Александра Ронис

Тебе меня не сломить

Глава 1

— Ну, что, товарищ майор, с тебя простава, — в кабинет начальника уголовного розыска Александра Степнова зашел один из оперов и протянул руку для рукопожатия.

— Разумеется, — довольно ответил на приветствие высокий темноволосый парень крепкого телосложения и, засмеявшись, добавил: — В пятницу тут все у меня с работы уползать будете.

— До пятницы еще дожить надо, — вздохнул опер.

— Доживете, куда вы денетесь, — усмехнулся Степнов, поднимаясь с кресла и надевая форменный китель. — Ладно, я в главк, документы там какие-то на звание подписать. Если что, звоните.

— Хорошо, Сань, — кивнул тот, выходя из кабинета.

Подхватив со стола ключи, Саша вышел следом и, закрыв кабинет, направился к выходу из отдела.

Новенький BMW Х5 приветливо мигнул фарами, и парень с удовольствием занял водительское сидение. Вдохнув запах нового салона, он вставил ключ в замок зажигания и плавно вывернул со двора ОМВД «Мневники». Постовой на въезде приветливо махнул рукой, без лишних вопросов поднимая шлагбаум.

Сейчас уже не верилось, что когда-то было иначе. И вместо крутой тачки был потасканный «Фокус», а вместо кресла начальника оперативной службы — место рядового опера с мизерной зарплатой. Кажется, тогда и жизнь была совершенно другой, и он был другим, а сейчас… Шикарная машина, красивые девушки, дорогие тряпки. Все это можно было купить за деньги, которые были у него в достатке. А то, что нельзя было купить, он возьмет сам.

Выехав на проспект, Саша достал из кармана кителя телефон и набрал знакомый номер.

— Мам, привет! Как дела? Вика в школе? — весело проговорил он в трубку. — У меня? Отлично! Я к вам вечером заеду. Ужинать? Ну, когда я отказывался от твоей стряпни? Ну, все, давай, до встречи! Отец погиб, когда ему было пятнадцать, Вике — едва исполнилось два.

Возвращался поздно со смены и нарвался на каких-то ублюдков. Его тело нашли на следующее утро за гаражами недалеко от их дома с множественными ножевыми ранениями. Наверное, именно это и определило его дальнейшую судьбу. Убийц так и не нашли, да, в общем-то, не особо и старались. Саша знал, что не сможет оставить это просто так. Он верил, что однажды сам найдет тех, кто это сделал. Найдет и сделает с ними то же самое.

После окончания школы он целенаправленно поступил в школу милиции, а после пришел на работу в местное ОВД. Спустя какое-то время после собственного расследования ему все же удалось выйти на убийц своего отца, оказавшихся обычными наркоманами, проживающими в соседнем дворе. Слух о том, что стало с этими бедолагами, еще долго потом ходил по району.

Они были первой кровью на его руках. Первой, но не последней. Работа в оперативной службе преподала свои уроки, научила своим правилам жизни, закалила характер и, кажется, вырвала сердце, оставив в груди холодное пустое пространство. Мама и сестра, единственные родные люди, не должны были знать об этой стороне его жизни. Для них он должен был остаться любимым сыном и братом, все тем же Сашей, который возился с сестрой и за обе щеки уплетал мамины пироги. Он не хотел, чтобы они узнали о том, каков на самом деле начальник уголовного розыска ОМВД «Мневники» Александр Павлович Степнов.

Припарковавшись недалеко от Главного управления внутренних дел, Саша застегнул китель и, приготовив удостоверение, не спеша направился к входу.

Показав документ постовому на входе, прошел в здание. Почти сорок минут ушло на то, чтобы заполнить документы, что-то подписать и проставить печати в кадрах, после чего его отправили в бухгалтерию.

— Добрый день, девочки, — войдя в кабинет, широко улыбнулся парень. — Кто у нас по оперативным службам? Миловидная пухленькая брюнетка со стрижкой каре и пожилая сухонькая женщина, находящиеся в кабинете, заинтересованно подняли на него глаза и кокетливо улыбнулись.

— Уголовный розыск? Это к Юльке. Вы проходите, она подойдет сейчас, — доброжелательно произнесла брюнетка, с интересом разглядывая гостя, и кивнула ему на стул.

Не успела она договорить, как дверь распахнулась, и в кабинет зашла невысокая девушка в форменном платье. Мазнув по нему мимолетным взглядом, она быстро прошла к своему столу возле окна и, сев в кресло, принялась что-то печатать на компьютере.

— Юль, это к тебе, — пропела брюнетка, все еще не отрывая взгляда от парня. — Молодой человек из розыска.

Девушка на секунду подняла на него глаза, взглянув безразлично и даже с досадой.

— Да? Что у вас? — растерянно произнесла она и снова повернулась к монитору. — Сегодня вообще-то среда.

Саша прошел к ее столу и без приглашения уселся на стул рядом.

— И? — выдержав небольшую паузу, с интересом глядя на девушку, спросил он.

— Не приемный день, — не отрывая взгляда от экрана, просто ответила та.

Парень лишь откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее.

— Простите великодушно, — с наигранной грустью вздохнул Степнов, без тени смущения обводя девушку пристальным взглядом с ног до головы.

Она ему понравилась, вполне в его вкусе. Невысокая, но миниатюрная, форменное платье строгого стиля выгодно подчеркивало идеальную фигуру.

Стройные ноги на высоких каблуках, темно-русые волосы ниже плеч, вздернутый носик, глаза какого-то удивительного кофейного оттенка.

— И все же, я искренне надеюсь, что вы мне не откажете, — закончив осмотр, он достал из кармана удостоверение и, выдав свою лучшую улыбку, положил документ ей на стол в развернутом виде.

Он ей сразу не понравился. При первом же взгляде на него становилось ясно, где парень работает. Такой волчий взгляд и ледяная улыбка одними губами присущи лишь оперативникам. Этот же был далеко не простым опером. Судя по удостоверению, которым тот щеголяет, видимо, желая произвести должное впечатление — начальник уголовного розыска. Юле казалось, за годы работы с этим контингентом она уже привыкла и к этим цепким взглядам, и к коротким, не терпящим возражения фразам, однако сейчас почему-то все внутри похолодело.

Мама умерла во время родов. Отец, молодой следователь областного ОВД, только начинающий свою карьеру, остался один на руках с маленькой дочерью.

Сколько она помнила себя, он всегда был рядом, все делал для нее, и, понимая, что кроме друг друга у них больше никого нет, Юля старалась не доставлять лишних забот. Домашняя девочка, примерная школьница, аттестат с отличием, экономический колледж, законченный в их небольшом подмосковном городке, и поступление в один из престижных экономических вузов Москвы. К этому времени отец дослужился до начальника следствия и, подняв свои связи в столице, договорился о назначении дочери в бухгалтерию в Управлении одного из районов Москвы. А дальше переезд, съемная однушка в пятиэтажке на окраине города и привыкание к шумному незнакомому мегаполису, так тяжело ей давшееся после их тихого маленького городка, где все было знакомо с детства.

— Что у вас? — терпеливо повторила девушка, понимая, что отвязаться от этого типа вряд ли удастся.

— Перерасчет в связи с повышением звания, — довольно произнес он, ответив ей прямым взглядом, и добавил уверенно: — Это ведь не долго.

Вздохнув, Юля отложила в сторону бумаги, с которых набивала текст для срочного приказа и, пододвинув к себе удостоверение парня, стала заполнять в программе графу поиска.

Степнов Александр Павлович, 29 лет, начальник уголовного розыска ОМВД «Мневники», дата назначения на должность трехлетней давности. Ведет же себя так, словно полжизни правит районом, усмехнулась про себя девушка.

— Давайте документы, — не глядя на него, попросила она, и парень протянул кадровые бумаги, продолжая бессовестно раздевать ее взглядом. Юля быстро произвела изменения в карточке его денежного довольствия, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке и думая лишь о том, как бы скорее его спровадить.

— Все, — сложив документы и удостоверение в одну стопку, она протянула их оперу и, на секунду подняв на него глаза, встретилась с ним взглядом. Он смотрел на нее так, словно она была его собственностью, и он уже мысленно решал, что с ней делать дальше.

— Благодарю, — парень снова широко улыбнулся, но улыбка затронула лишь его губы. Глаза оставались холодными и изучающими, от чего по коже девушки невольно пробежали мурашки. — До свидания.

— До свидания, — вежливо ответила Юля и отвела глаза в сторону, давая понять, что разговор окончен. Она надеялась, что новых встреч с этим человеком в ближайшем будущем не предвидится.

Степнов медленно поднялся со стула и направился к выходу, на ходу попрощавшись с дамами, провожающими его заинтересованными взглядами. На пороге все же остановился и обернулся на девушку, которая вновь вернулась к своей работе, и усмехнулся. Мысленно он уже продумывал их следующую встречу.

Глава 2

Рабочий день подошел к концу и, взглянув на часы, Юля засобиралась домой.

Переодевшись из формы в повседневную одежду — джинсы и трикотажную кофту нежно-голубого оттенка, она накинула сверху короткое пальто.

Попрощавшись с коллегами, девушка вышла на улицу.

Начало апреля было довольно прохладным, и с самого утра моросил дождь.

Раскрыв зонт, Юля спустилась по ступенькам с крыльца здания и направилась в сторону метро. И почему-то даже не удивилась, когда из припаркованной напротив машины вышел все тот же опер, что приходил к ней сегодня днем.

— И снова «здравствуйте», — как можно более непринужденно произнес парень и, поглядев на пасмурное небо, заметил: — Погода совсем не весенняя.

Юля тоже взглянула на небо и, вежливо кивнув, выжидающе взглянула на парня.

— Давайте я вас подвезу? — широко улыбнувшись, предложил он, кивнув в сторону BMW.

Машина была дорогой, да и вещи на парне были далеко не с рынка. Неужели операм так повысили зарплату, усмехнулась про себя девушка. Хотя, он же не просто опер, а начальник уголовного розыска.

— Спасибо, мне на метро как-то привычнее, — помедлив, невозмутимо ответила девушка и тоже выдала натянутую улыбку: — До свидания.

Ей совсем не хотелось искушать судьбу и оставаться наедине с этим парнем, к тому же, в его пространстве. Она повернулась, чтобы уйти, но Степнов неожиданно перехватил ее руку. Юля медленно перевела недоуменный взгляд со своей руки на парня, на секунду даже растерявшись от такой наглости.

Кроме того, из Управления выходили сотрудники, спешащие домой, в том числе и те, с кем она непосредственно работала. К чему ей были лишние слухи? — И все-таки, давай подвезу, — проговорил парень уже мягче и отпустил ее руку.

— Мне кажется, мы на «ты» не переходили, — глядя ему прямо в глаза, твердо произнесла она и, демонстративно поправив рукав пальто, повторила: — До свидания.

— До скорой встречи, — ответил он, продолжая улыбаться одними губами.

Обойдя его, Юля направилась прочь, спиной чувствуя прожигающий взгляд парня, и, лишь завернув за угол и покинув зону его видимости, свободно вздохнула. Она сама не поняла, чего испугалась, но внутри все замерло в напряжении, и внутренний голос твердил, что нужно уносить ноги. Но чем дальше девушка отдалялась от работы, тем смешнее казалась ей сложившаяся ситуация — ну чего она испугалась? Сколько таких кавалеров дожидалось ее за то время, что она здесь работает? И скольким она давала отпор? Отстанет и этот.

Через несколько минут, спустившись в метро, она уже забыла про него.

Устроившись в вагоне, достала новый детектив Поляковой, которыми еще с юности зачитывалась до слез, и на какое-то время погрузилась в мир героев книги и их непростую жизнь.

В отличие от них в ее жизни все было просто и обыденно — пятидневная рабочая неделя, в повседневность которой периодически вносили разнообразие показательные построения, которые так любил начальник их Управления. Он строил своих сотрудников каждую неделю на территории внутреннего двора, где специально для этого даже разметили плац, используя для построения любой повод: проверка форменной одежды, «тревожных чемоданов», а также награждение кого-то из сотрудников почетными грамотами и медалями за заслуги. Юля спокойно относилась к этим «развлечениям», быстро привыкнув к ним, тем более что отец всю жизнь проработал в этой структуре, и она часто видела его в форме. Он гордился, что дочь тоже крутится в данной сфере, а ей было приятно, что она не обманула его надежд. И если сначала поступление на работу сюда было скорее данью мечте отца, то со временем Юля поняла, что это место действительно создано для нее, и ей нравится чувствовать себя частью единой системы, и иногда она даже ловила себя на мысли, что иначе уже просто не сможет.

Сама работа по расчету зарплаты требовала повышенной сосредоточенности, дабы избежать ошибок и дальнейших разборов полетов с оперативным составом, которые щепетильно относились к каждой копейке в своем кармане. И приезжая вечером на квартиру, которую она снимала уже два года, Юле хватало сил лишь на приготовление ужина и изучение конспектов для института. В выходные по полдня проходило именно на лекциях, и домой Юля снова возвращалась лишь ближе к вечеру, чем вечно был недоволен Макс.

Они были вместе уже почти год. Веселый обаятельный парень, душа дворовой компании, он долго ухаживал за ней, прежде чем девушка согласилась с ним встречаться. Он же стал ее первым и единственным мужчиной. Это были для нее первые серьезные отношения.

Максим Скворцов был старше ее на два года и работал сетевиком в какой-то крупной информационной компании, получая вполне неплохие деньги. Однако будучи общительным и разносторонним человеком, он считал свою работу несколько скучной и, стремясь всегда находиться в центре внимания и активной бурлящей жизни, вечерами еще подрабатывал ди-джеем в ночном клубе.

Поначалу все шло хорошо. Юле нравилось проводить с ним время, с ним было легко, он никогда не давал ей скучать. Потом это постоянное веселье стало ее слегка утомлять. Она не понимала, откуда у парня столько энергии, чтобы весь день крутиться на работе, а потом еще полночи развлекать публику в танцевальном зале, где на протяжении нескольких часов била по ушам громкая ритмичная музыка, и ослепляли разноцветные огни прожекторов. Не успевала она прийти с работы, как Макс уже тащил ее в клуб, заказывал ей коктейли, усаживал на VIP-места, а в перерывах между стоянием за пультом тащил танцевать. Юля не успевала готовиться к лекциям, у нее почти не было времени, чтобы что-то сделать по дому, в конце концов, даже приготовить себе нормальный ужин. И невольно девушка стала искать отговорки от бесполезного торчания в клубе, объясняя это усталостью и появившимися «хвостами» в институте. Их общение постепенно стало сводиться к пререканиям по поводу их отношений и обвинений со стороны парня в том, что они отдалились друг от друга.

И в этот вечер, подходя к дому и уже издалека заметив своего парня, прохаживающегося возле подъезда, Юля поймала себя на мысли, не повернуть ли ей назад, пока он ее не увидел, и переждать какое-то время в ближайшем кафе, чтобы избежать ненужных разговоров. Однако в этот момент парень обернулся, и путей к отступлению не осталось.

— Привет, — пытаясь скрыть раздражение за улыбкой, произнесла она, подойдя ближе, и отвела взгляд в сторону, сделав вид, что разглядывает двор.

Парень не заметил ни усталости в ее глазах, ни интонаций голоса.

— Тебя ждал, — он собственнически притянул девушку к себе и запечатлел поцелуй на ее губах. — Может, затусим сегодня в клуб? Давно мы никуда не выбирались вместе.

Сама того не заметив, Юля осторожно отстранилась от парня.

— Давно? Вообще-то в субботу я провела там с тобой почти всю ночь, — снова начиная раздражаться от его настойчивости, недоуменно проговорила она, нахмурившись. — А сейчас как бы разгар рабочей недели.

— Ты просто ищешь повод, чтобы не идти со мной, — помолчав, пристально разглядывая девушку, зло сказал Максим.

— Просто я устаю. А еще мне нужно готовиться к сессии, которая начинается уже на следующей неделе, — резко осекла его Юля, взглянув с вызовом. — Если хочешь, чтобы мы провели вечер вместе, то просто останься у меня.

До недавнего времени ей казалось, что их отношения вполне можно было назвать идеальными. Они жили отдельно, но в любой момент могли остаться друг у друга на ночь: она жила одна в своей съемной однушке, Макс в двушке по соседству с матерью, которая в их отношения не лезла, устраивая свою не сложившуюся личную жизнь. Юля всегда была предоставлена сама себе — отец, проводящий все время на работе, доверял ей безгранично, и она оправдала его надежды, став самостоятельной и вполне независимой. Девушка давно уже привыкла сама распоряжаться своей жизнью и своим личным пространством и с трудом представляла, как переживет чье-то вторжение на свою территорию, пусть это даже будет Макс. Потому что одно дело — просто оставаться друг у друга время от времени, совсем другое — постоянно делить с человеком дом, время, свой мир.

— Мне на работу надо, — посверлив ее взглядом, сухо ответил парень и, развернувшись, пошел прочь. — Если захочешь меня увидеть, ты знаешь, где меня найти.

— Вот тебе номер, — фыркнула Юля, когда он скрылся за углом дома. Они, что, с ума сегодня все посходили?! Всем ее внимание понадобилось — и знакомым, и незнакомым. А у нее вообще кто-то поинтересовался, что нужно ей? Ведь никто даже не догадывается, как она полночи готовила курсовую, которую нужно сдать уже в эту субботу, а у нее не написано и половины. Как с утра чуть не проспала на работу, а едва влетев в кабинет, узнала о том, что начальник решил провести очередное построение, и срочно нужно приводить в порядок форму, цеплять на себя мешок с противогазом и бежать во внутренний двор, в котором почему-то всегда пасмурно и дует ветер. И после обеда, естественно, она ощутила признаки начинающейся простуды, и домой не отпросишься — до конца дня нужно было подсчитать зарплату для нескольких отделов, чтобы утром уже передать деньги кассирам, а тут еще этот наглый опер со своим леденящим взглядом и улыбкой, больше похожей на оскал, которому бесполезно было объяснять, что не приемный день существует не для того, чтобы отдыхать.

Думая обо всем этом, Юля раздражалась все сильнее и, когда поднялась по лестнице до своей квартиры на четвертом этаже, вдруг почувствовала, как сильно от всего устала. Если отношения с человеком не приносят ничего позитивного, а лишь одно раздражение, которое, похоже, уже становится взаимным, и, кажется, уже зашли в тупик, то не стоит ли поставить на них точку? Или же подождать немного, все еще надеясь на то, что все как-то образуется?

Глава 3

Проводив девушку взглядом, Саша захлопнул дверь машины и снова направился к зданию Управления. Часы показывали шесть, но он надеялся, что кто-то из знакомых кадровиков еще засиделся за работой. Так и было — невысокий блондин со смешными веснушками по всему лицу, у которого Степнов сегодня уже был, не спешил домой.

— Ты чего домой-то не идешь? — пройдя в кабинет и усевшись за стол напротив него, кивнул на часы Саша. — Работы много? Или дома не ждут? — Ага, отчеты, мать их, — махнул рукой тот в сторону стопки с личными делами, лежащей на его столе. — Да и дома некому ждать, один пивасик в холодильнике, — шутливо произнес парень.

Володя Коротков пришел работать в кадровый аппарат УВД примерно в одно время со Степновым и пока оформлял его на должность, они успели подружиться. Тогда Саша устраивался на должность обычного оперативника в отдел к Шведову, занимающему кресло начальника уголовного розыска, и всего несколько лет спустя тот уже рекомендовал Степнова на свое место. Да и сам Володя за это время вырос в должности, став начальником подразделения.

— Ну, так, пивасик, это разве не повод? — усмехнулся в ответ опер. — К бабе можно не спешить, а пиво, это же святое.

— Злой ты, Саня. Тебя, что, в детстве девочка в детском саду обидела? — не остался в долгу Володя, потом произнес уже серьезней: — Ладно, чего вернулся- то? Забыл чего? — Девица у вас тут одна работает, в бухгалтерии, — тоже серьезно ответил Саша.

— Юля, оперативные службы ведет.

— Ну, работает, — протянул парень, внимательно приглядываясь к приятелю.

— Слушай, у тебя ведь есть ее данные? — слегка подавшись вперед, доверительно поинтересовался Степнов. — Ну, или у кого-то из твоих коллег? — Возраст, что ли, узнать хочешь? — вздохнул кадровик.

— Мне бы адресок, — скромно признался Саша и, помолчав, добавил: — С меня бутылка.

Володя снова вздохнул и, повернувшись к компьютеру, защелкал клавиатурой.

Откинувшись на спинку стула, Степнов уставился куда-то за окно. Он и сам не знал, на кой черт ему сдалась эта девчонка, но желание доказать ей, что он не привык отступать, перевешивало чашу весов.

— Держи, — проворчал кадровик, протягивая листок оперу. — Это, между прочим, конфиденциальная информация.

— Конечно, — кивнул Степнов, складывая бумажку вчетверо и убирая в карман куртки. — Говорю же, бутылка за мной.

Купив по дороге букет цветов и торт, Саша въехал во двор, где провел большую часть своей жизни. Серенькие пятиэтажки, старенькая детская площадка, все это было таким родным, и каждый раз он невольно улыбался, вспоминая, как гонял по этим улочкам на велике или лазил по турникам.

Поднявшись на пятый этаж, Саша открыл дверь своим ключом и не успел включить свет в холле, как навстречу выбежала сестра и повисла у него на шее, из кухни вышла мама и с улыбкой застыла в дверях. Его ждали. Он знал, что это было единственное место в мире, куда он мог прийти в любое время дня и ночи, и его всегда будут встречать.

— Привет, — Саша поцеловал Вику в макушку с собранными в смешной пучок светлыми волосами. Девушка выпустила брата из объятий, и он протянул матери торт и цветы.

— Санечка, ну, зачем ты тратишься на цветы? — пряча слезы радости в глазах, проговорила мать, забирая подарки. — А торт зачем? Я пирог испекла.

— Мамуль, ну, перестань, — отмахнулся парень и, хитро взглянув на сестру, которая крутилась вокруг, ловя каждое его слово, достал из внутреннего кармана куртки коробочку с новым сенсорным телефоном.

— Сашка! — взвизгнула сестра, едва ее увидев. — Ты серьезно? Это мне? — Конечно, тебе. Кому же еще? — довольно усмехнулся парень, протягивая ей подарок.

Степнов снял куртку и, повесив ее на вешалку, сел на пуфик, чтобы расшнуровать ботинки.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — обняв его за шею и несколько раз звонко поцеловав в небритую щеку, девушка принялась открывать коробочку. Они прошли на маленькую кухоньку, наполненную ароматными запахами домашней стряпни.

— Санечка, ну, рассказывай, что за праздник? Ты столько всего нам привез, это же такие деньги, — снова начала мама, но парень остановил ее взмахом руки.

— Мам, хватит уже о деньгах, у меня их достаточно, — на этих словах Саша положил на полку возле телевизора пачку, завернутую в обычный полиэтиленовый пакет. — Для вас я никогда ничего не пожалею, — и, желая закрыть эту тему, добавил: — К тому же, повод-то имеется. Отныне ваш верный слуга не какой-то там капитанишка, а майор полиции.

— Ух ты! Сашка, поздравляю! — снова радостно взвизгнула сестра, ее просто переполняли эмоции и от самого прихода брата, который появлялся так редко у них, и от шикарного телефона, ведь она уже давно мечтала о нем и никак не могла понять, откуда Саша мог узнать об этом и подарить именно модель ее мечты.

— Молодец, сынок, — мама опять привычно смахнула с глаз слезы. Она гордилась им и, как любая мать, в то же время никак не могла поверить, что ее мальчик уже совсем взрослый.

— Ничего, Сашка у нас еще и до полковника дослужится, правда? — засмеялась девушка, прижимаясь к широкой спине брата. — Может, и до генерала! — И не сомневайтесь! — тоже засмеялся Степнов. Только им лучше было не знать, какими путями он готов был прокладывать путь к своей цели.

Когда он вышел от матери, часы уже показывали десять вечера. Самое время отправиться домой спать, однако возвращаться в свою пустую квартиру не хотелось, и вместо того чтобы направить машину к дому, Саша поехал в отдел.

Это место давно стало его вторым домом, а ночью здесь была какая-то особенная атмосфера. Сонный дежурный клевал носом за стеклом дежурки, в обезьяннике сегодня было пусто, шаги отдавались эхом в пустых коридорах.

Войдя в свой кабинет, Степнов снял куртку и повесил ее на спинку одного из стульев, стоящих возле переговорного стола. Не включая общего света, прошел к креслу в центре и, удобно устроившись, зажег лампу на столе. Пододвинув к себе пепельницу, прикурил сигарету, с удовольствием наполняя легкие никотином.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился начальник ОМВД Шведов Константин Николаевич.

— Видел, как ты подъехал, — просто сказал он, облокотившись плечом о дверной косяк. — Почему не дома? Саша пожал плечами.

— А что дома делать? — безразлично произнес парень.

— Поехали куда-нибудь выпьем? — без перехода спросил Шведов, ослабляя галстук на рубашке и устало проводя тыльной стороной ладони по лбу.

— Почему бы и нет, — Саша затушил сигарету в пепельнице и поднялся из-за стола. — Как раз думал напиться.

Взяв со стула куртку, он вышел из кабинета вслед за начальником и закрыл дверь на ключ.

— Ну, я напиваться не планирую, — заметил полковник и внимательно взглянул на парня. — И тебе, вроде, врачи не рекомендуют.

Саша поморщился. После той аварии, произошедшей чуть больше года назад на одной из подмосковных трасс, он два дня пробыл в коме и почти месяц провалялся в больнице, и многие готовы были списать его со счетов, однако ему удалось выкарабкаться. Остались лишь периодические головные боли, которые способны были снять лишь сильные обезболивающие, прописываемые ему врачом, и сны о той ночи. Но об этом знал только он.

Они вышли из ОМВД на улицу. Ночь была темной и беззвездной, было тихо и свежо.

— Тогда я свою здесь оставлю, — прикинув, решил Степнов, направляясь к машине начальника.

Шведов сел за руль своей KIA Sportage и направил ее в сторону одного из кафе, располагающегося на набережной неподалеку. Через десять минут официант проводил их к одному из столиков возле окна с видом на причал.

— Да, хорошо быть крышей приличного ресторана, — лениво пролистав меню, равнодушно проговорил Константин Николаевич, когда официант отошел от их столика.

— А еще хорошо быть «крышей» стриптиз-клуба, — усмехнулся Саша, откинувшись на спинку широкого плетеного стула, и подмигнул симпатичной официантке, проходившей мимо.

— Саш, ты о чем-нибудь другом думаешь? — устало поинтересовался Шведов, взглянув на него исподлобья.

— Думаю, — хмыкнул парень, тоже пролистав меню, и отложил его на край стола.

Достав из кармана сигареты и зажигалку, прикурил.

Подошел официант, начальник сделал внушительный заказ, Степнов же ограничился бутылкой коньяка и легкой закуской, так как вполне был сыт после гостей у матери.

— Как дела в отделе? — спросил Константин Николаевич, ловко разделывая утку в своей тарелке.

— Все идет по плану, — кивнул Саша и, покрутив в руке стакан с коньяком, добавил с усмешкой: — Даже «висяки» и те у нас по плану.

— А чего тогда такой хмурый? — подняв на него глаза, серьезно спросил начальник. — Что тревожит? — Вам показалось, — пожал плечами Степнов и выдал широкую улыбку, которую уже давно научился натягивать на лицо в нужный момент. Конечно, с глазами он сделать ничего не мог. — В моей жизни всё как в сказке.

— Главное, чтобы сказка была не страшной, — серьезно произнес Шведов и взглянул ему в глаза. — Мне интересно… Вот скажи, в чем смысл твоей жизни, Саш? Степнов медленно выпустил в сторону струйку дыма.

— В деньгах. В чем же еще? — выдержав небольшую паузу, ответил он. — За деньги можно получить всё, что захочешь.

— Так уж и всё? — усмехнулся Константин Николаевич, с интересом разглядывая своего бывшего опера, в котором не ошибся, ни взяв его на работу семь лет назад, ни поставив на свою должность.

— Абсолютно всё, — твердо произнес парень и снова затянулся сигаретой.

— А как же любовь? — помолчав, спросил Шведов.

Выпустив дым и потушив сигарету в пепельнице, Саша поднял глаза на начальника.

— А любовь в первую очередь. Все они… продажные твари…

Глава 4

На улице было совсем тепло. Вечерний майский воздух после душных помещений приятно обдувал лицо. Девушка вышла из здания УВД и, спускаясь по ступенькам, искала в сумке звонящий мобильный, но пока она его нашла, он уже перестал звонить. Юля посмотрела на дисплей, оказывается, Макс звонил уже не один раз. Подумав, она убрала телефон обратно в сумку, решив не перезванивать. Но пройдя несколько шагов, все же изменила свое решение, буквально заставив себя набрать номер парня.

— Макс, привет, я не слышала звонка, — наигранно весело произнесла она, хотя после рабочего дня желание было только одно — спать. Начальство решило порадовать премиями своих сотрудников, которые провели майские праздники в оцеплениях на различных праздничных парадах. Расчеты нужно было провести максимально срочно и пришлось задержаться на работе, к счастью, в институт сегодня не нужно было ехать.

Голос парня прозвучал как всегда жизнерадостно и бодро, словно тот вообще не ведал никаких забот в жизни.

— Юлька, если ты не придешь, я посчитаю это личным оскорблением, — без каких- либо предисловий заявил он.

— Куда, Макс? — остановившись посреди улицы, недоуменно переспросила девушка.

— Ну, вот, я так и знал, что ты забудешь, — с укором произнес парень. — Вообще-то у меня сегодня открытие новой ди-джей-программы в клубе. Уверен, это будет полный улет.

— Максим, — начала Юля, но тот резко ее оборвал.

— Только не говори, что устала или что уроки надо делать, — немного раздраженно сказал он. — Ты говорила, что на этой неделе занятий нет.

— Да, на этой неделе я не учусь, но работу никто не отменял, — как можно спокойнее ответила девушка, а в следующий миг заметила на другой стороне улицы знакомую машину. Возможно, ей просто показалось, ведь номеров-то она не запомнила, но что-то внутри отчаянно твердило, что это был автомобиль того опера из Мневников. А всего секунду спустя, видимо, увидев, что она встала как вкопанная и смотрит в его сторону, и сам опер показался из машины.

— Никакие отговорки не принимаются, — настойчиво проговорил на другом конце провода возлюбленный. — Программа начнется в девять, в половине девятого жду тебя у входа. Обещаю тебе самый лучший столик и самый вкусный коктейль.

— Хорошо, — совершенно неожиданно для себя просто согласилась Юля, лишь бы скорее закончить этот разговор. Опер стоял возле машины, держа руки в карманах, и смотрел на нее с усмешкой. Конечно, ведь чтобы выйти на дорогу, ведущую к метро, ей в любом случае придется пройти мимо него.

Почему он должен ждать именно ее? Мало ли с какой целью он сюда приехал? Да и вообще, с какой стати она должна его бояться? Убрав телефон обратно в сумку, Юля решительно шагнула вперед, старательно делая вид, что не замечает навязчивого опера, пока практически не уткнулась в его грудь.

— Добрый вечер, — с самым невозмутимым видом произнес парень и выдал широкую улыбку.

— Добрый, — ответила Юля, уже сильно в этом сомневаясь, и предприняла решительную попытку обойти парня стороной, но тот и не думал отпускать ее, одним шагом снова перегородив ей дорогу.

Девушка взглянула на него с недоумением.

— Почему ты все время от меня убегаешь? — все с той же улыбкой совершенно спокойно поинтересовался опер. — Неужели такой страшный? И, не дав девушке ответить, распахнул заднюю дверь машины и поднял с сидения букет цветов. Ярко-красные розы в количестве нескольких десятков штук в обертке со струящимися лентами на секунду просто лишили ее дара речи.

— Прекрасные цветы для прекрасной девушки, — с этими словами он вложил букет в руки Юли.

— Спасибо, они красивые, — растерянно произнесла она. — Но не стоило этого делать.

— Почему? Ты мне нравишься, — пожал плечами парень.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — раз уж парень изначально перешел на «ты», Юля решила, что тоже вполне имеет право так к нему обращаться.

— Это только потому, что у меня нет возможности пообщаться с тобой поближе, — развел руками Степнов и снова улыбнулся. — Позволь подвезти тебя? Девушка на мгновение замешкалась, взвешивая все «за» и «против», и решила, что ничего страшного не произойдет, если она согласится. Парень изо всех сил старается ей понравиться, что даже не поскупился на такой шикарный букет. В конце концов, можно ведь назвать немного другой адрес…

Она указала парню номер дома на квартал раньше своего, даже не подозревая, что он был уже в курсе ее настоящего места жительства. Саша, как галантный кавалер, открыл перед ней дверь и, дождавшись, пока девушка устроится на сидении, обошел машину и сел за руль. Выехав на проспект, парень прибавил газу, и машина понеслась по вечернему городу.

— Расскажешь что-нибудь о себе? — вроде бы попросил Степнов, но Юле почему- то показалось, что прозвучало это как приказ. «Профессиональная деформация личности», кажется, так говорят психологи про тех, кто переносит свою работу в обычную жизнь. Вот и парень определенно привык командовать и общаться свысока.

— Рассказывать особенно нечего, — как можно более непринужденно ушла от ответа девушка.

— У тебя парень есть? — вдруг спросил опер, глядя на дорогу перед собой.

Его бесцеремонность в очередной раз заставила ее растеряться, что ей было совсем не свойственно. Слишком резкий у него был тон, слишком пристальный взгляд…

— Есть, — только и смогла ответить Юля, уставившись в окно и прижимая к себе цветы, словно так стараясь отгородиться от его вопросов.

— Любишь его? — не отставал парень, хотя на самом деле его это не сильно волновало.

— Да, — скорее из принципа ответила Юля, ведь его это совершенно не касалось, и неожиданно для себя, с вызовом глядя на опера, добавила: — Я замуж скоро выхожу.

— Ну, время покажет, — меланхолично заметил Степнов, по-прежнему не отрывая взгляда от дороги. Он ловко маневрировал между машинами, словно фигурами на шахматной доске.

В машине воцарилось молчание, которому девушка даже обрадовалась. BMW мчался по вечернему городу и через некоторое время затормозил возле ее дома.

Вернее у самого подъезда, в котором она жила.

— Вроде я называла другой адрес, — вопросительно взглянула на него Юля.

— Да? Может, ты ошиблась? — наигранно удивился парень, оценивающе наблюдая за ее реакцией.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — спокойно поинтересовалась девушка, стараясь не выказать своего волнения.

— Я же опер, должен лично проверять данную мне информацию, — невозмутимо улыбнулся Саша.

— Спасибо, что подвез, — Юля выдавила из себя улыбку и, подхватив цветы, вылезла из машины.

Уже собираясь захлопнуть дверь, она обернулась и сказала серьезно:

— Спасибо, Саша. Но, правда, я без пяти минут замужем, так что не трать на меня свое время.

Она взглянула в глаза парня и наткнулась на стальной взгляд.

— Я же говорю, время покажет, — все также меланхолично произнес он.

Девушка хлопнула дверью и пошла к подъезду, спиной ощущая его взгляд. От этого взгляда хотелось убежать подальше, спрятаться в самый дальний угол. Ей не понравилось, что опер так явно интересуется ее личной жизнью. Они практически не знакомы, а он уже знает, где она живет.

Как назло, лавочку у подъезда оккупировали старушки, которые моментально зашептались за ее спиной. Отлично, подумала Юля, мало того, что этот наглец до нее докапывается, так теперь еще старые клячи весь двор проинформируют, что ее кто-то привозит на крутой тачке и с шикарным букетом. Вот он, главный недостаток малоэтажных домов — все знают друг друга и друг про друга. И Макс, конечно же, тоже узнает и, как всегда, будет выносить мозг своей ревностью.

Мило улыбнувшись старушкам, Юля прибавила шагу и вскоре скрылась в подъезде. Поднявшись в квартиру, она поставила цветы в вазу и вдруг вспомнила о том, что нужно еще тащиться в клуб. Часы показывали уже восемь вечера, и она принялась поспешно собираться, совершенно позабыв о настойчивом опере, который так упорно хотел ей понравиться.

Степнов проводил девушку взглядом и, отсалютовав бабкам, которые сидели возле подъезда и во все глаза разглядывали его машину, завел мотор и выехал со двора. Сегодня ему просто необходимо было развеяться. И буквально через улицу он заметил небольшой ночной клуб, располагающийся в полуподвальном помещении. Сверкающая вывеска с бегущей строкой зазывала на какую-то новую танцевальную программу и обещала море позитива. Недолго думая, Саша свернул к клубу.

Глава 5

Припарковавшись напротив входа, Саша вылез из машины и направился в клуб.

Спустившись по узкой лестнице вниз и толкнув металлическую дверь, он оказался в просторном зале, по правой стороне которого располагалась барная стойка, а вдоль стены тянулись несколько десятков столиков. Другую половину зала занимал танцпол и высокая сцена с ди-джейской аппаратурой.

Устроившись за стойкой бара, Степнов заказал себе рюмку коньяка, не спеша выпил. Алкоголь, медленно растекаясь по жилам, не пьянил парня, а, наоборот, помогал концентрироваться. Поставив пустую рюмку на столешницу, он огляделся по сторонам, мимолетом отмечая нескольких кандидаток на продолжение вечера. За ближайшим столиком сидела компания девушек, одна из них сразу же уловила на себе его взгляд и мило улыбнулась. Саше достаточно было лишь улыбнуться в ответ, чтобы без труда завязать очередное случайное знакомство.

Слишком легко. Слишком скучно. Саша отвернулся. Заказал еще одну рюмку коньяка. Мысли снова и снова возвращались к этой девчонке из Управления.

Давно с ним так никто не ломался. Даже интересно стало, как долго она еще будет строить из себя недотрогу: «Подвезти? — Нет, я прогуляюсь», «Проводить? — Сама дойду». Не нравится он ей. Всем нравится, а ей, видите ли, нет. Набивает себе цену. Она и так хороша. Не в его правилах дарить свое внимание какой-то одной особе дольше одного вечера, но, так и быть, для нее он готов сделать исключение.

Саша сам на себя разозлился, отгоняя дурацкие мысли и стараясь переключиться на девицу за столиком, которая упорно выворачивала шею, пытаясь привлечь его внимание. От него почти ничего не требовалось: пригласить ее на танец, заказать пару коктейлей, а дальше все просто — будет таять в его объятиях на заднем сидении машины, и через пару часов он даже не вспомнит ее лица. Обычная ночь, обычная девица, привычное времяпрепровождение. Главное правило — никого не подпускать к себе слишком близко. Никаких эмоций. Он привык всегда получать то, что хочет, ничего не отдавая взамен. Ни о какой ответственности за другого человека, девушку, сейчас даже не могло быть и речи. У него не было ни желания, ни возможности посвящать свою жизнь какому-то одному человеку. Его жизнь — это его работа.

Он не принадлежал самому себе, не мог быть уверен в том, будет ли жив завтра, поэтому спешил жить на полную катушку сегодня.

Время приближалось к девяти вечера, и клуб заполнялся народом, тем более что афиша на входе обещала какую-то новую музыкальную программу. На сцене зажглись разноцветные огни, свое место занял ди-джей, и вместо монотонной мелодии из динамиков стала доноситься ритмичная музыка, молодежь потянулась на танцпол. Степнов взял третью рюмку коньяка и наконец, все же улыбнулся девице, которая тут же просияла в ожидании его ответных действий.

Он уже поднялся со стула с намерением осчастливить ту знакомством, как вдруг услышал рядом знакомый голос…

Конечно же, она опоздала. Вбежала в клуб, когда программа уже началась, а Макс был на сцене. Юля представляла, как он злился, прождав ее у входа полчаса, о чем, наверняка, свидетельствовали пропущенные вызовы на мобильном, который она забыла дома. Как назло, у входа в подъезд кряхтела бабулька, живущая в соседней квартире, в руках которой были две увесистые сумки. Вежливо поздоровавшись, Юля уже было прошла мимо, но все же остановилась, решив, что несколько минут погоды не сделают. Подхватив бабулькины авоськи, набитые чем-то достаточно тяжелым, она донесла их до нужной квартиры, немного злясь на медлительность и излишнюю говорливость старушки, которая за время их подъема пересказала ей все сериалы, которыми увлекается. Мило улыбаясь и призывая себя к спокойствию, Юля едва дождалась, когда та стала открывать дверь, однако радоваться было рано. Едва дверь приоткрылась, на лестничную клетку опрометью выскочил кот старушки и бросился вниз по лестнице. Бабулька, хватаясь за сердце, отчаянно призывала негодника вернуться обратно, но того и след простыл. Чертыхнувшись, девушка бросила пакеты на пол и решительно направилась вниз, надеясь на то, что никто в этот миг не войдет в подъезд, и животное не выбежит на улицу. К счастью, котяра сидел на окне первого этажа и с удовольствием обгрызал цветок, одиноко стоящий на подоконнике. Проклиная высокие каблуки, бабулькины авоськи и глупое животное, по милости которого ей приходится бегать туда-сюда по этажам, девушка сгребла кота на руки и поплелась обратно. Всучив питомца бабульке и наконец, покинув подъезд, Юля взглянула на часы — время перевалило за девять. Телефона в сумочке не оказалось, потому что она забыла снять его с зарядки, а подниматься в очередной раз на этаж не было никакого желания.

— Привет, — устроившись на высоком стуле, коротко поприветствовала она знакомого бармена за стойкой.

— Что будешь? Как обычно, мартини? — кивнув, спросил тот, ловко играя бутылками в руках, смешивая различные ингредиенты в коктейль.

— Ага, — Юля взглянула в сторону сцены, где за ди-джейской аппаратурой стоял Макс, увлеченно занимаясь любимым делом. Народ в зале отрывался под транс, который идеально дополняла цветомузыка и специальный дым.

Бармен поставил перед ней бокал, и девушка сделала пару глотков. Она редко пила, в основном это было шампанское или бокал вина на каком-нибудь празднике на работе. Алкоголь моментально кружил голову, искажая реальность, Юля этого не любила. Отец никогда не злоупотреблял спиртными напитками и все время говорил, что сознание должно быть трезвым, иначе можно пропустить неожиданный удар от противника либо от судьбы. Только с противником можно побороться, а вот с судьбой…

— Смотри, как Максим зажигает, — услышала она голос бармена и, вернувшись из своих мыслей, растерянно кивнула, а в следующий миг увидела прямо перед собой все того же опера.

— Какая встреча, — улыбнувшись уголком губы, он опустился на стул рядом с ней и заказал бармену коньяк.

— Саша, у меня создается впечатление, что вы меня преследуете, — как можно спокойнее заметила Юля, сжав в руках стакан с мартини и отведя взгляд в сторону сцены.

— Между прочим, я первым сюда пришел, — хмыкнул Степнов, оглядывая девушку с ног до головы и в очередной раз отмечая ее красоту. Платье чуть выше колена, высокие каблуки, завитые локоны пепельных волос, спадающих по плечам, делали ее просто очаровательной, хотя и в обычном прикиде, и в форменной одежде она нравилась ему не меньше. — Может быть, все наоборот? — Очень смешно, — ответила девушка, взглянув на него, и разозлилась от того, каким довольным выглядел парень. Он сидел, вальяжно облокотившись о барную стойку, и попивал свой коньяк, разглядывая ее без тени смущения.

— Ну, раз уж судьба свела нас снова в столь чудесный вечер, может, потанцуем? — предложил Саша, ставя рюмку на поверхность столешницы и поднимаясь со стула.

Юля даже не успела запаниковать, отчаянно перебирая в голове, что бы такого ему ответить, чтобы не прозвучало слишком грубо, но вполне ясно дало понять, что она не расположена к общению с ним. Словно спасение откуда-то из толпы появился Макс.

— Ну, наконец-то, думал, ты уже не придешь, — собственнически обняв ее за талию и поцеловав в висок, с укором произнес он.

— Я не могла не прийти, просто немного опоздала, — через силу улыбнувшись, наигранно весело проговорила Юля, наблюдая за реакцией опера. Вроде бы в его лице ничего не изменилось. Только поменялось выражение его глаз, в которых и без того словно был застывший лед. Он по-прежнему стоял напротив, засунув руки в карманы, медленно переводя взгляд с нее на Максима.

— Пойдем на сцену, у меня есть для тебя сюрприз, — не обратив на опера никакого внимания, предложил парень и, не дожидаясь ответа девушки, потянул ее через зал в сторону сцены.

Лишь на секунду Юля обернулась — Степнов смотрел им вслед спокойно и даже безразлично. Встретившись с ней глазами, он лишь усмехнулся.

— Макс, зачем мне туда идти? — спросила девушка недоуменно, едва успевая за парнем. Он ничего не ответил, а может, просто не услышал ее вопроса в грохоте музыки.

К тому моменту, когда они Максимом поднялись на сцену, музыка как раз стихла. Макс подошел к ди-джейскому месту и взял в руки микрофон. Юля остановилась рядом, растерянно застыв на месте, и, как ни пыталась отделаться от этого ощущения, все равно, даже через весь зал, чувствовала на себе прожигающий взгляд опера.

— Минуточку внимания, — проговорил Макс, и публика с интересом уставилась в их сторону. — Сегодня я представляю вам свою новую программу, надеюсь, она вам понравилась, — народ зааплодировал. — А также хочу представить вам мою девушку Юлю, — парень подошел к ней ближе и снова взял ее за руку. — Мы вместе уже почти два года, и именно сегодня, и именно здесь и сейчас с этой сцены я хотел бы кое-что сказать, — он сделал многозначительную паузу и произнес, глядя девушке в глаза: — Ты выйдешь за меня замуж? Публика восторженно захлопала и засвистела. Юля стояла ни жива, ни мертва, слова застряли комом в горле. Макс прекрасно знал, как она не любит быть в центре внимания, тем более, совершенно незнакомых людей, и все же сделал столь интимный момент, касающийся только их двоих, публичным. Ей хотелось провалиться сквозь землю, убежать как можно дальше отсюда. Юля почувствовала, как краска медленно заливает лицо.

Кто-то выкрикнул из толпы: «Выходи за него!», и ситуация вовсе стала походить на какой-то дешевый мыльный сериал. Однако Макс не чувствовал никакого смущения, широко улыбался в ожидании ответа.

— Хорошо, — только и смогла выговорить девушка, опуская глаза.

— Это «да»? — радостно произнес парень в микрофон и поднес его ближе к ней, чтобы ответ услышал весь зал.

— Да, — растерянно кивнула Юля, невольно выискивая взглядом опера, который смотрел прямо на нее и, демонстративно сложив ладони, изображал аплодисменты.

Кажется, она не слышала того, как хлопал зал, как снова заиграла музыка, не почувствовала, как, поцеловав ее, Макс выпустил ее руку, словно разрешая наконец сойти со сцены, и вернулся за диджейский пульт.

На негнущихся ногах Юля преодолела несколько ступенек вниз и несколько десятков шагов через зал, прочь из толпы, и остановилась в самом начале танцпола. Ей было страшно повернуть голову в сторону бара и снова встретиться взглядом с опером, увидеть холодную усмешку на его губах, от которой по телу невольно пробегала дрожь. И уйти было нельзя. Она, конечно, была зла на Макса за дурацкую выходку, но этому Степнову необязательно было об этом знать. Также как и о том, что предложение руки и сердца буквально застало ее врасплох.

— Отличное выступление. Этим парень, несомненно, сделал себе хорошую рекламу, — услышала она за своей спиной знакомый голос. — Наверное, нужно поздравить тебя…

— Кажется, я уже говорила, что выхожу замуж, — не поворачиваясь к Саше, заметила Юля, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее.

— А я уже говорил, время покажет, — помолчав, проговорил он и, развернувшись, направился к выходу.

Краем глаза она видела, что он ушел, но все же еще какое-то время стояла неподвижно, боясь повернуться. От его слов было не по себе. Где-то в груди застыло какое-то леденящее ощущение, а сердце отчаянно забилось в странном предчувствии. Юля злилась на себя за то, что так близко принимает слова какого-то самонадеянного придурка, но все внутри переворачивалось от одной мысли о нем, и почему-то даже не возникало сомнений — он вернется.

Глава 6

— И что это сейчас было? — немного раздраженно поинтересовалась Юля, едва дождавшись, когда десять минут спустя Макс подошел к ней, выискав среди толпы.

— Ты о чем? — искренне удивился он, пытаясь понять, отчего девушка злится.

— Там, на сцене? — медленно проговорила она, скрестив руки на груди и глядя на него в упор.

— Ну, вообще-то, я сделал тебе предложение, — усмехнулся парень.

Как же долго он ждал этого вечера. Клуб, музыка, управление ди-джейским пультом и, соответственно, настроением тех, кто пришел сюда отдохнуть, вгоняло его в эйфорию, несравнимую ни с чем. Он готов был посвятить свою жизнь ди-джейству, а не просиживанию в душном унылом офисе, однако пока не был настолько раскручен, чтобы жить лишь за счет своего хобби. Новая программа, которую он составил, привела посетителей клуба в восторг, но все же нужно было как-то сделать ее запоминающейся, такой, чтобы запомнили именно его. И решение пришло практически мгновенно. Они давно встречались, иногда представляли свою совместную будущую жизнь и, в конце концов, предложение, вероятно, все равно бы последовало. Так почему бы не совместить этот романтический момент и открытие программы. Зная Юлю, он, конечно, немного усомнился в том, что она придет в восторг от такого публичного предложения, но, с другой стороны, должен был получиться довольно красивый жест, понравившийся бы большинству девушек, а публика точно запомнит.

— Ты уверен, что только мне? У меня такое ощущение, что ты сделал предложение всей этой толпе, — тоже с усмешкой спросила девушка.

— Мне кажется, было романтично, — пожав плечами, недоуменно сказал парень и кивнул в сторону заполненного зала. — Народ в восторге.

— Вот именно, что народ в восторге, не я! — помолчав, с горечью произнесла Юля.

— Макс, это должно было произойти только между нами, а не на глазах у сотен человек.

— Я не понимаю. Тебе, что, не понравилось? — улыбка сошла с лица парня. — Юль, что не так? Она смотрела на него, совершенно не понимающего ее недовольства и не понимающего ее саму и все, что с ними происходит в последнее время. И вдруг так просто пришло осознание того, что доказывать что-то сейчас бесполезно.

Парень не слышал ее. Слушал и не слышал, а, вернее, не хотел слышать. Он весь был там, на своей сцене, в общении с музыкой и залом.

— Все не так! — резко ответила Юля и, развернувшись, стала пробираться сквозь толпу, чтобы быстрее покинуть заведение. Ей не хватало воздуха, хотелось скорее убежать отсюда, в прохладу майского вечера. Уже выскочив на улицу, она жадно вдохнула воздух и, сделав несколько шагов назад, отступила к стене клуба, прижалась к ней спиной. Как же так получилось? Два года вместе…

Кажется, совсем недавно они были родными людьми, а сейчас… Что стало с ними сейчас? Он не понимает ее. И словно совсем не знает. Он чужой. Совсем чужой.

* * *

— Товарищ полковник, здравия желаю, — приветливо сказал Степнов, входя в кабинет начальника ОМВД, и, не обращая внимания на его занятость, без разрешения прошел к столу и сел на стул напротив.

— Ну, здравствуй, Саша, что ты хотел? Дел невпроворот, — мужчина поднял голову и взглянул на него внимательно. — Проблемы какие-то? — Нет, все нормально, — успокоил его парень и, помолчав, спросил: — Константин Николаевич, у вас же есть какие-то завязки с начальником финансовой части? — Есть, — снова уткнувшись в документы, кратко ответил тот. — Почему ты спрашиваешь? — Мне нужно, чтобы к нам на ревизию пришел определенный человек, а я знаю, что распределением занимаются как раз в бухгалтерии, — спокойно произнес Степнов, которого никак не пугала ни занятость начальства, ни недовольство его расспросами. В любом случае, не откажет — они в одной упряжке, и Шведов прекрасно знает: откажет он, когда-нибудь откажут и ему.

— Зачем тебе это? Насколько мне известно, ревизия будет касаться имущества отдела, — снова поднял на него глаза начальник и хмыкнул: — У тебя, что, стульев в кабинете не хватает? — Константин Николаевич, я редко вас о чем-то прошу и только о важном, — проигнорировав подкол, совершенно серьезно ответил Саша. — Так вот, это важно для меня. Мне нужно, чтобы к нам на ревизию пришла одна девушка. Она работает в бухгалтерии Управы.

— А как же твоя теория о продажных тварях? — помолчав, усмехнулся мужчина, внимательно разглядывая своего начальника розыска.

— Моя теория и моя просьба никак не связаны между собой, — ответил Степнов немного резко и тут же выдал широкую улыбку, которая не затронула его глаз. — Ну, так что, поможете? — Оставь мне ее данные, — вздохнув, кивнул Шведов.

* * *

— Что?! «Мневники»?! Но почему?! Я два года подряд в «Волжское» ходила, — возмущенно воскликнула Юля, пролистав распоряжение о распределении на ежегодную ревизию. — Я там уже все знаю, и начальство было мной вполне довольно.

При одном упоминании о «Мневниках» перед глазами появлялась наглая усмешка опера. Ни за что на свете она не переступит порог отдела, где он работает.

— Юль, я не знаю. При распределении на черновике я учла все пожелания, — пожала плечами сотрудница материального учета, отдел которой готовил ведомость. — Электронную версию Ольге Александровне отдала. Она сама распечатала, видимо, внесла какие-то поправки.

— Что-то я смысла не понимаю, — продолжала недоумевать девушка, отдавая ей ведомость. — В прошлом году там Аксатова из договорного была, она, вроде, и живет где-то в той стороне, а в этом году нас почему-то местами махнули, и теперь ей до «Волжского» в другой конец города пиликать.

— Спроси у Ольги Александровны, может, она ошиблась, — посоветовала та, направляясь к выходу, чтобы оповестить других сотрудников о том, где им предстоит проводить инвентаризацию. По сути, заниматься данным делом должны были работники материального учета, однако, чисто физически, они просто не могли объехать с ревизией все отделы полиции Москвы, находящиеся в подчинении их Управления, поэтому были задействованы и другие работники бухгалтерии.

— Ольга Александровна, здравствуйте! У меня вопрос по распоряжению на инвентаризацию, — с порога начала Юля, едва ступив в кабинет главбухши, которая пыталась разгрести завал бумаг на своем столе.

— Да, Юля, что там? — не поднимая глаз от документов, поинтересовалась та.

— Ольга Александровна, вы меня на «Мневники» поставили, а я обычно в «Волжском» проверяю. В «Мневники» Аксатова ходит, — проговорила девушка, присев на стул напротив. — Исправьте, пожалуйста, пока еще в правовом не заверили.

— В этом году Андрей Дмитриевич сам списки корректировал, — оторвавшись от бумаг, взглянула на нее главбух. — Так что все вопросы к нему. Можешь поинтересоваться. Хотя я бы не советовала обращаться к нему с такой ерундой.

Кроме того, он только что с совещания. Ох, их там начальство отчитало…

— Я поняла. Спасибо, — как можно спокойнее произнесла Юля, поднимаясь.

Она вернулась в кабинет, изо всех сил призывая себя успокоиться. Идти к начальнику финансового управления желания не было. Ну, перепутал человек, даже не представляя, чего стоит ей отправиться в это место. В конце концов, она лишь будет выполнять свою работу, и это всего каких-то пара недель.

Возможно, они и не встретятся в стенах этого ОМВД, или парень вообще в отпуске, или на больничном, и ничего не подозревает о том, что она должна там появиться. Однако, как бы Юля себя не успокаивала, на душе, словно камень повис, стало тяжело дышать.

Девушка сидела, пялясь в окно на пасмурное небо, готовое в любой миг разразиться дождем, и никак не могла собраться с мыслями. Чем же этот человек так ее пугал? С того дня в клубе прошло несколько дней, и он больше ни разу не объявился, но, как бы смешно это ни звучало, своими словами он оставил такой осадок, что она невольно оглядывалась по сторонам, выходя с работы и подходя к дому, ожидая увидеть его в любой момент. Обычный приставала. Думал, что цветами сразит ее наповал, а в клубе и вовсе оказался случайно. Может быть, не стоит надумывать себе того, чего нет на самом деле, и уже забыть о его существовании? И все же, что-то не давало покоя…

— Юль, ты чего зависла? — окликнула ее веселая толстушка Таня за соседним столом.

— Да ревизия эта дурацкая. Как все не вовремя, — вздохнула Юля, наконец, оторвавшись от невеселого вида за окном, и принялась разбирать бумаги на своем столе.

— Ага, причем, в понедельник уже надо выдвигаться, — согласилась та.

— В понедельник? Да ладно? — простонала девушка, отбросив бумаги и устало потерев виски. — У меня еще и половина зарплаты не подсчитана. Представляю, что будет, если эти психованные опера не получат заветную смс двадцатого числа.

* * *

В пятницу Юля допоздна просидела на работе, доделывая то, что не терпело отлагательств. Из-за дурацкой ревизии она теряла две недели рабочего времени, и по возвращении ее уже будет ждать подсчет зарплаты на новый месяц.

Опер не объявлялся, с Максом они тоже больше не разговаривали. Видимо, парень обиделся на то, что она не оценила его сюрприз, а у нее пока не было никакого желания выяснять с ним отношения. Она слишком устала за последнее время — работа, учеба, постоянное давление со стороны Максима, да еще и опер.

Хотелось куда-нибудь убежать и желательно туда, где ее никто не найдет, чтобы побыть одной, привести свои мысли в порядок. И такое место было.

Выйдя в коридор и подойдя к окну, выходящему на внутренний двор с плацем, где в данный момент строилось перед сменой подразделение охраны общественного порядка, Юля набрала знакомый номер. Невидящим взглядом, уставившись за стекло, она слушала длинные гудки, пока, наконец, в трубке не раздался щелчок.

— Привет, пап! Можно, я завтра приеду? — тихо проговорила девушка в трубку.

— Ну, здравствуй, дочь. С каких пор ты спрашиваешь разрешения, чтобы приехать домой? — ответили на другом конце провода, и, кажется, сразу стало легче.

Собрав немного вещей, на утро она села на электричку, следующую в дальнее Подмосковье, и через три часа вышла на своей остановке. В последний раз Юля приезжала к отцу на новогодние праздники, за эти месяцы здесь ничего не изменилось.

Маленький уютный городок, где самыми высокими домами были пятиэтажки, вокзальная площадь являлась центром города, а за изгородями частных домов лениво перебрехивались собаки. Все в этом городке было знакомо с детства. И первое время в Москве она скучала по его тихим улочкам, которыми без страха ходила даже поздно вечером, по добродушным веселым жителям, не скупящимся на улыбки, но все же столица со своим шумом и суетой вскоре взяла свое.

Несмотря на то, что была суббота, Юля знала, что вряд ли застанет отца дома.

И, сойдя с перрона, пешком направилась в сторону ОВД, находящемуся недалеко от площади. Дежурный приветливо поздоровался, узнав дочь начальника следствия, и на ее вопрос об отце кивнул на кабинет.

Подойдя к двери, девушка потянула за ручку и без стука ступила на порог.

Мужчина, склонившийся над столом, оторвался от заполнения журнала и поднял глаза на вошедшего.

— Пап, ну, вот и я, — просто сказала она.

Поднявшись из-за стола, он вышел ей навстречу. Губы тронула едва заметная улыбка.

— Я ждал тебя, — остановившись в двух шагах от нее, сказал он.

— Так уж и ждал, что сидишь на работе даже в субботнее утро, — с укором произнесла Юля и тоже улыбнулась, прижимаясь к его груди. — Я соскучилась, пап.

Спустя несколько часов, пообедав в соседнем кафе, за разговорами они неспешно дошли до частного двухэтажного дома из красного кирпича, где девушка провела все свое детство и юность. Потрепав по загривку пса, выскочившего ей навстречу, Юля взглянула на дом и невольно улыбнулась.

— Как же здесь хорошо, — повернувшись к отцу, который не сводил с нее глаз, тихо сказала она.

— Может быть, вернешься? — помолчав, все же спросил тот, хотя уже знал ответ, потому что слишком хорошо знал свою девочку, которая во всем старалась идти до конца, как бы сложно ей не было. — Тяжело тебе одной в этом городе.

Возвращайся, найдем тебе место в следствии.

— Нет, пап, следствие это не мое, мне ближе цифры, — покачала головой Юля. — Да и не смогу я уже здесь, задохнусь в этой тишине. Привыкла к грохоту города, к тому, что все время нужно куда-то спешить.

— Что-то не так? Расскажи мне, — серьезно проговорил отец, сердцем чувствуя, что у нее внутри словно натянулась струна, готовая лопнуть в любой момент. — Что у тебя случилось? — Ничего, все хорошо. Правда. Просто устала, работы много, сессия скоро, — как можно веселее произнесла девушка, умолчав про ссору с Максимом и, тем более, про опера, о котором отцу и вовсе знать ни к чему. — Я лучше в отпуск приеду, — и, заставив себя рассмеяться, обняла его за шею.

— Ну, смотри сама. Но ты знаешь, что всегда можешь вернуться, — твердо сказал он.

Она это знала, а еще знала, что никогда не вернется.

Этой ночью Юля долго лежала без сна в своей девичьей постели в комнате на втором этаже, понимая, что нужно выспаться, но была не в силах заснуть.

Слишком много мыслей металось в голове, и они не давали покоя. Встав с кровати, она подошла к окну и, сев на подоконник, уставилась в темноту. Ночь была черной с мерцающими точками звезд в бездонном небе и затянутым дымкой полумесяцем, взошедшим над темнеющим вдали лесом.

Возможно, отец прав, столица ей не по силам, и чтобы выжить в ней, приходится выкладываться на полную катушку, как физически, так и эмоционально. Может, действительно было бы лучше вернуться сюда, где все знакомо, и где всегда будет поддержка отца. Но вернуться означало бы признать свое поражение и, в первую очередь, перед самой собой. А отец — он всегда примет ее, что бы ни случилось, и что бы она ни сделала, только он и так отдал ей столько лет своей жизни, что теперь она просто не имеет права доставлять ему какие-либо разочарования. Пусть лучше думает, что все у нее хорошо, а со временем все наладится. Ни к чему заставлять его волноваться по таким пустякам. Пройдет пару дней, и Макс найдет возможность, чтобы помириться с ней, а опер, возможно, вообще уже и не вспоминает о ней, даже не подозревая о ее страхах по поводу предстоящей ревизии, а пребывание в Мневниках и вовсе пролетит за работой как один день.

Обхватив руками колени и упершись в них подбородком, Юля смотрела во тьму, изо всех сил пытаясь уверить себя в том, во что почему-то не верилось, а где-то в груди застыл ледяной комочек предчувствия, настойчиво саднящий внутри, словно нашептывая: «Так, как ты хочешь, не будет. Будет совсем иначе».

Глава 7

Неделя для Степнова выдалась напряженной. В понедельник позвонила Вика и дрожащим голосом сообщила, что маме вдруг стало плохо, и ее увезли на скорой в больницу с диагнозом «микроинсульт». Бросив все дела, Саша помчался туда.

На несколько дней поселив сестру у себя, парень разрывался между работой и больницей. Наконец к выходным матери стало лучше, и ее выписали. Забрав ее из больницы и отвезя вместе с Викой домой, предварительно закупив продуктов и необходимых вещей на первое время, чтобы у них не было необходимости идти в магазин, парень только сейчас вспомнил о Юле и о том, что уже на следующей неделе она должна прийти к ним в отдел на проверку. Он не сомневался, что Шведов договорился об этом — для него это мелочь, учитывая, что начальник финансовой части его хороший друг.

Он ждал встречи с ней. Интересно было, как она будет на него реагировать.

Известно ли ей о том, что он работает здесь или девчонка уже совершенно позабыла о его существовании на этой планете? Ну, что ж, в его планы входило напомнить ей о себе. Она же не думает, что он откажется от нее из-за появления на горизонте этого романтичного глупца, который даже не заметил ее настороженности по отношению к нему, да и вообще по ходу ничего не замечает, кроме своего ди-джейского пульта — вот пусть и дальше пластинки крутит, эта девчонка явно не для него.

Саша бродил по своей квартире, в которой после отъезда сестры вновь остался в одиночестве, и пил из горла коньяк, чувствуя, как алкоголь горячими струями растекается по венам, как пульсирует в висках кровь, но желанного опьянения не наступало. Видимо, после аварии у него просто отключился какой-то жизненно важный центр, отвечающий за расслабление, и больше не выходило забыться в спасительном беспамятстве.

Он не мог понять, чем она так зацепила его. Красивая? Да. Не глупая? Пожалуй.

Но, главное, не трусиха. Отвечала ему то, что считала правильным, не подстраиваясь под его напор, его желания, дерзила и ее не волновало, кем он является на своей работе, на своей «земле», на что способен, не догадываясь о том, как его боятся другие. Ее слова, ее безразличный взгляд, каждый ее жест бросал ему вызов: «Я не твоя, смирись». И от этого внутри загорался лишь еще более сильный огонь, превращаясь из искорки в пламя. Он думал о том, что она отдает предпочтение этому сопляку, весь день просиживающему за компом в коммерческой фирме по изготовлению канцтоваров, а вечерами за копейки пританцовывающему за ди-джейским пультом, и, вероятно, даже готова связать с ним свою жизнь. Саша злился еще больше, представляя, что она делит с этим парнем постель, отвечает на его ласки, что тот имеет полную власть над ней.

Красивая и недоступная. Недоступная для него. И эта мысль не давала покоя, превращаясь в какое-то наваждение. Она будет его. Хочет она того или нет. Он этого добьется. Даже просто для того, чтобы выкинуть ее из своей головы.

* * *

Сделав глубокий вдох, Юля толкнула тяжелую дверь и вошла в ОМВД. Подойдя к окошку дежурного, девушка раскрыла удостоверение.

— Доброе утро, я из Управления, на инвентаризацию. Где я могу найти начальника отдела? — Прямо по коридору до конца, 115 кабинет. Шведов Константин Николаевич.

— Спасибо, — убрав удостоверение в сумку, она направилась в указанном направлении, с некоторым напряжением оглядываясь по сторонам, в любой момент ожидая увидеть перед собой опера. И словно в подтверждение его присутствия наткнулась взглядом на табличку на двери одного из кабинетов — «Начальник уголовного розыска Степнов Александр Павлович». По телу невольно пробежала дрожь, а нервное напряжение лишь возросло. Никакое самовнушение, что за время ее пребывания здесь они могут и не встретиться, уже не действовало. ОМВД оказался совсем небольшим, состоящим из одного этажа, и кабинет опера находился как раз в самом его начале, так что обойти его стороной было невозможно.

Кое-как собравшись с мыслями, Юля постучала в дверь начальства и, услышав короткое «да», вошла в комнату, за столом в центре которой сидел мужчина средних лет в форме с погонами полковника.

— Здравствуйте, Константин Николаевич, — выдавив улыбку, поздоровалась девушка и представилась: — Юлия Сергеева, с проверкой из Управления.

— Да, мне дежурный уже позвонил, проходите, — с интересом взглянув на нее, Шведов кивнул на стул рядом со своим столом. Степнов с нетерпением ожидал ее прихода, буквально накануне выходных спрашивая, выполнил ли он его просьбу. Неужели парень, наконец, на кого-то серьезно запал? — Одну секунду, — подняв телефонную трубку, он набрал номер своего главного опера. — Зайди, — сказал он без предисловий, после чего снова взглянул на девушку. — Мой человек вам все покажет, поможет. У меня, к сожалению, совсем нет на это времени, но, думаю, что все у нас пройдет хорошо.

— Я тоже так думаю, — согласно кивнула Юля, стараясь не подавать вида, что ее что-то тревожит, хотя внутри все отчаянно протестовало против ее нахождения в этом месте.

А в следующий миг дверь открылась, и в кабинет уверенной походкой вошел Степнов. Юля повернула голову, в висках тут же застучало, ладони покрылись холодным потом. Мазнув по ней безразличным взглядом, парень прошел к столу и уселся на соседний стул.

— Саш, это Юлия Сергеева, из Управления, будет проводить у нас ежегодную ревизию, — проговорил начальник, едва взглянув на него, и снова перевел взгляд на девушку. — Александр Степнов, начальник уголовного розыска и мой зам. Если что, обращайтесь к нему, он поможет.

Юля подняла глаза на парня. Он сидел напротив нее, облокотившись локтем о стол и постукивая костяшками пальцев по столешнице. Во взгляде, направленном на нее, не читалось ничего, словно они и не были знакомы, и от этого почему-то стало еще страшнее.

— Лично проследи за тем, чтобы Юлии был обеспечен доступ ко всем помещениям, и выдели пару человечков ей в помощь, — как сквозь пелену донесся до нее голос начальника.

— Ну, зачем кого-то напрягать, я и сам готов оказать любую поддержку, — невозмутимо произнес Степнов, улыбнувшись уголком губы. — Можем приступить прямо сейчас.

— Хорошо, идите, — кивнул Шведов, снова возвращаясь к документам, которые подписывал, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Юля медленно поднялась и на ватных, негнущихся ногах вышла из кабинета вслед за Степновым. До сих пор не верилось в реальность происходящего — она в одном ОМВД с этим человеком, от которого с первой встречи хотелось убежать подальше. И ближайшие две недели, похоже, ей предстоит видеть его постоянно, а этот уж не упустит свой шанс, по полной будет развлекаться докапываниями до нее. К тому же, он еще и не просто начальник уголовного розыска, а заместитель начальника всего отдела. Теперь понятно, почему парень такого высокого мнения о себе. Только для нее это ничего не меняет. На своей «земле» он может быть царь и бог, и пусть пугает своими взглядами тех, кто здесь находится. Для нее же нахождение в этом месте временно и, в конце концов, ему придется признать, что их жизни на этом расходятся по разным путям. И, вроде бы, он ничего не сделал, чтобы вызывать у нее такие эмоции, но в его присутствии становилось тяжело дышать: на груди словно свернулся маленький хищный зверек, который осторожно, но настойчиво вонзал в ее кожу острые коготки.

— Ну, привет, — выдал улыбку парень, едва они вышли в коридор, и взглянул на нее сверху вниз. Хотя она и была на каблуках, все равно едва доставала ему до плеч и чтобы взглянуть оперу в глаза, ей приходилось задирать подбородок.

— Что же ты не признался своему начальнику, что мы уже, вроде как, знакомы, — с усмешкой произнесла Юля, так разозлившись, что незаметно для себя тоже перешла с парнем на «ты», тем более что он это сделал еще в их первую встречу.

— Для него это не имеет значения, зачем грузить человека лишними вступлениями? — пожал плечами Саша и обвел девушку взглядом с ног до головы, в очередной раз отметив, как она хороша в любом наряде, какой бы не надела, а уж без одежды… Юля поймала на себе этот изучающий взгляд, от которого по спине невольно пробежали мурашки, и мысленно призвала себя к спокойствию. Да, сложно ей будет здесь две недели, он об этом позаботится. Но… стоп! Словно вспышка озарения ее буквально поразила неожиданная мысль. Она не должна была сюда идти. И начальник, никогда не интересовавшийся распределением на ревизию, не просто так исправил в списках именно ее место пребывания. Таких случайностей не бывает. Ну, конечно, как она сразу не догадалась! Наверняка, это дело рук Степнова. Она не знала, какими полномочиями тот обладал, но почему-то не сомневалась в том, что он был способен на многое.

— Кто бы мог подумать, что я приду именно к вам, — внимательно взглянув на парня, заметила она. На его лице не дрогнул ни один мускул, а выражение осталось по-прежнему холодно-безразличным. — Вот уж воля случая! Или не случая? — Иногда не стоит надеяться на случай, — пространно ответил тот, продолжая смотреть ей в глаза. — Лучше брать все в свои руки.

— Зачем тебе это? — помолчав, серьезно спросила Юля, тоже не отводя взгляда, хотя выдержать его взгляд было не просто. Парень стоял перед ней, засунув руки в карманы, и на его губах играла насмешка.

— Даю тебе возможность приглядеться ко мне получше, — тоже совершенно серьезно ответил он, даже не пытаясь отрицать своей причастности к ее распределению на ревизию.

— Поверить не могу, — девушка лишь покачала головой. Да он точно псих! И самым правильным решением было бы убежать от него подальше! Только как объяснить на работе свой отказ от проведения проверки в данном отделе, тем более что отправили ее сюда по распоряжению начальника финансовой части, а он по чьей-то просьбе — возможно, начальника этого отдела, который потакает своему оперу. Вот попала, так попала. — Я надеялась, что там, в клубе, ты все понял, — нахмурившись, проговорила Юля.

— Не вижу существенных причин, чтобы отказываться от общения с понравившейся мне девушкой, — пожал плечами Саша и снова насмешливо улыбнулся.

— А то, что у девушки есть парень? Да и сама девушка не сильно жаждет этого общения? — вопросительно глядя на Степнова, поинтересовалась она.

— Наличие на горизонте какого-то парня меня, если честно, вообще не волнует, — привалившись плечом к стене, опер нагло смотрел ей прямо в глаза и улыбался.

— А девушка просто еще сама не знает, от чего отказывается. И, возможно, ей нужно помочь это понять.

От его взгляда, словно медленно раздевающего ее на глазах у всех, от этих слов, произнесенных совершенно спокойно и уверенно, от этой расслабленной, вальяжной позы, в которой он стоял перед ней, загораживая выход, стало не по себе. Она понимала, что бояться нечего — кругом сновали сотрудники, периодически кто-то протягивал Степнову руку для приветствия, их обходили, чтобы пройти в кабинет начальника. И все же откуда-то из груди поднимался холодный, вязкий страх, перехватывающий дыхание, заставляющий сердце биться в бешеном ритме.

— Товарищ майор, — демонстративно взглянув на погоны на его рубашке, медленно проговорила Юля, — может быть, уже перейдем к рабочим вопросам? Улыбка медленно сползла с его губ, черты лица стали более жесткими, а в глазах зажегся злой огонек.

— Как вам будет угодно, товарищ старший лейтенант, — сквозь зубы, сухо процедил парень и, отлепившись от стены, сделав пригласительный жест, направился вперед по коридору.

Глава 8

Весь день Юля старательно изображала спокойствие, думая лишь об одном — как выдержать две недели в этом месте, две недели в обществе этого человека.

Было решено, что ей на это время выделят стол в кабинете следователей, где обитали трое молодых ребят и серьезная пожилая дознавательница с погонами подполковника по имени Валентина Ивановна. При них опер вел себя сдержанно, общаясь с ней более официально, чем в коридоре. Он принес ей из дежурки список помещений отдела, а также имена сотрудников, заведующих ими. Юля сидела как натянутая струна, отвечая ему вежливо и сдержанно, и мысленно успокаивала себя тем, что это всего лишь работа и он всего лишь сотрудник ОМВД, по серьезным же вопросам она все равно будет ходить к начальнику.

К счастью, у самого Степнова вскоре нарисовался вызов на происшествие, и, пожелав ей приятного дня, а также выразив уверенность в том, что они скоро увидятся, он удалился вместе со своими операми. Вздохнув с облегчением после его ухода, Юля наметила себе примерный план ревизии и подготовила нужные документы для ее осуществления, одновременно с этим познакомившись поближе с обитателями кабинета.

Все трое парней были примерно одного возраста, ее ровесники. Они пришли работать сюда около года назад из соседнего отдела, который был расформирован. Парни шутили, дурачились, и, кажется, совершенно не занимались своими непосредственными обязанностями, в отличие от серьезной тетеньки, беспрерывно что-то строчащей на компьютере.

В этот день она больше не видела Степнова. В ОМВД ни он, ни опера не возвращались, задержавшись на задании, и, уже выходя из отдела в начале седьмого вечера, Юля пожурила себя за панику, которую вызывали у нее мысли о том, что нужно здесь находиться. Да, Степнов, конечно, сволочь редкостная и обладающая к тому же какими-то полномочиями, раз ему удалось повлиять на ход ее распределения, но, похоже, парень сделал это чисто из принципа, не планируя каких-то конкретных действий на ее счет, да и времени у него на нее совершенно не было.

Макс тоже не объявился, занятий в институте на этой неделе не было, и, приняв ванную, Юля легла пораньше спать. Нервозность сегодняшнего дня дала о себе знать, и, едва голова коснулась подушки, она забылась прерывистым беспокойным сном, в котором мелькали то опер, то Максим.

На следующее утро Юля встала совершенно разбитой. За окном шел проливной дождь, хотелось задвинуть шторы и залезть обратно под одеяло, забыв, что это рабочий день. Выпив привычный кофе, без которого она не могла проснуться, и наспех приняв душ, Юля стала собираться. Переодеваться в форму, как делала это в Управлении, Юля не собиралась, поэтому сразу надела то, в чем будет находиться весь день: темно-синие прямые джинсы и черную кофту с длинным рукавом и круглым вырезом, сверху накинула короткий плащ нежно-бежевого цвета. Перекинув через шею ремешок сумочки и прихватив зонтик, она покинула квартиру.

По дороге, которая заняла почти сорок минут с двумя пересадками на метро, Юля старалась не думать о предстоящем дне и новой встрече со Степновым, стараясь уверить себя в том, что, возможно, таковая и не последует, либо будет мимолетной ввиду загруженности парня. И, все же, никак не могла отделаться от неприятного ощущения, холодком скребущимся по сердцу, от одной только мысли о нем.

* * *

В течение дня он постоянно мысленно возвращался к ней, одновременно удивляясь тому, что в этой девчонке так его привлекает, и наслаждаясь мыслями о том, что она знает, кому обязана своим распределением. Конечно, направляясь в Мневники, она догадывалась, что встретит здесь его, и эта встреча для нее была явно не из приятных, однако в кабинете у Шведова она даже вида не подала, что они знакомы. Но как сверкали ее глаза там, в коридоре, когда она нашла подтверждение своим догадкам, как она с вызовом вздергивала подбородок, морщила хорошенький носик, дерзила в ответ.

Хотелось прижать ее к стене и закрыть рот поцелуем, что, впрочем, он с легкостью бы устроил, если бы они не стояли возле кабинета Шведова, а вокруг не сновали сослуживцы.

Когда они вернулись с выезда в начале восьмого вечера, разумеется, она уже ушла домой. Дав распоряжения о слежке за интересующим их объектом и обсудив с операми планы на грядущий день, который обещал быть не менее тяжелым, Саша распустил людей. Голова раскалывалась как обычно. Он давно привык к этой боли. Иногда немного отпускало, иногда болело сильнее, но боль была всегда. Кажется, таблетки уже не помогали. Они были действенными лишь в самом начале, а сейчас его организм не воспринимал даже сильные обезболивающие. Подойдя к шкафу, достал бутылку коньяка и рюмку и вернулся обратно за стол. Налив коньяк в рюмку, выпил залпом, какое-то время посидел в тишине, откинувшись в кресле, чувствуя, как свинцовая тяжесть постепенно отпускает виски.

За окном давно стемнело, коридоры отдела опустели. Дежурный читал какой-то детектив в дежурке, не обращая внимания на бормотанье алкаша, раскинувшегося на лавке обезьянника. Дежурный следак в кабинете, напротив, с открытой дверью рубился в компьютерную игру, совершенно забыв о том, что начальник любит засидеться в отделе допоздна. Взяв куртку, парень вышел из кабинета и направился к выходу. На город медленно опускалась ночь. Можно было заехать в какое-нибудь заведение поужинать, с кем-то познакомиться, но все мысли крутились вокруг Юли. Завтра она снова будет здесь. И впереди еще достаточно времени, чтобы найти к ней подход. К любой можно найти подход. К любой. Что бы она из себя не строила. И к этой тоже.

* * *

С самого утра лил дождь. Серое небо, грязные лужи, промозглый ветер. Не успел Саша зайти в отдел, как встретил Шведова, который отходил от дежурки.

— Пойдем ко мне, поговорить нужно, — сказал он, и Степнов едва сдержал вздох негодования, потому, как его мысли сейчас были заняты Юлей, и ему не терпелось скорее заглянуть в кабинет следаков и увидеть ее. Дверь в их кабинет, как назло, была прикрыта, а за гулом, стоящим в коридоре уже с утра, сложно было разобрать голоса за дверью, когда они проходили мимо.

Шведов уселся в кресло и кивнул Саше на стул, давая понять, что разговор не простой. Парень с неохотой прошел к столу и сел на стул напротив, выжидающе уставившись на начальника.

— Вот… Жалоба на вас опять, — вздохнув, проговорил Шведов и положил перед ним лист бумаги. — Приходил вчера ко мне, плакался, что опера на него, видите ли, давят, деньги выбивают за нахождение на этой «земле».

Взяв лист в руки, Саша пробежал глазами по строчкам, написанным ровным, красивым почерком, и отложил лист обратно. Этот мужик уже начинал ему надоедать. На смену одному владельцу ресторана, с которого они имели неплохой доход уже несколько лет подряд, пришел другой, более молодой и не сговорчивый, живущий по принципам, что никому ничего не должен и не собирается кому-то выплачивать за «землю».

— Да, ребята говорили, — спокойно ответил он, снова взглянув на Шведова. — Разберемся.

— Вы уж разберитесь, — многозначительно выделив последнее слово, произнес тот. — Не хватало, чтобы он еще в прокуратуру побежал.

— Не добежит, — сквозь зубы пообещал опер, поднимаясь. — Разрешите идти? — Да, разумеется, занимайся, — кивнул Константин Николаевич, убирая заявление в ящик стола.

Степнов вышел из кабинета и, набрав операм, чтобы они были готовы к вечерней поездке, направился в сторону своего кабинета. Убирая телефон в карман, он практически столкнулся с Юлей, которая вывернула из-за угла.

— Привет, — выдал он свою лучшую улыбку, преграждая девушке дорогу.

— Привет, — Юля постаралась отвечать спокойно, без каких-либо эмоций. Парень, как всегда, выглядел уверенным и самодовольным. Не стоит доставлять ему удовольствие, показывая то, как нервирует ее его присутствие.

— Как дела с проверкой? Извини, вчера не смог тебе помочь, срочный вызов, — облокотившись о стену, Степнов навис над девушкой и с удовольствием ее разглядывал. — Но сегодня я весь к твоим услугам.

— Спасибо, я пока сама справляюсь, — ответила она, бросив свои попытки увернуться от опера, и посмотрела ему прямо в глаза: — Пропусти, пожалуйста.

— Так, может, продолжим в моем кабинете? — проигнорировав ее слова, предложил Саша, все также улыбаясь. — У меня тоже имеется кое-какое имущество…

Юля сделала глубокий вдох, прикидывая, как бы помягче его послать, и крепче прижала к груди папку с документами, в этом жесте как бы пытаясь отгородиться от его взгляда. Однако говорить ничего и не пришлось, в следующий миг диалог был прерван опером, который неожиданно появился в коридоре и решительно направился в их сторону.

— Сань, Федька отзвонился, — сказал он, подойдя ближе. — На Лесной реально бордель, только что несколько малолеток привезли. Может, уже пора вмешаться? Степнов неохотно убрал руку, и Юля быстро прошмыгнула вперед, скрывшись в кабинете сотрудников ПДН, у которых уже начала перепись имущества. Парень проводил ее взглядом и повернулся к сослуживцу.

— Собирай ребят, кто сейчас здесь, и поехали, — сказал он.

* * *

Когда несколько часов спустя опера во главе со Степновым вернулись в отдел, возле дежурки стоял Шведов, подписывая какие-то бумаги. Один из задержанных, которых они втащили, казалось, скончается в любую минуту.

Опера затолкали хозяев притона в обезьянник, а девиц, большинство из которых было несовершеннолетними, отвели в отдельную комнату для дачи показаний.

— Саш, ты можешь, хоть иногда, обойтись без рукоприкладства? — меланхолично заметил Константин Николаевич, оторвавшись от бумаг и кинув взгляд в их сторону.

Степнов дотронулся пальцами до разбитой губы.

— Черт с тобой, иди, умойся, — мужчина махнул рукой и, отдав бумаги дежурному, направился к кабинету.

Саша прошел в туалетную комнату и, открыв вентиль крана, склонился над раковиной, подставляя лицо под обжигающе холодную воду. Посмотрел на себя в зеркало: разбитая губа кровоточила.

Один из задержанных поначалу всерьез думал, что сможет справиться с пятью операми. Саша не ожидал такой прыти от бледного худощавого парня и на долю секунды замешкался, за что и поплатился разбитой губой. Однако этот камикадзе очень скоро пожалел о своем необдуманном поступке. Опера даже не пытались остановить Степнова, понимая, что это бесполезно. Пока Саша избивал в комнате этого парня, они успели вывести из борделя его дружка, не оказывающего ни малейшего сопротивления, и всех девиц. Когда Саша наконец выволок из квартиры полуживого парня, лицо того превратилось в кровавое месиво. Степнов понимал, что Шведов за избитого подозреваемого по голове не погладит, но остановиться не мог.

Выключив кран, опер вытер лицо бумажным полотенцем и направился к своему кабинету, через открытую дверь следствия, заметив, что Юля сидит за столом возле окна и что-то записывает в свои ведомости. День клонился к вечеру, и у следаков уже совершенно не было рабочего настроя. Из кабинета периодически доносился мужской смех и визг тормозов в компьютерной игре. Только Юля оставалась безучастна к этому веселью, сосредоточенно глядя в бумаги перед собой. С трудом оторвав от нее взгляд, Степнов вошел в свой кабинет и, открыв шкаф, принялся искать в аптечке перекись водорода. Ее, как назло, нигде не было, и это был отличный повод зайти к соседям.

Только, как выяснилось, пока он рылся по шкафам в поиске лекарства, Юля вышла из кабинета.

— Мужики, перекись, зеленка, йод, что-нибудь есть? — спросил он у парней, которые при его появлении попытались сделать вид, что усиленно трудятся.

Саша с разочарованием глянул на пустой стул. Один из следаков порылся в своей аптечке и, обнаружив перекись, протянул пузырек оперу. Степнову ничего не оставалось, как развернуться и уже второй раз за день столкнуться с Юлей.

Бумаги, которые она держала в руках, разлетелись по полу.

— Можно быть и повнимательнее, — не удержалась от замечания девушка, опускаясь на корточки и собирая их с пола.

— Ничего не могу поделать, меня притягивает к тебе просто магнитом, — пожал плечами Саша и, тоже присев, стал помогать. — Кроме того, у меня производственная травма…

Подняв на него глаза, Юля только сейчас обратила внимание на то, что его губа разбита, а бровь слегка рассечена.

— Поможешь залечить боевые раны? — помахав пузырьком перекиси, попросил парень и постарался выдать свою лучшую улыбку, но эта попытка отозвалась болью в губе.

За всей этой сценой с интересом наблюдали следаки, совершенно позабыв про компьютерную игру, и даже тетка-дознавательница оторвала взгляд от монитора, взглянув с неодобрением.

— Или боишься переступать порог моего кабинета, думая, что я тебя там съем? — с усмешкой поинтересовался опер, поднимаясь и протягивая ей собранные бумаги.

— Волков бояться — в лес не ходить, — немного резко ответила Юля, тоже поднявшись на ноги и складывая документы аккуратной стопкой.

— Буду тебе очень благодарен, — сделав приглашающий жест, Саша, направился в свой кабинет.

Сильно сомневаясь в правильности своего поступка, девушка последовала за ним. Когда она вошла, парень прикрыл дверь, однако небольшая щель осталась, и это успокаивало ее. Ничего он мне не сделает, уверяла себя Юля, мысленно в очередной раз, ругая себя за беспочвенные страхи. Саша протянул девушке перекись и диски, а сам присел на краешек переговорочного стола, чтобы немного поравняться с ней ростом.

Такая близость немного смущала и пугала ее, но внешне Юля не подала виду, уверенно открыв пузырек и смочив диск, подошла ближе и осторожно приложила его к губе парня. Степнов даже не поморщился, продолжая смотреть на нее своим стальным взглядом, и от этого ее пальцы чуть дрогнули.

В следующий миг он перехватил ее ладонь и притянул девушку к себе, решительно наклонившись к ее лицу. Юля почувствовала солоноватый привкус крови на своих губах.

Одной рукой парень крепко сжимал ее ладонь, другой за спину прижимал к себе. Юля во все глаза смотрела на опера, не в силах пошевельнуться. Тело будто онемело, в горле пересохло. Саша целовал ее, увлекаясь все больше и больше. Казалось, этот миг длился не секунды, а целую вечность. Она чувствовала себя в какой-то ловушке. По спине пробежали мурашки, захотелось убежать, спрятаться.

Приложив все усилия, девушка резко отстранилась. Степнов же не спешил разжимать руки, по-прежнему удерживая ее в своих объятиях.

— Отпусти, — тихо попросила Юля, опустив взгляд в пол, лишь бы не смотреть в его глаза, наглые и холодные.

Опер отпустил неожиданно легко. На губах заиграла привычная усмешка, однако вслух он ничего не произнес, лишь молча проводил ее взглядом.

— Нравится, не нравится, терпи, моя красавица, — задумчиво произнес опер, когда она скрылась за дверью.

И понял, что готов на все, чтобы только заполучить ее. После того как он ощутил вкус ее губ, дотрагивался до ее тела, это уже стало делом принципа. Добиться своего, почувствовать этот миг победы, а дальше… Что будет дальше, его не волновало.

Юля влетела в кабинет и, плюхнувшись на стул, отвернулась к окну, стараясь успокоить сбившееся дыхание и бешено стучащее сердце. Какого черта она пошла за ним? Ведь знала же, что он не просто так все это затеял. Нельзя подпускать его так близко. Нельзя давать ему малейший повод. По-хорошему, вообще стоило бы уносить отсюда ноги.

— Поаккуратнее с ним, — взглянув на девушку, серьезно произнесла Валентина Ивановна, когда следаки в очередной раз ушли на перекур.

— О чем вы? — она медленно повернулась и посмотрела с недоумением, хотя сразу поняла, что та имеет в виду.

— Не играй с ним, — просто сказала женщина и снова вернулась к своей работе.

Юля ничего не ответила. Восемь дней. Три — на этой, пять — на следующей. Это время нужно просто пережить. И забыть о Степнове, как о страшном сне…

Глава 9

Степнов вышел из машины и не спеша прошел вглубь двора-колодца. Дом был давно заброшен, часть стекол отсутствовала, двери подъездов были забиты досками. В центре дворика на земле на коленях стоял мужчина, рядом с ним стояли двое Сашиных оперов. В руке одного из парней был пистолет.

— Что вам нужно от меня? Я же сказал, что не буду платить, — откашлявшись кровью, твердо сказал он, когда опер подошел. — Ну, во-первых, мой бизнес еще недостаточно поднялся, чтоб забирать из дела такие деньги, а, во-вторых, что бы там про вас не говорили, я вас не боюсь и в вашем крышевании не нуждаюсь.

Ваше начальство в курсе, я написал на вас заявление. И, если со мной что-то случится, то…

— Наше начальство благополучно его выбросит в мусорное ведро, — закончил фразу Саша, остановившись в двух шагах него.

— Но… он обещал разобраться, — уже менее уверенно произнес мужчина, приглядываясь к Степнову. — Или… Он… он, что, с вами заодно? Саша стоял, опустив руки в карманы куртки, и смотрел исподлобья.

— Начальник отдела полиции? Вы слышали, мужики? — хохотнул он, обернувшись к операм, и те ответили согласным смешком, после чего парень продолжил уже серьезно: — Заканчивай шутить. Надоел ты мне. Прежний хозяин был посмышленей. Может, стоит подыскать заведению другого владельца? А то твой бизнес не только не поднимется, но и прикроется окончательно.

— Я не понимаю… Что вы имеете в виду?! — возмущенно проговорил мужчина и осекся.

Степнов медленно достал пистолет, снял предохранитель и передернул затвор.

— Если ты такой тупой, то нет смысла продолжать этот разговор, — серьезно сказал опер и поднес оружие к виску мужчины.

— Подождите…подождите, — дрогнувшим голосом проговорил тот. — Я, думаю, мы сможем договориться…

* * *

На следующее утро Шведов собирал у себя начальников служб на совещание.

Степнов сидел возле него и злился на пустую трату времени, едва сдерживая желание покинуть кабинет руководства и взглянуть на Юлю, которая в этот день занималась дежуркой. Погода улучшилась, на смену вчерашнему дождю выглянуло солнце, и девушка пришла на работу в строгой рубашке, узкой юбке чуть ниже колена и туфлях на высоком каблуке с открытым носом. Она словно специально назло ему выглядела ослепительно, но каждым своим взглядом и словом давала понять, что он ее не получит.

Сразу после совещания к нему обратились опера со своими вопросами, и ему пришлось переместиться в свой кабинет для обсуждения, затем позвонили из информационного центра Управления по поводу просроченных карточек на преступления, и парню пришлось заняться этим вопросом.

Уже перед самым обедом он зашел в дежурку. Юля была настолько погружена в свои документы, что не сразу обратила на него внимание. Привалившись плечом к косяку двери, Степнов с удовольствием прошелся взглядом по ее ногам, изгибам бедер, линии груди, рассыпанным по плечам локонам волос. Словно почувствовав его взгляд на себе, Юля подняла глаза.

— Привет, красавица! Все трудишься? — улыбнувшись уголком губы, проговорил парень. — Пойдем, пообедаем? Здесь через дорогу неплохое кафе.

— Спасибо, я не голодная, — сухо ответила она, снова сосредотачиваясь на бумагах. Дежурный тоже сделал вид, что ищет что-то на своем столе, чувствуя себя неловко.

— Ты боишься меня? — не обращая внимания на чужое присутствие, поинтересовался Саша. — Обещаю, что не полезу к тебе с поцелуями в людных местах. А вот в безлюдных…, — он засмеялся. — Шутка.

— Очень смешно, — серьезно произнесла Юля, смерив его взглядом.

— Да ладно тебе! Пойдем, — просто сказал опер и выдал улыбку, видимо, полагая, что она у него обезоруживающая.

— Я уже ответила, — вздохнула девушка, всем своим видом показывая, как надоело ей его присутствие. — Я не пойду.

— Ладно, если не соглашаешься на обед, значит, пойдем на ужин, — совершенно спокойно заявил Степнов все с той же улыбкой. — Выбирай.

Дежурный залился краской, продолжая искать невидимую вещь на своем столе и не зная куда деться.

— Хорошо, — помолчав, неохотно согласилась Юля, желая скорее закончить эту дискуссию. — В таком случае, лучше обед. Только не в кафе, а в вашей столовой.

— Ну, как скажешь, — пожал плечами парень, ничем не показывая, что он недоволен.

Девушка отнесла документы к себе на стол и, взяв кошелек, вернулась обратно к дежурке, где ее ждал Саша.

— Обижаешь, — он кивнул на кошелек в ее руках. — Я же приглашаю.

— Спасибо, я сама в состоянии заплатить за себя, — спокойно сказала Юля и направилась в сторону лестницы, ведущей в столовую, находящуюся на цокольном этаже здания.

— Это дело принципа. Я всегда плачу за ту, которую приглашаю, — хмыкнул Степнов, идя следом. — У твоего парня по-другому? — Ты не мой парень, — отрезала она, не оборачиваясь.

Они спустились в небольшое помещение столовой, вмещающее в себя десяток столиков. Юля выбрала себе легкий салат и стакан сока, Степнов взял и первое, и второе и, несмотря на возражения девушки, все равно оплатил ее заказ сам.

— Скажи, почему ты отталкиваешь меня? — поинтересовался он, когда они сели за столик друг напротив друга.

— А чего ты ждешь? — выдержав небольшую паузу, проговорила Юля. — Вообще-то, мой парень сделал мне предложение, что, впрочем, ты и сам прекрасно слышал.

— Честно говоря, я не совсем понял, кому конкретно он делал предложение, — с усмешкой произнес Саша, глядя ей в глаза.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, — девушка уставилась в тарелку, всем своим видом давая понять, что эта тема закрыта.

— И вроде я уже говорил, мне плевать на твоего парня. Он не тот, кто тебе нужен, — игнорируя ее слова, продолжил опер, при этом уплетая за обе щеки.

— А кто мне нужен? Ты? — решительно отодвинув тарелку, с вызовом спросила Юля. В его присутствии кусок не лез в горло, и вообще затея с обедом была не слишком удачной. У них не получается общаться спокойно.

— Я, — просто согласился Степнов, выдав широкую улыбку.

— Давай уже, наконец, оставим эту тему? — вздохнула девушка. — Ну, не выходит у нас нормального общения.

Она поднялась из-за стола, но парень перехватил ее руку.

— Ты мне нравишься, — откровенно признался он и, помолчав, добавил: — И я все равно буду добиваться тебя.

— Ну-ну, — покачала головой Юля и, взглянув на его руку, сжимающую ее запястье, произнесла твердо: — Отпусти. — И усмехнулась: — Тебе не кажется, что обычно наш разговор складывается из этой фразы? — Может, просто пора перестать сопротивляться? — не спеша выпускать ее руку, нагло глядя девушке прямо в глаза, предположил Саша.

— Ага, и броситься тебе на шею с распростертыми объятиями, — дополнила его предположение девушка и с силой рванула руку.

Они уже начинали привлекать к себе внимание окружающих, кроме того, в следующий миг на пороге столовой появился сам Шведов, и Степнов с неохотой выпустил ее ладонь. Юля быстрым шагом направилась к выходу и, вежливо поздоровавшись с начальством, стала подниматься по лестнице на первый этаж.

— Вот сука! — от злости опер смял в руке салфетку и швырнул ее на другой конец стола. — Доиграешься ты у меня! — У тебя какие-то проблемы, Саша? — проходя мимо его стола, поинтересовался Шведов, заметив какое злое выражение лица у его главного опера.

— Никаких, Константин Николаевич, — натянуто улыбнулся парень, поднимаясь из-за стола. — Приятного аппетита! Ощущая пронизывающий взгляд парня и ругая себя за то, что согласилась пойти с ним на этот дурацкий обед, Юля быстро поднялась по лестнице. Нет, ну, сколько еще он будет доставать ее? Видимо, пока она здесь, ей этого не избежать. Угораздило же так влипнуть. Хоть увольняйся, в самом деле. Лишь бы не находиться здесь рядом с ним. Только что толку, отрабатывать-то две недели все равно придется. Вот кретин! Она готова была в любой момент расплакаться, ее просто душили злые бессильные слезы.

Уже подходя к кабинету, Юля услышала звонок своего мобильника, разносящегося по кабинету. Кого там принесло? Неужели, Макс объявился? Прибавив шагу, она влетела в кабинет и, схватив мобильник, лежащий на столе, взглянула на дисплей. Звонила главбухша.

— Ольга Александровна? Здравствуйте! Что-то случилось? — с опаской спросила девушка, услышав в трубке взволнованный голос.

— Юль, ты почему трубку не берешь? Я обзвонилась тебе, — возмущенно выпалила главбухша. — Завтра тебе нужно быть на работе! — Ольга Александровна, а как же проверка? — затаив дыхание, спросила Юля.

Неужели, бог услышал ее мольбы, и ей удастся свалить из этого места гораздо раньше, чем она думала? — Доделаешь на следующей неделе, — в своей манере кратко и резко ответила та.

— Нужно срочно рассчитать выплаты за дежурства в майские праздники.

— А неделю это никак не подождет? — разочарованно произнесла девушка, надежды которой оказались напрасными.

— Приказ уже подписан, люди ждут деньги, — строго сказала главбухша так, словно это было Юлино желание отправиться на ревизию, а не сидеть в Управлении считать зарплату. — Думаю, пары дней тебе хватит, чтоб все сделать, а в понедельник поедешь опять на проверку.

— Хорошо, Ольга Александровна, — натянуто ответила Юля, понимая, что спорить с ней бесполезно. Придется выходить, ничего не поделаешь. Хотя бы два дня подальше отсюда. А на следующей неделе она постарается все закончить с проверкой, даже если придется сидеть здесь до ночи.

После новости о временном возврате на работу настроение значительно улучшилось. Ближе к шести она сходила к начальнику ОМВД и предупредила, что ее два дня не будет. Степнова не было видно, его дверь была закрыта на замок, и это не могло не радовать. Однако выйдя из отдела в начале седьмого, Юля встретилась с ним на лестнице.

Саша курил возле входа со своими операми. Вальяжно облокотившись о перила, он медленно выпускал сигаретный дым в воздух.

— Проводить? — как ни в чем не бывало, спросил он, когда она проходила мимо.

— Спасибо, Александр Павлович, я ножками, — издевательски-вежливо ответила Юля, осторожно спускаясь по ступенькам на высоких каблуках. — До свидания.

— До завтра, красавица, — не без удовольствия обведя взглядом ее стройные ноги, оскалился Степнов.

— До понедельника, — с милой улыбкой поправила его девушка, не останавливаясь и даже не удостаивая его взглядом.

Брови опера взлетели вверх.

— Это еще почему? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Извините великодушно, начальство отзывает на работу, — наигранно печально произнесла Юля и, наслаждаясь произведенным эффектом, направилась к воротам.

— Че, Саня, не дает? — проводив ее взглядом, криво усмехнулся один из оперов, с которым они вместе работали с самого прихода в Мневники.

Саша молча затянулся.

— Красивая девка, неужели не уломаешь? — внимательно взглянув на него, хмыкнул парень.

— И не таких ломали, — подняв на него глаза, зло ответил Степнов.

Глава 10

Эти два дня Юля засиживалась на работе допоздна, но это было вполне привычно, в конце месяца ей частенько приходилось задерживаться. К тому же, она была готова хоть ночевать на работе, лишь бы не приближаться к Мневникам. Конечно, возвращения туда было не избежать, и эта мысль ее очень тяготила. А в субботу объявился Макс.

Все эти дни он надеялся на то, что она одумается и сама придет к нему с извинениями, но даже не догадывался, что ей сейчас элементарно было не до него. Парень прекрасно понимал, что она ждала от него совсем другого предложения, но он просто не мог упустить такой шанс. Благодаря этому красивому жесту, его программа получила большой успех, и за эту неделю даже поступило несколько предложений о выступлениях в других московских клубах.

И втайне признавая свою вину перед Юлей, парень решил пойти на примирение первым. Ближе к вечеру, купив розу и украсив ее струящейся золотистой ленточкой, Макс появился на ее пороге. Однако сколько бы не звонил в дверь, никто не открывал. Тогда, достав телефон, он набрал номер Юли.

Она как раз входила во двор с двумя пакетами продуктов в руках и, чтобы ответить на звонок, ей пришлось остановиться. Поставив сумки на асфальт, она нашла в сумочке телефон и, увидев на дисплее номер своего парня, серьезно задумалась — стоит ли брать трубку. Скорее всего, Макс начнет ей выговаривать за то, что она ни разу не позвонила ему после того вечера в клубе. Эта неделя и так была слишком тяжелой, чтобы еще выслушивать его претензии.

— Привет, — немного недовольно произнес парень. — Ты где? — Неужели тебе это снова стало интересно? — помолчав, насмешливо поинтересовалась Юля.

— Я уже полчаса стою под твоей дверью, — проигнорировав ее слова, спросил он. — Когда ты придешь? — Вообще-то, я во дворе, — как можно спокойнее ответила Юля, едва сдерживаясь, чтобы не ответить резче. Целую неделю ни ответа, ни привета, а теперь еще и возмущается. Он, что, всерьез полагает, что она должна сидеть и ждать, когда он изволит появиться? Нажав на кнопку отбоя, девушка кинула телефон обратно в сумку и, подхватив пакеты, пошла дальше к подъезду. Настроение, которого и так особенно не было, улетучилось окончательно в преддверии предстоящего разговора с Максом, который, скорее всего, будет неприятным. Она не успела сделать и нескольких шагов, как увидела его самого, выходящего из ее подъезда. В руках парня была роза, что давало слабую надежду на примирительный характер беседы.

Однако в следующий миг во двор влетел BMW Степнова и, резко затормозив, остановился в нескольких метрах от них. Надежда на благополучное разрешение их дурацкой ссоры растаяла за считанные секунды. Они, что, сговорились, что ли?! Выпустив пакеты из рук так, что те с глухим звуком приземлились на асфальт, Юля продолжала стоять на месте, расширившимися от недоумения глазами наблюдая за тем, как Степнов глушит мотор и не спеша вылезает из салона с огромным букетом темно-бордовых роз в руке.

Макс как раз поравнялся с ней, открыв рот, чтобы что-то произнести, и не сразу понял, что парень на дорогой тачке, остановившейся рядом, также направляется к Юле. Они подошли практически одновременно. Только Максим в последний момент остановился, с удивлением глядя в сторону неожиданного конкурента, а Саша, не замедляя шага, подошел к оторопевшей девушке вплотную и протянул букет.

— Привет, красавица, — широко улыбнулся он, всучив ей в руки букет. Кажется, его совершенно не волновало присутствие Макса с одинокой розой в руке, который от возмущения не мог вымолвить ни слова. Напротив, Степнов демонстративно безразлично мазнул по нему взглядом и снова переключился на девушку.

Юля взяла букет с таким видом, словно это была змея и растерянно подняла глаза на опера, затем перевела взгляд на Максима.

— Это еще кто? — громко спросил тот, со злостью глядя в сторону опера.

— Макс… Это с работы, — медленно проговорила девушка и, словно очнувшись, протянула букет обратно Саше. — Степнов, ты с ума сошел? Он даже и не подумал забирать букет и с усмешкой взглянул на цветок в руках парня.

— А что такое? Тебе не нравится? — наигранно-удивленно спросил Саша, снова поднимая глаза на девушку, которая была вне себя от негодования.

— Забирай свой веник и вали отсюда, — сквозь зубы прошипел Максим, вырывая букет из рук Юли и кидая под ноги оперу.

— Ага, уже побежал, — в глазах опера зажегся злой огонек, хотя голос прозвучал спокойно.

— Юль, может, я чего-то не понимаю? — недоуменно произнес Максим, оборачиваясь к девушке. — Что здесь вообще происходит? Почему этот хмырь приходит к тебе с цветами? Она не успела даже слова сказать, как Степнов резко двинулся на него.

— Вот именно, с цветами, а не с этим… — он кивнул на цветок в его руке.

Макс отбросил цветок в сторону и, сжав кулаки, тоже рванул вперед.

— Ты че, тупой? Это моя девушка.

Саша оказался готов к удару и ловко увернулся.

— Не твоя она уже, не твоя, — покачав головой, произнес он с усмешкой, что разозлило парня еще сильнее.

— Чего? У вас уже что-то было, да? Макс снова замахнулся, целясь в лицо опера, но лишь задел его и тут же получил удар в живот.

— Прекратите немедленно! — крикнула Юля, шагнув вперед и вставая между ними, повернулась к Саше. — Степнов, чего тебе надо? Ну, сколько ты еще будешь за мной таскаться? Я же тебе ясно сказала, что тебе здесь ловить нечего! Как тебе объяснить, чтоб до тебя дошло? Потасовка уже начинала привлекать внимание граждан, в основном старушек, как всегда просиживающих целыми днями на лавочке возле подъезда.

— Я сейчас полицию вызову! — громко предупредила одна из них, гордо доставая из кармана телефон-раскладушку.

— Не утруждайтесь, — спокойно сказал Степнов, доставая из кармана удостоверение и демонстрируя его бабулькам, затем, игнорируя Макса, согнувшегося от боли, повернулся к Юле. — Подумай, ты действительно хочешь остаться с ним? — Степнов, оставь меня в покое! Хватит лезть в мою жизнь. Ты для меня никто. Я никогда не соглашусь быть с тобой! Слышишь, никогда! — зло проговорила она, глядя ему прямо в глаза. — Даже если мир перевернется! С кем угодно, только не с тобой! Она была всего в паре шагов от него. На щеках играл румянец, пальчики были сжаты в кулачки. Девчонка была в таком негодовании, что, кажется, еще секунда и могла бы вцепиться своими ноготками ему в лицо. Ей было наплевать на него вместе с его должностью и властью, со всеми деньгами, которые он бросал на ветер. Она искренне хотела лишь одного — чтобы он убрался из ее жизни ко все чертям. Маленькая хорошенькая стерва, которая изо всех сил храбрится, ничем не выдавая своего внутреннего страха. Хотя она боялась его, он это чувствовал. Где-то внутри она боялась, но все равно отчаянно защищалась и пыталась отстоять все то, что он старался отнять. И она не сдастся. Что бы он ни делал, она будет отталкивать его лишь сильнее. И от этого все острее было желание заполучить ее. Не важно, как. Не важно, какой ценой, но он ее получит. Весь отдел уже в курсе, что начальник розыска, на которого бабы сами вешаются, бегает за какой-то девкой из Управления. Не получи он ее, запомнят навсегда, еще и припоминать будут при каждом удобном случае. Его же опера… Сука. Говоришь, никогда не согласишься быть со мной? Хм, а никому твое согласие и не нужно. Трахнуть тебя один раз и все. И можешь идти на все четыре стороны, хоть с «лошарой» своим расписываться в ЗАГС. Это уже никого не волнует.

— Не зарекайся, милая, — тихо, но четко сказал Саша и, изобразив подобие улыбки, больше похожей на оскал, развернулся и направился к своей машине, а еще несколько секунд спустя BMW, резко стартанув, покинул двор.

Девушка смотрела ему вслед, чувствуя, как все тело бьет нервная дрожь. Макс с трудом разогнулся и, бессильно сжав кулаки, проводил машину опера злым взглядом.

— Макс! Макс, ну, зачем ты к нему полез? — очнувшись, кинулась к нему Юля, но парень резко оттолкнул ее от себя.

— У тебя с ним было? — грубо проговорил он, криво усмехнувшись. — Теперь я понимаю, почему твое отношение ко мне изменилось. Конечно, у меня нет удостоверения, чтобы махать им при каждом подходящем случае, лишний раз, показывая свою власть, нет крутой тачки и кучи денег на шикарные цветы.

— Макс, ты о чем? — недоуменно произнесла девушка, отступив на шаг назад.

— Знаешь, а я вспомнил его. Он был в клубе возле тебя. Поэтому ты не знала, что ответить мне там, на сцене, — сплюнув кровь на землю, презрительно сказал парень. — Зачем ты притащила его в клуб? Для того чтобы рассказать о вас? Тогда почему промолчала? Зачем ответила мне «да»? — Макс, все не так, — покачала головой Юля, но стоило взглянуть в его глаза, становилось понятно, что он не верит, и в данный момент что-то доказывать бесполезно.

— Что «не так»? — усмехнулся он, глядя на нее с презрением.

— Ты мне не веришь? — бессильно проговорила девушка.

— Если у вас ничего не было, тогда к чему этот веник? И откуда он знает твой адрес? — выпалил ей в лицо Максим.

Юля на секунду зажмурилась.

— Да он сам ходит за мной! Добился, чтобы меня распределили на проверку именно в их отдел, — возмущенно начала она, но парень прервал ее взмахом руки.

— Что ты мне тут сказки рассказываешь? — зло проговорил он и, смерив ее взглядом, добавил: — Да если бы и так… Знаешь, как говорится, сука не захочет — кобель не вскочит.

Повернувшись, он зашагал прочь, оставив девушку в полном недоумении и негодовании.

— Макс! — крикнула она ему вслед, но тот даже не обернулся.

Бабульки на лавке, с открытыми ртами следившие за этой баталией, не стесняясь, обсуждали их непростые отношения. Несомненно, теперь весь двор будет в курсе ее личной жизни.

И все из-за Степнова. Сукин сын! На глазах выступили злые слезы. Под ногами валялись цветы. Лепестки осыпались и потускнели, как и весь мир вокруг.

Чертов опер, выставить ее в таком свете перед Максом! И как ей теперь доказать, что все это неправда? А, главное, как заставить этого придурка наконец понять, что она ни при каком раскладе, уже просто из принципа не ответит ему взаимностью?

Глава 11

В воскресенье Юля сама отправилась домой к Максиму, однако его мама сказала, что тот вчера пришел домой поздно, а сегодня утром она нашла записку, что он уехал на несколько дней к другу. Она принялась расспрашивать девушку о том, что у них происходит, почему Юля давно не приходила, и та поняла, что женщина не в курсе вчерашних разборок. Ей ничего не оставалась, как, вежливо попрощавшись, уйти. Телефон парня молчал. Набрав несколько раз его номер, Юля бросила эту бесполезную затею.

На следующий день нужно было снова идти в Мневники. Желание высказать Степнову все, что она о нем думает, было равносильно желанию не встречаться с ним. Но судьба, конечно же, распорядилась по-своему.

Они встретились в коридоре. Когда Юля заходила в отдел, Саша выходил из кабинета со своими операми. Провернув ключ в замке, он быстрым шагом направился в ее сторону, парни шли за ним следом. Словно стая волков, следующая за вожаком. На левой скуле опера красовался небольшой синяк от удара, нанесенного Максом, придавая его лицу с резкими чертами еще более хищное выражение.

Подняв глаза, он встретился с ней взглядом. Юле показалось, что этот миг длился слишком долго. Степнов шел ей навстречу, прожигая холодным, безразличным взором, не задающим вопросов и не требующим ответов. Он просто смотрел на нее. Смотрел так, как смотрит хищник на загнанную лань, которой уже никуда не деться, и чья судьба уже определена им. На губах играла привычная усмешка: «не сбежишь». Она ответила ему таким же прямым взглядом: «ошибаешься, пять дней и прощай».

Девушка прошла в кабинет следствия и, поздоровавшись с его обитателями, устроилась за столом. Следаки как всегда веселились, обсуждая новинки приколов, бродящих по youtube, спрашивали какую-то ерунду. Юля отвечала односложными ответами, ей совершенно не хотелось разговаривать и, тем более, смеяться.

Степнов в этот день в отделе больше не появлялся. Уже уходя, Юля услышала, как дежурный кому-то докладывал о том, что опера везут в отдел задержанных.

Девушка поспешила скорее покинуть территорию, прихватив свои ведомости с подсчетами домой, чтобы пересмотреть их вечером и управиться к пятнице. Еще один день долой, осталось еще четыре. Чем быстрее она закончит эту дурацкую проверку, тем скорее ее жизнь вернется в привычное русло.

На следующий день Степнов снова был где-то на выезде. Также прошли среда и четверг. Юля не спрашивала о нем, но запертая на замок дверь его кабинета говорила об его отсутствии, что, несомненно, вызвало заметное облегчение. Она ходила на обед в столовую вместе с веселой троицей следаков, хохотала над их шутками и совершенно нелепыми историями из жизни, даже несколько раз в течение дня просто выходила на улицу подышать воздухом, устав от душного помещения. Вторая неделя проверки подходила к концу, и все складывалось не самым худшим образом. Оставался всего один день. Но на этот день было намечено самое сложное — кабинет Степнова. А также архив, представляющий собой небольшую комнатушку на цокольном этаже здания в противоположной от столовой стороне. Возможно, и завтра опера также не будет на работе, и придется попросить начальника открыть помещение без него.

В этих мыслях в конце рабочего дня Юля вышла в туалетную комнату вымыть чашку. Возле кабинета начальника стояли двое парней, как ей показалось, из свиты Степнова, которые в прошлый раз были с ним на улице. Они заинтересованно взглянули в ее сторону.

— Не даст она ему, спорим? — донеслось до девушки из чуть приоткрытой двери, когда она потянулась к вентилю, чтобы включить воду.

На цыпочках Юля подошла ближе к двери и прислонилась спиной к холодному кафелю стены.

— Куда она денется? — усмехнулся другой, спокойно и безразлично.

— Да ладно, девка-то не простая, из Управы, пожаловаться может, — настаивал первый.

Сомнения рассеялись, парни явно говорили о ней. Юля стояла ни жива, ни мертва, боясь сделать лишний вдох.

— Ты видел, как он смотрит на нее? — хмыкнул второй. — Того и гляди посреди коридора трахнет.

Послышался дружный хохот.

— Ну, давай, на спор? На бутылку пива, — не унимался товарищ. — Свалит она обратно в свою Управу, и Степнов про нее забудет, словно ее и не было.

— Спорю на две, что он уложит ее прямо здесь, — хмыкнул другой.

Они так спокойно об этом рассуждают. Вот же уроды… Юля медленно отошла от двери, включила воду. Подставив чашку, принялась мыть ее с таким усердием, что даже не ощущала горячей воды, под напором бьющей из крана. Взглянув на свое отражение, она с изумлением заметила страх в собственных глазах. Это всего лишь разговор двух дебилов. Возможно, Степнов уже и думать о ней забыл.

Когда она вышла в коридор, оперов уже не было. И никого не было. ОМВД словно вымерло. Юля шла по узкому коридорчику с чуть помигивающей лампочкой и слышала, как отдается в стенах стук ее каблуков и, хотя рабочий день еще не закончился, и за дверями кабинетов было полно сотрудников, она ловила себя на мысли, что ей не нравится эта безлюдность. Хоть бы один сотрудник попался навстречу. Хоть кто-то. Главное, не он.

И чуть не вскрикнула, увидев его прямо перед собой. Парень вышел из своего кабинета и не спеша закрывал дверь. Юля старательно замедлила шаг, впрочем, это было не сложно сделать — при виде него у нее и так подкосились коленки.

Но, как бы она не медлила, вскоре все равно поравнялась с ним. Закрыв дверь, Степнов окинул ее долгим взглядом и, так ничего не сказав, развернулся и направился в сторону выхода.

Юля не могла сдержать облегченного вздоха. Может, все-таки отстал? А опера специально завели этот разговор и говорили нарочно громко, чтобы пошутить над ней? Лучше бы это было так. В любом случае, нарываться не стоит, неизвестно, что там в башке у этого придурка.

* * *

Он мог снова попробовать поговорить с ней или поцеловать, только зачем? Все использованные попытки завладеть вниманием этой девчонки ничем не закончились. Все уже заметили его интерес и теперь гадают, чем закончится их противостояние. Сломить ее уже дело принципа. Сломить просто для того, чтобы все знали: у него получилось. Сломить, чтобы не выглядеть сломленным.

И уговаривать больше нет смысла, пора переходить к действиям.

Припарковавшись в тени деревьев напротив ее подъезда, Саша заглушил мотор и, откинувшись на спинку сидения, закурил. За одной сигаретой последовала вторая. Еще через какое-то время он потянулся к магнитоле и включил радио, однако вечерние новости совсем не увлекли парня. Стрелки часов уже перевалили за половину восьмого, а Юля все никак не появлялась. Он не любил ждать, но сегодня другого выбора не было, и Степнов надеялся, что ожидание того стоит.

Он уже начинал злиться, предполагая, что девчонка могла отправиться после работы в какой-нибудь торговый центр за покупками новых шмоток или на встречу с подругами, например. На город постепенно опустились вечерние сумерки. В окнах квартиры, которую она снимала, свет, по-прежнему, не горел.

Зато в начале девятого Саша заметил ее парня, который направлялся к соседнему подъезду, через его плечо была перекинута спортивная сумка. С долей злорадства Степнов подумал о том, что она, хотя бы, не с ним. Интересно, они успели помириться после того, что он им устроил в субботу? Вряд ли. Судя по спортивной сумке, парень явно возвращался из какой-то поездки. Обычный слабак, который на слово поверил кому-то, а не своей девушке и поспешил смотаться подальше, чтобы в итоге она сама и пришла к нему с извинениями.

Жаль. Если бы она не упрямничала и изначально пошла бы на нормальный контакт, позволила бы ухаживать за собой, проявила интерес к нему, возможно, все могло быть иначе. Обручальных колец он, конечно, не спешил обещать ни одной из тех, кто когда-либо у него был, однако подарить ей красивые отношения вполне был способен.

Юля появилась в половине десятого, когда Степнов уже потерял всякую надежду, не понимая, куда она могла подеваться: ее отец жил в области, куда нужно было ехать несколько часов на электричке, а завтра с утра на работу. Он злился все сильнее, но продолжал ждать скорее из принципа, и вскоре все же увидел знакомый силуэт.

Девушка медленно шла к своему подъезду, ни разу не оглянувшись по сторонам и не заметив его машины. Она выглядела усталой и задумчивой, и Саша даже не догадывался, что вместо похода по магазинам или ужина с подругами в кафешке, она ехала из института, где сегодня были две лекции.

Он проводил девушку взглядом до подъезда, а несколько минут спустя в ее окнах зажегся свет. Степнов вылез из машины, размяв затекшие ноги, захлопнул дверь и, нажав на брелок сигнализации, тоже направился в сторону ее подъезда.

Дверь открылась мгновенно. Но, увидев на пороге его, девушка отшатнулась назад.

— Ты?! — она не смогла сдержать удивления, и даже не успела испугаться.

— Не ждала? — с усмешкой спросил Саша, глядя на нее исподлобья. — Или ждала, но не меня? Она еще не переоделась, лишь сбросила туфли и босиком едва доставала ему до плеча.

— Зачем ты пришел? — вопросительно посмотрела на него Юля. Внутри медленно, но с каждой минутой все сильнее поднимался холодный, вязкий страх, от которого все сжималось и становилось тяжело дышать.

— Соскучился, — откровенно разглядывая ее, оскалился опер.

Ей показалось, или сегодня его взгляд был еще насмешливее, чем обычно? — Слушай, ну сколько можно? Я думала, ты все понял, — как можно спокойнее проговорила девушка.

Саша даже бровью не повел, привалившись плечом к стене, и с удовольствием разглядывал ее.

— Не-а, я не понятливый, — покачал головой Степнов все с той же усмешкой. — Может, объяснишь еще раз, наедине? В гости пригласишь? — Родители запрещают пускать в дом незнакомых людей, — настороженно произнесла Юля, намереваясь закрыть дверь, однако Саша подставил ногу.

— Да ладно, я знаю, что ты живешь одна, — просто сказал парень, глядя ей в глаза.

— Уходи, или я вызову ментов, — серьезно предупредила она, чувствуя, как внутри все задрожало.

На секунду в его глазах промелькнула злость, но уголки губ по-прежнему смеялись.

— Тебе меня одного мало? — хмыкнул Степнов, рукой дернув за ручку, распахивая дверь и наклоняясь к лицу девушки, желая запечатлеть на ее губах поцелуй, не обращая никакого внимания на ее расширившиеся от удивления глаза.

Юля сделала шаг назад, с опозданием осознавая, что он может последовать за ней в квартиру. Саша тоже сделал шаг и был практически на пороге. Еще шаг и…

— Молодые люди, нельзя ли по тише?! Вы мешаете мне смотреть сериал, — грозно проговорила старушенция, живущая по соседству, и потрясла в руке телефонной трубкой. — Сейчас я наряд вызову, время уже позднее.

Это была та самая старушка, кота которой недавно ловила Юля, и она же просиживала на лавочке возле подъезда вместе со своими подругами в тот вечер, когда Макс подрался со Степновым. Именно благодаря ей весь двор знал подробности личной жизни всех проживающих в этом подъезде, и не только в этом. Нудная и вредная старушенция, которую Юля терпеть не могла и лишь из уважения к пожилому возрасту была с ней вежлива. Сейчас ее занудство оказалось весьма кстати, и девушка впервые безумно обрадовалась ее появлению.

Воспользовавшись тем, что Степнов на секунду отвлекся, Юля снова шагнула вперед, вытесняя парня подальше и громко крикнула, обращаясь к старушке: — Марья Васильевна, извините, что потревожили, молодой человек уже уходит! — и, желая задержать старушку подольше, спросила с интересом: — Как поживаете? Как давление, не скачет? Степнов сжал кулаки, усмиряя желание спустись старушенцию с лестницы, но внешне никак не подал виду, выдав широкую улыбку.

— Это был твой выбор, — чуть слышно, сквозь зубы произнес он, глядя девушке в глаза и, развернувшись, пошел в сторону лестницы. — Но я бы, на твоем месте, еще раз подумал.

Глава 12

Как только шаги парня стихли где-то в районе первого этажа, Юля поспешно захлопнула дверь, даже забыв попрощаться со старушенцией, которая принялась во всех красках расписывать ей свой недавний поход в поликлинику, чтобы измерить давление. Закрыв все замки, девушка прислонилась спиной к двери и зажмурилась.

Сердце бешено стучало, готовое в любой миг вырваться из груди, руки похолодели и едва слушались. Она испугалась. Испугалась не на шутку. Было что-то в его взгляде такое, отчего по спине побежали мурашки, и кровь застывала в жилах. И вроде бы его слова не содержали открытых угроз, однако от них становилось не по себе.

Сама не понимая зачем, Юля подошла к окну и плотно задвинула шторы, словно боялась, что Степнов притаился где-то на карнизе. С одной стороны, ей было смешно, до чего дошли ее мысли, с другой, эта ситуация начинала ее злить, но самое главное, происходящее уже переходило границы, за которыми становилось по-настоящему страшно.

На следующее утро она переступала порог отдела с тяжелым сердцем, думая лишь о том, как пережить этот день. Дверь в кабинете главного опера была открыта нараспашку, как бы давая ей знать, что он здесь и никуда не собирается. Сам Степнов громко разговаривал с кем-то по телефону и, похоже, был не в лучшем настроении. А у нее по плану, как назло, оставался его кабинет и архив, ключ от которого дежурный никак не мог отыскать.

