Влада Ольховская

«Северная корона»

Глава 1

16 апреля 2201 года Альда Мазарин получила лицензию на убийство людей.

Это было великое достижение — которое ей совсем не хотелось праздновать.

Альда до сих пор не могла поверить, что прошла последнее испытание. Она знала, что будет непросто, ее все об этом предупреждали. Но ей почему-то казалось, что очередной экзамен не может так уж сильно отличаться от предыдущих. Ведь правда?

Оказалось, что нет. Это в академии их берегли, вся их учеба, по сути, была игрой. Там все знали, что никто не позволит кадетам пострадать. А вот космический флот такой заботливостью не отличался. Им нужны были только лучшие, те, кто способен себя защитить, там не было места великим переговорщикам, которые получили высшие баллы на экзамене лишь потому, что сумели красиво улыбнуться наставникам. На Земле еще есть право на ошибку, а там, наверху, любая ошибка может обернуться десятками потерянных жизней и огромным ущербом всему флоту.

Поэтому и Альду, и остальных испытывали по-настоящему, стремясь проверить, смогут ли они выжить, когда станет туго. Нет, поначалу все было не так уж страшно: ее толкнули в лабиринт и закрыли за ней дверь, оставив Альду в полной темноте. Она через такое проходила еще на обучении и умела ориентироваться без глаз. Она чувствовала, как движется воздух, где скрыт тупик, а где — угроза.

Угрозы, надо сказать, тоже ее не впечатлили — в первые минуты. Она четко слышала мысли статистов, укрытых в коридоре. «Не иди сюда». «Сверни налево». «Пойдешь по этому коридору — и все, на всю жизнь застрянешь в канцелярии». Это была обычная проверка ее способности читать мысли, ничего нового. Иногда статисты намеренно пытались обмануть ее, однако на Альду такие дешевые трюки не действовали. Она легко пробивалась через ложь, заглядывала в скрытые мысли и чувства и безошибочно определяла направление.

А вот дальше стало хуже. Оказалось, что в лабиринте кроме нее и статистов есть и кое-кто еще. Она улавливала волны примитивного разума, у которого не было запретов и ограничений. Сначала с недоверием, а потом и с шоком Альда осознала, что они запустили в коридоры насекомых, рептилий и диких животных.

Вот, значит, как. Когда она сидела в комнате ожидания, ей показалось, что она слышит крики и чувствует импульсы боли. Однако тогда Альда убедила себя, что ей просто чудится из-за волнения.

Но ей ничего не чудилось. Похоже, были те, кто не сдал последний экзамен — и они заплатили за неудачу собственными ранами. У нее тоже не было необходимости участвовать в этом, проходить весь путь до конца. Она в любой момент могла позвать на помощь, и это стало бы официальным завершением испытания.

Однако тогда путь в космический флот был бы закрыт. В лучшем случае Альда пошла бы преподавательницей в академию, которую только что покинула, в худшем — подверглась бы принудительной блокировке своих способностей и стала обычным человеком. Она не могла такого допустить, только не после всего, через что она уже прошла! Поэтому Альда загнала страх подальше, как ее учили, и снова двинулась вперед.

Рядом с ней теперь было столько существ… От одной мысли об этом у нее мороз шел по коже. Но Альда надеялась, что ей не придется сталкиваться с ними, достаточно лишь выбирать нужные повороты, чтобы не провоцировать их на нападение.

Вот только в ее способности ощущать жизнь здесь уже убедились, им нужно было, чтобы Альда проявила и другие грани своего таланта. В одном из коридоров ей просто не оставили выбора — прямо перед ней замер, готовясь напасть, горный лев, и не было безопасного пути, не было способа обойти его стороной. Либо напрямик — либо никак… Хотя Альда сильно сомневалась, что ей успеют помочь, даже если она позовет на помощь.

Она не собиралась это проверять и о помощи не просила. Альда сделала глубокий вдох, сжала кулаки, чтобы унять дрожь в руках, и приготовилась. Когда все начнется, у нее будет одна секунда, ее к такому готовили, она не может опозориться сейчас, когда до заветной победы остался всего один шаг!

Когда горный лев бросился на нее, все получилось само собой. Альда не дотрагивалась до зверя — но она дотронулась до его сознания. Она погрузила его в глубокий сон, и лев, не добравшись до цели, мешком повалился на каменный пол лабиринта.

Она могла его убить и знала об этом. Убить, пожалуй, было бы даже проще — отняло бы у нее меньше энергии. Ее бы не наказали, ведь это не человек, а животное, угрожающее ее жизни, тут никакая лицензия не нужна! Но Альда так не могла, она слишком хорошо помнила, что горный лев не охотился за ней, его просто заставили быть здесь… совсем как ее. Поэтому она осторожно обошла спящего зверя и направилась дальше.

Ей казалось, что испытание закончено. Она видела свет впереди, чувствовала большое скопление людей — несомненно, принимающая комиссия. Она даже успела выйти из лабиринта и увидеть их, серьезных мужчин и женщин в военной форме.

А потом на нее обрушилась бетонная плита.

Как и в случае с горным львом, это была безвыходная ситуация, ловушка, которую невозможно предугадать. У плиты нет мыслей, ее нельзя почувствовать заранее, так каким образом она стала частью испытания для телепата? Должно быть, произошла ошибка, оборвался какой-то трос… И эта ошибка могла стоить Альде жизни.

У нее остался один миг на принятие решения. В такой ситуации уже невозможно раздумывать над вариантами или анализировать стратегию. Власть переходит инстинктам, настроенным на то, чтобы она выжила любой ценой.

Поэтому Альда протянула вперед руку и оттолкнула плиту в сторону. Бетонная махина, которая должна была оборвать ее жизнь, отлетела влево и с грохотом врезалась в стену. От внезапной потери энергии Альда пошатнулась, но на ногах устояла. Стараясь отдышаться, она перевела взгляд, еще не привыкший к яркому свету после кромешной тьмы, на комиссию и обнаружила, что никто из них не удивлен случившимся.

— Вы знали… — прошептала она.

— Конечно, — кивнул ее куратор. — Ваши преподаватели из академии указали, что у вас есть способность и к телекинезу.

— Но это вторичная способность, она могла и не сработать! — указала Альда.

— Я думаю, вам стоит внимательней присмотреться к плите, с которой вы так бесцеремонно обошлись, кадет Мазарин.

Только теперь она смогла разглядеть, что от крупных кусков бетона, в которые превратилась плита, тянутся десятки прозрачных канатов. Если бы Альда не смогла защититься, плиту, вероятнее всего, остановили бы в полете, и никто бы не пострадал.

Она прекрасно понимала, что никто не будет скрывать ее вторичную способность. Но Альда всегда подчеркивала, что контролирует эту силу куда хуже, чем телепатию, и не желает ею пользоваться. Вот только здесь, в космическом флоте, никого не интересовали ее желания. Умеешь — делай! Поэтому уже на испытании для нее создали все условия, чтобы вынудить ее показать талант к телекинезу.

— Прошу за мной, — позвал куратор. — Поздравляю, вы успешно прошли испытание.

Когда она представляла, как это будет, Альда была уверена, что начнет прыгать от радости и обнимать всех, кто под руку попадется. Но вот тот самый момент наступил — а прыгать ей не хотелось. Она чувствовала себя уставшей, опустошенной, измотанной, она волновалась из-за этой проклятой вторичной способности и никак не могла поверить, что она действительно закончила обучение.

Да и представители флота не собирались устраивать ей праздник. Ей снова предстояло ждать — теперь уже в очереди кадетов, ставших военными, и эта очередь была куда меньше, чем очередь на испытание.

В этом пустом, ярко освещенном зале у Альды было время подумать над своим финальным решением. Даже теперь, пройдя испытание, она могла от всего отказаться и навсегда покинуть космический флот. Но если она примет из рук куратора военную форму, лицензию, знак отличия, если получит личный номер, обратной дороги уже не будет.

Она ведь так долго к этому шла — потому что захотела сама. Альде было семь лет, когда генетический тест выявил у нее способности к телепатии. Решение нужно было принимать немедленно: или отправлять ее на обучение, или ставить блокировку на всю жизнь. Потому что старших детей учить было уже поздно…

Ее судьба была в руках родителей, а они никак не могли оправиться от шока. Ни у кого в их семье не было таких способностей, им казалось, что это ошибка, они настояли на повторной проверке. Однако ошибки не было, и представители академии долго объясняли им, что «мятежный ген» может появиться в любом поколении. У их дочери он есть, не важно, почему, важно, что с ним делать дальше.

Они хотели отказаться от всего. Сделать вид, что ничего не произошло, и вернуть себе нормального ребенка. Дочь, которая стала бы ученой, совсем как они! Однако Альда не хотела копаться в земле, они хотела улететь к звездам.

Мысль о новых мирах, о бесконечном пространстве сияющих огней восхищала ее. К тому же, она видела военные парады, на которых представители специального корпуса космического флота казались ей самыми красивыми, самыми величественными, почти волшебными. Это были особенные люди, разница между ними и простыми смертными чувствовалась мгновенно.

Альда и подумать не могла, что у нее будет шанс стать одной из них, но теперь, когда это случилось, она не собиралась отказываться. Ей потребовалось несколько дней, чтобы уговорить родителей, но своего она добилась, и для нее распахнулись двери академии.

Нельзя сказать, что учиться ей было легко — там никому не было легко. Просто кто-то справлялся, а кто-то — нет, и Альда всегда оказывалась среди тех, кто справляется. С каждым годом в классе оставалось все меньше кадетов, но она упорно держалась. Когда становилось слишком тяжело и боль в мышцах не давала заснуть, она пробиралась к окну и смотрела на звезды. От этого становилось легче.

Ей почему-то казалось, что обучение будет длиться целую вечность, а испытаниям не будет конца. Однако прошли годы, и она вдруг обнаружила, что готова к выпуску, а в табеле у нее высшие баллы, и это наверняка понравится флоту. Теперь она стояла в этом ярком зале и думала о том, не нужно ли ей отступить. Родители бы обрадовались… Они все эти годы не теряли надежды, что она образумится!

Да оно и понятно: на Земле она будет на виду, рядом с ними, а там, в космосе, порой долго не живут… Альда прекрасно понимала, что может погибнуть, не справиться, подвести не только себя, но и всю команду. Она боялась такой огромной ответственности — и все же чувствовала, что сможет обуздать этот страх.

В академии ее учили, что, когда страх берет верх, нужно взглянуть на его вторую сторону. С одной стороны — вероятность неудачи и даже гибели. С другой — ее возможности! Да, она может допустить ошибку. Но она ведь лучшая в своем классе! Если она отступит и отдаст свое место кому-то другому, этот человек будет застрахован от ошибок? Нет, конечно! Он будет слабее Альды, сможет меньше, чем она, и это давало ей определенные права уже сейчас.

Так что когда настала ее очередь войти в кабинет, она ни в чем не сомневалась.

Альда ожидала снова увидеть комиссию, но за столом сидел только куратор. Он поднял на нее усталый взгляд, кивнул на кресло, а потом снова посмотрел на монитор.

— Вот и обладательница двух способностей.

— Я бы назвала это «полторы способности», — пожала плечами Альда.

— Похоже, вы слабо понимаете, какое преимущество вам досталось.

— Наличие двух способностей, особенно смежных телепатии и телекинеза, — не такая уж большая редкость. Не уникальная ситуация!

— Зато это большая удача, которая, возможно, однажды спасет вам жизнь, — указал куратор. — Мой вам совет: не отмахивайтесь от вторичной способности. Основная у вас уже развита, и, хотя все мы нуждаемся в практике, с ней вы ничего больше не сделаете. А вот вторичную способность нужно развивать. Но это так, мое личное мнение, а теперь перейдем к тому, ради чего вы здесь.

Она кивнула, стараясь сделать вид, что все в порядке, она совершенно не волнуется. На самом деле, у нее уже кружилась готова от тревоги и нервного возбуждения. Да, она прошла испытание, окончила академию, это все прекрасно. Но Альда понятия не имела, какой номер ей присвоят. А ведь именно номер решает все!

В каждом виде способностей была своя иерархия. Чем выше номер — тем больше сила, чем больше сила — тем больше возможностей в будущем. Существовали миссии, на которые отправляли только солдат с высшими номерами. А получив местечко где-нибудь в конце списка, можно было все равно считаться представителем специального корпуса, но по факту это означало место в канцелярии или, если очень повезет, на исследовательской космической станции.

Альда успокаивала себя, напоминала об успехах в академии. После такого ей просто не могли присвоить совсем уж низкий номер! Преподаватели всегда хвалили ее, разве это ничего не значит? Ладно, придется признать: ничего. Все решает флот.

— Начнем со вторичной способности, — объявил куратор.

— Разве по вторичной способности присваивают номер? — поразилась Альда.

— Иногда. Если вторичная способность почти незаметна, ее игнорируют как погрешность. Но это не ваш случай.

— Так разве ж она у меня развита?

Куратор снова поднял на нее глаза, и на миг Альда испугалась, что разозлила его. Однако скоро она почувствовала, что ее сомнения забавляют пожилого военного.

— Мазарин, вы отшвырнули и раздробили бетонную плиту, в десять раз превосходившую ваш собственный скромный вес.

— Это от страха…

— От страха или нет — не важно. Вы это сделали. Поверьте, если бы у вас не было этой способности, никакой страх вам бы не помог. Так вот, по телекинезу комиссией вам присвоен номер 921.

А вот это уже было за гранью. Казалось бы — номер невысокий! Если бы речь шла о ее основной способности, Альда, пожалуй, умерла бы на месте от стыда, ведь она всегда метила куда выше!

Но для вторичной способности, неразвитой… Нормально ли это? Она, только что закончившая обучение, прекрасно помнила, что сейчас в специальном корпусе 2891 телекинетик. Следовательно, она, даже не стараясь, оказалась в первой половине списка, превзошла большую часть тех, для кого эта способность была основной!

Как неожиданно, как странно… Вроде как Альде нужно было гордиться собой, а она пока чувствовала лишь безграничное изумление. Она ведь никогда не воспринимала эту свою способность всерьез!

Пока она приходила в себя, куратор продолжил:

— Но ваша вторичная способность — это, конечно же, приятный бонус, о котором будет осведомлена ваша команда. Для флота вы все равно более ценны как телепат, на эту должность вас и назначат. По основной способности вам присвоен номер 53.

— Что… 153? — уточнила Альда.

— У вас проблемы со слухом, Мазарин? 53. И не притворяйтесь, что вы были к этому не готовы.

Вот тут он не совсем угадал. Альда надеялась на то, что ей дадут высокий номер, и не без оснований. Но она вдруг оказалась в середине первой сотни… А первой сотне открыты многие дороги!

То, что для нее было взрывом, переворачивающим мир, для куратора стало лишь очередным рабочим моментом. Он протянул ей коробку, в которой лежал тонкий металлический браслет с выгравированным номером — ее удостоверение на ближайшие дни, лицензия, дающая право на поступки, которые для обычного человека стали бы преступлением. Альда знала, что многое может измениться, номера не присваиваются пожизненно, все зависит от того, какие еще телепаты будут в распоряжении флота. Но 53 — это уже много, больше, чем она надеялась!

— Спасибо… А что будет дальше? — рискнула спросить она, принимая браслет.

Об этом в академии обычно не болтали. Там прекрасно знали, что не все кадеты в итоге станут военными, а значит, им не полагается знать тайны флота. Альда об этом не особо беспокоилась, до недавних пор горизонтом ее мира служили экзамены. Но вот испытания позади, личный номер ей присвоен, а впереди — только темнота, смутно освещенная ее догадками и предположениями.

Куратор мог бы и не отвечать ей, его все еще ждала очередь за дверью. Однако он, видно, и сам почувствовал, что на Альду сегодня слишком многое навалилось — во всех смыслах. Он решил все же дать ей подсказку.

— Теперь вы отправитесь на космическую станцию, а ваше дело передадут капитанам, нуждающимся в телепате. Как вы знаете, по правилам флота на борту обязательно должен быть как минимум один телепат, но чаще берут больше. Миссий сейчас хватает, так что надолго без дела вы не останетесь, особенно если учитывать вторичную способность.

Альда знала, что никто не позволит ей выбирать команду. Такой привилегией, пожалуй, обладали только телепаты из первой десятки. А она, хоть и оказалась неожиданно близка к ним, все равно была новичком. Ей, как и многим другим солдатам специального корпуса, надлежало подчиняться капитану.

Было непривычно думать о том, что теперь какой-то неизвестный капитан будет смотреть на ее снимок, читать всю ее жизнь, выбирать ее, возлагать на нее надежды… Но так даже лучше, что от нее ничего не зависит, Альда устала принимать сложные решения.

— Знаете, Мазарин, это уже исключительно мое предположение, а вовсе не факт… — задумчиво добавил куратор. — Но вам, думаю, полезно будет узнать. Сейчас в миссии «Исход» остро не хватает команд. У вас, с вашим номером, есть все шансы оказаться именно там.

— Миссия «Исход»? — повторила Альда. — А что это?

— Если я прав, вы очень скоро узнаете. А пока можете быть свободны. Ваш транспорт отправляется на станцию завтра, и если вам есть, кого повидать на Земле, используйте этот шанс — сложно сказать, когда вы снова окажетесь здесь. Мои поздравления, Мазарин. Вас ждет интересное будущее.

* * *

Воздух был тяжелым и душным из-за дыма костров. Привычную тишину ночи нарушал гул сотен голосов, но людей было не видно — они оставались где-то в стороне, за скудным пятном света, и от этого казались потусторонними. Во всем, что здесь происходило, было что-то древнее, средневековое, и Блейн уже не чувствовал, какой сегодня день, какой год… Да разве это важно? И даже металлическое крыло космического корабля, нависавшее над ними, теперь казалось всего лишь очередной скалой.

Многие разделяли мнение Блейна, им было тяжело смириться со всем, что здесь происходило. Невозмутимым остался, пожалуй, только подсудимый. Он стоял перед ними, гордо расправив плечи, и смотрел взглядом победителя. Не похоже, что он чувствовал себя виноватым… Он, кажется, даже жалел их, неразумных детей, не способных видеть дальше своего носа! Он был провидцем, они — варварами, разжигавшими вокруг него ритуальные костры.

— Как вы можете участвовать во всем этом? — поинтересовался Фостер Ренфро. — Неужели вы не видите, как низко вы опустились?

— А кто в этом виноват? — зло поинтересовалась Рене. — Кто виноват в том, что все поселение лишено электричества?!

Блейну казалось, что для нее этот суд станет самым большим испытанием. Они с Фостером были практически ровесниками, они выросли вместе и вместе управляли вторым поколением. А теперь он в цепях, а она — судья, взирающая на него через огненную стену. Разве не чудовищно?

Однако саму Рене это, похоже, нисколько не смущало. Когда речь заходила о соблюдении законов, она мгновенно забывала о былых связях. Блейн даже завидовал такому умению!

— Генераторы скоро починят, — невозмутимо указал Фостер. — Я бы сделал это сам, если бы вы не бросили меня в клетку. Крайне бездарное, неконструктивное решение.

— Не нужно выставлять это как разовую мелочь, из-за которой мы, безумцы, устроили истерику, — посоветовал Оливер. — Все мы знаем, что ты давно шел к этому моменту, к этому суду и приговору.

— Тебя послушать, так я это намеренно… Я хотел быть приговоренным!

— А разве нет? — оскалилась Рене.

— Нет. Я был более высокого мнения о вашей цивилизованности. Я думал, что вам хватит ума понять: именно я делаю правое дело, ради которого можно потерпеть некоторые неудобства.

Толпа, невидимая во тьме, зашепталась громче. Люди были злы, Блейн чувствовал это. По одному они не решились бы напасть, они слишком уважали Фостера Ренфро и даже побаивались его — первобытным, почти мистическим страхом. Но, объединившись, они становились слишком похожи на стаю животных, которая не знает жалости.

Фостер тоже понимал это.

— Неудобства — так ты это называешь? — возмутилась Рене.

— Никто же не умер.

— Но мог умереть! Не говоря уже о том, что ты сделал жизнь всего поселения хуже!

— Да неужели?

— Как будто ты сам не знаешь! Ты отнял у нас один из лучших залов. А ведь вместо твоих игрищ его можно было отдать… Ну, например… Роженицам!

— Роженицы, насколько мне известно, неплохо справляются со своим делом и в других залах, — отметил Фостер. — А то, чем я занимаюсь, — не игрища, а суровая необходимость. То, о чем все вы забыли.

— Ты только и делаешь, что расходуешь ресурсы, электричество… а теперь вот и технику ломаешь! Ради чего все это? Результата нет!

— Ты не права. Результат есть — и значимый.

— Но никому не нужный, — вздохнул Оливер. — Фостер, послушай… То, что твой отец отказывался прекращать, — это еще нормально. Он был человеком старой закалки, он пожертвовал всем, чтобы выполнить свою миссию. Да и времена тогда были другие… Но ты должен видеть, что все изменилось. Глупо заниматься исследованиями, делая вид, что мы — все еще научная миссия.

— А разве нет?

— Давно уже нет. Мы так и не успели ею стать.

Пока спор шел между представителями второго поколения, и Блейн мог не участвовать, притвориться, что его здесь нет. Сам себе он казался самозванцем, занявшим чужое место в совете. Может, повезет, и ему вообще не придется говорить?

Но нет, легких решений не было. Наступил момент, которого Блейн боялся с самого начала: Фостер Ренфро посмотрел прямо на него.

— Ну а ты что же? Тоже считаешь, что это напрасная трата времени?

— Я согласен с Оливером. Времена изменились, и мы больше не можем заниматься тем, чем занималось первое поколение.

Прозвучало убедительно, уверенно даже. Он говорил и выглядел как истинный лидер, и это усмиряло толпу.

Им не нужно было знать, что в глубине души Блейн чувствовал себя маленьким мальчиком, в страхе склонявшим голову перед своим отцом.

— Вот, значит, как, — горько усмехнулся Фостер. — Как быстро ты отказался от наследия своей семьи!

— Потому что это наследие тащит всех нас на дно! — не выдержал Блейн. — Разве ты не понимаешь? Все, прошлого больше нет, мы должны жить будущим. Тем, которое нам досталось, нравится нам это или нет! Исследования — это непозволительная роскошь, когда мы должны сосредоточиться на выживании!

Но даже теперь Фостер был несгибаем. Легко было понять, что он ни на секунду не усомнился в себе. Ему было не важно, кто выступает против него — его сын или целое поселение. Он знал, ради чего пришел в этот мир, и готов был выполнять свою миссию до конца.

Поэтому когда он обратился к толпе, его голос был все таким же величественным и спокойным.

— Слушайте все, хотя я сильно сомневаюсь, что вы способны услышать. Я скажу вам то, что говорил всегда, в робкой надежде, что хотя бы теперь вы меня поймете. Вам не нравится, что я работаю в лаборатории, а не хожу на охоту вместе с вами. Вам не нравится терять драгоценное электричество, когда вас пугает ночная тьма. Вам кажется, что я — ваш враг, который ставит под угрозу ваше существование на Арахне. Но это не так.

— Хватит уже этого бреда, наслушались! — взвизгнула Рене.

— Дай ему договорить, — осадил ее Оливер.

А Фостер словно и не слышал их, он продолжал:

— Весь секрет в том, что есть краткосрочная работа над выживанием, а есть — долгосрочная. Краткосрочная работа — это то, что делаете вы. Вы выбираетесь в джунгли, ищете еду, заботитесь о том, чтобы у нас была вода, собираете топливо для огня, разбираетесь, из чего можно сделать лекарство, а что лучше не трогать. Это все правильно и нужно. Но не менее нужно и то, чем занимаюсь я, потому что мои исследования — это залог выживания в долгосрочной перспективе.

— Вот как? — насмешливо поинтересовалась Рене. — Чем же они помогли нам?

— А они и не должны помогать вам, потому что они направлены не на нужды поселения. Как вы уже припомнили на этом судилище, мой отец был из первого поколения. Один из лучших ученых! Он пережил катастрофу и увидел мир, в котором мы оказались. Он понял, что это страшный мир! Его слова оказались пророческими: мы здесь уже много лет, а не продвинулись дальше выживания.

— Разве это плохо? — удивилась Крита, до этого молчавшая. Ей, как и Блейну, было не по себе от суда над человеком, которого она знала с рождения.

— Это очень плохо. Человечество достигло невероятных высот, мы добрались до космоса! Но вот мы вновь вынуждены были думать лишь о выживании. Мой отец увидел, что такими темпами нас ждет только движение вниз. Его можно замедлить, но нельзя остановить. Арахна пригодна для жизни, это правда. Но для того, чтобы построить здесь полноценную жизнь, нам не хватает ресурсов. Зато они есть на Земле! Когда мой отец понял это, он занялся исследованиями. Почувствовав, что его смерть близко, он передал эту задачу мне. Я же надеялся передать ее своему сыну, но вижу, что уже не доведется.

Блейн почувствовал, что краснеет от обиды и гнева. На его стороне была истина, а он все равно чувствовал себя виноватым, как такое возможно?

— Ты так и не объяснил нам, в чем истинная ценность твоих исследований, — указала Рене.

— Все просто: они делают нас ценными для Земли. Когда за нами прилетят, мы должны дать причину помочь нам, дать знания, которыми мы заплатим за свое спасение. Для этого не подойдут наши сигнальные костры или чистые залы для рожениц. Но с такой задачей, возможно, справятся результаты моей работы.

— Очень красиво и благородно, если не учитывать одного, самого главного: нет никакой Земли! — отрезала Рене. — За нами никто не прилетит, нам никто не поможет. Мы здесь одни, мы никому не нужны, кроме самих себя! Да, все мы знаем, какими бредовыми мечтами жил твой отец, не нужно было нам напоминать. Но когда его время истекло, ты должен был задуматься! Если никто не прилетал все эти годы, то уже и не прилетит.

— Это ничего не значит.

Как и прежде, воля Фостера была несгибаемой. Впрочем, Блейн подозревал, что она постепенно превращается в обычное стариковское упрямство.

— Мы не знаем, что стало с другими кораблями, добрались ли они куда-нибудь, добились ли чего-то, — сказал Оливер. — Но насчет Земли уже можно сказать уверенно: ее не существует. Мы не должны ждать спасения от небес, а смириться с тем, что Арахна — наш дом. Первого поколения больше нет. Все, кто тебя окружает, родились здесь. Земля — это просто красивая легенда, и не более того. Разве это ничего не значит?

— Только то, что таким мышлением вы загоняете себя в угол. Обернитесь назад: за все годы, что мы провели здесь, мы пользовались только технологиями Земли, мы не изобрели ничего нового. Теперь вот вы судите меня за то, что из-за скачка напряжения пострадал генератор. Но ведь рано или поздно он выйдет из строя! Что вы будете делать тогда?

Эти мысли давно уже посещали всех членов совета, от них нельзя было убежать. Но здесь, перед толпой, Блейну и остальным надлежало изображать полную уверенность.

— Мы что-нибудь придумаем, — заявил Номад Вега. — И нам будет проще сделать это, если генератор перестанут ломать.

— Я вижу, вы уже приняли решение, и все остальное — просто игра на публику. Так давайте, говорите! Не тратьте свое и мое время, если результат уже известен.

— Мы учли все твои заслуги, — подчеркнула Рене. — Много лет ты был очень полезен для поселения, никто из нас этого не отрицает. Если бы генератор повредил кто-то другой, это могло привести к казни. Но в твоем случае, мы даем тебе шанс. Твой приговор — изгнание.

— Ну, спасибо! — рассмеялся Фостер. — Как будто изгнание не равносильно казни!

— Тут все будет зависеть от тебя. Мы дадим тебе запас еды, воды, оружие и вездеход. Ты решаешь, куда отправиться и что делать, но ты обязан пересечь мост завтра утром.

Фостер обвел совет внимательным взглядом.

— Это решение было единогласным?

Понятно, к кому он обращался теперь. Может, Блейну и стоило солгать, но он не смог. Да, ему было трудно дать свое согласие. Но ведь Номад Вега подтвердил приговор! Это только на словах все члены совета были равны в своей власти. По факту же, все знали, что семья капитана Веги сохранила лидерство во всем. Да и сложно не уважать потомков того, кто провел корабль через катастрофу и позволил людям выжить!

— Да, — кивнул Блейн. — Это единогласное решение.

— Что ж… Я не могу сказать, что горжусь тобой. Но я рад, что ты хотя бы уверен в том пути, который ты выбрал для себя.

— Ты собираешься оспаривать приговор? — поинтересовался Оливер. Как показалось Блейну, чуть ли не с надеждой.

Однако Фостер лишь покачал головой:

— Нет. Мы все равно к этому придем, а пара дней, которые мы будем спорить, никакой роли не сыграют. Я уйду. Но мне интересно… Когда я уйду, кого вы назначите своей главной проблемой и оправданием всех своих неудач?

Блейн прекрасно знал, что в поселении этот приговор вызовет неоднозначную реакцию, — и не ошибся. Кто-то считал, что с Фостером поступили слишком мягко, ведь другого на его месте действительно казнили бы. Кто-то был в ужасе от того, что последний ученый вдруг исчезнет. К его чудачествам и разговорам про Землю можно было относиться по-разному, однако нельзя было отрицать его уникальный ум.

А еще… Никто не говорил об этом вслух, но байки Фостера о том, что за звездами есть жизнь, многим давали сил. Они не одиноки, надежда есть! Когда он уйдет, им всем придется признать, что помощи не будет. Будет только… Арахна. Их дом.

Дом, где они никогда не были нужны.

Фостер должен был уехать утром, и Блейн надеялся поговорить с отцом. Он и сам не знал, зачем, но это казалось правильным. Однако Фостер запретил ему приближаться к лаборатории, и из уважения к бывшему члену совета охрана выполнила его просьбу.

Он никому не доверил свои исследования. В оставшиеся до изгнания часы Фостер забирал все, что ему позволили увезти с собой. Свои записи, образцы, какие-то карты памяти… Блейн не знал назначения и половины всего этого. Он давно уже чувствовал, что не сможет унаследовать семейное дело, ему просто не хватит веры.

Они снова встретились уже у моста. Несмотря на возражения Рене, Фостеру все же дали один из лучших вездеходов. Все прекрасно знали, что это, по-своему, жертвоприношение: он все равно погибнет, а машина сгинет вместе с ним. Но какая разница? Несложно было рассчитать, что топливо кончится куда раньше, чем оставшиеся в поселении вездеходы придут в негодность.

Фостер не казался человеком, приговоренным к смерти. Он был бодр, будто добровольно собрался в экспедицию, насвистывал что-то, загружая в вездеход последние ящики. Его палачи выглядели куда более виноватыми, чем преступник.

Он заметил их реакцию:

— Да не кисните вы! Научитесь принимать сложные решения, раз уж взялись за это. Мы ведь все давно знали, что нормальной моя смерть не будет, правда? Это я вам должен сочувствовать, не вы мне.

— С чего это? — взвилась Рене. Только она, кажется, не испытывала никаких сомнений.

— Все просто: я умру, и не больше. Смерть — это покой. А вы теряете последнего мечтателя, и поселение, если ничего не произойдет, тоже ждет смерть, только медленная и страшная. А ничего уже не произойдет, потому что если вы перестанете звать Землю, с нее вам не помогут.

— Опять ты за свое, — укоризненно заметил Оливер. — Даже теперь, на грани…

— Ну так а когда же быть честным, если не на грани?

Блейн смотрел на него, потом — на бушующую реку, мост над ней и далекие джунгли. Воздух здесь уже был влажным, но еще относительно свежим. А там, дальше… Там всегда пахнет гнилью, там невозможно долго находиться.

В джунгли выезжали лишь по острой необходимости, думая о том, как бы поскорее вернуться. Но Фостер уезжал навсегда. Он был высоким, еще сильным, еще крепким, но все равно не таким, как в молодости. Впрочем, там, в сердце Арахны, и молодые не выживают, так что возраст ничего не меняет.

— За время жизни второго поколения население уменьшилось почти вдвое, — сказал Фостер, наконец прекратив улыбаться. — Подумайте об этом.

— Зато при жизни третьего поколения — меньше чем на двадцать процентов! — гордо объявила Рене.

— Потому что третье поколение еще молодо, время есть, а тенденция очевидна. Блейн, я могу поговорить с тобой наедине?

— Конечно…

Вот и настал этот момент — когда Блейн почти перестал ждать. Ему было неловко, и хотелось плакать, как в детстве. Но он, конечно же, не мог. Он направил всю свою силу воли на то, чтобы подавить сомнения, разрывающие ему грудь изнутри. Правильно ли они поступили? Не слишком ли поздно? И не обрекли ли они все поселение на гибель, избавившись, как сказал Фостер, от последнего мечтателя?

Не было смысла сомневаться, потому что Блейну все равно не позволили бы ничего изменить, он бы лишь потерял доверие совета.

Им подарили эти краткие минуты одиночества, и скоро они стояли на берегу реки, наблюдая за ее дикими серыми волнами.

— Ты весь сжался, будто выговора ожидаешь, — хмыкнул Фостер. — Не нужно так. С сегодняшнего дня я — не твой отец. Твой отец умер.

— Не говори так!

— Так разве это неправда? Место в совете наследуется после смерти предыдущего советника. Но вот кресло уже твое — а я не успел умереть, какая жалость! Но я и правда не буду тебя отчитывать. Ты поступил так, как считал нужным. Тебе будет труднее, чем мне. Я, до того, как все закончится, буду ответственен только за себя. А ты будешь отвечать за все поселение… И очень скоро многие схемы выживания, оставленные вам первым поколением, перестанут работать. Техника выходит из строя, топливо заканчивается, а вы не приспосабливаетесь, Блейн. С этим нужно что-то делать.

— Мы многое изменим!

— Надеюсь на это. Сейчас в совете больше половины молодых, это ваше время. Ищите новые пути! Я искренне надеюсь, что я был не прав и у вас все получится. Я хочу этого! Но… если я вдруг оказался прав и связь с Землей придется на твое поколение, вспомни все, чему я тебя учил. Возможно, это спасет вас.

Блейн только кивнул, говорить сейчас не получалось.

А Фостер все так же беззаботно вернулся к вездеходу. Он тепло попрощался со всеми, кто провожал его — всеми, кто приговорил его к смерти! Он улыбнулся им, закрывая дверь вездехода. После этого машина медленно, осторожно двинулась через мост над вечно разгневанной рекой. И в этот миг Блейну хотелось крикнуть, остановить все это, умолять совет изменить свое решение…

А он промолчал.

Он приговорил к смерти собственного отца, и с этим ему теперь предстояло жить.

Глава 2

Когда во время учебы Альда представляла космические станции, ее воображение рисовало дворцы из металла и стекла, парящие в невесомости. Светлые, чистые, приютившие в своих стенах самых отважных и сильных детей Земли.

Возможно, на специализированных станциях, торговых, военных или дипломатических, так и было. Но по распределению она попала на станцию общего пользования, расположенную на окраине солнечной системы. Если эта посудина что и напоминала, то уж скорее консервную банку, а не дворец: круглую, плоскую и местами ржавую.

Беда этой станции была в том, что у нее не было одного хозяина. Она, служившая своего рода вратами в солнечную систему, нужна была всем, и все ею пользовались — не считая ее своей собственностью. Старый, но не слишком добрый принцип «Не мое — не жалко» успешно пережил испытание веками и привел к тому, что чудо инженерной мысли превратилось в высокотехнологичный сарай.

Поэтому на станции старались не задерживаться. Сюда пересылали недавних кадетов с Земли, чтобы их мог подхватить назначенный им корабль — и увезти в новую жизнь. Возможно — счастливую, возможно — короткую. Наверняка узнать было невозможно, но Альда уже ни в чем не сомневалась. Теперь, когда на ее руке защелкнулся браслет с номером 53, она чувствовала: она на своем месте.

Правда, она все еще не знала, какая команда подала на нее запрос. Она прибыла на станцию, прошла по коридорам, чувствуя то вонь канализации, то запахи столовой, и оказалась в просторном зале, принадлежащем академии. Здесь не было ничего, кроме длинных рядов металлических лавок. Солдаты ждали, пока их заберут, а из развлечений тут был разве что единственный небольшой иллюминатор, за которым смутно просматривалась ребристая поверхность Плутона.

Рядом с Альдой сидела еще одна выпускница академии, но другого вида, и тоже смотрела на Плутон.

— Знаешь, а ведь сначала его объявили планетой, потом — нет, потом снова планетой, — задумчиво сказала она. — Прямо как мы: то люди — то нет!

— Мы все еще люди, — указала Альда. — Просто со способностями.

— Не все в это верят.

— Я верю, и мне достаточно.

— Ты уже знаешь, к кому тебя приписали?

— Нет. Если бы я знала, разве б я сидела здесь?

— И то правда, — согласилась общительная девушка. Альде не нужно было читать ее мысли, чтобы понять: так она пытается справиться с волнением. — Ведь все назначения появятся на экране, а он еще не работает!

Экран, пока темный, привлекал куда меньше внимания, чем иллюминатор и Плутон, побывавший и планетой, и не планетой. Но на него тоже смотрели часто, потому что всего одна строчка сейчас должна была определить чью-то судьбу.

— Сейчас хорошее время настало, — продолжала трещать ее неожиданная собеседница. — Военных действий нет! Если попадется наблюдательная миссия — это вообще халява. Если научная — тоже нестрашно. Правда, есть еще «Исход»… Но я в него точно не попаду, мне присвоен 435 номер! Я и рада, что не попаду. Мне, конечно, хочется посмотреть космос, но жить тоже хочется!

— А что такое «Исход»? — оживилась Альда.

Направляясь сюда, она пыталась разобраться, что это за миссия. Но толковых материалов нигде не было, и одно лишь это намекало, что дело военное.

Собеседница ее разочаровала:

— Я не знаю! Я просто слышала, как преподаватели в академии шептались об этом, но никогда не позволяли узнать кадетам. Получается, там что-то совсем опасное! Нет, мне опасное не нужно. Я хочу прожить долго! О, смотри, экран включился!

На экране действительно появился знак загрузки, и голоса в зале мгновенно затихли. Альде даже показалось, что многие стараются не дышать, ожидая, что будет дальше.

А дальше был список. Очень простой: имя солдата, имя капитана, название корабля и номер ворот, через которые можно до него добраться. Все, боевые корабли специального корпуса не задерживались на таких станциях, как эта.

В какой-то момент Альде показалось, что ее имени нет в списке. Такое порой случалось: никто из капитанов не интересовался новичком, и приходилось ждать назначения день за днем. А ей бы не хотелось остаться здесь!

Однако она ошиблась, ее имя все-таки было на экране.

— Лукия Деон, — прочитала она. — Вот кто подал запрос…

Для нее это имя ничего не значило, а вот ее собеседница, и без того отличавшаяся излишней эмоциональностью, чуть ли не к потолку взлетела.

— Лукия Деон?! Серьезно? Быть не может!

— Сама посмотри, вон, в середине списка. Альда Мазарин — это я, а Лукия Деон — капитан, который подал на меня запрос.

— Подала, — уточнила девушка. — Лукия Деон — женщина. Обалдеть! Просто о-бал-деть!

— Да чего тут балдеть-то? — удивилась Альда.

Она подозревала, что недавняя кадетка снова ничего не знает, а ее восхищение — плод подслушанных разговоров. Однако на этот раз девушка оказалась более осведомленной.

— Начнем с того, что Лукия Деон — это номер 17. Разве не круто?!

— Да уж… солидно.

Это и правда очень много значило. Капитаны как вид были продуктом генной инженерии. Чтобы получить особые способности, им нужно было пройти активацию спящего гена — сложную процедуру, которую никто, кроме военных, не проведет.

Благодаря этому количество капитанов было очень легко контролировать. На скамейке запасных могло уместиться сколько угодно кадетов, но свои силы они получали только в случае смерти кого-то из действующих капитанов. Благодаря этому их всегда оставалось сто, ни больше, ни меньше. А если учитывать, что погибали они редко, многим так и не доводилось испытать себя.

В специальном корпусе капитаны уже были элитой, а эта Лукия… Семнадцатый номер — это очень серьезно. Альда снова вспомнила, что куратор пророчил ей загадочную миссию «Исход», и ей стало не по себе.

Между тем девушка продолжала болтать:

— А еще Лукия Деон известна как Белая Кобра! Это потому что она боевой капитан, она лично принимала участие в битвах, работала в патрулях, задерживавших космических пиратов. И среди мужчин, и среди женщин мало тех, кто с ней сравнится. Большая честь работать с таким капитаном!

— Ага… честь… Я пойду, потому что вряд ли такому славному капитану понравится ждать меня.

— Да, конечно, иди. Удачи тебе!

— Спасибо…

Надпись на экране указывала, что служить Альде предстояло на корабле «Северная корона», ныне стоящем у пятнадцатых ворот. Она подхватила свою сумку и поспешила туда, хотя спешить ей не очень-то хотелось. Она не знала, готова ли к тому, что ее ждет.

По пути к кораблю она пыталась представить, как может выглядеть женщина, прозванная Белой Коброй. Наверняка она высокая и массивная, как мужчина. Сплошь бугристые мускулы, да еще челюсть такая здоровенная, выпирающая вперед, волосы подстрижены коротко… а может, вообще лысая? Это было бы удобно. Альде нужно было подготовиться ко встрече с таким существом, чтобы, когда они все-таки пересекутся, не сплоховать.

Капитан Лукия Деон действительно встречала ее у ворот, как и требовал протокол. Вот только она так разительно отличалась от образа, выдуманного Альдой, что та едва не выдала свое удивление.

Начать хотя бы с того, что Лукия выглядела молодо — непростительно молодо для космического флота. Давно ходили слухи, что капитаны не стареют. Так ведь она и не повзрослела толком! На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Худенькая, стройная, хрупкая, она казалась подростком, случайно оказавшимся на этой станции. Лукия отличалась очень длинными белыми волосами, которые мягкими волнами опускались почти до колен. Это оправдывало часть ее прозвища — Белая. Но Кобра? Нет, в этой нежной фарфоровой куколке не было ничего змеиного или хищного!

Кроме ее глаз. Они, серые, как бескрайние пустыни Плутона, были намного старше ее почти детского личика. Да и потом, раз Лукия Деон стала известна и успела поработать в патруле, она вряд ли была новичком.

Альда не хотела выдавать свое удивление, понимая, что это оскорбительно. Но Лукия без труда раскусила ее.

— Не нужно быть телепатом, чтобы прочитать ваши мысли, — равнодушно произнесла она.

— Простите, капитан, — смутилась Альда.

— Не страшно. Я не требую, чтобы вы были скрытной со мной, Мазарин. Но потрудитесь быть более сдержанной в присутствии посторонних. Что же до причины вашего изумления, то я могла бы оставить это без внимания, но не буду, я не люблю, когда кто-то в моей команде начинает гадать и додумывать. Я скажу это лишь раз, а ваша задача — запомнить и принять как данность. Моя внешность — результат незначительного побочного эффекта при инициации. Он никак не влияет на мои способности.

— Я и не думала об этом, капитан…

— Славно, — прервала ее Лукия. — Тогда заходите, у нас нет времени прохлаждаться тут. Терпеть не могу эту дыру. Ваша задача на сегодня: познакомиться с экипажем, а позже доложить мне, как прошла адаптация.

— Так точно, капитан!

«Северная корона» оказалась новым кораблем — судя по всему, он лишь недавно пополнил флот. Это была модель «Небесный скат-13», разработанная два земных года назад, значит, корабль не мог летать дольше этого срока. Здесь все было чистым и новым — приятный контраст с космический станцией!

Название модели было не случайным, корабли такого класса, созданные для путешествий в далекий космос, и правда напоминали силуэтом ската. Их центральная часть была продолговатой и вмещала не только жилую зону, но и челноки для эвакуации и разведывательных миссий. Передняя часть корабля была укрепленной, она выдерживала столкновение даже с крупными объектами, попадавшимися на пути при скачке. Сзади находился особый двигатель, помогавший этот скачок совершить, и баки с топливом. Боковые части корабля были выполнены в виде широких гибких крыльев. Во время обычного полета двигатели, закрепленные на них, позволяли кораблю легко маневрировать в любых условиях. Во время прыжка крылья складывались вокруг основного корпуса, обеспечивая ему дополнительную защиту.

Все «Небесные скаты» были разработаны для особо опасных разведывательных миссий, и тринадцатая модель пока была вершиной эволюции.

Лукия покинула ее уже у входа, позволив ей занять любую свободную каюту. Корабль готовился к запуску, но для команды это ничего не значило: «Северная корона» была достаточно совершенна, чтобы при отстыковке от станции ее не трясло. Поэтому Альда надеялась, что уже в ближайшее время она познакомится с теми, от кого будет зависеть ее жизнь. Раз уж корабль такой новый, то и команду собрали недавно, новенькая гармонично впишется в нее, ведь правда?

Но никто не спешил приветствовать ее. Альда медленно продвигалась вперед и слышала лишь далекий гул двигателей — да еще то, как звук ее шагов отражался от металлических стен. Казалось, что она вообще тут одна! Да, ее спасало то, что она изучала планировку кораблей такого типа в академии, заблудиться Альда не рисковала. Так ведь не об этом речь! Почему никто не обратил внимания на новичка? Что, это тут в порядке вещей?

Лишь когда она дошла до кают, у нее появилась компания. Из-за металлической двери появилась невысокая блондинка, быстрая и нервная, как бабочка. Она удивленно посмотрела на Альду, и оказалось, что глаза у нее огромные и голубые, как небо на Земле. Блондинка смущенно улыбнулась и поспешила опустить голову, словно надеялась скрыть лицо под стрижкой каре.

— Здравствуйте, — обратилась к ней Альда. — Я — новый телепат, меня зовут…

— Я знаю, — торопливо прервала ее блондинка. — Нам все про вас сообщили. Простите, мне надо бежать!

Альде показалось, что в огромных голубых глазах мелькнули слезы. Но убедиться наверняка она не успела, слишком уж быстро убежала блондинка. Секунда — и нет ее, только где-то за поворотом стучат металлические набойки на ее сапожках.

— Чертовщина какая-то… — растерянно пробормотала Альда.

Личных вещей у нее было немного, все поместились в одну сумку. Она даже не стала разбирать их, просто бросила на койку и вернулась в коридор. Альда не понимала, что происходит, ей хотелось как можно быстрее преодолеть этот момент вынужденной неловкости.

Проверив свое окружение, она выяснила, что на корабле сейчас находится пять солдат со способностями — не считая ее. Это и была все команда, обычных людей здесь не было, и это вызывало определенные вопросы насчет миссии «Северной короны». Но пока Альде важнее было понять, почему ее сторонятся, и она направилась к ближайшему источнику жизни.

А источником оказались двое мужчин, шедших куда-то по коридору. Обоим было на вид лет тридцать пять-сорок — и оба не слишком походили на воинов.

Один оказался высоким, но отличался обычным телосложением, указывавшим, что спортивными тренировками он точно не злоупотребляет. Только его это совершенно не беспокоило: он, смуглый, темноволосый и зеленоглазый, напоминал Альде довольного жизнью кота, пригревшегося на солнце. В темных волосах уже мелькали первые нити седины, но седина эта была ранней, иных указаний на то, что возраст берет свое, во внешности мужчины не было.

Другой был чуть ниже ростом — и в нем без труда узнавался киборг. Альда видела и чувствовала, что его руки и ноги заменены протезами, в теле тоже есть металлические части. И если первый мужчина носил джинсы и майку, то этот — полную военную форму, хотя сейчас в таком не было необходимости. Его редкие волосы были тщательно уложены, а строгие глаза наблюдали за Альдой из-за стекол очков. Вряд ли он действительно нуждался в них, при превращении в киборга ему должны были наладить зрение. Скорее всего, очки были для него сентиментальной деталью, связью между человеческим прошлым — и новым будущим.

Альде было не по себе под их оценивающими взглядами, но она старалась не показывать этого. Не важно, кем она была вчера. Сегодня она — такой же солдат космического флота, и выше нее только капитан, но уж никак не эти двое!

— Вы — новый телепат? — с недовольным видом поинтересовался киборг. — Эльза, кажется?

— Альда Мазарин.

— Надеюсь, вы пробудете здесь достаточно долго, чтобы я запомнил это.

— Вполне возможно, — отозвалась Альда. — Но могу я узнать, с кем разговариваю? Мне ваши имена не называли.

— Стерлинг Витте, архивариус, киборг, номер в иерархии — 99.

— Рале, — просто представился второй мужчина. — А теперь извини, крошка, у нас дела.

И они прошли дальше, не удостоив ее и прощальным взглядом. Как будто они каждый день встречают тут кого-то нового и им лень болтать со всеми подряд! Да что с ними вообще такое? Альде доводилось слышать истории про старожилов, которые намеренно травили новеньких. Так это же перебор какой-то, такое ощущение, что ее невзлюбили здесь еще до того, как она поднялась на корабль!

Ей только и оставалось, что ждать повторной беседы с капитаном. Альда, наученная горьким опытом, больше никого не искала, она просто бродила по кораблю, привыкая к «Северной короне». Но компания у нее и так появилась.

Из-за поворота вышел молодой мужчина в рабочем комбинезоне, вымазанном то ли маслом, то ли топливом. Этот был младше двух предыдущих, но не слишком — лет на пять, пожалуй. И вот он уже выглядел так, как и надлежит солдату: высокий, плечистый, в великолепной форме. Самой яркой его чертой были темно-рыжие волосы и россыпь веснушек на бледной коже. А еще — широкая, искренняя улыбка… похоже, он не собирался шарахаться от нее, как все остальные.

— Та самая новая девочка? — спросил он. — Меня Киган зовут, наслышан!

— У вас все в порядке? — не выдержала Альда. Прозвучало не слишком вежливо, но иначе уже не получалось.

— Э-э… Ну, да, а что такого?

— От меня тут все бегают, как от чумной, кроме вас. Почему вы меня не боитесь?

Киган удивленно моргнул, потом расхохотался:

— Боюсь? Нет, от этого я далек! Да и остальные тебя не боятся, они просто придурки, не умеющие расставлять приоритеты! Не обращай внимания, рано или поздно они перебесятся и смирятся с твоим назначением.

— Я уже совсем ничего не понимаю, — признала Альда. — Почему с этим надо мириться? Что здесь плохого?

— Так давай я тебе объясню! Кстати, можешь тоже ко мне на «ты» обращаться. Можешь ко всем на ты обращаться, у нас тут все просто! Кроме капитана, естественно. Она тоже ко всем на вы, обратишься на ты — голову оторвет.

— Голова мне пригодится, хотя сейчас она нехило так болит от здешних странностей.

— Да нет здесь никаких странностей, ты просто не все знаешь. Но мне не жалко объяснить!

От Кигана она узнала, что команда «Северной короны» была собрана больше года назад. Тогда созвали стандартный состав экипажа: капитан, телепат, телекинетик, киборг и хилер. Чуть позже к ним добавили электрокинетика — решили, что так будет лучше. Корабль и его команду сделали патрульными, проверяющими большие грузовые корабли.

Работа была не из легких: на таких кораблях часто провозили контрабанду, за которую ее обладатели готовы были драться до последней капли крови. Но Лукия, прежде охотившаяся на пиратов, сумела обучить свою команду, и каждый раз они выходили из сражения победителями. Они сплотились и, хотя космический флот этого категорически не рекомендует, почти стали семьей.

«Северная корона» показала такие великолепные результаты, что их решено было перевести на более важные задания.

— Нас включили в миссию «Исход», — сказал Киган.

