Николай Леонов, Алексей Макеев

Адская семейка

© Макеев А.В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Адская семейка

Глава 1

Вызов к генералу Орлову оторвал полковника Гурова от работы. Впрочем, так обычно и случалось: стоило ему с головой погрузиться в очередное расследование, как его вызывали к начальнику Управления, чтобы поручить нечто новое, еще более важное. Как правило, Орлов прибегал к помощи своего самого опытного сыщика в случаях особой важности. По пустякам полковника не дергали – это надо было признать. Его направляли туда, где не справлялись другие – иногда целые местные управления. Так что, идя к кабинету Орлова, Гуров гадал, куда его пошлют на этот раз и с какой проблемой ему придется столкнуться.

– Заходи, Лева, – приветствовал его Орлов, когда Гуров вошел в кабинет. – Присаживайся. Сейчас я тебе все объясню.

Произнеся эту обычную, в общем-то, фразу, генерал вдруг замялся, словно не знал, как приступить к делу. Наконец заговорил:

– Возникла необходимость выехать в Рузаев. Ну, ты знаешь – областной центр, крупный город, один из крупнейших в Поволжье…

– И что там случилось, в Рузаеве? Грабежи? Убийства? Разбойные нападения? Может, Сбербанк грабят – ну, как в прошлый раз ты меня посылал…

– Нет, не Сбербанк, – покачал головой Орлов. – Речь вообще идет не о грабежах. И не об убийствах. Все значительно хуже, Лев, значительно хуже…

– Да что же там такое? – заинтересовался Гуров. – Наркотики? Коррупция?

– Плохое, мерзкое дело. Речь идет о вымогательстве. И это не простое вымогательство. Там, в Рузаеве, похищают детей и требуют выкуп. Киднеппинг, как это именуют за океаном.

Лев был удивлен. Такого он не ожидал услышать.

– Но ведь похищения детей прекратились еще в конце 90-х! – воскликнул он. – С тех пор мне как-то не приходилось о таком слышать. Побороли мы эту напасть, извели всех негодяев, кто этим занимался.

– Да, в 90-х извели, – согласился генерал. – А теперь, значит, новое поколение народилось. Да что мы все ходим вокруг да около? Вот, слушай, как обстоят дела. – Он открыл лежавшую перед ним папку: – Череда похищений началась семь месяцев назад, в марте нынешнего года…

– Подожди, ты сказал «череда»? – не сдержался Гуров, перебивая своего начальника. – Там что же, было не одно похищение?

– Не одно, – кивнул Орлов. – И не смей меня перебивать! Просто слушай внимательно. Так вот, тогда, в марте, исчез Леня Красильников, сын Петра Аркадьевича Красильникова, владельца сети оптовых складов и магазинов. Лене было шесть лет. За мальчика потребовали выкуп в миллион…

– Ну, это не так уж много… – заметил Лев.

– Ты так считаешь? – Брови генерала поползли вверх. – Речь ведь не о рублях идет, Лева, – о долларах.

– Вон оно что… – протянул Гуров. – Это получается около шестидесяти пяти миллионов рублей…

– Именно так. Петр Красильников – один из самых богатых людей в Рузаеве, но даже для него сумма была неподъемная. Он вступил с похитителями в переговоры, попытался немного скостить сумму выкупа. Но в результате… в результате ему прислали коробочку, в которой лежал отрезанный палец мальчика.

– Вот сволочи! – не сдержавшись, воскликнул Лев. – Какие же сволочи! Таких не задерживать надо, а сразу убивать!

– Я вот так же отреагировал, когда узнал этот факт. Ничего человеческого у этих людей нет. Так вот, после этой посылки Петр Красильников больше не медлил. Продал часть бизнеса и заплатил выкуп.

– А мальчика вернули?

– Да, Леня вернулся домой. Но с тех пор уже никто не пытался спорить с похитителями, торговаться с ними. Все следующие жертвы послушно исполняли все требования преступников. Было только одно исключение. Ну, да я тебе все пересказывать не собираюсь – сам прочитаешь. – И Орлов подвинул папку по столу к Гурову.

Тот взял в руки толстое хранилище документов, вместилище подлостей, мучений, людского горя и, скривившись, посмотрел на него так, словно смотрел на змею.

– А почему мы должны заниматься этим делом? – спросил он. – В конце концов, киднеппинг – не такое уж сложное явление. Я вспоминаю, что в 90-е годы местные РУБОПы успешно справлялись с такими преступлениями.

– Видимо, рузаевский похититель изучил опыт своих предшественников, – ответил Орлов. – Учел их ошибки и старается их не повторять. Во всяком случае, за эти семь месяцев оперативникам так и не удалось выйти на его след. Похищения продолжаются. Среди бизнесменов и вообще богатых людей паника. Одни усиливают охрану детей, никуда их из дома не выпускают, а другие начали уезжать из Рузаева. А когда богатые люди уезжают, то и бизнес их сворачивается. Для города это плохо. Да и для репутации наших правоохранительных органов тоже нехорошо.

– Ты говоришь о преступниках то «они», то «он», – заметил Гуров. – Разве полиция не установила число бандитов?

– Да, представь, даже это толком неизвестно, – ответил Орлов. – Я разговаривал с руководителем рузаевского управления генералом Стародубцевым. Он сказал, что его люди отработали не то пять, не то шесть версий. Даже задержали кого-то. Но потом задержанного пришлось отпустить – стало ясно, что этот человек к похищениям не причастен. Они собрали множество данных о всех шести похищениях, свидетельства очевидцев, снимки… Ну, ты все это сам увидишь.

– Выходит, мы не знаем о похитителе ничего… – задумчиво произнес Лев.

– Да, почти ничего, – кивнул Орлов. – Единственное, что сделали рузаевские следаки – это дали преступнику кличку. Они назвали его Крысолов.

– Ага, это намек на того крысолова из сказки, который на дудочке играл. Он там сначала крыс выманивал, а потом и детей увел.

– Именно так. О музыке там речь вроде не идет, но, может быть, я не слишком внимательно читал. Вот, сам ознакомишься.

– Ознакомлюсь, конечно… – протянул Гуров, продолжая вертеть в руках папку. Против поручения он не возражал, но покидать кабинет генерала что-то не спешил. Орлов заметил замешательство своего лучшего оперативника и спросил:

– Тебя что-то смущает, Лева? Или что-то непонятно?

– Да, смущает! – признался Гуров. – Характер преступления меня смущает. К расследованию нужно подходить с холодной головой, спокойно. А я к этим уродам, которые детей воруют, мучают, не могу спокойно относиться. Я ведь с подобными делами еще в 90-е сталкивался и тогда тоже не мог спокойно к ним относиться. Я их ненавижу, словно своих злейших врагов! Передушить их готов! Ни к кому у меня такого отношения нет – ни к грабителям, ни даже к убийцам. И я боюсь, что это мое излишне эмоциональное отношение может помешать расследованию.

– Понимаю тебя, Лев, очень даже понимаю, – сочувственно посмотрел на него генерал, – но освободить от этого дела не могу. Если хочешь знать, я уже три месяца медлю. Ко мне еще в июле генерал Стародубцев обращался, просил прислать опытного оперативника в помощь местным кадрам. Вот конкретно о тебе речь и шла. Но я тогда отложил это дело, не стал тебя трогать. Но теперь, после нового похищения…

– А что, последний эпизод был совсем недавно? – уточнил Гуров.

– Ну да, в начале сентября. Прямо со школьной линейки девочку похитили. И до сих пор ее не освободили. Сейчас как раз переговоры идут. Может, ты еще застанешь это дело до его завершения. А что касается твоей, как ты выражаешься, излишней эмоциональности, слишком личного твоего отношения к похитителям… Я тебя, Лев, давно знаю. Уже лет двадцать ты у меня под началом служишь, так?

– Да, не меньше.

– Ну вот, и за все эти двадцать лет я не помню случая, чтобы ты сорвался, впал в излишнее возбуждение и этим нанес вред проводимому расследованию. В том и состоит твое ценнейшее качество, что твое горячее сердце никогда не мешает твоей умной голове. Не думаю, что и в этот раз возникнут какие-то помехи. Так что хватит колебаний: бери эту папку, езжай в Рузаев и приступай к расследованию.

Гуров тяжело вздохнул, но возражать генералу не стал. Взял папку, поднялся, направился к двери. Но, дойдя до нее, обернулся и спросил:

– Петр, а Стаса Крячко разрешишь с собой взять?

– Вообще-то не хотелось бы, – ответил Орлов. – Мало того что тебя с твоего участка сниму, так еще второго хорошего оперативника в этот Рузаев посылать… Не слишком ли жирно – два полковника на одно дело? И потом, это все же не с продажными судьями или мэрами бороться. Тут другое дело, тут тебе целое областное управление будет готово на помощь прийти.

– Так-то оно так, – согласился Гуров. – Но ты же сам говорил: это дело тоже особенное, только в другом роде, чем ситуация с продажными судьями или следователями, пошедшими против закона. Тут дети. Мы обязательно должны преступника отыскать. А Стас может подсказать верный ход. Мне с ним удобно рассуждать вместе, гипотезы строить.

Орлов крякнул с досады, но затем махнул рукой:

– Ладно, бери своего друга Стаса. Но тогда вы тем более должны мне результат обеспечить. Вдвоем – обязательно должны!

Глава 2

В Рузаев сыщики приехали ранним утром. Они специально выбрали такой поезд: решили начать расследование с самого утра, не теряя времени на сон и устройство на новом месте. Когда вышли из вагона, к ним подошел высокий человек лет тридцати пяти, черноволосый. Хотя сентябрьский денек выдался не таким уж теплым и большинство людей вокруг ходили в куртках или пиджаках, встречавший словно не чувствовал холода и был в одной рубашке с короткими рукавами.

– Капитан Костиков! – представился холодостойкий молодец. И тут же обратился к Крячко: – А вы, как я понимаю, полковник Гуров?

– Не угадал, капитан, – ответил Крячко. – Хотя ничего удивительного в твоей ошибке нет. Я вон какой мужчина видный, а Гуров и ростом ниже, и с лица совсем не красавец… Вот он, Гуров. – И Стас указал на своего друга.

Капитан смутился, однако не слишком сильно.

– Извините, что обознался, товарищ полковник, – обратился он к Гурову. – Я веду дело о похищениях детей. И генерал Стародубцев послал меня, чтобы вас встретить, ввести в курс дела. Ну а потом продолжать работу, уже под вашим руководством.

– Стало быть, это ты нас сюда вызвал? – грозным голосом спросил Крячко.

– Нет, я не вызывал, – ответил Костиков. – Я продолжал надеяться, что нам своими силами удастся распутать это дело и поймать преступника. Но начальник управления заявил, что ждать больше нельзя… Да что же мы стоим? Поехали в гостиницу, машина ждет. Номера я вам заказал в лучшей нашей гостинице «Плес».

– Гостиницу пока отставим, – ответил Гуров. – Мы не отдыхать сюда приехали, а работать. Так что вези ты нас, капитан, прямо к себе в управление. Ознакомимся с делом подробнее. Потом, может быть, возникнет необходимость поговорить с детьми, которые стали жертвами похитителей. Ну, с экспертами еще побеседуем. В общем, работать будем.

– Есть, работать! – с улыбкой произнес Костиков. – Тогда пошли к машине.

Спустя несколько минут они уже ехали к управлению. Лев внимательно осматривал улицы, по которым они проезжали. Он до этого не был в Рузаеве и хотел составить впечатление о городе.

– Скажите, товарищ полковник, вы ведь уже изучили материалы, которые мы успели собрать? – спросил Костиков, чуть обернувшись к пассажирам.

– Да, изучил, – ответил Гуров.

– Это хорошо. Тогда мне не придется повторять самые основные факты. Можно будет сразу перейти к подробностям дел, а главное внимание уделить нашим поискам убийцы.

– Да, мы слышали, что вы даже кого-то задержали… – заметил Крячко.

– Было дело, – подтвердил капитан. – Задержали. А потом пришлось отпустить. Ну, я вам позже расскажу.

Они подъехали к управлению. Костиков предложил гостям оставить вещи в машине, а самим подняться на третий этаж, к нему в кабинет.

– Там у меня в компьютере все данные забиты, – объяснил он. – И фотографии, и описание мест преступлений.

Однако вышло немного иначе.

Когда они поднялись на второй этаж и уже повернули к следующему лестничному пролету, вдруг сзади их окликнули:

– Костиков! Постой!

Капитан обернулся, невольно обернулись и сыщики. К ним спешил молодой парень с погонами лейтенанта.

– Это кто с тобой? – спросил он, подходя. – Случайно не товарищи из Москвы?

– Да, это полковники Гуров и Крячко, – ответил капитан. – Они захотели сразу приступить к расследованию, так что ты нас не держи, сейчас не до разговоров.

– Какие же разговоры? – воскликнул лейтенант. – Тут не о разговорах речь идет. Генерал мне строго наказал: как только гости из Москвы приедут, сразу вести их к нему. Он хотел познакомиться, побеседовать.

На лице Костикова обозначилась легкая гримаса досады, но он тут же стер ее и сказал:

– Ну, раз начальник управления требует, значит, надо идти. Вы не возражаете, товарищ Гуров?

– Нет, не возражаю, – ответил Лев. – И правда, надо представиться, познакомиться. Вместе работать будем.

Они прошли в глубь коридора, лейтенант услужливо распахнул дверь в приемную, затем, без остановки, открыл обитую кожей дверь в кабинет. Гуров вошел первым, за ним Крячко и капитан Костиков.

Хозяин кабинета, начальник Рузаевского управления внутренних дел генерал Стародубцев, увидев входящих гостей, поднялся из-за стола и поспешил к ним навстречу.

– Добрый день, добрый день! – пророкотал он. Голос у Стародубцева был низкий, раскатистый. – Как я понимаю, это вы Лев Иванович Гуров? Рад знакомству. А это, как я полагаю, ваш товарищ, полковник Крячко?

– Все верно, товарищ генерал, – ответил Гуров.

Генерал предложил им садиться, сам тоже сел и деловым тоном произнес:

– Я рад знакомству с такими известными оперативниками, о которых в системе МВД легенды ходят. Рад – и в то же время огорчен. Огорчен тем, что сами мы не смогли справиться с поимкой преступников. Да и повод для нашей встречи печальный. Крадут у нас детей, и никак нам не удается прекратить это позорное явление!

– Генерал Орлов мне говорил, что несколько дней назад произошло очередное похищение, – сказал Гуров. – Похитили девочку прямо во время школьной линейки. И еще он говорил, что ребенка пока не вернули и я могу застать момент передачи его родителям. Это так? Девочку еще не вернули?

– Вернули, Лев Иванович, – ответил Стародубцев. – Так что участвовать в операции «Возвращение» вам не удастся. Я понимаю, вы надеялись, что удастся арестовать преступника, или одного из его сообщников, в этот момент. Да и мы на это надеялись. Крепко надеялись! Даже специально несколько затягивали переговоры с похитителями, хотели подгадать к вашему приезду, чтобы вы смогли в этом эпизоде поучаствовать. Но похитители словно подслушали наши соображения – они, наоборот, стали торопить нас, требовать, чтобы передача выкупа произошла как можно скорее. Грозились убить ребенка, если их требования не будут выполнены. Ну, нам ничего не оставалось, как согласиться. В общем, передача состоялась вчера. Девочка дома.

– А вы не рассматривали такой вариант, что похитители могут иметь своего человека в ваших структурах? – спросил Гуров. – Вот вы сказали, что преступники словно бы вас подслушивали. А может, так и было?

Генерал переглянулся с капитаном и развел руками:

– Конечно, полностью застрахованными от такой напасти мы себя не чувствуем, но… Никогда прежде у нас такого не было. Взятки наши сотрудники брали, да, такое случалось. А чтобы вступить в сговор с бандитами, причем с такими, кто детей похищает, калечит… Нет, никак не могу в такое поверить…

– Значит, вы такую возможность не рассматривали. Ничего, мы с полковником Крячко попробуем это проверить. Нам это будет сподручнее – дружеских отношений ни с кем здесь у нас нет, предубеждений тоже.

– Хорошо, проверьте и это, – кивнул Стародубцев и поднялся с кресла: – Ну, не стану вас дольше задерживать. Работы впереди много. Если возникнут какие-то просьбы, что-то потребуется – немедленно обращайтесь прямо ко мне. Я дам указание своему помощнику, – тут Стародубцев кивнул в сторону закрытой двери, и Гуров понял, что он говорит о лейтенанте, который проводил их в кабинет, – чтобы он без промедления докладывал мне о ваших запросах.

Гости попрощались с хозяином и снова направились на третий этаж. Когда вошли в маленький кабинет Костикова, тот включил компьютер и предложил им садиться так, чтобы им было видно все, что появляется на экране.

– Итак, начнем с самого начала, – сказал капитан. – 3 марта нынешнего года возле своего дома был похищен сын Петра Красильникова Леонид. За мальчика потребовали выкуп в миллион долларов. Отец ребенка не располагал такой суммой. Он вступил в переговоры с похитителями, пытался скостить сумму, выторговать себе отсрочку. Однако похитители уступать не хотели. Они не согласились уменьшить сумму выкупа ни на один рубль. Единственное, в чем они сделали уступку, – дали Петру Аркадьевичу дополнительное время, чтобы он успел получить кредит, а также продать часть своих магазинов. Однако, поскольку отец мальчика не смог выдержать и новый отпущенный ему срок, похитители прислали ему отрезанный палец ребенка. После этого деньги были уплачены, и мальчика вернули. Следующий эпизод…

– Погоди про следующий, – остановил его Лев. – Вопросы есть. Ты говоришь, ребенок был похищен возле своего дома. Он что, гулял один?

– Да, там совершенно безопасное место, – ответил Костиков. – Охраняемая территория, кругом ограда, у въезда имеется будка, там дежурит охранник. Этот комплекс существует уже пятнадцать лет, и ни разу не было ни одного криминального случая. Даже квартирных краж не было.

– Как родители узнали о похищении?

– Спустя два часа, когда они уже обнаружили, что ребенок пропал, им позвонили. Сказали, что ребенок похищен, и назвали сумму выкупа. Сумма была такой запредельной, что отец вначале думал, что это розыгрыш. Но когда мальчик не вернулся к ночи и когда последовал второй звонок, родители поняли, что все всерьез. Обратились к нам, а также начали собирать деньги…

– Голос по телефону был мужской или женский?

– Мужской. И во всех остальных случаях был мужской голос. Там у нас насчет голоса отдельная страница имеется… – Капитан кивнул на компьютер. – Впоследствии, при следующих звонках, которые все проходили под нашим контролем, голос похитителя записывался. Эксперты разложили его по частотам и выяснили, что звонил один и тот же человек. Однако опознать звонившего будет трудно, поскольку голос сильно искажен с помощью специальной приставки.

– То есть похититель – человек подкованный, – заметил Крячко. – И специально готовился к преступлению.

– Как долго ребенок пробыл у похитителей? – продолжал расспрашивать Гуров.

– Восемь дней.

– Переговоры шли каждый день?

– Да, утром и вечером.

– Родители требовали, чтобы им показали ребенка? Хотели удостовериться, что он жив?

– Да, такие требования они заявляли с первого дня, – кивнул капитан. – Но похитители категорически отказались их выполнить.

– А на экране? По скайпу?

– Нет, никаким образом. Они два раза дали ребенку трубку, так что родители могли с ним поговорить. И это все.

– Проясни эпизод с отрезанным пальцем, – попросил Лев. – В какой из дней это случилось? Как был доставлен палец?

– Уже на второй день после похищения Петр Красильников понял, что похититель от своего не отступит, и принял решение выполнить все его требования, – начал рассказывать Костиков. – Он знал, что свободных денег, такой суммы, у него нет, и попросил неделю отсрочки, чтобы успеть оформить кредит. Похититель согласился ждать два дня. Красильников стал продавать магазины, но сделка затягивалась. Прошло три дня. Вечером третьего дня жена Красильникова, Татьяна, пошла выбрасывать мусор, а заодно заглянула в почтовый ящик. И там, в ящике, обнаружила маленькую пластиковую коробку. В ней лежал палец…

– Понятно, – кивнул Лев. – Теперь вот какой вопрос. Почему ты говоришь о похитителях то как об одном человеке, то как о многих?

– Мы с самого начала полагали, что имеем дело с бандой, – объяснил капитан. – Одному человеку не под силу потянуть такое дело. Нужно ведь не только похитить. Нужно организовать содержание ребенка, чем-то его кормить, закупать продукты. И при этом вести переговоры, а затем организовать передачу ребенка и получение денег. Однако похититель все время утверждал, что он один. Он все время говорил о себе «я»: «Я решил», «Я привезу», «Я обещаю»… Так что мы не знали, что и думать. И сейчас не знаем. Поэтому и говорим так: то «он», то «они».

– Теперь о телефоне. У вас был его номер, вы наверняка провели биллинг, установили место, откуда звонили. И что, это никак не помогло?

– Нет, не помогло, – покачал головой Костиков. – Номер мы, конечно, установили. Стали изучать, откуда он взялся. Этот номер у нас не числился. Выяснили, что он принадлежал приезжему из Узбекистана. Этот гражданин был у нас в прошлом году, и сейчас его на территории России уже нет. Мы сделали запрос в органы Узбекистана, они сказали, что будут искать, но пока ничего не нашли.

– А сам телефон?

– И телефон не нашли. Когда вся история с первым похищением закончилась и Леня вернулся домой, мы надеялись, что преступник выбросит телефон, мы его найдем и сможем из него получить кое-какую информацию. Однако телефон так и не был найден. Последний звонок с него был сделан недалеко от берега Волги, и мы полагаем, что преступник выбросил телефон в реку. Причем, возможно, бросал с моста на середине реки. То есть достать его невозможно.

– Но вы ведь смогли определить место, откуда звонили?

– Места все время были разные. Скорее всего, преступник звонил из машины, он непрерывно перемещался. Переговоры старался не затягивать. Мы определяли места, откуда шли звонки, но когда туда прибывала опергруппа, там уже никого не было.

– Хорошо, – сказал Гуров. – Правда, остались еще вопросы, связанные с показаниями ребенка – ведь вы снимали с него показания после освобождения?

– Конечно, несколько дней беседовали, – кивнул капитан.

– Вот, остались эти вопросы. Но я их задам потом. Теперь можно переходить к следующему эпизоду.

– Вот, слушайте про следующий эпизод…

Глава 3

– Не успели мы порадоваться освобождению Лени, – начал свой рассказ капитан, – как 1 апреля исчезла Оля Гурьянова.

– Прямо в День смеха, – заметил молчавший до того Крячко. – Выходит, у этого бандита есть чувство юмора.

– Да, не иначе, – согласился капитан. – Так вот, после похищения Лени большинство состоятельных людей наняли охранников, чтобы сопровождали их детей, следили за ними. Был охранник и у Оли. Он встречал девочку у дверей квартиры и сопровождал ее до самой школы…

– Минутку! – прервал его рассказ Гуров. – Так эта Оля – школьница?

– Да, виноват, я забыл сказать, – поспешил поправиться капитан. – Оле Гурьяновой на момент похищения было девять лет. Сейчас уже исполнилось десять, она перешла в четвертый класс. А в апреле училась в третьем. Значит, охранник Николай Гнатюк вез ребенка в школу на машине. А потом подходил к моменту окончания занятий, встречал Олю и вез домой. Так было и 1 апреля. Все шло стандартно: утром Николай встретил девочку, отвез в школу, в час дня встретил после школы, довез до дома, проводил до подъезда – и поехал домой. А спустя полчаса ему позвонила Ирина, мать Оли, и спросила, где дочь. Николай удивился и объяснил, что довел Олю почти до квартиры. На что Ирина ответила, что дочь до квартиры не дошла.

– То есть девочку похитили уже в подъезде? – уточнил Стас.

– Да, в проходе между входной дверью и вестибюлем. В вестибюле есть камера наблюдения, у подъезда тоже имеется. А в этом проходе ее нет. Впрочем, те две камеры нам тоже ничего не дали. Как выяснилось, обе были заклеены изолентой. Так что мы располагаем только рассказом самой Оли, и который мы услышали спустя несколько дней, когда девочку вернули.

– Так что рассказала Оля? Кто ее увел? Или ее оглушили и унесли в бессознательном состоянии?

– Нет, Оля была вполне в сознании и шла добровольно. Шла, держа похитителя за руку. Дело в том, что человек, который ее увел, был полицейским.

– Ничего себе! – воскликнул Станислав. – Так это, получается, ваш человек! Значит, по рассказу ребенка вы могли составить его фоторобот и вычислить «крота»!

– Не так все просто, товарищ полковник, – покачал головой капитан. – Да, мы попробовали составить фоторобот похитителя. Но дело в том, что он принял меры маскировки. По словам Оли, в подъезде к ней подошел «дядя полицейский» и сказал, что ей нужно пройти с ним для беседы. Дядя был очень ласковый и очень важный: с густыми усами, бородой, с мохнатыми бровями. В общем, как Дед Мороз, только молодой. Никакого недоверия или тревоги этот «дядя полицейский» у нее не вызвал. Он усадил Олю в машину и куда-то повез. Город девочка знает плохо, поэтому не смогла описать места, по которым они проезжали. А когда они доехали до нужного места и остановились, поведение «полицейского» резко изменилось. Он связал девочке руки, заклеил рот скотчем, надел на глаза повязку и в таком виде завел ее в дом.

– И сколько еще человек находилось в этом доме, она не знает? – спросил Гуров.

– Нет, не знает.

– Ладно, оставим пока в стороне подробности похищения Оли. Что с ней было после похищения? Да, и ты не сказал о ее родителях. Кто ее отец?

– Отец Оли – Павел Викторович Гурьянов, владелец строительной компании «Этаж», – ответил капитан. – С него потребовали выкуп чуть меньшего размера, чем с Петра Красильникова, – тридцать миллионов рублей. Гурьянов уже знал историю с отрезанным пальцем Лени, поэтому торговаться не стал. За четыре дня он собрал нужную сумму, и состоялся обмен. Девочку вернули. Ничего примечательного в этом эпизоде больше не произошло.

– Как велись переговоры? Снова по телефону?

– Да, конечно.

– Олег Гурьянов требовал, чтобы ему показали дочь? Или хотя бы дали услышать ее голос?

– Да, требовал. Ему дали услышать голос Оли. Один раз.

– Засечь местонахождение похитителя и девочки не удалось?

– Почему же, место засекли. Мы определили, что звонок был произведен из района лесопарка «Иванова поляна». Туда, естественно, был направлен наряд. Но никаких следов Оли и ее похитителя не нашли.

– Скажи, капитан, – вступил в разговор Крячко, – а вы в эти дни не проверяли пустующие дома? Дачи? Не подключали к поискам участковых, чтобы они искали нечто необычное на своих участках?

– Пустующие дома проверяли, – ответил Костиков. – Дачи тоже проверяли. А вот участковых подключать не стали. Мы опасались, что похититель может занервничать и убьет ребенка.

– После апреля произошло еще четыре похищения. Жертвами стали три мальчика и одна девочка. 4 мая был похищен Алеша Вантеев, 7 лет. За него потребовали выкуп в двадцать миллионов. Деньги были уплачены, ребенок возвращен. 20 мая исчез Саша Моторный, 9 лет. За него потребовали, можно сказать, небольшой выкуп – всего пятнадцать миллионов…

– Интересно, а почему похитители так резко снизили свои требования? – спросил Крячко. – С первых двух родителей требовали совершенно неподъемные суммы – шестьдесят пять, тридцать миллионов. А тут запросы гораздо скромнее.

– Нас тоже заинтересовал этот вопрос. Мы изучили финансовое положение всех родителей похищенных детей и пришли к выводу, что преступники тоже тщательно изучали эти данные. Суммы выкупа не брались «с потолка», а вытекали из состояния предпринимателей, чьи дети становились жертвами похитителей. Они начали с самых богатых людей Рузаева, а потом пошли уже по людям менее состоятельным. Суммы выкупа становятся меньше, но все равно они находятся на пределе возможностей родителей. Каждый раз им приходится напрягать все силы, жертвовать частью бизнеса, чтобы выполнить требования преступников. Вот и для Сергея Моторного сумма пятнадцать миллионов была огромной. И тут сын, так сказать, решил прийти на помощь отцу. Как мы потом выяснили, он сделал попытку сбежать из заключения.

– Вот как? – воскликнул Крячко. – Была такая попытка? И чем же она закончилась?

– Ничем хорошим. Мальчика поймали недалеко от дома, где он содержался. Поймали, избили, а затем, в виде наказания, отрезали у него палец. Как и у первой жертвы, Лени Красильникова. И прислали этот палец отцу – без всяких объяснений. О том, что сын пытался бежать, Сергей узнал позже, когда мальчик вернулся домой.

– С этим Сашей Моторным надо будет поговорить, – сказал Гуров. – С ним – в первую очередь. При таком характере он мог многое заметить и многое может рассказать.

– Я с ним уже беседовал, ничего особенного он не рассказал, – скептически заметил капитан. – Но, может, вам больше повезет. Иду дальше. 8 августа похитили Егора Богатырева, 7 лет. За него потребовали выкуп в семнадцать миллионов. Деньги были уплачены, ребенок вернулся. И, наконец, последний эпизод, о котором вы уже слышали. 1 сентября, сразу после торжественной линейки в школе, была похищена Лена Сорокина, 8 лет. За нее потребовали одиннадцать миллионов. Переговоры шли неделю. Надо заметить – они были задержаны по нашей инициативе, чтобы вы успели приехать и принять участие в процедуре обмена. Но похитители стали угрожать искалечить девочку, и нам пришлось уступить. Лена вернулась домой. Вот весь список.

Некоторое время Гуров молчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. Потом спросил:

– Как происходил обмен? Где?

– Каждый раз в другом месте, – ответил капитан. – У нас тут есть пригородный лес, точнее, лесопарк. Я вам о нем уже говорил, он называется «Иванова поляна». И в трех случаях возврат похищенных детей происходил там. В остальных трех случаях – в других местах. Один раз это случилось в лесном массиве близ поселка Шаболовка. Один раз – на трассе, которая ведет в райцентр Дубки. А вот в самый последний раз похититель нас удивил. Он изменил своей любви к лесам и назначил встречу в крупном торговом центре «Изумруд» в самом центре города.

– И вам ни разу не удалось подготовить операцию по задержанию преступников? – спросил Крячко.

– Они не давали нам на это времени, – объяснил капитан. – Каждый раз преступник выходил на связь и назначал место обмена за час до его совершения. Всего час! Какую операцию за это время подготовишь? Мы едва успевали прибыть на место…

– Ты не сказал, как проходила сама передача денег и возврат детей, – напомнил Лев.

– Обычно это выглядело таким образом, – начал рассказывать капитан. – Машина с родителями ребенка прибывала в назначенный район. Почти сразу с ними связывались похитители и давали указание, куда ехать дальше. Причем требовали ехать быстро, не медлить. Все время следовали новые указания: «Сверни налево… теперь направо… спустись в овраг… еще раз налево…» А в какой-то момент внезапно звучала команда: «Теперь выбрось пакет! Бросай, бросай! И езжай дальше, не оглядывайся!» Когда дело происходило впервые, Петр Красильников, отец Лени, занервничал, стал кричать, что не верит, требовал, чтобы ему показали сына… Бандит в ответ тоже начал орать, что, если отец не будет выполнять его указания, он получит сына, но частями. Так что Петр все же выбросил пакет в кусты…

– И что потом?

– Потом последовала команда еще пару раз свернуть, и в итоге Петр выехал на небольшую поляну. Там на стволе дерева сидел Леня.

– Вот как… А деньги? Кто их взял? Ведь вы, как я понимаю, ехали следом за отцом и прибыли к месту, где выбросили пакет с деньгами, спустя две-три минуты?

– Да, мы там были буквально через три минуты. Но никакого пакета там уже не было. Кто его забрал, когда, мы не знаем.

– Вы пытались взять след? Использовали служебных собак?

– Мы использовали все, – устало заверил Костиков. – Служебных собак, вертолеты, спецназ, который прочесал лес… В итоге задержали полтора десятка грибников и других отдыхающих. Похитителей как след простыл.

– Может, там были подземные ходы? – предположил Крячко. – Вы их не искали?

– Искали, – кивнул капитан. – Не было там никаких ходов. И укрытий не было, и землянок. Следы, правда, были. Кто-то подбегал к месту, где был выброшен пакет. Но затем этот человек выбегал на шоссе – и словно в воздухе таял. По другую сторону дороги его следов уже не было.

– А машины? Может, там была машина? – спросил Станислав.

– Вы что, думаете, мы не проверяли такую возможность? Про машину мы в первую голову подумали. Я же говорю – мы использовали вертолеты, подключали ГАИ… Не было там никаких машин.

– А эти дачники, грибники, которых вы задержали в лесу, – сказал Гуров, – они точно не были причастны к исчезновению пакета? Вы хорошо их проверили?

– Проверили всех очень тщательно, – заверил Костиков. – Так тщательно, что на нас жалобы посыпались. Люди стали в прокуратуру жаловаться, журналистов привлекать. Говорили, что мы хотим против обычных граждан дела фабриковать, объявить их похитителями. В общем, целый скандал случился.

– А дети что показывают? Кто их доставлял к месту обмена, на эту самую полянку? Как доставляли?

– Дети находились в сонном состоянии. Врачи установили, что перед передачей их напоили опиоидами, они погрузились в транс и плохо воспринимали действительность. Так что дети нам ничего рассказать не могут.

– А вот этот последний случай, как с ним? Ну, когда обмен происходил в торговом центре. Как там все было обставлено?

– В случае с центром «Изумруд» нас известили о месте передачи ребенка не за час, а всего за полчаса до назначенного времени. Где именно в торговом центре будет обмен, похититель не сказал. Передачу денег должна была осуществлять мать Лены, Людмила Сорокина. Когда она вошла в здание центра, похититель начал ее «вести»: передавал все новые команды, куда она должна идти. Следуя его указаниям, Людмила сначала спустилась в подвальный этаж, на парковку, затем поднялась на самый верх, на третий этаж. Потом ее снова спустили вниз, велели пройти в другое крыло, в котором расположен киноцентр, и снова подняться наверх, в этот центр. Там приказали купить билет на сеанс, который только что начался. Она вошла в зал, когда свет уже погасили, и сразу наткнулась на какого-то человека. Он сказал: «Давай деньги и забирай свою девчонку». Людмила почувствовала, что к ней подтолкнули девочку. Естественно, она тут же забыла про все остальное: стала обнимать дочь, тормошить ее, расспрашивать…

– Ну, про мать все понятно, – кивнул Лев. – Но ваши люди, которые там были, – они ведь не обнимали ребенка. Неужели они не успели схватить человека с пакетом?

– Не успели, – признался капитан. – Этот человек словно растворился в темноте. Мы, естественно, прервали сеанс, заставили включить свет и проверили всех зрителей. Но человека с деньгами среди них не оказалось. Там сплошь были родители с детьми – ведь в этом зале показывали какой-то мультик.

– А выход вы проверяли? – спросил Крячко. – Там, наверное, был запасной выход?

– Был, – кивнул Костиков. – И он стоял полуоткрытый – через него явно кто-то только что вышел. Скажу вам больше – там в коридоре висела камера наблюдения. Но она оказалась испорченной. Мы, разумеется, анализировали записи с соседних камер, но никого подозрительного они не зафиксировали.

Глава 4

– Да, противник у нас серьезный, – подытожил Гуров, когда капитан закончил рассказ о провале операции в торговом центре. – По всему видно, что к похищениям он очень тщательно подготовился, продумал все детали. Каждый раз похититель проделывал большую работу. Каждый раз! Это не обычный бандит, это преступник высшего класса! Хотя, конечно, предусмотреть абсолютно все невозможно. Обязательно должна оказаться щелочка в его обороне, через которую мы к нему подберемся. Вот давай теперь и займемся этой щелочкой. Ты говорил, что вы кого-то задержали, что у вас был подозреваемый. Ну-ка, расскажи об этом подробнее.

– Как только произошло первое похищение, мы стали проверять всех людей из окружения семьи Красильниковых, – начал рассказывать Костиков. – Как вы догадываетесь, у таких богатых людей множество слуг, охранников, есть и гувернантка, и водитель – кого только нет. Мы были уверены, что кто-то из них сотрудничал с похитителями, поставлял им информацию об образе жизни семьи, о распорядке дня.

Пока мы изучали обслугу Красильниковых, произошло второе похищение – Оли Гурьяновой. И у нас возникла новая группа подозреваемых. Причем почти сразу стал известен человек, на которого падали самые тяжелые подозрения. Это был охранник Геннадий Бычков.

– А почему вы стали его подозревать? – спросил Крячко.

– Причина простая. Бычков служил охранником и у Красильниковых, и у Гурьяновых. А после второго похищения он исчез. Не вернулся домой с работы, и больше его никто не видел.

– Ну, тут не подозрения, тут прямые улики, – заметил Стас. – Впору человека в федеральный розыск объявлять.

– Мы и объявили, – кивнул капитан. – Начали Гену Бычкова искать по всей стране. Но долго искать не пришлось. Спустя четыре дня он сам явился сюда, в управление внутренних дел.

– С повинной пришел?

– Нет, просто объявился. Сказал, что виниться ему не в чем. Что он ни в чем не виноват, никому сведения о жизни семей не поставлял. А в бега ударился просто от страха. Решил, раз он и там, и там служит, на него обязательно подумают. Ну, мы, конечно, проверили его самым тщательным образом. А пока мы его проверяли, произошло третье похищение – Алеши Вантеева. И тогда подозрения против Бычкова отпали сами собой. Ведь к похищению Вантеева он никак не мог быть причастен, поскольку находился под круглосуточным наблюдением.

– А второй охранник, этот, как его, Гнатюк? – спросил Гуров. – Может, он не просто так повернулся и пошел прочь, пока Олю уводил какой-то дядя в форме?

– Гнатюка мы тоже проверяли, – заверил Костиков. – С ним все в порядке. Вот по другим лицам из обслуги есть кое-какие зацепки. И если хотите, я вам их сейчас изложу.

– Нет, пожалуй, относительно ваших зацепок я послушаю позже, – возразил Лев. – Вот начну с обслугой знакомиться, тогда и послушаю. А сейчас, капитан, давай ты нас провезешь по похищенным детям. С ними надо поговорить обязательно. Пока что, после первого знакомства с материалами, я могу тебе сказать свои выводы. Готов слушать?

– Конечно, товарищ полковник, я весь внимание, – ответил Костиков.

– Так вот, слушай. Сначала – о составе банды. Похитителей, конечно же, несколько. Думаю, не меньше трех. Это люди опытные, владеющие навыками сбора информации. Кто-то из них обладает хорошей финансовой грамотностью – точно вычисляет финансовые возможности родителей, знает, с кого можно сколько спросить и сколько времени понадобится на сбор денег. Далее – это люди с непомерными амбициями. По всей видимости, они хотят собрать по миллиону долларов на каждого участника банды, а потом свалить с этими деньгами куда-нибудь за границу, чтобы начать там жизнь респектабельных богачей. Не в Европу, конечно, и не в Штаты, а в какую-нибудь неприметную республику Карибского моря или Тихого океана. Вот скажи, сколько денег они уже получили после шести похищений?

– Ну, если сложить все вместе, получается сумма в 158 миллионов рублей.

– Если перевести в доллары, получится два с лишним миллиона. – Огромные деньги! Но мне кажется, что нашим похитителям этого мало. Если верно мое предположение относительно числа участников банды и их аппетитов, то они захотят получить еще пятьдесят-шестьдесят миллионов рублей. А это значит, что следует ждать новых нападений.

– Так будут еще похищения? – воскликнул капитан. – Это… это очень важная информация! Надо предупредить состоятельных людей. Пусть усилят охрану, бдительность…

– Мне кажется, предупреждать никого не надо, – покачал головой Лев. – Мне генерал Орлов говорил, что ваши богачи и так напуганы, кое-кто уехал из города. Если мы официально заявим, что ожидаем новых похищений, может вообще начаться паника, массовое бегство состоятельных людей. Нам это нужно? Думаю, что нет. Просто мы должны быть готовыми к такому развитию событий. Знаешь, капитан, что я тебе предложил бы сделать? Составить список потенциальных кандидатов на следующее похищение. То есть мы будем делать ту же работу, что и бандиты. Нам нужно научиться думать, как они, понять их логику. Тогда, возможно, мы быстрее сможем их найти. А пока давай познакомимся с детьми. И начнем с этого мальчишки, который сделал попытку сбежать. Как его звать – кажется, Саша?

– Да, Саша Моторный, – кивнул Костиков. – Я сейчас свяжусь с родителями, объясню, кто вы, зачем хотите встретиться с мальчиком. Думаю, они не откажут.

Он достал телефон и набрал номер Моторных. Поговорив несколько минут, повернулся к сыщикам и сказал:

– Ну вот, можно ехать. Сергей Моторный разрешает нам встретиться с сыном. Даже сказал, что Саша прямо рвется что-то рассказать. Когда я с ним беседовал, он не очень рвался рассказывать…

– Наверное, капитан, ты не нашел к мальчишке подход, – заметил Крячко.

Дорога к дому Моторных оказалась довольно долгой – семья жила на окраине города, в Заводском районе. Впрочем, выйдя из машины, Гуров понял, почему отец Саши забрался так далеко. Дом, возле которого они остановились, стоял на небольшом холме, и от него открывался прекрасный вид на часть города. А в другую сторону был виден близкий лес.

– Это, наверное, та самая «Иванова поляна», о который ты рассказывал? – обратился он к Костикову.

– Да, она самая, – кивнул капитан. – Пригородный лесопарк. Тут все эти события, связанные с передачей выкупа, и разыгрывались.

– Ладно, о передаче выкупа мы поговорим позднее. Пока пошли к мальчику.

Не успели они подойти к двери, как она открылась. На пороге стоял высокий крепкий мужчина чуть старше тридцати лет. Рядом с ним был мальчишка, очень похожий на отца.

– Добрый день, – поздоровался Лев. – Я – полковник Гуров, прибыл из Москвы, чтобы расследовать похищения детей. Это мой коллега, полковник Крячко, ну а с капитаном Костиковым вы, я думаю, знакомы. А ты, – обратился он к мальчику, – и есть тот парень, который единственный смог сбежать от бандитов?

Было заметно, что эти слова польстили мальчишке. Однако он привык всегда быть честным, поэтому ответил:

– Нет, сбежать мне не удалось. Только до ворот добежал, потом поймали.

– Это уже много, – серьезно произнес Лев. Ни тени улыбки не было на его лице. И разговаривал он с Сашей не как с ребенком, а как со взрослым. – Некоторым и до двери добежать не удается. А другие не смеют и с пола встать.

– Да что мы на улице разговариваем? – спохватился старший Моторный. – Пойдемте в дом.

Они прошли через переднюю и попали в комнату, которую Гуров определил как столовую. Видно было, что семья живет состоятельно, но не стремится к показной роскоши. Он не заметил никаких «наворотов», какие встречал в богатых домах: светильников, расцветающих, словно цветы, дорогущих ковров, золотых ручек на дверях. Все было просто, скромно, надежно.

Когда оперативники в сопровождении отца и сына Моторных вошли в столовую, открылась другая дверь, и в комнату вошла миловидная женщина лет тридцати. Она подошла к гостям, и тут Саша, опередив отца, представил ее:

– А это моя мама! Ее Галя зовут.

– Очень приятно, – сказала хозяйка, пожимая руку Гурова. – Я много о вас слышала. Как я понимаю, вы приехали, чтобы найти похитителей нашего сына?

– Да, – ответил Лев. – Найти и наказать негодяев. Для этого нам нужно поговорить с вашим сыном. Вы не возражаете?

– Нет, я не против. Где вы будете говорить – здесь или в комнате Саши?

– А это пусть он сам решит, – улыбнулся Лев и повернулся к мальчику: – Где бы ты хотел разговаривать: здесь или у тебя?

– Лучше у меня, – заявил парнишка. – Заодно я вам покажу свою комнату. Пошли, это на втором этаже, – и направился к выходу из столовой.

Гуров заметил, что супруги о чем-то пошептались, и Галина пошла за сыном, а Сергей Моторный так и остался в столовой.

– А почему именно вы, а не муж решили присутствовать на нашей беседе с мальчиком? – тихо спросил Гуров, догнав хозяйку.

– Понимаете, Сережа очень близко к сердцу принял все, что случилось, – так же тихо ответила Галя. – Он вообще-то человек суровый, но Сашу любит больше жизни. И не может слышать о похищении, не хочет знать никаких подробностей. Я к этому отнеслась как-то спокойнее.

На втором этаже Саша проследовал в конец коридора и открыл дверь. Гуров вошел в комнату и огляделся. После сдержанного дизайна нижнего этажа комната показалась ему необыкновенно яркой. Такое впечатление создавали многочисленные картинки, висевшие на всех стенах от пола до потолка. Здесь были Бэтмен и Человек-паук, джедаи, сражающиеся с имперскими солдатами, Железный человек, крушащий небоскребы, и многое другое. На столе, заваленном дискетами, стоял компьютер. Из-под кровати выглядывал скейтборд, а к стене был прислонен самокат. «Как видно, родители не жалеют денег на сына, – подумал Лев. – С материальной стороны он хорошо обеспечен. Да и любовью, видимо, не обделен».

Саша прошелся по комнате, подошел к окну и сел на подоконник.

– У меня тут, правда, стул всего один, – сказал он. – Но можно на кровать сесть.

– Тогда я, с вашего разрешения, сяду к столу, – слегка улыбнулся Гуров и, доставая блокнот, добавил: – А то мне кое-что записать будет нужно.

Крячко и капитан Костиков сели на кровать, Галина Моторная осталась стоять, прислонившись к косяку. И Гуров задал первый вопрос:

– Расскажи, как тебя похитили. Рассказывай как можно подробнее, постарайся не упустить ни одной детали.

Глава 5

– Мы после уроков с ребятами остались немного поиграть на футбольном поле, – начал свой рассказ Саша. – Мяча у нас не было, мы просто так бегали. Погода была хорошая, вот мы и решили поиграть.

– Ты часто оставался поиграть после уроков?

– В мае? Да каждый день. Уроков уже почти не задавали, домой спешить не надо…

– И сколько человек участвовало в игре?

– Шесть… нет, восемь мальчишек.

– Хорошо, рассказывай дальше. Вы бегали, а потом?

– Потом Игорь сказал, что ему надо на секцию, и ушел. Ну и остальные тоже домой собрались. Я пошел за рюкзаком – мы рюкзаки и сумки на скамейки поставили. И тут вижу – рядом с рюкзаком Дарт Вейдер лежит!

– Прямо живой? – усмехнулся Лев.

– Нет, конечно. Фигурка такая, из серии. Я разные серии собираю – из Бэтмена, Человека-паука, Железного человека. Ну и «Звездные войны», конечно. У меня почти все было, а Дарта Вейдера не было. А тут – лежит! Ну, я, конечно, его подобрал, рассмотрел… Он совсем новенький был, нисколько не заигранный. Я оглянулся, чтобы ребятам показать, а никого уже нет, все разошлись. Еще подумал – надо же, как пусто. Ну и убрал Вейдера в рюкзак. А тут смотрю – метрах в пяти еще одна фигурка лежит. И это вообще – главный герой из «Аватара»! Ну, солдат этот…

– Извини, но я не знаю, как там солдата звали, – с сожалением признался Гуров и обернулся к остальным: – Может, ты знаешь, Стас? А ты, капитан? Или вы?

– Его звали Джек, – тихо произнесла Галина. – Этого главного героя звали Джек.

– Точно! – воскликнул Саша. – Молодец, мам! Я прямо кинулся туда, схватил этого Джека. Ведь этой серии еще ни у кого не было! Я даже не знал, что они выпускаются, эти фигурки. А тут – сразу Джек! Вот я и обрадовался. И теперь уже стал кругом оглядываться – нет ли рядом еще какой фигурки. И увидел! Она уже за углом лежала, далеко. Какая – не понять, но яркая. Ну, я побежал к ней. И тут… Только забежал за угол, как меня кто-то схватил. Я не видел, кто. Меня уже капитан спрашивал, кто там был. Я тогда сказал, что не знаю, и сейчас скажу. И откуда этот человек взялся, тоже не знаю. Вроде никого на поле не было. Но только я за угол зашел, как меня сзади схватили и что-то такое к носу прижали. В голове у меня как-то помутилось, все поплыло – и я отключился.

– То есть ты потерял сознание?

– Наверное, – пожал плечами мальчик. – Я не знаю, раньше никогда не терял. А когда пришел в себя, у меня голова ужасно болела. Прямо разламывалась, аж тошнило. Я застонал, открыл глаза. Смотрю – какая-то незнакомая комната. Лежу на кровати. А голова болит! Ну, я встал, подошел к двери. Дергаю ручку – а там заперто. Тогда я начал стучать. Постучал немного, дверь открылась, и вошел он.

– Кто? – хором спросили Гуров и Крячко.

– Иван. Это он потом сказал, что его Иваном зовут. Потом, когда все объяснил.

– А как этот Иван выглядел?

– Да не знаю я, как он выглядел! Ведь на нем все время балахон был.

– Маска? – уточнил Лев. – На все лицо?

– Ну да. Он ни разу ее не снял. Так что я не знаю, как он выглядит.

– А возраст? Ведь возраст человека можно определить, даже не видя его лица. По волосам, по коже… По голосу, наконец.

– Да, это можно, – согласился Саша. – Возраст… Знаете… Он, наверное, молодой. Да, молодой, моложе папы. Он как наш физрук Павел Юрьевич.

– Возраст физрука не знаешь, капитан? – обернулся к Костикову Гуров.

– Не знаю… – покачал тот головой. – Вообще я о возрасте похитителя не спрашивал… Разговора такого не было.

– О чем же ты спрашивал? – иронически проговорил Лев и, не дожидаясь ответа, снова повернулся к мальчику: – Значит, этот Иван тебе все объяснил? И что же он сказал?

– Сказал, чтобы я перестал орать. Вообще он был не очень грубый. Скорее даже вежливый. Матом не ругался, все четко объяснял. Но в тот первый раз он со мной разговаривал жестко. Сказал, что я не должен кричать. Я в его доме, и он что захочет, то со мной и сделает. И я буду там, пока мой папа не заплатит выкуп. Я пожаловался, что голова болит. Тогда он сказал: «Сейчас таблетку принесу. Сиди смирно».

– И принес?

– Да, принес таблетку и стакан воды. Я спросил, где мой портфель, мол, мне надо уроки делать. Он усмехнулся, криво так, и ответил: «Ладно, принесу твой портфель. Хотя уроки с тебя не скоро спросят. И потом, какие уроки? Май на дворе, вам давно уже не задают».

– Вот как? – Гуров заинтересовался этим ответом и сделал пометку в блокноте. – Выходит, Иван знал, что вам задают в школе?

– Получается, что знал.

– А ты и правда хотел уроки делать?

– Нет, конечно, какие уроки! Просто у меня телефон в кармане портфеля лежал. Я подумал: как этот Иван уйдет, я папе позвоню. Только не получилось…

– Иван забрал телефон?

– Ну да. Принес портфель и стал его осматривать, все вынул, и телефон тоже. Забрал его, а остальное мне отдал. Еще разрешил компьютером пользоваться.

– Там даже компьютер был? – удивился Крячко.

– Ну да. И мощность у него нормальная. «Minecraft» там стоял, «Red Dead Redemption», другие нормальные игры. Только Интернета не было.

– Ну, еще бы похититель дал тебе Интернетом пользоваться… – усмехнулся Костиков.

– Значит, Иван отдал тебе портфель, дал пользоваться компьютером… И ты стал там жить… Скажи, а как выглядела комната, в которой ты жил? Какая мебель там стояла, какие обои были на стенах?

– Мебель… – задумчиво протянул Саша. – Ну, кровать, я на ней спал. Еще стол, на нем комп стоял, и два стула. И еще был стол, чтобы есть.

– А шкафа что, не было?

– Нет, не было ни шкафа, ни тумбочки.

– А где же ты одежду хранил?

– А нигде. И потом, какая одежда? Куртки моей там не было. Если полотенце нужно, мне его Иван приносил.

– Ты еще про обои не сказал, – напомнил Гуров. – Какие там были обои?

Саша задумался, припоминая, потом ответил:

– Голубенькие такие, в цветочек. Точно, голубенькие.

– Так, запишем, – сделал Лев очередную пометку в блокноте. – Теперь скажи вот что: что ты видел там из окна? Куда оно выходило? Какой это был этаж?

– Я не знаю! – покачал головой мальчик. – Сам хотел узнать. Как только Иван вышел, сразу к окну кинулся. Только фигушки! Мне сначала казалось, что там занавески такие белые. Думал – раздвину занавески и посмотрю. Только никаких занавесок не было. Там стекло изнутри было краской закрашено.

– Белой краской?

– Ну да, белой такой краской. Ни щелочки не осталось. Но про этаж я потом узнал – когда бежать пытался. Первый там был этаж. Там вообще, в этом доме, только один этаж был.

– То есть это был частный дом? – уточнил Гуров.

– Ну да. Обычный кирпичный дом, и забор кругом.

– Ладно, о твоем побеге мы потом поговорим. Давай сначала выясним все о твоей жизни в заключении. Значит, ты вообще не выходил из этой комнаты?

– Нет, ни разу.

– То есть гулять тебя не водили?

– Нет, какие прогулки.

– А туалет? Где он был?

– А там же, в комнате, – пояснил Саша. – Возле входной двери была еще одна дверь. За ней – туалет и умывальник.

– А как тебя кормили?

– Как обычно, – пожал плечами Саша. – Три раза в день. Иван приносил поднос с едой, потом уносил.

– Что давали? Первое, второе? Мясо, рыбу?

– Нет, первое редко бывало, один только раз Иван суп с курицей принес. А я и не хотел, я супы не люблю. Котлеты были, макароны. Пицца пару раз, шаурма. А больше всего – бутерброды. И утром бутерброды, и вечером. Красота! Я бутерброды люблю…

– Может, и любишь, – подала голос Галина. – Только мы не зря тебе всегда говорили, что их вредно все время есть. – И, уже для Гурова, пояснила: – После возвращения мы Сашу врачам показывали. Так вот, у него обнаружили гастрит в начальной стадии. Там заработал, у бандитов. Сухомяткой питался, вот и заработал. Сейчас лечимся.

– Понятно… Выходит, этот Иван знал, что тебе нравится, а что нет? Или он тебя спрашивал, что ты любишь?

– Нет, спрашивать он ничего не спрашивал, – ответил Саша. – А вкусы… Нет, мне кажется, он не знал, что я обычно люблю есть. Просто все мальчишки бутерброды любят. У нас в классе, я точно знаю, все любят. Я как-то спросил этого Ивана, нельзя ли утром какао давать, я дома привык. А он наорал на меня. Сказал, что тут не ресторан, чтобы я заказы делал. Мол, лопай что дают, а то вообще ничего не получишь. Так что я больше уже ничего не просил.

– А котлеты, которые тебе давали, они были домашние? Или из магазина?

Саша немного подумал, потом ответил:

– Наверно, домашние. Мама почти такие же готовит.

– А сладкое давали? Конфеты, шоколад?

– Нет, ничего такого не было.

– Скажи, а животные в доме были? Кошки, собаки?

– Нет, кошек и собак не было. Зато знаете кто был? Петух!

– У твоих похитителей был петух? – оживился Лев. – Это интересно!

– Нет, не у них, – пояснил Саша. – То есть я точно не знаю, у них или нет. Но поблизости – это точно. Это я уже в первую ночь узнал. Он как начал перед рассветом орать – я даже проснулся. И днем кричал.

– Очень интересно, – пробормотал Лев, делая новую запись. – Значит, этот дом находится где-то на окраине. В центре вы петуха не услышите. Теперь такой вопрос: скажи, ты не заметил в комнате батареи отопления? Или в этом доме есть печь?

Саша снова задумался, потом ответил:

– Нет, батареи там, кажется, не было. И печи я не видел. Так что не знаю, чем там топят. Но ведь тогда тепло было. Когда тепло, про печь как-то не думаешь…

– Верно, не думаешь. Давай теперь поговорим про твой побег. Как это получилось?

– Мне Иван уже на второй день сообщил, сколько он с папы денег запросил, – начал свой рассказ Саша. – Когда он сказал, что 15 миллионов, я понял, что папе будет очень трудно. Таких денег у нас нет, это я точно знаю.

– А ты что, бизнесом интересуешься?

– Ну, не то что бизнесом… Но это же мои родители, правда? Так что я слушаю, что они говорят, запоминаю. В общем, я знал, что такие деньги для нас – это огромная сумма. Я даже Ивану сказал: зачем вы так много требуете? У нас столько нет.

– А он что?

– Он засмеялся, говорит: «Ничего, папаша поднатужится, найдет. А не найдет – будет искать деньги на твои похороны. Понял?» Ну и тогда я решил бежать. Чтобы папе не пришлось платить.

– Это в какой день после похищения случилось?

– Да тогда же, на второй день. Я начал думать, как можно бежать. Стал следить за Иваном – как он дверь открывает, как долго она открыта…

– А обычно у тебя дверь была заперта?

– Да, всегда заперта. Иван, когда входил, отпирал, а, выходя, сразу запирал. Но когда он вносил и выносил поднос, у него руки были заняты. И я думал, если его толкнуть, то можно выскочить. Но куда потом бежать? Я ведь даже не знал, на каком я этаже, где входная дверь. Соображал: допустим, до двери я добегу, а потом что? Тут он меня поймает… Так что я от этой мысли отказался.

– Как же ты все-таки сбежал?

– Это на четвертый день получилось. Иван только мне принес обед, и тут в соседней комнате телефон зазвонил, он почему-то его там оставил. Ну, он поставил поднос и побежал туда, к телефону. А дверь не запер. И я решил: сейчас или никогда! Слышу, он там разговаривает. Тогда я тихонько отворил дверь и выглянул.

– И что ты увидел?

– Там был коридор. Туда выходили двери еще двух комнат. А в конце была входная дверь. Я понял, что она входная, потому что рядом вешалка была. Куртки там разные висели, обувь стояла. Ну, я выскочил из комнаты и побежал к двери. Когда бежал по коридору, успел заглянуть в те двери. Одна дверь была не в комнату, а на кухню. И там кто-то был.

– Еще один человек?

– Да. Я его не видел, только слышал. Но там у плиты кто-то возился, звуки были… ну, шипело что-то на плите.

– Но ты, конечно, не стал прислушиваться, – понимающе произнес Гуров. – У тебя была задача – выскочить из дома…

– Верно. Я только об одном думал – открыта дверь или заперта? Добежал и вижу – там замок, а в замке ключ торчит. Я ключ повернул, и дверь открылась. Я уж потом, когда все кончилось, подумал: надо было мне тогда ключ вынуть и снаружи дверь закрыть. Может, тогда бы удалось через забор перелезть. Но в тот момент не сообразил. Я, понимаете, совсем… ну, ошалел. Ведь уже четыре дня в комнате сидел, так хотелось на улицу выйти! И когда я дверь открыл и увидел, что тут первый этаж, и двор, и трава зеленая, я обо всем забыл. Кинулся сразу к калитке. Думаю – а вдруг там тоже так? Ключ торчит, и я его поверну? Или просто крючок какой. Но там был забор, знаете, высокий такой, такие сейчас везде делают. Вот у нас на даче соседи такой сделали. – Саша повернулся к матери: – Мам, как это называется?

– Кажется, это называется профнастил, – ответила Галина.

– Да, знаем такой тип забора, – кивнул Лев. – А какого цвета был забор?

– Зеленый, – уверенно ответил мальчик. – Забор был зеленый. И высокий! Я как его увидел, у меня сразу сердце упало: мне его не перелезть. Подбежал к калитке, а там замок. И ключа нет. Тогда я побежал вдоль забора. Может, какой ящик стоит, или бочка, или еще что, чтобы с нее через забор перелезть. И тут слышу – сзади дверь хлопнула, и голос Ивана: «Он сбежал! Держи его с той стороны!»

– Ага, значит, у похитителя точно был сообщник! – заключил Гуров. – Итак, Иван кинулся за тобой. И что, догнал?

– Да, догнал, – со вздохом признался Саша. – Я только и успел дом обогнуть. Заметил там сад, несколько деревьев росло. Одно – совсем близко к забору. «Вот, – думаю, – по этому дереву можно перебраться». И тут меня сзади как шибанут – я прямо кубарем полетел. Иван тут же на меня навалился, начал руки крутить. Потом кому-то говорит: «Давай!» И сует мне в нос опять такую тряпку, как тогда возле школы. И я опять сознание потерял. Так мой побег и закончился… Пришел я в себя уже в комнате. Смотрю: лежу на кровати, руки и ноги к ней прикручены. А рядом стоит Иван с ножом в руке. И говорит…

– Нет, я не могу это еще раз слушать! – воскликнула Галина. – Я уже один раз эту историю слышала – Саша ее вот этому капитану рассказывал, когда его только освободили. И я не хочу еще раз слышать про его мучения. Я вас внизу подожду.

И она вышла из комнаты. Гуров вздохнул, внимательно посмотрел на мальчика и спросил:

– А тебе не слишком тяжело об этом рассказывать? Если не хочешь, не надо…

– Нет, почему же тяжело? – возразил Саша. – Тогда плохо было, это да. В общем, этот Иван говорит: «Ну что, гаденыш, сбежать собрался? В дураках меня хотел оставить? Ничего у тебя не вышло! И у других не выйдет. А чтобы дать вам всем хороший урок, я тебе покажу, что бывает с беглецами. У нас таких жестоко наказывают!» Схватил мою руку, прижал к кровати – и ножом…

– На какой руке?

– На левой. Вот, смотрите, – и Саша с некоторой даже гордостью продемонстрировал левую руку, на которой отсутствовал безымянный палец.

– Ты что, опять сознание потерял? – сочувственно спросил Крячко.

– Нет, сознание не терял. Орал только благим матом. Больно было ужасно. А Иван вышел из комнаты, вернулся уже с аптечкой. Перебинтовал мне палец, укол какой-то сделал.

– Ввел обезболивающее?

– Нет, больно было все так же. Наверное, от заражения что-нибудь.

– Ну да, похитителю не хотелось терять ценный товар, – кивнул Гуров. – Ладно, Сашок, не буду тебя больше мучить. Хватит для первого раза. Сейчас задам тебе еще несколько вопросов, и мы пойдем. Расскажи немного про этого Ивана. Вот волосы у него какого цвета были?

– Волосы, волосы… – Саша задумался. Потом лицо у него просветлело, и он сказал: – Темные! Точно, темные. Вообще рядом с черной маской это не было заметно. Но когда мне палец отрезал, он близко ко мне наклонился. Его голова прямо у меня перед глазами была. И волосы на ней были черные. Гладкие такие…

– А как он разговаривал – как человек образованный или как какой-нибудь пьяница? Употреблял выражения «по причине того, что», или «в этих обстоятельствах», или им подобные? Фразы строил длинные или короткие?

Мальчик опять задумался, на этот раз надолго. Видно, он вспоминал все свои разговоры с похитителем, анализировал их. Гуров не торопил Сашу. Он понял, что этот мальчик с характером, он ко всему привык относиться серьезно. Наконец мыслительный процесс у Саши закончился, и он произнес:

– Нет, он точно не как грузчик говорил. Знаете, на что больше всего было похоже? Он говорил как у нас в школе мальчишки из выпускного класса разговаривают. «В этих обстоятельствах», может, и не говорил, но грамотно выражался. А еще я понял, что он здорово в Интернете шарит. И словечки оттуда, и вообще… разбирается. Все игры знает, в соцсетях ходит.

– И еще у меня будет вопрос про этот сад возле дома. Ты его видел, конечно, мельком, всего несколько секунд, тем не менее заметил там деревья. Не можешь сказать, что это были за деревья? Яблони, груши, вишня? Старые были деревья или молодые? Сколько их было?

Саша опять немного подумал и ответил:

– Мне кажется, там было пять или шесть деревьев. И одно – точно яблоня. Большая, старая яблоня. У нас на даче у соседей такая растет.

– Ладно, спасибо тебе, Александр, – поднялся Лев. – Не буду тебя больше мучить. Может, в другой раз еще заеду, что-нибудь уточнить. Но и сейчас ты нам очень много рассказал, есть над чем работать.

Глава 6

Трое оперативников спустились в столовую, где рядом сидели супруги Моторные.

– Большое спасибо, что дали возможность побеседовать с вашим сыном, – сказал им Гуров. – Он нам рассказал много интересного. Вообще ваш сын – человек редкого мужества. У него развита наблюдательность, высокое чувство ответственности… А какая храбрость! Очень немногие на его месте могли бы сделать то, что он. Ну вот, с ним мы побеседовали. Теперь мне хотелось бы поговорить с людьми, которые работают у вас в доме. С охранником, поваром… Кто еще у вас работает?

– Теперь уже никто, – усмехнувшись, покачал головой Сергей Моторный. – Я был вынужден всех уволить. Причина простая – денег нет. Какие слуги? Какие охранники? Нам самим едва на жизнь хватает. Да еще кредит большой висит, проценты надо выплачивать…

– А сколько человек у вас работало?

– Постоянно – только горничная, – ответила за мужа Галина. – Маша ее зовут. Маша Сковорода. Совершенно золотой человек. Она мне так по дому помогала! И стирала, и гладила, и готовила, и на звонки отвечала, когда нас не было… Даже не знаю, как я теперь буду без нее обходиться.

– А за цветами кто у вас ухаживал? Я заметил, у вас вокруг дома газоны, полно цветов. За всем этим нужен уход. А с Сашей разве никто не занимался?

– Нет, эти люди тоже были, – вновь вступил в разговор Сергей. – Но они работали не на постоянной основе, мы их приглашали время от времени. Была учительница английского, занималась с Сашей. У них язык второй год, а в конце первого класса у него были проблемы, вот мы и пригласили Надежду Владимировну.

– А как фамилия этой Надежды Владимировны? Кто она по профессии?

– Фамилия ее Вишнякова, – ответила Галина. – Она учитель английского языка. Только работает не в их лицее, а в гимназии № 2.

– Как вы ее нашли? По объявлению?

– Нет, мне ее посоветовала подруга, Катя Русанова. У ее дочери, Наташи, были большие проблемы, и Надежда Владимировна очень помогла. Катя дала мне ее телефон, и мы договорились.

– А еще кто у вас работал?

– Время от времени мы приглашали повара – это если звали друзей, устраивали званый ужин. Максим – настоящий кудесник! Такую еду готовит – пальчики оближешь! Он профессиональный повар, работает в ресторане «Сакура». А цветники у нас содержал Виталий Юрьевич. Вас, наверное, тоже интересует его фамилия? Сейчас вспомню… Да, фамилия его Плетнев. Но он работал у нас только весной и летом. Появлялся в апреле, потом летом каждый месяц раз пять-шесть приходил. Тоже мастер своего дела. Составляет чудесные композиции, рассчитывает так, чтобы вокруг дома все время что-нибудь цвело. Одни цветы отцветают – тут же другие распускаются. Но в этом году Виталий Юрьевич у нас не работал. С июня уже не работал. Так что цветники у нас сильно запущены…

– Теперь уже не появится ни Виталий Юрьевич, ни Максим, – с горечью произнес Сергей.

– Что же вы так на своем бизнесе крест ставите? – заметил Гуров. – Вы, как я понял, человек энергичный, серьезный. У таких, как вы, обычно все получается. Подождите крест на себе ставить. Глядишь, все у вас еще наладится. Скажите, у вас сохранились координаты этих людей, которые у вас работали?

– Да, где-то на планшете все записано, – кивнул Сергей.

– Откройте, пожалуйста, эту страницу, я спишу, – попросил Лев.

Сергей отправился за планшетом, а Галина тем временем сказала:

– Знаете, когда с Сашей случилось это несчастье, Надежда Владимировна – ну, она с Сашей английским занималась, – несколько раз звонила, спрашивала, как обстоят дела, когда сына освободят. Даже сказала, что в третьем классе, если у Саши опять будет плохо с языком, готова с ним бесплатно заниматься. Не так часто, конечно, но несколько занятий может провести.

– Приятно слышать про такую отзывчивость, – заметил Гуров. – В наши дни нечасто встречается. Ага, вот и ваш муж. Сейчас он даст мне телефоны, и я смогу познакомиться с вашими бывшими работниками. В том числе и с теми, кто готов работать безвозмездно.

Он переписал у Сергея Моторного адреса четверых людей, которые работали в доме, после чего откланялся. Оперативники вышли из дома, сели в машину, и капитан спросил:

– Ну, куда едем теперь?

– Теперь я бы познакомился с семьей Красильниковых, которые первыми стали жертвами похитителей, – ответил Гуров. – Но если они сейчас не готовы встретиться, я готов ехать к кому угодно из оставшихся пяти человек. И вообще пора Стасу к делу подключаться. Съездим к Красильниковым, а потом разделимся. Каждый будет работать на своем направлении.

– А у Красильниковых вы ведь хотите прежде всего с Леней поговорить? – уточнил Костиков.

– Да, мне нужен ребенок, – кивнул Лев. – Родители тоже нужны, но во вторую очередь. Так что, если ребенок где-нибудь на занятиях, мы отложим встречу до другого раза.

Капитан набрал номер Красильниковых и долго с ними разговаривал. Закончив разговор, он повернулся к Гурову, чтобы доложить о результатах, но при этом выглядел почему-то смущенным:

– Тут вот какое дело… Я говорил с родителями Лени – сначала с матерью, Зоей Викторовной, а затем подключился и отец. Оба дружно заявили, что не допустят никаких контактов своего сына с правоохранительными органами. Сказали, что полиция не смогла защитить их сына, не смогла найти бандитов, когда они удерживали мальчика, не смогла их задержать при обмене. И теперь они не хотят иметь с полицией никаких дел. Петр Аркадьевич – это отец Лени – так мне и заявил: «Деньги вы мне все равно не вернете и палец сыну назад не пришьете. От вас одно беспокойство. Так что можешь своему московскому светилу сказать: для него наш сын всегда занят. Всегда в театре, или на тренировке, или у бабушки. В общем, нет его. И больше нам сюда не звони!» Должен сказать, что Петр Аркадьевич у нас в городе – человек серьезный, со всем руководством на дружеской ноге, так что надавить на него у меня не получится.

– Понятный расклад, – ответил Гуров. – Я ожидал чего-нибудь такого. Если не от Красильникова, то от кого-то другого. Но от Красильникова в первую очередь – он же самый богатый. И даже после уплаты выкупа, думаю, не совсем обеднел.

– Да, не похоже, чтобы сильно обеднел, – согласился Костиков. – Я был у них дома после возвращения Лени. Дом у них был богатый, такой и остался.

– У таких людей всегда есть заначки в разных местах, – заметил Крячко. – Если не здесь, в России, то где-нибудь за бугром, в офшоре.

– Ладно, если не вышло с Леней, звони другим, – решил Гуров. – Постарайся договориться сразу с двумя семьями. К одной поеду я, а к другой – полковник Крячко.

Капитан снова взялся за телефон и в течение следующих минут смог договориться о встрече с родителями двух девочек – Оли Гурьяновой и Лены Сорокиной. Гуров решил, что сам поедет к Лене, а Крячко – к Оле.

– Ты меня к этой Лене завези, – сказал он Костикову, – а потом езжайте с полковником к Гурьяновым. И тоже сам там не задерживайся – у тебя еще дела будут. Назад в управление и я, и Крячко на такси доедем, не пропадем. Но, прежде чем мы расстанемся, хочу поделиться с вами некоторыми выводами, которые я сделал после беседы с Сашей Моторным. Слушайте меня внимательно.

Лев перелистал несколько страниц блокнота, нашел нужное место и заговорил:

– После беседы с Сашей я сделал несколько выводов. Первый, и самый важный, касается личности похитителя. Это молодой человек, не старше 25 лет, черноволосый, крепкий, спортивный. Он учился в вузе, хотя, возможно, не закончил образование. Обладает хорошей компьютерной грамотностью, уверенно себя чувствует в Сети. Скорее всего, значительную часть информации похитители получили именно из Интернета. В частности, оттуда они взяли сведения о материальном положении родителей своих жертв. О психологии похитителя могу сказать, что это человек смелый, даже наглый, решительный. Он быстро соображает, моментально принимает решения. Но у него, как и у каждого человека, есть недостатки, слабые стороны. Если мы сможем их использовать, то добьемся успеха.

– Вот как? – заинтересовался Костиков. – Вы даже его слабые стороны определили? И какие же у него слабости?

– Главная его слабость – та же, что и сила, – ответил Гуров. – Непонятно? Я имею в виду смелость, доходящую до наглости. Наглый человек не уважает других, считает их глупее, ниже себя. И здесь он может просчитаться, недооценить нас как противников. Иван уже один раз просчитался – он не допустил, что его жертва посмеет бежать. В результате Саша Моторный увидел его дом, сад, получил большую информацию. Возможно, Иван и в других обстоятельствах допустил такие просчеты. Или допустит их в будущем. Идем далее. Похититель, назвавший себя Иваном, видимо, имеет доступ в одну из школ. Возможно, в ту, где учился Саша. Потом надо будет проанализировать данные по всем жертвам, посмотреть, в каких школах они учатся.

– Я этот вопрос рассматривал, – подал голос Костиков. – Оля Гурьянова учится в том же лицее, что и Саша. А последняя похищенная, Лена Сорокина, – в гимназии № 1. Остальные трое детей на момент похищения еще не ходили в школу.

– Ага, хорошо, что ты это узнал, – кивнул Лев. – Скорее всего, «Иван» что-то знает о лицее. Может, он проходил там практику, будучи студентом, или работает там охранником. Варианты могут быть разные, надо искать. Но распорядок жизни лицея «Иван» знает хорошо, как и то, что мальчишки после уроков остаются играть на футбольном поле и что сейчас им задают не так много уроков. В общем, он там бывает. Или бывал. Хотя, скорее всего, в данный момент наш «Иван» нигде не работает и не учится. Иначе откуда взять столько времени, чтобы постоянно быть рядом с похищенными детьми? Надо искать молодого человека, бывшего студента, который по непонятным причинам бросил учебу. Еще одна его примета – он живет где-то в пригороде.

– А может быть, он купил там дом специально для того, чтобы держать там свои жертвы? – предположил Крячко.

– Такой вариант тоже не исключен. Но мне почему-то кажется, что дом принадлежал «Ивану» давно. Возможно, достался от родителей. Кстати, можно поговорить о доме. Мы должны искать одноэтажное кирпичное строение, окруженное зеленым забором из профнастила. При доме имеется сад, там растут яблони и другие деревья. Дом расположен на самой окраине города – трудно представить себе петушиный крик в районе, примыкающем к центру. С другой стороны, это дом с удобствами, там есть туалет со сливом, водопровод. Одна из комнат в доме оклеена голубыми обоями в цветочек. И одно стекло в этой комнате закрашено белой краской. Или недавно было закрашено. Мне кажется, сейчас они краску удалили, но следы должны остаться. В общем, этих примет достаточно, чтобы найти это логово.

– Да, можно найти! – убежденно произнес Костиков. – Вы настоящий портрет этого дома составили. И почему только я раньше этого не сделал? Теперь надо будет определить районы города, где он может находиться, и послать участковых в обход. Ну, скажем, проверять противопожарную безопасность или собирать жалобы от жильцов на работу коммунальных служб… Ну, мы придумаем предлог!

– Придумайте, – кивнул Гуров. – И самое главное о похитителях: их точно несколько человек. Причем моя интуиция подсказывает, что сообщник «Ивана» – женщина.

– Почему? – удивленно спросил Костиков.

– Ну, во‐первых, женщина охотнее возьмет на себя приготовление пищи. Сашу кормили котлетами. Один раз давали куриный суп. Вряд ли молодой парень станет готовить куриный суп. И в эпизоде с Сашиным побегом… Напарник не гнался за Сашей, он только принес «Ивану» тряпку с хлороформом. В общем, моя интуиция мне твердо говорит, что напарник похитителя – женщина.

– Значит, надо искать студента и его подругу, живущих в доме в пригороде, – заключил Костиков.

– Верно. Пока у нас есть такая ориентировка. Но я надеюсь, что, когда мы с Крячко пройдем по всем похищенным, появятся и новые детали. Разные люди запоминают разное. А еще одно направление поисков – это слуги.

– А, те четверо, что работали у Сергея Моторного… – кивнул капитан.

– Не только они. Мы с Крячко будем собирать всю информацию о людях, которые имели доступ в дома, откуда похищали детей. Особенно нас будут интересовать пересечения – ну, скажем, если одна и та же учительница была репетитором у нескольких детей. Или охранники, или повара. Я думаю, такой список обслуги мы с Крячко составим уже сегодня к вечеру. Знаешь что, капитан, давай сделаем так. Ты дай нам все телефоны родителей, какие у тебя есть, и адреса тоже. И мы пойдем по ним по всем. А ты занимайся поиском дома за зеленым забором. Примерно к девяти вечера мы закончим свою работу. Тогда встретимся в управлении и подведем итоги дня.

– А обстоятельства передачи выкупа и возвращения детей? – спросил капитан. – Когда до них дойдет очередь?

– Думаю, что завтра, – ответил Гуров. – Об этих обстоятельствах мне тоже есть что сказать. Там имеются зацепки, ниточки, за которые вы не потянули.

Глава 7

Все в этот день прошло по плану, составленному Гуровым. Все, кроме одного – встретиться в управлении сыщикам удалось не в девять, а лишь в одиннадцать вечера, практически ночью. Первым появился сам Гуров, чуть позже к нему присоединился Крячко, а последним прибыл капитан Костиков. Когда все были в сборе, Гуров предложил каждому рассказать о достигнутых результатах. И начать предложил Костикову. Капитан достал записную книжку и стал рассказывать:

– Я обратился к генералу Стародубцеву, он дал команду всем участковым собраться в управлении. Так что я здесь сегодня уже был, проводил совещание. Объяснил участковым, какой дом нас интересует, все приметы назвал. И тут же получил важное уточнение к нашему плану. Мы хотели искать нужный дом только в черте города, а один из участковых тут же меня поправил. Он спросил: почему мы хотим заниматься только городом? Кур и петухов скорее будут держать в деревне или в поселках, примыкающих к городской черте.

– Верная мысль! – похвалил Гуров. – Молодец твой участковый. Таких людей надо брать на заметку, продвигать по служебной лестнице. Ты хоть фамилию его записал?

– А как же! Конечно записал. Вот, пожалуйста: лейтенант Юрий Коняев.

– Правильную мысль высказал твой Юрий, правильную. И она подтверждается кое-какими данными, я потом скажу, какими. И какие же поселки вы дополнительно включили в зону поиска?

– Таких поселков три – Дворики, Текстильщик и Тёпловка. Почему именно эти поселки мы стали рассматривать? Ко всем троим имеются дороги, так что из центра города туда можно доехать меньше чем за час. В них имеется газ, подведена вода. А что касается санузла, то таких удобств в деревнях, конечно, нет. Но многие жители копают выгребные ямы и устраивают у себя дома все удобства, какие нужно, – и туалет, и ванну с душем. Так что мы включили эти три поселка. Ну, и городские окраины, само собой. Такие места, где могут держать кур, имеются в двух городских районах – Ленинском и Заводском. Мы поделили все эти поселки и городские кварталы на сектора, распределили участковых – и вперед.

– И что, удалось что-нибудь выяснить? – спросил Гуров.

– Пока я не могу сказать, что мы отыскали нужный дом, – ответил капитан. – Но мы определили список строений, которые подходят под наше описание. Таких домов оказалось тридцать шесть.

– Отлично! Просто отлично! – воскликнул Лев. – Такое число объектов вполне можно осмотреть за завтрашний день. Так что, если твои люди будут наблюдательны, уже завтра мы будем знать адрес дома, в котором держали в заключении всех похищенных детей. А может, удастся и бандитов задержать. Только учти, капитан, на этот счет твои участковые должны иметь четкие инструкции. А еще им нужна поддержка.

– Думаете, своими силами они не справятся? – усомнился Костиков. – Они ребята крепкие, прошли специальную подготовку…

– Наш «Иван», судя по рассказу Саши Моторного, тоже парень крепкий. И мы еще не знаем, какая у него подготовка. Кроме того, у него имеется сообщница. Поэтому по дворам участковые не должны ходить в одиночку. Надо придать каждому по паре полицейских, создать группы. А для этого завтра с утра надо будет провести еще одно совещание. И знаешь что, капитан? Пожалуй, проведу его я сам. И совещание проведу, и по дворам пройду в одном из ваших поселков.

– Вы же хотели сегодня обслугу допрашивать, – напомнил Костиков. – Уже передумали?

– Можно сказать, что передумал, – ответил Гуров. – Дело в том, что поиск дома – самый прямой путь к похитителям. Если нам улыбнется удача, мы уже завтра их захватим. Тогда не нужно будет опрашивать обслугу.

– Скажите, а что это за важные данные, о которых вы обещали рассказать? – спросил Костиков. – Ну, которые подтверждают наш план присоединить к зоне поисков пригородные поселки.

– Это данные, которые я получил от детей. Сегодня я встретился с двумя жертвами похитителей – с Леной Сорокиной и с Леней Красильниковым.

– Как с Красильниковым?! – удивился Костиков. – Мне же его отец заявил, что ни с кем встречаться не будет!

– Ко всякому человеку свой подход нужно иметь, – усмехнулся Лев. – Это у вас в городе Петр Аркадьевич Красильников – важный человек. А по федеральным меркам, он так, средней руки предприниматель, который для успеха своего бизнеса должен иметь дело с федеральными чиновниками. И достаточно мне было узнать, от кого Петр Аркадьевич получает правительственные заказы, как я понял, каким образом смогу разговорить этого несгибаемого человека. В общем, встретился я с Леней. Для меня он оказался вполне доступен – ни к бабушке не уехал, ни к другу не ушел.

– И что узнали?

– Что узнал… Тут что важно? Сашу Моторного в момент похищения оглушили, и он пришел в себя уже в доме у похитителей. То есть он не знал, насколько долго они ехали. А когда его вывозили для обмена, вкололи ему какую-то гадость, и он опять отключился. И снова ничего не мог сказать о том, как долго его везли к месту обмена. И это очень жаль, потому что Саша оказался самым наблюдательным из всех детей. Но вот Лену и Леню по голове в момент похищения не били, хлороформом не травили, они находились в сознании и потому могли кое-что сказать о том, как долго их везли. Лена сообщила, что ехали долго, чуть ли не час. И что дорога вначале была обычная, а под конец плохая, машину трясло.

– Может, она сказала, и какая машина была?

– Нет, не сказала. Потому что на голове у нее был мешок. Ей даже дышать было трудно. Тем более что рот тоже был заклеен скотчем, и она чуть не задохнулась.

– А мальчик Леня что сказал? – поинтересовался Крячко.

– А он, как выяснилось, не отличается наблюдательностью. Да и храбростью тоже. Только потому, что уже располагал рассказом Саши, я смог выспросить у Лени, в какой комнате его содержали. Когда напомнил про синие обои, он подтвердил: точно, были такие! А вот что окно было закрашено белой краской, не заметил. Да и вообще, как выяснилось, он там ничего не заметил, кроме компьютера с игрушками. Вот тут он Сашу опередил: тот назвал только две игры, а Леня – целых пятнадцать! Можно сказать, что я от него вообще ничего не узнал. Зато Лена оказалась более наблюдательной и приметливой. Например, она заметила, что у «Ивана» был напарник. Когда он выносил еду из комнаты, кто-то принимал у него из рук поднос, чтобы он тут же мог запереть дверь.

– А, это они стали более бдительными после побега Саши! – воскликнул Крячко. – Ведь эта Лена была последней, кого похитили?

– Да, ее только что освободили, – кивнул Лев. – Еще Лена отметила, что готовили у похитителей кое-как. «У меня мама гораздо лучше готовит», – заявила она. Но это нам мало что дает. А вот ее наблюдение, что ее везли до дома почти час и под конец дорога стала ухабистой, является очень ценным. Оно подтверждает, что дом за зеленым забором находится, скорее всего, в пригороде. Вот скажи, капитан, где дорога похуже, в каком из трех поселков, которые ты назвал?

Костиков задумался, потом ответил:

– Приличная дорога только в Тёпловке. Там в прошлом году асфальт проложили и разбить еще не успели. А в Двориках и Текстильщике дорога – одни ухабы.

– Вот то, что требуется! Скорее всего, мы найдем нашего друга «Ивана» в одном из этих двух поселков. Ладно, что это все мы с тобой говорим, а мой друг Стас молчит, словно воды в рот набрал? Расскажи, ты с детьми встречался?

– А как же, конечно, встречался, – кивнул Крячко. – И не с двумя, а с тремя: с Олей Гурьяновой, Егором Богатыревым и Алешей Вантеевым. Поэтому и задержался.

– И что же тебе рассказали эти трое? Что-нибудь ценное было в их рассказах?

– Да было кое-что… – протянул Станислав. Гуров знал эту манеру друга – затягивать рассказ, если в нем было нечто особо ценное, какая-нибудь сенсационная новость. И теперь он насторожился, ожидая, что же такого расскажет Стас.

– Так, по мелочи все они кое-что поведали, – продолжал тянуть Крячко. – Но самое ценное сообщила все же Оля Гурьянова. Она сказала, что в комнате, где ее держали, пахло дымом.

– Дымом? – удивился Костиков. – И что тут такого?

Но Гуров сразу понял, насколько важна эта новость. Ведь он тоже интересовался системой отопления в доме за зеленым забором, когда разговаривал с Сашей. Мальчик не смог ничего сказать, потому что находился у похитителей в мае, когда печи не топят. А вот Олю похитили в апреле…

– Значит, в этом доме печное отопление! Это важная деталь. Но я вижу, что у тебя, Стас, что-то еще в запасе есть. Давай колись!

– Да, есть еще кое-что. Оля слышала, как в соседней комнате «Иван» и какая-то женщина разговаривали по-английски.

– Что?! – воскликнул Гуров, чуть не подпрыгнув от неожиданности. – Выходит, напарница «Ивана» – какая-то иностранка?

– Нет, не в этом дело, – покачал головой Крячко. – Оля сказала, что этот диалог очень напоминал диалоги у них в школе. Понимаете? Они там учили английский.

– Вот оно что… – протянул Гуров. – Уроки английского…

Ему моментально вспомнился рассказ Галины Моторной о душевной преподавательнице английского языка, которая согласилась учить Сашу даже бесплатно, если потребуется. Как же ее звали? Он перелистал блокнот, нашел нужную страницу. Ага, вот. Надежда Владимировна Вишнякова. Конечно, все это может быть простым совпадением – уроки английского у Саши Моторного и двое похитителей, разговаривающих на языке Шекспира. А может и не быть…

– Слушай, Стас, а ты спрашивал родителей этих троих детей насчет их обслуги?

– Спрашивал, конечно. У меня есть полный список всех, кто работал в этих семьях.

– Скажи, а среди них случайно не было учительницы английского языка Надежды Вишняковой?

– Была какая-то Надежда, – ответил Стас. – Сейчас посмотрю.

Он тоже, как и капитан, принялся листать блокнот. Нашел нужную страницу, кивнул:

– Точно, была. Надежда Вишнякова занималась английским языком с Олей Гурьяновой.

– И когда? Перед похищением девочки или после?

– Зачем же после? После возвращения от похитителей – а это произошло 7 апреля – девочка была в таком шоке, что до конца года уже не занималась. Вот только 1 сентября в школу пошла… Так что учительница занималась с ней английским языком в течение всей третьей четверти, с января до марта. А что такое? Что ты так заинтересовался этой Надеждой Владимировной?

– А то, что эта же учительница занималась с Сашей Моторным. И тоже накануне его похищения. Сейчас я еще посмотрю, что мне рассказали в доме Красильниковых… – Лев снова принялся листать блокнот.

– Так вы у Красильниковых не только с ребенком поговорили, но и с родителями? – спросил капитан. В его голосе звучало большое уважение, смешанное с удивлением.

– А что тут такого? Поговорил, конечно. Впрочем, без особого результата. Ничего нового я там не узнал. Ага, вот! Да, они брали репетитора по английскому языку, хотели подготовить ребенка к поступлению в первый класс. Но там была не Вишнякова, там была какая-то Львова… Однако это не отменяет того интересного факта, что наша преподавательница побывала в домах двух похищенных детей. Что, если она же дает уроки и человеку, который ходит в черном балахоне и называет себя Иваном?

– Надо будет проверить эту преподавательницу, – заметил Крячко. – Может, завтра этим и займемся? Ты поедешь с капитаном в пригородные поселки, а я займусь учительницей.

Гуров подумал немного, потом покачал головой:

– Нет, давай не будем разбрасываться. Операция «Пригород» – самый прямой путь к похитителям. Займемся этим в первую очередь. А если уж там ничего не получится – тогда рассмотрим другие варианты. Сделаем так: я пойду с группой, которая будет проверять поселок Дворики, а ты, Стас, – с теми, кто отправится в Текстильщик. Ну а капитан сам решит, где ему лучше быть: идти со мной, с тобой или быть отдельно, с той группой, которая будет проверять два городских района.

Капитан Костиков тряхнул головой и твердо заявил:

– Если не возражаете, Лев Иванович, я с вами пойду. Я слышал, что вы всегда операции на «ять» проводите. Хотелось бы увидеть все своими глазами.

– Хорошо, увидишь, – кивнул Лев. – Значит, задачи ясны, силы мы распределили. Остается решить, во сколько мы завтра будем собирать участковых. В семь, пожалуй, рано… Хотя, с другой стороны, пока подъедем, пока распределим силы… Давай назначим начало на восемь часов. Обзванивай своих участковых и договаривайся с начальством. Завтра в восемь встретимся здесь.

Глава 8

До обещанной им еще с утра гостиницы «Плес» сыщики добрались уже за полночь. Гуров, можно сказать, даже не заметил, как выглядит его номер, что за кровать под ним. Как упал на нее – так и заснул. Но в семь часов он уже был на ногах. Успел умыться, побриться. Вскипятил в привезенном с собой чайнике воду, приготовил чай. Тут в номер вошел Стас со свертком в руках.

– Ага, я вижу, жидкая часть готова, – усмехнулся он. – А я принес твердую. Смотри, какая колбаса – объедение!