Юля уже всерьез подумывала о том, чтобы сделать вид, что ревизия окончена: как бы забыть про кабинет главного опера и сослаться на потерю ключа от архива, отдать документы на подпись Шведову, который был на рабочем месте, и все, сваливать отсюда как можно дальше. Однако Степнов мгновенно спутал все ее радужные планы.

— Ну, что, как твоя проверка? Всех обошла? — не поздоровавшись, спросил парень, пройдя в кабинет следствия и нагло присев на край ее стола.

— Всех, — медленно поднимая на него глаза, сухо ответила она.

— Ко мне, когда придешь? — немного грубо поинтересовался опер.

— Да хоть сейчас, — как можно спокойнее произнесла Юля.

Следаки и тетка-дознавательница с интересом следили за ними, что придало девушке уверенности: они в курсе ее местонахождения, и если что… Опять эти мысли. Ну, в самом деле, чего ей бояться здесь?! Не станет же он приставать к ней в своем кабинете посреди рабочего дня.

Кабинет опера был небольшим, с самым необходимым набором мебели. Возле двери вешалка, шкаф с угловым стеллажом, кожаный диван, почти у самого окна — стол с переговорным столиком для оперов, затем, у другой стены, еще один открытый шкаф, все полки которого были заставлены папками. Под изучающим и насмешливым взглядом парня Юля торопливо делала необходимые пометки в своей ведомости. Он не произнес ни слова, даже дверь не стал закрывать, лишь смотрел на нее, провожая каждое ее движение.

Особенно унизительно для нее было искать инвентарные номера, которые должны проставляться на мебели в малозаметных местах, как, например, под столом. Опер просто раздевал ее взглядом. Но самое главное ее ждало впереди.

— Девушка, вам еще нужен ключ от архива? Я отыскал его, — обрадовал ее дежурный, заглянув в кабинет Степнова, и добавил виновато: — Только я не могу вас туда одну впустить, нужно, чтобы присутствовал кто-то из сотрудников.

— Ну, вот вы и поприсутствуйте, — предложила Юля, закрывая опись, тем самым давая понять Саше, что на этом ревизия его кабинета окончена, и направилась к выходу.

— Я не могу оставить пост, — покраснев, растерянно пробормотал дежурный.

— Давай ключ, я пойду, — сказал Степнов спокойно и безапелляционно.

Юля остановилась. Повернувшись, недоуменно взглянула на опера, словно он сморозил какую-то чушь.

— Нет уж, спасибо, — твердо произнесла она, чувствуя, как подкосились колени от одной только мысли о том, что нужно остаться с ним наедине. — Я с тобой не пойду.

Опер не успел ничего ответить. В этот момент на его столе зазвонил «Коралл», что означало звонок начальства и, чуть помедлив, Саша направился к столу.

Воспользовавшись моментом, Юля выскользнула из кабинета и, быстро пройдя в соседний, прикрыла дверь.

— Федь, помоги мне, а? Сходи со мной в архив, — попросила она одного из следаков, который увлеченно бороздил просторы интернета. — Это дело пяти минут, я там быстро все перепишу. А то мне дежурный ключ не дает.

Пожалуйста, — девушка сделала умоляющий жест.

— Ну, хорошо. Сейчас возьму, — легко согласился паренек и поднялся из-за стола.

Через минуту он вернулся с ключом в руках, и они вышли в коридор. Степнова в кабинете не было, видимо, его вызвал к себе начальник. Вздохнув с облегчением, Юля прошла вместе со следаком на цокольный этаж, где и располагался архив.

— Все, последний денек и возвращаешься в свое королевство? — с грустью проговорил парень, присев на стул, пока она обходила помещение, половину которого составляли стеллажи с многочисленными папками.

— Да уж, наконец-то, — невесело усмехнулась Юля.

— Я тебя понимаю, — вздохнул следователь. — Управление и «земля» это совершенно разные вещи, кому здесь понравится? Начальник — царь и бог, что скажет — то и будешь выполнять, а насколько этот приказ здравый никто не смеет высказаться.

— А оперативники? Вот, Степнов ваш, например, действительно наводит страх на весь район так, как это в сериалах показывают? — не удержавшись, все же поинтересовалась девушка как бы невзначай.

— В сериалах, говоришь? — помолчав, произнес парень и, усмехнувшись, добавил уже серьезно: — В сериалах не показывают и половины того, что происходит на самом деле в обычном районном отделе и того, на что способны ребята из уголовного розыска.

— Что, действительно наркопритоны крышуют и субботники прямо в отделе устраивают? — помолчав, предположила она, оторвавшись от ведомости и подняв глаза на следователя, который, напротив, тут же отвел взгляд.

— Насчет наркопритонов не знаю, а вот субботники это реальность, — ответил он, разглядывая что-то на противоположной стене. — Лучше не знать, что они с задержанными шлюхами вытворяют, — он замолчал, тем самым давая понять, что не хочет развивать данную тему.

Юля с интересом взглянула на парня. Похоже, с оперативниками и, тем более, с их начальником никто не хочет связываться. Следаки и дежурные боятся что- либо говорить о нем и при нем, его оперативники ходят павлинами, распушив хвосты, а начальник отдела полностью доверяет своему главному оперу и прикрывает все его дела, если таковое прикрытие понадобится.

Он начинал всерьез пугать ее. Наглость этого парня уже зашкаливала. Степнов нарушил все границы ее личного пространства, как здесь, на своей территории, так и вторгаясь в ее личную жизнь за пределами отдела. И если поначалу эта дурацкая ситуация лишь злила ее, то сейчас все больше настораживала. После его появления на ее пороге вчерашним вечером как-то совершенно четко пришло осознание того, что это все, шутки закончились. Он задал себе цель и идет к ней напролом, сметая преграды. И он не остановится. А она ничего не может сделать. Юля понимала это, хотя ей до конца и не верилось, что такое может быть: ее преследует мент, а она, также работая в данной структуре, совершенно не может никак повлиять на его действия, потому что он не понимает предупреждений, а над угрозами откровенно смеется. Оставалось надеяться лишь на то, что с ее уходом парень все же успокоится и переключится на следующий приглянувшийся объект. Однако стоило взглянуть в его глаза, и надежды на это моментально испарялись.

* * *

Вернувшись от Шведова и увидев, что ни Юли, ни следака в кабинете не оказалось, Саша разозлился не на шутку. Дежурный подтвердил, что отдал ключ от архива Федору, после чего они вместе туда и спустились. Сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и, едва сдержавшись, чтобы не выругаться, Степнов направился следом. В этот момент в отдел вошли двое его оперов вместе с пожилой теткой, которая что-то возмущенно им объясняла. Ее голос разносился по всему коридору и привлекал внимание других сотрудников и посетителей отдела.

— Что у вас? — резко остановившись, раздраженно спросил Саша, взглянув на одного из своих парней.

— Да вот, поехали на вызов по краже, а там еще дело нарисовалось. Семейные разборки… Сейчас заявление будем писать, — вздохнув, тот кивнул на тетку, которая не умолкала ни на минуту.

— Этим следаки пусть занимаются, у вас своей работы мало? — сквозь зубы проговорил Степнов и, повернувшись к дежурке, громко спросил: — Кто у нас сегодня дежурный в следствии? — Федька, — отозвался дежурный. — Только он же в архив пошел с проверяющей, подождать придется.

На губах Степнова появилась усмешка.

— Ага, щас, — хмыкнул Саша и уверенно направился в сторону лестницы, кинув операм: — Даму в следствие проводите.

Сбежать думала?! Не так-то это просто. Я тебя из-под земли достану! И прятаться бесполезно! — Пока ты здесь прохлаждаешься, тебя уже люди ждут, — уверенно и безапелляционно проговорил опер, войдя в помещение архива.

И Юля, и следак, которые вели в это время непринужденную беседу, вздрогнули и обернулись в его сторону.

— Если не хочешь, чтобы потерпевшая на тебя заяву Шведову накатала, ноги в руки и скачи на свое рабочее место, — сказал Степнов, пройдя в центр комнаты и вставая между следаком и девушкой.

Парень несколько растерялся и перевел взгляд на Юлю, которая стала собирать свои бумаги, лежащие на столе.

— Хорошо, мы уже закончили, — кивнула она, но опер подошел ближе и опустил руку на ведомости.

— Хочешь сказать, что проверила тут все за какие-то десять минут? — насмешливо произнес он. — Если ты помнишь, Шведов назначил меня следить за ходом проверки, и я не уверен, что ее результаты достоверны.

— Что ты имеешь в виду? — подняв на него глаза, задыхаясь от негодования, спросила Юля.

— Я хочу проверить данные, хотя бы те, что сделаны здесь, сейчас, — нагло улыбнувшись, невозмутимо ответил опер и, повернувшись к застывшему на месте следаку, сказал довольно грубо: — А ты чего ждешь? Иди, работай.

Еще раз, виновато взглянув на девушку, парень развернулся и направился к двери. Едва он вышел за порог, дверь с протяжным скрипом стала закрываться, и осталась лишь крошечная щель.

Помещение было небольшим, разделенным несколькими длинными стеллажами, за одним из которых они сейчас и стояли, и полутемным. Его освещала лишь тусклая лампочка, а также пробивающийся свет из крошечного окошка над самым потолком. Не самое приятное место, чтобы оставаться наедине с человеком, которого боишься.

Они стояли друг напротив друга. Саша молча смотрел на нее сверху вниз и усмехался, словно говоря: «Ну, что, попалась, мышка!». Он видел, что в ее глазах застыл страх, дыхание сбилось, а красивая грудь под тканью платья часто вздымалась. Вцепившись пальцами в свои бумажки, Юля продолжала стоять на месте, перестав чувствовать свое тело. Ноги и руки будто налились свинцом, не подчиняясь ей, в висках отчаянно застучало. Бежать! Демонстративно осторожно вытащив из ее пальцев ведомости, Степнов кинул их на стол. Она видела, как он подходит все ближе, но липкий ледяной страх комом встал поперек горла, не давая дышать, не позволяя крику вырваться из груди.

Все с той же насмешкой на губах, Саша подошел к ней вплотную, прижав к стене. Одной рукой он облокотился на стену, перегородив девушке путь к отступлению, другая его рука легла ей на бедро и заскользила вверх под платье по тонкой материи, облегающей стройные ноги, по кружевной резинке чулок, после которой он ощутил обнаженную кожу.

— Перестань! — наконец смогла произнести Юля дрожащим голосом, попытавшись оттолкнуть и его самого, и его руки, нагло хозяйничающие у нее под платьем, но он даже не думал останавливаться, продолжая исследовать ее тело и наклоняясь к ее лицу, чтобы поцеловать. — Не смей, слышишь?! Я тебя посажу! — Попробуй, — спокойно проговорил Степнов и усмехнулся: — Могу помочь правильно составить заявление, а где следствие, ты знаешь. Только после.… А может, понравится, еще попросишь…

— Какой же ты… — она снова предприняла попытку вырваться из его рук.

— Такой-такой, — безразлично согласился парень, без особого труда продолжая ее удерживать. — Успокойся. Я ведь могу и больно сделать.

Взяв ее за подбородок и удерживая его, чтобы она не отворачивалась, он впился губами в губы девушки, совершенно не обращая внимания на ее сопротивление.

Целовал долго и увлеченно, в это же время, переместив руку к лифу и проведя ладонью по груди.

Юля чувствовала, как все тело, словно в лихорадке, бьет дрожь. Она не могла пошевелиться, придавленная им к стене, задыхалась от этого затянувшегося поцелуя. Никто не придет, никто не помешает, еще чуть-чуть и… От одной мысли об этом к горлу подступала тошнота.

Прикосновение через плотную ткань не принесло никакого наслаждения и, немного скинув на плечо рукав, Саша опустил руку к бюстгальтеру, проник под тонкую кружевную ткань, обхватил грудь, больно сдавливая сосок.

Похоже, парень на мгновение потерял бдительность, посчитав, что она уже никуда от него не денется. Юля сама не поняла, как ей удалось вывернуться и ударить его в живот.

— Сука, — прохрипел он, выпустив ее. — Я тебе устрою! Пожалеешь об этом! Совершенно не думая о своем внешнем виде, девушка кинулась к двери и, лишь уже выскочив на лестницу, на ходу кое-как поправила платье и пригладила волосы, постоянно оглядываясь и ожидая, что Степнов в любой миг ее догонит.

Лишь добежав до кабинета, она остановилась, прислонилась спиной к стене, с трудом переводя дыхание.

Мимо прошли два опера, те самые, что затевали спор по поводу нее и Степнова.

Увидев ее, парни многозначительно переглянулись.

— Иди за бутылкой, я же говорил, — тихо, со смешком сказал один из них, когда они чуть отошли.

В этот момент в конце коридора появился и Степнов. Он быстро шел в ее сторону, на ходу обменявшись небрежным рукопожатием с операми. Его лицо было искажено злобой, и ей стало по-настоящему страшно. Юля попятилась в кабинет, громко захлопнув дверь, и, едва не снеся на своем пути стул, кинулась к своему столу под удивленными взглядами следователя Феди, дознавательницы и тучной тетки потерпевшей, которая писала заявление. Здесь полно народу. Он не посмеет! Степнов влетел в кабинет, надавив на ручку двери так, что она издала противный скрежет, и направился прямо к Юле. В два счета преодолев расстояние между ними, швырнул ей на стол документы, которые она оставила в архиве, и навис над ней. В его глазах горел злой огонек, а ладони были сжаты в кулаки.

«Ударит!» — совершенно ясно пронеслось в голове. И ему плевать на то, что они здесь не одни. Девушка инстинктивно подалась назад к окну и смотрела на него с нескрываемым ужасом. Однако удара не последовало. С минуту Степнов сканировал ее злым холодным взглядом, после чего усмехнулся и произнес тихо, но твердо: — Все равно это будет. Не хочешь нежно и красиво, значит, будет больно и грубо.

Но будет. Я тебе обещаю.

Он оттолкнулся от стола и, резко развернувшись, так же быстро вышел из кабинета. Юля продолжала сидеть, все также прижавшись к подоконнику, застывшим взглядом глядя ему вслед и чувствуя, как тело бьет мелкая дрожь.

Глава 13

— Все нормально? — донесся до нее голос дознавательницы, которая, как и Федя, хмурым взглядом наблюдала за разыгравшейся сценой. Однако слов опера они не смогли разобрать, и им оставалось лишь догадываться, почему тот так разозлился.

Девушка медленно перевела на нее взгляд и растерянно кивнула, затем взглянула на ведомости, которые разлетелись по всему столу. Взяв ручку, дрожащими пальцами попыталась что-то заполнить, но получилось неразборчиво. Сердце никак не успокаивалось, выдавая бешеный ритм, нервная дрожь никак не проходила. Кажется, она до сих пор ощущала прикосновение его рук к своему телу и мерзкое, леденящее чувство своего бессилия. На глаза навернулись слезы, и, отвернувшись к окну, Юля незаметно смахнула их. Она не представляла, как ей выйти из кабинета, как дойти до Шведова, чтобы все подписать, хотя и понимала, что вряд ли Степнов накинется на нее в коридоре и куда-то затащит. Наверное, это все же слишком для одного дня. Сегодня ему не удалось. Сегодня… А завтра? Или в любой другой день? В любом случае, ей ничего не оставалось, как до заполнить документы и, внушив себе, что ей нечего бояться среди белого дня в коридоре отдела, с опаской выйти из кабинета и отправиться к начальнику. И она едва не потеряла сознание, когда, переступив порог кабинета Шведова, увидела там Степнова.

Так и застыла в дверях, прижав к груди документы и растерянно глядя на него.

— Юль, что вы там стоите? Проходите, — кивнул Шведов, сделав приглашающий жест.

Опер сидел напротив него за переговорным столом и просматривал какие-то бумаги. Он медленно поднял глаза, взглянул на нее без особого интереса, словно ничего и не было. На негнущихся ногах Юля медленно подошла к столу, положила бумаги перед начальником ОМВД.

— Вот, вам нужно здесь поставить подпись, — как можно спокойнее произнесла она, не глядя в сторону Степнова и чувствуя, как все внутри холодеет, а тело наливается свинцом.

— Все в порядке? — поинтересовался Константин Николаевич, пододвинув к себе ведомости, и, пролистав их, расписался на последнем листе.

— Да, — тихо ответила Юля, и голос чуть дрогнул. Она просто не могла находиться в его присутствии, под его спокойным безразличным взглядом, будто это и не он сегодня прижимал ее к стене, лазил под одеждой, насильно целовал, а потом угрожал в кабинете.

— Вот и хорошо, — довольно сказал мужчина, отдавая ей документы. — Спасибо за проделанную работу, будем ждать вас в следующем году.

У нее хватило сил лишь на то, чтобы выдавить из себя подобие улыбки и, забрав ведомости дрожащими пальцами, попрощаться и медленно выйти из кабинета, почему-то ожидая, что Степнов тут же ринется за ней. Но парень продолжал сидеть на стуле, вальяжно откинувшись на спинку, и молча проводил ее безразличным взглядом.

Неужели все? В понедельник она вернется в родное Управление, займется привычными делами в знакомой обстановке и забудет Мневники и все, что здесь произошло. Вернее то, что, к счастью, не произошло.

До конца рабочего дня оставалось совсем немного времени, и Юля просидела все это время в кабинете, считая минуты и не рискуя выйти даже в туалет.

Кабинет Степнова был закрыт, машины на территории тоже не наблюдалось, но девушка никак не могла отделаться от ощущения, что он следит за ней. Даже покинув пределы отдела, уже за воротами она продолжала прокручивать в голове события этого утра, а также последних двух недель, и сердце тревожно замирало. Отстанет? Отстанет… Или уже нет? Чем ближе Юля подходила к своему дому, тем чаще ловила себя на том, что постоянно оглядывается по сторонам, в любой момент ожидая увидеть во дворе машину Степнова или его самого. С некоторой опаской девушка зашла в подъезд. Лампочка на первом этаже не горела, и ступеньки освещались лишь тусклым светом, доходящим со второго этажа. Помедлив, Юля все же шагнула в подъезд и, вглядываясь в каждый угол, почти бегом поднялась на освещаемый участок. Остановившись, с трудом перевела сбившееся дыхание. Дура, не будет же он тебя в подъезде караулить, чтобы…

Возле квартиры тоже никого не оказалось, впрочем, как и в самой квартире.

Заперев дверь на все замки, Юля устало опустилась на пуфик в коридоре и взглянула в зеркало. Из отражения на нее смотрела совершенно напуганная девушка, словно за ней только что гналось привидение. Покачав головой, она отвела взгляд.

Ну, как ее угораздило вляпаться в такую историю?! Буквально за какие-то несколько недель этот опер превратил ее жизнь в полный кошмар. И ведь со стороны все выглядит вполне безобидно: никто не видел его откровенных приставаний, никто не слышал тех слов, что он ей говорил. В полицию не заявишь без весомых доказательств. Можно было позвонить отцу, только у нее язык не повернулся бы рассказать ему такое. Какой-то парень просто-напросто облапал ее в здании ОМВД посреди рабочего дня! Вот позор! Попросить о помощи Макса? Он даже ни разу не позвонил за эту неделю, не предпринял ни малейшей попытки к примирению или хотя бы просто к тому, чтобы нормально поговорить. И все же, оставаться одной в пустой квартире и прислушиваться к каждому шороху за дверью было страшнее.

Помедлив, Юля достала из сумки телефон и набрала номер парня. Он ответил только после десятого гудка, когда она уже приготовилась услышать вежливый голос автоответчика. На заднем плане громко играла музыка, что сразу давало понять — парень в клубе.

— Макс, это я, — неуверенно проговорила девушка и замолчала, ожидая, что он сам продолжит разговор, однако Максим тоже не спешил ничего говорить. — Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — О чем? — коротко бросил тот, его голос прозвучал недовольно и насмешливо.

— О нас, о чем же еще? — с горечью произнесла Юля. — Ты можешь прийти? Сегодня? Сейчас? — Я на работе, — снова отрывисто ответил парень.

— Я прошу тебя. Неужели какой-то дурацкий инцидент способен перечеркнуть наши отношения? — помолчав, спросила девушка. — Или… Может, есть какая-то другая причина? Просто скажи…

На другом конце провода молчали, лишь доносился грохот музыки и женский смех.

— Хорошо, я приду. Только завтра. В двенадцать, — после довольно продолжительной паузы, твердо сказал Максим и отключился.

Послушав короткие гудки, Юля медленно опустила телефон вниз, нажала на кнопку отбоя, поднялась и медленно прошлась по квартире, остановившись возле окна и задержав взгляд на темном дворе. Впереди была целая ночь. Ночь, которую ей предстояло провести совершенно одной, наедине со своими мыслями и страхами, словно призраками, мерещившимися ей на каждом шагу. И так хотелось, чтобы больше таких ночей не было. И так не верилось, что этот жуткий период, наступивший в ее жизни с появлением Степнова, закончится еще не скоро.

* * *

Можно было отправиться куда-нибудь в клуб, выбрать себе девицу на ночь, вернее, на час-другой: пара коктейлей, пара танцев, и вот она уже окажется в его машине, готовая таять от жадных поцелуев и крепких мужских рук. Обычная ночь и обычная девица, привычное времяпрепровождение. Через пару часов он бы уже не вспомнил ее лица. Никаких эмоций.

Только Саша не хотел какую-то первую встречную шлюху. Уже нет. Теперь он хотел ее. Все мысли были заняты этой девкой из Управы, которая никак не желала ему поддаваться. А точнее, отдаваться. Руки до сих пор помнили прикосновения к ее нежной коже, а губы — сладость ее рта. Никого он так сильно не желал, и никто не был настолько недосягаем. И он ни за что не отдаст эту девку, пока не насытится ею сполна.

Решение ехать в клуб к ее парню пришло мгновенно. Наверняка, в пятницу вечером тот был на своем посту за ди-джейским пультом. Может быть, и она тоже была там. Заодно и проверить, помирились они или нет.

Однако доехать до клуба Саша не успел. На соседнем сидении завибрировал мобильник и, взглянув на дисплей, он увидел номер матери. Она редко звонила ему сама, боялась беспокоить по пустякам, поэтому звонок насторожил Степнова.

— Да, мам, что-то случилось? — схватив телефон, поспешно ответил парень, притормаживая у обочины.

— Санечка, может, ты заедешь к нам? Хотя бы ненадолго? — неуверенно проговорила та, что лишь подтвердило его подозрения.

— Мам, что? Тебе плохо? Скорую вызвать? — спросил он, чувствуя, как к сердцу подбирается холодок.

— Нет-нет, Санечка, со мной все в порядке, — успокоила его женщина и, помолчав, произнесла: — С Викой что-то не так. Я чувствую. Поговори с ней, Саша.

— Что значит «не так»? — выдохнув, проговорил Степнов, снова заводя машину.

— Я не знаю. Она странная стала, все время молчит, глаза красные, — растерянно проговорила мать. — Сегодня сказала, что не пойдет в школу, что заболела.

Потом, правда, собралась, ушла. Пришла после обеда и закрылась в комнате, не ела ничего весь день.

— Так, может, правда, заболела, — немного раздраженно сказал Саша, взглянув на часы. Девять вечера. До клуба совсем недалеко, и танцевальная программа, наверняка, уже началась. Однако отказать матери он тоже не мог. — Хорошо, сейчас я подъеду, — коротко бросил он в трубку и, развернув машину в другую сторону, направился к дому.

Мама встретила его на пороге и жестом показала на комнату Вики. Не снимая куртки и не разуваясь, парень подошел к двери и постучал.

— Вик, открой, это я.

Прошло несколько секунд, и по ту сторону послышались медленные шаги, щелкнул замок, и дверь открылась.

— Саша? Я не знала, что ты сегодня приедешь, — с удивлением взглянув на брата, растерянно проговорила девушка.

— Да вот, мимо ехал, — пожал плечами Степнов, проходя в комнату, и, остановившись, внимательно оглядел сестру. Она выглядела расстроенной и сонной. Может, мама зря бьет тревогу, и у нее банальная температура? — Как дела? Матушка сказала, ты приболела? — Ага, есть немного, — помолчав и пряча глаза, согласилась она, прошла к кровати и, присев на край, принялась разглядывать свои руки.

Саша опустился рядом и взглянул на настенные часы. Половина десятого. Нужно было успеть в клуб. Он хотел знать, побежала Юля к своему парню или нет. Да и с ним не мешало бы провести профилактическую беседу. Перед глазами все еще была картинка из архива: он был так близок к тому, чтобы добиться желаемого! — Нужно было врача вызвать, — нетерпеливо постучав пальцами о подлокотник, вздохнул Саша.

Вика молчала, по-прежнему глядя куда-то в одну точку перед собой, словно решая, рассказывать ему или нет о том, что с ней происходит на самом деле.

Взглянула на брата и снова опустила глаза, так и не найдя нужных слов. Снова посмотрев на часы, Степнов торопливо поднялся. Он был просто не в состоянии усидеть на месте, теряя время из-за каких-то глупостей.

— Ладно, я поеду, у меня еще куча дел, — сказал он и, дотронувшись до плеча сестры, добавил: — Выздоравливай. Я на днях заеду, ладно? Девушка лишь молча кивнула. Он быстро вышел из комнаты, едва не столкнувшись с матерью, которая стояла под дверью в ожидании.

— Мам, ну ничего серьезного, не переживай, — поцеловав ее в лоб, поспешно уверил Саша и направился к двери. — Я позвоню завтра.

* * *

В клубе было, что называется, не протолкнуться. Громко играла ритмичная однотипная музыка, световые разноцветные лучи бродили по залу, на танцполе был полный аншлаг, впрочем, как и у барной стойки.

Степнов прошелся по залу, отметив, что за ди-джейским пультом снова был парень Юли, ее же самой поблизости не наблюдалось. Взяв себе кружку пива, опер облокотился спиной о барную стойку и медленно разглядывал зал. Одна из девиц, сидящая по соседству, приветливо улыбнулась. Саша отвел взгляд, давая ей понять, что не настроен на общение.

Через несколько минут он увидел, как Максим спустился со сцены и, приобняв какую-то девицу в коротком леопардовом платье, направился к бару. Он заметил опера, уже подойдя к стойке, и медленно убрал руку с талии девушки, которая тут же недовольно надула губки.

— Чего пришел? — поинтересовался он у Саши, глядя на него с нескрываемой ненавистью.

— Ее здесь нет.

— Я знаю, — спокойно ответил Саша, даже не подав виду, как его обрадовало лишнее подтверждение тому, что Юля не помирилась со своим «лошарой».

— Я пришел поговорить с тобой.

— На тему? — усмехнувшись, поинтересовался парень.

— Выйдем? — с интересом оглядев спутницу парня и отставив почти не тронутую выпивку обратно на стойку, все так же спокойно предложил опер.

— Ну, давай, — с усмешкой кивнул Максим и, что-то шепнув девушке, которая обиженно отвернулась, направился к выходу.

Они вышли на улицу, безлюдную в это время. Клуб находился с торца одной из жилых пятиэтажек с маленьким двориком, практически не освещаемым фонарями, поэтому свидетелей их разговора не будет.

— Я слушаю, — остановившись и скрестив руки на груди, сказал парень. — Что же интересного мне скажешь? Будешь уверять меня, что она с тобой? Знаешь, что- то я в этом уже сомневаюсь.

Саша остановился напротив и, достав из пачки сигарету, закурил. Затем поднял глаза на небо, затянутое серыми облаками, и произнес без особых эмоций: — Она будет со мной. В этом можешь даже не сомневаться.

— Это ей решать, — зло проговорил Максим, сверля его презрительным взглядом. — Если она сама мне скажет о том, что хочет уйти, я отпущу. Пока же, она звонит мне с просьбами о разговоре.

— Просто она еще не в курсе того, что ты уже нашел ей замену, — пожал плечами Степнов.

— Ты про эту? Расслабься, мы вместе работаем, — насмешливо кинул парень. — А Юля все равно моя и даже не смотрит в твою сторону, что бы ты ни делал.

— Мне все равно, что у вас там происходит. Все равно, что там она тебе говорит.

Это все не важно. Послушай, что скажу тебе я, — без каких-либо эмоций, произнес Степнов, подходя ближе. — С этой минуты ее для тебя не существует.

— Иначе? — хмыкнул Максим, тоже делая шаг к оперу. — Что ты сделаешь? Откинув сигарету, Саша размахнулся и со всей силы ударил парня в лицо, так что из носа того хлынула кровь, после чего схватил его за руку и откинул к стене.

— Самое безобидное, это то, что у тебя найдут маленький пакетик с белым порошком, — сквозь зубы проговорил он в лицо Максиму, который предпринял попытку ударить его, но тут же получил удар под дых и согнулся пополам.

— Сука, — прохрипел парень, сплевывая кровь на землю. — Ты ничего не сделаешь.

— Проверим? — спокойно поинтересовался Степнов, за шкирку поднимая его с пола и прижимая к стене. — Ты даже не представляешь, на что я способен.

— Убьешь? — хрипло спросил Макс, уже заранее зная ответ.

— Убью, даже не сомневайся, — серьезно сказал Саша и занес кулак перед его лицом, но тот изловчился и нанес удар первым, попав оперу в подбородок.

Степнов отскочил в сторону и снова с размаху ударил парня в голову так, что тот отлетел обратно к стене и, приложившись головой о железную трубу, проходящую вдоль дома, медленно сполз на землю.

Подойдя ближе, Саша склонился над парнем, который не подавал признаков жизни, и, присев на корточки, тряхнул его за плечо. Тот с трудом разлепил глаза и взглянул на него затуманенным взглядом.

— Ты все понял? — глядя ему в глаза, спросил опер.

Парень ничего не ответил, медленно дотронулся до своей головы и с удивлением увидел на пальцах кровь. Саша тоже опустил взгляд на его руки и нахмурился.

— Скорую тебе вызвать? — помолчав, проговорил он, доставая из кармана телефон.

— Не надо, — прохрипел Максим, подняв на него глаза, полные ненависти.

— Ну, смотри, — хмыкнул Степнов. — Впрочем, действительно, какая скорая? Там блондинка, наверное, уже заждалась, — и, развернувшись, пошел прочь.

* * *

Под утро она все же забылась поверхностным беспокойным сном, а открыв глаза, увидела, что стрелки часов уже перевалили за полдень.

Наспех умывшись и переодевшись, Юля заварила кофе и принялась ждать прихода Максима. Однако ни в половине первого, ни в час дня он так и не появился. Девушка постоянно смотрела на дисплей, проверяя работает ли мобильник, и даже несколько раз подняла трубку городского телефона, но и тот и другой исправно работали. Он решил не приходить? Но ведь обещал же! Все еще дуется и хочет заставить ее побегать за ним? Помедлив, она набрала номер парня — абонент вне зоны. На смену раздражению в душу стала закрадываться тревога. Прошло еще несколько часов, но по- прежнему ничего не изменилось. Макс так и не пришел, его телефон был вне зоны доступа, а домашний номер не отвечал.

Юля не находила себе места, бродя по квартире с мобильником в руке.

Телефонный звонок раздался уже ближе к шести. Номер был незнакомым, но, сняв трубку, девушка узнала голос матери Макса.

— Максим в больнице, — сообщила женщина каким-то несвойственным ей хриплым голосом. — Вечером его избили возле клуба. У него сотрясение.

— Господи! — вцепившись в трубку, Юля медленно опустилась на стул. — Какая больница? — Первая городская, — ответила та и, немного помолчав, добавила: — Только он просил тебя не приезжать.

— Что? Почему? — Юля не сразу поняла смысл сказанного.

— Я не знаю, — всхлипнув, произнесла женщина сдавленным голосом. — Он так сказал, — в следующий момент кто-то обратился к ней, и та повесила трубку.

В больницу оказалось не так-то просто прорваться ввиду позднего часа, и Юля прибегла к последнему действенному методу — бордовой корочке. Она представилась следователем, и сонный охранник пропустил ее внутрь, а в приемном покое назвали этаж и номер палаты. Та находилась в самом начале отделения, и Юле даже не пришлось идти через пост медсестры, иначе вопросов было бы не избежать.

Мама Максима спала, сидя на стуле, рядом с кроватью сына. Голова парня была перебинтована, бледное лицо, капельницы в венах. Девушка застыла на пороге, не в силах пошевелиться, к горлу подкатил комок, на глазах выступили слезы.

— Не нужно было приезжать, — проснувшись от ее шагов, тихо прошептала женщина. — Он слаб совсем, встанет на ноги, тогда и поговорите.

В этот момент парень открыл глаза и посмотрел на Юлю мутным взглядом. Едва сдерживая слезы, девушка медленно подошла ближе и опустилась на край кровати.

— Макс, скажи мне, что случилось, — она попыталась взять его за руку, но парень отодвинул ее в сторону. — Как это произошло? — Мент твой поговорить приходил, — медленно выговаривая каждое слово, проговорил Максим.

— Мент? Какой мент, Максим? — растерянно переспросила Юля и осеклась, ошеломленная внезапной догадкой. — Степнов?! — Что же он так скачет вокруг тебя, если у вас ничего не было? — помолчав, внимательно вглядываясь в ее лицо, произнес он с усмешкой.

В следующий миг в палату вошла медсестра со шприцем в руке и, непонимающе уставившись на девушку, попросила ее немедленно покинуть помещение.

Следом за ней появился лечащий врач, проходивший мимо и услышавший шум.

На негнущихся ногах, опираясь о стену, Юля медленно вышла в коридор. В голове все смешалось, мыслей было слишком много, чтобы уцепиться хотя бы за одну отдельную. Степнов… Сколько же он еще будет к ней лезть? Вчерашние события все еще были свежи в памяти. Она отказала ему, вырвалась, убежала, и он отправился к Максу. Он не собирается оставлять ее в покое. И с этим нужно что-то делать. Плевать на его должность, на его власть в данном районе и прикрывание со стороны начальника. Для Главка он никто. Она пойдет к следователю, напишет заявление. Но сначала нужно съездить в клуб, узнать, как все это произошло.

Часы показывали восемь вечера, и в клубе, как обычно в это время, было полно народу. Быстро пройдя через зал, Юля направилась к барной стойке. Увидев ее, бармен отставил в сторону шейкер, в котором смешивал очередной коктейль, и подошел ближе.

— Как Макс? — спросил он, глядя на нее с сочувствием.

— В больнице, — растерянно ответила девушка. — Кость, ты был здесь вчера? Ты знаешь, как это произошло? — Да, был. Все как обычно: программу провел, попросил, чтобы я выпить ему налил. Потом… Он с парнем каким-то разговаривал, здесь, у бара. Ты у Маринки спроси, она рядом стояла, может, слышала что, — он огляделся по сторонам, высматривая одну из танцовщиц, что обычно всю программу зажигала зрителей на сцене, и осекся, словно сказал что-то лишнее. — Потом они на улицу ушли.

Кстати, этот парень уже приходил как-то, не так давно. Вы даже вроде знакомы.

— Высокий, темноволосый, да? — тихо проговорила Юля, уже наперед зная ответ.

— Ну, да, вроде, — кивнул бармен.

— И что дальше было? — помолчав, спросила девушка, нервно теребя ремешок сумочки, перекинутой через плечо.

— Кто-то из охраны покурить вышел, а он там лежит, за углом, без сознания, — ответил парень и замолчал, глядя на нее. — Скорую вызвали.

Народ у бара уже начинал возмущаться и, попрощавшись, Юля отошла от барной стойки, медленно направившись к выходу.

Значит, все-таки Степнов…

Выйдя на улицу, она прошла вдоль клуба и завернула за угол. По словам бармена, все произошло именно здесь. Свет фонарей практически не освещал этот участок, и в этой части дома не было подъездов со стороны двора, так что жители обычно заходили во двор с другой стороны. Место темное и безлюдное.

Возможно, опер выбирал его заранее.

На город уже опустились сумерки. День выдался таким жарким, что, несмотря на наступивший вечер, воздух по-прежнему был раскален. Ей ничего не оставалось, как вернуться домой, чтобы все обдумать, а завтра снова попытаться поговорить с Максимом.

Юля даже не успела отойти от клуба, как ощутила, что мобильник в сумке завибрировал. Еще по дороге в палату она на всякий случай отключила звук и забыла включить его обратно. На дисплее высветился номер Макса.

Остановившись, девушка поспешно нажала кнопку принятия вызова.

— Макс…

— Он умер, Юля, он умер! — услышала она срывающийся голос его матери. — Кровоизлияние! — Что?! Макс?! Нет.… Не может быть, — ошарашенно пробормотала девушка. — Я же… только час назад… Как же так?!… Как?! Прислонившись спиной к стене дома, Юля медленно сползла вниз на асфальт, еще не успевший остыть после дневной жары. Где-то вдалеке послышалось перекатистое ворчание грозовых облаков, постепенно сгущающихся над городом. Она ничего не слышала. Картинка окружающего мира застыла, словно кто-то невидимой рукой нажал на паузу.

Глава 14

Юля ворвалась в кабинет опера, громко хлопнув дверью. Степнов, одетый по форме, сидел за столом, заполняя журнал.

— Стучаться не учили? — он медленно поднял голову, окинув девушку стальным взглядом, и губы дрогнули в усмешке. — Что, соскучилась уже по мне? Она смотрела на него с ненавистью, сжав пальцы в кулачки. Быстро прошла через весь кабинет и, остановившись возле стола, одним движением руки скинула на пол все бумаги, находящиеся там.

— Ты что себе позволяешь?! — Степнов резко поднялся, так, что стул с грохотом упал на пол.

— Это ведь был ты!!! — прокричала Юля ему в лицо. — Я это знаю! Он стоял в двух шагах от нее и смотрел прямо в глаза. Без страха, без сожаления.

— Ах, вот оно что, — хмыкнул парень, криво усмехнувшись. — «Лошару» своего пожалела.

Она едва не задохнулась от этих слов. Как так можно?! Он не человек. Нет, он дьявол в плоти! Но это не значит, что его действия должны остаться безнаказанными! — Ты ответишь за это! — размахнувшись, Юля со всей силы ударила его по щеке ладонью.

В следующий миг парень перехватил ее запястье и резким движением притянул девушку к себе.

— Я никому не позволю так себя вести со мной, поняла? — сквозь зубы, проговорил он. — И ты не исключение.

Саша больно сжал ее руку, минуту они молча смотрели друг на друга. Одного взгляда в холодные глаза было достаточно, чтобы понять: для него не существует никаких правил и границ, а все преграды лишь несущественные помехи на пути к достижению целей. Он пытается подстроить окружающий мир под свои желания, и ему это удается. Только не с ней. Она не позволит себя сломать. Только не ему. И они оба это знали.

— Ты играешь жизнями людей! Однажды эта игра обернется против тебя, — зло прошептала Юля, не отводя взгляда. В ее глазах заблестели слезы.

Губы Степнова изогнулись в хищном оскале.

— Волков бояться, в лес не ходить, — усмехнулся парень, дословно повторив брошенную не так давно ею фразу.

Неожиданно выпустив руку девушки, он молча направился к двери и, провернув в замке ключ, убрал его в карман брюк. Не обращая никакого внимания на ее недоуменный взгляд, на ходу снял и кинул в сторону форменный галстук, расстегнул верхние пуговицы на рубашке.

Юля застыла на месте, не в силах пошевелиться. Он не посмеет. Не здесь. Там, за дверью дежурный, кто-то из следаков. Однако вопреки всем ее надеждам, Степнов медленно приблизился к ней, остановившись напротив.

— Открой дверь, — как можно спокойнее сказала девушка, невольно делая шаг назад.

Саша лишь покачал головой и шагнул вперед, к ней. Юля сделала еще шаг назад, уперевшись спиной в стену. Внутри медленно нарастал страх: она была зажата в угол, с одной стороны которого стоял шкаф с угловым стеллажом, с другой — путь преграждал опер.

— Если ты сейчас же не откроешь дверь, я закричу, — предупредила девушка.

— Кричи, — безразлично согласился Степнов и, помолчав, глядя ей прямо в глаза, произнес: — Ну, скажи мне, зачем тебе такой слабак, который не способен постоять за свою девушку? Да и не особо он пытался. Ты еще не поняла, что не нужна ему? Хотя и он тебе тоже. Ты же его не любишь.

— Не тебе об этом судить! — с ненавистью выпалила Юля, ответив ему прямым взглядом. — Ты… Ты не знаешь, что такое любовь, и вряд ли когда-нибудь узнаешь. Такие, как ты, не любят! — и добавила презрительно: — Я никогда бы не смогла тебя полюбить! Никогда, слышишь! — А я и не прошу о любви, — сквозь зубы проговорил Саша и, взяв ее за подбородок, потянул к себе.

— Какой же ты ублюдок! — увернувшись от его руки и сильнее вжимаясь в стену, кинула ему в лицо девушка.

— Даже не представляешь какой, — прошептал он, наклоняясь к ее уху. — И я всегда получаю то, что хочу. Не важно, какой ценой.

Его дыхание коснулось шеи, внутри все застыло, замерло. В голове металась отчаянная мысль, что нужно что-то делать: кричать, звать на помощь, но крик застрял где-то в горле. Даже если она закричит, придет ли кто ей на помощь? Районный отдел это свой маленький мирок, где все друг с другом тесно связаны.

Пойдет ли кто-то против Степнова? На стеллаже красовалась бронзовая статуэтка в виде орла, видимо, подаренная к какому-то празднику. Юля обратила на нее внимание еще в пятницу, когда была здесь. Можно было попробовать дотянуться…

— Даже не думай, — проследив за ее взглядом, серьезно сказал Степнов, провел пальцами по ее волосам, опускаясь к груди, и добавил насмешливо: — Давай по- хорошему. Сама разденешься? — Ты серьезно?! — ошеломленно глядя на него, произнесла она, услышав свой голос словно со стороны, далекий, чужой.

Ничего не ответив, Саша взялся за пуговицы и медленно расстегнул одну, потянулся к следующей. Вцепившись в его руки, Юля резко их скинула.

— Степнов, прекрати! — в голосе отчетливо зазвучали истерические нотки, внутри все задрожало от страха. Тело стало словно чужим, совсем как в архиве. Только сейчас было что-то в его глазах, что-то, от чего становилось еще страшнее.

— Убери руки, — спокойно, без каких-либо эмоций сказал он, уже двумя руками продолжая расстегивать пуговицы на ее рубашке и совершенно не реагируя на очередное сопротивление с ее стороны. Лишь упрямо поджал губы, молча убирая ее пальцы. Ее слабые попытки оттолкнуть его были пустыми, но уже потихоньку начинали раздражать его.

— Нет… Пожалуйста!!! — голос дрогнул. Юля вновь вцепилась в его руки, теперь уже ногтями, оставив небольшие царапины, и когда его хватка чуть ослабла, рванула их в сторону, резко скидывая с себя. Одна из пуговиц, зажатая в его пальцах, оторвалась и, со стуком упав на пол, покатилась под шкаф.

Саша остановился и поднял глаза на девушку. Эта бесполезная схватка могла длиться еще долго, но, в любом случае, закончится счетом в его пользу. Теперь ей уже никуда от него не деться, как бы она не пыталась сопротивляться. Даже физическую силу не нужно применять, настолько не равными были их возможности в данный момент.

— Руки… убери, — медленно и четко выговаривая каждое слово, все также спокойно произнес Степнов, глядя ей в глаза. Всего два слова, но от них как будто кровь остановилась в жилах: ему все равно, и он уверен в своей безнаказанности! — Не хочешь по-хорошему, значит, будет так, — на его лице не дрогнул ни один мускул. Лишь усмешка легла на губы, как всегда, никак не меняя холодное выражение глаз.

Особенно ни на что не надеясь, Юля все же предприняла попытку оттолкнуть парня, думая лишь о том, чтобы добежать до двери, попробовать поднять шум.

Но не успела она сделать и нескольких шагов, как Саша тут же перегородил ей путь и, резко схватив за предплечье, дернул на себя, а затем сильно толкнул на диван. Юля, не удержавшись на ногах, упала на спину. Парень остановился рядом, не сводя с нее глаз и расстегивая ремень на брюках.

— Далеко собралась? — насмешливо произнес он, когда она попыталась отползти на другой конец дивана, и, схватив ее за ногу, рывком притянул обратно. Не давая опомниться, навалился сверху, и в следующий миг Юля ощутила его руки на своих бедрах, задирающие юбку. — Лучше не зли меня! — Не трогай меня!!! — задыхаясь, выкрикнула Юля, кое-как изловчившись и со всей силы царапнув ногтями по его щеке.

— Ну, все! Сама напросилась! — перехватив ее руку, он сгреб и вторую ладонь, которой она пыталась его оттолкнуть, и, подняв их над головой девушки, крепко прижал запястья к дивану. — Просить будешь, чтобы я скорее закончил! Нависая над ней, он не оставлял ей никаких шансов высвободиться. Она чувствовала, что вот-вот задохнется под тяжестью его тела, сил хватало лишь на то, чтобы жадно хватать воздух. Его руки больно сжимали запястья, его глаза были совсем близко, а на губах играла холодная усмешка.

Юля осознавала, что он уже не остановится, и она ничего не сможет сделать. И дальше злить его своими бессильными попытками сопротивления было страшно.

Если он так спокойно убил, то и с ней может сделать все, что угодно! И он уже не отступит, не добившись своего! Не сегодня, так завтра. Не здесь, так в любом другом месте. Как бы это абсурдно ни звучало, может, было бы проще сдаться сейчас, просто смириться, перетерпеть, а потом забыть, чем жить и бояться каждого шороха за своей спиной, малейшей тени в подъезде или даже в собственной квартире? Девушка чувствовала себя безвольной куклой в руках этого парня, последние силы бороться оставили ее.

Степнов вошел в нее одним мощным толчком, в одну секунду разделив ее жизнь на «до» и «после». Грубые, резкие движения не принесли ничего, кроме боли, «лезвием ножа» отдающей внизу живота. Он сдержал свое обещание, стараясь действовать как можно жестче, и специально останавливался в нужный момент, чтобы продлить эту пытку подольше.

Царапина на щеке, оставленная ею, саднила. Эта отметина останется надолго, вопросов не оберешься. И эти мысли распаляли его еще больше, заставляя двигаться напористо и грубо. Наконец-то он получил то, чего так долго хотел! Время для Юли разделилось на секунды и вскоре вообще остановилось. Оставив тщетные попытки освободиться, девушка отвернулась, чтобы не видеть его довольного лица, и изо всех сил пыталась сдержать слезы и вытерпеть боль, царапающую нежную плоть. Она кусала губы, ощущая во рту солоноватый привкус крови, совсем как в тот день, когда Степнов впервые целовал ее в своем кабинете разбитыми губами, и старалась удержать плач, рвущийся с губ.

— Ну, нет, так не пойдет, — продолжая сжимать ее запястья одной рукой, другой Саша взял ее за подбородок и повернул к себе, заставляя смотреть в глаза. Его взгляд затуманился от желания, а на губах играла довольная усмешка.

Наклонившись к ее губам, он захватил их своими, и принялся увлеченно целовать.

Юля зажмурилась, чувствуя, как горячие, соленые слезы бегут по щекам, скатываясь к шее и исчезая где-то в локонах волос. Наконец, отпустив ее онемевшие запястья, парень переместил руки на ее плечи, наспех расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке, отодвинул в сторону чашечку бюстгальтера и захватил в ладонь ее грудь. Затем его руки опустились к бедрам девушки, крепко сжимая их и не давая отстраниться, делая проникновения еще более глубокими и болезненными. Юле казалось, что эта мука уже никогда не закончится…

Степнов медленно поднялся с дивана, застегнул брюки. Взял со стола пачку сигарет и, вытащив одну, чиркнул зажигалкой. Кабинет наполнился запахом сигаретного дыма. Подойдя к окну, распахнул створку, впуская в помещение вечерний воздух. Там, на улице, по прежнему горели фонари, по дороге за пределами ОМВД проносились машины. И мир остался таким же, как и полчаса назад.

Едва он поднялся, Юля тут же отползла на другой край дивана, пытаясь натянуть юбку на самые колени, и, поджав ноги, обхватила их руками. Тело била нервная дрожь, мышцы затекли, внутри все горело и пульсировало, руки онемели настолько, что с трудом двигались, а на запястьях красовались бордовые отметины от его сильных рук. По щекам бежали слезы и, как она не смахивала их, они выступали вновь.

— Лучше бы сама согласилась, — серьезно заметил Саша, глядя на нее, затянулся сигаретой и, медленно выпустив дым, добавил: — Не ревела бы сейчас.

Его голос словно вывел ее из оцепенения. Юля вытерла глаза, как-то отстраненно подумав о том, что тушь, наверное, размазалась по всему лицу.

Медленно опустив ноги на пол, с трудом попала в туфли, поднялась с дивана, чувствуя, как кружится голова и подкашиваются колени. Одернула юбку как можно ниже, дрожащими пальцами застегнула пуговицы, стараясь не смотреть в сторону опера. Ей казалось, что стоит встретиться с ним взглядом, и она просто потеряет сознание.

К глазам вновь подступили слезы, но девушка мысленно запретила себе плакать. Не здесь. Не при нем. Все могло быть гораздо хуже. Он мог потребовать от нее каких-то ответных действий; мог сделать это в извращенной форме; мог мучить долгое время, нарочно оттягивая финал, или, того хуже, не ограничиться одним разом; мог избить за то, что разодрала ему щеку. Он много чего мог, но, к счастью, не стал делать.

Она медленно направилась к двери, лихорадочно думая о том, как выйдет, если та закрыта, а ключ у Степнова. А если он не откроет? Если не выпустит ее? Снова станет раздевать, и все начнется сначала? Нет, этого она уже не выдержит, сердце просто разорвется на части! И словно в подтверждение ее страхам, парень в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив ее за руку, развернул к себе лицом. Юля подняла на него глаза, взглянув так, будто видела его впервые, и тут же отвела взгляд в сторону.

— Обиделась? — с усмешкой поинтересовался он, кивнув на ее запястья с красными следами от его хватки, и провел рукой по царапине на своей щеке. — Ну, уж, извини… Ты мне тоже всю морду разукрасила. Сама виновата, я предупреждал.

— Открой, — тихо произнесла девушка, боясь глядеть на него, не в силах встречаться с его холодным, насмешливым взглядом.

— Уверена? Может, дубль два? — протянув к ней руку и проведя по волосам, убрал с ее лица выбившуюся прядь и сказал совершенно серьезно: — Будешь хорошей девочкой, и все будет по-другому. Обещаю, тебе понравится.

— Я тебя ненавижу, — только и смогла прошептать она, с трудом сдерживая слезы.

— Я знаю, — усмехнувшись, кивнул Степнов. — Можешь заявление написать.

Проводить до дежурки? Юля молча покачала головой.

Саша достал из кармана ключ и покрутил его в руках, не спеша открывать дверь. Она была совсем близко, такая маленькая и хрупкая, едва стоявшая на ногах. Испуганная, заплаканная, с растрепавшимися волосами и красными отпечатками от его рук на запястьях, она все равно оставалась красавицей.

Даже сейчас, он все равно хотел ее. Снова.

— А ведь все могло быть иначе, — сказал парень совершенно серьезно. — Я бы все для тебя сделал. Подарил бы тебе такие отношения, о которых ты и не мечтала.

Юля вновь подняла на него глаза.

— Открой… дверь, — медленно, по слогам проговорила она.

Степнов усмехнулся и, немного помедлив, открыл замок и распахнул перед ней дверь.

* * *

Вернувшись за стол, он опустился в кресло, достал из пачки еще одну сигарету и, прикурив, откинул голову назад. По карнизу застучал дождь, сначала едва слышно, затем все сильнее и сильнее, громыхнул гром.

Саша провел рукой по свежей царапине на щеке. Мысль о том, что эту отметину оставила она, доставляла наслаждение. Трофей, который какое-то время до заживления, будет напоминать ему о сегодняшнем вечере и об его триумфе.

Хотя он и так вряд ли когда-нибудь об этом забудет. Никогда он еще не брал женщин силой, они сами готовы были раздвинуть ноги перед ним: одни — откровенно за его деньги, другие — в надежде на продолжительные отношения с далекими планами на будущее. И ни одна не смогла заинтересовать его всерьез, ни одну не хотелось добиваться до конца, не замечая преград и действуя так безрассудно и жестоко. Так было впервые. И впервые мысли о ком-то не исчезали даже после осуществления желаемого.

Эта девчонка сводила его с ума. Она не была похожа на других, ей не нужны были ни его деньги, ни отношения с ним, и он сам был ей не нужен. Зато она была готова разорвать его за каждую царапину своего «лошары», который так легко поверил в измену своей девушки и без зазрения совести тут же переметнулся к какой-то клубной потаскушке. Возможно, любовь, действительно, слепа? Интересно, что тот сделал такого особенного для нее, что заслужил ее любовь? Неожиданно для себя самого Саша поймал себя на мысли, что завидует ее парню. Кто когда-нибудь вот так беспокоился о нем? Кто обрабатывал раны и бегал в больницу с апельсинами? Только мама и Вика. Но ему почему-то так отчаянно захотелось, чтобы появилась та, которая станет бояться за него также, как Юля — за своего «лошару».

А еще сильнее хотелось, чтобы это была именно она. Однако здесь уже ничего не попишешь. После всего, что сегодня случилось, никогда уже ничего не будет между ними. Со всей своей силой здесь он бессилен. Такую не сломаешь. Даже ему не удалось. Хотя он старался действовать как можно грубее. Хотел, чтобы молила о пощаде, и понимал, что ей было больно, видел, как слезы бежали по щекам. Только она все равно не проронила ни стона, лишь до крови искусала губы. Вот же выдержка. Упрямая, вздорная девчонка, которая никак не хочет ему поддаваться. И даже заполучив ее тело, он до конца не чувствовал себя победителем.

Жаль, что им не удалось найти общий язык. Жаль, что все дошло до такого. Из них могла получиться неплохая пара. Вот уж кто-кто, а она вполне бы выдержала и его характер, и особенности его работы. Без слез и истерик по поводу его постоянных отлучек и задержек допоздна, без наивных мечтаний о том, что он будет нежным и романтичным. Такая, какая ему нужна. Другие не выдерживают долго.

Взамен он готов был щедро оплачивать ее внимание к своей персоне: цветы, рестораны, дорогие тряпки, все, что пожелает. Мало того, он был вполне способен отжать для нее какую-нибудь небольшую квартирку в районе действия власти их отдела. Сама-то она, насколько ему было известно, жилья в Москве не имела. И на машинку бы не поскупился. Главное, чтоб мозг не парила и исправно играла свою роль — роль красивой куклы. Его куклы, исполняющей любые его прихоти. Правда, она производила впечатление «домашней и правильной» девочки, не искушенной в сексе, но он готов был приложить усилия и научить ее всему, что ему нравилось и доставило бы удовольствие. Жаль, очень жаль, что этому уже не бывать.

* * *

Она не помнила, как выходила из отдела, как шла к воротам, ловила такси. На улице окончательно стемнело, стеной лил дождь, одежда моментально промокла насквозь. Таксист, озабоченный плохой видимостью на дороге, почти не глядел на нее, и внешний вид девушки совершенно не вызвал удивления, за что она была очень благодарна так неожиданно нагрянувшему ливню — не нужно было прятать заплаканные глаза, вытирать размазанную тушь, поправлять растрепавшиеся волосы.

Едва переступив порог квартиры, Юля поняла, что больше не может держаться.

Захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной, медленно сползла на пол.

Закрыв лицо руками, дала волю слезам, рыданиями, вырывающимися из груди.

Господи, какая же дура! Ну, зачем вообще пошла к нему? Чего хотела добиться? Правды? Его сожаления? Да ему плевать на всех!!! Он полгорода перестреляет, чтоб получить желаемое и даже бровью не поведет! Ее слова, ее угрозы абсолютно для него ничего не значат, а вот свое обещание он исполнил. Она до последнего не верила, что он пойдет на такое, а зря. Лучше бы с самого начала вела бы себя с ним осторожнее. Вернуть бы сейчас время назад, не ступила бы в эти чертовы Мневники ни ногой. Но время не повернуть вспять, и случившегося никак не исправить, как и не вернуть жизнь Макса. Его больше нет. И как бы жутко это не звучало, но он хотя бы не узнал того, что с ней сделал Степнов.

Такого позора она бы точно не вынесла! Мокрая одежда противно прилипала к телу, но даже дождь не смог смыть с нее его прикосновения. Ей казалось, что руки Степнова все еще бродят по ее телу. С трудом поднявшись с пола, Юля медленно прошла на кухню, распахнув холодильник, достала бутылку вина, подаренную на работе на 8 марта и, еле справившись со штопором, сделала несколько глотков прямо из горла. Алкоголь непривычно обжег горло и плавно растекся по венам, от чего закружилась голова.

С бутылкой в руке она зашла в ванную и, повернув вентиль, пустила горячую воду. Взяв с полки сразу несколько флаконов, выдавила их под струю, и внизу моментально образовалась пена, а по ванной расплылся приятный аромат.

Только казалось, что даже сквозь него она все еще чувствовала запах туалетной воды Степнова. И даже мокрая одежда все равно пахла им. Хотелось скорее содрать все это с себя.

Поставив бутылку на бортик, все еще подрагивающими пальцами Юля быстро расстегнула рубашку и кинула ее на пол. Туда же полетел и бюстгальтер, а затем и юбка и, наконец, трусики со следами его семени и прожилками крови.

От увиденного затошнило, на глаза снова навернулись слезы, а в груди все похолодело. Не хватало еще, чтобы он ей что-нибудь повредил! Каждое движение отдавалось болью где-то внизу живота. Юля как-то отстраненно подумала о том, что в «первый раз» с Максом тоже было больно, но все же не так. Она помнила ту приятную, чуть ноющую боль, которая быстро исчезла в объятиях любящего мужчины, а сейчас… Сейчас была совсем иная боль: саднящая, нарывающая, словно открытая рана, пульсирующая глубоко внутри. И она каждую секунду напоминала о произошедшем.

Не глядя на себя в зеркало, девушка забралась в воду. Поджав ноги к груди, она уткнулась в мокрые коленки и вновь расплакалась. Отчетливо пришло осознание того, что случилось, а главное, того, что это случилось с ней! Страшно. Больно. Противно. И непоправимо. С этими мыслями, с этими воспоминаниями придется жить.

Протянув руку за бутылкой, Юля сделала еще несколько глотков крепкого напитка, закрыла глаза. Вопреки ее воле в памяти снова всплыла картина того, что произошло в кабинете Степнова. Вспомнились его руки, касавшиеся ее тела, безжалостные глаза, полные безудержного желания, жадный поцелуй, от которого она задыхалась.

А ведь все действительно могло быть иначе. И, возможно, он мог бы ей понравиться, зло подумала Юля. Сотрудницы Мневников и даже девчонки из ее кабинета взгляда с него не сводили. Он олицетворял мечты многих девушек — высокий, сильный, красивый. Юля усмехнулась. Только глаза у него холодные, жутко становится от его взгляда, все внутри леденеет.

Алкоголь немного затуманил сознание, горячая вода расслабила уставшее измученное тело, но она до сих пор чувствовала его прикосновения и понимала, что одной ванной тут не отделаешься. Видимо, пройдет достаточно долгое время, пока она сможет избавиться от ощущения его рук на себе.

Также не глядя в зеркало, вылезла из ванны и вытерлась полотенцем, надела чистое белье и махровый халат. Прихватив бутылку с остатками вина, прошла в комнату. Не включая света, подошла к окну. На улице по-прежнему лил дождь.

Капли барабанили по стеклам, карнизам, отскакивали от асфальта. В какой-то миг небо, серое и низкое, раскололось на части яркими вспышками молний.

Обняв себя руками, Юля смотрела на сгибающиеся от порывов ветра деревья.

Слезы закончились, в душе было тихо и пусто.

Потянув за ручку, она приоткрыла створку, и в комнату тут же ворвался сырой воздух, свежий и прохладный. Капли долетали до ее лица, стирая с него боль и усталость. Легкие жадно вбирали в себя свежесть дождя.

«За что?» — девушка смотрела на небо, приподняв голову и широко распахнув глаза. Слова сорвались с уст и пропали в шуме ливня. Отчаянно, до безумия хотелось, чтобы дождь забрал все: страхи, боль, память. Убежать, спрятаться, забыться, раствориться в этом дожде, чтобы ничего не осталось в душе, только чистый лист. Хотелось кричать от бессилия и душевной боли, но сил хватало только на эти вдохи свежего воздуха.

Она подошла к постели и, забравшись под одеяло, зажмурилась. Дождь начал немного стихать, и звук размеренно стучащих по стеклу капель успокаивал встревоженное сознание. Юля думала о случившемся уже без каких-либо эмоций, будто смотрела со стороны. И, в конце концов, свернувшись клубочком под одеялом, погрузилась в тяжелый беспокойный сон.

Глава 15

Она проснулась под утро, вынырнув из темного, пустого забытья, не заполненного снами. Голова болела от выпитого накануне, все мышцы ныли, внизу живота по-прежнему саднило. Произошедшее казалось кошмарным сном, от которого она просто не успела вовремя проснуться. Ей еще повезло, что было воскресенье и не нужно было идти на работу, но и находиться одной в четырех стенах тоже не сулило ничего хорошего. Перед глазами вновь и вновь возникали картинки вчерашнего вечера, и снова начинали душить отчаянные бессильные слезы.

Закутавшись в халат, Юля сходила на кухню и, найдя в аптечке успокоительное, которое она покупала во время предновогоднего отчета, изрядно потрепавшему всем нервы, выпила сразу несколько таблеток. Господи, еще полгода назад сдача какого-то дурацкого отчета ей казалась концом света, а сейчас тогда как назвать нынешний период ее жизни? Плотно закрыв шторы на окнах, девушка опять забралась под одеяло и, зажмурившись, заставила себя снова уснуть. Лишь бы не думать, лишь бы не сойти с ума от этих мыслей, лишь бы не чувствовать его запах, который, кажется, остался на ее коже даже после ванны с несколькими бутылочками ароматных гелей.

И позже, проснувшись уже после полудня, первым делом она опять полезла в душ, отчаянно растирая кожу мочалкой и долго простояв под струями горячей воды. Стараясь ни о чем не думать, сварила кофе, с трудом проглотив лишь несколько глотков, и набрала домашний номер Макса. Трубку подняла какая-то родственница его матери, сухо ответив, что похороны состоятся в среду. Едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания, Юля хотела предложить свою помощь, но трубку уже повесили.

На каком-то автопилоте девушка подошла к раковине и с излишним усердием вымыла посуду, затем столешницу и плиту, переключилась на раковину в ванной. И в какой-то момент, подняв глаза на свое отражение в зеркале, поняла, что больше не может сдерживаться. Закрыв лицо руками, она горько расплакалась. Слезы принесли хоть какое-то облегчение, а очередная порция успокоительного значительно притупила осознание реальности, позволив ей снова провалиться в пустое забытье.

На следующее утро Юля выходила из дома с некоторой опаской, невольно оглядываясь по сторонам, в любой момент ожидая увидеть Степнова. С тем же ощущением заходила в Управление. Молча прошла на свое место, выложила на стол ведомости. Девчонки делились впечатлениями о выездах в районные ОМВД. Особого спроса с них там не было, и они даже успели отдохнуть за это время. На их вопросы Юля лишь растерянно кивала, с трудом выдавливая из себя односложные ответы, и ловила на себе настороженные взгляды.

Больше всего ее пугало публичное переодевание в форму. И платье, и рубашка летнего сезона имели короткий рукав, и утром, перед выходом из дома, она старательно замазала тональным кремом отметины на запястьях. Синяки от его пальцев на бедрах были скрыты под бельем и колготками, но ей все равно казалось, стоит раздеться и всем станет ясно, что с ней произошло, словно это было выгравировано на ее теле.

Кое-как переодевшись за своим столом, старательно скрывая открытые участки тела, Юля включила компьютер и, дожидаясь, пока тот загрузится, отвернулась к окну. Девчонки вскипятили чайник и, заварив кофе, продолжили свои разговоры. Она же словно отгородилась ото всех, уйдя в какой-то свой маленький мирок. Уставившись в монитор, девушка пролистывала таблицы с расчетами зарплат, старательно делая вид, что это волнует ее больше всего на свете, и вдруг совершенно отчетливо поняла, что боится даже выйти в коридор.

А если он приедет в Управление по работе? Или вовсе заявится к ней в кабинет? Такого она точно не переживет, тут же грохнется в обморок прямо на глазах у всех.

Девушка вздрогнула, когда дверь резко распахнулась. К счастью, это был не Степнов, который мерещился ей на каждом шагу, а один из оперов из их Управления. Он целенаправленно направился к ее столу и без приглашения плюхнулся на стул напротив Юли.

— Доброе утро! И с возвращением вас, Олечка, — улыбнулся парень, обведя ее колким и изучающим взглядом. — Надеюсь, сегодня нас ждет зарплата, — произнес он вроде бы с улыбкой, но в голосе проскользнули металлические нотки.

— Кассир уже уехала в банк, — медленно подняв на него глаза, тихо ответила она, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Вы можете подойти к ней после обеда.

— Замечательно, а то мы уже подумали, что в этом месяце вы не успеете рассчитать нас из-за вашей проверки, — довольно кивнул тот и, поднявшись, не попрощавшись, направился к двери.

Юля проводила его пустым взглядом, с отчаянием понимая, что теперь не может спокойно реагировать на сотрудников оперативных служб, которые своими повадками были так похожи на Степнова. Ну, и как ей с ними работать? А главное, как не думать о том, что и сам Степнов может заявиться сюда в любой момент? — Девочки, завтра сдача нормативов по физре, — заглянув в их кабинет, громко сказала главбухша. — Чтоб у всех была спортивная форма! Юля даже не успела прийти в себя от мысли, что придется переодеваться в общей раздевалке при других сотрудницах бухгалтерии. С ее-то синяками…

— Начало ровно в десять внизу. Не опаздываем, потому что, кроме нас, еще опера из районов будут сдавать, — добавила та, окончательно доведя Юлю до полуобморочного состояния. — Потом в тир пойдем и на тесты.

Она не слышала последних слов главбухши, с ужасом думая лишь о том, что завтра может встретиться со Степновым.

— Я не пойду, — услышав свой голос откуда-то со стороны, твердо произнесла Юля, взглянув на начальницу, которая уже собиралась покинуть их кабинет и на секунду даже застыла на месте.

— В смысле, не пойдешь? — недоуменно переспросила та.

— Просто не пойду, — упрямо повторила девушка.

— А в чем дело? Заболела? — нахмурившись, поинтересовалась главбухша.

— Заболела, — эхом повторила Юля, не в силах что-то врать.

— Юль, не придумывай. Главное переодеться в форму и прийти в зал, ты же знаешь, что все и так проставят, — махнула рукой та и кинула, уже выходя за дверь: — Имей в виду, тем, кто пропустит, выговор обещали.

— Юлька, ты чего? Это же формальность, — усмехнулась Танька, веселая толстушка, которая не смогла бы отжаться и нескольких раз. — Каждый год ходим, чтобы просто постоять, посмотреть, как другие сдают. В этот раз хоть на оперов полюбуемся, — подмигнув, хохотнула она, и Юля ощутила, как к горлу подступает тошнота от представшей картинки их встречи с ним.

— Я не пойду, — отвернувшись к экрану монитора и не обращая внимания на переглядывающихся девчонок, упрямо повторила Юля.

Время лечит — глупая фраза. Время не лечит, оно учит нас, как терпеть боль.

Первую неделю ночи были заполнены беззвучными слезами в подушку, пока никто не видел и не слышал, а на утро снова нужно было идти на работу и делать вид, что все в порядке. От одной мысли о Степнове становилось трудно дышать. Девчонки в кабинете, узнав о смерти ее парня, смотрели сочувственно, списывая ее странное состояние после возвращения именно на это.

Во время похорон Макса Юля стояла в стороне, с трудом осознавая, что все происходит на самом деле, и лишь в конце церемонии все же подошла к его матери, окруженной родственниками, и поблагодарившей ее за присутствие кратко и сухо.

Дни шли, слезы тоже постепенно высохли, ком в груди перестал давить. За две последующие недели эмоции немного притупились, ненависть и злость уступили место осознанию невозможности что-либо изменить и исправить.

Больше всего на свете ей хотелось убежать подальше от этого города, к отцу.

Но было страшно, что он мог почувствовать, что с ней что-то не так. И дело было совсем не в Максе. Отец всегда безошибочно определял по одному ее взгляду, что с ней творится. Только он никогда не должен узнать о том, что произошло с ней в Мневниках. Никто и никогда не должен знать о том, что сделал с ней Степнов. Этот человек без какого-либо сожаления в один миг смог надломить ее изнутри, и вряд ли когда-нибудь ей удастся забыть о случившемся и собрать все частички своей души в единый пазл спокойной, счастливой жизни.

* * *

Первое время после того вечера мыслями он часто возвращался к ней, до мелочей вспоминая все, что произошло в его кабинете: ее широко распахнутые глаза, которые смотрели на него с неприкрытой ненавистью; ее тонкие пальцы, так тщетно пытающиеся оттолкнуть его руки; ее хрупкое тело, которое он брал с таким наслаждением, стараясь продлить этот момент обладания как можно дольше. Возможно, он был излишне груб, совершенно не контролируя своего желания, мало того, намеренно делал больно. И после ее ухода, закуривая очередную сигарету, насмешливо думал: «Ничего, не сахарная — не растает, проплачется и успокоится», «Не х** было из себя недотрогу корчить!» И все последующие дни уверял себя, что теперь можно забыть о ней, и снова вспоминал, пару раз даже допустив мысль о том, что хотел бы встретить ее снова, даже для того, чтобы просто взглянуть.

В его жизни ничего не изменилось, кроме этих дурацких мыслей о ней, от которых он никак не мог отделаться окончательно. Те же выезды на происшествия, дежурства, сухие приветствия, бесполезные стопки бумаг на столе, окурки в пепельнице. Головная боль, сдавливающая виски, словно железный обруч, и пустой, безразличный взгляд врача в городской поликлинике, выписывающего очередную дорогостоящую новинку, которая «точно» должна помочь.

А еще Шведов, которому вздумалось непременно обогнать по раскрываемости другие отделы и попасть на какую-то там доску почета в Главке. Естественно, особые надежды и основное давление шло на уголовный розыск, словно у них своей текущей работы и так было мало. Однако с начальником не поспоришь, и его каприз лучше было выполнить добровольно и желательно по заранее написанному сценарию, дабы избежать промашек.

Несколько дней опера бегали по району, через своих доносчиков выискивая более-менее подходящие кандидатуры на громкое дело, которое непременно должно было привлечь к себе внимание общественности, и раскрытие которого обеспечит желаемую похвалу Шведову. В итоге было решено сдать один из ночных клубов, с которого они уже несколько лет получали достаточно неплохую прибыль. Жалко, конечно, было терять такое местечко, но тут был полный набор: и наркотики, и игровые автоматы, и проститутки, да и с хозяином в последнее время отношения не ладились ввиду повышения тарифов за «крышевание». Как результат, Шведов получил свое заветное место в нижнем углу огромной доски и уже наглаживал форму для фотографии, а начальник уголовного розыска был представлен к награде за высокие показатели работы отдела. Фиктивная показуха. От нее тошнило, но время от времени приходилось устраивать подобные номера, чтобы все были довольны.

* * *

Конец июня выдался жарким. Яркое солнце пробивалось сквозь занавески. От ночной прохлады не осталось и следа, казалось, что в столь ранний час уже было не меньше тридцати градусов жары. Юля с трудом поднялась с постели, подошла к окну и, раздвинув шторы, безразлично взглянула на ярко-голубое небо. В последнее время на нее накатила какая-то волна усталости, когда устаешь от всего — просто не хочется вставать утром, завтракать, куда-то идти, что-то делать; когда возникает только одно желание — ни о чем не думать, провалиться в сон. Однако отпуск предстоял только в сентябре, и ничего не оставалось, как плестись на работу и натягивать на себя тесную форму, совершенно не предназначенную для такой жары. Тем более, сегодня…

Каждые полгода начальник Управления устраивал демонстративные награждения отличившихся сотрудников с обязательным построением на плацу во внутреннем дворе всех служб. А значит, форма должна была соответствовать событию, и этим душным утром еще придется надевать и колготки. Тем, кого награждают еще хуже, им еще и китель придется надеть и рубашку застегнуть до последней пуговицы, и галстук нацепить. А церемония будет длиться, как минимум, минут сорок, учитывая, что недавно вернулись очередные контрактники из горячих точек. И, несмотря на все неудобства, награждаемые будут улыбаться, отдавать честь и кричать: «Служу России!».

Когда-то, едва придя в Управление, она тоже мечтала стоять на плацу среди тех, кто отличился по долгу службы и держать в руках почетную грамоту, а еще лучше любоваться на медаль, поблескивающую на кителе. И представляла, как гордился бы ею отец. И лишь со временем поняла, что все эти награждения обычная показуха перед вышестоящим начальством, только единицы получают свои медали за настоящие заслуги. Мечты о праздничном плаце остались далеко позади, а вместо награждения она получила выговор в личное дело за то, что так и не пошла тогда на эти злосчастные зачеты. Вот уж ирония судьбы…

Кофе. Много кофе. Это единственное, что могло заставить ее проснуться.

Поставив чайник, Юля достала банку с кофе и, зачерпнув полную ложку, сыпанула ее в кружку. Включив телевизор и отыскав новости, она опустилась на стул и бездумно уставилась на экран, где диктор бесстрастно рассказывал о криминальных разборках, произошедших этой ночью где-то на окраине столицы.

Наконец с громким пыхтением вскипел чайник и, заставив себя вновь подняться, Юля налила кипяток в кружку. Крепкий аромат разнесся по кухне, и этот запах, который она так любила, неожиданно показался ей слишком сильным, удушающим. К горлу подступила тошнота. Едва сдержав рвотный позыв, она выплеснула напиток в раковину и, быстро подойдя к окну, распахнула створки нараспашку.

Задержка составляла всего один день, такое и раньше бывало. Днем раньше, днем позже. Раньше это не имело особого значения, она бы и не заметила. Если бы что-то и было, они бы с Максом просто поженились и все, а теперь… Она стояла возле окна, ногтями вцепившись в подоконник так, что побелели пальцы, а мысли, словно хищники над своей добычей, беспощадно ворошили события почти трехнедельной давности. Нет, этого не может быть! Хотя почему нет? Степнов сделал для этого все необходимое. И если ее догадки окажутся верны, ей останется лишь корить себя за ту беспечность, с которой она постаралась просто забыть все произошедшее и даже не подумала о том, что нужно было обратиться к врачу, провести все необходимые процедуры для предотвращения нежелательных последствий.

Какая же дура! Нужно было бежать в поликлинику на следующее же утро или пить специальные таблетки, которые, она слышала, продаются в каждой аптеке.

В прошлом году на пьянке по случаю чьего-то дня рождения Анька из договорного поделилась, что как-то раз использовала такие после спонтанного секса со своим парнем. Особого вреда здоровью это не нанесет, зато будешь уверена, что нежелательной беременности не наступит. Ну, почему, почему она- то не подумала о такой простой вещи? И что теперь делать?! Еще совсем недавно казалось, что впереди радостная счастливая жизнь. Всего- то три недели назад вся ее жизнь была совершенно другой. И даже после она внушала себе, что справится, что со временем забудет. Только ничего не забывалось, и стоило закрыть глаза, как она видела перед собой его холодные глаза и усмешку на губах, чувствовала его руки на своих запястьях. Как же она надеялась, что он навсегда покинул ее жизнь, оставив в ней лишь горький след воспоминаний о том вечере. Оказывается, не только…

Она не знала, сколько так простояла возле окна, уставившись в одну точку, и очнулась, лишь подняв глаза на настенные часы, стрелки которых неизбежно приближались к восьми. Наспех собравшись, вышла из дома, пребывая в каком- то тумане, доехала до работы. Девчонки уже переоделись для построения на плацу и, весело щебеча, дружно красились. Юля с опозданием поняла, что даже не провела тушью по ресницам, впрочем, ей сейчас было все равно. Все мысли были заняты одним: «Нужно сделать тест. Сегодня. Этим же вечером». Иначе голова просто взорвется от этих мыслей.

— Юлька, переодевайся быстрей! Вот-вот начнется, — донеслось до нее.

— Да, сейчас, — растерянно ответила Юля, доставая из шкафа форменное платье.

Уже по привычке, стесняясь своего тела, оделась, сидя за своим столом, достала из ящика чулки, припасенные на случай официального построения, надела туфли.

В это время девчонки уже убрали косметички и направились к двери.

— Юля! Пойдем.

Прихватив пилотку, которую придется надеть на улице, она вышла следом за ними из кабинета.

Плац заливало яркое солнце. От асфальта парило не хуже, чем от раскаленной печи. Стоило выйти на улицу, как становилось нечем дышать, а плотная форменная одежда начинала прилипать к телу. Во внутреннем дворе собралось уже достаточно много народу. Каждая служба выстроилась на своем месте на плацу. Те подразделения, где преобладало количество мужчин, либо было поровну и мужчин и женщин, выстраивались по росту, начиная с высокого и заканчивая самым низким. В бухгалтерии работали одни женщины, поэтому было заведено построение по званию — в первых рядах стояли начальники и их заместители, затем — средний и младший состав. Юля поспешила занять свое место с края в третьем ряду и едва успела натянуть на голову пилотку, как церемония началась.

Сначала руководитель Управления произнес торжественную речь, которая в этот раз показалась Юле просто бесконечной. Она с недоумением разглядывала его завязанный под горло галстук и плотный китель с поблескивающими на солнце орденами и поражалась его выдержке. Первыми награждались контрактники, вернувшиеся из Дагестана, затем молоденькая кадровичка из какого-то районного отдела, вообще не понятно чем отличившаяся, но, судя по тому, как широко и зазывно она улыбалась главнокомандующему, сомнения в ее «компетентности» отпадали, а потом…

— За отличие в службе награждается… начальник уголовного розыска… районного отдела «Мневники»… Степнов Александр Павлович…

Дыхание перехватило. Казалось, здесь, в этом маленьком тесном дворике, просто закончился кислород. Или же кислород закончился только для нее? Все вокруг по-прежнему спокойно вдыхали и выдыхали воздух, улыбались, хлопали.

Юля стояла, замерев на месте, невидящим взглядом глядя вперед, и чувствовала, как все внутри похолодело, сжалось в комок, лишь сердце бешено стучало, с грохотом отдаваясь в висках.

Вот он вышел из ряда награждаемых и чеканным шагом подошел к начальнику, уверенно приложил руку к голове и громко прокричал стандартную фразу: — Товарищ полковник, майор полиции Степнов по вашему приказанию прибыл! Начальник торжественно прицепил ему на грудь медаль и, пожав руку, вручил почетную грамоту, после чего Степнов повернулся к строю и снова громко крикнул: — Служу Российской Федерации! Юля растерянно смотрела, как он возвращается в строй. Девчонки рядом тихо перешептывались, вспоминая, как он не так давно заходил к ним в кабинет, и бросали взгляды на застывшую Юлю. Она понимала, что нужно взять себя в руки, выйти из этого оцепенения, которым привлекает к себе лишнее внимание, но сил хватало только на то, чтобы испуганно пялиться в его сторону.

В какой-то момент он поднял глаза и взглянул в ее сторону, словно знал, что она именно здесь. На губы легла привычная усмешка, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Юля медленно оглянулась на дверь, ведущую в здание. После церемонии все ринутся к лифтам, либо на главную лестницу, оттуда же проще попасть и к выходу на улицу. И он, наверняка, пойдет туда же либо попытается встретиться с ней. От этой мысли по телу пробежала дрожь даже в столь парящую погоду. Зачем ему искать с ней встречи? После того, как он добился своего, наверняка, и думать о ней забыл. Эти доводы являлись слабым утешением, страх пронзал тело, а внутренний голос срывался на крик: «Бежать!».

В этот момент церемония подошла к концу. Все стали медленно расходиться, и девчонки из ее кабинета пошли в курилку, не упуская возможности лишний раз устроить перекур, раз уж все равно спустились на улицу.

Все с той же усмешкой на губах, Саша направился в ее сторону. Словно очнувшись, Юля попятилась назад, надеясь затеряться в толпе. Войдя в здание, она не пошла в сторону лифтов, где, наверное, уже было столпотворение, там он без труда найдет ее. Вместо этого Юля ринулась ко второй лестнице, по которой девчонки обычно бегали курить или ходили в службы, находящиеся с этой стороны здания, и которая вела как раз к их отделу. Те, кто был здесь лишь наездами, как Степнов, вряд ли обратит на нее внимание.

Однако не успела она преодолеть и первый лестничный пролет, как услышала шаги за своей спиной, и в следующий миг ее плечо обожгло прикосновение его руки. Обернувшись, Юля увидела его самого, совсем близко, так близко, что колени подкосились, а к горлу снова подступила утренняя тошнота.

— От меня убегаешь? Или мне показалось? — глядя ей в глаза, с усмешкой поинтересовался парень.

Там, на плацу он долго высматривал ее среди строев, пока не нашел взглядом одну из девчонок с ее кабинета, а потом уже и заметил ее саму. За те три недели, что прошли с их последней встречи она, кажется, изменилась. Он не мог сказать, в чем именно, но она была просто другой. И смотрела на него иначе.

Сейчас в ее глазах застыл страх.

— Все еще обижаешься? — спокойно произнес Саша, слегка погладив ее по плечу и ощутив, как девушка вздрогнула. — Ты просто не оставила мне выбора.

— Выбор есть всегда, — тихо проговорила она, отводя глаза в сторону и мысленно молясь о том, чтобы кто-нибудь появился на лестнице.

— Не всегда, как видишь, — покачал головой парень, и, отойдя на шаг назад, с интересом оглядел ее с ног до головы. — Но давай уже не будем это вспоминать.

Как дела? Ты не заболела? Бледная такая.

Нет, он просто издевается! Разговаривает с ней так, как будто они хорошие друзья, и он переживает за нее, а смотрит как.… Под его взглядом тело стало будто чужим, как и в тот вечер там, в его кабинете: она не могла даже пальцами пошевелить, и каждый вздох давался с огромным усилием. Нахлынули воспоминания, в нос ударил запах его туалетной воды, голова закружилась, снова затошнило. Юля отвернулась, закрыла глаза и, держась за стену, попыталась глубоко дышать, чтобы остановить надвигающийся рвотный позыв.

— Уууу, — насмешливо протянул Степнов, наблюдая за Юлей. — Да ты часом не залетела, подруга? Его слова словно прошибли ее током. Испуганно обернувшись и встретившись с его холодным насмешливым взглядом, она ощутила, как глаза невольно наполнились слезами. В этот момент внизу послышались чьи-то торопливые шаги, и через несколько секунд на лестнице появился кто-то из сотрудников.

Саша оглянулся, и, проскользнув мимо него, Юля кинулась вверх. Она бежала, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, из глаз все же покатились слезы и тут же застыли на щеках.

Никто не пытался ее догнать, лишь удивленный сотрудник прошел дальше вверх. Влетев на свой этаж, с трудом переводя дыхание и все еще оглядываясь, Юля попятилась к туалету. Прислонившись спиной к холодной кафельной стене, она изо всех сил пыталась выровнять дыхание и успокоить вырывающееся из груди сердце, отстукивающее какой-то бешеный ритм. Подойдя к раковине, включила холодную воду и, наклонившись, умыла лицо, после чего подняла взгляд на свое отражение в зеркале, откуда на нее смотрела совершенно напуганная девушка.

— Юлька, ты чего? — откуда-то со стороны услышала она голос одной из сотрудниц, которая вышла из туалетной кабинки и недоуменно смотрела на нее.

— Тебе плохо? — Да, мне плохо, — чувствуя, как к горлу снова подступает ком тошноты, и с трудом сдерживая очередной рвотный позыв, растерянно кивнула Юля. — Мне очень плохо, — и, закрыв лицо руками, медленно сползла на пол, пытаясь осознать, что весь этот ужас происходит с ней наяву.

А вечером по дороге домой впервые в своей жизни купила в аптеке тест на беременность. Едва придя домой, не раздеваясь, сразу же направилась в ванну и, дрожащими пальцами вскрыв упаковку, проделала все необходимые манипуляции. И застыла, глядя на тест в своих руках. Эти несколько секунд были самыми долгими в ее жизни. Ей даже не пришлось ждать положенной минуты для точного результата и с сомнением разглядывать, что в итоге получилось: вторая полоска появилась мгновенно и выглядела даже ярче первой.

Глава 16

Саша быстро преодолел расстояние до своей машины, припаркованной недалеко от входа в Управление, и, прыгнув в салон, громко хлопнул дверью.

Мужики уже ждали в отделе, прикупив выпивки и закуски, чтобы начать «обмывать» его награду, совершенно не задумываясь о том, что она фиктивная.

Главное — занесена в личное дело к другим заслугам и, скорее всего, послужит ступенькой к внеочередному званию. А вечером по плану был стриптиз-клуб с хорошенькими и легкодоступными девицами, с которыми они развлекались уже не раз. В данный момент его это совершенно не волновало. Отъезжая от Управления, он мазнул взглядом по окнам пятого этажа — где-то там осталась она. Недоступная. Принадлежавшая ему всего лишь раз.

Эта девчонка по-прежнему притягивала его магнитом. Он просто не смог упустить возможность подойти к ней, хотя и сам не знал, для чего. И был даже несколько ошарашен, увидев ее такой — растерянной и испуганной. Тогда, в кабинете, когда они были совершенно одни, и ничто не могло ей помочь, она все равно сопротивлялась, отталкивала его руки, царапала по лицу, а сейчас лишь вжималась в стену и прятала глаза, хотя вокруг было полно народу, и стоило ей закричать.… Как она побледнела от его шутки. Неужели, он угадал, и она, вправду, «залетела»? Интересно, от кого? От него или «лошары» своего? А, впрочем, какая разница? Ему-то теперь точно с ней не светит, вон как шарахается от него. А жаль! Нравится она ему, очень нравится, не отпускает; только снова брать ее силой уже не хочется.

Интересно, они еще вместе с тем парнем? Вряд ли она рассказала ему о том, что произошло между ними. Наверняка, тот и не догадывается, что его девушка принадлежала другому. Пусть, всего какой-то миг. Дальше искать с ней встреч нет смысла. Пора уже поставить точку в этой истории. Выход есть всегда. Так она сказала? И, если, правда, беременна, либо замуж за своего «лошару» выйдет, либо аборт сделает. Ничего нерешимого не существует.

* * *

— Привет, мамуль! Ну, как вы тут? — он вихрем ворвался в квартиру и поставил на тумбу в холле большую коробку с тортом, перевязанным праздничной ленточкой. Один из самых дорогих, который так любила Вика. Для них ничего не жалко.

— Нормально, Сашенька. Случилось что-нибудь? — растерянно пробормотала мама, застыв в дверях. — Ты бы позвонил, сказал, что заедешь. Я приготовила бы ужин.

— Случилось! Майор полиции Александр Павлович Степнов был представлен к государственной награде, — он кивнул на небрежно прицепленную к рубашке медаль и широко улыбнулся. — Вот тортик вам привез. Вика где? — В комнате. Сашенька, я уже надоела тебе с этими своими предчувствиями, но…

— женщина запнулась, виновато взглянув на сына. — Она совсем другая стала.

— Что-то с ней происходит.

— Мам, ну она же подросток. Первая любовь, может, — торопливо отмахнулся Степнов. В машине ждали опера, а в стриптиз-клубе уже заказан столик возле самой сцены, и вот-вот начнется шоу. — Чуть не забыл, — он достал из кармана пачку купюр, перетянутых канцелярской резинкой. — Завтра же у нее праздник в школе. Пусть не жалеет денег на парикмахерскую или на дом мастера вызовет, — и, положив деньги на стол, быстрым шагом направился к комнате девушки и дернул ручку.

Вика лежала на кровати, заложив руки под голову, и бездумно пялилась в потолок, в ушах были наушники. Заметив какое-то движение, она повернула голову. Мазнув взглядом по брату, потянулась к телефону, лежащему на одеяле, и выключила музыку.

— Привет, малыш, ты чего такая кислая? — Саша присел рядом и дотронулся пальцем до кончика носа девушки. — Твоему брату сегодня медаль вручили за боевые заслуги! — Поздравляю, — слабо улыбнувшись, произнесла девушка и опустила глаза.

— Эй, что с настроением? — весело проговорил он. — Десятый класс позади! Впереди каникулы! Завтра повеселитесь на празднике, все готово? Платье прикупила? — Да, все готово, — тихо ответила Вика, не поднимая на него глаз.

— Ну, тогда в чем дело? — поинтересовался парень, приподняв ее лицо за подбородок и заглядывая в глаза, слегка покрасневшие и припухшие. Точно, первая любовь нагрянула. Надо будет потом разузнать про этого счастливчика.

Ей сейчас не о любви, а об учебе думать надо, впереди выпускной год, подготовительные курсы, вступительные в институт. Любовь может и немного подождать. — Кто он? Девушка невольно вздрогнула, взглянув на брата с нескрываемым испугом.

— О чем ты? — снова отводя взгляд, тихо проговорила она.

— Викуль, я понимаю, что возраст такой… лето… гормоны, — вздохнув, серьезно сказал Саша. — Но голову терять не нужно. Впереди еще вся жизнь, и для начала все-таки надо подумать об образовании.

— Саша! — девушка покраснела и отвернулась.

— Ты решила, куда хочешь поехать отдохнуть? Может, в Хорватию на месяцок махнете? Говорят, там сейчас хорошо — не слишком жарко для мамы, но вполне нормально, чтобы хорошенько загореть. У меня знакомая в турагентстве, могу хоть сейчас позвонить, заказать вам билеты, а? Съездите, развеетесь, — он тронул сестру за плечо, разворачивая к себе и улыбнулся.

— Хорошо, — ответила Вика, тоже слабо улыбнувшись. — Спасибо, Саш.

— Ну, все, Викуль, я побежал, — поцеловав ее в нос, парень поднялся. — Я там тортик вам привез, твой любимый, беги лопать.

В дверях появилась мама.

— Сашенька, может, посидишь с нами, чайку попьем? — вытирая руки о полотенце, спросила она.

— Не могу, мам, бежать надо, ребята в машине ждут, — направляясь к двери и целуя ее на ходу, поспешно проговорил парень. — Надо же медаль обмыть, — и на секунду обернулся на сестру.

Она по-прежнему сидела на кровати, тихая и грустная, совершенно не такая как обычно. Что-то ему не понравилось в ее взгляде; он не мог сказать, что.

Наверное, действительно, влюбилась и, видимо, безответно. Ну, ничего, после поездки на отдых все забудется. Первая любовь… Любовь — это все детские глупости, во взрослой жизни им нет места. А Вика еще совсем ребенок, и пусть подольше останется им.

* * *

Саша сел на край широкой кровати и сделал глоток из наполовину опустевшей бутылки, которую прихватил из бара, и с удовольствием взглянул на девушку, медленно приблизившуюся к нему. Из всех стриптизерш, танцующих в этот вечер, ему сразу понравилась именно она. Невысокая, но миниатюрная, с тонкой талией и копной пепельно-русых волос. Так похожая на нее, но совершенно другая. Красивая заводная кукла без эмоций, фантазия и доступность которой определялась лишь суммой.

Остановившись напротив, девушка улыбнулась и поддела бретельки на своем платье. Заструившись по ее фигурке, оно плавно сползло на пол, оставив ее в черном кружевном белье, чулках и туфлях на высокой шпильке. Сделав шаг к Саше, она подошла совсем близко и нежно провела рукой по его волосам.

Спустив руки к нему на грудь, стала расстегивать рубашку, медленно, пуговицу за пуговицей. От этих легких прикосновений по его телу пробежала приятная дрожь. Он сделал еще несколько глотков обжигающего напитка в надежде, что алкоголь хоть на какое-то время отключит его сознание и позволит полностью расслабиться.

Ее стройное тело извивалось в красивых, соблазнительных движениях, так же, как и полчаса назад на сцене. Девушка провела пальцем по его губам, пахнувшим сигаретами и алкоголем, и, расстегнув замочек бюстгальтера, отбросила его в сторону. Саша тут же властно накрыл ее грудь ладонями, сжимая и теребя пальцами затвердевшие соски.

— Какая ты красивая, — прошептал он, пьяным взглядом обводя ее тело.

— И вся твоя, — улыбнулась она, спускаясь ниже и ловко расстегивая ремень на его джинсах.

— Да… Я могу сделать с тобой все, что захочу, — судорожно выдохнул Степнов, ощутив прикосновение ее пальцев к своему напряженному органу.

— Все, что хочешь, — эхом повторила девушка, толкая его на постель и усаживаясь сверху.

Еще бы, за такие-то деньги. А вот без купюр и на пушечный выстрел не подошла бы, наверное. Сегодня — он, завтра — кто-то другой, кто сможет оплатить ее приват-услуги. Сколько губ целовало ее тело? Сколько рук ласкало самые откровенные его части? А сколько тел целовали ее губы? Никогда раньше его не волновали такие детали, но сейчас… Его руки еще помнили совсем другое тело, совсем другие губы. И он совершенно некстати подумал о том, что при одной мысли о ней, все тело напрягается и становится мучительно тесно в штанах, в отличие от этой красотки, которая не вызывает таких бурных эмоций, несмотря на то, что и так, и эдак демонстрирует ему свои прелести.

К черту эти дурацкие мысли! Степнов провел пальцами по волосам девушки, а затем с силой притянул ее к себе. Перевернув на спину, он подмял ее под себя, с каким-то остервенением принявшись целовать ее тело, покусывая шею, сжимая в ладонях грудь, спускаясь рукой все ниже по животу к внутренней поверхности бедер, удовлетворенно отмечая, как с губ девушки срывается стон. Не в силах больше сдерживаться, он отодвинул в сторону легкую ткань ее нижнего белья и, резко подтянув ее к себе, проник внутрь, ощутив, как ее коготки вонзаются в его плечи. Стал двигаться быстрее, резче, глубже, и девушка выгибалась ему навстречу, обхватывая его спину ногами… Саша открыл глаза и не сразу понял, где находится. Он лежал на широкой кровати, застеленным белоснежным постельным бельем, по краям которой стояли одинаковые тумбочки. Окно было неплотно зашторено бархатными шторами бордового оттенка. Гостиничный номер? Сильная головная боль, разливающаяся в висках и затылке, говорила о большом количестве выпитого накануне алкоголя. Медленно повернув голову, он увидел рядом лежащую обнаженную девушку, прикрытую по пояс легким одеялом. Сейчас, при дневном свете она уже не казалась маняще-красивой.

Сев на постели, Саша потер виски, события прошлого вечера возвращались к нему постепенно, отрывками. Да, девушка вчера потрудилась на славу.

Немаленькую сумму она отработала сполна, выполнив всю программу «максимум». И если вчера Саша был ею вполне доволен и удовлетворен полностью, то сейчас в его душе заворочалось глухое недовольство тем, что это не Юля дарила ему свои нежные ласки, и не ее тело вчера трепетало под его горячими и сильными руками. Стараясь действовать как можно тише, Степнов встал с кровати и принялся поднимать с пола разбросанные вещи. Наспех одевшись, он достал кошелек, отсчитав купюры, кинул их на тумбочку и покинул номер.

* * *

На следующее утро был сделан еще один тест и еще три к утру понедельника.

Каждый раз она смотрела на тест с надеждой, что предыдущий был ошибочный, и повторяла про себя, не зная, к кому обращаясь: «Нет.…Нет.…Ну, пожалуйста!!!» Но, увы, на каждом из них в первую же секунду проявлялась вторая полоска, четкая и яркая, не оставляющая никаких сомнений. Юля чувствовала, что ее захватывает и оглушает волна паники, а в голове крутится только один вопрос: «Что делать?».

В том, что это ребенок Степнова, она даже не сомневалась. Со всеми этими разборками и бесконечными выяснениями отношений, у них с Максом за последний месяц ничего не было. Юля горько усмехнулась, хорошо, хоть знает, от кого. Иначе, она бы, наверное, сошла с ума, размышляя, чей ребенок.

Ребенок?! Какой ребенок? Нет! … Пока это еще не ребенок, это просто задержка, это просто тест с двумя полосками. Это просто тошнота и недомогание. Ну, бывает же, тест ошибается! Это просто стресс, вызванный переживанием от случившегося три недели назад.

Все равно до конца не верилось, не хотелось верить. И лишь периодически накатывающие приступы тошноты и легкого головокружения говорили сами за себя, словно тот, кто находился внутри, настойчиво давал ей понять: «я есть».

Пора признаваться самой себе — она беременна!!! Беременна от человека, которого ненавидит и боится, и с которым не хочет и никогда не хотела иметь ничего общего. Дальше тянуть нельзя, само ничего не рассосется, и единственный выход, который она видела перед собой в данной ситуации — аборт. Такое страшное слово, выворачивающее душу наизнанку своей жестокостью и необратимостью. Разве могла она предположить, что ей придется применить его к себе?! Да, не так Юля представляла себе этот день. Это событие должно было стать одним из самых важных в жизни, одним из самых значимых. И день, когда она поняла бы, что носит в себе ребенка от любимого и любящего мужчины, стал бы самым радостным в ее жизни. Только не сейчас.

Пожилая тетенька в регистратуре долго набивала в компьютере ее данные для заведения карты и выписывала квитанцию на оплату консультации, ведь московского полиса у Юли не было. Еще около двух часов девушка просидела возле кабинета, где также ожидали своей очереди «беременяшки» и все, как на подбор, с уже приличными пузиками. Перебивая друг друга, они делились впечатлениями о беременности, советовались о выборе роддома, первых покупках для малыша, и с любовью наглаживали свои кругленькие животики.

Юля сидела чуть поодаль, уставившись в одну точку перед собой, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы их не слышать. И даже взгляда не опускала на свой, пока еще плоский живот, не то, чтобы дотрагиваться до него. Господи, как же она далека от всего этого! Когда-то, в самом начале их отношений с Максом, она часто представляла себе в мечтах их будущее, неизменный атрибут которого, обязательно, дети — мальчик и девочка с его глазами, его улыбкой.

Если бы этот ребенок был от него, все было бы совсем иначе.

— Пять — шесть недель, — выдала свой вердикт гинекологша, с грохотом бросив использованные инструменты для осмотра в раковину.

Юля медленно сползла со смотрового кресла и стала одеваться. От очередного грубого внедрения все внутри напряглось и заныло, и снова вспомнились те первые дни «после», когда эта ноющая саднящая боль никак не хотела оставлять ее тело. Натянув нижнее белье и джинсы, девушка сунула ноги в мокасины и присела на стул возле стола.

Врачиха что-то строчила на сложенном вдвое листе.

— Можешь Элевит купить, можешь Витрум, второй в два раза дешевле, а по составу такой же, — не поднимая головы, бросила она.

— Зачем? — помолчав, ошеломленно переспросила Юля, как завороженная следя за тем, как ручка бегает по бумаге, оставляя на ней размашистые каракули.

— В смысле, зачем?! Витамины, — подняв на нее глаза, грубо сказала врачиха.

Витамины?! Какие, к черту, витамины?! На глаза выступили злые слезы, готовые вот-вот сорваться вниз.

— Вы будете сохранять? Или нет? — без предисловий, безразлично поинтересовалась гинеколог.

Юля медленно покачала головой, чувствуя, как слезы все же сорвались и побежали по щекам.

Дописав что-то в предыдущий абзац, врачиха подвела жирную черту и что-то записала с новой строки, а затем выдернула из блокнота чистый лист и принялась строчить какой-то длинный список.

— Вот, — пододвинув бумажку к Юле, сказала она. — Придешь, когда сдашь.

Девушка взяла ее в руки и пробежала глазами. Почти десяток анализов — крови, мазки, УЗИ… Это сколько же времени она все это будет сдавать? Учитывая, что отпроситься с работы практически нереально, к тому моменту, когда придут результаты, уже все сроки выйдут.

— Вы серьезно? — глядя на нее с недоумением, произнесла Юля. — Зачем мне все эти анализы? Просто дайте мне направление на аборт.

— Без анализов тебе никто его не сделает, — грубо ответила врач и добавила: — А, вообще … предохраняться надо, девушка! В двадцать первом веке живем…

Контрацептивы на что? Эти слова резанули больнее острия ножа. По презрительному взгляду врачихи было понятно, кем она ее считает — легкодоступной, аморальной девкой, ведущей распутный образ жизни и не готовой отвечать за последствия. Она…

Та, которая выключала свет прежде, чем позволить Максу себя раздеть, краснела от его предложения сделать «это» на столе на кухне и даже мысли не допускала о том, чтобы изменить ему с другим мужчиной. Макс — родной, привычный, и все равно ей было сложно раскрепоститься перед ним полностью.

Он берег ее, всегда старался быть аккуратен, чтобы не создавать им проблем раньше времени и не заставлять ее нервничать понапрасну. Что же говорить о чужом, малознакомом парне, который ради своего кайфа так бесцеремонно, без разрешения, ворвался в ее жизнь, разорвав в клочья все то, что у нее было, совершенно не заботясь о том, что она чувствует и что с ней будет дальше. И теперь она вынуждена выслушивать такое и проходить через весь этот Ад.

Главное, не думать! Не думать о том, что ей предстоит сделать, что все это вообще происходит в реальности, с ней. Это невозможно понять, невозможно принять и вряд ли когда-то удастся стереть из памяти, как и тот вечер.

Глава 17

Юля молча дождалась, пока врач выпишет направления, убрала их в сумку и, не попрощавшись, вышла из кабинета. На каком-то автопилоте дошла до регистратуры, оплатила консультацию и, попросив прайс на анализы, пробежала глазами по графе с ценами. Слезы на щеках уже высохли, но ком, застывший где-то в груди, давил, мешал дышать, и слова давались с большим трудом. Регистраторша записала ее на сдачу анализов и объяснила, как подготовиться. Юля молча слушала ее, лишь иногда кивая в такт словам и чувствуя, как к горлу снова подступает навязчивая тошнота.

Вернувшись домой, девушка скинула обувь и, не раздеваясь, легла на кровать.

Хотелось плакать, но слез не было. Только пустота в душе, черная и леденящая.

Теперь она точно знала, что внутри нее есть жизнь. И эта жизнь просуществует лишь несколько дней, пока не придут результаты анализов, а потом… Об этом было даже страшно подумать, его просто не станет, в один миг. Но это будет потом, сейчас он там, внутри. Он? Или она? Господи, ну зачем она об этом думает?! Какая разница? Это ребенок Степнова и все.

Степнов. А ведь он угадал, сам того не подозревая, раньше теста озвучил ей «приговор». От одной мысли о нем все внутри леденело, и сердце сбивалось с ритма, то пропуская удары, то пускаясь в бешеный галоп. Все такой же наглый и самодовольный. Колесница его жизни взмывала вверх, в то время как ее неумолимо падала вниз… Первое, что Юля ощутила, открыв глаза, была тошнота. И едва успела добежать до ванной, прежде чем рвотные позывы стали нестерпимыми, и содержимое желудка вышло наружу. Впрочем, выходить особо было нечему, накануне она почти ничего не ела, да и йогурт, который был с трудом ею осилен вечером, сложно было назвать полноценной пищей.

Когда рвотные позывы закончились, Юля обессиленно сползла вниз на коврик, просидела так несколько минут, пытаясь прийти в себя. Затем, протянув руку, стянула с вешалки полотенце и, намочив его под холодной водой, промокнула лицо. Ну, вот, началось. Оказывается, ей суждено познать все прелести беременности. Пусть недолго, но все же. Она медленно поднялась, придерживаясь за бортик ванной. Голова кружилась, и казалось, что предметы вокруг вращаются в странном замедленном танце. Добравшись до кровати, она снова забралась под одеяло, закутавшись по самый подбородок.

За окном только рассветало, и на потолке отражались ночные тени слегка колыхающихся деревьев. Через час уже нужно вставать и собираться на работу, ехать в метро, где по утрам такая давка, до самого вечера сидеть за компьютером, борясь со сном, который в последнее время буквально накрывал ее на каждом шагу. Но самое главное, это запахи — запахи разогреваемой в микроволновке еды, кофе, ароматы духов. Все то, до чего раньше ей не было никакого дела, а теперь доводило буквально до умопомрачения.

Она не знала, как выдержала этот день. Он показался ей бесконечным. Тошнота, кажется, не проходила ни на минуту, а в некоторые моменты снова накатывали рвотные позывы, и приходилось на всякий случай бежать в туалет. Девчонки уже поглядывали на нее с интересом и жалостью, видимо, гадая, верны ли их предположения, и за ее спиной обсуждали между собой, что она собирается делать дальше. Разумеется, все подумают, что ребенок от Макса, и, вероятно, будут осуждать ее, если узнают об аборте. Поэтому все нужно сделать, как можно скорее, пока все догадки еще лишь догадки.

Ближе к концу рабочего дня Юля пошла к главбухше отпрашиваться на утро, соврав про разболевшийся зуб.

— Сергеева, задерживаться нужно, а не отпрашиваться, — смерив ее взглядом, резко ответила та. — С этой сменой программы столько перерасчетов придется к зарплате сделать, ты успеешь? — Успею, — тихо ответила девушка, думая лишь о том, чтобы все скорее закончилось. Сколько еще дней пройдет, пока анализы будут готовы. Эта изматывающая тошнота не оставляла ее в течение всего дня. Мутить начинало от малейшего запаха еды, не говоря уже о том, чтобы что-то съесть. От слабости кружилась голова, и подкашивались коленки, а на глаза все чаще наворачивались злые бессильные слезы. За что?! Следующим утром все повторилось: не успела она проснуться, как накатил очередной приступ тошноты, желудок долго и мучительно выворачивало, однако за отсутствием там пищи, выходила лишь какая-то желчь. От чувства бессилия, вызываемого этими приступами, хотелось плакать, но сил не было даже на слезы. Уже привычно посидев немного на коврике, Юля умылась холодной водой и пошла одеваться.

Лаборантка пробежала глазами по направлениям, особенно задержав взгляд на диагнозе. Указав девушке на стул, стала открывать упаковку со шприцем рядом на столике. Закатав рукав, Юля застывшим взглядом наблюдала за ее действиями.

— Не жалко? — грубо спросила женщина, посмотрев на девушку с презрением.

— Что? — непонимающе переспросила Юля, поднимая на нее глаза.

— Ребенка своего убивать, говорю, не жалко? — спокойно проговорила та, завязывая на ее руке жгут, натянув его так сильно, что девушка невольно поморщилась от боли. — Кто-то годами забеременеть не может, а кто-то…

Больно вонзив иглу ей в вену, лаборантка приступила к забору крови.

Совершенно ошеломленная этими жуткими словами, обращенными к ней, Юля лишь сжала губы, из последних сил терпя боль и боясь что-то ей сказать. Ну, вот, и она тоже считает ее потаскухой, безжалостно избавляющейся от беременности. Не объяснять же ей, каким образом эта беременность появилась.

— Все, — коротко бросила женщина, прижимая к ее руке ватный диск, и, сев за стол, стала что-то указывать в направлениях.

Согнув руку в локте, Юля молча поднялась со стула и вышла в коридор. В кабинет сразу же прошла «беременяшка» с приличным животиком, и лаборантка приветливо с ней поздоровалась; у них завязался какой-то ненавязчивый разговор. Застыв возле двери, Юля слышала, как девушка шутливо жаловалась на то, что малыш совсем ее затолкал, требуя кушать, и сразу после сдачи анализов придется бежать в ближайшее кафе. А лаборантка, показавшаяся Юле грубой и сердитой, даже засмеялась, обещая сделать все, как можно быстрее и дважды спросила, не больно ли ей. Конечно, к этой девушке совсем другой отношение. Она — мама. Мама, которая любит и ждет своего малыша. И папа у него, наверняка, тоже есть. Любимый и любящий.

А ее ребенок — нежеланный, никому не нужный. Он не нужен ей, своей маме, потому что был зачат таким путем, от человека, которого она ненавидит, и в случае появления, каждую секунду будет напоминать ей о нем. Он не нужен папе, потому что… потому что папе вообще никто не нужен, кроме самого себя.

Его появления никто не желает. Юля горько усмехнулась. Что бы сказал Степнов, узнав, что станет отцом? Наверное, рассмеялся бы ей в лицо или выдал одну из своих шуточек, окинув холодным и безразличным взглядом. И этим растоптал бы ее окончательно.

Выйдя из поликлиники, она почувствовала голод, что было неудивительно, учитывая, что последние несколько дней она практически ничего не ела. Зайдя в ближайший магазин, особенно не задумываясь над выбором, Юля купила салат и печенье, и поехала на работу.

В кабинете как всегда пахло духами и кофе. Стоило ей переступить порог, как к горлу мгновенно подкатила тошнота. Стараясь не дышать глубоко, Юля быстро прошла к своему месту и распахнула настежь окно. В помещение тут же ворвался свежий воздух, стало легче. Переодевшись в форму, она села за свой стол и достала из сумки салат. Да, понятие тошноты и голода никак не сочетались между собой, но, кажется, она никогда не была так голодна.

Девчонки, которые все это время весело трындели о каком-то современном сериале, уставились на нее с удивлением.

— Юль, а тебе можно? — не удержавшись, спросила, как всегда, веселая Татьяна.

— Ты о чем? — едва не поперхнувшись от такого неожиданного вопроса, медленно подняв на нее глаза, спросила Юля. Господи, неужели, все уже поняли?! Они знают о ее беременности?! — Тебе уже можно есть? Не нужно два часа подождать? — уточнила та, кивнув на часы. — Ты же к зубному ходила? Юля не смогла сдержать вздоха облегчения.

— Да, конечно, — растерянно пробормотала она, на ходу придумывая, что бы ответить, но не успела ничего добавить. Буквально после нескольких навильников салата, снова появилось уже до боли знакомое ощущение. И на этот раз, в отличие от остальных, которые сопровождали ее в течение дня, совершенно не контролируемое. Подскочив с места, она бросилась в туалетную комнату. Все, что она успела только что съесть, тут же оказалось в раковине.

Взглянув на свое бледное отражение в зеркале, Юля чуть не расплакалась. Это состояние совершенно вымотало ее, а ведь нужно еще работать и не допускать ошибки из-за своей растерянности. Из-за выговора ее и так уже лишили квартальной премии, не хватало еще и строгач получить за какой-нибудь серьезный промах. Только как работать, когда она весь день думает лишь о том, чтобы не подпустить тошноту слишком близко, вовремя задержать дыхание, сделать глоток минералки, которую теперь все время носила с собой? И так тяжело вставать утром, а после утреннего выворачивания в ванной ехать в переполненном транспорте, где никто не уступит места, даже беременным на последних сроках. Господи, проходить через такие муки, и все ради чего?! Если ребенка все равно не будет?! Когда она вернулась в кабинет, девчонки уже забыли про нее, переключившись на обсуждение недавнего награждения на плацу. От одного воспоминания о том дне Юля ощутила, как мурашки пробежали по коже. Это был один из самых жутких дней в ее жизни — встреча со Степновым, положительный тест. В сравнении с этим даже произошедшее у него в кабинете уже перестало казаться самым ужасным, а уж в сравнении с тем, что ей предстоит совсем скоро пережить…

— Ну, красавчик такой… майор… начальник оперов… из Мневников… как там его… Степанов… Степнов, — донеслись до нее слова Таньки, больше всего на свете мечтающей выйти замуж. — В, Юлька должна знать, он к ней весной приходил звание оформлять. Юль, помнишь, к тебе майор приходил из Мневников, его еще наградили недавно? Юля замерла как натянутая струна, казалось, еще чуть-чуть и она лопнет, порвется. Ситуацию спасла Светлана Викторовна, самая старшая из них, одернув Татьяну.

— Господи, отстань от нее. Не видишь, человеку плохо, а ты, Татьяна, только о мужиках и думаешь! — и повернулась к Юле, у которой не было сил произнести хоть что-то — Ты чего, Юль? Бледная как полотно. Зуб болит? — А о чем же еще думать? — между тем парировала Таня. — В наши-то годы. Тем более, они столько приятного в нашу жизнь привносят. Приятного и полезного.

Да уж, приятного и полезного, заныло в душе у Юли. За последний месяц она от мужского пола увидела мало приятного, а про полезное вообще говорить не хочется.

В этот момент в сумке зазвонил мобильный, и Юля даже вздрогнула от неожиданности. На дисплее высветился номер отца и, взяв телефон, девушка поднялась из-за стола и вышла в коридор.

— Привет, пап! — как можно бодрее сказала она в трубку, думая о том, как хорошо, что он не видит ее сейчас.

— Привет, дочь! — услышала она его негромкий, спокойный голос, от которого всегда становилось легче, но сейчас, наоборот, в душе заворочалось глухое неприятное чувство вины перед ним за все случившееся и за то, что приходится изображать, что все в порядке. — Как ты? Не звонила давно? Может, приедешь на выходные? Приехать? Нет, только не это! Она просто не сможет врать ему в глаза, да и он сам все поймет по ее виду. К тому же, эти приступы тошноты… Здесь и говорить ничего не нужно будет.

— Прости, пап, я замоталась совсем, на работе аврал, сессия только закончилась, — сбивчиво оправдывалась Юля. Впрочем, это было правдой. Последние экзамены она сдала с большим трудом, практически не готовясь к ним и не посещая лекций. Преподаватели, знающие ее, как прилежную и целеустремленную студентку, взирали с недоумением и ставили зачеты, скорее автоматом, не понимая, чем вызвана ее растерянность. — Может быть, на следующей неделе, — неуверенно проговорила она. Если к тому времени все будет закончено. Приедет зализывать раны в родных стенах. — Лучше скажи, как ты сам? Что нового? — Да все без изменений, соскучился по тебе, — ответил он и, помолчав, словно что-то чувствуя, добавил: — Голос у тебя какой-то не такой. Точно все в порядке? Не обманываешь? По коридору ходили сотрудники, главбух пробежала мимо с кучей документов в руках, смерив ее недовольным взглядом. Отвернувшись к окну, чтобы никто не видел ее глаз, наполненных слезами, и, прислонившись плечом к стене, Юля зажмурилась.

— Нет, что ты, — с трудом выдавила она. — Правда. Работы очень много. Устала, — сорвавшись с глаз, слезы побежали по щекам, голос дрогнул. Нужно было скорее заканчивать разговор. — Папуль, мне бежать надо. У нас совещание. Я позвоню потом, ладно? Попрощавшись и нажав, наконец, на отбой, она наспех вытерла слезы тыльной стороной ладони и вернулась в кабинет, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание сотрудников. Никто не должен узнать о том, что с ней происходит, и какой ужас творится в ее жизни. Осталось сделать УЗИ и дождаться результатов анализов. Несколько дней, и все закончится.

* * *

— Ну, что, Саша, на следующей неделе будет полугодовое совещание в Главке, выдвину твою кандидатуру на внеочередное звание, заслужил, — довольно проговорил Шведов, убирая в ящик стола конверт со своим процентом от «крышевание».

— Спасибо, Константин Николаевич, — Степнов улыбнулся уголком губы, вальяжно раскинувшись в кресле напротив начальника и крутя в руках новый мобильник, купленный вчера. Новейшая модель, одна из самых дорогих. Он давно хотел себе такой, с большой памятью и высокой скоростью работы для поддержания сетевых игр, в которые был не прочь порубиться на досуге или во время долгого ожидания наблюдаемого объекта. Дорогая игрушка.

Ну, а на что еще тратить деньги, которые неизменно шли с «крышеваний»? Квартира и машина у него имелись. Маме с Викой на расходы, какие-то продукты и ужины в кафешках, да снять красивую девочку на ночь. Другое дело, Шведов, который помимо жены и двух дочерей-подростков, также завел себе на старости лет молодую любовницу, вздорную и требовательную девицу двадцати лет с ногами от ушей и бюстом третьего размера. Полковник так запал на ее прелести, что не поскупился на съем «любовного гнездышка» неподалеку от ОМВД, а также несколько раз просил Сашу приобрести в турагентстве на ее имя билеты куда-нибудь в Испанию или Грецию. Видимо, эта кукла отлично справлялась со своей ролью в постели, и ее услуги достойно оплачивались, так как вряд ли Шведов питал какие-то иллюзии в отношении этой соплячки. Он просто с удовольствием пользовался ее молодым и красивым телом, а после возвращался домой, к семье. Туда, где его ждали, где знали и любили как порядочного главу семейства.

А его никто не ждал. И возвращался он после своих ночных развлечений в пустую квартиру и холодную постель. Но его это и не напрягало. Впустить кого- то в свою квартиру, в свою постель, в свою жизнь? Зачем? Зачем ему эти лишние проблемы? Все что требовалось молодому здоровому организму, он с лихвой получал за деньги в кабаках, стриптиз-клубах, гостиничных номерах. На худой конец, в машине, а бывало, и в собственном кабинете. Душе же его ничего не требовалось. Лишь бы с мамой и Викой все было в порядке, а по поводу всего остального можно было даже и не париться.

Неожиданно мобильник в руках ожил, на дисплее высветился номер матери.

Саша перевел взгляд на часы — девять вечера. Поспешно попрощавшись с начальником, Степнов направился к двери, на ходу отвечая на вызов.

— Да, мам, слушаю тебя, — сказал он в трубку, выходя в коридор, и услышал ее взволнованный голос.

— Саша! Сашенька! Сердце замерло в странном, щемящем предчувствии, кажется, пропустило удар и снова поскакало галопом.

— Что?! Что, мама?! Не молчи! — Сашенька, я не знаю, что делать, — растерянно проговорила женщина и всхлипнула, от чего стало еще страшнее. Внутри пробежал холодок, застыв где- то в груди. — Вика. Она должна была вернуться еще несколько часов назад. Она пошла к подруге, к Даше, в соседний двор за какой-то книгой, которую хотела взять в поездку. У нее телефон не отвечает! — А подруге этой звонила? — спросил Саша, остановившись посреди коридора.

Весь мир вокруг перестал существовать, превратившись в какое-то размытое, черно-белое пятно. И только этот холодок где-то в области сердца давил, мешал дышать.

— Звонила, Сашенька! Она сказала, что Вика взяла книгу и ушла, — голос женщины дрогнул, и на том конце провода послышался тихий плач.

— Почему ты мне сразу не позвонила?! — крикнул Степнов в трубку и, сорвавшись с места, быстрым шагом направился к своему кабинету.

— Я думала, что она с подружкой заболталась. Лето, погода хорошая. Что прогуляться решили, — всхлипывая, ответила мать. — Сашенька, что же делать? — Еду! — взяв со стола ключи от машины, Саша так же быстро вышел из кабинета и, закрыв дверь, бросился в сторону выхода из отдела.

Глава 18

Пятнадцать минут спустя, в который раз набирая номер Вики и слушая длинные гудки, он уже поднимался по лестнице. Мама ждала его на пороге, бледная, растерянная, глаза были красными от слез, губы слегка подрагивали.

— Не пришла? — уже зная ответ, все же спросил Саша.

Она лишь покачала головой и, закрыв лицо руками, расплакалась.

— Тихо, тихо, успокойся, — как можно спокойнее произнес Степнов, на секунду прижав ее к себе и погладив по спине. — Где живет эта Даша? Выслушав ее путаные объяснения, через пять минут он, стараясь унять бешено колотящееся сердце, звонил в дверь подруги Вики, проживающей в соседнем дворе.

— Она пришла ко мне в полшестого где-то, мы немного поболтали на лестнице…

Понимаете, дома мама была, ну, мы и вышли из квартиры, чтоб нас никто не слышал, — сбивчиво рассказывала девушка, постоянно оборачиваясь на входную дверь, за которой слышались чьи-то шаги. — Она книжку попросила в поездку, про любовь. Я недавно читала… Мы полчаса постояли, и она ушла…

— Может, она собиралась куда-то еще? — с надеждой спросил Саша, вглядываясь в лицо девушки, словно пытаясь в нем что-то прочесть.

— Да нет, вроде, — пожала плечами та, задумавшись. — Я предлагала пройтись, во дворе посидеть, но она фильм какой-то хотела вечером посмотреть, сказала, не сегодня…

— Может, ей звонил кто? — хватаясь за последнюю ниточку, предположил Степнов, в мыслях уже лихорадочно прокручивая план дальнейших действий: набрать дежурку, поднять на поиски оперов, проверить ее звонки за этот день, заказать биллинг ее телефона.

— А ведь точно! Я забыла совсем, — взглянув на него расширившимися глазами, проговорила девушка. — Ей Вадим звонил.

— Какой Вадим? — нетерпеливо перебил ее Саша, а в памяти тут же всплыли воспоминания того вечера, когда он собирался в стриптиз-бар и заехал на минутку. Вика выглядела такой потерянной, только в тот момент ему было не до нее — он получил в Управлении медаль, встретил Юлю, впереди было веселое времяпрепровождение.

— Вадим Никифоров, он учился на класс старше, окончил школу в этом году, — поспешно ответила Даша. — Он давно за Викой ходит, цветы дарил, даже встречаться предлагал. Только как-то настойчиво очень, будто перед фактом ставил. Он ей никогда не нравился, слишком самоуверенный и наглый. Думает, раз у родителей денег полно, значит, все должны к его ногам падать. Вот и сегодня, когда он ей позвонил, предлагал куда-то с ним пойти, она ответила ему, чтоб не звонил больше.

— Где он живет, знаешь? — чувствуя, как сердце падает куда-то вниз, произнес Степнов. Значит, все было совсем не так, как он думал. Никакой безответной любви, по крайней мере, с ее стороны. Наоборот, ее доставал какой-то придурок, а она просто не знала, как от него отвязаться. Но почему молчала?! Почему не сказала ему?! Уж он-то быстро бы вправил ему мозги…

— Знаю, что в 10 корпусе. Это здесь, через дом. У его родителей две квартиры рядом, они стены проломали и сделали одну, чуть ли не семикомнатную, по две тачки на каждого имеют. Вадим в школу на бэхе ездит, хотя здесь дойти два шага. А родители где-то на Мальдивах уже месяц отдыхают, — девушка снова оглянулась на дверь квартиры и добавила: — Другие девчонки сами на него вешаются, а Вика говорила, что ей такой не нужен, пусть катится вместе со своей машиной и своими цветами.

Больше ничего дельного девушка вспомнить не могла, и, наспех простившись с ней, Саша стал спускаться по лестнице, на ходу доставая из кармана мобильник и набирая номер знакомого из отдела специальных услуг.

— Коль, мне помощь твоя нужна, номерок пробей мне, — быстро проговорил он в трубку и назвал номер сестры. — Мне срочно нужно. Сестра моя… Все звонки ее за этот день. Спасибо, жду, — и тут же принялся набирать следующий номер. — Виталий Петрович, здравствуйте, Степнов из убойного. Можете мне биллинг номера сделать? Прямо сейчас. Я в долгу не останусь, вы меня знаете.

Записывайте.

На город уже опустились вечерние сумерки, было тепло и тихо. Во дворе бренчали на гитаре пацаны, чуть поодаль на лавочке хихикали несколько девчонок. Подойдя к ним и предъявив удостоверение, Саша задал им несколько вопросов о Вике, однако те лишь отрицательно качали головами. Пока он разговаривал с ними, затем шел до соседнего двора и там узнавал, где живет семья Никифоровых, на улице окончательно стемнело.

— Никифоровы? Да, здесь. Вот, во втором подъезде, третий этаж, номер квартиры не помню, но вы по двери сразу определите, она у них дорогая, из белого дуба, — кивнула бабулька, выгуливающая визгливую тойку, которая не замолкала ни на секунду, прыгая вокруг хозяйки.

Саша уже шагнул было к подъезду, как в руках ожил телефон. На дисплее высветился номер матери.

— Да! — поспешно ответил Саша, останавливаясь посреди дороги.

— Саша! Вика… Она пришла, — услышал он ее дрожащий голос, но в нем не было облегчения. От того, как она это произнесла, стало лишь страшнее. — Сашенька! Не дослушав ее, Степнов кинулся обратно к дому. Все еще сжимая телефон в руке и чувствуя, что случилось что-то страшное, непоправимое, он влетел в подъезд и бегом поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, мама стояла в коридоре, так и застыв с мобильным в руках. Увидев его, она медленно осела на стул, стоявший возле стены, даже не пытаясь вытирать бегущие по щекам слезы.

— Где она?! — судорожно выдохнув, только и смог произнести Саша и, когда та слабо кивнула в сторону комнаты Вики, шагнул к ее двери. Уже потянувшись к ручке, на мгновение замер, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, и, наверное, впервые за всю жизнь, вдруг накатил жуткий, леденящий страх.

Вика сидела на полу возле кровати и, уткнувшись подбородком в колени, смотрела в одну точку перед собой. Заплаканные глаза, размазанная по лицу тушь, чуть надорванный рукав кофточки…

От одного взгляда на нее у парня все внутри застыло, оборвалось, по телу прокатилась нервная дрожь. Задрожали руки, губы, слова застряли где-то в груди. Нет! Это какая-то ошибка! Все не так! Только не с ней! Она же еще совсем девочка! Саша медленно подошел ближе, присел перед ней на корточки.