— Ну вот, опять! Я еще с академии слышу про эту миссию, но никто не может объяснить мне, что это такое! — возмутилась Альда.

— Как хорошо, что ты встретила меня, правда? — подмигнул ей он.

Еще на уроках истории в академии она узнала, что в самом конце двадцать первого века началась война. Официально она звалась Мировой, но историки придумали ей более точное название — Тихая.

В противостоянии участвовали все мировые державы, но по негласному договору никто из них не использовал самое разрушительное оружие. Битвы все чаще были информационными, а стычки — локальными, потому что все понимали: есть черта, после которой не останется победителей. Будут только выжившие и руины. Поэтому стороны собирались соблюдать необходимую осторожность, но угроза планете все равно оставалась.

Теперь от Кигана Альда узнала и про другую сторону войны. Пользуясь всеобщим замешательством и страхом, воцарившимся в обществе, одна международная организация начала готовить операцию «Исход». Талантливых ученых и их семьи год за годом обманывали, предоставляя им фальшивые сведения о том, что жизнь на Земле вот-вот станет невозможной.

— Словом, тысячи людей уламывали на то, чтобы колонизировать экзопланеты, — пояснил Киган. — А поскольку технологии были похуже, чем сейчас, да и война не способствовала всеобщему развитию, участники понимали, что это билет в один конец. Они садились на неплохие корабли, но с нестабильными двигателями, и надеялись, что мощности этих тазиков хватит, чтобы довезти их до уже открытых планет с высокой вероятностью подходящих для жизни условий.

— А если высокая вероятность не оправдывалась?

— Тогда, считай, им не повезло. Понятное дело, добровольно никто бы на такое не пошел. Туда ведь не провинциальных дурачков отсылали, для подобного задания нужны были серьезные и уважаемые ученые! А им неплохо жилось и на Земле, мало кто согласился бы навсегда покинуть привычный мир и скатиться чуть ли не до первобытных условий просто из научного интереса. Но обман международного масштаба помог, и в 2103 году началась операция «Исход».

Всего в открытый космос отправилось больше сотни кораблей, увозивших в своем брюхе десятки тысяч жизней. С одними связь была потеряна сразу, с другими — позже, но очень скоро никто не мог сказать, что стало с потенциальными колонистами. А война на Земле продолжалась, становилась напряженней, и организация, затеявшая «Исход», была ликвидирована.

Война закончилась только в 2120 году, но она оставила после себя такую разруху, что никому не было дела до пропавших кораблей. Примирившимся противникам нужно было учиться работать вместе, мирная жизнь на планете постепенно налаживалась, шли работы по созданию специального корпуса. И лишь появление людей с особыми способностями открыло новую главу в дальних космических путешествиях, позволив задуматься о новых горизонтах.

Вот тогда и вспомнили о кораблях «Исхода». Причем не из благородства, нет, в этом сразу чувствовался практический интерес. Речь шла о возможном существовании полноценных колоний, развивавшихся на экзопланетах почти сто лет. Почему нет? Да, часть кораблей наверняка была потеряна в пути. Но у оставшихся были все шансы приземлиться и выжить!

Поэтому миссия «Исход» была начата, чтобы выяснить, какие сокровища и перспективы таят в себе далекие миры. Правда, на этот раз никому не нужен был полет без возврата. Миссию поручили специальному корпусу, потому что только люди со способностями могли выдерживать чудовищные нагрузки прыжков через пространство, спускаться на условно обитаемые планеты и сохранять хоть какой-то шанс вернуться живыми.

Да и в специальном корпусе на это посылали только лучших из лучших — среди которых оказался и экипаж «Северной короны».

— Вот этим мы и будем в ближайшее время заниматься, — завершил рассказ Киган. — Минимальной командой, потому что считается, что это удобно. Хотя на самом деле — потому что это принесет наименьший вред специальному корпусу, если все мы погибнем. Что, не такого ты ожидала, когда шла служить?

— Ошибаешься, — слабо улыбнулась Альда. — Я ожидала, что это будет ни на что не похоже, и тут я не прогадала. А остальное… посмотрим. Сейчас меня больше беспокоит то, что на меня тут все злобно косятся. И твой рассказ никак не объясняет, почему.

— А, это… Я ведь сказал тебе: за время предыдущих заданий мы здорово сплотились. И у нас уже был телепат. Выводы делай сама.

— Он что… умер?

— Если бы умер, тебя бы в этом не винили. Нет, его просто заменили на тебя. Я неплохо с ним ладил, признаю, Гейл был отличный мужик. Но я не виню в его уходе тебя, да и остальных рано или поздно передергает.

— Но я не понимаю, — смутилась Альда. — При чем здесь я? Я не просила никого менять, я просто… просто окончила академию!

— Так я ж говорю, если объективно — ты ни в чем не виновата. Из тебя всего лишь делают очень симпатичную козочку отпущения. Гейл должен был уйти, когда нас включили в миссию «Исход». Там нехилый список правил, тебе про них капитан расскажет. Одно из этих правил гласит, что принимать участие в миссии могут солдаты с номером не больше сотого. А у Гейла был номер 113. Как видишь, он должен был уйти, но это и ему, и нам далось нелегко.

— Понятно… То есть, при всеобщей агрессии ко мне, на меня как на человека им плевать?

— Не обижайся, но именно так. Ничего, передергает. Да и один плюс в ситуации уже есть.

— Это какой же?

— Я на твоей стороне, — подмигнул ей Киган.

* * *

Сигнал тревоги разлетался по всему поселению и, казалось, был слышен на другом конце планеты. Именно он разбудил Блейна — но напугал не он. Когда слух адаптировался к вою, становилось ясно, что в него вплетаются и другие звуки, среди которых главным было глухое, леденящее кровь рычание.

— Урса… — прошептал Блейн.

— Что? — растерянно спросила жмущаяся к нему Крита.

Но времени объяснять уже не было. Урса в поселении! Никто не мог и предположить, что такое возможно, а теперь Блейн не брался угадать, к какой катастрофе это приведет.

Он выбрался из кровати, оделся и покинул комнату. Он бежал туда, откуда доносился звук, хотя остальные, наоборот, стремились убежать оттуда. Да и Блейну не слишком хотелось оказываться рядом с беснующимся чудовищем! Но кто, если не он? Принимая место в совете, он должен был подготовиться ко всему.

Когда он добрался до нужного зала, охранники уже были там, да и Номад Вега тоже. Но от них пока было мало толку, они могли лишь сдержать чудовище, давая людям шанс убежать. Урса не была даже ранена!

Все существа этого вида были крупными, однако здесь им попался совсем уж впечатляющий экземпляр. Массивная темная туша занимала собой половину зала, от воя и стрекота дрожали стены, а клещи, венчающие мощные передние лапы существа, были способны в одно движение перерубить человека надвое.

И урса уже сделала это. Блейн видел на полу куски тел и лужи крови, но в полумраке не мог распознать, кто погиб.

— Почему по ней никто не стреляет? — поразился Блейн. — Она же сейчас двинется дальше!

Уродливая туша существа появилась из тоннеля больше чем наполовину. Защищаясь от людей сильными передними лапами, урса продолжала двигать десятками костистых щупалец, толкавших ее вперед. Ей даже не каждый выстрел навредил бы, а ее пытались сдержать стрелами и копьями! Все это казалось Блейну страшным сном, вот только проснуться ему никак не удавалось.

— Потому что здесь нельзя стрелять, — отозвался Номад. — За стеной хранилище топлива!

Он больше ничего не сказал, но это было и не нужно, Блейн и так все знал. Если эту стену пробьет хоть одна пуля — это конец! Взрыв будет такой, что половину корабля разнесет на части, не уцелеет никто.

— Что нам тогда делать?

— Для начала выведем людей, а потом… будем пытаться заколоть ее, что нам еще остается?

План был сомнительный, хоть и не лишенный надежды на успех. Убить урсу такого размера было бы сложно в любом случае, а уж в замкнутом пространстве, где нельзя сделать ни единого выстрела, и подавно. Вместе с тем, у этого существа, как и у всех представителей его вида, есть уязвимые места — щели между листами брони. Если попасть туда лезвием, что-то, может, и получится…

Только вряд ли. У них просто не было лезвий, способных навредить такому гиганту.

Лучшего плана у Блейна все равно не было, ему оставалось только подчиниться. Он не мог не заметить, что за все это время сюда добрались только он и Номад, пару раз рядом мелькнул Оливер. Крита, похоже, так и не последовала за ним, но это нормально. Только где же Рене? Та самая Рене, которая назвала себя ответственной за безопасность на корабле? Она так рвалась в бой, когда нужно было осудить его отца… Но где теперь эта старуха, когда поселение действительно в беде?

Его отвлек крик, прозвучавший совсем близко. Молодой охранник не успел увернуться, и на нем сомкнулись твердые, как камень, клешни. Секунда — и все было кончено, горячая кровь залила все вокруг, обдавая волной и Блейна.

Он был в крови другого человека. Он, поклявшийся этих людей защищать, пожертвовавший ради них своей семьей! А кто сейчас одерживал победу над ними? Какое-то тупое животное, которому известен лишь голод!

Гнев вспыхнул в его душе, подавляя страх и отчаяние. Блейн подхватил окровавленный лук, прицелился и выстрелил в один из крошечных черных глаз, горевших в глубине бугристого черепа урсы.

Он попал. Он сам от себя такого не ожидал, но, видно, гнев придал ему сил. Стрела пробила глаз, и, хотя это не могло убить такого крупного хищника, боль и частичная потеря зрения привели урсу в ярость. Темная туша дергалась в спазмах, клешни со свистом рассекали воздух, пока не ударили по той самой запретной стене.

Силы чудовища оказалось достаточно, чтобы распороть металл. В образовавшуюся трещину тут же хлынула маслянистая жижа, воздух наполнился тяжелым резким запахом, от которого слезились глаза и становилось трудно дышать.

Это была катастрофа. Блейн понятия не имел, что делать дальше, а вот Номад, как и подобает истинному лидеру, не растерялся.

— Все на выход! — крикнул он. — Живо! Блейн, ты со мной!

В этом указании не было необходимости: Блейн и так не ушел бы отсюда до того, как все завершилось. Он уже догадывался, что собирается делать Номад, хотя и не верил до конца, что они оба решатся на такое безумие. Но какой выбор у них оставался? Пока они совместными усилиями только разозлили эту тварь, и она не ушла бы отсюда без добычи.

Не всем охранникам был по душе такой приказ, но все его выполнили. Когда коридор за их спинами был свободен, Блейн указал:

— Давай, сейчас!

Номад коротко кивнул и ввел личный код в кодовый замок. Ворота зала начали закрываться, но до того, как они сомкнулись, он сделал единственный выстрел — уже не из лука, а из лазерного пистолета. Лучший способ поджечь топливо за долю секунды сложно было даже представить.

Огонь вспыхнул с такой силой, что даже через крошечную щель, остававшуюся между створками, их обдало жаром, а металл очень быстро раскалялся.

— Дальше что? — коротко спросил Блейн. — Мы не можем сжечь весь корабль!

— Мы и не сожжем. Как только эта тварь затихнет, откачаем оттуда воздух, это должно потушить пожар.

Блейну оставалось только поражаться: когда он успел все это просчитать? Хотя, наверно, и не следовало ожидать меньшего от их лидера.

Урса сопротивлялась огню долго. Сирену уже отключили, а вой умирающей твари все равно сотрясал землю. Корабль раскалился так, что немногие могли оставаться внутри — лишь те, у кого не было иного выбора. Но наконец удары по металлу прекратились, агония была завершена, и сложно было представить, что создание вроде урсы способно притворяться.

План Номада сработал, огонь потушили, и это была победа, но — безрадостная. Слишком уж велик был ущерб, нанесенный ночным вторжением.

Поселение много лет охраняла электрическая система, которая посылала под землю разряд тока при любом движении. Но она сломалась, и никто не мог сказать, когда. Не было никакой диверсии, просто провода перегнили от времени. Аппаратура, взятая когда-то с Земли, приходила в негодность, совсем как предсказывал Фостер.

Люди упустили этот момент, зато его заметила урса. Как и все представители этого вида, она прорыла тоннель под землей, подбираясь в легкой добыче. Ее мощные лапы, способные дробить камень, без труда уничтожили и металл. Она успела убить пятнадцать человек до того, как ее остановили.

И это принесло с собой страх — примитивный ужас перед смертью, которая вдруг обрела воплощение. Атмосфера в поселении давно уже была тяжелой, а теперь люди и вовсе вздрагивали от каждого громкого звука. Блейн надеялся, что со временем они придут в себя… если, конечно, не узнают, какая опасность нависла над ними на самом деле.

Зато совет об этом знал, и теперь на срочном совещании пытался понять, как быть дальше.

— Сколько топлива мы потеряли? — спросил Оливер.

— Больше половины, — мрачно признал Блейн. — У нас было всего два резервуара, и тот, что уничтожила урса, — полный… был. Остался всего один, но он заполнен лишь отчасти. Там еще много, но… Меньше, чем нам нужно.

— Как это можно было допустить?! — возмутилась Рене. — Почему такое бесценное сокровище, как топливо, хранилось всего в двух местах?! Его нужно было распределить по поселению!

Вот теперь она снова была самой умной, уверенной и всезнающей. Но когда в поселение ворвалась урса, гениальной Рене почему-то не было рядом!

Блейн предпочел не указывать на это. Он знал, что любое замечание лишь вызовет скандал, а им нужны были реальные решения. К тому же, никто не воспринимал гневные тирады Рене всерьез.

— Все уже случилось, — отрезал Номад. — Наша задача — определить, насколько все плохо и что делать дальше.

Он бросил вопросительный взгляд на Оливера, и тот лишь вздохнул. Говорить ему явно не хотелось, а не говорить было нельзя.

— Того топлива, что у вас осталось, хватит на полгода, и то в лучшем случае. Нам предстоит срочно придумать новую систему защиты, и неизвестно, сколько топлива потребует она.

— А если не возобновлять систему защиты?

— Тогда мы и полугода не протянем, потому что сжигать больше нечего.

— Хорошо… Какие-нибудь запасы топлива у нас есть?

— Нет, — ответил Блейн. — Все, что было в баках корабля, забрали еще при втором поколении.

— Альтернативные источники? Есть предложения?

— Нет, этим никто не занимается. Мог бы… один человек…

Блейн заставил себя замолчать, не договаривать это. Что толку? Они выгнали того самого единственного, который мог им помочь. Фостер, должно быть, давно мертв, да и им недолго осталось, совсем как он предупреждал.

— Мы не можем сдаться, — нахмурился Номад. — Мы несем ответственность перед четвертым поколением!

— Если так пойдет и дальше, оно не успеет вырасти, — мрачно указала Крита.

— Такими разговорами мы делу не поможем. У нас есть и другие ученые, унаследовавшие знания своих отцов, мы найдем новый источник энергии!

— Не за полгода.

— Согласен, нам нужно больше времени. Есть предложения, как его получить?

Вариантов не было. Блейн не хотел устраивать из этого демонстрацию обиды, но мысли сами собой возвращались к отцу. Если бы они его не выгнали, он бы обязательно что-нибудь придумал, он всегда придумывал…

— Есть одна идея, — тихо сказала Рене. — Но если я ее озвучу, вы меня сами пристрелите!

— Хорошее начало, — усмехнулся Номад. — Думаю, наше положение достаточно тяжелое, чтобы выслушать любые идеи.

— Сейчас основная энергия тратится на охрану большой территории, обогрев залов, приготовление пищи… Нам нужно просто сократить количество этих залов. Если мы будем использовать меньше площадей, энергии тоже уйдет меньше.

— Но мы и так не излишествуем! — указала Крита. — Люди спят в общих залах, вплотную, мало у кого есть личные комнаты!

Она, похоже, была единственной, кто не понял Рене. Нужно было объяснить ей — и Блейн решил, что лучше это сделать ему.

— Она говорит не только о сокращении площадей. Рене предлагает сократить количество людей, которые нуждаются в еде, защите и тепле.

— Ты так говоришь, будто я убивать их предлагаю! — поморщилась Рене. — А я лишь говорю о том, что, если энергии будет не хватать, можно отключить систему защиты и выставить живой патруль…

— Который вряд ли устоит перед очередной урсой, — продолжил за нее Номад. — Население сократится, но винить в этом будут не нас.

— Но так же нельзя! — возмутилась Крита. — Это неправильно, это путь в никуда! Мы боремся за то, чтобы сохранить поселение… а потом уничтожить его?

— Мы боремся за то, чтобы хоть кто-то выжил, — парировала Рене. — А иногда единственно правильный путь кроется в жестокости!

— Разве не логично тогда будет избавиться от второго поколения, чтобы дать шанс молодым? — язвительно поинтересовался Блейн.

Но Рене не поддалась на провокацию.

— А хоть бы и так! Можете убить меня первой, от своих слов я не отступлю!

— Достаточно, — вмешался Номад. — Никто не должен узнать обо всем, что мы здесь обсуждали. Уже сегодня необходимо собрать лучших ученых и поручить им искать альтернативный источник энергии, но — без лишней паники. Вроде как у нас все хорошо, но запасной план не помешает. На это я отвожу сто дней.

— Может и не получиться, — заметил Блейн. — Вряд ли мы за сто дней сделаем то, что не сделали за два поколения.

— Если не получится, придется принять идею Рене. Меня это не радует, но… мы откажемся от некоторых, чтобы спасти многих.

Глава 3

Команда относилась к ней неплохо, ее не обижали, ее просто игнорировали. Это несколько раздражало Альду, но она старалась сдерживаться, напоминая себе, что так будет не всегда. Им придется смириться, что телепат «Северной короны» — это она, а не их любимый Гейл, иначе уже не будет!

Конечно, она могла бы ускорить адаптацию. Альда почти не сомневалась, что сумела бы незаметно исправить их мысли, внушить им симпатию к себе. Это ведь несложно и даже не опасно! Однако она помнила, что это против правил. Еще в академии молодым телепатам снова и снова повторяли, что нельзя лезть в чужую голову без позволения, это грубейшее нарушение личного пространства. Альда и сама бы не хотела, чтобы в ее голове кто-то бесцеремонно рылся! Поэтому она ждала и терпела.

Да и потом, нужно дать привыкнуть всего половине команды. Лукия Деон сентиментальностью не отличалась: как и все капитаны, она была почти лишена эмоций. Поэтому ей было все равно, что за телепат на корабле, лишь бы он справлялся со своими обязанностями! Так что по Гейлу она определенно не скучала.

И был еще Киган Рэйборн — тот самый рыжий красавчик, который приветствовал ее первым. Альда уже разобралась, что он — тот самый электрокинетик, с помощью которого когда-то укрепили команду. Он был приятелем Гейла, однако ему хватило ума не связывать увольнение предыдущего телепата с Альдой, которая ни о чем подобном не просила.

Киган был единственным, кто понимал, как тяжело новичку адаптироваться, и многое объяснял ей еще до того, как она успевала задать вопрос. К тому же, он был вторым после Лукии в их команде. Это было никак не связано с его навыками или с видом, к которому он принадлежал, просто по правилам флота заменить капитана, если что-то пойдет не так, должен был солдат с самым высоким номером. А на «Севереной короне» это был Киган — с его номером 21.

Хотя он в лидеры не рвался. У каждого члена экипажа, помимо способностей, была и профессия, и Киган был механиком. Правой рукой Лукии скорее можно было назвать Рале Лиама Майрона — он постоянно оказывался рядом, знал все про всех и первым объявлял приказы капитана.

Это был тот самый смуглый мужчина с проседью в волосах, которого Альда встретила вместе с киборгом. Рале был бортовым телекинетиком, и она очень надеялась, что однажды он сменит гнев на милость и обучит ее управлять вторичной способностью. Пока же Рале был с ней вежлив, улыбался ей… но он всем улыбался. Он все равно сделал дистанцию между собой и Альдой очевидной, как и многие на этом корабле. Хотя на самом деле, ему с его семьдесят третьим номером стоило бы поубавить амбиции! Альда думала об этом, но никогда бы не решилась сказать.

Была еще Ноэль Толедо, корабельный медик — и, соответственно, хилер. Та самая миниатюрная блондиночка. Она, похоже, была особенно близка с Гейлом, и о природе их связи Альде оставалось лишь догадываться. Связь такого рода никогда не была под запретом, так что обвинить Ноэль было не в чем, но пока она не могла избавиться от этой дурацкой привычки рыдать при встрече с Альдой.

И конечно, сложно было забыть того самого киборга, Стерлинга Витте. Очень скоро Альда заметила, что он не нравится не только ей. Киборг был всеобщей занозой в известном месте: в его присутствии необходимо было соблюдать все правила, когда-либо придуманные космическим флотом, даже самые незначительные, те, о которых никто уже и не помнил. Стерлинг не дал бы забыть! Он отличался памятью компьютера и мог устроить скандал даже из-за неплотно закрытой двери. На корабле его просто терпели — и все равно относились к нему лучше, чем к Альде.

Впрочем, все они были солдатами и знали, когда можно давать волю чувствам, а когда — нет. Собравшись в зале совещаний по приказу Лукии, все они оставались профессионалами и не позволяли себе ни одного лишнего слова или взгляда.

Правда, Киган сел рядом с Альдой, ближе к ней, чем к остальным, и за это она была благодарна.

— Теперь, когда команда полностью укомплектована, мы можем приступить к работе, — объявила Лукия. — Нам направлено первое задание в рамках миссии «Исход». Мы должны узнать судьбу корабля «Хелена», который вместе с остальными покинул Землю в начале двадцать второго века.

— Одна из потенциальных колоний? — уточнил Рале.

— Именно. В то время для операции «Исход» выделялись лучшие корабли. «Хелена» была рассчитана на безопасную перевозку на большие расстояния до пяти тысяч человек и самостоятельное приземление на поверхность планеты, без использования дополнительных кораблей. Но это в теории.

— А практика, как всегда, разошлась, — хмыкнул Киган. — Насколько я помню, как дошло до дела, сплетни о гибели матушки-Земли прижились. Желающих свалить с тонущего корабля оказалось очень много, а руководители «Исхода» не рисковали прогонять толпу, дабы не спугнуть добросердечных ученых. В связи с этим вопрос: сколько сардин они в итоге напихали в банку, рассчитанную на пять тысяч человек?

— Сложный вопрос. В то время шла война, и многие документы не сохранились. Но есть предположение, что в итоге корабль принял на борт около шести с половиной тысяч человек.

Киган укоризненно покачал головой, и Альда понимала причину его недовольства. Дело было даже не в том, что такому скоплению народа было тесно и неудобно в ограниченном пространстве. «Хелена» была одним из первых прототипов для скоростных космических прыжков. Даже современные корабли вроде «Северной короны» подвергались определенному риску, проходя через пространство на огромной скорости. В прошлом это была русская рулетка, и, увеличивая массу корабля, команда словно добавила второй патрон.

Это не могло привести ни к чему хорошему — и не привело.

— Экзопланеты распределялись методом жеребьевки, — продолжила рассказ Лукия. — С учетом возможностей кораблей, разумеется. «Хелене» досталась планета Кеплер-62ф, открытая еще в начале двадцать первого века.

— Далеко от нас? — уточнил Рале.

— В созвездии Лира.

— Нехилый прыжок для начала двадцать второго века!

— Как ни странно, он им удался. Судя по записям, которые нам удалось обнаружить, «Хелена» добралась до нужной системы. А вот дальше все сложно… Похоже, при попытке приземления на планету произошел сбой, и корабль рухнул.

— Не удивительно, — вздохнул Киган. — Сама идея посадки корабля прямо на планету была дурной авантюрой для того времени. Это и сегодня невозможно сделать, только не с кораблем такого размера!

— Думаю, они и не надеялись на посадку в истинном смысле этого слова, — указала Лукия. — Они просто создавали корабли, способные выдержать падение с такой высоты.

— Но «Хелена» не выдержала?

— Сначала прогноз был хороший: экипаж умудрился отослать сообщение, что расчет подтвердился и на планете, вероятнее всего, есть атмосфера, вода и даже растительный мир. Но когда началось то, что должно было стать посадкой, «Хелена» подала сигнал бедствия.

— Зачем? — тихо спросила Ноэль. — Их все равно не спасли бы с Земли…

— Полагаю, они надеялись на помощь других кораблей, находившихся неподалеку, тоже из группы «Исхода», — ответил Стерлинг. — Но это, конечно же, вздор, в такой ситуации каждый сам за себя.

— Как бы то ни было, нам поручено исследовать планету и узнать, что стало с «Хеленой», — сообщила Лукия.

— Так разве это не очевидно? — удивился Киган. — Я и так вам скажу: она грохнулась, все погибли. Сигнал бедствия от хорошей жизни не подают! Наша миссия считается выполненной?

Рале тихо фыркнул, Стерлинг возмущенно поджал губы, явно недовольный таким нарушением этикета. На тонком, красивом лице Лукии не мелькнуло и тени недовольства.

— Нет, не считается. Вскоре после падения корабля с планеты поступил радиосигнал.

— Снова сигнал бедствия?

— Нет, скорее, просто попытка связаться. Наши специалисты предполагают, что состояние оборудования и атмосфера планеты просто не позволяли добиться большего. Экипаж «Хелены» и сам не надеялся выйти на связь по-настоящему, они лишь хотели показать, что живы. Но после организация, курировавшая запуск кораблей, развалилась, на Земле начались проблемы, и стало уже не до потерянных кораблей. Когда возобновилась миссия «Исход», сигнала с Кеплера больше не было, однако через пару лет он вернулся, стабильно держался пару лет и снова исчез. Установить связь так и не удалось, однако его сочли достаточной причиной, чтобы отправить туда нас.

Альда старалась не волноваться, оставаться профессионалом, да только не получалось. Вот же она, ее первая миссия, да еще какая! Она всегда мечтала о возможности побывать на другой планете, но не думала, что шанс появится так скоро.

Теперь уже странно было вспоминать о том, как она сомневалась: принимать свои способности или нет.

Но если она едва сдерживала восторг, то остальные были настроены куда более спокойно и профессионально.

— Что известно о планете? — спросил Рале.

— Это подтвержденная суперземля, она примерно на 40 % больше нашей планеты. Находится при оранжевом карлике. Год, предположительно, длится 267 дней. Это то, что нам известно от наших ученых. Единственная архивная передача «Хелены» указывает на наличие воды и суши, а главное, атмосферы. Но эти сведения под вопросом, проверять их будем на месте.

— Только мы? — насторожился Стерлинг. — Речь идет не о колонии, а о кораблекрушении, неизвестно, что там произошло за век, насколько население, если оно там вообще осталось, готово к переговорам!

— К чему вы клоните, Витте?

— Не следует ли нам запросить военную помощь, капитан?

— Не следует, — отозвалась Лукия. — Миссии присвоен средний уровень опасности. Нам не была предложена дополнительная помощь.

— Но при среднем уровне мы имеем право ее попросить!

— Не вижу в этом необходимости. Из того, что мы знаем, нельзя предположить, что планета опасна. Население, если оно еще есть, — потомки мирных колонизаторов. В нашей команде собраны только солдаты специального корпуса. Вас что-то не устраивает? Напоминаю, при вашем девяносто девятом номере вы можете в любой момент отказаться от участия в миссии, и тогда вы будете заменены на солдата с аналогичными способностями, но более высокого уровня.

— Как это уже произошло с Гейлом… — еле слышно добавила Ноэль.

Стерлинг сообразил, что может и нарваться, и смиренно опустил голову.

— Нет, капитан, в этом нет необходимости, я согласен с вашим решением.

— Вот и славно. Мне потребуется некоторое время на составление маршрута. Я оповещу вас перед прыжком. Думаю, завтра мы уже будем в Лире.

Прыжки тоже были новинкой. Альда много читала о них в теории — понимая, что никакая теория не сравнится с практикой.

Такие маневры использовались для путешествий на очень большое расстояние, которое в прошлом отняло бы целую жизнь. В прыжке не было ничего мистического, корабль не разрывал пространство. Просто двигатель особой мощности, установленный на некоторых моделях, позволял развивать огромную скорость. По сути, корабль пулей пролетал заданное расстояние, не замедляясь и не останавливаясь.

Простая на словах схема на деле была полна смертельных ловушек. Главной из них становилась точность расчета: во время прыжка корабль был практически неуправляем, он не мог отклониться с заданного маршрута, просто не успел бы. Поэтому требовалось выбрать такой путь, при котором несущийся через пространство космолет не влетел бы ни в звезду, ни в планету — получилась бы быстрая и нелепая смерть. Из-за этого навигацией занимались только капитаны, эту задачу они никому не могли доверить.

Естественно, даже при идеальном маршруте, нельзя было облететь стороной весь космический мусор. Поэтому корабли, предназначенные для прыжков, обладали укрепленной носовой частью и попросту таранили препятствия поменьше. Иногда и это не спасало, и по космическому флоту разносились печальные новости о кораблях, на пути которых попались слишком большие преграды. Но в целом, шансы на выживание были очень высоки — для представителей специального корпуса, обычные люди вряд ли выдержали бы такое.

Альда волновалась, однако никому не призналась бы в этом. Да и потом, отступать было уже поздно! Очень скоро она или погибнет — или ступит на другую планету.

* * *

Фильтры в масках помогали, но и они не могли защитить от удушливого зловония, неизменно наполнявшего джунгли. Постепенно обоняние привыкало к этому тошнотворному запаху, но никогда — до конца. Блейн знал, что это не просто неприятность, это реальная угроза. Глупец, рискнувший войти на эту территорию без маски, и дня бы не протянул. Да и с маской нужно было спешить: если у кого-то начнется приступ, вся группа может пострадать.

Вылазки сюда, в эти заросли, всегда были лишь необходимостью, умирать не хотелось никому. Но после пожара рисковать приходилось все чаще, потому что только джунгли могли помочь им протянуть чуть дольше, дождаться заветного спасения.

Если оно вообще возможно.

А если нет?..

Блейн усилием воли отогнал эти мысли, ему нужно было сосредоточиться на деле. Пока его спутники работали среди скользких зарослей, прорубая себе путь вперед, он оставался на крыше, у ружья, и наблюдал за окрестностями.

Хотя это было непросто. Нутро Арахны было таким же гнилым, как сама планета. В воздухе вился густой желтовато-серый туман, который и приносил запах из земных недр. Растения здесь были плотными, как сеть, и вечно мокрыми, какая бы погода ни стояла на планете. Почва под ногами всегда оставалась зыбкой, а иногда становилась опасной. Поэтому людям было разрешено покидать вездеход, только обвязавшись веревкой.

В машине было безопасно, они уже убедились, что повредить толстый металл может разве что урса, остальным выродкам Арахны остается только мечтать об этом. Однако тяжелая машина не могла заехать слишком далеко в джунгли, земля этого не позволяла. В поселении до сих пор помнили случай, когда при втором поколении вездеход случайно свернул с дороги — и попал прямиком в топь. Выбраться сумели немногие, а для остальных это была ужасная смерть…

Поэтому теперь они ездили только по проверенным дорогам, а в заросли уходили небольшими группами в защитных костюмах. Иначе нельзя: сок некоторых растений был способен прожечь плоть до костей.

Он услышал движение рядом с собой, но не обернулся, он и так знал, что это Крита. С тех пор, как изгнали его отца, она проявляла к нему куда больше внимания. Она даже в джунгли с ним отправилась, хотя в этом не было необходимости. Группу должен возглавлять кто-то из совета, но двое сразу — это уже перебор!

Впрочем, Крита и не пыталась отнять у него роль лидера, она просто оставалась рядом с ним.

— Как ты? — спросила она. Ее голос звучал глухо из-за маски.

— Нормально. Чего это ты вдруг?

— Ты просто так напряжен…

— А кто ж тут расслабляется! — фыркнул Блейн. — Мне иногда кажется, что вся эта планета настроена на то, чтобы нас убить… Да что там, мне почти всегда так кажется! И что бы мы ни болтали моему отцу про дом… Это не дом. По-моему, Арахна воспринимает нас как паразитов, от которых ей нужно избавиться.

— Не говори так! — поежилась Крита.

— Ты можешь уверенно сказать, что я не прав?

— Нет. Просто если ты прав, дела наши совсем плохи.

Осматривая джунгли, он делал вид, что оберегает группу от угроз. Однако в глубине души Блейн даже надеялся заметить движение. Не хищников, конечно, — этого только не хватало! Другое движение, и голос… почему нет? Вдруг это возможно?

Нет, не нужно себя обманывать. После того, как изгнали отца, прошло слишком много времени. Никто не выжил бы здесь так долго!

— Мне все чаще кажется, что мы допустили ошибку, когда изгнали его.

Блейн и сам не знал, зачем сказал это — сорвалось и все. Рене легко использовала бы такие слова против него! Но Крита — другое дело, она лишь возмутилась:

— Не говори так! Ты поступил правильно.

— Я поступил, — задумчиво повторил он. — Видишь, даже ты знаешь, что все сводилось ко мне, а вовсе не к воле совета.

Крита прикусила губу, не зная, что сказать. Только зря она смутилась, для Блейна это не было открытием. Он прекрасно знал, что если бы он вступился за отца, того бы, может, не выгнали.

Но ему казалось, что он спасает людей… А теперь люди все равно должны были умереть, потому что топливо израсходовал не его отец, а безмозглая урса! Неужели эта планета еще и мстить умеет? Или насмехаться?

Между тем группа, которую ему полагалось охранять, прорубилась в глубину джунглей. Теперь Блейн едва видел их, только слышал. Он знал, что так должно быть, и все равно ему становилось неспокойно.

Словно угадав его настроение, один из охотников вернулся на основную тропу и объявил:

— Господин Ренфро, нам повезло, тут мрикк, да еще какой здоровенный!

Новость и правда была хорошая, она даже подняла Блейну настроение.

— Отлично, нарезайте и грузите в машину!

— Сделаем!

Мрикк — это всегда хорошая новость. Это растение было одним из самых больших на Арахне. Еще первое поколение установило, что оно похоже на земной гриб. Только грибы люди могли без труда поднять, а мрикк был крупным — Блейну доводилось видеть гигантов побольше вездехода. Это было широкое плоское облако, разрастающееся все больше и больше. Мягкий и упругий, мрикк был темно-коричневым сверху и желтым снизу, там, куда не доставали лучи солнца. Его корка была широкой, но не слишком, и легко поддавалась ножу, а за ней скрывалась очень светлая, почти белая мякоть.

Эта мякоть не была ядовитой и на проверку оказалась вполне питательной, так что в голодные дни ее можно было есть — несмотря на полное отсутствие вкуса. Однако главным достоинством было не это. Высушенный мрикк великолепно горел, из его мякоти можно было сделать небольшие удобные брикеты. Тепло костров помогало значительно снизить нагрузку на генераторы, так что это была важная для них находка.

— Моя бабушка рассказывала мне, что на Земле растения маленькие, — тихо произнесла Крита, глядя на скользкие ветки, переплетавшиеся перед ними. — Бывают, конечно, исключения, но чаще — маленькие. И люди могут рвать их голыми руками!

— Ну и что?

— Да я вот думаю: это же забавно, что я и моя бабушка росли в настолько разных мирах? Разве так должно было случиться?

— Ага… забавно.

На самом деле, это было совсем не забавно. Земля была миром, который породил людей, взрастил их, позволил развиться цивилизации. А Арахна это все уничтожила! Но… разве у них было право негодовать? Никто не звал их на эту планету, они сами вторглись сюда и теперь несли за это наказание.

Их разговор был прерван, когда Блейна снова позвали, и на этот раз голос охотника звучал совсем не так расслаблено, как раньше.

— Господин Ренфро! Господин Ренфро, идите сюда, скорее!

— Что случилось? — крикнул Блейн.

— Вам… вам лучше увидеть это!

— Иди, — кивнула Крита. — Я побуду на посту.

Теперь он был даже рад, что она напросилась с ним. Блейн оставил Криту у ружья на крыше вездехода, а сам поспешил к группе.

Найденный ими мрикк и правда оказался огромным — вдвое больше вездехода, Блейн никогда еще таких не видел. На первый взгляд, настоящая удача! Поэтому и охотники с готовностью начали отсекать от него куски и складывать их на тележку.

Но потом они вынуждены были остановиться, и причину он тоже без труда обнаружил.

Из молочно-белой мякоти проступали желтоватые кости. Не узнать человеческий череп было невозможно, за ним тянулись шейные позвонки, грудная клетка, в стороне проглядывали кости пальцев. Мякоть убрали не везде, поэтому часть костей все еще была скрыта, однако Блейн догадывался, что тут весь скелет.

Зрелище было ужасающее, потустороннее даже. Мякоть мрикка пробралась везде. Она заполнила череп, заняла собой глазницы, влезла даже в крошечные трещины в костях. Однако скелет она не разрушила, и это говорило о многом.

На Арахне не было существ, даже отдаленно похожих на людей. Значит, несчастный когда-то был одним из них…

— Что это вообще такое? — рискнул спросить охотник. — Как это возможно?

Он и остальные смотрели на Блейна с надеждой. Им, наверно, казалось, что раз он из совета, он все знает наверняка. А он и сам не отказался бы от ответов! Он ведь был из третьего поколения, как и они, и о мире знал не так уж много.

— Ничего хорошего, — отозвался Блейн, продолжая изучать кости.

— Я не понимаю… Кто мог затолкать сюда эти кости?

— Затолкать? Так вы это видите?

— А как еще?

— Нет, тело, похоже, было целым, когда попало сюда, — покачал головой Блейн. — Плотность у мрикка достаточно большая, если бы кто-то действительно силой заталкивал сюда труп, кости неизбежно бы сломались. Да и потом, я вижу, что поверхность над этим местом целая.

— Но что еще это может значить?

— Что мрикк сам заглотил тело.

— Этого не может быть!

— Мы не можем позволить себе такую роскошь, как неверие.

— Но это же… мрикк… Он безвреден… — прошептал охотник.

В это верили все поколения, от первого до третьего, и поверило бы четвертое, если бы его продолжали обучать в том же ключе. На Арахне было мало безвредного, здесь почти все формы жизни были созданы для убийства. Однако мрикк считался приятным исключением — до сегодняшнего дня.

Кости были идеально очищены, на них не осталось ни следа тканей, и это тоже говорило о многом. Вряд ли мрикк сам убил человека, у этого растения все же не было ни одного способа убивать. Но высока вероятность, что какой-то несчастный оказался на его пути. Охотники часто умирали и пропадали без вести во время вылазок, Блейн прекрасно знал об этом.

Возможно, кто-то был убит другим хищником Арахны. Возможно, заблудился и умер от отравления болотными газами. А когда он стал неподвижным телом, мрикк нашел его, оброс вокруг него, обглодал — не смог переварить только кости.

Получается, это растение способно питаться живыми существами. Растение, которое они ели! Блейну тяжело было принять это самому, и он не знал, как сообщить такую новость в поселении.

А еще он думал о том, кем мог быть этот мертвец. Есть ли вероятность, что это?.. Нет, не может быть. Фостер не попался бы так просто. Да, он вряд ли выжил, но с чего ему покидать вездеход и уходить сюда? Это кто-то другой…

Сейчас не важно, кто это был, важен только итог.

— Что нам делать, господин Ренфро? — напомнил о себе охотник. — Мы ведь уходим? Уходим, да?

— А вы уже закончили работу? — Блейн кивнул на тележку с кусками мрикка. — Нет, я вижу, что в наш вездеход поместится еще много.

— Господин Ренфро… вы серьезно?!

— Более чем. Я не говорю, что мы будем есть эту дрянь, но нам нужно топливо, и мы не можем позволить одной смерти повлечь за собой новые. Кости тоже заберите, мы их достойно похороним. А потом продолжайте нарезать брикеты. Нам должно хватить топлива до следующей вылазки.

— Как скажете…

Его отец был прав. Если они хотят выжить, кому-то придется принимать жесткие решения и казаться монстром в глазах толпы. Почему бы не ему, Блейну? Это будет достойное наказание за то, что он сделал!

Блейн бросил прощальный взгляд на кости, торчащие из мякоти мрикка, и направился обратно к машине. Крите предстояло первой из совета узнать, что дела их даже хуже, чем они думали.

* * *

Это был сложный маршрут — один из самых сложных, которые она когда-либо составляла. Лукия просто отмечала это как важный факт, она не волновалась. Волнение становилось первым чувством, которое убивали в себе капитаны.

Сложный маршрут — это просто повод подольше посидеть над картами, только и всего. Кораблю придется в прыжке сделать несколько поворотов, а это всегда дополнительный риск. Когда маневр начнется, управлять всем будет только компьютер, Лукия не сможет ничего изменить, да и не успеет заметить опасность. Поэтому сейчас ей нужно было очень точно определить координаты.

Это была сложная работа, и Лукия не любила, когда ее отвлекали. На корабле об этом знали, да и время было позднее, она была уверена, что ее не потревожат. Но нет, кто-то все-таки постучал в дверь.

— Войдите, — позволила Лукия.

Стерлинг мгновенно принял приглашение. Несмотря на позднее время, предназначенное для отдыха, он по-прежнему был в полной боевой форме. Лукия и не помнила, чтобы он когда-нибудь изменял этому правилу, он, кажется, никогда не расслаблялся. Это не было чертой всех киборгов — но это было чертой Стерлинга.

— Что вы хотели, Витте?

— Я бы хотел поговорить о новой телепатке, капитан.

— Мазарин? Не вижу смысла ее обсуждать, она не успела проявить себя ни плохо, ни хорошо.

Лукия считала решение заменить Гейла не слишком разумным, но лишь потому, что знала: это расстроит команду, лишив ее сплоченности. Сама она ни к кому не привыкала, ее должность этого не позволяла.

— Я думаю, ей можно дать определенную оценку уже сейчас, — многозначительно произнес Стерлинг.

— На основании чего?

— Ее молодости. Ей двадцать три года.

— Это нормальный возраст для выпускницы академии.

— Но ненормальный для телепата, участвующего в такой опасной миссии.

Лукия наконец оторвалась от карт и посмотрела в серо-голубые глаза Стерлинга, защищенные очками.

— Вы не одобряете мой выбор, Витте? Поздновато вы решили сообщить об этом. К счастью для нас обоих, ваше мнение никого не интересует.

Она не собиралась с ним церемониться. Она прекрасно знала, что Стерлинг Витте заискивает перед начальством, чтобы угодливостью возместить то, чего ему не хватает по уровню силы. Лукия не хотела подыгрывать ему в этом.

— Нет, я был рад, что нам достался номер 53, - натянуто улыбнулся он. — Но я и подумать не мог, что это недавняя кадетка!

— Я об этом знала.

Молодость Альды Мазарин значила для нее куда меньше, чем то, что этой девушке сразу после экзамена присвоили номер в первой сотне. Это, конечно, могло быть ошибкой, и Лукии нужно было встретиться с ней лично, чтобы составить первое впечатление.

Она не была разочарована. Она видела разных кадетов, да и в целом неплохо разбиралась в людях. Ей хватило одного взгляда на Альду, чтобы понять: эта девушка должна быть в ее команде.

Альда Мазарин была высокой и подтянутой, ее тело, пусть и изящное, было способно переносить большие физические нагрузки. Даже нервничая, она держала спину прямо. Длинные шоколадные волосы она заплетала в строгую косу: она не стремилась показать их удивительную красоту, она думала об удобстве и практичности, и это тоже было хорошо. Она уверенно смотрела в глаза любому собеседнику, и люди, общавшиеся с ней, чаще первыми отводили взгляд — из-за редкого желтого тона радужки, которым наделила ее природа. В отчете было сказано, что это безобидная генетическая мутация, и если бы Лукия была способна чувствовать к кому-то симпатию, это как раз был бы такой случай. Ей ли не знать, что такое мутация, влияющая на внешность!

Она не переоценивала новенькую и знала, что ее неопытность принесет определенные проблемы. Но вряд ли такие серьезные, как недостаток таланта. Опыт можно получить, а способности… Если только развить, да и то выше головы не прыгнешь.

Она не собиралась объяснять это Стерлингу. Его выбор команды не касался, однако киборг упрямо отказывался уходить.

— Я думаю, что лучше отказаться от сотрудничества с Мазарин сейчас, когда мы близки к станциям и обитаемым системам. Я имею в виду, если мы совершим прыжок с ней, ее уже некому будет заменить…

— Это хорошо, — кивнула Лукия. — Потому что я и не собираюсь ее заменять.

— Почему это так важно для вас?

— Это не важно для меня, не приписывайте мне то, на что капитаны не способны. Я просто выполняю свою работу, а задача, поставленная передо мной, была проста: найти самого сильного телепата из свободных на данный момент. Вы думаете, в первой сотне так много свободных телепатов? Нет, и никого из уже задействованных не вырвут из команды, они при деле. Мазарин была самым высоким номером из доступных. Я не собираюсь отказываться от нее в пользу кого-то из последней двадцатки только потому, что ей мало лет.

— Тогда давайте возьмем на борт второго телепата! Закон это позволяет, особенно перед такой важной миссией!

— И вот вы снова вернулись к теме, которую я пыталась пресечь еще на общем совещании, — вздохнула Лукия.

— Да я уже в другом ключе!

— Неужели? А мне показалось, что в том же. Номера 53 нам хватит. Я ведь не пытаюсь взять на борт другого киборга, хотя в нашем распоряжении только номер 99.

Вот теперь он по-настоящему смутился. Стерлинг терпеть не мог, когда ему напоминали про его низкое положение.

— Капитан, я могу вас как-нибудь убедить?

— Нет, и не нужно тратить на это время. Если хотите, можете написать на меня жалобу руководству. Но перед этим я рискну напомнить вам, что у юной Мазарин есть еще сильно развитая вторичная способность — огромная редкость в ваши дни. Есть вероятность, что это решит наш спор не в вашу пользу.

— Капитан, ну что вы! Я бы никогда не решился пожаловаться на вас!

И оба они знали, что это ложь. Стерлинг Витте решился бы на что угодно, если бы это принесло ему пользу. Пока Лукию защищало лишь то, что на ее стороне было больше аргументов, и киборг это понимал.

Однако можно было не сомневаться: теперь он будет с пристальным вниманием следить за новенькой, ожидая, когда она допустит ошибку.

— Вы свободны, Витте. Передайте команде, что через два-три часа начнется прыжок. Они должны быть готовы к этому.

* * *

Фостер Ренфро знал, что скоро умрет, и не боялся этого. Он примирился со своей судьбой — насколько живое существо вообще способно смириться со смертью. Теперь, когда истекали его последние часы, он чувствовал в душе странный, непривычный для Арахны покой.

Планета словно решила попрощаться с ним. Это была редкая ночь, когда туман отступил и облака расчистились — Фостер и не помнил, когда последний раз такое было! Поднявшись на вершину холма, он видел вечную черноту космоса и мягкое мерцание звезд. Как странно… для него это всего лишь точки над головой, а его отец был там, он их видел… Он их помнил даже в последние дни своей жизни.

Он никогда не задумывался о том, что происходит после смерти. На Арахне не принято было рассуждать об этом, считалось, что такой болтовней можно привлечь смерть, которая и так постоянно рядом. Но теперь он был один, он не рисковал никем и ничем. Так почему бы не подумать?

Он надеялся, что там что-то есть. Он бы хотел снова встретить всех, кого потерял — отца и мать, любимую, друзей… Почти все его поколение давно ушло. Он еще, можно считать, задержался!

Хотя нельзя сказать, что ему повезло. Фостер отчетливо понимал, что ему досталась непростая жизнь. Он это не выбирал, он просто видел, что никто больше не справится. Блейн… он умен, но он испорчен чужим влиянием. Ему кажется, что весь их мир — здесь, на этой хищной планете, рядом с руинами корабля, который предназначался для совсем других целей. Его сын так и не научился поднимать голову к небесам.

Возможно, с годами он поумнеет — если проживет достаточно долго. И Фостер готов был сделать все, чтобы у него было будущее.

Сидя на вершине холма, он наблюдал за джунглями и думал о том, что делал в эти дни. У него был список, были планы, схемы… Кажется, он все успел. Теперь было трудно сказать, потому что у него кончились фильтры для масок, и ядовитый газ начал свое печальное воздействие, мешая ему мыслить здраво. Если он чего-то не успел, то уже и не успеет, вот и все, что важно.

Фостер прекрасно знал, что в этих джунглях существуют десятки способов погибнуть. Твари, ползающие среди растений, туман и топи, ловушки и скрытые угрозы… Здесь даже жизнь — это просто один из обликов смерти. Но он не собирался поддаваться этому миру! Если ему суждено было умереть, он хотел сделать это на своих условиях.

Он снова и снова всматривался в небо, надеясь увидеть там что-то… особенное. Не Землю, конечно, тут ни шанса. Но, может, Солнце?..

Хотя нет, это тоже глупо. Слишком далеко. Так ведь умирающему простительна сентиментальность, пусть и такая нелепая.

— Уже скоро, — прошептал Фостер. — Совсем скоро…

Может, после смерти души возвращаются туда, где им самое место?

Он усмехнулся и перевел взгляд на кожаную сумку, лежащую рядом с ним. Карты были там, стеклянный шприц, наполненный мутной жидкостью, тоже. Кажется, он не оставил в поселении никаких записей об этом препарате… Но какая разница? Блейн и остальные показали, что они отказались от науки, добровольно погрузившись во мрак.

Со стороны джунглей донесся хриплый вой, а значит, время ожидания истекло. Еще немного — и право быстрой смерти у него отнимут, а это недопустимо. Фостер подхватил сумку, повесил на плечо и зашагал вниз по склону холма.

В его теле усиливалась боль, появившаяся несколько дней назад и с тех пор не утихавшая. Он знал, что это один из признаков смертельного отравления, как знал и то, что болезнь не успеет его свалить.

Да, на Арахне много источников смерти, но для него — только один.

Оглянувшись по сторонам, Фостер последний раз глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. А ведь за вонью болот иногда можно уловить аромат цветов, если очень повезет. Ему вот сегодня повезло.

С этой мыслью Фостер Ренфро и направился вперед — в свою могилу.

Интересно, найдется ли когда-нибудь на этой планете человек, который поймет, что все было не случайно?

Глава 4

Корабль был устроен так, что экипаж не чувствовал его движение даже при стыковке с космической станцией. Была разве что едва уловимая вибрация, вызванная работающими двигателями, но ее рано или поздно переставали замечать.

Однако прыжок был совершенно другой историей. О нем предупреждали заранее, и в это время, порой довольно долгое, команде рекомендовалось оставаться на местах и использовать специальные ремни безопасности. Люди и вовсе могли пережить прыжок только в защитных капсулах, специальному корпусу в этом плане приходилось чуть проще.

Альда много слышала о технике безопасности во время прыжка, и все равно она не знала, что именно ее ждет. Такое невозможно понять — только почувствовать. Когда корабль вздрогнул и сорвался с места, она ощутила увеличение давления, от которого закружилась голова. Альда понимала, что это нормально, и так часто бывает, но ей все равно было не по себе. Она думала обо всем, что может с ними случиться. Если они столкнутся, например, с газовым гигантом… От них ведь ничего не останется, совсем ничего! Конечно, Лукия Деон не могла допустить такую грубую ошибку. Ну а вдруг? Кто от этого застрахован?

Ей показалось, что полет длился целую вечность, она потеряла счет времени. Она почти не вставала со своей койки и боялась отстегивать ремень безопасности. Ей было стыдно за это, но… кто узнает? Порой Альда проверяла, в порядке ли ее спутники, но они переносили это испытание куда лучше, чем она.