– Мы с тобой с этим объедением как-нибудь гастрит заработаем, – заметил Гуров. – Правильно Галина Моторная говорила: пристрастие к бутербродам не доводит мужчин до добра! Для нашей с тобой профессии это особенно актуально. Ты же знаешь, сколько следователей и оперативников уже к тридцати годам зарабатывают себе язву желудка.

– Разве Галина Моторная так говорила? – удивился Стас. – Мне кажется, эта дама выражалась не так афористично, имела в виду только своего сына. Хотя не буду спорить. Да, конечно, быстрая пища не самая полезная. Но не будем же мы с тобой перед операцией варить кашу? Не будем. Так что можешь рассуждать сколько угодно, но не забывай жевать и проглатывать этот вредный фастфуд.

Некоторое время в номере стояла тишина – сыщики были полностью заняты поглощением пищи. Потом Крячко спросил:

– Скажи, ты сам веришь, что нам уже сегодня удастся накрыть всю эту банду?

Гуров быстро взглянул на друга и произнес:

– От тебя ничего не утаишь. Слишком хорошо ты меня знаешь…

– Да, знаю, – кивнул Стас. – И вижу, что ты не больно-то веришь в успех этой операции.

– Да, на большой успех не рассчитываю, – признался Лев.

– То есть что же – все впустую? Зря капитан искал все эти дома за зеленым забором, зря собирал участковых?

– Почему зря? Совсем не зря. Дом там должен быть. Тот самый дом, в котором содержали всех детей. Только самих похитителей мы там не застанем. Слишком они умны, слишком осторожны, чтобы попасться в первую же нашу сеть. Мы имеем дело с хитрым, опасным противником. И нам понадобится все наше умение, чтобы его поймать.

– Откуда же у молодого парня возьмется особая хитрость? – усомнился Крячко. – Мне кажется, ты преувеличиваешь его криминальные таланты. Думаю, я понял, что это за тип. Как услышал вчера про уроки английского, так и понял. Этот «Иван» со своей подругой задумал быстрый и легкий способ обогатиться. Они хотят нахватать побольше бабок, а потом свалить «за бугор» и начать там жизнь богачей.

– Да я и сам так считаю, – согласился Гуров. – Только мне кажется, что «Иван» не так прост, как мы думаем. Я уже вчера об этом говорил. Он очень тщательно продумывает все детали предстоящей операции, не забывает о мелочах. Для молодого человека он страшно предусмотрительный. Впрочем, сегодня мы все узнаем. Ты дожевал наконец? Для сыщика ты ешь слишком медленно, прямо как мыслитель какой. Давай дожевывай, и пошли. Капитан небось уже ждет.

Действительно, когда они приехали в управление, капитан Костиков уже сидел в большом зале, где должны были собраться участники операции. Постепенно стали приходить участковые. Когда все собрались, Гуров поднялся и произнес:

– Все вы знаете, чем нам предстоит сегодня заниматься. Так что повторяться я не буду. Приметы нужного нам дома вы все знаете, надеюсь, запомнили их наизусть. Это зеленый забор из профнастила, сад, в котором растет старая яблоня. А главной приметой является окно, закрашенное белой краской. Краску, конечно, могли соскрести, но следы обязательно должны остаться. Еще в этом доме имеется печь. И если нас встретят парень лет двадцати пяти, спортивно сложенный, и женщина примерно такого же возраста – скорее всего, мы нашли тех, кого ищем. Кто найдет такой дом – звонит мне, или полковнику Крячко, или капитану Костикову – кто ближе. С хозяев такого дома глаз не спускайте. Объясните им, что они считаются задержанными по подозрению в совершении тяжкого преступления. Выходить из дома им не разрешайте, звонить куда-то – тоже. Мы приедем, будем смотреть, насколько обоснованны ваши подозрения. Вопросы есть?

Поднялась одна рука. Вслед за этим встал парень среднего роста, представился:

– Лейтенант Коняев. Товарищ полковник, а как быть, если намеченный к осмотру дом заперт и на стук никто не отвечает?

– Если участковый этого района участвует в операции, то он должен знать, кому принадлежит дом, – ответил Гуров. – Дальше нужно выяснить, где находятся хозяева. Если на работе, или в гостях, или еще где-то, откуда их можно дождаться, – ждите. А если никто не знает, куда они делись, – идите в суд, получайте разрешение на обыск и входите. А ты, значит, тот самый лейтенант, который посоветовал искать нужный дом в пригородах, а не в самом городе?

– Да, это я, – признался лейтенант. – Да тут ничего особенного нет. Понятное же дело насчет петушиного крика…

– Дело, может, и понятное, а высказать дельную мысль всегда правильно, – улыбнулся Лев. – Ты не побоялся высказать, и правильно сделал. И впредь так поступай. Больше вопросов нет? Тогда по машинам.

Они с Костиковым сели в одну из машин, ехавших в поселок Дворики. Смышленый лейтенант Коняев вошел в группу, которая вместе с Крячко выехала в Текстильщик. «Что ж, это хорошо, – подумал Лев. – Будет у Стаса толковый помощник».

В Дворики приехали в начале десятого. Накануне похолодало, да и утро было сырое, поэтому над многими крышами поселка поднимался дым – хозяева топили печи.

– Ну, капитан, давай ваш список, и пошли по дворам, – сказал Гуров. – Особое внимание пусть люди обращают на дома, в которых имеются печи. Потому что у нас есть четкое свидетельство Оли Гурьяновой, что в доме, где ее держали, топилась печь.

Полицейские разделились на три группы и начали обход. Гуров со своей группой, в которую входил и капитан Костиков, обошли несколько домов, и он постепенно становился все мрачнее. У него усиливалось чувство, что они делают пустую работу – ищут щуку в пруду, где водятся одни караси. А еще он обратил внимание, что участковые, когда вносили дома в список подозрительных, намеченных для операции, были не очень внимательны. Одни дома были не кирпичные, а деревянные, у других забор был не из профнастила, а металлический, и вдобавок не зеленый, а черный. «Все не то, все не то…» – бормотал себе под нос Лев.

И тут вдруг у него зазвонил телефон. Это был Крячко.

– Слушай, Лев, давай приезжай к нам в Текстильщик, – сказал он. – Кажется, мы нашли нужное место.

– Что, приметы совпадают?

– Так точно, все совпадает. И забор зеленый, и дом кирпичный, и печка есть.

– Так зачем я вам понадобился? Входите, взгляните на хозяев. А то окажется там какая-нибудь бабушка – «божий одуванчик»…

– Может, там и бабушка окажется, – хмыкнул Крячко, – но мы этого узнать не можем, потому как дом на замке. И соседи не знают, куда хозяева делись. Когда уехали, надолго ли…

– А что они знают о самих хозяевах? Кто они?

– Тоже полная неизвестность. Тут этот лейтенант, который вопрос задавал, – да, Коняев его фамилия, – отправился по всем соседним домам, выспросить хорошенько. Он считает, что обязательно найдется какой-нибудь глазастый мальчишка, который видел обитателей этого дома. Но, в общем, нам необходимо судебное разрешение на обыск.

– Я тебя понял, – сказал Гуров. – Сейчас поеду в суд, получу такое разрешение – и сразу к тебе. А Коняев молодец, правильно считает. Всегда находится глазастый человек, который видит то, чего не видят все остальные. Ты же сам знаешь, как это бывает.

Больше не было смысла проверять дома в Двориках, продолжать здесь операцию. Гуров разыскал Костикова и сказал ему об этом. Собранные для операции участковые и полицейские пошли по своим делам, а капитан с Гуровым поехали в городской суд.

Как обычно бывает в судах, ничего быстро не решалось. Понадобился еще ряд звонков генералу Стародубцеву, а затем звонков от генерала председателю городского суда, чтобы спустя час с лишним Гуров получил нужный ордер. Теперь, с документом на руках, можно было приступать к осмотру дома, привлекшего внимание Крячко.

Приехав в Текстильщик, Лев обнаружил Стаса, Коняева, а с ними еще одного участкового и двух полицейских в доме неподалеку от того, что был им нужен.

– Вот, приютили нас хозяева, – объяснил Крячко, отрываясь от стакана с чаем. – Обогрели, чаем напоили…

– А то как же! – заметила хозяйка, крепкая женщина лет сорока. – На улице, чай, не лето.

– А вы заодно не рассказали полковнику о ваших соседях? – спросил Гуров. – Они нас очень интересуют. Так интересуют, что пришлось даже в суд обращаться, чтобы дом их осмотреть.

– Нет, об этих мы ничего не знаем, – ответила женщина. – Они здесь недавно появились. Да они вроде бы и не хозяева. Это был дом дяди Володи Гаврилова, но он в прошлом году умер. Дядю Володю мы все хорошо знали, он всю жизнь здесь прожил. А кто у него наследники, мы не знаем. Я так понимаю, что наследники этот дом кому-то сдают. А что за люди, этого я тоже не знаю. Пару раз парня какого-то видела, и все.

– Зато я кое-что узнал, – подал голос лейтенант Коняев. – Я тут нашел одного мальчишку, и он мне все рассказал. Глазастый такой мальчишка, Матвеем зовут.

– А, так это Ушаковых сын! – сказала хозяйка. – Смышленый мальчишка, только больно уж непослушный.

– Смышленые редко бывают послушными, – заметил Лев и, повернувшись к Коняеву, спросил: – Так что же тебе рассказал этот глазастый Матвей?

– Сказал, что в доме, который раньше принадлежал Гавриловым, живут двое – парень и женщина.

– То есть муж с женой?

– Я тоже так подумал, так и его спросил, – ответил Коняев. – Но Матвей сказал, что женщина намного старше парня, вряд ли она его жена. И он больше ее видел. Парень по поселку совсем не ходил, только приезжал на машине, а потом уезжал. И ни с кем не разговаривал.

– Ага, значит, Матвей видел его машину! – воскликнул Гуров. – Это хорошо. Мы почти у цели. Если мальчишка и правда глазастый, он должен был запомнить эту машину – если не номер, то хотя бы марку. Правда, мы еще не были в доме, не знаем, тот ли это дом, те ли люди, которые нас интересуют. Но мне кажется, что на этот раз мы не ошиблись – это то самое место. Да, и что твой Матвей говорит об отсутствии хозяев дома? Давно их нет?

– Он рассказал, что видел, как они вчера уезжали. Вещи какие-то грузили, несколько узлов. Долго грузили. Погрузили и уехали.

– Вот оно что… – протянул Лев. – Такое впечатление, что наши похитители знали о предстоящей операции. Значит, у них есть информатор в полиции. Я уже и вчера это говорил и сейчас опять убеждаюсь. Слишком хорошо и быстро похититель узнает о наших действиях. Слышишь, капитан? – обернулся он к Костикову. – Тебе надо искать «крота» в своих рядах. Занятие неприятное, но нужное. Кто-то поставлял информацию похитителям, продолжает и сейчас. Это делает их зрячими, а нас – беспомощными. Ладно, что об этом говорить. Сделаем так. Идем в этот дом. Если убедимся, что это то самое место, ты, лейтенант, отведешь меня к Матвею, хочу сам с этим глазастым мальчишкой побеседовать. А потом наш поиск разбежится по нескольким направлениям. Ты, капитан, будешь искать «крота». Полковник Крячко займется поиском машины, которой пользуются преступники. А я нанесу визит учительнице английского. Все ясно? Пошли!

– Подожди, Лев, больно ты быстрый, – остановил его Крячко. – Легко сказать, «пошли». Судебное решение на обыск у нас есть. А средства, чтобы проникнуть в дом, имеются?

– Да, о средствах я что-то совсем забыл. Кое-что у меня, правда, свое имеется. А что-то придется у хозяйки просить. Скажите, у вас найдутся клещи и топор? – обратился Лев к женщине… – Нужно для визита к вашим соседям.

Она поискала в сенях и вернулась с нужным инструментом. Капитан взял клещи, лейтенант Коняев – топор, и они вышли из дома.

Глава 9

Покинув дом гостеприимных хозяев, оперативники прошли метров пятьдесят и оказались перед высоким зеленым забором. Ворота и калитка были, естественно, заперты. Гуров осмотрел замок, а затем извлек из кармана связку отмычек. Попробовал одну, вторую… Еще немного повозился, и замок щелкнул, открываясь.

Оперативники вошли во двор, и Лев, осмотревшись, увидел запущенный сад, весь заросший травой. Первое, что бросилось ему в глаза – это старая, наполовину высохшая яблоня. Кроме нее, здесь росли еще две вишни, слива и груша.

– Все горячее и горячее! – заметил он. – Видишь, капитан, как тут все похоже на описание, которое нам давал Саша Моторный?

– Да, похоже, – согласился Костиков.

Дверь дома была закрыта на два замка: кроме внутреннего, имелся еще здоровенный амбарный замок. Тут пошли в ход клещи, полученные от хозяйки, а затем пригодился и топор. Когда выломали скобу, на которой крепился замок, дверь поддалась и открылась. Сыщики вошли внутрь.

В коридоре по обе стороны находились какие-то помещения. Гуров открыл дверь, ведущую в комнату справа, и увидел печку-«голландку», возле нее газовую плиту, рядом баллон с газом, стол…

– Вот кухня. Здесь маленьким узникам готовили еду. Значит, слева должна находиться та самая комната… – Он сделал несколько шагов и открыл дверь.

Перед ним была небольшая комната, в которой стояли кровать, небольшой стол, два стула. Узкая дверь в углу вела в санузел. В противоположной стене виднелось окно. Окно, в которое нельзя было выглянуть, нельзя было ничего увидеть – все оно было закрашено белой масляной краской.

– Вот она. Та самая. Все, ребята, ваша работа здесь закончена, – повернулся Лев к полицейским. – Давайте на выход и постарайтесь ни к чему не прикасаться и меньше топать.

Когда полицейские вышли, он приказал капитану Костикову:

– А ты звони в управление, скажи, чтобы прислали криминалистов. Тут им много работы будет. Пусть ищут следы похитителей. Конечно, они постарались все за собой зачистить, но я не верю, что можно так все убрать, чтобы ничего не осталось. Когда люди изо дня в день живут в доме, ведут хозяйство, готовят, они обязательно должны оставить следы своего пребывания. Пусть криминалисты в лепешку расшибутся, но найдут эти следы. В общем, звони. Потом дождешься их здесь. А мы с полковником Крячко пойдем познакомимся с Матвеем. Вот лейтенант Коняев нас к нему отведет.

К смышленому мальчику Матвею пришлось идти на соседнюю улицу. Матвей как раз собирался в школу – он учился во вторую смену. Это был невысокий мальчишка с живыми карими глазами.

– Это ты в каком же классе – в пятом, что ли? – спросил его Гуров.

– Почему в пятом? – обиделся Матвей. – В шестом.

– А, значит, ты совсем взрослый. Сколько лет – двенадцать?

– Верно, двенадцать.

– Ты собирайся, собирайся и иди. А мы с полковником Крячко тебя до школы проводим. По дороге успеем поговорить. Так ты говоришь, что часто видел женщину и парня, которые жили в доме Гавриловых?

– Нет, не очень часто, – ответил Матвей. – Не каждый день. Они же в поселковый магазин не ходили, к соседям тоже не ходили. Так что нет, часто я их не видел.

Тут их разговор ненадолго прервался – Матвей взял ранец, и они все вместе вышли из дома. По дороге разговор продолжился.

– Но все же ты их видел, – сказал Гуров. – Я имею в виду – парня этого и женщину. Попробуй их описать. Начнем с парня. Он какой – высокий, низкий? Какие волосы?

– Он высокий, волосы темные, вроде черные, – начал рассказывать Матвей. – Ходит всегда в кроссовках. А лицо у него… Лицо обыкновенное, даже не знаю, как его описать. Никаких особых примет нет.

– А женщина? Сколько ей, по-твоему, лет?

– Она старше моей мамы. Да, лет на десять старше. Не толстая, даже скорее худая. Волосы тоже темные. И знаете что? Она и этот парень – они чем-то похожи.

– Может, это ее сын?

– А верно! – воскликнул Матвей. Как видно, такая мысль не приходила ему в голову. – Точно, он ее сын, а она его мать!

– А как их зовут, не знаешь?

– Не-а, – покачал головой мальчик. – Они же никогда со мной не разговаривали. И вместе я их не видел. Хотя нет – один раз все же видел. Вчера, когда они вещи грузили и уезжали.

– А какая у них машина? – задал Гуров самый важный вопрос.

Он не слишком надеялся на зрительную память ребенка, на то, что он сможет описать преступников. Но машина… Машину он мог запомнить.

– Машина обычная, – ответил Матвей, – «Нива» пятидверная, ничего особенного. Вишневая «Нива». И не новая – помятая такая, и царапины есть.

– Может, ты и номер помнишь? – с надеждой спросил Крячко.

– Нет, целиком не помню, – помотал головой Матвей. – Помню только, что там семерки были. Две семерки, это точно. А буквы не помню.

– И ладно, без букв обойдемся. Вон у нас сколько примет! – махнул рукой Стас. – Какой ты памятливый, однако! Тебе с такой наблюдательностью в полиции работать, в оперативной службе!

– А что, возьмете? – вскинул на него загоревшиеся восторгом глаза мальчишка.

– А ты попроси лейтенанта, – предложил Крячко, указывая на Коняева. – Он ваш, местный. Глядишь, и возьмет.

– Скажи, Матвей, а ты не видел в этом доме детей? – спросил Гуров. – Мальчиков, девочек, примерно твоего возраста?

– Нет, детей там никаких не было, – уверенно заявил мальчишка. – Нет у них детей, это точно.

– А чем они занимались? Может, этот парень на твоих глазах машину чинил или товары какие из машины выгружал?

– Нет, товары он не возил. Но знаете, что я заметил? Продуктов они много привозили. Я еще, помню, удивился: живут вдвоем, а печенья, крупы всякой сетками возят. Зачем?

– Для детей, Матюша, для детей, – сказал Гуров. – Для детей, которых ты не видел. Ладно, я смотрю, мы с тобой до самой школы дошли. Иди, учись. Парень ты смышленый, из тебя толк выйдет.

Расставшись с наблюдательным школьником, полицейские двинулись обратно. По дороге Гуров принял решение.

– Вот что, лейтенант, – сказал он, обращаясь к Коняеву. – Я смотрю, ты тоже парень смышленый, не хуже этого Матвея. Подключайся-ка к нашему расследованию. Ты слышал, что Матвей сказал насчет автомобиля? Ступай в вашу автоинспекцию, поднимай их базу, ищи эту машину. А ты, Стас, – обернулся он к другу, – доведи до конца линию Матвея. Вот закончатся у него занятия – бери мальчишку и вези в управление. Посади его перед компьютером, и составьте портреты этих двоих – «Ивана» и этой женщины. Отдай портрет «Ивана» в рузаевское управление собственной безопасности, пусть поспрашивают сотрудников, не крутился ли такой тип в каком-то из подразделений.

– Вряд ли похититель будет показываться на глаза полицейским, – усомнился Крячко. – Если у него есть знакомый в органах, то скорее они будут встречаться где-нибудь в кафе, в пивной…

– Всякое может быть. Он мог попасться кому-то на глаза. В общем, проследи, чтобы управление собственной безопасности начало разрабатывать линию этого «Ивана».

– А ты займешься учительницей? – спросил Стас.

– Да, я займусь учительницей, – кивнул Лев. – Мне эта Надежда Вишнякова покоя не дает. Не верю я в совпадения. Мне все больше кажется, что она имела отношение к похитителям. А еще нужно наведаться в службу, которая ведает участковыми, чтобы им дали новое указание – следить за теми, кто сейчас снимет дом или квартиру с отдельным входом. Если я прав и похитители не угомонились, задумывают новое преступление, то им нужно именно такое жилье. Обычная квартира им не подходит.

Обратно в управление Гуров ехал вместе с лейтенантом Коняевым. По дороге он успел поговорить с молодым полицейским и утвердился в мысли, что того следует привлечь к расследованию. В управлении Лев отправился в паспортный отдел и получил данные о Надежде Владимировне Вишняковой.

Потом он сел перед компьютером и последовательно зашел во все социальные сети, какие знал. «ВКонтакте» Вишняковой не было, в «Одноклассниках» она появлялась эпизодически. Зато в «Фейсбуке» у нее была собственная страница, и она активно ею пользовалась. Гуров открыл перечень друзей Надежды Владимировны и внимательно его просмотрел. В перечне он насчитал шестерых молодых людей интересующего его возраста. Двое из них фигурировали под зашифрованными никами, четверо назывались своими собственными именами. Он выписал в блокнот всех, а затем внимательно прочитал записи, которые Вишнякова делала на своей странице. В основном там шла речь о работе, о походах в кино и театр (как понял сыщик, театр был увлечением преподавательницы, она посещала все театры, какие имелись в городе). Было несколько записей, касающихся похищений детей. Все они были полны искреннего возмущения. Преподавательница не скрывала, что была знакома с двумя из похищенных детей, и делилась своими переживаниями по этому поводу. Ничто из прочитанного Гуровым не вызывало подозрения, не указывало на связь молодой женщины с похитителями. Он почувствовал, как у него в душе накапливается разочарование. Кажется, это был тот редкий случай, когда его знаменитая интуиция дала сбой и выдала ему ложное направление поиска.

Впрочем, совсем опускать руки рано – надо лично посмотреть на преподавательницу английского, побеседовать с ней. Только тогда можно принимать решение. Лев выяснил адрес гимназии, в которой работала Вишнякова, и уже собрался туда звонить, когда его телефон сам зазвонил. Это был капитан Костиков.

– Криминалисты закончили работу, – сообщил он. – Вы были правы: они нашли на кухне и в туалете отпечатки пальцев, а также некоторое количество биологического материала. Теперь, если у нас будут подозреваемые, мы всегда сможем выяснить, бывали ли они в этом доме или нет.

– Очень хорошо! Осталось сделать немногое – задержать подозреваемых.

– Да, совсем немного, – согласился капитан. – Теперь я могу отсюда уехать. Чем мне нужно теперь заняться?

– Свяжись с полковником Крячко, – распорядился Гуров. – Думаю, он вместе с Матвеем уже составили портреты похитителей. Распорядись, чтобы сделали побольше копий этих портретов, и начинайте поиски. Нам надо найти не только «крота», который встречался с «Иваном» и поставлял ему сведения. Можно найти и других людей, которые видели похитителей.

– Задание понял, – ответил капитан.

Не успел Гуров отключиться, как телефон снова зазвонил. На этот раз это был Крячко.

– Не думаю, что мы кого-то поймаем по этим портретам, – сказал он. – «Иван» еще более или менее узнаваем, а женщина совсем никакая. Матвей признался, что видел ее только издали, причем в сумерках. Ну, и вообще для него все женщины старше сорока кажутся на одно лицо. И у «Ивана» лицо без характерных примет. Таких людей полно.

– Я и не думал, что здесь у нас будет какой-то прорыв, – признался Лев. – Сейчас тебе должен позвонить Костиков. Он размножит твое портретное творчество и будет искать оригиналы. А ты свяжись с лейтенантом Коняевым. Он ищет машину, на которой ездил «Иван». Вот тут мы скорее можем добиться успеха. Подключись к лейтенанту, ищите эту «Ниву» вместе. Как только найдете – сообщите мне.

Выдав все эти указания, он наконец смог позвонить в гимназию. Лев надеялся, что подзовут к телефону Надежду Вишнякову, однако ему сообщили, что учительница английского уже закончила работу и ушла. Сообщать же ее сотовый телефон незнакомому человеку в гимназии не захотели. Надо было выбирать: или самому ехать в гимназию и постараться получить нужный номер, или ехать прямо домой к Надежде Вишняковой. Гуров выбрал второй вариант.

Глава 10

Вишнякова жила не слишком далеко от центра, в обычном девятиэтажном доме. В Москве таких зданий осталось очень мало, а здесь, в Рузаеве, как заметил Гуров, они составляли большую часть жилых домов.

Объясняться с учительницей через домофон Лев не захотел. Вместо этого он дождался, когда дверь подъезда откроется, выпуская женщину с таксой на поводке, и спокойно зашел. Поднявшись на седьмой этаж, позвонил в дверь. Послышались шаги, в «глазке» что-то мелькнуло, и приятный женский голос спросил:

– Кого вам надо?

– Мне необходимо видеть Надежду Владимировну Вишнякову, – ответил он. – Я – сотрудник уголовного розыска из Москвы, меня зовут Лев Иванович Гуров. Я прибыл в ваш город, чтобы возглавить расследование в связи с похищениями детей. Мне стало известно, что вы работали в домах, из которых были похищены двое детей. Хотелось бы с вами поговорить. – И продемонстрировал свое служебное удостоверение.

Надежда Вишнякова недолго раздумывала. Дверь тут же открылась, и Гуров вошел в квартиру.

Надежда Вишнякова оказалась миловидной молодой женщиной не старше двадцати пяти – двадцати шести лет, с живыми карими глазами. Она не стала держать гостя в передней, а пригласила его в комнату. Однако, проходя через переднюю, Лев успел бросить взгляд на вешалку и полку под ней. На вешалке он разглядел женский плащ, рядом старую мужскую куртку, а на полке – пару стоптанных тапочек большого размера. «В доме есть мужчина, – отметил он. – А детей нет. Что ж, довольно типичная картина».

В комнате хозяйка предложила гостю сесть, сама села напротив и сказала:

– Что вы хотели спросить?

Гуров смотрел на нее, слушал ее голос – и в нем росла досада на самого себя. Второй раз за день у него возникло ощущение, что направление, которое казалось ему перспективным, оборачивается «пустышкой». Второй раз за день его подводила интуиция. Что за черт! Такого с ним давно не случалось. Обычно интуиция верно указывала ему дорогу, освещала самые темные тропы. И вчера вечером, когда Крячко сообщил о разговоре по-английски, который вели похитители, он ощутил укол в сердце – вот оно! Учительница английского языка должна быть причастна к преступлениям. Но сейчас, видя это спокойное миловидное лицо, глядя в эти карие глаза, он ясно чувствовал: нет, эта женщина тут ни при чем.

– Понимаете, как я вам уже сказал, мы расследуем похищения, совершенные у вас в Рузаеве, – сказал он. – Беседуя с детьми и их родителями, я выяснил, что вы давали уроки двоим детям – Саше Моторному и Оле Гурьяновой. То есть вы были в этих домах, что-то видели. А я решил побеседовать со всеми людьми, которые контактировали с этими детьми. Поэтому у меня есть к вам несколько вопросов. Вот первый. Вы не заметили среди прислуги в этих домах молодого человека лет 25, черноволосого, высокого такого?

– Я видела далеко не всех, кто работал у Гурьяновых и Моторных, – ответила Надежда Владимировна. – Водитель, охранник… Нет, они были старше, и оба совсем не высокие.

– А когда вы входили в эти дома, не замечали, чтобы кто-то посторонний слонялся около подъезда, следил за домом?

Учительница задумалась, припоминая, потом покачала головой:

– Нет, не помню такого. Чтобы кто-то следил, и это было заметно… Нет, не помню.

– А ваши воспитанники, Оля и Саша, занимались по одной программе? – задал Гуров вопрос, который совсем не относился к похищениям. Ему была интересна ее реакция на такое неожиданное изменение темы разговора. Будучи женщиной умной, она должна была почувствовать, что это неспроста, и это должно было вызвать у нее беспокойство.

– Нет, что вы! – ответила Вишнякова.

Она говорила внешне спокойно, но Гуров почувствовал, что сидящую напротив женщину охватила тревога.

– Оля учится в гимназии, а Саша в лицее. У них разные программы. Отличия не такие значительные, но есть. А почему вы спрашиваете?

– А вот Леня Красильников, самый первый из похищенных детей, поступил в тот же лицей, что и Саша, – продолжил Лев, словно не слыша обращенного к нему вопроса. – Значит, у них одинаковые программы?

– Я не понимаю, при чем здесь программа Красильникова! – воскликнула учительница. Теперь на ее лице ясно читалась тревога. – Я не знаю, какая программа в первом классе лицея! Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Скажите, а вы не даете уроки английского взрослым людям? – задал Гуров последний вопрос, который его интересовал.

– Даю иногда, но редко, – ответила Вишнякова. – Последний раз в прошлом году такие уроки давала. Но почему вы все это спрашиваете?

– Потому что меня заинтересовали совпадения, – объяснил Гуров. – Вы единственная из людей, работавших с этими детьми, кто имел контакты не с одним ребенком, а с двумя. Это первое совпадение. А второе не касается вас, но касается похитителей. Мне стало известно, что они занимаются английским языком. Берут уроки, понимаете? Меня заинтересовали все эти совпадения, и мне захотелось спросить вас, что вы о них думаете. Теперь вы меня понимаете?

Лицо учительницы выражало сильнейшее удивление, а еще растерянность.

– Так вы считаете, что я… Что я могла помогать этим людям? Я давала им уроки? – медленно произнесла она. Вслед за этим выражение ее лица изменилось. Теперь оно выражало уже не удивление, а гнев: – Кто дал вам право так думать?! На основании одного-единственного совпадения, что я занималась с двумя детьми… У вас нет никаких оснований для таких предположений! Никаких оснований!

– Полностью с вами согласен, – заверил ее Лев. – Оснований действительно нет. И по вашей реакции, по всему вашему поведению я вижу, что и не было этих оснований. Вы, что называется, ни сном ни духом не причастны к этому преступлению. Тогда окажите мне помощь, скажите: много ли в городе учителей английского, которые дают уроки взрослым людям?

Выражение лица Надежды Вишняковой смягчилось, она уже не смотрела на сыщика с ненавистью.

– Таких людей много, – проговорила она. – Только я знаю четверых… даже пятерых, на самом же деле их, наверное, несколько десятков. А потом, эти люди могли заниматься на курсах или по самоучителю. Нет, таким способом вы их не найдете. А жаль. Я бы очень хотела, чтобы их нашли, и они понесли наказание.

– Я уверен, что они понесут наказание, – сказал Гуров, поднимаясь. – По крайней мере, я и мои коллеги сделаем для этого все от нас зависящее. Извините, что отнял у вас время.

Выйдя из дома Вишняковой, он набрал номер Крячко. Долго ждать ответа не пришлось – было такое впечатление, что друг ждал его звонка. Так и оказалось.

– А я сам собирался тебе звонить, – заявил Стас. – Давай дуй к нам, в Октябрьский район. Сейчас скажу тебе точный адрес. Вот: Третий Огородный проезд, дом 16. Бери такси и приезжай.

– И что я там увижу, по этому адресу?

– Всё! Сначала машину «Нива», а чуть дальше, в трех кварталах, – ее владельца.

– В каком смысле, «владельца»? – насторожился Гуров. – Ты хочешь сказать, что вы вычислили этого самого «Ивана»?

– Ну да! Полностью попадает под описание, которое дал Матвей. Хотя нет, не совсем полностью. Владелец машины немного старше. И он такой… не очень спортивный. Но в остальном похож. В общем, ты давай приезжай, сам все увидишь.

– Хорошо, еду, – ответил Лев и, отключившись, тут же вызвал такси.

Третья Огородная улица оказалась у черта на куличках – не так далеко, как поселок Дворики, но все равно ехать пришлось почти час. Гуров вышел из такси и сразу увидел Крячко и Коняева – они стояли возле вишневого цвета «Нивы». Здесь же трудились криминалисты – они обрабатывали салон машины специальным составом, чтобы снять отпечатки пальцев, собирали какие-то образцы с сидений.

– Ну вот, только тебя ждем, – сообщил Крячко. – Можешь полюбоваться на машину, в которой возили детей.

– А почему вы уверены, что это та самая машина? – спросил Гуров.

– Потому, друг мой, что об этом говорят все объективные данные. Во-первых, посмотри на номер.

Лев обошел автомобиль и взглянул на передний номер. Ему бросились в глаза две стоящие рядом «семерки».

– Во-вторых, специалисты хотя еще не закончили работу, но уже сказали мне, что обнаружили на протекторах автомобиля образцы той самой почвы, какая характерна для поселка Дворики. Там и куриный помет есть, и перегной – в общем, все, что имеется в данной сельской местности.

– И кто же хозяин этой замечательной машины?

– Ее хозяином по документам значится гражданин Худяков Игорь Семенович, – объяснил лейтенант Коняев. – Его адрес я установил. Худяков живет недалеко, в двух кварталах отсюда.

– Как-то странно – держать автомобиль не возле дома, а в стороне, на расстоянии двух кварталов, – заметил Лев. – Тебе не кажется, лейтенант?

– Вообще-то да, странно, – согласился Коняев.

– Что ж, остается спросить у самого гражданина Худякова, что он делал с машиной и почему держит ее так далеко от дома. Пойдемте в гости к этому Игорю Семеновичу.

– А если это окажется тот самый «Иван», который похищал детей? – спросил Коняев. – Что, будем задерживать?

– Обязательно будем, – ответил Гуров.

– Тогда, может, нужно вызвать опергруппу? Или хотя бы патрульную машину? – забеспокоился лейтенант.

– Не колготись, лейтенант, – успокоил его Крячко. – Мы с Львом Ивановичем не таких бандюг брали. И ничего, не пикнули даже. Против детишек этот «Иван» грозен, а против нас троих – посмотрим, чего он стоит. А машину, если понадобится его доставить, всегда вызвать можно. Пошли!

И трое оперативников направились по адресу владельца машины.

Глава 11

Как выяснилось, Игорь Худяков проживал в пятиэтажном доме, требовавшем ремонта. Подъезд дома не запирался, и сыщики проникли в него без проблем. Нужная квартира отыскалась под самой крышей, на пятом этаже. К двери подошел Коняев – он единственный из троих оперативников был в форме. Лейтенант позвонил и стал ждать. В дверном «глазке» что-то мелькнуло, но никто не подал голос, и открывать тоже не спешили. Тогда Коняев позвонил еще, еще… На площадке был отлично слышен трезвон, поднявшийся в квартире.

И вдруг этот трезвон замолк. Сколько лейтенант ни жал кнопку звонка, внутри не раздавалось ни звука. Ясно было, что хозяин отключил звонок. Но он не растерялся и, забарабанив в дверь кулаком, выкрикнул:

– Открывай, Худяков! Я тебя все равно в покое не оставлю! Вопросы к тебе есть!

– Да какие там вопросы! – раздался из-за двери голос, лениво растягивающий слова. – Опять соседи на меня нажаловались, так? Подумаешь, музыку слушал. Да, люблю музыку по ночам слушать, и что такого? Постоянно на меня жалуются, гады!

– Тут не только музыка, тут и более серьезные вопросы накопились, – заявил Коняев. – Открывай, поговорить надо.

– Это тебе, лейтенант, надо, а мне не нужно, – сказал в ответ хозяин квартиры. – У меня, может, свои дела есть. Я тебе открывать не обязан.

Тут у Крячко кончилось терпение.

– Какие у тебя дела, Худяков?! – гаркнул он. – Какие такие важные дела, что ты с уголовным розыском побеседовать не хочешь? У нас к тебе очень серьезные вопросы!

Некоторое время за дверью молчали, и Гуров решил было, что аргументы Крячко подействовали на упорного хозяина. Однако затем вновь раздался голос Худякова:

– Не знаю я, зачем ко мне уголовный розыск пожаловал. За мной никаких дел не числится. А вы как войдете, так обязательно какую-нибудь «дурь» подбросите. И доказывай потом, что это не мое. Не открою!

В глубине души Гуров был вынужден признать, что в словах неприятного владельца квартиры была своя правда. Он знал достаточно историй о подброшенных наркотиках и даже оружии. Но сейчас не было времени вникать в сермяжную правду Игоря Худякова. Очевидно, Стас Крячко думал так же.

– Открывай, Худяков, иначе мы сами откроем! – снова взревел он. – Выломаем твою дверь, к чертовой матери!

– Попробуйте, – спокойно ответил хозяин квартиры. – Эту дверь резать надо. А чтобы резать, надо разрешение иметь. У вас документ из суда есть? Нет? Значит, и разговора нет.

Следовало признать, что Игорь Худяков знал свои права. Нужно было найти аргументы, чтобы воздействовать на него. И Гуров стал искать эти аргументы.

– Ты что же думаешь, что мы разрешение суда не получим? – В противовес грозному крику Крячко, он говорил как можно спокойнее, ничуть не угрожая. – Поверь, Худяков, мы его получим. Ведь речь идет не о какой-то краже или о шуме. Речь идет о похищениях детей. Понимаешь? Так что, если ты сейчас не откроешь, мы сделаем так. Один из нас останется здесь, тебя караулить. А мы с полковником пойдем в суд и получим ордер. И потом вернемся с ордером, а заодно со слесарем и с газовым резаком. Так что все равно войдем и поговорим с тобой. Только ты останешься без двери. Как тебе такая перспектива?

Некоторое время хозяин квартиры молчал. Потом неуверенно проговорил:

– Прямо полковник у вас? Как-то не верится.

– На, смотри! – Лев поднес к «глазку» свое служебное удостоверение.

В «глазке» мелькнул глаз, рассматривавший документ. Затем дверь открылась, и оперативники вошли в прихожую. В ноздри Гурова ударил какой-то кислый, противный запах. «Холостяцкий запах», – определил он. И действительно, ничто в квартире не указывало на присутствие женщины. Все было грязное, неухоженное, все валялось кое-как. С другой стороны, не видно было стоящих в углах пустых бутылок, не было совсем уж явной разрухи. Видно, хозяин квартиры поддерживал относительный порядок.

Оперативники, не задерживаясь в прихожей и не дожидаясь приглашения, прошли в комнату. Здесь Гуров смог лучше рассмотреть хозяина квартиры. Игорю Худякову на вид было за сорок. Он не был ни полноватым, ни обрюзгшим, какими бывают пьяницы. Наоборот, весь какой-то сухой, желчный.

– Ну и какие ко мне вопросы? – спросил Худяков. – А то я что-то ничего не понимаю. При чем тут похищения? Я тут никаким боком не причастен.

– Так ли уж, никаким? – усмехнулся Лев. Присмотрев себе стул, сел и, глядя на Игоря, продолжил: – Вопросы касаются твоей машины. Ты, кстати, тоже можешь сесть. Автомобиль «Нива» 2009 года выпуска, номер А277КШ, тебе принадлежит?

Он заметил, как изменилось лицо Худякова. Да и вся манера поведения у него изменилась. До этого он держался уверенно, даже нагловато, как человек, которому нечего бояться. Но как только речь зашла о машине, из хозяина квартиры словно воздух выпустили – он сразу сник, даже стал как будто меньше ростом.

– Машина? – промямлил Худяков, словно не вполне понимая, о чем идет речь. – Это какая же машина?

– А у тебя их что, много? – полюбопытствовал Крячко. – Тебе же сказали, какая. И номер назвали. Согласно документам, машина эта числится за тобой. И транспортный налог за нее в этом году ты заплатил. А если не помнишь, как она выглядит – пойдем, посмотрим, она тут недалеко стоит.

– Недалеко? – На лице Худякова мелькнуло удивление. – Это как же? Значит… – Не закончив фразу, он прикусил губу, как будто боялся проговориться.

– Ну, давай, давай, Худяков, колись! – поторопил его Крячко. – Продал ее, что ли? Кому?

– Ничего я не продавал! – заявил хозяин. Как видно, он принял решение, какой линии ему придерживаться. – Ее у меня угнали, вот что!

– Да что ты говоришь? – воскликнул Коняев. – Угнали, значит? А где же заявление об угоне? Что-то я в делах такого заявления не заметил.

– А я не подавал. Какой толк подавать? Все равно вы такое старье искать не будете. Тут и получше машины годами не находят, а уж мою старушку тем более никто не найдет.

Гуров знал, что полиция занимается розыском только машин, представляющих настоящую ценность, но соглашаться с Худяковым не спешил. У него возникло твердое убеждение, что хозяин квартиры врет.

– А ведь ты врешь, Худяков, – заявил он. – Никто у тебя машину не угонял. Ты ее продал. Выписал генеральную доверенность и денежки получил. Мы это легко можем доказать, надо только взглянуть на твою страховку. Ведь у тебя машину не вместе с документами угнали, я надеюсь?

Худяков почувствовал слабость своей позиции. Стрельнул глазами из стороны в сторону, замялся. Но сдаваться так просто Игорь не собирался:

– Вот в том и дело, что вместе с документами! Ничего не осталось – ни прав, ни техпаспорта, ни страховки!

– Ну, это мы можем проверить, – произнес Крячко. – Тебе какая фирма выдавала страховку?

– А я не помню! – ответил хозяин квартиры. – Совсем из головы вылетело. Какое-то название было мудреное, я и забыл.

– Надо же, как у тебя плохо с памятью! – посочувствовал Станислав. – Ну, мы можем помочь. Пройдем по всем страховщикам, поднимем базу данных и найдем, у кого ты страховал свою «Ниву». А главное – узнаем, кого ты потом вписывал в страховку после продажи машины… – Он обернулся к Коняеву: – Давай, лейтенант, садись на телефон и обзвони все фирмы, которые занимаются у вас автострахованием. Поможем Игорю Семеновичу, освежим его память. Найдем и фирму, и покупателя, и дату продажи. Или… – посмотрел он на Худякова. – Или ты все-таки сам вспомнишь? Смотри, Худяков, это у тебя последний шанс не вступать в конфликт с законом. Ведь мы очень быстро все узнаем. Ты нас задержишь всего на несколько часов.

– А вы меня не пугайте! – окрысился Игорь. – Я ни в какой конфликт пока не вступал. Если у меня память дырявая – это разве преступление? За это пока не судят…

– Ладно, ты сам так хотел, – сурово заявил Крячко. – Запомни, Худяков: это не последний наш с тобой разговор. Будут у нас еще встречи. Но разговаривать будем уже по-другому!

Он, как и Гуров, все еще надеялся, что владелец машины добровольно расскажет, кому ее продал. А в том, что машина была именно продана, а не угнана, у обоих оперативников не было ни малейшего сомнения. Ведь Худяков даже не пытался им рассказать, как и когда у него угнали машину, так как все эти обстоятельства ему пришлось бы выдумывать.

Но Игорь Худяков не захотел сотрудничать со следствием, и сыщикам в квартире на пятом этаже больше нечего было делать. Гуров повернулся и направился к выходу, Крячко и Коняев за ним. На улице они остановились, и Коняев спросил:

– Ну что, мне правда идти искать страховщика? Или так только для этого придурка говорилось?

– В каком-то смысле да, я хотел воздействовать на этого Худякова, – признался Крячко. – Но раз он говорить не стал, фирму надо искать. Это самый короткий путь к «Ивану», который ездил на этой машине.

– Но вы же не думаете, что он вписал в страховку свою настоящую фамилию?

– Нет, не думаю. Разумеется, там будет фигурировать какое-то подставное лицо. Но все равно это будет ниточка, ведущая к похитителям. И хорошая, надежная ниточка!

– Понял, отправляюсь на поиски, – кивнул Коняев.

Он вызвал машину из управления, и спустя полчаса оперативники ехали в центр.

– Ну, лейтенант сейчас будет искать страховщика, – заговорил Стас, обращаясь к Гурову, – а мы с тобой чем займемся? Или все-таки сначала пообедаем, а то ведь с утра во рту ничего не было?..

– Если речь идет о еде, – заметил Лев, – то надо говорить не об обеде, а скорее об ужине. Ты посмотри, сколько времени. Уже шесть, темнеть начало. Но ты прав, что сначала заговорил о том, чем займемся, а потом уже о еде. Давай займемся людьми, которые работали в этих шести домах. Мне хочется…

Он не успел договорить, что именно ему хочется, – у него зазвонил телефон. Это был капитан Костиков.

– Хочу сказать, товарищ полковник, – произнес он, – что у меня тут интересный поворот намечается.

– Что за поворот? Говори яснее, – потребовал Гуров.

– Я с этими портретами работаю, которые мы составили с помощью Матвея, – принялся объяснять капитан. – И знаете, что я решил сделать? Показать эти портреты похищенным детям, а также их родителям.

– А какой смысл? – удивился Лев. – Ведь дети «Ивана» не видели, он все время ходил в балахоне. Ну а родители имели с ним дело только по телефону.

– Оно, конечно, так, – согласился Костиков. – Но мне захотелось, чтобы родители посмотрели на эти изображения. Вдруг «Иван» вертелся около их домов, и они его видели?

– И что, ты всем родителям успел этот портрет показать?

– Всем, кроме Красильникова. Вы же знаете, он запретил его беспокоить…

– И что же получилось из твоих усилий?

– Представьте себе, кое-что получилось, – с гордостью ответил капитан. – Отец Оли Гурьяновой сказал, что узнает этого человека. Он в начале года занимался с его дочерью.

– Занимался?! – воскликнул Лев. Его скептический настрой исчез, теперь он слушал рассказ капитана с неослабным вниманием. – Чем занимался?

– Спортивной гимнастикой. Он тренер, и зовут его Виктор Андреевич Черемисов.

Глава 12

– Все, обед, он же ужин, отменяется, – сообщил Гуров, спрятав телефон.

– А что случилось? – поинтересовался Крячко.

– Капитан Костиков показал фоторобот преступника родителям. Всем, кроме Петра Красильникова. И отец Оли Гурьяновой опознал в изображенном лице тренера своей дочери. Некий Виктор Черемисов занимался с Олей спортивной гимнастикой. Этот факт необходимо срочно проверить. Так что сейчас мы высадим лейтенанта возле управления, а сами поедем к Гурьяновым. Заодно я с ней познакомлюсь. Ведь это ты разговаривал с Гурьяновыми, меня там не было.

– Да, это интересный вариант, – согласился Крячко. – Что называется, горячо.

На его лице читался охвативший сыщика азарт. Перед ними было новое направление расследования – направление, сулившее быструю поимку преступника.

Гурьяновы жили на другом конце города, в новом благоустроенном районе. Их дом, как и дом Красильниковых, стоял на охраняемой территории. Крячко на правах старого знакомого, уже бывавшего у Гурьяновых, еще из машины позвонил отцу Оли и договорился о встрече. Так что, когда сыщики позвонили у дверей четырехэтажного дома современной постройки, им сразу открыли.

На втором этаже, куда они поднялись, находилась всего одна дверь, и она была приоткрыта – Павел Гурьянов, отец Оли, ждал гостей. Он проводил их в гостиную, усадил, сам сел напротив. Прежде чем начать разговор, Гуров огляделся. В квартире Гурьяновых было необыкновенно уютно. Хорошо подобранное освещение, картины на стенах создавали ощущение покоя. Узкая лестница вела на второй этаж – квартира располагалась в двух уровнях.

– Наш сотрудник, капитан Костиков, сообщил мне, что вы опознали в фотороботе похитителя вашего тренера, – заговорил Гуров. – Это так?

– Да, мне показалось, что я уже видел это лицо, – кивнул Павел. – Я еще жене, Ирине, это фото показал, и она согласилась со мной: да, это лицо похоже на лицо Виктора.

– Ну-ка, расскажите подробнее про этого Виктора, – попросил Лев. – Как давно он занимается с вашей дочерью, что за человек, какого вы о нем мнения?

– Зовут его Черемисов Виктор Андреевич, – начал свой рассказ Павел. – Он работает в спортивном комплексе «Юность» тренером по спортивной гимнастике. Мы записали Олю в эту секцию в прошлом году. Ей там нравится, она охотно занимается. Уже выступала на соревнованиях, заняла какое-то место – честно говоря, не помню, какое. Получила сначала третий, а теперь уже второй юношеский разряд. Мы, конечно, не рассматриваем спорт как карьеру для нашей дочери – просто считали, что занятия в секции полезны для ее физического развития. Но она так увлеклась… Так что, может быть, это станет чем-то большим, чем просто занятие на пользу здоровья. Простите, а что вы еще хотели узнать?

– Я спрашивал, что за человек Черемисов, какого вы мнения о нем, – напомнил Лев.

– Да, правда. Сразу скажу – тренер нам нравится. Иначе бы мы не отдали в его руки нашу дочь. Он совсем еще молодой человек, ему примерно лет двадцать шесть – двадцать семь. Очень серьезный, редко улыбается. Мне это, честно сказать, нравится: не люблю молодых людей, которые вечно скалятся, шутят, хихикают. Они вызывают у меня недоверие.

– А Черемисов недоверия не вызывает?

– Нет, не вызывает. Он производит впечатление человека, на которого можно полностью положиться.

– Оля занимается уже больше года. Значит, тренер хорошо знает ее распорядок дня? Расписание уроков?

– Да, можно сказать, что он хорошо все это изучил. Ведь Оля еще занимается в музыкальной школе, ну и в гимназии бывают всякие мероприятия, на которых приходится задерживаться. Так что Виктор Андреевич обо всем этом знает.

– Как часто у них проходят занятия?

– Три раза в неделю: по вторникам, средам и пятницам. Занятие длится час двадцать минут.

– Накануне того дня, когда Олю похитили, у нее были занятия в секции?

– Ее похитили в четверг… Да, как раз накануне было занятие.

– Теперь постарайтесь вспомнить одну вещь, – сказал Гуров. Он собирался задать очень важный вопрос, и важно было получить не просто правдивый, но и правильный ответ. – Оля находилась у похитителей пять дней, верно?

– Да, ровно пять дней.

– Скажите, в эти пять дней вы не видели вашего тренера?

– А как бы я его увидел? – пожал плечами Гурьянов. – Ведь он никогда не приходил к нам домой. Я вообще видел его только в спорткомплексе или во Дворце спорта, где у Оли проходили соревнования.

– А по телефону в эти дни вы его слышали?

– Да, он звонил почти каждый день. В первый раз позвонил в пятницу, спросил, почему Оля не пришла на тренировку. Ну, Ирина объяснила. А потом еще раза два звонил, спрашивал, как обстоят дела. Беспокоился о судьбе Оли…

– И тем не менее вы сказали, что он похож на фоторобот похитителя?

– Да, но это же не значит, что он ее похитил! – воскликнул Гурьянов. – Меня ведь об этом не спрашивали.

– Хорошо, давайте я спрошу. Как, по-вашему, мог Виктор Черемисов быть в числе похитителей вашей дочери?

Павел задумался на несколько секунд, затем решительно тряхнул головой и заявил:

– Нет, не мог. Это совсем другого склада человек. Он не жадный, не корыстный. Не скажу, что очень добрый – я его с этой стороны совсем не знаю. Но мне кажется, он не может причинить зла ребенку. Не способен на преступление.

– Хорошо, мы учтем ваше мнение, – кивнул Лев. – А теперь дайте нам, пожалуйста, номер его телефона. Надо будет познакомиться с вашим тренером.

Получив номер телефона тренера, сыщики попрощались с хозяином и, выйдя из дома Гурьяновых, остановились возле ожидавшей их полицейской машины.

– Так, Стас, давай теперь разделимся, – начал Гуров. – Ты займешься…

– Нет, погоди, – остановил его Крячко. – Прежде чем отправляться по другим адресам, я тебя все же заставлю что-нибудь поесть. А то скоро и время ужина пройдет, а ты так ничего и не откусишь. Так недолго не то что гастрит – язву заработать. Меня потом Мария не простит, что я ее мужа довел до такого состояния.

– Да, ты, наверное, прав, – согласился Гуров. Он только теперь ощутил, что за весь сегодняшний день ничего не ел. – Спросим водителя, какое кафе он посоветует. Там, в кафе, о делах и поговорим.

Водитель не смог назвать ни одного кафе – как выяснилось, он был человек сугубо семейный и услугами общественного питания не пользовался. Тогда сыщики велели везти их просто в центр, где находилось много точек общепита. Они решили зайти в первое попавшееся заведение.

Подъезжая к управлению, Крячко заметил светящуюся неоном вывеску «Чайхана» и воскликнул:

– Ага, вот заведение восточной кухни! Это нам подойдет. Тут и плов найдется, и лагман. Я уважаю восточную кухню!

Водителю они велели ждать, а сами отправились в кафе. К огорчению Стаса, любителя восточных блюд, ни лагман, ни шурпа готовы не были – их пришлось бы ждать долго. Зато имелся борщ, а также и плов. Сыщики заказали и то, и другое и уселись за столик. Вскоре им принесли по тарелке огненного, наваристого борща. Плов обещали подать позже, как только они управятся с первым блюдом.

Однако Гуров не собирался заниматься только поглощением пищи. Ему хотелось поговорить о деле. Информации за день накопилось много, нужно было ее осмыслить.

– Смотри, Стас, – сказал он. – Положение у нас противоречивое. С одной стороны, можно сказать, что за сегодняшний день мы добились большого успеха – прямо-таки громадного успеха! А с другой – результат можно назвать скромным. Смотря как считать.

– Какой же это скромный результат? – удивился Крячко. – Вот, смотри. – И он принялся загибать пальцы, отмечая их общие достижения: – Мы нашли дом, где прятали похищенных детей. Ты сам не верил, что это получится – а получилось! И в этом доме криминалисты обнаружили кучу следов, оставленных похитителями. Теперь, когда мы их поймаем, нам будет легко набрать против них улики. Так что доказательная база уже выстраивается. Далее, мы нашли машину, на которой возили детей. Нашли хозяина этой машины и вот-вот будем знать фамилию нового владельца. Наконец, нашли свидетеля, который видел «Ивана» и его спутницу без масок, и этот свидетель помог нам составить фоторобот преступников. Так что до их поимки остались, можно сказать, считаные часы. Нужно сделать совсем немного, чтобы похитители отправились туда, где им самое место – в тюрьму.

– Как у тебя лихо все получается! – покачал головой Лев. – Раз-два – и бандиты уже в тюрьме, и дело закрыто. Чуть ли не завтра можно возвращаться в Москву и докладывать Орлову о завершении расследования. А я тебе скажу – дел осталась еще куча. Да, мы подобрались к преступникам. Вспугнули их, заставили сменить дислокацию, избавиться от машины. Да, все это – несомненный успех. Но разве мы заставили их отказаться от планов следующего похищения? Думаю, нет. Наоборот, они понесли убытки, и на доме, и на машине, и теперь захотят эти убытки компенсировать. Так что главным направлением работы у нас сейчас должно быть не погоня за «Иваном», а профилактика нового похищения.

– Это что-то новое! – удивился Крячко. – Ты сегодня ни о какой профилактике еще не говорил.

– Да, не говорил. И это была моя ошибка. Видимо, от длительного голодания мозг стал хуже работать. Сейчас, спасибо твоим заботам, мы наконец подумали о еде. Я чуть-чуть передохнул, обдумал ситуацию и сделал нужные выводы. И теперь я тебе повторю: нам надо заняться предупреждением следующего преступления. Бросить на это дело все наши силы.

– Неужели ты думаешь, что «Иван» и его женщина не испугались нас? – удивился Крячко. – Того, что мы подобрались к ним совсем близко?

– Видишь ли, Стас, я внимательно слушал Сашу Моторного, его рассказ о похитителе. Саша – отличный свидетель, десяти других стоит. Он очень подробно передал ответы «Ивана» на его вопросы, просьбы, замечания. И по этим ответам я понял, что «Иван» – человек, что называется, упертый. Такой будет стоять на своем до последнего. Наоборот – он будет действовать еще более дерзко, отчаянно. Я боюсь, Стас, понимаешь?

– Чего? – искренне удивился Крячко.

– Боюсь за того ребенка, которого «Иван» похитит в ближайшее время. Как ты знаешь, до сих пор похищенных детей бандиты возвращали. Но делали они это вовсе не из гуманности, и даже не из страха наказания. Они просто не хотели портить свою бизнес-репутацию!

– А, понимаю! – кивнул Стас. – Хотели, чтобы следующие родители, у которых они будут вымогать деньги, были уверены, что ребенка вернут.

– Вот именно! Возвращенный ребенок давал гарантию уплаты следующего выкупа. А теперь, если я их правильно понимаю, они захотят сделать своего рода «прощальный поклон». Получить последний выкуп, оправдать те убытки, которые они понесли в связи с потерей дома, – и убраться из Рузаева навсегда. Может быть, убраться вообще из России. Свалить за границу и начать там жизнь богачей. А раз так – к чему жалеть ребенка? К чему рисковать, устраивая обмен? Проще убить жертву.

– И как же ты собираешься заняться этой самой профилактикой? – спросил Крячко. – Что-то я не совсем понимаю.

– Нужно проделать ту же самую работу, какую делают преступники – наметить следующую жертву. Предпринимателя, достаточно богатого, чтобы его можно было «подоить», и имеющего ребенка, которого в семье любят и ценят. И последнее условие – к этому ребенку можно подобраться, не преодолевая слишком больших преград. Нужно составить список таких возможных жертв и взять их всех под наблюдение.

– А прежние направления работы – поиск покупателя машины, проверку этого тренера Черемисова – все это мы забросим, что ли?

– Почему забросим? Ничего забрасывать мы не будем. Просто надо распределить силы. Я думаю сделать так. Прямо сейчас отправлюсь в управление – благо оно здесь недалеко – и попрошу у генерала Стародубцева дать мне какого-нибудь сотрудника, который разбирается в мире здешнего бизнеса. Вместе с этим сотрудником мы начнем составлять список возможных будущих жертв. А ты…

– Что, Черемисовым заняться? – с готовностью спросил Крячко.

– Нет, – покачал головой Лев. – Есть более насущная вещь, чем этот тренер. Надо срочно найти «крота» в управлении, через которого «Иван» получает информацию. Если мы этого не сделаем, то вся моя работа по составлению списка пойдет прахом: «крот» передаст этот список «Ивану», и мы опять будем бороться с врагом вслепую, а он будет зрячий. Займись этим. А этот лейтенант, с которым мы сегодня работали, – как его?

– Юрий Коняев его зовут, – напомнил Крячко.

– Вот, этот лейтенант Коняев пусть проверяет тренера Черемисова. Надо отработать и эту версию. Ничего нельзя забрасывать. Ты же знаешь – успех приходит, когда расследование идет сразу по нескольким направлениям. Значит, ты будешь искать «крота». Кстати, даю тебе сутки, чтобы его разоблачить. Больше времени дать не могу – эту работу надо сделать быстро. Коняев будет заниматься Черемисовым. А я за сутки составлю список будущих жертв и налажу наблюдение. И еще одно – тебе все-таки надо будет переговорить со всей обслугой, которая была в домах, откуда похищали детей.

– А наш друг капитан Костиков чем будет заниматься? Или он без работы останется?

– Как же это – без работы? А искать нового владельца машины «Нива»? Дел полно. Надо будет еще оперативников подключить. К завтрашнему вечеру мы должны получить серьезное продвижение. Иначе бандиты смогут нас опередить, а я себе этого ввек не прощу.

– Не опередят, – заверил Крячко.

Глава 13

В тот вечер сыщики успели сделать немногое. Им постоянно не везло – словно сама судьба насмехалась над ними. Хотя в спорткомплексе «Юность» их заверили, что тренер Черемисов на работе и с ним можно поговорить, когда они туда приехали, выяснилось, что тренер уже ушел – его забыли предупредить о визите сыщиков. Гуров хотел узнать у капитана Костикова, как у того продвигаются дела, но не смог до него дозвониться – капитан находился в районе, где не было связи. И так во всем. Так что в одиннадцать вечера Лев решил махнуть рукой на дальнейшие планы и отправиться спать.

– Давай сегодня ляжем пораньше, зато завтра начнем работу со свежей головой, отдохнувшие, – сказал он. И сыщики отправились в гостиницу.

На следующий день, сразу после завтрака, они расстались. Крячко позвонил генералу Стародубцеву, объяснил ситуацию, стоящую перед ним задачу и попросил познакомить его с начальником управления собственной безопасности. Генерал отнесся к сообщению о «кроте» со всей серьезностью и обещал оказать всяческую помощь. И когда Крячко приехал в управление, там, в приемной генерала, его уже ожидал среднего роста человек в гражданском костюме, с неприметной внешностью.

– Майор Слепаков, Андрей Михайлович, – представился он. – Я руковожу управлением собственной безопасности.

– Вот и отлично, майор, – сказал Крячко, стискивая руку майора в своей громадной руке. – Надеюсь, что мы плодотворно поработаем. Полковник Гуров поставил передо мной задачу: сегодня к концу дня отыскать «крота». Как ты считаешь – сможем мы выполнить эту задачу в поставленный срок?

– Думаю, что сможем, товарищ полковник, – ответил Слепаков.

– Да, и давай по-простому, без званий, – предложил Крячко. – Так легче будет работать. Меня звать Станислав Казимирович, можно просто Станислав. Идет? Если идет, пошли к тебе в кабинет и приступим. Для начала составим список всех сотрудников, кто был причастен к операциям по задержанию похитителей, к подготовке обмена детей. Информация утекала откуда-то оттуда.

– Пошли, Станислав Казимирыч, – кивнул Слепаков. – Должен тебе сказать, что я давно думал примерно в том же направлении. Только руководство такую задачу не ставило – разыскать предателя в наших рядах. Но я похожий список, о котором ты говоришь, уже составил.

– Вот и отлично, будет с чего начать! – воскликнул Крячко.

И они засели в кабинете, вывели на экран список, предусмотрительно составленный майором Слепаковым, и начали его отрабатывать. Один за другим в кабинет на третьем этаже вызывались сотрудники управления, и им задавали самые разные вопросы, касающиеся тех или иных фигур из «списка Слепакова». Информацию нужно было проверять и перепроверять, и иногда Крячко или Слепаков покидали кабинет и отправлялись в районные отделы полиции, где встречались с разными людьми.

Это была кропотливая, утомительная работа, требующая полной сосредоточенности, не позволяющая отвлекаться. Они и не отвлекались. Не отвлеклись и в середине дня, когда остальные сотрудники управления потянулись в столовые и кафе обедать. Не стали делать перерыв и ближе к вечеру. Но зато к этому времени из обширного первоначального списка майора Слепакова осталось всего три фамилии. Поручение полковника Гурова было близко к исполнению…

Сам Гуров в это время находился неподалеку. Он тоже утром созвонился с начальником управления и попросил познакомить его с начальником отдела по борьбе с преступлениями в сфере экономики. Как выяснилось, отдел этот располагался отдельно, через два квартала от основного здания управления, в небольшом особнячке дореволюционной постройки. Здесь, на втором этаже особнячка, Гуров познакомился с начальником отдела подполковником Игорем Игоревичем Мельником. Подполковник Мельник оказался жизнерадостным толстяком, который все время улыбался и вообще радовался жизни. «Видимо, такой человек и должен заниматься экономикой, – подумал Лев. – Предпринимательство – дело энергичное, жизнерадостное».

В отличие от своего коллеги Слепакова, который был готов к заданию, поставленному Крячко, Мельник совсем не был готов к такой постановке задачи, которую ему изложил Гуров.

– Как вы говорите? Нужен список детей, которых еще могут похитить? – изумился он, когда Лев изложил ему свой план. – Но зачем? Разве нам мало тех шести похищений, что уже случились?

– Нам не мало, – объяснил ему Гуров. – Нам с вами, вообще всем нормальным людям и одно похищение ребенка кажется чудовищным злодейством. Но у бандитов, которых мы ищем, другая логика. Они считают, что еще не собрали всех денег, которые можно собрать в этом городе. Это люди дерзкие, беспощадные и крайне жадные. И я предвижу, что они могут пойти на новое преступление. Мы с вами должны его предотвратить. А может быть, даже попытаться поймать вашего Крысолова в ловушку, которую мы для него приготовим. Теперь понимаете, для чего нужен этот список?

Начальник экономического отдела смотрел на Гурова во все глаза.

– Значит, вы считаете, что они захотят еще раз… – медленно произнес он. – Что будет еще одно похищение? Но в таком случае мы, наверное, должны как-то предупредить… известить родителей… У меня есть знакомые среди богатых людей… Замечательные семьи… Я должен, просто обязан их предупредить!..

– Ничего этого вы не обязаны! – жестко оборвал его Лев. – Можете считать, что я вам запретил. Категорически запрещаю кого-либо предупреждать! Если узнаю о таком факте – будьте готовы к тому, что на вас будет написана докладная. Поймите, если вы предупредите двух-трех ваших знакомых, что возможны новые похищения, как начнется паника. Причем может случиться так, что эта паника не помешает бандитам похитить ребенка. Зато она точно помешает нам их выследить и обезвредить. Поэтому забудьте такое слово «предупредить». Что вы обязаны – так это оказать мне помощь в составлении списка возможных жертв. И тут очень пригодится ваше знание местной предпринимательской среды. Вы – как раз тот человек, который нужен для составления подобного списка. Так что, вы поможете мне его сделать?

– Да, я понял… понял! – воскликнул подполковник. – И я вам помогу! Окажу все возможное содействие! Только я не понимаю, как вы собираетесь составлять этот список? Кого в него вносить? В городе больше тысячи богатых людей. У многих из них есть дети. Что же, мы их всех туда внесем?

– Нет, всех вносить не надо, – покачал головой Лев. – Наш список получится, когда пересекутся несколько параметров. Люди должны быть: во‐первых, богатые, во‐вторых, имеющие детей в возрасте не моложе пяти, но не старше двенадцати лет…

– А почему вы выбираете именно такой возраст? – заинтересовался Мельник.

– Это не я выбираю, это бандиты выбирают, – поправил его Гуров. – Логика у них такая. Дети моложе пяти лет, конечно, более послушны, делают что им прикажут, они мало что понимают и ничего потом не расскажут. Но они не умеют сами себя обслуживать, за ними нужен уход. Зачем похитителям с ними возиться? С детьми постарше дело обстоит проще. А почему не старше двенадцати? Здесь, наоборот, дети становятся подростками. У них кровь бурлит, их тянет на подвиги. Вон Саша Моторный, которому было около десяти, уже попытался сбежать. Тем более такого поступка можно ждать от тринадцатилетнего парня. Нет, вряд ли они захотят иметь дело с такими возрастными жертвами.

Гуров говорил все это, а сам думал: «А ведь я его обманываю, лукавством занимаюсь. Я же сам говорил Стасу, что в этот раз похитители не будут возвращать ребенка родителям. А раз так, то возраст уже неважен. Похитив, они могут тут же убить свою жертву. Записать голос – ну, какое-нибудь обращение, типа «мама-папа, я жив», – а потом убить. И в таком случае совершенно все равно, сколько жертве лет». Впрочем, он оставил эти мысли при себе, а Мельнику сказал:

– В общем, нас прежде всего будут интересовать дети из такого возрастного промежутка. Но можно взять и шире. Так что давайте приступим. У вас, как я понимаю, есть список бизнесменов Рузаева? Давайте его возьмем и сначала отсечем всех богатых людей, у которых детей нет. Наш список сузится. Затем отсечем тех, кто недостаточно богат и не может заплатить большой выкуп. И, наконец, отделим людей, у которых имеется мощная служба охраны и к детям никак не подберешься. В итоге, я думаю, у нас останется человек двести-триста. Вот с ними мы и будем работать.

– Я вас понял, – уже по-новому, деловитым тоном произнес Мельник. – Да, давайте приступим.

И они засели за работу. Правда, подполковник Мельник оказался человеком, для которого обед – дело святое. И когда настало время перерыва, он тут же вспомнил об этом и повел Гурова в кафе, в котором постоянно обедал сам. Они плотно перекусили, а затем продолжили составление списка. Так что Гуров и Крячко в этот день, можно сказать, поменялись ролями: Гуров, который то и дело за работой забывал о еде, оказался сытым, а Крячко, старавшийся не пропускать время приема пищи, остался голодным, зато они со Слепаковым закончили первыми перерабатывать значительный объем информации. Было около восьми вечера, когда в дверь кабинета подполковника Мельника постучали, и на пороге показалась высокая фигура Стаса, из-за спины которого выглядывал майор Слепаков.

– Можно, Лев Иваныч? – спросил Крячко. – Я в смысле – доложить можно? Или мы тебя сильно оторвем от твоей работы?

– Оторвать ты, конечно, оторвешь… – ответил Гуров. – Но, может, оно и к лучшему. Я смотрю, подполковник вон еле на ногах держится. А прекращать работу нам никак нельзя, надо сегодня ее обязательно закончить. Тут нам уже Коняев с Костиковым помешать пытались, но я их отослал подальше. А тебя не отошлю – больно у тебя дело важное. Потому сделаем так. Пусть Игорь Игоревич пока поспит чуток… – Он повернулся к Мельнику и спросил: – У вас ведь имеется при кабинете комната отдыха?

– Да, есть такая, – ответил Мельник.

– Вот, ступайте туда и ложитесь. Поспите часок. А я за это время послушаю сообщение наших друзей, которые ведут другое направление расследования. А если успею, еще с Коняевым и Костиковым поговорю. Потом я вас разбужу, и мы продолжим работу. Идет?

– Идет, конечно, – ответил начальник экономического отдела. – Только мне сначала надо жене позвонить, а то она беспокоиться будет, мысли всякие возникнут… У нас, знаете, такого не случалось, чтобы я ночью на работе задерживался.

– Звоните, – улыбнулся Гуров. – Если жена не поверит, зовите полковника Крячко. Он человек обходительный, умеет с женами разговаривать, все им растолковывать.

Мельник достал мобильник и, отойдя в сторону, вступил в переговоры с супругой. Видимо, переговоры прошли успешно, потому что вслед за этим подполковник, ничего не говоря, проследовал в комнату отдыха. А Гуров повернулся к Крячко и сказал:

– Ну, кто из вас докладывать будет?

– Пожалуй, правильнее будет, если доложит майор Слепаков, – ответил Стас. – Ведь он сделал процентов восемьдесят всей работы. У него список был уже готов, когда я к нему явился.

– Что ж, пусть доложит Слепаков, – кивнул Лев и предложил, обращаясь к майору: – Давайте, майор, излагайте свои выкладки.

Глава 14

Андрей Слепаков сел за стол напротив Гурова, Крячко пристроился сбоку. Майор вставил в компьютер принесенную с собой флешку, подождал, пока информация загрузится, и затем вывел на экран первый лист.

– Мы проверили всех, кто был причастен к операциям по обмену похищенных детей, – начал он. – Первоначально в нашем списке было 27 человек. Мы наводили справки, с кем-то беседовали лично… В общем, к данному моменту под подозрением остались всего трое.

– Так это же отлично! – воскликнул Гуров. – Вы сделали почти все! Найти «крота» из этих троих – не такая уж сложная задача!

– Да, задача решаемая, – согласился Слепаков. – Давайте расскажу, кто эти трое и как мы надеемся найти среди них предателя. Первый, кто имеется в нашем списке, – это сотрудник Волжского райотдела полиции лейтенант Олег Рыбкин. Он – выпускник Академии права, в прошлом году получил диплом. В райотделе находится на хорошем счету, несколько раз участвовал в задержаниях опасных преступников. Он отвечает за борьбу с подпольными казино и наркопритонами, и такая борьба им успешно ведется. Только за один этот год было обнаружено два казино, по обоим случаям заведены уголовные дела.

– Я смотрю, ваш Рыбкин – просто передовик охраны порядка, – заметил Гуров. – Его к медали представлять надо, а мы его в списке предателей держим. По какой причине? Какие-нибудь необъяснимые траты? Дорогие покупки? Или, может, долги?

– Нет, ничего такого нет, – покачал головой Слепаков. – Дело в другом. Рыбкина дважды привлекали к операциям по обмену похищенных детей. Первый раз – когда шла речь о возвращении Оли Гурьяновой, и второй – когда возвращали Сашу Моторного. В обоих случаях похититель вел себя так, словно заранее знал все наши планы, знал, где будет ждать запасная группа… Нам это показалось подозрительным. Ну а кроме того, Рыбкин знал о вчерашней операции в Двориках и Текстильщике.

– Согласен, выглядит подозрительно, – согласился Лев. – А кто второй?

– Второй – рядовой ППС Максим Тицкий. У него нет высшего образования, только недавно поступил в юридический институт, на заочное отделение. Он тоже привлекался к операциям по обмену детей – в случаях, когда возвращали Алешу Вантеева и того же Сашу Моторного. Но в его случае есть и другое обстоятельство, еще более подозрительное. Это большие траты. Весной этого года, сразу после первого похищения Лени Красильникова, Тицкий приобрел новенькую «Весту». А летом купил еще и прогулочный катер с мощным мотором. Зарплата у него довольно скромная. Откуда деньги, он не объяснил.

– Да, этот кандидат выглядит еще более подозрительным, чем первый, – кивнул Гуров. – И кто же последний?

– Третий в нашем списке – Олег Ширяев. Он, как и Рыбкин, выпускник Академии права. Работает в инспекции по делам несовершеннолетних. То есть по роду деятельности имеет дело с детьми, владеет информацией о детях состоятельных людей. Необъяснимых покупок не совершал, но ведь не все кидаются тратить деньги. Умные пособники бандитов деньги не тратят, они их копят…

– Правильно рассуждаешь, майор. Действительно, не всякий «крот», получив шальные деньги, кинется покупать вещь, о которой мечтал. Умный предатель проявит силу воли и придержит деньги до срока. Хорошо, «кандидатов» ты назвал. И как вы думаете выявить, кто из них настоящий «крот»? Не считаете же вы, что сведения врагу поставляют все трое?

– Ну, теоретически может быть и так, – заявил Крячко, который до тех пор хранил молчание. – Но ты прав, скорее всего, «кротом» является кто-то один. А способ его выявить хорошо известен – это «деза».

– Хочешь пустить ложный слух и проверить, как он сработает? – уточнил Гуров.

– Именно так.

– И что же должно стать этой «дезой»? Может быть, ты собираешься запустить сообщение, что один из ограбленных родителей – ну, скажем, самый богатый из них, Петр Красильников, – вдруг решил, что недодал бандитам пару миллионов и хочет их передать, для чего будет ждать встречи с похитителями в отдаленном районе «Ивановой поляны»?

– Очень смешно, – хмыкнул Стас. – Нет, у нас другая мысль. Но для ее реализации нам понадобится уже не наш, а ваш список.

– Ты имеешь в виду список будущих возможных жертв?

– Он самый. Мы должны сделать так, что одному из наших «кандидатов» станет известна информация, что какого-то ребенка состоятельных родителей в ближайшие дни можно будет легко похитить. Например, что его отвезут в гости к бабушке, а ее дом никак не охраняется. Или ребенок поедет в спортивный лагерь или на дачу…

– Какая дача в конце сентября? И какой спортивный лагерь в начале учебного года? Но в целом мысль правильная. Пожалуй, другой «дезы» мы и не придумаем. Запустим слух, потом перевезем ребенка, а сами будем сидеть в засаде и следить…

– Даже необязательно иметь самого ребенка, – уточнил Крячко. – А то ведь хлопот не оберешься! Ты можешь представить себе богатого родителя, который согласится отдать своего ребенка для такого эксперимента? Лично я – не представляю. Нет, в «дезе» будет идти речь о том, что ребенка повезет машина определенной марки, определенного цвета. И повезет в такой-то район. Достаточно установить наблюдение за этой машиной и за этим домом – и мы увидим «Ивана» или его сообщницу.

– Ты забываешь, что нам нужно проверить сразу троих, – заметил Гуров. – Мы не можем откладывать эту проверку, растягивать ее на три дня. Нет, все необходимо сделать уже завтра!

Майор Слепаков внимательно прислушивался к разговору московских коллег. А потом вдруг сказал:

– Кажется, я знаю, как следует поступить. Мы распространим три разные «дезы». У каждого «кандидата» будет своя. Речь будет идти об одном и том же ребенке, но район проживания «бабушки» в каждом случае будет разный. Если мы хоть что-то правильно вычислили и если «крот» вообще существует, то хотя бы в одном из случаев он обязан будет проявиться!

– Правильно! – воскликнул эмоциональный Крячко. – Так и сделаем! Давай, Лев, доставай свой список, называй кандидата на похищение.

Гуров помолчал, потом достал распечатку, которую они с подполковником Мельником успели подготовить.

– Значит, вам нужен ребенок, которого повезут к бабушке… – медленно проговорил он, изучая составленный документ. – Хорошо, что мы тут много чего об этих будущих жертвах понаписали. Значит, родитель ребенка должен быть богатый… И чтобы бабушка имелась… Так вот. Пожалуй, это подойдет.

Он уже собирался назвать имя богатого родителя, когда у него зазвонил телефон. Это был капитан Костиков.

– Представьте себе, товарищ полковник, я все же расколол эту гниду! – торжествующе сообщил он.

– Какую еще гниду ты расколол? Блоху, что ли, которую Левша подковал?

– Не блоху, а Игоря Худякова! – объяснил капитан. – Ну, владельца машины «Нива». Он понял, что ему выгоднее с нами сотрудничать, чем упираться в свою линию «моя хата с краю, ничего не знаю». В общем, явился к нам в управление и все рассказал.

– И что такого ценного сообщил тебе Худяков? – скептически спросил Лев, недовольный тем, что его прервали на самом важном месте.

– Все ценное! Рассказал, кто купил у него машину. Показал все документы. Дал описание покупателя. В общем, все, что нужно. Только…

– Что «только»? – насторожился Гуров, почуяв в тоне капитана какой-то подвох.

– Судя по его описанию, покупатель – совсем не тот человек, о котором говорили Саша Моторный и Матвей, – ответил Костиков. – Он описал покупателя как человека лет шестидесяти, ниже среднего роста, с окладистой рыжей бородой и синими глазами.

– Это у тебя прямо какой-то пират Карибского моря получается, – скривился Гуров. – Рыжая борода, синие глаза… Только повязки на глазу не хватает. Получается, что это совсем не «Иван»!

– Да, товарищ полковник, на «Ивана», как нам его описывали, этот человек не похож. И зовут его вовсе не Иваном.

– И как же его зовут?

– Согласно представленным документам, машину у Худякова купил некто Приходько Григорий Наумович, 1954 года рождения, проживающий на проспекте Энтузиастов, дом 74, пенсионер.

– Час от часу не легче, – пробормотал Лев. – И что, ты уже побывал на проспекте Энтузиастов, 74, видел этого Приходько?

– Да, товарищ полковник, побывал, побеседовал, но только очень коротко. Решил без ваших указаний ничего не предпринимать и глубоко пока не копать. Так что, мне туда снова ехать? Или вас подождать?

– Да, ты уж подожди, – решил Гуров. – Поеду, погляжу на этого Приходько. Хотя мне кажется, это «пустышка». Я тебе позже позвоню, и вместе поедем, познакомишь меня со своим рыжим пенсионером. Все ясно?

Убедившись, что капитану все ясно, он спрятал телефон в карман. А сам подумал, что разные обстоятельства будто сговорились отвлекать его от главного направления расследования. Таким главным направлением в данное время он считал выявление «крота», поставляющего информацию похитителям. Кроме того, у него теплилась смутная надежда, что выявленный и разоблаченный «крот» назовет имя человека, которому он «сливал» информацию о действиях полиции. То есть имя похитителя. И тогда они выйдут на преступника самым коротким и простым путем. И Лев вернулся к своей распечатке. Крячко смотрел на него вопросительно – он ведь не знал содержание разговора с Костиковым. И Гуров, оторвавшись от бумаг, специально для друга пояснил:

– Это капитан звонил. У него заговорил продавец «Нивы» – тот самый Худяков. Назвал имя покупателя машины. Но получается совершенная ерунда – по описанию Худякова, машину купил вовсе не «Иван», а какой-то старик по фамилии Приходько.

– Это мог быть подставной фигурант, нанятый «Иваном», – заметил Стас. – Я бы не стал совсем бросать этот след.

– А мы и не будем бросать. Я велел Костикову съездить к этому Приходько, посмотреть, что он собой представляет, послушать, что скажет. Если это подстава, то от него тоже может быть польза – опишет «Ивана», скажет, где и при каких обстоятельствах они встречались. Ладно, сейчас все это в сторону, вернемся к нашим кандидатам. Я обещал назвать богатого родителя, информацию о котором мы передадим. Вот вам. На роль такого родителя больше всего подходит Борис Аркадьевич Шейнис.

– А, знаю его! – воскликнул Слепаков. – Он кухонной мебелью торгует. Можно сказать, у нас в городе монополист в этой отрасли. Да и не только в нашем городе – филиалы его фирмы «Гарнитур» есть и в соседних областях. Да, он человек богатый. Даже очень богатый. И дети у него есть, двое или трое, не помню. Не знаю, почему наши похитители с самого начала им не заинтересовались.

– Зато я знаю, – ответил Гуров. – И сколько детей имеется, и почему похитители ими не заинтересовались. Мне подполковник Мельник объяснил. У Шейниса отлично налажена система охраны его самого и членов его семьи. Ни один шаг его двух дочерей и маленького сына не остается без контроля со стороны охраны. Подобраться к его детям очень сложно. Ну, то есть, конечно, можно похитить и таких тщательно охраняемых отпрысков, но для этого похитителям нужно иметь в распоряжении целую банду головорезов. Между тем, как мы знаем, наших похитителей всего двое. Так что дети Шейниса им не по зубам. Другое дело – если охрана вдруг отвлечется или по какой-то причине ослабеет… Если наш «Иван» будет точно знать, что в такой-то день младшая дочь Шейниса Ирина поедет в гости к бабушке в сопровождении всего лишь одного водителя, тогда «Иван» может этим заинтересоваться.

– А где живет старая мадам Шейнис? – спросил Крячко.

– Вообще-то она живет в самом центре города, недалеко от консерватории, в которой всю жизнь преподавала по классу фортепиано. Но «Ивану» мы скормим другую информацию. В одном случае сообщим, что бабушка живет в поселке на «Ивановой поляне». В другом – что она проживает в хорошо нам знакомом поселке Дворики. А в третьем – что находится на лечении в отдельном vip-корпусе санатория «Октябрьское ущелье»…

– Который, опять же, расположен на окраине леса! – воскликнул майор Слепаков. – Точно! Отличная задумка! Шейнис информацию о своих родственниках тщательно скрывает. Мало кто знает, где они живут. «Иван» точно не должен этого знать. Так что наша «легенда» не должна его насторожить.

– Итак, решено, – заключил Гуров. – Берите эти три легенды и хорошенько их разработайте, чтобы все детали были согласованы. А завтра утром скормите эти легенды вашим «кротам». При этом организуйте тщательное наблюдение за каждым.

– А операцию по вывозу ребенка готовить? – спросил Крячко. – Самого Шейниса мы будем ставить в известность? Привлекать к сотрудничеству?

– Я думаю, так далеко идти нам пока не требуется, – покачал головой Гуров. – Возможно, удастся схватить «Ивана» во время встречи с «кротом». Или вычислить его по звонкам – это в том случае, если у них не будет личной встречи, а «крот» поставит похитителя в известность по телефону. Подготовка реальной операции требует слишком много времени и сил, а у нас этого нет. В основном нам не хватает времени. У меня есть отчетливое ощущение, что бандиты намерены осуществить последнее похищение в самые ближайшие дни.

– Значит, мы завтра утром занимаемся выявлением «крота», – произнес Крячко. – А ты сам, Лева, чем намерен заняться?

– Мы с Мельником еще сегодня закончим наш список богачей, и завтра я буду организовывать систему наблюдения за ними. Дело это крайне важное и сложное. Тут ошибок быть не должно.

Глава 15

Когда Крячко и Слепаков вернулись к себе прорабатывать детали операции по выявлению «крота», Гуров пошел будить Мельника. Подполковник долго не желал просыпаться, но наконец, под влиянием немилосердных толчков и тычков со стороны Гурова, все же сел на диване и, посмотрев вокруг мутными глазами, спросил:

– А сколько сейчас времени?

– Время еще детское, десяти часов нет, – ответил Гуров. – Просыпайтесь, подполковник, не время сейчас расслабляться. Я тут с вашей подачи запустил операцию, связанную с детьми Бориса Шейниса…

– Что?! – воскликнул Мельник, враз проснувшись. – Что значит, «с моей подачи»? Я никакую такую подачу не делал! Зачем вы хотите, чтобы я глупо выглядел перед уважаемым человеком?

– Ага, вот и проснулся, – с удовлетворением кивнул Лев. – Ладно, ладно, успокойтесь. Операция еще не началась. А когда она начнется, сам Шейнис о ней даже не узнает. Мы просто используем данные о его детях, чтобы заинтересовать «крота» и выманить с его помощью похитителя. Все это произойдет завтра. Мы же должны закончить наш список богачей, чьим детям угрожает опасность. И сделать это необходимо уже сегодня. Ну, по крайней мере, до утра завтрашнего дня. Давайте поднимайтесь, и продолжим работу.

Теперь особо уговаривать Мельника не требовалось. Он прошел к умывальнику, плеснул в лицо холодной водой, вытерся, после чего заявил, что вполне готов. Они вернулись в кабинет и сели перед монитором.

– Итак, перед тем как вы отправились спать, у нас в списке оставалось восемь человек. Это много. С таким количеством семей трудно работать. Ведь необходимо предупредить всех родителей, успокоить их, убедить выполнять наши установки… А еще надо наладить систему постоянного наблюдения за всеми детьми и держать наготове группу захвата. Причем она должна быть так расположена, чтобы могла выдвинуться в любое время и в любом направлении. В общем, объем подготовки колоссальный. И все это нужно держать в строгом секрете – ведь если слух о подготовке операции дойдет до похитителей, они тут же свернутся, словно улитка, и ударятся в бега. В общем, восемь – это не годится. Давайте постараемся сократить наш список. Начнем с тех, у кого слишком хорошо организована охрана, и похитители не захотят с ней связываться. Ну-ка, подумайте, кого мы можем вычеркнуть?

Подполковник задумался, глядя на экран, потом спросил:

– С кем вы задумали завтра провернуть операцию – с Ириной Шейнис?

– Да, с ней, но ни девочка, ни ее родители об этом не узнают, – повторно объяснил Гуров.

– Понял, понял. Так вот, Шейнис у нас в списке как раз и значится. И его надо вычеркнуть первым. Действительно, если специально не убирать охранников, подобраться к его детям нашим похитителям не удастся. Кусок лакомый, Борис Аркадьевич очень богатый человек, но это им не по силам.

– Так, Шейниса вычеркнули, – согласился Гуров, наводя курсор и стирая строчку на экране. – Дальше кто?

– Дальше… Дальше, я думаю, можно вычеркнуть Остапенко. Он у нас «мусорный король», владеет крупнейшей фирмой по вывозу и сортировке бытовых отходов. Человек он, в общем, богатый, но все, кто занимается предпринимательством, знают, что свободных оборотных средств у него практически нет. И бизнес малоликвидный. Продать мусорные баки, или мусоровозы, или другую технику быстро не получится. То есть нельзя запросить с Остапенко большую сумму. Похититель легко может это узнать и не полезет в этом направлении. Да и охранная служба у Остапенко организована неплохо. Так что его фамилию тоже можно удалить из списка.

– Можно – значит, нужно, – кивнул Лев. – Кто следующий?

– Следующий – доктор Труханов. Причина та же – нехватка денег на банковском счете, малая ликвидность предприятий, принадлежащих доктору. Ведь эти предприятия – клиники, где ведется прием больных, и их оборудование. То есть основной капитал доктора – его высокая репутация, хорошая квалификация врачей, которые у него работают. А это не продашь. Вот почему доктора правильнее будет удалить из списка.

– Все, удалили и доктора. Пошли дальше.

Так, одного за другим, они удалили еще трех человек. И в итоге в списке остались лишь двое: хозяин рузаевского аэропорта Игорь Соломин и владелец крупнейшего местного банка «Эконом-капитал» Руслан Идиятуллин. После того как остались только эти две фамилии, подполковник Мельник заявил:

– Дальше я не знаю, кого еще можно вычеркнуть. И у Соломина, и у Идиятуллина есть средства на счету. Особенно у Руслана Шавкятовича – к его услугам целый банк. Своим богатством оба не уступают Петру Красильникову, с которого началась цепь похищений. У обоих есть дети: у Соломина один сын, у Руслана Шавкятовича две дочери. Дети у обоих хорошо охраняются, но, насколько я знаю, оба бизнесмена не являются фанатами безопасности, и в их системе охраны можно найти бреши. Так что оба предпринимателя могут стать объектами атаки похитителей.

– Значит, обоих и надо охранять, – ответил Гуров. – Разве я говорил, что мы должны оставить кого-то одного? Пусть будут двое. На двоих сил у рузаевской полиции, думаю, хватит. Что ж, теперь осталось детально продумать систему охраны. Она должна быть надежной, но в то же время совершенно невидимой, иначе преступники заметят ловушку и не полезут в нее.

– А что для нас важнее – защитить детей или поймать двоих похитителей? – спросил Мельник.

– Защитить детей, конечно, важнее. Но поймать бандитов тоже очень хочется. Неужели они уйдут от наказания? После всего, что они сделали? Так что я все-таки хочу попробовать выстроить эту ловушку для вашего Крысолова.

– Но я надеюсь, мы будем строить эту ловушку не сегодня? – с надеждой спросил Мельник. – Ведь уже двенадцать часов… Знаете, спать очень хочется…

– Да, конечно, идите отдыхайте, – разрешил Гуров. – Сегодня уже ничего сделать не успеем. Такую ответственную работу нужно делать на свежую голову. Вы отдыхайте, а я попробую сделать еще одно важное дело.

И он позвонил капитану Костикову. Капитан, как оказалось, был уже дома, но спать еще не ложился.

– Слушай, капитан, как ты думаешь, этот твой Приходько Григорий Наумович, который купил машину у Худякова, уже спит?

– Честно сказать, понятия не имею, товарищ полковник, – ответил Костиков, – я его об этом не спрашивал. Я вообще имел с ним только короткую беседу, полчаса разговаривали, не больше. Но мне он показался энергичным таким стариканом.

– Тогда поехали сейчас к этому твоему энергичному старикану, – сказал Гуров. – Я хочу закрыть эту тему уже сегодня, не оставлять на завтра. Сейчас возьму в управлении дежурную машину и к тебе подъеду. Называй адрес.

Спустя сорок минут дежурная «Веста» остановилась возле типовой девятиэтажки, в которой жил Костиков. Капитан уже ждал. Он сел в машину, и они поехали на проспект Энтузиастов. Когда позвонили в дверь квартиры Приходько, Лев приготовился к долгому ожиданию, но, к его удивлению, за дверью почти сразу послышались шаги, и довольно бодрый мужской голос произнес:

– Кто там так поздно?

– Полиция, – ответил Гуров. – Действительно, время позднее, так что вы нас извините. Но у нас неотложное дело. Если вы немного приоткроете дверь, я покажу вам свое удостоверение.

– Что ж, покажите мне свое удостоверение, покажите, – сказали за дверью.