— Вик… Вика…. Скажи мне, что случилось? — заглядывая ей в лицо, тихо проговорил он, услышав издалека свой чужой, охрипший голос.

Словно только сейчас заметив, что в комнате кто-то есть, девушка медленно подняла на него глаза. В их глубине была такая пустота… Несколько секунд она смотрела на него так, будто не узнавала, а затем, закрыв лицо руками, горько заплакала. Степнов перевел взгляд на ее руки — на запястьях явственно проступали красные отметины от чьих-то цепких пальцев. Последние сомнения отпали.

Сколько он видел их в своей жизни. Девочек, девушек, женщин, которые приходили писать заявления на «износ». Краснея и размазывая слезы по щекам, они сбивчиво рассказывали последовательность произошедшего, а потом, понимая, что придется повторять это снова и снова перед разными незнакомыми людьми, проходить медэкспертизу, следственные действия, просто отказывались от возбуждения дела и забирали заявление. Раньше он относился к этому спокойно, но сейчас… Вика плакала навзрыд. Рыдания, рвущиеся из груди, сотрясали ее хрупкое тело.

Обхватив голову руками и зажмурившись, Саша продолжал сидеть рядом, не в силах сдвинуться с места.

— Кто? — наконец, словно очнувшись, с трудом произнес он, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Вика, кто?! Тот ублюдок из выпускного класса, да?! Она резко подняла голову, взглянув на него с неприкрытым ужасом, и по одному ее взгляду все было ясно. Ну, держись, сукин сын, кровавыми слезами будешь плакать! — Где?! В квартире?! — спросил Степнов, но девушка снова закрыла лицо ладонями, из глаз вновь покатились слезы. — Вика! Где это было?! — взяв ее за плечи, он слегка встряхнул ее. — Вика! Говори же! Не молчи! — В гараже… за его домом, в конце, — захлебываясь слезами, судорожно выговорила она и зажмурилась, не в силах смотреть брату в глаза.

— Как ты оказалась в этом гараже? Это же совсем другой двор, — настойчиво спрашивал он, изо всех сил стараясь не думать о том, что в данный момент допрашивает собственную сестру, запрещая своему мозгу осознавать это.

— Я шла домой… они возле Дашиного подъезда в машине сидели, — дрожащим голосом, сбивчиво проговорила девушка, отводя глаза в сторону.

— Они?! — ошеломленно переспросил Степнов, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Сколько?! Сколько их было?! — Двое! — обхватив себя руками, словно так пытаясь отгородиться от окружающего мира, Вика всхлипнула.

— Кто второй?! — задыхаясь от бессильной ярости, громко спросил Саша. Он понимал, что ей плохо и без его вопросов, но уже не мог остановиться. Девушка лишь покачала головой, и он снова повторил: — Имя!!! — Я не знаю! Я его никогда не видела! — сквозь слезы прокричала она, уткнувшись лицом в колени и сотрясаясь в истерике.

Поднявшись на ноги, Степнов опрометью выскочил из комнаты, натолкнувшись на мать, застывшую возле дверей.

— Иди к ней, — бросив на ходу, парень вылетел на лестничную клетку.

Мысли беспорядочно метались в голове, мозг отказывался воспринимать реальность. За несколько минут преодолев расстояние до соседнего двора, он свернул за дом, где в ряд стояло несколько десятков гаражей. Практически все они были закрыты на замки, и лишь предпоследний был открыт, а через щель чуть приоткрытой двери пробивался свет.

Ворвавшись в гараж, Саша увидел старый диван, накрытый серым шерстяным покрывалом. На диване полулежал молодой парень в спортивных штанах и с голым торсом, в руке он держал наполовину пустую бутылку виски.

— Кто нужен? — окинув опера пьяным взглядом, поинтересовался он, медленно поднимаясь.

Степнов в два счета преодолел расстояние до него и, выбросив кулак вперед, со всей силы заехал в челюсть ошарашенному парню, который не удержался на ногах и полетел прямо на пол. Бутылка выпала из рук, разбившись на несколько крупных осколков.

Быстрым взглядом Саша обвел гараж. Возле дивана валялись пустые бутылки, окурки сигарет, окровавленные презервативы, на одеяле местами виднелись кровавые потеки. На полу в пыли лежала сумка Вики, рядом с сумкой — мобильник, от удара развалившийся на части, тот самый, что он дарил ей не так давно, и книжка … про любовь. Сердце пропустило удар. Вика! Она была здесь! Все это правда! Машинально потянувшись к телефону, Степнов убрал его в карман.

— Ты кто такой? — вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы, зло крикнул парень. — Мой отец тебя в порошок сотрет! — Прежде я тебя сотру в порошок, — пообещал Саша, медленно приближаясь к нему. — Кто второй и где он?! Я тебя спрашиваю, где?! — А-а, ты из-за Вики? — внимательно пригляделся к нему Никифоров, кажется, начиная понимать, что к чему. — Брат? — Брат, — согласился Саша, снова взглянув в сторону дивана, с ужасом представляя, что там было.

— Слушай, давай спокойно поговорим, — отодвигаясь чуть в сторону, предложил парень. — Я признаю, что мы поступили не совсем правильно, но…

— Не совсем правильно?! — словно очнувшись, повернулся к нему Степнов.

Дыхания не хватало, каждый вдох давался с огромным трудом, будто вокруг образовался непроницаемый сосуд, через который не проникал воздух, и весь мир за его пределами был серым и размытым, а каждое слово отдавалось глухим эхом. — Ты что, о**ел, что ли, козел?! — А нехер было строить из себя, не пойми что!!! Я за ней, знаешь, сколько таскался, цветы дарил, в ресторан приглашал, — нагло заявил Никифоров, поднявшись на ноги и пятясь назад. — А она не смотрела даже на меня. Пацаны уже смеялись. Сама виновата, надо было по-хорошему соглашаться, все было бы по-другому. Теперь будет знать, как нормальным пацанам отказывать, — и осклабился похабно, — скажи спасибо, что нас только двое было, а то могли бы и по кругу пустить! Он не успел договорить, как Саша снова сбил его с ног и начал наносить удары ногами один за другим. Перед глазами так и стояла картина — Вика, его любимая сестренка, в руках двух отморозков, один держит, второй трахает! Та, которая всегда казалась ему маленькой девочкой! Та, которую он оберегал с самого рождения! Та, для которой желал самой счастливой судьбы, хорошего образования, любимого мужа, кучу малышей…

— Второй кто?! Где его найти?! Последний раз спрашиваю! — быстро приподняв край куртки, Степнов вытащил из кобуры пистолет.

— Эй, эй… подожди… Ты чего?! — недоуменно взглянул на него Никифоров.

— Говори, если хочешь сдохнуть быстро и без боли!!! — приставив оружие к голове парня, взвел курок.

— Ты не выстрелишь! — усмехнулся малолетний сопляк, нагло глядя ему в глаза. — Сесть хочешь? Или думаешь, раз в ментовке работаешь, не посадят? — и, заметив удивленный взгляд Саши, хмыкнул: — Да знаю я, что ты мент, слышал…

Только мне все равно! Мой отец всю вашу ментовку купит, если надо будет…

— Кто? — сквозь зубы, упрямо повторил опер. — Говори, кто?! — Да пошел ты, — презрительно сплюнул себе под ноги Никифоров и, похабно улыбнувшись, добавил: — А, знаешь, я не жалею. Такая сладкая девочка была…

Выстрел оглушительно грохнул в железных стенах гаража. Саша сделал шаг назад, медленно убрал пистолет обратно в кобуру. В странном оцепенении, совершенно не осознавая своих действий, и в то же время обращая внимание на каждую деталь, прошелся по гаражу в поиске мобильного телефона парня и обнаружил его на полке возле входа. Больше десятка вызовов за этот вечер.

Несколько раз повторялся номер Вики, а рядом каких-то Маш, Кать, Вероник.

Парень просто искал себе куклу на ночь, и кто ею станет, ему было все равно.

Вытащив сим-карту, Степнов протер телефон краем куртки. Хотя какая теперь разница? В башке этого отморозка пуля из его служебного пистолета, как только ее вытащат, сразу выйдут на него.

Гаражи находились всего в нескольких метрах от домов, наверняка, кто-то слышал выстрел. Возможно, уже вызвали наряд. Из их отдела же и приедут.

Нужно было действовать, не теряя ни минуты. Саша взглянул на лежащего, на полу парня, из-под головы которого уже натекла небольшая лужица крови.

Выключив свет и плотно прикрыв дверь, он вышел на улицу. В это позднее время суток дорога перед гаражами была пустой, лишь возле подъезда дома курили две девушки, громко обсуждая чью-то манеру одеваться. Им было явно не до него…

Вика, бедная его девочка! Нужно бы вызвать ей врача, но не обычного, из поликлиники, а своего, проверенного, который не станет задавать лишних вопросов и официально оформлять происшествие, чтобы не нанести ей еще большую психологическую травму. Только «свой»-то, мало того, что мужик, так и специализируется больше по огнестрелу. Нет, придется поискать по знакомым хорошего гинеколога-женщину, а потом психолога. Не важно, за какие деньги, главное, что грамотного. И на несколько месяцев отправить ее куда-нибудь за границу, в солнечную Турцию или живописную Хорватию, лишь бы подальше отсюда. И квартиру потом придется продать, сменить район, чтобы каждый раз глядя на те гаражи, ей не проходить через все это снова и снова. Конечно, окончательно забыть такое вряд ли когда-нибудь удастся, но со временем она научится жить с этими воспоминаниями. Он все для этого сделает.

Один из ее обидчиков уже поплатился за содеянное, скоро он найдет и второго.

Завтра же свозит ее на «фоторобот», пробьет все номера в телефоне Никифорова. Он проверит каждого. Но делать это придется негласно. А для того, чтобы все это сделать, ему нужно быть на свободе и, значит, нужно позаботиться о том, чтобы Никифорова не обнаружили. То, что его родители прохлаждаются где-то на Мальдивах, а сам он только школу закончил и пока нигде не работает, было только «на руку». Даже валяйся он и дальше в гараже, его бы еще не скоро хватились. Но все же не стоило так рисковать.

За пять минут преодолев расстояние до своей машины, Степнов прыгнул в салон, лишь на мгновение подняв глаза на окна квартиры, где сейчас находились мама и сестра. Подниматься времени не было, он все сделает быстро. В нескольких километрах отсюда был небольшой лесной массив, который и послужит последним пристанищем этого ублюдка.

Проехав мимо домов и выехав на объездную дорогу, тянувшуюся вдоль гаражей, и не заметив там никакого движения, Саша подъехал вплотную к гаражу Никифоровых и вышел из машины. Обернув тело в покрывало, сорванное с дивана, то самое, с кровью, и замотав веревкой, за ноги выволок парня к машине и погрузил в багажник. Затем, вернувшись обратно, стер свои отпечатки пальцев с ручек на двери. Пятно крови, оставшееся на полу, смывать времени не было и, чтобы оно хоть сразу не бросалось в глаза, он переставил на это место коробку с инструментами.

Проехав несколько километров, Степнов остановил машину возле кромки лесного массива, возвышающегося впереди темной стеной. Достал из багажника лопату, потом — труп Никифорова. Покрывало пропиталось кровью, вытекающей из головы парня, оставив следы на коврике в багажнике. Никифоров, со стороны казавшийся дохляком, весил довольно прилично. С трудом оттащив его тело на несколько десятков метров вглубь леса, Саша сходил обратно к машине за лопатой и, вернувшись к трупу, принялся выкапывать яму. Бездумно, безотчетно…

На черном небе высоко над верхушками деревьев сверкали огромные звезды, вдалеке мерцали огни города. Тишина, стоявшая в ночном лесу, оглушала.

Земля поддавалась с трудом и вскоре мышцы рук начали ныть, пальцы онемели.

Обычно такую работу он выполнял на пару с кем-то, либо и вовсе, все делали опера.

Еще несколько часов назад это был обычный летний вечер. Эти ублюдки так легко, так просто в один миг взяли и сломали жизнь Вике, и теперь уже она никогда не будет прежней. Так же, как и он, никогда не сможет выбросить из головы эти мысли о том, что они вытворяли с ней в том гараже.

Сбросив тело Никифорова в выкопанную яму, Саша принялся забрасывать его землей. Когда он вернулся в машину, часы показывали половину второго ночи.

Потянувшись к телефону, который в спешке остался в салоне, Степнов с досадой взглянул на черный экран разрядившегося аппарата. Ничего, через десять минут он уже будет возле дома. В последний раз оглянувшись на чернеющий позади лес, он завел мотор и на предельной скорости помчался обратно.

Возле подъезда стояла ППС-ка с надписью их отдела и фургончик экспертно- криминалистической бригады. Саша остановил машину возле бордюра и медленно вылез из салона. Черт, неужели они как-то узнали?! Однако эту мысль тут же сменила другая. Если они знают про Никифорова, тогда почему стоят здесь, а не возле гаражей? Увидев Степнова, из ППС-ки вышли два знакомых сотрудника и стали ждать, когда он приблизится к ним.

— Сань… Ты уже знаешь? — поджав губы и помолчав, нерешительно сказал один из них. — Может, не будешь подниматься? Мир вокруг на мгновение замер. Стало так тихо, что, кажется, стук его вырывающегося из груди сердца был слышен на всю улицу. Ничего не ответив, Саша обошел парня и быстрым шагом направился к подъезду.

Дверь в их квартиру была приоткрыта. Кругом ходили какие-то люди, сотрудники, которых он знал много лет, но сейчас не смог бы вспомнить даже их имен. Возле входа стоял молоденький ППС-ник, который, увидев главного опера, мгновенно изменился в лице, опустив глаза в пол. Саша медленно прошел в прихожую, мазнув взглядом вокруг, в бесполезной попытке выцепить из всех этих людей маму или сестру.

За столом на кухне сидел один из парней-следователей. Подняв голову и заметив Степнова, он отложил ручку и поднялся к нему навстречу.

— Александр Павлович, мы звонили вам. Телефон был отключен, — несколько виновато произнес он, пытаясь преградить ему дорогу.

Но Саша, задев его плечом, продолжал идти вперед и остановился лишь перед дверью ванной, где на корточках сидел криминалист из экспертной бригады, а за ним на полу… Покачнувшись, Степнов прижался плечом к косяку двери.

Глава 19

Вика лежала на полу, бессмысленным взглядом глядя куда-то в сторону. Возле нее валялись пустые упаковки из-под различных лекарств, которые раньше хранились в шкафчике у зеркала. Какие-то сердечные таблетки, которые мама пила постоянно, коробочки, флакончики. Их было слишком много.

Застыв возле двери, Степнов невидящим взглядом смотрел вниз. Перед глазами невольно возникла картинка, как Вика сидела здесь, на полу, старательно вскрывала все эти коробочки, выдавливая из упаковок таблетку за таблеткой, а он в это время был занят местью и сокрытием следов убийства Никифорова.

Только кому теперь нужно это возмездие? — Саша… Кто его пустил? — вздохнул пожилой криминалист, проработавший в отделе большую часть своей жизни, и обернулся на ППС-ника, затем снова поднял глаза на Степнова. — Не нужно тебе это видеть.

Не слыша его, парень шагнул вперед, медленно опустился на колени рядом с Викой, протянув руку, осторожно прикрыл ей глаза. Маленькая, славная девочка, такая хрупкая, такая нежная… Когда-то в далеком детстве он так любил таскать ее на руках, кружить, слушая ее заливистый смех, и, подрастая, она все также как ребенок, радовалась его приходу, повисая на шее, звонко целуя в небритые щеки. Больше никогда этого не будет! Не будет из-за похоти каких-то ублюдков! Страшно было представить, что они делали с ней эти несколько часов, после чего она не захотела жить дальше! Обхватив голову руками, Саша зажмурился. Если бы он только мог заплакать, но слез не было. Даже сейчас… Возможно, со стороны и казалось, что он плачет, однако из груди вырывались лишь судорожные вдохи-выдохи.

Криминалист медленно поднялся и вышел в холл. Другие сотрудники также старались не смотреть в его сторону. Все они впервые видели жесткого и хладнокровного опера в таком состоянии.

— Мама…где? — с трудом выбравшись из тяжелой, мутной пелены, спросил Степнов ни к кому конкретно не обращаясь.

— В больницу увезли. Сердце, — растерянно ответил следователь Федор, подойдя чуть ближе и, помолчав, произнес с сочувствием: — Она рассказала, что произошло. Мы возьмем этого подонка. Он получит по полной.

— Он уже получил, — медленно усмехнувшись одними губами, тихо произнес Саша и, помолчав, добавил: — Я убил его.

Один из него оперов, также находящийся в квартире, взглянул на него расширившимися глазами.

— Оставьте его. Он не в себе, — сказал он и достал телефон, поспешно набирая номер Шведова.

— Я убил его… в том гараже, где… Вынес ему мозги. А потом закопал в лесу. Там ему и место, — невидящим взглядом уставившись куда-то в одну точку перед собой, сбивчиво проговорил Степнов.

— Это действительно так? — все еще до конца не веря, спросил Федя, шагнув к нему и растерянно оглянувшись на других сотрудников, которые также находились в квартире и слышали его слова. — Александр Павлович, вы же понимаете… если это, правда… мне придется составить протокол.

Саша не слушал его. Какая теперь разница, посадят его или нет? Он сделал это ради Вики, но теперь вся эта месть потеряла смысл.

Последующие несколько часов прошли в каком-то тумане. Приехала бригада скорой и забрала Вику. Составив протокол с его слов, Степнова попросили вместе с ППС-никами проехать в отдел.

— Может, наручники наденешь? — уже возле машины, взглянув на следака, хмыкнул Саша.

— Александр Павлович, — осуждающе посмотрел на него тот. Да уж, ситуация вырисовывалась довольно щекотливая. Один неверный шаг в отношении главного опера мог потом вылиться гневом начальника, да и сам Степнов, в конце концов, очухается от своего горя, а не оформление его как подозреваемого также было неправомерно, учитывая, что его признание слышала вся экспертная бригада. Наверняка, Шведов уже в курсе, не зря же опер Степнова сразу побежал кому-то названивать. Не пройдет и часа, как примчится. А ведь если б не начальник, и на этого оборзевшего нашли бы управу, наконец. Лично закрыл бы его по полной программе. Сестру его жалко, да… Она- то не виновата была в том, какой у нее братец, а вот его — нет.

Когда они приехали в отдел, на улице уже рассветало. Саша прошел вместе с Федором в кабинет следствия, где, кроме них, больше никого не было.

Медленно опустился за стол напротив него. В отделе было тихо, кабинет освещала лишь настольная лампа.

— Александр Павлович, напишите все, как было, — достав из принтера чистый лист бумаги, следователь положил его перед Степновым.

Пододвинув его к себе, Саша взялся за ручку, пытаясь собрать все мысли воедино, однако перед глазами была Вика, лежащая на полу, с разметавшимися по кафелю волосами и мертвенно-бледным лицом.

В стенах ОМВД послышались громкие уверенные шаги, а в следующий миг в кабинет влетел Шведов. Быстро подойдя к столу, посмотрел на Степнова, который продолжал сидеть неподвижно, застывшим взглядом уставившись куда-то в одну точку перед собой.

— Это что? — схватив со стола лист бумаги, с заглавной шапкой кому адресовано заявление, он перевел взгляд на следователя.

— Константин Николаевич, — растерянно начал тот, однако Шведов не дал ему договорить.

— Потапов, у тебя своей работы мало?! — прошипел он, сминая листок и швыряя его в урну, стоявшую у стены. — Какого черта ты его сюда притащил?! У человека беда, — и кивнул в сторону двери. — Оставь нас! Подскочив с места и задев документы, лежащие на краю и посыпавшиеся на пол, Федя наклонился, чтобы их поднять. Но тут же ощутил на себе злой взгляд начальника и, оставив бумаги там, где они валялись, быстрым шагом вышел из кабинета.

— Ну, Саша… Задал ты мне задачу! — Шведов пододвинул стул и, устроившись напротив опера, заглянул ему в глаза. — Почему сразу не позвонил мне? Вместе мы что-нибудь придумали бы…

Степнов молчал, опустив взгляд вниз, бессмысленно разглядывая свои руки, сцепленные в замок.

— Я все понимаю, Саш… Мне очень жаль твою сестру, — медленно проговорил Константин Николаевич и вздохнул. — Но зачем ты признался в убийстве этого ублюдка? Да и вообще, зачем грохнул его… там? Есть же более подходящие для этого места… Ладно, это уже не важно, — и, не дождавшись реакции парня, махнул рукой и продолжил, тоже глядя куда-то в сторону: — Повезло, что родители этого сопляка черт знает где, их телефоны недоступны. Когда им еще сообщат, да и пока они прилетят со своих Мальдив, за это время мы все устроим.

Саша медленно поднял на него глаза.

— Ты же не хочешь загреметь в тюрьму за убийство? — встретившись с его недоуменным взглядом, спокойно проговорил Шведов. — Нет, уж… Я столько лет готовил тебя к этой должности. Ты мне нужен здесь, — он помолчал, размышляя.

— Твой опер, который был на выезде, Влад, кажется, молодец, сразу набрал меня.

Я ему сказал, чтоб не болтал обо всем этом с другими операми, с остальными из экспертной группы я поговорю. И Федя, если звание хочет получить, да и вообще работать здесь, будет молчать. Сейчас наша задача найти подходящую кандидатуру на роль убийцы этого парня. Подумай, кто из наркоманов, находящихся у вас в разработке подойдет? — задумчиво проговорил мужчина, снова окидывая сканирующим взглядом Степнова. — Саша, ты меня слышишь? Парень слабо кивнул. За окном окончательно рассвело, и комната наполнилась серым светом. По стеклу чуть слышно заморосил дождь.

— Я хочу тебе помочь, понимаешь? — медленно, по слогам произнес начальник, глядя ему в глаза, и попросил мягко: — Но для этого ты должен сам захотеть помочь себе. Расскажи мне, как все было, — и стал молча ждать, когда тот заговорит.

И Саша рассказал, чужим, хриплым голосом, сбивчиво, растерянно, бессильно сжимая кулаки и лишь изредка поднимая взгляд на Шведова.

— То, что ты по дворам бегал, и соседи могли тебя запомнить, тоже не страшно, вполне логично, что ты сестру искал, — выслушав его, заключил Константин Николаевич. — Так, стрелял ты из служебного пистолета, значит, тебя могут вычислить по пуле… С медэкспертом я договорюсь, он пулю заменит.

— Василий Петрович? — недоуменно пробормотал Саша, вспоминая пожилого криминалиста, всегда выполняющего свою работу на совесть.

— Да, Василий Петрович. А чему ты удивляешься? — пожал плечами Шведов. — Все в этом мире имеет свою цену. Может быть, для кого-то он и принципиальный специалист, но для меня сделает. Ему до пенсии полгода, дома ни семьи, ни детей, он без работы себя не мыслит, грядущих сокращений боится, — он помолчал и продолжил свои размышления: — Так что, пистолет нужен, левый.

Свидетелей, которые видели Никифорова с дружком, мы устроим. Отпечатки его в том гараже тоже. Все до банального просто — пьяные были, не поделили девушку.

Саша вскинул на него глаза, окинув усталым, болезненным взглядом.

— Да, тебе сейчас тяжело мыслить рационально, но пойми, ей уже все равно. А нам надо тебя вытаскивать, — отрезал Константин Николаевич. — И продумать нужно каждую деталь, чтобы ничего не упустить.

— Я понимаю, — едва слышно, с трудом произнес Степнов, словно в один миг закончился весь воздух. Больше всего на свете хотелось напиться, уйти в забытье, но приходилось снова и снова прокручивать в голове весь этот кошмар.

Если бы только существовала волшебная машина, стирающая память…

— Дружок выстрелил в Никифорова для того, чтобы развлекаться дальше без него. А после, когда все закончилось, решил «ширнуться», — все также спокойно рассуждал Шведов. — Мы найдем его где-нибудь неподалеку. Вместе с пистолетом.

Не выдержав, Саша закрыл лицо руками и зажмурился. Неужели, все это происходит с ним на самом деле? И Вики больше нет. А они продумывают план, как замести следы того, что он сделал.

— Езжай домой, Саша, — Константин Николаевич подошел к нему и, опустив руку ему на плечо, слегка сжал. — К себе домой. «Там» все опечатано пока, да и не нужно тебе там находиться.

— Опечатано? Почему? Это ведь не убийство. Она сама, — убрав руки от лица, растерянно проговорил Степнов, поднимая на него глаза. — А как же мама? Когда я заберу ее из больницы…

— Саша… Не заберешь, — покачал головой Шведов и замолчал, поджав губы.

— Что? — медленно поднявшись со стула, только и смог выдавить из себя парень, чувствуя, как все внутри леденеет.

— Сердце… Она умерла по дороге в больницу, — глядя ему в глаза, сказал Константин Николаевич. — Держись, Саша… Держись…

Степнов стоял посреди кабинета, не в силах сдвинуться с места, произнести хоть слово. В груди разлилась свинцовая тяжесть, которая давила, мешала дышать.

— Я скажу Владу, чтобы отвез тебя домой. У тебя выпить есть? Выпей. Много выпей. Но больше не делай глупостей. Напейся и просто ложись спать, — спокойно произнес Шведов. — Даю тебе неделю на то, чтобы прийти в себя. С похоронами мы тебе поможем. Об остальном тоже не думай, все решим.

Кажется, в этот миг мир перестал существовать. Просто раскололся на тысячи крошечных осколков, которые летели в него, впиваясь в кожу, раня своими острыми краями до крови, выворачивая все изнутри.

Он не помнил, как шел до машины своего опера, оставив куртку где-то в отделе, в одной футболке, под усиливающимся дождем. Как оказался дома. Не раздеваясь, прошел в кухню и, распахнув холодильник, достал бутылку водки, стоявшую на дверце. Откупорив крышку, стал пить прямо из горла, почти не ощущая, как крепкий алкоголь обжигает горло. А дальше наступило забытье. Он словно сорвался в темную, звенящую бездну, в которой не было ничего. Ни мыслей, ни воспоминаний.

Шведов не обманул. Он лично отдавал распоряжения насчет похорон, и три дня спустя двое оперов приехали за Сашей, чтобы привести его в себя и отвезти на кладбище. Словно во сне Степнов отстоял церемонию, застывшим взглядом глядя на шикарные цветы, украшающие могилы матери и сестры, с недоумением вглядываясь в их фотографии и еще до конца не веря в происходящее.

После окончания похорон Саша не поехал в снятый для поминок ресторан и попросил парней отвезти его на родительскую квартиру. Поднявшись на этаж, осторожно сорвал опечатывающую бумагу и, открыв дверь своим ключом, медленно зашел в прихожую. Впервые за столько лет его никто не встретил. Не было поспешных шагов матери, радостных визгов Вики при виде очередной модной безделушки, которыми он любил ее задаривать. Было тихо и пусто.

Он медленно ходил по квартире, в которой все осталось так же, как и в ту ночь.

Замешанное на пирог тесто на кухне, заваренный в кружке чай, уже покрывшийся плесенью, мамины лекарства на столе, распахнутая настежь дверь в комнату Вики, какая-то одежда, небрежно брошенная на кресло, любимый плюшевый медведь на кровати.

Еще несколько дней назад она была жива, и впереди могла быть долгая и светлая жизнь, если бы Вика не пошла за той чертовой книжкой, если бы не встретила этих ублюдков. Конечно, книжка тут ни при чем. Если этот парень давно уже преследовал ее, то рано или поздно это все равно произошло бы.

«Сама виновата, надо было по-хорошему соглашаться!» Эти слова так и звучали у него в ушах. Где-то он их уже слышал. В своем совсем недавнем прошлом, оставшемся за пределами этой жуткой ночи, перевернувшей всю его жизнь, отнявшей все, что у него было. В памяти медленно всплывали картинки месячной давности, и совершенно отчетливо, словно резкий удар в спину, пришло осознание того, что Никифоров буквально озвучил вслух его недавние мысли в отношении Юли.

Еще совсем недавно эти рассуждения казались ему вполне логичными и оправдывающими его собственные действия. Он думал так, когда шел к ней домой. И тогда, когда прижимал ее к стене в архиве, и в кабинете в тот самый вечер, когда сделал ее своей. Но теперь, в свете последних событий, от этих воспоминаний все внутри содрогнулось, по коже пробежал холодок.

Перед глазами возникла их последняя встреча, после награждения в Управлении, на лестнице. Ее глаза были полны страха, и, кажется, она была готова в любой момент упасть в обморок, особенно после его шутки про беременность. А если? Если она действительно беременна? Если от него? Или нет? Хотя после той драки во дворе из-за подаренных цветов ее парень, походу, всерьез решил, что между ними что-то есть.

Еще несколько дней назад ему было все равно. Даже если бы он точно знал, что ребенок его. Прошлогодней осенью у него был мимолетный, но довольно страстный роман с секретаршей из Прокуратуры, куда он часто ездил по службе. Бурный роман закончился довольно-таки банально.

— Убирай! — Я думала, что ….

— А я думал, — прервал ее Саша, — что ты уже большая девочка и сама знаешь, что нужно делать, чтобы не было никаких «киндер-сюрпризов». Я тебе ничего не обещал. Мне не нужны такие проблемы сейчас. Решай сама, что ты будешь делать. Денег на аборт дам.

Спустя несколько дней он сам отвез ее в клинику, а через три часа забрал.

Проводил до квартиры, убедился, что с ней все в порядке, оставил на комоде приличную сумму денег и ушел без сожаления.

Так было тогда, так было какой-то месяц назад, а сейчас.… А сейчас он чувствовал себя таким же подонком, как и Никифоров. Чем отличается то, что сделал он, от того, что случилось с Викой? Тем, что он был один? Тем, что он не держал ее несколько часов? А в остальном? Он также ее преследовал, не желая слушать ее доводы о том, что у нее есть парень, который уже сделал ей предложение. Да, у них были какие-то проблемы, но у кого их нет? Все ссорятся, потом мирятся. Просила, чтобы оставил ее в покое, а он думал, что она просто набивает себе цену. И когда сопротивлялась в архиве, потом в кабинете, тоже думал, что просто набивала себе цену.

Саша закрыл глаза и увидел себя и ее в архиве, все детали до мелочей: ее напряженная поза, испуганные глаза, глубокое частое дыхание, дрожащий голос, отталкивающие его руки. И вот его кабинет: ее срывающееся «нет, пожалуйста», попытка убежать от его цепких рук, сдержанный вскрик, когда он слишком резко вошел в нее, прикушенная до крови губа, полные слез глаза. И потом, сразу после: ее дрожащие руки, избегающий встречи взгляд, шепот со слезами в голосе: «Я тебя ненавижу» и красные отпечатки от его рук на ее запястьях. Совсем как у Вики.

Вику держали за руки, чтобы не могла сопротивляться, и он держал. Вику трахали, просто потому что понравилась, потому что захотели, несмотря на слезы и сопротивление, больно и грубо. И он… Он делал то же самое, без жалости и сожаления.

На него как будто вылили целое ведро холодной воды. Только сейчас он начал осознавать то, что сделал. В голове медленно, по частицам складывалась картинка произошедшего в тот вечер и всего того, что предшествовало ему. Он словно неожиданно нашел несколько недостающих деталей для пазла и был совершенно ошарашен конечным результатом.

Глава 20

На следующий день, едва часы показали шесть вечера, Юля стала переодеваться. К семи ей нужно было успеть в женскую консультацию на это чертово УЗИ. Девчонки не спешили собираться по домам, да и кроме Светланы Викторовны, все были молодые, без семей, а главбухша любила пройтись по кабинетам после окончания рабочего дня и проверить, кто проявляет особый энтузиазм. Естественно, выйдя из кабинета, Юля с ней и столкнулась. Ольга Александровна смерила ее пристальным осуждающим взглядом и демонстративно взглянула на часы.

— Как у нас сотрудники чтят трудовой кодекс, — с усмешкой произнесла она. — Сергеева, могла бы и задержаться. Ты успеваешь все подсчитать к понедельнику? — Ольга Александровна, мне нужно, — растерянно пробормотала девушка. — Я выйду в выходные, если что…

— Ну-ну, надеюсь. А то ты в последнее время что-то в облаках витаешь, — недовольно поджала губы главбухша и проследовала дальше к своему кабинету.

Юля ничего не ответила. Сейчас ей было наплевать на то, что та о ней думает.

Скорее сделать это никому не нужное УЗИ, дождаться результатов анализов.

Хотя запись и была на семь, врач приняла ее лишь без пятнадцати восемь.

Потому что привели беременную девочку с угрозой, и нужно было срочно посмотреть. А ей куда торопиться? Ей, добровольно подписывающей смертный приговор этому ребенку.

Юля даже не повернулась в сторону монитора, пока по ее животу водили датчиком. Молча оделась и присела на стул рядом со столом УЗИ-стки, которая что-то быстро настрочила в карте, а затем протянула ей черно-белый снимок.

Взяв его в руки, Юля медленно подняла на нее глаза.

— Ой, вам не надо, — искренне сказала молодая врачиха, выглядевшая не намного старше самой Юли. — Извините…

В следующий момент в кабинет зашел кто-то из врачей для решения вопроса госпитализации предыдущей пациентки, и про Юлю совершенно забыли.

Несколько минут простояв посреди кабинета, все еще сжимая снимок в руке, она вышла в коридор. И снова к горлу подкатила тошнота, голова слегка закружилась. Подойдя к окну, девушка облокотилась о подоконник, уже привычно задержала дыхание. Взгляд медленно переместился на черно-белый снимок, скрепкой прикрепленный к карте, размытый и непонятный. Взяв его в руку, она поднесла его ближе к глазам и различила едва заметную точку посередине фотографии. Вот он… Он? Или Она? … Не важно… Пока это лишь точка, и совсем скоро… Юля зажмурилась, чувствуя, как к глазам подступили непрошенные, бессильные слезы…

Ну, почему? Почему в ее жизни все сложилось именно так? В детстве она наряжала кукол, раскатывая их в игрушечной коляске по двору, а став постарше, сама вызывалась посидеть с соседскими малышами, мечтала о младшем братике или сестренке, с грустью понимая, что вряд ли отец, тяжело переживший смерть мамы, когда-то еще решится на женитьбу. Господи, если бы он только знал, что с ней происходит! Смог бы он относиться к ней так же, как раньше? Если она сама уже никогда так не сможет… Все могло быть иначе, вся жизнь могла сложиться по-другому, если бы не Степнов! Они бы с Максом, скорее всего, помирились, и, может быть, сейчас счастливая Юля готовилась бы к свадьбе. Если бы… Будь проклят этот Степнов! Ей приходится делать нелегкий и жестокий выбор. По-другому никак. Девушка задумалась. А если проблемы на этом не закончатся? Если будут какие-то последствия? Тогда вся ее дальнейшая жизнь превратится в кошмар! Если она потом вообще не сможет забеременеть? Или выносить ребенка? Как она будет смотреть в глаза своему будущему мужу, если по ее вине у них не будет детей? Но и оставить этого ребенка она не могла… Токсикоз с каждым днем лишь усиливался, продолжая преследовать ее в течение всего дня и, порой, даже ночи. Но самым страшным, все-таки, было утро. Эти несколько минут мучительных спазмов, сотрясающих тело, после которых она еле доползала до кровати и тихо плакала от бессилия. А затем, собрав последние силы, ехала на работу. Несколько остановок на метро теперь казались ей бесконечными. Рабочий день тоже тянулся вечностью, в обеденный перерыв хотелось одного — спать, и, сложив руки на столе, она пыталась хоть немного подремать под непрерывную болтовню девчонок.

Кроме того, в бухгалтерии, как назло, чуть ли не каждый день у кого-то были дни рождения, свадьбы, назначения на должность-звание, постоянно где-то что- то праздновалось. Раньше Юля с удовольствием посещала такие мероприятия, забегая хотя бы на пол часика, произносила тосты, пригубливала бокальчик вина. Теперь же на такие приглашения приходилось отвечать твердым отказом, вызывая тем самым недоумение у окружающих. Кажется, народ уже начал что- то подозревать, по крайней мере, его женская половина. Скоро пойдут слухи…

Выходные она провела на работе, а в понедельник утром ей позвонила гинекологша и сказала, что биохимический анализ придется прийти пересдать, в лаборатории потеряли ее пробирку, но так как это вина лаборатории, то переделают бесплатно. Юля едва сдержала стон. Опять отпрашиваться!!! Главбухша и так волком смотрит, несмотря на то, что в выходные она была на работе с утра и до вечера. Вот уже вторую неделю им устанавливали новую программу для расчета зарплаты, однако программист работал по какому-то свободному, одному ему известному графику и, естественно, не укладывался в обещанные сроки. А ведь сотрудников еще нужно было обучить работе с этой программой, да успеть это сделать за ближайшие две недели, пока не начался новый месяц расчета.

Как же все не вовремя! На глаза навернулись слезы. Юля отвернулась к окну, чтобы девчонки не заметили. Они и так уже посматривают на нее с недоумением. Раньше она всегда поддерживала разговор, хохотала вместе с ними, а теперь и двух слов за день не произносит, сидит, уткнувшись в компьютер, все время слезы на глазах. Растерянная, ошибаться стала. Уже двое на прошлой неделе приходили, жаловались, что им премию не насчитали. И ведь к главбухше сразу тащатся, а она и так ее с самого начала почему-то недолюбливает. Не хватало еще лишиться работы! — Ольга Александровна, разрешите мне завтра задержаться утром. На пару часов, не больше, — неуверенно проговорила Юля, в конце дня заглянув в кабинет главбухши, и наткнулась на ее недовольный взгляд.

— Сергеева, никто столько не отпрашивается, как ты, — заметила та и добавила небрежно: — Что у тебя на этот раз? Девушка застыла на месте, не зная, что ответить. Врать она не умела, но и озвучивать правду совсем не хотелось.

— Зуб болит, — тихо ответила она.

— Вот каждый раз отпускаешь вас просто так, вы и наглеете. Дождетесь, буду справки требовать за каждую отлучку, — пообещала главбухша и снова занялась своими бумагами. — Чтобы к одиннадцати была на работе, программист придет.

— Спасибо, Ольга Александровна, — сдержанно произнесла Юля и вышла из кабинета.

Завтра ее снова ожидает поход в процедурный кабинет, та же лаборантка, очередные несколько минут боли. Еще неделя ожидания результатов, а ведь срок с каждым днем увеличивается. Только бы успеть…

На ее счастье, лаборантка была другая, молодая и приветливая, практически не расстающаяся с мобильником, каждые несколько секунд извещающим ее о новом послании, и даже не взглянувшая в ее направление.

— В пятницу результат будет у врача, — прощебетала она, прикладывая к ее руке ватный тампон и снова заглядывая в свой телефон.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила ее Юля, задумываясь о том, сколько еще времени потеряно, и, главное, как отпроситься на пятницу. Однако в регистратуре ее обрадовали — по пятницам врачиха принимает до восьми, так что, если вовремя уйти с работы, можно успеть.

Следующие три дня пролетели незаметно и по одной и той же схеме. Утреннее выворачивание в ванной, испытание на прочность общественным транспортом, задержки на работе допоздна, придирки главбухши. Юля чувствовала себя натянутым нервом, который вот-вот возьмет и порвется. Все время хотелось спать и плакать, но иногда первое желание брало верх и, едва ее голова касалась подушки, она проваливалась в сон.

В пятницу, практически со скандалом, ей все же удалось уйти сразу после официального окончания рабочего дня и вбежать в кабинет врача уже за полчаса до окончания приема. Как и обещала лаборантка, результаты анализов были готовы, и после краткой лекции о последствиях аборта у Юли в руках было направление.

* * *

Следующие несколько дней Саша провел все в том же забытье, лишь изредка выныривая из вязкой, мутной пелены для того, чтобы залить в себя очередную порцию целительного зелья, которое помогало ему забыть, вычеркнуть из памяти те картинки, которые так и мелькали у него перед глазами и преследовали его по ночам: плачущая под ним Юля, бледная и растерянная мама, рыдающая у кровати Вика, нагло ухмыляющийся Никифоров, что-то говорящий ему Шведов, свежие могилы на кладбище. И снова: Юля, мама, Вика, Никифоров, Шведов. И вот уже Вика это Юля, а Юля это Вика, и в гараже труп не Никифорова, а его, Саши Степнова, истекающего кровью.… В воскресенье утром на пороге появился Шведов.

— Ты на работу собираешься выходить? — серьезно спросил он, оглядев парня с головы до ног.

Ничего не ответив, перешагивая через пустые бутылки и одежду, валяющиеся прямо на полу, Саша направился обратно в комнату. Сев на край кровати, поднял с пола полупустую пачку сигарет и закурил. Константин Николаевич прошел следом и остановился в проеме двери.

— Саша, твое горе понятно. И пройдет много времени, прежде чем боль немного утихнет, — помолчав, проговорил полковник, обведя взглядом кавардак, который творился в комнате. — Но жизнь продолжается, как бы ни было тяжело это осознавать. И ты мне нужен на работе.

Парень затягивался и выпускал дым из легких, стряхивая пепел прямо на пол, на котором и так не было чистого места.

— Я сейчас не смогу работать, — ответил Степнов, глядя в одну точку перед собой.

— Сейчас — да. А вот завтра, трезвый, сможешь, — кивнул Шведов и добавил спокойно и твердо: — У меня нет ни времени, ни желания искать тебе замену. Я сделал все для того, чтобы отмазать тебя. Даже ГСУ не к чему прикопаться. Так и ты не подводи меня, Саша.

Степнов затушил сигарету в пепельнице, стоявшей на полу возле кровати, и медленно поднял глаза на начальника.

— Есть, товарищ полковник.

Да, начальник прав. Пора выбираться из этой трясины, из этого болота, которое затягивало его все больше и больше. Пора сделать хоть что-то, что поможет ему избавиться от этого ощущения себя подонком и ублюдком, обрести опору под ногами, веру в себя и душевное равновесие. А для этого ему необходимо было увидеть Юлю. Убедиться в том, что она не собирается ничего с собой делать.

Как Вика.

Он около часа просидел в ее подъезде в пролете между четвертым и пятым этажами в ожидании. Он не знал, что ей скажет, ему просто нужно было ее увидеть и все. Когда Юля появилась и стала открывать дверь, Саша молча наблюдал за ней, не решаясь обнаружить свое присутствие. В горле пересохло, а ноги налились тяжестью.

— Юля… Испуганно обернувшись, девушка застыла от неожиданности, ее глаза расширились. Они смотрели друг на друга не меньше минуты. Словно опомнившись, девушка быстро заскочила в квартиру и хотела захлопнуть дверь, но Степнов вытянул руку и придержал ее.

— Давай поговорим, — попросил он спокойно.

Юля лишь покачала головой, вцепившись пальцами в дверь и пытаясь все же закрыть ее, но силы были не равны. Кроме того, к горлу снова подступила тошнота, и, отпустив дверь, девушка медленно попятилась назад.

— Я ничего тебе не сделаю, не бойся, — Саша по-своему истолковал ее поведение.

Чувствуя, что предотвратить очередной приступ ей не удастся, Юля вбежала в ванную комнату, едва успев включить воду, прежде чем желудок снова вывернулся наружу.

Саша беспрепятственно прошел в квартиру и закрыл за собой входную дверь.

Из-за неплотно прикрытой двери в ванную доносились характерные звуки, чуть заглушаемые бегущей из-под крана водой. Парень замер посреди холла и просто стал ждать. Засунув руки в карманы джинсов, он огляделся по сторонам.

На полке открытого стеллажа он заметил фотографию в рамке. Юля и, видимо, ее отец, сидящие в обнимку на берегу моря. Судя по надписи художественного стенда за ними, это было прошлым летом. И здесь девушка была совершенно другой — веселой, жизнерадостной, она словно лучилась изнутри. Сейчас же ее было трудно узнать. Она похудела, хотя и так была достаточно стройной. Лицо бледнее мела, усталый взгляд заплаканных глаз. Но особенно поразило то, как она смотрела на него: в глазах был жуткий страх и отчаяние.

Вернув портрет на место, мазнул взглядом по стеллажу и заметил маленькую черно-белую карточку, распечатанную с принтера. Снимок УЗИ. Немного помедлив, Саша взял карточку в руки, вглядываясь в темное размытое изображение, на котором было сложно что-то разобрать. Наверху дата — несколько дней назад. Значит, все-таки беременна и вполне возможно, что от него.

Когда рвотные спазмы, наконец, закончились, Юля выключила воду, обессиленно опустилась на краешек ванны, промокнула лицо полотенцем. За последние две недели эти действия повторялись так часто, что уже стали заученными, выполняемыми на каком-то автопилоте.

Думая лишь о том, что нужно добежать до ванной, она даже не успела по- настоящему испугаться, но сейчас все внутри сжалось от леденящего страха: он здесь, в квартире, и они тут совершенно одни. Если его не остановило тогда, что в ОМВД были люди, то на что он способен сейчас, в ее пустой квартире? Кто услышит ее крики, кто придет на помощь? Глухая пенсионерка, наверняка, еще тусуется со своими подругами на лавочке возле подъезда, а Ирина Андреевна, живущая справа от нее, сейчас на даче — у Юли и ключ был от ее квартиры, чтоб цветы поливать. Так что кричать особого смысла нет. Да и сил тоже. После этих приступов, выворачивающих ее наизнанку, кружилась голова, и дрожали колени, ей нужно было прилечь хотя бы ненадолго.

Только как ей выйти из ванной, если за дверью Степнов? Скользнув взглядом по полкам, Юля машинально отметила, что здесь нет ничего, чем можно было бы защититься. Разве что, женская бритва, которой и порезаться то нереально. Да и стоило ли его злить, как тогда со статуэткой? Но не может же она сидеть здесь вечно! Кроме того, на двери даже щеколды нет, и войти сюда не составит труда. А если он снова начнет к ней приставать? Она умрет! Теперь, точно умрет! Еще раз пройти через подобное?! Нет! Действительно, лучше умереть! В коридоре было подозрительно тихо, и мелькнула неуверенная мысль: «Может, все же, ушел?». В любом случае, ей ничего другого не оставалось, как выйти из своего временного и ненадежного укрытия.

Степнов по-прежнему находился здесь, стоял посреди холла, показавшегося ей сейчас крошечным, и смотрел на нее. Сделав несколько шагов и встретившись с ним взглядом, она снова невольно попятилась назад, прижавшись спиной к стене. Какой уж там кричать, у нее не было сил даже на то, чтобы просто что-то произнести, хотя бы слово! Только легкие жадно вбирали в себя воздух и никак не могли надышаться, словно это были последние вдохи в ее жизни.

— Наверное, ты сейчас думаешь, зачем я пришел? — помолчав и с трудом подбирая нужные слова, проговорил Саша, делая шаг к ней и замечая, как ее взгляд становится еще более настороженным. — По правде, я и сам не знаю.

Когда я ехал сюда…и пока ждал тебя…думал, что попрошу у тебя прощения за то…что я сделал… Но сейчас… понимаю, что мои извинения настолько ничтожны…и не смогут ничего исправить, — он снова замолчал, глядя на испуганное лицо девушки, и качнул головой в сторону стеллажа. — Это ведь снимок…с УЗИ? … Какой у тебя срок?.. Хотя…я все равно в этом не разбираюсь…

Просто скажи мне… Ты знаешь…от кого? Юля смотрела на него расширившимися от ужаса глазами и по-прежнему молчала, чувствуя, что еще мгновение, и она расплачется. Он сделал еще один шаг к ней, и девушка отодвинулась немного в сторону, понимая, что если он все равно захочет приблизиться, ей никуда от него не убежать.

— Кто? Я? Или твой парень? — настойчиво спросил Степнов, продолжая стоять напротив и смотря ей в глаза. — Или это уже не определить? В такой ситуации…

— Уходи, пожалуйста, — наконец смогла прошептать она сквозь слезы, которые все-таки вырвались из глаз и потекли по щекам.

— Юль, прошу тебя, ответь, — Саша невольно сделал шаг вперед и тут же остановился, поняв, что сейчас ему к ней лучше не приближаться.

— Ты получил что хотел, теперь оставь меня в покое! — казалось, девушка его совсем не слышала.

— Твой парень, он…знает? — он не знал, зачем ему это, но сейчас для него это было важно.

Закусив губу, чтобы не разреветься в голос, Юля лишь смотрела на него во все глаза, совершенно ошарашенная его словами. Господи, о чем он вообще?! Зачем так мучает ее?! Для чего пришел?! Поиздеваться лишний раз?! — Ты имеешь полное право меня ненавидеть, — невесело усмехнулся Саша. — Я это заслужил, — и, помолчав, все же, спросил: — Что ты собираешься делать? — А вот это тебя не касается! — с трудом разомкнув пересохшие губы, медленно произнесла Юля, глядя на него снизу вверх и чувствуя, как все внутри сжимается от страха. От этого психа можно было ожидать всего, что угодно.

Возможно, не стоит говорить с ним в таком тоне — он может ударить, может и убить, но ей уже было все равно. Какая теперь разница? Он уже убил ее в тот вечер. Раз и навсегда.

Саша кивнул, соглашаясь. Она стояла всего в двух шагах от него, такая маленькая, хрупкая, заливающаяся слезами, дрожащая от страха. Он видел это, чувствовал. Она боится его, и это вполне понятно.

— Давай, я все оплачу? — тихо, но твердо предложил Степнов.

— Что… все? — растерянно пробормотала девушка, медленно отодвигаясь по стене еще немного в сторону, стараясь хоть чуточку увеличить расстояние между ними.

— Ну, … аборт, — выдохнул Саша, впервые в жизни произнеся это слово с таким трудом. — Ты же, наверное, аборт сделаешь? Если не уверена в том…чей? Юля взглянула на него так, словно он направлял на нее пистолет, и его палец уже лежал на курке, и зажмурилась. Ее плечики слегка подергивались от рвущихся из груди рыданий, которые она едва сдерживала. Закрыв лицо руками, девушка отвернулась.

— Уходи! Пожалуйста, уходи! Саше очень хотелось подойти и обнять ее за хрупкие плечи, но он понимал, что нельзя. Она и так уже была близка к самой настоящей истерике. Ему самому стало страшно от мысли, что будет, дотронься он до нее.

Через несколько секунд, показавшихся Юле часами, Саша медленно повернулся и направился к двери. Достав из кармана куртки листок бумаги и ручку, что-то на нем написал и положил его на полку стеллажа рядом с фото.

— Если тебе понадобится моя помощь, просто позвони, — сказал он уже на пороге.

Через секунду Юля услышала, как дверь захлопнулась, и квартира погрузилась в гулкую тишину. Быстро подойдя к двери, девушка щелкнула замками, а затем, схватив со стеллажа этот листок, разорвала его на мелкие клочки.

Глава 21

Выйдя из ее подъезда, словно во сне Саша сел в машину и поехал, сам не зная куда. Кружил по ночному городу, курил одну сигарету за другой, прокручивая в голове события недавнего прошлого. В какой-то момент съехал на обочину и резко остановил машину, обхватил голову руками и сидел молча. Он не знал, сколько прошло времени. Казалось, до него только сейчас в полной мере дошел смысл того, что он узнал совершенно случайно. А ведь мог и не узнать. Тогда было бы легче просто забыть о ней, а теперь…

Его всегда будет преследовать ощущение, что он сломал ей жизнь. Мало того, что взял ее силой, так еще и ребенка сделал. А, может, это ребенок ее парня? Или она, действительно, и сама не знает, от кого? Беременность она не оставит, это понятно. Если этот ребенок от него, то зачем ей он? Ведь он будет всю жизнь напоминать о нем и о том, как он был зачат. Если ребенок от ее парня, то тот может ей и не поверить, после того, как он его убеждал, что у них с Юлей что-то есть. А если сама не знает, то у нее только один выход. Не думал он, что все зайдет настолько далеко и заденет его за живое. Если бы можно было все вернуть и исправить! Тогда ему казалось, что он может подчинить себе весь мир и ее в первую очередь. Кем он себя возомнил? Богом? Нет, скорее, дьяволом.

Черный БМВ стоял на обочине городского проспекта. Вокруг кипела жизнь, нейлоновыми огоньками светилась реклама, мимо на большой скорости проносились автомобили, люди спешили по своим делам. Парень будто отгородился от окружающего мира в салоне своей машины. Стряхнул за окно пепел от сигареты и плотно закрыл стекло. Рука потянулась к наплечной кобуре.

Стальной холод обжег пальцы. Такой привычный щелчок предохранителя.

Сколько раз в своей жизни он слышал этот звук? Сколько раз без сожаления нажимал на курок? Каково это оказаться по другую сторону от пистолета? Заглянуть в черную пропасть, из которой вот-вот вырвется твоя смерть? Возможно, это стоило сделать уже давно, чтобы не ломать чужие жизни, не причинять вреда стольким людям ради своего благополучия, ради своей прихоти. Медленно развернув пистолет к себе, он с удивлением взглянул в зияющую пустоту дула.

Стук по стеклу. Саша повернул голову. Возле машины стояли ППС-ники из их отдела.

— Александр Павлович, — обратился к нему один из них, когда стекло опустилось.

— А мы смотрим, машина ваша здесь уже полчаса, решили подойти. Может, помощь нужна? Степнов покачал головой.

— Спасибо, ребят, все в порядке, — твердо ответил он.

Когда ППС-ники удалились к патрульной машине, Саша посмотрел на пистолет, лежащий рядом на сидении, покачал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя странные мысли. Нет, он еще не все сделал, что должен был. Где-то гуляет и наслаждается жизнью второй ублюдок, виновный в смерти Вики, да и мамы тоже. Найти его, удавить, уничтожить, а потом можно и самому. Он взял ствол в руки и, снова поставив его на предохранитель, убрал обратно в кобуру. Завел мотор, и машина с ревом рванула с места, скрываясь в бешеном потоке ночного города.

* * *

В эту ночь ей так и не удалось заснуть. Юля металась по кровати в бессильных попытках успокоиться. Кажется, коленки дрожали до сих пор, хотя после того, как он покинул стены ее квартиры, прошло уже несколько часов. Господи, ну когда он уже оставит ее в покое? Неужели ему мало того, что он сделал? Неужели он не видит, что с ней стало? Только разбередил еще больше душевные раны, которые, казалось, начали потихоньку затягиваться, зарубцовываться.

А наутро она заметила первые изменения: грудь налилась и стала болезненной, соски увеличились и потемнели, а привычный бюстгальтер с кружевом стал казаться невероятно жестким и раздражающим.

Тело готовилось вынашивать ребенка… Ее тело — да, но не сама Юля. Она не хотела, не желала, не могла оставить его. Боже, сама того не замечая, она уже думает о нем, как о ребенке! С каждым днем все больше и больше! А где-то в глубине души поселилось чувство вины перед этим нежеланным малышом, нарастающее и вытесняющее все остальные эмоции. Как же ее это пугало…

Нет, нельзя позволить этому чувству заполнить ее всю и вытеснить остатки здравого смысла. Нельзя! Господи, быстрей бы все это закончилось! Все анализы уже пройдены и совсем скоро, буквально через день-другой, все будет кончено, все будет так как прежде. Ей надо, очень надо убедить главбухшу отпустить ее хотя бы на полдня, а потом она вернется и продолжит работу. Она сильная, она сможет… Трех-четырех часов ей хватит, чтобы… До этого момента Юля старалась не думать о самой процедуре. Такую операцию делают каждый день — не она первая, не она последняя. На современном уровне развития медицины последствия будут минимальными, и она еще познает радость материнства.

Юля зажмурилась и попыталась представить, как все будет: стерильная операционная, белые кафельные стены, кресло, набор инструментов, врач и медсестры в хирургических халатах с масками на лице; ее просят лечь на кресло, жгут на руке, шприц и темнота; а потом больничная палата, ноющая боль внизу живота и все, все уже позади. Если бы только можно было, заодно, и память стереть…

Она повертела в руках направление, снова и снова всматриваясь в такое страшное слово из пяти букв, словно до сих пор не веря в то, что это происходит с ней, после чего убрала листок обратно в сумку и попыталась сосредоточиться на работе. А в душе поселился страх. Леденящий, медленно расползающийся внутри. Страх последствий, страх возможного сожаления о том, что она поступила неправильно, страх боли…

И тут она вспомнила. В колледже им читали лекцию о методах контрацепции и показывали фильм об аборте: что чувствует и как ведет себя плод во время этой ужасной процедуры. Юля помнила то болезненное чувство жалости к таким нежеланным не рожденным деткам, то возмущение, которое она испытывала к таким безответственным и жестоким взрослым, и то, как она сразу же решила для себя, что никогда не поступит так со своим ребенком.

Да уж, как говорится, никогда не стоит зарекаться. Никогда не говори никогда.

Чем же она лучше той женщины, чьего ребенка в обучающих целях убивали каждый день на глазах сотен людей? А если бы это был ее малыш на видео?! Ведь тот, кто находился внутри нее, такой же маленький и такой же беззащитный. Он совсем один. Кроме нее, у него никого нет. И когда его будут убирать, он будет искать защиты у нее, у своей мамы, которой он совсем не нужен. А она будет лежать под ножом врача, добровольно позволяя медленно, мучительно и жестоко убивать его только потому, что в силу определенных обстоятельств его отцом является подонок. А если бы это был ребенок Макса? Оставила бы она его? От этих мыслей на глаза выступили слезы. Отвернувшись к окну, Юля стала усиленно вглядываться в ярко-голубое небо, слегка подернутое белыми облачками, пытаясь как-то отвлечься от этих мыслей и не позволить дурацким слезам покатиться по щекам.

— Ольга Александровна, — зайдя в кабинет к главбухше уже после окончания рабочего дня, несмело обратилась к ней Юля.

— Сергеева, если ты снова отпрашиваться! — не дослушав ее, строго сказала та.

— Только до обеда. Ольга Александровна, я в выходные выйду. Мне очень нужно! — быстро проговорила девушка, понимая, что терпение начальницы уже на исходе, но другого выхода просто не было.

— Я предупреждала, что буду справки с вас брать? — недовольно взглянула на нее главбух. — Опять к зубному, что ли? — Да, - только и смогла выдавить из себя Юля, чувствуя, что лицо заливает краска. Ну, не умела она врать, тем более такое продолжительное время.

— Вот пусть тебе справку дадут, что ты была на приеме, — заключила женщина, отворачиваясь к монитору, тем самым давая понять, что разговор окончен.

— Это частная клиника. Они не дадут, — тихо произнесла девушка, едва найдя, что сказать.

— Ах, частная… Знаешь, в ведомственной поликлинике тоже есть зубные врачи, могла бы и туда обратиться, — снова обернувшись к ней, главбухша с неприязнью взглянула ей в глаза. — А то я тебя отпускаю-отпускаю под честное слово, а ты, может, гуляешь где-то.

— Ольга Александровна, — едва сдерживая слезы и злясь на себя за излишнюю плаксивость в последнее время, начала Юля, но голос дрогнул, и она замолчала, снова борясь со слезами.

— Сергеева, может, ты вообще работать не хочешь? Люди жалуются на то, что ты неправильно рассчитываешь. Выдача зарплаты на носу, — грубо проговорила женщина. — Не хочешь работать, так на твое место много желающих найдется! Пиши заявление и можешь гулять сколько хочешь! Юля почувствовала, как слезы все-таки сорвались с ресниц и часто-часто закапали, губы задрожали. Увидев такую резкую перемену в Юле, главбухша опешила.

— Юль… Что случилось? У тебя какие-то серьезные неприятности? — Ольга Александровна подошла к девушке и, проводив к своему столу, усадила на стул.

Юля замотала головой, не в силах вымолвить не слова. А, может, ей рассказать все? Она же женщина, поймет… — Давай сделаем так, — совершенно другим тоном заговорила та. — На этой неделе закончат устанавливать программу, обещали в понедельник уже запустить все, и на следующей неделе я тебя отпущу на целый день. Ты и так выходила на выходных несколько раз. Подгадай, как тебе удобно будет. Может, в пятницу. К отцу съездишь.

Еще неделя!!! Или даже целых две!!! Все анализы уже будут недействительны.

Проходить заново нереально, а срок, когда можно будет что-то сделать, вообще выйдет!!! На столе зазвонил «Коралл» и главбухша, не медля, сняла трубку.

— Да, Андрей Дмитриевич… За весь год? Хорошо, сейчас принесу вам. Да-да, прямо сейчас…

Положив трубку, она бросила на девушку мимолетный взгляд и принялась что-то распечатывать с компьютера.

— Все, Юль, иди, — негромко произнесла главбухша, не отрываясь от монитора. — На следующей неделе возьмешь выходной. Сейчас мне некогда. Там какая-то проверка приехала из Министерства, все на ушах стоят…

Не в силах ничего ответить, Юля медленно, на ватных ногах, вышла из ее кабинета, дошла до туалета, и лишь там, закрывшись в кабинке, дала волю слезам. Все, это конец!!! Ну, что ей теперь делать?! Что?! … Господи, этот Ад никогда не закончится!

* * *

Степнов стоял возле окна в своем кабинете и смотрел на небо, окрашенное в бледно-розовый цвет. Начинался рассвет, после дождливой ночи в воздухе витала озоновая свежесть. Подойдя к шкафу и достав начатую бутылку коньяка, он плесканул немного в стакан, стоявший тут же на полке, сделал пару обжигающих глотков, затем нашел в ящике стола новую пачку сигарет и, прикурив, глубоко затянулся.

Ночные дежурства спасали от воспоминаний, по-прежнему разрывающих его изнутри, и он уже третий день подряд оставался на работе, выезжая вместе с операми на все вызова и лично заполняя многочисленные бумажки и журналы, лишь ненадолго забываясь тяжелым, поверхностным сном, здесь же, на диване.

Только бы все время было расписано на минуты, только бы не думать. Но едва стоило отвлечься, как тут же мысли словно хищники вгрызались в сознание, безжалостно роясь в нем и вытаскивая наружу все самое скрытое и самое жуткое.

То, что он сделал, не имело оправданий и не заслуживало прощения, и Юля никогда уже не взглянет на него по-другому, без ненависти, без презрения. Она имеет на это полное право, и здесь уже нельзя что-то изменить. Об этом нужно было думать раньше, до того, как… Какой теперь смысл прокручивать в голове одни и те же мысли, как все могло бы быть, но уже никогда не будет? Нет, все, хватит! Верить можно только себе, не запуская никого в свою душу, и тогда никто и никогда не сможет сделать тебе больно. Так, кажется, говорится в какой-то мудрой цитате. Эти слова много лет были его главным жизненным принципом. Любая женщина предназначалась лишь для одной ночи и наутро начисто стиралась из жизни, и он никогда не вспоминал о бывших, ни моменты встреч, ни моменты расставаний.

Она не была его бывшей. Она не успела стать для него никем: ни бывшей, ни настоящей, ни будущей, но мысли о ней не уходили, они просто сводили его с ума. А перед глазами до сих пор стояла картинка трехдневной давности: как она жалась к стене, там, в холле своей квартиры, как дрожала от каждого его шага в свою сторону, как содрогались ее плечи в беззвучных рыданиях, а красивые глаза были полны слез и страха.

Из коридора практически пустого ОВД послышался неясный шум, который все нарастал, словно стучали по железным прутьям. С зажженной сигаретой в руке, Саша подошел к двери и вышел из кабинета. Быстрыми шагами, гулким эхом отдающимися в пустых стенах, он направился в сторону дежурки.

— Что здесь у вас? — громко спросил он у следователя Агафонова, стоявшего возле обезьянника с задержанным.

— Да вот, ППС-ники притащили. Жену избил так, что ее в больницу без сознания увезли, — тот кивнул в сторону пьяного мужика, находящегося по ту сторону решетки, который мерил камеру неустойчивыми шагами.

— Да ладно… Ты мою жену видел? Эта овца же кого хочешь, выведет из себя! — бросив на следака презрительный взгляд, громко выкрикнул тот.

Степнов чувствовал, как алкоголь медленно растекается по венам и жилам.

— Давай ключи, — сказал дежурному, не поворачиваясь.

Дежурный, помедлив, протянул ему ключи и перевел взгляд на следователя.

Саша подошел к обезьяннику и, повернув ключи в замке, распахнул дверь.

— Вот…нормальный чел…понял меня, — протянул алкаш с довольной ухмылкой.

В следующий миг Степнов замахнулся и со всей силы ударил его кулаком в лицо.

— Саш! — Агафонов подбежал к оперу в надежде его остановить.

— Пошел отсюда! — рявкнул Саша и нанес следующий удар попытавшемуся подняться алкашу.

Дальше удары посыпались на него один за другим, и тот повалился на пол. Опер с остервенением бил несчастного ногами, пока тот не перестал шевелиться.

— С*ка, ненавижу! — процедил сквозь зубы Степнов, наконец, останавливаясь, относя последнее высказывание скорее к самому себе.

А после сдачи смены, все же решив поехать домой, он заехал в супермаркет и взял две бутылки коньяка. Не выпив, уснуть просто не удастся, хоть и не спал уже больше суток. А голова и так будет болеть, и без спиртного. Она всегда болит. После той чертовой аварии.

Господи, сколько же ошибок было допущено, непоправимых ошибок, которые уже никогда не удастся исправить. И в душе все сильнее нарастала злость.

Злость на себя. На то, что не смог помочь Вике и, вместо того, чтобы бегать в поиске Никифорова, лучше бы остался с ней. Будь он рядом, не допустил бы того, чтобы она что-то с собой сделала. И мама была бы жива. Приступил бы к возмездию позже, а теперь оно никому не нужно. Никому, кроме него.

Если бы он только мог совладать со своими эмоциями, держать себя в руках, все было бы иначе. И с Викой, и с… Он сотни, тысячи раз мысленно называл ее имя, но почему-то было так сложно произнести его вслух, словно боялся, что она услышит, узнает, что он думает о ней. А он думал, думал постоянно. И эти мысли пугали его самого. И с каждым разом они становились все навязчивее, а он злился все сильнее. На себя, на нее, на этот чужой холодный мир. Последней каплей стал взгляд кассирши, когда он отсчитывал купюры — то какими глазами она смотрела на его сбитые в кровь от ударов костяшки пальцев. Сам не понимая, что делает, Саша уже потянулся к кобуре, секунды застучали в висках, щелчок предохранителя… Казалось, этот звук разнесся эхом по огромному шумному магазину. Испуганные глаза кассирши. А в памяти совсем другие глаза с блестящими слезинками. Онемевшие пальцы и снова щелчок предохранителя.

Потом вновь алкогольное и никотиновое забытье, полная невесомость, облегчение и опять воспоминания, пронзающие даже опьяневший мозг, и долгие часы на кладбище возле могил матери и сестры, которые смотрели на него с портретов внимательно и печально.

Они никогда не вернутся к нему. Он один. Теперь он совсем один, и без них жизнь казалась никчемной и ненужной, пустой. И каждый новый день проживался на каком-то автопилоте, лишь потому, что так надо, что так должно быть, с одной лишь целью приложить все усилия к тому, чтобы найти и уничтожить того второго ублюдка.

Сим-карта из телефона Никифорова по-прежнему была у него, и, выйдя на работу, Саша стал проверять по своим каналам каждого из его приятелей, обозначенных в телефонной книжке, особенно тех, кому тот звонил чаще всего.

В тот злополучный вечер Никифоров в основном обзванивал своих подружек, поэтому никаких зацепок, кто из его дружков был с ним, не имелось. Заниматься этими поисками приходилось неофициально, потому как само расследование было уже закрыто: Шведов позаботился о том, чтобы «второй» участник насилия, а впоследствии, якобы, убийца Никифорова был найден уже на следующее же утро в одном из наркопритонов с передозировкой. Неизвестно, по каким критериям Константин Николаевич остановил свой выбор на этом несчастном, но жильцы двора в один голос подтвердили, что в тот вечер именно он был вместе с Никифоровым, а в доказательство в гараже нашлось и множество отпечатков парня.

В один из вечеров к нему в кабинет зашел Шведов и, присев на стул напротив Степнова, взглянул в его пустые глаза и произнес серьезно: — Все, Саша, забудь об этом, — и, понимая, что вряд ли тот прислушается, вздохнул. — Если ты будешь и дальше продолжать свои поиски, точно привлечешь внимание. В этот раз мне удалось тебя вытащить, в следующий уже может не получиться.

Положив перед ним на стол листок с биллингом номеров Никифорова, которые Степнов заказывал у знакомого из спецотдела, он молча поднялся и покинул кабинет.

Взяв листок в руки, Саша пробежался по нему глазами и медленно перевел взгляд на дверь, которая только что захлопнулась за Шведовым.

— Я все равно его найду… А что будет дальше — не важно…

* * *

Через пару дней ничего не решится. Она так и будет ходить мучимая тошнотой, головокружениями и рвотными позывами, а внутри нее точка с УЗИ будет расти с каждым днем. Господи, это уже не точка, совсем не точка! Это ребенок, малыш! Только совсем крохотный. И как она может избавиться от него, когда он уже столько дней с ней?! Эти мысли терзали ее, словно тысячи маленьких ножей втыкаясь в сердце и выворачивая его изнутри. Она металась по квартире, пытаясь заниматься какими-то домашними делами, лишь бы не думать, но все валилось из рук.

Погруженная в свои тяжелые размышления, Юля уже несколько минут натирала тарелку, кажется, совершенно про нее забыв, пока та не выскользнула у нее из рук и со звоном не ударилась о дно раковины. Словно очнувшись, девушка удивленно взглянула на осколки, а потом, закрыв лицо руками, расплакалась.

Она столько времени убеждала себя в том, что так будет лучше, и одна часть ее души с этим соглашалась, прокручивая в памяти обрывки воспоминаний о том жутком вечере, но другая все равно тихо, но настойчиво твердила, что, не важно, кто его отец и как он был зачат. Сейчас он ее плоть и кровь, живой, маленький человечек. И пусть он еще ничего не понимает, но, возможно, чувствует ее отношение к себе, и все эти недомогания — это крик малыша, «я есть», «я живой», «я с тобой». Возможно, он чувствует и то, что она собирается от него избавиться, и ему так страшно. Господи, нет, это невыносимо! Подойдя к стеллажу в холле, Юля медленно взяла в руки фотку с УЗИ, которую так и не смогла выбросить. А потом впервые за все это время и неожиданно для самой себя несмело дотронулась до своего пока еще плоского живота. Где-то там билось сердечко ее ребенка. Крохотное, но живое оно билось, хотело жить.

И разве она вправе лишать его жизни?!

Глава 22

Она не знала, сколько времени простояла так, вглядываясь в размытый снимок и прижимая ладонь к животу, не замечая слез, скатывающихся по щекам. На кухне в раковине по-прежнему бежала вода, про которую она совершенно забыла.

Как она будет жить дальше с мыслью, что совершила убийство? И чем она тогда лучше Степнова? Только он убил Максима, а она… Наверное, нет ничего страшнее, чем умереть, еще даже не родившись.

Если бы только ей одной пришлось пройти эту чудовищную процедуру, она бы потерпела, но заставлять беззащитного малыша терпеть боль она не могла.

Ведь кто-кто, а уж он-то точно ни в чем не виноват! Наоборот, она должна сделать все, чтобы оградить его от мук и страданий. А как же иначе, ведь теперь она — мама…

Такое теплое и незнакомое слово — мама. Ни разу в жизни ей не довелось его произнести. Но, по крайней мере, она будет слышать это чудесное слово по отношению к себе.

И в этот миг решение было принято. Решение, которое не позволит взять грех на душу, и не будет давить тяжелым грузом вины всю оставшуюся жизнь.

И сразу словно камень с души упал. Она не будет этого делать, просто не будет и все. И неуверенно, будто опасаясь, что она еще может передумать, одна за другой стали медленно всплывать мысли о том, что нужно сделать в ближайшее время: встать на учет в женскую консультацию, купить витамины, немного расшить форменную юбку, ведь носить платье она теперь не сможет, ввиду того что, надевая его, придется задирать руки вверх, а беременным, она слышала, это категорически запрещено.

Но самым важным и сложным для нее был разговор с отцом. Ей теперь понадобится его поддержка — моральная и финансовая. Как ему рассказать о том, что его дочь скоро станет матерью? Да еще и матерью-одиночкой! Он обязательно спросит об отце ребенка, и что ей говорить? Что это ребенок Макса? В разговоре с отцом у нее язык не повернется упомянуть Степнова.

Стыдно будет, очень стыдно. Не нужно ему знать такие подробности, да и ей пора забыть об этом. Думать надо теперь только о малыше.

Будущее материнство повлечет за собой множество изменений, и продумать нужно было очень многое: где она будет жить после родов, приданое для малыша или малышки, еще и вуз заканчивать надо. Конечно, рядом с крепким мужским плечом такие проблемы решились бы очень быстро, но она сама девочка сильная, справится, да и отец поможет, в этом Юля даже не сомневалась.

Скорее всего, после выхода в декрет, придется переехать в родной город. Там и воздух почище, чем в загазованной выхлопными газами Москве, и все знакомо с детства. Там, рядом с отцом, который, сколько она себя помнила, всегда внушал ей чувство безопасности, она надеялась полностью забыть тот кошмар, в который превратилась ее жизнь с появлением Степнова.

А Степнов, по-видимому, снова решил напомнить о себе. Непонятно, что ему надо. Поговорить хотел, деньги на аборт предлагал. Еще что-то говорил, но она запомнила только два слова: «аборт» и «оплачу». Конечно, Макса теперь нет, и если он захочет, то и дальше будет таскаться к ней. Слова «нет» он не понимает и ему совершенно плевать на то, что он убил человека. Думает, она сделает аборт, а потом кинется в его объятия, что ли? Если она раньше не собиралась отвечать ему взаимностью, то теперь тем более! Что он за человек?! Страшный, жестокий, циничный. Нет, все, решено: она уедет к отцу. Туда он за ней не потащится. Главное, пережить эти три-четыре месяца до декрета, а потом можно будет вздохнуть свободно.

Утром, перебирая картотеку, Юля наткнулась на его карточку денежного довольствия. Перед тем как уйти на проверку, она рассчитала зарплату на июнь, а сейчас из-за смены программы и переноса данных в новую расчет июльской зарплаты постоянно откладывался. Наконец программист «дал добро» на расчеты нового месяца, и Юля, буквально не поднимая головы, окунулась в работу.

Степнов Александр Павлович… Карточка выпала из рук. Господи, ну, как она могла забыть? Рано или поздно все равно бы наткнулась на нее. Хоть в другой отдел переводись или на другой участок, только как объяснить это руководству? Снова взяв карточку в руки, Юля стала медленно ее рассматривать. Хотя раньше уже видела ее не раз, просто не обращала внимания, ведь это было до… до всего…

Он явно живет не на одну зарплату, а на «левые» деньги. А какие у начальника уголовного розыска могут быть «левые» доходы, кроме криминальных? Юля слышала выражение «оборотни в погонах», вот угораздило же ее встретить такого в своей жизни. Ее, которая никогда в жизни не сталкивалась с криминалом, хотя ее отец всю жизнь проработал в правоохранительных органах, а сейчас и она сама является частью этой системы. Все это проходило мимо нее, никоим образом не касаясь лично. До того момента, пока она не встретила Степнова. Вернее, пока он ее не увидел и не загорелся идеей подчинить себе.

А теперь вся ее жизнь похожа на какой-то криминальный роман. Он убил Макса, ее изнасиловал; все это тянет на уголовное дело. Он — убийца, насильник, «оборотень в погонах», самый настоящий бандит, только в форме, и от этого еще хуже, еще опаснее. Она теперь каждый день живет и боится встречи с ним — мало ли что взбредет ему в голову. Раз он к ней домой «после» приходил, значит, велика вероятность того, что может опять прийти.

Про ребенка выспрашивал, деньги на аборт предлагал. Вдруг решит, что она его этим впоследствии шантажировать станет или заявление на него напишет. Все равно, малая вероятность такого существует, ведь любой тест ДНК подтвердит, от кого она родила ребенка. При желании он может и сам ей выкидыш устроить какой-нибудь, мало ли способов. Или вообще и ее убить, чтобы на корню пресечь все возможные проблемы в будущем. На его должности репутация и послужной список должны быть идеальными.

Страшно, жутко, опасно… Может, правда, все бросить и уехать домой, к отцу? Хотя, если он захочет, он ее и там найдет. Узнал же он, где она живет, с кем живет. Если ему надо будет, он все про нее узнает. И про то, куда уехала, и про то, что беременность сохранила.

В памяти всплыли его слова: «Я ведь могу и больно сделать», «Лучше не зли меня». И глаза — холодные, безжалостные… За что ей это?

* * *

— Юля? Почему ты не сказала, что приедешь? Я бы на станции встретил, — удивленно и в то же время радостно проговорил отец, увидев ее на пороге своего кабинета в субботу утром, и, обняв девушку за хрупкие плечи, заглянул в глаза. — У тебя все нормально? Ты какая-то бледная и похудела. Они, что, там на тебе пахали, что ли? — Да нет, пап, просто устала что-то, — покачала головой Юля и, помолчав, тихо произнесла: — Да еще… Макс умер, — и медленно подняла глаза на отца.

— Умер?! Как?! — ошарашенно произнес тот. — Что случилось? — Избили, — с трудом выдавила из себя девушка, а в груди все защемило: Макса избили до полусмерти, а ее… — Кто?! — спросил отец, глядя ей в глаза.

Юля тяжело вздохнула…забыть бы кто… — Неизвестно, пап… Неизвестно, — прошептала она, отводя взгляд.

— Но следствие-то, наверное, идет, — предположил отец, проводя ее вглубь кабинета и отодвигая перед ней стул, затем пододвинул другой и присел рядом.

— Хотя, вряд ли найдут,… Конечно, не найдут! Юля в этом даже не сомневалась.

Всю неделю главбухша грозилась рабочими выходными, и Юля уже смирилась, что выспаться снова не удастся, однако к вечеру пятницы Ольга Александровна неожиданно изменила свои планы и великодушно разрешила сотрудникам не выходить в выходные дни. И Юля поняла: это ее шанс. Нужно ехать к отцу и наконец, все ему рассказать, раз окончательное решение уже принято, и рано или поздно он все равно узнает. Ему будет неприятно осознавать, что она так долго это скрывала от него, ведь он с детства выстроил с ней доверительные отношения. Они единственные родные люди друг для друга. Больше никого нет.

И все же каждый раз, когда она собиралась с духом, чтобы сказать о том, что беременна, в горле словно ком вставал, все слова куда-то девались, а от волнения начинала кружиться голова, и снова подступала тошнота.

И следующим вечером Юля уехала со своей правдой обратно в Москву. Смотрела в окно на удаляющийся силуэт отца, который остался на станции, и чувствовала, как щемит в груди от собственного бессилия. Она расскажет ему. Обязательно.

В следующий раз. Хотя, когда она приедет снова, наверное, уже и так все будет видно.

Сойдя с электрички и проехав несколько остановок на метро до своей станции, Юля зашла в магазин и, купив йогурты, неспешно направилась к дому. На часах уже было почти восемь вечера и желательно было пораньше лечь спать, однако так как все выходные она отсутствовала, придется заняться стиркой. И еще неизвестно, высохнет ли до утра форменная рубашка или придется сушить ее феном, а потом еще и гладить. Да, совсем скоро она уже не влезет в форменную одежду. Что же будет через месяц-другой? Впрочем, какая разница, все равно же придется всем сказать — и главбухше, и девчонкам. Хотя они и так, наверное, догадались уже. Кто-то ходит всю беременность, практически не замечая своего положения, а ее организм пока что-то никак не адаптируется. Утренняя рвота уже стала постоянным и неизменным атрибутом начала ее дня и теперь не могла застать ее врасплох, а на непредвиденные случаи возле кровати всегда был дежурный тазик. Теперь, когда она мысленно приняла свое положение, кажется, даже тошнота стала меньше или просто уже так не раздражала, а воспринималась как должное. Есть по-прежнему не хотелось, и все, что девушка могла в себя впихнуть — эти легкие йогурты. Но и это был прогресс — первые-то дни она вообще могла только воду пить и то…

Уже свернув во двор, Юля подняла глаза и увидела маму Максима, которая вышла из подъезда и шла ей навстречу. Еще достаточно молодая и всегда ухоженная женщина выглядела постаревшей, с седыми волосами на голове и глубокими морщинами вокруг глаз. Кажется, она даже не узнала Юлю и прошла мимо, глядя куда-то перед собой потускневшим взглядом.

— Ирина Анатольевна, здравствуйте, — остановившись, негромко окликнула ее Юля.

— А, здравствуй, Юля… Здравствуй… Как ты? — тоже останавливаясь и оглядывая ее, растерянно проговорила женщина и, не дожидаясь ответа, продолжила: — А я, знаешь, решила переехать отсюда. Не могу. Все о Максиме напоминает. Двор, друзья, соседи… Не могу… До сих пор поверить не могу, что его больше нет… Видимо, ей хотелось выговориться, только не с кем было.

— Ирина Анатольевна, а что говорит следователь? Они хоть ищут того, кто это сделал? — с трудом сдерживая слезы, спросила Юля.

— Что сделал, Юленька? Максим сказал, что сам упал и ударился. Никого они не ищут, — горько вздохнула женщина, отводя взгляд, и растерянно добавила: — А мы теперь и не узнаем, как оно было на самом деле…

Сам ударился?! Юля-то знала, что это не так! А если она пойдет к следователю и все ему расскажет? Ничего не будет. Еще ее же и привлекут за ложные показания. Ей ли тягаться со Степновым? Тем более, в ее-то положении. Кто знает, на что он способен? Сейчас он думает, что она, вероятно, сделает аборт, а если узнает, что это не так… Он же так настойчиво интересовался, кто является отцом, предлагал деньги на аборт и явно не обрадуется тому, что она приняла совсем другое решение. От одной мысли об этом по телу пробежали мурашки, и сердце застучало еще быстрее. Нет, не нужно об этом думать.

Откуда он узнает? Предложил деньги и теперь будет жить дальше со спокойной совестью.

— Ну, прощай… Пойду я, — откуда-то издалека донеслись до нее слова мамы Максима, и, вынырнув из своих тяжелых мыслей, девушка подняла на нее глаза, но не знала, что сказать, слова застряли где-то в горле вместе со слезами.

Развернувшись, женщина пошла прочь, а Юля так и осталась стоять на месте, застывшим взглядом глядя ей вслед.

Квартира встретила ее тишиной. Скинув босоножки и бросив сумку в холле, Юля прошла в комнату и легла на кровать. Даже не столь долгая дорога из Подмосковья совершенно лишила ее сил, привычно мутило, и слегка кружилась голова. Совершенно не было желания что-либо делать, только одно — провалиться в сон и, желательно, без сновидений. Однако если она не постирает рубашку, то завтра ей просто нечего будет надеть на работе, да и, несмотря на тошноту, не мешало бы хоть что-то поесть. Думать-то теперь нужно не только о себе.

На город опустился душный июльский вечер, во дворе чуть слышно забренчали гитары. С трудом поднявшись, девушка переоделась в домашнюю одежду и, заставив себя съесть йогурт и бутерброд с сыром, пошла стирать форменную рубашку. После чего, собрав другую грязную одежду, загрузила машинку и немного прибралась в квартире. В итоге спать она легла только в двенадцатом часу ночи и, несмотря на усталость и плохое самочувствие, долго ворочалась, пытаясь уснуть. Мысль о том, что она так и не сказала отцу правду, не давала ей покоя, а в душе застыла странная, давящая тревога, которая ее пугала.

Несколько раз Юля брала в руки телефон с намерением набрать номер отца, но каждый раз одергивала себя, убеждая, что ни к чему звонить ему среди ночи, только лишний раз заставлять нервничать. Она поедет к нему в следующие выходные, соберется с волей и все ему расскажет.

А утром, едва она пришла на работу и села за свои расчеты, зазвонил мобильник. Незнакомый номер, чужой монотонный голос: «выехал на встречку», «разбился», «насмерть». Юля слушала его, не в состоянии сопоставить все эти слова воедино, не в силах до конца понять, что речь идет об ее отце. Кажется, она даже что-то ответила, нажала на кнопку отбоя, положила телефон на стол, и все закружилось перед глазами.

— Юля? Юлька, ты что?! — подскочила к ней Татьяна, которая из-за острой нехватки бурной личной жизни имела привычку всегда прислушиваться к чужим телефонным разговорам. Последние пару минут она с интересом следила за Юлей, которая в какой-то миг стала белее мела.

Юля сидела, невидящим взглядом уставившись в одну точку, не в силах пошевелиться, словно тело было парализовано, даже слез не было. Лишь тупое отрицание — нет, нет, это ошибка…

Она не помнила, как ходила к главбухше, что говорила. Кажется, все же расплакалась и невольно, неосознанно тянула руку к животу, словно ища поддержки у того, кто там находился. Всегда сдержанная и строгая Ольга Александровна даже приобняла ее, слегка прижав к себе, погладила по голове, затем позвонила в диспетчерскую, попросив, чтобы кто-нибудь из водителей довез Юлю до дома.

В такой же мутной дымке прошли и следующие три дня. Начальство и сослуживцы отца помогли с деньгами и организацией похорон. Одной в большом пустом доме было страшно, и эти несколько ночей Юля провела у соседки, одинокой бабульки, которую знала с детства.

Коллеги отца приносили ей соболезнования, смотрели сочувственно и говорили примерно одно и то же: «обычная авария, плохо освещенная трасса», «он ехал на большой скорости», «видимо, заело тормоза либо кто-то вылетел на встречку», «машина резко свернула в сторону обочины, влетев в столб», «смерть наступила мгновенно». На этом участке трассы не было камер видеонаблюдения, свидетелей аварии тоже не нашлось. Следствие не закончено, но затянется надолго и вряд ли что-то выявит. Признаков насильственной смерти не обнаружено, алкоголя в крови тоже, следы вмятин от другого автомобиля отсутствуют, соответственно, второго участника ДТП не было. Просто трагическое стечение обстоятельств.

Каких-то два месяца назад Юля думала, что хуже того, что случилось в Мневниках, быть не может. Оказалось, может, еще как может. Тогда было трудно, больно, но она пережила. А как же теперь? Ведь она столько надежд возлагала на своего отца, что он поймет, поддержит, приободрит. Сейчас в голове крутилась одна мысль: «Как жить дальше?». Единственного человека, который мог ее защитить и поддержать, уже нет. А она теперь отвечает не только за себя, но и за не рожденного ребенка. Как жить? Где жить? На что жить? Все-таки, сделать аборт? Ребенок теперь для нее обуза. По срокам она еще может успеть. И тут же устыдилась своих мыслей, разве ребенок может быть обузой? Теперь единственным близким человеком для нее будет ее сын… или дочь…

* * *

Время тянулось, словно кто-то нарочно замедлял его бег или переводил стрелки назад. Картинки, выдаваемые воображением, и воспоминания тускнели и уже не так часто возникали перед глазами, но все также мелькали в его снах, от которых Саша просыпался среди ночи в холодном поту, принимал очередную дозу алкоголя и уже не ложился до самого утра. Рабочие будни проходили быстрее, а вот выходные в пустой квартире сводили его с ума, вынуждая отправляться в развлекательные заведения. Алкоголь позволял забыться лишь на непродолжительное время, случайные девки помогали снять физическое напряжение, но ничто не могло окончательно успокоить воспаленный мозг. Его собственное негласное расследование медленно, но верно зашло в тупик.

Несмотря на предостережения Шведова, он не собирался останавливаться и продолжал проверять тех, с кем тесно общался Никифоров, однако практически у каждого оказалось достоверное алиби на тот вечер, а некоторые и вовсе находились за границей. Пора было признать, что даже он со своими связями и должностью не в состоянии найти этого ублюдка. Либо это был кто-то малознакомый Никифорову, либо, почуяв неладное, просто умело создал себе прикрытие.

В конце концов, Степнову ничего не оставалось, как обратиться к судмедэксперту, чтобы узнать по поводу отпечатков пальцев в гараже. Василий Петрович окинул его долгим взглядом, после чего ответил, что наиболее четкие отпечатки принадлежат самому Никифорову и ему, Саше. Также есть отпечатки родителей Никифорова, которым, собственно, и принадлежал гараж и совсем смутные, лишь в нескольких местах, еще одни, которые не проходили ни по каким базам и так и остались неопознанными.

Степнов метался по отделу, не находя себе места, отказываясь поверить в то, что бессилен в своих поисках, и эта мразь так и будет дальше разгуливать на свободе. Как ему жить с этой мыслью дальше? С осознанием того, что ничего не смог сделать? — Саша, съезди в Управление, отвези заявки на закупку служебных машин, — выдернув его из тяжелых размышлений, сказал Шведов, войдя в кабинет. — Отдашь Калевской Светлане Викторовне, я с ней созвонился, она посмотрит, — он протянул Степнову папку с документами. — Номер кабинета не помню. Второй от лестницы, там, где расчетчицы сидят.

Константин Николаевич направился обратно к двери и не заметил, как изменилось выражение лица парня.

Расчетчицы… А, значит, это тот кабинет, где работает Юля. Ну, вот, судьба сама подкидывает ему шанс лишний раз ее увидеть. Только стоило ли снова попадаться ей на глаза? В последний раз его появление едва не довело ее до истерики.

Покрутив папку в руках, Степнов направился в оперскую, где за чтением газеты скучал один из его оперативников, тот самый, который был одним из немногих, кто знал о том, что на самом деле произошло в ту жуткую ночь, когда не стало мамы и Вики.

— Влад, нужно в Управление сгонять, отвезти документы в договорной, — положив на стол перед ним папку, безапелляционно произнес Саша и добавил как бы невзначай: — К расчетчицам сходишь, там подскажут.

Парень поднял на него удивленный взгляд, но не стал озвучивать свои мысли вслух. История с той девчонкой из Управления, которая не так давно была у них на ревизии, какое-то время являлась главной темой разговоров в оперской.

Сначала гадали, как скоро она попадется на крючок главного опера, потом — удастся ли Степнову все же уломать ее или нет и, наконец, будет ли он продолжать с ней отношения после. Они были уверены, что это произошло-таки в тот заключительный день проверки, когда она вся раскрасневшаяся и растрепанная выскочила из архива. Мужики шутили, что не понравилось ей вот так, в пыльном архиве, в спешке, да и Саня какой-то недовольный тогда пришел, видимо, большего ожидал. А кто-то с усмешкой и скорее в шутку предположил, что, может, не вышло у них по взаимному-то согласию, а Степнов не привык, что ему отказывают, вот сам и взял, не утерпел, прямо в разгар рабочего дня на рабочем месте. Никто всерьез не воспринял эти слова, дружно поржали и забыли, а потом и история позабылась — сколько их таких было до этого, не счесть. Ну, видимо, девчонка решила не продолжать это романтическое приключение с их главопером, или он сам не захотел. Разве у него вообще были когда-то долгие отношения с кем-то? Переспали и разбежались. Только и встреч с бывшими пассиями Степнов, вроде, никогда не избегал.

— Хорошо, съезжу, — просто согласился парень, взяв папку с документами и поднимаясь, взглянув на начальника, спросил: — К расчетчицам, говоришь…

Слушай, а та девчонка, что приходила к нам… ну, с которой ты крутил… она же тоже вроде расчетчица, — и с неким удивлением отметил про себя, как изменился в лице Саша.

— Наверное, — отведя взгляд в сторону, невнятно буркнул тот.

— Ну, если что к ней и обращусь, — сделав вид, что ничего не замечает, сказал опер и, выдержав небольшую паузу, взглянул Саше в глаза и произнес со смешком: — А чего сам не поедешь? Что, Саня, прошла любовь, завяли помидоры? — Не твое дело, — резко ответил Степнов на эту безобидную шутку, и в его глазах сверкнул злой огонек.

— Да ладно, чего ты заводишься? Девчонка красивая… Думали, ты с ней надолго, — пожал плечами парень. — Ну, раз у вас все, тогда…

Он не договорил, но и после этих слов было ясно, что тот и сам не прочь попробовать к ней подкатить. Саша невольно сжал кулаки, злясь одновременно и на своего опера, и на себя. Какого черта его так задели его слова? Ему уже с ней не светит. Никогда.

* * *

Снова тошнило с самого утра. Сильнее, чем обычно. И долго и мучительно выворачивало в ванной, затем мутило в метро, что, казалось, она вот-вот потеряет сознание. И все утро на работе, даже когда время перевалило за полдень, тошнота никак не проходила, а после глотка сока снова пришлось бежать в туалет.

Умывшись холодной водой, Юля взглянула на свое отражение в зеркале, бледная и замученная.

— Я справлюсь, — тихо сказала сама себе и, едва коснувшись живота, скрытого под форменной рубашкой, добавила: — Мы справимся.

И как бы парадоксально это не звучало после всего произошедшего со Степновым и метаний с абортом, сейчас только это слово «мы», относящееся к ребенку, и эта тошнота, акцентирующая все ее внимание на себе, не давали ей окончательно сломаться. Она не одна. Уже не одна.

Поправив волосы, девушка вышла в коридор и тут же услышала возмущенный голос Татьяны, которая искала ее по всему этажу.

— Юлька, ты где ходишь? — всплеснула та руками. — Иди, к тебе там приехали…

— Кто? — устало спросила Юля, думая о том, как вообще дожить до окончания этого рабочего дня. Завтра — суббота, два дня она проведет в постели. Целых два дня. И наконец, вволю наплачется и сможет спокойно все обдумать. А подумать было над чем: она осталась без поддержки. Теперь, когда отца больше нет, ей некому помочь, не к кому обратиться.

— Ну, кто? Кто-то из твоих… Опер из Мневников…

Юля застыла перед дверью, чувствуя, как тело налилось свинцом. Господи, неужели снова он?! Ну, что ему нужно на этот раз?! Убедиться в том, что она сделала аборт?! Его так волновал этот вопрос, что, может, он еще и справку из больницы потребует?! — Юля! — окликнула ее Танька, входя в кабинет, и ей ничего не оставалось, как последовать за ней.

Возле ее стола стоял невысокий крепкий парень с документами в руках. Это был не Степнов, а, видимо, кто-то из него оперов, лицо показалось ей смутно знакомым.

— Чем могу помочь? — сдержанно произнесла она с заметным облегчением.

— Здравствуйте, я из Мневников. Вы у нас на проверке были недавно, помните? Начальник просил заявки в договорной передать.

— Это к Светлане Викторовне, — слабо кивнула девушка в сторону дальнего стола.

— А, спасибо, — с интересом разглядывая ее, ответил опер. Она была другой, совсем другой, не той, что приходила к ним всего пару месяцев назад. Та была цветущая, веселая девушка с блестящими глазами и обаятельной улыбкой, уверенная в себе, без страха дерзившая их главоперу, а сейчас перед ним стояла лишь тень той Юли — потухший взгляд, на дне которого плескался … страх? Она, что, его испугалась? Ну, да, выдохнула едва заметно, как будто груз с плеч скинула.

Не в силах находиться с ним в одной комнате, Юля поспешно вышла обратно в коридор и, пройдя к маленькой лестнице, прислонилась спиной к стене, только сейчас осознав, как сильно испугалась. Внизу живота кольнуло и, приложив к этому месту ладонь, она замерла, боясь пошевелиться. Это все нервы, нужно успокоиться. Даже если бы это был Степнов, ничего бы он ей не смог сделать в их кабинете. И ей, возможно, еще не раз придется столкнуться с ним по работе.

— Ой, что вы там с ней сделали в своих Мневниках? Сама не своя вернулась, — обращаясь к оперативнику, промолвила Татьяна, явно желая почесать языком.

— Таня, хватит! Ты прекрасно знаешь, почему она сама не своя. И Мневники тут не причем, — тут же одернула ее коллега, у стола которой и сидел Влад.

— А что? Что-то серьезное? — заинтересовался тот.

— Ой, да там вообще капец. Сначала у нее парень умер, а она, — Татьяна сделала многозначительную паузу, наблюдая за реакцией парня, — похоже, беременная.

Мутит ее, каждые пять минут в туалет бегает, бледнее мела вон… А на днях отец на машине разбился. Она вообще одна осталась. В чужом городе, сама-то не московская, на съемной квартире… Не знаю, как она будет выкручиваться…

— Ну, ничего себе! — от удивления присвистнул опер, — Да уж… А с парнем что? Болел? — Да нет, вроде ничем не болел. Хотя я толком не знаю, у них в последнее время что-то не ладилось, может, что и было. Не дай бог такого! Все сразу навалилось.

А вообще, вот как ушла к вам в Мневники, так совершенно другим человеком вернулась. И несчастья… одни за другими… — Татьяна, — прервала ее Светлана Викторовна, одаривая красноречивым взглядом.

— Работаю-работаю… Ой, опять бланки закончились, и Юльки нет. Как приходит кто из оперского состава, так она тут же исчезает. Аллергия у нее на вас, что ли, — сама посмеявшись своей же шутке, уже тише продолжила девушка, — а как слово Мневники слышит, так глаза тут же на мокром месте. И, кстати, мутить ее начало как раз через полмесяца после ревизии. Не ваш ли майор постарался? — фантазия уносила девушку все дальше. — Ходил тут, глаз с нее не сводил, после работы с цветами встречал, а сейчас пропал.

А спускаясь по лестнице, опер увидел Юлю. Она стояла, задумавшись, печально глядя в окно. Еще раз наметанным оперским взглядом отметив про себя резкие перемены в девушке, он направился к машине, в уме сопоставляя все, что знал и то, что только что услышал.

Странно, очень странно. У нее был парень? А со Степновым тогда что было? Она вроде не производит впечатления легкомысленной девицы. Видимо, Саша, действительно, насильно ее там, в архиве, и от этого она, как выразилась расчетчица Татьяна, «вернулась из Мневников сама не своя». Ну, а что? Зная Степного, от него всего можно ожидать. Он привык общаться с шалавами всякими, вот и не церемонится с ними, и с этой Юлей, видимо, действовал, как обычно. Хотя у нее отец и парень погибли не так давно — вполне естественно, что она переживает. И все же… Нет, что-то здесь было не так. Оперская чуйка подсказывала ему, что все не так просто. Все гораздо хуже, чем, кажется на первый взгляд.

Глава 23

Степнов сидел за столом, подписывая рапорта о проделанной работе, и удивленно вскинул брови, когда в кабинет без стука вошел Влад.

— Отвез? — взглянув на него исподлобья, мрачно спросил Саша и снова уставился в бумаги.

— Отвез, — прикрыв дверь и прислонившись плечом к стене, опер смотрел на начальника. — Видел ее…

— Кого? — медленно подняв глаза на парня, чувствуя, как все внутри холодеет, спросил Степнов.

— Девчонку, которая к нам на проверку приезжала, — внимательно разглядывая главопера, сказал тот.

— И что? — сквозь зубы процедил Саша, нервно покрутив в руках ручку.

— Изменилась она. От одного названия нашего отдела готова в обморок грохнуться. Беременная, говорят, — задумчиво произнес парень, выдержав небольшую паузу, и, взглянув начальнику в глаза, прямо спросил: — Не от тебя ли? — А почему она должна быть беременной от меня? — ничем не выдавая своего волнения, отрезал Степнов. — У нее, вообще-то, парень есть.

Чуть прищурившись, Влад продолжал смотреть ему прямо в глаза.

— Ну, так, наши все знают, что ты ее в архиве тогда, — и, помолчав, добавил: — А ты, значит, знал, что у нее есть парень и все равно ее… Ну, ты и… — Чего? — начал заводиться Саша. — Твое, вообще, какое дело? — Дело, конечно, не мое, но… Зачем ты так с ней? — Слушай, а что ты за нее так впрягаешься? Кто она тебе? — скривился Степнов.

— Да никто. Просто девчонка серьезная, нормальная. Не какая-то там, — пожал плечами Влад и усмехнулся: — А что, обязательно, нужно иметь кого-то, кто мог бы за тебя заступиться, чтобы тебя всякие уроды не трогали? — Что ты сказал? — отбросив ручку на стол, Саша резко поднялся с места и ринулся в сторону своего опера, однако тот по-прежнему спокойно смотрел на него.

— У меня никогда не было к тебе претензий как к начальнику. Ты всегда прикрывал наши спины, и мы, безусловно, ответили бы тем же, — сказал парень, продолжая открыто смотреть главоперу в глаза, в то время как тот стоял напротив, сжимая кулаки. — Но я никогда не понимал той излишней жестокости, которую ты стараешься проявить во всем, в чем только можешь. Ладно, барыги, ладно наркоши, отморозки, хулиганье. Но с ней ты перегнул палку, тебе не кажется? — Учить меня будешь? — зло проговорил Степнов, с ненавистью глядя на Влада.

— Когда ты признался в убийстве того ублюдка, я решил, что ты поступил правильно, и что нужно вытащить тебя. Это я вызванивал Шведова, пока не поздно было что-то сделать, пока следак еще не накатал на тебя протокол. И глядя на то, как ты сидишь возле сестры, мне казалось, что я ошибался насчет тебя, что есть у тебя сердце. А сейчас, думаю, нет. Пусто там внутри.

Степнов слушал Влада и понимал, что тот прав. Прав абсолютно во всем. Он заигрался во вседозволенность. Но он не мог позволить, чтобы тот догадался, что он давно проклинал себя за содеянное и за бравадой пытался скрыть то смятение и хаос, которые творились в душе.

— По сути, кто ты без этой власти, которой наделил тебя Шведов? Без своей должности, ксивы? Кто ты без всего этого? — глядя ему в глаза, продолжал Влад, видя, как в глазах начальника плещется ненависть, и понимая, что тот уже на взводе, но уже не мог остановиться, произнося то, что давно хотел сказать, но не решался. Скорее всего, после этих слов Степнов позаботится об его увольнении, но ему было плевать. Если не уволят, он сам напишет заявление. Он больше не намерен работать под предводительством этого отморозка. — В чем смысл твоей жизни? Выбивание денег из тех, кто пытается поднять свой бизнес в этом районе? Крышевание ночных клубов? Шалавы? — Слышь, философ хренов, сеанс психоанализа решил мне устроить? — схватив парня за ворот куртки, сквозь зубы зло проговорил Саша.

— Согласись, с шалавами-то проще найти общий язык, чем с нормальной девчонкой? Нормальная рядом с тобой долго не выдержит. Да тебе это и не нужно. Ты одиночка и тебе это нравится, — не обращая внимания на его ярость, говорил тот. — И тебе плевать, что случись с тобой что-то, никто не будет плакать на твоей могиле. Только ты и другим людям ломаешь жизнь…

— Заткнись, — прошипел Степнов, не в силах слушать это.

— Тебе же пофиг на то, что с ней стало. Для тебя не было разницы: или шлюху отодрать, которая стерпит, переживет и забудет, или нормальную девчонку заставить. Просто потому, что захотел, — невесело усмехнулся Влад. — Мужики тогда спорили, что ты уложишь ее в койку. Но не так. Не силой. Думали, будешь действовать, как обычно — цветы, рестораны, дорогие побрякушки, и она сама падет к твоим ногам. Только она оказалась другой, и ты ей был не нужен.

Вместе со своими деньгами. И твоя должность была по барабану. Ее ошибка в том, что она слишком поздно поняла, на что ты способен.

— От меня ты что хочешь? Чтобы я женился на ней, что ли? — оскалился Степнов, глядя ему в глаза и по-прежнему сжимая его ворот. — У нее парень есть, пусть к нему и обратится.

— Нет у нее парня, — помолчав и отвечая ему таким же прямым взглядом, покачал головой опер.

— А что так? — с холодной усмешкой произнес Саша, все еще пытаясь играть безразличие, хотя все в душе дрожало и падало куда-то вниз. И, пересилив себя, добавил: — Бросил? — Умер, — ответил Влад.

От неожиданности Степнов медленно разжал руки и отступил на шаг назад.

Опер, не сказав больше ни слова, резко развернулся и вышел из кабинета.

* * *

После ухода опера Юля вернулась в кабинет и продолжила работу, но не прошло и часа, как едва заметная боль внизу живота усилилась довольно ощутимо.

Видимо, сказалось волнение, которое она испытала, услышав о том, что ее ждет кто-то из Мневников. До конца рабочего дня оставалось совсем немного времени, и, с трудом пережив эти минуты, показавшиеся вечностью, девушка стала собираться домой.

Татьяна смотрела на нее с интересом, Светлана Викторовна — с жалостью, и от этих взглядов хотелось провалиться сквозь землю. Наверняка, они уже обо всем догадались. Скоро и Ольге Александровне все станет известно, придется отвечать на вопросы, которые будут выворачивать душу наизнанку, а учитывая беспардонность и напористость главбухши, пережить их будет тяжело.

Добравшись до дома, Юля скинула одежду и легла в постель, надеясь, что боль пройдет. И едва закрыв глаза, сама не заметила, как заснула, а проснулась, когда за окном уже было темно, и часы показывали второй час ночи.

Поднявшись с кровати, она снова ощутила неприятную тянущую боль внизу живота, но постаралась отогнать от себя тревожные мысли. Медленно пройдя на кухню, заварила себе чай и осторожно присела на диван.

Нужно было успокоиться. Ее организм устал бояться, все время быть на взводе.

Степнов уже и думать про нее забыл, а она чуть не потеряла сознание, едва услышав упоминание Мневников. Пообещав себе и малышу, что отныне будет спокойнее, Юля выпила чай и даже заставила себя съесть печенье, после чего снова пошла спать.

* * *

Умер? В последний раз, когда он его видел — тогда, возле клуба — парень был жив, здоров. Ну, или почти здоров. Кажется, на его пальцах была кровь. Ну, ударился же о стену, вроде и не сильно. Черт…

Взяв куртку и закрыв кабинет, Саша вышел из отдела. На улице накрапывал дождь, серое небо полностью заволокли тучи, деревья чуть колыхались от порывов ветра, выскочившего откуда-то из-за угла.

В отделе того района, где жила Юля, работал его однокурсник по школе милиции, только в отличие от Саши, тот по-прежнему был обычным оперативником. В этот вечер парень как раз был на дежурстве, которое выдалось спокойным, и приезд давнего приятеля его весьма обрадовал. После вступительной части из вопросов о жизни-семье-работе Степнов плавно перешел к интересующему его вопросу: ему нужны были сводки за вечер, когда был предполагаемый выезд в клуб, где работал парень Юли. Он не мог вспомнить точное число, лишь то, что это было где-то в конце мая.

— А, знаешь, я вспомнил этот вызов, — неожиданно проговорил опер, в то время как Саша перелистывал подшивки за тот месяц.

Степнов медленно поднял глаза на приятеля.

— Местного ди-джея избили прямо возле клуба. Кто-то вышел покурить и увидел его за углом, без сознания. Правда, на следующий день в больнице парень сказал, что сам упал и ударился.

Саша едва сдержал вздох облегчения. Влад намеренно наврал ему, чтобы показать его поступок с худшей стороны, а парниша-то, походу, жив-здоров. Но не успел окончательно успокоиться, как сердце снова ухнуло вниз от того, что он услышал дальше.

— А после того, как дал эти показания в тот же вечер и скончался. Кровоизлияние там. В мозг. Нам, конечно, пришлось снова дело поднимать, которое мы уже в отказные пустили, ехать в клуб этот, а там ни охраны, ни камер, никто ничего не видел. Приходил к нему кто-то поговорить, они вместе вышли, но без скандалов, без угроз, а кто, что… Нам, думаешь, охота было возиться? Слова парня доносились до него откуда-то издалека, а перед глазами проносились мутные, отрывчатые воспоминания того вечера: он толкнул его, тот ударился, потом, после его ухода, потерял сознание, умер. Это он виновен в смерти этого парня, он.

Растерянно поблагодарив приятеля за помощь, Саша покинул отдел, снова оказавшись на улице под усилившимся дождем. Пальцы слегка подрагивали, когда он прикуривал сигарету, делал судорожные вдохи, невидящим взглядом глядя куда-то в одну точку перед собой.

Перед глазами снова всплыли картинки недавнего прошлого. Этот парень скончался вечером на следующий день, и Юля примчалась к нему в тот же самый вечер, видимо, сразу после того как узнала о его смерти. Ну, конечно, она бы никогда не пришла к нему по своей воле, знала, чего он добивается, и всячески старалась избегать оставаться с ним наедине. А тут — пришла вечером, когда в отделе практически никого не было. К нему в кабинет. Одна. Скорее всего, была в шоке и поэтому забыла об осторожности. Пришла, чтобы обвинить его в смерти своего парня. Как она сказала? «Это ведь был ты!!!» Саша горько усмехнулся: примчалась, обвинила его и сама же нарвалась. Потом раскупорил лежащую в машине бутылку виски, подаренную кем-то на какой-то праздник, сделал несколько огромных, обжигающих глотков прямо из горла.

Доехал до дома, сделав еще пару глотков, поднялся на свой этаж. С трудом попадая в замок, еле открыл дверь, опустился на пол в холле и снова приложился к горлышку.

* * *

Наутро боль так и не прошла. Ничего, отлежусь в выходные, и все пройдет, подумала Юля, однако и этим надеждам не суждено было сбыться — ближе к обеду позвонила главбухша и сказала, что программист будет вносить какие-то обновления в установленную программу, и всем нужно быть на рабочих местах.

Собрав все силы, девушка приехала на работу, где все уже были в сборе.

Программист копался в их компьютерах, что-то монотонно объяснял, делал записи в журнале выполненных работ. Юля почти не слушала его, витая в своих невеселых мыслях и чутко прислушиваясь к тревожным ощущениям внизу живота, переживая все сильнее. Наконец программист засобирался уходить, и другие сотрудницы тоже облегченно вздохнули, выключая компьютеры и припудривая носы, обсуждали планы на этот субботний вечер. Светлана Викторовна собиралась в театр вместе с мужем: на ней было строгое темное платье с редкими стразами на груди и изящным колье на шее, волосы были собраны в высокую прическу, а на лицо нанесен аккуратный макияж. Татьяна же, наоборот, накрасилась довольно ярко и броско, надев излишне короткое платье с открытым декольте и туфли с открытым носом, не соответствующие пасмурной погоде, которая держалась последние несколько дней.

Юля растерянно наблюдала за их сборами и веселым обсуждением предстоящего вечера, думая о том, что выглядит на их фоне какой-то бледной молью: усталая, без тени косметики, в обычной трикотажной кофте и джинсах, с рассыпавшимися по плечам волосами. Если они еще не догадались о ее положении, то, вероятно, осуждают ее за то, что она так запустила себя, ведь на смерти парня жизнь не закончилась. А если подозревают, то… Какая разница, что они думают? Токсикоз еще никого не красил. Знали бы они, как ее выворачивает изо дня в день, а теперь еще и это… Внизу живота по-прежнему все ныло и тянуло, и перед уходом, зайдя в туалет, она обнаружила на белье едва заметные кровянистые выделения. Господи, этого еще не хватало! Неужели, это все, конец? Ну, почему?! Именно в тот момент, когда она приняла эту беременность.

Стараясь никому не показать своей паники, Юля взяла сумку и, попрощавшись с остальными, решила поехать к гинекологу в ведомственную поликлинику. Она и находилась недалеко от работы, и там всегда были дежурные врачи, принимающие сотрудников круглосуточно.

После осмотра, обычных в таких случаях вопросов и занесения жалоб в карту, врач вынесла вердикт: «матка находится в тонусе, нужно сохраняться», и стала выписывать Юле направление в гинекологическое отделение ведомственной больницы, находящейся в соседнем девятиэтажном здании. Там же располагались и другие отделения: травматология, хирургия, терапия, диагностические кабинеты и лаборатория.

Юля молча сидела на стуле и, неосознанно прижимая руку к животу, растерянно думала о том, что у нее нет с собой никаких вещей, и привезти их будет некому, однако возвращаться домой и гадать, случится ли выкидыш или нет, было страшнее.

Заполнив все необходимые документы в приемном отделении на первом этаже и выдав девушке больничную ночнушку и халат, Юлю проводили в отделение гинекологии. Постовая медсестра взяла ее карту и, сделав там отметку, повела ее в палату, рассчитанную на четыре человека. Девушке пришлось переодеться в ночнушку и лечь в постель, после чего та же медсестра ловко и практически безболезненно поставила ей капельницу.

Юля лежала, бесцельно уставившись в потолок и уговаривала себя не плакать.

Врач в приемном покое сказал, что у нее реальная угроза выкидыша и нужно сделать все возможное, чтобы ребенка сохранить. Ей придется соблюдать постельный режим, полноценную диету и принимать кучу лекарств — витамин E, спазмолитики и другие препараты. Что-то имелось в отделении и предоставлялось пациенткам бесплатно, а что-то нужно было докупить самой.

Точный список лекарств потом даст лечащий врач, когда она сдаст все анализы, но, в любом случае, находиться в стационаре ей придется не менее десяти дней.

Десять дней! Главбухша ее точно уволит. Скоро опять зарплату начислять, а ее нет. И вещей у нее нет, кроме тех, в чем приехала. Лекарства докупить надо, а как выйти до аптечного киоска, если ей сказали лежать и пока даже не вставать лишний раз? — Не плачь, все будет хорошо, — донеслось до нее с соседней койки и, повернув голову, Юля встретилась взглядом с молоденькой рыжеволосой девушкой, которая держала в руках книгу, и только сейчас поняла, что по щекам все-таки пробежали дорожки слез.

— Здесь хорошие врачи, ты главное выполняй, что они говорят, — девушка улыбнулась и погладила себя по круглому животу.

— Тебя Юля зовут?

— Я — Рита, а это Надежда Валентиновна, — она кивнула на пожилую женщину в спортивном костюме, которая лежала на кровати у противоположной стены и листала журнал. Услышав свое имя, та подняла на них глаза и приветливо кивнула.

— Пить хочешь? Есть минералка, сок, — предложила она. — Скоро ужин, но ты с капельницей часа на два, мы скажем, чтоб тебе в палату принесли.

— Спасибо, я не хочу ничего, — с трудом произнесла Юля, еле выдавив слабую улыбку. — Подскажите, а сюда пропускают посетителей? — Сюда — нет, только если с врачом договориться. Ну, ты понимаешь, не бесплатно, — сказала Рита, откладывая книгу в сторону и медленно поднимаясь с кровати. — А так ежедневно с пяти до семи в холле. Вот муж сейчас как раз должен подъехать, что-нибудь вкусненькое привезти. Девочки, я скоро вернусь.

Юля снова вежливо улыбнулась, чувствуя, как к глазам вновь подступают слезы.

Что же ей делать? К кому обратиться за помощью? В принципе, ключи от квартиры есть у соседки, но та, скорее всего, до самого сентября просидит на даче, да и неудобно было вызванивать оттуда пожилую женщину, чтобы та рылась в ее вещах в поисках нужных, а потом еще тащилась на другой конец Москвы к ней в больницу.

— Сергеева, — в палату зашла медсестра, другая, моложе чем та, что принимала ее на посту, и более доброжелательная. — Вот тебе направления на анализы, баночки находятся в туалете, и утром с 7 до 8 нужно сдать кровь, придет медсестра из лаборатории. Распорядок отделения висит в коридоре, режим не нарушать, в туалете не курить.

— Я не курю, — чуть слышно ответила Юля.

— Вот и правильно, — весело проговорила медсестра. — Меня зовут Лена. Если что, сразу же зови меня, — и, выходя из палаты, добавила: — Чуть позже будет укольчик.

Юля поморщилась. Она с детства терпеть не могла уколы, всегда боялась и плакала, а отец, чтобы хоть как-то ее успокоить, перед такой неприятной для нее процедурой покупал ей шоколад, и маленькой Юле ничего не оставалось делать, кроме как терпеть. Зато потом отец хвалил ее за выдержку, а она гордилась собой. Только сейчас не было никакой шоколадки, и Юля попыталась успокоить себя тем, что ей уже стыдно бояться уколов, что она уже взрослая, будущая мама…

* * *

Вечером следующего дня, мучаясь от головной боли и сам не понимая, какого черта делает возле ее подъезда, Саша несколько часов просидел в машине, решая подниматься к ней или нет. Ну, и зачем он приехал? О чем собрался говорить с ней? Просто взглянуть на нее издалека? И что ему это даст? Ей-богу, как мальчишка… Ведь все равно не подойдет. Страшно даже представить, что будет, если она его заметит.

На улице давно стемнело, а свет в ее окнах так и не зажегся. Суббота, мало ли какие у нее планы на этот вечер. Бесцельно проторчав в машине до половины двенадцатого, Саша поехал домой. А на следующий вечер снова приехал к ее дому и снова просидел несколько часов, уставившись на темные окна ее квартиры.

Утром в понедельник Степнов отправился уже к ее работе и бессмысленно прождал Юлю возле Управления. До положенных девяти часов утра девушка так и не появилась. Когда последние опаздывающие сотрудники пробежали мимо, и улица опустела, Саша выкинул очередной окурок и поехал на работу.

Прометавшись весь день и ругая себя за постоянные мысли о ней, в половине шестого вечера он снова поехал к Управлению. Поднявшись на пятый этаж, на мгновение замер перед ее кабинетом, представляя, какая у нее будет реакция, окажись она сейчас там. Толкнув дверь, решительно переступил порог.

— Ой! — увидев его, толстушка с короткой стрижкой округлила глаза.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Степнов, мазнув взглядом по пустому месту возле окна. Ее не было… Да где же она, черт возьми? — Ой, - снова протянула брюнетка и тоже покосилась в сторону Юлиного стола. — А вы из Мневников, да? А Юльки нет…

— Когда будет, не подскажите? — стараясь ничем не выдать своего волнения, спокойно поинтересовался Саша.

— Сложно сказать. Может, через неделю-другую, — прикинув, ответила Татьяна, с интересом разглядывая опера. — В больнице она…

— В больнице? — переспросил парень, понимая, что его излишние расспросы будут выглядеть подозрительно.

— А вы по какому вопросу? — неожиданно вклинилась в разговор женщина за дальним столом, смерив парня настороженным взглядом. — Зарплата рассчитана, все будет вовремя. Если нужно внести в ваши данные какие-то изменения, это может сделать любой из нас.

— Нет. Ничего не нужно, — растерянно сказал Саша. В этот момент в кармане завибрировал мобильник и, не попрощавшись, доставая на ходу телефон, он вышел из кабинета.

— Сань, тут движуха какая-то, — приглушенно проговорил в трубку один из оперов, который сегодня дежурил в «засаде». — Народ подъехал, а с ними, угадай, кто? Тохыч. Уж он каким боком здесь? — Сейчас буду, — отрезал Степнов, быстро спускаясь по лестнице. — Сколько их? — Человек десять. Может, ребят вызвать? — помолчав, предложил парень.

— Сами справимся с этой швалью, — твердо сказал Саша, садясь в машину.

— Уверен? — недоуменно произнес опер, но Степнов уже нажимал на кнопку отбоя.

Глава 24

Степнов съехал с проспекта на узкую дорожку, проходящую вдоль лесопарковой зоны. Место находилось на отшибе их района: берег Москвы-реки, справа — давно заброшенный машиностроительный завод, слева — лес. Никто бы не обратил внимания на оживление, наметившееся на территории завода, если бы не один забредший сюда стукачок-наркоман, гордо именующий себя «агентом под прикрытием».

На улице накрапывал моросящий дождь, небо было серым и, казалось, нависло над самой землей. Бросив машину немного в стороне, Саша медленно направился по обочине в сторону берега, где последние несколько дней был их пункт наблюдения за основным входом на завод.

— Где они? — сев в машину к операм, спросил он, взяв с сидения бинокль и вглядываясь в территорию завода.

— Внутри. Три человека и Тохыч, — не поворачиваясь к нему, ответил Влад, сидящий за рулем. — Остальные разгрузили коробки и уехали.

После того разговора в кабинете Саши они больше не общались. На совещаниях Влад вел себя сдержанно и ограничивался лишь холодным кивком приветствия, а кто-то из ребят заметил на его столе начатое заявление об уходе.

— Еще знакомые лица есть? — спросил Степнов, продолжая осматривать местность.

— Нет, — сказал второй опер, которого звали Дима. — Ничего примечательного.

— Значит, надо узнать, что там за тусовка и что там за подарки. Вот Тохыч нам и расскажет, — задумчиво проговорил Саша, откладывая бинокль и доставая из кобуры пистолет.

— Так уж и расскажет? — хмыкнул Влад, по-прежнему не глядя в его сторону.

— А мы его хорошо попросим, — передернув затвор и поставив оружие на предохранитель, усмехнулся Степнов.

Словно тени они медленно прошли к входу и бесшумно шмыгнули в чуть приоткрытую дверь. Здание было совершенно заброшенным: пустые глазницы окон, длинные коридоры, в которых эхом отдавался каждый шорох, в залах ржавые части станков, покрытые слоем пыли. Первым шел Саша, держа перед собой пистолет и осторожно ступая по прогнившему полу, за ним следом Влад, позади другой опер. Мертвая гулкая тишина давила, перехватывая дыхание, казавшееся сейчас оглушающе громким.

Тохыч, он же Антон Хычевин, приторговывал наркотой в клубах и давно находился в разработке, однако больших опасений не вызывал. Видимо, парень решил заняться настоящим бизнесом. Только было интересно, на какие средства, а главное, под чьим прикрытием. Сам по себе Хычевин ничего серьезного из себя не представлял, взять его одного не составило бы труда.

Гораздо весомее было взять того, с кем он работал.

— Не нравится мне все это. Сань, может, все-таки, наших вызовем? — шепотом спросил опер Дима, но Степнов промолчал. Место действительно было не особо удачным — они плохо ориентировались внутри здания, к тому же, шли в полутьме, подсвечиваемой лишь тусклым светом узких высоких окон.

А в памяти всплыли недавние слова Влада: «Кто будет плакать на твоей могиле, если с тобой что-то случится?». Он прав, никто. Теперь уже нет. Это он теперь плачет на могиле матери и сестры, а вот к нему даже прийти будет некому. И Юля, наконец, сможет вздохнуть спокойно. Господи, каждая мысль почему-то всегда заканчивается упоминанием о ней… Не сложно догадаться для чего ей пришлось лечь в больницу. Сделав аборт, она постарается забыть о его существовании. И нет смысла снова к ней идти. Ей не нужны его извинения, не нужна его помощь. Ей нужно забвение.

— Саня! — кто-то со всей силы толкнул его в плечо, и он полетел в сторону, где-то сзади послышались выстрелы. Обернувшись, Саша увидел появившиеся из темноты силуэты, лежащего на полу Влада, на груди которого расплывалось кровавое пятно, а рядом, держа пистолет на вытянутой руке, застыл Дима.

Резко выкинув руку вперед, Саша несколько раз нажал на курок. Один из силуэтов упал на пол, двое оставшихся отступили в открытую дверь одного из залов. Не раздумывая, Степнов кинулся за ними, сделав несколько выстрелов.

Еще один из преступников упал. Не останавливаясь, Саша бежал дальше за тем, кто уже практически достиг выхода, узнав в нем Хычевина, и нагнал его уже на крыльце, за шкирку втащив обратно и приставляя пистолет к его голове.

— Далеко собрался? — со всей силы швырнув его о стену и с трудом переводя дыхание, со злостью проговорил Саша и, доставая телефон, набрал номер дежурки. — Алло, это Степнов. Витек, вызови нам скорую и бригаду на Поморскую, 21, здание бывшего завода.

— Начальник, я тут вообще не при делах, знакомый попросил съездить, людей проводить, а что за люди я и сам не в курсах, — торопливо проговорил Хычевин, как только Саша нажал на отбой.

— А я еще тебе вопросов не задавал, — вытащив из кармана наручники, Степнов пристегнул руку парня к металлической трубе, проходящей вдоль стены. — Посиди пока тут.

На ходу убирая оружие в кобуру, опер быстро направился обратно, только сейчас ощутив, как жжет в правом предплечье и, опустив взгляд, увидел, что рукав ветровки промок от крови. Черт, задело, все-таки.

На полу, привалившись спиной к стене, полулежал парень, белая футболка которого была измазана кровью, вытекающей из живота.

— Сука, — прошипел он, прижимая руки к ране, и поднял на Сашу злой взгляд.

Забрав его оружие, валяющееся возле противоположной стены, Степнов мазнул взглядом по лежащему неподалеку парню, глаза которого были широко раскрыты, а неподвижный взгляд устремлен в потолок — выстрел пришелся точно в висок.

Опер Дима сидел на корточках возле Влада, прижимая к его ране снятую с себя и свернутую в несколько раз толстовку.

— В больничку его надо, — подняв на начальника глаза, сказал опер.

— Вызвал уже, — кивнул Саша, тоже опускаясь рядом и наклоняясь к раненому. — Влад, держись…

— Саня, это Мельниховские, — помолчав, тихо произнес Дима, оглядываясь на убитого.

— Я уже понял, — коротко ответил Степнов, устало потерев виски, и снова вглядываясь в мертвенно-бледное лицо Влада. Если бы не он, это ему, Саше тогда лежать бы здесь, истекая кровью. Он оттолкнул его в последнюю секунду, получив пулю, предназначенную ему.

— Шведов нас за это не похвалит, — вздохнул опер.