Наконец бешеная гонка через бездну закончилась, корабль вышел из прыжка. От этого стало легче, но путешествие все равно повлияло на нее. Альда чувствовала себя слабой, головная боль не уходила, а еще ей жутко хотелось есть. Она и не помнила, когда последний раз сталкивалась с таким голодом! Да, во время прыжка она не ходила в столовую, ей казалось, что ее желудок вернет ей все, что она попытается в него поместить. И все же прошло не так много времени, а в академии их тренировали голодать неделями, не теряя при этом эффективность.

Объяснить это Альда не могла, но решила не отказывать себе. Она переоделась в форму и покинула свою каюту — едва не столкнувшись при этом с Киганом.

— Ой! — только и смогла произнести она.

— И тебе привет. — Киган блеснул белоснежной улыбкой.

— Как ты здесь оказался?

— Мог бы соврать, что случайно, но мне совершенно нечего делать на этом уровне. Придется признаваться: тебя ждал. Мне полагается поблажка за чистосердечное?

— Очень смешно! Зачем я тебе понадобилась?

— Нет причин, просто я решил, что тебе не помешает компания. Если остальные ведут себя с тобой как полные задницы, почему бы мне не побыть приятным исключением?

— Кто-то же должен, — кивнула Альда. — Но ты быстро пришел в себя!

— Да мне и не нужно, я привык. Что, голодуха напала?

— Откуда ты знаешь?

— Так это нормально! Во время прыжка на наши тела воздействуют черт знает какие силы, норовящие нас то расплющить, то поджарить. Нашим телам это, понятное дело, не нравится, им приходится использовать самоисцеление, чтобы вернуть все как было. В результате сгорает немыслимое количество калорий, и жрать после прыжка хочется неимоверно. Я достаточно точно передал твои ощущения?

— Более-менее, — усмехнулась Альда. — Готов пригласить меня на ужин?

— Фактически, это будет завтрак, но не важно. Идем, скорее всего, там мы и пересечемся с остальными.

Она уже неплохо ориентировалась в «Северной короне», но Киган все равно превосходил ее. Он знал здесь такие тоннели, о которых Альда даже не догадывалась. Вот и сейчас он заявил, что сумеет сократить путь вдвое.

Они свернули в узкий темный коридор, который недолго оставался темным. Стоило Кигану щелкнуть пальцами, как на стенах и потолке загорелись десятки тусклых огней.

— Ого! — восхитилась Альда. — Это так работает?

— Если ты обладаешь способностью к биоэлектрогенезу, то да.

— Так, стоп… Ты что, использовал силу, чтобы зажечь свет? Но это же запрещено правилами!

Киган не был смущен:

— Молодец, садись, пять!

— Тебе бы все шутки шутить, а это нарушение! Способности можно использовать только в случае крайней необходимости!

— Ну, мне было крайне необходимо включить свет. Если хочешь, можешь пожаловаться капитану. Она, думаю, меня даже накажет, ей не впервой.

Вот теперь Альда смутилась. Она и сама не знала, почему это ее задело. Она ведь больше не в академии! Все знают, что выполнять все правила невозможно. Да, они для кого-то написаны, и в случае с кадетами, даже мелочи важны. Но сейчас перед ней стоял опытный солдат, переживший не одну битву и прекрасно контролировавший свою силу. И она решила читать ему нотации?

— Извини, неловко получилось…

— Пустое, — отмахнулся Киган. — Если ты хочешь выжить в открытом космосе, тебе нужно перестать быть студенткой в белоснежных трусиках и расслабиться. Тебя спасут инстинкты, а не книжка с правилами.

— А можно без пошлости?

— Да, согласен, правила — жуткая пошлость!

— Ты знаешь, о чем я, — сказала Альда, едва сдерживая смех.

— О да. Я постараюсь исправиться. Очень надеюсь, что школьная отличница мне поможет!

— Идем уже, а? Пока там хоть какая-то еда осталась!

Это что, флирт был? Любопытно…

Альда не знала наверняка, потому что в этом у нее опыта точно не было. Откуда? Большую часть жизни закрытая академия была всем ее миром! А там романы хоть и случались, но не поощрялись: считалось, что они мешают учебе. Она просто ни с кем не сошлась, так уж вышло.

Нет, она, конечно, знала, что такое флирт — были ведь еще книги и фильмы. Но Альда пока не разобралась, как отличить флирт от обычной симпатии. Вот почему Киган ведет себя так? Он действительно помогает новенькой адаптироваться или она ему понравилась?

Проще всего было бы заглянуть ему в голову и проверить. Он ведь сам нарушил правила, воспользовавшись своей силой просто так! Почему бы и ей не сделать то же самое?

Но Альда так и не осмелилась. Для себя она решила, что будет выше этого, и, раз она принесла присягу, она не станет призывать свой дар ради таких мелочей. А на самом деле ей было просто неловко узнать правду.

Поэтому она отстранилась от этих мыслей, сделала вид, что не было у нее никаких догадок, и последовала за Киганом в столовую.

Там уже собрались остальные члены экипажа. Они, как и Киган, перенесли путешествие неплохо, но голоду все равно поддались. А еще они, как показалось Альде, смотрели на нее скорее с любопытством, чем с враждебностью. Пора бы!

Она недолго радовалась этому, недолго вообще думала о них. В столовой был большой экран, на который выводилось изображение с камер, установленных на поверхности корабля — эти камеры заменяли иллюминаторы.

И теперь на экране отразилась планета. Она действительно была огромной — хотя и Земля казалось такой, если ее покинуть. Темный гигант парил в пустоте, укутанный в дымку облаков, как в мантию. Через разрывы в серой пелене просматривались континенты и океан, синий, зеленый и черный цвета… Все подтвердилось, на планете была атмосфера!

Впрочем, новый мир не казался гостеприимным. Напротив, было что-то отталкивающее в этом сгущении темных красок. Или она придумывает лишнего? Земля казалась Альде гораздо более мирной и безобидной.

Хотя какая уже разница? Они здесь, они долетели! Все по-настоящему…

Только теперь она начинала понимать истинное значение миссии «Исход». При всем развитии человечества, планет, подходящих для жизни, в распоряжении людей все еще не было. Экзопланет хватало, но их нужно было исследовать, а где взять столько людей и средств?

А тут — другое дело. Сто лет назад на такие планеты были отправлены полноценные колонии, уж они-то должны были доказать, можно там жить или нет! Зачем повторять эксперимент, который уже проведен кем-то?

Там, внизу, в этом мрачном мире, вполне могут жить люди, которые уже не совсем люди… По крайней мере, не земляне.

Проследив за ее взглядом, Лукия поинтересовалась:

— Мазарин, вы можете определить, есть ли там жизнь?

— Нет, — покачала головой Альда. — Мы ведь даже не приблизились к планете. Но я и с орбиты не почувствую, есть ли там кто-то, для этого нужно оказаться на самой планете.

— Просто прекрасно, — закатил глаза Стерлинг.

— Зря иронизируете. Определить из космоса, есть ли внизу кто-то живой, смог бы разве что кто-то из первой десятки, а я и через сто лет не смогу.

Она чувствовала, что остальные члены команды еще присматриваются к ней, а вот Стерлинг со своей неприязнью уже определился. Вряд ли это было связано с Гейлом, похоже, киборг просто был неприятным типом.

— Она права, — кивнул Киган. — А если одному отважному человеку-роботу так нужны данные, он сам может слетать на разведку.

— А ты что, ее адвокат теперь?

— Хватит, — вмешалась Лукия. — Какая разведка? Через несколько часов мы там будем.

— Уже… сейчас? — удивилась Альда.

— А как иначе? Мы работаем только так.

Это все было правильно, предсказуемо и логично, и все равно Альде почему-то казалось, что подготовка займет больше времени. Разве этот момент не должен быть торжественным? Это ведь спуск на другую обитаемую планету!

Однако Киган скоро сообщил ей, что миссия «Исход» продолжается несколько десятилетий. Другие команды уже находили колонистов, и в этом не было ничего шокирующего. Просто «Северная корона», как и сама Альда, только приступила к этой работе, вот и все. Но это не значит, что они тут праздник будут устраивать!

Лукия была капитаном, и она не гордилась тем, что ее расчет оказался верным и все они пережили прыжок. Покончив с одной задачей, она сразу же перешла ко второй.

— О Кеплере-62ф мало что известно в теории, — предупредила она. — А то, что известно, может оказаться неправдой. Поэтому нет смысла тратить время на изучение устаревших данных, встречаемся через сорок минут у челнока.

На фоне ее решимости Альда чувствовала себя тоненькой тростинкой, которую подхватил горный поток. И она не сопротивлялась этому потоку, ей сейчас проще было довериться другим и надеяться, что они правы.

Форма для исследования планет представляла собой плотно облегающий комбинезон из относительного тонкого, но очень прочного материала. Он не сковывал движение и не замедлял никого из солдат, не горел и не тянул на дно при попадании в воду. На комбинезоне были закреплены камеры и датчики, подтверждающие, что у человека все в порядке.

Цвет ткани у каждого был свой — в зависимости от вида, чтобы в любых условиях можно было опознать, кто есть кто. Альде, как телепату, достался темно-серый. У Кигана форма была приглушенно-желтой, почти оливковой, у капитана — белоснежной, у телекинетика — коричневой, у хилера — зеленой, у киборга — синей.

Про распределение цветов она слышала еще в академии, но лишь сейчас она увидела, кому какие достаются.

— Как-то странно это, — заметила Альда.

— Что именно? — уточнил Киган.

— Что черного нет! Это же самый практичный цвет.

Киган посмотрел на нее как-то странно — то ли изумленно, то ли настороженно, не желая верить, что она действительно не знает. Но, убедившись, что подвоха нет, он снова улыбнулся.

— Есть черный, просто не в нашей команде.

— А у кого?

— Не важно. Лучше тебе и не узнать никогда.

Их уже дожидался один из челноков, закрепленных в нижней части «Северной короны». Официально он назывался межпланетным модульным аппаратом — ММА-10. Но в разговорах его звали не иначе как «Стрела».

Челнок действительно напоминал два склеенных наконечника стрелы. Получившееся устройство обладало ромбовидной формой, его покрывали мобильные шипы, благодаря которым корабль мог закрепиться на любой поверхности. Иллюминаторов у челнока не было, однако под верхним слоем брони располагались десятки разведывательных дронов.

Внутри находилось единственное небольшое помещение с минимальным набором оборудования. Кресла экипажа крепились к стенам, и прежде, чем занять их, каждому полагалось надеть небольшой прозрачный шлем. Альда слабо представляла, для чего нужна такая мера: если корабль взорвется в атмосфере, шлемы им не очень-то помогут.

Когда команда была пристегнута к креслам, Лукия объявила:

— Вы должны знать еще кое-что. Облачность не позволяет получить четких снимков поверхности, но кое-что у нас уже есть. «Хелена» находится именно там, где мы и ожидали. Сложно сказать наверняка, но велика вероятность, что рядом с ней есть движение.

— Люди? — с надеждой спросила Ноэль.

— Да, похоже, что люди. Но мы не знаем, в каком они состоянии и что им пришлось пережить. Поэтому мы приземлимся подальше от них и будем искать лучший способ установить контакт.

— То есть, опять действуем по ситуации, — указал Киган.

— Да, можно и так сказать. Но одно уже известно: для начала нам нужно безопасно пройти посадку.

— Сделаем!

Альда ожидала, что челноком, как и кораблем, будет управлять Лукия, но нет, эта роль досталась Кигану. Капитан здесь была такой же пассажиркой, как и все они. А механик держал в руках пульт, с которого можно было контролировать «Стрелу».

Атмосфера планеты была не гостеприимной. Полет от «Северной короны» до нее прошел нормально, а дальше маленький кораблик трясло и мотало, обжигало и сбивало с курса. Грохот стоял такой, что Альда невольно вцепилась пальцами в решетку безопасности, удерживавшую ее на месте.

Ей казалось, что что-то пошло не так. А иначе откуда этот грохот?! Такой звук просто не может быть нормальным, сейчас обшивка корабля треснет и все они умрут!

Однако Киган оставался невозмутим. Он изредка нажимал на какие-то кнопки, но большую часть времени просто наблюдал за датчиками, отражавшими состояние корабля. Казалось, что хуже уже не будет — но потом был удар. Резкий, сильный, будто они просто упали на землю, и лишь конструкция кресла уберегла Альду от порванных мышц и сломанных костей.

Ее спасло то, что она не была обычным человеком. Человек бы здесь не выжил.

— Мы что, сорвались, как «Хелена»? — не выдержала Альда.

Ей вдруг показалось, что эта планета — какое-то проклятое место, которое притягивает корабли и не отпускает их никогда. Однако Киган лишь рассмеялся:

— Это вместо «спасибо»! Между прочим, отличная была посадка!

— Согласна, — кивнула Лукия. — Посадка получилась очень мягкой.

— Мягкой? — недоверчиво переспросила Альда. — Вот это вот — мягкая посадка?!

— А ты чего хотела? — поразился Рале. — Вся нижняя половина челнока должна войти в землю, а тут сплошной камень. Понятно, что нужно просто падать вниз.

— И кто вообще придумал такую систему? — проворчала Альда.

— Наверно, те, кто знал: на многих планетах мягкое приземление с помощью шасси просто невозможно.

— А когда нам нужно будет улетать, вся нижняя часть, которая сейчас в земле, превратится в ракету-носитель, — добавил Киган. — Так и свалим.

— Думаю, еще рановато говорить об отлете, — урезонила их Лукия. — Мы здесь, и наша миссия только началась. Рэйборн, не забывайте о своих обязанностях.

— Как скажете, кэп, — с невозмутимым видом отозвался Киган.

Он вернулся к работе с пультом, а секундой позже снаружи что-то зажужжало. Похоже, несмотря на жуткое впечатление, посадка действительно была успешной, корабль не пострадал, все его системы работали отлично. Прямо сейчас «Стрелу» покидала небольшая стайка разведывательных дронов, которым предстояло изучить новый мир.

Очень скоро заработал трехмерный монитор, расположенный в центре зала и одинаково хорошо различимый со всех кресел. На нем начало формироваться изображение, переданное дронами.

— У меня для вас хорошие новости, мальчики и девочки, — сообщил Киган. — Здесь есть воздух. Это, конечно, не горный курорт, но дышать можно. Правда, эта байда загрязнена, и жить на этой планете — все равно что годами не покидать хорошенько прокуренную комнату. Для людей в долгосрочной перспективе смертельно, для нас — нет. Да и не пробудем мы, надеюсь, здесь так долго, чтобы это повлияло на нас.

— Что с солнечной радиацией? — спросила Лукия.

— Больше, чем на Земле, но для нас — в пределах нормы. Короче, тут можно ходить и не зажариться. А местность вы уже видите сами.

Дроны работали великолепно, очень скоро перед ними была неплохая карта местности, которую прежде не позволяла получить облачность.

Эту часть суши рассекала бурная река, очень похожая на горную — но при этом текущая по равнине. Вода в ней не просто рвалась вперед с яростью дикого зверя, она, серая и мутная, дымилась, и Альда пока не знала, как это понимать.

Один берег реки был скалистым и безжизненным, именно на него приземлилась «Стрела», а за много лет до нее — «Хелена». Второй берег тоже начинался с камней, но дальше на горизонте просматривались густые заросли.

Джунгли незнакомых растений. Дымящаяся река. Все, чего на Земле нет и быть не может! Альда почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее: новый мир был здесь, прямо за стеной!

Киган был не так поражен всем этим великолепием, он продолжая пояснять:

— Температура воды в реке — почти кипяток, поэтому искупаться не получится. Я вам больше скажу, то, что мы видим, — лишь небольшая часть реки, основной массив воды течет под верхней плитой. За счет этого здесь и нет растений, эта дрянь выжжет любые корни. Где находится истинная граница реки — вы можете определить по вон тому очаровательному леску.

— Но полоса каменной пустоши очень большая! — заметила Ноэль.

— Вот такая большая речка.

— «Стрела» хотя бы не достала до подземной реки? — уточнила Лукия.

— Нет, повезло нам. Но прогреваться она все равно будет, снаружи идет нехилый такой жар. Хотя это, думаю, упростит нам старт.

— Хорошо. Что с жизнью?

Альда предполагала, что этот вопрос тоже адресован Кигану. Он же сейчас главный, он управляет дронами! Но когда в зале воцарилась тишина, она сообразила, что все сейчас смотрят на нее.

Ну конечно. Она же сама говорила, что ей нужно оказаться на планете, чтобы дать им ответы! Первое в ее жизни задание — и так все неловко получилось…

Преодолев смущение, Альда сосредоточилась на своих способностях, пытаясь понять, что их окружает. Да никакая карта не могла показать ей неземную природу этого мира так, как одна короткая проверка! Ведь одно дело — видеть это, другое — чувствовать.

Энергия планеты была живой, но вместе с тем ни на что не похожей. Читать ее было все равно что впервые увидеть новый цвет, тот, которого нет в радуге, и спешно искать ему название. Но ведь не так важно, кого именно она чувствует, об этом в академии тоже говорили. Ей нужно определить самые важные черты новых видов, то, что может угрожать или помочь группе.

— Здесь есть развитая жизнь, и довольно много, — наконец сказала она. — Ближайшая — в реке. Но разумной жизни я не чувствую.

— В реке? — поразился Киган. — Кто-то может в этом кипятке жить, а не вариться?

— Да, и, поверь, ты не хочешь с ним познакомиться!

— Что значит — есть развитая жизнь, но нет разумной? — нахмурился Стерлинг. — Разве это не одно и то же?

— Нет, — ответила Альда. — Есть примитивные формы жизни, в противовес которым развитые — те же млекопитающие, если приводить в пример Землю. Вот что имеется в виду. Но полноценного разума я не чувствую.

— А люди? Люди здесь есть? — поторопил ее Рале.

— Рядом с нами — нет, а вот дальше… Да, если двигаться вдоль реки, можно попасть в лагерь людей. Их здесь очень много, около двух тысяч!

Альда и сама не ожидала, что это ее так обрадует, но ничего не могла с собой поделать. Пассажиры «Хелены» выжили, иного объяснения такому собранию людей быть не может! И не просто выжили, а сумели обосноваться в этом угрюмом мире.

Впрочем, так ли велики были их успехи? Альда чувствовала, что все они ютятся на одном участке — рядом с рухнувшим кораблем. Нельзя сказать, что они сделали эту планету своей…

Но для Лукии это ничего не значило, она заявила:

— Значит, наша цель подтверждена. Выходим, пора осмотреться.

— Предлагаю первой выпустить новенькую, — со смешком сказал Киган. — Нам, старикам, все равно, а ей приятно!

— Как вам будет угодно.

Альда об этом не просила — потому что постеснялась попросить. Однако ей по-настоящему этого хотелось! Поэтому она благодарно кивнула Кигану и сняла шлем.

Когда ворота корабля открылись, она первой шагнула на свободу. Тяжелые ботинки, выданные ей к форме, оставили отпечатки на сухой пыли каменной пустоши. Она сделала глубокий вдох — воздух здесь был тяжелым и влажным, откровенно чужим, но манящим даже этим. Она прищурилась в тусклом рыжем свете солнца, пробивавшегося через облака, и осмотрелась по сторонам.

Это был опасный и враждебный мир, ни на секунду не позволявший забыть, что они уже не на Земле.

Это было как раз то, о чем она мечтала.

* * *

Блейн и сам пока не мог поверить, что решился на это, но отступать не собирался. Другого пути все равно не было! Речь шла не только о нем, будущее поселения оказалось под угрозой, прежде они с таким не сталкивались.

Как он и ожидал, все их хаотичные попытки найти альтернативный источник энергии ни к чему не приводили. Они слишком долго зависели от топлива и технологий, оставленных первым поколением, они позволили себе поверить, что это навсегда. А что у них осталось сейчас? Всего один бак, который надлежало беречь, и мякоть мрикка, которая была не так полезна, как хотелось бы. Что будет, когда электрический свет погаснет? Как долго они проживут? Сколько дней им будет даровано до того, как их кости поглотит какое-нибудь растение?

Он не мог этого допустить. Блейн не надеялся сравниться со своим отцом — между ними всегда была пропасть. Поэтому с приходом темноты он направился не в лабораторию, покинутую Фостером, а в дальнюю часть корабля.

Это было сумрачное место — лабиринты искореженного металла и заросших плесенью стен. Когда третье поколение было детьми, Блейн и остальные частенько прибегали сюда играть. Для них это был волшебный мир, сложный, но все равно куда более безопасный, чем равнины и джунгли Арахны. Правда, если их здесь ловили взрослые, можно было получить, но тем сильнее был их азарт.

Потом он повзрослел и понял, что родители были правы. Эта часть корабля сильнее всего пострадала при падении. Она изогнулась, накренилась, здесь все было шатким и нестабильным. Поэтому Блейн был согласен с приказом совета просто заблокировать все входы, ведущие сюда.

Но замки, как известно, останавливают не всех. У членов совета были собственные ключи, и Блейн не стал исключением.

Поэтому теперь он медленно и осторожно шел по неровному полу металлического коридора. По замыслу инженеров с Земли, эти решетки никогда не должны были поржаветь. Так ведь их не готовили к атмосфере Арахны! Блейну иногда казалось, что на этой планете все гниет и разрушается, для этого она и создана. Но сейчас ему нужно было отстраниться от этих мыслей и сосредоточиться на деле.

В носовой части корабля располагался радиоузел. Он передавал сигнал на спутник, который «Хелена» еще до попытки приземления оставила на орбите, а спутник — на Землю. В первые дни после катастрофы здесь все было объято хаосом, люди исследовали мир, в который они попали, и пытались примириться с ужасом, который он им внушал. Но потом, когда было организовано поселение, они вспомнили о возможности связаться хоть с кем-то — с Землей или с другими кораблями.

Они долго восстанавливали точку связи, собирали по обломкам. Это было нелегко, и успеха добилось только второе поколение. Сигнал пошел, но куда и как далеко — они не знали. Они лишь надеялись, что их кто-то слышит. Скорее всего, на Земле уже знали, что корабль упал, а не приземлился. Но знали ли они о том, что люди выжили? Была ли вообще Земля?

Они надеялись на чудо, но чуда не случилось. Никто не ответил им, и никто не пришел на помощь, они были одни на Арахне. Радиоточке позволили проработать несколько лет, но когда стало понятно, что запасы энергии ограничены, ее спешно отключили, а весь отсек запечатали.

Блейн просто принял это как данность и даже не думал о возможности связи — до недавних пор. Теперь, когда одни предсказания его отца начали сбываться, он невольно подумал: что если все они были верны? Что если их единственная надежда спастись — это помощь извне?

Поэтому он прошел по темным коридорам, пробрался через препятствия из обвалившихся потолочных плит и нашел узел. Правда, там Блейна ожидал неприятный сюрприз: его предшественники не просто отключили радио, они разбили хрупкое устройство. Отец часто называл их варварами — он подхватил это словечко от деда. Похоже, иного определения для них нет!

Но сдаваться Блейн не собирался. Он допускал нечто подобное еще до того, как пришел сюда, поэтому захватил с собой набор инструментов. Ему непросто было вспомнить уроки отца, слишком уж давно все это было. Однако постепенно память поддавалась, она шептала подсказки родным голосом, указывая Блейну, как соединять провода и скреплять раздробленные детали.

Иногда от этого голоса слезы наворачивались на глаза. Блейн стирал их, поспешно и зло, и убеждал себя, что во всем виновата пыль, скопившаяся здесь за годы запустения.

Он был так сосредоточен на работе, что больше не чувствовал ход времени. Для него существовала только одна цель: сделать что-нибудь, не позволить этой планете сожрать их! Блейн снова и снова пытался включить радио, но оно оставалось дряхлым набором запчастей. Он почти потерял надежду, когда приборы вдруг заработали, и на треснувшем экране отразилось подтверждение: сигнал пошел.

Сигнал с их дикой, позабытой всеми планеты полетел туда, вверх, к звездам — и, возможно, к людям, куда более развитым, чем они сами.

— Ну надо же… У тебя все-таки получилось!

Блейн, никак не ожидавший услышать голос за своей спиной, вздрогнул и резко обернулся. Он только сейчас увидел Рене, устроившуюся на обваленной решетке возле двери. Несмотря на то, что сам он порой называл ее старухой, старой она не была. Рене относилась к младшим представителям второго поколения, родившимся позже других. Ее тело, пусть и медленно проигрывавшее бой времени, все еще осталось сильным, и она, дочь военных, ни на день не прекращала тренировки.

Так что не удивительно, что она сумела подкрасться к нему незаметно. Вопрос в другом: как она догадалась, что он здесь? Блейн старался не выдать себя, даже Крита не подозревала, куда он пошел!

— Давно ты здесь? — холодно спросил он.

— Достаточно давно, чтобы разобраться, что ты затеял. Это ведь измена, ты понимаешь?

— Какая еще измена?

— Прямая, — отрезала Рене.

И он знал, что она права. Сейчас энергия стала величайшей драгоценностью, лишь совет мог определять, как ее использовать. А он пошел и запустил прибор, от которого никогда не было пользы!

— Радио требует совсем мало энергии, — только и сказал Блейн, но прозвучало это не слишком убедительно.

— Да, в другие времена это был бы мелкий грешок, за который тебя бы даже из совета не изгнали. Но сейчас люди напуганы и озлоблены, Блейн. К тому же, многие из них винят в наших бедах твоего отца, и то, что правила нарушил ты, еще больше разозлит их.

— Моего отца? — недоверчиво переспросил Блейн. — При чем тут вообще он?

Фостер давно мертв — все это понимали, даже не видя тела.

— Они вспоминают тот случай, когда он сломал генератор.

— Но генератор починили, а дефицит топлива возник после нападения урсы!

— Для того, чтобы понимать это, нужно обладать определенным уровнем интеллекта, — невозмутимо пояснила Рене. — А не у всех в этом поселении он есть. Мы деградируем… тут Фостер был удручающе прав. Но чем глупее толпа, тем она опаснее. Достаточно одной искры, чтобы загорелось пламя.

— И ты, конечно же, дашь им эту искру?

Блейн не сомневался в ее решении. Ему часто казалось, что Рене отличается какой-то странной, личной ненавистью к его семье. Она уже сыграла ключевую роль в суде над Фостером, а теперь у нее в руках была судьба его единственного сына!

Но Рене удивила его. Она окинула собеседника долгим задумчивым взглядом и покачала головой.

— Я им ничего не скажу, да и ты не болтай. Это ты думаешь, что в совете только я плохая, а все остальные — ангелы. Ты можешь сильно удивиться, если подвергнешь их такому испытанию.

— Я и не собирался рассказывать об этом, но почему ты вдруг стала так благосклонна?

— С тобой это не связано, уж поверь мне, — усмехнулась Рене. — Просто я вижу, что мы в тупике. Что бы мы ни делали, это не помогает. Так может, поможет эта твоя игрушка? Не считай себя самым умным, Ренфро, я тоже в технике разбираюсь, вижу, что энергии тут и правда нужно немного. Даже если эта штука проработает год, она отнимет от силы день от того жалкого времени, что у нас осталось. Так какая разница, когда нас проглотит эта планета — днем раньше или днем позже?

— Я все-таки надеюсь, что этого не случится.

— Ты и правда веришь, что сможешь достучаться до Земли?

— Да нет уже никакой Земли, — вздохнул Блейн. — Судя по сведениям, оставленным нам первым поколением, та планета давно погибла. Нет, я надеюсь скорее на другие колонии. Если у них все получилось, они к нам сейчас куда ближе, чем Земля! Вдруг они лучше нас?

— Лучше нас — и до сих пор не прилетели?

— У меня нет всех ответов. Хочешь правду? Я почти в отчаянии, как и все мы тут. Но я по-прежнему смею надеяться, что кто-нибудь нас услышит.

* * *

Стерлинг Витте задумчиво наблюдал за серым потоком, пробивающимся через каменные берега. Река ревела, как живое существо, и исходила паром, способным, пожалуй, прожечь легкие обычного человека. Судя по тому образцу воды, что ему удалось получить, в этих волнах была скрыта половина таблицы Менделеева — и еще десятки элементов, которых на Земле никогда не было.

О том, чтобы пить эту воду, и речи не шло. Однако на «Стреле» был собран неплохой запас еды и воды, так что не было необходимости сворачивать миссию.

Услышав шаги за своей спиной, он обернулся и обнаружил, что к нему приближается новенькая телепатка. Стерлинг снова перевел взгляд на реку и презрительно поморщился. Эта девица неизменно раздражала его, даже когда ничего не делала. Он терпеть не мог некомпетентность, и Альда эта была просто воплощением непрофессионализма. Не важно, какой хорошей кадеткой ее считали в академии. Тут не обучение, тут сложнейшая миссия, на которой детям нет места.

К сожалению, понимал это только он. Против Лукии Деон работала непредвзятость всех капитанов, она оценивала только то, что было написано в досье. Киган и вовсе распустил свой павлиний хвост и наматывал вокруг этой девицы торжественные круги! Ноэль и Рале начинали осторожно присматриваться к ней, позабыв, что из-за нее убрали Гейла. Ее принятие в группу было лишь вопросом времени, и только Стерлинг упрямо держал свои позиции. Правда, сам он называл это не упрямством, а принципиальностью.

Он надеялся, что она поймет намек и пройдет мимо, но пустоголовая девица остановилась в паре шагов от него. Стерлинг ожидал, что сейчас она будет выяснять отношения, скандалить, как это делают все малолетки. Однако ее первая реплика удивила его.

— Вам лучше не быть здесь, — равнодушно сказала Альда.

— Почему это? — возмутился Стерлинг.

— Вы слишком долго стоите на этом берегу.

— Ну и что? Я могу стоять, где хочу!

Прекрасно! Мало того, что Лукия постоянно напоминает ему про его девяносто девятый номер, так еще и эта сопля, едва принятая во флот, пыталась давать ему распоряжения!

— Это понятно, — вздохнула Альда. — Беда в том, что вы привлекли не только мое внимание.

— Это еще что должно означать?

— Пожалуйста, отойдите от реки, и я вам все объясню.

— И не подумаю, объясняй сейчас!

— Ну и ладно. Все равно уже слишком поздно.

Ей не нужно было пояснять, что она имеет в виду, Стерлинг и сам начинал понимать. Воды реки, и без того стремительные, вскипели перед ним, и он увидел за серым потоком что-то черное… и очень большое.

Стерлинг такого не ожидал, он был не готов. Он, житель Земли, был уверен, что в кипятке ничего нет и быть не может. Но жизнь там была, и эта жизнь заметила его. Волны разверзлись, выпуская на берег крупное существо, настолько уродливое, что оно казалось нереальным.

Больше всего оно напоминало пиявку — длинное гладкое тело, черное, сияющее в тусклом солнце этого мира. Но земным пиявкам было далеко до таких колоссальных размеров: червь растянулся метров на пять, не меньше. К хвосту тело сужалось, а от середины расширялось, заканчиваясь очень крупной круглой головой. Глаз на ней не было, их заменяли десятки постоянно двигающихся вибрисс, покрывавших тупую морду существа и завершавшихся лишь над широкой пастью, полной тонких овальных зубов. Вдоль тела червя располагались три пары сильных плавников — только с их помощью существо могло сопротивляться течению реки.

На земле уродец тоже чувствовал себя прекрасно. Он ползал ловко и быстро, как змея, извиваясь всем телом. Не видя добычу, он все равно точно угадывал, где она находится, уверенно бросался вперед, и Стерлингу едва удалось избежать атаки мощных челюстей.

Дело было плохо. Осматривая реку, он отошел от «Стрелы», и вся команда была слишком далеко. Кроме этой девицы, но какой от нее толк? Ему оставалось рассчитывать лишь на себя.

Он прекрасно знал, что его нельзя назвать хорошим воином. Дело тут было не в номере или уровне силы. Стерлинг давно подозревал, что для сражений нужны определенные черты характера. Вот у Кигана они, например, были, а ему просто не достались.

Однако он не считал себя беспомощным. Он был вооружен, как и все киборги, и не собирался уступать какому-то инопланетному слизню! Стерлинг активировал лазер в правой руке, прицелился, но выстрелить не успел — Альда перехватила его за запястье.

— Не надо, — сказала она. — Ни к чему хорошему это не приведет.

— Почему это?

— Присмотрись к его шкуре. Похожа на китовью, но намного плотнее. Если ты не убьешь его мгновенно, ты его разозлишь, а это нам сейчас не нужно.

Как бы он ни относился к Альде, он вынужден был признать, что она права. Пока тварь, выбравшаяся из реки, пыталась разобраться, что перед ней. Видимо, она приняла Стерлинга за более привычную добычу, а теперь, уловив разницу, не решалась продолжить охоту. Но и не уходила! Глядя на ее челюсти, он вынужден был признать, что их силы хватит даже на дробление металла.

Но если он чувствовал себя загнанным в угол, то Альда отступать не собиралась. Напротив, она мягко оттолкнула Стерлинга в сторону и стала между ним и уродцем.

— Ты что творишь?! — поразился киборг.

— Пока сама не берусь сказать, но попробовать нужно.

Существо напряглось, готовясь прыгнуть вперед. Альда была меньше Стерлинга, и хищник наверняка решил, что уж с такой добычей он точно справится! В этот момент телепатка протянула к нему руку, и червь, изогнувшийся для прыжка, застыл на месте.

— Ничего не делай, — громко и четко произнесла она, и Стерлинг не сразу понял, что обращается она не к нему. — Возвращайся обратно. Здесь ничего для тебя нет.

Выродок с чужой планеты не понимал язык Земли — но смысл сейчас был не в словах. Альда передавала ему мысли, импульс, саму команду сделать то, что угодно ей. Тонкая рука, протянутая к существу, дрожала от напряжения. Альда прекрасно понимала, что одна ошибка, один миг слабости, и на этой руке сомкнуться челюсти, отрывая ее, пожирая… И все равно телепатка не отступала. Она делала ту работу, на которую Стерлинг считал ее неспособной.

И это действовало! Сначала гигантский червь расслабился, и уже это было много. Потом он начал отползать, все еще не отворачиваясь от Альды. Наконец, добравшись до берега, он изогнулся и мягко скользнул в кипящую воду. Глядя на него, Стерлинг вынужден был признать, что шкура, выносящая такие температуры, действительно могла не поддаться лазеру.

Он не знал, сумеет ли признать, что был не прав, однако ему и не пришлось испытывать себя. Когда опасность миновала, Альда пошатнулась и без чувств повалилась на каменистый берег. Стерлинг не знал, от страха это или перенапряжения, но видел, что она все еще слишком близко к воде.

Он подошел к ней, чтобы помочь, и тут в голове мелькнула шальная мысль: а может, не надо помогать? Может, нужно поступить наоборот? Если сейчас подтолкнуть ее туда, всего чуть-чуть, ее не станет уже через пару секунд. Он сможет сказать Лукии и остальным, что это был несчастный случай, и они поверят ему. Им придется взять нового телепата — и это наверняка будет кто-то опытный, раз малолетка так бездарно погибла на первом же задании!

Мысль пролетела и погасла, оставив после себя лишь ужас. Неужели он на самом деле способен на такое? Неужели готов зайти так далеко ради блага команды?

Он так и не успел дать себе ответ: время на размышления закончилось до того, как он сумел во всем разобраться.

— Что здесь происходит?! Ты что с ней сделал?!

Отвлеченный на Альду, Стерлинг только сейчас заметил, что к ним подбежал Киган. Прекрасную же картину он тут застал! Телепатка без чувств лежит на берегу, а Стерлинг, вместо того, чтобы поднять ее, стоит так, будто готовится пнуть…

— Это не то, что ты подумал… — промямлил Стерлинг.

Киган всегда отличался горячим нравом, и из всей команды он, пожалуй, был тем, кому проще всего убить киборга.

— Так потрудись объяснить мне, — процедил сквозь сжатые зубы Киган. — У тебя одна минута!

Он бережно поднял Альду с земли и прижал к себе. Она так и не очнулась, а значит, обморок не был нервным, она просто израсходовала слишком много сил на укрощение червя.

Стерлинг не собирался спорить с тем, кто мог поджарить его одним щелчком пальцев. Он поспешно пояснил, что здесь произошло, добавив, что он, конечно же, не хотел вредить Альде. Он только хотел помочь ей!

Киган выслушал его с непроницаемым лицом. Когда Стерлинг закончил, он не напал — но и не улыбнулся, а с его стороны одно лишь это было серьезным предупреждением.

— Я тебя понял, — заявил он. — Доложишь капитану, она решит, как поступить.

— Киган, я…

— А от себя я добавлю: если ты еще хоть раз даже задумаешься о том, чтобы причинить ей вред, я выжгу тебе глаза, и ты будешь пялиться в свои очки пустыми глазницами. Усек?

Это было так нагло и агрессивно, что Стерлинг почувствовал волну гнева, накрывающую его с головой, но не поддался ей. Он слишком хорошо знал, кто из них сильнее, чтобы огрызаться.

— Я тебя понял.

— Вот и славно, а теперь возвращаемся. Есть подозрения, что после твоего знакомства с местной фауной капитан запретит нам разделяться.

Глава 5

Альде все еще было неловко от своего внезапного обморока — с ней такого прежде не случалось. Но ее никто за это не винил, да и ей самой сейчас было о чем подумать, помимо своей минутной слабости.

Она укротила чудовище! Конечно, ее такому учили в академии, она практиковалась на тиграх и медведях. Но те животные, пусть и опасные, были понятными и знакомыми. А это… она даже не бралась сказать, что это было! Рептилия? Насекомое? Млекопитающее? Или то, о чем на Земле даже не слышали?

Если бы у нее был выбор, она бы, конечно, никогда не согласилась пойти на контакт с такой тварью. Так ведь выбора ей никто не давал! Ей пришлось оценивать ситуацию за пару секунд, и она четко поняла, что сил Стерлинга не хватит за быстрое убийство этого существа. Станет только хуже!

Поэтому она коснулась разума твари, выбравшейся из реки. Это был странный разум: сложный, и вместе с тем пустой, наполненный скорее эмоциями, а не мыслями. Она словно шагнула в сердце водоворота! Но даже среди тьмы и хаоса, которыми было это создание, ей удалось найти определенную логику, общую для двух планет. Оно знало, что такое голод, а еще — страх и боль. Альда воздействовала на его инстинкты, как могла, убеждала, что нужно уйти, что сражаться с ними опасно, что в реке сейчас гораздо лучше.

У нее получилось, но это отняло больше энергии, чем она ожидала. Пожалуй, не последнюю роль в этом сыграла ядовитая атмосфера планеты, к которой Альда только-только начала привыкать. Как бы то ни было, у нее закружилась голова, и она, не успев произнести ни слова, потеряла сознание.

Она очнулась уже в челноке. Рядом с ней сидел Киган, остальные члены команды держались чуть поодаль, а Стерлинг и вовсе забился непонятно куда. Интересно, почему? Так и не смог подавить свою неприязнь — или смириться с тем, что она спасла его? Никто не обвинял Альду открыто, и уже это было хорошо.

Придя в себя, он доложила капитану, что произошло. Хотя сказать она могла не так уж много: соединившись с разумом этого существа, она все силы бросила на то, чтобы отпугнуть его, она не получила от него никаких знаний.

Пока Лукия решала, что делать дальше, Альда приходила в себя. Киган протянул ей бутылку питьевой воды и сел поближе. От его поддержки было хорошо… и странно.

— Как ты? — тихо спросил он. — Стерлинг точно не обидел тебя?

— Поверь мне, там был желающий меня обидеть куда опасней Стерлинга!

— Это понятно, но надрать задницу тому червяку я уже не могу, а Стерлинг, если что, от меня получит.

— Да не трогал он меня, — тихо засмеялась Альда. — И я не думаю, что у того червяка вообще есть задница. Он совсем… другой.

— Ага, думаю, наша нежная трепетная Ноэль не отказалась бы от возможности его вскрыть!

— Может быть, но я сейчас не об этом. Я ведь телепат, мне эти ваши вскрытия по барабану! Я говорю, что он другой в плане сознания. Это сложно объяснить словами… Когда я касаюсь разума людей или животных, это всегда разный опыт, но есть ощущение тепла, как будто я выхожу на солнечные лучи…

— А здесь такого не было? — догадался Киган.

— Нет. Здесь было чувство, будто я нырнула в холодную грязь. Это не значит, что то существо плохое! Хорошее, плохое — это все оценки, на которые мы не имеем права. Я просто хотела сказать, что если мы так не похожи… от этой планеты можно ждать чего угодно.

Альда не могла сказать, откуда взялась такая разница. Эта планета ведь обладала воздухом, более-менее подходящим для детей Земли, водой, пусть и странной, землей. Это все нормально, привычно! Но если так, почему она породила такую жуткую жизнь?

И как пассажиры «Хелены» умудрились здесь выжить?..

Пока она приходила в себя, Лукия и Стерлинг возились с аппаратурой. Скоро капитан позвала и Кигана, а раз им понадобилась помощь механика, происходило нечто серьезное. Но что именно — Альда выяснить не успела, потому что ее внимание отвлекла Ноэль.

— Мне нужно осмотреть тебя после обморока, — смущенно улыбнулась она.

Ноэль все еще сторонилась ее, но, кажется, уже начинала привыкать. По крайней мере, она не плакала при появлении Альды — уже прогресс!

— Да со мной все в порядке…

— Верю, но протокол есть протокол.

Пока с ней возилась Ноэль, ей приходилось то вставать, то поворачиваться, то раздеваться. Все это отвлекало, и она лишь краем глаза заметила, что Лукия и Киган бурно что-то обсуждают. Точнее, бурно обсуждает Киган, а Лукия отвечает ему в своей неизменно холодной манере. Альда могла бы проверить их мысли, но делать это вот так нагло было неловко, да и потом, после недавнего шока она опасалась использовать свои способности.

Когда Ноэль закончила, Лукия заставила всех собраться в корабле и объявила:

— У нас готов план действия.

— Внезапно, — заметил Рале. Судя по всему, он был задет тем, что капитан позвала к монитору механика, а не его.

— Появился новый фактор. Со стороны «Хелены» начал поступать радиосигнал.

— Тот же, что и раньше? — уточнил Стерлинг.

— Нет, — покачал головой Киган. — Гораздо слабее. Если честно, это бесполезная фигня. Да, это сигнал бедствия, но он настолько слабый, что за пределами планеты его не уловить. Да что там, на другой стороне Кеплера его уже не будет! Прошлый сигнал был куда лучше, а этот, похоже, делал любитель.

— Но раз это любитель, он не знает, что его сигнал бесполезен, — отметила Альда. — Скорее всего, он верит, что кто-то этот сигнал услышит!

— В точку, — подмигнул ей Киган.

— Мы можем использовать это, — добавила Лукия. — Теперь у нас есть повод пойти на контакт и объявить, что мы — спасательная группа, присланная в ответ на их сигнал.

— А нельзя просто сказать правду? — тихо поинтересовалась Ноэль. — Зачем все эти сложности… зачем ложь?

— Это не ложь, а соблюдение правил! — возмутился Стерлинг.

— Если не учитывать уровень страстей, Стерлинг прав, — кивнула Лукия. — Есть четкий список того, что мы можем и не можем делать. Сообщать любую информацию о Земле участникам операции «Исход» нужно очень осторожно. Неизвестно, как они отреагируют, если узнают, что их предков обманом заставили покинуть родную планету. Поэтому мы скажем им, что мы — представители международного торгового корабля, который шел по этой солнечной системе транзитом. Ну и конечно, никому не полагается знать о способностях, которыми мы обладаем. Поэтому использовать особые навыки с этого момента разрешается только в случае крайней необходимости, все остальное будет наказываться. Понятно, Рэйборн?

— А что сразу Рэйборн? — оскорбился Киган.

Лукия и бровью не повела:

— Потому что только вы, обладая высоким уровнем силы, используете ее по первому капризу. Но, опять же, касается это всех. Для обитателей колонии мы должны оставаться простыми людьми, готовыми помочь им.

Альде эта стратегия нравилась не больше, чем Ноэль. Потомки пассажиров «Хелены» и так уже много вынесли, зачем обманывать их? Однако она видела, что правила действительно необходимы. Это сложная ситуация, это люди, которые годами жили в непонятном, суровом мире.

Пока предполагалось, что использовать способности им придется только в том случае, если на них нападут дикие звери. Однако Лукия не сказала, что им запрещено причинять вред людям, и все понимали, что это значит.

Альда вдруг вспомнила, что у нее есть лицензия на убийство разумных существ — официальное разрешение делать то, что делать обычно запрещено. И от этого ей стало не по себе.

* * *

Блейн не знал, что будет дальше — с ним, с поселением, со всеми, кто опрометчиво назвал Арахну своим домом.

Рене сдержала свое слово и никому ничего не сказала, однако он все равно не мог расслабиться и ждал удара в спину. Ему сложно было сохранять былую невозмутимость, он рисковал выдать себя в любой момент. Крита уже заметила неладное, да и Номад, кажется, начал коситься на него с подозрением. Но пока они объясняли это бедственным положением дел в поселении и не задавали лишних вопросов.

Он не ожидал перемен, потому что им неоткуда было прийти. И тем больше было его удивление, когда ему доложили невероятную новость: на каменной равнине обнаружены люди.

Люди, настоящие люди, совсем такие, как они, но не из их поселения, а значит, чужие! Это звучало так сказочно, что сложно было поверить. Откуда здесь люди? Два предыдущих поколения не раз убеждались: Арахна необитаема, а третье уже и искать перестало. Они свыклись с тем, что здесь нет разума, кроме их маленького, уязвимого уголка.

Хотя у Блейна, пожалуй, было меньше всех прав на удивление. Ведь он сам позвал на помощь! Но он был так убежден, что никто не откликнется… Может, это совпадение и появление чужаков не связано с его сигналом? Ведь слишком мало времени прошло!

Нет, не бывает таких совпадений. Придя в себя после первого шока, он поспешил к Номаду.

— Нам нужно поговорить. Наедине.

— Прямо сейчас? — поморщился Номад. — Это не может подождать? Ты ведь сам знаешь, что творится!

— Да, и именно об этом я хочу поговорить.

Он еще не видел Рене, да и не знал, где она. Блейну было все равно, он хотел сам сообщить лидеру о том, что случилось, а не позволять это ей. Ему было страшно, однако ситуация не оставляла времени на сомнения, им всем нужно было спешить.

Номад выслушал его внимательно, и сложно было сказать, как он к этому относится. Он не приказал казнить Блейна на месте и не изгнал его немедленно — уже неплохое начало!

— Тебе следовало предупредить меня, — заметил Номад.

— Я знаю, я должен был посоветоваться с тобой, и я хотел, но я боялся, что ты откажешь. А мне тогда казалось, что это наш единственный шанс!

— Может, ты и прав… Не знаю, но все уже решилось. Они здесь, и с ними нужно что-то делать.

— Как думаешь, кто они? — тихо спросил Блейн. Ему все еще сложно было поверить, что прямо сейчас, на этой самой планете, есть существа, которые пришли с территории звезд!

— Понятия не имею, но наши разведчики докладывают, что техника и костюмы у них повыше уровнем, чем были у первого поколения.

— С ними уже пытались вступить в контакт?

— Нет, пока просто наблюдают.

— А сами они что делают?

— Идут в нашу сторону. Их всего пятеро, не похоже, что они опасны, но они и не напуганы.

— Что ты решил?

— Я не знаю, — вздохнул Номад. — Они могут оказаться угрозой для нас. Да и потом, ты знаешь, что сейчас в поселении творится черти что, люди на грани паники, и я понятия не имею, как они отреагируют на появление чужаков. Нам не нужны ни прозванные богами спасители, ни мнимые завоеватели. Если честно, я бы не отказался обсудить это с советом.

Блейн снова вспомнил про Рене и досадливо поморщился.

— Времени не остается.

— Я не управляю поселением, — напомнил Номад.

— Да ладно тебе! Просто все эти годы никто из нас не называл лидера. Но если бы мы однажды решили выбрать главного, все мы знаем, кто бы это был.

— Сомнительная честь, ведь вся ответственность тоже моя… Будем разбираться по ходу дела. Для начала придется их задержать. В поселении не должны узнать о них до того, как мы разберемся, кто это такие.

— Разумно, — кивнул Блейн. — Если что, я на твоей стороне — как всегда.

— Надеюсь на это.

Они не знали, чего ожидать от пришельцев, и все равно Номад отдал приказ задержать их. Не захватить в плен, а именно задержать — там, среди безжизненных камней, подальше от поселка. Разведчики прекрасно знали, что может не получиться, однако ослушаться не посмели.

Последовали напряженные минуты, в которые все должно было решиться. Будет битва? Будут переговоры? Это ведь подскажет, ради чего пришли эти люди!

Но вот ожидание закончилось, и старая рация, оставленная еще первым поколением, принесла голос главы разведывательной группы:

— Они согласились остановиться, господин Вега.

— Вам удалось с ними поговорить? — уточнил Номад. — Они вообще разговаривают?

— Они разговаривают, но язык какой-то странный… Там есть и наши слова, и не наши!

— Как они ведут себя? Злятся? Пытаются вам угрожать?

— Нет, господин Вега, они выглядят совсем спокойными… Даже дружелюбными!

— Хорошо. Попытайтесь объяснить им, что я скоро приеду. До этого момента вы должны оставаться на месте.

— Как скажете…

Начиналось все неплохо, пришельцы вели себя так, как подобает вести спасателям! Неужели они все-таки откликнулись на сигнал?

Когда Номад направился к выходу, Блейн последовал за ним. Иначе и быть не могло, сейчас не было в поселении силы, которая заставила бы его остаться в стороне. Но больше они никого не позвали, они оба понимали, насколько все серьезно. Суд над Фостером, как это ни иронично, многому их научил.

Поездка была недолгой, пришельцы оказались в опасной близости от поселения. К счастью, их скрывали первые каменные холмы и изгиб реки, поэтому пока их не заметил никто, кроме разведчиков.

Их и правда было пятеро — и они оказались странной компанией, Блейн совсем не такого ожидал. Среди них было всего двое мужчин, и если один, с огненными волосами, еще смотрелся воином, то второй, странно темный, был больше похож на ученого. А трое и вовсе оказались женщинами! Нет, в поселении женщины тоже порой играли важные роли, взять хотя бы Рене и Криту… Но посылать их на спасательные миссии — немыслимо! Тем более таких молодых! Одна тощенькая, как ребенок, вторая действительно ребенок, третья высокая и подтянутая, но все равно слишком молодая. А эти длиннющие белые волосы, а эти желтые глаза… они точно люди? Чем дольше Блейн наблюдал за ними, тем больше он сомневался в этом.

Кого же он вызвал с небес?!

Они покинули вездеход и подошли поближе к пришельцам — не уезжать же теперь, когда все началось. А странности продолжились: когда чужаки сообразили, что прибыли лидеры, вперед вышли двое, но совсем не те, кого Блейн ожидал. Он думал, что вести переговоры поручал мужчине с огненными волосами — как самому сильному. Но вместо него шаг вперед сделали девушки — совсем юная и та, что с темными волосами.

С ними заговорила юная, однако язык действительно был странным, искаженным, местами понятным, а чаще — изломанным. Это могло бы стать проблемой, если бы к ним не обратилась вторая девушка, и ее речь звучала куда чище.

— Здравствуйте, — сказала она. — Это капитан Лукия Деон, глава торгового корабля «Северная корона», а я — Альда, я переводчик. Я помогу вам поговорить. Лукия приветствует вас. Мы прилетели, потому что услышали ваш сигнал.

Значит, сигнал сработал! Блейн не знал, радоваться этому или нет, он никогда не испытывал ничего подобного. Может ли оказаться, что один решительный поступок с его стороны спасет всю колонию?!