Она чуть приоткрылась, сдерживаемая цепочкой, и Лев увидел в щели высокого мужчину с окладистой рыжей бородой. Глаза у него были действительно синие, как описывал Костиков. Гуров показал хозяину квартиры свои документы, цепочку откинули, и оперативники вошли.

– А ваши документы можно посмотреть? – попросил Лева. – Чтобы у нас было полное равноправие.

Хозяин принес паспорт. Из него следовало, что перед оперативниками предстал Григорий Наумович Приходько, 1954 года рождения. Гуров обратил внимание, что паспорт, который он держал в руках, совсем новый, даже запах клея еще не выветрился. Между тем, судя по возрасту обладателя этого документа, он должен был получить паспорт двадцать лет назад.

– А что это у вас документ такой новый? – спросил он. – Теряли, что ли?

– В том и дело, что то ли терял, то ли выкрали его у меня, – объяснил Приходько. – Ведь дело как было? Я в марте к сыну ездил, в Самару. У нас туда поезда прямого нет, на автобусе приходится добираться. Вот я и купил билет на автобус. Сначала убрал его вместе с паспортом в сумку поглубже, чтобы документ не пропал. Я ведь человек старой закалки, к документам очень бережно отношусь, не то что молодежь. Ну вот, убрал, значит, все, а потом сообразил, что билет мне через двадцать минут показывать надо при входе в автобус. А сумку с вещами и всякими гостинцами я собирался в багажное отделение сдать. Ну, пришлось все назад доставать, билет откладывать отдельно, а паспорт прятать снова в сумку. И все это я проделывал возле кассы, на глазах других пассажиров.

– Это вы потом уже сообразили, что делали это на глазах посторонних людей? – уточнил Лев.

– Ну да. Когда все уже случилось, я и стал соображать, как и почему. Понял тогда, что надо было мне отойти в сторону. И уж если я таскал паспорт туда-сюда, то не надо было снова класть его в сумку, а лучше было положить в куртку, во внутренний карман. Но ведь вы знаете, человек задним умом крепок. Уже когда беда случилась, тогда и начинаем с ней бороться. В общем, сами, наверное, догадываетесь, что было дальше. Ехали мы долго, больше четырех часов. В пути делали три большие остановки, на которых какие-то пассажиры выходили, забирали багаж. А кто-то просто выходил подышать, в туалет сходить – вот как я, например. Приехали благополучно в Самару. Когда забирал багаж, я, помню, еще обратил внимание, что сумка моя стоит вроде не совсем там, где я ее поставил. Но не придал этому значения – люди же выходили, багаж брали, вот и подвинули. А тут еще сын подошел меня встречать, так что мне совсем не до сумки стало. Вот, стало быть, погостил три дня у сына, собрался ехать обратно. Глядь – а паспорта нет! Все вещи перерыл – нет, и все тут, как сквозь землю провалился. Когда я сыну все случившееся объяснил, он мне и сказал: это у тебя, говорит, паспорт по дороге вытащили, на одной из остановок. Водитель ведь не помнит, у кого какая сумка. Ему кто-то сказал: «Дай, мол, сумку, кое-что достать надо», он и разрешил. А мошенник вытащил паспорт, а сумку оставил. Пришлось мне тогда назад в Рузаев на попутной машине возвращаться. На попутках паспорт не спрашивают. Так и доехал.

– А потом, уже дома, сделали заявление об утрате паспорта?

– Именно так и сделал. Месяц ходил в паспортный стол, фотографию новую делал, снова ходил… Наконец получил вот этот…

– Скажите, а машину «Нива» вы в этом году не покупали?

– Да меня вот капитан уже спрашивал, – ответил Приходько, кивнув на стоявшего рядом Костикова. – Я так понимаю, что-то нехорошее связано с этой машиной. Но я ее не покупал! У меня и прав нет, никогда за руль не садился!

– Все понятно, Григорий Наумович, – сказал Лев. – Больше у меня вопросов нет. Но побеспокоить вас еще разок все же, наверное, придется, уж вы не обессудьте.

– Конечно, я не в претензии, – кивнул пенсионер. – Можете снова в такое позднее время приезжать. Это у меня жена рано ложится, а я поздняя пташка, раньше часа не ложусь.

Гуров с Костиковым попрощались с хозяином и покинули квартиру пенсионера.

– Ну, на сегодня, пожалуй, все, – обратился Лев к капитану. – Сейчас скажем водителю, пусть отвезет меня в гостиницу «Плес», а потом тебя домой доставит.

– А зачем нам потребуется еще раз встречаться с Приходько? – спросил Костиков. – Видно же, что он машину «Нива» никогда в глаза не видел и к этому делу совсем не причастен.

– Нет, встретиться с ним еще раз нужно. Надо устроить ему очную ставку с гражданином Худяковым, продавцом «Нивы». А вдруг Худяков опознает в покупателе Приходько? Дедуля, конечно, производит впечатление правдивого, хотя и наивного человека. А что, если это только маска, камуфляж? Если и правда он покупал машину? Тогда с ним будет совсем другой разговор. Так что совсем расставаться нам пока рано.

– Но почему Худяков говорил, что у покупателя была рыжая борода? – задумался Костиков.

– Да, это интересный вопрос, – кивнул Гуров. – Знаешь что? Давай не будем долго откладывать эту очную ставку и проведем ее уже завтра. Чтобы хотя бы в этом вопросе у нас была полная ясность.

Глава 16

И вновь Лев плохо помнил, как добрался до кровати, умывался на ночь или нет. И опять номер не успел оглядеть, не знал, как он выглядит. Твердо знал только одно: что в номере есть кровать, и кровать достаточно удобная. Как рухнул на нее – так и проспал до самого утра. И снова, как и накануне, проснулся уже в половине восьмого. И первым делом отправился в душ. Надо было взбодриться, смыть с себя остатки усталости. Ведь день предстоял трудный. Стоя под душем, он мысленно загибал пальцы, отмечая намеченные на день дела.

Первым, и главным, делом было сооружение ловушки для Крысолова, то есть «Ивана». Надо было вместе с подполковником Мельником, а также с капитаном Костиковым продумать систему наблюдения за детьми двух рузаевских богачей. Наблюдение должно было быть плотным, не оставлять ни малейшей щелочки для похитителей – и в то же время не бросаться в глаза, чтобы их не спугнуть.

Далее, надо было наконец выполнить свое намерение, возникшее еще в день приезда, – встретиться со всеми свидетелями, с обслугой, жившей в домах, откуда были похищены дети. По прикидкам Гурова, ему предстояло встретиться с дюжиной человек. Может быть, их будет даже больше дюжины.

И, наконец, надо довести до конца вчерашнюю историю с незадачливым пенсионером Приходько. Надо было провести очную ставку между ним и владельцем машины Худяковым. Было даже интересно, что скажет желчный Худяков, увидев рыжего Григория Наумовича.

Размышляя таким образом, Лев дочиста выскоблил бритвой щеки и уже собрался кипятить воду для кофе, когда дверь номера без стука отворилась и вошел Крячко.

– А, марафет наводишь! – воскликнул он, взглянув на друга. – Что-то ты поздно этим занимаешься…

Сам Крячко был уже выбрит, чист и благоухал одеколоном.

– Ну, не все такие юные создания, как ты… – пробурчал Лев.

– Ты лучше скажи, пожилой ты наш аксакал, ты о еде вчера позаботился?

Этот вопрос поставил Гурова в тупик. Он только теперь сообразил, что вчера, отправляясь в гостиницу, даже не вспомнил, что утром надо чем-то завтракать, и не попросил Костикова завезти его в ближайший круглосуточный магазин.

– Ну, зачем же в номере есть, – заявил он, раздосадованный своей рассеянностью. – Можно и в кафе сходить.

Крячко прекрасно знал своего друга, знал, что тот терпеть не может завтракать в кафе, поэтому в ответ на его реплику только покачал головой и наставительно произнес:

– Не вешай мне лапшу на уши, Лева. Ты в кафе есть не станешь – кусок в рот не полезет. И потом, где ты найдешь кафе, открытое уже в семь утра? Таких нет. Так что ты остался бы без утренней порции калорий, если бы не твой верный друг Стас. Верный Стас позаботился обо всем!

– Ты все купил, что ли? – спросил Гуров, невольно улыбаясь.

– А то нет! Вот, смотри!

И Крячко положил на стол сверток и медленно развернул его. В ноздри Гурова ударил аппетитный запах колбасы, хлеба и чего-то еще.

– Всякие заморские блюда, бигмаки всякие, я покупать не стал, – описывал Крячко свои приобретения. – Зато у меня тут есть шаурма, булки с сосисками, а еще местная такая выпечка, назук называется. В Москве я такого нигде не видел. Татарское кушанье, очень неплохое. Будешь?

– А ты что думаешь, я откажусь? – хмыкнул Лев. – Даже и не надейся. Кипяток, кстати, готов, так что можно садиться. Давай позавтракаем, заодно составим диспозицию на сегодняшний день. Она у нас получится довольно сложная.

Друзья уселись, насыпали себе по стаканам кофе, налили кипяток и разобрали принесенную Крячко снедь. Прежде чем отправить в рот первый кусок, Гуров спросил:

– Ну и как вчера шла работа над капканом для «крота»? Установили?

– Установили, – кивнул Стас. – И не один, а целых три. У нас же трое подозреваемых. Нужный слух запущен, наблюдение организовано. Так что, если наши предположения вообще верны и «крот» существует, сегодня он должен проявиться.

– Значит, ты будешь вплотную занят на этом направлении и ни на что другое отвлечь тебя нельзя? – уточнил Гуров.

– Отвлечь, конечно, можно, – пожал плечами Станислав. – Но ты сам знаешь, что от таких отвлечений обычно толку не бывает. Слишком это ответственное и сложное дело – предателя ловить. Один Слепаков, боюсь, не справится.

– Ладно, не буду тебя дергать, постараюсь сам обойтись.

– А что у тебя за нужда? – спросил Крячко. – Кстати, ты второй стакан будешь?

– Да, сейчас только кофе насыплю, – кивнул Лев. – Хочется зарядиться энергией на весь день. Вот, готово, наливай. И давай сюда эту местную выпечку. Как, говоришь, она называется?

– Называется назук, – напомнил Крячко. – Насколько я понял, это из числа татарских блюд. Но ты так и не ответил, чем сам будешь сегодня заниматься?

– О, у меня обширная программа, – произнес Гуров, с наслаждением поглощая кофе и назук. – Сначала работа, как у тебя, – строить ловушку. Только не на «крота», а на нашего главного врага – «Ивана». Потом повидаться со всеми поварами, горничными и садовниками из всех шести семей. И наконец, устроить очную ставку владельца «Нивы» с владельцем паспорта на имя гражданина Приходько.

– А ты что, считаешь, что «Иван» может уже сегодня попасть в вашу ловушку? – с интересом спросил Крячко.

– А почему бы и нет? Как я понимаю настроения наших Крысоловов, они, так сказать, сидят на чемоданах. Им бы скорее провести последнюю операцию – и бежать отсюда. Так что ждать они не будут. Как только увидят, что ребенок без защиты, тут же и накинутся.

– Значит, мы оба с тобой будем сегодня сидеть возле капканов и ждать, когда добыча заденет за крючок, – усмехнулся Крячко. – Посмотрим, кому первому повезет.

– Главное, чтобы хоть кому-то повезло, – ответил на это Гуров. – А уж кто первый, кто второй, неважно, не стометровку бегаем. Ну, ты поел? Я тоже. Так что давай двигаться.

Он позвонил в управление, попросил прислать им машину. Пока она не подошла, еще раз обдумал последовательность действий и, составив в уме план, убрал блокнот.

Когда Гуров вошел в кабинет генерала Стародубцева, там уже собрались участники предстоящей операции «Ловушка». Не было только капитана Костикова.

– Доброе утро, товарищ генерал! Приветствую, коллеги! – поздоровался с ними Лев. После чего, обращаясь персонально к подполковнику: – Ну как, сети расставлены?

– Да, Лев Иванович, – ответил Мельник. – За особняками Соломина и Идиятуллина установлено самое тщательное наблюдение. Агентов для этого дела отбирал сам товарищ генерал.

– Да, я решил, что никому не могу это дело доверить, – отозвался Стародубцев. – Уж больно оно ответственное. А я все-таки своих людей лучше знаю, чем Мельник или Костиков. Так что всех отобрал и всех сам расставил по местам.

– И взаимосвязь наладили?

– И взаимосвязь наладил.

– Что ж, теперь остается ждать и надеяться, что наша ловушка сработает, – сказал Гуров. – Впрочем, мы уже сегодня ускорим этот процесс.

– Это каким же образом? – насторожился генерал.

– Мой друг полковник Крячко сегодня запустит через троих сотрудников управления, которые вызывают у нас подозрения, одну «дезу». Как я понял, они распространят слух, что дочь Шейниса Алла вечером отправится погостить к бабушке. Правда, адрес каждый раз будет указан другой – чтобы выявить «крота», через которого слух дойдет до похитителей. В одном случае бабушка будет жить на «Ивановой поляне», в другом – в санатории «Октябрьское ущелье». А в третьем – в поселке Дворики. Согласно слуху, девочка поедет только с одним водителем. Если наши похитители не клюнут на эту приманку, тогда уж не знаю, на что их еще ловить.

– Все, я вас понял, Лев Иванович! – воскликнул генерал Стародубцев. – Наши оперативники пустят по каждому из этих направлений от дома Шейниса машины и будут следить за ними во все глаза. Так мы сразу поймаем две рыбы: и «крота» в наших рядах выловим, и похитителей поймаем.

– Ну, даже если одна щука и затаится в камышах, то вторая обязательно вылезет, – отозвался на это Гуров. – Одного поймаем, и этого будет достаточно.

– А вы сами будете принимать участие в этой ловле? – спросил генерал.

– Обязательно буду. Но не прямо сейчас. Надеюсь подключиться к этой операции ближе к вечеру. Сейчас у меня есть еще два дела. Не хочется оставлять их в тылу. Так что я сначала покончу с этими делами, а потом уже присоединюсь к вам.

– А что за дела, если не секрет? – поинтересовался Стародубцев.

Гуров как раз хотел объяснить, рассказать про очную ставку Худякова и Приходько, а также про беседы с обслугой, когда у него зазвонил телефон. Это был капитан Костиков.

– Товарищ полковник, у меня все готово для очной ставки, – доложил он. – Я нахожусь в ОВД Волжского района. И здесь у меня по разным комнатам сидят Худяков и наш с вами общий знакомый пенсионер Приходько. Можно начинать без вас или подождать?

– Нет, ты уж подожди меня, – сказал Гуров. – Я сейчас выезжаю.

Повернувшись к Стародубцеву, он сообщил, что ему нужно срочно отправиться в Волжский ОВД, и попросил машину. Спустя несколько минут Лев уже ехал в сторону райотдела.

Капитан Костиков ждал его возле самого входа, стоял рядом с дежурным. Поприветствовав полковника, он деловито спросил:

– Кто у нас будет опознавающим – Худяков?

– Ну да, так должно быть, – кивнул Гуров. – Он же продавал машину и он должен опознать покупателя.

– Я тоже так решил, – сказал капитан. – И приготовил еще троих, кроме Приходько. Двое из них бородатые, а третий без бороды, зато рыжий. И возраст у всех подходящий, какой Худяков указывал, – пожилой.

– Из кого же ты взял участников опознания? – поинтересовался Лев.

– Двое сотрудников райотдела, – начал объяснять Костиков, – а третий в «обезьяннике» сидел, задержан за мелкое хулиганство. Но мы его причесали, привели в порядок, так что выглядит он вполне прилично.

– Ладно, давай твоих троих плюс Приходько, – распорядился Гуров. – А мы с тобой пойдем в комнату опознания.

Они вошли в помещение, отделенное широким стеклом от соседней комнаты. Спустя пару минут сюда же привели желчного гражданина Худякова. Костиков обратился к нему:

– Значит так, Худяков. Видите вон то помещение за стеклом? Сейчас туда приведут несколько человек. Один из них – тот, кто купил вашу «Ниву». Ваша задача – опознать покупателя и сказать нам. Задача понятна?

– Что же тут непонятного? – отозвался Худяков. – Чай, не маленький. Довелось в опознании участвовать.

– А с какой стороны – с той или с этой? – поинтересовался Гуров.

– Ну, с той… – буркнул желчный тип. – А какая разница?

Между тем в комнате за стеклом открылась дверь, и вслед за полицейским вошли четыре человека. Гуров сразу узнал неудачливого пенсионера Приходько. Остальные трое были существенно моложе его, хотя двое были с бородами. Полицейский выстроил участников опознания в одну линию перед стеклом, после чего удалился.

– Ну, Худяков, смотрите! – произнес капитан. – Смотрите внимательно и скажите, которому из этих людей вы продали свою машину.

Худяков недоверчиво и как-то брезгливо осмотрел всех четверых участников опознания, потом заявил:

– Кого это вы привели? Тут его нет!

– Как же нет? – возмутился капитан. – Ты смотри внимательней! Каждого осмотри!

– Да я уж осмотрел! – заявил Худяков. – Чего их разглядывать? Тоже мне, красота несказанная! Я вам точно говорю: нет здесь покупателя! Вон тот, старик который, – он немного похож. Но слишком высокий, и нос у него не такой. Только что рыжий. А остальные вообще близко не сидели. Короче, нет здесь того, кто машину купил, и все.

– Это твое последнее слово? – строго спросил капитан.

– Что ж я, выдумывать буду, что ли? – отозвался Худяков. – Я бы сам хотел эту историю скорей закончить. Но что я могу сделать, если тут нет этого мужика, который машину покупал?

Глава 17

Еще одним делом, намеченным Гуровым на этот день, были беседы с людьми, которые работали в домах, откуда похищали детей. В данный момент в его списке было двенадцать человек, хотя он подозревал, что на самом деле таких людей должно быть больше. Ведь он не слишком дотошно выспрашивал хозяев этих домов и квартир о тех, кто у них работал. Тогда, два дня назад, ему важно было составить общее впечатление о деле, познакомиться с родителями, с самими детьми. Подробностями можно было заняться потом. И вот теперь дошло дело до этого «потом».

Начать Гуров решил с людей, которые работали у супругов Моторных. Никаких особых причин для этого не было – просто ему понравился сам Саша Моторный, его отец и мать. Он знал, что, если возникнут какие-то вопросы, он всегда может рассчитывать на их помощь.

Первой в списке стояла горничная Маша Сковорода – «золотой человек», как ее характеризовала мать Саши, Галина Моторная. И Гуров набрал телефон Маши.

Как выяснилось, замечательная горничная Маша после вынужденного расставания с семьей Моторных (у тех после уплаты выкупа просто не было денег на слуг) без работы не осталась. Да этому и не стоило удивляться: люди ее профессии, да еще с уживчивым характером, с хорошими рекомендациями без работы долго не остаются. Этому Гуров как раз не удивился. Некоторое удивление он испытал, когда Маша назвала ему новое место работы: оказывается, она устроилась горничной в дом… банкира Идиятуллина. Того самого человека, которого оперативники считали возможной новой жертвой Крысолова.

Услышав это сообщение, Гуров ощутил некий укол в сердце. Неужели просто совпадение? Но он не верил в совпадения. Однако Лев не стал ничего говорить горничной, а просто спросил у нее:

– Вы сейчас не очень заняты? Ничего, если я подъеду, задам несколько вопросов?

– Конечно подъезжайте, – ответила Маша. – Хозяев все равно дома нет: Руслан Шавкятович в банк уехал, Анастасия Викторовна ушла… ну, по делам ушла. Так что мы никому не помешаем. Я тут уборкой занимаюсь, но могу это дело отложить, потом уберусь.

И Гуров поехал в дом Рината Идиятуллина. Дом банкира стоял на окраине города, на охраняемой территории. То есть сначала шел обычный забор, со шлагбаумом, с вахтером в будке. Гуров видел много таких участков в Подмосковье. Да и за время своих многочисленных командировок в разные регионы России тоже наблюдал подобное устройство элитного жилья.

Войдя на охраняемую территорию поселка и направляясь к дому банкира, Лев внимательно смотрел по сторонам, высматривая охрану, которая должна была следить за домом банкира. Он увидел одного человека, который возился у своей машины, и еще одного – тот куда-то нес бутыли с водой. На наблюдателей эти люди не были похожи. Незаметно было и агентов похитителей. То есть если вокруг дома Идиятуллина и плели сеть, то сеть эта была невидимой.

За забором стоял пяток таунхаусов разной этажности, в каждом было по шесть-восемь подъездов. Дальше начинались коттеджи, окруженные собственными заборами. Одним из них был дом Идиятуллина. Здесь забор был выше остальных, и за ним прохаживался охранник с карабином, рядом бегала овчарка. А как только Гуров позвонил у ворот, из будки вышел второй охранник, также с оружием.

– К кому? – грозно спросил он.

– Правильнее спрашивать: «Вы по какому вопросу?» – наставительно произнес Лев, доставая свое удостоверение. – Я – полковник полиции Гуров, из Москвы. И мне нужно побеседовать с Марией Сковородой. Так что давай нажимай кнопочку.

– Подумаешь, полковник… – пробурчал охранник, буравя Гурова взглядом. – Мы сегодня полковников не заказывали. Пиццу иногда заказываем, суши всякие, торты. А полковников или майоров в заказе не было. И зачем я должен пускать?

«Да, охрана тут серьезная, хотя и крайне грубая», – подумал Гуров. Он уже собрался звонить в управление и привлечь к этому конфликту генерала Стародубцева, но тут от дома раздался звонкий женский голос:

– Муса, ты чего человека не пропускаешь? Это ко мне мужчина пришел. Разговор у нас будет. Открывай!

Как ни странно, этот окрик подействовал на грозного Мусу сильнее, чем вид полицейского удостоверения. Он сразу смягчился и без дальнейших разговоров открыл калитку. Гуров проследовал по дорожке, обсаженной кипарисами и каким-то ярко-алым декоративным кустарником, и вошел в дом.

Он уже бывал в домах здешних богачей – и у Петра Красильникова, и у Гурьяновых, и у Сорокиных. Но нигде не видел такой показной, нарочитой роскоши, как здесь. Здесь было все: и золотые ручки дверей, и панели из дорогих пород дерева, и тигровая шкура на полу. Причем отдельные детали убранства плохо сочетались друг с другом. «А ванная вся небось выложена малахитом, и краны там тоже золотые», – подумал Лев. Однако высказывать каких-либо замечаний по поводу убранства дома не стал. Вместо этого он сказал:

– Здравствуйте, Маша. Спасибо, что выручили. С вашей охраной трудно иметь дело.

– Да, ребята там серьезные, – согласилась горничная. – Все служили или в спецназе, или в ОМОНе. Ринат Шавкятович только таких берет. Никто из них не пьет, не курит, не отвлекается на посторонние дела. Так что безопасность здесь соблюдается.

Гуров обратил внимание на то, что горничная говорит не «у нас соблюдается», а «здесь соблюдается». То есть не считает роскошное поместье банкира своим домом. «Наверное, она здесь себя чувствует неуютно», – подумалось ему, и он спросил:

– А вы по прежним хозяевам не скучаете?

– Еще как скучаю! – призналась горничная. – Такая замечательная семья, просто загляденье! И Галина Ивановна, и Сергей Александрович – очень хорошие люди. И с Сашей мы прекрасно ладили. Хотя мальчишки обычно досаждают горничным – много беспорядка создают. Но Саша не такой, он очень самостоятельный. Я так переживала, когда с ним это несчастье случилось – прямо места себе не находила. И я бы никогда от них не ушла, но у Сергея Александровича вообще деньги кончились, платить нечем было. Такая беда… Но что это мы все на ногах? Пойдемте в гостиную, там присядем.

Они прошли в большую комнату, отделанную с еще большей роскошью, чем прихожая. Гурову Маша предложила сесть на диван, обшитый белой кожей, сама же села на краешек стула.

– Скажите, сколько времени вы работали у Моторных? – спросил Гуров.

– Два… нет, можно считать, три года, – ответила Маша.

– Когда я был у Моторных, я заметил, что в доме, помимо сотовых телефонов, есть и обычный, проводной. Скажите, кто по нему звонил?

– Его использовали в основном для межгорода, – объяснила Маша. – Галина Ивановна говорила, что так дешевле получается.

– А им самим кто-то звонил по этому аппарату?

– Только бабушка Саши, мать Галины Ивановны. Она пожилой человек, не привыкла пользоваться мобильным.

– А посторонние не звонили?

– Да, часто. Всякие рекламные агенты, компании…

– Когда хозяева были дома, трубку брали они?

– Да, всегда они.

– А если их не было?

– Тогда я брала.

– То есть вы выслушали немало всяких рекламных предложений?

– Да, каждый день по несколько звонков было.

– А других звонков не было? Не рекламных? Ну, например, когда просили к телефону кого-то из хозяев? Или просто молчали?

Маша подумала несколько секунд. Вид у нее был озадаченный. Потом заговорила:

– А ведь верно. Были такие звонки. И когда хозяев спрашивали, и когда просто в трубке молчали.

– А не припомните, давно такие звонки начались?

На этот раз горничная думала дольше – минуты две. Потом тряхнула головой и произнесла:

– Знаете что? А ведь не так давно. Пожалуй, и полгода не прошло. Да, где-то в конце зимы это все пошло. И с этого времени уже не прекращалось. Каждый день два-три таких звонка.

– Вы им что-то отвечали?

– Ну да, отвечала. Я ни с кем грубо не разговариваю, такой уж характер. Если спрашивали кого-то из хозяев, объясняла, что их нет. Спрашивала, кто звонит, что передать.

– И что вам отвечали?

– Обычно ничего не отвечали, просто клали трубку. Или говорили: «Это по личному вопросу. Я перезвоню в другой раз».

– А кто звонил – мужчина или женщина?

– Чаще женщина.

– Вы могли бы сказать по голосу – молодая или в возрасте?

– Ну, уж точно не девочка. Скорее примерно такого возраста, как я, а может, и постарше.

– Но иногда звонил и мужчина?

– Да.

– А он какой – молодой?

– Да нет, тоже такой примерно.

Гуров, который до этого задавал вопросы непрерывно, вдруг остановился. Последний ответ Маши поставил его в тупик. Он не согласовывался со сложившейся картиной преступления.

– Вы уверены, что звонивший мужчина был немолод?

– Что же я, молодого от старого не отличу? – удивившись вопросу, пожала плечами Маша. – Нет, это был точно не парень. И еще знаете что? Мне этот голос показался смутно знакомым. Будто я его где-то уже слышала. Но мужчина звонил редко, поэтому мне не с чем было сравнить. И потом, я этим звонкам не придавала значения, забывала о них.

– Хорошо, давайте теперь поговорим о другом, – сказал Гуров. – Где вы обычно находились в доме Моторных? На кухне? В прихожей? Или где-то еще?

– Да я везде бывала, – ответила Маша. – Мне же убираться надо было. И в комнатах убирала, и в других помещениях. Ну, иногда и готовила, тогда на кухне была.

– Хорошо. Вы были в комнатах, в которых имеются окна и открывается вид на окрестности. Вы никогда не замечали людей, бесцельно бродящих вокруг дома?

Этот вопрос поставил горничную в тупик. Она долго размышляла, морщила лоб, но так и не смогла вспомнить, видела ли кого-нибудь из окон дома. Но это не означало, что таких людей не было. Гуров пришел к выводу, что Маша – человек не наблюдательный, и тут она ему не помощник.

Они еще немного поговорили о других людях, работавших в доме Моторных. О садовнике Виталии Юрьевиче Маша ничего сказать не могла – она с ним редко общалась. А вот насчет повара Максима у нее, оказывается, имелись определенные подозрения.

– Знаете, когда Сашу похитили, я вспомнила, как Максим не раз говорил, что ему денег постоянно не хватает, – сообщила горничная. – Он говорил это вроде бы в шутку, но кто знает, насколько для него это действительно было серьезно?

– А для чего ему требовались деньги, не помните?

– Почему же не помню? Помню. Он жениться хотел, и чтобы свадьба непременно по первому разряду: с лимузинами, с тысячей алых роз, и ресторан чтобы был самый крутой, и гостей не меньше сотни… А еще он хотел купить квартиру, как он выражался, «в приличном доме». А приличный в его понимании – это обязательно двухуровневый, и чтобы евроремонт, и все такое. Ну и машину хорошую купить. В общем, денег ему не хватало. Вот я и подумала: а не мог ли наш Максим участвовать в этой гадости? Я тогда же капитану это все сказала.

– Какому капитану?

– Ну, который к нам в дом приходил и всех опрашивал.

– Костикову?

– Да, верно, Костикову.

Гуров вспомнил, что Костиков ничего ему не говорил о подозрениях бдительной горничной. «Надо будет спросить его насчет этих подозрений», – решил он. Пока же у него больше не было вопросов к Маше Сковороде. На прощание он задал только один вопрос:

– Как вы думаете, а дочерей вашего нынешнего хозяина могут похитить?

– Алию и Галину? Ну, это вряд ли. Вы же видели, какая у нас охрана. Правда, когда они в гимназию едут, с ними всего один водитель… А еще они в гости ходят, с подругами играть. Всякое может быть…

Глава 18

Еще за это утро Гуров успел пообщаться с садовником и цветоводом Плетневым. Тот после ухода от Моторного также работал у человека, чью фамилию Гуров уже слышал – у «мусорного короля» Игоря Никитовича Остапенко. Вспомнил Лев и причину, по которой они с подполковником Мельником вычеркнули Остапенко из списка возможных жертв – у него было маловато наличных денег.

Однако на содержание усадьбы денег, видимо, хватало. Гуров договорился о встрече с садоводом заранее и у него же выяснил адрес. Дом «мусорного короля» стоял на окраине города, поблизости от лучшего городского санатория. Усадьба Остапенко со всех сторон была окружена лесом, и этот лес незаметно переходил в парк. Но когда Лев вошел в ворота и двинулся через этот парк, он сразу понял разницу. Да, над этими зелеными насаждениями потрудилась рука человека. Даже сейчас, в конце сентября, когда пора цветения давно закончилась, парк радовал глаз разнообразием красок. Умело рассаженные декоративные кустарники в одном месте давали красное пятно, в другом отливали нежно-зеленым, в третьем – оранжевым. Картину дополняли карликовые японские сосны и кедры, туя и лиственница. А еще – осенние цветы, из которых он узнал только знакомые астры. В общем, гулять по такому парку было одно удовольствие. Хотя по размеру он был невелик, но и маленьким не казался. «Видимо, этот Плетнев – действительно мастер своего дела, – подумал Лев, глядя по сторонам. – Так что Сергею Моторному было о чем жалеть. Зато теперь «мусорный король» может радоваться, что приобрел такого садовника».

Он еще не успел дойти до дома, когда встретил того, кого искал. Садовод Плетнев оказался человеком немного старше пятидесяти лет, среднего роста, с рыжими волосами и рыжей с проседью бородой. Гурову вспомнилось, что он в последние дни уже имел дело с кем-то рыжим. И вспомнил – такие же волосы были у пенсионера Приходько, потерявшего свой паспорт. «Тут у них прямо «союз рыжих», как у Шерлока Холмса», – усмехнулся он про себя.

Однако садовод, с которым он встретился, не походил ни на героя Конан Дойла, ни на растяпу-пенсионера Приходько. Герой книги, насколько помнилось Гурову, был юн и разговорчив, пенсионер тоже болтал не переставая. А Виталий Плетнев говорил мало, говоруном его никак не назовешь. «Хотя его профессия не располагает к болтливости», – подумал Гуров. Садовод ему понравился. Он держался с достоинством, не замыкался в себе, но и не лез с излишними объяснениями.

Услышав о цели визита московского сыщика, Плетнев пригласил его пройти в сарай, где садовод держал свои инструменты и разную садовую технику.

– Хозяева не приветствуют, когда я без нужды в дом являюсь, – объяснил он выбор такого места для беседы. – Слишком много грязи с собой приношу. А уж тем более они не обрадуются, если я вместе с полицейским приду. Так что уж, извините.

– Ничего, можно и здесь поговорить, – ответил Гуров. – К тому же у вас тут есть, на что сесть, и даже имеется, на чем писать, – кивнул он на небольшой стол, на котором заметил разграфленные листы бумаги.

– А, это у меня таблицы, когда что надо подкармливать, опрыскивать, – объяснил Плетнев. – По науке стараюсь работать.

– А у Моторного вы тоже все по науке делали?

– А как же! Я уже много лет работаю по одной методике, с тех пор как из ботанического сада ушел на вольные хлеба.

– А вы, значит, и в ботаническом саду трудились?

– Ну да, это был сад при университете. Я там всему и научился, всей науке. Хорошее было место, и люди там отличные. Ученые, что говорить. Нипочем бы оттуда не ушел, но в свое время всем ученым стали платить мало – сущие крохи. Прожить на такие деньги нельзя было, вот я и ушел, стал частником.

– И у многих богатых людей с тех пор довелось поработать?

– Да у многих. Чуть ли не у всех зажиточных людей в нашем городе, всех и не перечислю. Десятка четыре, пожалуй, наберется.

– А если я назову такие фамилии: Красильников, Гурьянов, Вантеев, Богатырев, Сорокин. У кого-то из них работали?

Садовод внимательно взглянул в глаза сыщика и медленно кивнул:

– Я понимаю, почему вы этих людей называете. Это те семьи, в которых детей похищали. Что ж, мне скрывать нечего. Работал я и у Красильникова, и у Гурьянова. Ну, про Моторного вы и так знаете. А у остальных трех не был. Скорее всего, это потому, что у них не собственные дома, а квартиры. Там садовод не нужен.

– Да, не нужен… – согласился с ним Гуров. – Вы не подумайте, Виталий Юрьевич, я ничего плохого не имел в виду. Я понимаю, что вы человек редкой, востребованной профессии, что вы нарасхват. Но раз уж вы были сразу у троих жертв похищений, мне хочется задать вам несколько вопросов. Первый вопрос касается наружного наблюдения. Вы по роду своей работы видите все, что происходит вокруг дома. Не заметили никаких подозрительных людей, которые слонялись бы без дела возле домов Красильникова, Гурьянова, Моторного?

Плетнев ответил не сразу. Он подумал несколько минут, потом сказал:

– Каких-то людей я, конечно, видел. Но чтобы на глаза попадался один и тот же человек – не припомню. Но знаете, что я вспоминаю? Была одна машина…

– Да, и что за машина? – напрягся Лев. – Что в ней было такого особенного?

– Особенное было то, что я ее видел не в одном месте, а в двух. А может, и в трех. Да, определенно во всех трех. Она была темная, вишневого цвета.

– А марка? Марку помните?

– Я в марках машин не так хорошо разбираюсь, как в подвоях и привоях. Но кое-что знаю… Это была… Да, точно! Это была «Нива»! У нее такая характерная форма – как коробочка. Точно, вишневая «Нива».

– И во всех случаях машина стояла недалеко от домов, в которых вы работали?

– Да, где-то рядом. Во всяком случае, я ее видел.

– А вы не замечали, кто сидел в этой машине?

Садовник задумался, пожевал губами, потом ответил:

– Кто-то там определенно был. Да, я видел силуэт человека. Но только силуэт. Описать водителя я не смогу.

– И не надо, – махнул рукой Гуров. – У нас уже есть его описание.

– Значит, есть надежда, что вы сможете его задержать?

– Да, у нас есть твердая уверенность, что мы арестуем похитителей. Причем в самое ближайшее время.

– Хорошо бы! – воскликнул Плетнев. – А то у меня душа не на месте. Я, конечно, не так близко общался с этими детьми, как репетиторы или горничные. Сами понимаете, я все больше на улице нахожусь. Но все равно переживал за них. В конце концов, я сам отец. Каким же надо быть мерзавцем, чтобы схватить такого вот маленького человечка, совсем беспомощного, мучить его… Так что я от всей души желаю вам успеха.

– Будем надеяться, – кивнул Лев. Он был тронут, но старался этого не показать, и уже собирался завершить беседу со старым садовником, когда тот снова заговорил.

– Да, вот еще что я хотел сказать… – неуверенно произнес Плетнев. – Конечно, нехорошо наговаривать на человека. К тому же может оказаться, что он тут совсем ни при чем…

– Говорите, говорите! – потребовал Лев. – Вы хотели про кого-то рассказать?

– Да, про одного человека. Я его у Гурьяновых видел, он с Олей занимался…

– Занимался? Это учитель?

– Нет, тренер. Кажется, по гимнастике. Он несколько раз приходил к ним домой – ему с отцом Оли надо было побеседовать.

Гурову мгновенно вспомнилась информация о тренере по спортивной гимнастике. Как же его фамилия? Увы, он не запомнил. Зато хорошо помнил другое: отец Оли опознал тренера в фотороботе преступника. Правда, затем Павел Гурьянов заявил, что не верит, будто тренер мог быть преступником. Мол, не такой он человек, не пойдет на преступление. Но это было всего лишь субъективное мнение отца. А Гуров знал, что нельзя доверять субъективным мнениям.

– И что вы хотели сказать про этого тренера? – спросил он.

– Да ничего особенного… Если бы не похищения, я вообще бы про это дело сразу забыл. А когда все это случилось, вспомнил.

– Давайте все-таки более определенно, – попросил Лев. – Что «ничего особенного»?

– Ну, этот тренер… да, я вспомнил: его Виктор зовут. Так вот, он занимался только с Олей. Но я ведь работал потом и у Моторных. И в один из дней я заметил этого Виктора недалеко от дома, где жил Саша. Я еще тогда подумал: «Наверное, человек сюда к знакомым зашел». Но потом смотрю – а он никуда не спешит. Прошел мимо дома раз, потом другой…

– А в какое время это было – до похищения Саши или после?

– В том-то и дело, что как раз накануне похищения! Дня за три до того, как это случилось. Я потому и запомнил.

– Вы его только один раз видели?

– Нет, пожалуй, что не один, – ответил садовник. – Раза два я его видел возле дома Моторных.

«Черемисов! – вдруг вспомнил Гуров. – Вот как фамилия этого тренера – Виктор Черемисов!»

– Большое спасибо, Виталий Юрьевич, за помощь, – сказал он, вставая с ящика, на котором сидел, и протянул Плетневу визитку со своим номером: – Если вспомните что-то еще, позвоните мне вот по этому телефону.

– Навряд ли я еще что вспомню, – покачал головой садовник. – Но если вдруг память оживится – обязательно позвоню.

Гуров его уже не слушал. Распрощавшись с садоводом, он направился к воротам. Идя по прекрасному парку, созданному руками Плетнева, он думал о тренере Черемисове. Как он мог его упустить? Как мог поручить проверку такого важного направления молодому лейтенанту Коняеву? Нужно было немедленно исправить это упущение.

Он достал телефон и позвонил лейтенанту. В трубке раздавались длинные гудки, но никто не отвечал. Гуров позвонил еще раз и еще. Наконец телефон ожил и ответил голосом Коняева:

– Слушаю!

– Хорошо, что слушаешь. Это полковник Гуров говорит. Ты сейчас где находишься?

– Еду на служебной машине в Самару. Тут мотор сильно гудит, вот почему я ваш звонок не сразу услышал. Извините, товарищ полковник.

– Ладно, не извиняйся. Ты мне лучше объясни, зачем тебе в Самару так срочно потребовалось? Что ты там забыл? Ты же вроде в моей группе работаешь?

– Так я по делу о похищении детей и еду, – объяснил Коняев. – Чтобы допросить тренера Черемисова. Помните, вы мне это дело поручали?

– Конечно, помню. А что Черемисов делает в Самаре?

– Выехал с детьми на соревнования. Там проходит первенство Поволжья по спортивной гимнастике, и он повез туда большую группу своих воспитанников. Между прочим, мне сообщили, что в эту группу входит и Оля Гурьянова.

– Вот как? – протянул Лев. – Девочка тоже поехала…

Он подумал, что этот факт положительно характеризует тренера Черемисова. После того что случилось с Олей, после того как Павел Гурьянов опознал в фотороботе преступника тренера своей дочери – он все-таки отпустил ее с этим тренером в другой город. Значит, или отец Оли – по природе доверчивый человек, или Виктор Черемисов умеет внушать доверие.

– Так какие будут указания, товарищ полковник? – прервал его раздумья голос лейтенанта Коняева. – Ничего не меняется? Или появились новые обстоятельства?

– Да, появилось кое-что новое. Будешь беседовать с Черемисовым, осторожно спроси его, что он делал возле дома Саши Моторного. Тут появился свидетель, который видел тренера возле этого дома. Причем как раз накануне похищения ребенка. Вообще пусть объяснит, что он делал и где был между 10 и 20 мая – в течение десяти дней перед похищением Саши. Если у него нет алиби – можешь смело звонить генералу Стародубцеву. Я ему все расскажу, он будет в курсе. Если у Черемисова нет алиби, генерал обратится в суд, чтобы получить разрешение на задержание тренера. И назад в Рузаев ты повезешь его уже в наручниках. Понятно?

– Да, товарищ полковник, понятно, – ответил Коняев.

Глава 19

Гуров собирался в этот день продолжить знакомство с обслугой из домов пострадавших бизнесменов. Однако едва он достал свой блокнот и принялся его листать в поисках фамилий и адресов горничных и поваров, как у него зазвонил телефон. На этот раз это был Стас Крячко.

– Мы тут хотим побеседовать с одним из наших кандидатов в «кроты», – сообщил он. – Не хочешь поучаствовать?

– То есть вы уже запустили «дезу» и поймали его на ней? – уточнил Гуров.

– Нет, на этом парне «дезу» запускать не с руки – ему эту информацию вроде как не положено знать, – ответил Крячко. – Но у него есть странный факт в образе жизни, так что парня есть о чем спросить.

– Ты о ком из вашей тройки сейчас говоришь?

– О рядовом полка ППС Максиме Тицком. Если помнишь, он за последний год отметился большими тратами. Купил себе машину, потом прогулочный катер. Ну и так, что называется, по мелочи: шубы себе и жене, поездка на море… Вот майор Слепаков и предложил задать нашему рядовому вопрос в лоб. Объяснит источник денег – вычеркнем его из списка. Не объяснит – начнем разговаривать серьезно.

– Я тебя понял, – ответил Гуров. – Да, я хотел бы поучаствовать в этой беседе. Ждите, скоро буду.

И он поехал в управление. Крячко он обнаружил в кабинете майора Слепакова. Тут же сидел и сам хозяин кабинета.

– А где подозреваемый? – спросил Лев. – Где этот подземный житель?

– Сидит в соседней комнате, анкету заполняет, – ответил Слепаков. – Мы в УСБ всех сотрудников по очереди вызываем, какие-нибудь тесты даем заполнять.

– Значит, мы работаем с этим Тицким, а если выясняем, что он тут ни при чем, запускаем «дезу» к остальным двум кандидатам?

– Ничего запускать не потребуется, – ответил Слепаков. – Все легенды уже запущены. Лейтенанту Рыбкину стало известно, что дочь Шейниса через два часа поедет к бабушке на «Иванову поляну», а лейтенанту Ширяеву – что она же отправится в санаторий «Октябрьское ущелье». Так что, если кто-то из них передает сведения на сторону, они уже известны похитителям. И нам останется только проследить за машиной, которая пойдет из усадьбы Шейнисов, и понять, кто поставил информацию бандитам.

– Понятно, – кивнул Лев. – Ну а пока займемся рядовым Тицким. Что ж, майор, вызывай его сюда, поглядим на него воочию, побеседуем.

Слепаков позвонил, дал распоряжение, и спустя пару минут в кабинет вошел молодой человек в мундире рядового. Тицкий был выше среднего роста, черноволосый, с бойкими черными глазами. Когда он вошел в кабинет, глаза его так и забегали по трем офицерам.

– Садись, Тицкий, – сказал ему Слепаков. – Ты думаешь, мы тебя вызвали простую анкету заполнять? Ошибаешься. Разговор у нас предстоит серьезный. Ты должен нам объяснить, откуда взял деньги на совершенные тобой покупки.

– Какие же у меня особые покупки? – изобразил удивление рядовой. – Так, по мелочи кое-что…

– Интересно, что ты называешь мелочью? Вот, например, автомобиль «Веста» прямо из салона – это мелочь?

– Да я его в кредит… – начал было Тицкий, но майор резко оборвал его:

– Не ври! Не было никакого кредита, мы проверили. Ты расплачивался банковской картой. Оформил машину, правда, не на себя, а на имя жены. Но это ничего не меняет. Платил-то ты! И это еще не все твои «мелочи». Два месяца назад, в июле, ты купил прогулочный катер, по Волге кататься. Стоимость этой покупки я тоже установил. Катер обошелся тебе почти в полмиллиона, даже дороже машины. Опять будешь говорить, что кредит взял?

Однако Тицкий ничего не ответил. Видимо, он не был готов к этим вопросам и не заготовил заранее нужного ответа. Он попросту не знал, что отвечать, и походил на человека, впавшего в ступор. Между тем у Слепакова были заготовлены еще козыри, которыми он собирался окончательно добить рядового.

– Есть и еще кое-что, уже действительно по мелочи, – произнес он. – Месяц назад ты купил шубу жене, а потом и себе. А летом вы совершили поездку в Сочи. Причем я проследил ваш маршрут. Вы останавливались не где-нибудь, а в самых пафосных местах, в лучших гостиницах. В общем, хватит мяться, Тицкий. Признавайся, от кого ты получаешь деньги. И за что.

Тут рядовой наконец вышел из ступора и с удивлением посмотрел на своего мучителя:

– Что значит, «за что»? Вы что же, думаете, я чем-то торгую?

Вместо Слепакова на этот вопрос ответил Крячко:

– Да, сынок, именно так мы и думаем. Мы полагаем, что ты продаешь товар, который называется «информация». И поставляешь его знаешь кому? Молодому человеку примерно твоего возраста. Тому, который уже полгода занимается у нас в городе похищениями детей. Вот у этого покупателя точно есть деньги, чтобы оплатить твои услуги. Больше я даже придумать ничего не могу, откуда бы ты вдруг взял миллионы. Так что давай рассказывай, где вы встречались с бандитом, как проходил передача сведений и как он с тобой расплачивался.

По мере того как Крячко говорил, рядовой Тицкий все больше покрывался красными пятнами. Так что под конец речи полковника он был весь красный как мак. И тут его прорвало.

– Да не поставлял я никакие сведения! – закричал он. – И денег за них не получал! Не было у меня никаких контактов с этими, которые детей похищали! А деньги я совсем в другом месте брал.

– Вот как? Это в каком же месте такие деньги дают?

– На бирже! – воскликнул рядовой. – Я с весны на бирже играю! Прошел курсы, купил место брокера – и играю.

– И на чем же ты играешь? – поинтересовался Гуров. – На нефти? На стали? На золоте?

Он спрашивал с издевкой, но внутри него вдруг возникло ощущение, что парень говорит правду. И что в контактах с похитителями он действительно не замешан.

– Нет, не на нефти, – ответил Тицкий. – На валюте. Доллар, евро, юань, швейцарский франк. Ведь их курсы за день не один раз меняются, не два – несколько тысяч раз. И если ты угадываешь эти изменения и у тебя есть значительная сумма – можно получить неплохую прибыль. Ну вот, оказалось, что я неплохо умею угадывать. Всего несколько раз попадал в крупный проигрыш. А так – или выигрыш, или по нулям.

Три офицера, ведшие допрос, переглянулись. Они осознали, что это может быть правдой.

– Как же это мы раньше не установили, что полицейский из нашего управления выступает на бирже в качестве брокера? – спросил Слепаков. – Мы ведь такие вещи проверяем!

– Так я место брокера не на себя купил – на жену, – объяснил Максим. – И все сделки совершает якобы она. А на самом деле это я делаю. Алена пару раз попробовала, оба раза пролетела полностью и сказала, что больше к компьютеру не подойдет. А я… Во время дежурств времени свободного много. Вот я и делаю ставки…

– Но ты сказал, что для начала нужна приличная сумма, – напомнил Гуров. – Откуда она взялась?

– Это бабушкины деньги. Бабка у меня зимой померла и свой дом мне оставила. Я его продал. Все совершенно законно, и в отчете этот доход указал. Сначала думал на эти деньги «Весту» купить. Как раз хватало, ну и еще немного оставалось, чтобы на море поехать. Скромненько так поехать, как обычно ездим. Но тут мне пришла в голову другая мысль. Я решил сделать бабкино наследство своим стартовым капиталом и пошел на курсы брокеров. Ну, пришлось еще кое-какую литературу почитать. Тут ведь дело не в удаче, не в везении. Тут нужно понимать динамику рынка… Так что я прочел довольно много специальной литературы. Еще раз сходил на курсы – уже не чтобы слушать, а чтобы задавать вопросы. Вник в это дело полностью. И когда понял, как работает весь этот механизм, тогда решился сделать первую ставку. Получилось удачно, и я сделал вторую, третью… Ну и пошло…

Тицкий замолчал – ему больше нечего было сказать. Слепаков, Крячко и Гуров тоже молчали. Потом Лев спросил:

– Ну а сам ты как считаешь, рядовой, нормально вот это твое положение? Что ты как бы на двух работах работаешь? Трудишься брокером на дежурстве?

– Нет, конечно, не считаю, – ответил Максим. – Что же тут нормального? Я все собирался написать заявление, уйти из полиции, но не решался. Все же мне служба тоже нравится. Все время разные случаи, много чего интересного происходит. Ведь не только от заработка радость испытываешь, верно? Вот и у меня полиция была не для заработка, а для ощущения… как бы это выразиться… Тут я чувствовал свою полезность, что ли. Но теперь я понимаю, что был не прав. Полицейской службе нельзя отдаваться наполовину, делать ее между делом. Нужно или служить на полную катушку, или – уходить.

– Так что, ты готов написать заявление прямо сейчас? – спросил Слепаков.

– Да, готов, – кивнул Тицкий.

– Тогда вот тебе листок и ручка, – сказал майор. – Иди в приемную и пиши. Заявление оставишь там же, в приемной, мой секретарь отнесет к генералу. Все, иди.

Тицкий вышел, а Слепаков, глядя на полковников, покачал головой:

– Ну вот, один из наших кандидатов отпал. Теперь нам остается ждать докладов от опергрупп, которые ведут наблюдение за усадьбой Шейнисов. Когда мы узнаем, за какой из машин поехали подозрительные люди – возможно, похитители, – мы будем знать, кто из двоих оставшихся кандидатов «слил» им сведения.

– Да, и тогда мы сможем задержать сразу и «крота», и бандитов, – кивнул Крячко. – Ради этого стоит немного подождать.

Однако ждать им вовсе не пришлось. Едва Стас договорил, как у него зазвонил телефон. Взволнованный голос капитана Костикова сообщил:

– Товарищ полковник, важная новость! Только что от усадьбы Шейнисов ушла машина на «Иванову поляну». По легенде – она везет дочь Шейниса к бабушке. И за этой машиной явно нарисовался какой-то «хвост»! Метрах в ста за ней идет черная «Тойота», внедорожник!

– А ты откуда все это наблюдаешь?

– Ясное дело, из машины опергруппы, – ответил капитан. – Мы следуем за «Тойотой», стараемся не отстать. Но пока это нетрудно, тут везде пробки, так что наблюдение вести легко.

– Хорошо, капитан, – сказал Стас. – Я сейчас выезжаю к тебе. Где-нибудь пересечемся. Будь на связи. – После чего повернулся к Гурову и Слепакову и добавил: – Ну вот, все и определилось. Похитители следуют за машиной, идущей на «Иванову поляну». У кого была эта легенда?

– У Рыбкина, – ответил майор.

– Значит, он и есть «крот», – удовлетворительно произнес Стас. – Можно брать. Но я этим заниматься не буду. Слушай, майор, дай мне хорошего водителя, чтобы мы могли догнать опергруппу и подключиться к ней. – Он обернулся к Гурову: – Ты как, со мной или будешь заниматься «кротом»?

– На что мне сдался этот Рыбкин? – пожал плечами Лев. – Что, разве майор один с ним не справится? Сейчас главное – попробовать схватить нашего «Ивана» прямо на месте. Так что я с тобой.

– Хорошо, – кивнул Слепаков. – Спускайтесь к выходу. Я сейчас позвоню, и вас у входа будет ждать джип «Патриот». За рулем там будет Артем Сущенко – один из наших лучших водителей. А я займусь лейтенантом. Душу из него вытрясу, но узнаю, кому он «сливал» информацию.

Глава 20

Артем Сущенко, водитель полицейского джипа, оказался жилистым веселым парнем лет тридцати. Видимо, майор уже ввел его в курс дела. Поэтому, когда Гуров и Крячко сели в машину, водитель сразу выехал со стоянки и повернул налево.

– А ты куда так уверенно рулишь? – спросил Стас. – Мы же тебе еще не сказали, куда ехать!

– А зачем мне ваши указания? – ответил водитель вопросом на вопрос. – Мне товарищ майор ситуацию обрисовал. Машина с похитителями идет из Волжского района на «Иванову поляну». За ней следят наши люди. Мы должны присоединиться к группе наблюдения. Значит, нам нужно где-то перехватить этот караван. Сделать это удобнее всего на Рабочей – там начинается подъем в гору. Вот я и еду на Рабочую.

– А может, они не поедут по Рабочей? – допытывался Крячко. – Может, они какой другой путь выберут?

– Конечно, я не знаю, какую дорогу выберет первая машина, которая вроде как везет ребенка, – ответил Артем. – Но Рабочая – единственная удобная дорога. Вряд ли девочку повезут кружным путем, через Ленинский район. Это может вызвать подозрения у бандитов – чего это их заставляют через весь город ехать. Так что вырулят они на Рабочую, никуда не денутся. Вот мы их там и встретим, возле Третьей горбольницы.

– Я смотрю, ты парень грамотный, – заметил Лев. – По мелочи тебе ничего указывать не нужно. Давай действуй. Когда нужно будет, мы тебя поправим. Засомневаешься – сам спросишь. Ты только скажи – мы наш караван успеем перехватить? Они раньше нас на этот самый подъем не проскочат?

– Не должны, – коротко ответил Артем и целиком сосредоточился на ведении машины.

Гуров быстро оценил его мастерство. «Мигалки» на машине не было, да если бы и была, ее нельзя было включать – сразу бы потерялась необходимая скрытность. А без нее вести машину по запруженным городским магистралям быстро не получалось. Но Артем и не ехал по магистралям. Едва отъехав от управления, он свернул на боковую улочку, потом на другую такую же – и ехал только по ним. Улочки все были второстепенные, и при пересечении с магистралями их машина должна была уступать дорогу. Однако Артем умудрялся проскочить так, что все, наоборот, уступали ему. Зато эти боковые улочки были пустынны, и на них можно было развить приличную скорость. И Артем развивал скорость почти до ста километров в час.

В результате они доехали до нужной развилки за каких-то пятнадцать минут. Доехав до нужного места, Артем вырулил на тротуар, остановил машину и заявил:

– Вот, теперь можно подождать. Думаю, те, кого мы ждем, скоро появятся.

Крячко усомнился в словах водителя и начал звонить капитану Костикову. Но не успел капитан ему ответить, как Артем вдруг произнес:

– Вижу черную «Тойоту»! Это случайно не за ней нам гнаться надо?

Гуров вгляделся в номер указанной машины и воскликнул:

– Точно, мне Костиков этот номер называл! Глазастый ты, Артем! Значит, и сам капитан где-то здесь…

– А вон они! – подсказал водитель. – Вон, видите белую «Весту»? Это наша машина, из управления.

– Давай подстраивайся вслед! – приказал ему Гуров. – Поедем пока за ними, а там решим, в каком порядке будем двигаться.

Артем резко бросил джип вперед и точно вписался за нужной машиной – чуть бампером ее не задел. А когда они двинулись вверх по улице Рабочей, которая в этом месте круто поднималась в гору, спросил:

– А где же первая машина, в которой как бы ребенка должны везти? Я ее не заметил…

– Это должен быть синий «БМВ», – объяснил Крячко. – Он где-то впереди идет. И нас эта машина не должна интересовать. Пусть за ней бандиты следят. Тебя она только отвлекать будет. Ты, главное, не упусти «Лендровер».

– За «Лендровером» мне трудно уследить, товарищ полковник, – возразил Артем. – За ним вон «Веста» идет. А мы тут так, на третьих ролях.

– Ничего, сейчас перейдешь на первые роли, – сказал Гуров. – Костиков уже давно сидит у них на «хвосте», как бы они не догадались. Пора ему в сторону уходить.

Он позвонил капитану и приказал ему притормозить и пропустить «Патриот» вперед.

– Пропусти нас и вставай сзади. Да не прямо за нами, а пропусти еще одну-две машины. Важно, чтобы водитель «Тойоты» потерял тебя из виду. Тогда он успокоится.

– Вас понял, товарищ полковник, – ответил Костиков.

Тут как раз крутой участок подъема закончился, дорога стала более пологой, и справа показалась небольшая поляна. «Веста» съехала на нее и остановилась. Машина, в которой ехали Гуров и Крячко, промчалась мимо. Теперь их отделяли от шедшей впереди «Тойоты» только две какие-то легковушки.

– Знаешь что, Артем, – обратился Лев к водителю, – ты, пожалуй, отстань чуток. Пропусти вперед еще кого-нибудь. Очень мне не хочется, чтобы он раньше времени заподозрил неладное.

– А что плохого, что он нас даже вычислит? – удивленно проговорил Крячко. – Ведь главное уже сделано! Мы знаем, что в этой машине едут похитители. В этом у тебя сомнений нет?

– Пожалуй, что нет, – ответил Гуров.

– Ну вот и все. Значит, остается решить, где их брать. А брать мы их можем где угодно – хоть здесь, хоть через пару километров. Даже если они обнаружат погоню, уйти уже не смогут – ведь капитан, как я думаю, принял меры.

– Да, меры уже приняты, – кивнул Лев. – В центре «Ивановой поляны», как мне рассказали, находится поселок. Там должны ожидать нашей команды то ли три, то ли четыре машины с оперативниками. Вся группа захвата наготове. Вот почему я не хочу, чтобы бандиты обнаружили слежку раньше времени. Пусть доедут до «дома бабушки» – там мы их и возьмем.

– Что ж, правильное решение, – одобрил Крячко. – Хотя можно было бы закончить все это дело и раньше.

Гуров понимал, что Стасу хочется схватить бандитов самому, без помощи группы захвата. И он может это сделать. Не раз они вдвоем брали матерых бандитов, не привлекая к этому никакие опергруппы или группы захвата. Тут решали опыт, решительность и смелость. Но в данном случае ему не хотелось рисковать. Зачем отказываться от помощи полицейских Рузаева, если есть возможность воспользоваться этой помощью?

Они продолжали ехать через осенние леса, горящие золотом и багрянцем. Иногда то слева, то справа мелькали группы зеленых сосен, затем опять шли клены, осины, березы… Впрочем, Гуров практически не замечал эту красоту. Все его внимание было приковано к шедшей впереди черной машине.

– Далеко еще до поселка? – спросил он Артема.

– Нет, уже немного осталось, – ответил тот. – Километров шесть.

Снова они ехали молча. Потом Крячко спросил:

– Слушай, Лева, а как ты себе представляешь действия бандитов в конце пути? Они ведь не будут входить в дом бабушки вместе с ребенком. Наверняка захотят схватить жертву раньше.

– Согласен. Им не с руки проводить захват в самом поселке.

– Тогда почему они не делают этого сейчас? Они могли бы подрезать «БМВ», схватить ребенка и скрыться. Правда, ребенка там нет, но ведь они этого не знают. Почему они так не делают?

Гурову такой вопрос не приходил в голову, и он задумался. А ведь Стас прав! С точки зрения похитителей, сейчас самый выгодный момент для нападения. Почему же они медлят? Чем больше Лев думал над этим вопросом, тем больше его душу наполняло ощущение какой-то неправильности происходящего. Такое чувство уже дважды посещало его в Рузаеве – чувство, что бандиты оказались хитрее, что его, знаменитого сыщика, подвела его хваленая интуиция.

– Знаешь что, Артем, – сказал он. – Давай их нагонять. Подберись к этой машине поближе, чтобы, если что случится, мы могли сами их остановить, без помощи группы захвата.

– Я вижу, тебе тоже не нравится их поведение, как и мне, – заметил Крячко.

– Да, не нравится, – согласился Лев.

Водитель выполнил указание Гурова, набрал скорость. Он обогнал две машины, шедшие впереди, и теперь их отделяли от «Тойоты» какие-нибудь пятьдесят метров. В таком порядке они и приблизились к поселку. Машина, в которой якобы находилась девочка, миновала центральную улицу, свернула в переулок и остановилась. «Тойота» не стала сворачивать, а затормозила на перекрестке. Казалось, водитель наблюдает за тем, что будет происходить дальше. Артем тоже остановил джип.

Они увидели, как из «БМВ» вышел водитель, затем еще один сотрудник полиции… Девочка не выходила, да и не могла выйти – ведь ее там не было. И тут черная «Тойота» резко взяла с места и помчалась дальше, прочь от поселка.

– За ними! – закричал Гуров.

«Патриот» сорвался с места и устремился в погоню. Артем старался выжать из машины все, что мог. Стрелка спидометра достигла отметки «150» и поползла дальше. Дорога между тем вовсе не была образцовой. Какое там! Чем дальше, тем больше она походила на деревенскую трассу; асфальт здесь был довольно условный. Встречные машины шарахались прочь от бешено несущегося джипа.

Однако, как ни старался Сущенко, приблизиться к «Тойоте» ему не удавалось. Черная машина по-прежнему шла впереди.

– А еще поднажать можешь? – посмотрел на водителя Стас. Он, как и Гуров, сидел, вцепившись обеими руками в переднее сиденье, – трясло так, что можно было стукнуться головой о потолок.

– Могу, – сквозь зубы ответил Артем. – Только опрокинуться боюсь. Тогда он точно уйдет.

– А куда ведет этот проселок? – спросил Гуров.

– Вообще он идет в сторону окружной дороги. Но хорошего выезда на нее нет. Около дороги проселок теряется. Там карьеры, щебень добывают.

– Все ясно! – заключил Крячко. – Он в этих карьерах и хочет затеряться. Наверное, хорошо их изучил. А ты их знаешь?

– Не очень, – признался Артем.

– Тогда постарайся догнать этого гада до карьеров! Нажми!

Джип увеличил скорость. Машину мотало из стороны в сторону, порой казалось, что она сейчас опрокинется, но водителю пока удавалось ее выравнивать. Расстояние до идущей впереди черной машины немного сократилось. Теперь их разделяло метров тридцать.

– Ну, еще чуть-чуть, еще немного… – шептал про себя Лев.

– Может, по колесам стрельнуть? – спросил Крячко.

– Нет, нельзя, – покачал головой Лев. – Ведь мы не знаем точно, что там похитители, это лишь наше предположение. А что, если там окажутся люди, вообще не причастные к преступлению?

Они въехали на небольшой холм, и перед ними открылась лежащая внизу долина. Лес кончился. Вся долина была изрыта, разгорожена отвалами карьеров. От леса остались лишь отдельные рощи, они живописно чернели там и сям. А за долиной, за новым подъемом, виднелось окружное шоссе, по которому потоком неслись машины.

– Вон он куда метит! – крикнул Артем. – На окружную! Там думает от нас оторваться!

– Не оторвется! – уверенно заявил Крячко.

Он взялся за телефон и связался с рузаевским управлением ГИБДД. Объяснил начальнику управления ситуацию и попросил перекрыть окружную трассу – выставить посты с обеих сторон от карьера. Инспектора должны были перехватить черную «Тойоту», если бы она вырвалась на шоссе.

Пока он вел эти переговоры, погоня продолжалась. Черный автомобиль доехал до первого карьера и, не снижая скорости, свернул в него. Артем последовал за ним. Автомобиль похитителей резво промчался по карьеру, еще раз свернул. В конце карьера оказалась крутая дорожка, взбиравшаяся вверх. «Тойота» взлетела на гребень и скрылась из вида.

– Давай за ним, не отставай! – крикнул Гуров, доставая пистолет. Он решил, что настало время применить оружие. Стрелять он собирался только по колесам.

«Патриот» взлетел на гребень карьера вслед за машиной похитителей и невольно снизил скорость. Черной «Тойоты» нигде не было видно. Перед ними находилась большая площадка, вся изрытая колесами большегрузных автомобилей. С нее просматривались спуски в три разных карьера. В какой из них спустилась машина похитителей, было неизвестно.

– Смотри – пыль! – вскричал Крячко. – Вон там, справа! Там они!

Артем круто развернул руль, машина рванула в правый карьер. И действительно, когда они достигли спуска и перед ними открылось дно котловины, в дальнем ее конце они увидели черную машину. Та как раз сворачивала за песчаный холм.

– Быстрее, уйдут ведь! – воскликнул Гуров.

Стрелять он не мог – до машины похитителей было слишком далеко.

Водитель на предельной скорости, рискуя перевернуться, съехал вниз и помчался к тому месту, где скрылась «Тойота». И снова они увидели крутой подъем, выезд из котловины. Но на этот раз черной машины на гребне не заметили – очевидно, она ехала быстрее и успела скрыться. Все вместе они обшаривали глазами окрестность, пытаясь заметить облачко пыли. Но нет – нигде не было никаких следов преследуемой машины.

Артем первым принял решение. Он свернул налево и направился к ближайшему спуску в следующий карьер. Достигнув спуска, заглянул вниз, убедился, что там никого нет, и поехал дальше, к следующему карьеру. Так он объехал все карьеры, которые им открылись. И нигде не было никаких признаков черной «Тойоты».

Тут у Гурова зазвонил телефон. Это был капитан Костиков. Оказалось, что он, а также еще две оперативные машины следовали за машиной сыщиков и теперь находились возле первого карьера. Капитан спрашивал распоряжений. Гуров приказал оперативникам рассредоточиться и прочесать все карьеры в этом районе. Одновременно Крячко позвонил в управление ГИБДД и сообщил, что посты на окружной дороге должны удвоить бдительность – бандиты, очевидно, сумели проскочить на шоссе, и теперь их нужно ловить там.

Ловля черной «Тойоты» продолжалась еще час. И закончилась она ничем. Машину не нашли ни в карьерах, ни на шоссе. Напрасно оперативники рыскали среди песчаных холмов, напрасно сотрудники ДПС останавливали все «Тойоты», проезжавшие по окружной дороге. Машина похитителей словно растворилась в воздухе. Так что через час Гуров приказал прекратить операцию и возвращаться в управление.

Глава 21

В управлении Гурова ждал еще один сюрприз. Майор Слепаков, на время отсутствия сыщика взявший на себя наблюдение за проведением операции «Ловушка», сообщил, что за второй машиной, отошедшей от усадьбы миллионера Шейниса, как оказалось, тоже следовала подозрительная машина. Но ее в отличие от черной «Тойоты» сопровождала всего одна машина с оперативниками. И эти оперативники убедились, что подозрительное авто (это была «Мазда») доехало до «Октябрьского ущелья», на секунду задержалось возле остановившейся «подсадной» машины, а затем развило большую скорость и скрылось. Как и в случае с «Тойотой», догнать похитителей (если там и правда были похитители) не удалось.

– Но в таком случае я ничего не понимаю! – воскликнул Гуров. Они с Крячко и капитаном Костиковым сидели в кабинете Слепакова и разбирали провалившуюся операцию. – Ведь ты сказал, что похитители клюнули на «дезу» с «Ивановой поляной», поэтому сделал вывод, что «крот», которого мы ищем, – это Рыбкин. И что мы сможем поймать бандитов на «Ивановой поляне», если нам повезет. В лесу нам не повезло, опростоволосились мы. Ну а что с Рыбкиным? Он дал показания?

– Нет, Рыбкин все отрицает! – ответил Слепаков. – Заявил, что никогда не встречался ни с каким Иваном, не передавал никаких сведений. Что мы его напрасно обвиняем, что это кто-то из сослуживцев на него наговорил. Дескать, в управлении кое-кто завидует, как он успешно работает, идет по карьерной лестнице – вот и придумали это нелепое обвинение. И мне, в общем, нечего ему возразить. У нас нет против него никаких улик.

– А как обстоят дела со вторым подозреваемым? – спросил Гуров. – Кажется, его тоже зовут Олег?

– Да, у нас есть еще Олег Ширяев из инспекции по делам несовершеннолетних, – сказал майор. – Я его тоже задержал. Вот только что, перед вашим приходом допрашивал.

– И конечно, Ширяев также все отрицает.

– Да, отрицает. Но не так уверенно, как Рыбкин. Какая-то трещинка в его показаниях проскальзывает. Если хотите, можем вместе провести его допрос. Он сейчас в соседней комнате сидит – мы ее называем «зал ожидания». Это не камера, но нечто вроде камеры. Там у нас находятся сотрудники, вызванные для проверки.

– Что ж, давай допросим вместе твоего инспектора, – кивнул Лев. – Может, хоть здесь чего-то добьемся, а то сегодня у нас одни провалы.

Слепаков позвонил и приказал дежурному вызвать в кабинет Олега Ширяева. Спустя минуту в дверь вошел парень ниже среднего роста, далеко не атлет по телосложению. Он сильно отличался от Максима Тицкого. Держался Ширяев неуверенно, а когда заговорил, то стало заметно, что у него еще и дефект речи.

– Садись, Ширяев, – сказал майор. – Надо будет нам еще поговорить. Теперь в нашем разговоре будут участвовать товарищи из Москвы – полковник Крячко и полковник Гуров.

Молодой инспектор взглянул на Гурова с уважением, но в то же время с испугом. И Гуров по этому взгляду почувствовал – да, этому парню есть что скрывать.

– Может, кто-то из вас хочет что-то спросить у нашего инспектора? – обернулся к полковникам Слепаков.

– Да, давайте я с ним поговорю, – сказал Гуров.

Он внимательно взглянул на парня и спросил:

– Скажи, Олег, ты человек общительный?

Видимо, молодой полицейский не ожидал такого вопроса. Чего угодно ожидал, только не этого. И потому растерялся. Он пожал плечами и ответил после некоторой паузы:

– Мне трудно сказать. Смотря как смотреть…

– Ты женат?

– Да, в прошлом году поженились.

«Парню 26 лет, и только в прошлом году он женился, – быстро прикинул Лев. – Значит, или долго гулял, менял девушек, или никак не мог найти пару. Скорее второе…»

– И как у вас с женой? Все в порядке?

Почему-то этот простой вопрос вызвал у Олега Ширяева большие затруднения. Он мучительно покраснел, потом лицо у него пошло пятнами. Он зло взглянул на Гурова и произнес:

– А почему вы интересуетесь? Все у нас в порядке!

Это было сказано с каким-то вызовом. «Врет, – уверенно заключил Лев. – Все совсем не в порядке».

– А друзей много? – спросил он.

– Ну, как… друзей много не бывает… – промямлил Ширяев.

– А если точнее? Вот если я сейчас тебя попрошу назвать людей, которые могли бы за тебя поручиться, кого ты назовешь? Поручиться или дать денег в случае острой нужды. Сколько таких людей можешь назвать?

Казалось, лейтенант с трудом сдерживается, чтобы не крикнуть полковнику что-то обидное прямо в лицо. Он явно не знал, как ответить на этот вопрос. Сглотнул ком, стоявший у него в горле, и произнес:

– Ну, Виталя…

– Это кто – сослуживец?

– Нет, мы со школы…

– Школьный товарищ?

– Вроде того.

– И часто встречаетесь?

И снова последовала пауза, и снова мучительный ком в горле.

– Нет, нечасто, – признался Олег. – У него работа… И вообще…

– С кем же ты общаешься? Человеку ведь надо с кем-то общаться. Делиться впечатлениями, мыслями. Жаловаться на неприятности. Просить совета. Многое что возникает во время общения. Так с кем ты все это делаешь?

Ширяев молчал. Покрылся пятнами, мучительно потел – и молчал. Тогда Гуров осторожно предположил:

– Может, ты в Сети общаешься? В социальных сетях? Скажи!

– Ну да, верно, – ответил инспектор. – В Сети немного общаюсь…

– В телефоне?

– Ну да…

– И еще дома, на компьютере?

– Да, дома тоже…

– У тебя где страница – «ВКонтакте»?

– Да, есть…

– И в «Фейсбуке»?

– Там тоже…

– И в «Одноклассниках»?

– Ну да…

– Может, где-то еще есть? Может, я чего-то не упомнил? – допытывался Гуров.

– Да нет, вроде все, – ответил Ширяев, заметно повеселевший. Видно было, что тема общения в соцсетях была ему близка, о ней он готов был говорить.

– А с кем ты там больше общаешься – с парнями или с девушками? – поинтересовался Лев.

– Ну, там же люди под никами, поэтому не всегда можно понять. Хотя больше, конечно, с парнями.

– И много у тебя друзей?

– Ну, в «Фейсбуке» около двух тысяч, «ВКонтакте» столько же, а в «Одноклассниках» даже побольше.

Гуров, который до этого сидел, напряженно наклонившись вперед и впившись взглядом в допрашиваемого, откинулся на спинку стула, расслабился. Ему, в общем, все было ясно. Оставались кое-какие детали. Впрочем, рассчитывать здесь на успех не приходилось. Поймать врага, вцепиться в него не удастся – он это уже чувствовал.

– Скажи, Олег, – произнес он вполне дружелюбно, – ты ведь в сетях не только о погоде болтаешь да фотки кошек рассматриваешь? О работе тоже, наверное, соображениями делишься?

– Ну, иногда бывает, – признался Ширяев. – А что, нельзя?

– Вообще-то нельзя, – вмешался в разговор майор Слепаков. – Я на эту тему каждый квартал беседу провожу. Всех предупреждаю, что в Сети о работе рассуждать запрещено. И ты должен об этом знать.

– Да, верно, говорили, – потупившись, признал лейтенант. – Я как-то забыл…

– Ну что ты, майор, взъелся на парня! – остановил Слепакова Гуров. – Ты же видишь, ему по жизни не с кем общаться. А тут он хотя бы немного душу отведет. И опять же, о чем ему говорить в Сети, как не о работе? Увлечений у него явных нет… У тебя же нет увлечений, лейтенант? Рыбалки там, или охоты, или музыки?

– Музыка немного есть, – охотно отозвался Ширяев. Как видно, он больше не опасался Гурова. – Я рэп слушаю. Всех исполнителей знаю, кое с кем переписываюсь. Но других увлечений и правда нет.

– Вот видишь! – улыбнулся Лев. Обращался он вроде к Слепакову, а на самом деле все его реплики были адресованы Ширяеву. – Увлечений, кроме музыки, у него нет, приходится говорить о работе. О том, что руководство все никак не может поймать этих клятых похитителей. Вот опять операцию какую-то задумало… А сегодня сказали, что детей самого Шейниса вдруг повезут без охраны в санаторий. Интересно, правда?

– Ну да, многим интересно… – начал Ширяев и тут же осекся. Как видно, до него дошло, как могли некие люди использовать сведения, которые он с такой легкостью выкладывал в Интернет.

– Что же ты остановился, Олежек? – ласково спросил Лев. – Ты, наверное, хотел сказать, что огромное количество людей интересуется работой полиции, они читают твои статусы, ставят лайки… Много, наверное, лайков получаешь?

Лейтенант ответил не сразу. Лицо у него снова покрылось пятнами, взгляд блуждал. Он сглотнул, умоляюще взглянул на Гурова и спросил:

– Но ведь… ведь от этого большого вреда не было? От того, что я все это обсуждал? Я же не называл никаких фамилий, сроков…

– Ну, еще бы ты фамилии и сроки называл! – хмыкнул Крячко, который до сих пор хранил молчание. – Если бы раскрывал в Сети детали проводимых операций, вообще всю работу следственной группы, тебя можно было судить за пособничество преступникам. Как члена банды можно было тебя рассматривать! А так… Так ты просто балбес и разгильдяй, какому не место в полиции.

– Как же так?! – воскликнул лейтенант. В волнении он прижал руки к груди и сейчас был похож на испуганного ребенка. – Я же не хотел! Я ничего такого не делал! Ничего за это не получал!

– Вот разве что не получал… – со вздохом произнес Гуров. – Скажи нам напоследок, не было ли среди твоих многочисленных друзей человека с именем Иван?

– Я не помню… – признался Ширяев. – У меня же их много…

– Но ведь были особо близкие, верно? Особо активные? Те, кто откликался на каждую твою публикацию? С кем ты переписывался… Были такие?

– Да… да, были, – подтвердил лейтенант.

– Но человека по имени Иван ты не помнишь? – уточнил Лев.

Ширяев молча покачал головой.

– Тогда сделаем следующим образом. Сейчас вы с майором Слепаковым откроете твои страницы на всех ресурсах, и майор внимательно их изучит. Изучишь, майор?

– Сделаем, – отозвался Слепаков.

– Думаю, один из так называемых «постоянных друзей» нашего лейтенанта и есть тот человек, который нам нужен. Правда, здесь он будет фигурировать под другим именем. И его электронный адрес нам ничего не даст. Скорее всего, этот компьютер уже выброшен. А может, он входил в Сеть с компьютера какого-нибудь интернет-кафе. Но что-то сделать мы попробуем.

– А может… может, мы продолжим общение? – внезапно произнес Крячко.

– Ты хочешь сказать… – с интересом посмотрел на него Гуров.

– Ведь наш «Иван» не знает, что Ширяев уже разоблачен! Он все так же будет искать его новые послания. И он их увидит!

– То есть ты хочешь сказать, что операция «Ловушка» продолжается?

– Именно так! – ответил Крячко. – «Ловушка для Крысолова».

Глава 22

Оставив майора Слепакова разбираться с телефоном лейтенанта Ширяева, Гуров и Крячко покинули его кабинет и отправились к генералу Стародубцеву. Гуров кратко проинформировал начальника управления о неудачах сегодняшнего дня, а затем попросил выделить им с Крячко кабинет в здании управления, где они могли бы обдумать ситуацию и провести небольшое совещание. Спустя несколько минут они уже входили в комнату на третьем этаже, которая была выделена в полное их распоряжение. Лев позвонил капитану Костикову и предложил ему приехать.

Оказалось, что капитан уже ехал в управление, так что ждать его пришлось недолго. Вскоре трое руководителей операции «Ловушка» собрались вместе, и Гуров объявил совещание открытым.

– Давайте признаем: преступники сегодня нас обставили, – начал он. – Обвели вокруг пальца, провели, как малых детей – вот что они сделали. Они были готовы к тому, что наши «подсадные утки» окажутся именно «утками», что мы будем за ними следить, и легко ушли от погони. Оказалось, что они лучше нас изучили район будущих действий и нашли пути отхода, которых мы не предусмотрели. Не помог нам и «крот» в составе сотрудников управления, которого мы разоблачили. Оказалось, что этот несчастный мальчик, Ширяев, с «Иваном» не встречался, их общение носило виртуальный характер. Мы получили ноль информации. И что же у нас осталось, какие зацепки? Во-первых, тренер Черемисов, которого сейчас в Самаре проверяет лейтенант Коняев. Может, тренер что-то расскажет. Во-вторых, ты, капитан, должен был проверить дома, которые были арендованы в последние два дня. Преступникам нужен дом, нужна новая база. Они обязательно должны проявиться на этом направлении! Так что я жду твоего отчета. Ну и третье… третье – это богачи, их дети. Надо следить за ними. Но вдруг не уследим, как не уследили сегодня?

Костиков уже открыл рот, чтобы доложить о ситуации с арендой домов, но его опередил Крячко:

– Я не понимаю, Лева, почему ты не обратил внимания на одно очень важное обстоятельство? Две машины. Похитители использовали две машины одновременно. Мы были к этому не готовы и потому проиграли.

– Ну и что здесь такого? – удивился Костиков. – Машины они или получили по генеральной доверенности, как «Ниву», или вообще угнали. Номера обеих машин нам известны, их сейчас разыскивают и к вечеру, думаю, разыщут. Но это нам ничего не даст. Второй раз они их использовать не будут, найдут новые. Денег у них хватает, в деньгах недостатка нет…

Однако Гуров понял, что хотел сказать Крячко, и объяснил капитану:

– Дело не в машинах, а в водителях. Мы исходили из того, что похитителей двое – мать и сын, «Иван». Машину может водить только он. И вот теперь появился кто-то третий… Это означает, что нам нужно пересмотреть наше представление о составе банды. У них есть кто-то еще. Скорее всего, это знакомый «Ивана», которого привлекают от случая к случаю. Но это только мое предположение. А вот само наличие третьего участника – это факт. Тут полковник Крячко прав. Это крайне важное обстоятельство. А теперь, капитан, расскажи, что ты сумел узнать об аренде домов.

– К сожалению, ничего существенного, – ответил Костиков.

– То есть за последние дни никто дома не арендовал? – уточнил Лев.

– Официально, так, чтобы это стало нам известно, – нет. Сейчас участковые ходят по дворам, стараются узнать обо всех сделках, совершенных без оформления. Таких, как вы понимаете, довольно много…

– Да что там много – таких большинство, – заметил Крячко. – У нас как-то не принято обращаться в государственные органы, когда речь идет не о продаже, а о найме. Так что, может, твои участковые что-то еще раскопают.

– Да, будем надеяться, что тут блеснет какой-то лучик, – кивнул Лев. – Скажи, капитан, хватит твоим участковым пары дней, чтобы проверить все домовладения?

– Это вряд ли, – с сомнением покачав головой, ответил капитан. – В городе свыше тридцати тысяч частных домов. Как их проверишь за два дня? К тому же учтите, что у нас на многих участках вакансии участковых не заполнены. Люди неохотно идут на эту работу. То есть некоторые участковые будут проверять не только свой участок, но и соседние… Нет, за два дня они не справятся. Потребуется дней пять-шесть…

– Плохо! – заключил Гуров. – Боюсь, бандиты нам столько времени не дадут. Значит, надо надеяться на другие направления работы. Если…

Тут дверь открылась, и в кабинет вошел майор Слепаков.

– Вот вы где! – сказал он. – Не сразу вас нашел. Так, слушайте. Мы с Ширяевым просмотрели все его страницы во всех соцсетях, где он оставлял записи, вел переписку. И выявили сорок шесть человек, которые часто откликались на публикации лейтенанта. Откликались, ставили лайки, комментировали, задавали вопросы. Особенно нас интересовали те, кто задавал вопросы – то есть подталкивал лейтенанта к дальнейшему разглашению секретных сведений. Вот этот список. Я уверен, что интересующий нас человек находится где-то здесь. – И майор протянул Гурову два листа, скрепленных степлером и покрытых именами. Гуров вгляделся в полученный список и покачал головой:

– Но это же не люди – это фантомы! Тут всего три… нет, четыре человека под нормальными фамилиями. Остальные – под разного рода никами.

– Да, в Сети это принято, – кивнул Слепаков. – Но ничего страшного. Отдадим этот список коллегам в ФСБ. Там у них есть мощная служба, сидят специалисты по компьютерной безопасности. Они прошерстят весь наш список, выявят всех этих «Ксанов», «Алексов» и «Дарт Вейдеров». Я отослал все данные туда, так что работа уже началась. Думаю, к завтрашнему дню перед нами будет лежать этот же список, но в другом виде – с именами реальных людей.

– Ну, если так, это было бы замечательно, – оживился Лев. – Сорок шесть человек – это не так уж много. Прочесать список можно за два дня. Тогда через три дня у нас было бы реальное имя этого самого «Ивана». Имя, адрес, родственники – короче, все сведения. Мы бы сильно продвинулись в нашем расследовании. Так что ступай, майор, поторопи своих знакомых из ФСБ. Надеюсь, что список с реальными фамилиями они подготовят уже завтра. А ты, капитан, – повернулся он к Костикову, – иди, работай с участковыми. У тебя свой большой участок работы.

Когда Слепаков и Костиков вышли, Лев немного подумал, потом заявил:

– Что ж, будем ждать списка с фамилиями. Ну а пока этого нет – будем продолжать беседы с обслуживающим персоналом. Тут мне горничная Маша высказала подозрения насчет повара Максима. Скорее всего, ерунда, но надо проверить. Так что я сейчас отправлюсь в ресторан…

И снова он не успел договорить – в дверь кто-то постучал.

– Войдите! – откликнулся Крячко.

Дверь открылась, и оперативники увидели лейтенанта Коняева. Позади него стоял какой-то человек.

– Здравия желаю! – сказал лейтенант. – Я только что из Самары…

– Это неудивительно, что ты из Самары, – буркнул Гуров. – Удивительно то, что ты уже здесь. Я полагал, что ты все еще у соседей, беседуешь с тренером Черемисовым.

– С тренером Виктором Андреевичем мы уже обстоятельно побеседовали, – ответил Коняев. – А теперь и вы сможете с ним поговорить. Вот, хочу познакомить.

С этими словами лейтенант отступил в сторону, позволяя сидящим в кабинете увидеть пришедшего с ним человека.

– Знакомьтесь – Виктор Андреевич Черемисов, – кивнул на гостя лейтенант.

Гуров внимательно взглянул на человека, пришедшего с Коняевым. Тренеру Черемисову на вид было лет тридцать пять. Это был черноволосый стройный мужчина с открытым лицом. «А ведь он по описаниям вполне подходит под портрет «Ивана», как его описывал мальчик Матвей, – подумал Лев. – И по своим физическим данным он мог бы быть похитителем. Быстр, ловок, наверняка быстро бегает, отлично лазает… Такой может скрыться в лесу от погони. А еще он, видимо, отличается сообразительностью, умеет строить планы… Да, он мог быть тем человеком, которого мы ищем».

Черемисов, видимо, понимал, какие подозрения возбуждает у сидящих здесь людей. Видно было, что он напряжен, находится, как говорится, на взводе. Однако в нем не чувствовалось никакого испуга и растерянности. Тренер оглядел сидящих в кабинете сыщиков, чуть дольше, чем на других, остановился на Гурове, затем всем сдержанно кивнул. Ему так же сдержанно ответили.

– Садитесь, – предложил Гуров. – Вон, видите, стул свободный есть. А тебе, лейтенант, извини, постоять придется – стульев больше нет. И если уж ты пришел вместе с господином Черемисовым, значит, у тебя были для этого основания. Как я понимаю, ты убедился в его непричастности к похищениям. Я правильно думаю?

– Да, товарищ полковник, совершенно правильно, – произнес лейтенант. – Мы с Виктором Андреевичем имели длительную беседу. И даже не одну, а несколько. И он представил убедительные доказательства своей невиновности. Я понял, что ни о каком задержании, этапировании Виктора Андреевича в Рузаев не может быть и речи. Поэтому мы просто приехали вместе с ним.

– То есть соревнования у ваших воспитанников закончились? – спросил Лев, обращаясь к Черемисову.

– Вчера закончились, – ответил тренер.

– Хорошо, тогда давайте перейдем прямо к делу, не будем ходить вокруг да около. Мы заинтересовались вашей персоной, поскольку выяснили, что вы тренировали сразу двоих детей, которые впоследствии были похищены, – Олю Гурьянову и Сашу Моторного. Кроме того, у нас имеется свидетель, который видел вас накануне похищения. Вы зачем-то ходили вокруг дома Гурьяновых, хотя вам там совершенно нечего было делать. И вот я хочу спросить – что вы там делали? Чем интересовались?

Этот серьезный вопрос – по сути, не вопрос, а готовое обвинение – должен был смутить тренера. Однако ни один мускул не дрогнул на его лице, и он спокойно произнес:

– Меня лейтенант уже об этом спрашивал. И я вам отвечу то же самое, что ему. Ваш свидетель ошибается. Не знаю, кто он, мне не сказали, но знаю, что он ошибается. Возле дома Гурьяновых я не ходил. Мне там действительно нечего делать, в том районе у меня никаких занятий нет и мои знакомые там не живут. Видимо, свидетель обознался.

– Может, обознался, а может, и нет, – заметил Лев. – Пока что у нас есть два противоположных утверждения – его и ваше. Для нас оба имеют одинаковую ценность. Можно поверить ему, можно вам. Но если вдруг обнаружится еще один человек, который видел вас в этом районе, ситуация изменится. Тогда мы будем думать, что вы нас обманываете, что на самом деле вы зачем-то бродили возле дома Гурьяновых. А что, если мы отыщем такого второго свидетеля?

– Вряд ли, – покачал головой Черемисов. – Один человек может заблуждаться, двое – это уже маловероятно.

– Почему же заблуждаться? Может быть, это вы заблуждаетесь? И нас вводите в заблуждение. Почему мы должны вам верить?

– Потому что у меня есть доказательства, – спокойно ответил тренер. – Есть свидетельства людей, которые в эти самые дни находились со мной совсем в другом месте, далеко от Рузаева.

– Вы что, хотите сказать, что ездили на соревнования?

– Совершенно верно. За три дня до похищения Оли я выехал на соревнования в Ульяновск. Но и до этого меня неделю не было в Рузаеве – я находился на курсах повышения квалификации в Москве. В Москве, а затем в Ульяновске меня видело множество людей. Я могу предоставить вам десятки свидетелей.

Гуров не знал, о чем еще спрашивать тренера. Все было ясно. Получалось, что садовник Плетнев действительно ошибся – он не мог видеть Черемисова возле дома Гурьяновых накануне похищения. Что ж, бывает, Лев не раз с таким сталкивался. Вот только было обидно, что оборвалась еще одна ниточка, которая, как он надеялся, приведет их к бандитам.

– Хорошо, Виктор Андреевич, я вас понял. Думаю, больше мы вас беспокоить не будем. Только задам вам стандартный вопрос, который задаю всем, кто находился в контакте с детьми. Вы не заметили никаких подозрительных людей, которые крутились бы возле Оли или Саши? Никто не проявлял излишнего любопытства?

Тренер подумал несколько секунд, затем произнес:

– Я не заметил, чтобы вокруг домов Гурьяновых и Моторных шастали какие-то незнакомые люди. Во всяком случае, я такого не запомнил. Но теперь, после случившегося, мне стало казаться подозрительным поведение одного человека из обслуги в доме Моторных.

– Вот как? – подался вперед Гуров. – И кого же?

Он думал, что тренер назовет того же человека, которого уже назвала горничная Маша, – повара Максима. Однако тренер произнес совсем другое имя:

– Мне показалась подозрительной горничная Маша Сковорода. Я вспомнил, что она вечно за всеми следила. Так и стреляла глазами во все стороны. А иногда что-то записывала. Я два раза видел, как она это делала.

– Очень интересно… – растерянно проговорил Лев, не зная, как ему отнестись к этому сообщению.