— Знаю, — отрезал Саша. — Это мой просчет, и отвечать тоже мне…

* * *

Халат, ночнушку, нижнее белье и все необходимые туалетные принадлежности на следующий день ей купили и принесли девчонки с работы — ее соседка по кабинету Таня и кассирша Даша, за что Юля была им очень благодарна. Они же ее успокоили, что главбухша не «рвет и мечет», как она ожидала, а вполне искренне пожелала ей быстрее поправляться.

Первую ночь в больнице Юля тихо проплакала, отвернувшись к окну и тайком смахивая слезы, думая о том, какую злую шутку сыграла с ней судьба. Сначала всеми силами мешала ей сделать аборт, медленно, но верно подводя к принятию решения оставить этого ребенка, и все для чего? Чтобы потом, когда она уже привыкла к мысли, что скоро станет мамой, отнять его? В палате их было трое, еще одна кровать пустовала. Молодая веселая Рита работала в отделе кадров одного из районных отделов, совсем недавно вышла замуж и ждала своего первенца, но, несмотря на юный возраст и отсутствие хронических заболеваний, у нее уже не в первый раз возникала угроза. Пожилая серьезная Надежда Валентиновна уже много лет трудилась вследствие, у нее было двое взрослых сыновей, а в больницу она легла на плановую операцию.

Рита постоянно болтала, пытаясь развлечь новую соседку, а заодно и себя, но Юля не была настроена обсуждать ее семейные дела, мужа, свекровь. Благо, что кровать была расположена у окна, и она часто просто смотрела на голубое небо, качающиеся ветки деревьев и прыгающих по ветвям деревьев птиц, размышляя о своей судьбе.

Юля не знала, правильно ли поступила, решив сохранить беременность или нет.

Теперь ей всю жизнь придется жить с мыслями об отце ребенка и воспоминаниями этого жуткого периода своей жизни. Но теперь уже все, назад пути нет… Ну, почему у нее все не просто в жизни? Не так, как и должно быть у обычного человека. Полная семья — мама, папа, брат или сестра. Молодой человек, который стал бы любящим мужем, красивое свадебное платье, искры шампанского в бокалах и крики «Горько». Свое уютное семейное гнездышко, где она бы ждала мужа с работы с ужином и с радостью обустраивала детскую для своего первенца. Все это осталось где-то в другой жизни, в той, где счастливая Юля обсуждала бы с соседками по палате, как она почувствовала, что забеременела, как на это отреагировал муж, кого он хочет больше — сына или дочь, и все остальные милые сердцу нюансы, которыми наполнена обычно жизнь будущих мам.

А она еще и не до конца осознала, что действительно беременна, хотя в приемном отделении ей поставили уже десять недель. Господи, целых десять недель… А ведь, по сути, все произошло восемь недель назад. И в то время, когда она морально готовилась к этой дурацкой проверке, ее организм уже вовсю вел подготовку к будущему зачатию.

— Сергеева, завтра в 12 часов быть на УЗИ, — перед сном зайдя в палату, проинструктировала ее постовая медсестра, строгая Тамара Павловна. — Это на втором этаже — отделение диагностики напротив хирургии. 206 кабинет, третья дверь налево. С собой иметь полотенце. Без опозданий, — и, обращаясь уже ко всем, напомнила: — Девочки, завтра общий обход с утра, поэтому подъем в 6.30.

И наведите порядок в тумбочках. Все, всем спокойной ночи! На следующий день, направляясь на УЗИ, Юля впервые за время госпитализации прошла через все отделение, и это расстояние показалось ей невероятно длинным. Она старалась идти медленно, все время прислушиваясь к своим ощущениям и боясь вновь почувствовать боль внизу живота. К счастью, после приема лекарств боль сразу уменьшилась и постепенно сошла на нет, но ощутимое напряжение где-то внутри по-прежнему присутствовало.

— Хотите посмотреть? — сделав записи в карте, поинтересовалась молодая УЗИ- стка.

— А можно? — несмело спросила Юля.

— Да, конечно, — врач повернула к ней экран монитора. — Вот он…

— Он? — затаив дыхание, переспросила девушка.

— Он. Ребенок. Пока я еще не вижу, кто это, мальчик или девочка, — с улыбкой взглянув на Юлю, пожала плечами та. — А вы кого хотите? — Не знаю. Мне все равно. Главное, чтобы с ним все было в порядке, — задумалась Юля, вглядываясь в экран, и обратила внимание на то, что внутри плода что-то быстро пульсирует. — А это что? — Это? — врач загадочно улыбнулась, — это сердце… — Сердце? — ошеломленно переспросила девушка.

— Ну, да. Он еще маленький, всего семь сантиметров по КТР, но у него уже бьется сердечко. Сердце у плода начинает биться уже с пятой недели.

Семь сантиметров! Юля не поняла, что значит КТР, но это было и не важно. Важно то, что она видела своего малыша, видела, как бьется его сердечко, и теперь осознание того, что он живой, настоящий буквально захватило ее.

Все это было так неожиданно и ново, так ошеломительно. И какая разница, кто его отец? Этот малыш, живущий внутри, только ее. Она — мама, и это невероятно. А Степнов может и дальше упиваться осознанием того, что имел над ней власть те жалкие минуты. Если это и есть главное достижение его жизни, то ей жаль его. Пытаясь ее сломать, он сам того не подозревая, лишь сделал ее сильнее. Господи, разве она когда-нибудь могла представить, что ей под силу пройти через такое и улыбаться, прижимая руку к своему животу, чувствуя, как в душе расплывается любовь к этому малышу? Юля выходила из отделения диагностики наполненная новыми впечатлениями, погруженная в свои мысли, и впервые за последние несколько месяцев на ее губах играла легкая улыбка. Но от того, что она увидела в следующий миг, сердце упало куда-то вниз, и сразу стало нечем дышать. По коридору прямо на нее шел Степнов.

* * *

Скорая приехала через десять минут. Влада погрузили в машину, Саша поехал вместе с ним. Пуля прошла навылет, лишь зацепив предплечье, и по пути в ведомственную больницу ему прямо в салоне наложили на руку временную повязку. Уже в отделении рану обработали и сделали перевязку.

Влада забрали в реанимацию, и несколько часов Саша просидел возле отделения, ожидая результата операции. Прикрыв глаза, он только сейчас ощутил, как сильно устал, а очнулся, лишь услышав чьи-то шаги, и вскочил на ноги. Из палаты вышел врач и сказал, что операция прошла нормально, но парень пока под наркозом и несколько часов еще побудет в реанимации.

— Повезло ему. Если бы пуля прошла чуть выше, то попала бы в сердце, — заключил он и, развернувшись, опять скрылся за дверями операционной.

Саша снова медленно опустился вниз на скамейку, устало провел рукой по лицу.

Влад, который презирает его, считает мразью, все равно закрыл его собой.

Потому что так привык, потому что просто не мог поступить иначе. Он не побоялся рисковать своей жизнью. Хотя, может, и не стоило. Возможно, для всех было бы лучше, если бы его не стало. Влад прав. Какой смысл в его жизни? Нет никакого смысла. Мало того, что он ничего не смог построить в своей жизни, так еще и другие поломал.

Юля… Ей дорого стоило его минутное удовольствие, она еще долго будет собирать себя по осколкам. Она, наверное, также рыдала в тот вечер дома, как и Вика. Хорошо, хоть руки на себя не наложила. Как бы он хотел сделать для нее хоть что-то, хоть как-то помочь. Только вот чем? Да и не примет она от него никакую помощь.

В кармане куртки, лежащей рядом на скамейке, завибрировал мобильник.

— Какого черта вы устроили этот цирк? — на повышенных тонах спросил Шведов. — Ты вообще в курсе, кого вы подстрелили? — Мы не знали, что это они. Это было мое решение, ребята здесь не при чем, — безразлично ответил Степнов.

— А какая мне разница, кто при чем, кто не при чем! Проблемы-то с Мельниховскими теперь мне разгребать, — сквозь зубы проговорил начальник и добавил: — Что мне теперь прикажешь делать? Все на этого мелкого барыгу вешать? Кто поверит? — Мы можем раскрутить Мельниховских. Хычевин даст показания, — устало предложил Саша.

— Чего? Ты вообще в своем уме? Раскрутить Мельниховских… Они нам половину прибыли приносят! — взвился Шведов. — А Хычевин твой в допросной повесился полчаса назад, так что забудь про него…

— Помогли? — помолчав, невесело усмехнулся Степнов.

— Тебя, Саша, это не должно волновать, — отрезал Константин Николаевич. — Этим делом я сам займусь. А тебе придется отвечать за превышение должностных полномочий, срыв операции, ранение сотрудника… Хотел я тебе внеочередное дать, а теперь ПНСС получишь. Майора и того, снять придется…

Саша медленно нажал на кнопку отбоя. Все правильно, заслужил… ПНСС…

Хорошо, если с начальствующей должности не снимут. Он поставил под угрозу жизни своих подчиненных просто потому, что не смог вовремя остановиться.

Как всегда, слишком много на себя брал, руководствуясь импульсивным порывом, а не здравым смыслом.

К черту звание… Влад жив, это главное. Потом, когда он придет в себя, нужно поблагодарить его, и попросить прощения тоже надо. Это было больно признавать, но все, что он сказал тогда, являлось чистой правдой.

Совсем недавно Саше казалось, что весь мир у его ног. Он был на невероятной высоте, такой, что захватывало дыхание. Потом в какой-то миг сорвался вниз в зияющую, бездонную пропасть, в которую и продолжает лететь по сей день. А, может, резко скинув его с пьедестала, на котором он возвышался над всеми остальными, судьба решила дать ему возможность взглянуть на свою жизнь и окружающих совсем иначе? Действительно, кто он без своей должности? Кто он без покровительства Шведова? Без денег, которые так легко достаются благодаря власти? Что с ним будет, если он лишится этой должности и станет снова обычным опером? Что будет, если Шведову, наконец, надоест прикрывать его и он вообще выгонит его из органов, а деньги на счетах рано или поздно закончатся? Тогда его мир, наверное, рассыплется на множество частей, которые уже никогда невозможно будет соединить воедино. Но и сейчас, пока еще приговор не объявлен, и вроде бы должность при нем, и Шведов в очередной раз готов решить возникшую задачу, и денег, в общем-то, хватит на ближайшие несколько лет, он все равно чувствует себя пустым и разбитым.

Как тогда сказал Влад? «Он одиночка, и ему это нравится». Только впервые в жизни, Саша вдруг задумался — а так ли это на самом деле? Что хорошего в том, что он один? Раньше у него хотя бы были мама и Вика, он всегда мог приехать к ним, прижаться к материнскому плечу, поймать веселый взгляд сестры. Его всегда ждали, ему были рады, и он знал, что нужен. А теперь кому он нужен? Кто в нем нуждается? Кто также будет ждать его появления и искренне радоваться? Кто?! Если у него никого нет, совсем никого. Он один, и никому в этом мире нет до него дела.

Взяв куртку, Степнов поднялся со скамейки и направился к выходу из отделения. Витая в своих невеселых размышлениях, он вышел к лестнице, подняв глаза, мазнул взглядом по сторонам, прикидывая в какую сторону нужно идти, и, резко остановившись, замер на месте. В нескольких шагах от него стояла Юля.

Глава 25

Кажется, прошло не несколько секунд, а целая вечность, прежде чем Юля, наконец, поняла, что это не сон и не результат ее разыгравшегося воображения, а перед ней на самом деле стоит Степнов. В голове отчаянно заметались мысли: «Господи, как он здесь оказался?!», «Неужели, узнал о том, что она не собирается делать аборт и…». Нет, об этом даже было страшно думать. Он не заставит ее это сделать! А если он решит ей как-то навредить?! Он не посмеет, кругом люди.

Нужно кричать, звать на помощь, пока он не подошел слишком близко, но крик застрял где-то глубоко в груди, а тело словно налилось тяжестью. И так было каждый раз, стоило ему оказаться рядом. Это уже какая-то закономерная реакция ее организма на этого человека. И ведь он ничего не делает, просто стоит и смотрит, и вроде бы даже растерян, словно и не ожидал ее увидеть, а у нее внутри все дрожит, и колени подкашиваются.

Юля не знала, сколько так простояла на месте, уставившись на парня, прижимая к груди свернутое полотенце и бутылочку с минералкой, которую нужно было выпить до УЗИ, но из-за постоянных рвотных позывов ей это не удалось.

Степнов очнулся первым и наконец, прервав этот немой поединок взглядами, сделал шаг в ее сторону. Она тут же отшатнулась назад к входу в отделение функциональной диагностики. Парень автоматически протянул к ней руку, чтобы не дать уйти, но в глазах девушки отразился такой испуг, что Саша остановился, понимая, что его приближение к ней грозит очередной истерикой.

— Пожалуйста, не убегай. Я хочу лишь поговорить, — растерянно пробормотал он, но Юля продолжала смотреть на него с затаившимся страхом в глазах, и, понимая, насколько жалко звучат его слова, он все же добавил: — Не бойся.

В этот момент на лестнице появилась молодая медсестра, которая недоуменно взглянула на девушку и произнесла возмущенно: — Сергеева! Ты почему так долго? Тебе же сказали — много не ходить, — медсестра повернула голову в сторону опера и, мазнув взглядом по парню, укоризненно заметила: — Все посещения в отведенное время, по разрешению врача, в отделении.

Увидев медсестру Лену, Юля выдохнула с облегчением, поспешно преодолев расстояние до нее и не оглядываясь на Степнова, последовала за ней вверх по лестнице.

Саша растерянно проводил ее взглядом, и лишь когда шаги девушек стихли где- то наверху, словно сбросив с себя странное оцепенение, вызванное этой неожиданной встречей, направился по лестнице вниз и подошел к справочной.

— Подскажите, пожалуйста… Мне нужно узнать об одном человеке. Юлия Сергеева где лежит? — наклонившись к окошку, спросил он у тучной тетки, что- то заполняющей в журнале.

— Когда поступила? — сухо поинтересовалась та, не поднимая глаз.

— Я не знаю, — пожал плечами Саша.

— А вы кто? Родственник, коллега? — подняв на него глаза, женщина внимательно его оглядела.

— А я и родственник, и коллега, — начал злиться Степнов. — Вроде вы должны на вопросы отвечать, а не задавать их, на то вы и справочная…

— Гинекология, 317 палата, — полистав журнал, безразлично ответила тетка и, кажется, тут же забыла про его существование, снова погрузившись в заполнение журнала.

— А что с ней? — помолчав, все же задал вопрос Саша.

— Это уже к лечащему врачу, Парфенов Эльдар Романович, — вздохнув, с неохотой сказала та, и Степнову ничего не оставалось, как отойти от окошка.

Эта встреча на лестнице вызвала бурю эмоций, с которыми Саша был не в силах совладать. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы все внутри вновь перевернулось и полетело куда-то вниз. На ней не было ни грамма косметики, длинные волосы собраны в хвостик, на стройной фигурке больничная одежда, но она была такой хрупкой и женственной даже в таком виде. Значит, пока он просиживал вечерами в машине возле ее подъезда и поджидал возле работы, оказывается, она находилась в больнице. Только почему она находится здесь столько времени? Ту девушку, секретаршу из Прокуратуры, он забирал после аборта уже часа через три. А Юля здесь, видимо, уже несколько дней. Может, возникли какие-то осложнения, и ей назначили лечение? Ординаторская находилась в начале отделения рядом с медицинским постом.

Постучавшись и услышав короткое «Да», Саша вошел в кабинет.

— Эльдар Романович, здравствуйте, — поздоровался он с мужчиной средних лет, сидящим за столом возле окна.

— Здравствуйте, вы ко мне? — немного удивленно спросил он, взглянув на его повязку, выглядывающую из-под накинутой на плечи ветровки. — Чем могу помочь? — Я по поводу вашей пациентки… Сергеевой Юлии…

— А вы кто? Родственник? Степнов достал из кармана две пятитысячные купюры и, положив на стол, медленно пододвинул их к врачу.

— Мне очень нужно знать, как она… Тяжело вздохнув и смерив парня вымученным взглядом, доктор убрал деньги в верхний ящик стола и, порывшись в стопке медицинских карт, выудил оттуда одну и стал листать.

— У нее какие-то осложнения? — не меньше минуты наблюдая за его действиями и все-таки не выдержав, спросил Саша. — Может, нужны лекарства? — Ну, пока она находится здесь, мы обеспечиваем ее всем необходимым, — проговорил врач. — Но для сохранения беременности и профилактики новой угрозы ей придется принимать поддерживающие препараты вплоть до третьего триместра.

Степнов молча смотрел на врача, пытаясь сопоставить услышанное в голове.

— Какой срок? — наконец произнес с трудом, словно ему не хватало воздуха.

— Десять — одиннадцать акушерских недель, — сверившись с записью в начале карты, ответил мужчина. — Обычных — восемь-девять… ну, вы поняли… Беременность тяжелая, сильный токсикоз, организм еле справляется. Нужно пить витамины, хорошо питаться, поменьше нервничать, чтобы снова не возникло угрозы. Ну и, конечно, лекарства. Каждый день, строго по часам, так сказать, — и, помолчав, поинтересовался: — Так вы — отец? Саша отвел глаза.

— Можно мне поговорить с ней? — проигнорировав вопрос, спросил он.

— Только недолго, — прикинув, ответил врач. — У нас запрещены посещения в палате. Лишь в порядке исключения, — и протянул Саше халат. — Накиньте.

Набросив халат на плечи, Степнов вышел из ординаторской вслед за врачом.

Палата Юли находилась почти в самом конце отделения, там же был еще один медицинский пост, за которым медсестра раскладывала по мензуркам таблетки для пациенток.

— Недолго, — наигранно строго повторил врач, пропуская его в палату, и сказал громко: — Сергеева, к тебе посетитель! Врач вышел обратно в коридор, а Саша застыл на пороге, растерянно обводя взглядом палату, и только тут заметил ее. Юля лежала на кровати возле окна, подтянув колени к животу и уткнувшись лицом в подушку. Услышав свою фамилию, медленно обернулась, и глаза ее расширились от ужаса.

Господи, его впустили в палату! Сам врач привел его! Либо он заплатил, либо и здесь у него есть знакомые. Что же ему нужно? Неужели, будет настаивать на аборте? А, что, если он уже договорился с врачом? Если заплатил, чтобы тот…

Мысли, одна за другой, все страшнее и страшнее, приходили в голову. От ужаса, охватившего ее, кружилась голова, а перед глазами все начинало расплываться.

Юля села на кровати, прислонившись спиной к стене, и расширившимися от страха глазами взирала на Степнова, который медленно прошел через палату и остановился в нескольких шагах от нее.

Он смотрел на нее и молчал, не в силах произнести ни слова. Кажется, в этот миг даже кровь застыла в жилах, и сердце замедлило свой ритм.

— Как ты? — понимая, насколько, наверное, глупо сейчас выглядит, растерянно спросил Саша, делая еще шаг в ее сторону и видя, как ее глаза наполняются слезами. — Я думал, что ты… Ну, то есть… — он запнулся, ощутив на себе заинтересованные взгляды Юлиных соседок по палате. — Может, тебе что-то нужно? Фрукты? Сок? Я не знаю, что можно принести сюда? Скажи мне… Я завтра приду…

Юля растерянно оглянулась на соседок, как будто в поисках защиты. Но они, видимо, не так ее поняли и дружно вышли в коридор, оставив ее наедине с ним.

Она смогла лишь проводить их загнанным взглядом и снова растерянно взглянула на него.

Немного помолчав, пересохшими губами Саша произнес: — Прости меня… Зачем? Зачем он это говорит, лишний раз напоминая ей то, что она давно пыталась забыть? — Это мой…? Ты беременна от меня? — с каким же трудом давались ему эти слова. — Юль, не молчи… Это было уже выше ее сил. Находиться с ним один на один в одной комнате, слышать его голос, ощущать запах его духов. Тот самый… Ей нужно выйти из этого душного пространства. Уйти, убежать от его взгляда, который, казалось, прожигал ее насквозь, но чтобы сделать это, ей нужно было пройти мимо него. А этого она сделать не могла… — Юля, — не выдержав ее молчания, Саша сделал шаг в ее сторону, сокращая и без того крохотное расстояние между ними.

Девушка тут же вскочила на ноги и, как и полчаса назад, отшатнулась от него, не сводя с него глаз.

— Юль, — тихим голосом позвал Степнов, пытаясь достучаться до нее сквозь пелену непролитых слез, застывших в глазах. — Не бойся. Я ничего тебе не сделаю… — Уходи, — прошептала она со слезами в голосе.

— Пожалуйста, давай поговорим. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я только хочу поговорить! — парень был в отчаянии. Она его не слышит. Она только видит, что он стоит прямо перед ней, что в палате больше никого нет, а дверь закрыта. Она его боится. Боится до ужаса. Кажется, что он кожей ощущает ее страх.

— Уходи!!! — в голосе зазвенели истерические нотки, а на ресницах задрожали капельки слез.

Степнов понимал, что еще мгновение, и она разразится истерикой. При взгляде на нее у него все внутри переворачивалось. Хрупкая, маленькая, испуганная, а взгляд затравленный, отчаянный, безнадежный. Совсем как у Вики, пронеслось у него в голове, выбивая почву из-под ног и заставляя сердце сжиматься, как будто в ожидании чего-то плохого.

Для них весь мир сузился до четырех стен палаты, а за неплотно прикрытой дверью продолжалась жизнь. Слышался женский голос, напоминающий пациенткам о необходимости принять лекарства, по коридору разносился запах обеда, доносился невнятный говор людей.

— Юля, — предпринял он еще одну попытку, неосознанно делая шаг к ней, но неожиданно дверь палаты распахнулась, и на пороге появилась постовая медсестра Лена, раскладывавшая до этого таблетки.

— Сергеева, таблетки, — начала было она, но тут же осеклась, сразу же почувствовав витавшее в воздухе напряжение, и внимательно пригляделась к Юле, лицо которой было мокрым от слез, после чего повернулась к Степнову: — Молодой человек, вам лучше уйти.

— Но, — начал, было, Саша, но Лена была непреклонна. В конце концов, она отвечает за покой и здоровье пациенток, хотя бы в свое дежурство.

— Давайте, вы придете как-нибудь в другой раз. Сейчас ей нельзя волноваться.

Она же не зря здесь лежит. Нужно же понимать.

Он растерянно перевел взгляд на Юлю, которая стояла, обхватив себя руками в защитном жесте, и тихо всхлипывала.

— Молодой человек, — снова повторила медсестра, выжидающе глядя на парня, и ему не оставалось ничего другого, как уйти.

— Сергеева, что случилось? Ты чего ревешь? Кто это? — быстро спросила у нее Лена, как только за ним закрылась дверь, и Юля обессилено опустилась на кровать. — Это твой муж? Парень? — Нет, — покачала головой та, утирая слезы с лица.

— Что он хотел? — медсестра присела рядом.

— Я… я не знаю… Лена, пожалуйста, не пускайте его сюда!!! — с отчаянием в голосе, быстро проговорила Юля, боясь, что та сейчас уйдет или в палату зайдут соседки.

— Но почему? Кто это вообще? — недоуменно произнесла Лена.

— Я его боюсь, — так и не ответив на вопрос, уже снова чуть не плача сказала Юля.

— Хорошо. Но тогда нужно предупредить Эльдара Романовича, чтобы он запретил посещать тебя. Я поговорю с ним, — задумчиво проговорила медсестра и, погладив девушку по голове словно маленькую, добавила ласково: — Успокойся, тебе вредно волноваться. Полежи. Скоро обед. Вот лекарства, выпей.

Юля послушно выпила таблетки и легла на кровать, но едва Лена вышла за дверь, тут же уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам.

Выйдя в коридор, Саша немного постоял возле палаты, чувствуя на себе любопытные взгляды одной из Юлиных соседок, той, что была помоложе. Они обе сидели на диване в холле, и в ожидании его ухода смотрели какую-то женскую передачу.

Реакция Юли была ему вполне понятна и совершенно неудивительна. Это его ребенок. Теперь уже сомнений в этом не было. Еще после того, как он побывал у нее в квартире в тот вечер, когда наткнулся на тест, он много думал над этим, вспоминал то время, сопоставлял события. Если бы это был ребенок ее парня, она вела бы себя иначе. Невооруженным взглядом было видно, что данная новость стала для нее настоящим шоком. И на его предложение денег на аборт она ничего не возразила, лишь расплакалась.

— Вы все еще здесь? — возмущенно покачала головой медсестра, выходя из палаты, и направилась к медицинскому посту. Сев за стол, она принялась быстро раскладывать по стопкам какие-то направления, кажется, совершенно забыв о его существовании или намеренно его игнорируя.

Саша прошел следом за ней и, облокотившись локтями о стойку, тихо произнес: — Как она себя чувствует? — После вашего прихода — не очень! А волноваться ей нельзя. Я не знаю, что там у вас происходит, но… Поймите меня правильно — вам лучше пока не приходить, — подняв на него глаза и выдержав небольшую паузу, спокойно и твердо ответила девушка.

— Хорошо, — согласно кивнул Степнов и взглянул на нее с надеждой: — Можно, я буду звонить? Просто… мне это очень важно. Понимаете? Медсестра вырвала из блокнота листок и, написав на нем номер телефона, молча протянула парню.

— Спасибо, — сложив лист вчетверо и убрав в карман, сказал Саша и, развернувшись, направился к выходу из отделения.

На улице было пасмурно, снова накрапывал дождик. Степнов с опозданием вспомнил, что приехал сюда на машине скорой помощи, а его автомобиль по- прежнему стоит на обочине дороги возле завода. Выйдя на проспект, он поймал такси и назвал адрес. Устроившись на заднем сидении, сам не понимая зачем, вышел на телефоне в интернет и, ругая себя за эти глупости, принялся пролистывать темы по тому, как высчитывается срок беременности.

Врач сказал про акушерские недели и упомянул обычные. Как сложно… Да, все правильно… Все выпадало как раз на те несколько дней — несколько дней «до» и несколько «после» — после того, что произошло в его кабинете. Саша был уверен, что «до» у Юли ничего не было с ее парнем — из-за букета, той их потасовки во дворе тот, похоже, куда-то уезжал и вернулся буквально перед выходными. Он сам видел, как перед выходными он возвращался откуда-то с дорожной сумкой через плечо, а на следующий вечер обнимался в клубе с какой- то девицей. Они так и не успели помириться. Этот вечер пятницы оказался роковым. А «после» уже и парня-то не было…

Расплатившись с таксистом и пересев в свою машину, Степнов направился к дому. Глаза слипались от усталости, в висках пульсировала привычная головная боль, ныла рана на предплечье.

Впервые в жизни он не знал, что делать дальше. Возможно, оставив его в живых, судьба действительно решила дать ему шанс. Шанс что-то исправить.

Только вот что он может сделать? Что может сделать для Юли? Она и на пушечный выстрел его к себе не подпустит, и ни копейки от него не возьмет. А жизнь и без суда и следствия сама избрала ему самую высшую меру наказания — жить без права видеться со своим ребенком.

Раньше никто не смог бы напугать его подобной перспективой, и если бы одна из его многочисленных подружек решила таким образом привязать его к себе, он бы лишь рассмеялся ей в глаза, пожелав счастливого материнства, только без него. И на самом деле, вряд ли когда-нибудь даже вспомнил бы об этом.

Только, кажется, это все было в какой-то совершенно другой жизни. Тогда, когда он сам был совсем другим человеком. А сейчас… сейчас все внутри леденело от одной только мысли о том, что он не сможет принимать участие ни в жизни Юли, ни в жизни своего сына или дочери, и не имеет никакого права что-либо требовать от нее. Пару месяцев назад между ними все закончилось, так и не успев начаться. И виноват в этом только он.

Глава 26

— Ездил я вчера в Управление, договорился с начальником Штаба, чтоб тебе вместо ПНСС влепили выговор. Не бесплатно, конечно. Девица там у них на служебках больно принципиальная, — Шведов прошелся по кабинету и остановился возле окна, разглядывая внутренний дворик ОВД со служебными машинами. — На этой неделе вызовет тебя для написания объяснительной.

Саша молча поднял на него глаза.

— Скажешь, что проверяли информацию, полученную от агента, темно было, не разобрались. В итоге выяснилось, что люди просто приехали посмотреть здание для покупки, — все также глядя в окно, спокойно проговорил Константин Николаевич. — Охранник Мельниховского оказался нервным парнем, пистолет выхватил, сделал выстрел, который и попал в твоего опера. Соответственно, тебе пришлось выстрелить в него. Весьма неудачно.

— А Мельниховский? Его же тоже выстрелом задело, — хмыкнул Степнов. — У него пуля в животе была. Экспертиза покажет… — Экспертиза уже показала все, что нужно, — отрезал Шведов, резко поворачиваясь к парню. — Когда ты выстрелил в охранника, тот, падая, случайно нажал на курок, и пуля попала в живот Мельниховскому. Ты сделал только один выстрел. Запомни это, Саша.

Он подошел к его столу и опустился на стул напротив.

— Почему ты не ставишь меня в известность о своих планах? — постучав пальцами по столешнице, поинтересовался Константин Николаевич.

— Все мои планы в официальном рапорте, представленном на совещании, — усмехнулся Саша, прямо глядя на начальника. — А вот о ваших планах на Мельниховских мне ничего не было известно. Что у вас с ним за дела? — Всему свое время, Саша, — посверлив его взглядом, сухо ответил Шведов.

— У нас была реальная возможность закрыть этих мразей. Потянув за ниточку, мы распутали бы весь клубок, — забыв про субординацию, которую всегда соблюдал, зло проговорил Степнов. — И Хычевин бы нам в этом помог.

— Хычевин твой лишь пешка в большой игре. Никто не позволил бы ему и рта раскрыть, — взглянув на него с сожалением словно на неразумного ребенка, сказавшего глупость, заметил полковник.

— Что в коробках? — помолчав, разглядывая свои ладони, спросил парень.

— Скоро все узнаешь, — пообещал Шведов, поднимаясь и направляясь к двери. — На следующей неделе нам предстоит серьезная встреча с Мельниховским- старшим, там все и обсудим.

Саша лишь невольно сжал кулаки.

— Кстати, твой опер пришел в себя, его перевели из реанимации в интенсивную терапию, — обернувшись на пороге, сказал мужчина и серьезно посмотрел на Степнова. — Если поедешь к нему, придерживайся официальной версии, да и с остальными тоже. Ты понимаешь, о чем я? — Понимаю…

Когда он вошел в палату, Влад бессмысленно пялился в потолок и, услышав шаги, повернул голову в сторону двери.

— Ну, привет, — пройдя через комнату, Саша присел на край кровати. — Как дела? — Сказали, жить буду, — невесело усмехнулся парень.

— Будешь, куда ж ты денешься, — тоже усмехнулся Степнов и, помолчав, произнес уже серьезно: — Влад, спасибо.

— Я лишь сделал то, что должен был, — просто ответил опер и, помолчав, спросил: — Что там с заводом? Мне показалось или там были Мельниховские? — Не показалось, — вздохнув, ответил Саша.

— И… Вы их взяли? Степнов отвел глаза в сторону.

— Понятно. Можешь не отвечать, — с досадой произнес Влад. — Высшему руководству такой расклад оказался не по нраву. Только вот не понимаю, какие дела можно иметь с этими отморозками.

— Я пока тоже, — неожиданно для себя, согласился Саша, хотя благоразумнее было бы промолчать. Он получал хорошие деньги за счет этой «черной» работы и никогда не задавался вопросом справедливости, да и опера выполняли свою часть заданий также молча, зная, что и их ждет достаточно приличный процент от прибыли.

— Влад, я вот еще что хотел сказать. Тот наш разговор, несколько дней назад… Я был не прав, — немного помолчав, проговорил Степнов, эти слова дались ему с трудом. — Извини, что так повел себя.

В глазах Влада появилось удивление.

— Это ты извини, — помолчав, сказал он. — Не должен был я тебе все это говорить.

Не знаю, что на меня нашло. Просто увидел эту девчонку и не узнал. Она так изменилась. Словно совсем другой человек. Вот и подумал, что это все, правда — то, что мужики говорили. Но это ведь…

— Это правда, — не дал ему договорить Саша. — Все было так, как ты сказал. Прямо в кабинете. Без ее согласия. Просто потому что захотел, — произнес он, глядя ему в глаза, и, отметив, как изменился взгляд Влада, снова усмехнулся: — Что, если бы знал об этом, не стал бы прикрывать меня? — Я не смешиваю личное и работу, — медленно, сквозь зубы проговорил парень.

Степнов кивнул, соглашаясь, и отвел глаза, уставившись куда-то в одну точку перед собой.

— Это все было словно в какой-то другой жизни. Я с первой встречи не мог выкинуть ее из головы. И то, что она даже не думала отвечать мне взаимностью, лишь заводило еще сильнее, — задумчиво сказал он. — Я попросил Шведова повлиять на распределение на проверку, чтобы ее направили к нам. С каждым днем она нравилась мне все больше, и, в конце концов, мне уже стало все равно, каким образом это произойдет. Я словно с ума сошел и вряд ли отступил бы.

Влад молча разглядывал стену напротив.

— Зачем я тебе это рассказываю? Не знаю. Мог бы просто уже выкинуть это из головы, но не получается, — снова повернулся к нему Саша. — Потому что мне теперь не все равно. Потому что я теперь другой. И там, — он постучал ладонью по груди, — все-таки что-то есть. И как мне с этим жить, я не знаю.

— Она, действительно, беременна от тебя? — медленно перевел на него взгляд опер.

Саша лишь кивнул. Осознание этого пока плохо укладывалось в голове. В ушах до сих пор звучали слова врача, но мозг никак не мог сопоставить их с реальностью. И алкоголь, выпитый за вчерашний вечер, не внес никакой ясности.

— Мне нужно поговорить с ней, но пока она и видеть меня не хочет, — сбивчиво проговорил он.

— А, может, лучше тебе оставить ее в покое? — внимательно взглянул на него Влад. — О чем ты собрался с ней говорить? Деньги на аборт предложишь? Саша резко вскинул на него глаза и произнес, с трудом хватая воздух, словно кислород в комнате резко закончился: — Она не сделала… аборт…

— Тогда ее вдвойне жаль. Тяжелую участь ты ей уготовил, — покачал головой парень. — Девчонка из ее кабинета сказала, что у нее отец на днях погиб. Она одна совсем осталась. В Москве. На съемной квартире.

Степнов устало потер виски. Все оказалось даже еще хуже, чем он предполагал.

Хотя что он мог предполагать? Его опер и тот знает о ней больше, чем он сам.

Ведь все, что он пытался о ней узнать, это ее адрес и статус на любовном фронте. И на самом деле эта девушка, под сердцем которой был его ребенок, являлась для него закрытой книгой, которую ему так хотелось прочесть.

Выйдя из палаты Влада, Саша достал телефон и, помедлив, набрал номер медсестры.

— Здравствуйте, я вчера приходил к вам в отделение. К Юле Сергеевой, помните? — сбивчиво проговорил он в трубку. — Вы разрешили мне звонить, чтобы узнать о ее состоянии.

— А, здравствуйте, — отозвалась Лена, которая только вернулась домой со смены и легла спать. — Все в порядке, не переживайте.

— Может, я все же зайду? Мне очень нужно с ней поговорить, — с надеждой спросил Степнов.

— Вас как зовут? — без перехода поинтересовалась девушка.

— Саша, — ответил он.

— Саш, я не буду ничего спрашивать, но не нужно сейчас ходить к ней, — настойчиво проговорила Лена. — Она чуть ребенка не потеряла. Вся на таблетках. Не до вас ей сейчас, что бы вас там не связывало. Вот выпишут ее, успокоится немного, потом и поговорите за стенами больницы.

— Хорошо, — вздохнув, согласился Саша. — А сколько она еще пробудет в больнице? — Если все будет нормально, в конце недели — начале следующей, думаю, уже выпишут, — помолчав, сказала медсестра. Где-то вдалеке послышался возмущенный мужской голос, и девушка поспешила попрощаться.

* * *

Следующие два дня Юля провела в тревожном ожидании, гадая, придет ли Степнов снова и вздрагивая каждый раз, когда дверь палаты открывалась.

Медсестра Лена сдала смену и ушла домой, перед уходом заглянув к ней и успокоив, что она предупредила главврача, и того больше не пропустят к ней в палату. Только вот Юлю это мало успокоило — такому как Степнов, ничьи слова не указ и никакие преграды не помеха. Однако вопреки всем ее страхам, он больше так и не появился.

Юля исправно пила прописанные лекарства, старательно поддерживала разговоры о всякой ерунде с соседками по палате, стала понемногу принимать пищу, понимая, что это просто необходимо для малыша.

А в четверг на смену снова вышла Лена и сразу же заглянула к ней в палату.

Девчонки ушли в холл купить каких-нибудь журналов, и Юля осталась одна, привычно разглядывая пейзаж за окном и размышляя над своей невеселой жизнью. Услышав шаги возле двери, настороженно взглянула в ту сторону и тут же облегченно вздохнула, увидев Лену.

— Ну, как ты тут? — улыбнулась она, проходя к ее кровати. — Завтра придут анализы, и если все будет хорошо, то врач сказал, тебя выпишут, — и, увидев, что та не выказала особой радости, спросила: — Ты, что, не рада? — Не знаю, — тихо проговорила Юля, с трудом выдавив из себя улыбку.

— Говорят, дома и стены помогают, — присев рядом с ней на кровать, ободряюще произнесла медсестра.

Но только не в ее случае, тяжело вздохнула Юля.

— Не хочу домой… — Это как-то связано с тем парнем, что приходил сюда? — помолчав, поинтересовалась Лена. — Он кто тебе вообще? — Слава богу, никто, — ответила девушка, отводя глаза в сторону и чувствуя, как от одной мысли о нем все внутри сжалось.

— Знаешь, он снова приходил к Эльдару Романовичу, про тебя спрашивал. В палату не рвался, видимо, дошло до него, что ты ему совсем не обрадовалась, — внимательно глядя на нее, сказала медсестра и, вспомнив, добавила: — Мне же в тот день пришлось телефон ему оставить. Так он теперь каждый день звонит, интересуется, как ты, что тебе нужно. Представляешь, предложил дать мне денег, чтобы я купила тебе все необходимое.

— Пусть катится со своими деньгами куда подальше! — подняв на нее глаза, проговорила Юля. На глаза навернулись злые слезы.

— Юль, успокойся. Тебе нервничать нельзя, — заволновалась Лена.

В этот момент в палату вернулись другие пациентки, и разговор пришлось прервать. Рита обратилась к медсестре с каким-то вопросом, а Юля в этот же момент отвернулась к окну, изо всех сил стараясь сдержать слезы и не разреветься на глазах у всех. Потом Лена ушла на пост, а после обеда в отделение поступила новая пациентка с каким-то серьезным диагнозом, за которой нужен был особый уход. Лишь перед отбоем Лена снова заглянула к ним в палату, чтобы пожелать спокойной ночи.

Во время утреннего обхода врач сообщил Юле, что ее состояние нормализовалось, и, вручив список лекарств, которые нужно было принимать, сказал готовиться к выписке.

— Тебя есть кому встретить? — зашла к ней Лена после обхода.

Юля лишь покачала головой.

— Ну, ничего. У меня как раз смена заканчивается. Можно такси вызвать, — ободряюще улыбнулась она, заметив, что новость совершенно не обрадовала девушку.

После обхода, собрав немногочисленные вещи, уместившиеся в два небольших пакета, Юля переоделась в те же джинсы и кофту, в которых и приехала в больницу, и пошла к врачу получать документы на выписку. Лена, как и обещала, вызвала такси, которое подъехало к зданию больницы, и, забрав у нее сумки, подхватила Юлю под руку и помогла спуститься по лестнице.

— Юль, а ты на улице не хочешь прогуляться? Столько дней на свежем воздухе не была, а ребенку это необходимо. Может, посидим на лавочке, — предложила Лена, после того как они вышли из такси возле Юлиного дома. — Или ты отдохнуть хочешь? — Я за эту неделю на всю жизнь вперед отдохнула, — честно ответила девушка. — Не помню, когда я в последний раз столько спала.

Они направились во двор, и присели на лавочку возле детской площадки, по которой бегало несколько малышей. Глядя на их веселую возню, Юля невольно улыбнулась и приложила руку к животу, пока еще никак внешне не выдававшему ее положение.

— Я вижу, ты совсем не рада возвращению домой. Боишься? Что этот Саша придет? — Лена взглянула на нее внимательным взглядом, отметив и грустную улыбку на бледном лице девушки, и это легкое поглаживание пока еще плоского животика. — Он, кстати, звонил, спрашивал, когда тебя выписывают.

— И ты сказала?! — улыбка моментально сползла с губ Юли, а глаза наполнились страхом.

— Нет, но… — начала, было, медсестра.

— Пожалуйста, не говори ему, что меня выписали, — быстро проговорила девушка, схватив Лену за руку.

— Юля, послушай, это не совсем нормально. Тебе не кажется? — вопросительно посмотрела на нее Лена. — Кто он? Почему ты его так боишься? — Опер… Начальник оперов, — растерянно ответила Юля, с опозданием понимая, что это вряд ли о чем-то скажет ее собеседнице.

— И… — протянула та.

Юля помолчала, решая для себя, рассказывать или нет. Она столько времени держала это в себе, терзаясь мыслями и воспоминаниями, возможно, произнеся, наконец, это вслух, выговорившись, ей все же станет легче с этим жить.

— Я ревизию у них проводила. В отделе. А он клеиться начал, проходу не давал, — после продолжительной паузы, которую Лена понимающе не прерывала, медленно проговорила девушка. — Потом приставать стал, руки распускать.

Когда никто не видит. Прямо на работе. Один раз вообще домой ко мне заявился, с парнем моим подрался. Сказал Максу, что у нас с ним было.

— Макс…это парень твой? — уточнила ее собеседница.

Юля кивнула, чувствуя, как при одном упоминании о Максе к глазам подступили слезы.

— А парень твой что? Где он сейчас? — поинтересовалась Лена, пытаясь представить в голове целостную картину всей ситуации.

— Он, — тяжело вздохнула Юля, борясь со слезами, — он умер. Его избили, и он умер, — она повернулась к Лене и все же расплакалась. — Представляешь? — Господи, кто избил? Этот опер? — притянув ее к себе и погладив по плечу, ужаснулась та. — И теперь он, что, опять к тебе пристает? — и, не дожидаясь ответа от всхлипывающей Юли, продолжила свои мысли: — Надо же, а по виду не скажешь. Вежливый такой. Переживает так за тебя, прямо как муж. Я уж подумала, что он отец ребенка.

— Притворяется, — вытерев слезы тыльной стороной ладони, с ненавистью заметила Юля. — Это он умеет! — Ну, может, он влюбился в тебя, а? — решила пошутить Лена, чтобы немного приободрить девушку. — Будет папой твоему малышу.

— Никогда!!! — замотала головой та.

— Юль, а у тебя кто-то есть? Я не знаю…родственники? У парня твоего семья есть? Пусть он умер, но ты же носишь его ребенка? — растерянно проговорила медсестра, с жалостью глядя на Юлю и видя, что та близка к истерике.

— Это не его ребенок. Не Макса, — всхлипнула Юля, и слезы снова побежали по щекам.

— А чей тогда? — обескуражено спросила Лена и, пораженная внезапно возникшей догадкой, воскликнула: — Этого опера?! Но как?! Я не понимаю, как так получилось? Какое-то время Юля молча смотрела на нее, собираясь с силами, чтобы рассказать главное, а перед глазами снова замелькали картинки того жуткого вечера.

— Он заставил меня. У себя в кабинете. Просто закрыл дверь на ключ и …, - на одном дыхании произнесла она. — Лена, это было ужасно!!! Я до сих пор забыть не могу.

— А почему ты не кричала, не звала на помощь? — Испугалась очень. Боялась, что ударит меня или изобьет. Один раз, когда он ко мне приставать начал… прямо в архиве… а я убежала от него, этот псих мне так и сказал, что если я сама не соглашусь, то еще хуже будет. Притом, даже не посмотрел, что в кабинете были и другие сотрудники. При всех угрожал! — Кошмар какой! — поразилась Лена.

— Он — псих!!! Самый настоящий псих!!! Господи, я так боялась, что он разозлится, позовет своих оперов и вообще меня «по кругу пустит», — уже не сдерживая слез, продолжала Юля.

Лена лишь покачала головой в ответ, с трудом веря в услышанное.

— Говорят, их опера — любители устраивать «субботники» прямо в отделе. Их все боятся. Мне бы никто не помог. Никто, — при этих словах девушка зарыдала.

— Ну, а зачем ты ребенка оставила? — глядя на нее расширившимися от ужаса глазами, недоуменно пробормотала Лена и добавила задумчиво: — Я бы точно аборт сделала.

— Я хотела. Уже и анализы все собрала. И направление взяла. Меня главбухша не отпустила с работы. А потом я сама не смогла, — немного успокоившись, объяснила Юля и снова прикоснулась к животу, вдруг испугавшись того, что тот, кто был внутри, услышит ее слова. Ведь ребенок ни в чем не виноват.

— А, может, и правильно. После аборта… тоже … потом… всякое может быть, — с какой-то затаенной болью произнесла ее собеседница. — Ну, а сейчас, что ему от тебя надо? — Я не знаю, — еле слышно выдохнула Юля.

— Хочешь, я у него спрошу? — решительно сказала Лена, все еще находясь под впечатлением от услышанного.

— Нет!!! Если он узнает о том, что ты в курсе, то и тебе может что-то сделать.

Ведь не просто так он снова начал меня преследовать, — покачала головой девушка, озвучив свои страшные опасения, которые терзали ее последние несколько дней после его прихода. — А вдруг следствие по делу Макса все еще идет? Ведь все в клубе видели, кто вывел Макса на улицу, а потом того нашли без сознания. Это был он!!! И если следователь придет ко мне, а он точно придет — все знали, что мы встречаемся, то я много чего могу рассказать про этого урода. Понимаешь, я просто не смогу соврать. Не смогу.

Лена ошарашенно слушала.

— А вдруг он хочет меня запугать?! Или вообще убить?! Он и на такое способен, я уверена!!!… Ой, Лена, мне так страшно, ты не представляешь, — не в силах больше вымолвить ни слова, Юля закрыла лицо руками.

— Да уж. И в полицию не обратишься, — задумчиво произнесла Юлина собеседница. — Эти дни можешь не бояться. Если он снова позвонит, я скажу, что тебя еще не скоро выписывают.

И словно нарочно именно в этот момент раздался телефонный звонок, от которого обе девушки невольно вздрогнули. Достав телефон из сумки и взглянув на дисплей, Лена подняла глаза на Юлю.

— На ловца и зверь бежит, — невесело усмехнулась она и, повернув телефон к девушке, продемонстрировала ей высветившийся неизвестный номер.

Глава 27

— Только не говори ему, что меня выписали, пожалуйста, — Юля смотрела на нее с надеждой.

— Не скажу, не переживай, — успокоила ее Лена и нажала на кнопку вызова. — Алло… Да, Саша, здравствуйте. У нее все хорошо, не волнуйтесь, но еще несколько дней она полежит в больнице.

Юля с замиранием сердца прислушивалась к их разговору.

— Позвоните после выходных… До свидания…

— Господи, ну что ему от меня нужно? — с отчаянием в голосе произнесла девушка, глядя на Лену.

— Слушай, он так интересуется твоим самочувствием, словно действительно за тебя переживает. Если бы ты мне не рассказала, я бы ни за что не догадалась о ваших истинных отношениях, — задумчиво проговорила та.

— Я же говорю, хороший актер, — с ненавистью ответила Юля.

В этот момент у Лены снова зазвонил телефон и, взглянув на дисплей, она слегка поморщилась, после чего сняла трубку.

— Хорошо, я сейчас приеду! — с досадой ответила она, выслушав собеседника. — Юль, мне бежать надо, но я обязательно тебе позвоню, хорошо? Давай номерами обменяемся. И сама звони. Придумаем что-нибудь. А, может, тебе в церковь сходить? Мне когда плохо на душе бывает, я всегда хожу. И, знаешь, легче становится.

Послушав ее совета, на следующее утро Юля действительно пошла в церковь.

Купив свечи, девушка долго и со слезами, которые невольно текли по лицу, просила святых, чтобы в ее жизни, наконец, все наладилось, и за тьмой наступил долгожданный рассвет.

* * *

В понедельник, навестив Влада, который шел на поправку, Степнов все же решил зайти к лечащему врачу Юли, так как краткие ответы медсестры о ее самочувствии совсем его не устраивали.

— Здравствуйте, Эльдар Романович, — постучавшись, Саша прошел в кабинет и прикрыл дверь.

— А, здравствуйте. Александр, кажется? — откликнулся тот, поднявшись ему навстречу. — Что-то случилось? Как себя чувствует ваша девушка? — Ну, это я у вас хотел узнать, — недоуменно взглянул на него Степнов.

— Почему у меня? — удивился врач. — В пятницу ее выписали. Вы не знали? — В пятницу? — помолчав, переспросил Саша. — Значит, ей стало лучше? — Все анализы были в норме. Общее состояние тоже стабилизировалось. При строгом соблюдении правил приема поддерживающих лекарств беременность будет протекать нормально, — подтвердил тот. — Ну, и, конечно же, не нужно забывать о том, что будущей маме категорически противопоказано нервничать и волноваться.

— Понятно. Ну, хорошо. Спасибо, — растерянно пробормотал Степнов и направился к двери. — До свидания.

* * *

За неделю ее отсутствия накопилось много работы, и первую половину дня Юля только разгребала то, что было оставлено для нее на столе: рапорта на выписку справок для банков, на изменения должностей и званий, на отпуска. Вокруг текла привычная жизнь — девчонки трындели о всякой ерунде, грели еду, от запахов которой снова начинало тошнить, постоянно ходили туда-сюда. Но хотя бы особо не затрагивали вопрос ее беременности и, главное, отцовстве. К обеду от всей этой суматохи у Юли начала кружиться голова, а внизу живота вновь появилось вызывающее тревогу чувство напряжения. Кроме того, она вспомнила, что забыла взять с собой на работу таблетки, которые нужно было принимать трижды в день. Ничего, вечером выпью, ничего страшного не случится, успокаивала себя девушка. К счастью, главбухши в этот день не было и ровно в шесть можно было собираться домой.

Возле лифта образовалась очередь, и Юля решила спокойно спуститься по лестнице. Уже в пролете между первым и вторым этажом случайно взглянула за окно и застыла на месте. Машина Степнова стояла прямо напротив здания, а он сам прохаживался рядом с сигаретой в руке и посматривал по сторонам.

Из Управления был еще только один выход — через металлические ворота для въезда-выезда машин. Они выходили на другую сторону улицы, и от главного входа в здание их не было видно. Спустившись на первый этаж, вместо того чтобы идти к главным дверям, Юля решительно направилась во внутренний дворик и подошла к дежурному, который прохаживался возле ворот с рацией в руке, и попросила разрешить ей выйти здесь. Сотрудники, работавшие в этой части здания периодически обращались к дежурным с такой просьбой, чтобы скоротать путь, поэтому никакого удивления у него не возникло.

Она шла по улице до метро, боясь оборачиваться, в любой момент ожидая услышать его шаги за спиной. Хотя Степнов никак не мог узнать, что она уже покинула здание. А едва Юля вошла в квартиру, в сумке зазвонил мобильник. С некой опаской Юля взглянула на дисплей и вздохнула с облегчением — это всего лишь Лена.

— Привет! Ну, как себя чувствуешь? Как первый рабочий день? Устала? — быстро проговорила она в трубку, на заднем плане слышался звук работающего телевизора и приглушенные голоса пациентов, собравшихся у экрана.

— Привет, — обрадовалась ей Юля. На ходу снимая мокасины и легкую куртку, она прошла на кухню и опустилась на диван. — Устала, Лен. Вот, только пришла. А ты на смене? — Ага, куда ж я денусь, — усмехнулась та и тут же поинтересовалась: — Таблетки не забываешь принимать? — Ой. Сейчас, — встав на ноги, с телефоном в руке, девушка достала из шкафчика лекарства и, выдавив одну таблетку, запила ее водой. — Забыла сегодня на работу взять.

— Юля, это не шутки! Лекарства надо принимать строго по графику, иначе не поможет, — принялась ругать ее Лена. — Опять в больничку хочешь? — Нет, не хочу. Но там, по крайней мере, мне было бы спокойнее, — сказала Юля грустно и, помолчав, призналась: — Лена, он меня возле работы ждал. Напротив входа.

— Да ты что? Все же узнал как-то, что тебя выписали. А мне больше не звонил, видимо, к врачу ходил, — искренне недоумевала медсестра. — И? Что сказал? — Я через другой выход ушла. Попросила, чтоб мне ворота открыли, что для въезда транспорта, — ответила девушка. — А если он и завтра придет? Снова окольными путями убегать? Каждый день так не получится.

— М-да… Что же делать? — задумалась Лена. — Давай я завтра тебя с работы встречу! Если снова будет тебя ждать, подойдем к нему и узнаем, что он хочет.

— Ой, нет! Но спасибо, Лен, — поблагодарила ее Юля за участие.

— Ты, главное, не нервничай! И не забывай принимать таблетки, поняла? — настойчиво проговорила собеседница и добавила: — А еще кушать нужно! Юля вздохнула. С едой было совсем сложно. Ей, по-прежнему, мало что удавалось заставить себя съесть, да и это в желудке надолго не задерживалось.

В больнице, благодаря лекарствам и капельницам, которые ей ставили регулярно, организм немного окреп, и она даже ходила с девчонками в столовую. Но по возвращении домой все вернулось на круги своя.

Взяв в руки упаковку с таблетками, Юля пересчитала оставшиеся — хватит еще максимум на три дня. По сути, выходило, что упаковка рассчитана примерно на одну неделю приема, а стоила бешеных денег. Конечно, она не пожалеет средств, но нужно было еще и за квартиру платить, и за учебу, которая начиналась уже буквально через две недели. Если бы отец был жив, он помог бы. Одной ей будет тяжело со всем справиться, очень тяжело. Но как говорил кто-то из умнейших умов: «Бог посылает нам лишь столько испытаний, сколько мы можем выдержать».

* * *

Она так и не вышла из здания. Неужели сидит до сих пор на работе? Или вообще не приходила сегодня? Уже час прошел, как официальный рабочий день закончился, а ее все нет. Саша начал волноваться. Зайдя в здание и поднявшись на пятый этаж, он обнаружил лишь пустой коридор и закрытые двери кабинетов. Лишь в самом начале коридора молодая сотрудница запирала кабинет на ключ, собираясь идти домой. У ней Саша и узнал, что Юля сегодня была на работе весь день, но ушла домой вместе с остальными сотрудниками в положенное время.

Скорее всего, она увидела его возле входа в Управление и вышла через другие ворота. Снова она старательно избегает встреч с ним. Сашу охватило отчаяние.

Он чувствовал, что простое желание поговорить с ней перерастает в непреодолимую потребность и, зная себя, боялся, что снова может сделать что- то не так, что отпугнет ее от него еще больше. В том, что он все-таки поговорит с ней, он не сомневался. Саша готов был ждать ее утром у дома, вечером у Управления, да и вообще готов был просиживать с утра до вечера там, где она должна была появиться, забыв даже про свою работу. Но своя работа не давала ему забыть о ней. На телефоне уже куча пропущенных звонков от оперов и, кажется, даже есть пара от Шведова.

Нет, пока он сегодня не поговорит с ней, в отдел не поедет! Работа подождет! Заведя машину, Саша направился в сторону Юлиного дома.

* * *

Обхватив себя руками, девушка смотрела на улицу. Во дворе, напротив ее подъезда, прислонившись к капоту своей машины, стоял Степнов и курил. Через несколько минут он бросил окурок на землю и, затушив его ногой, решительным шагом направился к ее подъезду. Еще минута и раздался звонок в дверь. Юля стояла на месте, прижавшись спиной к стене, и боялась даже пошевелиться.

Тишина квартиры давила, мешала дышать. Сердце бешено стучало в груди и, казалось, что его стук слышен даже за дверью. Эти минуты показались ей вечностью. Наконец на лестничной клетке послышались удаляющиеся шаги.

Неужели, все начинается снова? И она вновь каждый день будет умирать от страха даже в собственной квартире? А ведь это совсем не на пользу ее будущему малышу.

Следующее утро ничем не отличалось от предыдущих. Юля обессиленно сползла вниз и прислонилась головой к прохладному кафелю ванной. Те же несколько минут, когда мир плывет перед глазами, смешиваясь со слезами, и кажется, что это никогда не закончится. Десять минут мучений — это ведь совсем небольшая плата за будущее счастье.

Еще полчаса спустя девушка медленно вышла из подъезда, на ходу убирая ключи в сумочку, ремешок которой был перекинут через шею, а подняв голову, обомлела — прямо перед собой она увидела BMW Степнова, которая была припаркована напротив дома, и его самого. Он, что, ночевал здесь? У подъезда? Заметив девушку, Степнов вылез из машины и, засунув руки в карманы, направился к ней. Юля прибавила шагу, чтобы избежать этой встречи, но парень быстро нагнал ее, перегородив дорогу.

— Юль, прошу тебя. Давай поговорим, — попросил Саша, остановившись напротив.

Во взгляде не было ни насмешки, ни холода.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — она приложила руку к животу в защитном жесте. Степнов смотрел на нее, а внутри разгорались неизведанные ранее чувства, и душа, которая, как оказалось, у него была, летела куда-то вниз, забирая с собой силы, слова, мысли.

Не сводя с него настороженного взгляда, девушка медленно обошла его стороной, мысленно продумывая свои действия на случай, если он решит ее остановить, понимая при этом, что совершенно ничего не сможет предпринять против него. Но, к счастью, парень остался стоять на месте, провожая ее взглядом.

В этот день главбухша надавала всем заданий на неделю вперед, и пришлось задержаться на работе допоздна. Юля нервничала — таблетки снова остались дома, и дневной прием лекарства был пропущен, а внизу живота неприятно поднывало. Кроме того, девушка постоянно подходила к окну, из которого было видно улицу перед зданием, и смотрела, не приехал ли Степнов, что лишь добавляло нервозности.

Ближе к шести позвонила Лена, предлагая все же встретить ее, но Юля собиралась поработать еще несколько часов, к тому же машины Степнова не наблюдалось, и она уверила подругу, что доберется сама. Возвращалась Юля уже в темноте. Из Управления выходила, с опаской поглядывая по сторонам, потом настороженно оглядывала двор в поисках его машины. И долго не могла уснуть, терзая себя мыслями.

На следующее утро она встала на час раньше, чтобы выйти из дома тоже пораньше и избежать возможной встречи со Степновым, если ему вновь взбредет в голову караулить ее возле подъезда. Эта ситуация ее жутко раздражала. Кажется, даже страх уже стал отходить куда-то на дальний план.

Выйдя на улицу, Юля огляделась по сторонам и даже почти не удивилась, заметив машину парня, а потом и его самого. Убегать было бессмысленно. Он придет завтра. Или послезавтра. Может заявиться к ней на работу или домой.

Лучше поговорить с ним сейчас, пока он выглядит спокойным, а не ждать, когда этот разъяренный псих выкинет что-нибудь еще. У нее уже не было сил прятаться. Лучше один раз собрать все силы и взглянуть в глаза своему страху, чем каждый день мучиться и гадать, чем закончится день. И пока он спокойным шагом приближался к ней, Юля просто стояла и ждала.

— Юля…

— Что…тебе…нужно? — вздернув подбородок вверх и глядя ему прямо в глаза, медленно и четко выговаривая каждое слово, спросила девушка.

— Поговорить, — спокойно ответил Степнов.

— О чем? — устало произнесла Юля.

— Юль, прости меня, — сказал он вполне искренне.

— Я не сделаю аборт, — твердо проговорила она, по-прежнему глядя ему в глаза.

— Юля…

— Что, Юля? Что, Юля? Что ты ходишь за мной? Самому еще не надоело? — вспылила девушка.

— Выслушай меня, прошу…

— Нет, это я прошу. Оставь меня в покое!!! — зло сказала она и, помолчав, спросила: — Чего ты боишься? Чтобы на работе ничего не узнали? Так вот могу тебя успокоить — я никому ничего не скажу. Через несколько месяцев я уйду в декрет и уеду из города, а после — переведусь в другой отдел. Ты больше никогда обо мне не услышишь, обещаю! Резко развернувшись, Юля направилась в сторону метро. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она смогла! Она поборола свой страх! Больше она не позволит ему запугать себя или причинить вред малышу.

Теперь она в ответе за двоих. И сил у нее теперь больше вдвое.

* * *

Степнов не узнавал себя. Прежний Саша силой заставил бы ее выслушать все, что он хочет ей сказать, и не важно, хочет она того или нет. Нынешний же Саша не мог так поступить. Тем более, он знал, что силой от нее ничего не добьешься.

Он уже пробовал. Она не такая как те, с которыми он привык общаться. Она — другая. Нежная, искренняя, настоящая. И обращаться с ней нужно иначе. Нужно было! Степнов вздохнул, он все испортил, поздно уже.

Весь день он прокручивал в голове ее слова. Выйдет в декрет, уедет, родит у себя в городе и будет воспитывать его ребенка сама. Может и замуж выйдет.

Такая красавица одна не останется. Она не нуждается в его участии и никогда близко не подпустит ни к себе, ни к ребенку. Он ей не нужен. Это она ему нужна как воздух, как бы ни было странно и страшно это признавать. Она могла бы стать смыслом его жизни, тем, ради чего и ради кого стоит жить. Его-то жизнь имеет смысл только до того момента, когда он найдет второго ублюдка, виновного в смерти Вики. А он найдет, обязательно найдет.

Возможно, ему было бы легче, не знай он всей правды, считая, что она сделала аборт и постаралась все забыть. Но теперь он никогда не сможет выбросить из головы мысли о ней. Он постоянно будет думать о том, как она, где она, с кем она. Как и всю эту неделю, стоило ему остаться одному в кабинете, в машине, дома он начинал прокручивать в памяти те моменты, когда она была рядом, дерзила ему, отталкивала его, уворачивалась от его поцелуев и наглых рук. Все эти воспоминания вызывали такие приятные и знакомые ощущения, что Саша понимал, что он до сих пор хочет ее. Но стоило ему вспомнить ее глаза, полные слез, как он снова начинал ненавидеть и проклинать себя за то, что сделал.

Сам себя не понимая, Саша метался, упрямо ища встречи с ней и понимая, что тем самым лишь вновь заставит ее нервничать, но ничего не мог с собой поделать. Вот и сейчас, не дожидаясь окончания рабочего дня, воспользовавшись первым же подвернувшимся предлогом, чтобы покинуть отдел, он направился в Управление. Пока она не выслушает его, он не успокоится.

К счастью, в кабинете кроме Юли никого не было. Она сидела за своим столом у окна в напряженной позе, прижимая руку к животу.

Чтобы неожиданно не напугать ее, Саша постучал костяшками пальцев по двери, привлекая ее внимание.

— Юля…

— Господи… Опять ты! Ну, сколько можно?! Не надоело еще?! — с досадой обронила Юля. Хорошо, хоть перестала бояться его.

— Юль, тебе плохо? — обеспокоенно проговорил Саша, подходя к ее столу.

— Да! Мне плохо! Как только появляешься ты, мне сразу становится плохо! Слушай, уйди! Я тебя прошу! В кабинет быстрым шагом вошла Татьяна и, заметив состояние Юли, тут же затараторила: — Юлька, ты чего? Посмотри на себя, вся белая как мел. Весь день же мучаешься. Дождешься, что выкидыш случится! — и обратилась уже к Степнову: — Слушайте, ей в больницу надо! — Юля, послушай… Давай ты сейчас оставишь свои принципы. Не время нам препираться. Подумай о ребенке…

Юля зажмурилась, из глаз медленно скатились слезы. Ей стало страшно, что и вправду может начаться выкидыш.

— Я отвезу тебя к врачу, — тоном, не терпящим возражения, произнес Степнов.

Внизу живота снова что-то кольнуло, и девушка еле слышно ахнула.

— Что? — Больно… Очень…

Глава 28

BMW мчался по проспекту, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Саша в очередной раз взглянул на Юлю в зеркало заднего вида, и сердце его сжалось. Девушка тихо сидела на заднем сидении автомобиля и, кажется, боялась даже пошевелиться, лишь безотрывно смотрела в окно на мелькающие огни вечернего города.

Разве она могла подумать, что когда-нибудь ей придется согласиться на помощь человека, сломавшего ей жизнь? Она не могла поверить, что все это происходит с ней наяву, и коридор Управления казался ей бесконечным, пока она добровольно шла вслед за ним к лифту, где, к счастью, было еще несколько сотрудников. Всё вокруг превратилось в какое-то расплывчатое пятно, когда она садилась в его машину и с обреченностью наблюдала за тем, как Степнов закрывает дверь, обходит капот, садится на водительское место, заводит мотор.

Происходящее казалось странным сном, от которого она никак не могла проснуться, а в голове метались беспорядочные мысли. Он преследует ее уже несколько дней… зачем? Поверить в его чистосердечное раскаяние было сложно, но и всерьез опасаться каких-то противоправных действий с его стороны тоже, наверное, сейчас глупо. Вряд ли он посмеет ей что-то сделать — Танька знает, что она ушла с ним, да и по всему Управлению стоят видеокамеры.

Невольный страх время от времени все же пробегал мурашками по коже, однако опасение за малыша пересиливало все остальные эмоции. Только бы с ним все было в порядке. Ведь знала же, что нельзя нервничать, что, наоборот, нужно стараться избегать как физических, так и эмоциональных нагрузок и, конечно же, соблюдать режим приема лекарств. Только все это оказалось для нее трудновыполнимым. Всю неделю перед ней постоянно маячил Степнов, а работы накопилось столько, что приходилось весь день сидеть за компьютером да слушать возмущенные выговоры главбухши о том, что беременность не болезнь и «лично она работала до самого роддома». И, разумеется, таблетки… Ну, как можно было пропустить несколько приемов подряд? Почему бы вообще не взять больничный, который так настойчиво предлагал ей при выписке врач, и хотя бы недельку посидеть дома, отлежаться? Но она так переживала, что пропустила на работе целую неделю, когда на носу зарплата, а теперь… Если с ребенком что-то случится, ей будет некого винить, кроме себя самой. И как бы она не ненавидела Степнова, сейчас он был именно тем, кто мог ей помочь. Ведь «скорая помощь» в наши дни уже давно перестала быть «скорой» — сколько времени было бы потеряно, реши она отказаться от его помощи.

Вскоре BMW остановился возле ведомственной больницы, и, обойдя машину, Саша раскрыл дверь и протянул Юле руку, чтобы помочь выйти. Проигнорировав этот жест, девушка медленно сползла с сидения и осторожно ступила на асфальт.

— Спасибо, дальше я сама, — тихо произнесла она, избегая встречаться с ним взглядом и чувствуя, как бешено, колотится сердце от того, что он находится в такой предельной близости от нее.

— Что значит «сама»? Я пойду с тобой, — сказал Саша все тем же тоном, не терпящим возражений, и сил препираться с ним не было.

Лишь молча смерив его взглядом, Юля медленно направилась в сторону входа в приемное отделение. Нажав на брелок сигнализации, Саша пошел следом за ней В отделении приемного покоя было тихо и безлюдно. Мысленно уговаривая себя не плакать от боли, с трудом преодолев эти несколько десятков шагов, девушка остановилась посреди коридора.

— Что? Болит? — Степнов осторожно прикоснулся к ее локтю.

Юля вздрогнула от его прикосновения и медленно подняла на него глаза. Он поймал ее взгляд, в котором все читалось и без слов, и медленно выпустил ее руку.

— Потерпи, сейчас…

В этот момент в конце коридора показалась пухленькая медицинская сестра в синем костюмчике и смешном колпаке на рыжих волосах. Она неспешно подошла к посту и, грузно опустившись на стул, принялась заполнять какие-то бумаги.

Саша решительно направился к ней.

— Что у вас случилось? — спросила она, не поднимая головы, продолжая старательно выводить буквы красивым почерком.

— Боль в животе, — сказал парень, оглянувшись на Юлю, которая сделала еще несколько шагов и опустилась на кушетку, стоявшую рядом с постом, и уточнил: — Она беременна.

Последнее слово эхом отдалось у него в ушах. Разве он когда-то мог подумать, что скажет это. Еще совсем недавно Саша был уверен, что никогда в жизни не женится, а дети это вообще сплошная морока. Он и сейчас с трудом мог представить, что внутри этой хрупкой девушки кто-то есть, и этот кто-то является его плотью и кровью. Страшно. Непонятно. Невероятно.

— Паспорт, страховой полис, — наконец взглянув на девушку, попросила сестра.

Юля отняла руки от живота и, расстегнув молнию на сумочке, перекинутой через шею, достала документы. Степнов быстро подошел к ней и, на секунду обжигая прикосновением, взял их и отнес медсестре.

— Какой у вас срок? — открывая чистую карту и забирая из рук парня паспорт Юли, поинтересовалась та.

— Одиннадцать-двенадцать недель, — ответила девушка и снова закрыла глаза, тянущая боль в животе просто сводила ее с ума.

— Беременность какая по счету? — продолжала задавать вопросы медсестра, заполняя карту.

— Первая, — Юля попыталась принять более удобное положение, чтобы хоть немного расслабиться и успокоиться. Но болезненные ощущения, присутствие Степнова и страх за малыша никоим образом этому не способствовали.

— До этого аборты, выкидыши были? — уточнила медработник.

— Нет, — девушка покачала головой.

— Где вы работаете? — женщина щелкнула мышкой, открывая базу данных в компьютере.

— Муниципальное Управление, — начала Юля, слова давались ей с трудом.

— А можно потом оформить все эти бумажки? — громко спросил Саша, которому было достаточно одного взгляда на девушку, чтобы понять, как ей плохо.

— Молодой человек, успокойтесь, — сказала медсестра, продолжая что-то неторопливо писать. — Вы — кто, муж? — Это имеет значение? — Степнов недобро усмехнулся.

— Посторонним здесь не место, — строго сказала женщина, оторвавшись от своей писанины и глядя на парня с вызовом.

Саша подошел ближе и наклонился над ней, вцепившись одной рукой в спинку стула, другой — в край стола.

— Я не посторонний! — сквозь зубы, проговорил он. — Не видишь, что ей плохо? Зови врача, быстро! Или я сам за ним пойду.

— Нечего мне тут указывать, — поморщилась медсестра.

— В последний раз повторяю, — сверля ее взглядом, зло произнес Саша. — Встала и пошла за врачом, — сказал он спокойным голосом, но во взгляде была ярость.

Немного помедлив, женщина все же поднялась и, не сводя с него взгляда, осторожно обошла парня и скрылась в коридоре.

Саша проводил ее взглядом, бессильно сжимая кулаки. Словно раненый зверь, который не может ни нападать, ни убегать, и ждать разрешения своей участи тоже нет сил.

Юля закрыла глаза. Хоть ненависть к оперу за последнее время и угасла, вытесненная мыслями о будущем малыше, но страх все равно остался, потому что она не знала, чего ожидать от него дальше. Она не раз слышала о том, что оперативники переносят методы своей работы в повседневную жизнь, вот и он, видимо, привык решать все силой и напористостью, считая, что это и есть самый действенный способ решения всех проблем. Он пугал ее своей властностью, идущей напролом всему и всем, своим ледяным взглядом, жесткими словами. Он был как айсберг, красивый внешне и смертельно опасный внутри. Только сейчас впервые она его не осуждала. Просто он не знал, как еще ей помочь, поэтому действовал так, как умел.

Когда женщина скрылась в одном из кабинетов, Саша повернулся к Юле и медленно подошел к кушетке. Присев на корточки перед девушкой, накрыл ее руку своей.

— Потерпи немного, — сказал как можно мягче.

Он вглядывался в ее бледное лицо, которое, несмотря ни на что было очень красивым, глаза, блестящие от слез, растрепавшиеся волосы и ему было ее жаль. Хотелось как-то помочь, пожалеть ее. Саша протянул руку и слегка провел по ее волосам.

Юлю этот жест больше напугал, чем успокоил. Она взглянула настороженно, машинально отодвинулась в сторону и тут же слабо простонала, потому что внизу живота снова что-то сильно кольнуло.

Уловив страх в ее глазах и ругая себя за то, что никак не может совладать с непреодолимым желанием дотрагиваться до нее, тем самым заставляя ее нервничать сильнее, Степнов отдернул руку и, поднявшись, отошел немного в сторону.

А чего он ждал от нее? Если бы не он, ей вообще бы не пришлось сейчас здесь находиться. И возможно с этой беременностью что-то не так, учитывая, каким способом она появилась.

В это время в коридоре снова показалась постовая медсестра в сопровождении седовласого мужчины в очках, который внимательно взглянул на Сашу, затем перевел взгляд на Юлю.

— Так… Сейчас поедем на УЗИ, — и, снова посмотрев на парня, добавил: — А вам советую успокоиться.

Степнов лишь фыркнул, ничего ему на это не ответив.

Медсестра подкатила каталку и помогла Юле прилечь. Саша вызвался сам довезти ее до кабинета УЗИ, который находился в конце коридора.

— Подождите за дверью, — уже в кабинете сказал Саше врач, когда девушке помогли перелечь на кушетку. Повернувшись к Юле, доктор попросил ее поднять кофту и обнажить живот.

— Я никуда не уйду, — твердо заявил Саша, по-прежнему оставаясь на месте. — Делайте при мне.

Он взглянул на Юлю, желая увидеть ее реакцию и готовясь оспаривать ее возражения, но она даже не смотрела в его сторону, полностью сосредоточенная на том, как врач намазывает гелем ее еще плоский живот. И вскоре про Сашу, кажется, и вовсе забыли. Врач включил монитор и, приложив датчик к животу девушки, стал водить им в разные стороны.

Степнов стоял за спиной мужчины, засунув руки в карманы, и смотрел в монитор с темной размытой картинкой, совсем как на той фотографии у нее дома и пытался хоть что-то разглядеть, и ничего не понимал, отчего нервничал все сильнее. Иногда он переводил взгляд на девушку, которой в отличие от него экрана видно не было и ей лишь оставалось с надеждой смотреть на врача, пытаясь все прочесть по выражению его лица. Но тот вглядывался в изображение и молчал.

Казалось, прошло не несколько минут, а несколько часов. Тишина стала оглушающей.

— Я не вижу сердцебиения у плода, возможно, это замершая, — наконец оторвавшись от монитора и вздохнув, сказал врач.

Эти несколько слов прозвучали для нее как приговор. Ладонь снова невольно потянулась к животу и опустилась прямо на гель. Глаза Юли расширились, на кончиках ресниц задрожали слезы. Неужели, это все?! Она медленно перевела взгляд на Сашу, словно спрашивая ответа у него. Он стоял, наклонив голову чуть в сторону, и исподлобья наблюдал за врачом. Этот его взгляд, леденящий душу…

— А если посмотреть получше? — громко проговорил парень.

Врач повернулся к нему.

— Молодой человек, это ведомственная больница, а не частная клиника, и это единственный аппарат УЗИ на все приемное отделение. Еще один был в функциональной диагностике, но сломался буквально на днях. И этот, поверьте, далеко не новый, — устало сказал врач, глядя ему в глаза. — У государства нет денег…

Не отводя взгляда, привычным жестом Саша достал из кармана куртки кошелек, раскрыл его и сгреб находящиеся там купюры, после чего бросил их на стол перед врачом.

— Это что такое? — взглянув на деньги, разбросанные по столу, тот медленно поднял глаза на парня.

— Сделайте хоть что-то! — наклонившись над ним, прошипел Степнов и только сейчас перевел взгляд на Юлю, которая по-прежнему лежала, приложив одну руку к животу, другой вытирая скатывающиеся по щекам слезы.

— Заберите свои деньги, — сухо произнес мужчина и, пододвинув к себе телефон местной связи, набрал номер. — Эльдар Романович, спуститесь на минутку, будьте любезны. Нужна ваша помощь, — после чего снова взглянул на Сашу и повторил: — Заберите свои деньги! — Новый аппарат купите! — невесело усмехнулся парень, делая несколько шагов назад.

Не прошло и минуты, как на пороге кабинета появился заведующий гинекологическим отделением, который и наблюдал Юлю.

— Здравствуйте. Что такое? — ласково поинтересовался он с порога, узнав свою недавнюю пациентку и ее щедрого парня, который приходил к нему буквально в начале недели.

— Похоже на замершую, — ответил ему врач приемного отделения и уступил место за монитором.

Присев за стол, Эльдар Романович устремил свой взгляд в монитор. Еще несколько бесконечных минут, выворачивающих душу наизнанку, и наконец… — Подождите… Что-то есть…

Он потыкал пальцем в кнопки, увеличивая картинку, и, немного повернув экран к девушке, указал на маленький комочек с едва различимой пульсацией внутри.

— Вот оно, наше сердечко. Здесь не очень хорошо видно, но оно бьется, — с улыбкой сказал Эльдар Романович и осуждающе взглянул на своего коллегу, который напряженно замер за его спиной: — Радислав Виторганович, ну, зачем вы мне пациентку пугаете? — Я, право, даже не знаю, что сказать. Я был уверен, — виновато пробормотал тот, сняв очки и нервно перекладывая их из руки в руку.

Все это уже было не важно. Юля провела рукой по лицу, совершенно мокрому от слез, и снова подняла глаза на Сашу. Тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел в монитор. Почувствовав взгляд девушки, повернул голову и улыбнулся лишь уголками губ.

— Однако матка в тонусе и есть большая угроза выкидыша, — вздыхая, продолжил Эльдар Романович. — Я надеялся, что лекарства, которые выписал вам, помогут, но, увы. Юленька, возможно, ближайшие несколько месяцев вам придется провести в постели.

Он посмотрел на Юлю, для которой эти слова прозвучали как гром среди ясного неба и означали то, что ей придется уйти с работы, а значит остаться без средств к существованию. Главбухша просто вынудит ее уволиться по собственному желанию! Ей нужен сотрудник, который будет работать, а не сидеть постоянно на больничном. И это в то время, когда ей совершенно не на кого было надеяться. Да даже если Юля и возмутится, что увольнять беременных не имеют права, то на что она будет жить, снимать квартиру, готовить приданое для ребенка? Больничных денег ей на это не хватит! Такие совсем не радужные мысли вихрем кружились в голове, пока Юля обдумывала услышанное, уставившись в потолок.

— Мы сделаем все, как вы скажете, — подал голос Степнов, выводя ее из задумчивости.

— Полный постельный режим, никаких стрессов, никаких выходов на улицу, уборок по дому, забудьте обо всем, — кивнув, продолжил врач.

Юля совершенно опешила от таких наставлений, она просто не знала, как все это осуществить.

— И самое главное, практически до конца беременности придется пить множество лекарств и довольно дорогих, — мужчина теперь смотрел на Сашу.

— Я же сказал, мы сделаем все, что нужно и деньги это не проблема, — твердо сказал парень.

— Хорошо, — кивнул врач и снова повернулся к Юле. — Полежите у нас несколько дней, витаминчики покапаем, и если напряжение спадет, отпустим вас домой.

Сейчас медсестра дозаполнит вашу карту и проводит в палату… Ну, все… встретимся наверху.

С ободряющей улыбкой заведующий поднялся и покинул кабинет УЗИ. Саша тут же вышел вслед за ним.

— Эльдар Романович… на пару слов… Через несколько минут, получив новые указания от заведующего гинекологическим отделением, медсестра переложила Юлю на каталку и повезла в сторону лифта. Степнов ринулся следом.

В отделении его заставили надеть халат и бахилы и попросили немного подождать за дверью, пока медсестра помогала Юле устроиться в палате и переодеться в больничную сорочку.

В этот раз палата была одноместной со своей ванной комнатой, холодильником и телевизором, и находилась возле кабинета заведующего и медицинского поста.

Девушку уложили в постель, дали ей горсть таблеток, которые та должна была выпить, и в довершение еще поставили капельницу. Боль вскоре начала отпускать. Когда медсестра, наконец, ушла, Юля огляделась и, увидев на тумбочке свою сумку, протянула свободную руку и достала мобильный, чтобы узнать время. Телефон в руках тут же ожил — Лена.

Сегодня у нее был выходной, и в отделении ее не было. Юля успела сказать лишь несколько слов, что снова находится в больнице, как Лена твердо сказала, что уже выезжает к ней, и девушка вздохнула с заметным облегчением. Едва она успела нажать на кнопку отбоя, как дверь палаты открылась, и вошел Степнов.

На его широкие плечи был небрежно накинут халат, который был явно ему маловат. Засунув руки в карманы брюк, он медленно прошел через палату и остановился в нескольких шагах от ее кровати, прислонившись спиной к подоконнику. За окном уже был поздний вечер, на улице давно стемнело, и на черном небе блестели звезды.

— Я понимаю, что ты меня ненавидишь, — глядя прямо на нее, проговорил Саша. — Но я прошу тебя только об одном — позволь мне помочь.

Юля лишь окинула его взглядом, в котором в этот момент не читалось ничего, кроме усталости от пережитого страха, и сразу же отвела глаза в сторону, не в силах выдерживать его взгляд.

Какой же хрупкой она казалась в этой больничной ночнушке с открытым вырезом и короткими рукавами, открывающими тоненькие руки. С этой капельницей в вене, с заплаканным лицом без грамма косметики, она выглядела совсем девочкой, маленькой и беззащитной. Он смотрел на нее, и ему так сложно было представить, что внутри этой девочки находилась жизнь. Жизнь, дороже которой теперь уже ничего не было.

Глава 29

Юля молчала, и он тоже не знал, что сказать. Последние дни его мучил один и тот же вопрос, но произнести его вслух оказалось не так-то просто.

— Я думал, ты сделаешь аборт. Но ты оставила. Почему? — на одном дыхании произнес парень, все так же не сводя с нее глаз.

Какое-то время она продолжала молчать, отвернувшись и глядя куда-то в одну точку, но потом тихо произнесла: — Ребенок ни в чем не виноват…

Эти слова не успокоили его, а лишь в очередной раз заставили почувствовать свою вину, ведь в них слышался немой укор. Конечно, это он виноват. И виноват во многом.

— Ни о чем не беспокойся, у тебя будет все, что нужно, — твердо произнес Саша, надеясь увидеть от нее хоть какую-то реакцию, хоть один взгляд в свою сторону. — Я все для тебя сделаю, — и тут же поправил себя: — Для вас.

Не дослушав его, Юля выдохнула: — Я устала… Да, она права. Сейчас не самое удачное время, чтобы выяснять ее отношение к себе, объяснять мотивы своих поступков или в очередной раз просить прощения.

У нее сегодня был трудный день. Да, и вообще, нужны ли ей его извинения? А если он начнет настаивать, то она может совсем замкнуться, закрыться от него.

А ему так не хотелось спугнуть иллюзию доверия, зародившуюся сегодня в тот самый момент, когда она согласилась сесть к нему в машину. Но его помощь ей, однозначно, понадобится. И что бы она ни говорила, он постоянно будет находиться рядом. Даже если она не захочет. А она не захочет, в этом он ни минуты не сомневался. Но об этом потом… — Может, тебе нужны какие-то вещи? — спросил Саша, снова взглянув на нее. — Ты, наверное, проголодалась? В ответ девушка лишь покачала головой, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

В палату зашла постовая медсестра, проверила капельницу и, не говоря ни слова, вышла. Молчание затянулось.

— Я приду завтра. Можно? — испытывая прежде неизведанное чувство робости, спросил Саша. Ему так не хотелось уходить, не хотелось нарушать очарование момента, когда он и Юля рядом, при этом она не плачет, не смотрит на него со страхом, и он так остро не чувствует себя последним мерзавцем.

Неожиданно дверь распахнулась, и в палату быстрым шагом вошла Лена. Увидев Степнова, она чуть опешила, но, быстро оценив ситуацию в палате, поняла, что на этот раз Юле нервный срыв не грозит, и успокаивать ее не придется. На ней была повседневная одежда, поверх которой она накинула медицинский халат.

Мазнув быстрым взглядом по Саше, она подошла к кровати, опустилась на краешек и тут же засыпала Юлю вопросами.

— Ну, доигрались? Говорила же тебе… Теперь долго лежать будешь… И опять с работы, да? Без вещей? Юля лишь кивнула, с ее приходом сразу же почувствовав себя намного спокойнее.

— Юль… если тебе что-то нужно… я могу привезти… вернее, я могу свозить, — о Степнове, кажется, забыли, и он стоял, чувствуя себя неловко, как будто это он был виноват в том, что Юле стало плохо. Хотя, может, так оно и было… — Давай ключи, я съезжу. Расскажи мне только, где что лежит, чтоб я всю ночь в твоих шкафах не рылась, — бойко продолжила Лена и, обернувшись на Сашу, снова смерила его взглядом с головы до ног. В отличие от Юли, она робости перед ним не испытывала.

В этот момент мобильник Степнова разразился незамысловатой мелодией, но он, не глядя, вытащил телефон из кармана и сбросил вызов.

— Я в коридоре подожду… Ему никто не ответил, он явно был здесь лишний. Не зная, что еще добавить, Саша несколько секунд постоял у окна, а затем направился к двери. Юля лишь проводила его вымученным взглядом.

— А он как сюда попал? Это тебе из-за него плохо стало? — мотнув головой в сторону двери, возмущенно спросила Лена.

— Да, нет… Просто на работе завал… и таблетки пить забывала.

— Ясно. Ключи где?

***

— Саша! Ну, и где тебя носит? Почему в отдел не вернулся? — в голосе Шведова проскальзывало плохо скрываемое раздражение.

— Что-то случилось? — безразлично поинтересовался парень, мысли которого сейчас витали далеко от рабочих проблем.

— Завтра встреча с Мельниховскими. Приезжай, нужно обсудить, — не ответив на вопрос, как всегда, кратко и резко сказал Шведов.

— Я не могу, — Саша устало потер виски, голова снова начинала раскалываться, а таблетки валялись где-то в машине.

— Что значит «не могу»? — после некоторого молчания недовольно поинтересовался начальник.

— Я занят, — просто ответил Степнов, не в силах что-то сейчас выдумывать. В конце концов, рабочий день давно закончился, сегодня не его дежурство, да и никаких важных операций на этот вечер запланировано не было, лишь рядовые наблюдения, а если что, опера уже отзвонились бы.

— Саша, на кону огромные деньги, ты не понимаешь? — сквозь зубы, прошипел Шведов, теряя терпение.

— Я понимаю. Но сейчас я не могу приехать, — сухо проговорил парень и, не дожидаясь дальнейших высказываний Константина Николаевича, нажал на кнопку отбоя, а потом и вовсе отключил телефон, так как из палаты показалась Лена, а при ней разговоры с начальством ему вести не хотелось.

В машине они не обмолвились ни словом, так же молча поднялись в квартиру.

Там была образцовая чистота, каждая вещь лежала на своем месте. Последние несколько дней Юля допоздна работала, а приходя домой сразу ложилась спать, потому что сил ни на что другое просто не оставалось.

Пока Лена ходила по комнате, собирая вещи, Саша снова взял в руки снимок УЗИ. Надо же, это его ребенок. Его и Юли. Теперь у них будет хоть что-то общее.

Когда-то он просто хотел поразвлечься с этой красивой девочкой, щедро оплачивая жаркие моменты в постели, может даже разделить с ней совместный быт, но детей заводить он не собирался. И если бы его любовница захотела сменить свой гражданский статус и обзавестись детьми, он бы без сожалений с ней расстался. Но, видимо, судьба уготовила иное — теперь он готов пойти на многое, чтобы Юля разделила с ним не только постель, но и жизнь, подарила сына или дочь.

В квартире ненавязчиво и приятно пахло Юлиными духами. Саша вспомнил, как почувствовал их впервые, целуя ее у себя в кабинете. За этими воспоминаниями нахлынули другие. Ее мягкие нежные губы и бархатистая кожа, когда он, целуя, прижимал ее к стене архива, в то же время руками забираясь ей под платье.

Шелковистые волосы, в которые он зарылся лицом, когда крепко сжимал ее, пытаясь проникнуть в нее как можно глубже и получая от этого неземное наслаждение.

В комнате что-то упало, и наваждение прошло. В холл вышла Лена с объемной сумкой. Глядя ей в глаза, Саша не удержался, чтобы не спросить.

— А этот тонус… это серьезно? — А что, переживаешь? — усмехнулась Лена, смотря на него прямым и открытым взглядом, в котором читалось недоверие. — Саш, можно я откровенно спрошу? Только не обижайся… — Спрашивай, — кажется, он уже знал, о чем она собиралась его спросить.

Чуть помолчав и не сводя с него взгляда, Лена задала тот самый вопрос, но закончить его не смогла. Все-таки, не каждый день приходится кидаться такими обвинениями.

— Это правда, что ты Юлю…

— Правда, — ответил он, не отводя от нее глаз.

Немой поединок взглядами продолжался еще некоторое время.

— Но… зачем? — медленно произнесла девушка, отметив, что в руках у него снимок УЗИ.

— Трудно объяснить. Да, и не важно сейчас, — вздохнул Саша, первым отведя глаза, и, подойдя к стеллажу, положил карточку на место.

— А что важно? — прямо спросила Лена.

— Чтобы с ней и ребенком все было в порядке, — искренне ответил он.

Покачав головой, выражая крайнюю степень недоверия, Лена стояла, размышляя над его словами.

— Девчонке двадцать два, ты ей жизнь сломал, — невесело усмехнулась она.

— Я не оставлю ее. Буду ей помогать, — возразил Саша, сам понимая, насколько жалко прозвучали эти слова.

— Помогать? — все также оценивающим взглядом оглядев его с ног до головы, протянула Лена. — А парень ее… Макс? Тоже ты? — Что именно? — на скулах Степнова заиграли желваки, глаза сузились, взгляд потяжелел.

— Он умер? Ведь так? — пристально глядя ему в глаза, уточнила девушка.

— Он ударился головой, произошло кровоизлияние. Я его не убивал, если ты об этом, — сквозь зубы проговорил Саша. Да, прямого умысла убить его не было, однако косвенно вина все равно была на нем.

— А вот Юля думает наоборот. И она уверена в том, что сейчас ты ее преследуешь, чтобы как-то запугать, на случай если идет расследование о смерти ее парня, — немного подумав над тем, стоит ли это говорить, все-таки сказала Лена и добавила: — Она даже думает, что ты и ее убить можешь, чтобы себя отмазать.

По спине Степнова пробежал холодок. Как ей могло такое в голову прийти?! Неужели, она может такое про него думать? А почему бы и нет? Ведь она ничего хорошего от него не видела.

Подойдя на шаг ближе к девушке, глядя ей прямо в глаза и стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее, Саша медленно произнес: — Я хочу ей помочь. Я не причиню ей вреда. Я знаю, что виноват, что такое простить невозможно, но я постараюсь сделать все возможное, что бы помочь Юле. Как-то исправить то, что натворил… — Ты еще на что-то надеешься, — усмехнулась Лена и, помолчав, медленно сказала: — Ее собирать нужно теперь. По частям, по осколкам. Это будет не просто…

Степнов кивнул.

— Я знаю…

* * *

Едва дверь за ними закрылась, Юля закрыла глаза. Господи, ну, почему в ее жизни все так сложно? И ведь все один к одному — не успела выписаться из больницы, как снова в ней оказалась, да еще и под чутким руководством Степнова. Нет, это уже слишком! Уходя, Лена выключила общий свет, остался включенным лишь ночник на тумбочке. Усталость взяла свое, к тому же, видимо, вместе с другими лекарствами Юле дали и успокоительное, и вскоре девушку начало клонить в сон.

Лена появилась на пороге палаты часа через два. Осторожно прикрыла дверь и поставила сумку с вещами на кресло возле стены. Услышав неясный шорох, Юля тут же открыла глаза.

— Разбудила? Вот вещи — белье, ночнушка, халат, — она кивнула на спортивную сумку. — А здесь йогурты и фрукты, а то до завтрака еще далеко, — Лена поставила на стол пакет и взглянула на часы, которые показывали полночь. — Я домой уже не поеду, смысла нет. Переночую в сестринской, утром уже на смену.

— Извини, что доставила тебе столько хлопот, — виновато проговорила Юля.

— Перестань, я рада, что могу хоть чем-то помочь, — отмахнулась та, разложив на столе упаковку с йогуртами и бананы. — Может, ты чего-то конкретного хочешь из еды? Ну, у всех же беременных бывает — накатывает желание какой-то определенной пищи…

— Не хочу, — покачала головой девушка и вздохнула: — Мне кажется, что этот токсикоз никогда не прекратится.

— Потерпи, ко второму триместру у всех заканчивается, — уверила ее Лена. — Ладно, ты пока хоть этим перекуси, ребенку же нужно питаться. А если чего-то захочется, то скажи, я Саше позвоню, он завтра утром все равно приедет, купит, — и, повернувшись к Юле, встретившись с ее ошарашенным взглядом, сразу поняла причину ее беспокойства. — Юль… Ты знаешь, мне показалось, что он вполне нормальный. Он так искренне интересовался твоим состоянием, все фотку с УЗИ смотрел, что у тебя на полке лежала. Не знаю, так невозможно притворяться…

— Лен, он это умеет, — с отчаянием в голосе проговорила Юля, чувствуя, как при одном упоминании о нем к глазам подступают злые слезы. Кажется, даже раньше такого не было, видимо, гормоны играют по полной. — Ты, что, ему поверила?! — Я у него прямо спросила. Про тебя, — присев на край кровати и, помолчав, призналась Лена, стараясь говорить как можно мягче, выбирая слова. — И он не стал ничего отрицать. Я думаю, что он и сам уже осознал, что сделал. И еще. Я спросила у него про твоего парня…

— Лена, зачем?! — громко воскликнула Юля.

— Он утверждает, что не убивал его, — пропустив ее вопрос, быстро проговорила та. — Это был несчастный случай, Юль. Мне кажется, зря ты себя накручиваешь.

Он ничего тебе не сделает.

— Ой, Лена, я в этом совсем не уверена, — чуть слышно произнесла девушка, обхватив себя руками.

— Одной тебе будет сложно, а он, действительно, может помочь, — начала Лена, но Юля ее перебила: — Мне не нужна его помощь! — Он уже помогает. Юль, это он оплатил палату, хороший уход, лекарства привез, что врач написал, — невесело усмехнулась подруга и, вытащив из сумки небольшой аптечный пакетик, поставила его на тумбочку. — Знаешь, сколько они стоят? А тебе придется их пить почти до конца беременности…

— Я не возьму их, — упрямо повторила девушка, отвернувшись.

— Глупенькая, тебе о ребенке сейчас нужно думать, а не гордость свою показывать, — покачала головой Лена и, поднявшись, направилась к двери, оглянувшись лишь на пороге. — Если что, я в сестринской. Спокойной ночи.

Когда она вышла из палаты, Юля все-таки потянулась к пакету и, заглянув в него, вытащила чек, лежащий на дне. Сумма была внушительной, а лекарств всего-то несколько пачек. Их хватит на неделю-две, а что дальше? То, что не принимать их нельзя, Юля уже поняла, но и таких денег у нее не было.

Получался какой-то замкнутый круг, и выхода она пока не видела…

* * *

На следующее утро Саша сидел в кабинете Шведова, который был крайне недоволен его вчерашней выходкой, что и высказал ему первым делом. Степнов лишь устало тер виски, пил кофе из пластикового стакана, купленного в кафе напротив, и посматривал на часы, думая лишь о том, чтобы скорее снова поехать к Юле. Накануне, завезя Лену с сумками обратно в больницу, он еще некоторое время просидел в машине, обдумывая все произошедшее за этот вечер, да и вообще за последние месяцы, с трудом веря, что все это происходит с ним на самом деле. Затем поехал на заправку и перекусил в какой-то забегаловке, а приехав домой уже далеко за полночь, долго не мог заснуть. В какой-то момент головная боль стала нестерпимой. Одевшись, Саша снова спустился к машине и, отыскав в бардачке таблетки, выпил сразу несколько, хотя врач не раз повторял, что делать этого нельзя, иначе возникнет привыкание и потребуется увеличение дозы. Забывшись беспокойным, поверхностным сном уже лишь под утро, он с трудом поднялся по звонку будильника.

Слова начальника доносились откуда-то издалека, из-за пелены собственных мыслей, но лишь до того момента, пока тот не заговорил о делах с Мельниховскими. И с каждой минутой услышанное нравилось ему все меньше и меньше.

— Константин Николаевич, да, мы закрывали глаза на торговлю оружием, — молча выслушав его, разглядывая невидимую точку перед собой, медленно проговорил Саша и, сделав небольшую паузу, уточнил: — С условием, что ни один из стволов не выстрелит на территории нашего района, — он снова помолчал и поднял глаза на начальника. — Но «крышевать» сбыт наркотиков в местных клубах…

— Не просто наркотиков, Саша, — вздохнув, сказал Шведов, глядя на него с недовольством, что приходится объяснять такие простые вещи. — Это элитные наркотики, которые не по карману обычному человеку и покупать их будут высшие слои общества, а вернее их юные отпрыски. Какая тебе разница, чем будут травиться эти дебилы? — И все же… Я против того, чтобы вести с ними какие-либо дела, — глядя ему прямо в глаза, спокойно произнес Степнов. — Это опасные люди, не выполняющие договоренностей. Я слышал, что Башара подставили именно они.

— Кто такой Башар, а кто мы, — фыркнул начальник. — Подставлять ментов себе дороже выйдет. К тому же, не забывай, что вы подстрелили Мельниховского — младшего! Они могли бы предъявить серьезные претензии, однако…

— Однако что? — Они лишь просят отдать им того, кто нажимал на курок, — спокойно ответил Шведов.

— Отдадите? — усмехнувшись краем губы, поинтересовался Степнов, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

— Обойдутся, — хмыкнул Константин Николаевич. — Ты мне живым нужен, — и, помолчав, добавил: — Хотя, наказать тебя за то, что мобильник отключаешь, следовало бы…

Глава 30

Саша набросил на плечи халат и пешком поднялся на нужный этаж, зашел в отделение, прошел к посту медсестры, где увидел лечащего врача Юли.

— Добрый день, — опер протянул ему руку, одновременно другой рукой кладя небольшой конверт в карман врача.

Тот моментально подобрел.

— Добрый, добрый, — ответил он на рукопожатие.

— Ну, как наши дела? — спросил парень.

— Вполне неплохо, думаю, долго мы вас держать не будем, уже через недельку сможете забирать ее домой. Все лекарства я вам напишу, купите в аптеке, — сказал врач. — А дома, сами знаете, и стены лечат. Главное, чтобы она не напрягалась, побольше лежала, тогда все будет хорошо. И никаких стрессов.

Саша невольно усмехнулся. Он сам был ходячим стрессом для Юли.

— Я позабочусь об этом, — пообещал он врачу и направился к палате.

Юля весь день пролежала в постели. Это было довольно непривычно для нее, все время возникало ощущение, что ей надо куда-то бежать. С утра пришлось звонить главбухше и объяснять, что она снова на больничном, выслушивать ее недовольную тираду.

— Привет, — сказал Саша просто, войдя в палату.

Девушка повернула голову, взглянула на него и, ничего не ответив, снова стала разглядывать пейзаж за окном.

— Как себя чувствуешь? — спросил Саша, садясь на стул возле кровати. — Ничего не болит? Юля лишь покачала головой. Боже, неужели ей теперь постоянно придется его видеть, слышать его голос, что-то отвечать? Это было невыносимо. В памяти постоянно всплывали картинки прошлого, обрывки фраз. Она закрыла глаза и вновь их раскрыла, стараясь отогнать от себя эти мысли.

— Я говорил с врачом… — Зачем? — резко оборвала его Юля, глядя ему прямо в глаза.

— Что «зачем»? — удивился Степнов.

— Зачем тебе это? — Просто. Хотел узнать, как ты, и что тебе нужно… Ну, нет, это уже слишком! Он, что, всерьез полагает, что если она вчера приняла его помощь, то он теперь имеет полное право лезть в ее жизнь? Это там, в кабинете УЗИ, ей просто было не до него, когда он повторял: «Мы сделаем, как вы скажете. Мы выполним все указания». Мы, мы, мы…

— Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — также довольно резко произнесла Юля, но голос дрогнул, и слова прозвучали не очень убедительно.

— Юль, хватит пререкаться, сейчас не время. Ты слышала, что сказал врач? — серьезно проговорил Степнов, глядя на нее как на неразумного ребенка, что привело ее лишь в еще большее раздражение. — Тебе нельзя нервничать, нельзя много двигаться, лучше вообще провести эти месяцы в постели.

Слыша этот наставительный тон, девушка едва не задохнулась от возмущения, однако выражать свое негодование вслух все-таки не стала. Лишь на глаза выступили отчаянные слезы, с которыми в последнее время вообще было очень сложно совладать. Поджав губы, Юля отвернулась, прилагая огромные усилия, чтобы не расплакаться при нем.

— Сейчас ты должна думать о ребенке…

— Не тебе решать, что я должна, а что не должна, — все же не выдержала она, взглянув на него с бессильной злостью в глазах.

— Юля…

— Уйди…

— Послушай, — он предпринял еще одну попытку достучаться до нее, но в глазах девушки уже заблестели слезы.

— Я не хочу тебя слушать! Я не хочу тебя видеть! У-хо-ди!!! В этот момент в палату зашла медсестра, работающая в паре с Леной, и протянула Юле мензурку с лекарствами. Степнов понял, что этот разговор, когда она в таком состоянии, ни к чему хорошему не приведет, и сейчас ему действительно лучше уйти.

— Я завтра приду, — твердо сказал он и, не дожидаясь ответа, вышел из палаты.

После утреннего обхода к ней заглянула Лена.

— Ну, как себя чувствуешь? — присев на край кровати, поинтересовалась она.

— Лучше, — слабо улыбнулась Юля, уже привычно кладя руку на живот.

— Вот видишь, если соблюдать указания врача и вовремя принимать лекарства, то и проблем не будет, — укоризненно сказала медсестра.

— Ты права, — вздохнула девушка.

— Ты, что, опять без настроения? Случилось что-то? Саша, наверное, приходил? — Видеть его не могу, — со злостью проговорила Юля. — Ходит и ходит. Откуда только взялся на мою голову?! — пытаясь унять гнев, Юля несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. — Ну, все, хватит о нем! Лена с улыбкой наблюдала за ней. Какая же она все-таки молодец! — Слушай, я все тебя нагружаю своими проблемами, а сама ни разу даже не поинтересовалась твоей жизнью, — решила сменить тему разговора Юля. — Знаю только, что ты замужем, и то по кольцу на пальце определила, — и, помолчав, попросила: — Расскажешь о себе? — Ой, мне и рассказывать-то нечего, — лишь отмахнулась та. — Дом, муж, работа.

Каждый день одно и то же, ничего интересного.

— Лен, а ты давно замужем? — продолжала спрашивать Юля, не обращая внимания на ее отговорки.

— Шесть лет, — задумавшись, как-то невесело ответила Лена, улыбка исчезла с губ. — Поженились, когда мне только-только девятнадцать исполнилось. Да и встречались-то всего ничего до этого, пару месяцев. Рано, конечно. Нужно было получше узнать друг друга. Но что уж теперь…

— Как-то ты безрадостно говоришь о своем браке, — внимательно к ней приглядевшись, заметила девушка. — У вас что-то не ладится? А дети у вас есть? Поднявшись с кровати и не глядя на Юлю, Лена отошла к окну, как будто ей был неприятен этот разговор. Так и стояла молча, глядя куда-то в одну точку перед собой, словно пытаясь найти ответ где-то там вдалеке.

— Если не хочешь, не отвечай, — поспешно проговорила Юля. — Глупый, наверное, вопрос, да? Сейчас модно сначала для себя пожить, а потом, уже после тридцати, детьми обзаводиться, когда скучно станет. Не все хотят так рано окунаться во все эти хлопоты.

— Я хочу. Но не могу, — помолчав, ответила Юлина собеседница. — Не могу иметь детей…

— Лена, — выдохнула Юля, почувствовав себя неловко от того, что завела эту тему.

— Да все нормально, я уже много лет с этим живу, — слабо улыбнулась девушка, взглянув на нее.

— Слушай, ну, сейчас же существует много клиник, где можно выяснить причину… подбирают лечение, — растерянно проговорила Юля.

— Мне не нужно выяснять причину. Она мне известна. Я сама в этом виновата. И детей у меня никогда не будет, — покачала головой Лена.

— Подожди. Ну, зачем ты так? Делают же ЭКО… — Делают. За бешеные деньги. И не факт, что получится с первого раза. У меня нет таких денег. Я кручусь между этой работой и подработкой, потому что одной моей зарплаты едва хватает на оплату квартиры и питание.

— А твой муж? Он не работает, что ли? — удивленно спросила Юля.

Лена покачала головой.

— Мой муженек уже два года пролеживает штаны на диване в поиске «достойной» его работы. Раньше на местном заводе механиком работал, последнее время бухал много, вот и попал под первое же сокращение.

Юля ошарашенно молчала.

— Ты, наверное, сейчас думаешь, зачем я замуж за него пошла. Когда мы познакомились с ним, он не был таким. Через два года после свадьбы я как раз закончила медколледж, и мы стали задумываться о ребенке. Почти у всех моих подруг уже были малыши, и мне тоже очень захотелось такого карапуза. Да и муж просил ребенка, — задумчиво проговорила Лена. — Только прошел месяц, другой, третий, полгода, год, ничего не получалось. Муж начал задавать вопросы, стал посылать меня к врачу на проверку. Я старалась не выдавать своей паники, но уже с самого начала понимала, что дело во мне.

— Почему, Лена? Вдруг нет? Резко развернувшись к Юле, Лена призналась с сожалением и болью: — Я сделала аборт. В семнадцать. Поэтому цени то, что тебе дал Господь. Пусть и таким путем. Но это твое будущее счастье…. Я бы многое сейчас отдала, чтобы быть на твоем месте, как бы нелепо это не звучало… На какое-то время в палате воцарилась тишина. Каждая погрузилась в свои невеселые мысли. Лена перебирала в памяти события восьмилетней давности, последствия которых до сих пор тяжелым бременем лежали на душе, отнимая надежду хоть когда-то стать счастливой мамой и женой. Юля же пыталась отогнать от себя картинки той жизни, которая могла бы у нее быть, не встреть она Степнова.

— Ну, что ты нос повесила, Юлька? — Лена первая нарушила тишину и попыталась растормошить притихшую Юлю. — Все наладится, вот увидишь. Через год в это время будешь уже с коляской гулять! Ты только представь! Юля попыталась улыбнуться.

— Господи, даже самой не верится! Но как бы я хотела, чтобы у моего ребенка был отец, нормальный отец, не этот, — на ее лицо снова набежала тень. — Ни на шаг не подпущу его к ребенку! — Юль, брось. Не отказывайся от его помощи, — уже серьезно заметила Лена, вновь присаживаясь на кровать. — А вдруг у вас все получится? — Что «все»? — недоуменно переспросила девушка. — Лен, ты что?! Никогда… — Хорошо-хорошо, — Лена поняла, что слегка переборщила. — Но хотя бы сейчас…

Зачем рисковать ребенком? Врач ведь не зря тебе постельный режим прописал… — А если он его подкупил? — невесело усмехнулась Юля. — С него станется… — Ну, зачем ему это надо? Да и Эльдар Романович, насколько я знаю, врать не будет.

— Ой, не знаю, — с сомнением вздохнула девушка.

— Одной ребенка поднимать тяжело, — задумалась Лена. — Тебе и зарабатывать надо будет, чтобы у него было все необходимое, чтобы был не хуже других, и внимания уделять достаточно, особенно пока маленький. И не дай бог, будешь потом сидеть да гадать — то ли ребенку новые сандалики или игрушку купить, то ли фруктов, а про себя вообще забудешь… — Лен, я все понимаю, но…, - тихо произнесла Юля, а перед глазами снова промелькнули картинки, которые, наверное, уже никогда не удастся забыть. — Я смотреть на него спокойно не могу, а ты говоришь…

***

— Завтра вечером в клуб поступит первая партия. Мы будем иметь тридцать процентов от прибыли, — довольно произнес Шведов, сворачивая в сторону ночного клуба, переливающегося разноцветными огнями.

— Хорошо, — безразлично сказал Степнов, глядя за окно машины. Он все равно был против работы с этими людьми, но понимал, что начальник настроен решительно и уже не повернет назад. — Что там Мельних-младший? Не сдох еще от моей пули? — Не сдох, Саша, — спокойно ответил мужчина, въезжая на парковку, заставленную дорогими машинами. Впрочем, автомобиль начальника ОМВД «Мневники» по своей цене им не уступал. — Равиль Георгиевич хочет подключить сына ко всем делам, а тот как вернулся из Америки, так все больше по кабакам шляется…

— Пусть лучше и дальше по кабакам шляется, а то кто-нибудь точно его пристрелит, — презрительно поморщившись, проговорил Саша.

— Зря ты так шутишь. Мы еще легко отделались. Мельниховский бы нам весь отдел разнес, если б его щенок лапы откинул, — хмыкнул Шведов, ловко припарковавшись возле чьей-то «Инфинити», поблескивающей в свете ночных огней, а затем, помолчав, все же усмехнулся: — Хотя мы и сами кому хочешь башку разнесем, — и, уже выходя из машины, добавил: — Оружие оставь здесь.

Степнов ничего не ответил, погруженный в свои тяжелые мысли. Вытащив пистолет из кобуры, положил его в бардачок, также молча вылез из машины и, засунув руки в карманы, медленно направился вслед за начальником к «черному» входу, расположенному с торца здания.

Да, жизнь довольно жестокая штука. Как он мечтал оказаться на том месте, на котором сейчас находился, думая, что имея власть, будет абсолютно счастлив. И много лет назад, придя в Мневники, Саша мечтал работать в команде Шведова, и когда тот стал посвящать парня в свои дела, он чувствовал себя героем какого-то криминального боевика. У него дух захватывало от опасности и легких денег. Самым сложным было сделать первый выстрел в человека, это потом они уже посыпались один за другим без промедления и сожаления. Шведов был доволен тем, как проявлял себя его новый соратник, а тот хотел во всем походить на человека, в одночасье ставшего для него авторитетом. Так же в одночасье Саша осознал, что пути назад уже нет.

Шведов уверенно шагал по коридору, освещенному тусклыми лампами, Степнов шел за ним. Их шаги гулко отдавались в стенах. Наконец коридор закончился, и они остановились возле одной из дверей, которая тут же раскрылась.

Показались двое парней в одинаковых темных костюмах и проверили наличие оружия.

— Константин Николаевич, здравствуй, — им навстречу вышел невысокий мужчина, восточные корни которого сразу выдавал акцент и смуглая кожа, и протянул ладонь для рукопожатия. После этого взаимного жеста бравые ребята за его спиной заметно успокоились.

— Здравствуй, Равиль, — ответил Шведов, проходя в небольшую тускло освещенную комнату с бильярдным столом.

Мельниховский кивнул своим ребятам, и те бесшумно удалились за дверь, прикрыв ее за собой.

— Ну, что ты решил, Константин Николаевич? Что скажешь по поводу того стрелка, который подстрелил моего сына? — спросил он, взглянув в глаза начальнику отдела «Мневники».

— Скажу, что его имя ты не узнаешь, — пожал плечами Шведов, ответив ему таким же прямым взглядом. — Этот человек действовал в рамках своих полномочий.

— Значит, не отдашь, — с сожалением вздохнул мужчина. — Мой сын мог погибнуть…

— Не «мои» первыми открыли стрельбу, — спокойно сказал Шведов, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — Надеюсь, подобный инцидент больше не повторится и не станет помехой нашему сотрудничеству.

— Я тебя понял, Константин Николаевич. Хорошо, — посверлив его взглядом, медленно проговорил Мельниховский и, помолчав, продолжил: — Работать будем по отлаженной схеме, никаких хлопот тебе не доставим. Заниматься всем будет мой сын, — он кивнул на парня, который наблюдал за ними, стоя возле окна. — Беслан, иди к нам.

Отлепившись от подоконника, тот медленно подошел к ним и остановился рядом с отцом. Если недавнее ранение и доставляло ему какие-то неудобства, то он постарался этого не выдать.

Саша, все это время напряженно следивший за разговором, окинул его долгим взглядом. Пацану было чуть больше двадцати, он являлся точной копией папаши — тот же восточный разрез глаз, смуглый тон кожи, открытый наглый взгляд. Богатый избалованный ублюдок, которого наделили еще и властью.

Жаль, что та пуля оказалась не смертельной.

— Беслан, — представился парень, взглянув на Шведова, затем переведя взгляд на Степнова.

— Ну, что ж, предлагаю выпить за начало нового дела, которое принесет нам хорошую прибыль, — довольно произнес Мельниховский-старший и сделал приглашающий жест к небольшому стеклянному столу, на котором стоял элитный алкоголь и несколько тарелок с закуской. — А также обсудить кое-какие детали…

* * *

Через два дня врач уже заговорил о выписке, пообещав дать больничный до конца недели, чтобы Юля могла спокойно отлежаться дома. Только вот домой ей совсем не хотелось.

Степнов продолжал приходить каждый день, да не по одному разу, приносил пакеты с фруктами и соки, но они так и оставались нетронутыми. Лена лишь со вздохом убирала все в холодильник и в очередной раз ругала ее за дурацкие принципы, которые сейчас только зря терзают ее изнутри.

Юля находилась в постоянном напряжении, ожидая его прихода, и просто не могла думать ни о чем другом. И с каждым днем все больше начинала раздражаться — ну, какой же, сукин сын! Похоже, он расценивает данную ситуацию, как возможность подобраться к ней поближе, плотно войти в ее жизнь. Сейчас он разыгрывает из себя заботливого «будущего папашу», но что будет потом? Когда ему надоест притворяться. Ведь нет-нет, но его истинное лицо проскальзывает в том, как он себя ведет, как разговаривает.

В один из визитов ему позвонили на мобильник и, нехотя ответив, Степнов вышел в коридор, прикрыв за собой дверь неплотно. И она прекрасно слышала, как он в довольно-таки грубой форме давал указания своим операм разогнать какой-то притон, а «шалав местных доставить в отдел, где с ними будут разговаривать уже по-другому». А потом и вовсе пришел с костяшками пальцев, сбитыми в кровь, и на скуле красовалась приличная ссадина, которая придавала его и без того резким чертам совершенно бандитский вид.

Поэтому Юля была совершенно не в восторге от того, что он проявляет к ней и ее будущему ребенку такой неподдельный и навязчивый интерес. Друзьями они никогда не станут, и неизвестно, что захочет потребовать Степнов взамен на свою помощь.

Такие, как он, никогда ничего не делают просто так. В том, что он что-то обязательно потребует, девушка даже и не сомневалась. И она даже подозревала, что. Что ему было нужно от нее с самого начала? Что, кроме секса, всегда нужно молодому здоровому мужику, особенно когда у него есть все? Взять-то с нее больше нечего! И она не была уверена в том, что его остановит ее беременность. Оставшись одна в квартире, она будет совершенно беззащитна перед ним. Он уже сейчас ведет себя так, как будто она его девушка, и они близки. По крайней мере, все вокруг, кроме Лены, так и думают. А если он придет и скажет, что останется у нее на ночь под предлогом того, что за ней нужен уход? Что она сможет сделать против него, если он начнет приставать? Тем более, она до сих пор помнила, каким он может быть жестоким, какие у него холодные и насмешливые глаза, цепкие и наглые руки.

При мысли об этом по телу побежали мурашки. Конечно, она могла бы попросить Лену пожить у нее какое-то время, но у той своя жизнь, муж. Можно было бы сменить квартиру, но для этого нужны деньги, да и кто согласится сдавать жилье одинокой беременной девушке? А работу она сейчас тем более не поменяет. Да и Степнов с его возможностями без труда найдет ее снова. Если же она вновь начнет ему дерзить или грубить, то он может разозлиться и неизвестно, чем все может закончиться.

— Я говорил с врачом, он сказал, что послезавтра я могу забрать тебя домой, — ближе к выходным заявил Степнов, как обычно, уже по-хозяйски пройдя в палату и бросив на ходу привычное «привет», на которое, вроде бы, даже и не ждал ответа. Раскрыл пакет с фруктами и йогуртами, принялся выкладывать их на стол, совершенно не обращая внимания на ошарашенный взгляд девушки.

— Ты?! Забрать домой?! — повторила Юля и усмехнулась. Он хочет сказать, что она будет жить у него? Никогда в жизни! — Я имею в виду, что ты сможешь вернуться к себе домой, — спокойно уточнил Саша и добавил после небольшой паузы: — А я буду тебе помогать…

— Как ты себе это представляешь? — девушка смотрела на него в упор, в глазах читалось недоумение.

И все-таки он разозлился.

— Так и представляю! — подняв на нее глаза, ответил твердо. — Хочешь ты того или нет, но какое-то время нам придется жить вместе.

Юля даже задохнулась от возмущения.

— Я надеюсь, ты шутишь? — при этом она невольно положила руку на живот, словно защищаясь.

Саша проследил за ее жестом и вздохнул.

— Не шучу, — уже спокойнее сказал он. — И перестань уже меня бояться.

От неожиданности Юля не сразу сообразила, о чем он. Лишь когда за ним закрылась дверь, до нее дошел смысл сказанного — он собирается жить с ней! Притом, это было сказано так, как будто он просто ставил ее в известность об этом. Он уже все давно решил, а ее мнением даже не поинтересовался! Это лишний раз доказывало, что ее опасения совсем не беспочвенны. Как же он сумел повернуть такую, казалось бы, неудачную для него ситуацию в свою пользу.

А дальше мысли вихрем закружились в ее голове, и остановить их уже было невозможно. А если Степнов решит доказать ей, что все ее попытки избежать общения с ним были обречены на провал? Если он вдруг чего-то захочет прямо у нее в квартире? Ей уже никуда от него не деться, она уже знает, что его лучше не злить. И если он начнет к ней приставать, то ей придется ему уступить! Лучше будет самой согласиться, лишь бы он не сделал чего-то, что может навредить малышу! Какой ужас! От одной мысли об этом становилось дурно, и начинала кружиться голова.

* * *

Саша вышел на улицу и достал из кармана сигареты. Закурив, поднял глаза на темное небо, усыпанное яркими звездами. Было тепло, но не душно. Осенний воздух пропитан запахом влажных листьев, начинающих опадать с деревьев. Не ночь, а сказочный сон. Еще месяц и в город придут дожди и ветра, а потом зима со снегом и вьюгой.

Его слова о совместном проживании казались абсурдными даже ему самому. Ну, как они будут находиться в одной квартире? Однако врач каждый день заводил разговор о том, что ей нужен покой, нельзя поднимать ничего тяжелого и нужно хорошо питаться. Ему будет сложно разрываться между работой, своим домом и ежедневными поездками к ней в другой район, дольше в пробках простоит. Так что, как бы жестко и жестоко это ни звучало по отношению к ней, Юле придется просто смириться с его присутствием в ее квартире и ее жизни. Он мог сколько угодно повторять, что хочет лишь помочь ей, как-то исправить содеянное, однако в глубине души-то прекрасно понимал, что под любым малейшим предлогом цепляется за эту возможность быть рядом с ней, словно утопающий за спасательный круг, желая лишь одного — быть ей нужным, необходимым.

Тот проклятый вечер… Нужно было хорошенько подумать, прежде чем идти на такой шаг, ничего не значащий для него и сломавший жизнь Юле. Взвесить все «за» и «против». Сейчас он понимал, что с такими как Юля не развлекаются. С такими как она создают семьи и воспитывают детей. У них могли бы быть совершенно другие отношения, не пойди он напором.

Как все могло бы быть, если бы этого не произошло? Ведь могло бы? А теперь у него нет никаких шансов. У них не будет никаких отношений. И нормального общения с ребенком ему не светит. Никогда. И исправить ничего невозможно.

Но даже если он когда-нибудь и женится, даже если у него будут еще дети от другой, Юля с ее ребенком все равно навсегда останется на его сердце незаживающей раной.

Мысли о Юле не давали ему покоя, как и мысли о сделке, заключенной с Мельниховскими. Интуиция или оперская чуйка, а может и то и другое вместе, подсказывали ему, что что-то здесь не так. Или он уже что-то упустил из виду, или может в ближайшем будущем совершить ошибку, которая впоследствии будет очень дорого стоить. Единственным человеком с кем он мог бы поделиться своими сомнениями, как ни странно, был Влад, с которым после того случая установились вполне доверительные отношения. Но сейчас Влад был на больничном, и обсуждать свои подозрения, от которых у Степнова начинала болеть голова, было не с кем. Да, в принципе, и обсуждать пока было нечего, но на душе было тревожно.

Погруженный в свои мысли Степнов сразу же отправился в кабинет. Подойдя к шкафу, он достал оттуда открытую бутылку коньяка и граненый стакан, выложил из кармана на стол пачку сигарет и зажигалку. Через полчаса в кабинете ощутимо пахло алкоголем, а пепельница была полна окурков. Тревога спала, но нервное напряжение не отпустило до конца. Напиваться Степнов сегодня не собирался, поэтому для снятия стресса ему нужно было кое-что другое.

В отделе в это время уже почти никого не было. Лишь дежурный читал книгу, стараясь не обращать внимания на галдеж трех девиц в коротких юбочках, находившихся в обезьяннике.

— Откуда? — ППС-ники притащили.

Опер подошел к клетке и пригляделся к девицам. Его внимание не осталось незамеченным. Они порхнули к красивому молодому парню словно мотыльки на огонь.

— Сашуля, приветик, — произнесла одна из них, бывавшая здесь уже не раз, как и в его кабинете.

— Ну, где опять попалась? — Степнов улыбнулся старой знакомой уголками губ. — Дай ключи, — сказал он дежурному, и тот через окно кинул ему связку.

Парень открыл замок и кивнул девице.

— Пошли.

Она ему нравилась, такая как раз в его вкусе. Стройная брюнетка с небольшой, но аппетитной грудью. Черные чулочки на длинных ножках, туфли на высокой шпильке. Парень почувствовал, как в нем просыпается желание.

Девица быстро шла за ним, цоканье ее каблучков разносилось по пустому коридору. Саша пропустил ее в свой кабинет и закрыл дверь на ключ. Брюнетка подошла к его столу и, ловко запрыгнув на него, маняще закинула ногу на ногу.

— Выпьешь? — спросил он у девицы, наполняя стакан крепким напитком.

— Как прикажете, товарищ майор, — улыбнулась та, взглянув на его китель, висящий на спинке стула. Девушка давно уже научилась различать звания этих ментов, настолько часто ей приходилось с ними общаться.

Саша протянул стакан девице и сделал несколько обжигающих глотков прямо из горла, чувствуя, как сознание начинает затуманиваться. Затем сел на кресло и, выдвинув ящик стола, достал оттуда открытую пачку презервативов, вытащил один в запечатанной упаковке и кинул его на стол. Девица все поняла без слов.

Быстро допила коньяк и, отставив стаканчик, спрыгнула со стола и подошла к парню. Зазывно улыбнулась и, опустившись перед ним на колени, медленно расстегнула ремень и ширинку на его джинсах. Запустила руку в боксеры и освободила уже возбужденную плоть. Взяв ее в руку, она принялась совершать быстрые движения вверх-вниз, стараясь завести парня еще больше. Приложив все свои умения, она хорошо справилась с задачей. Затем девица приподнялась и накрыла возбужденную плоть жадным горячим ртом. Она совершала ритмичные движения и делала это быстро, с нарастающим темпом. В какой-то момент Степнов схватил ее за волосы и помогал ей не сбиваться с ритма. Его дыхание ускорилось.

— Надевай, — наконец охрипшим голосом сказал Саша и сунул под нос девице презерватив.

Она оторвалась от его органа, готового разрядиться в любой момент, и умело натянула на него резинку. Поднявшись с кресла, Степнов грубо взял девицу за предплечья и, развернув к себе спиной, наклонил ее к столу и резко вошел в нее. До боли обхватив руками ее бедра, стал вминать ее в стол. Девушка громко стонала, то ли от боли, то ли от удовольствия, а может просто по привычке.

Вскоре наступила желанная разрядка, снявшая физическое напряжение, однако сознание все равно отказывалось отключаться даже после приличной порции алкоголя и секса. А до утра было еще слишком далеко…

Глава 31

Саша подошел к окошку дежурного и взял сводки за выходные, затем направился к своему кабинету, на ходу пробежав глазами по страницам. Возле кабинета его ждал Влад.

— Здорово! — Степнов протянул ему руку. — С выходом! Соскучился по работе? — Да уж, у вас веселее, чем дома, — ответив на рукопожатие, улыбнулся парень.

Открыв кабинет, Саша прошел внутрь, Влад зашел следом.

— Видел сводки? — Степнов кинул бумаги на стол и, сняв куртку, набросил ее на спинку кресла. — Опять девицу сегодня нашли. Все то же самое, что и с предыдущей, которую месяц назад обнаружили.