Но если так, это послужит еще одним доказательством того, что Фостер был прав — и убили его безвинно.

— Откуда вы знаете наш язык? — спросил Номад.

— Он ведь возник не на пустом месте, — слабо улыбнулась переводчица. — Ваш язык — это смесь языков тех, кто был до вас. Смесь европейских языков, в основном, все колонисты, которые летели на «Хелене», внесли в него свой вклад.

— Тогда почему вы нас понимаете?

— А я знаю очень, очень много языков, мне не сложно разобраться в вашем. Но вы до сих пор не назвали себя.

Вот сейчас им и нужно было решить, как отношения с пришельцами будут развиваться дальше. Если бы Номад отказался назвать им свое имя, это было бы первой враждебностью. А называя имя, он вроде как признавал их — перед разведывательным отрядом. Не слишком ли это было опрометчиво?

Он наконец решился:

— Мое имя — Номад Вега, это — Блейн Ренфро, и вместе мы входим в совет поселения Хелена.

Девочка с длинными волосами быстро что-то сказала, а ее спутница перевела:

— Вега — известная фамилия. Вы из династии капитанов, не так ли? Представители вашей семьи все еще служат во флоте.

— Все верно, — кивнул Номад. — Мой отец был капитаном «Хелены».

— Мы рады встрече, и мы постараемся помочь вам.

— С этим будет непросто…

— Но вы ведь отправляли сигнал?

— Да, и мы очень рады тому, что на него откликнулись. Но мы, если честно, к такому не готовились. Этот сигнал… Это была последняя отчаянная попытка, и, как и любой спутник отчаяния, она не была до конца продуманной.

— Так что же нам делать теперь? Вы отказываетесь от помощи?

— Ни в коем случае! — поспешил заверить их Номад. — И я буду рад пригласить вас в поселение. Просто пока вам придется побыть не только почетными, но и тайными гостями. Наши люди многое вынесли в последние дни. Они не готовы к такому потрясению.

— Понимаю, — кивнула Лукия. Некоторые слова она вполне уверенно произносила и без помощи переводчицы.

— Мы отвезем вас туда. Но сначала вам придется сдать оружие. Пожалуйста, не сочтите это за оскорбление, речь идет всего лишь о мере безопасности.

— У нас нет оружия, — сообщила Альда. — Как я уже сказала, мы с торгового корабля, мы не воины. Но если хотите, можете обыскать нас, мы не возражаем.

— В этом совсем нет необходимости, мы верим вам!

Дело было не в доверии, просто Номад, как и все остальные, видел, что никаких сумок у пришельцев нет, а в их комбинезонах оружие не спрячешь. Но Блейну все это казалось по меньшей мере подозрительным. Как они могли спуститься на чужую планету, ранее считавшуюся необитаемой, совсем без оружия? Да еще в таком составе — больше половины слабых женщин!

Однако как он ни старался, он не мог найти подвох, и ему оставалось лишь подыгрывать Номаду.

— А где ваш корабль? — спросил Блейн.

— Далеко отсюда, но на этом берегу реки. Он сейчас заблокирован, не позволяйте своим людям подходить слишком близко — может сработать охранная сигнализация. Мы можем отвести вас к нему.

— Может быть, позже, — сказал Номад, бросив предостерегающий взгляд на Блейна. — Пока мы бы хотели принять вас и обсудить, как можно нам помочь — ведь помощь нам действительно нужна.

Если пришельцы и подозревали что-то, угадать это было невозможно. Они вошли в вездеход без сомнений и заняли предложенные им места. Все это было таким обыденным, будто они просто встречали охотников, только-только вернувшихся из джунглей! И Блейну даже пришлось напомнить себе, чтобы поверить: началась новая эра.

* * *

Киган слабо представлял, к чему приведет их сомнительная стратегия, но не боялся. Он уже и не помнил толком, что такое страх! Это, пожалуй, можно было считать побочным эффектом силы: вплотную подобравшись к первой двадцатке, он больше не тревожился о тех мелочах, которые казались ему важными раньше.

И это было не так хорошо, как могло показаться на первый взгляд. Вместе со страхом уходили другие чувства, его сложно было удивить и заинтересовать чем-то, его жизнь становилась скучной. Кигана это начинало напрягать, и он не знал, что нужно винить: способности или ход времени, а может, все сразу.

Вот почему появление новенькой стало для него глотком свежего воздуха. Он и не ожидал, что так будет! Свежая кровь — это всегда хорошо для команды, но в самой этой девушке было что-то особенное. Киган стал единственным, кто отказался бы от возможности вернуть все на свои места и снова путешествовать с Гейлом.

Альда ведь и правда была любопытным маленьким существом. Застенчивая в силу возраста — но умная от природы. Гордая — но слишком суетливая, как все недавние отличницы. Пожалуй, в будущем из нее получится нечто совсем уж особенное, и Киган готов был наблюдать за этим.

Но пока ему полагалось наблюдать за их окружением, таким было его задание от капитана.

Еще до того, как они приземлились, Киган успел изучить все архивные документы, связанные с «Хеленой». Теперь он мог с легкостью сказать, что за минувший век колонисты ничего толкового не создали. Они пользовались только тем оборудованием, которое их предки взяли с собой.

А это оборудование не было предназначено для таких испытаний. Ему полагалось служить людям лишь первое время, пока не будет создан лагерь… Однако полноценный лагерь, похоже, так и не появился. Машины выходили из строя, вездеход, на котором их везли, был перетянут какими-то лентами, металлическими тросами, и все это держалось на честном слове. Кигану не нужно было даже присматриваться внимательней, чтобы понять: дела местного населения плохи.

Да и население это выглядело отвратительно. Потомки лучших ученых Земли мало напоминали своих славных предков: все они были высокими, тощими и белесыми, хотя они, похоже, вели дневной образ жизни. Киган не знал, как это объяснить, и не пытался, предоставив все медицинские вопросы Ноэль. Должна же и эта плакса быть полезной!

Альда вот, например, себя показала. Он понятия не имел, как она это делает, но переводила она ловко. Ни одной паузы! Казалось, что она занимается этим всю жизнь и действительно знает языки… а не читает чужие мысли.

В машине Киган улучил удачный момент и пересел поближе к Альде.

— Ты как? — спросил он. — Все хорошо?

С его стороны это не было игрой. Он и сам не брался объяснить, почему так заботится о ней, однако игнорировать это чувство не мог.

— Я-то в порядке, а вот они напуганы, — Альда кивнула на людей, встречавших их. — Они не знают, чего от нас ожидать.

— Да ладно… Мы же мирные ребята!

— Мне кажется, мы для них даже слишком мирные. Они привыкли выживать здесь, посмотри, у них тут все вооружены!

— М-да, похоже, с миролюбием мы перестарались…

Рельеф планеты был относительно ровным — если не считать пару пологих каменных холмов. Единственной величественной горой, пронзившей горизонт, стали руины космического корабля. Впрочем, теперь в «Хелене» едва узнавалось творение рук человеческих. Металл занесло каменной пылью, на нем росли какие-то сухие темные лианы, да и люди успели разобрать часть того, что раньше было обшивкой.

Из этого они построили свои дома, которые жались к останкам корпуса, как грибы к дряхлому дереву. Между домами тянулись кустарно сплетенные провода, то тут, то там попадались не раз чиненые генераторы. Электричество здесь было, но очень мало, гораздо более важная роль отводилась кострам, вокруг которых собирались люди.

Вездеход видели если не все, то многие, но никто не обращал на него особого внимания. Вряд ли это было бы возможно, если бы по поселку пролетела весть о пришельцах из космоса. Значит, Номад действительно ничего не сказал своим людям.

Их повезли не к главным воротам, ведущим в обжитую часть корабля, а к дальнему входу, почти не просматривавшемуся со стороны поселения.

— Ты ведь предупредишь нас, если они решат сделать глупость? — осведомился Киган.

— А глупость они могут сделать спонтанно и в любую минуту, — вздохнула Альда. — Они растеряны и напуганы, это опасное сочетание.

Из транспорта их проводили в большой зал, который не был похож на темницу. Вполне вероятно, что по местным меркам это было чуть ли не королевское пристанище — с мягкими диванчиками и электрическим освещением. Значит, игра в почетных гостей продолжалась.

Им сказали отдохнуть здесь, а потом за ними снова пришли. Гонец от здешнего совета объявил, что лидеры поселения желают поговорить с руководителем спасателей. И все бы ничего, но указали при этом на Кигана.

— Так а я здесь при чем? — поразился он. — Вам же ясно сказали, капитан — Лукия.

— Мы понимаем ваши меры безопасности, — снисходительно улыбнулся гонец. — Капитана изображает самый слабый член команды, чтобы в случае его гибели экипаж не пострадал. Но мы не враги вам, нет нужды скрываться!

— Так, послушайте…

— Не надо, — вмешалась Лукия. — Если они так хотят говорить с тобой, пожалуйста. В конце концов, ты — второй после меня, пора бы вспомнить об этом. Ты, надеюсь, знаешь, что делать.

— Ну, импровизация так импровизация! — фыркнул Киган.

Он давно уже не сталкивался с таким махровым шовинизмом — в современном космическом флоте это не поощрялось. Да и потом, бессмысленно было делить солдат на мужчин и женщин так, как раньше: за счет мутации в маленьком теле Лукии было скрыто куда больше грубой силы, чем в его мускулах.

Но не объяснять же это аборигенам! В глубине души, Киган был даже рад, что позвали его. Он не рвался к роли лидера — это его утомляло. Но он хотел сопровождать Альду, а она должна была пойти в любом случае, как переводчик. Он не сомневался, что в момент опасности сможет защитить ее куда лучше, чем Лукия… хотя бы потому, что Лукия и не подумает никого защищать.

Уходя из зала, он услышал за своей спиной тихий голос Рале:

— Киган будет представлять наши интересы? По-моему, нам конец!

Зря он драматизирует, конечно. Киган пообещал не использовать способности и намеревался сдержать свое слово, но он прекрасно видел, что одной их команды — даже если не учитывать оставленного на «Стреле» Стерлинга, — хватит, чтобы истребить этот полуцивилизованный поселок.

Внутри корабль выглядел даже хуже, чем снаружи. Металл был искорежен, и непонятно, что стало причиной: падение, время или старания колонистов. Хотя это еще можно объяснить, гораздо больше Кигана настораживала странная коррозия, которую он наблюдал тут повсюду. В какой-то момент он просто не выдержал, профессиональное любопытство взяло в нем верх. Он потянулся к одной из пораженных решеток — и обнаружил, что на ощупь она мягкая, как влажный картон.

На Земле ничего подобного не происходило. Это ведь не какая-нибудь консервная банка, это укрепленный металл космического корабля! Он даже ржаветь не должен, и не важно, что тут произошло и что находится в атмосфере!

Его неожиданная остановка поначалу насторожила конца, но увидев, что Киган не пытается сбежать, а просто осматривается, тот расслабился.

— Да, тут ничто не долговечно! — перевела его слова Альда.

— Дело не в долговечности, — покачал головой Киган. — Спроси у него, почему это произошло с металлом. Так не должно быть!

Альда не стала спорить. Она задала вопрос, выслушала ответ — и этот ответ удивил ее.

— Он сказал, что Арахна не жрет только камни, все остальное она рано или поздно уничтожит.

— Арахна?..

— Если я правильно поняла, так они называют свою планету.

Определить, что повредило металл, Киган пока не мог, но знал, что еще вернется к этому. А пока они продолжили путь, и гонец привел их в зал, где ждал здешний совет.

Двоих они уже знали — это были те самые молодые мужчины, которых они встретили в каменной пустыне, Номад и Блейн. Компанию им теперь составляла молодая девушка, такая же бледная и тощая, как они. Чуть поодаль устроились мужчина и женщина постарше, причем женщина выглядела куда более воинственной.

На первый взгляд совет казался совершенно спокойным, однако от Кигана не укрылось, как напряглась Альда. Значит, эти пятеро только изображают радушных хозяев, на самом деле, они не рады неожиданным гостям.

— Я вновь приветствую вас, — улыбнулся им Номад, и улыбка эта была почти настоящей. — Меня вы уже знаете, это Крита, Рене и Оливер.

— Не Рене, а госпожа Аревало, — поджала губы старшая женщина. — И только так меня можно называть!

— Учту, — хмыкнул Киган.

Он видел, что младшие члены совета смотрят на нее с укоризной, а старший мужчина еще не определился, на чьей он стороне. Вот что люди за вид такой: даже на дальней окраине космоса, на грани гибели, они умудряются плести интриги!

— Расскажите, откуда вы и… и что стало с Землей, — попросил Блейн.

Это уже был опасный момент. Киган с удовольствием доверил бы всю эту болтовню Лукии, а теперь ему оставалось лишь надеяться, что он не ляпнет глупость — или что Альда эту глупость не переведет.

— Мы с торгового корабля, обслуживаем колонии Земли. Война закончилась, сейчас мир — вот, думаю, что вам важно знать.

Технически, он не соврал, так что он по-прежнему уверенно смотрел в глаза хозяевам поселения.

— Поэтому вы путешествуете без оружия? — требовательно поинтересовалась Рене.

Они и есть оружие.

— Мы получили сигнал бедствия. У нас не было причин готовиться к бою.

— Вы знакомы с жизнью на Арахне?

— Нет, откуда?

— Но все равно прибыли без оружия?

— Мы не собирались задерживаться. Капитан приняла решение: мы проверим, кто подал сигнал, и тут же вернемся.

— Вы продолжаете настаивать, что капитан — это та девочка?

— Это девочка, с которой никто не захочет ссориться, — усмехнулся Киган. — Слушайте… Вы и сами знаете, что прошло много лет с тех пор, как ваши предки на этом корабле покинули Землю. Мир изменился!

— Откуда же вы так много знаете о нас? — насторожился Оливер. — Если вы случайно перехватили сигнал бедствия?

Упс…

— Просмотрели данные по этой планете, — пожал плечами Киган. — Хроники «Исхода» сегодня ни для кого не секрет.

— Но если вы знали, какой корабль упал здесь, вы должны были знать его размер. Как вы собирались помочь нам такой маленькой командой?

— Я же говорю, мы готовились действовать по ситуации. Это что, допрос?

Киган был уверен, что контролирует разговор, но неожиданно в его голову ворвался голос Альды, хотя сама она не произнесла ни слова.

«Не провоцируй их! Они сейчас хозяева положения, не мы!»

Он едва удержался от того, чтобы не бросить на нее возмущенный взгляд.

«Елки, предупреждать надо, что ты так умеешь!» — раздраженно подумал Киган.

«Я телепат, для тебя это новость? А с ними будь осторожен, здесь все очень непросто».

Киган и сам видел, что в совете к ним относятся по-разному, но пока не брался сказать, что это означает.

— Это не допрос, — поспешил заверить его Номад. — Нам просто нужно понять, как на это реагировать, как объявить людям. Если рассказать все как есть, некоторые могут подумать, что вы спасете только тех, кого сможете — силами пяти человек на маленьком корабле. Это может привести к беспорядкам.

— Как вы вообще думали нас вытаскивать? — подключилась Рене.

— А мы начинаем думать об этом прямо сейчас. Для начала, мы должны посмотреть, с чем имеем дело. Я знаю, что на «Хелене» было несколько спасательных кораблей, неплохо было бы изучить их. Ну и с миром вашим познакомиться, раз уж мы здесь!

Все, что он теперь говорил, было правдой от силы наполовину. Существовал строгий протокол о возвращении колонистов… которое не всегда было возможно. Но зачем говорить об этом тем, кто и так в шаге от Средневековья?

Так что Кигану требовалось убедить их, что «спасительной команде» нужно доверять.

— Мы подумаем, как решить этот вопрос, — сказал Номад. — А пока, прошу, оставайтесь в зале. Надеюсь, вам там удобно.

— Очень. Лучше места не встречал.

Судя по тому, что никто из членов совета не был возмущен откровенной иронией, Альда перевела его слова лишь приблизительно.

Возвращаться обратно самим им не позволили, их снова сопровождал охранник. Правда, он опасался пришельцев из космоса и держался на пару шагов позади. Это давало Кигану и Альде возможность обсудить случившееся.

— Что думаешь? — спросил он. — Объявят они нас героями и спасителями?

— Все может быть, но сейчас минимум один из них хочет нас убить.

— Кто?

— Не знаю, — ответила Альда. — Я почувствовала лишь желание, но не поняла, от кого оно исходит. И это может стать проблемой.

Глава 6

Альда и сама не бралась сказать, что она почувствовала бы, оказавшись на месте жителей колонии. Одно дело — если бы спасать прилетели их предков, только-только упавших на эту планету. Вот они точно обрадовались бы возможности вернуться на Землю!

Но эти, в основном молодые, уже были порождениями совсем другого мира. Они не знали, что ждет их за звездами, а неизвестность всегда пугает. Поэтому они не спешили выпускать пришельцев из зала, переговоры затягивались. Альда не представляла, к чему это приведет, но чувствовала, что ее спутники не беспокоятся, и их уверенность передавалась ей.

Поэтому она отошла в угол, устроилась на одном из диванов и сосредоточилась. Когда их вели сюда, они пробирались какими-то темными коридорами, как преступники, у них едва ли было время осмотреться. Теперь она хотела воспользоваться вынужденной паузой, чтобы изучить «Хелену» получше.

Она не успела даже начать, почувствовав, что на диван сел кто-то еще. Открыв глаза, Альда обнаружила, что к ней присоединился Киган — но иного она и не ожидала.

— Я не вовремя? — поинтересовался он. — Сейчас окажется, что ты не просто решила вздремнуть, а это какая-то телепатическая штучка?

— Это телепатическая штучка, — кивнула Альда. — Но ты вовремя. Я хочу осмотреть корабль, и некоторое время мое сознание будет не здесь, а тело никуда не денется. Тебе нужно будет убедиться, что за это время меня никто не застрелит, не задушит и не сожрет. Сможешь?

— Такое тело грех не сохранить, — подмигнул ей он.

— А ведь я серьезно!

— Я тоже. Уж не знаю, какого ты обо мне мнения, но можешь быть спокойна: пока я здесь, тебя никто не тронет. Включая меня.

На самом деле, ей была не так уж нужна защита. Да, медитация — дело сложное, но в академии их учили мгновенно приходить в себя, если появляется настоящая угроза. Только зачем говорить об этом Кигану? Рядом с ним ей и правда было спокойней.

Теперь она могла отвлечься от этого зала и сосредоточиться на корабле, почувствовать его — сначала по чуть-чуть, по одному коридору, по комнатам, а потом — все сразу. Он напоминал Альде титана, который должен быть мертв, но ему почему-то не позволяют окончательно сойти в могилу. «Хелена» была повержена, и все знали, что она никогда больше не покинет поверхность планеты. Но корабль все равно оставался центром жизни — уже изломанный, перестроенный, однако продолжающий отдавать последние силы людям.

И каким разным людям! Настраиваясь на них, Альда чувствовала, что одни из них умны и уверены в себе, а другие боятся всего на свете. Как странно… У них у всех был одинаковый старт! Среди колонистов не было строгой иерархии, все были одинаково важны. Впрочем, когда они упали на чужую планету, многое изменилось. Навыки одних оказались просто не нужны — а навыки других стали бесценными. Может, в этом все дело? В поселении, где основой образования была семейная преемственность, многие были обречены стать низшим классом.

Но ученые ведь остались! Вспомнив о них, Альда начала разыскивать лаборатории. Судя по отчетам тех времен, на корабле было много исследовательского оборудования. Если сохранились вездеходы, должны были остаться и эти аппараты, правильно?

Так что Альда знала, что ищет — однако она не ожидала того, что нашла…

— Альда!

Голос Кигана, прилетевший будто издалека, отвлек ее от осмотра корабля. Альда вернулась в свое тело, отпустив связь с окружающим миром, и открыла глаза. От серьезного усилия чуть кружилась голова, но в целом, все прошло куда лучше, чем было в академии.

Вернувшись в реальный мир, она мгновенно определила, почему ее позвал Киган, даже спрашивать не пришлось. Ничего плохого не произошло, просто у них появился гость: в зал, где их держали, пришел Блейн. Один — и уже это было странно.

Он вообще оказался любопытным созданием. В нем не было враждебности, однако Альда чувствовала страх и очень сильное чувство вины, прожигавшее его изнутри. Хотя что он мог сделать плохого? Обычный молоденький паренек, вежливый, нерешительный, куда менее агрессивный, чем та тетка из совета…

Альде пришлось поспешить к нему, потому что остальные по-прежнему понимали здешний язык лишь частично.

— Я просто хотел убедиться, все ли у вас в порядке, — с извиняющейся улыбкой сказал Блейн. — Мне сообщили, что вы отказываетесь от еды и воды…

Это сложно было не заметить! Обитатели колонии старались угодить им, приносили то жареное мясо, то нечто, похожее на вареные овощи, то совсем уж неопознаваемые блюда, и по глазам охранников можно было догадаться, что тут это считается деликатесом. Вот только никто из команды этого есть не собирался: каким бы совершенным здоровьем ни обладали представители специального корпуса, и они не готовы были рисковать понапрасну.

— Это не протест, — спокойно пояснила Лукия. Ее мало волновало то, что местные лидеры не желали воспринимать ее всерьез. — Это необходимая мера предосторожности. Карантин, если угодно.

— Вы боитесь, что мы попытаемся отравить вас?

— Нисколько. Просто мы выросли в разных условиях, и это нужно учитывать. Ну и конечно, я не могу не спросить, сколько еще нас будут держать здесь. Я понимаю ваше нежелание пугать людей. Но, думаю, после жизни на Арахне они готовы к определенным потрясениям.

Блейн поспешил отвести взгляд, а его улыбка стала совсем уж неестественной, будто нарисованной на лице. Заинтригованная этим, Альда осторожно коснулась его мыслей и почувствовала: он и сам смущен. Совет оказался не готов к такому испытанию, там кипели споры. Блейн, который терпеть не мог Арахну, не понимал, как можно медлить со спасением, рискуя упустить свой единственный шанс. Но остальные таким доверием не отличались, и, хотя колония была на грани гибели, они упрямо пытались назвать спасателей своими врагами.

А ведь они еще даже не знали, что спастись им будет не так просто! У Альды сейчас хватало времени на то, чтобы познакомиться с основными правилами миссии «Исход». Даже если бы все жители поселка дружно попросили забрать их отсюда, никто не спешил бы выполнять эту просьбу.

Для начала им предстояло пройти осмотр у Ноэль, чтобы убедиться: они не опасны для землян. Потом проверить их должна была Альда, определяя, не поддались ли они безумию, не задумали ли диверсию. И наконец, капитан Лукия решала, насколько они вообще ценны, нужно ли тратить время и средства на их спасение.

Тут Альда ей не завидовала: как можно спокойно оценивать человеческую жизнь? Хотя если кто и справится, то только Лукия, она ведь капитан, она ничего не чувствует!

— Думаю, вас скоро выпустят! — жизнерадостно солгал Блейн. — Вопрос одного дня, не более!

— Хочется верить в это.

Блейн поспешил уйти, ему было неловко вот так стоять перед ними. Однако Альда перехватила его у двери, она не успела проверить все его мысли и не могла не спросить его кое о чем важном.

— Подожди! Можно задать вопрос о лабораториях? Ты ведь ученый, да? Вроде бы, в совете сказали, что ты ученый…

В совете такого не говорили, однако Альде нужно было как-то оправдать свое знание. Не могла же она признаться, что читает мысли!

Ей было известно, что Блейн потомок ученых, но сам он далеко не продвинулся.

— Вроде того, — кивнул он. — Хотя, если честно, сейчас ни у кого из нас нет времени, чтобы просто заниматься наукой… Я очень давно не был в лаборатории.

Вина, не дававшая ему покоя, вспыхнула с новой силой; становилось все любопытней.

— В нашей команде тоже несколько ученых, — сказала Альда. — Мы можем осмотреть ваши лаборатории? Это было бы очень занимательно, а нам все равно нечего делать.

— Не думаю, что в этом будет хоть какой-то смысл.

— Почему?

— Почти все оборудование сломано, а то, что работает… — Блейн запнулся, стараясь подобрать нужные слова. — Его больше нет. Его увезли.

— Куда? — поразилась Альда. — Насколько я поняла, Хелена — единственное поселение на этой планете, и люди больше нигде и дня не продержатся.

— Все верно.

— Но куда же тогда увезли оборудование? И кто?

— Мне нужно спешить, знаете, у меня дела… Но я еще обязательно зайду!

Он так откровенно сбегал от нее, что Альда и без телепатии могла понять: он что-то скрывает. В его памяти в этот момент мелькнул образ мужчины, очень похожего на Блейна… его отца. А еще — знание о его смерти и новая волна вины.

Блейн убил своего отца? Нет, сосредоточившись на его памяти, Альда обнаружила, что этого человека убили все, весь совет. По крайней мере, так считал Блейн.

И теперь этому же совету предстояло определить их судьбу.

* * *

Легко было требовать перемен, точно зная, что они не наступят. Откуда, если на планете больше нет людей? Но вот люди появились, и все сразу стало странным и непонятным.

Чем больше Рене думала об этом, тем четче понимала, что не хочет того спасения, которое предлагали им звездные путники. Не хочет покидать Арахну! Да, это плохой дом… но это все-таки дом. Здесь у Рене была своя роль, ее уважали, ей подчинялись. А кем она станет, если ее заберут с планеты? Кем они все станут? Она прекрасно видела, что звездные путники смотрят на них свысока. Это были люди другой породы — причем другой во всем. Они были выше, здоровее и крепче поселенцев с Арахны. Они обладали особыми знаниями, потому что в их детстве был шанс учиться чему-то, им не приходилось постоянно думать о выживании. Получается, в их мире поселенцы станут попрошайками, или низшим классом, или даже рабами. Зачем это? Только ради возможности жить дольше? Но это будет долгая несчастная жизнь!

— Я уверена в том, что эти люди не желают нам добра. Сколько бы они ни утверждали, что пришли спасти нас, это не может быть правдой. Да, они твердят, что безоружны, и при них действительно нет оружия. Но мы ведь не видели их корабль! Что если это и есть величайшее оружие, другого им и не надо?

Ее голос, громкий и властный, разносился по залу, эхом отражаясь от темных стен. Это была территория военных, место их собраний, никто из простых поселенцев не посмел бы сунуться сюда, да и другие члены совета старались держать дистанцию.

— Вы, возможно, сейчас думаете: зачем им это? Зачем убивать целое поселение, если можно спасти больше двух тысяч человек? Но все просто: мы для них — неудавшийся проект. «Хелена» упала и была разрушена, все планы на создание полноценной колонии сорвались. Мы не то, чем должны были стать! Так зачем мы им? Какую ценность мы представляем?

Охранники слушали ее, почтенно склонив головы. Рене знала, что ей верят не все, но это было и не важно. Нужно, чтобы поверило большинство! У некоторых давно уже были сомнения, с тех пор, как они увидели странно выглядящих чужаков, и она знала об этом. Другие готовы были поверить всему, если это говорила она — их неизменная руководительница, дочь первого генерала «Хелены». Были еще и третьи, которые наверняка видели в чужаках ложную надежду… Но первых и вторых будет достаточно, а третьи могут остаться в стороне, это уже ничего не изменит.

— Мы должны показать им, что мы не беспомощны. Они ожидали, что раздавят нас одним ударом? Не будет этого! Эта группа — первая, разведывательная. Если мы избавимся от них, мы покажем, что нас лучше оставить в покое. Арахна и раньше не привлекала их внимания, так пусть не трогают ее и дальше! Сегодня днем к ним еще зайдет Номад, он по-прежнему верит, что с ними можно договориться. Пускай, он всегда был наивен! Мы дождемся, пока он уйдет, и нанесем удар. Очень важно убить всех чужаков сразу, чтобы никто из них не убежал. Сделаем это, за нашу землю!

Рене была вовсе не уверена, что у них получится — или что она права. Но она готова была пойти на этот риск ради той власти, которой наделила ее эта планета.

Она покинула зал одной из первых — и обнаружила, что коридор не так пуст, как ей хотелось бы. Там, скрестив руки на груди, ее ждал Блейн.

Этот мальчишка раздражал ее, как и его отец, как и все молодые члены совета. Они стремились к каким-то несуществующим переменам, не понимая, что в этой бесцельной погоне за собственной тенью они забывают заботиться о настоящем! А на пришельцев Блейн и вовсе смотрел наивными детскими глазами, ему нельзя было доверять.

— Как много ты слышал? — холодно осведомилась Рене. — Я даже не буду спрашивать, почему ты здесь.

— Спроси, если хочешь, и я отвечу. Я здесь, потому что намеренно пошел за тобой.

— Вот как?

— Именно так, — кивнул Блейн. — А пошел я за тобой, потому что увидел, что твои солдатики стягиваются в общий зал, хотя никакого открытого объявления о собрании не было. Номад сейчас занят с чужаками, он ничего не заметил, но это и не нужно, если я здесь, правда? А насчет того, что я услышал… все, что нужно. Теперь моя очередь задавать вопросы: что ты творишь?

— Не забывай, с кем разговариваешь! Я не обязана отчитываться перед тобой!

— Забавно, а мне казалось, что в совете мы все равны. Разве не об этом говорилось в клятве, которую мы давали?

— Ты еще не дорос такое понимать!

— Нет, я, кажется, понимаю… Мы все равны, когда это никому не мешает. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас можешь погубить все поселение? Эти люди — наш единственный шанс!

— Они нас погубят, и я собираюсь этому помешать!

— Если бы они хотели нас погубить, стали бы они столько ждать? — упорствовал Блейн. — Сдались бы нам добровольно? Они рискнули жизнями, придя сюда, не смей их трогать!

— Ты еще и приказываешь мне?

— Почему нет? Ты вот, я смотрю, очень ловко отдаешь приказы!

— Уйди с моей дороги, — прошипела Рене. — И не смей никому говорить о том, что здесь услышал!

— А то что? Тебе нечем меня шантажировать.

В какой-то момент Рене захотелось отдать приказ своим охранникам. Пусть задержат его, ему полезно посидеть где-нибудь в тихом уголке и подумать! Но она знала, что это слишком рискованно. Они еще могли принять необходимость нападения на пришельцев, однако прикажи она пленить кого-то из совета — и они могут засомневаться во всем.

Рене пришлось сменить стратегию:

— Когда я обнаружила твои игры с радио, я не выдала тебя. Я тебе поверила! Разве я не могу просить о таком же доверии?

— Это другое. Мои, как ты говоришь, игры с радио были призваны спасти колонию. Тогда ты поверила мне, потому что увидела: мы умираем. Что изменилось сейчас? Да ничего! Мы не нашли новый источник энергии, электричество скоро исчезнет, что тогда будет?

— Мы что-нибудь придумаем!

— Зачем? — поразился Блейн. — Зачем что-то придумывать, идти на жертвы, рисковать, если спасение уже здесь, прямо рядом с нами?

— Это не спасение, твоя вера в них слепа!

— Речь не только обо мне, и нет здесь слепой веры. Мы заперли их, мы их проверяем, а они не возражают. Номад лично беседует с ними, и он, думаю, тоже готов поверить им!

Вот это было плохо. Рене умела здраво оценить ситуацию, она знала, что Номада охранники уважают даже больше, чем ее. Если он открыто вступится на пришельцев, все пропало! Нужно было спешить.

— Ты меня уже не остановишь, — покачала головой Рене. — Так что не мешай. Нам еще жить вместе на этой планете, тебе лучше остаться моим другом!

Теперь ей нужно было торопиться. Она планировала выждать до вечера, однако появление Блейна все изменило. Нельзя допустить, чтобы он кого-то предупредил! Поэтому Рене собиралась избавиться от пришельцев сразу после того, как от них уйдет Номад. Да, это рискованно, да, будет скандал. Однако она готова была заплатить такую цену.

И все-таки она не успела. Рене уже приближалась к залу, где держали чужаков, когда изо всех колонок, работающих и в корабле, и в поселении, зазвучал голос Блейна.

— Говорит Блейн Ренфро, один из советников. У меня для вас важная новость — счастливая новость! Сегодня на планету прибыли люди. Настоящие люди, такие, как мы с вами! Люди с небес, где когда-то путешествовали и наши предки. Они откликнулись на наш сигнал о помощи, и вот они здесь.

От удивления Рене застыла на месте, отказываясь верить своим ушам. Да как он посмел?! Хитрая маленькая тварь!

Расчет Блейна был понятен. До сих пор в поселении и не подозревали о пришельцах, охранники надежно оберегали эту тайну. Но теперь, когда людям все известно, начнется суматоха, и все же многие будут на стороне мнимых спасателей, слишком уж они устали от жизни на Арахне.

И если станет известно, что Рене этих спасителей уничтожила, ее просто разорвут на части.

А Блейн между тем продолжал:

— Это небольшая группа с торгового корабля. Они не смогут сразу же забрать всех нас отсюда, но они помогут нам спастись. Сегодня вечером они появятся в поселении на торжественном ужине. Беспокоиться больше не о чем, эта планета не сумеет нас уничтожить!

Рене хотелось выть от отчаяния, однако изменить она ничего не могла, слова уже прозвучали — и были услышаны. Блейн, по крайней мере, не выдал ее тайну, но сейчас это было слабым утешением и не умаляло желание его убить.

— Что мы будем делать теперь, госпожа Аревало? — неуверенно спросил охранник, сопровождавший ее.

— Теперь уже ничего. Мы будем ждать! Это не значит, что мы сдаемся. Да, удачный момент для удара упущен, и не по нашей вине. Но мы не сдадимся и уничтожим чужаков, когда появится новая возможность.

* * *

Блейн до сих пор не понимал, правильно ли он поступил, но ни о чем не жалел. Иначе было нельзя! Он уже отказался от борьбы за перемены, когда позволил изгнать из поселения своего отца. Он не собирался повторять эту ошибку дважды.

Но не хотел он и ссориться с Рене. Он прекрасно знал, какая власть сосредоточена в ее руках: простые люди ее не очень любят, зато охранники ее слушаются. Некоторое время всем им придется жить по законам Арахны… долгое время, пожалуй. Блейн не хотел, чтобы кто-то начал ему мстить.

Хотя пока ему приходилось нелегко и без мести Рене. В поселке его считали героем, а появление спасателей — чудом. А вот в совете его не понял никто. Если бы он смог объяснить, зачем это сделал, было бы проще, однако ему приходилось молчать о чужой тайне, которую, на самом-то деле, не стоило хранить. Поэтому Номад, всегда доверявший ему, теперь не мог его понять. В поступке Блейна искали тщеславие, и от этого было обидней всего. Вроде как ему захотелось подняться повыше, показать, что именно он — связь между пришельцами и Арахной…

Это не было правдой. А говорить правду было нельзя. Замкнутый круг.

— Наверно, я когда-нибудь пойму, зачем ты это сделал, — вздохнул Номад. — А пока не могу, извини.

— Я не прошу понимания. Что теперь будет?

— Ну, сказать, что ты сошел с ума и никаких спасателей нет, уже не получится. На твое счастье, я склонен им верить, поэтому я и так собирался их выпустить. Но без таких громких объявлений! Теперь назад не сдашь, будет торжественный ужин, они познакомятся с нашими людьми. Но тебя там не будет.

— То есть? — смутился Блейн. — А где же я, интересно, буду?

— Хватит тебе изображать героя, пора побыть им. Ты сегодня возглавишь патрульную группу на той стороне моста.

— Наказание, значит?

— Можешь называть это как угодно. Но разве ты не заслужил?

— Да… Пожалуй, заслужил.

Ночь была особенно опасным временем на Арахне. Ночью просыпалось все, что жило на этой планете — и в ее недрах. После нападения урсы они опасались рассчитывать только на электрическую защиту. Поэтому на всех стратегически важных дорогах, ведущих к поселению, по ночам дежурили вооруженные воины.

Только вот обычно члены совета их не сопровождали. Понятно, что это наказание, но как не вовремя — и Номад даже не подозревает, насколько оно опасно именно для Блейна! Ночью рядом с ним останутся только люди Рене. Что если она отправит с ним самых верных и самых безумных? Что если они решатся на убийство? Звучит дико — но все возможно! Это ведь так просто: свернуть ему шею и бросить тело в джунглях. Да от него же к утру ничего не останется!

И все же он не мог отказаться. Подходя к машине, он едва не столкнулся с Рене, и в этом была определенная ирония… опасная ирония, если задуматься. Зачем она приходила сюда? Уж не для того ли, чтобы дать своим людям те самые указания, которых он так опасался?

— Доволен собой? — сухо спросила Рене.

— Про тебя я не сказал ни слова. Номаду тоже.

— Если ты ждешь благодарности, ее не будет.

— Да уж, не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Но это к вопросу о доверии и о том, что ты не выдала меня тогда. Мы квиты.

— Может быть, — многозначительно улыбнулась она. — Время покажет.

Ему все это не нравилось, но что ему оставалось? Не жаловаться же Номаду! Тем более, пришло время уезжать, на поселение опускалась тьма, а сейчас, перед праздничным ужином, безопасность была особенно важна.

Еще первое поколение усвоило, что им хоть в чем-то повезло: они попали на самую безопасную часть Арахны. Здесь, на каменистом берегу, хищники иногда охотились, но не жили постоянно. А вот там, на территории растений… Там каждый час мог стоить жизни. О том, чтобы соваться туда ночью, и речи не шло.

Интересно, пережил ли Фостер хоть одну ночь?.. Это уже не важно, он в любом случае мертв.

Патрульные тоже не собирались приближаться к джунглям. Они переехали через мост, построенный когда-то из обломков корабля, и остановились неподалеку от реки, там, где земля еще была мертвой. Отсюда хорошо просматривались джунгли, можно было заранее увидеть, если оттуда кто-то появится. Патрульные разожгли костер, устроились вокруг него, глядя то на заросли, то на величественные очертания «Хелены» на горизонте. Они не боялись, но лишь потому, что привыкли к собственному страху.

Блейн наблюдал за ними, стараясь уловить подвох. Однако охранники вели себя как обычно, они не спешили с ним откровенничать, но они никогда не отличались болтливостью. Они обращались к нему с почтением, не похоже, что они ожидали удачной возможности его убить.

Постепенно Блейн успокаивался. Значит, Рене решила повести себя благоразумно и не мстить — уже хорошо, ей хватило того наказания, которое назначил ему Номад. А они все сейчас празднуют там, как ни в чем не бывало, будто это они сразу же радушно приветствовали пришельцев! Обидно, но ничего не поделаешь, придется смириться.

Завтра утром чужаки все еще будут там, и он сможет поговорить с ними — уже свободно. Вот что важнее всего!

Он ожидал, что эта ночь будет долгой, но спокойной. Однако если Рене решила проявить к нему милосердие, то судьба — нет. Сначала он заметил, как напряглись патрульные, а потом уловил высокий тонкий вой, доносящийся из джунглей.

От этого звука, резкого, громкого, кровь холодела в венах. Он был страшен, даже когда звучал издалека, а теперь он приближался… Приближался к ним, в этом сомнений нет!

Блейн был советником и ученым, и все же он относился к третьему поколению — он умел драться и знал все главные угрозы Арахны. А этот вой ни с чем не перепутаешь!

— Ары, — коротко сказал глава патрульных.

— Почему они здесь? — насторожился Блейн.

— Такое иногда бывает. Нечасто, но они налетают на нас — когда у них голодные дни. Небось, почуяли, что в поселении сегодня шумно, решили, что добычи много, вот и пришли! Не бойтесь, господин советник, мы вас в обиду не дадим, — язвительно заявил патрульный.

— Меня не нужно защищать, сам справлюсь. Вы лучше скажите мне, насколько большая стая к нам идет.

— По вою и не скажешь — так и один воет, и несколько, но по одному они не ходят. Сейчас увидим!

Один ар был куда меньше урсы — беда в том, что по одному они действительно не появлялись. Сила этих хищников была в численности, и уж в этом с ними не мог сравниться ни один обитатель планеты. Стая делала их бесстрашными, именно ары в свое время первыми решились напасть на колонистов, только-только попавших в чужой мир. Людей спас корабль, в котором они и укрылись, но были жертвы… много жертв. Больше сотни при первом же нападении. Именно из-за этого они назвали свой новый дом Арахной.

С тех пор прошло много лет, они изучили аров, разобрались, как с ними бороться. Это упростило им жизнь, но не давало никаких гарантий. Схватка с таким противником все равно несла в себе чудовищный риск.

Поэтому и теперь патрульные не собирались относиться к ней без должного внимания. Они отошли от костра и выстроились перед мостом. Их главная задача была понятна: не выпустить никого из хищников на другую сторону реки, что бы для этого ни потребовалось.

— Может, еще пройдут стороной? — предположил Блейн.

— Теперь уже вряд ли. Они в этот сезон вечно голодные, раз решили напасть — будут нападать.

Им не пришлось долго ждать подтверждения его слов. Вой прозвучал ближе, а скоро из зарослей появились первые ары.

Первое поколение, которое хорошо помнило природу Земли, утверждало, что они похожи на пауков — длинноногих, худых и очень быстрых. Но если у земных пауков было по восемь ног, то у аров — только четыре. Это их нисколько не замедляло, и людям было тяжело даже уследить за ними, сравниться с этими тварями было невозможно. Каждый ар уступал размером взрослому мужчине, но был куда сильнее. Они были опасны скоростью, ударами, возможностью нападать с любой стороны, даже сверху напрыгивать, а еще — ядовитыми челюстями. Один укус мог и не убить человека, но надолго выводил из боя, причиняя невыносимую боль. После этого патрульный, как правило, становился беспомощен, и ары легко добивали свою добычу, поспешно унося ее в джунгли, в гнездовище, о котором много говорили, но никто его не видел.

Поэтому хищников нельзя было подпускать близко. Блейн инстинктивно сжал в руках энергетическое ружье, приготовившись стрелять. На меткость он никогда не жаловался и теперь убеждал себя, что справится. Стая не самая большая, аров примерно столько же, сколько и патрульных. Должно получиться, это будет быстрая, простая битва.

Он уже видел, какой из уродцев выбрал жертвой его. Блейн прицелился, подпуская существо поближе, он дышал спокойно и ровно, чтобы точно не промазать. Это ведь не первая его охота! Убедившись, что цель близко, он нажал на спусковой крючок и…

Ничего не случилось.

Ружье в его руках было бесполезным куском металла.

Только теперь он понял, почему так многозначительно улыбалась Рене. Эта дрянь занималась не только назначением патрульных, она отвечала за оружие! Она знала, что ему достанется пустышка, и он будет практически беспомощен ночью. Но знали ли об этом патрульные?

Не похоже, это был слишком жестокий план, чтобы на него согласились все без исключения. Но патрульные и не замечали, что он в беде, они сосредоточились на своих целях, повсюду гремели выстрелы. Как они могли заметить, что его оружие не работает?

А потом на него налетел ар, и все происходило быстро, очень быстро.

— Помогите! — только и успел крикнуть Блейн.

Дальше ему было не до этого. Он защищался ружьем, делал все, чтобы металл не позволил челюстям существа сомкнуться на его горле. У аров были не паучьи жвала, а полноценные челюсти — с рядами черных, истекающих ядом клыков. Страшное оружие, сильное! И теперь Блейн не знал, сколько он продержится против него.

Его смерть была прямо перед ним, шипела и выла, стараясь добраться до него. Он уже чувствовал нарастающую боль — его все-таки укусили, а он даже не знал, куда! Боль была повсюду, и ее источник терял свое значение. Уже можно было сдаться, отпустить… Он и сам не знал, почему еще сражается, на что надеется.

Пожалуй, ему было просто обидно умирать вот так. Блейну всегда казалось, что ему дарована особенная жизнь, за которой, намного позже, последует славная смерть. Он не мог умереть вот так, под клыками безумного хищника, из-за чьей-то незаслуженной мести!

Но выбора ему не оставили. Он должен был сгинуть здесь — совсем как его отец.

* * *

Лукия пока не приняла решение. Она не спешила.

Впрочем, в глубине души она уже признавала, что дела колонии плохи. Это было унылое место, прогнившее, совершенно бесполезное. Если бы в ближайшее время команду не выпустили из заточения, все завершилось бы: правила четко указывали, что с агрессивно настроенными аборигенами не нужно даже вести переговоры.

Но Номад пошел им навстречу, в поселении организовали для них торжественный прием, и это был неплохой праздник: с яркими электрическими огнями, музыкой и сложными блюдами из местных продуктов, которые, впрочем, никому нельзя было есть.

В этом она уже не сомневалась. Лукия оставила Стерлинга Витте на корабле не только потому, что внешность киборга сразу привлекла бы к нему ненужное внимание. У него была своя миссия: исследовать воду из реки, а по возможности и образцы растений, чтобы понять, насколько безопасна эта планета.

Пока от него пришло лишь одно короткое сообщение: «Ничего не ешьте и не пейте». Он не пояснил, что это значит, но Лукия ему доверяла. Она знала, что команда долго продержится без еды и воды — но это может их ослабить. Поэтому уже завтра, при свете дня, она собиралась послать кого-то к «Стреле» за продовольствием.

А сейчас она продолжала наблюдать. Ее ненадолго оставили в покое, ее здесь по-прежнему считали неважной, всего лишь марионеткой, защищающей истинного лидера. Лукию это не обижало — ее сложно было обидеть. Напротив, такое отношение спасало ее от лицемерия, которое окружало сейчас Кигана.

Воспользовавшись этим, к ней подсел Рале. В последнее время он стал тихим, и многие считали, что это от нерешительности или от скуки. Они так и не привыкли к нему, так и не изучили! Но Лукия прекрасно знала, что он умен… Возможно, умнее всех, кто летал на «Северной короне». Пока он молчит, он анализирует ситуацию, а раз он здесь, ему есть, что сказать.

— Что думаешь? — коротко спросила Лукия. — А думаешь ты на этот раз долго!

— Тем для размышлений хватало. От нашей новенькой до здешних красот.

Со стороны казалось, что Рале всегда доволен — и его ничто в этом мире не волнует. Он улыбался, он всем был другом, и это его умение производить ложное впечатление было бы опасно, если бы природа очернила его душу врожденной подлостью. Однако этого Лукия в нем никогда не замечала.

— Ты и Альду изучал?

— Почему нет? Телепат — важнейший игрок в команде. Ну, или один из важнейших. Я не поддерживаю стремление Стерлинга поменять ее на кого-то другого только потому, что она молода. Но я хочу знать, с кем мы имеем дело.

— И что же ты думаешь?

— Удивительные врожденные способности, тут академия в кои-то веки не соврала, — усмехнулся Рале. — Но юность берет свое. Если мы с тобой готовы повозиться с ней, как мамочка и папочка, из нее выйдет отменный воин. А если нет, нужно сливать ее сейчас и не тратить силы. Но лучше не сливать. У нее есть дополнительные плюсы.

— Ты про телекинез?

— Я про ее благотворное влияние на Кигана. Из безответственного раздолбая он превращается в ответственного раздолбая. Плюс, не так ли?

Лукия почувствовала, что ей хочется улыбнуться. Это было очень странное желание, но она решила не придавать ему значения. Показалось, должно быть!

— Хорошо, с Альдой мы разобрались. Теперь скажи мне, что ты думаешь про колонию.

— Да нет никакой колонии, — покачал головой Рале. — Не в том смысле, в котором это нужно нашим боссам. Ни в этих людях, ни в этой планете нет ничего полезного.

— Понятно, когда такие вещи говорю я, но ты… разве тебе не полагается быть более эмоциональным?

— А смысл? Тебе нужны не мои слезы, а факты, которые ты используешь в отчете. К тому же, тут есть кое-что очень подозрительное… Посмотри на них!

Лукия перевела взгляд на поселенцев, которые собрались за столами и периодически поглядывали на гостей, стараясь не быть при этом слишком наглыми.

— Что именно я должна увидеть?

— Многие из них очень похожи, как братья и сестры, — пояснил Рале. — Во втором поколении это выражено меньше, в третьем — больше. Понятно, что население слишком малочисленно, и рано или поздно речь должна зайти об инцесте. Но третье поколение — это, скорее, рано, слишком рано.

— Да, ты прав. Как ты думаешь…

Договорить она не успела, ее прервал громкий звуковой сигнал, доносившийся откуда-то со стороны джунглей. Судя по тому, как переполошились поселенцы, это было именно то, о чем и подумала Лукия: тревога.

Праздник был окончен в один миг. Люди спешили укрыться в своих домах, охранники готовились к обороне. Лукия не собиралась уводить команду, напротив, ей были важны опасности этой планеты.

Но на сей раз нападения не было. В поселение на большой скорости въехала машина патрульных и резко затормозила перед главным кораблем. Из нее поспешно вынесли окровавленного, едва живого мужчину, в котором Лукия не сразу узнала Блейна.

Он был очень плох, кто угодно понял бы это. Весь в крови, еле дышит, правая рука сильно опухла и не сгибается, потерял сознание. Остальное не позволяла разглядеть темнота, но Лукии и этого было достаточно.

— Спроси у них, что с ним, — велела она Альде.

— Не нужно, мне проще прочитать его мысли.

— Так прочитай, пока они у него еще есть.

Она видела, что Блейн умирает. Вероятнее всего, винить за это нужно было какой-то яд, потому что серьезных ран Лукия не видела.

Альда подтвердила ее догадки:

— На него напал местный зверь, нечто вроде огромного паука, укусил за руку. Блейн получил большую дозу яда, насколько я поняла, здесь это считается гарантированно смертельным. У местных нет ни противоядия, ни более-менее полезного лекарства, они знают, что он умрет до рассвета.

— Но если они знают, что он умрет, зачем привезли его сюда?

— Из-за нас.

Больше она ничего не сказала, однако это и так было понятно. Поселенцы знали, что не смогут помочь ему, — зато не знали всех возможностей своих гостей. В некотором смысле, они были правы: Блейну можно было помочь.

Вопрос в том, нужно ли. Пока им удавалось выдавать себя за обычных людей. Помогая умирающему, они покажут, что у них есть определенные… таланты. Что важнее? Инкогнито или жизнь человека, который не имеет принципиального значения? Но ведь Блейн изначально относился к ним с большей симпатией, чем остальные, и это было важно.

Лукия бросила вопросительный взгляд на Рале, и тот едва заметно кивнул. Значит, их мысли снова сошлись.

К ним уже подошел Номад и тихо спросил:

— Вы можете помочь нашему человеку? Его укусил ар, это очень опасное существо… Я понимаю, что вы с таким не сталкивались, и никто не обвинит вас, если вы не справитесь. Но вы могли бы попытаться? Среди вас есть медик?

— Есть, — кивнула Лукия. — Но если вы хотите нашей помощи, она должна проходить на наших условиях. Перенесите больного в ваш лазарет. Есть он у вас вообще?

— Мы его больницей зовем…

— Мне не важно, как вы его зовете, важно, что он существует. Оставьте раненого наедине с нашим медиком и не мешайте ей.

— Но что если она причинит ему вред? — засомневался Номад.

— Какой вред можно причинить тому, кто не «возможно умрет», а «наверняка умрет» без нашей помощи?

— Ваша правда. Хорошо, мы все сделаем.

Ноэль тоже слышала этот разговор, ей не нужно было ничего объяснять. Когда речь шла о спасении жизни, она преображалась: не было больше ни сомнений, ни неуверенности. Ей было не важно, кого именно ей поручили спасти. Пока он оставался ее пациентом, это был самый важный человек во вселенной.

Поэтому очень скоро она ушла в лазарет, и Лукия хотела идти следом, чтобы убедиться, что ей не помешают. Однако в коридоре ее задержала Альда:

— Простите, капитан, я могу поговорить с вами наедине?