Глава 23

Тренер Черемисов уже давно ушел – держать его у оперов не было никаких оснований. Ушел и лейтенант Коняев – Лев направил его на помощь капитану Костикову, проверять дома, сданные в аренду. Крячко и Гуров остались в кабинете вдвоем.

– Ну что, будем посыпать голову пеплом? – мрачно спросил Гуров.

– А с какой стати? – возразил Крячко. – Прошло всего два дня, как мы сюда приехали. На мой взгляд, для такого короткого срока мы имеем большое продвижение. Они тут полгода не могли поймать этих похитителей. Да не то что поймать – они даже приблизиться к ним не смогли. А мы за два дня нашли их логово, машину, нашли свидетелей, которые их видели. У нас на руках словесный портрет бандитов. Мы загнали их в угол, что там говорить! А ты голову пеплом собираешься посыпать. Может, вместо этого лучше нам с тобой купить бутылку «Столичной», засесть в номере да слегка расслабиться?

– Отставить подобные разговоры! Ты же знаешь, мы с тобой расслабляемся, когда уже большая часть дела сделана, когда остается только задержать бандитов. Или, наоборот, после очень уж сильного стресса, чтобы снять напряжение. У нас с тобой ни того, ни другого. Я не согласен, что мы проделали большую часть работы. Бандиты все еще на свободе и готовы нанести новый удар. Все нити, какие были у нас в руках, оборваны. Преступники оказались хитрее, они сумели лучше нас спланировать поведение в лесу. И ушли от нас, как раньше уходили от рузаевских полицейских при передаче денег. Все это можно, конечно, расценить как стресс… Но все же пить я сегодня не буду.

– В таком случае давай двигаться в гостиницу, – предложил Крячко. – Все равно уже вечер, новое дело поздно затевать. Если ты голосуешь против «Столичной», то просто ляжем спать. Уснем сегодня чуть пораньше, а то у нас с тобой уже хронический недосып здесь образовался.

– Согласен, давай закругляться, – кивнул Лев.

Он вызвал машину, и они спустились во двор. По дороге заехали в магазин, купили еды на ужин, а также на завтрак. Гуров заодно купил еще пачку растворимого кофе. Поймав удивленный взгляд Крячко, объяснил:

– Я когда дома сюда собирался, маленькую баночку кофе взял. Думал им обойтись. Рассчитывал, что мы быстро это дело закончим и уже через три-четыре дня домой вернемся. А оно вон как обернулось. Теперь ясно, что придется пробыть в Рузаеве еще несколько дней. И домашнего кофе нам не хватит.

Приехав в гостиницу, сыщики вскипятили воду, сделали себе чай и сели возле стола в номере Гурова – он как-то незаметно стал у них своеобразным штабом. Когда первый стакан чая был допит и первые бутерброды съедены, Крячко спросил:

– Итак, какой у нас план действий на завтра?

– Ты, наверное, забыл, что я тебе в управлении говорил, – заметил Лев. – Все нити, что у нас были, оборваны, все планы расстроены. Так что я не могу тебе взять и сказать, что мы будем делать завтра. Давай вместе план составлять.

– Ладно, давай вместе, – кивнул Стас. – Знаешь, чем бы я занялся с самого утра? Съездил бы на «Иванову поляну», посмотрел, что там и как. Мне все не дает покоя легкость, с которой бандиты уходили от погони при передаче денег. Как им это удавалось? Если мы не разгадаем эту загадку, мы с тобой можем попасть в ту же ловушку. Опять случится, как сегодня, когда мы выехали к карьеру, и тут оказалось, что преступник знает, что дальше делать, а мы – нет.

– Согласен, принимается. Давай прямо с утра и отправимся. Это мы можем сделать, никого не ожидая. Что еще?

– А еще я бы на твоем месте поговорил с этой горничной Машей, о которой сегодня упомянул Черемисов. Мне представляется, что тренер – мужик серьезный, зря языком трепать не станет. И если поведение горничной показалось ему подозрительным, значит, надо тут копнуть.

– Поговорить с Машей я могу, это не вопрос, – отозвался Гуров. – Можно за ней и наблюдение установить, все ее связи проверить. Но мне кажется, это все пустой номер, стрельба по воробьям. Тренер указал на горничную, а горничная Маша, в свою очередь, вчера указала мне на повара Максима.

– Это как же? В каком смысле?

– В том же самом. Сказала, что поведение Максима ей кажется подозрительным. И человек он двуличный. Так кого проверять – ее или повара?

– И того, и другого, – уверенно ответил Крячко. – В наших обстоятельствах нельзя упускать ни одной ниточки, ни одной возможности. Вот тебе уже два адреса для поисков.

– Ну а ты сам чем собираешься заняться? – спросил Лев. – Вместе с участковыми будешь по домам ходить? Или с фээсбэшниками будешь имена из списка расшифровывать?

– Зачем же имена? Имена – не мое дело, – хмыкнул Стас. – У меня свое дело найдется.

– Это какое же, интересно?

– Мне кажется, к завтрашнему утру местные гаишники должны наконец найти те две машины, на которых раскатывали сегодня похитители. И если эти машины хорошенько изучить, может многое открыться. Вот этим я и собираюсь заняться.

– Ну, в таком случае можешь будильник не заводить. Сколько гаишники будут эти машины искать, неизвестно. Может, они где-нибудь в гаражах стоят и будут там стоять, пока рак на горе не свистнет. Значит, я тебя завтра будить не буду. Сам себе завтрак сделаю и поеду на «Иванову поляну».

– Как будто ты меня раньше будил! – воскликнул Крячко. – Хвала небесам, я и сам хорошо просыпаюсь, без всякого будильника. Еще посмотрим, кто завтра раньше встанет. И у кого более стоящее дело будет. Значит, заметано: если машины найдутся, ими буду заниматься я.

– Согласен, – ответил Гуров, уверенный, что Стас ставит, что называется, не на ту лошадь.

Однако оказалось, что прав в этом споре был Крячко – по крайней мере, отчасти. Утром Гурова разбудил телефонный звонок. Звонили упорно, настойчиво, так что он успел добраться до телефона и взглянуть на определитель. Оказалось, что номер незнакомый. Голос, раздавшийся в трубке, также был ему незнаком. И этот молодой голос произнес следующее:

– Товарищ полковник Гуров? Это с вами лейтенант Абрамов из ГИБДД говорит. Мне мое начальство велело вам о поисках доложить.

– О каких поисках? – не понял Лев спросонья.

– Мы машины ищем, черную «Тойоту» и серебристую «Мазду», вот с такими номерами. – И лейтенант продиктовал Гурову номера.

Эти цифры и буквы ничего ему не сказали, но он уже сообразил, о чем идет речь. О машинах похитителей, которые вчера так ловко ушли у них из-под носа!

– И что же, вы их нашли? – спросил он.

– Только одну, – признался Абрамов. – Нашли «Мазду».

– И где же? Где-нибудь в лесу?

– Нет, почему в лесу? В гараже стояла. Мы ее выследили по записям с нескольких камер, – пояснил лейтенант. – По городу ведь много камер развешано. И когда поступила команда, мы стали просматривать все записи. И нашли ее! И так, от камеры к камере, проследили ее путь до гаражного кооператива «Высота», на Второй Дачной. Там огромный гаражный массив, почти четыреста гаражей. Но нам повезло – мы нашли человека, который видел, как эта «Мазда» въезжала в гараж. Мы этот гараж вскрыли, а она там стоит. Если хотите, можете приехать, посмотреть.

– Как же не хочу? Обязательно хочу! И я не один приеду, еще криминалистов с собой привезу. Знаешь что, лейтенант? Скажи своему начальству, пусть пришлют машину к гостинице «Плес». Скажем, через полчаса. Мы с полковником Крячко к вам выедем. Идет?

Закончив разговор, Лев отправился в ванную, чтобы умыться. Тут дверь неожиданно открылась, и Стас прямо с порога спросил:

– Ну что, нашли мою машину?

– Ты что, ясновидящий? – усмехнулся Лев, отвечая вопросом на вопрос.

– Ага, значит, нашли! – удовлетворенно отреагировал Крячко. – И где?

Гуров пересказал разговор с лейтенантом Абрамовым, и Стас, выслушав его, произнес:

– Что ж, мой путь определился. Давай быстрей завтракать, и я поеду в кооператив «Высота». А ты пойдешь беседовать с поваром… Или поедешь гулять по лесу?

– Не пойду я ни гулять, ни беседовать, – ответил Лев. – Я с тобой поеду.

– А вот это что-то новенькое! – воскликнул Крячко. – Ты же не думал о машине! Ты хотел…

– Мало ли что я хотел, машина важнее. Там могут вскрыться важные детали.

– Интересно, какие? – ехидно спросил Крячко. – Свечи, патрубки, провода?

Гуров предпочел отмолчаться. Он позвонил в криминалистическую лабораторию управления и договорился, чтобы в кооператив «Высота» прислали группу экспертов для детального осмотра найденного автомобиля.

После этого сыщики приступили к завтраку, продолжая строить планы.

– Значит, ты считаешь, что мы уже завтра-послезавтра будем знать подлинное имя этого «Ивана»? – спросил Крячко.

– Я в этом уверен, – ответил Гуров.

– Значит, мы сможем его арестовать.

– А вот это не факт, – покачал головой Лев. – Он далеко не дурак. По адресу, который имеется в полиции, скорее всего, давно не живет. Придется поискать. Но мы будем знать его родственников, место учебы, знать его друзей. Мы обложим его, как волка. И тогда ему уже нужно будет думать не о новых заложниках, а о том, как спасти свою шкуру.

– Хорошо бы так, – заметил Крячко.

Они позавтракали и спустились вниз. Там их уже ждала машина, присланная руководством ГИБДД, и через несколько минут сыщики ехали к окружающим город холмам, где располагался кооператив «Высота».

Когда подъехали к гаражу, там уже работали эксперты. Один лазил по всей кабине, стараясь найти отпечатки пальцев, другой копался под капотом. Третий эксперт лежал на мате под днищем машины и, казалось, чистил протектор заднего колеса. Гуров присел рядом с ним на корточки:

– Частицы грунта собираете?

– Верно, – ответил эксперт с некоторым удивлением в голосе. Удивление было вызвано тем, как точно этот оперативник, не будучи криминалистом, угадал характер его действий.

– И что, видите что-то интересное?

– Ну, что-то определенное говорить пока рано… – протянул эксперт.

– Но я же вижу, что вы пришли к каким-то выводам. Не томите, поделитесь. Для нашего расследования ваши выводы могут иметь очень важное значение.

– Хорошо, скажу, – согласился эксперт. Он закончил собирать образцы, сложил весь собранный грунт в два пластиковых пакета и, выбравшись из-под машины, добавил: – Но учтите, это всего лишь предположение. Делать какие-то выводы пока рано.

– Хорошо, я учту, – покорно согласился Гуров. – Так поделитесь вашими предположениями, будьте добры.

– Итак, я заметил, что среди обычных образцов почвы, характерной для нашего города, среди кусочков асфальта и щебенки на колесах имеются частицы весьма необычной породы. Вот, полюбуйтесь. – И эксперт поднес к лицу Гурова один из пакетов. В нем было всего несколько комочков почвы, имевших темно-коричневый цвет.

– Да, вижу, – сказал Лев. – То есть землю вижу, но ничего особенного в ней не замечаю.

– Это потому, что вы не специалист! На самом деле такой почвы вы не найдете нигде поблизости! Видите ли, это не земля, а компост, может, перегной. В общем, специальная смесь, которая применяется для подкормки плодовых растений. Конечно, предстоит сделать анализ… И мне, скажу вам, прямо не терпится сделать такой анализ. Тогда я смогу сказать, какой именно вид компоста перед нами. Но мне кажется, это довольно дорогая смесь. Она используется в теплицах, зимних садах… В общем, у довольно богатых людей.

– Дорогой вид компоста… – медленно повторил Гуров вывод эксперта. – Но как он попал на колеса машины?

– А вот на этот вопрос должны ответить вы, – заметил эксперт. – Это вопрос к вам, а не ко мне.

Глава 24

Гуров еще немного походил вокруг машины, послушал, о чем беседует Стас Крячко с лейтенантом, который обнаружил и вскрыл этот гараж. Беседа, естественно, шла об обнаруженной «Мазде». Машина по документам принадлежала гражданину Стрелюхину. Гражданин этот был обнаружен, однако допросить его не удалось – как выяснилось, он второй год пил без просыпу. После беседы с его бывшей женой выяснилось, что Стрелюхин год назад продал машину, а кому – жена не знала. Номера, стоявшие на машине, были не ее – их сняли с другой машины, старой «копейки», давно проданной в утиль. Что касается гаража, то он числился за гражданкой Саврасовой, но она им не пользовалась, а сдавала желающим. В данный момент, по словам Саврасовой, гараж у нее снимал некий пожилой представительный мужчина, назвавший себя Александром.

Выслушав этот рассказ, Крячко подвел итог такой фразой:

– В общем, машину пропили, номера украли, а гараж снял незнамо кто. Ищи, полиция! Отличный след мы нашли!

– Но ведь ты на этот след и надеялся, – напомнил ему Лев.

– Ну да, а ты относился к этому делу скептически… – согласился Крячко.

– Вот потому и относился скептически, что чувствовал: нечто такое мы и обнаружим. И все же кое-что ценное мы здесь все-таки нашли.

– И что же это такое ценное ты обнаружил? – заинтересованно спросил Стас.

– Щепотку пыли с заднего колеса, – ответил Гуров.

Крячко настороженно посмотрел на друга: не шутит ли? Однако тот был совершенно серьезен.

– Чем же тебе так дорога эта пыль? – спросил Стас.

– Видишь ли, эксперт сказал, что это не земля, а перегной, компост. Эта «Мазда» побывала или в каком-то богатом доме, или в теплице. Можно попробовать установить это место. И у меня есть специалист по перегною, хороший специалист. Вот к нему я и обращусь.

– Что за специалист такой?

– Садовник Виталий Плетнев. Он работал у Моторных, у Гурьянова, а теперь возделывает парк у «мусорного короля» Остапенко. Мужик он серьезный, проявил большой интерес к нашему расследованию. Вот я у него и спрошу, где можно найти подобный перегной.

Гуров достал телефон и набрал номер садовника.

– Это Лев Иванович? – услышал он голос Плетнева.

– Да, это Гуров, – отозвался Лев. – Мне нужно с вами проконсультироваться по одному вопросу. Вам сейчас удобно будет встретиться?

– Есть тут кое-какие дела, – уклончиво ответил садовник. – Но я с ними быстро покончу и буду готов ответить на любой ваш вопрос.

– Так я подъеду к усадьбе Остапенко? Или вы в другом месте?

– В другом, совсем в другом, – ответил Плетнев. – Я сейчас в магазине саженцев, присматриваю рассаду для цветника. Так что подъезжайте прямо к этому магазину, я буду вас ждать у входа. Это на улице Чапаева, дом 118. Если вас повезет наш, местный водитель, скажите ему, он знает, где это.

Лев сел в машину, которая привезла их с Крячко в кооператив «Высота», назвал водителю адрес магазина на Чапаева. Водитель действительно знал, где находится магазин. Правда, посетовал, что место там оживленное, самый центр города, и даже ему, водителю ГИБДД, будет трудно найти место, где припарковаться. На это Гуров заявил, что о парковке думать не надо, достаточно довезти его до места, и водитель может ехать дальше. Он же побеседует с садовником, а потом сам доберется до управления.

Так и поступили. Гуров вышел на оживленной улице, где машины еле ползли, отыскал на ней магазин «Зеленый мир». На ступеньках магазина стоял, ожидая его, садовник Плетнев.

Они поздоровались, словно старые знакомые, и садовник выжидательно взглянул на сыщика: что, мол, у тебя за дело, зачем ты оторвал меня от моих садовых обязанностей? Гуров коротко, не вдаваясь в детали, объяснил ситуацию с найденной машиной угонщиков. Затем сказал:

– На колесах этой машины наши эксперты обнаружили частицы необычной почвы. Специалист объяснил мне, что это перегной, который употребляют для выращивания саженцев. Он – довольно дорогая штука, и его используют или в богатых домах, или в теплицах. Виталий Юрьевич, не могли бы вы подсказать, где в вашем городе можно найти этот перегной? Вот в поместье, где вы работаете, он используется?

– Используется, конечно, – ответил Плетнев. – Без перегноя в нашем деле шагу нельзя сделать. И в других богатых домах, где есть собственное парковое хозяйство, он имеется. Но у нас я отвечаю за использование всякого рода подкормки. Она хранится у нас бережно, под ногами не валяется. И уж тем более машина не может по ней ездить взад и вперед. За другие усадьбы я не отвечаю, но не думаю, чтобы там работали расточители. Это уж скорее в теплицах, где выращивают продукцию в большом объеме. Например, в совхозе «Весна». Он поставляет в город тонны огурцов, помидоров, кабачков, лук, салат – много всякой продукции. Вот там, как я слышал, порядка и правда нет, ценные удобрения могут валяться где попало. Ну, еще могу назвать муниципальное цветоводческое хозяйство – оно выращивает рассаду для городских скверов и парков. Там тоже перегной не берегут. А еще есть ботанический сад при университете. Ученые – люди рассеянные, могут что-то на дороге бросить. Вот три точки, которые я бы посетил в первую очередь.

И он тут же продиктовал сыщику адреса всех трех хозяйств. Гуров все их записал, поблагодарил садовника за консультацию, после чего решил зайти в управление, узнать, как идет поиск интересующего их дома, а также расшифровка имен знакомцев лейтенанта Ширяева. «Узнаю что нового и тогда уже возьму машину и поеду в этот самый совхоз», – решил он.

У Гурова была отличная память на новые места, он легко ориентировался в незнакомых городах. В Рузаеве он был уже четвертый день, местное управление для него стало как родное, и он не сомневался, что дойдет туда пешком, и довольно быстро. Лев покрутил головой, соображая, как пройти к управлению более короткой дорогой, и решил свернуть в боковую улочку – так он мог срезать часть пути. И вдруг, пройдя несколько шагов, он увидел впереди черную «Тойоту Лендкрузер». Она была припаркована у обочины и сейчас как раз собиралась выезжать – водитель сдал назад и выворачивал руль для выезда. Сердце у него заколотилось – он был уверен, что это та самая машина, за которой они вчера гнались через лес. С того места, где он был, трудно было разглядеть номер, и Лев пошел быстрее, чтобы рассмотреть его. В этот момент «Тойота» выехала со стоянки, теперь ее номер был хорошо виден. Это был совсем другой номер, не тот, что Гуров видел вчера. Но он по-прежнему готов был поклясться, что перед ним та самая машина, и почти перешел на бег, стараясь догнать ее. Увы, водитель закончил маневры, включил скорость, и «Тойота» устремилась прочь.

Бежать за ней не было смысла, и Лев остановился. Он мог, конечно, связаться с управлением ГИБДД и попросить остановить увиденную машину. Но какие у него для этого основания? Что он скажет водителю задержанной машины, который окажется вовсе ни при чем? Что объяснит сотрудникам ГИБДД? Что у него было такое ощущение? Гуров махнул рукой и пошел дальше. И все же дорогой он думал о странном совпадении – только успел встретиться с садовником, как рядом увидел машину, которая как две капли воды походила на автомобиль похитителей. И еще он думал о том, что вот «Мазду» похитителей нашли, а «Тойота» так и не была найдена, и хорошо бы ее все-таки найти.

С этой мыслью он и вошел в здание управления. И первым, кого Лев встретил, оказался Крячко. Вид у него был растерянный, даже словно бы виноватый, и Лев не преминул спросить, что случилось.

– Да нет, ничего не случилось, – ответил Крячко. – Просто я тут кое с кем увиделся…

– Ну-ну, очень интересно. Богатая информация – он кое с кем увиделся! Так мы с тобой месяц за месяцем сидим взаперти, никого не видим, а тут ты вдруг вышел на улицу и кого-то увидел… И кого же?

– Понимаешь, я там все дела в гараже быстро закончил, – принялся объяснять Стас. – Делать мне было нечего. И тут я вспомнил тренера Черемисова, что он говорил об этой самой горничной Маше. Она показалась ему подозрительной, и ты хотел с ней побеседовать. Ну, я решил, что раз ты переключился на копание в земле, то могу взять эту Машу на себя.

– Ага, и теперь ты чувствуешь себя виноватым, оттого что как бы перебежал мне дорогу, – усмехнулся Лев. – Ладно, не забивай голову всякой фигней. Что рассказала тебе девушка Сковорода?

– Со Сковородой все оказалось не так просто, – принялся рассказывать Крячко. – Сначала она, конечно, разыграла возмущение. Нет, даже не так. Сначала меня крутые парни из охраны отказывались пускать в усадьбу.

– Да, я тоже столкнулся с этими ребятами. И как раз Маша мне помогла. Сказала им, чтобы пропустили.

– А мне она почему-то помогать не захотела. Но я обошелся и без ее помощи. Ну, ты же меня знаешь, как я выхожу из таких ситуаций. Пришлось пару этих ребят уложить на землю, объяснить им, кто здесь круче. Вот, вошел в дом, побеседовал с Машей. Значит, вначале она разыгрывала возмущение, все норовила меня из дома выгнать. Но я сумел ее переубедить, и она мне кое-что рассказала. Оказалось, что подозрения тренера Черемисова имели под собой основания.

– Это какие же? Она была главным наводчиком похитителей в доме Моторных?

– Нет, к сожалению, наши похитители здесь ни при чем. И о Моторных у нас вначале речь не шла. Видишь ли, я добился от Маши признания в результате взаимного непонимания.

– Это как же? – удивился Лев.

– Девушка подумала, что ее застали за чем-то нехорошим здесь, в доме Идиятуллина, – объяснил Крячко. – И когда я на нее нажал, призналась, что занимается в доме банкира коммерческим шпионажем. К Идиятуллину она устроилась не просто так, а по заданию другого банкира, Игоря Трегубова.

– Трегубов? Странно, мы с подполковником Мельником вроде всех здешних бизнесменов перебирали, а такой фамилии мне не встречалось, – протянул Лев.

– Ничего удивительного. Трегубов – мужик сравнительно молодой, не женатый и детей у него нет. Вот почему он и не попал в ваш список. Так вот, этот Трегубов поручил Маше шпионить за своим новым хозяином, собирать о нем разного рода информацию – и деловую, и личную.

– А личная информация нужна, чтобы при случае заняться шантажом? – догадался Гуров.

– Я думаю, дело обстоит именно так, хотя Маша мне ничего такого, конечно, не сказала. Просто подтвердила, что вела некоторые записи, подслушивала, подглядывала.

– Ну а у Моторного она чем занималась?

– Там она, как выяснилось, занималась сбором информации по заданию партнера Сергея Моторного по бизнесу, некоего Козлова. Тоже собирала сведения делового и личного характера.

– И конечно, она клянется, что этот ее заказчик, Козлов, никак не связан с похитителями?

– Как ты об этом догадался? Конечно, клянется. Дескать, заказ Козлова поступил в прошлом году, когда никаких похищений еще не было.

– Ты, Стас, настоящий молодец, – похвалил Лев. – Пока я, фигурально выражаясь, копался в навозе, ты добыл чрезвычайно важную информацию. Теперь меня весьма интересует список имен, который хотел добыть Слепаков. Что, если среди собеседников Ширяева в Сети тоже встретится фамилия Козлов? Тогда можно быть уверенным, что это и есть нужный нам человек.

– Ну, это просто проверить, – заметил Стас. – Надо просто подняться на третий этаж и побеседовать со Слепаковым. Кстати, я это и хотел сделать, когда увидел тебя.

– Значит, поднимемся на третий этаж вместе, – кивнул Гуров.

Глава 25

Как и ожидали сыщики, майора они застали у него в кабинете. Слепаков сидел перед компьютером – точнее, сразу перед двумя компьютерами. И на каждом было открыто по несколько окон. Майор был так поглощен работой, что сперва даже не заметил их появления. Но и потом, уже обнаружив гостей в своем кабинете, он не выказал большого восторга. И тут же объяснил, почему у него такая реакция.

– Работа в самом разгаре! Фээсбэшники расшифровали все сорок шесть имен. При этом они слегка упростили мою задачу: оказалось, что реальных людей только сорок три человека, трое выступали в Сети под двумя именами. Но и это очень много! Теперь мне нужно собрать сведения о каждом, чтобы выяснить, кто из них представляет для нас интерес, а кем не стоит заниматься. Таким образом, у меня постепенно формируется список людей, среди которых мы будем искать «Ивана».

– Я понимаю, что работа в разгаре и требовать результатов пока рано, – произнес Гуров. – Но мы пришли не требовать их, а сообщить кое-что интересное. Мой друг Крячко только что узнал, что интерес к дому Моторных проявлял здешний бизнесмен по фамилии Козлов. Так вот, скажи, майор: нет ли среди твоих сорока трех человек гражданина с такой фамилией?

– Понимаю, понимаю! – воскликнул Слепаков. – Если он встретится в моем списке, это будет значить… Сейчас посмотрю… – Он просмотрел список – раз, потом еще раз, внимательнее. Затем разочарованно покачал головой: – Нет, человека с такой фамилией здесь нет.

– А это все подлинные имена? – продолжал надеяться Крячко. – Может, нужный нам человек скрывается под псевдонимом?

– Нет, никаких псевдонимов, – уверенно заявил Слепаков. – Вы забываете, с какой «конторой» мы имеем дело. Они все проверили. Здесь только настоящие имена. И Козлова среди них нет.

– Ладно, майор, продолжай свои поиски, не будем тебе мешать, – сказал Лев. – А мы, пожалуй, навестим бизнесмена Козлова. Пусть его и нет в твоем списке и он не переписывался с лейтенантом Ширяевым, вопросы к нему все равно остаются.

И сыщики покинули кабинет Слепакова. В приемной генерала Стародубцева они получили все нужные сведения о жителе Рузаева по фамилии Козлов. Выяснилось, что его зовут Захар Евгеньевич, живет он в Волжском районе, в элитном доме. Офис у него располагался тоже недалеко от Волги, в крупном офисном центре. Получили сыщики и телефоны, которыми пользовался Козлов, а также телефоны его офиса. А под конец заполучили и фотографию бизнесмена.

– Ну что, позвоним, договоримся о встрече? – спросил Крячко.

– Я думаю, мы можем не договариваться, – ответил Гуров. – Надо только выяснить, где этот бизнесмен находится в настоящее время, и наведаться к нему. Что-то мне подсказывает, что он не будет отказываться от общения с нами. Ведь мы – его постоянные деловые партнеры, которые специально прибыли из Москвы, чтобы заключить крупную сделку. Разве не так?

– Ты же знаешь, подобный подход – в моем стиле, – кивнул Стас. – Но мы ведь даже не выяснили, каким именно бизнесом занимается господин Козлов. Что он продает? Или, может, производит?

– А так ли это важно? Для нас, важных партнеров из Москвы, это не имеет никакого значения.

И Лев набрал номер секретарши бизнесмена. А когда та откликнулась, озвучил ей ту самую легенду, которую только что излагал Крячко – насчет деловых партнеров из Москвы.

– Скажите, Захар Евгеньевич сейчас у себя в офисе?

– Нет, вы знаете, Захар Евгеньевич пошел пообедать, – ответила секретарша. – Сейчас я сообщу о вашем визите…

– Нет, не надо, не сообщайте, – попросил Лев. – Зачем отвлекать шефа от обеда? Вот вернется, тогда и скажете. Мы вовсе не спешим. Мы, пожалуй, тоже пойдем пообедаем.

Он нарочно не стал спрашивать секретаршу, где ее шеф обычно обедает. Это могло ее насторожить, а Гурову, наоборот, хотелось усыпить ее внимание. Он рассчитывал, что в округе имеется не так много дорогих ресторанов, в каких мог обедать Козлов, и не сомневался, что этот человек воспользуется только пафосным рестораном – такое впечатление у него сложилось после изучения информации о Козлове.

Они с Крячко с помощью телефона вошли в Интернет и спустя несколько минут получили полные сведения обо всех точках общепита в районе, где располагался офис Козлова. Как и думал Гуров, здесь имелось всего два хороших ресторана. Они заглянули в один, спросили, здесь ли Захар Евгеньевич. Получили отрицательный ответ и направились в следующий. Там они и нашли того, кого искали.

Бизнесмен сидел за столиком в углу. Перед ним высилась уже целая гора пустых тарелок – как видно, обед приближался к концу. Козлов оказался человеком лет сорока, склонным к полноте, с порядочной залысиной.

Крячко и Гуров подозвали к себе метрдотеля, показали ему свои удостоверения и объяснили, что у них будет деловой разговор с клиентом. После чего подошли к столику бизнесмена и сели – один справа, другой слева.

– Ну что, Захар Евгеньевич, побеседуем? – спросил Крячко, демонстрируя Козлову свое удостоверение.

– Поговорим по душам? – делая то же самое, произнес Лев.

Однако Козлов оказался крепким человеком. Он не испугался, не выразил готовность тут же каяться во всех грехах. Есть, правда, перестал, отодвинул от себя тарелку, внимательно взглянул на сыщиков и спросил:

– А в чем, собственно, дело?

– Да, может, тут ничего особенного… – начал Гуров.

– Просто сбор сведений частного характера, – подхватил Крячко. – Немного похоже на шантаж.

– Или на пособничество бандитам, – высказал предположение Лев.

Видно было, что последняя версия Козлову особенно не понравилась.

– О каком пособничестве вы говорите? В чем оно выражалось? – спросил он.

– Понимаете, милейший Захар Евгеньевич, – медленно заговорил Лев, – когда вы подкупаете обслугу из дома вашего партнера, чтобы она шпионила за своим хозяином, это дело почти что не наказуемое. Уголовный кодекс затрудняется дать вашим действиям четкое определение. Скорее тут вопрос к вашим моральным качествам…

– Но когда из этого дома похищают ребенка, мучают его, грозят убить, вымогают у родителей огромные деньги – в этих условиях ваш сбор сведений приобретает совершенно другой характер, – добавил Крячко.

Вот теперь до бизнесмена дошло. Он вполне осознал серьезность обвинения.

– Мне кажется, нам нужно перенести наш разговор в стены какого-либо учреждения, – глядя на сыщиков, произнес он. – И вести его в присутствии моего адвоката.

– Разумеется, вы имеете право на адвоката, – кивнул Лев. – Никто у вас этого права не отнимал. Но, может быть, все не так страшно? Может быть, мы обойдемся без составления протокола? Без того, чтобы пресса города Рузаева сообщила, что бизнесмену Захару Козлову предъявлено обвинение в пособничестве в похищениях детей? Вам такая огласка нужна?

– Нет… нет, определенно не нужна, – после некоторого колебания ответил Козлов.

– Вот и мне так кажется. А раз огласка не нужна, давайте проведем беседу здесь. Может быть, вы сможете убедить нас в своей правоте, и тогда никакого протокола, вообще никакого обвинения не будет. Как вам кажется?

– Да, я согласен, – буркнул Козлов.

– В таком случае нам с вашей стороны нужна будет полная откровенность, – заявил Крячко. – Никаких увиливаний, недомолвок, никакого хождения кругами. Вы нам делаете чистосердечное признание, мы его выслушиваем и оцениваем. Как, договорились?

– Договорились, – сдавленно произнес бизнесмен.

– Вот и отлично, – улыбнулся Гуров. – В таком случае скажите: вы поручали Маше Сковороде следить за Сергеем Моторным и его женой. Зачем?

– Ну, понимаете… – нехотя заговорил бизнесмен, – мы с Сергеем начинали бизнес вместе. И он оказался очень успешным. Более успешным, чем мы надеялись. Продажи росли день ото дня. Но выяснилось… выяснилось одно обстоятельство. Оказалось, что Сергей делает большую часть работы, выдвигает больше идей, чем я. Как я ни старался, Сергей все время меня опережал. И тогда я запаниковал.

– Вы решили, что он вас бросит? – догадался Лев. – Выйдет из общего бизнеса, и вы останетесь один?

– В общем, да, – ответил Козлов. – Я понимал, что в таком случае мой бизнес скиснет, доходы резко упадут. А я уже привык к высокому уровню жизни. И семья моя привыкла. Все начинать сначала… Знаете, в моем возрасте это уже поздно. И тогда я решил сделать все, чтобы удержать Сергея при себе.

– И надумали собрать на него компромат?

– Да, мне казалось, что так будет надежнее. Я думал, что, если буду держать его на крючке, он никуда не уйдет. И договорился с Машей. Приятно иметь дело с корыстными людьми, с ними всегда можно найти общий язык. Мы с ней договорились, что она будет собирать всю информацию о Сергее – с кем он разговаривает по телефону, с кем встречается… все такое.

– Вы были уверены, что ваш партнер изменяет жене?

– Ну, ведь все изменяют, разве не так? – окинул взглядом сыщиков Козлов. – Все нормальные мужики так делают! Это закон природы! Просто кто-то это делает почти открыто, а кто-то умеет скрывать. Я думал, что Сергей – из таких, скрытных. Что просто нужно как следует покопать, внимательно проследить – и я все узнаю. Но…

– Но вас ожидало разочарование, – подсказал Гуров.

– Да, – признался бизнесмен. – Маша ничего так и не смогла найти. Она и «жучок» у них в спальне установила, чтобы фиксировать разговоры, и бумаги его просматривала, когда он уезжал, – ничего не находила. Все было напрасно…

– И тем не менее Сергей вас не бросил… – заметил Крячко.

– Да, мы так и остаемся партнерами, – кивнул Козлов. – И он ни о чем не догадывается. Теперь я больше всего стал бояться этой Маши. Что, если она поймет, как важно для меня сохранить тайну, и начнет меня шантажировать? Или проболтается Сергею? Вы не представляете, как я был рад, когда Сергей ее уволил!

– Подождите, но ведь Моторный, чтобы расплатиться с похитителями, продал часть бизнеса, – сказал Гуров. – А он случайно не вам продал эту часть?

– Мне и продал. Теперь я – основной хозяин фирмы. А Сергей, можно сказать, у меня наемный работник. Но его отношение к работе ничуть не изменилось. Он по-прежнему вкладывает в дела фирмы всю душу. И приносит в два, в три раза больше пользы, чем я.

– Стало быть, вы, Козлов, сильно выиграли от истории с похищением Саши Моторного, – покачал головой Лев. – Так, может быть, все-таки вы и стоите за спиной похитителей? Или, по крайней мере, поставляли им информацию об образе жизни семьи?

– Нет, клянусь! – воскликнул бизнесмен. И, заискивающе глядя в глаза то одному сыщику, то другому, продолжил: – Клянусь, к этому делу я не имею никакого отношения! Когда Сергей мне позвонил и сказал, что Сашу похитили, я был потрясен! Я уже тогда понял, что полиция может подумать на меня. Если эта дура Маша откроет рот и заговорит – я пропал! Но я ничего не делал для этих похитителей, я не знаю, кто они! Больше того – я помогал Сергею в эту трудную минуту!

– И как же вы помогали? – с иронией спросил Крячко. – Тем, что усилили слежку?

– Наоборот, слежку в это время я отменил! Приказал Маше, чтобы она ничего не записывала, не подслушивала – в общем, все прекратила. А помогал самым прямым образом – деньгами. Я дал Сергею около двух миллионов взаймы. Ну и еще на восемь миллионов купил его долю в фирме. Так что выкуп за Сашу был заплачен в основном моими деньгами. В результате у нас с Сергеем сохранились прекрасные отношения. Мы по-прежнему друзья.

Гуров откинулся на спинку стула, покачал головой:

– Да, Козлов, не устаешь поражаться тому, какая гибкая у вас совесть. Вы следили за своим партнером, хотели разрушить его семью – и считаете себя его спасителем, чуть ли не героем! Ладно, можете ничего не говорить. Помолчите лучше, чтобы нам не было слишком противно. Можете заканчивать ваш обед. Мы, разумеется, проверим все, что вы нам рассказали, и, если потребуется, найдем вас.

Сыщики поднялись и направились к выходу.

– Какой все-таки удивительный подлец этот Козлов! – заметил Крячко.

– Ну, мы с тобой видели и больших подлецов, – хмыкнул в ответ Лев.

Они вышли из ресторана и остановились.

– И куда теперь? – спросил Стас. – Лично я собираюсь вернуться в управление, нанести визит майору Слепакову. Мне кажется, у него успех обозначится раньше, чем на других направлениях. А ты куда – на «Иванову поляну»? Или пойдешь по теплицам, перегной искать?

– Да я дойду с тобой до управления, возьму машину и поеду в лесопарк, – сказал Гуров. – Хочется разобраться, куда с такой легкостью исчезали похитители, получив выкуп. Мне кажется, наши рузаевские коллеги не вполне разобрались в этом вопросе. А уже потом, если останется время, возьмусь за перегной.

– Ну, пошли, раз нам с тобой по пути, – кивнул Стас.

Однако не успели они сделать и несколько шагов, как у обоих одновременно зазвонили телефоны. Гурову звонил капитан Костиков, а Крячко – лейтенант Коняев. Но хотя сыщики говорили с разными людьми, услышали они одно и то же.

– Товарищ полковник, беда! – воскликнул в трубку Костиков. – Только что совершено нападение на дом Шейниса! Похищена его дочь Алла!

– Как похищена?! – выкрикнул Крячко, которому то же самое сообщил Коняев.

– Вот так, среди белого дня! – услышали сыщики ответ.

Глава 26

– Вы где сейчас находитесь? – спросил Костиков.

– Мы в Волжском районе, возле ресторана «Устрица», – ответил Гуров.

– Никуда не уходите, сейчас я к вам выезжаю, – сказал капитан. – По дороге сообщу все подробности.

Он отключился, и сыщики остались стоять возле ресторана. Гуров был подавлен полученным известием. Как же так случилось? Как он мог так опростоволоситься? Они с подполковником Мельником так долго вычисляли городских богачей, чьих детей могли похитить, и выбрали двоих – банкира Идиятуллина и владельца аэропорта Соломина. Насчет Шейниса они решили, что его дети вне опасности, потому что в доме миллионера организована лучшая в городе охрана. Все силы рузаевской полиции были брошены на то, чтобы охранять детей двух выбранных миллионеров. И тут на тебе – нападение на усадьбу Шейнисов!

Пока он таким образом терзался и размышлял, подкатила «Веста», в которой сидел Костиков. Сыщики впрыгнули в машину, и она рванула вперед.

– Мы едем к усадьбе Шейниса, – объяснил капитан. – Там узнаем все подробности случившегося. Пока я знаю только самое главное. Алле Шейнис шесть лет, в школу она пока не ходит, в детский сад тоже. С девочкой сидит няня, а также с ней занимается гувернантка, обучает Аллу французскому языку. Впрочем, гувернантку мы можем пока не учитывать – в момент похищения ее в усадьбе не было. Она должна была прийти позже, к вечеру.

– Учитывать надо все, – заметил Гуров. – И всех. Все, кто работал в усадьбе, могли поставлять информацию похитителям. Значит, девочка была с няней?

– Да, она гуляла по парку с няней Елизаветой Прокофьевной. Женщина работает у Шейнисов уже три года, отзывы о ней исключительно положительные.

– А охрана в парке была?

– Конечно! В усадьбе постоянно дежурят три охранника. Дежурства суточные, сутки через трое. Двое охранников несут вахту в парке, совершают обход парковой ограды по периметру. Третий сидит в дежурке, следит за камерами слежения.

– И что же случилось?

– Внезапно охранники услышали какой-то хлопок, который раздался со стороны парка, обращенной к лесу. Эта сторона считается самой опасной, на нее всегда обращают больше внимания. Естественно, услышав подозрительный звук, охранник сразу кинулся туда. Что там произошло дальше, я не знаю, но он позвал и второго охранника.

– Черт! Этого и добивались бандиты! – воскликнул Крячко. – Им нужно было, чтобы охрана покинула свои посты! Но ведь оставался третий, который следил за мониторами. Он должен был предотвратить нападение!

– Да, оставался третий охранник, – кивнул Костиков. – Но оставался он в дежурке недолго. Спустя несколько секунд после первого взрыва раздался второй, более мощный. Он прозвучал с другой стороны – там, где парк граничит с проулком. У охранника, сидящего в дежурке, сложилось впечатление, что там вообще всю стену разнесло, и он кинулся туда.

– Вот дьяволы! – простонал Крячко.

– Дочь Шейниса с няней все еще оставались в парке, – продолжал капитан. – И в этот момент прозвучал третий взрыв. Он был совсем слабый и был направлен против замка в воротах. Замок вылетел, ворота открылись, во двор въехала машина. Оттуда выскочил человек в маске, отбросил в сторону нянечку, схватил ребенка, засунул его в автомобиль – и скрылся.

– Да, такого еще не было, – покачал головой Лев. – И самое печальное, что ничего такого мы не ожидали. Мы оказались не готовы к вооруженному нападению с использованием взрывчатки. А надо быть готовым ко всему! Да, но ты не сказал, что было дальше. Охрана пробовала догнать похитителей? А полиция? Был ли введен в действие план «Перехват»?

– Все делали, – ответил капитан. – И догнать пытались, и полицию известили. А мы пытались перехватить похитителей. Но ведь нужно учесть, что усадьба Шейниса расположена на самом краю леса. Похитителям потребовалась буквально пара минут, чтобы доехать до «Ивановой поляны», а затем уйти в сторону с трассы. И куда они потом делись – неизвестно.

– А что за машина была? – спросил Крячко. – Надо думать, опять черная «Тойота»?

– Этого я пока не знаю. Я по телефону получил от старшего охраны только самую общую информацию. Вот приедем, все сами узнаем.

В машине установилось угрюмое молчание. Гуров мучительно переживал свое поражение. А как иначе оценить это дерзкое нападение бандитов? Он не смог защитить этих людей, защитить ребенка. Значит, грош цена была всем его построениям. Значит, он где-то допустил ошибку, проглядел какой-то важный момент. И теперь Лев пытался сосредоточиться и обнаружить этот промах.

Впрочем, времени для этого у него было мало. Едва он погрузился в размышления, как перед ними возник шлагбаум, а за ним – охраняемая территория, на которой располагалась усадьба Шейнисов. Ворота усадьбы стояли нараспашку, перед домом можно было увидеть несколько полицейских машин.

Гуров вышел и спросил у первого увиденного им полицейского:

– Где охранники?

– Все сидят в дежурке, – ответил сержант. – А няня ребенка в гостиной.

– Ты иди к няне, – повернулся Лев к Стасу, – а я побеседую с охраной.

В тесном помещении дежурки он действительно обнаружил троих мужчин в черной форме ЧОПа, который нес охрану усадьбы. Все трое выглядели подавленными. Гуров их хорошо понимал, он сам испытывал такие же чувства.

– Давайте-ка, парни, пойдем наружу, – сказал Лев. – Вы мне на месте покажете, где все произошло.

Они вышли наружу, обогнули дом и направились к северной стороне ограды. Дойдя почти до угла, где ограда поворачивала к западу, старший охраны остановился и указал вверх:

– Вот, смотрите, здесь, вдоль всей северной стороны, поверх железной ограды идет колючая проволока. В других местах этого нет, Борис Аркадьевич не велел устанавливать. «Не хочу, чтобы мой дом был похож на лагерь» – так сказал.

– Борис Аркадьевич – это Шейнис? – уточнил Гуров.

– Ну да. А здесь он проволоку разрешил повесить, потому что вон он, лес, сразу за оградой. Мы предлагали вырубить полосу метров пятьдесят, но он был категорически против.

– Значит, здесь все и произошло?

– Видите, вон в том месте проволока висит? – ответил старший. – Там все и случилось. Но пусть сперва Серега расскажет – он эту стену контролировал, он первый все увидел.

Вперед выступил парень борцовского вида. Его виноватый вид не вязался с мощным телосложением.

– Значит, я должен был ходить по периметру этой стены и еще восточной, в которой ворота, – начал он. – Я находился как раз возле ворот, когда услышал взрыв.

– Так это был взрыв? Мне капитан Костиков говорил о звуке, похожем на хлопок…

– Мне тоже сначала почудилось – хлопок. Ну, вроде петарда взорвалась. Что такое, думаю? Бегом сюда. Гляжу – примерно метр проволоки сорван, и в этом месте через стену лезет человек в маске.

– То есть человек уже сидел на стене?

– Нет, он только взбирался, вроде как стоя на чем-то с той стороны. Ну, как будто там лестница была. Я закричал: «Стой! Назад!» Тогда он в меня выстрелил.

– Из чего?

– Из пистолета. Я тоже достал табельное оружие – у нас у каждого есть итальянская «беретта» – и выстрелил в него. Тут подбежал Николаич… – И охранник кивнул в сторону старшего.

– Ага, значит, ты прибежал на звуки выстрелов, – заключил Гуров, обращаясь к Николаичу. – А мне говорили, что тебя позвали.

– Нет, он позвать не успел, – покачал головой старший. – Да и как бы я не прибежал? Стреляют ведь! То есть ясно, что тут настоящее ЧП.

– И ты тоже вступил в перестрелку?

– Нет, я не успел. Да и не было никакой перестрелки. Едва подбежал, как этот, за стеной, сразу скрылся, и мы его больше не видели.

– А вы пытались его преследовать? Перелезть через стену?

– Да, я как раз крикнул Сереге: «Вставай, я перелезу!» – ответил Николаич. – Но тут грохнуло уже у меня за спиной, и мы немного растерялись. Не знали, куда бежать.

– То есть второй взрыв раздался спустя несколько секунд после того, как ты оставил западную часть стены без охраны?

– Да, секунды не прошло! Все очень быстро происходило.

– Значит, вы повернули в ту сторону. И что потом?

– А потом грохнуло уже у ворот. И крики послышались. Елизавета кричала, а потом Алла. И когда Алла крикнула, мы все забыли, все взрывы, и кинулись туда, к воротам. Потому что главное для нас, конечно, было уберечь Аллу.

– И что вы увидели возле ворот?

– Да, считай, ничего не увидели! – в сердцах воскликнул Николаич. – Задний бампер машины увидели, как он в воротах скрывается. И все, кончено дело. Не уберегли…

– Не уберегли… – повторил вслед за ним Гуров, после чего повернулся к третьему охраннику: – Ну, тебя мне и спрашивать почти не о чем. Один только вопрос: сколько здесь, на участке, камер, и все ли работали?

– Камер пять, – ответил охранник. – Четыре по углам дома висят и пятая на воротах. Все утром были исправны, все должны работать.

– Ну, это мы сейчас проверим. Пошли назад в дежурку, покажешь записи. А вы, друзья, отправляйтесь к капитану Костикову, он снимет ваши показания по всей форме.

Вместе с третьим охранником, которого звали Семен, Лев прошел в дежурку и посмотрел записи с четырех камер, установленных на доме. На одной из камер было отчетливо видно, как после разрыва какого-то заряда лопается проволока над северным участком забора, как затем над забором показывается лицо, закрытое маской. Человек делает два выстрела из пистолета в сторону охранников, а затем скрывается. В общем, ничего нового по сравнению с тем, что уже слышал от охранников, он не увидел.

Что же касается пятой камеры, установленной над воротами, то она отказывалась что-либо показывать. Семен был удивлен: он уверял, что перед нападением камера была исправна. Причину отказа Гуров установил, как только вышел за ворота и взглянул на камеру: она была разбита, по всей видимости, в результате выстрела.

Единственное, что ему дал просмотр записей, – марку машины похитителей. Как он и предполагал, это была черная «Тойота». А вот номер машины различить было невозможно: он был заклеен.

Гуров как раз закончил просмотр записей, когда в дежурку вошел Крячко.

– Ну как, побеседовал с няней Лизой? – спросил Лев.

– Побеседовал, – ответил Станислав. – Похоже, ей требуется помощь психолога. Женщина плачет, никак не может остановиться. Все время винит себя за то, что не уберегла девочку. Сведений от нее получить практически не удалось. Она настаивает, что похититель был один. Еще ей показалось, что это молодой человек – уж больно быстро он двигался. «Прямо летал», как она выразилась. Успел и ее толкнуть так, что она отлетела на несколько метров, и ребенка схватить и засунуть в машину. То есть это, скорее всего, был наш знакомый «Иван». И с ним были два сообщника, которые отвлекали охрану.

– Скажи, родители девочки уже приехали?

– Да, и мать, и отец. Они в гостиной, с ними Костиков беседует.

– А криминалисты?

– Их машина только что подъехала.

– Тогда пойдем, побеседуем с экспертами, – предложил Гуров.

– А с родителями не хочешь познакомиться? – спросил Крячко.

– Нет, не хочу. Понимаешь, я, как и охранники, чувствую свою вину перед ними. И потом, что я могу им сказать? Пока ничего. Надо дождаться звонка от похитителей. Узнаем сумму выкупа, условия, на которых они согласны вернуть ребенка, тогда и можно строить дальнейшие планы. Хотя нет, у меня будет несколько вопросов к родителям, а также к обслуге, которая живет в доме. Но эти вопросы можно задать чуть позже. Пока что надо побеседовать с экспертами.

В доме экспертов не было, и сыщики отправились искать их на участке. Оказалось, что криминалисты исследовали стену, возле которой был устроен взрыв, а потом туда пытался забраться один из похитителей. Когда сыщики подошли, эксперты как раз закончили свою работу.

– Ну и что удалось выяснить? – спросил Гуров у руководителя группы.

– Театр! – воскликнул тот, сделав картинный жест рукой. – Целое представление!

– Почему? В чем заключалось представление?

– Да во всем! Например, взрыв, который был здесь устроен. Самодельное взрывное устройство малой мощности. Шума много, а эффекта – кот наплакал. Три нитки проволоки порвали, и все. Металлическая ограда вовсе не пострадала. Единственное назначение этого взрыва – привлечь внимание. То же самое со стрельбой. Одна пуля попала в стену дома, вторую мы вообще не нашли – видимо, улетела за пределы участка.

– Чем пользовался нападавший – лестницей?

– Да, он принес с собой складную лестницу. Убегая, бросил ее. Вот, полюбуйтесь. – И эксперт продемонстрировал компактную складную лестницу, валявшуюся у стены. – Похитители приехали на двух машинах. Одна – та «Тойота», которая увезла девочку. Вторая машина, марку которой мы пока не определили, увезла тех, кто отвлекал охрану.

– Значит, о марке этой машины вы совсем ничего не можете сказать? – спросил Крячко.

– Точно не знаем. Скорее всего, это был внедорожник. Об этом говорит ширина протекторов и высота подвески. Эта машина стояла за пределами охраняемой территории. Место, где она стояла, мы нашли. И там есть кое-что любопытное.

– Что именно? – насторожился Лев.

– У этой машины на протекторах была земля, которую используют при высадке саженцев, – объяснил криминалист. – Попросту говоря, перегной. Мы можем попробовать установить сорт этого перегноя, определить, где он был произведен.

– То есть эта машина стояла раньше где-то возле теплицы?

– Возле теплицы, или сада, или магазина, где торгуют саженцами и прочими вещами для дачников, – ответил эксперт.

Глава 27

Эти слова заставили Гурова задуматься. Он почувствовал что-то вроде укола – смотри внимательно, обрати внимание на эту деталь! Ведь он только сегодня имел дело с перегноем, говорил о нем с садовником Плетневым. Что это – простое совпадение? Но Лев знал, что совпадений вообще-то не бывает. Нет, тут что-то другое… Что там говорил Плетнев о местах, где надо искать перегной? Кажется, называл какой-то совхоз, муниципальное цветоводческое хозяйство и ботанический сад. Вот и эксперт сказал о ботаническом саде. Значит, нужно…

Он не успел додумать, что нужно сделать, когда его позвали.

– Товарищ полковник! – обратился к нему незнакомый лейтенант. – Вас капитан Костиков зовет пройти в дом. Только что звонили похитители.

Это была важнейшая новость! Гуров и Крячко почти бегом направились к дому. В гостиной они увидели Костикова, стоявшего рядом с человеком невысокого роста, с лицом умным и властным, но сейчас выражавшим глубокую растерянность и горе. Гуров понял, что это Борис Шейнис, отец похищенной девочки. Увидев сыщиков, капитан отвел их в сторону и сказал:

– Только что был звонок от похитителей. Они требуют семьдесят два миллиона!

Услышав сумму выкупа, произнесенную чуть громче, чем следовало, Борис Шейнис словно очнулся от забытья и воскликнул:

– Это больше, чем у меня есть! Даже если все продать, я все равно столько не соберу! И такой кредит мне никто не даст! Они меня разорят, но дело даже не в этом! Я не смогу собрать выкуп, не смогу вернуть Аллу! Они ее убьют, убьют!

– Не убьют! – сказал ему Гуров. – Просто не успеют. Мы подобрались к бандитам очень близко, многое о них знаем. Я думаю, мы сможем спасти вашу дочь.

– Так вы сможете или только думаете, что сможете? – спросил Шейнис. Как видно, мысль у него работала с прежней ясностью, и он видел слабость в словах собеседника.

– Я убежден, что мы ее спасем, – твердо проговорил Лев. – Тут на карту поставлена моя честь как оперативника. И я ручаюсь своей честью, что мы спасем Аллу.

– Ну, это уже кое-что, – вздохнул Шейнис. – Так что мне делать? Продавать все, что у меня есть, и собирать деньги, или мы приготовим «куклу» и вручим именно ее?

Гуров не колебался с ответом ни секунды.

– Вручать будем «куклу». Но деньги вам все-таки придется собирать. Видимо, бандиты будут за вами следить. Если вы ничего не станете продавать, не будете изымать вклады в банках, переводить деньги со счетов в наличные, это вызовет у них подозрения. А нам нужно, чтобы никаких подозрений у них не возникло.

– Я вас понял, – ответил банкир. – Понял, как мне надо действовать.

– Хорошо, – кивнул Лев. – Вы будете действовать по своей линии, а мы – по своей. Да, а какой срок они вам дали? Когда вы должны вручить выкуп?

– Они требуют отдать все уже завтра. Он так и сказал: «Чтобы завтра к ночи бабло было у нас».

– Срок совсем маленький. Ладно, будем думать, что тут можно сделать.

Они с Крячко и Костиковым отошли в угол гостиной, и Гуров стал расспрашивать капитана:

– Кто звонил – мужчина, женщина? Голос молодой, старый?

– Я ведь участвовал в прошлых переговорах с бандитами, – ответил Костиков. – И могу ручаться – звонил тот же человек, что и в прошлые разы. Голос мужской, довольно молодой. Что-то более определенное сказать трудно, потому что голос сильно искажен с помощью шифратора.

– То есть это наш знакомый, называющий себя Иваном?

– Да, скорее всего, это он.

– Он назвал только сумму? Об условиях передачи выкупа, о возвращении ребенка не говорил?

– Нет. Разговор был довольно короткий. Он только назвал сумму.

– А разве Шейнис не требовал, чтобы ему дали поговорить с дочерью?

– Требовал. Но похититель отказал категорически. Сказал: «Жива, вот рядом стоит. В другой раз поговорите» – и оборвал связь. При этом он нагло врал. Но я отцу об этом не стал говорить.

– В каком смысле «нагло врал»? Почему ты так в этом уверен?

– Потому что мы следили, откуда шел звонок. Звонивший находился в дальней части «Ивановой поляны». И он двигался, то есть звонил из ехавшей машины. Девочка никак не могла стоять рядом с ним.

– Понятно… Значит, так. Сейчас мне нужен список всех людей, кто работал в доме Шейнисов за последние два месяца.

– Работал на постоянной основе или временно появлялся? – уточнил капитан. – Скажем, раз в месяц к Шейнисам приходит часовщик: в доме почти два десятка различных часов, и он их проверяет. Еще здесь бывает специалист по баням – он следит за состоянием сауны. Заезжает ветеринар – у хозяев имеются две кошки, собака и черепаха. Их тоже включать?

– Кошек и черепах? Нет. Пока нет. Пока меня интересуют люди, которые работают или раньше здесь работали хотя бы по несколько дней. Находились здесь и могли изучить распорядок дня, порядок работы охраны…

– Понимаю, – ответил капитан. – В таком случае держите, подобный список я уже составил. – И он протянул Гурову листок.

Сыщик внимательно прочитал его весь. Несколько раз кивнул, словно отвечая каким-то своим мыслям, потом сказал капитану:

– Если хозяева не будут возражать, я бы расположился здесь, в гостиной, или в столовой. Мне надо побеседовать со всеми людьми из этого списка.

Костиков отошел, поговорил с Шейнисом. Вернувшись, сообщил:

– Удобнее будет в малой гостиной – она вон там по коридору. Это удобнее, потому что помещение изолированное, почти как кабинет, и там вас никто не будет беспокоить.

– Хорошо, пойду в малую гостиную. И пусть туда ко мне по одному подходят люди из этого списка. Начнем с постоянно работающих, потом вызывай тех, кто бывает здесь время от времени. Я имею в виду часовщика и ветеринара.

– А тут еще двое есть – их не надо? – уточнил Костиков.

– Нет, не надо.

Лев прошел в гостиную – уютную комнату, где по углам стояли глубокие кресла, несколько низких столиков с пепельницами, а пол устилал толстый ковер. Как видно, эта комната служила для дружеских бесед с глазу на глаз, за чашкой кофе и сигарой. И уже спустя минуту Костиков запустил к нему для беседы первую представительницу обслуживающего персонала усадьбы – горничную Настю. За ней последовали четыре охранника, водитель, повар, няня… Всем им Гуров задавал примерно одни и те же вопросы: как давно человек работает в доме, какие отношения в семье, кто еще бывает в доме, кто звонит, кто отвечает на звонки, когда хозяев нет дома, как ведут себя другие слуги, какой порядок расчета с ними, где собеседник работал раньше… Беседа с каждым человеком занимала около получаса. Он и не заметил, как время перевалило за полночь. И только по сонному виду очередного собеседника понял, что время уже позднее. «Ладно, еще одного допрошу, и надо людей отпускать, – решил Лев. – С остальными побеседую завтра». Но приход капитана Костикова внес коррективы в его план.

Капитан вошел, когда Гуров беседовал со специально вызванным для допроса специалистом по уходу за сауной. Прервав беседу, капитан сказал:

– Тут результаты экспертизы почвы прислали. Будете смотреть?

– Какой почвы? А, с колес той машины! Давай, давай их сюда!

Капитан подал листок, на котором было несколько строчек, состоявших в основном из знаков химических элементов, содержавшихся в образцах почвы с колес машины похитителей, за которыми следовали выводы, и Гуров прочитал их очень внимательно. Затем сказал сидевшему перед ним специалисту по баням:

– Так, вы идите домой, с вами беседа окончена. Если у меня возникнут вопросы, мы с вами свяжемся. – Когда банщик вышел, он повернулся к капитану: – Тут говорится, что перегной, обнаруженный на протекторах машины «Фольксваген», продается в магазинах торговой сети «Родная земля». Что это за сеть? Много ли у нее магазинов? Кому они поставляют свою продукцию?

– Слышал я такое название, – ответил Костиков. – Хотя впрямую с ними и не сталкивался, повода не было. Так что не могу сказать, много у них магазинов или мало и кому они товар поставляют.

– Тогда звони и узнавай, – потребовал Гуров.

– Кому же я позвоню в первом часу ночи? – возразил капитан. – Ни в магазинах, ни на складах никого уже нет.

– Это верно, – согласился Лев. – Но откладывать это дело до утра мы тоже не можем – нам дорога каждая минута. Тогда давай сделаем так – зови сюда полковника Крячко, и я поставлю перед вами задание.

Капитан скрылся и спустя несколько минут явился со Стасом Крячко.

– Давайте, мужики, найдите адреса владельцев этой сети и езжайте к ним домой, – сказал им Гуров. – Может, хватит и одного визита, а может, несколько домов придется посетить. Понятно, что мы нарушим покой мирных граждан, которые здесь ни сном ни духом, но что же делать. Объясните ситуацию. Мне надо точно знать, куда сеть «Родная земля» поставляла перегной. Попадал ли он в разного рода хозяйства вроде совхоза «Весна» или весь шел на продажу через розничную сеть? Для меня это крайне важно. Узнаете – сразу звоните.

Оперативники ушли, а Гуров сел удобнее в кресло, достал свой блокнот и начал его не спеша перелистывать. Сейчас настал этап, когда ему не нужны были новые сведения. Почти все, что ему было нужно, уже содержалось в его блокноте. Там была почти вся информация, необходимая для обнаружения и поимки преступников, но ее следовало по-новому, правильно осмыслить. И Лев занялся таким осмыслением.

Он перечитал записи, которые сделал во время беседы с Сашей Моторным. Потом вспомнил все беседы, которые вел в домах рузаевских предпринимателей – Красильникова, Идиятуллина, Остапенко, Соломина… Вспомнил беседу с тренером Черемисовым, его рассказ… И все чаще в его размышлениях возникала одна и та же фамилия. Раньше он думал об этом человеке как о надежном свидетеле – может быть, недалеком, но вполне надежном. А теперь, сопоставляя разные данные, вспоминая слова и поступки этого человека, он ясно видел, как тот умело направлял следствие в другую сторону, прочь от себя.

Теперь, чтобы сделать окончательный вывод, нужна была информация от Костикова и Крячко о перегное с колес бандитской машины. Да еще одна справка, совсем маленькая справка – адрес того человека, о котором он размышлял. И только этих двух вещей ему не хватало!

Гуров взглянул на часы. Была половина второго ночи. Делать ему было больше нечего, оставалось только ждать. Он не мог больше сидеть на месте, встал и начал ходить по гостиной. Один раз дверь приоткрылась, в ней появилась голова хозяина дома, Бориса Шейниса. Увидев сыщика, расхаживающего взад и вперед, банкир ничего не сказал, не стал ни о чем спрашивать, а тихо ретировался.

Наконец телефон зазвонил. Это был Крячко.

– Значит так, Лева, вот какой результат, – доложил Стас. – Эта самая фирма «Родная земля» раньше продавала перегной муниципальному предприятию, которое занимается высадкой цветов в парках. Но в последний год такие поставки прекратились, и теперь весь перегной идет в магазины. Магазинов у фирмы шесть штук по городу и еще четыре в области. Адреса всех точек я записал. Продиктовать тебе?

– Нет, не стоит, – ответил Гуров. – Я уже знаю все, что мне нужно. Там Костиков с тобой рядом?

– Да, вот тут в машине сидит.

– Тогда скажи ему, чтобы звонил к себе в управление и срочно добыл адрес цветовода Виталия Плетнева. И также срочно пусть собирает оперативную группу захвата.

– Захвата? – удивленно переспросил Крячко. – Хочешь сказать, что ты знаешь, где удерживают ребенка?

– Да, знаю. Точнее, узнаю, когда капитан добудет адрес.

– Да, но при чем здесь Плетнев? Я его мельком видел, спокойный такой дядька…

– Дело в том, что этот спокойный дядька и есть главарь банды похитителей. Он и есть Крысолов! И ребенок у него. Давайте узнавайте адрес!

Глава 28

Спустя два часа Гуров, Крячко и Костиков сидели в оперативной «Весте» в одном квартале от дома цветовода Плетнева. Когда Гурову назвали адрес нужного дома, он сообразил, что, не будучи рузаевским жителем, тем не менее знает этот район: дом цветовода находился всего в полукилометре от дома Моторных. Да и Красильниковы, а также Шейнисы жили здесь же. Любовь богатых людей к этому району города объяснялась просто – рядом находился городской лесопарк «Иванова поляна», здесь был самый чистый в городе воздух, самая здоровая окружающая среда. Надо думать, и цветовода Плетнева тянуло сюда по той же причине…

– Я так и не понял, почему ты решил, что это Плетнев? – сказал Крячко после того, как они втроем выпили большой термос горячего чая и съели по паре бутербродов. – До этого ты совсем на других людей вроде думал…

– Да, я подозревал тренера по спортивной гимнастике, подозревал учительницу английского, – согласился Гуров. – Но потом, размышляя, вспомнил некоторые факты. Самой важной, конечно, была история с землей.

– Это с тем перегноем, про который мы узнавали?

– Ну да. Этот дорогой перегной был на колесах «Мазды», которую мы обнаружили в заброшенном гараже в кооперативе «Высота». И этот же вид перегноя был на колесах «Фольксвагена», на котором вчера уехали похитители от усадьбы Шейнисов. Из кооператива я позавчера поехал на встречу с этим самым цветоводом Плетневым. Хотел у него спросить, где можно найти такую землю. Он дал мне несколько адресов, и, как вы сегодня выяснили, все они были ложные. Ни совхоз «Весна», ни ботанический сад, ни муниципальное предприятие уже не пользуются продукцией фирмы «Родная земля». Этот перегной продают только в магазинах! Например, в таком магазине, возле которого мы и встречались с Плетневым. Встает вопрос: зачем он мне врал? И когда я задал себе этот вопрос, тут же вспомнил, что садовод врет мне не в первый раз.

– И когда же он успел обмануть тебя впервые? – спросил Крячко.

– Когда мы с ним беседовали в усадьбе «мусорного короля» Остапенко, где садовод нынче работает. Тогда у нас речь шла не о перегное – о людях, которые проявляли интерес к домам, где похищали детей. И Плетнев сообщил мне, что видел возле дома Гурьяновых бродящего без дела тренера Черемисова. Естественно, у меня возникли подозрения насчет тренера, я был готов добиваться его ареста. На счастье для тренера, у него оказалось железное алиби – в те дни, о которых шла речь, его вообще не было в Рузаеве. А если бы был? И не смог бы доказать свою невиновность? Сидел бы он сейчас в СИЗО, а мы бы, высунув языки, бегали бы и разыскивали доказательства его злого умысла. И все это произошло бы в результате очевидного наговора.

– Почему обязательно наговора? – возразил Крячко. – Могла же старого цветовода просто подвести память?

– Нет, не могла, – покачал головой Лев. – Это был именно оговор. Ведь я побывал вчера возле дома Гурьяновых, посмотрел все еще раз. Вокруг парка там идет сплошная ограда, как у Шейнисов. Из-за этой ограды ничего не видно, Плетнев просто не мог видеть человека, с подозрительным видом бродящего вокруг дома. Значит, он и тогда врал! И тут я сообразил, что он работал в трех домах, из которых позже были похищены дети. Осталось навести некоторые справки, которые легко было выяснить по телефону. Я позвонил в ваше управление ГИБДД и узнал, что сам Плетнев и его жена имеют права – могут управлять автомобилем. Причем у обоих приличный стаж, более пятнадцати лет. Мало того, жена Плетнева владеет машиной «Тойота» черного цвета…

– Так это была ее «Тойота»! – воскликнул Костиков. – Как же мы об этом не узнали? Ведь мы проверяли всех людей, кто хоть день работал в усадьбах, где похищали детей! И родственников проверяли!

– Дело в том, наверное, что жена Плетнева Лидия Ильинична носит другую фамилию, по паспорту она Кузьмина. Вот потому и не попала в зону нашего внимания. Так же, как и их сын.

– Ну да, конечно! – воскликнул Крячко. – У них есть сын! Теперь все ясно!

– Да, теперь все ясно, – кивнул Лев. – Особенно сейчас, когда я вижу инициативного лейтенанта Коняева. Вот он приближается, и он несет сведения, которые станут последним кусочком в этой мозаике. Ну что, лейтенант, узнал?

Коняев, которому был адресован этот вопрос, наклонившись, заглянул внутрь машины и сказал:

– Здравия желаю! Я вот принес товарищу полковнику сведения…

– Да не стой снаружи, залезай на заднее сиденье! – скомандовал ему Гуров. – Как-нибудь поместишься.

Коняев с трудом влез в машину, бочком уселся рядом с массивным Крячко, достал из кармана сложенный листок и протянул его Гурову. Лев глянул на принесенный листок, удовлетворенно кивнул и протянул его Крячко. Тот вместе с Костиковым склонились над листком. На нем размещались фотографии троих людей.

– Вот они, те, кого мы так долго искали, – сказал Гуров. – Лидия Ильинична Кузьмина и ее сын Денис Витальевич Кузьмин. Ну и рядом ее муж, Виталий Юрьевич Плетнев. Сын, как видите, носит фамилию матери, а не отца, и потому тоже ускользал от нашего внимания. Мы же не проверяли заодно с самими слугами еще и их родственников.

– А надо было! – наставительно заметил Крячко.

– Да, надо. Это избавило бы нас от многих ошибок.

– Этот Денис и правда очень походит на фоторобот, составленный по рассказу Матвея, – заметил Коняев.

– Похож, – согласился Лев. – Беда в том, что лицо у него довольно обыкновенное. Таких лиц много, нет характерных черт. Вот почему фоторобот нам почти не помог. К тому же Денис Кузьмин мало появляется на людях. Кто мог бы его опознать? Парень почти все время сидит дома, за компьютером. Правда, так было не всегда… А ты узнал, что я просил? – обратился он к Коняеву.

– Да, товарищ полковник, узнал, – ответил лейтенант. – Вот сведения о Денисе.

Он протянул Гурову еще один листок, в котором размещалась информация о Денисе Кузьмине. Лев пробежал листок глазами, затем сказал:

– А вот ответы на еще некоторые наши вопросы. Оказывается, сын Плетнева учился в Академии права. Еще тогда он стал постоянно общаться в социальных сетях с выпускниками Академии, работающими в органах внутренних дел. Это он переписывался с болтливым лейтенантом Ширяевым и получал от него информацию о наших действиях. Учась в Академии, Денис усвоил методику полицейских расследований, увидел в этой методике бреши, научился обходить полицейские ловушки, ускользать от преследования.

– Так что, в группе похитителей он является вожаком? – спросил Костиков.

– Не думаю. Судя по тому, как ловко садовод Плетнев пустил меня по ложному следу, этот человек – незаурядный психолог, умеющий манипулировать людьми и строить стратегические планы. Скорее всего, лидером является именно он, а жена и сын у него на подхвате.

– Но переговоры с родителями похищенных детей ведет все же «Иван», то есть Денис, – заметил Крячко. – Все говорят, что голос в трубке принадлежит молодому человеку.

– Да, переговоры ведет Денис, – согласился Гуров. – Но содержание этих переговоров, условия сделки диктует Плетнев. Он же, я уверен, задумывает все операции от начала до конца – до получения выкупа. Впрочем, чего гадать, скоро все узнаем в точности. Спустя час Борис Шейнис позвонит похитителям и сообщит, что собрал деньги и хочет вернуть дочь. Этот звонок проследят наши специалисты.

– Где, в управлении? – спросил Костиков.

– Нет, они уже здесь, – ответил Лев. – Вон в той машине сидят, – и показал за окно. Там, на другой стороне улицы, стоял обшарпанный фургон, борта которого все были исписаны названием известной фирмы по доставке пиццы. – Там сидят ребята со специальной аппаратурой. Они отследят дислокацию человека, который ответит на звонок Шейниса. Даже если бандиты не зажгут в доме свет, мы будем точно знать, где находится человек с телефоном, то есть Денис. Тогда можно будет начинать операцию «Освобождение».

– Ты хочешь штурмовать дом? – удивился Стас. – Я думал, мы договоримся с бандитами о выкупе и будем их брать где-нибудь в лесу…

– Я сам вначале так планировал, – ответил Гуров. – Но я боюсь за жизнь ребенка. Понимаешь, они ведь не планируют новых операций, им все равно, что о них подумают. Поэтому, скорее всего, ребенка они возвращать не будут. Во всяком случае, живым. Мы готовим им «куклу» с деньгами, а они приготовят нам такую же «куклу» с девочкой. Я молю Бога, чтобы Алла была жива к настоящему часу, и надеюсь, что она пока жива – просто у бандитов не было поводов ее убивать, она им не мешала и живая. Но медлить дальше, полагаться на их милосердие или страх перед наказанием не стоит. Запросто могут убить ребенка, чтобы не путался под ногами. В течение получаса прибудет подкрепление, его пришлет генерал Стародубцев. Обложим дом со всех сторон, так что он превратится в ловушку. Тогда можно будет начинать.

– Да, тогда как раз и светать начнет, – заметил Крячко. – Штурм будет на рассвете… Главное – в самом начале освободить Аллу, чтобы ей ничто не угрожало.

– Этим как раз должны заняться мы четверо, кто сидит здесь. Вот, смотрите – это план дома Плетневых. Я попросил, и мне его прислали из БТИ.

Лев развернул на коленях увеличенный план, и все оперативники склонились над ним.

Глава 29

Была половина шестого, когда в доме на улице Тургенева зазвонил телефон. Тотчас в машине со спецаппаратурой открылась дверь, и оттуда махнули Гурову: давай, мол, сюда! Лев быстро перебежал через улицу, забрался в фургон.

– Говорящий находится в угловой комнате. Вон в той, видите? – подводя его к экрану, сообщил техник.

– Понял… – ответил Лев и развернул свой план дома. – Здесь у них вроде как вторая спальня, так? Самая большая комната здесь… А девочка, стало быть, вот тут, где окно во двор выходит…

Он с самого начала полагал, что Алла находится здесь. Других удобных помещений, чтобы разместить похищенную девочку, в доме не было. Разве что подвал… Но в подвал ее не стали бы помещать живую. А о другом варианте думать не хотелось…

Теперь все было известно. Время ожидания закончилось – настало время действия. Гуров выскочил из фургона, махнул рукой в сторону полицейской машины. По этому сигналу Крячко, Костиков и Коняев вылезли из салона, после чего все четверо бегом направились к забору соседнего с Плетневым дома. У него, как они выяснили еще ночью, было два важных преимущества: низкий и шаткий забор ограждал дом и от улицы, и от двора Плетневых, а кроме того, у этих соседей не было собаки.

Не снижая темпа, сыщики преодолели первый забор, потом, также быстро, перелезли и через второй. Пока все было тихо. Гуров мельком подумал, что Борис Шейнис, кажется, точно выполняет данную ему установку: как можно сильнее затягивать разговор с похитителем, уточнять условия передачи денег, требовать дать ему услышать голос дочери. Все это было нужно, чтобы Денис Кузьмин был занят разговором и не вошел в комнату похищенной девочки слишком рано.

Вот нужное окно! Лев прильнул к стеклу и убедился, что разглядеть ничего не возможно: с той стороны к окну была приставлена какая-то доска. На этот раз похитители не стали закрашивать стекло, а приставили к нему доску.

Он шагнул в сторону, уступая место Крячко. Тот четыре раза провел по стеклу стеклорезом, слегка надавил с одного края, повернул – и вынул все стекло так, что оно даже не хрустнуло. Затем просунул руку внутрь, нашарил один шпингалет, второй, открыл оба.

Наступил решающий момент. Дальше сохранить свои действия в тишине было сложно. «Ну!» – шепнул Крячко. Лев кивнул, и Стас изо всех сил рванул обе створки окна, а когда оно распахнулось, ударил по доске, которая его загораживала, – путь был свободен.

Гуров прыгнул вперед, в темноту. Упал на пол, перевернулся, тут же вскочил на ноги. Следом за ним, сгруппировавшись, также быстро запрыгнул Крячко, и сыщики осмотрелись. В углу стоял шкаф, за ним оставалось еще пустое пространство. И там, на полу, смутно виднелась какая-то куча одеял, под которой что-то шевелилось… Она, это она!

Лев шагнул к девочке и в этот миг различил за дверью, ведущую в коридор, какой-то звук. Подчиняясь внезапному импульсу, он толкнул Крячко в сторону, сам прижался к стене. За дверью грянул выстрел, и сразу – еще один. Пуля, пробив дверь, пролетела в нескольких сантиметрах от его головы и впилась в оконную раму. Вторая пуля прожужжала еще ближе и нашла себе живую мишень – попала в плечо лейтенанта Коняева, который как раз в это время влезал в комнату. Лейтенант охнул и упал назад, во двор. В то же мгновение Крячко выстрелил через дверь, стараясь попасть в стрелка.

Ночная тишина исчезла – теперь со всех сторон слышались топот ног, крики, грохот разбиваемой входной двери. Но Гурова это пока не интересовало. У него была своя цель: он обещал Борису Шейнису сохранить жизнь его дочери и собирался это обещание выполнить. Лев включил фонарь, посветил в угол, на кучу одеял, подошел ближе и наклонился. На одеялах лежала девочка, глаза были приоткрыты, казалось, она смотрела прямо на него. За стеной, в коридоре, гремели выстрелы, но он отключил слух, не обращая на них внимания, и тихо позвал:

– Алла, ты меня слышишь?

Девочка не отвечала. Лев положил ладонь на ее лоб. Алла вся была холодная, словно на льду лежала. Тогда он осторожно завернул ее в одеяло, поднял и шагнул к окну, а там один из бойцов спецназа уже собирался залезть внутрь.

– Стой, возьми у меня ребенка! – приказал ему Гуров. – И бегом неси ее… врачи приехали?

– Да, я видел две машины, – ответил боец.

– Неси к врачам. Кажется, ее чем-то напоили, может, наркотики кололи. Ее надо срочно вывести из забытья! Все понял?

– Понял, бегу! – ответил боец.

Пока Гуров занимался спасением Аллы Шейнис, Крячко и Костиков выскочили в коридор. Тут же из-за угла грянули два выстрела. К счастью, обе пули угодили в бронежилеты, надетые на оперативников. Ощущение было довольно болезненное, но не смертельное. Оперативники прижались к стенам и открыли ответный огонь. Человек, притаившийся за углом, продолжал стрелять, не давая им продвинуться вперед. При этом он метил в головы. Перестрелка длилась минуту, другую, затем выстрелы стихли.

– Вперед! – крикнул Крячко и первым кинулся туда, откуда велась стрельба. Там, за поворотом коридора, уже никого не было, а впереди чернела открытая входная дверь. Тут же грянули выстрелы во дворе. Затем взревел автомобильный мотор. Стас в два прыжка преодолел расстояние, отделявшее его от двери, выскочил во двор. «Тойота» уже разворачивалась, а к ней бежали двое – женщина и высокий парень.

– Стой, стрелять буду! – крикнул Стас.

Парень обернулся и на ходу выстрелил. Крячко пригнулся, пуля просвистела над головой. «Вот гад, прямо в голову метит!» – зло подумал он, прицелился получше и снова выстрелил – на этот раз по ногам. И попал. Парень споткнулся, упал на бок. В этот момент женщина уже вскочила в открытую заднюю дверь машины.

– Езжай, езжай! – кричал Денис Кузьмин. – Не теряй время!

Однако «Тойота» резко сдала назад, подъехала к лежавшему, женщина высунулась и помогла парню влезть в салон. При этом он заметно хромал, и за ним по земле тянулся кровавый след. Впереди к воротам уже бежали спецназовцы. Однако водитель «Тойоты» направил машину прямо на них. Один из бойцов отпрыгнул из-под колес в последний миг. Машина ударила всей массой в ворота, выбила их и выехала на улицу. Рядом с плечом Крячко появился пистолет, и Гуров, только что выбежавший из дома, выпустил три пули, целясь по колесам машины. Но, кажется, не попал.

– Опять они уходят! – воскликнул он. – Скорее!

Сыщики выскочили на улицу, здесь их догнал капитан Костиков. Из-за угла показалась «Веста», за рулем которой сидел уже знакомый оперативникам водитель Артем Сущенко. Доехав до них, он притормозил и крикнул:

– Садитесь скорей!

За одну секунду все трое оказались внутри, и Артем кинулся вдогонку за машиной похитителей.

– Это прямо дежавю какое-то! – пробормотал Стас. – Опять мы гонимся за черной «Тойотой»! И опять она едет в лес. У меня нехорошее ощущение, что и сейчас кончится все так же, как в прошлый раз.

– Нет, так же, как в тот раз, не кончится, – заверил его Гуров. – Я принял меры. В карьере дежурят три машины ДПС, еще несколько машин стоят на окружном шоссе.

– Так вы что, заранее знали, что преступники вырвутся из дома и нам придется гнаться за ними? – удивился Костиков.

– Знать не знал, но такое предположение у меня было, – ответил Лев. – Уж больно они скользкие, словно угри. Как их не сжимай, а все равно из рук выскальзывают. Вот я и решил заранее принять меры, чтобы они в любом случае далеко не убежали.

Тем временем обе машины миновали последние дома города. Дорога круто устремилась вверх, в гору. Впереди в утренних сумерках темнел лес.

– Давай я попробую пробить у них скаты, – предложил Крячко. – Тогда они далеко не уедут.

– Хорошо, попробуй, – кивнул Лев.

Стас достал пистолет, опустил стекло дверцы и высунулся наружу, так далеко, как смог.

– Старайся ехать ровнее, – попросил он Артема. – Хотя бы минут пять. Мне и нужно сделать всего один-два удачных выстрела…

Водитель немного снизил скорость, и машина пошла ровнее, без вихляний из стороны в сторону. Крячко прицелился, выстрелил и воскликнул:

– Черт, в бампер попал! Сейчас возьму ниже…

Вдруг в идущей впереди машине открылась задняя дверь, оттуда высунулся человек с карабином в руке, прицелился, выстрелил… Лобовое стекло «Весты» со звоном треснуло, трещины пошли по всему стеклу от пулевого отверстия. А человек с карабином продолжал стрелять, еще и еще… Брызнула осколками правая фара «Весты», следующая пуля чиркнула по дверце совсем рядом с головой Крячко.

Однако Стас тоже вел огонь, стреляя уже не по колесам – он стремился попасть в человека с карабином. И ему это удалось. Стрелок на «Тойоте» вдруг выронил карабин, зажал ладонью простреленное плечо и скрылся внутри машины.

– Ага, получил, гад! – воскликнул Стас и вновь нажал на спусковой крючок. Но раздался щелчок, а выстрела не последовало – в обойме закончились патроны.

– На, возьми мой! – крикнул Гуров, протягивая другу пистолет.

Крячко схватил пистолет, снова высунулся наружу, чтобы выстрелить. Но стрелять было не в кого – дорога в этом месте делала поворот, за которым «Тойота» и скрылась. Крячко переждал, когда поворот закончится, и машина похитителей снова покажется впереди, и, наконец, увидел ее. Но теперь она шла зигзагами, виляя от одной обочины к другой. Целиться в этих условиях было очень трудно. Стас выстрелил раз, другой, третий – и все мимо.

– Хорошо ведет, гад! – пожаловался он. – Интересно, кто это у них за рулем?

– Сам глава семейства, кто же еще! – отозвался Лев. – Сын лежит, дважды раненный, а мать, как видно, за ним ухаживает. Так что главного стрелка они потеряли, и выстрелов с их стороны можно теперь не опасаться…

И тут, будто специально для того, чтобы опровергнуть его слова, из окна идущей впереди машины высунулась рука с пистолетом, и снова зазвучали выстрелы. И ни один из них не прошел мимо. Одна пуля попала в лобовое стекло прямо на уровне головы водителя. Хорошо, что Артем как раз в этот момент повернул голову, и пуля пролетела мимо, лишь слегка задев ему мочку уха. А вот стекло после второго попадания рассыпалось, и в кабину «Весты» ворвался холодный ночной ветер. Следующая пуля ударила прямо в руку Крячко, и он выронил пистолет.

– Стой! – крикнул Стас водителю. – Оружие потеряли. Нельзя оружие терять…

Артем резко затормозил, переключил передачу и сдал назад. Гуров выскочил из машины с фонарем в руке, посветил. Но первым упавший пистолет заметил Костиков.

– Вон он, вон! – воскликнул капитан. – Возле обочины!

Лев подобрал оружие, вернулся в машину, и погоня возобновилась. Только черной «Тойоты» впереди уже не было видно. Артем гнал «Весту» изо всех сил, скорость достигла двухсот километров в час, но безрезультатно.

– Разворачивай! – скомандовал Гуров. – Поехали назад. Но теперь спешить не надо. Смотрите все по сторонам.

– Вы думаете, они свернули в лес? – спросил Костиков.

– Тут и думать нечего, как пить дать, свернули. Вопрос только в том, далеко ли они успели уйти.

Артем развернул машину, и они поехали обратно, вглядываясь в лес по сторонам дороги. Проехали так метров триста, и тут Крячко выкрикнул:

– Вот она, дорога!

Действительно, вправо от них уходила в лес едва заметная колея. На большой скорости, в сумерках, ее, разумеется, нельзя было заметить. То есть преследуемые заранее изучили эти места и знали, где им нужно свернуть.

«Веста» с трудом перевалила через обочину шоссе и въехала на лесную дорогу. Первые метры пути давались с большим трудом – дорога заросла кустами, в некоторых местах на ней лежали упавшие деревья, их нужно было объезжать. Однако Артем умело маневрировал и почти не снижал скорости.

Так они проехали чуть больше километра.

– А куда может вывести эта дорога? – спросил Гуров, обращаясь больше к Артему, но также и к Костикову, как местным жителям. – Она ведь не просто так здесь проложена, не грибы собирать. Куда она ведет?

– Мы едем на юг… – задумчиво ответил Артем. – Даже на юго-запад. Значит…

– В той стороне мусорный полигон, – добавил Костиков. – Да, точно, там полигон…

– А за ним выезд на Волгоградское шоссе! – воскликнул Артем. – Как я сразу не сообразил! Вот они куда стремятся!

– Так, капитан, давай звони своим, пусть высылают наряд в район полигона, – приказал Гуров. – Надо перекрыть им дорогу.

Костиков позвонил в управление. Примерно минуту он объяснял собеседнику задачу, потом с довольным видом убрал телефон и сказал:

– Они выслали к полигону сразу три наряда. И выезд на Волгоградскую трассу перекроют. А еще одну машину пошлют нам вдогонку.

– Главное, чтобы эти наряды успели вовремя, – пробормотал Крячко, старательно обматывая раненую руку бинтом из медицинского пакета.

Теперь Артем вел машину чуть медленнее. Не было больше необходимости спешить: ведь на другом конце дороги бандитов уже поджидали полицейские наряды.

– Слушай, Артем, – попросил вдруг Лев, – выключи фары.

– Зачем?

– Ты сначала выключи, а потом я объясню, – ответил он и, когда водитель выполнил приказ, сказал: – Может быть, наши друзья с улицы Тургенева уже едут нам навстречу. Не нужно, чтобы они заметили нас издалека.

– Ты прав, – кивнул Стас. – Я бы предложил даже выйти из машины. Поставить ее поперек дороги, чтобы нельзя было объехать, а самим идти пешком.

– Верно! – согласился Гуров. – Давай, Артем, найди узкое место, где бы мы могли запереть дорогу.

– Вот здесь, кажется, хорошее место, – произнес Артем, проехав десяток метров.

– Ну и ставь.

Артем заглушил мотор, и они все, выйдя из машины, двинулись вперед, внимательно прислушиваясь и оглядываясь по сторонам. Едва они прошли метров сто, как услышали впереди шум мотора.

– Это они! – воскликнул Крячко.

Все достали табельное оружие. Теперь едущую по лесу машину было не только слышно, но и видно. Она приближалась, похожая на сгусток темноты. Оперативники встали за деревья. Когда «Тойота» приблизилась, Крячко прицелился, благо этому теперь не мешала тряска, и выстрелил по одному колесу, потом по другому. А Гуров выступил из-за ствола и крикнул:

– Плетнев, глуши мотор! Выходите по одному! Все кончено!

Машина резко остановилась. Несколько секунд ничего не происходило. Потом приоткрылась задняя дверца, из нее осторожно вылез парень с перебинтованной рукой и такой же замотанной тряпкой ногой. Он встал возле машины… и вдруг поднял руку с пистолетом и выстрелил в Гурова. Однако сыщик был настороже, поэтому успел наклониться, и пуля просвистела у него над головой. В ту же секунду Крячко и Костиков выстрелили в Дениса. Парень упал и больше не шевелился. Но стрельба продолжалась. Теперь ее вела женщина. Она выскочила из машины и, скрываясь за ней, стреляла по полицейским. Гуров тщательно прицелился и выстрелил ей в ногу. Раздался крик, и Лидия Кузьмина упала. Костиков тут же подбежал к ней, вырвал пистолет и надел на нее наручники. А Крячко распахнул водительскую дверцу, собираясь приставить пистолет к голове садовника Плетнева.

Однако сиденье водителя было пусто. Плетнев исчез.

– Да где же он?! – воскликнул Стас.

Глазастый Артем вгляделся в сумрак леса и вытянул руку вперед:

– Да вот же он! Вон там едет, видите?

Оперативники взглянули в указанном направлении. Там среди стволов мелькал, удаляясь, человек на небольшом, похожем на детский, велосипеде.

– За ним! – воскликнул Гуров. И они с Крячко кинулись вдогонку за велосипедистом. Костиков и Артем остались возле машин.

Человек, едущий на велосипеде, разумеется, движется быстрее человека, идущего пешком, и даже быстрее бегущего. Но это если он движется по ровной поверхности, без помех. Здесь же, в лесу, на кочковатой, неровной почве, где все время приходилось петлять, объезжая деревья и кусты, никакого преимущества у велосипедиста не было. Он прилагал все усилия, чтобы оторваться от преследователей, изо всех сил нажимал на педали, но все было напрасно. Расстояние между ними не увеличивалось, оно оставалось прежним. А потом, когда велосипедист немного устал, оно стало сокращаться. Сыщики нагоняли, нагоняли – и вот наконец Крячко дотянулся до едущего и толкнул его. Велосипед вильнул, врезался в дерево и упал. Ездок вскочил, выхватил из кармана пистолет, но подбежавший Гуров ударил его по руке, и оружие полетело на землю. А вслед за ним на земле очутился и сам ездок – Крячко от души приложил его в подбородок. Гуров достал наручники, надел их на беглеца и произнес:

– Ну вот и все, Плетнев. Погубила тебя жадность. Захотелось еще один куш проглотить, да, увы, подавился. Если бы вы неделю назад решили дать деру, может, у вас что-нибудь и получилось бы. А так ты себе пожизненное обеспечил.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – не поворачивая головы, процедил садовод. – Мы семьей отдыхали в лесу, вы на нас напали…

– Сейчас посмотрим, с чем вы тут отдыхали, – сказал Крячко.

Он стянул небольшой рюкзак, висевший на спине Плетнева, раскрыл его. Показались толстые пачки денег, увязанные в пакеты. Тут были доллары, евро, были и пачки пятитысячных российских купюр.

– Я же говорю – денег хватало, – усмехнулся Лев. – Жадность подвела…

Глава 30

Гуров и Крячко сидели в кабинете генерала Стародубцева. Здесь же находились еще двое участников операции «Ловушка для Крысолова» – капитан Костиков и майор Слепаков. Перед каждым стоял стакан с чаем, а перед Крячко, Гуровым и Костиковым вдобавок и тарелки с бутербродами. Дело в том, что, когда они привезли задержанных в управление, генерал пригласил участников операции к себе на завтрак. Он тоже всю ночь не ложился, следя за ходом операции, направляя на помощь оперативникам дополнительные силы.