— Я к эксперту ходил, говорит, трахали ее, как минимум, всю ночь и чем придется, — сказал парень, присев за переговорный стол.

— Опять шлюха? — спросил Саша, тоже опускаясь в кресло и еще раз просматривая сводку об обнаружении тела.

— Пока сложно сказать. Судя по одежде, вполне можно отнести ее к таковым, — пожал плечами Влад. — Прокатимся с ребятами по кабакам, поспрашиваем…

— Не дай бог, маньяк в районе нарисовался, — вздохнул Степнов. — Осень, может, обострение у кого. Хотя нет, месяц назад то же самое было. И снова никаких отпечатков.

* * *

День выписки наступил для Юли неожиданно. И хотя в больнице она совершенно не знала, чем себя занять, но, по крайней мере, ей было здесь спокойнее. Девушка медленно собирала вещи и старалась не думать о том, что ждет ее за стенами больницы.

— Саш, я надеюсь, ты сдержишь свое слово, — серьезно сказала Лена, когда Степнов появился возле палаты. — И не будешь трогать Юлю, иначе она может потерять ребенка…

Саша поджал губы, призывая себя не наговорить ей лишнего. Она просто хочет помочь, да и все основания для этих слов имеются.

— Слушай, я, конечно, понимаю, кем ты меня считаешь, но не до такой же степени, — медленно произнес он, глядя на медсестру исподлобья. — Я никогда не причиню вреда ни ей, ни собственному ребенку.

Смерив его долгим взглядом, Лена молча кивнула и направилась в палату к Юле. Девушка уже переоделась, собрала немногочисленные вещи в спортивную сумку и поняла все без слов, едва та зашла в комнату.

— Он здесь? — растерянно взглянула на нее Юля.

— Ждет в коридоре, — тихо ответила та.

— Я с ним не поеду, — решительно покачала головой девушка. — Лен, пожалуйста, вызови мне такси. У вас тут есть еще выход? — Юль, он ничего тебе не сделает, — глядя на ее метания, как можно убедительнее произнесла медсестра. — Он обещал.

— Ты веришь его обещаниям? — Юля смотрела на нее с недоумением. — Я — нет! Мне все равно, что он говорит! Пусть катится и со своими обещаниями, и со своей помощью! — она отвернулась к окну, стараясь сдержать злые слезы.

— Юля, успокойся! Послушай… Да, он совершил то, что совершил. С этим никто не спорит. Но если бы он и правда был мерзавцем, то не носился бы тут с тобой, как с хрустальной вазой, — возразила Лена, подойдя к ней ближе и слегка прикоснувшись к ее плечу. — Думаешь, ему трахнуть некого, кроме тебя, да еще и беременную. Он не за этим ходит, сейчас он просто хочет помочь…

— Господи, Лена, ты не понимаешь, — повернулась к ней девушка со слезами в глазах. — Это не с тобой произошло! Ты не знаешь, что это такое! А я никогда не забуду! И все это перед глазами до сих пор, словно только что было! — Юлька, ну, что ты? — Лена притянула ее к себе и погладила по плечам. — Перестань сейчас же. Ты же обещала больше не нервничать. И хватит уже себя накручивать, — она помолчала, размышляя. — Знаешь, как мы с тобой поступим? Я буду звонить тебе каждый час, а утром сразу же после смены приеду, — и добавила с улыбкой: — Все будет хорошо, слышишь? Юля лишь растерянно кивнула. Из палаты они вышли вместе, Лена передала ее сумку Степнову, ожидающему их возле поста, и проводила до лифта.

До машины шли молча. Опер периодически поглядывал в ее сторону, однако девушка всем своим видом показывала, что не намерена с ним общаться, и с наигранным интересом разглядывала усыпанную желтыми листьями дорогу.

Когда же BMW Степнова остановился прямо напротив ее подъезда, не дожидаясь его помощи, девушка вылезла из машины, держа в руке сумку с вещами.

— Все. Дальше я сама, — коротко бросила она, не глядя на него, но Саша даже не стал ее слушать.

— Юля, я уже сказал — я буду рядом, — невозмутимо ответил он, забирая сумку из ее враз ослабевших пальцев, захлопнул дверь и, пикнув брелоком сигнализации, решительно направился к дому. Также уверенно открыл дверь подъезда и стоял в ожидании нее.

Юля почувствовала, что внутри закипает раздражение. Ну, что за упрямый и наглый тип! И как назло во дворе на лавочке собрались противные старушки, во все глаза, наблюдающие за разыгравшейся сценой. Немного постояв на месте, словно всерьез надеясь, что он все-таки передумает и уедет, и, осознав, что этого не будет, она с трудом взяла себя в руки и медленно последовала за ним.

В квартиру дверь открыл Саша и пропустил ее вперед. Ну, конечно, у него же еще и ключи остались после той поездки за ее вещами! Не глядя в его сторону, Юля прошла в зал и, обхватив себя руками, замерла посреди комнаты. Вроде ее не было здесь всего неделю, а, кажется, что уже целую вечность. И как же разительно поменялись обстоятельства. Разве думала она, уходя на работу неделю назад, что вернется сюда нескоро, да еще и с кем?! Парень зашел в комнату следом и поставил сумку на пол.

— Скажи, что нужно купить, я съезжу в магазин, — помолчав, произнес он и, вспомнив, достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок. — Еще в аптеку заскочу, врач написал список лекарств.

Юля продолжала неподвижно стоять на месте, отвернувшись от него, и молчала. Тогда Степнов по-хозяйски прошел на кухню и сам заглянул в холодильник. Там ничего не было, кроме йогуртов и открытой упаковки молока.

— Ладно, отдыхай. Ключи я возьму, — снова появившись на пороге комнаты, просто сказал он. — Кстати, надо сделать дубликат…

Его последние слова окончательно вывели ее из себя.

— Дубликат? Зачем тебе дубликат? А может ты, все-таки, оставишь меня в покое? — обернувшись, с вызовом спросила девушка.

— Юль, это лишь для того, чтоб тебе не пришлось каждый раз открывать мне дверь, — спокойно объяснил он, глядя ей в глаза. — Я могу задержаться на работе или уехать по срочному вызову…

— А ты можешь вообще уехать и никогда больше не возвращаться? — сквозь зубы спросила она, тоже отвечая ему прямым взглядом.

— Юль, это не обсуждается, — вздохнул Степнов.

— Ну, что тебе надо от меня?! Что?! Скажи! Что мне нужно сделать, чтобы ты ушел из моей жизни?! — уже с нескрываемой злостью проговорила Юля. — Что?! Переспать с тобой?! Ты этого хочешь?! — и усмехнулась, хотя в глазах блестели слезы. — Давай! Прямо сейчас! Я согласна! Я сама согласна! Я лягу с тобой! Сама! Только потом уйди! Навсегда! Только исчезни! — резкими движениями скинув жакет, Юля начала расстегивать пуговицы на кофточке одну за другой, не сводя с парня глаз.

Саша смотрел на нее с недоумением, до конца не осознавая происходящего. Он не мог отвести взгляда от ее дрожащих пальцев, пытающихся справиться с пуговицами, а перед глазами снова пронеслись мгновения того вечера, когда он расстегивал на ней рубашку, сбрасывая ее руки.

— Ты что? — наконец с трудом выговорил Степнов, словно вынырнув из сна, и, оторвав взгляд от часто вздымающейся груди в открывшемся вырезе одежды, опустил глаза чуть ниже и только сейчас заметил, как округлился ее живот под обтягивающей тканью трикотажной кофточки.

— Да я уже на все согласна, лишь бы ты оставил меня в покое! — прокричала Юля ему в лицо, продолжая со злостью бороться с пуговицами. А в голосе уже отчетливо слышались слезы.

— Перестань! — громко сказал Саша, схватив ее за запястья, чтобы она не расстегивала одежду. И это прикосновение вызвало новую волну воспоминаний.

Как он держал ее руки, чтобы она его не отталкивала и не мешала. — Юля! Ну, что ты делаешь?! Я говорил с врачом, он запретил тебе… нервничать, напрягаться…

Вздрогнув от его прикосновения, словно от раскаленного огня, Юля взглянула на его руки на своих запястьях, и парень тут же разжал пальцы.

— Господи, и это говоришь мне ты! Ты! Да меня от одного взгляда на тебя в дрожь бросает! — она была близка к самой настоящей истерике. — Ты не понимаешь?! Меня тошнит от тебя! Тошнит! Уйди, я прошу тебя! — отвернувшись от него, она закрыла лицо руками и расплакалась, громко всхлипывая.

Немного постояв на месте, Саша развернулся и направился к двери, щелкнул замками, и наконец, стало тихо.

Вытирая слезы тыльной стороной ладони, Юля подошла к окну, осторожно отодвинула занавеску — Степнов как раз подходил к машине. На ходу прикурил и сел в салон, после чего автомобиль резко сорвался с места и выехал со двора.

Может, все же дошло до него, что она не намерена терпеть его присутствие в своей жизни и своей квартире? Хотя судя по тому, что ключей нигде не наблюдалось, вряд ли. Он вернется…

Его машина уже давно скрылась за поворотом, а она так и стояла возле окна, бессмысленно уставившись куда-то в одну точку, пытаясь представить себе, что этот человек теперь будет жить в ее квартире, что ей все время придется видеть его перед глазами. Нет, это невозможно…

Теперь все здесь казалось не так. И белье, развешенное в ванной, которое попадется ему на глаза, и ее домашняя одежда — платьица, маечки, шортики — казались ей слишком короткими и открытыми. А, главное, где он вообще собирается спать? С ней в одной комнате?! Уеду, пронеслось у нее в голове. Как только выйду в декрет, сразу же уеду домой! Ни дня не останусь! От всех этих переживаний снова начал поднывать низ живота. Юля вспомнила, что нужно принять таблетку, и направилась в кухню, чтобы налить воды.

Проходя мимо зеркала, мельком взглянув на свое отражение, остановилась. Она только сейчас увидела, как стал заметен живот. Кажется, еще неделю назад ничто внешне не выдавало ее положения, и в больнице под свободной ночнушкой живота не было видно. Она осторожно приложила ладонь к уже заметной выпуклости, и в этот же момент ее словно окатило ледяной водой.

Господи, ну зачем она устроила ему эту провокацию с раздеванием? Это было опрометчиво и очень опасно. А если бы он решил воспользоваться ситуацией? Если бы не остановил ее, когда она начала раздеваться? Она давно уже поняла — если он чего-то захотел, то не остановится, пока не добьется своего. Если бы «в процессе» она решила отказаться, то все могло закончиться плачевно. У нее на лице, все равно, было бы написано то отвращение, которое она к нему испытывает. Вряд ли бы это привело его в восторг. Лишь еще больше бы разозлило, что, в конечном итоге, могло спровоцировать его на грубость. И чем все это могло закончиться? Ну, ясно чем — снова больницей и на этот раз уже чисткой! Она невольно добилась бы этого собственной глупостью.

Переодевшись в домашнее платье и приняв лекарство, Юля вернулась в комнату и легла на кровать. Тишина квартиры давила, каждый звук казался оглушающим — гул холодильника на кухне, хлопок соседской двери, визг тормозов за окном.

Казалось, что вот-вот дверь откроется, и на пороге снова возникнет он.

Когда прислушиваться надоело, а нервы были уже на пределе, Юля включила телевизор. Следующий час она изо всех сил прислушивалась к вещанию диктора новостной передачи, пыталась вникнуть в смысл какой-то мыльной драмы и даже внимательно смотрела рекламу. В конце концов, усталость взяла свое, и ей удалось задремать. Веки налились тяжестью, а в голове пронеслось: «Может, он привезет лекарства и уедет?».

Однако проснувшись через пару часов, она поняла, что Степнов уже вернулся и никуда уезжать, видимо, не собирается. Юля лежала на постели и смотрела в окно на спускающиеся сумерки. Ей хотелось подольше оттянуть момент встречи с ним, хотя и понимала, что этого не избежать.

В какой-то момент он появился в проеме приоткрытой двери в комнату. Еще не до конца придя в себя после сна и немного испугавшись его внезапного появления, Юля села на кровати, обхватив колени руками.

— Проснулась? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал серьезно: — Пойдем ужинать.

Она медленно опустила взгляд на его руки, и ее охватило чувство сумасшедшей нереальности происходящего. Наглый, жесткий опер, привыкший сжимать в руках пистолет, сейчас держал в руке полотенце, а на его широкую грудь поверх футболки был надет кухонный фартук. Юля смотрела на него, и ей хотелось одновременно и смеяться, и плакать от того абсурда, которым сейчас была наполнена ее жизнь.

* * *

Саша оторвался от заполнения журналов и, подойдя к шкафу, достал оттуда бутылку коньяка и стакан и, прихватив все это с собой, вернулся за стол.

Прикурив сигарету, заполнил наполовину стакан и выпил залпом, после чего затянулся сигаретой, погрузившись в свои невеселые мысли.

Сегодняшняя сцена в квартире Юли его шокировала. Она была готова сама отдаться ему, лишь бы он оставил ее. И, в принципе, если бы он захотел, это бы случилось. Но теперь он не хотел. Вернее хотел, но не так. Его сводили с ума ее горящие глаза, но на дне их плескалось отчаяние. Ее губы манили его, но они роняли такие слова, от которых нервы жгло каленым железом. А мелькнувшее в вырезе одежды белье и скрывавшееся за ним тело заставили вспомнить, как он сжимал в руке ее грудь.

Степнов закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и тут же ощутил нежный, еле уловимый запах ее духов, мягкую округлость щеки под его пальцами, не дающими увернуться в сторону от наглого поцелуя. Он вновь почувствовал ее руки, напрасно пытающиеся вырваться из плена его рук. Ее бедра, безуспешно старающиеся силой своего хрупкого тела оттолкнуть его, и непередаваемое ощущение от того, что он глубоко проникает в нее, несмотря на ее сопротивление, и заставляет ее раскрыться навстречу ему помимо ее воли.

Резко открыв глаза и выпрямившись в кресле, Саша несколько раз глубоко вздохнул. Кровь прилила к лицу, а в штанах стало тесно. Бл*, как малолетний пацан какой-то, который в деталях вспоминает свой первый секс! До чего докатился! Но воспоминания были настолько реальными и осязаемыми, что он неосознанно потянулся к щеке, чтобы стереть со своего лица ее слезы! И тут же нутро опалило чувство стыда и горечи, стало противно и мерзко — Степнов понял, что смотрит прямо на тот диван, где все и произошло.

Он сделал еще несколько нервных затяжек. Опять это отвратительное чувство неопределенности, которое он ненавидел, и неуверенности. Неуверенности в том, правильно ли он поступает, навязывая свое присутствие Юле, и сомнения в том, какие у них сложатся отношения в дальнейшем. Неуверенности в себе, как в профессионале — прошло уже столько времени, а он ни на шаг не приблизился к разгадке того, кто виновен в смерти Вики. Неуверенности в Шведове, который, как ему казалось, ведет какую-то свою игру.

Нет, в этот вечер он к Юле не пойдет, благо сегодня его дежурство. Пусть отдохнет, и так она сегодня здорово понервничала, незачем ее расстраивать своим присутствием еще больше. И поест хоть нормально без него. А то даже из комнаты не вышла, пока он не ушел. Конечно, назло ему. Ведь, насколько он помнил, характер у нее еще тот. Но убедиться в том, что она в порядке, он все- таки должен.

Немного помедлив, Степнов набрал ее номер и вполне ожидаемо услышал лишь долгие гудки в телефоне. Ответит? Или нет? Конечно же, нет, усмехнувшись самому себе, Саша сбросил звонок. Когда такое повторилось уже в третий раз, он открыл меню смс-сообщений и быстро набрал: «Я на дежурстве. У тебя все нормально?» и, подумав, добавил: «Ответь, или я сейчас сам приеду». Не прошло и пяти минут, как пришло ответное смс от Юли: «Все в порядке».

Она его намеренно избегает, не верит, не доверяет. Саша снова наполнил стакан и выпил. Посмотрел в сторону темного окна, там стеной лил дождь, беспрерывно стуча по стеклам и карнизам. В город медленно пришла осень…

Глава 32

Она так и не вышла из комнаты, пока Степнов не ушел из квартиры, громко известив ее о том, что у него дежурство, и он приедет только завтра.

На сковородке ее ждали котлеты, в миске на столе — салат из овощей. «Не буду я есть его стряпню!» — подумала Юля, распахивая холодильник, чтобы убрать туда и котлеты и салат, и на мгновение даже опешила от того, сколько там было всякой еды. В желудке тут же заурчало, ведь кроме съеденного утром йогурта и банана, она больше не притрагивалась к пище. Вздохнув, девушка, все-таки достала вилку и съела немного салата.

На тумбочке в холле лежали ключи. Значит, уже успел сделать дубликат — дверь-то он как-то закрыл. Вот взять и сменить бы замки, что он будет делать? И сразу же отмела эту мысль, понимая, что смена замка не решит ее проблем, а лишь подольет масла в огонь. Уж лучше делать вид, что ее совершенно не волнует его присутствие, словно его и не существует, жить так же, как и прежде. Только вот как выдержать это? Особенно по утрам, которые обычно начинаются с неприятной сцены в ванной. Будет лишний раз ему повод ощутить свое преимущество над ней.

Вечером позвонила Лена.

— Ну, что, не съел он тебя? — серьезно спросила она.

— Не съел, — нехотя ответила Юля и, помолчав, добавила: — Ужин приготовил.

— Ого, — даже присвистнула Лена. — Молодец.

— Пошел он со своим ужином, — вздохнула девушка.

— Юлька! Я, надеюсь, он не слышит, — укоризненно произнесла подруга.

— Не слышит. На работу свалил, сказал, завтра придет, — презрительно проговорила Юля. — Дубликат ключей себе сделал, представляешь? — А, что, ты хотела, чтобы он тебя в квартире запирал, когда уходит? — усмехнулась Лена.

Юлю даже передернуло от такой мысли.

— Этого еще не хватало, — пробормотала она.

Она и так теперь словно в заточении, даже у себя дома. Вроде он и ушел, но расслабиться у нее все равно не получалось, потому что она не могла отогнать от себя мысли о том, что он появится вновь в любой момент.

Уже перед сном Юля увидела сообщение от старосты группы, что завтра в шесть вечера в институте для студентов состоится собрание перед началом нового семестра. Вот о предстоящей учебе Юля совсем забыла. А в конце недели еще нужно было идти в женскую консультацию, чтобы продлить или закрыть больничный лист, выписанный в больнице, и наконец, встать на учет. Как-то все не вовремя, печально думала девушка, пытаясь заснуть.

Утром, как и обещала, после смены заехала Лена.

— Привет! Ну, как ты? — вихрем влетела та в квартиру, принеся с собой легкий запах духов и мандаринов, которые принялась выкладывать на кухонный стол. — Таблетки пьешь? Ела? — мгновенно засыпала она ее вопросами и даже заглянула в холодильник, чтобы удостовериться в наличии в нем продуктов.

Юля вяло отвечала, чувствуя, как от повеявших запахов снова медленно накатывает тошнота.

— Господи, бледная вся. Давай, я тебя на улицу выведу, хоть воздухом подышишь, — задержав на ней взгляд, нахмурилась Лена. — Тебе плохо? — Да это с утра. Как всегда, — вздохнула Юля. — Уже проходит.

— У тебя больничный до пятницы? Никуда бежать не нужно, ложись и отдыхай.

Сериал какой-нибудь скачай, посмотри. Или, хочешь, книжку тебе куплю? Что ты любишь читать? — Спасибо, Лен. Я просто телевизор посмотрю, — слабо улыбнулась девушка, умолчав о том, что ей сегодня придется ехать в институт, и надеясь на то, что Степнов вернется поздно и ничего об этом не узнает. И тут же мысленно одернула себя. С какой стати она обязана скрывать от него свои действия, да и вообще отчитываться перед ним за каждый свой шаг?!

* * *

Утром он снова отправил ей смс с коротким вопросом: «Как дела?» и получил «исчерпывающий» ответ: «Нормально». Впрочем, и этого было достаточно, большего он и не ожидал.

— Что-нибудь нарыли? — спросил Саша, когда опера вернулись в отдел.

— Ничего существенного, — пожал плечами Влад. — Но хотя бы личность погибшей установили. Анастасия К., 22 года, уроженка С****-ой области. Как и предполагали, шлюха. Работала под крышей Славянина, он же и опознал по фотке. Говорит, уже несколько дней не появлялась на работе. Хотя девчонки рассказали, что она в последнее время вообще частенько «прогуливала». Вроде как нашла себе постоянного ухажера, состоятельного, при бабках. Просто ухажер или клиент, пока не известно. Может, в тот вечер с ним и была.

— Ясно, надо, значит, пробивать контакты этой девицы и искать этого таинственного «ухажера», — устало потерев виски, вздохнул Степнов. Снова эта головная боль, которую ничем не заглушить. — А по первой девице что? Есть зацепки? Парень покачал головой.

— Пока неизвестно. Заявлений о пропаже не поступало, по крайней мере, в нашем районе. У соседей, вроде, тоже никто не пропадал, подходящий под описание и возраст.

Саша задумчиво покрутил ручку в руках.

— Неужели, серийник завелся? Еще пара таких эпизодов, и общественность взвоет… — Общественности нет дела до убийств каких-то шлюх, — невесело усмехнулся Влад.

— Ладно, оставь мне фотки погибших, я еще по своим каналам поспрашиваю, — помолчав, проговорил Степнов и взглянул на часы. — Я отъеду на пару часиков.

Если Шведов спросит, скажи, что на выезде.

Влад кивнул и вышел из кабинета, а Саша поднялся с кресла. До вечера нужно будет переделать еще кучу дел, так что лучше сейчас выкроить немного времени и доехать до своей квартиры, собрать какие-то вещи, постельное белье. Хочется Юле того или нет, но до рождения ребенка жить он будет с ней.

Впервые за много лет у него возникло желание оберегать кого-то, помимо матери и сестры. Конечно, он мог бы просто регулярно давать ей деньги, помогать издалека, но сейчас ему хотелось самому находиться рядом с ней, быть причастным к ее жизни. Почему? Зачем? Он и сам не знал, да и не пытался найти ответ на эти вопросы. Как, впрочем, и не задавался вопросом: «Нужно ли это ей?».

Он потянулся за курткой и замер на месте от мысли, которая его внезапно настигла. До рождения… А после? Что будет после? Сейчас он объясняет свое присутствие рядом с ней тем, что она не сможет обойтись без его помощи, а потом? Когда ребенок родится? Ему придется уйти? От этой мысли, которая, казалось бы, с самого начала витала где-то на поверхности сознания, по спине пробежал холодок.

Уйти и жить как раньше, до нее, так, как он уже не хочет и не сможет, и не думать о ней, о них не получится. Да и сможет ли он, вообще, уйти?

* * *

Прослонявшись весь день по дому и не зная, как отвлечься от своих невеселых мыслей, после обеда Юля затеяла уборку. Прикинув, чем будет удобнее воспользоваться, шваброй или пылесосом, она выбрала последнее. И тряпку не нужно смачивать, и ручка выдвигалась так, что практически не приходилось наклоняться. Но даже не успела приступить к уборке, как услышала звук открывающегося замка, и на пороге возник Степнов.

— Это еще что такое? — войдя в квартиру, громко спросил он, взглянув на нее с недоумением.

— Пы-ле-сос, — окинув его презрительным взглядом и выдержав небольшую паузу, с издевкой ответила Юля. — Никогда не видел? — Почему меня не дождалась? Я бы все сделал, — поставив на пол спортивную сумку, он скинул куртку и обувь и, подойдя к девушке, забрал агрегат из ее рук.

— Я и без тебя могу прекрасно обойтись! — с вызовом сказала она, неохотно отходя в сторону.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Саша и решительно направился в комнату.

— Не думала, что ты мне в домработницы запишешься, — пройдя следом и понаблюдав за ним некоторое время, насмешливо бросила Юля в надежде, что такая язвительная реплика заденет его, и он бросит эту дурацкую затею помогать, да и вообще жить у нее.

— Юль, ты бы лучше полежала, а, — мягко заметил парень и прибавил скорости, кажется, вскоре и вовсе забыв про нее.

Вот упертый! Ничего его не прошибает. Ничем его не проймешь. Отодвинув занавеску, Юля вышла на балкон. Через несколько минут пылесос затих, а сам Степнов гремел уже чем-то на кухне. Да уж, теперь она в своей собственной квартире чувствует себя как в гостях, боясь лишний раз выйти из комнаты, чтобы ненароком не столкнуться с «хозяином». Что ей еще остается в его присутствии делать? Только ходить из комнаты на балкон, с балкона в комнату.

Интересно, чего он вообще среди дня приперся? И собирается ли обратно на работу? Вернувшись в зал, Юля остановилась посреди комнаты, размышляя, под каким предлогом избежать общения с ним, пока он здесь. Притвориться, что спать легла? Или… Как тут же вздрогнула, услышав свое имя. Так и не дождавшись ответа от нее, Степнов вошел в зал.

— Юль, а я что-то не понял. Ты хоть что-нибудь ела? Вчера? Сегодня? — нахмурился парень.

— Ела, — она отвела взгляд в сторону, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор.

— Что-то не заметно, — Саша выжидающе смотрел прямо на нее. Она кожей чувствовала его взгляд — он, явно, был недоволен. Ну и пусть… — Я не хочу, — раздраженно ответила Юля, все также глядя в сторону.

— Ты не хочешь, ребенок хочет, — не отставал Степнов, сделав шаг к ней и пристально вглядываясь в ее лицо. — Или ты специально все это делаешь? — Что «все»? — она медленно подняла на него глаза.

— Не ешь, уборкой занимаешься, не лежишь, как врач рекомендовал. Лекарства принимать забываешь. Со мной ругаешься, нервируешь сама себя. Специально, да? — недобро усмехнулся Степнов. — Хочешь, чтобы выкидыш случился? Юля ошарашенно смотрела на парня.

— Ты совсем больной, что ли?! — ее возмущению не было предела.

— Ну, а что? Не будет ребенка, и меня терпеть не надо будет. Ведь так? Скажи.

Честно. Только сама себе не ври. Это же не запланированная беременность. Тем более, от меня. Ты же не хочешь его, — мягко и настойчиво говорил Степнов, растягивая слова, в то же самое время надвигаясь на нее.

Юля во все глаза смотрела на приближающегося к ней парня, не в силах ни сдвинуться с места, ни что-либо произнести.

Саша сделал еще два шага, ощутив при этом легкий аромат ее духов и запах фруктового шампуня, исходящий от волос. Она выглядела немного испуганной, но не так, как раньше. Сейчас в глубине ее глаз плескалась злость. Ну, конечно, так и есть. В душе она не хочет этого ребенка, поэтому и нарушает все предписания врача, тем самым создавая постоянную угрозу выкидыша.

— А аборт ты не сделала, потому что испугалась, что будет больно и страшно. Так я могу договориться, тебе все сделают быстро и не больно. Лучшая клиника, лучшие врачи. Уснешь, проснешься и будешь как новенькая. Хочешь? И больше никаких проблем. И меня ты больше не увидишь, — его мягкий голос обволакивал ее, проникал в самую душу, обнажая то, что было скрыто даже от нее самой.

Юля отшатнулась, все так же не в силах вымолвить ни слова. Ей хотелось убежать, улететь, исчезнуть из этой комнаты, скрыться от его пронзительного взгляда и жестоких циничных слов, но бежать было некуда. Теперь она стояла, прижавшись к платяному шкафу, а перед ней, загораживая собой все пространство вокруг, стоял Степнов. Во рту пересохло. Воздуха не хватало.

Казалось, вся комната была занята им. Весь мир сузился и состоял лишь из стали его глаз, колких игл его слов, да холода зеркала за спиной.

— Ну? Хочешь? Я все устрою, — все так же, не отрывая от нее взгляда, серьезно спросил Саша. Он стоял совсем близко, одной рукой опираясь на шкаф где-то над ее головой.

— Нет… Не хочу, — Юля нервно сглотнула.

Резко наклонившись еще ближе к ней, парень сказал довольно громко: — Тогда питайся нормально! И делай то, что врач говорит! От неожиданности и испуга девушка отпихнула его в сторону и отскочила в другой конец комнаты. Ее била мелкая дрожь, а недавно сказанные им слова эхом звучали в голове.

— Что ты мне указываешь что делать?! Ты кто такой вообще?! Никто! И звать тебя никак! — обхватив себя руками и отвернувшись к окну, быстро проговорила девушка. Она понимала, что играет с огнем, что сама нарывается, но не могла позволить ему взять вверх над собой. В конце концов, пусть командует своими операми у себя на работе, а не у нее дома.

— Юля! Не разговаривай со мной так, — сквозь зубы процедил Степнов.

— А то что?! Что ты мне сделаешь?! Ну, что?! — повернувшись к нему, уже не сдерживаясь, выпалила она, глядя ему прямо в глаза. Однако все внутри похолодело от того, как изменился его взгляд, заиграли желваки, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Не говоря больше ни слова, Степнов развернулся, подхватил с комода ключи и вышел, громко хлопнув дверью.

Чувствуя, как тело все еще сотрясает дрожь, Юля обессиленно опустилась на кровать. Не получится у нее не замечать его. Он так и будет постоянно лезть со своими указаниями и замечаниями. А может, он в чем-то прав? Ведь поначалу она всерьез думала об аборте, и если бы не стечение обстоятельств… Господи, сейчас было страшно даже представить…

Юля медленно провела рукой по животу. Нет, он не прав. Те первые недели сомнений и метаний остались где-то далеко. Она давно перестала молить время повернуться вспять, давно перестала вспоминать то, как жила до его появления на своем пути, и то время, когда он подбирался к ней все ближе и ближе. Все это было прошлым. Если бы только и он, Степнов, тоже мог просто остаться в прошлом. Ей было бы легче забыть, легче жить настоящим.

Но нет, он не отстанет, не такой человек. Остается лишь надеяться на то, что, в конце концов, ему надоест возиться с ней или… Работа у него опасная… Грех так думать, конечно, но он в любой момент может попасть под шальную пулю.

Такие отчаянные долго не живут.

* * *

Весь остаток дня Саша, не переставая, думал о том, правильно ли он поступил, устроив ей такую своеобразную «шокотерапию». По-другому, наверное, у него бы не получилось заставить ее задуматься о своем здоровье и здоровье будущего ребенка. Если бы он уговорами пытался убедить ее в необходимости соблюдать все предписания врача, то ничего бы не добился. Она все делает ему назло и никак не хочет понять, что он действует из лучших побуждений.

Уже подъезжая к дому в восьмом часу вечера, взглянул на окна — свет не горел.

Может, уже спать легла? Чтобы лишний раз с ним не встречаться.

В квартире было темно и тихо. Дверь в комнату распахнута, постель пуста. Ну, что же, ей все неймется-то? Специально ушла, чтобы позлить его?! Чувствуя, как внутри нарастает гнев, Саша достал телефон и набрал номер девушки.

* * *

В аудитории она отключила звук на телефоне и следующие полтора часа аккуратно записывала задания на предстоящий семестр, думая лишь о том, что выпускные экзамены намечаются на апрель, а роды как раз в конце февраля.

Как она будет готовиться к экзаменам и мотаться в институт с месячным ребенком? А включив телефон, обнаружила около десятка пропущенных вызовов от Степнова и даже пару сообщений. Хм, он, что, каждый ее шаг намеревается контролировать? И в следующий миг телефон снова ожил в руках. Юля взглянула на дисплей. Ну, конечно, снова он. Не стану отвечать, хуже все равно уже не будет. Но немного помедлив, все же нажала на кнопку вызова.

— Где ты?! — рявкнул в трубку Степнов.

— Я должна отчитываться? — возмутилась Юля, чувствуя, как внутри все закипает.

— Ты должна сидеть дома и следить за своим здоровьем, — резко ответил он и снова задал вопрос: — Где ты?! Юля помолчала, стараясь справиться с раздражением, которое он в ней вызывал, и, сделав глубокий вдох, все же ответила: — В институте…

— В каком еще институте?! Адрес! Спустившись обратно к машине, Саша сел в салон и, заведя мотор, быстро выехал со двора. Вот, упрямая какая! Ведь будет же теперь все делать ему наперекор! Через десять минут он тормозил возле главного входа в институт, расположенный в соседнем районе. Юля стояла на улице недалеко от дверей и разговаривала с однокурсницей, напряженно вглядываясь в проспект, видимо, ожидая увидеть его машину. А заметив, на секунду отвела глаза в сторону, всем своим видом показывая насколько ей неприятна эта встреча, после чего коротко попрощалась со своей собеседницей и направилась к нему. Молча села на заднее сидение и отвернулась к окну.

— Предупредить, что тебе нужно в институт, не судьба? — с трудом воздержавшись от более резких слов, поинтересовался Саша, взглянув в зеркало заднего вида. — Я бы отвез.

— Я на троллейбусе приехала, здесь всего десять остановок от моего дома, — с вызовом взглянула на него Юля.

Степнов развернулся к ней всем корпусом.

— Юль! Днем только разговор был. Ты специально? — У меня сессия начинается! — Какая, на хрен, сессия?! — Такая! Что ты меня все время отчитываешь?! Да если бы не ты, у меня вообще таких проблем не было бы! — она чувствовала, что ей стоило бы остановиться, но больше уже не могла сдерживаться. — А если бы тебя не переклинило, что ты должен мне помогать, как бы я жила, по-твоему? Так и жила бы! Так что не лезь! Не доставай меня! — она резко открыла дверь и бросила ему раздраженно: — Я на троллейбусе поеду! Громко хлопнув дверью, девушка направилась в сторону остановки.

— Куда?! Стой!!! Юля!!! … Бл***!!! — Степнов в бешенстве ударил кулаком по спинке сиденья и выскочил из машины вслед за ней. Ему не составило труда быстро догнать ее и схватить за руку, рывком разворачивая к себе.

— Сядь в машину! Я кому сказал! Быстро! — казалось, еще чуть-чуть и его разорвет от злости. Никогда еще он не был так взбешен. Она мотает ему нервы со вчерашнего дня! — Отпусти! — девушка испугалась не на шутку, ведь от этого психа можно было ждать, чего угодно. А вдруг он ее ударит?! Его пальцы больно впились в предплечье и держали крепко. — Мне больно! — Сядь. В машину, — уже спокойнее произнес парень, но глаза, по-прежнему, метали молнии.

Прохожие уже стали оборачиваться на них. Краем глаза Юля заметила нескольких сокурсников и преподавателей, выходящих из корпуса института. Не хватало еще, чтобы они стали свидетелями их ругани! Вот будет позор! Не без труда выдернув свою руку из его широкой ладони, девушка молча направилась к машине и всю дорогу просидела, не проронив ни слова и теребя пальцами ремешок сумочки, безотрывно глядя в окно. Господи, и за что ей такое «счастье»?! — Я съезжу в одно место и приеду, — предупредил Степнов, когда автомобиль затормозил у подъезда.

— Зачем? — повернувшись к нему, спросила девушка.

— Что «зачем»? — переспросил он.

— Зачем…ты…приедешь? — медленно, по слогам повторила Юля.

— Затем, что я останусь на ночь, — просто сказал Саша, когда до него дошел смысл ее вопроса.

— Я не понимаю, для чего тебе оставаться на ночь?! — глядя ему в глаза, напряженно проговорила девушка.

— Юль, не начинай, а! Вдруг тебе что-то понадобится, — все так же спокойно ответил Степнов.

— Слушай, пережила ведь я эту ночь без тебя! Ничего не случилось! — зло произнесла Юля, которой уже надоело пререкаться с ним. Но и уступать ему тоже не хотелось.

— Да! Только вместо того, чтобы соблюдать постельный режим, ты тут же схватилась за пылесос, а потом, в придачу, еще и куда-то рванула, — с усмешкой заметил Саша и, не дожидаясь ее дальнейших реплик, отвернулся, всем своим видом показывая, что спорить больше не намерен.

Вот же, сукин сын, подумала девушка, однако вслух ничего говорить не стала.

Молча вышла из машины и направилась к подъезду. От бессилия на глаза выступили злые слезы. Вот возьму и уйду. Куда-нибудь. Пусть понервничает…

Чувствуя себя маленькой девочкой, которую незаслуженно обидели, она поднялась на свой этаж, достала ключи и, отперев дверь, зашла в квартиру. Не раздеваясь, прошла в комнату и, зачем-то подойдя к окну, осторожно отодвинула занавеску, чтобы выглянуть во двор, освещаемый тусклым светом фонарей. Там, внизу, возле машины стоял Степнов и … смотрел прямо на ее окна.

Отшатнувшись в сторону, словно он мог ее увидеть, Юля немного постояла, прижавшись спиной к стене, затем снова осторожно взглянула вниз. Парень достал из кармана телефон и потыкал в экран. Через секунду в сумке завибрировал мобильник, извещая об смс.

«Или ты включаешь свет, или я поднимаюсь».

Нет, вот урод, блин! Проверяет, пошла ли она домой! Сжав кулачки, Юля сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ей ничего не оставалось, как подойти к выключателю и нажать на кнопку.

Не прошло и минуты, как Степнов сел в машину, и, сорвавшись с места, она исчезла за поворотом, ведущим на проспект.

Глава 33

Степнов устроился за дальним столиком и, пододвинув к себе пепельницу, закурил сигарету, взглянул в сторону сцены, где возле шеста игриво извивалась блондинка в эротичном кожаном костюмчике.

Клуб находился, так сказать, под «ведомством» их отдела, и хозяин исправно платил Шведову за «крышу». А они с ребятами, совмещая сбор дани и отдых, иногда заезжали поразвлечься. Последний раз — в тот вечер, когда обмывали его награждение. Однако сегодня ему было не до развлечений. Это был последний «официальный притон» в их районе, где можно было попытаться найти какие-то ниточки к выяснению личности первой убитой, все остальные поиски не дали никаких результатов.

— Александр Павлович, добрый вечер, — поприветствовал его хозяин заведения, протягивая руку для рукопожатия и присаживаясь, напротив, за стол.

— Добрый, — кивнул Саша и стряхнул пепел сигареты в пепельницу.

— Желаете отдохнуть? Сегодня как раз Вероника работает. У нее скоро выступление, а потом…, - начал, было, мужчина, но Степнов прервал его на полуслове.

— Я по работе, — Саша выложил на стол фотографии обеих погибших девушек.

Мужчина тут же остановил взгляд на снимке, на котором была первая найденная жертва-«потеряшка». Протянув руку, он взял фото и поднес ближе.

— Знаешь ее? — понаблюдав за его реакцией, спросил Степнов.

— Да, знаю, — помолчав, ответил тот, с трудом оторвав взгляд от карточки и поднимая глаза на опера. — Это Марина. Она работала у меня. Недолго, месяца три. У шеста вертелась, приват-танцы. Потом в начале лета сказала, что увольняется. Больше я ее не видел.

— Почему, не уточнила? — поинтересовался парень.

— Я особо не расспрашивал, у нас желающих достаточно. Я никого не держу, — проговорил хозяин заведения и, помолчав, добавил задумчиво: — Хотя она была неплохой танцовщицей, умела заводить публику.

— Не возражаете, если я с девочками поговорю? Может, кто-то вспомнит что-нибудь.

— Конечно, — пожал плечами мужчина и, поднявшись, сделал жест следовать за ним.

Еще минуту спустя Степнов сидел в гримерке и задавал вопросы танцовщицам, которые по очереди взглянули на фотографию погибшей, немного повздыхали и продолжили готовиться к выступлению, ничуть не стесняясь при парне своих откровенных нарядов.

— Она мало проработала. Платят не так уж и много, а выкладываться приходится по полной. Только на привате можно нормально подзаработать, — вернув ему снимки, проговорила одна из девушек. — Сначала она не отказывалась, брала по несколько приватов за вечер. А это не только танцы, вы же понимаете… Потом, видимо, выдохлась, стала периодически на работу забивать — позвонит, скажет, что заболела. Ей Мишаня и сказал: «Либо работай, либо уходи», она тут же заявление на стол, и больше мы ее не видели.

— Ухажер у нее появился при бабках, вот и свалила, — не отрываясь от накрашивания ресниц, с завистью сказала одна из девушек — невысокая, миниатюрная брюнетка в костюмчике стюардессы.

— Ты-то откуда знаешь? Мы с ней и не пересекались толком, она в начале обычно выходила, потом на привате работала, — осекла ее другая, та самая блондинка, что недавно извивалась на шесте.

— Потому что один и тот же приходил, сидел за столиком возле самой сцены, да и приват тоже он заказывал, — уверенно ответила брюнетка, продолжая прихорашиваться.

— Сможешь описать его внешность? — спросил у нее Саша, понимая, что шансы того, что она вспомнит чьего-то клиента несколько месяцев спустя, равны нулю.

— Хотя бы примерно? — Конечно, — кивнула девушка. — У меня хорошая память на лица, — и, помолчав, все-таки спросила: — Думаете, это он ее? — Мы постараемся это выяснить, — уклончиво ответил Степнов, доставая ручку и блокнот, приготовившись записывать.

Когда он вышел из клуба, стрелки часов уже перевалили за полночь. Улицы опустели, лишь ночные проспекты сверкали огнями. Всю обратную дорогу Саша прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Теперь ему было стыдно за свою вспышку гнева. Только днем он выговаривал ей за то, что она затеяла уборку, а потом грубо схватил ее за руку посреди улицы, сам же заставил ее нервничать. И кто будет виноват, если, не дай бог, что-то случится с ребенком.

Будет еще один грех на его, и без того грешную, душу… Подъезжая к Юлиному дому, он взглянул на ее окна — конечно, свет уже не горел. В принципе, чтобы не разбудить ее ненароком, Саша мог бы поехать к себе домой. Однако он сказал, что приедет, и если не сдержит своего обещания, это будет означать, что он согласился с ее доводами и признал, что ему здесь не место. Ну, уж, нет! Он бесшумно вошел в темную квартиру, сбросил обувь. Дверь в ее комнату была плотно закрыта, и, немного постояв на пороге, парень решил, что вряд ли она уйдет куда-то на ночь, лишь бы досадить ему, и не стал заходить. К тому же, вроде, верхняя одежда была на месте. Умывшись холодной водой, Саша прошел на кухню. Прикрыв дверь, включил чайник, застелил себе узкий кухонный диванчик, с трудом представляя, как поместится на нем. В холодильнике все было на тех же местах, как он и разложил вчера. Кажется, она совершенно ни к чему не притронулась. Может, каши варит? Хорошо бы, если так…

Перекусив бутербродами и выпив кружку чая, Саша выключил свет, разделся и с трудом улегся на диване. Некоторое время он лежал, заложив руки за голову и уставившись в потолок, на котором отражались причудливые тени колышащихся за окном деревьев.

Да, судьба та еще затейница… Разве он мог представить, что будет ночевать на Юлиной кухне, ютясь на жестком узком диване, с замирающим сердцем думая о том, что она спит в соседней комнате. Впервые он оставался дома у девушки не в качестве ее любовника. Впрочем, в данном случае и вовсе было сложно определить его роль в ее доме и ее жизни.

Парень сам не заметил, как провалился в тяжелый глубокий сон. А проснулся от монотонного пиканья будильника, заведенного на телефоне. Он сел на диване и потер лицо руками. В ванной бежала вода. Семь утра. Куда она собралась? Натянув джинсы и футболку, Степнов вышел в холл и немного постоял возле ванной, ожидая, когда Юля выйдет. Вода стихла, но девушка, по-прежнему, не выходила. Постучавшись и не получив ответа, Саша приоткрыл дверь.

Юля сидела на бортике ванны, уткнувшись лицом в полотенце.

— Тебе плохо? — обеспокоенно спросил он.

Девушка медленно подняла голову, взглянула устало, но ничего не ответила.

Лишь снова опустила глаза, бессмысленно уставившись куда-то в одну точку перед собой.

Саша немного помялся возле двери, старательно отводя взгляд от ее обнаженных плеч и коленей, которые не скрывала коротенькая ночнушка на тонких бретельках.

— Юль, я… вчера… завелся, … перегнул палку… ты извини… такого больше не повторится, — с трудом подбирая нужные слова, произнес парень.

— Ты сам-то в это веришь? — усмехнулась Юля.

Саша вздохнул.

— По поводу института… Скажи мне, какой у тебя факультет и курс, я подъеду, договорюсь с преподавателями…

— О чем? — она даже головы не повернула в его сторону.

— О твоей сессии. Ты же понимаешь, что не сможешь посещать ее.

— Это еще почему? — девушка подняла на него глаза и взглянула с недоумением.

— Не переживай, сессию «разведем», — пообещал Степнов.

— Ну, знаешь, я никогда не платила за экзамены! — возмущенно произнесла она. — Я всегда все сдавала сама! — Молодец! — совершенно серьезно сказал парень. — Но в этот раз придется поступить иначе.

— Позволь, я сама буду решать! — Не позволю. Сейчас ты мыслишь не разумно…

— А я не позволю тебе командовать! С понедельника начнется сессия, и я буду ездить на занятия, — Юля поднялась с бортика ванной и только сейчас осознала, что так и находится перед ним в одной ночнушке. Бросив мокрое полотенце на раковину и демонстративно осторожно обойдя Степнова сторонкой, поспешно вышла из ванны. Схватив с кресла халат, быстро натянула его на себя и завязала пояс.

— Юля! — Саша прошел следом за ней и теперь уже остановился на пороге комнаты — А с работой моей ты что сделаешь?! Тоже заплатишь, чтоб я не ходила туда?! — А ты и не пойдешь! — уверенно сказал он. — Будешь продлевать больничный до самого декрета.

— Ты, вообще, что ли с катушек съехал?! Кто будет держать меня на больняке пять месяцев?! — Юля, купить больничный — это не проблема…

— Господи, как же у тебя все просто…

Она отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что не собирается продолжать этот разговор. В следующий миг где-то в холле зазвонил его мобильник, и парень неохотно направился на звук.

Нет, ну, что он о себе вообразил вообще?! В институт не езди, на работу не ходи… Царь-бог нашелся…

Она слышала, как Степнов еще какое-то время ходил по кухне, продолжая с кем-то разговаривать, а потом входная дверь захлопнулась, и наступила тишина.

Оставшись одна, Юля включила телевизор, пощелкала пультом, нашла какой-то музыкальный канал для фона, а затем открыла шкаф и, вывалив весь гардероб на кровать, принялась перебирать одежду. Многие вещи уже явно не сойдутся в талии. На дворе осень, скоро совсем похолодает. По сути, из «теплых» вещей, пригодных к хождению на работу, у нее осталось только трикотажное темно- синее платье, несколько свободного покроя, едва достающее до колен. О форменной одежде уже и речи не было.

Словно прочитав ее мысли, ближе к вечеру позвонила главбухша и поинтересовалась, когда она планирует выйти на работу, напоминая, что «на носу» зарплата, которую некому рассчитывать. Не собирается же она до самого декрета на больничном просидеть?! И поставить кого-то другого на ее участок пока не представляется возможным, потому как все и так загружены, а свободных должностей для новых сотрудников нет. Да и рассчитывать зарплату это ведь не мешки разгружать! Выслушав эту тираду, Юля заверила ее, что, скорее всего, выйдет уже в понедельник и произведет все расчеты.

Около девяти вечера пришло стандартное смс от Степнова, на которое, она уже поняла, проще было ответить. Провозившись с какими-то мелкими домашними делами и посмотрев вечерние новости, Юля не заметила, как пролетел вечер, и едва часы перевалили за десять, ее уже поклонило в сон. В очередной раз взглянув на время, она с надеждой подумала о том, что, может, наконец, надоела ему эта затея, и он все-таки предпочтет собственную кровать ее кухонному диванчику. Такие мысли еще долго кружили в голове, не давая спокойно заснуть. Она еще какое-то время поворочалась в постели, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде и гадая, придет он или нет. А потом и сама не заметила, как заснула. Однако проснувшись утром, обнаружила на кухне следы его ночного пребывания: на диване было небрежно свернуто постельное белье, в раковине стояла кружка с остатками кофе, а и без того забитый холодильник был пополнен новыми продуктами. Надо же, а она так крепко спала, что даже не слышала, как он пришел.

Погода снова испортилась. На улице моросил дождь, небо было затянуто серыми тучами. Позвонив в женскую консультацию, Юля уточнила график работы своего врача — прием начнется в два часа дня. В полдень после смены приехала Лена и предложила поехать вместе.

Они как раз подходили к метро, держась под руку, под одним раскрытым зонтом и разговаривая о какой-то ерунде, как в ее сумке ожил мобильник. Взглянув на дисплей, Юля неохотно ответила.

— Ты где? На улице? Что за шум? — тут же услышала она недовольный голос Степнова.

— Я пошла в больницу, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила Юля.

— Тебе плохо? — тут же заволновался он.

— Нет, мне нужно встать на учет, — вздохнула девушка.

— А почему мне не сказала?! Я бы отвез, — начал заводиться Саша.

— Я и сама могу прекрасно доехать две остановки на метро, — с вызовом проговорила она.

— На чем?! Какое метро, Юля?! — его возмущению не было предела, что окончательно вывело ее из себя.

— Послушай, я прекрасно себя чувствую и мне надоело сидеть в четырех стенах.

Я хочу подышать воздухом! — Юля бросила трубку, так как это был бесполезный разговор, только добавлявший больше нервозности этим и без того непонятным отношениям.

Мобильник тут же начал звонить снова, Юля скинула вызов. И снова звонок. И снова сброс. Звонок. Сброс. Звонок. Сброс. Ну да, он привык, что последнее слово остается за ним! Глубоко вздохнув и призывая себя сохранять спокойствие, Юля все же нажала на кнопку принятия вызова.

— Не бросай трубку, когда со мной разговариваешь! — в его голосе отчетливо зазвучали металлические нотки, от чего девушка, сама того не желая, начала нервничать: — Перестань мне названивать! Я не хочу с тобой говорить! — Юля! — Иначе я вообще отключу телефон! Или сменю симку! — как будто этим решится проблема, пронеслось в голове.

— Ладно. Дома поговорим, — на этот раз трубку бросил он. Сукин сын, все-таки оставил последнее слово за собой, и …ей показалось или это неприкрытая угроза? — Юль, ну, почему не сказала ему, что со мной? — вздохнув, спросила Лена, понаблюдав за разыгравшейся сценой.

— Не собираюсь перед ним отчитываться! — возмущенно ответила девушка, стараясь скрыть от подруги свое беспокойство и тревогу.

От его слов на душе стало противно. Липкий страх медленно растекался внутри, заставляя сердце стучать еще быстрее и громче. Вот знала же, что он псих ненормальный, зачем с ним так разговаривала? Теперь до вечера будет трястись от страха, гадая в каком настроении он придет домой, и о чем он собрался с ней говорить, а самое главное, как? Опять будет орать и хватать за руки?! Если так пойдет и дальше, то он и руки начнет распускать! Стало горько, обидно и захотелось плакать.

— Юль, ну, ты чего? Ну, на ровном месте же поругались? Сама же доводишь его, а потом нервничаешь, — от проницательного взгляда Лены не укрылось смятение, царившее в душе у девушки. — А сейчас как к врачу расстроенная пойдешь? Давление поднимется. Опять в стационар отправят… — Лучше там, чем дома… с ним…

***

— Юля? — переспросил Влад, когда Степнов нажал на кнопку отбоя и швырнул телефон на стол. — Это какая Юля? Та самая? — Та самая, — вздохнул тот, откинувшись на спинку кресла и доставая из пачки сигарету. Нет, ну вот как с ней можно спокойно разговаривать?! — Дома? — парень удивленно приподнял брови.

— Ага,… дома, — чиркнув зажигалкой, Саша нервно затянулся сигаретой.

— Вы вместе живете? — Влад смотрел на него с недоумением.

— Ну-у, можно и так сказать, — не вдаваясь в подробности, ответил Степнов.

Удивление Влада было вполне понятно, сложившаяся ситуация со стороны выглядела довольно странно.

— Так она, все-таки, беременная? От тебя, — скорее уточнил, чем спросил Сашин опер.

Степнов лишь кивнул, продолжая втягивать в себя спасительный никотин и выдыхая в воздух пары дыма.

— А ты не слишком на нее наезжаешь? Это, конечно, не мое дело, но, по-моему, с беременными так нельзя, — помолчав, обдумывая все услышанное, неуверенно проговорил парень.

— А ты-то откуда знаешь? Тоже мне, папаша опытный нашелся, — усмехнулся Саша и, резко сменив тему, проговорил уже серьезно: — К Петровичу сегодня заходил, результаты экспертизы готовы — наркотик в крови тот же.

— Черт… Все-таки, они связаны, — вздохнул Влад, почесав в затылке. — Неужели, действительно, за серийником гоняться придется? — Ребята вчера фоторобот сделали по описанию этой девицы из бара, — Степнов достал из ящика стола лист бумаги А4 и протянул оперу.

— Чурбан какой-то, походу, — поразглядывав рисунок, заключил парень.

— И далеко не бедный, раз в этом заведении зависал, — согласился Саша и добавил задумчиво: — Еще не факт, что это именно он. Может, просто девица понравилась, вот и брал на приват только ее. И тогда эта ниточка, за которую мы сейчас хватаемся, лишь приведет нас в тупик. Ладно. Отчаиваться еще рано, не в первый раз. Нашим скажи, пусть стукачков своих потрясут, может, что и будет, раз наркота замешана, — он затушил окурок в пепельнице и, устало потерев пальцами виски, поморщился: — Блин, башка трещит. Может, бухнем сегодня? Что скажешь? — Давай, — просто согласился Влад.

* * *

Сказать, что Юля была безмерно благодарна Лене, это значит, ничего не сказать. Никогда у нее еще не было такой подруги, которая всегда готова выслушать, ненавязчиво дать совет, поругать, если нужно, а самое главное, приободрить и вселить уверенность в завтрашнем дне. Сама не замечая того, Юля делилась с ней своими страхами, сомнениями, несбывшимися желаниями. И кто знает, может, именно благодаря этому она еще не впала в отчаяние от того, что все ее попытки обрести душевное спокойствие и привыкнуть к новому периоду ее жизни, кардинально менявшему весь жизненный уклад, разбивались в пух и прах об упертость, и настырность Степнова. Что ему было нужно? Юля сильно сомневалась, что им двигало лишь желание помочь. Откуда оно возникло и куда приведет? Где заканчивается грань его добра? И не обернется ли оно однажды в еще большее зло? Вот и сейчас стоило лишь Лене уйти, как тяжелые и тревожные мысли, словно стая воронов, закружили над крохами уверенности и спокойствия, которые она так усиленно пыталась собрать воедино, чтобы выдержать сегодняшний вечер с ним. В своей собственной квартире Юля не могла найти себе места, постоянно глядя на часы и с каждой минутой нервничая все больше. Мой дом — моя крепость. Теперь это не про нее.

На город спускались ранние осенние сумерки, во дворе зажглись фонари. В очередной раз подойдя к окну, чтобы взглянуть, не подъехала ли его машина, Юля обомлела — Степнов и Лена разговаривали, сидя на скамейке на детской площадке. В свете тусклых фонарей ей не было видно выражения их лиц, да и разговора с высоты четвертого этажа не услышать, даже если она распахнет настежь окно.

Господи, да о чем им вообще разговаривать?! Конечно же, о ней. А если Лена рассказала ему все, чем Юля поделилась с ней? И он теперь знает, чего она боится и какие разбитые мечты оплакивает. Лена… Неужели, она на такое способна? Наверное, нельзя было так ей доверять…

На глазах снова выступили слезы. Появилось чувство, что ее выставили напоказ перед ним обнаженной. Хуже того, теперь ей казалось, что Степнов не только насильно овладел ее телом, но и проник в душу.

* * *

Побухать в этот вечер, как планировали они с Владом, не удалось. На восемь вечера нарисовались срочные «левые» дела, которые могли затянуться на всю ночь, и ему удалось лишь выкроить время, чтобы заехать к Юле проверить как она, да переодеться. На лестнице он встретил Лену.

— Привет! — немного удивленно произнес Саша, останавливаясь.

— Ну, привет, — тоже остановилась девушка, глядя на него открытым взглядом.

От осознания того, что она в курсе всего произошедшего между ним и Юлей, и того, что происходит сейчас, было немного неловко.

— Не знаю, что с ней и делать, — растерянно проговорил он. — Постоянно скачет куда-то, то в институт, то вот в больницу…

— Мы вместе ездили, здесь рядом. Только она тебе не сказала. Как у вас? Кажется, не очень? — Лене очень хотелось помочь и подруге, и Саше, который казался ей вполне нормальным парнем, а не таким монстром, каким его представляла Юлька.

— Лен, пять минут есть? Переговорить бы, — взглянув ей в глаза, попросил Степнов.

— Саш, мне кажется, ты до конца так и не осознал, что вообще наворотил, — теперь они сидели на той самой лавочке, где недавно Юля поведала подруге историю знакомства со Степновым.

— Да все я понимаю, — отвел он глаза в сторону.

— А вот я, честно говоря, не совсем понимаю причину того, что ты так рьяно сейчас опекаешь ее, — прямо сказала Лена. — Насколько я знаю, до всего произошедшего у вас не было никаких отношений. И после ты тоже особенно не заморачивался. А узнав про ребенка, резко поменял свое отношение. Причина только в ребенке? То есть, если бы она не забеременела от тебя или сделала аборт, тебя бы сейчас здесь не было? — Я и сам не знаю, — помолчав, задумчиво ответил парень. Не привык он изливать душу кому бы то ни было, а тем более, девушке. Женскому полу в жизни, в его понимании, отводилась совершенно иная роль, чем друг. Но Лену он бы мог назвать другом, инстинктивно чувствуя, что она на его стороне и могла бы очень ему помочь в этой «войне» с Юлей.

— Ты хоть представляешь, как сильно ты изменил ее жизнь? Изменил против ее желания? — вздохнув, проговорила девушка. — Ей институт нужно закончить, за съемную квартиру платить, на работе ее все время дергают, а тут ты еще ворвался в ее жизнь, перевернув все с ног на голову! И теперь вместо того, чтобы заканчивать учебу и делать карьеру, она вынуждена уйти в декрет, а возможно и из города уехать. Думаешь, она рада подобным перспективам? Да она не готова к этим переменам, понимаешь? Она сейчас в таком замешательстве, пытается как-то адаптироваться к тем обстоятельствам, к которым ты ее подвел. А ты еще устраиваешь ей такой жесткий контроль! — Это Юля тебе пожаловалась? — приподнял бровь Степнов. Лена в ответ лишь склонила голову и многозначительно смотрела на него. Парень молчал, пытаясь обдумать услышанное.

— Саш, ты не думай, я не лезу в вашу личную жизнь. Юля мне не жаловалась. Я понимаю, ты хочешь ей добра. Настолько, насколько это вообще возможно. Но пойми и ты — ты привык командовать, действовать жестко и силой, но мы, девочки, совершенно другие. Открою тебе секрет — да, мы любим сильных, наглых и волевых мужчин, которые знают, чего хотят от жизни и как этого добиться, но сила, при этом, должна быть мягкая, нежная. Тогда она сама захочет слушаться тебя.

Саша с ехидной улыбкой посмотрел на Лену. Ох, уж эти бабские сказочки про любовь и ласку. На это нужно время и желание, а он привык брать все быстро, без лишних заморочек.

— Не веришь? Ну, и зря. По-другому ты никогда от нее ничего не добьешься, — с сожалением сказала Лена, видя, что он не воспринял ее слова всерьез. — Ты вообще думал о том, что будет потом, после родов? Тогда твоя помощь будет еще нужнее. Тебе нужно завоевать ее доверие сейчас. А пока же она рассматривает тебя как «врага», ведь ты разбил все ее мечты. Знаешь, о чем мечтают девочки помимо красивой любви? О замужестве, о семье, о браке.

Любовь у нее была — ты ее отнял. Теперь не будет ни семьи, ни брака. Вернее, семья, конечно, будет, но неполная. Ты, с таким подходом, можешь даже не рассчитывать на то, чтобы стать членом ее семьи, а кто-то другой, — девушка покачала головой. — Мужики сейчас своих родных детей бросают, а кому нужен чужой ребенок? Так что, все, что светит твоей Юле, это статус «мать-одиночка»! Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Неудивительно, что ты для нее «враг номер один», — Лена поднялась со скамьи. — Мой тебе совет, Саш, поменяй свое поведение. С беременными так себя вообще не ведут, а учитывая вашу ситуацию, удивляюсь, как она вообще с собой ничего не сделала. Я бы так не смогла.

Лена ушла, но ее слова еще какое-то время эхом отдавались в ушах. Она не сделала, хотя могла бы… Как Вика… Вика не смогла с этим жить, не захотела…

А Юля… ей всю жизнь придется жить с этими воспоминаниями и наяву видеть живое этому подтверждение. Впервые он задумался, каково это Юле каждый день видеть его перед глазами? И он еще что-то требует от нее…

Выкурив несколько сигарет подряд, Саша взглянул на часы и поднялся с лавочки. У него оставалось не больше получаса. Выбросив окурок, быстрым шагом направился к дому, пропуская ступеньки, достиг нужного этажа. Открыв дверь своими ключами, зашел в квартиру и, скинув обувь и верхнюю одежду, подошел к комнате, которая освещалась лишь работающим телевизором. На экране шел какой-то российский криминальный фильм, но звук был практически выключен, что говорило об отсутствии интереса девушки к происходящему на экране.

Юля сидела на кровати, обхватив колени руками, уставившись куда-то в пол.

Заметив его, она подняла глаза и тут же отвернулась в сторону, стараясь скрыть вновь подступившие слезы.

Прислонившись плечом к косяку двери, Саша постоял так несколько минут, не зная с чего начать разговор.

— Юль, прости. Я хочу, как лучше. Просто не знаю, как еще до тебя донести, — с трудом подбирая слова, сказал он.

— Хватит уже разговаривать со мной, как с маленькой, — только и смогла произнести девушка, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

И снова на душе заскребли кошки. Она была похожа на обиженного ребенка. И за что он с ней так? За то, что она хочет жить, как и раньше, не впуская его в свою жизнь? Саша опустился на краешек кровати.

— Юль, послушай… Я не умею сюсюкаться, говорю, что думаю. Ты же знаешь, кем я работаю, вот профессия, видимо, и откладывает свой отпечаток. Придя в ментовку, я отключил у себя какие-либо эмоции, отключил свое сердце, — проговорил он, тоже уставившись в невидимую точку перед собой. — Вот уже много лет работа это и есть моя жизнь, она сделала меня таким. Ожесточила, заставила не думать о морали, идти напролом к своим целям. Иначе в нашем деле просто не выживешь…

Юля молчала, лишь слезы все-таки скатились из глаз и побежали по щекам. Она никогда еще не чувствовала себя такой несчастной и одинокой. Если у него какие-то проблемы и трудности, она тут при чем? Почему она должна расплачиваться за то, что он, таким образом, делает свою жизнь комфортнее, ожесточаясь и срываясь на других? Она тихо всхлипнула. Саша смотрел на нее и чувствовал, что сердце готово вырваться из груди. Его стук отдавался в висках.

Присев перед ней на корточки, он постарался заглянуть ей в глаза.

— Я все для тебя сделаю, — и поправил себя: — Для вас… Ни о чем не думай, у тебя будет все, что нужно, — пообещал он и осторожно прикоснулся к ее ладони, лежащей на покрывале.

Его рука была такой большой, такой горячей, ее тепло словно прожигало ее насквозь. Господи, если бы все было иначе, в другой ситуации! Он, действительно, мог бы стать опорой, за которой так хорошо спрятаться от всего мира и ни о чем не переживать. Сильный и решительный, способный защитить, обеспечить, решить все проблемы.

Девушка невольно усмехнулась. Она никогда ни за что не поверит, что этот парень сможет стать для нее защитой. От него бы кто защитил ее.

Юля медленно вытащила свою руку и посмотрела ему прямо в глаза. В этот раз его взгляд был спокоен и печален. Может, сейчас он ее услышит? — Саш … оставь меня,… пожалуйста… Я очень прошу тебя, — сказала она тихо и поразилась, как сразу же изменился его взгляд. Теплота исчезла, сразу же повеяло холодом. Губы упрямо сжались, кадык нервно дернулся.

— Я снова на работу, — выпрямившись во весь рост, сообщил парень. — Звони мне, если что…

— Ты можешь вообще уйти и больше никогда не возвращаться! — ответила Юля резко, с вызовом глядя на него снизу вверх.

Саша в упор смотрел на нее.

— Не дождешься! — проговорил он сквозь зубы и, развернувшись, вышел из комнаты.

Глава 34

Выходные были потрачены на новый обход всех притонов подконтрольной им территории только уже с фотороботом, составленным со слов стриптизерши из бара, где работала первая жертва. Открывал список стриптиз-бар, в котором незадолго до своей смерти трудилась вторая погибшая девушка.

— Да, вроде, это он, — внимательно приглядевшись к рисунку, кивнула одна из стриптизерш и, помолчав, добавила уверенней: — Очень похож. Восточного типа, молодой. Лет двадцати, не больше, наверное. Но взгляд у него такой был, ледяной, что ли… Мурашки по коже… Я даже рада была, когда он на приват Настю взял, а не меня, — и пояснила: — Просто мы вдвоем с ней на сцене танцевали в тот вечер, у нас был совместный номер.

Саша и Влад переглянулись.

— Ты его видела только в тот вечер или он еще приходил? — спросил Степнов.

— Потом, вроде, уже не приходил, — призадумалась девушка. — А вот до этого вечера был несколько раз. Все время у сцены сидел, неотрывно следил за танцами. У меня еще, помню, проскочила такая мысль, что он, словно, высматривает кого…

— Ты ко всем клиентам заведения так внимательно присматриваешься? — хмыкнул Влад.

— Говорю же, тип очень неприятный был. Хотя, в общем-то, и симпатичный, и одет хорошо. Это сложно объяснить, — обиделась стриптизерша.

— Через какое время после этой встречи стала «пропадать» ваша Настя? — помолчав, задумчиво поинтересовался Саша.

— Да буквально сразу и стала…

— А точно не припомнишь? — Ну, смотрите, это было где-то в начале июля, — взглянув на календарь, висящий на стене, ответила девушка. — А недели через две Слава уже искал ей замену, потому что она не появлялась на работе несколько смен подряд под предлогом, что плохо себя чувствует, а потом и отзваниваться перестала.

— А в целом, сколько по времени, она проработала здесь? — Около полугода. У нас как раз танцовщица ушла где-то в конце зимы, вот Славка и объявил кастинг на вакантное место.

Степнов сделал пометку в своем блокноте и снова поднял глаза на девушку.

— Насколько близко ты общалась с погибшей? Она что-то рассказывала о своей жизни? — Да не сказать, чтобы очень близко. На работе особенно и общаться некогда, работаем, в основном, по очереди, через номер, только успевай крутиться.

Иногда вместе до метро шли после работы, так, о ерунде всякой болтали. Знаю, что она приезжая была, откуда-то издалека, родственников у нее здесь нет.

Ехала в институт поступать, а вместо этого по стриптиз-клубам стала плясать…

— Она употребляла наркотики? — прямо спросил Саша, наблюдая за ее реакцией.

— Наркотики? — растерянно переспросила девушка. — Думаю, нет. По крайней мере, было не похоже. К тому же, если Славка бы узнал, сразу бы выгнал.

Поблагодарив ее за оказанную помощь и попрощавшись с хозяином заведения, который все это время нервно вышагивал перед дверью гримерки, они вышли на улицу.

— Похоже, парень действует по одной и той же схеме, — прикурив, проговорил Степнов, пока они шли к машине. — Выбирает понравившуюся девицу, берет сначала на «пробу», то есть заказывает с ней приват, а потом… Вот и не понятно, что потом…

Влад взглянул на него с интересом.

— После того, как девушки перестают ходить на работу, они еще какое-то время откликаются на звонки, — объяснил Саша, открывая дверь автомобиля и садясь за руль. — Он убивает их не сразу…

— Ага, сначала, видимо, резвится со своими будущими жертвами, словно кошка с пойманной мышью, — подхватил его мысль Влад, устраиваясь на пассажирском сидении рядом. — Может, ему доставляет удовольствие осознание того, что в итоге он их убьет? — Или… — Степнов потянулся к замку зажигания и на мгновение застыл на месте от внезапно осенившей его мысли. — Возможно, он не планирует их убивать.

Просто не все выживают после его «игр».

* * *

Больше они не возвращались к тому разговору. Все выходные Саша где-то пропадал, появляясь лишь поздно вечером и уходя уже с самого утра, что не могло не радовать Юлю. В итоге за всю эту неделю совместного проживания они не так уж часто и виделись, да и на ночь он оставался максимум четыре раза.

Вот и в воскресенье он заехал ближе к вечеру и, удостоверившись, что она сосредоточенно следит за судьбой героев какого-то мыльного сериала, снова уехал, сказав, что у него дежурство. За эту неделю Юля насчитала их целых три.

Она всегда думала, что после дежурства обязаны давать «отсыпной», но, похоже, к Степнову это не относилось, так же как и официальное понятие «выходной». Кроме того, даже когда он находился дома, ему постоянно звонили с работы, чтобы услышать его согласие или несогласие с чем-то. И он всегда отвечал на такие звонки, иногда объясняя что-то долго и основательно, а иногда разговаривая достаточно резко и грубо. Вот же нервная работка, не то что у нее, сиди себе за компьютером, в кнопки тыкай.

В понедельник утром, едва дверь за Степновым захлопнулась, Юля, как и планировала, засобиралась на работу. Главное, чтобы он не приехал домой в течение дня, а уж к его приходу вечером она должна успеть вернуться.

Золушка, блин… Ровно в двенадцать карета превратится в тыкву… Только в ее случае, гнев Степнова грозил быть похлеще гнева Золушкиной мачехи. Но и не идти она тоже не могла. Неизвестно, когда ее теперь выпишут — врач сказал, что обязан продлевать больничный после стационара как минимум две недели.

Ничего страшного не случится, если она выйдет на пару дней, посчитает зарплату. Самочувствие было вполне нормальным, да и главбухша права: считать зарплату — не мешки грузить.

Однако проблемы начались уже с одного только выбора одежды и обуви.

Джинсы едва застегивались, и просидеть в них весь день было просто нереально, а к тому самому трикотажному платьишку, которое она приготовила для хождения на работу, нужны были туфли. Таковых у нее имелось в избытке, только все они были на высоких каблуках. Выбрав туфли с более-менее низким и устойчивым каблуком, Юля накинула поверх платья короткую кожаную куртку и, взяв сумку и зонтик, вышла из квартиры.

На улице было пасмурно, и накрапывал дождик, откуда-то из-за угла вывернул прохладный порывистый ветерок. Раскрыв зонт, девушка направилась в сторону метро. Там, как обычно по утрам, была толчея. Устроившись в сторонке, чтобы не быть кем-то задетой, она проехала несколько остановок до нужной.

На работе кабинет, как всегда, был наполнен различными запахами — кофе, булочек, духов, от которых снова начало тошнить. Девчонки встретили ее радостно, рассказывая последние новости и с нескрываемым интересом разглядывая ее слегка выпирающий животик, однако главного вопроса задать ей никто так и не осмелился.

* * *

С самого утра шел дождь. Серое небо, грязные лужи, промозглый ветер. А ведь это только начало сентября. Отправив оперов опрашивать соседей последней погибшей девушки, всю первую половину дня Саша занимался заполнением отчетности, которую Шведову необходимо будет предоставить на завтрашнем совещании в Управлении. Опера вернулись только после полудня, еще около часа ушло на оперативное совещание. Впрочем, ничего нового они не узнали — как всегда, никто ничего не видел, не слышал. Хозяйка квартиры толком не располагала сведениями о своей квартирантке — жилье она снимала с конца прошлого года, платила исправно, соседи не жаловались. В последний раз заплатила за квартиру в июне на два месяца вперед, потому как хозяйка уезжала на дачу и не планировала возвращаться раньше сентября.

— В общем, никаких ниточек, — вздохнул Влад и посмотрел на Степнова. — Что будем делать? — Ждать, — помолчав, ответил Саша.

— Ждать? — с недоумением переспросил опер Дима, сидевший по другой край стола. — Чего именно? — Новую жертву, — невесело усмехнулся Степнов, глядя за окно на зарядивший дождь.

— И, что, мы просто будем сидеть и ждать, пока грохнут еще какую-нибудь танцовщицу? — поморщился Влад.

— Первое убийство произошло в начале июня, второе — примерно в конце июля.

Возможно, нас уже ждет сюрприз в виде очередной находки, — задумчиво произнес Саша и, помолчав, добавил: — Если бы мы знали, когда и в каком клубе он появится вновь. Нам остается лишь надеяться на то, что кто-нибудь узнает его по фотороботу, который мы оставляли в клубах. А еще нужно прокатиться по району, поспрашивать наших наркош, может, они узнают его. После обеда доеду до Управления, возьму аванс на «благодарность» за содействие…

Саша помолчал, глядя на снимок, лежащий перед ним на столе. Восточный разрез глаз, насмешливый взгляд… Где-то уже видел этот взгляд…

— Кто же ты?

* * *

Высидеть целый день за компьютером оказалось не так-то просто, как думала Юля. За время ее отсутствия рабочая папка наполнилась рапортами на выплату материальной помощи к отпускам, а также приказами из кадровой службы о тех, кто был за этот месяц на больничном. Все это также нужно было учесть в расчетах, и первая половина дня ушла только на разбор этих бумаг и занесение изменений в карточки.

На обеде она выкроила минутку, чтобы спуститься в столовую вместе с девчонками и заставила себя съесть хотя бы салат. На протяжении дня Юля старалась держать телефон при себе на случай звонка Степнова. Но, как ни странно, за весь день он не позвонил ни разу, что больше настораживало. А вдруг он среди дня заявится домой?! Тогда вечером проблем не оберешься. А, ну, и черт с ним, надоело! От долгого сидения в одном положении заболела спина, и живот начал немного поднывать, хотя все необходимые лекарства она сегодня приняла. И как бы ни было неприятно это признавать, но, может, он в чем-то и прав — работник из нее сейчас неважный. А дома, все-таки, можно и прилечь в любой момент.

Периодически в кабинет заглядывала главбухша, интересуясь, как идут дела, и повторяя, что они не имеют права задерживать зарплату сотрудникам. Поэтому девушка старалась успеть сделать, как можно больше. Однако стрелки на часах двигались с неимоверной скоростью, приближаясь к окончанию рабочего времени.

Юля сидела, уткнувшись в компьютерную базу, не замечая ничего вокруг и нервничая от того, что рабочий день подходит к концу, а у нее расчетов еще дня на три, не меньше. Раньше она бы задержалась, но сейчас это было чревато разборками со Степновым, которых ей очень хотелось избежать. Ее и бесило, что она, сама того не желая, подстраивалась под него, но в то же время она его побаивалась. Неизвестно, до чего он может дойти в своем гневе. Она не в том положении, чтобы гнуть свою линию до конца.

Полностью погруженная в цифры, девушка даже не сразу заметила, как стол качнулся под тяжестью тела, лишь обоняние обдало знакомым запахом туалетной воды. Дрожащие пальцы девушки так и замерли над клавиатурой, а внутри тугой струной натянулась, а затем резко упала куда-то вниз душа. Не смея обернуться, Юля так и сидела, едва дыша. А ненавистный голос зазвучал где-то над самым ухом, и интонация его не предвещала ничего хорошего: — Я не понял. Ты что здесь делаешь?! Юля медленно подняла на него глаза. Ну, все… Сейчас начнется. Опозорит ее при всех…

На них уже заинтересованно уставились несколько пар глаз, а в довершение в кабинет зашла Танька и замерла на пороге, с любопытством переводя взгляд с Юли на опера, и обратно.

— Ой,… здрасьте…

Уже завтра утром вся бухгалтерия будет знать подробности разбора полетов, который ей сейчас устроит Степнов.

А он тем временем продолжал нависать над ее столом, гневно сверкая глазами и играя желваками, но молчал. И ей ничего не оставалось, как просто ждать того, что последует дальше.

Однако вместо грозного рыка, чтобы она немедленно собиралась домой, он выпрямился и, осмотрев ее с ног до головы, произнес достаточно спокойно и даже с непринужденной улыбкой: — Долго ты еще собираешься тут сидеть? Рабочий день почти закончился.

Юля потеряла дар речи. Он, что, не собирается устраивать ей взбучку? Впрочем, его спокойный тон и эта улыбка одними губами ничего не значили — стоило взглянуть в его глаза и сразу становилось понятно, насколько сильно он взбешен.

— Работы… много, — только и смогла вымолвить девушка.

— Ну, давай, заканчивай, я в машине жду, — мягко проговорил Степнов, но по его взгляду было ясно, что никакие возражения не принимаются.

Да и спорить с ним у нее уже не было никакого желания. Кажется, болело все тело: спина после долгого сидения в одном положении, ноги от непривычных каблуков и узкой колодки, резало глаза от монитора да от нервного напряжения начала раскалываться голова.

Окинув ее еще одним пристальным взглядом, он развернулся и, вежливо попрощавшись с другими сотрудницами, быстрым шагом вышел из кабинета.

Первым его порывом было, конечно же, вспылить, психануть и потребовать от нее объяснений, зачем она снова делает все ему назло, но Саша смог сдержаться, понимая, что таким поступком он просто унизит ее в глазах других, а этого ему совершенно не хотелось.

Несколько секунд Юля продолжала сидеть, глядя на захлопнувшуюся дверь, еще до конца не веря в то, что он не стал закатывать ей скандал при всех, как тогда перед институтом. Но вот что ждет ее дома? Хотя почему дома? Наверняка, он «выпустит пар» уже в машине. Но делать было нечего. Если она не выйдет в ближайшее время, он снова придет. Ни к чему злить его еще больше.

— И правда, времени-то сколько, — вздохнула Юля, делая вид, что не произошло ничего особенного, и принялась собирать документы обратно в рабочую папку.

— Как он о тебе заботится! А с виду такой суровый, — все-таки не удержалась Татьяна, наконец, выйдя из оцепенения, и добавила, с интересом поглядывая на девушку: — Ну вот, скажи, как тебе удалось такого классного мужика окрутить? Тебе лучше не знать, подумала Юля, выключая компьютер и продолжая собираться, но вслух иронично добавила: — Наверное, это судьба.

— Счастливая ты, Юлька, — приняв ее слова за чистую монету, мечтательно вздохнула Таня и замолчала, почувствовав на себе недобрый взгляд Светланы Викторовны, от которой не ускользнуло напряженное состояние всегда открытой и улыбчивой Юли, а уж счастливой ее и вовсе можно было назвать с большой натяжкой.

Юля подошла к шкафу и натянула на себя куртку, случайно наткнувшись взглядом на вешалки со своей форменной одеждой. Рубашки, юбка, платье, китель. Многим сотрудникам не нравилось носить форму, они предпочитали гражданскую одежду, а Юля, наоборот, всегда любила «погоны». Интересно, удастся ли ей когда-нибудь снова все это надеть? Или же ее выгонят ко всем чертям? На улице было довольно-таки прохладно, и, выйдя на крыльцо Управления, девушка поежилась от холода. И чем ближе она подходила к машине Степнова, припаркованной напротив входа, тем сильнее ее пробирала внутренняя дрожь.

От холода? Вряд ли.

Стараясь не показывать своего беспокойства, она уверенно подошла к автомобилю и, потянув за ручку, села на заднее сидение. Степнов, как всегда, с кем-то разговаривал по телефону. В салоне пахло сигаретами и его туалетной водой, и от смешения этих запахов слегка закружилась голова. Словно прочитав ее мысли, Саша опустил свое окно, впуская в машину сырой и свежий воздух после прошедшего дождя.

— Я не могу сейчас приехать, — резко сказал он своему собеседнику на том конце провода. — Допрашивайте без меня, только не увлекайтесь там. Сегодня дежурство Шведова, мне проблемы не нужны. В обезьяннике потом закроете.

Все, позвоню позже.

Степнов нажал на отбой и кинул телефон на соседнее сидение. Затем, даже не удостоив ее взглядом, словно ее и не было в машине, завел мотор и осторожно тронулся с места, объезжая на дороге приличную яму, которую никак не могли заделать. Вскоре они выехали на проспект, но Саша по-прежнему так и не произнес ни слова, сосредоточенно глядя на плотное движение впереди.

Юля напряженно ждала, когда же он, наконец, начнет «разбор полетов». Тишина, воцарившаяся в автомобиле, давила, оглушала. А непредсказуемость его поведения сбивала с толку. Молчит? Ну, и ладно, оно и к лучшему. Девушка отвернулась к окну и постаралась успокоиться, но у нее ничего не получилось.

Напротив, теперь, когда первая волна растерянности прошла, она почувствовала, как в ней копится раздражение. Ну, надо же, на работу заявился! Следит за ней, что ли? Сейчас, Юля была уверена, на этаже вовсю идет бурное обсуждение ее личной жизни. Таких сплетниц, как Танька, в их отделе хватало. Все знают, что со Степновым она познакомилась совсем недавно, помнят, что он подкатывал к ней, а потом она ушла на ревизию в их отдел и вернулась оттуда «сама не своя», а через некоторое время выяснилось, что она «в положении». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сделать соответствующие выводы: девочка- провинциалочка захотела закрепиться в Москве, вот и быстро прыгнула в постель к москвичу! В свое время Юля уже наслушалась рассуждений Таньки и ей подобных о том, что приезжим только одно и надо, и действуют они одним способом — постель, беременность, замужество.

А тот факт, что Юля сменила двух так называемых «женихов» за столь короткий срок, наверняка, вызывал еще больше обсуждений. То, кем ее считает Танька с «подружайками», Юлю как-то не сильно расстраивало, но вот что о ней может подумать Светлана Викторовна, которая всегда относилась к ней по- матерински… Юля замечала, что та бросала на нее настороженные взгляды, но сказать вслух ничего не решалась, видимо, не хотела лишний раз смущать ее — хватало и Танькиных язвительных реплик. Но она вполне могла поверить, что Юля намеренно «залетела» от Степнова, а ее расстроенные чувства после возвращения из Мневников могла объяснить тем, что парень просто решил «послать ее далеко и надолго». Никто ведь не может себе представить, что в стенах ОВД творится такое, что случилось с ней. Наверное, еще и Макса сюда приплетут, мол, не дождавшись от него предложения руки и сердца, решила попытать счастья с другим. Вот и прыгнула в постель к Степнову сразу же после знакомства.

Макс… При воспоминании о нем на сердце легла печаль. Она сотни, нет, тысячи раз прокручивала в голове события тех жутких дней, с каждым разом все отчетливее понимая, что в смерти Макса есть и ее вина. Надо было ей настоять, просить, плакать, умолять о том, что бы он пришел к ней в тот вечер пятницы, главное, чтобы они не пересеклись со Степновым в клубе. Но она же не привыкла упрашивать, считая, что это будет ударом по ее гордости. Кто знает, может, приди Макс в тот вечер к ней, сейчас он был бы жив, и она бы не носила в себе ребенка от ненавистного опера. В общем, все могло бы быть по-другому, и жизнь играла бы другими красками. Но, увы,… А виновник этого как ни в чем не бывало жил, дышал, ходил, ел, пил, развлекался, лез в ее жизнь, командовал, корчил из себя непонятно что. Юля почувствовала, что раздражение сменяется злостью, и мысли о случившемся всего каких-либо полчаса назад закружили с новой силой.

Вот гад, а! Нарисовался! Еще и с недовольной рожей! Не знай она всей ситуации, тоже списала бы его недовольство на то, что его вынуждают жениться, а он не хочет, но порядочность не дает ему бросить беременную девушку.

— Ничего не хочешь мне сказать? — наконец не выдержал Степнов, когда машина остановилась на светофоре.

— А должна? — с вызовом произнесла Юля, глядя на него в зеркало заднего вида, и, добавила с усмешкой: — Что ж ты не устроил мне разборки прямо там, при всех? Я уж подумала, что снова станешь орать да за руки хватать! Саша ничего не ответил, лишь кинул взгляд в зеркало, на секунду встретившись с ее глазами. И от этого взгляда по телу снова пробежали мурашки. Юля поспешно отвела глаза в сторону. Все-таки, наверно, лучше бы ей промолчать…

Больше за всю дорогу опер не произнес ни слова. Ему еще несколько раз звонили, к тому же, нужно было следить за дорогой, так что ему было не до нее.

Девушка не прислушивалась к его разговорам. Она откинула голову на спинку сидения и бездумно разглядывала мелькающие улицы за окном.

Саша припарковался наспех, недалеко от подъезда, видимо, собирался вскоре уезжать снова. Едва замок на двери от щелкнулся, Юля потянула за ручку и, не говоря ни слова, вышла из машины, хлопнула дверью и сразу же направилась к подъезду. Чертыхнувшись, Саша тоже поспешно вышел из автомобиля и припустился за ней.

Он шел, хмуро оглядывая ее стройные ноги в туфлях на высоком каблуке, точеную фигурку в платье, чуть прикрывающем колени и выгодно подчеркивающим красивую линию и округлость бедер. И совершенно некстати вспомнил, что она, вроде как, носит чулки, а не колготки, и у него захватило дух, когда он представил себе, что у нее под платьем. Воображение услужливо заработало, и подушечки пальцев вновь ощутили скольжение по нейлону, затем по кружеву резинки чулок и, наконец, по шелку кожи. А шлейф ее духов лишь довершил картину. Степнов почувствовал, как в нем нарастает желание, и снова едва слышно чертыхнулся.

Юля первая подошла к двери и открыла ее своими ключами, поставила сумку на тумбочку и, не раздеваясь, сразу же прошла в комнату, надеясь, что он тут же уедет. Однако Саша закрыл дверь и, немного помедлив, прошел следом за ней.

Девушка остановилась возле окна и, обхватив себя руками, уставилась на соседние дома, спиной чувствуя его взгляд. Видимо, разговора все же не избежать…

— Будь так любезна, посвяти меня в свои планы на эту неделю, — остановившись в проеме двери, спокойно проговорил парень, но в голосе чувствовались нотки раздражения.

— Слушай, занимайся своими делами, а? У тебя там работы завал, сейчас опять твои мальчики будут названивать, — повернув голову в его сторону, рискнула дерзко ответить ему Юля.

— Ничего, подождут, — все с тем же напускным спокойствием ответил Степнов, сканируя ее внимательным взглядом. — Юль, я серьезно…

— Господи, как же я от тебя устала, — не выдержала она. — Ты мне ни шагу ступить не даешь. Везде ты… Ты мне кислород перекрываешь! Я задыхаюсь! Ты можешь просто оставить меня в покое? — выпалила Юля, выплескивая все то, что накопилось у нее на душе за это время, и снова отвернулась к окну. — Я хочу, чтобы все было как раньше. До того момента, как в моей жизни появился ты.

Саша медленно прошел через всю комнату и остановился за ее спиной.

— Юля, сколько можно говорить об одном и том же? То, что ты ненавидишь меня, я знаю, и понимаю, что это вполне заслуженно. Я сделал то, что сделал. Ничего не вернуть. И ничего не изменить. Это было. Я сделал это осознанно. И сейчас готов ответить за свой поступок. Мои извинения тебе не нужны, но хотя бы не отказывайся от той помощи, которую я тебе предлагаю, — достаточно резко произнес парень и добавил уже мягче: — Ты понимаешь, что своими выходками подвергаешь себя опасности? И не только себя…

— Какой опасности? Ты о чем вообще? — она развернулась к нему и взглянула с недоумением. — Сотни женщин ходят с угрозой и ничего, — ее бесило, что он лезет со своими советами туда, куда его не просят. — А ты понимаешь, что у меня еще есть своя жизнь? Мне нужно заниматься учебой, зарабатывать, чтобы оплачивать квартиру, обучение…

— Скажи мне кому, сколько… Оплатим квартиру на несколько месяцев вперед, чтоб не заморачиваться, — безапелляционно заявил Саша, на что Юля лишь покачала головой. — И с институтом все легко решить, и больничный тебе сделаем, — но она не дала ему договорить.

— Да на какой черт мне твой больничный? Кто даст мне спокойно дома сидеть? Меня и с больничного все равно на работу выдернут! — громко проговорила она ему в лицо. — Работать некому, люди зарплату ждут! Вот не получишь в следующем месяце зарплату… Хотя тебя этим, похоже, не напугать, — Юля усмехнулась. — Сходишь пушкой помашешь перед своими крышуемыми, за вечер свою годовую зарплату насобираешь.

— Выбирай выражения! — его глаза сверкнули недобрым огоньком.

— Да у тебя все сводится к деньгам! Только я от тебя не возьму ни копейки! Ни- ко-гда! — повышая голос, парировала девушка.

— Юль, нам нужно постараться забыть прошлое, — помолчав и призывая себя к спокойствию, начал Степнов.

— Кому «нам»? — глядя ему прямо в глаза, прямо спросила она. — Кому? И, самое главное, как? Как такое, вообще, можно забыть? Ка-ак?! — Юля недоуменно покачала головой. — Ты бы забыл? Если бы такое случилось с твоей сестрой, например, ты бы забыл?! Степнов опешил и в первый раз в жизни не нашел, что сказать, а Юля, тем временем, возмущенно продолжала, чувствуя, что уже не остановится, пока все ему не выскажет.

— Конечно же, нет! Да я уверена на все сто, что ты бы убил за такое! И глазом не моргнул бы! — кинула она ему в лицо.

Саша сделал шаг назад, медленно опустился на край кровати, а перед глазами тут же возник тот гараж, Никифоров, вальяжно развалившийся на диване, книжка Вики, валяющаяся на полу. И сразу же — тьма, окутавшая ночной лес, шум ветра в ветвях деревьев, бьющий по лицу дождь и комья земли, летящие в свежую могилу.

Юля, отвернувшись к окну, усмехнулась и сказала: — Забыть! Как же тебе легко говорить. Я никогда не смогу забыть! Каждый раз, глядя на тебя, я переживаю все это снова и снова, — на этот раз ее слова, обращенные нему, были наполнены болью. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу все забыть, но ты же все время мелькаешь у меня перед глазами. Ты же не даешь мне ничего забыть! Не даешь представить, что тебя вообще не существует! Парень помолчал какое-то время, разглядывая свои руки, сцепленные в замок.

— Ты так этого хочешь? — А ты сам как думаешь? — это переливание из пустого в порожнее уже порядком поднадоело. Разговор ни о чем…

Саша медленно поднял голову, его взгляд был полон мрачной решимости: — Как бы ты ни хотела, и как бы я ни думал, но тебе придется смириться с тем, что я уже никогда не уйду из твоей жизни, — подняв на нее глаза, твердо проговорил он.

— А, если не смирюсь, что тогда? — повернулась к нему девушка. — Заставишь?! За эти месяцы Юля так устала бояться его. И не смогла удержаться, чтобы не задать вопрос, который терзал ее больше всего, словно иглами впиваясь в сердце и разрывая его изнутри.

— Или убьешь? Как Макса? — тихо, но вполне отчетливо произнесла она, понимая, что подошла к незримой черте и сейчас стоит на самом краю, в любой момент рискуя сорваться вниз, в бездонную черную пропасть.

Глава 35

— Юль, я не убивал его, — с трудом разомкнув пересохшие губы, произнес Саша.

— Да, не убивал. Просто забил до смерти, — кивнула девушка, соглашаясь.

— Это был несчастный случай.

— Ну, конечно, ты не виноват. Виноват Макс, что умер, — покачала она головой. — У тебя всегда кто-то виноват. Макс, я… Это мы виноваты в том, что ты творишь, да? Саша молчал, зато Юля не могла остановиться.

— И расплачиваемся потом тоже мы. В данном случае, я… Макса-то больше нет…

— Юля, — он сделал шаг к ней, но тут же остановился, словно натолкнувшись на ее взгляд.

— Не подходи ко мне! — резко сказала девушка, смело глядя ему прямо в глаза. — И, знаешь что, я буду ездить на занятия! И на работу тоже, когда нужно! И о своем здоровье буду разговаривать с врачом, а ты попридержи-ка свое мнение при себе. А будешь доставать меня, я на тебя заявление напишу, как ты мне когда-то советовал.

Саша просто стоял на месте, не находя слов, чтобы хоть что-то ответить.

Тишина, воцарившаяся в квартире, была ощутима даже физически. Лишь стучали часы в холле. А в следующее мгновение, разрывая эту тишину, в кармане заиграл мобильник. Степнов медленно достал телефон, взглянул на дисплей и сбросил вызов. Не прошло и нескольких секунд, как снова раздалась незатейливая мелодия.

— Да иди уже, — устало произнесла Юля и снова отвернулась к окну, а видя, что он по-прежнему не сдвинулся с места, добавила: — Тебя на работе ждут.

Еще немного помедлив, Саша все же вышел из комнаты. Раздался щелчок входной двери.

Она так долго носила в себе эти слова, знала, что когда-нибудь скажет ему их, и боялась его непредсказуемой реакции. И сейчас, произнеся их вслух, почувствовала огромное облегчение, словно камень с души свалился. Почему-то она ожидала, что он отреагирует на эти слова более бурно, даст ей словесный отпор, а может и не только словесный. Он же выглядел растерянным, молчал…

Ну, и черт с ним! Ноги гудели. Сбросив туфли и раздевшись, она включила душ, встала под теплые струи воды. Голова была пустой, никаких мыслей, никаких эмоций.

Наспех что-то приготовила, пользуясь тем, что кухня пуста, так же быстро поужинала и провалилась в крепкий сон без каких-либо сновидений. В эту ночь Саша не пришел. Это была маленькая, но победа. Однако особых надежд питать не стоило — он придет снова. Но может, хоть так рьяно лезть в ее жизнь перестанет…

* * *

Вечером после работы Степнов с Владом, как и планировали недавно, отправились в пивнушку, находящуюся неподалеку от отдела.

Саша чувствовал, что сегодня ему просто необходимо напиться, залить анестезией зияющие раны, вновь открывшиеся после ее слов. Конечно, говоря про сестру, Юля даже не подозревала, что попала в самую точку. Откуда ей было знать о том, что произошло с Викой, вряд ли она наводила о нем справки.

Это он, в свое время, задействовал все свои знакомства в Управлении, чтобы что-то о ней узнать. Да даже если бы и знала, не такой она человек, чтобы намеренно сделать больно, нанести удар исподтишка. Он это чувствовал. Хотел в это верить.

Теперь он понимал, что значит выражение «сыпать соль на раны». Оказывается, это больно, очень больно. Такую же боль, он знал наверняка, испытывала и Юля.

Самым лучшим вариантом, конечно, было бы уйти, оставить ее, но он не мог.

Вернее мог, но не хотел. В который раз убеждая себя в том, что, будучи рядом с ней, он принесет ей больше пользы, чем вреда. И еще он боялся. Да, закаленный жесткий мент, боялся, что она уедет к себе в город, выйдет замуж и больше он ее никогда не увидит. Ни ее, ни ребенка. И зияющая пустота в душе станет еще больше, еще темнее, и поглотит его совсем.

Стопка за стопкой, через полчаса Саша уже с трудом фокусировал взгляд на том, что было вокруг.

— Как думаешь, если ты человека избил, а тот умер, это убийство? — алкоголь развязал ему язык, и он, наконец, решился на вопрос, мучивший его все это время.

— Ты про того парня? — помолчав, уточнил Влад, который был практически трезв, и понимал, что не зря Степнов заливает в себя спиртное в таком количестве. — Ее парня? Саша кивнул. Как часто, после того как узнал о смертельном исходе, он задавался этим вопросом? Что же это было на самом деле? Убийство по неосторожности? Или из хулиганских побуждений? — Не знаю, что тебе и сказать, — опер отвел глаза в сторону. — Да и что теперь об этом говорить? Алкоголь подействовал быстро, расслабив тело и немного отпустив беспокойные мысли. Ночевать Саша отправился домой. Ни к чему ей было лицезреть его в таком состоянии. Собственная квартира, которая всегда была уютной берлогой, сейчас казалась пустой и чуждой, а собственная постель жесткой и холодной.

Завалившись на кровать прямо в одежде, Саша с трудом перевернулся и уставился в потолок. В свете уличных фонарей по ровной светлой поверхности причудливо танцевали ветви деревьев. А ему казалось, что он заглядывает в окна чужой квартиры. Он даже знал, чьей. Там было уютно и тепло, красивая девушка с распущенными волосами задумчиво и грустно смотрела куда-то в сторону. Захотелось прикоснуться к ней, почувствовать в руках шелк ее волос, губами поймать ее дыхание и полностью раствориться в ней. Так и уснул, качаясь на волнах воображения, с улыбкой на губах.

На следующий день, зная, что она, скорее всего, на работе, Степнов заехал в Управление ближе к концу рабочего дня, чтобы отвезти ее домой. За весь день он так и не набрался смелости позвонить ей: было стыдно отчего-то, и голова после вчерашних возлияний болела нещадно.

Юля встретила его спокойно, в машину села, лишь уточнила, что ей нужно на занятия, видимо, внутренне уже готовая дать ему отпор, если он начнет возражать. Степнов лишь кивнул головой, в немалой степени удивив девушку.

Также без возражений и нервотрепок забрал ее после учебы, всю дорогу лишь иногда поглядывая на нее в зеркало заднего вида. Уже подъезжая к дому, все- таки не выдержал, заметил вслух — такая двойная нагрузка негативно скажется на ее самочувствии. Юля лишь пожала плечами, ей не привыкать.

На следующее утро, увидев, что она тоже встала рано и куда-то собирается, с ее молчаливого согласия Саша отвез ее на работу, а в конце дня, получив утвердительный ответ на свое смс, обратно домой.

И еще один день прошел по той же схеме. Она молча садилась в его машину, всю дорогу смотрела за окно, так же молча выходила, а он провожал ее взглядом, пока девушка не скрывалась на крыльце Управления. Кажется, за эти несколько дней они не произнесли ни слова и ни разу не взглянули друг другу в глаза.

Это был самый странный и непривычный период в их отношениях, если можно было так назвать все, что происходило между ними — период затишья. Везде куда ей было нужно — работа, институт, поликлиника — ее возил Саша. Юля порой удивлялась, как он все успевает. Отказываться от его помощи она больше не стала, стараясь лишний раз не разговаривать с ним, к тому же это было намного удобнее. Чего греха таить, высиживать весь день на работе, а потом еще тащиться в институт и до девяти вечера бесконечно писать лекции было очень тяжело. А Степнов, не встречая отказа и «капризов» с ее стороны, вел себя сдержанно и ровно, а может, просто понял, что так нельзя.

За эту неделю Лена не появилась ни разу, лишь позвонила, рассказала, что сменщица заболела, приходится работать в две смены. Голос был грустный и усталый, без привычных ноток оптимизма, да и Юля особо не поддерживала разговор, еще обиженная на то, что Лена беседовала тогда во дворе со Степновым непонятно о чем.

Покончив со всеми расчетами на этот месяц, она немного успокоилась, предвкушая неделю спокойного отдыха до окончания больничного. Впрочем, врач-гинеколог, к которому Юля встала на учет, оказался понимающим, и закрывать больничный не спешил. Иногда у девушки даже мелькала мысль, а не приложил ли Саша, втайне от нее, к этому руку — проще говоря, проплатил, как и обещал. Как бы там ни было, стоило признать, что сейчас это ей было необходимо.

Вот и в это утро, посетив врача, сдав все необходимые анализы и получив продление еще на неделю, Юля снова засомневалась в том, что Степнов тут был ни при чем. Садясь в машину, она боролась с желанием спросить его об этом, но в итоге такой возможности не представилось.

Саша всю дорогу разговаривал по телефону, узнавал результаты какой-то экспертизы, объяснял кому-то, где можно установить прослушивающие устройства в чьей-то квартире, кого-то ругал за то, что вовремя не написан рапорт на проникновение в чужое жилище, и их теперь затаскают по судам. Он старался говорить негромко, но иногда все же не мог удержаться от того, чтобы не прикрикнуть на кого-то из нерасторопных подчиненных, изредка крепко выражался. Юля уже привыкла к этим разговорам, стараясь не прислушиваться и размышляя о том, что теперь, после напряжения последних дней, нужно хорошенько отдохнуть, выспаться, отлежаться, без беготни, и, по возможности, без печальных мыслей, но, оказалось, судьба приготовила ей еще один удар.

Как только Степнов притормозил возле дома, Юля вышла из машины и, захлопнув дверцу, не оглядываясь, направилась к подъезду. BMW взвизгнув тормозами, резко сорвался с места. Конечно, его уже заждались на работе, и так он с ней все утро потерял.

— Не думала, что ты себе так быстро нового ухажера найдешь! Девушка сначала и не сообразила, что это относится к ней. Развернувшись на полный желчи и презрения голос, она увидела блондинистую девицу, которую несколько раз встречала в клубе, когда бывала там с Максом. Та вечно ошивалась неподалеку, но знакомы они не были.

— Что? — переспросила Юля, не уверенная, что правильно расслышала реплику.

— Быстро, говорю, ты себе нового хахаля нашла. А он ничего так. Тачка нехилая.

Сразу видно, что при бабках. Я смотрю, он и живет у тебя? — подходя ближе, вещала блондинка.

Юля была уверена, что девица ошиблась и приняла ее за кого-то другого.

— Ты кто вообще? — стараясь говорить вежливо, спросила она.

— Я? — усмехнулась девица. — Ну, конечно, наша красавица Юля, как всегда, никого и ничего не замечает вокруг, ходит, задирая нос. Только не прошло и полгода, а Макса ты уже забыла! И *барь твой, смотрю, ребеночка тебе уже заделал, — оглядела Юлю с ног до головы блондинка. — Какой срок уже? А Макс- то дурак, еще боялся, чтобы его Юля ничего не узнала! А Юля сама в это время на стороне трахалась! Говорила я ему, чтобы бросал тебя, ко мне уходил, может, и живой был бы… — К тебе? — Юля была в шоке.

— Ну да, ко мне. А ты что думала, что, такому как Макс, было интересно с тобой?! Да ему со мной было хорошо! И в постели тоже! А тебя он бросать собирался. И предложение, которое он тебе сделал, все это было лишь для того, чтобы разрекламировать его новую программу, а ты, дура, повелась.

Юля молчала, не в силах вымолвить ни слова. Как же так? Макс ей изменял? Сам говорил, что любит, а потом шел к этой и … с ней кувыркался? — Зачем ты мне все это говоришь? — собрав всю волю в кулак, стараясь не показывать, как ее задели эти слова, спросила Юля.

— Да не могу смотреть, что ты живешь, как ни в чем не бывало! Ведь это из-за тебя Макс погиб! Из-за тебя его избили! — с негодованием наступая на Юлю, горячилась та. — Твой … этот… на тачке который… и избил. Только не будет тебе с ним счастья! Не будет! Девица резко развернулась и, громко стуча каблуками об асфальт, направилась прочь.

Юля смотрела ей вслед, с трудом осознавая услышанное. Неужели, все это правда, и Макс за ее спиной… Теперь понятно, почему он стал появляться все реже, и в тот последний вечер не пришел, хотя она просила. Поэтому он в последнее время так легко соглашался на ее отказы провести с ним вечер и у нее не оставался. А, может, врет она все? Только, вот, зачем? Бармен Костя работал в баре практически каждый вечер, да и с Максом они вроде хорошо общались. Парень жил в доме напротив и наверняка сейчас отсыпался после смены.

— Юль, ты? — удивленно оглядел он ее. — Привет…

— Привет! Кость, я хотела спросить кое-что, — не давая ему опомниться, выпалила девушка. — Мы можем поговорить? Парень оглянулся куда-то вглубь квартиры — видимо, он был не один. После чего вышел на лестничную клетку и прикрыл за собой дверь.

— О Максе? — О Максе, — выдохнула Юля.

— Спрашивай, — кивнул парень. — Только все, что знал о том вечере, я уже рассказывал — и тебе, и полиции.

— Я пришла узнать не про тот вечер, — как можно спокойнее проговорила девушка и, сделав небольшую паузу, собираясь с мыслями, спросила: — У Макса кто-то был, кроме меня? — Юль, зачем тебе это сейчас? — он кивнул на ее слегка выпирающий животик. — Говорят, ты уже с другим живешь, замуж вышла.

Проигнорировав его последние слова, Юля повторила настойчиво: — Ты что-нибудь знаешь? — и, взглянув ему в глаза, попросила: — Кость, пожалуйста… Для меня это очень важно…

— С Дашкой, танцовщицей, — парень отвел глаза в сторону. — Давно уже… После новогоднего корпоратива…

— То есть, это продолжалось еще с Нового Года? — медленно произнесла Юля, еще до конца не веря, что такое возможно.

Она не помнила, как дошла до квартиры, разделась, что-то приготовила и, кажется, даже поела, в мыслях витая далеко отсюда.

Макс… Ее Макс… Первый, кого она по-настоящему полюбила. Первый и единственный, кому отдавалась. Тот, кого хотела видеть своим мужем, отцом своих детей. Почти полгода он обманывал ее. На работе крутил с танцовщицей из бара, а потом шел к ней. Еще про какую-то свадьбу говорил. А она даже ничего не замечала! Стало так больно и обидно, что, казалось, сердце вот-вот разорвется. Если бы…

Лишь слезы покатились по щекам. Ну, нет, плакать она не будет. Не стоит он ее слез. Оказывается, не стоит.

В дверь настойчиво позвонили, и Юля даже вздрогнула от неожиданности. У Саши были свои ключи, а больше прийти было некому. Тихо подойдя к двери, она заглянула в глазок и облегченно вздохнула, увидев на пороге Лену.

— Привет, вот решила заехать, узнать как ты тут, — улыбнулась та, продемонстрировав пакет с фруктами. — А то совсем закрутилась на работе, сейчас хоть сменщица вышла.

Юля пропустила ее в квартиру и, с трудом выдавив улыбку, спросила: — Чай будешь? — Буду, — кивнула девушка, вешая куртку на крючок и снимая обувь.

Они прошли в кухню. Юля поставила чайник и села за стол напротив Лены. На мгновение повисло неловкое молчание.

— Ну, как у вас дела? С Сашей не ругаетесь? — бодро поинтересовалась Лена, взглянув на нее.

— Я его не вижу почти, ругаться особо некогда, — со вздохом ответила она.

— И правильно, — кивнула девушка и добавила: — Видимо, не зря я с ним тогда разговор провела, прислушался он к моим словам.

— Что за разговор? — помедлив, переспросила Юля, хотя сама уже поняла, о чем речь.

— В тот вечер, когда мы с тобой из поликлиники приехали, я его встретила на лестнице, он хотел поговорить.

— О чем? — О тебе, разумеется, — посмотрев на нее как на глупого ребенка, ответила Лена.

— Он переживал, что все время куда-то скачешь, хотя врач прописал покой. Я объяснила ему, что мы вместе ездили, и что клиника совсем рядом. Он, вроде, успокоился. Ну, и так, почистила ему немного мозги, чтоб сильно не распоясывался, — она улыбнулась, и сразу как-то стало легче.

Юля мысленно отругала себя за то, что столько времени дулась на нее не понятно за что. Кроме того, она уже привыкла, что с Леной можно выговориться, и ей этого так не хватало.

— Лен, представляешь, мой парень, Макс … оказывается, мне изменял, — тихо проговорила девушка.

— Серьезно? — глаза Лены расширились от удивления. — А ты откуда узнала? — Мне его же девица и выложила все, прямо на улице, — вздохнула Юля, чувствуя, как при одном воспоминании об этом, к глазам подступают злые слезы. — А потом еще и бармен из клуба подтвердил. Да еще сказал, что они там почти полгода вместе были.

— Вот это да, — протянула Лена. — Юлька, у тебя не жизнь, а Санта-Барбара какая- то…

— Вот, если бы знала, что Макс мне изменяет, ни за что бы с ним не осталась, — с горечью произнесла девушка, отведя глаза в сторону. — Может, и жизнь сложилась бы иначе…

— Ну да, ты могла бы тогда и на Сашу внимание обратить.

— Нет, — покачала головой Юля. На того Степнова она никогда бы не взглянула иначе. Циничный, наглый, самонадеянный ублюдок. — Просто Макс бы не пострадал. А этого все равно никто бы не остановил. Он так же добивался бы своего. А добился бы или нет? Но я бы к нему не пошла в тот день в кабинет.

Хотя он мог и домой заявиться! Он уже раз приходил, да спасибо соседке, вовремя вышла. Но он пришел бы снова! — сбивчиво и взволнованно проговорила девушка. — Только это было бы в другой день, не опасный, и не было бы последствий. Я бы поплакала и забыла. Не было бы того, что сейчас…

— Да уж… Ну, что теперь гадать, как там могло бы быть, — выслушав ее, подвела итог Лена.

— Представь, уже говорят, что я за него замуж вышла! — с невеселой улыбкой сказала Юля и только тут вспомнила про давно вскипевший чайник. — Ой…

После разговора с подругой ей стало немного легче, но все равно на сердце лежал груз тяжелых мыслей о Максе и обо всем, что с ним связано, которые она старательно отгоняла, занимая себя домашними делами и подготовкой к сессии.

Почти каждый вечер были занятия в институте, куда ее отвозил-забирал либо Саша, либо один из него оперов, Влад. Тот самый, что приезжал как-то в Управление.

Этот опер ее немного настораживал. И, вроде бы, ничего отталкивающего в нем не было, даже взгляд был не такой холодный как у Степнова. И все, что она слышала от него — это «добрый вечер» и такое же нейтрально-вежливое «до свидания». Или у нее на всю жизнь теперь будет болезненная реакция на парней? Особенно, оперов? Садясь в машину, Юля тут же открывала свои тетрадки и принималась пролистывать конспекты, всю дорогу ощущая, как он смотрит на нее в зеркало заднего вида. И как бы абсурдно это ни звучало, даже немного радовалась, когда за ней приезжал сам Саша. Все-таки он уже стал каким-то привычным. В основном, или молчал, или раздавал указания по телефону. Да и его присутствие уже перестало вызывать какие-либо эмоции. Стало попросту все равно.

А в начале октября появились первые «шевелюшки». И эти невероятные ощущения, неведомые ранее, настолько захватили ее, что, казалось, она перенеслась в какой-то совершенно иной мир. Наконец окончательно и ошеломляюще пришло полное осознание и принятие своей беременности. Все чаще Юля замирала перед зеркалом, проводя ладонью по заметно округлившемуся животу, и невольно улыбалась: — Я мама? Я? Мама! Одежда для беременных, которой она, наконец, обзавелась, красиво подчеркивала ее «интересное положение». И Степнов стал смотреть на нее иначе, она это чувствовала. В те редкие минуты, когда опер был дома или куда- то ее отвозил, она замечала, с каким интересом он ее разглядывает. Видимо, ему тоже с трудом верилось, что там, внутри нее, был живой человек, его сын или дочь. С его чертами. Его кровь и плоть. Эти частые заинтересованные взгляды тревожили ее. Неизвестно, что у него в голове. Мало ли что он может выкинуть. Хотя, если честно признаться, то в последнее время он вел себя очень достойно. Но, чем черт не шутит….

* * *

Шведов ушел в отпуск, и целый месяц приходилось еще замещать его — раздавать общие указания, собирать планерки, ездить в Управление с отчетами, хотя работы и так было невпроворот. С Юлей они почти не виделись. Только рано утром, когда нужно было отвезти ее в поликлинику или вечером на занятия, и то, все чаще приходилось просить об этом Влада, потому как тот был единственным, кому он безоговорочно доверял.

Их холодная, молчаливая «война» продолжалась. А, может, уже давно перестала быть «войной». Кажется, ей уже не было никакого дела до того, что он ночует в ее квартире. По утрам ей всегда было плохо, и если поначалу Саша периодически появлялся на пороге ванной, предлагая стакан воды, чем лишь раздражал девушку, то потом немного привык и перестал настолько остро реагировать на такие моменты. Теперь он понял, почему она совсем мало ест, особенно с утра, и больше предпочитает фрукты, которыми он старался забить холодильник.

Она стала спокойной и задумчивой. Ее рука все чаще ложилась на подросший живот, а на губах играла едва заметная улыбка, как будто девушка прислушивалась к ощущениям изнутри. Саше так хотелось знать, что она чувствует, или прочесть хотя бы отрывочно ее мысли, но, увы, Юля сейчас была для него еще более закрытой книгой, чем раньше. Ему оставалось только тайком любоваться ею, надеясь, что она этого не замечает.

В этот раз, когда Юля собиралась к врачу, а он ожидал в холле, его взгляд случайно зацепился за ее отражение в зеркале. Он сам не понял, как так получилось, но он смотрел в зеркало через чуть приоткрытую дверь в комнату на то, как она одевалась. Вообще-то, она всегда старалась плотно прикрывать дверь, а он никогда и не пытался подглядывать, но сейчас… Девушка что-то сложила в сумку, стоящую на кровати, провела расческой по волосам, локонами спадающими на плечи, и, дернув за поясок, скинула легкий халатик, оставшись в одних трусиках. А ведь это первый раз, когда он видит ее обнаженной, пронеслось в голове. Тот раз в кабинете не в счет, хотя он и тогда достаточно увидел и помнил, какая у нее красивая и аккуратная грудь. И в архиве и в кабинете ему хотелось не смотреть, а «иметь», осязать руками, чувствовать всем телом. Сейчас же казалось, что только смотреть на ее ладную фигурку, угадывать за локонами волос очертания ее груди доставляет огромное удовольствие. А осознавать, что именно он причастен к тому, что ее живот округлился, вообще казалось чем-то уму непостижимым.

Юля отошла куда-то в сторону шкафа и на какое-то время скрылась из поля зрения. Саша подумал, что она может заподозрить что-то плохое, если поймет, что он подглядывал за ней, и поспешил отступить вглубь холла. Но перед глазами так и стояла картинка, которую он наблюдал всего несколько минут назад, вызывая вполне определенные чувства и желания. И когда девушка наконец-то вышла из комнаты, уже одетая, парень так и уставился на нее, не в силах отвести взгляд. Какая же она, все-таки… — Ну, что ты так на меня смотришь? — видимо, заметив его состояние, не выдержала Юля.

— Ты…такая красивая… Всегда была… Но сейчас, — глядя ей прямо в глаза, отрывисто произнес Саша, делая шаг в ее сторону. И тут же замер, увидев, что она побледнела, а в глазах отчетливо промелькнуло уже знакомое ему выражение — страх.

— Ты что?! — еле слышно выдохнула девушка, отшатнувшись от него.

Степнов быстро взял в себя в руки, чтобы не напугать ее еще больше и не разрушить хрупкую ниточку доверия между ними.

— Я буду в машине, — кинул парень и быстро вышел из квартиры. Зря он отказывается уже в который раз от предложения мужиков скоротать вечер в стриптиз-клубе. Кое-кто даже пошутил, мол, «влюбился наш нач, по бабам больше не ходит». Спускаясь вниз и нервно поигрывая брелоком от машины, Саша подумал, что сегодня Юля будет ночевать дома одна. Он поедет в клуб, скажет, что на дежурстве. Хотя ей, наверное, все равно. Наоборот, даже рада будет, что его нет. Только, почему-то, это его задевало. Почему? Увидев, что Юля вышла из подъезда, Саша завел машину и медленно тронулся в ее сторону. Однако девушка не спешила садиться, разговаривая с кем-то по телефону, и парень невольно прислушался.

— Извините, Ольга Александровна, я не могу.

И все то время пока она пыталась противостоять наскокам главбухши, видимо, убеждающей ее выйти на несколько дней для расчета зарплаты, не сводил с нее глаз. Но Юля лишь неопределенно качнула головой в ответ на его вопросительный взгляд.

Видимо, кому-то что-то непонятно. Придется объяснить, чтобы ее не беспокоили в те дни, когда у нее больничный. Вот есть три дня между ними, тогда и будет выходить. А сейчас нет, тем более, она сама не хочет. Осталось подождать еще пару месяцев и Юля официально выйдет в декрет. А он сегодня же заедет в Управление, чтобы непонятливым все стало понятно, вот только домой ее отвезет. Но планы на вторую половину дня пришлось срочно менять. Звонок мобилы, и взволнованный голос Димона, одного из него оперов:

— Сань, у нас еще один труп. Девушка. Походу, еще один привет от нашего «клиента».

Глава 36

И понеслось… Последующие несколько дней снова прошли в выяснении личности жертвы, составлении запросов и опрашивании соседей и коллег погибшей. Как и предыдущие девушки, она также трудилась на подтанцовках в одном из ночных клубов и не отказывалась от приватов. В крови был обнаружен тот же наркотик. Но подруги убитой добавили еще информации к уже имеющейся: ухажер Ольги М. передвигался по городу на машине «Мерседес» темного цвета. По логике, расправившись с очередной игрушкой, тот ублюдок должен был начать поиск новой жертвы, однако вряд ли бы он вновь сунулся в те клубы, где уже «засветился». В итоге было решено установить наружное наблюдение за оставшимися подобными увеселительными заведениями на подконтрольной «Мневникам» территории на случай, если там появится тип, похожий на составленный фоторобот на «Мерсе» темного цвета. Таковых в районе было еще пять, не считая мелких притонов.

В течение двух месяцев каждый вечер кто-то из оперов посменно дежурил возле этих клубов, в том числе и сам Степнов, появляясь дома лишь время от времени.

Юля практически всегда находилась дома — сессия закончилась, и ей больше не нужно было ездить в институт, лишь в конце октября она вышла на два дня на работу, чтобы передать дела какой-то новой сотруднице, которую, наконец, где- то нашли. Когда он приходил поздно ночью, она уже спала, а когда уходил утром — еще не выходила из комнаты. Все чаще приходилось ограничиваться смс и короткими разговорами по телефону, когда на его короткие вопросы она отвечала односложными ответами. И лишь раз в две недели по утрам он отвозил ее в поликлинику, чтобы пройти врача и сдать анализы.

Эти несколько часов, проведенные с Юлей, были единственной отдушиной.

Саша мог любоваться ею, пока она собиралась, спускаться рядом по лестнице, открывать дверцу машины и всю дорогу осторожно кидать взгляды в зеркало заднего вида, а потом, ожидая ее в машине, вызывать в памяти картины прошлого или представлять себе возможное будущее.

И в это утро Степнов тоже застыл посреди холла, наблюдая за тем, как Юля повязывает шарфик перед зеркалом, садится на пуфик, надевает сапоги.

Молния идет совсем туго, и девушка хмурится, потому что подросший животик мешает наклониться. Опустившись на корточки и осторожно коснувшись ее голени, он тянет за замочек, затем надевает сапог на другую ногу и лишь после этого поднимает глаза.

С этого момента так и повелось. Теперь Юля реально ощутила, что его присутствие необходимо. Обуваться, разуваться, наклоняться стало совсем неудобно, и его помощь была как нельзя кстати. Поначалу она стеснялась, ведь это было так… интимно, его прикосновения обжигали, но видя, что он относится к этому совершенно спокойно, тоже решила не заморачиваться. Тем более, это было бесполезно. Она давно поняла, что если он что-то решил, то так и будет. А лишний раз ругаться не хотелось, ведь помогает же… Юля взяла с полки стеллажа стопку направлений, чтобы убрать их в сумку. Один из листков выпал и, кружась, приземлился на пол прямо возле ног парня.

Наклонившись, Степнов поднял бумажку и на секунду задержал на ней взгляд, после чего протянул Юле.

— Почему ты мне не сказала, что сегодня собираешься на УЗИ? — спросил он.

— Зачем? — пожала плечами девушка.

— В смысле, зачем? — хмыкнул Саша. — Я тоже пойду.

Юля посмотрела на него с недоумением, но вслух ничего не сказала. Убрала направление в сумку вместе с другими, проверила наличие паспорта и, застегнув замочек, перекинула ремешок через шею.

Что это ему еще взбрело в голову? Для чего пойдет вместе с ней? Лучше сидел бы в машине со своим телефоном, вел переговоры с операми, которые без него и шагу ступить не могут. Но, по-видимому, он решил играть роль заботливого папаши по полной программе — совместное УЗИ, словно они счастливая семейная парочка, ожидающая своего первенца.

— Вот его ручки, вот ножки, видите? — врач водила пальцем по монитору.

Юля медленно перевела взгляд на Сашу. Он завороженно глядел на экран, по лицу парня блуждала улыбка. Там, на экране монитора, была уже не едва заметная точка, сгусток клеток, а маленький человечек, который шевелил крошечными ручками и ножками, тер лицо и, словно ощущая, что на него смотрят, отворачивался. Это зрелище было самым невероятным, что Степнов когда-либо видел в своей жизни.

— А видно, кто это? — с явным интересом спросил он.

— Прячется, ножки сжал. Будет вам сюрприз, — с улыбкой заметила врач, что-то записала в карте и обратилась к девушке: — Ну, что ж, все довольно-таки неплохо, ребенок развивается по срокам. Продолжайте соблюдать покой и выполнять все назначения врача.

Она нажала на кнопку, и принтер распечатал фотокарточку с экрана. Врач обернулась к парню, вложив картинку ему в руки.

— Держите, папаша, для истории, — улыбнулась она. Всегда было приятно, когда мужья приходили вместе с женами посмотреть на малыша, пусть пока еще только на экране. Врачиху очень умилило выражение лица парня, с какой нежностью он глядел то на экран, то на девушку. Она и не догадывалась, какими сложными и путанными были их отношения.

* * *

Когда стрелки часов перевалили за полночь, рядом с машиной Степнова остановился темно-синий «Фольксваген» Влада. Саша завел мотор и медленно подал назад, выехал на проспект и, проехав немного, оставил машину у обочины и пешком вернулся к клубу.

— Ничего? — поинтересовался Влад, когда он опустился на пассажирское сидение.

Саша кивнул: — Еще один вечер впустую.

— У ребят тоже, — вздохнул напарник и друг.

— Ладно… Посиди до трех и езжай домой, вряд ли он появится позже, — посмотрев по сторонам, заключил Степнов и, взяв из бардачка банку энергетика, откупорил крышку и сделал несколько глотков. — До одиннадцати можешь на работе не появляться.

— Сань, я тебе совсем забыл сказать, тебя сегодня вечером Петрович спрашивал.

Кажется, что-то важное.

— Василий Петрович? А по поводу? Не знаешь? Влад только неопределенно хмыкнул. Наверное, Петрович нарыл что-то по последней девушке. Хорошо, если будут отпечатки, да хоть что-то, что позволит выяснить личность любителя сексуальных игрищ со смертельным исходом.

Степнов набрал номер эксперта, но телефон был отключен. Ладно, тогда все завтра.

— Сань, время позднее, человек-то пожилой уже. Завтра утром и спросишь на работе, езжай спать.

— Да, сейчас поеду. Только зайду оглядеться. У девчонок узнаю, может, кого заметили, — посмотрев на наручные часы, сказал Саша. — Давай, до завтра. Звони, если что, — и, махнув парню рукой, вылез из машины. На ходу сделав еще несколько глотков из банки, выбросил ее в урну у входа и, поднявшись по ступенькам, скрылся за дверями клуба.

Проводив его взглядом, Влад достал из пачки сигарету и прикурил. Как же, оглядеться он пошел. Останется, как минимум, на час. И ходит всегда к одной и той же — невысокой миниатюрной девице с пепельно-русыми волосами и обычным именем Анна. Один раз Влад не удержался, спросил у девчонок, которые и рассказали, что заходит он к ней стабильно раз в две недели. Еще пошутили: «Уж не запал ли ваш нач серьезно на нашу Анютку?». И это в то время, когда дома его ждет беременная девушка.

Юля… Такая красивая, нежная и всегда такая грустная, тихая. Интересно, почему она с ним? Неужели простила то, что он сделал? Или пришлось простить, потому как другого выхода не было? От одного воспоминания о ней по телу разлилось приятное тепло. Он заметил ее еще задолго до ее прихода к ним на проверку. В начале весны ему по долгу службы доводилось не раз бывать в Управлении и заходить к ним в кабинет для написания рапорта на получение аванса. Вполне возможно, что и Степнов обратил на нее внимание еще до того, как ее направили к ним в «Мневники». А, скорее всего, он же и приложил к этому руку. И если он, Влад, всего лишь осторожно разглядывал ее издали, намереваясь завязать знакомство при первом же удобном случае, Саша тут же перешел к активным действиям. Но даже не смотря на то, что тот наворотил, Юля согласилась жить с ним, носит его ребенка, а ему, Владу, так и остается наблюдать за ней со стороны и ограничиваться лишь стандартными приветствиями в эти редкие мгновения, когда Степнов просил его куда-то ее отвезти. Да уж, чужая душа — потемки, а уж женская — тем более. А знает ли она о том, что Саша регулярно изменяет ей со стриптизершей из ночного клуба? И, возможно, не только с ней. Если бы только… Он бы от такой девушки ни на шаг не отходил.

От этих мыслей парень злился все больше. На себя — за то, что постоянно думает о той, которая ему не принадлежит и никогда не посмотрит в его сторону. На Сашу, ставшего для него практически лучшим другом, но в то же время остававшимся непреодолимой преградой к счастью. На Юлю — что простила человека, перевернувшего ее жизнь с ног на голову.