— Разумеется. Что случилось?

— Я нашла в памяти Блейна и еще кое-что интересное… Насчет того, почему нас вдруг выпустили и почему он ранен.

— Одно связано с другим? — поразилась Лукия.

— Да, а все вместе это связано с членом совета по имени Рене Аревало.

Глава 7

Ноэль Толедо никогда не мечтала о космосе. Ей просто не оставили выбора.

Всегда, сколько она себя помнила, она была нервной и пугливой. Ее страшили громкие звуки, тени в углах, темнота за приоткрытой дверью. Она даже не знала толком, чего и почему боится, она хотела быть другой, у нее просто не получалось. Она надеялась, что когда она станет старше, это пройдет. А если нет… Что ж, она намеревалась стать врачом, совсем как ее родители, и работать в тихом уюте лабораторий.

Но жизнь распорядилась иначе. До поступления в школу она прошла генетический тест, как и все остальные, и неожиданно узнала, что ей достались способности хилера. Если раньше она боялась просто так, то теперь у нее появилась достойная причина. Где она, а где специальный корпус? Это же военные! Нет, ей это все не нужно, она и пробовать не хотела.

Зато ее родители были в восторге. Они считали, что быть хилером — это высшая честь для любого медика. Когда Ноэль робко предупредила их, что хочет отказаться, они ее не поняли. На нее набросилась вся родня, ее упрекали, обвиняли, грозили отказаться от нее. Она почувствовала себя жутким чудовищем за то, что посмела задуматься о самостоятельном выборе пути! Ей было шесть лет. Мама и папа казались ей самыми умными людьми на Земле. Она сдалась и поступила в академию.

Ей было нетрудно учиться, но и не интересно. Ноэль справлялась со всем, однако ощущение, что она на своем месте, так и не пришло. Она признавала, что ей достались выдающиеся способности, однако искренне не понимала, зачем они ей. Неужели не нашлось никого более достойного? Если бы она была слабее, если бы ее номер оказался в конце списка, она бы получила право вести жизнь, мало чем отличающуюся от человеческой.

Однако ей достался номер 38. Первая сотня! Нет, даже первые пятьдесят лучших… Ей и мечтать не приходилось о том, чтобы остаться в стороне от самых сложных испытаний.

Она стала частью команды, служила, как умела, и все равно чувствовала, что она — отдельно от других, она не похожа на них. Чужая ли она? Да, можно сказать и так. Капитан Лукия все понимала, но позволяла ей такую нелюдимость до тех пор, пока она справлялась со своей работой. Ноэль была бесконечно благодарна ей за это.

Прошло время, она освоилась, но радости по-прежнему не было. А потом она как-то быстро, незаметно сошлась с Гейлом… И радость появилась. С ним Ноэль впервые почувствовала себя защищенной, нужной — любимой! Она потеряла счет времени, потому что ей не хотелось больше за ним следить, ей казалось, что счастье не закончится никогда.

Но все заканчивается, и Гейл вдруг исчез. Они прибыли на станцию, чтобы отдохнуть, а им объявили, что «Северную корону» переводят на особую миссию, для которой Гейл просто не подходит. Никто не давал им право выбора!

Вот за это Ноэль не могла простить Альду. Умом она понимала, что Альда ни в чем не виновата, она этого не просила, а сердце все равно требовало ненависти. Почему-то ненавидеть новую телепатку было проще, чем винить во всем систему.

Так что когда для Ноэль появилось задание, настоящее, важное, она с готовностью сосредоточилась на нем. Ненависть и боль наконец отступили, она снова контролировала ситуацию, знала, что нужно делать.

Спасать человека, что же еще?

Приказу Лукии тут подчинились, Ноэль и ее пациента доставили в здешнюю больницу и оставили наедине. Осмотревшись, Ноэль обнаружила то, что и ожидала увидеть: она оказалась в лазарете «Хелены». Медицинская техника при падении почти не пострадала, однако так и должно было случиться: такие залы всегда делали укрепленными. Некоторые аппараты пришли в негодность из-за времени, некоторые еще работали, но все они были старыми. Ноэль раньше такое только в музее видела!

Однако теперь ей нужно было работать с этим. Раз она справлялась со сложными машинами, должно получиться и с простыми, правда?

Нет, так просто не будет. Оборудование старого корабля было громоздким и требовало ручного управления, очень скоро Ноэль вынуждена была признать, что одна она все-таки не справится.

Тогда она выглянула в коридор и обнаружила, что там сейчас дежурит и ее команда, и охранники поселения.

— Альда, мне нужна твоя помощь, — сказала она. — Все остальные пусть останутся здесь!

И снова разум и сердце разошлись. Сердце кипело обидой, тут ничего не изменилось, и если бы все возможные помощники были равны, она никогда не предпочла бы Альду. Но они не были равны — и разум это знал. Телепатка сейчас могла поддержать Блейна, даже если бы он не пришел в сознание, могла понять, что он чувствует, рассказать, что с ним было.

Да и сама Альда, кажется, поняла это, она не стала задавать вопросов и поспешила в лазарет. Она была младше Ноэль, но крепче и сильнее, вдвоем они быстро раздели и омыли пострадавшего, теперь можно было осмотреть его рану.

Определить место укуса оказалось несложно — его труднее было бы не заметить! Существо, напавшее на Блейна, было крупным, оно вряд ли сумело впиться в него, клыки только скользнули по руке, но и этого оказалось достаточно, чтобы вырвать часть кожи и мышц. После атаки прошло совсем немного времени, однако рана успела загноиться, рука отекла, у Блейна начался сильный жар.

— Почему ткани почернели? — нахмурилась Альда. — Никогда такого не встречала!

— Ты разве не чувствуешь?

— Что чувствую?

— Запах гниения, — невозмутимо пояснила Ноэль. Сейчас она была только врачом, и в этом было ее спасение. — Что бы ни было на клыках той твари, это очень токсичное вещество, оно растворяет тело.

— Но его заразили около часа назад, какое может быть гниение?

— Ты же видишь, какое.

И на Земле были существа, чей укус мог убить не то что за час — за считанные минуты! Что уж говорить о порождениях мира, который назвали Арахна? Даже среди современных препаратов не было ни одного, который помог бы сейчас Блейну.

Оставался только один способ.

— Держи его, если вдруг начнутся конвульсии, — попросила Ноэль.

Альда кивнула. Чувствовалось, что ей тяжело даже смотреть на воспаленную кожу зараженного, не то что касаться ее. Однако иначе было нельзя, чтобы удержать Блейна, ей пришлось навалиться на него всем телом, и Ноэль почувствовала растущее уважение.

Сама она тем временем взяла шприц, но укол сделала не Блейну, а себе. Колба быстро наполнилась темной кровью, после этого Ноэль достала иглу, и ранка мгновенно затянулась. Но иначе и быть не могло: хилеры обладали идеальным здоровьем, таким же, как капитаны, хотя тут все зависело от уровня силы.

Причем если способности капитанов позволяли исцеляться только им самим, то кровь хилеров была универсальным лекарством, и теперь им предстояло проверить, будет ли этого достаточно.

Впрочем, ответ она и так знала, а теперь лишь убедилась. Ее кровь подействовала мгновенно, она, как верный страж, убивала любую заразу, и было видно, как чернота уходит, а ткани начинают восстанавливаться.

— Ничего себе! — восхитилась Альда.

— Ты не знала, как работает кровь хилеров?

— Знала, но никогда не видела!

— Теперь вот видела, — слабо улыбнулась Ноэль. — Хотя это не только повод для гордости, это еще и проблема.

Если местные узнают, на что способна ее кровь, будет плохо. Истории уже были известны случаи, когда хилеров убивали, забирая у них слишком много.

Альда, похоже, тоже вспомнила об этом и тихо сказала:

— Не переживай, капитан не допустит этого!

— Я знаю. Капитан приняла риски, когда позволила мне спасти его… И вот он спасен. Теперь, думаю, наша миссия станет открытой.

И эта миссия наверняка не понравился поселенцам — ведь рано или поздно им придется услышать, что их, вероятно, не спасут. Сейчас Ноэль не отказалась бы узнать, что капитан собирается делать дальше.

* * *

Рене не такого ожидала.

Она до последнего не была уверена, хочет ли она убить Блейна Ренфро, хотя она могла бы это сделать! В итоге она положилась на волю случая: она выдала ему дефективное ружье. Рене и сама не знала, выстрелит оно или нет, шансы были пятьдесят на пятьдесят. Такого оружия становилось все больше, и любой воин мог подтвердить, что оно непредсказуемо.

При этом она была уверена, что, если ружье все-таки не сработает, Блейн умрет. А его вернули, да еще и спасти сумели! Нужно было все-таки предупредить своих людей об этом плане… Хотя поддержали бы они ее тогда? Вся группа? Вряд ли. Их с детства приучали к мысли, что каждая человеческая жизнь священна. Как бы они посмотрели на своего лидера, если бы она велела им отнимать жизни?

Но теперь обратного пути для нее не было. Рене не сомневалась, что Блейн достаточно умен, чтобы связать одно с другим. Он никогда не поверит, что дефективное ружье случайно досталось ему именно после того, как он нарушил планы Рене! Как только он очнется, он наверняка расскажет правду Номаду, и все будет кончено.

Ей нужно было действовать, чтобы спасти себя. Она вновь собрала лучших воинов поселения — охранников, охотников, патрульных. Всех, кому доверяла. Она обратилась к ним, не скрывая, что хочет уничтожить пришельцев.

— Вы думаете, что сделанное ими для Блейна — это добро. Напрасно! Они показали нам, что скрыли от нас многое… важное! Они заявили, что пришли к нам с пустыми руками, без оружия, без техники. Но как они тогда спасли его? Уж не нашей же рухлядью, которой только покалечить можно! Что еще они не сказали нам?

— Но ведь умение исцелять — это совсем не плохо! — робко заметил один из патрульных, доставивших Блейна.

— Само по себе — да. Но почему вы считаете, что это их единственное умение? Они могут исцелять — а могут ли они убивать с такой же легкостью? Поймите: проблема не в том, что они могут, а в том, что скрыли это. Почему? На самом ли деле это спасатели? Я видела радио, с которого им якобы подали сигнал… Это пустышка! А они примчались сразу же, как только сигнал был запущен. Как это понимать? Да и потом, посмотрите на них! Молодые женщины, дети… Разве это спасатели? Я больше чем уверена, что они вообще не люди! Что если они даже не из космоса? Что если это очередное порождение Арахны, которого мы прежде не видели?

Она понимала, как безумно звучат ее теории, знала, что ей поверят не все. Да что там, она и сама не каждому своему слову верила! Но Рене нужно было убедить большинство, получить союзников, готовых прикрыть ей спину.

— Но что нам делать теперь? — спросил ее стоящий рядом охранник.

— Восстановить порядок… Наш порядок! Либо они ведут себя так, как угодно нам, либо пусть убираются обратно!

У нее получилось. Конечно, некоторые все еще смотрели на нее с недоверием, словно пытаясь понять: не сошла ли она с ума. Но таких было немного, и они боялись подать голос, потому что не хотели навлечь на себя гнев толпы.

Ближе к рассвету в распоряжении Рене была целая армия, с которой она и направилась к временному жилищу чужаков.

Это не осталось незамеченным. Да и как упустить толпу охранников, двигающуюся куда-то по коридорам? Поэтому Рене даже не удивилась, когда обнаружила Номада, встречающего ее у дверей.

В другое время он был бы проблемой, но теперь воины были еще во власти ее речи, они хотели разобраться со всем и чувствовали себя победителями. Даже Номад с его здравомыслием не смог бы быстро их отрезвить.

Но он попытался:

— Что здесь происходит?

— Уйди с дороги! — властно произнесла Рене. — Нам нужно поговорить с пришельцами!

— С нашими гостями, — поправил Номад. — Они сейчас отдыхают. Да и не нравится мне такое вторжение!

— Они больше не гости, они — лжецы, воспользовавшиеся нашим доверием. Отойди!

Это был важный момент. Сейчас, на глазах у воинов, кто-то из двух людей, которых они уважали, должен был отступить. Номад, понимая это, не двигался с места — как и Рене.

Неизвестно, чем бы кончилось их противостояние, если бы дверь не открылась и не появились пришельцы. Впереди, рядом с переводчицей, снова стояла та девочка, которую они называли главной. Еще одна очевидная ложь, до которой почему-то никому нет дела!

— Простите, что побеспокоили вас, это внутренний конфликт, который сейчас будет улажен, — невозмутимо произнес Номад.

— Это не похоже на внутренний конфликт, — покачала головой Лукия. — Ведь отряд у наших дверей.

— Они сейчас уйдут.

— Мы никуда не уйдем! — заявила Рене. — Мы пришли, чтобы узнать у вас правду и заставить вас подчиняться нашим законам!

— А мы что, нарушили какие-то законы?

Вот тут она подловила Рене: нарушений и правда не было, но сейчас опасно было обращать на это внимание.

— Вы скрыли от нас правду!

— Мы прибыли сюда не для того, чтобы рассказывать о себе.

— Но и не для того, чтобы спасать нас, не так ли?

— Это превращается в болтовню ради болтовни, — вздохнула Лукия. — Мне это не нравится. Мы уже спасли одного из вас. Если это недостаточное доказательство наших намерений, пусть будет так. Считайте, что мы не подчинились вашим требованиям, что дальше?

— Вы должны быть заключены под стражу!

— Какой властью?

— Совета!

— Не впутывай в это совет, — вмешался Номад. — Ты говоришь только за себя!

Лукия еле заметно усмехнулась:

— Так я и думала. Это прямой конфликт интересов. Предлагаю решить его так, как это делали наши предки: пусть один лидер докажет свою силу перед другим.

— Согласна.

Рене и правда не боялась схватки. Она даже хотела этого! Пришельцы, должно быть, решили, что раз она женщина, да еще и немолодая, от нее не будет толку.

Но это они напрасно. Рене посвятила тренировкам всю свою жизнь, ей с детства не давали покоя, из-за этого она так и не смогла родить детей — не решилась просто, ведь это ослабило бы ее. Она не сомневалась в себе, знала, что расправится с этой куклой, ведь их истинный лидер, рыжий Киган, пока не вмешивался даже в разговор, не то что в драку!

Она взяла у одного из охранников тонкую металлическую трость, такого оружия должно было хватить — коридор не оставлял места для маневров. Лукия, не моргнув и глазом, оторвала от стены одну из страх труб и велела своим людям отойти.

Уже это должно было насторожить Рене. Слишком легко эта малявка порвала металл! Разве так бывает? Но для себя Рене решила, что ей просто попалась одна из тех гнилых труб, которые при первом же прикосновении рассыпаются в труху.

Она напала первой. Рене двигалась уверенно и быстро, не каждый мужчина устоял бы против нее. Однако Лукия ушла от ее удара легко, играючи, она даже не сочла нужным парировать. Это разозлило Рене, придало ей ярости, она уже и не пыталась сдерживаться. Она не думала о том, кто ее противник, все ее мысли и желания были направлены лишь на одно: уничтожить зарвавшуюся лгунью.

Да только от ее желаний уже ничего не зависело. Никакая злость не могла скрыть от нее один простой факт: она проигрывает. Иногда Лукия просто уходила в сторону, иногда — отражала удары трубой, которая оказалась совсем не дряхлой. Однако девица никогда не била соперницу, и это было совсем уж унизительно.

Вот тогда Рене не сдержалась. Она не могла позволить, чтобы какая-то иноземная тварь позорила ее перед воинами! Она отбросила в сторону трость, выхватила у одного из охранников пистолет и выстрелила до того, как окружающие успели понять, что она делает.

Пистолет был из старых моделей — тех, что на «Хелене» считались резервными. Он стрелял не лазерными зарядами, а пулями, зато работал идеально. Вот и сейчас прогремел выстрел, с а такого расстояния Рене и не могла промахнуться.

Пуля пробила грудь Лукии, и на белой форме начало расползаться алое пятно. Девица пошатнулась, она должна была упасть, а потом — погибнуть, никто после такого не выживает!

Но она не упала. На пару секунд Лукия прикрыла глаза, а потом, открыв их, сумела выпрямиться и расправить плечи.

Рене увидела, как рана на ее груди затягивается со скоростью, которая заставляла усомниться, что все это по-настоящему. Не прошло и минуты, как пуля выпала из раны и со звоном покатилась по полу. Кожа сомкнулась, и о смертельном ранении напоминала только порванная, заляпанная кровью форма.

— Вот теперь все станет сложным, — заметила Лукия. — Даже очень. Но вас, уважаемая, это уже не касается.

Прежде, чем Рене успела ответить, Лукия подалась вперед и впервые ударила ее — быстро, так быстро, что отреагировать было невозможно. Была вспышка боли в виске, а потом все погрузилось во тьму…

* * *

Стерлингу Витте не нравилось в этой экспедиции решительно все: команда, планета, корабль, новая телепатка и решения капитана. Беда в том, что Лукия Деон знала законы не хуже него, и он ни к чему не мог придраться. Поэтому он застрял в челноке наедине со своей злостью, ему оставалось лишь довольствовать редкими и краткими посланиями остальных.

Это не значит, что он сидел без дела. Киборг почти не нуждался в сне, и если бы ему пришлось просто наматывать круги по замкнутому пространству корабля, он бы сошел с ума. Поэтому вскоре после того, как команда направилась к колонии, Стерлинг приступил к исследованиям.

У каждого члена экипажа были не только способности, были и дополнительные навыки, та роль, которую им полагалось играть во время миссии. Стерлинг не был ученым, однако он обладал теми же знаниями, что и все выпускники академии. Для того, чтобы управлять оборудованием челнока, их было достаточно.

Он взял для исследования образцы почвы и воздуха, но на этом не остановился. Ему потребовалось немало усилий, чтобы преодолеть страх и снова подойти к реке, однако он справился — и скоро вода была в корабле. Это было слишком важно, чтобы упустить такую возможность! Запасов питьевой воды на «Хелене» никогда не хватило бы, чтобы протянуть здесь сто лет исключительно на ней. Значит, местные давно уже пьют воду из источников — скорее всего, из этой самой реки, больше на каменной пустоши и нет ничего. Стерлингу было любопытно посмотреть, как это могло на них повлиять.

Однако и этого было недостаточно. Он знал, что еще нужно, да только не хотел связываться с таким. И все же Стерлинг пересилил себя: если бы тут была команда, он бы потребовал, чтобы этим занялся кто-то еще. Например, Рале, которому вечно нечего делать, или Киган, который в последнее время совсем зарвался… Но их не было.

Поэтому Стерлинг Витте отправился на охоту.

Его тело было великолепным оружием, возможно, превосходящим даже способности многих солдат других видов. Не в его команде — но во всей академии. Однако сам Стерлинг не был воином, и он отлично это знал. Даже после того, как он получил в свое распоряжение все возможности машин, ему тяжело было решиться на открытое противостояние, не говоря уже об убийстве.

Он ведь и сам однажды умирал — смерть коснулась его, но не забрала. В тот день его природа изменилась, он стал киборгом, но в механическом теле осталась прежняя душа, которая, к горькому сожалению Стерлинга, была трусливой.

Он знал свой главный недостаток, но учился преодолевать его. Вот и сегодня он заставил себя выйти на берег, хотя и понимал, что это вновь может привлечь внимание той темной твари. На этот раз Альды рядом не будет, придется справляться самому! Но именно этого он и хотел.

Попытки просканировать воду ни к чему не привели — мешала ее необычная температура. Ему оставалось только высматривать движение темной тени, как раньше, и он увидел — за пару мгновений до того, как она бросилась на него.

Если бы это была такая же тварь, как в первый раз, Стерлинг вполне мог пострадать или даже погибнуть. Она появилась настолько быстро и неожиданно, что он и отскочить не успел, он не был готов! И спасло его лишь то, что это существо, принадлежавшее, вероятнее всего, к тому же виду, было намного меньше — всего-то около полуметра.

Поэтому Стерлинг сумел перехватить извивающегося червя механической рукой и сжать, не давая дотянуться до уцелевшей человеческой плоти. Вполне возможно, это был детеныш, однако силы ему было не занимать. Он извивался, царапая металл зубами, и его мощи было бы достаточно, чтобы переломить человеку руку.

Стерлинг не стал медлить, он не чувствовал ничего похожего на жалость к этому созданию. Он пропустил через руку заряд электричества, даже не зная, убьет ли это обитателя кипящей воды.

Червь изогнулся, как в судороге, и безвольно повис в металлических пальцах. Сложно было сказать, мертв ли он, у него изначально не было пульса. Поэтому Стерлинг поспешил унести его в корабль и поместить в укрепленную клетку. Если верить инженерам с Земли, прозрачный материал ничто не пробьет… а Стерлинг сейчас очень хотел им верить.

Лишь когда крышка была закрыта и заблокирована, он смог вздохнуть с облегчением. Стерлинг только сейчас понял, что дрожит… он так и не смог подавить в себе все человеческое. Хорошо еще, что этого никто не видит, иначе его стали бы упрекать не только девяносто девятым номером!

Чуть передохнув, он перевел взгляд на компьютеры и обнаружил, что анализ воды наконец-то закончен. А вот это уже была хорошая новость, потому что дело затягивалось. Хотя и этот срок был неприятностью сам по себе: земную воду компьютеры анализировали куда меньше, и это наталкивало на определенные подозрения.

Стерлинг подошел к компьютеру и вывел на экран показатели анализа. А в следующую секунду он позабыл обо всем — включая тварь, все еще неподвижно лежащую в клетке. Он знал, что от здешней воды можно многого ожидать, но не думал, что такого!

А ведь команда сейчас в месте, где эту воду пьют… Да, они все знают инструкции, они не должны прикасаться к тому, что едят и пьют местные. Но всегда ли они строго выполняют инструкции? Они могут выдерживать жажду дольше, чем обычные люди, однако они все равно ее чувствуют. Что если они поддадутся слабости? Они даже не догадываются, что для катастрофы достаточно одного глотка!

Стерлинг бросился к передатчику и отправил срочный вызов Лукии. Ему оставалось лишь надеяться, что еще не слишком поздно.

* * *

Альда была уверена, что теперь все сложится как надо. Да, они невольно стали зловещими пришельцами, нарушившими привычный порядок вещей на Арахне. Но ведь такой порядок грех не нарушить! Теперь все, кто был против связи с Землей, под замком, оставшиеся советники на их стороне, Блейн спасен, что еще нужно?

В большинстве своем жители поселения не винили их за ту потасовку с Рене, они просто радовались, что спасатели не отвернулись от них. Хотя, конечно, чужаков теперь побаивались: весть о чудесном исцелении Лукии быстро разлетелась и среди охранников, и среди гражданских. Зато теперь на команду никто не посмел бы напасть!

Признаться, Альда и сама была шокирована случившимся. Она знала о том, что у капитанов уникальные способности к самоисцелению, но не подозревала, что это выглядит вот так. Лукия выдержала прямое попадание в грудь и даже не упала! Раз семнадцатый номер способен на такое, какова же власть первой десятки?..

Не важно, об этом можно будет подумать позже, когда все закончится. Теперь же Альда поднялась на одну из наблюдательных террас, построенных на искореженных крыльях корабля. Охранники предпочитали держаться от нее подальше, и она наслаждалась одиночеством. Рассвет только-только начался, и небо над поселением было окрашено мутным закатом, переливающимся всеми оттенками золота и бронзы.

Тишина и покой дарили ей необходимую паузу, и все же она обрадовалась, когда почувствовала приближение Кигана. В последнее время вокруг было столько суеты, что у них не было шанса толком поговорить, и Альда с удивлением обнаружила, что соскучилась по нему.

Киган выглядел таким же жизнерадостным и невозмутимым, как обычно. Альда знала, что это не маска — по крайней мере, не совсем. Как и другие, Киган был способен чувствовать и страх, и волнение, и разочарование. Он не притворялся, что этого нет, он просто намеренно концентрировался на лучшем, что было в его мире, он убеждал себя, что все идет по плану, и сам себе верил.

Но именно поэтому рядом с ним легко было находиться.

— А ты что, совсем не спишь, утренняя принцесса? — полюбопытствовал он, останавливаясь рядом с ней на платформе.

— Временами, — улыбнулась Альда. — Сегодня мне хотелось посмотреть на эти их домики… Как думаешь, им не жалко будет покинуть Арахну? Все-таки они всю жизнь здесь прожили, здесь происходило не только плохое, без хорошего просто не бывает!

— Покинуть? — повторил Киган, нахмурившись.

— Ну да. Думаю, эвакуация скоро начнется, зачем тянуть?

— Об эвакуации и речи не идет.

— Это пока, — настаивала Альда. Она уже чувствовала неладное, но предпочитала верить, что ей кажется. — Потому что было не до того — из-за лечения Блейна и Рене… Но теперь уже ясно, что большинство местных настроены дружелюбно, они хотят быть спасенными!

Киган окинул ее долгим задумчивым взглядом. По его лицу невозможно было догадаться, о чем он думает, однако Альда чувствовала, что он удивлен ее наивностью… и в его душе расползается чувство вины.

Все это было очень плохо.

Он подошел к краю платформы и перевел взгляд на металлические домики.

— Почему ты молчишь? — не выдержала Альда.

— Не знаю, как сообщить тебе, что от их желания быть спасенными, в общем-то, ничего не зависит. Ты знаешь правила, мы все их изучили перед началом миссии.

— Я не вижу ни одного правила, запрещающего этим людям вернуться на Землю!

— Вот ты и допустила первую ошибку: они не возвращаются на Землю. Они там никогда не были. Послушай… Мы сейчас очень далеко. Так далеко, что еще два века назад путешествие сюда казалось нереальным, невозможным просто. Чтобы безопасно привезти такое количество людей на Землю, требуются невероятные ресурсы — и очень, очень большие деньги.

— Но у флота есть такие деньги!

— Да, вопрос в том, захочет ли флот их тратить. Для того, чтобы это произошло, должна быть весомая причина вернуть их — при полном отсутствии, скажем так, противопоказаний. А в случае с Арахной, мы сталкиваемся с проблемой уже на первом шаге: противопоказания есть. Мне очень жаль, но на Землю этих людей привозить нельзя.

— Я все еще не понимаю, почему!

Он сочувствовал ей, однако Альду это лишь раздражало. Зачем сочувствовать ей, если в беде эти люди?!

— Боюсь, ты уже приготовилась спорить со мной, а я жуть как не люблю долгую болтовню, — признал Киган. — Давай я тебе лучше кое-что покажу.

Он протянул к ней руку. Перчатки Киган носил редко, утверждая, что ему так проще «чувствовать корабль». Теперь он чуть закатал рукав комбинезона и кивнул на собственную кожу. Там четко просматривалась линия загара, расчертившая запястье. На этой планете, под неярким солнцем Арахны, даже загар получался с рыжеватым оттенком.

— Ну и что? — удивилась Альда. — Ты уж извини, если я первая тебе об этом сообщу, но рыжие и на Земле быстро загорают! При чем тут все поселение?

— Ты тоже загорела. Перчатки ты носишь реже, чем я, и это все видно по лицу.

— Опять же, Киган, что с того?

— А то, что они, — Киган указал на спящее поселение, — не загорели вообще. За всю свою жизнь, проведенную на этой планете под этим солнцем. Делай выводы.

Тут не нужно было и спрашивать, что он имеет в виду. Все уже давно заметили, что жители поселения отличаются болезненной бледностью, светлыми волосами и схожими чертами. Однако Альда предполагала, что этому есть разумное объяснение: например, что они укрываются днем и выходят ночью.

Но все оказалось наоборот, ночи тут боялись, а днем люди работали, отправлялись в джунгли и к реке. Они были под солнцем — пока оно не уходило за горизонт. Они тут загоревшими до бронзы должны быть, на каменной пустоши мало тени!

Да, это всегда было на виду. Однако Альда и подумать не могла, что ей придется обращать внимание на чей-то загар.

— Я не понимаю, что это может значить…

— Я тоже не понимал, — кивнул Киган. — Не моя юрисдикция, говоря пафосно, с этим должны были разобраться другие.

— Ноэль?

— Да, и сегодня она уже говорила с капитаном. А еще, ты не поверишь, помог Стерлинг. И хотя слова «Стерлинг» и «помог» диковато смотрятся в одном предложении, иногда так бывает. Пойдем, капитан хочет поговорить со всеми нами.

— И ты молчал? — поразилась Альда.

— Я догадываюсь, что она скажет, и мне хотелось, чтобы ты была готова к этому.

Не худшее желание, вот только Альда сомневалась, что к такому можно подготовиться. Она уже знала, сколько людей живет на Арахне, она их всех чувствовала. Как она могла смириться с тем, что их обрекут на долгую мучительную смерть?

Встречу Лукия назначила в медицинском кабинете, Блейна оттуда уже выпустили, предоставив пришельцам возможность поговорить без посторонних. Альда и Киган пришли последними, но упрекать их никто не стал. Чувствовалось, что остальные подавлены новостями — кроме Лукии, которую дар капитана спасал от губительных страстей.

— Вы знаете, что я вам скажу, — объявила она. — Вы, я думаю, и сами чувствовали, что что-то с этими людьми не так. Но теперь Ноэль провела исследование, я поговорила с Номадом о предыдущих поколениях, да и Стерлинг раздобыл кое-что интересное, и все наконец-то стало на свои места.

Ноэль наблюдала за ней, переминаясь с ноги на ногу, но в разговоре не участвовала. Похоже, она и вовсе ушла бы с этой встречи — если бы ей позволили.

— Первое поколение, люди, которые родились на Земле, прожило недолго, — продолжила Лукия. — Еще когда мы приземлились, приборы показывали, что солнечная радиация здесь сильнее, чем на Земле. Нам с вами она не вредит лишь потому, что у людей со способностями крепкое здоровье. У первого поколения поселенцев такого преимущества не было, мало кому из них удалось дожить до пятидесяти. Когда я услышала об этом от Номада, я решила, что дело ограничивается одной радиацией — если мы говорим только о продолжительности жизни, а не о насильственной смерти в клыках хищников, например. Но если так, это не объясняет, почему второе поколение, рожденное уже на Арахне, было более жизнеспособным, а третье и вовсе чувствует себя так же хорошо, как на Земле.

— Но вы нашли другое объяснение? — тихо спросила Альда.

— Ноэль нашла, а сообщение Стерлинга подтвердило ее догадки. Ноэль, прошу.

Даже если хилер хотела отсидеться в стороне, теперь ей пришлось подняться и вывести на старый монитор изображение — судя по всему, картинку из-под микроскопа.

— Условия на Арахне близки к земным, но они не идеальны… не идеальная копия, — пояснила она. — Если считать Землю единицей, то Арахна… Ну, это где-то восемь десятых. Или семь. Есть существенная для людей разница в воздухе, в солнечной радиации, не говоря уже о погоде, растительном и животном мире… Все это можно пережить без последствий максимум год, и то — местный год, который короче земного. А поселенцы оказались здесь на много лет. Поэтому планета должна была убить их, или они должны были приспособиться.

Она указала на экран, по которому метались какие-то частички — быстро, без определенного порядка, будто в панике.

— На что именно мы смотрим? — уточнил Рале.

— Это микроскопические паразиты, которыми сегодня заражен каждый житель поселения. Именно благодаря им произошла быстрая адаптация людей как вида к Арахне.

— Где именно они живут?

— Я обнаружила их в крови, — ответила Ноэль. — Но, полагаю, они пронизывают все тело, все органы. Именно они вырабатывает вещество, которое через поры покрывает кожу местных жителей защитной пленкой. Поэтому они совсем не поддаются влиянию солнца, даже не загорают. На этапе следующего поколения это вполне может замедлить процесс старения, увеличив ожидаемую продолжительность жизни…

— До четвертого поколения еще нужно дожить, так что не уходи в теорию, — велела Лукия. — Только по делу.

— Хм… Да, конечно… Так вот, я обнаружила их в крови Блейна, потом взяла кровь у еще нескольких поселенцев. Результат совершенно точен: этот вид слился с людьми, со всеми, и все третье поколение — это уже результат симбиоза.

— Поэтому они все похожи друг на друга? — догадалась Альда.

— Именно так. Думаю, влияние паразита и вовсе пытается сделать их идентичными друг другу, но мешают человеческие гены. При этом сам паразит не разумен, даже если он обитает в головном мозге, он не влияет на мышление и поведение. А еще эти существа не вредят носителю, напротив, они получают от него питательные вещества и умирают вместе с ним, поэтому они заинтересованы в том, чтобы носитель жил как можно дольше.

— Уже удалось узнать, откуда они? — поинтересовался Киган.

— Да, и тут как раз помог Стерлинг, — кивнула Лукия. — Он обнаружил похожих паразитов в речной воде. Думаю, именно этот вид и породил тот, который обитает теперь в людях.

У них не было доказательств, но иногда доказательства и не нужны. Люди могут есть разную еду — но они все пьют одну и ту же воду, ведь другого источника поблизости нет. Заражено было еще первое поколение, причем все одновременно. Но для них паразиты ничего сделать не могли, организмы, в которые они попали, уже были взрослым и даже стареющими.

Другое дело — плод, который развивается в теле зараженной матери. Ребенок эволюционирует вместе с паразитами и рождается уже с подвидом, идеально приспособленным к жизни именно в его теле. Паразиты защищают его от агрессивной атмосферы Арахны, а он, сам того не зная, кормит их.

Или зная?..

— А колонисты… им известно, что они заражены? — спросила Альда.

— Не похоже, но тебе придется проверить их мысли, ложь в этом случае недопустима. Хотя я считаю, что им ничего не известно: судя по всему, их усилия были сосредоточены на выживании, а не научной работе.

Но теперь они узнают.

— Насколько эти паразиты опасны для нас? — полюбопытствовал Рале. У него по-прежнему был такой вид, будто ничего особенного не случилось.

— Для солдат специального корпуса — не опасны вообще, — поспешила заверить его Ноэль. — Если, конечно, мы не просидим тут сотню лет! А вот для обычных землян… Вероятность заражения — 99 %.

— Неизвестно, как паразиты поведут себя на Земле, — добавила Лукия. — На Арахне они стабильны, потому что вынуждены защищать носителя. На Земле условия благоприятней, может начаться ускоренное развитие.

— Которое непредсказуемо?

— Именно так.

Можно было сколько угодно спорить о том, справедливо это или нет, и доказывать, что колонисты ни в чем не виноваты. Факт остается фактом…

Карантин не может быть нарушен. Никто из людей, родившихся на Арахне, никогда не покинет эту планету.

А значит, все они обречены.

Глава 8

Блейн чувствовал себя прекрасно, совсем как раньше, и в этом была определенная магия. Мало кому удавалось выжить после укуса ара, а тем более такого глубокого. Бывали, конечно, случаи, но их никак нельзя было назвать счастливыми. Такие люди навсегда оставались слабыми и нервными… да и жизнь их была очень короткой.

А к Блейну былая сила вернулась за день, и лишь небольшое пятно на руке, даже на шрам не похожее, напоминало ему о том, что с ним произошло. Он понятия не имел, как пришельцы это провернули: он был в беспамятстве и даже не увидел, что сделала та тщедушная целительница. Да и какая разница? Вряд ли у жителей Арахны получится это повторить!

Он был уверен, что уж теперь-то все будет хорошо. Пришельцы доказали, насколько они могущественны, бунт, который надеялась поднять Рене, очень быстро подавили. Что еще могло пойти не так?

Но проблема была в самих пришельцах. Они вдруг стали замкнутыми, они теперь держались от жителей поселения подальше, да еще смотрели так… по-разному. Кто-то — виновато, кто-то — равнодушно, кто-то — с неприязнью. Но о той симпатии, на которую так надеялся Блейн, и мечтать не приходилось.

Это заметил не только он, остальные — тоже. Естественно, они не смогли это долго выносить, и очень скоро Номад пригласил лидеров пришельцев на разговор. Пришла только Лукия Деон, но это никого не удивило. Как бы странно это ни было, они начали привыкать к тому, что совсем юная девушка руководит отрядом спасателей.

Хотя спасатели ли они — вот вопрос!

За это время она неплохо изучила их язык, поэтому больше не нуждалась в переводчице. Она, похоже, хотела, чтобы у этого разговора не было лишних свидетелей.

Сейчас они сидели по разные стороны стола. С одной стороны — Лукия, такая хрупкая, будто бы уязвимая, однако при этом совершенно равнодушная. С другой — люди, которые были вроде как старше и мудрее ее, и все же боялись сейчас только они.

— Не хотите объяснить нам, что происходит? — спросил Номад.

— Не хочу, но объясню. А не хочу я потому, что вам вряд ли понравится эта новость. Мы ничего не сможем для вас сделать. Вы останетесь на Арахне.

Она сообщила это так ровно, так спокойно, что казалось: у этих слов есть какой-то иной смысл, который они просто пока не понимают. Не могла же Лукия и правда так бесстрастно рассуждать о том, что обрекает на гибель целое поселение!

Однако, судя по ее холодному взгляду, именно это она имела в виду.

Первым опомнился Номад, как и полагалось истинному лидеру:

— Вы не можете!

— У нас нет выбора. Наши решения — это не капризы и не показатель симпатии. Они продиктованы строгими правилами, которые никто из нас не может нарушить.

— Но мы умрем здесь!

— Это пока не обязательно, но очень вероятно.

— Наши люди уже поверили, что их спасут, — нахмурился Оливер. — Если мы сейчас объявим им, что спасения не будет, что начнется? Хаос?

— Вполне возможно, но это уже ваша забота, — пожала плечами Лукия. — Ситуация, как я ее вижу, не безнадежна, применив должную жесткость, вы удержите людей под контролем.

— А дальше-то что? — возмутилась Крита. — Жизнь в этой дыре — дорога в никуда, мы умираем здесь!

— Это можно исправить. Вы прожили здесь три поколения, протянете и дольше, необходимо лишь настроиться.

Оливер раздраженно ударил кулаком по столу:

— Если мы не покинем планету, то и вы — тоже! Вы думаете, вас кто-то отсюда отпустит одних?

— Собираетесь взять нас в заложники?

— Если придется!

— Не советую, — еле заметно усмехнулась Лукия. Она кивнула на пятно засохшей крови, все еще остававшееся у нее на груди; она наотрез отказывалась переодеваться в местную одежду и ждала, когда ей принесут запасную форму с корабля. — Одна из вас уже попробовала сражаться со мной, и вы знаете, к чему это привело.

— Вот именно, Рене была одна! Что вы будете делать, если против вас выступят все наши воины?

— Убью столько, сколько понадобится, пока вы не оставите мою команду в покое.

Этот разговор стремительно катился не туда, и Блейн, похоже, был единственным в совете, кто понимал правду. Не важно, что пришельцев мало, а поселенцев — много. Лукия не говорила бы так уверенно, если бы не знала наверняка, что может победить их. Она уже продемонстрировала, каким удивительным даром обладает. А на что способны остальные?

Если тут начнется битва, колония точно сгинет, и нужно просить о помощи, а не угрожать всем подряд!

— Подождите! — вмешался Блейн. — Давайте начнем сначала. Почему вы не можете забрать нас с планеты? Дело в вашем корабле? Есть какие-то технические сложности?

— Нет, — покачала головой Лукия. — Дело в вас. Все вы заражены.

— Что?.. Нет, вы ошибаетесь, в поселении сейчас никто не болеет!

— У слова «заражены» много смыслов.

И она рассказала им о том, что узнали пришельцы: о паразитах в воде, судьбе трех поколений и о том, что ждет зараженных на Земле. Блейн слушал ее, не хотел верить, а не верить не мог. Даже его отец говорил, что с каждым новым поколением что-то не так, слишком уж оно отличается от предыдущего! Но он не считал это большой проблемой, он был убежден, что всему виной условия жизни на Арахне.

А оказалось вот как… Их все эти годы использовали крошечные твари — но и достойно платили им. Это было взаимовыгодное сотрудничество, на которое они не соглашались, однако без которого не прожили бы. Они были не виноваты в своем состоянии, вот только для пришельцев это ничего не значило. Лукия и ее спутники думали в первую очередь о безопасности Земли, и они готовы были пожертвовать двумя тысячами жизней, чтобы защитить родную планету.

Блейн знал, что остальные понимают это. Оливер, старший из них, еще готов был спорить и упрямиться, но Крита и Номад — они видели правду… и признавали, что от этой правды не уйти.

— Это нельзя вылечить? — спросил Номад. — То, что живет в нашей крови…

— Боюсь, что нет. Вы объединились с паразитами еще в утробе матери, развивались вместе с ними, они стали неотъемлемой частью вашего организма. Вы нужны им — но и они вам нужны. На Арахне ваше существование, можно считать, проходит параллельно: вы друг другу не мешаете. Но неизвестно, что начнется на Земле. Мне жаль, но в таких случаях правила предписывают нам оставлять зараженных на изолированной планете.

— Но ведь это для нас верная смерть! — не выдержала Крита. — Вы жили здесь достаточно долго, чтобы понять это!

— Да, ваше положение можно назвать бедственным, — согласилась Лукия. — Если бы была хоть какая-то возможность забрать вас отсюда, я бы воспользовалась ею. Но моя задача — строго соблюдать закон. Вам же я рекомендую сосредоточиться не на ожидании загадочных спасителей, а на поиске новых путей выживания.

— Нет их тут! — гневно объявил Оливер.

— Вы ошибаетесь. Я жила здесь не так долго, как вы, но я уже вижу, что Арахна — не худший мир для жизни. Вы слишком долго зависели от технологий, переданных вашими предками, вот в чем проблема. Начните изобретать свои, создайте генератор, который будет работать на том сырье, которым вы сейчас примитивно питаете костры. Изобретайте новые системы защиты, подачи воды, сигнализации…

— У нас нет на это времени! — прервал ее Номад. — Да, я знаю, мы должны были заняться этим раньше. Но теперь нет смысла говорить о том, что мы не сделали, нужно думать о будущем! Того топлива, что у нас осталось, хватит меньше чем на полгода работы генераторов даже при самой строгой экономии. Мы не успеем изобрести нужную технику, начиная с нуля!

— Тогда я вам сочувствую.

— Не нужно нам сочувствовать, лучше помогите! Я видел, с какими технологиями вы работаете. Неужели у вас нет машин, которые помогли бы нам?

— Есть, — подтвердила Лукия. — Миссия по освоению колоний идет не первый год, для нее была изобретена целая серия специальной техники.

— Вот! Ну вот же! — оживился Номад. — Как нам получить эту технику?

— Никак.

— Вы издеваетесь?! — крикнула Крита.

— Спокойно, — осадил ее Номад. — Будем говорить по делу, мы здесь не враги друг другу. Госпожа Деон, поясните, пожалуйста, почему мы не можем получить помощь.

Лукию, кажется, невозможно было задеть ни криками, ни оскорблениями. Ее даже не интересовало, по делу эти оскорбления или нет. Она сидела перед ними все такая же аристократично спокойная и всем своим видом показывала, что она одна способна справиться с целой армией.

— Не я отвечаю за выдачу оборудования, — ответила она. — Я лишь могу подать заявку, указав, почему ваша планета достойна помощи. Причина обязательно должна быть весомой.

— Того, что здесь больше двух тысяч человек, недостаточно?!

— Нет. Флот не занимается благотворительностью. Чтобы вам оказали помощь, необходимо доказать, что эта планета может быть полезна, что есть смысл развивать ее и поддерживать здесь разумную жизнь. Чем богата Арахна? Что скрыто в ее недрах? Что здесь такого, чем вы сможете заплатить за помощь?

— Возможно, это и есть, но мы не знаем наверняка, — указал Номад.

— Верно. Чтобы узнать наверняка, необходимо проводить исследования, точно знать, что находится в джунглях, в реке и под землей. Когда мы будем улетать, вам останется передатчик для связи. Как только найдете что-нибудь ценное — зовите.

— Но мы не успеем… и вы знаете, что мы не успеем. Все, что необходимо для жизни, закончится в колонии раньше, чем будут первые результаты.

И снова на красивом лице Лукии не мелькнуло и тени эмоций.

— Да, это очень вероятно. Чтобы добиться весомых результатов, вам нужно было начинать работать лет десять назад. Но все равно пытайтесь — это лучше, чем пассивное принятие смерти.

Ей казалось, что участь поселения уже предрешена. Она видела, в каком состоянии оборудование, как ведут себя люди, и она не верила в них. Но это как раз понятно, Лукия не знала, что произошло раньше. А в совете знали — и все равно не вспомнили.

Все, кроме Блейна.

— Не спешите, возможно, нужные исследования уже есть! — объявил он.

— Что вы имеете в виду?

— Ими занимался один человек, но… результаты его работы не здесь. Госпожа Деон, сколько вы готовы подождать на нашей планете?

Блейн понимал, что нужно действовать сейчас. Если пришельцы улетят, ничего им не оставив, люди в поселении просто сломаются. Они, лишенные надежды, скорее поубивают друг друга, чем исследованиями займутся! Другое дело — если у них сразу будет вера, что в колонию вот-вот прибудет оборудование, с помощью которого можно наладить здесь нормальную жизнь.

— Срок нашей миссии не ограничен, — отозвалась Лукия. — Но для того, чтобы остаться, мне нужна причина.

— Она у меня есть!

Ему было тяжело рассказывать о том, как они поступили с Фостером Ренфро, и стыдно — бесконечно стыдно. Блейн уже знал, что никогда не простит себя за это. Ему было трудно смириться с изгнанием отца, даже когда он думал, что тот — просто старый безумец, который вредит поселению. Однако теперь, когда могло оказаться, что один лишь Фостер и был прав, чувство вины вернулось с новой силой.

И все же Блейн готов был нести этот груз на своей совести и даже принять любую кару, если бы это помогло спасти поселение.

— Мой отец работал всю жизнь, причем начинал он не на пустом месте, он продолжил работу своего отца, моего деда, — завершил свой рассказ Блейн. — А мой дед был главой научного отдела на «Хелене»!

— Да, это серьезно, — задумалась Лукия. — Но нельзя ли сказать, что исследования Фостера Ренфро пропали вместе с ним?

— Это возможно, но не обязательно! Он не зря забрал все с собой, он хотел спасти свою работу!

Спасти в том числе и от своего сына. Это ранило Блейна сильнее, чем он ожидал.

— Не хочу вас расстраивать, но он, скорее всего, мертв.

— Я знаю, — кивнул Блейн. — Но я уверен в своем отце. Он ценил эту работу больше жизни! Он наверняка нашел способ сохранить ее.

— Значит, эта работа где-то в джунглях, которых вы боитесь больше смерти.

— Не в этот раз. Я лично готов отправиться в экспедицию, чтобы найти тайник моего отца.

Если бы раньше ему сказали, что он будет вот так рваться в джунгли, Блейн бы лишь рассмеялся. Но сейчас ставки были слишком высоки. Зачем бояться смерти, если без помощи пришельцев она станет неизбежной для всего поселения? Блейн готов был рискнуть ради своих людей — и ради Фостера.

— Нет никаких гарантий, что его работа будет ценна для нас и даст вам право на помощь, — отметила Лукия.

— Я знаю, но это все равно наш лучший шанс. Поэтому я прошу вас о времени! Дайте мне столько дней, сколько сможете, и если я не вернусь — тогда улетайте.

— Тебе нельзя ходить в джунгли, — испугалась Крита. — Ты не вернешься оттуда, как не вернулся Фостер!

— Я должен попытаться.

— Она права, — указала Лукия. — Вы один не справитесь, да и с отрядом местных патрульных — тоже. Ваша боевая эффективность предельно низка, ее достаточно лишь для выживания на границе охраняемой территории, и то не всегда. Но если вам помогут мои люди, надежда еще есть. Об этом сейчас говорить рано, мне необходимо обсудить все с командой. Мы дадим вам окончательный ответ сегодня вечером.

* * *

Меньше всего на свете Альде хотелось идти в джунгли. Все остальные просто видели, что это страшно и опасно, а она это чувствовала! Жизнь, порожденная Арахной, странная, дикая и опасная, казалась ей бездной, способной попросту поглотить ее. Так что Альда совершенно точно знала, что туда не надо соваться.

И знала, что пойдет.

— Мы должны помочь им! — объявила она. — Я пойду с Блейном!

У нее даже получилось произнести это уверенно. Тут главное — не думать о том, что могут с ней сделать обитатели джунглей…

— Исключено! — взвился Стерлинг.

— Почему это?

— Это важное стратегическое решение, перед его принятием должна просчитываться вероятность на успех. Но слишком молодые солдаты, конечно же, этого не делают, руководствуясь лишь сантиментами.

Альда почувствовала, что краснеет.

— Я не только сантиментами руководствуюсь, я действительно хочу это сделать!

— О да, «хочу» — это очень разумный аргумент!

— Я тоже хочу, — заметил Киган. — Поэтому и пойду с ней.

— Еще один!

— Примерно 8,9 %, - невозмутимо объявил Киган.

Стерлинг, явно приготовившийся к долгой гневной тираде, наконец смутился:

— Что?

— Вероятность успеха этой операции — 8,9 %. Как видишь я, даже будучи в твоем представлении полным идиотом, способен это рассчитать. Все, формальность выполнена, можно планировать миссию.

— Ничего не выполнено! Меньше десяти процентов — ни о какой миссии и речи быть не может!

Тут уже настал черед Кигана возражать:

— Э, нет, это не так работает. Инструкция предписывает нам просчитывать вероятность успеха и оценивать все риски. Но финальное решение все равно принимается по ситуации. Я точно знаю шансы на успех, теперь вот и Альда услышала. И все равно мы готовы пойти.

Альда понятия не имела, почему он делает это: ради нее или потому что ему так хочется. С Киганом никогда не угадаешь! Но она была рада, что он все еще на ее стороне.

— Это чистое безумие, — бушевал Стерлинг. — Почему все отказываются замечать очевидное? Эта колония ничего не стоит… Да здесь и колонии нет! Это просто кучка людей, которые только и могут, что ждать спасения. Бесполезные паразиты!

— Достаточно, — прервала его Лукия. — Эти люди не виноваты в том, что оказались в такой ситуации. Не нам их судить.

— Капитан, только не говорите мне, что поддерживаете эту безумную миссию! Ее шансы на успех, уверен, даже меньше, чем назвал Киган!

— Нет, я согласна с его оценкой. Существует четкий алгоритм оценки риска, и Киган воспользовался им. Что же до того, можно или нельзя начинать миссию, если шансы меньше десяти… В инструкции есть еще один пункт, который вы постоянно упускаете, Витте. А именно: сделать все, что возможно, для спасения жизней. К этому и стремятся Рэйборн и Мазарин.

Стерлинг все еще был недоволен, Альда чувствовала это. В своих мыслях киборг наверняка сейчас проклинал их всех. И все же он сумел справиться с собой и обратился к команде вполне спокойно:

— Хорошо, но я в этом участвовать не буду. Я не рискну жизнью в такой тупиковой ситуации!

— Кто б сомневался, — хмыкнул Киган.

— Участие всех и не обязательно, — указала Лукия. — Я разрешаю эту миссию, но делаю ее добровольной. В джунгли отправятся только те из вас, кто готов к этому. Я останусь здесь и буду следить за ситуацией в колонии до вашего возвращения.

— Значит, пойдем вдвоем, так даже лучше! — Киган подмигнул Альде, и румянец на ее щеках, только-только начавший бледнеть, вспыхнул с новой силой.

— Втроем, — уточнил Рале, бросив многозначительный взгляд на Лукию. Та еле заметно кивнула. — Я пойду с вами.

— Это еще зачем? — удивился Киган.