– Как там Алла? – спросил Лев, сделав первые два глотка горячего чая. – Что с ней?

– Я только что звонил медикам, – ответил Стародубцев. – Девочка очнулась, с ней все нормально. Ее напичкали успокоительными, чтобы она не проснулась раньше времени. По всей видимости, похитители не собирались ее никуда везти, хотели оставить там, в доме. Ведь они не собирались туда возвращаться…

– Я так и думал с самого начала, – кивнул Лев. – Хорошо, хоть успокоительными воспользовались, а не чем-то другим. А этот наш меткий стрелок, Денис, – жив или нет?

– Жив. Сейчас находится в реанимации. Врачи насчитали у него четыре ранения, он потерял много крови. Но жить будет, организм крепкий.

– Да, организм молодой, крепкий, и храбрости хватает. Вот бы все эти качества да в нужную сторону направить… Из этого парня мог получиться хороший спасатель или десантник, – заметил Крячко.

– Ты еще скажи, «хороший оперативник», – буркнул Гуров.

– Нет, такого не скажу, – ответил Стас, после чего занялся бутербродами.

Несколько минут прошли в полном молчании, которое снова нарушил Лев:

– Деньги уже пересчитали?

На этот вопрос ответил Слепаков:

– Да, все пересчитали. Большая часть денег была у Плетнева в рюкзаке. Другая часть – в машине, в двух сумках. Всего там набралось, в пересчете на наши деньги, 154 миллиона 320 тысяч рублей.

– Как я понимаю, четырех миллионов не хватает?

– Да, если сложить выкуп, полученный за всех похищенных детей, должно было получиться 158 миллионов, – подтвердил Слепаков.

– Ну да, им же пришлось потратиться на приобретение еще двух машин, «Мазды» и «Фольксвагена». И на аренду гаража. Ну и на жизнь что-то уходило. Одной зарплаты садовода Плетневым явно не хватало…

– Я все же не пойму, Лев Иваныч, как тебе удалось догадаться, что Крысолов – это Плетнев? – спросил генерал. – Мне тут капитан пытался что-то объяснить, но я толком не понял.

– Да ничего особенно мудрого в этой догадке нет, – ответил Гуров. Он покончил с последним бутербродом, налил себе еще один стакан чая и теперь с наслаждением отпивал его. – Я уже объяснял капитану. Все началось с перегноя. Точнее, с вранья. Плетнев все время старался отвести от себя мое внимание, переключить его на других. И я заметил это вранье – один случай, потом второй, третий. Один раз свидетель может ошибиться – это случается постоянно. Но когда человек врет раз за разом, это становится подозрительным. Ну а потом мне оставалось только сопоставить некоторые факты – и вся картина предстала передо мной как на ладони. Я за одно себя ругаю – что не догадался обо всем раньше. Тогда бы не было всей этой драмы с Шейнисами. Да и нам было бы проще. А еще я упрекаю себя, что не догадался, куда девался похититель в лесу, как он исчезал из оцепленного района. А ведь легко было понять, что человек на велосипеде, да еще в спортивной одежде, привлекает внимание полицейских меньше, чем пешеход. Спортивный костюм, кроссовки, рюкзачок за спиной – и никто не подумает, что ты причастен к злодейству.

– Ты думаешь, Плетнев так и вывозил выкуп – в рюкзаке? – спросил Крячко.

– Нет, – покачал головой Лев. – Это был бы слишком большой риск. Думаю, все выглядело следующим образом. В лес они ехали вдвоем – сын за рулем, отец рядом. Ну и ребенок, приготовленный для обмена. А в багажнике машины лежал складной велосипед. В месте, где должны были оставить выкуп, Плетнев высаживался со своим велосипедом, прятался в кустах, а сын с ребенком ехал дальше. В заранее намеченном месте он высаживал его и устремлялся к карьеру, который они изучили от и до. А Плетнев садился на велосипед, подхватывал пакет с выкупом, выдирал из него спрятанный «жучок», а затем прятал пакет в намеченном месте.

– В землю, что ли, закапывал? – недоверчиво спросил Костиков.

– Зачем же в землю? Я тут немного все же погулял по вашему лесу. На обрывах есть места, где обнажаются корни деревьев, под ними образуется просвет. Туда вполне можно засунуть небольшой пакет, закидать листьями – и несколько дней его никто даже не заметит. Есть еще ямы, небольшие овражки… Вот там покоились деньги, пока спустя несколько дней садовод не приезжал за ними.

– Да, порядок получения ими выкупа мы не разгадали, – произнес Стародубцев. – А еще неправильно оценили распределение ролей в группе…

– Да, мы не поняли, какую большую роль играет жена Плетнева, – согласился Гуров. – А она не только суп варила. Она занималась арендой автомобилей и гаражей, вообще материальным обеспечением банды. Хорошо водила машину, стреляла… Они вполне могли заменять друг друга, это им очень помогало. – Ваш Крысолов оказался трехглавым, но мы, к сожалению, об этом догадались слишком поздно. Вообще у них, по всей видимости, была на редкость дружная семья. Только, увы, злодейская. Наше счастье, что подобные варианты редко встречаются…

Очень выгодное убийство

Пролог

Вячеслав Челноков сидел в уютном ресторане на Цветном бульваре, небольшими глотками потягивая ирландское виски. Он особенно ценил этот напиток за отсутствие дымного привкуса, и когда был доволен собой и находился при деньгах, никогда в таком удовольствии себе не отказывал, несмотря даже на время суток.

Впрочем, для виски было уже не рано. И хотя рабочий день еще не закончился, за окном ресторана давно стемнело. Хлопьями валил снег, закручиваемый порывами ветра. Может, из-за неподходящего времени, а может, из-за плохой погоды, посетителей в ресторане было немного, и Вячеслав наслаждался относительной тишиной и одиночеством. Он лениво прокручивал страницы на планшетнике, просматривая последние новости. Отрывая Челнокова от этого занятия и поглощения виски, истошным воплем некогда очень популярной песни «Scooter» заверещал сотовый телефон.

Вячеслав всегда наслаждался реакцией окружающих, когда эта резкая композиция на всю округу оглашала входящий вызов. Вот и сейчас, прежде чем ответить на звонок, он сначала посмотрел по сторонам. Посетители ресторана вопли «Scooter» проигнорировали. Лишь одиноко сидящая неподалеку женщина недовольно поморщилась от резких звуков. Челноков нахально улыбнулся ей, взял со стола телефон и ответил на вызов, даже не посмотрев, кто звонит:

– Слушаю!

– Челноков, ты совсем охренел?! – прозвучал в трубке высокий женский голос. – Я сколько буду материал от тебя ждать? Ты хотя бы помнишь, какое сегодня число? Месяц? Год?.. А на часы когда-нибудь смотришь?!.

– Мариночка, сейчас часы носят не для того, чтобы время по ним определять. Часы – атрибут престижа! – упиваясь собой, не ответил ни на один вопрос Челноков.

– Так, я сейчас тебе этот атрибут засуну туда, откуда у тебя ноги растут! – взвизгнула в ответ женщина. – Ты из меня дуру не делай! У меня только для твоего материала место осталось. Если сегодня же его не пришлешь, заменю, на фиг! Думаешь, мне, кроме твоих скандалов, напечатать больше нечего?

– Так поставь другой материал, раз есть чем мою статью заменить! – продолжал откровенно издеваться Челноков.

– А тебе, значит, гонорар не нужен? – язвительно хмыкнула Марина. – Хорошо! Я сейчас скажу шефу, что ты отказываешься от сотрудничества с нашим журналом. Думаю, после этого дорога к нам будет тебе заказана.

– Мариночка, да не кипятись, я же пошутил, – сдал позиции Челноков. – Твои архаровцы номер в печать ведь только завтра вечером станут отправлять, так что успеют мою статью вставить. У меня небольшая техническая проблема возникла. Через пару часов ее устраню и сразу материал тебе на «электронку» сброшу.

– Твоя техническая проблема – это недостаток мозгов и избыток наглости! – отрезала в ответ женщина. – Если к завтрашнему утру у меня на руках не будет материала, забудь к нам дорогу. Больше ни одной твоей статьи журнал не напечатает. Поверь, я могу это сделать, и сделаю!

– Говорю же, пошутил я, Мариночка! – окончательно сдулся Челноков. – Через пару часов материал будет у тебя. Поверь, это настоящая бомба…

Впрочем, последнюю фразу он говорил уже в никуда – Марина оборвала связь, недослушав Челнокова. Вячеслав обматерил трубку и одним глотком допил виски. Знаком подозвав официанта, достал из кармана ядовито-желтый кожаный бумажник, вид которого раздражал окружающих не меньше мелодии его телефонного звонка, расплатился и пошел к выходу. Дойдя до барной стойки, он пробормотал себе под нос что-то вроде: «Да подождет, дура!», – и резко сменил курс. Заказав у бармена еще порцию ирландского виски, принялся цедить ее, бездумно глядя на экран телевизора, где крутили какой-то музыкальный клип.

Опустошив стакан, Челноков вызвал такси и, дождавшись, когда машина подъехала, направился в гардероб. Там намеренно провозился пару минут, заставляя водителя ждать его чуть больше, чем необходимо. Но не настолько, чтобы у того полностью испортилось настроение. И лишь затем, быстро пробежав сквозь вьюгу до желтой машины, открыл дверку и нырнул внутрь.

– В Западное Дегунино! – отрывисто скомандовал он водителю и откинулся на спинку сиденья. – По СВХ до Талдомской. Там дальше скажу.

– А сразу адрес назвать трудно? – поинтересовался таксист.

– Ты рули давай! – огрызнулся Вячеслав. – Я еще не решил, домой поеду или к бабе.

Водитель покосился в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Потратив минуту на то, чтобы забить в навигатор адрес названного перекрестка, он направил машину вперед, стараясь объезжать наиболее забитые пробками улицы.

По дороге Челноков почти задремал, разомлев от тепла и выпитого виски. Из забытья его вырвал телефонный звонок, от истошной мелодии которого таксист вздрогнул и выматерился сквозь зубы. Несколько секунд Вячеслав довольно наблюдал за его реакцией, а затем ответил на вызов. На этот раз он посмотрел на имя абонента, поэтому сразу поздоровался не свойственным ему кротким голосом:

– Добрый вечер, Анатолий Андреевич! Чем обязан ваашему звонку?

– Ты мне своим елеем морду не пачкай! – рявкнул звонивший. – Ты что себе позволяешь, стервец?!.

– Не понял, Анатолий Андреевич? – наигранно удивился Челноков.

– Все ты понял! – оборвал его собеседник. – Ты что за дрянь в своей последней статье написал? Не в курсе, кто у этого человека в лучших друзьях ходит? Хочешь геморроя на свою прямую кишку?..

– Анатолий Андреевич, о чем вы? Вы же знаете, что этот материал поддержала известная вам партия, а у них в друзьях и не такие киты есть, так что неизвестно, у кого от моей статьи геморрой прорежется.

– Ты мне зубы не заговаривай, – уже спокойнее перебил его звонивший. – У нас была договоренность, что перед изданием своих материалов ты будешь их со мной согласовывать…

– Только в том случае, если эти статьи касаются лично вас! А ни этот персонаж, ни сама проблема к вам отношения не имеют, поэтому я и не посчитал необходимым с вами статью оговаривать.

– Ох, Челноков, блоха ты! Доскачешься как-нибудь до кошачьих зубов! – процедил Анатолий Андреевич и, не попрощавшись, отключился.

– Сам ты доскачешься, козел старый! – раздраженно рявкнул Вячеслав, кладя трубку в карман. – Будет мне еще каждый урод указывать… – тут он поймал взгляд таксиста, посматривавшего в зеркало заднего вида, и огрызнулся: – Чего на меня пялишься? На дорогу смотри!

Дорога действительно оказалась отвратительной. И если по улице, несмотря на снежные заносы, проехать еще можно было довольно спокойно, то соваться во дворы таксист категорически отказался. Поругавшись с ним для порядка пару минут, Челноков расплатился и выбрался из машины. Здесь, на окраине Москвы, ветер и снегопад показались ему еще злее, чем перед Садовым кольцом. Подняв воротник и натянув шапку на уши, он, стараясь держаться поближе к домам, пошел через дворы.

Последнюю часть пути Вячеслав решил срезать через занесенную снегом детскую площадку, но тут же пожалел об этом – натоптанная за предыдущее время тропинка оказалась полностью засыпана снегом. Увязая почти по колено и матерясь, он наконец вышел на дорогу перед своим подъездом и вдруг справа от себя услышал голос:

– Ох, и заждались мы тебя, красавчик!

Челноков удивленно обернулся и уставился на говорившего. Тот не спеша направился к нему, что-то сжимая в руке. Вячеслав попятился к подъезду и тут краем глаза заметил, как оттуда в его сторону двинулся второй силуэт.

– Да что же за день сегодня такой?!. – возмутился он и крепко сжал в кулаке тяжелый портфель…

День первый

Глава 1

Утренняя Москва после вчерашнего обильного снегопада выглядела намного привлекательней, чем накануне. Снег еще продолжал сыпать, но уже не такой сплошной стеной, как раньше. За ночь коммунальщики постарались на славу, расчищая основные магистрали, но на маленьких улочках проехать было еще трудно.

Гуров не спеша ехал в Главк, выбирая оптимальный маршрут. Сегодня никаких срочных дел не было, и он собирался привести в порядок отчетность, к чему его всю последнюю неделю подталкивал генерал-лейтенант Орлов. Начальник Главка не давил на своего лучшего следователя, но при каждом удобном и неудобном случае напоминал ему о приближающемся конце года, о том, что сыщиков никто от бумажной работы не освобождал и что ежегодные премии без отчетов никто начислять не будет.

Вспомнив об окончании года, Лев сразу подумал о своей жене. Завтра Мария вместе с труппой отправляется в предновогодний гастрольный тур. В конце декабря они должны вернуться, так что все праздники жена проведет дома. И все же ему почему-то не хотелось, чтобы она уезжала именно сейчас.

До Главка Гуров добрался, когда едва начало светать. Все подъезды к Управлению были не просто идеально расчищены, а словно вылизаны языком. Он усмехнулся, представив, кому и чего стоило добиться такой чистоты, и свернул на служебную стоянку.

Напарника и лучшего друга Гурова, полковника Крячко, как обычно, на месте не оказалось. Станислав никогда не славился ни пунктуальностью, ни аккуратностью, но по части наблюдательности и умения схватывать на лету и вычленять из потоков данных самую важную информацию равных ему было немного. Лев привычно бросил взгляд на пустующее место Стаса и начал выкладывать на стол папки из сейфа.

Материалов было немного, но и по ним нужно было отчитаться, а также суммировать всю информацию за год. Нудная и рутинная работа, которую почти никто из сыскарей не любил, но никуда от нее не денешься. Не успел он приступить к отчету, как в кабинет ввалился Крячко – помятый, невыспавшийся и чем-то недовольный.

– Стас, я тебе сколько раз говорил, что твои волочения за каждой юбкой до добра не доведут? – менторским тоном проговорил Гуров. – Не мальчик уже! В твоем возрасте постоянные тусовки и нездоровый образ жизни крайне вредны для печени.

– Ты меня в пенсионеры не записывай! – беззлобно огрызнулся Крячко. – Какие тусовки?.. Как раз сегодня с утра у меня более чем здоровый образ жизни получился. Сначала машину из-под снега выкапывал, затем со двора выехать не мог – раза три застревал, а затем еще какой-то придурок мне чуть левое крыло не снес…

– Он жив еще? – озабоченно спросил Лев.

– Не знаю, – пожал плечами Станислав. – Я гибэдэдэшникам о нем информацию передал и вежливо попросил, чтобы этого чудика по полной программе раскрутили. Так что не знаю, жив он еще или его уже где-нибудь в снегу закопали.

– Дошутишься ты когда-нибудь, Стас, – вздохнул Гуров. – Послушает тебя кто-нибудь и решит донос написать. Знаешь же, что парням из Управления собственной безопасности только повод дай.

– Не учи отца шнурки завязывать! – буркнул Крячко и, покосившись на папки, поинтересовался: – Может, тебе и мои дела подкинуть? А то, смотрю, работы у тебя маловато. Скучно, наверное…

– Не мой курятник! – отрезал Гуров. – К тому же в няньки к тебе я не нанимался.

Прерывая беззлобное препирательство друзей, зазвонил телефон. Генерал-лейтенант Орлов вызывал обоих сыщиков к себе, причем весьма недовольным голосом. Гуров недоуменно пожал плечами, жестом пропуская вперед Станислава.

Кабинет начальника Главка практически ничем не отличался от сотен подобных помещений. Те же государственные атрибуты России, тот же портрет Президента, те же столы, стулья и парочка шкафов. Даже особо просторным его назвать было нельзя – у директоров некоторых фирм кабинеты куда большей площади.

Орлов, не отрываясь от чтения каких-то бумаг, махнул рукой, приглашая сыщиков заходить и присаживаться. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, прерываемая лишь ходом часов. Затем генерал оторвал взгляд от бумаг и проговорил:

– В общем, так, мужики, сразу перейду к делу! – толкнул он через стол две тонкие папочки. – Вот, вникайте!

Гуров придвинул к себе документы и быстро пробежал их глазами. Дело было самое заурядное – убийство при ограблении. Фамилия жертвы ничего сыщику не говорила. Да и район, где было обнаружено тело, фешенебельным назвать, мягко говоря, язык бы не повернулся. В общем, рядовое дело для рядового районного следователя. А уж превратится оно в «висяк» или будет раскрыто, это уже от стечения обстоятельств зависит.

– Вник. И при чем тут мы? – недоуменно посмотрел он на генерала.

– Действительно, Петр, мы тут ни при чем! – поддержал друга Крячко. – Честное слово, Петр, это не я его «замочил». Меня вчера вечером и близко у Западного Дегунина не было. Хочешь, честное пионерское слово дам?!

– Стас, ты когда-нибудь точно форменный китель на шутовской колпак поменяешь! – не выдержав, рявкнул Орлов.

Гуров укоризненно посмотрел на Станислава, затем перевел взгляд на генерала и произнес:

– Петр, мы не первый год замужем. Раз суешь нам дело, значит, хочешь, чтобы им занялись мы. Объясни, почему? Как-то не по чину «важнякам» рядовыми грабежами заниматься. Пусть и с трупом в довесок. Или опять кто-то «очень хорошо» тебя попросил?

– Именно, – недовольно проворчал Орлов. – Уже час телефон не смолкает. Из министерства звонили, Союз журналистов заклевал, даже из Госдумы снизошли пообщаться. И все как один: «Поставь, Петр Николаевич, на это дело своих лучших людей».

– Союз журналистов? Госдума? Убиенный депутатом, что ли, был?

– Хуже! – махнул рукой Орлов.

Прежде чем начать свои пояснения, он достал из ящика стола баночку монпансье, которая уже давно, в минуты волнения или раздражения, заменяла бросившему курить Орлову обычную сигарету, положил леденец в рот и только после этого заговорил.

Убитый при ограблении Вячеслав Челноков был журналистом. Звезд с неба не хватал, но постоянно выискивал различные скандалы, в первую очередь связанные с крупным бизнесом и властью. Работал он, как сейчас принято говорить, фрилансером и в последнее время довольно часто писал статьи на модную нынче тему «украинского кризиса».

В определенных кругах Челноков слыл либералом и оппозиционером, поэтому пресса, пронюхав о его смерти, сразу раздула банальный грабеж до размеров сенсации. «Левые» газеты обвиняли «правых» в фашизме, «правые» «левых» – в оппортунизме. А еще больше было криков о том, что российское правительство вновь взялось чужими руками устранять неугодных журналистов и что убийство Вячеслава Челнокова было заказным. А уж западная пресса из этого целый эпос успела состряпать.

– Вот поэтому вам и придется заниматься этим делом, – подвел итог генерал. – Убийство нужно раскрыть в максимально сжатые сроки. Кроме того, от меня требуют, чтобы ни слова о его заказном характере в прессу не просочилось.

– А если оно действительно было заказным? – осторожно спросил Гуров. – Петр, ты меня знаешь…

– Знаю, знаю, – поморщившись, вздохнул Орлов. – Ты у нас правдоборец еще тот. Лева, если убийство заказное, тебя никто не просит делать его бытовухой. Просто, мужики, держите информацию при себе, пока не будете в ней на сто процентов уверены.

– Можно идти, товарищ генерал-лейтенант? – поднялся из-за стола Гуров.

– Иди к бабушке в амбар со своей субординацией! – огрызнулся Орлов.

Крячко открыл было рот, но, наткнувшись сразу на два уничижающих взгляда, поспешил его захлопнуть. Сейчас было благоразумнее обойтись без острот, а Стас весьма неплохо умел понимать такие моменты.

Ехать в районный отдел полиции Западного Дегунина решили на машине Крячко. Собственно говоря, решил этот вопрос Гуров единолично. А когда Станислав начал привычно ворчать, что вечно его используют как извозчика, Лев от него отмахнулся:

– Стас, если я буду вести машину, а ты станешь информацию анализировать и излагать, то к концу поездки мы будем знать все о московских кабаках и бильярдных. А вот о Челнокове ничего нового не раскопаем.

– Ну да! Я и забыл! Сейчас на ваше гениальшество озарение снизойдет, и убийство мы раскроем еще до того, как за Садовое кольцо выберемся, – ехидно прокомментировал Станислав.

– Все может быть. Особенно если после вчерашнего снегопада в 10-балльную пробку попадем, – углубляясь в изучение материалов, пробурчал Лев.

Правда, информации в материалах дела, предоставленных Орловым, было не так уж и много. По версии следователя Левашова, взявшего это дело, убийца наткнулся на журналиста у подъезда его дома и попытался ограбить. Челноков стал защищаться, за что и получил удар ножом в живот. Затем преступник вытащил бумажник из кармана убитого, а труп оттащил подальше от дороги и слегка присыпал снегом.

Видимо, убийца рассчитывал, что ночью снегопад полностью скроет следы преступления, но просчитался. Утром один из местных жителей выгуливал собаку. Та наткнулась на труп и подняла лай. Хозяин пса тут же вызвал полицию.

Из осмотра места преступления следователь извлек немногое. Конечно, часть доказательств, находившаяся сейчас у экспертов, могла как-то дополнить картину, но Гуров на это не слишком надеялся. Если и ограбление, и убийство случайны, как полагал Левашов, то преступника с жертвой улики не свяжут. А если это была заказуха, как твердили журналисты, то киллер еще меньше следов оставит. А те, что непременно оставит, тоже никаких наводок не дадут.

Пока следователю удалось отыскать под утоптанным и укатанным машинами снегом след крови, что дало понять, где совершили убийство, когда и как перемещали труп. Впрочем, отметил про себя Гуров, судя по длине кровяного следа, когда Челнокова тащили в снег, он мог быть еще жив.

Кроме этого, ничего существенного найти Левашову не удалось. Конечно, эксперты собрали какие-то окурки у подъезда, выгребли мусор из урны и зафиксировали отпечатки следов, которые удалось отыскать, но из таких мелочей «слона не слепишь», они могут лишь дополнить картину преступления.

Первоначальный поквартирный опрос тоже ничего не дал. Время смерти Челнокова было установлено весьма приблизительно – периодом в 3–4 часа, и опрошенные операми жители дома за этот промежуток времени не могли вспомнить сколь-нибудь значимых происшествий. Информация о том, что «у соседей на 9-м этаже лаяла собака» или «сосед Колька-алкаш весь вечер с женой ругался», была не в счет.

Конечно, следователя Левашова можно было похвалить за дотошность, но собранная им информация никуда не годилась. То ли следак был молодым, то ли сразу счел ограбление «висяком», но жилы рвать ради его раскрытия он не стал.

Гуров понимал, что нужно все начинать заново, с осмотра места преступления. И все же сначала решил ехать в участок и прихватить с собой Левашова. Не для того, чтобы тыкать его носом, дескать, смотри, как профессионалы работают, просто местный следователь знал свой участок куда лучше сыщиков из Главка, и его помощь могла оказаться неоценимой.

Всю оставшуюся до райотдела полиции дорогу Лев просматривал на планшетнике статьи, написанные Челноковым. Журналистом тот был неплохим, но темы брал исключительно самые «жареные». Из одного только перечня лиц, которых он затронул в своих материалах, можно было отдельную статью составить. И, судя по названиям статей, обидеться на Челнокова мог каждый из них. Решив, что эта тема требует отдельного исследования, Лев отложил планшет.

– Ну и какие дедуктивные выводы сделал русский Шерлок? – покосившись на него, проговорил молчавший до сих пор Крячко.

– Что ты – неплохой водитель, – хмыкнул Гуров. – Главное, молчать умеешь!..

Следователь Левашов оказался совсем не юношей, как предполагал Лев, но и лишнего рвения в нем не наблюдалось. В кабинете он размещался один, что говорило об определенном статусе. Хотя кабинетом эту коробку назвать было трудно, скорее чуланчиком с окном.

– Я так и думал, что кого-нибудь из Главка пришлют, – хмуро пожал руки вошедшим Левашов и пояснил: – После того как новости про моего «жмурика» увидел.

– А кто репортерам информацию слил? – поинтересовался Крячко.

– Это не ко мне, – ответил районный следователь. – У нас ребята из общественного отдела журналистами прикармливаются. На кой черт им такой, как я, сдался?

– Понятно. С родными Челнокова связывался?

– Нет. Данные из ЗАГСа еще не пришли. – Левашов посмотрел на обоих сыщиков так, словно его мучила зубная боль. – Да и потом, чего мне с ним возиться, если еще два часа назад было ясно, что дело у меня забирают?..

– Логично. Молодец! – усмехнувшись, похвалил его Крячко. – Вот поэтому ты в старлеях до сих пор и сидишь!

– Как опознали убитого? – заметив, как вспыхнул Левашов, сменил тему Гуров.

– У него журналистское удостоверение с собой было.

– А почему в рапорте об этом ни слова? – продолжил давить Крячко.

– Замотался, не успел… – пробубнил следак.

– Угу. Не успел. Зато время для выдумки кражи бумажника у тебя нашлось!

– Почему это, выдумка? – вскинулся старлей.

– Труп не опознавали?.. Тех, кто мог видеть Челнокова последним, не опрашивали?.. – начал загибать пальцы Крячко. – Свидетелей ограбления не было?.. Откуда узнал, что у него бумажник сперли?

– Ну, так должен же он был деньги в чем-то носить? – удивился в ответ Левашов. – Наличных в карманах у него не было. Банковской карты тоже! Он домой пешком, что ли, добирался?..

– А может, он из дома выходил? – ехидно предположил Крячко. – Не фантазировать нужно, а конкретные факты собирать.

Гуров нередко позволял Станиславу подобным образом воздействовать на полицейских, чей уровень работы вызывал определенные вопросы. Довольно часто это позволяло следователям и операм собраться, сконцентрироваться и вспомнить какие-нибудь незначительные подробности, способные помочь в раскрытии дела. Вот только сегодня такая тактика успехов не приносила. Похоже, Левашов уже махнул на него рукой, дескать, приедут «важняки», пусть сами и разбираются. Инквизиторскую тактику Крячко пора было останавливать.

– Ладно. Что выросло, то выросло! – махнул рукой Лев и посмотрел на Левашова: – Почему за основу взял версию об ограблении?

– Признаков другого состава преступления не было. К тому же мобильного телефона при убитом не оказалось, – пожал тот плечами. – А сейчас без сотовых даже бабушки и школьники из дома не выходят.

– Допустим, – согласился Гуров, опережая реплику Крячко. – Но часы-то на руке остались?

– Может, грабитель не заметил? А может, спугнул кто?

– Может, может, – с задумчивым видом кивнул Лев. – А почему решил, что нападавший был один?

Левашов сглотнул, несколько секунд переводил взгляд с одного сыщика на другого, словно ожидая от них подсказки, а затем неуверенно ответил:

– Ну, других следов не было…

– Так, значит, следы одного преступника определили? А следы волочения тела?

– Так снегом все замело. Не разобрать, – вяло попытался оправдаться старлей.

– Ладно, собирайся. Поедем на место преступления. Там и будем детали выяснять. Ключи от квартиры Челнокова взять не забудь.

От отдела полиции до места преступления оказалось не так и далеко. Труп нашли во дворе домов между Базовской и Новой улицами. Оцепление и ограждения вокруг места преступления были, естественно, уже сняты, а возможные следы давно затоптали зеваки и полицейские. Гуров сам не понимал, что именно он тут надеется найти, и просто положился на интуицию.

– Стас, займись поквартирным опросом, а я пока на месте осмотрюсь, – скомандовал он, когда Левашов привел их на место.

Станислав горестно вздохнул и зашел в ближайший подъезд, а Гуров направился к месту, где произошло убийство журналиста. Следы крови кто-то уже старательно зачистил до асфальта, но дальше этого снег убирать не стали.

По снежному срезу, образовавшемуся на том месте, где аккуратный дворник поспешил убрать кровь, было видно, что все уплотнения на снегу за пределами тротуара образовались примерно в одно и то же время. Они были глубже и неравномернее. Определить, какие из следов оставлены во время происшествия, а какие после него, даже эксперты вряд ли смогли бы. Но чуть в стороне от утоптанной площадки Гуров заметил несколько углублений, присыпанных вчерашним снегопадом. Одно из них имело прямоугольную форму. Он повернулся к Левашову, рассеянно осматривающему окрестности:

– Почему вон те следы не обследовали?

– Так они же старые, – растерянно пояснил следователь.

– Вызывай экспертов, а сам стой тут, пока не приедут. И если каким-то образом эти следы испортятся, я тебе помогу две звездочки на погоны получить. Возможно, вообще без полосок.

Оставив покрасневшего Левашова общаться по телефону, Лев прошел по следам к месту, где было обнаружено тело, и, поняв, что убитого Челнокова не волокли по снегу, а явно несли на руках, покачал головой, внутренне сетуя на безалаберность следователя.

Картина преступления начала существенно отличаться от той, что нарисовал районный следователь в своем рапорте. Во-первых, напавший на Челнокова был не один. Минимум с сообщником. Во-вторых, след поодаль от места схватки журналиста с преступниками наверняка принадлежал одному из бандитов, потому что обходил утоптанное пространство по дуге, словно некто выбирал позиции для атаки. И еще Гурову не давало покоя прямоугольное углубление в снегу. Судя по размерам и форме, это могла быть какая-то коробка или чемоданчик. Его так и подмывало проверить это, но до приезда экспертов он решил ничего не трогать.

Группа приехала примерно через полчаса после звонка Левашова. Оба следователя успели к тому времени замерзнуть, но остались ждать окончания обследования новых следов. Лев оказался прав. Из прямоугольного углубления криминалисты извлекли портфель с оторванной ручкой. Внутри оказалось несколько блокнотов, планшетник, сотовый телефон, пачка журналов, паспорт на имя Челнокова, несколько журналистских пропусков с уже прошедших событий и фляжка, судя по запаху, с дешевым коньяком.

Версия о банальном грабеже, повлекшем за собой убийство, рассыпалась в прах. Был или не был у Челнокова кошелек, имелась ли у него в карманах наличность, уже не имело существенного значения. Нападавшие однозначно видели в руках у журналиста портфель. А то, что у него оторвана ручка, говорило, что либо Челноков не хотел отдавать его, либо пытался им обороняться. Второе казалось Гурову более верным, поскольку, вырвав портфель из рук, преступники вряд ли стали бы забрасывать его подальше в снег.

Он ничего не сказал Левашову, который после находки портфеля выглядел совсем подавленным. Наверняка районный следователь и без помощи Гурова получит нагоняй от начальства. А уж демонстративно выказывать собственное превосходство Лев и вовсе не любил. И брезгливо относился к людям, делавшим это.

После того как криминалисты в передвижной лаборатории провели все необходимые исследования доказательств, он сложил найденные вещи обратно в портфель и забрал его себе. Исследовать блокноты, телефон и планшетник решил позже, а пока следовало осмотреть квартиру Челнокова. Понурого Левашова Гуров взял с собой.

Обследование жилья журналиста районный следователь тоже не проводил. Не посчитал нужным, поскольку преступление произошло за ее пределами, а версию с умышленным убийством он сразу исключил. Теперь же осмотр квартиры Челнокова мог пролить свет на то, кто и почему решил его убить.

За рабочую версию Гуров решил принять вариант с кем-то из обиженных журналистом объектов его статей. Конечно, вряд ли бизнесмены, политики и звезды шоу-бизнеса, которых поливал грязью Челноков, самостоятельно взяли в руки нож и отправились резать Челнокова, но подослать кого-то вполне могли. Впрочем, вариант причастности к убийству кого-то из «незвездных» знакомых журналиста сыщик тоже не исключал. Хотя, для того чтобы подобное произошло, Челноков должен был проявить себя изрядной сволочью. А о том, каким был журналист, Гуров пока ничего не знал.

Помимо личной неприязни, причиной убийства могли стать карточные или другие долги, попытки шантажа, любовные связи и многое другое. По опыту Лев знал, что чаще всего причиной подобных преступлений становятся банальные мелочи вроде бытовой ссоры, а отнюдь не подготовка мировой революции. Он надеялся, что и на этот раз мотивом убийства послужила какая-нибудь ревность, но очень сомневался, что его радужные надежды оправдаются.

Присутствия понятых для осмотра квартиры Челнокова не требовалось. Экспертов Гуров решил вызвать наверх лишь в том случае, если они с Левашовым смогут обнаружить что-нибудь существенное.

Жилище журналиста аккуратностью и порядком не отличалось. Женского присутствия тут и близко не чувствовалось. В единственной комнате в беспорядке были разбросаны предметы гардероба, в раковине на кухне немытая посуда, а мусорное ведро было почти до отказа забито упаковками полуфабрикатов. Там же в углу стояло несколько пустых бутылок дешевого коньяка, а на столе – початая бутылка неплохого ирландского виски и блюдце с подсохшими кружочками лимона.

На подоконнике лежала стопка газет и журналов со статьями Челнокова. А в жилой комнате единственными интересными предметами оказались несколько записных книжек и ноутбук. Лев вызвал экспертов и, подождав, пока они зафиксируют изъятие, спустился вниз. Крячко ждал его около подъезда.

– Глухо, как в бочке, – проговорил Станислав, отвечая на вопросительный взгляд Гурова. – В половине квартир жильцов нет. Нужно будет вечером сюда опера отправить, когда хозяева с работы вернутся.

– Левашову скажи, пусть организует.

– Что-то не внушает мне доверия его работа, – поморщился Стас. – Может, наших оперов подключим?

– Не стоит, – улыбнулся Лев. – Левашов сейчас так реабилитироваться хочет, что сам каждую квартиру обойдет и допрашивать жильцов с пристрастием будет.

– Хозяин – барин, – пожал плечами Станислав.

И в этот момент к сыщикам подошел невысокий старичок в старом, но опрятном пальто.

– Вы не из полиции, товарищи? – поинтересовался он.

Станислава позабавило сочетание «полиции» с «товарищами», но ерничать на этот счет он не стал, а Гуров кивнул головой и показал заинтересованному деду «корочки».

– Думаю, я убийцу видел, – удовлетворившись документами, сообщил старичок.

– Почему считаете, что видели именно убийцу?

– Ну, я не стану утверждать, что это был именно убийца, хотя это может быть вполне вероятным, – пожал плечами старичок. – Вчера вечером, около пяти часов, около подъезда, где живет… жил Челноков, стоял посторонний мужчина. Здесь он не живет, в подъезд зайти не пытался, но явно кого-то ждал.

– Хорошо рассмотрели? Описать его сможете?

– Даже фоторобот смогу помочь составить, – улыбнулся старичок. – Одна радость на старости – зрение почему-то лучше, чем у молодого, стало!

– Это хорошо! – кивнул Лев и повернулся к Крячко: – Стас, дождись Левашова и вместе с этим гражданином отправляйтесь в участок – фоторобот составите. Не забудь напомнить старлею про вечерний поквартирный опрос. Хуже от этого точно не будет. Я – в Главк.

– Лева, а я как обратно доберусь? – возмутился Крячко, осознав, что друг оставляет его без личного транспорта.

– Придумаешь! – отмахнулся тот, забирая ключи от машины у Станислава. – Метро, автобусы, такси еще работают. В конце концов, пэпээсников напряжешь, чтобы до Главка довезли.

Глава 2

В блокнотах убитого Челнокова оказалось много интересной информации. Впрочем, интересна она была скорее «желтой» прессе, чем следователям, но Гуров сумел отыскать полезные данные и тут.

Челноков собирал слухи, сплетни и достоверные данные на любого мало-мальски значимого человека в Москве и Питере. Была информация о крупных фигурах бизнеса и политики и из других регионов, но ее оказалось немного. Видимо, журналисту хватало материала для своих статей и в двух столицах. Тратиться на сбор информации в провинции он явно не хотел.

А тратить деньги Челнокову приходилось часто и немало. Целый блокнот был исписан датами, именами, инициалами и цифрами. Похоже, журналист содержал целый штат осведомителей, которым платил за любую стоящую информацию. Вот только связать их с какими-то конкретными значимыми персонами Гуров пока не мог.

В остальных записных книжках были заметки и короткие факты. Видимо, наброски статей Челноков предпочитал по старинке писать от руки. Да и его осведомители, похоже, диктофонов не жаловали – под некоторыми фактами стояло имя источника информации.

Те заметки, в которых стояла дата, связать с «бухгалтерской книгой» Челнокова было довольно легко. Вот только понять, к какому именно персонажу статей они относились, без дополнительных данных было невозможно: в своих блокнотах журналист ни разу не назвал имена главных действующих лиц. Опасался, что их похитят?

А еще Челноков немалое внимание уделял физическим занятиям. В частности, рукопашному бою. Свои блокноты он использовал и в качестве дневника, и в качестве «напоминалки» о предстоящих делах. В них довольно часто мелькали записи «завтра рукопашка в 17.00» или «предупредить Толю из качалки, что задержусь». Видимо, журналист ввиду специфики своей деятельности серьезно относился к самообороне. Возможно, его даже избивали не один раз. А раз так, то в драке у своего подъезда он мог нанести серьезные травмы нападавшим. Наверное, поэтому их и было несколько человек – знали о способности Челнокова постоять за себя.

Откинувшись на спинку стула, Гуров суммировал полученную информацию.

Во-первых, у Челнокова было немало постоянных осведомителей, которым он платил. Нужно постараться их вычислить, чтобы получить больше данных об образе жизни журналиста, его характере и взаимоотношениях с окружающими. К тому же, если Челнокова заказал кто-то из персонажей его статей, осведомители могут что-то знать об этом. Хотя маловероятно. В интересах этих людей было предупредить журналиста. Правда, могло быть и так, что послать ему какой-то условный сигнал они просто не успели.

Во-вторых, если предположить, что нападавших было несколько, значит, заказчик нападения должен был хорошо знать образ жизни журналиста, то, что он регулярно брал уроки самообороны, и следить за ним несколько дней. Поэтому Гуров решил: как только соберет больше информации, обязательно проверит камеры видеонаблюдения в тех местах, где часто бывал Челноков.

– Нашел что-нибудь интересное? – спросил Лев у Крячко, который за столом напротив копался в ноутбуке журналиста.

Станислав вернулся из Западного Дегунина с полчаса назад раздраженным и сердитым на друга. Левашова удалось уговорить выделить ему машину до Главка, но свободной в райотделе оказалась только разбитая, громыхающая, как тазик с болтами, «шестерка». К тому же включать «мигалку» водитель отказался наотрез, несмотря на звание Крячко. «Не положено, товарищ полковник!» – настырно твердил молодой сержант, каждый раз краснея до корней волос, чем только сильнее раздражал Станислава.

В итоге на дорогу до Главка сквозь пробки Крячко потратил больше часа и сейчас высказал Гурову все, что о нем думает. Впрочем, Лев прекрасно знал, что через пару минут недовольство друга пройдет, и они действительно вскоре дружно посмеивались над новыми байками Крячко о водителях служебных машин, районных следователях и особо внимательных гражданах.

С компьютерами Гуров был на «вы». Конечно, назвать его «чайником» было нельзя, но и до уровня уверенного пользователя он недотягивал. Поэтому сбор и анализ данных с ноутбука и планшетника Челнокова он поручил Крячко, который разбирался в компьютерах несравнимо лучше.

– На планшете ничего интересного нет, – сказал Станислав, завершив работу. – Убиенный журналист пользовался им в качестве электронной книги, газеты и фотоаппарата. В общем, ничего примечательного. А вот ноутбук куда интересней. Челноков зарегистрирован во всех соцсетях, но проверить его аккаунты я не могу – запаролены 16-значным кодом. Некоторые папки на винчестере тоже закрыты. Могу попробовать взломать, но это будет очень долго. Лучше ребят из отдела «К» привлечь.

– То есть на ноутбуке тоже ничего ценного ты не нашел? – слегка язвительно поинтересовался Гуров.

– Ну почему? – хмыкнул Стас. – Тут целая подборка его статей в открытом доступе.

– А вот это может быть полезно! – заинтересовался Лев. – Я по его блокнотам кое-какие совпадения нарыл, давай-ка их со статьями попытаемся сопоставить.

Он коротко объяснил Станиславу, к каким выводам пришел, изучая блокноты Челнокова. И если обозначенные там факты найдут отражение в статьях журналиста, тогда его осведомителей можно будет связать с реальными персонажами, которых доставал своими статьями Челноков. А заодно и систематизировать наиболее жесткие материалы, поняв, кого журналист мог так обидеть, что его решили заказать.

Час тщательного изучения статей Челнокова и сопоставления их с фактами из блокнотов принес результат. Гуров и Крячко выделили трех человек, которых чаще всего критиковал журналист. Он же и платил осведомителям из круга этих людей больше, чем остальным, да и встречался с ними едва ли не каждую неделю.

На первом месте в этом списке оказалась депутат Госдумы Анна Морозова. Именно ей больше всего внимания уделял в своих статьях Челноков. Трудно сказать, чем именно она привлекла журналиста, но грязного белья из ее корзины он повытаскивал на свет немало. Начиная с необдуманных заявлений и заканчивая баснословно дорогим меню политической деятельницы. Причем писал о ней Челноков очень едко. Любая женщина на такое могла обидеться, а уж женщина с амбициями, властью и связями – и подавно. Пара материалов откровенно порочили ее репутацию, а убивают у нас в стране и за меньшее.

Источником информации на Морозову у Челнокова была некая женщина по имени Елена. Никакой дополнительной информации о ней не было, но, судя по тем фактам, которые девушка «сливала» журналисту, Елена была очень близка с Морозовой. В телефоне Челнокова оказалось шесть номеров с таким именем, и Гуров взял их себе на заметку.

Вторым по популярности у Челнокова оказался совладелец одного из крупнейших операторов мобильной связи «Народная сотовая связь» Багдасар Григорян. На этот раз темами статей была не его личная жизнь, а коммерческая деятельность. Челноков в своих материалах рассказывал о сомнительных сделках Григоряна, постоянно подчеркивая, что в отношении него давно пора заводить ряд уголовных дел.

Третьим по количеству публикаций оказался довольно популярный артист Геннадий Ермаков, снимавшийся в нескольких сериалах. Темы статей в отношении его представляли собой настоящий «винегрет». Здесь были и скандалы из личной жизни, и гастрольные истории, и подозрительные финансовые операции. Ермаков, помимо актерской работы, постоянно проводил различные сделки, в том числе и с недвижимостью, а Челноков в открытую называл его «черным риелтором».

В блокнотах журналиста факты из жизни Ермакова чаще всего соотносились с двумя именами – Андрей и Виталий. Таких имен в его телефоне не было, зато там обнаружились номера двух «качалок» и одной «рукопашки». Их и было решено проверить в первую очередь.

– Стас, пробей эту троицу по нашим базам данных. В первую очередь ищи связи с криминальным миром, – скомандовал Гуров. – Если у нас ничего особенного не найдешь, тряси генерала, пусть у фээсбэшников данные вымогает. Потребовал расследовать смерть Челнокова в кратчайшие сроки – пусть и сам немного пошевелится.

– Ой, Лева, может, ты сам с Петром поговоришь? – поморщился Крячко. – Мне он опять плакаться начнет, что любим мы свою работу на чужие плечи переваливать.

– Справишься, не маленький! – поднимаясь, отмахнулся Гуров. – Я сейчас поеду общаться с возможными заказчиками, так что некогда мне с Орловым о его тяжелой доле болтать. И еще! – остановившись в дверях, добавил он: – Поедешь в челноковские «качалки-рукопашки», проверь камеры видеонаблюдения в окрестностях. Нужно будет записи с них взять за последнюю неделю. Может быть, «вели» нашего журналиста.

– Как всегда, – горестно вздохнул Стас. – Он едет лясы точить, а на меня всю черновую работу сваливает.

– Что выросло, то выросло! – усмехнулся Лев и закрыл за собой дверь.

Всю контактную информацию по трем самым популярным героям материалов Челнокова Гуров переписал в блокнот. Решив начать с депутата, он попытался связаться с Морозовой. К его удивлению, на звонок женщина ответила почти сразу.

– А по какому вопросу вы хотите со мной пообщаться? – поинтересовалась она в ответ на его просьбу.

– Мне бы не хотелось об этом говорить по телефону, – уклончиво ответил Лев.

– Как скажете, – согласилась Морозова. – Приезжайте ко мне. Я сейчас дома.

Народная избранница жила в элитном жилом комплексе на берегу Москвы-реки. Охрана на въезде не пропустила сыщика без звонка Морозовой, даже когда он предъявил свое служебное удостоверение. Лишь после того, как женщина подтвердила, что ожидает Гурова, ворота открыли, и он въехал на охраняемую территорию.

Квартира у депутата оказалась не пентхаусом, но пять комнат и по размеру, и по интерьеру очень даже впечатляли. Сомневаться в том, что у Морозовой водились деньги, и очень немалые, совершенно не приходилось. Как и в том, что трудовыми буднями она себя не слишком напрягает – народная избранница была одета в какое-то невообразимо легкое и воздушное платье, совершенно не подходящее середине рабочего дня.

– Я как-то привыкла, что полицейские выглядят менее интеллектуально, – проговорила Морозова, протягивая Гурову руку. – Что-нибудь выпьете?

– Спасибо, от чашки кофе не откажусь, – ответил сыщик, присаживаясь в указанное кресло.

– Лена, принеси господину кофе, пожалуйста, – крикнула Морозова в направлении кухни. – А мне – апельсиновый сок. Только без мякоти, прошу еще раз! – и, повернувшись к Гурову, спросила: – Так чем я вас заинтересовала?

Он внимательно посмотрел на женщину. Выглядела Морозова моложе своих лет – на 40, не больше. Употребляла минимум косметики, словно подчеркивая этим естественную привлекательность лица. Взгляд у нее был слегка ироничный и немного пресыщенный, словно визиты следователей к ней домой стали каждодневной рутиной.

– Вы знакомы с Вячеславом Челноковым? – вместо ответа поинтересовался Лев.

Выражение лица Морозовой мгновенно изменилось. За секунду на нем промелькнули ненависть, брезгливость, высокомерие и презрение. Затем ироничность вновь вернулась к ней, и на вопрос Гурова Анна ответила почти спокойно:

– Я понимаю, что о мертвых нужно говорить либо хорошо, либо ничего, но этого мерзавца я не знала. Точнее, лично не была знакома. А вот его пасквили читать доводилось. За это стоит сказать спасибо моим заботливым друзьям, подругам и прочим доброжелателям.

– За что конкретно?

– За то, что каждый из них счел себя обязанным показывать мне статьи этого борзописца при каждом удобном случае, – фыркнула Морозова. – За то, что кто-то из них помогал Челнокову копать под меня. А еще за то, что содержание этих статей тут же становилось известно всем, кто меня окружает. В общем, есть за что всех поблагодарить…

– А откуда вы узнали о смерти Челнокова?

– Господи, да отовсюду! – рассмеялась Анна. – Даже ВВС об этом сообщало. А вы, я так понимаю, его убийство расследуете?

В этот момент домработница Морозовой принесла кофе. Она оказалась немолодой, но все еще привлекательной женщиной, слегка склонной к полноте. Двигалась по дому Елена почти бесшумно и также неслышно поставила поднос с чашкой кофе и стаканом апельсинового сока на журнальный столик. Ни на сыщика, ни на свою работодательницу она при этом не посмотрела и удалилась так же бесшумно, как пришла.

– Я смотрю, вы служебными обязанностями не слишком утомлены, – заметил Лев и отхлебнул действительно очень хороший кофе.

– И вы туда же? – скривилась Морозова. – Сегодня в Думе плановых заседаний нет. Из комитета по федеральному устройству меня из-за этого козла выгнали, а бизнесом я не занимаюсь. По статусу не положено. Так что до 25 декабря я абсолютно свободна. А потом и до 14 января. Зимние каникулы, так сказать.

– Получается, что Челноков мешал вам заниматься парламентской деятельностью?

– Он мне жить мешал! – Морозова едва не расплескала сок из бокала. – Не знаю, чего этот паразит ко мне прицепился, но я, ей-богу, счастлива, что его кто-то грохнул. Думаю, очень многие люди сейчас с радостью выпьют за упокой его души. Некоторые, наверное, даже праздничный банкет закатят.

Гуров внутренне усмехнулся. Морозова, конечно, была женщиной экспансивной, но ощущения, что она способна организовать убийство, у сыщика не возникло. Вот расцарапать лицо обидчику Анна была вполне в состоянии, и то не при посторонних. А заказывать журналиста она вряд ли бы стала.

Впрочем, если версия о том, что Челнокова убили не преднамеренно, а из-за того, что он оказал ожесточенное сопротивление, Морозову из списка подозреваемых исключать никак нельзя. Гуров вообще не был уверен, что этот перечень ограничится теми тремя персонажами, которых они с Крячко выделили изначально. Круг возможных заказчиков убийства может оказаться более широким.

– Так вы меня подозреваете, что ли? – словно в ответ на мысли сыщика встрепенулась Морозова. – Ну, это вы бросьте! Я об такую мразь руки марать не стала бы, даже плюнуть ему в рожу побрезговала бы!

– Пока конкретных подозреваемых у следствия нет, – спокойно отреагировал на тираду Гуров. – Мы просто проверяем все возможные связи убитого.

– Да какие у нас с ним связи?! – возмутилась Анна. – Я ничего общего с ним не имела и иметь не собиралась. Я даже не знаю, откуда он информацию для своих грязных статей собирал.

– И никто из вашего окружения под подозрение не попал? – внимательно посмотрел на нее Лев.

– Я всех проверяла по сто раз, – махнула рукой Морозова. – Не скажу, что никого уволить не пришлось, но поводы для этого оказались другие, с Челноковым никак не связанные. Вот и получается, что ни я, ни мое окружение связей с этим мерзавцем не имели.

– А друзья? Поклонники? – поинтересовался сыщик.

– Ну, друзья, когда видели меня расстроенной, предлагали этому Челнокову морду набить, – пожала плечами Анна. – Только я не разрешала. Тронь такое дерьмо, от вони потом не избавишься. А поклонники… Нет у меня сейчас таковых… Из-за этого козла последний сбежал. «Желтая» пресса его достала.

– Может быть, кто-нибудь из них без вашего ведома решил проучить Челнокова, но перестарался? – Гуров сделал вид, что заинтересовался картиной на стене.

Он специально отвел взгляд от Морозовой, надеясь дать ей возможность как-то выказать свои эмоции. Переведя его на стену, краем глаза Лев внимательно следил за выражением лица депутата в ее отражении в зеркале. Анна чуть брезгливо поморщилась, отпила сок и, поставив бокал на столик, чуть снисходительно спросила:

– Значит, это ваша единственная версия убийства? Внешне вы показались мне намного умнее. Даже если бы кто-то из моих друзей решился на подобный поступок, маловероятно, что они стали бы потом рассказывать мне об убийстве Челнокова. Я, конечно, могу составить вам список тех, кто предлагал набить морду журналисту, вот сами у них и спрашивайте. Только вряд ли от этого будет польза. Не там ищете, господин полковник. Мне от смерти Челнокова ни жарко ни холодно. Он заткнулся, так через месяц-полтора найдется кто-нибудь еще на его место. После тех потоков грязи, что он на меня вылил, в покое меня теперь «желтые» журналисты точно не оставят.

– Что ж, пишите имена и адреса тех, кто угрожал Челнокову, – кивнул Гуров.

– Они не угрожали! Они лишь спрашивали меня, не набить ли морду этому журналюге, – вступилась за своих друзей Морозова.

Лев лишь пожал плечами. Дескать, формулировка не имеет значения. Главное – результат.

Анна поднялась с кресла, стремительно подошла к письменному столу, быстро написала на листе в блокноте несколько фамилий, затем одним коротким рывком вырвала его и, так же стремительно вернувшись на место, протянула список сыщику. Причем выражение ее лица по-прежнему оставалось иронично-пресыщенным, и если бы не резкость движений, понять ее эмоциональное состояние вряд ли бы удалось.

– Кто из них ваш сбежавший поклонник? – улыбнувшись, поинтересовался Лев.

– Первый в списке, – ответила Анна. – Он больше всех на эту тему трепался, но, судя по всему, дальше слов никогда зайти был не способен.

– Думаю, пока вопросов больше нет. – Гуров поднялся с кресла. – Госпожа Морозова, последний стандартный вопрос: чем вы занимались вчера, примерно с 15 до 18 часов, и кто это может подтвердить?

– Думаете, я сама его убила? – ехидно поинтересовалась Анна, пожалуй, впервые не сдержав эмоций.

– Необязательно. Могли, например, сидеть в машине поблизости и наблюдать, как это происходит.

Она хотела что-то сказать, но осеклась, наткнувшись на холодный взгляд сыщика, и только плечами пожала. Потом все-таки заговорила:

– До 16.00 я была в Госдуме. Это могут подтвердить многие. В частности, мой секретарь. Затем около часа добиралась домой на автомобиле. Свидетелей предоставить не могу, хотя можете проверить: я почти всю дорогу отвечала на телефонные звонки. А с пяти часов весь вечер проторчала дома. Это вам может и Лена подтвердить. Что-то еще?

– Напишите мне, пожалуйста, контактные данные вашего секретаря и домработницы, – попросил Гуров. – Если понадобится, их опросят. И на этом закончим.

– Думаю, вы в курсе, что я могла бы сейчас с вами вообще не беседовать? – поинтересовалась Морозова, записывая в листок запрошенную сыщиком информацию. – Депутатская неприкосновенность, и все такое…

– Вы же пока не обвиняемая, – чуть заметно усмехнулся Гуров, – так что 19-я статья 3-го федерального закона тут неприменима. А в качестве свидетеля я мог бы вас и в Главк вызвать. Конечно, на это ушло бы немало времени, поэтому спасибо вам за понимание и откровенность.

– В чем в чем, а в вежливости вам не откажешь, – улыбнулась Анна, протягивая сыщику вырванный из блокнота лист. – Рада была познакомиться, но давайте прощаться, если у вас ко мне вопросов больше нет.

От Морозовой Лев ушел в задумчивости. С одной стороны, она показалась ему достаточно откровенной. Своей неприязни к Челнокову не скрывала и была вполне убедительной, рассказывая об отсутствии у себя желания физически навредить журналисту. А с другой – именно эта открытость депутата настораживала сыщика. Морозова словно всячески старалась подчеркнуть, что ей нечего скрывать от правоохранительных органов. Впрочем, возможно, это просто привычка, выработавшаяся у нее вследствие депутатской деятельности.

В любом случае одного положительного результата Гуров добился. Телефон домработницы Елены совпал с одним из номеров, записанных у Челнокова. Теперь женщину нужно будет вызвать в Главк под предлогом уточнения информации об алиби Морозовой, а там уже как следует расспросить про их отношения с Челноковым. Возможно, на свет и выплывет что-то интересное.

Направляясь к своей машине, Лев попытался дозвониться до Григоряна. На звонок ответила секретарь, елейным голосом сообщившая, что Багдасара Суреновича нет на месте. Номер его контактного телефона она передать отказалась даже после того, как Гуров представился. Конечно, он мог и самостоятельно получить эти данные, но тратить лишнее время ему не хотелось.

– Девушка, рекомендую вам немедленно связаться с вашим шефом и передать ему мои координаты, – с деланой строгостью посоветовал Лев. – В его интересах поговорить со мной раньше, и на его территории, прежде чем господином Григоряном займутся сотрудники Следственного комитета.

Отключив связь с секретаршей бизнесмена, Гуров принялся вызванивать Геннадия Ермакова. Постоянным местом работы актера числился один из небольших московских театров, но там заявили, что Ермаков сейчас в административном отпуске и его появления в театре раньше февраля никто не ожидает.

В офисе риелторской фирмы, одним из совладельцев которой являлся актер, тоже ничего не знали о местоположении Ермакова. Делопроизводитель конторы весьма сухим тоном заявила, что «Геннадий Терентьевич очень творческая личность и не перегружает себя каждодневной рутиной». Из чего Лев сделал вывод, что если Ермаков и появляется в своей риелторской конторе, то нечасто и не для работы.

На «Мосфильме» тоже ничего о том, где в настоящий момент может находиться Ермаков, не знали, а номер сотового телефона, который якобы числился в качестве личного у Челнокова, постоянно был вне доступа. Теперь оставалось надеяться, что Крячко в полицейских базах или в информации от ФСБ найдет более точные контактные координаты артиста.

Впрочем, Гуров не слишком и рассчитывал на то, что отыскать любимца богемы Ермакова ему удастся, а вот в том, что Григорян в ближайшее время выйдет с ним на связь, был вполне уверен. Что и произошло. Не успел он и пятнадцати минут потратить на дорогу в сторону центрального офиса «Народной сотовой связи», как раздался телефонный звонок.

– Лев Иванович? – без ожидаемого акцента спросил мужской голос. – Григорян вас беспокоит. Аллочка мне передала, что вы хотели о чем-то поговорить?..

– Хотел. И сейчас хочу, – суховато ответил Гуров, не удивившись тому, что бизнесмен знает его имя. – Где встретимся?

– Я сейчас в ресторане на Гоголевском бульваре. Если хотите, подъезжайте сюда, – предложил Григорян. – Или можем через пару часов в офисе НСС встретиться.

– Через пятнадцать минут подъеду, – заверил бизнесмена Лев и свернул по направлению к Гоголевскому бульвару.

Ресторан оказался небольшим, но весьма уютным, с интерьером в стиле 30–40-х годов прошлого века. Гуров даже не поинтересовался ценами, логично предположив, что комплексными обедами тут посетителей точно не угощают.

Кроме Григоряна, других клиентов в зале не было. Может быть, по причине слишком раннего часа, но, скорее всего, потому, что бизнесмен предпочитал обедать в одиночестве, арендуя помещение на какое-то время.

Перед гардеробной топтались два его охранника. Еще один телохранитель находился чуть поодаль от стола, который занимал Григорян, а четвертого Гуров заметил у дверей на кухню. Вполне возможно, у черного входа тоже кто-то дежурил.

– Присаживайтесь, Лев Иванович, – поднимаясь из-за стола, предложил бизнесмен. – Что будете кушать? О цене не беспокойтесь, я угощаю.

Только сейчас Гуров вспомнил, что с самого утра, кроме кофе, выпитого у Морозовой, у него маковой росинки во рту не было. Вот только обедать с возможным подозреваемым он не собирался. К тому же неудобно беседовать с человеком, когда у тебя набит рот.

– Кофе. Черный. Без сахара, – заказал Лев. Появившийся невесть откуда официант коротко кивнул головой и так же бесшумно скрылся.

– Удивляетесь, зачем столько охраны? – поинтересовался Григорян, успевший заметить, как сыщик цепким взглядом осматривал помещение. – Жена настояла. Мне уже два месяца периодически письма с угрозами приходят. А она у меня перестраховщица. Настояла на том, чтобы я нанял дополнительных телохранителей. А теперь еще и отчеты от них каждый день требует, где мы были и как они свою работу выполняли.

– В полицию по поводу угроз обращались? – поинтересовался Лев.

– Да, – коротко ответил Григорян. – Говорят, проводят все необходимые мероприятия. Ну и пусть проводят. Вы же здесь не поэтому? Или мое заявление в Главк передали?

– Я об этом ничего не знаю, – пожал плечами Гуров.

Официант принес и поставил на стол чашку с кофе, а Лев внимательно изучал бизнесмена. Григорян выглядел вполне моложавым мужчиной лет сорока «с хвостиком». Хороший костюм, спортивная фигура, волевое кавказское лицо словно подчеркивали уверенность, с которой этот человек идет по жизни. Казалось, для него не бывает мелочей, и каждой из деталей он уделяет самое пристальное внимание. Об этом говорил хотя бы тот факт, что он собрал максимум информации на сыщика, прежде чем перезвонить ему. И уж точно ни на бандита 2000-го, ни на выходца из «лихих 90-х» Григорян не был похож.

– Вы знакомы с Вячеславом Челноковым? – спросил Гуров, когда официант ушел.

– Лично – нет, но кто он такой, знаю, – спокойно отреагировал бизнесмен. – Сразу скажу, что к его смерти не имею никакого отношения. Алиби могу предоставить.

– Предусмотрительно, – усмехнулся Лев. – А почему вы решили, что я буду подозревать вас в причастности к убийству?

– По нескольким причинам, – улыбнулся Григорян. – Во-первых, у меня может быть мотив в виде личной неприязни. Во-вторых, как принято считать, «горячая кавказская кровь» может привести к необдуманным поступкам. А в‐третьих, мой дядя по материнской линии был судим за участие в ОПГ. Таким образом, вы могли предположить, что я либо мог обратиться к криминальному миру с просьбой «покарать» журналиста, либо мои родственники решили самостоятельно поквитаться за оскорбления в мой адрес. Так что ни вашему звонку, ни вашему визиту я не удивился.

– Почему?

– Вы, как это принято говорить в определенных кругах, «важняк». Причем лучший в Главке. – Бизнесмен отхлебнул вино из бокала. – Убийство Челнокова вызвало серьезный резонанс, и к его раскрытию должны были привлечь лучшие кадры. В первую очередь следователи станут отрабатывать линию профессиональных связей журналиста, а эта ниточка обязательно приведет ко мне. Я же был одним из самых «любимых» объектов Челнокова. Логично?

– Вполне, – согласился Гуров. – А зачем вам собирать столько информации о Челнокове, да еще и справки о следователях Главка наводить?

– У меня хорошие помощники, – снова улыбнулся Григорян. – До меня сразу же доносят любую информацию, которая имеет ко мне хоть малейшее отношение. Я просчитываю, какие она может иметь последствия для моего бизнеса и лично для меня, а затем даю этим помощникам новые задания. «Кто владеет информацией, тот правит миром», так, Лев Иванович? А я хочу не владеть им, а лишь обезопасить себя от его вредного воздействия.

– Вам известно, откуда Челноков брал информацию на вас для своих статей? – сменил Гуров тему разговора.

– Конечно, – кивнул Григорян. – Первым его источником был Алексей Панфилов. Умный парень! Моим спецам понадобилось почти полгода, чтобы его вычислить. Вторым осведомителем Челнокова стал Руслан Айпетов. Этого нашли за два месяца. Если на Челнокова у меня работал кто-то еще, мне это пока неизвестно. Кстати, оба шпиона уволены, но живы и здоровы. Могу дать адреса, если хотите проверить.

Григорян повернулся к ближайшему телохранителю, коротко кивнул. Тот отдал распоряжение по внутренней связи, и через несколько секунд к занимаемому собеседниками столику подошел молодой парень, видимо, один из помощников бизнесмена. Поздоровавшись с Гуровым, он раскрыл папку, достал лист бумаги и протянул его Григоряну. Тот кивком головы указал на сыщика, и помощник передал лист ему.

Информация об осведомителях Челнокова из окружения Григоряна была отпечатана на принтере. Тут было все: и паспортные данные, и номера телефонов, и место нынешней работы. Было очевидно, что и этот ход бизнесмен продумал заранее и подготовился к стандартным вопросам, какие обычно задают следователи.

– Давайте уж тогда сразу и информацию о тех, кто готов подтвердить ваше алиби, – предложил Гуров. – Зачем мальчика туда-обратно гонять?

Григорян кивнул, и помощник протянул сыщику еще один листок. Даже не посмотрев, что за данные на нем указаны, Лев сложил листки вместе, положил в карман и поинтересовался у бизнесмена:

– А зачем вам такая подробная информация о людях, которых вы уволили? К чему данные об их новом месте работы?

– Я слежу, чтобы ненадежные люди не оказались в штате моих друзей и партнеров, – пояснил Григорян. – Если они предали меня, могут продать и другого. Согласитесь, с моей стороны будет логичным мешать им получить доступ к информации, способной повлиять на мой бизнес.

Такая дотошность и скрупулезность бизнесмена насторожили Гурова. Как-то чересчур всеобъемлющей была информация, которой он располагал. Казалось, Григорян рассчитывал не только каждый из своих шагов, но и любое действие, которое способен предпринять его собеседник или оппонент. Такому человеку действительно не составит труда выстроить идеальный план убийства, по выполнению которого сам он останется в стороне. Впрочем, даже в самых совершенных планах бывают прорехи.

Но Лев не спешил с выводами. Делать из Григоряна главного подозреваемого повода не было. Да и при таком подходе бизнесмена к мелочам инсценировка ограбления наверняка была бы куда более продуманной. Хотя, может быть, именно так и было рассчитано, что умный сыщик заметит это несоответствие? Может, именно на то, что расследовать убийство Челнокова будет именно Гуров, и делалась ставка? Ведь Григоряну с его связями не составило бы большого труда дернуть за нужные рычаги, чтобы так все и произошло!

– Когда Челноков приходил к вам последний раз? – решил Лев «закинуть удочку».

– Лично ко мне – ни разу, – ответил бизнесмен. – Он несколько раз наведывался в наш офис, пытаясь добиться встречи со мной, но охрана его не пропустила. Звонил несколько раз секретарю, требуя интервью. Тоже получал отказы. А последний его звонок был позавчера. Секретарю он заявил, что имеет на меня серьезный компромат, и если я не соглашусь на встречу, то грозил опубликовать его. Думаю, блефовал. Во-первых, никакого компромата на меня просто существовать не может: перед законом я относительно чист…

– Относительно? – усмехнулся Лев.

– Именно! – рассмеялся Григорян. – Есть же поговорка, что докопаться можно и до столба. Вот и в любом бизнесе при желании можно найти к чему придраться.

– А во‐вторых?

– А во‐вторых, если бы вы обнаружили у Челнокова какую-то криминальную информацию обо мне, сейчас мы общались бы не здесь, – пожал плечами Григорян. – Разве не так?

– Так, может быть, целью нападения и убийства и был этот компромат?

– В таком случае все сделано слишком топорно, – спокойно ответил бизнесмен. – Глупо предполагать, что журналист постоянно носил с собой важные материалы. Если нужен был компромат, его следовало захватывать и допрашивать.

– А такое желание было?

– Ни в коей мере! – развел руками Григорян. – Говорю же, компромата на меня не было и нет в природе. А если бы был, стал бы я говорить вам об угрозах Челнокова?

– Стали бы, – сухо ответил Гуров. – Если бы предполагали, что у меня имеется информация о существовании таких материалов. – Он поднялся из-за стола и, протянув бизнесмену визитку, добавил: – Что выросло, то выросло! Позвоните, если вспомните еще что-нибудь интересное и важное. А пока вопросов к вам больше нет. Всего доброго!

Выйдя из ресторана, Лев связался со Станиславом. Он хотел лишь получить информацию по контактным телефонам Ермакова, но оказалось, что Крячко тоже неплохо потрудился – у всех трех подозреваемых оказались связи в криминальном мире.

У Анны Морозовой они завязывались на ее бывшем муже Константине. Морозовы, хоть и официально оформили развод (причем незадолго до того, как она выдвинула свою кандидатуру в Госдуму), продолжали поддерживать дружеские отношения. Константин довольно часто приезжал в Москву из Ростова-на-Дону и обязательно встречался с бывшей женой.

В окрестностях Ростова-на-Дону у Морозовых была сеть автозаправок. После развода и официального раздела имущества, которые прошли без единого скандала, бизнес целиком отошел мужу. Анне досталась недвижимость и денежные накопления в пару миллионов. Однако были основания для подозрений, что между экс-супругами была некая договоренность о дележе доходов от бизнеса. Вполне вероятно, что существовал какой-то документ, вступающий в силу после наступления определенных обстоятельств. Например, прекращения депутатских полномочий Анны.

По сведениям ростовских оперативников, морозовская сеть заправок очень тесно взаимодействовала с одним из местных воров в законе, и Константин в криминальном сообществе был не на последнем счету. Тем более что в свое время успел отсидеть за мошенничество.

Возможно, именно это и послужило основной причиной для развода супругов, поскольку, пусть и с закрытой судимостью, муж-мошенник значительно уронил бы ее шансы победить на выборах. В общем, у Морозовой были и мотивы, и возможности для организации нападения на Челнокова, которое закончилось убийством.

Григорян тоже не все рассказал Гурову. Станислав пояснил, что у совладельца «Народной сотовой связи» был теневой бизнес. В Центральном федеральном округе существовала сеть оптовых фирм «Кристальная линия», занимавшихся поставками алкогольной продукции. Формально ее возглавлял племянник Григоряна Левон Артикян, вот только, по оперативным данным, реальным владельцем сети был сам Багдасар.

Периодически вокруг этой оптовой торговли возникали небольшие скандалы, связанные с нарушениями Налогового и Таможенного кодексов но в худшем случае заканчивались они незначительными штрафами.

Самый крупный эксцесс такого рода произошел около месяца назад. Он был связан с крупной партией «паленого» алкоголя с Северного Кавказа, адресованного «Кристальной линии». Перехватили ее таможенники и якобы получили в свои руки документы, подтверждающие прямое участие Григоряна в заключении преступной сделки. Однако если такие документы и были, они безвестно пропали.

Юристы «Кристальной линии» доказали, что фирма была введена в заблуждение относительно качества алкоголя, и именно поставщик предоставил поддельные документы. Прикрыли даже какой-то завод, выпустивший арестованную продукцию, а Артикяна из-под обвинения вывели. Имя Григоряна в материалах дела вообще не фигурировало.

Челнокова это не смутило, и в одной из своих статей он достаточно прозрачно намекал на то, что Григорян тайно вывел из оборота НСС финансовые средства, организовал на них сеть оптовых магазинов и проворачивал через них сделки с «паленым» алкоголем.

Может быть, именно те документы по последнему скандалу, которые странным образом сначала были, а потом перестали существовать, стали компроматом, которым грозился журналист Григоряну? Если так, то где они сейчас и как Челноков смог их получить?..

Гуров задумался. Эта версия вполне имела право на существование. Тогда становилось понятным, почему у Григоряна были подготовлены ответы на любые вопросы сыщика и почему он постарался сделать так, чтобы на расследование дела об убийстве Челнокова поставили именно Гурова – на конкретного следователя проще собрать информацию и попытаться подстроиться под его методы работы.

Не срасталось тут только одно: Григорян не производил впечатление человека, недооценивающего чужие или переоценивающего свои возможности. Бизнесмен должен был понимать, насколько опасным соперником окажется Гуров. И в его интересах было добиться назначения на дело Челнокова другого следователя. Если, конечно, инициатором давления на Орлова оказался именно он.

Вопросов становилось все больше, а ответов на них пока не было совсем. Решив не спешить с выводами, Гуров взялся за анализ личности Ермакова, которая оказалась весьма многоплановой. За артистом числились несколько сомнительных финансовых операций, больше попахивающих аферами. В разное время Ермаков начинал несколько бизнес-проектов, все из которых благополучно прогорели. А раздутая Челноковым история о «черном риелторстве» актера и вовсе привела к тому, что по этому вопросу вплотную работали следователи. Никаких подтверждающих фактов они не нашли, но по репутации риелторской фирмы Ермакова эта история ударила очень сильно. Дела конторы, успешно игравшей на бренде актера, в последнее время сильно пошли на спад.

Судя по всему, Ермаков после нападок журналиста потерял значительные денежные суммы. А если учесть, что артист очень любил азартные игры и часто влезал в долги, то его финансовое состояние и вовсе могло оказаться на грани катастрофы. Чем не повод поквитаться с тем, кого он мог посчитать виновным в этом?

Возможности для организации покушения на журналиста у Ермакова также были. В сериалах он часто играл роли криминальных авторитетов. В сочетании с любовью к азартным играм в глазах преступного мира это придавало актеру особый шарм. По оперативной информации, озвученной Крячко, Ермакова довольно часто видели в обществе воров в законе и тех бизнесменов, которых подозревали в связях с криминалом. Вполне возможно, что ему даже платить бы за заказ журналиста не пришлось – «исполнить» Челнокова для него вполне могли и «по-братски».

Впрочем, это тоже была лишь одна из версий, ни на чем не основанная. Гуров поблагодарил Станислава за оперативность и, закончив разговор с ним, набрал один из двух номеров актера, названных ему Крячко.

– Кто это? – послышался в трубке хрипловатый голос. – Откуда у тебя мой номер? Щука дал?

– Ну, если и не щука, то золотая рыбка, точно! – усмехнулся Гуров, решив подыграть собеседнику. – Ты где ныкаешься, корешок?

– В Сокольниках, – ответил Ермаков. – А чего надо?

– Сегодня покер, не забыл? Надо встретиться, условия перетереть.

– Ставки какие? – оживился актер.

– Я же говорю, встретиться, перетереть надо!

– Где? – Ермакову явно не терпелось.

– Называй адрес, сейчас подъеду!

Гуров умышленно не стал представляться Ермакову по телефону. Зная репутацию артиста, можно было предположить, что на встречу с представителем правоохранительных органов тот не поторопится. Кроме того, хотелось застать Ермакова врасплох, в расслабленном состоянии, не подготовленного к расспросам. Так оно и получилось.

– Ты кто? – открыв дверь, уставился на Гурова актер.

Лев молча сунул ему под нос удостоверение. Несколько секунд Ермаков пытался сфокусироваться на содержании документа, а когда наконец переварил информацию с «корочки», ухмыльнулся и попытался закрыть дверь:

– А вас, гражданин полковник, сюда никто не звал!

– Как это «никто»? – язвительно проговорил Лев, ставя в проем ботинок. – Ты сам мне десять минут назад по телефону адрес сообщил и попросил приехать.

– Так вы… тоже картами увлекаетесь? – после секундного замешательства произнес Ермаков.

– Может, не будем в дверях разговаривать?

– Конечно. Заходите.

В квартире был беспорядок. Жутко воняло табачным дымом и перегаром. Первыми на глаза попались несколько пустых бутылок из-под алкоголя, забитая окурками пепельница и разбросанные по полу мужские и женские вещи. Квартира была трехкомнатная, обставленная достаточно богато, но безвкусно. И, судя по тому, что успел заметить Гуров, в остальных комнатах был такой же беспорядок, как и в гостиной, куда Ермаков его провел.

– Ну, так что там с покером? – нетерпеливо спросил актер. – За вход сколько? Какие ставки? Где играем?

– Я азартными играми не интересуюсь и тебе советую завязывать с этим. – Лев осмотрелся вокруг, выбирая, куда бы присесть.

– А чего ты тогда приперся? – удивился Ермаков. – И на фига мне лапшу про покер на уши вешал?!.

– Ты знаком с Челноковым? – перебил его Гуров.

– А он тут при чем? Как этот журналюга и покер связаны?

– Значит, ты знаком с ним?

– Ну, общались пару раз. При последней встрече чуть морду ему не набил, – немного успокоился Ермаков. – Да что случилось-то на этот раз?

– А в предыдущий раз что произошло? – Лев нарочно выбрал тактику встречных вопросов, продолжая выводить актера из равновесия.

– Когда? – оторопел Ермаков. – Не пойму, чего ты от меня хочешь? Какой из прошлых случаев тебя интересует?

– Хорошо. Давай изменим тактику. – Гуров переложил из кресла стопку журналов на стол и уселся в него, не дождавшись приглашения. – Присаживайся. Я буду задавать вопросы, а ты – отвечать и ничего не спрашивать. Так мы быстрее закончим, и, может быть, тебе удастся надолго избавиться от моего общества.

Ермаков хотел что-то сказать, но промолчал, как-то по-детски обиженно посмотрел на сыщика и сел боком на стул, напротив Гурова.

– Ну, начнем, – улыбнулся Лев. – Чем занимался ты вчера, примерно с 15 до 18 часов?

– А что случилось? – завел старую песню актер, но, увидев пристальный и требовательный взгляд Гурова, снова сник. – Ну, с мужиками в картишки перекинулись. Потом в кабак отрываться поехали, – проговорил он и принялся называть фамилии приятелей-картежников.

Лев не спеша записывал информацию. Среди компаньонов Ермакова оказалось несколько известных артистов, парочка видных бизнесменов, несколько элементов, подозреваемых в связях с криминальным миром. Остальные персонажи были ему незнакомы. Причем стало ясно, что специально для алиби себе эту вечеринку Ермаков не устраивал, он изо дня в день ведет такой образ жизни, за исключением тех дней, когда участвует в съемках или уезжает на гастроли или в турне. Впрочем, отсутствие Ермакова на месте преступления тоже ни о чем не говорило. Лев и так был почти на сто процентов уверен, что собственные руки актер марать бы не стал. Вот только, как и в случае с Морозовой, вряд ли Ермаков был способен заказать Челнокова.

– Ладно. Что выросло, то выросло, – оборвал Лев рассказ актера, вдруг ставшего невероятно разговорчивым. – Что ты знаешь о смерти Челнокова?

– Чего?! Значит, эта сволочь таки сдохла?!. Кому мне поляну за такую радость накрывать?

– А почему ты решил, что в смерти журналиста кто-то виноват? – насторожился Гуров.

– А потому, что такие гады сами не дохнут. Они до ста лет здоровыми живут! – почти восхищенно завопил Ермаков и повернулся в сторону спальни: – Ларка, собирайся! Поедем в кабак бухать, у меня сегодня праздник!..

Отправляясь в Главк, Гуров позвонил Крячко. Информация о компромате на Григоряна, который, возможно, имелся у журналиста, не давала сыщику покоя. Особенно после того, что он узнал от Станислава. Эта информация была единственной осязаемой ниточкой, оказавшейся ближе к исходу первого дня расследования в руках у сыщиков. Гуров хотел попросить Станислава отправить оперов для тщательного обыска квартиры журналиста, но Крячко уже уехал из Главка.

– Лева, я сейчас «качалки-рукопашки» отрабатываю, как ты изволил приказать, – недовольно проворчал Станислав в трубку. – Сам операми покомандуй!

– Слушаюсь, товарищ полковник! – отшутился Гуров и, прервав разговор с Крячко, дозвонился до генерала Малкина, начальника оперативного управления. – Привет, Егор! Можешь выделить пару толковых оперов?

– И я рад тебя слышать, Лева! – язвительно ответил генерал. – Да со здоровьем у жены все в порядке. Дети тоже в норме. Старшая недавно второго родила. Как у самого, спрашиваешь?.. Тяну лямку потихоньку, геморрой и радикулит замучили, а потенция, слава богу, о-го-го!..

– Егор, хватит паясничать, – прервал его Лев. – Правда, дел по горло. Некогда сейчас лясы точить.

– Наслышан, что тебя на дело Челнокова поставили, – посерьезнел Малкин. – Что от оперов нужно?

– Квартиру журналиста тщательно обыскать. С понятыми. Пусть изымают любые документы, записи, флешки, диски, фотографии… В общем, все, что может содержать компромат.

– На кого? – заинтересовался Малкин.

– Пока точно не знаю, – уклонился от прямого ответа Гуров. – На кого угодно.

– Есть у меня парочка толковых ребят, – не стал настаивать генерал. – Сейчас пошлю.

Глава 3

Подъезд, хоть в нем и не было консьержа, был удивительно чистым и опрятным. Широкие лестничные площадки были украшены репродукциями, а на подоконниках стояли цветы. Причем на каждом этаже растения были разными. Майор Щукин с удовольствием отметил, что среди них нигде нет герани – ее запах он терпеть не мог.

Понятых они с капитаном Свистуновым решили набрать из жителей подъезда, чтобы и самим по морозу не бегать, и людей по холоду не гонять. Поэтому на квартиру Челнокова опера поднимались пешком, а не комфортно ехали в широком лифте со встроенным телевизором.

Вообще, судя по местоположению, они рассчитывали увидеть в этом районе старые обшарпанные многоэтажки, типа хрущевок, но на деле все оказалось не так. Может быть, близость Северо-Западной хорды сказывалась, а может, расположение райотдела Западного Дегунина, но, пусть и с некоторой натяжкой, дом Челнокова можно было назвать фешенебельным.

Первую понятую они нашли на втором этаже. Ею оказалась молодая женщина лет тридцати. Она согласилась пойти с операми в квартиру Челнокова без лишних вопросов и уговоров. На третьем и четвертом этажах оказались лишь пенсионеры весьма преклонного возраста, и приглашать их опера не стали. Еще одного мужчину лет 55 взяли понятым с пятого этажа. И до седьмого, на котором была квартира Челнокова, им пришлось отвечать на многочисленные вопросы обоих гражданских, разъясняя им, что придется делать, и почему так, а не иначе.

Не поднимаясь на нужную площадку, Свистунов с понятыми задержался на лестнице, а Щукин подошел прямо к двери квартиры журналиста проверить пломбы и открыть ее для свидетелей. На секунду он удивленно замер, а затем начал поворачиваться к напарнику, доставая из заплечной кобуры пистолет. Впрочем, достать его он так и не успел – металлическая дверь резко распахнулась, с силой впечатав майора в стену. Резко выдохнув, он начал сползать на пол.

В ту же секунду из двери квартиры Челнокова загремели выстрелы. Оба понятых застыли с открытыми ртами и выпученными глазами, совершенно не понимая, что происходит. Несколько пуль ударились рядом с ними в стену, чудом никого не зацепив, а лишь осыпав обоих бетонной крошкой.

Пожилой мужчина стоял на лестнице чуть ниже капитана, и кроме шальных рикошетов, ему почти ничего не угрожало. А вот излишне любопытная девушка, спешившая побыстрее побывать в квартире, где жил убитый журналист, оказалась прямо на линии огня.

– Ложись, дура! – заорал Свистунов, но она не двинулась с места, и ему, укрывшемуся за перилами и лестничным уступом, не оставалось ничего другого, как покинуть свое убежище.

Рванувшись вперед, он толкнул девушку на пол лестничного пролета, одновременно стреляя в открытую дверь, и в тот же момент почувствовал тяжелый толчок в грудь. Свистунова развернуло вдоль оси и ударило о стену. В первое мгновение он даже боли не почувствовал, удивленно подумав: «И что это было?» – а в следующую секунду потерял сознание, повалившись на девушку, которая вдруг начала выть в голос, по-бабьи…

До Главка Гуров недоехал считаные метры, когда получил сообщение о перестрелке в квартире Челнокова. Резко развернув машину, он прикрепил съемный «маячок» на крышу и рванул в сторону Северо-Западной хорды.

У входа в подъезд журналиста топтались двое пэпээсников, по привычке пристально вглядываясь в каждого проходившего мимо. Кроме двух патрульных машин, поблизости были припаркованы «Газель» передвижной криминалистической лаборатории и «Ауди» с полицейскими номерами. Лев припарковался рядом с ними и, показав пэпээсникам служебное удостоверение, стремительно вошел в подъезд.

Щукин и двое свидетелей перестрелки находились на лестничной площадке, пролетом выше квартиры Челнокова, а внутри нее работали криминалисты. У оперативника была заклеена пластырем разбитая переносица. Увидев Гурова, он тут же поднялся со ступенек, на которых сидел. Женщина в измазанной кровью одежде тоже сделала шаг навстречу сыщику, с какой-то непонятной надеждой посмотрев на него, а вот пожилой мужчина лишь мельком глянул на Гурова и снова отвел взгляд.

– Как Свистунов? – в первую очередь поинтересовался Лев.

– Увезли, товарищ полковник, – ответил опер. – Говорят, жить будет.

– Это хорошо. Ждите здесь. Узнаю, что там у криминалистов, а потом пообщаемся.

– Можно я хотя бы переоденусь? – взмолилась женщина.

– Можно, – кивнул Гуров и приказал сержанту, дежурившему у дверей квартиры: – Проводи девушку. Десять минут на переодевание, а затем вернетесь сюда.

В квартире Челнокова все было перевернуто вверх дном. Тот, кто побывал здесь до прихода полиции, очень старался что-то найти. Причем ему было безразлично, что учиненный им обыск сразу же обнаружат. Видимо, взломщику хотелось отыскать что-то очень важное для него. Вопрос лишь в том, успел он это найти или ему помешали оперативники?..

– Где можно со свидетелями разместиться? – поинтересовался Лев у экспертов.

– На кухне, – ответил один из них. – «Пальчики» там уже сняли. Что нам тут еще делать?

– Изымайте все, что может содержать личную информацию: блокноты, записки, фотографии, диски, флешки… Понятно, в общем? – пояснил Гуров и скомандовал Щукину: – Николай, проходите со свидетелем на кухню! Рассказывай!

– Нечего мне особо и рассказывать, товарищ полковник, – подавленно проговорил опер. – Когда подошел к двери квартиры Челнокова, увидел, что печати аккуратно оторваны, а сама дверь приоткрыта. На сантиметр, не больше, издалека и не заметить. Кирилл в это время что-то понятым объяснял. Я за пистолетом потянулся и знак им хотел подать, чтобы замолчали, а тут мне дверь в лицо прилетела. Отключился сразу. Очнулся, когда меня вот этот гражданин, – кивнул Щукин на свидетеля, – по морде лупил.

– Я же только в чувство хотел привести, – извиняющимся тоном проговорил тот.

– Да никто тебя ни в чем не обвиняет! – отмахнулся от него майор и вновь обернулся к Гурову: – Я виноват, товарищ полковник. Не учел, что содержимым квартиры могут заинтересоваться преступники. Нужно было сначала все проверить, а потом уже понятых звать. Тогда бы Кирилла не подстрелили.

– Что выросло, то выросло! – перебил его Гуров. – В другой ситуации вас обоих шлепнуть бы могли! Рапорт мне завтра принесешь, тогда все и обсудим. Представьтесь, пожалуйста! – повернулся он к свидетелю.

– Силуянов Петр Александрович, – в струнку вытянулся тот. – 1963 года рождения. Прописан в этом доме. Сейчас временно не работаю. По специальности – геолог.

– Да вы присаживайтесь, Петр Александрович, – предложил мужчине Лев. Тот покорно сел на краешек табуретки. – Рассказывайте, что видели.

Геолог оказался человеком внимательным и обстоятельным. Он в мельчайших подробностях рассказал, что произошло после того, как майор упал, а Свистунов грудью закрыл зазевавшуюся свидетельницу.

Преступников было двое. Оба ростом выше 180 сантиметров, плотного телосложения. На обоих были черные куртки и вязаные шапки-балаклавы. Один из преступников носил темно-синие джинсы, второй был в серых штанах «армейского покроя». Ботинки на бандитах были тоже военного образца, и оба в перчатках из тонкой кожи.

– Мне показалось, что перчатки совсем новые, словно их в первый раз надели, – пояснил Силуянов. – К тому же они ему маловаты были.

– Описать их сможете? – заинтересовался Лев.

– Я и нарисовать могу! – ответил геолог и, взяв в руки протянутый Гуровым блокнот, быстрыми штрихами сделал очень подробные наброски перчаток. – За точность могу поручиться. Зеленоглазый мне эту перчатку с пистолетом буквально в нос сунул.

– Он что-нибудь говорил?

– Почти ничего, – пожал плечами Силуянов. – Потребовал отдать телефон, а когда я сказал, что с собой его нет, врезал мне в живот кулаком.

– Что-нибудь еще особенное заметили?

После того как Свистунов упал, а девушка закричала, стрелок выскочил из дверей квартиры на лестничную площадку. Он выстрелил в сторону геолога, но не попал. Силуянов тут же невольно опустился на корточки, а бандит еще раз ударил дверью Щукина, а затем пнул Свистунова. На девушку стрелок внимания и вовсе не обратил.

Следом за ним из квартиры выскочил второй бандит. Цвет его глаз Силуянов не разобрал, поскольку в это время перед его лицом маячил пистолет зеленоглазого. А вот перчатки видел четко, когда второй преступник мимо по лестнице спускался. У него в руках тоже был пистолет.

– У обоих «макаровы» были. «ПММ», – пояснил геолог.

– Оружием интересуетесь? – удивленно посмотрел на него Гуров. – Мало кто в модификациях разбирается.

– Ну, в геологоразведке без оружия никак нельзя, – улыбнулся Силуянов. – Да я с детства им увлекался.

– Уверены, что именно «ПММ»? – переспросил Лев.

– Конечно, – подтвердил геолог. – Их трудно с чем-то спутать. Рукоятка куда шире и массивнее.

– А как вы рукоятки рассмотрели, если оружие в руках было? – встрял в разговор Щукин и тут же осекся, виновато посмотрев на Гурова.

– По хвату видно было, – ничуть не обидевшись на сомнения опера, пояснил Силуянов. – К тому же нижняя часть рукояток видна была. Да и сверху «ПММ» немножко шире кажется.

Гуров улыбнулся, увидев, как смутился опер. С самого начала рассказа геолога Щукин нервно покусывал губу. Чувствовалось, что ему неловко оттого, что гражданский, а не он, выдает полковнику сведения, способные помочь в поимке преступников, стрелявших в Свистунова. Майору было явно неудобно в роли свидетеля, к тому же бесполезного. Гурову даже стало немного жаль опера, беспечно попавшегося в ловушку бандитов.

– Майор, посмотри, вернулся ли сержант с девушкой, и приведи ее сюда, – решил он дать Щукину почувствовать себя не наблюдателем, а участником дела. – Потом помоги экспертам. Задачу ты знаешь. Ищи все, что может показаться полезным.

Щукин встрепенулся и быстро вышел из кухни. А через несколько секунд туда зашла девушка. Выглядела она бледной и заплаканной, но легкий макияж все-таки успела сделать. Да и оделась не в домашний халат, а вполне приличное платье, скромное, но выгодно подчеркивающее пусть и полноватую, но вполне привлекательную фигуру.

– Как вас зовут? – спросил Лев.

– Таня, – ответила женщина и тут же поправилась: – Селезнева Татьяна Ивановна.

Рассказ женщины хоть и изобиловал эмоциональными выражениями, был куда менее содержательным, чем повествование геолога. Собственно говоря, для сыщика он был абсолютно бесполезен. Записав показания обоих, Гуров попросил их остаться до конца изъятия в качестве понятых, а затем подозвал к себе Щукина:

– Доставь все изъятое в Главк, как только тут закончите. Может понадобиться твоя помощь при разборе вещдоков. У тебя какие распоряжения от генерала?

– В ваше полное распоряжение, товарищ полковник, – отрапортовал Щукин.

– Отлично! Тогда, если меня в Главке не будет, топай в мой кабинет, и займетесь анализом информации вместе с Крячко, – обрадовался Лев полученной помощи. – И перестань меня по званию называть. «Льва Ивановича» будет вполне достаточно!

– Есть, това… Понял, Лев Иванович, – смущенно улыбнулся майор.

Гуров усмехнулся и вышел из квартиры Челнокова. Информация, полученная от Силуянова, если она достоверна, могла очень пригодиться. Перчатки выглядели несколько специфично, вряд ли такие есть в каждом магазине. Правда, проверить придется огромное количество торговых точек, да и вероятность того, что продавцы смогут вспомнить покупателей, весьма мала, но потянуть за эту ниточку стоило. Нужно отправить в каждый отдел полиции распоряжение по проверке торговых точек. Пусть опера, да и патрульные прочешут каждый магазин. А для верности их нужно снабдить фотороботом, что составили Крячко и бдительный дед. Может быть, и убивали Челнокова, и обыскивали его дом одни и те же люди.

Вообще эта история с бандитским обыском в квартире журналиста выглядела очень странно. Первым кандидатом на пост подозреваемого, естественно, напрашивался Григорян. Он сам рассказал о компромате, которым угрожал ему Челноков. Позже выяснилось, что слухи о подобном компромате относительно партии «паленого» алкоголя действительно были. И логично было предположить, что убийство и обыск с этим напрямую связаны. Вот только Гуров в это верил с трудом.

Конечно, можно было предположить, что наемники перестарались в первом случае и, вместо того чтобы отобрать у журналиста компромат на Григоряна, убили его. Но было бы большой глупостью послать боевиков для обыска квартиры после того, как полиция начала расследование смерти Челнокова. А вот глупцом Григорян точно не был! Или это вновь несогласованная инициатива наемников?

В общем, вопросов в деле убитого журналиста становилось все больше, а вот с ответами было туговато. Льву казалось, что он что-то упускает. Что-то настолько очевидное и простое, что кажется абсолютно незаметным и незначительным. Как потерянные ключи, которые все время лежали на самом видном месте.

Прерывая его размышления, зазвонил телефон.

– Лева, ты что там такое вытворяешь? – раздался в трубке возмущенный голос Орлова. – Ты чем вообще занимаешься?!.

– Я, товарищ генерал-лейтенант, сейчас у тещи на блинах! – огрызнулся Гуров. – У меня тут весьма культурные дамы, так что, прежде чем вы начнете выражаться нецензурными словами, прошу это учесть.

– Какие дамы? Какие нецензурные?! – вскипел Орлов. – Ты там беленой обпился или где? Чего молчишь?

– Не пойму, в какой последовательности на вопросы отвечать, – задумчиво проговорил Лев, слегка передразнив манеру генерала. – Может, объяснишь, где беда пришла?

– Где-где, в министерстве эм-ве-де! – буркнул Орлов. – Мне сейчас именно оттуда и звонили.

Оказалось, генерал-лейтенанта расстроил звонок одного из заместителей министра. Тот, не слишком следя за своими интонациями, отчитал начальника Главка за действия его подчиненного. По словам чиновника в погонах, Гуров приставал с оскорбительными вопросами к «уважаемым и законопослушным гражданам». Замминистра потребовал, чтобы Орлов принял «меры дисциплинарного характера» относительно излишне рьяного подчиненного, иначе вопрос о соответствии Орлова занимаемой должности «будет рассматриваться на самых верхах». Как-то так!

– А каких конкретно «уважаемых граждан» я оскорбил? – развеселившись, поинтересовался Гуров.

– Тебе лучше знать! – обиженно буркнул Орлов. – Что ты там за воду мутишь, Лев? На кого наехать успел?

– Вот тебе честное пионерское, Петр, ни на кого еще не наезжал. С несколькими предположительными заказчиками убийства журналиста пообщался, поэтому и хотел узнать, кто именно из них зашевелился.

– Заказное убийство?! – взревел генерал. – Ты точно там ничего противозаконного не ел? Почему не доложил сразу, как положено?! Я же тебе говорил, держать мою руку на пульсе!

– Да успокойся ты! – осадил его Гуров. – Я сейчас вернусь с места перестрелки и обо всем тебе расскажу.

– Какая перестрелка, мать вашу?! – По громкости рева казалось, что Орлов сейчас лопнет от удивления и возмущения.

Пришлось вкратце рассказать генералу о недавнем происшествии в квартире Челнокова, упомянув, что уже есть кое-какие зацепки для поиска преступников. Чтобы поддержать бодрость духа друга, Лев добавил, что оба преступления наверняка взаимосвязаны, поэтому шанс найти убийц Челнокова значительно вырос, по сравнению с утренней ситуацией. Генерала его рассказ немного успокоил.

– Это не значит, что от тебя отчета не требуется, – проворчал он и отключился.

Садясь в машину, Гуров мысленно анализировал ситуацию. Разговор с генералом дал дополнительную пищу для размышлений. Кто-то из троих подозреваемых явно имел отношение к убийству журналиста. Иначе какой смысл задействовать свои связи и пытаться оказать давление на ход расследования? Теоретически у всех троих было достаточно связей и влияния, чтобы провернуть такой фокус, и все же Лев считал, что Морозова и Григорян имели больше рычагов для давления на Орлова. Актер в эту схему как-то вообще не вписывался. Ни своей реакцией на смерть журналиста, ни озвученными планами на ближайшее время Ермаков не давал повода думать о том, что его хоть в какой-то степени волнует ход расследования. Зачем человеку, собиравшемуся радостно «обмыть» смерть своего врага, убеждать замминистра поставить сыщика на место?.. Впрочем, может быть, актер просто лишнего выпил, и его занесло.

Гуров вновь попытался понять, что же он мог упустить? Уверенность в том, что ответ на все вопросы лежит на поверхности, не давала ему покоя. Немного поколебавшись, он решил вернуться в Главк и пересмотреть все записи Челнокова. И тут снова зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Такие звонки случались нечасто, поскольку узнать номер телефона сыщика посторонний человек даже теоретически не мог. Секунду поколебавшись, Лев решил ответить на звонок.

– Лев Иванович? Золотарев вас беспокоит, – послышался в трубке уверенный голос. – Нужно объяснять, кто я такой?

Объяснять не требовалось. Анатолий Золотарев был одним из лидеров оппозиционной партии. Персона одиозная и известная всей стране. Гуров усмехнулся, заранее представляя, что сейчас начнет говорить этот политик. Как он узнал его номер телефона, и без объяснений было понятно – Золотарев в высших кругах власти вращался не один год и за это время оброс связями в достаточном количестве.

– Слушаю вас, Анатолий Сергеевич, – ответил Лев.

– Ты чего, Лев Иванович, ерунду всякую придумываешь? – в обычной резковатой манере спросил Золотарев. – Какое, на хрен, заказное убийство? Заняться больше нечем?

– А вас расследование каким боком касается? К тому же такой поворот событий радовать вас, по идее, должен. Это же ваши борзописцы кричать стали, что правительство неугодных журналистов убирает.

– Ну, во‐первых, меня все касается, что в нашей стране происходит, – самодовольно ответил Золотарев. – А во‐вторых, меня не радует, что органы правопорядка тратят время на ерунду, вместо того чтобы заниматься серьезными делами.

– Объяснитесь! – возмутившись, потребовал Гуров.

– А чего тут объяснять? Ты первый год замужем? – хмыкнул политик. – Лучше бы убийство Немцова расследовали, как положено, а не ковырялись в грязном белье рядового журналиста.

– А у меня работа такая: в чьем-то грязном белье ковыряться, – тут же парировал Лев. – Вас вот убьют, и в ваших мусорных корзинах копаться стану.

– Типун тебе на язык, Лев Иванович! – воскликнул Золотарев. – Ты тут угрозами убийства не разбрасывайся! Лучше быстрее дело журналиста закрывай. Ясно же как божий день, кто его грохнул!

– Кому ясно? И кто его грохнул, соизвольте пояснить?

– Ясно всем, у кого мозги имеются! – рявкнул Золотарев. – Какой-нибудь алкаш, наркоша или бомж за пачку сигарет Челнокова и убил. Не хрена тут рассусоливаться! Бери любого из окрестных бомжар, они тебе сразу сознаются или точно назовут, кого арестовать следует.

– Анатолий Сергеевич, давайте вы не будете меня учить, как мне следствие вести, – отрезал Гуров. – Сам разберусь, кого и за что мне задерживать.

– Разберешься ты! – язвительно произнес политик. – Видел я, как вы разбираетесь. «Висяк» на «висяке»! Говорю тебе, бери любого бомжа, и дело раскрыто…

– Спасибо за рекомендации, Анатолий Сергеевич, но я все же сам постараюсь разобраться, как мне действовать, – спокойно повторил Лев. – А если есть ко мне какие-то претензии, звоните генерал-лейтенанту Орлову. Думаю, жалобу от вас он примет.

– Ты как разговариваешь? – взбесился Золотарев. – Думаешь, управы на тебя не найдется, полковник? И не таким рога обламывали!.. – И, выматерившись, оборвал связь.

Гуров усмехнулся – дело становилось все интереснее и интереснее. Зачем политику-оппозиционеру понадобилось срочно закрыть дело по убийству журналиста? Причем Золотарев уж слишком откровенно намекал на то, что сыщику нужно повесить это убийство на какого-нибудь безответного бедолагу. Политик не хотел, чтобы настоящий убийца был найден? Или ему просто чем-то мешала шумиха, поднятая вокруг смерти Челнокова? Впрочем, Золотарев мог требовать закрытия дела и не для себя, а по чьей-то просьбе. Значит, связи политика следует проверить, чтобы выяснить, были ли у него контакты с тремя подозреваемыми и в насколько тесных отношениях они находятся.

Казалось, что у Морозовой и Григоряна было больше возможностей, чтобы завести дружбу с политиком. Актер в эту компанию как-то не очень вписывался. Как ни пытался Гуров привязать его к заказному убийству журналиста, в любой из цепочек событий Ермаков оказывался лишним. Ни его образ жизни, ни его отношение к мнению общественности не давали повода думать, что за оскорбление актер мог бы убить.

Если только у Челнокова не было каких-то документов, способных «похоронить» карьеру и бизнес Ермакова. В этом случае актер идеально вписывался в сложившуюся картину. Умом он явно не блистал, а все, что происходило в этом деле, явно говорило о недальновидности заказчика. И само убийство журналиста не выглядело работой профессионала, и инсценировка ограбления явно не удалась по всем статьям. Да и глупый обыск в доме Челнокова явно не выказывал большого ума организатора преступления. Если только тот не был доведен до отчаяния. Вот только Ермаков отчаявшимся не выглядел. Впрочем, на то он и актер, чтобы уметь скрывать свои эмоции!

Прерывая размышления Гурова, телефон зазвонил вновь, и опять номер оказался неизвестным. Несколько секунд Лев удивленно смотрел на трубку, раздумывая, кто на этот раз пробует вмешаться в ход расследования – политик, бизнесмен, чиновник или очередной полицейский генерал, а затем решил не ломать голову и ответил на звонок.

Голос в трубке он узнал сразу. Это был Евсеев Иосиф Владимирович по кличке Вождь, бизнесмен и вор в законе, которого сыщику ни разу не удавалось прижать как следует. Евсеев вел дела очень осторожно, и привязать его к какому-нибудь значительному преступлению казалось просто невозможным.

– Здравствуй, Лев Иванович, – чуть хрипловатым голосом проговорил звонивший. – Узнал старика?

– Не такой уж ты старик, Иосиф Владимирович, каким пытаешься казаться, – с легкой усмешкой ответил Гуров. – Ты никак на пенсию захотел? От дел решил отойти и прийти ко мне с повинной?

– На пенсию хочется очень, но некому дела передавать, – в тон ему ответил Евсеев. – К тому же в будущем году еще двух внуков в Англию на учебу отправлять, а по нынешним временам это дело затратное!

– Ну, уж мне о своей тяжкой доле можешь не рассказывать, – прервал его Лев. – Тебе от меня что потребовалось?

– А что, до меня кто-то с просьбами обращался? – поинтересовался авторитет.

– Иосиф Владимирович, ты же меня знаешь. Я на вопросы преступников редко отвечаю, – отрезал Гуров. – Чего хотел, говори?

– Ну, Лев Иванович, какой из меня преступник. Я обычный бизнесмен средней руки. Примерный семьянин и все такое, – начал было старую песню Евсеев, но, словно почувствовав возрастающее недовольство сыщика, сменил тему: – Лев Иванович, ты бы придержал своего друга-волкодава. Зачем он уважаемых людей беспокоит и беспредел вытворяет? Не там он ищет, честное слово!

– Чего-то я не пойму, о чем ты говоришь, – удивился Гуров.

– О друге твоем, Станиславе, – пояснил вор. – Он начал шалманы штурмом брать, хватает всех без разбора. Может быть, ты его притормозишь, а мы с тобой встретимся и обсудим, чем друг другу можем помочь.

– А кто сказал, что я тебе помогать собираюсь? – спросил Лев, старательно пытаясь скрыть удивление: с Крячко нужно было срочно потребовать объяснений.

– А мне большой помощи и не требуется, – ответил Евсеев. – Ты дашь команду наших ребят по убийству журналиста не трогать, а я тебе помогу киллеров отыскать.

– И с чего это ты такой сегодня щедрый? Точно на пенсию не собираешься? Так тебя же свои туда насильно могут отправить.

– Лев Иванович, может, все-таки подъедешь ко мне и побеседуем? Тет-а-тет подробности обсудим? – настаивал на своем криминальный авторитет. – Не телефонный это разговор, сам понимаешь.

Ехать домой к вору в законе Гуров, конечно же, не собирался. Как и Евсеев наотрез отказывался наведаться в полицию. Для вора это было «не по понятиям», дескать, уважать его перестанут. В итоге местом встречи был выбран один из ресторанов, до которого Гурову было минут двадцать езды. Отправившись на встречу, он набрал номер Крячко:

– Стас, что ты натворить успел? Мне уже на тебя жалобы поступать начали.

– Кто-то из воров в законе на связь вышел? – догадался Крячко. – Я немножко осиное гнездо поворошил, а то скучно как-то стало.

После обычной порции шуток собственного изготовления Станислав наконец рассказал Гурову, что случилось. Дело в том, что, проверяя один из тренажерных залов, куда наведывался Челноков, в списке членов он увидел фамилию одного рецидивиста, которого они с Гуровым арестовали несколько лет назад. Оказалось, этот субъект записался в тренировочный зал около двух недель назад. Причем именно к тому тренеру, с которым занимался покойный Челноков, и в то же самое время.

Крячко проверил секцию рукопашного боя, и оказалось, что Алиев и там появился примерно в тот же срок. Вдобавок история с тренером и временем занятий и там повторилась! Недолго думая, Станислав прихватил бойцов ОМОНа и отправился сначала на квартиру рецидивиста, а когда того дома не оказалось, начал рейд по известным адресам воровских притонов, разыскивая Алиева. Ну, и прихватывал с объектов по несколько человек, чтобы им «жизнь медом не казалась»!

– Завязывай с этим, Стас! – потребовал Гуров, когда Крячко закончил рассказ. – Евсеев говорит, что у него какая-то информация по убийцам Челнокова имеется.

– Ого, я самому Вождю хвост прищемил?! – рассмеялся Станислав. – Лева, я еще Алиева не нашел.

– Нужен будет Алиев, возьмем. А пока я Евсеева послушать хочу, – отрезал Гуров.

– Ну, Вождь тебе столько пламенных речей натолкает, что на своей таратайке не увезешь, – фыркнул Крячко. – Ладно, коней пока попридержу. Начну тогда видеозаписи с камер наблюдения изучать. Я с пяти точек информацию взял.

– Ах, какой ты молодец, возьми с полки пирожок! И, Стас, если опять захочешь в боевиках поучаствовать, мне сообщи. А то стыдно информацию о друзьях от воров узнавать.

Евсеев был суховатым старичком с лицом православного святого. Глядя на него, было трудно предположить, что в 90-х годах прошлого столетия он обвинялся в соучастии в нескольких громких преступлениях. Правда, нормальную доказательную базу следователям тогда собрать не удалось, и Евсеева посадили на несколько лет за какую-то ерунду. А из зоны он вернулся уже коронованным вором в законе и перебрался из провинции в Москву. С тех пор ни с какими преступлениями связать его напрямую никому не удавалось. У Гурова складывалось ощущение, что вора в законе покрывают весьма серьезные люди. Может быть, даже из ФСБ.

Официант проводил сыщика в отдельный кабинет, и Евсеев с отеческой улыбкой на лице поднялся ему навстречу. Рукопожатиями они обмениваться не стали. Вор в законе лишь широким жестом предложил Гурову присоединиться к трапезе.

– Спасибо, меня уж сегодня кормили, – отказался Лев. – Рассказывай, зачем звал.

– Лев Иванович, не обижай старика, – укоризненно посмотрел на него Евсеев. – Я же тебе от чистой души и с уважением предлагаю. Наверняка весь день у тебя во рту ни крошки не было. Одни чаи да кофеи гоняешь. Хоть бутербродик съешь. Буженинка отменная!

Секунду поколебавшись, Гуров все-таки решил перекусить. Действительно, с самого утра он еще ничего не ел, а от аппетитного аромата блюд невольно началось обильное слюновыделение. Взяв буженины, хлеба и лист салата, он соорудил нехитрый бутерброд и вопросительно посмотрел на Евсеева:

– Так что, Иосиф Владимирович, объясняться будешь?

– Ну, Лев Иванович, сам понимаешь, слухи быстро распространяются, – ответил тот. – Так что о том, что журналиста убили по заказу, я часа три назад уже знал. Сам знаешь, я с такими делами стараюсь не связываться, но тут твой Станислав начал беспредельничать. Пришлось кое-какие справки навести.

– Не тяни кота за хвост, – поморщился Лев. – Я уже вышел из того возраста, чтобы сказками заслушиваться.

– Какой ты нетерпеливый, Лев Иванович. Не дашь старику себя байками потешить, – вздохнул Евсеев. – Мне, может быть, с умными людьми общения не хватает!.. Ладно, Челнокова убили не наши. Никто из авторитетов ничего о заказе не слышал. Гастролеры поработали, однозначно. Или кто-то, кто за такую работу в первый раз взялся.

– А если бы ваши сработали, ты бы мне сказал?

– Нет, конечно, – улыбнулся вор. – А вот гастролеры нам тут не нужны. Размеренной жизни мешают. Авторитетные люди их сами сейчас ищут.

– И мне отдадут, когда найдут? – язвительно поинтересовался Гуров.

– И снова скажу «нет»! – забавляясь, ответил Евсеев. – Единственное, что я могу для тебя сделать по старой дружбе, это дать наводку, если мне станет что-то известно. А там уже, как получится.

– Это когда мы с тобой друзьями успели стать?

– Но ведь не враги же? – вновь по-отечески проговорил вор. – Знаю, ты меня арестуешь, если возможность появится. Но это же не из-за личных отношений? Работа у тебя такая, я понимаю. Я тебе предложение сделал, а дальше сам решай.

– В общем, помочь ты мне ничем не можешь, – констатировал Лев, вставая из-за стола. – Тогда и я подумаю, что Станиславу передать. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Расставшись с Евсеевым, он задумался о полученной от него информации и был склонен верить тому, что сказал вор в законе. Гастролеров из других регионов в московском преступном мире любили не больше, чем обычные жители столицы «понаехавших». Поэтому криминальные авторитеты действительно будут искать тех, кто убил Челнокова, и заставят их заплатить за свою «операцию». Тем или иным способом.

Естественно, первым кандидатом из всех подозреваемых для привлечения гастролеров в Москву была Морозова. Именно у нее были тесные связи с криминальной столицей юга России. Но совсем необязательно, что только «народная избранница» могла осуществить такой план. И у Григоряна, и у Ермакова связей в регионах хватало. Организовать группу из приезжих бандитов для них также не составило бы труда.

Кроме того, мысль о случайном убийстве журналиста никак не покидала Гурова. И слова вора в законе о том, что напавшие на Челнокова преступники могли впервые выполнять такую «работу», лишь укрепили догадки сыщика. Так что подозрения Крячко по поводу Алиева, ранее не замешанного ни в одном тяжком преступлении, могли быть вполне верными. Лев позвонил Станиславу и попросил его распорядиться продолжить поиски подозреваемого – обычными методами, с помощью оперов, участковых и пэпээсников, без привлечения ОМОНа.

Пока Крячко будет просматривать видеозаписи с камер наружного наблюдения, сам Гуров решил заняться бывшими помощниками Григоряна. Алексей Панфилов и Руслан Айпетов, уволенные бизнесменом, могли рассказать что-нибудь полезное о методах его работы. Информация о наличии возможного компромата на Григоряна появилась чуть больше месяца назад. Примерно тогда же и был уволен Айпетов, да и Челноков пытался шантажировать бизнесмена почти в то же самое время. Именно с Айпетова и решил Лев начать проверку.

В ходе телефонного разговора бывший помощник Григоряна никакого желания общаться с сыщиком не выказал, но деваться ему было некуда. А когда парень сослался на занятость по новому месту работы, Лев пообещал Айпетову помочь освободиться от трудовых обязанностей, прислав за ним наряд. Руслан и вовсе сник, лишь попросив назначить ему встречу не в полиции и не в новом офисе.

С Айпетовым Гуров встретился в одном из ближайших торговых центров. Молодой человек вел себя слишком нервно, постоянно оглядывался по сторонам и внимательно рассматривал любого, кто проходил мимо. Причину своего поведения Руслан объяснил почти сразу.

– Только ничего не записывайте, иначе разговора не будет! – с ходу предупредил он. – Я так понимаю, вы меня вызвали из-за смерти Вячеслава?.. Мне не хочется, чтобы со мной подобная история произошла.

– А с чего вы взяли, что с вами такое же может случиться? – поинтересовался Гуров.

– Вы не знаете Григоряна. Он жестокий, расчетливый человек. И никому никогда ничего не прощает, – продолжая нервно озираться, ответил Айпетов. – Я всего лишь немного заработать хотел. Никакой особо важной и ценной информации Челнокову не давал. Так, всякие мелочи, сплетни. А Григорян мало того что меня уволил, так еще и сделал так, что я ни на одну нормальную работу с тех пор устроиться не могу.

– А что, была какая-то важная информация, которая могла бы быть интересна журналистам?

– Конечно, – кивнул Руслан. – Коммерческие проекты, внутренняя ситуация в правлении НСС, нарушения Трудового кодекса плюс недобросовестная конкуренция. Репутацию сотового оператора эти данные могли бы существенно испортить. А в бизнесе репутация – это живые деньги.

– Но вы ее Челнокову не передавали? – Лев внимательно посмотрел на Айпетова.

– Нет, конечно! Утечку таких данных сразу бы вычислили, – замотал головой Руслан. – Я думал, на мелочи внимания не обратят, если они в прессе всплывут. Тем более что не я один о них знал. Оказалось, я ошибался. Вычислили и вычистили.

– А что там за компромат был на Григоряна в отношении поддельного алкоголя? – спросил Гуров.

– Понятия не имею! – отрезал Айпетов. – Слухов было немало. Я даже у Вячеслава об этом спрашивал. А он сказал, что это не мое дело. Ни сам Григорян, ни кто-нибудь из его окружения по этому поводу никогда не высказывались. Кажется, даже не интересовались слухами.

Больше ничего внятного Гурову от бывшего помощника Григоряна добиться не удалось. Парень явно что-то скрывал, но это необязательно имело какое-то отношение к смерти Челнокова. Просто Айпетов боялся своего бывшего босса и был уверен, что именно тот и заказал журналиста.

Единственным полезным фактом, который Гурову удалось узнать, было то, что, по словам Айпетова, Челноков не отрицал наличие у него компромата на бизнесмена. Впрочем, и не подтверждал этот факт. Однако в доме журналиста кто-то побывал, неизвестно что разыскивая. Пока других версий, кроме причастности Григоряна к этим поискам, у сыщика не было.

Разговор с Панфиловым и вовсе оказался почти бесполезным. Еще один уволенный помощник совладельца НСС давно не интересовался тем, что происходит внутри компании, да и судьба Челнокова его ничуть не волновала.

По словам Алексея, журналист прекратил с ним общение почти сразу же, как Григорян уволил его. Там, куда смог устроиться Панфилов, ничего интересного и сенсационного не происходило, да и новая должность не давала доступа к страшным тайнам и зловещим заговорам.

Единственной сколь-нибудь ценной информацией, которую предоставил сыщику Панфилов, было подтверждение знакомства Григоряна с Золотаревым. Политик и бизнесмен довольно часто встречались на всевозможных официальных и не очень мероприятиях и, по словам Панфилова, были в довольно теплых отношениях. Да и самого Григоряна его бывший помощник совершенно не боялся.

– Он, конечно, злопамятный и жизнь кому угодно испортить может, но убийства – это не его стиль, – пояснил свою точку зрения Алексей. – Я у Григоряна два года проработал и знаю, что он рассчитывает каждый свой шаг. Убивать кого-то, а тем более журналиста, в его положении было бы верхом глупости.

– А что у Григоряна за положение? – заинтересовался сыщик.

– Не знаю, как сейчас, но вряд ли за последние 3–4 месяца что-то существенно изменилось, – ответил Панфилов. – Остальные совладельцы НСС подозревали Григоряна в том, что акции компании он приобрел с помощью биржевой махинации. Доказать ничего не могли, повлиять как-то на его отстранение от бизнеса тоже. Но любой крупный скандал только усугубил бы ситуацию. А уж полицейское разбирательство из-за причастности к чьей-то смерти и вовсе могло запустить серьезные проверки. Сейчас Григоряну выгоднее всего быть тише воды ниже травы. По крайней мере, пока не удастся восстановить доверие остальных акционеров.

– А компромат на Григоряна мог эту волну проверок подтолкнуть? – спросил Лев.

– Я ничего не слышал о компромате. Вряд ли он действительно имеется, – пожал плечами Алексей. – А если бы и был, Григорян мог спокойно его купить. Это его метод, а не убийство.

В итоге в наличии у Гурова оказались два диаметрально противоположных мнения. Айпетов был уверен, что Григорян способен организовать убийство, не моргнув глазом, Панфилов, наоборот, считал, что бизнесмен способен купить всех с потрохами, но убивать ни за компромат, ни за надуманные обиды точно не станет.

Гуров решил вернуться в Главк. Пока у него получалось лишь переливать из пустого в порожнее. Одни факты подкрепляли возникающие предположения, другие их опровергали, но сдвинуться с мертвой точки никак не удавалось. Может быть, анализ тех видеозаписей, которые достал Станислав, поможет хотя бы на шаг продвинуться в расследовании.

По дороге он еще раз взвесил всю информацию, которую удалось собрать к этому времени. Во-первых, Морозова. Она имела и возможности, и мотив для убийства Челнокова. Плюс информация от Вождя о возможных киллерах-гастролерах указывала на высокую вероятность участия «народной избранницы» в заказном убийстве. Вот только обыск в доме Челнокова с этим как-то не вязался. Что могло понадобиться Морозовой в доме журналиста? Настолько ценное, что туда стоило посылать вооруженных людей?

Гуров еще мог предположить, что разгневанная женщина наняла молодчиков, чтобы проучить хама-журналиста. В принципе с ее образом эту версию связать было нетрудно. В ходе «наставлений» Челнокова случайно убивают, и Морозова обязана предпринять какие-то шаги, чтобы скрыть свое участие. Но вторжение неизвестных в дом журналиста, да еще сопряженное ранением сотрудника полиции, лишь заставит следователей активнее расследовать дело, а никак не поможет его превращению в «висяк». Либо у Челнокова было что-то и на депутата, либо она тут ни при чем!

Впрочем, Лев не исключал и еще один вариант – два этих события напрямую друг с другом не связаны. Челнокова могли убить одни люди, а вломиться в его квартиру – другие. Просто кто-то посчитал, что у журналиста может оказаться что-то ценное для него, и устроил обыск, решив воспользоваться ситуацией.

Правда, этот неизвестный ошибся в расчетах. Следовало бы подождать день-другой, пока интерес к жилищу Челнокова пропадет. Или вломиться туда ночью, чтобы быть уверенным, что в квартиру точно никто не нагрянет.

Сыщик усмехнулся, осознав, что и эта версия могла не подойти. А если было сразу несколько желающих завладеть тайнами Челнокова, и им во что бы то ни стало хотелось друг друга опередить? Отсюда и оружие у тех, кто вломился к журналисту в дом. Они могли ждать совсем не полицию, а своих конкурентов.

Во-вторых, Григорян. В отношении него сходились многие ниточки. И информация о возможном компромате их только подогревала. Если исходить из того, что Челноков владел какими-то документами, способными погубить бизнесмена – за торговлю «паленым» алкоголем, биржевые махинации или что-то другое, – то все действия преступников в эту картину укладываются. Рушит ее только одно – бездарная реализация!

У Гурова сложилось твердое убеждение, что Григорян относится к тому типу людей, которые тщательно продумывают свои действия. Панфилов это подтвердил. Но то, как убили журналиста и взломали его квартиру, пахнет дилетантством. И вот тут бизнесмен переставал возглавлять список подозреваемых.

Ну и, в‐третьих, Ермаков. До сих пор Лев не нашел ничего, что хоть в какой-то степени указывало на возможное участие актера в событиях последнего дня. Первых двух подозреваемых с ними чем-то можно было связать, но Ермаков всегда оказывался в стороне. А ведь он не меньше остальных из этой троицы был зол на Челнокова. А может быть, даже больше! Отсутствие хоть каких-то следов, ведущих от Ермакова к убийству журналиста, больше всего и настораживало Гурова. Пока у него не было даже предположений, как и чем связать актера с убийством Челнокова и обыском его квартиры.

Из всех реальных активов в этом деле сейчас был только фоторобот одного из подозреваемых, причем неизвестной степени достоверности, отпечаток обуви одного из киллеров, рисунок перчаток тех, кто вломился к журналисту в дом, да цвет глаз одного из преступников. Плюс еще Алиев, подозрительным образом находившийся рядом с покойным Челноковым последние две недели. Этого было маловато. Впрочем, не так уж и плохо для первого дня работы.

Гурову приходилось начинать расследование, опираясь и на меньшее количество фактов. Да и под давлением работать ему было не привыкать. И все же он удивился, когда на подъезде к Главку ему вновь позвонил Орлов.

– Лева, где тебя носит? – недовольно поинтересовался генерал.

– Я работаю, Петр! Что на этот раз случилось?

– Много чего, – ворчливо ответил Орлов. – Дуй немедленно в Главк, и вместе с Крячко ко мне в кабинет. Отчет по расследованию нужен не вечером, а прямо сейчас. Хотя бы устный.

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант, – усмехнулся Лев. – Через десять минут буду.

Глава 4

Из Челнокова весь день СМИ делали великомученика. Припоминали его «заслуги перед обществом», рассказывали какие-то совершенно невероятные «новые» подробности его убийства и пытались сделать из журналиста эталон «борца с тоталитарным режимом». Откуда-то даже раскопали материал, в котором Челноков критиковал действие некоторых чиновников по отношению к Украине, и выставили это так, словно он пострадал именно из-за поддержки «украинской демократии».

Убийство Челнокова стало главной сенсацией дня, и малоизвестный журналист вмиг превратился почти в идола для оппозиции существующему правительству. Как следствие, и та, и другая стороны требовали скорейшего раскрытия преступления, и давление на Орлова возросло. Он уже и на вызов к министру ездил, и на телефонные звонки едва успевал отвечать.

Но самым неприятным для генерала стал тот факт, что в прессу просочилась информация о том, что в полиции считают убийство Челнокова заказным. Мало того, появились даже некоторые настоящие, а не придуманные подробности преступления. Например, что нападавших было двое, они не забрали с места преступления портфель журналиста, и у полиции имеется фоторобот одного из преступников. Все это Орлову пришлось подтвердить министру, как и выказать отсутствие более подробной информации. Естественно, генерала за это по головке не погладили, и министр потребовал отчета в любой форме до конца рабочего дня.

– Как могла информация о реальной версии следствия просочиться в СМИ? – возмущался Орлов, когда Гуров с Крячко пришли к нему в кабинет. – Вы работать совсем разучились?

– Петр, ты с больной головы на здоровую не перекладывай, – покачал головой Гуров. – Информацию журналистам мог кто угодно «слить». Хоть отсюда, из Главка, хоть из отдела полиции Западного Дегунина. Причем второе более вероятно.

– А вы не могли потребовать, чтобы там помалкивали в трубочку? – кипел генерал.

– На каждый роток не накинешь платок, – внес свою лепту в диалог Крячко. – Сейчас не 30-е, всех молчать заставить не получится.

– Тебя уж точно умолкнуть не заставишь, – немного успокаиваясь, буркнул Орлов. – Докладывайте уже! От меня информацию для пресс-релиза требуют, а мне сказать нечего.

Гуров вкратце изложил то, что ему удалось выяснить, опуская свои предположения. Картина получилась небогатая, но генерал остался и этим доволен. Крячко дополнил доклад своими предположениями по Алиеву, и Орлов почти успокоился.

– Что ж, негусто, но министру будет что доложить, – проговорил он. – Хотя за то, что охрану у квартиры журналиста после его смерти не выставили, можем втык получить.

– Так в порядке следственных действий нет такого правила, – хмыкнул Станислав.

– Правила нет, а голова есть, – буркнул в ответ генерал. – Скажут, именно ей думать надо было.

– А может быть, не докладывать в министерство об этой перестрелке? – предложил Гуров. – Если спросят, сказать, что нет оснований связывать воедино оба дела.

– Как это, нет? – удивился Орлов.

– Просто! Высказать версию, что это была обычная попытка квартирной кражи. Дескать, воры узнали, что журналист убит, и решили квартиру обчистить. На них наткнулись оперативники, и все такое. А нам, может быть, это даст дополнительную возможность для маневра.

– Я подумаю над этим, – проворчал генерал. – Чего штаны просиживаете? Идите работать!

– А где Щукин, кстати? – поинтересовался Гуров у друга, когда они вышли из кабинета Орлова.

– А я его назад отправил, – усмехнулся Станислав.

– Не понял? Я же ему приказал разбирать материалы, которые он с квартиры Челнокова должен был привезти.

– Он и привез. Один хлам, ничего ценного, – поморщился Крячко. – Я его заставил все экспертам свалить, дал парочку парней в помощь и отправил обратно на квартиру журналиста, чтобы там все как следует обыскали.

Друзья вернулись в свой кабинет и занялись единственным, что можно было сегодня сделать, – анализом видеозаписей с «качалок-рукопашек» Челнокова. Фоторобот одного из подозреваемых вместе с рисунками перчаток тех, кто вломился в квартиру журналиста, были уже разосланы во все московские райотделы полиции. Задача была поставлена одна – обойти все торговые точки и узнать, кто и когда покупал искомые кожаные перчатки и не было ли среди них подозреваемого.

Еще одну задачу – поиск и задержание Алиева – часом ранее поставил перед оперативниками Крячко. А вот Гуров попросил парней из аналитического отдела поискать все совпадения и точки пересечения между Золотаревым и тремя возможными заказчиками убийства. Он нутром чувствовал, что в этой связи непременно удастся найти зацепку.

Первое, что обратило на себя внимание при просмотре видеозаписей, было появление на них Алиева. Он присутствовал на каждой из них за последние десять дней, когда у Челнокова проходили тренировки. Вот только никакой системы в этом не наблюдалось. Иногда Алиев приходил в спортзал раньше журналиста, иногда – позже. А когда уходил, тоже не было заметно, что бывший заключенный поджидает появления Челнокова или пытается следовать за ним.

Вполне возможно, что появление Алиева в тренажерных залах в тот момент, в который, по предположениям сыщиков, могло быть установлено наблюдение за журналистом, было простым совпадением. Впрочем, и это тоже следовало проверить. Хотя бы потому, что подозреваемый внезапно пропал. Группы наружного наблюдения, прикрепленные к его квартире и работе, докладывали, что ни в одном из этих мест он не появлялся. Да и третья группа, прочесывающая места, где обычно бывал рецидивист, его признаков нигде не обнаружила.

– Значит, думаешь, он ни при чем? – задумчиво посмотрел на друга Крячко. – Что тебе твоя гениальность подсказывает?

– У нее сегодня выходной, – улыбнулся Лев. – То, что Алиев стал появляться в тех же местах, что и Челноков, выглядит подозрительно, согласен. Но он же не полный дурак! Должен понимать, что после смерти журналиста мы его по этим координатам сразу найдем. Не вяжется что-то тут.

– Ты забываешь, Лева, что Челнокова и не собирались убивать, – напомнил Станислав, – это могло случайно выйти. Тот же Алиев мог, по зэковской привычке, за «перо» схватиться.

– Даже если и не хотели. Журналист мог и о нападении в полицию заявить, – возразил Гуров. – Тем более Алиева он в спортзале наверняка срисовал. Там человек двадцать в час занимаются, не больше!

– Так на дело Алиев мог сам и не ходить, – тут же отмахнулся от своего предположения о «пере» Крячко. – Может, следил просто за Челноковым.

– Чтобы просто следить, не нужно в одни и те же спортзалы ходить заниматься. Если только…

Гуров задумался. Станислав несколько секунд выжидающе смотрел на него, а потом не выдержал:

– Новое озарение нашло? Эй! Алекс вызывает Юстаса. Штирлиц, ответь Центру!

– Стас, а что, если Алиеву нужно было не следить за Челноковым, а что-то у него узнать?

– Так зачем с ним в «качалке» торчать? Подошел бы сразу, да спросил как следует! – сделал удивленную физиономию Крячко, но тут же посерьезнел: – Хочешь сказать, Алиев к журналисту в доверие втереться пытался?

– Возможно, – кивнул Лев. – Или просто подслушать хотел, что тот обсуждать станет. А может, и то, и другое.

– В общем, брать нужно Алиева, – подытожил Крячко.

Просматривать записи с камер наружного наблюдения оказалось весьма нудным и утомительным занятием. Радовало лишь то, что сыщиков интересовали только те промежутки, когда Челноков приходил в спортивные залы и уходил из них.

В среднем журналист уделял тренировкам полтора-два часа. Во вторник и в субботу он посещал тренажерный зал, а четверг посвящал занятиям самообороны. Причем и в первом, и во втором случаях занятия проходили в одно и то же время – с 18.00 до 20.00.

Несмотря на хорошее освещение улиц, в это время года машины, расположенные чуть поодаль от фонарей, четко рассмотреть не удавалось. Тем более камеры видеонаблюдения чаще всего были ориентированы на тротуары, а не на проезжую часть. И все же кое-что найти удалось. Почти на всех записях за это время периодически появлялась одна и та же машина – серебристый «Hyundai».

Иногда машина лишь на несколько секунд попадала в объектив видеокамер, чаще всего она стояла какое-то время поодаль, на самой границе видимости. Причем появлялась она примерно за полчаса до прихода Челнокова. А вот уезжала в разное время. К сожалению, номер ее сыщикам разобрать не удалось.

– Думаешь, совпадение? – посмотрел Станислав на Гурова.

– Вряд ли, – покачал тот головой. – Нужно проверить всех, кто во время занятий Челнокова был в этих спортзалах. Может быть, у кого-то из клиентов или персонала есть такая машина. Тогда и будем решать, совпадение это или за журналистом действительно следили.

– Я взял списки всех, кто постоянно тренировался с Челноковым в одно и то же время, – порадовал друга Крячко. – Правда, как сказали мне администраторы, немало бывает и тех, кто платит за одноразовые посещения спортзала или на час-полтора сауну снимает. На таких людей у них данных нет. Я сейчас по базе данных ГИБДД всех из этого списка пробью.

– Хорошая идея, – кивнул Гуров. – А я попробую техникам записи отдать, может, смогут каким-то образом номера разобрать.

Он не успел даже вернуться к своему столу, как снова зазвонил телефон. Лев вполголоса выругался, а Станислав рассмеялся, увидев перекосившуюся физиономию друга, которого сегодняшние телефонные звонки изрядно достали. Предполагая очередного «доброжелателя», Лев взял трубку и официально представился:

– Полковник Гуров слушает.

– Лев Иванович, у меня есть информация об убийце, – проговорил в трубке хорошо поставленный, незнакомый голос.

Гуров знаками и мимикой показал Станиславу, чтобы техники немедленно начали пеленговать звонившего, и Крячко пулей вылетел из кабинета.

– О каком убийце идет речь? – самым невинным голосом поинтересовался Лев.

– Лев Иванович, к чему эти игры? – иронично-назидательным тоном задал встречный вопрос неизвестный. – Вы же прекрасно поняли, о чем я говорю.

– Откуда у вас этот номер? – продолжал тянуть время сыщик.

– Это не имеет значения, – устало ответил незнакомец. – Скажите, вам интересна информация об убийце Челнокова или нет?

– Вам бы лучше представиться, уважаемый, – вновь не ответил на вопрос Гуров. – Мне не очень удобно разговаривать неизвестно с кем, тем более по таким серьезным вопросам. Особенно если учесть, что мой собеседник каким-то образом узнал номер телефона, который в информационной базе не только для общего доступа закрыт, но еще и не каждому сотруднику силовых служб может быть предоставлен.

– Хороший ход, Лев Иванович, но вы зря стараетесь, – рассмеялся незнакомец. – Даже если вы меня сейчас запеленгуете, наряд на место выслать не успеете. Я просто выброшу телефон и скроюсь. А вы никогда не узнаете, действительно я мог вам помочь или морочил голову.

– Допустим, вы правы, – не сдавался Гуров.

Сейчас любая информация, даже простое знание места, откуда звонил неизвестный, могла помочь в расследовании убийства Челнокова. А если она связана со стрельбой у квартиры журналиста, ценность незнакомца возрастала вдвойне. И как бы «доброжелатель» ни скрывался, он в любом случае может проколоться – случайный внимательный прохожий, ДТП поблизости или с самим звонившим случится что-то экстраординарное. Что-нибудь всегда может сломать даже самый хитрый план.

– Так как мне вас называть? – продолжал тянуть время Лев.

– Называйте Иваном Ивановичем, – сдался незнакомец. – Предупреждаю: еще пару минут, и я прерву разговор. Будет вам еще одна загадка. Похоже, вы их очень любите.

– И что вы хотите, Иван Иванович?

– Это вы хотите узнать, кто убил Челнокова.

– А взамен?

– Все при личной встрече. Вы готовы к ней или нет?

– Хорошо. Где и когда?

– Неподалеку от «Петровско-Разумовской» есть небольшой ресторанчик. Езжайте туда. У вас полчаса на дорогу. Если замечу хоть одного сотрудника полиции или опера в штатском, встреча отменяется, – скомандовал незнакомец. – Как приедете, я вам позвоню.

«Иван Иванович» оборвал связь, и Лев задумчиво посмотрел на телефон. В то, что незнакомец имеет какую-то реальную информацию об убийцах Челнокова, верилось с трудом. Слишком много псевдодетективного тумана он на себя напустил. К тому же говоривший назвал виновника смерти журналиста в единственном числе. Но отказываться от встречи с ним сыщик не собирался.

– Лева, это подстава чистой воды! – констатировал Крячко, врываясь в кабинет. – Телефон запеленговали. Он звонил от Окружной. Оттуда до «Разумовской» пару минут на метро. Да и пешком ненамного больше. Скорее всего, тебя там будут ждать.

– Конечно, будут, – кивнул Лев. – Вопрос в том, для чего?

– В смысле? – не понял Станислав.

– Сам посуди, вероятность того, что мне сообщат что-то ценное касательно убийства Челнокова, невелика. Но кто-то достаточно хорошо осведомлен об этом деле и очень хочет увидеться со мной. Неизвестный знал мой сотовый номер, а не должен был его знать! – начал загибать пальцы Гуров. – Ему известно, что дело веду я, хотя в широких кругах это не афишировалось. И ему очень хочется либо передать мне послание, либо предложить какую-то сделку. Хотя я не исключаю, что настоящего убийцу Челнокова мне все-таки сдадут. Это может быть очень выгодно заказчику в том случае, если киллер на прямой контакт с ним не выходил.

– Допустим, – согласился Крячко. – Ты собираешься на месте информатора мордой об стол лупить, пока он все не расскажет?

– Зачем? У меня для этого ты есть, – улыбнулся Лев. – Быстро организуй с собой какую-нибудь девушку из оперативного отдела, и дуйте к «Петровско-Разумовской». Пеленгуйте оттуда мой телефон. Твоя задача: «пасти» информатора, как только мы расстанемся. Как это сделать, сам сообразишь.

– Ну, в паре с девушкой я готов кого угодно всю ночь «пасти», – хмыкнул Станислав. – Особенно если в теплой машине.

– Ты мне девчонок не порть! – пригрозил другу Гуров и, схватив пальто, вышел из кабинета.

– Не мой курятник! – язвительно бросил ему вслед одну из его любимых поговорок Крячко.

Несмотря на достаточно плотное движение, Лев добрался до нужной станции метро минут за десять до назначенного срока. На улице уже почти стемнело, лишь на западе тускло алела полоса заката, освещая край туч, сгущающихся над городом. Видимо, ночью Москву накроет еще одним снегопадом.

Он осмотрелся, разыскивая взглядом машину Станислава, и увидел знакомый автомобиль, припаркованный в самом заметном месте – на стоянке перед торговым центром, прямо в гуще машин, а в нем два силуэта, прижавшиеся друг к другу.

– Конспиратор, блин! – хмыкнул Гуров, доставая из кармана телефон: явно звонил «Иван Иванович».

– На Локомотивном проезде есть одно уютное кафе, мимо не проедете, – раздался в трубке знакомый голос. – Жду вас там. Одного!

Гуров не спеша направил машину в нужном направлении. В зеркало заднего вида он заметил, что Крячко тоже завел свой автомобиль и начал выруливать со стоянки перед торговым центром. Лев нисколько не сомневался, что Станислав ни на секунду не выпустит его из вида, оставаясь незамеченным для сторонних наблюдателей.

Впрочем, их, кажется, и не было. Конечно, в такой автомобильной толчее пристроиться на «хвост» Гурову мог бы кто угодно, но определить, с какой стороны он подъедет к метро, было практически нереально. Для уверенного наблюдения в этом районе нужно было иметь несколько машин, а это уже слишком масштабная операция, даже для Григоряна. Если наблюдение и было установлено, то, скорее всего, в районе кафе, о котором сообщил «Иван Иванович». И до подъезда туда беспокоиться о «хвосте» не стоило. А дальше пусть Станислав уже самостоятельно задачу решает!

На дверях искомого кафе, несмотря на удобное для наплыва посетителей время, висела табличка «Закрыто». Ни секунду не колеблясь, Гуров толкнул дверь, которая неожиданно оказалась открыта, и вошел внутрь. В зале царил полумрак. Виден был только прилавок, а дальний угол был почти полностью погружен во тьму. Там Гуров с трудом рассмотрел силуэт, освещенный лишь отблесками фонарей с улицы.

– Ближе подходить не стоит, – услышал он знакомый уже голос. – Оставайтесь там, Лев Иванович, иначе я сейчас уйду. Позади меня дверь, у меня от нее ключ. Пока вы будете пытаться ее взломать, я исчезну.

– И к чему такая конспирация? – поинтересовался Лев, расстегивая пальто и присаживаясь за столик у входа.

– Опасаюсь последствий, – ответил «Иван Иванович». – Как с вашей стороны, так и со стороны преступников.

– Будем считать объяснение убедительным, – хмыкнул Лев.

Вдруг дверь в кафе с грохотом распахнулась. Он резко обернулся, засовывая руку под пальто за пистолетом, но доставать оружие не пришлось – внутрь ввалился Станислав в обнимку с девушкой. Незнакомец вскочил и попятился к проходу на кухню. Замерев на пороге, Крячко окинул взглядом зал и пьяным голосом завопил:

– А чё за фигня? Почему темно? У вас пробки вышибло, что ли? Так я сейчас мигом все починю!

– Молодой человек, вы табличку на двери видели? – строгим тоном спросил Гуров, едва сдерживая смешок. – Читать умеете вообще?

– Ты чего, папаша, борзеешь?!. – возмутился Крячко.

– Павлик, милый, давай хоть сегодня без скандалов! – вступила в разговор девушка. – Чего мы сюда приперлись? Пошли в торговый центр, в пиццерию.

– Там выпивку не продают, – продолжал разыгрывать пьяного Стас.

– Перекусим и на обратной дороге купим. Дома выпьешь, – предложила девушка.

– А после выпивки продолжение банкета будет?

– Все будет! – заверила девушка, увлекая Крячко на улицу.

Пару минут после того, как Станислав с оперативницей покинули кафе, внутри стояла гнетущая тишина. И Гуров, и его неизвестный собеседник смотрели на улицу, где Крячко продолжал разыгрывать из себя пьяного. Он пытался идти в одну сторону, а девушка тянула его в другую. В итоге Станислав сдался и пошел туда, куда было нужно его спутнице.

«Вот, комедиант!» – довольно подумал Лев.

Незнакомец не спешил вернуться на свое место.

– Заприте дверь, Лев Иванович, – потребовал он. – Надеюсь, эта выходка не ваших рук дело?

– А разве у вас ситуация не под контролем? – иронично поинтересовался Гуров, проигнорировав вопрос.

– Мне сообщают о любых подозрительных людях в окрестностях, – ответил «Иван Иванович».

– Значит, все в порядке, раз этого алкаша подозрительным не посчитали, – хмыкнул Гуров. – Так какую информацию вы хотели мне сообщить?

– Видите ли, Лев Иванович, ситуация довольно сложная, – заговорил незнакомец, возвращаясь на свое место. – Во избежание недоразумений сразу сообщу, что сейчас я говорю не от своего имени. Меня просто попросили передать вам сообщение. На определенных условиях, естественно.

– Кто попросил? – перебил его Лев.

– Этого я не знаю, но даже если бы знал, не сказал бы, – ответил неизвестный. – Мне поручено лишь передать вам сообщение, а затем отправить ответ.

«Иван Иванович» сделал паузу, ожидая реакции Гурова, но тот промолчал, и его собеседнику ничего другого не оставалось, как продолжить свою речь. Впрочем, судя по тому, как он облегченно вздохнул, такое положение дел его вполне устраивало.

– Вас просят поскорее закрыть дело по убийству Челнокова, – наконец высказал цель встречи «Иван Иванович». – Методы и способы предлагается выбрать вам самостоятельно. Как и человека, которого вы обвините в убийстве.

– Где-то сегодня я это уже слышал, – ухмыльнувшись, пробормотал Лев.

– Ну, об этом мне ничего не известно! – слегка улыбнулся незнакомец. – Мой клиент сообщил, что с вашими методами ведения следствия, вашим опытом и знаниями создать доказательную базу на любого подозреваемого не составит труда. Главное, чтобы сам предполагаемый убийца свою вину признал. Предполагается, что вы прекрасно знаете, как этого добиться.

– И зачем мне это? – равнодушно поинтересовался Гуров.

– Не в качестве благотворительности, естественно! – заверил его собеседник. – Мой клиент предлагает вам пять миллионов рублей за то, что вы прекратите дальше расследовать это дело и повесите убийство на какого-нибудь бомжа. Причем никаких гарантий от вас не требуется. Мой клиент ценит ваше слово. Если вы даете согласие, деньги сегодня же будут доставлены куда скажете. Наличными, и в мелких купюрах.

– А ваш клиент знает, что я не беру взяток? – язвительно поинтересовался Лев.

– Вам мало пяти миллионов? Предлагаю семь… – Незнакомец несколько секунд подождал в ожидании ответа, потом добавил: – Десять?

– Да хоть пятьдесят! Ответ будет один: нет! – отрезал Лев.

Гуров понемногу закипал. Уже много лет он имел репутацию сыщика, ни при каких обстоятельствах не соглашавшегося на взятку. Более того, большинство из предлагавших что-то подобное получали тюремный срок. А вот человек, от чьего имени говорил незнакомец, либо считал такую информацию вымыслом, либо решил, что уж от него, и в этом деле, Гуров взятку непременно возьмет.

– Знаете, что бывает за дачу взятки? – сдерживая эмоции, процедил Лев.

– А я вам ничего и не даю, – усмехнулся «Иван Иванович». – Я лишь передаю сообщение.

– Не имеет значения, что вы лишь посредник!

Незнакомец, почувствовав угрозу, вскочил со своего места.

– Успокойтесь! – остановил его Гуров. – Мне вы не нужны. Напротив, я хочу, чтобы вы передали своему клиенту, что я не знаю его мотивов, но, когда найду его, он ответит не только за покушение на дачу взятки, но и за вмешательство в предварительное расследование. В общем, мало ему не покажется. Можете идти. Мне вы неинтересны!

«Иван Иванович» метнулся к двери на кухню, и Гуров услышал, как сначала хлопнула она, а затем щелкнул запираемый замок. Преследовать посредника Лев не собирался. Еще подъезжая к кафе, он обратил внимание, что поблизости нет припаркованных автомобилей. Значит, если посредник и был на машине, то стояла она у заднего хода.

Станислав этот факт наверняка тоже отметил, значит, должен был ждать окончания переговоров во дворе дома, где располагалось кафе. Девушку-опера, скорее всего, Крячко оставил на подстраховке со стороны Локомотивного проезда.

Проверять эту версию Гуров не собирался. Он хотел посмотреть, что произойдет дальше. То, что кафе было закрыто по чьему-то заказу, сомнений не вызывало. А вот то, что его и вовсе оставили без присмотра, маловероятно. Скорее всего, хозяин заведения или администратор либо должны были получить какой-то сигнал об окончании переговоров, либо лично наблюдали за кафе. Лев хотел дождаться кого-то из них, чтобы выяснить, по чьему приказанию оно было закрыто. Он встал со своего места и отпер входную дверь.

Долго ждать не пришлось. Примерно через пару минут после того, как исчез незнакомец, в кухне послышался приглушенный шум голосов. Затем дверь в обеденный зал открылась, и на пороге появились парень с девушкой. Едва перешагнув порог, оба замерли на месте.

– Извините, нам показалось, что кафе теперь свободно, – смущенно проговорил парень. – В принципе у вас заплачено еще за полчаса, так что, если хотите, мы можем снова уйти.

– Свет включите! – потребовал сыщик.

Парень щелкнул выключателем, и кафе залил неяркий, равномерный свет. От резкой перемены освещения Гуров ненадолго прищурил глаза, затем достал из кармана удостоверение и подозвал молодых людей:

– Идите сюда, мне нужно задать вам обоим несколько вопросов.

Большой пользы беседа с официанткой и поваром сыщику не принесла. Выяснилось, что заказ на аренду кафе принимал администратор. Он же дал им распоряжение повесить табличку «Закрыто», оставить рабочее место, но далеко не отходить и наблюдать, что будет происходить у служебного входа. Сказал, что вернуться в кафе нужно тогда, когда из него выйдет мужчина. Либо срочно позвонить ему, если что-то из задней двери будут вытаскивать.

По словам работников кафе, помещение в аренду сдали на час. Администратор обещал подъехать к окончанию срока аренды. Гуров ждать этого момента не стал, потребовав срочно вызвать начальника на место работы. И пока парень объяснялся со своим шефом, он расспросил девушку о том, что она видела.

Никакой пользы рассказ девушки не принес, как, впрочем, и описание повара, закончившего разговор с администратором. Вышедшего из дверей служебного входа оба описывали как мужчину среднего роста, обычного телосложения. Ни в походке, ни в жестах ничего особенного не заметили, лица вообще не видели. Во-первых, незнакомец кутался в шарф, а во‐вторых, освещение над служебным входом было тускловатое. Мужчина прошел куда-то во дворы, а работники кафе, выждав пару минут, вернулись в помещение.

Прибывший через несколько минут администратор тоже не поведал ничего, способного помочь в поимке незнакомца. По его словам, некто позвонил в кафе и попросил сдать ему в аренду помещение на час. Администратор предложил оформить договор, но неизвестный отказался. Вместо этого он предложил сумму, от которой нельзя было отказаться, и озвучил условия, на которых возьмет кафе в аренду. Неизвестный сразу же перевел деньги на указанный администратором счет, после чего тот и выдал инструкции персоналу.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – пообещал неизвестному Гуров, отправляя техникам для проверки номер банковской карты, с которой на счет кафе были перечислены деньги за аренду.

С присущей ему цепкостью Станислав почти мгновенно оценил обстановку. Недолгого визита в кафе и осмотра вокруг него ему хватило, чтобы обнаружить единственный путь отступления визави Гурова. Оставив оперативницу Елену в Локомотивном проезде на тот случай, если Лев покинет кафе вместе с предполагаемым информатором, он отправился во дворы, подыскивать себе удобное место для наблюдения.

У подъезда одного из домов Стас заметил парочку, периодически посматривающую в сторону служебного выхода из кафе. На влюбленных они не походили совсем и, судя по позам и жестам, чего-то или кого-то ожидали.

Крячко поискал подходящее место, откуда можно было постоянно держать в поле зрения и подозрительную парочку, и служебный вход, и при этом не попадаться никому на глаза. Единственным таким местом была детская площадка. Оттуда, правда, до входа в кафе далековато, и Крячко не смог бы оперативно вмешаться в случае чрезвычайной ситуации, но другого выбора не было. Оставалось только положиться на свою удачу.

После пятнадцатиминутного ожидания Станислав понял, что недооценил превратности погоды. Он замерз и материл самого себя за подзабытые привычки оперативной работы. Вдобавок, как назло, ему страшно захотелось курить, и его это еще больше раздражало. Стараясь хоть как-то согреться, Стас зашел за детский домик и стал делать приседания, едва не проморгав при этом вышедшего из черного хода мужичка.

Незнакомец был среднего роста и телосложения и ничем особенным не выделялся. Заперев за собой дверь, он нервно осмотрелся, а затем направился в глубь дворов, в противоположную от парочки и сыщика сторону.

Видимо, молодые люди тоже ждали появления неизвестного посетителя. После того как тот вышел, девушка что-то сказала парню, направляясь в сторону кафе, но он поймал ее за руку и удержал. Она недоуменно пожала плечами, что-то ответила ему и остановилась. Парочка явно не собиралась идти следом за незнакомцем. Станислав бросил на них последний взгляд и осторожно двинулся за мужчиной.

Тот несколько раз настороженно оборачивался, но Станислав все время предугадывал эти действия и успевал нырнуть в тень. А метров через двести от служебного выхода незнакомец и вовсе успокоился. Расслабившись, он уверенно пошел вперед, начал даже насвистывать, как показалось Станиславу.

Не замечая слежки, незнакомец прямиком направился к одному из выездов со двора и остановился у «Daewoo Matiza» неприятно-рыжего цвета. Достав из кармана сотовый телефон, быстро набрал какой-то номер, пару секунд ждал ответа, после чего заговорил коротко, отрывистыми фразами, чем-то напоминавшими интонации военных.

Смысл разговора Крячко не уловил. Опасаясь спугнуть мужчину, он не решился подходить слишком близко, но все равно продолжал двигаться в направлении незнакомца, изображая из себя сильно подвыпившего.

Ситуация складывалась неприятная и безвыходная. Станислав предполагал, что незнакомец, если приехал на встречу с Гуровым на машине, припарковал ее где-то во дворе. Свою он тоже загнал внутрь, но сейчас возвращаться к автомобилю бессмысленно. Пока он доберется обратно, незнакомец уже успеет сто раз затеряться на улочках Москвы. Гуров потребовал вести объект до конца, а не захватывать, но особого выбора в данный момент у Крячко не было. Либо он не даст уехать незнакомцу, либо придется объявлять «план-перехват» и ловить неизвестного по всей столице.

Впрочем, оставался шанс, что сейчас по телефону незнакомец разговаривал с тем, кому должен был рассказать о встрече с сыщиком. Словно в ответ на мысли Крячко, неизвестный неуклюже размахнулся, собираясь забросить телефон в сугроб, но почему-то передумал. Буркнув себе под нос что-то похожее на «Да пошел ты!», он сунул телефон в карман и открыл дверцу «Матиза».

– Эй, уважаемый! – продолжая изображать пьяного, завопил Крячко. – Сигаретки не найдется?

– Не курю! – ответил незнакомец, настороженно посмотрев в сторону Станислава.

Несколько секунд он рассматривал Крячко, а затем в его глазах мелькнул огонек узнавания. Странно всхлипнув, мужчина попытался забраться внутрь машины, но Стас одним броском оказался рядом и зажал его между дверцей и кузовом. Неизвестный еще раз всхлипнул, на этот раз, видимо, от боли.

– Куда же ты, Иван Иванович, собрался? – полюбопытствовал Станислав, перестав ломать комедию.

– Вы обознались, – попытался тот отвертеться. – Не знаю, за кого вы меня приняли, но я простой актер, Лещинский Яков Игоревич. Могу документы показать!

– На документы мы твои обязательно посмотрим, а пока давай-ка сюда телефон, – потребовал Крячко и, не дожидаясь, пока Лещинский выполнит приказ, сам залез к нему в карман. – Как думаешь, найду я в твоем аппарате парочку интересных номеров?

Операция с участием Лещинского была продумана почти безупречно. Около полудня ему позвонил неизвестный и предложил очень хороший гонорар за то, что он сыграет небольшую роль. Актер, служивший за гроши в небольшом безвестном столичном театре, отказаться от такого предложения не мог. Правда, поначалу он слегка поломался, требуя сценарий розыгрыша и список реплик, но неизвестный и эти требования тут же удовлетворил.

На электронную почту Лещинского пришла подробная инструкция, кого он должен играть, как действовать, и детальные инструкции по месту действия. В частности, новый работодатель актера даже указал ему точное место, где тот должен был оставить свою машину перед встречей с Гуровым. На том, чтобы Лещинский уничтожил телефон вместе с сим-картой, наниматель тоже настаивал.

– Я только не пойму зачем? – поинтересовался во время допроса Крячко. – Мы же этот телефон запеленговали, когда ты Льву Ивановичу звонил. Узнать, на какие еще номера с него были звонки, всего лишь дело техники.

– Вы не правы, – покачал головой актер. Несмотря на тяжелую для него ситуацию, он явно упивался тем, что стал на время столь популярным. Пусть и в кругу следователей. – Гражданину полковнику я звонил с другого телефона. Его я на самом деле выкинул, а у этого мне цвет понравился. Вот и решил: раз все закончилось, себе на память оставлю. Просто сим-карту заменю, и все!

Оба телефона Лещинскому наниматель прислал с одной из служб быстрой доставки. Причем к каждому прилагались инструкции, когда и кому с них звонить. Нужные номера уже были забиты в память телефонов. Сейчас над изъятым колдовали эксперты, но Гуров был уверен, что ничего, кроме пальчиков самого Лещинского, они там не найдут.

– Товарищ полковник, мы пробили данный вами номер, – доложил по внутреннему телефону один из технарей. – Тут загвоздка. Сим-карта на него приобретена две недели назад на фальшивый паспорт в одном из офисов неподалеку от Казанского вокзала. Доступ к базе сотового оператора получили. Ни на этот номер, ни с него больше никуда не звонили. Только с номером Лещинского были соединения.

– Как определили, что паспорт поддельный? – поинтересовался сыщик.

– Пробили по базе, – ответил технарь. – Частично данные с паспорта подходят нескольким людям. А вот одного человека с такими данными просто не существует.

Гуров задумался. По тому, как детально была продумана операция с подкупом сыщика, это больше всего походило на стиль Григоряна. А вот приобрели ее у того вокзала, на который приходит фирменный поезд из Ростова-на-Дону. Это невольно наводило на мысль о причастности Морозовой ко всем последним событиям. Привлечение же в операцию третьесортного актера, не способного отказаться от дополнительного заработка, указывало на причастность к происходящему Ермакова, поскольку никто другой из этой троицы так хорошо актерский мир не знал.

– Белиберда какая-то получается! – с возмущением громко воскликнул Лев. – Не могут же все трое быть в сговоре?!.

Лещинского к этому времени уже увели. Гуров решил задержать актера до утра, надеясь, что к тому времени появятся еще какие-то вопросы к нему, или Лещинский, сидя в камере, сам что-то важное вспомнит. Крячко оторвался от изучения протокола допроса, в котором пытался отыскать какие-нибудь несоответствия, и удивленно посмотрел на напарника:

– Ты о чем, Лева?

Гуров пояснил.

– А почему ты исключаешь возможность преступного сговора? – предположил Станислав.

– Потому что мы не нашли у троих никаких точек соприкосновения. Интересы у них совсем в разных плоскостях лежат.

– Почему в разных? – Крячко поднялся из-за своего стола. – Челноков – вот их общий интерес.

– И ты думаешь, вся троица стала бы сговариваться, чтобы разобраться с ним? – фыркнул Лев. – Лишний риск и способ «засветиться». Каждый и сам способен был с журналистом разобраться.

– Логично, – согласился с ним Станислав. – Только, может, хватит заморочек на сегодня? Итак весь день как под хвост укушенные по Москве носимся. У тебя Мария завтра уезжает. Может быть, романтический ужин перед расставанием ей устроишь?

Гуров хотел что-то возразить, но промолчал. Действительно, что за спешка пытаться в один день закончить с расследованием? Такое только в фильмах бывает или с «бытовухой» по пьяни. А Марию на гастроли стоило как-то красиво проводить. Все-таки почти до самого Нового года больше не увидятся.

– Ты прав, Стас, давай закругляться. – Лев тоже поднялся из-за стола. – Пироги лучше печь на свежую голову!

И в этот момент, словно издеваясь над ним, зазвонил его сотовый телефон.

– Зря вы не согласились с предложением, Лев Иванович, – раздался в трубке еще один незнакомый голос. – Теперь придется с вами по-другому разговаривать. Могли бы хоть о близких своих подумать. Придется их к решению наших проблем привлечь. – И звонивший быстро отключился.

На пару секунд сыщик замер, а затем, грязно выругавшись, схватил пальто и бросился к выходу.

– Лева, в чем дело?! – бросился за ним следом Крячко.

– Мария! – на бегу выкрикнул Гуров. – Похоже, эти твари на Марию нацелились!

Телефон Марии, как назло, не отвечал. Всю дорогу до театра, пока Гуров лавировал на машине по забитым дорогам, Станислав, не переставая, набирал номер Строевой. Лев был предельно собран и сосредоточен, совершенно не реагируя на успокаивающие реплики Крячко, которые тот выдавал после каждого сорвавшегося вызова. Когда до театра оставалось около квартала, Гуров остановил машину и приказал:

– Стас, двигайся к главному входу. Смотри в оба! Реагируй по ситуации. Я – к служебному. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Крячко выскочил из машины и сразу расстегнул куртку. Внимательно посматривая по сторонам, он направился прямиком к главному входу, а Гуров свернул на перекрестке, чтобы объехать здание театра. Обычно Мария выходила именно через служебный вход, но иногда после репетиций отправлялась с коллегами в ближайшее кафе, и тогда вся труппа покидала театр через парадное крыльцо. Именно поэтому для подстраховки он и отправил туда Станислава.

Когда Гуров выехал на перекрестке в сторону служебного выхода из театра, Мария с подругой как раз вышла из дверей. Они что-то оживленно обсуждали, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Лев посигналил, привлекая внимание жены, и тут же заметил, как припаркованный у обочины серебристый «Hyundai» рванул с места. Не обращая на него внимания, Строева посмотрела в сторону мужа и помахала ему рукой.

– Маша, ложись! – крикнул он, прекрасно понимая, что она этого не сделает, даже если услышит его.

Мария стояла, непонимающе глядя на приближающуюся машину Гурова. По ее губам Лев понял, что она спрашивает его, что случилось, и замахал рукой, призывая жену упасть. И в этот момент «Hyundai» притормозил рядом с ней, задняя дверка открылась, и к Строевой выскочил одетый в черную куртку человек. Не слишком задумываясь о последствиях, Гуров выхватил из заплечной кобуры табельное оружие, одновременно нажимая кнопку управления боковым стеклом. Едва окно приоткрылось настолько, чтобы из него можно было высунуть руку, он начал палить по машине бандитов.

Услышав выстрелы, бросившийся к Марии человек затормозил, заскользив по тротуару. Строева от удивления присела, а ее подруга так и осталась стоять столбом. Сыщик сделал еще несколько неприцельных выстрелов и выжал акселератор до предела, пытаясь протаранить машину с бандитами, но не успел – мужчина в черном рыбкой нырнул в салон автомобиля, и «Hyundai» резко рванул с места, оторвав дверку о ближайшую припаркованную машину. Из нее в сторону Гурова раздались ответные выстрелы.

Стреляли беспорядочно и, судя по звуку выстрелов, из «ПМ». Одна из пуль снесла зеркало машины Гурова, остальные ушли в никуда. Тут же из уезжающего автомобиля преступников открыли огонь из еще одного пистолета. Второй стрелок и вовсе палил куда попало. Пули полетели не столько в машину Гурова, а в сторону Марии и ее подруги.

Краем глаза Лев заметил, как выстрелы выбивают крошку из стены здания. Мария прислонилась к автомобилю, о который ударился дверцей «Hyundai», а ее подруга по стене сползла на тротуар.

Мгновение Гуров колебался, начать ему преследование бандитов или позаботиться о Марии, но желание защитить любимую вмиг выветрило все колебания из его головы. Он остановил машину, выхватывая из бардачка служебную рацию, и, выскочив из салона, сделал несколько прицельных выстрелов по уезжающему «Hyundai», после чего бросился к жене.

– Полковник Гуров на связи. Объявляю «план-перехват», – на ходу приказал он по рации. – Серебристый «Hyundai», госномера «ульяна-ноль-семь-один-михаил-иван»! Движется по Мясницкой улице в сторону Чистопрудного бульвара.

Мария была в порядке и даже почти не выглядела испуганной. А вот ее подруге, Светлане Лапшиной, повезло меньше. Пуля по касательной задела плечо девушки, и та потеряла сознание, то ли от испуга, то ли от вида крови. К потерпевшей уже начала стекаться толпа зевак, но первым на звуки выстрелов примчался Крячко. Станислав на всякий случай решил не уходить далеко от перекрестка, где его высадил Гуров, и среагировать успел быстро, хотя помочь ничем не смог. Подбежав к ним, осмотрел с ног до головы Марию и встревоженно спросил:

– Маш, ты как?

– Великолепно! – немного сердито ответила она. – В следующий раз, когда перестрелки тут устраивать решите, меня предупредите. Из-за вас теперь абсолютно новое пальто придется в химчистку отдавать.

Лишь после этого Мария обратила внимание на то, что Светлана не встает, и кинулась к ней и оказывающему девушке помощь Гурову.

– Что со Светкой? – спросила она у мужа, опускаясь рядом с ним и Светланой на колени. – Ты сам цел?

– Со Светланой все нормально. Сейчас придет в себя, – успокаивающе улыбнулся Лев. – Рану я ей зажал. Так, царапина. – Он повернулся к Крячко: – Что стоишь как столб? Тащи аптечку из машины и вызывай «Скорую»!

– «Скорую помощь» я уже вызвал, – выкрикнул кто-то из толпы. – Полицию тоже.

– Мы сами полиция. – Станислав достал из кармана удостоверение. – Расступитесь, граждане. Дайте немного свободного пространства раненой!

День второй

Глава 1

Вечер выдался трудным. Сначала Гурову пришлось ждать следственно-оперативную группу. Два полицейских наряда и «Скорая» приехали достаточно быстро. Он попросил Станислава поехать в больницу вместе с пришедшей в себя Светланой. И в качестве моральной поддержки, и чтобы расспросить о том, что ей удалось заметить во время покушения. Гуров с Марией остались. Когда группа прибыла на место, Лев распределил задание между сотрудниками, указав, на что особо обратить внимание, и только тогда супруги уехали домой.

– Что это было? – спросила Строева, как только они отъехали от театра.

– Маш, ты почему трубку не брала? – не ответил на вопрос Гуров.

– Трубку? – удивилась Мария и полезла в сумочку. – Блин, звук на телефоне забыла включить. Ничего себе! Двенадцать пропущенных. Что за пожар был?

– Именно тот, что и произошел у театра. Я тебя предупредить хотел, чтобы до моего приезда ты из театра не выходила.

– Получается, это из-за моего раздолбайства Светку ранили? – сникла Мария.

– Ты тут ни при чем! Если уж кто и виноват, так это я. Стрельбу я открыл. Если бы не это, они, может, и не стали бы стрелять.

– А может быть, сразу бы меня убили. Интересно, зачем я им понадобилась?

Гуров никогда не скрывал от жены свои расследования, если они могли как-то ее затронуть. Более того, иногда вечерами они вместе со Станиславом собирались у них дома, чтобы в спокойной обстановке обдумать какое-нибудь сложное дело. Свежий взгляд, женская интуиция и острый ум Марии зачастую помогали найти преступников. Кроме того, у нее было удивительное качество – она могла легко заметить то, что порой ускользало от внимания сыщиков.

По дороге домой Гуров рассказал Марии все, что знал об убийстве журналиста, в том числе те выводы, которые ему удалось сделать в ходе расследования. Детали он опустил как ненужные, да Марии они и не требовались.

– Это Морозова, – безапелляционно заявила она, выслушав мужа.

– Почему? – удивленно посмотрел на жену Лев.

– Потому что она – женщина!

– И все?

– И все! – Мария осмотрела себя, насколько это позволяло пространство машины. – Блин, хана пальто пришла! Наверное, никакая химчистка не поможет. Жалко. Месяц назад только купили.

– Что-нибудь придумаем, – улыбнулся Гуров. – Главное, что ты цела.

– Думаешь, они меня убить хотели?

– Нет, – покачал головой Лев. – Им твоя смерть ни к чему. А вот окажись ты в их руках, они могли бы из меня все соки выжать.

– Что, ради меня даже о служебном долге бы забыл? – игриво поинтересовалась Мария.

– Ага. И душу заодно бы даром отдал.

Оба рассмеялись, чувствуя облегчение от того, что ни один из худших сценариев не сбылся.

О том, что серебристый «Hyundai» с оторванной дверкой найден, Гурову сообщили еще по пути домой. Бандиты бросили его во дворе одного из домов в Огородной слободе. Оперативно разыскать автомобиль помогли сообщения в социальной сети одного из наблюдательных жителей этого дома. Он даже выложил несколько фотографий. Правда, как сообщили сыщику, лица преступников на них разобрать очень трудно. Оперативники уже выехали к внимательному москвичу, чтобы снять показания, а заодно изъять и оригиналы фотографий для детальной обработки их техниками. А с самим «Hyundai» уже работают криминалисты.

– Светлану жалко, – грустно проговорила Мария, едва Гуров закончил телефонный разговор.

– Не переживай. Это просто царапина. Зато потом на театральных «капустниках» будет рассказывать, как она в настоящей перестрелке с бандитами побывала.

– Просто царапина? Да ты знаешь, как она своей кожей гордилась? А теперь шрам останется. Придется «пластику» делать, а это уже совсем не то…

– А чего такого? – пожал плечами Лев. – Сейчас пластические хирурги чудеса творят. От шрамика и следа не останется.

– А что будет, когда журналисты пронюхают, что она «пластику» делала? – возмутилась Мария. – Думаешь, кто-нибудь поверит, что она только шрам от пули исправляла? Напишут, что и коррекцию фигуры делала, и лицо подтягивала…

– Ой, Маш, да ладно! Не такая она и звезда, чтобы внимание журналистов к своей персоне привлекать. Вот из тебя бы они точно сенсацию сделали… Хотя, почему «сделали бы»? Завтра точно во всех газетах будет: «Знаменитая Строева попала в перестрелку!»

– Эх, и льстец ты, Лева! – рассмеялась Мария. – Продолжай! Я сделаю вид, что смущаюсь!..

Тяжелым разговор стал уже дома, когда Гуров предложил жене не ехать на гастроли, а побыть несколько дней дома, под охраной сотрудников полиции. Поначалу Мария отшучивалась от настойчивого предложения мужа, утверждая, что лучший способ спрятаться от бандитов, это сразу загримироваться в Бабу-Ягу и ехать так на гастроли. Дескать, в таком виде никто ее не узнает и никогда не найдет!

Гуров продолжал настаивать. Он убеждал Марию в том, что любая поездка может для нее кончиться трагически. Что в провинции, а тем более в поезде, он не сможет обеспечить ей надлежащую защиту, а преступники могут посчитать, что она видела их в лицо и сможет опознать. Тогда Строеву еще раз попытаются захватить в заложницы, а живой в любом случае не выпустят. В итоге Мария уступила здравому смыслу мужа.

– Хорошо, я остаюсь, – сдалась актриса. – Но за это с тебя, Лева, новое пальто!

Утром в Главк Гуров поехал только тогда, когда к подъезду дома поставили на круглосуточное дежурство оперативников. Идея «домашнего ареста» Марии явно не нравилась, но она понимала, что так мужу будет спокойнее работать. Провожая его в Главк, она с серьезным видом посоветовала:

– Разбирайся побыстрее со своими убийцами. Я еще тебе на Новый год подарок не купила. А заказывать по Интернету с доставкой не люблю. Мне вещь нужно руками потрогать, прежде чем приобретать.

Вспомнив вчерашний разговор с Марией, Гуров еще по дороге позвонил домработнице Морозовой Елене Коваленко и попросил прийти в Главк прямо с утра. Голос женщины показался ему слегка напуганным, но причину этого понять было трудно. Может быть, она что-то знала о смерти Челнокова и боялась, что этот факт всплывет, а может, просто волновалась из-за того, что ее вызывают в полицию. Лев усмехнулся – слишком мало людей на его памяти испытывали радость, приходя в отделы полиции, и слишком многие испытывали облегчение, уходя оттуда.

Когда он зашел к себе в кабинет, Станислав уже был там, просматривая отчет криминалистов по найденной в Огородной слободе машине. Серебристый «Hyundai» числился в угоне примерно около двух недель. Номера на нем тоже были краденые – от другой машины. И, по заключению экспертов, их меняли неоднократно – винты крепления госномеров часто выкручивали. Видимо, так бандиты старались не примелькаться в камерах видеонаблюдения.

Отпечатков пальцев в салоне нашли предостаточно, но только лишь одни из них были в базе данных. Принадлежали они Салтыкову Александру Георгиевичу, дважды судимому рецидивисту из Ростова-на-Дону. Месяц назад он был освобожден условно-досрочно. Из судебных ограничений, наложенных на него, было лишь обязательство не менять места жительства без уведомления уголовно-исполнительной инспекции. Судя по имеющейся информации, о своей поездке в Москву Салтыков инспекторов не уведомлял.

– Лева, посмотри! – Крячко протянул другу два личных дела. – Наши птички в одном гнездышке кантовались.

Гуров бегло просмотрел личные дела. Действительно, Алиев и Салтыков вместе отбывали наказание в одной из колоний общего режима в одно и то же время. Оба отбывали срок в одном отряде и по сходным преступлениям. Очевидно, что тогда они и успели сдружиться. Вопрос только в том, кто из этой парочки верховодил в группе? Узнай сыщики этот факт, вычислить заказчика покушения на Челнокова, закончившегося убийством, не составляло бы большого труда.

А вот в том, что не убийство было целью нападения на журналиста, Гуров был теперь уверен практически на все сто процентов. К явному непрофессионализму исполнения заказа добавилось то, что оба известных персонажа никогда не были замешаны в тяжких и особо тяжких преступлениях. От уличной шпаны их отделяло лишь то, что оба имели богатое криминальное прошлое. Так что вряд ли серьезные люди дали бы этим гопникам заказ на убийство. Скорее всего, Алиеву с Салтыковым поручили что-то забрать у журналиста, а они перестарались.

И тут снова на первый план выходил Григорян. По имеющимся данным, только у него могло возникнуть желание найти какие-то документы в «коллекции» Челнокова. Гурова смущало лишь то, что Салтыков был из Ростова-на-Дону, где проживал бывший муж Морозовой.

Впрочем, его к делу мог привлечь и тюремный кореш. Но зачем Салтыкову было так рисковать, уезжая из дома в Москву, где был большой шанс «засветиться» в полиции? Алиев вполне мог бы из своих столичных дружков сколотить команду. Да и тот факт, что пальчики остальных лиц, найденные в угнанной машине, не проходили по полицейской картотеке. Зачем было привлекать на дело людей без криминального прошлого? Или их использовали вслепую? Или преступники работали над этим делом вдвоем, а остальные отпечатки пальцев принадлежат хозяину автомобиля и его пассажирам?

Впрочем, последнее казалось Гурову маловероятным. Учитывая подготовку Челнокова, вряд ли Салтыков с Алиевым напали на него вдвоем. Кроме того, пальчиков москвича в «Hyundai» обнаружено не было. Не исключено, что в машине он находился только в перчатках, но в момент нападения на Марию в салоне автомобиля было минимум три человека. Из-за сильной тонировки задних стекол Гуров не рассмотрел, сколько бандитов сидело в иномарке, но с заднего сиденья стреляли двое, и кто-то еще должен был машину вести. Ни Мария, ни ее подруга о количестве и внешности нападавших тоже ничего не могли сказать.

– Стас, на всякий случай позвони в Ростов-на-Дону, – попросил Гуров. – Пусть пробьют Салтыкова, может быть, он на месте, а пальчики его еще с прошлых лет остались.

– Лева, ты меня за практиканта держишь? – возмутился Крячко. – Я еще с утра туда звонил. Обещали проверить Салтыкова. Заодно запрос железнодорожникам послал. Потребовал пробить паспорт Салтыкова, а еще тот, на который сим-карту Лещинского покупали. Кстати, ты почему задержался? Привычки опаздывать за тобой что-то не замечалось. С Марией что-то не так?

– С Марией все в порядке, – ответил Лев. – Просто ждал, пока ко мне оперов пришлют.

– Значит, уговорил ее на гастроли не ехать? – догадался Стас. – И как она после вчерашнего?

– Ты же Машу знаешь, – улыбнулся Лев. – Она все восприняла как съемки очередного фильма. Уверяла меня, что никакой опасности нет и никто за ней после неудачной попытки похищения больше охотиться не будет.

Крячко хмыкнул, зная характер Марии, и снял трубку зазвонившего телефона. С пропускного пункта доложили, что пришла Елена Коваленко, и он велел проводить ее в кабинет.

Женщина выглядела испуганной и взволнованной. К тому же, судя по мешкам под глазами, либо плохо спала ночью, либо плакала недавно. Косметики на ней было существенно больше, чем вчера в доме у Морозовой, и Гуров решил, что она, видимо, пыталась скрыть следы бессонной ночи или же «народная избранница» не одобряет пользование макияжем у прислуги.

– Присаживайтесь, Елена Сергеевна, – предложил он. – Проблем с тем, чтобы отпроситься у Анны Степановны, не было?

– Нет. Все хорошо, – коротко ответила Коваленко.

– Расскажите мне о Вячеславе Челнокове, – с ходу попросил Лев.

Елена слегка вздрогнула, пристально посмотрев на Гурова, и со вздохом произнесла:

– Значит, вы знаете?

– Что выросло, то выросло! – кивнул Лев. – А что именно мы должны знать?

– Ну, про нашу связь со Славой, – немного удивленно произнесла Елена. – Что у нас с ним отношения были. Личного характера.

И Гуров понял, почему в «бухгалтерской книге» Челнокова ни разу не упоминалось ее имя. То ли журналист интимом расплачивался с ней за информацию, то ли действительно испытывал к миловидной женщине какие-то чувства. Как бы то ни было, причина ее бессонной ночи и пролитых слез стала понятна.

– Вы догадываетесь, кто мог заказать убийство Челнокова? – спросил он, и лицо женщины исказила гримаса ненависти.

– Эта тварь, Морозова! Кто же еще? – почти выплюнула фразу Коваленко.

– Почему вы так решили?

– Она всегда Славика ненавидела, – резко ответила Елена. – Сколько раз говорила, что когда-нибудь попросит кого-нибудь ему голову оторвать. Видимо, это «когда-нибудь» и настало. А ведь я его предупреждала, просила оставить Морозову в покое. Что, других персонажей, что ли, нет? А он только посмеивался. Досмеялся, дурак!

– Почему вы вчера мне о своих подозрениях не сказали?

– А вы сами не догадываетесь? Она бы меня сразу уволила. Еще неизвестно, как вы себя бы повели и кому поверили. Она же депутат, а я – так, никто и звать никак.

– Так почему же сегодня решили об этом сказать? – встрял в разговор Крячко. – Что-то за ночь изменилось?

– Изменилось! – с вызовом ответила Елена, обернувшись к Станиславу. – Я всю ночь думала, как правильно поступить, и решила, что буду последней гадиной, если из-за того, чтобы остаться на работе, стану скрывать, кто именно Славу убил.

– Значит, вы уверены, что это она? – вновь задал вопрос Гуров.

– Ну, не на сто процентов, – замялась Коваленко. – Доказательств у меня никаких нет. Если она и общалась с бандитами, то не дома, и ни разу при мне про это не упоминала, даже когда пьяная была. Но сердце мое чувствует, что это Морозова на Славу бандюг натравила!

Гуров чуть заметно усмехнулся. Уже вторая женщина указывает ему на Морозову как на главную подозреваемую. Сначала Мария, неизвестно почему, сделала такой вывод, а теперь и Коваленко. Впрочем, мотивы последней вполне понятны. Она слышала угрозы в адрес любимого, знала о враждебных отношениях друг к другу Морозовой и Челнокова, а когда журналиста убили, естественно, сразу стала обвинять во всем свою работодательницу.

– А вас не задевало, что Челноков использует ваши рассказы о Морозовой в своих статьях? – сменил он тему.

– Задевало? Да я сначала радовалась! Думала, так этой твари и надо. А оно, видите, как получилось…

Коваленко на несколько секунд замолчала, стараясь сдержать слезы, а потом рассказала о своих отношениях с работодательницей. По словам Елены, Морозова была тяжелым человеком. Могла накричать на прислугу, могла оштрафовать за любую мелочь, а когда выпивала, могла и попытаться ударить. Несколько раз Елене только чудом удавалось увернуться от летящих в нее предметов и шлепков по лицу. А в обычном состоянии хозяйка обращала на свою домработницу внимания не больше, чем на мебель в своем доме.

То, что рассказала Коваленко, не совсем вязалось с тем образом Морозовой, который сложился у Гурова после личной беседы с ней. Трудно было понять, где Елена говорила правду, а где несколько преувеличивала отрицательный образ своей работодательницы под влиянием горя от смерти возлюбленного.

– А почему вы сами не уволитесь? – поинтересовался Лев, когда Коваленко закончила свой рассказ.

– А в другом месте будет лучше? – пожала она плечами. – Все они одним миром мазаны.

– Будем повторно допрашивать Морозову? – с сомнением в голосе поинтересовался у друга Крячко, когда они отпустили Коваленко.

– А смысл? Все, что у нас есть, это голые подозрения домработницы. Даже если мы их предъявим депутату, она скажет, что Коваленко ее оговорила. И Елена работу потеряет, и Морозова, если она виновата, будет настороже.

Когда Гуров отправился на доклад к Орлову, Станислав вместе с техниками принялись проверять связи оппозиционного политика Золотарева на предмет его возможного пересечения с тремя подозреваемыми. Сыщики были уверены, что его звонок Гурову был как-то связан со всеми последующими событиями – и с попыткой подкупа, и с нападением на Строеву. И если найти между кем-то из фигурантов тесную связь, это значительно облегчило бы расследование дела.

Генерал, хоть и не был в хорошем настроении, особо мрачным тоже не выглядел. К его удивлению, вчерашнее давление со стороны руководства и политиков сегодня стало заметно слабее. Был лишь звонок от замминистра с приказом предоставить свежий доклад о ходе расследования убийства Челнокова не позднее 11.00, да еще отзвонился один из депутатов Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции. Этот настоятельно просил Орлова доложить, если на следователей начнут оказывать давление. Генерал клятвенно пообещал это сделать.

– Ну, доложить ему о твоих похождениях? – поинтересовался Орлов, с иронией глядя на Гурова.

– Петр, давай без показухи! – поморщился тот. – Сами как-нибудь разберемся.

– Что с задержанным Лещинским собираешься делать?

– Отпущу под подписку, – пожал плечами Лев. – Похоже, нового он ничего не скажет, да и не нужен пока. Некоторые предполагаемые убийцы журналиста уже известны.

Он рассказал генералу о том, какую информацию сегодня утром они получили от экспертов. Орлов довольно кивал – в министерство будет что доложить. А вот с Морозовой посоветовал быть поосторожнее.

– У нее связи во всех структурах власти, – хмыкнул генерал. – Я тут свои справки наводил. Она и с политиками, и с силовиками неплохо дружит. Покровители у нее есть везде. Ходят слухи, что ее собираются на должность замминистра куда-то протолкнуть. Так что без железобетонных доказательств к ней лучше вообще не суйся. Иначе заставят меня вас обоих от расследования отстранить. Сам знаешь, я человек зависимый…

– Ой, да не строй из себя сирого и убогого! – ухмыльнулся Лев. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

К тому времени, когда Гуров вернулся от генерала, Крячко с ребятами из технического отдела успели сделать довольно детальный анализ связей Золотарева. Они обработали материалы средств массовой информации, страницы в соцсетях, детализацию телефонных звонков из приемной, квартиры и мобильного телефона политика и еще многое другое. Конечно, большую часть работы сделали техники, но Станислав тоже был доволен собой.

– Лева, если связи Золотарева брать за основу, Григорян из списка подозреваемых выпадает, – констатировал Стас, протягивая подведенный им самим итог анализа. – Он практически не общался с нашим говорливым политиком.

Действительно, ни в приемную, ни домой, ни на мобильный Золотарева не было ни единого звонка с известных телефонов бизнесмена. И виделись они лишь пару раз на официальных мероприятиях, да и то почти друг с другом не общались. Конечно, учитывая склад характера Григоряна, это не говорило о многом. Бизнесмен мог использовать иные виды связи с Золотаревым. Но даже сам Челноков ни разу не упоминал их имена в одном контексте. А уж Григоряна он детально и давно отрабатывал!

Куда обширнее контакты с политиком были у Ермакова. Их несколько раз фотографировали вместе в различных развлекательных заведениях Москвы, на театральных и киношных премьерах. Да и созванивались они иногда. Причем Ермаков знал все основные телефоны политика – звонки с его сотового поступали по всем номерам Золотарева.

Список контактов Золотарева и Морозовой был несколько короче. Несмотря на общую деятельность – и та, и другой были депутатами, – контактировали они не слишком много. Впрочем, тут, возможно, играло роль их отношение к разным думским фракциям. Так или иначе, но Морозова и Золотарев пересекались и на работе, и за пределами ее. Да и звонками обменивались нередко, правда, лишь на служебные телефоны.

Получалось, если кто и просил политика оказать давление на Гурова, это могли быть либо актер, либо депутат. Григорян слишком мало знал Золотарева, чтобы просить о такой услуге. Но Лев не исключал, что подобная выходка политика была его собственной инициативой, преследующей какие-то ему одному известные выгоды.

Едва сыщики закончили анализ полученной на Золотарева информации, как подоспел еще один поток данных. На этот раз по перчаткам, которые так детально нарисовал внимательный геолог. Опера, пэпээсники и участковые из районных отделов полиции поработали на славу. Видимо, это Орлов применил свои методы воздействия, чтобы ускорить работу по поиску торговых точек, где подобные перчатки могли бы продаваться! Как бы то ни было, продавец был найден.

Перчатки такого фасона, который набросал геолог в блокноте Гурова, продавались лишь в магазинах торговой сети «Рукавичка». Принадлежащие им магазины располагались практически во всех московских административных округах. Конечно, большая часть торговых точек находилась поблизости от вокзалов (в том числе, и у Казанского), да и вообще, в границах Садового кольца, но и в спальных районах магазинов «Рукавичка» было немало. А вот с остальным сыщикам не повезло – ни один из продавцов не опознал покупателя по фотороботу.

– Думаешь, у Казанского надо начать искать? – спросил Крячко.

– А есть еще варианты? – пожал плечами Гуров. – Sim-карты там покупали, могли и перчатки купить. Кстати, что там по железнодорожникам и инспекторам из Ростова-на-Дону? Салтыкова пробили?

– Салтыкова найти не могут, – ответил Станислав. – А вот по поддельному паспорту, на который были куплены симки, действительно с Дона кто-то ехал. Кстати, я попросил ребят проверить, не покупали ли на этот паспорт еще sim-карты. Так вот, в тот же день у различных операторов сотовой связи, в офисах у Казанского вокзала на него оформили порядка двадцати симок.

– А вот это интересно! – усмехнулся Лев и подмигнул Станиславу, чуть исковеркав слова популярной песни: – Значит, вам туда дорога!

– Кто бы сомневался! – фыркнул Крячко. – Ваше сиятельство будет тут в тепле чаи гонять, а мне придется по морозу мотаться и снова записи видеокамер вокруг всего Казанского вокзала собирать.

– Ну, во‐первых, у тебя машина, а во‐вторых, записи ты не на улицах, а внутри помещений будешь собирать. Так что на мороз не жалуйся. Кстати, портретики Алиева и Салтыкова прихватить не забудь. Может быть, их кто-нибудь вспомнит.

Когда Крячко ушел, Гуров задумался. Что-то не вязалось во всей этой истории с убийством Челнокова. Самым очевидным кандидатом на место главного подозреваемого поначалу был Григорян, к нему сходились все косвенные улики. Затем «ростовский след» начал указывать на Морозову. А теперь еще и связи Ермакова с Золотаревым, убеждавшего сыщика закрыть дело, проявились. Учитывая то, что предлагать взятку Гурову наняли Лещинского, косвенные улики стали указывать на актера как на организатора покушения. Из всего этого получалась настоящая каша.

У Гурова складывалось впечатление, что все трое замешаны в расследуемом им деле. Григоряну нужен был компромат. Морозова нашла исполнителей для его изъятия, а Ермаков помог организовать попытку замять все дело. По крайней мере, повесить убийство на случайного и безответного человека. Вот только все трое друг с другом не были связаны. Да и зачем такое шапито Григоряну, самостоятельно способному покушение организовать? В преступном мире у него у самого было достаточно связей.

От раздумий Гурова отвлек телефонный звонок.

– Ну, здравствуй, Иосиф Владимирович! – поздоровался Лев, узнав номер телефона Вождя. – Чем порадуешь?

– Я думал, это ты меня, Лев Иванович, порадуешь, – проворковал в трубку Евсеев. – Хочу тебя на чай пригласить. Уж очень мне вчера наше с тобой общение понравилось.

– Вот нет у меня сейчас времени к тебе в гости кататься и чаи гонять! – отрезал Гуров. – Говори, что хотел. А светскими беседами мы с тобой в будущем займемся. Например, когда я тебя в СИЗО запру.

– Шутишь все, Лев Иванович? – хихикнул вор в законе. – Ладно, понимаю, ты человек занятой. Алиева все еще ищете? Могу наводочку дать.

– И что ты за это попросишь? – насторожился Гуров.

– О чем ты, Лев Иванович? – делано обиделся вор в законе. – У нас же уговор с тобой был. А я их свято чту. Ты свою часть выполнил, волкодава на цепь вернул. Теперь моя очередь. В общем, у Алиева подруга есть. Кто такая, не знаю, только есть информация, что она в Бибиреве живет.

– Где именно? – уточнил Лев.

– А вот это еще неизвестно, – ответил Вождь. – Ходит слух, что Алиев стал совсем нехорошими делами заниматься. Да и водиться с «гастролерами» стал. Так что ищут его. Возможно, подружку скоро тоже найдут. Поэтому поторопись, Лев Иванович. Ну, теперь мы квиты?

– Нет, Иосиф Владимирович, наши счета с тобой еще не закрыты, – отрезал Гуров. – Но по этому векселю ты рассчитался!

Закончив разговор с Евсеевым, он бросился к столу Станислава. Несколько секунд перебирал бумаги, пытаясь отыскать уже виденную информацию, и вскоре наткнулся на нужный листок – в одном из торговых центров, неподалеку от метро «Алтуфьево», был павильон «Рукавички».

– Стас, бросай все и дуй в Бибиревский отдел полиции, – скомандовал Лев, как только Крячко ответил на звонок. – Кажется, я знаю, где Алиева с бандой искать. Сейчас туда записи камер наблюдения будут доставлять, ищи на них нашего персонажа. Я тоже туда мчусь!

Перед выездом он связался с начальником отдела полиции Бибирево и попросил срочно отправить оперативников на выемку записей камер наружного наблюдения из торгового центра. Начальником отдела оказалась женщина, судя по голосу, лет сорока. Она с полуслова поняла сыщика и пообещала сейчас же отправить людей на выемку. Гуров уточнил, что материалы нужны за две недели. Из самого торгового центра и из прилегающих к нему объектов. Закончив разговор, он поспешил вниз к своей машине – еще не хватало, чтобы Алиева московские бандиты нашли раньше него.

Сейчас единственной зацепкой, чтобы попытаться оперативно установить, кто именно является подругой Алиева, были именно перчатки. Конечно, можно было предположить, что подозреваемый приобретал их в любом другом месте, но зачем это делать, если поблизости от его «норы» есть нужный магазин?

С собой Лев прихватил и техников в специализированной выездной компьютерной лаборатории, оснащенной в том числе программой для распознавания лиц. Уже имелась вся необходимая информация для эффективной работы этой программы, и если Алиев был в «Рукавичке» у «Алтуфьево», программа его найдет. Что делать дальше, Лев пока не знал. Поэтому сразу запросил базу данных на всех женщин в возрасте от 20 до 50 лет, проживающих в Бибирево и имеющих хоть один привод в полицию.

В том, что подруга Алиева не является простой обывательницей, сомнений не было никаких. Приехавшему из Ростова-на-Дону Салтыкову нужно было убежище, где они с сообщниками смогли бы обсуждать детали операций. Если Вождь сказал, что Алиев у подруги, значит, рисковать и снимать квартиру для «лежбища» преступники не стали. Отсюда следует, что подруга Алиева тоже находится в курсе их дел. Конечно, она могла быть обычной женщиной, не судимой и не привлекавшейся, но Гурову верилось в это с трудом. Покрывать преступный замысел, тем более после убийства журналиста, рядовые обывательницы вряд ли способны. Была вероятность, что подруги Алиева может уже не быть в живых. После того как его подельники совершили убийство, они могли избавиться от ненужного свидетеля, но Гуров надеялся, что это не так. Возиться с еще одним трупом для бандитов сейчас было бы слишком рискованно.

И еще оставался один невыясненный вопрос: почему сообщники до сих пор остаются в Москве? Даже если убийство Челнокова и получилось случайным, а главной целью были какие-то материалы, имеющиеся у него, сейчас даже глупцу было бы очевидно, что достать их не удастся. Полиция перевернула дом журналиста вверх дном, и если среди вещей Челнокова майор Щукин что-то найдет, Гуров об этом сразу и узнает.

После смерти журналиста бандитам следовало бы залечь на дно, а вместо этого они совершали глупость за глупостью. Сначала вломились в дом, затем пытались похитить Марию. Зачем идти на такой риск? Чем же ценны сведения, которыми обладал Челноков, что ради них заказчик готов был рисковать головами исполнителей, а наемные бандиты даже не пытались выйти из игры? Ответов на эти вопросы не было, и Гуров собирался их найти именно сегодня, пока не стало слишком поздно и кто-нибудь не добрался до Алиева с компанией раньше, чем правоохранительные органы.

Когда он добрался до отдела полиции в Бибирево, опера еще не закончили изъятие материалов. А вот Станислав был уже там. Он сидел в кабинете начальника отдела и с удовольствием пил чай. Начальник отдела Светлана Кочеткова оказалась миловидной женщиной чуть за сорок. Она была в том же звании, что и сыщики, но к Гурову отнеслась с уважением. А вот со Станиславом Светлана болтала так, словно они были давними друзьями, а не познакомились десять минут назад. Крячко всегда умел в считаные минуты выстраивать дружеские отношения с женщинами, какого бы возраста они ни были. Он и темы для разговора находил естественно, и шутил к месту. В общем, в любой женской компании сразу становился центром внимания.

Светлана предложила Гурову кофе, он поблагодарил женщину и принялся ждать возвращения оперов, почти не участвуя в разговоре Станислава с начальницей отдела.

Первые данные от оперативников начали поступать примерно через полчаса. Лев сразу отправлял оперов в микроавтобус к технарям, чтобы те немедленно прогоняли видеозаписи через программу распознавания лиц. Информация о том, что Алиев бывал в торговом центре, появилась уже минут через пятнадцать после начала обработки записей. В основном он приходил туда один и удалялся в одном и том же направлении – по улице Лескова в сторону от Алтуфьевского шоссе.

А так как приходил и уходил из торгового центра пешком, значит, дом его подруги располагался где-то неподалеку. Гуров попросил Кочеткову направить оперативников изъять видеозаписи из ближайших к торговому центру магазинов, отделений банков и аптек, расположенных в двух кварталах по обе стороны улицы Лескова. Светлана отдала распоряжение, но, прежде чем опера ушли по новым адресам, технари сообщили о том, что нашли видеозапись, где Алиев приходит и уходит из торгового центра с какой-то женщиной. Ее тут же пробили по базе через распознавание лиц, и ею оказалась 35-летняя Ольга Юртаева, дважды судимая за кражу и вымогательство. Жила она здесь же, на улице Лескова, в доме прямо за торговым центром.

– Наша краля! – потер руки Крячко.

– Стас, сейчас пойдешь по ее адресу, проверишь, есть кто дома или нет, – скомандовал Гуров и посмотрел на Кочеткову: – Светлана, организуйте ему какую-нибудь спецовку, пожалуйста. Желательно газовика или электрика. А я вызову ОМОН.

Пока Станиславу искали спецодежду, Лев выслал к дому Юртаевой оперативников для присмотра за входами и выходами со двора. У всех были фотографии Алиева и Салтыкова, чтобы опознать их при встрече. А особый контроль он поручил установить за дверями подъезда Юртаевой. Опера должны были докладывать абсолютно обо всех, кто входит и выходит оттуда: Гуров не забыл о словах Вождя, что криминальные группировки города предпочтут сами разобраться с наглыми «гастролерами».

Через полчаса Крячко нарядили в спецовку горэлектросетей, и они со Львом вместе поехали к дому Юртаевой. ОМОНу приказали ждать около отдела полиции и выдвигаться по нужному адресу строго по команде.

– Стас, ты поосторожней там, без фанатизма, – предостерег друга Лев, когда они остановились неподалеку от дома, где проживала Юртаева.

– Ой, Лева, ты еще слезу пусти, как на проводах, – рассмеялся Крячко. – Я же не первый год замужем!

На двери был кодовый замок, но у полиции был пароль от него, и Станиславу попасть внутрь труда не составило. Подъезд, где предположительно устроили свое «лежбище» бандиты, ничем привлекательным не выделялся – обычный подъезд в обычном московском доме. Плохо было лишь то, что квартира Юртаевой располагалась на седьмом этаже: и с крыши штурмовать не слишком удобно, и, пока ОМОН по лестнице поднимается, его засечь успеют. Еще хуже оказалось то, что дверь в квартиру оказалась металлической. С ходу выбить ее не получится, и это лишь осложняло задачу взять подозреваемых живыми.

– Открывайте, горэлектросеть! – начал барабанить в дверь Крячко, когда на первые несколько звонков никто не ответил. – У вас проводка коротит. Весь район без света оставите, потом не расплатитесь ни фига!

Из квартиры напротив выглянула старушка в засаленном халате и визгливым голосом доложила:

– Дома, дома она, вертихвостка. Полчаса назад пришла. Опять с новым мужиком!

Дверь в квартиру Юртаевой приоткрылась, оставаясь запертой на цепочку. В щель выглянуло озлобленное кукольное личико.

– Баба Вера, заткнулась бы уже! – неожиданно низким голосом рявкнуло оно. – Тебя мои мужики не касаются! Сиди у себя дома и не подсматривай, а то без глаза когда-нибудь останешься.

– Вы посмотрите, как эта соплячка со мной разговаривает?! – возмутилась старушка. – Матери своей так похами!

Видимо, подобные перепалки между соседками были обычным делом. Некоторое время Крячко не обращал на них внимания, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в квартире Юртаевой. На мгновение ему показалось, что внутри мелькнул силуэт мужчины. А еще Станислав явственно чувствовал неприятный запах, идущий из приоткрытой двери. Из квартиры Юртаевой пахло перегаром, сигаретным дымом и почему-то автомобильной смазкой.

– Тихо, девушки, ругаться потом будете! Я сюда работать пришел, а не бабские истерики слушать. Мне жены дома хватает! – заорал он, перекрывая женские вопли.

От неожиданности обе спорщицы замолчали.

– Вот так-то лучше, – довольно ухмыльнулся Станислав и дернул ручку двери, проверяя длину и крепость цепочки.

Ни то, ни другое его не устроило. Перерезать дверную цепь было абсолютно нечем, а оторвать ее вряд ли получилось бы. Попытаться просунуть внутрь ладонь и выдернуть запор из пазов тоже не стоило – только пальцев лишился бы, захлопни Юртаева металлическую дверь. Будь какой-то способ быстро проникнуть внутрь, Станислав попытался бы сам взять преступников, несмотря на предостережения Гурова, но сейчас это было невозможно. Впрочем, уговоры тоже могли сработать.

– Ольга Игоревна, откройте дверь, пожалуйста, – ласково попросил Стас и начал нести ахинею: – У нас на пульте датчики показывают, что где-то именно в вашей квартире замыкание. Разрешите посмотреть? Если не у вас, я хоть параметры сниму для подстройки аппаратуры.

– Ничего у нас не замыкает, – резко бросила Ольга, даже не заметив, что упомянула жильцов во множественном числе. – Врут ваши датчики. Так что можете идти отсюда и подстраивать там все, что вам нужно.

– Мне точно убедиться надо, – настаивал Станислав. – Не могу я без проверки уйти. Меня же потом уволят, на фиг!

– А мне плевать, уволят тебя или нет! – огрызнулась Юртаева. – Вали отсюда, сказала! Не пущу в дом, и все! – и захлопнула дверь перед носом Крячко.

– Я с участковым тогда приду! – пригрозил он.

– Ты его найди сначала, участкового! – расхохоталась из-за двери хозяйка квартиры. – Заодно и привет от меня передашь. Он знает, по какому поводу!

Больше Станиславу тут делать было нечего. Из того, что он успел рассмотреть, лишь информация о двери могла помочь омоновцам – расположение комнат они уже давно изучили по плану дома.

– В доме, кроме Юртаевой, минимум один мужчина. Судя по тому, что сказала соседка, это не Алиев, – доложил Крячко, когда вернулся к Гурову. – Наша подопечная знает своего участкового. Можно попробовать его использовать, чтобы заставить Юртаеву открыть дверь.

– Слишком рискованно, – покачал головой Лев. – У них там могут быть стволы, а участковый наверняка только пару раз в год из пистолета стреляет, боевой подготовки никакой.

– Да ладно! Я с ним пойду, – отмахнулся Станислав. – Мы только дверь заставим открыть, а дальше пусть ОМОН действует.

– А если их преступники в окно засекут? Тогда, вместо того чтобы открыть дверь, вас пулями встретят. Нет, Стас, пусть спецы своим делом занимаются.

ОМОН и наряды ППС подтянулись к дому Юртаевой минут через десять после команды Гурова. Въезды во дворы перекрыли так, чтобы эту операцию из окон ее квартиры заметить было нельзя. Одна группа бойцов спецназа отправилась на крышу через соседний подъезд, а еще одна, вдоль стены дома, потянулась к входу к Юртаевой. Вместе со спецназом прибыла и Кочеткова.

– Лев Иванович, надеюсь, вы знаете, что делаете, – немного нервно проговорила она. – Если там не ОПГ, потом одними объяснительными задушат.

– Что выросло, то выросло! – буркнул Лев и, поймав на себе слегка недоуменный взгляд начальницы райотдела, пояснил: – То, что там члены организованной группы, я уверен. А все они на месте или нет, разберемся по ходу пьесы. Извините, Светлана, нужно идти работать. Оставайтесь здесь, вам под пули лезть незачем.

Широким шагом Гуров прошел прямо к дверям подъезда Юртаевой, где его уже ждал Крячко. Командир омоновцев, приземистый майор, попросил сыщиков идти во второй группе и по возможности в перестрелки не вступать. Лев лишь молча кивнул, а Станислав ответил очередной нецензурной прибауткой, чем вызвал хихиканье у бойцов, которые ее услышали. Майор неодобрительно посмотрел на него, а затем, получив подтверждение Гурова, дал сигнал к штурму.

По лестнице омоновцы двигались быстро и слаженно, и сыщикам приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать от них. До седьмого этажа обе группы взлетели за несколько минут. Один из спецназовцев подскочил к двери Юртаевой и быстрыми движениями пристроил два взрывных устройства «Ключ» в районы замков. Второй встал у него за спиной, держа в руках болторез для перекусывания дверной цепочки. Остальные бойцы устроились на лестничных площадках, стараясь не попадать в поле зрения дверного «глазка» штурмуемой квартиры.

Подрывник знаком доложил майору о готовности, тот коротко отдал команду по рации группе, занимавшей позицию на крыше, а затем приказал бойцу взрывать дверь. Два взрыва бухнули одновременно. Подрывник рванул на себя дверь, не высовываясь из-за косяка, а второй омоновец тут же перекусил болторезом цепочку. И лишь после этого группа захвата, бросив внутрь квартиры дымовую шашку, с криками бросилась на штурм. Почти одновременно с этим изнутри загрохотала автоматная очередь.

Бандиты, видимо, все-таки заподозрили неладное после визита Крячко. Или, что скорее всего, умудрились заметить движение ОМОНа. Длинная очередь из «калашникова» высекла крошку из стен и рикошетом завизжала от щита омоновца, двинувшегося первым. Бойцы открыли огонь в ответ и прекратили его только после резкого окрика майора:

– Не стрелять, мать вашу! Живыми брать!

Все это произошло в какие-то считаные секунды. Внезапно грохот выстрелов смолк, и отчетливо послышался звон выбиваемых окон – это третья группа ворвалась в помещение. Раздалась новая серия криков, приказывающих лежать, прерываемая чьим-то судорожным кашлем.

– Вперед, вперед! – закричал майор, подгоняя своих бойцов.

Те ворвались в квартиру, огонь из которой уже не велся. Из помещения выползал едкий дым, и Гуров с Крячко не торопились войти внутрь, несмотря на противогазы, все равно в этой мутной пелене разобрать что-то было очень трудно. Выбитые окна довольно быстро прочистили помещение, и к тому времени, когда бойцы группы захвата доложили, что все чисто, внутрь квартиры уже спокойно можно было зайти даже без противогазов.

Юртаева и двое ее гостей-мужчин лежали на полу. Причем один отделался только ссадиной на физиономии, а у второго была пулевая рана в области груди. Это был Салтыков. Алиева в квартире не оказалось. Рецидивист с Дона был без сознания, и один из бойцов уже вызывал к нему медиков. Осмотревшись вокруг, Гуров заметил в углу гостиной сумку с оружием.

– Стас, займись обыском, а я проведу допрос. Подключишься позже, – проговорил он и скомандовал коренастому майору: – Этих двух доставьте в Главк, а к раненому в госпитале приставьте охрану. Как только доберусь к себе, пришлю кого-нибудь сменить ваших ребят.

Глава 2

В Главк Гуров приехал раньше, чем доставили задержанных. Новость о том, что московские полицейские арестовали подозреваемых в убийстве Челнокова, еще не успела распространиться, поэтому обстановка в Главке была спокойной и у Орлова не разрывались телефоны. Сыщики позаботились о том, чтобы никто, кроме них, не знал, кого именно задержали во время операции у станции метро «Алтуфьево», и генерал-лейтенант получил информацию первым.

– Молодцы, мужики! Отличная работа! – потер руки Орлов, когда Гуров в ожидании доставки задержанных пришел к нему в кабинет с докладом об операции. – Значит, предполагаешь скоро выйти на заказчика?

– Не гони лошадей, Петр! – поморщился Лев. – Взяли мы не всех. Минимум один из них на свободе. Структура группы пока неизвестна. Так что делать далекоидущие выводы пока рано.

– Лева, не прибедняйся! – отмахнулся генерал. – Иди работай. Я министру доложу.

– Подожди с докладом, – осадил его Гуров. – Еще неизвестно, как у них связь поставлена. Может быть, удастся сейчас контакты отработать и остальных прихватить. А просочись информация в прессу, мы можем их запросто упустить, а потом десятилетиями по заграницам разыскивать.

Орлов, протянувший уже руку к телефону, замер, как-то виновато посмотрел на сыщика и, вздохнув, горестно пробормотал:

– Прав ты, Лева, а я, видимо, старею, о такой очевидной вещи и не подумал. Хотел по-быстренькому в глазах министра вистов набрать, а про нужды дела забыл совсем.

– Ты не постарел, Петр, – улыбнулся Лев, – просто кабинетной работой зарос, оперативную хватку потерял. Но это поправимо, в следующий раз тебя к себе в помощники возьму, мигом все вспомнишь.

– Чтобы генерал у полковника на побегушках был? Ты не охренел, гусь лапчатый?! – наигранно возмутился Орлов. – Исчезни с моих глаз, гений русского сыска!

– Ну-ну, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся Гуров, направляясь к выходу из кабинета.

– Поборется он! – в спину ему буркнул Орлов. – С преступностью борись сколько влезет, а начальству надо в рот смотреть. С обожанием!

Первой на допрос Гуров вызвал Юртаеву и несколько минут с интересом посматривал на нее. Молодая женщина была миниатюрной и с удивительно кукольным личиком. Правда, сейчас его украшал приличный синяк на левой скуле. Видимо, омоновцы перестарались при захвате. Она тоже молча рассматривала полковника, ожидая вопросов.

– Ольга Андреевна, вам наши порядки знакомы, так что не буду ходить вокруг да около, – проговорил наконец Гуров. – Вы подозреваетесь в участии в преступной группе, совершившей убийство и попытку похищения человека. По совокупности вам не меньше десяти лет светит, даже если адвокат будет хороший. Кстати, у вас есть защитник?

– Зачем мне адвокат, гражданин начальник? Я ни в чем участия не принимала, – ответила Юртаева. – Я лишь сдала комнату приезжим на месяц. Чем они занимались и что делали вне моего дома, я понятия не имею. У меня они лишь ночевали. Ну, иногда пообедать приходили. Обед я тоже для них готовила. За отдельную плату. Это уголовное наказание?

– А оружие в вашей квартире откуда? – Лев принял правила игры, предложенные воровкой. – Тоже о нем ничего не знали?

– Конечно, не знала! – радостно подтвердила Ольга. – Я у них сумки не проверяла.

– А ваши постояльцы процедуру регистрации по месту пребывания прошли? – задал новый вопрос Гуров.

– Зачем? – сделала она удивленное лицо. – По закону без регистрации до девяноста дней жить можно, а они просились всего на месяц. Зачем мне им регистрацию оформлять?

– Прекрасно! Значит, обвиним вас в незаконном обороте оружия. А поскольку доказать, что делали вы это организованной группой, будет несложно, вам, как хозяйке квартиры, восемь лет судья с удовольствием выпишет. К тому добавим сопротивление при аресте и покушение на жизнь сотрудников правоохранительных органов… Думаю, пожизненное вам, может, и не дадут, но лет двадцать за соучастие пропишут. Считать умеете? Или арифметику после двух отсидок позабыли?

– Погодите, гражданин начальник! – взвизгнула Юртаева. – Я же вам говорю, что об оружии ничего не знала, а когда Вовка стрелять начал, перепугалась и спряталась. Ни при чем я здесь, ничего вы не докажете!

– Ольга Андреевна, дорогая, ну о чем вы говорите? – вальяжно откинулся на спинку кресла Лев. – Оружие было в квартире, принадлежащей вам, и хранилось с вашего разрешения. Отпечаточки ваших пальцев на одном из стволов точно найдут. А ваши подельники придумают байку, что просто доставили в столицу оружие, которое вы им заказали. Тут еще и организацию преступной группы можно будет добавить к предыдущим обвинениям. Думаете, дружки станут вас выгораживать?

– Да не дружки мне они! – выкрикнула Юртаева. – Говорю, две недели назад попросили комнату сдать. На месяц. Откуда я знала, что все так обернется?

– А как они вас нашли? – поинтересовался Лев.

– Как-как? Как обычно находят. По объявлению, – огрызнулась Ольга.

– Где было объявление? Когда опубликовано? Какого содержания было?

– Объявление в Интернете было, не помню, когда и на каком сайте размещала. Писала, что сдам комнату, и телефон указывала. Вот и все!

– Значит, ваш приятель Алиев не в курсе, что у вас квартиранты проживали? – невинно спросил Гуров.

На несколько секунд Юртаева замерла, внимательно уставившись на него. Он почти физически чувствовал, как ворочаются мысли в ее кукольной головке, просчитывая варианты возможных ответов. Женщина поняла, что сыщику известно больше, чем она рассчитывала, вот только степень этой извещенности вычислить не могла, поэтому решительно произнесла:

– Без присутствия адвоката я больше говорить не буду!

Гуров не стал напоминать ей, что в начале допроса она отказалась от адвоката, молча протянул ей для подписи протокол и вызвал конвойного. Несколько минут Ольга вчитывалась в аккуратный почерк сыщика, а затем быстро подписала листы, поднялась и в сопровождении конвойного покинула кабинет.

Лев сознательно не стал оказывать на женщину дополнительного давления. Он был уверен, что, сидя в одиночной камере, Юртаева будет прокручивать в голове все обвинения, выдвинутые им. Вспомнит и прозрачные намеки про отпечатки пальцев, и возможные показания ее «постояльцев». Через пару-тройку часов ее внутреннее спокойствие, если таковое вообще было, окончательно рухнет, и давать показания она будет. Особенно если к тому времени удастся взять Алиева. А для того чтобы выманить его из укрытия, вариант уже имелся. Нужно было только либо расколоть второго задержанного, либо найти в квартире сотовые телефоны. Последнее было более чем вероятно.

Гуров просмотрел данные на задержанного парня, которые ему предоставили ранее. Чеботарев Игорь Петрович, 27 лет, житель Ростова-на-Дону. Не судим, не привлекался. Имеет парочку штрафов за употребление алкогольных напитков в общественных местах, однажды подвергался административному наказанию за нарушение общественного порядка. Безработный, семьи нет. Из родственников имеется только престарелая бабушка, проживающая на севере Краснодарского края. Парень явно не был стреляным воробьем и мог поддаться на давление. Тем более что обвинения ему светили серьезные, за которые суды охотно дают немалые сроки. Косвенных доказательств было вполне достаточно. В частности, Чеботарев весьма был похож на фоторобот, составленный старичком на парня, дежурившего у подъезда Челнокова. Остальное – дело техники. И тут уже любой адвокат посоветует ему сотрудничать со следствием.

Парень выглядел очень напуганным. К тому же если с Юртаевой омоновцы во время захвата мало церемонились, то Чеботареву «выписали» по полной программе – на его лице было несколько кровоподтеков, рукав рубашки был оторван, а одна штанина разодрана на коленке. Вдобавок парень был в одном домашнем шлепанце. Видимо, привезли Чеботарева в Главк в том, в чем взяли на квартире. Даже куртку и обувь надеть не позволили.

– Игорь, перспективы у тебя самые безрадостные. – На этот раз Гуров выбрал несколько панибратский тон. – Незаконное хранение оружия, покушение на жизнь сотрудника правоохранительных органов. Все это – группой лиц. Уже по этим статьям тебе не меньше двадцати пяти лет светит. А если сюда добавить убийство журналиста да еще и попытку похищения человека, то ты до конца жизни на зоне останешься. – Он слегка перегнулся через стол, наклоняясь к Чеботареву, которого стала колотить мелкая дрожь, и негромко произнес: – Скажу тебе по секрету, Игорек, женщина, которую вы пытались похитить, моя жена. За одно это я сделаю все, чтобы тебе пожизненное заключение в одиночной камере мечтою показалось. К тому же вы ранили лучшую подругу моей жены, и она очень просила обойтись с тобой и твоими дружками-отморозками построже. Ты меня понимаешь? – Чеботарев судорожно кивнул. – Выход у тебя один. Или ты мне расскажешь, кто всю эту кашу заварил и чего вы в итоге хотите добиться, и я подумаю, как тебе смягчить участь, или я раскручиваю тебя на полную катушку, и мало тебе точно не покажется. А сейчас я задам тебе вопрос, от которого будет зависеть твоя дальнейшая судьба: адвоката вызывать?..

Несколько секунд молодой человек удивленно смотрел на Гурова, явно не до конца понимая суть вопроса. Видимо, сказывался недостаточный опыт общения с полицией либо это простая неграмотность в правовых вопросах. И все же ему хватило ума сообразить, что требование вызвать адвоката подразумевает то, что он что-то хочет скрыть.

– Не нужен мне адвокат! – с жаром заявил парень. – Я же не знал, что так все выйдет. Мне Бульдог сказал, что нужно в Москву прокатиться и одного фраера заставить отдать чужую вещь. Пообещал дорогу оплатить, деньжат заработать предложил. Я же не знал, что его «мочить» соберутся!

– Тихохо! Давай по порядку, – осадил Чеботарева Лев. – Кто такой Бульдог? У кого надо было забрать чужую вещь? И кто его убил?

Уговаривать и подталкивать к откровенности парня больше не пришлось. Слова полились из него рекой, вот только полезной информации он сообщил не так уж много. Лев слушал, почти не перебивая, лишь изредка задавая наводящие вопросы.

Чеботарев рассказал, что знал Салтыкова давно, еще с детства. В юности жили они в одном дворе, но почти не общались: Бульдог был на несколько лет старше своего земляка. Потом Салтыкова посадили, и он надолго исчез из жизни парня. Позже они встречались несколько раз, когда Салтыков наведывался к родителям на квартиру. Даже выпивали как-то вместе. Кстати, именно тогда Чеботарева впервые и привлекли к ответственности за нарушение общественного порядка. А недели три назад Салтыков сам нашел приятеля и предложил работу. Дескать, хорошего человека в Москве обидели. Нужно съездить и помочь разобраться.

Игорь тогда удивился и поинтересовался у Салтыкова, почему этот человек не попросит помощи у кого-то из своих в Москве? На что тот ответил, что тому, кто его об этом попросил, такие вопросы не задают. И парень согласился, даже не подумал о том, почему Салтыков позвал на дело именно его – человека, с которым он даже приятельских отношений почти не поддерживал!

Испуганный полуприкрытыми угрозами Гурова, Чеботарев говорил не умолкая. Весь его рассказ писался на диктофон, а Лев лишь делал некоторые пометки в своем блокноте. Но пока картина преступления яснее не становилась.

Вопреки ожиданиям Чеботарева, в Москве их никто не встретил. Салтыков сразу купил в различных салонах сотовой связи несколько sim-карт и телефонов. С одного из них позвонил, и им назначили встречу в той квартире, которую и взяли сегодня штурмом омоновцы. Там их ждали Алиев, которого Салтыков называл Кермек, и еще один парень, почти ровесник Чеботарева, по кличке Пирог – здоровый, меланхоличный и глуповатый парень, который постоянно что-то жевал. Ни фамилий, ни имен обоих Чеботареву не сказали.

Как догадался Игорь, Салтыков с Алиевым уже все распланировали заранее. Как и когда они это сделали, он не знал. Бульдог, Пирог и Чеботарев на машине, предоставленной им Алиевым, следили за человеком, фотографию которого им дал москвич. Причем задача была несложной – приезжать в определенные места и смотреть, куда оттуда идет объект слежения.

Машину все время водил Пирог, а задачей остальных было заходить в те здания, которые посещал журналист, и оставаться там до тех пор, пока он не соберется на выход. Под запретом были лишь спортивные клубы – туда Алиев ходил сам.

Зачем следить за Челноковым и почему у него сразу нельзя забрать то, зачем приехали, Игорю никто не объяснял. Ему с самого начала стало казаться, что он вляпался во что-то более серьезное, чем обычный гоп-стоп. А когда он, Пирог и Салтыков подкараулили журналиста у подъезда, было уже поздно давать задний ход.

– Я у дверей стоял, чтобы помешать мужику войти в дом, если он с другой стороны придет, а не оттуда, откуда его ждали, – нервно пояснял сыщику Чеботарев. – Кермек в машине ждал. Да оно и понятно, он из нас самый задохлик был. Бульдог на журналиста первый наехал, а тот разговаривать не стал, а сразу в «дыню» двинул. Бульдог осел, а тут ему Пирог на помощь подлетел. Я начал сбоку заходить, когда чувак Пирога выключил. Он ко мне собрался переть, а тут его Бульдог окликнул. Мужик начал поворачиваться, а Бульдог ему финку в пузо и воткнул. Я испугался, заорал на Бульдога, мол, на хрена убивать надо было, и вообще мы так не договаривались, а тот мне, типа, поздно, уже замазался. Мы с ним вдвоем журналиста в снег утащили, а тут Пирог очухался. Ну, мы ноги в руки и в машину к Кермеку. Они с Бульдогом поругались тогда. Типа, дело так и не сделано.

– В квартиру к Челнокову вы потом залезли?

– Не, – помотал головой Чеботарев. – Кермек с Бульдогом ходили. Нас с Пирогом у Ольги оставили. Типа, мы только мешаться будем. Оба вернулись злые, но нам ничего не сказали. Велели приготовиться. Ночью посылка должна прийти, разгружать нужно будет.

– Какая посылка? – насторожился Гуров.

– Оружие, оказалось, привезли, – как-то почти равнодушно ответил Игорь. – Пришла фура с бухлом откуда-то с Северного Кавказа. Внутри закладка была. «Калаши», несколько «мух», снайперка, гранаты и несколько тротиловых шашек.

– И куда вы все это хозяйство дели?

– Часть на квартиру к Ольге забрали, а часть в гараж к Кермеку увезли. Все «мухи», взрывчатку и снайперку туда, да еще и часть «калашей» там оставили.

– Показать сможешь, где это? – стараясь оставаться спокойным, спросил Лев и кивнул Крячко, вошедшему в это время в кабинет.

– Не-а, – покачал головой Игорь. – Я Москву не знаю. Заметил только, что по проспекту Лермонтова ехали, куда-то почти до Кольцевой. Направо там съехали с проспекта. А у гаражей супермаркет какой-то был.

– Я знаю, где это! – тут же отреагировал Станислав. – На Привольной. Там у опера одного из Управления гараж, правда, в нем он ничего, кроме хлама, не держит. Мы туда пару раз с мужиками на шашлыки ездили.

– Сам гараж узнаешь? – спросил сыщик у Чеботарева.

– Не-а, – вновь ответил тот. – Ночью же ездили, там ни хрена видно не было. Да и не до этого было. Мне уже тогда сказали, что я из этого дерьма не выберусь просто так.

– В каком смысле?

– Ну, после убийства журналиста Бульдог сказал, что есть еще работа. Нужно за три дня трех чуваков в расход пустить, – начал объяснять Игорь.

– Трех? – одновременно удивились оба сыщика.

– Ага, – обреченно ответил Чеботарев. – Они с Кермеком сказали, что есть еще работка. Им нужны помощники, а мы уже с журналистом замазались. Теперь придется помочь убрать трех торгашей. Типа, нам деваться некуда, да еще и «бабла» за это дело срубим. Сегодня одного должны убить, завтра и послезавтра еще по одному. А потом мы с Пирогом свободны, как птицы в полете. Берем «бабки» и валим куда захотим. По 10 000 «гринов» нам обещали. Мне это «бабло» уже на хрен не нужно было, а куда деваться? Либо вы за соучастие в убийстве упекли бы, либо Бульдог с Кермеком меня где-нибудь в сугробе все равно закопали бы.

– Кого, где и когда должны убить? – жестко потребовал ответа Гуров.

– Да не знаю я! – почти выкрикнул Чеботарев. – Бульдог с Кермеком меня в свои планы не посвящали. Салтыков сказал, что мы пока ждать должны. Типа, Кермек с Пирогом на разведку поедут. Если бы ваши Бульдога не порешили, сами бы у него и спросили про все.

– Стас, бери оперов и дуй на Привольную! Устройте там засаду, может, Алиев в гараже или скоро туда приедет! – скомандовал Лев.

– Лева, совесть поимей! Только с обыска вернулся, – возмутился Станислав. – Мне какого рожна нужно в засаде торчать? Опера сами, что ли, не справятся?

– А ты прав. Здесь от тебя действительно больше пользы будет. Проинструктируй оперов и отправь на место. Пусть легенду получше придумают, чтобы в гаражах торчать. А мы с молодым человеком пока беседу закончим.

Собственно говоря, больше полезной информации от Чеботарева получить не удалось. Парень рассказал все, что знал. Гуров задал несколько уточняющих вопросов, а затем отправил Чеботарева писать чистосердечное признание. Больше для запутавшегося парня он сделать не мог: после перестрелки в квартире, где его взяли, в явку с повинной не поверил бы ни один прокурор.

Теперь картина убийства Челнокова почти полностью прояснилась, а вот личность заказчика яснее не стала. Паренька из Ростова-на-Дону и москвича Пирога явно использовали вслепую. А учитывая то, что преступники запланировали еще три убийства, из обоих явно собирались сделать «козлов отпущения», Салтыков и Алиев их именно для этого и взяли.

Возможно, убийств планировалось совершить не три, а два. И на последнее, так сказать, невыполнимое задание Алиев с Салтыковым отправили бы этих дурачков. А заодно проследили бы, чтобы парни точно живыми в руки властей не попали. Дескать, в перестрелке оба киллера погибли, бандитская группа ликвидирована, преступления раскрыты. В таком случае убийство журналиста было не случайным, два рецидивиста решили устроить новичкам «крещение кровью», чтобы те уже никуда с крючка не делись.

Хотя это было маловероятно, ни за Алиевым, ни за Салтыковым убийств не числилось. Да и рассказ Чеботарева о ссоре двух подельников после смерти Челнокова подтверждал это. Скорее всего, рецидивисты просто решили использовать эту смерть в своих целях.

В пользу этой версии говорило и то, что бандиты устроили обыск в квартире журналиста. Но Гурова не переставал мучить вопрос, кто из трех подозреваемых мог нанять дилетантов для подготовки и исполнения серии убийств? Каждый из троицы мог легко найти для этих целей профессионала. Или Алиев с Салтыковым тоже должны быть «списаны» после завершения операции как расходный материал.

Пожалуй, из этой троицы только Ермаков мог додуматься до того, чтобы нанять для заказных убийств дилетантов. Морозова и Григорян явно были сообразительнее, чтобы доверить судьбу казни своих врагов обычным отморозкам. Но два факта перечеркивали этот вывод. Во-первых, слишком много «ростовского следа» было во всем этом деле. А во‐вторых, Гурова смущал грузовик с водкой с Северного Кавказа. Григоряна уже подозревали в подобных аферах, да и связи с кавказской преступной диаспорой у него имелись.

И опять одно не вязалось с другим! Стоило потянуть ниточку, как оказывалось, что она запуталась с другим клубком, и где у них начало, а где конец, разобрать было невозможно. Никак эти перемешанные пазлы из Григоряна, Морозовой, Ермакова, Челнокова и Алиева с Салтыковым не собирались в одну картинку. А тут еще Золотарев каким-то образом впутался. Он и вовсе казался абсолютно неизвестной переменной. И ни притянуть политика в дело, ни вычеркнуть из него Лев не мог.

Необходимо было установить, кто из подельников был старшим в группе – Салтыков или Алиев? Это могло бы значительно прояснить картину относительно того, кто мог быть заказчиком убийства журналиста и, возможно, трех последующих. Картину мог бы прояснить сам Салтыков, если бы его удалось разговорить. Гуров позвонил в реанимацию, где находился рецидивист, но там его не порадовали – Салтыков все еще был в крайне тяжелом состоянии и в сознание не приходил. Лев мысленно выругал слишком метких омоновцев.

– По-моему, Григоряна нужно брать, – задумчиво проговорил Крячко, когда Гуров поделился с ним своими соображениями.

– Ты чего-то сегодня торопыгой стал, – хмыкнул тот. – То Морозову спешишь допрашивать, то Григоряна брать. Предъявим-то ему что? Фуру с Северного Кавказа?

– Лева, что ты из себя малого ребенка строишь? – поморщился Стас. – А то проблема, что-нибудь предъявить! Пусть даже и фуру. Главное, чтобы он задергался. А уж потом мы его вдвоем разработаем!

– Не выйдет, Стас. Я с ним общался. Он мужик продуманный и даже если в чем-то замешан, давно к нашему вызову подготовился и тактику допроса отработал, – покачал головой Лев. – Тут что-то тонкое придумать нужно. А еще лучше, Салтыкова трясти. Может быть, тогда зацепки и появятся.

– А может, и раньше, – усмехнулся Крячко. – Я на квартире у Юртаевой шесть сотовых телефонов изъял. Сейчас над ними техники работают. Пробивают все номера и адреса, вычисляют адресатов звонков и все такое прочее. Думаю, наш Кермек там и найдется. А как вычислим, сразу будем брать. Ты лучше скажи, что с информацией о трех готовящихся покушениях делать будешь?

– А что я должен делать? Объявить по Центральному телевидению, чтобы все «торгаши» в убежища попрятались? У нас же никаких реальных данных нет!

– Лева, ты же понимаешь, если убьют кого-то, а выяснится, что о возможном покушении ты знал, на тебя всех собак повесят!

– Я и без тебя это знаю, – отмахнулся Гуров. – Орлову в любом случае доложить придется. А там… Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! Лучше расскажи, что в квартире Юртаевой изъяли?

Судя по тому, что рассказал Чеботарев, список изъятого оружия мог оказаться и внушительней. К счастью, по каким-то неизвестным сыщикам причинам бандиты не привезли на квартиру Юртаевой ни гранат, ни взрывчатки. Иначе в списке жертв при штурме мог оказаться не только Салтыков. Кроме оружия и телефонов, при обыске обнаружили несколько тысяч американских долларов и около двухсот тысяч рублей. Так же на экспертизу забрали черные куртки, кожаные перчатки, ботинки и пару сумок с личными вещами. А еще Крячко забрал из квартиры все блокноты, записные книжки, черновики и тетради с записями. Их оказалось не слишком много, но Станислав посчитал, что эти бумаги могут пригодиться в расследовании. Даже бумажные письма – жуткая редкость в сегодняшние дни – Крячко забрал к экспертам.

– Они уже должны были посмотреть, можно с бумаг хоть какие-то отпечатки и потожировые следы снять, – пояснил Станислав. – Сейчас позвоню и потороплю, чтобы быстрее сюда притащили.

– Подожди звонить! – остановил его Гуров. – Сначала пошли к Петру. Нужно его в известность поставить. Если на сегодня действительно запланировано убийство, генерала нужно предупредить. Ты лучше подгони технарей, чтобы быстрее с изъятыми телефонами разбирались. Нам сейчас этот Алиев как воздух нужен! Дорогу в кабинет к Петру сам найдешь. Я его пока в курс дела введу.

Известия, полученные от сыщиков, Орлова не обрадовали. С одной стороны, было прекрасно, что они арестовали двоих из четверки убийц, но с другой – ни на шаг не приблизились к тому, чтобы узнать имя заказчика. Кроме всего прочего, весть о возможном планируемом тройном убийстве очень сильно расстроила генерала. Несмотря на то что сыщики знали о планах членов преступной группировки, не были известны ни объекты покушений, ни причины, по которым их решили устранить.

Единственным ориентиром был временной период, но это приносило только дополнительную головную боль. Если первое покушение запланировано на сегодня, шансов предотвратить его почти не оставалось. А то, насколько серьезно вооружились бандиты, говорило о важности цели. Кроме того, арсенал преступников позволял предположить, что при попытке покушения могут появиться случайные жертвы. А вот массовых убийств, которые можно классифицировать как теракты, в столице сейчас абсолютно не следовало допускать – политическая обстановка могла пошатнуться в любую сторону.

– Не дай бог, Стас, твои опера позволят из этого гаража хоть что-то вывезти! – показал Крячко кулак генерал. – С меня погоны снимут, а я тебя отправлю туалеты патрулировать.

– Да вот хрена! Я лучше на пенсию сразу уйду, – возмутился Станислав. – И вообще при чем тут я? Опера вообще-то тебе подчиняются.

– Крайний всегда должен быть, – назидательно произнес Орлов. – И это точно – не я.

– Хватит цапаться, как дети, – поморщился Гуров. – Петр, мы тебя в курс дела ввели, а уж ты сам решай, как свою задницу прикрывать.

– Решишь тут с вами! – огрызнулся генерал и начал загибать пальцы: – Журналистам ничего говорить нельзя, ни о поимке киллеров, ни об их дальнейших планах. В министерство докладывать нельзя, потому что утечка оттуда может быть. В розыск объявить Алиева нельзя, дабы он глупостей не натворил… Чем тут еще задницу прикроешь? Засаду хоть на квартире Юртаевой оставили?

– Конечно, – фыркнул Лев. – Только толк от нее вряд ли будет. После омоновского штурма весь дом только об этом и говорит. Если Алиев не дурак, он даже в подъезд не сунется.

– Ну, дурак – не дурак, а опера пусть там сидят сколько высидят! – отрезал Орлов. – И следите мне во все оба глаза за гаражами. Каждую машину, которая выезжает, чтобы до болтика досматривали!

Известие о смерти Салтыкова застало Гурова по пути из кабинета генерала в свой собственный. Об этом ему доложил начальник оперативного отдела, чьи парни дежурили в реанимации. Лев вполголоса выругался – оборвалась единственная на этот момент ниточка к заказчику.

Сейчас единственным способом оперативно выйти на Алиева оставались телефоны, изъятые из квартиры Юртаевой. Впрочем, и на них надежды было мало. Кермек мог уже знать о том, что его сообщников арестовали, – либо от соседей, либо из-за того, что они вовремя не вышли на связь, если такое планировалось, – и мог уничтожить свой связной телефон и все sim-карты, что были у него на руках. И все же Гуров отправил Станислава к технарям за любыми результатами, какие уже есть, а сам отправился к экспертам, чтобы забрать бумаги из квартиры Юртаевой.

Ему была не совсем понятна роль Ольги во всей этой истории. В том, что она не была невинной овечкой, даже не стоило сомневаться. Но была ли просто «боевой подругой» бандита или чем-то большим, оставалось загадкой. Лев решил, что попозже допросит ее еще раз, и, забрав коробку с бумагами Юртаевой от экспертов, которые привычно ворчали о том, что вечно их подгоняют, отправился к себе в кабинет.

Прежде чем начать изучать доставленные документы, он позвонил Щукину. Ему не давала покоя мысль, что тот предмет, за которым охотились бандиты, будь это ключ от камеры хранения, электронный носитель информации или просто парочка фотографий, все еще находился у журналиста дома.

– Извините, Лев Иванович, но ничего полезного мы не нашли, – разочаровал его майор. – Все шкафы вытряхнули, мусорку перерыли… Даже на лоджии все перетрясли! Ничего, содержащего хоть какую-то информацию, в квартире нет.

– Почему сразу не доложил?

– Я с утра собирался, Лев Иванович, – виновато ответил Щукин. – Меня шеф «на ковер» вызвал. Заставил отчеты писать. Закрутился, ей-богу!

– Ладно, дуй снова на квартиру Челнокова. Переверни все вверх дном: ящики столов, панели в шкафах, карнизы для штор, плинтуса… В общем, не буду тебя учить. Бери с собой кого нужно, но найдите мне тайник. С твоим начальством я вопрос сам решу!

Генерал Малкин против предложения сыщика выделить ему Щукина еще на денек не возражал, хотя и проворчал в ответ что-то вроде: «Своих домашних животных иметь надо!» Гуров отшутился и принялся перебирать бумаги Юртаевой.

Как ни странно, среди всех этих блокнотов и писем он никак не мог отыскать ни одного упоминания имени Алиева или его воровской клички. Складывалось ощущение, что либо эта парочка познакомилась совсем недавно, либо тщательно скрывала от остальных свои взаимоотношения. Лев успел просмотреть больше половины всех бумаг, по большей части наполненных кулинарными рецептами, советами по уходу за кожей и прочими женскими хитростями, когда от техников вернулся Крячко.

– Из шести телефонов два совершенно новые, – проговорил он, усаживаясь на свое место и закидывая ноги на стол. – Sim-карты в них из той партии, что куплены по поддельному паспорту. Два телефона с ростовскими номерами. Вероятно, личные аппараты Салтыкова и Чеботарева. Один телефон Юртаевой, в этом даже по внешнему виду сомневаться не приходится. А одним телефоном пользовались, причем в нем записан один-единственный номер. Сейчас он недоступен, отследить пока не получается. Sim-карты и в той, и в другой трубке – тоже с Казанского вокзала.

– Пусть этот номер под круглосуточное наблюдение поставят! – распорядился Гуров. – Уверен, это телефон Алиева.

– А то я без тебя не догадался! – хмыкнул Станислав. – Техники сидят и «пасут». Как только «засветится», триангуляцией вычислят и сразу нам доложат. Номера в телефонах ростовчан и Юртаевой сейчас пробивают. Проверяют, кому принадлежат, когда и сколько раз звонили. Только, по-моему, это гиблый номер. Не будет там ничего интересного.

– Ну, не скажи, – возразил Лев. – Юртаева с Алиевым как-то и до начала связывались. У нее-то номер его обычного телефона должен быть.

– Ага! – беспечно согласился Крячко. – Если только он симку не сломал.

– Может быть и такой вариант, только я что-то в нем сильно сомневаюсь. Не кажется он настолько продуманным. Да и зачем ему это, если со своего повседневного телефона он ни с кем из дружков во время операции не общался?

– Тебе виднее. Ты у нас гений! – вновь согласился Крячко.

Закончить разбор бумаг, доставленных из квартиры Юртаевой, сыщикам не удалось. Едва они успели распределить оставшиеся вещдоки, как в кабинет вошел Орлов. Генерал был мрачен.

– Вот что, господа-товарищи, берите-ка специальную группу и езжайте на выемку боезапасов из гаража, – потребовал он.

– Петр, мы ведь даже самого гаража не знаем, – попытался возразить ему Гуров. – Начнем там обыск устраивать, точно Алиева спугнем! Хочешь рискнуть и дать ему провернуть операцию?

– Я не хочу рисковать тем, что оружие и взрывчатка на улицы Москвы попадут! – отрезал генерал. – Представляете, что будет, если ваши архаровцы его упустят, а этот Алиев начнет в городе взрывы устраивать и из гранатометов куда попало палить? С нас не просто погоны снимут, а и головы вместе с ними! А сколько обывателей погибнуть может? Ты на себя ответственность за их смерть готов взять? Я – нет!

– Там профессионалы дежурят, не упустят они Алиева, – попытался вставить свое слово Крячко. – Для нас это лучший шанс взять его.

– А ты гарантируешь, что все так и будет? Что этот твой Алиев ночью через забор все оружие не перетаскает? – резко обернулся к нему Орлов. – В общем, я подумал и решил: оружие изъять. На случай, если ваш бандит туда сунется, на воротах в гаражи оставить оперов и спецназ вместо охраны. Выполнять! – рявкнул генерал и вышел из кабинета.

– Что делать будем, Лева? – спросил Стас, когда они остались одни.

– Выполнять. Ты же слышал? Петр прав, слишком велик риск упустить Алиева с оружием. Попробуем подстраховаться. Может быть, нам и удастся его не спугнуть.

Улицу Привольную решили перекрыть с двух сторон от въезда в гаражи, имитировав ДТП. Прямо перед въездом внутрь огражденной территории поперек дороги поставили рейсовый автобус, на котором и приехали члены спецгруппы. Автомобиль Крячко приткнули рядом, изобразив столкновение, перегородившее всю проезжую часть. Микроавтобус с передвижной криминалистической лабораторией тоже оставили поблизости, понадеявшись, что его примут за «аварийку». А с обеих сторон – от супермаркета и ближайшего перекрестка – выставили патрули ГИБДД, разворачивающие весь поток транспорта в объезд. Лишь после этого спецгруппа с поисковыми собаками начала прочесывать территорию гаражного кооператива.

Часть гаражей отсеивалась сразу, при визуальном осмотре. После позавчерашнего снегопада подъезды к большинству строений были не чищены. А часть их и вовсе не расчищали с начала зимы. Но из-за того, что поблизости был довольно большой спальный район, многие гаражи использовались круглогодично. Именно те, ворота которых открывались после снегопада, и осматривали «спецы».

Гуров терпеть не мог ждать развития событий, ничего не предпринимая. Известие о том, что готовятся три покушения, а он не может что-то сделать, чтобы их предотвратить, с утра испортило ему настроение. А теперь еще и ожидание результатов обследования гаражей дополнительно действовало на нервы.

Не поехать сюда Лев не мог. Раз уж решились пойти на выемку оружия и боеприпасов, результаты операции он должен был узнать сразу. А еще необходимо самостоятельно обследовать «закладку», чтобы не упустить ни единой мелочи. Сейчас каждая деталь могла стать решающей для чьей-то жизни, и позволить что-то упустить, доверившись очередным Щукиным, никак нельзя.

– Хочешь, чтобы все было сделано правильно, сделай сам! – пробурчал Лев себе под нос.

– Что ты говоришь? – обернулся к нему Крячко.

– Как ты думаешь, Стас, почему у Алиева здесь гараж? Он ведь в другом конце Москвы прописан.

– Прописан в одном месте, живет у подруги, гараж вообще у черта на куличках… Да так пол-Москвы живет.

– Может быть, а может, и нет, – покачал головой Гуров. – Вдруг у него здесь родственники, друзья или бывшая подруга живет?

– Лева, мы же все по Алиеву проверяли, – вскипел Крячко, понимая, к чему тот клонит. – Ничего, что связывало бы его с этим местом, не нашли.

– Мы и Юртаеву смогли найти только после того, как наводку получили, – отрезал Гуров. – В общем, бери мою машину, раз твоя у нас в качестве маскировки задействована, и езжай в Косино-Ухтомский райотдел. Сначала еще раз пробьешь все возможные контакты Алиева в этом районе, а потом возьмешь оперов, пэпээсников, да хоть самого начальника отдела, и обойдете с фотографиями Алиева все ближайшие дома, вплоть до Жулебинского бульвара. Если сюда Алиев наведывался, кто-нибудь его вспомнит.

– Эх, Лева, как с тобой хреново! – вздохнул Станислав. – Давай ключи. Поеду распоряжение твоей светлости выполнять. Меня не ждите. Вернусь, когда журавли полетят.

– Езжай уже, клоун, – фыркнул Лев и бросил Крячко ключи.

Когда Станислав уехал, он прошел на территорию гаражного кооператива. Несколько минут прохаживался по центральной дороге, заглядывая в боковые съезды, где работали кинологи, а затем вернулся на вышку, где обычно дежурил сторож. Там ожидал докладов подчиненных молодой майор, командир спецгруппы.

– Пока нечего докладывать, товарищ полковник, – опередил он вопрос Гурова. – Собакам тяжело, слишком много посторонних запахов: бензин, моторное масло, все такое.

Минуты ожидания тянулись томительно. Гуров «стрельнул» у майора сигарету и вышел на площадку перед дверью сторожки. С этой позиции охватить взглядом всю площадь гаражного кооператива не удавалось, и все же он первым заметил бойца, спешащего к ним со всех ног.

– Товарищ полковник, разрешите доложить! – затормозил тот перед лестницей.

Гуров кивнул.

– Похоже, Свисток что-то нашел, – уже не по форме доложил боец.

– Свисток? – удивленно переспросил Лев.

– Наш доберман-пинчер, – улыбнулся сержант. – Он лучший в группе по поиску наркотиков и взрывчатки.

– Ну, раз лучший, значит, не «похоже», а точно нашел! – приободрился Лев и открыл дверь сторожки: – Майор, вызовите саперов, будем гараж вскрывать.

Сначала саперы обследовали дверь гаража на наличие взрывчатки, но ни растяжек, ни отжимных контактов не обнаружили. Замок на двери был самый обычный, навесной. Для того чтобы срезать его, потребовались секунды. А вот сами ворота саперы открывали аккуратно и дистанционно, используя лебедку.

Внутри гаража, кроме хлама, ничего не было, лишь в дальнем углу были сложены брезентовые мешки армейского образца. К ним-то и пытался прорваться доберман-пинчер по кличке Свисток. Кинолог успокоил его, придерживая на коротком поводке, а сапер направился обследовать содержимое «закладки». Через пару минут послышался возглас: «Все чисто!» – и Гуров вошел в гараж.

Еще на подходе к строению он обратил внимание, что снег от ворот очищали совсем недавно. Даже по срезу сугроба было видно, что он стоял нетронутым с начала зимы, и лишь несколько дней назад его открыли впервые. И позавчера очищали от свежевыпавшего снега.

Внутри гараж лишь подтвердил его предположение. Он был практически заброшен, и не пользовались им очень давно. Гуров осторожно обошел его по периметру, стараясь отыскать какие-либо свежие следы в пыли на полках и ящиках по углам. К его сожалению, никто и ничего здесь давно не трогал. К мешкам с оружием Лев подходить не стал, сразу отправив туда экспертов, а затем достал телефон и позвонил Станиславу.

– Лева, только не говори, что тебе нужна твоя машина, – безапелляционно заявил Крячко. – Не верну, пока мою не отдашь!

– Катайся, пока я добрый, – улыбнулся Лев. – А пока пробей по базе, кто хозяин гаража № 1027. Возможно, вам и не придется бегать по домам и разыскивать знакомых Алиева.

– Нашли оружие?

– Нашли. Только, боюсь, нам мало чем это поможет. Кроме оружия, тут ничего полезного нет.

– Мог бы и не гонять меня в райотдел, – хмыкнул Крячко. – Подождали бы, пока гараж найдут, а потом бы и стали искать его владельца.

– А если владелец и не в курсе, что Алиев его гаражом пользуется? Ты ищи, Стас, ищи! А я тут пока с экспертами поработаю.

Глава 3

Гараж принадлежал Бурцевой Марине Петровне, 75-летней старушке, проживающей на той же улице, неподалеку от кооператива. Строение досталось ей после умершего несколько лет назад мужа. Машину, что была там раньше, она давно продала. А вот сам гараж продать все не получалось. То цена, предлагаемая покупателем, старушку не устраивала, то просто забывала заново в газету объявление дать.

Алиева она знала. Осенью у нее сломался кран в ванной, и он приходил его чинить. Сделал работу хорошо и достаточно быстро. Обрадованная старушка напоила его чаем, а заодно и спросила, не знает ли Алиев кого-нибудь, кому нужен гараж. Он сказал, что строение сначала посмотреть нужно, а уж потом покупателя искать. Бурцева отдала ему ключи и с тех пор Алиева больше не видела.

– И вы не пытались его найти? – поинтересовался Гуров.

– Сначала, да, – ответила старушка. – Да и то, только узнать, нашел он покупателя или нет. Звонила в жилконтору, а там сказали, что он уже уволился.

– А ключи от гаража? – спросил у Бурцевой Станислав. – Неужто замок не поменяли?

– А зачем? – удивилась старушка. – В гараже ничего ценного нет. Все железки вместе с машиной забрали. Да и замок там старый, никто его воровать не будет.

Больше ничего добавить женщина не могла. Гуров с Крячко, из жалости к ее одиночеству, задержались на несколько минут, а затем отправились в управляющую компанию, от которой Алиева присылали чинить кран. Там поначалу стали отнекиваться, утверждая, что Алиев никогда у них не работал, но под давлением сыщиков признали очевидный факт.

Как это часто бывает, в управляющую компанию Алиева взяли на работу «неофициально», без надлежащего оформления. Он трудился у них примерно месяц, в основном выполняя функции слесаря и сантехника. А после получения зарплаты просто исчез, больше на работу не вышел. Директор компании решил, что Алиев нашел что-то более интересное для себя, и забыл о его существовании. Естественно, никаких бумаг об Алиеве в управляющей компании не осталось, да и вряд ли бы они сыщикам чем-то помогли.

К тому моменту когда Гуров и Крячко вернулись в гаражный кооператив, эксперты уже закончили свою работу и курили возле сторожки, ожидая распоряжений. Бойцы спецгруппы тоже топтались поблизости.

На изъятом оружии были отпечатки пальцев, и сейчас их оперативно пробивали по базе данных. Эксперты изъяли два гранатомета «РПГ‐18», столько же «АК‐74», восемь гранат и четыре тротиловые шашки. Не удалось обнаружить только снайперскую винтовку, о которой говорил Чеботарев, и патроны к ней.

В мешках нашли еще пару десятков оснащенных обойм, как к «калашам», так и к «ПММ». Арсенал, не достаточный для войны, но вполне пригодный, чтобы устроить где-нибудь в Москве серьезную заварушку. А учитывая те стволы, что изъяли из квартиры Юртаевой, и те, что наверняка имелись у Алиева и Пирога, запаслись бандиты оружием в таком количестве, что не только на три покушения, но и на серьезную боевую операцию хватило бы. Радовало только то, что Алиев вряд ли станет искать себе новых подельников. Да и арсенал он уже вряд ли пополнит.

Часть стоявшей перед сыщиками задачи они выполнили – максимально утяжелили исполнение заказа бандитам. Правда, Гуров был не уверен, что оно того стоило. Теперь появлялось значительно больше шансов, что Алиев узнает о том, что полиция побывала в гаражном кооперативе, и ловушка, приготовленная для него, не сработает. И все же он решил придерживаться выбранного плана. Оставил в сторожке оперативника, а группу захвата разместил в одном из гаражей с электрообогревателем, который открыл охранник кооператива.

Здесь Гурову с Крячко больше делать было нечего. Лев отправил спецов по машинам и по рации дал команду инспекторам ГИБДД открыть дорогу. По дороге в Главк его все сильнее и сильнее угнетало чувство беспомощности. Ему не впервые приходилось пассивно ждать развития событий, и каждый раз это болью отдавалось на сердце. Вот и сейчас он ничего не мог предпринять, и это означало, что кому-то грозит неминуемая смерть. Чтобы хоть как-то снять нервное напряжение, Лев решил позвонить жене.

– Знаешь, о чем я подумала? – с ходу произнесла Мария.

– О новом пальто, наверное, – улыбнулся Гуров.

– Да иди ты с этим пальто в Гималаи! О нем мы потом поговорим. Я подумала о кассовых чеках.

– И почему же?

– Если ты обратил внимание, многие женщины часто сохраняют чеки от значимых для них покупок, – пояснила Мария. – Думаю, твоя Морозова из их числа. Наверняка она взяла с бандитов какую-нибудь расписочку о получении денег и хранит ее у себя, на всякий пожарный! Обыщи ее дом, и сразу будут тебе доказательства ее вины.

– Ну, во‐первых, для обыска дома нужны основания, а у меня их нет, – усмехнулся Лев. – А во‐вторых, я не уверен, что Морозова замешана в убийстве Челнокова.

– А я вот уверена! – отрезала Мария и подозрительно поинтересовалась: – На красивые глазки повелся? Так я ей их повыцарапываю!

– Ой, не смеши мои тапочки! – расхохотался Гуров. – Во-первых, я тебя люблю, и остальные женщины для меня либо потерпевшие, либо подозреваемые, либо коллеги, либо свидетели. А во‐вторых, у Морозовой и засматриваться не на что!

– Ладно, будем считать, что ты меня убедил! – с притворной строгостью ответила Мария. – Но пальто – все равно с тебя!

До Главка Лев добрался раньше Станислава. Тот застрял в пробке на Волгоградском проспекте в районе Новоостаповской, и к тому времени, когда Стас добрался до конторы, Лев уже успел просмотреть все бумаги Юртаевой.

Удивительно, но ни единого намека на какую-то связь с Алиевым он среди ее записей не обнаружил. Не было телефона бандита и в списке контактов на смартфоне Ольги. Ни один из номеров ни Алиев, ни те лица, которые с ним как-то связаны, не приобретали. Единственной ниточкой, связывающей всю группу воедино, был тот самый телефонный номер, который был приобретен по поддельному паспорту и оказался записан и у Юртаевой, и на изъятом телефоне, которым пользовался Салтыков, и в мобильном Лещинского. Его отслеживали техники, но Гуров был почти на сто процентов уверен, что sim-карта с этим номером уже давно валяется в каком-нибудь мусорном баке.

Он надеялся, что в ростовском телефоне Салтыкова будет записан номер, принадлежащий бывшему супругу Морозовой или кому-то из тех, кто с ним связан, но и эта надежда не оправдалась. Техникам не удалось установить никакой связи между погибшим бандитом и мужем подозреваемой. Если Морозов и передавал поручение своей бывшей жены Салтыкову, то контактировали они без помощи изъятого телефона.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Лев у Станислава, когда они в десятый раз закончили просмотр данных, предоставленных техниками.

– А что тут думать, Лева? – хмыкнул Крячко, откидываясь на спинку кресла и по привычке положив ноги на стол. – Пока Алиев кого-нибудь не грохнет, у нас ни одной новой зацепки не появится. Лично мне больше нравится Григорян. Сам подумай, все ниточки на него завязываются. Какой эпизод ни возьми, в каждом он так или иначе замешан.

– Ну-ка, ну-ка! – подзадорил друга Лев.

– Не «нукай», не запряг! – язвительно перефразировал поговорку Станислав. – Давай анализировать…

Он сбросил ноги со стола и, наклонившись вперед, начал загибать пальцы:

– Во-первых, у Челнокова было что-то, очень важное для заказчика. Из всех троих только по Григоряну есть информация о компромате. И он сам об этом говорил, и слухи по задержанной «паленой» водке ходили. Ермакова из этого списка сразу можно исключить. Ну, какой компромат может испугать актера? Артистам даже на руку будет, если о них в прессе какие-то скандальные слухи появятся.

– Но-но! – осадил его Гуров. – Ты всех актеров под одну гребенку не стриги!

– Ну, твоя Мария – исключение из всех правил! – махнул рукой Крячко. – В общем, Ермаков и так в таких скандалах замешан был, что одним больше, одним меньше, разницы для него никакой. Наоборот, только интерес к его персоне новый инцидент возродить мог. А с Морозовой и вовсе завал. Не такого она полета птица, чтобы в серьезных делах могла быть замешана. Обычный депутат, без каких-то ключевых должностей.

– Не скажи! – усмехнулся Гуров. – Петр мне говорил, что ее на должность в какое-то министерство хотят пристроить.

– Это, конечно, все меняет! – съязвил Станислав. – Ну, допустим, была у Челнокова какая-то информация, способная помешать Морозовой занять должность. Из-за такой фигни не убивают людей и уж тем более не стреляют в полицейских. Никакая должность не стоит того, чтобы рисковать получить за это пожизненный срок.

– У женщин своя логика, – пожал плечами Лев.

– Знаток, блин! – рассмеялся Крячко. – Слушай дальше. С сотовыми телефонами, которые сделали фактически одноразовыми, задумка хорошая. Как и с привлечением актера для твоего подкупа. Тут чувствуются хороший расчет и тактическая планировка. Да и если бы похищение Марии удалось, ты бы завяз, как муха, не буду уточнять в чем. По-моему, кроме Григоряна, никто подобное спланировать не мог.

– Тактическая планировка, говоришь? А зачем тогда нужно было звонить мне и намекать, что жизнь Марии под угрозой?

– Просчет исполнителей. Бахвальство, не более того. Хотели тебе показать, насколько ты уязвим, но не рассчитали время. Не подумали, что ты сможешь успеть к театру.

– Допустим! А как с этой теорией Ростов-на-Дону вяжется и такие фраеры, как Алиев и Салтыков? Первое никакого отношения к Григоряну не имеет, а вторые – слишком мелкая рыбка для его масштабов.

– Ну, Ростов-на-Дону с Григоряном вполне вяжется. С Северного Кавказа в Москву оттуда немало транспорта идет. В том числе и с водкой, – с видом победителя сообщил Крячко. – Так что, связи у Григоряна и там могут быть. Просто пока мы их не нашли. А такая шпана, как Алиев с Салтыковым, меньше подозрений вызовут в связях с серьезными людьми. Да и Григорян, скорее всего, не сам исполнителей искал, а поручил кому-нибудь из своего окружения или родственникам. Они тоже просчитаться могли, а может, решили, что с таким арсеналом с поставленной задачей справится даже пионер.

– А если посмотреть на твою теорию с другой стороны? – предложил Гуров. – Морозова, оскорбленная Челноковым, жалуется мужу и просит проучить подлеца. Тот находит для этих целей Салтыкова, у которого есть связи в Москве, и отправляет его в столицу, чтобы заодно решить и какие-то свои криминальные дела. Попутно Морозова выясняет – неважно, каким способом, – что у журналиста есть что-то против нее, и усложняет задачу бандитам. Те случайно убивают Челнокова, а на следующий день пытаются найти компромат на Морозову в квартире покойника. В пользу этой теории указывают прямые связи преступников с Ростовом-на-Дону. И «большегруз» оружие мог взять именно в Ростове, следуя через него из Кавказа в Москву.

– Получается, у нас один только Ермаков не при делах? – усмехнулся Станислав.

– Ну, почему, и он мог все это провернуть. Допустим, журналист узнал, что Ермаков спит с женой режиссера, и этому есть какие-то доказательства. К примеру! Вдобавок актер узнал, что его риелторская фирма может сорвать большой куш, если приобретет квартиры в одном из домов. Переговоры с некоторыми владельцами сорвались, и Ермаков решает, что их нужно устранить. По своим каналам в преступном мире он находит Алиева и поручает ему сделать сразу два дела – забрать доказательства у журналиста и убрать неугодных домовладельцев… Чем тебе этот вариант не нравится?

– А тем, что какой-то он слишком простой, – поморщился Крячко. – Обывательщиной попахивает!

– Чаще всего самые простые варианты и есть самые верные, – проговорил Лев и задумался.

Стас знал, что в такие минуты к другу приходит что-то вроде озарения, поэтому терпеливо ждал, пока тот обдумает появившуюся мысль. Он встал из-за стола, подошел к окну и закурил сигарету. Орлов, конечно, ворчал, когда чувствовал в кабинете сыщиков запах табака, но особо не придирался. Стас открыл окно, выпуская дым на морозный воздух. Через пару минут к нему присоединился Гуров и «стрельнул» у друга сигарету. Лев курил редко и сигарет с собой не носил.

– Ну, ответы на вопросы уже найдены? – спросил Стас, протягивая ему пачку.

– Наоборот. Новые вопросы появились. А почему мы решили, что Челноков – главная цель бандитов? Может быть, это лишь побочный продукт их плана, так сказать.

– Ну, мы же вроде поняли, что убивать журналиста поначалу никто и не собирался, – недоуменно посмотрел на друга Крячко.

– Я не о том! – отмахнулся Лев. – Предположим, что первоначально у киллеров было три цели, а Челнокова в список включили лишь в последний момент.

– И что нам это дает?

– А то, что мы можем вообще не в том направлении копать. Допустим, что Челноков в планы бандитов не входил. Он мог что-то узнать, услышать или заподозрить, и его решили проучить, чтобы помалкивал. А затем пришли проверить, не оставил ли он каких-нибудь записей относительно готовящихся покушений.

– А зачем тогда за ним следили?

– Может, проверяли, действительно ли Челноков что-то знает, – пожал плечами Гуров. – Проверили – и наказали. Или просто решили не рисковать.

– Умеешь ты, Лева, все усложнять, – вздохнул Станислав. – Если твоя догадка верна, то наказать его убийством мог кто угодно, а не только трое наших фигурантов.

– Может быть, – согласился с ним Лев. – Но я уверен, что кто-то из троицы в смерти Челнокова точно замешан. Слишком много ниточек к каждому из них ведет.

– Ага. Только хреноватые эти ниточки, за них ни один клубок не размотаешь.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – ухмыльнулся Гуров, выбрасывая сигарету в окно.

В этот момент на столе у Крячко зазвонил стационарный телефон. Станислав, не торопясь, подошел к нему и снял трубку. Несколько секунд он молча слушал, а потом коротко ответил:

– Хорошо. Выезжаем, – и с удивленным видом повернулся к Гурову: – Лева, одним подозреваемым меньше стало, – Григоряна убили.

– Как?!

– Петр говорит, взорвали. Подробностей пока нет. Приказал нам на место происшествия пулей лететь.

– Тогда поехали, – сказал Лев и, взяв пальто, вышел из кабинета.

* * *

Когда Гуров с Крячко и микроавтобус с экспертами приехали на место гибели бизнесмена, пожарные уже сворачивали рукава. Машина Григоряна выгорела полностью, и, судя по тому, как ее разворотило, взрыв бронированной иномарки произошел изнутри. К телам в машине, по приказу Гурова, никто не подходил, и он сразу направил туда экспертов.

Место взрыва машины Григоряна было оцеплено широким кольцом. Ни журналистов, ни зевак за территорию оцепления не пропускали. Движение на участке улицы тоже было перекрыто патрулями ГИБДД, и за закрытой территорией сразу образовались небольшие пробки. Гуров с Крячко вылезли из машины и направились к капитану, двинувшему им навстречу.

– Что здесь произошло? – спросил Лев.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – козырнул капитан. – По показаниям свидетелей, в машину пострадавшего был произведен выстрел из гранатомета. Стрелявший сразу скрылся в поджидавшем его автомобиле. Показания по марке машины разнятся. С цветом все однозначно – зеленый. Номер, к сожалению, не запомнил никто.

– Ясно, – кивнул Лев и повернулся к Крячко: – Стас, давай поищи в окрестностях камеры видеонаблюдения. Что с ними делать, сам знаешь. – И снова обратился к капитану: – Камеры видеофиксации ГИБДД поблизости имеются? Если да, запросите записи с них за полчаса до взрыва и через полчаса после него. Попытаемся определить машину, на которой приехали и уехали бандиты. Свидетели там? – жестом показал он в сторону группы гражданских, стоявших внутри оцепления.

Капитан утвердительно кивнул, и Гуров сразу же направился к ним. Осматривать машину не имело смысла, а вот свидетельские показания могли сейчас пригодиться. Пока даже «план-перехват» объявить было невозможно.

Свидетелей оказалось всего пятеро. В это время в данном районе Москвы не так много пешеходов. А из автомобилистов если кто-то и заснял взрыв на видеорегистратор, то поспешил уехать с места происшествия. Возможно, просто испугался, а может быть, захотел продать запись подороже журналистам, прежде чем сдать ее в полицию.

– Кто видел сам момент выстрела из гранатомета? – поинтересовался Гуров, подходя к свидетелям.

– Я! – по-ученически поднял руку парень лет 22. – Я шел со стороны 1-го Басманного переулка. Метрах в пятнадцати передо мной из машины вылез мужик и достал из салона какую-то трубу. Как только со стоянки у кафе выехала та машина, он поднял ее к плечу и сразу выстрелил. Только тогда я понял, что это гранатомет, и от неожиданности даже присел. А он прыгнул в машину и уехал отсюда.

– Марка машины? Цвет? – коротко спросил Лев.

– Цвет зеленый, это точно, – ответил парень. – А вот марку не разобрал. То ли «Тойота», то ли «Хёндай».

– «Хёндай Соната» это был! – встрял в разговор коренастый мужчина лет 45. – Не позднее 2010 года выпуска. Сейчас такие модели сняли с производства.

– Ой, да не врите! – перебила его полная женщина в очках, примерно такого же возраста, и дотронулась до рукава пальто Гурова: – Гражданин полицейский, это «Тойота Альтеза» была, 2005 года выпуска. У моего мужа точно такая же.

– Да что вы представителя власти в заблуждение вводите! – возмутился мужчина. – Очки протирать надо! Как можно «Сонату» с «Альтезой» перепутать?

Остальные свидетели и вовсе добавить к полученной информации ничего не смогли. Оба лишь подтвердили, что после взрыва с места происшествия скрылась зеленая иномарка. Ни описать лица нападавшего, ни назвать количества людей в уехавшей машине никто из них не мог. Но по описанию фигуры стрелявший в машину Григоряна походил на Алиева. Гуров попросил офицера записать показания свидетелей и их адреса. Он уже собрался объявить «план-перехват» на все зеленые «Hyundai Sonata» и «Toyota Altezza», но в этот момент ему позвонил Станислав.

– Лева, на одной из камер нашел, как зеленые машины покидают место происшествия через пару минут после взрыва, – доложил Крячко. – Одна из них «Hyundai Sonata», а другая – «Renault Laguna». Номера у обеих читаются.

– Подожди секунду, – попросил Лев и повернулся к свидетелям: – А этой машиной не могла быть «Рено Лагуна»?

– Конечно, нет! – почти в один голос ответили трое свидетелей, разбирающихся в иномарках.

– Стас, объявляй перехват на «Сонату»! – потребовал Гуров. – Пусть ее хоть из-под земли достанут!

Оставив свидетелей и капитана, он подошел к экспертам, возившимся со взорванной машиной. Около нее запах паленого мяса чувствовался еще сильнее, и Лев слегка поморщился. Оторвавшись от работы, к нему подошел немолодой начальник экспертной группы.

– Что скажешь, Степаныч? – спросил у него Лев.

– А что тут говорить? Сгорели мгновенно. И водитель, и оба пассажира, – слегка прокашлявшись, ответил эксперт. – По предварительным данным, рванул кумулятивный заряд. Стреляли через лобовое стекло. Шансов выжить не было никаких. Думаю, лабораторная экспертиза мои выводы подтвердит. «РПГ‐18» работала, вероятно. Но могу и ошибаться, может, и натовский аналог использовали.

– Скорее всего, ты прав. Мы только что две аналогичные игрушки изъяли.

– Ну, значит, не отсырел еще порох в пороховницах, – улыбнулся эксперт. – Отчет тебе уже сегодня отправлю.

Гуров отошел к своей машине и задумался. Григорян был устранен, и теперь его можно было исключить из списка подозреваемых. То, что бизнесмена убил Алиев, Лев почти не сомневался. А это значило, что либо он и являлся связующим звеном с заказчиком, либо был в этом деле в равных долях с Салтыковым… Теперь уже покойным.

Операцию бандиты провели, как и рассказывал Чеботарев. Значит, его информация о заказных убийствах верна, и в ближайшее время стоит ждать еще два покушения. Вот только вопрос о том, кто именно является целью преступников, так и оставался открытым. Гуров еле слышно выругался. Сейчас самое важное установить, кому может быть выгодна смерть Григоряна. Если захватить Алиева в ближайшие несколько часов не удастся (а Лев предполагал, что так оно и будет!), только, вычислив тех, кто выигрывал от смерти бизнесмена, можно найти серьезную зацепку. Он тут же позвонил Крячко:

– Стас, обрабатывай все видео по взрыву, которое найдешь, и держи на контроле поиск «Хёндая». Я в офис Григоряна. Буду там копать!

Пока Гуров добирался до офиса Григоряна, ему позвонил Орлов. Генерала уже засыпали звонками с требованием немедленно задержать преступников, совершивших громкое убийство почти в центре Москвы. С Челноковым эту смерть никто не связывал. После взрыва на Новой Басманной про журналиста, казалось, забыли все. Орлов потребовал подробностей происшествия, и Гуров рассказал что знал.

– Думаешь, эта наши объекты сработали? – спросил его генерал.

– Уверен. По описанию похоже на Алиева. Оружие использовали такое же, как мы изъяли. Найдут машину, думаю, все полностью подтвердится.

– Значит, ты думаешь, только машину найдут? – хмыкнул Орлов.

– Уверен, – снова подтвердил Гуров. – Они наверняка по одной и той же схеме действуют. Даже машины одинаковые используют. Скорее всего, «Хёндай» найдут брошенным где-нибудь поблизости в проходном дворе, с трубой от «мухи» в салоне. Номера на машине тоже будут краденые. А если там найдут отпечатки пальцев, то среди них точно будут те, которые у нас уже есть.

– Пессимистично, – буркнул генерал. – Как собираешься Алиева искать?

– Пока, кроме объявления в розыск, техники отслеживают все sim-карты, которыми он мог бы воспользоваться, – ответил Лев. – Блокировать номера специально не стали, чтобы не вызывать подозрения. Если он попытается выйти с них на связь с кем-нибудь, его тут же запеленгуют.

– И все? – удивился Орлов. – Маловато будет!

– Нет, не все. Контролируем все те места, где он хотя бы изредка бывал. Техники ведут активный поиск с онлайн-камер наблюдения с программой распознавания лиц. Сейчас буду отрабатывать тех, кому была выгодна смерть Григоряна. Если найдется хоть малейшая зацепка с нашими другими подозреваемыми в организации заказа, возьму их в плотный оборот.

– Кстати, по поводу Морозовой, – начал говорить Орлов, но Лев перебил его:

– Знаю! У нее связи, и все такое. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

– Вот и не размахивай. И старших не перебивай! – обиженно проворчал генерал. – Я совсем не про это хотел тебе сказать. Твоя Морозова сегодня сложила с себя депутатские полномочия. Ее назначили на пост заместителя министра связи.

– Вот как? – удивился Гуров. – И что это нам дает?

– Нам – не знаю, а вот ей – неплохой оклад, – буркнул Орлов. – Мое дело – тебе информацию сообщить, а как ее использовать – сам думай. И еще раз повторюсь: осторожней с ней. Не хочу тебя от расследования отстранять!

Конечно, то, что Григорян работал в сфере услуг связи и Морозову назначили заместителем министра этой области, имело немного общего, и все же это странное совпадение Гурова насторожило. Никаких параллелей между смертью бизнесмена и новым родом деятельности экс-депутата он провести не мог, кроме одного слова в названии. Да и как замминистра может быть заинтересована в смерти одного из членов правления ПАО «Народная сотовая связь»?.. Но еще раз тщательно проверить это совпадение следовало, и Лев решил заняться Морозовой, как только закончит опрос служащих НСС.

В главном офисе «Народной сотовой связи» особого переполоха не наблюдалось. Сразу за входом в фойе поместили большой портрет Григоряна в траурной рамке с надписью: «Скорбим!» Встретить Гурова вышла миловидная женщина – вице-президент акционерного общества по связям с общественностью.

– Анна Селезнева, – представилась она. – Пройдемте в мой кабинет, я отвечу на все ваши вопросы. Если не смогу что-то прояснить, подключим профильного специалиста.

– Я бы хотел сначала осмотреть кабинет Григоряна. Там и поговорить заодно сможем.

– Как вам будет угодно, – с немного печальной улыбкой согласилась женщина. – Нам всем очень жаль, что с Багдасаром Суреновичем случилось такое несчастье.

– А что, его все любили? – поинтересовался Гуров, направляясь следом за Селезневой.

– Нет, конечно, – ответила она. – Он был строгим человеком, и иногда его решения вызывали недовольство в коллективе. Но в целом все они были справедливы. Могу вас заверить, смерти ему в корпорации никто не желал.

– А за ее пределами?

– У Багдасара Суреновича, как и у многих бизнесменов, были недоброжелатели, – слегка уклончиво ответила вице-президент. – Некоторое время ему даже анонимные письма с угрозами приходили. Но мог ли кто-то желать его смерти, а тем более убить, этого я вам сказать не могу – не владею подобной информацией.

– А кого из недоброжелателей вы можете назвать?

– Ну, список получится достаточно большой, – ответила Селезнева. – Багдасар Суренович был эффектным управленцем. Компания при нем начала существенно развивать рынок услуг, заметно потеснив конкурентов. В принципе все руководители крупных операторов сотовой связи его недолюбливали. Часто критиковали на всевозможных мероприятиях, пытались всяческими способами скомпрометировать его. В общем, применяли различные способы воздействия, чтобы сместить с занимаемой должности. Но криминала при этом точно не было.

– А как к нему относились другие акционеры? – задал вопрос Гуров, когда они вошли в кабинет Григоряна. – Есть информация, что им были не очень довольны.

– Это лишь слухи, распространяемые конкурентами, чтобы подорвать престиж компании, – заученно отрапортовала Селезнева. – На последнем собрании акционеров никакой критики в адрес Багдасара Суреновича не прозвучало. Напротив, продление срока его работы на занимаемой должности поддержали единогласно.

– Не буду настаивать на обратном. Что выросло, то выросло! – улыбнулся Лев. – Вы не будете возражать, если я тут осмотрюсь?

– Видите ли, у Багдасара Суреновича могут находиться документы, представляющие коммерческую тайну, – встрепенулась Селезнева, но он тут же оборвал ее:

– Меня ваши корпоративные секреты не интересуют! Моя задача – найти убийцу. Если желаете, я могу вернуться с ордером на обыск, и тогда весь офис компании перевернут вверх дном.

– Не стоит, товарищ полковник, – произнес мужчина, вошедший в этот момент в кабинет, и представился: – Арнаутов Игорь Павлович, вице-президент по корпоративной безопасности. Вы можете осмотреть и изъять все, что угодно. Разрешение от руководства получено. Единственная просьба – не делать обнаруженную информацию достоянием общественности.

– Вот, спасибо! Вы меня прямо обрадовали, – съязвил Лев. – А само ваше руководство не желает со мной пообщаться?

– К сожалению, Андрей Васильевич сейчас в командировке. Прибудет только завтра, – ответил Арнаутов, совершенно не обратив внимания на насмешку полковника. – Если пожелаете, завтра же он с вами и встретится.

Осмотр кабинета Григоряна немного дал Гурову. Он изъял только рабочий ноутбук и несколько ежедневников. Арнаутов сообщил, что у бизнесмена был личный ноутбук, с которым он не расставался. Скорее всего, именно его оплавленные остатки эксперты извлекли из взорванной машины. Если так, то извлечь из компьютера вряд ли что удастся. Да и Селезнева с начальником безопасности слишком мало знали об одном из своих руководителей либо отвечали уклончиво, ожидая личного прибытия шефа в офис. Гуров не был уверен, что спецы найдут в рабочем ноутбуке Григоряна полезную для расследования информацию, и пожалел потраченного на осмотр офиса времени.

По дороге домой к бизнесмену он получил известие о том, что машину бандитов нашли. Как Лев и предполагал, она была брошена на стоянке неподалеку от места покушения. Машина числилась в угоне. Сегодня утром об этом заявил ее владелец. Его проверяли, но, скорее всего, к убийству тот не имел отношения. С угнанным автомобилем работали эксперты, но и там было мало шансов, что найдется что-то полезное.

Алиев действовал хоть и достаточно эффективно, но однообразно, и этот факт непременно нужно было использовать. Пока бандиту везло, но это не могло продолжаться вечно. Лев чувствовал, что решение головоломки где-то близко, но пока не мог нащупать его.

А вот Станислав друга порадовал. Ему удалось обнаружить запись камеры видеофиксации, на которой отчетливо различалось лицо водителя угнанного «Hyundai Sonata». В полицейской базе данных он не числился. Тогда подключился Орлов и запросил проверку информации о Пироге через ФСБ, но Гурову что-то подсказывало, что и там парень не «засветился». Зато теперь у полиции имелась фотография подозреваемого. Оставалось дождаться ответа из миграционной службы, и личность Пирога будет установлена.

Эта ниточка куда больше порадовала Гурова, чем разговор с женой Григоряна. Причем, несмотря на то что сам бизнесмен в разговоре с ним называл ее женой, Алена Коновалова оказалась лишь сожительницей – официально брак Григоряна с ней не был зарегистрирован. По словам девушки, бизнесмен постоянно обещал ей жениться, но все время мешали какие-то дела.

Определить, насколько искренне Алена горюет по своему бойфренду, Лев так и не смог. Было непонятно, то ли Коновалову сильно расстраивает потеря наследства, на которое ей теперь не придется претендовать, то ли утрата дорогого человека, либо и то, и другое вместе. По крайней мере, об этих двух вещах она говорила не умолкая и каждый раз утверждая, что предупреждала Багдасарчика об опасности угроз. А когда Лев попросил показать какие-либо доказательства этого, заявила, что все письма с угрозами Григорян сжег.

Единственное полезное, что почерпнул Гуров от общения с девушкой, это сведения о родственниках бизнесмена. Ни родителей, ни детей у Григоряна не было. Мать умерла лет десять назад, а отец – в прошлом году. Детьми он так и не обзавелся. По крайней мере, Коновалова заявила, что законных отпрысков у бизнесмена нет, а о незаконнорожденных она ничего и никогда не слышала.

Зато братьев и сестер у Григоряна было немало – семь человек. Причем, что удивительно для многодетной семьи, отношений они друг с другом не поддерживали. Почему так случилось, Коновалова не могла объяснить. Сказала только, что окончательный разлад в семье произошел после смерти матери. Из-за чего-то все дети переругались, и Григорян не только не встречался ни с кем из братьев и сестер, но даже не созванивался с ними.

– Багдасарчик на меня обещал завещание оформить, но так и не собрался, как и в ЗАГС, – жалобно лепетала Алена. – Что теперь с его деньгами будет? Разорвут на клочки родственники все состояние! Как же я теперь без Багдасарчика жить буду?

Гурову надоело слушать бесконечные причитания Коноваловой. Осознав, что ничего полезного от нее не добьется, он настоял на том, чтобы осмотреть кабинет бизнесмена, и неожиданно застал там полный бардак: ящики столов были открыты, бумаги из них валялись где попало, даже книги из шкафов были частично вынуты.

– Я тут паспорт Багдасарчика искала, – неумело попыталась оправдаться Алена. – Его же для похорон предъявить нужно будет?

– А разве он паспорт не с собой носил? – поинтересовался Лев.

– Не всегда. Только когда в командировки отправлялся, – снова заплакав, пояснила Коновалова.

Гуров понял, что, разбираясь сейчас в бумагах убитого бизнесмена, потеряет кучу времени, которого у него не было. Причем сделает это, скорее всего, без какой-либо существенной пользы. Он вызвал на квартиру Григоряна оперов и экспертов для изъятия бумаг и попросил Коновалову больше ничего не трогать в кабинете. Девушка заверила его, что ни к чему теперь не прикоснется.

Из числа возможных подозреваемых Гуров ее исключил сразу. Хотя бы потому, что выгоды от смерти Григоряна она не получала никакой. Как, впрочем, и его родственники. Несмотря на плохие отношения друг с другом, огромный куш не достанется никому. Лев, конечно, точно не знал размеров состояния бизнесмена, но очень сомневался, что, учитывая последующий раздел имущества и дрязги, связанные с этим, кому-то из родственников Григоряна пришло в голову убрать его, чтобы улучшить благосостояние остальных братьев и сестер. И вообще, сколько он ни ломал голову, все равно не мог найти человека, кто мог бы получить прямую выгоду от убийства Григоряна. Ни у актера, ни у нового замминистра таких мотивов тоже обнаружить не удавалось. Но этих троих связывало убийство Челнокова. И какая-то более тесная связь между Григоряном и одним из двух оставшихся в живых подозреваемых в смерти журналиста непременно должна была существовать. На это указывали все косвенные улики. Жаль, что сейчас раскрыть ее мог только Алиев!

Как ни крути, но киллера нужно было срочно брать. Вот только к прямому выходу на него не вела ни одна ниточка. Отправляясь в Главк, Гуров подумал о том, почему ни в записных книжках Юртаевой, ни в ее сотовом телефоне не было найдено ни одного номера, принадлежащего Алиеву. Не могло быть такого, чтобы они никогда не созванивались. Ведь до начала охоты на Челнокова Кермек ни от кого не прятался и не скрывался. Значит, и с Юртаевой он должен был общаться. Вот только как? И тут он вдруг вспомнил слова жены о том, что многие женщины хранят чеки от дорогих им покупок.

– А почему бы и нет? – вслух проговорил Лев. – Могла же Юртаева подарить Алиеву телефон только для связи друг с другом? Этакий залог любви?..

И он решительно направился к дому, в котором проживала Юртаева. Там дежурили двое оперов. Еще два сотрудника в штатском были в машине у подъезда. Засада на Алиева была устроена почти идеально – замки починили, даже дверь подкрасили в тон, так что внешних признаков штурма было почти незаметно. Не желая терять времени, Лев приказал обоим оперативникам искать все, что может быть связано с телефоном.

– Ищите коробки из-под сотовых, кассовые чеки, упаковки от sim-карт. И внимательней, пожалуйста! Не хочу за вами перепроверять.

Искать долго не пришлось. В одном из ящиков обнаружилась коробка из-под недорогого смартфона, внутри которой лежали простенькая гарнитура, пластиковая пластина из-под sim-карты, а также два кассовых чека. Все это было приобретено в одном из салонов сотовой связи НСС, что был неподалеку. Забрав найденное, Лев сразу же поехал туда.

– Конечно, сейчас проверим по базе, – успокоил его молодой продавец, отвечая на вопрос о том, можно ли определить номер проданной sim-карты и кто значится ее владельцем. Правда, кроме кассовых чеков, Гурову пришлось предъявить свое удостоверение, но его сейчас не остановила бы и необходимость сунуть в нос парнишке пистолет.

Через пару минут он узнал номер телефона, который предположительно находился у Алиева, и тут же, связавшись с техниками, передал им новые данные, чтобы услышать, что номер пока не пеленгуется. Это могло означать что угодно – что Алиев выбросил сим-карту или что у него просто полностью разрядилась батарея. Техники заверили Гурова, что, как только телефон хоть на пару секунд включится, они тут же будут знать его приблизительное местоположение. Для точного определения нахождения телефона необходимо, чтобы он был в Сети хотя бы пару минут.

Вернувшись в Главк, Лев первым делом затребовал у нотариальной палаты данные о наследстве Григоряна. Ответ пришел довольно быстро и подтвердил предположения Коноваловой – бизнесмен действительно не оставил после себя завещание. Наследников первой очереди у Григоряна не было, и на его имущество претендовали лишь братья и сестры.

А вот по имуществу бизнесмена из налоговой службы ответ пришел немного позже. Основной долей активов Григоряна были акции ПАО «Народная сотовая связь», где он был обладателем более чем двадцати пяти процентов ценных бумаг. Имелся у него и достаточно солидный счет в банке, и недвижимое имущество, но самыми дорогими были именно акции компании сотовой связи. Именно они давали право Григоряну оказывать большое влияние на управление НСС.

Эти акции могли бы стать мотивом для убийства, если бы их мог получить один человек. Вот только разделят их между собою семь братьев и сестер Григоряна. Остальные акции компании сотовой связи принадлежали трем основным держателям. Примерно по столько же процентов ценных бумаг НСС было у Смирнова Андрея Васильевича и Кравченко Алексея Игнатьевича. Еще около семи процентов находилось в руках некой компании «Telegram-group», зарегистрированной на некоего Плеханова Павла Львовича. Судя по документам, эта фирма занималась разработкой и обслуживанием компьютерного программного обеспечения. Остальные держатели акций компании имели их менее одного процента на каждого. Сейчас эти ценные бумаги высоко котировались на российской бирже, давая уверенный ежемесячный рост.

От размышлений Льва отвлек Крячко, просматривавший информацию на рабочем ноутбуке Григоряна.

– Лева, у меня уже скоро мозги закипят от этих деловых документов, – пожаловался Станислав, доставая из пачки сигарету и подходя к окну. – Никаких личных заметок и намеков на порочащие связи я в ноутбуке не нашел. А если тебе нужен анализ его рабочих бумаг, придется подключать какого-нибудь финансиста. Я в этом ни черта не понимаю.

– Пока без этого обойдемся, хотя мысль здравая, – отмахнулся от предложения Гуров. – Ты чего сегодня смолишь одну сигарету за другой?

– Я вот что думаю… Пока мы еще раз не перепроверим Ермакова и Морозову, можем топтаться на месте до следующего убийства. Информации-то о том, кто будет второй жертвой, у нас никакой!

– И по какому поводу ты предлагаешь наведаться к нашим подозреваемым на этот раз? Поинтересоваться, что они думают о смерти Григоряна и как с нею связаны? – иронично спросил Лев.

– Ну, во‐первых, тебе я ничего не предлагаю, – усмехнулся Крячко. – А во‐вторых, кто тебе сказал, что побеседовать нужно с самими фигурантами? И Морозова, и Ермаков могли пересекаться с журналистом и Григоряном где-нибудь в иных местах, не доступных широкой публике. Закрытые ночные клубы, частные вечеринки… Да мало ли где. Они могли не попасть в объективы фото- и видеокамер, могли не созваниваться, но при этом контактировать. У обоих есть, или были, личные водители, доверенные лица, бывшие друзья и подруги. Я их опрошу, может, что-то и всплывет.

– Ты думаешь, таким образом удастся узнать, зачем кому-то из них понадобилось убивать Григоряна? – с сомнением поинтересовался Гуров.

– Может быть, и нет, – пожал плечами Станислав. – Но если удастся установить какую-то связь, можно будет обоих фигурантов взять в более серьезный оборот.

– А что, это может сработать! – согласился Лев. – Предварительный список тех людей из окружения Ермакова и Морозовой, с кем можно поговорить, у тебя есть. Остальное сам узнаешь. Бери ноги в руки, и вперед. Не будем размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Едва Станислав уехал, Гуров вновь задумался о том, кому могла быть выгодна смерть Григоряна. Следуя логике, главными заинтересованными лицами гибели бизнесмена были основные акционеры сотового оператора. Во-первых, по слухам, которые косвенно подтвердила Анна Селезнева, они были не очень довольны тем, что имя Григоряна стало упоминаться в связи с сомнительными сделками по алкогольной продукции. К тому же у них были сомнения относительно способов, которыми он получил такой большой пакет акций. А учитывая тот факт, что Григорян был почти в два раза моложе Смирнова и Кравченко, основавшими НСС, к новоиспеченному совладельцу они могли испытывать и ревность, и неприязнь.

Ко всему прочему добавлялись еще и управленческие методы погибшего бизнесмена, которые одобряли далеко не все. Два других совладельца, при определенных стечениях обстоятельств, могли посчитать, что избавиться от Григоряна любым способом будет проще и выгоднее, чем терпеть его и дальше в совете директоров корпорации. К тому же разорванный на клочки родственниками Григоряна его пакет акций НСС вполне можно будет скупить по разумной цене. И тогда один из совладельцев получал полный контроль над корпорацией, либо они вместе могли легко противостоять любым поползновениям извне перехватить управление бизнесом.

Впрочем, Смирнов с Кравченко и до смерти Григоряна, консолидировавшись, могли заблокировать любое его решение. Как, впрочем, и отстранить от управления компанией. И если считать, что Багдасар был им неудобен, а они этого не сделали, значит, Кравченко со Смирновым не могут найти общий язык, и попытку их преступного сговора следует исключить из следственных версий. Кроме того, не следует списывать со счетов и загадочную «Telegram-group»…

Гуров усмехнулся собственным мыслям. Эта теория, конечно, могла бы подвести хорошую базу под причину ликвидации Григоряна, но убийство Челнокова с ней никак не вязалось. Журналист никогда и нигде не упоминал двух оставшихся членов совета директоров «Народной сотовой связи». Ни у того, ни у другого не было причин убивать Челнокова, если только журналист не собирал компромат на Григоряна по заказу Смирнова или Кравченко, а затем узнал слишком многое, и его пришлось устранить.

В этом случае получалось, что Морозова и Ермаков непричастны к убийству Челнокова, и в этом направлении сыщики копали зря. К тому же и Золотарев никак не вписывался в придуманную Гуровым новую версию. Уж у политика точно не было никаких непосредственных контактов со Смирновым и Кравченко. Оба не были публичными людьми, не посещали всяческие показные мероприятия и вообще старались держаться в тени. В отличие от Григоряна, стремившегося при каждом удобном случае порисоваться на публике.

И еще один вопрос очень волновал Гурова: почему три убийства нужно совершить именно в течение трех дней? Что должно произойти в пятницу такого, на что эти смерти могут сильно повлиять? Он перебирал в памяти все возможные события, которые состоятся в последний день этой рабочей недели, и не находил в них ничего неординарного. Никаких деловых форумов или бизнес-мероприятий, в которых мог бы быть задействован Григорян, никаких аукционов или распродаж. Не было вообще ничего, связанного с бизнесом или политикой. Обычный предвыходной день последнего месяца в году. Даже до новогодних праздников оставалось еще почти две недели. Единственным ближайшим значимым событием было католическое Рождество. Но какое к нему отношение мог иметь Григорян?..

Прерывая его размышления, зазвонил телефон. Это был Крячко:

– Лева, ты на часы смотрел? Заканчивай работать и подтягивайся в ресторан на Малой Бронной.

– Стас, ты не с дуба рухнул? – удивленно проговорил Гуров. – Какие еще рестораны?

– Вполне приличные, – рассмеялся Крячко. – Тут мне одна пташка по имени Василий напела, что Морозова и Ермаков знакомы лично. И не просто знакомы, а встречались в одном из клубов, где тайком поигрывают в картишки. Приезжай. Вместе пообщаемся с ними.

День третий

Глава 1

Утром Гурова ждал неприятный сюрприз – пропал Ермаков. Ни в театре, ни на киностудии артист не появлялся. Ничего о нем не слышали и в риелторской фирме. За последние сутки Ермакова не видели ни в его любимых питейных заведениях, ни в тех местах, где проводят карточные игры. Дома и в той квартире, где его позавчера нашел Лев, артиста тоже не было. Да и постоянные его партнеры по карточным играм и немногие друзья ничего о нем не знали. Телефоны Ермакова были отключены, и у Гурова создалось впечатление, будто актер сквозь землю провалился. Он поручил проверить даже подмосковную дачу Ермакова, но и там все оказалось занесено снегом.

Судя по всему, пропал Ермаков еще позавчера вечером, через несколько часов после общения с Гуровым. Последний раз его видели в одном из ночных клубов, где актер напивался в компании таких же прожигателей жизни, а затем бесследно исчез. Просто вышел из клуба, взял такси и пропал.

На выяснение подробностей пропажи Ермакова у Льва ушло почти все утро, и он был раздражен даже не самим фактом исчезновения актера, а тем, сколько потребовалось времени, чтобы это установить. У сыщиков было только две версии этого события: либо Ермаков сбежал, испугавшись каких-то последствий от смерти Челнокова, либо актера устранили как свидетеля. Правда, Станислав выдал предположение, что Ермаков просто где-то валяется «пьяный, как собака», но эту версию отмели почти сразу. По словам всех, кто знал Ермакова, он ни разу не пропускал вечерних московских тусовок, если только не был на съемках или гастролях.

В любом случае, что бы ни скрывалось за исчезновением актера, его нужно было найти как можно быстрее. Кроме этого, важно было вычислить, кто может стать следующей целью Алиева, и попытаться его перехватить. До сих пор бандит ни разу не выходил с кем-то на связь ни по одному из заподозренных номеров и сам тоже не появлялся. Гуров предполагал, что новое «лежбище» бандита может быть как-то связано с его подельником, но данные на Пирога миграционная служба до сих пор не предоставила, а время безвозвратно уходило.

К тому же во второй половине дня прилетал из Берлина Смирнов. Лев планировал задать ему массу вопросов и по происхождению капиталов Григоряна, и по конфликтной ситуации внутри правления, и о тех связях погибшего бизнесмена, о которых он еще не знал, и был почти на сто процентов уверен, что ответы на эти вопросы дадут хороший толчок развитию следствия.

Лев решил позвонить генералу и, когда тот ответил на звонок, с ходу заявил:

– Петр, мне твоя помощь нужна!

– Легок на помине, – буркнул Орлов. – Только что о тебе разговаривали. У меня тут интересовались, отчего это следователи Главка так упорно разыскивают популярного актера?

– И что ты ответил?

– Что-что, кобыла в кимоно! – огрызнулся Орлов. – Соврал, конечно. Сказал, что к нам поступило заявление о пропаже Ермакова, вот мы и стараемся оперативно реагировать. Просил же, аккуратнее со своими подозреваемыми работайте…

– Ты за Морозову просил, – поправил его Лев. – Да и нет у меня сейчас времени миндальничать ни с кем. Вот-вот еще одно убийство будет, а у нас информации – кот наплакал! Ври сколько нужно и кому нужно, а меня от дела не отрывай. Лучше надави на миграционную службу. Мне нужны все данные на Пирога, которые у них есть.

– Мне так у них и спросить про пирог? – съязвил Орлов.

– Да хоть про ватрушку. Это не мой курятник! Мы им вчера запрос с фотографией отправили, просили по паспортной базе данных пробить, а в ответ – тишина. Это подельник Алиева, и бандиты у него могут быть. А даже если и нет, мне на этого Пирога информация нужна была еще вчера.

– Ладно. Сделаю как получится, – пообещал генерал. – Что-нибудь еще?

– Пока все. И на этом спасибо, – ответил Лев и отключил связь.

После звонка Орлову он разослал ориентировки на Ермакова всюду, куда только можно, – на вокзалы, в аэропорты и автостанции. Даже дал распоряжение запустить программу распознавания лиц по записям с камер видеофиксации ГИБДД за последние сутки. А следом отослал запрос во все таксомоторные организации города, чьи машины позавчера вечером могли быть около клуба, из которого исчез Ермаков. Шансов найти его было немного, но использовать нужно было все, что только возможно.

Если актер был действительно организатором обоих убийств, на что откровенно намекало его исчезновение, то оставался без ответа самый главный вопрос: зачем ему все это нужно? Если с журналистом мотив более-менее прослеживался, то по поводу заинтересованности Ермакова в смерти Григоряна и возможных будущих убийств даже предположений не было!

Морозову к смерти бизнесмена тоже было трудно притянуть. По крайней мере, пока. Гуров мог допустить, что готовилась какая-то афера в сфере связи, и Григорян кому-то мешал, например, совладельцам НСС. Но как новоиспеченный заместитель министра могла в этом принимать участие? Да и зачем им привлекать к ликвидации не сведущую в этом женщину? Или ей тоже собирались «помочь» исчезнуть, как «помогли» Ермакову?

В любом случае если актер и не является ключом к этим загадкам, то знает что-то, что может хоть немного пролить свет на туманную историю смертей Челнокова и Григоряна.

Гурова отвлек от размышлений Крячко, вернувшийся после опроса последнего постоянного партнера Ермакова по карточным играм. По всем признакам именно эти опросы и породили беспокойные звонки в адрес генерала о странном интересе сыщиков к актеру.

– Опять «пустышка», – покачал головой Станислав, бросая куртку на вешалку. – Этот вообще не знает, где живет наш актер. Назвал лишь только те клубы, которые мы и без того знаем. Я вот думаю, наша пропажа так загримироваться может, что его даже родная мама не узнает. Как его обычные пэпээсники опознавать будут?

– И что ты предлагаешь?

– Слушай, Лева, а может, мне еще раз нашего стукача-Василия навестить? – предложил Крячко. – Они же вроде лучшими друзьями были. Может, он пояснит, где можно Ермакова поискать?

Гуров задумался, вспоминая вчерашний разговор в вечернем ресторане. Василий Войнич, которого отыскал Станислав, когда-то был лучшим другом Ермакова. Вместе учились в «Щуке», вместе ухаживали за девчонками. И хотя после учебы пошли служить в разные театры, дружеские отношения поддерживали постоянно.

Потом Ермаков стал набирать популярность, а Войнич так и оставался третьесортным актером. Ставший знаменитым, лучший друг Василия не бросал, постоянно пытаясь познакомить его с известными режиссерами. Когда у Ермакова была возможность, он таскал Войнича с собой и на гламурные тусовки.

Затем Ермаков увлекся игрой в карты и втянул вслед за собой и друга. Вот только Войнич оказался и более умелым, и более везучим игроком. Он почти всегда оставался в выигрыше, тогда как Геннадий часто проигрывался в пух и прах.

Около полугода назад Василий как-то выиграл крупную сумму, а у Ермакова не осталось ничего. В том заведении фишек в долг не давали, и Ермаков выпросил у друга почти весь его выигрыш. Естественно, тут же все проиграл. Пообещав отдать долг в ближайшие несколько дней, он напрочь забыл о позаимствованных деньгах и о своем обещании отдать их. А когда Войнич напомнил об этом, Геннадий обвинил его во лжи. Дескать, если тебе нужны деньги в долг, так и попроси, а не обманывай, будто это я тебе должен. Войнич обиделся, и бывшие друзья сильно разругались. Дело даже до драки дошло.

После этого они не общались. Войнич почти перестал приходить в подпольные игорные заведения, а недели две назад решился. К его разочарованию, Ермаков тоже был там. Он сидел за столиком с Морозовой, которую Войнич прекрасно знал по скандальным репортажам Челнокова. О чем они разговаривали, Василий не слышал. Он даже не удивился, узнав о знакомстве депутата и актера, которых обличал один и тот же журналист. Не желая попадаться на глаза бывшему другу, Войнич просто ушел играть в другое место. Больше он с Ермаковым не встречался.

Гуров и хотел встретиться с Ермаковым, чтобы узнать, давно ли они знакомы с Морозовой, и понять, объединяет ли их что-то, кроме ненависти к покойному журналисту. Но актер внезапно пропал, и он подозревал, что все это как-то связано одно с другим. Либо Ермаков что-то знал о Морозовой, компрометирующее ее, либо наоборот.

Впрочем, Лев больше склонялся ко второму варианту. Именно этим можно было объяснить внезапное исчезновение актера. В любом случае Ермакова следовало отыскать как можно скорее. И тут Станислав был прав: у бывших лучших друзей вполне могли быть любимые места, где они в молодости проводили время. Или приятели, которые не стали знаменитыми, но приютили бы Ермакова на день-два. Проверить это следовало.

– Ты прав, Стас, – после небольшого раздумья сказал Гуров. – Потряси Войнича. Возможно, он подскажет, где найти Ермакова.

Пока Станислав разрабатывал последнюю зацепку по розыску Ермакова, Гуров решил еще раз допросить Юртаеву. Может быть, девушка хоть немного образумилась в изоляторе временного содержания. Он надеялся, что между ней и Алиевым есть какие-то способы связи, помимо телефона, которые помогут найти бандита. По ее поведению на прошлом допросе было трудно предположить, что на этот раз Юртаева будет разговорчивей, но проверить это было просто необходимо. Время утекало, как вода, а Алиев в любой момент мог вновь начать стрелять или взрывать. Для Гурова наступил цейтнот, и необходимо было найти хоть какую-то информацию, предотвращающую неверный ход.

Он распорядился привести к нему в кабинет Юртаеву. Девушка выглядела усталой, но никаких признаков паники на ее лице не наблюдалось, скорее на нем были написаны настороженность и сосредоточенность. Вместе с Юртаевой пришел государственный защитник, назначенный подозреваемой вчера по ее же требованию. Гуров его не знал, поэтому проверил документы адвоката, прежде чем приступить к допросу.

– Олег Степанович, ваша подзащитная готова давать показания? – спросил он у юриста.

– Давайте сначала определим ее статус. Хорошо? – обезличенно обратился к нему адвокат Серов, видимо, не решив для себя, как именно называть Гурова при подозреваемой.

Лев понял это и предложил:

– Зовите меня Лев Иванович. А статус мы ее определим, в зависимости от того, что нам гражданка Юртаева расскажет.

– И в каком диапазоне может колебаться этот статус? – гнул свое адвокат, пока его подзащитная молчала, поджав губы.

– Ну, Олег Степанович! Вы же изучали протокол допроса и задержания вашей подопечной. Либо Ольга Андреевна будет проходить по делу как свидетель, либо в качестве подозреваемой. Все будет зависеть от того, какие показания она сегодня даст.

Серов коротко кивнул, соглашаясь с доводами следователя. Он понимал, что Гуров знает процессуальные тонкости ничуть не хуже его, и заниматься казуистикой только из желания покрасоваться перед подзащитной ему не хотелось. Тем более что защищал он Юртаеву лишь за государственную зарплату, и дополнительных гонораров ему не предвиделось. Да и дело Юртаевой выглядело паршиво. Взяли ее во время задержания, при котором было оказано сопротивление полиции с применением оружия. В доме нашли целый склад различных вооружений, а находившиеся в квартире мужчины подозревались в убийстве и попытке ограбления. Так что следователю не составит труда привлечь ее как соучастника ОПГ, и аргументов против этого у адвоката почти не было.

– Я уже посоветовал своей подзащитной быть с вами откровенной настолько, насколько это возможно, – проговорил Серов. – Я не возражаю, если вы начнете допрос, Лев Иванович.

– Ольга Андреевна, вы знакомы с Алиевым Рашидом Тагировичем? – пристально посмотрел Гуров на кукольное личико Юртаевой, ожидая ее реакции.

– Да, – коротко ответила та, и он подумал, что, видимо, не только по поводу откровенности проинструктировал ее адвокат.

Впрочем, девушка и самостоятельно могла выбрать способ своего общения со следователем, опыт подобных бесед у нее был вполне достаточный. Кроме того, как заметил Лев, Юртаева хоть и обладала довольно вспыльчивым характером, в нужные моменты могла концентрироваться и брать себя в руки. Поэтому он решил таких возможностей ей не давать, построив допрос на резкой перемене тем.

Юртаева спокойно рассказала, что с Алиевым они познакомились на праздновании дня рождения общего знакомого примерно полгода назад. Близкой связи с бандитом не отрицала, но утверждала, что ничего не знала и не знает о его делах. Дескать, о работе они никогда не разговаривали, обсуждали только свои взаимоотношения да общие темы вроде политической обстановки в стране.

Гурову трудно было представить себе эту парочку беседующей о выборах в Госдуму или обсуждающей новые социальные льготы, но спорить с ней и доказывать обратное он не стал, сознательно отвлекал ее не относящимися к делу вопросами, успокаивая и рассеивая внимание. Адвокат попытался пару раз указать ему на то, что интересующие его темы никак не проясняют ситуацию с правовым статусом девушки, но Гуров отклонял возражения Серова.

– А как вы связывались с Алиевым? – выбрав момент, спросил он.

– По телефону, конечно, – ответила девушка, расслабленная отвлеченными вопросами. – Без звонка он никогда не приходил. Не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что мы встречаемся. Говорил, что для меня это может быть опасно.

– Значит, поэтому вы и подарили ему недавно телефон?

– Не только, – беспечно ответила она. – Недели две назад он сказал, что мы будем реже созваниваться, поскольку его телефон могут прослушивать. Тогда я и купила ему новый аппарат. Сказала, мол, sim-карта на мой старый паспорт оформлена и никто не догадается, что это будет его номер.

И тут Юртаева поняла, что сболтнула лишнего. Прикусив губу, она расширенными глазами посмотрела на Гурова, словно пытаясь заставить его забыть все, что только что сказала. Лев откровенно усмехнулся и спросил:

– И когда вы с ним связаться должны?

– Думаешь, поймал меня, волчара?! – вспыхнула Юртаева. – Сегодня вечером я должна ему позвонить, но не буду, даже если вы меня расстреляете. А вот парней вы зря повязали. Они вчера от меня свалить должны были, чтобы с Рашидом встретиться. Если бы вы поумнее были, могли бы сразу всех четверых врасплох взять. А теперь Рашид точно знает, что вы мужиков перехватили, и в сто раз осторожнее будет, но дело свое сделает. Он всегда такой. Если слово дал, значит, держит!

Серов принялся успокаивать свою подзащитную, брызгающую слюной и утверждающую, что «ментам» ни за что Алиева не взять. А Гуров уже услышал все, что ему нужно, и, вызвав конвойного, отправил Юртаеву обратно в ИВС. Адвокат попытался заявить о необходимости составления протокола допроса, но Лев отмахнулся:

– Я его позже составлю. Пришлю вам, Олег Степанович, а вы уж ознакомьте с ним подозреваемую.

– Значит, она пройдет по делу не свидетелем? – попытался как-то изменить озвученный сыщиком статус адвокат.

– Бог с вами! – хмыкнул Лев. – Какая «свидетельница»? Тут все признаки ее участия в ОПГ, так что пойдет со всеми как соучастница.

– А если моя подзащитная согласится на сотрудничество со следствием? – начал торговаться Серов.

– Вообще-то мне ее сотрудничество уже не нужно, – пожал плечами Лев. – Но если Юртаева согласится вечером связаться с Алиевым и будет поддерживать разговор, пока к нему не приедет группа быстрого реагирования, буду считать это сотрудничеством со следствием, со всеми вытекающими последствиями.

Адвокат пообещал сделать для этого все возможное и отправился следом за своей подзащитной.

Гуров был доволен, пусть и немного, но допрос Юртаевой дал положительный эффект.

Во-первых, он окончательно удостоверился в том, что Алиев знает, что его ищут. Значит, ни на квартиру своей подруги, ни в гаражи с оружием он не сунется. Теперь ему придется импровизировать, а не полагаться на заранее разработанный план. Вряд ли бандитам поставили оружия с большим запасом, так что Алиев ограничен в огневой мощи. К тому же его планам насчет Пирога тоже пришел конец. Свалить всю вину на двух глупых юнцов, а самому выйти сухим из воды, у Алиева точно не получится.

Во-вторых, появился великолепный шанс вычислить телефон бандита. Гуров ничуть не сомневался в высказывании Юртаевой о том, что ее бойфренд всегда держит слово. И если у них настолько серьезные отношения, как она утверждала, Алиев вечером попытается с ней связаться. Неважно, будет девушка сотрудничать со следствием или нет, запеленговать район, откуда бандит станет выходить на связь, техники точно смогут.

Конечно, была вероятность того, что Алиев заподозрит об аресте девушки. Тогда он может и не позвонить. Но, предпринимая такие меры конспирации, чтобы скрыть ее существование от всех, даже корешей из преступного мира, бандит мог пребывать в уверенности, что о его связи с Юртаевой никто не догадывается.

Так же Алиев мог полагать, что, даже если Салтыков с Чеботаревым расскажут полицейским о том, что снимали в Москве квартиру, ни адреса назвать, ни сам дом показать сотрудникам полиции не смогут. Не зря же он не давал им одним гулять по столице! По рассказам Чеботарева, с ними были либо Пирог, либо сам Кермек. Причем путешествовали по городу они исключительно на машине и почти всегда в темное время суток.

Впрочем, это Чеботарев Москву плохо знал, а у Салтыкова могло быть все наоборот. У Гурова были все основания полагать, что Бульдог не единожды бывал в столице. Об этом говорило множество косвенных фактов. По крайней мере, одно лишь то обстоятельство, что ростовчан никто не встречал на вокзале и Салтыков сам привез подельника на конспиративную квартиру, прямо указывало на это.

И еще! Алиев и дальше намеревался продолжить выполнение заказа на убийства. А это означало только одно: он лично знал заказчика или имел способ связи с этим человеком. Данный факт, конечно, не говорил, что именно Алиев получал заказ, а не Салтыков, но то, что через бандита можно будет выйти на организатора убийств, стало совершенно очевидным.

Минут через десять после того, как увели Юртаеву, раздался телефонный звонок. Девушка с удивительно вежливым и мелодичным для сотрудницы миграционной службы голосом поинтересовалась, на какой электронный почтовый ящик Гурову отправить информацию по Авдюшенко Кириллу Сергеевичу. Сыщик назвал адрес и уже через пару минут получил информацию на Пирога.

Собственно говоря, как таковых, данных было совсем немного – только те, что есть в паспорте, – но сейчас и этого было вполне достаточно. Не желая отрывать Станислава от поиска и допроса Войнича, Лев прихватил с собой опергруппу и отправился в райотдел Филевского парка, на территории которого и был зарегистрирован Авдюшенко.

Данных на Пирога в отделе полиции оказалось немного. Если точнее, совсем никаких! «Не имел, не привлекался…» Авдюшенко был из обычной семьи, единственный ребенок. Сейчас проживал вместе с матерью. Отец умер в этом году. Вот и все, что смогли сообщить Гурову начальник отдела и участковый.

Лев сомневался, что такой парень поведет к себе в дом уголовника, хотя и ввязался в опасное дело, поэтому брать штурмом квартиру Авдюшенко не решился. Вместо отряда ОМОНа он взял с собой лишь оперов и отправился к нужному дому. Двое оперативников остались около подъезда, а еще двое поднялись вместе с ним в квартиру Авдюшенко. Дверь Гурову открыла немолодая женщина с уже хорошо заметной сединой в волосах. Выглядела она не слишком опрятно, но как-то по-домашнему уютно. Лишних вопросов задавать не стала, сразу пригласив сотрудников полиции внутрь.

– Что мой оболтус натворил? – поинтересовалась Татьяна Петровна, когда незваные гости расселись в тесной гостиной.

– А почему вы решили, что Кирилл что-то натворил? – осторожно спросил Гуров.

– А зачем еще полиция может приходить? – пожала плечами женщина. – Если бы он вам был не особо нужен, вызвали бы повесткой. Если бы его убили, меня на опознание бы вызвали. А раз сюда целый полковник с сопровождением пришел, значит, вляпался мой тело́к в какую-то совсем плохую историю.

– В каком смысле «тело́к»? – уточнил Лев, уже догадываясь, что скажет Авдюшенко.

– Так моего Кирюшу кто позовет, за тем он и пойдет, – с какой-то обреченностью в голосе произнесла Татьяна Петровна. – Он еще со школы такой: что скажут, то и делает. Раньше все обходилось. Над ним больше потешались, чем на что-то плохое подталкивали, да и он сам какую-то грань, что ли, чувствовал, никогда в преступлениях замешан не был. А как отец умер, царство ему небесное, так Кирилл какой-то весь дерганый стал. Пропадать стал подолгу. Отмалчивается, когда я о чем-то спрашиваю. В общем, почувствовала я материнским сердцем, что во что-то нехорошее он обязательно вляпается.

Она всхлипнула, но, когда Гуров сделал знак одному из оперов, чтобы тот принес из кухни воды, замахала руками:

– Сидите уж! Сейчас я успокоюсь. – Достала из кармана халата потрепанный платок, вытерла им глаза, а затем почти бесшумно высморкалась и продолжила: – И ведь не дурак всегда был! Не двоечник. Училище окончил техническое. Машины любит, страсть. А вот уговорить его какую-нибудь глупость сделать, проще простого. Помню, в классе пятом мальчишки во дворе сказали ему, что если речной песок с сахаром смешать и в духовку поставить, получатся песочные пирожные. Так он мне половину песочницы в плиту перетаскал…

Несколько минут Гуров слушал женщину, изредка задавая наводящие вопросы. Лично ему относительно Авдюшенко все было абсолютно ясно. Парень привык быть ведомым и легковерным. Как он познакомился с Алиевым, да и самого бандита Татьяна Петровна не знала. А Гуров мог только предполагать, какими путями этих двух людей свела судьба и почему миролюбивый Авдюшенко пошел на такие преступления. Сейчас достоверно установить эти обстоятельства не представлялось возможным.

Мало надежды было и на то, что Кирилл появится дома в ближайшее время. Мать сказала, что он уже третий день отсутствует. На звонки не отвечает, сам не звонит. Такое бывало и раньше, поэтому Татьяна Петровна не очень и беспокоилась. Правда, для себя решила, что, если и сегодня не появится, пойдет в полицию писать заявление.

– А тут вы сами пришли, – закончила она. – Сожалею, но помочь вам ничем не могу. Если хотите, дам его номер телефона. По телевизору говорят, что у вас какие-то средства есть, чтобы мобильники отслеживать. Может быть, и моего оболтуса так найдете.

– А где Кирилл работает? – спросил Лев.

– Сейчас – нигде, – ответила Авдюшенко. – Руки золотые, а все из-за его характера. Как посмотрят, какой он пентюх и размазня, так на работу не берут или через неделю увольняют. Занимался он какими-то приработками, но мне ничего не говорил. Отдавал время от времени денег немного, и все. Я ему говорила, что вечно не могу на своей шее держать, чтобы за ум взялся. А он обижался и в свою комнату молча уходил…

– Татьяна Петровна, возьмите мою визитку, пожалуйста, – перебил новый поток словоизлияний женщины сыщик. – Когда Кирилл домой вернется, сообщите мне сразу, и мы постараемся придумать, как ему помочь.

– Значит, действительно во что-то серьезное вляпался, – вздохнула женщина. – Вы уж только не будьте с ним слишком строгим. Он наверняка уже раскаялся, если что-то совершил. Отходчивый он у меня…

После визита к Авдюшенко Гуров собирался вернуться в Главк, но ему не позволил это сделать очередной звонок. В этот раз с ним связалась Анна Селезнева из НСС. Она сообщила, что исполнительный директор корпорации прилетает из Берлина через час. И если сыщику это удобно, Смирнов хотел бы поговорить с ним сразу по прибытии, по дороге из аэропорта в офис.

Гуров возражать не стал, тем более что у него сейчас каждая минута была на счету. Конечно, временной промежуток ему совсем не оставлял возможности для маневра, да и добраться за час до аэропорта было проблематично, но он дал свое согласие и сразу отправился на встречу со Смирновым.

Исполнительный директор и один из совладельцев «Народной сотовой связи» оказался импозантным мужчиной лет пятидесяти пяти на вид. Селезнева предупредила его о приезде Гурова, и, несмотря на то что тот опоздал, Смирнов дожидался его в ресторане аэропорта. Там они задерживаться не стали, а сразу же сели в служебную машину бизнесмена. Автомобиль Гурова повел за ними следом один из телохранителей. Еще один «секьюрити» поехал вместе с ними.

– Лев Иванович, если разрешите себя так называть, – начал разговор Смирнов и сделал паузу, дожидаясь реакции Гурова.

– Конечно, Андрей Васильевич. Мы же не на допросе, – усмехнулся Лев.

– Я так понимаю, вас интересует, не получил ли кто в корпорации выгоды от смерти Багдасара?

– Не только. Но давайте начнем с этого. Так кто же?

– Хотелось бы сказать «никто», но отвечу, что «все». Впрочем, это все равно одно и то же, – философски изрек Смирнов. – Григорян не слишком разумно подходил к нашему бизнесу. Его интересовала исключительно прибыль корпорации, остальные вопросы он отсекал как ненужные.

– А разве не всех в корпорации интересует прибыль? – удивленно вскинул брови Лев.

– Прибыль интересует всех. Но есть в бизнесе и другие аспекты, – хмыкнул Смирнов. – К примеру, эмоциональная заинтересованность клиентов. У нас иногда важнее что-то потерять в финансовом плане, но сделать так, чтобы абоненты не просто не уходили из системы, а привлекали в нее новых пользователей услуг.

– Не мой курятник! – оборвал рассуждения бизнесмена Гуров. – Давайте попонятнее и покороче.

Смирнов объяснил, что из-за жесткой экономической политики Григоряна, занимавшего пост финансового директора, специалисты стали прогнозировать серьезный отток клиентов из компании. По их расчетам, в следующем году абонентская сеть НСС должна была уменьшиться на 15–20 процентов. Это серьезные потери. И поскольку некоторые прогнозы просочились в прессу, акции «Народной сотовой связи» стали колебаться. Все это вместе грозило корпорации серьезными убытками.

На завтра в НСС было запланировано итоговое собрание крупных акционеров и топ-менеджеров корпорации. Всего на нем должно было присутствовать около тридцати человек, и Смирнов с Кравченко собирались там озвучить расчеты по потерям, а также поставить вопрос либо о смещении Григоряна с должности, либо пересмотре им финансовой политики корпорации.

– Алексей Игнатьевич должен завтра из Мурманска прилететь. Он там проводил региональное корпоративное собрание, – закончил объяснения Смирнов. – Сейчас ситуация с курсом акций еще больше осложнилась. Доля Григоряна неизвестно кому достанется, и неизвестно, как ею распоряжаться будут. Если завтра оперативно все вопросы не решить, в том числе и по финансовой поддержке курса акций, они могут на пару пунктов рухнуть. А это серьезные финансовые потери. Да и репутация корпорации тоже пострадает!

– А у вас с Кравченко наследники есть? – внезапно сменил тему разговора Лев.

Смирнов удивленно посмотрел на него, но требовать объяснений не стал, а просто ответил на вопрос:

– У меня четверо детей официально, и еще трое считаются внебрачными. Не знаю, как со вторым пунктом у Алексея Игнатьевича, но у него двое детей от первого брака, один – от второго, и от третьего тоже двое. Так что наши сундуки есть кому между собой делить…

– И завещание вы, конечно, еще не написали? – уточнил Гуров.

– Нет, – едва сдерживая удивление, ответил бизнесмен. – Не знаю, как Алексей Игнатьевич, но я собирался сделать это, да все откладывал: то не мог решить, кому что завещать, то просто дела мешали.

У Гурова словно щелкнул переключатель в голове, и все сразу встало на свои места. Если наконец стали ясны и объекты заказных убийств, и цели, которые преследовал организатор. Устранить собирались трех основных держателей акций «Народной сотовой связи», а делали это для того, чтобы цену этих акций обрушить.

В пятницу должно состояться отчетное собрание, призванное стабилизировать курс ценных бумаг НСС, пошатнувшийся после убийства Григоряна. Убийство еще двух владельцев главных пакетов акций внесет настоящую сумятицу. Особенно если учесть, что у каждого совладельца НСС множество наследников и нет завещаний. Пакеты акций будут разделены между наследниками, формировать управление корпорацией придется заново, в авральном режиме, учитывая множество мнений. И все это, несомненно, приведет к тому, что большинство держателей акций попытаются от них избавиться. Оставался только один штрих.

– Андрей Васильевич, а когда закрываются и открываются торги на бирже? – спросил Лев у Смирнова.

– Закрываются в пятницу, а возобновляются в понедельник. – Бизнесмен своего удивления вопросами Гурова уже не скрывал. – Впрочем, в следующий понедельник будет католическое Рождество! Значит, торги начнутся только во вторник. А в чем дело, собственно говоря? При чем тут торги и смерть Григоряна?

Несколько секунд Лев молчал, еще раз все взвешивая. Ошибиться он не мог! Последовавшие одна за другой три смерти владельцев «Народной сотовой связи» обрушат стоимость акций корпорации. Учитывая, что последнее убийство запланировано на пятницу, до закрытия торгов многие игроки бросятся их продавать. Вполне логично предположить, что большинство из них решит, что после длинных выходных курс ценных бумаг НСС упадет ниже некуда, поэтому сбывать с рук акции корпорации будут массово.

В выигрыше останется только тот, кто все это запланировал. Наверняка для покупки падающих акций НСС уже приготовлены деньги. Так же отработан механизм действий на рынке. Скупать акции будут несколько игроков, и маленькими пакетами. У организатора этой аферы явно имеются планы реорганизации управления корпорации или вообще единоличного владения ею. И если план удастся, одного из крупнейших операторов сотовой связи с многомиллионной прибылью можно будет прибрать к рукам почти за бесценок. Оставалось лишь одно – воплотить задуманное в жизнь. И именно этому собрался помешать Гуров.

– Вы обычно откуда в офис заходите, с парадного или служебного входа? – задал он Смирнову очередной вопрос.

– Да что происходит, черт подери?! – не выдержал бизнесмен. – Объяснитесь наконец!

– Вы не ответили на мой вопрос, – спокойно осадил его Лев.

– С парадного! – почти выкрикнул бизнесмен и повторил: – Что происходит?

– Ничего особенного. Вас собираются убить. Остановите машину, – попросил Лев и, достав телефон, набрал номер: – Стас, у тебя есть полчаса, максимум минут сорок. Мне нужно, чтобы были взяты под контроль все крыши, чердаки и подъезды зданий напротив офиса НСС, откуда можно произвести выстрел по парадному входу. Только сделать это нужно оперативно и незаметно. Сейчас подключу Орлова. Алиев где-то там. Будем брать.

Станислав был буквально в мыле, распределяя группы. По мнению экспертов, выстрел по центральному входу офиса «Народной сотовой связи» можно было произвести с крыш пяти зданий. Верхние этажи для снайперской точки можно использовать в трех домах, а из многоэтажки напротив было удобно вести огонь из любого окна.

Пока собирали в Главке оперативников и следаков, имеющихся в наличии, стягивали сотрудников полиции в штатском из ближайших отделов, Крячко вместе с командиром спецназа подыскивали места с лучшими вариантами для отхода снайпера. Оба пару раз спорили до хрипоты, но в такой короткий промежуток времени отработать идеальные варианты действий групп захвата было невозможно. Хорошо, если удастся минимизировать тактические ошибки.

Крячко с седым спецназовцем так и не пришли к общему мнению. К тому же командир спецподразделения бесился оттого, что захват доверено осуществлять «дилетантам», а его профессионалы должны оставаться в стороне.

– Засрете вы все, как обычно! – не выдержав, плюнул он и перестал спорить с Крячко.

Примерно через полчаса после распоряжения Гурова небольшие группки сотрудников полиции в штатском стали стягиваться к выбранным домам. Согласуя свои действия по радиосвязи, они распределяли подъезды, стараясь максимально слиться с окружающими и ничем не отличаться от обывателей. У многих получалось это не очень хорошо, и Крячко, координирующий действия групп, вполголоса ругался. Зато командир спецназовцев, приставленный в помощь Станиславу, ругался матом в голос, даже не пытаясь подбирать выражения. По его мнению, таких бездарных действий групп захвата он никогда еще не видел.

– Да заткнись ты, подполковник! – осадил его Крячко. – И без твоего нытья тошно! Что ты от парней хочешь? У них даже с планом местности времени ознакомиться толком не было.

– А на хрена тогда весь этот цирк устраивать? – возмутился спецназовец. – Дали бы мне час и моих парней, сделали бы все по высшему разряду…

– А нет у нас часа! Даже минуты лишней нет! – заорал Крячко. – Заткнись, говорю! Лучше подсказывай парням, как лучше действовать. Они под пули сейчас полезут, и хрен знает, что за оружие у бандитов. Снайперка и «калаши» – точно, а еще могут быть гранаты и «мухи».

До подполковника наконец дошло, что тут не учебная операция, и оперативники реально рискуют своими жизнями. Мужество он всегда ценил, поэтому замолчал и стал активно помогать Станиславу, а не мешать своими издевательскими замечаниями.

Все участники захвата знали в лицо и Алиева, и Авдюшенко. Крячко отдал операм приказ брать обоих только живыми. По возможности осуществлять захват. В интенсивные перестрелки не вступать. В случае сопротивления постараться блокировать подозреваемых и дожидаться прибытия спецназа. Бойцы подполковника ждали развития событий в «фуре» неподалеку и могли выдвинуться в нужную точку за пару минут.

Четверых снайперов Стас отправил внутрь здания, где располагался офис НСС. Основной задачей их было засечь киллера и передать его координаты в оперативный штаб. Открывать огонь на поражение им было категорически запрещено. Даже в том случае, если они посчитают, что под угрозой находится чья-то жизнь. Алиев нужен был живым, иначе цепочка, ведущая к организатору убийств, оборвется окончательно, найти заказчика в случае смерти бандита вряд ли удастся.

Когда все группы вышли на исходные позиции, Крячко дал команду начинать операцию. В принципе в отведенные Гуровым сорок минут они почти уложились, но Станислав все равно был недоволен. Для того чтобы проверить основные снайперские точки, нужно было еще минут 10–12, а их у сыщиков могло и не быть. Да и сами группы слишком малочисленны, риск попасть под огонь бандитов и понести потери был невероятно велик. Крячко надеялся лишь на благоразумие и наблюдательность оперативников. А еще на то, что все основные выходы из выбранных зданий взяли под контроль уже минут через тридцать пять после начала операции.

План захвата Алиева был предельно прост – на всякие ухищрения времени не хватало. Группы по 3–4 человека должны подняться с разных точек на крыши зданий, большая часть оперативников была равномерно распределена для контроля входов и выходов в подъезды многоквартирных домов, а часть сотрудников полиции патрулировала улицы, стараясь рассмотреть в окнах признаки наличия огневых точек, а также проверяя машины, припаркованные у обочины.

Для поимки Алиева было сделано все, что возможно в данной ситуации, и все же этого оказалось мало! Примерно через пятнадцать минут после начала операции одна из групп вышла на связь и доложила, что на крыше найдена снайперская «лежка». Причем вместе с оружием и боеприпасами. Больше ничего и никого на крыше не было.

– Ушел, сука! – выругался Крячко. – Как?!

Спецназовец правильно сделал, что промолчал в этой ситуации, а не стал бросаться банальными фразами, типа, «я же говорил». Станислав сейчас был в таком состоянии, что мог бы и в морду двинуть. Поверить в то, что Алиев каким-то образом мог ускользнуть через заслоны, Крячко никак не хотел и приказал начинать проверять каждую квартиру в доме, на крыше которого нашли винтовку. Он снял оперативников с остальных домов, поставил им новую задачу и только после этого позвонил Гурову.

– Лева, наш Кермек опять ушел, – обреченно проговорил Станислав.

– Жаль. Хотя я предполагал, что это возможно, – вполне спокойно ответил Лев. – Видимо, наша задержка по прибытии из аэропорта его спугнула. Или он просто хитер, как азиатский шайтан. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Глава 2

– Сядь, Стас, не мельтеши! – осадил Гуров Крячко, нервно расхаживающего по кабинету из угла в угол.

– Лева, ведь он у нас почти в руках был! – в сердцах ответил Станислав. – Я понять не могу, как он вообще мог уйти!

– Ну, ушел и ушел. Ты пойми, что у него сейчас такой же цейтнот начинается, как и у нас. Это как блиц в шахматах – время на раздумье уже нет. Но в отличие от Алиева мы ходы просчитали, и теперь остается только ждать, какую именно ошибку он сделает при дефиците времени. Это же очевидно!

– Может быть, для тебя это и очевидно, а мне, сирому и убогому, ни хрена непонятно, – огрызнулся Крячко. – Уж поведай мне, откуда у тебя такое спокойствие!

Гуров «поведал». Сейчас Алиев оказался загнанным в угол – его разыскивают и вся московская полиция, и весь столичный криминальный мир. Причем неизвестно, что для него будет лучше: попасться ментам или сдаться авторитетам. Скорее всего, любой расклад для него закончится плачевно.

Единственным выходом для Алиева в такой ситуации было бы скрыться вообще из страны, но Гуров справедливо полагал, что у него вряд ли на это есть средства и возможности. К тому же взятая им на себя «работа» еще не выполнена, и неизвестно, как отреагирует заказчик на невыполнение Алиевым и его сообщниками своих обязательств. Наверняка не погладит по головке и не скажет: «Не делай так больше».

Все места, где бандит мог спрятаться, уже контролируются. Кроме одного, в котором он сейчас и находится. Но и это ненадолго. Рано или поздно, но Алиев «засветится», и тогда для него все будет кончено.

Кроме прочего, бандит сейчас остался почти без арсенала. Чтобы выполнить заказ и получить гонорар, ему потребуется дополнительная огневая мощь, а взять ее больше негде. Вдобавок свалить всю вину на Авдюшенко и Чеботарева теперь не получится, слишком серьезно Алиев «засветился», чтобы суметь выйти сухим из воды.

И остается один нюанс: даже если предположить, что завтра Алиев сможет выполнить заказ, сегодняшнее задание для него провалено. Чтобы еще раз попытаться ликвидировать Смирнова, бандиту нужна информация о том, где и как его можно поймать. Учитывая тот факт, что после сегодняшнего общения с Гуровым бизнесмен будет настороже, получить такие ему данные практически нереально. В любом случае придется выйти на связь с заказчиком. Все имеющиеся у Алиева sim-карты находятся под контролем. Покупать новую или поручать это дело Авдюшенко он не рискнет. Бросить выполнение заказа для бандита тоже нереально. Поэтому выхода у него нет. Кто бы ни был организатором серии преступлений, Алиев выйдет с ним на связь. В каждом райотделе полиции сидели в боевой готовности опергруппы, способные в кратчайшее время отреагировать на команду к захвату. Как только Алиев попытается с кем-нибудь связаться, его запеленгуют. Как и заказчика преступлений.

– К тому же у нашего Кермека есть возлюбленная, информацией о которой он не обладает, – подытожил свои объяснения Гуров. – Оказавшись загнанным в угол, он захочет предупредить ее. Тем более, как сказала Юртаева, Рашид – человек слова. Вряд ли он изменит своим принципам за несколько часов. Так что «засветится» он в любом случае. Главное, после этого не потерять Алиева.

– Твоими бы устами, да пол-литру внутрь! – буркнул Крячко. – А если он на все плюнет и заляжет на дно, несмотря ни на что?

– Даже если заляжет, долго ему не пролежать, – пожал плечами Лев. – Сейчас главное, не дать ему второго шанса убить Смирнова и помешать завтрашней ликвидации. Все остальное – вторично. И все же мы должны брать Алиева сегодня, пока он еще нам кучу трупов не настрогал. А что у тебя с Войничем? – поинтересовался он и тут же поднес палец к губам, снимая трубку зазвонившего внутреннего телефона.

– Лева, включи федеральный канал, – раздался голос Орлова. – Там твоя депутатша выступает. Думаю, тебе интересно послушать будет. А потом ко мне. Оба.

Гуров включил телевизор и тут же увидел Морозову, выступавшую на пресс-конференции в связи со своим назначением на новую должность. Он сначала не понял, что именно там могло заинтересовать генерала, но едва замминистра закончила свою фразу, все стало понятно.

– А по поводу убийства финансового директора «Народной сотовой связи» у меня комментариев не будет, – проговорила Морозова, видимо, отвечая на вопрос какого-то журналиста. – Я не сотрудник полиции, чтобы комментировать преступления. Могу лишь сказать, что на состоянии системы связи, установившейся в нашей стране, это никак не отразится, и слухи о том, что НСС может вот-вот развалиться и обанкротиться, не более чем выдумки ваших коллег. Буквально сегодня утром был сделан анализ оказания услуг связи различными операторами, в том числе и проводных сетей. Сейчас у нас в стране доступ к системам связи имеет сто процентов населения, и на многих территориях Российской Федерации большинство операторов сотовой связи предоставляют населению аналогичные услуги, фактически дублируя друг друга. Поэтому, повторюсь, даже в случае возникновения каких-то проблем у НСС россияне смогут перейти на обслуживание другим оператором, и никакого ущерба системе связи это не нанесет.

– Лева, я дурак или в трамвае еду? – съязвил Крячко, когда замминистра стала отвечать на новый вопрос. – Мне одному показалось, что она скорее масло в огонь своим комментарием о НСС подлила, чем обстановку разрядила?

– Может быть, – пожал плечами Гуров. – Давай пока с выводами спешить не будем.

– А мне кажется, у нас до фига поводов, чтобы поспешить, – недовольно посмотрел на друга Станислав.

– У нас сейчас один повод поспешить: Орлов к себе звал, – хмыкнул Лев. – Пошли, торопыга! Как говорят наши подопечные, быстрее сядем, быстрее выйдем!

Генерал, как обычно, перестраховывался. Из-за привычных звонков с требованием срочно раскрыть громкое убийство Григоряна сыщиков можно было и не отрывать от работы. Впрочем, много времени «на ковре» у Орлова друзья и не потеряли. Едва генерал закончил жаловаться на свою злосчастную долю и спокойно выслушать соображения Гурова по поводу загнанного в угол Алиева, как у того зазвонил телефон. На этот раз с ним связался начальник технического отдела.

– Лев Иванович, один из телефонов Ермакова появился в Сети, – доложил он.

– Запеленговать можете? – оживился Лев.

– Сейчас он в пассивном состоянии, поэтому можем дать только приблизительные координаты, – пояснил техник. – Если с телефона или на него начнут идти сигналы, триангуляцию сможем сделать быстро. Тогда и точные координаты дадим.

– А пока насколько они неточные?

– Приблизительно трехсотметровый радиус, плюс-минус десять метров.

– Сейчас к вам Крячко зайдет, – сказал Лев, рукой показывая Станиславу, чтобы он выметался из кабинета. – Дадите ему координаты. И не спускайте с телефона глаз. Мне нужны точные данные.

Пока Крячко в своей ироничной манере, пятясь и с поклонами, выходил из кабинета, Гуров повернулся к генералу и с легкой укоризной проговорил:

– Петр, ей-богу, ну, не стоит нас из-за всякой ерунды дергать. У нас сейчас каждая минута на счету, а ты о своей суровой доле нам жалуешься. Давай мы лучше, как все закончится, посидим за рюмкой чая и поплачемся в жилетки друг другу?

– Иди уже отсюда, труженик хренов! – буркнул Орлов. – И без результата чтобы ко мне ни ногой!

Вернувшись к себе в кабинет, Лев попытался понять, как именно можно было спланировать захват «Народной сотовой связи». Чтобы пошагово все рассчитать, нужно было быть в курсе того, что происходит внутри корпорации. Знать и о сомнительной финансовой политике Григоряна, о времени и дате проведения декабрьского собрания и отношениях между совладельцами НСС.

Допустим, о том, что ни у одного из трех главных акционеров корпорации нет единственного наследника, можно было узнать разными способами. Биография, слухи в прессе, база ЗАГСа и прочие источники могли быть доступны любому, находиться внутри системы для получения таких данных совсем не требовалось. А вот внутрикорпоративные планы и конфликты можно было узнать, тесно контактируя с «Народной сотовой связью».

Получалось, что либо у организатора этой аферы был в корпорации свой человек, либо он часто контактировал с кем-то из руководства. Проверить такой огромный список лиц в короткие сроки было нереально, хотя это здорово помогло бы в поиске заказчика преступлений. Гуров уже хотел махнуть на это направление расследования рукой, но вспомнил об одном человеке, который действительно мог быть в курсе как внешней, так и внутренней политики корпорации: Плеханове Павле Львовиче.

Владелец «Telegram-group» был четвертым по величине акционером НСС. И если на корпоративную политику напрямую повлиять он никак не мог, то, по своему статусу, должен был быть в курсе всего происходящего в «Народной сотовой связи». Когда его имя всплыло первый раз, ситуация была несколько иной, и тщательную проверку Плеханова не проводили. А теперь это следовало сделать немедленно, чтобы или сосредоточить внимание на этом акционере НСС, или полностью исключить его из списка. Начать Гуров решил со Смирнова и позвонил ему:

– Андрей Васильевич, что вы можете сказать о Плеханове?

– О Павле Львовиче? Да ничего особенного, – хмыкнул Смирнов в ответ. – На собраниях акционеров всегда присутствует. Ключевые корпоративные заседания и мероприятия тоже не пропускает. В общем, старается в жизни нашей корпорации принимать посильное участие. Пару раз даже хорошие советы давал. Правда, решает он немного, да и на что с таким пакетом акций можешь претендовать?

– А давно он стал акционером? – поинтересовался Лев.

– Впервые внимание на него обратили где-то полгода назад. Может, чуть раньше. Могу узнать точнее, если нужно! – ответил бизнесмен и, получив отказ, продолжил: – Мы вообще не отслеживаем тех акционеров, у которых меньше 1,5 процента акций. С этой величины пакета они приобретают право совещательного голоса и могут присутствовать на корпоративных мероприятиях. Плеханов начал активно скупать наши акции полгода назад и к началу декабря вышел на 7,6 процента. Примерно с августа он активно стал принимать участие во всех мероприятиях корпорации.

– А какой он человек?

– Да как вам сказать?.. Обычный! – немного подумав, ответил Смирнов. – Собственно, лично мы общаемся редко, так что мои суждения весьма поверхностны. Нет в нем ничего притягательного или отталкивающего. Если с таким случайно где-то познакомишься, забудешь о нем уже через пару дней.

– Насколько глубоко Плеханов старался вникнуть в дела корпорации? – задал Лев главный вопрос.

– Вы имеете в виду, не пытался ли он разведать какие-то корпоративные тайны? – уточнил бизнесмен. – Не думаю. Специализированную документацию он никогда не заказывал, да ему бы ее и не предоставили: уровень не тот. А почти все, что озвучивалось на общих и рабочих собраниях, мы публиковали на своем сайте. Так что секретов никаких он узнать не мог. Да и не интересовался никогда. Хотя, на всякий случай, сейчас затребую такую информацию у Арнаутова. А почему вас Плеханов заинтересовал?

– Ничего особенного. Просто делаю рутинную проверку вашего окружения, – ответил Гуров и попрощался.

Он запросил данные на Плеханова в базе данных МВД, послал запросы в налоговую и миграционную службы и, на всякий случай, послал запрос в райотдел полиции по месту жительства бизнесмена. Немного поколебавшись, дал распоряжение техникам сделать анализ всей информации по Плеханову, которая есть в Интернете. Основной целью подборки были контакты бизнесмена: где, с кем и когда встречался.

Не успел Лев закончить делать запросы, как его вызвали техники.

– Товарищ полковник, активизировался телефон Юртаевой, – доложили ему.

– Чей телефон? – не сразу сообразил Гуров.

– Ну, тот номер, который вы последним дали на проверку, – пояснил сотрудник техотдела. – Он на Юртаеву Ольгу Андреевну зарегистрирован.

– Пеленгуйте! Где он сейчас?

Когда ему сообщили координаты, он быстро набрал номер ближайшего к Алиеву райотдела полиции и приказал срочно выслать в указанный район все наряды полиции, которые есть. По словам техника, телефон находился в пассивном состоянии, поэтому радиус участка, в котором он находился, оказался достаточно большим. Вот Гуров и потребовал от полицейских райотдела перекрыть его целиком, а сам стремглав бросился в технический отдел.

– Товарищ полковник, с телефона пошел исходящий вызов, – доложили ему, едва он ворвался к техникам. – Минуту-две разговора, и мы сделаем триангуляцию. Тогда координаты с точностью до пяти метров скажем.

– Прослушать можешь?

– Товарищ полковник, для этого решение суда нужно, – попытался оправдаться техник, молодой парень с веснушками.

– Я тебе сейчас и решение, и постановление, и приговор суда выпишу! – рявкнул Гуров. – Начинай «прослушку», говорю! Вся ответственность на мне.

– Товарищ полковник, телефон Ермакова принимать вызов начал, – доложил еще один техник из-за дальнего стола.

– Оба на «прослушку», быстро!

Техники постарались осуществить приказ Гурова так быстро, насколько это было возможно. Но даже для неплохой компьютерной техники требуется время, чтобы запустить рабочие процессы. Поэтому начало разговора Ермакова с Алиевым прослушать не удалось. Впрочем, и услышанного вполне хватило.

– А я тебе еще раз повторю, что мне по хрену на все эти проблемы! – Алиев почти орал. – Мне деньги нужны. И не завтра, а сейчас! Иначе я все сворачиваю, и больше никаких убийств не будет!

– Ты совсем офанарел, такие вещи по телефону говорить? – прорычал в ответ Ермаков. – Мозги есть, или ты их на зоне оставил?

– Ссыкло ты, актеришко! – расхохотался бандит. – Этот номер чистый. О нем даже его производители не знают. Короче, я тебе даю три часа, чтобы решить вопрос с деньгами. Иначе я две старые мишени на одну новую поменяю. Догадываешься, кто ей станет?

Разговор прервался, но, не дожидаясь окончания, Гуров передал Станиславу координаты места, где находился в настоящий момент Ермаков. Полицейским так же поступили данные о местоположении Алиева. Патрульные заверили, что будут на месте через пять-семь минут, но Лев попытался ускорить их – матом, уговорами и обещанием премий.

К тому моменту, когда Алиев и Ермаков закончили телефонный разговор, Крячко уже точно знал, где именно искать актера. Не успел он с двумя оперативниками добраться до указанного района, как ему позвонил Войнич, которого сыщик искал все утро.

– Извини, Станислав, я на пробах был, вот телефон и не включал, – извиняющимся тоном проговорил в трубку Василий. – Только сейчас пропущенный увидел. Зачем ты меня искал?

– Ну, сейчас это уже неактуально. Да и некогда мне, – ответил Крячко, и вдруг его осенило: – Хотя, может быть, ты и сможешь мне помочь. У вас с Ермаковым в студенческие годы друзей в районе Чистых прудов не было?

– Были. И сейчас есть, – отозвался Войнич. – Лариска Терентьева там живет. Мы еще шутили по поводу отчества Ермакова и Ларискиной фамилии. Она самой красивой девчонкой на курсе была. Потом в аварию попала, порезала голосовые связки и сильно повредила спину. С актерской карьерой закончила, но хорошим человеком осталась. Мы с Генкой ее часто навещаем…

– Адрес говори! – перебил его Крячко, и актер назвал номер дома своей однокурсницы.

– Отлично, – хмыкнул Станислав, поскольку дом находился на участке, отмеченном техниками. – Никуда не пропадай, ты мне сегодня можешь еще понадобиться.

Когда Гуров назвал координаты места, в котором прятался Ермаков, Станислав с оперативником уже поднимались на лифте в квартиру Терентьевой. Еще один опер шел наверх по лестнице, а последний остался у подъезда, страховать всю группу.

Дверь в квартиру несостоявшейся актрисы открылась после второго звонка. Причем женщина даже не удосужилась спросить, кто пришел, или хотя бы посмотреть в дверной «глазок».

Представить, что Терентьева когда-то была красавицей, мог бы, наверное, лишь настоящий фантазер и мечтатель. Лицо женщины было наискосок обезображено шрамом, шея казалась изодранной когтями животного, да и не следила она за собой давно – была одета неряшливо и безвкусно.

– И что вы тут потеряли, молодые люди? – шипящим, как у змеи, голосом поинтересовалась она.

– Лариса Валерьевна, нам ваш гость нужен, – спокойно ответил Крячко, стараясь скрыть неприятное впечатление от внешности Терентьевой. Впрочем, это у него получилось плохо.

– А что, такая красавица, как я, вас не интересует? – горько усмехнулась Лариса. – Ладно, не заморачивайтесь. Проходите. Он в туалете, сейчас выйдет.

Стас прошел следом за хозяйкой, а оперативник остался у дверей. Квартира у Терентьевой оказалась просторной, но слишком потрепанной. Было очевидно, что ремонт здесь не делали еще с советских времен. Да и вся обстановка дома говорила, что его хозяйка живет на маленькую пенсию и давно перестала обращать внимание на покосившиеся дверки шкафов, надорвавшиеся обои или потертый линолеум.

Ермаков вышел из туалета через пару минут после прибытия полицейских и совсем не придал их присутствию никакого значения. Видимо, в этом доме часто бывали гости, которых актер лично не знал. Он лишь небрежно кивнул сыщику и собрался пройти мимо него в спальню, но Станислав преградил ему дорогу и достал из кармана удостоверение:

– Геннадий Терентьевич, а я за вами. Куда же вы так внезапно пропали? Мы уже все ноги сбили, вас разыскивая…

На секунду Ермаков застыл, а потом с невероятной ловкостью юркнул мимо Крячко и бросился к выходу из квартиры, чтобы уткнуться в оперативника, дежурившего у дверей. Послышались секундная возня, потом грохот падения тела, приглушенный мат, а через минуту опер ввел внутрь квартиры актера, закованного в наручники.

– Лариска, ну, ты и дура! – прорычал Ермаков, глядя на Терентьеву. – Вечно пускаешь к себе кого ни попадя. Меня бы могла спросить!

– Мне, может, еще у тебя разрешение спрашивать, чтобы в этом доме проживать? – прошипела в ответ хозяйка квартиры. – Я тебе не апостол Петр, чтобы всех входящих тестировать!

– Не ссорьтесь, голубки, – иронично успокоил обоих Станислав. – Геннадий Терентьевич, вам придется проехать с нами. А вы, Лариса Валерьевна, пока дома сидите. Вы нам сегодня еще понадобиться можете, если потребуется слова вашего приятеля подтвердить. Впрочем, если хотите, можете сразу с нами прокатиться.

– Еще чего! – фыркнула Терентьева. – У меня водка стынет. Стану я из-за всякой ерунды с вами кататься. Нужна буду, сами приедете!..

Точный пеленг телефона Алиева с первого раза взять не удалось – слишком мало он находился в Сети. Но не прошло и десяти минут, как бандит снова вышел на связь. На этот раз он звонил на номер Юртаевой. За ту минуту, пока Алиев ждал ответа, техникам удалось сделать триангуляцию и передать Гурову точные координаты местонахождения сотового телефона.

– Господи, он же у Авдюшенко! – понял Лев и тут же связался с начальником райотдела полиции Филевского парка: – Вышлите по этому адресу наряды полиции. В квартиру пусть не входят. Блокируйте все входы и выходы из дома и со двора. И подтяните туда ОМОН. До моего прибытия никаких активных действий не предпринимать!

По дороге к Авдюшенко Гурову позвонил Щукин и сообщил, что в квартире Челнокова ему удалось найти микрофлешку от сотового телефона. Что на ней находится, оперативник сказать не мог – не было возможности посмотреть. Да и не рискнул майор ее без команды сыщика просматривать.

– Молодец! – похвалил его Гуров. – Отправь в Главк технарям, пусть сами разбираются.

Когда он прибыл на место, весь район вокруг дома Авдюшенко был плотно оцеплен. Внутрь не пропускали ни людей, ни машины. Да и всех тех, кто пытался выйти за оцепление, сначала тщательно проверяли. Всех подозрительных тут же задерживали и усаживали в автобус, на котором прибыли бойцы ОМОНа. Начальник райотдела полиции лично присутствовал на операции, контролируя каждое действие своих подчиненных. Гуров сразу подошел к нему.

– Лев Иванович, сделали как ты приказал, – доложил молодой полковник. – За окнами квартиры следят снайперы. Сейчас окошки плотно занавесили, но из-за штор за двором периодически наблюдают. В квартире один или двое мужчин и женщина. Точнее сказать не могу, омоновские тепловизоры на таком расстоянии бесполезны.

– Группа захвата готова? – спросил Лев.

– Так точно, – отрапортовал начальник райотдела. – Ждут только команды.

– Пусть выдвигаются в подъезд. И аккуратнее! У преступников могут быть гранаты. Как бы из окна кидать не начали.

– Не смогут, снайперы не дадут, – ухмыльнулся полковник.

– Я тебе дам, «снайперы»! – пригрозил ему кулаком Лев. – Никакой стрельбы! Мне бандиты живыми нужны. К тому же в квартире женщина, к преступлениям не причастная. Еще раз повторяю: огонь открывать только по моей команде!

Когда ОМОН выдвинулся к подъезду, Гуров присоединился к ним. Переговоры с Алиевым он решил вести сам, чтобы любым способом избежать кровопролития. Ему не хотелось, чтобы пострадала мать Авдюшенко. Да и сам Пирог в убийствах не участвовал. Конечно, судить этого дурака нужно обязательно, а вот смерти он вряд ли заслуживает.

До квартиры Авдюшенко сыщик и ОМОН добрались быстро и слаженно. Дверь сразу заминировали, готовясь выбить замок, и лишь после этого вперед пропустили Гурова, заставив его надеть бронежилет. Лев встал так, чтобы не попасть под перекрестный огонь, если начнется стрельба, и позвонил в дверь. Несколько секунд он ждал хоть какой-нибудь реакции со стороны тех, кого заблокировали в квартире, а затем закричал через дверь:

– Алиев, я знаю, что ты внутри! Сдавайся по-хорошему. Из квартиры тебя все равно не выпустят.

– Начальник, не вешай мне лапшу на уши! – раздался ответный крик. – У меня тут заложники. Начнете штурм, взорву и их, и себя. Мне терять нечего!

– Всегда есть то, что можно потерять, а можно и сохранить. Жизнь, например. Может быть, не будем, как два болвана, через дверь орать? У тебя телефон есть. Включи его, я позвоню, и спокойно все обсудим.

– Значит, эта сука меня все-таки сдала! – снова прокричал Алиев. – Так и знал, что бабам верить нельзя… Звони, начальник. Включил я телефон.

Гуров достал телефон и по памяти набрал номер Алиева. Тот ответил уже после первого гудка.

– Начальник, я на зону не пойду, – проговорил бандит. – Хочешь, чтобы я никого не убил и полдома не взорвал, подгоняете мне бронированную служебную машину к подъезду и обеспечиваете выезд за МКАД. И чтобы никакого преследования. Как только покину пределы Москвы, отпущу оба тела. Мне они на фиг не нужны.

– Так дело не пойдет, – отрезал Гуров. – Ты уходишь, а что получаю я? Спасенных заложников мало. Сдашь мне заказчика убийств Челнокова и Григоряна, тогда, может быть, и поторгуемся.

– А ты не охренел, начальник?! – заорал в трубку Алиев так, что его даже на лестничной площадке отчетливо стало слышно. – Ты со мной торговаться вздумал? Тогда условия меняются. В бронированной машине ты еще положишь миллион баксов. Иначе взорву полдома, к чертовой матери!..

В этот момент из квартиры раздались два выстрела. Гуров понятия не имел, кто и в кого стрелял, но медлить и вести переговоры теперь было нельзя. Он дал команду омоновцам, и дверь тут же слетела с петель, сорванная тремя слитными взрывами. В квартиру полетели светошумовые гранаты, а затем внутрь рванулись бойцы. Несколько секунд Лев с замиранием сердца ожидал новой стрельбы, но ее не последовало. А затем раздалась реплика:

– Все чисто. Тут «трехсотый». Медиков вызывайте!

Гуров тут же рванул в квартиру, автоматически отметив, что командир омоновцев вызывает по рации медиков на нужный этаж. Из гостиной раздавались хриплый кашель и тихий плач. Кашлял Алиев, придавленный к полу двумя бойцами спецназа, а плакала Авдюшенко, сидя рядом с сыном, истекающим кровью. Один из омоновцев пытался остановить кровотечение. Женщина подняла на Гурова заплаканное лицо:

– Я же говорила вам, что он бестолочь! Крикнул: «Я тебя спасу, мам!» – и бросился на этого бандюгу. А зачем? Вы бы все равно его и без нас взяли. А вот теперь умрет мой дурак!

– Успокойтесь, Татьяна Петровна. Медики сделают для него все возможное, – попытался успокоить ее Лев и повернулся к спецназовцам: – Алиева доставьте в Главк и пришлите наверх следователей с экспертами. Пусть все обыщут и изымут оружие и боеприпасы.

Когда медики приступили к эвакуации тяжелораненого Авдюшенко, он увел его мать на кухню и расспросил о том, что произошло в квартире до прибытия полиции.

Кирилл с Алиевым пришли примерно за полчаса до этого. Авдюшенко сразу провел гостя в свою комнату, где они и закрылись. Мать сначала решила позвонить по оставленному Гуровым телефону, а затем передумала, собравшись сначала выяснить у сына, что происходит.

Когда тот вышел на кухню за стаканами, она пристала к Кириллу с вопросами. Он попытался успокоить мать, сказав, что сегодня-завтра вся кутерьма закончится и он наконец заработает кучу денег. Она начала было рассказывать сыну о визите полицейских, и тут на кухню вошел Алиев.

– Он заорал на меня страшно, обзывал, – шмыгая носом, говорила Татьяна Петровна. – Затем, угрожая оружием, заставил нас с Кириллом пройти в зал. Выглянул в окно и, видимо, полицейские машины увидел. Приказал Кириллу закрыть все окна, а затем пригрозил все вокруг взорвать, если мы хоть чуть-чуть пошевелимся. А тут вы пришли, разговаривать начали… А потом Кирюшка на этого бандита бросился…

Больше Гуров ничего от рыдающей женщины добиться не мог, да сейчас подробности и не требовались. Он попросил медиков дать Авдюшенко что-нибудь успокоительное и спустился вниз. От дома отъезжал полицейский «автозак» с Алиевым. Лев проводил его взглядом, а затем обратился к начальнику райотдела полиции Филевского парка с просьбой ускорить все необходимые следственные действия по квартире Авдюшенко. Лишь после этого Гуров направился в Главк.

Кабинет заместителя министра связи на Тверской особой роскошью и размерами не впечатлял. Гуров вошел туда без стука и доклада и, совершенно не обращая внимания на изумленную Морозову, осмотрелся. Массивный «т-образный» стол, высокое кресло, в котором экс-депутат почти тонула, и, конечно же, портреты руководителей государства на стене. В общем, обычный чиновничий кабинет, каких в нашей стране сотни.

– Никогда не понимал, почему некоторые люди готовы на все, лишь бы занимать такие кабинеты? – задал он риторический вопрос, посмотрев наконец на Морозову.

– Лев Иванович, а вам не кажется, что как-то невежливо врываться сюда и рассуждать на абстрактные темы? – ядовито поинтересовалась замминистра. – Я так понимаю, вы решили, что, имея «корочки», можете творить все, что угодно? Думаете, управы на вас не найдется?

– Что вы, Анна Степановна! Найдется, конечно! Вот только искать ее будете уже не вы.

– Что все это значит? – побледнела Морозова.

– Анна Степановна, не прикидывайтесь более глупой, чем вы есть на самом деле. Не идет это вам, – хмыкнул Лев. – Лучше скажите, аферу с «Народной сотовой связью» вы сами придумали или кто-то вас надоумил?

– О чем это вы? – Теперь к щекам замминистра прилила краска, сделав ее почти красивой.

– Вам никогда не надоест актрису из себя изображать? – поинтересовался Гуров. – Посредственно очень у вас получается, поверьте моему личному опыту. Я вам даю последний шанс чистосердечно признаться в организации заказных убийств. Поверьте, второго шанса у вас не будет.

– Да что вы себе позволяете?! – Морозова подскочила в кресле. – Что за цирк вы тут устраиваете?!

– Анна Степановна, неужели вы думаете, что такой занятой человек, как я, будет мотаться по Москве, чтобы только полюбоваться на разыгрываемое вами возмущение? Не хотите – как хотите. Показания вашего исполнителя Алиева у нас есть. Ермаков тоже указал на вас. Но доказательств у нас более чем достаточно, чтобы обеспечить вам пожизненный срок. В том числе и та запись, за которую убили Челнокова по вашему приказу. Чем она вам так не понравилась?

– Я не приказывала убивать журналиста! – взвизгнула Морозова и тут же осеклась: – Делайте что должны…

– Что выросло, то выросло! – пожал плечами Лев. – Гражданка Морозова, вы задержаны по обвинению в организации преступного сообщества. Объяснить вам ваши права?..

Эпилог

После завершения стремительной операции Орлов пообещал добиться награды и премии для сыщиков. А вот владельцы НСС медлить не стали. Когда Станислав узнал, что им с Гуровым предоставили бесплатную сотовую связь на год, он долго язвил о благодарности миллионеров. И перестал это делать лишь тогда, когда «Народная сотовая связь», вдобавок к бесплатному абоненту, предложила сыщикам солидные премии. Гуров хотел отказаться, но Мария не позволила.

– Это мне за испорченное пальто! – заявила она.

И вечером того же дня Строева пригласила к ним домой Станислава на праздничный ужин в честь блестящего завершения дела. Она снова оказалась права, доверившись необъяснимой женской интуиции, и с интересом и легким чувством собственного превосходства слушала рассказ сыщиков о том, как им удалось распутать это сложное дело.

Первым раскололся Ермаков, даже не пытавшийся выгородить замминистра. Он рассказал, что как-то вечером в одном из московских ночных клубов она подошла к нему и подсела за столик. Ермаков до этого времени лично с Морозовой не встречался, хотя и знал ее по скандальным репортажам Челнокова.

Женщина наговорила подвыпившему артисту кучу лестных слов и посочувствовала тому, что журналист никак не оставит его в покое. А когда Ермаков разоткровенничался, она пожаловалась ему, что журналист обманным путем получил ее личные записи, и теперь она не знает, как их вернуть. Дескать, Челноков от денег отказывается и говорит, что опубликует все в средствах массовой информации и Интернете. А когда Ермаков созрел, она спросила, не знает ли он кого-то, кто мог бы «по-мужски» поговорить с журналистом и заставить его вернуть записи. За вознаграждение, естественно. Только так, чтобы имя Морозовой нигде не упоминалось.

Ермаков, и до того мечтавший как-нибудь проучить Челнокова, почувствовал в себе гусара, спешащего на помощь очаровательной и беззащитной женщине, и тут же взялся решить проблему Морозовой. Первым ему в голову пришел Алиев, с которым он недавно играл в карты в одном из подпольных клубов Москвы. Артист знал, что тот занимается вымогательством и «выбивает долги». Ермаков позвонил Алиеву, назначил ему встречу и обрисовал суть задания. А когда тот согласился «поработать» с журналистом, передал Морозовой контактный телефон бандита для решения всех остальных вопросов, после чего напился «до чертиков» и напрочь забыл об обоих разговорах.

Поначалу, когда Ермаков узнал об убийстве журналиста, он обрадовался и лишь позже сообразил, с кем и с чем это происшествие связано. Напомнила ему об этом сама Морозова, когда потребовала найти человека для переговоров с Гуровым. Она заявила, что Челнокова никто не должен был убить, и виноват в этом только Ермаков, выбравший такого бестолкового исполнителя. А еще пообещала все рассказать полиции, если Ермаков не поможет организовать передачу взятки сыщику из Главка. По словам артиста, он не нашел иного выхода, кроме как пойти женщине навстречу.

– Я ведь и правда думал, что любого мента купить можно, – оправдываясь, заявил он сыщикам на допросе.

После недолгих раздумий Ермаков выбрал Лещинского. Немолодой актер вечно был на третьих ролях и не брезговал никакими заработками. Ермаков придумал, как осуществить всю идею, а затем связался с Алиевым и потребовал все организовать. Бандит согласился за дополнительную плату, а дальнейшего развития событий Ермаков просто не знал. Он решил выйти из игры. Спрятался у бывшей однокурсницы, где его не должен был никто искать, и напился, пытаясь придумать, как выпутаться из ситуации, в которую сам себя и втянул.

– Знаю я Якова Игоревича, – усмехнулась Мария, когда Гуров закончил эту часть рассказа. – Актер посредственный, но ответственный. Если берется за роль, отыгрывает ее по полной. Кстати, Лева, как тебе его игра показалась?

– Ну, до тебя Лещинскому далеко, – улыбнулся Гуров, и Мария в ответ хихикнула.

Алиев тоже недолго раздумывал, давать ему показания или нет. Придавленный доказательствами, представленными сыщиками, он запел, как соловей. Поначалу его показания ничем не отличались от слов Ермакова, а вот потом стало интересней.

По словам бандита, с ним связалась неизвестная женщина (в которой он по фотографии опознал Морозову), которая и рассказала, что нужно сделать. Вот только, кроме пожелания заставить Челнокова отдать некую запись, она попросила Алиева найти надежное место для человека из Ростова-на-Дону на неделю-другую и не задавать гостю лишних вопросов. Поторговавшись о цене, Алиев согласился. И каково было его удивление, когда этим человеком оказался его кореш с зоны.

Салтыков приехал не один. И почти сразу предложил Алиеву принять участие в «деле, за которое очень хорошо заплатят». Весь план покушений на трех членов правления «Народной сотовой связи» у Салтыкова был готов. Оставалось только отработать детали на местах. Кто и зачем заказал этих людей, ростовчанин не говорил, да Алиев и не спрашивал. Ему было достаточно знать, что платят за это очень хорошо.

Салтыков рассказал другу о своих планах замести следы после трех убийств и предложил тоже найти какого-нибудь фраера, чтобы оставить трупы полиции. Причем желательно, чтобы новый подельник хорошо разбирался в технике – автомобили придется угонять часто.

На первое убийство должен был отправиться Алиев и как следует «засветить» своего московского подельника, чтобы у полицейских не возникло сомнения, что участие во взрыве Григоряна принимал именно он. Во втором случае то же самое должен был проделать Салтыков. А после третьего покушения, на которое должны были отправиться все четверо, «расходный материал» планировалось подставить под огонь полиции. Причем так, чтобы живыми оба парня не ушли.

Друзья обо всем договорились. Но сразу же все пошло наперекосяк.

Сначала, во время драки с журналистом, Салтыкова подвели нервы, и он убил Челнокова, так и не узнав, где тот хранит информацию, нужную Морозовой. Затем, при попытке обыска квартиры журналиста, бандиты столкнулись с полицейскими. Следом сорвался подкуп Гурова, и провалилась попытка похищения его жены.

На последнем эпизоде, по словам Алиева, настоял именно Салтыков. Он объяснил, что его заказчик считает Гурова очень опасным человеком, и сыщика следует попридержать. По крайней мере, до того момента, когда заказ полностью не будет исполнен. Алиеву было все равно – одним преступлением больше, одним меньше, – и он согласился.

Когда его ростовский приятель не вышел на связь в положенное время, Алиев запаниковал. Своим звериным чутьем он догадался, что его подельников арестовали полицейские – иного объяснения внезапного молчания Салтыкова он не находил.

Алиев не знал, на каких условиях его друг договаривался с заказчиком и как выйти с Морозовой на связь. Сунуться в гараж за пополнением боекомплекта он тоже не рискнул, поскольку предполагал, что там может быть засада. Как не мог появиться и в доме у Юртаевой, где он устроил на постой ростовчан. Алиев теперь ни в чем не был уверен!

Бандит хотел обсудить с заказчиком новые условия сделки, а единственной связью с Морозовой у него был Ермаков. Вот ему и позвонил Алиев с требованием встречи с замминистра и новой порции денег для выполнения задания. Впрочем, предпринимать новые попытки убийства он и не собирался. Планировал лишь урвать себе кусок от общей суммы заказа и сбежать куда-нибудь подальше, пока шумиха вокруг убийств Челнокова и Григоряна не поуляжется. Вот только никак не мог подумать, что его уже со всех сторон обложили. Надеялся успеть проскочить.

– Ну, допустим, все сходится на Морозовой, – сказала Мария, когда Гуров закончил говорить, и покачала перед носом Станислава пустым бокалом. – А где она оружие достала и как его в Москву доставила?

– А тут ее бывший муженек замешан, – ответил Крячко, наливая Строевой вина. – Или не бывший, хрен их разберет!

Морозова после задержания некоторое время пыталась взять всю вину на себя, но, видимо, оказалась абсолютно не готовой к тому, что план рейдерского захвата «Народной сотовой связи» провалится. И лишь когда она внятно не смогла ответить на те же вопросы, которые интересовали и Марию, а также не сумела объяснить, как именно планировала покупать акции НСС, бывшая депутат и заместитель министра раскололась.

План по захвату «Народной сотовой связи» придумал и разработал ее муж еще полгода назад. Константин и раньше был нечист на руку, отсидел за мошенничество и имел тесные связи с преступными миром Ростова-на-Дону. А тут обстоятельства сложились так, что сначала Морозов прочитал информацию об одном американском акционерном обществе, разорившемся из-за слишком большого количества наследников его владельца, а затем наткнулся на материал Челнокова о Григоряне.

В той статье журналист как раз рассказывал о сомнительном источнике финансирования бизнесмена, его предполагаемых махинациях с приобретением акций НСС и о многом другом. Кроме того, Челноков писал о распутном образе жизни Григоряна и отсутствии у него наследников.

Вот тогда у Морозова и родился этот план. Он навел справки об остальных крупнейших акционерах компании и понял, что делить их наследство будет тоже немало людей. Оставалось придумать, как добиться того, чтобы акции НСС резко упали в цене после смерти трех владельцев корпорации.

Для начала Константин создал подставную фирму «Telegram-group», которую возглавил его бессменный помощник и подельник в мошеннических операциях. Сыщики это вычислили довольно легко, и следователи из Ростова-на-Дону уже проводили обыски в компании, в ходе которых наверняка обнаружатся документы, подтверждающие, что настоящим владельцем «Telegram-group» является Морозов.

По его приказу подставной директор постепенно скупал акции, чтобы иметь право присутствовать на совещаниях в НСС, а сам Морозов тщательно изучал работу биржевых рынков. Вскоре он выяснил, что последнее предновогоднее собрание акционеров «Народной сотовой связи» пройдет незадолго до католического Рождества. Сразу после него биржи закроют на трое суток. И если посеять панику среди акционеров к этому времени, то легко удастся скупить огромное количество акций по бросовой цене.

А для гарантии того, что паника по поводу акций НСС действительно возникнет, Морозов велел своей жене всеми правдами и неправдами пробиться в любое министерство и подогреть официальным заявлением ажиотаж на продажи акций корпорации.

– Вообще у Морозовой с мужем странные отношения, – закончил Станислав свой рассказ. – Именно он продвигал ее в депутаты, используя свои связи. Именно он настоял на разводе и использовал на всю катушку те возможности, которые Морозовой выпадали в Москве. Он даже настаивал на том, чтобы она публично крутила романы, тем самым подчеркивая разрыв с бывшим мужем. Но когда Константин посвятил ее в свои планы рейдерского захвата, он предупредил: если узнает, что она с кем-то переспала, не просто отрежет ее от источников дохода, а прирежет на самом деле.

– Эта ее жажда любви и ласки и стала одной из главных ошибок Морозовой, – закончил за Станислава Гуров. – Она завела себе любовника, а тот тайно записал их постельные игры на телефон. А когда они с Морозовой расстались, бывший бойфренд и решил продать запись Челнокову.

– Неизвестно почему, может быть, просто из злорадства, журналист сообщил Анне, что располагает этой записью и непременно сделает ее достоянием общественности, – хмыкнул Стас. – Чем и подписал себе смертный приговор. Морозова жутко боялась, что муж узнает о ее романе. Выполняя задание Константина, она решила избавить Челнокова от записи, а избавила вообще от суеты мирской. Не сделай она этого, вряд ли мы успели бы помешать бандитам ликвидировать всех трех крупных «шишек» из НСС.

– Да, глупые же бывают иногда бабы, как и некоторые мужики – реальные сволочи! – констатировала Строева после секундной тишины. – А кстати, как там этот мальчик, которого Алиев подстрелил?

– Жить будет, – пожал плечами Гуров. – Но от суда точно не отвертится!

Некоторое время все молчали, каждый по-своему воспринимая прошедшие события. Станислав еще долил Марии вина, а себе и Гурову плеснул водочки и предложил:

– Давайте тяпнем за успешное завершение этого дела и за прекрасно разыгранный цейтнот!

– Единственное, чего я не пойму, а при чем здесь Золотарев? – спросила Мария после того, как мужчины закусили. – Он тоже как-то причастен к захвату сотового оператора?

– Морозова утверждает, что политик оказывал ей помощь исключительно из личных симпатий, ничего об их с мужем планах относительно «Народной сотовой связи» он не знал. Ее бывший муж на допросах в Ростове-на-Дону утверждает, что вообще ничего не знает об участии Золотарева в жизни Морозовой, – ответил Станислав. – А как это на самом деле все было, мы теперь вряд ли когда-нибудь узнаем.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся Гуров. – И на старуху бывает проруха…

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Адская семейка

Адская семейка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Очень выгодное убийство

Пролог

День первый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

День второй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

День третий

Глава 1

Глава 2

Эпилог