* * *

Саша медленно поднялся с кровати, застегнул ремень. Достал из кошелька несколько купюр и кинул на тумбочку, девушка молча сгребла деньги и убрала их в верхний ящик. Бесшумно ступая по пушистому ковру, подошла к нему и, привстав на мыски, провела пальчиком по его щеке.

— Когда ты теперь еще придешь? — мягким и обволакивающим голосом поинтересовалась она.

Степнов мазнул взглядом по ее ногам в чулках на подвязках и тонком пояске, проходящем вокруг талии, и отвернулся, продолжив одеваться.

За последние два месяца он уже несколько раз приезжал именно к ней. Она всегда умелыми действиями без лишних слов помогала ему снять физическое напряжение, но с пустотой и недовольством в душе совладать не могла.

— Не появлялся? — кинул он, не глядя на нее.

Девушка еле-слышно вздохнула и покачала головой:

— Не-а… Получив свое, клиенты, как правило, теряли к ним интерес. А ей так хотелось, чтобы этот красавец взглянул на нее иначе, чем просто как на шлюху. Когда она только ступила на эту стезю, девчонки поопытнее ей сразу сказали: одно из правил — не влюбляться в клиентов, даже постоянных. А она, кажется, влюбилась в главопера их района. Только ему она была интересна лишь как средство для получения удовольствия.

— Если увидишь, ты или девчонки, кого-нибудь похожего на него, через Жеку дай знать. Я на днях заскочу еще.

Степнов вышел на улицу, освещаемую желтоватым светом фонарей, мазнул взглядом по стоянке — почти все клиенты заведения уже разъехались по домам, на часах половина второго ночи. Машины Влада отсюда видно не было, но Саша знал, что он на прежнем месте, в тени деревьев, куда не доходил свет фонаря. И сейчас наблюдает за тем, как он выходит из клуба лишь полтора часа спустя.

Наверняка, догадывается, почему он провел здесь столько времени. Впрочем, плевать. Что бы Влад там ни думал, ни завтра, ни потом он не скажет об этом ни слова.

Закурив, Степнов медленно дошел до машины. Сделав лишь пару затяжек, бросил окурок куда-то в ночную тьму и потянул за ручку двери. Заняв водительское место, он обхватил руль руками и опустил на них голову, на несколько минут прикрыл глаза. Неприятно, муторно, пусто, тревожно. Душа чего-то просит, вот только чего?

* * *

С утра по приезду в отдел Саша первым делом отправился на поиски эксперта-криминалиста.

— На ловца и зверь бежит, Василий Петрович! Вы меня искали? — Да, Саш, — мужчина как раз сам направлялся в кабинет к начальнику уголовного розыска. Он протянул Степнову бланк заключения: — Взгляни, думаю, тебе будет это интересно.

Саша пробежался глазами по строчкам заключения.

— И…? — Саша, такие же отпечатки нашли в гараже. Я про твою сестру, — осторожно проговорил эксперт.

Несколько долгих секунд парень молчал, пытаясь осознать услышанное.

— Вы хотите сказать, что… — с трудом проговорил Степнов, чувствуя, что при одной только мысли об этом ему не хватает воздуха. — Это сделал один и тот же человек? Василий Петрович утвердительно кивнул. Выдохнув растерянное «спасибо», парень медленно развернулся и, все еще сжимая в руке лист заключения, словно во сне направился к своему кабинету, не сразу услышав свое имя.

Посреди коридора стоял Шведов.

— Саша, зайди! — коротко бросил он, когда тот, наконец, обернулся. Кажется, начальник был чем-то разозлен. Эксперт поспешно скрылся у себя в кабинете, видимо, не желая накликать гнева руководства праздным шатанием по отделу.

Сложив лист вчетверо и убрав его в карман, Саша прошел в кабинет Шведова.

— Наверху уже не знают, чем заняться. Они думают, нам тут делать совсем нечего. Всякую ерунду придумывают, — возмущенно проговорил Шведов, усаживаясь за стол. — Сейчас опять до вечера в Главке торчать придется, а здесь работа стоять будет! — кипятился он непонятно на что, но быстро успокоился. — Ладно, Саш, что у вас по банде, что наркотой в школах приторговывают? Сегодня их брать идете? — Да, вечером планируем произвести контрольную закупку, — огромным усилием воли отогнав от себя водоворот мыслей о сестре, Степнов постарался включиться в работу.

— Осторожно, говорят, они совсем отмороженные, — предупредил Константин Николаевич.

— Ну, не больше, чем мы, — совершенно серьезно ответил Саша.

* * *

Юля взяла в руку заключение УЗИ. Какие-то цифры, слова, в которых заключалась важная информация о малыше. Самое главное, что все в порядке.

Осталось совсем немного времени, и он появится на свет. Девушка улыбнулась, почувствовав, как ребенок толкнулся в животе, как будто знал, что мама сейчас думает о нем. Наблюдающий Юлю врач порекомендовал через месяц начать посещать подготовительные курсы к родам, чтобы встретить, как он выразился, «самый важный и самый приятный период ее жизни во всеоружии», и не дать ложным страхам испортить последние недели перед родами.

А страхи уже начали появляться. Как и любая девушка, Юля всегда считала, что родильный дом — это какое-то особенное место, где происходит чудесное таинство рождения новой жизни, и то, что происходит за его дверьми окутано восхитительной аурой волнующего счастья с ноткой болезненного ожидания. Ей хотелось поскорее там оказаться и испытать непередаваемое чувство безграничного блаженства от того, что она держит на руках частичку себя, но иногда холодом накатывал страх того, что она не справится. К тому же, в последнее время все чаще стали появляться мысли о маме, которая умерла при родах.

Отец никогда не рассказывал в подробностях, почему так случилось, что молодая здоровая женщина, в муках родив дочку-первенца, отошла в мир иной.

Раньше Юля была для этого слишком молода, а сейчас и рассказывать было некому. Что это было, ошибка врачей или какие-то патологии со здоровьем у мамы, девушка не знала, вот и домысливала всякое. Если патологии, то не передалось ли и ей по наследству? И не попадет ли она в руки к врачам- непрофессионалам? С учетом того, что эмоциональный настрой у Юли был скорее пессимистичный, обусловленный нежеланным и насильным присутствием Степнова в ее жизни, неудивительно, что иногда у нее возникали тревожные и жуткие мысли, а если и она умрет? Что тогда будет с малышом? И как последняя надежда — хорошо хоть отец у ребенка будет, а то бы совсем один остался, одинокий и никому не нужный, одна дорога ему — детдом. Жалость к нерожденному малышу пробирала до самых нервов, не давая спокойно спать ночами, но потом неожиданно Юля брала себя в руки и отгоняла мрачные мысли. И сама же удивлялась себе, вроде всегда старалась быть оптимисткой, что же происходит сейчас? Почему она никак не может успокоиться и просто наслаждаться беременностью, ведь мучивший ее столько времени токсикоз, наконец, отступил? В такие моменты Юля даже была благодарна Степнову за то, что он есть. Того, что произошло, уже не исправить. Время не повернуть вспять. Нужно жить дальше. И если уж судьбой ей предначертано этот отрезок жизни делить с ним, то упираться бессмысленно. Тем более что сейчас парень вел себя иначе. Если бы он раньше был таким, может, и нормальное общение у них получилось бы.

Он приходил поздно, уходил рано. Иногда заезжал и в течение дня. График работы у оперов ненормированный, а у начальника вообще, можно сказать, круглосуточный. Он мог и среди ночи куда-то сорваться. Пару раз, стоя у окна, Юля видела, как он приезжал, выходил из машины, неизменно держа в руках пакет с продуктами для нее, направлялся к подъезду, но потом, после разговора по мобильному, был вынужден разворачиваться с полпути и нестись обратно к машине. Срочный вызов. Неотложная проблема, требующая его вмешательства.

Москва — слишком большой и оживленный город, в нем каждую минуту что-то да происходит: кого-то грабят, избивают, убивают, просто предают. Как там говорится, Москва слезам не верит. Жива-здорова? Крыша над головой, работа есть? Остальное будет, главное, отпустить прошлое, медленно ядом разъедающее настоящее и будущее.

Через месяц, глядя на его тревожное и усталое лицо, она ловила себя на мысли, что ей его уже жаль, и гнала ее прочь. Этого еще не хватало! Он сам выбрал себе такую профессию и, похоже, даже получает от своей работы истинное удовольствие, раз кидается в нее с головой, по крайней мере, жить иначе, наверное, он уже не сможет. И такими глазами на нее смотреть не надо! Пережить сколько, год-два-три, пока ребенок не пойдет в детский сад, и она не выйдет на работу, и все, до свидания. Но прежнего запала уже не было, как и ненависти. Она исчезла, пропала, растворилась в череде ежедневных забот.

Написание диплома (благо, интернет дома, ходить по библиотекам не нужно), общение с Леной, думы о приданом для ребенка отвлекали ее от невеселых мыслей о прошлом, да и сами воспоминания несколько стерлись в водовороте новых впечатлений от шевелений малыша и осознания своего материнства.

* * *

Степнов расплатился с водителем и вылез из автомобиля. Его машину к утру обещали пригнать опера. Приветливо моргнув фарами, такси скрылось в темноте ночи. Было тихо и свежо. На земле поблескивал серебром иней. В небе таким же серебром светила луна. Вздохнув полной грудью, Саша поморщился.

Вот суки! Ребро теперь будет болеть несколько дней. Хорошо, додумался бронежилет надеть, а то и вовсе сейчас валялся бы в больничке, или и того хуже. А ему теперь нельзя умирать, никак нельзя. Не сейчас.

Во время контрольной закупки «школьные» наркоторговцы предприняли попытку к бегству, оказав вооруженное сопротивление. В итоге, один из них был убит, с двумя другими еще предстояло поработать — впереди допросы, очные ставки. А кроме этой швали еще куча незакрытых дел, но главное — ежевечерние дежурства у клубов, которые отныне были важнее всего. Весь день ему не давали покоя мысли о том, что он узнал от эксперта — этот ублюдок, которого они ищут, имеет прямое отношение к тому, что произошло с Викой. Пока это никак не укладывалось в его голове. Однако в жизни порой случаются настолько странные и страшные совпадения.

Постояв еще какое-то время на свежем воздухе, выкурив сигарету, Саша почувствовал, что алкоголь постепенно выветривается. Не нужно было пить, теперь голова начинает раскалываться, как всегда, на тысячи мелких осколков.

Да и не хватало еще, чтобы Юля увидела его нетрезвым.

Кинув взгляд на ее окна, Степнов нахмурился. Четвертый час ночи, а сквозь шторы пробивается свет. Может, что-то случилось? Он достал из кармана телефон и взглянул на дисплей — пропущенных вызовов не было. Саша снова поднял глаза на окна. Его ждет?! Если бы это было так… В любом случае нужно было идти — такси уехало, а его машина осталась стоять у отдела.

Открыв дверь, парень постарался двигаться неслышно, чтобы не разбудить Юлю. Слабая полоска света, пробивающаяся из-под двери в ее комнату, так и привлекала его внимание, манила, притягивала магнитом.

Осторожно приоткрыв дверь, Саша вошел в комнату, освещаемую лишь тусклым светом ночника. Юля спала, сжимая в руке книгу, одна рука девушки застыла на животе в привычном защитном жесте. В квартире было жарко, и во сне Юля раскрылась — тонкая бретелька сползла, оголив плечо, а и без того коротенькая ночнушка задралась, обнажив стройное бедро. Волосы волной разметались по подушке, на щеках дрожали тени от длинных ресниц, дыхание еле слышно вырывалось сквозь полураскрытые губы. Саша вздохнул, какая красавица…

Все также глядя на нее с восхищением, парень медленно подошел к кровати и, опустившись на корточки, уткнулся лицом в ее тонкие пальчики. В тот же момент грудная клетка отозвалась глухой болью, стало тяжело дышать.

От его прикосновения Юля проснулась и резко отпрянула назад, глядя на него с испугом и недоумением, натянула на себя одеяло до самой шеи. Саша усмехнулся, понимая, что заслуживает такого отношения к себе с ее стороны.

— Прости, не хотел тебя будить, — тихо сказал он.

Юля пригладила растрепавшиеся волосы и посмотрела на часы, затем снова на опера. Она внимательно разглядывала его рассеченную пополам бровь и запекшуюся кровь на верхней губе, не удержалась и все-таки спросила: — Что с тобой? Саша смотрел на нее, и ему безумно захотелось ее поцеловать, просто прикоснуться к ее губам, почувствовать их вкус.

— Все то же самое, работа, — ответил он с усмешкой и, не удержавшись, протянул руку, мягко провел ладонью по щеке девушки, встретив ее настороженный взгляд.

— Убери руку, — попросила Юля, чувствуя, что сердце бешено колотится в груди от безотчетного страха и каких-то еще совершенно непонятных чувств. — Ты пьян? В ее глазах застыла тревога и смятение, в его же, напротив, спокойная уверенность, словно, наконец, окончательно и бесповоротно к нему пришло осознание чего-то важного.

— Какой же я был дурак, — задумчиво произнес Саша, убирая руку и не спуская глаз с девушки.

Он разглядывал ее красивое лицо, в свете ночника казавшееся еще более утонченным и нежным, а очертания ее фигурки под легким одеялом — более хрупкими. Внутри него нарастало безумное желание, чтобы она принадлежала ему снова, но только не так как это случилось тогда. Теперь все было иначе.

Саша хотел, чтобы она ответила ему взаимностью. Хотел видеть себя в ее глазах, а не страх. Там, где страх, нет места любви. А он уже давно был безнадежно влюблен, как бы ни было странно это признавать.

— Как бы я хотел вернуть время назад, — парень был тих и серьезен.

Юля натянула одеяло выше и напряженно смотрела на парня, не сводящего с нее глаз, и молчала. Он был нетрезв, она это видела. И именно это останавливало ее от резких слов. Неизвестно как он поведет себя, если она потребует, чтобы он покинул комнату. Мурашки пробежали по ее спине — было что-то в его взгляде, что ей не понравилось.

— Я тоже, — медленно произнесла девушка и, не удержавшись, добавила: — Поверь мне, я никогда бы не переступила порог вашего чертова ОВД.

Усмешка слегка тронула его губы, отдавшись в них обжигающей болью. Саша попытался представить, что было бы, если бы они не встретились, и мог сказать однозначно — испортив жизнь ей, он одновременно наполнил смыслом свою.

Неожиданно приподнявшись к ней, он коснулся губами ее губ.

Девушка застыла на месте, не в силах даже пошевелиться. Кажется, сердце пропустило удар, затем бешено заколотилось в груди, и накрывающей ледяной волной накатило «дежавю». Кабинет. Ватный диск с перекисью в ее руке. Его глаза, совсем близко. И настойчивые, обжигающие губы с привкусом крови. И снова привкус крови, на этот раз ее, и боль в запястьях, в мышцах, в каждой клеточке придавленного тела, где-то в глубине живота… Юля резко отстранилась, уперевшись обеими руками в его грудь, и произнесла дрожащим голосом:

— Саша … не надо…

Глава 37

Юля чувствовала, что еще чуть-чуть, и она просто-напросто расплачется. От страха, от бессилия, от всего этого абсурда, творящегося в ее жизни.

Прошло еще несколько долгих секунд, прежде чем Степнов снова отодвинулся, медленно сполз на пол, устало потер виски.

— Прости. Не бойся, — парень помолчал какое-то время, разглядывая свои руки. — Ты такая красивая. Я… я просто не сдержался…

Она отвернулась к окну, чтобы он не увидел заблестевших на ресницах слезинок. Не хватало еще плакать перед ним! Хотя очень хотелось.

— Саша, пожалуйста, иди спать.

Парень не сдвинулся с места, все также сидя на полу.

— Я больше так не могу, — тихо проговорил он. — Не могу смотреть на тебя лишь со стороны, боясь сделать лишнее движение, сказать лишнее слово. Я так хочу быть ближе к тебе.

Юля медленно перевела на него взгляд, полный недоумения. Он, что, смеется над ней? — Ну, знаешь, ближе уже некуда.

— Ты, вроде, и рядом, и в то же время так далеко. И смотришь словно сквозь меня, — никак не отреагировав на ее реплику, продолжил Степнов. — Раньше ты меня хотя бы ненавидела, цепляясь к каждому моему слову. Ненависть — это хоть какие-то эмоции. А сейчас, мне кажется, что ты даже не замечаешь моего присутствия или отсутствия. Я для тебя пустое место, — он невесело усмехнулся и, ощутив резкий укол где-то в подреберье, закашлялся.

Юля молча слушала его прерывистую речь. Было видно, что слова даются ему с трудом, однако, выговориться очень хотелось. В полутьме комнаты она не видела выражения его лица, но могла поклясться, что сейчас ему больно, и эта боль была не только физической.

— Твой живот, он так вырос. И мне так хочется дотронуться. Он ведь толкается, да? … Я даже представить себе не могу, как это. Я вообще с трудом осознаю, что там, внутри тебя, кто-то есть, — после небольшой паузы снова проговорил парень и без перехода добавил совершенно серьезно и твердо: — А знаешь, я ни о чем не жалею! Зато теперь у меня есть ты… вы… и больше никого.

Саша замолчал, глядя куда-то в невидимую точку перед собой. Алкоголь окончательно рассеялся, а на смену ему, обхватывая своими железными тисками виски и затылок, пришла головная боль. Ну, вот зачем он ей все это говорит? Четыре утра…

— А твоя семья? — осторожно спросила девушка, желая прервать напряженное молчание, повисшее в комнате. — Родители? Степнов вздохнул и покачал головой: — Нет никого. У тебя же тоже никого нет? — скорее уточнил, чем спросил он.

Юля ничего не ответила. Как мало она о нем знает, практически ничего.

Впрочем, как и он о ней.

Саша поднял глаза на девушку. Она по-прежнему куталась в одеяло, старательно скрывая обнаженные плечи и, видимо, все еще опасаясь, что он может вновь попытаться завладеть ее губами, телом. Парень невесело усмехнулся. Завладеть телом было совсем несложно, но как овладеть ее чувствами, заставить полюбить себя? Здесь он был бессилен.

И так явственно перед глазами предстала картинка полугодичной давности. Тот вечер, когда он заехал домой перед тем, как отправиться обмывать свое звание.

Вика точно так же сидела на кровати, уткнувшись в свои колени и едва сдерживая слезы, так и не решившись рассказать ему о том, что с ней происходит. Такая же маленькая девочка, пострадавшая от мужской жестокости и бессердечия.

Облокотившись о край кровати, Саша с трудом поднялся с пола.

— Прости, что потревожил тебя среди ночи. Спи, — растерянно проговорил он и медленно направился к двери. Остановившись на пороге, оглянулся, но так ничего не сказав, вышел из комнаты.

Юля молча проводила его взглядом, и лишь когда дверь закрылась, разжала пальцы, сжимающие края одеяла. Дотронулась до губ, которые, казалось, до сих пор ощущали тепло его поцелуя.

В комнате витал легкий запах алкоголя, табака и уже такой знакомой туалетной воды Степнова. Она слышала, как в ванной зашумела вода, потом стихла, как щелкнул выключатель, его удаляющиеся шаги в сторону кухни, кашель. Затем наступила тишина.

Все страхи, что Степнов в нетрезвом состоянии может снова прийти к ней в комнату оказались пустыми. Если бы захотел, то и не ушел, не остановился бы на одном поцелуе. Тот другой Саша так бы и поступил. Иногда даже казалось, что это совершенно другой человек. Юля не знала, чем были вызваны такие перемены в жестком и наглом оперативнике, наверняка, повидавшем на своем веку такое, что, вряд ли, его так тронуло бы известие о ее беременности и вызвало раскаяние в совершенном поступке. Нет, тут было что-то иное.

В эту ночь уснуть ей так и не удалось. Последующие несколько часов она металась по кровати, не находя себе места, снова и снова прокручивая в голове их ночной разговор.

Около семи утра где-то в глубине кухни раздалась мелодия его мобильника, после чего послышались шаги в коридоре, щелчок замка, и квартира погрузилась в привычную, пустую тишину.

Юля, сама не зная зачем, поднялась с кровати и подошла к окну. Минуту спустя она увидела, как Степнов быстро вышел из подъезда, на ходу прикурил и направился к своей машине, еще через несколько секунд BMW рванул со двора.

Сердце предательски защемило в странной тревоге, хотя видимых причин для этого не было. Обычное утро. Скорее всего, теперь он придет только поздно вечером, когда она уже будет спать. Днем еще пару раз напишет, может, позвонит. А, может, и нет… Словно почувствовав ее тревогу, малыш зашевелился. Девушка приложила руку к животу.

— Не переживай, — сказала она тому, кто там был. — Он вернется.

Юля давно уже перестала осознавать, где та грань. Еще совсем недавно она ненавидела Сашу, мечтала, что его пристрелят на каком-нибудь задержании, не хотела, чтобы он даже знал, что стал отцом. Но судьба, как всегда, все решила за нее, перепутав все карты. Сначала создала все условия для того, чтобы ей потребовалась его помощь, а теперь… Нет, лучше гнать эти мысли прочь.

***

— Извините, Александр Павлович, разрешите? Саша оторвался от заполнения журнала и поднял глаза. В проеме двери стояла новенькая инспекторша ПДН, вторая женщина в их отделе, не считая дознавательницы Валентины Ивановны. И, честно сказать, весьма симпатичная.

Короткий приталенный китель едва сходился на пышном бюсте, а узкая юбка с трудом доставала до колен, выставляя напоказ стройные ноги.

— Конечно, проходите, Ирина Юрьевна, — уже скорее по привычке оглядев девицу оценивающим взглядом, кивнул он. В душе ничего не шевельнулось, а ведь раньше он хотя бы осчастливил красотку улыбкой. «Старею, что ли?», — безразлично подумал про себя Степнов.

Что ей нужно? Оперов в помощь? Да, пожалуйста. Всегда готовы помочь. Тем более, она им тоже удружила с информацией по поводу школьных наркоторговцев. Как говорится, взаимопомощь всегда приветствуется.

Девушка прикрыла дверь и, бодро застучав высокими каблуками, прошла вглубь кабинета и присела на стул за переговорным столом.

— Александр Павлович, — вздохнув, начала она, но парень ее перебил.

— Ирин, давайте по имени. Да и можно на «ты», — предложил Саша.

— Хорошо, — улыбнулась инспекторша. — Саш, можно обратиться с личной просьбой? — Ну, разумеется, Ириш, обращайтесь, — мягко проговорил парень, отодвинув в сторону журнал, всем своим видом показывая, что готов ее внимательно слушать.

— Проблема-то вроде пустяковая, но я совершенно не знаю, что с этим делать, — снова вздохнула Ирина. — Сосед у меня ремонт затеял, и как ночь, так начинается. Стучит, сверлит, пилит там что-то. Весь вечер тишина, а с двенадцати прям полный фронт работы. Я и свою корочку показывала, и наряд вызывала уже не раз, только он, видимо, заплатил им. Они уедут, а он дальше. И так нагло мне заявляет: когда хочу, тогда и буду делать ремонт.

— А что за район-то? — Мякинино, Старый Стрелковый.

— Есть у меня там человечек, можно побеседовать, чтоб порядок навели.

— А, может, лучше с соседом моим побеседовать? Ну, так, как вы умеете? А то он снова заплатит, и от него отстанут.

Саша усмехнулся. Да-аа, похоже, до девчонки уже дошли слухи об их боевых заслугах и широких возможностях.

— Оставь адресок, я подумаю, что можно сделать, — уклончиво ответил Степнов.

Проводив девушку до двери, он уже собирался вернуться за стол и продолжить заполнение ненавистных бумаг, когда в коридоре показался Шведов и, заметив опера, уверенно направился в его сторону.

— Здравия желаю, — сухо поприветствовал его парень, предчувствуя очередной разбор полетов.

— Подводишь ты меня, Саша. Совсем забываешь про наш основной доход, — подходя к окну и любуясь на новенький «Лексус», который прикупил на прошлой неделе, мрачно произнес начальник. — Нам бабки за крышу скоро уже сюда начнут приносить.

— Константин Николаевич, мы сейчас загружены под завязку. Вы же знаете, приходится работать до самой ночи, — холодно отрапортовал Степнов, садясь за стол и снова пододвигая к себе рабочий журнал. — На следующую неделю назначено несколько встреч, я вам сообщу о результатах.

— Ну-ну… А то что-то ты совсем ударился в поиски этого любителя проституток, — хмыкнул Шведов. — Нам показатели надо повышать, у нас статистика по квартирным кражам никакая, а вы, вместо того, чтоб реальные дела раскрывать, теряете время попусту.

— Попусту? — Саша медленно поднял глаза на начальника.

— А что я должен на совещании в Управлении говорить? Что все силы моих оперов брошены на поимку того, кто проституток до смерти затрахал? Степнов сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но вслух ничего не ответил. Не мог же он признаться, что поиски этого ублюдка обусловлены теперь больше личным интересом, нежели чувством долга.

— В общем, так, Саша, к новому году мне нужны хорошие показатели по разным пунктам — и пусть это будет раскрытие примитивных краж или убийства какого-нибудь наркоши, не важно, — наконец оторвавшись от лицезрения своей дорогой тачки, повернулся Шведов. — Мне нужны цифры. Цифры, которые я могу представить начальству, а не пустые слова о том, что у нас в разработке, понятно?

***

— Ну, что, Беслан, доигрался? — Равиль Георгиевич Мельниховский без стука прошел в комнату сына, расположенную на втором этаже элитной двухуровневой квартиры с видом на Москва-реку.

— Что ты имеешь в виду? — безразлично поинтересовался парень, продолжая сидеть в мягком кожаном кресле перед домашним кинотеатром, где в данный момент шел футбольный матч.

— Вот это.

Мужчина положил перед ним сорванную со стены клуба листовку с фотороботом. Беслан молча взглянул на лист, затем снова перевел взгляд на экран, поднес к губам стакан с виски и медленно сделал глоток — А, что, похож. Хорошо рисуют в ментовке, да? — раздраженно проговорил Равиль Георгиевич и в сердцах выбил стакан из его рук. Осколки разлетелись по всей комнате. — Ты, вообще, понимаешь, насколько это серьезно? — Чего ты завелся? — спокойно спросил парень, открыто глядя отцу в глаза.

— Все эти найденные девки — твои делишки? — огромным усилием воли взяв себя в руки, поинтересовался Мельниховский и, встретив насмешливый взгляд сына, покачал головой. Совсем от рук отбился отпрыск. Нахватался за границей — ни уважения к старшим, ни особого желания входить в семейный бизнес и становиться опорой отцу. — Опять ты за старое? Прошлый раз тебя еле отмазали.

— Да никто бы ничего не доказал, — сквозь зубы проговорил тот. — Эти шалавы никому не сдались.

— Беслан! То, что они проститутки, не дает тебе повода такое с ними творить. И если там тебе удалось выйти сухим из воды, то это не значит, что и здесь будет так же. Твоим фотороботом увешаны все клубы нашего района, рано или поздно…

— У них ничего на меня нет, — не дослушав отца, отмахнулся от него Бес.

— А если есть?! — прошипел ему в лицо Мельниховский. — Если есть?! … Ты меня подставляешь! Весь мой бизнес! Ты — мой единственный сын, мой наследник! Я с серьезными людьми работаю. Если узнают, что ты такое творишь, моя репутация пострадает! А если тебя посадят за эти глупости, то моему бизнесу придет конец! — Значит, позаботься о том, чтобы менты успокоились.

* * *

Начало декабря выдалось морозным. С самого утра небо затянуло серыми тучами, и в воздухе кружились пушистые снежинки. Асфальт был покрыт тонкой коркой льда.

Машину пришлось бросить достаточно далеко от главного входа в поликлинику и немного пройтись пешком. В этот раз предстоял лишь плановый осмотр у врача. Юля была записана первой, и доктор позвал ее, едва они успели подняться к кабинету. Саша решил, что уходить в машину нет смысла и лучше подождать ее на улице, чтобы потом дойти вместе. Выйдя на крыльцо поликлиники, он достал телефон и обзвонил ребят, выяснив обстановку на рабочем фронте. Не прошло и получаса, как из дверей показалась Юля.

Пальто натянулось спереди, уже никак не скрывая ее положения, но сама она по-прежнему оставалась такой же стройной, как и раньше, а на фоне выпирающего животика казалась еще более хрупкой. Распущенные волосы тут же подхватил холодный ветер, и Саша не удержался, протянул руки и накинул ей на голову капюшон пальто. Девушка взглянула на него немного удивленно, однако даже не предприняла попытки отстраниться.

— Простудишься, — заметил Степнов словно в свое оправдание.

До автомобиля они шли медленно. Юля ступала по асфальту с опаской, и Саша шел в напряжении, готовый в любую секунду ее поддержать. В какой-то момент ее нога скользнула на льду, девушка ахнула, но все же удержала равновесие.

Поддавшись порыву, Степнов твердой рукой схватил ее за предплечье, а затем осторожно коснулся ее пальцев, искоса наблюдая за ее реакцией. Она не отдернула руку, не попросила отпустить, даже глаз не подняла, и, осмелившись, он целиком захватил ее ладонь в свою.

От этого прикосновения все внутри замерло. Какая же нежная у нее кожа! Какие тонкие пальчики! Неужели все это происходит с ним на самом деле?! Появилась девушка, ради которой он был готов на все и без которой уже не представлял своей жизни. Еще сложнее давалось осознание своего скорого отцовства, это было выше его понимания. Саша не думал, что это когда-то случится в его жизни, вернее сказать, был уверен, что этого не будет никогда.

Его нынешняя реальность больше походила на странный, тревожный и в то же время мучительно-сладкий сон. От одного взгляда на эту девочку у него захватывало дух, словно он парил над пропастью. А при воспоминании о том, с чего все начиналось, снова и снова падал в черную бездну. Если бы она знала, как он был благодарен ей за то, что позволила быть рядом, за то, что с каждым днем ее взгляд в его сторону становится все менее настороженным, за то, что даже сейчас не выдернула свою руку.

Его ладонь была такой большой и обжигающе горячей, что пальцы девушки тут же согрелись. Юля незаметно, из-под полуопущенных ресниц разглядывала идущего рядом парня и сама пугалась своих мыслей. Сейчас, когда его лицо не искажала усмешка, а глаза смотрели на нее с тревогой и заботой, в нем не было ничего отталкивающего. Раньше его внешность казалась ей какой-то холодной и неприятной, несмотря на правильные черты лица. Слишком внимательные стальные глаза, глубокий взгляд — иногда леденящий, иногда согревающий. И вроде бы ничего в нем не изменилось, разве что добавился шрам над правой бровью, делающий выражение его лица более хищным. И по отношению к другим с его стороны все осталось по прежнему — его действия были все также точны, резки и решительны, и смотрел он на окружающий мир все с тем же спокойным безразличием, но теперь Юля уже не воспринимала эти его черты как недостатки.

За последние месяцы он стал неотъемлемой частью ее жизни. Вспыльчивость и агрессивность исчезли, уступая место спокойствию и доброжелательности, осталась уверенность и настойчивость. Он принимал за нее многие решения, словно отгораживая собой от всего мира, и это было совершенно неведомое ощущение — быть за кем-то как за каменной стеной. Ощущение, которого ей так не хватало в отношениях с Максом. А Саша… он чем-то напоминал ей отца — сильного и решительного по жизни, на своей работе, и в то же время такого мягкого, заботливого с ней.

Юля все чаще замечала, что ждет вечера, когда Степнов войдет в квартиру, разверзнув тишину и пустоту, заполнит собой пространство. Взгляд серьезный и сосредоточенный, но стоит ему посмотреть в ее сторону, и вот уже в его глазах пляшут маленькие чертики, губы трогает легкая улыбка.

Как же все странно! У них нет общих тем для разговора, но даже простое присутствие парня рядом пробуждало уже давно забытые чувства. Кажется, что- то подобное она испытывала в самом начале отношений с Максом. Нет, этого не может быть, думала Юля, не решаясь признаваться в этом самой себе. Она просто ненормальная, раз ей нравится, что парень, сам того не замечая, так и ищет повода хотя бы слегка прикоснуться к ней, и эти едва заметные прикосновения обжигают, и в то же время по коже бегут мурашки. Она все еще помнила, какими грубыми могут быть его руки, но ловила себя на мысли о том, что, наверняка, они могут быть и очень нежными. Девушка закрывала и открывала глаза, желая отогнать подобные мысли подальше, но они возвращались вновь и вновь.

Саша помог ей выйти из машины и поднялся с ней до квартиры, расстегнул сапоги. Юля без возражений принимала эту помощь, чувствуя, как копошится внутри малыш. Сегодня он толкался сильнее обычного, не давая ей спать и так сильно упираясь куда-то в ребро, что было больно поворачиваться.

В какой-то момент его пинок заставил ее тихо простонать и на секунду зажмуриться, прижав руку к животу.

— Что? Что-то болит? — забеспокоился Саша, с тревогой заглядывая ей в лицо.

— Нет, — произнесла она тихо, качая головой и не поднимая на него глаз. — Просто он так толкается.

— А… можно мне? — совершенно оробев, попросил опер.

Юля удивленно взглянула на парня и, немного помедлив, несмело кивнула.

Саша протянул руку, прошло несколько секунд, и он почувствовал легкий, едва ощутимый толчок в свою ладонь. Его глаза расширились от удивления, а лицо озарила радостная и широкая улыбка.

* * *

Шведов как чувствовал, что с Мельниховскими снова будут проблемы, когда направлялся к клубу после настойчивой просьбы последних о встрече. И Степнову не поручишь — Мельних-старший просил о личной встрече наедине — да и в последнее время его главный опер стал какой-то… ненадежный, что ли.

Равиль начал издалека, сначала проявив обеспокоенность появлением распоясавшегося в последнее время маньяка и изрядно подпортившего им статистику, а затем неожиданно огорошил такой новостью, от которой начальник районного отдела полиции отставил в сторону поднесенную ко рту рюмку с коньяком.

— Ты вообще понимаешь, о чем меня просишь? — Константин Николаич, пойми и ты меня… Беслан — мой единственный сын, наследник… Если его посадят, кому я передам свой бизнес? Не для этого я кучу бабок вложил в его обучение. Да и ладно бы из-за чего… из-за ерунды…

— Ерунды? Вообще-то он девушек убил…

— Ну, Константин Николаич, зачем утрируешь? Во-первых, не убил, а… немного переборщил со своими игрищами… Парень молодой, горячий… Да и не девушки это, а шлюхи… у них работа такая, с ними в любой момент может что-то подобное случиться, сами знают, на что идут. А ради денег они на все согласны.

— Ну, не знаю, не знаю… — Признаю, в этом есть и моя вина. Не нужно было мне сына подростком отправлять за границу. Думал, получит хорошее образование, а, видишь, как вышло. Научился чему попало, — продолжал уговаривать Мельниховский. — Попридержи своих оперов, на пятки наступают. Фоторобот моего сына уже во всех кабаках развешан. А я обещаю, что больше ничего подобного не повторится… И отблагодарю, естественно… — Естественно, — хмыкнул Шведов, но потом неуверенно добавил: — Это сложно, Саша сам взялся за это дело.

— Ну, хочешь, найдем мы для него наркошу какого-нибудь, который признается? Или не наркошу… кого-нибудь, кто возьмет всю вину на себя… — А с отпечатками ты что будешь делать? У нас и отпечатки, насколько я знаю, имеются, — задумчиво заметил Константин Николаевич, снова взяв в руки стакан с выпивкой и сделав глоток.

— Вот, сукин сын, а! — с отчаянием приговорил Мельниховский-старший. — Ну, можно же их… подправить… Что ты хочешь? Ничего не пожалею для сына… Ну? Шведов молчал, обдумывая предложение. В принципе, не так уж это и невыполнимо, если подойти с умом. А рушить налаженные связи с полукриминальной структурой Мельниховского не хотелось, слишком многое их связывало.

— Константин Николаевич, а тебе не тесно на районе, а? — неожиданно совершенно другим тоном произнес Равиль. — Могу поспособствовать продвижению по карьерной лестнице. Ресурсы и возможности имеются.

Начальник ОМВД «Мневники» взглянул с интересом.

— Кажется, мне начинает нравиться этот разговор.

* * *

Из-за выпавшего ночью снега на дорогах образовались приличные пробки.

Приехав на работу с опозданием в полчаса и пропустив планерку, которую по понедельникам устраивал Шведов, Степнов наспех припарковался и быстрым шагом направился к входу в отдел, возле двери едва не столкнувшись с инспекторшей Ириной.

— Ой, привет, Саш, — мило улыбнулась та, убирая с лица спадающую прядь.

— Доброе утро, — выдавил из себя улыбку парень. Пробка изрядно помотала нервы уже с самого утра, еще и от Шведова сейчас влетит. — Что, закончилось уже? — Константин Николаевич сегодня не в духе, — шутливо нахмурившись, заговорщически прошептала ему девушка.

— Не сносить мне головы, — наигранно обреченно вздохнул Саша.

— Он не посмеет, ты слишком ценный сотрудник, — заверила его инспекторша, запахивая полы коротенького пальто, и снова улыбнулась. — Саш, я хотела поблагодарить тебя. Сосед, как шелковый, после одиннадцати вроде даже и по квартире не ходит, представляешь? Уж не знаю, как вам это удалось.

— Мы просто объяснили человеку, что его квартире ремонт не требуется, — хмыкнул Степнов и взглянул на часы.

— Извини, я тебя задерживаю, — спохватилась девушка и тут же быстро добавила: — Саш, а может, пообедаем сегодня вместе, а? В знак благодарности за восстановленные в моей квартире тишину и покой? От этого неожиданного предложения он даже растерялся, не зная, что и ответить. Во-первых, Саша никогда не знал наверняка, как сложится его день, и будет ли у него вообще обед, а во-вторых, в данный момент просто не видел смысла в этом. Да, девица была весьма недурна и, похоже, ничего не имела против и более близкого общения, и еще полгода назад он ни за что не отказался бы от этой возможности легко провести время, даже не заморачиваясь тем, что они работают в одном отделе. Но сейчас…

— Спасибо, Ирин, но сегодня дел выше крыши, куча выездов, — уклончиво проговорил он.

— Ну, может, в другой раз? — немного расстроенно произнесла инспекторша, не уловив в его глазах заинтересованности.

В этот момент в кармане Степнова весьма вовремя затрезвонил мобильник, и, поспешно попрощавшись с девушкой, парень влетел в отдел, сразу же направившись к кабинету Шведова. И не видел, как Ирина, войдя в отдел следом за ним, еще долго смотрела ему вслед.

Шведов быстро отпустил всех сотрудников, а Степнова попросил задержаться.

— Саш, расскажи-ка мне поподробнее, что у нас есть на этого маньяка- серийника? Сегодня в Главке отчитываться буду.

— Да, в общем-то, все то же самое. Составлен фоторобот, имеются отпечатки, знаем марку и цвет машины. Ориентировки разосланы. По базе отпечатки чистые, — глядя прямо перед собой, ровным и монотонным голосом доложил парень. Главное, ничем не выдать своего волнения. Не показать, что для него это не просто очередное дело, а вопрос его профессиональной пригодности, к тому же, касающееся его лично. И чем меньше людей будет об этом знать, тем лучше.

— Да, не густо, — деловито произнес полковник. — Ну, да ладно. И не такое распутывали. Ты вот что… ты это дело своим операм со следаками скинь, а для тебя у меня будет кое-что другое. Позже введу в курс дела.

Глава 38

До нового года оставалось всего несколько дней. На улице совсем замело, деревья были укутаны в белоснежные наряды, а с неба неспешно падали пушистые снежинки. Улицы и витрины магазинов были подсвечены разноцветными гирляндами, создавая праздничное настроение.

Юля уже подумывала хотя бы о небольшой елке, которая украсит квартиру, когда очередной поход в поликлинику неожиданно развеял все ее планы и новогоднее настроение в том числе.

Сначала врачу не понравились результаты сданных накануне анализов, потом он долго хмурился, водя по животу датчиком и глядя в монитор УЗИ-аппарата, произносил какие-то незнакомые и непонятные термины, а потом вынес неутешительный вердикт — низкое предлежание плаценты, высокая вероятность преждевременных родов. Кроме того, Юля пожаловалась на то, что после периода сильных шевелений теперь, наоборот, наступила фаза пугающего затишья. На что врач сказал, что, скорее всего, плоду не хватает кислорода, этим и объясняется его пониженная активность. Нужно было ложиться на сохранение, может быть и до самых родов. Ставить капельницы, снова пить лекарства, соблюдать постельный режим.

Следующие полчаса он выписывал направления на госпитализацию и звонил в приемное отделение роддома, примыкающего к консультации — там же располагалось отделение для тех, кто лежал на сохранении.

Выйдя из кабинета врача с направлениями в руках, Юля достала телефон и впервые сама набрала номер Саши, ожидающего ее в машине напротив поликлиники. Он снял трубку после первого же гудка.

— Да! — Меня кладут в больницу… Сейчас, — как можно спокойнее проговорила девушка, изо всех сил стараясь сдержать слезы, которые так и подступали к глазам.

— Но почему? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил парень.

— Что-то с анализами, — неопределенно произнесла Юля, но голос дрогнул, и по щекам побежали слезинки. Пока это только очередная угроза, и малыш время от времени дает о себе знать, но как же страшно было дожидаться его шевелений, считая эти длительные минуты полного затишья и постоянно прикладывая ладонь к животу.

— Подожди, я сейчас поднимусь…

В трубке послышались короткие гудки, но она так и осталась стоять на месте, в одной руке сжимая телефон, а в другой — стопку направлений.

Не прошло и нескольких минут, как появился Саша. Она узнала звук его шагов, пересекающих холл на первом этаже, и вскоре увидела его самого, быстро поднимающегося по лестнице.

— Врач сказал что-то конкретное? Что не так? — сразу спросил он, подходя к ней и внимательно вглядываясь в ее мокрое от слез лицо.

Юля слабо кивнула.

— Сказал, что могут начаться преждевременные роды… Господи, а ему и восьми месяцев еще нет, — растерянно произнесла девушка, глядя куда-то поверх плеча Степнова, помолчала и медленно перевела на него взгляд: — Саша, мне так страшно.

Он осторожно взял ее за плечи и взглянул в глаза.

— Юль, все будет хорошо, — уверенно произнес он, ничем не выдавая внутреннего смятения. — Где находится больница? — Здесь, на территории.

— Давай, я договорюсь с врачом, чтобы тебе дали отдельную палату, где ты будешь одна? — Не нужно.

— Юль, тебе так будет удобнее.

— Нет, я не хочу одна, — покачала головой девушка. — Я и так все время одна.

Наоборот, когда с кем-то, так гораздо легче.

— Ну, хорошо, как скажешь. Подумай, что тебе привезти? Я съезжу домой, в магазин, все куплю.

Юля растерянно взглянула на него. В прошлый раз вещи для нее собирала Лена, но сейчас, наверное, глупо просить, чтобы Саша отвез ее на квартиру, в которой проживает и сам. Да и Лена в последнее время совсем занята на работе, постоянно берет подработку, может, копит деньги на ЭКО, и лишний раз отвлекать ее такими глупостями… Но и представить, что вещи для нее будет собирать Степнов, не укладывалось в голове. Однако делать было нечего.

Уже в приемном покое, пока заводили для нее карту, Юля на клочке бумаги набросала краткий список: ночнушка, тапочки, халат, белье (указав нужный по счету ящик в комоде — в конце концов, оно же там чистое находится, да и не особо оно у нее откровенное, честно говоря), зубная щетка, паста, шампунь, расческа, кое-что из продуктов. В целом набралось совсем немного. Уж очень не хотелось грузить его поисками, и так вечно у него телефон разрывается, а тут еще она со своими проблемами.

Палата ей досталась четырехместная с такими же беременяшками на последних месяцах, чему Юля была только рада. Пока она проходила очередной осмотр у заведующей отделением, располагалась в палате, знакомилась со своими соседками, уже приехал Саша с вещами, и девушка, наконец, смогла переодеться.

После этого Степнову разрешили зайти в палату. На его плечах был халат, на ногах бахилы. Он вежливо поздоровался с другими обитательницами палаты и, пройдя к кровати Юли, присел на край. От одного взгляда на ее хрупкую фигурку в больничной обстановке вновь защемило сердце.

— Как ты себя чувствуешь? — помолчав, спросил Саша, ощущая себя немного неловко.

— Нормально, — вздохнула Юля. Ни к чему ему знать, как тревожно и тоскливо у нее на душе.

В этот момент в палату зашла медсестра и ловко поставила ей капельницу, наказав не делать резких движений и позвать ее, когда лекарство закончится, а будет это часа через два.

Как это, наверно, мучительно, столько времени просто лежать, подумал парень.

Он бы с ума сошел.

— Может, тебе книжки какие купить или давай планшет тебе принесу, фильмов закачаю, — предложил Степнов. — Ты что любишь? Какие-нибудь комедии, про любовь там? — Детективы я люблю, и желательно криминальные, — усмехнулась Юля. И это было чистой правдой. Она никогда не смотрела все эти мыльные сериалы про любовь с первого взгляда и навеки, где главным препятствием была чья-то молва, которой счастливые влюбленные безоговорочно верили.

— Да? — искренне удивился парень. Как же мало он знает о ней. — «МЕЧ» не видела? Сейчас вторая часть вышла, говорят, стоит глянуть.

— Я первую взахлеб смотрела по телеку, каждый вечер ждала, — немного оживилась девушка. — Все гадала, что же дальше, удастся им сбежать или нет.

— Вроде, удалось. Я трейлер видел — Калинину медсестра помогла, Костик в психушке какой-то фсбэшной, но живой, — сам не замечая этого, разговорился Саша.

— А я думала, его убили, — покачала головой Юля. — Ревела…

— Значит, решено, сегодня скачаю тебе весь сезон, будешь смотреть, — заключил парень и замолчал, невольно залюбовавшись ею. Кажется, это был их первый разговор «ни о чем». Без выяснения отношений, без страха в ее глазах, без чувства вины, которое жило в нем последние полгода. — Я приду вечером? Девушка кивнула, и снова ее глаза погрустнели. Она смотрела на Сашу и от мысли, что он сейчас уйдет, почему-то снова наворачивались слезы.

— Все будет, хорошо, слышишь? — заметив это, мягко сказал Степнов и, немного помедлив, несмело накрыл ее руку своей ладонью. — Ты, главное, выполняй все указания врача.

— Хорошо, — тихо произнесла Юля, с трудом сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Наверное, со стороны они выглядели мужем и женой, и было вполне естественно, что она не хочет, чтобы он уходил. Но ведь на самом деле-то все обстояло совсем иначе. И как страшно было признаваться самой себе в том, что ее отношение к этому человеку так кардинально изменилось. Его ладонь, накрывающая ее пальцы, приятно согревала, взгляд казался таким открытым и искренним, а слова вселяли спокойствие.

***

— Саш, говорят, девчонка из «Лотоса» пропала, — сообщил ему Влад, едва он переступил порог отдела. — Вчера на работу не вышла, на звонки не отвечает.

— Из «Лотоса»? — переспросил Саша, погруженный в свои невеселые мысли.

— Аня, кажется, — добавил опер, наблюдая за реакцией начальника и друга.

На мгновение в его взгляде что-то промелькнуло, видимо, прикидывал, о той ли девице идет речь. Впрочем, в «Лотосе» она была единственной девушкой с нормальным именем, остальные — Миланы, Сандры, Кармелиты.

— Надо будет прокатиться, узнать, в чем там дело, — кивнув, совершенно спокойно сказал Степнов и, взяв в дежурке ключи, направился к своему кабинету.

— Тебя еще Шведов искал, — Влад шел следом. — Спрашивал, какие у нас первоочередные задания сейчас и как продвигается это дело, что он тебе скинул на той неделе по серии краж из ювелирных. Опять что-то про снижение показателей вещал.

— Достал он со своими показателями, — в сердцах воскликнул Саша, проходя в кабинет. — Такое ощущение, что эти кражи какой-то мелочевки важнее убийств.

— Да и что он на показатели гонит? Такие же, как всегда. В чем-то даже повысились. Вон Димон с Толиком отличились, двоих в федеральном розыске задержали. И по пресечению оборота наркотиков мы в этом месяце все палки закрыли.

— Пошел он… Я не намерен бросать это дело, у нас только что-то вырисовываться начинает, — Степнов достал из сейфа ключи от своей квартиры и, взглянув на часы, сказал Владу. — Мне нужно сгонять к себе на квартиру, планшет забрать для Юльки, а то она в больнице опять. Фильмов накачаю туда, инет подключу, хоть какое-то развлечение ей.

— В больнице? — эхом повторил парень, в его глазах отразилось беспокойство, которого Саша в спешке не заметил. — А что с ней? — На сохранение положили, — ответил тот, захлопывая сейф и убирая ключи в карман, и снова обратился к Владу: — Если что, скажи Шведову, я по наводкам уехал, проверить информацию. Заскочу домой, потом в клуб, отзвонюсь тогда.

* * *

Телефон Анны по-прежнему был недоступен, в клубе лишь разводили руками, говоря, что видели ее в последний раз три дня назад, когда была ее смена.

После выступления она ушла на приват с молодым красавцем, вроде бы и восточной внешности, но мало похожим на составленный фоторобот. Взяв адрес девушки, Саша направился к ней домой.

Открыла она только после продолжительной трели, когда опер уже собирался уходить.

— Ты чего на работе не появляешься? На звонки не отвечаешь? — раздраженно выпалил он, глядя на заспанную девицу.

— Ты меня искал? — она медленно подняла на него глаза, взглянув с удивлением.

— Я уж подумал, что…, — зря он, наверное, так переполошился, решил, что она стала очередной жертвой. — У тебя все в порядке? На работе тебя потеряли.

— Да… Приболела, — растерянно произнесла девушка, отводя взгляд. Не хотелось признаваться в том, что происходило с ней в эти дни. Красавец, взявший ее на приват, пригласил к себе и, обещая щедро оплатить ее услуги, всю ночь воплощал с ней все свои фантазии. Достаточно откровенные и жесткие, если не сказать жуткие, после которых до сих пор болело все тело.

— Точно? — переспросил Степнов. Что-то ему в ней не понравилось.

— Да, точно-точно. Простыла немного. На днях выйду, — честно глядя ему прямо в глаза, ответила Анна.

— Ну, ладно… Я заеду тогда, — отвел от нее пристальный взгляд Саша и уже на лестнице обернулся. — Будь осторожна.

* * *

Шведов не спеша прогуливался по мостовой, освещаемой фонарями проспекта.

Возле обочины остановился «Land Cruiser» Мельниховского-старшего, и вскоре показался он сам. Запахивая полы длинного черного пальто, он направился к полковнику.

— Ну, что, Константин Николаич, как наши дела? — после взаимного рукопожатия, поинтересовался Равиль Георгиевич.

— Все под контролем, можешь успокоиться, — спокойно ответил Шведов.

— Опер-то твой когда уже успокоится? По-прежнему ведь бегает по клубам, все рыщет.

— Успокоится, — холодно проговорил Константин Николаевич. — Не успокоится — успокоим.

— На мой взгляд, уже давно пора.

— С ним нужно поаккуратнее. Неизвестно, что этот борзый псих может выкинуть.

— Слушай, ну может у него какие слабые места есть, чтоб надавить на него? — В том то и дело, что нет. Ни семьи, ни родных. Никого. Девица какая-то, и то не факт, что у них серьезно. Кто-то говорит, что они живут вместе, что вроде даже беременна она, только я в Сашины отцовские чувства никогда не поверю, он на это не способен.

— И как быть? — Посмотрим. Пока подкинул ему других дел, сказал, что они важнее, а там видно будет. Понаблюдаю пока, может, и не придется давить на него — сам остынет. А ты, все-таки, подыщи кого-нибудь. Наверху знают о жертвах твоего сыночка, — выделив последние слова и наклоняясь к обеспокоенному папаше, произнес Шведов, — и результат должен быть. В полиции не зря зарплату получают.

— Будет, — уверенно ответил Мельниховский. — Результат будет. И для полиции, и для тебя лично. Лишь бы этот борзый опер нам всю игру не поломал. Может, убрать его? Пока не поздно? — Слушай, если начальника уголовного розыска районного отдела полиции найдут убитым, то заварится такая каша, ты даже не представляешь. Трясти будут всех. Это не вариант, — сказал как отрезал Константин.

— Что ты предлагаешь? — Ну, на крайний случай, есть у меня один вариант, как его нейтрализовать.

Навсегда, — уклончиво ответил полковник. — Эх, жаль будет, если такой кадр пропадет. Не переживай, Равиль, все решим, ты лучше утихомирь своего сына и про свою часть уговора не забывай!

* * *

Вечером Саша, как и обещал, привез ей планшет с интернетом и целым сезоном нашумевшего сериала, а также новенькие наушники, чтобы не мешать другим пациенткам. Юля немного освоилась на новом месте и заметно успокоилась.

Соседки по палате все были молодыми и разговорчивыми, медперсонал приветливым, а после щедрых даров, врученных Степновым заведующей и постовым медсестрам, и вовсе пообещали, что Юля будет чувствовать себя здесь как дома.

В десять он сменил Влада возле клуба и просидел там почти до двух ночи, после чего отправился домой. Несмотря на то, что в кармане были ключи от своей квартиры, поехал Саша все равно домой к Юле. Сейчас без нее здесь тоже было пусто, однако кругом были ее вещи, витал едва уловимый запах духов, на полке стеллажа стояли фотографии в рамках. Приняв душ, он уже по привычке расстелил себе диван на кухне и провалился в глубокий сон.

На следующий день после звонка к Юле приехала Лена. За то время, что они не виделись, она сильно изменилась, выглядела похудевшей и грустной, с черными кругами под глазами. От взгляда девушки также не укрылась и плохо замазанная тональником ссадина на щеке.

— Лен, где ты так? — спросила Юля, в голову которой начали закрадываться подозрения о том, что в жизни подруги явно что-то происходит.

— Ерунда, — отмахнулась та, старательно отводя глаза в сторону, но на ресницах все же заблестели слезы.

— Лена…

— Да муж это. Устала я тебя обманывать. Ты мне все рассказала про себя, как есть, — вздохнула девушка. — Работу найти не может, да и не уверена, что вообще хочет. Сидит дома, пьет целыми днями, бесится, если я хоть слово скажу по этому поводу.

— Лен, как так можно? Почему ты ему это позволяешь? — в изумлении проговорила Юля.

— Юлька, ну, а что я сделаю? Да и кому я нужна? Лет мне не восемнадцать, красотой не блистаю, да еще и бесплодна.

— Леночка, ну зачем ты так? — Да ладно, будем смотреть правде в глаза. Вот видишь, как в жизни бывает, начиналось все как в красивой сказке, а сейчас… Зато есть и противоположные случаи, — слабо улыбнулась Лена. — Я вижу, что у вас с Сашей все налаживается.

Он звонил мне, спрашивал насколько серьезно то, с чем тебя положили, переживает. Как у вас? Все нормально? — Нормально, — рассеяно ответила Юля, думая о чем-то своем. — Лен, а давай Сашу попросим, пусть он твоего мужа приструнит? Ну, нельзя же так! Он тебя обижает, потому что, как и ты, думает, что за тебя некому заступиться. Пусть знает, что на его силу найдется другая сила. Давай? — Ой, нет, ты что, — сразу же отказалась подруга. — Не хватало еще, чтобы кто-то посторонний узнал. Позор-то какой… Нет… — Лен, — продолжала уговаривать Юля, — я тоже так думала. Позор, не дай бог, кто узнает. Носила все в себе, мысли постоянно в голову плохие лезли. А когда с тобой поделилась, сразу же стало легче. Не нужно в себе закрываться. Если нужна помощь, то нужно ее просить, — и, помолчав, добавила: — Мужиков на свете много, а ты у себя одна. Гони его в шею! Ты еще найдешь свое счастье! Я думаю, Саша не откажет. Я его попрошу.

* * *

Степнов нервно затянулся, потом еще и еще. Димыч на пассажирском сиденье кинул несколько обеспокоенных взглядов на него, но промолчал. Да, лучше его сейчас не трогать. Саше казалось, что нынешняя ситуация как болотная жижа затягивает его все глубже и глубже, а тягостные мысли не дают покоя. Сколько уже прошло? Полгода, а он до сих пор не может найти ублюдка, виновного в смерти Вики и мамы. В своем же районе! Холодным рассудком он понимал, что это совсем маленький срок, что круг поисков сузился, и сейчас ни в коем случае нельзя скатываться в отчаяние, но легче от этого не становилось.

Грех, конечно, так говорить, но благодаря тому, что этот урод оставил после себя трупы и может оставить еще, дело будет иметь такой общественный резонанс, что никто не удивится и не возмутится, если его пристрелят при задержании. В таком исходе дела Саша нисколько не сомневался. Ему с этим ублюдком по одной земле не ходить. Никогда. Даже если у него будет крыша.

Или бабок до хрена. А ведь не на дешевой машинке чел разъезжает. Все равно, не получится откупиться. Только высшая мера.

Вдали среди деревьев светом фар мелькнула машина, и Степнов мотнул головой, отгоняя прочь назойливые мысли. Люди Мельниховского как по расписанию ежемесячно привозили сюда бумажный сверток, который передавался в руки Сашиных оперов, обсуждали возникающие вопросы, договаривались о спорных моментах. В этот раз Степнову хотелось сделать все быстро и поскорее вернуться к клубу, чтобы продолжить наблюдение.

Каждый раз «передачку» привозили люди Мельниха без Беса, а сегодня, по- видимому, тот сам нарисовался. Этот сынок Мельниховского ему не нравился, мутный тип какой-то. Степнов с неприязнью смотрел на его долговязую фигуру, появившуюся из дорогой машины и уверенным шагом направляющуюся к ним.

Саша медленно вышел из своего автомобиля. Облокотившись спиной о капот, затягиваясь очередной сигаретой, он ждал приближения Беслана, отмечая про себя, что в нем что-то изменилось. Вот только непонятно, что. Кепка была надвинута на лоб, ворот кожаной куртки застегнут до самого подбородка.

Остановившись напротив, Мельниховский-младший молча протянул ему сверток, и его губы изогнулись в кривой усмешке. Немой поединок взглядами продолжался не меньше минуты, после чего Степнов, наконец, взял сверток в руки и, кинув сигарету на землю, направился обратно в машину. Какое ему дело до этого ублюдка. Сейчас его интересовал совсем другой человек, поиски которого он не намерен был останавливать. И даже не представлял насколько был близок к своей цели.

Глава 39

Степнов вышел из больницы и направился к своей машине, подкидывая в руке ключи, на ходу выкурил сигарету и сел в салон авто. Его ждал очередной нескончаемый трудовой день, а затем еще один вечер в наружке, которая уже всем порядком надоела, но и отступать не хотелось. Однако даже эти размышления не могли испортить приподнятого настроения — они снова разговаривали. И Юля не прятала глаза, не отворачивалась, даже наоборот, смотрела на него с надеждой, прося о помощи для Лены. Впервые она просила его не о том, чтобы он ушел, а о чем-то. Ну, и пусть не за себя, а за совершенно постороннего человека. Хотя Лена уже не совсем посторонняя им, да и человек хороший. Конечно, он сегодня же выберет время, и они с Владом навестят этого распоясавшегося мужика. Перед тем, как тронуться с места, Саша еще раз бросил взгляд на окна больницы, где лежала та, которая была для него дороже всех.

Юля стояла у окна в коридоре и смотрела сквозь легкие занавески, как Саша садился в машину. Приложив руку к животу, она тут же ощутила легкий удар в свою ладонь и улыбнулась. Как же хотелось надеяться, что угроза минует, и малыш появится на свет вовремя. Говоря о ребенке, почему-то все время так и слетало с губ «он», хотя на последнем УЗИ врач не сказала ничего определенного. Впрочем, это являлось не столь уж важным. Кажется, и Саше тоже было без разницы: девочка это или мальчик.

Саша… Она сама не заметила, как стала называть его по имени. И каждый раз, произнеся его имя вслух, замирала, невольно прислушиваясь к его звучанию.

Следующим удивительным для нее открытием было то, что она ждет его прихода, в течение дня невольно поглядывая на дисплей телефона в надежде увидеть короткое смс, извещающее ее о том, что он в пути и вопрос: «Что купить?». Помнится, когда-то не столь давно ее это жутко раздражало, и Юля даже не думала отвечать на его сообщения, но теперь обязательно писала хотя бы краткое: «Спасибо, ничего не нужно». И все равно он появлялся с неизменными пакетами в руках, принося фрукты, соки, конфеты, снова и снова удостаиваясь восхищенных взглядов Юлиных соседок, а затем, поправляя спадающий с широких плеч халат, опускался на край ее кровати, спрашивал про здоровье и ребенка, иногда просил разрешения дотронуться.

Теперь они могли разговаривать о всякой ерунде, не затрагивающей них самих — например, обсуждать события сериала, который Юля смотрела. Она не знала, что накануне, сидя в наружке, Саша тоже пролистывал его в интернете хотя бы мельком, чтобы суметь поддержать разговор. Да и что она вообще о нем знала? Ничего. Лишь чувствовала, происходит что-то там на его работе такое, что выматывает его по полной, но, несмотря на это, он дважды в день приезжал к ней и еще пытался ее подбадривать, и ему это удавалось.

Все чаще Юля ловила себя на мысли, что эта игра в насильника и жертву немного подрастеряла свои краски. В их случае данные роли давно уже вышли за рамки того, что подразумевают значения этих слов. За последние полгода все между ними затянулось слишком тугими узлами, их вовек не распутать. Это был какой-то бред. Но ей так хотелось снова оказаться дома и слышать, как среди ночи звонит его мобильник, как он одевается и тихо покидает квартиру, где-то во дворе заводится машина, а ей остается лежать в темноте и ждать, когда он вернется. Прислушиваться к угнетающей тишине, стараясь различить, как уже на рассвете чуть слышно провернется замок в двери, и в холле снова послышатся его шаги, шуршание куртки, звук бегущей в ванной воды. Она не могла даже думать о том, что в одну из таких ночей он может просто не вернуться.

* * *

После окончания рабочего дня, заехав в ведомственный госпиталь и забрав ключи у растерянной, прячущей взгляд, Лены, Саша с Владом отправились к ней домой. Еще сорок минут спустя нерадивый муж, вытирая разбитый нос, быстренько покидал в сумку необходимые вещи и под их чутким присмотром покинул квартиру.

К Юле получилось приехать уже за десять минут до окончания вечерних посещений. В спешке забыв послать ей привычное смс, Саша влетел в палату, когда девушка уже и не ждала его появления.

Юля держала в руках планшетку, без особого интереса водя пальцем по сенсорному экрану, и резко подняла голову на звук его шагов. В ее взгляде он прочитал то, на что так давно надеялся — она его ждала. Пусть это ожидание было вызвано тем, что он просто выполнял ее просьбу, не важно. Она ждала его, он нужен ей. И все равно в качестве кого — сиделки, водителя, вышибалы. Он готов был выполнять для нее любую роль, какую она пожелает.

* * *

К клубу подъехала дорогая машина, из которой не спеша вышел очередной любитель стриптиза, пребывающий уже в преклонных летах. Саша лишь вздохнул, похоже, все впустую. Они основывают свои поиски на фотороботе, составленным с описания девицы, и она вполне могла в чем-то ошибиться. Все равно, что искать иголку в стоге сена. Этот тип, наверняка, понимает, что его ищут и что взялись за него серьезно, и мог на время залечь на дно или переметнуться в другой район. Полгода поисков и три месяца наружки ничего не дали.

А завтра уже тридцать первое декабря. Новый год на носу. Только в этот раз настроение было совсем не праздничным. Этот год отнял у него все — маму, Вику, себя самого. В то же время он подарил ему встречу с Юлей и невероятную ошеломляющую новость о своем будущем отцовстве.

Прерывая его тяжелые размышления, в кармане ожил мобильник. На дисплее высветился номер стриптизерши Ани.

— Саша, прости за поздний звонок, — услышал он ее встревоженный голос. — Просто я не знаю, к кому еще обратиться.

— Что-то случилось, Ань? — настороженно спросил Степнов.

— Помнишь, несколько дней назад я не вышла на работу, сказала что болею? Так вот, это не совсем так, — быстро, с придыханием, проговорила девушка, словно боясь, что ей не дадут договорить. — Я думала, это не важно, но сейчас…, - она замолчала.

— Может, ты уже скажешь, в чем дело? — не выдержав, Степнов прервал затянувшуюся паузу.

— Один тип… в общем, после выступления он снял меня на «приват», а потом предложил поехать к нему на всю ночь, заплатил большие деньги, — собравшись с мыслями, продолжила Анна. — Сначала он не делал ничего из ряда вон выходящего, но потом,… В общем, он — извращенец какой-то, любитель очень жесткого секса. Пел мне что-то про подчинение, что я не должна никому ничего рассказывать без его разрешения. Взгляд у него такой… Страшно очень было, даже вспоминать не хочется. Потом думаю, жива осталась, и ладно. И про фоторобот ваш вспомнила, а вдруг…

— Похож? Как он выглядел? — Да вроде, и нет…и…не знаю. Тоже молод, красив, восточные черты, но ваш с длинными волосами, а этот совсем с короткими, лысый почти.

— Если снова увидишь, сможешь узнать? — Так я потому и позвонила, — растерянно произнесла девушка. — Он здесь. И говорят, уже меня спрашивал. Я на сцену боюсь выходить. Саш, что мне делать? — Успокойся, я сейчас подойду. Где он? — За столиком возле самой сцены.

Выйдя из машины, он почти бегом направился к входу в клуб. Немного сбавив шаг уже перед самой дверью, Саша медленно прошел к барной стойке, сел на высокий стул и, небрежно оглядывая зал, заказал рюмку коньяка.

В этот предпраздничный вечер народу в клубе было прилично, почти все столики были заняты. Возле сцены стояло три стола — за одним сидела шумная компания, громко скандирующая выступление длинноногой девицы в красном белье, за другим — тот самый седовласый, что приехал несколько минут назад и, наконец, за третьим столиком, вальяжно откинувшись на спинку кожаного диванчика, сидел молодой короткостриженый мужчина, уставившись в экран своего телефона. Кажется, происходящее на сцене его совершенно не интересовало, не смотря на то, что места ВИП-зоны стоили бешеных денег.

Взяв свой коньяк, Саша поднялся и прошел за один из свободных столиков, находящихся возле стены. В этот момент девица в красном закончила свое выступление и ушла за кулисы, освещение на сцене с дерзко красного сменилось на нежно-голубое, заиграла медленная мелодия, и появилась Аня. Из одежды на ней был лишь белый кружевной корсет и трусики-шортики, локоны пепельных волос струились по обнаженным плечам, колыхаясь при каждом ее плавном движении на металлическом шесте. Она была не похожа на других девиц, которые старались скорее отработать свой номер и брали побольше «приватов». Было видно, что Аня вкладывает в свой танец душу, именно этим она ему и понравилась. И, видимо, не только ему.

Парень за столиком отложил свой телефон и, взяв в руки стакан с алкоголем, устремил взгляд на сцену. Девушка напряглась, немного сбилась с ритма музыки. В следующий миг она подалась правее, и парень, не сводящий с нее глаз, чуть повернул голову. Саша напряженно всматривался в его профиль, чувствуя, как с каждой секундой последние сомнения отпадают. Это был Беслан Мельниховский. Только его волосы, достающие до плеч, теперь были коротко острижены.

Выступление закончилось и, бросив быстрый взгляд в зал, высматривая Степнова, девушка удалилась со сцены. Не прошло и минуты, как Мельниховский-младший тоже поднялся с места и, бросив на стол деньги за выпивку, направился к служебному входу.

Словно опомнившись, Саша достал телефон и нажал на последний вызов. Аня тут же сняла трубку.

— Скажи ему, что тебя уже взяли на приват, заказали заранее. Седовласый мужик за центральным столом возле сцены, — быстро проговорил он, понимая, что Мельниховский, скорее всего, уже входит в гримерку.

— Да. Хорошо, — ее голос дрогнул, и на другом конце провода послышались короткие гудки.

Подойдя к стойке бара, Степнов подозвал официанта и, сунув ему в руку две пятитысячные купюры, попросил налить в бокал мартини и отнести в гримерку к Ане, напомнив о том, что ее ждут на «приват». Официант в мгновение ока убрал деньги и без лишних слов с бокалом мартини скрылся за дверями служебного входа. Саша вернулся обратно за столик возле стены, находящийся в полумраке, и вскоре смог лицезреть Мельниховского, быстрым шагом пересекающего зал и направляющегося к выходу.

Выждав несколько минут, Степнов прошел в гримерку.

— Саша, — выдохнула девушка, глаза которой были полны испуга. — Ты его видел? — Видел.

— Это он? Тот, кого вы ищете? Саша просто не знал, что ей ответить. От одной мысли о том, что он так близок к разгадке, сердце бешено заколотилось, готовое в любой момент вырваться из груди.

Неужели этим ублюдком может оказаться Мельниховский-младший?! И тот, за кем они гоняются столько времени, ходит совсем рядом и откровенно смеется, продолжая посещать клубы, где развешены его фотороботы, и даже не думает останавливаться в своих развлечениях?! Вполне возможно, ведь первая жертва была обнаружена вскоре после того, как Мельних-младший приехал откуда-то из-за границы. Только одно никак не сходилось: если это действительно он, то как оказался в гараже вместе со школьником? Что могло его связывать с Никифоровым, который был младше, как минимум, на четыре года? — Возможно, — задумчиво проговорил парень и медленно поднял глаза на Аню. А ведь это можно проверить. И достаточно легко. Единственное, что для этого требовалось — она должна стать приманкой. Только вот имел ли он право на то, чтобы играть ее жизнью? — Ты останешься? — с затаенной надеждой спросила девушка, подходя к нему ближе и легко касаясь рукой его груди.

С трудом вырвавшись из своих размышлений, Саша медленно перевел взгляд на ее часто вздымающуюся пышную грудь под плотным кружевом корсета, спустился ниже к плоскому животу с пирсингом в виде стрекозы, к заманчивым трусикам, облегающим стройные бедра, и покачал головой. Нет, сегодня его мысли заняты совсем другим. Нужно все хорошенько обдумать. Нужно взять себя в руки, сохранить холодный рассудок, чтобы не наделать глупостей.

Действовать осторожно и продуманно.

— Может, тебе уехать на время? — серьезно произнес он.

— Куда? Обратно в свою «тьму-таракань»? — обиженно усмехнулась Анна и отошла в сторону, обхватив плечи руками, уставившись куда-то за окно в темноту ночи.

— Если это он, то нам все равно потребуется какое-то время, чтобы доказать его причастность, — услышав свои слова откуда-то издалека, сказал Степнов, прекрасно понимая, что доказать что-то, в первую очередь, ему нужно самому себе. Как только он найдет доказательства, виновному в смерти Вики уже никакой суд не поможет.

— Завтра Новый год, потом в клубе мини-каникулы. Следующая смена у меня только после Рождества, — пожала плечами девушка. — И если он появится снова я ведь могу отказаться.

— Надеюсь, за это время что-то прояснится, — вздохнул Саша и, медленно развернувшись, вышел из гримерной.

Он сам не помнил, как дошел до машины, плюхнулся на сидение, жадно затянулся сигаретой. Никотин наполнил легкие, немного замедлив бешеный галоп, выдаваемый сердцем. Мысли еще какое-то время кружили в голове беспокойным роем, постепенно складываясь в занимательную картинку.

Столько времени Степнов ломал голову, как выйти на этого неуловимого типа, а он все время находился где-то рядом. И почему его оперская чуйка молчала? Лишь совсем недавно, в момент встречи на пустыре, он понял, что в Беслане что-то изменилось. Конечно, стрижка… Роскошной шевелюры Беса не было видно не из-за глубоко натянутого кепи, а просто потому, что ее там не было вообще. Возможно, это лишь совпадение. А, может, парень специально изменил внешний вид, чтобы стать менее узнаваемым для тех, кто его ищут.

На следующее утро, придя в отдел, Саша первым делом подошел к стенду, где были вывешаны лица, находящиеся в розыске. Фоторобот предполагаемого убийцы девушек отсутствовал.

— Валер, я что-то наш фоторобот не наблюдаю, где он? — Степнов подозвал дежурного.

— Так Шведов сказал убрать, — растерянно проговорил тот.

Что-то новенькое… С каких это пор Шведов стал интересоваться тем, кто и что висит на стенде? Еще одно совпадение? Вряд ли. Шведов никогда ничего не делает просто так. Никогда. И этому его распоряжению, вероятно, тоже было свое объяснение. Также как и тому, почему в последнее время он пытается загрузить его всякой ерундой, явно не требующей вмешательства начальника уголовного розыска и вполне по силам обычным операм. Возможно, кому-то было на руку, если расследование убийств девушек останется в «висяках».

Медленно, но верно, пазл складывался.

* * *

Стараниями техперсонала коридоры, палаты и лестничные пролеты больницы были давно украшены белоснежными снежинками и серебристой мишурой, создавая у пациенток праздничное настроение. В фойе стояла мохнатая красавица ель, днем поблескивая разноцветными стеклянными шарами, а ночью маня крошечными огоньками разноцветных гирлянд, обещая чудо и ощущение сказки. А запах!!! Юля любила его с детства — лесной запах еловых веток вперемежку с мандариновой кожурой. Казалось, что как только часы пробьют двенадцать, из леса придет Дед Мороз, раскроет мешок подарков и одарит всех тем, чего они ждут больше всего в жизни. Кому сыночка, а кому — лапочку-дочку.

Ей пока рано… За то время, пока Юля находилась здесь, каждый день кого-нибудь увозили, как тут говорили «наверх», где и случалось самое чудесное из всех чудес. Девочки с воодушевлением и радостной опаской делились новостями: кто кого родил и как. С их палаты одна будущая мамочка уже родила сына-богатыря на днях, другая — почти всю сегодняшнюю ночь промучилась, пока ее наконец-то не забрали в предродовую. Юля не спала вместе с ней, с жалостью наблюдая за ее мучениями и со страхом понимая, что такое же вскоре ждет и ее.

Господи, да она же такая трусиха! Одна только мысль о схватках и предстоящих родах вызывала панику и головокружение. Даже постовая медсестра, провожая соседку-роженицу из палаты, заметила Юлино состояние и спросила с улыбкой: — Боишься? Девушка смогла лишь кивнуть в ответ. Пожилая приветливая медсестра по- доброму усмехнулась и шепотом заметила: — Не бойся. Все через это проходят. И ты родишь. Потом еще за вторым и третьим придешь. Спи. Отдыхай.

Ну, уж нет! Она не придет ни за вторым, ни за третьим. Она и первенца своего планировала чуть позже, когда встанет на ноги и морально будет готова к материнству. Так сложилось. Теперь ей бы этого на ноги поставить.

Бессонная ночь дала о себе знать следующим утром головной болью и чувством разбитости. Проспав почти до обеда, Юля проснулась лишь от прихода Саши, который сразу же заметил ее душевное смятение.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросил он, выставляя на тумбочку из пакета сок и фрукты.

— Да нет. Плохо спала.

— У тебя что-то болит? — еще больше встревожился Степнов.

— Нет. У девочки с палаты схватки были, вот и я не спала вместе с ней, — усаживаясь поудобнее в кровати, ответила Юля. — Уже родила, наверное.

От парня не укрылись печальные нотки в ее голосе.

— Юль, ну ты что? Почему нос повесила? — постарался развеселить ее Саша. — Не переживай. Все будет хорошо, — хотел добавить: «Я с тобой», но воздержался.

Неожиданно девушка пристально посмотрела ему прямо в глаза и, помолчав, задала вопрос, от которого парень просто-напросто опешил.

— Если со мной что-то случится, ты ведь не бросишь его? — Юль… Что за мысли? Откуда? Видно было, что она собирается с духом, чтобы произнести что-то неприятное для нее.

— Я… моя мама умерла, когда меня рожала… и вдруг я … тоже… По заблестевшим в ее глазах слезинкам Саша понял, что эта мысль терзала ее уже долгое время, отнимая драгоценный покой. Захотелось обнять ее, прижать к груди и забрать часть ее боли себе. Но нельзя. Она может не правильно все понять или испугаться. Все, что ему оставалось, это взять ее ладонь в свою и, глядя ей в глаза, постараться успокоить: — Все будет хорошо. Верь мне.

Воспоминание о ее глазах с хрусталиками-слезинками на длинных ресницах преследовало его весь оставшийся день. Хотелось дотронуться, смахнуть их рукой, губами, поцелуями. Может, все-таки, настанет когда-нибудь день и это станет явью? Хотелось, как в детстве, верить, что желания, загаданные в новогоднюю ночь, обязательно исполнятся.

Степнов с трудом дождался вечера и, несмотря на то, что уже который день было «усиление», наказав сразу же звонить ему «в случае чего», направился к больнице. Новый год он встретит с ней! Пусть не на расстоянии вытянутой руки, но все равно рядом. Ведь это их первый совместный Новый год.

На улицах было многолюдно и весело, яркие неоновые вывески соревновались с блеском наряженных елочек в витринах магазинов. В воздухе витало настроение и шум праздника. У больницы было уже поспокойнее, а на самой территории стояла тишина. Показав корочку, Саша проехал за ограду и остановился под окнами Юлиной палаты. Высокие ели с белыми шапками на пушистых лапах ровным рядом стояли вокруг, создавая иллюзию елового бора.

Парень убавил звук радио и вытащил телефон.

— С Новым годом! — тихо произнес он, когда на том конце провода зазвучал желанный голос. — С Новым счастьем! — С Новым годом! — услышал он в ответ, и сердце забилось быстрее. Родная, маленькая, моя… — Я здесь… внизу… в машине… С телефоном в руке Юля подошла к окну. В свете фар автомобиля, уличных прожекторов и вывески над входом в больницу снег на земле казался оранжево- красным. Темные тени разбегались в стороны от одиноко стоявшего BMW Степнова. Он сам, увидев, что Юля появилась возле окна, вылез из машины и замер, облокотившись на капот. Даже отсюда девушке была видна счастливая улыбка на лице парня, так мало похожая на его прежнюю наглую ухмылку.

— Как дела? — Все хорошо.

Разговор ни о чем… Но он был дорог и многозначителен для них обоих. Впервые.

И никому не хотелось завершать его первым. Странно, находясь рядом в квартире или в палате, они не чувствовали себя настолько близкими, как сейчас.

Все плохое, что было между ними, ушло, растаяло, исчезло как белый дым, оставив лишь надежду на счастье.

— Я утром заеду, — обещает Саша.

Юля молчит, лишь кивает головой и чуть улыбается, но для него это звучит громче всяких слов, словно она сказала: «Я буду ждать тебя».

Глава 40

Новогодние праздники для сотрудников полиции, работающих на «земле», редко являлись праздниками в полном смысле этого слова и, в основном, сулили лишь дополнительные дежурства и «усиления» в местах проведения праздничных мероприятий. ППС-ники и ПДН-щики были задействованы на «елках», бухгалтерия и штаб выделили по одному человеку из отдела в день на случай, если возникнет какое-то ЧП, опера же были заняты выездами на различные разборки, без которых не обходились праздничные застолья.

Неизменно дважды в день Саша приезжал в больницу, как и раньше, привозя пакеты с фруктами, соками, сладостями, какими-то молочными продуктами.

Благодаря тому, что он не забыл щедро поздравить с Новым годом и Рождеством заведующую отделением и постовых медсестер, теперь он был еще более желанным гостем здесь и всегда удостаивался широких улыбок персонала.

Юля встречала его спокойно, не отводя глаз, внимательно слушала новости о том, что происходило там, за стенами больницы. На его вопросы о самочувствии отвечала уклончиво, но Саша чувствовал, что ее постоянно что-то беспокоит.

Малыш немного подрос, и было видно, что передвигаться ей стало тяжелее. Она постоянно прикладывала ладонь к животу и иногда замирала, боясь пошевелиться, когда ребенок упирался куда-то в ребро. Желая хоть как-то развеять ее монотонное пребывание в больнице, Степнов приносил ей новые фильмы, без разбору стопками скупал журналы, проспонсировал покупку телевизора им в палату и все чаще заходил к ее лечащему врачу, чтобы узнать о ее состоянии.

Следующая неделя для него прошла все в тех же раздумьях. По своим источникам Саша узнал, что до конца праздников Мельниховский с сыном уехали на горнолыжный курорт в Швейцарию. Аня, отработав свою смену в рождественскую ночь, наутро отзвонилась сообщить, что тот в баре не появлялся. Прикинув, что возвращаются Мельнихи как раз примерно к очередной смене Анны, Степнов размышлял, каким образом ему заполучить отпечатки Беслана.

Однако и в другую смену девушки, уже после новогодних праздников и еще несколько последующих, парень в баре так и не появился. Хотя, по слухам, Мельнихи уже были в Москве.

Саша сходил с ума от невозможности проверить свои подозрения, по-прежнему просиживая вечера возле входа в клуб и, на всякий случай все же не снимая наружку с оставшихся четырех, находящихся на их территории. Опера, его стараниями получившие приличные премии по итогам работы за год, без возражений соглашались на эту сверхурочную работу.

И все-таки Степнов чувствовал, что он что-то упустил. Озарение пришло неожиданно, ухнув где-то внутри ледяным холодом — ориентируясь на слова свидетельницы, они все это время ждали появления темного Мерса, но ни один из посетителей клуба, приезжающий на подобной тачке, под описание не подходил. Зато Беслан Мельниховский подошел под описание идеально, однако в его арсенале авто не было Мерседеса темного цвета. И в тот предновогодний вечер, когда Саша увидел его в баре, он приехал на чем-то другом, так как на стоянке Мерсов не было.

Купив хорошую бутылку вискаря, Степнов отправился к знакомому в ГИБДД и попросил пробить по базе, числящиеся за Мельниховскими автомобили. Таковых они насчитали порядка пяти штук — две Toyota и Land Cruiser, записанные на Мельниха-старшего, а также Mitsubishi и новенький Porsсhe на Беслане.

Вдруг в памяти медленно всплыли слова Шведова месячной давности: «Мельниховскому от сынка одни проблемы — то подстрелят, то тачку разобьет».

Если это было больше месяца, то, наверняка, та машина уже снята с учета.

Пощелкав пальцами по клавиатуре, приятель согласно кивнул: так и есть, темно-синий Mercedes E-класса стоимостью в три ляма, был разбит в конце ноября на повороте к коттеджному поселку в Рублево, где находится загородный дом Мельниховских.

А вечером, сидя в машине, Саша увидел, как на парковку клуба въехал Porsche Мельниховского-младшего, сам он не спеша вышел из авто и, держа руки в карманах, медленно направился к входу в заведение. Несколько минут спустя раздался звонок от Ани: настойчивый поклонник здесь.

— Саша, что мне делать? — тихо спросила девушка, и опер различил в ее голосе страх.

— Я здесь, возле клуба, — уверил ее Степнов. — Просто не соглашайся куда-то с ним ехать, а в клубе он тебе ничего не сделает. Ань, мне очень нужны эти отпечатки.

— Хорошо, я сделаю. Постараюсь, — сделав глубокий вдох, пообещала Аня, и в трубке послышались короткие гудки.

Два часа спустя Мельниховский-младший покинул клуб. Один. Выглядел он очень недовольным, быстро спустился с крыльца и направился к своей машине.

Еще минуту спустя, взвизгнув тормозами, авто умчалось в сторону проспекта.

Выждав некоторое время, из дверей заведения вышла Аня. На ней была серебристая шубка, едва прикрывающая колени и высокие сапоги на тонкой шпильке. Едва она показалась на лестнице, Саша моргнул фарами, привлекая ее внимание, и девушка быстро направилась в его сторону.

— Вот, сделала, как ты и говорил, — она устроилась на пассажирском сидении и протянула ему прозрачный пакет, внутри которого была рюмка.

Степнов повертел пакет в руках, все еще не веря, что совсем скоро все прояснится.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он девушку, которая выглядела усталой и притихшей, достал портмоне и вытащил несколько купюр.

— Ты больше не придешь, да? — помолчав, проговорила Аня грустно и взглянула на него, пытаясь поймать его взгляд.

Саша ничего не ответил, лишь отвел глаза в сторону.

— Знаешь, он реально какой-то извращенец, — она тоже опустила взгляд. — Все уговаривал поехать с ним, так настойчиво. И смотрел так зло. Думаешь, это, правда, он и есть? — Я это узнаю. И совсем скоро, — твердо сказал Степнов. Только вот как было дождаться утра, пережить эти бесконечные часы. — Ань, помни, никому ничего не говори.

Наутро он прямиком направился в лабораторию к эксперту и положил на стол перед ним пакет с рюмкой.

— Василий Петрович, у меня просьба к вам. Сравните эти отпечатки с теми, что…нашли там, — он замолчал, не в силах продолжать. — Ну, вы понимаете, о чем я.

— Я понял тебя, Саша, — кивнул мужчина. — Подойди завтра.

В коридоре Степнов встретил инспекторшу Ирину, которая как раз выходила из своего кабинета. При виде него девушка расцвела и с удовольствием напомнила ему о ее долге перед ним в виде обеда. Неизвестно, сколько бы они так еще простояли, обмениваясь любезностями, если бы в коридоре не появился Шведов.

— Саша, зайди ко мне.

То, что разговор предстоит серьезный и неприятный, парень понял сразу.

Нервно постукивая костяшками пальцев по лакированной поверхности стола, Константин Николаевич жестом предложил Степнову присесть.

— Саш, что у нас с этим делом… по шлюхам? Опер поначалу засомневался, говорить или нет. У него имелись свои подозрения насчет начальника. Впрочем, вот и подходящий момент, чтобы их проверить.

Сработает или нет? — Ну, есть кое-какие мыслишки. Точно говорить пока рано, но подозреваемый имеется. Голословно утверждать пока не могу. Получим его отпечатки, сравним с базой и… все.

Шведов помолчал, озабоченно провел рукой по лицу, подошел к окну, постоял какое-то время, все также храня молчание, и, резко развернувшись к Степнову, неожиданно выдал: — Это дело нужно списать в висяки…

Удивленно приподняв бровь, Саша молчал, ожидая дальнейших пояснений начальника.

— Саш, ходить «вокруг да около» не буду. Ты — первоклассный опер и это дело раскрыть для тебя как два пальца… Вопрос времени. Да и так, думаю, ты уже близко подобрался.

Степнов все также молчал, с интересом наблюдая за Шведовым. Лишь в глубине темных глаз зажегся нехороший огонек.

— Хватит! Будешь рыть дальше, они тебя грохнут, — и видя, что парень и дальше продолжает хранить гробовое молчание, не выдержал: — Ну, что ты так за этих шлюх впрягаешься? Были б нормальные девки, а то… — Кто … «они»? — раздельно произнес Степнов. Внешне он оставался спокойным, но в душе давно уже клокотала буря, грозящая вырваться наружу.

Шведов осекся, видимо, растерявшись от такого прямого вопроса, но быстро взял себя в руки.

— Хочешь раскрытия громкого дела? Найдем мы тебе кандидата на роль убийцы.

Получишь очередную звездочку. А еще, — мужчина сделал многозначительную паузу. — Скажу тебе честно, я собираюсь уходить выше, в Министерство. И когда будет решаться вопрос о новом начальнике Мневников, буду рекомендовать на свое место тебя.

— Так, кто «они»-то? — все так же спокойно поинтересовался Саша.

— Я думаю, ты уже понял, — Константин Николаевич взглянул ему в глаза.

— Беслан Мельниховский? — усмехнулся Степнов, стараясь ничем не выдать своего внутреннего состояния, в то время как внутри все сорвалось и полетело куда-то вниз. Теперь и никаких экспертиз не нужно. Это он! Чертов ублюдок! — Я же говорю, что ты — первоклассный опер, — с заметным облегчением выдохнул Шведов. — И все прекрасно понимаешь. Если надо, закроем какого-нибудь нарика, это не проблема. И волки сыты, и овцы целы.

— А если он и дальше будет … убивать? Что тогда, а? — с издевкой спросил Саша, ответив ему прямым взглядом. — Еще одного нарика закроем? Так и будем? Он — шлюх мочить, а мы — нариков закрывать?! — А тебе не все равно? — поморщился тот.

— Не все равно, — упрямо ответил парень. Если бы Шведов только знал, каким огромным усилием воли ему удается сдержать порыв в эту же секунду отправиться убивать Мельниховского-младшего. Ох, и мучительную смерть он устроит этому ублюдку! — Саш, за Бесом отец будет присматривать, — как можно увереннее проговорил начальник, хотя по его взгляду было видно, он и сам в это не особо верит. — Он за него ручается.

— Ага, теперь трупы они будут в бетон закатывать, чтобы не нашли! Ну, а что? В Москве строек много, — кивнул Саша, словно соглашаясь, что окончательно вывело полковника из себя.

— Полегче, полегче, Саш, — поиграв желваками, резко осек его Шведов. — Нам с ними ссориться и бодаться тоже не к чему, — и добавил наигранно мягко. — А у тебя девушка теперь есть, ребенок вот-вот родится. Вроде как семья. Подумай о них. Мало ли что…

— Что-то я не понял? — уже другим тоном ответил Степнов и даже привстал со стула. — Это что, угроза? — Господи, Саша, ну какая угроза?! Кто, в здравом рассудке, будет тебе угрожать? — развел руками Константин Николаевич. — Я просто тебя не узнаю в последнее время. Что с тобой? — зло поинтересовался он. — Подумай, мы с тобой можем неплохо поиметь с этого дела. И преступление раскроем, и карьерный рост получим, и Мельниховских к ногтю прижмем. Будут как шелковые, зная, что мы в любой момент можем им кислород перекрыть.

Саша молчал. Стало тяжело дышать, словно кто-то сдавил шею своей ледяной рукой.

— Я надеюсь, ты меня услышал, — тем временем спокойно произнес Шведов, как бы подводя итог этого разговора и давая понять, что тема закрыта.

Так ничего и не ответив, Степнов медленно поднялся и направился к двери.

Выйдя в коридор, прислонился спиной к стене и несколько секунд переводил дыхание, пытаясь успокоиться.

Суки. Нашли слабину в нем. Самое беззащитное место у него сейчас — это Юля с ребенком. Как он ни старался не афишировать свою связь с ней, но в отделе же не дураки работают, догадались. Да и Шведов сам — бывший опер.

От этих мыслей у него снова разболелась голова, возникло одно желание — напиться. В кабинете Саша опрокинул пару рюмок коньяка, но легче не стало.

Позвонив Юле, сказал, что не приедет — срочный вызов, который затянется до ночи. Не может он смотреть в ее глаза и знать, что из-за него она или малыш могут стать жертвой криминальных разборок.

Вечером, по дороге домой, Степнов заехал в супермаркет и купил пару бутылок водки. Дома, не раздеваясь, приложился к бутылке прямо из горла. Напиться, забыться, умереть… Но нельзя. У него теперь есть Юля. Как там сказал Шведов? «Вроде как семья». Один раз Бес уже отнял у него семью, второй раз — не получится. Но и просто завалить этого гада тоже не получится. Не в данной ситуации. А то, что ему хотели сказать, он понял. Будет и дальше копать под Беса, под ударом окажется и он сам, и Юля. А этого Саша допустить не мог. Но и, простив, забыть — тоже…

***

— Как думаешь, он все понял? — озабоченно поинтересовался Равиль Георгиевич.

— Ну, Саша дураком никогда не был. Думаю, понял, — кивнул Шведов..

— Но на крайний случай хотелось бы иметь запасной вариант. Ты как-то говорил, что знаешь, как его можно обезвредить.

— Угу, — промолвил полковник, задумчиво водя пальцем по кромке стакана с коньяком. — Я уже говорил, просто так убрать его нельзя, следствие серьезное начнется, — он сделал многозначительную паузу. — Так вот, у него есть девушка, тоже работает в органах. Бухгалтерша, зарплату считает. Сейчас в декрете, вроде как скоро родить должна. И если с ней, к примеру, произойдет несчастный случай, то, вполне вероятно, что опер может с катушек съехать, забухать, да что угодно, хоть совершить суицид. Тут уже разбираться долго да в детали вникать никто не будет, — Шведов с удовольствием отпил дорогой напиток и добавил как бы невзначай: — В этом году у него мать с сестрой умерли, так что если еще его гражданская жена погибнет, то будет совсем неудивительно, что парень не выдержал.

— Константин Николаич, но… беременная девушка…или грудной ребенок… Тебе не кажется, что это… слишком? Двойной грех, — покачал головой Мельниховский- старший.

— Смотри сам. Только я в нем уже не так уверен, как раньше, — безразлично пожал плечами тот. — Перемкнет у него, что он должен закрыть твоего сына и все. А вообще, у них с Бесом сразу неприязнь возникла, ты не заметил? Не знаю, почему, правда. Но когда-нибудь, чувствую, случится что-то плохое. Думай, сын твой, не мой…

* * *

Последние дни Юля видела, что Сашу что-то гнетет. Он все также старался приходить каждый день, но периодически она улавливала исходящий от него запах алкоголя. Она чувствовала, что в его жизни что-то происходит. Что-то не совсем хорошее. От этого и у нее на душе становилось тревожно. Раньше он всегда с удовольствием ловил ее взгляд, шутил, улыбался. Сейчас же у нее возникло чувство, что ему стыдно перед ней и поэтому он старательно отводил глаза. Посидев немного, быстро уходил.

Долгими часами после его ухода она размышляла о нем, о себе, о жизни, почти забросив журналы и планшет. Может, ему надоело разыгрывать из себя заботливого будущего отца и уделять ей слишком много времени и внимания? В конце концов, у него же есть и своя личная жизнь. Кто знает, как он проводит время вне стен больницы? И вполне возможно, что у него кто-то есть, ведь с ней-то он только из-за ребенка. От таких мыслей становилось горько и обидно на душе. Юля сама поражалась, почему не может выкинуть его из головы. Даже с Леной она старалась не затрагивать эту тему, предпочитая ограничиваться малозначительными фразами да беседами о поведении малыша.

Каждую пятницу Юля ждала, что наблюдающая ее врач и по совместительству заведующая отделением скажет ей долгожданные слова о том, что пора собираться домой. Но шли неделя за неделей, а выписывать ее никто не собирался. Добавив к уже известному Юле диагнозу еще парочку непонятных для нее показаний, заведующая говорила, что ей еще «лежать и лежать». До предполагаемой даты родов оставалось уже две-три недели, и Юля хотела заняться приготовлением приданного малышу. Она ведь так еще ничего не купила. Девушка знала, что по суевериям задолго до родов покупать ничего нельзя, но Юля бы хотела, чтобы все было готово заранее — выстирано, проглажено — к рождению малыша.

Но, как всегда, жизнь внесла свои коррективы. Сначала у нее заболела поясница, потом резко потянуло низ живота. Если это предвестники, то они были какие-то слишком частые и интенсивные. Девчонки с палаты посоветовали обратиться к постовой медсестре, а та уже, выслушав Юлины жалобы, пригласила дежурного врача, и началось… Ее осмотрели на кресле, прослушали сердцебиение ребенка, наказали засекать время схваток, а это были именно они, и вспоминать все, чему учили ее на курсах для будущих мам.

Она только успела набрать номер Саши и сказать несколько слов о том, что все началось, а дальше… Юля думала, что ей никогда не забыть эти бесконечные часы, когда она теряла разум от боли. Казалось, вот сейчас самая болезненная схватка, что больнее уже некуда, как накатывала новая, еще сильнее и больнее.

Сознание периодически отключалось, и некоторых моментов девушка совершенно не помнила. Все было, словно в фильме, нарезано кадрами и смонтировано. И лишь с его первым криком вроде бы все вернулось на свои места, Юля вздохнула с облегчением, живой…

— Поздравляю, мамочка, у вас сыночек, — услышала она откуда-то издалека. На секунду прикрыла глаза и в следующий миг ощутила, как ей на живот положили что-то теплое. Малыш казался совсем крошечным. Он тут же вцепился в нее своими маленькими пальчиками, как котенок уткнулся носом.

Протянув руку, Юля провела ладонью по его темным волосикам, только сейчас почувствовав, что слезы безостановочно катятся по лицу. И едва сдержала разочарованный вздох, когда медсестра забрала его, чтобы обмыть и запеленать. Юле же еще предстояла весьма неприятная и болезненная процедура зашивания, впрочем, по сравнению с самими родами эта боль была терпимее. Еще десять мучительных минут и малыша снова положили рядом с ней. Он смотрел на нее внимательно. Точная копия Саши, невольно подумала девушка. Те же карие глаза, такой знакомый глубокий взгляд…

И только сейчас Юля, наконец, осознала, что мучения закончились, она справилась. Все закончилось, и все началось. Время, о котором она так долго думала, наконец-то наступило. Вот она и стала мамой, и теперь сильнее прежнего в ее сердце билась такая горячая и такая нежная любовь к этому маленькому, родному существу. Абсолютная, безусловная любовь.

В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь еще не открылась, а она уже знала, что это Саша. Сколько же он заплатил, чтобы его пустили в родильное отделение?! Юле было известно, что эти несколько часов он провел возле отделения, изводя вопросами врачей и медсестер.

Степнов в два счета пересек комнату, лишь у постели на секунду замер на месте, затем медленно опустился на корточки рядом и погладил ее руку, все вены которой вдоль и поперек были истыканы капельницами. На ней была бесформенная больничная одежда какого-то защитного цвета, на животе лежала ледяная грелка, на простыне повсюду виднелись кровоподтеки.

Широко распахнутыми глазами парень смотрел попеременно то на Юлю, то на малыша, который сладко посапывал, утомленный появлением на свет. Не передать словами все те эмоции, которые отражались на его лице, так же как и не описать то, что ощущала она в этот момент. В его взгляде одновременно были и восторг, и тревога, и что-то еще… Слезы?! Слезы…

— Спасибо, — Юля не узнала его голос, срывающийся, охрипший.

Смешно, но ей хотелось сказать ему то же самое. Несмотря ни на что сейчас прошлого словно и не было вовсе. А самое невероятное, что все эти безумные часы, она постоянно думала о нем. И стоило все это пережить хотя бы ради этого восторженного взгляда и тихого «спасибо».

Глава 41

Жива… Живы… Все опасения, последнее время не дававшие покоя ни ему, ни ей, растаяли как дым. Этот момент, который совсем недавно казался Саше чем- то совершенно нереальным, настал. Он сам словно умер и родился заново в совершенно другой жизни. Крошечное существо, которое вложили ему в руки, было самым ценным, что он когда-либо держал, и заставляло сердце колотиться с такой силой, как не билось даже в тот момент, когда он принимал самые весомые решения в своей жизни.

Юля, казавшаяся сейчас маленькой, хрупкой, взирала на них широко раскрытыми глазами, в которых Саша увидел переплетение стольких эмоций — восторга, восхищения, благодарности, что ощутимо пришло осознание того, что не зря живет он в этом бренном мире. Никто никогда не смотрел на него так! И больше всего на свете ему захотелось ее поцеловать. Он всю жизнь будет обязан ей за этот маленький комочек счастья.

Эти несколько минут, которые, вопреки всем правилам больницы, Саше разрешили пробыть в родильном отделении, показались и невероятно долгими и слишком быстро пролетевшими. Хотя бы на непродолжительное время ему удалось забыть о том, что его так тяготило: смерть Вики и мамы, расследование, Мельниховские, Шведов. Все это осталось в каком-то другом мире, чужом и жестоком, а здесь были только они — Юля и малыш. Сын.

И теперь самое главное — оградить их от этих страшных людей. Саша знал, они способны на многое, однако напрямую действовать не станут. Не дураки же…

Убийство начальника уголовного розыска слишком громкое преступление и совсем не на руку Шведову, готовящемуся к переводу в Министерство. К тому же, старый черт знает, что опера безоговорочно встанут на Сашину сторону, для них он — главнокомандующий и кормилец, а Шведов — лишь руководство, раздающее ничего не значащие указания на утренней планерке. Нет, эти постараются действовать другими способами, давить на его слабые места. И теперь таковые имелись…

Договорившись с врачом об отдельной палате со всеми удобствами, куда после должны были перевести Юлю и ребенка, Саша отправился домой, по пути заехав в магазин за очередной порцией выпивки. Эта ночь пройдет так же, как и предыдущие. Забыться… Хоть ненадолго… В наружке больше не было смысла. Опера, настроенные на громкое раскрытие и готовые идти до конца, были несколько удивлены столь неожиданным изменением намеченного плана, однако вслух никто ничего не высказал. И теперь, после постоянной загруженности, все его вечера были свободны, и нужно было чем-то их заполнить, а также унять неутихающую душевную боль и тревогу.

Когда вторая бутылка коньяка подходила к концу, на пороге появился Влад.

Взглянув на изрядно опьяневшего начальника, он лишь молча покачал головой и зашел в квартиру. Скинув обувь, прошел на кухню. Саша закрыл дверь и поплелся следом.

— Сань, скажешь, в чем дело? Не просто же так ты наружку снял? — проговорил опер, пристально взглянув на него. — Прижали тебя, да? Степнов отвел глаза в сторону. Мог ли он рассказать Владу все как есть? — Просто это не похоже на тебя. Развернуться на полпути, — с сожалением произнес Влад. — Почему необходимость отпала? Мы ведь никого не взяли.

Саша потянулся за бутылкой и сделал несколько жадных глотков прямо из горла.

— И не возьмем, — подняв глаза на парня, ответил он. — Не дадут нам этого сделать.

— Шведов? — помолчав, только и спросил опер.

Степнов едва заметно кивнул.

— А на хера ему это надо? — возмутился Влад, неосознанно сжимая кулак.

— Там все так закручено.

— Черт, — выдохнул парень, постукивая кулаком по столу. — И, что, этот ублюдок и дальше будет девок мочить? — За него ручаются, что не будет, — поморщился, словно от зубной боли, Степнов и, сделав еще глоток коньяка, кивнул на закрытую бутылку, стоявшую на столе.

— Выпьешь? Парень отрицательно покачал головой.

— В смысле, ручаются? Ты знаешь, кто это?! — Представь себе, знаю. И ничего не могу сделать. Ни-че-го, — угрюмо, как будто разговаривая с самим собой, ответил Саша, задумчиво глядя на то, как свет играет на гранях стакана.

— И… Ну… Кто это? — Влад прямо-таки заерзал на стуле от нетерпения. — Сань!!! Говорить или нет? Или чем меньше людей знает, тем лучше? Стоит ли подставлять и Влада под удар, если все равно ничего не будет? Нет, об этом надо разговаривать на трезвую голову. И вообще, ему нужно все тщательно обдумать.

— Ладно, забей, — Саша откупорил третью бутылку, налил себе, Владу, и тут же залпом выпил, закусив лимоном.

— А ты что бухаешь-то так? Случилось чего? Юля в больнице еще? — оглядевшись, поинтересовался друг.

Саша кивнул и, помолчав, добавил: — У меня сегодня сын родился.

— Серьезно? — глаза Влада округлились. — Так что же ты молчал? Поздравляю, — медленно проговорил он, отведя взгляд куда-то в сторону.

— Я больше не один, и мне нужно думать об их безопасности, — заплетающимся языком задумчиво произнес Степнов. — Теперь понимаешь? Если я буду и дальше лезть, то давить на меня, в первую очередь, будут через Юлю и сына. Мне уже дали это понять.

— Я услышал тебя, Саш, — вздохнул парень, пребывая в своих невеселых размышлениях. — Конечно, главное, чтобы с Юлей и ребенком все было в порядке. Будет очередной «висяк», черт с ним.

— Нет, не черт с ним, — Саша медленно поднял на него глаза, чувствуя, что ему просто необходимо выговориться, иначе он просто не выдержит, сорвется, сойдет с ума от всех своих мыслей, разрывающих его изнутри. — Я не могу оставить это так.

— Как, Сань? Ты будешь рисковать жизнью Юли и сына ради того, чтобы закрыть убийцу шлюх? — недоуменно переспросил Влад, глядя на него с удивлением. — Тебе оно надо? Степнов еще немного сомневался, гадая, может ли доверять Владу на сто процентов. Никогда он не позволял себе такой роскоши — доверять кому-то как самому себе. Однако этот опер уже давно перестал быть лишь коллегой, и вряд ли действовал по наводке Шведова.

— Влад, это он, — с трудом, словно ему не хватало воздуха, полушепотом выдал Саша.

— Он? Кто «он»? — все также непонимающе смотрел на него парень.

— Тот, кто Вику, — тихо произнес Степнов.

— Откуда у тебя такая информация? — ошарашенно спросил Влад.

— Петрович сказал, что отпечатки совпадают, — Саша потянулся за сигаретой, поспешно чиркнул зажигалкой, нервно затянулся.

— Я думал, там подростки какие-то были. Тот, которого ты грохнул и кто-то из его друзей. А наш маньяк явно не из подростков будет.

— Я тоже так думал, — зло усмехнулся Степнов.

Влад задумчиво покачал головой. Да уж, умеешь ты, Саня, удивлять и хранить интригу… Так и не сказал, кого подозревает. Даже не подозревает, а знает наверняка. Правда? Или пьяный бред? Через час Влад, оставив Степнова одного и дальше то ли «заливать горе», то ли «обмывать сына», вышел из подъезда на свежий морозный воздух, сделал пару затяжек, задумчиво посмотрел в усыпанное звездами небо. Как их много,… как и людей на свете… Сегодня еще одним человеком стало больше…

* * *

На следующее утро, приняв душ и выпив две таблетки обезболивающего, Степнов снова отправился в больницу. Малыш сладко сопел в кювезе рядом с кроватью, а Юля с удовольствием рассказывала про то, как он проспал почти всю ночь, как утром приходила педиатр и проводила осмотр.

Саша слушал ее вполуха, любуясь тем, как светятся ее глаза, как на щечках появляются едва заметные ямочки при улыбке, насколько полон нежности взгляд, который она постоянно обращала на ребенка.

Совершенно некстати в кармане ожил мобильник. Аня. Степнов сбросил вызов, но телефон снова настойчиво затрезвонил. Боясь разбудить малыша звонком, парень поспешно нажал на кнопку вызова.

— Да, — как можно тише проговорил он.

— Саша, он здесь. Этот тип… Беслан, кажется. Он возле моего подъезда, — услышал он взволнованный голос Ани.

Поднявшись со стула, Степнов отошел к окну.

— Ты уверена, что это он? — переспросил он, подумав про себя, что, вряд ли, этому ублюдку проблема узнать нужный адрес.

— Уверена, Саш. Я и тачку его узнала, прямо напротив дома стоит, — быстро проговорила девушка. — Он поднимался, в дверь звонил, потом в машину сел и сидит там. Видимо, ждет.

— Черт… Говорил, уехать тебе надо, — чуть слышно выругался Саша. — Сиди дома, не высовывайся. Собери необходимые вещи и жди меня. Я все решу.

Поспешно закончив разговор, он убрал телефон обратно в карман и обернулся к Юле.

— Мне нужно ехать на работу. Еще заеду… Юля растерянно кивнула:

— Да, конечно…

* * *

Бросив машину возле дороги, Степнов надвинул шапку на брови и направился к дому Ани, краем глаза отметив, что неподалеку, действительно, стоит Porsche Мельниховского-младшего. Зайдя в соседний подъезд, Саша поднялся на этаж и, подойдя к окну, устроился на подоконнике.

Минут через двадцать из машины вышел сам Бес, размял конечности, выкурил сигарету. Похоже, уезжать он не собирался. При одном взгляде на него память снова выдала картинки того вечера, когда Вика рыдала, уткнувшись в колени, а мама прижимала ладонь к сердцу, которое в итоге не выдержало потрясения. И теперь ко всем этим реальным кадрам из прошлого добавились новые, щедро выдаваемые воображением, главным героем которых был Беслан Мельниховский.

Рука сама потянулась к наплечной кобуре. Пристрелить этого чертова ублюдка, утолить мучительную жажду мести и одним махом избавить мир от новых жертв больной фантазии Мельниховского-младшего. Это так просто. Только что дальше? По пуле, выпущенной из служебного пистолета, вычислить стрелявшего не составит труда. Папаша Беса приложит все усилия, чтобы посадить его надолго. А что будет с Юлей? Месть Мельниха-старшего может напрямую коснуться ее и ребенка.

Нет, все нужно сделать по уму. Забыть о том, что произошло с сестрой и, тем более, простить, он не сможет. Это понимает и он сам, и Шведов. Можно исключить возможность их дальнейших встреч с Бесланом Мельниховским, можно загрузить его другими расследованиями, а в будущем заткнуть новой должностью. Только это ничего не изменит. И долго продолжаться тоже не сможет. Рано или поздно месяцами назревающий нарыв однажды прорвется наружу. Либо они его. Либо он их.

Парень снова вернулся в салон авто, а Саша, усилием воли отбросив эти тяжелые мысли, поднялся на последний этаж и дернул на себя дверь, ведущую на чердак, которая оказалась не заперта. Еще через минуту он стоял возле квартиры Ани.

— Это я, открой, — набрав ее номер, сказал кратко.

Замок чуть слышно щелкнул, и девушка распахнула дверь. Степнов быстро прошел в квартиру.

— Ты его видел? Он у подъезда, — протараторила девушка, едва дверь за ним захлопнулась. — Он меня ждет.

— Ты вещи собрала? — коротко спросил Саша.

— Да. У меня вещей-то почти нет. Квартира съемная. А как мы выходить будем, он же там, внизу? — растерянно произнесла Аня, глядя на него огромными глазами, полными испуга.

— Через соседний подъезд, у вас чердак общий, — подойдя к окну кухни, парень осторожно посмотрел во двор. Машина Мельниховского стояла на прежнем месте. — Лучше бы, конечно, дождаться вечера, но неизвестно, что там в его больной башке. Может, он дверь решит взломать.

— Так это он? Тот, кого вы разыскиваете? — дрожащим голосом пробормотала девушка.

— Да, это он, — только и смог сказать Степнов, с трудом отгоняя от себя цепкие, тяжелые мысли, которые словно хищники медленно окружали его, все сокращая расстояние. Казалось, стоит подпустить их еще чуть ближе, и они накинутся, вгрызутся в шею своими острыми клыками, и разомкнуть эту мертвую хватку уже будет невозможно.

— Но…если это он, почему вы его не закроете? — недоуменно спросила Аня. — Вы ведь его посадите, да? — Нет, никто его закрывать не будет, — сквозь зубы ответил парень. Эта тема была для него слишком острой. Он был бессилен. Впервые в жизни, он ничего не мог сделать. — Одевайся! Уже не задавая никаких вопросов, девушка быстро натянула сапоги, застегнула куртку. Саша подхватил ее сумку, и они вышли из квартиры.

— Капюшон надень, — кинул он, когда они, благополучно преодолев чердак, спускались по лестнице соседнего подъезда.

Выйдя на улицу, Степнов положил руку Ане на плечо, слегка притянув ее к себе, чтобы со стороны они казались влюбленной парочкой. Еще полчаса спустя они были на вокзале.

— Саша, спасибо. Не представляю, что бы я без тебя делала, — растерянно проговорила девушка, сжимая в руках билет до Нижнекамска.

— Вот, на первое время тебе. Потом найдешь какую-нибудь работу, — парень достал кошелек и выудил оттуда несколько купюр. — Ты говорила, что педагогический окончила…

— Не нужно, — Аня остановила его жестом руки. — Ты и так слишком много для меня сделал. Для меня никто столько не делал, — и, глядя ему прямо в глаза, попросила: — Поцелуй меня,… пожалуйста…

Саша молча смотрел на нее.

— Мы ведь больше не увидимся, — привстав на мыски, она потянулась к его губам, коснулась их своими и, не встретив ответа, отстранилась.

— Прощай, — Степнов протянул ей сумку.

— Прощай, — кивнув, словно соглашаясь с чем-то, тихо произнесла девушка.

Развернувшись, он медленно направился к выходу с вокзала, ощущая, как в кармане куртки вибрирует мобильник. Бл*, в последнее время ему хотелось разбить его к чертовой матери. Нервишки все же пошаливают. В отпуск пора.

— Саш, — услышал он в трубке голос Петровича, — ну, ты где потерялся-то? За результатами почему не идешь? Ну, да, он совсем забыл про отпечатки Беса. Только теперь это было уже не важно, он и так знает всю правду, за исключением одного.

— Да запарился что-то, Василь Петрович. И что там? Полное совпадение? — спросил опер, уже наперед зная, какой он услышит ответ.

— Стопроцентное.

Вставив ключ в замок зажигания, Саша посидел еще какое-то время, размышляя об этом деле, невидящим взглядом смотря прямо перед собой.

Профессиональная привычка требовала узнать еще кое-что. Для себя. Чтобы быть точно уверенным. И чтобы не возникло в будущем возможных сожалений.

Осечек быть не должно. Включая поворотники, опер думал, каким образом связаны между собой Бес и школьник Никифоров. Что свело их вместе в тот роковой день?

* * *

Постепенно Юля привыкала к мысли о том, что она мама, и что рядом спит ее кровиночка, ее сыночек Данечка. Даниил… Даня… Ей всегда нравилось это имя.

Невероятно, но если бы она могла, то и глаз бы не сводила с ребенка. Смотрела бы и смотрела, наслаждаясь каждой минуткой. Однако ее часто дергали, нарушая идиллию пребывания с сыном — то на обработку швов дважды в день, то на осмотр, то на прививки. И как же у нее обливалось кровью сердце, когда сыночек плакал — ведь он только-только уснул, но пришла медсестра, разбудила, еще и укол поставила. Юля сама готова была расплакаться от жалости к сыну, благо слова медсестры — «зато потом болеть не будет» — звучали успокаивающе.

Лена лишь хихикала над ней, когда, пользуясь тем, что Даня спит, Юля рассказывала ей по телефону про свои чудачества и глупые вопросы врачам: «А почему он плачет?», «А сколько он должен спать?», «А почему он глазки не открывает?». И Лена же, посмеиваясь, поведала ей о том, что Саша прошел «крещение» и в тот же вечер «обмыл» ребенка. Она звонила ему, чтобы поздравить новоиспеченного отца, и тот был, как говорится, «в дупель пьяный».

Вот и сейчас Юля с улыбкой смотрела на сына, полулежа в кровати. Все уговоры медсестер, что нужно самой спать, пока ребенок спит, на нее не действовали.

Как можно спать, когда здесь такое чудо. Как будто почувствовав ее взгляд, Даня проснулся и недовольно закряхтел. Помня о том, как правильно вставать, Юля осторожно приподнялась с кровати, взяла малыша на руки, прижалась щекой к его головке. Какая же у него нежная и гладкая кожа, мягкие и шелковистые волосики. Юля блаженно закрыла глаза. Несмотря на то, что каждое движение давалось с трудом и при каждом шаге болели швы, она была счастлива.

Детский врач советовала ей прикладывать малыша к груди чаще, чтобы стимулировать выработку молока, прочитав при этом целую лекцию о необходимости и пользе грудного вскармливания. Несмотря на то, что мальчик родился чуть раньше положенного срока, педиатр была весьма довольна его состоянием, и дала добро на выписку, как и положено, на третьи сутки.

Единственное, что омрачало Юлину эйфорию, это то, что она не успела заблаговременно приготовить все для малыша, о чем и сказала Саше, когда он вечером снова к ним заглянул.

— Не волнуйся, все будет, — у него, как всегда, было готово решение на любую проблему. — Когда выписка? Завтра? Напиши, что нужно.

Пока Юля припоминала все, что может понадобиться им в первый же день дома и составляла список, опер был занят разговором по телефону. Девушка лишь краем уха уловила, о чем речь.

— Да, привет, Ир. Нет, не забыл. Конечно, помню. В десять, как договаривались.

Ну, раз ты без меня никак, то жди, приеду.

Глядя на захлопнувшуюся за ним дверь, девушка ощутила что-то вроде тоски и грусти. Кажется, он не пробыл и получаса. Едва пришел, взглянул на малыша, оставил пакет с тем, что она просила привезти, перебросился с ней парой слов и снова умчался. И этот звонок…от женщины, после которого он сразу же ушел.

Впрочем, что тут удивительного? Наверняка, у него кто-то есть. Он молодой, здоровый, видный парень. Такой не может быть один. Теперь ему нет необходимости постоянно опекать ее и рано или поздно он все равно уйдет.

Пора привыкать обходиться самой.

* * *

Перед тем, как выполнить просьбу Ирины и подключиться к допросу малолетнего преступника, еще и не в меру наглого, Саша направился в большой торговый центр. Попросив помощи у администратора и быстро сориентировавшись в многочисленных бутиках, парень направился в отдел для новорожденных. Полчаса спустя он выходил из торгового центра, груженный кучей пакетов с пеленками, распашонками, ползунками, памперсами и всем, что ему порекомендовали услужливые и обаятельные продавщицы. Доставку коляски, кроватки и пеленального столика он заказал на следующий день.

Допрос «с пристрастием» занял у него всего полчаса. Сбив всю спесь с малолетнего отморозка и выслушав еще раз, что Ира теперь его должник вдвойне, в душе матерясь на нехватку времени, Степнов наконец-то поехал домой стирать детские вещи, готовить дом к встрече малыша и ломать голову над тем, как вместить в однокомнатную квартиру всю купленную им новую мебель.

Утром, закинув сумку с вещами на выписку в салон машины и заказав шикарный букет цветов для Юли, Саша заехал в отдел узнать сводку происшествий за вчерашний вечер и прошедшую ночь, раздать указания операм с тем, чтобы со спокойным сердцем отбыть до вечера по личным делам. На стоянке перед отделом ему встретился Шведов и с улыбкой, которую Саше захотелось стереть с его лица, произнес:

— Мои поздравления, Саша, с рождением сына. Крепкого здоровья маме и малышу.

Откуда он знает, заныло в душе у парня. Следят за ним, что ли? Или Влад проболтался? Больше он никому об этом не говорил. Вот суки! Здоровья маме и малышу! Уроды, бл*!

Глава 42

На несколько долгих минут Саша замер возле машины, невидящим взглядом глядя прямо перед собой и не замечая январского холода, пробирающегося под распахнутую настежь куртку и сковывающего льдом страха сердце. Как заевшая пластинка в голове, так и кружилось: «Здоровья маме и малышу».

Внезапно поддавшись внутреннему порыву и резко сорвавшись с места, Степнов кинулся к входу в отдел, не замечая приветствий куривших там оперов и не слыша несущееся вслед: «Сань, сегодня прокатимся на Силикатный? Стукачок говорит, сегодня самое то».

В кабинете парень несколько минут безмолвно постоял у окна, затем, словно приняв какое-то решение, присел к столу и начал строчить что-то на листе бумаги.

— Рапорт? Об увольнении? — Шведов откинулся на спинку кресла и озадаченно уставился на своего главопера. — Эмм… не понял. Ну-ка, присядь.

Изучив парня долгим сканирующим взглядом, как будто прикидывая что-то внутри себя, полковник встал с кресла и, подойдя к окну, закурил сигарету.

Медленно прошелся по комнате и сел напротив Саши за переговорный стол.

— Саш, я знаю тебя уже несколько лет. Для меня ты не только отличный опер, но и человек, на которого можно полностью положиться, — спокойно проговорил он.

— Мы через многое вместе прошли. Ты доказал, что достоин и той должности, которую получил, и тех дел, к которым я тебя допустил, о многих, из которых неизвестно больше никому. Ни одному из твоих оперов я так не доверяю. Тебе же я доверяю полностью.

Он пристально посмотрел на невозмутимо сидящего перед ним опера, глубоко затянулся и выпустил дым в сторону.

— Мягко стелешь, да жестко спать, — усмехнулся про себя Саша, а вслух спросил: — То есть, вы меня не отпускаете? — Не отпущу, Саш, — Шведов покачал головой. — Да и сейчас не самый подходящий момент, ты это знаешь. Когда закончится вся эта волокита с переводом, а она закончится скоро, ты возглавишь отдел. Брать нового неподготовленного человека со стороны, который не в курсе всей нашей «кухни», это, по меньшей мере, чревато неприятностями. Да и среди твоих оперов таких нет. Так что, извини.

— Константин Николаевич, вы не понимаете… — Нет, это ты не понимаешь, — не дав договорить парню, полковник резко оборвал его. — Мне интересно, где же ты хочешь работать? Может консультантом по продаже телефонов или охранником на складе? Будешь получать десять тысяч рублей в месяц, даже на подгузники не хватит. Не забывай, у тебя теперь сын, — и, наклонившись в сторону Саши, негромко добавил: — Да через пару месяцев сам же обратно попросишься, потому что не сможешь иначе. Ты знаешь, сколько раз я думал о том, чтобы уйти? Степнов сцепил руки в замок перед собой, пытаясь таким образом справиться с охватившим его неясным, смутным и таким мерзким чувством неопределенности и неуверенности в правильности принятого решения.

Шведов покачал головой и, внимательно глядя на парня, добавил: — Саш, и ты, и я, мы опера до мозга костей и в этом весь смысл нашей жизни, без этого мы просто никто. Я остаюсь опером даже в этом кресле, и я перестану быть частью системы только тогда, когда меня вынесут вперед ногами, — он на секунду оскалился и тут же его глаза вновь стали серьезными.

Резко встав со стула и подойдя к столу, полковник взял листок бумаги, смял его и бросил в урну.

— Иди, работай, — сказал он Саше, не оборачиваясь. — И больше не забивай себе голову этими глупостями.

Уехать, забрать Юлю и сына, спрятать их подальше от этих мерзких ублюдков и начать все заново в другом городе — казалось, это была самая лучшая идея, которая устроила бы его во всем. Так он был бы спокоен, что самые дорогие для него люди находятся в безопасности. Россия — огромная страна, в ней есть, где затеряться. Пусть не столица, любой другой крупный город, который скрыл бы их среди своих жителей, тем более, под чужими именами. А через некоторое время, когда все утихнет, он мог бы вернуться, чтобы расквитаться с Бесом.

Но эта «самая лучшая идея» начала рассыпаться на глазах после разговора со Шведовым. Тот был прав, говоря, что он, Саша Степнов, опер до мозга костей и по-другому просто не сможет. Кроме того, обычный перевод в другой город ничего не даст. Криминалу такого уровня как Мельниховские ничего не стоит достать его и по новому месту проживания на случай, если с Бесом что-то случится. А с ним обязательно что-то случится — это всего лишь вопрос времени.

Саша просто дышать спокойно не сможет, зная, что этот козел живет и здравствует.

Да и Юля… Он совсем не уверен в том, что она согласится бросить все, уволиться и помчаться за ним на край света. А без этого все его движения не имели смысла, так что остается одно — думать, как прижать этого гада здесь, на своей должности, на своей земле, так, чтобы ни один волос не упал с головы Юли и Даньки.

Решительно отбросив в сторону мрачные мысли, Степнов созвал оперов и, быстро обсудив все текущие вопросы, направился домой готовить все к приезду Юли и сына.

* * *

В зале выписки ее ждали Саша и Лена. По сути, самые близкие для нее сейчас люди, единственные близкие.

Всю дорогу она думала о том, что ждет их дома, ведь Саша, наверняка, что-нибудь забыл купить. Однако вопреки всем ее опасениям, там все было готово к приезду малыша: в холле стояла коляска, в комнате кроватка и комодик со всем необходимым, на кухне стерилизатор с набором бутылочек, в ванной на гвоздике висела маленькая ванночка. Час спустя, устав отвечать на телефонные звонки, Степнов уехал. Позже, вдоволь навозившись с малышом, засобиралась и Лена.

И вот уже вечер, и Юля, проводив подругу, осталась дома одна. Вернее, с сыном, а рядом нет медсестер, всегда готовых прийти на помощь. Теперь все придется делать самой, не забывая о том, что нельзя сидеть, поднимать тяжелое, нервничать. В больнице малыш большую часть времени спал, и Юля надеялась, что так будет и дальше.

Первая ночь прошла относительно спокойно, и когда Саша пришел домой поздно ночью, в квартире царили тишина и покой. На батарее сушились пеленки и крошечные распашонки, при одном взгляде на которые на душе становилось тепло.

А вот новый день показал, что характер у малыша есть. Дома у него проснулся аппетит, и он готов был постоянно «висеть на маме». Юля не могла толком приготовить себе обед, потому как сыночек требовал постоянного внимания.

Лена посоветовала делать ему массаж животика и чаще прикладывать к груди.

«Куда уж чаще», — вздохнула Юля, она и так чуть ли не весь день провела, лежа с ним на кровати. От столь частого кормления нежная кожа на сосках начала трескаться, причиняя нестерпимую боль даже во время покоя. Молока было еще мало, и ребенок старался изо всех сил добыть побольше еды, но наесться, видимо, не мог. Изрядно измучившись, он, наконец, заснул.

К вечеру молодая мама почувствовала, как налилась молоком грудь, вызывая покалывание и болезненные ощущения. Даня, намочив пеленку, проснулся и Юля, перепеленав его в чистое, снова принялась за кормление. Ребенок жадно набросился на грудь, но, не справившись с забитыми протоками, отвернулся с плачем. Как бы она ни пыталась хоть немного расцедить себя с помощью ручного молокоотсоса, подаренного Леной, ничего не получалось. Жуткая боль и несколько капель молока — вот и весь результат долгих и упорных трудов. А грудь в это время становилась все плотнее, и внутри уже периодически отдавало режущей болью. Само собой, наверное, уже не пройдет, придется ехать в больницу, все чаще проносилось в голове у девушки, а малыш все плакал, и даже качание на руках не помогало.

Ко всему прочему, Юля почувствовала, что у нее поднимается температура, и кинулась к аптечке в поисках градусника. Всего пять минут спустя она с ужасом отметила, что ртутный столбик достиг отметки «тридцать девять».

Когда во втором часу ночи Саша вошел в квартиру, Юля и сама была уже на грани истерики.

— Юль, все нормально? Почему он так плачет? — с порога спросил он.

Девушка едва сдерживала себя, чтобы тоже не разреветься от отчаяния.

— Ты можешь съездить в аптеку за смесью? — только и смогла произнести она, неслушающимися руками продолжая качать малыша.

— Ты будешь давать ему смесь? — немного удивленно проговорил Саша и несколько смущенно добавил: — Я думал, что ты сама кормишь.

— Саш, просто съезди в аптеку, — тихо попросила Юля, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Она написала на бумажке название и, больше не задавая вопросов, парень отправился в ближайшую аптеку. Купив банку смеси, по пути к машине, он набрал номер Лены.

— Лен, извини за поздний звонок. Разбудил, наверное, — виновато проговорил Саша.

— Да какой там. Я на смене, — бодро отозвалась та. — Что-то случилось? — Да как-то мне неспокойно. Приехал сейчас, ребенок в истерике. У Юльки самой глаза на мокром месте, голос дрожит, отправила меня за смесью. Она разве не кормит грудью? — уже без смущения поинтересовался он. Кажется, после всех их разговоров, теперь он мог обсуждать с Леной все, что угодно.

— Да, она звонила мне вечером, у нее молоко пришло, вот протоки и закупорились, — объяснила девушка. — Я ей посоветовала воспользоваться молокоотсосом, иначе дальше только хуже будет, температура поднимется, до больницы дело может дойти. Я бы приехала расцедила, но смогу только утром.

— А смесь-то, это не вредно? — Не вредно, но и не полезно. Лучше, конечно, грудное молоко. Но если ребенок не справляется, а у нее не получается расцедиться, дайте хоть смесь. Что ж, ему голодному быть? — Может, врача вызвать? — Можно и бригаду вызвать, они расцедят. Но там и врачи-мужчины могут быть.

Юля, наверное, не согласится. Ну, или сами еще раз попробуйте…

— Ладно, будем думать. Спасибо, Лен, за консультацию.

В квартире было тихо, на кухне горел ночник. Юля в одной ночнушке стояла возле окна, обхватив себя руками.

— Уснул? — Уснул. Не знаю, надолго ли. Ты смесь купил? — Купил, — Саша поставил банку на стол. — Но я так понимаю, что это не выход.

— Что? — тихо переспросила девушка, обернувшись к нему. Ее глаза блестели от слез, щеки лихорадочно горели.

Парень протянул руку и коснулся ладонью ее лба.

— У тебя жар. Тебе плохо? — Завтра пройдет, — Юля осторожно отодвинулась.

— Лена сказала, что это не шутки, можно попасть на операционный стол, — серьезно проговорил он, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Ребенок не справится, так и будет плакать, а мы его смесью травить будем, да? — Половина детей на планете получают смесь, — снова отворачиваясь, сквозь слезы произнесла девушка.

— А у нашего пусть все будет по-другому, — возразил Саша, медленно разворачивая ее к себе. Опустился на стул, оказавшись на уровне ее груди, спустил тонкую бретельку на нее ночнушке.

— Что…ты делаешь? — дрожащим голосом спросила она, намереваясь вернуть бретель на прежнее место, но Степнов уверенно отвел ее руки в сторону.

— Давай, я помогу, — спокойно произнес он.

— С ума сошел?! — девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами, полными недоумения и страха. Что он собрался делать?! Она невольно попятилась назад и тут же снова оказалась притянутой его крепкими руками обратно.

Одной рукой обнимая девушку за талию и не давая ей отстраниться, другой он уверенным движением спустил вниз одну сторону верха ночнушки. Юля обеими руками упиралась ему в плечи, изо всех сил пытаясь высвободиться из его хватки.

— Саша! — от бессилия из ее глаз покатились слезы.

— Я хочу помочь. Не бойся.

Не обращая внимания ни на ее слезы, ни на тщетные попытки вырваться, рукой он обхватил грудь и осторожно дотронулся губами до напрягшегося соска. Юле показалось, что она просто потеряет сознание — от страха и непонимания того, что он делает, от стыда, что он видит ее такой и от жуткой боли, резью отдающей внутри при каждом касании его руки или движении губ. Понимая, что сопротивление бесполезно, она лишь вцепилась рукой в спинку стула и до крови закусила губу.

Мягкими и массирующими движениями рукой Саша помогал себе, чувствуя, как каменная поначалу грудь смягчается, а поток молозива становится обильнее.

Наконец, и вторая грудь стала заметно мягче, зато в штанах становилось все теснее. Пора было остановиться, а еще лучше принять холодный душ. Резко отстранившись, Саша взглянул на нее затуманенным взглядом, затем быстро поднялся и вышел из кухни. В ванной зашумела вода.

Юля продолжала стоять на том же месте, по-прежнему сжимая рукой спинку стула и глотая соленые слезы. Как-то это было неожиданно все. Но заметно стало легче: грудь стала мягкой, напряжение ушло, и лишь там, где касались его пальцы, кожа горела огнем. Немного упокоившись и взяв себя в руки, девушка попробовала сцедить немного молока. Увидев, как тут же появилось несколько капель, она с облегчением вздохнула. Слава богу, теперь и смесь не понадобится.

Под утро Юля с умилением смотрела на малыша, который жадно приложился к груди, дотрагиваясь до нее своими крохотными пальчиками, и вскоре закрыл глазки, медленно погружаясь в сон. Как мало ему нужно для счастья — получить желанное молоко и чувствовать тепло мамы, и вот он уже сладко спит. А как плакал вчера! Сердце кровью обливалось. Если бы не Саша… Вспоминать об этом было стыдно, но, тем не менее, следовало признать, что без его помощи она бы не справилась.

Оказалось, выносить и родить не самое сложное, самое трудное еще впереди, и не будь Саши рядом, Юля не представляла, что было бы. Она столького не знает, не умеет. Совсем недавно она и слышать ничего не хотела о том, чтобы опер имел хоть какое-то отношение к ее жизни и жизни ее ребенка, убеждая себя, что он никогда не сможет стать для нее опорой, однако за эти месяцы ему удалось доказать обратное. Уверенно и безапелляционно он принимал за нее решения, за мгновение находил выход из любой ситуации, и постепенно действительно стал «стеной», за которой можно было спрятаться от окружающего мира. И эти мысли пугали ее все больше…

* * *

Утром, уходя, Степнов не удержался и заглянул в приоткрытую дверь ее комнаты. Девушка сладко спала, лежа на животе и обняв руками подушку, привычно сбросив во сне одеяло. Малыш сопел в кроватке, раскинув крохотные ручки в разные стороны и смешно морща во сне носик.

Стараясь двигаться осторожно, чтобы ненароком не задеть что-нибудь и не разбудить спящих, Саша вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Нет, так не пойдет, эта квартира слишком тесная для троих. Пора переезжать к нему. Всем троим.

День для Степнова пролетел быстро — все текущие вопросы решались быстро и легко, у него как будто открылось «второе дыхание», и мрачные мысли уже не одолевали с такой силой как раньше. Главное, держать голову и сердце холодными, не позволяя ненависти к Бесу и его защитнику — Шведову опалять душу огнем. И мысли о Юле и Даньке действовали на него отрезвляюще, как студеная вода в жаркий день.

Но необходимые шаги он все-таки предпринял — начал сбор информации о Вадиме Никифорове в надежде найти ниточки, связывающие того с Мельниховским-младшим, и узнать, мог ли он в чем-то ошибаться насчет участия последнего в судьбе Вики.

Пробив по базе о семье Никифорова Вадима Михайловича, Саша узнал, что у того есть старший брат Никита, а изучив социальные сети и инстаграм, выяснил, что Никита является студентом колледжа бизнеса в достаточно крупном городе в США. Внимательно рассмотрев фотографии на страницах, группы и друзей Никифорова, потратив на это кучу времени, Степнов наконец-то нашел то, что искал. Как гласила надпись к одному из фото, Никифоров Никита отмечал день рождения в ночном клубе, и среди его гостей Саша заметил знакомое лицо — Бес. Пазл почти сложился. Еще один шаг сделан.

Закрыв кабинет на ключ, он достал бутылку коньяка, намереваясь сделать глоток прямо из горла, и передумал. Лучше быстрее закончить срочные, не терпящие отлагательств, дела и поехать домой. К Юле, к Даньке. Туда, где можно отдохнуть душой.

В девятом часу вечера, входя в квартиру, парень услышал, как Юля, находясь в комнате с малышом, сказала чуть слышно: «Папа пришел». Наверно именно в этот момент он, наконец, в полной мере осознал то, что эти слова действительно относятся к нему. Сколько же ролей примеряла на него жизнь — от обычного оперативника до главопера, жесткого и циничного начальника «волков», собирающего дань и отдающего приказы, порой решающих чью-то судьбу. Но эта роль, роль отца, была самой невероятной.

Несколько секунд спустя Юля появилась в холле с ребенком на руках. Саше показалось, что он снова вернулся в то время, когда приходил в родительский дом, и навстречу ему сразу выбегала Вика, а мама неизменно хлопотала на кухне, выглядывая в прихожую с полотенцем в руках и сообщая, что ужин почти готов. Там его всегда ждали.

Господи, кажется, это было так давно. Мама, мамочка… Она ведь даже предположить не могла, насколько скоро могла бы стать «бабулей», а Вика — молоденькой «тетей», которая, он был уверен, просто обожала бы своего племянника. Не соверши она самоубийство, возможно, благодаря возне с малышом и смогла бы хоть немного забыться, отвлечься, жить дальше. Хотя, не случись того, что случилось, вряд ли он был бы сейчас рядом с Юлей, и Даньки, может, и не существовало бы вообще.

— Привет, — просто сказал Саша, снимая куртку и обувь. — Вроде не плакал ночью, да? — Спал, как ангел. Только под утро покушал и дальше спать, — немного смущенно проговорила Юля, отводя взгляд в сторону, краснея от одного воспоминания, и так и не решившись сказать ему спасибо за вчерашнюю «помощь».

Малыш смешно кряхтел у нее на руках, пытаясь схватить спадающую с ее лица прядь волос. Саша продолжал стоять, не в силах отвести от них взгляда. А перед глазами снова всплыли картинки прошлой ночи: маленькая полутемная кухня, ее тонкая талия, за которую он притягивал ее ближе к себе, нежная полнота груди в его ладони, напряженный сосок. В штанах моментально стало тесно, сердце ускорило ритм, а на лоб легла испарина. Из оцепенения его вывел голос Юли.

— Саш, ты можешь завтра не задерживаться на работе? — тихо спросила она, снова поднимая на него глаза. — Поможешь мне искупать его? — и, вздохнув, добавила: — Просто, я боюсь. Он такой маленький.

— Хорошо, я постараюсь, — с трудом взяв себя в руки, ответил Степнов и, чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших эмоций, предложил: — Давай, я его покачаю, ты устала за день. Только руки вымою.

Юля согласно кивнула. Руки, и правда, уже отрывались. А еще нужно было кинуть в стирку накопившееся за день и прогладить то, что уже высохло. И…

наверное, Саша голоден. Раньше она никогда об этом не задумывалась, стараясь не выходить на кухню, когда тот возвращался с работы, а приходил он обычно поздно и перекусывал какими-нибудь бутербродами, если вообще что-то ел.

Передав ему ребенка, Юля быстро закинула в стирку детские вещи и, прихватив утюг и гладильную доску, отправилась на кухню. В морозилке чего только не было. Она не знала, что Саша предпочитает в еде. Впрочем, что она вообще о нем знала? Практически ничего. Быстро кинув фарш в микроволновку на разморозку, почистив картошку, лук, Юля поставила все в духовку, и приступила к глажке детских вещей. Саша все это время укачивал ребенка в комнате, и девушка слышала, как он что-то негромко рассказывал Дане, что вызывало улыбку на ее лице.

* * *

Данька уже давно крепко спал на его руках, но Степнов по-прежнему медленно ходил по комнате, наслаждаясь теплом этого маленького родного комочка и не желая выпускать его из рук. Какие крошечные были у него пальчики, но как цепко они сжимали футболку отца, словно боясь, что он уйдет. И так странно было думать, что еще всего несколько дней назад он находился в животе у Юли, а еще год назад ничего даже не предвещало появления на свет этого человечка, да и они с Юлей и знакомы-то не были.

Аппетитные запахи, доносящиеся из кухни, вновь напомнили Степнову родительский дом и вечера в семейном кругу, когда они ужинали за одним столом и делились тем, как прошел день. Картину уютного, почти семейного, вечера дополнял теплый свет люстры в комнате, плотно зашторенные окна, отгораживающие их от остального мира, детские вещи повсюду и молочный запах, исходящий от ребенка на руках. Наверное, это и есть счастье? Осторожно положив уснувшего сына в кроватку, Саша тихо вышел из комнаты и прикрыл дверь. Юля стояла к нему спиной, нарезая салат из огурцов и помидор, которые должны были стать дополнением к горячему, и не сразу заметила, что он застыл в дверях, наблюдая за ней. Словно почувствовав его взгляд, обернулась.

— Уснул? — Ага.

— Я ужин приготовила. Будешь? — и тут же снова отвела взгляд, сосредоточившись на заправлении салата майонезом.

— Буду, — кивнул парень, с улыбкой подумав о том, что она старалась для него.

Впервые.

— Только я не знаю, ты что пьешь? Чай? — поставив блюдо с салатом на стол, быстро положила на тарелку горячее.

— Чай, — снова кивнул Саша, усаживаясь за стол и не сводя с нее взгляда, невольно возвращаясь мыслями в то время, когда только-только ее встретил.

Тогда он даже не задумывался о том, какая она на самом деле. Смотрел лишь на красивую внешность и сходил с ума от желания затащить ее в постель. У него и в мыслях не было, что когда-нибудь они будут делить одну квартиру, и что она будет крутиться на кухне за приготовлением ужина для него.

Неожиданно пришло осознание того, что все это стало возможным лишь после того, как он сам изменил отношение к ней. Вот уж недаром говорят: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе». И сравнивая прежнюю Юлю с нынешней, он думал, а не потому ли она встречала все его ухаживания в штыки, что он действовал нагло и напористо, видя в ней лишь одну из девиц, готовую ублажить его в первый же вечер знакомства? С такой, как она, нужно было действовать иначе. Мягко, но уверенно. И при этом не нужно было как-то особо изгаляться: говорить о неземной любви, стоять на коленях, в буквальном смысле слова носить ее на руках, да и он бы никогда не стал так прогибаться. Достаточно было лишь уважительного отношения и ненавязчивого внимания, и тогда девушка с осторожностью бы стала раскрываться для него во всей красе, приближая такой сладостный и желанный момент обладания ею.

Она будет с ним, теперь Саша в этом даже не сомневался. И даже ответ на вопрос «когда?» замаячил перед ним в уже обозримом будущем, пусть пока неясно, всего лишь как марево в жаркий день. Единственное, что омрачало радость жизни и заставляло взгляд тяжелеть, а брови хмуриться — мысль о долге перед Викой и мамой, но он его выполнит.

Степнов с улыбкой наблюдал за тем, как Юля ловко хозяйничала на кухне, отмечая про себя, что при взгляде на нее тревожные мысли уносятся прочь, оставляя на душе покой и умиротворение. Красивая, мягкая, нежная,… Наверное, и в постели она такая же, пронеслось в голове.

Поставив перед ним кружку с чаем, девушка хотела выйти из кухни, но Саша поймал ее руку.

— Юль, не уходи, — тихо позвал он. — Данька спит. Посиди со мной. Пожалуйста, — Степнов кивнул на стул напротив.

— Мне нельзя… сидеть, — слегка покраснев, вздохнула она.

Саша вспомнил слова врача о том, что после родов ее ожидает множество ограничений, в том числе и полное исключение половой жизни. Он еще подумал тогда, что вот об этом врач может даже не беспокоиться.

— Тогда давай постоим, — предложил парень, решительно поднимаясь из-за стола и, взяв тарелку, встал рядом с ней, прислонившись спиной к кухонному шкафчику. — Так больше влезет! — и улыбнулся.

Взглянув на него, Юля тоже не смогла сдержать улыбки. Сейчас он был похож на озорного мальчишку, в глазах которого горели веселые искорки, и совсем не походил на главопера района. И тем более на того, кто причинил ей столько боли.

* * *

Саша прошелся возле машины. По правой стороне шоссе тянулся густой темный лес. Над высокими, чуть колыхающимися от ветра кронами деревьев застыл бледный диск луны, который периодически скрывался за прозрачными обрывистыми облаками. Заморосил дождь. Совсем как в ту ночь…

Усилием воли парень отогнал от себя неприятно зудящие мысли, вгрызающиеся в мозг и снедающие душу, которые периодически стали появляться в последние месяцы. Никогда прежде такого не было, также никогда ранее он не вспоминал обстоятельства, связанные с темной стороной его работы, хотя при необходимости отличная память с легкостью могла восстановить всю картину минувших событий. И мук совести прежде тоже не было.

На обочину съехал автомобиль Мельниховского-младшего, и вскоре показался он сам. Ступил на подтаявший грязноватый снег, которого за городом всегда было больше, чем в Москве.

— Здравствуй, Саша, — неспешно подошел тот к оперу.

Степнов стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на него исподлобья. Постояв напротив, и так и не дождавшись ответного приветствия, Мельних лишь усмехнулся и протянул ему привычный сверток. Помедлив, Саша взял сверток в руки и, смерив его взглядом, Беслан направился обратно к машине.

— Еще один труп и я тебя посажу, и плевать мне на твоих защитников, — сквозь зубы, проговорил ему вслед Степнов.

Мельниховский остановился, затем медленно развернулся к нему.

— Ну, зачем так? — вкрадчиво промолвил он. — Мы же вроде обо всем договорились. Каждый получает то, что хочет. По-моему, вы неплохо поимели за то, что чуть, — он выделил это слово, — прикроете глаза на мое… скажем так… хобби.

— Хобби? — хмыкнул Саша. — Да ты больной. Тебя лечить нужно.

— Ну, надо же, как заговорил новый начальник и по совместительству главный «оборотень» района, — растягивая слова, с усмешкой произнес Бес. — Кто бы мог подумать! Давно ли сам с операми «драл» шлюх на «субботниках» так, что они потом по два дня отходили, а? — Я никого не убивал, — зло сказал Степнов.

— Ну, баб-то ты может и не убивал, но уж крови на твоих руках — не отмоешься, — снова усмехнулся Бес, подходя к нему ближе, и открыто глядя ему в глаза. — А ты пробовал секс в стиле садо? Ну, там… плети, стеки, цепи, веревки? Девайсы разные?… Попробуй. Уверен, тебе, с твоими-то замашками, это определенно понравится! Знаешь, какой это кайф, знать, что одним только взглядом ты можешь привести в ужас этих сук, которые за бабки готовы на все, наблюдать как раз за разом они превращаются в безвольное мясо, которое ты можешь трахать так, как тебе нравится, и столько, сколько ты хочешь.

— Бл*, да ты точно больной, — с отвращением сплюнул ему под ноги Саша.

— А кто сказал, что есть норма, а что болезнь? Все что доставляет удовольствие, то не безобразно, — перефразировал он давно известную фразу и, подойдя еще ближе к Саше, еле слышно добавил ему на ухо: — Могу организовать для тебя показательное шоу, такому научу тебя. Да на этом можно столько бабла заработать! Тем более теперь, когда этот район полностью твой, и тебе не надо будет отчитываться перед старым хрычом-полканом. Ну же, Степнов, давай! Мы с тобой такие дела делать будем!… Ты подумай, сразу не говори «нет». Давай как-нибудь вечерком встретимся, обмоем твое назначение. Я введу тебя в курс дела, совместим приятное с полезным… — Приятное?! — не выдержав, взвился Саша. — Это девок убивать ты называешь приятным?! — Ой, Степнов, только не говори, что тебе не все равно. Не поверю. Зная тебя, — нахально усмехаясь, продолжал Бес. — К тому же, они же шлюхи. Какая разница, что с ними дальше будет? Они знают, на что идут, — и небрежно пожал плечами.

— И вообще, я не виноват, что они дохнут. Убивать-то я никого не планирую. Так, развлекаюсь понемногу. И тебе советую. Чтобы стресс снимать. Работа-то у тебя нервная, смотрю… — Ты, с*ка, не только со шлюхами развлекался, — так и вертелось на языке у Саши, но он смог перебороть себя. Если он произнесет это вслух, то не выдержит и пристрелит этого ублюдка прямо здесь. Поэтому опер лишь сжал челюсти так, что заиграли желваки. Он не должен выдать себя. Нельзя. Как бы ни хотелось ему сейчас уничтожить этого садиста-любителя. Да и если бы все было так просто: из авто Беса за ними наблюдали несколько бравых молодцев из команды Равиля Георгиевича, да и в машине Степнова Влад и Димон настороженно следили за каждым их движением. Саша глубоко вздохнул, загоняя гнев подальше в душу. Не сегодня. И не завтра. Но этот день настанет.

А пока в нем снова включился опер.

— Завтра. В клубе твоего отца. В одиннадцать.

Глава 43

Весь путь до отдела Саша молчал, глядя на стелющуюся перед ним тонкой змеей дорогу. Влад и Димон тоже сидели молча, уже зная, что когда он в таком расположении духа лишних вопросов лучше не задавать. Вернувшись в ОВД опера отправились в оперскую, а Степнов — в свой кабинет. Включив настольную лампу и устало откинувшись в кресле, закурил сигарету. Под силу ли ему та роль, которую он собирается сыграть? Но и без этого спектакля ничего не получится.

А в это время Беслан Мельниховский входил в гостевую комнату клуба, где на мягких диванах сидели его отец и пока еще начальник ОВД «Мневники» полковник Шведов, неспешно обсуждая вопросы, касающиеся их сотрудничества, и распивая бутылку дорогого виски.

— Ну, что, как встреча, Беслан? — взглянув на сына, поинтересовался Мельниховский-старший.

— Хорошо, — кивнул молодой мужчина, затягиваясь сигарой. — Скоро Степнов станет полноправным хозяином Мневников, с ним нужно «дружить», вот я и думаю, как контакт с ним наладить, — и перевел взгляд на Шведова. — Наш бизнес нуждается в поддержке со всех сторон. Константин Николаевич будет обеспечивать нам защиту на «верхах», а Степнов — здесь, на «земле».

Мельниховский-старший согласно кивнул головой, одобряя слова сына.

— Что за человек этот ваш Степнов? — присаживаясь на диван напротив полковника и тоже наливая себе выпить, спросил Беслан. — Если мне предстоит вести с ним дела, я должен знать о нем все.

— Он не человек, — хохотнул мужчина и, сделав глоток, произнес уже серьезно: — Это — дьявол в плоти. Опасный и беспринципный. За деньги и власть пойдет на все.

— Так уж и на все? — прищурился Мельниховский-младший.

— Мы почти десять лет проработали вместе, три года из которых он был моим опером, пока я не перешел на должность начальника отдела, — медленно проговорил Константин Николаевич. — Он всегда был без башенным, однако грань между благоразумным риском и излишней рискованностью всегда ощущал, за что опера его и уважают. После смерти сестры и матери, правда, крышу у него сносило конкретно.

— А что с ними случилось? Почему они погибли? — заинтересовался парень, делая небольшой глоток из стакана.

— Девочку изнасиловали какие-то ублюдки, и она приняла смертельную дозировку лекарств, а мать не выдержала, отказало сердце, — с холодным безразличием поведал Шведов.

— Всегда есть нож, которого не ждешь, и он острее всех, — задумчиво произнес парень.

— Да уж… В одночасье потерять всех близких.

— Всех? А его отец? — Погиб от рук каких-то наркоманов, когда Саша еще школу заканчивал, — и, помолчав, уточнил: — А ты с какой целью интересуешься? Просто так? Или хочешь найти «слабые» места? — Ну, а вдруг пригодится в нашей «дружбе», — хмыкнул Беслан, умолчав о том, что уже сделал попытку «сдружиться» с ним поближе. — И, что, он совсем один? — По сути, да, — помолчав, кивнул Константин Николаевич. — Но не совсем…

— Что вы имеете в виду? — взглянул на него парень. Все это время Мельниховский-старший внимательно наблюдал за сыном, с удовольствием отмечая, что сын постепенно втягивается в «дела».

— Живет он с одной, родила от него недавно. Девка из Управления, приходила к нам на проверку в прошлом году. Вроде поговаривали, что Саша поразвлекался с ней и бросил, но потом, узнав про беременность, стал помогать материально.

Беслан задумался. Сестру изнасиловали, она покончила с собой, и крышу у него снесло. Вот только в какую сторону? Не этим ли объясняется его неожиданный «бзик» по поводу развлечений Беслана с клубными шалавами. Даже Шведов удивлен был, с каким рвением взялся Степнов за его поиски. Видимо, действительно, не все равно ему.

— А как он к «девочкам» относится? Стриптиз, приват и все такое. Любит? — Какой опер «девочек» не любит, Беслан?! О чем ты? — Нет, вы мне лучше скажите вот что — «субботники». Насколько я знаю, это дело он любит, и в отделе у вас такое частенько было. Не спрашивайте, откуда, знаю и все, — пресекая возможные расспросы, уточнил Бес. — Как сейчас с этим дело обстоит? Последний раз когда было? — Да я уж и не помню, — растерянно проговорил Шведов, сбитый с толку и вопросами, и тем деловитым тоном, с каким эти вопросы задавались. — А что? — Да нет, ничего, — озадаченно протянул Мельниховский-младший, поигрывая дорогой зажигалкой в руке. — Ни-че-го.

Видимо, он просчитался сегодня, делая такое предложение Степнову. А завтра — встреча в клубе. Придется вносить коррективы в планы на завтрашний вечер.

Будет обычная встреча без излишеств, без того, чем он планировал зацепить нового «хозяина района».

* * *

Для Юли дни полетели так, что она их попросту не замечала. Как оказалось, материнство — это не только счастливая мама и радостный малыш, но и каждодневный, ежечасный, ежеминутный труд: кормление, купание, переодевание, стирка, глажка, уборка, готовка, гуляние на улице. Как бы она с этим всем справлялась, если бы не было рядом Саши? Иногда, укачивая ребенка в коляске, она пыталась представить себе жизнь без него и признавала, что это было бы очень и очень трудно. Даже банальный поход в магазин за продуктами был бы для нее сложным делом — одного ребенка дома не оставишь, с собой не возьмешь. Коляску выносить с четвертого этажа трудно, без коляски гулять невозможно — руки быстро устают, а присесть нельзя, и много с собой за раз не унесешь. Саша несколько раз приезжал, выносил ей коляску, но это тоже было не дело.

— Юль, поехали ко мне? У меня и квартира побольше, и лифт есть. Сама сможешь справляться с коляской.

Его предложение застало ее врасплох. Одно дело — жить на своей территории и совсем другое — в его квартире. Он и так ее, можно сказать, полностью содержит уже несколько месяцев, а теперь еще и жить у него. Да и в качестве кого? Матери его сына? Квартирантки? Домработницы? Любовницы? — Юль, если ты боишься, что что-то изменится, — видя, что она замешкалась и тянет с ответом, продолжил Саша, внимательно следя за выражением ее лица, — то не бойся. Все будет так же. Да и мне, если честно, там будет удобнее, работа рядом.

Господи, ну, конечно… Одни проблемы ему создает…

— Я тебя не держу, — тихо ответила девушка. — Если тебе удобнее у себя. Я справлюсь.

— Юля-я… ты меня слышишь? — позвал он. — Я говорю, переедем вместе. Удобнее будет тебе, в первую очередь. Ну, что? Договорились? — Нет! — порывисто ответила девушка, качая головой, но тут же смягчила тон: — Я… я не знаю… Юля чувствовала, что они подошли к какой-то незримой черте, за которой жизнь может кардинально измениться. Если она поедет к нему, то пути назад не будет.

— Лен, ну вот что мне делать? — растерянно говорила она подруге, когда та заехала к ней вечером. — Я понимаю, что ему тяжело приезжать днем, чтоб стащить мне на улицу коляску, а через час снова приезжать, чтобы затащить ее обратно, или гулять вместе с нами и одновременно отвечать на многочисленные звонки подчиненных. И спать на кухне, где вообще не развернуться, а еще стоит сушка с детскими вещами, и я среди ночи хожу туда по сто раз, чтобы что-то взять. Конечно, у него двухкомнатная квартира, где у каждого была бы своя комната, и лифт есть. Но я вообще не представляю, как жить у него.

— Что именно ты не можешь представить? — совершенно серьезно спросила та, с удовольствием качая на руках малыша, пока Юля гладила детское белье. — Боишься, у себя дома он поведет себя иначе? — Да нет, — Юля задумалась. — Не знаю.

— Мне кажется, зря боишься. Он так трепетно к тебе относится, если бы не знала, что было в начале, ни за что бы не подумала, — быстро проговорила подруга и без перехода поинтересовалась: — Так чего боишься-то? — Просто… Если я перееду к нему, он может подумать, что я согласна «жить» с ним, понимаешь? — В смысле, «спать с ним»? — уточнила, как всегда, прямолинейная Лена.

Юля, вздохнув, кивнула.

— А ты не согласна? — скорее утверждая, чем вопрошая, произнесла гостья.

Девушка медленно покачала головой, не сводя обеспокоенного взгляда с подруги, и твердо произнесла: — Нет.

Лена многозначительно приподняла бровь и вкрадчиво спросила: — А почему? Юля уставилась на нее, не зная, что сказать.

— Слушай… Ну, а ты сама разве не хочешь попробовать? — помолчав, неуверенно произнесла подруга. — Вдруг понравится? — Лена! Об этом даже не может быть и речи, — отрезала девушка.

— Ой, Юлька, не зарекайся,… Оказывается, как в воду глядела ее мудрая и дальновидная подруга. Через пару недель Юля, сама не зная как, дала согласие на переезд к парню в ответ на его, неизвестно какое по счету, предложение. И вообще в последнее время она себя не узнавала: всегда была смелой и решительной, гордилась своей независимостью и самостоятельностью, а сейчас стала какая-то безвольная.

Даже слова не подберешь. То ли беременность и роды на нее так повлияли, то ли присутствие рядом сильного мужчины, рядом с которым можно позволить себе быть по-женски слабой.

И вот они дома. В его квартире. Вещи разложены, порядок наведен. Малыш спит, и наконец-то можно позволить себе душ. Юля стояла, подставив лицо приятным струям, окутывающим теплом все ее тело, когда в какой-то миг ей показалось, что она слышит плач сына. Быстро обернувшись полотенцем, девушка вылетела из ванны, распахнула дверь в комнату и замерла от открывшейся глазам картины.

Саша сидел рядом с кроваткой, свесив в нее руку, а малыш сладко посапывал, крепко вцепившись крошечной ручкой в отцовский палец. Он же вроде ушел.

Вернулся? А она даже не слышала.

Во взгляде парня, обращенном к сыну, было столько нежности, что девушка не решилась нарушить очарование момента. Сделав несколько шагов назад, она прислонилась спиной к стене.

Саша осторожно высвободил свой палец из ручки малыша и, поднявшись с кровати, тихо подошел к ней, кивком головы показывая, что лучше выйти в холл.

— Что случилось? — спросил Степнов озадаченно, старательно отводя взгляд от ее полуобнаженного тела в капельках воды. Она совсем рядом. Такая нежная, такая красивая, самая желанная… — Просто, мне показалось, — начала Юля, но неожиданно замолчала, понимая, что парень стоит близко к ней, слишком близко, и не сводит с нее глаз.

Поддавшись безотчетному желанию, Саша протянул руку и невесомым движением коснулся ее щеки, убирая с лица мокрые пряди волос. Не замечая ничего вокруг, лишь ее красивые глаза, распахнутые в немом испуге, и влажные полураскрытые губы, влекущие своей свежестью, парень дотронулся до них своими губами и замер, чувствуя, что она тут же напряглась и практически перестала дышать. С сожалением оторвавшись от ее рта, он отстранился от девушки, внимательно изучая ее лицо, пытаясь уловить хотя бы намек на то, что ей это приятно.

Юле показалось, что воздух вокруг сгустился, и снова стало тяжело дышать.

Совсем как в… Не смея поднять на него глаз, она так и стояла, прижавшись к стене и боясь пошевелиться. Кровь с шумом била ей в голову, вызывая в памяти картины прошлого, а следом и связанные с ними эмоции. Она уже стояла так, прижатая им к стене, ощущая, как его наглые руки путешествуют у нее под платьем, вызывая отвращение и страх от того, что последует дальше.

Неужели снова? Но ей же нельзя!!! А если он сейчас не остановится? Нет, этого не может быть! Он же обещал! Юля изо всех сил старалась не расплакаться перед ним, пока непрошеные мысли одна за другой молниеносно проносились в голове, оставляя после себя панический след.

Видя такую реакцию девушки, Саша отодвинулся и виновато произнес: — Извини, это, наверное, лишнее. Я пойду.

Юля еле заметно кивнула. Она понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Дверь за парнем давно захлопнулась, а она по-прежнему стояла, прижавшись к стене и чувствуя, как сильно колотится сердце. Зря она согласилась на переезд к нему! Зря! Чуть меньше года назад все начиналось также. Сначала поцелуй, как будто спрашивающий ее согласия, с привкусом крови, его крови. А потом, в ответ на ее отказ, уже вкус ее крови на губах, слишком близкий запах его духов, тяжесть его тела, холодная усмешка в стальных глазах, и боль… Боль в запястьях заломленных наверх рук, в напряженных мышцах разведенных насильно ног, и внутри — от излишне резких, грубых и глубоких движений.

Воспоминание было настолько живым, что девушка почувствовала, как болезненно заныло и скрутило все непонятной судорогой внизу живота.

Оказывается, ничего не забылось, и тело помнит все. А она-то думала, что пережитое насилие больше никогда не омрачит тенью ее дальнейшую жизнь.

Может, ей стоит обратиться к психологу? Но как рассказывать такое, стыдно ведь. Или просто попробовать перетерпеть один раз объятия и поцелуи Саши, и все пройдет само? От этой внезапной мысли все внутри похолодело. Она не сможет…

* * *

Какого черта она так реагирует на него? Неужели это будет постоянно? До сих пор боится его? Смешно. Глупо и смешно. Эта нежная бабская психика непонятно как устроена. Почти год прошел, пора бы уже привыкнуть к нему и к мысли о том, что он всегда будет рядом. И так он пытается быть с ней нежным, хотя раньше это было ему несвойственно.

Всю дорогу Саша размышлял над тем, как ему найти подход к Юле. Прогресс, конечно, большой по сравнению с тем, что было раньше и что есть сейчас, но ему этого было недостаточно. Совместный, «почти семейный» быт — это хорошо; но хотелось бы, чтобы «семейная жизнь» была полной, включая и интимную сторону. Надоело бегать по клубам для развлечения с девицами «нетяжелого» поведения. Да при нынешней нагрузке «работа-дом», вкупе с постоянным нервяком по поводу Беса, ни времени, а самое главное, ни желания бегать по шлюхам не оставалось. На работе же заводить шашни с коллегами- представительницами прекрасного пола также не хотелось, хотя желающие были, взять ту же испекторшу ПДН Ирочку. Сам не раз замечал, как у нее блестят глазки при виде него, не слепой. Но нет, ему хотелось получать все, чего просит душа и тело, дома, от Юли. Вот только как скоро? Неожиданно пришла в голову шальная мысль, может, замуж ее позвать? Тогда у него будет законное право требовать свое, но он тут же отогнал эту нелепейшую мысль, посмеявшись над тем, до чего доводит его желание обладать ею.

Дежурный при виде начальника уголовного розыска довольно засиял улыбкой во весь рот, что Степнов не выдержал.

— Олег, ты, что, в лотерею выиграл или влюбился? Лыбишься так, что смотреть больно.

— Поздравляю, Сань, то есть, Александр Павлович! — С чем? — напрягся опер. Назначение? Или еще кто-то узнал, что у него теперь есть семья? — С назначением.

— А-аа, — безразлично протянул Саша, забирая ключ от кабинета. — Спасибо.

Едва он разделся и повесил куртку в шкаф, в кабинет вошел Шведов.

— Ну, Саш, назначение на должность пришло, из кадров позвонили. Вот и все.

Теперь ты здесь хозяин.

* * *

Поначалу Юля с недоверием и настороженностью обживала квартиру, которую, по словам Саши, она могла считать своей. Им с сыном досталась просторная комната с телевизором во всю стену, сам же Саша предпочел остаться в меньшей спальне. Как и прежде, он редко бывал дома, и Юля большую часть времени была предоставлена сама себе, занимаясь малышом и обустраивая быт по своему вкусу. Но она заметила за собой, что уже с нетерпением ждет вечеров, когда на пороге появится Степнов с неизменной улыбкой на губах и веселыми искорками в глазах. И пусть он потом снова уходил и отсутствовал до поздней ночи, Юля уже знала, что ждет его.

Вот и в этот вечер, придя с работы, Саша, навозившись с малышом и поужинав, отправился в душ. Телефон Степнова на зарядке заиграл уже знакомой мелодией, и чтобы не разбудить сына, Юля убавила звук звонка, успев заметить, что входящий звонок был от некой Иры.

Саша вышел из ванной комнаты в одних спортивных штанах, с полотенцем на сильных мускулистых плечах. Взяв телефон, ушел на кухню. Юля лишь расслышала его слова «Звонила?», «Сейчас приеду» и через десять минут хлопок входной двери.

Ушел. В ночь и холод. Не сказав, куда. Юля вздохнула, он сам знает, когда приходить и уходить, и отчитываться перед ней не будет. Хотя она подозревала, куда он направился, вернее к кому. К Ирине… — Говори, что у тебя? — Саша снова набрал телефон коллеги, заводя машину.

— Саш, мой сосед, помнишь? — девушка была крайне взволнована. — Вы с ним «беседовали» еще. Он пьяный, ломится ко мне в дверь и орет, что и меня, и вас «порвет». Матерится. Сам же знаешь, квартир на площадке всего две, никому нет дела, — в отдалении были слышны какие-то стуки, невнятные крики.

— Понял. Еду.

Через пятнадцать минут он уже тормозил возле ее дома.

Как и говорила Ирина, уже знакомый ему мужчина крупного телосложения, слегка покачиваясь на ногах, стоял под ее дверью.

— Ну, что, с*ка, какие у тебя претензии к девушке? — поднимаясь по лестнице, зло произнес Саша.

— А вот и доблестная полиция пожаловала, — пьяно хмыкнул тот. — Да ср*ть я на вас хотел! Еще какая-то овца мне тут указывать будет! В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Ирина в коротеньком домашнем халатике, с распущенными волосами, спадающими на плечи.

— Саша! Может быть, все же полицию вызвать? — Щас я тебе вызову, шалава ментовская, — протянув руку, мужчина схватил ее за плечо.

— Руки убрал! — сквозь зубы проговорил Степнов, в два счета преодолев расстояние между ними и резко скидывая его руку, одновременно замахнувшись и ударив мужика в переносицу.

— С*ка! — схватился тот рукой за нос, из которого тут же брызнула кровь.

— Ир, иди в квартиру, — обернулся к девушке Саша. Стоило ему на мгновение потерять бдительность, как мужик выхватил откуда-то из-за спины бутылку и обрушил ее на опера. В последнюю секунду Степнов успел увернуться, и удар пришелся не на голову, а в плечо. Разозлившись не на шутку, Саша схватил пьяного буяна за руку и со всей силы приложил ее об перила, выбивая бутылку.

— Я тебе щас руку сломаю, дебил!!! Сильным движением Степнов нанес еще один удар по лицу мужика, так что тот перевалился через порог своей квартиры и удержался на ногах только благодаря стоящему там шкафу.

— Угомонись, придурок!!! — со злостью кинул ему Саша, чувствуя как адреналин начинает гулять по венам.

Но мужик с ревом кинулся на него, и они оба съехали по стенке под весом друг друга. Неожиданно где-то в районе лопатки сильно защипало. Саша первым поднялся на ноги и, совершенно озверев, стал наносить удары ногами хозяину квартиры, один за другим. С*ка, бл***!!!!

— Саша! Не надо! Он опомнился, только когда Ирина схватила его обеими руками, пытаясь оттащить от бесчувственно лежащего на полу соседа.

— Пойдем! Пойдем отсюда! — девушка изо всех сил тянула его из квартиры. Не хватало еще, чтоб соседи сбежались на шум драки.

Все еще тяжело дыша, Степнов оглянулся в поисках источника дискомфорта в спине. На высоте метра от пола он заметил вбитый зачем-то в стену длинный гвоздь. Видимо, по нему и проехался спиной.

— Сашенька, у тебя куртка порвана. Ты ранен? — девушка осторожно стянула с него куртку, взялась за джемпер. — Давай я посмотрю. Ой, — засуетилась она при виде пореза на его спине. — Проходи на кухню.

На ней был легкий, довольно-таки откровенный халатик, полы которого раскрывались при каждом шаге, обнажая стройные ноги и кружевное белье.

Девушка крутилась вокруг него, то доставая из холодильника перекись, то искала в шкафчике ватные диски.

— Больно? А так? — ее губы чуть коснулись его раны. — Так не больно? — тихо спросила она.

Медленно развернувшись к ней, Саша осмотрел девушку с ног до головы. Она стояла перед ним в этом своем коротком халате, распахнувшемся на груди, выставляя напоказ пикантную ложбинку, и смотрела ему прямо в глаза, ожидая его дальнейшей реакции. Почему бы и нет? Давненько он не расслаблялся.

Нужно было снять накопившееся напряжение.

Потянув за поясок халата, он спустил его с ее плеч, и, заструившись по телу, вещица приземлилась на пол. Под халатом оказались только трусики, тонкой кружевной тканью облегающие стройные бедра. Его ладони скользнули по напряженным от желания соскам, спускаясь все ниже. Из груди девушки вырвался сладостный стон. Как же давно она мечтала оказаться в его объятиях, интуитивно ощущая исходящую от него мужскую силу, которая так ее притягивала. Ее не пугали сплетни, блуждающие по отделу, о жестком нраве главопера. И сегодня, глядя на него во время драки, она поняла, что именно такой мужчина и был ей нужен — под стать ее темпераменту, способный утолить ее желания.

Приподняв девушку, Саша усадил ее на стол, расстегнул ремень на джинсах.

Ирина раскинула ножки, обхватив его и привлекая к себе ближе, не оставляя пути к отступлению. Без каких-либо прелюдий, взяв ее полусогнутые ноги под коленями, он резко вошел в нее. Обняв его за плечи, девушка быстро подстроилась под заданный ритм, с готовностью подаваясь ему навстречу…

Глава 44

Практически всю ночь Юля беспокойно ворочалась, ожидая, когда же повернется ключ в замке, и Саша будет дома. Лишь под утро сквозь полудрему она услышала долгожданные шаги, а несколько минут спустя увидела парня в проеме двери их комнаты. Постояв молча несколько секунд, Степнов ушел к себе.

Утром Юля проснулась от плача Данечки, лежащего в кроватке. Сквозь легкие занавески солнце уже вовсю освещало комнату, обещая скорый приход весны, а вместе с ней чего-то необычного и радостного в жизни. В квартире стояла тишина, на кухне размеренно и еле слышно тикали часы. Накинув легкий халатик и взяв сына, сразу успокоившегося в ее руках, она вышла в холл.

Саши нигде не было. Юля осторожно заглянула в его комнату. Видимо, он торопился, постель была не заправлена, на спинке стула висела брошенная им футболка. В комнате витал такой знакомый и приятный запах. Его запах. Тот самый. И вызывал он теперь совсем другие эмоции.

Словно почувствовав настроение матери или заметив улыбку на ее лице, малыш на руках радостно заулыбался. Переодев и покормив Даню, Юля снова положила его в кроватку и включила ему музыкальный мобиль. Пока сын с увлечением рассматривал крутящиеся над ним погремушки, она словно впервые прошлась по квартире и, находя личные вещи Саши, брала их в руки, лаская каждую вещицу своими прикосновениями.

На полке открытого стеллажа стоял флакон туалетной воды с тем же ароматом.

И заправляя постель Степнова, она вновь наслаждалась знакомыми нотами. Взяв в руки его футболку, девушка не удержалась и поднесла ее к лицу, но неожиданно нахмурилась. К уже знакомому его запаху примешался какой-то другой — запах женских духов. Юля растерянно взглянула на вещь в руках: футболка была порвана, с кровавыми пятнами, и явственно чувствовался сладкий аромат. В памяти всплыл вчерашний вечер и высветившееся женское имя на дисплее его телефона.

Сразу как будто закатилось солнце, и день померк. Зачем Саша привез ее к себе, если сам развлекается на стороне? В какое положение он ее ставит перед другими? Перед тем же Владом, который помогал им с переездом? Перед Леной? Перед самой собой? — А в какое положение ставишь его ты? — вдруг отозвался внутренний голос. — Думаешь, он тебя просто так к себе перевез, да и вообще рядом с тобой находится? Если бы ты была ему не нужна, он бы продолжал жить своей жизнью и не вспоминал про тебя. То, что он рядом, говорит о многом… А ребенку нужен отец. Да и Саша тянется к сыну. Так, может, хватит уже жить прошлым? Его не изменить, не исправить. Его нужно только забыть и начать все заново. Не пора ли перестать страдать и внимательно прислушаться к себе. Что ты чувствуешь? Сейчас. Здесь. В его квартире. Разве тебе плохо рядом с ним?

* * *

Конечно, на работу он опоздал. Шведов дорабатывал в отделе последние деньки, и нужно было принимать дела. А еще параллельно заниматься оперскими вопросами, потому что так сразу все свалить на Влада тоже было нельзя. Да и сам Влад еще не мог поверить в то, что теперь станет начальником уголовного розыска, и, кажется, совсем не горел желанием получить эту должность. Однако более подходящего человека на это место Степнов не видел.

Влад был смелым, решительным, на совесть исполнял свои обязанности, не обремененный семьей, мог посвятить работе все свое свободное время, но главное — он понимал, что заправлять всем по-прежнему будет Саша.

Взяв ключи у дежурного, Степнов направился к своему кабинету. В этот же самый момент в другом конце коридора показалась Ирина. Пока он открывал замок двери, она как раз поравнялась с ним.

— Привет, — остановилась девушка и, улыбнувшись, поинтересовалась: — Как твоя боевая рана? Саша повернул голову в ее сторону. Ирина, как всегда, идеально накрашенная, в короткой форменной юбке и узком кителе стояла напротив, внимательно глядя ему в глаза, словно стараясь в них что-то прочесть. И на хрена он с ней вчера переспал?! — Спасибо, жить буду, — кивнул он, отводя взгляд. Замок щелкнул, и Степнов сделал шаг в кабинет.

— Саша! — вдруг позвала девушка.

— Да? — парень медленно развернулся к ней.

— Ты вечером приедешь? — мазнув взглядом по сторонам, тихо спросила Ира.

— Нет, — просто сказал он.

Хорошо, если девушка окажется понятливой, и не будет настаивать на продолжении или требовать что-то взамен, пытаясь извлечь пользу из мимолетной, но явно нежеланной и не нужной для него, интрижки. Иначе он ей такие проблемы устроит, что никакая карьера в органах ей уже светить не будет. Черт, ну на хрена?! И так забот выше крыши, теперь еще и это! Не хватало еще мук совести. И из-за чего? Из-за того, что Юле, типа, изменил?! Пи**ец, вообще! Швырнув ключ на стол, Степнов громко сматерился. Сегодня все было не так.

Начальник отдела, твою мать! Не нужна ему эта должность! Вернее, нужна, но не такой ценой! Нет никакого желания переезжать в кабинет Шведова, «до синих соплей» обмывать с мужиками должность, да даже поздравления слышать и то, терпения не хватало.

У него было чувство, что Мельниховские его просто купили. И теперь он должен будет не только «разрешать им работать на его земле», а еще и прикрывать все, что творит этот озабоченный садист. Бес, сука!!! Мутит что-то за его спиной и не говорит, за нос водит! Ну, ничего, он будет не он, если не выведет Беса на чистую воду и не грохнет где-нибудь «по-тихой». Год… он дает себе на это, максимум, год. Не больше. Какое сегодня число? Саша кинул взгляд на календарь и обомлел: как он мог забыть? И именно сегодня была назначена встреча с Бесом.

* * *

Они сидели в отдельном кабинете ночного клуба, принадлежащего Мельниховским. Беслан разыгрывал из себя радушного хозяина, этакого веселого и гостеприимного парня, но глазами цепко следил за Сашей, отмечая про себя его поведение и реакцию на все, что он говорил. Новый начальник ОВД, который по рассказам многих знающих его людей, был такой как им нужен, для него являлся еще темной личностью. Вроде да, беспринципный, жадный до власти и денег, но что-то в нем было не то. Холодное, равнодушное выражение лица, в глазах — словно застывшие осколки льда, непроницаемый взгляд, но в какой-то момент, всего на мгновение, в его глазах вспыхивал огонь такой ненависти, что даже Беслану становилось не по себе.

Рядом с ним сидел и новый начальник оперов, один из команды Степнова. Влад.

Тоже та еще птица непонятно какого полета. У двери замерла охрана. На столе ровным рядом стояли бутылки, в пепельницах дымились сигареты, в воздухе витали клубы дыма.

— Беслан, ну, и что за суперприбыльное предложение, о котором ты хотел со мной поговорить? — серьезно произнес Саша, взглянув ему в глаза. — Сколько уже прошло? До сих пор не определился или ты меня за нос водишь? Может, сам на моей «земле» втихаря бабки делаешь, а я и не в курсе? — Ну, что ты? Как можно? — развел руками Мельних-младший. — Просто подготовительный процесс еще не завершен.

— А если я не разрешу такой бизнес на моей «земле» вести? — спокойно поинтересовался Степнов. — Я хочу знать подробности. Что за бизнес? — Не боись, товарищ майор, все будет прилично, и статистика по району не пострадает, — Бес наигранно засмеялся. — Осталось уладить кое-какие моменты, и я обязательно представлю свой «бизнес-план». И ваш процент будет солидный, это точно. А сегодня предлагаю деловые вопросы отложить в сторону и просто хорошо отдохнуть. Тем более, у нас есть что отмечать. У каждого. У вас — новые должности, а у меня — так сказать, «самостоятельное плавание», отец клуб отдал, — распинался он, разливая темную пахучую жидкость по бокалам и стараясь не замечать отнюдь не веселое настроение обоих. — Ну, что? За дальнейшее плодотворное сотрудничество! После того как стаканы были опрокинуты, парни откинулись на диваны.

Атмосфера в комнате хоть и оставалась напряженной, но немного разрядилась.

— А, может, девочек позовем? А? Саш, Влад, давайте по девочке? Или по две? Три? А может вам наоборот, одну на двоих? — и хитро оскалившись, добавил: — Я знаю вкусы вашего ОВД, в курсе, как вы любите.

Опера переглянулись, а Бес уже вовсю разошелся. Настроение у него было отличное, и он хотел, чтобы и гостям было хорошо.

— Девочка есть, новенькая, свеженькая. Первую неделю всего у нас. Вся как цветочек прям. А язычком как работает…

Саше стало противно от ухмыляний Беса, воображение тут же стало щедро вырисовывать картинки того, что этот ублюдок мог проделывать с Викой.

— Извини, Бес, в другой раз девочки, — Степнов поднялся. — Дела… Парни молча проследовали к выходу. Народу в клубе было хоть отбавляй, несмотря на то, что время было еще относительно ранее. У входа тоже собралась приличная толпа молодежи, желающая приятно провести время или оторваться по полной. Клуб пользовался популярностью… — Сань, ты иди, я тебя догоню, — неожиданно остановился Влад.

— Ты куда? — недоуменно спросил Степнов, оборачиваясь к нему.

— Пойду, отолью.

Влад скрылся в дверях клуба, а Саша направился к машине, прикурил на ходу очередную сигарету и задумался. Вот и еще один шаг, еще один раунд. Рулетка закрутилась. И ее уже не остановить.

* * *

Когда дверь за операми закрылась, Бес плеснул себе в стакан еще алкоголя и, задумавшись, разлегся на диване. «Что же творится в твоей башке, Степнов? Можно ли тебя просчитать? Не выкинешь ли ты какой-нибудь фортель непредсказуемый? Услышав предложение «позависать с девочками» сразу же в лице изменился. История с сестрой так повлияла? Или влюбился и стал верным мужем? Если второе — не страшно, а вот если первое — то всю игру мне можешь порушить. Тогда тебе точно не понравится тот «бизнес», который я хочу начать».

В дверь раздался условный стук. Бес тут же принял сидячее положение.

— Да… Заходи… Что скажешь? — обратился он к вошедшему и повернулся к охраннику: — Выйди.

— Все также. Тихо. Работа, дом. Живет у себя. Девушку с ребенком перевез к себе. Сегодня был на кладбище. Под вас вроде не копает.

— Есть возможность установить прослушку в его кабинете? Дома? В машине? — Постараемся.

— Ладно, иди. Как что будет, что-то интересное, сразу же дай знать. А так, как обычно, через неделю жду.

* * *

В начале двенадцатого ночи нетвердыми шагами Степнов зашел в квартиру, стараясь передвигаться как можно тише. Не раздеваясь и не включая свет, прошел на кухню, поставил на стол наполовину опустошенную бутылку водки.

Когда-то этот день был одним из лучших и счастливых в году. Когда-то… В той, другой жизни. День рождения Вики. Кажется, Саша помнил каждое — от самого первого до последнего. Испеченный мамой торт, разноцветные свечки, традиционный просмотр семейных фотографий. Самый первый подарок, велосипед, он смог подарить ей на четырехлетие, с вырученных за подработку денег. Не шибко дорогой и навороченный, но как она радовалась. Уже позже, после его прихода в ментовку, когда круг его возможностей расширился, и подарки стали дороже и гораздо чаще, чем только в день рождения.

Открутив крышку с бутылки, Саша сделал из горла несколько жадных глотков.

Он так любил ее, так оберегал, так мечтал о том, чтобы после смерти отца она ни в чем не ощущала нужды. Но все разбилось вдребезги из-за прихоти двоих ублюдков, один из которых до сих пор продолжает ходить по земле.

— Саша, — словно сквозь пелену до него донесся голос Юли, и, медленно повернув голову, он увидел ее саму, застывшую в проеме кухонной двери. — Что-то случилось? Почему ты сидишь здесь в темноте? Ты пьешь? — Сегодня день рождения моей сестры, — помолчав, с трудом произнес Степнов, просто не зная, что ей ответить — врать не было сил.

— Сестры? У тебя есть сестра? — удивленно переспросила девушка, словно понятие «брат» никак не могло к нему относиться.

— Нет. Уже нет, — покачав головой, тихо ответил Саша, продолжая сидеть, покачивая в руках бутылку. — Она умерла.

— Прости, — неловко пробормотала Юля. — Я не знала.

— Так вышло. Тут уже ничего не исправить, — проговорил Степнов, глядя куда-то перед собой и словно ни к кому не обращаясь.

Кухня освещалась лишь тусклым светом фонаря, доходившего со двора. В полутьме его лица не было видно, лишь силуэт: ссутулившийся, усталый.

— Саш, можно спросить? Просто я сегодня прибиралась в квартире и видела пузырек с лекарствами. Что это за таблетки? Ты их все время пьешь. И утром, и вечером.

— Это обезболивающее. Голова болит. Она все время болит. После аварии.

— Ты попадал в аварию? — А, ерунда, — отмахнулся Степнов как от пустяка.

— Мой отец погиб в аварии, — помолчав, проговорила Юля, сама не зная, зачем все это ему рассказывает. — Сказали, не справился с управлением. Может, кто-то выскочил на встречку.

— Давно? — В июле.

— В июле? — эхом повторил Саша. Она уже была беременна. Одна. Со своим горем.

Совсем одна. Он-то хорошо знает, что значит быть наедине со своим горем.

— Дело тут же закрыли, — чуть слышно добавила девушка, выводя его из задумчивости.

— Он у тебя нач следствия был, да? — Откуда ты знаешь? Саша лишь усмехнулся. В свое время он приложил много усилий, чтобы собрать о ней информацию.

Юля осторожно присела на краешек стула. Каждый молчал о своем. Саша сделал еще несколько глотков из бутылки. Девушка молча наблюдала за ним, но, не выдержав, заметила: — Может не стоит пить, если лекарства принимаешь? — Сдохну быстрее, — ухмыльнулся он и, пристально глядя ей прямо в глаза, с затаенной грустью добавил: — Ты рада будешь? Что, наконец, от меня избавилась? Нет, он явно перебрал. Сейчас к словам цепляться начнет. Юля встала, намереваясь уйти, но парень неожиданно схватил ее за руку.

— Юль, не уходи. Посиди со мной, пожалуйста,… Она снова нерешительно опустилась на стул, внутренне готовая в любую минуту вскочить, если он позволит себе что-то, но Саша нежно взял ее ладонь в свою, поднес раскрытую ладошку к губам и замер, закрыв глаза.

— Юль, ты даже не представляешь, что ты для меня значишь. Ты и Данька, — тихо прошептал он, начиная мелкими поцелуями осыпать ее ладонь, медленно поднимаясь от запястья вверх по руке.

— Саша, — девушка встала, пытаясь отнять руку, но неожиданно и сама оказалась в кольце его рук. Как и следовало ожидать, рефлекс сработал, и она начала отталкивать его.

— Юль, не убегай… Я прошу,… Позволь мне тебя обнять… Мне это так нужно, — шептал он, нежно привлекая девушку к себе и гася ее сопротивление. — Пожалуйста, — парень зарылся лицом в ее волосы и затих.

Юля замерла. Так и стояла, прижатая к его горячей груди, не смея пошевелиться. Страх, обжигающий кожу мурашками, сбивающий дыхание и грозящий пролиться дождем слез, медленно обволакивал тело. Однако прошла минута, другая, но Саша больше не предпринимал никаких действий в отношении нее. Она отчетливо слышала биение его сердца, чувствовала аромат его туалетной воды, пробивающийся сквозь запах алкоголя и сигарет, и, казалось, каждой клеточкой тела ощущала боль, изматывающую его душу. И ее сердце, бешено бьющееся в груди, постепенно успокаивалось, возвращаясь к привычному ритму. Страх уходил, уступая место странному оцепенению.

Почувствовав, что Юля больше не пытается вырваться, Саша неохотно разомкнул руки. Она не сорвалась с места, не выскочила из кухни, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами. Так хотелось снова ее поцеловать, хотя бы на мгновение ощутить сладость ее губ. Глядя девушке в глаза и ожидая той же реакции, что была два дня назад, Степнов все же наклонился к ней, едва ощутимо прикоснулся губами к ее губам. Теплые, мягкие, сладкие… Они не раскрылись ему навстречу, но и не сжались в негласном сопротивлении. Саша медленно отстранился, отмечая, что страх в ее глазах сменился удивлением. Прислонившись лбом к ее лбу и с улыбкой глядя ей в глаза, он тихо спросил: — Данька спит? — и в ответ на ее кивок: — Ты тоже ложись, отдыхай. Спокойной ночи.

Уже лежа в кровати, прислушиваясь к тишине, воцарившейся в квартире, нарушаемой лишь посапыванием спящего в кроватке Данечки, Юля еще долго чувствовала прикосновение его губ и, зажмуриваясь, снова и снова прокручивала в памяти тот момент, когда он прижимал ее к себе.

Глава 45

В комнате было слишком тихо. Открыв глаза, Юля уже по привычке взглянула в сторону кроватки Дани и резко села в постели, обнаружив, что та пуста. С кухни доносились какие-то приглушенные звуки: голос Саши, звон ложки, монотонная речь диктора утренних новостей. Быстро поднявшись на ноги и накинув халат, Юля бросила взгляд на часы — без пяти восемь.

Саша, одетый лишь в спортивные штаны, ходил по кухне с Данькой на руках, при этом разговаривая по телефону, который зажимал плечом. На стол был постелен пеленальный матрасик, рядом лежала присыпка и пачка подгузников, чуть дальше стояла кружка с уже остывшим кофе.

— Пусть забудут, как было при Шведове, теперь все будет по-другому, — негромко, но твердо сказал он кому-то в трубку и, заметив Юлю, которая замерла в дверях, поспешил закончить разговор. — Я буду через полчаса, — отрезал Степнов и нажал на кнопку отбоя, после чего взглянул на девушку. — Привет.

— Привет, — с улыбкой ответила Юля и, протянув руки, взяла Данечку. — Давно вы здесь? — Да нет, полчаса где-то, — Саша сделал глоток из кружки.

— Он плакал? Я не слышала, — удивленно проговорила девушка.

Степнов покачал головой.

— Он не плакал, но готовился в любой момент высказать свое недовольство.

Мокрый подгузник явно был ему не по душе, — шутливо произнес парень, с удовольствием отмечая, как на губах Юли появилась улыбка, и добавил уже серьезно: — А ты так сладко спала. Не хотелось тебя будить.

На ее лице не было косметики, что делало красивые черты еще нежнее. Волосы в беспорядке спадали на плечи и спину, лишний раз подчеркивая хрупкость ее фигурки, а шелковый облегающий халатик так и притягивал взгляд к тоненькому пояску, за который очень хотелось потянуть.

— Ладно, я в душ и на работу, — очнулся Саша, чувствуя, что его мысли заходят слишком далеко. Поставив чашку в раковину, он направился к двери, по пути не удержавшись и чмокнув Даньку в затылок.

— Саша, — позвала Юля, когда тот уже выходил в холл. Степнов обернулся.

— Спасибо, — сказала девушка, глядя ему в глаза. Можно было добавить, что она благодарит его внимание к Данечке и к ней, но, кажется, он понимал ее без лишних слов, и ничего не нужно было объяснять. Впрочем, и она чувствовала сердцем все, что происходит с ним.

Саша лишь улыбнулся и скрылся в ванной, зашумела вода. Телефон, оставленный на столе, снова завибрировал. Сама до конца не понимая, зачем это делает, Юля потянулась к трубке, чтобы узнать от кого звонок. На дисплее высветилось «Влад», и девушка с облегчением вздохнула, тут же одернув себя за дурацкие мысли. Еще не хватало, чтобы она ревновала его.

Пять минут спустя Степнов вышел из ванны уже в джинсах и толстовке, прошел в кухню, забрал со стола телефон и ключи от машины. Мобильник тут же ожил и, негромко чертыхнувшись, парень ответил: — Сказал же, еду. Ждите меня.

Юля вышла в холл, переложив Даню поудобнее на руках, и замерла, наблюдая за тем, как Саша быстро надевает обувь и куртку.

— Они без тебя никуда, — совершенно серьезно произнесла она, только сейчас осознав какую он, должно быть, большую ответственность несет за своих оперов, за каждый их шаг. Она еще даже не подозревала, что теперь он не просто главный опер, а начальник отдела.

— И я без них тоже, — также без усмешки ответил Степнов и, помолчав, добавил: — Как и без тебя.

Немного помедлив, он сделал шаг к Юле, наклонился к ее лицу и осторожно поцеловал ее в уголок губы, затем чуть отстранился, чтобы увидеть ее реакцию.

Она замерла, но страха в глазах не было. И тогда Саша снова склонился к губам девушки, уже захватив их целиком, и в какой-то миг ощутил, что они чуть приоткрылись ему навстречу. Это было совершенно ошеломляющее чувство — она ему отвечает. Несмело, едва заметно, но отвечает! Если бы не Данька на ее руках, с интересом наблюдающий за его действиями…

— Я позвоню днем, хорошо? — с трудом оторвавшись от ее губ, тихо спросил Степнов. Юля слабо кивнула. От его близости, от доносящегося до нее тонкого аромата туалетной воды и лосьона после бритья, от прикосновения его губ к ее кружилась голова, и дрожали колени. В один миг ее словно накрыло огромной, горячей волной, и на щеках выступил румянец.

Улыбнувшись и поцеловав сына в маленькую щечку, Степнов направился к двери. Уже выходя на лестничную клетку, снова обернулся на Юлю, отмечая, что она больше не отводит взгляд, а смотрит ему прямо в глаза, и, подмигнув ей, направился к лифту.

Словно во сне девушка медленно закрыла входную дверь, все еще пребывая во власти новых неизведанных чувств, отголоски которых гуляли с током крови по венам. До вечера еще целая вечность, она просто не выживет без него столько долгих мучительных часов. И в то же время, ей было ужасно страшно. Она представляла, что может последовать за этими поцелуями, и боялась. Боялась, сама не зная чего: то ли своей реакции на возможную близость, то ли самой близости, то ли того, что будет после нее.

Господи, она даже перед «первым разом» так не волновалась, как волнуется после его поцелуя, когда воображение рисует такие картины, что захватывает дух. Не те прежние, всплывающие в памяти при одном упоминании его имени, а совсем другие, которых еще не было в реальности. Всего лишь полет мысли и вот уже ее дыхание сбивается, становится глубже, и приятная, еле заметная судорога сводит негой самые сокровенные и чувственные части тела. О Боже, она, наверное, сходит с ума, раз ощущает подобное рядом с этим человеком, с тем, кого совсем недавно ненавидела и боялась.

* * *

На работе ему пришлось переодеться в форму, которая всегда висела в шкафу на «дежурный» случай, затем впервые провести «планерку» с сотрудниками отдела уже в качестве их начальника. Кабинет Шведова был совершенно чужим и непривычным, рубашка с галстуком давили на горло, мешая дышать, а легкие требовали никотина, в котором он себе никогда не отказывал на рабочих совещаниях с операми.

Новость о его назначении сотрудники «Мневников» восприняли по-разному, однако, вслух никто возражений не высказал. Следаки и дознаватели не могли скрыть недоуменных взглядов в сторону бывшего главопера, а ныне начальника ОВД, дежурный же, напротив, улыбался во весь рот. Инспекторша Ира сверлила Степнова изучающим взглядом, демонстративно закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Опера с удовольствием взирали на Сашу, понимая, что теперь он наделен еще большей властью и сможет обеспечить им любую защиту, а Влад, назначенный вместо него, все равно будет действовать лишь под руководством Степнова, который и в этом кресле не перестанет ощущать себя опером.

Закончив совещание, которое ему теперь придется проводить каждый понедельник, Саша отпустил сотрудников по рабочим местам, оставив в кабинете лишь Влада. Последней уходила Ирина. Обернувшись на пороге, девушка окинула его долгим взглядом и, покачиваясь на высоких каблуках, вышла в коридор, излишне сильно хлопнув дверью, что не ускользнуло от внимания Влада.

Степнов снял китель и определил его на спинку кресла, после чего развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Ходить в форме не было ни малейшего желания, но деваться было некуда, теперь он — «лицо» отдела.

Не успел Саша сесть за стол, как где-то под стопкой бумаг завибрировал мобильник.

— Здорово, Бес! Сегодня? Почему нет? — безразлично проговорил он в трубку, в то время как все внутри переворачивалось от одного звука его голоса, и кулаки сами сжимались.

Влад сидел молча, ожидая окончания разговора.

— Что он хотел? — спросил он, когда Степнов нажал на отбой и с ненавистью швырнул телефон обратно на стол.

— Сказал, что у него все готово, и он может устроить мне «показательное выступление» и наконец, объяснить, что за бизнес с сумасшедшей прибылью собирается вести, — медленно и зло проговорил Саша.

— Я тебе буду нужен? — Не думаю, — покачал головой Степнов. — Я долго не собираюсь задерживаться.

Лучше дома Юльке помогу.

— М-мм, — протянул Влад и, помолчав, спросил: — Как она? Сын как? — Нормально, — кивнул Саша и снова вернулся к рабочим вопросам: — По сводкам что? — Ничего нового, все как обычно: две кражи, один угон, семейный скандал.

Ничего тяжкого, — пожал плечами опер и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Сань, слушай, я когда в сортир ходил тогда в клубе, Лику там видел. Помнишь, их с подругой клиент избил и ограбил, ты им еще помог от встречной заявы отмазаться? Так вот, похоже, она у Беса работает.

Саша взглянул на него с интересом.

— Я о чем подумал, — продолжил опер. — Может, ее напрячь? Пусть в благодарность, что не села, постучит малость на него — чем он там занимается.

Ведь ты ему не доверяешь, не так ли? — Я подумаю, — задумчиво проговорил Степнов.

В дверь постучали, и на пороге кабинета возник дежурный.

— Александр Павлович, вы просили напомнить, что в два часа совещание в ГЛАВКе по итогам недели, — радостно отрапортовал он.

— Черт, — Саша на секунду прикрыл глаза и устало потер виски. Со свободным временем теперь совсем «в напряг». Постоянные совещания, вызовы «на ковер» к вышестоящим чинам, все косяки подчиненных будут на нем.

— Вы на своем автомобиле или на служебном с мигалкой? — все также широко улыбаясь, поинтересовался дежурный, но наткнувшись на взгляд бывшего главопера, поспешил убрать улыбку с лица. — Константин Николаевич всегда ездил в ГЛАВК с водителем.

— Сам доеду, — понимая, что глупо срываться на дежурном, который лишь пытается подстроиться под новое руководство, коротко ответил Степнов.

Уже садясь в машину, он набрал номер Юли. Она ответила после второго гудка.

— Да…

— Привет, — просто сказал он.

— Привет, — тихо отозвалась девушка.

Они помолчали, однако тишина не давила, наоборот, словно позволяла прочувствовать друг друга на расстоянии.

— Чем занимаетесь? — спросил Саша, вставляя ключ в замок зажигания и заводя машину. Хотелось послать все к чертям и вместо дурацкого совещания поехать домой.

— Вот гулять собираемся, — на том конце провода ответила Юля, и послышался неясный шорох и кряхтение Даньки.

Степнов невольно улыбнулся. Кажется, еще совсем недавно она и трубку не брала, когда он звонил.

— Ну, молодцы, — мягко произнес он, думая о том, что, как бы ни хотелось слушать ее голос, но разговор нужно заканчивать — у Юли и так хватает забот, а он отвлекает ее. И даже растерялся от неожиданно прозвучавшего из ее уст вопроса.

— Во сколько ты придешь? — немного смущенно проговорила девушка и осеклась, словно сама испугавшись того, что сказала.

— Я…приду… как только смогу, — с трудом унимая громыхающее в груди сердце, твердо сказал Саша.

Ей не все равно. И важнее этого ничего нет.

Совещание закончилось, когда стрелки часов уже перевалили за шесть. Больше четырех часов без возможности перекура. Голова просто раскалывалась от избытка ненужной информации. Выйдя из конференц-зала, Степнов первым делом включил телефон и просмотрел пропущенные вызовы.

— Сань! — услышал он за своей спиной и медленно обернулся. Следом за ним шел знакомый оперативник из отдела, к которому относился район, где Юля раньше снимала квартиру. Именно к нему Степнов обращался, пытаясь выяснить детали по делу Макса.

— Витек… Здоров! — Саша остановился и протянул приятелю руку: — Какими судьбами здесь? — Да так, по рабочим вопросам. У нас пол-отдела с гриппом свалилось, приходится не только своими делами заниматься, — вздохнул тот, но тут же заметно повеселел и похлопал Сашу по плечу. — А ты, говорят, взлетел до нача отдела, молодец! Степнов лишь натянуто улыбнулся. Лучше ему не знать истинных причин получения этой чертовой должности. Выйдя на улицу, Саша достал сигарету и жадно затянулся.

— Ты куда сейчас? Домой? — спросил он у приятеля.

— Какой там! Еще в отдел возвращаться, — отмахнулся тот. — А я сегодня без обеда, да и, наверно, без ужина.

— Мне тоже еще на работу заехать бы, — взглянул на часы Степнов. Да еще встречаться с Бесланом Мельниховским, черт бы его побрал! — Здесь кафе есть на соседней улице, может, зайдем? Полчаса погоды не сделают.

Сделав внушительный заказ, они устроились за свободным столиком в глубине зала.

— Ну, рассказывай, как тебе в кресле нача? Не жмет? — хохотнул Виктор. — Весь криминальный сброд уже, наверное, разбежался по углам, узнав, что борьбу с ними возглавляет сам Степнов, а? Смотри, чтоб к нам в район не переметнулись, — и уже серьезнее добавил: — Своего дерьма хватает.

— Что? Тяжко? — ухмыльнулся Саша, подтыкая вилкой аппетитный кусок свинины.

— Не представляешь насколько. Наркота на каждом шагу, в каждом клубе, — посетовал бывший сокурсник. — Помнишь того парня? Ну, ты спрашивал про него, ди-джей из клуба. То ли подрался с кем-то, то ли сам упал, потом в больничке умер.

— Ну? — медленно поднял на него глаза Степнов, мгновенно забыв про еду.

— Так вот, он как раз и толкал наркоту, и сам вроде как сидел. А его мамаша и знать не знала. Жалко ее, она еще долго ходила, просила найти того, кто его избил, — опер подался чуть вперед и снизил тон: — С сердцем ей плохо стало, корвалолом отпаивали. Не стали ей говорить, что сын нарик был, да еще и малолеток снабжал наркотой. Может, за «дозу» и избили, или с поставщиками не рассчитался.

— Ты же говорил, он от кровоизлияния умер? Про наркоту не было ни слова, — обдумывая услышанное, задумчиво проговорил Саша.

— Да это потом уже выяснилось. Дело ходило из рук в руки, пока не закрыли его.

Потом в клубе этом облаву провели, оказалось, там на каждом шагу наркоту толкали, и ди-джеи, и бармены. Причем, поставки не от местных барыг шли, серьезные люди работали, походу.

— И, что, выяснили кто? — уже наперед зная ответ, поинтересовался Степнов, глядя на приятеля.

— Смеешься? — лишь хмыкнул тот.

* * *

Прежде чем назначить встречу со Степновым, Мельниховский-младший еще раз все прокрутил в голове. Идея начать такой бизнес пришла ему не так давно во время просмотра порно-видео, которыми он увлекался с юношества. Просто получать бабки с клуба, где уже все было давно налажено отцом, ему было не интересно. Ему хотелось зарабатывать деньги на своей идее, да еще и удовольствие получать от этого немалое.

Явную склонность в сексе к «садо-мазо» он обнаружил у себя еще там, в Штатах.

Там же впервые поучаствовал в тематической сессии в роли «верхнего». Со временем такие свидания стали неотъемлемой частью личной жизни Беслана и, вернувшись в отчий дом, он не думал бросать свое хобби. Только вот потребности становились все изощрённей — просто тематических сеансов ему было мало. Тогда же и пришла мысль основать свою студию, снимать не подстановочное БДСМ и снафф-видео и зарабатывать на этом деньги. Он знал, любителей такого экстремального порно, готовых раскошелиться за «свежачок», было полно.

В принципе, возни с этим было не очень много. Основная трудность заключалась в обеспечении прикрытия со стороны ментов на случай, если какой-нибудь «курице» вздумается обратиться с заявлением в полицию после его игр. Шанс мизерный, но нельзя сбрасывать его со счетов. Один раз у него такое было: не поняв его увлечений, бывшая любовница обвинила его в «нанесении тяжких телесных повреждений» и «половом сношении в извращенной форме».

Беслан считал, что Шведов точно закроет глаза на его «мини-студию», если слух о ней не будет распространяться за пределы района, но за это уже будет отвечать Степнов. По слухам, он сам был любителем жесткого секса, но вот насколько жесткого? Его рьяные поиски сексуального маньяка, оставившего после себя несколько трупов проституток, можно было бы списать на желание выслужиться на «громком деле», но он почему-то был не особенно рад «награде», полученной взамен «закрытия» подставного преступника. В его глазах так и полыхала ненависть к истинному виновнику — к нему, Беслану Мельниховскому. Взыграла совесть и офицерская честь после случая с сестрой? Может быть. Только это совсем не на руку ему, Бесу.

Боишься — не делай, делаешь — не бойся. С такими мыслями встречал Мельних- младший начальника ОВД «Мневники» в этот вечер в клубе. Сделать первый шаг, а там видно будет.

— Саш, порнушку любишь? — как бы невзначай спросил Бес, после того, как они удобно устроились на диванах в кабинете, и бывший опер дал понять, что временем не располагает.

— Чего? — удивился Степнов.

— Да вот, хочу показать тебе кое-что интересное. Думаю, тебе понравится, — хозяин клуба взял в руки пульт и включил телевизор.

На экране Саша увидел затемненную комнату. Свет от единственной лампы был направлен на обнаженную девушку, за руки и за ноги привязанную к вертикальным столбам. Во рту у нее был кляп, каждая грудь обвязана толстой веревкой и туго затянута. На теле виднелись красные полосы — следы от ударов.

От слез тушь на ресницах потекла и застыла грязными разводами на лице.

Сердце Степнова ёкнуло: это же Аня, танцовщица, которую он отправил домой.

В комнате девушка была не одна. Высокий мужчина в черном, лица которого не было видно из-за маски, подошел к ней с плетью в руке. Во взгляде, которым она следила за своим мучителем, явственно читался страх и боль. Рукой в перчатке он провел по щеке девушки, отвесил пару пощечин, затем спустился к груди и неожиданно схватил за сосок, вытягивая и выкручивая его, одновременно внимательно вглядываясь ей в лицо. Послышался еле различимый стон, и Аня закрыла глаза. Из-под опущенных ресниц скатились слезы.

Отойдя немного в сторону, мужчина размахнулся и начал бить плетью по беззащитной девушке, стараясь попасть по наиболее чувствительным частям тела, заставляя ее биться в бессильной попытке вырваться.

Степнов поджал губы. Если это случилось тогда, когда он потерял ее на несколько дней, то неудивительно, что она потом еле ходила. Вот мразь! Он прокрутил запись немного вперед и увидел уже другую картину: этот же мужик, взяв в руки медицинские иглы, начал вгонять их в соски девушки, пронзая их насквозь.

Саша резко нажал на паузу и повернулся всем телом к Бесу.

— Это что за х**ня?! Все также сидя в кресле и пристально глядя на него, Беслан неторопливо выпустил дым от сигареты в воздух и мягко сказал: — Что, не понравилось? — Это ты на видео? В черном? Бес состроил загадочную мину, но ничего не сказал.

— На хрена ты мне это показываешь? Или это и есть твой «супер прибыльный бизнес»? Снимать пытки на видео? — с презрением проговорил Саша.

— Ну, какие пытки? — наигранно удивленно произнес Мельниховский-младший. — Саш, ты о чем? Девица сама не прочь была поиграть в такие игры… — Я ее знаю, — оборвал его Степнов. — Она не любила такое.

— Саш, ты, пожалуйста, успокойся и послушай меня, — поднявшись во весь рост, спокойным тоном, как будто разговаривая с неразумным ребенком, начал уговаривать его Беслан. — На Западе эту тему уже давно просекли и на просмотрах такого видео зарабатывают миллионы.

— Да мне по х** что у них там, на Западе! — оскалился Саша, тоже поднимаясь на ноги.

— Мы можем снимать такое же видео и …, - с вызовом начал парень, но Степнов снова не дал ему договорить.

— В интернете и без тебя этого дерьма хватает! Такие же, как ты, смотрят, а потом идут пробовать в реале! И чем дальше, тем хуже! — наступал на Беслана опер, не замечая, что охранник давно оставил свой пост у двери и расположился теперь за его спиной, готовый в любой момент вступиться за хозяина.

Пораженный внезапно осенившей его идеей, Степнов зло воскликнул: — А у тебя, наверное, еще видео имеется, да не одно, на которых видно, как ты убиваешь тех девушек, трупы которых мы обнаружили, да? Бес молча смотрел ему в глаза, нагло ухмыляясь. Степнов же был в шоке: чтобы под его прикрывательством в клубе творилось такое?! Тут и до настоящих пыток и убийств не далеко! — Чтобы ничего подобного на моей земле не было!!! — сквозь зубы процедил он. — Иначе я подниму то дело… — По-моему, тебе заплатили, — невозмутимо изрек Мельниховский.

— Вы заплатили за то, чтобы я закрыл глаза тогда. Не сейчас. Все. Это была одноразовая акция.

Бес облизал губы и зло сощурился.

— Ты подумай, Саша. Хорошо подумай. Идея-то отличная.

— Я тебе сказал «нет». Я слов на ветер не бросаю. «Такого» сотрудничества у нас не будет.

Кипя от гнева, не попрощавшись, Степнов быстро покинул комнату. Пристально проводив его взглядом, Бес какое-то время постоял посреди комнаты, поигрывая зажигалкой в руке, затем плеснул себе янтарной жидкости и залпом выпил. Налил еще. Надо думать. Какой несговорчивый этот Степнов, столько проблем от него!

Глава 46

Саша быстро дошел до машины, запрыгнул в салон и, не удержавшись, несколько раз ударил по рулю. С*ка, тварь… Он никогда не станет прикрывать то, что намеревается творить этот больной ублюдок, и если тот не хочет оказаться за решеткой, ему придется остановиться. Степнов не понимал, как от такого можно получать удовольствие?! При воспоминании об увиденном по спине пробежал неприятный холодок. Давно надо было его пристрелить!!! От всех этих мыслей голова буквально раскалывалась на части. Саше казалось, что он что-то упустил. Было что-то в этом дне более значимое, чем встреча с Мельнихом. Ну, конечно… Юля… Ее теплые сладкие губы, раскрывающиеся ему навстречу. А еще разговор с Витькой, который так неожиданно затронул тему событий почти годичной давности. Тот парень, Макс, был наркоманом, да еще и дилером, снабжал малолеток наркотой. И неизвестно, что ждало бы в будущем Юлю, не «вмешайся» он тогда в ее судьбу.

Витек сказал, что поставки шли от «серьезных» людей, которых им не удалось вычислить. Вздумай парень отказаться от дальнейшего сотрудничества или, того похлеще, реши присвоить себе всю прибыль, и его близких могла ожидать реальная опасность. А на тот момент Юля была в числе его «близких». Вот же придурок, ди-джей хренов, связаться с наркотой… Пойди что не так, эти твари поставили бы его на счетчик и, разумеется, обратили бы внимание на молодую, красивую девочку рядом с ним, которой он вполне мог расплатиться за долги. И то, что она — сотрудник полиции, ее бы не спасло. Наоборот, «оторвались» бы от души и, как говорится, «концы в воду». И снова воображение мгновенно выдало «красочные» картинки того, чем могло обернуться для Юли такое близкое знакомство с дилером.

Впрочем, чем он сам лучше этого дебила? Сейчас, рядом с ним, она тоже подвержена опасности. И не только Юля, но и Данька.

* * *

Чувствуя, как в нем копится злость, Беслан после ухода Степнова решил выпустить пар. Он вышел в зал, в этот час уже почти битком набитый развлекающейся молодежью, чтобы выбрать себе девочку на сегодняшний вечер. Ему нравились стройные невысокие девушки с высокой грудью, тонкой талией и округлыми бедрами. Женственные и беззащитные, они были такие соблазнительные, когда их прекрасные лица искажались в неподдельном страхе. Заприметив одну, красиво танцующую в компании подруг, он направился к ней, как вдруг услышал позади себя: — Бес! Беслан! — О-о-о, сколько лет, сколько зим! Никитос, здорово! — протягивая руку навстречу молодому парню примерно одних с ним лет, улыбнулся Беслан. — Когда приехал? — Пару дней назад. Вот заехал поздороваться, узнать, как дела, — с такой же открытой улыбкой ответил на его рукопожатие Никифоров. — Говорят, ты теперь сам клубом заправляешь? — Ну да, есть такое, — Бес провел друга в ВИП-зону, и когда они присели за столик, спросил: — Сам как? Вадим? — А ты, что, не в курсе? Убили его, — изменился в лице Никита.

— Кто? Когда? — теперь пришла очередь удивляться Беслану.

— Да мутная тема какая-то, — вздохнул Никифоров. — Типа они с каким-то нариком непонятным, чье имя я первый раз слышу, и никто из друзей Вадима его не знает, изнасиловали малолетку в гараже. Потом этот нарик застрелил Вадима.

Но я что-то не верю… — Когда это было? — смутные воспоминания почти годичной давности пронеслись перед взором Беса.

— В июне. В прошлом году еще. Малолетка эта из их же школы, на год младше училась, где-то в соседних дворах жила. Отцу менты сказали, что подружки этой девицы наплели, якобы Вадим за ней бегал. Вроде как нравилась она ему, а он ей нет. Но чтоб износ, да еще групповой… Нет, на него это не похоже, — задумался Никифоров. — У него девок и так было достаточно.

— А девица что говорит? — все глубже погружаясь в свои воспоминания и пытаясь уловить какую-то ускользающую от него мысль, спросил Мельниховский.

— Она с собой покончила, кажется, — с сомнением покачал головой парень. — Так что теперь как там все на самом деле было, не узнаешь. Отец свои связи поднял, но все глухо. Упорно твердят, что Вадим с этим нариком ее не поделили. Не знаю, не верю я. Вадим, конечно, малость дерзкий был, но не до такой же степени. Тем более, он отца всегда боялся. Отец за такое прибил бы.

Бес неотрывно наблюдал за Никитой, а в голове, словно вспышки молний, возникали и тут же гасли образы: теплый летний вечер, Вадим, машина, алкоголь, таблетки, молодая симпатичная девчонка-подросток.

— Не сходятся концы в этой истории, вернее, все шито белыми нитками, и мне кажется, я знаю почему, — Никифоров поднял глаза на приятеля. — У малолетки этой брат в ментовке работает. А, что, если это он Вадима убил? За сестру? А мусора «своего» отмазали, свалив все на непонятного нарика? — Хочешь узнать, кто это? — с трудом отрываясь от своих видений, пожал плечами Беслан. — Ну, узнаешь и дальше что? Тоже мстить пойдешь? — с нервной усмешкой произнес он.

— Отец сначала говорил, заяву в Прокуратуру или УСБ напишет, пусть разбираются, но потом тоже почему-то замолчал. А я думаю, Вадима не вернешь, но если есть тот, кто виноват в его смерти, пусть тоже отвечает, — твердо проговорил парень. — Слушай, у тебя же есть завязки в местной ментовке? Может, ты по своим каналам сможешь что-то узнать, а, Бес? Нужно совсем ничего. Работает ли брат этой малолетки там и кем? У нее фамилия, вроде как, Степнова…

* * *

Казалось, день тянулся безумно долго. Юля машинально вела отсчет часов, минут, секунд до его прихода домой, когда раздастся щелчок входной двери, и сердце пустится в бешеный галоп, а тело будет предвкушать его прикосновения. Нежные и обжигающие… День за днем, шаг за шагом она все больше погружалась в эти ощущения, словно спускалась в пропасть, откуда вернуться назад было очень сложно. Шла по тонкой, извилистой дорожке вниз, слыша, как камни сыпятся из-под ног, и давно уже не видела дороги назад.

Он снова задерживался. И хотя Юля знала, что это в порядке вещей, все равно на душе было тревожно. Стрелки часов уже приближались к одиннадцати, и она все чаще подходила к окну, вглядываясь в темный двор, и прислушивалась к шагам на лестнице. Видимо, чувствуя ее состояние, малыш никак не хотел засыпать и долго капризничал, прежде чем Юле удалось укачать его на руках.

Уложив сына в кроватку, она прошла на кухню и убрала приготовленный ужин в холодильник — в конце концов, Саша вполне может и вовсе не прийти, мало ли какие у него планы на эту ночь. На глаза выступили слезы, и Юля разозлилась сама на себя. Ну, что это такое?! Совсем недавно рыдала потому, что Степнов без разрешения ворвался в ее жизнь, поселился в ее доме и не собирается уходить, а теперь с замиранием сердца вглядывается в дисплей его телефона, не звонит ли ему какая-нибудь «Ира». Это бред, сумасшествие. Пора уже решить для себя — хочет она быть с ним или нет. Решить раз и навсегда. И не мучить ни себя, ни его.

Долгожданный поворот ключа в замке заставил ее вздрогнуть, резко вернув ее из мыслей в реальность. Ноги мгновенно стали ватными и перестали слушаться.

Остановившись в проеме кухонной двери, она растерянно следила взглядом за каждым его движением.

Саша зашел в квартиру, погруженный в свои мысли, опустил на тумбочку брелок от автомобиля и телефон. Не включая света, медленно стянул куртку. Словно очнувшись, наконец, повернулся к ней. В глазах была усталость, и что-то еще, что-то стальное, леденящее душу промелькнуло лишь на мгновение и тут же исчезло. Едва встретившись с ее глазами, его взгляд потеплел.

— Не спишь? — тихо спросил парень, на что Юля лишь покачала головой.

Он пришел. Вернулся домой, к ней. Ну, может, не совсем к ней. Не важно.

Главное, он дома. И сердце радостно трепыхалось в груди. Он был так близко.

Чужой и родной одновременно. Усталый или чем-то разозленный, но он был здесь, и этого достаточно.

Несколько шагов и вот Саша уже стоял напротив нее. Нежное касание губ и земля под ногами поплыла куда-то в сторону. Юля замерла, привыкая к новым ощущениям от его рук: тепло, спокойно, волнительно. Но стоило ему медленно спуститься губами к шее и нежно поцеловать пульсирующую жилку, как дыхание тут же сбилось, глаза закрылись, а руки сами потянулись к его плечам.

Захотелось прижаться к нему всем телом, утонуть в ароматном облаке его объятий, забыть обо всем, но краем уплывающего сознания она уловила знакомый звук — Данечка, сынок.

Наваждение прошло, сменившись нахлынувшим смущением. Что она делает? Что она позволяет ему делать? — Саш…Саша! Даня плачет, — с трудом оттолкнув парня и избегая его взгляда, она быстро скрылась в комнате.

Степнов медленно перевел дыхание. Мир постепенно возвращался на прежнее место. Невероятно, какие ощущения может дарить поцелуй любимой девушки.

Поцелуй, на который она отвечает. Какое дикое желание может он вызывать, и какую силу воли нужно иметь, чтобы остановиться. Но слишком долго он шел к этому моменту, чтобы снова все испортить. В этот раз он не будет торопиться.

***

— Александр Павлович? — вкрадчиво поинтересовались на другом конце провода.

— Он самый, — безразлично ответил Степнов, пытаясь найти нужный документ среди кипы других, стопкой лежащих на столе.

— Вас беспокоит участковый ОМВД «Троицкий», меня зовут Игорь Романович, — многозначительно произнес мужчина и, сделав небольшую паузу, продолжил: — Дело в том, что на вас поступило заявление. Не могли бы вы подъехать к нам для прояснения ситуации? — Какое еще заявление? — оставив поиски потерянной бумажки, недоуменно поинтересовался Саша.

— Гражданин Кравцов Михаил Евгеньевич утверждает, что двадцать пятого марта около одиннадцати часов вечера вы нанесли ему телесные повреждения, о чем свидетельствует медэкспертиза.

— Не понимаю, о чем речь, — резко ответил Степнов, в то время как отличная оперская память уже начинала выдавать картинки недельной давности.

— Кроме того, он также поведал о том, что вы, Александр Павлович, вместе со своими сотрудниками уже угрожали ему физической расправой, якобы за то, что он позволяет себе шуметь после одиннадцати вечера, хотя никто из соседей на него не жаловался, — терпеливо объяснил участковый. — Так вы подъедете? Час спустя Степнов сидел напротив него.

— Значит, никто из соседей не жаловался? — помолчав, с усмешкой уточнил Саша.

— А Судакова Ирина Викторовна? Разве от нее не поступал вызов наряда? — Да не было никаких вызовов, — вздохнул участковый, низкорослый мужик с пивным животом, давая понять, что вся эта волокита доставляет ему массу забот. — А вот заявление гражданина Кравцова подтверждено медицинской справкой о снятии побоев. Александр Павлович, ну, вот что мне теперь с этим заявлением делать? Одно дело заява на оперативника, что было бы вовсе неудивительно, другое — на начальника отдела, — развел руками участковый. — Начальство за это по головке не погладит, — и, чуть наклонившись к парню, спросил доверительно: — Что же вы так неосторожно? Там же камера на подъезде, видно, как вы входили туда как раз в указанный промежуток времени.

Степнов молчал, размышляя.

— Вы поймите, дело ведь может и до прокуратуры дойти. Зачем вам это нужно? Съездили бы вы к этому мужику, договорились с ним по-хорошему, чтоб заявление забрал. Ну, денег ему предложите за моральный ущерб, — мужчина нервно постучал костяшками пальцев по столу. — Я думаю, вам лишние проблемы ни к чему, да и мне эта заява ничего хорошего не сулит. Да вы же сами прекрасно знаете, как лучше действовать в данной ситуации.

Вечером Саша без стука распахнул дверь и прошел в кабинет инспекторши.

Ирина стояла возле стола, перебирая лежащие на нем дела. Вздрогнув от неожиданности, она подняла голову и застыла на месте. Выражение лица Степнова не предвещало ничего хорошего.

— Наряд, говоришь, вызывала, и не раз? — остановившись, напротив, с усмешкой поинтересовался он.

Не выдержав его тяжелого взгляда, девушка отвела глаза в сторону.

— Ты хоть понимаешь, что я этого мужика мог забить до смерти? — сквозь зубы проговорил Саша. — Нет? Не понимаешь? Думаешь, все это шутки? — Саша, я просто…

— Знала ведь, что не откажу в просьбе, что за «своих» мы всегда впряжемся без лишних вопросов, — зло сказал он, скривив губы в презрительной усмешке. — А о том, что это твой бывший и что брат у него в ментовке работает, ты упомянуть забыла? И о том, что он заяву может накатать, не подумала? Хорошо еще участковый не стал заморачиваться, а за приличные бабки и записи с видеокамер стер.

Ира слушала молча, так и не поднимая глаз.

— Я полдня убил на всю эту хрень! Сначала в Троицкий твой ехать, с участковым беседовать, потом мужика этого упрашивать, чтоб деньги взял и заяву забрал.

Уже с ним опять ехать в отдел. У меня работы выше крыши, я домой ухожу глубоко за полночь.

— Саша, прости, что создала тебе проблемы, — по-прежнему глядя куда-то вниз, тихо промолвила девушка.

— Ты себе их создала, — резко оборвал ее Саша и, развернувшись, направился к двери, кинув на ходу: — Пиши заяву на перевод. Без разницы куда. Я подпишу.

— И все? — медленно поднимая глаза и провожая его взглядом, произнесла Ира ему в след.

— Сама не напишешь, уволю по статье, — обернувшись на пороге, спокойно проговорил Степнов и быстро вышел из кабинета. Если подумать, то все не так уж и плохо сложилось. Меньше проблем от нее в будущем будет.

* * *

Солнце уже давно клонилось к закату, окрашивая в красновато-оранжевые цвета все вокруг. Скоро совсем стемнеет, и народ снова потянется в клуб, чтобы скинуть с себя усталость рабочих будней и зарядиться энергией на предстоящие выходные. Кто-то просто напьется и завтра не вспомнит, как провел вечер и с кем. Вот и Беслан не помнил ничего. Лишь какие-то обрывки, слова, не складывающиеся в цельную картину. А еще одна мысль, казалось бы, лежащая на поверхности, но в то же время ускользающая от него, как бы не старался он ее ухватить. И к чему она относилась, он тоже не понимал.

В полутьме кабинета не было слышно ни звука, лишь изредка щелкала зажигалка, неверным светом озаряя лицо Беса. В темных глазах застыла тревога и отражались усилия вспомнить то, что почему-то не вспоминалось.

Когда это было? В июне? Ну, да, точно в июне. Он, только недавно вернувшись домой после почти годичного отсутствия, маялся от скуки и всячески старался избежать дел, в которые его пытался вовлечь отец. Работать, вникать в бизнес отца не хотелось. Куда приятнее и интереснее жить, не забивая себе голову всякой ерундой. У отца куча денег, хватит и ему, и его детям. Он лучше пока по Москве покатается, повидается с друзьями, с девчонками «позависает», а потом уже решит: или вернуться в Штаты и поступить в магистратуру, или начать работать с отцом здесь.

Одним из ближайших друзей был Никита Никифоров, к нему-то и направился Бес в тот вечер. Телефон Никифорова был не «в зоне», что, впрочем, совсем не означало, что того нет в городе: приехали-то они со Штатов вместе, и Никита, вроде, никуда не собирался. Вот и потусят сегодня в клубе, девочек снимут.

— Никитос укатил со своей невестой с будущими родственниками знакомиться, — непонятно, то ли в шутку, то ли всерьез, выдал ему Вадим Никифоров-младший.

— А потом сразу типа «в свадебное путешествие» на Бали рванут. Даже родители еще не в курсе, брат за два дня собрался.

— Жалко. Такие планы были, — вздохнул Бес, поигрывая брелоком с ключом от машины. — Ну, а ты чем занимаешься? — Как говорит мой батя, «херней страдаю», — перекатывая во рту жвачку, ухмыльнулся Вадим.

Беслан тоже усмехнулся. Да уж, младшему брату Никитоса палец в рот не клади, тот еще кадр.

— Может, в клуб сгоняем? Девок снимем, отдохнем, — предложил Бес. Не пропадать же вечеру.

— В клуб, говоришь? — отстраненно протянул Вадим, провожая взглядом прошедшую мимо девушку. — Вик, привет.

Она оглянулась, ничего не ответила и скрылась в соседнем подъезде. Беслан с интересом наблюдал за игрой эмоций на лице стоящего перед ним парня.

— Твоя? — кивнув в сторону девчонки, спросил Мельниховский.

— Нет, — зло ответил Никифоров и, выплюнув жвачку, добавил: — Ломается пока, недотрогу из себя строит.

— Уметь надо! — хохотнул Бес, похлопав парня по плечу. — Предложи на тачке прокатиться, у тебя же есть, папаня вас с Никитосом укомплектовал. Телки обычно ведутся на дорогие машины. А, хочешь, на моей прокатим? — он кивнул в сторону своего Porsche, поблескивающего в свете вечерних фонарей.

Что было потом, Беслан помнил уже смутно. Скучное и долгое ожидание в машине разбавлялось выпивкой, «колесами», непристойными анекдотами. К тому времени, когда девушка появилась из подъезда уже в сумерках, они с Вадимом были изрядно «навеселе».

— Хочешь ее? И где-то на краю пьяного сознания: — Да у нее брат — мент! — Пох*й! Так еще интереснее… Погнали за ней… Резкий щелчок крышки зажигалки и комната погрузилась во тьму. Ну, конечно… Брат — мент! Именно это пытался вспомнить со вчерашнего вечера Беслан.

Именно эта мысль не давала ему покоя, отодвинув на задний план новость о том, что фамилия той девчонки — Степнова. Как будто ему недостаточно было слов Никитоса. Ему нужно было вспомнить все самому и понять, что означала полыхающая в глазах Степнова ненависть. Это была ненависть к насильнику сестры, покончившей жизнь самоубийством.

Беслан откинулся на спинку дивана, расстегнул пуговицы на рубашке, провел рукой по лицу. Медленно, но четко пришло осознание того, что им со Степновым не ходить по одной земле. Степнов все знает и не забудет. Или не знает? Неожиданно Бес засмеялся. Идиот! Он еще предлагал оперу крышевать бизнес, связанный с сексуальным насилием! Нервный смех не проходил. Мельних- младший закусил кулак, пытаясь бороться с приступами истерики, волнами накатывающей на него, но безуспешно. За этим занятием его и застал отец, без стука вошедший в кабинет. Включив свет, Равиль Георгиевич хмуро взглянул на сына, уже взявшего себя в руки, и, не здороваясь, прошел к креслу, тяжело опустился в него и взглянул прямо в глаза единственному отпрыску.

— Беслан, ты можешь объяснить мне одну вещь? — после непродолжительного молчания начал он. — Я тут с нашими ребятами из ЧОПа беседовал, они мне кое- что поведали. Ты, действительно, обращался к ним с просьбой организовать слежку за этим новым начальником ментов, Степновым, но тебе отказали? Ответь мне только на один вопрос — зачем? Зачем тебе это нужно? — и видя, что сын не собирается отвечать ему, продолжил: — Неужели ты не понимаешь, что если Степнов об этом узнает, проблем не оберешься? Беслан тяжелым взглядом продолжал буравить отца, а затем неожиданно выдал: — Отец, Степнова надо валить.

— Ты что, сдурел? В смысле, «валить»? — опешил Мельних-старший. — От него сейчас угрозы никакой. Он напрямую с нами работает.

Сын по-прежнему смотрел на него, не отрываясь, и от этого странного, безумного взгляда Равилю Георгиевичу стало не по себе.

— Он, что, хочет тебя закрыть за тех шлюх? Какой резон? Хотел бы, тогда закрыл.

Там уже кого-то вроде закрыли, — уверенно проговорил он, но подозрения уже закрались в душу: — Или ты что-то накосячил снова? А ну, выкладывай все начистоту!

Глава 47

Яркие лучи солнца переливались в золотых куполах церкви. Словно радуясь столь теплому весеннему дню, с веселым чириканьем над землей носились воробьи. Стоя возле самых дверей, Юля с замиранием сердца издали наблюдала за тем, как Данечку несколько раз окунули в купель и передали на руки крестной — Лены. Рядом с ней застыл крестный — опер Саши, Влад.

— А вода не холодная? Он же может замерзнуть, — Юля переминалась на месте, пытаясь хоть что-то разглядеть, и сильно волновалась, хотя за всю процедуру Данька ни разу не заплакал, только недовольно поджал губы, видимо, унаследовав эту привычку от отца.

На голову девушки был повязан шелковый платок нежно-розового цвета, подчеркивающий тонкий овал лица и делающий глаза выразительнее. Саша невольно залюбовался ею, в очередной раз отмечая про себя, какая она красивая. И красота не единственное ее достоинство. Как бы ни было ей тяжело, она позволила ему присутствовать в своей жизни, всю себя отдает Даньке, относясь к нему с безграничной нежностью и заботой. Далеко не каждая на это способна — родить ребенка от ублюдка, взявшего тебя силой, да еще и постараться поменять свое отношение к нему самому. Он ведь даже не ожидал, что она так просто согласится на то, чтобы Даня носил его фамилию. И несколько дней спустя после выписки Саша растерянно и радостно вглядывался в свидетельство о рождении, в котором было написано красивыми буквами — Степнов Даниил Александрович.

— Ну, почему так долго? — в который раз вздохнула Юля, не сводя глаз с малыша, который по-прежнему находился на руках у Лены, а священник стоял напротив и зачитывал молитвы.

Приобняв девушку за плечо, Саша слегка притянул ее к себе и улыбнулся.

Прикосновение было совсем легким, и она даже не предприняла ни малейшей попытки отстраниться, так и замерла в его руках. Он уже давно понял, что с ней действовать нужно осторожно, не делая лишних движений, давая время привыкнуть к каждому своему взгляду, к каждому прикосновению. Собирать, словно разбитую вазу, по крошечным осколкам, с трудом подбирая нужные и склеивая между собой, и с замиранием сердца наблюдать за тем, как она постепенно становится прежней. Это была долгая и кропотливая работа, со своими ошибками, но результат того стоил.

Неужели, она его простила? Забыла то, что он с ней сделал? Влад бросил мимолетный взгляд в их сторону и тут же отвел глаза. Хотелось самому стоять рядом с Юлей, чувствовать под рукой тепло ее тела, шелк спадающих на спину локонов, а вечерами торопиться домой, зная, что тебя ждут, и засыпать, сжимая ее в объятиях.

Сам того не желая, Влад то и дело поглядывал на девушку и с сожалением понимал, что ее глаза прикованы к сыну, лишь иногда мимолетно задевая Лену, стоявшую рядом с ним. На него же она практически не смотрела. Впрочем, как всегда. Ни тогда, когда он осенью возил ее в институт, ни во время редких встреч, когда Влад приезжал по рабочим вопросам к Степнову, Юля не смотрела на него и не обмолвилась с ним ни словом. Избегала встречаться с ним взглядом, как будто боялась его или стыдилась чего-то. Где-то глубоко внутри кольнуло: «Интересно, она спит с ним?».

После того, как все завершилось, они отправились домой к Саше. Юля и Лена с Данькой на руках устроились на заднем сидении и о чем-то негромко переговаривались. Владу, сидевшему спереди рядом с водителем, оставалось лишь прислушиваться к мелодичному звуку ее голоса, который приглушала музыка, доносящаяся из динамиков. Дома девушки сразу удалились в комнату переодевать и укладывать ребенка, а Влад прошел следом за Степновым на кухню, где уже заранее был накрыт праздничный стол.

— Ну, что, смотрю, ты тут уже обустроилась, — оглядев Юлину комнату, с улыбкой заметила Лена. Данька, утомленный процедурой крещения и дорогой, крепко уснул, едва его переодели и положили в кроватку.

— Саша нам свою комнату отдал, сам в гостевую переехал, — немного смущенно произнесла Юля и, пытаясь скрыть свое смятение, принялась складывать стопкой детскую одежду, снятую с сушки.

— Вы прямо как семья уже. Я же говорю, он все для тебя сделает, — кивнула подруга, от которой не укрылся легкий румянец, коснувшийся щек девушки при упоминании Саши.

Лена и во время крестин с удовольствием отмечала некие подвижки в их отношениях — то, как они стояли рядом, слегка соприкасаясь плечами, и тихо переговаривались, спокойно и открыто глядя друг на друга.

— Лен, — отложив распашонки в сторону и повернувшись к ней, тихо позвала Юля.

— Что? — тут же отозвалась та, готовая выслушать.

— Мне кажется, я с ума схожу, — девушка медленно опустилась на край постели и сбивчиво проговорила: — Я все время о нем думаю. Жду его прихода…

Юля замолчала, от волнения не в силах признаться подруге, что ловила каждый взгляд Саши, каждое слово, таяла от каждого его прикосновения. И уже давно пыталась представить себе, что будет (а в том, что это будет, она уже не сомневалась), когда он решится зайти дальше объятий и поцелуев. Знала, что противиться этому не станет, и ждала, ждала… В те ночные минуты, когда Данечка уже крепко спал в кроватке, а она непроизвольно прислушивалась к тому, когда повернется ключ в замке, и Саша осторожно войдет в квартиру, стараясь не нарушить их сон, Юля представляла себе, каково это — принадлежать ему, делить с ним постель. И, кажется, даже физически ощущала его губы, скользившие по ее коже, тут же покрывающейся мурашками от его теплого дыхания, и его руки, крепко, но в тоже время нежно, сжимающие ее талию, бедра, грудь. А перед глазами снова и снова всплывали воспоминания о том вечере в ее кухне, когда он осторожно прикасался губами к соску, помогая расцедить ей грудь, и от этих мыслей начинала кружиться голова.

От разыгравшегося воображения ее дыхание учащалось, щеки горели огнем, а где-то в глубине тела пробегали легкие, незнакомые и такие приятные судороги. Но тут же неожиданно появлялась мысль о том, что все это может быть совсем не так, как она себе представляет — красиво и чувственно, а так же, как это уже когда-то было — бездушно, грубо, болезненно. И Юля уже сомневалась, хочет она этого или нет.

— Ну, так это же хорошо, — улыбнулась Лена, глядя в ее широко распахнутые глаза, отражавшие и страх, и радость одновременно.

— Что же хорошего? Я не должна этого чувствовать. Не к нему, по крайней мере, — Юля отвела взгляд. — Но это сильнее меня. Он изменился, стал совсем другим.

Ну, почему он не был таким с самого начала? — Не забивай себе голову ненужными переживаниями. Хватит с тебя страданий.

Радуйся, что и в твоей жизни, наконец, наступила белая полоса. Не забывай, все что ни делается, все к лучшему. Прислушивайся к себе, и все будет просто замечательно, я уверена. Саша на тебя таким глазами смотрит. Пойдем, нужно отметить столь важное событие в жизни вашего сына.

Небольшое торжественное чаепитие не затянулось надолго. Ровно настолько, насколько позволил виновник торжества, голодным криком напомнивший маме о необходимости покормить и его. Девушки вновь скрылись в комнате, оставив мужчин беседовать на свои, мужские темы за бутылкой горячительного. А поговорить им было о чем. Прикрыв дверь на кухню, Степнов приступил к тому, о чем ему уже давно не терпелось поделиться с другом и коллегой.

— Ты не представляешь, какой бизнес нам предложил крышевать Мельних- младший, — стоя в проеме двери на лоджию и глубоко затягиваясь сигаретой, начал Саша. — Совсем охренел, урод! Ты про БДСМ слышал? — и на неуверенный кивок Влада продолжил: — Ну, так вот, эта мразь предлагает снимать видеоролики на эту тему. Извращения всякие, одним словом. Видел я один. Не до конца, правда, но видел. Только, я думаю, что там не только БДСМ-секс, а кое-что и похуже будет. Тех убитых шлюх помнишь? Помнишь, от чего они скончались? — Да-а, — вспоминая все детали, протянул Влад. — Можно сказать, затрахали до смерти. А причем тут …? — А притом, — не отводя от него прямого взгляда, быстро произнес Саша, — что это дело рук Беса.

— Но … как… — А вот так! — резкими движениями Саша затушил окурок и присел за стол. — Я тебе больше скажу, — разлив спиртное и не глядя на Влада, он залпом опрокинул стопку: — Это Бес. И шлюх тех, и Вику.

Влад так и не успел притронуться к выпивке, недоуменно уставившись на Степнова и отказываясь верить в услышанное.

— В смысле, Вику? — медленно переспросил он.

— Влад, не тормози! В каком смысле? В прямом! — Саша налил себе еще одну стопку и также залпом выпил, закусив кружком колбасы.

На кухне на несколько мгновений повисла тишина, лишь за закрытой дверью слышался неясный разговор и смех девушек в комнате. Влад прокручивал в голове минувшие события, сопоставляя все известные ему факты, и пытался собрать воедино всю картинку. Саша снова закурил сигарету, стараясь успокоить разыгравшиеся нервы.

— Ты уверен? — внимательно взглянув на Степнова, все также недоумевающе проговорил опер.

— На все сто! — кивнул тот, нервно делая затяжку за затяжкой.

— Тогда я удивлен, что Бес все еще жив, — опрокинув свою стопку, заметил Влад.

— Я тоже, — зло усмехнулся Саша. — Сам не знаю, почему эта гнида все еще дышит. Хотя, нет, знаю, — он мотнул головой в сторону комнаты, — благодаря ей…

им…

Ну, да, Влад прекрасно помнил, как в тот день, когда родился маленький Данька, на тот момент пока еще начальник оперов пытался заглушить откровения алкоголем, как и сейчас. Тогда же и обмолвился, что ему намекнули об его «Ахиллесовой пяте». Правда, он не сказал, кто были эти таинственные «самоубийцы». Зато теперь стали понятны все последующие после того разговора двухмесячной давности поступки Саши, включая и снятие наружки с клубов, и быстрое закрытие тех дел.

— Но ты же этого так не оставишь? — немного помолчав, уточнил опер.

Степнов качнул головой, а в глазах зажегся нехороший огонек: — Сам сдохну, а его убью, — произнес он с мрачной решимостью. — Давно бы это сделал, но проблема в том, что этот урод даже в сортир без охраны не ходит! Но ничего, я что-нибудь придумаю…

***

— Константин Николаич, дорогой, выручай! Во взволнованном голосе Мельниховского-старшего Шведов впервые за все время их знакомства уловил истерические нотки. Да и то, как себя вел прежде всегда уравновешенный Равиль, доказывало, что дело, видимо, серьезное. Он постоянно вытирал лоб и шею платком, нервно сглатывал.

«Никак тебе Степнов встал как кость в горле!», — с каким-то внутренним удовлетворением подумал про себя полковник. Что ж, хорошую он себе смену подготовил, не то что мелкая дворовая шваль боится и дрожит, даже сам Равиль Мельниховский трепещет.

Но то, что он понял из сбивчивого рассказа последнего, заставило даже его самого растеряться, а затем и глубоко призадуматься. Это меняло многое, если не все.

— Равиль, ну, а с чего ты, вообще, взял, что Степнов в курсе? — помолчав, спокойно проговорил Шведов. — Было бы это так, твой сын сейчас бы лежал, сам знаешь, где… — В том то и дело, что мы не знаем точно. Но лучше подстраховаться, — оглядываясь, как будто боясь, что где-то может прятаться и внезапно выскочить Степнов, пробормотал тот и уже увереннее поинтересовался: — Константин Николаич, есть ли улики, благодаря которым можно доказать, что это, действительно, мой сын виновен в том, что…случилось с той девушкой? — Были там какие-то отпечатки неопознанные, только… — задумчиво произнес бывший начальник отдела, мысленно возвращаясь к тому времени.

Ну, конечно… В деле о маньяке тоже были отпечатки, а все отпечатки всегда пробивают по базам, на случай совпадений по другим преступлениям. Значит, эти две пары отпечатков сравнили, и они должны были совпасть. Не могли не совпасть! Но почему-то ему об этом не доложили. А почему? Да потому, что Степнов ему этого не сказал. А то, что они совпали, он, однозначно, должен знать! То есть Саша намеренно скрыл это от него. И знать об этом наверняка может, разве что, эксперт.

Равиль Георгиевич застыл напротив, все это время ни на миг не сводя с него пристального взгляда.

— Константин Николаич, поговори со Степновым, выясни, что ему известно, — с мольбой проговорил Мельниховский и, поднявшись на ноги, принялся расхаживать по комнате. — Не спокойно мне.

— Думаешь, он столько времени молчал, а сейчас вдруг возьмет и раскроет мне все карты? — не глядя на него, с усмешкой поинтересовался Шведов. — Тут не со Степновым нужно говорить. Если кто и знает, то эксперт, что проверял эти отпечатки.

— Тогда поговори с экспертом, — настойчиво попросил мужчина, на что Константин Николаевич снова усмехнулся: — Равиль, как ты себе это представляешь? Я в отделе уже месяц не работаю, а тут вдруг приду и стану допрашивать эксперта по тому давнему делу? Подожди, дай мне подумать, — отрезал Шведов, которого крайне раздражали нервные метания Мельниховского. — Ты же понимаешь, что так открыто подставляться я не могу. Постараюсь это как-то выяснить другими путями.

— Так сколько ждать-то? Неизвестно, что в башке у этого Степнова. Мало ли что он задумал, — Равиль Георгиевич взял со стеллажа флакон с лекарством, торопливо накапал в стакан с водой несколько капель и выпил, после чего вернулся к столу и вновь опустился в кресло напротив мужчины. — Не выдержу я, Константин Николаич, и так сердце барахлит в последнее время.

— Если Саша обо всем знает, то твой сын уже обречен, — после некоторых раздумий, безапелляционно заключил полковник. — Это лишь вопрос времени.

— Может, закрыть Степнова за какое-нибудь должностное преступление, подставить? — помолчав, неуверенно предложил Мельниховский.

— Закрыть?! Саша не дурак, отсидит, выйдет и у него будет повод убрать не только твоего сына, но и тебя тоже, — взглянув на него, как на несмышленого ребенка, ответил Шведов. — Да и, вообще, всех, кто был в курсе этой темы.

Потом, следствие серьезное закрутится, я уже говорил. Весь отдел трясти будут, в том числе и меня, так как Степнов нач отдела совсем недавно. Был бы давно — другое дело. В общем, не вариант. Как и не вариант, устранять его физически, последствия те же самые.

— Ну, что ж делать-то, а? — в отчаянии произнес Равиль Георгиевич и добавил: — Я бы сам за такое повесил, но сын ведь.

— Бежит пусть, прячется за границей и никогда сюда больше не возвращается, — развел руками Константин Николаевич. — Что я могу еще сказать.

* * *

Влад и Лена погрузились в такси и, приветливо моргнув фарами, машина вскоре скрылась за поворотом.

Вечер был совсем теплым, словно на дворе стояло не начало апреля, а, как минимум, начало лета. Небо было усыпано яркими звездами и без труда угадывались созвездия. Данька сладко сопел в коляске, рядом шла Юля. Такая воздушная, нежная, красивая. Легкий ветерок слегка развевал полы ее длинной юбки, подхватывал распущенные волосы, струящиеся по плечам, и Саше так хотелось прикоснуться к ней. Еще год назад они не были знакомы. Еще полгода назад между ними была пропасть, преодолеть которую казалось нереальным. А сейчас она была рядом, отвечала на его улыбку и больше не шарахалась от каждого прикосновения. И все вокруг заиграло красками, открывая ему, что жизнь не делится только на черное и белое.

— Мне кажется, время так быстро пролетело, — неожиданно проговорила девушка, взглянув на спящего в коляске сына. — Вот, он, вроде, только родился, и уже ему два месяца. А потом не успеешь оглянуться и уже в сад, в школу.

— А еще говорят, что это только чужие дети быстро вырастают, — с улыбкой кивнул Степнов, однако, в следующий миг улыбка медленно сползла с его лица, и он невольно замедлил шаг. Возле детской площадки стоял Шведов.

— Саша, это твой начальник? — Юля, вроде бы, даже не удивилась его появлению, уже привыкнув, что на пороге их дома вечно околачиваются опера, а телефон практически не замолкает.

Степнов ничего не ответил. Остановившись в нескольких шагах от него, он продолжал сканировать бывшего нача взглядом.

— Здравствуй, Саша. Юля, поздравляю вас с пополнением, — негромко сказал мужчина.

Юля растерянно кивнула, благодаря за скорее формальные слова. Саша же выглядел так, как будто ему только что сообщили что-то весьма неприятное.

— Чем обязан? — сухо проговорил он.

— Пройдемся? Разговор есть, — довольно доброжелательно предложил Константин Николаевич.

— Подожди меня у подъезда, — обернулся к Юле Степнов. — Лучше нет, пойдем, я вас домой провожу, — ему почему-то не хотелось, чтобы ее и Даньку касались даже взгляды таких страшных людей, как его бывший начальник.

Через несколько минут, засунув руки в карманы штанов, Саша медленно шел по аллее сквера, едва освещаемого тусклым светом фонарей. Шведов прохаживался возле небольшого фонтана, выключенного в это время года.

— О чем вы хотели поговорить? — без вступления поинтересовался Степнов, останавливаясь напротив и глядя ему прямо в глаза.

— Что ты так напрягся, Саша? Не меня тебе надо бояться, — выдержав небольшую паузу, спокойно проговорил Константин Николаевич. — Я на твоей стороне.

— На моей стороне? — с усмешкой переспросил парень, продолжая стоять напротив, держа руки в карманах и глядя исподлобья.

— Я знаю, что это Беслан Мельниховский причастен к тому, что произошло с твоей сестрой. Почему ты мне не рассказал раньше? — с сожалением спросил Шведов. — А теперь, все. Воронка закрутилась. Либо ты их, либо они тебя. Потому что понимают, по одной земле вам не ходить.

— Что, уже планируют, как меня убрать? — безразлично проговорил Саша, доставая из кармана пачку сигарет и прикуривая.

— Убивать тебя резона нет, — покачал головой Константин Николаевич. — Зачем поднимать лишнюю шумиху? Теперь у тебя есть слабое место — Юля и сын. И у меня есть все основания полагать — действовать будут через них. Сделают так, чтобы ты окончательно съехал с катушек, и все можно было обставить так, чтобы это выглядело как самоубийство. Мол, не выдержал еще одну потерю в семье. Они еще до конца не уверены в том, что ты все знаешь, но постараются это выяснить. Тебе нужно выиграть время и подумать, как защитить свою Юлю и ребенка.

Степнов лишь окинул бывшего нача тяжелым взглядом и снова глубоко затянулся.

— Вам-то зачем это нужно? — Саша, во-первых, у меня у самого дочери, и я тебя прекрасно понимаю. Во- вторых, таких «Мельнихов» на нашем веку было и будет, — Шведов небрежно махнул рукой и, взглянув ему в глаза, добавил: — Главное, что район находится в нужных руках. Мы ведь и не с такими проблемами справлялись, не так ли? Степнов ничего не ответил, сделав очередную затяжку.

— Самое правильное, что ты сейчас можешь сделать — это отключить эмоции. Ты это умеешь. Отключить и действовать так, если бы это все не касалось твоей семьи, холодно и точно. Потому что совершишь ошибку и все потеряешь. Снова, — ровным голосом, словно раздавал задания на очередной планерке, проговорил полковник, все также глядя парню в глаза.

Во взгляде Степнова что-то промелькнуло, словно по открытой ране полоснули чем-то острым — боль, отчаяние — лишь на миг. И снова в них вернулось прежнее стальное выражение. Этот его взгляд. Такой, что пробирает до костей, холодит все изнутри, буквально выворачивает наизнанку. Не зря он когда-то из всех оперов выбрал именно его, не зря.

Не дожидаясь ответа, Константин Николаевич развернулся и медленно направился в сторону проспекта, где возле обочины был припаркован его автомобиль.

Когда силуэт начальника растворился где-то в конце аллеи, а от сигареты остался лишь фильтр, Саша опустился на лавочку и достал из пачки еще одну. В последнее время он курил только за пределами квартиры, на крайний случай, на балконе или лестничной площадке, хотя раньше в комнате всегда стояла пепельница, заполненная окурками. Даже на улице, когда у него выдавались редкие прогулки с Юлей и Данькой, он старался не дымить в их присутствии.

Впервые он ограничивал себя в чем-то ради других. Да что говорить, с Юлей он через многое прошел впервые. Научился ждать, а не идти напролом. Просить прощения и надеяться, что действительно простят, сердцем, душой. Стал ценить чужой мир и желания других. И сам давно стал другим. И никогда уже не сможет вернуться к себе прежнему. И сейчас, когда в его погруженной во тьму жизни только-только забрезжил слабый свет, он не позволит этим ублюдкам снова швырнуть его в бездну.

* * *

Уложив Данечку в кроватку, Юля немного посидела рядом с ним, разглядывая его личико и невольно отмечая, что он становится все больше похож на Сашу.

Мысль о том, что сын может перенять черты Степнова уже давно не вызывала никаких отрицательных эмоций, напротив…

Юля вздохнула. День был долгим и тяжелым. Скорее всего, малыш теперь проспит до самого утра, а вот Саша, видимо, вернется только под утро. Как обычно, когда к нему приходил кто-то с работы, тем более, что сегодня его ждал у дома сам начальник, значит, случилось что-то серьезное.

Прикрыв сына одеяльцем и сделав свет ночника послабее, Юля тихо вышла из комнаты. Прибрав на кухне и вымыв посуду после импровизированного застолья, она в очередной раз подошла к окну, с беспокойством вглядываясь в темный двор. Машина Степнова по-прежнему стояла на месте, наверное, он уехал вместе с начальником.

Погасив свет, девушка направилась в ванну, раздевшись, включила душ. Она не знала, сколько так простояла, зажмурившись, подставляя лицо теплым струям воды и чувствуя, как та приятно обволакивает и расслабляет уставшее тело. И снова, против своей воли, вспоминала его руки, от одного прикосновения которых все вокруг начинало кружиться в странном танце, дыхание замирало, и подкашивались колени.

Саша осторожно прикрыл входную дверь и как можно бесшумнее закрыл замки.

В квартире было тихо и темно, холл освещался лишь тусклыми отблесками фонарей с улицы, да из-под двери ванны пробивалась полоска света. Положив на тумбочку ключи и пачку сигарет, он снял обувь, стянул толстовку и замер в тревожных раздумьях. Все. Неизвестно, что могут предпринять против него Мельнихи, но теперь безопасность Юли и Даньки была превыше всего.

В этот момент дверь ванной открылась, и появилась Юля, обернутая в махровое полотенце, влажные волосы были скручены и перекинуты на грудь. Кажется, он даже успел заметить, как поблескивала ее кожа, покрытая крошечными капельками воды, прежде чем девушка выключила в ванной свет. И вздрогнула, заметив, что в холле кто-то есть. Руки невольно потянулись к груди, чтобы придержать полотенце.

— Я думала, ты уехал на работу, — только и смогла произнести она, не в силах сдвинуться с места и с замиранием сердца наблюдая за тем, как Саша медленно подходит к ней. Такой знакомый, приятный запах его парфюма, легкое прикосновение его ладони к щеке. Время словно остановилось. Его лицо было так близко. Глаза блестели в темноте. Губы нежно, но настойчиво коснулись ее губ. Руки скользнули по влажной спине. Сейчас. Все произойдет сейчас.

Отстранившись, Саша взглянул на девушку, которая замерла в его объятиях. Он никому не позволит даже пальцем к ней прикоснуться. Никогда.

Собственноручно убьет этих тварей. Любого. Он придумает, как это сделать.

Даже если ценой своей жизни. Не важно. Вся его жизнь до нее не стоит и минуты, проведенной рядом с ней. Все, чем он заполнял свои дни, была лишь мишура, пустая и бесполезная, которой он пытался прикрыть душевную пустоту.

И без Юли и Даньки ничего не будет. Его самого не будет.

Она смотрела на него снизу вверх, ощущая, как тело начинает бить мелкая дрожь, сердце бешено стучало, отдаваясь в висках, и, кажется, готово было и вовсе вырваться из груди.

— Ты до сих пор боишься меня? — тихо проговорил Саша. — Не бойся. Я никогда не сделаю тебе плохо.

Словно спрашивая ее окончательного ответа на так долго мучивший его вопрос, Саша протянул руку, и, немного помедлив, Юля несмело вложила в его ладонь свою.

Глава 48

Эти несколько шагов до его комнаты ей показались целой вечностью.

Обжигающе-приятной, пьянящей, сладкой. Откуда-то издалека донесся щелчок ремня, шелест падающей одежды. Одно движение пальцев и последняя преграда в виде полотенца тоже полетела на пол. Все словно в первый раз.

Легкие касания рук, повторяющие плавные изгибы тела. Невесомые поцелуи, пробующие на вкус нежную кожу. То, что было между ними чуть меньше года назад, не в счет. В каждом прикосновении, в каждом взгляде — нежность.

От мучительно-приятных ощущений Юля чувствовала, как кружится голова, и подкашиваются колени. От его поцелуев глаза закрывались сами собой, а по крови гуляла сладкая смесь из ожидания и страха, отзываясь спазмами внизу живота. Она просто потеряла ориентацию в пространстве и времени.

Прерывисто дыша, девушка едва слышно выдохнула:

— Саш… Я сейчас упаду… Нежно, но в то же время сильно и уверенно, парень приподнял ее и мягко опустил на кровать. Понимание того, что теперь он мог видеть ее всю, лишь добавляло ей волнительных и будоражащих нервные окончания эмоций.

Восхищенным взглядом Саша обласкал каждую частичку ее тела, наслаждаясь представшей перед его взором картиной — манящая округлая грудь, осиная талия с темнеющим пупком и стройные упругие бедра. Приобняв ее за талию, он начал осыпать желанное тело страстными поцелуями, с удовольствием ощущая, как под его губами и пальцами она выгибается ему навстречу. Боже, какая же она чувствительная, отзывчивая и сладкая! Юле казалось, что она сейчас умрет от переполняющих ее чувств. Никогда раньше она не испытывала такого. Неосознанно сжимая бедра, как будто пытаясь удержать разгорающийся жар в самом сокровенном месте, она с надрывом выдохнула и снова вдохнула полной грудью.

Боль, едва заметная, совсем другая, вызванная уже не его грубостью, а последствиями родов, лишь на мгновение огнем опалила нежную плоть, заставив непроизвольно вздрогнуть. Сорвавшийся с губ тихий стон был захвачен поцелуем, а его пальцы, скользящие по обнаженному телу, затронули самые чувствительные места, вызывая волны импульсов, от которых сбивалось дыхание.

— Больно? — внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил Саша, останавливаясь, чтобы дать ее телу привыкнуть, и снова покрывая губы девушки поцелуями, спускаясь ниже к шее, плечам, груди. — Только скажи…

Так странно было отдаться в его руки. Руки, которые способны и убить, и защитить. Довериться целиком и полностью, чувствовать силу и нежность одновременно. Пройти последнюю границу и понять, что все страхи оказались напрасными, наконец, успокоиться после долгих месяцев душевных терзаний. И впервые засыпать в его объятиях с улыбкой на губах.

* * *

Он забылся сном лишь на несколько часов, проснувшись уже на рассвете.

Приподнявшись на локте, долго разглядывал спящую возле него девушку, не в силах до конца осознать, что все это происходит наяву. Юля лежала на животе, обняв руками подушку. Одеяло сползло вниз, обнажив ее плечи и спину, волосы волнами разметались по постели. Во сне она казалась еще более беззащитной и не менее желанной. Вот теперь она действительно принадлежала ему. Не тогда, в кабинете, а сейчас. И прикасаться к ней хотелось нежно, наблюдая за эмоциями, которые так открыто читались на ее лице, и теперь было важнее, что чувствует от этих прикосновений она, чем собственные ощущения.

Осторожно прикрыв Юлю одеялом, Саша тихо поднялся с кровати и вышел из комнаты. Данька спал, привычно раскинув ручки в разные стороны. Часы показывали начало шестого. По идее, можно уже было не ложиться, все равно скоро вставать на работу, но сегодня Саше хотелось хоть немного побыть дома, и так он их слишком редко видел. На утро ничего серьезного запланировано не было, лишь после обеда предстояла еженедельная планерка в Управлении, очередная бесполезная трата драгоценного времени на пустую болтовню тех, кто и близко не стоял к «земле» и реальным расследованиям преступлений, узнавая обо всем из сводок.

Подумав, Степнов достал мобильник и написал Владу короткое смс: «Буду позже», после чего приглушил звук на телефоне, а потом и вовсе решил оставить его на кухне и вернулся обратно в постель, которая впервые за столько времени не была пустой.

Кажется, вот оно такое долгожданное счастье, но все омрачали мысли о вчерашнем разговоре со Шведовым. Неизвестно на чьей он стороне, но он прав — Юля и Данька теперь его «слабые места», и, если понадобится, давить на него будут именно через них. Какое-то время Саша лежал, закинув руки за голову и глядя в потолок, перебирая в уме свои невеселые думы, пока снова не провалился в тяжелый, беспокойный сон без сновидений. На улице уже совсем рассвело, когда чуткий оперский слух уловил, как в соседней комнате негромко заплакал Данька.

— Ну, привет, — взяв сына на руки, отнес его на пеленальный столик и принялся менять подгузник. Вмиг успокоившийся Даня уже радостно улыбался отцу, которого так редко видел, и тянул к нему ручки. — Голодный? Придется нам маму будить, — вздохнул Саша и с сыном на руках направился в комнату, где спала Юля.

Как только он опустился на кровать, она тут же открыла глаза.

— Мы есть хотим, — шутливо проговорил парень, осторожно укладывая рядом с ней малыша, и взглянул на нее долгим взглядом, желая запечатлеть в памяти этот момент их первого совместного пробуждения.

Под его изучающим взглядом Юля невольно потянулась к одеялу, чтобы натянуть его повыше и уже по привычке скрыть от него любую обнаженную часть тела, потом вдруг поняла, насколько глупо это будет выглядеть, учитывая, что ей нужно кормить ребенка, и растерянно подняла глаза на Степнова.

— Я пойду чайник поставлю, — заметив смятение на ее лице, улыбнулся он и, поднявшись с кровати, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Уложив Даньку поудобнее, Юля принялась за кормление, а в голове отчаянно метались воспоминания о прошлой ночи. Неужели, это случилось? Даже не верилось. Но действительность говорила сама за себя — она лежала полностью обнаженная в постели Саши, тело еще помнило его ночные ласки, внизу живота немного поднывало, словно все произошло в первый раз. А ведь на самом деле, это и есть их, хоть и физически уже не первый, но все равно «первый» раз.

Желанный для обоих. И теперь, вероятно, она будет спать в его постели. С ним рядом. Каждую ночь. От всех этих мыслей голова шла кругом, сердце сбивалось с ритма, и девушка с трудом взяла себя в руки, постаравшись полностью переключиться на сына.

Едва выйдя из комнаты, Степнов различил знакомый звук, доносящийся с кухни — на столе вибрировал мобильник. Влад.

— Слушай, неужели я так много прошу — несколько часов покоя? — с усмешкой проговорил Саша в трубку, включая чайник. — Что, без меня совсем никак, мир рухнул? — Сань, извини, — тихо проговорил Влад, и по его голосу стало ясно — звонит он не рабочие вопросы уточнить.

— Что?! — застыв на месте, медленно спросил Степнов, а внутри нарастало нехорошее предчувствие.

— Василий Петрович…

Саша стоял посреди кухни с телефоном в руке и молчал, бессмысленным взглядом провожая секундную стрелку настенных часов, бегающую по кругу.

— Ему голову проломили, Сань. У него не было шансов выжить.

— Когда? — только и смог произнести Степнов.

— Вчера между одиннадцатью и двенадцатью вечера.

Как раз, после разговора со Шведовым, пронеслось в голове.

— Он не вышел сегодня, стали ему звонить, не отвечает. Человек-то пожилой, одинокий. Он же не в Москве жил, в Трехгорке у него домик свой. Мы ребят из ППС местного попросили доехать глянуть, — продолжал Влад. — В общем, не открывал никто. Они по соседям прошлись, никто ничего не видел, не слышал.

Стали дверь ломать. Ну, и…

— Ограбление? — с трудом произнес Саша, сердцем чувствуя, здесь что-то другое.

— В доме все, вроде, на месте. Техника, мебель, даже деньги на полке серванта.

— Скинь мне адрес, я сейчас приеду, — Степнов нажал на кнопку отбоя.

Кому мог помешать рядовой эксперт отдела? Он проработал в Мневниках более двадцати пяти лет, и никто не мог сказать о нем ничего плохого. Человек чести.

С ним всегда было сложно договориться о подмене каких-нибудь отпечатков, и деньги он не брал. И именно Василий Петрович знал про совпадение отпечатков из гаража и тех, что были в деле об убийце шлюх. Он единственный знал, что это один и тот же человек. Хотя, нет, не единственный. Со вчерашнего дня в курсе был еще и Влад…

* * *

Равиль Мельниховский широкими шагами расхаживал взад и вперед по комнате, пытаясь совладать с волнением, не отпускавшим его со вчерашнего дня. Беслан, развалившись в кресле, молча следил за отцом.

— Нет, Шведов прав, тебе нужно уезжать. И чем быстрее, тем лучше, — наконец, вынес свой вердикт мужчина. Он был все еще полностью погружен в свои раздумья и не заметил, как сын едва заметно покачал головой и закатил глаза. — Да-да, уезжать. Здесь я сам справлюсь, — он повернулся всем телом к Беслану и уже увереннее добавил: — Вернешься, когда все утихомирится.

— Ну, и когда это будет? — насмешливо бросил тот.

— Когда будет, тогда и будет, — разозлился отец. — Ты, что, не понимаешь всей серьезности ситуации? Мозги включи! Мне не нужны проблемы с ментами! Разворошил осиное гнездо, так не мешай теперь справиться с этим! Бес только хмыкнул в ответ, презрительно улыбнувшись краешком губы.

Мельниховский-старший, видя, что сын лишь смеется над его словами, печально покачал головой и спросил с горечью: — Ты что творишь, вообще? Откуда это в тебе? Мать сейчас, наверное, в гробу переворачивается… Беслан вздохнул: — Отец, успокойся, пожалуйста. Ничего страшного не происходит. Чего ты всполошился так? — За тебя, дурака, переживаю! — Пап, а если подумать, то кто такой этот Степнов? Ну, отмороженный — так и мы не «пальцем деланные». Ну, нач отдела — так ему самому невыгодно, чтобы всплыла связь с нами… — А ты думаешь, его это волнует, после того, как ты его сестру…?! Бес снова замолчал, потер подбородок в раздумьях, затем тихо добавил: — У него доказательств нет… — Чего? — в сердцах вспылил отец.

— То дело закрыто. Виновный наказан. То, что отпечатки подменили, это уже называется «подлог», он сам может пострадать от этого, если это всплывет.

— Если всплывет, если всплывет, — передразнил его отец. — Ему самому надо, чтобы все было «шито-крыто», поэтому… — А, кроме того, — чуть повысив голос, с нажимом перебил его Бес, — кто может доказать, что эти отпечатки подменили? Кто знал? Степнов, Шведов и эксперт.

Первые оба будут молчать, чтобы все было, как ты выразился, «шито-крыто», а последний, вообще, больше ничего не скажет.

— Я тебе еще раз русским языком повторяю, ему никакие доказательства не нужны. Он знает, кто ты и что ты сделал. Все. И он не будет тебя «закрывать».

Он успокоится только тогда, когда убьет тебя, а убивать ему не привыкать, уж поверь мне, — чеканя каждое слово, выговаривал сыну Равиль Георгиевич и злился на его упрямство. — Ты еще молод, а я повидал жизнь. И знаю таких как он. Сын, пожалуйста, уезжай. Я не хочу потерять тебя…

* * *

Несколько часов спустя, когда все следственные мероприятия на месте происшествия были окончены, и тело Василия Петровича увезли, они с Владом вернулись в Мневники, предварительно договорившись с операми из отдела, на чьей территории произошло убийство, чтобы держали их в курсе расследования.

У Саши оставалось всего чуть больше часа до совещания в Управлении.

— Пошли быстро перекусим и обсудим кое-что.

Они устроились в кафешке неподалеку, заказали по шашлыку.

— Что скажешь? — Насчет Петровича? — Ага.

Влад пожал плечами.

— Кому он мог помешать? — Вот именно, «помешать»! — кивнул Степнов.

— Тебе что-то известно? — удивленно приподнял бровь Влад. — Кого-то подозреваешь? — Черт его знает, — задумался Саша. — Вчера ко мне приходил Шведов, вечером.

Предупредить насчет Мельнихов. Он откуда-то узнал, что это Бес… Вику.

— Откуда? — Вот и я думаю, откуда. Кроме меня, об этом знал только Петрович… и Бес.

— Ну, тогда получается, что это Мельниховские Петровича могли убрать, — задумчиво проговорил Влад. — Или узнать что-то у него пытались, или намеренно убить хотели. Местным будешь говорить? — Надо подумать, — Саша взглянул на часы и поднялся. — Так, я в Управление.

Опять там полдня проторчу. Если здесь все спокойно будет, сразу домой поеду.

Но вечером набери меня, переговорить нужно. Это важно.

* * *

Она катила впереди себя коляску с Данечкой, который на прогулке проспал совсем немного и теперь с интересом разглядывал расцветающий после зимы мир. Юля улыбалась сыну и себе самой, чувствуя, как внутри нее тоже распускается маленькая весна, и словно порхают бабочки.

На дисплее телефона высветилось «Саша». Она уже не могла вспомнить, в какой момент вбила в телефон его имя, и его вызов перестал высвечиваться, как с незнакомого номера. Кажется, незадолго до того, как ее положили в больницу перед Новым годом, когда его звонки уже становились жизненно необходимыми.

— Где ты? — достаточно резко спросил Степнов на другом конце провода, и, уловив подозрительно-знакомые нотки в его голосе, девушка немного насторожилась.

— С Данькой гуляем, — медленно ответила она, останавливаясь.

— Возвращайся домой, — твердо и властно прозвучало на фоне шума дороги.

Юля даже растерялась от столь резкой перемены в нем по сравнению с сегодняшним утром. Невольно вспомнился прежний Саша, который запрещал ходить на работу и в институт, устроил скандал посреди улицы из-за того, что она поехала на занятия.

— Что-то случилось? — как можно спокойнее проговорила девушка, чувствуя, как внутри расползается неприятный холодок. Неужели ничего не изменилось, и Саша остался прежним? — Я заеду сейчас, — уже мягче произнес парень и, помолчав, добавил: — Соскучился. Иди домой, хорошо? Юля выдохнула. Может, зря она снова начинает накручивать себя? Она же знает, что он не умеет расточать нежности, что всегда говорит лишь то, что думает, смотрит прямо в глаза. Такой уж Степнов человек и пора бы уже к этому привыкнуть.

Прежняя Юля обязательно начала бы препираться с ним, хотя бы из принципа, с какой стати ей бежать домой, если они вполне могут встретиться здесь, во дворе и подняться домой вместе. Но сейчас ей совсем не хотелось спорить с ним, к тому же прогуляли они с Данькой уже более часа, и подходило время кормления, что хотелось успеть сделать до приезда Саши. А потом, возможно, Данечка уснет и … они смогут немного побыть вдвоем. От этой мысли по телу пробежала приятная волна, а в голове застучали маленькие молоточки. Вчера все происходило поздно вечером, в темноте, а сейчас при свете дня, она даже не представляла, как переступить через свое смущение. И стеснялась его, и хотела близости. Впрочем, что об этом думать, может, Саша забежит домой на какую-то минутку и тут же уедет снова на работу, как это было всегда.

Однако все вышло несколько иначе. Степнов появился десять минут спустя, когда Юля раздевала Даню с прогулки, и первым делом запечатлел на ее губах долгий поцелуй. Не выпуская ее из крепких объятий, провел рукой по спине, спустился ниже.

— Хочу тебя, — прошептал в самое ухо, отчего девушка зарделась, но глаза ее при этом светились счастьем. После этого, осведомившись, что ребенок пока спать не собирается, достал откуда-то из шкафа коробку с инструментами и принялся менять замок на входной двери.

— Саш, зачем ты это делаешь? — выйдя в холл с Даней на руках и немного понаблюдав за его действиями, спросила Юля.

— Заедает что-то, — не поворачиваясь к ней, ответил парень, продолжая возиться с дверью. — А то так выйдешь, а потом обратно войти не сможешь. Придется слесарей вызывать, — и, потянувшись к коробке за очередным инструментом, добавил с улыбкой: — Тебе Даньку надо укладывать? Сейчас, я быстро.

— Да, нет. Не торопись, — все еще удивленно глядя на него, проговорила девушка.

Вроде, никаких проблем с замком у нее не возникало. — Он на прогулке поспал немного.

Она успела покормить Данечку и, уложив того в кроватку и включив ему музыкальный мобиль, снова вышла в холл. Саша уже закончил свою возню с замком и собирал инструменты обратно в коробку.

Прислонившись спиной к стене, Юля молча смотрела на него, улавливая каждое его движение. Раньше, ослепленная своей обидой и ненавистью, она многого не замечала. Кажется, даже не знала, какого цвета у него глаза. А теперь хотелось все время ловить на себе этот глубокий пристальный взгляд — иногда стальной, леденящий, потом вмиг становящийся нежным, обжигающим. Только сейчас она начала замечать, какие правильные у него черты лица и даже едва заметный шрам над правой бровью его не портил, а придавал лицу мужественное выражение.

А ведь эта должность, которую он занимал, была ему под стать — главный опер района. Серьезный, хладнокровный, решительный. Другой просто не сможет управлять десятком бравых ребят, таких же, как он — раздавать указания, которые должны быть неукоснительно выполнены, прорабатывать стратегии действий и нести полную ответственность за возможные ошибки. Он сильный. И дело не только в физической силе. В нем есть внутренний стержень, который проявляется уверенностью в каждом слове, взгляде и жесте, заставляя других прислушиваться к себе. Но кроме этого, там, внутри, бьется сердце, о существовании которого многие и не догадываются. И только ей известно, каким Саша может быть, как меняется выражение его глаз, когда он держит на руках сына или сжимает ее в своих объятиях.

Почувствовав ее взгляд, Степнов повернулся к ней, и улыбка чуть тронула его губы. Убрав коробку с инструментами на полку и закрыв шкаф, он подошел ближе к Юле, не в силах удержаться от того, чтобы снова не коснуться ее губ.

Она ответила ему, чуть приподнявшись на мыски и обвив руками его шею, прижимаясь к нему сильнее. Ее легкие ответные прикосновения вызвали в нем целую волну эмоций, сознание затуманилось от желания близости. Пальцы скользнули под легкую кофточку, уверенно и ловко отодвигая в сторону чашечку бюстгальтера и захватывая нежную округлость, но этого показалось недостаточно. На секунду отстранившись от девушки, он потянул за край ее кофты, в мгновение освободив желанное тело от ненужной вещи, и потянулся к замочку бюстгальтера.

Музыкальный мобиль, прокрутившись несколько раз, остановился, и Данька, немного подождав, недовольно заплакал. Саша нехотя оторвался от девушки и с трудом перевел дыхание.

— Может, включим ему что-то подольше играющее? — заговорщически прошептал парень. Юля, слегка раскрасневшаяся от смущения и ошеломляющих чувств, вызванных его близостью, быстро натянула кофту и зашла в комнату.

— Данечка, сынок… ну, что такое? — взяв ребенка на руки, тихо проговорила она.

Саша наблюдал за ней с улыбкой на губах.

Семейную идиллию нарушил звонок его мобильника, лежащего на тумбочке в холле.

— Ты уедешь на работу? — спросила Юля, с огорчением думая о том, что он снова уходит и вернется, наверняка, уже поздно.

— Нет, на сегодня я свободен, — все также улыбаясь, он легко коснулся ее щеки рукой. — Сейчас вернусь.

Взяв ключи, Саша вышел на лестничную клетку. Подойдя к окну с Данькой на руках, Юля проследила взглядом за тем, как он выходит из подъезда и, прикурив на ходу, направляется к лавочке. Похоже, разговор не из приятных. На смену первой сигарете сразу же приходит другая. Саша что-то долго объясняет своему собеседнику на другом конце провода и устало трет виски. Наверняка, звонок с работы. Неужели, все-таки уедет? Надеясь хоть как-то отвлечься, Юля принялась за приготовление ужина и, все же, сама того не замечая, время от времени подходила к окну. Минут через сорок, в очередной раз выглянув из-за занавески, она увидела, как Саша поднялся с лавочки, выбросил в урну окурок и пошел в сторону подъезда. Сердце радостно забилось. Он не уедет. Они проведут вместе целый вечер. Настоящий семейный вечер.

Несколько часов спустя, когда в небе уже зажглась россыпь звезд, он вышел на балкон глотнуть свежего воздуха, приправленного терпким привкусом никотина. Ночной город лежал перед ним как расшитое блестками бархатное покрывало. Самая крупная застыла на кончике его сигареты, с каждой затяжкой становясь еще ярче, а затем постепенно затухая. Огни в отдалении также мерцали, становились ярче, таяли, разгорались вновь.

Город жил, дышал, и жизнь в нем никогда не замирала. Город-миллионник, манящий других своими огнями и сулящий новую красивую жизнь. Сколько их, ежедневно приезжающих сюда в поисках своего теплого местечка? Едет, в основном, молодежь, абитуриенты, иногда приезжают зрелые сознательные люди. Как их встретит Москва, никто не знает, но все надеются на лучшее.

Хорошо, если за плечами есть какой-то багаж в виде финансовой поддержки со стороны родителей, влиятельных знакомств или знаний, которые можно успешно применить на практике. А если нет? Тогда большинство девчонок идут в клубы, на подтанцовки, а там дальше как получится.

Жизнь в клубе всегда яркая, насыщенная, но в то же время опасная. Клиенты могут быть разные: нетрезвые, буйные, неадекватные, извращенцы, садисты. Он никогда раньше не задумывался над моральной стороной того, что происходит за закрытыми дверями во время «приватов» или после. Каждый зарабатывает, как может. Принято считать, что никто никого не заставляет. Только жизнь нас может заставить сделать что-то. Перешагнуть через себя, отказаться от своего «я», предать мечты.

Саша обернулся и с удовольствием остановил свой взгляд на Юле. После сладких ласк, она безмятежно спала, а на обнаженной коже играли блики уличного света. Парень улыбнулся. Как хорошо, что он встретил ее не в клубе.

Благодаря отцу, который смог дать ей образование и уберечь от необходимости пробиваться в столице самой любыми возможными способами, ей не приходилось танцевать на виду у всех, завлекая клиентов полураздетым телом и соблазнительными движениями. При мысли о том, что ей пришлось бы работать на приватах в клубах, что и ее могли бы касаться похотливые лапы клиентов, кровь забурлила. Слава богу, у нее приличная работа, о которой не стыдно говорить, и приличная семья. Да, теперь он ее семья. И от него будет зависеть, в каких условиях она будет растить его сына.

А, может, ну его, этого Беса, ко всем чертям? Работать с ним напрямую будет Влад, при желании ему не нужно даже пересекаться с этим ублюдком вообще.

Саша сможет жить как все, смысл жизни видеть в Юле и Дане, а Бес будет и дальше творить свои безумства себе в удовольствие. Осталось только забыть, что удовольствие Беса дорогого стоит — покалеченные тела и судьбы молодых девчонок.

Снова вспомнились кадры из видео с Аней, истерика Вики, и несмелые языки грозящего разгореться в полную силу пламени сомнений начали гаснуть под воспоминаниями о девичьих слезах. А понимание того, что Бесу теперь известно то, что знает он, окончательно присыпало тлеющий костер душевных метаний толстым слоем земли.

Нет, никаких колебаний. Двигаться нужно по давно избранному пути твердо и уверенно, так легче переживаются неудачи. А если идти нерешительным шагом, да, возможно ты не будешь проигравшим, но ты никогда и не будешь победителем.

Хотя, и здесь все неоднозначно. Вот, он достиг своей цели — Юля с ним. Только что дальше? Что он мог дать ей? Тревогу, бесконечные ночные ожидания? Ненависть к телефонным звонкам, взрывающим ночную тишину, и его неожиданные уходы? Постоянное присутствие в их жизни оперов с цепкими взглядами? Пистолет в кармане, даже при обычной семейной прогулке? А ему — постоянный страх за ее жизнь и за жизнь сына? Взгляды по сторонам в поиске подозрительных личностей и машин? Полный контроль ее передвижений? Нет, он давно никого не боялся, воспринимая свою жизнь всего лишь как временную меру, но самые родные люди не должны быть затронуты его профессией.

* * *

Клуб встретил Влада толпой молодежи у входа, громкой музыкой, неоновыми огнями. Несмотря на то, что заведение было не из дешевых, жизнь в нем кипела во всю. Дела у Мельнихов шли «в гору», что было неудивительно, ведь благодаря «дружбе» с операми из местного ОВД здесь никогда не было облав.

Обеспеченная публика могла спокойно развлекаться, не боясь, что дорогой отдых будет испорчен. Внутри помещения царил полумрак, за столиками сидели многочисленные посетители, подогреваемые спиртными напитками и эротично извивающимися на подмостках под музыку девицами в откровенных нарядах.

Войдя в клуб, Влад прошел к барной стойке, заказал себе выпивку и внимательно осмотрелся по сторонам. На шесте неподалеку висела давняя знакомая Лика, а в глубине зала за столиком сидел хмурый Беслан. Интересно, почему он здесь? Когда подошло назначенное время, Влад поднялся и направился к коридору, скрытому от посторонних глаз ширмой. Его уже ждали… На низком столике лежал знакомый конверт, а кресло у стола занял Равиль Мельниховский. Влад удивленно приподнял бровь, поздоровался и, как бы, между прочим, спросил: — А где Беслан? — Теперь я за него, — невозмутимо ответил его отец. — Со мной будете работать.

— Ладно, — пожал плечами опер. — Без проблем… — Временем располагаешь? — неожиданно задержал собравшегося было уходить парня Мельниховский-старший. — Давай по нашим делам пробежимся.

Когда через полчаса Влад вышел из коридора в общий зал, Беслан все также сидел за столом. Стоявшая перед ним бутылка была уже наполовину пуста, а расстегнутая до груди рубашка и взъерошенные волосы говорили о том, что тот уже немало принял на грудь. Влад направился в его сторону.

— Что, Бес, храбрости набираешься? — насмешливо и громко произнес парень, остановившись позади него. — Ты, никак, валить собрался? От Степнова бежишь? — Чего? — резко обернулся к нему Мельних-младший и, увидев говорившего, изменился в лице. — Ни от кого я не бегу.

— Бежишь, бежишь, — наклонившись к нему и похлопав его по плечу, усмехнулся опер. — И правильно делаешь. Степнов мечтает тебя грохнуть. За сестру. Прямо спит и видит.

Беслан нахмурился, обдумывая то, что только что услышал. Нет, он, конечно, подозревал такое, но вот чтобы люди из ближайшего окружения твоего врага делали такие заявления.

Влад тем временем подсел к нему за столик и как бы невзначай поинтересовался: — Ты на хрена на его сестру-то полез? — У нее на лбу не было написано, что она его сестра, — зло усмехнулся Бес, глядя в невидимую точку перед собой.

— Не повезло тебе, — констатировал, оглядывая зал, Влад. — Была бы какая-нибудь простая малолетка, тебе бы все сошло с рук. Вернее, вам… Ты же не один там был, да? — безразлично проговорил он.

Мельних-младший тут же поднял на него глаза, в которых, кроме бессильной злости, читался немой вопрос.

— Да, я много чего знаю, — засмеялся опер. — Знаю, что хотел ты сам работать, а теперь прятаться придется. А ведь такие планы были! Степнов говорил, ты какое-то видео горяченькое снимать собирался. Покажешь? Беслан взглянул на своего собеседника с интересом. А он, оказывается, не просто тень Степнова, а довольно-таки интересная и самостоятельная личность.

— А ты, правда, много чего знаешь, — Мельних одобрительно кивнул.

— Ну, я ж его правая рука. Мне по должности положено, — открыто глядя Бесу прямо в глаза, продолжал усмехаться Влад. — А че так скучно сидим-то? — он развалился на диване. — Где девочки? Зови, давай, — и, оглядев зал, указал на длинноногую брюнетку в коротком полупрозрачном платье, которая стояла возле бара. — Вон ту хочу…

Глава 49

— Зачем тебе это? Ты его подсидеть, что ли, хочешь? В такой ранний час в клубе еще никого не было, лишь сотрудники клининговой службы, а попросту технички, намывали пол, да бармены у стойки натирали бокалы. Все замерло до вечера. Беслан и Влад сидели все за тем же столом, на котором рядами стояли бутылки и стаканы, пепельница была полна окурков.

— У меня свои причины, — уклончиво ответил Влад, с удовольствием затягиваясь сигаретой.

— Э, нет, я с тобой откровенно, и ты со мной откровенно, — хмыкнул Мельниховский — Ладно, черт с тобой, — махнул рукой опер. — Ну, во-первых, Саша — нач оперов и Саша — нач отдела это разные вещи. Шведов шибко не вникал и не лез, не мешал работать, а Степнов и дальше хочет рулить сам. А я тоже власти хочу. А то получается, я, вроде, как и главный, над операми, но должен оглядываться на него. Меня это, если честно, не совсем устраивает… Ну, и потом, у него есть баба… — Которая родила от него? — заинтересовался Беслан.

— Которая родила, — кивнул Влад, резким движением затушив сигарету о край пепельницы. — Ну, так вот, она ему нафиг не нужна, а мне она нравится. Только залетела от него, дура, и сама не уйдет теперь, правильная слишком. А я ее хочу.

— Ладно, придумаем, как твоего нача «закопать», и развлечешься с ней, — осклабился Бес.

— Не-а… Я серьезно хочу, — протянул парень.

— А на хрена тебе ее спиногрыз? — недоуменно уставился на него Мельниховский.

— Мне ребенок не помеха, — пожал плечами опер.

— Ясно. Тебе Степнов помеха, — довольно закивал головой Беслан, откидываясь на спинку дивана. — Думаю, вдвоем мы эту проблему как-нибудь решим.

Влад посмотрел на наручные часы и, допив свой стакан, похлопал Беса по плечу: — Ну, давай. Мне пора, — уже в дверях задержался и напоследок предостерег: — Беслан, то, что с ним будет, мне плевать, но чтоб с нее ни один волос не упал.

Улица встретила его прохладой, в которой явственно ощущалось свежее дыхание весны. Не сходя с крыльца, потянулся, размял затекшие от долгого сидения ноги и, вытащив ключи от машины, пикнул кнопкой сигнализации. Пока шел до машины, прокручивал в голове разговор с Бесланом и думал о Юле. Ему, действительно, ее ребенок не помешает.

«Эх, поспать бы», — пронеслось в тяжелой голове, но нужно было ехать в отдел — рабочий день никто не отменял — поэтому Влад, подавив зевок, вставил ключ в зажигание и направился в Мневники. Внутренний карман куртки заметно оттягивал внушительный конверт.

Степнов подержал «благодарность» на весу несколько секунд, а затем вернул обратно Владу со словами: — Это тебе и пацанам.

— А ты? — Обойдусь, — скривился Саша и внимательно посмотрел на опера: — Че такой замученный? — Да, - отмахнулся тот. — Не спал ночь, — и, не вдаваясь в подробности, улыбнулся: — Бухал.

Выйдя из кабинета, Влад подумывал уже о том, как бы сократить этот казавшийся бесконечным день, как внезапно замер. У дежурки стояла Лика, оглядываясь по сторонам. А этой что тут надо?! Быстрыми шагами покрыв расстояние между ними, он крепко схватил девушку за предплечье, уводя ее в сторону оружейки подальше от людских глаз.

— Ты чего тут? — не дав ей опомниться от неожиданности, зажал ее в угол и навис над ней.

— Да, ничего. Начальник ваш, Саша, вызвонил, просил прийти.

— Прямо вызвонил? Прямо просил прийти? Сюда? В отдел? — засомневался парень.

— Ну, да… А что тут такого? — то ли удивилась, то ли обиделась представительница «древнейшей профессии». — И вообще, — она уже отошла от первоначального испуга, и в голосе зазвучала усмешка, — у меня паспорт украли.

Вот, пришла заявление на восстановление писать.

Да, уж… Наглая девица… Влад лишь покачал головой.

— А ты, что, такой недовольный? Плохо обслужили вчера? — хмыкнула та, открыто глядя ему в глаза. — Так, надо было меня брать, а не Софи. Она новенькая еще.

Хозяина боится, поэтому перед ним тушуется.

— Какого хозяина? — Беса. Ты же с ним вчера весь вечер был, — развязно заявила девица.

Влад поджал губы и снова с силой сжал ее руку, пригвождая к стене.

— Где и с кем я бываю, не твое дело. Ясно? И не трепись об этом, поняла! — Ладно, ладно, — примирительно подняла руки та. — Может, я уже пойду? Влад мотнул головой: — Иди.

Качая головой и в душе кляня неуравновешенных оперов, Лика подошла к дежурке и, как ей было велено, заявила об утере паспорта. Кабинет, к которому ее направили, был закрыт, и, немного повозмущавшись вслух, что приходится гробить драгоценное время, она направилась к кабинету начальника отдела, с которым была близко знакома еще в его бытность начальником оперов, а поэтому, как она считала, вполне могла зайти к нему поздороваться.

— Да ничего особенного, обычный бордель, — ее немного напряг интерес Степнова к клубу, который тот проявил после дежурных фраз о житье-бытье, и, немного помолчав, девушка уточнила: — Дорогой бордель, который не каждый может себе позволить. Но и услуги соответствующие, — она многозначительно помолчала, разглядывая Степнова. — Но для тебя, товарищ майор, я всегда готова и за бесплатно… как в старые добрые. Ты меня столько раз выручал.

— Ну, так вот теперь мне нужна твоя помощь.

— Я вся внимание, — с придыханием промолвила девушка и, закинув нога на ногу, приготовилась слушать.

Степнов внимательно осмотрел стройные длинные ноги в колготках телесного цвета, на которых практически была незаметна мини-юбка, и посмотрел ей прямо в глаза.

— В общем, так. Мне нужно, чтобы ты как можно ближе подобралась к Беслану Мельниховскому. Как ты это будешь делать, я не знаю. Сделай так, чтобы из всех вас в клубе, он чаще всего спал с тобой. Потом внимательно слушай, не промелькнет ли где-нибудь в разговоре, что ваш Бес — любитель всяческих извращений.

— А он — любитель? — девушка удивленно изогнула бровь.

Какое-то время Саша молча изучал ее взглядом.

— У вас в клубе БДСМ практикуется? — Ну-у, — протянула она, — как сказать, бывают такие клиенты. Сейчас это модно.

— Сама пробовала? Нравится? — он пристально наблюдал за ее реакцией.

— Это … наручники, кляпы, веревки? — уточнила она.

— Ага, — кивнул Саша, — а еще плети, прищепки и иголки в сосках.

— Ой, нет, — ойкнула та, — это не мое.

Саша откинулся на спинку кресла и снова замолчал, раздумывая, стоит ли продолжать дальше. Лика под его взглядом съежилась, ей стало неуютно и боязно, но она молчала. А что делать? Не откажешься, иначе проблемы ей обеспечены.

— По моим сведениям, ваш Беслан снимает где-то БДСМ-видео, причем, понятие о добровольности у него своеобразное. Мне нужно знать, где. Твоя задача — втереться к нему в доверие и постараться узнать как можно больше. Сама ни на что не намекай. Просто сделай так, чтобы ему было хорошо с тобой, возможно, чтобы он предложил попробовать это тебе.

Она медленно кивнула.

— Думаю, будет лишним напоминать, чтобы об этом никто не знал. Никто.

Видя, что она тяжко вздохнула, Саша постарался разрядить обстановку: — За это с моей стороны будет неограниченная помощь, если будут проблемы с полицией.

— Неограниченная? — загорелась та.

— Но не бесконечная, — осадил ее энтузиазм парень и уже серьезнее добавил: — Будь осторожна.

К ней уже вернулась былая уверенность, и она игриво ответила: — Сашенька, после тебя и твоих ребят сам черт не страшен.

— Зря ты так думаешь. Я по сравнению с ним ангел.

Видео… видео… Со вчерашнего вечера у него из головы не выходило видео, на котором Бес запечатлел свои развлечения с Аней. В голове не укладывалось, как можно было получать от такого удовольствие, причиняя боль другим, да еще снимать это. На память, что ли? Или уже решил на этой записи денег заработать? Саша надеялся, что все же это было своего рода «проба пера», ведь Бес в деньгах не нуждался, а значит, можно полагать, что он ее никому не предложит. Не хватало еще, чтобы появились покупатели на такое, зародился спрос, и Мельниховский поставил этот бизнес «на поток».

Жаль, что он не досмотрел ту запись до конца. Можно было постараться запомнить обстановку комнаты, в которой происходило все действо, и попытаться выяснить, где все это было снято. Саше совсем не улыбалась перспектива узнать когда-либо, что на его «земле», под самым его носом процветает подпольная порно-студия. Слова Беса о том, что участие актрис будет добровольным, его не убедили. Захочет какой-нибудь толстосум, пресыщенный, как они называют, «ванильным» сексом, чего-нибудь поизощреннее, предложит бабки нехилые, и грянет беда. Пропадать начнут девки.

Сейчас зайди в любую социальную сеть, вбей всего лишь четыре буквы, и откроется такое количество групп и сообществ тех, кто «в Теме», аж глаза разбегаются. А если поглубже порыскать, то можно найти и похлеще фото, гифки, видео, различные ссылки, ведущие на тематические сайты с подстановочными и реальными материалами. Еще та зараза! Видимо, это новое веяние моды. Дыхание Запада, бл***! Там-то это уже давно считается нормой.

Вот и Бес привез багаж западного образования. Надо же, как сошлись в одном человеке и желания, и возможности.

Саша был стопроцентно уверен в одном, что потенциальных клиентов на такое видео у Мельниха-младшего будет хоть отбавляй, стоит ему лишь раз засветиться с ним. А еще было предчувствие, что Бес просто так это не бросит.

Раз уже снял первую запись, значит, ему было, где снимать. Раз завел разговор о прикрытии, значит, уже всерьез задумывался о том, чтобы продвигаться дальше. Черт, где эта студия? И студия ли это, вообще?

* * *

Звонок раздался в первой половине дня, когда Юля, выполнив нехитрую и необременительную работу по дому, одевала Данечку, чтобы пойти погулять на улице. Внимательно выслушав говорящего, она постаралась ничего не забыть: госы начинаются через месяц, а обзорки — уже на следующей неделе, но необходимо, как можно скорее и желательно сегодня, приехать в институт, чтобы взять вопросы к госэкзамену и утрясти вопросы с дипломной работой.

Дипломная работа… дипломная работа… Блин, она у нее готова даже не наполовину. Что же делать? Срочно садиться за написание практической части? Но это значило и беготню на работу за данными для расчетов, и периодические встречи с научным руководителем, и еще много чего. Или… обратиться за помощью к Саше? Он как- то говорил, что может «помочь». Но, в любом случае, в вузе нужно появиться.

Юля взглянула на часы. Половина второго. Она вполне может успеть смотаться в институт вместе с Данькой, ехать-то недалеко. Уже одевшись и взяв ребенка на руки, девушка растерянно оглядела холл и, не увидев нигде связки ключей, нахмурилась, затем подошла к входной двери и толкнула ее от себя.

Естественно, та была заперта.

— Отлично просто, — вздохнула Юля. Саша забыл оставить ей новые ключи… Вытащив из сумки телефон, девушка некоторое время раздумывала, звонить ему или нет. Узнав, что она сидит без ключей, вероятно, он либо сам заедет, либо отправит кого-то. Но она просчиталась. Выслушав ее, Степнов мягко дал ей понять, что приедет только к вечеру и, если необходимо, свозит ее в институт сам.

— Но вечером в деканате может никого не быть, — попыталась возразить ему девушка, на что он твердо ответил: — Объяснишь мне все, я завтра съезжу, и тебе вообще не придется никуда ездить. Диплом прямо домой принесут, — засмеялся Степнов. — Вечером лучше все вместе на улице погуляем.

Юля растерянно уставилась на отдающий короткими гудками телефон и вздохнула. Как-то все было…неправильно. Казалось бы, она приняла свою новую жизнь, которая теперь неразрывно связана с Сашей, и на душе должно быть спокойно, но нет. Что-то неприятное маленькими коготками скребло по сердцу, в который раз заставляя копаться в себе и прокручивать в голове досаждающие мысли.

Она изменилась. Она теперь не та прежняя Юля, которая еще год назад смело и бойко отшивала всех поклонников, не позволяла Максу навязывать свое мнение и была полностью уверена в том, что у нее все получится. Теперь она другая.

Слишком мягкая. Слишком уступчивая. Саша решает за нее все, а она этому не противится. Она, как будто, застряла в том состоянии, в каком была во время беременности. Осторожная и настороженная. Сто раз подумает, прежде чем говорить что-то Степнову. Неужели, она до сих пор боится его?! Казалось бы, за последние полгода он не сделал ей ничего плохого, ни разу не обидел даже словом. Наоборот, она чувствует, что дорога ему. Такого ощущения ей не давал даже Макс.

Макс… Ее словно окатило ледяной водой на холодном ветру. Мороз прошелся по коже, вызывая покалывания в покрывшихся мурашками конечностях. Сердце громко застучало, гулом отдаваясь в ушах. Юля даже не сразу заметила, что Данька заплакал. Быстро сняв с него комбинезон и шапочку, расстегнув верхние пуговицы своей кофты, она опустилась в кресло и приложила ребенка к груди.

Малыш морщил крохотный носик и, не отрывая глаз, смотрел на мать, и в другое время Юля бы с улыбкой наблюдала за своим сыночком, но в этот раз ее мысли тревожно метались вокруг воспоминаний почти годичной давности, лишь усугубляя душевный дискомфорт.

Узнав об изменах Максима, она уцепилась за эту новость, как за спасительную ниточку, убеждая себя, что теперь нет смысла копаться в прошлом и в том, что на самом деле произошло в конце прошлогодней весны. Действительно ли Степнов решил устранить соперника со своего пути силой или это был несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств? А потом все так закрутилось — тяжелая беременность, больница, преждевременные роды и их последствия, младенец на руках. И Саша всегда находился рядом. И со временем она вроде бы забыла о том, с чего все начиналось.

Забыла. Простила. Заставила себя поверить в то, что все иначе. Поверить в то, что Саша не тот, каким казался тогда. И позволила ему добиться своего. И теперь, получается, она живет и спит с убийцей Макса?!

* * *

Саша понимал, что Юля будет отнюдь не в восторге от тех мер предосторожности, которые он собрался предпринять. Запретив ей куда-либо выходить, он рисковал разрушить долгожданное доверие и взаимопонимание между ними, а также выстраданное счастье и чувство морального удовлетворения от того, что она его простила и приняла.

Но иначе было никак. Ни на минуту, ни на секунду, ни на долю секунды он не мог себе представить, что однажды потеряет их. Даже если погибнет сам, ценой своей жизни защитив их, сама мысль о том, что она останется одна с Данькой на руках, была невыносима.

Последние дни он постоянно думал над тем, как обойти Мельниховских, пытался предусмотреть и просчитать все. До мелочей. Пусть нелепых и непонятных на первый взгляд, но способных разрушить все до основания. И действовать нужно было решительно и без промедления. Быстрее сбыть эту проблему и жить, наслаждаясь жизнью, радуясь каждому дню, новым достижениям сына.

Еще много чего нужно было сделать. Позаботиться о безопасном месте для Юли — городская квартира по известному адресу отнюдь не надежное укрытие, даже запертое на замки, ключи от которых только у него. Найти доверенного человека, способного защитить его семью в его отсутствие. И самое главное — узаконить отношения с Юлей, чтобы в случае его смерти, они ни в чем не нуждались.

В последние дни она стала неразговорчивой, задумчивой, и Саша списывал это на обиду на него за запрет выходить из дома. Сам же он, при этом, готов был не выпускать ее и из постели, боясь, что его жизнь оборвется раньше, чем он насладится близостью и счастьем с ней в полной мере. Конечно, такие отношения было сложно назвать «семейной идиллией», но пока они хотя бы создавали видимость того, что все в порядке. А ведь если бы не чертов Мельних, все могло быть совсем иначе… Не в силах совладать с проснувшимся желанием, Степнов придвинулся к любимой ближе, вдохнул ее аромат, а рукой забрался под резинку трусиков, лаская нежную кожу.

— Саша, — пробормотала Юля, медленно выныривая из сна. — Я спать хочу.

На что парень лишь улыбнулся, одной рукой стягивая с нее белье, другой прокладывая себе путь к потаенному желанному местечку. Чувствуя, как от этих ласк весь мир с его проблемами уплывает куда-то далеко, не открывая глаз, она повернулась к нему, провела рукой по спине, притягивая его к себе ближе.

Казалось бы, всю неделю она злилась на его странное поведение и ничем необъясняемые запреты, каждый раз ждала вечера, чтобы все ему высказать, но стоило Саше прикоснуться к ней, и Юля словно растворялась в его руках, уже не в силах вымолвить ни слова. Все тревожные мысли таяли в этих ласках, оставляя в душе лишь смутное, тяжелое предчувствие надвигающейся беды.

— Юль, как ты смотришь на то, если мы распишемся? — спросил он через полчаса.

Голова девушки покоилась на его плече, Саша пальцами одной руки перебирал ее длинные волосы, а второй гладил по бедру. Не дождавшись от нее ответа, приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

— Я делаю тебе предложение. Ты выйдешь за меня? — спросил, нежно оглаживая по щеке, тихо и серьезно.

Юля медленно отвела взгляд, по-прежнему ничего не отвечая.

— Это отказ? — недоуменно поинтересовался Степнов, а в глубине его глаз что-то неуловимо менялось.

— Это неожиданно, — уклончиво произнесла девушка.

— Неожиданно? — хмыкнул Саша, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Мы живем вместе, у нас сын. Что здесь неожиданного? — Саша… Я не могу так, — подняла на него глаза Юля. — Еще совсем недавно все было по-другому. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Понимаешь? Он понимал. Только время сейчас играло против них. И каждый новый день мог стать последним.

* * *

После долгих и мучительных раздумий Юля все-таки нажала значок телефонной трубки на экране смартфона. Если не возьмет на пятый гудок, положу трубку, решила она. Но на том конце провода гудки быстро оборвались, и Юля услышала бодрый голос Лены.

— Привет, дорогая, как вы там? Утром только вас вспоминала,… Рассказывай, что нового? — Я тебя не отвлекаю? — в голосе Юли снова звучали грустные нотки.

— Нет, я со смены домой иду. А ты что такая невеселая? Случилось что-то? — забеспокоилась подруга. — Саша? — Он сделал мне предложение, — чуть помолчав, выдавила из себя девушка.

— Серьезно?! — радостно воскликнула Лена. — А ты что? Конечно же, согласилась? Вот здорово! — Лен, он мне запретил выходить куда-либо из дома без него, — без перехода, упавшим голосом сообщила Юля. — Врезал новый замок, а мне ключи не дал.

Сказал, чтобы сидела дома.

— Погоди, как это? — Лена даже остановилась прямо посередине улицы. — Он тебя, что, запер? — Мы даже с Данечкой гуляем теперь только вечером. Втроем.

— А как он это объясняет? — с недоумением поинтересовалась подруга.

— Никак, — вздохнула Юля. — Никак не объясняет. Просто закрывает дверь на ключ и уходит. Приезжает в обед, приносит все что нужно и снова уходит до вечера.

— И давно так у вас? — Несколько дней… Ой, Лен, ты извини, Данечка плачет. Я тебе перезвоню, — в трубке послышались короткие гудки, Лена же так и осталась стоять на том же месте.

Что за ерунда? Что за «домострой» какой-то? Быстро пролистав список контактов в телефоне, она набрала Степнова. А через час уже вышагивала перед воротами Мневников в ожидании Саши.

Он появился в форме с сигаретой в руке, по его порывистым движениям было видно, что он торопится.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, жадно затягиваясь.

С трудом подбирая слова так, чтобы это не выглядело, что она лезет не в свое дело, Лена передала разговор с Юлей. Хотя, куда уж там! Лезет. Уже влезла.

— Так, значит, тебе Юля нажаловалась? — то ли щурясь от сигаретного дыма, то ли специально пристально вглядываясь в нее, поинтересовался Саша.

Под его немигающим взором, Лена почувствовала себя неловко, но и отступать не хотелось.

— Ты, наверное, думаешь, что это не мое дело? — начала она, как Степнов ее тут же прервал.

— Лен, извини, но, действительно, не твое, — довольно жестко обозначил свою позицию по данному вопросу парень. — Мы сами разберемся. И лучше тебе пока к нам не приходить.

Выкинув окурок и резко развернувшись, Степнов направился обратно к крыльцу отдела. Лена недоумевающе смотрела ему вслед, совершенно не замечая, как сзади тихо подошел Влад.

— Привет, — от его приветствия девушка вздрогнула. — Ты чего тут? По делу или как? — Да, с Сашей нужно было один вопрос решить, — она раздраженно передернула плечами.

— Ну, и как? Решила? — и в ответ на ее отрицательное покачивание головой предложил: — Может, я могу помочь? Тебе куда? Давай, я тебя подвезу.

***

— Беслан, я тебя еще раз прошу, пока прошу, уезжай, — с нажимом произнес отец.

— От греха подальше, — он уже не знал, как еще убеждать сына, проявившего такую упертость. Нет, это, конечно, хорошо, что он не бежит трусливо при первых же трудностях, но сейчас игра другая. Слишком сильный соперник, да еще и подогреваемый кровной местью. Всех утянет на дно, и сам погибнет напрасно.

Молодой Мельних сидел, гордо откинувшись в кресле, с вызовом глядя на отца.

— Не надо никуда бежать, отец. Всю жизнь не набегаешься, — твердо произнес он, и Равиль Георгиевич был поражен той уверенностью, которая сквозила в каждом его слове. Не было привычной насмешки, необоснованного чувства превосходства, в голосе звучала спокойная решимость. Решимость «не мальчика, но мужа».

— А ты, что, вдруг такой спокойный стал? — удивился мужчина.

— Ты же сам говорил, пора взрослеть. Вот я и хочу сам решить свои проблемы.

Сам, понимаешь? — И как ты их собираешься решать? Опять со шлюхами развлекаться будешь? — начал было закипать отец, но подумал, что может обидеть сына недоверием и нежеланием слушать. И правда, сам сто раз говорил, пора взрослеть, поэтому, тяжело выдохнув, кивнул Беслану: — Выкладывай. Я хочу знать, как, может, и помогу чем.

Беслан вытащил из стоявшего на столе у отца органайзера нож для разрезания бумаги и начал поигрывать им, проверяя остроту лезвия.

— Мне поможет Влад, новый начальник оперов из Мневников, — начал он посвящать отца в свои планы. — Как видишь, я тоже умею контакты с ментами налаживать.

— Влад? А ты уверен, что это не подстава? — скептически обронил Мельних- старший.

— Сначала я тоже сомневался, — задумался Беслан. — Хотя и сейчас сомневаюсь, но, — он сделал значительную паузу и перевел взгляд на отца. — Вчера он мне много интересного поведал о планах Степнова касательно меня.

— И? — Так вот, — поднявшись во весь рост и расхаживая по кабинету, молодой человек нараспев продолжал, — во-первых, этот бесстрашный Степнов не такой уж и бесстрашный. Он тоже боится. Не за себя, за свое семейство, а поэтому свою бабу он посадил под замок и никуда ее не выпускает. Во-вторых, к слову о подставе, в клубе у нас теперь есть «шпион», точнее, «шпионка», которая должна стучать про меня Степнову.

— Кто это? — Да, так, шлюха одна, — отмахнулся Бес. — Ляпнет ему что-нибудь, убью! — А в-третьих? — А в-третьих, — парень подошел к столу и навис над отцом, — он всерьез прикидывает, как меня убить. Так что, это я должен убрать его первым! Бес задорно улыбнулся, как будто речь шла об увеселительной прогулке, и с силой вогнал нож в стопку газет, лежащих на столе.

Глава 50

Вечером, закончив со всеми текущими вопросами и взглянув на часы, впервые за последнее время Саша поймал себя на мысли, что не торопится ехать домой. Он уже не знал, что отвечать на ее вопросы, да и Юля задавала их все меньше, в основном, молчала, стараясь по возможности не встречаться с ним взглядом.

Конфликт был неминуем.

В предыдущий вечер она уже предприняла попытку скоротать ночь в зале вместе с Даней, до последнего оттягивая купание и кормление сына. Только Саша понимал, что стоит позволить недопониманию и обидам холодной змеей пробраться к ним в постель, как вновь вернуть прежнее тепло будет сложно, если не сказать, невозможно. Поэтому он делал все, от него зависящее, чтобы в долгожданные минуты ночного единения Юля могла забыть о напряженности в отношениях и не сомневаться в его чувствах к нему. Ласкал нежно, неистово, исступлённо. Шептал такие слова, которые никогда и никому не говорил ранее.

Целовал так, что, казалось, хотел испить ее всю. Крепко сжимая ее в руках, с наслаждением чувствовал, как ее тело принимает его, подчиняется, двигается в такт каждому его движению, позволяя вкусить сладость каждой секунды.

Девушка млела, таяла, изнемогала, а потом до утра сладко спала в его объятиях, даря ощущение счастья.

Но наступало утро, и вместе с первыми лучами майского солнца подступала суровая реальность. Когда мог, Саша старался уходить, пока Юля еще спала, но сын, ранняя пташка, частенько срывал все его планы, и ему приходилось покидать квартиру, спиной чувствуя укоризненные взгляды любимой. Она уже неделю жила взаперти. Без каких-либо объяснений с его стороны. Сколько это еще могло продолжаться? Насколько хватит ее терпения? Нет, дальше тянуть бессмысленно. Пора начинать действовать.

Саша снова взял в руки папку с делом годичной давности. Хорошо, приятель, не задавая лишних вопросов, согласился дать ему ознакомиться с этими документами. Степнов лишь мимолетно пробежал глазами по экспертизам — наркотик имел ту же этиологию, что и в их случае. А значит, скорее всего, поставщик один и тот же. Он пролистнул несколько страниц вперед, и на стол выпали несколько фотографий, на одной из которых был Максим, Юлин парень, на обороте надпись: «клуб «Неон», дилер». На других фотографиях тоже молодые ребята, в основном, работники клубов — ди-джеи, бармены, танцовщицы. Половина из них уже были мертвы. Банальная передозировка.

Надо ознакомиться с этим делом досконально, изучить каждый случай. Только на работе дел и так невпроворот. Подумав, Саша прихватил папку с собой и кинул ее на заднее сидение.

* * *

Равиль Георгиевич настоял на своем и ограничил передвижение сына по городу.

Большую часть времени Беслан проводил в клубе, в специально оборудованной для него комнате, куда не долетали шум музыки и веселый гомон посетителей.

Отец привел ему кучу вариантов его возможного устранения со стороны Степнова и приказал не лезть на рожон, а получше присмотреться к новому союзнику «в стане врага» и выработать свою собственную стратегию ликвидации противника. А чтобы сбить с сына лишнюю спесь, добавил, что если тому удастся решить эту проблему малой кровью, то он вполне сможет считать себя «состоявшейся и зрелой личностью, способной исправлять свои ошибки, вести себя по-мужски», но для этого необходимо было подойти к этому делу взвешенно и со всей ответственностью, помня, что малейший промах может разрушить все.

Холодным рассудком сын понимал отца, соглашаясь с его доводами, но в душе чувствовал себя трусливой крысой. Горячая восточная кровь требовала движения, каких-то действий, а не ровного сидения на «пятой точке». Первую половину дня Беслан занимал тем, что придумывал свои собственные способы расправы с ненавистным ментом, начиная от простых и быстрых и заканчивая самыми изощренными, способными причинить не только физическую, но и моральную боль. Просто испорченные тормоза? Нет, скучно. Хотелось сделать что-то такое, воспоминание о чем будет еще долго греть душу. Подогретый такими мыслями, Бес спускался в ВИП-зал и остаток вечера отрывался «по полной программе», иногда с зачастившим в последнее время в клуб начальником оперов из Мневников.

— Да, оставь ты девку в покое, — засмеялся Влад, увидев, как в который раз изменился Беслан в лице при виде Лики. — Знаешь же нашего брата, она бы не смогла отказать Степнову. А теперь она ему будет «петь», что ты тише воды, ниже травы, самый законопослушный гражданин в нашем районе. Не лезь к ней.

Влад вспомнил, каким испугом загорелись глаза Лики, когда она поняла, что он реально ей угрожает. Поначалу девушка старалась обратить все в шутку, но рука опера, красноречиво сжимающая ее шею, быстро привела ее в чувство.

Парень мысленно вздохнул, синяки быстро пройдут, зато потом еще спасибо скажет, что цела осталась.

Беслан согласно качнул головой, провожая Лику недобрым взглядом, и все то время, пока она крутилась у шеста на сцене, не сводил с нее глаз. Красивая девка, как по нему, так слишком высокая, но все равно красивая. И двигается хорошо, клиенты на нее часто западают. Захотелось самому развлечься с ней, но только так, как любит он. Воображение, щедро разогретое алкоголем, начало уже услужливо вырисовывать приятные картинки, тело напряглось в предвкушении очередной желанной «дозы».

Влад поднял свой бокал с темной пахучей жидкостью, похлопал Беса по плечу, приглашая выпить, а после с интересом спросил: — Так, что, там с видео? Покажешь? Степнов был впечатлен… Мельниховский-младший неторопливо вытащил сигарету, подкурил и выпустил дым в воздух, сделал еще пару затяжек и довольно улыбнулся.

Впечатлен… Степнов был впечатлен… Теперь он, кажется, знал, как можно впечатлить его еще больше. До слез. До кровавых слез. Он вытащил телефон, отправил сообщение: «Утром зайди ко мне. В клуб» и с наслаждением затягиваясь еще раз, бросил оперу: — Видео, говоришь. Ну, пойдем, глянем…

*** Юля надеялась, что два выходных Саша проведет с ними, хоть как-то компенсируя свой запрет, и они смогут вволю нагуляться на улице. Но как обычно, без него ничего не может решиться. Утренний звонок содрал его с постели, а потом работа и вовсе увела его непонятно куда.

— Юль, мне нужно съездить кое-куда за город. Постараюсь вернуться ночью, — едва войдя в квартиру и не раздеваясь, проговорил Саша. Он быстро прошел в свою комнату с папкой в руках и вернулся обратно в холл уже без нее. — Или завтра утром.

Юля остановилась в проеме двери, слегка покачивая на руках Даню.

— А я, что, так и буду сидеть взаперти? — помолчав, с вызовом спросила она.

— Нет. Сейчас приедет Влад, и вы сможете погулять на улице, — спокойно ответил Степнов.

— Отлично! Просто замечательно! Нас с Даней будут выгуливать, да?! — начала заводиться девушка, а малыш недовольно заплакал на ее руках, напуганный резкими и громкими нотами в ее голосе.

— Юля, давай не будем ругаться. Он просто побудет рядом с тобой, пока меня не будет, — примирительно сказал Саша, но Юлю уже было не остановить, настолько ее достала вся эта непонятная ситуация.

— Интересно, а если ты вечером не приедешь, он и на ночь останется?! — нервно усмехнулась она.

— Юль… — Саша, может, ты мне уже объяснишь, что происходит?! — зло проговорила девушка, пытаясь успокоить расплакавшегося ребенка.

Степнов посмотрел на нее долгим взглядом. Как он мог ей сказать, что из-за него она может стать жертвой Мельниховских? У него язык не поворачивался произнести, что ей угрожает реальная опасность стать «разменной монетой» в его разборках с этим психопатом. И не только ей, но и сыну. Он не хотел, чтобы она переживала понапрасну. Для обычного человека, близко не знакомого со спецификой работы оперативных служб, невозможно жить спокойно, зная, что в любую минуту за тобой может наблюдать преступник, причем, готовый на все. В конце концов, она — кормящая мама, не хватало еще проблем с кормлением ребенка. Уж лучше, пусть она считает его ревнивым самодуром, чем будет дрожать от страха за свою жизнь и жизнь Даньки. Хотя бы до тех пор, пока он не придумает, как спрятать их надежно.

— Ничего не происходит. Просто я так хочу. Вернее, не хочу, чтобы на тебя всякие уроды пялились. Все, пока, — он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать, но девушка обиженно отвернулась. — Влад придет через час… Поворот ключа в замке и снова она чувствует себя невольницей. Даже нет, наложницей. Той, у которой нет никаких прав, лишь одна обязанность — делать так, чтобы в постели твоему мужчине было хорошо.

На глаза выступили слезы. За последнюю неделю опер открылся ей совершенно с другой стороны. Он не был тем прежним Степновым, который когда-то преследовал ее, несмотря на ее нежелание заводить с ним близкое знакомство.

Он не был тем Сашей, который впоследствии окружил ее заботой. Он не был тем ненавистным человеком, которого она не хотела звать ни по имени, ни по фамилии, устраивающим ей скандалы, если что-то ему было не по нраву, грубо хватающим за руки прямо на улице и доводящим ее до слез. Он был совершенно другим: при первой же возможности в любое время дня и ночи тащил ее в постель, где дарил безумные ласки, но стоило ей высказать хоть малейшее недовольство своим положением, сразу отрезал: — Я так сказал,… Как и обещал Саша, практически сразу после его ухода на пороге появился Влад. Этот парень настораживал ее не меньше, чем совсем недавно Степнов. В его глазах были такие же застывшие льдинки, а улыбка, которая появлялась на его губах крайне редко, совершенно не меняла холодного выражения лица. Их, что, там всех из стали делают? Погода стояла хорошая, да и Даньке следовало нормально подышать свежим воздухом, а не на балконе. Нехотя собравшись и одев ребенка, Юля вышла в холл. Влад стоял на том же месте, как и десять, минут назад, застыв в немом ожидании. С ее молчаливого согласия выкатил на лестничную клетку детскую коляску и закрыл дверь. Из подъезда он вышел первым, медленно огляделся по сторонам и лишь после этого позволил выйти Юле. Происходящее нравилось ей все меньше, а в голову начали закрадываться уже совсем другие мысли.

Старательно делая вид, что не замечает присутствия Влада, Юля положила Данечку в коляску и покатила ее впереди себя в сторону аллейки, проходящей вдоль дома. В голове отчаянно всплывали мысли, которые так мучали ее, казалось бы, совсем недавно. Тогда, когда она так боялась Сашу и думала лишь о том, как бы спрятаться от него подальше, понимая, что все бесполезно.

Бесполезно, потому что он — бандит и, даже в «погонах», тесно связан с криминалом. Сама же кидала ему в лицо фразочки про «крышевания».

А что, по сути, изменилось за это время? Она узнала его лучше? Узнала хоть что- то о нем? Ни капли. Она списывала запрет на свободу передвижения на его тяжелый характер и ревность, а на самом деле, похоже, все гораздо серьезнее.

Просто рядом с ним стало слишком опасно. Отсюда и сидение взаперти, и приставленный к ней опер с пистолетом в кармане. Ужас какой…

Прогулка успокоения не принесла. Юля нервно катала коляску с Данькой, который удивленно разглядывал мать, словно чувствовал ее нервное состояние, и тоже капризничал. Влад неотступно следовал за ней и, казалось бы, даже не смотрел в ее сторону, но в то же время Юля затылком ощущала его пристальный взгляд и от этого нервничала лишь еще больше. Наконец, ей все это надоело, и она развернулась в сторону дома, про себя гадая, что последует дальше. Закатив коляску обратно в квартиру, Влад протянул ей листок с номером мобильника.

— Я буду в машине возле подъезда, пока не вернется Саша, — тихо, но отчетливо произнес он, взглянув ей прямо в глаза. — Если тебе что-то понадобится, набери.

Не дожидаясь ответа, он направился к входной двери, и через секунду послышался поворот ключа.

— Хорошо, хоть в квартире не остался, — с облегчением вздохнула Юля. Только не давала покоя мысль о том, что у этого опера были ключи от двери и, по идее, он в любой момент имел доступ к квартире. Чутко прислушиваясь к тому, что происходит за входной дверью, Юля покормила ребенка и уложила его спать, после чего тихо вышла в холл и направилась в комнату Саши, окна которой выходили во двор.

Наступал вечер, и двор был озарен лучами заходящего солнца. Машина опера стояла прямо напротив подъезда. Похоже, он, действительно, не собирался уезжать, не дождавшись начальника. Юля не видела Влада, но даже здесь, в темноте комнаты, ей почему-то все равно казалось, что он смотрит прямо на нее. В душе всколыхнулась обида — все-таки, этот мир устроен для мужчин, и правила игры устанавливают в нем они. Один диктует ей свои условия, второй — помогает первому ограничивать ее свободу, а ради третьего мужчины в ее жизни, пока еще маленького, но самого любимого, она вынуждена терпеть такую несправедливость.

Осторожно задвинув занавеску, девушка попятилась назад, желая оказаться подальше от окна, и чуть не вскрикнула, наткнувшись на прикроватную тумбу.

Лежащая на ней папка с легким хлопком приземлилась на ламинат, и по полу разлетелись какие-то бумажки. Включив ночник, Юля опустилась на коленки и принялась их собирать. Какие-то справки, протоколы, фотографии. Мазнув взглядом по одной из них, она почувствовала, как по спине пробежался холодок, а тело словно стало ватным. Непослушными пальцами, Юля подцепила фото и поднесла его ближе. Нет, она точно сошла с ума. Или это действительно Максим? И чем больше вглядывалась в картинку, тем меньше оставалось сомнений. Это был он.

Юля медленно перевела взгляд на папку с делом, из которого и высыпались документы. Дело явно было изъято из архива, но, видимо, изначально неумело подшито. На фотографиях и справках проставлена нумерация, но при сшивке они не были подцеплены нитками. Наверху заглавного листа была указана дата почти годичной давности, номер и фамилия следователя, который вел дело.

Собрав все документы, девушка поднялась с пола и с делом в руке присела на кровать. Медленно разложила по покрывалу фотографии. Кроме фото Максима, она узнала еще двоих из клуба — бармена, работавшего в паре с Костиком и охранника. На оборотной стороне карточек было указано название клуба и одно и то же слово, которое с трудом укладывалось у нее в голове — «дилер». Она знала этих ребят ни один день и не могла поверить, что они были способны торговать наркотиками. Помедлив, Юля перевернула фото Макса и словно во сне прочитала те же самые слова: «клуб «Неон», дилер».

* * *

Саша гнал машину по трассе, все дальше удаляясь от Москвы. Встречные автомобили ослепляли светом фар, но он этого не замечал. На автомате следя за дорогой, мыслями он был в ближайшем будущем. Скоро все закончится, совсем скоро. Если все получится так, как он задумал. Если расчет был правильным… Если… В какой-то момент он свернул на примыкающую к трассе дорогу и, проехав немного вперед, заглушил мотор. Расплывающиеся сумерки тут же поглотили авто, скрыв его от чужих глаз с дороги. Зато у него была прекрасная возможность наблюдать, какие машины и куда едут. «Хвоста», вроде, не наблюдалось.

Где-то у груди заиграла незатейливая мелодия и, вытащив из внутреннего кармана простой кнопочный мобильник, Саша принял звонок.

— Ты на месте? Говори, куда ехать.

Через полчаса езды по проселочным дорогам, он подъехал к дачному массиву.

Оставив машину в пролеске, парень пешком отправился на поиски нужного ему адреса. Деревянный дом стоял практически на окраине, одной стороной примыкая к лесу. По всему периметру участка высился добротный забор со стальными воротами, на протяжный скрип которых на крыльце зажглась лампочка, и открылась дверь. Саша медленно поднялся по ступенькам, не сводя глаз с девушки, стоящей в дверях.

— Здравствуй, Саша… — Привет, — он улыбнулся одними лишь губами, глаза по-прежнему смотрели серьезно. — Спасибо, что приехала.

— Я рада, что могу помочь тебе. Проходи… Через полчаса парень вновь появился на крыльце, сжимая в руке лист бумаги.

— Спасибо, Ань, еще раз.

Девушка с улыбкой кивнула Саше: — Это тебе спасибо… Степнову стало немного неловко от того, что ему приходится использовать ее в своих целях, но зато, как говорится, не подкопаешься. Да и ложь, к которой он прибёг, была не такой уж страшной.

— Тебе в Москве есть где остановиться? — и в ответ на ее утвердительный ответ, добавил: — Будь осторожна и всегда держи телефон при себе.

* * *

Юля не знала, сколько времени так просидела с делом в руках, бессмысленно глядя на лежащие перед собой фотографии, очнувшись лишь, когда услышала, как повернулся в двери ключ. За окном окончательно стемнело, и комната тонула во мраке, разбавляемым лишь светом ночника. В холле послышались тихие шаги, едва слышный лязг молнии на куртке. Саша.

Неслушающимися пальцами Юля сгребла фото и документы, и вложила их куда- то в середину дела. Обхватив папку обеими руками, прижимая ее к груди, встала с кровати и направилась в холл.

Степнов снимал обувь и, услышав ее шаги, медленно поднял голову.

— Что это, Саша? — только и смогла произнести она, с каким-то безразличием наблюдая за тем, как меняется выражение его глаз.

— Это дело, — невозмутимо ответил он, забирая папку из ее рук. — Мне нужно по работе… — Но… там Макс, — растерянно сказала Юля, не зная, что еще говорить.

Саша подошел к ней ближе, пристально глядя ей в глаза, и молчал.

— Почему? — еле слышно выдохнула Юля.

— Что, почему? — усмехнулся он. — Почему он был в разработке? Потому что торговал наркотой, — категорично заявил Саша. — А ты, разве, не знала? Юля стояла, оглушенная этой новостью, молча наблюдала за тем, как парень прошел в ванную, помыл руки, а затем направился в зал, где спал Данечка.

Осторожно склонившись над малышом, он прикоснулся губами к прохладной щечке ребенка, постоял так какое-то время, вдыхая запах сына. Лишь когда он прошел в их комнату и начал переодеваться, она словно очнулась.

— Саша, этого не может быть, — взволнованно озвучила свои мысли Юля. — Это неправда. Макс не мог, — она покачала головой. — Не мог.

— Откуда ты знаешь? — жестко спросил Саша. — Ты настолько хорошо его знала? Юля, не отрываясь, смотрела в Сашины глаза, пытаясь найти в них подтверждение тому, что он шутит, но не находила. Степнов обеими руками взял ее за плечи и, придвинув к себе, с нажимом добавил: — Я тебе больше скажу. Он и сам был наркоманом. И умер он из-за того, что до драки «ширанулся». Какое-то лекарство не так подействовало, побочный эффект… Я его не убивал, ведь ты так думаешь? Юля постаралась отодвинуться от Саши, подальше от его страшных слов, но он крепко держал за предплечья. Она отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями от жестокой правды, открывшейся ей.

— Юль, посмотри на меня.

И снова она смотрит в его глаза, отдающие стальным холодом.

— Ведь ты думаешь, что это я… — Я… я не знаю… — Рядом с ним тебе было бы опасно находиться. Рано или поздно все наркоманы кончают плохо. И от этого страдают их близкие. А ты еще замуж за него собиралась, — он, наконец, отпустил ее, и девушка молча опустилась на кресло, обхватив себя руками.

Ей стало холодно и зябко. Как многого она не замечала. Не замечала, что Максим изменял ей с другой, а потом, вообще, подсел на наркоту. Видимо, этим и объяснялись его перепады настроения и, как следствие, все их ссоры. Но самое главное — в голове билась мысль, что Саша был не виновен… Он — не убийца… Нет… Саша незаметно наблюдал за Юлей, пытаясь понять, во власти каких эмоций находится девушка, и с горечью думал о том, что и рядом с ним она подвергается опасности.

И тут он решился. Опустившись перед ней на корточки, Саша протянул руку и коснулся ее руки, взял ее в свою большую горячую ладонь и легонько сжал.

— Если со мной что-то случится, — другой рукой он достал из кармана небольшой листок и вложил его в руку девушки. — Это номер счета, вам должно хватить этого как минимум на ближайшие десять лет.

— Что? — изменилась в лице Юля. — Зачем? Ее красивые глаза были полны страха.

— И завтра вечером вы с Даней поедете на дачу. Побудете там какое-то время.

Неделю, может, чуть больше.

— Одни? — одними губами прошептала она.

— С вами будет Влад…

Глава 51

— Нет, Саша… Пока ты не объяснишь в чем дело, я никуда не поеду, — твердо произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза и сама поражаясь тому, откуда только взялась смелость разговаривать с ним в подобном тоне. — Почему мы должны уезжать? Нам угрожает опасность? Степнов молчал, тоже не отводя взгляда, и словно взвешивая все «за» и «против».

— Я ведь с самого начала знала, что так будет, — вздохнула Юля, восприняв его молчание как негласный ответ на все свои вопросы. — Знала, что твои криминальные дела…

— Криминальные дела? — с усмешкой переспросил Саша и покачал головой. — Это не то, что ты думаешь.

— А что тогда? — с вызовом проговорила девушка.

— Это не связано с моей работой. Вернее, изначально не было связано…

Саша медленно опустился на край кровати рядом с Юлей.

— Все началось год назад. Один день перечеркнул всю мою жизнь… Я потерял все, что у меня было… Мою сестру изнасиловали двое отморозков, и она покончила собой. Они ее несколько часов … У мамы не выдержало сердце, она умерла по дороге в больницу. Одного из них я нашёл сразу и… Второго искал долго и упорно, и волей случая им оказался человек, с которым у меня имеются кое-какие дела.

Он говорил тихо и спокойно, отстраненным взглядом глядя куда-то в одну точку перед собой, словно все сказанное касалось не его жизни, а какого-то совершенно чужого человека или случая из очередной криминальной сводки за прошедшие сутки.

— Сейчас вам с Данькой лучше находиться подальше отсюда, — подняв на неё глаза, без перехода произнёс Степнов. — В безопасном месте.

— Может, мы уедем ко мне домой? — несмело произнесла она.

— Юль, пожалуйста, — Саша притянул её к себе, провёл рукой по волосам девушки. — Больше всего на свете я боюсь вас потерять. Кроме вас у меня никого нет… Никого.

Все еще пребывая в некотором замешательстве от услышанного, Юля медленно кивнула. Он наклонился к её губам, нежно прикоснулся к ним своими и, лишь почувствовав, как они раскрылись ему навстречу, принялся целовать её со всей страстью.

— Просто поверь мне, что так будет лучше, — прошептал ей в губы.

— Я верю тебе, — выдохнула Юля в ответ.

* * *

Словно зверь в клетке Беслан Мельниховский нарезал круги по комнате, в которой он вынужден был жить уже несколько дней. Тотальный отцовский контроль выводил его из себя. Дом — клуб, клуб — дом, вот и весь маршрут, к охранникам же за спиной он привык уже давно. Иногда хотелось взбрыкнуть, выступить, заявить, что ничего ему Степнов не сделает. Ни в открытую, ни исподтишка. В открытую побоится, и втихаря … А что ему можно сделать втихаря? Он, Беслан, живет тихо-мирно, закон не нарушает, а то, что было в прошлом, так за это уже другие люди поплатились. Отец даже вновь прибрал весь подпольный бизнес к своим рукам, чтобы сына не светить.

— Степнов всерьёз за тебя взялся, изучает дела по наркоте в других районах.

Ищет, за что тебя можно закрыть, — Влад не разделял его оптимизма. — В принципе, при желании может найти, ты же знаешь.

Вот неугомонный тип! Мельниховский нервно размял руки, ему хотелось действовать, хотелось почувствовать власть и силу, а не отсиживаться в клубе, где даже развлечься на полную катушку не получится. Отец велел забыть о своем увлечении и не давать ментам лишний повод копаться в их «грязном белье». Все должно быть в рамках приличия, естественно, со скидкой на уклон деятельности клуба. Ну, раз, о плотских утехах можно пока забыть, он тоже подумает, на чем можно скинуть Степнова.

Беслан вскрыл конверт, принесенный специально для него. На стол посыпались глянцевые фотографии. Влад, настороженно посматривающий по сторонам, впереди него молодая девушка с коляской. Семейство Степнова. Значит, мент не соврал, когда говорил, что Степнов посадил свою бабу под замок и разрешает ей выходить на улицу только под своим присмотром или с ним. Доверяет Владу Саша, действительно, доверяет.

Бес взял фото, на котором девушка была изображена крупным планом.

— Да она красавица, — пронеслось в голове. Миловидное личико с большими выразительными глазами, аккуратным прямым носом и красиво очерченными губами. Невысокая и стройная, темно-русые волосы ниже плеч. Облегающие джинсы и кожаная курточка красиво обтягивали фигуру, подчеркивая все ее достоинства. Да уж, не удивительно, что ментяра на нее запал! Девчонка и в его вкусе тоже… Тело заныло в предвкушении. Он уже так долго сидел «на голодном пайке», что можно было позволить себе чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Беслан кинул взгляд на часы — народ внизу, наверное, уже собирается, и девицы местные уже «во всеоружии». Быстро спустившись в клубную зону, парень окинул взглядом танцпол. Та, кто ему была нужна, уже полураздетая висела на шесте. Он удовлетворенно и мстительно ухмыльнулся: «Предательница! Сегодня я тебя накажу. Есть за что!».

Подойдя к сцене ближе, Бес внимательно наблюдал за тем, как девушка соблазнительно выгибается под музыку. Кожей ощутив на себе пристальный взгляд и взглянув в сторону его источника, Лика едва заметно переменилась в лице. Беслан мотнул головой, подзывая девушку к себе.

*** Саша промотал запись на интересующее его время, чуть приблизил изображение, чтобы можно было различить номер припаркованной на другой стороне улицы машины. Ему даже не пришлось пробивать его по базе, он и так знал, кому принадлежит авто.

— С***, бл*!

У него с самого начала даже не было сомнений в том, кто причастен к убийству Петровича.

В душе вскипело возмущение от того, что Мельниховские так нагло плюют на закон, отнимая жизни у тех, кто им мешает. Сердце полоснула свежая порция ненависти от того, что они просто посмели заикнуться о том, чтобы угрожать его семье, вынуждая его прибегать к неприятным мерам для их защиты. Но почему-то в этот раз при мысли о Вике и маме не было привычной злости и желания убивать. Вернее, они были, но какие-то пустые, словно капля за каплей сила, питающая их, просочилась сквозь трещины на сердце и исчезла следом за словами во вчерашнем разговоре с Юлей. Зато раны на сердце начали затягиваться, и оно живое, цельное усиленно пульсировало, как будто пытаясь нагнать то, что он упустил.

В кабинет постучали, и на пороге появился Влад.

— Что с лицом? — нахмурился Степнов, взглянув на свежие ссадины на лбу и щеке парня.

— Да мужика одного задержали, буйный оказался, — отмахнулся тот.

— Рапорт написал? — поинтересовался Саша, выключая запись на компьютере и вытаскивая диск.

Влад подошёл к столу и положил перед ним лист бумаги.

Степнов пробежался глазами по документу и поставил внизу листа свою подпись.

— Отдай в отдел кадров и езжай. Встретимся там, — коротко проговорил Саша, протягивая ему лист обратно.

Влад лишь молча кивнул и, развернувшись, вышел из кабинета. Степнов проводил его взглядом и повертел в руках диск. Ну, все, пора заканчивать эту игру…

* * *

Весь следующий день Юля не находила себе места, ходя по квартире и собирая вещи, до конца ещё не осознавая, что все это происходит с ней на самом деле.

Из головы не шел их вчерашний разговор. Страшная история, жуткая. Несколько часов в руках двух отморозков, а потом смерть! Юля на миг вспомнила себя год назад. Отвращение, омерзение, страх, ни с чем несравнимое чувство брезгливости и жалость. Жалость к себе, а теперь и к этой незнакомой девочке, которая не смогла с этим жить. Да она, Юля, еще легко отделалась, неожиданно промелькнуло в голове. И кто знает, не поэтому ли она сейчас там, где она есть, с тем, кто рядом с ней. Зато становятся понятными раньше сбивающие с толку и причина такой резкой перемены в Саше, и искренность его заботы о ней.

На сборы ушло совсем немного времени, да и вещей набралось не особенно много — в основном, Данькины ползунки-распашонки и подгузники, средства гигиены, да кое-что из её одежды. Саша сказал, что в доме будет все необходимое, к тому же, это ненадолго и нужно взять с собой лишь самое необходимое.

Он пришел, когда за окном уже спускались вечерние сумерки. Усталый и серьёзный, долгим взглядом посмотрел на Даньку, спящего на ее руках, и взял сумку с вещами. И только в этот момент Юля поняла, насколько ей страшно. Не за себя. За него.

Проехав несколько кварталов, Саша свернул к одной из многоэтажек. На немой вопрос, застывший в глазах девушки, коротко сказал: — Пойдём.

Юля послушно вышла из машины следом за ним. Двор освещался лишь тусклым светом фонарей над подъездами. Открыв багажник, Саша достал оттуда спортивную сумку и нажал на брелок сигнализации.

Они молча дошли до подъезда, Степнов уверенно набрал код домофона, и раздалась незатейливая мелодия. Юля уже было решила, что здесь находится квартира, где он собирается их спрятать, но вопреки ее ожиданиям, Саша повёл их не к лифту, а к железной двери, находящейся за ним. Подъезд был проходным, и дверь вела в противоположную двору сторону. Достав из кармана куртки ключи, Степнов провернул замок, и та открылась.

Юля по-прежнему молчала, понимая, что задавать сейчас вопросы глупо. Саша знает, что делает. Наверное, впервые в жизни, она полностью доверилась его решению.

Они снова оказались на улице, только с этой стороны дома проходила оживленная трасса с множеством проносящихся сверкающих огней. Данька, одетый в комбинезон с капюшоном, спал на её руках, не обращая внимания на все их передвижения.

Придерживая ее за спину, Степнов направился в сторону дороги, к одной из припаркованных вдоль обочины автомобилей.

— Можешь устроить Даньку по удобнее, нам ехать не менее часа, — сказал он, когда Юля села на заднее сидение.

Ехали тоже молча, каждый думал о своем. Саша сосредоточился на дороге, периодически бросая взгляд на Юлю в зеркало заднего вида. Девушка безотрывно смотрела куда-то в сторону на мелькающие огни города, прижимала к себе спящего сына и думала о Саше.

Как мало она о нем знала, а ведь они знакомы уже почти год. И даже после их сближения он не спешил раскрыться ей, держа в себе тяжелые воспоминания о том, что произошло с его родными. Совсем недавно ей казалось, что у него нет сердца. Оно было. И оно болело. Просто никто об этом не знал.

Через какое то время они выехали на пригородную трассу, по обеим сторонам дороги тянулся темный лес. Еще спустя час Саша свернул на дорожку, уходящую вдоль поля, и направил машину к мерцающим вдалеке тусклым огонькам расположенной впереди деревеньки. Она была небольшой с аккуратными домиками, огороженными невысокими заборчиками. Проехав вдоль всей деревни, они остановились возле участка, находящегося в самом конце.

Степнов вышел первым, помог Юле вылезти из машины, достал сумку и, подойдя к калитке, подцепил замочек с другой стороны и распахнул ее перед девушкой.

До участка едва доходил свет фонаря с центральной дороги, проходящей по деревне, и дом посреди него тонул в темноте, лишь где-то в глубине дома слабо горел ночник. Юля удивленно взглянула на Сашу, но тут услышала чьи-то тихие шаги, и на крыльце дома появился Влад.

— Все нормально? — тихо спросил он у Степнова. Тот лишь кивнул.

Юля медленно поднялась по ступенькам, оказавшись рядом с Владом. В этот момент он повернулся к ней, и свет, доходящий сюда из глубины дома, чуть осветил его лицо. Девушка вздрогнула, заметив глубокие ссадины на нем, и замерла на месте. Влад смотрел ей прямо в глаза, и на его губах появилась усмешка, от которой стало не по себе. Немой поединок взглядами затягивался.

Данька зашевелился на ее руках и недовольно закряхтел, и Юля, поддерживаемая под руку Сашей, поспешила пройти внутрь дома.

Сам дом был одноэтажным с просторной кухней, находящейся рядом ванной комнатой, большой гостиной с камином и двумя комнатами, расположенными через стену друг от друга. Саша провел ее в одну из комнат, посреди которой стояла широкая двуспальная кровать, возле нее детская кроватка, а также шкаф-купе и комод у окна, выходящего в небольшой сад. Данька вопил, недоуменно рассматривая незнакомую обстановку, и Юля поспешила приложить его к груди. Поставив сумку с вещами на пол, Степнов вышел из комнаты, прикрыв дверь.

Юля слышала, как они с Владом негромко переговариваются в гостиной, и слегка покачивала сына, стараясь его успокоить, а в горле застыл ком слез.

Мучительная неопределенность и страх за Сашу вызывали только один вопрос: «Что же дальше?».

Успокоившись, Даня вновь уснул, и она осторожно положила его в кроватку.

Голоса стихли. Видимо, мужчины вышли на улицу. Юля выключила ночник и опустилась на край кровати, закрыла лицо руками. Хотелось плакать. От страха, от бессилия что-либо изменить. Однако слез не было, только странная, щемящая тревога сжимала сердце.

Половицы перед дверью чуть слышно скрипнули, и в комнату тихо зашел Саша.

Юля медленно подняла на него глаза, в которых все же заблестели слезы. Он немного постоял на пороге, глядя на девушку, после чего подошел ближе и опустился на корточки перед ней.

— Ну, ты чего? Все будет хорошо. Я тебе обещаю, — взял руки девушки в свои, слегка сжал. — Я никому не позволю причинить тебе и Даньке вред.

— Я так боюсь… за тебя, — ее голос дрогнул.

Саша чуть улыбнулся, провел пальцем по щеке Юли, стирая скатившуюся слезу.

Раньше он даже подумать не мог, что когда-нибудь услышит от нее такие слова.

Приподнявшись к ней, потянулся к ее губам, одна рука скользнула по спине девушки под футболку, другая легко преодолела преграду в виде кружевной ткани бюстгальтера. Саша взял в ладонь ее грудь, на мгновение властно сжав, и тут же ослабил захват, лаская пальцами ее сосок. Его прикосновения подействовали на нее опьяняюще, но осознание того, что в соседней комнате находится посторонний человек, действовало отрезвляюще.

— Саш, — Юля попыталась отстраниться и урезонить парня. — Здесь же Влад… — Он сюда не зайдет, — Степнов осторожно уложил ее на спину, накрывая собой, и прошептал горячо: — Я тебя хочу.

Кто знает, может это в последний раз?! Страсть накрыла с головой так, что ему не хотелось тратить время на раздевание. Он лишь сбросил на пол кожаную куртку, расстегнул ремень, а затем молнию на джинсах. Так же быстро в пару движений разделался с одеждой Юли.

Инстинктивно чувствуя, что ему это нужно, и будучи не в силах устоять перед его напором, девушка сдалась. Кровь бешено заструилась по жилам, сердце лихорадочно забилось. Она провела руками по его плечам, поднимаясь к шее, зарываясь пальцами в короткий ежик волос и прижимаясь к нему всем телом.

Жадно впиваясь в губы девушки, отвечающие ему со всей страстью, и переплетя пальцы их рук, Саша проникал все глубже. Юля невольно выгибалась ему навстречу, желая лишь одного — чувствовать его всем телом, принять в себя полностью, ощутить, что принадлежит ему. Только ему. Навсегда.

Она тихо простонала, ощутив, как по телу пробежала дрожь, а внизу живота расплылось приятное тепло. Запоздало появилась мысль, что он не позаботился о защите, но теплый и ласковый взгляд Саши не дал додумать мысль до конца.

Он нежно поцеловал ее в висок и перекатился на спину, крепко прижимая девушку к своей груди. Никогда в жизни он не испытывал таких ощущений, как владея ею. Она оказалась не по зубам ему год назад, хотя его высокомерная самонадеянность не давала ему это признать. Так долго отвергала его, чего не позволяла себе ни одна женщина. И теперь держать ее в своих руках было высшим счастьем, какое он только мог себе представить, и за которое он будет биться до конца…

Влад вышел на крыльцо и закурил. Это было выше его сил. Понимать, что Юля там со Степновым. Сам не зная зачем, он подошел к их комнате, а услышав размеренный, еле слышный скрип кровати, поспешил уйти. Милая, нежная, хорошая… Она все простила Саше, приняла его. Она ему полностью доверяет, каждое слово ловит, верит в то, что он сможет ее защитить, а на него смотрит так, словно он пустое место. Впрочем, так и было. Кто он, Влад, для нее? Никто.

Опер опустился на ступеньку и открутил крышку с прихваченной с собой бутылки водки, сделал несколько обжигающих глотков прямо из горла. Кто-то получает все и не важно какими способами, а кому-то остается лишь наблюдать со стороны за чужим счастьем. Что есть у него? Мать-алкоголичка, которую приходится чуть ли не еженедельно вытаскивать из запоев, оплачивать ее долги и извиняться перед соседями за ее буйное поведение. Развлечения со случайными девками из кабаков и полное отсутствие времени на личную жизнь.

И эта полученная должность главопера, доставшаяся ему «с барского плеча» лишь потому, что он оказался доверенным лицом Степнова…

Юля никогда не взглянет на него так, как на Сашу. Ее отношение к нему всегда будет другим. Разве что из благодарности удостоит мгновениями своего внимания. На большее ему и рассчитывать нет смысла… Разве только если Саши не станет?

Глава 52

Мучимая невеселыми мыслями, переживаниями о Саше, непониманием всей ситуации, Юля с трудом забылась беспокойным сном лишь под утро. Полусонная покормила сына и тут же снова провалилась в объятия Морфея, правда, совсем ненадолго.

— Доброе утро, — приветливо поприветствовал ее опер из кухни, едва девушка показалась из комнаты. — Завтрак готов, — небольшой круглый стол был уже накрыт, а Влад держал в руке дымящийся чайник. — Ты что пьешь? Чай? Кофе? При свете дня лицо парня уже не казалось ей таким отталкивающим, несмотря на то, что почти вся левая щека представляла собой одну сплошную ссадину.

Глаза его внимательно и спокойно смотрели на нее, сейчас в них не было ни капли вчерашней насмешки. Отказываться от предложения позавтракать вместе ей показалось неудобным, ведь человек старался.

Завтрак прошел в неловком молчании. После трапезы Юля решила сама убрать со стола и помыть посуду, желая хоть таким образом отблагодарить за хлопоты парня, который крутился тут же рядом на кухне, занимаясь неисправной розеткой. Под журчание воды мысли девушки плавно перетекали от Саши к сыну, затем к вопросу предстоящего обеда, желанию поболтать с Леной, снова к Даниилу, Саше, позволяя отвлечься от происходящего «здесь и сейчас». В какой- то момент Юля почувствовала на себе пристальный взгляд и медленно повернула голову. За спиной стоял Влад. И сколько он уже тут стоит? Да еще так близко? Блюдце выскользнуло из пальцев и, съехав по кромке стола, упало на пол, разлетевшись на множество мелких осколков. Влад, наклонившись, выкинул в мусорное ведро, находящееся под раковиной, то, что было у него в руках, а затем, опустившись на корточки, начал собирать осколки посуды. Юля невольно отступила назад, вжавшись в стену между мойкой и холодильником, и смотрела сверху вниз на сидящего у ее ног опера.

Быстро собрав разбитое, он распрямился и оказался совсем близко от той, которая уже давно не выходила у него из головы. Не глядя, он поставил собранное куда-то на стол, даже не заметив, что что-то снова, зазвенев, упало на пол. Все его внимание было приковано к ней. Его тянуло к Юле магнитом, к ее удивленно-распахнутым глазам в обрамлении длинных пушистых ресниц, к зардевшейся нежной коже и сочным манящим губам. Осторожно склонившись к ней, он дотронулся рукой до ее лица и мягко коснулся губ.

Девушка резко отшатнулась, испуганно глядя на него. Ее взгляд полоснул его хлеще лезвия бритвы, и у него будто пелена упала с глаз. На что он надеялся, поддавшись минутной слабости, позволив чувствам к девушке его друга прорваться наружу? Что она ответит взаимностью, по сути, совершенно постороннему человеку, напарнику, другу ее мужа, пусть и гражданского? В глубине души робко жила надежда: «а вдруг?». Но за те несколько секунд, что он, не отрываясь, смотрел в ее глаза, отчетливо пришло осознание, что никакого «вдруг» не будет. Эти двое нашли друг друга, и не важно, как у них все начиналось, сейчас они вместе.

Влад медленно отстранился: — Извини.

Юля тут же проскользнула мимо него и скрылась в комнате, слишком сильно хлопнув дверью. Конечно же, она испугалась, идиот! Пребывая в невеселых раздумьях, испытывая чувство стыда перед девушкой, перед Сашей, опер закрыл воду, с шумом бьющую из-под крана, и подошел к окну. Как-то некрасиво все получилось…

* * *

С гулко бьющимся сердцем Юля схватила ребенка и крепко его обняла, как будто пытаясь найти защиту у него, пусть пока еще маленького, но все-таки мужчины. Что это было вообще? Или ей померещилось? Привиделось то, чего не было? Довела сама себя пугающими мыслями о том, что Влад на нее как-то не так смотрит? Или он действительно к ней приставал? Хотя приставал, это, наверное, слишком сильно сказано. Он не распускал рук, не пытался зажать ее или облапать, он просто ее … поцеловал.

Закрыв глаза, девушка прижалась щекой к головке сына и тут же, нахмурившись, начала пристально в него вглядываться. Маленькое личико заметно покраснело, и явственно чувствовался жар от его дыхания. Все, что мучило ее до этого, моментально вылетело из головы, осталась лишь одна назойливая и пугающая мысль: «Сын заболел».

От ее порывистых движений маленький Данечка проснулся и громко заплакал.

Юля пыталась успокоить разошедшегося малыша, одновременно свободной рукой переворачивая вверх дном сумку и вытаскивая аптечку. Хорошо, что она сообразила взять с собой и градусник, и жаропонижающее, но в любом случае им срочно нужно было возвращаться в Москву под наблюдение педиатра.

Девушка набрала номер Степнова.

В дверь негромко постучали. Видимо, Влад, не выдержав, пришел узнать, в чем дело. Он слегка приоткрыл дверь в комнату, не решаясь пройти дальше, и обеспокоенно спросил: — Что-то не так? Юля, если и была обижена на него, постаралась это скрыть. В ее голосе слышалось лишь растущее волнение: — У Данечки температура, кажется.

Опер быстро вошел в комнату и, подойдя к ним ближе, коснулся лба ребенка, заходящегося в крике. Температура была, и не маленькая.

— Врача бы… — Саша трубку не берет, — уже со слезами в голосе выдохнула Юля.

Пока Влад пытался дозвониться до начальника, девушка в отчаянии металась по комнате, напрасно пытаясь успокоить ребенка и успокоиться самой. Конечно же, вчера ребенок вспотел в комбинезончике, и стоило лишь выйти из машины в прохладу ночи, как его тут же продуло.

— Трубку не берет, занят, наверное, — парень был озабочен не меньше Юли. Это непредвиденное обстоятельство рушило им все планы, но и не принимать во внимание недомогающего ребенка тоже было нельзя. — У тебя лекарства какие-нибудь с собой есть? Нужно сбить температуру, пока не доберемся до врача.

Собирайся. Быстро.

Через полтора часа машина опера была уже в Москве, притормаживая у больницы, где работала Лена. Дальше девчонки сами справятся, а ему нужно спешить. То, что должно было случиться на день-два позднее, произойдет уже сегодня. Пришла пора платить по счетам. Пара звонков, и вот он снова несется на максимально возможной скорости обратно на дачу, и снова в салоне машины он не один.

* * *

Воздух рассек жуткий звук опускающейся плети, и девушка вновь натянулась всем телом, пытаясь высвободиться из опутавших ее оков и впивающихся в кожу веревок. На обнаженной плоти явственно проступали багровыми полосами следы от ударов. По животу от проколов на груди тоненькой струйкой стекала кровь. Сил кричать больше не было, лишь еле слышный шепот прорвался сквозь тихие рыдания: — Пожалуйста,… Не надо… Беслан остановился и, приподняв ее голову за волосы, пристально посмотрел ей в глаза.

— Да мы только начали, — ухмыльнулся он, упиваясь ее страхом и болью. — Я думал, ты выносливее.

С нездоровым блеском в глазах, предвкушая новую порцию удовольствия, парень отошел от Лики и снова замахнулся, но напряженную тишину разорвал звук мобильника. Влад.

— Беслан, Степнов сегодня вечером приедет на дачу. По-моему, хороший шанс закончить все сегодня, как договаривались.

— А баба его? — Ее не будет. Я об этом позаботился. К тому времени, как она вернется, я надеюсь, все будет кончено, — довольно поделился своими планами опер и с усмешкой добавил: — Жаль, такая молодая, а уже вдова…

* * *

Разложив все папки по местам и наведя образцовый порядок на рабочем столе, Саша закрыл кабинет на ключ и прошелся по отделу, проверяя выполнение данных им поручений. Гнева начальника никто не хотел, поэтому все было выполнено так, как он распорядился, несмотря на то, что сроки были ограничены. Ордер на обыск, санкции на арест. Опера были в полной боевой готовности, готовые по его звонку выезжать по указанному адресу. Если и возникнут какие-то проблемы, Шведов прикроет. У него не будет другого выхода.

Сев за руль, Степнов еще раз прогнал все в уме. Кажется, он ничего не забыл, и сегодняшний день пополнится еще одним удачно раскрытым делом. Он посмотрел на часы и с сожалением подумал, что в сутках всего лишь двадцать четыре часа, а когда твой начальник оперов находится в отпуске, то этого становится катастрофически мало.

В голове промелькнули мысли о Юле и сыне, вызывая улыбку на озабоченном лице. Как же он по ним соскучился, душа готова была нестись впереди автомобиля, чтобы заключить их в объятия, вдохнуть родной запах, почувствовать на губах сладость Юлиного поцелуя.

Все с той же улыбкой он завел машину и, уже трогаясь, подумал о Лике. На лицо вновь легла печать озабоченности и обеспокоенности. Куда она делась? Неужели, Бес активизировался? Не дай бог!

* * *

Зеленый сектор светофора, мигнув несколько раз, погас, уступая место красному. Porsche, медленно доехав до стоп-линии, остановился. Постукивая пальцами по рулю в такт музыке, доносящейся из колонок, Беслан окинул взглядом широкий проспект. Ряды машин терпеливо дожидались, пока схлынет поток пассажиров, и можно будет и дальше нестись по своим делам. Ему бы тоже не мешало успокоиться. Он не боялся, нет. Он знал, что в этот вечер человека, который мешает ему спокойно жить, дышать полной грудью, не станет. Пока Степнов разыскивает законные способы привлечь его к ответственности, Бес нанесет удар первым. На войне все средства хороши, главное — результат.

Бес ухмыльнулся. Надо же, что любовь делает с людьми. Один из-за любви подрастерял былую хватку, стал уязвимым, второй — пошел на предательство.

Хотя Беслану стоило бы поблагодарить эту незнакомую пока для него красавицу, из-за которой из крутых на вид мужиков можно веревки вить. Не будь ее, Степнов бы просто-напросто пристрелил его и все, и новый нач оперов не стал бы его союзником. Сколько веков прошло с сотворения мира, а суть жизни и человеческих отношений не меняется. Все также из-за права обладания прекрасной Еленой начинаются войны, и льется кровь.

Краткий сигнал клаксона справа привлек его внимание.

— Беслан, здорово! Опустив боковое стекло, Мельниховский подался чуть вперед: — Никитос, как жизнь? — Ты про мента ничего не узнал? — чуть ли не наполовину высунувшись из окна, спросил Никифоров.

Бес поджал губы, выражая крайнюю степень сконфуженности, и покачал головой: — Никит, там все, как положено, сделали.

— Ее брат — мент? — Мент, но это ничего не меняет. Его в тот день даже в городе не было, он узнал все уже позже в отделе. Он ни при делах, — и, чтобы окончательно развеять сомнения бывшего сокурсника, поделился последним аргументом: — Я разговаривал с начальником отдела, он друг отца. По его словам, там все по- честному.

Стоящие позади машины начали настойчиво сигналить, напоминая о том, что пора уже было трогаться, и, махнув на прощанье Никифорову рукой, Беслан нажал на газ. Вот встретился же! Не раньше, не позже! Именно сейчас, когда он едет на подмосковные дачи, чтобы окончательно поставить в этой истории точку.

Немногим более чем через час автомобиль Мельниховского осторожно затормозил на окраине поселка. Припоминая наставления Влада, Беслан быстро нашел нужный ему дом, отчасти благодаря припаркованной у забора машине Степнова. Солнце светило ярко, пекло почти по-летнему. Рубашка мгновенно взмокла, сердце гулко отдавалось в барабанные перепонки. Беслан вытащил пистолет, снял его с предохранителя и осторожно потянул за ворота. Во дворе никого не было, на веревках сушилось белье, какие-то детские вещи. Дверь в дом была открыта нараспашку, штора из тюля закрывала обзор того, что происходило внутри. Еле слышно работал телевизор, женский голос что-то комментировал. Бес затаил дыхание, стараясь идти так, чтобы не скрипели деревянные ступени. Медленно отодвинув в сторону тюль и держа наготове оружие, парень осторожно вошел в сени, ступил в кухню. Видимо, жильцы были в самой дальней комнате, именно оттуда слышалось монотонное бормотание телевизора и женский смех.

Сделав еще несколько шагов, Беслан вдруг почувствовал, как в спину уперлось что-то твердое, и тишину нарушил негромкий голос Степнова: — Ствол на стол… Только без глупостей… Сматерившись про себя, Бес неторопливо выполнил приказ. О стол звякнули наручники, Саша ткнул в спину: — Наручники… Одну руку к батарее… Из соседней комнаты послышалось недоуменное: — Саш? Пока Беслан надевал наручники и пристегивал себя к батарее, выполняя приказ мента, за его спиной послышался испуганный женский вскрик, и Степнов сердито велел: — Иди на улицу. Быстро. И Владу скажи, пусть сюда идет.

Девушка моментально исчезла из комнаты.

— Беслан Мельниховский, на вас поступило заявление от гражданки Лабутиной Анны Николаевны, — официально начал Саша, — вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью, истязании, побоях… — У вас на меня ничего нет, — насмешливо прервал его Мельних-младший.

— А мне ничего и не надо, — прошипел ему на ухо опер.

С крыльца послышались шаги, и на пороге комнаты появился Влад.

— Присмотри за ним, — кинул ему Саша, уступая место за спиной мажора и передавая направленный в спину последнего пистолет. — Я нашим позвоню, чтобы сюда ехали. Тут что-то сеть плохо ловит.

После того как шаги Степнова стихли где-то на улице, Влад всем корпусом развернул Беса к себе.

— Ты что так лажанулся?! — запсиховал он и озадаченно спросил: — Ствол твой где? — Забрал, — зло бросил Беслан. — Ты же сказал, его бабы здесь не будет?! — Видимо, он что-то заподозрил, не иначе.

Влад прищурился, прикинул что-то в уме, оглянулся на дверной проем и, приложив указательный палец ко рту, сделав знак молчать, вытащил из кармана ключ от наручников и указал глазами на нож, лежащий на столе.

— Придется сделать это тебе, ножом. Я свой табельный светить не могу, да это и к лучшему — шума меньше. Плюс она меня знает, а тебя нет. Я сделаю вид, что ты меня вырубил. Давай, Беслан, времени в обрез! Подгоняемый оперативником, Мельниховский-младший схватил со стола нож и, не успев как следует продумать свои дальнейшие действия, ринулся к двери.

Если бы он оглянулся, то увидел, что Влад, двумя руками сжимая пистолет и держа его на прицеле, отправился вслед за ним.

Аня стояла напротив Степнова и нервно мяла руки. Увидеть воочию того, кто мучил ее, было нелегко. Даже закованный в наручники, Мельних-младший внушал ей страх и омерзение, а вспомнив слова Саши о том, что он ее ищет, она вовсе готова была растерять все свое самообладание. Девушка не отводила взгляда от двери в дом, словно боялась, что олицетворение ее кошмаров в любую минуту может появиться, и тогда ее никто и ничто не спасет.

Саша стоял спиной к крыльцу, левой рукой придерживая телефон у уха, а правой — крепко обхватывая прохладную сталь рукояти Макарова. Он знал, что враг находился в доме, и чувствовал, что тот все еще опасен. Поэтому когда чуткий слух уловил еле слышный скрип половиц, а лицо Анны исказилось ужасом, не раздумывая, развернулся и нажал на курок.

Глава 53

Беслан упал на колени, замер, как будто не веря в происходящее, опустил взгляд на растекающееся по рубашке кровавое пятно и повалился навзничь. Из рук выскользнул занесенный для нападения нож с длинным лезвием.

Аня инстинктивно прижала руки ко рту, пытаясь удержать рвущийся крик ужаса. Впервые на ее глазах убили человека. Она видела, что он сам с ножом в руке пытался подкрасться к Саше, понимала, что оперу не оставалось ничего другого как защищаться, но только все равно было страшно.

Одновременно с выстрелом из дверей выскочил Влад, но увидев, что обстановка во дворе не требует его вмешательства, он поставил Макаров на предохранитель, убрал его в кобуру и склонился над бездыханным телом.

Степнов медленно подошел к мертвому врагу, не в силах отвести взгляд от тонкой струйки крови, яркой дорожкой алеющей на фоне молодой зелени.

— Бл*, Сань, я с тобой поседею, на хрен! Еще чуть-чуть, и я бы не выдержал. Сам бы гада грохнул, — едва слышно пробормотал Влад, а потом, бросив взгляд на до сих пор пребывающую в шоке девушку, толкнул локтем начальника, глазами указывая на нее.

— Ань, — Саша осторожно коснулся ее руки. — Ну, ты что? Все нормально, — ласково проговорил он. — Он больше не опасен. Теперь он не причинит тебе вреда.

Она перевела на него мечущийся взгляд и глубоко вздохнула несколько раз.

— Сейчас сюда полиция понаедет. Ты знаешь, что говорить?

— Д-да, — через силу выдавила из себя девушка, но под спокойным ободряющим взглядом Степнова к ней снова вернулась уверенность. — Расскажу, как он меня преследовал, угрожал пытками, а потом нашел здесь. И если бы не ты… Если бы вы не примчались на мою просьбу о помощи, то все бы закончилось ужасно, — волнение сквозило в каждом ее слове.

— Смс не забыла мне отправить? Аня помотала головой.

— Анют, помни, мы это дело заберем себе, у нас на него много чего есть. Тебе главное сейчас «местным» рассказать все правдоподобно, поняла? От этого многое зависит, — убедительно проговорил Саша. — Ты же помнишь, что он с тобой делал, и помнишь, что на его счету еще убитые и замученные девушки были? И еще одну мы будем искать, надеюсь, что она все-таки жива. Не подведи…

* * *

— Ну, что, погнали? — после того как сотрудники местного ОВД закончили выполнять всю положенную в таком случае работу и дали разрешение удалиться, Саша заторопился в город. День уже клонился к закату, а еще очень многое нужно было успеть.

— В клуб? — уточнил Влад, садясь на пассажирское сиденье.

— В клуб, — коротко кивнул Степнов. — Сейчас и наши туда подъедут с ордером на обыск.

— Ого, — присвистнул Влад. — Быстро ты… — Лика пропала, — поделился своей обеспокоенностью с другом Саша, резко трогаясь с места. — Подозреваю, что к этому приложил руку наш «клиент».

— Вот урод, — презрительно процедил сквозь зубы опер. — Говорил же ему, чтоб не трогал ее. Она бы ничего не болтала… — Надеюсь, что она еще жива…

— Может, она с подружками загуляла или сбежала? — Нет, — угрюмо мотнул головой Саша, крепко сжимая в руках руль и напряженно глядя на дорогу. — Она мне каждый вечер смс присылала, что с ней все в порядке, а сегодня уже третий день, как тишина.

— Да уж, не самая лучшая была идея — подключить ее, — вздохнул Влад, потирая виски.

— В клубе надо все перевернуть вверх дном. Думаю, там мы найдем много интересного, — Степнов мазнул взглядом по дорожному указателю, мелькнувшему в свете фар. Без пробок они домчатся минут за сорок, но и эти минуты сейчас казались слишком долгим промежутком времени.

— По моей подсказке Мельних-старший запретил сыну выходить за пределы клуба, так что, и Лика, скорее всего, там, — кивнул опер. — Нужно будет просмотреть все камеры видеонаблюдения. Если он собирался действовать как раньше, растягивая удовольствие, то, надеюсь, он не успел замучить ее до смерти.

— Что с видео? — Флешку нужно искать где-то в его комнате среди личных вещей. В кабинете ее нет, он приносил ее с собой. Да он и не стал бы хранить ее там, где на нее в любой момент мог наткнуться отец, — начальник оперов слегка усмехнулся, — папаша будет рвать и метать из-за смерти сыночка. К Шведову помчится.

— Плевать! — поморщился Саша, прибавляя газу. — Это ему не поможет.

* * *

Приятный отдых в увеселительном заведении Мельниховского был нагло прерван бравыми оперативниками, которые быстро разогнали всех по разным углам, начали проверку документов и затеяли обыск во всем борделе. Охрана сообщила, что хозяин был уже на подъезде к клубу.

Степнов быстро шел по длинному узкому коридору в сторону служебных помещений. Тщательно изучив план расположения помещений клуба, он примерно прикинул, где нужно искать пропавшую девушку. Позади него шел Влад и остальные опера. Гулкие тяжелые шаги эхом отдавались в стенах коридора. Наконец впереди показалась нужная дверь, ведущая в целую вереницу комнат, скрытых от посторонних глаз. Саша решительно дернул за ручку, и она поддалась. Мужчины зашли в новый коридор, в самом конце которого находилась железная лестница, ведущая в подвал.

Оперативники начали методично по очереди осматривать каждую комнату, Саша же с Владом сразу спустились в подвал. Через несколько минут Влад выскочил оттуда, на ходу набирая дежурку: — Скорую. Быстро.

Саша кипел от возмущения. Одно дело было мельком увидеть развлечения Беса на видео, и совсем другое — воочию смотреть на израненное обнаженное тело девушки, цепью прикованной к стене в грязном холодном подвале, на потеху извращенному вкусу мажора. Слава богу, Лика — его последняя жертва.

— Сань, там Мельних рвет и мечет. Грозит всех под суд отдать. Начальство требует, — прибежал к нему один из оперативников. — Влад его, видите ли, не устраивает.

— Позаботься о ней, — кивнул Степнов, разворачиваясь к выходу. — Одеяло найдите какое-нибудь.

Гневные выкрики Равиля Мельниховского были отчетливо слышны еще из коридоров подсобки. Когда Саша появился в зале, Влад как раз скрутил не желавшего утихомириться бизнесмена, а Димон сдерживал порывавшегося помочь последнему охранника.

— В кабинет давай, — махнул рукой Саша, не желая, чтобы свидетелями последующего разговора были напуганные посетители.

— Вы ответите за этот беспредел! — возмущенно пыхтел Мельниховский, пытаясь вывернуться из железной хватки опера. — Все, что здесь происходит, фиксируется камерами. Я вас на нары отправлю! Ответом на его угрозы было молчание. Когда дверь за ними закрылась, и Влад, наконец, отпустил его, Мельниховский одернул пиджак, поправил галстук и, пытаясь выглядеть солидно и важно, зло бросил: — Если ты попытаешься предпринять что-то против моего сына, я… — Твой сын оказал сопротивление при задержании, — не дал ему договорить Саша. — Он мертв.

Смертельная бледность разлилась по лицу пожилого человека. Он силился что- то произнести, но у него ничего не получалось. Непослушной рукой он достал из кармана пиджака платок, нервными движениями промокнул лоб и под немигающим взглядом Степнова нетвердыми шагами направился к рабочему столу.

Саша исподлобья наблюдал за тем, как Равиль Георгиевич, схватившись за сердце, едва не упал. Мужчина всем телом тяжело оперся на дубовую поверхность, расслабил тугой узел галстука и потянулся к выдвижному ящику стола.

— Э… без шуток, — Влад достал пистолет.

— Таблетки, — едва слышно выдохнул Мельниховский.

— Пусть, — качнул головой Саша, отводя взгляд в сторону. Ему ли не знать, что преждевременная смерть детей запросто может привести и к смерти родителей. — А то загнется сейчас здесь, — он отвернулся от неприятной для него картины.

Влад лишь на секунду перевел взгляд на начальника, а когда вновь посмотрел на отца Беса, то увидел лишь темную подрагивающую точку дула пистолета, направленного в спину Саше.

Два выстрела прогремели практически одновременно. Мельниховский откинулся навзничь, пачкая кровью из простреленной головы стену позади стола. Саша рухнул куда-то в сторону, с грохотом снося стеклянный столик.

— Твою мать!!! Твою мать!!! — в сердцах отчаянно выругался Влад, агрессивно мазнув кулаком по воздуху. — Скорую! Быстрее! ***

Юля вглядывалась в темноту за окном, пытаясь угадать в каждой въезжающей во двор машине знакомый силуэт БМВ Степнова. Лена на кухне убирала посуду после ужина, наотрез отказавшись от помощи подруги и отправив ее в комнату к сыну. Данечка, поначалу вновь напуганный незнакомой обстановкой, теперь сладко спал в кровати. Температура, слава богу, спала, но беспокойство за здоровье сына еще не прошло. Оно лишь на некоторое время оттеснило на второй план мысли о Саше, которые теперь с новой силой принялись за свое.

Как он там? Жив ли? Не ранен? Сама же ругала себя за подобные мысли, напоминала себе, что он среди своих, которые обязательно прикроют, подстрахуют, помогут. Понятие «свой» в их среде очень много значит, это не пустой звук. За «своего» можно и нужно идти до конца. «Свой» никогда не предаст. Ни в большом, ни в малом.

А как же поцелуй Влада на даче, о котором она не посмела сказать даже Лене? Сердце заныло в тревожном предчувствии. Кто Влад для Саши? Друг или враг? Нельзя трогать женщину друга, это Юля знала точно.

Неожиданно тишину в квартире разрезала трель домофона. Юля испуганно повернулась в сторону входной двери, сама не понимая, почему вдруг стало страшно. Усилием воли справившись с захлестнувшими ее негативными эмоциями, девушка вышла в холл.

— А где Саша? — растерянно спросила она, не сводя глаз с Влада, когда тот вошел в квартиру один.

— Он… в больнице… его ранили, — через силу выдавил из себя парень, заставляя себя смотреть в ее глаза, в которых отчетливо можно было различить ужас и страх.

— Что?! Он жив?! — из глаз тут же закапали слезы.

— Жив… — Я поеду к нему! — решительно заявила Юля, бросаясь к полке для обуви.

— Юль, подожди, — вмешалась Лена. — Время — час ночи, тебя не пустят.

Видимо, осознав, что ее действительно могут не пропустить к Саше, а до утра еще неизвестно, что может произойти, девушка разрыдалась. Душа, казалось, выворачивалась наизнанку.

— Юля, успокойся, так нельзя, — обняла ее за плечи подруга. — Не нужно плакать раньше времени. Саша сильный, он справится.

Юля подняла голову и встретилась взглядом с неловко переминающимся с ноги на ногу Влада.

— Как так?! Ты же был с ним?! — рыдания мешали говорить. — Почему?! — Юля, перестань немедленно, — строго одернула заливающуюся слезами девушку Лена. — Что ты как будто покойника оплакиваешь! Успокойся, а то молоко перегорит. Подумай о сыне! — Лена, Леночка, ты же присмотришь за Данечкой, — горячо зашептала Юля, схватив подругу за руки. — Я быстро… Мне хотя бы одним глазком Сашу увидеть.

— Тебя не пустят… — Я скажу, что я сотрудник полиции, — не сдавалась Юля.

— Ага, а корочка у тебя с собой? — А если он умрет, Лена?! — плечи девушки вновь содрогнулись в рыданиях. — Я хочу к нему! Мне очень нужно его увидеть! Ну, или хотя бы с врачом поговорить… Влад не выдержал первым. В конце концов, он может быстро свозить ее туда- обратно, ее все равно к нему не пустят ночью, а если продолжать и дальше ее отговаривать, то от шума может проснуться ребенок.

— Юля, поехали. Я тебя отвезу, — он мягко коснулся ее руки, взглядом давая понять Лене, что он знает, что делает, и что так будет лучше.

В машине Юля немного успокоилась. Она безучастно смотрела на проносящиеся за окном здания, совершенно не замечая беспокойных взглядов Влада, которые он периодически бросал на нее в зеркало заднего вида. Мыслями она была далеко в прошлом, вспоминая, как все начиналось.

— Ты не знаешь, что такое любовь, и вряд ли когда-нибудь узнаешь. Такие, как ты, не любят! Я бы никогда не смогла тебя полюбить! Никогда, слышишь! — А я и не прошу о любви… Сколько горьких и обидных слов было сказано обоими в самом начале. Сколько ласковых и нежных слов говорил ей Саша потом. Жесткий, не привыкший к нежностям опер шептал ей такие слова, от которых кружилась голова, и охватывало ощущение безграничного счастья. Он любил ее, она это знала, чувствовала. И он был согласен довольствоваться тем, что она просто позволяла себя любить.

А теперь весь мир вокруг рушился при одной только мысли о том, что Саша может не справиться и уйти, оставив ее одну. Уйти, так и не узнав о том, что и в ее душе жила любовь к нему. Безусловная, безотчетная, беззаветная… За это время они стали другими. Судьба преподнесла ей урок в виде Саши, ему — в виде нее. Он был слишком самоуверенным и жестким. Она слишком гордилась своей независимостью. Судьба заставила ее подчиниться другому человеку, смириться с непоправимым, принять неожиданное, научиться прощать. Ему тоже было нелегко переступать через себя, свою гордость и самолюбие, признавать ошибки, просить прощения, учиться заботиться о ком-то еще, кроме себя. Но они смогли, справились. Неужели, это все зря? В больницу их пропустили только благодаря корочкам Влада. Юля молнией влетела на третий этаж, но у входа в отделение ей пришлось остановиться.

Постовая медсестра никак не хотела пропускать ее в палату.

— Больной спит после операции. Его нельзя беспокоить. Все посещения только после разрешения лечащего врача в отведенное для этого время, — дежурные слова больно били по натянутым до предела нервам.

На шум из ординаторской вышел заспанный мужчина в очках и белом халате.

— Вы кем больному приходитесь? — Я… Я его жена, — твердо ответила Юля.

— Хорошо, — сдался врач, — пройдемте, но только ненадолго. Он спит после операции и скоро уже проснется.

После короткого, вселяющего надежду разговора с врачом, Юля вошла в палату.

Саша лежал укрытый покрывалом по пояс, грудная клетка была туго перебинтована. Изо всех сил сдерживая слезы, девушка осторожно взяла его за руку.

— Саша, — прошептала она. — Сашенька…

Как много она хотела ему сказать… Что он самый лучший для нее и Даньки, что она не держит на него зла, что давно простила, что любит и будет любить всегда.

Теплая рука парня дрогнула и слегка сжала ее пальцы, ресницы задрожали.

Саша медленно открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд на девушке, и улыбнулся непослушными губами.

— Юлька…. Ты здесь? — в горле пересохло, и слова давались ему с трудом.

— Как же ты меня напугал, Саша!!! — гневные нотки в голосе девушки не смогли скрыть истинных чувств.

— Мне еще рано умирать, — Саша закашлялся. — Я еще завещание не составил.

Юля замерла. Господи, неужели, он заговаривается? — Какое завещание?! Ты о чем?! — Ну, ты же не хочешь за меня замуж идти, — с трудом сглотнув, улыбнулся опер.

— Са-ша, — укоризненно протянула Юля, склоняя голову набок и со счастливой улыбкой глядя в любимые глаза. — Я так много хочу тебе сказать, — прошептала она, чувствуя, как земля под ногами уплывает куда-то в сторону только потому, что его шершавая ладонь ласково коснулась щеки… Эпилог О боже, это никогда не кончится! Юля с трудом распрямилась, глядя на свое бледное отражение в зеркале. Она знала, что после завтрака будет чувствовать себя иначе, но сейчас, казалось, все внутренности стремились наружу. Она бросила быстрый взгляд на полку, на которой на самом видном месте лежал тест с двумя полосками, и через силу улыбнулась. Ради этого стоит потерпеть.

Саша подошел сзади, обнял за талию, убрав волосы с плеча, поцеловал в шею и тревожно спросил: — Что, плохо? — Скоро пройдет, — покачала головой девушка.

— Какой я молодец, да? — с гордостью приосанился он.

Юля лишь закатила глаза. Да уж, так ее диплом еще года три будет пылиться на полке, пока она будет сидеть в декрете.

Дверь в ванную приоткрылась, и двухлетний Даня на машине-каталке попытался переехать через невысокий порожек к родителям.

— Сынок, ну куда ты? Сюда нельзя, — ласково заметила Юля и потянулась к ребенку. — Пойдем в комнате покатаемся.

Степнов с улыбкой смотрел на родных, чувствуя себя совершенно счастливым.

Любимая жена рядом, сын, ожидается еще пополнение. Что еще нужно человеку для счастья? Иметь верных друзей? Реализовать себя в профессиональном плане? И то, и это у него есть. Даже головные боли, заставляющие горстями принимать обезболивающее, и те отступили. Что же касается работы, так она никогда не даст о себе забыть, но без нее он уже и не сможет.

Счастье. Безграничное, ничем не контролируемое, сводящее с ума. Он привыкал к этому ощущению постепенно, день за днем, боясь до конца поверить в то, что все происходит с ним наяву. Саша и подумать не мог, что когда-нибудь в его жизни наступит такой момент. В его мире никогда не было места эмоциям, не было места и чувствам, но теперь он будто разделился надвое. Его дом, хранящий тепло и любовь, являющийся тем местом, где его всегда ждали. И его мир, в котором была боль и смерть, и от которого было никуда не деться.

Главное, что он ни о чем не жалел. И если бы ему было позволено что-то изменить в своей жизни, он бы снова и снова выбирал этот путь.

Саша невольно поморщился, услышав, как в холле разрывается его сотовый.

Дежурка. Не иначе, как случилось ЧП. Он просил в выходные беспокоить его только в самых крайних случаях, но у начальника ОВД не бывает выходных, а любое более-менее серьезное происшествие считается крайним.

— Ты опять на работу? — в голосе жены явственно проскользнуло недовольство.

— Я быстро, — он постарался, чтобы голос звучал убедительно.

— Куда уж там, — вздыхает Юля. — Знаю я твое «быстро».

— Быстро, — Саша поцеловал девушку в губы. — А вы пока тетю Лену в гости пригласите, хорошо? — он присел на корточки перед сыном и потрепал его по вихрастой макушке. — Все равно, она дома одна, дядю Влада тоже на работу вызвали.

Провожая взглядом Сашу из окна, Юля в который раз невольно вернулась мыслями в события уже почти трехлетней давности. Все было не зря. Их встреча и все, что последовало за ней. Стоило все это пережить, чтобы прийти к тому, что они обрели. А если бы можно было перемотать назад пленку жизни? Если бы она подходила к Мневникам, уже наперед зная, что ждет ее впереди, сделала бы она шаг в те двери навстречу Александру Степнову? Не задумываясь, Юля ответила бы: «Да!».

Единственное, что омрачало ее счастье, это ночи, когда у него под подушкой тихо вибрировал телефон, и он осторожно выбирался из постели, думая, что она не слышит. Ночи, когда сердце сжимала смутная тревога, и ей приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не разрыдаться, чтобы не закричать: «Не уходи, прошу тебя!». Потому что обещала, потому что знала, что от ее слез и криков ничего не изменится. Он все равно уйдет.

Но каждый раз она все равно надеялась, что однажды все изменится.

Прекратятся эти ночные звонки, визг отъезжающих от подъезда машин. И ей, наконец, удастся забыть, как выглядят его опера, следующие за ним по пятам.

Она давно уже научилась не задавать вопросы, как бы тяжело это не давалось.

Вечерами Саша помогал ей с Данькой, потом дарил нежные и страстные ласки, и Юля изо всех сил убеждала себя, что он именно такой — добрый, любящий, заботливый. И она не хотела знать, каким он является там, в своей второй жизни, когда выходит за порог дома…

Всегда есть нож, которого не ждешь, и он острее всех… Порой кажется, что жизнь завела в такой тупик, из которого уже не выбраться. Но выход есть всегда. Не бывает безвыходных ситуаций. Просто есть границы, переступив через которые, человек уже никогда не будет прежним…

Content

Александра Ронис
Тебе меня не сломить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53