— Начнем с того, что мне давно следовало поближе познакомиться с Альдой — раз уж она тоже, по-своему, телекинетик. Ну и в целом, я считаю эту миссию важной.

Альда уже усвоила, что Рале играет в команде гораздо большую роль, чем хочет показать. Похоже, он собрался идти с ними не потому, что ему так уж хочется побродить по джунглям, а потому, что Лукия не может покинуть поселение, а кто-то должен представлять ее волю.

— А вот я лучше останусь здесь, — смущенно произнесла Ноэль, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. — Продолжу исследования… Может, сама найду что-нибудь такое, что поможет колонистам!

— Всего трое с нашей стороны! — раздраженно закатил глаза Стерлинг. — На что вы надеетесь вообще?

— На победу, успех и вселенскую славу, — фыркнул Киган. — Я тебе больше скажу: нас в этом походе четверо будет. Мы трое и Блейн Ренфро.

— Что?! Это недопустимо!

— Поддерживаю, — сказал Рале. — В смысле, Кигана, а не нашего заботливого киборга. Здешние человечки с пушками по большей части бесполезны, они будут создавать лишний шум и путаться под ногами. Нет, нам будет проще… Даже Блейн нужен лишь для того, чтобы разобраться, куда этот ученый дел свои записи, а так могли бы и без него обойтись.

Альда понимала, что они правы. Даже половина их команды была целой армией по сравнению с плохо обученными патрульными, вооруженными старым оружием. И все же от мысли о том, что их будет только четверо против целой планеты, ей становилось не по себе.

Но там будет Киган. Значит, все не так уж плохо.

— Я решительно выступаю против этой миссии! — заявил Стерлинг.

— Мнение учтено, — кивнула Лукия.

— И проигнорировано, — хмыкнул Киган.

— Я бы не назвала это так, но да, в этом случае, я не могу руководствоваться только мнением Стерлинга. Я разрешаю эту миссию, совету о ней я объявлю сама. И вот еще что… Никто из нас давно уже не получал еды и воды, а брать что-либо в колонии недопустимо.

— Это точно, — поежилась Альда, снова вспоминая снующих на изображении с микроскопа паразитов.

— Поэтому мы передадим вам все запасы, которые принес Стерлинг.

Когда стало ясно, что нет смысла притворяться простыми людьми, Лукия вызвала с корабля Стерлинга. Он проявил свою фирменную предусмотрительность и притащил с собой массивную сумку с запасом еды и питьевой воды.

Но успел Стерлинг как раз к обсуждению миссии, поэтому до обеда так и не дошло. Теперь киборг с явным сожалением смотрел на свой груз, не желая с ним расставаться.

— Что тогда останется нам? — поинтересовался он.

— Нам придется совершить повторное путешествие к «Стреле», — ответила Лукия. — Мне в любом случае необходима новая форма, а еще мы можем принести оборудование для Ноэль. Путешествие займет не больше местных суток.

— А я останусь здесь, чтобы поддерживаться связь с поселенцами, — добавила Ноэль. — Иначе они могут решить, что мы их бросили… Да, так будет лучше!

— Значит, решено, — подытожила Лукия. — Мы сделаем для этих людей все, что в наших силах. Хотя уже сейчас я прошу вас принять мысль, что этого может оказаться недостаточно.

* * *

Они вышли из поселения на рассвете — сразу после того, как экспедиция, возглавленная Киганом, отправилась в джунгли. Но если экспедиции дали внедорожник, то им пришлось идти пешком, и Стерлинга это раздражало.

Он до последнего надеялся, что им тоже достанется хоть какой-то транспорт, однако Оливер заявил, что машин осталось мало, нельзя тратить топливо, а расстояние не такое уж большое. Стерлинг не сомневался, что это всего лишь месть за недавние события и готов был спорить, но Лукия запретила ему.

— Не нужно, — сказала она. — Я подозревала, что так будет. Поэтому я и сказала, что путешествие может отнять у нас сутки.

Он по-прежнему не мог открыто противостоять капитану. На то было много причин, и вполне уважительных, но главной из них стали ледяные глаза Лукии, нечеловечески спокойные, будто способные видеть чужую душу насквозь. Стерлинг снова, в который раз уже за эту миссию, заставил себя замолчать.

Оливер наверняка был доволен, наблюдая, как они уходят по каменной пустоши. В поселении сейчас осталась только Ноэль, однако за нее Стерлинг не беспокоился. Номад дал им слово, что она не пострадает, да и потом, хилеры далеко не беззащитны, просто местные об этом не знают. Если они решат напасть на Ноэль, им же хуже!

Сейчас целительнице было куда проще, чем всем остальным. Она была защищена от солнца, она восстанавливала лабораторию, и единственной ее проблемой, пожалуй, был голод, но с ним она могла справиться. А Стерлинг и Лукия оказались под палящим солнцем на равнине, где о тени приходилось только мечтать.

Говорить им было не о чем: Стерлинг уже и не надеялся что-то изменить, а капитаны никогда не отличались болтливостью. Тишину нарушал лишь шум реки, к которому было легко привыкнуть. Здесь, в мертвой пустоте, и не могло быть иначе — по крайней мере, так думал Стерлинг. И очень скоро понял, что ошибся.

Первой насторожилась Лукия: она, до этого спокойно шагавшая вперед, замерла на месте. Но и Стерлингу не пришлось спрашивать, что случилось, острый слух киборга уловил нарастающий звук, мерный гул, которого точно не было раньше.

Звук доносился сверху, однако облака мешали рассмотреть, что скрывается в небе.

— Это что, какие-то дроны? — насторожился Стерлинг.

— Нет у них здесь дронов. Оно живое — чем бы оно ни было.

— Но звук слишком ровный для живого существа!

— Это шум крыльев, он не может быть другим. Оставайтесь в стороне, я разберусь.

Так и должно было происходить по протоколу. Лукия была из боевого вида, он — нет, у нее был выше номер, да и опыта у нее было побольше. Ну а то, что она женщина, а выглядит совсем ребенком, здесь не важно — на флоте это никогда не учитывается.

Он понятия не имел, что она будет делать, никакого оружия у нее не было. Он лишь надеялся, что она справится, потому что если нет — их обоих вряд ли найдут.

Очень скоро Стерлинг увидел источник звука. На фоне серых облаков появились две черные точки, которые росли, приближаясь, и даже рыжий свет, бьющий в глаза, не мешал рассмотреть их черты.

Они были крупными — не меньше двух метров в длину, и это только тела, а размах крыльев и того больше. Они отдаленно напоминали Стерлингу земных ос, однако здешние создания отличались не только размером, на их телах слоями нарастала темная броня, и даже крылья были не полупрозрачными, а плотными, как у летучей мыши, хотя двигались они совсем как крылья насекомого. Это были странные создания, непонятные для земной логики — но гармонично дополняющие реальность Арахны.

Они были опасны, это было заметно сразу. Их тела завершались длинным хвостом, как у скорпиона, подвижным и сильным, и вот его венчало жало. Однако оно не было единственным оружием странных тварей. Их ноги были острыми, формой они напоминали пики и наверняка смогли бы пробить человека насквозь. В нижней части головы просматривалась пасть, возле которой шевелились четыре мощных жвала. Глаза были защищены наростами, и Стерлингу пока не удавалось их толком рассмотреть, но он уже видел, что их не меньше пяти.

— Серпентиды, — с неизменным хладнокровием объявила Лукия.

— Откуда вам это известно, капитан?

— Я обсуждала с Номадом самых крупных хищников этого мира — то, с чем столкнется наша экспедиция. Эти существа идеально подходят под его описание. Это серпентиды.

Вот только пока с ними столкнулась не экспедиция, а те, кто меньше всего ожидал! Существ было двое, как и путников, однако Стерлинг не представлял, нужно ли ему участвовать в этой битве.

Ему не пришлось делать выбор, Лукия все решила за него. Еще до того, как серпентиды добрались до них, она подпрыгнула и уже воздухе ударила одно существо ногами, отталкиваясь от него, как от ступеньки, а другое перехватила за крыло. В ее тонком, хрупком теле была скрыта удивительная сила — та, которую невозможно было заподозрить, глядя на нее. Существо, получившее от нее удар, с грохотом повалилось на землю, подняв вокруг себя облака каменной пыли.

Да и вторая серпентида никак не могла вырваться. Она отчаянно билась, хлестала хвостом и пару раз даже задела соперницу — на горячие камни полилась алая кровь дочери Земли, какой тут, скорее всего, никогда не было. Но для Лукии это будто бы не имело значения. Она двигалась с решительностью робота, не способного чувствовать боль.

Несмотря на отчаянное сопротивление хищника, она перебралась на его спину. Лукия использовала его же жвала, чтобы срезать длинную прядь своих волос — и захлестнуть вокруг тонкой шеи серпентиды.

Стерлингу всегда казалось, что волосы у нее самые обычные. По крайней мере, такими они казались — мягкими и шелковистыми. Но сейчас он увидел, что недооценил ее. Он знал, что тела капитанов отличаются от человеческих, а в случае с Лукией, это было очевидно из-за ее мнимой юности. Однако оказалось, что были и другие отличия между ней и обычными людьми. Ее волосы были крепче стали, и как бы существо ни билось, оно не могло порвать одну-единственную прядь. А Лукия сжимала все сильнее, она не только перекрывала хищнику воздух, она разрезала плоть, и к пятнам красной крови на камнях добавилась мутная коричневая.

Уже было ясно, что пытается сделать Лукия, однако Стерлинг до последнего не верил, что у нее получится — пока это не произошло. Голова серпентиды, отделенная от тела, полетела вниз, а следом рухнула и массивная туша. Этот бой был закончен, но сразу за ним начался второй.

Серпентида, сбитая ударом, не была серьезно ранена, и она напала, едва увидев добычу. Вряд ли она мстила за гибель сородича, эти существа были слишком примитивны для чего-то столь сложного, как месть. Хищник был голоден и зол, только и всего, и это даже роднило его с обитателями Земли.

Его атака была быстрой, на земле эта тварь двигалась даже быстрее, чем в воздухе. Лукия не ожидала такого, не смогла вовремя среагировать — и поплатилась за это. Жало существа вошло ей в живот, настолько глубоко, что острие проступило из спины. А Лукия, казалось, даже не заметила этого! Она переломила хвост и оторвала его у жала, чтобы вернуть себе свободу движения, однако само жало пока доставать не стала.

Ей нужно было оружие, и она его получила, оторвав ногу уже поверженной серпентиды. Движения капитана были четкими и спокойными, будто все это она проделывала уже не раз, а ее жизнь и вовсе не была в опасности. Она притянула хищника к себе за крыло, придавила ногой, не давая дернуться, и вогнала острие ему в голову.

Серпентида изогнулась в последней судороге и затихла; бой был окончен.

Стерлингу полагалось радоваться этому, а он не мог. У него пока не получалось отвести взгляд от черного жала, пробившего Лукию. Человек на ее месте уже был бы мертв, а она уверенно стояла на ногах. Но и идти дальше она не спешила.

— Похоже, Витте, нам придется задержаться здесь, — только и сказала она.

Сейчас уже сложно было угадать, что ее форма когда-то была белой — ее покрывали грязь и кровь. Стерлинг хотел бы помочь ей, но не знал, как. Это была не одна из тех ран, которые их учили обрабатывать в академии!

— Капитан, я… Что мне делать?

— Ничего, просто ждать, — сказала она. — Я сама со всем разберусь.

Прежде, чем он успел ответить, Лукия одной рукой вытянула жало, а другой придержала края раны, и Стерлинг не сумел рассмотреть, какое разрушение принесла атака существа. После этого Лукия села на камни, опираясь спиной на тушу поверженного хищника.

— Капитан?..

— Мы останемся здесь, пока самые серьезные из моих ран не затянутся, — пояснила Лукия.

— Прямо здесь, посреди пустоши?

— Да. Для вас это проблема?

— Для меня — нет, но для вас!.. Я… я ведь могу отнести вас обратно в поселение!

— Зачем нам туда?

— Там Ноэль, она вам поможет, — напомнил Стерлинг.

— Глупости, Витте. Мне не нужна помощь хилера, не произошло ничего такого, с чем я не смогла бы справиться сама. Мне нужно около двух-трех земных часов, после этого мы продолжим путь. Пока мы не двигаемся, мы не привлекаем внимание, так что, надеюсь, обойдется без новых встреч с… аборигенами.

С ней сложно было спорить, Стерлингу оставалось лишь довериться ей. Он знал, что если на них нападут снова, он вряд ли сможет защитить их обоих, ему оставалось только ждать.

Он понятия не имел, когда они вернутся в поселение.

* * *

Ноэль не была обижена на капитана за то, что ее здесь оставили одну. Напротив, ей это даже нравилось. Сейчас она четко знала, что делать, понимала свою ответственность. К тому же, оставаясь в корабле, пусть и полуразрушенном, она могла забыть о том, что она на чужой планете.

В своей команде она была не только врачом, в академии Ноэль получила дополнительное образование ветеринара и ботаника. Поэтому теперь ей предстояло восстановить лабораторию, которую когда-то создали на «Хелене» для таких специалистов, и начать работу.

— Мои люди к нашим услугам, — заверил ее Номад. — У нас тоже есть врачи, они могут стать вашими ассистентами.

— Спасибо, я это обязательно учту!

Она не собиралась пользоваться помощью местных врачей, Ноэль прекрасно знала, что их образования было недостаточно даже для того, чтобы помогать ей. Ей просто не хотелось обижать Номада — он нравился ей. Высокий такой, красивый… он чем-то напоминал ей Гейла. Она не собиралась влюбляться в него, этого только не хватало, однако такое сходство ее успокаивало.

— Я тоже могу вам помочь, — добавил Номад. — Если понадобится сдвинуть что-то тяжелое, например.

Вряд ли он подозревал, что она, скорее всего, сильнее. Не так сильна, как Лукия, конечно, но все же… Пусть думает что хочет, Ноэль это не обижало.

— Я очень признательна, правда! Но я пока не собираюсь ничего двигать. Тут будет работа с мелочами…

Ноэль сомневалась, что сегодня вообще дойдет до исследований: лаборатория была в печальном состоянии. Что-то разбито, что-то разрушено, и повсюду — сероватая каменная пыль. Но ведь она никуда не спешила, она знала, что безумная экспедиция, организованная Киганом и новенькой, наверняка затянется!

Номад решил, что смущает ее своим присутствием, и покинул лабораторию, оставив Ноэль одну. Ей не на кого было отвлекаться, и она приступила к уборке. Очень скоро воздух вокруг нее наполнился облаками пыли, она будто оказалась в густом тумане, Ноэль даже не ожидала такого! На Земле, кажется, такой пыли не было… Мелкие частички раздражали глаза, на ресницах уже собирались капельки слез, и она едва видела, что ее окружает.

Она собиралась сделать паузу, дождаться, пока пелена пыли осядет, когда откуда-то со стороны послышался металлический звон — будто что-то уронили. Да и не мудрено, тут повсюду такой хлам!

— Номад, это вы? — спросила она и тут же закашлялась. Ей показалось, что совсем рядом прозвучали шаги, но никто не отозвался.

А вот это уже было странно! Она допускала, что Номад мог вернуться, проверить, как у нее дела. Но с чего бы ему молчать?

— Номад!

И вновь никакого ответа. Это беспокоило Ноэль, она часто моргала, чтобы избавиться от пыли и слез, но напрасно. Ей еще и света не хватало! Она слышала, что рядом кто-то есть, однако не могла определить, где именно он находится. Похоже, этот человек умел скрываться… Только вот зачем ему это? Она ведь не враг!

А что если это не человек вовсе, а одна из тех тварей, о которых Лукия говорила с Номадом?

— Не смешно! — возмутилась Ноэль. — Я не знаю, какие у вас обычаи и что считается шуткой, но вам лучше выйти! Мне это не нравится!

Она все еще не боялась, но только потому, что никак не могла поверить в наглость колонистов. Они знают, что команда «Северной короны» — их последний шанс на спасение! Единственной, кто хотел поднять бунт, была Рене, но ее заперли, наступил мир… или нет?

Очевидно, нет. Ноэль поняла это, когда на нее напали. Она была хилером, однако она прекрасно знала, что воин она не лучший, и теперь это подвело ее. Кто-то подкрался к ней сзади, перехватил, прижимая к себе, а в следующее мгновение она почувствовала боль в шее. Ей сделали укол одним из тех старых шприцев, которые она впервые увидела на этом корабле!

Она попалась так нелепо, так глупо… Но исправить она ничего не могла, ее поглотила темнота.

Глава 9

Это место было настолько завораживающе красивым, что Альда ненадолго забыла, какая опасность им здесь угрожает. За последние дни она привыкла к темным тонам поселения и серому небу, сливавшемуся с каменной пустошью. Джунгли для нее были далекой полоской ярких пятен, затерявшейся на горизонте. Но теперь, когда она приближалась к ним, перед ней открывалось иное зрелище, сравнимое разве что с красотой космоса.

Здесь не было деревьев и кустарников, похожих на земные. Растения Арахны оказались высокими, огромными даже, но по структуре они напоминали скорее цветы и травы, а чаще — мхи и лишайники. Но в таком размере можно было рассмотреть каждую ветку, каждый листик, каждое переплетение стеблей — и это поражало. Одни участки были вечно мокрыми, хотя Альда ни разу не видела на этой планете дождя, другие — совсем сухими, но не погибшими, а привыкшими к вечной засухе. Растения переплетались сплошной цепью, нависали над землей, и где-то в высоте, да и со всех сторон, постоянно мелькало движение.

Джунгли были жизнью ровно настолько, насколько каменная пустошь была смертью. Альда чувствовала это, и хотя разум на этой планете был примитивным, он все равно манил ее своей непохожестью на то, что она знала раньше. Ей хотелось выйти туда, подобраться поближе к этим существам, возможно, даже вступить с ними в контакт. Иногда это желание обретало такую силу, что она едва сдерживалась.

Ей все равно никто не позволил бы заняться таким, только замечание в личное дело заработала бы — на первом же задании! Это Киган общался с ней нормально, Рале наблюдал за ней, совсем как преподаватели из академии, и будто ждал, когда она ошибется.

Они отправились в путь на рассвете, пересекли мост и очень скоро оказались под ветвями растений. Тут, в начале пути, еще чувствовалось присутствие человека: жители поселка срубали массивные стволы, чтобы укрепить болотистые дороги, делали укрытия для патрульных, оставляли тайники для тех, кто мог потеряться или отстать от группы. Однако их сразу предупредили, что освоена небольшая территория, дальше будет хуже… Никто не мог сказать, что там скрыто, но именно туда отправился Фостер.

Блейн молчал с самого начала путешествия. Остальные наверняка думали, что он напуган, однако Альда чувствовала, что он вообще не думает о себе. Чувство вины перед отцом сжигало его изнутри, но оно же давало ему сил. Он был намерен вернуть в поселение работы Фостера, даже если придется отдать за это жизнь.

— Тут вообще есть какая-то граница? — поинтересовался Киган. Он управлял машиной без особого труда, по сравнению с кораблями, которые он чинил, этот вездеход казался детской игрушкой.

— Да, — тихо ответил Блейн. — Вы увидите.

И они действительно увидели. К удивлению Альды, за долгие годы жизни здесь люди освоили ничтожно маленький клочок джунглей. От этого было даже обидно: они рождались и умирали здесь, но довольствовались малым… Почему? Зачем? Только из-за страха? Но неужели долго и однообразно жить среди голых камней — это не так страшно, как рискнуть, однако получить шанс на что-то удивительное?

Поселенцы словно сдерживали сами себя. Они в ужасе прибегали в джунгли, забирали, что могли, и убегали обратно. Они не исследовали и не использовали. А потом у них вдруг закончилось топливо! На что они вообще надеялись?

Дороги были там, где были люди. Границу, о которой говорил Блейн, невозможно было упустить: земля там заросла странной травой с крупными круглыми ягодами, а на стволах растений побольше повсюду висели предупреждающие знаки.

Не ходи.

Вернись назад.

Впереди — только смерть.

А дальше — еще больше растений, зеленых, оранжевых, неоново-розовых и синих, переплетающихся так тесно, что они казались сплошной стеной.

— Предлагаю тут выйти и осмотреться, — сказал Рале.

— Принято, — кивнул Киган.

— Зачем? — поразился Блейн. — Это же опасно!

— Это не опасно, это необходимо. Мы не знаем, куда направился Фостер, и нужно это вычислить до того, как мы покинем более-менее известную зону.

Альда не собиралась возражать, она первой выбралась из вездехода — до того, как остальные успели сообразить, что она делает. Они испугались за нее, а зря: она-то чувствовала, что пока никого нет рядом.

Воздух на болотах был сырым и тяжелым, с примесями странных запахов, которые она никак не могла узнать. Датчики показывали, что эти газы не ядовиты, однако от них все равно кружилась голова. Мир джунглей был наполнен звуками, шорохами, пением птиц, здесь никогда не наступал абсолютный покой, но это было скорее борьбой за жизнь, чем ее торжеством.

Она попыталась почувствовать рядом человеческое присутствие, хотя и знала, что это наивно. Чудо не произошло: рядом были ее спутники и никого больше. Так ведь она и не могла почувствовать мертвеца… Как бы она ни восхищалась джунглями, Альда понимала, что выжить в таких условиях одному невозможно.

— Моего отца в свое время уважали, это потом невзлюбили… за то, что сегодня может нас спасти, — криво усмехнулся Блейн. — Но в память об этом уважении ему позволили ехать на вездеходе. Хотя лично я думаю, это сделали для того, чтобы он убрался подальше и им не пришлось находить его труп.

— Не думай об этом, — посоветовала Альда. — Нам сейчас нужно сосредоточиться на главном: у него был вездеход. Значит, он выбрал тот путь, где этот вездеход мог проехать.

А это оставляло не так уж много вариантов. Машины у поселенцев были неплохие, однако даже их мощности не хватило бы, чтобы пробиться через глухую стену растений. К тому же, кое-где просматривались крупные камни, а топь иногда становилась такой водянистой, что вездеход просто увяз бы. Им пришлось пройти вдоль обозначенной границы, прежде чем они обнаружили небольшую проплешину среди высоких растений.

— Думаешь, здесь? — с сомнением спросил Киган.

Рале опустился на одно колено и прижал руку к сырой земле.

— Да, похоже, что здесь.

— Но я не вижу следов вездехода!

— А их и не должно быть — слишком много времени прошло, держу пари, после нашего проезда этот мох восстановится за день, не больше. Важно другое: вряд ли Фостер так уж придирчиво изучал маршрут. Его изгнали, он ехал, куда глаза глядят, он выбрал бы первую подходящую дорогу, а не пытался изучить их все.

— Согласен, — кивнул Блейн. — Мой отец знал эти джунгли не лучше, чем остальные, он большую часть времени проводил в лаборатории.

— Значит, поедем за ним.

В машину Альда возвращалась не без сожаления. Ее тянуло к этому миру, ей хотелось дотронуться до крупных, с арбуз размером, белых соцветий, погладить бархатистые листья, попробовать взобраться туда, наверх, к наростам, похожим на грибные шляпки… Она и сама не понимала, почему. Она осторожно прочла мысли своих спутников, чтобы проверить, не распространяется ли на них это помешательство.

Но нет, Блейн, Киган и Рале не испытывали ничего похожего на восторг перед этим миром. Альда решила равняться на них — сейчас они вели себя мудрее.

Дорога стала сложнее, им пришлось снизить скорость, однако опасности пока не было. Вездеход, пошатываясь, продвигался вперед, в чащу, где людям прежде не было места. Очень скоро открытое пространство закончилось, и они оказались в тени растений. Ветви, листья и стебли на высоте переплетались так туго, что казалось, будто они попали в пещеру — на территорию вечной ночи.

Киган включил фары вездехода, но Блейн тут же возмутился:

— Не нужно этого делать!

— Правильно, поедем вслепую! Парень, ты издеваешься?

— Мы не знаем, сколько придется провести в пути, а аккумуляторы в таких машинах очень слабые!

Киган только хмыкнул. Он протянул руку к Блейну, щелкнул мальцами, и на металлический пол посыпались крупные белые искры. Блейн испуганно отшатнулся, не удержал равновесие и повалился на пол, глядя на Кигана так, будто за рулем вдруг оказалось одно из местных чудовищ.

— Ты мог бы просто объяснить ему, — проворчала Альда, помогая Блейну подняться.

— Мог бы. Но это было бы не так зрелищно.

Дорога становилась уже, растения напирали со всех сторон. Из-за недостатка света здесь уже невозможно было наслаждаться яркими красками, создавалось чувство, что это не джунгли даже, а челюсти гигантского чудовища, готовые сомкнуться в любой момент.

Даже Альде — с ее способностями, с ее друзьями, — становилось не по себе. Она и представить не могла, что чувствовал Фостер, проезжая здесь. Один, уже знающий, что он умрет… Что им двигало? Почему он не останавливался?

— Так, а это что? — присвистнул Рале.

Они действительно приближались к чему-то странному. Впереди еще можно было проехать, хотя эту задачу усложнял пологий холм правильной треугольной формы — пирамида, не меньше! Сначала он напомнил Альде огромный муравейник, но, когда они подъехали поближе, она разглядела, что он похож скорее на серебристый северный мох.

Пирамиду образовывало не растение. Оно просто росло поверх чего-то… Эта местность не подходила для холмов, да и его странная форма указывала, что его, скорее всего, построили тут.

Киган обернулся к Блейну:

— Что это такое?

— Понятия не имею! Мы никогда не видели ничего подобного.

Да и как они могли видеть? Если люди не рисковали даже проходить дальше в джунгли, в этот тоннель они тем более бы не сунулись!

Киган остановил машину, позволяя им выйти. Воздух здесь был совсем уж тяжелым — и пропитанным единственным удушающим запахом, подозрительно похожим на гниение. Альда заставила себя подойти поближе, пытаясь понять, что скрыто за пеленой мха.

А Рале поступил проще: он просто сорвал верхний слой растения, обнажая то, что и формировало холм. И это оказалось не земля…

— Твою ж мать, — выдохнул Киган.

— Да уж, — поморщился Рале.

— Мы даже не подозревали об этом, — прошептал Блейн.

Подо мхом скрывались кости — очень много костей, в основном человеческих. Те, что снизу, выглядели старыми и хрупкими, почти истлевшими. Но верхние, казалось, только что очистились от плоти. Здесь были и хитиновые останки неизвестных существ, однако они оказались в меньшинстве.

Им не пришлось долго гадать, кто это сделал. Разрушение мха потревожило хозяина этих мест, и очень скоро он появился с другой стороны холма. Это было мерзкое существо — что уже роднило его с другими порождениями Арахны. Широкое плоское тело поддерживали десятки мелких шипастых ножек, а где-то под брюхом извивались короткие щупальца. Спину существа защищал мощный панцирь, а вот голова была мягкой, почти бесформенной — как свеча, оплавленная огнем. Глазки у этой твари были мутными, возможно, даже незрячими, и все равно оно точно поворачивало жуткую голову к людям, скаля на них ряды подгнивших клыков.

Тварь, живущая в тоннеле, размером почти не уступала вездеходу. Пытаясь коснуться его разума, Альда чувствовала лишь одно: голод. Это создание было примитивным, оно не злилось и не боялось, оно просто хотело есть. У него даже памяти не было! Перед ними был один сплошной желудок, для которого они стали бы лишь новыми кусками мяса.

— Это падальщик, не охотник, — презрительно бросил Киган.

— Откуда вы знаете? — поразился Блейн.

— А по нему видно. Видишь, все его тело создано для того, чтобы двигаться медленно, но при этом выдерживать любые удары. Или часами сидеть на месте, ожидая, пока жертва умрет. Да и потом, у вас ведь не было такого, чтобы на людей нападало только одно существо?

— Нет… Ничего подобного мы даже не видели, этому нет названия!

— Вот и я о том. А костей здесь столько, будто он армию сожрал. Значит, этот парень годами бродит вдоль вашей границы, собирает останки тех, кто был убит другими видами, и притаскивает сюда. Он первым не нападает.

Однако сейчас уродец был очень даже готов напасть первым. Он увидел у своего дома чужаков — и даже если в других условиях он бы не посмел напасть, сейчас он не собирался отступать. Он видел, что их не так уж много, что они намного меньше его. Его примитивному мозгу было достаточно этих знаний. Существо с шипением приближалось к ним, готовое пополнить их костями свою гору.

Блейн испуганно потянулся к ружью, висевшему у него на плече, однако Киган покачал головой:

— Не надо. Ты у нас кто? Проводник. Вот и выполняй свою работу, а охрану предоставь нам.

— Но как же вы?..

— Сейчас увидишь.

Никто из них, кроме Блейна, не был напуган появлением уродливой твари. Как только существо подползло чуть ближе, Рале сделал шаг вперед, вытянул руку к хищнику и медленно сжал пальцы.

Этого оказалось достаточно. Со стороны казалось, будто на уродца опустилась незримая рука, колоссальная, как и он сам. Она сдавила его, сломала, отшвырнула то, что от него осталось, на гору костей — сделав его последним мрачным украшением этого тоннеля. Альда не сомневалась, что очень скоро у этой территории появится новый хозяин, таковы были законы Арахны. Но пока путь был открыт.

Рале небрежно отряхнул ладони и с довольным видом вернулся в вездеход. Он не выглядел уставшим, и Альда чувствовала, что это не игра — он действительно не устал. Она бы и сама не отказалась от такого мастерского владения телекинезом!

Блейн оказался поражен тем, чему он стал свидетелем. Его кожа, и без того светлая, еще больше побледнела, в глазах застыл ужас того, кто наблюдал черную магию. Только зря он так… Он слишком мало знает о том, каким стал мир!

Пока Блейн приходил в себя, Киган наклонился над костями, очерчивавшими склон холма.

— Вот здесь они раздроблены, — указал он. — Прямо через мох. Похоже, по ним проехало что-то очень тяжелое.

— Вездеход Фостера? — догадалась Альда.

— Больше нечему! Думаю, он понял, что тот жучара, которого только что раздавил Рале, не слишком подвижен. Он рискнул, проехал на большой скорости, и раз мы не видим тут разбитого вездехода, его трюк сработал.

Они были на верном пути, и это утешало. Похоже, скоро им предстояло найти Фостера Ренфро — живого или мертвого.

* * *

Они вернулись к «Хелене» во второй половине следующего дня, и Лукия Деон сразу поняла: что-то пошло не так.

Конечно, их собственное путешествие тоже не было идеальным, поэтому они и задержались в пути. Но она не считала серпентид серьезной проблемой, ведь Стерлинг не пострадал, а ее раны давно зажили. Лукия назвала бы это неприятностью, не более, а то, что творилось в поселении, было намного серьезней.

Она не обладала телепатическими способностями Альды, однако это было и не нужно, чтобы заметить странное поведение охранников. Они волновались, даже боялись чего-то — капитанов учили подмечать такие тонкости. Это было плохо.

— Они чувствуют себя виноватыми перед нами, — предупредила Лукия своего спутника.

Стерлинг, погруженный в собственные размышления, не обращал на охранников внимания, поэтому теперь он был удивлен.

— Виноватыми? — повторил он. — О чем вы, капитан?

— Пока не знаю. Но если перебрать все возможные причины, их наберется немного, и главная из них будет очевидна.

— Ноэль?..

— Именно.

Оставляя здесь Ноэль, Лукия была уверена в ее безопасности, иначе она никогда не пошла бы на такой шаг. С ее стороны, это не было доверием интуиции или слепой верой в способности хилера. Лукия делала то, что и предписывала ей инструкция: анализировала ситуацию, высчитывала шансы на успех, а потом только принимала решение.

Ей нужно было срочно узнать, что пошло не так.

Она пошла быстрее, и очень скоро они были в корабле, служившем резиденцией совета и самых обеспеченных жителей поселения. У ворот их встречал Номад. Он старался делать вид, что все в порядке, однако охранники за его спиной, нервно сжимающие оружие, доказывали Лукии, что ее подозрения были не напрасны.

— Рад снова видеть вас, — улыбнулся Номад. Он как раз владел собой отлично, его игра в радушие была так совершенна, что ей легко было поверить. — Вы вернулись позже, чем мы ожидали. Надеюсь, все в порядке?

— Мы здесь и наша миссия выполнена, — сказала Лукия. — Это означает, что все в порядке. Теперь я хочу видеть Ноэль.

— Вот так сразу? Может, вы сначала отдохнете?

— Я хочу видеть Ноэль. Немедленно.

Она не повышала голос, ее лицо оставалось равнодушным, но это, кажется, пугало местных еще больше. Номад страху не поддался, однако и дежурную улыбку отбросил, он наконец решил перейти к сути.

— Мне очень жаль, но это невозможно. Ноэль пропала.

— У вас пять минут, чтобы все мне объяснить.

Однако Номад и сам знал не так уж много. Следуя их договору, он отвел Ноэль в одну из старых лабораторий — ту, что предназначалась для изучения растений и животных. Правда, зал был в ужасном состоянии, Ноэль не могла там работать, сначала нужно было все убрать. Поселенцы предложили ей помощь, однако она отказалась. Лукия готова была поверить в это, она знала замкнутый характер целительницы.

Ноэль оставили одну. Лаборатория находилась в центре корабля, сюда никто не мог пробраться незамеченным — ни человек, ни зверь, поэтому Номад был уверен, что высокой гостье ничего не угрожает. Однако когда через час Оливер зашел проверить, как у нее дела, Ноэль уже нигде не было.

Никто из охранников ее не видел. Она, похоже, не выходила из зала — по крайней мере, она никому не сообщала об этом. Из-за беспорядка, изначально царившего в зале, сложно было сказать, боролась ли она… Хотя это Лукия и так знала. Если бы Ноэль боролась, от нападавшего остался бы только остывающий труп. Похоже, кто-то умудрился подкрасться к ней незаметно, оглушить ее, а дальше… Что было дальше? Что могло быть? Этого Лукия пока не знала.

Охранники во главе с Номадом обыскали все лаборатории, но напрасно. Ноэль нигде не было.

— Я не знаю, как это объяснить, — признал Номад. — Я понимаю, что не могу просить о вашей милости, однако я все равно прошу ее. Мы не прекратим поиски Ноэль, просто дайте нам больше времени! Мне бы не хотелось рушить те дружеские отношения, которые уже установились между нами.

Как же не вовремя это все произошло! Если бы здесь была Альда, она бы мгновенно определила, куда исчезла целительница и кто за этим стоит. Хотя… если бы телепатка осталась на корабле, на Ноэль вряд ли бы напали. Кто-то воспользовался тем, что она была тут совсем одна.

Теперь Лукии предстояло принять какое-то решение… сложное решение. Если бы она была человеком, ее вердикт наверняка был бы продиктован гневом. Судя по настороженному взгляду, именно этого и боялся Стерлинг. Но это он напрасно: Лукия чувствовала в душе привычный покой, и, раздумывая над обстоятельствами, она старалась найти лучший выход, а не лучшую месть.

— Мы пока не будем ссориться, — наконец сказала она.

— Я очень благодарен…

— Подождите, я не закончила, — прервала его Лукия. — А когда я закончу, вам вряд ли захочется меня благодарить. Мы не друзья. Мы союзники — но только в рамках заключенного договора. Все договоренности будут отменены, если с Ноэль что-то случится. Скажу больше: если она пострадает, это будет считаться нападением на солдата космического флота. Витте, поясните, пожалуйста, нашим любезным хозяевам, чем карается такое преступление.

— Смертью, — тихо ответил Стерлинг.

— Именно так.

— Это еще что должно означать? — нахмурился Номад. — Вы что, угрожаете мне?

— Не вам лично. Если погибнет Ноэль, погибнут и ваши люди, а все, кто останется в живых, не будут спасены. Я считаю, что с моей стороны будет честно предупредить вас об этом заранее.

— Вот как… Что ж, спасибо. Я все понял, — сухо произнес он.

Лукия не блефовала. Капитану действительно полагалось уничтожать любой источник опасности для космического флота, а ее семнадцатый номер позволял ей легко расправиться с целым поселением. Она не стремилась к этому, но допускала такую возможность, и Номад наверняка был достаточно умен, чтобы понять: она не врет.

Сейчас инструкция позволяла и даже рекомендовала уничтожить кого-то из охранников — просто чтобы показать, что Лукия на это способна, и, возможно, запугать тех, кто причастен к исчезновению Ноэль. Однако Лукия с удивлением обнаружила, что ей не хочется этого делать. Это был не разумный довод, а именно желание — или, скорее, нежелание отнимать чью-то жизнь просто так.

Как странно… Ничего подобного она за собой раньше не замечала. Лукия не знала, почему так произошло, и решила не спешить с выводами. У нее будет время это обдумать, пока Номад и остальные ищут Ноэль.

А приговор ей придется привести в исполнение, когда вернется экспедиция.

* * *

Это был ужасный мир, вечно голодный и озлобленный. Долгое время Блейн был убежден, что он и не может быть иным. Однако теперь, впервые за свою жизнь, он допускал, что в Арахне есть определенная красота.

Как ни странно, он впервые увидел это не в защищенном поселении, а здесь, где смерть ожидала повсюду. Там был искусственный мир, откровенно чужой, а здесь Блейн ощущал странную гармонию. Все это страшно, но все на своем месте: черная влажная земля, поросль травы на ней, кроваво-красные ветви стелющихся растений, камни и шум ветра…

Они вынуждены были остановиться ночью. Небо было затянуто облаками, через которые не пробивался свет звезд, и заросли стали совсем уж темными. Они пытались продолжить путь даже так, его спутники, похоже, совсем не знали усталости. Но когда вездеход едва не провалился в болотистую яму, прикрытую сверху широкими листьями, это вразумило даже их. Они выбрали участок на возвышенности и разожгли там костер. Они ели свою странную, спрессованную в кубики еду и пили воду из бутылок. У Блейна были запасы, переданные ему в поселении, и он старался не думать о том, что эта еда, возможно, заражена. О новом знании было проще не помнить, чем жить с ним.

Он первым закончил ужин и поднялся на небольшой холм. Отсюда было удобно наблюдать за джунглями — той их частью, которую освещал неровный свет костра. Блейн понемногу привыкал к этому влажному воздуху, к вечному шуму и учился видеть то, чего не замечал раньше.

Пришельцы, кажется, собирались спать, так ему показалось. А даже если нет, он ожидал, что они останутся у машины, пока не услышал шаги за своей спиной. Обернувшись, он увидел, что к нему приближается Альда — самая безобидная в этой шайке.

По крайней мере, она казалась ему безобидной. После того, что сделал Рале, он уже не знал, чего от них ожидать.

— Как ты? — спросила она, присаживаясь на землю рядом с ним.

— Я? Чувствую себя так, будто это мой корабль вдруг разбился на этой планете!

— В смысле?

— Это мой мир, я родился здесь и вырос, но… Я чувствую себя так, будто впервые попал сюда. Наверное, это было ошибкой… То, что мы так и не решились исследовать джунгли.

Потому что вместе с джунглями они упустили лучшее, что было в этой планете. Настоящее! Они сами себе создали ограничения, когда ограничений не было. Для них — для трех поколений! — Арахна была безжизненным куском камня, на котором таится что-то страшное, то, к чему лучше не приближаться.

Да, кое-что они узнали, но лишь потому, что вынуждены были узнать. Они дали имена некоторым животным и растениям, тем самым чуть приблизив их к себе. Однако Блейн теперь видел, насколько ничтожны были их достижения. Они не посмотрели в эту сторону, не нарисовали атлас этих растений, не изучили их свойства…

Все это он теперь пытался объяснить Альде. Он и сам не знал, зачем. Пожалуй, говоря с ней, он пытался объяснить новую правду и самому себе.

— Мы жили в ожидании, — признал он. — Помощи, спасения, чего угодно. Мы сидели и ждали, а наша жизнь проходила мимо! Возможно, для первого поколения это еще было простительно. Они не к такому готовились, они действительно потерпели бедствие и помнили другую жизнь. Они знали, что там, в космосе, остались другие корабли, и надеялись на их помощь. Но уже второму поколению стоило бы задуматься! Если никто не пришел сразу… придет ли вообще?

— Людям привычна вера в лучшее, — заметила Альда. — Это нормально.

— Может быть, но только до тех пор, пока вера в лучшее не мешает работать над собой. Понимаешь… Мы ждали, убеждая себя, что наше существование на Арахне ограничено. Этим мы лишили себя запасов и ресурсов, теперь мы в тупике! Что мы будем делать, если вы не поможете нам?

— Не думай об этом, лучше расскажи мне про свое детство.

Он подозревал, что Альда просто пытается его отвлечь, ведь его будущее было незавидным. А может, ей и правда было интересно, она ведь исследовательница! Ему нечего было скрывать, да и спать все равно не хотелось.

Но его рассказ получился коротким. Жизнь на Арахне была размеренной, скудной и слишком осторожной, чтобы называться полноценной. Рожденные дети некоторое время проводили с матерями — но ровно столько, сколько требовалось для грудного вскармливания. После этого они отправлялись на воспитание в общую группу.

— Так, подожди… — нахмурилась Альда. — Как же твои родители это допустили?

— На Арахне нет родителей в том смысле, который ты придаешь этому слову. И семей тоже нет…

Он понимал, о чем она говорит, лишь потому, что первое поколение еще пыталось сохранить традиции Земли. Муж и жена, брак, дети — вот что было для них важно. Но на Арахне эта система ценностей не работала. Люди слишком часто умирали, дети оставались сиротами, и было принято решение сразу приучать их к общему воспитанию. Нет, они знали, кто их родители, и родители их навещали. Но вместе с тем новое поколение постоянно оставалось под присмотром, это уменьшало риск, что дети погибнут.

Из-за этого, пожалуй, и стали ненужными браки. Если кто-то хотел провести всю жизнь только с одним партнером — это было его право, однако никакой закон к этому не обязывал. Чаще всего партнеры появлялись на время, по настроению, и так же быстро исчезали. Благодаря этой новой традиции рождалось куда больше детей, чем при былой моногамии.

— То есть, Крита — не твоя невеста? — удивилась Альда.

— Нет, конечно, — рассмеялся он. — Крита очень помогла мне, когда исчез мой отец, она меня поддержала. Но это и не удивительно, ведь мы знакомы с детства.

— Это не удивительно, потому что она тебя любит.

— И вот опять ты думаешь по-земному, — покачал головой Блейн. — У нас такого нет. Любовь… На Арахне нет места для любви!

Альда многозначительно улыбнулась, будто знала тайну, скрытую от него, но спорить не стала. Она лишь попросила:

— Продолжай, пожалуйста.

Свою мать Блейн почти не помнил — в памяти остались только вспышки, фрагменты тех редких встреч, что у них были. Она умерла рано, так что ему общее воспитание как раз помогло. А вот отец заходил к нему часто, и, когда Блейн стал чуть старше, позволил поселиться рядом с собой.

Но для советников это не было таким уж большим подвигом. Они нуждались в наследниках, чтобы передать семейные знания и власть. В ту пору Блейн был близок с отцом, он и подумать не мог, что все закончится вот так.

Его мир был камнем, металлом и страхом. Ему день за днем внушали, что жить можно только возле корабля, а всего остального надлежит бояться. Лучше и вовсе не расслабляться, даже дома, дольше проживешь! Поэтому он, выбираясь в джунгли, не присматривался к ярким цветам и не искал новые возможности, он хотел как можно быстрее вернуться в свою уютную темную нору.

Сейчас было странно рассказывать о том, что он будто жил с закрытыми глазами.

— Но твой отец умел мыслить свободно, — указала Альда. — Странно, что он не научил тебя этому.

— Не только я совершал ошибки, он — тоже. Он был увлечен своими исследованиями, а мне было плевать на них. Пожалуй, он все ждал, когда я образумлюсь! Как видишь, не дождался.

А потом Фостер оказался здесь, он проходил по этой земле и смотрел на эти растения. Он был один, когда обнаружил гору костей! Блейн многое отдал бы, чтобы узнать, о чем он тогда думал. Было ли ему страшно? Да, это точно, тут кому угодно было бы страшно, кроме этих пришельцев, которые сами страшнее чудовищ. И все же Фостер не поддался страху, какая-то неведомая сила гнала его дальше, не позволяя умереть на месте и покончить со своими страданиями.

Он даже не мог дышать… Блейн думал, что тоже не сможет. Отправляясь в экспедицию, он запасся масками, спасающими его от болотной отравы, зависшей в воздухе. Вот только Альда забрала эти маски в первый же день.

— Ты способен адаптироваться, — пояснила она. — Ты и остальные. Но нужно делать это постепенно.

— То есть?

— Те микроорганизмы, которые мы обнаружили в вас… Они помогают быстрой адаптации. Ты всю жизнь жил возле реки, там один тип воздуха. В джунглях он меняется, но постепенно. Мы будем запускать его в машину по чуть-чуть, чтобы ты привык.

— Но как же вы? В вас-то нет паразитов!

— Нам это и не нужно, — загадочно улыбнулась Альда.

Ее план, безумный и разрушительный на первый взгляд, сработал. Поначалу у Блейна кружилась голова, его тошнило, мысли путались — совсем как раньше, когда он оказывался в глубине джунглей. Но постепенно он привыкал, и это убирало еще одно препятствие с пути исследования планеты.

Почему должны были появиться чужаки, чтобы показать им, как много они могут?

Ответа на этот вопрос он не знал.

А пришельцы, в свою очередь, действительно не поддавались влиянию Арахны. Блейн уже не сомневался, что они не люди. Он просто пока не разобрался, кто они такие.

— Честно говоря, я даже не знаю, на что я надеюсь.

Он решился сказать ей то, что давно уже не давало ему покоя, подтачивая его силы.

— На то, что мы найдем твоего отца и спасем колонию, разве нет? — удивилась Альда.

— Даже если мы ее спасем, это будет серая и унылая жизнь. Эти домики, эти камни, вечный страх… Вы дадите нам машины, если очень повезет. Но мы все равно будем существовать. И если раньше мы существовали с надеждой на чудесное спасение, то теперь уже я не знаю, за что держаться.

— Не о том думаешь. Мы ведь не просто выделим вам машины. Мы поможем, когда узнаем, чем именно ценна ваша планета. И от этого зависит, чем вы будете заниматься и каким станет ваше будущее! А теперь тебе нужно отдохнуть. Мы продолжим путь, как только рассветет.

Она не стала говорить, что если планета окажется бесполезной, то и ее население никто спасать не станет. Блейн и так не забывал об этом.

* * *

Ее организм быстро очистился от наркотиков, и, когда она очнулась, она чувствовала себя прекрасно — не было ни головной боли, ни слабости, ни тошноты. Впрочем, сейчас это служило слабым утешением. Ноэль слишком хорошо понимала, что попала в беду.

Но отчаиваться было рано: она все-таки жива! Если бы ее хотели убить, это сделали бы сразу. До тех пор, пока все не закончилось, у нее есть шанс спастись, и она собиралась действовать по инструкции.

Она приподнялась на локтях и осмотрелась по сторонам. Она не была связана, и это уже радовало. Кто бы ни напал на нее, он ее точно недооценил! Ноэль обнаружила, что лежит на холодном металлическом полу, в клетке из добротного металла. Она не была уверена, что ее силы хватит, чтобы согнуть эти прутья, но пока не собиралась и пробовать. То, что окружало клетку, надежды тоже не внушало!

Ее принесли в полуразрушенный зал, который теперь больше походил на свалку. Здесь повсюду поднимались к далекому потолку горы металла и другого мусора. Вполне возможно, что, очищая корабль, поселенцы приносили сюда ненужный хлам — и забывали про него.

В зале было темно, единственным источником света служил фонарь, оставленный неподалеку от клетки, поэтому Ноэль не могла оценить, насколько это большое помещение. Но, судя по запустению и абсолютной тишине, зал находился далеко от жилого крыла. Тот, кто ее похитил, все просчитал, звать на помощь бесполезно, придется рассчитывать только на себя.

Ноэль поднялась на ноги, стряхнула с одежды пыль и подошла к прутьям. Она уже знала, что значительная часть металла на корабле пришла в негодность — Киган тоже заметил это и был поражен. Но с тех пор, как она обнаружила паразитов, многое представало в другом свете. Судя по всему, на Арахне обитало огромное количество микроорганизмов, и один вид оказался способен портить металл. Возможно, они и клетку ослабили?

Но нет, земные инженеры постарались на совесть: из чего бы ни были сделаны эти прутья, они прошли испытание и временем, и агрессивной атмосферой Арахны. Просто сломать их Ноэль не могла.

— Даже не надейся, — донеслось со стороны. — Если бы отсюда можно было выбраться так легко, тебя бы здесь не оставили!

Она мгновенно узнала этот голос и почувствовала, как в душе вспыхивают первые огни злости. Рене! Вот кто за всем стоит! Похоже, эта безумная тетка не унялась, верные ей охранники освободили ее, и теперь она решила отомстить Ноэль!

— Ты?!

— Я, — отозвалась Рене из темноты. — А что — я?

— Ты меня похитила!

— Издеваешься? Я, по-твоему, в состоянии кого-то похитить? Присмотрись внимательнее!

Ноэль подошла к прутьям и прищурилась, стараясь рассмотреть, что находится за пеленой света фонаря. Когда ее зрение адаптировалось к новым условиям, она обнаружила, что неподалеку находится другая клетка — в которой и была заперта Рене.

Что это, трюк, попытка обмануть ее? Но зачем? Рене, судя по всему, была из военных, она действовала напролом. У нее просто не было причин устраивать этот спектакль!

— Я не понимаю… — наконец признала Ноэль.

— А что тут понимать? Мы с тобой теперь во власти одного человека, только и всего! Не знаю, как тебя, а меня забавляет эта ирония.

— Не вижу в этом ничего забавного! Какого еще человека? Я думала, за твое заключение отвечает совет!

— Как видишь, нет. Совет доверил это одному человеку — и ошибся.

Словно в подтверждение ее слов, вдалеке послышались одинокие шаги. Они были тихими, но гулкое эхо зала подхватывало их и разносило повсюду, заранее предупреждая, что кто-то приближается.

Ноэль напряглась, всматриваясь в темноту. С минуты на минуту ей предстояло увидеть своего похитителя.

Глава 10

Альда понимала, что, отправляясь на другую планету, она должна была подготовиться ко всему. И все равно обнаружение гигантского боровика застало ее врасплох.

Точнее, это был не гриб даже, а шляпка от гриба, огромная, словно холм. Она занимала все вокруг, бесцеремонно оттесняя другие растения. На ощупь она была упругой и гладкой, совсем как земной боровик, да и цвета совпадали. Хотя стоило ли удивляться тому, что в таком климате появятся грибы?

То, что это действительно гриб, подтвердил и Блейн.

— Мы зовем его мрикк, — пояснил он. — Грибом его называли в первом поколении, нам это передалось скорее как их наследие. Для нас понятие «грибы» ничего не значит, здесь только мрикк и есть.

— Рядом с той территорией, которую вы изучили, он тоже растет? — уточнил Рале.

— Да, иногда попадается, и это большая удача, если мы его найдем. Хотя…

Блейн замялся, не зная, как продолжить, и Альда почувствовала исходящее от него смущение, смешанное со злостью. Заинтригованная, она заглянула в его мысли — и тут же отпрянула, увидев образ человеческих костей.

Не дожидаясь ее вопроса, Блейн пояснил:

— Недавно мы узнали, что мрикк всеяден. То есть, он не ест по-настоящему… Но он перерабатывает все, что окажется с ним рядом. Даже если это будет мертвое тело. К сожалению, мы узнали об этом уже после того, как появилась традиция использовать его в пищу…

— Нервные вы какие, — хмыкнул Киган. — Будете продолжать в том же духе, долго не проживете. Это называется круговорот жизни: всё питается всем. Хищники едят травоядных, травоядные, как следует из названия, — траву, а потом трава прорастает через мертвые тела тех и других.

— И все же мы предпочитаем, чтобы это происходило именно в таком порядке, — холодно заметил Блейн. — Мы не рвемся есть себе подобных.

— Я бы это так не назвал!

— Зато назвали мы!

Они продолжали спорить, однако Альда уже не слушала. Она знала, что Блейн не решится напасть на пришельца, а Киган, в свою очередь, слишком умен, чтобы использовать способности против гражданского. С учетом этого, вся их болтовня — просто мелочи.

Поэтому она снова сосредоточилась на мрикке. Его край был отвесным, он нависал над ней под прямым углом и был не меньше десяти метров в высоту.

— О чем задумалась? — полюбопытствовал Рале, подходя ближе.

— О нашей миссии. Я пытаюсь понять, куда и как направился Фостер. Он поехал налево или направо? Мы ведь не сможем проверить сразу оба варианта, на это уйдет слишком много времени!

— Вообще-то, варианта три, а не два, если мы по умолчанию поверим, что он не развернулся здесь.

— Три?.. Куда еще он мог поехать?

— Напрямик.

— Сюда? — Альда похлопала рукой по мягкой шляпке. — Разогнался и врезался, что ли?

— Не думаю, что все было так экстремально. Просто я допускаю, что если это растение похоже на земной гриб, то и растет оно с соответствующей скоростью. А Фостер проехал здесь давно, намного раньше нас.

Альда начинала догадываться, к чему он клонит:

— То есть, когда тут проезжал Фостер, мрикка или не было, или он был слишком мал и по нему можно было проехать?

— Бинго.

— Так даже хуже! Как мы узнаем?

— Посмотрим сверху, — невозмутимо ответил Рале.

— Что?.. Сверху? Это как?

— Сейчас увидишь.

Прежде чем Альда успела сообразить, что происходит, ее подхватила невидимая сила — и оторвала от земли, совсем как Рале. Но если телекинетик управлял всем этим и оставался совершенно спокоен, то Альда чувствовала себя котенком, которого неожиданно подняли за шкирку. Она не знала, что делать, как удержать равновесие, а земля оставалась все дальше.

Не прошло и минуты, как они оба оказались на вершине мрикка. Рале ступил на нее грациозно, а Альда, отпущенная им, просто плюхнулась и едва удержалась на краю.

— Эй, что за дела! — возмутилась она.

— Я решил стать твоим учителем.

— С чего это? Я не просила!

— Но ты наверняка думала об этом, — подмигнул ей Рале.

— Думала, только сейчас для этого совсем не время! Я собиралась подойти к тебе, когда мы вернемся на корабль!

— Глупости. Лучшие условия для тренировок — это полевые условия.

— Почему это?

— Захочешь жить — быстрее научишься, — рассудил он.

С этим сложно было спорить. Здесь, на высоте, ветер был намного сильнее, чем под защитой растений. Альда не отказалась бы от возможности удерживаться с помощью телепатии, однако такой возможности у нее пока не было, а дар читать мысли никак не помогал сопротивляться силам природы.

Рале, в свою очередь, чувствовал себя совершенно спокойно. Он прогуливался по мрикку, будто не было на этой планете места приятнее. Очень скоро он позвал Альду:

— Ха, посмотри-ка на это! Что я тебе говорил?

Он добрался почти до середины гигантского гриба и теперь указывал на параллельные борозды, слишком ровные, чтобы быть естественными изгибами шляпки. Они не были точными отпечатками колес, но… Если бы по мрикку проехал вездеход, когда гриб был куда меньше, он бы изломал мякоть именно так.

— Получается, все же напрямик, — признала Альда. — Никогда бы не догадалась! Но как нам попасть туда? Мы-то уже через этот гриб не проедем!

— Все просто: мы перенесем вездеход поверху. Точнее, ты перенесешь.

— Я? Почему я? Я не могу!

Она бы никогда не замахнулась на такой вес! Раньше у нее только и получалось, что отталкивать от себя угрозу. Когда она была спокойна, Альда не смогла бы и листик сдвинуть.

Она попыталась объяснить все это Рале, однако он не был впечатлен.

— Дар у тебя или есть, или нет, а уже ограничение по весу — это твои собственные капризы.

— Ничего себе капризы! — обиделась Альда. — Я же не заставляю тебя читать мысли!

— Потому что я не телепат, но ты — телекинетик. И раз тебя включили в первую тысячу, вездеход ты поднять можешь.

— Я не просила, чтобы мне давали такой номер!

— Детский сад, — фыркнул Рале. — Никто не просит о номере. У тебя был выбор: идти или не идти во флот. Все! А номер — это не для тебя.

— Для кого же тогда?

— Для окружающих, чтобы они знали, что ты можешь. Теперь иди и поднимай этот вездеход.

Он, должно быть, сошел с ума — или надышался болотных газов. Иначе Альда не могла объяснить его настойчивость. По его мнению, она не использовала телекинез все это время только потому, что ей не хотелось? Да конечно! Если и начинать, то с простеньких упражнений, как в академии…

Однако Рале то ли не знал простеньких упражнений, то ли ему лень было тратить на них время. Он снова поднял Альду, метра на три над поверхностью мрикка, и отпустил. Она, естественно, упала, да еще и не смогла приземлиться на ноги от неожиданности.

— Эй!

Она надеялась, что это просто дурацкая шутка и уж теперь-то Рале уймется, но он только начал. Похоже, его это забавляло: он поднимал ее, как мячик, и швырял на коричневую поверхность гриба. Альда пыталась подготовиться, сгруппироваться, и иногда у нее получалось, но чаще — нет, и у нее уже болело плечо и ныло ушибленное колено.

— Хватит! — потребовала Альда.

— Какой от тебя толк, если ты не можешь даже поднять свой вес?

— Я телепат, а не телекинетик!

— Ты думаешь, что этого достаточно? Тогда заставь меня прекратить, вперед!

Она могла — знала, как. В академии ее учили управлять чужими мыслями, и у нее даже неплохо получалось. Но тогда она сидела за столом в тихом, светлом классе. А сейчас ее швыряли туда-сюда, как игрушку, и она просто не могла сосредоточиться. У нее был дар, но не получалось им воспользоваться — какая ирония!

Рале все-таки надоело забавляться, а может, он сообразил, что таким способом ничего не добьется, и решил выйти на новый уровень.

— Знаешь, как на Земле птицы учат своих птенцов летать?

Она знала, но ей совсем не нравилось такое сравнение.

— Рале, не надо!

— Надо. Ты же сама говорила, что тебе нужен стресс! Так вот знай: я тебя ловить не буду.

— Я разобьюсь!

— Не насмерть, просто пару костей сломаешь, а они быстро заживут. Возможно, именно это и нужно, чтобы пробудить твой дар.

— Не это!

Однако разговаривать с ним было бесполезно. Он поднес ее к краю — и, сколько бы она ни вырывалась, освободиться у нее не получалось. А потом Рале просто отпустил ее, и она полетела вниз.

Это была внушительная высота, которая под влиянием страха казалась Альде совсем уж ужасающей. Она призывала свою силу, старалась изо всех сил, но напрасно. Даже на экзамене у нее хоть что-то получилось, а тут — нет! Ее способностей будто и не было никогда, там, где она иногда их чувствовала, теперь сквозила лишь пустота.

Альда зажмурилась, сжалась, ожидая удара о землю. Однако удара не было: до того, как она долетела до болотной грязи, ее подхватили сильные руки. Был толчок, ощутимый, но мягкий, и она поняла, что падение прекратилось. Осторожно приоткрыв глаза, Альда обнаружила, что теперь ее держит Киган — и вид у него не такой жизнерадостный, как обычно.

Рале присоединился к ним через пару минут и со скучающим видом заявил:

— Совсем не так интересно, как я ожидал!

— А ведь я тебе и челюсть могу сломать, — тихо указал Киган.

— Ты? Можешь, подозреваю, что у тебя на это хватит и сил, и дури. Но я бы на твоем месте не стал таким развлекаться.

— И почему же?

— Потому что кто-то должен перенести машину через мрикк, — пояснил Рале. — Пока наша маленькая птичка смиряется с тем, что она бесполезна, это могу сделать только я.

— Она не бесполезна, — возразил Киган.

Альда была благодарна ему за помощь — даже больше, чем он мог представить. Но такой же уверенности в своих силах она не чувствовала. Если она не смогла остановить Рале ни телепатией, ни телекинезом…

Может, ей действительно не место в команде «Северной короны»?

* * *

Сработала сигнализация, и ее вой, высокий и резкий, наполнил поселение паникой.

Здесь и без того было не слишком спокойно. Простым жителям не рассказывали, что происходит на самом деле, но они чувствовали растущее напряжение, да и заметили, что пришельцев стало меньше. Праздник, вызванный появлением спасателей, очень быстро закончился, и настали тревожные дни. А теперь еще и система предупреждала их о надвигающейся угрозе.

Лукию это не испугало, хотя она понятия не имела, что происходит. Сейчас ее беспокоило только одно: исчезновение Ноэль. Однако это не значит, что она собиралась оставаться в стороне от проблем поселения. Она вышла из выделенной ей комнаты и обнаружила, что охранники спешат взять оружие и направляются куда-то в сторону от поселка. Лукия последовала за ними и очень скоро обнаружила Номада, командующего солдатами на берегу реки.

Если бы он вырос в другом месте и в других условиях, из него, пожалуй, получился бы неплохой военный. Лукия чувствовала в нем нужную гордость, силу, власть… Но он родился и вырос здесь, так что судьба его стала предсказуемой.

Она легко прошла через суетящуюся толпу — охранники почтительно отступали с ее пути, и очень скоро Лукия оказалась рядом с советником.

— Мы вас побеспокоили? — мрачно усмехнулся Номад. — Простите, мы не хотели нарушать ваш покой, мы тут просто пытаемся спасти свои жалкие жизни!

Лукия легко проигнорировала иронию; злость — удел слабых.

— Что происходит? — только и спросила она.

— Наша охранная система окончательно вышла из строя, пришлось использовать датчики подземного движения как сигнализацию.

— И?

— И они показали, что к нам приближается урса, — признал Номад.

Судя по его тону, это было серьезной проблемой. Лукия понимала, почему: она ощущала нарастающую дрожь земли безо всяких датчиков.

— Расскажите мне о ней, — попросила Лукия. — Что это за животное?

Чувствовалось, что ему не слишком хочется болтать, особенно после ее недавних угроз. Однако охранникам сейчас не нужна была его помощь, и Номад решил не обострять отношения.

— Урса — это один из самых опасных хищников Арахны, — пояснил он. — Сбившись в стаю, ары опасней. Но если говорить об одном представителе вида, то нет здесь монстра страшнее урсы. Приближение других хищников мы можем увидеть — со стороны пустоши они не приходят, они или опускаются с неба, или пересекают мост, и это они делают редко. Но урса прокапывается под землей.

— Это очень странно, — заметила Лукия. — Мы обнаружили, что под каменной плитой течет такая же горячая вода, как и в реке.

— Видимо, урсу это не слишком беспокоит. Это злобная бронированная тварь, очень крупная и очень голодная. Раньше мы отпугивали ее электричеством, но… Система подвела. В прошлый раз, когда к нам пробралась урса, начался пожар, и мы потеряли половину топлива.

— Да, я помню рассказ об этом. Что же вы планируете делать теперь?

— Когда она приблизится вплотную, бросим под землю заряд с зажигательной смесью, для этого уже пробурили отверстие. Скорее всего, это выманит урсу на поверхность, и мы должны будем убить ее.

Судя по его взгляду, задача была не из простых. Люди сражались на своей территории, и Лукия не сомневалась, что у них получится. Однако будут жертвы, к этому готовились все. Охранники, собиравшиеся в пустоши, наверняка знали, что кто-то из них умрет. И таких будет много… Просто каждый утешает себя тем, что это будет не он.

Им казалось, что другого выхода нет, но Лукия понимала, что это не так. Сейчас ей просто нужно было оценить риски и убедиться, что ее решение соответствует правилам. Почему нет? Это даже к лучшему! Пока она бросила пустую угрозу, ничем ее не подтвердив. Она не смогла убить никого из поселенцев, но ведь есть другой способ продемонстрировать свою силу!

— Постарайтесь не мешать мне, — бросила Лукия.

— Что?.. Что вы собираетесь делать?

— Увидите.

Ей не нужно было смотреть на датчики, чтобы понять, где сейчас находится подземная тварь, Лукия чувствовала это. Она направилась навстречу хищнику, чтобы охранники точно не путались у нее под ногами.

Отдалившись от поселения, она готова была начать. Лукия осмотрелась по сторонам, изучая камень на этой местности. Она учитывала все: каждый холм, каждую трещину, все, что могло рассказать ей о породе. Когда анализ был завершен, она замахнулась — и ударила кулаком каменную плиту под своими ногами.

Со стороны это наверняка смотрелось дико. Ее кулачок был крошечным, таким ничтожным по сравнению с величием бескрайней каменной плиты. Однако Лукия знала, что это лишь иллюзия. Не все капитаны обладали такой физической силой — даже в первой десятке. Это была ее личная особенность, индивидуальная мутация, та самая, из-за которой она осталась вечным ребенком.

Камни треснули и обрушились, проваливаясь вниз, но Лукия успела отскочить, и они не увлекли ее за собой. Все сложилось так, как она и ожидала: получилась естественная преграда для движения хищника.

Это разозлило урсу. Сначала Лукия слышала лишь плеск воды, потом уловила странное глухое рычание — если можно было так назвать этот звук. Лукия невольно подумала, что ей всему здесь хочется давать земные имена и определения. Но что если земные истины вообще не подходят этому миру? Что делать тогда?

А потом ей стало не до философствований, потому что хищник все-таки появился.

Урса была крупным созданием, достаточно большим, чтобы причинить серьезный вред всему поселению. Нет, такую нельзя подпускать близко к людям… Лукия просто отметила это как важный факт, она все еще не боялась.

Это существо чем-то напоминало ей земную медведку: бронированная туша, мощные лапы, полное отсутствие мимики. Пожалуй, у первых поселенцев были те же ассоциации, раз они дали урсе такое название! Сложно даже представить, что они почувствовали, когда впервые увидели ее, сколько жертв принесли за знание о том, как ее убить.

Лукии жертвы были не нужны, она и так все знала. Она подумала лишь о том, что после этого ей снова понадобится новая форма.

А потом ей стало не до размышлений. Урса двигалась быстро, но она — еще быстрее, ее размер давал ей такое преимущество. Лукия без труда угадывала, куда дальше двинется тяжелая лапа хищника, знала, как уклониться, куда отойти, чтобы не попасть под удар. Поначалу она лишь защищалась, изучая броню урсы. Но скоро Лукия заметила то, что искала: щели между пластинами, небольшие полосы мягкой, уязвимой ткани.

Вот теперь она была готова. Она скользнула вперед, миновала клешни и оказалась на туше существа. Она подцепила обеими руками бронированную пластину, потянула вверх — и просто оторвала, создавая новую уязвимость.

Сначала она попробовала, можно ли это сделать, на плече существа, чтобы отпрыгнуть, если у нее все-таки не получится. Но пока все шло именно так, как она ожидала, и можно было продолжать.

Теперь урса сражалась еще яростней — как и любое существо, почуявшее угрозу. Но это ничего не могло изменить. Не обращая внимания на его отчаянные попытки поймать ее, Лукия добралась до его груди, сорвала пластину — и острым краем этой же пластины пробила мягкую плоть.

Она мало что знала об анатомии урсы, не подозревала, есть ли у этого существа сердце как таковое, где находятся жизненно важные органы. Лукия действовала наугад, однако интуиция редко ее подводила. На нее хлынул поток мутной темной крови, опасно горячей и обжигающей. Лукия вынуждена была отступить, и это был рискованный момент: если бы урса воспользовалась промедлением с ее стороны, все могло бы закончиться печально.

Однако она не воспользовалась, просто не смогла. Издав последний отчаянный вой, хищник повалился на землю — и земля содрогнулась, но это было уже не важно, потому что урса была мертва.

К месту сражения спешили люди — пораженные, напуганные и восхищенные. Они считали, что стали свидетелями чуда и перед ними чуть ли не богиня. А Лукия думала лишь об одном: форму она все-таки испортила.

* * *

Ноэль было даже жаль его. Конечно, она была возмущена его поступком, и ей точно не хотелось торчать в этой клетке. Но, глядя на него, она видела не безумного извращенца, а уставшего от жизни старика, который просто принял неверное решение.

Жаль только, что он отказывался признавать свои ошибки.

— Послушайте, я вам правда сочувствую, — вздохнула Ноэль. — Но если вы не одумаетесь, я буду вынуждена вас убить.

Ей никогда еще не приходилось убивать людей. Правила позволяли это, хотя такое не приветствовалось, Ноэль просто сама не хотела. Хилеры были хранителями жизни, пусть смерть несут другие! Однако теперь, когда она оказалась перед таким выбором, Ноэль с удивлением обнаружила, что готова к решительному шагу, но только если придется.

А вот Оливер не воспринял ее предупреждение всерьез. Он все так же сидел на перевернутом ящике неподалеку от клетки и наблюдал за ней с нескрываемой грустью.

— Успокойся, дитя, — велел он. — Ты уже ничего не изменишь.

— Верьте во что хотите, — пожала плечами Ноэль. — Я вас предупредила. Вы хотя бы расскажете мне, зачем сделали это?

— Да, пожалуй, это я сделать обязан, чтобы ты правильно все понимала… Вы должны забрать нас отсюда. Это не моя прихоть, это суровая необходимость. Я делаю это не для себя. Я прожил на Арахне всю жизнь, мне уже недолго осталось, но я не хочу, чтобы погибли мои дети и все, кого я знаю.

— Так что, они теперь забирать вас не хотят? — оживилась Рене.

— Помолчи! — велел Оливер. — Тебя все это не касается!

— А для вас ничего не изменится, — указала Ноэль. — Вам уже объясняли, почему вас не могут забрать.

— Теперь это решение придется пересмотреть, если твои дружки хотят увидеть тебя живой!

Но даже так, Ноэль жалела его. Он действительно прожил здесь всю жизнь — трудную, полную ожидания и несбывшихся надежд. Сейчас он был нездоров, но она уже поняла, что это отличительная черта всего второго поколения, которому выпала тяжкая участь переходного периода. Оливер еще долго протянул!

Он понимал, что его здоровья не хватит для того, чтобы подняться в космос, не говоря уже о том, чтобы пережить перелет до Земли, так что старался он действительно не для себя. Вот только…

— Это не так работает, — покачала головой Ноэль. — Начнем с того, что мои друзья — это не друзья. Это команда, солдаты, которые будут действовать строго по инструкции. Они попытаются освободить меня, а если не получится, пожертвуют мной. Но они никогда не нарушат карантин.

Она надеялась, что до этого все же не дойдет. Ноэль нужно было спастись самостоятельно, это уберегло бы ее и от позора, и от сложностей.

Она огляделась по сторонам, чтобы найти хоть какой-то оружие, но оружия не было. Оливер предусмотрительно очистил ее клетку, оставив там только мелкий мусор. Вот только он не подозревал, что ей и мелкого мусора будет достаточно.

— Они все сделают, как я скажу, — заявил Оливер. — Твоя капитанша уже вернулась, и она беспокоится за тебя.

Ноэль неплохо выучила местный язык — благо он был смесью языков Земли. Но она не всегда понимала Оливера: он что, сказал, что Лукия беспокоится? Ха! Тогда он или выбрал не то слово, или совсем не понимает ситуацию.

Лукия не умеет беспокоиться.

— Так что, переговоры уже начались? — полюбопытствовала из своей клетки Рене.

— Не будет никаких переговоров, — сказала Ноэль.

— Будут! — нахмурился Оливер. — Но когда я решу, на моих условиях. Если они сейчас узнают, что ты у меня, они попытаются тебя спасти, а раньше возвращения экспедиции вылета все равно не будет.

— Вылета и так не будет, у нас на этой планете только маленький челнок, который не вместит две тысячи человек.

— Это уже не наши проблемы! Вы оттуда! — Оливер указал на потолок. — Вы и придумывайте, как нас поднять! А пока твои друзья не решат эту задачу, ты останешься здесь… Что ты делаешь?

Ноэль все еще слушала его, но уже не уделяла его словам особенного внимания. Она устроилась на грязном полу, подобрала небольшой кусок металла и начала натачивать его камнем, который, вероятней всего, попал сюда с поверхности Арахны вместе с другим мусором.

— Готовлю оружие, — невозмутимо пояснила Ноэль.

— Вот из этого?

Кусок металла и правда был небольшим, поэтому Оливер и оставил его в клетке. А после обтачивания эта кроха должна была стать совсем уж несерьезной.

Рене тоже заметила это:

— Детка, если хочешь напасть на кого-то тайно, не предупреждай об этом! Хотя у тебя все равно ничего не получилось бы.

— Спасибо вам обоим за мнение, но я как-нибудь сама разберусь.

— Что ж, делай это, если тебе так проще пережить страх, — кивнул Оливер. — И прости, что так получилось, но мне нужно спасти поселение!

— Делайте что хотите.

Он пока не нападал на нее, и Ноэль тоже не собиралась на него нападать. Поэтому она просто сидела на месте и медленно, неспешно превращала кусок железа в небольшое лезвие.

Она не сомневалась, что, когда ее работа будет закончена, она сможет убить Оливера секунды за две. Она просто надеялась, что до этого не дойдет.

* * *

Ехать по поверхности мрикка было легко — почти как по заасфальтированной дороге или по слою резины. Единственным недостатком был сильный ветер, не утихавший на этой высоте ни на минуту, но от него спасал тяжелый вездеход. Эта часть путешествия пролетела незаметно, и вот уже они были на другой стороне гигантского гриба, Альда едва успела прийти в себя после тренировки с Рале — если это можно было так назвать.

— Чувствую себя Алисой, — проворчала она. — Что дальше, мы встретим огромную гусеницу?

Но дальше их снова ждали джунгли, и здесь, вдали от реки, они были совсем уж густыми. Это была территория болот, настоящих, с вечно мокрой землей и запахом гниющих трав в воздухе. Среди растений вился густой туман, и Альде совсем не хотелось вдыхать его, однако выбора просто не оставалось.

— Тут мы не проедем, и пытаться смысла нет, — заметил Киган.

Им всем пришлось выйти, чтобы осмотреть стелившуюся перед ними территорию болот. Для Блейна это была такая же новая земля, как и для них, так далеко люди еще не заходили.

— Факт, — кивнул Рале. — Я уже вижу, что если мы опустим туда вездеход, он мгновенно увязнет.

Эти двое старательно делали вид, что ничего не случилось, однако телепатка без труда улавливала напряжение между ними.

— А мы не увязнем? — забеспокоился Блейн.

— Мы полегче вездехода будем, братишка. Машину придется оставить здесь.

— Машину — понятно, а вот куда идти нам? — поинтересовалась Альда.

Она пыталась уловить впереди хотя бы тень человеческого разума, но бесполезно. Фостер не мог уйти отсюда далеко, у него просто закончилось время. Он мертв, и это усложняет их задачу.

— Для начала найдем, где своей машины лишился наш изгнанник, — предложил Киган. — Он проехал поверх грибочка, это понятно, но дальше для него были те же правила, что и для нас.

Альда чувствовала, что он прав, и очень скоро это подтвердилось. Когда внизу пролетел порыв ветра, разогнавший туман и заставивший кроны заволноваться, тусклое солнце осветило металл, увязший среди грязи. Болото здесь было не настолько глубоким, чтобы полностью поглотить вездеход, но его оказалось достаточно, чтобы остановить продвижение машины.

Вот только добраться до вездехода было даже сложнее, чем они думали: движение растений показало, что там, среди зелени, скрывается угроза пострашнее грязи и топей.

— Ары… — шокированно прошептал Блейн. — Я никогда не видел такую большую стаю…

Существа, отдаленно похожие на четырехногих пауков, действительно были там. Они затаились среди выпирающих корней, устроились на ветвях, они прижимались к обратной стороне больших, как паруса, листьев. Альде сложно было сказать, сколько их, однако она чувствовала не меньше сорока искорок разума.

И вновь это был примитивный разум — как и все на этой планете. С арами невозможно было договориться, их невозможно было приручить. Им были знакомы лишь инстинкты, и эти инстинкты гнали их по джунглям Арахны.

— Они мигрируют, — тихо сказала Альда. — Несколько стай сбились вместе, чтобы перебраться туда, где теплее, вот почему их так много.

— Откуда ты это знаешь? — поразился Блейн.

Но у нее не было ни времени, ни желания объяснять ему, как работает телепатия.

— Просто верь мне.

— И что нам делать теперь? — нахмурился Рале. — Мы можем подождать, пока они свалят отсюда к чертям?

— Вряд ли. Похоже, они уже почувствовали нас и, даже не видя, знают, что рядом добыча. Они в ближайшее время никуда не уйдут.

— А у нас нет этого времени, ни ближайшего, ни любого другого, — вздохнул Киган. — Ладно, будем действовать жестко, придется их убирать.

— Кого ты убирать собрался? Их тут хренова туча!

Однако к этому моменту Альда пересчитала отдельные проявления разума и могла с уверенностью сказать:

— Их тут сорок четыре.

— Это попадает под мое определение «хренова туча», — рассудил Рале. — Нужно искать другой способ.

— Например?

— Например, я перенесу вас над ними.

— Не годится, — возразил Киган. — Нам нужно попасть вниз и осмотреть машину. Что если труп остался там?

— Эй, побольше уважения, — возмутилась Альда. — Это все-таки отец Блейна.

— Прости, но я как-то не настроен подбирать слова. Так вот, нам нужно вниз, но, боюсь, они отнесутся к нашей работе без понимания. Вот и придется кому-то поиграть в уничтожителя насекомых.

Рале покосился на него с нескрываемым сомнением:

— Тебе, что ли?

— Да, представь себе, мне. Расслабься, от тебя ничего не требуется, я и прекрасная Альда возьмем все на себя.

— Так, стоп, а я как в этом плане оказалась? — смутилась Альда.

— Не переживай, принцесса, от тебя много не требуется. Тебе нужно убедиться, что, когда я спущусь вниз, все они кинутся на меня, никто не попытается отсидеться в джунглях.

— Они на тебя кинутся… а дальше что?

— Увидишь, — подмигнул ей Киган.

— Нет, я так не могу, это не план даже!

— Как и все, что придумывает Киган, — усмехнулся Рале. — Но на этот раз нам всем придется ему поверить, потому что более быстрого и надежного способа убрать пауков нет. Вот только… Сорок четыре, Киган. Ты уверен?

— В день, когда меня не хватит на сорок четыре рыла, я уволюсь из флота. Ну что, погнали!

Он соскочил с края мрикка, совершенно не заботясь о том, поддерживает его кто-то или нет. Однако Рале все же не дал ему упасть, хотя чувствовалось, что телекинетику не нравится такая поспешность.

Да и Альда тоже была не в восторге. Нет, это был неплохой план, может, даже отличный, за одним только исключением: она не хотела брать на себя такую ответственность! Хотя это детский аргумент, его лучше держать при себе. У них в команде всего шесть человек, нет смысла ответственность по кругу передавать!

Она продолжила следить за Киганом, касаясь при этом разума аров. Примитивность этого разума сейчас упрощала ей задачу, но риск все равно был велик. Альда никогда не делала ничего подобного, даже подчинить речную тварь было проще. И все же она должна была справиться…

Киган ловко приземлился на влажную землю и мгновенно привлек к себе внимание, ведь другой добычи рядом попросту не было. Ары бросились к нему, а он просто смотрел на них, словно спустился лишь полюбоваться этими ядовитыми уродцами.

— Что он делает? — насторожился Блейн. — Почему не сражается с ними?

— Потому что подпускает поближе, — пояснил Рале.

— Их нельзя подпускать поближе, они убивают одним укусом!

— Тебя же не убили.

Но его не убили, когда рядом был хилер. Альда сомневалась, что даже улучшенного здоровья Кигана будет достаточно, чтобы справиться с большой дозой яда.

К счастью, он не стал проверять это. Когда ары подбежали поближе, Киган вытянул руки в разные стороны — и началось представление. Альда не была уверена, что эта планета вообще была знакома с молниями. Но теперь они появлялись здесь, рождались и кружили в сыром воздухе. Они, белые, желтые и золотые, змеями обвивали аров и проходили сквозь их тела.

Это была угроза, с которой невозможно бороться, противник, которого нельзя ни ранить, ни убить. Ары видели, кто нападает на них, и пытались кусать молнии, но это лишь ускоряло их гибель. Тогда они, потрясенные смертью собратьев, попытались бежать, и вот тут настала очередь Альды проявить себя. Она сдерживала их, не давая отдалиться от Кигана, а потом уже молнии делали свое дело.

Она знала, что нельзя жалеть их и отпускать. Да, сейчас они напуганы, но голод быстро преодолеет страх. Любой ар, который убежит отсюда, скоро вернется — и, возможно, приведет новую стаю.

А это было недопустимо, и каждый делал свое дело. В чем-то Киган был прав: сорок четыре — это на самом деле немного.

— Потрясающе, — еле слышно произнес Блейн. — Это что, электричество?

— Вроде того, — кивнула Альда.

— Но как он призывает его? Как это вообще возможно? Я не видел у него никакого оружия!

— Без обид, но ты не поймешь. Просто поверь мне: это такие чудеса пришельцев.

Для аров эти чудеса оказались смертельными. Когда раскаленные потоки электричества утихли, на поле перед мрикком остался только Киган — со всех сторон окруженный неподвижными телами.

Он и сейчас старался делать вид, что ему все равно, однако Альда чувствовала, насколько сильно он устал. Он вполне уверенно держался на ногах, улыбался своим спутникам и мог продолжить путь. Но вот электричество… Вероятнее всего, Кигану потребуется два-три дня, прежде чем он призовет хотя бы одну молнию.

Значит, на электрокинез им лучше не рассчитывать. Но так ли это важно, если они все равно остались без машины? Да и потом, Альда надеялась, что они на финальном этапе пути, раз они нашли вездеход Фостера.

Она боялась думать о том, что будет, если им придется идти в глубину болот.

Глава 11

Блейн не ожидал, что увидит этот вездеход снова. Он позабыл обо всем на свете — о своих спутниках, о болотах и охоте на стаю, которую он только что наблюдал. Была только эта машина, неподвижная, наполовину увязшая в топи и этим похожая на погибшего зверя. С той стороны не доносилась ни звука, и Альда, такая же странная, как ее спутники, уже предупредила его, что внутри нет ни одного живого существа, но Блейн все равно продолжал на что-то надеяться.

Он и сам толком не понимал, на что. Но у него было это право, пока он не заглянул внутрь, не увидел мертвое тело… А вдруг?

Однако никакого чуда не произошло. Вездеход был покинут так давно, что его успели оплести тонкие стебли молодых растений. Именно они служили лучшим доказательством того, что эта дверь не открывалась много дней.

Киган обошел машину со всех сторон и заметил:

— Не похоже, что он врезался во что-то! Скорее всего, он ехал, пока у него это получалось, его только грязь и остановила.

Блейн коротко кивнул, ему нечего было сказать. Сердце билось все быстрее, от болотного воздуха кружилась голова. Хотя он все равно не жаловался: еще недавно он и представить не мог, что сумеет находиться здесь без маски.

Убедившись, что рядом нет ни угрозы, ни следов Фостера, Киган кивнул своим спутникам. Рале сделал шаг вперед и протянул руку к двери. Он не касался вездехода, однако металл все равно сминался перед ними, ломался, будто сам он был таким же хрупким, как окружавшие их листья растений. Изогнутая дверь отлетела в сторону, освобождая путь в машину.

Внутри было темно и пусто. За то время, что вездеход простоял на болотах, его окна залепило грязью, а растения умудрились прорасти даже через фильтр вентиляции. Но меньшего Блейн от Арахны и не ожидал, его гораздо больше смутила пустота в машине. Когда он последний раз видел салон, здесь все было иначе!

— Пропало, — только и смог сказать он.

— Что именно? — уточнила Альда.

— Все, что мой отец взял с собой! Оборудование, а главное, его работы…

То, что сегодня могло спасти жизнь колонии. Блейн прекрасно понимал, что его отца уже не вернуть. Но он хотел сделать имя Фостера Ренфро именем спасителя, а не безумца, которого все презирали!

— Вообще, все это логично, — заметил Рале. — Он застрял, собрал вещи и продолжил путь. Непонятно только, куда он шел! У него была хоть какая-то информация об этих болотах?

— Исключено, — покачал головой Блейн. — Ни у кого не было, и мой отец — не исключение. Я не знаю, что он мог искать здесь.

— Скорее всего, смерти, — неохотно признала Альда. — Он знал, что умирает, и хотел выбрать для этого подходящее место, так мне кажется.

— Но разве эта машина не стала бы подходящим местом?

— Парень прав, — согласился Киган. — Раз Фостер потащил с собой все это барахло, он искал не могилу себе, а хранилище своим трудам. Почему не вездеход? Что может быть лучше?

— Значит, что-то лучше он нашел. Но это место может располагаться только рядом с мрикком — тогда гриб был не таким большим, и все равно это была возвышенность, с которой Фостер осмотрел болота перед ним. Он увидел там что-то такое, что не дало ему просто принять смерть, а заставило идти дальше и нести большой груз. Вот и посмотрим, что!

Здесь им не нужно было ни петлять, ни высчитывать возможное направление. Растения переплетались так густо, что между ними оставалось лишь одно подобие дороги, узкая полоса грязи, в начале которой и застрял вездеход.

Они двигались дальше — медленно, по колено утопая в болоте, отмахиваясь от крупных насекомых, неустанно круживших над ними. Этот воздух, эта темнота, близкий вой хищников… Все это пугало Блейна, хотя рядом с ним шли пришельцы, способные убить целую стаю аров.

А его отец оказался здесь совсем один, он был ослаблен — он умирал! Так что еще большой вопрос, что милосердней: казнь или такое изгнание.

Впрочем, Фостер сам предпочел пойти именно сюда. Он не сдался и не сломался, теперь Блейн должен был следовать его примеру.

Дорога сужалась, растения нависали по обе стороны сплошными стенами, и очень скоро им пришлось идти колонной — иначе просто не получалось. К удивлению Блейна, путь возглавила Альда… хотя стоило ли удивляться? Рале поднял машину на мрикк, Киган уничтожил стаю аров, поэтому у нее и осталось больше всех энергии!

Он не был уверен, что впереди не тупик. Возможно, Фостер шел туда так же наивно, застрял, и его поглотили растения. Вот тогда совсем уж не понятно, что делать! Обречено будет целое поселение…

Но худшие опасения Блейна не сбылись. Стены из растений расступились, выпуская их на свободу — в лес высоких цветов. Почва здесь по-прежнему была болотистой, но то и дело попадались холмы с сухой землей. Идти стало проще, и даже воздух казался свежее.

Фостер мог заметить это место с мрикка, сюда он стремился — и добрался. Блейн убедился в этом, когда заметил метки на стволах ближайших растений. Похоже, рубили топором… Несколько ударов, в которых не было никакой практической цели, кроме одной: показать другим людям, что здесь кто-то был.

Его спутники тоже заметили это.

— Похоже, у нас наконец-то появился путеводитель! — отметила Альда.

— Поздно же он спохватился, — хмыкнул Рале. — Мы уже двадцать раз потерять его след могли.

— Тут одно из двух: или он начал оставлять следы, потому что считал достойными только тех, кто добрался до этой долины, — предположил Киган. — Или он оставлял следы с самого начала, но их просто поглотили джунгли. Фостер действительно мало знал про этот мир, он не учел, что к моменту, когда его начнут искать, тут половина растений изменится.

— Так или иначе, он помог нам, — пожала плечами Альда. — Осталось только отыскать, куда он пошел.

Здесь растения тоже менялись, но росли они редко и все чаще стелились по земле, поэтому след сохранился. След из зарубок привел их к одному из холмов, в котором, частично прикрытая сухими стеблями, зияла пещера.

Блейн чувствовал, что тело его отца там. Не знал наверняка, потому что не мог увидеть издалека, а именно чувствовал. Если бы он оказался здесь, ослабленный, умирающий, он бы тоже поступил так… Сначала, может, поднялся бы на холм, чтобы в последний раз взглянуть на приютивший его мир, а потом ушел в свое последнее пристанище.

Альда снова хотела идти первой, однако Блейн мягко отстранил ее. Он должен был выполнить свой последний долг.

Оборудование, которое Фостер забрал из лаборатории, было там — у самого входа. А вот тело они нашли в дальней части пещеры, там, куда не долетал свет, пока они не посветили фонарем. Фостер лежал на земле, странно свернувшись, и в какой-то момент казалось даже, что он спит… Но нет, слой землистой пыли на его коже указывал, что он уже много дней не шевелился.

И все равно его тело выглядело странно — не только эта поза, то, что он не изменился, тоже. Он наверняка умер давно, а Блейн не раз видел, что происходит с телами, если они остаются на болотах хотя бы пару дней. Однако Фостер совсем не изменился, и ары, которых здесь наверняка хватало, его не тронули.

Поначалу это сбило Блейна с толку, а пришельцев — тем более. Но он нашел разгадку, когда подошел поближе и дотронулся до руки отца. Тело Фостера было твердым, как камень, поэтому оно не разлагалось, поэтому не было запаха — и поэтому ни одно существо болот не попыталось его сожрать.

— Он что, в статую превратился? — удивился Киган.

— Почти, — горько усмехнулся Блейн. — Похоже, он добровольно ввел себе яд серпентид.

— Кого?..

— Серпентид. Это летающие хищники… Они сильно ядовиты, их яд парализует, а еще — отпугивает других хищников. Так они сохраняют добычу, если вдруг упустят ее из виду.

— Но мы не видели здесь никаких серпентид, — указал Рале.

— Думаю, на это и делал ставку мой отец. Он знал, что серпентиды не летают в таких местах и уж точно не проберутся в пещеру. А они — единственные, кого не отпугнет этот яд.

— То есть, он сделал все, чтобы его тело осталось нетронутым и неизменным, — догадался Киган. — Но зачем ему это?

— Думаю, вот за этим.

Альда указывала на сверток, который Фостер прикрывал своим телом.

— Это карты памяти, — определил Блейн.

— Вот они и нашлись…

Получается, даже зная, что умирает, его отец думал о долге. Он не поддался панике и безумию, он сделал все, чтобы сохранить знания, важные для людей, которые его изгнали. Он не знал, как быстро найдут его наследие, да и найдут ли вообще, но он не подвел свой народ.

Теперь Блейну нужно было сделать все, что не успел его отец.

* * *

Все зашло настолько далеко, что у Стерлинга не было сил даже возмущаться. Он просто отстранился от этой истории, заставил себя поверить, что от него уже ничего не зависит. Ведь так и было! Пока Лукия в добром здравии, решения принимает все равно она. А даже если бы с ней что-то случилось, командование принял бы этот безумец Киган, потом — следующий номер. До Стерлинга очередь дошла бы, только когда он остался бы один. Ну и кем тогда командовать, самим собой?

Так что он больше не возмущался, а чтобы спастись от неизбежной злости, Стерлинг занялся делом. Кто-то же должен проводить исследования, раз часть команды возомнила себя спасателями, а вторая часть вообще пропала! Обычно ему не приходилось возиться в лаборатории, да и не полагалось ему это, однако у того, что частью его тела стал компьютер, были свои преимущества: он вовремя получал подсказки и самые сложные задачи поручал машинам.

Стерлинг восстановил одну из лабораторий — ту, которую раньше занимал Фостер Ренфро, в ней было чище всего. Он перенес туда уцелевшее оборудование и кое-как запустил допотопные компьютеры «Хелены». Он делал все это не ради поселенцев, он прекрасно знал, что у него вряд ли получится сделать открытие, способное придать хоть какую-то ценность этой жалкой планете. В глубине души Стерлинг просто хотел выслужиться: он вернулся бы на базу с серьезным научным докладом, а Лукия — с сомнительными оправданиями того, на что она потратила столько времени. Может, за это ему даже подняли бы номер!

Впрочем, ради этой импровизированной научной работы Стерлинг не собирался рисковать, отправляясь в джунгли. Он взял только те образцы, которые были у него под рукой: воду из реки, еду из поселения и тот самый деформированный металл, который уже привлек внимание Кигана. Стерлинг запустил простейший анализ, он не думал, что на этом этапе возможно хоть что-то важное.

Однако компьютеры сами забили тревогу — не местные, а та программа, которую он установил на них, часть программного обеспечения «Стрелы». И Стерлингу не нужно было обладать ученой степенью, чтобы понять, о чем она его предупреждала.

— Вот дьявол… — прошептал он, хотя ни с какой из религий связан не был.

Он не собирался разбираться с этим сам и сразу же вызвал Лукию. Ей все равно нечего делать, а ее болтовня с Номадом — это не работа.

Она явилась быстро, все такая же невозмутимая и равнодушная, и с порога поинтересовалась:

— Что случилось?

— Беда.

— Да? Почему же я ее не заметила?

— Потому что она была здесь задолго до нас, — отозвался Стерлинг. — А мы погрузились в нее с головой!

Лукия наклонилась над экраном, изучая результаты анализа. На ее лице по-прежнему ничего не отражалось, словно ее совсем не волновала их судьба, однако Стерлинг не позволил себе обмануться. Образование у всех капитанов получше, чем у рядовых солдат, она не может не видеть, насколько все серьезно.

Изначально они предполагали, что отравлена только вода, — и ошиблись. Более совершенный анализ показал, что на этой планете все живое, Стерлинг даже не подозревал, что это возможно! Хотя нет, не совсем так… Камни здесь оставались камнями, а металл — металлом, и жизни в них не было. Но на Арахне обитало огромное количество микроорганизмов, такое сложно было предположить при общем сходстве с Землей.

На этой планете, в отличие от Земли, жили крошечные, невидимые человеческому глазу существа, которые умудрялись выживать на голых камнях и на металле, и они были не меньшей угрозой, чем паразиты, обитающие в телах людей.

— Вот откуда здесь столько каменной пыли, — невесело усмехнулась Лукия. — Это, признаться, давно интриговало меня. При таких погодных условиях разрушение камней должно проходить куда медленней. А камни, оказывается, дробят изнутри… Но, думаю, на это уходит много лет.

— Забудьте про камень! — не выдержал Стерлинг. — У нас есть проблема посерьезней — металл!

— Да, я заметила, во что он превращается. Все заметили. Думаю, Кигану будет интересно узнать, почему это происходит, ему было любопытно.

— Капитан, я пока не берусь сказать наверняка, но мне кажется, что колонии этих организмов могут разноситься по воздуху. Или так, или в них превращаются микроорганизмы, которые питались камнями. Ведь на самой Арахне обработанного металла не было, он появился, когда упала «Хелена», а теперь существует целый вид, который питается им. Вопрос только в том, как быстро происходит эволюция!

Вот теперь она напряглась, соотнесла одно с другим.

— Вы считаете, что опасность может быть и для «Стрелы», Витте?

— Считаю, — кивнул Стерлинг. — Система безопасности «Стрелы» среагирует, если человек или животное попытается пробраться внутрь. Но если это будут микроорганизмы… Сигнализация их вряд ли засечет. Металл может прийти в негодность, и тогда мы отсюда не улетим!

А еще их не спасут. Но Стерлингу не нужно было напоминать об этом, Лукия и сама знала. Законы флота суровы, однако их никто не нарушит. Если вся команда пропадет на неизвестной планете, и без того считавшейся опасной, о ней просто забудут.

— Когда это может случиться? — уточнила Лукия.

— Я пока не знаю, мне нужно рассчитать…

— Считайте. Это ваше официальное задание. Просчитайте для меня самый худший вариант развития событий.

— Да, я попытаюсь, но…

Он не знал, как это сказать, надеялся, что она догадается без слов. Но Лукия не проявила милосердия.

— Что такое, Витте?

— Расчеты могут показать, что у нас меньше времени, чем нужно экспедиции для возвращения. Это тоже нужно учесть.

— Мы пробудем здесь ровно столько, сколько позволяют обстоятельства, и улетим, как только появится риск для «Стрелы». С остальными или без них. А теперь приступайте к работе.

Лукия направилась к выходу, но по пути остановилась и снова обернулась к нему.

— Вот еще что, Витте… Будьте осторожны, ведь ваше тело тоже частично сделано из металла.

* * *

Рене могла изобразить что угодно, любое чувство, могла придумать любую ложь — но не могла спрятаться от самой себя. Она чувствовала, как ее мысли меняются, и вынуждена была принять это.

Она уже не знала, на чью сторону стать. Не то чтобы это имело значение, пока она заперта в клетке, но все же… Теперь она выяснила, что покидать Арахну не придется и ее власть, возможно, сохранилась бы, если бы она повела себя умнее. Это не давало Рене покоя, наполняя горьким сожалением. Ей не нравилось то, что творил Оливер, и она хотела остановить его, но уже не могла. После поражения, которое она потерпела от Лукии, никто не воспринял бы ее всерьез!

Ей оставалось лишь быть беспомощной наблюдательницей.

— Можешь, прекратишь это? — раздраженно спросила Рене. — Оливера здесь нет, на кого ты пытаешься произвести впечатление?

Скрежет камня по металлу был не слишком громким, и поначалу она не обращала на него внимания. Но он повторялся снова и снова, Ноэль не оставила свою проклятую игрушку, даже когда Оливер ушел. Они сидела все на том же месте, теперь окруженная мелкой металлической стружкой.

— Я не пытаюсь произвести впечатление, и я почти закончила, — отозвалась Ноэль.

— Поздравляю, ты сделала металлическую зубочистку!

— Это не для тебя, так что волноваться тебе не о чем.

— Если не учитывать того, что моя планета в опасности!

— Планета — нет, люди — да. Слушай, почему тебя не ищут? Оливер не рискнул бы оставить меня здесь, если бы ожидал, что за тобой кто-то придет.

— Он знает, что никто не придет, — усмехнулась Рене. — Дело не в том, что я приняла неправильное решение. Если бы речь шла просто о борьбе с Номадом, это еще могли проигнорировать. Но то, как ваша капитанша разделалась со мной… Это было слишком просто. Мне не простят этот позор. Нет, для меня все кончено, так и для тебя.

— У меня все в порядке. Это для поселения есть плохой и хороший вариант развития событий. А я выйду отсюда в любом случае.

— И что же это за варианты?

Рене и правда не прочь была послушать. Она провела в этой клетке много дней, потерянная, забытая и ненужная. По сравнению с этим, даже болтовня с одной из пришельцев была не так уж плоха.

— Хороший вариант — это если вы получите помощь с Земли, — пояснила Ноэль, продолжая играться со своей жалкой пародией на ножичек. — На Арахне не такие уж плохие условия, если задуматься. Если я правильно поняла, здесь не бывает серьезных гроз и землетрясений. Даже кипящую реку под каменной плитой можно использовать — вы тут легко ТЭЦ построите! У вас будет свой город, настоящий город. А со временем, думаю, найдется способ избавить вас от паразитов или хотя бы сдержать их, тогда вам будет открыт доступ к общению с другими колонистами и землянами.

— Как-то слишком хорошо звучит… Слишком хорошо не бывает.

— В этом случае, может быть. Но может быть и плохо. Если вашим лидерам не удастся договориться с капитаном Лукией, все пропало. Вы не понимаете, что она дает вам шанс, а вы его не цените.

— Если я правильно поняла, она угрожает убить нас или бросить! Где же тут шанс?

— Многие другие капитаны уже улетели бы, узнав, что вам нечего предложить. А Лукия осталась и одобрила экспедицию. Зря вы не цените, видите только плохое… Этим вы можете все испортить. Если наш экипаж просто улетит, вы долго не продержитесь. Когда у нас не останется электричества, планета быстро проглотит вас.

Ноэль говорила о гибели целого поселения так спокойно, будто обсуждала ничего не значащую теорию, и это задевало Рене больше всего.

— Мы жили без вас, проживем и дольше! — с вызовом заявила она.

— Это вряд ли. Как те микроорганизмы паразитируют на вас, так и вы паразитируете на достижениях предыдущего поколения. Это не могло длиться вечно… И это заканчивается. Вы не продержитесь дальше третьего поколения, и ты увидела бы это раньше, если бы не была так одержима желанием доказать, что ты лучше капитана Лукии.

Ноэль наконец перестала возиться с железкой. Она осмотрела заточенный край, с довольным видом кивнула, а потом, к немалому удивлению Рене, открыла рот и будто бы прикусила собственный палец. По крайней мере, так показалось Рене на первый взгляд, и лишь потом она сообразила, что эта странная девица просто давит на внутреннюю сторону собственных зубов.

— Ты что творишь?!

Ноэль смазала слюной, собравшейся на пальце, заточенное лезвие.

— Что нужно. Это не для тебя.

— Это самый нелепый ритуал, который я когда-либо видела!

— Думай что хочешь, — пожала плечами Ноэль. — Когда придет время, ты поймешь, для чего это было нужно. Если, конечно, Оливер не решит убить тебя раньше, ведь к этому все и идет.

* * *

За время обучения в академии связь с родителями слабела, а потом и вовсе обрывалась. Это не было необходимостью, все происходило само собой. Семьи собирались вместе все реже, подсознательно чувствуя, что теперь они — существа из разных миров. Никто не запрещал им встречаться, и это правильно, ведь запретный плод сладок, но в них убивали само желание видеться.

Поэтому Альда, продолжая любить своих родителей, признавала, что ей несложно было расстаться с ними. Она понятия не имела, что сейчас чувствует Блейн, который был со своим отцом куда ближе — и обрек его на такую смерть. Она могла бы узнать, если бы прочитала его мысли, но она запретила себе это. Альда позволила ему остаться наедине с окаменевшими останками Фостера Ренфро, а сама направилась к Кигану, изучавшему наследие ученого.

— Как ты? — тихо спросил Киган.

Вроде как у него не было причин волноваться за нее, однако Альда понимала, почему он волнуется. Похоже, он изучил ее лучше, чем она предполагала.

— Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь, но меня не это беспокоит, — мягко улыбнулся Киган.

— Спасибо… Так что там оставил Фостер?

— Я пока не разобрался, но он пошел на немалые жертвы, чтобы защитить это!

Сложно сказать, было ли это его главной жертвой. Фостер был обречен, он умирал. Он не знал, что его тело способно адаптироваться к ядовитому воздуху болот — а может, для него, представителя второго поколения, этот путь и не был доступен. В любом случае, он бы долго не протянул. Он погрузился в работу, и любой на его месте поступил бы точно так же.

Он неплохо изучил болота за время своего короткого путешествия, он знал, где можно укрыться. А яд… Яд он вез с собой, не иначе, он уже знал, какой будет его смерть, и сделал свое тело последним препятствием на пути к тому, чему посвятил жизнь.

— Тут в основном карты памяти старого образца, — указал Киган.

— Но из можно будет просмотреть на «Стреле»?

— Обижаешь! На «Стреле» можно просмотреть что угодно, она совершенна. А эти карты мы можем запустить и на здешнем вездеходе, та машинка — их современница. Что же до оборудования, то ничего толкового я там не нашел.

К ним подошел Рале, до этого дежуривший у входа. Пока никто из местных уродцев не рисковал приближаться к холму — возможно, из-за случившегося с арами неподалеку отсюда или из-за яда серпентид. Но Альда знала, что это ненадолго, рано или поздно голод победит страх.

— Вы закончили? — поинтересовался Рале.

— Да, можно сказать и так.

— Тогда так и скажите, нам нужно уходить — скоро закат. Сдается мне, ночью это место куда неприятней!

Он говорил громко, громче, чем нужно. Он хотел, чтобы его услышали не только Альда и Киган, но и Блейн.

Блейн не стал притворяться, что не заметил этого. Он, до этого стоявший на коленях перед телом отца, выпрямился.

— Вы правы. Мы можем забрать его с собой?

— Боюсь, что это неудачная идея, — покачал головой Рале. — Если бы мы добрались сюда на машине, об этом еще можно было бы подумать. Но нести его с собой…

— Я понимаю, — вздохнул Блейн.

Альда не хотела читать его мысли, однако боль и сожаление, пульсировавшие в нем сейчас, были настолько сильны, что она не могла их не чувствовать. У нее закружилась голова, и она могла не устоять на ногах, если бы Киган не обнял ее за плечи. Он сделал это осторожно, чтобы Рале ничего не заметил, и все равно он готов был поддержать ее.

Она была благодарна ему за это — и хотела точно так же поддержать Блейна.

— Я думаю, нет смысла забирать его отсюда, ты единственный, с кем он хотел бы проститься. А место погребения… Он сам выбрал эту могилу.

— Его рано или поздно утащат отсюда, — признал Блейн.

— Не утащат, — вмешался Киган. — Альда права, он выбрал этот холм, и он будет здесь — со своими инструментами, со всем, что было ему дорого. Даю тебе слово! А теперь пойдем, темнота и правда приближается.

Вряд ли Блейн понял, что он на самом деле имеет в виду, но спорить не стал. Они покинули небольшую пещеру, и Киган кивнул Рале.

Рале был не так сентиментален, как Альда, но и его эта ситуация задела, поэтому его не пришлось просить дважды. Ему хватило небольшого усилия, чтобы завалить вход, обрушить холм, навсегда погребая в его недрах все, что было дорого Фостеру Ренфро.

У них не было времени стоять здесь и скорбеть о нем, на Арахне темнота наступала стремительно. Альда помнила, какой сложный путь их ждет, и чувствовала, что вокруг них теперь куда больше жизни, чем раньше. Обитатели странного мира заметили их появление, они таились, наблюдали, ждали, что будет дальше, — и решали, что им делать.

Некоторые были достаточно голодны, чтобы напасть. Это становилось просто вопросом времени.

Альда не говорила об этом, потому что не хотела никого пугать. Они сейчас все равно не могли ничего изменить, и постоянное напоминание об угрозе лишь усилило бы напряжение. Они спешили, как могли, не останавливались ни на секунду, и все равно не успели.

Знаком того, что их время истекло, стало не наступление темноты. Темнота пришла тихо и мирно, она не тронула их, позволив продолжить путь. Нет, все изменилось в момент, когда первый хищник болот решился напасть на них.

Он был над ними, большой, быстрый и ловкий. Альда не могла его рассмотреть — мешала темнота. Она попыталась заглянуть в сознание Блейна, чтобы понять, как зовется эта тварь и на что она способна. Однако Блейн тоже понятия не имел, что это, люди никогда не забирались так далеко в болота.

Существо пока скорее испытывало их, чем нападало в полную силу. Оно подлетало близко, атаковало и тут же отстранялось, оно ждало, что они сделают в ответ. А они ничего толком не могли сделать! Они все еще находились в узком тоннеле из плотно растущих растений, здесь они были легкой мишенью.

— Бежим! — скомандовал Киган. — Быстрее!

Как будто до этого они медлили! Если задуматься, дела их были совсем плохи. Крылатое существо напало, осталось живо, и это заметили. Альда чувствовала, как дрожит под ними земля, как волнуются переплетенные сетью растения. Обитатели болот приближались, они были повсюду — под землей, в небе, со всех сторон…

Это была маленькая, дикая армия, которая действовала слаженно, потому что каждое существо в ней шло к одной цели. А им даже защититься было нечем! Киган не мог использовать свою силу, тут без вариантов. Рале тоже устал, как бы он ни старался скрыть это, Альда все чувствовала. Он еще не был беспомощен, но он подошел к опасной черте: если он использует слишком много энергии, он попросту потеряет сознание.

Сама Альда тоже пока не могла ничего изменить. Она пыталась настроиться на разум этих существ, чтобы отпугнуть их, но все бесполезно. Они были слишком разными! Только ей удавалось наладить хоть какую-то связь с одним хищником, как на нее нападал другой и все портил. Существа, разгоряченные близостью добычи, были слишком злы, чтобы реагировать на те импульсы страха, которые она им посылала.

Когда они добрались до широкой части дороги, стало легче, но не слишком. Это упростило существам нападение, а бежать здесь стало тяжелее, потому что грязь под их ногами была густой и зыбкой. Каждый шаг превращался в вызов, каждый рывок вперед давался им все медленней.

Никто не жаловался, потому что это было бесполезно. Даже Блейн не просил о помощи своих спутников, он стрелял в подлетавших слишком близко существ и даже иногда попадал: Альда чувствовала запах обожженной плоти. Но это не отпугивало остальных хищников. Если кто-то из них получал слишком сильную рану и падал, на него тут же набрасывались недавние товарищи. Воздух наполнился запахом крови, и он пленил их, дурманил, сводил с ума.

Сначала людям везло, но удача рано или поздно должна была покинуть их, и когда это случилось, первой жертвой стал Киган. Сверху на него навалилась массивная туша болотного хищника, и он сумел оттолкнуть это существо, сумел даже ранить, но заплатил за это. Киган не выдал себя ни криком, ни стоном, однако Альда почувствовала исходящую от него боль. Она, до этого двигавшаяся впереди, поспешила к нему, чтобы помочь подняться.

— Ты как?

— Да нормально! — широко улыбнулся Киган. — Подумаешь, меня сбил гигантский комар, с кем не бывает!

Он был верен себе, пытался все свести в шутку, но его слова значили не так много, как рана, оставленная нападением существа. Левое плечо было выбито, с руки возле плечевого сустава хищник содрал кожу и мышцы, почти до кости, и кровь смешалась с грязью. Это было опасно само по себе — и смертельно опасно на этой планете. Киган уже наверняка был заражен микроорганизмами Арахны, и сложно было сказать, справится ли его совершенный иммунитет с такой угрозой.

Его нужно было доставить к хилеру, срочно, только Ноэль сейчас была в состоянии хоть что-то для него сделать. Вот только хозяева болот не желали их отпускать, над ними летал целый рой, хищники среди растений готовились прыгнуть вперед, они уже почуяли чужую кровь, убедились, что их странных маленьких жертв можно ранить.

Это должно было привести Альду в отчаяние, однако она почувствовала странную, неведомую ей прежде решимость. Она не могла отступить перед гигантскими насекомыми — вот ведь они кто, не больше! Она не для этого преодолела расстояние между планетами, которое в недавнем прошлом казалось непреодолимым, не для того приняла свои способности. Не для того так долго старалась быть принятой командой «Северной короны», чтобы так быстро потерять кого-то! Да еще и человека, который первым протянул ей руку помощи.

Не будет этого.

— Поддержи его, — велела его Рале.

Она еще никогда не отдавала приказы вот так уверенно, ей этого просто не хотелось. Она и не знала, что умеет! Но когда у нее не осталось выбора, все представало в другом свете. Она — второй по старшинству номер после Кигана, и если он ранен, она имеет право принять на себя командование.

Рале то ли помнил об этом, то ли почувствовал ее решимость. В любом случае, он не стал спорить и поддержал Кигана, который, как бы он ни храбрился, мог в любой момент потерять сознание.

Альда выпрямилась и сделала шаг в сторону от них. Хищники болот по-прежнему были совсем близко, и она, отдаляясь, становилась для них желанной добычей. Но Альда знала, что так будет, и хотела этого, решимость, появившаяся в ее душе, больше не затихала.

Она не пыталась настроиться на рваные вспышки сознания, которые заменяли этим созданиям разум. Телепатия тут была бессильна, она больше подходила для разумных форм жизни. А если на Арахне таких нет, значит, с ее обитателями придется говорить на языке силы! В конце концов, телепатия не была единственной способностью Альды.

— Осторожней, они нападут в любой момент! — предостерег Блейн.

— Альда, ты что творишь? — возмутился Киган. — Возвращайся под защиту, немедленно!

— Да нет здесь никакой защиты, — заметил Рале. — Ночи даже опасней, чем я ожидал… Пусть делает, что хочет, хуже уже не будет.

Альда не обращала на них внимания, ей сейчас не нужна была ни поддержка, ни осуждение. Она была сама по себе, она словно вышла из собственного тела и наблюдала за всем со стороны. Она видела невысокую девушку, застывшую перед гудящим роем хищников. Девушка раскинула в сторону руки, сосредоточилась — и оттолкнула чудовищ.

Ее сила была направлена на всех, кроме ее спутников. Альда и не думала, что у нее получится контролировать этот дар так тонко. Даже на тренировке, когда Рале ее чуть не покалечил, она не могла сделать ничего подобного!

Но там она ни на секунду не забывала, что ей ничего не угрожает. Да, ее разуму было страшно и обидно, а телу — больно. И все же ее подсознание знало, что Рале не позволит ей умереть, что бы он там ни говорил.

Сейчас все сложилось по-другому. Она могла умереть — и не одна, вот что хуже всего! Ее спутники были ослаблены, Киган истекал кровью. Киган, который столько сделал для нее! Не пора ли ей вернуть долг? Стать полезной для всех — хотя бы раз!

Ее уверенность питала силу, и сила слушалась. Вокруг Альды поднялась волна энергии, невидимая и несокрушимая. Она прокатилась по болотам, ушла под землю и поднялась к небесам. Она отталкивала тварей, заставляла их отступить, отлететь далеко, так далеко, что они уже и не видели своих жертв. Она причиняла им боль, если они пытались сопротивляться, и уничтожала их, если сопротивление становилось слишком упрямым.

Хищники болот были сильны. Они, укрепленные броней и опьяненные кровью, готовы были на все, лишь бы продолжить охоту. Но иногда даже этого недостаточно, и у них появился противник, с которым они ничего не могли сделать.

Волна прошла быстро, всего за пару секунд, и схлынула, но этого оказалось достаточно. Мертвые хищники падали в грязь, раненые с воем улетали подальше. Даже стена растений, до этого казавшаяся твердой, нерушимой, отклонилась в сторону, словно подсеченная незримым лезвием. Атака завершилась, и на болотах стало тихо и пусто.

Альда отдала этому все, что у нее было, всю энергию. Она опасалась, что после такого напряжения просто потеряет сознание, но напрасно. У нее чуть кружилась голова, и в висках пульсировала глухая боль, но на этом — все. Она уверенно стояла на ногах и знала, что сможет продолжить бой.

Она обернулась к своим спутникам и улыбнулась им:

— Все живы? Рале, давай я помогу Кигану, а ты иди первым, у тебя все-таки лучше получается нас охранять! Если поторопимся, доберемся до машины до того, как они вернутся.

— Я не думаю, что они вообще вернутся, — ошарашенно прошептал Блейн, глядя на раздавленных тварей. — Почему ты сразу это не сделала?!

— А я не знала, что могу, — пожала плечами Альда. — Я и сейчас не знаю, удастся ли это повторить. Но давайте поболтаем позже, а? Надо выбираться отсюда!

Она уверенно подставила плечо Кигану, позволяя опереться на нее. Рале отстранился, он и правда готов был идти первым.

Но перед этим он смерил Альду задумчивым взглядом и заметил:

— Знаешь, они были не правы.

— Кто? — удивилась Альда.

— Командование. Девятьсот какой-то там номер — это слишком мало для такого телекинетика, как ты. Ты только что сделала то, на что я, со своим семьдесят восьмым номером, не буду способен никогда.

Глава 12

После всего, что случилось на болотах, машина казалась ненастоящей, осколком чужого мира в реальности Арахны. Здесь, под защитой, в тепле, Альде сложно было поверить, что она действительно это сделала, ей не приснилось. Впрочем, возросшее уважение в глазах Рале служило лучшим напоминанием об этом.

Радоваться этой победе не получалось, потому что она видела, как плохо сейчас Кигану. Он ни на что не жаловался, он, оставшись верен себе, даже улыбался и шутил, но скрыть правду он не мог. Инфекция распространилась, началась лихорадка, и его иммунитет уже не мог справиться с этим. На то, чтобы вернуться в поселение, у них оставались считанные часы, и все понимали это.

Так что вездеходом управлял Рале, а Киган, несмотря на отчаянное сопротивление и крики, что у него все в порядке, вынужден был лечь на несколько кресел, которые Альда застелила плащом. Она не отходила от него, следила, чтобы он не поднялся, ведь покой хотя бы чуть-чуть увеличивал его шансы остаться в живых.

Блейн тем временем разбирался с картами памяти, оставленными его отцом. Оборудование в машине было хорошо ему знакомо, поэтому сейчас он не нуждался в помощи пришельцев. Прошло меньше часа, когда ему наконец удалось запустить одну из карт.

— Тут видео, — сказал он. — Но мы можем просмотреть его, когда вернемся.

— А смысл? — усмехнулся Киган. — Включай сейчас, так я хоть буду знать, за что страдаю! А то умру еще, чего доброго, не получив хотя бы это!

— Не говори так, — возмутилась Альда. — Даже в шутку!

— Кто сказал, что это шутка? Да ладно, не беспокойся, все будет нормально… Но видео все равно включай, развлечемся в поездке киношкой!

Альда видела, что на карте памяти собраны и другие файлы. Но это, скорее всего, были научные отчеты Фостера, от которых сейчас не было толку, запись он оставил всего одну.

Блейн запустил ролик, и спустя пару мгновений Альда увидела на маленьком черно-белом экране, встроенном в стену машины, Фостера. Она едва узнала его — хотя совсем недавно стояла над его телом. Яд серпентид и смерть сильно изменили его, при жизни он выглядел куда моложе и сильнее. Альда слышала, что в поселении его называли безумным стариком… Выходит, они были неправы во всем.

Фостер определенно находился в своей лаборатории, там просматривалось оборудование, которое он позже забрал с собой. Ученый выглядел совершенно спокойным, будто не происходило ничего особенного.

Вот только слова, которые он говорил, были далеко не обычными.

— Я откладывал свое последнее обращение до последнего момента, все надеялся, что до этого не дойдет. Но теперь было бы наивно с моей стороны убеждать себя, что спасение возможно. Они ничего не говорят мне открыто, и мне еще предстоит пережить эту жалкую пародию на суд. Я уже слышу шепот в коридорах «Хелены», от этого корабля ничего не скрыть. К тому же, все давно шло к одному… Я не удивлен тому, что они глупы и слепы. Если меня что и расстраивает, так это поведение моего сына. Я пытался вырастить из него человека, которого не собьет с ног течение реки. Но он сам предпочел перейти на их сторону… Пусть так. Возможно, он проживет дольше.

Альда видела, как вздрогнул Блейн. Она хотела сказать ему хоть что-то, поддержать его, однако правильных слов просто не было. Да и запись продолжалась…

— Я знаю, что мои работы не нужны никому в поселении, люди просто не готовы к этому. Но если вдруг кто-то прилетит… Если за нами прилетят, это будет не из доброты душевной. Это будет проверка. У нас спросят, готовы ли мы купить свою свободу, и я хотел бы, чтобы мои люди смогли дать ответ.

— В корень зрит, старый черт, — фыркнул Киган.

— Тише, сейчас важно каждое слово, — нахмурилась Альда.

Она не настолько дорожила словами Фостера, ей просто не хотелось, чтобы Киган напрягался.

— Нас не заберут с Арахны, — жестко произнес Фостер. — Я понял это много лет назад. Тогда я думал: как сообщить об этом? А потом понял, что сообщать не нужно, смысла нет. Во-первых, многие уже не ждали спасения. Во-вторых, я рисковал серьезно расстроить тех, кто ждать не перестал. В-третьих, я не был уверен, что не ошибся. За мой век, похоже, спасатели так и не прибудут. Возможно, после меня будет кто-то, кто опровергнет мои выводы. Я буду только рад! Но пока у меня нет оснований сомневаться, что все мы, все, кто живет на Арахне, заражены. Я проводил эксперименты, стараясь понять, возможно ли лечение, однако лечения нет. Для нас это даже не болезнь, это просто фаза нашего существования. У меня ушли годы, чтобы открыть, проверить, убедиться… Они обнаружат это за пять минут. Они вас не заберут.

Альда быстро проверила мысли Блейна, опасаясь разрушительного гнева, но нет, Блейну по-прежнему было больно и грустно. Однако он оставался советником, на котором лежала ответственность за поселение, и самообладание он не потерял.

— С теми, кто прилетит на эту планету, нужно торговаться, и я дам вам кое-что для обмена. Вы, конечно, не догадываетесь об этом, но главное сокровище Арахны все это время было у вас под рукой. Вы не только жили в двух шагах от него, вы пользовались им, но не так, как это нужно будет пришельцам.

На пару секунд изображение Фостера исчезло, сменившись картинкой на экране. Даже Альда, едва изучившая эту планету, мгновенно узнала растение на фотографии. Да и как перепутать с чем-то эту упругую молочно-коричневую шляпку!

— Это мрикк, — подтвердил ее догадки Фостер, снова появившийся на экране. — Самый крупный гриб на этой планете, по крайней мере, из известных людям. Его наземная часть может достигать колоссальных размеров, а подземная, грибница, и того больше. Насколько я понял, хотя это еще нужно перепроверить, она простирается под всеми болотами и прерывается только у подземной реки, вода просто выжигает ее. Так вот, мрикк гораздо совершенней, чем вы предполагаете. В поселении его чаще всего используют для розжига огня, а иногда — для еды. Но из его мякоти можно получить масло, которое обладает удивительными целебными свойствами. Оно не только исцеляет любые раны на коже без заражения микроорганизмами, но и защищает от солнечной радиации. Жителями Арахны это не нужно, мы уже приспособились к этому миру, заплатив ему, увы, огромную цену. Но для пришельцев все будет по-другому. Речь идет не только об этой планете, использование мрикка упростит жизнь на любой условно обитаемой планете с сильной солнечной радиацией.

— Неплохо, — оценил Рале. — Это и правда может стать серьезным аргументом для руководства флота.

— Но это еще не все, — продолжил Фостер, словно услышав его сквозь пространство и время. — Мне удалось получить образцы грибницы, и они куда удивительней, чем наземная часть мрикка. Запас целебных веществ в этом растении просто огромен. Я даже нахожу это ироничным: Земля, породившая наш вид, никогда не создавала растений, настолько полезных для человека. Конечно, мрикк, как и любое растение на Арахне, заражен колониями микроорганизмов. Но уже сейчас на «Хелене» есть оборудование, позволяющее очистить его. Я уверен, что те, кто сумеет добраться сюда, будут обладать более совершенной техникой. В моих исследованиях есть все необходимые материалы по мрикку. Я изучал это растение много лет, я провел все необходимые анализы, я могу доказать каждое свое слово! Более того, мрикк легко поддается культивации. При должной поддержке, в поселении можно наладить его выращивание и даже создание готовых лекарств. Я не знаю, как сегодня обстоят дела на Земле, есть ли вообще Земля — или сбылись те мрачные предсказания, которые заставили наших предков покинуть планету. Но я знаю, что человечество всегда будет нуждаться в совершенных лекарствах, и Арахна сможет их дать.

Альда невольно перевела взгляд на Кигана. Что если это как раз то, что ему нужно? Проводить такие эксперименты очень опасно, это понятно. Но если они не будут успевать, может, стоит попробовать?..

«Нет, — осадила себя Альда. — Мы доберемся, Ноэль справится безо всяких грибов!»

Она ожидала, что это конец записи — ведь Фостер сказал все, что нужно. Однако у ролика оставалась еще пара минут, и действительно, после недолгой паузы ученый продолжил.

— Я не знаю, кто и когда найдет эту запись, найдут ли ее вообще. Если нет, то во всех этих словах просто нет смысла. Поэтому я буду верить, что ее найдут. Я прошу передать ее моему сыну, Блейну Ренфро, или кому-то из его потомков, если его уже нет на этой планете. Блейн… Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не сердился на тебя. Все ошибки, которые ты допустил, были необходимы тебе, это — путь взрослого человека. Так же, как все ошибки, которые ты еще допустишь. Я не знаю, как пройдет наше с тобой прощание. Подозреваю, что не слишком тепло — иначе нельзя, если учитывать, как все сложилось сейчас. Но я уверен, что в свои последние моменты я смогу простить тебя. Я уже сейчас чувствую это. Я тоже не безгрешен, и порой я выбирал путь неправильно. Но я всегда, каждый день своей жизни, любил тебя, и все, что я делал, было для тебя. Для тебя — больше, чем для всей этой планеты. Принять то, что мне придется умереть раньше срока, будет непросто, я знаю, не настолько я герой, чтобы выкинуть свою жизнь. Но я уверен, что смогу пройти этот путь до конца, потому что в этом мире есть ты, и, как бы ни сложилась судьба Арахны, наш род теперь неразрывно связан с ней. Живи — и позволь нашей судьбе продолжиться на этой планете, но уже не как во временном пристанище, а как в родном доме, если путь на Землю для нас все-таки закрыт.

* * *

Он нервничал, сильно, и это было видно. Он пришел в заброшенный зал, уже обеспокоенный чем-то, это заметила не только Ноэль, Рене тоже насторожилась, поднялась в своей клетке.

Значит, пришло время финальных решений. Ноэль поняла это до того, как он успел сказать хоть слово. Она знала, к чему все идет, но надеялась, что ей не придется это делать. Она ждала, что Лукия ее спасет, что ей не нужно будет пересекать черту, о которой она в будущем пожалеет.

Но Лукия так и не пришла. Наверно, это правильно… Вряд ли капитан так уж отчаянно ее искала. Скорее всего, она доверилась Ноэль, решила, что хилер с таким высоким номером может решить свои проблемы самостоятельно.

Ноэль перевела взгляд на заточенный металл и тяжело вздохнула. Что ж, придется решать…

— Госпожа Ноэль, поздравляю, вам больше не придется ждать своей участи в этом печальном месте, — с насмешливым почтением сообщил Оливер. — Сегодня все решится!

— Вот как? — тихо спросила Ноэль. — Почему же?

— Ваши друзья сообщили, что скоро уйдут. С целительницей или без нее! А мы ведь не можем этого позволить, правда?

Это не могло не удивлять: капитан Лукия объявила, что они улетают? Вряд ли это блеф, совсем не в ее стиле! Значит, появились новые обстоятельства, и всем теперь нужно было спешить.

— Оливер, успокойся, — сказала Рене. — Ты не в себе! Ты слишком волнуешься, в таком состоянии легко сделать глупость.

— Может быть, — кивнул он. — Но я не могу медлить и ждать, пока не успокоюсь. Ты ведь поддалась порыву!

— И куда меня это привело?

— Будем надеяться, что мне повезет больше!

Рене была не такой уж плохой, Ноэль уже поняла это. Властной и наглой — да, но разве не такой человек нужен, чтобы позаботиться о людях на этой планете?

Для Оливера обратной дороги уже нет, он поддался страху, а это всегда плохо. Если не станет его, получается, от совета останется лишь трое молодых. Значит, придется договариваться с кем-то из этих двоих.

— Не нужно этого делать, — покачала головой Ноэль. Заточенное лезвие, совсем маленькое и легкое, давило на ее ладонь, словно не было на этой планете предмета тяжелее. — Все еще можно исправить.

— Это уже не тебе решать, дитя! — нервно рассмеялся Оливер. — Твоя роль теперь проста: ты будешь мерой преданности твоих друзей. Насколько дорога для них твоя жизнь? Как далеко они готовы пойти ради тебя?

— Я уже говорила: никто не будет менять миссию, даже если на кону моя жизнь. Но это и не обязательно. Им не придется делать выбор. Я им этого не позволю.

— Что же ты можешь изменить?

— Я не скрывала этого с самого начала. Я могу убить вас, тем самым решая проблему. Если вы не отступите, я сделаю это прямо сейчас.

— Ты слишком много болтаешь!

— Это ваш окончательный ответ?

— Нам больше не о чем говорить!

— Значит, и правда не о чем, — вздохнула Ноэль.

Она сотни раз бросала метательный нож на тренировках и никогда — в полевых условиях. Но когда дошло до дела, оказалось, что принципиальной разницы нет. Нужно только сосредоточиться на цели и думать о том, что перед тобой не живой человек, а такая же мишень, как в академии.

Металлическое лезвие сорвалось с ее руки маленькой хищной птичкой. Оливер уже подошел к решетке, и попасть в него было нетрудно. Самодельный нож вошел ему в бок, не слишком глубоко, но этого было достаточно.

Оливер перевел удивленный взгляд на рану, которая, по его мнению, никак не могла стать смертельной. Он хотел засмеяться, но улыбка застыла на его лице, искажаясь в жуткую гримасу. Он попытался крикнуть, однако из его горла вырвался лишь глухой хрип. По его телу прошла судорога, безжалостно сжимающая мышцы. Она отшвырнула его, изогнула и заставила застыть на полу — теперь уже навсегда.

Советник был мертв.

Ноэль старалась не думать о том, что сделала. Она не сомневалась, что ей будет тяжело — но потом. Она была существом, призванным сохранять жизнь, однако при этом она обладала даром нести быструю смерть. Ничто в этом мире не случайно, и раз сегодня ей пришлось использовать эту сторону своего дара, так тому и быть.

Оливер успел вставить ключ в замок, поэтому открыть клетку было несложно. Ноэль вышла на свободу, и Рене, увидев это, в ужасе отпрянула в дальний угол.

— Не нужно меня бояться, — заметила Ноэль. — Я ни на кого не нападаю просто так, и его я предупредила несколько раз, ты была свидетельницей. Если он меня не послушал, разве моя в том вина?

— Как ты это сделала? — изумленно прошептала Рене.

— Яд.

Ей хотелось проверить, насколько Рене быстро мыслит, насколько способна совладать с собой. Советница не разочаровала ее: она все еще дрожала от страха, однако сумела соотнести факты, догадалась, что произошло.

— Я помню, как ты смазала лезвие своей слюной!

— Это не слюна была, не нужно путать одно с другим, — поморщилась Ноэль. — Слюна у меня, конечно, тоже есть, но она обладает антисептическими свойствами. А еще у меня, как и у всех хилеров, есть ядовитые железы. Если надавить на верхние клыки, появится яд, такой же прозрачный, как слюна.

Это была последняя линия защиты хилеров — и последний акт милосердия в случаях, когда они не могли спасти своего пациента и не позволяли ему мучиться от боли. Яд можно было ввести прямо при укусе, но Ноэль это не нравилось — вот так бросаться на человека, как дикое животное! Она предпочитала действовать цивилизованней.

Однако это не отменяло того, что она убила человека. Новый опыт, с которым ей предстояло жить.

— И что, этим своим ядом ты можешь убить кого угодно? — недоверчиво покосилась на нее Рене.

— В большинстве случаев.

В академии говорили, что яд хилеров действует даже на капитанов. Ноэль надеялась, что ей не доведется это проверить.

— Меня ты тоже убьешь?

— Нет, тебя я выпущу, — ответила Ноэль.

— Что?..

— Это необходимо. Сначала я думала оставить тебя здесь и просто сказать остальным, где ты. Но будет лучше, если ты пойдешь со мной.

— Как заложница? — с вызовом поинтересовалась Рене.

— Нет. Как советница, возвращающая себе законное место.

— Что?.. Ты поможешь мне вернуть место в совете?

— Да.

— Но с чего бы тебе делать это?

— Суровая необходимость, — признала Ноэль. — Судя по тому, что капитан Лукия собирается покинуть поселение, там что-то изменилось — и не к лучшему. Ситуация уже неспокойная, раз Оливер в панике прибежал сюда. Его смерть, особенно от моих рук, многих может напугать. Поэтому мне нужно, чтобы ты была рядом со мной, чтобы рассказала, как все было, и помогла успокоить людей. Это твой второй шанс, он мало кому достается.

Ее голос звучал спокойно, невозмутимо даже, однако на самом деле Ноэль была совсем не уверена в своем решении. Ей просто хотелось, чтобы кто-то поддержал ее, оправдал, сказал, что случившееся с Оливером — не ее вина… По крайней мере, не только ее вина.

Рене, кажется, поняла это. Она быстро кивнула и вернулась к двери.

— А прикосновением ты меня убить не можешь? — опасливо осведомилась она.

— Нет, ни тебя, ни кого бы то ни было. Только ядом. Опять же, я не хочу тебя убивать! И его не хотела…

— Я верю тебе, — кивнула Рене. — Давай сделаем так, чтобы поверили и остальные.

Вот, именно этого и хотела Ноэль! Она с готовностью открыла клетку, и они вместе с Рене покинули зал.

Как и предполагала Ноэль, Оливер утащил их обоих далеко, в одну из заброшенных частей корабля. Скорее всего, ее должны были искать и здесь, однако эту часть работы Оливер взял на себя. Он ведь был советником, ему поверили! А капитан Лукия не стала бы бродить по всему кораблю лично, «Хелена» слишком огромна.

Так что теперь их от жилого квартала отделяли длинные полуразвалившиеся коридоры, темные, душные, способные поглотить любой крик и просьбу о помощи. Здесь Оливер все рассчитал верно, не учел только, что у него в жизни не хватит сил удержать добычу, на которую он замахнулся.

Они шли быстро, стараясь поскорее покинуть эту мрачную территорию. Однако вскоре Ноэль была вынуждена замедлиться, почувствовав впереди большое скопление народа.

— Что происходит? — нахмурилась Рене. — Ты передумала?

— Нет, похоже, Оливер привел с собой солдат, они вон за той дверью.

Этого следовало ожидать. Оливер наверняка набрал верных ему людей. Он мог отправиться за Ноэль один, но вряд ли он решился бы встретиться вот так просто с Лукией, которая уже победила Рене. Теперь Ноэль была особенно рада, что выпустила советницу из клетки. Будет, кому их угомонить!

Однако Рене повела себя совсем не так, как она ожидала. Вместо того, чтобы спокойно обратиться к солдатам, она вдруг сорвалась с места и побежала вперед. Это произошло настолько неожиданно, что Ноэль пару секунд просто не могла двинуться, соображая, что только что произошло. Когда она опомнилась, Рене уже колотила по металлической двери.

— Охрана, сюда! Мне нужна помощь!

Вот теперь Ноэль сожалела о том, что у нее нет способностей Альды к чтению мыслей. Похоже, Рене задумала это с самого начала! Она просто притворилась смирной и понимающей, она готовилась к побегу, ждала удобного случая, и вот он предоставился.

Дверь была не заперта, и скоро за спиной у Рене стоял целый отряд. Они были удивлены, они не ожидали, что застанут здесь ее, и теперь с тревогой переводили взгляд с советницы на Ноэль и обратно.

Рене не дала им опомниться, она крикнула:

— Она убила Оливера! Вы должны ее остановить, или она доберется до меня тоже, до всего совета!

Люди были напуганы, а страх вдохновляет на глупости. Возможно, в иных обстоятельствах они не стали бы так наивно доверять Рене и верить ее словам. Но сейчас им казалось, что выбор у них невелик: или верить Рене, или чужой, непонятной им инопланетянке.

Конечно, они поверили «своей».

Они наставили на Ноэль оружие, а она не знала, что делать дальше. Способности хилера к самоисцелению были велики, однако Ноэль сомневалась, что даже их хватит, если ее изрешетят пулями и лазерными зарядами.

— Послушайте… я не опасна для вас, — медленно и четко произнесла она. — Я не враг вам, я хочу помочь!

— Не верьте ей! — приказала Рене. — Ни единому слову! Оливер уже поверил — и теперь в дальнем зале остывает его труп! Схватить ее, но живой, мы используем ее для переговоров с чужаками, как того хотел Оливер! Держите ее, но не позволяйте вас укусить, эта тварь так же ядовита, как ары, если не больше!

Она сильно переоценила Рене и ее благоразумие. Ноэль казалось, что после их долгих разговоров советница одумается, не допустит ту же ошибку, что и Оливер. Но Рене по-прежнему была верна только себе.

Вряд ли она верила, что переговоры возможны и Ноэль действительно нужно брать живой. Скорее всего, она просто хотела получить верность этих солдат, доказать им, что она на одной стороне с Оливером, ради которого они сюда пришли. Умный ход!

Ее замысел сработал: солдаты подчинились. Они не стали стрелять, но все они налетели на Ноэль с яростью, которую может породить только отчаяние.

Как и все хилеры, Ноэль была сильнее обычного человека. Она сопротивлялась, сколько могла, однако и ее соперники были не простыми людьми, похоже, Оливер привел с собой лучших. Против Ноэль работало все: узкий коридор, недостаток света, холодная решимость этих людей.

Очень скоро они скрутили ее, обездвижили, да еще, наслушавшись предупреждений Рене, перетянули ей рот какой-то тряпкой, и Ноэль больше не могла говорить с ними, взывая к их разуму.

Вот тут им и полагалось остановиться, однако останавливаться они не собирались. Ими овладела ярость охоты, одержимость толпы, у которой появился шанс обвинить кого-то во всех своих проблемах.

Один из солдат достал нож. Он стоял над Ноэль, а она даже шевельнуться не могла, настолько крепко ее держали. Он готовился ударить, в этом не было сомнений, и метил он точно в глаз, решив, что это обязательно навредит даже инопланетянке.

Но ему не дали испытать свою теорию. Одна из труб, формировавших коридор, со свистом рассекла воздух и угодила ровно в центр спины солдата. Она была брошена с такой силой, что пробила его насквозь, и никаких защитные пластины ему не помогли. Его смерть была настолько быстрой, что он вряд ли даже успел почувствовать боль.

Ноэль перевела взгляд к двери, туда, откуда прилетела труба. Неужели Рене все-таки решила помочь ей?.. Нет, даже так, у Рене никогда не хватило бы сил на подобный бросок!

У дверей стояла единственная, кто был способен на такое убийство — капитан Лукия Деон собственной персоной.

— У вас примерно минута, чтобы объяснить мне, что происходит, — со своей неизменной невозмутимостью заявила она. — Или я уничтожу каждого, кто попадется на моем пути.

* * *

Лукии не слишком хотелось заливать корабль кровью, и она до последнего откладывала это, однако она больше не могла игнорировать суровую необходимость.

Она знала, что если Ноэль не убили сразу, хилер освободится сама, обитатели поселения просто не могла предугадать ее истинную силу. Однако все зашло слишком далеко. Лукия услышала ее голос, топот десятков ног, крики… Услышала издалека, и обычный человек эти звуки просто упустил бы. Однако она сорвалась с места, без объяснений прервав свой разговор с Номадом.

Она знала, что что-то пошло не так, но этого и следовало ожидать. В последнее время Лукия намеренно много говорила о раннем отъезде, она надеялась, что ее услышит похититель Ноэль. Он начнет нервничать, а потеря хладнокровия еще никого до добра не доводила.

И все же Лукия уповала на то, что ошибка со стороны похитителя даст Ноэль шанс на побег, и все решится благополучно. Теперь же она видела перед собой Рене, которая стала еще большей проблемой, и целый отряд озверевших от собственного страха солдат. Это было очень плохо — и не могло привести ни к чему, кроме боя.

Смерть их товарища ненадолго замедлила солдат, и Ноэль воспользовалась этим. Она вырвалась из их рук, а они уже и не пытались сдержать ее. Секунда — и она была рядом с Лукией.

— Капитан, я могу все объяснить! — торопливо заговорила Ноэль. — Меня похитил Оливер, он же был ответственен за охрану Рене. Поэтому он обманул всех!

Неплохо придумано! Номад знал, что подпускать охранников к Рене очень опасно, многие могут стать на ее сторону. Поэтому он доверил наблюдение за клеткой одному лишь Оливеру, только он мог приходить в зал, где держали пленницу. А он воспользовался этим, поместив туда еще и Ноэль.

— Где Оливер теперь? — спросила Лукия.

— Мертв… Я убила его. Потому что должна была! Я вовсе не хотела вредить всему поселению! Я даже Рене освободила для того, чтобы никто больше не пострадал!

— Ложь! — крикнула Рене. — Все они, эти пришельцы… все против нас!

Вот, значит, как… Вместо того, чтобы поступить благоразумно, Рене решила получить еще большую власть. Уже умер Оливер, а если бы погибла еще и Ноэль, мосты для переговоров были бы сожжены навсегда. Это выставило бы Номада в худшем свете, Блейна в поселении вообще нет, Крита неспособна справляться с военными задачами… Следовательно, из всего совета авторитет сохраняла только Рене, ей и доставалась вся власть.

Это было восстание, которое Лукии требовалось подавить в зародыше. Даже ценой жизни этих солдат.

— Мне очень жаль, но то, что началось здесь, здесь и закончится, — предупредила Лукия.

— Капитан…

— Вот видите! — взвизгнула Рене. — Она хочет нас убить! Всех нас!

— Да, — кивнула Лукия. — Но только вас. Потому что вы стали слишком большой угрозой. Если вам будет от этого легче, я делаю это, чтобы у ваших семей еще был шанс на мирную жизнь.

— Ты думаешь, что одна справишься с нами?! — крикнул кто-то из солдат.

— Да. Это будет проще, чем вы думаете.

У нее не было ничего, у них — лучшее оружие, какое только нашлось в поселении. Они думали, что это дает им какие-то гарантии. Но Лукия не волновалась, она знала, что убить урсу было сложнее, чем их — а урсу она убила без особых усилий.

Жаль, конечно, что Ноэль станет свидетельницей этому, однако ничего не поделаешь. Пусть привыкает к тому, какими теперь будут их миссии.

Она готовилась напасть, когда услышала за своей спиной голос Номада.

— Думаю, всем нам лучше обойтись без этого.

Он присоединился к ним позже, чем ожидала Лукия, похоже, что-то задержало его в пути. Но это было не так уж важно, он все равно не мог ничего изменить.

— Вам лучше переждать в стороне, — сказала Лукия.

— Переждать что?

— Битву. Кто-то должен будет восстановить порядок, когда все закончится.

— Не будет никакой битвы, я этого не допущу, — покачал головой Номад.

— Вы собираетесь остановить меня?

— Нет, я собираюсь остановить их.

Это было наивное заявление, однако Лукия пока решила не мешать ему и посмотреть, что будет дальше. Номад прошел мимо нее и остановился перед Рене, стоявшей теперь между ним и отрядом.

— Это должно прекратиться немедленно, — властно произнес он. — У нас больше нет причин враждовать с чужими.

— Они убили Оливера! — напомнила Рене.

— Потому что он похитил одну из них. И если бы об этом стало известно и был бы суд, Оливера все равно приговорили бы к смерти.

— Господин советник сказал, что они не собираются забирать нас с Арахны! — указал солдат, стоявший ближе всего к Рене.

— Верно, — кивнул Номад. Даже если он был шокирован таким предательством со стороны Оливера, он никак себя не выдал, и его самообладание впечатлило Лукию. — Но это не значит, что они нам не помогут. Я только что связался с Блейном Ренфро. Их группа возвращается не с пустыми руками! У них есть доказательства того, что наша планета очень ценна для чужих.

Вот, значит, что его задержало. Вряд ли он врал, скорее всего, миссия и правда была успешной. Лукия знала, что не должна радоваться этому, однако ей стало легче — она и сама этому удивилась!

— Мы умрем, если останемся на этой планете! — упрямо объявила Рене.

— Вовсе нет. С нужной технологией мы сможем построить безопасный, развитый город. У нас будет работа, будут цели, мы перестанем думать только о выживании. А если это возможно и здесь, то зачем нам возвращаться на Землю или лететь куда-то еще? Мы дома!

— Эта гнилая дыра не может быть нашим домом!

— Арахна — не лучший из миров, но какой лучший? Где нет недостатков? Это жестокий мир — но это же и прекрасный мир, щедрый, наивно неизученный нами. Покинув Арахну, кем мы станем? Кем мы вообще можем стать? Вечными беженцами, нигде по-настоящему не нужными? Мы сведем к нулю ту жертву, которую принесло для нас первое поколение, когда выжило в катастрофе и основало здесь поселение! До сих пор мы только и делали, что брали. Но мы можем начать создавать, чтобы наши дети росли хозяевами, а не гостями. Наша судьба сложилась так, что мы появились на свет именно здесь. Мы не выбирали, и это мы не можем изменить — зато мы можем изменить все остальное. И я предлагаю сделать это, просто взять и сделать, а не уповать на чью-то помощь, теряя при этом жизни. Мы наладим союз с чужими — мы уже это сделали! Мы примем их помощь, но не будем от них зависеть, потому что Арахна все равно принадлежит нам.

Он умел подобрать слова, но солдаты верили ему не только поэтому. Они уважали его, они восхищались им, и это было уважение, которое порождается годами работы, а не парой-тройкой удачных решений.

Они уже не готовы были драться, и Рене заметила это. Они рискнула — и проиграла, теперь уже наивно было предполагать, что ее слова примут в совет.

Поддавшись отчаянию, она сделала глупость, на которую вряд ли пошла бы в иных обстоятельствах: она бросилась на Номада. Она уже сражалась с Лукией и знала, что не навредит ей, поэтому только на него и могла направить свой гнев.

Это было нелепым решением, и Лукия могла бы перехватить ее, если бы хотела. Однако она позволила Рене атаковать, отдавая всю власть над ее судьбой в руки Номада.

Он не был кровожаден — но он был потомком капитанов, воинов, которые управляли «Хеленой» с самого начала пути, поэтому он не собирался поддаваться ни жалости, ни сентиментальности.

Рене ударила его, она хотела проткнуть его ножом, который забрала у одного из солдат. Однако Номад без тени колебаний перехватил ее за запястье и вывернул ее руку так, чтобы она напоролась животом на свое же лезвие.

Рене, потрясенная, еще не верящая, перевела взгляд на рану и начала медленно оседать на пол. Номад поддержал ее, не давая упасть, помог опуститься на металл. Ноэль хотела броситься к ним, однако Лукия жестом запретила ей это делать.

Да, Рене можно было спасти. Но иногда правильный поступок и необходимый поступок — это не одно и то же.

Так должно было случиться. Арахну действительно ожидала новая эпоха, поселению нужен был один сильный лидер, а не совет, плетущий интриги. Номад должен был показать, что он способен стать таким лидером — достаточно жестким, чтобы убить, и достаточно мягким, чтобы остаться со своей жертвой, провожая ее в иной мир.

Лукия сочувствующе кивнула ему, признавая его победу, и посмотрела на солдат.

— Вы все еще хотите драться со мной? Нет? Вот и славно. Тогда наш спор я считаю решенным, а наш союз — заключенным.

* * *

Было странно стоять вот так перед ними и делать вид, что ничего не случилось и все они друзья. Альда знала, что это сейчас обязаны делать все. Но ее спутникам эта задача давалась проще, потому что они не могли улавливать мысли и чувства окружающих. А она все знала…

В их общении больше не было легкости, потому что не было иллюзии близкого спасения. Поселенцы знали, что их не заберут отсюда, им и дальше будет трудно, и неизвестно, скольким удастся выжить, дождаться момента, когда появится безопасный город. Это наполняло их сердца горечью и обидой.

С другой стороны, они знали и то, что теперь не одиноки в своей борьбе. Лукия сказала, что данных, добытых Фостером, наверняка хватит для того, чтобы Арахне предоставили помощь, а ее слову можно было верить.

Лукия хотела помочь им. Это было не совсем обычно для капитана, однако Альде нравились эти перемены в ней.

Они подписали договор, который, на самом-то деле, не имел никакой законной силы, но поселенцам стало легче. Они устроили праздник, на котором притворялись, что все здесь друзья. Правда, со стороны команды «Северной короны» на нем присутствовали всего трое…

Ноэль смогла помочь Кигану, но он все еще был слаб, поэтому целительница не рисковала отходить от него. Стерлинг заявил, что не будет участвовать в этом фарсе, и первым отправился на корабль. Похоже, он был чем-то недоволен, хотя вряд ли сумел бы объяснить, чем именно. Оставались только Лукия, Рале и Альда, но если первым двоим великолепно давалась роль дипломатов, то Альда боялась, что выдаст свои истинные чувства и все испортит.

Поэтому она старалась держаться в стороне от внимания толпы, и это ей неплохо удавалось: поселенцев куда больше интересовали Лукия и Номад. Однако Блейн нашел ее и здесь.

— Я хотел еще раз поблагодарить тебя, — улыбнулся он. — Я ведь знаю, что это благодаря тебе все получилось… Те двое не пошли бы со мной просто так. Это все ты.

— Не нужно преувеличивать мою роль! — смутилась Альда.

— Я не преувеличиваю ее, я просто знаю. Думаю, из всех пришельцев, только ты способна чувствовать вину за то, что не помогла нам убраться отсюда.

Тут он угадал. Альде тяжело было оставлять этих людей здесь — и странно было слышать, что кто-то считает их, землян, пришельцами!

— Не нужно так, — продолжил Блейн. — Вина — тяжелое и бесполезное чувство, оно разъедает тебя изнутри, как кислота.

— Но иногда это необходимое чувство.

— Только до определенного предела, а потом ее нужно отпустить, чтобы добиться чего-то по-настоящему значимого. У нас все будет хорошо… Номад уже думает о том, чтобы назвать первый большой город на Арахне именем моего отца.

— По-моему, это будет справедливо, — заметила Альда.

— По-моему, тоже, главное, чтобы он сумел убедить в этом остальных.

— Сумеет! Он будет отличным лидером, я уже сейчас могу сказать.

— Я тоже так считаю, — кивнул Блейн. — И построит отличный город. Ты сама убедишься в этом, когда вернешься к нам! Думаю, через год уже будет видно!

Альда только улыбнулась. Она чувствовала, что он искренне хочет поделиться с ней своей радостью, и не собиралась портить ему настроение.

Ему незачем было знать, что на Арахну действительно прибудут люди — но это будут уже другие люди. А разведывательные корабли, такие, как «Северная корона», не возвращаются никогда — их дорога продолжается…

Эпилог

Планета из космоса — это просто шарик, крошечная сфера в вечной пустоте. Так сложно представить, что там есть жизнь! Не только люди, с которыми она недавно говорила, но и микроорганизмы… Каким могут быть микроорганизмы, если сама планета смотрится такой крошечной?

— Что, сплин напал? — поинтересовался Киган.

Он подошел к ней неслышно, и кто-то другой не заметил бы его приближение. Но она почувствовала сразу, Альда уже научилась чувствовать всех своих спутников.

Он почти выздоровел, однако недавняя болезнь оставила свой след — опасной бледностью и темными кругами под глазами. Альда знала, что это пройдет, и она была рада тому, что он снова рядом. Больше, чем она ожидала!

— Вроде того, — кивнула Альда.

— Так всегда бывает. После посещения стабильных колоний — то же самое, а тут вообще отдельная история…

— Разве ты сейчас не должен сказать, что я привыкну и дальше будет проще?

— Какой смысл врать телепату? — фыркнул Киган. — Нет, ты не привыкнешь. Во-первых, к такому невозможно привыкнуть, а во-вторых, ты слишком чувствительная. Но это ничего, ты научишься справляться с этим, даже не привыкая. Да, не все получилось гладко, так, как хотелось бы. И все-таки мы помогли этим людям, вот о чем нужно помнить!

Альда почувствовала, как он обнимает ее за талию — осторожно, бережно, проверяя ее реакцию. Она только улыбнулась и не стала его отталкивать. Им предстоял долгий путь, а так и правда было легче.

Это был особенный момент, который мог перейти в нечто большее, да не сложилось: его прервал сигнал общего сбора, раздавшийся в корабле.

— Не вовремя же капитану поболтать захотелось, — вздохнул Киган. — Ну да ладно, потом вернемся к тому, на чем прервались!

— Понятия не имею, о чем ты, — с невинным видом заявила Альда.

Она не знала, зачем их собирают — для новой миссии было еще слишком рано. Но раз капитан не объявила тревогу, значит, это не слишком важная встреча.

Очень скоро вся команда собралась в зале для переговоров. Лукия казалась такой же равнодушной, как обычно, и все же в ее мыслях Альда уловила недовольство, и уже это было странно.

— В чем дело, босс? — лениво поинтересовался Рале. — Мы уже знаем, какой мир полетим спасать дальше?

— Нет, новое задание нам пока не направили, — ответила Лукия. — Но я получила комментарий из штаба по заданию на Арахне. Колонии будет направлена помощь, мрикк сочли достаточно уникальным, чтобы продолжать его исследования.

— Так это же хорошо!

— Да. А нам объявлен выговор.

— За что? — поразился Киган. — Все же отлично!

— Не совсем. Чтобы гарантировать получение Арахной помощи, я направила в штаб отчет, не упоминающий все подробности нашего пребывания там.

Несложно было понять, зачем она это сделала. Агрессивное поведение Рене и Оливера могло напугать руководство, равно как и попытки навредить команде. Со стороны Лукии было даже благородно умолчать о них!

Но что-то пошло не так…

— Выяснилось, что кто-то отправил в штаб и другой отчет, свой, — продолжила капитан. — Указывающий все, что произошло на Арахне. Это, естественно, вызвало недовольство штаба — и самим происшествием, и моим молчанием. К счастью, на Арахне это не отразится, зато отразится на нас.

— Ну и кто у них крыса? — тихо и зло спросил Киган.

Отвечать было не нужно — все взгляды и без того устремились на Стерлинга. Киборг заметно покраснел; Альда даже не знала, что он так может.

— Это не я! — нахмурился Стерлинг. — Можете думать, что хотите, но это не я! Я ничего никому не писал! Хотя мог бы! Но не делал!

— Достаточно, — вмешалась Лукия. — Мне не сообщили, кто отправил отчет, значит, так было нужно. Нас не должно волновать, кто это сделал, раз в штабе одобряют его действия.

— Нет, знаете ли, меня это очень волнует! — заявил Киган. — Среди нас предатель, и я хочу знать, кто это!

— Этого вам никто не скажет, Рэйборн, так что уймитесь. Да, теперь мы знаем, что среди нас есть человек, докладывающий штабу в обход меня. Это полезное знание, но не критичное. Я получила выговор и сделаю выводы.

Альда внимательно наблюдала за остальными, пытаясь понять, кто мог послать тот отчет. Понятно, что самый вероятный кандидат — это Стерлинг, но что если не он? Она знала, что все они сейчас ожидают проверки со стороны телепата, они будут стараться всеми силами закрыть свое сознание. Даже те, кто ни в чем не виноват, вряд ли оценят стремление покопаться в их мыслях! Поэтому ей нужно было подождать и все равно получить ответы — но позже.

Пока же она слушала Лукию.

— Командование заключило, что наши миссии опасней, чем предполагалось изначально, и нам не хватает боевых сил. Поэтому до того, как мы получим следующую миссию, мы пристыкуемся к ближайшей станции и получим подкрепление. Похоже, в нашей команде все же будет обладатель черной униформы.

Альда чувствовала, что для всей команды это стало неприятным открытием. Даже Рале, вечно улыбающийся и беззаботный, заметно помрачнел.

А для нее это по-прежнему ничего не значило! Альда, увлеченная миссией на Арахне, так и не успела посмотреть, какому подразделению предназначена черная боевая форма.

— О чем она говорит? — шепотом спросила Альда, наклонившись к Кигану.

— О том, что командование приняло решение укрепить нашу команду чудовищем, — отозвался он.

И, к собственному удивлению, Альда почувствовала, что он не врет.

Content

Влада Ольховская
«Северная корона»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог