Абреу Силвиу де

Новая жертва

Силвиу ди Абрэу

Новая жертва

Глава 1

Сан-Паулу не самый маленький из городов Бразилии, есть в нем аристократические кварталы с садами и фонтанами, есть и жалкие трущобы, а значит, и на широких улицах, и в узких кривых переулках каждый день случается немало такого, что могло бы заинтересовать полицию…

О гибели брокера Паоло Суареса сообщили в вечернем выпуске телевизионных новостей. Его сбила машина, на которой не было номера. Шел проливной дождь – машина исчезла бесследно. Пострадавший, не приходя в сознание, скончался. Показали на экране и портрет убитого.

Китерия смотрела телевизор вполглаза. Куда больше какого-то погибшего Суареса ее интересовало то, что ей рассказывала Ана, ее новая подруга. Китерия совсем недавно поселилась в этом квартале вместе со своей парализованной матушкой, за которой трогательно ухаживала. Подружилась она здесь пока только с Аной, хозяйкой пиццерии «Ла Мамма». Другая ее соседка, тетушка Нина, была недовольна профессией Китерии, самой древней в мире, хотя Китерия тщательно ее скрывала. Китерии сразу пришлась по душе Ана – с сияющими темными глазами, густыми непокорными волосами, далеко уже не молоденькая, но полная энергии и доброжелательства. Она была душой своего заведения, которое благодаря искусным рукам хозяйки славилось вдобавок и чудесной кухней. Так что в пиццерии от клиентов отбою не было.

Китерию не удивляло, что пиццерия с такой хозяйкой процветала, но судьба ее хозяйки удивила.

—  Неужели ты прожила с ним целых двадцать лет и он так на тебе и не женился? – спросила она. – Да вы же целую жизнь прожили вместе.

—  Нет, так и не женился, —  с давно уже выработанным спокойствием отвечала Ана. – Все двадцать лет он собирался развестись с женой, но ему мешало то одно, то другое. Зато у нас трое детей. Теперь они почти взрослые. Да хватит тебе смотреть телевизор, Китерия! Лучше полюбуйся на моих птенчиков! У меня два мальчика и девочка…

Ана протянула Китерии фотографии.

—  Ты как наседка, —  засмеялась Китерия, беря снимок, —  твои цыплята лучше всех. Ну и ну! Да это не цыпленок – орел!

С фотографии на нее смотрел широкоскулый глазастый парень атлетического сложения.

—  Это Сандру, старший. Сандринью учится на юридическом факультете, заканчивает третий курс, скоро станет адвокатом. А это Жулиу, —  Ана показала на длинноволосого паренька, тоже атлета, но с более тонкими, чем у брата, чертами лица. – Он у меня учится на факультете физкультуры и спорта. Оба они в Бауру, я их держу там от греха подальше. Не хочу, чтобы они знали, что мы с Марселу не женаты. Хоть и тяжело мне жить вдалеке от них, но что поделаешь. Чего не вытерпишь ради счастья своих детей! А вот это Карина, самая младшая, настоящая принцесса, правда? Она у меня учится в колледже, в последнем классе.

Китерия полюбовалась и тоненькой смугляночкой, и вправду очень хорошенькой: с прямым тонким носиком, кроткими глазами и длинными волосами.

—  Ну, мне пора, —  заторопилась Ана, собирая фотографии, —  у Карины сегодня день рождения. Скоро приедут мальчики, а потом и Марселу должен прийти.

—  Поздравь от меня свою дочку, пожелай ей счастья, а заодно и себе, —  с улыбкой напутствовала Ану Китерия.

Марселу должен был прийти, но задерживался. Уже и мальчики приехали, и Карина, а отца все не было. Ана места себе не находила. Сердце-вещун подсказывало ей, что случилось что-то ужасное. Никогда еще не было такого – отец опаздывает на день рождения любимой дочери!

Сердце не обманывало Ану: в изысканном особняке, безмятежно глядящем ясными окнами на безупречный зеленый газон, кипел вульгарный, безобразный скандал. Дона Франческа, жена Марселу, столь же безупречная, как ее жилище, сейчас кричала громче последней торговки на рынке, и в глазах ее горело ледяное пламя безумия.

—  Негодяй! Мразь! Грязная свинья! – вопила она, швыряя в лицо мужу фотографии его детей и свидетельства об их рождении. – Трое ублюдков, и все на твою фамилию! Ты что, сразу же решил, что я слишком стара для тебя, и нашел себе девку, чтобы наплодить с ней своих уродов?!

Сухопарый, с большими залысинами, Марселу смотрел сквозь очки на беснующуюся жену, обороняясь от бушующего потока ненависти лишь невозмутимым спокойствием. Он ни в коем случае не хотел раздражить ее еще больше – сегодня вечером ему непременно нужно было уйти из дома. Как он мог не повидать и не порадовать подарком свою любимицу Карину?

Шум скандала разносился по всему дому. Слышала его и Филомена, сестра Франчески, с которой они вот уже много лет жили вместе, деля и родовой особняк, и паи в доставшемся им по наследству мясокомбинате. Слышал и муж Филомены, дон Элизеу, толстяк, которым как хотела вертела сухощавая, властная, с карими глазами навыкате Филомена. Слышала их и младшая сестра Кармела, которая с некоторых пор переселилась к своей родне вместе с дочкой Изабеллой.

Только полное безденежье вынудило Кармелу на этот шаг: она терпеть не могла обеих своих старших сестер, винила их во всех своих неудачах. Впрочем, не жаловала и самую младшую, Роману, которая жила во Флоренции. Однако после того, как муж разорил Кармелу и бросил, ей пришлось вернуться под родной кров. Обе ее старшие сестры были бездетными, и она надеялась, что Изабелле, которая, как выходило, являлась единственной их общей наследницей, что-нибудь да перепадет.

Вопли разъяренной Франчески слышали все, но делали вид, что ничего не слышат – хорошо воспитанные люди никогда не встревают в чужую жизнь

Вдруг наверху раздался звук выстрела.

Филомена взглянула на мужа: любая воспитанность имеет свой предел. Встала с кресла и торопливо стала подниматься наверх. Толстяк Элизеу поспешил вслед за женой. Они успели вовремя – Франческа стояла с дымящимся пистолетом в руках, а на пиджаке Марселу растекалось кровавое пятно, сам же он становился бледнее и бледнее. Теперь, похоже, Франческа собиралась выстрелить в себя.

—  Трое! – стонала она. – Трое детей…

И наверняка бы выстрелила: в припадках нервического безумия, которым она была подвержена, Франческа могла бы сделать все, что угодно. Но ей помешала Филомена. Ее сухая маленькая рука была столь же жестка, как взгляд, сердце и воля. Она вырвала из рук сестры пистолет, передала его мужу и скомандовала:

—  Уходите отсюда! Оба! Быстро! Я постараюсь утешить ее и успокоить.

Выйдя за дверь, мужчины увидели стоящую в коридоре Изабеллу. Взглянув на нее, трудно было предположить, что одна и та же кровь течет в жилах этой южной красавицы и ее сухих, холодных и словно бы бесполых теток. Природа ни в чем не отказала Изабелле – точеная фигура, длинные стройные ноги, тяжелая соблазнительная грудь, смугло-золотистая зовущая кожа. А черные, огромные, словно распахнутая ночь, глаза? А темно-вишневые чуть припухлые губы? А белозубая влажная улыбка? Но сейчас Изабелла не улыбалась. В испуганных глазах ее чуть ли не блестели слезы.

—  Скорее, дядя, скорее, —  умоляла она Элизеу, —  везите его в больницу! Вы же видите, он истекает кровью!..

Элизеу, привыкший повиноваться только своей жене, хотел было дождаться ее распоряжений, но вот тут Изабелла показала, что властностью и жесткостью она достойная продолжательница рода Феретту.

—  Быстро за руль, дядя! Я еду с вами!

И послушный Элизеу не мог не послушаться.

Филомена, вызвав к Франческе домашнего врача сеньора Кампуса, собиралась попросить его посмотреть и зятя Марселу. Она терпеть не могла этого выскочку и втирушу, который попал в их дом в качестве секретаря Луиджи, первого мужа Франчески, и сумел обольстить, привязать к себе ее сестру. Еще бы! Такой смазливый и почтительный мальчик… Вскоре муж Франчески был убит, и она вышла замуж за Марселу. Марселу оказался отличным работником. И возрастающими доходами мясокомбината за эти годы они во многом обязаны ему, поэтому Филомена и не портила с ним отношений. Она дорожила им как работником, но вовсе не собиралась делиться паями и прибылями. Она прекрасно знала о романе Марселу с Аной, которая как была кухаркой, так ею и осталась, однако со временем вошла со всеми ними в долю по части ресторанного бизнеса. Благодаря Ане они открыли уже три пиццерии, и все они окупали себя с лихвой. Так что и Аной все эти годы приходилось дорожить. Она тоже была им полезна…

Узнав, что Элизеу повез Марселу в больницу, Филомена пришла чуть ли не в ярость.

—  Надо же быть таким болваном! – шипела она. – Завтра наше имя появится в газетах! Пулевое ранение тут же зарегистрирует полиция – и огласки не миновать!

Вернувшийся Элизеу оправдывался, хотя прекрасно понимал, что ему оправдания нет.

Едва он выдержал один поток негодования, как на него обрушился второй: Кармела узнала, что Изабелла осталась с Марселу в больнице.

—  Как ты посмел оставить мою девочку наедине с этим чудовищем?! – бушевала импульсивная Кармела.

Элизеу в ответ только вздыхал и разводил руками, а про себя потихоньку чертыхался: черт бы побрал всех этих дамочек с их волнениями, трагедиями и переживаниями! Наконец он обрел дар речи и прервал все еще кричащую Кармелу:

—  Да успокойся ты! Радуйтесь, что с Марселу все в порядке – пуля попала в плечо, ее вынули, он вне опасности. Лекарство, перевязка – и через несколько дней он здоров!

Филомена поджала губы – нужно будет изучить вопрос с имуществом. Если Марселу собирается теперь подать на развод и воссоединиться со своей кухаркой, то нужно сосчитать, какая доля ему причитается и на что он может рассчитывать.

А Элизеу уже сидел у телевизора, он никогда не пропускал вечерних новостей. Увидев на экране лице Паоло Суареса, он изумленно воскликнул:

—  Подумать только! Оказывается, человека, который приходил и безуспешно дожидался нашу дону Франческу, звали Паоло Суарес. А теперь он погиб, и полиция подозревает, что это убийство. Дорогая, —  обратился он к Филомене, —  спроси-ка у Чески, знает ли она этого человека?

—  Доктор только что дал ей успокоительное, и она заснула, —  сухо отозвалась Филомена, продолжая думать о своем —  адвокаты, к сожалению, не делают чудес, но при бракоразводном процессе Марселу должно достаться как можно меньше.

Пусть с опозданием, но Марселу все-таки пришел на день рождения дочери. Пришел тогда, когда и Ана, и дети уже перестали его ждать. Пришел, несмотря на рану в плече, которая причиняла ему сильную боль. Детям он сказал, что на днях на него напали какие-то бандиты, но от Аны не стал скрывать правду.

—  Франческа как с цепи сорвалась, —  признался он. – Видишь, даже выстрелила в меня. Нам лучше переждать и какое-то время не видеться.

Вот тут возмутилась Ана. Она была так счастлива, что Марселу все-таки пришел. Что, несмотря на опасность, грозившую его жизни, все обошлось благополучно! И нате вам! Такого вывода из случившихся бурных событий она принять не могла.

—  Лично я очень рада, что она выстрелила в тебя, Марселу! – заявила Ана. – Теперь тебе наконец придется сделать выбор. Жена ведь у тебя красавица, вся раздушенная, разряженная, а ты при ней, и о вас пишут в светской хронике. Ну а я – кухарка, тащу на своем горбу ресторан, сама готовлю тесто, провоняла кухней, вся в саже, ухаживаю за детьми. Мне это надоело. Ты должен сделать выбор, Марселу!

Они сидели в спальне, оставив детей веселиться в столовой, и говорили вполголоса, чтобы они их не услышали. Времени у них было не так-то много: мальчикам скоро возвращаться в общежитие в Бауру, Карине – в ее интернат.

—  А ты не боишься, что эта сумасшедшая заявится сюда и будет стрелять в тебя, в детей? – тихим голосом серьезно спросил Марселу.

—  Я ничего не боюсь! – гордо и пренебрежительно тряхнула головой Ана.

Разговор их прервала Карина – время позднее, не отвезет ли ее папочка в колледж? Увидев напряженные лица отца и матери, она спросила:

—  Вы что, поссорились?

—  Что ты, доченька! – улыбнулась Ана. – Просто твой отец должен принять решение, которого я жду уже давным-давно!

Но лицо Марселу не осветилось в ответ улыбкой, очень серьезный, он вышел вместе с Кариной. Из-за раны в плече он не мог сам вести машину, поэтому посадил за руль Карину. Ана принялась ему выговаривать за неосторожность. Но Карина была так счастлива вести машину самостоятельно. Она чувствовала себя совсем взрослой – недаром ей исполнилось шестнадцать лет!

И они уехали, отец и дочь. Уехали и сыновья. Ана осталась ждать. Настал час, когда решалась ее судьба. Та судьба, которую она выбрала двадцать лет назад...

Глава 2

Вечерние теленовости смотрели и в доме известнейшего в городе адвоката Элиу Рибейру. Увидев на экране портрет Паоло Суареса, Ирена, дочка Элиу, невольно всплеснула руками:

—  Да это тот самый человек, который ждал папу, когда я подъехала на мотоцикле к гаражу! Дамиану еще сказал мне, что этот тип ждет бог весть сколько времени! Я даже спросила, что ему надо. Он ответил, что у него очень важное дело, но какое – скажет только отцу. Еще он сказал, что пытался поговорить с отцом в конторе, но неудачно, и теперь попробует найти его в суде. Скажи об этом отцу, ладно, мама? Может, он его знает?

Ирена училась на юридическом факультете и очень увлекалась уголовным правом. Она мечтала стать следователем, и жизнь, похоже, сама шла ей навстречу, преподнеся эту дорожную катастрофу – то ли несчастный случай, то ли убийство.

Элена рассеяно слушала дочь. Элиу до сих пор не вернулся домой. Да он и дома-то почти не бывал. Они с мужем уже давно дали друг другу свободу, каждый жил своей жизнью, не ревнуя другого. И только недавно Элена поняла, что эта свободная, фактически бессемейная жизнь измучила ее и опустошила. Она находилась в состоянии тяжелой депрессии – состоянии, которое, очевидно, было хорошо знакомо ее сыну и привело его к наркотикам. От одной мысли о Лукасе Элена холодела. Но сейчас Лукас в больнице, он лечится. Ему будет лучше. Элена верит в это и не понимает, как Элиу может быть так равнодушен к сыну. Он даже не дает ей денег на лечение. Ну и бог с ним! Она вылечит сына, а с завтрашнего дня у нее начнутся сеансы с психоаналитиком, и ей наверняка станет легче. Во всяком случае, Элена надеялась на улучшение своего душевного состояния. Порой закрадывалась мысль о разводе, но смутно, неотчетливо. Хотя развод представлялся ей хоть каким-то выходом… Слова дочери Элена слышала как сквозь сон. Что ей было за дело до какого-то Паоло Суареса?..

Филомена убедилась, что в случае развода Марселу получит мало, очень мало. Франческа предусмотрительно оговорила в брачном контракте раздельное владение имуществом. Так что Марселу как пришел нищим, так нищим от них и уйдет. Однако Филомена, практичная и расчетливая, вовсе не хотела, чтобы он уходил. Она очень дорожила им как работником и не представляла себе, что будет с мясокомбинатом без Марселу. Поэтому она не преминула сообщить шурину, что его ждет после бракоразводного процесса.

Марселу выслушал Филомену с усмешкой.

—  Я простил Франческу. И не собираюсь с ней разводиться, —  тихо и бесстрастно сообщил он. – А если тебя волнует репутация семьи, то в полиции свое пулевое ранение я объяснил случайностью. Чистил пистолет, не знал, что в стволе есть патрон. Жена, увидев кровь, страшно перепугалась и до сих пор пьет транквилизаторы. Так что честь семьи спасена.

Франческа, проходя мимо, невольно услышала все, что говорил Марселу. Дыхание у нее перехватило, в висках застучала кровь, в глазах вспыхнуло пламя бешенства: «Подумать только! Он ее простил!». Она вихрем вылетела из дома, села в машину и погнала ее к пиццерии «Ла Мамма». Сейчас она разберется с мерзавкой Аной и ее незаконнорожденными детьми!

Когда она вошла в пиццерию, нервы ее были как натянутая пружина. Народу там было, как всегда, полно. Сияя белозубой улыбкой, Ана разговаривала с одним из посетителей. Как только она узнала Франческу, улыбка с ее лица на миг исчезла. Но тут же Ана вновь улыбнулась: она не боялась, не желала бояться этой мымры!

А Франческа мысленно уже вцепилась ей в волосы, исцарапала лицо, избила, растоптала, сокрушила, стерла с лица земли. Ненависть действовала быстрее взрывчатки. На руинах уже выросла трава, и все позабыли, что здесь когда-то была пиццерия и жила на свете женщина по имени Ана! Та самая Ана, что в реальности кончила говорить с клиентом и уже без всякой улыбки пригласила пройти ее, Франческу, в заднюю комнату пиццерии.

—  Или ты оставишь моего мужа в покое, или я тебя убью, —  прошипела Франческа, едва оказалась за дверью. – Марселу не хочет с тобой жить! Он не хочет видеть твоих ублюдков!

Ана побледнела.

—  Не смейте оскорблять меня в моем собственном доме! – возмутилась она.

—  С каких пор этот дом твой? Это все наше! Мое! Моего мужа и сестры!

—  Вы забыли, что я давным-давно уже ваша компаньонка. Я внесла долю своим трудом, и вы немало нажились на моем труде.

—  Ах вот как? – Франческа и в самом деле принялась сбрасывать с полок кастрюли, приговаривая: —  Хватит! Или ты оставляешь в покое моего мужа, или прощайся с жизнью! Я уничтожу эту дыру и твоих подзаборных ублюдков!

Не зная, как остановить этот припадок ярости, Ана бросилась звонить Марселу на комбинат. Она не сомневалась, что уж теперь-то он все решит!

Вернувшись, она уже не застала Франческу. Груда битой посуды и звучащая в ушах угроза – вот все, что осталось после визита этой сумасшедшей.

—  Мы едем с тобой в Италию, —  вот какое предложение вместо долгожданного решения привез ей Марселу.

Ана обомлела: какая Италия? О чем он говорит? Как она может бросить детей? Пиццерию? И главное, зачем? Что ей там делать, в этой Италии?

—  Это будет нашим свадебным путешествием, Ана, —  нежно шепнул Марселу.

Глаза Аны засияли, вздох облегчения вырвался из груди. Нет, она не ошиблась в своем Марселу. Он привез ей долгожданное решение! Но как она могла забыть, что ее Марселу любит сюрпризы! И какой чудесный, какой счастливый был этот сюрприз!

—  Ты полетишь первая и будешь ждать меня в гостинице в Сорренто. На следующий день я тебя догоню. Мне тут нужно закончить кое-какие дела. Договорились?

—  Да, —  едва вымолвила сияющая Ана.

Раз Марселу наконец-то решил жениться на ней, она готова была ехать хоть на край света.

Филомена с укором смотрела на обессилевшую сестру, сидевшую перед ней в кресле.

—  Сейчас Марселу уедет в деловую поездку в Италию. Я его посылаю, зная, что он прекрасно справится с моим заданием. Он оторвется от своей кухарки, а мы тем временем решим, что нам делать, —  говорила она, расхаживая перед Франческой. – И вообще, я не понимаю, с чего это ты вдруг так разбушевалась? Ты же прекрасно знала, что твой муж живет с этой кухаркой, что у него от нее дети. Разве наш человек не следил за ним?

—  Ну, во-первых, я знала далеко не все. Марселу всегда отрицал свою связь, утверждал, что давно разошелся с этой дрянью, и я ему верила, —  жалобно проговорила Франческа и заслужила иронический взгляд сестры. – А потом я вдруг стала получать анонимные письма…

—  Письма? – удивленно подняла бровь Филомена. – И что же это за письма?

—  Всякие сведения о кухарке, о ее детях. Согласись, что я могу быть кем угодно, но посмешищем в чьих-то глазах я быть не желаю! – при этих словах Франческа гордо выпрямилась и вновь заслужила иронический взгляд старшей сестры.

—  Странно, странно, —  проговорила она. – Кому же понадобилось писать тебе письма?

Размышления ее прервала вошедшая Кармела. Сестры всю жизнь не любили друг друга, и у каждой были на это свои причины. Кармела считала старших сестер высохшими селедками, ненавидящими ее за то, что она вышла замуж по любви и родила дочь. В том, что брак ее расстроился, в том, что от нее сбежал муж, она тоже винила сестер. Они развратили его большими деньгами – считала Кармела, а когда Адалберту привык жить на широкую ногу, перестали его субсидировать. Потом они выманили у него долю акций Кармелы от родительского предприятия и отвернулись от молодого семейства.

Какое-то время муж тратил приданное, а когда убедился, что у Кармелы ничего больше нет, бросил ее с дочкой. Кармела вырастила Изабеллу одна, держалась до последнего, чтобы не зависеть от сестер, но отсутствие денег вынудило ее вернуться под отчий кров. Кров, который она ненавидела.

—  Скажи, Филомена, сколько поместий у отца Диего? Неужели правда девять? – спросила Кармела сестру.

—  Правда, правда, не считая домов, квартир и конюшен со скаковыми лошадьми, которые стоят больших денег. Если Изабелла выйдет замуж за Диего, твое будущее обеспечено, —  ядовито сообщила Филомена.

—  При чем тут мое будущее? – оскорбилась Кармела. – Я думаю только о счастье дочери, —  она гордо вскинула голову. А про себя подумала, что отдала бы все, лишь бы Изабелл и Диего поженились.

Диего с Изабеллой были обручены уже не меньше года. Юноша был без ума от своей очаровательной невесты, а она все никак не могла решиться и назначить день свадьбы.

Однако в поместье Диего кататься на лошадях Изабелла ездила охотно. А сейчас даже захотела поехать вместе с ним на мясокомбинат. Диего учился на факультете управления, и отец потребовал от сына, чтобы тот непременно нашел себе работу. Как возможный вариант он предложил сыну поработать под началом Марселу, считая, что такая практика принесет сыну немалую пользу. И вот Изабелла вместе с Диего отправилась к Марселу.

Марселу имел привычку расхаживать по своему кабинету, изредка поглядывая в окно. Он увидел, как к воротам подъехал роскошный лимузин, остановился и из него вышел несколько полноватый молодой человек с довольно приятным, мягким лицом. Марселу узнал молодого человека, Диего, жениха своей племянницы Изабеллы. Следом за Диего из лимузина выскочила точеная Изабелла. Кого-кого, а свою племянницу Марселу узнал бы мгновенно среди любой толпы. Он следил за ней глазами, а она шла, тесно прижавшись к своему жениху, чуть опустив голову, и Марселу мрачнел все больше и больше. Молодые люди скрылись в подъезде, и тогда он вышел и отдал папку с бумагами секретарше – полной, коротко стриженной блондинке.

—  Андреа, —  сказал ей Марселу, —  размножьте и разошлите приглашения по адресам. Я собираю совещание. – Он суховато кивнул вошедшим Диего и Изабелле. – Мне уже звонили, предупреждали о вашем приходе, —  обратился он к молодому человеку. – Позвольте пригласить вас в кабинет, сядем, поговорим.

И Марселу, открыв дверь, первым прошел в нее.

—  Я подожду тебя здесь, дорогой, —  услышал он голосок Изабеллы и поугрюмел еще больше.

Диего вошел и закрыл за собой дверь.

Изабелла достала из сумочки конверт и протянула его Андреа.

—  Что это? – спросила та, не поднимая руки, чтобы взять письмо.

—  Очередное послание для тетушки.

—  А может быть, хватит? – спросила Андреа прерывающимся шепотом. – Мало вам пули в плечо? Вы что, хотите его совсем прикончить?

—  Не твое дело! – с недоброй усмешкой оборвала секретаршу Изабелла, и ее хорошенькое личико вдруг стало злобным и хищным. – Посмей мне только не помочь! Ты ведь знаешь, с кем имеешь дело?

—  Знаю, —  с тяжелым вздохом подтвердила Андреа и, взяв конверт, быстро спрятала его в сумочку.

Изабелла тем временем с видом прелестной и невинной кошечки любовалась плакатами, развешанными на стенах. Она знала, чего добивалась, и никто в мире не мог бы ей помешать!

Глава 3

После работы Марселу отправился не домой. Да, собственно, дома он сейчас и не жил. В ожидании, пока уляжется скандал и успокоится Франческа, он снял себе номер в гостинице. Но отправился он не в гостиницу. И не к Ане. Ану он отправил в Сорренто, куда завтра должен был лететь сам. На путешествии в Италию настояла Филомена и даже заплатила за билеты для них обоих – ей не хотелось терять ни того, ни другого, оба они хорошо служили фирме и приносили немало дохода. К тому же ей хотелось, чтобы Марселу заехал во Флоренцию и разведал, как идут дела у Романы. За это время она обещала успокоить Франческу.

А пока Марселу шел в дом, где он вырос, —  в дом, где не был давным-давно. Прошлое не занимало Марселу, его занимало настоящее, поэтому он так редко и навещал тетушку Нину, которая его вырастила. Из своего раннего детства он мало что помнил. Помнил качающуюся зыбь моря, когда они плыли в Сантус, помнил свой страх и отчаяние, когда в одночасье остался сиротой. На корабле началась эпидемия какой-то страшной болезни, и отец с матерью скончались один за другим.

В Сантусе его встретила рыдающая тетка и забрала к себе в Сан-Паулу. И вот он поселился в чужом, непривычном ему доме с незнакомой женщиной, которая доводилась родной сестрой его отцу. Тетка была с ним ласкова, но уходила почти что на целый день на работу, и он играл во дворе с мальчишками и больше всех подружился с Жукой. Вскоре семейство Жуки и забрало его к себе, после того как внезапно умерла его тетка. Он не успел еще даже к ней как следует привязаться и поэтому не слишком-то горевал.

Если говорить честно, то маленький Марселу жил в непрестанном, глухом, потаенном горе – он звал мать, звал отца, чувствовал, как он одинок и беззащитен среди чужих людей. Был он тощий, глазастый, голодный и очень часто болел. Растила его мать Жуки Леонтина и ее сестра Нина, вечно ворчащая хлопотунья Нина. Она осталась такой и до сих пор, ей ничего не стоило рассердиться, накричать, но сердце у нее было золотое, и всю жизнь она, не жалея себя, стояла у плиты, перестирывала горы грязного белья, утирала сопливые носы, сидела ночами у постели горящих в жару малышей.

Отец Жуки Жозе, которого еще назвали Зе Балашу, что означало «медовый пряник» (это прозвище он получил от матери, и оно прочно закрепилось за ним), не так уж часто появлялся дома, занятый добыванием денег, чтобы обеспечить семью. Между мальчиками не делали различия, покупали им одинаковые майки, сандалеты и шорты и одни и те же подарки на Рождество и на день рождения.

Когда Жука подрос, он стал помогать отцу в его фруктовом магазинчике на центральном рынке. Потом отец окончательно передал магазин сыну, а сам стал водить грузовик с товарами. Дома он бывал только наездами, что как нельзя лучше соответствовало его характеру.

Вот уже много лет Жука был влюблен в Ану, но она предпочла ему Марселу. Почему? Кто знает! Жука был недурен собой – коренастый, с густыми черными волосами, живыми глазами и носом с горбинкой, он располагал к себе своей открытой улыбкой и простодушной доброжелательностью. Он остался другом Аны, не предал ее ни разу в жизни, и с годами она привыкла приходить к нему делиться и радостями своими, и горестями. К Ане Жука привязался уже будучи вдовцом, жена его очень рано умерла, оставив ему двоих детей – мальчика Тонику и девочку Яру, воспитать которых помогла ему неизменно преданная дому тетушка Нина. Жену Жука любил страстно и даже хотел покончить с собой после ее смерти. Удержал его разумный Марселу.

Теперь его дети были совсем взрослые. Жука попросил Марселу пристроить своего старшего поработать на мясокомбинате, и тот взял Тонику на неполный рабочий день, чтобы мальчик мог учиться. Мальчик же оказался толковым и нравился Марселу, так что он не жалел, что взял его. Правда, с дисциплиной у него было слабовато, но повзрослеет – подтянется.

Глядя на Тонику, Марселу невольно вспоминал себя. Он тоже предпочел учиться, сидел днями и ночами над книгами, мечтал о стипендии и добился ее. Он тоже где только не подрабатывал, лишь бы не бросать учебу.

Со временем его усердие принесло свои плоды. Благодаря диплому его взяли на хорошее место, а потом они с Франческой полюбили друг друга. Вернее, он ей приглянулся. Ему бы и в голову не пришло поднять глаза на такую светскую красавицу, жену своего хозяина. Но когда она обратила на него внимание, он был ей благодарен, он поверил в свои силы, в свою исключительность и ответил на ее чувство.

Когда она стала его женой, ему продолжало льстить, что рядом с ним такая женщина – элегантная, изысканная, воспитанная, одним словом, настоящая дама. Он и сам постарался приобрести вместе с безупречным гардеробом столь же безупречные манеры – вел себя всегда сдержанно, осмотрительно, никогда не повышал голоса, ни в чем не давал себе воли, как огня боясь упрека в вульгарности. Он был человеком амбициозным и, просыпаясь каждый день в богатом доме, окруженный комфортом и роскошью, видя рядом с собой ухоженную балованную женщину, чувствовал удовлетворение и считал свой брак очень счастливым. Огорчало его одно – у них не было детей. А Марселу очень хотел ребенка. Ана была случайностью в его жизни. На какую-то секунду он потерял контроль над собой, приоткрылся, расслабился, поддался обаянию ее щедрой, открытой души. Буквально после первой их встречи она забеременела, и он не смог отказаться от ребенка. И потянулись долгие годы непростой двойной жизни… Он уходил, возвращался, изворачивался, лгал. Но угрызениями совести не мучился. А теперь его принуждали принять однозначное решение. Оно молодило его, придавало бодрости и сил, убеждало в собственной исключительности.

Марселу прибавил шагу, торопясь увидеться с Жукой. Он позвонил ему еще днем и договорился о встрече, пригласив поужинать в небольшом уютном ресторанчике.

Хорошо посидеть при свечах, вспоминая детство. Каким бы трудным оно ни было, с высоты достигнутых успехов и после второй бутылки вина все в нем кажется милым и трогательным. Мужчины расчувствовались. Жука всегда был чувствителен, а Марселу припоминал то одну подробность, то другую, все больше и больше размягчая доброе сердце Жуки. Вспоминали они и Ану, она была тогда совсем молоденькой…

Свечи потихонечку догорали, тарелки пустели, пора было расставаться.

—  Еще бутылочку вина, —  попросил Марселу у официанта.

—  Хватит, не надо, —  воспротивился Жука.

—  Надо! – твердо ответил Марселу. – Мы должны хорошенько отпраздновать этот день

—  А чем он так замечателен? – поинтересовался Жука.

—  Тем, что я приготовил тебе подарок. – Марселу протянул Жуке конверт. – Открой его, в нем то, о чем ты мечтал всю жизнь.

Брови Жуки изумленно поползли вверх. Пожав плечами, он взял конверт и открыл его. С неменьшим любопытством наблюдал за ним Марселу.

—  Что это? Какой-то билет, —  недоуменно спросил Жука.

—  Билет в Рим. Первый класс. В аэропорту тебя будет ждать машина и отвезет в Сорренто, а там в гостинице тебя ждет Ана. Я дарю ее тебе. Думаю, ты сумеешь убедить ее в том, что ты куда лучше ей подходишь, чем я.

Конверт полетел в лицо Марселу. По тому же адресу полетели бы и все тарелки, ложки, вилки и даже стол, если бы Жука не умел так крепко держать себя в руках.

—  Какой же ты, оказывается, мерзавец! – дрожащим голосом сказал он. – И это после двадцати лет любви, после того, как она родила тебе троих детей!

Жука встал, повернулся и пошел. Ему не о чем было больше говорить с этим человеком. Он не мог оставаться с ним рядом!

По дороге Жука расплатился с официантом. Он не хотел ничего от этого человека – даже ужина!

Держа билет в руках, Марселу сидел и смотрел вслед Жуке. Все, что так идеально, благородно и приятно выглядело в его воображении, на деле оказалось как будто бы неприличным и даже постыдным. Марселу посетовал про себя: как он мог позабыть, что Жука всегда был страшным идеалистом!

Когда Марселу наконец появился в гостинице в Сорренто, Ана была на грани безумия. Еще бы! Что она должна была думать, оказавшись одна на другом конце света, среди чужих людей, говорящих на неведомом языке?! Чего она только не передумала за эти двое суток! Каких только страшных картин не представила себе! Но святой Януарий помог ей, он внял ее молитвам! Вот он, Марселу! Ее Марселу!

Поглаживая судорожно прижавшуюся к нему Ану, Марселу без труда представил себе, что она пережила в этих четырех стенах.

—  Не думала же ты, что я оставлю тебя здесь одну? – медленно и успокаивающе спросил Марселу. – Прости, Франческа устроила бешеный скандал. Грозила покончить с собой. Вмешались сестры. Я хотел сказать, что еду к тебе… Но внутри у меня все сжалось, и знаешь, что я сказал?

Ана вопросительно посмотрела на Марселу.

—  Я сказал: еще одно слово, Франческа, и я убью тебя!

—  Господи! Какой ужас!

—  Она тут же ухватилась за мои слова, заявила, что сама себя убьет, и схватила нож, чтобы перерезать себе горло.

—  Извини, Марселу, но лучше бы мне не знать всех этих ужасов, – и Ана крепко прижалась к нему. – Как же я боялась, что ты вообще не приедешь! Целых два дня одна-одинешенька.

—  А я-то как беспокоился! – совершенно искренне сказал Марселу.

—  Но теперь, слава богу, все позади! – и счастливая Ана опять прильнула к груди своего ненаглядного Марселу.

Что ей за дело, что волосы его поредели, что глаза спрятались за очками, а на лице появились морщины? Это был ее возлюбленный, которого она выбрала, которого любила и который любил ее!

И потянулись счастливые, безоблачные дни. Может, их было немного, но они были такими праздничными! Ласковым морем, пением, нарядными кафе и веселой толпой на улицах их было не удивить. Удивительным было то, что днем и ночью они были вместе, что принадлежали только друг другу, а время и днем и ночью принадлежало только им.

Они сидели на террасах кафе, совершали далекие прогулки. На одной из прогулок они познакомились со своей соотечественницей. Звали ее Жулия. Разговорились они нечаянно, рассказали о себе, потом о детях. Жулия сказала, что не так давно потеряла мужа, он был послом, жизнь проходила в разъездах между Европой и Африкой. После его смерти она начала подумывать о том, чтобы вернуться на родину, но пока еще ничего окончательно не решила. Работала Жулия в ЮНИСЕФ, старалась облегчить жизнь голодающим детям.

—  Вы не представляете себе, что делается в Африке! – горячо говорила она. – Нищета такая, что пропадает желание жить. Вонь, грязь, истощенные дети с хриплым, прерывистым дыханием. И мне невыносимо думать, что и в Бразилии есть страшные трущобы и люди в них живут в ужасной бедности.

—  Так, значит, вы работаете с детьми? – переспросила Ана и тут же возблагодарила Бога, что ее дети благодаря их с Марселу трудам никогда не будут жить в нищете.

—  Да, пытаюсь им хоть чем-то помочь. А когда нервы начинают сдавать, беру отпуск и уезжаю посмотреть красивые места. Вроде тех, где мы сейчас с вами.

—  Италия – просто чудо, —  согласилась Ана.

Ей сейчас не хотелось думать о печальном, в ее жизни все было сказочно и лучезарно. Она охотно распрощалась с новой знакомой, которая хоть и была их соотечественницей, но явно принадлежала к совершенно другому кругу – более богатому и более культурному.

У Аны был медовый месяц в Италии, Франческа же пила горечь одиночества. Она не могла найти себе места и сердилась на сестру за то, что та уговорила ее отпустить Марселу.

—  Он там не один, —  твердила она. – Я чувствую, что с ним эта змея.

Филомене стоило немалых трудов, чтобы успокаивать Франческу. Но вот в один прекрасный день Франческа все-таки отправилась в пиццерию «Ла Мамма». Она должна была выяснить всю правду о своем муже. Она прекрасно помнила свой недавний визит, но на этот раз была бы рада увидеть Ану на привычном месте.

Пиццерия встретила ее уже знакомым оживлением, и Франческа со злорадной улыбкой приготовилась поприветствовать Ану. Однако сердце не обмануло ее: Аны не было. Она была в отъезде. Но вот куда она уехала, никто не знал.

«Я знаю, в Италию!» —  кипела про себя Франческа, возвращаясь домой.

—  Я знаю правду – они там вдвоем, предательница! – простонала она, увидев сестру.

—  Как он мог нас так обмануть? – простонала в ответ Филомена. – Клянусь, родная, я ничего не знала. Не делай мне еще больнее, не называй предательницей.

Франческа упала сестре на грудь и разрыдалась.

—  Я немедленно, немедленно лечу в Италию! – проговорила она. – И я ему отомщу!

—  Мы отомстим ему вместе, —  пообещала Филомена, обнимая сестру.

Решимости Франческе прибавил телефонный звонок. Женский голос сообщил, что сеньор Марселу в Сорренто со своей любовницей Аной Карвалью.

Глава 4

В доме адвоката Рибейру раздался телефонный звонок. Элена подошла, и лицо ее осветилось улыбкой. Говорила она недолго, но оживленно.

—  Представляешь, кто звонил! Моя сестра Жулия. Она сейчас в Италии и, вполне возможно, приедет к нам.

На этот раз Ирена рассеяно слушала то, что говорила ей мать. Мыслями она была далеко. Сегодня она все-таки отправилась со своим приятелем Джеферсоном в полицейский участок к следователю, который занимался делом Паоло Суареса, но оказалось, что оно уже сдано в архив, так как не было никаких улик.

—  Я считаю, что это обыкновенный несчастный случай, —  заявил следователь. – Таких случаев у нас в городе пруд пруди. Мы выяснили, что человек он был замкнутый, о нем даже соседи ничего не знали. Вдовец, гостей не принимал, знакомых женщин не было. Так что о мести говорить не приходится. В общем, дело закрыто, и больше я ничего вам сообщить не могу.

Но Ирену не убедили рассуждения следователя. Ей очень хотелось выяснить, какие отношения связывали погибшего с ее отцом. Она была уверена, что они знали друг друга. Как бы она взволновалась, если бы знала, что Суарес покинул свой рабочий кабинет после какого-то телефонного звонка, ушел, даже не подписав бумаг, которые положила ему секретарша. А машина сбила его как раз возле дома адвоката в сильный ливень…

Ирена думала о своем. Элена о своем. Элена думала, что будет рада приезду сестры. В последнее время она чувствовала себя в собственном доме будто в ловушке или в западне. После сеансов с психоаналитиком она обрела уверенность в себе, в своих решениях. Поняла, что хочет развестись с Элиу. Она вышла за него, когда ей было пятнадцать лет и она была беременна Иреной. Элиу в те времена считался красавцем. Но сказать, что она его любила? Она была сумасбродкой, торопилась жить. К тому же в Элиу была влюблена Жулия, ее старшая сестра, а она всегда хотела быть взрослее своей старшей сестры…

Теперь она понимала, что брак ее не удался, что муж не любит ни ее, ни детей. Вернее, не любит сына. Да и она тоже не любит мужа. Вся эта свободная любовь, которую он проповедовал, обделила ее самой обыкновенной любовью мужа к жене, нежностью, покоем, взаимной привязанностью… Элиу был старше, и она винила его в своей незадавшейся жизни.

—  Мама, можно к нам вечером придут мои друзья? – спросила Ирена.

—  Конечно, девочка, —  разрешила Элена, отвлекаясь от своих печальных мыслей: пусть хоть молодежь повеселится, когда ей так невыносимо грустно…

На вечер она договорилась встретиться со своей подругой Карлой. Останься она дома, шум и смех, наверное, раздражали бы ее.

Элена и сама всегда была очень деятельна и энергична. Состояние меланхолии и тоски, овладевшее ею, было совсем ей несвойственно, но действовало тем более угнетающе. Вернулась она поздно и, поднимаясь к себе в спальню, невольно спрашивала себя: пришел уже Элиу домой или нет.

Оказалось, что Элиу вернулся – он мирно спал, а с ним рядом спала какая-то девчонка. Похоже, одна из подружек Ирены, их дочери!

Элену будто ударили. Такого еще не бывало! Вне дома Элиу мог позволить себе все что угодно. Но дома! В их постели! Да еще с девочкой, которая пришла к ним в гости! Это было неслыханно, невыносимо, омерзительно!

Элена на цыпочках вышла из спальни. У нее хватит выдержки дотерпеть до утра и только тогда все высказать мужу. Развод, развод и только развод! Все в доме вызывало у нее брезгливость. Элиу перешел грань дозволенного, и все становилось возможным. Могла нагрянуть полиция и предъявить обвинение в совращении несовершеннолетней. Человек, которого убили, мог быть подослан мужем одной из любовниц Элиу. А Элиу мог расправиться с ним…

Дойдя в мыслях до обвинения Элиу в убийстве, Элена сжала виски руками. Развестись нужно было хотя бы для того, чтобы не думать о таких глупостях! Хватит! Почему она все это должна терпеть?!

Куда девалась ее сдержанность? Вихрем влетела она в спальню, готовая на все. Но там был уже только Элиу. Он успел избавиться от девчонки.

—  Подонок! – выкрикнула она. – Немедленно убирайся из дома.

—  Не драматизируй, Элена, —  спокойно попытался урезонить ее муж. – Я собирался отправить девчонку на такси, но сразу она не захотела.

—  В моей постели! С подругой Ирены! – продолжала кричать Элена.

—  Я сменю простыни. А завтра, если хочешь, сменю кровать и всю мебель. А сейчас не разыгрывай больше блюстительницу морали. Ложись сама и дай мне поспать!

Но с Эленой началась истерика, и прошло немало времени, прежде чем прибежавшая Ирена сумела ее успокоить. Элиу же мирно спал тут же.

Наутро Элена, вооружившись тем зыбким и туманным спокойствием, которое дают транквилизаторы, вновь приступила к разговору с мужем. Она настаивала на разводе, и Элиу наконец понял, что жена говорит вполне серьезно. Репутация его могла пострадать от бракоразводного процесса. А он дорожил своей репутацией.

—  Посмотри лучше, какое я дал интервью. А портрет! Не правда ли, хорош? Неужели ты способна отказаться от такого красавца?

Элена не могла не признать, что Элиу до сих пор сохраняет мужскую привлекательность, но тем отвратительней он ей казался. А интервью! Отвратительное кокетство стареющего бонвивана. Ах, он боится летать на самолете! Ах, он пьет перед отлетом виски «Шедоу»! Ах, это редкий сорт! Но на самолете он все-таки летает! Он всегда бывает на встрече университетских друзей в Риме! Он так любит своих друзей! Гадость!

—  Я не понимаю, с чего ты так разболтался! Кому есть дело до твоих дурацких страхов и привычек? – с этими словами Элена презрительно отбросила журнал с глянцевой улыбающейся фотографией мужа.

Агрессия Элены была неприятна Элиу – этот баловень судьбы и женщин терпеть не мог скандалов. Он давно подозревал в жене некоторую истеричность и постарался заранее оградить себя от всех ее выходок.

—  Можешь начать бракоразводный процесс, но имей в виду, что ты ничего не получишь. Ни ты, ни твой сынок-наркоман! Ты сама передала мне в руки все свое имущество, подписав акты передачи, поэтому, я думаю, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу. А теперь позволь мне откланяться, я тороплюсь в суд.

Элена онемела. Она так и не сказала ни слова, провожая взглядом вальяжного Элиу, который, насмешливо поклонившись ей, исчез за дверью.

Вот это была новость! Она поразила бедную женщину как гром среди ясного неба! Муж и тут успел обвести ее вокруг пальца. Естественно, что все бумаги она подписала не глядя, и вот пожалуйста! Да, она в настоящей ловушке, в западне. Но должна сделать все, чтобы из нее вырваться. Как права была Карла, когда шутила, что от брака с умным адвокатом жена может выиграть только овдовев! Теперь, похоже, наступила пора действовать!

Элена оделась и поехала к сеньору Зайдану, их семейному нотариусу. Она попросила его показать документы и акты, касающиеся их совместного с Элиу имущества.

Просмотрев вместе с нотариусом все документы, она убедилась, что она действительно передала мужу все свое имущество. Тяжкий удар, но Элена уже успела успокоиться. Чем прочнее западня, в которую она попала, тем сильнее стремление выбраться из нее. Она готова была потягаться со знаменитым адвокатом, который выиграл столько процессов и обобрал стольких несчастных женщин. Она, его собственная жена, должна была ему за них отомстить. Но как? Об этом еще стоило подумать.

Элена шла, машинально повторяя про себя: «Только овдовев, только овдовев…»

Ирена не знала, из-за чего так серьезно поссорились ее родители. Она была привязана к обоим, ей было искренне жаль мать, и она хотела, чтобы после пронесшейся бури побыстрее вновь засияло солнце, все уладилось и она опять спокойно могла бы заниматься своими делами. Загадочный Паоло Суарес по-прежнему не давал ей покоя. Она надеялась, что в ее расследованиях ей поможет ее приятель Джеферсон, добродушный темнокожий паренек, с которым они вместе учились.

—  Ты ищешь рога на лошадиной голове, —  веселая улыбка раздвинула пухлые губы Джеферсона, —  так говорила моя бабушка. Но раз ты просишь, я, конечно, помогу тебе. Ведь вы, девчонки, если вобьете себе что-то в голову…

Ирена благодарно улыбнулась приятелю. А Джеферсон не случайно говорил об упрямых девчонках: у него была сестра Патрисия, которая решила во что бы то ни стало стать фотомоделью, хотя денег у них не было ни гроша и помочь ей было некому. Семья большая, работали отец и старший брат Сидней, а младшие – Джеферсон и Патрисия – еще учились. Так что семья едва сводила концы с концами. Но если уж девчонка вобьет себе что-то в голову… Через каких-то своих подружек Патрисия нашла фотографа, который согласился сделать пробные снимки бесплатно. Ура! Первая удача! Теперь Патрисия ждала результата.

А результат оказался плачевным. Когда она пошла за фотографиями, фотографа на месте не оказалось. Уехал. Беда! Первая неудача!

А сколько их еще будет! Джеферсон сочувствовал девчонкам, которые вбивали себе что-то в голову.

А вот Яра, дочка Жуки, вбила себе в голову, что не будет учиться ни за что! Как ни уговаривал ее Жука, как ни старался, —  уперлась и хоть кол на голове теши. Что тут делать? Жука взял ее с собой на рынок: пусть помогает, продает вместе с ним фрукты. Но и получаса не прошло, как он раскаялся в своем решении. На хорошенькую Яру кто только не пялился, начиная от его парнишек-помощников, один из которых по имени Маркус сразу же возмечтал, как он поведет Яру в кино, и кончая многочисленными покупателями. Целый день Жука был как на иголках, только и делал, что поглядывал то на одного, то на другого – следил, как бы не обидели его девочку, не сказали бы ей чего лишнего. А вечером Яра сказала отцу:

—  Я с тобой на рынок больше не пойду.

—  И правильно сделаешь, —  согласился Жука, —  там бесстыдник на бесстыднике. Нечего тебе там делать!

Сказать-то он сказал, но очень огорчился. Он считал, что дочери дома сидеть и бездельничать тоже не годится. А идти к Марселу и просить его устроить и Яру Жука просто не мог. Не мог он видеть Марселу, а уж просить о чем-то – тем более. Хорошо еще, что Тонику он пристроил.

—  Папа! Я возьму твою машину? Не возражаешь? – Тонику вбежал в комнату и уже сделал шаг, собираясь из нее выбежать.

—  Возражаю, —  решительно сказал Жука. – Нечего тебе по всяким вечеринкам каждый день шляться. Сиди дома!

Лицо Тонику вытянулось:

—  За что наказываешь, отец? Я тебя ни разу не подвел и на машине ни царапинки!

—  Отпусти ребенка, пусть он свежим воздухом подышит, —  вступилась за племянника тетушка Нина.

Тонику все еще был для нее ребенком, хотя ему уже исполнился двадцать один год.

—  Не вредничай, папа, —  подала голос в защиту брата и Яра.

Жука только руками развел – все против него.

—  Смотри, возвращайся не поздно, —  сказал он сыну, и обрадованный Тонику побежал к машине.

Если бы Жука, который был так озабочен судьбой Аны, знал, что сын его полетел встречаться с Кариной, дочкой Марселу и Аны, и что Карина ради его сына готова на любые безумства!

С тех пор как Карина познакомилась с Тонику, ей стало не до учебы. Она только и думала что о красавчике, который приезжает за ней на отцовской машине и возит ее то на одну вечеринку, то на другую. А уж когда родители уехали в Италию, Карина и вовсе расхрабрилась. Она уговорила свою приятельницу Теку, девочку-служанку в интернате, отпирать для нее потихоньку дверь, вечером она выскальзывала из нее и для нее, как для Золушки, начиналась новая жизнь. Вместо наскучившего класса, занудных учебников, опротивевшей долбежки хорошенькая Карина оказывалась среди веселой толпы молодежи, танцующей под оглушительную музыку то при ярком свете, то почти в потемках. Сколько новых впечатлений, сколько новых переживаний, когда и она танцевала, прижавшись к Тонику! А поцелуи! А слова, которые шептал ей возлюбленный! Что удивительного, что Карина и на уроках сидела будто во сне и грезила наяву? Все казалось ей противным, надоевшим сном, явью был один желанный и любимый Тонику.

Учителя переглядывались: что вдруг случилось с прилежной, аккуратной Кариной? Им не составило большого труда проникнуть в ее с Текой хитрости. А выяснив, что девочка свела знакомство с каким-то парнем и по вечерам бегает к нему на свидания, директриса потребовала от Карины извинений и обещания, что такого больше не повторится. Но разве могла Карина пообещать такое? Она и не обещала. И как только Тонику подъехал к интернату, выбралась к нему, села в машину и укатила.

Директриса не могла потерпеть такого безобразия в своем интернате.

Тонику хоть и был довольно легкомысленным молодым человеком, но сердце у него было доброе, и он почувствовал себя виноватым.

—  Не реви, —  сказал он. – Садись в машину. Я отвезу тебя к доне Залмире. Она бывшая учительница и наш добрый друг. А вот Карину, похоже, исключат из колледжа, как только приедут ее родители. И я в этом буду виноват. Так что у всех у нас неприятности.

Тонику отвез Теку, а неприятности начались сразу же, как только он остановил машину у дома. Карина, оказывается, успела за это время сбежать из интерната. Директриса позвонила и в пиццерию, в задней части которой у Аны была квартира, и в полицию. Жука, расстроенный исчезновением дочки Аны, набросился на Тонику за то, что тот взял машину без спроса. Шум и крик стояли на весь квартал. А тут подоспели и братья Карины, которым тоже сообщили об исчезновении сестры. Они набросились на Тонику, требуя сказать, где Карина.

Жука схватился за голову: только этого ему не хватало! Сыну его двадцать один, а Карина несовершеннолетняя!

Бог знает чем бы все это кончилось – убийством, разрывом сердца или шишками и синяками, но тут загудела сирена и полицейская машина остановилась у пиццерии. Полиции не понадобилось слишком много времени, чтобы отыскать сбежавшую девочку и доставить ее домой.

—  В интернат не вернусь! – заявила Карина братьям, как только переступила порог дома.

—  С Тонику больше не увидишься, —  ответили ей братья, загораживая дверь своими широкими плечами. – Будешь сидеть дома и ждать родителей.

Вот такой сюрприз поджидал Ану по ее возвращении из Италии. И если бы только один!

Глава 5

Франческа, одетая в светлый элегантный дорожный костюм, вышла в холл и приказала дворецкому Алфреду вынести чемодан и положить его в машину.

Крупный меланхоличный Алфреду поднял чемодан и понес его. Он не так давно служил в этом доме, чтобы привыкнуть ко многим странностям его обитателей. Но и не так недавно, чтобы не знать: у каждого есть свои странности, если не сказать больше…

Франческа была спокойна тем наружным спокойствием, которое в один миг может обернуться истерическим скандалом. Кармела знала это и только ласково улыбалась сестре. Чувствуя себя очень неуютно в сестринском доме, она старалась время от времени оказать какую-нибудь услугу старшим сестрам, надеясь как-то подладиться к ним и расположить к себе. Правда, хватало ее ненадолго, взаимное внутреннее раздражение прорывалось, и они опять ссорились. Но сегодня Кармела предложила отвезти сестру в аэропорт и проявляла к ней необыкновенную заботу.

Проводить тетю в дальнее путешествие захотела и Изабелла. Она тоже всячески проявляла свою нежность к тетке, свою заботливость, но время от времени улыбка какого-то странного превосходства трогала ее губы. Однако Изабелла мгновенно спохватывалась и вновь улыбалась ласково и нежно.

Аэропорт был довольно далеко, ехали молча, почти не разговаривая. Но вот и доехали. Вышли. Объятия, поцелуи, напутственные слова. Франческа попрощалась торопливо и рассеяно, явно не нуждаясь в родственницах, занятая своими недобрыми мыслями. Изабелла с Кармелой стояли и смотрели, как она идет, строгая и прямая, по пустынному залу к пункту регистрации.

—  Смотри-ка, дочка, у нее появился попутчик! – воскликнула Кармела.

Поднимаясь по лестнице, Франческа споткнулась, и ее тут же подхватил за талию высокий стройный мужчина. Дальше они уже пошли вместе, причем мужчина продолжал обнимать Франческу за талию.

—  Изабелла, ты его знаешь? – спросила Кармела, любопытство ее было возбуждено до крайности.

—  Первый раз вижу, —  ответила, присмотревшись, Изабелла.

—  Странно! А ведут себя так, словно близкие люди, —  продолжала Кармела.

—  Глупости, мама! Не говори так! Он просто помог тете, —  раздраженно ответила Изабелла. – Купи мне, пожалуйста, эту книгу, я не взяла с собой денег! – Изабелла стояла у киоска и держала книгу в яркой обложке.

—  Сейчас, сейчас, —  Кармела принялась копаться в сумочке, но никак не могла отыскать кошелек, мысли ее были заняты необыкновенной картиной: Франческа и обнимающий ее за талию мужчина…

—  Сеньору Кармелу Феррету Васконселус просят подойти к справочному бюро у выхода номер два, —  раздался голос по громкоговорителю.

Кармела застыла. Боже мой! Приглашают? Ее? Что могло случиться?

И потом чуть ли не бросилась бежать к выходу номер два. Изабелла едва смогла догнать ее.

Возле справочного бюро Кармелу дожидался служащий аэропорта в форме, который сообщил:

—  Ваша родственница Франческа Феррету Росси отправлена в больницу в тяжелом состоянии. Пищевое отравление.

Кармелу срочно проводили в больницу, она находилась тут же рядом, в аэропорту. Кармела была последней, кто видел Франческу живой, на ее руках она и умерла, так и не приходя в себя, не произнеся ни слова. Умер и тот неизвестный мужчина… Кармела была потрясена: Ческа отправилась в аэропорт, чтобы принять яд вместе с мужчиной, которого никто из них не знал!..

Не меньше Кармелы была потрясена и Филомена – смерть настигла Франческу так внезапно! Подавленные, угнетенные, сестры молча сидели в гостиной, а по проводам летели телеграммы, в квартирах звонили телефоны, сообщая о скоропостижной кончине Франчески Феррету Росси и адвоката Элиу Рибейру.

Ирена и Элена Рибейру тоже приехали в больницу. Неожиданная смерть Элиу тяжело подействовала на обеих. Угнетающе действовали и непонятные обстоятельства смерти, и то, что полиция вела расследование. Вернее, расследования полиции угнетали Элену. Ирена сама была готова приняться за расследование, только бы узнать правду. Ей не давал покоя убитый Паоло Суарес, который таинственным образом был связан с ее отцом, и теперь столь же таинственная смерть отца в аэропорту вместе с женщиной, о существовании которой они даже не подозревали. Спустя несколько дней после похорон Ирена Рибейру отправилась в дом Филомены Феррету, чтобы выяснить, какие отношения, деловые или дружеские, связывали ее отца с сеньорой Франческой.

—  Я уверена, что моя сестра не была знакома с вашим отцом, —  твердо заявила Филомена. – Фамилии сеньора адвоката мы не нашли ни в записной книжке, ни среди ее бумаг. Сейчас нас ожидает нотариус. Прошу простить.

Ирена хотела задать еще вопрос, но от ледяной, чопорной Филомены нельзя было добиться ответа.

—  Элизеу, —  распорядилась Филомена, —  проводи барышню, видишь, она уже собралась уходить.

Но барышню вызвалась проводить Кармела, она была куда теплее и радушнее к посетительнице. Кармелу тоже очень интересовали взаимоотношения покойной сестры и красавца адвоката, поэтому ей хотелось поддержать знакомство с Иреной, и они обменялись телефонами.

Виноватой в смерти Франчески чувствовала себя Ана.

—  Но я не желала ей смерти, никогда не желала, поверь мне, —  твердила она Китерии. – И мне очень жаль, что она умерла.

—  Не жалей, —  улыбнулась Китерия. – Теперь все твои проблемы решились. Вы с Марселу поженитесь, тебе ничего не нужно будет скрывать. Переведешь детей учиться в Сан-Паулу, и все будет распрекрасно.

Но у Аны было слишком доброе и благородное сердце, чтобы эгоистично радоваться собственному счастью и не видеть горя других. Хотя уже и сейчас ей нужно было подумать, куда же определить Карину. Возвращаться в интернат дочка отказалась наотрез и призналась, что влюбилась. Ана поругала ее и простила. Да и как она могла не простить свою девочку, когда женское сердце бьется только ради любви! Вот только нужно будет посмотреть, кто избранник. В глубине души Ана была счастлива: их путешествие с Марселу в самом деле оказалось свадебным. И может быть, все, что случилось, было и вправду к лучшему – судьба избавила Франческу от долгих лет горя и одиночества.

Но кто же был этой судьбой? Полиция выяснила, что Франческа Росси и адвокат Рибейру отравились, выпив виски марки «Шедоу». Вся партия маленьких бутылочек этого виски оказалась отравленной.

Марселу особенно не интересовался, кто отравил его жену. Неприятный осадок остался у него от того, что Франческа, по утверждению Кармелы, была в близких отношениях с адвокатом. Неужели она втайне смеялась над ним? Считала, что лучшего, чем кухарка Ана, как она ее всегда называла, он недостоин? Самолюбие Марселу было уязвлено. Хотя у него было лекарство от уязвленного самолюбия. Чудесное, волшебное лекарство. Лекарство смотрело на него огромными темными глазами, обнимало, льнуло стройным горячим телом и шептало:

—  Ты мужчина моей мечты! Ты единственный, кого я хочу. Иди скорее ко мне! Иди скорее!

И Марселу готов был лететь, лететь к своей красавице на крыльях.

Завещание Франчески, которое прочел, собрав всю семью вместе, нотариус, показалось Марселу не насмешкой со стороны Франчески, но прямым оскорблением. По этому завещанию все получила Филомена. Кармела какую-то жалкую квартиренку в Осеано, а он – ничего! Он был и оставался служащим мясокомбината, с которым хозяева могли обращаться как угодно.

На лице Марселу не дрогнул ни один мускул, когда он выслушал завещание, но внутри у него все кипело от обиды, возмущения и злости. Он не сомневался, что старая ведьма Филомена как следует подогрела сестру, прежде чем пойти с ней вместе к нотариусу и составить завещание в свою пользу. Злость его была так велика, что, когда он остался наедине с Филоменой, он не мог удержаться и бросил ей в лицо:

—  Не странно ли, Филомена, что Франческу отравили спустя неделю после того, как она все оставила тебе?

Лицо Филомены побледнело и вытянулось.

—  Ты еще пожалеешь о своих словах, Марселу, —  сказала она. – В данный момент ты в нашем доме на птичьих правах.

—  Прости, я погорячился, Фило, —  тут же пошел на попятную Марселу.

Он совсем не собирался ссориться со свояченицей, от которой сейчас целиком и полностью зависел.

Но слова его услышала Кармела. Ее тоже смертельно оскорбило завещание сестры, она надеялась получить куда больше. Вдобавок, что совсем уж странно, Франческа даже не вспомнила о существовании Изабеллы. А разве не Изабелла их общая и единственная наследница? Теперь у Кармелы как будто открылись глаза. Она почувствовала, что ей непременно нужно будет поговорить с той симпатичной девушкой, которая приходила к ним в дом и тоже хочет докопаться до правды, —  с дочерью адвоката Рибейру.

Ана ждала Марселу, он должен был прилететь к ней как на крыльях. Но прошел день, второй, третий, а его все не было. На мясокомбинате отвечали, что его нет. Такое уже бывало в самые худшие времена, когда Марселу собирался с ней расстаться. Но тогда на него давила Франческа. А что могло случиться теперь?

Ана нервничала еще и потому, что ее тайну, которую она столько лет берегла от детей, они могли узнать со дня на день. Узнать, что у их отца есть законная жена, что они с Марселу не женаты… Поэтому ей просто необходимо было поговорить с Марселу, а Марселу и след простыл. И посоветоваться было не с кем. С Жукой она поссорилась, узнав, что из интерната Карину исключили из-за Тонику. Она накричала на Жуку и очень сердилась: как это он не запретил своему великовозрастному сыну ухаживать за девочкой, которой едва-едва исполнилось шестнадцать!

На все ее упреки Жука только вздыхал и спрашивал:

—  Неужели ты веришь в запреты, Ана? Когда они кого уберегли? Чем больше запрещаешь, тем больше раззадориваешь.

Жуке не в чем было себя упрекнуть, он не раз разговаривал с Тонику. Вот только толку от разговоров не было никогда и никакого. Поговорил Жука с сыном и после ссоры с Аной.

—  Любишь Карину, жди два года и женись. А пока не морочь девчонке голову! – сурово сказал он.

—  Папа! Ну кто же может знать, что будет через два года? – изумленно поднял на него глаза сын. – Я люблю ее сейчас и хочу сейчас видеть.

—  Но не забывай, что она еще маленькая девочка и ты для нее старик! И посмей только опозорить нашу семью недостойным поведением, искалечу! – с внезапной свирепостью пообещал Жука, почувствовав, что легкомысленного Тонику если что и образумит, то только серьезная угроза.

Но что могло образумить влюбленных? Они встречались на углу, за углом, в церкви.

—  Когда запрещают любить, то любишь еще сильнее, правда? – шептали они друг другу.

Ана не находила себе места. Не находил себе места и Жука. Он мучался тем, что, наверное, должен был бы рассказать Ане о предложении Марселу. Нет, Марселу исчез не случайно. Жука понимал, что кроется за этим исчезновением. Но не хотел быть дурным вестником для Аны.

«Это ее жизнь, —  уговаривал себя Жука, —  и она должна прожить ее сама, и только сама».

Наконец Ана все-таки пришла к Жуке посоветоваться насчет детей.

—  Скажи им правду, Ана, —  ласково посоветовал ей Жука, глядя на нее своими глубокими темными глазами. – Почему ты им так не доверяешь? Ведь это твои дети, и они только будут гордиться тобой.

—  Нет, им будет за меня стыдно, а я этого не переживу, —  едва не плача выговорила Ана.

—  Знаешь, нынешняя молодежь совсем не такая, какими были мы. Они живут по-своему, у них более широкие взгляды. С ними труднее сладить, это правда, но они лучше, чем были мы в их годы.

Так думал Жука, человек с немалым жизненным опытом, добрым сердцем и хорошей головой. И может быть, он не ошибался?

Наконец Ана решилась и позвала своих детей для серьезного разговора.

—  Я не хочу, чтобы вы считали меня лгуньей, —  начала она. – Не хочу, чтобы вы думали, что я всю жизнь обманывала вас… —  Ана остановилась и перевела дыхание. Двое юношей и Карина сочувственно смотрели на мать. – Дело в том, —  продолжала Ана, —  дело в том, что ваш отец… у вашего отца всегда была другая жена. С ней он венчался в церкви по всем правилам. А на мне он не женат. Я всего лишь его любовница.

Выпалив последнее слово, Ана замерла, ожидая, что сейчас на нее обрушатся громы небесные, но вместо грома раздался скрип двери. Она открылась и вошел Марселу.

—  Поцелуйте своего папочку, —  обратился он к детям, —  ему пришлось уехать из города по делам.

Тут нервы Аны не выдержали, и впервые в жизни она закричала:

—  Не лги, Марселу! Не лги! Не могу больше слышать, как ты изворачиваешься! Дети уже все знают!

—  Что – все? – насторожился Марселу. – О чем ты?

—  О том, что вы с мамой не женаты. Что у тебя другая жена. Да мы это и раньше знали, —  проговорил Сандру.

—  Раньше? – обомлела Ана. – Откуда?

—  Подросли и догадались, —  с улыбкой сказал Жулиу. – Мы же видели, что у вас не все благополучно. Что вы ничего нам не рассказываете.

—  И решили помалкивать, —  прибавил Сандру.

—  Так, выходит, я зря все эти годы промучилась, —  сказала Ана и заплакала. В ее слезах было все: и ее горе, и ее радость.

Дети ласково поцеловали заплаканную мать. Наверное, родителям было о чем поговорить наедине. Из газет они знали и о том, что жена отца на днях умерла.

—  Какие хорошие у нас дети, —  растроганно сказал Марселу. – Они молчали, чтобы не причинить нам лишних огорчений. Таких детей я в жизни своей не видел.

Ана не могла удержаться от упреков, ее исстрадавшаяся душа жаждала правды. Избавившись от одной лжи, она жаждала избавиться и от всей остальной. От лжи, которая калечила ей жизнь и омрачала душу.

—  Хватит! Хватит! Хватит! – страстно говорила она. – Наконец-то я избавилась от страшного кошмара! Двадцать лет я лгала! Но больше не хочу слышать никакой лжи! Не вздумай больше приказывать своей секретарше, чтобы не подзывала тебя к телефону! Говорила, что тебя нет на работе! Все это в прошлом и не повторится. Новый кошмар мне ни к чему. Франческа мертва. Детям все известно. Сейчас ты поедешь в дом, где жил до сих пор, соберешь чемодан и переедешь сюда, чтобы жить со своей семьей. Твое место здесь, с нами! Ты изолгался, Марселу! Но твоей лжи наступил предел!

Упреки Аны были на руку Марселу. Теперь ему было из-за чего рассердиться, разобидеться, и он тут же разобиделся.

—  Я не люблю, когда ты мне указываешь, —  холодно сказал он. – И никакого чемодана собирать не буду. Я буду приходить, когда захочу и если захочу! – с этими словами Марселу вышел.

Увидев своих детей, он сказал:

—  Завтра я вас всех троих приглашаю на обед. Заеду за вами в двенадцать.

Ана плакала у себя в спальне, дети недоуменно переглядывались.

Марселу торопился в дом, где теперь ждала его не Франческа, а… Где его ожидало лекарство – лучшее лекарство на свете. Он вошел, и большеглазая красотка Изабелла прильнула к нему, жадно прижимаясь всем телом, ища губами его рот.

—  Завтра я покончу со своей прошлой жизнью раз и навсегда, —  проговорил он между поцелуями.

—  Даже не верится, что мы теперь будем вместе, —  шептала Изабелла. – Мне кажется, что я сплю.

—  Что ты нашла во мне, Изабелла? – спросил вдруг Марселу. – Я намного старше тебя. Совсем не богат. У меня сложная жизнь: трое взрослых детей и долгая связь с женщиной на стороне.

—  Я все это знаю! Ничего нового ты мне не открыл, —  рассмеялась Изабелла. – Ты, Марселу…

—  Твой жених куда моложе меня, и денег у него – куры не клюют, —  продолжал он, торопясь высказать все сомнения.

—  Но мне он не нравится, —  проворковала Изабелла. – Мне нужен мужчина, от которого я схожу с ума. Мне было десять лет, я выходила в коридор, подходила к вашей с тетей спальне и прижималась ухом. Как прекрасно было то, что я слышала! Я представляла себе все, что творилось в вашей постели, ловила каждый шорох, каждый стон, твой и тети. А утром бежала помогать горничной. Мне хотелось провести рукой по простыням, почувствовать твой запах. Я никогда не хотела другого мужчины! Никто не возбуждает меня, как ты!

—  Ты сумасшедшая, —  грубовато сказал стареющий мужчина, страстно лаская податливое юное тело.

—  Сам виноват, —  прошептала она в ответ.

«Виноват. Да, сам во всем виноват», —  пронеслось в голове Марселу, прежде чем он погрузился в желанную бездну.

Глава 6

Диего никак не мог понять, почему же Изабелла никак не назначит день свадьбы – ведь они помолвлены уже год. Он обожал ее, готов был исполнять каждое ее желание. Не было у него сомнения и в том, что она тоже любит его. Довольно часто они проводили вместе уикенд в поместье его отца, совершали далекие верховые прогулки, сидели у камина. На чудесные волосы Изабеллы падали огненные блики, глаза становились глубже, бархатистее… Диего чувствовал какую-то тайну в своей невесте, и ему хотелось проникнуть в эту тайну. Изабелла была полна причуд, капризна, сумасбродна, своевольна. И Диего с радостью исполнял ее капризы. В его глазах это было знаком только одного – она чувствует себя любимой, как кошка с мышкой играет с его любовью, и он был рад показать беспредельность своей любви.

—  Назначь день, любимая, —  просил он, а про себя думал: «И тогда ты узнаешь, что любовь может быть еще беспредельнее, еще чудеснее, еще счастливее».

—  Куда торопиться? – отвечала с кокетливой улыбкой Изабелла. – Ты же знаешь, что я тебя люблю!

После того как отец Диего потребовал от него, чтобы он поступил на работу, и было решено, что ему лучше всего работать на предприятии тетушек Изабеллы, Диего окончательно почувствовал себя членом семьи Феррету. Он работал бок о бок с дядей Изабеллы, сеньором Марселу, и высоко оценил его деловые качества. Теперь он был благодарен отцу за то, что тот уговорил его поступить именно под начало Марселу: лучшей школы организации производства и бизнеса Диего и пожелать себе не мог. По мнению Диего, все складывалось как нельзя лучше. Вот только если бы Изабелла поторопилась с днем свадьбы… Хотя сейчас, после трагической гибели тети Франчески, вряд ли стоило ее торопить.

Диего подъехал к своему дому и остановился в недоумении – подъезд к нему загораживал мотоцикл. Диего собрался было уже разобраться с разгильдяем, который позволил себе такое, и вдруг узнал в голубоглазом викинге атлетического сложения своего приятеля Клаудиу, с которым не виделся уже несколько месяцев.

—  Рад тебя видеть, старина! Какими судьбами? – радостно спросил он. – Пошли поговорим, давно не виделись.

Клаудиу в ответ широко улыбнулся. Не зря он надеялся на Диего: старая дружба не подводит!

Попивая пиво из холодильника, он поделился с другом своими неурядицами: задолжал хозяину за полгода, тот чуть было всю аппаратуру не конфисковал, пришлось удирать через окно. Теперь нужно где-то перекантоваться, прежде чем наберутся деньжонки на квартиру.

—  Фотограф-то я классный, сам знаешь, так что за заработком дело не станет. Просто было несколько обвалов. С кем не бывает?

—  Можешь пожить пока у меня, —  радушно предложил Диего.

Снимать просторную квартиру, в которой он жил, ему помогал отец. Собственных его заработков на мясокомбинате на такую роскошь не хватило бы, так что он прекрасно понимал затруднения приятеля.

Расположившись, Клаудиу первым делом положил в конверт фотографии той хорошенькой девушки, которую он снимал как раз перед своими неприятностями. Фотографии получились классные. Он сам был ими доволен. И девушка тоже была классная. Настоящая красавица! Хорошо, что она оставила свой адрес, он сам отнесет ей фотографии.

Патрисия, которой консьержка передала фотографии, была на седьмом небе от счастья. Она с ними уже распрощалась. Еще бы! Ведь когда она пришла за ними в фотостудию, там никого не оказалось. И она поняла, что мечта ее жизни неосуществима. Без денег ей никуда не пробиться. А денег взять неоткуда. Сейчас все заработанные деньги отец и старший брат Сидней надумали вложить в покупку квартиры и собирали на первый взнос. С жильем у них всегда были проблемы, а тут им вообще отказали от квартиры – хозяин собирался то ли продавать дом, то ли перестраивать его, и через месяц они могли оказаться на улице. Могли, если бы Сиднею не пришла спасительная мысль о покупке собственной квартиры в кредит.

Патрисия прекрасно понимала, что невеста Сиднея Розанжела, с которой Сидней ходил еще в детский сад и с которой вся их семья давно сроднилась, была не слишком довольна тем применением, которое ее жених нашел для своих сбережений. Она предпочла бы, чтобы он потратил их на устройство собственного хозяйства, но тем не менее молчала. А уж Патрисия и вовсе не могла и слова сказать о том, что ей на что-то нужны хоть какие-то деньги. А если бы и сказала на что, то тут поднялся бы невообразимый скандал. Отец считал, что удел женщины – это семейный очаг: Патрисия чуть ли не каждый день наблюдала, как яростно ссорились отец с матерью, которые всегда жили душа в душу, из-за того, что мать, желая помочь при покупке квартиры, собралась идти работать. Так что Патрисии оставалось только молчать. Но когда фотограф принес ей снимки, надежда вновь вспыхнула в ее душе. Ведь у этого фотографа есть связи в самых разных журналах, и не в службу, а в дружбу он мог бы где-нибудь показать свою работу, посоветоваться. А там, глядишь, поговорили бы и с самой Патрисией, предложили бы ей позировать. Или, во всяком случае, она бы узнала, что не подходит на эту работу.

О своей удаче она сказала только Джеферсону, он был единственный, кто сочувствовал ей и помогал.

—  Рад за тебя, сестренка! – сияя улыбкой, сказал он. – Действуй, и я уверен: ты своего добьешься. А у меня к тебе просьба – сестра моего друга по факультету, Сандру, будет теперь учиться в твоей школе. Ее зовут Карина. Новеньким всегда трудновато на первых порах. Помоги ей. Ладно?

—  Конечно, —  весело ответила Патрисия. – С удовольствием. – И взмахнув на прощанье тонкой смуглой рукой, убежала.

Фотограф оставил свой новый адрес, так что найти его не составило труда. Дверь открыл Клаудиу и широким жестом пригласил Патрисию войти. Он был рад ее видеть, и Патрисия сразу это почувствовала. И ей стало очень легко. Она поняла, что может без утайки рассказать о своих затруднениях, посоветоваться и даже попросить помощи.

—  О чем разговор? – рассмеялся Клаудиу, услышав робкую просьбу Патрисии каким-то образом помочь ей. – У меня полным-полно знакомых в самых разных редакциях. Мне ничего не стоит, когда я буду ходить по своим делам, показать твои фотографии. Глядишь, и тебе что-нибудь обломится!

Патрисия благодарно улыбнулась. Они стояли совсем рядом, девушка смотрела так доверчиво, так ласково, и тогда Клаудиу наклонился, желая поцеловать ее. Крепко прижав к себе хрупкую Патрисию, он уже запрокинул ее, чтобы уложить на кушетку. Он ожидал, что мгновенно напрягшееся тело сейчас расслабится, губы ответят на поцелуй. И получил удар по лицу – один, другой. Патрисия царапалась как кошка, вырываясь из его объятий. Наконец она вырвалась и, крикнув на прощанье:

—  Какой же ты подлец! – пулей вылетела за дверь.

Она едва не сбила с ног возвращавшегося Диего. Тот мгновенно смекнул, что произошло, и, подойдя к Клаудиу, сказал:

—  Настоятельно прошу, дружище, избавь меня от такого рода инцидентов. Еще одна подобная история, и я поступлю точь-в-точь как твой предыдущий хозяин.

Все это Диего произнес с милой улыбкой, как бы шутя, стараясь не обидеть приятеля. И в то же время он огорчился, что Клаудиу приобрел такие дурные замашки, и постарался дать понять, что никакой грязи в своем доме не потерпит.

—  Прости, —  хмуро ответил Клаудиу, потирая лоб. – Сам не знаю, что на меня нашло. Я ведь совсем не хотел этого. Просто наваждение какое-то!

Диего уселся в кресло с газетами. Все они были полны материалами относительно сенсационного убийства в аэропорту. Интимная связь сеньоры Франчески Росси с адвокатом Рибейру никем не ставилась под сомнение. Диего усмехнулся иронии судьбы: Марселу Росси, имевший на протяжении двадцати лет любовницу и троих детей на стороне, сделался официальным рогоносцем…

Марселу Росси обедал в ресторане со своими детьми. Для семейного обеда он выбрал другой ресторан с изысканной кухней. Дети должны были почувствовать, что в жизни есть разные уровни комфорта и что лучшему в ней нет предела…

—  В маминой пиццерии готовят так же вкусно, —  таково было единодушное мнение детей.

—  Но здесь вкус еды тоньше, —  высказал свое мнение Марселу.

За десертом он наконец приступил к разговору:

—  Вы мои дети, и вас я люблю больше всех на свете. Ваша мать мне тоже очень дорога, потому что родила мне всех вас. Но вы уже взрослые и, надеюсь, можете меня понять: любовь – капризное чувство, оно и приходит, и уходит внезапно. – Марселу помолчал и оглядел настороженные лица сыновей и дочки. – Да, с нами это произошло. Любовь ушла, и нас ничего уже не держит вместе.

—  У мамы не ушла, —  тихо сказала Карина. – Она тебя обожает.

Сандру смотрел на отца с негодованием.

—  Я тебя не понимаю, отец! Как ты можешь такое говорить. Мать двадцать лет прожила с тобой бок о бок, помогала тебе, а теперь ты бросаешь ее, так? И чего же ты хочешь от нас?

—  Чтобы вы узнали об этом первыми, поняли меня и не осуждали. Чтобы вы помогли убедить маму, что для всех нас это будет лучшим выходом.

—  Нет, я тебе не помощник! – Сандру вскочил из-за стола и направился к выходу.

—  Сандру! Сандру! – звал его Марселу.

—  Погоди, папа, он взрывается как порох. Оставь его, он успокоится, и тогда с ним можно будет поговорить, —  сказал Жулиу. – Но я с Сандру согласен – мы ничем не можем вам с мамой помочь. Это ваши отношения, и вы должны решить их сами.

—  Но почему так? Почему? – горестно спрашивала Карина. – Именно теперь, когда мы все можем быть вместе?

—  Ты прав, сын, —  тихо сказал Марселу. – Мы решим их сами. И ты не горюй, Карина, я никогда не оставлю свою принцессу.

Марселу надеялся на большее сочувствие со стороны детей, но в целом он все-таки был доволен: первый – и главный – шаг был сделан. Трудный разговор с Аной – и он на свободе. Теперь черед Изабеллы – она должна наконец порвать с сосунком Диего!

У Марселу оставалось еще одно неприятное дело – разговор со следователем, который занимался делом об убийстве в аэропорту.

И вот Марселу встретился со следователем Лопесом. Крупный, плотный, если не сказать толстый, с густой шевелюрой, Лопес был противоположностью сухому, тощему, лысоватому Марселу. Лопес взял на себя труд и приехал еще раз в особняк Феррету, с тем чтобы поговорить с мужем убитой. Накануне он уже приезжал сюда и говорил с ее сестрой Филоменой.

—  Я и сам мог бы к вам приехать, —  так встретил Марселу следователя.

—  Мне нетрудно и самому вас навестить, —  ответил Лопес и сразу же перешел к делу: —  Сеньор Марселу, вы ладили со своей женой?

—  Безусловно.

—  Но ведь не всегда же у вас был мир и лад? – продолжал допрашивать Лопес, внимательно изучая бесстрастное лицо Марселу.

—  Всегда. Хотя, конечно, и у нас, как в любой другой семье, иногда бывали мелкие трения.

—  Двадцать шесть лет назад вас с вашей покойной супругой обвинили в убийстве, —  тут Лопес посмотрел на Марселу особенно внимательно.

—  Официального обвинения не было. Газеты пустили сплетню, чтобы увеличить тиражи. Убийца был вскоре найден, и суд присяжных единодушно признал его виновным, —  лицо Марселу оставалось таким же спокойным и бесстрастным.

—  Да, я знаю. А около недели назад вы дали показания о ранении в плечо из-за случайного выстрела из пистолета. Вы чистили вот этот пистолет? – Лопес достал и показал пистолет, принадлежавший Франческе.

—  Да, этот, —  признал Марселу. – Но откуда он у вас?

—  Семья вашей жены отнеслась ко мне с пониманием.

—  Естественно, нам нечего скрывать, —  пожал плечами Марселу.

—  Нечего скрывать, но от возбуждения дела по поводу выстрела вы отказались, не так ли? А должен вам сказать, что «венетта», из которой сделан выстрел, настолько надежна, что случайно, при чистке, не может выстрелить. Так что же произошло? В вас стреляла ваша жена, не так ли? А почему? Может, вы ей угрожали? Или обнаружили связь между ней и адвокатом Элиу Рибейру?

—  Вы меня обвиняете?

—  Так она стреляла в вас или нет? – продолжал настаивать Лопес.

—  Я вижу, что здесь идет не простой разговор, а допрос, поэтому я не стану отвечать без моего адвоката, —  холодно сказал Марселу.

—  Это ваше право, —  со вздохом признал Лопес.

—  Так, значит, когда вам захочется продолжить допрос, пришлите мне повестку, и я приеду к вам вместе с адвокатом. – Марселу встал, давая понять, что разговор окончен.

—  Я так и сделаю, —  Лопес тоже встал, попрощался и вышел.

А в это время в гостиной Элизеу выяснял у Филомены, зачем она отдала следователю пистолет Франчески.

—  Ты что, хочешь обвинить Марселу?

—  Нет. Но если была какая-то связь между Франческой и этим адвокатом, то главным подозреваемым станет обманутый муж, —  сказала Филомена и выразительно посмотрела на Элизеу.

Ирена Рибейру торопилась домой. Смерть отца тяжело подействовала на нее, так много в ней было странного, темного, непонятного. Она была привязана к отцу, но давно свыклась с мыслью, что отец слишком много работает, чтобы заниматься домом и детьми. Теперь ей хотелось проникнуть в тайну его смерти. Ради того чтобы узнать правду, она была готова на все. Сегодня она узнала, что Джеферсон дружит с сыном Марселу Росси, Сандру. Узнала, что у Марселу Росси была другая семья. «Господи! – сообразила вдруг Ирена. – Сандру – это же тот самый славный молодой человек, который был у нас в доме на вечеринке, после которой отец с матерью так страшно поссорились. Можно сказать, что и мы с Сандру приятели. А почему бы?..» Но этот вопрос она собиралась задать матери и поэтому торопилась домой.

Элена сидела и вполголоса разговаривала с Жулией. Как она была счастлива, что Жулия наконец приехала к ней.

—  Ты не представляешь, как мне нужен сейчас человек, которому я могла бы слепо доверять, —  говорила Элена. – Ты так много помогала мне, Жулия. Ты не бросишь меня сейчас? Не оставишь меня одну?

Жулия гладила сестру по голове, утешая и ободряя. Они рано осиротели, отец растил их один, и старшая Жулия всегда была спокойной, рассудительной, разумной. А младшая? Чего она только не делала! Убегала из дома, хипповала… Но всегда находила прибежище на плече у старшей сестры.

—  Конечно, я не оставлю тебя, —  отвечала Жулия. – Но тебе понадобится много мужества, очень много. По телефону ты мне сказала, что у Элиу хватило бесстыдства обмануть тебя и ты подписала документы, по которым уступала ему все права на ваше семейное имущество и состояние? Надо признаться, что Элиу был большой негодяй!

—  Как мне ни неприятно, но для меня его смерть была лучшим выходом.

—  Я знаю, Элена, знаю, —  сочувственно сказала Жулия и снова ласково провела рукой по пышным волосам сестры.

Ирена застала сестер, когда они погрузились в воспоминания детства. Она быстренько рассказала матери обо всем и выпалила:

—  А почему бы тебе, мама, не позвонить сеньору Марселу Росси и не пригласить его к нам? Может быть, вместе мы решили бы загадку?

Прежде чем Элена успела открыть рот, в разговор вступила Жулия:

—  Подумай, что ты говоришь, девочка? Твоя мать разговаривает с совершенно незнакомым человеком и спрашивает, знал ли он о связи своей жены с твоим отцом? Это же нелепо и унизительно!

—  Тетя права. Я не вижу в этом разговоре никакого смысла, —  поддержала сестру Элена. – Пусть расследованием занимается полиция. Ирена, я просила тебя и снова прошу – не занимайся этим делом!

—  А я не допущу, чтобы это дело осталось нераскрытым, —  упрямо ответила Ирена.

Жулия подумала про себя, что она знает этого Марселу Росси, что недавно беседовала с ним и его любовницей в Италии. Но там он выдавал любовницу за жену. Однако не стала ничего говорить ни сестре, ни племяннице.

Глава 7

Недаром говорят, что понедельник – тяжелый день. Ана улыбалась посетителям, а на душе у нее кошки скребли. О чем говорил Марселу с детьми – вот вопрос, на который она искала и не находила ответа. Дети пришли после обеда веселые, шутили, смеялись, но она чувствовала, что веселье их какое-то натужное, неестественное. Потом мальчики очень быстро собрались и отправились в Бауру, а Карина, сославшись на головную боль, улеглась спать. Никто ей толком так ничего и не объяснил. Поэтому ей и было так неспокойно. И неприятно тоже. Она не могла понять, какие у Марселу с детьми могут быть от нее секреты. Может быть, они хотят приготовить ей сюрприз к свадьбе? Ведь Марселу так любит сюрпризы! Но нет, она чувствовала, что если ее и ждет сюрприз, то совсем не свадебный. Уж больно странно ведет себя Марселу – то исчезает, то появляется. А придет, так прячет глаза. Да и говорит с ней грубо…

Вот вошли новые посетители. Ана радушно им улыбнулась и тут же взглянула на Жозиаса. Седой представительный Жозиас поторопился принять заказы. Жозиас был первым официантом, которого она приняла в пиццерию. Теперь они, можно сказать, сроднились, и Жозиас был предан ей всей душой. Они понимали друг друга с полуслова.

Увидев, что в пиццерию пришла дона Залмира, Ана присела за ее столик. Старую учительницу кормили здесь бесплатно, и она была безгранично благодарна Ане. Ана припомнила, что Карина просила ее взять в пиццерию Теку, которую вместе с ней выгнали из интерната. Вот и представился случай выяснить, что это за Тека.

—  Золото! Чистое золото! – сказала старушка. – Если бы пенсия у меня была побольше, мы с ней и не расставались бы. Но куда мне еще один рот, я и так у вас в нахлебницах. А девочка замечательная – старательная, трудолюбивая. У меня все так и блестит с тех пор, как она у меня поселилась. А признаюсь, приняла я ее неохотно: молодежь – она ведь всякая. С ней бывает и трудно.

—  Я рада, что ваше мнение и мнение Карины совпадают. Дочка тоже очень хвалила свою подружку. Ну что ж, думаю, у нас в пиццерии ей понравится. Люди у нас хорошие. Работы, правда, много, но если она трудолюбивая, то и это ей по вкусу будет.

—  Спасибо тебе, Ана, у тебя такое доброе сердце! – с чувством сказала дона Залмира.

—  Да не за что, —  улыбнулась Ана и встала.

Она обратила внимание на хорошенькую девушку в мини-юбке и с длинными волосами, которая оглядывала зал, словно кого-то искала. Ана подошла к ней.

—  Чем могу быть полезна? – спросила она.

Девушка уставилась на нее своими большими глазищами – что-то в ее взгляде очень не понравилось Ане – и сказала, что ей нужен столик без соседей.

—  Столик на одного? – переспросила Ана. – Боюсь, что придется немного подождать, сейчас нет ни одного свободного…

—  А вы меня не узнаете? – вдруг спросила девушка. – Сама я была у вас в детстве, но здесь часто бывает моя мать, а моя тетушка – владелица этого заведения.

Девушка говорила высокомерно и еще больше не понравилась Ане.

—  Владелица? Должна сказать, что вы ошибаетесь, мы с вашей тетушкой владеем этой пиццерией на паях.

—  На паях или не на паях, но у вас вид настоящей кухарки! – вдруг выпалила девушка, и лицо ее перестало быть даже хорошеньким, а стало просто злым. – Непонятно, как это Марселу прожил с вами столько лет!

Ана обомлела, но, чувствуя, что это только начало, увлекла посетительницу в заднюю комнату. И тут уж та дала себе волю.

—  Нечего Марселу шантажировать! – кричала она. – Нечего подсылать к нему детей! Все равно он к тебе не вернется! Прихожу я сегодня в кабинет к Марселу, а там ваш старшенький: «Не оставляй мать, прошу тебя!» —  передразнила она, и тут же лицо ее опять искривилось злобной гримасой. – Так вот, забудь о Марселу. Я теперь женщина его жизни! А с тобой у него все кончено!

Слушая гадюку, которая все брызгала и брызгала ядом, Ана сначала похолодела: «Так вот она разгадка. Вот о чем хотел поговорить Марселу с детьми! А дети ничего ей не сказали. Не захотели причинить ей боль. А Марселу-то! Марселу!»

И тут Ана взорвалась. Голос у нее стал низким, она угрожающе придвинулась к девчонке, и стало ясно: еще минута – и от этой фитюльки останутся только рожки да ножки.

—  А ну пошла отсюда! – грозно сказала Ана. – И чтобы я тебя здесь больше не видела!

Изабелла высокомерно вздернула подбородок, усмехнулась и, покачивая мини-юбочкой из стороны в сторону, засеменила на тонких каблучках к выходу. Все, что хотела, она сделала. Она не Франческа и терпеть рядом с собой кухарку не будет!

Выметя из своего дома эту погань, Ана едва не разрыдалась. Но тут же взяла себя в руки, кивнула Жозиасу, чтобы он занялся делами в пиццерии, и торопливо направилась к машине – ей должен был объяснить сам Марселу, что означает это появление!

Но Марселу на мясокомбинате она не застала – в приемной сидела секретарша Андреа, а из кабинета вышел Диего. Оба они попросили посетительницу подождать, но сказать точно, когда вернется Марселу, не могли.

Видя, что Ана чуть не плачет, Диего постарался как-то ее отвлечь, утешить, предложил ей кофе, пообещал, что все ее неприятности непременно развеются как дым.

Ане было неловко за свои слезы, а заботливость Диего растрогала ее. Она поняла, что сегодня разговора с Марселу не получится, и уже собралась идти.

Зазвонил телефон. Диего поднял трубку.

—  Моя невеста, —  извиняясь, сказал он. – Да, дорогая, да! Непременно увидимся. Я сегодня долго не задержусь.

Ана пожелала ему счастья и вышла.

—  Это та самая женщина, с которой Марселу общался двадцать лет, —  сообщила Андреа Диего.

—  Сразу видно, что она очень славная, но у нее, как видно, большие неприятности.

«Еще бы!» —  подумала про себя Андреа, но вслух ничего не сказала.

Изабелла была чрезвычайно довольна собой. Она доказала Марселу, что времена Франчески прошли. Что рядом с собой она никого не потерпит!

Марселу выслушал ее довольно мрачно. Ему тяжело дался разговор с Сандру. Сандру был его первенцем, его мнением он особо дорожил, и то, что Сандру не поддержал его, глубоко задевало Марселу. А тут еще взбалмошная Изабелла, судя по всему, заварила кашу, которую опять-таки придется расхлебывать ему. Марселу! Сама она при этом крутится вокруг своего дурачка Диего и все никак не расторгнет помолвку! Хватит! Больше проволочек он терпеть не намерен!

—  Вот что, Изабелла, —  сурово заявил Марселу, —  пока не расстанешься с Диего, я тебя видеть не хочу!

Изабелла рассмеялась: подумаешь, сложности! Да это делается в одну минуту! Сегодня вечером все будет кончено.

—  Смотри, Марселу! – Изабелла тут же набрала номер телефона и договорилась с Диего о встрече.

Марселу оттаял, и опять Изабелла, прильнув к нему, шептала, что он самый любимый и самый желанный и что никого еще в жизни она так не хотела, как его.

Выйдя наконец из комнаты Марселу, Изабелла столкнулась с матерью. Кармела подозрительно оглядела дочь: что она вертится вокруг этого хмыря? Что ей от него надо?

—  Зайди ко мне, доченька, поговорим! – предложила она ласково Изабелле, прекрасно зная, что действовать нужно осторожно.

Приведя Изабеллу к себе в комнату, Кармела принялась ей объяснять, что в доме Филомены они обе на особом положении и положение это незавидно, потому что они целиком и полностью зависят от хозяйки. Но они, по крайней мере, родственницы хозяйки, а Изабелла даже может стать наследницей. Марселу же в доме просто пустое место. После смерти Франчески он ноль без палочки – всего-навсего служащий мясокомбината. За душой у него ни гроша, и со дня на день Филомена постарается от него отделаться.

—  Так что если ты думаешь выиграть в глазах твоей тети, демонстрируя свое сочувствие Марселу, то ты ошибаешься. Ты не только ничего не выигрываешь, но напротив – только компрометируешь себя, —  заключила Кармела.

—  Неужели у него ни гроша? – задумчиво переспросила Изабелла. – Мне это как-то в голову не приходило.

—  Но ты же собственными ушами слышала завещание. Франческа все оставила Филомене, а больше никому – ни мне, ни тебе, ни Романе. Как видишь, между ней и старшими сестрами тоже нет ладу. Романа даже на похороны не приехала, отговорилась большой занятостью.

Но Изабелла уже не слушала мать.

—  Пока, мамочка! У меня свидание с Диего, —  и Изабелла выскочила за дверь.

К Диего она приехала слишком рано и застала одного Клаудиу. С Клаудиу у Изабеллы были свои отношения. Не так давно он сделал ей фотографии Марселу вместе с Аной, которые она отправила Франческе и которые сыграли роль последней капли, переполнившей чашу. Потом телефонный звонок с сообщением о Сорренто – и Франческа отправилась в аэропорт.

—  Смотри не проболтайся Диего, —  вновь предупредила фотографа Изабелла.

—  Я тебе уже сто раз говорил, что не проболтаюсь, —  досадливо отмахнулся Клаудиу. – Бедный Диего, он даже не представляет, с кем связался!

—  Зато ты представляешь и прекрасно понимаешь, что со мной лучше не связываться! – грозно сказала Изабелла.

—  Ну еще бы! Жизнь меня многому научила. Если мужик так втюрится в бабу, как Диего в тебя, всем остальным лучше держаться подальше. Стоит мне только пикнуть, ты его так накрутишь, что мы с ним станем лютыми врагами.

—  Вот именно, —  согласилась Изабелла и прищурилась. – А знаешь, с первого взгляда ты кажешься куда глупее!

—  Мерси за комплимент, —  дурашливо раскланялся Клаудиу.

И тут как раз вошел Диего.

—  Ты уже здесь, Изабелла?

—  Что ты так долго? Я заждалась тебя, родной! Если бы не Клаудиу, который меня развлекал…

Клаудиу не стал мешать влюбленным.

—  Простите, что не составлю вам компанию, но у меня в городе дела.

Ни Изабелла, ни Диего не стали его удерживать.

Как распространяются новости по кварталу, никто не знает. Может, ветер нашептывает их на ушко прохожим? Может, любопытные кумушки выведывают их у шелестящих деревьев? Может, фрукты на рынке говорящие? Не прошло и двух дней, как все уже знали, что Марселу бросает Ану, и все Ане сочувствовали, она ведь такая добрая, щедрая, открытая, работящая. И все осуждали Марселу, который, даже когда ему представилась возможность, не женится на матери своих детей.

Жука страдал больше всех. Он страдал не потому, что от Аны уходит Марселу. Он страдал потому, что Ана мучается из-за ничтожества, недостойного ее мизинца.

В ушах Жуки все время звучал голос Марселу: «Поезжай! Я дарю тебе Ану!». Но имел ли он право рассказать об этом Ане? И будет ли для нее утешением, что человек, которому она отдала всю свою душу и всю свою жизнь, оказался подлецом?

Нет, Жука не смел вмешиваться в чужую жизнь. Ана должна была сама пережить свое горе. Марселу уйдет от нее, но она сохранит о нем добрую память. И память о нем будет согревать ее…

—  Какая глупость! – тут же возражал себе возмущенный Жука. – Какая добрая память о человеке, который тебя предал!

В доме Жуки все уже спали, когда он наконец решился: да, нужно все рассказать Ане. Они настоящие друзья, и Ана должна знать правду!

Постучавшись, Жука довольно долго ждал у двери. Ана очень удивилась, увидев Жуку.

—  Что случилось? Прости, если заставила тебя ждать. Я не спала еще, но уже легла.

—  Прости и меня, Ана, за поздний визит. Но мне нужно срочно поговорить с тобой. Сейчас или никогда!

Недоумевающая Ана пропустила Жуку и закрыла дверь.

Глава 8

Следователь Лопес навестил и Элену Рибейру. Он выяснил у нее, что адвокат очень боялся летать на самолетах, что перед вылетом непременно пил виски довольно редкого сорта – «Шедоу».

—  Впрочем, все это мой муж рассказал в недавнем интервью, —  прибавила Элена. – Я тогда еще удивилась, зачем столько подробностей?..

Элена рассказала следователю и о том, что их сын лечится в больнице от наркомании. Что Лукас тяжело переживает смерть отца, потому что между ними были проблемы и сын жил надеждой на улучшение их отношений. Что она боится рецидива.

—  А дочь – она учится на юридическом факультете – мечтает всеми силами помочь следствию, —  прибавила Элена, вспомнив клятву Ирены.

—  Пусть лучше учится, —  с мягкой иронией сказал Лопес. – Поверьте, мы сделаем все, что в наших силах!

—  В ваших силах! – сердито подхватила вошедшая Жулия, правая рука у нее была забинтована. – Позавчера на меня напали хулиганы-подростки, схватили мою сумочку – и бежать. Я попыталась их догнать, споткнулась, упала… и вот результат! – Она показала свою забинтованную руку.

—  Но ведь в полицию не заявили? – усмехнулся Лопес. – Так как же мы можем вас охранять? К нам же не поступает никаких сигналов о нападении бандитов! Честно скажу, что еще больше меня удивляет другое: ни ваша семья, ни Феррету не подали иска. А ведь речь идет о насильственной смерти! – тут следователь пристально посмотрел на Элену.

—  Я целиком и полностью полагаюсь на вашу профессиональную добросовестность, —  поспешно ответила та. – Боюсь, что мне слишком тяжело будет узнать все подробности…

Марселу совсем не понравился скандал, который Изабелла устроила Ане. Двадцать прожитых лет никуда не денешь. Он хотел оставить Ану, но не хотел унижать. Еще больше ему не понравилось, что сразу после скандала Изабелла уехала вместе с Диего к нему в имение. Непоследовательность сумасбродки бесила его. Он вызвал Изабеллу по телефону, договорился о встрече и помчался в имение.

После долгой верховой прогулки Диего, привалившись к диванной подушке, блаженно заснул. Изабелла взглянула на него и выскользнула за дверь. Она назначила встречу Марселу позади конного завода, в амбаре, где хранился овес для лошадей. В амбаре было полутемно и сладковато пахло зерном.

—  Ты не имела права ходить к Ане, —  быстро заговорил Марселу, выступив из полутьмы навстречу входившей Изабелле.

—  Неужели ты приехал меня упрекать? Ты что, ревнуешь меня? – томно спросила она, опускаясь на мешки в самой соблазнительной позе и протягивая руки к Марселу. – Тогда уходи, —  шепотом сказала она. – Иди к ней! Ты же ее защищаешь! Ты же ее любишь!.. – А глаза ее призывно смотрели на Марселу.

—  Она много натерпелась, —  отвечал, подходя к Изабелле, Марселу, —  но ее я не люблю, я люблю тебя.

—  Любишь, да? Любишь? – страстно шептала Изабелла, притягивая его к себе. – Говори мне, что любишь, что хочешь… Хочешь меня прямо сейчас?

—  Хочу! Хочу сейчас! – эхом откликался Марселу.

—  Я твоя! Ни одна женщина не даст тебе того, что дам я! Хочешь, я сделаю то, чего она никогда не делала? Скажи, что хочешь. Скажи, что любишь!

—  Люблю! Люблю только тебя, —  твердил, лаская ее, Марселу…

Вечером Изабелла с Диего сидели у камина, и огненные блики вновь играли на волосах Изабеллы. Глаза ее были совсем темными, и темными казались припухшие губы.

—  Какая же ты красивая, —  нежно говорил Диего, —  прекраснее всех на свете. Расскажи, где ты была, моя принцесса, волшебница, чародейка!

—  У меня разболелась голова, мой милый, а ты спал, и я пошла пройтись. Сейчас я прекрасно себя чувствую.

—  Ты должна была меня разбудить, моя радость, я же приехал сюда не спать, а быть с тобой.

—  Мне было жаль, ты так сладко спал! В следующий раз непременно разбужу, любимый, —  улыбнувшись, отвечала Изабелла.

Изабелла уехала в поместье, и Кармела искренне радовалась за нее. Ей так хотелось, чтобы дочь устроила свою судьбу, жила в благополучии и достатке с любящим, внимательным мужем. Однако Кармелу заботила и ее собственная судьба. Поэтому она сочла отъезд Изабеллы самым подходящим временем для того, чтобы нанести визит вдове адвоката Рибейру. Слова Марселу о том, что Филомена могла быть заинтересована в смерти Франчески, не давали ей покоя.

Элена любезно приняла Кармелу, но разговора по душам у них не получилось. Было очевидно, что Элена не хочет обсуждать смерть своего мужа с кем бы то ни было. Кармела задавала вопросы. Элена уходила от них. Поняв всю безуспешность своих попыток, Кармела наконец спросила:

—  А ваша дочь, Ирена… Она приходила к нам. Не могла бы я ее повидать?

Элена с большим душевным облегчением ответила, что Ирены сейчас нет дома. Как же ей не хотелось, чтобы дочь занималась этой темной, гадкой историей!..

Кармела простилась и ушла. Но, как видно, судьба была на ее стороне: выходя, она повстречалась с Иреной. У Ирены в который раз сломалась машина, нужно было срочно обращаться в ремонт.

—  Подвезите меня, пожалуйста, до автосервиса, —  попросила она Кармелу, и та с радостью распахнула перед девушкой дверцу.

Дорогой они могли без помех поговорить о том, что так занимало обеих.

Кармела сразу же высказала то, что ее так мучило все эти дни:

—  А что, если кто-то был заинтересован в смерти именно моей сестры, а ваш отец умер случайно? – спросила она.

—  Нет, нет! – не согласилась Ирена. – Следствием почти доказано, что убийца метил в моего отца, потому что был отравлен его любимый сорт виски, о котором он сам сообщил в интервью, и в том же интервью отец сказал, что ежегодно летает в Рим на встречу выпускников университета.

—  Так что дата вылета сеньора адвоката была известна заранее, и именно в этот день ему подстроили западню, —  задумчиво проговорила Кармела. – Да, похоже, что Франческа в самом деле попала в роковое стечение обстоятельств.

—  Не совсем так, —  уточнила Ирена. – Полиция выяснила, что секретарше отца позвонил какой-то человек, представившийся служащим авиакомпании. Кто это был на самом деле – неизвестно. Из авиакомпании не звонили. Он порекомендовал отцу вылететь на день раньше, потому что в аэропорту якобы ожидается забастовка. Отец последовал совету – и погиб…

—  А кто ему звонил, —  встрепенулась Кармела, —  мужчина или женщина?

—  Понятия не имею. Как-то не пришло в голову спросить, —  растерянно ответила Ирена.

У автосервиса они расстались, пообещав звонить друг другу и сообщать новости.

Первое место, куда поехала Ирена, как только починили ее машину, был полицейский участок. Увидев Ирену, следователь Лопес тяжело вздохнул. У него и так было дел невпроворот, а тут еще эта настырная девица. Однако разговаривал он с ней любезно, хотя и несколько нетерпеливо.

—  Звонила женщина с северо-восточным акцентом, больше о ней пока ничего не известно, —  сказал он и по-отечески прибавил: —  Дорогая моя девочка, учитесь лучше как следует, чтобы получить диплом и порадовать свою мамочку. А нас оставьте в покое. Дел у нас выше головы. И не обижайтесь на меня, ладно?

С этими словами он выпроводил Ирену. Ирена, разумеется, очень обиделась. Но никакая обида не могла помешать ей заниматься тем, чем она занималась, раз она твердо решила выяснить обстоятельства смерти своего отца.

После звонка Ирены у Кармелы сложилась собственная версия убийства сестры. Способ убийства, по ее мнению, был женский – мужчины хватаются за нож или пистолет. Так вот, заинтересованной в убийстве женщине стало известно о встречах Франчески с адвокатом. Прочитав интервью, она узнала, когда тот улетает, подстроила совместный вылет и прикончила разом обоих. Поскольку все было направлено как бы против адвоката – отравление виски и прочее, следствие сразу же было направлено по ложному пути, отыскивая убийцу Рибейру. Женщина, пожелавшая убрать с дороги Франческу, оставалась в тени. Но эта смелая версия нуждалась в каких-то весомых доказательствах , и Кармела собиралась дождаться, пока они появятся.

А Филомена тем временем решила выкупить у Аны ее долю. Она давно шла к тому, чтобы стать единовластной хозяйкой всех предприятий, в том числе и ресторанного бизнеса. И теперь этот момент настал. Разумеется, она по-прежнему дорожила кулинарными талантами Аны, ее обаянием и умением вести дело – качествами, благодаря которым пиццерии процветали и приносили немало дохода. До поры до времени и Марселу и Ана были своеобразными противовесами Франческе, теперь оба они должны были сойти со сцены в качестве совладельцев, но остаться в качестве работников. Филомена ни с кем не желала делить власть и была согласна хорошо заплатить Ане за ее долю. Марселу не одобрил решение Филомены, но она поставила его на место, сообщив, что привыкла свои дела вести самостоятельно и в советах не нуждается.

Филомена с Элизеу сперва пообедали в пиццерии Аны и, похвалив за отменное качество обеда, предложили хороший куш отступного.

—  Имея эти деньги, ты сможешь через короткое время открыть и собственное заведение, —  говорила Филомена своим холодным тягучим голосом. – Пусть пиццерия будет пока не такая большая, как эта, но собственная.

У Аны дыхание перехватило, когда она услышала предложение Филомены. Она увидела в нем происки Марселу – он хочет окончательно выжить ее из своей жизни! Ей предлагали отказаться от своего детища – дела, в которое она вкладывала душу, все свое умение и свое время! Только благодаря ее неустанным трудам пиццерия укрепилась, приобрела прекрасную репутацию, привлекла постоянных посетителей, приносила доход, процветала! Семейство Феррету выметало ее как мусор, отработанный шлак!

—  Нет! Ни за что! – твердо отвечала Ана. – Я ничего не собираюсь продавать!

—  Я не тороплю тебя, —  тягуче произнесла Филомена. – Я пришлю за ответом через неделю. Так, Элизеу?

—  Так, так, —  отвечала жене ее верная тень. – Должен сказать, что сливки с клубникой здесь особенные, —  не мог не похвалить он Ану и заслужил холодный, как лезвие кинжала, взгляд жены.

Элизеу сообразил, что сболтнул лишнее, и тут же взглядом извинился…

Дармоедка Кармела страшно раздражала Филомену, но она не решила еще, как поступить со своей легкомысленной сестрицей, которая вознамерилась жить на ее хлебах. Ее бы очень устроила свадьба Изабеллы, которую она готова была отпраздновать с подобающей пышностью. Тогда и вопрос с Кармелой был бы решен. Филомена одобряла пребывание Изабеллы в имении Диего.

Бедняга Диего не шел у Клаудиу из головы. Казалось бы, все у парня есть – и голова на плечах, и образование, и деньги, но вот втюрился в мерзавку – и все насмарку. Никакая голова не спасает. Клаудиу невольно вспоминал Патрисию и едва локти себе не кусал от стыда и досады. Как он мог? Он же прекрасно видел, что имеет дело с чистой душой, доверчивой и открытой девочкой. И вот взял и наплевал в эту душу. Повел себя хуже Изабеллы, право слово! Просто черт попутал, да и только!

Клаудиу корил себя, а глаза и руки делали привычную работу: выбирали удачный ракурс и щелкали. На этот раз он снимал студенческий матч, играл юридический факультет с филологами. Юристы выиграли, и все кинулись их поздравлять. Клаудиу отщелкал триумфальные кадры и вдруг увидел Патрисию. Он бросился к ней, схватил за руку, потому что она тут же собралась убежать, принялся извиняться… Он готов был чуть ли не на колени встать, лишь бы она его простила!

Клебер, увидев, что его дочь вырывается, а ее удерживает какой-то блондинистый здоровила, мгновенно бросился ей на помощь. В ярости он и не такого молодчика стер бы в порошок.

Клебер с криком накинулся на парня, тот принялся извиняться, объясняя, что не хотел ничего дурного. Патрисия стала успокаивать отца. Она вовсе не хотела, чтобы встреча на стадионе закончилась грандиозным скандалом. Не хватало только, чтобы прибежали еще Сидней с Джеферсоном и все втроем отколотили бы фотографа.

—  Пойдем лучше к Джеферсону, —  позвала она отца. – Ребята же так классно играли!

Погрозив кулаком парню, Клебер двинулся вслед за дочерью

—  Молодцы, ребята! Победу вы заслужили и команда у вас что надо! – похвалил он Джеферсона и его приятелей, страшно довольных победой.

—  А будет еще лучше, —  похвастался Джеферсон. – К нам переводится из Бауру Сандринью и Жулиу, отличные ребята! Так что играть будем – любо-дорого посмотреть! Милости просим на следующий матч!

Все радовались победе Джеферсона, и эта радость немного разрядила обстановку в семье. Клебер не случайно так яростно набросился на незнакомца. Нервы у него в последнее время сильно сдали, и он все время находился в крайне раздраженном состоянии. Дело в том, что его жена Фатима непременно решила идти на работу. А он и мысли не допускал, что такое может случиться. Ему казалось, что Фатима просто-напросто под благовидным предлогом хочет встречаться с любовниками. Если у нее нет любовников сейчас, то через пять минут появятся. Разве может мужчина равнодушно смотреть на такую красивую женщину?!

Фатима смертельно обижалась на мужа. После стольких лет совместной жизни подозревать ее в таких глупостях! Да это просто оскорбительно, что в голове Клебера засела чушь, недостойная взрослого умного человека. И это сейчас! Когда они купили квартиру в кредит, когда им нужно будет выплачивать большие деньги. Они уже приняли помощь от Сиднея, потратили его сбережения, но нельзя же без конца пользоваться благородством их мальчика. Как-никак он собирается жениться. Разве они могут стать на пути к его счастью?

Фатима любила Розанжелу, невесту Сиднея, как родную дочь, но понимала, что характер у нее непростой и что ей будет трудно смириться с тем, что у ее жениха на первом плане родители, а не своя будущая семья. Будь Фатима молодой, она бы тоже, наверное, обиделась…

Так что в будние дни в доме Клебера кипели страсти, но сегодня день был воскресный, ребята победили в волейбольном матче, и победу стоило отпраздновать.

Молодежь решила праздновать, как всегда, у Ирены – места у нее в квартире хоть отбавляй, а ее мать, сеньора Элена, никогда не возражает против того, чтобы молодежь у них в доме пошумела.

В этот вечер Элена тем более не возражала – вместе со своей подругой Карлой она уходила в театр слушать оперу.

Адреану, высокий красивый паренек, тоже оказался любителем театра и охотно поговорил с Эленой об опере, показав себя знатоком с недурным вкусом. Элена была довольна, что у ее дочери такие славные друзья, читающие, думающие, с духовными запросами.

—  Желаю вам хорошо повеселиться, —  сказала она, прощаясь. – Только не включайте уж слишком громко музыку, тетя Жулия уже легла.

С этими словами она взяла плащ и вышла. У подъезда ее ждали в машине Карла и ее новый знакомый Роналду. Вечер обещал быть чудесным.

Глава 9

Жулия не случайно легла спать пораньше, у нее сегодня выдался нелегкий денек. Она все пыталась, но пока безуспешно, разыскать свою пропавшую сумочку. Ну, хотя бы не сумочку – документы. Выправлять новые такая морока! И вдруг сегодня утром прямо рядом с домом она увидела мальчугана, который был среди тех парней, которые утащили у нее сумку. Жулия бросилась за ним, он от нее. Из-за угла выехал мотоцикл и сбил мчащегося стрелой мальчугана.

Жулия в ужасе бросилась к распростертому на асфальте ребенку. Немедленно остановила такси и повезла его в больницу. Ехала и прислушивалась к дыханию малыша: жив – не жив, жив – не жив…

На галерее возле входа в больницу целая толпа народу дожидалась приема. Среди этой толпы неожиданно отыскался знакомый мальчика, он сказал Жулии, что мальчика зовут Аре, а его самого Маркус.

—  Я работаю у торговца фруктами Жуки, а живу тут неподалеку, в трущобах. И Аре там живет. У меня очень тяжело больна мать, нужно, чтобы ей лекарства выписали, —  объяснил Маркус.

—  Ты пригляди за Аре, а я пойду и постараюсь, чтобы его побыстрее приняли, —  сказала Жулия.

Но оказалось, что прием на сегодняшний день вообще окончен. Но не могла же Жулия допустить, чтобы Аре погиб! Она подняла страшный скандал. Грозила властями, грозила журналистами, и в конце концов мальчика приняли, а с ним вместе и еще несколько человек.

Маркус посмотрел с уважением на невысокую стройную женщину с высветленными, коротко остриженными волосами. Во всей ее подтянутой фигуре было что-то легкое, напористое.

—  Пошли купим тебе лекарства, —  скомандовала она. – А завтра узнаем, что там с Аре.

Так началась дружба Жулии с детьми из трущоб. Не случайно она занималась проблемами голодающих детей в Африке, в Бразилии таких детей оказалось не меньше, и они тоже нуждались в помощи. У Жулии был опыт, было желание помочь, и она собиралась это сделать.

Ни к чему не лежала душа у Жуки, он чувствовал, как страдает Ана, и понимал, что ничем не может ей помочь. После того как он рассказал ей о предложении, сделанном ему Марселу, с души у него свалился камень. Но теперь этот камень лежал на сердце Аны, и Жука чувствовал его тяжесть. Каково это, прожив с человеком двадцать лет, узнать, что относится он к тебе как к вещи, которую, коль скоро надоела, нужно сбыть с рук? Больно было Ане. Больно и непереносимо обидно. Но стоило ей представить себе, что Марселу в самом деле поворачивается и уходит, что она остается одна, что ждет ее ледяная постель, ей хотелось завыть, наложить на себя руки. Жизнь в одно мгновение теряла для нее всякий смысл, меркла, тускнела, рассыпалась в прах… Жука не знал, что Ана на коленях умоляла Марселу не уходить.

—  Не бросай меня, —  молила она. – Я этого не переживу!..

Не знал, что Марселу отнял свою руку, которую Ана покрывала поцелуями, и посоветовал:

—  Не унижайся так, Ана. Мне это неприятно.

И после этого все-таки ушел.

Если бы Жука знал об этом, он бы непременно побежал к Марселу, и кто знает, чем бы кончилась их встреча? Но, на счастье Марселу, Жука этого не знал. Он просто сочувствовал Ане, и от этого сочувствия у него разрывалось сердце.

Нина смотреть не могла, как изводится племянник из-за женщины, которая его не любит. Она его привязанности не одобряла. Жука еще молодой, у него и дети еще могут быть, так отчего ему не найти себе достойную женщину и не жениться? Что ни вечер, тетушка Нина выговаривала ему, а Жука отшучивался. Но когда тетушка досаждала ему уж слишком сильно, то он напоминал ей о своем отце, в которого вот уже многие годы она была влюблена.

—  Полно глупости-то говорить! – вскидывалась тогда тетушка Нина, которая могла в одно мгновение превратиться из благодушнейшего создания в злобную фурию. – Жозе приедет, будто солнышко в доме засветит! Каждому доброе слово скажет, да все с шуткой, прибауткой. Как его не любить?! Мы все его любим!

Все да не все: Витинью, родной брат Нины, который тоже жил с ними и помогал Жуке в магазине, терпеть не мог его отца. А Жозе – широкоплечий седоусый здоровяк, у которого годы, похоже, не отнимали силу, а прибавляли ее, —  в свою очередь терпеть не мог тщедушного, боязливого Витинью, называя бездельником и дармоедом. Жозе простить не мог Витинью, что тот поселился у него в доме обманом: пришел переночевать и застрял на пятнадцать лет. Не мог простить его несамостоятельности, робости. И еще одной давней, но самой главной, самой обидной обиды! Когда Нина злилась на брата, она всегда пугала его:

—  Погоди! Вот приедет Жозе и прогонит тебя из дома!

И когда Жозе приезжал из своей очередной поездки, Витинью становился тише воды, ниже травы, опасаясь громогласного Жозе, который умел не только оглушительно хохотать и балагурить, но и ругаться на чем свет стоит.

Жука восхищался отцом, любил и уважал его, хотя и ему подчас доставалось от Жозе, и тоже, надо сказать, из-за Аны. Жозе понимал толк в женщинах, сам любил, и они его любили, и ему казалось, что сын ведет себя не по-мужски, согласившись на роль друга при любимой женщине. Если любишь, добивайся, не добился – уходи! – так считал старина Жозе. Но быть третьим при чужой жизни – такого он ни понять, ни принять не мог.

Чувствительный и более утонченный Жука не спорил с отцом. Он вовсе не был слабаком, как временами казалось его отцу, он тоже был и сильным, и мужественным человеком, но только на свой лад, —  его сила была в умении глубоко чувствовать и жить своими чувствами.

Не случайно Жука так любил музыку, и в особенности оперу. Волшебный мир театра, гармония человеческих голосов, звучавших так божественно, завораживали его, уносили в иные, небесные сферы. Поэтому, как ни дорого стоил билет, Жука бывал на всех премьерах и гастрольных спектаклях. Итальянская кровь предков говорила в нем громче, чем у других членов семьи.

Но на этот раз Жука не хотел идти даже в свою любимую оперу, так он переживал из-за Аны. Ему казалось предательством бросить ее сейчас в одиночестве. А что, если он ей понадобится? Что, если она захочет с ним посоветоваться?

Жука стоял и смотрел в окно на убегающую вдаль улочку с высокими домами и балконами, завешанными бельем. Что, если сейчас из-за поворота покажется Ана?

—  Иди переодевайся, —  сказала, входя в комнату, тетушка Нина. —  а то опоздаешь на свою оперетку. И смотри плащ не позабудь, того и гляди, дождь польет.

—  Не оперетку, а оперу, —  поправил Жука. —  Да я... —  невольно замялся он.

—  Беги, через два часа дома будешь, —  сказала Нина. —  Ничего мимо тебя не пройдет!

Жука махнул рукой и пошел переодеваться.

Театр был полон —  гастрольный спектакль «Риголетто». Жука сидел, слушал божественного Верди, и его глаза невольно наполнялись слезами. Как он понимал Риголетто, болеющего за свою несчастную дочь, полюбившую недостойного и погибшую из-за него...

Когда занавес опустили. Жука долго еще сидел в опустевшем зале со смятенной душой, полной чудесных звуков и мучительных чувств. Наконец он опомнился и заторопился к выходу. Заглянул в гардероб за плащом и с удивлением получил на свой номерок белый женский плащ, а потом увидел и сидевшую в фойе и явно поджидавшую его красивую женщину.

—  Однако вы не торопитесь уйти из театра, —  сказала она, передавая ему его плащ и забирая свой.

—  Простите! —  Жука виновато развел руками. —  Но я никак не мог предположить... это же гардеробщик... номерки...

—  Конечно, конечно, —  прервала его стройная пышноволосая брюнетка в вечернем платье.

—  Все в порядке, все в порядке!

Они вышли на улицу, и оказалось, что льет проливной дождь.

Жука почувствовал себя вконец виноватым.

—  Если бы не я, вы бы не попали под дождь! —  огорченно сказал он. —  Позвольте вас проводить. Ваша машина далеко?

—  Я без машины, —  отвечала незнакомка. —  Сейчас поймаю такси.

—  В дождь в Сан-Паулу ловить такси? —  Жука невольно улыбнулся, но тут же вновь посерьезнел, поняв, что обижает незнакомку. —  Вы же сами понимаете, что вам сейчас не поймать машину! Позвольте я вас подвезу. Моя машина тут, совсем рядом!

—  Но вы не знаете, кто я, а я не знаю, кто вы, —  незнакомка была явно в нерешительности, а дождь лил потоками.

—  Что за проблема! —  Жука тотчас достал и протянул ей свою визитную карточку. —  Я —  Жозе Карлус Местиелли. Для друзей просто Жука. Торговец. Родился седьмого июля тысяча девятьсот...

Жука говорил так открыто, так простодушно, что убедил незнакомку в своих самых добрых намерениях.

—  Согласна, —  прервала она его. —  Похоже, что дождь кончится совсем нескоро. А меня зовут Элена. Элена Рибейру.

—  Очень приятно, —  ответил Жука.

Он предложил ей руку, и они торопливо спустились по мокрым скользким ступеням к машине. Она и впрямь стояла недалеко, так что новая знакомая Жуки не успела промокнуть.

Как выяснилось, Элена живет в Морумби, довольно отдаленном квартале новостроек с роскошными домами, но граничащем с трущобами.

Жука тронул машину с места, однако проехали они разве что до поворота —  ветровое стекло заливал дождь.

—  Вы не сочтете за дерзость, если я предложу вам переждать дождь в кафе, а потом отвезу вас домой? —  спросил Жука, поворачиваясь к Элене.

В полутьме машины глаза ее мерцали так таинственно...

—  У меня достаточно здравого смысла, чтобы оценить и ваш здравый смысл, —  отвечала Элена.

Они остановились возле уютно сиявшего огнями кафе. Нежданно-негаданно Элена попала на ужин, да еще с кавалером! Про себя Элена посмеивалась: из-за плаща она отказалась от ужина, на который ее приглашали Карла и ее приятель Роналду. Но, к сожалению, ждать они не могли, ужин устраивал компаньон Роналду и опаздывать на званые ужины не полагалось. Однако судьба приготовила Элене сюрприз, она послала ей этого в общем очень милого и приятного человека.

Новые знакомые сидели за столиком и болтали. Жука объяснил Элене, почему он никогда не ездит в дождь.

—  Как-то поехал. Ливень —  в двух шагах ничего не видно! Мне бы остановиться и переждать, но куда там! Я ведь торопился на базу, а вместо базы въехал в грузовик. Вот кошмар-то! Весь передок всмятку и головой я здорово шандарахнулся. Едва не умер, пока дождался «скорой». Шрам до сих пор остался. Вот здесь, посмотрите!

Простодушная искренность Жуки была чем-то мила Элене, и она слушала его с удовольствием. А он рассказывал ей, как красиво отреставрировали витражи на центральном рынке. Рынок стал настоящей городской достопримечательностью.

Но и дождь, даже самый сильный, рано или поздно кончается. Правда, этот кончился довольно поздно, так что Элена попала домой только в третьем часу утра.

—  Право, мне неудобно затруднять вас, —  сказала она, когда они вышли из кафе. —  Может, я все-таки поймаю такси?

—  Затруднять вы будете не меня, а машину, —  весело отвечал Жука. —  Она же вас повезет!

На прощанье они обменялись телефонами и расстались с какой-то дружеской приязнью.

Домой Жука вернулся в прекрасном расположении духа —  Элена показалась ему очень славной и приятной женщиной, и он был рад тому, что помог ей.

Но этой ночью ему было суждено увидеть еще и Ану. Ану мучила бессонница, и она вышла подышать воздухом. Погруженная в свои мысли, брела она, ежась от предрассветного холодка. Увидев Жуку, бросилась к нему, ища опоры и защиты у своего верного друга.

И верный друг не оставил ее.

—  Пойдем в дом, ты же совсем раздета, —  заботливо сказал Жука. А когда они уселись в гостиной, принялся утешать: —  Я понимаю, Ана, тебе тяжело. И конечно, понадобится время, чтобы забыть...

—  Мне никогда не забыть его, Жука! —  со стоном сказала Ана и не выдержала —  заплакала. —  Никогда! Невозможно забыть человека, можно научиться жить без него. Как я научилась жить без моего умершего брата Улисса. Но с Марселу... Боюсь, что мне даже этого не удастся!

—  И все-таки время лечит. У тебя есть дети, работа. Надо жить и не надо жалеть себя. От жалости тебе только хуже будет.

—  Попробую, Жука!

Он сидел, обнимая ее за плечи, и Ане, после того она поплакала у него на груди, стало легче.

—  Спасибо, —  сказала она. —  Ты у меня единственный верный друг. Но тебе пора идти. Скоро уже на рынок!

—  И правда! —  с удивлением согласился Жука. – Скоро уже светать начнет! До завтра, Ана, до завтра! Непременно увидимся.

Дома Жуку ожидало сонное царство. Спала тетушка Нина, всласть налюбовавшись фотографиями Жозе в семейном альбоме. Этот альбом для тетушки Нины был все равно что опера для Жуки. Крепко, без снов, спал Витинью. Тонику видел во сне Карину. Они отправлялись вдвоем в кругосветное путешествие, и Тонику с нетерпением ждал первой остановки в гостинице... Спала Яра, и ей снился Жулиу, брат Карины.

Жука поторопился лечь и по примеру дядюшки Витинью заснул очень крепко, без всяких снов.

Глава 10

Марселу нельзя было назвать нетерпеливым, однако он ждал и никак не мог дождаться, когда же Изабелла сообщит ему, что порвала наконец со своим идиотом Диего. Марселу иначе про себя и не называл своего помощника, хотя молодой человек показал себя очень толковым в работе. Но чем толковее он был, тем больше раздражал Марселу. И наверное, это было естественно.

Но вот однажды Изабелла, проходя мимо него, шепнула:

—  Сегодня вечером мы ужинаем все вместе. Приедет и Диего. Тебя ожидает ужин с сюрпризом.

Марселу давно ждал сюрприза Изабеллы и был рад, что наконец-то его дождался. На комбинат он отправился с легким сердцем, хотя среди прочих дел ему предстояло одно не слишком приятное: Филомена поручила ему уговорить Ану продать ее долю. В конце концов. Марселу не видел причин, почему бы Ане не согласиться —  Филомена давала очень хорошую цену.

—  И все-таки я тебя не понимаю, Филомена, —  говорил жене Элизеу, —  пока была жива Франческа, ты не препятствовала связи Марселу и Анны, а теперь вдруг собираешься выставить ее из компании. Почему? Что ты задумала, ты можешь мне объяснить?

—  Мне кажется, Элизеу, что и тогда и теперь я хотела одного и того же —  я люблю действовать самостоятельно, и мне нужно, чтобы у меня были развязаны руки. Тогда я их развязывала на один лад, теперь —  на другой.

—  Нет, ты все-таки объясни мне, я чего-то недопонимаю.

—  О Господи! Да тут и понимать нечего! Марселу —  прохвост, но не дурак, дела при нем на комбинате идут неплохо. Жених Изабеллы только начинает осваиваться. Вот когда освоится, тогда и посмотрим, а пока пусть работает Марселу. Я не хочу, чтобы он сейчас перебежал к нашим конкурентам из-за того, что остался у нас без средств к существованию. Это то, что касается Марселу. И Ану я хочу сделать примерно такой же управляющей, как Марселу. Буду платить ей, а она будет делать то, что я скажу. Я не могу позволить ей оставаться и дальше нашей компаньонкой. Теперь ты понял. Элизеу?

—  Да, Филомена, теперь я все прекрасно понял.

—  И мои поручения, которые ты должен выполнить в Италии, ты тоже понял?

—  Разумеется, Фило, их я понял очень хорошо. Боюсь только, как бы мою матушку удар не хватил, когда я появлюсь перед ней нежданно-негаданно.

-Твоя матушка и тебя и меня переживет, —  строго сказала Филомена. —  У тебя будет номер в гостинице, так что матушку свою ты ничем не обременишь. Главное —  Романа. Постарайся узнать, как идут у нее дела. И непременно добейся того, чтобы она пригласила тебя к себе в дом. Потом мне расскажешь свои впечатления. Должна тебе сказать, что мне не понравилось, что она не приехала на похороны. Прислала телеграмму с соболезнованиями, и все.

—  Тут ты можешь на меня положиться, Филомена, —  сказал Элизеу с улыбкой, —  ты же знаешь, что и не такой уж тюфяк, каким иногда кажусь.

—  Уж я-то знаю, —  с такой же улыбкой ответила Филомена.

Да, во взаимопонимании этим супругам нельзя было отказать, и похоже, они в самом деле были идеальной парой.

—  Я жду не дождусь, когда Изабелла и Диего поженятся, —  заключила Филомена, —  тогда мы избавимся от половины наших проблем.

Марселу пришел к ужину не в самом лучшем расположении духа. Ана наотрез отказалась продать свою долю. Он прекрасно понимал, что Филомена не успокоится, что поведет против Аны борьбу и вся эта борьба ляжет на его плечи. А ему, как бы ни складывались его личные отношения с Аной, совсем не хотелось с ней бороться. По-своему он был даже привязан к ней и, зная ее прямоту и честность, дорожил как надежным партнером в любых ситуациях.

Семейный ужин в парадной столовой был вкусен, изысканно сервирован, хотя, как всегда в этом доме, чопорен и невесел. За десертом Изабелла объявила, что они с Диего назначили наконец день свадьбы —  они поженятся ровно через два месяца. Марселу поперхнулся десертом. Вот это сюрприз так сюрприз! Такого от Изабеллы он не ожидал. После всего, что было! Он поднялся и тут же, извинившись, ушел к себе. Впрочем, от семейства Феррету он мог ждать только неприятности!

Филомена была счастлива, насколько могут быть счастливы черствые эгоистки. Но эта черствая эгоистка была еще и тщеславна.

—  Свадьбу отпразднуем по всем правилам, —  заявила она. —  В самой большой церкви, а когда подъедут жених и невеста, остановим весь транспорт.

—  Я предпочел бы что-нибудь поскромнее, —  подал голос Диего.

—  А я во всем полагаюсь на свою любимую тетушку, —  проворковала Изабелла. —  Не беспокойся, тетя, Диего я беру на себя.

—  Не надейся, что будешь вертеть мной, как тебе заблагорассудится, —  неожиданно серьезно и даже сурово сказал Диего.

—  Но иногда-то можно? —  лукаво спросила Изабелла с уверенностью любимой женщины.

—  Что касается свадьбы, то распоряжайся вместе с доной Филоменой как хочешь, но что касается нашего дома, то вот увидишь —  хозяином в нем буду я.

Изабелла обворожительно улыбнулась своему жениху, ничуть не сомневаясь в том, кто будет на самом деле распоряжаться в их доме, и сказала:

—  Конечно, дорогой, конечно! Кто же станет с этим спорить?

Все занялись обсуждением свадьбы, считали гостей, выбирали свадебные туалеты. И пусть свадебные хлопоты требовали немало денег, но все-таки они были радостнее и приятнее других дорогостоящих хлопот.

Совсем уже поздно ночью, удостоверившись, что все в доме крепко спят. Изабелла проскользнула в спальню к Марселу. Она не сомневалась, что дядюшка еще не спит, и не ошиблась. Неудивительно, что Марселу в эту ночь не спалось. Увидев Изабеллу, он не только не обрадовался, но еще пуще вскипел и встретил ее довольно грубо.

—  Ну и подлая же ты! —  сказал он со злобой.

—  Не говори глупостей, —  ответила Изабелла, садясь к нему на кровать. —  Ты живешь на жалованье, которое платит тебе моя тетка, к тому же у тебя трое детей. Куда тебе еще и меня? Я просто взяла пример с тебя. Кто, живя с тетей Франческой, имел на стороне кухарку? Ты прав: деньги —  одно, а любовь —  совсем другое.

Она потянулась к нему с поцелуем, но получила в ответ пощечину.

—  А вот за это ты мне заплатишь, —  сказала она, побледнев, повернулась и ушла.

А Марселу так и пролежал до утра без сна. То, что он мог простить себе, он не прощал Изабелле.

Наутро, только он пришел на комбинат, в кабинет к нему вошел Сандру.

—  Привет, отец! Прошу прощения, что беспокою тебя на работе, но мне хотелось прояснить ситуацию. Ты ведь в курсе, что мы переводимся из Бауру в Сан-Паулу, но, как оказалось, в государственных учебных заведениях уже нет мест. Остались только частные университеты, а там нужно платить.

Сандру остановился, ему не хотелось просить отца.

—  И вся проблема? —  Марселу улыбнулся. —  Выбирайте любой, мальчики, с оплатой затруднений не будет.

В кабинет впорхнула Изабелла, но, увидев Сандру, остановилась со словами:

—  Я, кажется, не вовремя. Марселу нехотя познакомил их:

—  Мой сын Сандру, моя племянница Изабелла.

—  Я зайду попозже, —  пропела она и, выходя, столкнулась с Диего.

—  Как ты рано! —  удивился он.

—  Хочу, чтобы ты поехал со мной к портнихе, —  не растерялась Изабелла. —  Не могу выбрать без тебя фасоны платьев для нашего свадебного путешествия!

—  Хорошо, выберем вместе, только не с самого утра, —  в отличие от Изабеллы несколько растерянно согласился Диего.

—  Конечно, конечно, скажи когда, и я за тобой заеду!

Клаудиу был счастлив. Случилось то, чего он и ждать не мог, —  ему позвонила Патрисия! Больше того, она согласилась с ним встретиться!

И вот они идут вдвоем по парку, и Клаудиу снова и снова извиняется:

—  Я же сразу понял, что ты замечательная девушка! Что со мной случилось, просто не понимаю! А есть такие! Даже говорить про них не хочется! —  и Клаудиу поморщился, вспомнив Изабеллу. —  А знаешь, если бы твой отец поколотил меня на стадионе, я бы, честное слово, не обиделся! Я же понимаю, что заслужил!

—  Я тебе позвонила только потому, что ты извинился. Давай больше не будем об этом, —  кротко сказала Патрисия и посмотрела на Клаудиу удлиненными оленьими глазами.

Про себя она тихонько вздохнула, вспомнив своего отца. Они сейчас так ссорились с мамой! Мама все-таки настояла на своем после того, как они подписали купчую и кредитный полис. В доме у них теперь появилась служанка Маризетта, а мама устроилась секретарем-референтом, как когда-то работала. Но теперь главная беда была в том, что устроилась она в фирму того самого человека, у которого работала в молодости и даже была его невестой. Отец ревновал ее до безумия, считал, что вернулась старая любовь, и даже пригрозил маме, что они расстанутся, если она останется работать у Атенора.

Однако Патрисия, естественно, не стала рассказывать Клаудиу о своих семейных неприятностях. Клаудиу —  чужой, едва знакомый ей человек. Просто ей по-прежнему очень нужна была работа, и если Клаудиу все понял и извинился, то, может, он сделает то, что обещал? Покажет ее фотографии своим знакомым в редакциях? Вот на что надеялась Патрисия, когда звонила Клаудиу и согласилась с ним встретиться. При этом она не могла не признать, что Клаудиу ей очень нравится. И чем он был обходительнее и вежливее, тем больше.

Клаудиу пообещал Патрисии, что сделает все, что сможет. Он просто глаз от нее не мог отвести —  редко ему попадались в жизни такие красавицы!

А Сиднею показалась настоящей красавицей Яра. Сидней и Жука были давними приятелями. Случайно встретившись с Сиднеем, Жука пожаловался ему, что не знает, что делать с дочкой. Учиться она не хочет, а на работу никак не может устроиться.

—  Приведи ее к нам в банк, Жука! —  сразу же предложил Сидней. —  Нам как раз нужна молоденькая девочка. Поначалу будет кофе разносить, а потом, глядишь, и к банковскому делу приобщится.

Обрадованный Жука на следующий же день привел Яру в банк. И ее тут же приняли на работу. Яре в банке очень понравилось —  все блестит, мигают компьютеры, мужчины все в костюмах, женщины нарядные. А народу-то сколько! Яра очень любила, чтобы вокруг было много народу. И народ чтобы был вежливый, обходительный и любезный. Словом Яра наконец нашла место, которое было ей по душе. А раз оно было ей по душе, то она тоже старалась всем понравиться. И надо сказать, преуспела в этом. Все были довольны милой, исполнительной девушкой, которая не гнушалась никакой работы, всегда была в хорошем настроении, и хотя говорила «хочите», улыбалась при этом так простодушно и мило, что не хотелось ее даже поправлять. Не понравилась Яра только Розанжеле. Вернее, Розанжеле не понравилось, как смотрит на Яру Сидней, она сочла, что он уделяет слишком много внимания этой желторотой недоучке. Жука, видя, что у дочки дело пошло на лад, вздохнул с облегчением. Его очень мучило, что девчонка у него бездельничает. Когда молодежь бездельничает, ей всякие глупости в голову лезут. А тут... На радостях он даже позвонил своей новой знакомой.

Элена подошла к телефону и очень обрадовалась, услышав голос Жуки. За эти дни она поняла, что Жука ей очень понравился, что ей хочется повидать его, поэтому они очень быстро договорились о встрече.

Жука с Эленой сидели в кафе, ели мороженое и разговаривали. Взаимная симпатия возросла после того, как они выяснили, что оба вдовы, что у них взрослые дети, с которыми немало проблем. Причем проблемы у обоих с младшими, вот только у Жуки с девочкой, а у Элены с мальчиком. А старшие ребята у них вполне серьезные, на них можно положиться, и на сына Жуки, и на дочку Элены.

—  Как только Лукас кончит лечение, я тоже подыщу ему работу, —  решила Элена. —  Пусть почувствует себя мужчиной.

Обсудив с Жукой проблемы детей, Элена окончательно к нему расположилась. С Элиу она никогда не могла поговорить по душам. Он мог побаловать детей, купить им что-то, принять участие в празднике. Но проблемы... Элиу бежал от них как от огня.

—  И давно у тебя умер муж? —  спросил Жука.

—  Не будем об этом, хорошо? —  несколько нервно и как-то слишком уж торопливо отозвалась Элена.

—  Не будем так не будем, —  согласился Жука. —  Как скажешь.

Прощаясь, они договорились о новой встрече.

Новое знакомство грело душу обоим.

Ана сидела у Китерии и они тоже разговаривали о детях.

—  Я его только один раз на руках подержала, —  чуть не плакала Китерия. —  А потом и след его потерялся. Где живет мой мальчик? В каком городе? Не знаю!

В душе Китерии ныла незаживающая рана. Даже она, избравшая для себя самую древнюю профессию в мире, не только продавала свое тело, но и познала любовь. Любила она весельчака-балагура, который захаживал к ним в заведение, весельчака —  перекати-поле, который жил то там, то здесь. И тогда Китерия решилась родить от него ребенка. Она знала, что любимый ее в один прекрасный день исчезнет, и ей захотелось, чтобы с ней остался плод ее любви. Если женщина чего-нибудь захочет, она этого добьется непременно. И Китерия забеременела. Возлюбленный ее в самом деле вскоре простился со всеми и уехал в другой город. А она спустя положенное время родила. А когда родила, испугалась. Испугалась всего – и своей профессии, которой через какое-то время люди будут мальчику глаза колоть. И того, что на руках у нее парализованная мать, которую она кормит, а тут еще один рот... Словом, думала Китерия, думала, плакала-плакала и отказалась от своего малыша. А когда одумалась, не спя по ночам и слыша, как он ее зовет плачем к себе, побежала обратно в роддом, и там выяснилось, что сперва отправили ее мальчика в один детдом, потом в другой, а потом его, кажется, усыновили и увезли в неизвестном направлении. Новые родители не сказали куда, обрубили все концы, отрезали прошлое. С тех пор и не заживает рана Китерии, с тех пор и слышит она порой по ночам, что зовет ее к себе маленький сынок...

Поплакала Китерия, рассказывая свою историю. Поплакала с ней и Ана. А когда они обе наплакались, Китерия сказала:

—  Ты мне свою тайну доверила, я —  тебе. Но на твоем месте, Ана, я не стала бы вмешивать в эти дела детей! Мало ли что бывает, но они-то тут при чем?

—  Нет, Китерия, —  жестко ответила Ана. —  Я решила, что в моем доме больше не будет лжи. Сначала я скажу все детям, а потом —  Марселу.

—  Отомстить хочешь? —  спросила Китерия.

—  Может, и так, —  согласилась Ана. —  А что? Я ведь тоже не святая.

Вечером она собрала детей и сказала:

—  В последнее время у нас с вами было немало тяжких испытаний, но они только сплотили нас. Долгие годы у меня на сердце лежал и еще один тяжкий груз. Я хочу от него избавиться. В моей жизни был еще один мужчина, кроме Марселу, и для одного из вас Марселу не отец. Но мать у вас одна, и она вас любит больше жизни, поэтому мы все будем вместе. Так, дети мои? —  и Ана крепко обняла двух своих птенцов за плечи, а Карина сама прижалась к ее груди.

Тяжелому испытанию подвергла Ана своих детей. Каждый задумался: а вдруг его отец находится где-то далеко-далеко, неведомый, неизвестный отец? Каждый из ее детей будто осиротел.

На другой день Ана отправилась на мясокомбинат, чтобы сообщить столь долго хранимую ею тайну Марселу. Когда она вошла в кабинет, то увидела там всех владельцев пиццерий и кафе, принадлежащих семейству Феррету и снабжаемых мясокомбинатом. Их собрали на совещание. Речь шла о новых правилах поставок. Не пригласили на совещание только ее одну. Ана поняла, что война ей объявлена. Но ей ли бояться войны? Ей, которая стоит сейчас на обломках прожитой жизни?!

После совещания она задержалась в кабинете.

—  Видишь, вышло к лучшему, что мне понадобилось с тобой поговорить. Заодно и на совещании побывала.

—  Андреа ошиблась, —  пробормотал нехотя Марселу. —  Ты, наверное, насчет перевода детей, но мы с Сандру уже обо всем договорились.

—  Знаю, они мне уже рассказали, —  сказала Ана, садясь. —  У меня к тебе другой разговор. Если я с тобой не поговорю, могу умереть.

—  Не преувеличивай, —  все с той же явной неохотой присел и Марселу.

Как ни привычен был Марселу к маске бесстрастия, но и он переменился в лице, слушая Ану, а она говорила не торопясь, с паузами. Ей явно с большим трудом давалось каждое слово.

—  С детьми я уже поговорила... теперь с тобой... За двадцать лет, что мы провели вместе, мы с тобой не раз ссорились... ты уходил... потом возвращался... я от тебя беременела... Так?

-Так, так, —  нетерпеливо подтвердил Марселу. —  И что же дальше?

—  А то, что однажды, когда ты ко мне вернулся, я уже была беременна! —  эту фразу Ана выпалила почти скороговоркой.

—  Что?! —  переспросил Марселу, как будто не расслышал.

—  Беременна от другого мужчины, —  твердо повторила Ана. —  Один из моих троих детей не твой ребенок!

Марселу отмахнулся, он не поверил Ане. Ему ли не знать ее? Ана не умела лгать.

—  Ты хочешь мне отомстить и выдумываешь всякие небылицы, —  сказал он.

—  Только мать доподлинно знает, кто отец ее детей, —  твердо сказала Ана, —  и я тебе говорю: один из них не твой!

Яд был запущен, он действовал медленно, но неотвратимо. Марселу понял, что теперь —  хочет он того или не хочет, —  ему предстоят долгие бессонные ночи и бесконечные гадания: сказала Ана правду или солгала? А если сказала правду, то кто же, кто не его ребенок? Строптивый первенец Сандру, которым он так гордится? Жулиу, который чаще всего бывает на его стороне? Принцесса Карина, его любимица?

Да, если Ана хотела ему отомстить, то она могла быть довольна —  она отомстила ему с лихвой!

Вопрос, который мучил отца, мучил и детей. Они попробовали добиться от матери правды.

—  Нет, я ничего вам не скажу, —  ответила Ана. —  Ни один из вас не станет отверженным, не подвергнется унижению. Против всех троих Марселу бессилен. От меня никто и никогда ничего не узнает, клянусь святым Януарием!

Глава 11

Распевая веселую песню, Жозе крутил баранку. Пела его душа, руки, тело — он возвращался к себе домой, он соскучился по своему дому. Ехал он по знакомым местам, где всему был рад и где все были рады ему. Переночевал он в небольшом придорожном борделе, где все девицы с визгом повисли у него на шее, где все до единой соскучились по нему. Каждую он похлопал по твердой упругой попке, каждую потискал и пощекотал усами, каждой отвесил цветистый комплимент, а потом отлично провел ночь с той, что была ему по душе больше других. И теперь он ехал домой и пел песню в честь придорожных красоток.

— Вы щедры в любви, придорожные мои цветочки! — распевал он. — И не нужно гадать, любите вы или нет. Вы любите всегда, и за это вам честь и хвала!

Жозе затормозил так резко, что свиньи, которых он вез, подлетели вверх и взвизгнули. А затормозил он потому, что увидел небольшую машину, которая завязла в грязи по колеса. За рулем сидела молоденькая девушка и. как видно, никак не могла справиться ни с грязью, ни с машиной. Жозе был не из тех, кто бросает ближнего в беде, особенно если в беду попала

женщина!

— Попроси только, красотка, и я тебе помогу! — окликнул Жозе девушку из окна своего грузовика.

Но Ирена Рибейру — а завязла в грязи на своей машине именно она — ответила очень сердито:

— Отстань, сама разберусь!

День сегодня складывался для нее крайне неудачно: с утра она узнала, что следователя Лопеса перевели в другой район, а дело о смерти ее отца собираются закрыть и отправить в архив. Ирена лихорадочно искала хоть какую-нибудь зацепку, чтобы следствие продолжалось. Хотела посоветоваться с Лопесом. поехала, и вот! Сидит по уши в грязи! И только ей седоусого весельчака не хватало!

Но весельчак и не думал уезжать. Напротив, он вышел из кабины и подошел к Ирене поближе.

— Гордость украшает фигуру, — проговорил он, — а терпение — душу. На сердитых же, как тебе известно, возят воду. А знаешь, что говорил в таких случаях мой друг Мигель?

Ирена только фыркнула: представляю, какие могут быть друзья у этого старого болтуна! Надо сказать, что навязчивость его переходит все границы!

— А ты, девочка, не фыркай, — добродушно усмехнулся Жозе. — Кое-кто говорит, что Мигель был величайшим писателем всех времен и народов. Ну если не всех, то уж Испании точно. Он был и писателем и рыцарем.

—  Уж не Мигеля Сервантеса записали вы себе в друзья? —  насмешливо осведомилась Ирена.

—  А почему бы и нет? —  ответил Жозе. —  Из каких только ям он меня не вытаскивал! Настоящий друг! «Крылья мельниц ветряных, как тени демонов мелькают, и дев прекрасных молодых там встретить рыцари мечтают!»

Ирена усомнилась в подлинности цитаты, но чудак начал её забавлять, и она стала снисходительнее. А он поил своих свинюшек, бормоча себе под нос какие-то стихи. Ирена вспомнила баранов, с которыми сражался Дон Кихот Ламанчский. Там бараны, здесь свиньи. А это странствующий рыцарь, только набравший весу и переселившийся в Бразилию. Ирене стало смешно.

Заметив её улыбку, Жозе подмигнул:

—  Сейчас подцеплю тросом твою японскую колымагу, и всё будет в порядке. Подожди ещё минутку, красавица.

Минут через пять он и в самом деле вытянул машину Ирены из грязи. Но вот беда, заглохший мотор так и не пожелал заводиться. Пришлось Ирене перекочевать в кабину грузовика и доверить свою машину тросу Жозе.

—  Домчимся с ветерком! – пообещал Жозе. – А то свинюшки мои уже запаздывают на мясокомбинат, так что нам придётся поторопиться.

Ирена принялась было извиняться: она, кажется, наговорила ему грубостей…

Но Жозе прервал её:

—  Женщина никогда не извиняется, —  сказал он, —  она только говорит «да» или «нет». А женщина в ярости страшна и прекрасна одновременно.

Самым забавным Ирене показалось, что чудак произнёс это вполне серьёзно. Он, похоже, и в самом деле был странствующим на грузовике рыцарем и исповедовал культ женщины. Но Ирене сейчас было не до рыцарей, ей хотелось как можно скорее добраться до дома и смыть с себя всю грязь, в которой она извозилась по уши, пока пыталась вызволить машину. А потом нужно было позаботиться о машине… А потом мчаться дальше, иначе дело сдадут в архив!

Машину они оставили в автосервисе, а Ирена выпрыгнула из грузовика на ближайшем перекрёстке и, махнув на прощание рукой, побежала домой.

Элена как раз разговаривала по телефону с Жукой. Увидев, в каком состоянии пришла домой Ирена, она торопливо попрощалась и побежала выяснить, что случилось?

Но стоило Ирене упомянуть Лопеса, как Элена вновь стала убеждать дочку оставить свои поиски. Она буквально умоляла её не ходить больше в полицию.

—  Но я хочу знать, что случилось с моим отцом! – твёрдо ответила Ирена. – И по временам мне кажется, мама, что тебе этого совсем не хочется!

—  Что за глупости ты говоришь? – обиделась Элена. – Я боюсь, что, ввязавшись в эту тёмную историю, ты подвергнешь себя опасности. Я не хочу, чтобы тебя коснулся страшный преступный мир!

—  Раз я учусь на юридическом, преступный мир непременно меня коснётся. Значит, чем раньше, тем лучше. Зато я буду знать правду о своём отце!

Элене вовсе не хотелось, чтобы её дочь знала правду о своём отце, но этого она говорить ей не стала.

А Ирене было о чём поговорить со следователем Лопесом. Время от времени она виделась с Кармелой, которая тоже не оставляла поисков и в последнюю их встречу рассказала Ирене, что незадолго до смерти Франчески, встречи с ней искал человек, которого буквально на следующий же день убили, —  некто Паоло Суарес.

—  Но этот же человек пытался встретиться и с моим отцом! – воскликнула Ирена. – И я даже сама с ним разговаривала!

Вот ещё одна нить, которая связывала ушедших – таинственный Паоло Суарес, которого не знал никто, кроме тех, которые вскоре ушли вслед за ним и которых, вполне возможно, он хотел предупредить о грозившей опасности!

***

Элена с удивлением обнаружила, что новый знакомый из оперы становится ей все ближе, все необходимее. С ним она могла обсудить все, что ее интересовало, а в ее собственном доме ее окружали люди, которых она перестала понимать. Она не понимала дочь, хотя до сих пор была очень близка с ней. Не понимала сестру Жулию, которая с утра до ночи пропадала в трущобах, взявшись учить беспризорных мальчишек читать и писать. У сестры уже были даже столкновения с полицией, потому что занимались они на улице и странное сборище оборванных мальчишек во главе с хорошо одетой женщиной привлекало к себе внимание и вызывало по меньшей мере недоумение. Элена не разделяла социального пафоса Жулии, которая твердила вечерами о том, что у всех детей на свете должны быть равные возможности. Что все должны иметь доступ к образованию. Что не должно быть обреченных на болезни, воровство и бандитизм.

Элена не слишком верила, что обучение чтению и есть предоставление тех самых возможностей, о которых говорила Жулия. И очень боялась за сестру, которая волей-неволей каждый день сталкивалась с теми, кто успел стать настоящими бандитами. Элена собственными ушами слышала, как один из мальчуганов сказал другому:

— Чего к ней вяжется Дуда Бесноватый? Ему человека убить — раз плюнуть, а она хорошая, она Аре помогла и Маркусу лекарства купила!

Зато с Жукой Элена чувствовала себя как за каменной стеной — от него веяло добропорядочностью и надежностью. Жука так красочно расписывал ей рынок, что она уговорила Карлу пойти туда с ней на экскурсию.

Южный рынок — всегда впечатляющее зрелище. А этот в особенности. Свет, падая через яркие витражи, еще добавлял красоты могучим горам овощей и фруктов, что громоздились на прилавках. Каких только цветов тут не было! Зеленый, красный, черно-фиолетовый, белый, желтый, оранжевый смешивались в огромный пестрый ковер, радующий глаз. Элена про себя поблагодарила нового знакомца за то. что он расшевелил ее и заставил выйти за пределы узенького привычного мирка. И вдруг... Элена невольно остановилась. Среди всего этого пестрого изобилия она увидела Жуку! В шортах и белой майке он распоряжался по-хозяйски мальчишками, бананами, тележками. Так вот какая у него торговля! Он торгует фруктами на рынке!

Жука не мог не почувствовать пристального взгляда, обернулся и увидел Элену вместе с худой светловолосой женщиной с лошадиным лицом, как видно, подругой. Радушно улыбаясь. Жука направился к ним. Он был рад повидать Элену. Но она словно бы смутилась, отвечала как-то неохотно, а подруга на него и вовсе не посмотрела. Тут Жуку отвлекли покупатели, а когда через несколько минут он вернулся, то подруг уже и след простыл.

Жуке стало как-то неуютно от неожиданного визита. Сам Жука был таким, каким был: ничего не скрывал, не таил и других принимал такими, какие они есть. Ему было непонятно, что вдруг не понравилось Элене.

А Элене в общем-то все понравилось. Но она невольно, по-женски вознесла понравившегося ей героя сразу на пьедестал, предоставив ему для деятельности какие-то неведомые, особенные сферы. Жука витал где-то в облаках, занимаясь чем-то необыкновенным. И вдруг с воображаемых небес упал на землю прямо в базарную суету! Элена ничего не имела против, но эта грешная земля была для нее слишком большой неожиданностью.

Но вот кто был шокирован всерьез, так это Карла. Подумать только — свести знакомство с рыночным торговцем! В жизни, конечно, все бывает. Он недурен собой, можно позволить себе маленькую прихоть на вечер, много на два! Но вести с ним знакомство, да еще признаться, что он тебе всерьез нравится?! Такого Карла понять не могла.

— В социальном отношении ты опередила его на сотню световых лет! — заявила она с возмущением Элене.

— Ну и что? — простодушно удивилась Элена. — Он интересный человек, со светлой головой, с житейским опытом. Нам всегда есть о чем поговорить, да и вообще он мне очень нравится...

Подруги расстались не без взаимной досады. Элена поторопилась позвонить Жуке. Она чувствовала, что встреча оставила у него неприятный осадок.

— Вы, наверное, решили, что я сноб, — начала она. — Совсем нет, я очень обрадовалась, увидев вас на рынке. И сам рынок мне очень понравился. Но моя подруга очень спешила, поэтому мы не успели попрощаться.

Жука был благодарен Элене за звонок. И был очень рад. что не ошибся в этой женщине, которая с самого начала понравилась ему искренностью и безыскусностью.

Они договорились встретиться вечером. Жука повел Элену в одно очень приятное кафе и вдруг заметил, что ей вновь словно бы не по себе.

— Вас что-то смущает? — напрямую спросил Жука. — Скажите что?

— Это кафе, — с той же прямотой ответила ему Элена, — облюбовала моя дочь с друзьями. Ее отец умер совсем недавно, и мне бы не хотелось... Ну вот...

Она не договорила, увидев Ирену вместе с ее студенческой компанией. Однако вопреки опасениям Элены знакомство Ирены с Жукой вызвало у обоих только приятные чувства.

— Вы мне как-нибудь покажете, каким бывает рынок ранним-преранним утром? — попросила Ирена.

— Конечно, с удовольствием, — пообещал Жука, а когда она убежала к своим, сказал: — И умница, и красавица. Вы как две сестры. Элена!

—А если бы мы повстречали вашего сына? — спросила Элена. — Что бы вы стали делать?

— Ничего, — ответил Жука. — Я что, не имею права с кем-то встретиться и поговорить? А если бы он попробовал мне что-то сказать, получил бы затрещину!

Элена рассмеялась — нет, все-таки Жука ей нравился, очень нравился! Нравился всерьез.

Вернувшись домой. Жука застал там пир горой. Приехал его отец, и жизнь в доме закипела. Тетушка Нина летала как на крыльях, успев приготовить клецки с сыром — любимое блюдо Жозе. Тот шутил и смеялся, а она, поглядывая на него, сияла. Тонику мечтал поговорить с дедом о своих сердечных делах. И тетушка и отец запрещали ему видеться с Кариной, утверждая, что он, Тонику, для нее староват. А сама Карина на днях отказалась с ним поехать в мотель. Кто как не дед, сердцеед и сердцевед, мог помочь внуку разобраться в тонкостях любовных отношений?

Отец и сын обнялись, они были сильно привязаны друг к другу.

После ужина, о котором Жозе сказал: «Да это настоящая поэзия, Нина!», тетушка Нина, осмелев, принялась выговаривать ему за то, что он стоял и разговаривал с Китерией:

— Не смей больше говорить с этой гулящей. Только себя опозоришь. Я вот подписи собираю! Как соберу тысячу, так тут же ее и выселю! И Жука ей не поможет! Тварь! Проклятущая! Жозе нахмурился.

— Нина! — резко прервал он ее. — Кто тебе дал право судить других! Никому не дано такое право. Даже сам Боккаччо говорил: «Восторг любви — не преступленье». И не смей к ней придираться. Если еще раз услышу, на коленях у меня прощения просить будешь!

Возмущенная Нина хотела было сказать все, что она думает, но закрыла рот руками — так грозно взглянул на нее Жозе и продолжал:

— Ссоры между соседями хуже чесотки. Стоит только начать, и потом всю жизнь чесаться будешь! Так что еще раз услышу, берегись!

Жозе сел покурить и подумать. Китерию он защищал не только как соседку. Но какое дело было Нине до того, что эту женщину он когда-то очень любил. Работала она тогда в заведении в Бауру и звали ее Китерия Среда, потому что по средам ее забирал к себе мэр... И она любила его и много сладких часов провели они вместе. Жозе не забыл ее. Щедрый сердцем Жозе умел быть благодарным.

Ана никогда еще не видела Китерию такой. Она едва дышала от волнения.

— Встретилась... Встретилась с тем, ну, помнишь, я тебе рассказывала! Со своей любовью на всю жизнь. Кто же мог подумать, что в таком большом городе мы окажемся соседями? Он, оказывается, отец Жуки и свояк Нины, которая все грозится меня выселить!

Отец Жуки и Китерия! Подумать только! Чего на свете не бывает?! Новость Китерии потрясла и Ану. Хотя в последнее время Ану трудно было чем-то удивить. Она просто устала удивляться, потому что каждый день приносил ей новый сюрприз. Утро в пиццерии начиналось с приезда поставщиков. Ана обомлела, увидев, какой сыр и муку стали ей привозить! Да из такой муки выйдет не тесто, а замазка. А с этим сыром пиццу и в рот не возьмешь!

Жозиас, видя, как ахает Ана над сыром и мукой, позвал ее:

— Что сыр! Пойди лучше подивись на мясо, хозяйка!

Взглянув на мясо, Ана онемела — жилистое, жесткое, с желтым жиром. Третий сорт!

Немного оправившись от потрясения, Ана поняла, что война идет не на жизнь, а на смерть. Филомена задумала отвадить от ее пиццерии всех клиентов!

Ана решила не спускать Филомене подобных выходок и не медля отправилась к ней домой.

Алфреду доложил о посетительнице, и Филомена милостиво согласилась принять Ану. Может, кухарка одумалась? Может, уже пошла на попятную?

Ана решительным шагом поднималась по лестнице на второй этаж в кабинет Филомены, как вдруг увидела Изабеллу. Та побледнела как мел.

«А Филомена-то ничего не знает о шашнях дядюшки с племянницей, — смекнула Ана. — Видишь, как испугалась. Думает, я иду о ней тетке докладывать. Пусть, пусть помучается. Но месть — это блюдо, которое подают холодным — так говорил, бывало, Марселу. Так что последуем его совету, не зря же мы с ним двадцать лет прожили».

На все вопросы Аны о качестве поставок Филомена твердила:

— Надо экономить, дорогуша. Если не умеешь, лучше уходи. Люди из дерьма конфетку делают. Времена тяжелые, лучше товара у тебя не будет. До каких пор твоя пиццерия будет приносить нам убыток?

— Никогда в жизни не приносила она убытка! — вспыхнула от негодования Ана. — Всегда только доход, да еще какой доход!

— А вот это неправда, — спокойно сказала Филомена. — Твои убытки всегда покрывал Марселу. Так что, милочка, поработала на себя и будет!

Ана все поняла и не стала продолжать разговор. Война так война. Осада так осада. Вернувшись, она собрала всех, кто у нее работал, и рассказала, как обстоят дела.

— Мы все с тобой, — сказал Жозиас за всех. — Поступай, как сочтешь нужным. И можешь на нас положиться.

— Значит, на время мы сокращаем мясные блюда. За счет мяса берем хороший сыр. Муки у нас вполне достаточно, так что продержимся. А если еще что-нибудь понадобится, то буду доплачивать из своего кармана!

Ана приняла вызов, она была твердый орешек, но и у Филомены были крепкие зубы.

Глава 12

Марселу сидел, обложившись старыми ежедневниками, которые забрал у своей секретарши. Он пытался понять, когда же он уходил так надолго, что у Аны мог появиться кто-то другой. Яд продолжал действовать — Марселу лишился покоя. Он успел поговорить с Жозиасом, как-никак у него на глазах проходила вся жизнь Аны. Но тот не сказал Марселу ничего вразумительного. То ли покрывал Ану, то ли в самом деле ничего не знал. Поговорил Марселу и с Китерией, закадычной подружкой Аны, может, ей она говорила, кто чей сын. Китерия подняла его на смех, а потом обругала и застыдила:

— Ана все тебе отдала — душу, тело, красоту, молодость, родила троих детей, а ты теперь у нее измен ищешь! Да если бы я и знала чего, никогда бы тебе не сказала!

Друзья Аны не помогли Марселу, не помогли ему и ежедневники. Сколько он ни листал их, так и не понял, когда же могла согрешить Ана. Ссор, размолвок, разлук было немало, и любая была чревата бедой.

Заглянула Изабелла, но Марселу не обратил на нее внимания. Если хочет, пусть выходит замуж, он-то тут при чем!

Изабелла легко, на цыпочках добежала до Марселу и прильнула к нему. Она не сомневалась в магии своих прикосновений. Ах, ночи! Ночи их любви! Он не мог забыть их! Он должен быть от них без ума!

Марселу холодно отстранил Изабеллу: не мешай, я занят делом! Но Изабелла не унималась — что-то шептала, лепетала, целовала его, и тогда он выставил ее за дверь, как выставляют надоедливого котенка. А дверь запер. Какое-то время Изабелла еще поцарапалась у двери, умильно мяукая какие-то слова. Но своего не добилась — дверь по-прежнему осталась закрытой. Переменившись в лице, Изабелла отошла. Она не сомневалась, что умеет любить, но и мстить она умела тоже!

Марселу провозился с ежедневниками остаток дня, но так и не пришел ни к какому решению. Мозг его лихорадочно искал выхода. И вдруг его осенило —  тест на ДНК! Господи! Как же все просто!

Марселу тут же отыскал в книжке телефон знакомого врача, тот пообещал ему принять завтра детей в лаборатории. Потом Марселу позвонил Сандру и договорился с ним и с остальными детьми о завтрашней встрече, не сказав, правда, для чего их приглашает к себе.

Сам он был как в лихорадке: спасительная мысль! Завтра все разрешится!

Ане очень не понравилось приглашение Марселу.

— Не надо вам к нему ходить, сынок, — принялась она отговаривать Сандру. — Ничего хорошего он вам не приготовил. Он хочет нас поссорить, вот увидишь,

— Да ладно тебе, мама! — отмахнулся Сандру. — Я в последнее время тебя просто не узнаю! Сходим и разберемся! Лучше найди мое свидетельство об окончании школы, оно мне нужно для перевода.

Ана, вздыхая, полезла в сейф, где хранила все документы. Давненько она туда не заглядывала. Пылью все заросло, того и гляди, тараканы побегут. Она быстро отыскала свидетельство Сандру, а потом увидела большую черную папку. Когда-то Марселу принес ее, по временам доставал и что-то туда подкладывал. Ане стало любопытно. В папке оказались банковские счета, но все на иностранном языке, так что Ана мало что поняла.

«Отнесу-ка я эту папку Жуке. Пусть он с ней разберется. Как-никак он всякие дела ведет, и знакомые у него в банке есть. Должна же я знать, что лежит у меня в доме», — решила Ана.

— Я уверена, что он нас обкрадывает, и ты должен вывести его на чистую воду! — Изабелла сидела в машине возле Диего, они ехали смотреть церковь, где будет происходить венчание.

— Но я совсем не за этим пришел на комбинат, дорогая, — ответил Диего. — У нас с Марселу прекрасные отношения, он — великолепный работник и, как я вижу, на протяжении многих лет сражался за ваш мясокомбинат так, словно был владельцем контрольного пакета акций.

— А я уверена, что он кладет наши деньги себе в карман! — настаивала Изабелла. — Содержать троих детей и любовницу, самому ни в чем себе не отказывать — и все на одну зарплату? Ты уж меня извини!

— В любом случае, Изабелла, это не мое дело! — резко ответил Диего, которому был крайне неприятен весь этот разговор, а тем более те обязанности, которыми вознамерилась нагрузить его невеста.

— Твое, Диего, твое, — нежно пропела Изабелла. — Ты же теперь член нашего клана, со временем встанешь во главе фирмы, и тебя, как будущего хозяина, должно касаться все! Мы — слабые женщины, мы не в состоянии за всем уследить. И в один прекрасный день со своей слабостью можем остаться на улице без средств к существованию...

Против необходимости защищать слабых Диего ничего не мог возразить, и все-таки ему было крайне неприятно шпионить за Марселу и проверять его бумаги. Это противоречило принципам Диего, и, не сказав ни «да», ни «нет», он переменил разговор.

Но Изабелла прекрасно знала, что пройдет день-другой — и Диего переберет бумаги в сейфе Марселу. В своей власти над этим молодым человеком она не сомневалась.

Марселу едва дождался четырех часов, когда к нему пришли дети.

— Кусочек ногтя, волосок, и все будет ясно! — объявил им Марселу. — Но поймите меня правильно: я делаю это не потому, что хочу отказаться от кого-то из вас. Я вас всех люблю, и все вы как были, так и останетесь моими детьми, но знать правду мне необходимо.

— Я отказываюсь, — решительно заявил Жулиу. — Не вижу никакого смысла. Ты же считаешь нас всех своими детьми, это и есть правда! Другая нам только помешает.

— Я тоже отказываюсь, — присоединилась к брату Карина.

Сандру колебался. Он и сам бы дорого дал за то, чтобы узнать правду, которой добивался отец. Почему-то ему казалось, что в этой семье он обречен быть изгоем. Чувство сиротства очень его угнетало, и он был бы рад от него избавиться. Но, видя решительность брата и сестры, он заколебался и предпочел промолчать. Вопрос вновь повис в воздухе. Марселу не получил желанного ответа. Тогда он попытался поискать пути, чтобы принудить своих детей к анализу, но выяснил, что анализ — дело исключительно добровольное. Знакомый врач даже сказал ему:

— Если твои дети не хотят этого, я ничего не могу поделать. Это их право. Ни ты, ни я, ни твой адвокат— никто не может их заставить.

Марселу будто жарили на медленном огне, и собственное бессилие только добавляло ему озлобленности. А наутро прибавилась новая причина для недовольства. Придя к себе в кабинет, он обнаружил, что в его бумагах кто-то рылся. Марселу немедленно вызвал Андреа.

— Я к вашему ящику не прикасалась, — заявила она.

Марселу буквально ел ее глазами. Андреа вела все дела на комбинате и вместе с тем была личным секретарем Филомены. Несмотря на это, Марселу доверял ей: они проработали вместе уже много лет, и у него не было причин на нее жаловаться. Общий язык они всегда находили, и Марселу чувствовал, что может на нее положиться. В данном случае ее искренность тоже не вызывала сомнений. Так кто же рылся в его бумагах? Неужели Диего?

Вечером Марселу навестил Ану. Разговор, естественно, вертелся вокруг анализа. Ану страшно возмутило то, что Марселу собирается добиться того, чтобы дети сделали анализ, и она никак не могла успокоиться.

— Не надейся! Никто из детей на него не согласится! — возмущенно твердила она.

Марселу пытался убедить ее, что полная ясность принесет всем пользу, но, разумеется, ничего не добился. Уже собравшись уходить, он спросил о черной папке, которую хотел бы забрать с собой.

— Папка? — переспросила Ана. — Понятия не имею! Наверное, я отправила ее со всеми твоими вещами. Прожив со мной двадцать лет, ты даже вещи не мог забрать сам! Прислал ко мне Андреа! А мне ни слова, ни записки!

— Так наверное или наверняка? — продолжал добиваться ясности Марселу.

— Откуда я знаю?! — раздраженно отвечала Ана. — В те дни я сама себя не помнила. Все засунула в чемодан, а что там было, чего не было — понятия не имею!

Марселу почувствовал, что еще минута — и Ана припомнит вовсе не местонахождение папки, а все свои обиды, и постарался как можно быстрее свернуть разговор.

Вернувшись домой, он позвал к себе Алфреду: тот разбирал его чемодан и должен был помнить, что в нем было. Молчаливый, грузный и как бы всегда полусонный, лакей втайне вызывал раздражение Марселу, он был в курсе их отношений с Изабеллой и казался Марселу соглядатаем. Марселу всегда платил ему за молчание. Но чем чаще давал, тем меньше полагался: продажную душу всегда можно перекупить.

Алфреду божился, что не видел никакой папки. Марселу не стал особенно настаивать, чтобы не привлекать к ней внимания. Однако с этого дня он жил как на угольях. Если папка окажется в руках Филомены, то произойдет такое!..

Жука отнес черную папку Сиднею и через несколько дней получил от него квалифицированный ответ, который и сообщил Ане. В папке лежали счета и акции американского банка: Марселу переводил за границу деньги и превращал их в ценные бумаги. Бумаг там было примерно на миллион долларов. Ана ахнула. В последнее время Марселу вел себя как человек не слишком-то порядочный, но чтобы еще и вор?!

Ана держала папку в руках как бомбу, которая каждую минуту может взорваться. Она прекрасно понимала, что теперь у нее есть мощное оружие против Марселу.

«Но месть — это блюдо, которое нужно есть холодным», — повторяла она про себя.

— Если тебе что-то понадобится, — сказал на прощание Жука. — то Сидней, мой приятель, всегда к твоим услугам.

С некоторых пор у Сиднея появились свои проблемы, и касались они Розанжелы. Он вдруг понял, что не готов к женитьбе.

— Понимаешь, брак должен начинаться со страсти, а потом уже завершаться дружбой. Но если женитьба начинается с дружбы, то... — говорил он Джеферсону, и тот сочувственно слушал его.

— Может, ты влюбился и просто боишься признаться? — спросил Джеферсон.

— В том-то и дело, что нет. Но скажу тебе честно, очень хотел бы влюбиться. Я уже забыл, как это бывает. И был бы рад испытать, что это такое. Мы с Розанжелой знаем друг друга с шести лет и не расстаемся ни на миг. Она ревнует меня на каждом шагу и распоряжается мной, будто я ее собственность. По правде говоря, мне это надоело. У меня теперь одно чувство: как бы от нее сбежать!

— Ну что ты! Погоди! Розанжела чудо что за человек. И мы все давно привыкли, что она с нами, что она —  член нашей семьи, — принялся уговаривать брата Джеферсон.

—  Да, я все понимаю, — согласился Сидней. — Понимаю, что и для Розанжелы и для наших родителей мой отказ от свадьбы будет одинаково тяжким ударом.

Чем неуверенней был Сидней в своем отношении к Розанжеле, тем энергичней добивался успеха в карьере. Свои документы он послал на конкурс, объявленный крупным банком в Майами. Сидней не имел ничего против того, чтобы поработать пару лет за границей. Два года в Майами, а там видно будет.

— Честно говоря, я не готова к этому варианту, — сказала Сиднею Розанжела. — Я-то считала, что мы с тобой поженимся и поселимся здесь, в Сан-Паулу. Заживем своим домом, совьем гнездо.

Розанжеле особенно хотелось своего угла, своего гнезда, потому что она уже давным-давно жила под чужим кровом. Несколько последних лет снимала комнату в дешевом пансионе, привыкла, обжилась, но пансион совсем недавно закрыли, и она опять осталась без жилья. Снять отдельную квартиру она не могла и очень обрадовалась, когда увидела объявление в пиццерии Аны: «Сдается комната. Недорого». Розанжела тут же познакомилась с хозяйкой, которую звали Китерией, и договорилась о переезде.

Китерия нахвалиться не могла своей новой жиличкой — и милая, и добрая, и внимательная, так расписывала она Розанжелу Жозиасу, который иногда приходил по вечерам посидеть с матушкой Китерии, когда та уходила на работу. Китерия и Жозиас сдружились благодаря Ане и готовы были за нее горой стоять.

Но в этот вечер Жозиас пришел совсем по другому делу. Увидев Жозиаса так поздно, Китерия даже испугалась:

— Что ты здесь делаешь, Жозиас? — спросила она. — Что случилось?

— У меня даже сон пропал, Китерия. Со мной-то ничего, это с тем делом в аэропорту...

— Но ты же говорил, что все в порядке. Никто ничего не узнал.

— Теперь все осложнилось.

— Господи! Жозиас! Но ведь я только хотела помочь!

— Конечно, Китерия, а кто говорит, что нет. Впусти-ка меня. Нам нужно поговорить.

А на другой день Жозиас навестил и Элену.

— Простите и поймите меня правильно, дона Элена, но обратиться к вам за помощью было для меня последним средством. Не подумайте, что я решил воспользоваться тем, что когда-то оказал вам услугу...

— За которую я буду благодарна тебе всю жизнь, — тепло ответила Элена. — И не волнуйся, я никогда не подумаю, что ты пользуешься случаем. Хотя прекрасно отдаю себе отчет в том, каким трудным и рискованным делом была твоя услуга.

— Тем не менее все сошло благополучно. До сих пор никто ни о чем не догадался, никто ничего не сказал.

— И не беспокойся, никогда не скажет. Ты не представляешь, какое одолжение ты сделал всей моей семье. Мы стали сильнее, мы крепче связаны.

— Поэтому я и пошел на это, — ответил Жозиас. — Я так поступил потому, что знал: от этого всем будет лучше.

— Лучше и стало, гораздо лучше, — твердо высказала свое мнение Элена. — Но деньги я смогу передать тебе только завтра. Сегодня уже не успею в банк.

— Конечно, я понимаю и очень вам благодарен, дона Элена.

— Взаимно, — ответила Элена, прощаясь.

Нa следующий день она передала Жозиасу сумму, которую он у нее просил.

Элене очень не нравилось, что дочь ее строит из себя детектива, зато Ирена с головой ушла в следствие, которое вела, и не собиралась его бросать. Однако пока она не могла похвастаться особыми успехами. На каждом шагу ее подстерегали трудности и неприятности. Следователь Лопес отказался с ней даже говорить. Он больше не имел никакого отношения к этому делу, а само дело уже собирались сдать в архив. А вот этого никак не хотела и не могла допустить Ирена. Это означало, что правда о смерти ее отца никогда уже не выйдет наружу. Ирене стало казаться, что кто-то заплатил большие деньги за то, чтобы следствие прекратилось, ничего не выяснив, и теперь она делала все возможное, чтобы получить удостоверение стажера, которое давало доступ к полицейским архивам. Во что бы то ни стало она хотела получить дело Паоло Суареса. Ей казалось, что там она найдет что-то, что прольет свет и на дальнейшее...

С пропуском Ирене помог Сандру Росси. Студенты четвертого курса уже имели стажерские пропуска, и одна из девушек, приятельниц Сандру, охотно согласилась передать свой пропуск Ирене. Переменить фотографию было делом одной минуты.

Теперь Ирена чувствовала себя настоящим детективом. Она отправлялась в стан врагов добывать необходимые сведения.

В полицейском участке ее, как всегда, встретили без особой любезности. Что они там думают, в этих институтах? Другого дела нет разве у полицейских, как только возиться с сопливыми девчонками?

— Что поделаешь, с деканатом не поспоришь. Посылает вот... — с улыбкой просительницы говорила Ирена.

Любезно-нелюбезно, но дело Суареса ей выдали. Она быстренько просмотрела показания свидетелей. Так-так: уравновешенный, спокойный человек. Все любили. Замкнутая размеренная жизнь. Ага! Вот что-то интересненькое. В день смерти его встревожил какой-то звонок по телефону. Он убежал из кабинета, даже не выключив компьютер, чего с ним никогда не бывало. И буквально через полчаса погиб, сбитый машиной без номера.

Выйдя из полицейского участка, Ирена позвонила Кармеле и пригласила ее к себе.

— Понимаете, моему отцу тоже позвонили по телефону и изменили день вылета. После этого он погиб.

— Но ведь и моей сестре тоже звонили! Женский голос сообщил ей, что ее муж проживает в Сорренто с любовницей, после чего она срочно собралась в Италию...

— Один и тот же почерк во всех трех случаях, — подвела итог Ирена. — Мне кажется, что это лишнее доказательство того, что все три убийства связаны.

— Да, я тоже так думаю, — согласилась Кармела, — на свете есть люди, которые не останавливаются ни перед чем...

— Если я что-то еще узнаю, буду держать вас в курсе, — пообещала Ирена.

— Непременно, буду вам очень благодарна, — ответила Кармела.

Домой Кармелу отвез приятель Ирены Адреану, он как раз заглянул к Ирене и, узнав, что Кармела без машины, предложил подвезти. Адреану с Кармелой были уже знакомы, виделись у той же Ирены.

Взволнованная Кармела в полутьме машины выглядела совершенной красавицей. Адреану волновала близость красивой зрелой женщины, которая несколько смущенно, но охотно беседовала с ним по дороге. Говорила умно, увлекательно.

— Могу я пригласить вас в театр? — дерзнул он спросить, прощаясь. — И прошу вас, дайте мне номер вашего телефона.

— Я сама позвоню вам, — пообещала неожиданно для себя Кармела.

Адреану склонился и поцеловал ей руку, чем невольно еще больше смутил Кармелу. Господи! Да она уже забыла, что существует жизнь сердца! И такое вот странное волнение!

— Да-да, я позвоню вам, — еще раз повторила она и вышла из машины.

— Кто это тебя привез, мама? — спросила ее Изабелла.

— Один из твоих приятелей, — ответила Кармела и посмотрела на дочь со значением.

— Если ты связалась с мужчиной моложе себя, тебя в этом доме не поймут, — сказала ей дочь.

Кармела молча отправилась к себе в спальню. Она ни с кем не собиралась обсуждать ни своих проблем, ни своей личной жизни.

А Изабелла поторопилась в кабинет Филомены. Тетушка послала туда Андреа забрать финансовый отчет, который лежал на письменном столе...

— Вот я и поймала тебя с поличным, — воскликнула Изабелла, хватая Андреа за руку, в которой та держала конверт.

— Опомнись, Изабелла! — сердито ответила Андреа. — И отпусти меня сейчас же. Я забрала отчет, и только!

Изабелла заглянула в конверт: и в самом деле, только отчет.

— Но попадись тебе мои любимые снимки, я уверена, ты бы их украла!

— Скажи лучше — забрала, потому что они мои!

— Ничего подобного! — возразила Изабелла. — Я дорого за них заплатила!

— Верни их мне, Изабелла, — умоляюще произнесла Андреа. — Я это делала не потому, что хотела. У меня не было другого выхода.

— Да неужели? — издевательски протянула Изабелла. — А мне думается, что ты здорово повеселилась. Разве нет?

— Постыдись! — оборвала ее Андреа.

— Ладно! Мотай отсюда, сентиментальная убийца!

— Да как ты смеешь?! Ты! Шантажистка! — едва не всхлипывала Андреа.

— Не говори глупостей! Я что, разве денег у тебя требую? — грубо оборвала ее Изабелла.

Однако, чинно спускаясь вниз по лестнице, Изабелла и Андреа мирно беседовали — две старинные приятельницы, почти что подружки.

Кармела, которая шла вместе с Филоменой в столовую ужинать, взглянула на них и сказала:

— До чего же странно! Стоит мне мельком взглянуть на Андреа, как мне кажется, что я ее где-то раньше видела.

— Что за вздор! — сердито ответила Филомена.

Настроение ей окончательно испортил звонок Элизеу. Оказывается, их сестра Романа связалась чуть ли не с двадцатилетним мальчишкой. А что нужно этим желторотым? Только деньги, которые за них платит престарелая любовница.

Глава 13

Кармела нуждалась в совете. Их встречи с Адреану участились. Она стремилась к ним и боялась их. Адреану не скрывал, что увлечен ею, что жаждет близости. Но именно близость и страшила Кармелу. Что стоит за тяготением Адреану? Что он за человек? Разве поймешь это, разве разглядишь в том смятении чувств, в каком она находилась? Кармела боялась быть счастливой, но еще больше боялась страданий и унижений. Жизнь не баловала ее. Замуж она вышла совсем юной девушкой по страстной любви. Жизнь начиналась как упоительный праздник. Праздником было и рождение дочки. Но мало-помалу тускнели и меркли огни, слетала мишура, и обнажалось что-то очень горькое и неприглядное. «Вот это и есть жизнь», — говорили окружающие Кармеле. Муж разорил и бросил ее, когда Изабелла была еще совсем маленькой. Долгие годы Кармела растила ее одна на оставшиеся крохи. Сначала она все ждала, что муж вернется к ней, не верила, что он их оставил. Потом, преодолевая невзгоды, научилась ненавидеть его, а затем и вообще постаралась забыть.

Нищета и желание устроить будущее дочери привели ее под родной кров, и здесь она то и дело слышала презрительное: «Дармоедка!» от своей старшей сестры Филомены.

И вот жизнь вновь поманила ее праздничными огнями, но нажитый горький опыт говорил, что это блуждающие огни-приманки, которые заводят в трясину…

Кармела позвонила Ирене и попросила ее приехать. В последнее время они сдружились. Их связывали общие интересы, и Кармела стала доверять пусть очень юной, но чистой, цельной и волевой девушке.

Стесняясь, волнуясь, едва не плача, Кармела высказала все, что было у нее на душе.

— Я бы просила тебя как-нибудь стороной, невзначай узнать, что же на самом деле на душе у Адреану, — попросила она. — Тебе со стороны виднее.

— Хорошо, постараюсь, — серьезно пообещала Ирена, — но могу сказать сразу: он думает только о тебе. Деньги его не интересуют, у его отца их достаточно. А сам он парень очень хороший. Я его знаю с первого курса, он перечитал кучу книг, интересуется театром, кино, музыкой. Мне кажется, что тебе опасаться нечего. Адреану — человек искренний, без второго дна.

В дверь постучали, и не успела еще Кармела крикнуть: «Войдите!», как на пороге уже появился Диего.

— Простите, я не знал, что у вас гости, — извинился он.

— Диего, жених моей дочери, — представила Кармела. — Ирена Рибейру — моя подруга.

Молодые люди секунду смотрели друг на друга.

— Ирена! Да какая же ты стала красавица! — воскликнул Диего, радостно бросившись обнимать Ирену.

Ирена не осталась в долгу, расцеловав Диего.

— Диего! Вот здорово! Диего! — повторяла она. Кармела с недоуменным удивлением смотрела на них.

— Что тут происходит? — раздался ледяной голос. Изабелла смотрела, испепеляя взглядом жениха, который держал в объятиях какую-то девицу.

Но Диего ничуть не смутился, с простодушной радостью он сообщил Изабелле:

— Представляешь, это Ирена, друг моего детства. Мы все делали вместе — ходили в кино, в театр, в один и тот же клуб, в один и тот же лицей, летом ездили в один и тот же лагерь. Все каникулы проводили вместе!

Судя по сияющим лицам, воспоминания о прошлом у обоих были самые лучезарные.

— Пригласи Ирену на нашу свадьбу, — суховато, без особой любезности, сказала Изабелла. — Пусть она убедится, что ты уже мужчина, и счастливый мужчина!

— Что тут делает молодая особа? — столь же ледяным тоном спросила и Филомена, которая вошла следом за Изабеллой.

— Молодая особа — подруга моего детства, и я очень рад ее вновь увидеть. Мы не виделись много лет! — сообщил Диего, чувствуя необходимость защитить Ирену от явной враждебности и своей невесты и ее тетушки.

— Ах вот как! — протянула Филомена издевательски.

— Прошу прощения, но мне пора! У меня еще очень много дел, — все так же весело сказала Ирена. Она не собиралась обращать внимание на старую ведьму, которая явно невзлюбила ее с первого взгляда. И, вполне возможно, не без оснований. — Еще увидимся! — бросила она на прощанье и ушла.

Филомена после ее ухода сделала Диего форменный выговор.

— Эта особа — персона нон грата в доме Феррету, — заявила она своим тягучим, скрипучим голосом. — В дом она вошла только потому, что в голове у твоей будущей тещи гуляет ветер. Чтобы больше я о ней не слышала!

—Ирена — мой друг, девушка из прекрасной семьи и прекрасный человек, — встал на защиту своей подруги Диего. — И потом, извините меня, но мне не нравится, когда со мной говорят таким тоном!

— Самым обыкновенным, — слегка смягчив ледяной тон, сказала Филомена. —Твоя невеста ревнует, и я не хочу, чтобы эта особа бывала у меня в доме.

Высказав свою волю и не сомневаясь, что она будет исполнена, Филомена вышла из комнаты. Она терпеть, не могла, чтобы ей перечили. Несогласие Аны продать свою долю стояло у нее поперек горла как рыбья кость.

Не прошло и двух дней, как Ане был предъявлен документ на выселение. Занимаемое помещение она должна была освободить в ближайшую неделю.

Ана рассмеялась в лицо полицейскому, вручившему ей извещение. Дом — ее собственность. Никто не имеет права выселить ее! Дом купил Марселу и передал его на правах собственности детям — это Ана знала совершенно точно.

Но при ближайшем рассмотрении дело оказалось сложнее: в покупке дома Марселу участвовал как посредник, а покупал он его на деньги Филомены. До поры до времени Филомена не оформляла права на собственность, но теперь оформила и требовала освободить дом.

Ана обомлела. Удара с этой стороны она не ждала. Марселу предавал ее вновь и вновь. Теперь он оставил ее и детей без крова!

После минутного отчаяния Ана решила, что без борьбы она не сдастся. Она не позволит выкинуть на улицу своих детей! И, как всегда, кинулась за помощью к своему спасителю Жуке.

Жука в выходном костюме и белоснежной рубашке, гладковыбритый и благоухающий хорошим одеколоном, явно собирался приятно провести вечер. Но, увидев страдальческое выражение лица Аны, тут же сказал:

— Нет-нет, у меня ничего спешного. Я с удовольствием тебя выслушаю.

Сказал, но внутри у него будто застучал метроном — он отсчитывал каждую секунду, которую будет ждать его Элена, каждую секунду! Жука был верным человеком, он не умел подводить.

Выслушав Анну, Жука тут же вспомнил об адвокате, своем клиенте, и немедленно позвонил ему. Адвокат пригласил к себе Жуку и Ану на следующий день, успокоив пока, что, учитывая все обстоятельства, выселить Ану будет не так-то просто. Дело может затянуться на год, а то и на два. Ана вздохнула с облегчением и, поблагодарив Жуку, ушла.

Жука, прощаясь, ободряюще ей улыбнулся, сел в машину и рванул с места. Он бы полетел на крыльях, но вынужден был стоять на одном светофоре, потом на втором. Он попал в час пик и пережидал теперь один поток машин за другим. Жука молил Бога только об одном, чтобы Элена не ушла, чтобы она дождалась его.

А Элена уже собралась уходить. Она чувствовала себя всеобщим посмешищем и ругала себя, ругала Карлу, ругала Жуку за этот дурацкий ресторан, где все ее знали и теперь с удивлением посматривали, как нарядная и элегантная Элена сидит в одиночестве за столиком и украдкой посматривает на часы!

Зато Карла торжествовала, правда не показывая вида. Сколько она потратила сил, чтобы убедить Элену распроститься с Жукой. «Маленькое приключение всегда позволительно, — считала она, — но неприлично иметь рыночного торговца в качестве знакомого и тем более неприлично всерьез им увлечься». Это она настояла, чтобы Элена появилась в этом ресторане с Жукой. Она не сомневалась, что Элена увидит собственными глазами, как невыгодно отличается этот простолюдин от изысканного, образованного общества адвокатов, бизнесменов, банкиров. Конечно, Элена переживет несколько неприятных минут, оказавшись в обществе такого кавалера, но зато излечится от своей дури навсегда! А кавалер даже не появился! Что за прелесть! Карла демонически хохотала про себя. Потом ей стало жалко Элену.

— Пошли, пошли отсюда, — стала уговаривать она подругу. — Как раз успеем на ночную программу в Метрополитен-бар. В прошлый раз она была очень симпатичная. У них есть стиль, шик, выдумка.

— Оставь, Карла, — досадливо отвечала Элена. — Больше уже я никуда не поеду. Разве что домой.

— Какие глупости! Уж дома тебе делать совершенно нечего! Мы немедленно едем в бар.

Элена больше не видела смысла в том, чтобы спорить с Карлой. Ехать никуда она не собиралась, а отсюда, разумеется, пора было уходить.

Они вышли, и тут к ним подлетел Жука. Выражение лица у него было страдальческое, виноватое, несчастное.

— Простите меня, простите, — торопливо говорил он. — Если бы не несчастное стечение обстоятельств... Простите!.. Так спешил! И потом, всюду пробки!

— Я — домой! — заявила Элена разом и Карле с ее компанией, и Жуке.

— Я отвезу, — умоляюще попросил Жука, и похоже было, что он сейчас встанет на колени прямо тут, посреди улицы.

— Да, конечно, — согласилась Элена.

— Чао! — крикнула им крайне недовольная Карла. Едва они сели в машину, как Жука открыл рот, чтобы продолжить свои извинения, но Элена вдруг взглянула на него влажными от прихлынувших слез глазами и сказала:

— Как же ты мог так поступить, Жука? Я же люблю тебя! Люблю!

Проговорила и сама растерялась, признание вырвалось неожиданно, сказалось пережитое напряжение, постоянно натянутые нервы. Признание это было словно радуга после трепавшей ее грозы.

Жука растерялся не меньше. К этому он вовсе не был готов. Он восхищался Эленой, можно сказать, боготворил ее, был благодарен за то, что может так доверительно беседовать и ухаживать за этой восхитительной женщиной, но любить ее он не любил. Он любил Ану. И если бы Ана потянулась к нему как к мужчине, он любил бы ее так, как не любили еще никого в жизни!

Все это или примерно это Жука и высказал Элене. Он не мог ей лгать. Не мог воспользоваться ее доверчивостью, искренностью.

Для Элены прямодушие Жуки стало неожиданным унижением. Подсознательно она все-таки ставила себя много выше Жуки и нисколько не сомневалась в его благодарном ответном порыве. И вдруг...

Она почувствовала себя растоптанной, оскорбленной, едва не расплакалась, вспомнила все, что говорила ей Карла о неотесанных мужланах, и враждебно сказала:

— Не звони мне больше! Все кончено.

Домой она вернулась несчастная, с головной болью. А дома ее поджидали новые проблемы. Лукас уже с неделю как вернулся из больницы. Настороженный, потерявший веру в себя, он с трудом возвращался к обыденной жизни. И в этот день он тоже пережил тяжелый стресс — повстречался с Дудой Бесноватым, который когда-то заставил купить у него травку, а потом пристрастил Лукаса к наркотикам. И тот вновь стал к нему приставать. Не так-то просто расставался он со своими клиентами.

Лукас смертельно боялся Дуду, зная, что тому и порешить человека ничего не стоит.

Да, соседство трущоб дорого обходилось Элене!

Дуда был смертельным врагом и Жулии. Он пригрозил ей расправой, считая, что все ее начинания не что иное, как поиски популярности, желание привлечь журналистов, поднять шумиху. А шумиха в его владениях была Дуде совершенно ни к чему. В царстве беззакония как огня боятся стражей закона и порядка.

Но Жулия была не из тех, кого можно запугать. Она вопреки всем угрозам собиралась построить в трущобах ясли, а потом детский сад, а потом и школу! И надеялась, что Дуда все-таки поймет серьезность ее намерений, поймет, что она хочет им всем помочь, и рано или поздно станет ее союзником.

— Не надейся, тетя, — сказал, выслушав Жулию, Лукас. — Дуда страшный человек, он до сих пор мне снится. Приходит как ангел и оказывается дьяволом.

Удивительно ли, что у Элены были постоянно напряжены нервы? Не проходило вечера, чтобы она не молилась, прося сохранить жизнь сестре, Лукасу и Ирене, которая сама не знала, в какую бездну она ввергается...

Выяснив из дела Паоло Суареса, что он был членом клуба любителей лошадей, Ирена отправилась на ипподром. Она надеялась поговорить там с людьми, его знавшими и еще помнившими, и что-то выяснить.

Ирена очень любила лошадей и даже сама когда-то ездила верхом, но теперь не была уверена, сядет ли она на лошадь.

Народу на ипподроме было немного — одни, оседлав лошадей, медленно двигались по кругу, другие — по дорожкам. Ирена подошла к мужчине, седлавшему лошадь, поздоровалась, извинилась и осведомилась о Паоло Суаресе.

— Ничем не могу помочь, — ответил он. — Я в Сан-Паулу совсем недавно. Никого еще здесь не знаю.

Заговорила с другим — и снова безрезультатно: этот был новичком в клубе.

И вдруг Ирена увидела знакомое лицо — ее недавний попутчик, седоусый балагур, который вытянул ее машину из грязи, восседал на очень красивой лошади.

— Привет, красавица! — весело поприветствовал он ее. — Что ты здесь делаешь?

— А я хотела тебя об этом спросить, — смеясь, ответила Ирена. — Мне-то казалось, что тебе интересны только свиньи. И вдруг у тебя такая красавица лошадь!

— Эта лошадка — мой друг, верный и надежный. Можешь его погладить. Конь и всадник — одно целое.

Ирена не могла отказать себе в удовольствии и ласково потрепала коня по холке. Слово за слово, и они разговорились. Ирена рассказала, что ищет убийцу своего отца, рассказала о Паоло Суаресе, о том, что все считают ее сумасшедшей, но она от своего не отступится...

— Не робей, меня тоже все считают сумасшедшим. Но лучше не обращать внимания на таких людей. С такими людьми скучно!

Они поговорили еще немножко и расстались друзьями.

Вечером Тонику, увидев, что дед читает стихи, понял, что его вечно молодое сердце опять посетила любовь.

Посетила любовь и сердце Кармелы. Она чувствовала себя пятнадцатилетней школьницей, когда тайком убегала из дома и бежала в парк на свидание с Адреану. Себе она не удивлялась — какая женщина не потеряла бы голову при одном только взгляде на высокого стройного красавца? Но вот что этот молодой красавец нашел в ней? Она же для него старуха!

— Ты — сама гармония, — страстно шептал ей Адреану в ответ. — Зрелый ум, зрелое тело, чувство и чувственность. О такой женщине я мечтал! Ты моя любовь, Кармела! Единственная, неповторимая!

Филомена только поджимала губы, видя счастливый блеск в глазах Кармелы. Она видела красавчика, к которому ее идиотка-сестра бегала на свидания, позоря себя и свою семью! Пора было образумить пустоголовую вертихвостку. Средство образумить ее было только одно: нужно было отыскать ее мужа Адалберту. А уж он найдет средство призвать к порядку свою законную жену.

Филомена потихоньку настраивала против матери и Изабеллу, твердя о легкомыслии и безответственности своей младшей сестры.

Что было на душе у Изабеллы, кто знает? Но она всячески выражала привязанность тетушке Филомене, которая так близко приняла к сердцу все свадебные хлопоты племянницы. Главный собор города, лучший портной, большое количество гостей — аристократы, политики, бизнесмены, а потом — роскошное свадебное путешествие. Свадьба должна быть на самом высоком уровне — так решила Филомена, и Изабелла с радостью с ней согласилась.

Но у Изабеллы были свои проблемы. Одной проблемой был Марселу, другой — Ирена. Марселу по-прежнему избегал близости с ней, по-прежнему закрывал перед ней двери. Однако Изабелла была не из тех, от кого можно было отгородиться дверью. Сколько улыбок, нежных прикосновений, встреч в коридоре, денег невольному, а может, и вольному свидетелю Алфреду, и вот настал миг торжества — Марселу пал с высот своей гордыни! Марселу вновь в ее объятиях! Изабелла трепетала от сознания своей власти. Больше всего она любила этого мужчину за то, что он, такой далекий, чужой, недоступный, вдруг становился ее покорным рабом.

Но оказалось, что и женская власть над мужчиной небеспредельна, что подлинная его хозяйка — природа, неумолимая и суровая. Марселу в постели оказался бессилен. Изабелла была потрясена, смущена, раздражена. Она и жалела своего любовника, и негодовала на него.

После неосуществившейся любовной встречи с Марселу вторжение Ирены в жизнь Диего стало для Изабеллы еще болезненнее. Она истерически требовала от жениха, чтобы тот прогнал раз и навсегда настырную девицу, твердила, что не потерпит ее присутствия в его доме.

Диего только руками разводил. Он не скрывал, что Ирена была его первой детской любовью, но ведь детство так далеко, и он ни на кого не променяет свою красавицу Изабеллу, такую страстную, такую чувственную, богиню и блудницу одновременно.

В бурных ссорах с Изабеллой Диего держался спокойно, уравновешенно, но домой приходил до предела взвинченный. Когда, переступив порог своей квартиры, он увидел, что Клаудиу все-таки нарушил его запрет и превратил холл в фотолабораторию, то сам не хуже Изабеллы устроил скандал и выставил приятеля со всей компанией на улицу. Он не дал себе труда разобраться, что только крайняя необходимость толкнула Клаудиу на нарушение запрета — он пообещал Патрисии сделать несколько снимков и не мог не сдержать обещания. Патрисия пришла с Джеферсоном во избежание любых нежелательных нюансов, которые могли бы помешать работе. И Клаудиу почти закончил съемку, когда нелегкая принесла раздраженного Диего! Обидно! Но ничего не поделаешь! Клаудиу, Патрисия и Джеферсон с чувством большой неловкости покинули этот ставший таким негостеприимным дом.

После их ухода Диего стало ужасно стыдно. Стыдно стало и Ирене, которая наблюдала эту сцену: Диего пригласил ее к себе, желая как-то загладить грубость и нелюбезность Изабеллы.

— Здорово ты изменился. Диего, — только и сказала она, но в голосе ее прозвучало разочарование.

Ирена не стала говорить, что когда-то была от него без ума, что ей неприятно видеть, как он изменился, причем не в лучшую сторону. Она посидела недолго и ушла, оставив у Диего сосущее и тоскливое чувство вины.

Изабелла хоть и окольным путем, но добилась своего — вряд ли Ирена будет часто бывать в их доме.

Глава 14

Филомена, призвав к себе Марселу, решительно заявила ему:

— Если не договоришься с Аной, то можешь собирать вещички и искать себе другое жилье. В моем доме имеют право жить только мои союзники!

Произнеся эту фразу, она величественно подняла голову и выплыла из комнаты.

Марселу же сейчас занимало совсем другое. После неудачи с Изабеллой Марселу сходил к врачу, тот его успокоил, что все у него в порядке, что сказались, очевидно, усталость и нервное перенапряжение. Врач его успокоил, но Марселу не успокоился, нервных напряжений у него было хоть отбавляй — дети, Ана, Филомена, Изабелла, черная папка. Так что же теперь ему, записываться в старики?!

Лишь вечером он поговорил с Филоменой, предложив ей некий план, который должен был устроить всех. Филомена посмотрела на него с любопытством своими круглыми холодными глазами: она всегда ценила Марселу как работника и не случайно до сих пор терпела его под своей крышей. Поглядев внимательно на его бесстрастное лицо, она кивнула головой, выражая свое согласие.

Теперь у Марселу были развязаны руки, и впервые за много дней он снова словно бы на крыльях полетел к Ане, купив букет цветов, бутылку вина и кое-каких лакомств для ужина.

— Как я по тебе соскучился, Ана! Если бы ты знала, как соскучился, — говорил он, идя ей навстречу и раскрывая объятия.

И Ана, гордая, самостоятельная, резкая и решительная, вдруг обмякла и со слезами на глазах, с дрожью под ложечкой приникла к мужу, любовнику, возлюбленному, единственному мужчине, которого любила в своей жизни.

Больше они не говорили — говорили руки, губы, тела, такие знакомые друг другу, такие родные, они откликались счастьем на радость узнавания, приникали, проникали, сливались, изливали, напаивая друг друга блаженством и счастьем.

Откинувшись на подушки. Ана отдыхала, она всегда знала, что ее мужчина — самый лучший из всех в мире мужчин...

Глядя на Ану, не сомневался в этом и Марселу.

Дети были потрясены, когда увидели Марселу в пижаме, выходящего из спальни матери. Неужели отец вернулся к ним? Похоже, что вернулся. Но надолго ли?

Мир и покой воцарились в семье. Непрочный мир трудной любви между людьми с любящими телами, но уже не родственными душами.

Спустя неделю Марселу принес Ане подписать контракт, по которому вся пиццерия «Ла Мамма» отходила к ней, но зато она отдавала свои доли в двух других пиццериях Филомене.

Ана заколебалась, прежде чем взять ручку и поставить свою подпись. Контракт походил на капитуляцию, а она чувствовала себя в силах продолжать войну.

— Но ты же воюешь не ради войны, Ана! — воззвал к голосу разума Марселу. — Ты получишь в свое полное владение пиццерию, которую сама создала, свое детище. Ты же так ее любишь!

И Ана со счастливой улыбкой подписала контракт. После черных дней всегда наступают светлые. Их любовь оказалась сильнее случайных соблазнов, которыми так искушает жизнь.

—Теперь я снова чувствую себя полновластной хозяйкой своей жизни, — говорила счастливая Ана Китерии. — Я дорого заплатила за свой теперешний покой, но мои дети со мной, Марселу к нам вернулся, и вдобавок я стала полновластной владелицей лучшего заведения в нашем квартале.

— Очень рада за тебя, Ана, — отвечала Китерия. — Жизнь, она полосатая, это всем известно. А у меня, знаешь, в доме начались какие-то чудеса. Представляешь, я, уходя на работу, уложила, как всегда, маму в постель. Ты же знаешь, она у меня кроткая как голубица, сидит по целым дням в кресле на колесиках, молчит, похоже, и не понимает ничего. Ну так вот, уложила я ее в постель, а потом Розанжела мне говорит, что нашла ее в кресле.

— Может, ты просто собиралась ее уложить? — спросила удивленная Ана. — Может, подумала, что уложила?

—Да нет же, нет, — настаивала на своем Китерия. — Столько лет она даже пошевелиться не могла! Как же ей удалось выбраться из постели и сесть в кресло?

Посудив и порядив, обе женщины решили, что, вероятнее всего, Китерия не уложила старушку в постель перед уходом. Китерия покивала, соглашаясь, но про себя-то она знала: ее мать была в постели, когда она ушла! Однако сейчас ей было не до разгадывания загадок. Сегодня ее снова ждала ночь с Зе Балашу, божественная, потрясающая ночь! А завтра этот вечный бродяга вновь уедет! И она опять будет ждать его и горевать и, возможно, разгадывать загадки...

— Теперь мы закроем эту пиццерию, — сказала Филомена с язвительной улыбкой, беря из рук Марселу контракт.

Марселу промолчал.

Ана сожалела теперь, что рассказала детям историю своего знакомства с Марселу. Она была тогда совсем молоденькой девочкой, стояла растерянная на платформе, впервые приехав в большой город к брату. Среди толпы шныряли газетчики, громко выкрикивая: «Признанные невиновными молодожены отправляются в свадебное путешествие! Дело Феррету! Преступник повесился в камере!» И фотография Марселу и Франчески, она, конечно, куда старше его, а он такой молоденький, хорошенький! А женщины вокруг толковали: «Феррету-то старуха, а у мужа ее денег куры не клевали. А тут мальчик молоденький. Так вот, чтобы и денежки приобрести, и мальчика, только и оставалось, что шлепнуть беднягу. Богачам все можно. А бухгалтер с комбината, которого они засадили в тюрягу, ни в чем не виноват, это уж точно!» Все эти разговоры тогда так поразили ее воображение. Она думала, что подобные истории бывают только в романах или в кино, а не в настоящей жизни. А потом она познакомилась с тетушкой Ниной, с Жукой, узнала, что Марселу Росси вырос у них в семье, потом увидела его. Да-да, так все и началось... Прямо как в романе.

— Неужели отец был замешан в преступлении, мама? — спросил, прерывая ее, Сандру. — Он что, женился на Франческе из-за денег?

— Да нет. Все газеты раздули, вы же знаете, газетчики живут одними сенсациями, — отвечала Ана.

Но Сандру не мог успокоиться. Чем-то жутковатым повеяло на него от этой давней истории. Он не мог не рассказать о своих ощущениях Джеферсону.

— Признался и повесился в камере? — переспросил Джеферсон. — В самом деле подозрительно. Прости меня, Сандринью, но я не верю в невиновность твоего отца.

Сандру яростно кинулся на защиту папочки, но что он мог поделать, если и его точил червь сомнения.

— Только не говори ничего Ирене, я не хочу, чтобы она примешала к этому делу и отца.

Джеферсон пообещал.

Молчать одно, а думать другое. И чем больше думал Сандру, тем муторнее ему становилось. В нем словно поселились два человека: один — сын Марселу, и он отвергал все обвинения, свято веря в кристальную честность отца. А другой шептал: «У этого человека была связь с одной из Феррету, когда она была еще замужем за Луиджи де Анжелисом». Потом Луиджи убили, а он женился на старухе. Много лет спустя Франческу Феррету тоже убили. Снежный ком, одно цепляется за другое. И самоубийство в камере означает только одно: кто-то спрятал концы в воду! «Нет, я не сын вора и убийцы, который вдобавок плохо относится к матери! Нет-нет, я не его сын!» — взрывался тогда Сандру.

Жука только головой крутил и разводил руками. Что делать с молодежью? Только и жди от них что неприятностей! Ведь он строго-настрого запретил Тонику встречаться с Кариной и поставил срок: два года. Будет совершеннолетней — женись! А Тонику сейчас собирался жениться. Что скажет Ана, когда узнает? Жука вспоминал об Ане, и у него саднило сердце: у них с Марселу все опять вроде хорошо. Но разве может быть хорошо с Марселу, предателем Марселу, который столько раз ее подставлял? И Жука с замиранием сердца ждал, какая разразится буря после этого затишья?

Он и подумать не мог, что в преддверии большой бури в доме Аны разыграется крошечная, незаметная и поднимет ее Элена. Элена хотела посмотреть на ту, что так безраздельно завладела сердцем Жуки, хотела понять, насколько эта владычица заинтересована в своем преданном слуге.

Ана, увидев перед собой красивую элегантную женщину, пожелавшую поговорить с ней, не выразила особого удивления. За последнее время каких только разговоров не было: и Филомена, и ее племянница, а до этого и Франческа! Кого теперь еще принесло?

Когда речь пошла о Жуке, Ана очень удивилась.

— При чем же тут я? — спросила она. — Как это — отпустить Жуку? Мы живем по соседству больше двадцати лет. Он мой друг, мой ангел-хранитель, всегда рядом, всегда готов подставить плечо, когда мне нужна помощь. Как это я от него откажусь?

Элене с первого взгляда понравилась Ана, но тот непосредственный эгоизм, который звучал в каждом ее слове, не мог не возмутить ее. Ей стало обидно за Жуку. Им просто хотят пользоваться, ничего не давая взамен, не задумываясь, не размышляя.

— Отпустите его из рабства, — уточнила Элена. — Вам только кажется, что вы добрая и хорошая, а на самом деле вы ведете себя как властолюбивая эгоистка. И если вы это поймете, то не захотите, чтобы вам, как раб, служил человек, который может быть любим.

Ана почувствовала правду в словах незнакомки, которая, как видно, полюбила Жуку, но тем яростнее восстало все ее существо против этой правды.

— Святой Януарий! — воскликнула она. — Слышать такое в собственном доме! Да я и врагу такого не пожелаю!

Она не решилась выставить дамочку за дверь, но дала ей понять, что делать той тут больше нечего.

Элена и не собиралась задерживаться. Она высказала все, что хотела, лишний раз убедилась, что Жука — замечательный человек, если так преданно и нежно хранит привязанность к женщине пусть сильной и энергичной, но уже явно немолодой, по сравнению с которой она, Элена, просто юная девочка. И Элена поняла, что если завоюет сердце Жуки, то он будет принадлежать ей безраздельно, и от этой надежды у нее стало тепло на душе.

Ана, оставшись одна, кипя негодованием, принялась вспоминать прошлое. Она ведь не то что все эти дамочки, она сама пробивалась в жизни. Некому ей было помочь. Брат Улисс, которого она так любила, к которому приехала в город, очень скоро уехал, а потом умер, и она осталась совсем одна, без всякой поддержки.

Всякий раз вспоминая брата, Ана плакала — Улисс так любил ее, так помогал, а потом уехал на заработки и пропал. Она ездила искать его, а потом пришло письмо от матери, что Улисса нет в живых. Так они даже и не простились. Она даже похоронить его не смогла...

А Марселу? Он тоже никогда ей не был в помощь. Она и беременная всегда работала, а потом мучилась такими страшными болями. Только Жука и помогал, то врача вызовет, то компресс поставит. А когда она второго своего, Жулиу, рожала, то и в роддом ее Жука отправил... Что говорить? Ей без Жуки никуда. Правда, есть еще Жозиас, он тоже ей как брат, но, конечно, не Жука. Стоит ей себе представить, что Жуки нет рядом, и сразу ощущение такой сосущей пустоты... А вот по-другому, по-женски, она Жуку никогда не любила. И когда представляла, что приходит Жука к ней в дом будто в свой собственный, ложится в постель, ей тут же становилось не по себе. Нет, и все! Никакого Жуки ей не надо!

Так что дамочка, может, и права. Может, она, Ана, и в самом деле эгоистка. Ей и без Марселу Жука никогда не был нужен, а уж с Марселу и подавно... И Ана вновь принялась думать о Марселу, о том, как им хорошо вдвоем и какие у них хорошие дети... А Жуке надо будет сказать об этой дамочке. Ему будет приятно, что его полюбила такая красивая холеная женщина...

Узнав от Аны о визите, Жука был потрясен. Похоже, что Элена любила его всерьез. А чувства Жука уважал и привык с ними считаться.

Но ему приходилось считаться с чувствами очень многих своих домочадцев. Если тетушка Нина с восторгом приняла появление Элены в жизни Жуки, то Яра — очень болезненно. В чужой красивой незнакомке она сразу увидела сказочную ведьму-мачеху и всячески давала понять отцу, что не станет с ней жить под одной крышей. А как-то прямо сказала:

— Если ты женишься, я из дома уйду.

И точно так же болезненно переживал увлечение Элены Лукас. Мать была для него самым близким человеком. Сейчас он чувствовал себя неуверенно, ему трудно было вновь начать заниматься, влиться в жизнь сверстников. Боялся он и Дуду, который в данный момент пропал, но в любую секунду мог опять появиться. В общем, он нуждался в поддержке. А мать была занята чем-то или кем-то другим. И когда он узнал, что этот кто-то какой-то жалкий рыночный торговец, то ему стало стыдно за мать и обидно за себя. Они оба были достойны лучшего.

Для начала Лукас поговорил с сестрой, но Ирена сказала, что Жука ей нравится.

— И потом, даже если бы не нравился, я бы все равно и слова не сказала маме, — продолжала Ирена. — Она нас вырастила, мы уже вполне самостоятельные, и мама может делать все, что ей заблагорассудится.

— Нет, не может, — не согласился Лукас, — у нее есть семья, и она должна с ней считаться!

В один прекрасный день Лукас отправился на центральный рынок, желая поговорить с Жукой. Разговор вышел крайне неприятный. Парень грубил, старался унизить Жуку. Жука, который поначалу вполне искренне пытался успокоить нервного парнишку, постепенно умолк, поняв, что в Лукасе говорит только обида.

— Не смейте встречаться с моей матерью! Она мне очень дорога, и я сумею оградить ее от недостойных знакомств! — закончил Лукас.

Жука видел, что Лукас боится лишиться поддержки матери, боится потерять своего самого близкого человека и поэтому изо всех сил защищается от посягнувшего на нее врага. Сострадание и невольное сожаление о тех силах, которые им с Эленой придется потратить на то, чтобы как-то успокоить и поставить на ноги своих неоперенных еще юнцов Яру и Лукаса, — вот что чувствовал Жука, глядя на недобро набычившегося сына Элены.

Элена сказала, что идет на вернисаж, вышла из дома и села в машину. Но поехала она вовсе не в выставочный центр. В небольшом сквере у нее было вновь назначено свидание с Жозиасом. Она снова ехала к нему с деньгами.

— Я не знаю как, но закончи с этим делом! — умоляющим голосом повторяла Элена. — Ты же сам понимаешь, что это для меня значит! Мое благополучие, благополучие всей семьи зависит от этого.

— Понимать-то я понимаю, — ответил Жозиас, — только вот обещать ничего не могу. Уж больно дело-то сложное. Сама знаешь.

— Знаю, но верю, что и невозможное становится возможным, если очень захотеть.

Жозиас с сомнением сунул деньги в карман.

— Попробую, но обещать тебе ничего не могу, — сказал он.

— Все! Все в моей жизни зависит только от тебя! — такими словами проводила его Элена.

Глава 15

Филомене не составило большого труда разыскать Адалберту. Где еще можно было искать забулдыгу, прощелыгу, прожигателя жизни? Конечно, в привокзальной дыре, в квартале красных фонарей. Там она его и обнаружила. В плохоньком отельчике, потасканного, постаревшего, полысевшего. Филомена смотрела на него не без брезгливости и лишний раз пожалела, что Элизеу все еще в отъезде. Будь здесь ее разумный положительный муж, он прекрасно справился бы с этим не слишком приятным делом. Не только брезгливость, но и жалость к этому опустившемуся отпрыску благородной фамилии чувствовала Филомена.

В свое время Адалберту был неотразим, никто не умел так, как он, носить фрак, есть рябчиков и играть тростью. Все это особое умение, оно передается из поколения в поколение, за один раз этому не научишься. Не будучи сама аристократкой, Филомена ценила аристократизм. При этом она прекрасно понимала, что аристократические замашки — женщины, скачки, пристрастие к роскоши — обходятся дорого. Неудивительно, что все деньги Кармелы утекли неизвестно куда.

Адалберту был немало удивлен, увидев перед собой свояченицу. Он считал, что семейная страница его жизни закрыта навсегда. Но оказалось, что открывается не только новая страница, но и начало главы весьма завлекательно.

Филомена предложила Адалберту за месячный срок вернуть себе прежний аристократический блеск и обаяние неотразимого мужчины, а потом появиться у нее в доме и повести свою дочь Изабеллу к алтарю. Для приведения себя в порядок Адалберту открывается не слишком большой, но кредит.

—Ты должен поладить и с Кармелой, — прибавила Филомена, и Адалберту понял, что это и есть главное задание. — Если вы поладите, я приищу тебе доходное место, вполне возможно, управляющего моими ресторанами, и ты не будешь на меня в обиде.

— А если нет? — спросил Адалберту.

— Вернешься в свою дыру, — холодно ответила Филомена.

«Игра стоит свеч», — решил Адалберту, уставший от хронического безденежья и неаппетитных запахов дна, которые, скатываясь все ниже и ниже, он чувствовал все острее и острее.

Облик и образ жизни стареющего светского льва не претили ему, и он принял предложение Филомены.

Филомена с торжеством в душе смотрела за ужином на Кармелу, а та, погрузившись в грезы сродни девическим, улыбалась счастливо и безмятежно, как умеют улыбаться только очень любимые женщины.

«Дуреха безмозглая, — подумала про себя Филомена, — но я эту дурь очень скоро из тебя выбью», — а вслух сказала:

— Подумай, какая чудесная новость: Адалберту прислал о себе весточку. Он коммерсант, ведет дела с Аргентиной, здесь бывает наездами, но на свадьбу Изабеллы приедет обязательно. Судя по тону, он преуспевает.

— Я и думать о нем не хочу! — резко ответила Кармела, сдернутая со своих розовых небес на грешную землю.

Правду сказать, грешная земля в виде номера в мотеле и розовые небеса прекрасно между собой сочетались в жизни Кармелы, но это была ее собственная земля, и никакого отношения к Адалберту она не имела.

Да, они встречались с Адреану в мотеле, и Кармеле все время казалось, что ей снится чудесный, волшебный сон. Столько нежности, столько любви, столько восхищения получала она от Адреану, что невольно шептала про себя: «За что же мне такое? За что?» Сама она благоговела перед этим юным прекрасным божеством, которое и ее сочло небожительницей...

И вдруг Адалберту — сперва ловелас, а потом потаскун, начавший с дорогих кокоток и кончивший гулящими девками. Что может быть у них общего? При одном воспоминании о нем Кармелу затошнило. И как может Филомена хотеть, чтобы старый развратник, мошенник, нечистый на руку, повел невинную девочку к алтарю? Именно в этом видела Кармела что-то двусмысленное, нечистое. Однако спорить с сестрой не стала. Ей сейчас было не до споров. Она спешила, потому что вот-вот должен был пробить час свидания.

Филомена проводила сестру насмешливым взглядом — недолго осталось прыгать этой птичке: от законного мужа, с которым повенчана не только на краткую земную жизнь, но и на всю вечность, так легко не отвертишъся!

Поднимаясь к себе в кабинет, Филомена встретила Изабеллу. Глаза у бамбины, как любила называть ее Филомена, были заплаканными. На недоуменный взгляд тетушки Изабелла пролепетала:

— Скоро свадьба, и я так нервничаю! Такая перемена в моей жизни! Готова ли я к ней?..

— Все будет хорошо, дочурка, — постаралась ободрить ее Филомена, а про себя поставила в вину Кармеле еще и равнодушие к собственной дочери.

Кто как не она должна была подготовить невинную девочку к переменам, которые ждут ее в брачную ночь?! Вон как переживает, бедняжка!

А бедняжка только что пережила ужасную сцену — бессилие Марселу в постели показалось ей еще одним рычагом, благодаря которому она сможет им управлять. Оказавшись бессильным по-мужски, он станет бессильным и психологически. Поэтому Изабелла вновь повела себя как требовательная королева. Но Марселу вновь выставил ее за дверь со словами:

— Я не желаю иметь с тобой никакого дела, если ты не порвешь со своим идиотом! Ты же видишь, что ты мне просто отвратительна! Ты даже не можешь меня возбудить в постели!

Изабелла в ярости отвесила ему пощечину и, тут же разрыдавшись, понеслась вниз по лестнице. Таких унижений и оскорблений она не прощала! А это уже не первое! Но чем больше было унижений, тем яростней ей хотелось восторжествовать. Тем прочнее была ее связь с Марселу. Диего целиком в ее власти, и рано или поздно он найдет на Марселу компрометирующий материал. И Андреа тоже сделает все, что она ей прикажет, и пикнуть не посмеет!

Марселу прекрасно понимал, что до тех пор, пока черная папка не окажется у него в сейфе, спать спокойно он не сможет. Он решил отправить в дом к Ане Тонику. Парень ей почти что родственник, пусть покрутится в доме, а если представится случай, то и заберет папку. Ана, даже если и заглянет в нее, ничего не поймет, потому что наверняка посчитает ненужным хламом. Она и не заметит, если Тонику ее вынесет. Лишний раз напоминать Ане о папке он не хотел. Худой мир пока между ними держался.

Марселу вызвал к себе Тонику и сперва поругал за вечные опоздания.

— Парень ты толковый, но несобранный, недисциплинированный, — выговаривал он. — Тебе пора за ум взяться! Любая работа любит точность и аккуратность. На работу нужно приходить вовремя.

Тонику, который опоздал и в этот день, чувствовал себя виноватым. К тому же Марселу был не только его начальником, но и отцом Карины, а значит, с ним нужно было быть в наилучших отношениях, и он принялся оправдываться:

— Простите, сеньор Марселу, просто случай сегодня вышел совсем неожиданный. Я бежал на работу со всех ног и столкнулся с Жозиасом, вы ведь его знаете, он в пиццерии «Ла Мамма» работает, а тот какие-то документы нес, папка упала, они все разлетелись. Пока мы их собирали, время прошло, и я опоздал.

— Кстати, о документах, — уцепился Марселу. — Кое-какие, которые мне скоро понадобятся, остались у Аны. Сходи-ка к ней и забери. Они лежат в черной папке. Где точно, не помню, но ты увидишь, черная такая папка.

— А на ней серебряное тиснение, — уточнил Тонику.

— Да! — с удивлением согласился Марселу. — Ты что, видел ее у Аны?

— Нет, у Жозиаса. Он нес как раз эту папку, и мы едва не растеряли из нее документы.

«Еще не легче! — подумал про себя Марселу. — Значит, Ана передала папку Жозиасу. И передала тогда, когда у нас все как бы пошло на лад. Значит, она мне не доверяет. Уж не узнала ли откуда-нибудь о планах Филомены? Не заподозрила ли важность этой папки? Может, хочет взять меня в оборот?»

Лоб Марселу покрылся испариной, он отпустил Тонику, тут же позвонил Жозиасу и вызвал его к себе.

Впрямую о папке он говорить не стал, иначе и Жозиас, и Ана тут же поняли бы, что завладели чем-то крайне важным для Марселу, поэтому он пошел обходным путем. Он как бы пригласил Жозиаса в союзники — Ана, мол, сейчас очень нервна, своими действиями успела озлобить Филомену, но теперь, когда она станет полной владелицей пиццерии, ей нужно вести себя крайне осмотрительно, потому что у Филомены большая власть.

С Марселу Ана сейчас не делится своими планами, но один неверный шаг — и Ане несдобровать. Поэтому Жозиас, которому Ана так доверяет, должен всячески удерживать ее от необдуманных шагов. Сам Марселу всегда стоит на страже интересов и Аны, и детей и поэтому просит Жозиаса сообщать ему обо всем, что покажется ему странным или вздорным в поведении Аны. Может быть, возникнут какие-нибудь финансовые документы, о которых нужно будет посоветоваться со специалистом. Он, Марселу, всегда будет рад оказать услугу.

Жозиас внимательно выслушал Марселу, даже покивал, но Марселу почувствовал, что своим разговором ничего не добился. Более того, у него возникло неприятное ощущение допущенной промашки, ошибки, и он лихорадочно соображал, как бы все-таки заполучить Жозиаса на свою сторону. Он извинился и, оставив старика в кабинете, вышел, соображая, что бы мог ему предложить.

Но Жозиас недаром всю жизнь проработал официантом, он умел разбираться в людях и нисколько не обманывался в намерениях Марселу. Он видел, что тот волнуется, но нисколько не собирался ему помогать. Всей душой он был предан Ане и готов был защищать ее интересы до конца. Жозиас чувствовал, что попал в настоящее осиное гнездо и что здесь нужно держать ухо востро. Когда раздался телефонный звонок и трубку взяла секретарша Андреа, Жозиас тоже взял трубку. Из разговора Андреа и племянницы Марселу он понял, что у девчонки есть какой-то компрометирующий материал на Андреа, которым она шантажирует секретаршу. Андреа подтвердила по телефону: да, она сделает все, что потребует Изабелла. А что она потребует? Жозиас решил, что пора и ему разобраться, что все-таки делается в доме Феррету, где все друг друга подсиживают и плетут разнообразные интриги. Он хотел узнать, что грозит Ане, и найти средство обезопасить ее. Хорошо бы Ане всерьез подружиться с Андреа, а для этого... Теушка Дива, которая работает у Феррету в прислугах, не откажет ему и последит и за Изабеллой, и за всеми остальными. На свою тетушку Жозиас мог положиться как на самого себя.

Марселу был слишком взвинчен, чтобы найти выход из создавшейся ситуации. Значит, главное было успокоиться, тогда выход найдется сам собой. Вернувшись в кабинет, он извинился, что задержал Жозиаса, сослался на множество дел и добавил:

— Но несмотря на дела, буду рад тебя видеть, старина, в любой час дня и ночи!

Жозиас простился, а как только вернулся в пиццерию, тут же позвонил Диве и озадачил ее необычным получением:

— Ты же знаешь, тетя, всем, что у меня есть, я обязан Ане, — говорил он. — А теперь Изабелла хочет разрушить ее жизнь. Похоже, они даже затеяли бойкот против нашей пиццерии. Так вот, ты, пожалуйста, примечай все, о чем говорят в доме. А если будешь делать уборку в комнате Изабеллы, то попробуй найти то, чем она шантажирует секретаршу Андреа. Может, письмо какое или фото. Но делай все так, чтобы Алфреду ни о чем не догадался.

— Да никогда в жизни! — воскликнула Дива. — Это такой опасный тип! А о том, о чем ты просишь, не беспокойся! Я все сделаю, что смогу! Ты ведь был нам как родной сын. Только благодаря тебе мой старик умер как человек в хорошей больнице, и мы с тобой его похоронили по-хорошему.

— Спасибо, тетушка, буду ждать новостей, —  с этими словами Жозиас повесил трубку.

Было у Жозиаса и еще одно дело, и оно камнем давило ему на сердце. Всякий раз он думал, что больше никогда к нему не вернется. Но оно возникало вновь и вновь…

Глава 16

Медленно, но верно Жулия добивалась своего. Дуда Бесноватый, который всячески вредил ей поначалу и доходил до того, что отправил своих подручных, чтобы те исколотили мальчишек, которых она обучала чтению, не желая, чтобы они вышли из-под его власти и продолжали подворовывать и продавать наркотики, постепенно отошел в сторону и пока больше не вмешивался в ее дела. Жулия надеялась, что он смирился с ее присутствием в трущобном квартале и что со временем она убедила этого негласного, но всемогущего властелина трущоб в своей полезности для бедняков. А пока в ожидании перемен она продолжала свою благотворительную деятельность. Жулия сумела организовать небольшой детский сад, и теперь молодые матери, отягощенные детишками, получили возможность выполнять хотя бы поденные работы и зарабатывать пусть небольшие, но деньги. После сада Жулия стала всерьез подумывать об организации школы, куда бы могли ходить детишки постарше.

Жулия делилась и своими успехами, и своими планами с Лукасом и Иреной. Лукас при одном только имени Дуды менялся в лице. Он не верил, что тетя сможет сговориться с бандитом, который снова попытался терроризировать его по выходе из больницы, но теперь, слава богу, исчез. Однако Лукас считал, что тот просто-напросто готовит новую акцию.

— Страшнее кошки зверя нет, — улыбалась Жулия. — Дуда тоже человек, вот увидишь, когда-нибудь и он будет работать с нами.

Но если относительно Бесноватого тетушка и племянник оставались каждый при своем мнении, то относительно Жуки они были единодушны. Оба его терпеть не могли.

Элена могла понять причины, по каким ее сын не принимает ее нового друга. Но какие причины у сестры?

— Он — прекрасный человек и заставил меня взглянуть на мир совершенно иными глазами. Я будто вышла из тесной, затхлой комнатушки на широкий простор. Tы же не снобка, как Карла, для которой мужчина без миллиона в банке даже не человек!

— Конечно, я не снобка, что за глупости ты говоришь, Элена! — отмахнулась Жулия и не стала продолжать разговор.

Однако у Элены все время оставалось ощущение, будто Жулия чего-то не договаривает, будто что-то от нее скрывает...

Зато Сандру не мог ничего скрывать. Измучившись своими ужасными мыслями, он отправился к отцу, чтобы выяснить с ним отношения.

— Как я был горд называть тебя отцом, а потом узнал, что ты человек без чести! — изливал с яростью свою горькую обиду парень, который с виду был уже взрослым мужчиной, но в душе оставался простодушным и беззащитным ребенком.

— Как это без чести? Что ты такое говоришь, Сандринью? — переспросил с некоторой растерянностью Марселу.

— Ты — вор, — выпалил Сандру. — Ты воруешь деньги и переправляешь их за границу. Мать обнаружила счета в папке. У тебя там немало долларов, и ты их своровал здесь!

—  А где эта папка? —  спросил Марселу, холодея.

Глядя на него, Сандру понял, что отцу нечего будет ответить на его обвинение, и, бросив в сердцах:

—  Спроси лучше сам у мамы! – хлопнул дверью, чуть не ударив Изабеллу, которая подслушивала разговор Сандру с отцом.

Марселу нечего было спрашивать, он и сам прекрасно знал, где эта папка, но теперь он знал и другое – и Ане, и, возможно, Жозиасу прекрасно известно, что он – вор. Тем глупее выглядел его разговор с Жозиасом. Нужно было хорошенько все обдумать и что-то предпринять.

Изабелла не растерялась и подхватила расстроенного Сандру. Эта девушка вообще редко когда терялась. Она повезла его в бар. Ей нужно было кое-что у него выведать.

— Я так тебя понимаю, — ласково глядя на юношу, говорила она. — Отец нас с мамой бросил, и с малых лет я чувствовала себя сиротой.

Но у Сандру хватило ума не откровенничать с Изабеллой. Она хотела узнать подноготную Марселу, но не узнала ее. Однако не сомневалась, что все-таки узнает. Ей поможет Андреа. Стоит Изабелле помахать желтым конвертиком с красной ленточкой, и Андреа будет плясать перед ней на задних лапках, как собачка.

Что же касается Адалберту, ее отца, то, настроенная Филоменой, она просто мечтала о его возвращении. Изабелла видела свою мать в парке вместе с Адреану. Они целовались! Изабелла пришла в бешенство. Мать вела себя недостойно и легкомысленно. Ее нужно было призвать к порядку!

— Мама, у меня прекрасные новости! Звонил отец и сказал, что будет у меня на свадьбе. Я так рада! — сообщила Изабелла Кармеле не без яда.

У Кармелы перехватило дыхание. Слышать от дочери, что она рада человеку, который растоптал жизнь ее матери, оставил их обеих без гроша, было для нее непереносимо. Но еще непереносимее была мысль, что этот подлый человек, появившись, растопчет ее жизнь и во второй раз. И от этой мысли глаза Кармелы наполнились слезами. Она не развелась с этим негодяем только потому, что он исчез, сбежал. А теперь, когда дочь выросла, он вновь является как отец, как муж, чтобы снова мучить ее и унижать. Нет, она такого не допустит!

— Мне было стыдно сознаться, дочка, но в юности я влюбилась в подлеца, — сказала Кармела, гордо вскидывая голову. — Этот человек крал у меня чеки, подделывал подпись твоего деда. Он подделал и мою подпись, чтобы продать все, что я получила в наследство. Но и это еще не все! И если я ничего не говорила тебе, Изабелла, то только щадя тебя. И после этого ты хочешь, чтобы я приняла его с открытой душой? Хочешь, чтобы он вел тебя к алтарю?!

— Но это было так давно, мама! — ласково заявила Изабелла. — Отец побывал на самом дне и, наверное, о многом подумал, многое понял. Он ведь теперь преуспевает, у него, кажется, свое дело.

— Я и слушать о нем не хочу! — отчеканила Кармела. — И больше не говори мне о нем! Я устала и хочу спать.

Тон был несвойствен Кармеле, но раз уж она заговорила так властно, то Изабелла хоть и нехотя, но подчинилась ей. Как ни злилась она про себя на мать, но внешне пока еще не выходила за рамки послушания.

А Кармела, вспомнив проникновенную нежность Адреану, вздохнула со счастливым облегчением и поняла, что готова постоять за свое счастье.

Кармеле невольно завидовала Ирена. Завидовала беззлобно, скорее рассудком, чем чувством. Ей было бы приятно, если бы Адреану выбрал ее, и она пыталась понять, почему ему пришлась по душе Кармела.

—  Ты поймешь меня, Ирена, когда полюбишь человека старше себя, — ответил на ее вопрос Адреану. — Другой ум, другие слова, более утонченные чувства.

—  Ну что ж, может, и я влюблюсь в старика, — весело улыбнулась Ирена. — Может, и он мне придется по душе больше, чем Диего. Скажу тебе честно, что Диего вполне в моем вкусе, но у него уже есть хозяйка.

Диего был совсем не в восторге от того, что Изабелла так по-хозяйски с ним обращается. Он очень жалел, что поддавшись гневу, выгнал Клаудиу. Они были старыми друзьями, и ему было без Клаудиу одиноко. Да и вообще иметь за плечами ссору со старинным другом неприятно. Поэтому Диего очень обрадовался, когда, открыв однажды дверь, увидел перед собой Патрисию.

— Я взяла на себя смелость и пришла к вам, — начала Патрисия.

— Входи, входи! Очень рад тебя видеть. Только давай будем на ты. А где наш чокнутый Клаудиу? — обрадованно говорил Диего, ведя Патрисию в холл и усаживая на диван.

— Как раз из-за него я и пришла, Диего. Поверь, он не замышлял ничего дурного, ведь я пришла сюда с братом! Он просто собирался мне помочь. Сделать несколько пробных снимков. И представляешь, те, что он сумел сделать, имели успех. Похоже, что очень скоро мне предложат работу. Так что ты зря на него разозлился. Клаудиу очень переживает.

— Я тоже переживаю. И признаю, что погорячился, — покачал головой Диего. — А если Клаудиу больше не обижается, пусть переезжает обратно. Мне без него тоскливо.

Патрисия расцвела улыбкой, и Диего должен был признать, что такой девушке отказать просто невозможно.

Счастливая Патрисия рассказала, что поначалу у нее были большие сложности с родителями. Отец ни в какую не хотел, чтобы она искала себе работу на рынке фотомоделей. Но как отец уступил в конце концов матери, и она работает секретарем Атенора, так уступил он и Патрисии. Теперь она надеялась, что с помощью Клаудиу добьется успеха. Клаудиу был настоящий профессионал и снимки делал отменные.

К вечеру Патрисия с Клаудиу пришли вместе, друзья помирились, посидели, поболтали, распили бутылочку.

— Но снимать здесь ты будешь только Патрисию, — предупредил Диего. — Здесь тебе все-таки не фотостудия.

— Только Патрисию! — клятвенно пообещал Клаудиу.

Патрисию, которая стала главной в его жизни. Девушка его мечты, единственная, неповторимая!

У Патрисии были свои переживания, а у Фатимы, ее матери, свои. Клебер согласился работать у старинного своего приятеля Линеу, которого Фатима страшно не любила. Он подворовывал, сидел в тюрьме и теперь вновь занялся торговлей. Фатима не верила, что недобросовестный человек может исправиться, боялась, что он подведет ее мужа под монастырь. И вместе с тем она чувствовала, новая работа Клебера— это ее расплата за Атенора, которого Клебер не любил еще больше, чем она — Линеу.

Фатима попыталась поговорить с Сиднеем, но тот, не сумев отговорить отца с первого раза, отступился. У Сиднея и своих проблем было по горло. Он все хотел прояснить свои отношения с Розанжелой, сказать ей, что свадьбы не будет. Хотел, но медлил, предвидя скандалы, слезы, недовольство отца и матери. Но и оттягивать объяснение не имело смысла. Если подождать еще немного, женитьба станет неизбежной.

Сидней становился все угрюмее. Улыбался он только Яре, этой незлобивой простушке невозможно было не улыбнуться. Розанжела, видя эти редкие улыбки молчаливого, замкнувшегося в себе Сиднея, нервничала и раздражалась еще больше.

—  В конце концов нам нужно поговорить и все выяснить, Сидней, —  сказала она.

Похоже, что час свободы пробил. Сидней давно был готов к решительному разговору, но только не хотел начинать его первым.

—  Да, нам просто необходимо поговорить, —  с облегчением согласился он.

Они встретились вечером в кафе, посидели за коктейлем, а потом их будто толкнуло друг к другу, и они поехали в мотель.

Лежа в номере голова к голове после счастливой расслабляющей близости, думали они о разном. Розанжела о том, что ей очень повезло в жизни и она войдет в семью, где все небезразличны друг к другу, все друг о друге заботятся и будут заботиться о ней. Что жених у нее потрясающий мужчина, что он сводит ее с ума…

—  Я тебя ревную к глупышке Яре. Ты меня простишь? – спросила расчувствовавшаяся Розанжела. – Хочешь, я попрошу и у нее прощения? В сущности, это так нелепо!

— Конечно, нелепо, — согласился Сидней, думая про себя, что все равно им придется расстаться.

Все стало предсказуемым, идет как по накатанному. Скука, обыденность. Все надежно, но нет чувств. Чувства умерли, они не сумели их сохранить.

Но в этот день они не стали выяснять отношений, пожалуй, это было бы слишком жестоко. Разговор состоялся несколько дней спустя, когда Розанжела пришла к Сиднею и они сидели в гостиной. Ни родителей, ни Джеферсона с Патрисией дома не было.

— Романтика исчезла, ты понимаешь? Трепет, беспокойство, в общем, чувства, — говорил Сидней.

—Я поняла, ты хочешь, чтобы я нашла себе другого для того, чтобы ты убедился, что все-таки любишь меня, — насмешливо сказала Розанжела.

Сидней опешил, такого он и представить себе не мог и совсем не этого хотел. Он хотел расстаться, ощутить себя свободным. Но думать, что Розанжела тут же найдет себе другого, было неприятно и даже страшно.

Розанжела с улыбкой наблюдала, как меняется в лице Сидней. В общем-то она уже поняла, что собрался сообщить ей жених. Она любила его всерьез, а ничего, кроме его ответной любви, ей не было нужно.

— Если тебе кажется, что мы не любим друг друга, Сидней, — начала Розанжела уже очень серьезно, — то давай расстанемся. Не чувствуй, что ты мне чем-то обязан.

— Но я же у тебя первый, ты мне доверилась, — принялся возражать Сидней, чувствуя, что Розанжела взяла инициативу в свои руки, что ветер желанной свободы уже овевает его, но приносит с собой не только желанную сладость, но и странное чувство горечи.

— Я не сомневаюсь в тебе, ты тот, кто мне нужен. Но если ты засомневался, то не переживай. Если бы я тебя не любила, я бы с тобой не ложилась в постель. Мне с тобой было хорошо, и ты передо мной ни в чем не виноват, — продолжала говорить Розанжела. — Мы будем вместе, только если ты любишь меня и для тебя радостно быть моим мужем. Если нет, мы расходимся без всяких проблем, Сидней!

Розанжела посмотрела на Сиднея так ясно, с такой искренней, доброжелательной улыбкой, что, может быть, впервые в жизни он оценил все бескорыстие и силу ее любви. Потом она сняла кольцо, положила его на стол, поднялась и, помахав ему с порога, скрылась за дверью.

Сидней остался сидеть, чувствуя, что в долгожданной свободе, наедине с которой он остался, романтики куда меньше, чем сосущей пустоты и одиночества.

Через несколько дней он позвонил Розанжеле и сказал:

— Розанжела, я люблю тебя. Назначь, пожалуйста, день нашей свадьбы.

Из глаз Розанжелы покатились крупные-крупные слезы, но голос был ровен и нежен, когда она ответила:

— Мы подумаем об этом вместе, хорошо, Сидней?

Глава 17

Последнее время Жозиас был почему-то напряжен, неспокоен, и Ана с сочувствием поглядывала на него. «Неужели он так дергается из-за черной папки?» —  думала она. Жозиас очень не хотел ее забирать. Мало ему проблем с сыном-уголовником, который вдобавок торгует наркотиками, а тут еще и темные делишки Марселу. Но все-таки он ее взял, потому что был так предан Ане. Между ней и Марселу опять пробежала черная кошка. Контракт внушал подозрения, ей хотелось себя обезопасить. Ана была благодарна Жозиасу за помощь, и ей хотелось как-то его успокоить.

«Может попросить Китерию, —  думала Ана, —  они же так дружат. Жозиас чуть ли не каждый вечер читает ее матушке».

В пиццерии раздался телефонный звонок, Жозиас взял трубку и переменился в лице.

— О Господи, Ана, мой сын... — только и успел сказать он и бросился к выходу. — Срочно, очень срочно. Потом расскажу...

Ана проводила его взглядом и заторопилась к очередному клиенту. Без Жозиаса работы у нее прибавлялось, но не отпустить его она не могла.

Жозиас не вернулся и к закрытию пиццерии, видно, с сыном случилось что-то и впрямь серьезное.

— А что из себя представляет его сын? — полюбопытствовала Китерия, когда они вечером сидели с Аной за кофе.

— Сама толком не знаю, — отвечала Ана. — Жозиас никогда о нем не говорил. Кажется, он сидел в тюрьме, и даже не один раз. Может, и теперь его снова арестовали.

— Нет, кажется, выпустили, — поправила Китерия.

— Ну вот видишь, выпустили. — сказала Ана. — Господи Боже, избавь моих детей от этого типа. Не хватало только, чтобы и они пошли по дурной дорожке. Тоже стали наркоманами.

— Избави Бог! — перекрестилась Китерия. — Даже не говори такого. Ну, мне пора собираться, — прибавила она, вставая. — Ночная смена.

Свою ночную смену Китерия отрабатывала в баре на другом конце города. Она болтала с подружками, когда к ней подошел официант и сказал, что для нее есть клиент.

Китерия подошла к столику и увидела Витинью. Раз в месяц, получив зарплату, Витинью позволял себе удариться в загул. Гулял он подальше от дома и от глаз своей сестрицы Нины, которая никогда бы не простила ему подобных похождений. Нина была ему сестрой, любимой сестрой, и он щадил ее чувства. Щадил, потому что жалел. Ведь и отношения с Жозе у него испортились из-за Нины. Она первая влюбилась в Жозе. А была она безграмотная простушка, вроде Яры, Яра вся в нее пошла, однако решила писать Жозе письма. Письма за Нину писала Леонтина, их вторая сестра. Леонтина была образованная, и школу кончила, и книги любила. Писала, писала Леонтина письма и сама влюбилась в Жозе. А тот в нее.. В общем, они между собой поладили и оставили бедную Нину с носом. Нина, конечно, ночей не спала, от слез не просыхала. Тогда Витинью и наговорил Леонтине о Жозе всяких гадостей, чтобы свадьбу расстроить. Нину он жалел, а Леонтину недолюбливал, уж больно она всегда задавалась. Но никакие хитрости не помогли, поженились эти двое, а его, Витинью, и на порог перестали пускать. Жозе до сих пор ему не простил тех гадостей. А Нина? Что же Нина, они с Витинью друг друга жалеют.

О Нине тут же подумала и Китерия, увидев в качестве клиента соседа. Распереживалась страшно.

Скажет слово сосед, и вправду дело дойдет до выселения. А куда она с больной матерью денется?

Села Китерия за столик и принялась Витинью уговаривать ничего не говорить Нине. Она думала, тот сейчас артачиться начнет, рад будет ее подставить. Но Витинью, доброе сердце, сразу стал ее успокаивать. Китерия всегда была ему по душе, зачем ей лишние неприятности причинять? Посидели они, поговорили по душам, выпили, расчувствовались.

—  Оказалось, что золотой ты человек, Витинью, —  сказала ему Китерия, —  сама я с тобой идти не могу, ты мне сосед, все равно что брат, но я тебе очень хорошую девушку устрою. Как в раю побываешь!

И она передала Витинью своей подружке Манон, которая обычно сама себе клиентов подбирала, однако по дружбе всегда была готова услужить. И обслужила Витинью так, что у того и утром при одном только воспоминании коленки дрожали и под ложечкой посасывало. С этой ночи Китерия с Витинью подружились всерьез и по-хорошему.

Зато для Аны эта ночь прошла беспокойно. Она все тревожилась за Жозиаса, и встревожилась еще больше, увидев, что он не пришел и к открытию пиццерии.

Зазвонил телефон, Ана с беспокойством подняла трубку. Звонила тетушка Жозиаса Дива и была очень удивлена отсутствием племянника. У нее были для него кое-какие новости.

— Но я все передам тебе, Ана, — сказала Дива. — Ты, наверное, в курсе. Он ведь для тебя старался.

Через некоторое время Дива пришла в пиццерию и подала Ане желтый конверт с красной ленточкой. Ана заглянула в него и все поняла. Пышнотелая Андреа вместе с таким же крупным мужчиной позировали в самых откровенных позах для какого-то порножурнала.

«Бедная Андреа, — посочувствовала про себя Ана, — видно, и у нее были в жизни тяжелые времена. На снимках-то она совсем молоденькая». Знала Ана секретаршу уже давно, и ничего дурного за ней не замечалось. Хорошо, что она теперь вырвалась из рук этой змеюки!

Получив конверт, Ана твердо могла рассчитывать на помощь Андреа. А раз та на комбинате вела все дела Филомены, а не только Марселу, то можно было быть спокойной: если будут строить какие-то козни против ее пиццерии, она о них узнает вовремя. Ана тут же позвонила Андреа и попросила ее заглянуть к ней. Видно, в голосе у нее было что-то такое значительное, что Андреа, отпросившись у Марселу. тотчас же побежала к Ане со всех ног. И не пожалела. Увидев желтый конверт с красной ленточкой, больше того, получив его в собственные руки, бедная Андреа залепетала:

— Дона Ана, дона Ана, вы не думайте. Мне такое никогда не нравилось, вы же знаете. Меня просто вынудили обстоятельства... Сказали, что только для Парижа. Разве могла я думать, что сюда дойдет...

— Да ладно тебе, Андреа! Изабеллу жаль, чем она теперь будет тебе жизнь портить?

Андреа ответила ей широкой ослепительной улыбкой.

— Но Изабелла пусть пока ни о чем не подозревает, — сказала тоже с улыбкой Ана. — Делай вид, будто ты ее боишься, как прежде.

— Ох, вот это самое трудное! — вздохнула Андреа. — Меня так и подмывает все ей выложить.

— Не спеши. Месть — это блюдо, которое подают холодным, говорят итальянцы. Мы с тобой заодно и против Изабеллы. Теперь она ничего не сможет поделать против моей семьи!

— Дона Ана, вы вернули мне жизнь, покой и радость. Никто еще не сделал для меня столько, — глаза Лндреа при этих словах просто сияли.

Когда Андреа шла по улице, то видно было, что идет счастливый, радостный человек, привлекательная женщина — неуклюжее, грузное существо бесследно исчезло.

Ана проводила взглядом Андреа, порадовавшись за нее, и тут же, взглянув на часы, взялась за сердце, такое у нее началось сердцебиение. Полдень, а Жозиаса все нет. Пора было его искать. Ана заглянула к Китерии и они вместе отправились сперва к Жозиасу домой, но у него была заперта дверь. Соседи сказали, что не видели его со вчерашнего дня. Значит, нужно было идти в трущобы и искать его сына. Может, там пригодится их помощь.

Ане и Китерии стало не по себе, когда они оказались посреди бараков, сколоченных из старых ящиков, кое-как сделанных навесов и куч тряпья. Все, что было мусором в городе, здесь шло в дело, и обеим женщинам показалось, что они оказались посреди колоссальной помойки. Здесь могло случиться все – убийство, ограбление. Из-за каждого угла могла показаться бандитская рожа или рука с ножом.

— Зачем искать себе неприятностей? — ворчала Китерия.

Но Ана шла вперед своей легкой пружинистой походкой, зорко поглядывая по сторонам. Она была не из тех, кто бросает друзей в беде. А то, что Жозиас в беде, она не сомневалась.

Первая живая душа, которую они здесь увидели, была женщина. Подойдя поближе, Ана поняла, что знает эту женщину — они с Марселу познакомились с ней в Италии. Встреча была, мягко говоря, неожиданной.

Жулия пересчитывала одеяла, которые принесла для бездомных ребятишек. Два одеяла уже успели пропасть.

— Добрый день! — поприветствовала Жулию Ана. — Что вы тут делаете?

— Как всегда, вожусь с беспризорными из трущоб, — ответила Жулия.

— Да, вы рассказывали, что занимаетесь детьми. Познакомьтесь, это моя подруга Китерия.

— Очень приятно. Жулия Брага, — и Жулия протянула Китерии свою сухую нервную руку.

— Наверное, вы здесь уже кое-кого знаете и сможете нам помочь, — вдруг сообразила Ана. — Мы ищем парня по имени Дуда. Его еще называют Дуда Бесноватый.

— А для чего он вам понадобился? — не слишком доброжелательно осведомилась Жулия, поглядывая на обеих женщин.

— Да нет, мы не наркоманки, — улыбнулась Ана. — Дело в том, что его отец работает в моей пиццерии. Сегодня он не вышел на работу. Исчез. И я хочу узнать, что с ним...

— Пойдемте, я вас провожу, — сказала Жулия, становясь очень серьезной.

Она довела их до барака, который казался покрепче других, и вошла вместе с Аной и Китерией.

Дуда встретил их стоя, насмешливо и неприязненно глядя на посмевших войти к нему трех немолодых женщин.

— Что с тобой? Что с твоим отцом, Дуда? — волнуясь, стала спрашивать Ана.

Дуда пожал плечами.

— С отцом? Не так давно он заходил, мы с ним поболтали, и он ушел.

Ана рассказала про телефонный звонок, про то, что Жозиас убежал как на пожар и с тех пор исчез.

— Я не звонил, — сказал Дуда, и было видно, что он говорит чистую правду. — Поймите, у нас нет ничего общего. Я ушел из дома, и с тех пор мы живем каждый сам по себе. Мои проблемы при мне, а его меня не интересуют.

Ана поняла, что разговаривать дальше бессмысленно, в голосе Дуды уже звучали угрожающие нотки. Тогда Ана протянула ему визитную карточку.

— Если что-то узнаешь, позвони мне. Жозиас — мой большой друг, и я очень-очень волнуюсь.

Глядя ей прямо в глаза. Дуда медленно разорвал картонный прямоугольничек на мелкие части.

— Пойдемте, — сказала Жулия, и женщины вышли из барака.

Жулия пригласила их к себе выпить по чашечке кофе, благо идти было совсем близко, а они все нуждались в минуте покоя и подкрепляющем.

Так Ана оказалась в квартире Элены Рибейру, но она об этом и не подозревала. Зато в разговоре с Жулией открылись весьма любопытные для нее вещи.

— Дуда Бесноватый — король этих трущоб, — объяснила Жулия, — и все там ему подчиняются как настоящему королю.

—  Долго это не протянется, такие люди обычно плохо кончают, —  со вздохом сказала Ана. – Бедный Жозиас, он говорил мне, что перепробовал все, чтобы вернуть сына. А когда они ссорились, Дуда угрожал убить его.

Женщины помолчали.

—  Как поживает Марселу? – спросила Жулия.

—  Неплохо. Марселу представил меня тогда как свою жену, но это не так, —  сказала Ана.

Больше она не собиралась лгать никому, и оттого, что она сказала правду, натянутость, которую она ощущала с Жулией, прошла.

— Я это знала, — спокойно ответила Жулия, чем немало удивила Ану. В ответ на ее изумленный взгляд Жулия продолжала: — Очень давно я была знакома с Франческой. Знала и Марселу. Обстоятельства, при которых мы с ним познакомились, были не из приятных. Сразу после смерти первого мужа Франчески. Он тогда был совсем молоденький. На этот раз я была очень рада, что он меня не узнал. Но он был неспокоен. Вы путешествовали тайно, он боялся, что я кому-то расскажу о нашей встрече. Так, да?

— Да, это правда, — признала Ана. — Я и сама умирала от страха, что кто-то нас увидит и расскажет Франческе. И вас, конечно, мы тоже боялись.

— Нет, я не видела Франческу много лет, а если бы и увидела, то ничего бы говорить не стала, — успокоила ее Жулия.

Ана в ответ вздохнула, а в голосе у нее молоточком застучал вопрос, который она осмелилась задать только спустя полчаса, после кофе, когда они уже собрались уходить.

— Скажите, Жулия, а это не вы позвонили из Италии Франческе и сказали, что мы с Марселу там? — спросила Ана.

— Зачем мне это нужно? Я же сказала, что давным-давно не виделась с Франческой. — ответила совершенно спокойно Жулия.

— Конечно, с моей стороны очень некрасиво спрашивать об этом, потому что, видите ли, после этого звонка Франческа помчалась в аэропорт, а там ее отравили вместе с каким-то адвокатом.

— Моим зятем Элиу Рибейру, — так же спокойно сказала Жулия. — Он был мужем моей сестры. А вот и она, познакомьтесь, Элена Рибейру.

Элена и Ана, застыв, смотрели друг на друга.

— Мы уже уходим, — поспешно сказала Ана. — Очень приятно было познакомиться. Жду вас у себя в пиццерии. Всего хорошего.

Китерия с Аной ушли, а Жулия рассказала Элене, как они оказались у нее в доме.

— Так это та самая Ана, которая приворожила Жуку? — осведомилась Жулия. — Да, мир и вправду очень тесен.

А Элена сделалась сама не своя, услышав, что отец Дуды исчез. Отговорившись усталостью, она поспешила к себе в комнату и, бессильно опустившись в кресло, повторяла:

— Господи! Как же я могла решиться на такое? Я пошла на это ради сына...

Вот уже сутки в морге лежал труп благообразного немолодого мужчины. В карманах его нашли многое, включая крупную сумму денег, но никаких документов. Опознать его пока не могли. Судя по тому, что его отпечатков пальцев не оказалось в картотеке полицейского управления, к преступному миру он не принадлежал. Не было это и ограблением, поскольку при нем остались деньги. Труп был найден возле железнодорожного полотна, так что можно было говорить либо о несчастном случае, либо о самоубийстве. Если труп не опознают в ближайшие сутки, то он будет похоронен за государственный счет как бродяга.

Тонику, разумеется, не мог не рассказать отцу о просьбе Марселу. Поначалу он собирался держать язык за зубами, зная, что отец и Марселу в ссоре из-за Анны, но все-таки не утерпел. Ему было неприятно думать, что дядя Марселу собирался его подставить, и в каком бы он оказался положении, если бы мать Карины поймала его у себя как воришку.

Услышав, что Марселу разыскивает черную папку, а она находится у Жозиаса, Жука очень взволновался. Он прекрасно понимал всю значимость этой черной папки и знал, что это главный козырь в руках Аны.

До тех пор пока она будет у нее, Марселу ничего не сможет поделать ни с ней, ни с детьми. А вот на Жозиаса Марселу мог надавить — как-никак Феррету были хозяевами. В общем, ситуация нуждалась в обсуждении, и Жука отправился к Жозиасу. Но, как выяснилось, он не появлялся дома со вчерашнего дня. Иными словами, уже целые сутки. Такого с Жозиасом еще не бывало. И Жука обратился в полицию.

Когда Жуку повели в морг, то в представительном седом мужчине он тут же признал Жозиаса. Для Жуки это был тяжелый удар. Смерть непонятная, неожиданная.

Подписав необходимые бумаги в полицейском управлении, Жука заторопился к Ане. Вызвав ее из пиццерии домой, он сообщил ей и Сандру, что видел Жозиаса в морге.

— Нет-нет, это не Жозиас, — не поверила Ана и заплакала.

Жука гладил ее по голове.

— В полиции предполагают, что это самоубийство, — прибавил он.

— Самоубийство? — вскинулась опять Ана. — Нет-нет, не может быть! Мы прожили много лет бок о бок, не такой это был человек, чтобы жизнь самоубийством кончать. Я тут видела его сына, настоящий головорез! Я спросила его об отце, а у него глаза заблестели от ненависти. Нет, это не самоубийство, я уверена!

Китерия рассказала Витанью о трущобах, о Дуде, о Жулии.

— А я ведь знаю Жулию Брагу! — внезапно сказал Витинью. — Да! Да! Знаю!

Но Китерия даже не успела расспросить откуда. Прибежала Ана и сообщила, что Жука отыскал Жозиаса, отыскал в морге...

Пиццерия погрузилась в траур. Дети Аны, дети Жуки — все любили Жозиаса, все горевали о нем. Плакала о нем, непрестанно крестясь, тетушка Нина.

Утирал слезу и его друг Витинью. Весь квартал пришел хоронить Жозиаса, оказалось, что у этого незаметного человека очень много друзей.

Прощаясь с Жозиасом на кладбище, Витинью сказал:

— Друг Жозиас, ты ушел от нас, но в сердцах у нас навсегда останутся светлые воспоминания о тебе. Никто из нас не забудет, каким честным и хорошим человеком ты был. Нетрудно быть обходительным с чистой публикой, но ты, Жозиас, не обижал даже пьянчуг, которые засиживались у тебя в пиццерии, ты ни разу не поднял на них руки и всегда был с ними терпелив. Покойся с миром! Господь знает, что ты один из лучших, кто когда-либо стучался в двери рая. И замолви слово за нас, которые остались еще в земной юдоли.

Комок в горле помешал Витинью продолжать. Вытирая слезы, люди клали цветы на могилу.

— Покойся с миром, — шептали они. — Покойся с миром.

О похоронах Жозиаса знала и Ирена, как-никак Сандру и Джеферсон были ее друзьями. От племянницы Жулия узнала о смерти отца Дуды и пошла к нему.

— Я видела твоего отца однажды, когда он приходил к тебе. Сегодня его хоронят, — сказала Жулия.

— Мне это неинтересно, — ответил Дуда. — У меня давно нет отца. И никогда не было.

Дуда повернулся и ушел привычной расхлябанной походкой, а Жулия с негодованием смотрела ему вслед.

Услышав рассказ Жулии о Дуде, Лукас сказал:

— Наверное, Дуда любил своего отца еще меньше, чем мой отец любил меня.

— Не говори так, Лукас! Отец любил тебя, но он был непростым человеком, и отношения с людьми у него складывались непросто, — возразила брату Ирена.

—  Только не с тобой, у тебя с ним были прекрасные отношения, — мрачно произнес Лукас.

—  Не думай плохо об Элиу, сынок, — вступилась за зятя и Жулия. — В глубине души он страдал от того, что не может выразить свою любовь.

— На такие разговоры ты не купишь меня, тетя, — упорствовал Лукас. — Я прекрасно представляю, что должен был чувствовать Дуда. В конце концов, потерять отца — это большое облегчение.

Глава 18

Клаудиу любовался снимками Патрисии. Раз от разу она выходила все лучше и лучше. Как профессионал, он мог поручиться, что карьера фотомодели ей обеспечена.

На шум у дверей Клаудиу обернулся: Диего и Изабелла вернулись с ипподрома. Так рано он их не ждал, обычно они возвращались позже. Поэтому он и позволил себе заняться фотографиями. Ну ничего, сейчас он быстренько все уберет.

Диего взял одну фотографию и искренне залюбовался:

— Какая красавица!

Другую взяла Изабелла и пренебрежительно бросила на стол.

— Во что ты превращаешь свою квартиру, Диего? — возмущенно начала она. — Я думала, ты запретил превращать свой дом в фотостудию.

— На Патрисию запрет не распространяется, — добродушно ответил Диего. — Здесь Клаудиу снимает только ее.

— Что значит не распространяется? — продолжала заводиться Изабелла. — Не квартира, а черт знает что! Проходной двор! А тебе наплевать! Я тебе не какая-нибудь девчонка с улицы! Ты прекрасно знаешь, что мне это не нравится. Ты сделал это специально, чтобы мне досадить. И добился, чего хотел! Ноги моей здесь больше не будет!

Подхватив сумку, Изабелла выскочила за дверь, а за ней кинулся недоумевающий Диего: да что же это? Из-за чего?

— Вот уж сучка так сучка, — процедил про себя Клаудиу.

Вскоре вернулся Диего и устало опустился в кресло.

Клаудиу пододвинул ему бокал с пивом.

— Выпей — холодненькое, — дружески посоветовал он, сочувственно глядя на друга.

Диего отпил полстакана и со вздохом сказал:

— Иной раз просто жить не хочется! Все должно быть так, как она хочет. Сплошные капризы! Я уже намекнул доне Кармеле, что хорошо бы сводить Изабеллу к психоаналитику. Должен же кто-нибудь ей сказать, что в ее стремлении властвовать есть что-то болезненное.

— Да, властвовать она любит, — признал Клаудиу. — И в средствах не стесняется! — сказал и тут же осекся, прикусив язык.

— Что ты хочешь сказать? — встрепенулся Диего. — Ты что-то знаешь? Мне давно кажется, что вы с Изабеллой были знакомы и раньше. Расскажи, мы же друзья! А женитьба — дело серьезное, ты же знаешь! На всю жизнь.

Клаудиу согласился с Диего и рассказал, что знакомство его с Изабеллой состоялось, когда она пришла к нему в студию, заплатила большие деньги и поручила сделать снимки своего дяди Марселу с хозяйкой пиццерии, от которой у него было трое детей.

— Снимки я сделал, — закончил Клаудиу. — Как ты сам понимаешь, работа есть работа. А заплатила она очень щедро. Диего был поражен: при чем тут Изабелла? Историю Марселу он знал, но чтобы Изабелла вмешивалась в то, что ее совершенно не касается? Да еще таким непорядочным образом? В общем, с этой историей стоило разобраться.

На прямой вопрос Диего, зачем ей понадобились снимки, Изабелла, яростно сверкая глазами, принялась чернить Клаудиу:

— Этот завистник хочет оклеветать меня и расстроить нашу свадьбу! Он завидует твоему счастью, Диего! Положению в обществе! Образованию! Деньгам!

— Какие глупости. — отмахнулся Диего. — Мы с Клаудиу знакомы с детства. У него немало недостатков, но зависть к ним не относится. А ну выкладывай все начистоту. Отговорками я сыт по горло.

Разговор происходил в доме Феррету в кабинете Филомены. Изабелла огляделась вокруг — дома и стены помогают, и в голову ей пришла спасительная идея. Изабелла тут же обрела спокойствие и самообладание.

— Прости, я разозлилась на Клаудиу потому, что он дал мне клятвенное обещание молчать и нарушил клятву. Из-за него я тоже должна теперь нарушать клятву, которую дала тете Франческе. Это она попросила меня о снимках. Ей хотелось покончить с измучившей ее историей. А доказательств у нее не было.

— Что за бред?! Не могу поверить! Твоя тетя — взрослая женщина, она могла нанять кого угодно! Но вмешивать тебя, невинную девочку?! Да еще дать такое сомнительное поручение! Невероятно! Немыслимо!

— Раз не веришь, уходи! — разозлилась Изабелла. — Нам не о чем разговаривать!

— Нет, есть о чем! Ты собираешься стать моей женой, и мы непременно должны разобраться во всей этой истории. Почему ты не обратилась ко мне? Почему взялась за такое поручение?

— Тетя взяла с меня слово, что я никому ничего не скажу. Откуда я знала, что Клаудиу твой друг! Я нашла его по объявлению!

По объявлению! Нет. Диего положительно не нравились таланты, которые открывались в его невесте. Вдобавок он почему-то не верил ни одному ее слову. И это недоверие нравилось ему еще меньше.

Услышав громкие голоса в своем кабинете, Филомена открыла дверь. Изабелла кинулась к ней со слезами и, лепеча, рассказала историю о тете Франческе и снимках.

— Я не верю, что Франческа могла тебя об этом попросить, — такова была первая реакция Филомены. — Тебя, совсем девочку, Франческа не могла впутать в такую нелепую и гнусную историю.

— Вот и мне тоже не верится, — подал голос Диего, чем несколько отрезвил Филомену.

— Спросите Андреа, — вытащила свой последний козырь Изабелла, не сомневаясь, что Андреа подтвердит все что угодно.

— Андреа знала о снимках? — медленно переспросила Филомена.

— Нет. То есть да. В общем. Андреа позвала меня к тете Франческе, а тетя поручила мне отвезти фотографии и пленку на комбинат.

Филомена помолчала и сказала медленно и весомо:

— Я не стану ничего спрашивать у Андреа. Я тебе верю. Извини. Диего, ревнивая и неуверенная в себе женщина способна на нелепый шаг. Не сердись на мою сестру за то, что она втянула твою невесту в подобную низость. Лучше пожалей ее, потому что Франческа достойна жалости.

— Только сейчас я поняла, что не должна была так поступать, — плаксиво проговорила Изабелла. — Прости меня, Диего, но мне было так жаль мою тетю!..

— Хорошо, Изабелла, поставим на этом точку. Но отныне с какими бы предложениями к тебе ни обратились, поговори сначала со мной.

Диего поцеловал Изабеллу в знак примирения, но зерно сомнения было брошено в его душу. Беззастенчивость Изабеллы в поступках смущала его. То она просила его рыться в бумагах Марселу, то поручала сфотографировать Марселу с любовницей... От всего этого веяло грязным, гадким душком. Что за человек была эта большеглазая красавица, от одного прикосновения которой у него замирало сердце?

Горечь, близкая к горечи потери, отравляла мысли Диего о невесте, но воспоминание о сладости ее поцелуев пока соперничало с ощущаемой им горечью.

Горечь потери ежесекундно ощущала Ана. Годы и годы трудились они вместе с Жозиасом в пиццерии, и вот теперь рядом с ней образовалась пустота, и никто не мог ее заполнить. В горе ее таилась и тревожная, пугающая струнка, которой она боялась коснуться, звук которой боялась расслышать до конца. Когда им с Жукой вернули в полиции то, что нашли в карманах Жозиаса, — деньги, талончики на метро, жевательную резинку, в общем все, что там было, — Ана поняла, что недостает ключа от квартиры, который Жозиас никогда не забывал и всегда носил с собой, потому что жил один. Сердце у Аны упало: кто знает, может, Жозиаса и убили из-за этого ключа? А ключ был ей нужен. Она хотела пойти к Жозиасу на квартиру и забрать оттуда свою черную папку. Пока они ахали с Жукой по поводу отсутствия ключа и строили всякие страшные предположения, Китерия сказала:

— У меня есть ключ от квартиры Жозиаса, он мне его дал, чтобы я впускала к нему уборщицу. Пошли!

И они втроем вошли в маленькую квартирку Жозиаса, где царил идеальный порядок, какой бывает у аккуратных холостяков. Жозиас сказал Ане, куда положит папку, но в этом шкафу на укромной полке ее не оказалось. Они методично обыскали весь дом, но черная папка исчезла! И это и было то страшное, что делало горе Аны еще большим. То страшное, о чем она боялась думать до конца... Ведь Жука сказал ей, что Марселу знал о том, что папка находилась у Жозиаса, а Ана знала, что Марселу эта папка нужна позарез...

Прошло несколько дней, и Ана, не выдержав, все сказала Марселу. Услышав, что папка пропала, тот просто позеленел. На Ану он глядел так, будто смешивал ее с грязью — как она смела обвинять его в смерти Жозиаса? И как смела распоряжаться папкой?! Он затеял перемирие с бывшей любовницей по многим причинам, но, похоже, терпению его пришел конец! И все же Марселу так яростно оправдывался, что Ана ему поверила. Тогда что же? Может, кто-то украл эту папку, чтобы шантажировать Марселу? Сомнения, смятение, боль захлестывали Ану. Только у Китерии она могла посидеть, поплакать и отвести душу.

— Но ты же поверила Марселу, — убеждала ее Китерия, чтобы снять тяжкий груз с сердца подруги. — Он же тебе все объяснил.

— Поверила, да. Но разве я не верила ему все двадцать лет, а он разве не обманул меня?!

И тут вдруг дона Ивети, парализованная матушка Китерии, толкнула Ану своим креслом — она словно хотела что-то сказать, привлечь к чему-то внимание Аны, но только еще больше напугала ее. А еще больше напугал Ану своим появлением Жозе. Он приехал из очередной поездки и появился у Китерии, как всегда, веселый и жизнерадостный, читая стихи. Китерия бросилась ему на шею.

— В любом горе есть лучик счастья, — сказала она, обернувшись к Ане. — Ана! Смотри, Жозе приехал!

Ана грустно улыбнулась и поздоровалась — этот лучик предназначался не ей.

— И для тебя, Ана, у меня есть добрая весть! Завтра я с ней приду к тебе в пиццерию!

Ана поблагодарила Жозе за желание ее утешить, но про себя подумала: нет для нее сейчас добрых вестей.

На другой день, когда Китерия помогала Ане накрывать в пиццерии столы, появился Жозе в сопровождении мужчины средних лет, загорелого и крепкого.

— Вот она, добрая весть, Ана! Принимай! Это твой брат Улисс! Ты думала, что его нет в живых, а он вот, живехонек! И все тебе сам расскажет! — Жозе радостно хохотал, приглашая всех остальных присоединиться к его радостному смеху.

Но Ане было совсем не до смеха. Всякой шутке есть предел. Балагурству и розыгрышам Зе Балашу тоже. Грешно было смеяться Жозе над ее горем.

— Ана, ты меня не узнаешь, Ана? — мужчина подошел к ней совсем близко и внимательно посмотрел на нее.

— Нет, не узнаю, — сказала она, отстраняясь. — Мой брат Улисс умер много лет назад.

— Да дай ты ему все рассказать! — опять вступил в разговор Жозе. — Этого человека я знаю уже несколько лет, и он мне все твердит о сестре Ане из Сан-Паулу. А приехать боялся. Больно плохо он исчез и вестей о себе не подавал. Помнишь, Ана, куклу, которую я привез Карине? Это Улисс прислал!

— Нет, мой брат не мог исчезнуть на двадцать лет и оставить нас всех в таком горе, — твердо отвечала Ана.

— Ана, поверь, бывает в жизни так, что у человека есть основания исчезнуть, — продолжал уговаривать Ану Жозе. — Разве видела ты своего Улисса лежащим в гробу?

— Нет, не видела, но друг моего брата прислал к нам на родину письмо о его похоронах и чемодан с вещами: с рубашками, транзистором и фотографией!

— И все-таки я твой брат, выслушай меня, Ана, — умоляюще попросил загорелый седеющий мужчина.

— Нет-нет, — твердила Ана уже со слезами, и Китерия замахала руками на обоих мужчин:

— Идите, идите пока, придете попозже! — говорила она. — Я пока сама с ней потолкую. Слишком много на бедняжку всего валится. Одни ложатся в гроб, другие встают из гроба. Не так-то просто с этим справиться!

— Не робей! На Китерию можно положиться, — успокоил Жозе Улисса, лучшего официанта в Паране, откуда привез его Жозе.

А пока Жозе отвел Улисса к себе и познакомил со своим семейством. Жука был немало удивлен тем, что брат Аны оказался жив. Но Жука недолго задержался дома, он торопился на свидание с Эленой. Жозе мог быть теперь доволен сыном: Жука больше не держался за юбку той, что его не любила. Все свое время он проводил с женщиной, которая его обожала и которую сам он называл «моя ненаглядная».

А Элену обуревали страхи, свойственные каждой влюбленной женщине.

— А что, если я окажусь не такой, как ты думаешь, Жука? Что, если ты во мне ошибаешься? — спрашивала она. — Что, если ты во мне разочаруешься?

— Я? Ошибаюсь? Да на тебя стоит только посмотреть, и сразу видно, какая ты чудесная, ненаглядная, — ласково отвечал Жука.

— Обними меня покрепче, мне страшно... — и Элена крепко прижималась к Жуке, единственной своей опоре.

Дома счастливую Элену остановила Жулия.

— Подожди секунду, мне нужно с тобой поговорить. Ты как-то упомянула, что именно отец Дуды пришел к тебе и сказал, что Лукас стал наркоманом. И ты, кажется, дала ему крупную сумму денег. Да, Элена?

—Да, Жулия, я надеялась, что этот Дуда устроится в жизни и прекратит торговлю наркотиками. Но вышло так, что всякий раз, когда этому головорезу нужны были деньги, его отец приходил ко мне. И как же мне это надоело! Мало того, что мой сын стал наркоманом, я еще должна была постоянно откупаться...

— Скажи мне, Элена, ты имеешь какое-то отношение к смерти Жозиаса? Он тебя шантажировал? — Жулия испытующе смотрела на сестру.

— Никто меня не шантажировал, Жулия! Да, я встречалась с ним, я передавала ему деньги, но делала это по доброй воле и только ради спасения сына. Подозрения твои — верх нелепости!

— А мне кажется, что ты лжешь, Элена, — медленно произнесла Жулия.

Элена побледнела.

— Раз уж у нас пошел такой разговор, то тогда и я могу тебя спросить кое о чем, сестра, — начала она. — Ты прекрасно знаешь, как Ирена интересуется гибелью своего отца. Почему же ты не сказала ни слова о своем знакомстве с Франческой, с Марселу, с Аной?

— Это было так давно и не представляет собой ничего интересного, — отмахнулась Жулия.

— Нет, мне это очень интересно, тетя, — сказала вошедшая Ирена. — Так где же ты с ними познакомилась?

— С Франческой на автогонках в Кампус-ду-Жордан, ее первый муж был их большим любителем и дружил с одним моим приятелем. Ты его не помнишь, Элена, ты была еще слишком маленькой. С Марселу тоже в Кампус-ду-Жордан, в одном подпольном казино, когда он уже стал мужем Франчески. Но знакомство было шапочным. «Привет! Как дела?» — и все. А с Аной совсем недавно, сперва в Италии, где они путешествовали вместе с Марселу, а потом в трущобах. Удовлетворены? — спросила Жулия.

— Нет, тетя, мне все время кажется, что ты что-то скрываешь. И почему убийства выстраиваются в цепочку и всегда один и тот же почерк: телефонный звонок, срывающий человека с места, а потом смерть?..

Изабелла приехала на мясокомбинат за Диего в самый разгар спора между будущим мужем и любовником.

Оба мужчины слегка нервничали: на предприятие нагрянули инспектора с требованием предъявить им всю документацию. Они утверждали, что бухгалтер Марселу не доплатил налоги. Диего считал, что бухгалтер прикарманивал чеки по оплате налогов, подписанные Марселу, и настаивал на том, чтобы тот немедленно вызвал аудиторов, которые обязаны были все это проверить.

Изабеллу немало не смутила деловая перепалка мужчин.

— Дорогой, — обратилась она к Диего, — мы договорились с тетей Филоменой встретиться в церкви, чтобы обсудить предстоящую свадьбу!

Марселу метнул в сторону любовницы негодующий взгляд.

— Филомена платит тебе за то, чтобы ты работал, а не устраивал свадьбы в рабочее время! — еле сдерживая ярость, процедил сквозь зубы Марселу.

— А ты не кричи на моего жениха! — забавляясь тем, что она приобрела такую власть над этими двумя мужчинами, заявила Изабелла. — Он работает на мою тетку, а не на тебя!

Она видела, что Марселу кипит яростью, и это доставляло Изабелле утонченное удовольствие, возбуждало ее. Окинув Марселу наглым, торжествующим взором, она увела за собой Диего.

Филомена желала, чтобы свадьба ее племянницы стала самым значительным событием в Сан-Паулу. Она требовала, чтобы цветочники, оформители, музыканты прониклись высоким стилем дома Феррету. Она сама заказала цветы для букета, который должен будет преподнести Изабелле жених, и для алтаря, сама выбрала репертуар для оркестра и хора из двадцати человек. Сама показала, как расставить скамейки и какими лентами украсить стены.

После этого Филомена уже дома устроила репетицию церемонии выхода невесты, ознакомила Диего, у которого уже голова пошла кругом, с ритуалом дома Феррету, согласно которому жених, дожидаясь невесту, обязан выпить бокал марсалы и съесть конфетти— миндаль в сахаре, после чего он получит благословение семьи.

Наконец, жениху было дано разрешение удалиться, и Диего, горя желанием продолжить объяснения с Марселу помчался на работу.

К его приезду Марселу уже решил проблему с налогами, уволив бухгалтера и посоветовав своим адвокатам подать на него иск и доказать, что хищениями занимался именно бухгалтер.

Диего, не слишком удовлетворенный его объяснениями относительно бухгалтера, отправился в свой кабинет. Едва за ним захлопнулась дверь, Марселу позвонила Андреа и сказала, что с ним желает увидеться Изабелла. Не успел Марселу что-либо ответить как Изабелла, не нуждающаяся в особом приглашении, уже вошла в кабинет. Сердце у него заныло при виде ее соблазнительной фигурки, манящих глаз, чувственного рта.

— Что тебе надо? — резко спросил Марселу. Изабелла подбоченилась.

— Чтобы ты был моим посаженым отцом, — объявила она. — Чтобы все видели радость на твоем лице, когда ты будешь стоять рядом со мной перед алтарем.

Цинизм этой девушки поистине не знал границ, но и власть ее над ним казалась Марселу безграничной. Он влепил ей пощечину. Изабелла как будто этого и ожидала: она бросилась к Марселу и, извиваясь всем своим гибким телом, впилась в его губы поцелуем.

— Ты будешь самым чудесным посаженым отцом во всем мире, — сквозь поцелуи бормотала она. — Ох, я умираю от тоски по тебе. Я хочу тебя!..

— Ты сумасшедшая, — едва владея собой, пролепетал Марселу. — Уходи, уходи...

— Я жить не могу без твоих ласк, — покусывая его за мочку уха, простонала Изабелла. — Мне не прожить без тебя, милый мой!

— Зачем же ты выходишь замуж за этого придурка? — пытаясь оторвать от себя сжавшие его как обручем руки Изабеллы, проскрежетал Марселу.

— Он даст мне деньги, которых у тебя нет, — еще крепче оплетая его руками и ногами, шептала Изабелла, — но мое тело, мое сердце всегда будут твоими... Если бы мы с тобой поженились, то убили бы то лучшее, что есть между нами, убили бы эту страсть, это безумие... Я хочу тебя прямо сейчас!

Наконец Марселу удалось высвободиться из ее объятий.

— Нет. У кого-то из нас должна остаться хоть капля разума, — задыхающимся голосом произнес он. — Я жду тебя завтра в десять в баре нашего отеля. — Пригладив взлохмаченные волосы, Марселу приоткрыл дверь кабинета: — Андреа, скажи Диего, что его невеста здесь и она хочет встретиться с ним.

Андреа умела владеть собой: вид ее не выдал того разочарования, которое испытала она в эту минуту. Ведь она уже вызвала Диего в кабинет Марселу якобы по делу, от души надеясь, что тот успеет застать свою невесту в объятиях ее патрона...

Ану продолжали мучить сомнения относительно воскресшего брата, и она с раннего утра прибежала поделиться ими с Ниной и Жозе, у которых остановился Улисс. Ей по-прежнему казалось, что Жозе разыгрывает ее.

— Если это и правда мой брат, почему он не объявился раньше? — пыталась выяснить она у Жозе.

— Пусть он лучше сам тебе все объяснит, — устав от ее вопросов, отозвался Жозе. — Когда я ему рассказал, что от тебя ушел Марселу, тогда он произнес: «Час настал». Наверное, Улисс имел в виду, что настало время ему открыться тебе и предложить свою помощь.

— Когда Улисс проснется, мы скажем ему, что ты хочешь его видеть, — предложила Нина. — Поговорите вдвоем, может, он сумеет доказать тебе, что в действительности является твоим братом.

Улисс не замедлил навестить Ану и первая же произнесенная им фраза должна была рассеять все ее сомнения:

— Как похожа Карина на нашу двоюродную сестру Консейсон!

Потрясенная этими словами, Ана опустилась на диван.

— Ты помнишь Консейсон?!

— Конечно, и ее, и дядю Бенту! Он обожал петарды! До того дострелялся, что потерял три пальца! И тетку Кандиду помню, у нее были разные глаза. А ты помнишь, как упала в реку и чуть не утонула? Я тебя тогда вытащил из воды!

Улисс обрушил на Ану столько подробностей из их общего детства, что не оставалось ничего другого, как признать его братом.

— Но почему ты молчал все эти годы? — продолжала допрашивать его Ана. — Мы получили письмо, что ты умер!

— Я сам написал это письмо, — признался Улисс. — Я хотел, чтобы вы поверили в мою смерть. Дело в том, что все эти годы я был в тюрьме... Мы поругались с одним типом, схватились оба за ножи, и я его прикончил. Адвокат не смог доказать, что это была самозащита. Меня посадили на двадцать лет. Мама не пережила бы такого позора, вот я и придумал распустить слухи о своей смерти.

Все это было довольно логично, но что-то мешало Ане броситься брату на шею. Она сама не могла понять, какое звено в его рассказе кажется ей слабым и почему лицо Улисса не внушает ей доверия. Но в то же время Ана понимала, что, кто бы ни был этот человек, сейчас нужно оказать ему помощь, а там видно будет.

— Что ты собираешься теперь делать? — спросила она Улисса.

— Пойду искать угол и какую-нибудь работу, — с надеждой глядя на нее, отозвался Улисс. — Я прежде работал официантом. Соображаю кое-что в кассе, в заказах.

— Ладно, —  наконец решилась Ана, — оставайся здесь, в пиццерии, будешь работать у меня. Только имей в виду, сюда стекается народ со всего Сан-Паулу.

— Я тебя не подведу, — преданно глядя на Ану, проговорил Улисс.

Несмотря на то, что сам Жозе считал себя стариком, женщины все еще засматривались на него. Дело в том, что он принадлежал к тому типу мужчин, которые придают не слишком большое значение своему обаянию, что делало его особенно неотразимым в глазах представительниц слабого пола.

Но об Ирене, с которой он как-то случайно столкнулся на дороге, он и думать не смел.

Сегодня он снова увидел эту очаровательную девушку, оказавшуюся также уроженкой Сан-Паулу. Ирена первая окликнула его:

— Э-эй! Здравствуй! Ты у меня постоянно под ногами путаешься! — шутливо приветствовала она Жозе.

— А может, это ты у меня под ногами болтаешься? — парировал Жозе, стараясь скрыть радость, которую доставила ему новая встреча с этой девушкой. — Я только что из Параны, привез много вкусных вещей. Зайдешь ко мне на кофе?

Ирена покачала головой с озабоченным видом:

— Не могу. В другой раз. А сейчас я тороплюсь. До встречи!

«Да, надо привыкать получать отказы от девушек, — грустно подумал Жозе, глядя ей вслед. — Конечно, ведь я уже старик. Но какая же она красавица!..»

Ирена торопилась на встречу с Дудой Бесноватым, сыном Жозиаса, бывшего официанта Аны. Она надеялась узнать от Дуды, не слышал ли он чего-либо о женщине с северо-восточным акцентом, которая позвонила Жозиасу, с тем чтобы выманить его из дому. Ей это удалось, и Жозиас погиб.

Сандру предупредил ее, что этот Дуда — человек опасный. С ним не раз приходилось сталкиваться Жулии. Дуда расценивал ее благотворительную деятельность как вмешательство в его бизнес, в торговлю наркотиками. Он уже сделал Жулии первое предупреждение: проколол шины колес ее автомобиля.

С первой минуты их встречи Ирена почувствовала: Дуда что-то знает. Знает, но размышляет: то ли над тем, как подороже продать ей информацию, то ли как скорее избавиться от нее. Очевидно, остановившись на второй идее, Дуда прервал Ирену:

— Ладно, мне это все неинтересно. Ничем не могу помочь.

— Дуда, Жозиас был твоим отцом, он любил тебя! Неужели тебя это не волнует?

— Уматывай отсюда! Надоело с тобой трепаться, — отрезал Дуда.

— Но это очень важно, — продолжала настаивать Ирена. — Я знаю, что ты можешь мне помочь!

Дуда мотнул головой:

— Проваливай отсюда. И не смей меня больше доставать, поняла?

«Просто заговор молчания!» — подумала Ирена. Но она была не из тех, кто легко расстается со своими идеями. Ирена поехала к Ане. Ее интересовал один вопрос, и многое зависело от того, сможет ли Ана на него ответить.

— Извините, что опять беспокою вас, — дипломатично начала она, — мне хотелось узнать одну вещь. Жозиас получал ведь не так много, чтобы его заработка хватало на адвокатов, выгораживавших сына в суде.

— Он прирабатывал на стороне, — объяснила Ана, — в районе парка. В гостинице под названием «Лампони»...

Ирена направилась в «Лампони», рассчитывая там переговорить о Жозиасе с официантами. Может, им что-то известно? Но случай перевернул ее планы.

Не успела Ирена подойти к стойке бара, как увидела в зале танцующих Изабеллу и Марселу.

Их движения, их взгляды, наконец, мимолётные поцелуи, которыми обменивалась эта парочка, продолжая медленный танец, не оставляли сомнений в цели их появления здесь и в характере их отношений. На глазах ошеломленной Ирены они вдруг остановились, порывисто обнялись и, покачиваясь как пьяные, пошли к лифту...

Клаудиу поджидал Патрисию у школы.

Увидев девушку, сбегающую по ступеням вниз в окружении подруг, его лицо расцвело улыбкой. Но как только Патрисия сообщила ему, что мать запретила ей встречаться с ним, улыбка слетела с лица Клаудиу, и на нем отразилась растерянность.

— Как же она может быть против меня, если мы даже не знакомы? — возмутился он.

— Она вообще не хочет, чтобы я с кем-то гуляла, Клаудиу, — объяснила Патрисия. — Она боится, что я рано выйду замуж!

— А ты сказала ей, что я тебя люблю? Что мы можем взрослеть вместе? Ты — как модель, я — как фотограф, — настаивал Клаудиу. — Позволь, я сам поговорю с твоими родителями, объясню, что у меня честные намерения, и попрошу разрешения видеться с тобой.

— Tы на это отважишься?! — изумилась Патрисия.

— Конечно. Я не хочу потерять тебя ни за что на свете!

Вдохновленная признанием Клаудиу, Патрисия в тот же день решила переговорить с матерью.

Когда Патрисия вернулась домой, она сразу поняла, что над домом только что пронеслась какая-то гроза. Отец заперся в своей комнате, братья сидели хмурые. Патрисия подступила с расспросами к Сиднею и узнала от него, что сегодня брат застал отца над оформлением незаконной сделки, которую предстояло заключить в Парагвае. Сделку эту, естественно, навязал ему проходимец Линеу. Сидней вырвал пакет с документами из рук отца и категорически запретил ему принимать участие в подобных вещах. Ему удалось убедить отца в том, что он был не прав, и тем не менее Клебер, мрачнее тучи, закрылся в своей комнате.

Патрисия вполуха выслушала эту историю и тут же завела разговор с матерью и братьями о том, что ее волновало.

— Ты слишком молода, чтобы завести парня, — проговорил Сидней.

Розанжела, которая присутствовала при этом разговоре, возразила:

— Мы с тобой встречаемся с детства.

— Да, вам можно, а мне нет? — тут же уцепилась за это заступничество Патрисия.

— Но мы же не знаем твоего парня, — беспомощно произнесла Фатима.

— Мама, Джеферсон его знает! Внимание Фатимы переключилось на сына.

— Ну и как он, сынок?

— Клаудиу — хороший парень, — авторитетно заявил Джеферсон. — В чем проблема, мама? Пригласи его на ужин, и тебе сразу все станет ясно.

— Правильно, — поддержала Джеферсона Розанжела. — Это лучше, чем гадать, какой он.

— Ладно, — сдалась Фатима, — передай своему Клаудиу, что я приглашаю его на ужин в понедельник.

Патрисия подпрыгнула от радости.

— Спасибо, мама!

— Вот только не знаю, что скажет об этом отец, — задумчиво проговорила Фатима.

Глава 19

Элена была не из тех высокомерных дам, которым социальная спесь мешает разглядеть в простом человеке, вроде Жуки, преданное сердце и тонкую душу. Он все больше и больше нравился ей. Одно омрачало ее радость от их частых встреч — настороженная, почти агрессивная реакция сына на ее нового знакомого. Жука это быстро заметил и старался сделать все, чтобы завоевать доверие Лукаса. Но когда Жука честно объявил Лукасу, что желает с ним подружиться, тот пренебрежительно пожал плечами:

— Тоже мне — друг! Друг — это тот, на кого можно положиться!

— Ты можешь мне доверять, — с горячностью принялся убеждать его Жука. — Я уважаю твою мать и тебя тоже. У меня хорошая семья. Я хотел бы как-нибудь познакомить вас с моим отцом, теткой, детьми. Все они славные люди, каждый из нас желает счастья другому. И я не способен причинить вред твоей матери, твоей сестре, тебе, Лукас. В тебе много скрытой энергии, ее необходимо направить по верному руслу. Я могу помочь тебе с устройством на работу!..

Последнюю фразу, как буквально сразу же понял Жука, произносить не следовало. Лукас побледнел, весь передернулся:

— Ты воображаешь, будто я пойду работать на рынок или в магазин? Еще чего!

С этими словами Лукас выскочил из комнаты, и Элене пришлось извиняться перед Жукой за грубое поведение сына.

Она понимала — сын ревнует ее к Жуке. Элена пыталась объясниться с ним, но Лукас твердил, что он всегда был последним в доме из-за мерзавца-отца и что сейчас ради нового проходимца мать готова задвинуть его в угол, как мебель.

— Нет, это неправда! — в порыве возмущения воскликнула Элена.

Нервы у Лукаса сдали: Элена увидела, как из его глаз потекли слезы.

— Прости меня, мама. Не бросай меня, мама! Мне страшно.

Элена порывисто обняла сына.

— Зачем ты такое говоришь, сынок? Ты — главная гордость моей жизни. Я никогда не подумаю о собственном счастье, если тебя не будет рядом. Не считай, что Жука значит для меня больше, чем ты. Он очень мне дорог, но никогда не станет дороже тебя. Пойми это!

Лукас, как маленький, зарылся лицом в колени матери.

— Это очень трудно, мама! Трудно, потому что я всегда чувствовал себя в этом доме чужим, посторонним...

Элене с трудом удалось успокоить сына, а тут еще явилась совершенно расстроенная дочь. Она рассказала матери о том, что видела в отеле Марселу и Изабеллу.

— Я чуть не умерла, когда их увидела! Как они страстно обнимали друг друга! У меня было желание запрятаться в какую-нибудь дыру, забиться в щель...

Элена слушала дочь и не верила собственным ушам.

— Не может быть! Невеста Диего влюблена в своего дядю! Зачем же она выходит замуж за Диего?

— Именно это я и не могу понять, — чуть не плача от обиды за Диего, проговорила Ирена. — И самое главное — Диего ничего не подозревает! Он не представляет, что за дрянь его невеста!

Элена немного задумалась.

— Мне кажется, ты должна все рассказать Диего!

— Не знаю, что делать, не знаю, — горестно вздохнула Ирена.

В это время Марселу и Изабелла в халатах сидели в кровати и в который раз выясняли отношения.

— Откуда у тебя сомнения во мне? Я бросил ради тебя семью! — горячился Марселу.

— Ты это сделал потому, что Ана тебе надоела, — поправила его Изабелла.

— Нет, мне нужна только ты, — покрывая ее лицо поцелуями, простонал Марселу. — Ты что-то сделала со мной, я весь переменился. У нас будет жизнь, полная огня и любви! Не выходи замуж за это чучело Диего!

— Скажи, — прошептала у самых его губ Изабелла, — скажи, что ты меня любишь, обожаешь, боготворишь.

— Давай вместе убежим, Изабелла, — горячо зашептал Марселу. — Я все брошу — комбинат, дом, все! Деньги я достану, клянусь! Соглашайся, любовь моя.

— Хорошо, хорошо, — несколько обескураженная напором его страсти, проговорила Изабелла. — Я пойду с тобой куда угодно. Пойди в душ, любимый, ты же собирался... Иди, а я за тобой, — понизив голос, она добавила: — Не бойся, я не сбегу!

Но как только Марселу скрылся в душе, Изабелла быстренько оделась, спустилась вниз и у стойки администратора написала Марселу записку:

«Дорогой дядя, я не могла ждать. Все было прекрасно, но у меня столько дел! Я хочу хорошо выглядеть у алтаря. Если ты согласишься быть моим посаженым отцом, я буду рада. Целую. Изабелла».

Свернув записку, она подозвала к себе служащего отеля.

— Отнесите эту записку в номер тясяча один Марселу Росси.

И, довольная собой, выскочила на улицу.

Ана потом сама была не рада тому, что с ее губ слетели слова:

— Ах, как было хорошо, когда мы с Жукой... — и, увидев лицо дочери, осеклась.

Карина заметила ее смущение, и в эту минуту ей показалось, что все ее смутные догадки относительно своего происхождения подтвердились.

— Что, что вы с Жукой? — подхватила она. — Ты что-то скрываешь, мама! Мама, у тебя от Жуки ребенок?! Мама, скажи!

Мать пыталась урезонить дочь, но фантазия легковозбудимой Карины уже вышла из берегов. В тот же день она оповестила братьев, что кто-то один из них троих рожден от Жуки. Взволнованные этим известием, сыновья налетели на мать с расспросами.

— Главное, что вы все трое — мои дети, — уходила от прямого ответа Ана. — А кто отец — неважно!

Ясно, что подобный ответ не мог удовлетворить ни Карину, ни Жулиу, ни Сандру.

— Как это неважно! — взвилась Карина. — От этого зависит моя судьба! Я встречаюсь с Тонику, он мне нравится.

— А я не хочу, чтобы ты с ним встречалась! — отрезала Ана. — Он для тебя слишком старый.

— Ты правда так думаешь, — горячилась Карина, — или не хочешь, чтобы я встречалась с собственным братом?

— Это чушь, — возмутилась Ана.

— Это не чушь, мама, — поддержал сестру Жулиу. — Карина права.

— Не беспокойся. Карина, — проговорил Сандру, — если среди нас и есть ребенок Жуки, то это я. Я совсем не похож на вас.

— Господи! — вышла из терпения Ана. — Вы мои и, и вас не должно волновать, кто кому сын, а кто нет. Я не хочу, чтобы один из вас чувствовал себя изгоем.

Эта туманная фраза еще больше подлила масла в огонь. Поскольку мать упорно не желала отвечать на прямо поставленный вопрос, дети были вынуждены обратиться за ответом к зеркалу. Но оно тоже не внесло ясности в создавшуюся ситуацию. Больше всех страдала Карина. В этот же день она объявила Тонику, что больше ни за что на свете не станет встречаться с ним. Тонику вообразил, что на решение Карины повлияла мать, бросился за разъяснениями к отцу.

— Ты говорил с Аной?

— О чем? — удивился Жука.

— Обо мне и о Карине!

— Что-о? — испуганно произнес Жука. — Она меня убьет, если узнает!

— Тогда кто меня выдал? — вцепился в отца Тонику. — Карина меня бросила и не желает давать никаких объяснений. А я по уши влюблен в нее! Я без нее жить не могу.

— Этого еще не хватало, — огорченно развел руками Жука. — Одно могу тебе сказать: я к этому делу не имею ни малейшего отношения. Поговори еще раз с Кариной...

Тонику не мог не последовать этому совету. Он, как всегда, подстерег Карину у школы и, когда она вышла на улицу, схватил девушку за руку.

— Объясни, что происходит! — потребовал он.

— Ты мне надоел, я от тебя устала, — заученной скороговоркой ответила измученная сомнениями Карина.

— Нет, здесь что-то другое... Или другой? — ревниво спросил он.

— Отпусти! Мне больно! — пытаясь высвободить свою руку, простонала Карина.

— Ни за что не отпущу, пока не объяснишь... Тут Карина решилась на отчаянный шаг.

— Полиция! — завопила она.

Полицейский, дежуривший неподалеку от здания колледжа, немедленно приблизился к ним.

— Помогите! Видите, этот шизик ко мне привязался, держит меня... А я еще несовершеннолетняя!

— Оставьте нас, — обратился к полицейскому Тонику. — Мы с этой девушкой давно знакомы. Это моя девушка.

— Я его в жизни не видела! — выкрикнула Карина.

Очевидно, лицо Тонику не внушило доверия полицейскому. Тем более что его прямым долгом было отреагировать на крики о помощи этой симпатичной девушки.

Выяснив, что у Тонику нет при себе документов, полицейский заставил его сесть в машину и повез парня в участок.

Жозе, как никто другой, был счастлив узнать о знакомстве и постепенном сближении своего сына с благородной сеньорой, по словам Жуки, чуждой социальных предрассудков. Он всю жизнь мечтал о появлении женщины, способной заставить его сына забыть свою несчастливую любовь к Ане.

Жука, сидя с отцом в пиццерии «Ла Мамма», с упоением рассказывал об Элене, о том, какая это прекрасная, чуткая и умная женщина, как вдруг его внимание снова переключилось на Ану.

Поводом послужила встреча Аны с секретаршей Марселу. Жука знал, Ана недолюбливала эту Андреа. Что делает здесь эта девушка? Почему Ана с такой предупредительностью провожает ее до дверей пиццерии? Что между ними общего? Он попытался задать этот вопрос Ане, но Ана не собиралась объяснять Жуке, что они с Андреа обсуждали план: каким образом им обеим отомстить Изабелле, сорвать ее свадьбу, — и ушла от разговора в сторону.

Зато Жозе, увидев реакцию сына на появление Аны, не на шутку встревожился.

— Какое тебе дело, с чем пришла сюда секретарша Марселу? Что ты бегаешь за Аной, как собачонка! Устраивай свою жизнь с Эленой, сын!

— Как это какое мне дело? — взвился Жука. — Если Марселу больше не вернется к Ане, у меня появляется шанс!

— Нет у тебя никакого шанса, — попытался остудить его Жозе. — Сейчас Марселу увивается вокруг этой девчонки, но он скоро ее забудет и вернется к Ане, и она примет его как обычно... Жизнь сделала тебе подарок, сын! Не отказывайся от него! Не отказывайся от Элены.

Но Жозе чувствовал, что слова его не достигают цели. И тогда он решил напрямую объясниться с Марселу. Жозе отправился к нему на мясокомбинат.

Марселу был рад увидеть своего названого отца, хотя Жозе сразу же налетел на него с упреками:

— Ты лишил брата самого дорогого! Я думаю, ты сделал это из желания доказать Жуке, что ты более мужественный, чем он! Сейчас ты бросил Анну, и у Жуки снова появилась надежда. Прошу тебя, перестань разрываться между двумя женщинами и мучить брата бесплодными фантазиями: ты все равно рано или поздно вернешься к Ане. Так сделай это сейчас!

Марселу обреченно покачал головой:

— Сейчас все изменилось. Я безумно люблю другую. Я не вернусь к Ане.

— О ком ты говоришь, Марселу? — заводясь все больше и больше, крикнул Жозе. — О своей племяннице? Но это же мимолетный роман, костер из соломы, вспыхнул — и все! Конечно, мужчине в твоем возрасте лестно иметь молодую жену, но семью, которую ты, несмотря ни на что, сумел построить, ничто не может заменить! Никакая страсть!

— Это не просто страсть, — проникновенно произнес Марселу. — Это любовь. Это испытание. Это страдание, которое бывает невыносимым. Невыносимо безмолвно вымаливать взгляд, знак внимания, теплое слово... Я люблю Изабеллу, люблю эту ведьму, как не любил никогда в жизни.

Каких усилий стоило Филомене сплотить все семейство Феррету вокруг предстоящего торжества — свадьбы ее племянницы, но она не была до конца уверена, что ей это полностью удалось.

Только она заручилась обещанием Адалберту Васконселуса, отца Изабеллы, что он явится к венчанию дочери, как Элизеу, находившийся в отъезде, перестал подходить к телефону... Только Филомена получила согласие прибыть на свадьбу семей Креченти, Фонтана и Радо, бывших с ней в родстве, как Кармела, ее сестра, стала прилюдно, не таясь, встречаться с этим мальчишкой Адреану, который ей в сыновья годится...

Глава 20

Диего чувствовал, что вокруг него затевается что-то непонятное...

Сперва Клаудиу, накрученный Андреа, разогретый ее напоминанием о своем дружеском долге, пытался раскрыть Диего глаза на его невесту. В его словах о том, что он, Диего, видит Изабеллу совсем не такой, какой видят ее окружающие, был скрыт какой-то намек, но, как ни требовал Диего от друга объяснений, тот больше не сказал ничего.

Потом Ирена явилась к нему с каким-то таинственным разговором об Изабелле, который она не сумела довести до конца, поскольку нагрянула сама Изабелла и, выгнав Ирену, закатила жениху истерику.

— Эта девица влюблена в тебя! — кричала она. — Ирена хочет увести тебя у меня, вот ее цель!

— Да нет же! — оправдывался Диего. — Она что-то хотела сообщить мне, но тут влетела ты...

— Что? Что именно? — жадно вцепилась в него Изабелла.

Но какое-то смутное чувство помешало Диего сознаться в том, что Ирена приходила к нему, чтобы поговорить о ней, Изабелле.

И он понимал, что этот разговор с Иреной во что бы то ни стало надо довести до конца.

Наскоро успокоив Изабеллу и заверив ее в своей любви до гробовой доски, Диего отправился к Ирене.

Сердце его было полно непонятным страхом, когда он вошел в комнату Ирены и сел в предложенное ею кресло.

— Наверное, мне не следовало об этом говорить, но, боюсь, что, если я промолчу, ты сам обо всем узнаешь и потом мне не простишь, — начала она. — Все вышло случайно. Я зашла в один отель...

— Какой отель? — нервно перебил ее Диего.

— Отель «Лампони». Я веду расследование, связанное с одним погибшим официантом, который работал в этом отеле...

— При чем тут Изабелла? — чувствуя недоброе, снова перебил ее Диего.

— Я видела ее в этом отеле вместе с Марселу. У них там было свидание. Они взяли ключ и пошли в номер. Я сама это видела, — выпалила Ирена.

Диего поднялся с кресла, глядя на девушку сузившимися от гнева глазами.

— Я в это не верю, Ирена, — презрительно бросил он. — Ты все выдумала. На что ты надеешься?

— Зачем мне это выдумывать? — задетая его реакцией, удивилась Ирена.

— Потому что ты в меня влюблена! — насмешливо произнес Диего. — Ты хочешь оклеветать мою невесту, надеясь, что я откажусь от нее, и тогда тебе удастся меня подцепить!

Лицо Ирены вспыхнуло.

— Я ненавижу тебя! — выдохнула она. — Пошел вон!

— Я ухожу. Зря считал тебя своим другом. Прощай.

На звуки их голосов выскочила Элена. Диего пролетел мимо нее и бросился на улицу, а Ирена разразилась слезами.

— Ты сказала ему, что видела Изабеллу с Марселу? — догадалась Элена.

— Да, и он решил, что я все выдумала, — прорыдала Ирена.

Мать ласково обняла ее.

— Перестань, не надо. Диего потом очень будет каяться, что не послушал тебя...

Диего гнал машину по направлению к своему дому.

Как ни пытался он убедить себя, что слова Ирены не более чем тщательно продуманная интрига влюбленной в него женщины, сомнения не давали ему покоя. А вдруг все это правда? Ну хорошо, Ирена действовала исключительно из эгоистических побуждений. Но у Клаудиу-то какая корысть ссорить его с невестой? Нет, тут что-то не так, Клаудиу тоже имеет кое-какие основания не любить Изабеллу. Нельзя прятать голову под крыло, надо набраться мужества, припереть друга к стене и потребовать от него доказательств неверности Изабеллы, если такие, к его несчастью, имеются!

Клаудиу, узнав о том, что Диего был у Ирены, которая сказала ему о связи Марселу с Изабеллой, больше не стал ходить вокруг да около:

— Это правда. Жениться на ней будет с твоей стороны величайшей глупостью. Она тебе изменяет сейчас, до свадьбы, что же будет потом?

Диего сжал голову руками.

— Но я не могу поверить в это, Клаудиу! Изабелла, моя невеста, такая нежная, ласковая...

— Она нежна с тобой из-за твоих денег, Диего! Если ты сомневаешься в моих словах, переговори с Андреа, секретаршей Марселу. Андреа давно знает о шашнях Изабеллы с Марселу. Хочешь, я позвоню Андреа и попрошу, чтобы она сейчас приехала сюда?

Диего подавленно кивнул.

Андреа приехала довольно быстро. Одного взгляда на Диего было достаточно, чтобы понять, о чем только что говорили мужчины. Вид у него был совершенно измученный, как будто Диего тяжело заболел.

— Мне одно только хочется узнать, — глядя на Андреа воспаленными глазами, сказал он. — Почему Изабелла выбрала именно меня на роль рогоносца?

— Потому что ты добр и доверчив и тебя легче обманывать, и еще потому, что она получила добро на твою кандидатуру в качестве мужа от Филомены. Но любит она не тебя, а Марселу, — объяснила Андреа.

— Почему же она не с ним? — мрачно поинтересовался Диего.

— У тебя денег больше, чем у Марселу, — ответила Андреа.

— И у Изабеллы их много, она наследница всего состояния Феррету!

— Изабелла еще не получила наследство. Она получит его только в том случае, если выйдет замуж за мужчину, понравившегося Филомене.

Диего посмотрел на девушку тяжелым взглядом.

— И давно они вместе... Изабелла и Марселу?.. — с усилием подбирая слова, осведомился он.

— Два или три года, — ответила Андреа. — Об этом также знает Ана, хозяйка пиццерии, которую Марселу бросил ради Изабеллы.

Как ни пытался сдержать себя Диего, слезы брызнули из его глаз.

— Три года! Какой же я был идиот! — сжав зубы, выдавил он.

О возвращении Жозе в Сан-Паулу Жулия узнала от Ирены. Еще когда Ирена пересказала ей то происшествие с машиной, из которого ее выручил пожилой мужчина, то и дело цитирующий Сервантеса, у Жулии промелькнуло подозрение, что спаситель Ирены был не кто иной, как Жозе. А уж когда она рассказала, что повстречала своего спасителя на улицах Сан-Паулу, у Жулии не осталось сомнений в том, что Жозе вернулся в родные пенаты.

Она решила встретиться с ним, чтобы поговорить о своей сестре Элене, с которой теперь встречался сын Жозе, Жука.

При появлении Жулии Нина немного смутилась и, пробормотав, что она торопится на рынок, позвала Жозе и тут же скрылась вместе с Витинью.

Жозе был несказанно рад встрече. Первые ее минуты прошли в беспорядочных восклицаниях и воспоминаниях об их прошлой любви, о том, как они мечтали уехать в Париж, но сердце Жозе принадлежало Леонтине, сестре Нины, и поэтому они расстались. Жозе сказал Жулии, что его глубоко опечалила смерть Элиу, который когда-то очень нравился Жулии, но сам Элиу предпочел ей ее младшую сестру. Наконец, Жулия перешла к первой волнующей ее проблеме.

— Ты познакомился с моей племянницей Иреной, — начала она.

— С твоей племянницей? — не понял Жозе.

— Да, та девушка, которой ты помог вытянуть застрявшую в луже машину, — моя племянница, — объяснила Жулия. — И ты произвел на нее впечатление.

— Да что ты! — замахал руками Жозе. — Я ей в деды гожусь!

— Это так, но девушки в ее возрасте часто влюбляются в мужчин гораздо старше себя, — продолжала Жулия, — особенно в тех, которые умеют рассказывать всякие сказки...

— Не беспокойся, Жулия, — немного польщенный ее опасениями, возразил Жозе, — я не причиню вреда твоей племяннице.

Тогда Жулия решила высказать ему то главное, ради чего она и пришла.

— Твой сын Жука встречается с моей сестрой Эленой, — проговорила она. — Мне не хочется, чтобы ей пришлось страдать из-за него так, как она страдала от Элиу. Твой сын не может сделать Элену счастливой...

Эта отповедь сильно задела Жозе Балашу за живое.

— Почему же? — сухо осведомился он.

— Потому что он влюблен в Ану, хозяйку пиццерии. Он только о ней одной и думает, — раздраженно сказала Жулия. — Жука никогда не сможет вычеркнуть Ану из своего сердца, я знаю. Так пускай прекратит свои ухаживания за Эленой, они ни к чему хорошему не приведут!

— Ты не имеешь права вмешиваться в их жизнь, — довольно резко произнес Жозе. — Я не позволю тебе этого!

Жулия встала, подхватила с кресла сумочку.

— Ты вызываешь меня на поединок? — насмешливо спросила она. — Знай, я на многое способна!

— Я тоже, — заверил ее Жозе. — Прекратим этот разговор. Давай я подброшу тебя до дома на своем грузовике...

Из полицейского участка, в котором он провел целую ночь, Тонику вытащили Жука и Ана.

Оставив отца препираться с Аной по поводу данного поступка ее дочери, упрятавшей его в участок, Тонику помчался к Карине.

Но та по-прежнему ничего не желала объяснять, твердила, чтобы Тонику оставил ее в покое, и безутешно рыдала, так что когда Ана явилась домой, она застала обоих влюбленных с глазами на мокром месте и вконец расстроенных.

— Дочка, ты уверена, что Тонику тебе нужен? — опечаленно спросила Ана. — Ведь он намного старше тебя...

— Нет, не нужен, — прорыдала Карина.

— Как же так? — ничего не понимая, вскричал Тонику.

— Тонику, нам нельзя быть вместе, — в который раз повторила Карина.

Ана почувствовала, что у нее нет больше сил видеть горе своей дочери.

— Нет, дочка, можно, — проговорила она устало. — Тонику, иди домой. Мы с Кариной должны поговорить. Завтра встретитесь...

Карина удивленно воззрилась на мать. Слезы моментально высохли у нее на глазах. Тонику весь светился от радости.

— Правда, мама, нам можно встречаться? — не веря своему счастью, пролепетала Карина.

— Правда, — подтвердила Ана.

Адалберту, отец Изабеллы, появился в доме накануне свадьбы своей дочери.

Изабелла была счастлива его видеть. Обнимая отца, она твердила, что его приезд — лучший подарок ей на свадьбу.

Филомена тоже чувствовала себя довольной. Конечно, этот игрок не заслуживает доверия, но она способна держать его в руках, и он это знает. Хорошо, что он продал ей акции ее сестры, иначе будущее Изабеллы было бы под угрозой. А теперь Изабелла — наследница всего состояния. И все благодаря ей, Филомене. Теперь она требовала от Адалберту абсолютной преданности и лояльности. И чтобы он ни в коем случае не вздумал заглянуть в какое-нибудь подпольное казино. Адалберту скрепя сердце обещал быть тише воды, ниже травы.

Зато Кармелу приезд бывшего мужа вывел из себя. Ей было противно, что они все вынуждены принимать человека, испортившего ей жизнь, как будто ничего этого не было. Она знала и о роли Филомены в этом деле... Но особенно было тяжело видеть, как ее родная дочь обнимает этого, с позволения сказать, папочку, будто он всю жизнь воспитывал ее. Что за дети пошли! Стараешься ради них, жертвуешь всем на свете, и что в ответ? Черная неблагодарность!

И Кармела, не в силах скрыть негодования, закрылась в своей комнате.

Был еще один человек в доме, которого приезд Адалберту не обрадовал. Адалберту почувствовал это и попытался объясниться с Марселу.

— Тебе не кажется, что пришло время забыть взаимные счеты? Мы снова можем стать приятелями.

— Я не обязан быть вежливым с таким паразитом, как ты, — сухо произнес Марселу.

— Ты такой же паразит, — усмехнулся Адалберту, — только более удачливый.

— Не понимаю, о чем думала Филомена, когда решила, что ты способен управлять ресторанами в Бешиге? — недоумевал Марселу.

Адалберту был слегка озадачен. Рестораны в Бешиге? Филомена ничего такого ему не говорила.

— А зачем же она вызвала тебя сюда? — холодно поинтересовался Марселу.

Адалберту и сам не знал, и не предполагал, что свадьба его дочери явилась только предлогом для его внедрения в дом, но вслух этого говорить не стал. Он увидел, что Алфреду, прибирающий в гостиной, внимательно прислушивается к их разговору...

Диего явился к Ане с предложением объединить свои усилия, чтобы отомстить Изабелле. Эта дрянная женщина должна получить по заслугам. Таким, как она, легко обманывать честных людей. Но это не может продолжаться до бесконечности.

— Совершенно верно, — согласилась Ана, — несправедливо, когда такие люди оказываются наверху.

— Дона Ана, — продолжал Диего, — я знаю, что Марселу вместе с Изабеллой нанесли вам обиду. И я пришел, чтобы сказать вам, что я всецело на вашей стороне. Но каким образом нам вывести Изабеллу на чистую воду, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в ее бесчестности?

— Предоставь это дело мне, — ответила Ана, — мне и Андреа. А твоя роль в этом спектакле будет не слишком трудной...

Глава 21

План Андреа по разоблачению Изабеллы был прост, но для того, чтобы осуществить его, требовались хитрость и удача.

Необходимо было во что бы то ни стало устроить так, чтобы Диего застал свою невесту в объятиях Марселу в тот самый момент, когда в доме соберутся гости.

Для этого надо было, чтобы Марселу, не желавший присутствовать на свадебной церемонии, остался в доме, а также спровоцировать Изабеллу на то, чтобы она пришла в комнату своего любовника. Казалось бы, это был нереальный план, но Андреа хорошо изучила авантюристку Изабеллу, обожавшую риск и испытывавшую страсть в самые неподходящие для ее удовлетворения моменты.

Марселу Андреа сообщила, что Филомена требует, чтобы он обязательно присутствовал на церемонии «Альгури», то есть передачи женихом свадебного букета своей невесте.

Марселу скрепя сердце остался в своей комнате.

Изабелле, которую она должна была одевать к свадебной церемонии, Андреа сказала, что Марселу чувствует себя как побитый пес, он даже слезу пустил.

— Правда? — клюнула на эту удочку Изабелла. — А еще делал вид, что ему все равно!

— Нет, что ты! — воскликнула Андреа. — Я вошла к нему в кабинет, и он меня даже не заметил. Смотрел на твою фотографию, и по лицу его текли слезы... Но ты не думай о нем. Зачем думать о Марселу!

Андреа видела, что произнесенные ею слова воспламенили Изабеллу.

— Мне будет не хватать Марселу, — задумчиво отозвалась она. — Мы были готовы на любые безумства...

—Так уж и любые! — недоверчиво произнесла Андреа. — Бьюсь об заклад, что у тебя не хватило бы смелости сейчас прийти к нему!

По лицу Изабеллы она увидела, что слова ее достигли цели.

— Да? — протянула Изабелла. — Плохо же ты меня знаешь...

Дом Феррету постепенно наполнился гостями.

Убранство гостиной в этот день могло удовлетворить самый аристократический вкус. Лестница, по которой должна была спуститься невеста, была увита цветами. Вдоль стен висели гирлянды белых роз и камелий, старинные вазы с орхидеями стояли вдоль окон.

В саду уже играл оркестр. На деревьях висели разноцветные фонарики, которые вечером должны были вспыхнуть веселыми огоньками и освещать танцевальную площадку. Вокруг нее были расставлены столики с изящными плетеными креслами. Алфреду и Дива сновали между приглашенными, предлагая им различные напитки. На специальном столике в обрамлении цветов стояло блюдо с конфетти, которые должен был отведать жених перед тем, как отправиться в церковь.

Филомена была настолько удовлетворена предстоящим торжеством, что неожиданное появление Аны не слишком возмутило ее. Тем не менее она произнесла:

— Не помню, чтобы я тебя приглашала.

— Мы так долго были компаньонками, что я подумала...

— И совершенно зря, — перебила ее Филомена. Но Ана пропустила ее слова мимо ушей и с чисто плебейской беззастенчивостью стала представляться гостям. Филомена поморщилась, но что было делать, не гнать же эту кухарку взашей. Это значило бы опуститься на ее уровень. Пусть уж останется, посмотрит, приобщится к зрелищу, достойному сливок общества, — будет потом о чем посудачить с другими кухарками и зеленщиками!

В гостиную с роскошным букетом в руках вошел жених, и кто-то из приглашенных воскликнул:

— Альгури!

— Альгури! Альгури! — понеслось по всему дому, и вскоре сад с танцующими парами наполнился восклицанием: «Альгури!»

Филомена преподнесла Диего бокал марсалы, а после того как он пригубил вино, за руку подвела его к столику с конфетти. Жених бросил в рот несколько орехов и передал свадебный букет матери невесты.

— Это Изабелле.

— Спасибо, я передам, — растроганная, сказала Кармела.

В этот момент Андреа тихонько приблизилась к Диего и шепнула ему на ухо:

— Пошли. Я проведу тебя по черной лестнице.

Когда Диего ворвался в комнату Марселу, то застал Изабеллу в объятиях Марселу, в постели.

Как ни готовил он себя к этому зрелищу, в глазах у него потемнело от бешенства.

— Развратная девка! Шлюха! — завопил он. Изабелла, завернувшись в простыню, отчаянно крикнула:

— Я не виновата! Марселу силой затащил меня! Диего размахнулся, чтобы ударить ее по лицу, но Марселу перехватил его руку.

— Я люблю Изабеллу, обожаю ее, и я рад, что ты вломился сюда, — сказал он. — Теперь этой свадьбе не быть.

Диего, схватив Изабеллу за руку, потащил ее вниз. Она сопротивлялась изо всех сил, придерживая на себе простыню, но он пинками заставил ее спуститься с лестницы... Гости, пораженные невиданным зрелищем, расступились. Изабелла, растрепанная, полуголая, дико озиралась. Смолк гул голосов.

— Я застал эту шлюху в комнате ее дяди, — тяжело дыша, произнес Диего. — Они лежали в постели. Твоя дочь, Кармела, грязная потаскуха!

Кармела с перекошенным лицом бросилась к дочери, пытаясь заслонить ее от взоров приглашенных.

— Какой позор! — наконец произнес кто-то из гостей. — Такого никогда не было в нашей семье!

Гости один за другим в полном молчании покидали гостиную, не рискуя высказать свое сочувствие побелевшей от ужаса Филомене. Когда в доме никого, кроме членов семьи Феррету и Диего, не осталось, Ана приблизилась к Филомене и с торжеством произнесла, указывая на Изабеллу:

— Как-то раз эта женщина явилась ко мне в пиццерию и сказала, что она — жена Марселу. Из-за нее Марселу бросил меня и наших детей...

Изабелла подняла голову с груди Кармелы, которая обнимала ее.

— Так это все ты подстроила? — прошипела она.

— Да, я, — проговорила Ана. — Я хотела уберечь хорошего, честного парня от женитьбы на такой низкой женщине, как ты... Я ухожу.

— Я пойду с вами, — сказал Диего. — Видеть больше не хочу эту потаскуху.

Когда Ана и Диего вышли из гостиной, к рыдающей Изабелле подошел Марселу.

— Пойдем со мной, — произнес он. — Я позабочусь о тебе. Теперь у тебя никого нет на свете, кроме меня...

Но Изабелла, отстранив мать, бросилась к Филомене:

— Тетя, прости меня! Прости меня, умоляю!

— Ты похотливый самец, Марселу, — не глядя на нее, проронила Филомена. — Бесстыжий бабник. Франческа, кухарка. Изабелла... Вон из моего дома!

— Я и сам хотел уйти, — бросил Марселу. — Пойдем, Изабелла. Нам здесь больше нечего делать...

Удар, нанесенный племянницей Филомене, был очень силен, но она понимала, что честь — честью, а бизнес — бизнесом. Восстановить потерянное достоинство семейства Феррету возможно, пока есть деньги. Она сама готова сколько угодно унижаться во имя дела, которому посвятила свою жизнь, — бизнеса. И поэтому ей необходимо было теперь решить два вопроса.

Первый — во что бы то ни стало удержать Марселу на мясокомбинате. Он знает его как свои пять пальцев. Диего, которого она готовила на место Марселу, скорее всего, подаст заявление об уходе. Поэтому необходимо переговорить с Марселу, предложить ему процент с доходов комбината, о котором он просил пять лет тому назад. Ее не интересуют его дела с этой аморальной девчонкой, ее племянницей, лишь бы не был нанесен ущерб делу.

К счастью, Марселу не заставил себя долго упрашивать, и после разговора с ним Филомена отправилась к родителям Диего — улаживать второй волновавший ее вопрос.

Она знала, что Марсиа и Отавиу Вуено, приехавшие на свадьбу к сыну, после произошедшего скандала, намерены возвратиться в Рибейрон-Прету. Отавиу лучший поставщик мяса, и она не хочет терять его. Поэтому Филомена, как ни отговаривали ее Адалберту и Кармела, поехала в отель, где остановились родители Диего, с тем чтобы просить у них прощения.

— Пожалуй, лучше не вспоминать то, что мы уже не в силах изменить, — вслед за извинениями произнесла она. — Давайте забудем этот инцидент, как воспитанные люди. Отавиу, надеюсь, двадцать лет дружбы и доверия не пойдут псу под хвост из-за глупой девчонки?

— Диего очень страдает, — туманно ответил Отавиу.

— Я тоже, — ответила Филомена. — Когда вернется Элизеу, я приеду к вам... Надеюсь, вы меня не прогоните и нам удастся сделать так, чтобы наше общее дело не пострадало вместе с нами.

— Хорошо. Филомена, — наконец изрек Отавиу. — Да будет так.

День несостоявшейся свадьбы Изабеллы и Диего принес Жуке много новых событий.

За стойкой бара он разговорился с Маркусом, который рассказал ему о том, как в трущобы приходила дона Жулия и как Дуда Бесноватый, которого она расспрашивала о его отце, толкнул эту даму, после чего дона Жулия чуть не вцепилась ему в рожу.

— Дона Жулия? — вдруг заинтересовался Жука. — Кто это?

— Жулия Брага, — пояснил Маркус. — Она живет в районе Морумби.

— Это та самая, что подбивала клинья под твоего отца, — пояснил присутствовавший при их разговоре Витинью.

— Не может быть, — пробормотал Жука.

Тут появилась Ана, нарядная и красивая, с известием о скандале, произошедшем в доме Феррету. Несмотря на то что ее месть удалась, Ана выглядела расстроенной.

— Марселу и вправду без ума от этой девчонки! — рассказала она. — Ты бы видел, как он обнял ее, как смотрел на нее, опозоренную, полуголую! Он смотрел на нее с такой любовью! Какая я была дура, Жука! Я двадцать лет играла самую жалкую роль. Жука, и только сейчас это поняла!..

Надежда на то, что Ана теперь изменит свое отношение к нему и оценит его, с новой силой охватила Жуку. Если бы не Витинью, потребовавший, чтобы он, Жука, обслужил архитектора Жулиану, желая оторвать его от Аны. Жука был готов утешать ее сколько угодно.

Условившись с Жукой о новой встрече вечером в пиццерии, Ана ушла, а Жука после работы помчался к Элене. Он считал себя обязанным доложить ей, что позднее прозрение Аны пробудило в нем уверенность, что теперь-то он добьется ее любви, любви женщины, которую обожал в течение долгих лет. Жуке хотелось быть честным перед обеими женщинами, каждая из которых была ему дорога, но объясниться с Эленой ему не удалось. Помешал Лукас.

— Уходи отсюда! — услышав голоса матери и Жуки, он влетел в гостиную. — Уходи, тебе говорят!

— Лукас, послушай! — попытался урезонить его Жука. — Давай поговорим!

— Вот тебе мое последнее слово! — Лукас размахнулся и ударил Жуку в челюсть.

Жука еле сдержал себя.

— Я только хотел поговорить с твоей матерью, — потирая челюсть, сказал он.

— О чем? О том, что ты любишь другую?! Я не позволю какому-то макароннику издеваться над своей матерью! Катись отсюда! — захлебывался криком Лукас. — А ты, мама, останешься со мной!..

Напрасно Патрисия возлагала надежды на обаяние Клаудиу: с первых же минут встречи ее брат Сидней и отец принялись цепляться к парню. Не успел Клаудиу поведать ее семейству о том, что Патрисию ждет блестящая карьера фотомодели, которой он, как фотограф, намерен всячески содействовать, как Сидней с негодованием промолвил:

— Моя сестра должна учиться!

— Да, мы хотим, чтобы она изучала бухгалтерское дело, — поддержал сына Клебер.

— Но фотомодель зарабатывает много денег, — возразил Клаудиу.

— Деньги для нас не главное, — пренебрежительно заметил Сидней.

— Послушайте, — взвилась Патрисия. — У нас с Клаудиу не только любовь... У нас есть свой проект. Мы мечтаем вырасти профессионально: он — как фотограф, я — как модель!

— Если моя сестра нужна тебе для того, чтобы подняться, поищи себе другую лестницу, — непримиримо изрек Сидней.

— Наша семья излишне консервативна, — попытался загладить бестактность брата Джеферсон.

— Просто у нас есть свои принципы, — продолжал стоять на своем Сидней.

— И в конце концов, мужчина не должен ходить с такими длинными патлами, — сделал замечание Клебер.

Словом, ужин прошел в довольно напряженной обстановке. Напрямую никто не запретил Патрисии встречаться с Клаудиу, но стало ясно, что парень не получит одобрения ни у Сиднея, ни у отца, и Патрисия, проводив возлюбленного, решила, что ни за что не смирится с этим. Она убежит из дома. Тогда все поймут, насколько серьезно ее чувство к Клаудиу и как основательно ее намерение стать с его помощью фотомоделью.

Патрисия собрала вещи и написала на листе бумаги, вырванном из ее школьной тетради:

«Я больше не могу жить в доме, где каждый считает себя вправе командовать мной. Патрисия, которой вы когда-нибудь будете гордиться».

Лукас не мог удовлетвориться тем, что выгнал Жуку из дома своей матери. Он решил отправиться к нему домой, с тем чтобы расставить все точки над «i».

Он притормозил в Мооке на площади возле фонтана и у первой встреченной им женщины спросил, где живет Жука.

— Жука Местиелли? — переспросила женщина. — Я его соседка. Залмира. А живет он вон в том доме. Вон его дочка Яра, — словоохотливо продолжила она, — очень хорошая девочка.

Лукас подкатил к Яре.

— Ты дочь Жуки? — спросил он.

Яра его узнала.

— Я тебя уже видела однажды... Мой отец встречается с твоей матерью. И ты как будто против этого...

Откровенность девушки понравилась Лукасу.

— Твой отец, наверно, хороший человек, — сказал он. — Это со мной что-то не так... Все мы делаем глупости, не так ли?

— Я всю жизнь только этим и занимаюсь! — не замедлила согласиться с ним Яра. — А что это у тебя за звезда на мотоцикле?

— Это Антарес, — объяснил Лукас. — Я по гороскопу Скорпион. Это моя звезда. Послушай, хочешь я тебя прокачу на своем мотоцикле?

— Конечно, хочу, — обрадовалась Яра.

Глава 22

Исчезновение Яры и Лукаса наделало много шума.

Сперва Элена, обеспокоенная долгим отсутствием Лукаса, умчавшегося куда-то на своем мотоцикле, заподозрила недоброе и вместе с Иреной и Жулией устремилась на его поиски.

Не найдя Лукаса в Пиньейросе, Виле-Магдалене и Пор-ду-Сол, где жили его приятели, Элена поехала к Жуке, которому Залмира уже успела сообщить, что Яра умчалась на мотоцикле с каким-то парнем.

— Это Лукас, — догадалась Элена.

Жука, услышав это, моментально позабыл о предстоящем свидании с Аной.

— Элена! Ради бога, скажи, может Лукас дурно обойтись с девочкой, чтобы досадить мне?!

— Нет-нет, он, может быть, сложный парень, но добрый! — воскликнула Элена.

— Но что надо этому наркоману от нашей Яры? — волновалась Нина.

— Он не наркоман, — заступилась за брата Ирена, — его вылечили!

В эту минуту явился Жозе. Увидев Жулию, он слегка смутился, что не ускользнуло от внимания Ирены.

— Жулия, ты знакома с этим человеком? — тихо спросила она тетю.

— Я... я не хочу говорить об этом, — ответила Жулия.

— Почему? Что ты скрываешь?

— Ничего. С Жозе у меня связаны не слишком приятные воспоминания, — отрезала Жулия.

— Ты вся состоишь из тайн, — задумчиво произнесла Ирена.

Жозе в это время утешал Элену.

— Не беспокойтесь. Мы сейчас сядем в мой грузовик и разыщем их...

— Витинью, позвони Ане и скажи, что я не смогу приехать сейчас в пиццерию, — попросил Жука дядю. — Она меня уже ждет.

— Не беспокойся, — пробормотал Витинью.

Лукаса и Яру они обнаружили по дороге на Фернан-Диас, неподалеку от бара. Яра была вне себя от страха: Лукас, отлучившись ненадолго, успел напиться, после чего стал приставать к ней с нежностями. Ее отец и дед появились вовремя. Еще немного и Яра была готова пешком брести до Мооки, поскольку Лукас был не в состоянии вести мотоцикл.

Жозе довез до дома невменяемого Лукаса с тремя женщинами, после чего подбросил Жуку к пиццерии и повез домой заплаканную Яру.

— Да как мой отец может ухаживать за матерью этого чокнутого! — возмущалась дорогой Яра. — Она сама наверняка такая же!

— Детей не выбирают, их приходится принимать такими, какие они есть, — спокойно отозвался Жозе.

— Нет, лучше бы он бросил эту дамочку и стал ухаживать за доной Аной, — проговорила Яра, — Она ему больше подходит.

— Ничего подобного, — не согласился Жозе.

Жука ворвался в пиццерию, когда Ана уже перестала его ждать. Он сразу бросился к ней с объяснениями, но Ана и слышать ничего не желала.

— Эта красотка тебя кликнула, и ты тут же к ней помчался! — взвилась она.

— Ана, я ни в чем не виноват, — защищался Жука. — Я просил дядю Витинью предупредить тебя, что опоздаю, но он, конечно, этого не сделал!

— Ты двадцать лет твердил мне, что любишь меня, а когда я наконец захотела принять твою любовь, ты бросился к своей красотке из Морумби! — ярилась Ана. — Я тут ждала тебя как дура. Стол накрыла, со свечками, все как полагается, а ты сбежал к этой женщине!

Как ни пытался Жука урезонить разгневанную Анну, как ни просил ее сменить гнев на милость, Ана была непреклонной.

Адалберту поджидал Кармелу в гостиной. Была уже глубокая ночь, когда она наконец вошла в дом. Кармела невольно вскрикнула, когда Адалберту вынырнул из темноты и преградил ей дорогу.

— Я ждал тебя, — проговорил он. — Мне надо с тобой поговорить.

— Мне не о чем с тобой говорить, — возмутилась Кармела. — Ты дашь мне пройти или нет?

— Я видел Изабеллу, — сказал Адалберту. Кармела в изумлении воззрилась на него.

— Где? Каким образом?

Адалберту стал объяснять. Он обнаружил дочь в отеле «Лампони», в том самом, где когда-то начинался роман Марселу с Франческой. А теперь этот проходимец поселил там их дочь.

— Как же он мог отвезти девушку из приличной семьи в такой притон? — возмутилась Кармела. — Боже мой! Моя дочь, моя чудная девочка!

— К сожалению, она не такая уж чудная, — с горечью произнес Адалберту. — У нее болезненное, эгоистическое восприятие жизни. Для нее главное — материальные ценности, как и для ее тетки Филомены. Она беспринципна! Представь себе, что после этого скандала Изабелла озабочена только одним: как бы ей вернуться в этот дом...

— И слава богу! — воскликнула Кармела. — Она тоскует по мне, по родным людям!

— Ничего подобного, — прервал ее Адалберту. — Ей просто хочется жить богато. Ни о чем другом она не помышляет. Ей кроме денег ничего не нужно.

Кармела в изнеможении опустилась на ступеньку лестницы.

— Какие ужасы ты рассказываешь о собственной дочери, которую сам бросил на произвол судьбы. Ты хоть чувствуешь свою вину?

— Чувствую, конечно, — вздохнул Адалберту. Кармела с сомнением посмотрела на него.

— Я не верю тебе, — произнесла она. — Однажды ты сбежал от меня, разорил и оставил на растерзание Филомене... А теперь хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой из-за того, что Изабелла плохо воспитана. Это так похоже на тебя, Адалберту. Не пытайся убедить меня в том, что моя дочь — чудовище. Она еще ребенок. Ее совратил Марселу.

Адалберту опечаленно покачал головой.

— Скорее, это Изабелла его совратила, — сказал он. — Но я сделаю все, чтобы помочь ей избавиться от него. Все, что только смогу.

После скандала с несостоявшейся свадьбой в доме Феррету Ирена много времени проводила с Диего. Он нуждался в дружеском участии, которого не мог дать ему Клаудиу, поглощенный собственными делами с Патрисией, объяснениями с Сиднеем и Клебером, произошедшими после того, как Патрисия сбежала к нему из дома, наконец, возвращением Патрисии под родительский кров, утешенной заверениями отца, что он больше не станет препятствовать ее встречам с Клаудиу и навязывать ей свои представления о жизни.

Ирена была бы счастлива такому обороту дела, тем более что Диего начинал уже видеть в ней не просто друга, а красивую, преданную женщину, если бы не ее расследование, которое из-за Диего продвигалось очень медленно.

Но оно все-таки продвигалось. С каждым новым шагом Ирена упиралась в новую тайну. Например, Кармела в пиццерии Аны на одной из фотографий, висящих на стенах этого заведения, узнала человека, которого видела в аэропорту в день гибели отца Ирены и Франчески.

— Это Жозиас, официант, который также был убит, — объяснила Ирена, заметив взгляд Кармелы, устремленный на фотографию.

— Как странно, — продолжала Кармела. — Он был в аэропорту в тот вечер, когда отравили Ческу. Я тогда даже указала на него Изабелле...

— Ты уверена? — Ирена почувствовала, что напала на какой-то очень важный след.

— Совершенно.

К ним приблизилась Ана, чтобы сказать, что она накрыла для них столик во внутреннем дворе.

— Вы знаете, — обратилась к ней Ирена, — в тот день, когда умер мой отец, ваш официант Жозиас был в аэропорту.

По лицу Аны как будто пробежала тень, что не ускользнуло от внимания Ирены.

— Нет, мне это неизвестно, — сухо ответила она. Но еще больше удивила Ирену реакция на сообщение о Жозиасе ее тети Жулии.

— Боже правый! — проронила Жулия.

— Что с тобой? — удивленно спросила ее Ирена.

— Ничего. Это так странно, — только и выговорила Жулия.

— Я же говорила тебе, что все эти преступления взаимосвязаны, а ты от меня отмахивалась, как от сумасшедшей.

— Не хотела бы я, чтобы оно так и было на самом деле, — вдруг произнесла Жулия, и сколько потом Ирена не добивалась от нее, что означает эта ее фраза, Жулия уклонялась от ответа.

Еще одно мелкое происшествие продвинуло Ирену далеко вперед в ее расследовании. Как-то подвозя Джеферсона к банку, где работала его мать, она вспомнила, что уже видела это здание... Да, видела по телевизору. В новостях. В этом банке работал Паоло Суарес. Ирена вместе с Джеферсоном поднялась к Фатиме, и та свела ее с секретаршей Суареса — Сидиньей. Сидинья ничего нового сообщить Ирене не могла. Звонок, из-за которого Паоло Суарес вдруг сорвался с места и устремился к собственной гибели, приняла телефонистка. Она не помнит, кто звонил, мужчина или женщина. Нет, вещей в рабочем столе Суареса не осталось, она, Сидинья, все отправила.

— Отправили? — уцепилась Ирена. — Куда?

— Я все собрала в коробку и отослала ее дяде Суареса в Салту, — ответила Сидинья.

— Его имя? — на всякий случай спросила Ирена.

— Педру Ронкалью, — порывшись в своей записной книжке, сообщила секретарша.

Ирена поехала в Салту.

Старик Ронкалью встретил девушку гостеприимно: не так часто к нему приезжали друзья или родственники, и появление Ирены немного развлекло его. Он напоил девушку кофе и принес коробку с вещами Паоло, которые отправила ему Сидинья. Ирена на скорую руку порылась в коробке и с разочарованием промолвила:

— Как жаль, что нет ни одной фотографии.

— Фотографии Паоло? — услужливо спросил старик и открыл ящик своего секретера. — Вот она. Только он здесь не похож на себя.

Бросив взгляд на снимок, Ирена сказала:

— Да, как будто другой человек.

— Именно этого он и хотел, — подхватил Педру, — стать похожим на одного человека... Моя жена говорила, что он даже сделал пластическую операцию.

— А зачем ему понадобилось менять внешность? — насторожилась Ирена.

— Почем я знаю, — отозвался старик. — Паоло вдруг очень разбогател, а каким путем — не знаю. Говорил, что выиграл в лотерею. Уж не знаю, откуда на самом деле свалились на него деньги, но после этого он даже зачем-то сменил имя.

— Вот как? — Открытие за открытием сыпались на Ирену. — Он изменил имя? А как прежде звали вашего племянника?

— Арналду Ронкалью, — ответил старик. — Еще кофе?

Дома Ирена еще раз перебрала вещи Суареса, которые отдал ей добрый старик, — очки, шейный платок, несколько иллюстрированных журналов, ежегодник за этот год, записная книжка Паоло, то есть Арналду Ронкалью. «Двенадцатое марта. Феррету Рибейру»... Последнее имя слегка стерто, но разобрать можно... Имя ее отца и его домашний адрес. А вот адрес комбината и дома Феррету. Похоже, этот Ронкалью, двуликий Янус, искал Франческу и дома и на мясокомбинате, а ее отца только дома. Но чего он хотел от них обоих? Может, собирался о чем-то предупредить? Из блокнота выпали визитные карточки: Вызов такси в Рио-де-Жанейро, Ресторан в Белу-Оризонте, Ресторан в Порту-Алегри. Еще рестораны. Наверное, покойник любил покушать. И еще какой-то странный список с китайскими иероглифами, под которыми перечень животных... Что за притча?

Ирена постучалась в комнату Жулии.

— Знаешь, я сегодня ездила к дяде Паоло Cyapeca. Впрочем, настоящее имя у него другое...

— Ради бога! — отмахнулась от нее Жулия. — Твое расследование у меня уже в горле стоит.

— На самом деле его звали Арналду Ронкалью, — продолжала Ирена. — и он... — она осеклась, увидев лицо Жулии.

— Арналду Ронкалью... — повторила Жулия и пошатнулась.

— Да, вот его фотография. — Ирена протянула Жулии снимок, который дал ей старик Педру. — Да что с тобой?

— Пустяки, просто закружилась голова. Наверное, резко упало давление... А что это у тебя?

— Не знаю, — пожала плечами Ирена. — Какой-то непонятный список... «Коза, Лошадь, Тигр, Змея, Дракон, Собака. Кабан...» Тебе легче?

— Легче, — пробормотала Жулия. — Позволь, я еще раз взгляну на список…

Оказавшись перед проблемой выбора между двумя женщинами, Жука решительно не знал, как себя вести.

В пользу Элены высказывались Нина, Жозе и Витинью, но против ее отношений с Жукой объединилась Яра и Лукас, организовавшие после своего путешествия на мотоцикле что-то вроде коалиции.

В пользу Аны говорила его многолетняя любовь к ней, но сейчас, когда это чувство наконец могло стать взаимным, Жука как бы взял тайм-аут и не торопился пристать к давно вожделенному берегу.

Теперь препятствий на пути к Ане не было, и именно это обстоятельство подействовало на Жуку охлаждающе.

Две женщины спорили из-за него, каждая норовила перетянуть его на свою сторону, у них даже состоялось объяснение в доме Жуки. Обе они требовали определенности, но в этой борьбе за Жуку Ана, которая привыкла, что он бегает за ней, а не она за ним, отступила первая, тогда как Элена проявила необычную для себя настойчивость.

Элена явилась к Жуке на рынок и уверенно заявила ему, что, если он останется с ней, они будут счастливы.

— Я знаю это, — вздохнул Жука.

— Если знаешь, зачем тянешь? Ты же уверен во мне?

— В тебе — да, но я хочу быть уверенным в самом себе...

Элена поняла, что настало время для решительных действий.

— Ты мой единственный мужчина, — обняв его, прошептала она. — Я готова на все, лишь бы не потерять тебя.

Жука подумал, что от Аны ему такого признания не дождаться.

— Поехали ко мне, — обвиваясь вокруг него, горячо пролепетала Элена, — поехали туда, где мы будем вдвоем...

— Но мне надо предупредить дядю Витинью, — стараясь выиграть время, сказал Жука.

— Не надо никого предупреждать, не надо, — тянула его к своей машине Элена.

— Ты сводишь меня с ума, — вырвалось у Жуки. Он чувствовал, что больше не может сопротивляться ее ласкам. — У меня никогда не было такой женщины, как ты.

— Правда? — подхватила Элена. — Поехали. Ты узнаешь меня еще ближе...

Глава 23

Жулия лежала у себя в комнате, дожидаясь ухода Ирены, которой не терпелось поделиться результатом своего расследования с Диего, чтобы еще раз взглянуть на список.

Она вспоминала недавно произошедший разговор с сестрой.

До поездки Ирены к дяде Паоло Суареса Жулия была уверена, что Элена наняла Жозиаса с тем, чтобы он отравил ее мужа Элиу. У нее было много причин, чтобы желать его смерти. Одна заключалась в том, что Элиу подготовил все на случай развода, чтобы оставить Элену без гроша. В ящиках стола Элены Жулия обнаружила чеки, на которых стояли инициалы «Ж. С.» — Жозиас де Сильва! При взгляде на эти чеки у Жулии отпали последние сомнения. Элена заплатила Жозиасу за то, чтобы он убил ее мужа! Потом ей приходилось выписывать новые чеки за его молчание, а когда Жозиас своим шантажом припер ее к стене, Элена решила покончить и с ним.

...Элена, выслушав домыслы сестры, пришла в ужас. Как, неужели Жулия считает, что она способна убить человека! Да, она давала деньги Жозиасу, и немалые, потому что тому нужны были средства, чтобы вытащить сына из тюрьмы. Она считала себя обязанной это делать: дело в том, что Дуда поклялся, что никогда больше не станет предлагать наркотики Лукасу. Но он, конечно, не сдержал своего слова. Элена отыскала Жозиаса и умоляла его выдать сына полиции. Она не знала, что Жозиасу понадобилось в тот роковой день в аэропорту. Может, он пришел туда, чтобы заплатить долги сына. Может, встречал кого-то из колумбийского или боливийского картеля.

— Но в тот день, когда погиб Жозиас, ты хромала, Элена, — привела последний довод Жулия. — Тебе нелегко было толкнуть такого крупного мужчину под поезд!

— Посмотри на меня, Жулия. — сказала Элена. — Я не лгу тебе. И все же ты мне не веришь. Я никого не убивала сама и никого не нанимала с целью убийства.

Теперь, после разговора с Иреной, Жулия была в этом уверена.

Хлопнула входная дверь — это ушла из дома Ирена.

Жулия скользнула в ее комнату.

Вот она, записная книжка Паоло Суареса, то есть Арналду Ронкалью. Вот этот загадочный список... Жулия бросила его в свою сумочку и через минуту села в машину.

Она ехала к Марселу Росси.

...Жулия не могла понять, в самом деле Марселу не узнает ее или только прикидывается. Когда она сказала ему, что они познакомились задолго до той встречи в Италии, где он был вместе с Аной, Марселу удивленно поднял брови. Да, ему еще тогда, в Италии, показалось, что в Жулии есть что-то знакомое. Неужели они прежде встречались? Жулия отмахнулась от его вопроса, ей было важно выяснить у Марселу, что означает список. Марселу, развернув листок, сказал, что он ничего не понимает. Увидев, что ничего не добьется от этого типа, Жулия хлопнула дверью. Путь ее теперь лежал к Зе Балашу. Он-то наверняка ей поможет.

Но Жозе, к несчастью, не оказалось дома. Нина сказала Жулии, что он уехал в Минас-Жерайес. Ошеломленная этим сообщением, Жулия облокотилась о стену... В чувство ее привел голос Китерии:

— Дона Жулия? Вам плохо? Жулия открыла глаза — и отшатнулась, как будто увидела что-то необъяснимое.

Перед ней в инвалидной коляске сидела Ивети Безерра...

Рядом маячило озабоченное лицо Китерии.

— Боже мой, — опустившись перед коляской на корточки, проронила Жулия.

— Вы знаете мою мать? — удивилась Китерия.

— Это... было очень давно, — с усилием ответила Жулия. — Она была крепкой женщиной. Как же это случилось?!

Китерия принялась объяснять. Она работала в Бауру, за городом. А мама хозяйничала по дому. Как все произошло Китерия не знает. Привратник сказал, что услышал шум в комнате, а когда вошел, Ивети лежала на полу, разбитая параличом. Скорее всего, она упала и сильно ушиблась...

— Может, ваша мама просто в шоке? — предположила Жулия. — Сколько ей лет?

— Она с девятнадцатого года.

Услышав это, Жулия чуть снова не потеряла сознание. Девятнадцатый год! Год Козы! Как там, в списке животных? «Коза. Лошадь, Тигр, Змея...» Стоп! Коза — Ивети Безерра, Лошадь — Арналду Ронкалью, да, он родился в год Лошади. Тигр — Элиу Рибейру, Франческа Феррету — Кабан, Змея — она, Жулия Брага...

Коза в параличе. Лошадь, Тигр, Кабан — мертвы, очередь за ней!..

Она, Жулия, следующая жертва! Вот что означает этот список!

Жулия наскоро распрощалась с Китерией и бросилась в пиццерию, где был телефон.

Ана не сказала тогда Ирене, что ей было известно: в день убийства Элиу Рибейру и Чески Жозиас был в аэропорту. Ей не хотелось, чтобы даже тень подозрения коснулась этого достойного человека. Только Улиссу, которому она теперь доверяла, Ана открыла душу... В тот день Жозиас поехал в аэропорт, чтобы заплатить долг сына одному человеку. В аэропорт его тогда отвезла Китерия, потому что Жозиас не умел водить машину... Ана закончила свой рассказ, и у нее полегчало на душе. Хоть кому-то на этом свете она может довериться, кроме Китерии! В эту минуту в пиццерию вошла Жулия и потребовала телефонный справочник. Улисс проводил ее к телефону и принес справочник. Жулия набрала номер аэропорта и заказала билет до Парижа.

Улисс вернулся к Ане и сказал, что готов заскочить в банк, чтобы забрать счета.

— Ты меня здорово выручишь, — с чувством благодарности промолвила Ана.

— Если хочешь, я еще за скатертями заеду, — предложил Улисс.

— Нет. спасибо... Жулия, ты уже уходишь? — Ане показалось, что Жулия выглядит как-то странно, и ей хотелось предложить ей стакан чего-нибудь крепкого.

— Да, я сегодня улетаю в Париж, — рассеянно отозвалась Жулия и выскочила из пиццерии.

Элизеу вернулся из Италии значительно позже, чем ожидала Филомена. и это не могло ей понравиться.

Элизеу ударился в объяснения. Дела, которые он должен был решить, оказались очень и очень сложными. В Италии такие бюрократы! К тому же с сестрой Филомены Романой творится что-то непонятное. Она нашла себе двадцатилетнего парня и усыновила его. Для всех он теперь ее законный приемный сын, но лишь немногие знают, что парень — любовник Романы.

— Господи! — простонала Филомена. — А теперь и Кармела пошла по той же дорожке...

— В нашей семье завелась гниль, — с прискорбием констатировал Элизеу.

— Мне не нравится, как ты о нас отзываешься, — строго промолвила Филомена.

— Я не имею в виду тебя. Ты — верх совершенства, — стал расшаркиваться перед супругой Элизеу. — Скажи, а что делает здесь Адалберту? Алфреду сказал мне, что этот тип здесь...

— Адалберту будет управлять ресторанами в Бешиге, — объяснила Филомена.

— Но зачем? Ведь я уже здесь!

— А ты будешь направлять его, — сказала Филомена.

— Мне это не нравится, — изрек Элизеу, — избавились от Марселу, так вот тебе Адалберту!

Филомена не стала объяснять мужу, зачем ей понадобился Адалберту, говорить, что с его помощью она надеется образумить Кармелу. Никому на свете она не доверяла, в том числе и собственному мужу. В самый день своего приезда он куда-то исчез на весь вечер, а потом объяснил ей, что был в Бешиге. Ведь она сама приказала ему присматривать за этим проходимцем Адалберту.

— Ты действительно был в Бешиге? — пристально глядя на мужа, спросила Филомена.

— Позвони, это легко проверить, — кивнул головой в сторону телефона Элизеу.

Он знал, что жена не станет опускаться до слежки или выяснять у посторонних о его местопребывании.

— Сначала ты должен был попросить у меня разрешения посетить Бешигу, — недовольно произнесла Филомена. — Смотри, больше без моего ведома ничего не предпринимай...

Сидней и Джеферсон не могли понять, почему отец, который порвал с Линеу и передал ему всех своих клиентов, оставшись без работы, не хочет пойти бухгалтером на мясокомбинат к Марселу Росси, с которым Джеферсон договорился через Сандру. За его отказом крылась какая-то тайна, но какая? Сандру сказал, что его отцу имя Клебера Норонья явно ничего не говорит. Марселу нужен хороший бухгалтер. Но Клебер как с цепи сорвался, услышав об этом предложении. Правда, он объяснил позже свой собственный срыв тем, что долго не мог найти квитанции по чеку, который выписал ему булочник-португалец, а теперь, слава богу, квитанция нашлась...

— Папа, почему ты не хочешь работать на мясокомбинате? — снова спросил его Сидней.

— Это... далеко, — отозвался Клебер.

— А почему тогда ты написал ответы на объявления в Сан-Паулу-Бернарду, это же еще дальше? — не оставлял в покое отца Сидней.

Фатима тоже советовала мужу не отвергать это предложение. Оно сулит всей семье большие выгоды.

— Но я не знаю, как мне встретиться с Марселу, — понизив голос, сказал Клебер. — Если он все не забыл, то это опасно.

— Не вороши прошлое, — с жалостью глядя на мужа, произнесла Фатима. — Сходи к Марселу хотя бы только для того, чтобы убедиться, что он не помнит тебя...

Клебер решил последовать ее совету и в тот же день отправился на мясокомбинат.

Марселу встретил его весьма приветливо и выразил искреннее сожаление, что Клебер не может пока дать согласие.

— Да, я только хотел лично прийти к вам, чтобы поблагодарить за участие, — успокоенный тем, что Марселу не узнал его, произнес Клебер.

— Жаль, очень жаль, — повторил Марселу. — У вас большой опыт работы. Нам нужны такие специалисты. Но, может, вы еще передумаете?

Клебер вышел из кабинета Марселу с чувством невыразимого облегчения. Он не нашел работу, но зато избежал серьезной опасности, убедившись в том, что Марселу Росси не помнит его, Клебера.

Вернувшись домой, Ирена увидела валявшуюся в своей комнате на ковре записную книжку Паоло Суареса, рассыпанные по полу визитные карточки.

Списка животных не было. Ирене сразу припомнилось странное поведение Жулии, когда она сообщила ей, что Паоло Суареса на самом деле зовут Арналду Ронкалью.

Жулии дома не оказалось, и обеспокоенная Ирена вошла к матери и рассказала ей о результатах своего расследования и о том, что исчез список животных.

Элена сказала, что все это ей не нравится. Зачем дочь влезла в эту историю? Неизвестно, что за люди стоят за всеми этими убийствами. И кому в доме мог понадобиться список каких-то животных? Спросили Лукаса, но он ответил, что и в глаза не видел никакого списка.

— Наверное, его взяла Жулия, — проговорила Ирена.

— Зачем ей список каких-то животных? — не поняла Элена.

— Вот и я думаю, зачем? — задумчиво произнесла Ирена.

Позвали Алсину. Служанка сказала, что сеньора Жулия куда-то ушла. Она была очень взволнована и торопилась.

— Странно, — сказала Ирена. — Жулия неважно себя чувствовала. Она сказала, что у нее что-то с давлением. Она не собиралась выходить из дому...

Спустя полчаса позвонили из полиции. Элена взяла трубку.

— Да. это моя машина, — сказала она. — А что такое?

Выслушав ответ, Элена побледнела и без сил опустилась в кресло. Алсина бросилась за нюхательной солью. Лукас, испуганный не меньше других, тормошил мать.

— Мама, что случилось? Ну говори же! Элена едва сумела разлепить губы:

— В Жулию стреляли... Она сейчас в больнице...

В приемном отделении родным Жулии Браги сообщили, что пострадавшая находится в критическом состоянии. Доктор Варела сейчас оперирует ее. Элену, Лукаса и Ирену пригласили в кабинет врача, где их дожидался сержант полиции, занятый расследованием этого дела.

— У вашей сестры были враги? — спросил сержант.

Элена покачала головой.

— Ей кто-нибудь угрожал?

— Да! — вдруг вырвалось у Лукаса. — Ей угрожал Дуда Бесноватый! Он грозился убить тетю!

— А кто такой Дуда Бесноватый? — продолжал спрашивать полицейский.

— Простите, при моей тете обнаружили какие-то вещи... сумочку? — подала голос Ирена.

— Нет, никаких. Она только успела сесть в машину, как в нее выстрелили. Никто не видел, как это произошло.

— Где это случилось?

— Рядом с пиццерией «Ла Мамма». Хозяйка пиццерии утверждает, что дона Жулия Брага вышла из ее заведения с сумочкой в руках. Она что-то засовывала в нее на ходу, — объяснил сержант.

В эту минуту в кабинет вошла медсестра и сказала, что операция закончилась. Родные могут навестить Жулию Брагу.

Через некоторое время Жулия пришла в себя. Она обвела осмысленным взглядом склонившиеся над ней заплаканные лица и утомленно прикрыла глаза.

— Жулия, кто это сделал? — наклонившись к самому ее уху, прошептала Ирена.

Ресницы Жулии дрогнули. Она снова открыла глаза. Взгляд ее остановился на Ирене.

— Список... — с усилием проговорила она. — Список животных. Семь животных... Осталось три... три...

Это были последние слова Жулии Браги.

Глава 24

Изабелла лежала на кровати в номере отеля «Лампони», рассеянным взглядом уткнувшись в телевизор, и размышляла о том, как ей выбраться из этой печальной ситуации.

Она потеряла все, что имела, и даже более того — лишилась надежд на прочное, обеспеченное будущее. Марселу утешал ее, говорил, что им недолго придется прожить в этой дыре: он собирался купить дом. Конечно, не какой-нибудь домишко. Он деньги наскребет. Но Изабеллу мысль о том, что это новое жилище не сможет сравниться с особняком, в котором она привыкла жить, доводила до умопомрачения.

Во всем, что произошло, она винила Андреа и Ану. Эти две бабы сговорились, чтобы погубить ее. Они добились своей цели, но она, Изабелла, так просто не сдастся, она отомстит им обеим. До Аны легче всего добраться через ее детей. Необходимо во что бы то ни стало привлечь их на сторону Марселу. Изабелла уже предприняла попытку подружиться с Сандру, но тот был начеку и на слова Изабеллы о том, что он может ей доверять, отвечал кривой усмешкой.

Зато Жулиу оказался не таким непробиваемым. Изабелла несколько раз подвозила его из Санту-Амару, где он учился в институте физкультуры, до дома и сумела найти уязвимое место у этого парня. Жулиу проговорился ей, что он мечтает собрать свою команду по волейболу, на котором он помешан. Ему нужны профессионалы, чтобы играть и побеждать, но для этого необходимы деньги.

Изабелла тотчас смекнула, что на комбинате, где работает Марселу, есть специальная статья расходов на спорт. Комбинат, таким образом, мог бы выступить в роли спонсора волейбольной команды. Марселу должен попытаться уговорить директорат.

Жулиу сомневался в том, что отец захочет помочь ему. Он сейчас ужасно переживает из-за Карины, которая встречается с Тонику. Отец даже не уверен в том, что Карина — его дочь, потому что мать сказала ему, что один из детей рожден ею от другого мужчины.

В этот же день Изабелла переговорила с Марселу, которому очень понравилась ее идея привлечь детей на свою сторону. Ведь у них столько идей, столько желаний, которые не в силах удовлетворить Ана!

— Ты права, — согласился с ней Марселу. — Я сделаю так, что дети снова меня полюбят...

— Правильно, любимый, — проворковала Изабелла. — Пусть они привяжутся к тебе и пошлют подальше кухарку. Ты переманишь детей на свою сторону, одного за другим.

— Да, — сказал Марселу, — только сначала мне надо решить проблему Карины.

Этим закончился их разговор. Изабелла считала, что сумела добиться определенного успеха. Но о главной своей цели она ничего не сказала Марселу. А цель эта состояла в том, чтобы вернуться в дом Филомены. Для этого ей надо забеременеть. Ребенок — вот чем можно подкупить Филомену. Она не сможет прогнать беременную племянницу. В этом ребенке ее, Изабеллы, надежда. Когда она заговорила об этом с матерью, Кармела сказала:

— Но дитя свяжет тебя по рукам, дочка! И потом...

— Что — потом? — спросила Изабелла.

— Что если ты бесплодна, как Филомена, Франческа, Романа?

Об этом Изабелла боялась и подумать. Что угодно, только не это! Она поднялась с постели, чтобы выключить телевизор, но тут телеведущий новостей произнес:

— Машина, которая, как считают, стала причиной гибели Жулии Браги, уже доставлена в полицию. Она преградила путь машине доны Жулии, и тогда прозвучал роковой выстрел. Эту машину вел торговец наркотиками Дуда по прозвищу Бесноватый. Согласно заявлениям жителей фавел, Жулия Брага была его врагом, которому он поклялся отомстить...

Усмешка пробежала по губам Изабеллы. Она выключила телевизор.

Марселу вызвал к себе Тонику, с тем чтобы всыпать ему по первое число за то, что тот встречается с Кариной. Он потребовал, чтобы Тонику оставил его дочь в покое. Кто он такой, чтобы ухаживать за его дочерью? Оболтус, разгильдяй, лентяй, каких свет не видывал! Пусть впредь и близко не смеет подходить к Карине! Отповедь начальника не смутила Тонику. Вероятно, он от отца унаследовал нахальство и плебейские замашки.

— Кто вам дал право так со мной разговаривать? — сразу встал в позу Тонику. — Тоже мне — отец! Да вам наплевать на своих детей!

— Заткнись, Тонику! — угрожающе промолвил Марселу.

— И не подумаю! — не смутился Тонику. — Вы что, считаете, вам со всеми позволено обходиться так, как вы поступили с доной Аной?

— Ты бы помолчал, щенок, — кипятился Марселу. — Забыл, с кем разговариваешь? А ты кто такой?!

— Нет, не забыл. А я Тонику из Мооки, приятно познакомиться, — ядовито ответил Тонику. — Я Тонику, который хочет жениться на вашей дочери. Я знаю, что вы умеете добиваться своего, кого угодно можете обвести вокруг пальца, но со мной этот номер не пройдет, потому что Карина меня любит и будет любить всегда!

Марселу сейчас больше всего на свете хотелось врезать этому щенку, избить его, измолотить кулаками. Но зачем это делать, когда в его руках есть более мощное оружие?

— Ты уволен! — заорал он. — Убирайся отсюда. Если сам не уйдешь, я вызову охрану!

Тонику окинул его проницательным взглядом.

— Не стоит вызывать охрану, — проговорил он, — а то я всем расскажу об истинной причине вашего гнева. В этом заведении меня ожидало блестящее будущее, если бы я сумел выполнить одно ваше задание: достать ту самую черную папку с документами у Жозиаса!..

После похорон Жулии Ирена отправилась к Ане.

Сандру сказал ей, что, прежде чем на Жулию напали, та побывала в пиццерии «Ла Мамма». Ей необходимо было срочно позвонить в аэропорт и заказать себе билет на самолет, чтобы лететь в Париж. Жулия, по словам Аны, была в очень нервозном состоянии, как будто ее кто-то напугал. Все это Ана вспомнила уже после того, как узнала о гибели Жулии.

— Значит, Жулия от кого-то пыталась спастись бегством, — решила Ирена. — От кого?..

На этот вопрос Ана ответить не могла. Она только повторила, что Жулия действительно собиралась улететь в Париж.

— А где вы познакомились с моей тетей? — задала ей вопрос Ирена.

— В Италии, — ответила Ана. — Я там была с Марселу. Мы как-то сидели на стульчиках возле кафе в Сорренто, как вдруг она подошла к Марселу и заговорила с ним...

—А вы не знаете, где они познакомились с Марселу?

— Нет, — покачала головой Ана. — Марселу позже сказал мне, что не знает ее. Но я ему отчего-то не поверила.

— А больше она ни с кем здесь не говорила? — продолжала расспрашивать ее Ирена.

— До того как войти в пиццерию, Жулия разговаривала с Китерией. — проговорила Ана. — Она, кажется, хорошо знала ее мать, дону Ивети.

Ирена тут же отправилась к Китерии и застала ее кормящей мать с ложечки рисовой кашей. Ирена попросила у Китерии разрешения задать ее матери несколько вопросов.

— Но мама не говорит! — промолвила Китерия. — Ана разве не сказала об этом? Она уже ни на что не реагирует...

И все же Ирена продолжала настаивать, и тогда Китерия обратилась к матери:

— Мама, если ты понимаешь, мигни... Мигни, мама! Ивети разжала рот и что-то промычала в ответ. Китерия была поражена.

— Воже мой! Она пытается что-то сказать! Мама, попробуй еще! Мы тебя слушаем!

— Жу... Жу... — слетело с губ Ивети, и лицо ее исказила судорога.

— Она хотела произнести имя Жулии! — взволнованно воскликнула Ирена. — Умоляю вас, дона Ивети, продолжайте, если можете!

Но Ивети, наверное, исчерпала все свои силы в одном слоге, который ей удалось произнести. Лицо ее снова сделалось отрешенным.

— Больше вы от нее ничего не добьетесь, — огорченно молвила Китерия. — Но как это странно! Она пыталась сказать «Жулия».

Ирена снова переключилась на Китерию.

— А когда вы разговаривали с моей тетей, вы не видели в ее руке листка бумаги?

— Нет, когда Жулия вышла от Жозе, я видела, что она засовывает в сумочку что-то вроде платка...

— Жозе? — изумилась Ирена. — Она была у Жозе?

— Она хотела поговорить с ним, но его не оказалось дома, — объяснила Китерия. — Похоже, ваша тетя очень расстроилась из-за этого...

Жозе был очень удивлен, когда, вернувшись из своего путешествия, застал в доме Нины Ирену, дожидавшуюся его.

О гибели Жулии Браги он узнал из газет. Но он и представления не имеет, почему она в тот роковой день разыскивала его, Жозе... Да, когда-то у них с Жулией был бурный роман, но все это давно поросло быльем, и он понятия не имеет, зачем понадобился Жулии за несколько часов до ее гибели.

— Может, она приходила, чтобы что-то сообщить тебе или предупредить тебя? — предположила Ирена. — Ах, если бы мне удалось найти тот список!

— Какой список? — настороженно поинтересовался Жозе.

— Список животных, — объяснила Ирена. — Он был в записной книжке Паоло Суареса, того человека, который умер первым. На самом деле его звали Арналду Ронкалью.

Жозе вздрогнул.

— Арналду Ронкалью? — повторил он.

— Да, — сказала Ирена. — Тебе о чем-то говорит его имя?

— Да нет, — проговорил смущенно Жозе. — Мне это имя незнакомо...

После ухода Ирены Жозе направился к Китерии. Ему еще не приходилось бывать в ее чистой, уютной квартире. И вообще Китерия действовала на него успокаивающе, тем более что он чувствовал: эта женщина явно неравнодушна к нему.

У Китерии как раз был серьезный разговор к Жозе. Дело в том, что к ней приходил Витинью. Он очень жаловался на Жозе, на то, что тот буквально выживает его из дома сестры, и просил у Китерии пожить некоторое время у нее. Китерия же не могла оставить его у себя. У нее живет девушка, Розанжела, и к тому же больная мать...

— Твоя мать? — рассеянно переспросил Жозе.

— Да, ты хоть слышал о ней? — поинтересовалась Китерия.

— Слышал, — подтвердил Жозе. — Но никогда не видел ее.

— Сейчас увидишь. Китерия ушла в спальню и через некоторое время выкатила мать на инвалидной коляске. Жозе бросил взгляд на парализованную женщину — и тут же отвернулся.

— Жаль ее, — проговорил он, становясь за креслом Ивети.

—Да, я о ней забочусь как о младенце, — тронутая его сочувствием, сказала Китерия.

— Скажи, а когда ты жила в Бауру у Эли, она жила с тобой?

Китерия пропустила этот вопрос мимо ушей. Ей показалось, что мама мигнула: это должно было означать, что ей хочется овсянки или маниоки. Сказав, что она сейчас принесет еду, Китерия отправилась на кухню, а Жозе развернул кресло с парализованной на себя.

— Давненько мы не виделись, Ивети, — обратился он к несчастной женщине. — Ты узнаешь меня? Если да, то дай мне знать! Дай знать!

...Жозе и сам не заметил, как оказался дома. В голове у него звучали слова Ирены: «Может, она приходила, чтобы предупредить тебя?»

— Боже, — пробормотал Жозе, — надо быть поосторожней!

Жука, который весь этот день носился по Мооке в поисках комнаты для Маркуса и любимца Жулии Браги мальчугана Аре, решивших уйти из фавел, заметил странное состояние отца.

— Что у тебя произошло? Я могу помочь?

— Нет, — проронил Зе Балашу. — Никто не может мне помочь, никто...

Странно было слышать от жизнелюбивого Жозе такие горькие слова.

— Да в чем дело, отец? Таким я тебя не видел с тех пор, как умерла мама, — не на шутку заволновался Жука.

— Ты знаешь, иногда мы совершаем поступки, которые не должны были бы совершать... Нас вынуждают к этому обстоятельства, — выдавил из себя Жозе. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы мой единственный сын стыдился меня...

Произнеся эту загадочную фразу, Жозе ушел к себе в комнату.

Там он снял с полки одну из книг и вытряхнул из нее листок бумаги.

— Список, — пробормотал Жозе. — Они все обречены...

Глава 25

Настоящему знакомству Карлы, подруги Элены, с Сиднеем сопутствовали необычайные обстоятельства, хотя в первой их встрече не было ничего необыкновенного...

Возвращаясь с рынка — Карла подвозила Элену домой на ее очередное свидание с Жукой, — ее машина столкнулась с машиной Сиднея. Подъехали полицейские для разбора транспортного происшествия. Сидней обвинял женщину в том, что она въехала в его машину, Карла обвиняла его в том, что он не знает дорожных правил. Зато оба сошлись в том, что на дорогах Сан-Паулу не движение, а бог знает что. Полиция составила протокол и отбуксировала оба автомобиля на стоянку, а виновников столкновения пригласила в участок.

На другой день Карла явилась к Сиднею в банк. Она заявила, что не считает себя виновной в аварии, но все же решила лично вручить Сиднею чек для ремонта его автомобиля. Она требует лишь одного: чтобы Сидней громко и внятно сказал, что она ему больше ничего не должна.

— Вы такая всегда или только по понедельникам? — ничуть не обескураженный ее напором, осведомился Сидней.

— В каком тоне вы со мной разговариваете? — возмутилась Карла. — Учтите, что один из самых крупных акционеров вашего банка — мой близкий друг!

— Это наверняка сам Мартинес Морасс, — насмешливо предположил Сидней. — Хотите подать на меня жалобу? Отлично, я помогу вам оформить ее письменно...

Сидней держался с таким достоинством, что это не могло не заинтересовать Карлу. В голове у нее впервые промелькнула мысль, что ярких и приличных людей можно встретить не только в аристократических кругах. Разговор, начавшийся со взаимных упреков, постепенно перешел в мирное русло. Сидней, не обращая внимания на яростные взгляды Розанжелы, продолжал беседу с важной сеньорой в весьма заинтересованном тоне. Розанжела, потоптавшись в его кабинете, ушла, хлопнув дверью. Карла, вдохновленная вниманием молодого темнокожего, продолжала ворковать. Она обожает путешествия. Когда друзья спрашивают, где она живет, она обычно отвечает, что живет в аэропорту. Ее действительно легче встретить в зале посадки, чем в собственном доме.

В этот момент и произошло то экстраординарное происшествие, о котором оба потом вспоминали не без внутреннего трепета...

В банк ворвались двое людей в масках, стали стрелять в воздух и орать:

— Всем стоять на месте! Никому не двигаться! Сидней попытался дотянуться до кнопки вызова полиции, но один из грабителей уловил его движение и ударил прикладом в плечо. Карла хотела вступиться за своего нового приятеля, но грабитель, угрожая им обоим оружием, втолкнул их в туалет и запер.

—Почему, как только я встречаюсь с тобой, со мной происходит что-то ужасное? — возмутилась Карла, едва за ними захлопнулась дверь.

Сидней попытался ее ободрить. Ему кажется, он слышит звук сирены. Это полиция. Карла испугалась еще больше. Теперь грабители обозлятся и всех перестреляют. Тут у Сиднея неожиданно сдали нервы, и он принялся выламывать дверь.

— Что с тобой? — завопила Карла. Сидней задыхался. У него клаустрофобия. Он не может находиться взаперти. У него сейчас остановится сердце... Карла перепугалась еще больше... Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в это время в банк не ворвалась полиция и не разоружила грабителей.

Сиднея, у которого была сильная тахикардия, отправили в больницу, и Карла, встревоженная его состоянием, поехала вместе с ним, невзирая на возражения Розанжелы...

Андреа пришла к Ане рассказать о подслушанном ею разговоре Марселу с Изабеллой.

Эта парочка сговорилась сделать все, чтобы угодить детям Аны. Они хотят переманить Жулиу, Сандру и Карину на свою сторону, отдалить их от матери. Изабелла давно вьется вокруг Жулиу. Ей удалось выяснить, что он мечтает найти спонсора для волейбольной команды, и она уговорила Марселу. чтобы тот добился от директората комбината выделения определенной суммы для развития спорта... Но это еще не все. Марселу вызвал из бухгалтерии одного сотрудника, который занимается его счетами за границей, и велел ему снять все его деньги. Он хочет купить дом этой мерзавке Изабелле. Марселу не смог сказать этому Освалдинью, о какой сумме идет речь. Андреа слышала, как он объяснял Освалдинью, что все связанные с этим документы были в одной папке, а она исчезла. Он опасался, что папка может попасть в чужие руки и это осложнит дело. Освалдинью заверил Марселу, что никто посторонний изъять его деньги со счета не сможет, какие бы у него не имелись документы на руках.

— Та-ак, — выслушав ее, протянула Ана. — Значит, мало того, что Марселу бросил меня с детьми на руках, он еще хочет со своей цыпочкой отнять их у меня. Как жаль, что у меня нет в руках черной папки!..

Адалберту и Адреану встретились в ресторане.

На встрече настоял Адреану. Он позвонил Адалберту и заявил о том, что им необходимо поговорить.

До возвращения Адалберту в Сан-Паулу Адреану и не подозревал о существовании мужа Кармелы, да и сама Кармела не вспоминала о том, что связана с ним супружескими узами. Как Адалберту может претендовать на роль законного супруга после стольких лет своего отсутствия? У него нет на это морального права!

— Я вас слушаю и все пытаюсь понять, кто вы для моей жены, — проговорил Адалберту, — сын, любовник, развлечение? Может, вы рассчитываете на ее деньги?

— Кармела не относится к типу женщин, с которыми встречаются из-за денег, — сдержанно произнес Адреану. — Я люблю вашу жену и буду бороться за нее всеми доступными мне средствами.

— Скажите, а вы могли бы представить Кармелу своему отцу? — с интересом спросил Адалберту.

— Кармела не первая женщина старше меня, которую я представлю отцу, — ответил Адреану.

— Значит, он поощряет эту вашу склонность, — констатировал Адалберту. — Вообще-то мой отец тоже приветствовал мой интерес к зрелым женщинам, но он никогда не позволил бы мне привести их к себе домой... В мое время их называли «учебное судно».

— Я не хотел бы устраивать сцен в этом ресторане, но если вы позволите еще одну грубость относительно Кармелы... — внушительно произнес Адреану. — Я тебе морду разобью...

— А ты, оказывается, заступник за женскую гериатрию? — сузив глаза, процедил Адалберту.

— Нет, я просто человек, который любит. Но тебе этого не понять!

Забеременеть от Марселу! Это стало для Изабеллы идеей фикс. Если она станет матерью наследника дома Феррету, Филомена простит ее, Филомена растает. Мать, как могла, отговаривала ее от этой мысли, но Изабелла и слушать ничего не хотела.

Ее гинеколог посоветовал ей обратиться к очень знающему специалисту, Марии Долей. У него, видно, были сомнения в успехе предприятия пациентки. Ведь Изабелла давно уже ведет половую жизнь, она и не думала предохраняться, но до сих пор не забеременела!

Мария Долей осмотрела Изабеллу, взяла все необходимые анализы.

За результатом анализов Изабелла явилась не следующий день.

— Ну что? — нетерпеливо спросила она врача. — Сколько детей я смогу родить?

— Есть много способов стать матерью, — уклончиво ответила врач.

— Для меня существуют только два, — насторожилась Изабелла, — обычные роды или кесарево сечение.

Но врач не стала ее понапрасну обнадеживать.

— Обследование, к сожалению, показало, что у вас недоразвита матка. Это, как правило, наследственная болезнь...

— Нет, не может быть! — простонала Изабелла. — Нет!..

Врач с состраданием посмотрела на нее.

— Попробуйте успокоиться. Ребенка можно усыновить...

— Нет, нет! Я хочу иметь собственных детей! — Изабелла безутешно зарыдала.

— Многие из моих пациенток усыновляли детей, — пыталась успокоить ее Мария Долей.

Слезы высохли на глазах Изабеллы.

— Плевать я хотела на ваших пациенток! У меня будут дети! Много детей!

С Изабеллой случилась истерика. Она не представляла, как пережить этот удар. Ребенок мог бы помочь ей вернуться к Филомене. А теперь, выходит, она должна сказать своим надеждам «прощай»!

— Извините меня, — усилием воли Изабелла заставила себя успокоиться. — Я прошу вас никому не говорить о моем бесплодии. Даже моей матери...

Когда Китерия рассказала Ане о том, что Зе Балашу приходил к ней домой, Ана спросила:

— Ну ты сказала ему наконец о ребенке? Китерия вздохнула.

— Это не так просто. Как ему сказать об этом? Напомнить о том, как сильно я любила его тогда, в Вауру? Рассказать, что после его отъезда я родила сына и отдала его чужой семье, потому что сама тогда не могла позаботиться о ребенке? А если он спросит, что это за семья и где его сын?

— Ты скажешь ему, что семья эта уехала куда-то и что, когда ты в последний раз слышала о ребенке, с ним было все в порядке, — участливо сказала Ана.

Разговор их прервала Залмира. Она видела, как Ана вошла в дом Китерии, и пришла специально для того, чтобы кое-что ей рассказать.

— Вас всех допрашивала полиция, — начала она, — а ко мне никто не обратился по поводу убийства этой доны... Жулии... Как ее?..

— Жулия Брага, — удивленно молвила Китерия. — А вам что-то известно, дона Залмира?

— Я видела эту дону в тот день перед тем, как она вошла в пиццерию, — продолжала Залмира. — Дона Жулия была очень взволнована. Она сидела возле фонтана и изучала какую-то бумажку...

— Ана! Ведь это, наверное, тот самый список, о котором говорила Ирена! — догадалась Китерия.

— Да, — поддержала ее Залмира, — это было похоже на список покупок или что-то в этом роде... Она изучала эту бумажку, и мне показалось, разговаривала сама с собой.

Ана с Китерией переглянулись. Обеим женщинам пришла в голову одна и та же мысль: немедленно сообщить Ирене о том, что поведала им соседка.

Филомена пригласила Адалберту к себе для серьезного разговора.

Она не понимает, что происходит. Адалберту обвинил Элизеу в том, что тот не ездил в рестораны в Бешиге и цифры, которые подсунул ей в качестве отчета, взял с потолка. Адалберту открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в гостиной появился Алфреду с подносом, на котором стояли чашечки кофе. Странно! Уж слишком часто этот Алфреду возникает посреди важного разговора между Адалберту и Филоменой, между Адалберту и Кармелой. Очевидно, Филомену также насторожило появление Алфреду, потому что она, не дожидаясь, пока он поставит чашечки на стол, продолжила беседу, не называя имен:

— Если человек, о котором мы говорим, что-то замышляет за моей спиной, я хочу, чтобы ты узнал это и сообщил мне.

— Ты его подозреваешь? — также не называя имен, спросил Адалберту.

— Скажем так, я хочу подстраховаться, — объяснила Филомена. — Можешь идти, Алфреду.

Алфреду молча повиновался.

После небольшой паузы Филомена добавила:

— Похоже, ты можешь мне быть полезнее, чем я думала...

Предупрежденный Алфреду о таинственной беседе между Филоменой и ее зятем, Элизеу понял, что ему необходимо обезопасить себя на случай слежки за ним Адалберту.

...Он чувствует, жена в последнее время относится к нему с подозрением. И, должен сознаться, ее подозрения имеют некоторые основания, игриво пояснил Элизеу. Дело в том, что ему сейчас не до семейного бизнеса. У него, как бы это выразиться... ну, Адалберту должен понять его как мужчина мужчину...

— У тебя есть другая женщина, — догадался Адалберту.

Элизеу не ответил ни «да», ни «нет». Он продолжал развивать свою мысль. Адалберту выгодно, чтобы каждый из них был занят исключительно своим делом. Да и всем это выгодно. Филомену же надо держать в убеждении, что они действуют вместе, Элизеу и Адалберту, вместе производят осмотр, делают платежи... При таком раскладе Элизеу обещает больше не донимать Адалберту вопросами, предоставляя тому карт-бланш. Его сторона дела — под его ответственность, а за свою Элизеу намерен отвечать сам.

— Ты хочешь, чтобы Филомена думала, что мы все время вместе? — уточнил Адалберту.

— Точно, — подтвердил Элизеу. — Я буду ей внушать, что у нас с тобой дел по горло, что ты сделался моим незаменимым помощником, что ты со всем отлично справляешься и так далее... Тебе же лучше! Она будет думать, что приобрела в твоем лице незаменимого работника. Ну что, по рукам?

Они ударили по рукам и, довольные друг другом, разошлись. Элизеу отправился в свой кабинет, куда тут же проскользнул Алфреду.

— Ну? Что еще? — настороженно обратился к нему Элизеу.

— Извините, сеньор Элизеу... К доне Филомене ворвалась Соланж... Она — секретарь доктора Руи...

— О Господи! — ахнул Элизеу. — Это точно?

— Она в претензии на вас за то, что вы не появлялись у нее в последнее время... Я представил ее доне Филомене как секретаршу доктора Руи! Позвоните сеньоре Романе!

Это новое лицо, неожиданно появившееся в ее доме, очень заинтересовало Филомену.

Соланж Лопес, отрекомендовавшаяся Алфреду как секретарь доктора Руи, давнего знакомого сестры Филомены — Романы, пришла искать работу. Она — весьма компетентный секретарь, умела устраивать для доктора Руи самые сложные дела. Доктор говорил, что если бы она захотела сделаться юристом, то могла бы составить ему серьезную конкуренцию. Но ей, Соланж, надоело таскаться следом за своим патроном по заграницам. Без конца — самолеты, паспортный контроль, таможня... Это надоедает. Ей хочется осесть в Бразилии, а именно в Сан-Паулу. Вот она и решила явиться к сестре доны Романы и предложить свои услуги.

—А по каким делам вы бывали в доме моей сестры?— крайне заинтересованная, спросила Филомена.

—Толком сама не знаю... Мне приходилось отвозить кое-какие бумаги в банк, разные доверенности, счета на довольно крупные суммы... — частила Соланж. — Ваша сестра и доктор Руи заправляли большими деньгами. Но более обстоятельно я ничего объяснить не могу. Я — секретарь и умею держать рот на замке...

— А вы знаете моего мужа? — спросила Филомена. Не успела Соланж и рта раскрыть, как Элизеу вошел в гостиную.

— О, какая встреча! — воскликнул он. — Как поживаете, дона Соланж?

Соланж с намеком в голосе ответила:

— Так себе, доктор Элизеу...

Элизеу сделал вид, что не обратил внимания на ее тон.

— Вы здесь с поручением от доктора Руи? Филомена переводила взгляд с одного на другую.

— Нет. Доктор Руи вернулся в Рим, а я устала жить за границей. Пришла сюда, чтобы узнать, не нужен ли вам секретарь. Вы-то знаете мои деловые качества.

— О да, — подхватил Элизеу. — Вы — профессионал высочайшего класса. Жаль только, у Филомены уже есть секретарь — Андреа. Но так или иначе, рад был вас видеть. Если увидите доктора Руи — привет от меня...

Покидая этот гостеприимный дом, Соланж прошипела на ухо Алфреду:

— Передай одной особе, что, если она не появится сегодня вечером у меня, я все расскажу сеньоре Филомене...

Глава 26

Карла уговаривала Элену не брать с собой на открытие выставки Родена Жуку. Туда должно было прийти столько важных персон, как можно являться в столь высокое собрание под ручку с этим зеленщиком!

— Но надо же ввести Жуку в нашу среду, — защищалась Элена.

— Но не тащить же его на мероприятие, на которое соберется самая изысканная публика. Это — скандал!

Но скандал произошел вовсе не по вине Элены и Жуки. Лукас после ухода матери наткнулся на приглашение в музей и узнал от Ирены, что Элена отправилась туда вместе с Жукой.

Разъяренный тем, что мать не стесняется уже бывать с этим типом на людях, Лукас отправился в музей следом за ними.

Он застал эту парочку воркующей перед скульптурой «Поцелуй» и, не обращая внимания на публику, сразу набросился на Жуку с кулаками.

На этот раз Жука не постеснялся дать сыну Элены достойный отпор. Заломив Лукасу руку, Жука внушительно заявил, что не позволит ему хулиганить. Ему пора научиться уважать людей. И не распускать свой язык. А также давно пора заняться каким-нибудь делом и перестать действовать матери на нервы. К счастью, Карла, находившаяся неподалеку, заметила, что люди уже заинтересовались поднявшимся шумом. Она подошла к Лукасу и крепко взяла его за локоть.

— Помоги нам увести отсюда Лукаса, — попросил ее Жука. — Элена, пойдем!

— Но я не могу, Жука, — беспомощно произнесла Элена. — Он же мой сын...

— Ты что, не видишь, как он к тебе относится?

— У него сейчас сложный период в жизни! — ответила Элена.

— Не следует потакать Лукасу, — твердо возразил Жука. — Идем со мной, Элена!

Элена была вынуждена послушаться его. После того как они с Жукой вышли из музея, Лукас вырвал свою руку у Карлы. Лицо его исказила гримаса боли. Мать снова бросила его, снова бросила!

Заграничные счета Марселу вместе с прочими документами Филомене вручил посыльный.

Нечего и говорить о том, что Филомена пришла в ярость. Она всегда подозревала, что этот проходимец обкрадывает свою дурочку Ану. Но сумма в бумагах значилась столь огромная, что мысль о пиццерии отпадала. К тому же все счета Аны проходили через руки Филомены. Стало быть, это были деньги, сворованные Марселу во время работы на мясокомбинате. Не меньше миллиона долларов. Вот прохвост!

— Миллион пятьдесят две тысячи долларов, — подсчитал Элизеу. — Кажется, дурочкой оказалась вовсе не Ана!

Филомена проглотила это колкое замечание.

Она пригласила своего адвоката, для того чтобы он ознакомился с документами и сообщил ей, можно ли Марселу посадить в тюрьму.

Адвокат сказал, что счет Марселу Росси в американском банке действительно существует. Можно было бы произвести на комбинате аудиторскую проверку, но это займет много времени. Марселу необходимо взять немедленно, с поличным.

— Элизеу, попроси ко мне бухгалтера, — распорядилась Филомена. — И Андреа тоже...

Андреа приехала первой. Как и предполагала Филомена, она ничего не знала об этих документах. Ни о счетах, ни о письмах из банка. Скорее всего, счета шли прямо в дом Аны в Мооке.

— А я подумала, что это ты прислала мне с посыльным папку со счетами, — пристально вглядываясь в нее, сказала Филомена.

— Если бы я знала, что у сеньора Марселу есть счет за границей, я бы вам немедленно сообщила, — ответила Андреа.

Филомена отправилась на комбинат, где вызванный адвокатом эксперт знакомился с книгами учета. Это не заняло слишком много времени. Через полчаса эксперт успел установить, что средства комбината действительно незаконно изымались.

Вместе с экспертом Филомена быстро прижала к стене Освалдинью.

— У меня не было выбора, дона Филомена, — ударился в объяснения бухгалтер. — Меня заставил это делать сеньор Марселу. Если бы я отказался, он уволил бы меня. А у меня на руках четверо детей...

— Ближе к делу, — перебила его Филомена. Освалдинью сглотнул и стал рассказывать...

— Бездельник! — напустилась на бухгалтера Филомена, когда тот закончил свой рассказ. — Как же ты смел молчать обо всем этом! Я и тебя посажу на скамью подсудимых!

— Не стоит делать этого, — остудил пыл Филомены адвокат. — Если сеньора Освалдинью не втягивать в процесс, он может стать серьезным свидетелем.

Филомена была вынуждена согласиться с этим.

— Андреа, — обратилась она к секретарше, — позвони этому бандиту Марселу. Скажи, что мне необходимо срочно переговорить с ним...

В фотостудию Грегора Гетса Клаудиу приехал затем, чтобы набраться опыта у своего более преуспевающего коллеги. Грегор тут же сделал ему предложение: принять участие в его новой работе. Это реклама духов. А какая там будет модель — суперкласс! Вот только есть проблема с ее семьей, которая против того, чтобы несовершеннолетняя девушка занималась рекламой...

Услышав это, Клаудиу насторожился:

— А как ее зовут?

— Патрисия Норонья, — ответил Грегор.

У Клаудиу похолодело в груди. Он и не подозревал о том, что Патрисия снималась не только у него, но и у Гетса.

Но он не посмел обвинить ее в предательстве их общих интересов. Он просто объявил Патрисии, что выбор рекламного агентства пал на нее и что ей самой надо решить — соглашаться на съемки или нет.

Патрисия не могла скрыть своей радости.

— Я думаю, надо соглашаться, Клаудиу, — заглядывая ему в глаза, умоляющим тоном произнесла девушка. — Эта рекламная кампания принесет мне успех. Как можно упустить такой шанс? Но если ты против — я откажусь...

— Нельзя отказываться, киска, — скрепя сердце сказал Клаудиу. — Ты всегда об этом мечтала.

— Но хочешь, я поставлю условие, чтобы меня фотографировал ты? — предложила девушка.

Клаудиу печально усмехнулся.

— Ты еще не такая большая знаменитость, чтобы ставить свои условия, — возразил он. — Что тут поделаешь? Снимайся у Грегора.

Лицо Патрисии засветилось благодарностью.

— Вот увидишь, я стану самой известной моделью, — пообещала она.

— Я в этом не сомневаюсь, — вздохнул Клаудиу.

Сколько ни металась Элена между сыном и возлюбленным, стараясь наладить их отношения, все складывалось таким печальным образом, что она понимала: рано или поздно ей придется выбирать между Лукасом и Жукой.

Карла была всецело на стороне Лукаса. Она утверждала, что он не может мириться с такой ситуацией. У матери есть любовник, неотесанный зеленщик, который к тому же осмелился поднять на Лукаса руку. И это произошло сейчас, когда у этого типа нет никакого права для подобных действий. Что же будет потом, когда сумасбродная Элена выйдет за него замуж?

— Что же, он будет каждый день избивать твоего сына? — спрашивала она Элену. — Или, того хуже, тебя?

Ирена пробовала вступиться за поклонника матери:

— Послушай, Карла, я не знаю, как это все вышло, но знаю, что Жука нормальный человек. Он никому ничего плохого не сделает!

Карла требовала, чтобы Элена опомнилась и бросила Жуку. Лукас для нее как родной, она не допустит, чтобы он пострадал из-за дурацкого романа своей матери. Или Элена сама отправится к Жуке и скажет ему, что между ними все кончено, или она, Карла, пойдет к нему и кое-что расскажет об Элене. А уж после этого он сам пошлет Элену ко всем чертям, в этом можно не сомневаться.

— Ты не сделаешь этого! — испуганно промолвила Элена.

— Еще как сделаю! — заверила ее Карла. — Я не хочу, чтобы из-за твоих отношений с этим типом Лукас снова принялся за наркотики.

— Нет! — воскликнула Элена. — Его вылечили. А ты не имеешь права лишить меня счастья быть с любимым человеком.

Но Карла была непреклонна. Пусть Элена думает о ней все, что ей угодно, она это сделает.

— Карла, прошлая жизнь мамы с отцом никого не касается, — попробовала вступиться за мать Ирена. — Для меня, например, имеет значение только то, что мама всегда заботится о нас. Она прекрасная мать. И Лукас так считает. Только он ревнует ее...

— Он заодно с Карлой, — вздохнула Элена.

— Мне кажется, — продолжала Ирена. — если Жука тебя, мама, действительно любит, ему должно быть все равно, как ты жила раньше...

— Нет, Ирена, — покачала головой Элена, — тут Карла права. Жука живет иными ценностями. Он меня не поймет.

— Послушай, мама, если ты боишься, что твое прошлое рано или поздно встанет между вами, не лучше ли покончить со всем одним разом. Надо объясниться с Жукой, пока этого не сделала Карла...

— А я это сделаю, будьте спокойны, — вставила Карла.

— Мне тоже бывает нелегко объясняться с Диего, но я всегда говорю ему правду, — закончила Ирена.

Ане было не слишком приятно наблюдать за тем, как Жука, которого она считала своей собственностью, все больше и больше отдаляется от нее. Как ни была она занята другими делами: детьми, пиццерией, устройством доны Ивети в клинику для обследования, в чем она активно помогала Китерии, — мысль о том, что Жука уже не принадлежит ей, была как заноза в сердце. Теперь не он, а она искала повода для встречи. И что самое неприятное — отец Жуки разгадал ее.

— Сделай одолжение, Ана, — однажды сказал он, — оставь моего сына в покое.

— Я только забежала узнать, как он себя чувствует, — обескураженная прямотой Жозе, оправдывалась Ана.

— Ведь ты никогда не обращала на него внимания, — суровым тоном обличал ее Жозе. — А теперь, когда у Жуки появилась другая женщина, не даешь ему прохода, бегаешь за ним...

— Ни за кем я не бегаю, Жозе, — возмущенно заявила Ана.

— Нет, бегаешь. Я хорошо в этом разбираюсь. Ты только притворяешься, что тебе интересно самочувствие Жуки, его здоровье и так далее. А на самом деле спишь и видишь, как бы заполучить его снова! И не обижайся на меня. Я знаю, что прав. Такова жизнь!

Что имеем — не храним, потерявши — плачем. Тобой руководят одни эмоции. Ты никак не можешь выбросить Марселу из головы, вот что главное.

— Пока я жива, я этого подлеца и близко к себе не подпущу!

Но бурное возмущение, разыгранное Аной, не могло обмануть опытного Жозе. Когда Ана ушла, он пробормотал себе под нос:

— Если бы Марселу к ней вернулся, больше ничего не угрожало бы моему сыну.

Элизеу явился на квартиру, которую снимала Соланж Лопес, в тот момент, когда она собирала чемоданы.

— Эй, чем ты тут занимаешься, Бизунгинья? — испугался он. — Что ты делаешь? Зачем?

— Была Бизунгинья да вся вышла, — ядовито заметила Соланж. — Я не потерплю такого отношения к себе. Я тебе не девка какая-нибудь. Все, возвращаюсь в Италию.

Элизеу принялся вырывать из ее рук чемоданы.

— Птичка моя! Не улетай!

— Да сколько можно мне тут сидеть, как птице в клетке! — ярилась Соланж. — Ты что, дуру из меня делаешь? Наобещал с три короба, я жду тебя целый день, а ты являешься лишь к вечеру!..

Элизеу стал ее утешать. Обычно способы утешения, к которым он прибегал, действовали безотказно, но сейчас Соланж была слишком раздражена на любовника, чтобы позволить себе растаять от его ласк.

— Да, я устала торчать в этой дыре, пока ты развлекаешься с этой ужасной женщиной!

Элизеу покачал головой.

— Это мало походит на развлечение. Ты даже не представляешь, какой у меня был ужасный день, — пожаловался он. — Один наш родственник был уличен в крупной краже. И Филомена...

— Не смей говорить мне об этом чудовище! — закричала Соланж. — И вообще — убирайся отсюда! Вон!

Как ни пытался Элизеу утихомирить разгневанную любовницу, она больше ничего не хотела слушать. Повторив свое требование насчет того, чтобы Элизеу выкатывался из квартиры, Соланж закрылась в своей спальне.

В последнее время Изабелла поражала Марселу своей мягкостью, уступчивостью и ровностью настроения. Он просто нарадоваться на нее не мог. Даже с ее лица исчезло неведомо куда то вкрадчиво-опасное, жутковатое выражение, которое делало Изабеллу похожей на тигрицу. Она встречала его с неизменной радостью и даже не жаловалась на свое одинокое времяпровождение «в этой дыре». Тем более что жаловаться уже как будто не было причин: они должны были вот-вот переехать в собственный дом.

Марселу и Изабелла часами лежали в кровати, рассматривая проспекты домов.

— Смотри, какие здесь большие комнаты. — восторгалась одним из домов Изабелла. — В гостиной можно приемы устраивать! Какие изразцы! Какой бассейн!

— Я рад, что ты выглядишь такой оживленной! — говорил Марселу.

— И расположен этот дом в моем любимом районе, — не уставала восхищаться Изабелла. — Ребенку, которого я тебе рожу, здесь будет очень хорошо...

— Я тебя озолочу, Изабелла, — уверял ее Марселу.

— Даже если тебе для этого придется ограбить мясокомбинат?

Лицо Марселу делалось беспокойным.

— Ну что ты говоришь! Временами они даже выбирались по указанным в проспектах адресам, чтобы осмотреть как следует предполагаемую покупку. Но на месте оказывалось, что все не так хорошо, как казалось в проспекте. Один дом оказывался чересчур дорогим. В другом — обстановка не слишком высокого качества. В третьем необходимо делать ремонт. В четвертом — недостаточно большой сад. Изабелла была придирчива, обращала внимание на всякую мелочь.

— Мы будем везде заниматься любовью, — обещала она Марселу, — поэтому все должно быть красиво. Мы будем любить друг друга в бассейне, в ванной, на кухне... везде.

Марселу крепко обнял ее.

— Изабелла, ты выйдешь за меня замуж? Лицо девушки осветилось лукавой усмешкой.

— Я думала, ты никогда уже не сделаешь мне предложение, — проворковала она. — Мы уедем из этой дыры, а потом поженимся!

— Да у нас будет особняк получше, чем у твоей тетушки!

Они бы и дальше предавались мечтам, если бы не зазвонил телефон. Изабелла схватила трубку.

— Да, Андреа, — проговорила она. — Хорошо... А ты не знаешь, зачем Филомене вдруг понадобился Марселу?

Глава 27

В сопровождении двух адвокатов Филомена с торжественным видом проследовала в кабинет Марселу и вручила ему черную папку.

— Ты обкрадывал меня! Деньги, которые лежат на твоем счету в американском банке, мои. Тебе конец, Марселу!

Отпираться было бессмысленно. Марселу это понял, как только увидел папку. Филомена была уверена, что он в ловушке. Она намеревалась немедленно отправить вора в полицию. Напоминание о полиции тут же отрезвило Марселу и вернуло ему самообладание. Ну нет, он не позволит этой ведьме отправить его в полицию, грубо сломать ему жизнь, карьеру.

Марселу был готов на все. У него было только одно оружие против Филомены, и он немедленно пустил его в ход. Денег, конечно, жаль, тем более что там часть и его собственных сбережений. Рухнула их с Изабеллой мечта о собственном доме. Но деньгами он без колебаний пожертвовал, чтобы спасти свою шкуру и репутацию.

— Филомена, нам нужно поговорить наедине, — кивнул он на адвокатов.

Марселу понял, что сейчас лучше не оправдываться, а идти напролом и угрожать. Адвокаты по знаку доны Феррету покорно удалились в приемную. Филомена поняла, что Марселу намерен бороться и не позволит утопить себя. Она все же немного побаивалась его.

— Так и быть, я переведу деньги в Швейцарию на твой счет, и не будем больше об этом вспоминать. Если же ты поднимешь шум, я расскажу газетам, радио, телевидению все, что мне известно о семье Феррету, все семейные тайны, — с угрозой пообещал он.

В глазах Филомены было столько ненависти, что она могла бы испепелить кого угодно, только не Марселу. Он спокойно и нахально выдержал ее взгляд. Когда вернулись в кабинет адвокаты, то не узнали дону Феррету. От ее непреклонности не осталось и следа. Она больше не собиралась сдавать в полицию бывшего зятя. А адвокатам заявила, что планы ее изменились, они с Марселу договорились по-родственному.

Вечером Марселу собрал вещи и с тяжелым сердцем покинул кабинет, который был его вотчиной столько лет. Он был уверен, что Филомена выгонит его с комбината. Марселу поклялся, что в ненавистный дом Феррету не вернется больше никогда. Но комбинат он любил как близкого родственника, как свое детище. Сколько сил он вложил в это дело. Фило придется трудно без твердой руки управляющего.

Деньги он в тот же день перевел на счет Филомены. Пускай подавится! Марселу радовался, что избежал большой беды, а работа всегда найдется. Как профессионала, его очень высоко ценили. Марселу обещал Изабелле приличные условия — хорошую квартиру, прислугу. И он сдержит слово — скоро они выберутся из этой дешевой гостиницы.

Если Марселу поклялся никогда не возвращаться в дом Филомены, то Изабелла только об этом и мечтала. Лежа на продавленном диване в скромном номере гостиницы, она кусала губы от злости и думала, думала. План скоро созрел в ее голове, и она немедленно приступила к его осуществлению. Каждый день, проведенный в этой дыре, был для нее пыткой.

Начала она с матери. Кармеле отводилась роль доброго вестника. От нее тетка узнает новость, которая не оставит ее равнодушной. На другой день, когда мать заехала ее навестить, Изабелла разыграла первую сцену в своем спектакле. Лежа в постели, закрыв глаза, томно пожаловалась на нездоровье.

— Что с тобой, девочка? — всполошилась Кармела.— Боже мой, даже льда нет, холодильник не работает.

Изабелла вдруг вскочила и убежала в ванную, зажав рот ладонью. Вернувшись, она в изнеможении рухнула на постель.

— Не волнуйся, мамочка, меня просто тошнит, — тихо стонала она. — Голова кружится. Но сейчас стало немного легче.

Кармела заметалась по комнате. Так она и знала! Девочка плохо питается, может быть, недоедает. Ее Изабелла, выросшая в холе и роскоши, испортила себе желудок. Немедленно к врачу! Кармела судорожно соображала, как помочь дочери. Скряга Фило отказывается давать ей приличное содержание.

А в это время Изабелла уже стала досадовать на мать из-за ее несообразительности. Недаром тетка считала Кармелу пустоголовой.

— Мамочка, это не желудок. Это, к сожалению, гораздо серьезнее. Раньше я была бы счастлива, а теперь не уверена, нужен ли мне ребенок. Я беременна, мама.

— Боже праведный! — воскликнула Кармела, тоже не зная, радоваться ей или огорчаться.

Через час они вместе вышли из гостиницы. Изабелла попросила мать подвезти ее на консультацию к врачу. Кармела вела машину и не умолкала всю дорогу. Все-таки она чувствовала себя очень счастливой, несмотря на тревогу. Как она мечтала о том, чтобы ее дочь не пошла в Феррету и не оказалась бесплодной. И вот ее молитвы услышаны. Поэтому радость перевешивала беспокойство за будущее малыша и Изабеллы.

Она уже представляла, как вытянется физиономия Фило от этой потрясающей новости. Она заставит скупердяйку позаботиться об Изабелле, вернуть девочку домой. А если Фило не согласится, Кармела решила нанять хорошего адвоката и попытаться отвоевать утраченную долю наследства. Она ни перед чем не остановится, пойдет даже на разрыв с Филоменой. Когда-то много лет назад Кармелу подло обманули и заставили подписать документ, лишив наследства. Но теперь ради дочери и внука она будет бороться и отстоит свои права. У ворот клиники они простились. Несмотря на желание матери сопровождать ее к врачу, Изабелла не позволила, настояла на том, что пойдет одна. Кармела уехала, а Изабелла, помахав ей вслед, тут же подозвала такси. Сегодня же тетка узнает о ее беременности. А вечером ей предстоит разыграть еще одну сцену, когда она, розовея от смущения и счастья, сообщит Марселу о том, что ему предстоит стать отцом. В успехе она не сомневалась. Изабелла любила играть, верила в свои недюжинные актерские способности. А Марселу обожал детей и мечтал еще по крайней мере о троих. Когда Марселу сообщил ей о черной папке и о своем разоблачении, Изабелле на самом деле, без всякого притворства, стало дурно. Теперь ей придется позаботиться о них обоих. Марселу не должен потерять место на комбинате. А публичных разоблачений с них довольно. Изабелла не могла без содрогания вспоминать о своем собственном разоблачении на свадьбе. Отпустив такси, она зашагала к гостинице, высокомерно вскинув свою хорошенькую головку. Изабелла снова чувствовала себя хозяйкой жизни после недавнего крушения. Пусть кто-нибудь поспорит с ней, что она вскоре не вернется в дом Феррету и не приведет туда за руку своего законного мужа Марселу!

Марселу, как вор, прятался за углом в переулке и поглядывал на дверь пиццерии, дожидаясь, когда уйдут дети. Он потерял голову. Сейчас им владело только одно чувство — жажда мести. Вот уже второй день он размышлял, кто же мог отправить черную папку Филомене? И пришел к выводу, что это могла сделать только Ана. Она нашла папку в сейфе и даже пригрозила, что теперь все знает о его делишках.

Сначала удалился куда-то этот проходимец, мнимый братец Анны, Улисс. Марселу не верил этому самозванцу. Потом один за другим ушли дети, и он тут же бросился к двери и позвонил.

— Кто это? — недовольно кричала за дверью Ана, — Улисс, ты что, забыл ключи?

Она распахнула дверь и отпрянула, увидев перед собой разъяренное лицо Марселу. Не успела она сердито спросить, что ему нужно, как он бросился на нее и сдавил пальцами горло.

— Я убью тебя, змея! Ты предала меня! — рычал Марселу. — Это ты послала папку Филомене!

Вначале Ана растерялась от неожиданности. Но, почувствовав, как железные пальцы Марселу все сильнее сдавливают ей горло и она вот-вот задохнется, принялась отчаянно сопротивляться. Ей удалось на секунду вырваться и закричать. На крик прибежала Тека, чистившая на кухне овощи. Но что девчонка могла сделать с обезумевшим Марселу? И все-таки Тека спасла хозяйку. Она так истошно вопила, что Улисс, возвращавшийся из булочной, прибавил шагу и стремительно ворвался в дом.

— Что здесь происходит? — опешил он при виде страшной сцены. — А ну, отпусти ее, мерзавец.

Он с трудом оторвал Марселу от Аны. Марселу в ярости набросился и на него, но Улисс был явно сильнее. А Тека в это время металась вокруг хозяйки, приводя ее в чувство. Ана отпила глоток воды и, поглаживая ладонью шею, с ужасом посмотрела на Марселу. — Убийца! Ведь ты меня чуть не задушил. Какая папка? Я ничего не посылала Филомене. Ты же знаешь, что папку похитили из дома Жозиаса.

Улиссу не терпелось тут же позвонить в полицию и сдать Марселу за попытку убийства, но Ана остановила его. Ей хотелось убедить этого негодяя, что она никогда не стала бы вредить отцу своих детей, мстить ему так жестоко. Хотя Ана никогда не скрывала, как она ненавидит этого предателя.

— Если не ты, то кто же это, по-твоему, сделал? — язвительно спросил Марселу.

Улисс с бранью вытолкал его за дверь. А бедная Ана весь день не могла успокоиться. Даже хлопоты на кухне не помогли забыть утреннее происшествие. На шею пришлось повязать косынку, чтобы скрыть синяки. Подумать только: не подоспей вовремя Улисс, Марселу мог убить ее.

Проверяя счета, Ана вдруг замерла с карандашом в руках. Она вспомнила день, когда убили бедного Жозиаса. Они с Жукой перерыли его квартиру, но папка исчезла бесследно. Она еще тогда подумала, что это Марселу приказал убить Жозиаса и выкрасть папку.

Теперь этот некто, завладевший тогда черной папкой, хочет навредить Марселу, выжить его с комбината. Для этого он и отправил папку по почте Филомене. Ана долго еще сидела за столом, размышляя, кому из врагов Марселу выгодно его падение? Его многие не любили. Но среди этих людей не было, по ее мнению, ни одного, способного на убийство и вредительство.

Кармела не ошиблась: Фило далеко не безразлично было известие о беременности племянницы. Как она переменилась в лице, когда взволнованная Кармела выпалила ей новость. Кроме того, она рассказала, в каких ужасных условиях живет девочка, как она чахнет на глазах. Но сестре Филомена не выдала своих чувств. Только с мужем она иногда бывала откровенной. Только Элизеу иногда позволяла излить душу.

Ребенок! Существует ли что-нибудь более дорогое для семьи Феррету. Филомена отдала бы все свое состояние, чтобы в ее пустом чреве зародилась новая жизнь. Бог был несправедлив к ней, обделив таким счастьем. Вот почему она так встревожилась, узнав, что у племянницы будет ребенок. Может быть, сын. Это значит, род Феррету не прервется.

— Мне стыдно признаться. Элизеу, но я все еще люблю бамбину, — с досадой на собственную слабость призналась Филомена. — А о маленьком Феррету мы могли только мечтать. Я так боялась, что Изабелла бесплодна, как и большинство женщин в нашей семье. Элизеу от природы был человеком добрым и мягким, противником всякой вражды.

— Все мы сыны и дочери Евы, Фило. Все мы грешны. Поэтому нужно прощать грехи ближних. Верни девчонку домой вместе с будущим наследником. Прости великодушно и Марселу, — таков был мудрый совет Элизеу.

Филомена и мечтала это услышать. Советы мужа всегда удивительным образом совпадали с ее собственными желаниями. Злые языки говорили, что простосердечие Элизеу удачно уравновешивало бессердечие Фило. Благодаря Элизеу там, где грозила вот-вот разгореться война, воцарялся мир. Не будь у нее такого покладистого супруга, Филомена со своим вздорным характером не раз наломала бы дров.

Итак, с помощью Элизеу решение было принято и торжественно объявлено Кармеле у нее в комнате. Марселу остается управляющим на комбинате. Ради будущего ребенка она примет в своем доме Изабеллу с ее любовником. Конечно, они должны как можно скорее обвенчаться. И еще одно условие, с которым Марселу должен будет согласиться. Отныне за его финансовой деятельностью станет приглядывать Элизеу.

На все эти уступки они идут только ради наследника, со вздохом напомнила Филомена. Разве может она допустить, чтобы будущий Феррету жил в бедности и нужде. Но Кармела все равно была счастлива, несмотря на кислую мину Фило. Она тут же поехала к Изабелле сообщить радостную новость: тетка пока не до конца простила ее, но возвращает в дом вместе с ненавистным Марселу.

Изабелла торжествовала. Марселу по-прежнему будет работать на комбинате. Это тоже очень важно. Теперь остается помирить его с теткой. В своей власти над Марселу она была уверена.

Глава 28

Каково же было изумление Андреа, когда Изабелла вдруг появилась в приемной. Ведь Филомена изгнала ее из дома и не велела пускать на комбинат.

— И ты еще сомневалась, идиотка, что я вернусь? — вкрадчиво спросила у нее Изабелла и добавила с угрозой: — Скоро и ты и кухарка свое получите! Возомнили, что переиграли меня. Ошибаетесь!

Андреа не на шутку перепугалась. Изабелла, конечно, никогда не простит им своего позора в день свадьбы и жестоко отомстит. После работы она сразу же поспешила к Ане.

— На комбинате только и разговоров что о беременности Изабеллы. Филомена на радостях ее простила. Скоро эта мерзавка снова станет хозяйкой и выгонит меня с работы, — с тревогой говорила она.

Ана задумалась. Эта внезапная беременность показалась ей подозрительной. Почти все женщины семейства Феррету бесплодны. У них какая-то врожденная болезнь. Об этом весь город знает. Скорее всего, девчонка вместе с Марселу задумали обвести вокруг пальца Филомену. Придумали беременность, чтобы снова водвориться в доме и на комбинате.

— Едва ли это так, — засомневалась Андреа. — Марселу ходит такой счастливый, собирается в ближайшем будущем снова стать папашей. Сама слышала, как она просила его подвезти ее на прием к врачу. Это очень знаменитый гинеколог — Осни Сильвейра.

Ану больно кольнула ревность. И в самом деле, она не переживет, если эта проходимка родит Марселу ребенка. Но женская интуиция ей упорно подсказывала, что Изабелла лжет. Нужно как можно скорее вывести ее на чистую воду, пока она еще не навредила Андреа и не прибрала к рукам Марселу. Эта молодая Феррету — сущая сатана. Даже Филомена рядом с ней — ягненок.

Ана успокоила Андреа, что не все потеряно. У них есть зацепка — имя доктора. Завтра же они попытаются выяснить, действительно ли Изабелла ждет ребенка. Ради этого Ана готова была на любую уловку. В голове у нее уже стал складываться план.

Изабелла не ошиблась в своих расчетах: Марселу был на седьмом небе, когда она, изобразив робость и смущение, сказала ему о своей беременности. Он опустился на колени и, прижавшись щекой к ее животу, бормотал:

— Как я счастлив! Да будет благословенно это чрево! Скоро у нас будет малыш.

Теперь оставалось только уговорить его вернуться в дом тетки. Кармела сообщила, что им уже приготовили комнаты. Филомена сама встретит заблудших детей и вернет их в лоно семьи Феррету. Изабелла была готова к сопротивлению Марселу. Она далее любила трудности и умела их преодолевать. Иначе жизнь была бы слишком пресной.

Марселу наотрез отказался вернуться в ненавистный дом. Он уже нашел уютную квартиру в фешенебельном районе. Будущее ребенка представлялось ему несколько иначе, чем Изабелле. У малыша будет все необходимое. Ему вовсе не нужны подачки Филомены.

— Как ты не понимаешь: я не могу жить в бедности, я люблю деньги! — потеряв терпение, вскричала Изабелла.

— Очень плохо! Значит, тебе пора отвыкать от своих привычек, — отрезал Марселу. — В мире существуют ценности, гораздо более важные, чем деньги: например, наша любовь, семья, дом.

Лаской Изабелле не удалось сломить его упрямство. Тогда она упала перед ним на колени, умоляла подумать о будущем малыша, который может стать наследником огромного дела семьи Феррету. Но Марселу, нежно обнимая ее и гладя по голове, увещевал:

— Ради всего святого, дорогая! Ты должна смириться с той жизнью, которую я могу тебе обеспечить. Я не миллионер, но и не нищий. У тебя не будет роскоши и десятка слуг, но приличную жизнь я тебе гарантирую.

Нет, он не хотел ее понимать. Когда желания и прихоти Изабеллы не исполнялись, она впадала в ярость.

— Ну и иди ко всем чертям, упрямый осел! — ее голос сорвался до визга, и в Марселу полетели диванные подушки.

Но он спокойно направился в ванную, прихватив халат, и твердо заявил, завершая этот тягостный приговор:

— Я скорее расстанусь с тобой. Изабелла, чем вернусь к твоей тетке.

Пока он принимал ванну. Изабелла быстро собралась и уехала. Это было последнее средство. Марселу не вынесет разлуки с ней и обязательно появится в доме тетки. Она была уверена в этом.

Элена и Ирена еще завтракали, когда посыльный доставил с почты увесистый ящик. Посольство в Женеве переслало родственникам вещи покойной Жулии — письма, дневники, записные книжки. Элена видела, как блеснули глаза дочери. Ирена просто помешалась на этом расследовании. Элену волновало, что Ирене может угрожать опасность. Уж очень много загадочного и ужасного было в смерти Жулии.

Поэтому, когда дочь бросилась к ящику с бумагами, Элена решительно завладела им и сама отнесла в свою комнату. Сначала она сама просмотрит все бумаги, а потом уж позволит Ирене заглянуть в них.

— Но мама, позволь мне! Может быть, именно здесь я найду разгадку к тайне этих загадочных убийств.

Но Элена даже заперла свою комнату перед уходом. Сейчас ей было не до писем Жулии, она спешила на свидание с Жукой. Ирена долго томилась перед закрытой дверью, и нетерпение ее все росло. Мать была права: это таинственное расследование стало ее страстью, наваждением. Она не в силах была бороться с этим.

И вот Ирена, уравновешенная, хорошо воспитанная девушка из хорошей семьи, сделала то, чего не ожидала от самой себя. Подобный поступок еще недавно вызвал бы ее осуждение, соверши его кто-нибудь другой. Вооружившись несколькими слесарными инструментами, найденными в чулане, она взломала дверь. И сделала это довольно ловко, Лукас бы сказал — чистая работа.

Она обязательно покается перед матерью за содеянное, вымолит прощение, думала Ирена, очутившись в комнате. Но пока... Ее руки дрожали от волнения, когда она перелистывала тетради и бегло просматривала письма. У тети Жулии было много друзей. Письма приходили из Индии, Венесуэлы, Канады, Бразилии.

Это письмо из Бразилии без обратного адреса сразу привлекло внимание Ирены. Интуиция прирожденного сыщика подсказала ей, что наконец-то она напала на верный след. Всего один листок бумаги, «Все обречены», — прочла Ирена и ахнула. Так зловеще и мрачно отпечатались в ее сознании эти слова. Дальше следовал список, довольно странный: «Коза, Лошадь. Тигр, Змея, Дракон, Собака, Кабан».

И хотя во всем этом, казалось, не было никакого смысла, Ирена поспешно спрятала письмо в карман, аккуратно уложила бумаги в ящик и отправилась к себе в комнату размышлять и разгадывать головоломку.

В каждом романе между мужчиной и женщиной есть вершина расцвета, своеобразный пик отношений, когда все уже сбылось, влюбленные считают друг друга подарком судьбы, совершенством: до усталости, привычки и разочарований еще далеко. Такой счастливый период переживали Жука с Эленой.

Она заезжала за ним на рынок ближе к вечеру, а то и днем, и они вместе отправлялись в театр, в ресторан, гуляли в парке. Уже который раз Ана ревниво провожала глазами машину, увозившую беззаботную парочку развлекаться. Знала она и о том, что у голубков появилось свое гнездышко — комната в мотеле, где они проводили упоительные часы, а иногда целые ночи.

Жука совсем забросил рынок, переложил все на родственников, но никто его в этом не упрекал. Наоборот. У мужчины должна быть личная жизнь, считали отец и тетка. Они так надеялись, что у Жуки все сложится с этой красивой, благородной женщиной.

И сам Жука об этом мечтал. Его все меньше тревожили мысли о пропасти между ним и Эленой. Если она его любит, то согласится выйти за него замуж и переехать к ним в квартал. Сам он с каждым днем все сильнее привязывался к ней. Их роман был таким красивым, даже утонченным. И естественным завершением такого романа должен стать брак.

Но, оказывается, Элена думала иначе. И в один несчастливый день между ними пробежала черная кошка. Однажды они сидели в постели, еще не одетые, и, весело болтая, ели виноград. Казалось, обо всем уже было переговорено: о детстве, прошлом, детях они рассказали друг другу все. Однако им еще не было скучно часами беседовать обо всем на свете.

И тут Жука заикнулся об их будущем. Ему уже надоело тайком ездить в мотель, и он предложил Элене обвенчаться и жить вместе под одной крышей. Но она не обрадовалась и не бросилась ему на шею, а смутилась.

— Это не так просто, Жука. Вспомни о детях: твоя дочь терпеть меня не может, а мой сын — тебя, — грустно размышляла Элена вслух. — Мы не сможем жить все вместе. Почему бы нам не встречаться, как прежде, в этой уютной комнатушке, где мы забываем о своих проблемах, родственниках, работе?

— Всю жизнь прятаться, как преступникам! — с горечью воскликнул Жука.

Он не скрывал своего разочарования и досады. Вскочил и начал быстро одеваться, демонстративно не глядя на Элену. Как он мог подумать, что эта дама из хорошего общества свяжет с ним, простым работягой, свою судьбу! Он нужен ей только для развлечения, пока не подвернется более респектабельный поклонник.

Пока Элена мылась в душе, он тихо покинул номер, заплатил по счету и поймал такси. Но уже по дороге домой он сам ужаснулся тому, что сделал. От обиды и раздражения у него словно рассудок помутился, но это, конечно, не оправдывало его дикого поступка.

Жука не мог заснуть в эту ночь, мучился раскаянием. Не выдержал, поделился с отцом. Жозе его осудил: только откровенный грубиян и невежа может бросить женщину одну в мотеле и уехать.

— Я виноват, папа, но в ту минуту я был просто потрясен, — каялся Жука. — У нас с Эленой что-то не так. Конечно, нам хорошо вместе, но ведь отношения между мужчиной и женщиной не сводятся только к сексу.

— Да, но в этих отношениях секс играет немалую роль, если не главную, — сердито перебил его отец.

В этой истории Жозе был полностью на стороне Элены. Она пытается уберечь любовь от быта, враждебного окружения, а Жука упрямо тащит ее в свой маленький мирок, в рутину семейной жизни.

— Судьба так скупа. Она редко делает подарки. А Элена — дорогой подарок, не теряй ее, — говорил сыну Жозе.

Жука не во всем был согласен с отцом. Но как бы то ни было, он должен просить прощения у Элены, даже если их отношения уже не станут прежними. Он звонил ей по нескольку раз на дню, подстерегал у дома. Элена не желала с ним говорить и избегала встреч.

А когда он, наконец, столкнулся с ней на улице, она заявила твердо и сурово:

— Я больше не желаю видеть тебя. Жука. Между нами все кончено!

Элизеу все реже мог выбираться на свидания с Соланж. Филомена что-то заподозрила и контролировала каждый шаг мужа. Не успевал Элизеу покинуть дом, как она принималась названивать в один и другой рестораны, чтобы проверить его присутствие на службе, а вечером требовала отчета за каждый час. Адалберту из чисто мужской солидарности помогал ему ненадолго ускользнуть из-под бдительного ока Филомены. Но с некоторых пор подозрительная Фило перестала верить им обоим.

Жизнь Элизеу превратилась в ад. Соланж ежедневно устраивала ему скандалы. Что толку в его подарках, дорогих платьях, если она сидит в гостинице одна. Ей хотелось бывать в этих платьях на людях, в ресторанах, на скачках, дискотеках.

— Но, моя птичка, это же не Италия. Я не могу показываться с тобой. Если Филомена узнает, она меня в порошок сотрет, — плаксивым голосом оправдывался Элизеу.

— Тогда я немедленно уезжаю! — грозилась Соланж и делала вид, что начинает собирать вещи.

Ее отъезда Элизеу не пережил бы, но и Фило он боялся пуще нечистой силы. И он нашел выход. Вечером жена снова потребовала его присутствия за ужином, а он обещал девочке сводить ее куда-нибудь потанцевать.

Соланж с нетерпением ждала и уже готовилась закатить старикану новую истерику, когда он вошел в ее номер в гостинице со статным, рослым красавцем. Это был дворецкий Феррету Алфреду, который с большим удовольствием согласился сопровождать подружку хозяина в ночной бар, в дансинг и в любое увеселительное заведение. Элизеу строго проинструктировал его, чтобы он берег девочку от приставаний и не позволял ей заводить шашни с мужчинами. Алфреду заверил, что близко никого к ней не подпустит.

Правда, Соланж вначале закапризничала. Она не желала унизиться до прогулок со слугами. Но Элизеу ее быстро уговорил: ведь никто не узнает, кто такой Алфреду. В дорогом, отлично сшитом костюме он выглядел как аристократ.

— Ладно! Но учти, я пойду с ним только потому, что уже оделась и сделала прическу. Это заняло уйму времени, — наконец позволила уговорить себя Соланж.

С тех пор Алфреду почти каждый вечер являлся в номер Соланж. Элизеу ему доверял. И напрасно. Его капризница и дворецкий поладили в первую же ночь. Теперь Соланж украдкой звонила Алфреду, чтобы игриво спросить:

— Фефе, поросеночек мой! Ну-ка, скажи еще раз, как ты меня любишь?

Алфреду нашептывал в трубку непристойности, а она хохотала, смакуя каждое слово.

—Ты — лучший подарок, который сделал мне Элизеу, — томно говорила она.

Глава 29

Рано утром Ана с Андреа вошли в приемную к доктору Осни. Ана долго обдумывала этот визит и правильно выбрала время, когда пациенток еще не было и приемная пустовала.

— Доктор Осни назначил нам на семь, — обратилась Ана к сестре. — Я пришла с подругой, потому что она страшно боится врачей.

Андреа действительно нервничала, у нее даже руки дрожали, когда она заполняла карточку учета пациенток. Вписав туда вымышленное имя, Андреа вошла в кабинет. Ана опустилась в кресло и сделала вид, что перелистывает журнал. Она уже успела окинуть своим цепким взглядом приемную и нашла то, что ей нужно. Картотека! Сестра как раз склонилась над ровными стопками карточек, отыскивая нужные.

Прошло несколько минут — Ана напряженно ждала. Но вот за дверью раздался легкий вскрик, грохот упавшего стула. Встревоженная сестра поспешила в кабинет узнать, что там случилось. Ана стремительно бросилась к картотеке. У нее всего полминуты, может быть, чуть больше.

Она пролистала стопку карточек, имя Изабеллы никак не попадалось. И вот наконец — Изабелла Феррету Васконселус. Теперь мы узнаем, цыпочка, беременна ли ты на самом деле. Едва Ана успела засунуть карточку в сумку, как из кабинета выглянула сестра. — Ваша подруга упала в обморок, — сообщила она. — Но не волнуйтесь, мы уже привели ее в чувство. Ана изобразила на лице тревогу и вошла в кабинет вместе с сестрой. Побледневшая Андреа встретила ее вопросительным взглядом. Ана улыбнулась в ответ и чуть наклонила голову — все в порядке.

Еще через пять минут две заговорщицы, наскоро простившись с доктором и сестрой, чуть ли не бегом помчались к лифту. Им казалось, что они уже слышат за спиной крики: «Держите их!» И лифт, как назло, долго не поднимался. Только на улице они чуть-чуть успокоились и отдышались.

— Ох, у меня чуть сердце не выпрыгнуло от страха. Как я перепугалась! — жаловалась Андреа, прижимая ладонь к груди. — Ну что там, посмотрите карту, дона Ана.

— Сейчас, сейчас! — Ане самой не терпелось заглянуть туда.

Прямо в скверике на скамейке они склонились над похищенной картой Изабеллы. Ана читала по складам:

— Аге-не-зия фал-лопиевых труб. А что это такое, Андреа? Гипоплазия матки. И почерк у этого доктора — сам черт не разберет.

Они были разочарованы. Это же китайский язык. Почему врачи не могут разговаривать со своими пациентами просто и понятно? Нет, обязательно напустят тумана. Так они и не узнали истину. Но Ана придумала, что делать. Сеньор Ренато Роману, фельдшер из их квартала, объяснит, что это значит. Жаль, что Андреа не могла пойти к фельдшеру, она боялась опоздать на работу. Ана же решила не останавливаться на полпути. К тому же ее распирало любопытство. Она взяла такси и поспешила к Ренато Роману.

Филомена никогда не задумывалась, почему ей невыносимо видеть счастливое лицо сестры, возвращавшейся со свиданий со своим мальчишкой. Если бы у нее спросили, она бы ответила: это безнравственно, отвратительно, наконец, — связь сорокалетней дамы с двадцатилетним юнцом. Боялась она и общественного мнения.

Кармела, которая лучше других знала сестрицу, сказала бы, что это обыкновенная женская зависть Филомена ненавидела людей, счастливых в любви. Кармела, опьяневшая от счастья, не подозревала, что вокруг нее плетется заговор. Филомена не хотела больше ждать и потребовала как можно скорее разрушить эту позорную связь.

— Я плачу тебе деньги, — напомнила она Адалберту. — И если ты окажешься бесполезным, то отправишься снова в свою дыру торговать запчастями.

Адалберту не хотел возвращаться на дно и засуетился. В помощники он взял Алфреду. Парень был без предрассудков и ради денег готов на все. Вместе они разработали план: подсунуть Адреану какую-нибудь девицу, с которой через несколько дней Кармела его застанет. Подходящая девица у Алфреду на примете была. Это Соланж, подружка Элизеу. Только бы старикан ничего не прознал, потому что он жутко ревнивый.

Соланж Алфреду нетрудно было уговорить. Она обожала интриги, приключения и тайны. Что ей стоит соблазнить мальчишку. Соланж была уверена, что против ее прелестей никто не устоит. К тому же за эту небольшую услугу дона Филомена хорошо заплатит. Уже на другой день Соланж выследила компанию мальчишек, когда они возвращались с тренировки, смело подошла к ним в кафе и слегка хлопнула Адреану по плечу.

— Извини, ты случайно не Адреану Матозу ду Амарал? Глазам своим не верю. Я самая ярая болельщица вашей команды. Можно сказать, фанатка. Бываю на всех матчах. Ты играешь лучше всех, Адреану, как профессионал.

Никогда Адреану не говорили ничего подобного. Он даже зарделся от удовольствия и сразу клюнул на лесть. А Соланж, не дожидаясь приглашения, уселась за их столик и заказала себе сэндвич и кофе. Друзья Адреану сразу заметили, какие пылкие взгляды бросает на него эта девица.

Из кафе компания направилась в кино. И Соланж с ними. Вечером они заглянули на дискотеку. Соланж танцевала только с Адреану и нежно прижималась к нему. Над ним уже вовсю потешались:

— Вы видели, какую цыпочку подцепил Адреану? Женщины его любят. Что же ты теряешься, парень? По-моему, она готова на все.

Но Адреану не нравилась новая знакомая. Слишком она была вульгарная и прилипчивая. К тому же он влюблен в Кармелу, умную, тонкую и благородную. Соланж вскоре почувствовала, что ее чары не действуют. Это ее страшно обидело и оскорбило. Но раздражение она выместила не на Адреану, а на Алфреду:

— Мне жутко надоело болтаться в компании молокососов, Фефе. Смотреть волейбол, фильмы с Ван Даммом. Я люблю Джулию Робертс и Ричарда Гира. А от сэндвичей у меня скоро будет несварение.

Алфреду пообещал, что это ненадолго. Главное, чтобы ее застали вместе с мальчишкой где-нибудь в мотеле. Это они устроят. Ей даже не придется с ним спать. Зато им заплатят, и хозяева не забудут этой услуги дворецкому. У Алфреду с Соланж были свои планы на будущее, в которых семейству Феррету отводилась большая роль.

Хотя мысли Диего целиком были заняты своими делами: они с отцом планировали отделиться от Филомены и открыть собственный мясокомбинат, он терпеливо слушал рассказ Ирены о ходе ее расследования. Слушал, признаться, с недоверием. Увлеченность этими загадочными тайнами и убийствами даже пугала его.

— Смотри. Диего, это не просто список животных, а китайский гороскоп: «Коза, Лошадь, Тигр...» — показывала она ему список.

На эту мысль ее натолкнула Карла, и они вместе с ней попытались разгадать головоломку. Начиналось анонимное письмо со слов — «Все обречены». Кому вынесен приговор? Кто конкретно зашифрован в гороскопе? Коза — это некто, родившийся в тысяча девятьсот девятнадцатом году. Второй номер—Лошадь, тысяча девятьсот сорок второй, Тигр — тысяча девятьсот тридцать восьмой, Змея — тысяча девятьсот сорок первый, Дракон — тысяча девятьсот сороковой, Собака — тысяча девятьсот тридцать четвертый, Кабан — тысяча девятьсот тридцать пятый.

— Ну и что в этом особенного? — спросил скучающим голосом Диего.

— Ты не поверишь! Мой отец родился в тридцать восьмом. По гороскопу он Тигр. Змея — это Жулия, она родилась в сорок первом. Паоло Суарес, он же Арналду Ронкалью, — его год рождения я узнала из записной книжки, — родился в сорок втором году. По китайскому гороскопу он Лошадь.

Ирена не знала, сколько лет было Франческе и Жозиасу и кто такой человек, родившийся в девятнадцатом, он, возможно, уже давно в могиле, но она готова была поклясться, что следующей жертвой станет Дракон, тот, кто родился в сороковом.

— Значит, ты думаешь, что все, кто умирает, умирают по этому списку? — с сомнением спрашивал Диего.

Ирена не думала, она была твердо уверена в этом. Хотя все смерти были загадочными: Жозиас якобы покончил самоубийством, а Жулии отомстил сумасшедший из трущоб. Сейчас Ирене было важно найти Дракона. Они с Диего начали перебирать своих знакомых этого возраста. Кому из них пятьдесят четыре года?

В семье Ирены такого Дракона не было, а вот у Феррету пятьдесят четыре года вполне могло быть Филомене.

— Это нетрудно выяснить. Моя мать всегда поздравляет всех Феррету с днем рождения. Ведь мы компаньоны. — Диего вздохнул, но, снисходя к странностям Ирены, покорно снял телефонную трубку.

Их догадки подтвердились — Филомена оказалась Драконом. Как ни уговаривал Диего доморощенного Пинкертона отнести письмо в полицию, а самой устраниться от расследования, Ирена упрямо отказывалась. Пусть все считают ее ненормальной, но она доведет дело до конца. Ее долг — предупредить Филомену об опасности.

На Патрисию неожиданно свалилась громкая слава. В супермаркете появился огромный рекламный плакат, а на нем — улыбающаяся Патрисия. Она чуть не грохнулась в обморок, когда неожиданно наткнулась на свое изображение. Вначале не обрадовалась, а испугалась: узнают родители, братья и устроят ей дома грандиозный скандал. Действительно, разговоров было много. Жильцы в их доме, соседи по улице горячо обсуждали в булочной ее успех. Но никто не сказал о Патрисии ни одного худого слова.

Ее стали узнавать на улицах. Маленькая девчушка как-то закричала: «Смотри, мама, это та девушка с плаката!» А на другой день прямо домой явились три школьницы просить у нее автограф. «Вот тут-то отец и закатит мне скандал», — подумала Патрисия. Но старый ворчун Клебер только улыбнулся и сказал:

— Специально заглянул в супермаркет. Ты очень красивая, дочка, на этом плакате. Я рад за тебя.

После этого Патрисия по-настоящему ощутила вкус славы и искупалась в ее лучах. Родные и знакомые гордились ею, подруги радовались или завидовали. Только один человек хмурился и прятал глаза при встречах с ней, а вскоре и совсем стал ее избегать. От Клаудиу она никак не ожидала такого отношения к своему успеху. Ведь это была часть и его успеха, потому что они работали вместе.

Еще недавно они жить не могли друг без друга. Он даже сделал Патрисии предложение. И хотя она безумно была влюблена в него, но замуж не торопилась.

— Я еще очень молода, — объяснила она Клаудиу свой отказ. — Сначала нужно учиться, найти хорошую работу и чего-то добиться в жизни.

Клаудиу как будто бы понял ее и не обиделся. Но когда Патрисия прославилась, вдруг перестал видеться с ней, что означало разрыв. Патрисия была в отчаянии. Как-то она встретила его у Диего и потребовала объяснений.

— Разве непонятно? Ты скоро станешь знаменитой фотомоделью, а я — жалкий неудачник. Ты шагаешь вверх по лестнице, а я качусь вниз, — с горечью бросил ей в лицо Клаудиу.

Патрисия ожидала чего угодно, только не этого. Ведь она была уверена, что они с Клаудиу будут работать вместе. Грег считает его прекрасным фотографом. Скоро ее обещают пригласить на съемки новой рекламы, и она обязательно замолвит словечко за Клаудиу.

— Не будем больше говорить об этом, Пати. Нам не стоит больше встречаться. Прощай! — Клаудиу холодно простился с ней и ушел, оставив одну в квартире Диего.

Планы Изабеллы осуществились только наполовину. Она лежала на тахте в своей комнате в доме тетки и размышляла, как ей заставить вернуться сюда и Марселу. Этот упрямец не поддавался на уговоры. Даже сама Филомена Феррету просила его переехать из гостиницы и поскорее обвенчаться с племянницей. А Филомена редко кого о чем-либо просила. Но Марселу заявил, что они с Изабеллой будут жить в своем доме.

Изабелла уже придумала один хитрый ход. Она знала, как мучился Марселу неизвестностью и никак не мог заставить кухарку признаться, кто из троих детей рожден не от него, а от другого мужчины. Так вот. Изабелла хотела предложить ему сделку: она раскроет эту тайну, а взамен Марселу вернется в дом Филомены.

Она уже принялась обдумывать в подробностях, как это можно сделать — добыть результаты анализа крови детей кухарки, когда некстати зазвонил телефон и прервал ее размышления. Звонила сестра из приемной доктора Осни. Изабелле показалось, что она очень нервничает.

— Простите, дона Изабелла, но у нас чрезвычайное происшествие — исчезла ваша медицинская карта. Ничего подобного у нас никогда не происходило. Сегодня на прием к доктору приходили две странные женщины. После их ухода я сразу заметила, что в картотеке кто-то рылся.

Сестра испуганно смолкла, зато Изабелла вскочила как ужаленная и обрушила в телефонную трубку потоки брани.

— Нужно совсем немного мозгов, чтобы догадаться запереть архив на ключ, выходя из комнаты, — визжала она.

Опомнившись, она строго допросила сестру, как выглядели женщины. Хотя нетрудно было догадаться, кто мог выкрасть ее медицинскую карту. При мысли, что кухарка уже заглянула в нее и все знает, Изабеллу охватила бессильная ярость. С каким наслаждением она бы собственными руками задушила эту интриганку.

Однако нужно спешить, заметалась Изабелла. Кухарка не станет медлить, тут же отправится с картой к Марселу, Филомене, разболтает по всему кварталу и городу о ее позоре.

Через четверть часа Изабелла уже мчалась на своей машине к пиццерии «Ла Мамма».

Ана только что отдала последние распоряжения на завтра, отпустила официантов, проверила счета и собиралась подняться к себе в спальню, отдохнуть после хлопотного денька. Она напевала, у нее было отличное настроение. Дон Роману прочел диагноз Изабеллы и объяснил ей:

— К сожалению, эта бедняга может забеременеть только от святого духа.

Значит, негодяйка всем морочит голову. Ана пока не собиралась публично разоблачать Изабеллу. Ей достаточно было знать, что у Марселу никогда не будет детей от этой девчонки.

Она уже сняла фартук и вышла из кухни, когда перед ней как из-под земли выросла Изабелла. Ана вскрикнула и отшатнулась, увидев направленный на нее пистолет.

— Немедленно верни карту, грязная воровка, или я тебя пристрелю. И тебя и твоих выродков. Мне нечего терять, — спокойно и зловеще говорила Изабелла.

— А ведь ты убьешь! — Ана с изумлением смотрела на нее, словно перед ней предстал сам сатана в женском обличье.

— Запросто! — подтвердила Изабелла. — Если ты проболтаешься Марселу и Филомене, я расквитаюсь с тобой, убив твоих детей.

Ана старалась не показать, как напугала ее эта угроза. Она швырнула на стол карту. Все равно этой змее не удастся долго обманывать родных. Уже через три-четыре месяца все поймут, что она вовсе не беременна. И Марселу, оказывается, она одурачила. Ана думала, что эта парочка заодно.

После ухода Изабеллы она долго сидела на кухне без света, не могла прийти в себя от ужаса. Андреа она скажет, что они напрасно рисковали: девчонка в самом деле беременна. Изабелла угроз на ветер не бросает.

Глава 30

Изабелла, увидев в окно машину Марселу, стремительно сбежала по ступенькам в гостиную навстречу гостю:

— Дорогой, любимый! Ты приехал, значит, останешься навсегда?

Прежде чем заключить ее в объятия, Марселу отрицательно покачал головой. Нет, он заехал только по делу, к Филомене, а она, его невеста, может сейчас же вернуться с ним в гостиницу, пока они не подыщут себе дом.

Изабелла готова была мгновенно вспыхнуть раздражением, но сдержала себя. В ее арсенале оставался еще добрый десяток способов заставить Марселу изменить решение. Один из них она намерена была испробовать тотчас, не откладывая. Пока Марселу направился в кабинет к тетке, она поднялась к себе в комнату, где в это время Дива затеяла уборку.

Филомена встретила бывшего зятя с удивительным радушием. Задержка с его переездом и свадьбой тревожила ее. Что скажут в обществе? Слишком брюхатая невеста выглядит в церкви неприлично. Она была сердита на Марселу за то, что он долго заставляет себя упрашивать.

И просьба, с которой он явился к ней. удивила Филомену. Марселу просил у нее деньги в долг под любой процент для покупки дома для них с Изабеллой. Это была неприятная просьба. Во-первых, потому, что Филомена хотела жить со своим внуком и бамбиной под одной крышей. Во-вторых, потому, что муж Изабеллы имел право на приданое.

— Тебя много лет подряд устраивал этот дом. Почему же сейчас ты непременно желаешь купить еще один? — не удержалась Филомена от упреков.

Их разговор быстро перерос в горячий спор. Еще немного — и они начали бы ссориться, но тут прибежала испуганная Дива.

— Дона Филомена! Изабелла упала в обморок. Скорее! — кричала служанка.

В доме поднялся переполох. Срочно вызвали доктора Кампуса. Все собрались в комнате Изабеллы. Марселу, потрясенный и виноватый, держал ее за руку. А Филомена злобно шипела на него:

— Бамбина страшно нервничает из-за твоего упрямства. Если она потеряет ребенка, мы никогда тебе этого не простим. Выбирай, Марселу! Либо ты переезжаешь, либо свадьбы не будет и я запрещу тебе видеться с племянницей и моим внуком.

Правда, Кампус, домашний доктор Феррету, не нашел у Изабеллы ничего опасного. И даже похвалил ее крепкое здоровье. А обмороки объяснил беременностью и легким расстройством психики. Порекомендовал завтра же обратиться к гинекологу. Но этот благоприятный диагноз не успокоил близких. Кармела и Фило поглядывали на Марселу с неприязнью. Изабелла открыла глаза и тихим, слабым голоском спросила, с нежностью глядя на него:

— Ты никуда не уедешь, любовь моя?

— Остаюсь! Ты для меня дороже всего на свете, Изабелла, — обреченно ответил Марселу.

Довольная Филомена тут же приказала подать шампанское в комнату бамбины. И все подняли бокалы за будущую счастливую семью.

Между Жукой и красоткой из Морумби все кончено. Эта новость многих огорчила, но кое-кого и обрадовала. Конечно, Ану. Как-то Китерия спросила ее, любит ли она еще хоть немного Марселу. И Ана уверенно ответила:

— Все прогорело, даже угольков не осталось. Мне безразлично, что его морочит Изабелла. Я равнодушна к его судьбе. Зато с каждым днем я все больше влюбляюсь в Жуку.

Теперь они виделись ежедневно. То Жука забегал в пиццерию поболтать, то Ана сама приезжала на рынок за фруктами. Но Жука пока боялся надеяться. И раньше так бывало — Ана вдруг теплела к нему, он терял голову. Но возвращался Марселу — и Ана радостно бросалась к нему в объятия.

Однажды Жука пригласил ее поужинать в свой клуб «Пику-ду-Жарагуа». Ана была польщена. Ведь Марселу никогда не показывался с ней на людях, стеснялся ее. Она так волновалась, выбирая платье, уложила волосы у парикмахерши и долго советовалась с Китерией. Что-то ей подсказывало, что нынешний вечер станет для нее знаменательным.

После ужина они гуляли в парке. Такого чудесного дня давно не было в однообразной, заполненной кухонными заботами жизни Аны. В парке она гуляла в последний раз лет десять назад, между прочим, с Жукой и детьми. Тонику тогда потеряли в парке, и его искали пожарные.

Ане стало жалко себя: какой убогой и тоскливой была ее жизнь. Все потому, что она обманывала себя и ждала Марселу. А между тем у нее давно могла быть замечательная семья и любящий человек рядом.

— Прости меня, Жука, что я так долго мучила тебя и сама была несчастливой. Ты всегда очень нравился мне, — вдруг сказала она в приливе откровенности.

— Что это с тобой? Уж не собираешься ли снова дать мне от ворот поворот? — испугался Жука.

— Совсем наоборот. Я хотела спросить, ты женишься на мне, если я сделаю тебе предложение?

Жука лишился дара речи. Для него это так важно. Неужели Ана может шутить такими вещами! Но она поклялась, что не шутит.

— Ты тот, кто нужен мне в жизни. Я люблю тебя, Жука, — заверила она.

Эти слова звучали в ушах Жуки как музыка. Никогда ничего подобного не говорила ему Ана. Домой они вернулись женихом и невестой. А на другой день торжественно объявили родным о своей помолвке.

Нина с Витинью с трудом скрывали огорчение. Они так надеялись, что их Жука возьмет в жены благородную, образованную даму. Да и не доверяли они Ане. Через неделю она передумает, а Жука снова будет страдать.

Но Жука с Аной были счастливы, готовились к свадьбе и искренне не замечали того, что кто-то недоволен их помолвкой. Ана поставила большую свечку святому Януарию за то, что через двадцать лет он наконец-то вразумил ее и указал на настоящую большую любовь.

Диего долго уговаривал Ирену не ходить к Филомене. Не лучше ли пойти в полицию, отдать опытному следователю список и высказать свои соображения на этот счет. За это время Ирена заполнила два недостающих звена. В пиццерии у Аны она узнала год рождения Жозиаса. Он родился в тысяча девятьсот тридцать четвертом и по китайскому гороскопу был Собакой. А год рождения Франчески Феррету она добыла у Андреа — тысяча девятьсот тридцать пятый, Кабан. Они долго вместе ломали голову, кто может быть Козой и родился в тысяча девятьсот девятнадцатом? Но так и не разгадали. Но ведь в этом списке животных был и Дракон, а Драконом была Филомена Феррету...

Нет уж, Ирена не собиралась отдавать полиции плоды своих трудов. Филомену Феррету она просто обязана предупредить об опасности, даже если ей не поверят. А следующим звеном в ее расследовании станет визит к Марселу. Именно у него побывала тетя Жулия за несколько часов до своей гибели. О чем они говорили, когда и при каких обстоятельствах познакомились? Эти вопросы Ирена собиралась задать Марселу.

Филомена приняла ее не очень радушно. Но Ирена все-таки была девушкой из хорошей семьи, и дона Филомена боялась прослыть невежливой в своем кругу, не пустив ее на порог.

— Извините, дона Филомена, но меня привело к вам очень важное дело, — волнуясь, заговорила Ирена. — Я должна предупредить — ваша жизнь в опасности.

— О чем ты, милая? — Филомена смотрела на Ирену как на сумасшедшую.

Ирена, чувствуя ее недоброжелательность и все больше теряясь, показала ей список жертв, в котором якобы значилась и она, дона Феррету. Филомена еще больше возмутилась.

— У меня нет времени заниматься пустяками. Алфреду, проводи девушку, — бесцеремонно выпроводила она Ирену, несмотря на мольбы той выслушать ее до конца.

Привлеченные их спором, в гостиную заглянули Кармела с Элизеу, чтобы узнать, что случилось.

— Ничего не случилось. Эта идиотка утверждает, что меня должны скоро убить. Абсурд какой-то. У меня опять приступ мигрени.

Упрекнув сестру в нелюбезности, Кармела бросилась вслед за Иреной, но та уже успела уехать. Какая-то непонятная тревога овладела Кармелой. Она дала себе слово навестить Ирену завтра же. Ей тоже казалось, что существует какая-то непонятная связь между их семьями: недаром отец Ирены и их сестра вместе умерли в аэропорту. Но когда она заикнулась об этом Филомене, та закричала:

— Замолчи! Или я отправлю тебя в психиатрическую лечебницу.

Алфреду не напрасно обещал Соланж, что ее знакомство с мальчишками скоро закончится. Вместе с Адалберту они уже написали письмо и отправили его Адреану. Письмо было якобы от Кармелы, почерк они подделали довольно удачно.

«Адреану, у меня нет возможности связаться с тобой. Когда ты звонишь, говорят, что меня нет. Жду тебя сегодня в нашем мотеле в пять часов вечера» — прочел Адреану. Он действительно не мог дозвониться до Кармелы уже несколько дней. Филомена запретила Алфреду подзывать сестру к телефону. Зная, что в доме против Кармелы плетутся интриги. Адреану не удивился, получив от нее впервые такое послание. После тренировки он поспешил на свидание.

Кармелу взял на себя Адалберту. Он сообщил ей, что нанял частного детектива и выследил ее любовника. Конечно, он поступил подло, признался Адалберту, но его на этот поступок толкнула ревность.

— Если ты поедешь в мотель к пяти часам, то убедишься, что твой ангелочек еще более подлый, чем я. Он водит туда своих «птичек», в тот же номер, что и тебя, Кармела. А потом обсуждает с друзьями их достоинства.

— Неправда! Адреану — чистый мальчик. Он любит и уважает меня. Я верю ему и ни за что не поеду в мотель. — твердо заявила Кармела, выставив бывшего мужа за дверь.

Но Адалберту с Филомелой знали характер Кармелы: она не выдержит и поедет. Так оно и случилось. Они вместе наблюдали из окна, как без четверти пять Кармела почти выбежала из дому, села в машину и уехала. С этой минуты Филомена, испытывая злорадное удовлетворение, стала с нетерпением дожидаться сестрицы.

Между тем первой в мотель приехала Соланж. Войдя в сорок пятый номер, она разделась и, напевая, отправилась в ванную. Вся эта история ее страшно забавляла. Такую роль ей еще никогда не приходилось играть.

Вскоре пришел и Адреану и, услышав плеск воды в ванной, постучал:

— Кармела, я уже здесь! Очень соскучился, дорогая.

Соланж затаилась и ждала. Не выключая душ. Она приоткрыла дверь и украдкой наблюдала за Адреану. Он снял рубашку и безмятежно растянулся на тахте. Раздался робкий стук в дверь, и Соланж поняла — скоро ее выход.

— Кто там? — недовольно крикнул Адреану.

Кармела, поставив свою машину в стороне от входа, видела, как он подкатил на мотоцикле. Сердце ее сжалось от дурных предчувствий. Она хотела было развернуться и уехать, но потом решила подняться в номер и испить горькую чашу до дна. Похоже, негодяй Адалберту оказался прав.

Она вошла в номер и тут же из ванной появилась Соланж с небрежно наброшенным полотенцем, засеменила к Адреану и прильнула к нему.

Адреану был изумлен, увидев Кармелу на пороге номера и полуголую Соланж рядом на тахте.

— Ты откуда взялась? — спросил он, отталкивая Соланж. — Кармела, я ничего не понимаю, поверь. Это все подстроено.

— Свинья! — сквозь слезы бросила Кармела и выбежала вон.

Адреану схватил рубашку и помчался за ней следом. Соланж осталась одна в номере и почему-то загрустила. Все оказалось не таким забавным и смешным. Она видела несчастное лицо Кармелы и отчаяние мальчика. Соланж стало жалко голубков, которые, похоже, по-настоящему влюблены, а она, подлая, разрушила их счастье.

Китерия, как обычно в это время, кормила с ложечки мать, когда в дверь позвонили. Она не поверила своим глазам, когда увидела на пороге своего давнего врага — Нину.

— Из Ордена святого креста да прямо ко мне в дом! Что тебе еще нужно от меня? — недовольно осведомилась Китерия.

Сколько крови ей попортила эта женщина. Ведь она все еще собирает подписи соседей, чтобы выселить ее из квартала. Но на этот раз Нина вовсе не собиралась ругаться с ней. Она пришла просить Китерию об одолжении, долго ходила возле дома, не решаясь позвонить. Удивленная Китерия пригласила ее войти и даже поднесла стакан воды, потому что Нина почему-то волновалась.

— Я сейчас умру от стыда, — призналась она. — Извини, Китерия, но просьба у меня необычная. Помоги моему брату! Он влюблен в тебя, даже есть перестал. У меня нет больше сил видеть, как он страдает.

И Нина обещала Китерии все, что она ни попросит. В том числе и заявление жителей квартала о выселении безнравственной соседки, под которым Нина уже собрала триста двадцать девять подписей.

— Но как же я помогу ему? — смутившись, спросила Китерия.

— Приласкай его. Ты знаешь. Такие женщины, как ты, это хорошо знают.

Китерии стало обидно. Ведь она когда-то училась в монастырской школе, была чистой, порядочной девушкой. Разве она виновата, что нужда заставила заниматься таким ремеслом? Эта святоша считает ее совсем пропащей.

— Простите, дона Нина, но я не смогу вам помочь. Витинью — мой хороший друг, я отношусь к нему как к брату, — заикаясь, забормотала Китерия.

Она и подумать не могла о том, что Витинью станет ее клиентом. Это было бы отвратительно, как кровосмешение. Была и еще одна причина, о которой Китерия ни с кем не хотела говорить. Ей все больше нравился Улисс, и похоже, она пользовалась взаимностью.

Вчера вечером, когда она зашла проведать Ану, он встретил ее в полутемной прихожей и так обнял, что у нее кости захрустели. Но это не было заигрыванием или пошлым волокитством. Улисс признался, что она давно нравится ему и намерения его самые серьезные: он хочет изменить свою жизнь и сделать это вместе с ней.

Неужели и у нее когда-нибудь будет муж, свой дом, семья? Китерия уже давно перестала мечтать об этом.

Глава 31

Чего только не бывает на этом свете: лютые враги становятся друзьями. Несмотря на то, что Китерия пока не соглашалась «утешить» ее братца, Нина подружилась с ней. Теперь она часто забегала к соседке поболтать и открывала в Китерии все новые и новые достоинства. Как она трогательно и заботливо ухаживает за своей парализованной матерью! Хотелось бы Нине, чтобы за ней так ухаживали в глубокой старости и болезнях.

— Вам грех жаловаться, дона Нина, — отвечала ей на это Китерия. — Вы вырастили Жуку, он никогда вас не оставит в старости. И Марселу тоже, ваш приемный сын.

Нина возмущенно замахала руками: на Марселу надежд мало. Если она будет просить милостыню у ворот мясокомбината, он даже костей на суп не бросит приемной матери.

— Это сатана в облике человеческом, — в сердцах ругала Нина своего приемыша. — Никто меня не переубедит, что это не он отравил жену с любовником в аэропорту. Ему не впервой убивать. И Луиджи, первого мужа Франчески, он тоже прикончил. Из-за него умер в тюрьме тот бедняга...

Женщины, увлекшись беседой, не сразу заметили, что с Ивети творится что-то неладное. Старушка закатила глаза, замычала что-то невразумительное и лишилась чувств. Китерия с Ниной заметались, приводя ее в чувство. Ивети столько лет просидела тихо и неподвижно в своем кресле и никогда не произнесла ни звука. И вдруг разволновалась и даже попыталась что-то сказать. Что-то вроде «жу-жу, жу-жу». Китерия была не столько напугана, сколько удивлена случившимся. Она была уверена, что ее мать и умрет немой.

Нина побежала рассказать своим о чуде, происшедшем с Ивети, а Китерия задумалась, что же ей делать. Мать очнулась и снова сидела тихо, уставившись в потолок. Но оставить ее одну было опасно, а Китерию уже ждали в баре. Хорошо, что заглянули Ана с Улиссом, прослышав о том, что доне Ивети стало худо.

— Вот тебе ключ, Ана. — Китерия вручила подруге ключ от квартиры. — Прошу тебя, заглядывай время от времени. Вдруг с матерью снова слупится припадок, а Розанжела вернется поздно.

Ана обещала, что они с Улиссом обязательно зайдут после закрытия пиццерии. Ей всегда казалось, что Ивети — ларчик с секретом. Старушка напоминала ей коня, который притворился хромым, чтобы не идти на войну. Она тихонько сказала об этом брату, но Улисс не поверил: зачем человеку притворяться парализованным. Вот именно, зачем? Все-таки Ана была уверена, что в этом кроется какая-то тайна. Китерия уверяет, что мать была чем-то напугана, но они, с Ниной просто болтали о том о сем.

Когда они все вместе вышли из дому, Китерия спешила в бар, а Ана с братом — к себе в пиццерию, Ивети вдруг встала со своего инвалидного кресла и медленно побрела на кухню, бормоча:

— Они меня убьют. Мне страшно, очень страшно. Если они узнают, что я могу ходить и говорить, они тут же придут меня убить.

Марселу долго размышлял, каким способом ему узнать. кто из детей рожден не от него. Дети наотрез отказывались сдать кровь на анализ. И наконец ему пришла в голову блестящая идея. Ведь мальчики играют в волейбольной команде, которую содержит комбинат. Значит, врач с комбината заставит всех игроков пройти медицинский осмотр, а заодно возьмет у каждого кровь. Как просто и легко.

Доктор не мог отказать Марселу, потому что очень дорожил своим местом. На самом деле он не имел права этого делать. Волейболистам объяснили, что кровь будут исследовать на предмет содержания в ней допингов и наркотиков. Администрация комбината должна быть уверена, что в их команде играют здоровые телом и духом люди.

Кровь была отправлена в специальную лабораторию, и с того дня Марселу принялся лихорадочно ждать результатов анализа. Он очень надеялся, что Ана солгала ему из ревности и обиды, а на самом деле все трое — его дети. И вот наконец конверт был получен.

Марселу вскрыл его, углубился в изучение бланка и — проклятия сорвались с его уст. Доктор подтвердил, сомнений быть не могло: один из мальчиков — не его сын.

Изабелла сразу заметила, что он сам не свой. Она, войдя в кабинет, увидела на его столе большой желтый конверт и поняла, откуда он. Марселу предпочел бы скрыть от нее эту историю, но Изабелла никогда бы не позволила, чтобы у будущего мужа водились тайны и секреты от нее.

— Я даже знаю, от кого кухарка родила этого ребенка. Конечно, от Жуки, — с хитрой улыбкой предположила она.

— Глупости! — отрезал Марселу. — Скорее всего, это кто-то из ее поклонников, богатых завсегдатаев пиццерии.

Он и мысли не мог допустить, что Ана изменяла ему с этим ничтожеством, неудачником. И все же кто отец ребенка? Марселу решил в ближайшее время заехать в пиццерию, припереть Ану к стенке и заставить назвать его имя. Неизвестность с детьми разрешилась. Он и сам не мог понять, почему же теперь его так мучает другая проблема — с кем изменяла ему Ана?

Розанжела вернулась домой около полуночи. Как всегда, расстроенная после очередного свидания с Сиднеем. Свидания эти становились все более редкими, а ее жених — все более равнодушней и отчужденней. Она была уверена, что у Сиднея появилась другая женщина.

Ее удивило, что на кухне горел свет. Ведь Китерия сегодня ночью дежурит в своей школе. Розанжела вошла на кухню и остолбенела. Перед ней стояла дона Ивети. Старушка тоже испугалась, что ее застали врасплох. Она сложила руки на груди и стала умолять Розанжелу:

— Прошу тебя, никому не говори, что видела меня на ногах!

— Значит, вы всем морочили голову, дона Ивети? — спросила простодушная Розанжела, которая терпеть не могла притворства и лжи.

— Нет-нет, я просто боялась, — быстро заговорила старушка. — Ведь меня уже чуть не убили. Китерия тогда уехала в Бауру. Я открыла дверь, и тут меня ударили по голове. С тех пор я не живу, а умираю от страха каждый день.

Ивети с беспокойством оглянулась, как будто убийцы прятались по углам и за темными окнами квартиры. Розанжела тоже была не из храброго десятка, и ее обуял настоящий ужас. Мало того что старуха вдруг поднялась на ноги и заговорила, но она еще и рехнулась. А Розанжела боялась сумасшедших. Поэтому она бросилась бежать, решив позвать на помощь соседей, дону Ану.

А Ивети, оставшись одна, все бродила по комнатам и бормотала:

— Клянусь, я снова сяду в кресло и буду тихая-тихая. Не хочу умирать. Только бы девчонка никому не проболталась.

Но вот заскрежетал ключ в замке, кто-то приоткрыл дверь. Ивети поспешила в прихожую, обрадованная, что квартирантка вернулась. Но это была не Розанжела...

Даже ночью нет покоя, подумала Ана, услышав, что кто-то барабанит в дверь. Она набросила халатик и спустилась вниз. Перепуганная квартирантка Китерии со слезами просила о помощи:

— Я не могу оставаться одна с этой старухой, дона Ана. Кажется, она сошла с ума. Позвоните, пожалуйста, ее дочери.

Ана поняла, что на Ивети снова «накатило». Она успокоила девушку. Позвонить Китерии они не смогут, потому что не знают номера ее телефона. Ана быстро оделась и вместе с Розанжелой поспешила в соседний дом, чтобы дать успокоительное Ивети и уложить старушку в постель. И Улисса, как назло, нет дома. После закрытия пиццерии они навестили Ивети, и он тут же уехал в бар к Китерии.

По дороге Розанжела успела рассказать, что застала дону Ивети расхаживающей по дому на своих ногах. И зачем старуха обманывала собственную дочь? Ана тоже этого не понимала, но она всегда чувствовала, что Ивети не такая уж глухая, немая и беспомощная.

О том, что старуха бормотала в бреду о каких-то убийцах, Розанжела умолчала. Они открыли дверь и чуть ли не наткнулись в маленькой прихожей на распростертое тело Ивети.

— Ах, дона Ивети, бедняжка! — Ана наклонилась над ней, пытаясь поднять. — Смотри, Розанжела, кровь!

Ане пришлось самой бежать к соседям, чтобы вызвать врача, потому что девчонка остолбенела и стала невменяемой от ужаса. Доктор, осмотрев старушку, сказал, что помочь ей уже нельзя. Ни у кого не возникло сомнений, что это несчастный случай: старая, слабая женщина просто споткнулась в темной прихожей и, падая, ударилась головой о край столика.

Только Розанжела не была в этом уверена. Но своими сомнениями она ни с кем не поделилась.

Многие не спали в эту ночь. Может быть, потому, что наступило полнолуние и тревога, тоскливое предчувствие беды словно витали в воздухе Сан-Паулу.

Проснувшись глубокой ночью, удивленная Изабелла не обнаружила рядом Марселу. Не было его ни в гостиной, ни на кухне. Дом погрузился во тьму и мрачную тишину. Изабелла ничего на свете не боялась, но даже ей стало не по себе.

Марселу вернулся примерно через полчаса и тихо прокрался в спальню.

— Как, ты не спишь, дорогая? — он как будто был застигнут врасплох и неумело оправдывался: — Бессонница измучила. Долго бродил по дому, пробовал читать.

Изабелла, пристально вглядываясь в него, заметила, что она обошла весь дом, все его уголки и никого не нашла.

— Я долго гулял в саду, детка. А сейчас выпью таблетку и постараюсь уснуть, — Марселу говорил с ней как с ребенком, отыскивая в ящике стола снотворное.

Вся эта история с ночными прогулками в саду показалась Изабелле очень подозрительной. Да и Марселу был какой-то озабоченный, хотя явно скрывал это. Он ненавидел лекарства и никогда не принимал таблеток. Ее ревнивое воображение тут же придумало тайное свидание с кухаркой. Но Изабелла была слишком здравомыслящей. Нет, все что угодно, только не измена. Через полчаса она уже крепко спала, прижавшись к Марселу.

Ирена обедала со своим приятелем Сандру в пиццерии «Ла Мамма», когда вернулась с похорон заплаканная Ана. Тогда Сандру и рассказал Ирене новость. Мать Китерии, которую несколько лет считали парализованной, вдруг встала с кресла и заговорила. Зачем она притворялась, никто не может понять. Потом со старушкой случилось несчастье — она упала и расшиблась. Ана с Розанжелой нашли ее на полу в луже крови. Бедная Розанжела так напугалась, что заболела после этого.

— А сколько лет было старушке? — поинтересовалась Ирена.

— Она с девятнадцатого года. Я сегодня заказывала табличку на памятник, — отвечала Ана.

— С девятнадцатого года? Значит, она — Коза, — невольно вскрикнула Ирена, словно ее озарила догадка.

Ана даже обиделась: как можно называть почтенную женщину козой. Ирена объяснила ей, что это один из знаков китайского гороскопа. Подумала и решила сказать все:

— Мне кажется, дона Ана, Ивети умерла не от несчастного случая. Ее убили. Она первая в списке.

Ана перекрестилась и посмотрела на Ирену с ужасом. Ее взгляд был красноречивей слов: у этой девицы не все в порядке с головой. Кому понадобилось убивать тихую, больную старушку?

— Помните, как разволновалась Ивети, когда увидела Жулию? Все это связано — мой отец, Жулия, Ивети. Вот он список, посмотрите. Их всех убил один и тот же человек.

Но все шарахнулись от нее как от прокаженной. Никто не хотел выслушать, вчитаться в гороскоп. Даже Сандру не верил, отводил глаза. А Жука даже отчитал Ирену.

— Может быть, ты и права, дочка, но сейчас не время говорить об этом из уважения к покойнице. Ведь ее только что предали земле.

И обиженная Ирена поехала к единственному человеку, который пытался понять ее, хотя и не до конца верил в эту таинственную историю с убийствами. Этим человеком был Диего.

Глава 32

Ирена отчитывалась перед Диего о своих последних успехах в расследовании. Филомена просто выставила ее за дверь. Она ходила и к Марселу на комбинат. Он не пожелал разговаривать с ней. А между тем Ирена чувствовала, что он что-то скрывает. Марселу утверждал, что познакомился с Жулией недавно, в Италии. А сама Жулия говорила, что встретила его много лет назад в каком-то подпольном казино на Иорданских полях.

В общем, итоги были неутешительные. А убийство доны Ивети лишило Ирену последней уверенности в себе. Она никому не может помочь. Может быть, Диего прав — нужно идти в полицию. Ирена решила ехать в Карапикуибу к следователю Лопесу. Она знала, что это хороший полицейский. Он долго вел дело об убийстве ее отца, но потом Лопеса почему-то отстранили от следствия. Ирена собиралась рассказать ему все. И тогда, возможно, полиция сумеет защитить Филомену Феррету и найти убийцу.

— Но знаешь, что меня больше всего поразило? — тут Ирена подобралась к самой важной новости, ей хотелось посоветоваться с Диего. — Если раньше мама с Лукасом каждый день твердили мне о полиции, то теперь они категорически против. Почему вдруг?

Диего только пожал плечами. Элена боялась за дочь. Ей казалось, что девочку подстерегает большая опасность. Но сама Ирена думала иначе. Она знала, что мать с отцом давно не ладили. Даже больше — Элена ненавидела мужа и тяготилась им.

— Дело об отравлении моего отца и Франчески Феррету замяли. Это значит, кто-то заплатил большие деньги полицейским. Верно? — рассуждала Ирена. — А у моей матери есть деньги.

— Постой! Неужели ты подозреваешь Элену? — Диего был поражен таким предположением. — Твоя мать могла найти кого-то, кто отравил их в аэропорту?

— Я никого не обвиняю, — заволновалась Ирена. — Просто она очень странно себя ведет.

Они гуляли по тенистым аллеям парка. Сгущались сумерки, и желтые полосы от фонарей ложились поперек дорожек. Вот уже несколько минут они молчали, и Диего обдумывал, стоит ли ему высказывать и свою версию. Раньше он боялся задеть Ирену, но раз она не исключает из списка подозреваемых даже мать...

— Но ведь Лукас тоже ненавидел отца, у них были вечные перепалки и ссоры, — осторожно начал он.

Ирена настороженно вскинула на него глаза. Она была очень привязана к брату, жалела его. Но версию Диего выслушала спокойно. У Лукаса серьезные проблемы с психикой. Он нервный, дерганый. В последнее время жалуется на головные боли и провалы в памяти. Порой не помнит того, что с ним случилось вчера. Все это Ирена знала. Но при этом Лукас — добрый, хороший мальчик. Он не способен на убийство.

Диего ей напомнил о раздвоении личности. По его мнению, Лукас страдает именно этой психической болезнью. Для окружающих существует один Лукас — нормальный, симпатичный парень, а другой — жестокий, примитивный убийца, прячется внутри. Порой человек сам не подозревает, что его второе «я» способно на все. Это бывает с самыми благородными людьми. К тому же Лукас принимал наркотики, а наркотики могут выпустить на свободу это второе «я».

Но это всего лишь версия, успокоил Диего подругу. Ирена заразила его. Диего сам удивлялся. Вместо того чтобы думать о строительстве нового комбината, об оборудовании, сметах, он занимается такой ерундой — сочиняет самые невероятные версии, выискивает улики и подозреваемых.

Розанжела ни одного дня не могла оставаться в этой страшной квартире. Она выписала Китерии чек, поблагодарила за гостеприимство и переехала пока к Сиднею. Может бьггь, это и к лучшему, думала она. Живя с Сиднеем под одной крышей, они скорее поженятся.

Китерия очень жалела, что потеряла подружку. На прощание она спросила Розанжелу, что же ее так напугало, почему она уезжает?

— Ну что вы, дона Китерия, Я вовсе не боюсь, я просто была потрясена, увидев вашу мать в луже крови, — отвечала Розанжела, опустив глаза.

— Признайся, Ро, она ничего не сказала тебе перед смертью? — допытывалась Китерия. — А то одна странная девушка говорила в пиццерии у Аны, что мою маму явно убили. Она была первой в каком-то списке, потому что родилась в девятнадцатом году и по гороскопу Коза.

Побледневшая Розанжела отрицательно замотала головой. Нет, ничего она не слышала, старушка только мычала что-то непонятное. А настырная девица, Ирена, приходила уже и к ней в банк, тоже расспрашивала про Ивети, ее странное выздоровление, а потом — смерть. Розанжела не знала, как от нее отвязаться.

Конечно, она ничего не рассказала Ирене, зато придумала историю о привидениях. Будто бы с детства ужасно боится покойников, потому что они превращаются в привидения и мучают своих родственников и знакомых.

—Ты же не ребенок, чтобы верить в подобные сказки, — Ирену не так просто было провести. — Мне кажется, Розанжела, ты знаешь намного больше, но почему-то скрываешь.

— Ничего я не знаю. Как она могла говорить, если она немая? — рассердилась Розанжела. — И вообще, мне нужно работать. Меня клиенты ждут.

Они расстались очень недовольные друг другом. До чего приставучая особа, думала Розанжела, вспоминая подозрительный, цепкий взгляд Ирены.

Сандру никогда не подслушивал разговоры взрослых. Он перестал бы себя уважать, если бы опустился до такой низости. Это получилось совершенно случайно. Он поднялся в гостиную и растянулся на диване с книжкой. Дверь в комнату матери была полуоткрыта. Там они с Китерией примеряли новое платье и болтали о всяких пустяках. Жука купил матери очень дорогое платье в бутике и перстень с большим камнем. Все это Сандру мало интересовало.

Мать сетовала на то, что двадцать лет была слепой и глухой, не замечала Жуку и прозевала свое счастье. Зато теперь она с каждым днем влюбляется в него все больше.

— Ну, не так уж ты была слепа, подруга. Роман у вас с Жукой был, правда недолго, — поддразнивала ее Китерия.

— Не надо, мне стыдно вспоминать об этом, — неохотно призналась мать. — Я ведь всегда была верна Марселу. Но как-то он не появлялся у нас почти пять месяцев. Мне надоели его бесконечные измены и романы на стороне. Так хотелось любви, внимания. А Жука всегда был рядом...

Смущенный Сандру хотел встать и тихонько удалиться. Разве мог он предвидеть, что разговор примет такой интимный характер. И вдруг Китерия сказала:

— Значит, ты не соврала Марселу: один из мальчиков — не его сын? Который из них?

— Пожалуйста, замолчи! Я даже говорить об этом не хочу! — взмолилась Ана. — Сколько несчастий принес мне мой дурной язык. Жука, если узнает, не простит мне. Да и мальчикам будет неприятно.

Сандру на цыпочках вышел из гостиной. Больше всего он боялся сейчас, что его обнаружат. Тогда он просто провалится сквозь землю от стыда.

Мать права — ему было очень неприятно это слышать. Хотя Жука — замечательный человек, но стать его сыном Сандру почему-то не хотелось. А скорее всего, именно он — сын Жуки. Такой же смуглый и темноволосый.

После того как Кармела порвала со своим мальчишкой, Адалберту удвоил внимание к жене, не забывал несколько раз в день говорить ей комплименты, дарить цветы. Однажды он решился и задал прямой вопрос — есть ли у него хотя бы маленькая надежда вернуться в ее сердце и в ее спальню? И хотя Кармела решительно ответила — нет, Адалберту не сдался.

— Я докажу тебе свою любовь и преданность, дорогая! — пообещал он, целуя ей руку. — У меня есть план, как вернуть твое состояние, которое Фило прибрала к рукам.

— Не без твоей помощи! — напомнила Кармела, отдернув руку.

Она все помнила. Это любящий муженек когда-то предал ее, вынудив поставить подпись под документом. Адалберту клялся, что все осознал и хочет загладить вину. Но как он собирается вернуть деньги? Кармела сама давно мечтала об этом и советовалась с адвокатами. Это будет не так просто сделать. Адалберту она не верила. Тем более что он так и не сказал ей ничего конкретного, просто надавал обещаний и напустил туману.

Они разговаривали в саду и не подозревали, что их подслушивают. Изабелла подслушивала всегда. Это было ее хобби и развлечением. И всегда она оказывалась в нужное время в нужном месте. Ее очень забавляло ухаживание отца. Да и за матерью они с Фило приглядывали: как бы она снова не встретилась со своим мальчишкой.

Изабелла презирала этих неудачников, своих родителей. Адалберту честно признался ей, что никакого бизнеса в Буэнос-Айресе у него нет. Что он жил в самой дешевой гостинице и пытался продавать запчасти к автомобилям. И эти двое банкротов, без гроша в кармане, смеют что-то затевать против ее тетки!

Филомена по-прежнему была чуть холодна с племянницей. Ее нежная любовь к своей бамбине пока не вернулась, слишком страшным и позорным был скандал на свадьбе. И вот теперь появилась возможность услужить тетке. Изабелла тут же позвонила ей на комбинат:

— Тетя, это очень важно. Поэтому я отрываю тебя от дел...

И она рассказала Филомене о том, что отец собирается каким-то образом вернуть долю Кармелы в наследстве.

— Спасибо тебе за помощь и преданность, моя девочка, — поблагодарила Филомена, и в ее голосе Изабелле почудились забытые теплые нотки. — Ты на моей стороне, и я это ценю. Верность — прекрасное качество.

Жозе и прежде заходил к Китерии выпить чашечку кофе и поболтать. Но нынешний визит был не совсем бескорыстным.

Вчера он случайно встретил Ирену на площади у пиццерии. Девочка снова выглядела усталой и грустной: никто ей не верил, никто не хотел прислушиваться к ее предостережениям. Жозе ее утешал и очень настойчиво отговаривал идти в полицию.

— Я чувствую, тебе угрожает большая опасность. Не надо вмешивать в это дело полицию, — говорил он, с нежностью глядя на нее.

Но молодость упряма. Ирена твердила, что без помощи полиции она уже никому не сможет помочь, да и вести расследование ей уже не под силу. Например, сейчас просто необходимо поговорить с Китерией и осмотреть вещи ее покойной матери. Жулия незадолго до своей гибели получила предупреждение — анонимное письмо. Наверное, все жертвы получали подобные письма, в том числе и Ивети.

Но идти к Китерии Ирена боялась. Она уже привыкла, что ей не верили и выставляли за дверь. Жозе согласился, что сейчас, сразу после похорон, Китерию не стоит беспокоить. Тем не менее на другой день сам он уже заглянул в гости к соседке.

Дока Китерия на кухне варила кофе, Жозе как бы от нечего делать заглянул в шкатулку Ивети. Похоже, он быстро нашел там то, что искал.

— Нельзя, чтобы это кто-то увидел, — бормотал Жозе, проворно пряча находку в карман.

— Ну и что интересного ты там раскопал? — спросила Китерия, внося на подносе чашки с дымящимся кофе.

Жозе молча протянул ей фотографию, с которой улыбалась пятнадцатилетняя Китерия, юная, счастливая, полная надежд. Но Китерия не могла смотреть на себя. Это слишком больно.

— Понимаешь, что мечты рухнули, ничего не сбылось. Иногда сама, собственными руками коверкаешь себе жизнь, — со слезами говорила она.

И Жозе ее понял. И с ним бывало то же самое и бывает до сих пор.

— Иногда приходится делать то, от чего душе горько и больно. Как мне, например. Предавать дружбу, любовь, мечту, — вдруг прошептал он.

Китерия с удивлением взглянула на него. Когда это Жозе кого-то предавал? Всегда на него можно было положиться. Надежный, верный и мастер на все руки.

Китерия попросила его починить мамину музыкальную шкатулку. Она давно не играет. Единственная память об Ивети. Китерии так хотелось оставить на память какую-нибудь ее вещицу, например маленький медальон с Агнцем Божьим.

— Но я закрутилась на похоронах, и она с ним на небо пошла.

— Агнец Божий? — переспросил Жозе. — Так даже лучше. Агнец будет ее охранять там.

Никто не умеет так утешать, как Жозе. Китерия была благодарна ему за внимание и добрые слова.

Глава 33

До Марселу давно доходили слухи, что их поставщик Отавиу Буено строит вместе с сыном новый мясокомбинат в Коста-Брава. Вскоре и сам доктор Буено известил Филомену, что они с Диего выполнят свои обязательства до конца, но как только срок договора закончится, деловое партнерство будет аннулировано.

Для Филомены эта новость была большим ударом. Появление такого сильного конкурента принесет им немало хлопот. Отавиу не жалеет денег для затеи сыночка. Диего выписал из-за границы лучших специалистов, новейшее оборудование. Кроме того, они собираются расширить ассортимент продукции. Если комбинат Феррету выпускал только салями и копчености, то Коста-Брава грозился завалить рынок сосисками, полуфабрикатами и дешевыми сортами колбас.

— Это ты во всем виновата! — упрекал Марселу Филомену. — Ты пустила на комбинат этого молокососа Диего. Он шпионил за нами несколько лет, выведал все наши технологии, а теперь будет нам вредить.

Но Филомена только снисходительно усмехнулась на этот вздор. Она понимала, что Марселу терзает самая заурядная профессиональная зависть. Диего молод, умен, полон новых идей. Марселу — опытный специалист, но все же он олицетворяет собой вчерашний день. Филомена давно планировала перемены на комбинате: пора менять оборудование, расширять ассортимент. Если она это не сделает сейчас, Коста-Брава их задавит. Но где взять такие деньги? Ведь это миллионы. Филомена долго думала об этом и пришла к выводу, что у нее нет другого выхода, как превратить комбинат в открытое общество, часть акций продать, а на эти деньги модернизировать производство.

— Марселу, поезжай к этому честолюбивому мальчишке. Припугни его, обещай половину акций нашего комбината. Пускай он станет полноправным партнером, — приказала Филомена управляющему.

В это время в кабинет заглянул Адалберту и не поверил своим ушам: Филомена собирается поделиться с кем-то властью!

— Что поделаешь, Адалберту! Времена меняются, и мы вынуждены приспосабливаться, — улыбаясь, сказала она.

Марселу был неприятно задет доверительным тоном, которым Филомена не удостаивала даже его, своего управляющего. Какие у нее могут быть дела с этим ничтожеством? Он терпеть не мог будущего тестя и поспешил удалиться из кабинета, чтобы не общаться с ним.

Филомена успевала все: управлять комбинатом и следить за домашними делами. Близкие были под неусыпным ее контролем. По-прежнему ее интересовала Кармела. С мальчишкой, кстати, все кончено. Теперь необходимо, чтобы к свадьбе отец и мать невесты помирились и в церкви выглядели образцовой парой. Приличия того требуют.

Поэтому Адалберту запросто заходил к Филомене в кабинет поболтать, как идут дела. Пока что ему не удалось завоевать Кармелу, но он не отчаивается.

— Кармела — моя жена. Но истинной моей страстью всегда была ты, Фило, — шептал он Филомене, обнимая ее.

Нельзя сказать, что Филомене не нравились эти ухаживания. Они приятно щекотали нервы, хотя она знала им цену. Адалберту не удастся ее переиграть, как бы хитер он ни был. Когда-то они были любовниками и с его помощью Филомена завладела акциями сестры. И сейчас он сделает все, что она прикажет.

— Я вам не помешал? — ехидно спросил Элизеу, заглядывая в кабинет.

В последнее время он с удивлением замечал, что Адалберту ухлестывает за его женой.

Патрисию все чаще снимали для рекламы. Ее лицо уже примелькалось на страницах журналов и ярких обертках, когда известный модельер Игор Малевич предложил ей участвовать в весеннем показе мод. Патрисии снова повезло. Это выступление сулило новые возможности.

На показ мод отправились всем семейством — болеть за Пати. Вступив на подиум, она почувствовала себя актрисой. Страх и неловкость скоро прошли, она уверенно и легко двигалась, улыбалась и не боялась смотреть в зал. А там собралась самая блестящая публика, очень капризная и взыскательная. Но все прошло благополучно. Патрисия выглядела не хуже профессиональных манекенщиц. Друзья и родные уверяли, что даже гораздо лучше. И все же она не чувствовала себя счастливой. Клаудиу не приходил к ним уже несколько недель. А она из гордости не делала попыток встретиться с ним.

Каково же было удивление Патрисии, когда после показа он робко заглянул к ней в уборную.

— Прости меня, Пати. Я вел себя как последний дурак, — повинился он. — Ты была великолепна. И ты ведь знаешь, что твой успех — это мой успех.

За это время он осознал, как ему не хватает Патрисии. У Клаудиу были девушки, но с ними он расставался легко. Разве могут они сравниться с Пати — такой умной, сердечной и простой. Патрисия все простила ему за эти слова. Она была незлопамятной. В знак полного примирения они вместе отправились после показа в какое-нибудь тихое кафе отметить успех.

Фатима не могла налюбоваться на свою девочку. На показе мод она была впервые в жизни и очень робела. Ведь здесь собралось самое высшее общество, богатые дамы. Фатима чувствовала себя бедной родственницей, но очень гордилась дочерью, которая расхаживала по подиуму в дорогих туалетах.

Но этот замечательный вечер отравил ей сынок. Сидней не столько смотрел на подиум, сколько переглядывался с одной бойкой дамочкой, сидевшей с подругой в первом ряду. Потом он совсем стыд потерял, оставил Розанжелу одну и долго болтал с этой дамой в фойе.

Фатима его строго отчитала. Но Сидней в ответ заявил, что он совершеннолетний и не нуждается в родительских наставлениях. С невестой он в очередной раз решил порвать, только ждет, когда Розанжела найдет новую квартиру и переедет из их дома.

Сидней, действительно, окунулся, как в омут, в бурный роман. Ничего подобного с ним раньше не бывало. Розанжела — просто красивая девушка. Она ему всегда нравилась, но не больше. А Карла была изысканная, таинственная, опытная в любви. Она заставила его испытать истинную страсть, потерять голову. А голова у Сиднея была очень крепкая.

Этот роман начался недавно, когда у клиентки банка Карлы случились какие-то затруднения с кредитной карточкой. Сидней ей любезно помог, и в благодарность Карла пригласила его поужинать. Приглашение польстило Сиднею. Ведь Карла была настоящей дамой. С тех пор они встречались почти каждый вечер. Дома Сидней говорил, что завален работой.

Он настолько потерял голову, что даже на демонстрации мод не смог удержаться, оставил Розанжелу и устремился к Карле. Они и в людном фойе ухитрились отыскать укромное местечко и поцеловаться.

— Что со мной происходит, Элена? Я как будто сбросила добрый десяток лет, — удивлялась Карла. — Подумать только, я целуюсь по углам, как девчонка!

— Да уж, из-за этого молодого человека ты, похоже, потеряла покой, — не совсем одобрительно ответила Элена.

Но Карла не любила покой.

Ирену уже не отговаривали ехать в полицию. Элена и Лукас на правах самых близких людей просто категорически запретили ей это делать. Накануне вечером заехал Жозе, чтобы вместе с матерью и братом образумить упрямицу. Все были уверены, что ей угрожает опасность. Тем более что она всех оповестила о своей поездке в Карапикуибу — Сандру, Джеферсона и Адреану. В пиццерии уже успели обсудить новое чудачество Ирены, следовательно, весь Сан-Паулу был в курсе.

— К сожалению, ты сама будешь виновата в том, что случится, — сказал на прощание Жозе, и его слова прозвучали как зловещее предостережение.

Несмотря на это, рано утром Ирена села в машину и отправилась в путь. Она поклялась себе съездить в Карапикуибу, даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни. И вовсе не упрямство толкало ее, а чувство долга. Джеферсон обещал проводить ее, но, как видно, проспал. И Ирена решила не ждать его.

Едва выехав из Сан-Паулу, она заметила, что за ней следует черная машина. Дорога на Карапикуибу была совершенно пустынной в этот час, поэтому Ирена слегка забеспокоилась. Она увеличила скорость, но черная машина не отставала. Ирена отчаянно пыталась оторваться, но преследователь неумолимо настигал ее. Вот уже он поравнялся с ее машиной. Больше всего на свете сейчас Ирене хотелось разглядеть, кто сидит за рулем, но темные стекла были непроницаемы.

За рулем сидел настоящий профессионал, поэтому все произошло в считанные секунды. Черная машина легко столкнула маленький «фиат» Ирены. Тот вылетел за обочину, перевернулся и сполз с обрыва.

Минут через пятнадцать на место происшествия подоспел грузовик Жозе. Дорога снова была пуста и тиха. Трудно было поверить, что совсем недавно здесь разыгралась трагедия. Машина Ирены виднелась вдали на пологом склоне. Жозе в тревоге бросился к ней.

Он пришел в отчаяние, когда увидел, что девочка ранена и без сознания. Жозе осторожно взял ее на руки, прижал к груди, как ребенка, и понес к грузовику.

— Милая моя, как я не хотел, чтобы ты ввязывалась в это дело! Мне больно, что так случилось, очень больно. Только бы все обошлось! — тихо разговаривал он сам с собой.

Жозе отвез раненую не в Сан-Паулу, где был отлично оборудованный госпиталь, а в маленькую больницу ближайшего тихого городка. И тут же позвонил Элене. Врачи сказали ему, что состояние девушки тяжелое, но организм у нее молодой, крепкий, и поэтому они надеялись на лучшее.

Все это Жозе сообщил приехавшей вскоре Элене. Они вместе ждали в приемной, пока Ирену оперировали. Жозе признался, что следовал за Иреной по пятам, когда она отправилась в Карапикуибу. Но при выезде из Сан-Паулу потерял ее из виду. Попал в пробку, да и грузовичок его не мог поспеть за легкой машиной Ирены.

— Я опоздал, Элена! Опоздал! — сокрушался Жозе. — Я мог бы защитить ее. Ведь это был не несчастный случай, на ее жизнь покушались. Поэтому я и не отвез ее в больницу в Сан-Паулу. Никто не должен знать, что она здесь, кроме родных.

Элена понимала, что Жозе спас ее дочери жизнь. Неизвестно, что с ней было бы, пролежи она на дороге еще час-другой. Если кто и виноват в случившемся, то это она, Элена. Нужно было запереть упрямицу, не пускать ее к Лопесу. Или самой поехать в полицию вместо нее. Теперь Элена осознала опасность, угрожающую дочери, и решила сегодня же заявить о странных убийствах и о покушении на Ирену в полицию.

Вскоре приехали Лукас с Карлой. Состояние сына очень напугало Элену. В последнее время Лукас был какой-то странный, жаловался на головные боли, провалы в памяти. Похоже, трагедия с сестрой довела его до состояния шока. Он словно в беспамятстве повторял: «Это я виноват, это я во всем виноват».

Никогда еще на Элену не сваливалось столько несчастий разом. Она потеряла Жуку и надежды на личное счастье. Лукас требовал забот и внимания. Бедного мальчика многие считали наркоманом и ненормальным. Жука даже выгнал Лукаса из дома и запрещал ему встречаться со своей дочерью. И теперь еще несчастье с Иреной. Но именно сейчас Элена не имела права отчаиваться и опускать руки, потому что она была опорой детей, главой своего маленького семейства.

С некоторых пор Элизеу украдкой наблюдал за женой. Он открыл дверь ее кабинета и прислушался: — И чем дальше от нас, тем лучше. Прекрасно. Поступай как знаешь, но только чтобы без всяких осложнений. Надеюсь, теперь мы вздохнем спокойно, — тихо говорила Филомена в трубку.

Элизеу вошел и отметил, как жена, увидев его, быстро простилась и закончила разговор. На его вопрос она спокойно ответила, что отдавала Марселу кое-какие распоряжения. Тогда Элизеу сухо объявил жене, что пришел с ней объясниться. Стыдно сказать, но его мучили обида и ревность. С тех самых пор, как он застал Фило в объятиях этого проходимца. И чем он только прельщает женщин, непонятно?

— Ты все еще моя жена, не забывай об этом, — строго выговаривал он Филомене.

Они поменялись ролями. Еще недавно жена выслеживала его, а Элизеу тайком бегал на свидания к Соланж. Филомена была польщена: подумать только, в ее-то годы ее преследует поклонник и ревнует муж. Но она успокоила Элизеу. Адалберту хитер, но никому еще не удалось обвести вокруг пальца Филомену Феррету. Она будет терпеть в доме этого старого ловеласа, пока он ей нужен. Если же Адалберту не оправдает доверия, то будет изгнан.

— Элизеу, ты меня допрашиваешь, ревнуешь, а сам пропадаешь где-то весь день и вечер, — вдруг с тайной угрозой напомнила Фило.

Элизеу несколько смешался и стал обиженно оправдываться: ведь он вчера весь день потратил на поездку к поставщикам и готов отчитаться перед ней о результатах. Филомена кивнула. Согласие между супругами было восстановлено.

Глава 34

Марселу горел нетерпением объясниться с Аной. Он дал свое имя чужому ребенку, платил за его обучение. Но не это мучило его больше всего. Марселу знал, что женщины лживы и непостоянны. Но Ана всегда была для него олицетворением бескорыстной любви и преданности. Да и мысль о том, что отцом ребенка мог быть Жука, приводила его в бешенство.

Разговор у них с Аной получился бурным. Крики были слышны даже на улице и внизу, в пиццерии. Марселу поклялся, что все дети по-прежнему будут родными для него.

— Дети не виноваты, что у них такая мать. Ты меня предала, столько лет подло обманывала! — обличал Марселу изменницу.

— И ты еще мне говоришь о предательстве! — Ана мгновенно вскипела, услышав эти лицемерные обвинения. — Ты обманывал меня всю жизнь, обещая бросить Франческу, а потом изменил мне с бесстыжей девчонкой.

Марселу сразу понял, что эту словесную баталию он не выиграет. Ана припомнила ему все — как он исчезал на несколько месяцев, забывая ее и детей ради очередного увлечения. Она не изменила, потому что в ту пору ей некому было изменять, она осталась одна. А ей так нужны были поддержка, внимание и любовь.

— Значит, это все-таки Жука. Признавайся! Ведь это он все время вертелся возле тебя. Он отец Жулиу?

Марселу требовал ответа не для того, чтобы расправиться с Жукой. Ему просто надоела ложь. Он хотел знать правду. И Ана, наконец, призналась. Но Марселу не стало легче. Наоборот. Кто угодно, только не это ничтожество. Он надеялся, что отцом Жулиу был кто-нибудь из состоятельных и видных поклонников Аны. У нее ведь и такие были. Так нет же, она предпочла Жуку.

Но Марселу быстро взял себя в руки и предложил Ане мирное соглашение. Она не должна никому говорить о том, кто отец Жулиу. Марселу не хотел позора и унижений. Он чувствовал себя почти рогоносцем, хотя не был женат на Ане. Поэтому все останется по-старому.

— Но как же так, Марселу, — заколебалась Ана, — ведь мы с Жукой скоро обвенчаемся. Через неделю, в день святого Януария. Я собиралась ему сказать...

Но Марселу запретил ей делать это и привел множество разумных доводов. Как обрадуются кумушки в квартале! Перемывать им косточки будут до конца жизни. А на бедного Жулиу показывать пальцами. Да и Жука может не простить ей обмана. И Ана испугалась.

Расстались они почти мирно. Даже пожелали друг другу счастья. Ведь Марселу тоже вступал в брак в день святого Януария. Он так и не решился спросить у Аны: любила ли она Жуку или бросилась в его объятия, чтобы отомстить ему, отцу своих детей.

Джеферсон принес домой страшную новость. Только что он был с Сандру в пиццерии, а там только и разговоров что об аварии.

— Представляете? Она свалилась в пропасть вместе с машиной. Наверное, гнала как сумасшедшая, — рассказывал Джеферсон родителям. — А может быть, ее хотели убить. Ведь она повсюду совала нос. Недаром Улисс говорил: «Эта девчонка плохо кончит».

Фатима и Клебер испуганно переглянулись. Когда Джеферсон убежал наверх поделиться новостями с Патрисией, супруги долго сидели молча, словно что-то обдумывая. Первой прервала молчание Фатима. Она была очень взволнована:

— Элиу Рибейру, Жулия Брага, Ивети Безерра. Это не просто совпадение, Клебер. А несчастье с девочкой? Это становится опасным. Надо бежать отсюда. Поедем в Рио.

Клебер покачал головой. На что они будут жить в Рио? Работу найти трудно. Да и что они скажут детям? Нет, уже поздно. Может быть, все и обойдется. А если они сейчас уедут из Сан-Паулу, это вызовет подозрения.

— Клебер, я в ужасе! Все равно когда-нибудь все станет известно, — со слезами говорила Фатима.

— Я предпочитаю умереть, чем рассказать детям, что я натворил, — тихо отвечал ей муж.

Вошел Сидней и прервал странный и таинственный разговор между родителями.

По просьбе Жозе, а Китерия никогда и ни в чем не отказывала Жозе, она согласилась сдать комнату в своей квартире Маркусу и Аре. Аре с некоторых пор помогал на рынке и служил мальчиком на побегушках в пиццерии. Жозе ему покровительствовал, даже обещал научить управлять грузовиком. Чем-то ему очень нравился мальчишка.

Вскоре и Китерия к нему привязалась. Как-то она заглянула к ним в комнату и увидела, что Аре пытается подмести пол сухим веником и поднял тучи пыли.

— Разве мать не учила тебя, как нужно убираться в доме? — мягко пожурила его Китерия.

— А у меня не было матери, — виновато признался мальчик.

Он рассказал Китерии, что рос у каких-то чужих людей, которые его били, а потом выгнали на улицу просить милостыню. Потом он попал в фавелы, где познакомился с Маркусом и тетей Жулией. Там жить стало намного легче, чем на улице, потому что его защищали и кормили. Аре даже погрустнел, вспоминая все, что ему пришлось испытать за свою короткую жизнь, и вдруг заметил, что тетя Китерия плачет.

— Соринка в глаз попала, — объяснила она мальчику, вытирая глаза.

Китерия вспомнила, как отдала своего новорожденного сына в чужую семью. Где он сейчас, ее мальчик? Может быть, скитается по улицам, голодает? Эти мысли причиняли ей невыносимую боль. Если он жив, то ему сейчас должно быть десять лет, подсчитала Китерия. Аре, наверное, столько же.

С этого дня она стала заботливо подкармливать мальчика, следить за его одеждой. Жозе был очень доволен, что Китерия не только приютила его приятеля, но и полюбила мальчика.

Ирена медленно поправлялась в маленькой больнице. К счастью, в машине она была пристегнута ремнем, и это спасло ей жизнь. Сотрясение мозга не вызвало особых последствий. Врачи опасались внутренних кровоизлияний, поэтому до сих пор держали больную в отделении интенсивной терапии. Но опасность миновала, все это понимали.

В палате Ирена никогда не оставалась одна, возле нее всегда кто-то дежурил — мать или брат, Жозе или Диего. Причем Диего старался не оставлять Ирену с Лукасом. Даже если у него были важные совещания или дела, он бросал все и торопился к дежурству Лукаса. Диего не доверял брату Ирены. Он был уверен, что на Ирену совершено покушение и покушавшийся обязательно сделает еще попытку убрать слишком любопытную девицу.

Лукас действительно становился все более странным, неуравновешенным и непредсказуемым.

— Мальчик очень чувствительный. Его потрясло несчастье, случившееся с сестрой, — говорила Элена. — Он так любит Ирену.

Но Диего не верил в чувствительность Лукаса, он считал его серьезно больным и опасным человеком. Почему, например, он все время твердит, что виноват в трагедии, происшедшей с Иреной?

— Потому что я должен был ехать с ней. Я должен был ее защитить, — говорил Лукас.

Истерический тип, думал Диего, наблюдая за ним. А эти постоянные провалы в памяти. Он, видите ли, не помнит, что с ним было вчера, что он делал. Натворит что-нибудь, а потом сошлется на изъяны памяти и на невменяемость.

Настораживали Диего и вспышки злобы и агрессивности у Лукаса. Как-то Жука выгнал его из дома, запретил встречаться с Ярой. Тогда Лукас, сжимая кулаки, в ярости пообещал: «Я убью его!» Об этом Диего рассказала Элена. Она, как всегда, оправдывала сыночка и осуждала Жуку. Но Диего с этим не согласился.

Вот почему он всегда был рядом с Иреной и ее братцем, даже если Лукас проявлял недовольство.

Как только Ирена немного окрепла, ее стали навещать близкие друзья. Кармела Феррету давно хотела повидаться с ней. Ирена считала ее единственным нормальным человеком из этой семейки. Не только потому, что Кармела с доверием отнеслась к ее расследованиям и даже взялась ей помогать.

Кармеле давно не терпелось поделиться с Иреной своими наблюдениями. Поведение Филомены казалось ей странным и подозрительным. Кармела точно знала, что Фило была знакома с Элиу Рибейру, а теперь она отрицает это. После смерти Франчески Филомена сделала всё, чтобы замять дело. Может быть, и заплатила за это немалые деньги. А ведь она могла бы нанять частных детективов и узнать истину – кто убил сестру, и кому это было нужно.

Всё это Кармела рассказала Ирене, когда приехала навестить её в больницу. Им обеим давно стало ясно, что семьи Феррету и Рибейру как-то связаны. В таинственный и страшный список внесены отец Ирены и Франческа, тётя Жулия и Филомена. Они ломали голову над этой загадкой, когда в дверь палаты тихо постучали – и на пороге появился Адреану.

Кармела тут же вскочила, чтобы немедленно уйти. Конечно, Адреану – приятель Ирены, но всё же ей показалось, что эта встреча не случайна. Ирена специально назначила ей в этот час, чтобы они с Адреану столкнулись.

—  Прошу тебя, Кармела, выслушай его! – взмолилась Ирена. – Адреану – хороший парень, неспособный на предательство. Я уверена, всё было подстроено теми, кто хотел нас разлучить.

Всё это Кармела уже слышала от самого Адреану. Она простилась с Иреной и поспешила к машине, но Адреану шёл за ней по пятам и умолял выслушать. Кармела ничем не могла объяснить себе эту настойчивость. Он никак не хотел оставить её в покое. Уверял, что его обманули, подставили. Что он получил записку от неё, но записка не сохранилась.

—  Я люблю тебя, Кармела! Ты можешь это понять? – Адреану протянул ей билет.

Билет в Женеву. Кармела даже рассмеялась. Она уже успокоилась, смирилась с тем, что больше его не увидит и жизнь её войдёт в старую, наезженную колею. А он снова разбередил рану, заговорил о любви. Он так страдал от разрыва с ней, что собирался бросить университет и улететь к дяде в Женеву залечивать душевные раны.

—  Прошу тебя, поедем вместе, Кармела! – уговаривал её Адреану. – Там мы будем совсем одни. Далеко от твоей семьи – мужа, сестры.

И вдруг Кармеле страстно захотелось бросить всё и улететь с ним в Женеву. Изабелле она уже не нужна. Даже в детстве ей ближе была тётка, а не мать, потом появился Марселу. Кармела всегда была одинока в этом доме, как в пустыне. У неё никого не осталось в жизни, кроме Адреану…

Адалберту с нетерпением ждал жену. Её не было дома целый день, а у него такие важные новости.

—  Кармела, теперь я знаю, как мы вернём твою долю наследства, —  он, как заговорщик, оглядывался по сторонам. – Только не вздумай ничего говорить Изабелле, она всё докладывает тётке.

Кармела, погружённая в свои заботы, устало отмахнулась от него. Её уже мало интересовало наследство. И почему она должна опасаться собственной дочери? Но Адалберту давно подозревал, что дочурка – лжива и неискренна. И Элизеу как-то говорил ему, что Изабелла любит подслушивать и доносить Филомене. Кармеле больно было признаться даже себе самой, что это правда.

—  Так вот, Фило решила превратить комбинат в открытое товарищество и продать часть акций. Через подставных лиц мы эти акции купим. – У Адалберту горели глаза, когда он излагал в подробностях свой план.

А Кармела смотрела на него и думала, что это, конечно, они с Фило придумали историю с девицей в мотеле. А теперь Адалберту охотно сделает подкоп и под Филомену. Если, конечно, та не окажется хитрее. В этом доме всегда говорили о деньгах и акциях, обманывали и ненавидели друг друга.

И вдруг Кармела приняла решение, словно прыгнула вниз с большой высоты:

—  Я завтра улетаю в Европу с Адреану. Можешь сообщить об этом Филомене.

Адалберту опешил, а Кармеле сразу же стало легко и свободно, как будто она сбросила с плеч тяжкий груз. Через несколько минут о её сумасбродстве узнает весь дом. Фило с Изабеллой придут объясняться. Ей напомнят еще раз, что она принадлежит к честному и благородному семейству и обязана вести себя соответственно. Всю жизнь Фило ее поучает. Эта черствая женщина, которая давно высохла и душой и телом. Которая никогда не знала, что такое страсть.

А Изабелла ей напомнит о долге матери. Если бы она выходила замуж за другого человека, за Диего, и была бы той чистой и нежной девочкой, которую она так любила в детстве, Кармела посвятила бы себя ей и будущему внуку. Но она чувствовала, что больше не нужна дочери. А жить под одной крышей с Марселу, которого она ненавидела, Кармела не хотела. Это он совратил Изабеллу, он виноват в том, что произошло в день ее свадьбы.

Нет, что бы они ни говорили, она не изменит решения. Перед Кармелой открывалась новая жизнь.

Фатима заглянула в пиццерию не просто навестить Ану. Она с несколько смущенным и таинственным видом сообщила, что им нужно поговорить о весьма важном деле. Ана была ей рада. Она давно хотела посоветоваться с Фатимой, стоит ли разрешать Карине сниматься для рекламы. Фатима заверила, что девочке ничто не угрожает. Она сама ходила с Пати в студию и убедилась, что там работают серьезные профессионалы, которые относятся к фотомоделям с большим уважением. Но сейчас мысли Фатимы были заняты другим.

— Мы должны поговорить с тобой начистоту, Ана, как мать с матерью. Меня очень тревожат наши мальчики. Тебе не кажется странным, что Сандринью и Джеферсон проводят вместе слишком много времени? Их просто водой не разольешь.

Ана недоуменно пожала плечами: нет, ее это ничуть не беспокоило. Правда, у Сандру нет девушки, он слишком скромный и застенчивый, не то что Жулиу.

— Неужели ты думаешь, Фатима, что Сандру и Джеферсон?.. Нет, не может быть!

Но Фатима ни в чем не была уверена. Просто хотела поделиться подозрениями. Клебер даже рассердился, когда она заикнулась об этом. Он не захотел обижать сына подобными разговорами. К тому же ему всегда казалось, что Джеферсону нравится Розанжела, но она невеста брата. Поэтому другие девушки его не интересуют.

Фатима пробовала поговорить с сыном, мягко намекнув, не следует ли ему обратиться к психологу. Джеферсон вспылил и пригрозил, что уйдет из дома, если мать будет так бесцеремонно вмешиваться в его жизнь. Это было сказано сгоряча, но Фатима все-таки испугалась.

Ана с Фатимой так ни о чем и не договорились. Тем более что их прервали. Неожиданно пришли Сандру с Джеферсоном, и Джеферсон с подозрением посмотрел на свою мать. Ана быстро перевела разговор на другую тему. Она уже описывала Фатиме приготовления к своей свадьбе и настоятельно приглашала ее прийти завтра на праздник. Их беседа теперь напоминала обычный разговор двух приятельниц за чашкой кофе.

— Вот видишь, никакого заговора. Наши мамочки просто решили поболтать, — сказал Сандру приятелю. но Джеферсон был иного мнения об этом странном визите.

Глава 35

В кабинет к Олаву де Мелу, следователю департамента убийств и защиты личности, вошла очень красивая элегантная женщина и, волнуясь, сообщила:

— Меня зовут Элена Рибейру. Я должна сделать заявление о заговоре, в результате которого гибнут люди. Это какой-то сумасшедший, преступник. Он взялся погубить нашу семью: сначала погиб мой муж, потом сестра, теперь совершено покушение на мою дочь. Полиция должна нам помочь.

Олаву не на шутку перепугался. Ничего себе заявленьице! В их тихом уголке заговоров не случалось уже несколько столетий. Он усадил красавицу на стул и предложил ей воды. Но слушая ее сбивчивый рассказ, он все больше убеждался, что это не более чем плоды больного воображения нервной женщины. Тем не менее он распорядился принести из архива закрытое дело о смерти ее мужа.

Элиу Рибейру и Франческа Феррету были отравлены в аэропорту, в зале первого класса для высокопоставленных пассажиров. Казалось бы, дело должно прогреметь и расследоваться самым тщательным образом. Но нет, его быстро свернули и отправили в архив. Олаву насторожился. Значит, кто-то заплатил за это немалые деньги. Он не был наивным и давно знал, что в полиции работают всякие люди, и есть далеко не кристальной честности.

Олаву де Мелу не был героем-полицейским. Эдаким мужественным, несгибаемым и суровым, которых показывают в кино и описывают в романах. Он не горел на работе, а просто честно выполнял свои обязанности. У него было много человеческих слабостей. Над одной подшучивал весь департамент. Олаву не мог спокойно пропустить ни одной юбки, ни одной хорошенькой мордашки. Дона Элена произвела на него неизгладимое впечатление. Никогда еще не приходилось ему иметь дело со столь утонченной женщиной. Она не выходила у него из головы. Но это не мешало Олаву понемногу заниматься и делами.

Он распорядился выяснить, где сейчас работает следователь Лопес, который расследовал убийство Элиу Рибейру и его спутницы. А сам повидался в больнице с Иреной. Девчонка, на радость всем, поправлялась и была очень недурна собой. Но с мамашей не сравнить. Элена была как выдержанное вино, как раз во вкусе Олаву.

Китайский гороскоп, который она ему подсунула, вначале вызвал у Олаву сильное недоверие. Но слишком много людей из этого списка уже отправились в мир иной. Причину нужно было выяснить. Он сделал непроницаемое лицо, чтобы Ирена не догадалась, что дело его заинтересовало. Но прежде всего он решил устранить от этого дела девчонку, чтобы она не путалась под ногами и не подвергала себя опасности. Для этого он дал ей понять, что все эти домыслы об убийствах по гороскопу кажутся ему смехотворными. Ирена обиделась.

Сержант Миролду уже ждал его с отчетом. Оказывается, следователь Лопес был отстранен от дела и переведен в Карапикуибу. Чуть позже он вышел в отставку и купил себе отель в Барра-ду-Уна.

— Ничего себе! Это на зарплату полицейского! — присвистнул Олаву. — Странно. Очень странно. Туг еще нужно копать и копать.

И Олаву де Мелу всерьез взялся за дело. Хотя комиссар департамента приказывал ему не заниматься ерундой: дело закрыто и нечего его поднимать. Но Олаву дал себе слово довести его до конца, даже если придется пожертвовать для этого свободным временем и выходными.

Нет, Кармелу не запугаешь ни сумасшедшим домом, ни общественным мнением, поняла Филомена, придя в себя после объяснения с сестрой. Они наговорили друг другу много лишнего, оскорбительного, несправедливого. На следующее утро она решила поговорить с Кармелой совсем иначе, как с близким, дорогим человеком.

Их мать слыла женщиной расчетливой, жесткой и разумной, а отец жил мечтами. Кармела пошла в него, а Фило — в мать. Но в жизни Филомены тоже были сильные увлечения, и она всегда умела обуздать себя и следовала твердым принципам приличия. И по-своему была счастлива, потому что избежала разочарований и унижений.

Но не только это собиралась сказать Филомена сестре. Она просила, умоляла:

— Кармела, ты нужна не только дочери, но и мне. Ты единственная, кто остался рядом после смерти бедной Чески. Романе мы не нужны. У тебя доброе сердце, и ты всегда мне помогаешь. Для меня семья — главное в жизни. Семья — убежище, все остальное — химеры и фантазии.

Впервые за долгие годы Филомена плакала, и Кармела была удивлена и тронута. Сестры вспомнили родителей, молодость и даже обнялись. Филомена осторожно напомнила, что через несколько лет Кармела станет старухой, а мальчик — зрелым мужчиной.

— Я сама об этом только и думаю! — с отчаянием призналась Кармела.

Думала она и о том, что вскоре станет обузой Адреану, испортит ему жизнь. Пускай Филомена суха и рациональна, она права — в их возрасте самое главное — семья и долг перед близкими. В ее годы нельзя жечь за собой мосты. Ведь уехав, она уже не сможет вернуться.

Вечером она простилась с Адреану и отдала ему билет. Он улетел в Женеву один и не собирался возвращаться. Может быть, это и к лучшему. У них сохранятся самые светлые воспоминания, у него — о первой большой любви, а у Кармелы — о последней.

Она видела, что мальчик страдал, но лучше расстаться вовремя, без злобы и обид. Потом он сам будет благодарен ей. Кармела просила:

— Сделай мне этот подарок, Адреану. Позволь сказать тебе «прощай», пока ты еще любишь меня.

Часы в гостиной гулко пробили два раза, когда усталый Марселу вернулся домой. Сегодня вечером он женится, но даже в такой день с восьми утра уже трудился на комбинате. Дел было много, и все неприятные.

Диего наотрез отказался стать компаньоном Филомены и выкупить часть акций мясокомбината. Этот маленький наполеон не хотел быть на вторых ролях. Он мечтает о собственном деле и уверен, что его хладокомбинат станет лучшим в стране. Честолюбие и самоуверенность этого молодого нахала безграничны. Как всегда после встречи с Диего, у Марселу портилось настроение. Может быть, Филомена права — это зависть? У этого молокососа есть деньги, поэтому он может позволить себе любой каприз. А он, Марселу, всю жизнь работал за гроши на других, исполнял приказы и не мог реализовать своих способностей.

Не проходило дня, чтобы не возникали проблемы с детьми. Карина, его принцесса, вдруг пожелала стать фотомоделью. Как ее подруга Патрисия. Вначале Марселу заявил твердо — нет! Девчонка рыдала неделю. А сегодня привела на комбинат целую делегацию — фотографа из рекламного агентства, подружек и братьев. Вся эта свита просила за Карину, уверяла, что агентство — очень уважаемая фирма. Марселу неохотно согласился. Он еще посмотрит, что это будет за реклама.

Вечер предстоял нелегкий. После церкви — застолье с родственниками. Потом они с Изабеллой улетают в Афины. Филомена сделала им подарок — медовый месяц в Греции. Марселу попытался выбросить все заботы из головы, думать только о предстоящих счастливых днях. Но это ему не удавалось. Он не чувствовал себя женихом, не парил в небесах от счастья.

И Изабеллы почему-то не было дома. Она ушла к парикмахеру. Зачем, недоумевал Марселу. Обычно ее причесывали дома. Он прилег отдохнуть перед церемонией и не велел его беспокоить. Весь день он помнил, что сегодня и у Аны с Жукой свадьба. Именно в эти минуты праздник в пиццерии в самом разгаре. Это тоже были неприятные мысли. Сегодня все раздражало его, причиняло досаду. Какие-то тревожные, нехорошие предчувствия томили душу. Марселу захотелось поскорее пережить этот день и очутиться в самолете.

Ана с Жукой решили отметить свадьбу по-неаполитански — прямо на улице, шумно, весело, многолюдно. Играл маленький оркестр. Столы были накрыты, и Улисс с Текой уже разносили гостям напитки.

Ждали жениха и невесту, чтобы отправиться в церковь. После венчания за праздничный обед сядут более ста человек, и веселье продлится до самого утра. О такой свадьбе мечтали новобрачные.

Когда подъехала машина Изабеллы, многие знавшие наследницу семейства Феррету были удивлены.

— Что этой змее здесь нужно? Как бы Ана ее не увидела! — всполошилась Китерия.

Изабелла как хозяйка прошлась по маленькой площади, украшенной разноцветными фонариками и цветами, отыскала Жулиу и обняла его за плечи.

— Как красиво! — снисходительно полюбовалась она праздником. — Я обожаю все простонародное.

Жулиу заметил, что в последние дни Изабелла особенно внимательна к нему. Настаивала, чтобы все они присутствовали на ее свадьбе. Сандру и Карина наотрез отказались. Но Жулиу не хотел обижать отца и заставлял себя быть почтительным с его будущей женой. Ему не нравилась Изабелла, и он ее побаивался, но не бросать же незваную гостью одну на площади, в толпе незнакомых людей.

— Ну показывай мне все. Не забывай, сегодня я стану твоей мачехой, — шутливо приказывала Изабелла. — А где Жука? Хочу его поздравить и пожелать счастья. Ведь он Марселу почти брат.

Жука появился на площади вместе с отцом. Гости встретили жениха радостными приветствиями. Невеста почему-то задерживалась. В эти минуты, когда Жука нетерпеливо поглядывал на дверь пиццерии, Жулиу и подвел к нему гостью. Они не были знакомы, но в Сан-Паулу все знали наследницу семьи Феррету.

— Поздравляю вас, Жука! — со сладкой улыбкой сказала Изабелла, и в ее глазах вспыхнули дьявольские огоньки. — Я все думала, какой бы вам сделать подарок, и решила, что лучше сына ничего не придумаешь.

Гости радостно закричали — невеста идет! В дверях пиццерии показалась невеста, недаром столько времени уделившая своему туалету. Ана поздоровалась с гостями и тут заметила Изабеллу, беседующую с Жукой и Жулиу. Счастливая улыбка мгновенно сбежала с ее губ. Она очень встревожилась и поспешила к ним.

— О каком сыне вы говорите? — удивленно спросил Жука.

— О Жулиу. Жулиу — ваш сын, ваш с Аной. Она обманывала вас столько лет. И Марселу все знает. Только вас дурили, — громко объявила Изабелла на всю площадь.

Давно она не испытывала такого удовольствия. Скандалы она обожала. Конечно, если они не задевали лично ее. Вдобавок Изабелла упивалась сладостью мести. Она предупреждала кухарку, что ничего не забудет и ничего не простит.

Праздничный шум на площади стих, воцарилась зловещая тишина. Жука не мог поверить в то, что услышал. Слова этой злобной девчонки казались ему нелепыми, неправдоподобными. Он видел, что Изабелла кипела злобой, несмотря на притворную улыбку. Бедный Жулиу побледнел и с ужасом смотрел на невесту отца как на сумасшедшую.

— Ну скажи, Ана! Признайся, что ты не святая. Долго ты еще собираешься водить всех за нос? — злорадно кричала невесте Изабелла.

Первой опомнилась Китерия и, подскочив, влепила Изабелле звонкую пощечину:

— А ну, убирайся отсюда, бесстыжая потаскушка!

Они уже вцепились друг в дружку. Изабелла обид не прощала и умела драться. Если бы не Улисс, на площади произошла бы маленькая потасовка. Но он растащил разъяренных женщин. Изабелла поняла, что ей пора уезжать. Она была полностью удовлетворена разоблачением. Кухарка превратилась в соляной столб. Даже свадебный букет выронила незадачливая невеста. Едва ли ей удастся сегодня выйти замуж.

Изабелла села в машину и бросила прощальный взгляд на площадь, где еще полчаса назад кипело веселье, а теперь воцарился траур. Хороший выдался денек, подумала Изабелла. Похоже, он будет самым счастливым в ее жизни, потому что в церкви ее ждет Марселу, а вечером они вместе улетят на сказочные греческие острова.

Жука посмотрел на Ану, и сердце его заныло. Он понял, что это не сон, не выдумки, а правда. Ана была убита, раздавлена случившимся. Слезы бежали по ее щекам.

— Ана, так Жулиу мой сын? Скажи, — тихо спросил у нее Жука, глядя на мальчика совсем по-другому, как будто видел его впервые.

Но Ана молчала, закрыв ладонями лицо. Тогда Жука, пошатываясь, побрел домой. Ему казалось, что площадь, разноцветные фонарики, толпа гостей плывут перед глазами. Двадцать лет Ана обманывала его, потому что боялась потерять Марселу. А он ее обожал, считал лучшей из женщин, неспособной на предательство, хитрость и ложь.

Ана, опомнившись, бросилась вслед за ним.

— Жука, прости меня, любимый! Я сделала это ради Жулиу, мне было жаль мальчика, — молила Ана. — Я щадила сына и причинила боль тебе.

— Ты украла у меня сына. Забрала его для себя и Марселу. А меня выбросила на обочину. — У Жуки дрожали губы, он с трудом сдерживал слезы.

Ана бросилась перед ним на колени, говорила о своей любви и о том, что не было у нее в жизни друга ближе и дороже, чем он.

— У тебя доброе сердце, Жука. Если ты не можешь простить меня разумом, постарайся простить сердцем!

Глава 36

Проснувшись и не увидев поблизости Изабеллы, Марселу вновь закрыл глаза. Никакой тревоги он не испытывал, наоборот — чутье подсказывало ему, что бракосочетание пройдет спокойно и гладко. А затем, не задерживаясь в этом доме ни на минуту, они с Изабеллой отправятся в путешествие, и это будет в буквальном смысле их медовый месяц!..

Изабелла впорхнула в спальню легко и бесшумно, как бабочка. Лишь слабое дуновение ее тонких духов коснулось Марселу, и он, блаженно улыбаясь, медленно открыл глаза.

— Ну наконец-то! — воскликнула Изабелла, опускаясь перед ним на колени и нежно целуя его руку. — Я боялась, что ты проспишь нашу свадьбу. Судья и священник уже здесь, дядя Элизеу развлекает их в гостиной.

Марселу страстно привлек ее к себе, осыпая жаркими поцелуями.

— Нет! Нет! Не сейчас! — воспротивилась она. — Пусть ничто не напоминает мне тот день... Ну, ты понимаешь, о чем я говорю.

—Да. моя любимая, — согласился с ней Марселу. — Прости. Я теряю рассудок, когда ты рядом. Боже, как ты красива! Та была у парикмахера?

— Нет, — беспечным тоном ответила Изабелла. — Там было полно народу, я не стала ждать. Что, если мне заколоть волосы вот так? Тебе нравится?

Марселу взглянул на нее, не скрывая вожделения:

— Не искушай меня, а то я не выдержу!

— Подожди, милый, теперь уже немного осталось. А впереди нас ждет долгая счастливая жизнь.

Пока Изабелла готовилась к венчанию с Марселу, Ана продолжала умолять Жуку простить ее, но он был так оскорблен случившимся, что не хотел слушать никаких доводов и гневно бросал ей в лицо свои упреки:

— Ты лишила меня сына! Двадцать лет ты водила меня за нос, а я, идиот, продолжал любить тебя. Надо же быть таким слепцом! Ты позволила моему сыну называть отцом Марселу! Марселу, этого негодяя! Разве я заслужил, чтобы со мной обошлись настолько подло?

— Нет, Жука! Ты — самый лучший человек на свете, самый порядочный из всех, кого я знаю. Прости меня!

Бросившись на колени, она припала к ногам Жуки и, рыдая, вымаливала у него прощение. На какое-то мгновение Жука растерялся, однако затем решительно отступил в сторону, приказав Ане немедленно подняться с колен.

— Не стоит так унижаться, — произнес он глуховатым, но твердым голосом. — Ты сама сделала свой выбор. А теперь иди к Жулиу: он тоже ждет объяснений, бедняга.

Китерия увела обессилевшую подругу домой, но и там Ана не нашла успокоения. Сердце ее сжалось от боли, когда она увидела, как Жулиу плачет на плече у тети Нины, не стыдясь своих горьких слез.

— Поплачь, поплачь, сынок, — приговаривала Нина, поглаживая новоиспеченного племянника по волосам.

Карина, Сандру, Яра, Тонику и Улисс тоже находились рядом с Жулиу и утешали его каждый на свой лад. Жулиу выслушивал их молча, лишь на реплики Тонику отвечал резко, почти враждебно.

— Чего ты кипятишься? Я тебе не нравлюсь? — вполне миролюбиво реагировал тот. — Ты не хотел бы иметь такого брата?

— Я просто хочу, чтобы вы все оставили меня в покое! Мама, — встрепенулся Жулиу, увидев входящую Ану, — почему ты меня обманула? Почему? Ответь!

Ана попросила всех выйти и, оставшись наедине с сыном, стала объяснять ему, что скрывала правду исключительно из любви к своим детям — не хотела, чтобы Марселу, пусть даже и невольно, делал между ними различия, обделяя вниманием Жулиу.

— Ты и отца обманывала! Это подло, подло! — не принимал ее аргументов сын.

— Но Марселу понял меня, — возразила Ана. — И даже узнав результаты анализов, не стал любить тебя меньше, чем прежде.

— Это только подтверждает, насколько благороден мой отец. Мой истинный отец, а не какой-то там Жука. Я никогда не признаю в нем отца, пусть не надеется!

Ана поняла, что сегодня с сыном разговаривать бесполезно, и вновь горько заплакала. Улисс предложил ей поесть, напомнив, что она с утра еще не держала крошки во рту. Ана от ужина отказалась и уже было направилась в спальню, когда Улисс внезапно подлил масла в затухающий огонь:

— Я уверен, что эту негодяйку подослал Марселу. Не зря он разыгрывал из себя добренького папашу — хотел застать тебя врасплох и ударить побольнее.

— Ты думаешь, он хотел мне отомстить? — изумилась Ана. — Как же я раньше этого не поняла! Ну что ж, у меня тоже есть чем его обрадовать! Он ведь полагает, что его красотка беременна. А я сейчас пойду туда и устрою им обоим веселенькую свадьбу!

Выпалив на одном дыхании эту тираду, Ана решительно устремилась на улицу. Китерия бросилась вслед, пытаясь удержать подругу от очередного скандала, но та уже остановила такси и назвала адрес. Китерия едва успела вскочить в отъезжавшую машину.

Визит Аны в дом Феррету закончился не просто скандалом, но и конфузом: ворвавшись туда, она увидела скромное застолье, где почетные места занимали судья и священник. Алфреду стал извиняться перед Филоменой за то, что не сумел остановить у порога незваную гостью.

—  Где этот мерзавец? Где Марселу? — не помня себя выкрикивала Ана. — Мне надо его повидать!

— К сожалению, новобрачные уже отбыли в свадебное путешествие, — вежливо, но с издевкой ответил ей Элизеу.

Ана не поверила ему и попыталась подняться наверх, в спальню, но тут уже Алфреду сумел справиться со своими обязанностями.

— Дитя мое, вы должны освободить ваше сердце от злобы и ненависти, — счел необходимым сказать свое веское слово падре.

Лишь после этого Ана поняла, что действительно опоздала. Резко повернувшись, она покинула дом Феррету.

— Боже, какой стыд, какой позор! — повторяла она всю дорогу, уткнувшись в плечо Китерии.

В тот день немало слез пришлось пролить и Элене, которая не знала, что свадьба Жуки сорвалась. Когда же в комнату незаметно вползли сумерки, она вдруг встала с постели, умыла заплаканное лицо и, надев один из самых лучших своих нарядов, предстала перед встревоженной Иреной.

— Я решила сделать себе подарок! — горделиво подняв голову, ответила она на безмолвный вопрос дочери. — Хватит мучиться. Хочу прогуляться и почувствовать себя счастливой!

— Молодец, мама! — обрадовалась Ирена. — Наконец-то я тебя узнаю. Может быть, и мне стоило пойти с тобой, но, к сожалению, я еще очень слаба после автокатастрофы.

— Нет, я должна справиться со своей хандрой без чьей-либо помощи.

— Ну, желаю тебе удачи!

Выйдя из дома, Элена направилась в тот бар, который не посещала со времен счастливой, беззаботной юности. Сейчас ей казалось, что именно там она сумеет вспомнить давно забытое ощущение легкости и сбросит с себя все тяготы, свалившиеся на нее за последние годы.

Однако, переступив порог бара, Элена ощутила лишь еще больший приступ тоски и одиночества. «Невозможно дважды войти в одну и ту же реку, — с грустью подумала она и заказала виски. — Не развлекусь, так хоть напьюсь с горя». Слезы вновь подступили у нее к глазам, но именно в этот момент она увидела перед собой... следователя Олаву де Мелу и обрадовалась этой встрече, как радуется утопающий случайной соломинке, за которую он может ухватиться.

Постепенно ее настроение улучшилось, она с удовольствием пила виски и непринужденно беседовала с Олаву, который, в отличие от нее, пил только воду со льдом и объяснял это своим давним пристрастием к алкоголю.

— Вы бывший алкоголик? — весело рассмеялась Элена.

— Бывших алкоголиков не бывает, — серьезно ответил он. — Просто я сейчас не пью, но нет никаких гарантий, что так будет продолжаться всегда. Это очень тяжелый недуг. Рядом с алкоголиком страдают его близкие. Жена бросила меня из-за моего пьянства. И дочь забрала.

— У вас есть дочь? Сколько ей лет? — спросила Элена из вежливости: разговор с Олаву начал ее утомлять.

— Она уже взрослая. Изучает право.

Заметив перемену в настроении Элены, Олаву попытался исправить ситуацию и предложил потанцевать. Элена охотно согласилась. Задорная, ритмичная мелодия вернула ей прежнее состояние веселости, и она лихо отплясывала с Олаву все последующие танцы, пока не почувствовала приятную усталость в ногах и во всем теле.

Олаву любезно проводил ее до дома, и они расстались вполне довольные друг другом.

На следующий день Филомена деловито отдавала приказания мужу и Адалберту — в отсутствие Мар селу первый должен был заняться делами на комбинате, а второму, как и прежде, надлежало курировать рестораны.

Оба слушали довольно вяло, занятые каждый своими мыслями, что не укрылось от цепкого взгляда Филомены. Она прервала свою размеренную речь, собираясь сделать обоим замечание, но ее внимание отвлек Алфреду, вошедший в кабинет с весьма растерянным видом.

— Простите... В доме — полиция, — молвил он глухо.

— Зачем? Что им нужно? — сердито спросила Филомена.

— Один следователь остался в саду, а другой ждет в гостиной. Хочет расспросить вас о смерти доны Франчески.

— Этого только не хватало! — возмутилась Филомена. — Ступай, Алфреду, скажи, что я сейчас приму его. — Когда Алфреду вышел, она вскинулась на Элизеу: — Как такое могло случиться? Ты же уверял меня, что, если мы заплатим, никто не станет больше искать виновников ее гибели.

— Да, так мне сказал прокурор, — подтвердил Элизеу, — а судья сдал дело в архив.

— Откуда же взялось это новое расследование? — не на шутку встревожилась Филомена.

С Олаву она поговорила коротко и сухо, делая упор на то, что уже однажды подробно отвечала на вопросы следователя по поводу смерти сестры.

— Простите, но мне кажется странным, что семья покойной так легко смирилась с заключением следствия, которое, по сути, не было доведено до конца. Разве вам все равно, кто и почему убил вашу сестру?

— Факт убийства не доказан, — строго заметила Филомена.

— Однако и не опровергнут, — спокойно парировал Олаву. — Я хотел бы узнать, существовала ли какая-то связь между вашей сестрой и тем адвокатом, что был отравлен вместе с ней?

— Никакой, — твердо заявила Филомена. — Газеты долго грызли эту кость, но то была полная нелепость, если не сказать клевета. После смерти Франчески мы с сестрой перевернули весь дом и не нашли ничего, что бы указывало на эту связь.

— И дона Франческа не была клиенткой доктора Элиу Рибейру?

— Нет.

— Странно, — раздумчиво произнес Олаву, — есть свидетели, утверждавшие, что в аэропорту потерпевшие приветствовали друг друга как старые добрые знакомые.

— Пусть это останется на совести тех, с позволения сказать, свидетелей, — отрезала Филомена и встала, давая понять Олаву, что считает разговор оконченным. — Сестру уже не вернуть, а нам, признаюсь, очень не по душе, когда нашу фамилию треплют в криминальной хронике. Подобная популярность нас не прельщает. И тем более нам неприятны сплетни о романе Франчески с адвокатом.

— В таком случае у меня резонный вопрос: не обращались ли вы в полицию с просьбой приостановить дело?

— Разумеется, нет, — ответила Филомена не дрогнув.

Она надеялась, что Олаву сейчас откланяется, однако тот пожелал переговорить также с Марселу. Пришлось объяснить, что Марселу уехал в свадебное путешествие, и Олаву сразу же за это уцепился:

— Похоже, сеньор Марселу Росси не слишком расстроился из-за смерти жены?

Филомена сочла этот вопрос бестактным, но все же ответила на него: дескать, расстроился, однако жизнь продолжается.

— Он женился на вашей племяннице, не так ли?

— Да.

— А не могли бы вы сказать, эта связь существовала еще до смерти доны Франчески?

— Простите, но такие подробности, по-моему, не должны интересовать полицию, — резко ответила Филомена, и Олаву понял, что больше от нее сегодня ничего не добьется.

— Вы ошибаетесь, — тем не менее произнес он, — не исключено, что именно эта подробность может пролить свет на убийство.

— Ваш намек я расцениваю как оскорбление нашей семьи, — на пределе терпения ответила Филомена. — А потому прошу вас уйти. Если вам потребуются какие-то дополнительные сведения, то, будьте добры, пришлите повестку.

— Простите за вторжение. Мне казалось, в частной беседе всегда легче найти понимание. В любом случае наш разговор не был для меня бесполезным.

Подойдя к дожидавшемуся его Миролду, Олаву сказал, что семейство Феррету ведет себя странно и вообще эта история дурно пахнет.

— Я уверен, что им есть что скрывать, — добавил он, — и это они позаботились о приостановлении расследования. Надо подавать рапорт комиссару: я должен получить официальные полномочия на ведение дела.

— А что общего у этой милой семейки с покойным мужем твоей красотки? — спросил Миролду.

— Это нам еще предстоит выяснить.

Они решили ехать прямо к комиссару, и по дороге Миролду рассказал о том, что в саду к нему подошел некий скользкий тип по имени Алфреду и попытался кое-что выведать об убийстве, предложив свою помощь в его расследовании.

— Он сообщил что-нибудь ценное? — оживился Олаву.

— Как бы не так! — присвистнул Миролду. — Я же говорю: он сунулся ко мне лишь затем, чтобы выведать наши планы.

После ухода следователя Филомена уединилась в кабинете с Элизеу, а никем не замеченный Адалберту прислонил ухо к двери, надеясь подслушать что-то важное об убийстве Франчески. И не ошибся: супруги взволнованно говорили о том, что надо встретиться с судьей, получившим от них огромную взятку, и потребовать, чтобы он выполнил условия договора — не допустил возобновления расследования.

Элизеу тотчас принялся звонить судье, но не застал его на месте. Адалберту, потрясенный услышанным, направился в комнату Кармелы и выложил прямо с порога то, что ему стало известно. Кармела отреагировала на известие чересчур эмоционально — заявила, что немедленно отправится к Филомене и заставит ее признаться во всем.

— Нет, я не позволю тебе этого сделать, — удерживая ее за плечи, властно произнес Адалберту. — Мы должны быть осторожны с Филоменой: она способна на многое. Просто я хотел, чтобы ты внимательно прислушивалась к их разговорам. Возможно, нам удастся раскопать и кое-что более существенное.

Говоря это, Адалберту не подозревал, какую важную подробность он мог бы узнать прямо сейчас, если бы подольше постоял у двери кабинета. Но дальнейший диалог супругов протекал уже без свидетелей.

— Мой адвокат сказал, что судья сам находится под следствием, хотя еще не отстранен от дел. Мы должны срочно что-то предпринять, — рассуждала вслух Филомена. — Знаешь, я все-таки позвоню ей.

— Но мы же обещали, что больше не будем ее беспокоить, — напомнил Элизеу.

— Ситуация резко изменилась, — возразила Филомена. — У нас не остается другого выхода: я должна ей позвонить.

Глава 37

Элена проснулась поздно. Ощутив боль в висках, вспомнила о выпитом вчера виски, но настроение от этого, как ни странно, не ухудшилось. Наоборот — она даже улыбнулась, вспомнив, как резво отплясывала с этим довольно милым следователем. Ей захотелось рассказать о своих приключениях Карле, и, не вставая с постели, она набрала номер подруги.

Карла выслушала Элену с интересом, похвалила за то, что та держится молодцом и не плачет по Жуке, но сочла необходимым предостеречь подругу от нового, столь же сумасбродного, увлечения.

— Тебя, я вижу, так и тянет к мужчинам из простонародья.

— Ой, кто бы говорил! — рассмеялась в ответ Элена. — Ты, по-моему, пошла еще дальше: вознамерилась стереть не только классовые, но и расовые предрассудки.

— Да уж, бес попутал, — согласилась Карла. — Но Сидней — необыкновенный мужчина, поверь!

— То же самое, помнится, я говорила тебе о Жуке...

Они еще поболтали какое-то время и пришли к заключению, что жизнь мудрее их, а потому стоит просто положиться на судьбу.

Поговорив с подругой, Элена опять загрустила: ей вспомнился Жука. Но тут вернулась с занятий Ирена и сообщила потрясающую новость:

— Мама, свадьба Жуки не состоялась! Да, это точно, мне Сандру все рассказал. Я специально забежала домой, чтобы поднять тебе настроение.

— Та опять уходишь?

— Да. У меня срочное дело, — сказала Ирена уже от двери. — Не скучай, я скоро приду.

Мысленно Элена вновь вернулась к Жуке. Злорадство по поводу расстроившейся свадьбы очень скоро сменилось острой жалостью к Жуке, а затем и надеждой на возврат прежних отношений с ним.

Отвлек ее от этих мыслей приход Диего.

— А разве Ирена пошла не к тебе? — рассеянно спросила Элена. — Ну тогда подожди, она обещала скоро вернуться.

В этот момент зазвонил телефон, и, взяв трубку, Элена побледнела, что не укрылось от внимания Диего.

— Да, я приеду, — произнесла она глухо и застыла в растерянности.

— Что, какие-то неприятности? — осведомился Диего.

— Нет, все нормально, — очнулась от оцепенения Элена. — Диего, я хочу тебя попросить: уговори Ирену отказаться от этого дурацкого расследования!

— Но вы же знаете, как она упряма. Тем более после покушения...

— Это было не покушение, а обычная авария! — прервала его Элена.

Диего посмотрел на нее изумленно.

— Вы ведь сами утверждали обратное.

— Да, я поверила Ирене, но теперь убеждена, что она и тут нафантазировала.

Такая резкая перемена в поведении Элены показалась Диего странной, но он не стал больше спорить и поспешил откланяться.

— Передайте Ирене, чтобы позвонила мне, когда вернется.

Придя домой, он поделился с Клаудиу своими подозрениями:

— Элена что-то от меня скрывает, я в этом уверен! Не может же ее не беспокоить судьба Ирены, которую пытались убить. Даже если это действительно только показалось Ирене, то все равно мать не может относиться к такой вероятности беспечно.

— А что, если тут замешан Лукас и она его покрывает? — высказал предположение Клаудиу.

— О Лукасе я не подумал... Да, возможно, ты прав, приятель! Надо осторожно расспросить Ирену о ее братце.

Пока Диего выстраивал свою версию покушения на Ирену, та сидела в кабинете Олаву, в очередной раз донимая его своими умозаключениями о серии убийств, произошедших за короткий срок в Сан—  Паулу. И в который раз Олаву находил их бездоказательными, настаивая при этом, чтобы Ирена не совалась куда не следует.

— Но вы же отправили дело в архив! Я требую, чтобы его вернули на доследование! — горячилась она.

«Я сам этого требую», — мысленно ответил ей Олаву, а вслух произнес совсем другое:

— Знаешь, ты слишком тут засиделась. Поедем-ка, я отвезу тебя домой.

Когда они оба предстали перед Эленой, та пришла в замешательство: меньше всего ей сейчас хотелось видеть Олаву.

— Похоже, я оказался здесь не вовремя, — тоже смутился он.

— Нет-нет, я благодарна тебе, что привез мою дочь. Просто меня беспокоит ее упрямство. Ведь она обещала больше не играть в частного детектива.

— Ее не переубедишь, — развел руками Олаву.

— Ладно, об этом я поговорю с тобой отдельно, — сказала Элена. — А сейчас, извини, мне пора идти: я договорилась о встрече с подругой.

— Тебя подвезти?

— Нет, спасибо. Я поеду на своей машине. А Ирена приготовит для тебя кофе.

Олаву внимательно посмотрел на Элену. «Чем-то она явно обеспокоена, но очень старается скрыть это, — подумал он. — Эх, скорей бы получить официальное разрешение на ведение расследования!»

Но несмотря на отсутствие такого разрешения, от Элены он поехал не домой, а к Диего, чем немало удивил того.

— Не знаю, смогу ли быть вам полезен, — растерянно произнес Диего.

— Но ведь вы были женихом Изабеллы, племянницы покойной Франчески Феррету.

— Да. А вам откуда это известно?

— Случайно в разговоре со мной об этом упомянула Элена, мать Ирены.

— Теперь понятно. Только какое отношение этот факт имеет к вашему расследованию?

— Собственно, я хотел узнать от вас, давно ли между Изабеллой и Марселу Росси существовала любовная связь. Это началось еще при жизни доны Франчески?

— Увы, — печально сказал Диего. — Их связь длилась три года, а я все это время был слепцом... Простите, неужели вы подозреваете Изабеллу? — вдруг встрепенулся он.

— В этой истории много подозреваемых, — уклончиво ответил Олаву.

— А вы уже допрашивали Лукаса, брата Ирены? — внезапно спросил Диего.

Олаву удивленно вскинул брови:

— Вы полагаете, мальчик имеет какое-то отношение к смерти отца?

— Нет-нет, — поспешно ответил Диего, мысленно выругав себя за излишнюю болтливость. — Я просто спросил. Из чистого любопытства.

Воспользовавшись отсутствием Филомены, Адалберту заперся в ее кабинете с Элизеу, предварительно проверив, нет ли где-нибудь поблизости слишком уж любопытного Алфреду.

— От этого типа можно ожидать любой пакости. Он всюду сует свой нос.

— Не волнуйся. Он отпросился у меня на сегодняшний вечер, — сказал Элизеу. — А что тебе от меня нужно?

— Полагаю, ты догадываешься что. Мы об этом с тобой уже говорили.

— То, что ты делаешь, отвратительно! — не скрывая раздражения, молвил Элизеу. — Это называется — шантаж!

— Ты заблуждаешься, — спокойно парировал Адалберту. — Это, мой дорогой, не шантаж, а всего лишь малая компенсация. По сути, это ничто в сравнении с тем, чего вы меня лишили. Так что советую тебе не упрямиться и не тянуть с выполнением обязательств: медовый месяц Марселу не будет длиться вечно.

— Ты склоняешь меня к воровству! — визгливо выкрикнул Элизеу.

— Но ведь для тебя это привычное дело, — рассмеялся Адалберту. — Вспомни, как ты и Филомена обокрали Кармелу, с моей, правда, помощью. А теперь я хочу лишь частично возместить нанесенный ей ущерб.

— Филомена мне этого никогда не простит!

— Она ничего не узнает. Марселу столько лет воровал у нее из-под носа и, если бы не случайно всплывшая папка, с успехом делал бы это до сих пор. Мы тоже поступим по-умному. Ты сейчас подпишешь отчеты, которые я составил от нашего имени, и все будет в порядке.

— Нет, я не могу, — воспротивился Элизеу.

Адалберту ничего не оставалось, как вновь напомнить ему о связи с Соланж и о скандале, который может произойти, если об этом узнает Филомена.

Элизеу вынужден был подписать фальшивые отчеты, а когда Адалберту, наконец, оставил его, постарался заглушить неприятный осадок воспоминаниями о Соланж.

Разумеется, он не мог знать, что именно в это время его тайная возлюбленная развлекалась в постели с наглецом Алфреду.

От сладостных грез Элизеу вскоре пришлось вернуться к суровой реальности: в кабинет вошла Филомена.

— Ну что? — нетерпеливо спросил он.

— Мы встретились в отдаленном ресторане, где нас никто не знает, — начала свой доклад Филомена. — Элена тоже не заинтересована, чтобы ее детям стало известно о взятке, которую она дала судье. Обещала использовать все свое обаяние при общении с тем следователем, но не уверена, что ей удастся уговорить его замять дело об убийстве. Элена считает этого Олаву человеком умным, проницательным и, увы, бескомпромиссным. Если у нее ничего не выйдет, то нам придется попросту убрать его с дороги.

— Каким образом? — испуганно спросил Элизеу.

— Пока не знаю, — устало молвила Филомена.

Медовый месяц Изабеллы протекал безоблачно до тех пор, пока она не решилась признаться Марселу о своей выходке в день свадьбы Жуки. Признаться в этом было необходимо, так как по возвращении домой Марселу все равно узнает о случившемся и тогда объясняться с ним ей будет гораздо сложнее.

Но, как оказалось, Изабелла плохо знала своего избранника. Она и предположить даже не могла, в какое бешенство придет Марселу после такого известия.

— Ты с ума сошла! — кричал он. — Бедный Жулиу! Каково ему было услышать это! Я не ожидал от тебя такой подлости!

— А ты уже забыл, как подло поступила твоя кухарка со мной? — парировала Изабелла.

— Так ты мстила? И тем самым сломала жизнь моему сыну!

— Это не твой сын!

— Замолчи, дрянь!

Изабелла была ошеломлена: из-за сопляка Жулиу, сына кухарки и зеленщика, Марселу обозвал ее дрянью! Этого нельзя спускать. Она не позволит никому унижать себя, даже Марселу!

— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — ухватив его за лацканы пиджака, властным тоном произнесла Изабелла.

Ох, лучше бы она этого не делала, потому что ярость Марселу достигла своего апогея и самообладание покинуло его. Не помня себя, он набросился на Изабеллу с кулаками, и той пришлось спасаться бегством. Но и выбежав из каюты, она услышала у себя за спиной грозный топот Марселу. «Боже, мы одни на яхте. Он убьет меня!» — промелькнуло в ее сознании.

Однако свежий морской воздух остудил пыл Марселу. В изнеможении он опустился на палубу и просидел там несколько часов. Вернувшись в каюту, обнаружил, что дверь заперта изнутри. Открыть ее Изабелла наотрез отказалась.

— Клянусь, я больше пальцем тебя не трону, — пообещал Марселу, — но мы немедленно вернемся в Бразилию.

— Что?! — от изумления у Изабеллы пропал страх, и она открыла дверь. — Я не ослышалась? В Бразилию?

—Да. Я должен сейчас быть рядом со своим сыном. Я люблю Жулиу и не оставлю его в трудную минуту.

— Ты выставишь себя идиотом, только и всего, — хмуро заметила Изабелла.

— Нет. Тебе этого не понять. Мы возвращаемся.

Жулиу чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. «Ну почему именно я оказался сыном Жуки!» — повторял он то и дело. Такая незавидная участь казалась ему верхом несправедливости. Прежде он ничего не имел против Жуки, но теперь возненавидел его. Особенно раздражали Жулиу попытки Жуки заговорить с ним как с сыном. Тогда он попросту грубил новоявленному папаше и уходил из дома куда глаза глядят.

Ана очень переживала, глядя на мучения сына, однако помочь ему ничем не могла, так как он по-прежнему избегал ее или, если удавалось завести с ним разговор, обвинял мать во лжи.

Другой болью Аны был Жука, тоже не желавший мириться с ее ложью.

— Что же мне делать? — сокрушалась Ана. — Я с каждым днем все больше люблю Жуку, а он говорит, что его любовь ко мне кончилась в тот момент, когда он узнал об обмане.

Китерия и Улисс утешали Ану, но не верили в ее любовь к Жуке, считая, что она по-прежнему любит Марселу, только не хочет в этом признаться даже себе самой.

Тем не менее время шло, и Ана вынуждена была отвлекаться на другие житейские заботы. В частности, сюрприз ей преподнесла Карина, которая, познакомившись с Клаудиу, тоже возмечтала стать фотомоделью и согласилась у него сниматься. Ревнивый Тонику устроил по этому поводу скандал, да и Патрисия, познакомившая подругу со своим женихом, тоже испытала чувство ревности, когда увидела Карину на фотоснимках. Но если Клаудиу легко развеял подозрения Патрисии, то Карину и Тонику пришлось мирить всем вместе, включая Ану, тетю Нину и Жуку. В целом же Ана понемногу приходила в себя после недавних потрясений и, случалось, даже ощущала спокойствие и радость, когда все ее дети собирались дома за ужином.

В один из таких спокойных вечеров к ним и нагрянул Марселу, причем не один: он буквально втащил за руку упиравшуюся Изабеллу. За столом возникла немая сцена.

— Я пришел просить прощения у тебя, Ана, и у наших детей, — с порога заявил Марселу. — То, что сделала Изабелла, чудовищно!

— А разве вы не были в Греции? — очнулась, наконец, Ана.

— Мы вернулись, как только Изабелла мне все рассказала.

Карина и Сандру тоже обрели дар речи и наперебой стали рассказывать отцу, что им довелось испытать во время того ужасного скандала.

— Она разрушила мамину жизнь! — твердила Карина, стараясь перекричать Сандру.

— И мою, — добавил Жулиу тихо, но Марселу его услышал и направился к нему, пытаясь обнять сына.

— Я не хочу быть сыном Жуки, отец, не хочу! — промолвил Жулиу, едва сдерживая слезы.

— А ты и не его сын вовсе, — взволнованно заговорил Марселу. — Ты мой сын, понял? Мой! Я тебя растил, воспитывал, покупал тебе игрушки, рассказывал сказки перед сном. Ты — мой родной ребенок, и я тебя очень люблю!

Они обнялись и какое-то время стояли молча, припав друг к другу. Затем к ним подошли Карина и Сандру и тоже приникли к отцу.

— Ах, как трогательно! — натужно расхохоталась Изабелла, демонстративно направляясь к выходу.

— Нет, постой, — властным тоном произнес Марселу. — Ты не уйдешь, пока не попросишь прощения у Аны и Жулиу.

— Никогда этого не будет! Никогда! — воскликнула Изабелла.

— Нам не нужны ее извинения, — сказала Ана. — Мы рады, что ты по-прежнему любишь Жулиу.

— Мы любим тебя, папа! — загалдели разом все дети, включая Жулиу. — Ты самый замечательный человек на свете.

— Я тоже вас всех безумно люблю, — расплылся в счастливой улыбке Марселу. — А теперь рассказывайте, как вы тут жили без меня, что у вас нового...

Изабелла, нервно передернув плечами, покинула помещение и около получаса прождала Марселу в машине.

Возвращение новобрачных домой вызвало у семейства Феррету не меньшее изумление, чем появление их у Аны. Марселу с возмущением рассказал о проделке своей молодой жены, однако Филомена и Кармела не усмотрели в ее поведении большого криминала: «Девочку можно понять, она хотела отомстить обидчице». Адалберту на сей счет был другого мнения, но не стал высказывать его вслух. А Элизеу, незадолго до этого передавший Адалберту чек на круглую сумму, попросту дрожал от страха: ему казалось, что неожиданно явившийся Марселу тотчас же увидит, как на воре шапка горит, и схватит неудачливого махинатора за руку. Поэтому он за весь вечер не проронил ни слова.

— Да перестань ты так трусить, — шепнул ему Адалберту, когда страсти в доме немного улеглись. — Марселу сейчас не до тебя.

— Я надеюсь, ты как можно скорее купишь дом для Кармелы и вы оба уберетесь отсюда. — прошипел в ответ Элизеу.

«Сначала я куплю пакет акций, принадлежавших ранее Диего!» — мысленно ответил ему Адалберту, удовлетворенно хмыкнув.

Глава 38

Роман Сиднея и Карлы, с каждым днем становившийся все более бурным, не мог укрыться от взора Розанжелы, тем более теперь, когда она жила в доме Сиднея и могла наблюдать его поздние, за полночь, возвращения, которые он объяснял то экстренными совещаниями в банке, то непредвиденными встречами с друзьями. Розанжела видела, как трудно Сиднею лгать, и потому далеко не всегда требовала от него объяснений, питая слабую надежду на то, что он сам вскоре образумится и их отношения войдут в прежнее русло.

Однако наступил день, когда бесперспективность такой надежды стала очевидной.

— Мне надо куда-то переехать, — сказала она однажды Джеферсону. — Я раздражаю Сиднея своим присутствием. Не стоит доводить ситуацию до полной вражды между нами.

Джеферсон понимал ее состояние, но ему было даже странно представить, что, вернувшись домой, он не увидит там Розанжелу. Попытки вразумить брата не приносили успеха: Сидней уходил от прямых ответов, всякий раз используя беспроигрышный прием — утверждая, что Джеферсон сам влюблен в Розанжелу. Джеферсон в таких случаях неизменно умолкал, потому что и впрямь испытывал к Розанжеле весьма нежное чувство, которому он не мог найти названия, но был уверен, что это не та любовь, на какую намекал Сидней.

— Я очень люблю Сиднея, — продолжала между тем Розанжела, — но его пренебрежение ко мне становится уже невыносимым.

Как ни горько было Джеферсону, он все же пересилил себя и посоветовал ей вновь поселиться у Китерии.

— Нет! Нет! Только не у Китерии! — испуганно воскликнула Розанжела. — Туда я не смогу вернуться.

Удивленный такой реакцией, Джеферсон, естественно, спросил почему. Неужели добродушная с виду Китерия на деле оказалась монстром?

— Что ты! Китерия — замечательный человек, — вынуждена была пуститься в объяснения Розанжела. — Причина в другом... Это было ужасно...

Она умолкла, но Джеферсон уговорил ее открыться, не держать в себе еще одно тяжелое переживание.

— Пожалуй, я и в самом деле должна это кому-то рассказать, — решилась наконец Розанжела, — а то могу сойти с ума. Только поклянись, что не скажешь никому, даже Сандру.

И она поведала Джеферсону обо всем, что ей довелось испытать, когда она увидела Ивети, самостоятельно передвигавшуюся по дому.

— Не может быть! — воскликнул потрясенный Джеферсон. — Старуха же была прикована к инвалидному креслу!

Нет, все было иначе: на жизнь доны Ивети покушались, она получила серьезную травму. Потом поправилась, но решила притвориться парализованной...

— Зачем?! — нетерпеливо спросил Джеферсон.

— Понимаешь, она была приговорена. Да, она сама мне это сказала!.. Если бы я тогда не испугалась и не побежала за доной Аной, трагедии могло бы не быть. Я чувствую себя виноватой в смерти доны Ивети. Ее убили в мое отсутствие...

— Значит, она и не падала вовсе?!

— Врач сказал, что упала и ударилась головой. Но я этому не верю. Она твердо держалась на ногах, я это сама видела. Перед тем как она открылась мне, ее кто-то сильно напугал. Бедняжка чувствовала близкую смерть... Теперь ты понимаешь, почему мне следует молчать? Если убийца узнает, что дона Ивети успела мне что-то рассказать перед смертью, то следующей жертвой стану я.

Страх за жизнь Розанжелы заставил Джеферсона в тот же день поговорить и с чересчур беспечной Иреной, занимавшейся своим расследованием и трубившей об этом всем подряд.

— До меня лишь недавно дошло, насколько опасно становиться поперек дороги убийцам, — признался он.

— Что случилось? Тебе кто-то угрожал? — сразу же вцепилась в него Ирена.

— Нет, меня, слава богу, никто не трогал...

— Но ты определенно что-то скрываешь!

— Тебе показалось. Просто я как друг хотел уберечь тебя от возможной опасности. Оставь ты эту затею, предоставь полиции расследовать убийство!

— Полиция сделала все, чтобы закрыть дело. Правда, один детектив вроде бы включился в расследование, но у него свои, весьма консервативные методы. Представляешь, Диего сказал мне, что этот Олаву подозревает в убийстве моего отца и Франчески Росси — кого бы ты думал? — Изабеллу и Марселу. Честно говоря, мне такая версия не приходила в голову, хотя должна была прийти, потому что лежит на поверхности. Марселу в те дни был в Италии вместе с Аной, и у него твердое алиби. Но это не значит, что он не мог заказать убийство.

— Ирена, я больше не могу слышать об убийствах! — пришел в отчаяние Джеферсон. — Оставь это дело. Забудь о нем. Ведь на тебя уже покушались, тебя предупреждали! Они не остановятся на полпути, Ирена!

Элена прилагала немало сил, чтобы воздействовать на Олаву, но с каждым днем все больше сомневалась в своих возможностях. Ее не покидало ощущение, что Олаву ведет двойную игру, и вскоре ей пришлось в этом убедиться: несмотря на обещания оставить ее детей в покое, не травмировать их расспросами об отце, Олаву все же попытался допросить Лукаса, специально подкараулив того на спортплощадке. Лукас отреагировал на появление Олаву крайне болезненно — стал кричать, ругаться. Когда же Олаву взял его за рукав, надеясь втолковать парню, что это всего лишь неофициальная беседа, Лукас и вовсе впал в истерику:

— Не смей ко мне прикасаться! Сгинь отсюда!

Сандру, Жулиу и другие ребята бросились на помощь Лукасу, потребовав у полицейского ордер на задержание их товарища. Олаву предъявить им было нечего, и он вынужден был ретироваться.

Тем не менее этот скандал сразу же стал известен Элене. Лукас сам прибежал домой с криками: «Ненавижу! Этот твой следователь приставал ко мне при всех, тащил меня в полицию! Ненавижу!» Затем сел на мотоцикл и умчался в неизвестном направлении. Элена очень испугалась за сына — в таком возбужденном состоянии он мог вновь прибегнуть к наркотикам.

Лукас же помчался к Яре, ставшей в последнее время единственным человеком, способным дать ему покой и утешение.

Однако там ему пришлось выдержать натиск со стороны ее родственников, которые силой пытались увести девочку в дом.

— Я люблю Яру! Ничего дурного я ей не сделаю, — пытался втолковать им Лукас, но Витинью, Нина и Тонику окружили его плотным кольцом, пытаясь отсечь от него Яру.

— Вы не имеете права так со мной обращаться! — тоже проявила характер та и, вскочив на мотоцикл, скомандовала: — Едем отсюда, Лукас!

Обескураженные родственники вынуждены были расступиться, а когда домой пришел Жука и узнал о случившемся, сразу же направился к Элене. Дочери и Лукаса он там, правда, не нашел, но его визит положил начало примирению с Эленой, которая простила Жуку и призналась, что все это время очень по нему тосковала. Они договорились о новой встрече, и Жука почувствовал себя почти счастливым, даже тревоги о дочери отступили на второй план. Впрочем, благодушествовать ему пришлось недолго, так как, едва выйдя от Элены, он натолкнулся на Лукаса.

— Я узнал, что ты поехал к нам, и специально дожидался тебя здесь, — сказал тот. — Нам надо поговорить без свидетелей.

— Где Яра? Что ты с ней сделал? — набросился на него Жука.

— Она дома. И ничего плохого я не могу ей сделать, потому что я люблю ее.

— Ты ждал меня для того, чтобы сказать это? Ничтожество! Наркоман! — не владея собой, извергал оскорбления Жука, но Лукас был готов к этому и молча сносил брань, а затем, дождавшись паузы, перехватил инициативу:

— Все, что ты тут обо мне наговорил, я заслужил. Но это имеет отношение лишь к моему прошлому, с которым я решительно порвал. Я сумею стать нормальным человеком, и в этом мне поможет Яра. Она замечательная, прекрасная девушка!

— Оставь в покое мою дочь! — вновь повысил голос Жука. — Меня ты терпеть не можешь, а моя дочь, выходит; тебя устраивает!

— Я ничего не имею против тебя, — возразил Лукас. — А то, что я препятствую вашим отношениям с моей матерью, объясняется просто: ты любишь не ее, а хозяйку пиццерии.

— Это не так, Лукас, — заговорил Жука примирительным тоном. — Я люблю твою маму и докажу это. Со временем ты сам в этом убедишься.

Лукас посмотрел на него с недоверием и тяжело вздохнул. Затем вернулся к тому, с чего начал:

— Жука, я сказал прямо, что люблю Яру. Мне хотелось бы знать, могу я с ней встречаться открыто, ни от кого не прячась?

— Прежде я должен посмотреть на твое поведение, поговорить об этом с Эленой...

— Зачем? Нужен предлог для очередной встречи с ней?

— Нет. Чтобы встретиться с Эленой, мне не нужно искать предлог.

— Жука, пока ты любишь другую, это исключено, —  твердо произнес Лукас. — Когда же ты окончательно порвешь с Аной, то и я не буду чинить никаких препятствий.

— Ну ты и нахал! — беззлобно, с заметной долей восхищения молвил Жука.

Лукас не счел необходимым отвечать на это замечание, а просто подвел итог их беседе:

— Значит, мы обо всем договорились. Спасибо, что разрешил мне встречаться с Ярой. Я сумею оправдать доверие!

Домой Жука вернулся, когда там уже все уснули. И только в комнате отца горел свет. Осторожно, на цыпочках, он прошел к отцу и, тихо отворив дверь, увидел того лежащим в постели и бормочущим что-то себе под нос. В руках у Жозе при этом был пожелтевший листок бумаги. «Читает вслух», — подумал Жука, но долетевшая до него фраза отца показалась немного странной. «Надеюсь, ты поумнела и больше не станешь в это ввязываться», — произнес Жозе, тупо глядя в листок, который был у него в руках.

— Прости, отец, я не понял, ты читаешь или разговариваешь сам с собой? — подал голос Жука.

Жозе поспешно спрятал листок в карман и ответил, что он, как все дальнобойщики, имеет дурную привычку проговаривать свои мысли вслух.

— Я готовлюсь к очередной поездке, — добавил он, — вот и повел себя так, будто я уже не дома, а в кабине своего грузовика.

— Опять уедешь надолго?

— Не знаю, как получится. Но завтра я уже буду в пути! — и он улыбнулся мечтательно, так, как если бы собирался не в обычный рейс, а в какое-то экзотическое путешествие.

После инцидента с Лукасом Ирена получила все основания обвинить Олаву во лжи. Ей стало ясно, что он попросту отмахивается от ее услуг, а сам активно занимается расследованием, даже не имея на то официального разрешения.

— Ну да, я кое-что делаю, — вынужден был признать Олаву, — только у меня, извини, свой план, в который пока никак не вписывается твоя китайская грамота с гороскопом и списком животных. Мне незачем тебя обманывать, поверь. Я даже хотел попросить тебя о помощи...

Заметив, как Ирена сразу же встрепенулась, всем своим видом выражая готовность помочь ему, Олаву доброжелательно усмехнулся и попросил устроить ему неофициальную встречу с Андреа на квартире у Диего.

— Она многое знает о семействе Феррету — пояснил он суть своей затеи.

— Разумеется, я постараюсь устроить встречу с Андреа, — пообещала Ирена. — Это, во всяком случае, кажется мне более разумным, нежели приставать с расспросами к Лукасу.

— Возможно, ты и права, — молвил Олаву, — но я, в свою очередь, посоветовал бы тебе внимательно присмотреться к брату. Мне кажется, он что-то скрывает.

Прежде чем дать согласие на встречу со следователем, Андреа решила посоветоваться с Аной.

— Должна ли я выкладывать ему всю правду? Как вы думаете, дона Ана?

— Не знаю, — растерялась та. — А что тебе вообще известно такого, о чем ты боишься сказать прямо?

— Так ведь это я позвонила доне Франческе и сообщила, что вы с Марселу находитесь в Сорренто! Меня заставила проклятая Изабелла!

— Ну успокойся, Андреа, — обняла ее Ана. — Разве ты могла предположить, что Франческа помчится в аэропорт и там ее отравят? На тебе нет вины. А вот Изабелла!.. Неужели это она их отравила?

— Думаю, что так оно и было, — призналась в своих давних подозрениях Андреа. — Теперь вы понимаете, чего я опасаюсь?

Ана, разумеется, понимала Андреа, но ей была ненавистна Изабелла, и потому она, не задумываясь о возможных последствиях, посоветовала вывести злодейку на чистую воду. Андреа, желавшая того же не меньше Аны, поборола в себе остатки страха и отправилась на встречу с Олаву.

Ана же не удержалась от соблазна поделиться новостью с Китерией и, перемывая кости сопернице, отвела душу в беседе с подругой.

Улисс, державший ушки на макушке еще с тех пор, как в пиццерию вошла взволнованная Андреа, наконец не выдержал и высказал свою версию убийства. По его мнению выходило, что Изабелла действовала не одна, а в сговоре с Марселу. Ана пришла в ужас от такого заявления Улисса.

— Я знаю Марселу много лет, он не может быть убийцей! — вступилась она за отца своих детей.

— Но если он в самом деле любит Изабеллу, то вполне мог пойти у нее на поводу и избавиться от жены таким способом, — возразил Улисс. — Более того... я теперь не уверен, что и Жозиас был таким ангелом, как вы о нем рассказываете. Что он делал в аэропорту в тот день, когда произошло убийство?

— Неужели ты думаешь, что это он подсыпал яд в виски? — возмутилась Китерия. — Да я сама отвезла его в аэропорт!

— Правильно. Ты отвезла и уехала обратно. — подхватил Улисс. — Наверняка он сам попросил тебя об этом.

— Да, он сказал, что должен встретиться с торговцем наркотиками, чтобы откупиться от него за какие-то проделки Дуды.

— Ну конечно. Жозиас не хотел иметь свидетеля. Только скажите мне, откуда у Жозиаса могли быть такие большие деньги, чтобы откупаться от наркодельцов? Что, если он обратился за помощью к Марселу, а тот попросил его об ответной услуге? Ведь Марселу не раз выручал Жозиаса и прежде, ты сама, Ана, это утверждала.

— Нет, это невозможно! — схватилась за голову Ана.

— Возможно, если хочешь спасти сына! — продолжал стоять на своем Улисс. — Марселу не оставил бедняге выбора. А потом, когда к Жозиасу попала черная папка и об этом узнал Марселу, он столкнул опасного свидетеля под поезд!

— А при чем тут папка? — не поняла Ана. — Марселу мог попросту отобрать ее у Жозиаса.

— Да при том, что Жозиас все равно мог шантажировать Марселу, чтобы и дальше получать от него деньги. Ведь не обязательно иметь на руках папку, для того чтобы рассказать о ее содержимом Филомене!

— Нет, Улисс, тут тебя явно занесло, — подала голос Китерия. — Если бы Марселу отобрал у Жозиаса папку, то вряд ли она потом всплыла бы у Филомены. Тут концы с концами не сходятся.

— Конечно, нам ведь не все известно, потому и не сходятся, — согласился Улисс. — Марселу мог кого-то нанять для убийства Жозиаса, а убийца мог потерять папку, убегая с места преступления. Да мало ли что там могло произойти! Единственное, в чем я не сомневаюсь, так это в том, что оба убийства заказал Марселу!

Глава 39

Решившись на откровенный разговор со следователем, Андреа рассказала ему не только о том злополучном звонке, но и в целом о шантаже, которым ее долго изводила Изабелла. А после того как через несколько дней Олаву сообщил ей, что у него теперь имеется официальное разрешение на расследование убийства в аэропорту, Андреа решилась и на большее — открыть всю правду Марселу.

Повод для этого был весьма подходящий: когда Андреа заявила, что хочет получить расчет и уйти на работу к Диего, Марселу стал уговаривать ее не делать этого или хотя бы объяснить причину своего внезапного ухода.

— Ну что ж, я не буду скрывать от вас ничего, — ответила Андреа. — Более того, я даже хотела вас предупредить об опасности, потому что вы всегда были добры ко мне...

— Это любопытно! Я слушаю тебя, — поощрил ее Марселу, но она замялась, увидев входящую в кабинет Изабеллу. — Не смущайся, Андреа, у меня нет секретов от моей жены, — добавил он.

Чутье подсказало Изабелле, что от Андреа сейчас следует ждать неприятностей, и она поспешила перехватить инициативу:

— А ты что, собиралась наушничать за моей спиной? — вскинулась она на Андреа. — Ну-ка, выйди вон, дрянь!

Кровь ударила Андреа в голову, и желание поставить обидчицу на место лишь окрепло.

— Вот это и есть основная причина моего ухода, — произнесла она, пристально глядя в глаза Марселу. — Мне надоело терпеть подобные издевательства.

Марселу сделал замечание жене и настоятельно потребовал от Андреа дальнейших объяснений.

— Что ж, я могу все высказать и при ней. Так будет даже лучше, — собравшись с силами, промолвила Андреа. — Я как раз хотела открыть вам истинную сущность вашей нынешней супруги. Это не человек, а дьявол во плоти...

Что тут началось! Изабелла с бранью набросилась на Андреа и попыталась вытолкать ее из кабинета. Андреа, в свою очередь, тоже не осталась в долгу — успела надавать обидчице тумаков, прежде чем Марселу разнял женщин и растащил их по углам. Изабелла и после этого не собиралась сдаваться, но Марселу крепко удерживал ее за руку, пока Андреа рассказывала, из-за чего возник шантаж и в чем он заключался.

Марселу слушал ее с непроницаемым лицом и, лишь когда Андреа сообщила самое главное — о своем злосчастном звонке в день убийства, — заметно напрягся.

— Это из-за нее погибла дона Франческа! — закончила Андреа свой рассказ, бросив ненавидящий взгляд на Изабеллу.

Марселу, недовольно хмыкнув, счел необходимым напомнить Андреа о том, что смерть Франчески в аэропорту была лишь несчастным случаем, роковым стечением обстоятельств и звонок, спровоцированный Изабеллой, не имеет к этой смерти никакого отношения.

— Я не знаю, кто подсыпал яд в виски, — хмуро молвила Андреа, — но знаю точно, что если бы не этот звонок...

— Заткнись, ничтожество, шлюха! — не выдержала Изабелла. — Убирайся вон!

— Да, я ухожу, — с достоинством произнесла Андреа. — Мне было приятно с вами работать, сеньор Марселу.

— Мне тоже, — ответил он. — Я благодарен тебе за все, но хотел бы попросить, чтобы ты не рассказывала Филомене о том звонке. Я сам ей расскажу, не возражаешь?

— Как хотите, — пожала плечами Андреа и направилась к выходу.

— Дрянь! Ничтожество! — крикнула ей вдогонку Изабелла.

Марселу закрыл жене рот ладонью.?

— Ты не должна так распускаться, — сказал он, когда за Андреа закрылась дверь. — Нельзя было с ней так разговаривать. Неужели тебе не понятно, насколько серьезно то, что она знает?

— Я укорочу ей язык!

— Пообещай, что ты ничего не станешь делать без согласования со мной, — строго произнес Марселу. — Ты и так уже допустила серьезную ошибку. Зачем тебе понадобилось поручать ей этот звонок?

— Но тетя могла узнать меня по голосу.

— Можно было сообщить ей это каким-то иным способом. И почему ты не сказала мне раньше, что звонила Андреа? Сегодня она застала меня врасплох и наверняка догадалась, что я обо всем знал.

— Ты преувеличиваешь ее способности, — рассмеялась Изабелла. — Этой корове несвойственна подобная проницательность. Иди лучше ко мне! Я пришла сюда потому, что слишком по тебе соскучилась.

Она страстно поцеловала его в губы, и он, поддавшись ее страсти, крепко сжал свою возлюбленную в объятиях.

— Ой, осторожнее! — шаловливо погрозила ему пальчиком Изабелла. — Ты забыл о нашем ребеночке. Не сделай ему больно!

Пока они миловались в служебном кабинете Марселу, Андреа успела приехать к Ане и с горечью сообщила ей:

— Марселу все знал! Я поняла это по его реакции.

— Боже мой! — воскликнула ошеломленная Ана. — Неужели Улисс был прав? Неужели Марселу действовал заодно с этой мерзавкой?

— Похоже, что так, — сказала Андреа. — Он выслушал меня без малейших эмоций и даже не удивился. И не стал утверждать, что его жена не способна на такие гадости. А когда я сказала про тот звонок — на его лице впервые отразился испуг. Не зря он попросил меня не рассказывать об этом Филомене.

— Что я тебе говорил, Ана! — сказал внезапно вошедший Улисс. — Простите, я невольно подслушал ваш разговор. И ты все еще сомневаешься в причастности Марселу к убийству?!

Когда позвонил судья и беззастенчиво сообщил, что дело, к сожалению, пришлось вернуть на доследование, а сам он лишился своего поста, Филомена потеряла дар речи и даже не смогла ответить ему, как он того заслуживал. «Это крах! Крах!» — стучало в ее мозгу, заглушая короткие сигналы, доносившиеся из трубки, которую она продолжала держать в руках.

Войдя в гостиную и взглянув на жену, Элизеу сразу понял, что произошло.

— Это звонил... судья? — тем не менее уточнил он.

— Да, — с трудом вымолвила Филомена. — Мы пропали.

— Теперь вся надежда на Элену, — хмуро заключил Элизеу. — Звони ей немедленно!

Филомена взглянула на него усталым, обреченным взглядом, и он подумал, что такой подавленной не видел ее ни разу за всю их долгую совместную жизнь.

— Дай мне перевести дух, — сказала Филомена, но очередной удар уже ожидал ее в лице Алфреду, который вошел в гостиную и сообщил, что Марселу вызывают на допрос.

— Вот повестка. Только что принесли из полиции.

— Ты свободен, — процедил сквозь зубы Элизеу, взяв у Алфреду конверт. — Час от часу не легче!

Вернувшись домой и узнав о повестке, Марселу пришел в бешенство:

— Вы же мне обещали! Вы уверяли меня, что дело о смерти Франчески сдано в архив!.. Это ты во всем виновата, Филомена! Ты! А я теперь должен отдуваться за всех!..

В сердцах он махнул рукой и удалился к себе в комнату, чтобы обдумать свое поведение на завтрашнем допросе. Вышел он оттуда лишь через несколько часов и на лестнице столкнулся со своей бывшей секретаршей.

— Андреа? Что ты здесь делаешь? — спросил Марселу раздраженно.

— Я получила расчет у доны Филомены. Она очень рассердилась, когда узнала, что я ухожу к Диего. Мы с ней плохо расстались...

Не дослушав ее, Марселу схватил Андреа за руку и силой потащил к себе в комнату.

— Садись! — приказал он. — Мне надо поговорить с тобой конфиденциально. Меня вызывают в полицию для дачи показаний. Ты все поняла?

— Я не знаю, чем вам помочь, — пролепетала Андреа.

— Ты поможешь мне, если не будешь никому рассказывать о звонке и о шантаже. Никому, понимаешь? И уже тем более — полиции.

— Но, сеньор Марселу...

— Помолчи! Я еще не все сказал. Мне неизвестно, что связывало мою покойную жену с адвокатом Рибейру. Я никогда этого не знал! И ты тоже ничего об этом не знаешь, понятно? Стоит только следователю что-то про это пронюхать, как он сразу же станет искать связь между двумя событиями, и я могу оказаться в весьма щекотливом положении. Теперь ты все поняла?

— Да, сеньор Марселу, — ответила Андреа. — Но дело в том, что не смогу вас подстраховать. Я уже все рассказала следователю.

— Что?! Как ты посмела?

— Я очень сожалею...

— Вон! Убирайся вон немедленно!

В доме Феррету все с нетерпением ожидали возвращения Марселу из полиции, но не обсуждали этого вслух. Лишь Филомена посетовала на то, что зря Марселу ее не послушался и пошел туда один, без адвоката.

— Ему видней, — коротко бросил ей Элизеу.

Кармела, не в силах выносить их общество, удалилась в свою комнату. Адалберту последовал за ней.

— Ничего, потерпи, — сказал он сочувственно. — Скоро акции поступят в продажу, и мы их скупим.

— Ох, Адалберту, мне хотелось бы в это верить, но ты меня столько раз подводил...

— На сей раз не подведу! — сказал он уверенно, как почуявший удачу игрок.

Кармелу буквально передернуло от его тона.

— Какой же ты все-таки толстокожий! Тебя занимает только одно — игра на деньги. А то, что наша девочка замужем за таким чудовищем, тебя, похоже, не удручает. Ведь я собственными ушами слышала, как он высказывал претензии Филомене. Они все в сговоре — Фило, Элизеу, Марселу. Вместе подкупали судью, стало быть, вместе готовили и убийство Чески?

— Не думай об этом. И уж тем более не произноси подобных речей в доме, где и стены имеют уши. Я очень тебя прошу.

— Но я боюсь за Изабеллу!

— Не стоит о ней так беспокоиться. Она сама сумеет себя обезопасить. К сожалению, наша дочь далеко не такой ангел, как тебе представляется, — с грустью произнес Адалберту.

В полиции Марселу не стал отрицать, что вступил в связь с Изабеллой задолго до смерти Франчески. На вопрос об анонимном звонке в день убийства ответил просто:

— Вы же сами говорите, что звонок был анонимным. Так откуда же я могу знать, кто звонил?

— И вы никого не подозреваете?

— Нет.

— Вы человек очень спокойный или, вернее, очень выдержанный, — позволил себе заметить Олаву.

— Кому нечего скрывать, тот всегда спокоен, — в тон ему ответил Марселу.

Поведение Марселу было столь показательным, что у Олаву и Миролду развеялись последние сомнения в его причастности к убийству. Следующей они решили вызвать на допрос Изабеллу Феррету Росси, и она своим неимоверным чутьем это почувствовала.

— Мне страшно, — призналась она Марселу. — Что я скажу им, когда меня вызовут?

— Ну, расскажешь о нашем романе, о том, что просила Андреа позвонить Франческе, но и представить не могла, чем это в результате кончится. Да, ты хотела, чтобы я развелся с Франческой, но смерти ей не желала.

— А если они вновь допросят Андреа и та скажет, что сама рассказала тебе, кто звонил? Тогда они уличат тебя во лжи, Марселу!

— Не волнуйся, дорогая. Думай о нашем ребенке, — нежно обняв Изабеллу, сказал он. — Показания Андреа будут против моих, но я запросто могу сказать, что врет она и ни о каком звонке я от нее ничего не слышал.

— Нет, Андреа очень опасна! Мне кажется, она затевает против меня еще что-то.

Марселу уснул, а Изабелла продолжала думать об Андреа со все нарастающей тревогой.

На следующий день она приехала на комбинат и попросила мужа вызвать туда Андреа под любым предлогом. Марселу очень не понравилась такая активность Изабеллы, и во избежание дополнительных неприятностей он строго запретил ей искать встреч с Андреа.

Однако для Изабеллы запрет мужа оказался лишь пустым звуком — выйдя в приемную, она набрала номер отдела кадров:

К вам должна прийти за окончательным расчетом Андреа, секретарша сеньора Марселу. Передайте ей, что он просил ее зайти к нему в кабинет.

Затем Марселу ушел к своим холодильным камерам. Изабелла же, уютно устроившись в кресле, стала дожидаться Андреа и не обманулась в своих ожиданиях.

— Сеньор Марселу... — начала было Андреа, войдя в кабинет, но тотчас же осеклась. — Его нет здесь?

— Это я вызвала тебя! — злорадно усмехнулась Изабелла. Запомни: если ты осмелишься сказать в полиции все, что тебе известно, то можешь считать себя покойницей.

Андреа похолодела, сообразив, что ей угрожают всерьез, и сбивчиво стала пояснять, о чем ее уже спрашивал следователь.

— Да, о звонке ты уже разболтала, это мне известно. — прервала ее Изабелла, — но если тебе придет в голову распространяться об анонимных письмах!.. Словом, прикуси язык или я убью тебя, сучка!

Какое-то время Андреа стояла молча, давая возможность вскипавшему в ней возмущению вытеснить сковавший ее страх. Затем глубоко вздохнула, расправила плечи и, глядя прямо в глаза Изабелле, произнесла четко, выделяя каждое слово:

— «Сучка» расскажет следователю все. А если ты действительно приложила руку к убийству своей тети, то горько жалеть придется тебе.

— Ты смеешь мне угрожать? — сорвалась на крик Изабелла. — Да тебе известно, сколько у меня денег? Я смогу купить любых свидетелей, и в тюрьму загремишь ты!

— Я больше не боюсь тебя, — спокойно ответила Андреа. — И не забывай, что каждое обвинение в мой адрес надо будет подтверждать фактами.

— Я хоть сейчас могу доказать, что ты вместе с кухаркой приходила на прием к доктору Осни и выкрала у него мою медицинскую карту. Кухарка вся задрожала, когда я наставила на нее пистолет. Поэтому-то она и приказала тебе держать рот на замке, ничтожество!

— Я не знала, что... — попыталась вымолвить Андреа, но Изабелла прервала ее:

— Но это хорошо, что вы обе помалкиваете. Если Марселу, не дай бог, узнает, что я не беременна, — вам не жить!

Она так увлеклась угрозами, что не сразу заметила торжествующую улыбку, появившуюся на лице Андреа.

— Браво, Изабелла! — вымолвила та и расхохоталась. — Я и не догадывалась, что ты морочишь голову сеньору Марселу ложной беременностью, но ты сама мне в этом только что призналась!

— Ты блефуешь? Блефуешь? Хочешь позлить меня? — проклиная себя за оплошность, осыпала ее вопросами Изабелла,

Это оказалось так приятно — почувствовать свое превосходство над подлой, изолгавшейся шантажисткой, а возможно, и убийцей! Андреа подумала, что ей следует зафиксировать в памяти это чувство уверенности в своих силах, чтобы никогда больше не унизиться от страха перед Изабеллой.

— А знаешь, — сказала она, прежде чем покинуть кабинет, — я рада, что не дона Ана, а именно ты сказала мне о своем бесплодии. Это было замечательно!

Заскрипев зубами от бессилия, Изабелла помчалась вдогонку за Андреа, но в дверях они обе столкнулись с Марселу.

— Я хотела бы рассказать вам кое-что еще, — сразу же подступила к нему Андреа, но он не захотел ее слушать и довольно грубо приказал очистить помещение.

— Напрасно вы так повели себя со мной, — многозначительно произнесла она. — Я намеревалась сообщить вам нечто очень важное для вас.

Марселу не придал серьезного значения последним ее словам, потому что изо всех сил удерживал рвавшуюся в драку Изабеллу. Наконец ей все же удалось вырваться, и, догнав на лестнице Андреа, она еще раз пригрозила той, что убьет ее.

— Я не боюсь тебя, — повторила Андреа, прежде чем за ней закрылись двери лифта.

Глава 40

Несколько раз позвонив и не застав Элену дома, Филомена сделала вывод, что та попросту ее избегает, однако это было не так — Элена вертелась как белка в колесе, поочередно встречаясь с Жукой и Олаву, да еще и заботясь при этом, чтобы не вышло никаких накладок.

Разумеется, с Олаву она вела себя сдержанно, хотя кокетничала с ним и не отказывалась от предложений поужинать вместе в ресторанах. Для нее не было секретом, что Олаву продолжает расследование убийства Элиу, теперь уже в официальном порядке, но кое-чего она все же сумела достичь в результате своих встреч со следователем: он оставил в покое Лукаса и уговорил, наконец, Ирену покончить с опасной игрой в частного детектива. Однако отношения с Олаву надо было сохранять и впредь, поэтому Элена старалась увозить Жуку подальше от города, где они наслаждались красотами окрестностей и предавались любви в мотелях.

Жука для нее был единственным спасением в те напряженные дни. С ним она отдыхала, восстанавливала растраченные силы и вновь обретала уверенность, что все кончится добром для нее и ее детей.

Карла, как и прежде, не приветствовала увлечение подруги Жукой, ей больше нравился Олаву — возможно, потому, что оказался давешним приятелем Сиднея, с которым они не виделись со школьных лет и лишь теперь случайно встретились в доме Элены. Все, что хоть как-то было связано с Сиднеем, сразу же получало одобрение Карлы, и Олаву тоже не стал исключением. Сама она была без ума от Сиднея, однако не настолько, чтобы поселить его у себя в доме, как он того хотел и о чем ее просил, утверждая, что ему невыносимо жить под одной крышей с Розанжелой. Поначалу Карла объясняла свой отказ тем, что не желает пересудов, которые неизбежно возникнут в этом случае, но когда Сидней предложил ей выйти за него замуж, она и тут нашла какую-то пустячную отговорку — дескать, не готова, не дозрела морально до столь серьезного шага.

Таким образом, уйти из дома пришлось Розанжеле. Она сняла дешевый пансион, однако нервы у нее к тому времени совсем расшатались, и однажды она ударила Карлу сумкой, когда застала ее целующейся с Сиднеем в его служебном кабинете. С перепугу Карла громко закричала, на крик сбежались служащие банка, о скандале стало известно начальству, и Сиднею грозило увольнение с работы. Чтобы этого не произошло, Розанжела взяла всю вину на себя и попросила уволить ее, а не Сиднея.

Карла рассказывала об этом Элене как о забавном приключении, та же смотрела на нее с ужасом: неужели это ее подруга? А еще утверждает, что Жука слишком груб и неотесан. Да Жука никогда бы не смог опуститься до подобного скандала!

— Я люблю тебя день ото дня все больше! — призналась Элена Жуке, не подозревая, что буквально повторяет слова Аны, которая твердит ему об этом при каждом удобном случае.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Элене Жука, мысленно оттолкнув Ану от себя. — Надеюсь, вскоре и Лукас в это поверит. Знаешь, они с Ярой хорошо влияют друг на друга: она стала ходить в школу, а он, насколько мне известно, вернулся к учебе.

— Да, — подтвердила Элена без особой радости, так как психологическое состояние Лукаса по-прежнему оставалось неустойчивым и это весьма ее беспокоило.

— Ну вот, ты опять стала грустной, — огорчился Жука, не понимавший причины этой грусти. — Что с тобой происходит, Элена? Откройся мне. Возможно, я смогу помочь тебе.

Но Элена не могла открыть ему всей правды, не могла!

— Ты и так мне очень помогаешь, — сказала она вполне искренне. — Я люблю тебя!

Жуку смущали эти резкие смены в ее настроении, но он не придавал им серьезного значения и не слишком о том задумывался, пока однажды не случилась та самая накладка, которой так опасалась Элена. В тот день Жука не мог поехать за город, у него было мало свободного времени, и они встретились с Эленой и небольшом ресторанчике неподалеку от ее дома. Тогда-то к ним за столик и подсел Олаву, тоже случайно оказавшийся в этом ресторане. По тому, как смутилась Элена, Жука сразу понял, что с Олаву ее связывают не просто дружеские отношения, а нечто большее. Элена представила мужчин друг другу, и теперь уже Олаву понял, что перед ним не просто соперник, а тот самый Жука, по которому так страдала Элена совсем недавно.

— Не буду вам мешать, — проявил такт Олаву и покинул ресторан, но Элене потом пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить с ним прежние отношения.

Олаву сделал вид, будто поверил Элене, а приятелю Миролду сказал совсем другое:

— Она любит своего Жуку, а со мной ведет какую-то игру, только я пока не до конца понял какую.

— Неужели ты в нее всерьез втюрился? — спросил Миролду.

— Ты ничего не понимаешь в женщинах! Элена — богиня! — мечтательно закатил глаза Олаву, но потом добавил, усмехнувшись: — Столь обворожительные женщины — большая редкость даже среди подозреваемых в убийстве.

— Ах вот как? — рассмеялся Миролду. — Ну, в таком случае я спокоен и за тебя, и за исход нашего расследования.

Разумеется, Элена не могла знать, как к ней на самом деле относится Олаву, поэтому удовлетворилась тем, что он ей предложил, то есть примирением, а вот с Жукой все вышло гораздо сложнее: он заподозрил ее в неискренности, и теперь любая мелочь способна была вызвать в нем бурю ревности.

«Ничего, со временем все утрясется. Жука поверит в мою любовь», — утешала себя Элена, стараясь не думать о худшем.

Несмотря на обещание, данное матери и Олаву, Ирена продолжала вести свое расследование, а также периодически встречалась с Кармелой для обмена новостями. Во время одной из таких встреч их и увидела Изабелла.

— Как ты можешь общаться с Иреной Рибейру? — устроила она допрос матери. — Мало у нас неприятностей, связанных с этой фамилией! Что ей от тебя надо было?

— Я уже говорила: Ирена хочет найти убийцу своего отца, а заодно и Чески, твоей тети, — ответила Кармела.

— Да кто она такая, чтобы этим заниматься? — рассердилась Изабелла. — Ты не должна больше с ней видеться!

Их разговор уже был близок к тому, чтобы перерасти в настоящую ссору, когда Изабеллу внезапно осенило, что неплохо было бы выведать у матери, до чего же все-таки докопалась эта настырная девица.

— Ну ладно, мамочка, прости меня, я погорячилась, — тотчас же сменила тактику Изабелла. — Ты считаешь, она в самом деле способна добраться до истины?

Простодушная Кармела заглотила наживку и рассказала дочери все, что ей было известно от Ирены: и о китайском гороскопе, и о следователе Олаву, и о его подозрениях относительно самой Изабеллы.

— Негодяй! Ничтожество! — выругалась Изабелла. — Да как он смеет подозревать меня?!

— Я думаю, он скоро поймет, что эта версия ошибочна, — высказала свое мнение Кармела.

— Разумеется, так и будет! — поддержала ее Изабелла. — А твоя подружка Ирена все-таки слишком много на себя берет. Не зря на нее покушались.

— Бог с тобой, Изабелла! То, что случилось с Иреной, — ужасно.

И она подробно рассказала, где и как произошло покушение на Ирену.

— Так ты говоришь, полиция сочла это обычным дорожным происшествием? — переспросила Изабелла.

— Да. Но Ирена уверена, что ее намеренно столкнули с обрыва. Она чудом осталась жива.

— Интересно! — хмыкнула Изабелла. — Ну-ка, повтори еще раз как все было...

«Что ж, это идеальное убийство, — заключила она, выслушав мать. — Комар носа не подточит!»

В тот вечер Марселу собирался на деловой ужин и очень хотел появиться там вместе с красавицей женой, но Изабелла наотрез отказалась идти туда.

— Я терпеть не могу этих нудных деловых встреч. Не мучай меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, какой нервный день был сегодня. Эта проклятая Андреа завела меня так, что я до сих пор не могу успокоиться.

— Ну так тем более тебе надо развеяться.

— А знаешь, давай мы сделаем так, — оживилась Изабелла. — Ты пойдешь на свой дурацкий ужин, а я в это время лучше схожу в кино.

— Одна? — испугался Марселу. — Может, возьмешь с собой мать?

— Ой, этого только не хватало! Я устала от них от всех! Вот если бы ты мог... Но ты заедешь за мной в кинотеатр, не правда ли? В котором часу у вас там все закончится?

Они оговорили время и место встречи, и Марселу отправился на деловой ужин, высадив Изабеллу у кинотеатра, располагавшегося в крупном торговом центре.

Прежде чем приступить к работе у Диего, Андреа решила навестить мать, которая жила в Катандуву и в последнее время часто болела. Диего дал ей для этого целую неделю, и счастливая Андреа стала собираться в дорогу.

...Когда Изабелла подъехала к ее дому, привратник как раз вынес дорожную сумку Андреа и поставил ее в машину. Следом за ним вышла Андреа и стала с ним прощаться.

Изабелла стояла неподалеку, спрятавшись за ствол дерева, и лихорадочно соображала, как отвлечь внимание привратника и незаметно сесть в машину Андреа. Ничего путного в голову не приходило, но случай помог Изабелле найти нужное решение. Она услышала, как Андреа, садясь за руль, сказала привратнику:

— Я уезжаю в Катандуву, но еще должна подождать одного человека... А вы идите. Слышите, вас вызывают по домофону. Спасибо вам. До свидания.

Привратник пожелал ей счастливого пути и направился к дому.

Изабелла подождала, пока за ним закроется дверь, и тотчас же вскочила в машину.

— Опаздываете, хоть и говорили, что дело очень срочное... — начала было Андреа, но осеклась, увидев направленный на нее пистолет.

— Спокойно. Заводи машину и отъезжай, — процедила сквозь зубы Изабелла. — Ну, поехали!

— Изабелла? Ты с ума сошла! — вскрикнула потрясенная Андреа.

— Молчи! Поезжай к плотине!

— К какой плотине? Я еду в Катандуву.

— Хочешь получить пулю?

Андреа вынуждена была повиноваться, надеясь потянуть время и затем, усыпив бдительность Изабеллы, обезоружить ее. Но вот уже показалась плотина — место глухое, ни одной встречной машины. Андреа охватил страх: она почувствовала приближающуюся смерть.

— Здесь недавно пытались убить подружку твоего нового хозяина, — напомнила ей Изабелла. — Только им не хватило точности, а я, будь уверена, не промахнусь. Я убыо тебя!

— Я никому не выдам твоей тайны! — крикнула Андреа, пытаясь отвлечь внимание Изабеллы и завладеть пистолетом.

Но едва она сделала резкий выпад в сторону Изабеллы, как прогремел выстрел.

— Боже, я убила ее! — закричала в ужасе Изабелла, и увидев, что машина сползает к пропасти, выпрыгнула из нее.

К месту встречи с Марселу она пришла с опозданием, но объяснила свою задержку тем, что проголодалась и зашла перекусить в ближайшее кафе. Марселу поверил ей, и они поехали домой. А там их ждал неприятный сюрприз — повестка из полиции.

— Я не пойду туда! В конце концов, я беременная, и они не имеют права! — впала в истерику Изабелла, чем немало напутала родственников.

— Боже! Ей нельзя так волноваться! Она может потерять ребенка, — стала причитать Филомена, и Марселу поспешил увести жену в спальню, сказав, что сам ее успокоит.

Однако это оказалось не так просто сделать — рыдания Изабеллы продолжались около часа, но когда Марселу попытался дать ей снотворное, она простонала:

— Мне нельзя. Ты забыл о нашем ребенке.

Всю ночь она беспокойно ворочалась в постели, а утром сказала, что согласна идти в полицию, только будет давать показания в присутствии адвокатов.

Марселу пошел звонить адвокатам, а Изабелла незаметно спрятала пистолет в ящик стола.

В полицию они поехали ближе к полудню, так что у Изабеллы было время спрятать под косметикой следы вчерашних слез, но все равно она выглядела непривычно бледной и не вполне здоровой.

— Моя жена беременна и плохо себя чувствует, — сказал Марселу следователю. — Поэтому я приехал вместе с ней.

— Что ж, вы можете подождать ее в холле, — ответил на это Олаву, — а адвокаты пусть пройдут в кабинет вместе с вашей супругой.

На допросе Изабелла повела себя совсем иначе, нежели ей советовал Марселу: все предъявленные обвинения она категорически отвергала.

— Значит, вы отрицаете, что шантажировали секретаря вашего мужа, дону Андреа, и заставляли ее звонить вашей покойной тете? — уточнил Олаву.

— Да, отрицаю! Я на такое не способна!

— Но у нас имеются показания доны Андреа.

— Она лжет! Вы приведите ее сюда, и пусть она скажет мне это в лицо!

— А как вы думаете, зачем ей потребовалось клеветать на вас?

— Да тут и думать нечего, — без малейшей паузы ответила Изабелла. — Андреа влюблена в моего мужа. Как только ей стало известно, что мы любим друг друга, она стала мне угрожать. Это было ужасно, отвратительно!

— Значит, она вас ревновала?

— Нет, не ревновала. Это слишком слабо сказано! Андреа мне завидовала. Когда она видела меня рядом с Марселу, у нее из глаз искры сыпались! Представляю, что она тут вам про меня наговорила.

— Вы могли бы повторить все это при доне Андреа?

— Конечно! Я же сама предложила вам пригласить ее сюда.

«Ну и штучка! — подумал Олаву. — Эта девица еще похлеще Марселу Росси».

— Я все-таки хотел бы вам напомнить, что дона Андреа давала показания со всей ответственностью, — произнес он вслух.

— Да как ей можно верить? — возмущенно воскликнула Изабелла. — Она же сумасшедшая!.. Кстати, а я не могу привлечь ее к ответственности за то, что она меня оболгала?

— Ну что вы, дона Изабелла, — поспешил осадить ее пыл Олаву, — не надо с этим спешить. Успокойтесь, пожалуйста. У меня больше нет к вам вопросов.

Марселу пришел в ужас, узнав, что наговорила его жена следователю.

— Понимаешь, я не хотела, чтобы все узнали о шантаже, — пояснила она. — Ведь я делала это только из любви к тебе! И не хочу, чтобы меня считали шантажисткой. Если Андреа не проболтается, все может и так сойти.

— Но она не откажется от показаний!

— Сейчас она в отъезде, а когда вернется, то, может, полиция ухватится за другую версию и оставит нас в покое. Не волнуйся, любимый. Я чувствую, что все как-то утрясется само собой.

Глава 41

Лишившись секретарши, Филомена вспомнила о Соланж и попросила мужа разыскать ее. Элизеу, естественно, стал возражать — дескать, она могла уже найти работу в другом месте, к тому же это человек Романы, то есть потенциальный шпион. Но эти аргументы почему-то не убедили Филомену — она сказала, что сама позвонит по телефону, который ей оставила Соланж, и сумеет уговорить ее перейти к ним, даже если та уже нашла работу.

Перепуганный Элизеу тотчас помчался к Соланж, надеясь подготовить ее к предстоящему звонку Филомены, однако попал туда в неурочный час и едва на застал свою возлюбленную в постели с Алфреду. Лишь поразительная изворотливость Соланж позволила ей избежать скандала. Входную дверь Элизеу открыл своим ключом, а в спальню его не пустили: Соланж игривым тоном предложила ему последовать прямо в ванную и подождать ее там, пока она наденет какой-то очень соблазнительный наряд. Элизеу повиновался ей, и пока его дурачили Алфреду успел одеться и выйти в гостиную. Затем он громко позвал Элизеу и когда тот вышел из ванной, заявил, что немедленно должен увезти хозяина домой.

— Как ты сюда вошел? Что ты себе позволяешь? — возмутился Элизеу.

— Дверь оказалась открытой, — пояснил Алфреду. — А приехать за вами я решил потому, что дона Филомена велела вас разыскать. Она чем-то разгневана и, по-моему, кое в чем вас подозревает.

Кратко объяснив Соланж, как она должна ответить на звонок Филомены, Элизеу вынужден был тотчас же уехать домой.

— У тебя появилась дурная привычка — исчезать из дома без предупреждения, — сделала ему замечание Филомена. — А я тут позвонила девушке, о которой мы накануне говорили, и мне ответили, что она вообще уехала из Сан-Паулу. Вероятно, ей так и не удалось найти работу. Очень жаль.

У Элизеу отлегло от сердца, а вскоре появился Марселу и сказал, что Сандру порекомендовал на должность секретарши свою знакомую.

— Я уже беседовал с ней, меня она устраивает, но последнее слово будет за тобой, Фило.

Речь в данном случае шла о Розанжеле, которую Сандру порекомендовал отцу по просьбе Джеферсона.

Встретившись с ней, Филомена тоже пришла к выводу, что девушка годится на роль секретарши, а Изабелла даже упросила тетку поселить Розанжелу у них в доме, в бывшей комнате гувернантки. Просьбу свою она мотивировала тем, что ей хочется иметь в доме сверстницу, с которой можно было бы иногда пообщаться, а кроме того, здесь Розанжела будет у них на виду, и они гораздо быстрее поймут, что она за человек. Филомена поддержала племянницу, заметив возражавшему Элизеу, что если бы Андреа жила здесь, то она бы не спелась с Диего и не перебежала бы к нему.

Не ожидавшая столь теплого приема в семействе Феррету Розанжела, поспешила к родителям Сиднея — поделиться своим изумлением и радостью. Однако те отреагировали на ее сообщение настороженно и даже огорчились, когда узнали, что она будет жить под одной крышей с Марселу и Филоменой.

Розанжела попросила объяснить, откуда у Фатимы и Клебера такое недоверие к этим милым людям, но не могли же они сказать ей, чего на самом деле боятся. Выручил их Джеферсон, рассказавший кое-какие подробности об Изабелле, которые, впрочем, не убедили Розанжелу.

— То, что она доставила много неприятностей доне Ане, можно понять и простить: Изабелла очень любит своего мужа, сеньора Марселу. Даже я успела заметить, какими влюбленными глазами она на него смотрит.

— И все-таки ты будь поосторожней с ней, — попросил Джеферсон. — Изабелла только с виду кажется ангелом, а на деле она очень коварная.

Фатиме и Клеберу хотелось добавить, чтобы Розанжела также ничего не рассказывала там об их семье, но такая просьба была в данной ситуации невозможна.

Джеферсон предложил Розанжеле пойти с ним в кино, чем несказанно порадовал родителей.

— Похоже, Сидней не ошибся: Джеферсон действительно влюблен в Розанжелу, — сказала Фатима мужу. — А я зря напугала дону Ану. Надо бы ее успокоить. Давай как-нибудь сходим к ней в пиццерию...

Когда Филомене удалось, наконец, дозвониться до Элены, та немного успокоила ее, сказав, что продолжает отвлекать внимание следователя и он проявляет к ней интерес отнюдь не профессиональный, а сугубо личный.

Она была недалека от истины: Олаву, действительно, совсем запутался в своих чувствах к Элене, что вызвало беспокойство у его напарника Миролду. Споря с ним, Олаву всячески защищал Элену, утверждая, что она не похожа на преступницу, хотя явно что-то скрывает. Миролду придерживался другого мнения насчет Элены и все больше склонялся к мысли, что за этой дамой надо установить постоянное наблюдение, пусть и втайне от Олаву. Но пока Миролду обдумывал план действий, в игру неожиданно включилась Карла и, сама того не желая, помогла Олаву избавиться от некоторых иллюзий.

Карле, как известно, очень не нравился Жука, и она прибегла к маленькой женской хитрости, надеясь тем самым подвигнуть Олаву на более активные ухаживания, против которых не могла бы устоять Элена. Для этого Карле всего лишь потребовалось сказать Сиднею, что ее подруга без ума от Олаву, но не знает, как тот к ней относится. Сидней не замедлил передать эту информацию приятелю, а тот, совсем потеряв голову, признался Элене в любви со всей страстью, на какую был способен.

Элена, не ожидавшая такого напора, попросту испугалась и не сумела скрыть этого от Олаву.

— Но скажи хотя бы, что я тебе не совсем уж безразличен! — взмолился он.

Элена прекрасно отдавала себе отчет, в какой ситуации она находится и как должна отвечать следователю, но, несмотря на это, вымолвила совсем иное:

— Мы ведь так мало знаем друг друга... Мне трудно сказать, как я к тебе отношусь...

Огорченный Олаву вновь принялся гадать, что же на самом деле нужно от него Элене, а ей между тем признался в любви Жука, и не просто признался, но предложил выйти за него замуж.

И опять Элена вместо радости почувствовала испуг. Предложение Жуки застало ее врасплох: она не готова была ответить ему отказом, но и дать согласие тоже не могла, не имела морального права!

— Ты же знаешь, как на это посмотрит Лукас, — сказала она Жуке. — Я боюсь за него... Давай немного подождем. Ведь мы же любим друг друга.

Жуку, разумеется, не удовлетворил такой ответ, но он вынужден был принять условия Элены.

Она же отнюдь не кривила душой, когда говорила о Лукасе как о главном препятствии к их браку. Вернувшись со свидания с Жукой, Элена застала сына в крайней степени возбуждения.

— Где ты была так долго? Опять встречалась с этим хамом и грубияном? — кричал Лукас, и глаза его сверкали нездоровым, лихорадочным блеском. — Я не позволю, чтобы ты связала свою жизнь с человеком, похожим на отца, который относился к тебе хуже, чем к скотине!

— Это было не так, вернее, не совсем так, — мягко поправила его Элена.

— Ах, не надо, мама, — с досадой сказал Лукас. — Мы оба знаем, о чем идет речь. Для всех нас смерть отца была как дар небесный.

— Не смей так говорить! — вскрикнула Элена.

— Нет, мама, давай наконец поговорим открыто. Я долго не решался у тебя спросить, но одна мысль засела у меня в голове как гвоздь... Скажи, это ты наняла убийц, чтобы отравить отца? Разве не так?

— Лукас! Как ты можешь?.. — в отчаянье воскликнула Элена.

— Не надо мне лгать, мама! — прервал ее сын. — Я же на твоей стороне. И я знаю, что это ты приказала убить отца.

Элена в ужасе закрыла лицо руками, потому что последнюю фразу Лукас произнес, не видя Ирены и Диего, которые в тот момент вошли в гостиную.

— Лукас, ты не в себе. Что за вздор ты несешь? — подступила к брату Ирена, но он лишь раздраженно махнул рукой и выбежал из комнаты.

Ирена и Элена стали объяснять Диего, что Лукас болен и не следует всерьез относиться к его заявлению. Диего сделал вид, что именно так и расценивает услышанное, однако, придя домой, высказал Клаудиу свою версию убийства:

— Родители Ирены давно не ладили друг с другом, а когда дона Элена собралась подавать на развод, выяснилось, что сеньор Элиу так составил брачный контракт что в случае развода жена и дети останутся без средств. Тогда дона Элена и решилась на крайнее средство: наняла Жозиаса, и тот подсыпал яд в виски.

— Почему именно Жозиаса? — спросил Клаудиу.

— Жозиас был отцом Дуды Бесноватого, который снабжал наркотиками Лукаса. Известно, что Элена давала Жозиасу деньги, чтобы только Дуда оставил в покое Лукаса. В день убийства Жозиас был в аэропорту, это установлено. Таким образом, Франческа Феррету умерла по чистой случайности, но это дало основания Жозиасу и в дальнейшем получать деньги от Элены — путем шантажа.

— По-моему, у тебя чересчур разыгралась фантазия, — заметил Клаудиу, но Диего это не смутило.

— Конечно, у меня нет доказательств, я только предполагаю, что так могло быть. Допустим, Лукас узнал о шантаже от того же Дуды. А с головой у парня не все в порядке, это тоже известно. Он вполне мог столкнуть Жозиаса под поезд, желая защитить мать от шантажа. Возможно, убийство произошло случайно, в драке. Но Жулия — женщина умная и к тому же работавшая в трущобах — узнала там какие-то подробности и догадалась, кто убил Жозиаса. Естественно, она позвала к себе Лукаса, сделала ему выволочку. На мой взгляд, она даже была способна сдать его в полицию. И вот тут он перепугался насмерть. Инсценировал разбойное нападение и таким образом избавился от тети.

Клаудиу опять позволил себе заметить, что способ, каким была убита Жулия, плохо соотносится с действиями Лукаса.

— Я допускаю, что он мог нечаянно или даже умышленно столкнуть Жозиаса под поезд, но чтобы расстрелять в упор собственную тетку!..

— Ты забываешь, что у парня явное раздвоение личности, — возразил Диего. — Тёмная сторона его души взяла верх, и он убил. Я даже скажу больше: это Лукас подстроил ту аварию, в которой едва не погибла Ирена.

— Ну, тебя уже чересчур занесло! — решительно остановил его Клаудиу. — Лукас любит сестру!

— Да, любит, — подхватил Диего, — когда бывает в здравом уме. А когда на него накатывает безумие, он способен на все. Ведь у него бывают провалы памяти, и он сам не может вспомнить, что делал в те или иные минуты.

Клаудиу такой аргумент показался неубедительным, и он спросил, как же быть со списком Ирены, который не укладывается в данную версию. Диего задумался, но вскоре нашел ответ и на этот вопрос:

— Вспомни, что идею с китайским гороскопом подбросила астролог, которую рекомендовала Карла. А Карла — лучшая подруга Элены. Они просто сговорились, чтобы сбить Ирену с верного следа. Нет, я должен во что бы то ни стало отговорить ее от ведения расследования! Иначе Лукас в следующий раз доведет дело до конца.

Глава 42

Олаву намеревался устроить очную ставку сразу же после допроса Изабеллы, но выяснил, что Андреа уехала на недельку в Катандуву, и дал возможность ей спокойно отдохнуть. Однако неделя уже закончилась, а Андреа в Сан-Паулу не вернулась. Тогда Олаву разыскал телефон ее матери в Катандуву и узнал невероятную новость: Андреа туда не приезжала вовсе. Оставалась слабая надежда, что планы Андреа почему-то изменились и она поехала отдыхать в другое место, где и задержалась. Но и в этом случае она должна была позвонить Диего — попросить у него дополнительный отпуск, а этого не произошло. Миролду тем временем установил, что в дорожную аварию Андреа также не попадала, и следователям ничего не оставалось, как объявить официальный розыск Андреа по всей стране.

В связи с ее исчезновением Олаву пришлось вновь посетить особняк Феррету, где его встретили весьма враждебно: Филомену возмутило, что ее спрашивают о секретарше, которая переметнулась от них в конкурирующую фирму.

— Но она работала у вас много лет, и вам наверняка известен круг ее знакомств, — продолжал гнуть свое Олаву. — Я надеюсь, вам не безразлична судьба доны Андреа и вы окажете посильную помощь в ее розыске.

Филомена ответила, что никогда не интересовалась связями Андреа и потому не может быть полезна Олаву.

Такая реакция показалась следователям странной, и Миролду высказал свою версию исчезновения Андреа:

— Проработав столько лет на комбинате Феррету, Андреа наверняка знала какие-то секреты фирмы, из-за которых ее могли убрать.

— Tы подозреваешь Филомену? — спросил Олаву.

— Не только ее, но и Марселу Росси.

— А его юная красотка не могла расправиться с Андреа? — пошел еще дальше в своих предположениях Олаву. — Испугалась очной ставки и убрала свидетельницу.

— Ты уверен, что врала Изабелла, а не Андреа? — в свою очередь спросил Миролду. — Если допустить, что между ними действительно встал мужчина, то ревность могла толкнуть Андреа на оговор более удачливой соперницы.

— Черт их разберет, этих женщин! — вздохнул Олаву, и Миролду готов был поклясться, что его приятель сейчас подумал об Элене.

После ухода Олаву Изабелла не удержалась от замечания тетке: сказала, что той не следовало так резко говорить со следователем, который теперь может подумать, будто семейство Феррету причастно к исчезновению Андреа. Филомену мало волновало мнение Олаву по данному поводу. Она полагала, что он использовал Андреа лишь как предлог, позволяющий ему вновь вломиться в их дом.

— Ты еще слишком молодая, — сказала она племяннице, — и не понимаешь, что этого дотошного типа занимает только одно: смерть Франчески.

Изабелла прикусила язык, а Марселу, внимательно наблюдавший за женой, увел ее в спальню и там прямо спросил, что ей известно об исчезновении Андреа.

— Ничего! Почему ты спрашиваешь об этом меня? — изобразила недоумение Изабелла.

— Потому что я был свидетелем вашей ссоры, — строго произнес он. — Андреа хотела рассказать мне еще что-то, вероятно про тебя. Но я тогда от нее отмахнулся, а ты побежала за ней вслед. Скажи, что она имела в виду и чем закончилась ваша встреча?

Изабелла поджала губы, сделав вид, что слова Марселу ее обидели, но он продолжал настаивать на ответе.

Откуда я знаю, что еще хотела сказать Андреа! — разозлилась Изабелла. — Наверняка какую-то гадость. Я догнала ее у лифта и предупредила, чтобы она не вздумала являться к тете Филомене и докладывать ей о том звонке. Только и всего.

— Я вовсе не собираюсь обвинять тебя, — примирительно сказал Марселу. — Но если ты что-то скрываешь, то лучше скажи мне это сейчас.

— Мне нечего скрывать от тебя, дорогой, — просияла своей ослепительной улыбкой Изабелла.

Затем Марселу уехал на комбинат, а она отправилась к доктору Осни, понимая, что с ложной беременностью надо кончать как можно скорее. Ведь если Ана узнает, что Андреа пропала, то может обо всем догадаться и, несмотря на угрозы Изабеллы, рассказать правду Марселу. «Я ведь угрожала ей тем же пистолетом, которым... Словом, Ана теперь уверена, что я способна не только пугать, но и пустить в ход оружие. Иначе бы она не молчала», — мысли о возможном разоблачении не давали покоя Изабелле, они опережали друг друга, и заглушить их она могла только конкретным действием, потому и поспешила в клинику.

Там она честно рассказала всю правду, объяснила также, почему вынуждена была солгать мужу и родственникам, а затем предложила доктору сделку:

— Выдайте мне справку о том, что у меня случился самопроизвольный выкидыш, а я вас за это щедро вознагражу.

Доктор Осни, возмутившись таким предложением, наотрез отказался помочь Изабелле, та же попыталась увеличить ставку.

— Единственное, что вы можете от меня получить, — ответил Осни, — это совет: расскажите все так же откровенно родственникам, и, не сомневаюсь, они вас поймут.

— Ну уж нет! — гордо заявила Изабелла. — Я надеялась найти у вас понимание и собиралась вернуть вам медицинскую карту, которую у вас украли, но вы сами лишились своей выгоды.

Она демонстративно разорвала карту на глазах у Осни и решительно направилась к выходу.

— У меня достаточно клиентов, — ответил на ее выпад доктор Осни. — А таких клиентов, как вы, я лишаюсь с удовольствием, дона Изабелла!

Марселу вернулся домой поздно и сообщил Филомене, что настал час выставлять на продажу акции, так как котировки на бирже поднялись до максимума.

— Имей в виду, Марселу, акции не должны уйти к мелким сошкам, — напомнила ему Филомена. — Мы привлекаем новых акционеров лишь затем, чтобы наш комбинат расширялся. А это можно сделать только совместно с крупными вкладчиками.

— На бирже все подготовлено, — успокоил ее Марселу. — Наши люди поставят надежные препоны для всякой мелочи.

— Ну хорошо. Завтра выставляем акции на торги, — согласилась Филомена.

Она конечно же не могла знать, что в соседней комнате Адалберту и Кармела обсуждали ту же самую проблему — завтрашние торги.

— Наш брокер будет скупать акции от имени компании «Парадизу», но акции перейдут к тебе, так как ты фактически являешься учредителем этой фирмы. Разумеется, Фило сохранит контрольный пакет, однако ты станешь полноправным акционером, а затем вернешь все, что у тебя украли.

— Ах, Адалберту, я почему-то не верю в эту затею и очень боюсь, что твой план сорвется. Тогда Фило выгонит меня отсюда вместе с тобой.

— Не бойся, все обойдется наилучшим образом, — заверил ее Адалберту.

— Ладно, — сказала Кармела едва ли не безразличным тоном. — Если честно, то меня сейчас больше занимает Изабелла, нежели эти акции. Ты заметил, что она слишком нервничает в последнее время? Похудела, даже осунулась. Думаю, это сказывается ее беременность. Я предлагала ей пойти к врачу, но она и слышать об этом не хочет

— Уговори ее, ты ведь мать, — посоветовал Адалберту. — А меня она и вовсе не послушается.

О необходимости посетить врача Изабелле говорили также и Филомена, и Марселу. Последнего особенно пугало то, что Изабелла теперь часто кричала во сне и просыпалась в холодном поту.

В тот вечер накануне продажи акций Марселу тоже завел с ней разговор о докторе:

— От этих ночных кошмаров можно потерять ребенка. И если ты завтра же не сходишь к врачу, то я отведу тебя туда силой.

Изабелла поняла, что времени на раздумья у нее уже не осталось, и приступила к активным действиям. Войдя в комнату Кармелы, она со слезами бросилась матери на шею:

— Только ты можешь мне помочь, мамочка! Tы такая добрая! У меня большая беда, мамочка!

— Что случилось? — испуганно воскликнула Кармела.

Изабелла не стала пускаться в долгие объяснения, а сразу же начала с главного:

— Мама, я всех вас обманула! Я не беременна!

Ошеломленная таким известием, Кармела никак не могла взять в толк, зачем Изабелле понадобилось идти на столь жестокий и низкий обман. Изабелла же твердила одно: «Я боялась потерять любимого человека и боюсь потерять его сейчас. Поэтому мне и нужна твоя помощь».

— Как ты могла! Как ты могла! — причитала Кармела. — И еще хочешь сделать меня соучастницей?!

— А ты хочешь, чтобы меня снова унизили? Чтобы я снова претерпела такой же позор, как в день моей свадьбы? Ты этого хочешь, мама? — перешла в наступление Изабелла. — Я прошу тебя о самой малости: ты всего лишь подтвердишь, что у меня случился самопроизвольный выкидыш.

— Нет! Нет! — решительно заявила Кармела. — Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы соврать.

— Ну ты подумай до завтра, — сказала Изабелла, понимая, что дальше давить на мать не только бесполезно, но и опасно. — Я все же очень рассчитываю на твою помощь.

Ночь она провела так же беспокойно, как и накануне, но Марселу не имел возможности отвести ее к врачу — ему надо было отправляться на биржу и следить за торгами. Адалберту по правилам игры не должен был присутствовать на бирже, но планировал поддерживать постоянную связь с брокерами по сотовому телефону и для этого тоже ушел из дому — чтобы Филомена его случайно не подслушала.

Изабелла внимательно следила за перемещением домочадцев, моля Бога, чтобы и Филомена отправилась куда-нибудь по делам, а уж Элизеу совсем просто будет обвести вокруг пальца.

Между тем Филомена отметила, что племянница сегодня выглядит особенно бледной, и потребовала от Кармелы, чтобы та отвела дочь к врачу.

— Да, я отведу ее, — невольно вырвалось у Кармелы. — Вчера мы с Изабеллой долго об этом говорили. Она согласилась пройти обследование.

— Ну, слава богу, — облегченно вздохнула Филомена. — Я бы поехала с вами, но у меня деловой обед.

Во время беседы с сестрой в Кармеле боролись два противоречивых чувства: негодование по поводу чудовищного поступка дочери и боязнь ее разоблачения. Сама много лет испытывавшая унижения со стороны Филомены, она легко могла представить, каково придется Изабелле, когда обнаружится обман. И потому вымолвила похолодевшими губами:

— Нет, я управлюсь сама. Я ведь мать. Так что не волнуйся.

Изабелла, молча слушавшая этот диалог, поняла, что мать сдалась и приняла ее сторону.

А дальше все пошло по заранее обдуманному плану: после ухода дяди и тети Изабелла позвала к себе мать, и та вынуждена была играть свою неблаговидную роль, отведенную ей дочерью.

— Дива, Изабелле плохо, — сказала Кармела, не глядя в глаза служанке. — Я отвезу ее в больницу. Оттуда вам позвоню.

— У меня кровотечение, —добавила Изабелла слабым голосом, не сомневаясь, однако, что ее услышит не только Дива, но и стоящий неподалеку Алфреду.

В клинике она пожаловалась на острые боли во всем теле, задав нелегкую задачу доктору. По словам пациентки выходило, что у нее воспалены буквально все органы, однако температура была нормальной, сердце билось хоть и учащенно, но в пределах нормы, ультразвуковое исследование тоже не выявило никаких нарушений.

— Вероятно, это реакция на какой-то стресс, — не слишком уверенно резюмировал доктор. — Вам доводилось нервничать в последнее время?

— Да, — поспешила ответить Кармела, — у нее для этого было много причин.

— Что ж, я выпишу вам транквилизаторы и обезболивающее, — сказал Изабелле доктор, чем заслужил ее искреннюю благодарность.

Говоря о деловом обеде, Филомена имела в виду тайную встречу с Эленой в загородном ресторане. Элена уступила требованию Филомены неохотно и, собираясь на эту встречу, очень нервничала, что не укрылось от внимания Ирены.

— У тебя какие-то неприятности? — спросила она.

— Нет, с чего ты взяла? — ответила Элена.

— Мне показалось, что ты чем-то обеспокоена.

— Просто я не рассчитала время и теперь боюсь опоздать. Карла уже заждалась меня. Мы идем с ней в картинную галерею, а потом вместе пообедаем.

Выйдя из дома, она села в машину и направилась за город. Миролду, наконец решившийся вывести эту особу на чистую воду и тем помочь другу, последовал за ней. Каково же было его изумление, когда он увидел вместе с Эленой... Филомену Феррету! «Вот она, удача! — промелькнуло в его голове. — Давно надо было установить за ними слежку!»

Стараясь не привлекать к себе внимания обеих дам, он занял место за соседним столиком и услышал то, от чего у Олаву волосы встали бы дыбом:

— Этот настырный следователь продолжает доставлять нам беспокойство, — с недовольным видом говорила Филомена. — Вы обещали его нейтрализовать, но он опять приходил к нам в дом под каким-то дурацким предлогом. Мы должны придумать, как противостоять ему.

— Я больше не могу морочить ему голову, — ответила Элена.

— То есть? — потребовала объяснений Филомена.

— То есть отказываюсь кокетничать с Олаву де Мелу и выхожу замуж. За любимого человека. Я согласилась подкупить судью, потому что вы мне обещали...

— Вы не посмеете! — прервала ее Филомена, к большому неудовольствию Миролду. — Мы с вами в одной лодке, Элена Рибейру. И я не позволю, чтобы вы бросили меня, даже если мы обе пойдем ко дну!

— Вы мне угрожаете?

— Угрожаю! У вас нет выбора. Вы обязаны соблазнить следователя! Да так соблазнить, чтобы он по уши увяз в этой истории вместе с нами.

— Мне будет нелегко, но я постараюсь, — послушно промолвила Элена.

«Надо же, Ирена столько всего раскопала, а собственную мать проглядела!» — подумал Миролду. Из дальнейшей беседы сообщниц ему не удалось выведать чего-либо важного, и он поспешил к Олаву, не забыв перед тем несколько раз сфотографировать его зазнобу в обществе Филомены Феррету.

Глава 43

Жука горько переживал отказ Элены выйти за него замуж и очень обрадовался возвращению из рейса Жозе: теперь будет кому излить душу! Большой знаток женской психологии, отец наверняка сможет объяснить, почему Элена ответила отрицательно, хотя и уверяла, что любит Жуку.

Жозе, всегда готовый порассуждать на приятную для него тему любви, высказал такое предположение:

— У Элены чувствительное сердце. Она силится забыть какую-то старую боль, связанную, вероятнее всего, с прежним браком. Не подгоняй ее, сынок, дай ей время безоговорочно поверить в тебя, привязаться к тебе настолько, чтобы это короткое, но такое важное, решающее слово «да» могло само слететь с ее уст — легко и естественно!

— И откуда тебе все это известно, отец? — не скрывая восхищения, спросил Жука, но затем добавил уже с печалью в голосе: — Ты так красиво говоришь, что я заслушался и даже на секунду поверил в возможность своего счастья. А потом вспомнил лицо Элены, ее губы, произносящие тоже короткое и решающее «нет»... Неужели она не любит меня, отец?

— На этот вопрос может ответить только время, — сказал Жозе, тоже заметно погрустнев. — Эх, если бы я был так же молод, как ты!..

Заехав к подруге и не застав ее дома, Карла очень удивилась, когда Алсина сообщила ей, куда именно отправилась Элена.

— А ты ничего не напутала? — еще раз уточнила Карла. — Она сказала, что будет обедать со мной?

— Да, — ответила Алсина с обидой в голосе.

— Я сам слышал, как мама это говорила, — поддержал служанку Лукас.

— Неужели на меня нашло затмение и я забыла, о чем мы договаривались с Эленой? — растерянно молвила Карла. — А она не говорила, где мы с ней должны были встретиться? Может, я еще успею туда?

— Вряд ли, — сказал Лукас. — Мама ушла давно. Так что лучше подождать ее здесь.

Элена не заставила себя долго ждать и, увидев недоуменные взгляды Карлы, Лукаса и Алсины, сразу же поняла, что тут произошло до ее прихода, поэтому и взяла инициативу в свои руки:

— Карла, где ты была? Я прождала тебя в ресторане полдня!

Карла, естественно, стала утверждать, что не помнит об их уговоре, а Лукас, заподозривший мать в неискренности, прямо спросил, что она намеревается от него скрыть.

Неизвестно, чем бы кончилась эта сцена, если бы в тот момент не пришел Олаву и не отвлек внимание Лукаса на себя. Парень встретил следователя враждебно, но Олаву это не смутило: он сказал, что просто зашел к Элене на правах доброго знакомого. Лукас, скрипнув зубами от негодования, демонстративно вышел из гостиной, и Олаву повел непринужденную беседу с дамами.

— Я звонил, — сказал он Элене, — хотел пригласить тебя в ресторан, но служанка ответила, что ты обедаешь с Карлой.

— Да, я обедала с Карлой, — подтвердила Элена, бросив умоляющий взгляд на подругу.

Та с готовностью поддержала ее, решив про себя, что Элена сегодня встречалась с Жукой, но не хочет, чтобы об этом знали Олаву и Лукас.

— Мы были в ресторане «Маркес», — добавила Карла для пущей убедительности и тотчас же угодила в ловушку, дав повод Олаву выразить удивление:

— В «Маркесе»? А Сидней говорил мне, что будет обедать с тобой в «Национале». Так с кем ты сегодня обедала, Карла, и где? — увидев, как обе женщины пришли в замешательство, Олаву не стал их мучить, а погрозил им пальцем: — Что-то вы скрываете от меня, подружки! Интересно было бы узнать, кто из вас кого покрывает! Может, ты, Элена, будешь откровенной и скажешь, с кем сегодня обедала?

У Элены сердце ушло в пятки, но ее неожиданно спасла вернувшаяся домой Ирена.

— Вы здесь? Раскопали что-нибудь еще? — обратилась она к Олаву.

— Если ты имеешь в виду расследование убийства, — ответил он, — то я не буду тебе ничего рассказывать, так как ты обещала мне больше не ввязываться в это дело.

— Но вы явно обсуждали что-то важное! Я вижу это по вашим лицам! — с обидой произнесла Ирена.

— У нас могут быть и другие важные темы для разговора, — хитро усмехнулся Олаву. — Мне, например, показалось странным, что твоя мама утверждает, будто обедала сегодня с Карлой...

— Ирена, прошу тебя, оставь нас одних, — едва сдерживая себя, вмешалась Элена.

— Ладно, — послушно ответила дочь, надеясь позже выяснить у матери, зачем приходил Олаву.

Когда он наконец ушел, Элена сама сочла необходимым объяснить свое странное поведение дочери и подруге:

— Я встречалась с Жукой, но не хотела, чтобы об этом узнал Лукас. А Олаву солгала уже по инерции.

— Я так и поняла! — облегченно вздохнула Карла. — Ну, слава богу! А то я поначалу подумала, что у меня уже начался склероз.

Торги на бирже прошли строго по сценарию Адалберту, но не догадывавшийся об этом Марселу был уверен, что победу одержал именно он, продав акции солидной фирме «Парадизу». Сам Марселу, правда, ничего конкретного не знал об этой фирме, однако его доверенное лицо на бирже — брокер Фаусту — утверждал, что это довольно известная фирма и что ее представитель Арланду Салес Коуту обещает полное невмешательство в деятельность комбината, как того и желал Марселу.

— И все же я прошу тебя раздобыть подробные сведения об этой фирме, — сказал Марселу. — Мне не хотелось бы отдавать пятнадцать процентов акций в руки компаньонов-призраков. Выясни все об их деятельности и доложи мне завтра, иначе я буду вынужден аннулировать сделку.

— Не волнуйтесь, сеньор Марселу, все будет нормально, — заверил его Фаусту.

Марселу и сам чувствовал, что все обойдется наилучшим образом, и в бодром расположении духа отправился домой, где его, однако, ожидал тяжелый удар —  известие о внезапном кровотечении у Изабеллы.

— Куда ее отвезли? — спросил Марселу, готовый тотчас же отправиться в больницу.

— Если бы мы это знали, то были бы уже там, — ответила за всех Филомена.

Элизеу и Адалберту лишь мрачно кивнули головами, соглашаясь с ней.

— Но надо же что-то делать! — засуетился Марселу. — Не можем же мы сидеть сложа руки!

— Эта бестолковая Кармела обещала позвонить из больницы, но не позвонила, — раздраженно сказала Филомена, — и нам остается только ждать.

Так, в томительном ожидании, провели они еще около часа, прежде чем появилась Изабелла в сопровождении матери. Марселу сразу же бросился им навстречу, и, припав к его плечу, Изабелла зарыдала в голос, а затем произнесла то, что было давно ею заготовлено:

— Марселу, любимый, это ужасно! Я потеряла нашего ребенка!

Он лишь крепче прижал ее к себе, а ошеломленная несчастьем Филомена с трудом вымолвила:

— Как?.. Как это произошло?

— Самопроизвольный выкидыш, — ответила Изабелла сквозь слезы.

Элизеу первым попытался утешить ее, сказав, что она еще молодая и сможет родить другого ребенка. Затем тоже самое повторила Филомена, правда с меньшей долей уверенности. Адалберту, видя, что Кармела едва держится на ногах, подошел к ней поближе и предложил опереться на его локоть. Кармела не оттолкнула его, как можно было ожидать, и пожаловалась на сильную головную боль.

— Тебе надо прилечь, — участливо молвил Адалберту. — Пойдем, я провожу тебя.

Марселу тоже увел Изабеллу из гостиной и долго успокаивал ее, говоря нежные слова и пытаясь вселить в нее надежду на лучшее будущее.

Адалберту посоветовал Кармеле принять обезболивающее и пойти с ним в ресторан.

— Как-никак мы сегодня одержали победу, — пояснил он свое вроде бы неуместное приглашение на ужин. — Акции теперь твои!

— Tы уже забыл, что у нас случилось? — вскинулась на него Кармела.—У меня нет сил даже слышать об этих акциях. Если бы ты знал, что мне довелось пережить!..

— Изабелле ты уже ничем не поможешь, — сказал Адалберту, не предполагая, какую реакцию вызовут его слова у Кармелы.

Отчаянье прорвалось в ней горькими слезами, а затем она заговорила быстро, взахлеб, словно хотела как можно быстрее освободиться от негодования, переполнявшего все ее существо:

— Да, ты прав, ей уже ничем не поможешь. Наша дочь — лгунья, мерзавка, дрянь! Она всех обманула! Устроила отвратительный фарс! Никакой беременности у нее не было! Ты оказался прав, Адалберту. Твои подозрения полностью подтвердились: Изабелла цинично лгала. Да еще и меня втянула в это грязное дело. Но я не стану покрывать ее дальше! Сейчас же все расскажу Марселу и Фило!

Она уже сделала шаг к двери, но Адалберту решительно остановил ее:

— Не надо, Кармела! Ты — единственный чистый человек в этом доме, ты не принадлежишь к шайке Феррету. А Изабелла пошла не в тебя — в теток. Поверь мне: она выйдет сухой из воды, а тебя обольют грязью. Филомене так хочется иметь наследника, что она предпочтет поверить Изабелле. И Марселу поверит ей, потому что ослеплен любовью.

— Но как же мне жить с этой ложью?!

— Не кори себя. Ты поступила так как подсказало тебе материнское сердце. Поплачь...

Он прижал Кармелу к своей груди и поцеловал ее в затылок нежно, как целуют ребенка.

Горе, свалившееся на семью Феррету с потерей наследника, отодвинуло на второй план проблему продажи акций. Но немного оправившись от удара, Филомена все же позвала к себе Марселу и потребовала от него доклада о результате торгов. Сочтя сделку в целом успешной, она тем не менее уперлась в то же слабое звено, которое накануне насторожило и Марселу, — в фактическую анонимность их будущего компаньона. Марселу сказал, что более подробная информация о фирме «Парадизу» будет у него в ближайшие дни, но это уже не имеет большого значения. Самое главное — владельцы «Парадизу» живут за рубежом и не собираются вмешиваться в дела комбината.

— Я не отдам акции, пока не получу достоверных сведений о владельцах этой компании.

— Но это же ребячество, Филомена! — рассердился Марселу. — Нельзя заключать биржевую сделку и тут же отказываться от нее только потому, что ты не знакома с будущим компаньоном. Тогда не надо было прибегать к услугам биржи, а самостоятельно искать покупателя.

— Тебе хорошо известно, что в этом случае мы никогда не сумели бы продать акции по такой высокой цене.

— Разумеется, — подхватил Марселу. — Поэтому я и говорю, что ты ведешь себя, мягко говоря, несерьезно.

Их спор затянулся, и обеспокоенный этим Адалберту решил, что пора ему спасать ситуацию. Он догадывался, отчего Марселу так долго не выходит из кабинета Филомены: та недовольна сделкой, и настораживает ее не что иное, как фирма «Парадизу».

Придумав пустяковый предлог, он вошел в кабинет, но Филомена попросила его зайти позже, добавив:

— Извини, Адалберту, мы обсуждаем сегодняшнюю сделку на бирже.

Этой фразы ему оказалось достаточно, чтобы встрять в разговор:

— Мой двоюродный брат содержит брокерскую контору. Может, я могу чем-то помочь?

— Можешь! — ухватилась за соломинку Филомена. — Кому принадлежит компания «Парадизу»?

— Я узнаю, но на это потребуется некоторое время, — произнес он с невинным видом, отлично зная, какая реплика последует со стороны Филомены.

И не ошибся: она сказала, что времени-то у них как раз и нет.

Тогда Адалберту посоветовал отбросить сомнения, взять деньги «Парадизу» и укрепить свой бизнес. А потом, если возникнет такая необходимость, — избавиться от нежелательных компаньонов одним из тех способов, к которым Филомена прибегала уже не раз.

Его идею поддержал Марселу, и Филомена в конце концов сдалась.

Таким образом, удача еще раз улыбнулась Адалберту, и с этим радостным сообщением он поспешил к Кармеле.

Глава 44

Ирена не подозревала, какое волнение испытывал Зе Балашу, давая ей первый урок верховой езды, — все ее внимание было приковано к лошади и к голосу учителя. В отличие от Диего, тренировавшего Ирену накануне, Жозе лишь изредка бросал короткие реплики, но они были точными, внятными, и начинающая наездница сразу понимала, какую позу ей следует принять, как натянуть поводья, в какой момент предельно расслабиться, а в какой, наоборот, — напрячься.

— Я в тебе не ошиблась: ты — великолепный учитель, — сказала она в конце тренировки.

От этих слов сердце Зе Балашу ликующе забилось, и он потерял контроль над собой: помогая Ирене слезть с лошади, подхватил свою возлюбленную на руки и, проникновенно глядя ей в глаза, воскликнул:

— Ты самое прекрасное создание, какое я когда-либо держал на руках!

Глаза Ирены округлились, на лице отразилось смятение, заставившее Зе Балашу тотчас же опомниться. Осторожно опустив девушку на землю, он попытался обратить свое невольное признание в шутку —  дескать, прости старого болтуна, напугал тебя и, возможно, обидел. Ирена заверила его, что нисколько не обиделась, но та поспешность, с какой она стала прощаться, заставила Зе Балашу горько пожалеть о своей несдержанности. «Больше она не захочет меня видеть», — подумал он обреченно, а придя домой, вновь не сдержал себя и рассказал о случившемся Жуке. Тот немало удивился такой откровенности — прежде отец никогда не посвящал его в свои амурные истории.

— Это моя последняя любовь, — пояснил Жозе. — Ты не представляешь, сынок, что значит влюбиться на склоне лет без всякой надежды на взаимность!

Жука ответил, что возраст тут не играет существенной роли. Во всяком случае, Элена отвергла его не по этой причине.

— Она не отвергла тебя! — с горячностью возразил Жозе. — Ты еще можешь побороться за свою любовь, а мое время, увы, безвозвратно ушло.

Так, погоревав об Ирене и Элене Рибейру, отец и сын немного успокоились. А вот Ирена продолжала пребывать в том странном смятении, которое ей довелось испытать на ипподроме, и тоже искала, кому бы излить душу. Одна она не могла разобраться в себе: почему не рассердилась на Зе Балашу, не возмутилась его поведением — ведь он ей в деды годится, —  почему, наконец, не может забыть его взволнованный голос, его проникающий в самое сердце взгляд...

В исповедники она выбрала Сандру — давнего верного друга, который тоже когда-то доверил ей самую сокровенную тайну — связь с Джеферсоном.

Сандру пришел к заключению, что это похоже на влюбленность, но ничего конкретного посоветовать Ирене не смог. Зато добавил ей волнений уже совсем иного свойства:

— Я тоже хотел с тобой поговорить. О Лукасе, — произнес он, осторожно подбирая слова. Ты знаешь, что он сказал Яре? Даже язык не поворачивается это вымолвить... В общем, Лукас уверен, что твоего отца отравили по указке доны Элены.

— И он сказал это Яре?! — в ужасе воскликнула Ирена.

— Да. А она сказала Карине, а та — мне.

— Боже мой! Так слух может распространиться по всему вашему кварталу, по всему городу. А это ведь неправда, это — болезненная фантазия Лукаса. Его надо немедленно лечить! Как же мне уговорить его пойти к врачу?

Был довольно поздний час, когда Миролду заехал к Олаву домой, чтобы сообщить ему о завещании, составленном Франческой Феррету незадолго до смерти.

— Как мы с тобой и предполагали, — сказал он, — все фамильное состояние перешло к Филомене Феррету. Так что у нее был веский мотив для убийства. Она вступила в сговор с мужем сестры и с твоей красоткой...

— А китайский гороскоп, — продолжил Олаву, — был придуман специально, чтобы сбить Ирену с толку. Теперь все встало на свои места!

Они стали обсуждать дальнейший план действий, однако их разговор вынужденно прервался из-за прихода... Элены Рибейру. На ее внезапный визит Миролду отреагировал хитроватой усмешкой, означавшей: «На ловца и зверь бежит!» Олаву же попросту смутился. Не менее смущенной выглядела и Элена — она не ожидала увидеть здесь второго следователя.

— Прости, я пришла без звонка, — пролепетала она, обращаясь к Олаву. — Надеюсь, ты не будешь сердиться на своего друга Сиднея, который дал мне твой адрес?

Миролду вынужден был проявить воспитанность и удалиться восвояси, не забыв, правда, бросить на Олаву многозначительный взгляд — дескать, не поддавайся ее чарам!

После ухода Миролду Элена почувствовала себя гораздо свободнее и сказала, что хотела бы снять ту неловкость, которая возникла в прошлый раз, когда они с Олаву говорили в присутствии Карлы.

— Я поняла, что, пока мы хорошо не узнаем друг друга, нам надо встречаться без третьих лиц. Ведь когда мы с тобой общаемся наедине, то всегда находим понимание.

Олаву предложил ей выпить чаю, она охотно согласилась. Далее их беседа потекла в спокойном русле — говорили о разных пустяках, шутили, Элена кокетничала, но не слишком откровенно, а так, чтобы можно было постепенно увлечь следователя в умело расставленные сети. Олаву понимал, что именно эту задачу поставила перед собой Элена, однако его чувства пришли в явное противоречие с рассудком, и он не удержался от поцелуя. Элена проявила несколько поспешную податливость, и эта ее оплошность вернула следователя к реальности, напомнив ему о профессиональном долге. Дальше поцелуев их отношения в тот вечер не зашли.

От внимательного взора Диего не укрылось, что Ирена в последние дни стала не похожа сама на себя — замкнулась, отдалилась от него.

— Тебя что-то мучает, и ты не решаешься поговорить об этом со мной? — спросил он. — Доверься мне. Вдвоем мы сумеем решить любую проблему.

Ирена оказалась не готовой к ответу на его вопрос. Искренняя и открытая по натуре, она, действительно, мучилась от того, что у нее появилась тайна, которую надо было скрывать от Диего. А в том, что поступать следовало именно так, она была уверена: ведь Диего —

это ее любовь, а Зе Балашу — какое-то наваждение, искушение. Поколебавшись какое-то мгновение, она ответила, что ее беспокоит Лукас:

— Представляешь, он сказал Яре, что отца убила мама! Яра сообщила об этом Карине, а та не удержалась, чтобы не рассказать Сандру...

Говоря это, Ирена рассчитывала, что Диего, так же как и она, сочтет такое обвинение нелепым и кощунственным. Однако услышать ей пришлось совсем иное: Диего заявил, что, как это ни прискорбно, подозрения Лукаса относительно доны Элены не кажутся ему беспочвенными. Он хотел объяснить, почему так думает, но Ирена не стала его слушать и, обидевшись, уехала.

Какое-то время она гнала машину, не думая, куда едет, затем убавила скорость и обнаружила, что она... в Мооке, у дома Жозе. Что ее сюда привело? Зачем! Неужели Зе Балашу стал ей дороже Диего?

Испугавшись этой мысли, Ирена уже хотела повернуть обратно, однако дорогу ей преградил... Зе Балашу. Пришлось припарковать машину и поговорить с ним.

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Но ты приехала, и я не отпущу тебя, пока все не объясню.

— Ничего не надо объяснять! — прервала его Ирена. — Я не хочу, я боюсь услышать то, что скажешь.

— Напрасно ты боишься, — с болью произнес Жозе. — Я не сделаю тебе ничего дурного. Мне только и нужно, чтобы ты позволила любить тебя...

— А просто друзьями мы не сможем быть?

— Не знаю, — честно признался он. — Я не жду от тебя ответного чувства и даже не смею на это надеяться. А прошу лишь об одном: прими мое отношение к тебе спокойно и не бойся меня.

— Но это же какая-то дикость, Зе! — воскликнула Ирена и, резко тронув с места, уехала.

Оставшись один, Жозе долго смотрел ей вслед, и на глазах его были слезы.

— Тебе плохо? Ты плачешь? — обеспокоенно спросил подошедший к нему Аре. — Может, я смогу тебе помочь?

Жозе ласково привлек к себе мальчишку и сказал, что тот уже помог ему своим участием.

— У тебя есть время? Может, прогуляемся? —  добавил он с робкой надеждой, но Арезинью ответил, что зайдет к нему вечером, а сейчас должен идти на работу в пиццерию.

Вечером он пришел к Жозе с подарком, напомнив тому, что сегодня — День родителей.

— Я видел, как Яра сделала подарок Жуке, — пояснил он, волнуясь, — и подумал, что у меня отца не было, но если бы он был... В общем, я хотел бы, чтобы у меня был такой отец, как ты, Зе!

Эти слова Арезинью больно полоснули по сердцу Китерии, находившейся неподалеку. «Может и мой сынишка вот так же где-то мается», — подумала она, и слезы сами полились из ее глаз.

Она поспешила уйти домой и уж там зарыдала в голос, чем очень напугала пришедшего к ней на свидание Улисса. Он попытался выяснить, что с ней приключилось, и, больше не имея сил сдерживаться, Китерия рассказала ему, как любила когда-то Зе Балашу, родила от него ребенка, а затем отдала малыша чужим людям.

Потрясенный, Улисс выслушал ее молча, лишь спросил, почему она не признается во всем Жозе.

—  У меня не хватает смелости, — ответила Китерия. —  Мальчика все равно нельзя вернуть: его усыновили. А Зе меня просто возненавидит

—  Ты все еще любишь его?

—  Нет! Я люблю тебя.

—  Расскажи подробнее о тех людях, что усыновили твоего мальчика.

—  Да мне о них почти ничего не известно. Знаю только, что они увезли моего сыночка из Бауру в Парану. А потом будто бы переехали в Марингу.

—  Ладно, — сказал Улисс, — у меня есть знакомые в Маринге. Я попробую через них что-нибудь узнать.

—  Спасибо тебе. Ты такой добрый! Может, я еще найду своего сына? — с робкой надеждой спросила Китерия и впервые за весь вечер улыбнулась. — Пусть я не сумею его вернуть, но хотя бы буду знать, где он. Смогу его изредка видеть...

Она невольно предалась мечтам о сыне, а в это время Жозе расспрашивал Арезинью, как тот появился в Мооке и почему живет один, без родителей.

— Я приехал сюда из Параны на таком же большом грузовике, как у тебя, — ответил мальчик. — Мне очень нравятся такие грузовики! Потом жил в трущобах. Там меня нашел Маркус и привел в пиццерию.

— А что ты делал в Паране? — спросил Зе Балашу.

— Просил милостыню. Я не хотел этого делать, но меня заставляли. Били... Потому я и сбежал от тех нехороших людей.

— А где же твои родители?

— Не знаю.

Зе Балашу на минуту задумался, а затем попросил мальчика рассказать все, что он помнит из своего раннего детства. Арезинью вспомнил только то, что его настоящее имя — Ариклен.

— Послушай, а ты случайно не из Бауру родом? —  оживился Жозе. — Только у них бывают такие чудные имена.

— Не знаю, — вновь повторил мальчик.

У Жозе опять подступил комок к горлу, но на сей раз он сумел сдержать слезы и предложил Аре как следует налечь на десерт, который как раз принесла тетушка Нина.

А тем временем Китерия упрашивала Улисса никому не рассказывать о ее тайне, и прежде всего Зе Балашу. Улисс обещал ей хранить молчание, но, смутившись, спросил, уверена ли она, что ее сын родился именно от Жозе.

— Да, я понимаю, на что ты намекаешь, — нисколько не обиделась Китерия. — У меня такая профессия... Но когда-то я посмотрела фильм «Брак по-итальянски» с Софи Лорен и сделала все точно так же, как героиня того фильма. Зе провел со мной ночь и оставил банкноту. Вот она! — Китерия достала из шкатулки денежную купюру, каких теперь уже не было в обращении. — Видишь, здесь стоит дата. Именно в ту ночь я зачала своего сыночка. А потом стала принимать противозачаточные таблетки... Но Жозе ничего не должен знать! Я надеюсь на тебя.

— Разумеется. Я же пообещал. — ответил Улисс.

Из дома Китерии он вышел в глубоком раздумье и не сразу заметил Витинью, подступавшего к нему с грозным видом. Накануне Витинью предложил Китерии оставить ее сомнительную профессию и выйти за него замуж. Китерия ответила отказом, но добавила, что любит не его, а Улисса. Вот Витинью и решил выяснить отношения с соперником. По-петушиному наскакивая на коренастого, плотного Улисса, он потребовал, чтобы тот оставил Китерию в покое. Улисс ответил на это снисходительной усмешкой, чем еще более раззадорил Витинью.

— Ты подлец! Я убью тебя! — закричал тот визгливо. Улисс, желая избежать скандала, заговорил с ним серьезно:

— Давай обсудим ситуацию спокойно. Я знаю, ты любишь Китерию. Но я тоже люблю ее и не виноват, что из нас двоих она выбрала меня.

— Врешь, негодяй! — не принял предложенного тона Витинью. — Если бы ты любил Китерию по-настоящему, как я, то заставил бы ее уйти с этой ужасной роботы и взял бы на свое содержание.

— Ты угадал мои мысли, — вновь улыбнулся Улисс. — Именно это я и собираюсь сделать. Хочу жениться на Китерии.

Казилось бы, соперника должен был удовлетворить такой ответ, но при мысли, что в этом случае он навсегда потеряет Китерию, Витинью совсем потерял самообладание и кинулся на Улисса с кулаками. Тот легко отразил его наскок и, отшвырнув несчастного Витинью к забору, уверенной походкой направился в пиццерию.

Посрамленный, поверженный Витинью кое-как добрел до дома и, выпросив у Жуки отпуск, уехал из Сан-Паулу.

Глава 45

К большому неудовольствию Миролду, Олаву решил пока не вызывать на допрос Филомену и Элену, и продолжал общаться с последней в неофициальной обстановке, в том числе и в доме Рибейру. Однажды во время такого свидания туда нагрянул Жука, причем в самый неподходящий момент — когда Элена и Олаву целовались в гостиной. Поцелуй был, в общем, безобидным — одно касание губ, и Элена сразу же отреагировала на появление Жуки, оцепенело застывшего у двери, — стала извиняться, пыталась что-то объяснить ему. Но Жука ведь шел сюда совсем за другим — надеялся, что у Элены было достаточно времени на раздумье и теперь она готова выйти за него замуж. Потому он и не стал выслушивать оправдания, а опрометью бросился прочь из ее дома.

Добравшись до машины, он дал волю своим чувствам, не стал сдерживать слезы, а затем поехал в пиццерию «Ла Мамма» и напился до такого состояния, что не смог самостоятельно передвигаться. Сандру и Улисс кое-как втащили его в одну из комнат, уложили в постель, и Ана всю ночь провела без сна, потому что Жуке то и дело становилось плохо.

Утром он смущенно поблагодарил ее за помощь и поковылял домой — работать в тот день на рынке ему было не по силам. Голова у него раскалывалась от боли, и сейчас Жуке больше всего на свете хотелось как следует отлежаться. Но войдя в дом, он увидел... Элену. Жозе и Нина уже знали, где провел ночь Жука однако не хотели говорить этого гостье и вели с ней пустячную, ничего не значащую беседу.

При виде Жуки Элена тотчас же бросилась к нему, стала умолять о прощении, говорить, что это было недоразумение. Жука же проследовал в свою комнату молча, даже не взглянув на нее. Совсем отчаявшись, она заплакала, и Жозе вызвался проводить ее до дома. Элена от его помощи не отказалась, а у Нины сразу же испортилось настроение — она не сомневалось, что Жозе просто пользуется случаем, чтобы повидать Ирену, и женское чутье не подвело ее. Всю дорогу до Морумби Зе Балашу думал только о том, как увидится с Иреной и что скажет ей при встрече.

Войдя в дом, Элена сразу же приказала Алсине приготовить кофе для гостя, а Ирену попросили развлечь его. Сама же, извинившись и пожаловавшись на головную боль, поспешила в спальню, где собиралась выплакаться без свидетелей. На вопрос Ирены: «Что случилось?» — молча кивнула в сторону Зе Балашу — дескать, он все объяснит.

Это был подарок судьбы! Остаться с Иреной наедине, пусть и ненадолго — да об этом можно было только мечтатьі Окрыленный такой удачей, Жозе заговорил в своей излюбленной витиевато-возвышенной манере:

— Элена и Жука мучаются от любви друг к другу, потому что не понимают самой сути этого благословенного чувства. Любовь — это дар небесный, это редкий цветок, который надо бережно выращивать, чтобы он раскрыл лепестки и явил взору свою первозданную, чистейшую и нежнейшую красоту...

Увлекшись столь высокопарной речью, Жозе вновь, как когда-то на ипподроме, ослабил над собой контроль, и руки его сами потянулись к возлюбленной. Крепко обняв Ирену, он поцеловал ее в губы со всей страстью, на какую только был способен.

Она замерла, на мгновение подчинившись его страсти, а затем в испуге отпрянула.

—  Не смей больше никогда так делать, — вымолвила она глухо, но твердо. — Я люблю Диего!

—  Прости. Прости меня, — тотчас же повинился Жозе. — Я потерял голову. Прости. Я ухожу. Прощай...

Он торопливо покинул гостиную, а вскоре туда вошел Лукас, и Ирена не сумела скрыть от него своего смятения.

—  На тебе лица нет! Что случилось? — подступил к ней с расспросами Лукас.

—  Ничего не случилось, — вынуждена была изворачиваться Ирена. —Тебе хорошо известно, отчего я маюсь: оттого, что ты не хочешь лечиться и распространяешь чудовищные слухи о нашей маме.

Лукас посмотрел на сестру с сочувствием и, пожалев ее, впервые попытался объяснить, почему он отказывается идти к врачу:

—  Понимаешь, я боюсь! Боюсь восстановить в памяти то, что из нее стерлось. Почему-то я уверен, что где-то был и что-то делал, а потом все это забыл. Наверное, такой провал в памяти случился неспроста: мне кажется, я то ли видел что-то ужасное, то ли сам это делал.

В тот день, когда Филомена подтвердила свое согласие на продажу акций компании «Парадизу», Алфреду, как доверенное лицо Романы, позвонил ей и доложил о случившемся. Реакция Романы была молниеносной: она попросила передать Филомене, что она звонила и уже завтра будет в Бразилии.

Экстренный приезд сестры не на шутку встревожил Филомену: ей показалось подозрительным то, что Романа вздумала появиться здесь именно теперь, после крупной биржевой сделки.

— Только что я продала пятнадцать процентов своих акций, а раньше перевела еще пять на имя Марселу — как приданое Изабеллы, — объясняла она мужу суть своей тревоги. — Если теперь Романа станет показывать свой норов, то у меня не будет полного контроля над предприятием. А кроме того, ей очень не понравится, что часть ее денег я использовала... ну, скажем так, по своему усмотрению. Если уж Романа решила нагрянуть сюда внезапно, значит, она непременно потребует от нас полного финансового отчета. И ты подготовишь его! На это у тебя есть ночь и завтрашний день. Романа не должна узнать, куда уходили ее деньги!

— Но я только экономист, а не волшебник, — напомнил ей Элизеу. — Ты ставишь передо мной непосильную задачу.

—А я не могу доверить это деликатное дело никому кроме тебя, — развела руками Филомена. — Так что принимайся за работу!

В отличие от старшей сестры, Кармела обрадовалась предстоящему приезду Романы.

— Я соскучилась по ней, — сказала она Адалберту. — К тому же Романа всегда умела поставить Филомену на место.

— Надо постараться привлечь ее на нашу сторону, — сразу же сориентировался он в ситуации. Не дай бог, если эти две гадюки объединятся против нас с тобой.

Кармела ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула: ей были противны всяческие интриги, на которых испокон веков держался клан Феррету. А с тех пор как фамильную эстафету подхватила ее собственная дочь, Кармеле и вовсе стало нечем дышать в этом ненавистном доме.

Изабелла же, наблюдая за матерью, поняла, что та в любой момент может сорваться и рассказать о ложной беременности Филомене или Адалберту. Все попытки вымолить у матери прощение были напрасными, отец тоже смотрел на Изабеллу с нескрываемым осуждением, и ей стало ясно, что он знает о ее тайне.

Злясь на мать за то, что та не сумела сдержать обещание, Изабелла решила отомстить ей, а заодно и отцу, оказавшемуся таким чистоплюем. Вернувшегося с работы Марселу она встретила со слезами на глазах и взмолилась:

—  Помоги мне! Только ты сможешь это сделать! Мои родители ненавидят меня, презирают! Я больше не могу жить с ними под одной крышей! Уговори тетю Филомену, чтобы она выставила их из дома.

— Как?.. Как ты можешь?.. — растерялся от такой просьбы Марселу. — Кармела любит тебя!

— Она любила меня раньше, — согласилась Изабелла. —  А теперь ненавидит! Они оба были против нашего брака. И сейчас, когда я потеряла ребенка, считают это Божьей карой. Говорят, Господь наказал нас за то, что мы обманывали тетю Франческу.

—  Ужас какой-то! — возмутился Марселу. — Возможно, это было сказано сгоряча!

—  Нет! Они всерьез так думают. Я не могу их видеть. Пусть убираются отсюда и живут хоть на улице! Мне все равно!

Ночь, проведенная у постели Жуки, еще больше расположила сердце Аны к этому человеку, ибо любовь, которую она в себе, наконец, осознала, теперь усиливалась жалостью. «Как же он страдает, бедняжка! — с болью думала Ана. — Видать, и вправду очень любит Элену, если способен переживать из-за нее такие страсти».

Подобные мысли конечно же угнетали Ану, не оставляя ей никаких надежд на будущее. Она почти смирилась с тем, что навсегда потеряла Жуку, и попыталась сосредоточить свое внимание на детях и на работе.

Однако и дети в последнее время доставляли ей не радость, а сплошные огорчения. Беспокойство о дальнейшей судьбе Сандру теперь стало для Аны постоянной неутихающей болью. Не меньшую тревогу вызывала в ней и Карина, слишком увлекшаяся профессией фотомодели. Ана боялась, как бы девочка не сбилась с пути истинного — ведь уже сейчас она возомнила себя писаной красавицей и решительно порвала с Тонику. Поначалу Ана не придавала этому большого значения, помня о том, сколько раз дочь ссорилась и вновь мирилась со своим женихом. Но совершенно случайно Ане довелось услышать разговор дочери с подругой: Патрисия обвиняла Карину в предательстве, утверждая, что та отбила у нее Клаудиу. Карина, разумеется, эта отрицала, но Патрисия ей не поверила и ушла из пиццерии с тяжелым сердцем.

Попытка вызвать дочь на откровенность Ане не удалась, и в отчаянье она бросилась за помощью к Тонику. Тот немного успокоил ее, сказав, что отнюдь не смирился с поражением и готов сделать все, чтобы вернуть любовь Карины.

— Мы тут с Патрисией решили объединить свои усилия. — признался он Ане. — Разыграем из себя влюбленных. Уверен, что Карине и Клаудиу это будет не безразлично — они станут ревновать. Я думаю, Карина меня по-прежнему любит, но ее сбивал с толку Клаудиу.

— Ну, дай тебе бог удачи! — благословила его невинную уловку Ана.

После разговора с Тонику ей стало немного легче однако, вернувшись домой, она увидела нечто ужасное: Жулиу тащил в постель Теку, а та отбивалась, говоря, что больше не верит ему.

При появлении Аны оба смутились. Тека обреченно вымолвила: «Теперь вы меня прогоните» — и выбежала из спальни, а Жулиу с довольно наглым видом стал уверять мать, что это была всего лишь шутка.

— Нет, я не вчера родилась, — сказала Ана, возмущенная поведением сына. — Признайся, ты совратил эту девушку?

— Да как тебе могло прийти такое в голову! — ответил Жулиу, но по его глазам Ана поняла, что попала в самую точку.

— Я не переживу такого позора! — закричала она, теряя самообладание. — Никогда не думала, что мой сын окажется подлецом.

Ее слова больно ударили по самолюбию Жулиу, и, хотя крыть ему было нечем, он с еще большим упорством стал защищаться.

В разгар этой ссоры неожиданно появился Жука и сразу же спросил, в чем провинился его сын. Ана попыталась уйти от прямого ответа, но Жулиу было уже все равно, что она скажет Жуке.

—  Я ухожу от вас! Больше вы меня никогда не увидите! —  крикнул он, выбегая из дома.

Бежать он собрался к Марселу, однако, оказавшись на улице, сообразил, что уже поздний вечер и вряд сейчас стоит появляться в доме Феррету. Тем не менее он пошел к особняку, в котором жил Марселу, и перемахнув через высокий забор, провел ночь в саду, под окнами отцовской спальни.

Утром, когда Марселу вышел из дома, Жулиу бросился к нему с мольбой:

—  Папа, возьми меня к себе! Я больше не могу жить у матери! Вчера я ушел из дома навсегда!

—  Ты... ночевал здесь? В саду? — изумился Марселу. —  А мать знает, где ты?

—  Нет.

—  Сейчас же едем к ней! — решительно заявил Марселу. —  Так нельзя поступать с матерью.

Жулиу ничего не оставалось, как повиноваться. Понурив голову, он нехотя поплелся к машине, и вдвоем с Марселу они поехали в пиццерию «Ла Мамма».

Романа приехала в Сан-Паулу ближе к вечеру, когда все семейство Феррету было дома. Приехала не одна, а с молодым любовником по имени Бруно, которого, как она выразилась, ей посчастливилось усыновить.

Из всех родственников, вышедших ее встречать, Романа особым вниманием отметила Марселу — крепко обняла его и поцеловала.

— Ну, здравствуй, сердцеед, старая любовь! — сказала она, прервав поцелуй и лукаво подмигнув смутившемуся Марселу.

Изабелла при этом скрипнула зубами от злости. А гостья тем временем довольно тепло поздоровалась с Кармелой, бросила общий привет остальным и наконец подошла к Филомене.

— Ты нисколько не изменила своему стилю, — сказала Романа с язвительной усмешкой. — Платья выбираешь будто для заупокойной службы. Этот цвет и фасон старят тебя по меньшей мере лет на десять. Здравствуй, дорогая!

Филомена молча проглотила оскорбление и распорядилась проводить гостей в отведенную для ним комнату.

Затем вся семья собралась на праздничный ужин, и тут выяснилось, что гостью не устраивает меню — она потребовала подать ей весьма экзотическое для здешних мест блюдо — икру с блинами. Икра в доме нашлась, а блины пришлось заказывать в ближайшем ресторане. Таким образом, ужин был на некоторое время отложен, но Романа использовала паузу для предъявления очередной порции требований: уступить гостям спальню Филомены, так как предложенная комната для них маловата, и утром — предоставить полный финансовый отчет по мясокомбинату.

Изабелла, видевшая Роману еще ребенком и плохо помнившая ее, была поражена тем, что властная и жесткая Филомена безропотно соглашалась выполнить любой каприз сестры. «Со мной бы у нее этот номер не прошел!» — подумала Изабелла, любезно улыбаясь Бруно, который весь вечер беззастенчиво оказывал ей усиленные знаки внимания. После ужина Романа отчитала его за это в привычной для себя манере:

— Не забывай, что блюда выбирает тот, кто платит. Твое меню — это я.

— А я никогда и не жаловался на это меню, дорогая, — обезоруживающе улыбнулся Бруно.

Изабелла тоже сделала выговор Марселу, когда они остались вдвоем:

— Так, значит, ты и с теткой Романой путался?

— Ну зачем так грубо? — попытался все свести к шутке Марселу. — Не путался я! Это было еще до того как я женился на Ческе... Мы с Романой любили друг друга...

—  Подлец! Кот мартовский! — не сдержала гнева Изабелла.

—  Но потом все прошло. Именно Романа представила меня Луиджи, первому мужу Франчески.

—  Я убью тебя, если ты опять вздумаешь крутить любовь с Романой! — пригрозила Изабелла, но в ответ услышала клятвенные заверения в любви и верности.

На следующий день после завтрака Романа углубилась в подготовленный для нее финансовый отчет, но он ее не удовлетворил.

—  Я хотела бы посмотреть бухгалтерские книги, — заявила она.

—  Хорошо, посмотришь, — согласилась Филомена. —  Только в понедельник. Сегодня суббота, в бухгалтерии выходной...

—  Так это же замечательно, — перебила ее Романа. —  Никто не будет нам мешать. Едем на комбинат немедленно!

—  Едем, —  обреченно молвила Филомена, понимая, что теперь ей вряд ли удастся избежать разоблачения.

Глава 46

Филомена Феррету с трудом сдерживала приступы гнева и возмущения. А сдерживаться она не привыкла. Но обрушить свою ярость на Роману она бы никогда не решилась. Сестра была единственным человеком на земле, которого Филомена боялась. Они были во многом схожи — Романа тоже слыла женщиной с железным характером. Вдобавок она была подозрительной, коварной и капризной.

— Это верх наглости — заставить меня проверять счета на комбинате в выходной день! — ворчала Филомена за завтраком.

Но Романа не обращала внимания на этот ропот. Владелица сорока процентов акций имеет право нагрянуть с инспекцией в любое время дня и ночи. Романа не церемонилась с сестрицей и не скрывала, что не доверяет ей и Марселу.

— Если Марселу, ничего не получив по завещанию Франчески, смирился, значит, ты чем-то компенсировала ему эту потерю, — настороженно следя за реакцией Филомены, говорила она. — Вас с Марселу что-то связывает — тайна, заговор. Не знаю, что, но обязательно разгадаю.

— Чушь! — чуть ли не вскричала Филомена. — Занимайся бухгалтерией, но избавь меня от своих абсурдных подозрений.

— А тебя не беспокоит какие такие дела связывают твою жену и Марселу? — насмешливо спросила Романа у Элизеу.

— Я доверяю своей жене, — кротко ответил тот.

В отместку Филомена напомнила, как много лет назад Романа безумно влюбилась в Марселу, но тот предпочел ей Франческу. Романа побелела от гнева. «Один-один, пока ничья», — подумал Элизеу, тихо выскальзывая из столовой. До отъезда на комбинат им с Адалберту нужно было обсудить свои дела.

Адалберту не на шутку встревожило намерение Романы лично проверить всю бухгалтерию комбината. А если она обнаружит пропажу денег? Характер у Элизеу был мягкий и уступчивый. Он не знал, что такое ненависть и злоба. Но Адалберту вызывал у него далеко не добрые чувства.

— Это ты заставил меня взять деньги, подлый шантажист! — в сердцах вырвалось у Элизеу.

— Ничего! Ты хитрый, изворотливый. Что-нибудь придумаешь, — похлопал его по плечу Адалберту.

Элизеу сердито отвернулся. Да, он думал всю ночь, но ни одна спасительная мысль не пришла в голову. Остается надеяться на то, что Романа не сильна в бухгалтерии. Но если она что-то раскопает, он все свалит на Марселу. Tем более, что Романа давно имеет на него зуб.

Филомене с Элизеу пришлось еще полчаса ждать и машине, пока сестра прощалась со своим «сыночком», давая ему наставления — ждать ее у бассейна и не кокетничать с Изабеллой.

Филомена, тяжело вздыхая, жаловалась Элизеу. Только с ним одним она могла быть откровенной.

—  Мне кажется, я не выдержу этого, Элизеу! Столько всего свалилось на мои плечи! Как заставить эту нахалку вернуться в Италию? Она постоянно сует нос в наши дела. И еще одно меня тревожит: сможет ли Элена уговорить этого полицейского не поднимать старое дело из архива?

— Тише, дорогая, нас могут услышать, — шептал Элизеу, поглядывая на шофера и Алфреду.

Наконец-то появилась Романа, и они отправились на комбинат. Прошел час, другой, третий. Филомена сидела как на иголках. Ей так хотелось поспеть домой к обеду. Но Романа углубилась в изучение отчетов, всем своим видом давая понять, что готова работать до вечера. Элизеу не успевал таскать для нее из архива толстые папки с бумагами.

Наконец Романа вздохнула и устало откинулась на спинку кресла.

—  Ну, теперь ты убедилась, что комбинат работает в полную силу, счета в порядке? — сердито спросила Филомена.

Но Романа только загадочно улыбнулась. Она по-прежнему не сомневалась, что сестрица с Марселу что-то затевают против нее. Но она выведет эту парочку на чистую воду.

Клебер и Фатима давно поужинали и коротали вечер вдвоем у телевизора, поджидая детей. Джеферсон отправился проводить Розанжелу. Сидней теперь возвращался за полночь, а то и утром. Пати отпросилась с подружками в кино. У всех детей была какая-то сложная, непонятная родителям жизнь.

Вдруг раздался звонок. Звонили почему-то у двери с черного хода. Фатима, ворча, сунула ноги в тапочки и поспешила открывать.

— Клебер, тебе письмо! — удивленно крикнула она еще из кухни.

Клебер, задремавший было на диване, мгновенно вскочил и бросился к ней. Письмо в такой час! Они лихорадочно вскрыли конверт и прочли всего одну строчку: «Все обречены». Далее следовали две колонки цифр и китайских иероглифов.

Фатима видела, как побледнел муж. Даже пальцы у него задрожали, и он выронил таинственное письма. Они тут же вспомнили Ирену и ее расследование. Иероглифы означают животных по китайскому гороскопу, а цифры — год рождения.

— Вот дата моего рождения, Фатима. Это предупреждение. Следующая жертва — я! — обреченно произнес Клебер.

— Не говори так, дорогой! — взмолилась Фатима. — Ну почему мы не уехали в Рио, когда все это началось? Я так тебя просила.

Фатима снова заговорила о том, чтобы сообщить о письме в полицию. Они просто обязаны сделать это, ведь люди умирают один за другим, и они знают почему. А теперь опасность угрожает их семье. Но Клебер и слышать об этом не хотел. Лучше умереть, только бы дети не узнали, что он натворил.

— А может быть, нам с ними как-то договориться? — осторожно предложила Фатима.

— Договориться с Филоменой и Элизеу? Ты с ума сошла. Разве можно соваться в клетку со львом, — грустно усмехнулся Клебер.

Они долго размышляли о том, что же им предпринять. Выход был только один — бежать, исчезнуть. Завтра же Клебер улетит в Рио. А детям они скажут, что друг отца Эванда Габарра предложил ему срочную, но хорошо оплачиваемую работу — аудиторскую проверку. Придется Клеберу несколько месяцев прожить и Рио-де-Жанейро, но зато они без проблем выплатят очередной взнос за квартиру.

Фатима тут же, не откладывая, принялась упаковывать вещи мужа, а Клебер словно впал в горестное оцепенение. Будущее представлялось ему беспросветным кошмаром. Сколько лет придется ему скрываться от убийц, жить в разлуке с семьей, обманывать детей?

Тонику с Патрисией, как заговорщики, прятались за углом пиццерии, выглядывая, не идет ли Карина, Но времени даром они не теряли — тренировались. Причем эти тренировки доставляли Тонику удовольствие. Он обнимал Пати и крепко целовал в губы.

—  Не увлекайся, Тонику! Лучше смотри, когда появится Карина. Тогда и будем целоваться, — слегка отталкивала его Патрисия.

Они задумали страшную месть. Карина все чаще встречалась с Клаудиу. Они якобы работали и проводили вместе слишком много времени. Ревность — вот лучшее средство вернуть Карину, решил Тонику после очередной ссоры.

Патрисия тоже страдала. Клаудиу как будто отдалялся от нее.

—  Карина —  мой золотой талисман, — говорил он. —  Мне так не везло! Но как только я стал фотографировать ее для рекламы, заказы посыпались со всех сторон. Я хорошо на ней заработал. Эта девчонка принесла мне счастье.

Пати улыбалась, хотя эти слова ранили ее больнее ножа. Да, она не принесла Клаудиу удачу. Поэтому теперь он так сдружился с ее лучшей подругой, ставшей его заветным талисманом. Патрисия тоже страдала от ревности, поэтому и согласилась на уговоры Тонику. Хотя вначале эта затея показалась ей вздорной.

— Идет, идет! — тихо шепнул ей на ухо Тонику, и они, как по команде, прильнули друг к другу.

Едва свернув за угол, Карина тут же наткнулась на целующуюся парочку и остолбенела. Патрисия увидела, какой болью, обидой исказилось ее лицо, и пожалела о содеянном. Тонику тоже заметил, как расстроилась Карина. Значит, он ей все же не безразличен и месть удалась.

— Патрисия, как ты могла? Ты же моя лучшая подруга, — со слезами на глазах промолвила Карина.

Патрисия сказала, что Тонику ее просто подвез и в благодарность она его поцеловала.

— А что, собственно, случилось? — хорохорился он. — Имеем право поцеловаться с Пати. Может быть мы нравимся друг другу. Ты сама сказала, что не желаешь меня больше видеть.

— Я вас обоих не хочу больше видеть! Никогда, никогда! — почти закричала Карина и поспешила к дверям своего дома.

Патрисия страдала больше Карины. Она уже поняла, что они совершили чудовищную ошибку и заслужить прощение будет нелегко. Тонику казалось, что ничего страшного не случилось, со временем все утрясется. Никогда еще он так не раздражал Патрисию. И что нашла Карина в этом болване? Наговорив друг другу гадостей, они разошлись в разные стороны. Оба ломали голову, как помириться с Кариной и Клаудиу.

Время от времени Олаву заезжал к Элене на чашку кофе, и они беседовали о пустяках, сидя в ее уютной гостиной. Оба делали вид, что их связывают приятельские отношения. На самом же деле это скорее была дружба-вражда. У Олаву кружилась голова, когда рядом появлялась эта восхитительная женщина. Но в ящике его стола лежала фотография — Элена и Филомена Феррету беседуют за одним столиком в ресторане. О чем совещались эти заговорщицы? Его мучил вопрос — неужели Элена виновата в смерти мужа? Но непроницаемые глаза Элены хранили тайну. Олаву восхищался ее выдержкой и самообладанием.

Однажды он решил навестить Элену после службы, но выбрал неудачное время. Ирена принимала гостей, своих сокурсников. В гостиной Олаву столкнулся лицом к лицу с собственной дочерью.

— Сабрина, дочка!

— Отец! — воскликнула девушка.

Она посмотрела на Олаву с такой ненавистью, что он невольно отшатнулся. Элена, Ирена и все присутствующие были удивлены и смущены этой сценой. Сабрина вела себя некрасиво. Схватила сумочку и убежала, бросив на ходу, что не желает оставаться с этим человеком под одной крышей.

—  Даже жалко стало старика, — признался Джеферсон. — Ну разве можно так с родным отцом!

Элена быстро увела Олаву к себе, протянула бокал с виски. Но он никак не мог успокоиться. Эта встреча его доконала. Олаву поведал Элене грустную историю. Несколько лет назад они с женой расстались. Она ни в чем не виновата: с таким чудовищем, как он, трудно стало жить.

—  Ты же уже в курсе, что я был настоящим алкоголиком, Элена, — сказал Олаву. — Но я всегда обожал свою дочь. После развода жена настроила девочку против меня, запретила мне видеться с ней.

Элена слушала с сочувствием. Она и не подозревала, что у Олаву такие семейные проблемы. И тут ей пришла в голову мысль помирить его с дочерью. Сабрина —  добрая и отзывчивая девушка. Они с Иреной убедят ее встретиться с отцом и поговорить.

—  Не волнуйся, Олаву, я все улажу, — обещала Элена. —  Расскажу девочке, как ты страдал, не имея возможности ее видеть, как ты ее любишь. А потом устрою так, что вы снова как бы невзначай встретитесь у нас в доме.

Олаву был искренне тронут таким участием. Он даже на какое-то время забыл о том, что Элена ведет себя с ним очень дипломатично и что она хитра. Может быть, и это доброе дело она совершает не из человеколюбия и желания помочь ближнему.

— Ты чудная женщина, Элена. Чем мне отплатить тебе за твои хлопоты? — с нежностью глядя на нее, говорил Олаву.

— Пустяки! Ты поможешь моей дочери избавиться от навязчивой идеи с этим расследованием, я помогу тебе помириться с Сабриной, — улыбнулась Элена.

Но Олаву почудилось, что на этот раз она бросила на него многозначительный взгляд. И в этом взгляде он ясно прочел — ты можешь отплатить мне, если захочешь. Благодарность порой как тяжелые вериги. Или сети, из которых непросто выпутаться.

Сидней проводил у Карлы в ее маленькой квартирке все свободное от работы время, а часто и ночи. В ванной Карлы уже была его зубная щетка и даже шампунь, потому что Карле не нравилась его привычка оставлять флаконы с ее шампунем открытыми. Теперь Карла постоянно натыкалась то на его халат, то на тапочки, на другие его вещи и на него самого и ворчала...

А он однажды вдруг торжественно заявил:

— Любимая! Я не хочу делить с тобой только страсть, я хочу делить с тобой всю свою жизнь. Давай поженимся.

— Что? — испуганно вскричала Карла. — Нет-нет! Я не хочу замуж. Ни за тебя, ни за кого-либо другого.

Она знала по собственному опыту: нет такой любви, которую не убила бы совместная жизнь. Карла боялась быта, семейной жизни, однообразия. Ей как воздух нужны были покой и одиночество, хотя бы один день в неделю.

Но Сидней не поверил ей и обиделся. Ясно, почему Карла не желает выходить за него. Потому что он темнокожий. Казалось бы, такая свободная, современная женщина, но тоже не лишена расовых предрассудков. Карла только расхохоталась в ответ на эти обвинения: если бы она была расисткой, то не стала бы показываться с Сиднеем на людях и спать с ним в одной постели.

Они поссорились, и Сидней в знак протеста несколько дней не показывался у Карлы. Олаву он пожаловался на коварство женщин. Эмансипация не пошла им впрок. Раньше женщины стремились выйти замуж, устроить свое уютное гнездышко, родить детей. Нынче они делают карьеру, занимаются бизнесом и не желают вешать на себя оковы семейной жизни. Монстры какие-то, а не прекрасный пол!

— Наша с тобой беда в том, дружище, что мы тянемся к женщинам сложным, умным, из другого мира, вместо того чтобы найти себе равную, — мудро изрек Олаву.

Глава 47

Чемодан был давно собран. Клебер и Фатима сидели на диване, прижавшись друг к другу, и плакали. Как долго предстоит им прожить в разлуке? Этого они не знали и боялись заглянуть в завтрашний день.

Дети были очень удивлены таким поспешным отъездом отца. Но они знали, что он с радостью берется за любую работу. Особенно если за нее обещают хорошо заплатить. Прощание получилось очень грустным. Клебер настоял, чтобы его не провожали. Только Фатима специально отпросилась со службы. Через час она собиралась отвезти мужа в аэропорт. А пока они решили выпить на дорожку по чашке кофе. Фатима возилась на кухне, когда зазвонил телефон. Клебер снял трубку.

— Фатима, ты должна срочно бежать на работу. У них там какие-то неприятности. Твой коллега потерял квитанции, — сообщил Клебер, поспешив на кухню.

Фатима бросилась к телефону, но дозвониться к себе в офис так и не смогла.

— Все время занято, — с досадой бросила она трубку на рычаг. — Не понимаю, что могло случиться. Я быстро — только туда и обратно. Жди меня и никому не открывай дверь.

Фатиме сейчас очень не хотелось оставлять Клебера одного. Только проводив его до трапа самолета она бы успокоилась. Но работой она очень дорожила, особенно теперь, когда Клеберу придется скрываться в Рио.

После ухода жены Клебером вдруг овладело непонятное беспокойство. Ему стало нестерпимо тоскливо одному в пустой квартире. Он метался из угла в угол, не находя себе места. К тому же беспрерывно звонил телефон. Клебер хватал трубку и в ответ слышал то ко зловещее молчание.

— Что за дурацкие шутки? Говорите же! — сердито кричал Клебер.

В конце концов он перестал подходить к телефону. Но звонки сделали свое дело. Страх, который мучил Клебера со вчерашнего дня, перерос в настоящий ужас. Он больше ни минуты не мог находиться в одиночестве. Ему захотелось немедленно очутиться в аэропорту посреди густой толпы. Посидеть в шумном кафе, где он почувствует себя в безопасности. И Фатима найдет его там.

Клебер схватил чемодан и быстро вышел из квартиры, захлопнув дверь. Он нажал кнопку лифта и оглянулся. Ему показалось, что из темного угла холла за ним кто-то наблюдает.

Но тут распахнулись дверцы лифта. Клебер обрадовался и тут же шагнул в кабину. Но он шагнул в пустоту, в глубокую шахту лифта, потому что кабины за дверцами не оказалось. Короткий, сдавленный крик и глухой звук упавшего в шахту тела услышал один из жильцов дома, который в этот момент вышел из своей квартиры на первом этаже.

Ана просто с ног сбилась. Давно ей не выпадали такие горячие деньки. Пиццерия была полна, а ее правая рука — незаменимый помощник Улисс уехал в Парану искать сына Китерии. Ана сама настояла, чтобы он поспешил. Очень уж ей хотелось помочь подруге.

И Теке стало нехорошо. Девочку затошнило, у нее кружилась голова, и Карина увела ее наверх. Пришлось Ане управляться одной вместе с официантом. Вдобавок и Клебер сегодня почему-то не пришел. А он такой обязательный и аккуратный человек. Папка со счетами до сих пор лежала на стойке. Ана не выдержала и позвала на помощь сыновей. Сандру встал на кассу, а Жулиу накрывал столы на террасе.

Неожиданно в пиццерии появился Жозе. Всего два дня назад он уехал в Порту-Алегри. А это дальний рейс, не меньше чем на две недели.

—  Что случилось, Жозе? Ты уже вернулся? — крикнула ему Ана на ходу, пробегая из кухни с большим блюдом.

— Я отказался от рейса. Уж очень заказчик скользкий попался и маршрут какой-то сомнительный, — небрежно объяснил Жозе и сел за столик на террасе.

Зе Балашу был явно не в духе. Может быть, потому, что вернулся из отпуска Витинью. А когда он видел Витинью, у него всегда портилось настроение.

Уже минуло время обеда, и пиццерия опустела, а Жозе все сидел на террасе наедине со своими невеселыми думами. Сюда он заходил отдохнуть от своего большого семейства. Даже Китерия, заглянувшая навестить подругу, не смогла его развеселить.

То и дело звонил телефон. Сандру снимал трубку и принимал заказы на горячую пиццу, которую Аре доставлял клиентам на дом. На этот раз звонил не заказчик.

—  Мама! —  взволнованно закричал Сандру, вбегая на кухню. —  Отец Джеферсона упал в шахту лифта и разбился насмерть. Я поеду туда.

— Клебер! Не может быть! — не поверила Ана. — Китерия, ты слышишь, какое несчастье! Наш бухгалтер умер.

И женщины принялись горячо обсуждать трагическое происшествие. Клебер был достойнейшим человеком и прекрасным работником. Не так-то просто найти ему замену. Китерия сообщила новость Жозе.

—Да упокоится с миром душа усопшего, — тихо сказал Зе Балашу. С некоторых пор у него появилась странная привычка разговаривать с самим собой. — Ивети Безерра, Арналду Ронкалью, Элиу Рибейру, Жулия Брага, Клебер Норонья... Святой Витор Мученик, что я творю! — бормотал он, сидя один на террасе.

На отпевании в церкви было много народу. Не только родня, но и знакомые, друзья пришли проститься с Клебером. Он пользовался репутацией честного человека, хорошего специалиста в своем деле и образцового семьянина. Его гибель все восприняли как несчастный случай, роковую неосторожность.

И только Сиднея с Джеферсоном не покидало ощущение, что в этом несчастном случае есть что-то загадочное, непонятное. Неожиданный отъезд отца в Рио, накануне которого они с матерью были чем-то очень взволнованы и напуганы... Как могло случиться, что за распахнувшейся дверью не оказалось кабины лифта? Они настояли на том, чтобы техники провели экспертизу механики лифта. Но каковы бы ни оказались результаты этой проверки, отца уже не вернуть.

Ана с Китерией подошли к бедняжке Фатиме, чтобы выразить соболезнования и утешить ее. Фатима очень убивалась. Они с Клебером были идеальной супружеской парой, прожили много лет без единой ссоры и размолвки. Рядом с Фатимой стоял Жозе, и вдова горько плакала, уткнувшись в его плечо.

— Он так любил тебя, Жозе. Как это ужасно, как страшно, — бессвязно повторяла сквозь слезы Фатима.

— Tы слышала? — шепнула Ана на ухо Китерии. — А я не знала, что Жозе был их другом.

Обе они и не подозревали, что Жозе — добрый знакомый этой семьи. Конечно, он часто заходил в пиццерию и мог встречать там Клебера, который с некоторых пор работал у Аны бухгалтером. Но Жозе и Клебер вели себя так, словно едва знали друг друга. Правда, Жозе — личность таинственная. Половина Сан-Паулу — его знакомые. Он уезжает, когда хочет, и когда пожелает, возвращается. И никто не знает, где он пропадает целыми неделями и с кем встречается.

Ирена с Диего тоже приехали на отпевание, чтобы поддержать своего приятеля Джеферсона. Они сидели в церкви в самом последнем ряду. Впереди две женщины тихо переговаривались.

— Я знаю Клебера с детства. Он еще совсем молодой, родился в октябре сорокового, — сказала одна из них.

Ирену словно молния пронзила: Клебер родился в сороковом году, он Дракон и погиб при страшных обстоятельствах. С этой минуты она не могла усидеть на месте спокойно и вертелась как на иголках.

—  Послушай, Диего. Оказывается, сеньор Клебер родился в сороковом году. Мы с тобой ошиблись: следующей в списке была вовсе не Филомена Феррету.

Диего с укором посмотрел на нее и напомнил, что они в церкви на отпевании. А она даже при таких грустных обстоятельствах не может думать ни о чем другом, кроме своего расследования. Диего был, конечно, прав, но Ирена ничего не могла с собой поделать. Сегодня же вечером она решила заехать к Олаву и рассказать ему о своем открытии. Она дала ему слово не заниматься больше этим делом и слово сдержит. Но сам Олаву, как полицейский и друг Сиднея, обязан разобраться — умер Клебер в результате несчастного случая или его убили.

Филомена давно просила мужа выяснить, кто же купил пятнадцать процентов акций комбината. Эти люди словно в воду канули. А если Романа потребует предъявить их? В последнее время она ведет себя как хозяйка и вмешивается во все дела. А вдруг эти акции купило семейство Буено? Филомене повсюду чудились предательство и козни конкурентов. Ее былое могущество пошатнулось, она это чувствовала.

Элизеу с ног сбился, пытаясь напасть на след покупателя, но все было тщетно. В официальном вестнике было опубликовано, что акции приобрела некая фирма «Парадизу». Но на собрание акционеров фирма не прислала своих представителей и тем самым дала понять, что новые хозяева пакета акций хотят остаться неизвестными.

И тогда Элизеу решил обратиться за помощью к Адалберту, у которого в Торговом совете со старых времен остались какие-то связи, родственники и друзья. Они при желании могли узнать, кто скрывается за вывеской «Парадизу». Адалберту, услышав эту просьбу, не выдержал и расхохотался. Он решил, что Элизеу можно и не обманывать: ведь он союзник и тоже заинтересован в том, чтобы Филомена как можно дольше оставалась в неведении. И Адалберту все рассказал Элизеу.

— Ты с ума сошел! «Парадизу» — это вы с Кармелой? — завопил Элизеу, схватившись за голову. — Что будет, когда Фило узнает! Вы ее предали, всадили ей нож в спину!

— Я только помог жене вернуть то, что у нее украли, — напомнил Адалберту. — Это правое дело. Говорят, вор, укравший у вора, на сто лет прощение заслужил.

И Адалберту вкрадчиво напомнил Элизеу, что отныне они связаны одной веревочкой. Филомена придет в ярость, если узнает на какие деньги куплены акции. Но еще больше огорчит ее известие, что ее преданный муженек имеет связь на стороне.

— Шантажист! Подонок! — впервые в жизни Элизеу вышел из себя и кинулся с кулаками на Адалберту.

Между недавними друзьями произошла маленькая потасовка. Но Адалберту был выше ростом и сильнее. Он не только отразил атаку, но и отвесил свояку на прощание увесистую пощечину. Элизеу чуть не плакал от обиды и унижения. Никто еще не бил его по лицу.

Но главное, этот негодяй поймал его в свои сети. Элизеу ничего не оставалось делать, как лгать Филомене, иначе он пропал: она без колебаний вышвырнет его из дома на улицу без гроша в кармане. У него не было выбора. На другой день он сообщил жене: эти акции купили их богатые соседи, землевладельцы и скотоводы — Ферраццо, Моратто. Пинту. Эти люди осторожны и всегда держат в тайне свои финансовые дела.

— Единственная приятная новость за последнее время, — обрадовалась Филомена. — Камень с души свалился, когда узнала, что наши компаньоны — знакомые и вполне добропорядочные люди.

Она похвалила мужа и ласково потрепала его по щеке. А Элизеу с ужасом понял, что он запутывается все больше и больше. Только свидания с Соланж давали ему минуты отдыха и забвения.

Глава 48

Олаву был озадачен. Ирена, этот Пинкертон в юбке, никак не могла успокоиться и подбрасывала ему все новые версии. Вчера она ему поведала без всяких сомнений, что Клебер убит, потому что именно он был последней жертвой в списке, а не сеньора Феррету. Олаву только посмеялся в ответ на это. Тогда Ирена пригрозила — если он не займется делом Клебера, ей самой придется сделать это. Олаву вздохнул и пообещал проверить обстоятельства этого странного несчастного случая.

Первым делом он решил навестить семью покойного. Ведь они с Сиднеем приятели, поэтому его визит не будет выглядеть официальным. Открыл ему сам Сидней. Они обнялись.

—  Узнал о вашем горе. Даже не знаю, что сказать. Приношу свои соболезнования, —  сказал Олаву, ободряюще похлопав друга по плечу.

Сидней познакомил его со своим семейством. Джеферсона Олаву встречал у Элены, Патрисию видел на рекламных плакатах. В комнату вошла бледная, измученная Фатима.

— Мама, это мой друг Олаву де Мелу. Он сейчас работает следователем в полиции, — представил его Сидней Фатиме.

Глаза Фатимы вдруг расширились от ужаса. Она отпрянула от Олаву, как от сатаны.

— Полицейский! — испуганно прошептала она и, потеряв сознание, упала на ковер.

Поднялся переполох. Сидней бережно уложил мать на диван, Патрисия побежала за лекарством. Этот обморок никому, кроме Олаву, не показался странным. Фатима не спала уже две ночи, измученная noxopoнами и своим горем. Вскоре ей стало лучше, и она заснула под присмотром дочери. А Сидней увел друга в свою комнату.

— Ты очень вовремя, Олаву. Я как раз собирался к тебе. Не знаю, с кем мне посоветоваться, — озабоченно говорил Сидней, угощая гостя кофе.

И он рассказал о странном отъезде отца, похожем на бегство. Клеберу ни с того ни с сего предложили работу в Рио, а на следующий день он упал в шахту лифта и разбился. Олаву попросил найти телефон и адрес этого друга Клебера из Рио.

— Но кому могла быть выгодна смерть моего отца, тихого, безвредного и домашнего человека? — недоумевал Сидней.

— Пока мы этого не знаем, — пожал плечами Олаву. — А тебе не кажется, что ваша мать напугана и как будто что-то скрывает? Ты не позволишь мне поговорить с ней?

Но Сидней решительно запротестовал: мать так плохо себя чувствует, что волновать ее сейчас он никому не позволит. Тем более он уверен, Фатима ничего не знает, иначе она бы давно рассказала о своих подозрениях детям. Сидней и представить себе не мог, что мать может что-то скрывать от него. Олаву пришлось смириться и отложить свое расследование. Самое главное сейчас — узнать, что же случилось с лифтом.

«А ведь девчонка оказалась права, — думал Олаву, садясь в машину. — И какая могла существовать связь между скромным бухгалтером, женой дипломата, преуспевающим юристом и миллионершей Франческой Феррету? Почему они вдруг очутились в одном списке и умерли один за другим?»

Не успела Соланж проводить своего «папашку» —  так она называла Элизеу, —  как к ней в номер нагрянула Романа. Именно Романа год назад познакомила в Италии своего зятя с хорошенькой танцовщицей из ночного клуба. И сделала это не без умысла.

Романа ничего не делала просто так, без заранее намеченного плана. Ей нужен был свой человек в доме сестры. С Элизеу они быстро сдружились. Настолько, что зять не скрывал от нее своего увлечения Соланж. А Романе было приятно сделать хотя бы маленькую гадость «любимой» сестрице. Но это было только начало. Она готовила Филомене новые сюрпризы.

—  Вот что, киска, я заплатила тебе большие деньги не только за то, чтобы ты влюбила в себя Элизеу, — деловито заявила она Соланж, закуривая сигарету. — Пора приниматься за настоящую работу.

Соланж забеспокоилась. Романа любила время от времени припугнуть ее и обещала отправить обратно в Италию. Соланж не любила вспоминать свою прежнюю жизнь и не хотела возвращаться в прошлое. Но Романа порой требовала невозможного. На этот раз ей понадобилось несколько пустых бланков с подписью Элизеу.

—  Но, Романа, ты же знаешь, как он хитер и осторожен! —  взмолилась Соланж. — Он никогда ничего не подписывает, не читая.

—  Это твои проблемы, — безжалостно отрезала Poмана. – Ты сексуальна, сообразительна. Элизеу влюблен в тебя. Если через неделю у меня не будет пустых бланков с его подписью, собирай вещички.

Даже солнечная, благодатная Италия без денег не рай, а каторга. Соланж танцевала ночи напролет в своем весьма сомнительном заведении, терпела приставания пьяных завсегдатаев, перебивалась на гроши. Она вспомнила все это и горько заплакала.

Изабелла просто умирала от тоски, когда мужа не было дома. А Марселу все дни проводил на комбинате, часто крадя у нее и вечера. Она ненавидела его работу. Бродила по дому, пыталась читать. Но чаще всего лежала у бассейна в обществе Бруно. Как только Романа уходила из дому — а у нее было много дел в городе, — Бруно тут же принимался ухаживать за хорошенькой племянницей «мамочки».

— Мы с тобой слеплены из одного теста, детка. Ты разве не замечаешь этого? — посмеивался он, нахально обнимая Изабеллу.

— Ничтожество, знай свое место! — сердито отталкивала его Изабелла.

Но Бруно нисколько не обижался и тут же начинал новую атаку. Изабелла презирала этого альфонса, но чувствовала, что он прав: у них было что-то общее, он видел ее насквозь. Именно поэтому их тянуло друг к другу, они часами сплетничали и весело болтали у бассейна. Однажды Бруно все же изловчился и сорвал с ее губ поцелуй в одном из пустынных коридоров их огромного дома. И тогда Изабелла испугалась. Испугалась самой себя. Того, что она от скуки и одиночества может наделать глупостей.

Изабелла решила круто изменить свою жизнь. Она не может позволить себе безделье и приятную негу праздности. Энергия кипела в ней. Теперь она каждый день ездила на комбинат. Вместе с Марселу обходила цеха, вникала во все тонкости дела. Любила поболтать с Розанжелой, новой секретаршей. Из этой простушки Изабелла хотела сделать новую подружку и наушницу. Девушка была очень удивлена, получив приказ докладывать жене шефа обо всех новостях и происшествиях на комбинате. В особенности Изабеллу интересовали дела на «Коста-Брава».

— Через три дня состоится торжественное открытие комбината «Коста-Брава», — простодушно сообщила Розанжела новость, которую узнала от Джеферсона — Ирена вручила всем своим друзьям приглашения на праздник.

— Вот как? Торжественное открытие! — в глазах Изабеллы вспыхнули зловещие огоньки.

Она бы полжизни отдала, чтобы этот комбинат вместе с Диего провалился в преисподню.

Вечером Изабелла с торжественным и решительным видом вошла в кабинет Филомены.

— Тетя, я решила работать на комбинате рядом с Марселу — изучаю все особенности нашего дела. Скоро я стану таким же прекрасным специалистом, как ты. И такой же сильной, хладнокровной и смелой.

— Браво! Скоро ты сумеешь занять мое место, — обрадовалась Филомена.

Но сначала Изабелле не терпелось отомстить Диего. Она знала, что тетка тоже ненавидит семейство Буено. Сначала они прекратили поставки мяса, а теперь вдобавок стали конкурентами. Филомена всегда жила по принципу — око за око, зуб за зуб? без жалости уничтожала врагов и соперников. Она давно размышляла как избавиться от «Коста-Брава», но при этом сохранить приличия и хорошую репутацию.

—  Тетя, у меня есть план. Очень простой, но гениальный, —  с видом заговорщицы сообщила Изабелла. – Через три дня у них торжественное открытие комбината. Оно с треском провалится. И после этого Диего уже не встанет на ноги. Даже деньги отца ему не помогут.

Филомена с трудом сдерживала волнение, пока племянница излагала ей план. В самом деле, должно получиться. Но что, если Изабеллу поймают на месте преступления? Тогда неизбежно последуют суд и огласка. На семью Феррету и без того свалилось немало позора и унижений.

— Я знаю, о чем ты думаешь, тетя, — угадала ее мысли Изабелла. — Не бойся, ты останешься в стороне. Одно дело — вредительство конкурента, другое — месть оскорбленной невесты. За это никого не сажают в тюрьму. Присяжные еще посочувствовали бы мне. Но все пройдет благополучно, я уверена.

После таких заверений Филомена окончательно решилась. Изабелла никогда ее не выдаст. Филомена с нежностью обняла племянницу. Милая девочка, она унаследовала ее ум, хватку, непримиримость к врагам. Вместе они сумеют проучить Буено и напомнить, что с Феррету ссориться опасно.

Но Марселу был начеку. После того как Изабелла явилась на свадьбу Аны и учинила там скандал, он ждал от женушки чего угодно, любых неприятных сюрпризов. С каждым днем он все сильнее любил Изабеллу, но это не мешало ему ясно видеть ее недостатки.

— Ты просто дьявол в женском, обольстительном, обличье, — говорил он ей с нежностью. — Но, к сожалению, твои козни могут принести беду не только твоим врагам, но и тебе самой.

Изабелле даже нравились эти сомнительные комплименты, и она весело хохотала и душила Mapceлу в объятиях. Она обожала опасность, риск и скандалы.

Марселу сразу заметил необычайную активной жены и насторожился. Она, такая лентяйка, все дни проводила на комбинате и постоянно о чем-то шушукалась с Розанжелой.

Прежде всего Марселу сурово допросил свою секретаршу. Розанжела еще больше удивилась, когда узнала, что отныне должна пересказывать шефу все разговоры с его женой. Странная семейка. Но Розанжела дорожила своим местом и решила, что с нее не убудет, если она будет сплетничать с Изабеллой, а потом уведомлять об этом шефа. Может, Марселу ее ревнует? Немудрено, она такая красотка, а он вдвое ее старше.

— Сеньора интересовалась комбинатом «Коста—  Брава», там намечается праздник в честь открытия, — вдруг вспомнила Розанжела.

Эта информация показалась ей совсем невинной, ничуть не компрометирующей Изабеллу. Но сеньор Марселу очень заинтересовался и выспросил подробно, в каком часу начнется церемония.

Теперь Марселу был почти уверен, что Изабелла собирается появиться на празднике и каким-то образом испортить его. Он очень встревожился и долго размышлял о чем-то, сидя в своем кабинете. Вечером он тайком вручил Алфреду крупную сумму, намного превышающую его месячное жалованье, и тихо спросил:

— Ты понял, что тебе нужно делать?

—  Вы можете рассчитывать на меня, сеньор Марселу, — с готовностью заверил дворецкий.

К Марселу он почему-то испытывал невольное уважение, чего нельзя было сказать о других обитателях этого дома. К тому же Алфреду любил выслеживать, вынюхивать, шпионить.

На другой день после похорон Клебера Улисс вернулся из Параны. Ана с нетерпением ждала его. Он кое-что узнал о сыне Китерии, но поиски, похоже, только начинались. Главное, он был уверен, что мальчик жив. По крайней мере, с ним все было в порядке два года назад. Улиссу не терпелось все рассказать Китерии.

Семья, которой она когда-то отдала сына, вскоре переехала из Бауру в Парану. Но на новом месте им еще больше не повезло. Они впали в нищету и заставляли приемыша просить милостыню.

—  Вы знаете, что такое Парана? — спросил Улисс у женщин. Сам он впервые побывал на севере. — Там зимой холод, зуб на зуб не попадает. Особенно страдают бедняки. Они наливают в кастрюлю или жестянку спирт и жгут его, чтобы согреть хижину. И вот однажды барак, в котором жил твой сын, Китерия, загорелся.

— Улисс, мой мальчик сгорел? — вскричала Китерия.

Но Улисс ее успокоил. Он разговаривал с соседкой, которая сама вытащила ребенка из огня. Он не пострадал. Только на ягодицах остался небольшой след от ожога.

Китерия молча глотала слезы, сдерживая рыдания. Такая мать, как она, не заслуживает прощения. Отдала сына чужим людям, которые плохо с ним обращались, посылали на улицу клянчить у прохожих деньги. Сколько горя хлебнул ее мальчик! И где он сейчас? Почему Улисс смущенно на нее поглядывает, словно не решается сказать самое главное?

— Китерия, два года назад твой сын сбежал в Сан-Паулу. Он сел в грузовик, который ехал сюда, и больше о нем ничего не слышали, — грустно вздохнул Улисс.

Найти ребенка в таком огромном городе очень трудно. Но у них есть особые приметы мальчика — следы ожога. Ана с Улиссом утешали Китерию: надо терпеливо искать, обратиться за помощью в полицию. Никогда еще Китерии так не хотелось увидеть своего ребенка.

— Тетя, дайте мне, пожалуйста, нитку с иголкой. Я хочу пришить пуговицу, — попросил Аре, появившийся в комнате со своей рубашкой.

— Оставь, я сама пришью, — велела ему Китерия, вытирая слезы.

Ана давно заметила, как привязалась подруга к своему постояльцу. Всякий раз, когда Китерия с жалостью смотрела на Аре, она вспоминала своего сына. Когда она кормила его или стирала его одежду, то думала: может быть, сейчас кто-то по доброте душевной заботится о моем ребенке, кормит его или утешает добрым словом.

Глава 49

Алфреду честно отрабатывал свои деньги. Он дал слово хозяину выполнить его поручение и теперь не спускал с Изабеллы глаз. Два раза он уже поднимал ложную тревогу: Изабелла всего лишь отправилась за покупками и в гости к приятельницам. Но Марселу все равно был доволен его рвением.

«Завтра в полдень состоится праздничное открытие «Коста-Брава», — думал Марселу, сидя за своим столом в кабинете.

Тут раздался телефонный звонок.

— Сеньор Марселу, — послышался в трубке вкрадчивый голос Алфреду, — ваша жена только что куда-то уехала. Сказала доне Кармеле, что собирается навестить подругу Ану-Марию, но на самом деле свернула совсем в другую сторону.

—  В какую сторону она поехала? — спросил обеспокоенный Марселу. — Спасибо, Алфреду, я очень тобой доволен.

Марселу так стремительно выбежал из кабинета, что чуть не сбил с ног Розанжелу. Все дела на комбинате и важные встречи были срочно отменены.

Изабелла подъехала к проходной «Коста-Брава» и надела темные очки.

—  Я с фирмы, которая занимается оформлением помещений, — сообщила она ласковым голосом охраннику. — Завтра открытие, а мне еще столько нужно сделать — расставить цветы, повесить гирлянды. Придется работать весь вечер.

Охранник, нажав кнопку, распахнул въездные ворота. «Коста-Брава» оказался целым городом, где можно было заблудиться. Машина Изабеллы уже несколько минут катила по широкой центральной аллее, а сама она растерянно озиралась вокруг. Пришлось спросить у первого встречного, где находятся холодильные камеры. Прямо, потом налево, указал рабочий.

Изабелла оставила машину подальше от входа и тихо проскользнула в просторные безлюдные помещения холодильника. Рабочий день закончился, и здесь должен оставаться только дежурный.

Несколько дней Изабелла очень старательно изучала устройство холодильных камер у себя на комбинате. Инженер был поражен такой любознательностью, но постарался толково объяснить хозяйке, от чего зависит нормальная работа камер, где тянутся провода, связывающие холодильник с электросетью.

Она осторожно поднялась по крутой лесенке, стараясь не стучать каблуками по ступенькам, и достала из сумочки острые кусачки. Как всегда в решительные минуты, темные глаза Изабеллы вспыхнули зловещим радостным блеском. О, как сладка месть! Она уже переживала эти мгновения, когда перережет провода, как мгновения величайшего наслаждения, острого, до спазм в груди.

Но охрана на комбинате была бдительней, чем представляла себе Изабелла. Охранник, который пропустил Изабеллу, тут же снял телефонную трубку и сообщил в управление, что к ним следует хорошенькая девушка, оформитель.

— Оформитель? Но я никого не жду, — удивился Диего, когда секретарша доложила ему о визитерше.

Он отдал распоряжение охране тщательно проверять всех, кто проезжает на комбинат. Секретарша тут же позвонила во все корпуса с просьбой найти бежевый «седан». Через две минуты ей доложили, что машина только что остановилась у холодильника. Охранники ясно видели ее на одном из экранов наблюдения. Видели и девушку, выходившую из машины. Диего сам бросился к холодильным камерам, не доверив это дело охране.

Изабелла уже подбиралась к проводам, когда перед ней как из-под земли вырос Диего.

— Так это ты, мерзавка! — глядя на нее как на ядовитую, опасную змею, воскликнул он. — Это Филомена тебя прислала?

Диего вывернул злоумышленнице руку, и кусачки со звоном упали на пол. Изабелла была не из пугливых, но тут и она растерялась. Диего уже собирался в сердцах отвесить ей звонкую пощечину, как в день свадьбы и позорного разоблачения, но в этот момент к Изабелле подоспела помощь.

Стремительно влетев в холодильный цех, Марселу тут же понял, что жену его поймали на месте преступления. Этого следовало ожидать. Ему уже доложили, какие чрезвычайные меры безопасности приняты на «Коста-Брава». Диего знал своих конкурентов и не пocкyпилcя на охрану. Изабелла по своему легкомыслию об этом не подумала.

—  Сейчас же отпусти ее! — в голосе Марселу прозвучала такая угроза, что Диего невольно разжал руки.

Изабелла оказалась на свободе, и Марселу жестко приказал ей немедленно идти к машине, потому что ему нужно поговорить с Диего наедине. Но Изабелла уже опомнилась и вся кипела бессильной яростью. Она обрушила на голову Диего все самые страшные проклятия, которые знала:

—  Чтоб твой род под корень пресекся, чтоб тебя молнией сразило! Ненавижу!

—  Я сейчас же сделаю заявление в полицию о попытке диверсии, — спокойно ответил на это Диего. — А тебя, Марселу, я уважал как отличного специалиста, а ты опустился до роли наемного бандита.

Услышав о полиции, Изабелла тут же ретировалась, оставив мужа расхлебывать заваренную ею кашу. А Марселу, побелевший от унижения, прямо посмотрел в глаза своему врагу. Он дал слово Диего, что ничего не знал о дикой выходке Изабеллы. И Диего ему поверил. В самом деле, зачем Марселу действовать таким примитивным способом?

Диего в эти минуты не испытывал к Марселу ничего, кроме сострадания. Как он с его умом не видит, какая дрянь эта женщина! Диего от всей души пожелал ему поскорее выздороветь от этой болезни —  любви к Изабелле, как выздоровел он сам. Из уважения к Марселу он согласился не поднимать шум и не заявлять в полицию.

Изабелла, сидя в машине, кусала губы. Как близка она была к цели, и все сорвалось. Если бы она успела перерезать провода, завтра к утру в такую жару мясо в холодильниках испортилось бы. И гости, приехавшие на презентацию «Коста-Брава», смогли бы насладиться чудным ароматом. И все из-за Марселу. Kaк он здесь очутился?

Наконец появился Марселу и, сжав зубы, молча сел за руль. Он не сказал жене ни слова. Никогда он не испытывал такого позора. Лучше бы Диего его избил. Но этот молокосос смотрел на него с жалостью. Это было невыносимо!

Только дома Марселу выплеснул свое недовольство и раздражение. Они серьезно поссорились, и он ушел ночевать в другую комнату. К великой радости Бруно, который долго подслушивал и подглядывал за молодоженами из спальни Романы.

Ана собралась на открытие «Коста-Брава», но перед этим решила навестить бедную Фатиму. Джеферсон рассказывал, что мать совсем плоха: целые дни проводит в постели, страдая от головных болей и непонятной слабости, избегает людей и ко всему на свете равнодушна и безучастна.

Фатима сама открыла ей дверь и ахнула, увидев на пороге такую элегантную даму. К презентации Ана купила новое платье, а на прическу и макияж потратила целых два часа в лучшем салоне города.

— Какая ты красавица, Ана! Как я рада, что ты пришла, — обрадовалась Фатима. — Мне нужно с кем-то поговорить, а то я сойду с ума.

Ана удивилась и встревожилась. Какой камень мог лежать на душе у ее приятельницы? Ведь в семье Норонья как будто бы не было проблем. Фатима, усадив гостью в кресло, рассказала, что вчера Сидней со своим другом полицейским просмотрели все бумаги покойного, потом допытывались у нее, не знает ли она чего-нибудь об обстоятельствах гибели Клебера. Они не верят, что Клебер погиб в результате несчастного случая.

— Они вели себя очень жестоко и беспардонно, — посочувствовала Ана. — Разве можно допрашивать убитую горем женщину! С чего они взяли, что это не несчастный случай?

Фатима медлила с ответом и, наконец, решившись, сжала руку Аны.

—  Они правы. Это был не несчастный случай. Моего мужа убили, — тихо вымолвила она слова признания.

И хотя Ана была не болтливым и надежным другом, Фатима не поведала ей всей правды до конца. Она обещала мужу, что об этом не узнает никто — ни дети, ни знакомые — и позор никогда не ляжет на голову Клебера. Пусть о покойном сохранится добрая слава.

Фатима рассказала, что Клеберу предложили хорошую работу в Рио — аудиторскую проверку. Но за час до отъезда в аэропорт ее вдруг срочно вызвали на службу. Когда она через несколько минут вбежала в свой офис, ее встретили удивленными взглядами. Оказывается, никто не звонил ей и не просил прийти. Фатима сразу же поняла, что ее просто выманили из дому. Так оно и оказалось. Когда она вернулась домой, Клебер уже лежал в шахте лифта.

Вчера утром Сидней и Олаву получили результаты технической экспертизы. Лифт был испорчен. Причем сделал это профессионал, хорошо разбирающийся в технике. Правда, он спешил и по неосторожности исцарапал отверткой механизм лифта. Но это слишком незначительная улика, и по ней невозможно найти преступника.

—  Но кому понадобилось убивать Клебера, безобидного человека? — недоумевала Ана.

— He знаю, не знаю. Я просто в отчаянии, — Фатима опустила глаза, чтобы не выдать себя. — Но умоляю тебя, никому ни слова! Я не хочу, чтобы этим занималась полиция, потому что боюсь за своих детей.

Ана понимала ее опасения, потому что сама была матерью, и дала слово молчать. Проводив ее, Фатима ругала себя за болтливость. Но, без всяких сомнений, ей стало гораздо легче после этой маленькой исповеди.

Ана не напрасно столько времени уделила своей внешности и туалету. Ведь на презентации ее ждал Жука. Весь вечер они провели вместе. Пили шампанское вместе с Диего за процветание «Коста-Брава», танцевали, смотрели представление.

Диего неспроста показывал им свои великолепные холодильные камеры, самые мощные и современные. Он собирался поставлять в магазины Сан-Паулу не только колбасы, но и замороженные готовые продукты, например пиццу из ресторана Аны.

— Ана, не раздумывай. Скоро ты станешь одной из самых богатых женщин Сан-Паулу, — убеждал ее Жука.

Но Ана не любила крутых перемен в жизни. Ведь ей придется готовить в несколько раз больше пиццы и других блюд, нанимать новых людей, расширять дело. Она бы ни за что не согласилась на предложение Диего, если бы не Жука. Он обещал помогать ей во всем.

— Замороженная пицца «Мамма». Это великолепно! — глаза Жуки сияли вдохновением. — Представь себе: вечером люди приходят в магазин, покупают твою пиццу, а дома ее остается только разогреть. Она будет такая же вкусная, как у тебя в ресторане.

Ана сдалась. Она даже согласилась съездить вместе с Жукой в соседний городок, к сеньору, который давно торгует замороженными продуктами. Они бродили в густой толпе гостей, обсуждая свое будущее предприятие. И вдруг столкнулись лицом к лицу с Эленой и Карлой. Ане даже жалко стало красотку из Морумби, так больно той было видеть Жуку с соперницей. Они выглядели как дружная супружеская пара. Жука обнимал Ану за плечи. Они увлеченно обсуждали свои дела.

И все же Элена нашла в себе силы пролепетать несколько вежливых фраз:

— Какой прекрасный комбинат. Все по последнему слову техники.

Ана оценила ее выдержку и умение вести себя в трудных ситуациях. Они с Жукой охотно поддержали этот ничего не значащий разговор, чтобы через минуту равнодушно разойтись в разные стороны.

Для Элены праздник был испорчен. Она поняла, что Жука потерян для нее навсегда, что он по-прежнему влюблен в Ану.

Романа с Кармелой все утро бродили по магазинам. Чтобы позлить сестрицу, Романа затеяла большой прием в доме Феррету. Собиралась пригласить лучшее общество Сан-Паулу и представить этому обществу своего «сыночка» Бруно. Филомена пробовала сопротивляться, но была просто поставлена на место.

Начались приятные хлопоты. Кармела помогала сестре заказывать вина, покупать все необходимое для коктейля. Она готова была каждый день бродить с Романой по городу, только бы не оставаться дома. Особенно тяжело ей было общаться с собственной дочерью. Теперь Кармела ясно видела ее лживость, лицемерие и бессердечие.

Они с Романой вышли из лифта на первом этаже большого торгового центра, когда Кармела вдруг увидела Адреану с приятелем. Адреану вежливо, но сухо откланялся с ними. Кармеле ничего не оставалось делать, как представить ему сестру. Романа откровенно любовалась красавцем и с удовольствием пожала ему руку.

Адреану сообщил, что вернулся из Женевы и намерен продолжить учебу в университете. Кармела пожелала ему успехов, и они простились. Друзья уже сообщили Адреану, что видели Кармелу с мужем. Похоже, они помирились и живут вместе. Он воспринял это как предательство, измену и дал себе слово выбросить эту женщину из головы.

—Так это он! И как ты могла поменять этого Давида на своего облезлого Алберту, — ругала сестру Романа.

— Его зовут Адалберту. — улыбнулась Кармела.

Романа ненавидела зятя, придумывала для него смешные прозвища, коверкала его имя. Она знала об отношениях сестры с Адреану и каждый день шпыняла сестру за то, что та не бросила этот проклятый дом и не улетела с любовником в Женеву. Кармеле даже приходилось защищать мужа. Адалберту все-таки заботился о ней, твердил, что жить без нее не может. И Кармела почти поверила ему.

— Отвергнуть молодого, красивого, богатого возлюбленного и остаться с этой старой обезьяной, которая бегает по врачам, молодится и угождает Филомене, — ворчала Романа.

Кармела едва сдерживала слезы. Но долг и благодарность прежде всего. Ведь Адалберту, как и обещал, вернул ей пакет акций. И все же Кармела призналась сестре, что не забыла Адреану и едва ли когда-нибудь сможет забыть.

Глава 50

Соланж весь вечер рыдала от горя. Поручение Романы казалось невыполнимым. Элизеу никогда не подписывает бумаг, не читая. Выручил ее Алфреду. Он очень гордился своей сообразительностью. Aлфреду и придумал, как провести бдительного Элизеу. Соланж тут же приступила к осуществлению его плана. Недаром она несколько лет провела на подмостках и очень правдоподобно могла разыгрывать бытовые, простенькие по содержанию сцены.

Первым делом она заявила, что не желает больше сидеть сложа руки в этой гостинице. Один известный режиссер предложил ей вернуться на эстраду.

— Это будет грандиозное представление, как в Лас-Вегасе. Иллюминация и все такое! Фонтаны, монументальная лестница, — с восторгом описывала Соланж свое будущее шоу.

И в нужный момент протянула Элизеу несколько листов бумаги. Сверху лежала предварительная смета на ее будущее представление, в которую «папашка» тут же углубился. За свет, декорации, костюмы, спецэффекты нужно платить. Он вздохнул и смирился с этими расходами. Только бы его красавица не скучала.

— Нужно еще заплатить человеку, который все это устраивает. Что делать, никто не станет работать бесплатно, — чуть виновато оправдывалась Соланж, подкладывая ему второй счет. — Но зато за каждую подпись я буду целовать своего птенчика. Закрой глаза. Подписывай! Вот тебе поцелуйчик. Чудненький ты мой! Подпись. Поцелуйчик.

—  Ты меня совсем с ума свела! — стонал Элизеу, в то время как она ловко перекладывала счета и пустые листы бумаги.

Давно уже Соланж не была так ласкова с ним, теперь она не одолевала его упреками и не грозилась бросить. Элизеу совсем расслабился и забыл обо всех неприятностях, о мерзавце Адалберту и подозрительной жене. Но когда «папашка» ушел, Соланж вздохнула с облегчением. Она очень боялась, что обман раскроется и Элизеу заметит пустые листы бумаги.

На другой день Алфреду торжественно вручил Романе папку. Теперь ей только оставалось найти хорошего и не слишком чистоплотного адвоката, который за приличный гонорар согласился бы составить документ с подписью Элизеу, доверенного лица своей могущественной супруги. В зависимости от того, насколько ловко будут состряпаны бумаги, Филомена может лишиться всего или большей части своего состояния. Глава семейства Феррету должна закончить свою жизнь в нищете — вот о чем мечтала Романа.

Ана с Жукой не стали откладывать в долгий ящик поездку в Аградесида-ду-Норти. Там на мясокомбинате давно готовили замороженные полуфабрикаты, я хозяин любезно разрешил им познакомиться с производством. Фернанду Пагану сам сопровождал их, рассказывая, как у них идут дела. И даже потом угостил их размороженными закусками. Все было очень вкусно. Ана окончательно убедилась, что Диего предлагает ей выгодное партнерство. Втайне она надеялась, что работать они будут вместе с Жукой.

Весь день светило солнце. Природа как будто не обещала никаких каверз, но вдруг после полудня набежали тучи и заморосил дождь. Ана с Жукой, возвращавшиеся в это время домой, так были заняты друг другом и обсуждением своего будущего предприятия, что по ошибке свернули не на тот проселок и заблудились. Вдобавок дождь припустил сильнее, и вскоре проселочная дорога раскисла.

Жука ругал себя за то, что свернул с шоссе, надеясь сократить путь и выиграть время. Он пробовал толкать машину, усадив Ану за руль. Но колеса снова и снова тонули в грязи. Наконец, они увязли окончательно.

Дождь барабанил в ветровое стекло. Ана с Жукой сидели в машине мокрые, нахохлившиеся и ждали чуда. Но дождь не унимался, и за час по дороге не проехала ни одна машина.

— Ближайший городок километрах в пяти. Не сидеть же нам здесь всю ночь, — размышлял Жука.

Ана с ним согласилась, и они, завернувшись в плащи, побрели ночью по безлюдной дороге. Никогда в жизни Ане не выпадали такие приключения. Если бы рядом не было Жуки, она сошла бы с ума от страха. Но вот вдалеке показались огни небольшого городка и усталые путники издали радостный клич. На окраине городка они сразу же наткнулись на маленькую гостиницу. Но их ждало небольшое разочарование. В городке проходила сельскохозяйственная выставка, и все номера оказались занятыми.

— Остался только один маленький номер. Если вы захотите разместиться вдвоем... — предложил им хозяин гостиницы.

Ана с Жукой переглянулись: у них не было выбора. Они позвонили домой и предупредили родных, что задержатся до утра. Жука облюбовал себе маленький диван, уступив Ане кровать. После путешествия холодной, дождливой ночью этот скромный номер показался им райским уголком.

Олаву каждый день напоминал себе, что Элена Рибейру — опасная женщина. Обольстительная, притягательная, но опасная. Он все больше запутывался в ее сетях, но ничего не мог с собой поделать. Элена помирила его с дочерью. Вот уже несколько раз Олаву встречался со своей Сабриной в квартире Элены и у себя дома.

—  Ты представь только, Миро! Я говорил с дочкой. И она меня выслушала. А раньше не хотела меня знать, даже ненавидела, — как-то похвалился Олаву сержанту Миролду.

Но Миролду только посмеивался и многозначительно поднимал брови. Неужели шеф обольщается насчет этой хитрой дамочки? Элена помирила его с Сабриной, одаривает его своей дружбой, но ведь все это не просто так. Зачем даме из хорошего общества, красивой, богатой, вхожей в лучшие клубы Сан-Паулу, нищий лейтенант из полиции?

Но Олаву вовсе не обольщался и рассуждал примерно так же. Он нужен Элене. Они с Филоменой хотят во что бы то ни стало отстранить его от дела и прекратить следствие. Ему было даже любопытно наблюдать, что они предпримут для этого. Постараются его скомпрометировать? Нанять убийцу и убрать с дороги, как они это сделали с адвокатом и Франческой Феррету?

Впрочем, Олаву все же втайне надеялся, что Элена не замешана в преступлении, а просто боится огласки. Но слишком много тайн в этом деле. И он продолжал потихоньку, шаг за шагом эти тайны разгадывать. Следующим пунктом в его плане была встреча с Марселу и Филоменой. Они согласились встретиться с ним на комбинате и в один голос заявили, что никогда не были знакомы с Клебером Норонъя. Но Олаву точно знал, что Марселу встречался с Клебером. Сидней рассказывал, что отец приходил на комбинат просить должность бухгалтера, но потом почему-то передумал.

Теперь Олаву хотел выведать, не была ли знакома Элена с покойным Норонья? И вообще, что связывает всех этих людей — живых и мертвых? Какие-то ниточки, несомненно, тянутся от одного к другому, но все они дружно скрывают свои знакомства. И упорно противятся полицейскому расследованию. Даже убитая горем Фатима не хочет слышать о полиции и как будто чего-то боится.

Обо всем этом размышлял Олаву, лежа вечером ни диване у себя в квартире, когда раздался звонок. Вечерами он с замиранием сердца ждал ее звонков. Она звонила часто и приглашала его к себе, или они ехали в какой-нибудь тихий, недорогой ресторанчик. В этот раз он набрался храбрости и сказал:

— Я так обязан тебе, Элена, за дочку. Должен ведь я как-то отблагодарить миротворицу. Приглашаю к себе на ужин. Сейчас!

И вдруг она ответила сразу, не раздумывая, как будто ждала приглашения:

— Согласна! Через час буду.

Олаву вскочил как ужаленный. Первым делом позвонил в китайский ресторан и заказал ужин на дом. Потом помчался в душ, чтобы предстать перед Эленой безукоризненным. Этот поздний ужин сулил ему много приятных неожиданностей.

После ужина они танцевали под тихую музыку.

— Чудесный вечер, — шептал Олаву ей на ухо. — Но чтобы он стал совсем сказочным, не хватает сама знаешь чего... Я готов на все, только бы ты осталась со мной.

— На все что угодно? — быстро спросила Элена. — Я согласна, но ты должен прекратить следствие по делу моего мужа и той женщины.

Олаву был ошеломлен этой прямотой. Ну что ж, по крайней мере, честно и откровенно. Он давно был готов к этому разговору и почти принял решение. А сейчас, когда Элена была рядом, так близко, что он вдыхал запах ее кожи, ее волос, он окончательно забыл о профессиональном долге.

— Хорошо, я сделаю все, что ты хочешь, — постараюсь закрыть следствие, — обещал он.

Ответом были нежный взгляд Элены и ее зовущие губы. Олаву приник к ним и утонул в долгом, дурманящем поцелуе. Соглашение было заключено. Его ожидала сказочная ночь, счастье, любовь.

Но вдруг раздался требовательный звонок в дверь. Олаву досадливо поморщился и решил не открывать. Hо Элена просила его хотя бы взглянуть, кому он мог понадобиться в полночь.

—  Если это Миролду и даже если он по делу, я набью ему морду, — грозился Олаву.

Но на пороге стояла его дочурка Сабрина.

—  Папа! Я не хочу больше видеть свою мать. Никогда! —  едва сдерживая слезы, сказала она и приникла к плечу Олаву.

Вместо Элены в его объятиях очутилась дочка. И Олаву нежно погладил ее по голове. Он любил свою девочку. Любовь победила даже досаду на ее несвоевременное появление. Сабрина поссорилась с матерью и нуждалась в утешении. Элена помогла Олаву успокоить девочку, накормила ее и уложила спать. А потом вернулась домой. Ее душил смех. История показалась ей очень забавной. Ей нравился Олаву, но все же она испытала облегчение, когда появилась Сабрина. Рано или поздно ей придется выполнить свои обязательства по соглашению, но отложить их на неопределенное время Элене было приятно.

Филомена весь вечер с нетерпением ждала мужа. Элизеу вернулся поздно и виновато объяснил, что в ресторане был пожар, пришлось ему задержаться. Жена ехидно спросила, не пришлось ли ему самому тушить огонь. Она была в курсе событий: на кухне всего лишь вспыхнул ящик с макулатурой. В другое время Филомена заметила бы эту неумелую ложь, но сейчас ей было не до того.

Этот въедливый сыщик добрался и до них с Марселу. Целый час допрашивал их на комбинате. Филомена была очень обеспокоена. Ей просто необходимо было посоветоваться с Элизеу, а его, как обычно, не оказалось рядом. Прежде всего она сообщила о гибели Клебера Норонья.

— Нам грозит опасность, Элизеу, — многозначительно сказала она. — Смотри сам. Сначала Арналду Ронкалью, потом Элиу Рибейру, Жулия Брага, Ивети Безерра, а теперь вот Клебер Норонья. Это же очевидно.

Но Элизеу не разделял ее тревоги. Да и мыслями он все еще пребывал в гостинице, у своей кошечки.

— Ты зря так волнуешься, Фило. Скорее всего, это простое совпадение, — успокаивал он жену.

Но Филомену только рассердили эти избитые yтешения. Она тоже думала, что все это глупости — список животных из китайского гороскопа, зловещие предупреждения Ирены Рибейру. Теперь, когда еще два человека погибли, Филомена поверила, что это серьезно.

— Ты должен немедленно узнать все об этом списке! — приказала она мужу. — Помнишь, девчонка говорила, что следующая жертва — я.

Элизеу даже вздохнул и воздел глаза к потолку. Все дочери Евы одинаковы. Даже такая практичная, умная женщина подвержена суевериям. Ну как можно верить в убийства по какому-то списку!

Романа, как она это часто делала, подслушивала под дверью этот странный разговор. Она была озадачена. Что за китайский гороскоп и убийства? Какое отношение имеют к этому Фило и Марселу? Ведь их допрашивал следователь. Любопытство ее истерзало. Завтра же она потребует от своего приятеля Элизеу объяснений.

Глава 51

Утром Ана с Жукой проснулись в своем маленьком номере в одной постели. Диван, на который вчера вечером претендовал Жука, конечно, пустовал. Они вовсе не соблазняли друг друга. Они даже не предполагали, что такое может случиться. Какая-то неведомая сила бросила их в объятия друг другу. И Ана с Жукой не сопротивлялись этой силе.

Утром он принес ей прямо в постель поднос с завтраком.

—  Это была самая чудесная ночь в моей жизни, — признался он Ане. — Поцелуй меня!

—  Я все еще сплю, Жука? Я это вижу во сне? Слишком уж все хорошо, чтобы поверить, — растерянно повторяла Ана.

Они говорили друг другу слова любви. Размолвка была забыта, счастье вернулось к ним.

Еще с вечера Жука позвонил на станцию техобслуживания, и машина уже ждала их внизу, вызволенная из грязи и до блеска отмытая. Они весело покатили домой, но всю дорогу проговорили уже не о делах, не о замороженных полуфабрикатах, а о своей свадьбе.

—  Завтра вся Моока встанет на уши, когда узнает, что мы помирились и женимся, — смеялась Ана. — Свадьбу устроим скромную, не как в прошлый раз.

Ана погрустнела, вспомнив прошлое. Она не хотела признаться Жуке, что до сих пор боится Изабеллу. Что, если она снова явится на свадьбу и устроит скандал? Поэтому о своем решении они скажут только близким.

Жуку больше волновали отношения с Жулиу. Скоро они заживут все вместе, одной семьей. Но он не собирается больше бегать за этим капризным мальчишкой и вымаливать у него любовь и внимание. Пусть считает своим отцом Марселу, если хочет.

Ану тоже беспокоили перемены, происшедшие в характере сына. Он стал таким нервным, раздражительным и грубым. Но рано или поздно, Ана была уверена, Жулиу успокоится и признает Жуку.

Когда они приехали в Мооку, Жука сначала свернул к своему дому, потому что ему не терпелось оповестить родных.

— Тётя, дядя! Отец! Где вы все? — закричал он с порога, ведя за собой Ану.

На эти крики прибежала испуганная Нина, но, увидев счастливые лица племянника и Аны, сразу вес поняла.

— Все позади, тетя! Мы с Аной скоро поженимся. Я на седьмом небе, — напевал Жука.

Нина поздравила их от души и решила сегодня же поставить большую свечку святому Антонию Падуанскому, который все-таки внял ее мольбам. Еще вчера вечером, после звонка Жуки, она сказала Витинью: все это неспроста, вот увидишь, этой ночью они помирятся.

Карина сердито отчитывала свою подругу Теку. Девушка лежала на кровати в своей маленькой комнатке за кухней, бледная, измученная. Ее тошнило, кружилась голова. То и дело она прибегала из пиццерии, чтобы выпить таблетку и на минутку прилечь. Но лекарства не помогали. Ана давно заметила ее состояние и тревожно на нее поглядывала. Улисс на Теку ворчал:

— Сегодня каждая современная девушка знает, что такое противозачаточные средства. А ты словно барышня из прошлого века! — с возмущением говорила Карина.

Тека беззвучно плакала, глотая слезы. У нее никогда не было парня. Она действительно не имела понятия о противозачаточных средствах. Когда Жулиу в первый раз пришел к ней ночью в эту комнатку, она долго сопротивлялась его домоганиям. Но Жулиу давно уже нравился ей. Может быть, поэтому он в конце концов сломил ее сопротивление.

— Если мой брат узнает, он меня убьет, — Тека без ужаса не могла подумать о том, что рано или поздно все узнают — брат, дона Ана, соседи.

— А Жулиу ты сказала? — спросила Карина.

Тека не решалась сказать ему об этом. Тем более что Жулиу очень переменился к ней. Конечно, у него сейчас нелегкий период в жизни. Он без конца ругается с матерью, Жукой, даже с Сандру повздорил. Но Тека не понимала, почему он не желает больше видеть ее. Вчера она хотела с ним поговорить, но он грубо оттолкнул ее.

— Как вы все мне надоели! А ты — больше всех! — злобно огрызнулся Жулиу и прошел мимо, словно она была неодушевленным предметом.

Он как будто ударил Теку по лицу. Она вернулась в свою комнату убитая, раздавленная горем. Ей казалось, что жизнь ее кончена и ей остается только одно — умереть. Но уйти из жизни не хватало смелости. В душе Тека все еще надеялась на добрые перемены.

Только один человек ее поддерживал. Не ругал, не укорял, а старался развеселить. Вчера Маркус долго подкарауливал ее у пиццерии. Когда Тека появилась на улице, он догнал ее и преподнес розу. А потом показывал смешные фокусы, и Тека впервые за последние дни улыбнулась.

Уже стемнело, когда Китерия, отправляясь на работу, натолкнулась на них во дворе.

—  Я показываю фокусы Теке, — объяснил Маркус хозяйке.

—  Знаю я эти фокусы! — Китерия погрозила им пальцем.

Маркус так добр к ней, потому что не знает о ее позоре. А когда узнает, будет презирать и насмехаться. И все отвернутся от нее. А дона Ана выгонит ее с работы. В жизни Теки наступила черная полоса.

Диего и представить себе не мог, что он когда-нибудь станет ревновать свою невесту к Зе Балашу, который в деды ей годится. Но это была самая настоящая мучительная ревность. Сначала безотчетная, потом появились основания. Диего заметил, как этот старый волокита смотрит на Ирену, и возмутился.

Но и сама Ирена то и дело вспоминала Жозе. Он не сходил у нее с языка: «Зе Балашу сказал, Зе Балашу считает...» Она была очень высокого мнения о его уме, не упускала случая с ним посоветоваться и просто пообщаться. Эта дружба очень раздражала Диего. Он слышал, что у Жозе была бурная молодость, женщины его обожали. Вот почему этот Казанова до сих пор еще распускает свой павлиний хвост перед молоденькими девчонками.

Однажды Ирена пришла к нему какая-то притихшая, виноватая и попросила выслушать ее.

— Я обещала быть честной с тобой до конца. Ничего не утаивать, не умалчивать, — смело глядя ему в глаза, сказала она.

Диего с трудом заставил себя сдержаться: этот старый сатир до того обнаглел, что посмел объясниться Ирене в любви! Да еще и поцеловал ее! И его невеста не дала Жозе пощечину, не прогнала его.

— Что происходит, Ирена? Может быть, ты неравнодушна к своему новому поклоннику? — Диего как будто допрашивал ее, во всяком случае, требовал объяснений.

— Нет, я люблю тебя, только тебя. А к Жозе я испытываю уважение, может быть, жалость, —  Ирена сама еще до конца не разобралась в своих чувствах и сейчас не без труда пыталась выразить их словами. — Понимаешь, он страдает, жестоко страдает, потому что и надеяться не может ни на какую взаимность. Он и не просит о взаимности. Это возвышенное, благородное чувство. Жозе — человек тонкой души.

Снова дифирамбы Зе Балашу! Тут уж Диего окончательно взорвался. Женщины слепы, до чего просто опутать их словами, даже самых умных. Он твердит о благородной, бескорыстной любви, а сам без конца бегает за его невестой, ищет ее общества, смущает ее своими признаниями да еще вдобавок руки распускает. И как это Ирена ухитрилась разглядеть в этом старом донжуане несуществующие богатства души и ума!

В общем, Диего не скрывал, что собирается навестить Зе Балашу и круто с ним поговорить. Как жених, он просто обязан защитить Ирену от посягательств. Отныне этот волокита не посмеет даже приблизиться к ней.

Сама Ирена пришла в ужас, представив себе это объяснение.

—  Я хотела быть честной с тобой, Диего, а теперь жалею о своей глупой откровенности, — призналась она. — Ты просто капризный, избалованный мальчик из богатой семьи, который привык настаивать на своем, не заботясь о чувствах других. Я сама решила никогда больше не видеть Жозе, но если ты ему нагрубишь, мне придется просить прощения.

И Ирена ушла, демонстративно хлопнув дверью. Никогда они не были так близки к разрыву, как в эти минуты. Диего боялся потерять невесту, но ненависть к Жозе победила. И он, еще не остыв после разговора с Иреной, сел в машину и отправился не на комбинат, а в Мооку.

Олаву много лет мечтал жить под одной крышей со своей дорогой дочуркой. И вот уже два дня Сабрина обитала у него, но он почему-то не чувствовал себя счастливым. Дочь заявила, что больше не вернется к матери и отчиму. Мать ее притесняет, держит взаперти, контролирует каждый ее шаг, осуждает ее друзей.

— Я уже взрослая, папа. Имею право вечером пойти на дискотеку с друзьями и возвращаться за полночь. В общем, я остаюсь у тебя.

Ну и что же, долг каждой матери следить за дочерьми и ограждать их от опасности, возражал Олаву. Девушек подстерегает множество опасностей. А в районе, где он живет, нельзя выходить на улицу по вечерам. Квартира у него тесная, соседи невыносимые. А ведь раньше Сабрина жила в огромной квартире с двумя домработницами. Мать и отчим ни и чем ей не отказывали. А мизерной зарплаты полицейского едва хватает на пропитание и оплату жилья. Все эти доводы Олаву привел дочери.

— Tвою речь можно свести всего к одной фразе —  не переезжай ко мне, — ехидно заключила Сабрина. — Я знаю, почему мешаю тебе, папуля. Тебе негде будет встречаться с Эленой.

— Это неправда, — горячо запротестовал Олаву. Мы с Эленой только друзья, нам незачем искать укромные уголки. «К сожалению», — добавил он про себя.

Но Сабрина ему не поверила. Олаву очень любий дочурку, но ее желание навсегда поселиться у него его напугало. К тому же бывшая жена обрывала телефон, не давая покоя.

— Прощай! — Сабрина взяла сумку и, помахав ему рукой, направилась к двери.

— Куда же ты, доченька, вернись! — закричал Олаву, бросаясь за ней, но обиженная Сабрина даже не обернулась.

«Если мы снова поссоримся, я этого просто не переживу», — подумал Олаву, бессильно рухнув на стул. Впервые в жизни у него заныло, закололо сердце.

Глава 52

Адалберту уже вторую ночь проводил в спальне Кармелы. Долгое время он твердил ей о своей любви и раскаянии, о том, что не может жить без нее. Потом он доказал ей свою преданность, вернув акции. Кармела уступила скорее из чувства благодарности, но не скрывала, что совсем равнодушна к нему. Она надеялась, что, помирившись с мужем, наконец забудет Адреану.

Сегодня Адалберту был с утра чем-то очень озабочен. Он велел горничной подать им завтрак в спальню и начал разговор с женой:

— Завтра заседание директората на комбинате. Решай: либо мы найдем человека, который будет представлять «Парадизу», либо ты принимаешь бой с Фило. Отправишься на комбинат с высоко поднятой головой и объявишь, что акции у тебя.

Кармела от волнения поперхнулась, и кусок больше не пошел ей в горло. Больше всего на свете она боялась скандалов и ссор. Филомена ее со свету сживет, выгонит из дому. А если она потребует объяснений — откуда взялись деньги на покупку акций? Нет уж, пускай «Парадизу» до времени представляет подставное лицо.

Но сам Адалберту считал, что откладывать не стоит. Момент настал самый удобный. Когда-нибудь все равно придется сказать Филомене правду.

—  Решайся, Кармела! — настаивал он, нежно обнимая жену. — Я не дам тебя в обиду. И с деньгами. И с деньгами я все улажу, скажу Фило, что выиграл крупную сумму.

Объяснение было довольно неубедительное. Все знали, что Адалберту страстный игрок. Он проиграл свое собственное состояние и приданое жены. Но даже такие неудачники иной раз выигрывают. Придется Филомене довольствоваться этим объяснением.

—  Хорошо, я подумаю, — нерешительно ответила Кармела. – Я, пожалуй, посоветуюсь с Романой.

В последнее время она сблизилась с сестрой и всем делилась с ней. Адалберту же отправился к Элизеу, предчувствуя, что их разговор может закончиться дракой, как и в прошлый раз. Свояк будет категорически против неожиданного появления Кармелы на собрании директоров. Но Адалберту снова собирался пустить в ход народную мудрость: своя рубашка ближе к телу.

Предательства, сплетни и козни — все это от подруг, причем от самых близких. К такому выводу пришла Карина. Она решила от подруг избавиться и больше их никогда не заводить. Сначала Патрисия флиртовала с Тонику, потом перешла ей дорогу в другом.

Диего поручил Клаудиу заняться рекламой продукции «Коста-Брава». Они вместе обсуждали будущие яркие упаковки.

— Они должны сразу же бросаться в глаза, — Диего уже ясно представлял себе эмблему «Коста-Брава» на красочных коробках с замороженной пиццей, колбасой и сосисками. — Сейчас нам нужно свежее хорошенькое девичье личико. Для этой цели, думаю, лучше всего подойдет Патрисия.

Клаудиу смутился. Ему хотелось бы работать с Кариной. Но Диего настаивал на своем — только Пати! Он заметил, что между другом и его девушкой пробежала кошка, и хотел их помирить. Откровенно говоря, Клаудиу не очень-то жаждал этого примирения: ему с каждым днем все больше нравилась Карина. Не только потому, что она приносила ему удачу в работе. Но кто платит — тот и заказывает. Клаудиу не без сожаления признался Карине, что на этот раз ему предстоит снимать другую модель.

Карина едва не заболела от огорчения, когда узнала, что Диего предпочел ей Патрисию. Все это, конечно, интриги хитрой Пати. Она чуть ли не каждый день бегает к Диего домой и на комбинат. Вот и уговорила его использовать для рекламы свою физиономию. Карина от души желала ей сделать миллионы фотографий, чтобы ее смазливая мордашка всем до чертиков приелась.

Тека, забыв о своих бедах, утешала ее:

— Было бы из-за чего так страдать, Карина. Для съемок другой рекламы пригласят тебя, а не Пати. Мне кажется, в твоей жизни будет еще много счастливых перемен.

— Нет, Тека, ничего меня не ждет. Моя карьера фотомодели закончилась! — трагическим голосом произнесла Карина.

Она твердо решила больше не сниматься и навсегда уйти из мира рекламы, где процветают такие люди, как Патрисия, лживые, расчетливые, готовые на все, чтобы прославиться.

На третий день Карина стала понемногу выздоравливать и забывать обиду. У нее появился аппетит и желание выйти из дому. И первым, кто попался на ее пути возле пиццерии, был Тонику. Он давно ее поджидал. Подошел со своей добродушной, глуповатой улыбкой и взял за руку.

—  Ты вспоминаешь обо мне хотя бы иногда? Может, помиримся?

Карина руку отняла и сделала вид, что не замечает его. Еще один предатель. Наверное, он ее и сглазил, Тонику больше всех противился ее желанию стать моделью. Вот и наслал на нее порчу вместе с Патрисией. Над суеверием Карины вся семья потешалась, но она стойко верила в колдунов, порчу и дурной глаз.

Тонику нисколько не обиделся и продолжал идти рядом, болтая всякие глупости. Он вдруг осмелел и обнял Карину.

—  Как ты смеешь? Мужлан! Пентюх! Пусти! — вырывалась Карина.

Но Тонику держал ее крепко. Скоро все ругательные слова были высказаны и пыл у Карины иссяк. Нина с Витинью, проходя мимо пиццерии, были очень удивлены, наткнувшись на целующуюся парочку.

—  Смотри-ка, наши голубки помирились! — обрадовалась Нина.

—  Надолго ли? — проворчал Витинью.

На другой день Моока была парализована еще одной сенсацией: Карина с Тонику помирились и собираются пожениться.

Романа и Элизеу очень подружились в Италии. Правда, они тщательно скрывали свои приятельские отношения от Фило. Но корда ее не было дома, они любили посидеть вместе, с бокалами белого вина и вспомнить счастливые деньки в солнечной Италии!

— Помнишь, как ты напился до чертиков и попал в аварию? Хорошо, что комиссар полиции был моим приятелем, иначе сидел бы ты сейчас в кутузке, —  смеялась Романа.

— Я тебе давно вернул долг. Во Флоренции, когда вовремя увез из ночного клуба, где ты плясала голая на столе, — ехидно отвечал Элизеу.

И они оба помирали со смеху. Романа обожала безудержный, порой безобразный разгул и незаметно втягивала в него даже таких тихих, благонамеренных людей, как Элизеу.

На правах старого друга Романа подстерегла Элизеу в холле второго этажа, небрежно взяла за лацканы пиджака и встряхнула:

— Выкладывай, о каких это убийствах вы говорили вчера с Фило. Чего она так боится, наша неустрашимая, железная женщина?

Элизеу с укоризной посмотрел на нее: снова подслушивала, как не совестно! Он рассказал свояченице все, что знал об этих китайских иероглифах и таинственном списке, но предупредил, что все ЭТО сущая ерунда. Его удивляет Фило: сначала чуть ли не прогнала девчонку, которая пришла предупредить ее об опасности, а сегодня сама к ней поехала, чтобы узнать подробности.

— Значит, Фило и Марселу как-то причастны к этому делу. Иначе бы их не допрашивал еледователь, — рассуждала Романа.

Эта история, хотя и слегка фантастическая, ее очень заинтересовала. Она уже прикидывала, какую выгоду из всего этого может извлечь для себя. А выгода ее заключалась в том, чтобы отомстить Марселу и как следует насолить Фило.

Старинные часы в зале заседаний комбината Феррету пробили полдень. Пора было открывать собрание директората. Но Марселу с Филоменой почему-то медлили и очень нервничали, то и дело поглядывая на дверь. Представитель от «Парадизу» так и не явился. Хотя утром в приемную Марселу звонили из этой фирмы и заверили, что обязательно пришлют кого-нибудь на собрание директората.

На это заседание явилась даже Романа. Хотя раньше она не в силах была высидеть и получаса на подобных сборищах и поручала все дела сестре. Романа тоже нетерпеливо поглядывала на дверь. Вчера вечером она взяла слово с Кармелы, что та приедет на комбинат и снимет маску. Романа была в восторге оттого, как ловко пройдоха Адалберту обстряпал это дело. Ей не терпелось посмотреть, как Фило проглотит новость.

Наконец Филомена извинилась перед компаньонами за эту вынужденную задержку и начала заседание. Она не обратила внимания на Кармелу, тихо вошедшую в зал. Зато ее тут же заметила Романа. Она ликовала, даже привстала со своего кресла и бесцеремонно прервала сестру:

—  Господа! Позвольте вам представить Кармелу Феррету Васконселус, нашу сестру и владелицу «Парадизу».

Романа, как на сцене, торжественно произнесла свой монолог и тут же впилась глазами в Филомену. Та была в полном смятении. Забыв о приличиях, она вскочила со своего председательского места и закричала:

—  Что за шутки, Кармела? Это предательство. Как ты могла купить акции, если у тебя нет ни гроша?

По залу прокатился гул. Сан-Паулу уже стал привыкать к скандалам в семье Феррету. Похоже, это становится для них нормой жизни.

— Как ты можешь так разговаривать с сестрой, где твоя выдержка? — пристыдила ее Романа.

Но Филомена уже не могла владеть собой. Видя ее в таком состоянии, Марселу поспешил извиниться перед компаньонами и отложил совещание. Филомена ненавидела весь мир. Все казались ей заговорщиками и предателями. На Марселу она накричала как на мальчишку, обвинив его в сговоре с Кармелой.

Только два человека достойны были ее доверия И привязанности — Изабелла и Элизеу. Она поехала домой, чтобы рассказать им о происшествии. В том, что Адалберту украл деньги в ресторане и купил на них акции, она не сомневалась. Завтра же Элизеу начнет аудиторскую проверку. «Меня ничто не остановит, — говорила себе Филомена, — даже если придется посадить эту парочку в тюрьму».

В гостиной дома Феррету в отсутствие Филомены вспыхнул скандал.

— Вы поступили с тетей очень подло и некрасиво, — отчитывала родителей Изабелла. — Не забывайте, что она приютила вас в своем доме. И где ты достал деньги, папа? Полагаю, ты их раздобыл не честным путем.

Адалберту и Кармела сидели рядом, притихшие, убитые этой отповедью. Но вдруг за них вступился Марселу.

— А что, собственно, произошло? Они же не украли, а купили акции на распродаже, — с раздражением прервал он жену. — Твоя мать всего лишь вернула то, что у нее когда-то отняли хитростью. А твоего отца тетка якобы вытащила из грязи, но она же его туда и столкнула.

Изабелла бросила на него уничтожающий взгляд: как он смеет быть не на ее стороне и защищать этих нищих проходимцев! Романа слышала разговор, стоя на площадке второго этажа, и теперь спускалась вниз, чтобы принять в нем участие. Вид у нее был очень грозный. Изабелла дрогнула. Даже у нее не хватало пороху тягаться с теткой.

— Выслуживаешься перед Филоменой? Как ты смеешь, змееныш, топтать родного отца?! — возмущенно кричала Романа.

Изабелла благоразумно удалилась. Презрительно вскинув носик, она поднялась к себе в комнату, дав понять, что это общество ей неприятно. А Романа продолжала свой монолог, благодарила всех святых, что они не дали ей детей. Как лелеяла Кармела свою дочурку, и вот благодарность. Романа не забыла напомнить, что дом этот принадлежит им всем и Кармела в нем такая же хозяйка, как Фило. Наконец, выпустив пары, Романа взяла сумочку и отправилась на примерку к портнихе. День приема, затеянного ею в честь Бруно, приближался.

А Кармела с Адалберту еще долго сидели молча, не в силах опомниться от позорной головомойки, которую устроила им дочь. У Изабеллы холодное сердце, она их не любит. Единственное, что ее интересует, — это деньги и свое собственное благополучие. И все же они не ожидали, что она будет такой агрессивной.

—  Правильно ли мы поступаем, прикрывая подлость Изабеллы, ее лживость? — спросил Адалберту. —  Может быть, рассказать Фило, что она никогда не была беременной?

—  Фило все равно мне не поверит, — ответила Кармела.

Филомена вошла в дом бесшумно, по-кошачьи, и услышала последнюю фразу. Кармела вздрогнула, увидев перед собой сестру и услышав ее грубый окрик:

—  Во что это я не поверю? Немедленно говори! Я поняла, что вы сплетничали об Изабелле. Вам никогда не удастся поссорить меня с девочкой.

Кармела покачала головой: нет, она ничего не скажет Фило, уже поздно. Изабелла выросла точной копией своей тетушки. Когда-нибудь Филомена сама все узнает о своей любимице. Но только не от Кармелы.

Глава 53

День с утра не предвещал Жулиу ничего доброго. Вернулись из поездки мать с Жукой и объявили, что собираются в скором времени пожениться. Сандру с Кариной отнеслись к этой новости спокойно и благожелательно. А у Жулиу сдали нервы. Он почти выкрикнул матери в лицо:

— Не хочу, чтобы ты выходила за него! Не хочу, чтобы этот мужлан стал моим отцом!

Жулиу поехал на комбинат к Марселу. Ему именно сейчас захотелось увидеть отца, поговорить с ним. Но Марселу проводил какое-то важное совещание, и Розанжела попросила Жулиу немного подождать. Через полчаса вдруг распахнулась дверь зала заседаний и оттуда вышли разъяренная дона Феррету и Марселу.

— Уверена, это твоих рук дело, Марселу. Это ты меня предал и помог Кармеле завладеть акциями! — как на мальчишку кричала на отца Филомена.

— Я ничего об этом не знал, поверь, — оправдывался Марселу. — Как и ты, я только что услышал об этом.

Для Жулиу отец всегда стоял на самом высоком пьедестале. Но после такой унизительной сцены он с этого пьедестала рухнул. «Как он может позволять так обращаться с собой?» — с возмущением думал Жулиу. Он привык, что отец командует людьми. И для него тяжелым ударом стало открытие, что Марселу — всего лишь служащий у миллионерши Феррету.

Жулиу вернулся домой с единственным желанием — запереться у себя в комнате и наедине пережить горькое разочарование. Но в пиццерии он столкнулся с Текой. Она как будто поджидала его повсюду, ее влюбленные, преданные глаза, ее слезы невыносимо раздражали Жулиу. В глубине души он чувствовал себя виноватым, но от этого еще больше ненавидел ее. Тека взяла его за руку, хотела ему что-то сказать, но Жулиу бросил ей на ходу:

— Послушай, не ходи за мной больше. Забудь о моем существовании.

Но тут перед Жулиу неожиданно вырос Маркус, взъерошенный, сердитый:

— Не смей больше хамить Теке, кретин. Думаешь, раз она на вас работает, с ней можно делать все, что захочешь?

И Маркус отвесил Жулиу увесистую оплеуху. Это было так неожиданно, что Жулиу вначале опешил. До сих пор еще никто не бил его по лицу. Он в ярости набросился на Маркуса, сбил его с ног. Все накопившееся за день раздражение обрушилось на обидчика. Спортивный, натренированный Жулиу мог здорово избить Маркуса, если бы не подоспел Витинью. И ему тоже досталось. В сердцах Жулиу обозвал его макаронником. Витинью был оскорблен до глубины души.

«Зачем я это сделал, — ругал себя Жулиу, садясь в машину, — избил этого придурка, нахамил Теке, сцепился с Витинью». Теперь и домой не хотелось показываться, там тоже не было покоя. Весь вечер Жулиу просидел в баре и впервые в жизни безобразно напился. После полуночи официант отказался подавать ему спиртное. Жулиу взбунтовался, и тогда два дюжих молодца-вышибалы вышвырнули его из бара.

Но на этом злосчастья Жулиу не закончились. Через полчаса он уже сидел в полицейском участке.

Вce мысли Олаву были заняты Эленой. «Полицейский тоже человек», — говорил он себе в оправдание. Но понемногу продолжал свое расследование. Сидней добыл ему телефон Эванды Габарры, друга отца из Рио. Связаться с ним оказалось очень просто. Из разговора с ним выяснилось, что сеньор Габарра никогда не предлагал Клеберу работу и не знал о его смерти. Друзья не виделись уже несколько лет. Этим открытием Олаву поспешил поделиться с Сиднеем.

—  Твой отец просто хотел скрыться из Сан-Паулу. Значит, ему угрожала опасность.

Сидней никогда не сомневался, что его отец был безупречно честным человеком. У него не было врагов. Поэтому он не мог дать Олаву никакой зацепки или ниточки, которая привела бы к разгадке гибели Клебера.

Олаву настаивал на решительном разговоре с Фатимой. Она конечно же знала все и по каким-то причинам избегала вмешательства полиции. Но Сидней попросил пока не беспокоить мать. Он сам собирался поговорить с ней. В семье Норонья никогда не обманывали друг друга. И теперь Сидней не допускал мысли, что мать не скажет ему правду: что было причиной таинственного отъезда отца, кого он боялся?

Когда Джеферсон звонил Сандру, тот демонстративно не подходил к телефону или говорил со злостью:

— Передайте, что я умер.

Ана не знала, радоваться ей или огорчаться. Они с Фатимой только и мечтали, чтобы этой странной дружбе пришел конец. Порой Ана подливала масла и огонь, как бы невзначай бросая намеки, что Джеферсон неравнодушен к Розанжеле и якобы собирается вскоре жениться на ней. У Сандру просто каменело лицо от подобных намеков. Ана видела, что сын невыносимо страдает, и ей было жаль мальчика. Она многое бы отдала, чтобы узнать, почему они поссорились. Но Сандру никогда с ней не откровенничал. Обо всех своих проблемах он рассказывал только Ирене.

Она первая узнала о ссоре двух своих друзей, потому что Сандру необходимо было с кем-то поделиться. Сандру давно втайне ревновал Джеферсона к Розанжеле, и однажды его подозрения подтвердились. Как-то он приехал на комбинат навестить отца, вошел в приемную и остолбенел. Джеферсон обнимал плачущую Розанжелу. Сандру услышал только его последние слова: «Ты должна пойти и все-все рассказать!».

Он сделал вид, что ничего не произошло, и прошел в кабинет к Марселу. Но с этого дня Сандру объявил бойкот Джеферсону, не замечал его и не желал слушать его объяснений. Джеферсон не раз подстерегал его в университете, уверял, что никогда не был влюблен в Розанжелу. Не останавливаясь и не глядя ему в глаза, Сандру холодно бросал на ходу:

— Я не могу не верить собственным глазам. Ты поступил как предатель.

— Она была напугана, плакала. Я пытался ее успокоить — вот что ты видел, — в отчаянии кричал ему вслед Джеферсон.

И он тоже советовался с Иреной, как ему помириться с Сандру. Ирена долго ломала голову над этой проблемой, но ничего нового не придумала: нужно сказать правду, объясниться откровенно.

На этот раз Джеферсон действовал решительно, он потребовал выслушать его.

— Сандру, я не имел права разглашать чужие тайны, но для того, чтобы помириться с тобой, я готов сделать это!

Такое начало разговора заинтриговало Сандру. Он не был чрезмерно любопытным, но с интересом следил за расследованиями Ирены. Когда погиб Клебер, Ирена им первым сообщила, что старика скорее всего убили, потому что это он был по китайскому гороскопу Дракон, а следующей жертвой по списку и должен был стать человек, родившийся под этим знаком.

— Несколько месяцев назад Розанжела раскрыла мне свою тайну. Ивети Безерра вдруг заговорила. Она кого-то боялась и ждала, что ее вот-вот убьют, — рассказывал Джеферсон. — Ивети пожаловалась Розанжеле, а через полчаса ее и в самом деле убили. Правда, все подумали, что это несчастный случай. С тех пор Розанжела жила в постоянном страхе. Когда я решил посвятить в ее тайну Ирену, то сделал это не из болтливости, а в интересах следствия. Ведь с доны Ивети начинался этот страшный список обреченных. Но когда Розанжела узнала, что я не сохранил ее тайну, она пришла в ужас, плакала и упрекала меня. В этот момент ты и застал нас. Я пытался убедить ее, что она должна немедленно сообщить обо всем следователю Олаву, иначе ей и в самом деле угрожает опасность.

У Сандру словно камень с души свалился. Он никогда бы не смог признаться Джеферсону, как страдал от их размолвки. Мир между ними был восстановлен. Но все же Сандру не до конца поверил в то, что Джеферсон испытывает к Розанжеле просто дружеские чувства.

Комнатка Теки располагалась прямо за кухней. И когда дверь была открыта, Ана, сидя за конторкой, могла слышать болтовню девчонок. Карина с Текой о чем-то шептались, но Ана не прислушивалась, погруженная в изучение счетов и смет.

Девушки говорили о Маркусе. Он не только смело заступился за Теку, но и признался ей в любви и сделал предложение.

— Он ведь не знает, что я беременна от твоего брата, — грустно сказала Тека, уверенная, что Маркус тут же с отвращением отвернется от нее.

— На Жулиу не рассчитывай, он никогда на тебе не женится, — вдруг безжалостно напомнила ей Карина.

Тека всегда знала, что она Жулиу не пара, и все же эти слова причинили ей невыносимую боль.

— Я ни на что и не рассчитываю, Карина. Но что же мне делать — я жду ребенка, — в отчаянии повторяла она.

В эту минуту в ее комнатку заглянула Ана с распоряжениями на завтра, услышала последнюю фразу Теки и остолбенела. А девушки испуганно примолкли.

— Ты беременна! — вскричала Ана. — От кого?

Но Тека в ответ только разрыдалась и упорно молчала, отказываясь назвать имя отца своего будущего ребенка. Ана недаром так волновалась. Конечно, она любила Теку как дочь, но ей неприятна была мысль, что именно Жулиу — виновник этой истории. Она как-то видела их целующимися на веранде. Она замечала, как Жулиу увивался возле девушки.

Ана поспешила к Китерии, чтобы поделиться с ней неприятной новостью. Главное, девчонка наотрез отказывается назвать имя своего возлюбленного. Но Китерию больше беспокоила судьба самой Теки. Она вспомнила то страшное время, когда сама оказалась в таком положении, и у нее защемило сердце.

— Нужно помочь бедняжке. Нельзя, чтобы она сделала такую же страшную ошибку, как когда-то я, — решила Китерия.

А Маркус, сидя в соседней комнате, слушал их разговор. Он наконец понял, почему Тека так плохо чувствовала себя в последнее время и почему она плакала и пыталась заговорить с Жулиу. Этот подонок должен был первым узнать о ее беде, но он не желал даже видеть Теку, издевался над ней или равнодушно проходил мимо.

Ана со страхом ждала день свадьбы. Ей хотелось, чтобы все было тихо, без всяких праздничных торжеств, толпы гостей и поздравлений. Только бы ничего не случилось, молила она святого Януария. Что плохого могло случиться, она и сама не знала, но дурные предчувствия мучили ее.

Утром в день свадьбы раздался телефонный звонок. Ана сняла трубку и вдруг побледнела и бессильно опустилась на стул.

—  Жука, какое несчастье! Жулиу в полиции. Он сел пьяный за руль, а потом нагрубил полицейским.

Слезы уже ручьями бежали по ее лицу. Вот и оправдались ее опасения. Без Жулиу свадьба не могла состояться. И Жука, вместо того чтобы облачиться в нарядный костюм, помчался в полицейский участок.

В участке Жуку встретил толстый добродушный полицейский и от всей души посоветовал:

—  Так ты говоришь, что женишься на его матери и получаешь в подарок этого мальчишку? Лучше, приятель, не вешай хомут на шею, оставь его за решеткой и спокойно женись.

Но Жука не последовал совету и отправился к самому комиссару. Комиссар прочел ему целую лекцию о современной молодежи, из которой Жука понял, что молодое поколение успело сильно насолить старику. Дня не проходило без драк на дискотеках, аварий на дорогах, где эти сопляки давят ни в чем не повинных людей. Жука во всем с ним соглашался, правда добавил, что Жулиу вовсе не из таких. Он скромный, хороший парень. Впервые в жизни выпил лишнего и натворил бед. Жука пустил в ход все свое красноречие, убеждать он умел. Комиссар дрогнул и велел привести нарушителя.

Жулиу, проспавшись в камере, выглядел совсем другим человеком. Он даже не поверил, когда ему рассказали, что ночью он устроил скандал в участке.

— Вы видите, сеньор комиссар, как он раскаивается в том, что натворил, — говорил Жука, толкая в бок Жулиу. — Молодо-зелено, с кем не бывает. Отпустите беднягу. Я готов подписать за него поручительство.

Жулиу, поняв, что от него требуется, виновато просил прощения:

— Сам не помню, сеньор комиссар, что я вчера говорил вам. Мне очень стыдно. Больше это никогда не повторится.

Поворчав, комиссар после поручительства Жуки все-таки отпустил буяна.

Вскоре Жука вручил его матери. Теперь ничто не мешало свадьбе. Правда, Жулиу был мрачен и зол, отказался выйти к гостям. И все же он удивил родных своим неожиданным поступком: он поблагодарив своего спасителя.

— Спасибо тебе, Жука, ты меня очень выручил, —  выдавил Жулиу из себя, прежде чем уйти в свою комнату.

Карина заметила, что для грубияна Жулиу это верх любезности. Ана и Жука радостно переглянулись. Кажется, лед тронулся.

Если не считать неприятного происшествия с Жулиу, этот день больше не принес сюрпризов и завершился благополучно. Бракосочетание Аны и Жуки наконец состоялось.

Бруно думал, что достаточно хорошо знает свою «мамочку», ее коварство и изобретательность, однако не переставал открывать для себя все новые черточки в ее своеобразном характере. Больше всего его обидело, что Романа не доверяет ему все свои тайны. Как-то он услышал ее разговор с Элизеу.

— Мы же еще в Италии договорились, что ты поможешь мне справиться с Филоменой. А теперь на попятную пошел, старый лис? — отчитывала приятеля Романа. — Что ты изображаешь из себя любящего мужа? Ты работаешь на нее как раб и кроме жалованья ничего не получаешь. А я подарю тебе целое состояние.

— Я держу свое слово. Но не могу выступать открыто, Романа, — оправдывался Элизеу. — Фило очень хитра. Если она догадается, нам обоим придется несладко.

Бруно не мог понять, зачем было устраивать весь этот спектакль у Соланж, добывать подписи Элизеу, когда он давно уже числился добровольным союзником «мамочки»?

Но Романа знала характер Элизеу. Чтобы он не задумал выйти из игры, она на всякий случай и заготовила эти документы с его подлинной подписью. Теперь путь к отступлению для него закрыт. Самым большим ударом в жизни для Филомены будет открытие, что она много лет спит в одной постели со своим злейшим врагом.

Глава 54

Проблемы, на которые ссылалась Элена, уклоняясь от домогательств Олаву, существовали в действительности. Она и в самом деле была вне себя от того, что ее дочь Ирена находится в каких-то непонятных отношениях с этим шофером Зе Балашу, который ей в деды годится. Элена пыталась вразумить дочь, предостеречь от опасной игры с двумя влюбленными в нее мужчинами, но на все свои замечания и советы получала один ответ:

— Я прекрасно сознаю все, что делаю, и прошу тебя не вмешиваться, мама. Зе от меня ничего не надо. Его любовь не может оскорбить женщину.

Элене также пришлось выслушивать Диего, обиженного до глубины души поведением ее дочери.

Миролду не раз и не два говорил влюбленному Олаву, что Элена его не любит, она только пользуется им.

— Ты никогда не затащишь ее в постель! — высказал он свое мнение. — Никогда! А главное, пока у тебя с этой дамой шуры-муры, тебе не удастся как следует вести расследование! Ты ничего не узнаешь! Ничего!

Но Миролду оказался плохим пророком. Неожиданно дело, которым занимался Олаву, получило новый толчок. И произошло это без помощи Элены.

В полицейское управление явились Джеферсон и Розанжела. Видно было, что девушка крайне смущена и даже напугана, и если бы не ее спутник, она бы вряд ли отважилась прийти к полицейским, которым, сообщила Розанжела извиняющимся тоном, она не очень-то доверяет.

Розанжела сказала, что, по ее мнению, дону Ивети убили. Старушка притворялась парализованной, опасаясь мести со стороны неизвестных лиц.

— Она умоляла меня, чтобы я никому не проговорилась о том, что как-то застала ее ходящей на кухне, — объяснила Розанжела. — Говорила: если узнают, что она здорова, что она может ходить и говорить, ей несдобровать... Ивети так славно притворялась, что даже ее родная дочь ничего не заподозрила. Только никому не говорите, ради бога, что я сообщила вам об этом.

Олаву и Миролду заверили девушку, что даже если им придется воспользоваться ее информацией, они Розанжелу не выдадут.

— Что за история! — воскликнул Олаву после ухода молодых людей. — Кого до такой степени боялась эта старуха, что даже не открылась своей дочери? И какое это может иметь отношение к другим убийствам? Исчезновение Андреа, загадочное молчание доны Фатимы, а теперь эта Ивети... Следует выяснить, не имеют ли отношение к смерти Клебера Филомена и Элена. Да, кстати, интересно узнать год рождения Ивети Безерра, уж не девятнадцатый ли?

В тот же день у Олаву состоялся разговор с Китерией. Та подтвердила, что ее мать действительно родилась в девятнадцатом году.

— Я бы хотел выяснить, как погибла ваша мать. Это был не несчастный случай, — огорошил Китерию Олаву.

По лицу Китерии он понял, что произнесенные им слова были для нее полной неожиданностью.

— Ваша мать притворялась парализованной, потому что кто-то пытался ее убить, — пояснил Олаву.

— Боже мой! — Китерия сжала виски руками: мысль о том, что ее «святую» мог кто-то убить, не умещалась в голове. — Как же это могло случиться? Уж не связано ли все это с какими-то китайскими каракулями? Одна нахальная девица пыталась убедить меня в том, что моя мама была в списке каких-то жертв, написанном по-китайски!

Жулиу с Сабриной все чаще и чаще появлялись в пиццерии «Ла Мамма», и каждое их появление болью отдавалось в истерзанном, ревнивом сердце Теки. Он смотрел сквозь нее, не замечал взглядов, устремленных на него, а Тека думала только об одном: ее будущему ребенку суждено расти без отца.

Но когда Жулиу решил представить Сабрину своей семье как свою девушку, Тека окончательно поняла: все кончено. Этот мужчина для нее потерян. Но зато есть Маркус — влюбленный в нее, верный, преданный...

—Ты еще хочешь на мне жениться? — как-то спросила она его.

Тот, завороженно глядя на девушку, пробормотал: — Это самое заветное мое желание!

Первой, кому Маркус поведал о своем счастье, была Китерия. Выслушав парня, она сказала:

— Да, это хорошо! Но ты... ты знаешь, что она…

— Знаю, — перебил Китерию Маркус. — Тека беременна от меня. Я отец ее ребенка.

После разговора с Китерией Маркус сообщил свою новость Витинью. Тот тоже высказал одобрение:

— Хорошо, что ты добился своего! С женщинами нужно обращаться решительно, и тогда они тают!

Тонику, свидетель этого разговора, насмешливо бросил:

— Э! А перед тобой тает эта богачка из Климансона?

Витинью напустил на себя загадочный вид.

—  Еще как! – усмехнулся он.

Он был счастлив, что сумел произвести такое впечатление на «богачку». И надо отметить, для этого Витинью здорово потрудился. Приглашая эту даму на рынок, он изо всех сил корчил из себя эдакого заправилу всем и вся, самого главного человека в царстве фруктов и овощей. Ему хотелось во что бы то ни стало завладеть этой представительной дамой, чуть ли не аристократкой. Бедный, если бы он мог слышать, какой разговор перед последней встречей с ним состоялся у «богачки» — служанки в доме Фатимы, Маризетты, — с Патрисией.

— Я познакомилась с одним богачом, — разоткровенничалась она с девушкой, — и я не хочу упустить его. У него денег — куры не клюют... Помоги мне, Патрисия, приодеться! Я должна выглядеть так, чтобы он остолбенел!

Патрисия, обожающая всякие мистификации с переодеваниями, заверила служанку:

— Не беспокойся. Сделаю из тебя даму первый сорт!

Диего приходилось очень много работать, в частности, массу дел – довольно приятных, правда, принесло ему сотрудничество с таким творческим человеком, как Ана, которая буквально фонтанировала идеями по поводу свежезамороженных полуфабрикатов, но все отравляли мысли об Ирене.

Он пытался объясниться с ней.

— Tы хоть понимаешь, что я начал большое дело? Это мой собственный проект. Огромный хладокомбинат, где работают сотни людей. И все они зависят от меня! А я из-за тебя не могу ни на чем сосредоточиться, — с обидой говорил он Ирене.

— Но я люблю тебя, как прежде, — возразила Ирена.

— Мне этого мало! — воскликнул Диего. — Я хочу беззаветного, всепоглощающего чувства! А ты все время поглядываешь в сторону этого старика!..

Это была правда. Ирена действительно считала, что хочет она того или нет, Зе Балашу вошел в ее жизнь. Он так ее понимает, не то что Диего!

Диего имел объяснение и с Жозе, который сам явился к нему на предприятие, чтобы сообщить, что он, Зе Балашу, решил устранить себя из жизни Ирены. Он хочет уехать далеко, в Акре. Потому что он, видите ли, не хочет смущать Ирену. Диего чуть не запустил в него телефонным аппаратом. Смущать Ирену! Уж не вообразил ли этот старый кретин, что Ирена влюбилась в него! Пусть убирается подобру-поздорову на все четыре стороны, хоть в Антарктиду!

Но вскоре Диего узнал, что сама Ирена не позволила Жозе уехать. Буквально бросилась наперерез грузовику, который он собрался гнать, простившись с родными, по направлению к Акре! Это уже переходило все границы.

—  Ты что, неравнодушна к нему? — допытывался Диего. Почему ты не позволила этому типу уехать?

—  Не хватало, чтобы человек в его возрасте бросился из родного дома очертя голову, лишь бы не мешать нам! — заметила Ирена с усмешкой.

—  Но он и правда нам мешает!

—  Ты не уважаешь людей, Диего, — сделала вывод Ирена. – И не уважаешь их чувства.

Диего чуть не разломал стену ударом кулака.

—  Ты хочешь сказать, что я должен делиться тобой с Зе Балашу? — с яростью воскликнул он.

Ирена вздохнула и сокрушенно всплеснула руками.

—  Ты ничего не понял. Я просто не хочу, чтобы Зе страдал. Он этого не заслуживает.

Диего, бормоча проклятия, бросился прочь из ее дома.

Филомена в изнеможении сидела в гостиной, пытаясь собраться с мыслями. Она только что побывала у Фатимы, которая подтвердила ее догадки: Клеберу действительно угрожали перед тем, как он погиб. Ему был прислан этот проклятый список с постскриптумом, написанным корявым почерком: «Все обречены».

Выслушав Фатиму, Филомена предупредила ее, чтобы она ни в коем случае не обращалась в полицию.

Сейчас Филомене необходим был покой, для того чтобы сосредоточиться, но Романа с помощью Розанжелы развила бурную деятельность по подготовке к празднеству в честь своего «сыночка» Бруно и, более того, потребовала, чтобы и она, Филомена, а также Изабелла приняли участие в этом.

—  Я пальцем не пошевелю, — бросила Изабелла, услышав это предложение, и Филомена одобрительно заметила:

—  Правильно, бамбина. Нам не нужна эта комедия.

Зато Элизеу нимало не смущало то, что Романа перевернула дом вверх дном. Как ни пугала его Филомена рассказами о посещении вдовы Клебера Норонья, который также перед смертью получил роковой список, Элизеу оставался невозмутимым.

—  Зря ты так кипятишься, — говорил он.

—  Нам грозит опасность, — настаивала Филомена. — Tы должен изучить это дело! Узнать, кто за всем этим стоит!

—  Ладно, — проворчал Элизеу, — если тебя это успокоит. Но пока соберись с силами. Романа пригласила всех наших родственников: тетю Анунсиату, тетю Урсулу, Марию Бокоми… Даже граф Мотверде почтит наш дом своим присутствием.

— Да, — сквозь зубы произнесла Филомена, — чертовка Романа умеет настоять на своем. Хорошо, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы праздник прошел на уровне. Но и ты не забудь свое обещание, Элизеу...

Марселу пришел к Ане и Жуке, с тем чтобы переговорить с Жулиу. Эта парочка встретила его очень приветливо: и Жуку, и Ану тревожило состояние сына, и они понимали, что вмешательство Марселу необходимо. Пригласили Жулиу.

—  Сынок, — начал Марселу, — я никогда от тебя не откажусь. Я очень люблю тебя и буду любить всегда...

—  Марселу воспитал тебя, окружил своей любовью, — вступил в разговор Жука. — И наша единственная забота, чтобы ты выбросил из головы все глупые мысли.

По лицу Жулиу было видно, что он прислушивается к словам обоих отцов.

— Пусть твоя мать и Жука будут счастливы, — продолжал Марселу, — а меня ты никогда не потеряешь. Давай не будем усложнять ситуацию.

В голосе его было столько искренности, что Жулиу не выдержал и бросился ему на шею.

Марселу был очень растроган. Пожалуй, он бы после этой встречи еще долго чувствовал умиление, если бы не сцена, которую попыталась устроить ему Изабелла.

—  Я звонила в пиццерию, и официант сказал мне, что ты торчишь у своей кухарки, — злобно бросила она.

—  Я ездил к сыну, — отрезал Марселу. — И буду ездить к нему, когда захочу.

Изабелла пристально посмотрела на него.

—  Ладно, — с угрозой в голосе произнесла она, — теперь я понимаю, что ты не можешь забыть свою провонявшую жиром кухарку.

***

После разговора с Олаву Китерия от волнения потеряла сон. Помимо всего прочего, ее интересовало, из какого источника в полицию поступила эта информация о ее матери? Улисс сказал ей, что, скорее всего, в роли информатора выступила Розанжела, но Китерия в это не верила. А тут еще бармен, ее приятель, как-то вечером подошел к столику, за которым Китерия вовсю «клеила» клиента, и сообщил, что ею интересовался полицейский Миролду. Честное слово, от всего этого голова могла пойти кругом!

На другой день этот самый Миролду снова пришел в бар и подсел за столик Китерии.

—  Я ничего не знаю, сеньор! — зачастила Китерия. — Все, что мне было известно, я уже рассказала сеньору Олаву!

—  А почему ты так нервничаешь? — спросил ее Миролду.

Китерия была вынуждена объясниться.

—  Никому не известно, чем я тут занимаюсь, сеньор. Бога ради, — Китерия молитвенно сложила руки, — никому не говорите, как я себе зарабатываю на жизнь.

Произнеся эту тираду, Китерия вдруг переменилась в лице.

—  Что с тобой? — удивился Миролду.

Китерия попыталась спрятаться за него.

—  Господи! — простонала она. — Сюда только что вошли сын Аны и дочь сеньора Олаву. Что им здесь надо?..

Романа была целиком занята подготовкой грандиозного праздника, которым она хотела сразить наповал все высшее общество Сан-Паулу.

Она поручила Бруно послать приглашение Адреану Матозу ду Амарал, бывшему возлюбленному Кармелы, не объясняя, зачем он ей понадобился.

Она буквально затерроризировала Розанжелу, требуя, чтобы та отобрала для украшения гостиной цветы без запаха, лично проследила за приготовлением блюд, разослала по намеченным ею адресам приглашения, усилила в доме охрану, ибо на ее вечер соберутся дамы, увешанные драгоценностями, пригласила из бюро по найму официантов опытных людей. Романа, правда, не знала, что в отношении последнего пункта Розанжела поступила своевольно: узнав в бюро, что шеф официантов приболел, девушка пригласила из пиццерии «Ла Мамма» Улисса со всей его командой.

Перед началом торжества Романа отозвала Бруно в сторону, чтобы продемонстрировать ему подарок, которым она решила его удивить, — роскошный автомобиль.

Бруно с величественным видом принял подарок и удостоил дарительницу долгим поцелуем. Настроение у него было прекрасное: сегодня во время праздника Изабелла обещала свидеться с ним в саду — эта девушка сводила его с ума. Но поскольку он понимал, что его старая любовница во время вечеринки с него глаз не спустит, Бруно решил подсыпать ей в вино сильнодействующее снотворное.

Кармела была потрясена, увидев на празднике Адреану.

—  Кто тебя пригласил? — ошеломленная его появлением, спросила она.

— Твоя сестра Романа прислала мне пригласительный билет, — пожирая ее глазами, сказал Адреану.

Адалберту, увидев Адреану, принял воинственный вид.

—  А ты что тут делаешь?! — воскликнул он.

Адреану спокойно посмотрел на соперника.

—  Не ты здесь хозяин, поэтому ты не можешь заставить меня уйти, — ответил он и, слегка наклонив голову, обратился к Кармеле: — Потанцуешь со мной?

Невзирая на возражения Адалберту, Кармела подала Адреану руку.

Адалберту хотел было остановить эту парочку, но тут его цепко схватили за рукав. Он обернулся.

—  Соланж! — раздраженно произнес Адалберту. — Зачем ты здесь? Держись от меня подальше.

—  Вот как? — насмешливо бросила Соланж. — А как же та бумага, дорогой, где написано, что мы — муж и жена?

—  Потом поговорим, — сквозь зубы процедил Адалберту. — Ты получила деньги, чтобы уехать в Италию и устроить свою судьбу. У нас с тобой тогда был спектакль, а не бракосочетание. Только идиот мог подумать, что мы и самом деле заключили брак.

Соланж слегка ударила его по плечу.

—  А что, если я сейчас расскажу твоей жене, как меня подкупили и я отправилась в мотель к этому Адреану? — насмешливо поинтересовалась она.

—  Я тебе ничего не платил. — прошипел Адалберту. — И о чем только думал Алфреду, когда договаривался с тобой?

—  Ты здесь, моя киска? — вдруг услышали они голос Элизеу.

Праздник можно было считать удавшимся. Горячие и холодные закуски поражали своей изысканностью. Официанты беспрестанно сновали меж танцующими парами и столиками, за которыми пожилые гости играли в покер, поднося ледяное шампанское, марсалу, минеральную воду. Улисс вполголоса отдавал приказы своей команде. Музыканты тоже были на высоте.

Элизеу, пораженный тем, что встретил свою любовницу на празднике, обменялся с ней приветствием и тут же, пока их вместе не заметила жена, отошел, —  и схватил за рукав проходившего мимо Алфреду.

— Что делать? — прошептал он ему на ухо. Здесь Соланж. Я пропал, если Филомена ее заметит…

Разговор между Соланж и Адалберту после вмешательства Элизеу возобновился.

—  А, значит, ты опутала Элизеу? — догадался он.

—  Романа приказала мне сделать это, — объявила Соланж. — Но не волнуйся: Элизеу ничего о нас с тобой не знает. Я ему наплела, что замужем за полицейским инспектором. Никто не знает, что я — твоя жена.

Адалберту изо всех сил стиснул ей руку.

—  Заруби себе на носу: мы не женаты. Та церемония не имеет юридической силы.

Соланж приготовилась как следует ответить ему, но тут к ним приблизилась Филомена. Она выразила сожаление, что Соланж так и не стала ее секретарем. Когда ей понадобилась секретарша, она узнала, что Соланж уже уехала в Италию. Жаль, что так получилось.

Во время всего их разговора Элизеу не спускал с них глаз. И еще один человек из числа приглашенных не отрывал взгляда от Соланж.

—  Кармела, — промолвил Адреану. — посмотри-ка в ту сторону... Это она! Та самая женщина, которая тогда так сильно меня подставила!

—  Я узнала ее, — проронила в ответ Кармела.

Глава 55

Олаву предполагал, что ему трудно придется с дочерью, и в этот вечер его предположениям суждено было, к сожалению, стать горькой реальностью... Миролду сообщил ему, что наткнулся на Сабрину к ночном клубе, о котором шла дурная слава. Олаву тут же отправился туда, чтобы увезти дочь из этого вертепа.

Ему пришлось прибегнуть к силе. Сабрина и парень, в компании которого она попивала коктейль, не хотели покидать этот рассадник греха. Дочь вообще не понимала, с чего это вдруг отец кипятится. Этот парень, Жулиу, — ее друг, брат Сандру, сын доны Аны, хозяйки пиццерии. Они пришли в это место, чтобы немного выпить и потанцевать.

—  А ну, уматывай прочь, — сказал Олаву Жулиу. — Я сегодня же поговорю с твоей матерью!

Но разговора не получилось. Ана только что вернулась от Китерии, которая была в трансе: она никак не могла поверить в насильственную смерть матери. Не успела Ана утешить подругу, как появился Улисс, вернувшийся с празднества в доме Феррету, и рассказал ей о том, что застукал Изабеллу в саду с каким-то парнем. Они целовались... Мысли Аны были заняты этой новостью, и она не сразу поняла, что хочет от нее Олаву.

— Я хочу, чтобы ты объяснила своему сыну, что моя дочь — не какая-то там легкомысленная особа, — ярился Олаву, наступая на Ану.

Та уже собралась было дать отповедь этому фараону, чтобы он не смел плохо думать о ее мальчике, ни тут зазвонил телефон и кто-то настойчивым голосом попросил позвать Олаву. Звонил Миролду. Он сообщил, что из водохранилища Билинье только что вытащили машину с трупом женщины. Машина принадлежала Андреа Барселус. Выслушав это сообщение, Олаву распорядился:

— Немедленно пригласи Диего Буено для опознания трупа. Я выезжаю на место происшествия.

Утром Изабелла проснулась оттого, что почувствовала на себе тяжелый взгляд. Взгляд прожигал сомкнутые веки, испепелял, проникал в самое сердце…

Она вздрогнула и открыла глаза. И сразу увидела Марселу. Он сидел в кресле возле кровати и задумчиво смотрел на жену. Изабелла улыбнулась и протянула ему руку.

— Попроси, любимый, чтобы завтрак подали сюда, — Изабелла сонно потянулась. — Я еще не пришла в себя после вчерашнего праздника.

Марселу наклонился и поцеловал ее в теплую щеку. Нет, не может быть, чтобы она обманывала его! Вот и Алфреду подтвердил, что вчера внимательно наблюдал за Изабеллой, но не заметил, чтобы «сыночек» Романы подходил к ней. Да и взгляд Изабеллы так чист!

— Я хочу, чтобы Дива сделала мне блинчики с мармеладом, — проворковала Изабелла. — Подай мне пульт, полежу еще немного, посмотрю телевизор.

Марселу вышел, а Изабелла снова прикрыла глаза под монотонное бурчание телевизора... И вдруг какое-то слово, произнесенное диктором, заставило ее издрогнуть. «Водохранилище...»

Изабелла, похолодев, прибавила звук.

— ...В водохранилище Билинье был найден автомобиль с трупом женщины, чья личность устанавливается...

В который раз Диего пытался воззвать к рассудку Ирены, требуя, чтобы она перестала кокетничать с Зе Балашу. Ирена не понимала его или делала вид, что не понимает.

Диего казалось, что этот старик преследует ее: даже сейчас, когда они вдвоем ехали по беговой дорожке ипподрома, Диего краем глаза приметил Жозе, издали наблюдавшего за ними. Правда, в этом не было ничего удивительного: он знал, что это Зе Балашу научил Ирену держаться на лошади и что старик много времени проводит на ипподроме.

На этот раз они разговаривали спокойнее, чем обычно, и Диего казалось, что Ирена начала уже прислушиваться к его доводам, но тут произошло нечто непредвиденное: лошадь Ирены вдруг несколько раз взбрыкнула и понесла.

Диего пустил свою лошадь во весь опор, пытаясь догнать Ирену: он понял, что ей грозит смертельная опасность. Но Зе Балашу опередил его. Заметив, что лошадь Ирены понесла, он вскочил в свой грузовик, погнал его на бешеной скорости вперед, обогнал Ирену и, выскочив из машины, схватил за повод несшуюся лошадь. Ирена, напуганная, упала к нему в объятия. Диего соскочил со своей лошади и перехватил плачущую Ирену из рук Зе Балашу.

— С тобой все в порядке?

— Более или менее, — Ирена продолжала всхлипывать.

— Не переживай, — обратился к ней Жозе. — Такое бывает. Если попался норовистый конь, держи удила покрепче.

— Только не надо читать лекций, — резко заметил Диего. — И не строй из себя героя.

— Зачем ты грубишь Жозе? — вступилась за Зе Балашу Ирена. — Он только что спас меня от верной гибели!

— Меня тошнит от этой его способности спасать, — пробурчал Диего.

Зе Балашу сделал движение, чтобы уйти — он не хотел снова становиться причиной ссоры этой пары, — но Ирена удержала его.

— Прости Диего, Зе. Он повел себя непорядочно. Вместо того чтобы поблагодарить тебя, начал хамить.

Диего хотел ответить, но тут к ним подбежал служащий ипподрома с сотовым телефоном в руках:

— Сеньор Буено, вам звонят из полицейского управления...

После того как потрясенный Диего опознал труп Андреа и подписал протокол об опознании тела, Олаву и Миролду, не медля ни минуты, сели в машину и поехали к особняку Феррету.

Олаву не сомневался, что ниточки нового расследования потянутся именно туда. Но к кому именно из членов этого семейства? Он задал вопрос Диего, способна ли Филомена убить человека.

— Нет, — твердо ответил тот, — Филомена человек жесткий, даже жестокий, но на убийство она не отважится.

— А Изабелла?

— Теплее, — промолвил Диего. — Думаю, эта особа способна на все и ни перед чем не остановится.

Об одном сожалел Олаву: ему не удастся застать членов семейства Феррету врасплох. И радио, и телевидение уже полным ходом освещали событие на водохранилище. Убийце наверняка стало известно, что полиция нашла труп. И он или, скорее всего, она уже подготовилась к посещению полиции.

И когда Олаву вошел в гостиную и начал допрос, он почувствовал, что Филомена, Романа и Элизеу за секунду до его появления обсуждали именно это событие.

— Нельзя ли пригласить дону Изабеллу? — произнес Миролду.

— А при чем тут Изабелла? — возмутилась Филомена, и Олаву показалось, что возмущение это не наигранное.

Тем не менее она послала Диву за Изабеллой.

Изабелла спустилась в сопровождении мужа, отца и матери. Олаву отметил, что не случайно эту девушку сопровождает целый эскорт: скорее всего, она не нашла в себе сил встретить опасность лицом к лицу и попыталась заслониться родными. Изабелла была бледна, что также не укрылось от внимательного взгляда Олаву.

Он сообщил о цели своего визита. Для Кармелы, Адалберту и Марселу известие о гибели Андреа оказалось новостью. Но Изабелла... Олаву понял, что она уже все знает и изо всех сил пытается изобразить саму невинность. Но явно переигрывает. Этот всплеск рук, эти слезы на глазах! С какой стати ей оплакивать Андреа, которую она ненавидела! И Олаву, и Миролду заметили, как родители Изабеллы пристально посмотрели на дочь, а потом обменялись растерянным взглядом.

—  Почему вы решили, что эта девушка убита? — задала вопрос Филомена.

—  Из ее тела извлекли пулю. Стало быть, это не несчастный случай.

Олаву заметил, что, услышав его слова, Изабелла вздрогнула.

— Пуля сейчас проходит экспертизу. Мы, конечно, установим, из какого оружия она была выпущена.

— А при чем тут моя семья? — не понимала Филомена.

— Да-да, к нам-то какое отношение имеет гибель этой девушки? — вставил Элизеу.

— Андреа работала на мясокомбинате, и я должен допросить всех, кто ее знал, — объяснил Олаву.

Марселу не сводил встревоженного взгляда с жены, и это тоже не мог не заметить Олаву. И только когда он произнес последнюю фразу, Марселу, будто очнувшись, спросил резким тоном:

— Надеюсь, у вас имеется предписание произвести допрос в нашем доме?

— Вы правы, я не успел взять соответствующий документ, — признался Олаву. — Но завтра я всех вас вызову на допрос. И прежде всего дону Изабеллу.

Изабелла пошатнулась, Марселу был вынужден поддержать ее.

— Ты видел? — спросил Олаву Миролду, когда они вышли из особняка. — Ты видел реакцию Изабеллы?

— Видел и боюсь, как бы она не попыталась скрыться, — мрачно заметил Миролду. — Ну и семейка!

— Нет, она никуда не убежит, — убежденно сказал Олаву. — Она понимает, что это было бы расценено как доказательство ее вины.

После ухода полицейских Изабелла еле дошла до своей комнаты. Марселу видел, что она не владеет собой, и боялся, что это заметили и остальные. Кармела и Адалберту не волновали его: они конечно не видели состояние своей дочери и, как и он, заподозрили, что именно она приложила руку к этому делу, а вот у Филомены, которая сможет помочь Изабелле, не следует вызывать ненужных подозрений.

В своей комнате Изабелла бросилась на кровать и зарыдала.

— Я боюсь, боюсь, боюсь! — донеслось до Марселу сквозь рыдания.

Марселу рывком оторвал ее от подушки и схватил за плечи.

— Это сделала ты? — спросил он.

Слезы высохли на глазах у Изабеллы.

— Kaк ты мог подумать? — воскликнула она.

— Тогда чего ты боишься?

Изабелла уткнулась лицом ему в грудь.

— Боюсь этих допросов... полицейских... — хлипнула она.

Марселу, крепко взяв Изабеллу за кисти рук, отодвинул ее от себя.

— А что ты делала в тот день, когда пропала Андреа, — 26 июля?

Изабелла сделала вид, что пытается вспомнить.

— Ты подвез меня в торговый центр. А потом вернулся за мной, помнишь?

— Это я помню. А где ты была в то время, когда я отсутствовал? — допытывался Марселу.

— Я пошла в кино.

Марселу чувствовал, что она лжет.

— Скажи мне правду, — настаивал он. — Я должен все знать, чтобы защитить тебя!

—  Но я говорю правду, — снова ударилась в слезы Изабелла.

… От двери, за которой происходил этот разговор, осторожно, на цыпочках отошел Бруно, унося с собой тайну, которая, судя по его сладострастной ухмылке, доставила ему массу удовольствия.

Глава 56

Кармела вошла в комнату дочери и, прикрыв за собой дверь, спросила ее в упор:

—  Это сделала ты?

Изабелла повернула к ней удивленное лицо, но Кармела уже привыкла к тому, с какой легкостью дочь меняет маски, и повторила свой вопрос:

— Ты убила Андреа?

Краем глаза она заметила, что дверь отворилась. Подвижная физиономия Изабеллы в ту же секунду изменилась и приняла вид оскорбленной невинности: Изабелла увидела в зеркале входящую в комнату тетю и решила сыграть на нее.

— Ты, мама, просто ненавидишь меня, вот что! И это потому, что я всегда больше любила тетю Филомену и хотела быть ее дочкой, а не твоей.

Лицемерие дочери переходило всякие границы, по растроганное лицо Филомены говорило о том, что она приняла слова племянницы за чистую монету.

— Изабелла видела, как ты вошла, Фило, и хотела произвести на тебя впечатление, — обернулась к сестре Кармела. — Не верь ее словам.

— Прекрати, Кармела! — Филомена порывисто протянула руки к племяннице, и та бросилась в ее объятия. — Ты должна благодарить Бога за то, что он дал тебе дочь! ,

— Я ему благодарна, Фило, но сожалею, что Изабелла выросла в этом доме, — с горечью отозвалась Кармела. — Если бы она не жила здесь, то не была бы такой двуличной!

— Не смей так говорить о бамбине! — поглаживая по голове прижавшуюся к ней Изабеллу, сказала Филомена.

— Ты еще не знаешь, на что способна твоя бамбина! — вырвалось у Кармелы. — Так знай: она никогда не была беременна, это был сплошной обман! Ей просто не хотелось оставаться в той жуткой гостинице, вот она и нашла способ перебраться сюда! А потом, когда уже невозможно стало продолжать обман, устроила этот фарс с выкидышем!

Изабелла оторвалась от Филомены. По лицу ее обильно потекли слезы:

— Мама, как ты можешь клеветать на свою дочь? Мамочка, опомнись!

Кармела сухо рассмеялась:

— Не будь такой циничной, Изабелла. А ты, Фило, отправляйся на станцию «Скорой помощи, попроси, чтобы тебе показали медицинское заключение...

Филомена покачала головой.

— Не верю ни одному твоему слову, Кармела, и никогда не поверю! Ты всегда ревновала ко мне свою дочь и всегда хотела вбить клин между нами! Не бойся, бамбина, — ласково сказала она Изабелле, — я не изменю своего отношения к тебе. И сделаю все, чтобы эти полицейские оставили тебя в покое!

Когда за Филоменой закрылась дверь, Изабелла с торжеством сказала матери:

— Вот видишь, мама! Ничего у тебя не выйдет! Она всегда будет любить меня!

Кармела посмотрела на дочь долгим внимательным взглядом.

— Пожалуй, твой отец был прав, говоря о том, что ты уже сумела изъять документы со станции «Скорой помощи». И он был прав, утверждая, что ты способна убить любого, кто встанет на твоем пути...

Марселу не был уверен в невиновности Изабеллы, но он должен был попытаться убедить в этом Олаву. Он обязан защитить свою жену! Прихватив с собой адвокатов, Марселу явился в полицейское управление.

Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы уговорить Олаву выслушать его. Тот был не слишком любезен. Однако настойчивость Марселу произвела на него впечатление. Сказав, что он выслушает сеньора Росси — но наедине, без адвокатов, — и что показания того не будут иметь юридической силы, Олаву пропустил Марселу в свой кабинет.

—  В тот день, 26 июля, я оставил жену в торговом центре и забрал ее оттуда через два с лишним часа, — объявил Марселу. — Она без меня пошла в кино.

Позже Олаву узнал, что все произошло именно так, как сказал Марселу. Он допросил бармена и официантов, которые подтвердили, что сеньора Росси действительно в тот день была у них. Бармен даже сообщил, что у нее было прекрасное настроение и она пару раз обращалась к нему с какими-то просьбами: то ли узнать точное время, то ли попросила тарталетки. Услышав это, Олаву подумал, что Изабелла специально пыталась обратить на себя внимание бармена, с тем чтобы создать себе алиби. Но ни бармен, ни официанты не могли припомнить, сколько времени длилось ее отсутствие.

— А когда вы вернулись за женой, в каком она была настроении? — спросил Олаву.

— По-моему, в прекрасном, — ответил Марселу.

На этом разговор и закончился. Марселу был уверен, что подтвердил алиби жены и тем самым освободил ее от дальнейших расспросов со стороны полиции.

Олаву, конечно, не стал ему раскрывать свои карты. Он не сообщил Марселу о результате баллистической экспертизы. Олаву знал теперь, что Андреа была убита выстрелом из пистолета типа «венетта». Такое оружие имелось у Марселу — это уже выяснил Миролду.

Чтобы не тратить время даром, Олаву решил поехать к Элене. Он и сам не знал, отчего вдруг пришло это решение, но у него было какое-то предчувствие, что ему необходимо повидать ее.

Интуиция его не подвела, об этом Олаву догадался по тому приему, который оказала ему Алсина, нс пожелавшая впускать в дом следователя. Но Олаву, не слушая ее возражений, прошел прямо в гостиную.

В гостиной за чашкой чая сидели Элена... и Филомена.

— А я-то считал, что вы незнакомы друг с другом, — вместо приветствия сказал Олаву. – По крайней мере, ты убедила меня в этом, Элена.

Филомена слегка растерялась. Десять минут назад ей пришлось объяснять свое вторжение зтой нахальной Ирене и вот теперь — следователю.

— Мы познакомились вследствие известных вам трагических обстоятельств в больнице, куда отвезли мою сестру Франческу и мужа Элены. Что удивительного в этом? — нахмурившись, произнесла Филомена. — А ваше появление весьма кстати. Я хотела просить вас о том, чтобы вы не вызывали к себе мою племянницу. Бедняжка очень чувствительна, нельзя на нее давить. Обдумайте мою просьбу, прошу вас. А сейчас мне пора...

После ее ухода Олаву сказал Элене:

— Вероятно, эта дама просила тебя употребить все твои женские чары для того, чтобы повлиять на меня.

Элена посмотрела на него полным отвращения взглядом:

— Ты опять обвиняешь меня?

— Да! — вырвалось у Олаву. — Филомена хотела замять дело о смерти своей сестры, а ты хотела сделать то же самое с делом своего мужа.

Элена поднялась и разгневанно указала Олаву на дверь. Как ни просила ее Филомена, она не чувствовала в себе сил вести игру с Олаву.

Когда Бруно предложил Изабелле денег, с тем чтобы она улетела в Италию, в Рим, где ее спрячет в надежном месте его дружок Луиджи, Изабелла сразу согласилась. На Бруно можно положиться, он по ней с ума сходит. И он поможет ей избежать встречи с полицейскими, одна мысль о которой повергает ее в дрожь.

Изабелла собрала вещи. Бруно вызвал такси. Изабелла спустилась по черной лестнице, выскользнула из дома, побежала к машине. Но тут — как в страшном сне — путь ей преградили Олаву и Миролду. Они посадили рыдающую девушку в свою машину и повезли в полицейское управление.

Как и ожидал Олаву, Изабелла устроила истерику. Она ничего не знает! В тот вечер была в кино, а потом вернулась в торговый центр. Андреа ее шантажировала, она была влюблена в Марселу...

—  Однако в своих показаниях дона Андреа утверждала, что шантажировали ее вы, — произнес Олаву.

— Это ложь! Она была лгуньей! — вскричала Изабелла.

— Пуля, которую извлекли из тела Андреа, была выпущена из пистолета системы «венетта», — продолжал Олаву. — Такое оружие зарегистрировано на имя вашего мужа. Скажите, а у него не было причин для убийства Андреа?

— Что-о? — взвилась Изабелла.

Олаву перевел взгляд на Миролду. Пожалуй, это короткое восклицание, слетевшее с губ Изабеллы, было первым искренним словом за время всего допроса.

— Вернемся к вашей особе, — холодно произнес Олаву. — Контролер кинотеатра не помнит, чтобы вы там были.

Изабелла утерла слезы.

— Еще бы! Там всегда столько народу!

Олаву наклонил голову. У него в запасе имелся еще один ход против Изабеллы, но следует снова все проверить, чтобы он сработал.

— Что ж, — сказал он, — подпишите ваши показания и пока можете быть свободны.

Роману от души позабавило сообщение Бруно в подслушанном им разговоре между Изабеллой и Марселу. Как, неужели эта крошка – убийца? Но это все ее не касалось, а вот история с Соланж могла задеть интересы Романы. Она решила повидаться с ней.

—  Зачем ты вмешалась в чужие семейные дела? – упрекнула ее Романа.

—  Да как же! Алфреду велел…

—  Алфреду ничего не может приказывать! Он, как и ты, обязан подчиняться моим приказам!

Соланж покаялась:

—  Да, мне не надо было в это лезть. Больше всего на свете я хочу угодить вам.

—  И Элизеу должен быть уверен, что ты – непорочный ангел, —  продолжала Романа. – Ты должна держать его на коротком поводке.

Соланж подумала, что все это становится опасным. Только что у нее был Алфреду: он узнал о ее браке с Адалберту и был изрядно взбешен: почему она не сказала ему о своем замужестве? А теперь является Романа — и тоже с упреками...

— Не беспокойтесь, — проговорила Соланж, — я сделаю все, как вы хотите.

После Соланж Романа провела беседу с Адалберту. Она категорически запретила ему говорить Элизеу о том, что он был женат на Соланж. Адалберту прищурился:

— А если я все-таки скажу?

— Тогда я скажу Кармеле, что ты нанял Соланж, чтобы поссорить ее с Адреану. Но лучше, — Романа окинула Адалберту многозначительным взглядом, — нам с тобой жить в мире. И даже в любви, если хочешь.

Адалберту позволил ей увести себя в парк. Обнимая Роману, он думал: как все запуталось! Только что он узнал от Элизеу, что Филомена отправилась к Соланж, чтобы уговорить ее стать своим личным секретарем. На самом деле, считал Элизеу, Филомена ищет союзника против Романы. Но в это не стоит посвящать Роману, честное слово, не стоит...

Глава 57

Марселу напрасно искал пистолет по всему дому — оружие бесследно исчезло, и спрятал его пронырливый Бруно. Об этом он сам сказал Изабелле, когда они тайком встретились вне дома. Поначалу она набросилась на него с упреками — дескать, зачем сунул под дверь записку, ведь в комнате мог быть Марселу, — но Бруно быстро осадил ее пыл:

—  Во первых, я знал, что его там нет, а во-вторых, ты не из тех, кого должен смущать столь ничтожный риск. Ты же отважная женщина, не правда ли?

—  Давай оставим намеки и перейдем к делу, — прервала его Изабелла. — Что ты мне хотел сказать, вызывая сюда?

— Ну хорошо, будем говорить о деле. Я хотел сказать, что пистолет, из которого ты застрелила Андреа, у меня.

— Да как ты смеешь?! — возмутилась Изабелла, но Бруно вновь ее урезонил:

— Не надо устраивать здесь дешевый спектакль. Я внимательно осмотрел пистолет и магазин к нему. В обойме недостает всего лишь одного патрона. Полиции будет несложно установить идентичность оставшихся пуль с той, что была изъята из трупа Андреа...

— Что тебе от меня нужно? — истерично выкрикнула Изабелла, не сумев совладать с собой.

— Тише, тише! — попытался успокоить ее Бруно. — Я хочу тебе помочь. Ты выйдешь сухой из воды, если будешь во всем слушаться меня.

— И что же я должна делать?

— Ничего особенного, — расплылся в самодовольной ухмылке Бруно. — Сегодня ночью, когда все уснут мы встретимся с тобой в гостиной и займемся любовью.

Филомена не разделяла тревоги Марселу о пропавшем оружии, считая, что никуда этот пистолет не мог деться и вскоре он обязательно найдется.

— Ты просто переложил его в другое место, но забыл в какое, — сказала она Марселу и занялась делами, казавшимися ей гораздо более важными: объявила семье, что хочет взять на работу еще одну секретаршу — Соланж.

Элизеу и Романа стали отговаривать ее. Романа пояснила, что Соланж фактически была содержанкой у доктора Руи и никакого опыта работы в качестве секретаря не имеет.

— Я знаю, почему ты не хочешь, чтобы я взяла к себе Соланж, — ответила сестре Филомена. Потому что ей известно о твоих делишках в Италии.

— Ага, вот в чем дело! Теперь и я все поняла! —  воскликнула Романа. — Тебе нужна союзница в интригах против меня!

Между сестрами возникла ссора, и пока они препирались, Кармела спросила у Элизеу, кто такая Соланж.

— Она была у нас на вечеринке, — пояснил он. — Такая высокая, красивая.

— В голубом платье с шокирующим вырезом? — уточнила Кармела.

—  Да.

— Ну, эта девушка меня тоже интересует, — сказала Кармела и стала внимательно прислушиваться к разговору сестер.

— Считаю, нам пора закончить этот спор, — подвела итог Филомена. — Я уже съездила в гостиницу «Эдем», предложила Соланж хорошее жалованье, и она практически согласилась поступить к нам на работу.

— Ты была в «Эдеме»? В этом дешевом отеле? — в испуге воскликнул Элизеу.

— Да, была! — отрезала Филомена. — И это нисколько не повредило моей репутации.

«Значит, она проживает в «Эдеме», — тут же отметила про себя Кармела и не медля отправилась к Соланж. Но пока она искала отель «Эдем», ее на несколько минут опередил Элизеу.

— Ты должна сейчас же позвонить Филомене и решительно отказаться от предложения, — потребовал он.

Соланж стала набирать номер Филомены, но в этот мент прозвучал звонок в дверь. Элизеу пришлось спрятаться в спальне, а Соланж вынуждена была слушать гневную речь Кармелы.

—  Я тебя узнала! Ты была в мотеле с Адреану! — горячась, кричала нежданная гостья. — Ты подло подставила его, обманула меня. А в результате сломала нам обоим жизнь, разрушила нашу любовь. Признавайся, кто тебя нанял?

Соланж стала оправдываться, что не хотела причинять зло Кармеле и Адреану, что никогда бы не ввязалась в эту историю, если бы знала, как все обстоит на самом деле. Затем она призналась, что за услугу ей заплатил Адалберту.

— Я так и думала! — воскликнула Кармела. — Что ж, с ним я сама разберусь!

Она ушла, а вышедший из спальни Элизеу набросился на Соланж:

— Ты знакома с Адалберту? С этим негодяем? Когда ты успела с ним связаться?

— Успокойся, котик, — с досадой ответила она. — С Адалберту я познакомилась сто лет назад. Он был моим мужем.

— Что?! Этот мерзавец спал с тобой?! — захлебнулся от возмущения Элизеу.

Придя домой, он отвел душу тем, что со всего размаху ударил Адалберту в челюсть. Удар оказался довольно сильным — его противник не смог удержаться на ногах и упал. Неизвестно, чем бы закончилась эти драка, если бы в кабинет не вошла Филомена. Мужчинам пришлось врать, будто повздорили они из-за разногласий, возникших на почве ресторанного бизнеса. Изумленная Филомена потребовала от них немедленного примирения, и таким образом инцидент был исчерпан.

Таксист, подвозивший Изабеллу от кинотеатра до дома Андреа, опознал свою пассажирку по фотографии, предъявленной ему следователем.

— Вы уверены, что это именно она? — уточнил на всякий случай Олаву.

— Да. Такие красавицы нечасто садятся ко мне в машину, и обычно я их запоминаю, — ответил сеньор Джейм.

Он также объяснил, что если таксист берет пассажира на стоянке, то обязан сообщать маршрут в диспетчерскую — для пущей безопасности. Олаву тотчас же навел справки в диспетчерской и получил официальное подтверждение показаний Джейма: вечером 26 июля тот действительно вез пассажира от стоянки у торгового центра до улицы, где жила Андреа.

На следующий день Олаву и Миролду нагрянули в дом Феррету с обыском, не забыв прихватить с собой и свидетеля — таксиста Джейма.

Благодаря Бруно, спрятавшему пистолет в надежном месте, обыск не принес Олаву желаемого результата, зато очная ставка с таксистом оказалась более успешной: Изабелла вынуждена была сознаться, что и тот роковой вечер ездила к Андреа.

— Но я не застала ее дома! Она к тому времени уже уехала! — добавила в свое оправдание Изабелла.

Потрясенный признанием жены, Марселу не смог скрыть своего возмущения и прямо здесь же, в присутствии Олаву и таксиста, выпалил:

— Так ты меня обманула? Зачем? Что тебе было надо от Андреа?

— Ты же знаешь, она оболгала меня в полиции. Я потела посмотреть ей в глаза!

— Но почему ты ничего не сказала мне? — с болью вымолвил Марселу.

— Потому что ты запретил мне встречаться с Андреа.

— Похоже, вы плохо знаете свою жену, — резонно заметил Олаву.

Марселу промолчал, но мысленно согласился со следователем. Когда полицейские ушли, он прямо спросил у Изабеллы, где спрятан пистолет. Она конечно же возмутилась, стала плакать, говоря, что оскорблена его недоверием. Однако на сей раз ее слезы не произвели должного впечатления на Марселу — он проявил невиданную доселе твердость:

—  У тебя были причины убить Андреа. И лучше бы ты все все без утайки рассказала мне. Тогда я смог бы тебе помочь. А так, не зная, что произошло на самом деле, я бессилен. Ты врала следователю, врала мне и нет никакой уверенности в том, что убийство Андреа произошло без твоего участия. Исчезновение пистолета лишь подтверждает подозрения следователя У него есть для этого все основания.

Изабелла больше не могла его слушать и выбежала в гостиную. Увидев ее плачущей, Бруно поспешил к ней, успев шепнуть на ухо: «Успокойся, пистолет спрятан в надежном месте». А вслух произнес, обращаясь к Романе:

— Я говорю Изабелле, что она не должна так расстраиваться из-за этих дурацких подозрений. Правда ведь?

Романа согласно кивнула и предложила Бруно подняться вместе с ней в спальню.

— Ты, я вижу, влюблен? — спросила она, когда их никто не мог услышать.

— Ну что ты, мамочка, — невинным голосом ответил Бруно. — Мне просто интересно, чем все кончится. Как ты думаешь, секретаршу убила Изабелла?

— А ты как думаешь? — ушла от ответа Романа.

— Полагаю, это ее рук дело.

— И потому ты спрятал пистолет?

Ее вопрос заставил Бруно поперхнуться, а Романа продолжала, не щадя своего «сыночка»:

— Я видела, как вы с Изабеллой переглядывались, когда следователь искал пистолет!

— Ты преувеличиваешь, мамочка, — наконец обрел дар речи Бруно. — Неужели это ревность? Не узнаю тебя!

— Не обольщайся, — парировала Романа, — я не ревную. Просто не люблю чувствовать себя дурой.

На следующий день после обыска в доме Феррету все местные газеты опубликовали фотографию Изабеллы с сообщением, что она подозревается в убийстве Андреа Барселус.

А уже в полдень на мясокомбинате появился неожиданный посетитель, который пожелал переговорить с Марселу без свидетелей.

— Меня зовут Робервал Корреа, — начал он. Я работаю таксистом и должен вам сказать, что вечером 26 июля вез вашу жену от водохранилища Билинье до кинотеатра в торговом центре. Еще должен сказать, что сеньора, изображенная на этой карточке, — он показал Марселу газету с фотографией Изабеллы, — очень нервничала. Поэтому я и думаю, что она вполне могла совершить то, в чем ее подозревает полиция.

Марселу при этих словах побледнел и глухо вымолвил:

— Что вам от меня нужно?

— Да вы не волнуйтесь, — сочувственным тоном произнес Корреа. — Это мой приятель считает, что мне следует пойти в полицию. А лично я предпочитаю хорошо заработать.

— Почему я должен верить вам на слово? — спросил Марселу. — Ведь вы могли просто прочитать газмету и придумать эту историю. А я должен вам сразу выложить деньги?

— Нет, вы ничего не должны, — ядовито усмехнулся Корреа. — Наоборот, вы вправе не поверить мне. А вот полиция, думаю, отнесется к моим показаниям с большим доверием.

— Ладно, я заплачу вам. Только оставьте ваш адрес и телефон — вы можете мне понадобиться.

Достав из сейфа пачку банкнот, Марселу протянул их таксисту, и как раз в этот момент в кабинет вошла Карина.

— Ох, папа, прости. Я не знала, что ты занят.

—  А где Розанжела? Почему она тебя не предупредила? — рассердился Марселу.

—  Видимо, отлучилась на минуту.

—  Да я уже ухожу, — сказал Корреа, засовывая деньги в карман. — Звоните, если буду вам нужен.

—  Кто это? — спросила Карина. — Странноватый тип.

—  Один таксист. Он здесь работал, и ему кое-что с нас причиталось.

—  А разве он не в кассе должен был получать свою зарплату?

—  Карина, ты задаешь много ненужных вопросов, —  сделал ей замечание Марселу. — Скажи лучше, зачем я тебе так срочно понадобился.

—  Мне нужен твой совет. Я обещала Тонику, что не буду больше сниматься для рекламы, но теперь Клаудиу считает меня предательницей: по моей вине у него срывается выгодный заказ. Что мне делать, папа?

— Ты подписывала контракт на этот заказ?

—  Да.

— Ну тогда и думать нечего, — рассудил Марселу. — Надо выполнить прежние обязательства, н потом уже решать с Тонику, сниматься дальше в рекламе или не сниматься.

— Какой ты умный, папочка! — поцеловала его Карина. — Я тоже считаю такое решение справедливым, но как это вдолбить Тонику? Он такой упрямый! Ладно, попытаюсь его уговорить!

Глава 58

Упоминание имени Изабеллы в криминальной хронике принесло большие неприятности Кармеле: с Адреану она помирилась, но его отец прямо заявил, чти не хотел бы оказаться замешанным в скандале, связанном с семейством Феррету. Это означало, что ни о каком браке между Кармелой и Адреану не могло быть и речи, по крайней мере до той поры, пока полиция не снимет все обвинения с Изабеллы.

Кармела опечалилась, но в ней жила уверенность, что Изабелла все же не способна на убийство, а потому рано или поздно они с Адреану поженятся.

Адалберту она прогнала в тот же день, когда узнала от Соланж об устроенной им мистификации в мотеле.

Покаянные речи и страстные признания в любви не помогли Адалберту — Кармела была неумолима, —  и он вынужден был принять свой жребий.

Когда же, упаковав чемоданы, он зашел попрощаться с Филоменой, та категорически запретила ему покидать дом в такой сложный для Изабеллы момент.

— Вам обоим наплевать на бамбину! — гневалась она. — Кармела опять бегает на свидания к своему юнцу, а ты и вовсе решил умыть руки. Тебе все равно, что будет с бедной девочкой, на которую ополчилась полиция.

— Так решила Кармела, — пробубнил в свое оправдание Адалберту. — Да и наша дочь не слишком нуждается в родителях. Только к твоему мнению она еще как-то прислушивается.

— Не надейся свалить все проблемы на меня, — отрезала Филомена. — Я одна их не вынесу. Ты будешь жить в этом доме до тех пор, пока этот наглый следователь не оставит бамбину в покое!

Так, к большому неудовольствию Кармелы, Адалберту остался в доме Феррету.

Разговор с Робервалом Корреа окончательно выбил Марселу из колеи. У него теперь не оставалось сомнений в том, что именно Изабелла застрелила Андреа.

Разъяренный, он ворвался в гостиную и, спросив у Филомены, где Изабелла, помчался в спальню. Филомена, напутанная его устрашающим видом, на всякий случай тоже подошла к комнате Изабеллы и услышала из-за двери, как Марселу обвинял жену в убийстве Андреа.

— Ты застрелила ее из моего пистолета, затем столкнула машину в воду и как ни в чем не бывало вернулась на такси к кинотеатру. Но таксист тебя запомнил, и, если он пойдет в полицию, ты отправишься в тюрьму!

Слышать такое Филомене было не по силам, и, нарушив правила приличия, она без стука вошла в спальню Изабеллы.

—  Что ты несешь? Как ты смеешь мучить бамбину? —  набросилась она на Марселу.

—  Да эта бамбина застрелила человека! — в отчаянии закричал он. — Неужели ты этого не поняла, Филомена?

В такой накаленной обстановке хладнокровие удалось сохранить только Изабелле. Она объяснила Филомене, что Марселу расстроился из-за самозванца-шантажиста, который конечно же все свои показания высосал из пальца.

Филомена сразу ухватилась за версию Изабеллы и вновь ополчилась на Марселу. Он не стал что-либо доказывать ей и просто ушел из дома куда глаза глядят.

В таком состоянии ему оставалось только напиться, что он и сделал в ближайшем ресторанчике. Но и это универсальное средство, увы, не помогло, и тогда Марселу поехал к человеку, который всегда выручал его в трудные минуты, — к Зе Балашу.

Едва держась на ногах, он вошел в дом, где прошло его детство, и обратился к Зе Балашу так, как давно уже к нему не обращался:

—  Отец, прости, я пьян... Но мне нужна твоя помощь! Пойдем в ресторан к Ане, еще немного выпьем.

—  Мне кажется, ты и так уже перебрал, — заметил Жозе, но просьбу Марселу выполнил.

Они устроились за столиком в дальнем уголке зала, и Марселу с горечью поведал названому отцу грустную историю своей любви к Изабелле, которая оказалась не просто лгуньей, но коварной и циничной преступницей.

—  Ради нее я бросил семью, детей, а она убила во мне самое дорогое, — плакал он, уронив голову на стол.

—  Сынок, ты еще сумеешь встать на ноги. Tы будешь свободен, — утешал его Зе Балашу. — А теперь пойдем домой. Я тебя отвезу.

Он помог Марселу добраться до машины, и уже на дороге тот вдруг вновь зарыдал:

—  Самое ужасное, что я до сих пор ее люблю! Убила она Андреа или не убила — неважно. Лишь бы только не бросила меня! Сейчас приеду домой и все это скажу ей!

Войдя в гостиную, он застал там одиноко сидящую Изабеллу, которая тотчас же бросилась к нему с объятиями:

—  Я так волновалась за тебя! Не могла уснуть! Где ты был?

«Ну и актриса!» — поразился Бруно, стоявший здесь же, за шторой. После того как все уснули, они с Изабеллой так увлеклись поцелуями, что не слышали шума подъехавшего к дому грузовика, и очнулись, лишь когда Марселу стал поворачивать ключ в замке. Бруно пришлось спрятаться за шторой, а Изабелла мгновенно вошла в роль верной и преданной супруги.

Остаток ночи Марселу провел с ней в любовных ласках, а утром Алфреду доложил ему о ночном свидании Изабеллы и Бруно. Кровь ударила в голову оскорбленному Марселу, но внешне он остался невозмутимым и, ласково улыбаясь, пригласил Изабеллу прокатиться с ним на комбинат, предварительно пригласив туда Робервала Корреа.

Таксист сразу же опознал в Изабелле ту пассажирку, которую вез от водохранилища вечером 26 июля, но она решительно заявила, что он лжет.

—  Напрасно вы упрямитесь, — возразил Корреа. — У меня прекрасная зрительная память, это известно всем в нашем таксопарке. На вас тогда был теплый плащ, потому что дул холодный ветер...

—  Я впервые вижу этого человека! — прервала его Изабелла. — Он наглый шантажист! Он врет!

—  Нет, сеньора, это вы, простите, врете своему мужу.

—  И ты ему веришь, Марселу? — со слезами на глазах воскликнула Изабелла. — Я этого не вынесу! Я ухожу!

—  Наверное, лучше уйти мне, —  проявил такт Корреа.

Когда он ушел, Марселу вновь потребовал от Изабеллы признания, объясняя, что только в этом случае сумеет спасти ее от тюрьмы. В ответ он услышал такое, от чего мурашки побежали у него по телу.

—  Ненавижу! Ненавижу тебя! — злобно прошипела Изабелла и, гордо подняв голову, покинула кабинет.

Несмотря на потрясение, которое ей довелось пережить во время очной ставки, она тем не менее трезво рассудила, что нуждается в союзнике, и, придя домой, пала в ноги Филомене.

—  Тетя, это я убила Андреа!

—  Бог с тобой, бамбина! Что ты говоришь?! — испугалась Филомена.

—  Да, тетя, это правда. Я застрелила Андреа и столкнула машину в водохранилище.

—  Ты сама не понимаешь, что говоришь, — все еще не хотела верить ей Филомена.

—  Увы, я прекрасно все понимаю. Мне несложно обмануть Марселу, родителей, полицию, но тебе я лгать не могу. Андреа угрожала мне. Говорила, что с помощью Диего покончит со мной и пустит по миру всю нашу семью. А потом пошла в полицию и дала показания, будто я шантажировала ее.

—  Девочка моя! Ты не могла на это решиться! — в отчаянии воскликнула Филомена.

—  Я не хотела ее убивать —  собиралась только пригрозить ей. Но она попыталась отнять у меня пистолет, и тогда прогремел выстрел...

—  Ты должна все это рассказать адвокатам и Марселу. Он любит тебя. И все вместе мы сумеем доказать, что это было непреднамеренное убийство.

—  Нет! Я не хочу говорить об этом с Марселу! — воспротивилась Изабелла. — Он был жесток со мной. Я ненавижу его! Тетя, только ты можешь мне помочь и защитить меня!

С некоторых пор Ирена стала упрашивать Диего, чтобы он взял к себе на комбинат Лукаса. Диего отказывал ей, говоря, что Лукасу нельзя доверять серьезную работу, так как у него нарушена психика.

Ирена обижалась на Диего, но продолжала его уговаривать: дескать, надо дать Лукасу шанс, это окрылит его, он почувствует себя увереннее, захочет стать вполне здоровым человеком и пойдет, наконец, к врачу.

— Хорошо, я дам работу Лукасу, — уступил ее просьбам Диего, — но при одном условии: ты больше не будешь встречаться с Зе Балашу.

Ирену это условие не просто обидело, но оскорбило. Придя домой, она рассказала обо всем Лукасу, и тот заявил, что не примет от сестры такой жсртвы.

—  Ты свободный человек и вольна встречаться с кем захочешь, — сказал он. — Хотя мне тоже кажутся странными твои отношения с этим стариком.

—  Мы с Зе Балашу только друзья, — стала оправдываться Ирена. — А вот в Диего я ошиблась. Как можно выходить замуж за человека, который прибегает к подобному шантажу?

—  Этот шантаж — от бессилия, — пояснил ей Лукас. — Диего любит тебя, но пасует перед соперником, не знает, как тебя удержать.

Приняв близко к сердцу проблему сестры, Лукас решил сам поговорить с Диего и отправился к нему на комбинат. Но теперь секретарем Диего работала Яра, и с ней у Лукаса состоялся сложный разговор. Она сказала, что боится его.

—  Ты не помнишь, что делал в тот день, когда отравили твоего отца. Не помнишь, где был, когда убили дону Ивети. И когда погиб бухгалтер из пиццерии, ты тоже обещал заехать за мной, но не заехал. Может, и этот день выпал у тебя из памяти?

—  Не хочешь ли ты сказать, что всех их убил я? — возмутился Лукас.

—  Я ничего не знаю, — ответила Яра. — Но мне страшно. Я просто умираю от страха!

Идти в таком состоянии к жениху Ирены Лукас уже не смог — выбежал прочь из приемной, даже не заметив Диего, стоявшего здесь же и слышавшего их разговор с Ярой.

«Надо спасать девочку от этого сумасшедшего», — сделал вывод Диего. Он как раз вышел из кабинета, чтобы отправиться домой, но переменил планы и поехал в пиццерию к Ане.

—  Я не хотел сразу обращаться к Жуке, — пояснил Диего цель своего визита. — Он человек горячий и может наломать дров. А вы сумеете его как следует подготовить. Лукас опасен. Надо защитить от него Яру.

Ана долго готовилась к разговору с мужем, но все равно ей не удалось смягчить его гнев. Жука тотчас же помчался к Лукасу и сказал, что убьет его, если еще хоть раз увидит вместе с Ярой.

Такая реакция отца возмутила Яру, и, несмотря на свой страх, она все же отыскала Лукаса.

—  Пойми, я люблю тебя! Но ты должен развеять мой страх. Пожалуйста, напрягись, вспомни, где ты был в тот день, когда погиб твой отец!

— Я постараюсь, Яра! — горячо пообещал Лукас. — Завтра же пойду к врачу, и пусть он восстановит мою память. Пусть я узнаю о себе самое ужасное, но твою просьбу я выполню!

Дома он подтвердил свое намерение немедленно идти к врачу. Ирену его решимость обрадовала, Элену — напугала. Она поспешила за советом к Карле, без утайки рассказала ей, как восстановленная память может обернуться против самого же Лукаса, и вдвоем подруги решили, что в этой ситуации у Элены есть только один выход: уступить любовным притязаниям Олаву, повязать его по рукам и ногам, чтобы он вынужден был помогать ей в спасении сына.

Прямо от Карлы Элена поехала на квартиру Олаву

А Ирена в это время принимала у себя Диего, который пришел к ней с повинной головой.

—  Прости, я был не прав. Лукас может завтра же приступить к работе. И насчет Зе Балашу я заблуждался. Он действительно оказался благородным человеком. Знаешь, сегодня он сам пришел ко мне и говорил со мной как старший товарищ, как отец. Не скрывал, что относится к тебе с нежностью, но просил меня не упорствовать, помочь Лукасу, и вообще сделать все для твоего счастья. Теперь и понимаю, что ты нашла в этом человеке, и больше не ревную тебя к нему. Прости меня, Ирена. Я очень тебя люблю!

Глава 59

Алфреду, не спускавший глаз с Изабеллы в течение всего дня, дождался момента и подслушал, как она и Бруно договаривались об очередном ночном свидании.

Эта информация незамедлительно стала достоянием Марселу, и он, испытывая боль и стыд, приготовился воочию увидеть, как обожаемая Изабелла изменяет ему с другим.

Весь вечер Изабелла провела в комнате Филомены, и Марселу начал опасаться, что она вообще не придет в спальню этой ночью. Но вот наконец послышались ее шаги. Марселу отвернулся к стене и накрыл голову одеялом. «Только бы она не заметила, что я лишь притворяюсь спящим!» — стучало в его мозгу. К счастью, Изабеллу не слишком волновало, спит муж или нет: получив поддержку Филомены, она вновь уверовала в свою безнаказанность. Чтобы не проспать час свидания, Изабелла взяла книжку, немного почитала. Затем сладко потянулась, полежала какое-то время, не выключая света, и резво спрыгнула с кровати. У зеркала причесалась, надушилась, взглянула на спящего мужа — Марселу почувствовал этот неприятный взгляд сквозь одеяло, — и на цыпочках вышла из комнаты.

Подождав минут пять, Марселу последовал за ней. Остановившись на лестнице, ведущей в гостиную, он услышал самодовольный смешок Бруно:

—  Что твой старикашка, дрыхнет?

—  Да, — ответила беспечно Изабелла, и Марселу от злости сжал кулаки. — А твоя мамочка?

—  Я подсыпал ей снотворного в сок, — вновь хохотнул Бруно. — Спит как ангелочек.

Далее послышалась какая-то возня, шумные вздохи, а затем отчетливо прозвучал голос Изабеллы:

—  Нет, не здесь! Пойдем, я знаю одно место!

По звуку удаляющихся шагов Марселу понял, что она повела Бруно на кухню. Острый приступ ярости охватил Марселу. Не помня себя, он бросился вслед за любовниками, однако у двери кухни все же остановился и прислушался.

—  А знаешь, мы с моим мужем когда-то занимались любовью здесь, на этом столе! — смеясь, сообщила Изабелла.

—  Сегодня ты о нем забудешь! — взволнованно прошептал Бруно, навалившись на нее всем телом.

Изабелла издала сладкий стон...

И в этот момент в кухню ворвался разъяренный Марселу.

—  Шлюха! Я убью тебя!

Схватив случайно подвернувшийся нож, он занес его над любовниками, однако Бруно удалось увернуться, и удар обрушился на Изабеллу. Она громко закричала, но это не остановило Марселу: он еще раз замахнулся и вонзил нож в щеку Изабелле.

Наверное, он мог бы ее убить, если бы вовремя не подоспел Алфреду. С трудом отобрав у Марселу нож, он попытался угомонить хозяина, но тот отчаянно сопротивлялся.

Бруно тем временем уже добрался до своей спальни, увидел безмятежно спавшую Роману и перевел дух.

А из кухни тем временем доносились душераздирающие крики Изабеллы: «Помогите! Помогите!»

Разбуженные этими криками, один за другим стали выбегать из своих спален обитатели дома Феррету. Бруно примкнул к Филомене и Элизеу, устремившимися на помощь племяннице.

—  Не знаете, что там случилось?

—  Бамбина!.. Это ее голос... — бросила на ходу Филомена.

Пока они спускались по лестнице, Алфреду продолжал бороться с Марселу, который все время рвался к Изабелле, твердя лишь одну фразу: «Я убью ее!» Наконец Алфреду удалось повалить его на пол и ударить по голове тяжелой скалкой. Потерявшего сознание Марселу он выволок из кухни через черный ход, уложил на сиденье в машине и повез его в Мооку, к Зе Балашу.

А семейство Феррету осталось хлопотать над окровавленной Изабеллой. Срочно вызвали врача и, пока он был в пути, Изабелла, превозмогая боль, пояснила, что произошло:

—  Марселу ударил меня ножом...

—  Почему? За что? Он с ума сошел? — загалдели домочадцы.

Изабелла не отвечала, и тогда Филомена велела всем выйти из кухни, в том числе и Кармеле. Та стала сопротивляться, но Адалберту силой увел ее в гостиную, сказав:

—  Изабелла — дочь Филомены, а не твоя. Пусть они посекретничают.

—  Я сказала Марселу, что Андреа погибла из-за меня, — слабым голосом молвила Изабелла, когда они с Филоменой остались вдвоем. — Он рассвирепел...

—  Детка моя, прости! Это я настояла, чтобы ты ему все рассказала, — в отчаянии произнесла Филомена.

Приехавший врач нашел рану на лице очень глубокой и потребовал отвезти Изабеллу в больницу. Филомена решила обратиться за помощью к давнему знакомому — доктору Филипе Баррету, попросив его не сообщать о случившемся в полицию.

Осмотрев потерпевшую, доктор Баррету сразу же отправил ее в операционную, а Филомене сказал, что, к сожалению, у ее племянницы останется шрам на лице и в дальнейшем придется сделать не одну пластическую операцию, чтобы избавиться от него окончательно.

Олаву был наверху блаженства, проведя ночь с Эленой, и утром отвез ее домой. Элену к тому времени достаточно утомило его общество, но она вынуждена была исполнять добровольно взятую на себя роль и предложила Олаву выпить кофе. Охотно согласившись, он устроился напротив нее в кресле, и тут Элена увидела лежащую на столе записку: Лукас писал, что уходит из дома и просит его не искать.

—  Он должен был сегодня идти к врачу, — в растерянности молвила Элена. — Что же произошло? Почему он сбежал?

—  Не волнуйся, — попытался успокоить ее Олаву. —  Полиция сумеет найти твоего сына.

Он тотчас же позвонил на службу, объявил розыск Лукаса, а затем поехал к его лечащему врачу, от которого и узнал, что в день убийства отца парень сбежал из клиники, а когда вернулся, то не мог вспомнить, где был накануне.

—  А его матери это известно? — спросил Олаву.

—  Разумеется, — ответил доктор.

Лукаса не обнаружили ни в моргах, ни в больницах, но это не успокоило Элену — она боялась, что сын опять подался к наркодельцам.

Олаву пообещал, что полиция прочешет все известные притоны, и попросил Элену честно ответить на один вопрос:

—  Скажи, ты думаешь, твоего мужа убил Лукас?

Элена побледнела от столь неожиданного вопроса и не смогла ничего ответить Олаву. А он тем временем продолжил свой допрос:

—  И поэтому ты вступила в сговор с Филоменой Феррету? Подкупила судью, чтобы выгородить Лукаса?

Потрясенная его осведомленностью, Элена заговорила лишь после долгой, мучительной паузы, и ответ ее был категоричным:

—  Нет, Лукас ни в чем не виноват, и судью я не подкупала.

—  Напрасно упрямишься, — с сожалением сказал Олаву. — Если бы ты мне доверилась, то я сумел бы тебе помочь.

—  Ты и так помогаешь мне тем, что ищешь моего сына, — ответила Элена.

Их разговор происходил в служебном кабинете Олаву, но вынужденно прервался, потому что туда неожиданно вошла Кармела и сделала весьма странное заявление:

—  На мою дочь покушались! Ей нанесли ножевую рану. Прошу вас расследовать это дело, потому что Изабелла и моя сестра Филомена скрывают от меня правду. А я хочу знать, почему мой зять покушался на Изабеллу, и требую привлечь преступника к ответу.

Олаву пообещал провести соответствующее расследование.

***

Проснувшись, Марселу не мог понять, где находится, пока не увидел склонившегося над ним Зе Балашу.

—  Ну, рассказывай, что с тобой приключилось? Алфреду привез тебя к нам в одной пижаме...

—  Отец, она — шлюха! — простонал Марселу. — Она лежала на столе вместе с этим паршивым сопляком!

—  Алфреду сказал, что ты ее ранил. Слава богу, не до смерти. Не отчаивайся, сынок. Все пройдет. У тебя есть дети, есть друзья. Ты забудешь Изабеллу, как дурной сон.

Раздался негромкий стук в дверь, и на пороге появились Ана, Жука, Сандру и Жулиу.

—  Папа, я не знаю, что с тобой случилось, но ты не падай духом, — сказал Жулиу.

Марселу едва удержался от слез.

—  Милые мои, — молвил он растроганно, — спасибо вам за поддержку. Я не хотел, чтобы вы видели меня в таком состоянии...

Они не стали его смущать и вышли. А вскоре Алфреду привез Марселу одежду, и тот стал собираться и » комбинат.

—  Может, не стоит спешить? — попытался остановить его Зе Балашу. — Отлежишься у нас. Ана вот принесла сметанные лепешки, которые ты любишь.

—  Марселу, я должна тебе кое-что сказать, — выглянув из-за спины Зе Балашу, вступила в разговор Ана. — Только мне хотелось бы...

—  Понял, понял, — произнес Зе Балашу, выходя из комнаты и уводя с собой Алфреду.

—  Я не хотела тебе говорить этого раньше, но теперь ситуация изменилась. Думаю, что ты должен знать всю правду о своей нынешней жене.

И она рассказала Марселу о ложной беременности Изабеллы и о ее угрозах Ане — с помощью пистолета. Марселу при этих словах схватился за голову: выходит, его жена уже не раз использовала пропавший пистолет!

—  Так Андреа тоже знала, что Изабелла бесплодна? — спросил он.

—  Нет, она только помогла мне раздобыть медицинскую карту. А диагноз я не стала ей сообщать.

—  Но, может быть, ты что-то недопоняла в записях врача? — с робкой надеждой спросил Марселу.

—  Я носила карту своему доктору, он все подтвердил. Да ты сам можешь в этом убедиться, если съездишь в клинику сеньора Осни.

—  Пожалуй, я так и сделаю, — с горечью произнес Марселу, почти не сомневаясь в том, какой ответ получит от доктора Осни.

Ана проводила его сочувственным взглядом, а затем сказала Китерии, что больше не испытывает ненависти к Марселу, и даже наоборот — очень его жалеет.

—  Смотри, подруга, как бы ты опять из-за него не сломала свою жизнь, — предостерегла ее Китерия.

—  Нет, что ты! — возразила Ана. — К старому не может быть возврата! С Жукой мы живем хорошо, дружно. Да и дети подросли, у них куча проблем, все время надо поддерживать их морально. Слава богу, Карина уладила свои отношения и с Тонику, и с фотографом: последний раз снимается и покончит с карьерой фотомодели. А вот с Сандру прямо беда! Джеферсон сказал ему, что любит Розанжелу и она отвечает ему взаимностью. Бедный мой мальчик теперь так страдает!

—  Ничего, не расстраивайся, — сказала Китерия. — Когда-нибудь Сандру успокоится. Самое главное, что он рядом с тобой и ты можешь ему помочь. А вот мой сыночек неизвестно где мается. Улисс раскопал о нем кое-какие сведения. Оказывается, у моего мальчика на ягодицах имеется след от ожога. И еще Улисс узнал, что мой сын, возможно, сейчас находится здесь, в Сан-Паулу. Но не могу же я отлавливать всех ребятишек и спускать с них штаны, чтобы проверить эту примету.

—  Не горюй, и твой ребенок отыщется, —  только и могла ей сказать на это Ана.

***

Доктор Осни полностью подтвердил слова Аны, и Марселу прямо от него поехал домой, чтобы окончательно выяснить отношения с Изабеллой.

Дома, однако, ему сообщили, что Изабелла находится в клинике, с весьма серьезной раной. А Филомена потребовала от Марселу немедленно покинуть их дом и больше никогда не возникать на пути Изабеллы.

—  Что она вам про меня наговорила? — спросил он, сообразив, что Изабелла не открыла родственникам истинной причины вчерашней ссоры.

—  Она сказала правду! — с достоинством произнесла Филомена. — Бамбина не такая притворщица, как ты!

—  Неужели она призналась, что я застукал ее ночью на кухонном столе, где она занималась любовью с Бруно? — язвительно спросил Марселу, чем вызвал еще больший гнев Филомены, которая, разумеется, ему не поверила.

Но тут в кабинет вошла Романа и сразу же поддержала Марселу.

—  Я догадалась, что именно так все и было, — сказала она, не скрывая своего огорчения.

Лишь после этих слов Филомена впервые допустила, что Марселу говорит правду. Тяжелый стон вырвался из ее груди, а затем она пробормотала глухим, упавшим голосом:

—  Нет, бамбина, ты не могла меня так обмануть! Боже мой, что же теперь делать?!

Глава 60

Филомена пришла в ярость, когда застала в клинике, куда положили ее бамбину с ножевым ранением, Олаву и Кармелу, которая вызвала следователя специально для того, чтобы узнать, из-за чего Марселу нанес рану ее дочери.

Филомена поддержала версию племянницы, которую та успела предложить Олаву. Она, дескать, прыгнула в бассейн, который слуга не успел почистить, и поранилась осколком бутылки.

—  Ты лжешь! — не поверила Кармела. — Вы обе лжете!

—  Я тоже думаю, что это неправда, — поддержал ее Олаву. — Но мы все равно выясним, что произошло... Где я могу найти Марселу Росси?

—  Тетя, заставь его уйти, — простонала Изабелла.

—  Я ухожу, — сказал Олаву, — но вернусь, когда посчитаю нужным. И для этого мне не понадобится ничье разрешение.

После ухода Олаву Филомена дала волю своим чувствам:

—  Ты глупая курица, Кармела! Зачем было впутывать в наши дела полицию? Ты хочешь знать правду? Хорошо, я расскажу тебе ее.

И она поведала Кармеле историю убийства Андреа в том виде, в котором изложила ее тетушке сама Изабелла. Андреа угрожала бамбине. Девочка достала пистолет только для того, чтобы попугать шантажистку. Завязалась схватка, в результате которой прозвучал роковой выстрел. Узнав об этом трагическом случае, Марселу пришел в бешенство и хотел зарезать Изабеллу.

Она видела: ей удалось убедить Кармелу в том, что речь идет не о хладнокровном и продуманном убийстве. И понимала, что Кармела не сможет бросить Изабеллу на произвол судьбы в этой ситуации.

Филомена оказалась права.

Выйдя из клиники, Кармела выразила желание встретиться с адвокатами, чтобы обсудить с ними план спасения дочери.

Адвокаты, заблаговременно вызванные Элизеу, уже дожидались сестер в кабинете Филомены. Выслушав Филомену, один из них, нахмурившись, произнес:

—  Изабелле нужно было рассказать все раньше. И если не полиции, то хотя бы своей семье.

—  Но ведь это типичный случай необходимой защиты, — предположил Элизеу.

—  Не совсем типичный, но будем упирать именно на это. Тот факт, что пистолет куда-то исчез, поможет нам в защите. Мы скажем, что он был в руках Андреа. Однако нам следует продумать все, что должна будет заявить полиции Изабелла.

После того как адвокаты в сопровождении Кармелы вышли из кабинета, Элизеу заметил:

—  По-моему, мы поступаем опрометчиво. Зачем нам обращаться в полицию? А если этот следователь снова вернется, чтобы всех допросить?

—  А как иначе можно избавить бамбину от тюрьмы? — пожала плечами Филомена. — Когда следователь решит допросить нас, мы уже будем иметь четкие инструкции от наших адвокатов, что и как говорить.

—  Да, — проронил Элизеу. — Все, кроме одного человека... Меня лично тревожит Романа.

—  Меня тоже, — призналась Филомена. — Но у нас будет время решить и этот вопрос.

После разговора с адвокатами Кармела снова решила навестить дочь. Адалберту вызвался сопровождать ее.

—  Ты не представляешь, как мне тяжело, — призналась Кармела. — Мне трудно смириться с тем, что моя дочь — убийца.

—  Филомена утверждает, что Изабелла не хотела убивать Андреа, — не слишком уверенно возразил Адалберту.

—  Тогда отчего Марселу поднял руку на Изабеллу? —  с мукой в голосе произнесла Кармела. — Я знаю, что он негодяй, но ведь не настолько!

Поднимаясь по лестнице клиники на второй этаж, Кармела и Адалберту услышали шум и крики, доносящиеся из палаты Изабеллы.

Адалберту, перескочив через несколько ступенек, распахнул дверь и понял, что он успел вовремя.

Марселу с занесенным кулаком навис над его дочерью. Изабелла была в слезах, повязка сбилась с ее лица, обнажив ужасный шрам на щеке.

Адалберту буквально повис на Марселу. Затем вместе с подоспевшей Кармелой они оттащили его в сторону.

Изабелла вся дрожала от только что пережитого страха.

—  Скажите ему, чтобы он выметался! — закричала она.

—  Возможно, Изабелла далеко не ангел, но и ты не лучше ее, — набросилась на Марселу Кармела. — Тіл должен был ее понять!\

—  Понять? — Марселу буквально затрясся от ярости. — Понять после того, как я застал ее на кухне под мальчишкой Бруно?

—  Это неправда! — тонким голосом выкрикнула Изабелла.

—  Неправда?! — Марселу рванулся из рук Адалберту, но тот держал его крепко. — Тогда вспомни, отчего я изрезал твою физиономию?

—  Я знаю, почему ты это сделал, — вмешалась Кармела. — Но Изабелла не так виновата, как ты думаешь. Она вовсе не собиралась убивать Андреа, пистолет выстрелил случайно. Это была самооборона. Она нам все рассказала.

Марселу вдруг как-то обмяк в руках Адалберту.

—  Так, значит, ты убила Андреа? — Он обхватил голову руками. — Ты! Это сделала ты! Ты все продумала, все рассчитала!

—  Нет, это была самозащита, — зачастила Изабелла. — Она мне угрожала. Она хотела раарушить наш брак.

Марселу горько усмехнулся.

—  Тогда зачем ты пошла к Андреа с моим пистолетом?! Ты с самого начала хотела убить ее, и теперь я знаю почему. Она знала, что ты не была беременна. Она пыталась сказать мне об этом, но я не стал ее слушать... — Марселу потер лоб, как бы пытаясь все еще раз вспомнить, потом обреченно махнул рукой, сделав шаг к двери.

—  Ты куда? — вырвалось у Кармелы.

Марселу посмотрел на нее взглядом человека, который только что очнулся от ужасного сна.

—  Куда? — повторил он удивленно. — Да конечно же в полицию, куда же еще?

Яра места себе не находила из-за Лукаса. На работе у нее все валилось из рук. Дома тоже она с ума сходила от беспокойства. То ей мнилось, что Лукас снова принялся за наркотики, то казалось, что его за сопротивление властям попросту пристрелили полицейские.

Наконец она не выдержала этих мук неизвестности и отправилась к Элене.

Та ничем не могла утешить девушку. Она сама не знала, что делать и куда податься от снедавшей ее тревоги. Обняв Яру, Элена сказала сквозь слезы:

—  Успокойся. Яра. Полиция его ищет.

Обласкав Яру, Элена позвонила Жуке, чтобы он не волновался по поводу отсутствия дочери: Яра у нее. И когда Жука выразил намерение сейчас же приехать за дочерью, Элена не нашлась, что возразить.

Когда Жука приехал, Яра уже спала в комнате Ирены. Элена хотела было разбудить девушку, но Жука сказал:

—  Не надо. Сон немного укрепит Яру. Я рад тому, что она пришла сюда. Вы, наверное, очень сблизились, раз она пришла к тебе.

—  Это потому, что мы любим одного и того же человека, — объяснила Элена.

—  Знаешь, я очень беспокоюсь за Лукаса, — признался Жука.

Элена порывисто обняла его.

—  Мне так страшно, Жука! — всхлипнула она. — Где мой сын, что с ним? На ум приходит самое страшное! Ах, Жука, мне так нужна твоя поддержка.

Жука знал, что ему не следует задерживаться у Элены, что Ана устроит ему сцену ревности, но женщина, плакавшая в его объятиях, молила его о помощи, и он не мог не попытаться утешить ее...

Спасение к Изабелле пришло от Бруно... Он явился в клинику и вручил ей пистолет Марселу, который все это время прятал в тайнике в саду особняка Феррету.

Изабелла мигом смекнула, что вновь обретенное ею оружие может послужить мощной уликой против ее мужа.

—  Это лучшее доказательство любви, которое я когда-либо получала в жизни, — призналась Изабелла.

Бруно потянулся к ней за наградой — и вдруг почувствовал, как на его плечо легла цепкая рука. Он обернулся и увидел Роману.

Прищурившись, «мамочка» смотрела на него взглядом, не предвещающим ничего доброго.

—  Что ты тут делаешь?

—  Да вот... зашел навестить Изабеллу, — не сразу нашелся Бруно.

Изабелла, услышав шаги за дверью, уже успела спрятать оружие под подушку.

—  А ну, марш отсюда! — скомандовала Бруно Романа.

Бруно не заставил себя долго упрашивать — шмыгнул за дверь.

—  Чего вы от меня хотите? — первой нарушила молчание Изабелла.

Романа сделала шаг по направлению к ней, и Изабелла невольно отпрянула: взгляд тети был исполнен лютой ненависти.

—  Не прикидывайся овечкой, — холодно заметила Романа. — В той школе, в которой ты посещаешь первый класс, я уже аспирантуру закончила.

—  Между мной и Бруно ничего нет, —  попыталась оправдаться Изабелла. — Это был визит вежливости!

Романа подошла еще ближе.

— Запомни, детка, он — мой. Это моя любимая игрушка. Ты и представить не можешь, чего мне стоит иметь такую игрушку. Поэтому, Изабелла, не стой у меня на дороге. Поверь, — лицо Романы исказила судорога, — это может очень плохо кончиться для тебя...

Филомена не верила в измену Изабеллы Марселу, но для того, чтобы ее бамбина не попала в тюрьму, она решила убрать подальше от глаз полиции таксиста. Это она поручила сделать Элизеу. Так она разом убьет двух зайцев: во-первых, избавит племянницу от ненужного свидетеля, во-вторых, займет делом мужа, который буквально пожирает глазами ее новую секретаршу, Соланж Лопес. Найти таксиста можно было через Розанжелу, которая записала его данные в регистрационную книгу, когда тот приезжал на мясокомбинат к Марселу. Предупредив Элизеу. чтобы он немедленно занялся таксистом, Филомена отправились навестить племянницу.

Тут ее ожидал еще один неприятный сюрприз. Изабелла рассказала тете о том, что она вызвала к себе следователя Олаву и вручила ему пистолет — вещественное доказательство против истинного убийцы Андреа — Марселу. Филомена была сражена.

—  Ты не должна была этого делать, Изабелла! И ты… ты обманула меня.

Изабелла отчаянно замотала головой:

—  Нет! Нет! Я не обманывала. Я... боялась, боялась Марселу... И оружие спрятала, потому что боялась его! Но теперь не боюсь. Вместо меня посадят Марселу, конец всей этой истории! Я не люблю его больше! Я никого, кроме тебя, не люблю, тетя! Люблю только тебя одну!

Впервые сомнение в искренности Изабеллы зашевелилось в сердце Филомены, но она постаралась прогнать это неприятное чувство...

Глава 61

Джеферсон переживал тяжелый душевный кризис. Отношения с Розанжелой зашли в тупик. И ему не с кем поговорить об этом. Сандру избегает его. Сидней погружен в свои проблемы: банк, в котором он работал, оказался на грани краха, и, похоже, ему грозит увольнение.

Джеферсону не оставалось ничего другого, как напрямую объясниться с Розанжелой. И он приехал к ней на мясокомбинат.

—  Ты мне очень нравишься, — сказал он ей, — но только как друг... Дело в том, что мне...

—  Ты отвергаешь меня? — на глазах Розанжелы показались слезы.

—  Мне не нужна женщина, — собравшись с духом, договорил Джеферсон. — Ни ты, ни какая-либо другая. Я — голубой... Я думал, что смогу на тебе жениться, что у нас будут дети... Не сердись на меня!

Розанжела проглотила подступивший к горлу комок. Еще одно унижение!

—  Я не сержусь на тебя за то, что ты... такой как есть. Но ты дал мне надежду, зная, что не сможешь быть со мной вместе. И этого я тебе не прощу!

Жука решил не говорить Ане о странной находке, обнаруженной им и Улиссом в подвале пиццерии. Ему не хотелось портить ей настроение: Ана была занята приготовлениями к свадьбе Китерии, которая после недолгих размышлений ответила согласием на предложение Улисса.

В этот подвал лет тридцать никто не спускался. Среди пыльных тюков и коробок Жука и Улисс набрели на ящики с какими-то тетрадями, документами, фотографиями, взглянув на которые Улисс присвистнул: на снимках были изображены Марселу с Франческой Феррету. Фотографии были не слишком выразительными, очевидно, те, кого снимал неведомый фотограф, ничего не знали.

—  Ну прямо как в детективе, — протянул Жука, перебирая снимки. — Может, первый муж Франчески нанял детектива, чтобы следить за этой парочкой?

Ответ на этот вопрос, очевидно, содержался в магнитофонной пленке, которую с самого дна ящика извлек на свет Божий Жука.

Предоставив Улиссу следить за тем, как идет уборка помещения, Жука поднялся наверх, чтобы послушать пленку.

...Один голос принадлежал Марселу, другой, судя по всему, Луиджи, первому мужу Франчески.

«— Молокосос, когда я взял тебя на работу, я думал, что ты приличный парень, — говорил незнакомый голос.

—  Это к делу не относится, — теперь Жука узнал голос Марселу. — Франческа хочет жить со мной. Если не дашь ей развод, пеняй на себя. Я убью тебя, понял!»

—  Боже мой!

Это восклицание издала Ана, которая минуту тому назад неслышно вошла в спальню. Жука, нажав клавишу магнитофона, обернулся к ней.

—  Ты все поняла? Из этого разговора можно сделать вывод, что Марселу убил Луиджи.

—  Не может быть! — проронила Ана.

Многое повидал Олаву за время своей следовательской практики, но свидетелем такой безобразной сцены, которую устроила в его кабинете Изабелла на очной ставке с Марселу, ему еще быть не приходилось.

—  Значит, вы утверждаете, что ваш муж убил Андреа Барселус из этого пистолета? — начал он.

—  А как вы думаете, почему он обезобразил мое лицо? —  выпалила Изабелла.

—  Потому что я застукал тебя вместе с Бруно! — заорал Марселу.

—  Нет, ты изрезал мне лицо потому, что я пригрозила рассказать полиции всю правду о гибели Андреа, — убежденно сказала Изабелла. — В тот вечер, 26 июля, Марселу был сильно возбужден и все повторял, что убьет Андреа. Он собирался на деловой ужин и говорил, что ужин станет для него прекрасным алиби.

—  Дона Изабелла, — прервал ее Олаву, — в тот день, когда таксист, с которым вы ехали к дому Андреа, опознал вас, вы говорили совсем другое...

—  Да, я не хотела обвинять собственного мужа, поэтому признала только, что была у Андреа, но не застала ее дома.

Похоже, Изабелла как следует подготовилась к вопросам следователя и отвечала без запинки.

—  Нет, ты встретилась с ней, — бросил ей в лицо Марселу, — и под дулом пистолета заставила поехать к водохранилищу!

—  Это он отвез Андреа к водохранилищу и там ее застрелил, — стояла на своем Изабелла.

На этом допрос зашел в тупик. Олаву очень надеялся раскрутить другого таксиста, который вез Изабеллу от водохранилища. Накануне Миролду узнал о существовании этого таксиста от Розанжелы, которая сообщила, что тот приходил на мясокомбинат и разговаривал там с Марселу и Изабеллой. Миролду полагал, что, пытаясь выгородить Изабеллу, семья Феррету убрала таксиста. Но найти этого важного свидетеля полиции пока не удалось. Скорее всего, у этого Робервала Корреа в данный момент полно во рту муравьев, заключил свою речь Миролду.

В то утро Ирена отправилась к Зе Балашу, чтобы поговорить с ним об убийстве Андреа, не вписывавшемся в череду предыдущих убийств, и о психологии убийцы вообще.

Замечания Зе часто поражали ее своим здравомыслием, и она надеялась почерпнуть из беседы с ним кое-что полезное для себя.

В Мооке Ирена узнала от Аре, играющего с мальчишками в футбол, что Зе, оказывается, с раннего утра загрузил свой грузовик и отправился в очередной рейс. Разочарованная, Ирена собралась было ехать обратно, как вдруг ее внимание привлек черный автомобиль без номеров, стоящий неподалеку от фонтана.

Он был как две капли воды похож на черную машину, столкнувшую ее тогда с обрыва.

С минуту Ирена сидела на краю фонтана, соображая, что делать. В черном автомобиле никого не было. Она поднялась и побежала к пиццерии.

—  Вы не знаете, чья это черная машина стоит там, на площади? — спросила она Ану.

Ана этого не знала. Но она считала, что это может быть известно Улиссу, который знает здесь всех владельцев машин наперечет.

—  А где сейчас Улисс?

—  Он, наверное, в сарае, — предположила Ана. — Пошел туда, чтобы взять баллон с газом.

Отчего-то предчувствуя недоброе, Ирена метнулась к сараю. Встревоженная ее поведением Ана — следом.

Они уже подбегали к сараю, как раздался взрыв...

Женщины упали на землю.

Из своего дома выскочила Китерия и с криком: «Там Улисс!» — бросилась к горящему строению. Ана повисла на ней. Подбежал Жулиу. Ана крикнула ему, чтобы он вызвал пожарных. Ирена, немного придя в себя, побежала на площадь.

Черной машины там уже не было.

В день возвращения дочери из клиники Кармела собрала свои вещи и перебралась в тот отель, где когда-то нашли приют Изабелла и Марселу.

Адалберту пытался удержать ее, но Филомена остановила его, сказав:

—  Пусть делает что хочет. Пойдем в мой кабинет, Адалберту. У меня есть к тебе предложение, которое ты не сможешь отклонить...

Предложение состояло в том, чтобы Адалберту занял место Марселу на комбинате. Оно было действительно заманчивым.

—  А рестораны в Бешиге? — спросил Адалберту и получил ответ:

—  Я думаю их продать. А деньги вложу в комбинат. Диего может и правда оказаться весьма опасным конкурентом.

Предложение, которое сделала Адалберту Филомена, огорчило присутствовавшего при этом разговоре Элизеу. Ведь тогда он согласился работать с этим типом исключительно для того, чтобы иметь свободное время навещать Соланж. А теперь Соланж рядом, и в Адалберту он вообще не нуждается. Но мнение мужа не слишком интересовало Филомену.

—  Элизеу, ты возьмешь на себя административную и финансовую работу, — решила она, — а Адалберту займется продажей и экспортом. Он учился в хорошем колледже и говорит на нескольких языках. Мне нужно расширять рынок в Европе и на Ближнем Востоке.

—  Мне кажется, ты излишне ему доверяешь, —  сделал попытку отговорить жену от задуманного Элизеу.

—  Если Адалберту оказался настолько ловким, что сумел купить акции Кармелы за моей спиной, значит, за эти годы он набрался хитрости. А это качество ему пригодится на новом месте, — парировала Филомена. — Приступай к делу, Адалберту. Мы начнем новую эру в истории комбината.

После панихиды по Улиссу все, кто принял в ней участие, собрались в пиццерии Аны. Все, кроме Китерии. Бедная Китерия была в невменяемом состоянии от горя. Только она поверила в то, что теперь, наконец, сможет начать новую, порядочную жизнь с прекрасным, добрым человеком, как надежда эта обратилась в прах. Китерия не осушала глаз, а Ана, потерявшая единственного брата, не чувствовала в себе сил, чтобы ее утешить.

Жулиу повесил на дверях пиццерии табличку: «Закрыто по поводу траура». Сандру и Жука собрали все вещи покойного в огромный ящик и внесли его в гостиную.

Ана не могла притронуться к вещам брата и попросила сделать это Зе Балашу и Марселу. Зе открыл ящик. В нем лежали кипы фотографий, на которых были родители Аны и Улисса, тети и дяди...

—  Он никогда не показывал мне эти снимки, — горестно молвила Ана. — Посмотри, Ирена, посмотрите, дети, это ваши дедушка и бабушка...

Вдруг Ирена вскрикнула: среди старых фотографий она заметила знакомый — до боли знакомый — листок с китайскими иероглифами. Она поднесла его к глазам. Да, это был список! Список жертв! Значит, Улисс был обречен...

—  Вы припоминаете эту бумагу? — обратилась она к Марселу.

—  Нет, а что это?

—  С этим списком к вам приходила моя тетя, Жулия Брага. А потом я показывала его вам. Он составлен согласно китайскому гороскопу.

Список пошел по рукам. Зе Балашу, увидев его, побледнел и отвернулся.

—  Все, кто в этом списке, уже умерли! — объяснила Марселу Ана. — Посмотри, что написано вот здесь, внизу...

Марселу невольно вздрогнул.

Внизу очень мелкими буквами была сделана приписка: «Все обречены».

Глава 62

Сидней пришел к Олаву, чтобы поделиться с ним любопытной новостью: Адалберту пригласил его работать на мясокомбинат. Все это произошло благодаря Розанжеле, которая замолвила за Сиднея словечко, зная, что его уволили из банка.

—  Ты должен быть доволен, — выслушав его, заметил Олаву.

—  Да, это хорошее предложение, — согласился Сидней, — вот только...

—  Тебя что-то смущает?

—  Ты знаешь, есть какая-то связь между семьей Феррету и моей. Что-то неприятное, зловещее.

Олаву насторожился.

—  Что именно?

—  А вот этого я не знаю. А ты мог бы разузнать.

Олаву задумался.

—  Единственное, что мне удалось выяснить, это что Луиджи, первый муж Франчески Феррету, был убит каким-то типом, который потом покончил с собой в тюрьме, — сказал он. — Этот тип был бухгалтером на комбинате, и его обвинили в растрате.

—  Может быть, отец знал этого человека? — предположил Сидней. — Он тоже был бухгалтером. Возможно, он знал слишком много?

—  Возможно, — проронил Олаву. — После гибели Луиджи Франческа вышла замуж за Марселу Росси. Но что за этим скрывается, мы так и не узнали. Пожалуй, стоит возобновить расследование по делу Луиджи де Анжелиса...

Для Китерии гибель Улисса явилась страшным ударом.

Она не то чтобы полюбила этого человека, но от всей души привязалась к нему за его необыкновенную доброту и то участие, которое он проявил к ее судьбе.

Ведь ему она поведала тайну о рожденном и отданном ею в чужие руки ребенке. Улисс понял, как сильно страдает Китерия по этому ребенку, и пообещал ей во что бы то ни стало найти его. Ему удалось напасть на след сына Китерии. Надежда найти сына загорелась в сердце Китерии с новой силой, но теперь кто станет помогать ей в ее поисках?

Аиа оплакивала брата в своем доме, Китерия — в своем, и единственный, кто утешал ее в эти тяжелые дни, был Аре, который ради нее отказался от своих игр с мальчишками.

Эту ночь Аре спал беспокойно. Он ворочался на своей постели, вскрикивал. Китерия то и дело подходила к нему, чтобы поправить сползшее одеяло и стереть пот со лба ребенка.

Утром она спросила Аре, что это ему снилось, наверное, что-то страшное?

Аре наморщил лоб, вспоминая.

—  Мне снился пожар, дона Китерия. Во сне все было точно так же, как тогда, наяву...

—  Расскажи мне, что с тобой случилось тогда? — попросила Китерия, чтобы как-то отвлечься от собственного горя.

—  Я тогда жил в Паране, — начал Аре.

Китерия вздрогнула и насторожилась.

—  В Паране? Я не знала, что ты оттуда.

—  В доме было очень холодно, — продолжал мальчик, — и одна женщина зажгла спирт в кастрюльке, чтобы я немного согрелся. Тут вдруг огонь перекинулся на оконную занавеску, и через минуту дом запылал. Пламя охватило меня, я стал кататься по полу, а потом потерял сознание от боли. Кто-то вынес меня из горящего дома.

Китерия во все глаза смотрела на мальчика. Все ее тело охватила дрожь, а в груди как будто остановилось дыхание. Она боялась произнести хоть слово, боялась, что ответом на ее вопрос Аре развеет сладкую надежду, которая помимо воли снова ожила в ее душе, но все же решилась задать его:

—  Скажи, а у тебя на теле не осталось шрама... отметины... после того пожара?

Аре с готовностью расстегнул брюки, чуть приспустил их с бедер и повернулся к ней спиной.

—  Осталось... вот это пятно, видите?

Слезы заструились из глаз Китерии такими двумя потоками, точно ей еще никогда не доводилось их проливать.

—  Что с вами, дона Китерия?

Китерия обхватила мальчика обеими руками и прижала к груди. Посмертный дар Улисса! Бесценный дар! Это ее сын, ее пропавший мальчик! Но так ли это на самом деле? Не обманывается ли она? Китерия не могла собраться с мыслями.

—  Аре... Я не могу поверить в это! — вырвалось у нее. — Я столько лет искала тебя! Ты, может быть, мой сын, которого я искала?!

—  Ваш сын? — оторопел Аре.

—  Да, сын, которого я потеряла и не чаяла уже найти! — тормошила его Китерия. — Но не говори никому об этом, мальчик мой, особенно Зе Балашу! Мы должны убедиться в том, что это так, что ты и правда мой сын!

—  Да, а как это сделать? — не понимал Аре.

—  Есть один способ, — утирая слезы, молвила Китерия.

Когда фигура Элизеу возникла на пороге дома Жуки, где теперь обретался Марселу, последний сразу догадался, зачем сюда пожаловал этот хитрый лис. Вернее, с чем прислала его Филомена.

—  Ты зря потерял время, Элизеу. Я не продам тебе свои акции.

—  Но я предлагаю цену гораздо больше их реальной стоимости.

Элизеу были даны инструкции не скупиться, если Марселу станет упрямиться.

—  Нет, не продам, — наслаждаясь этой ситуацией, повторил Марселу.

—  Но что ты будешь с ними делать? — вкрадчиво осведомился Элизеу. — Больше нас тебе никто не заплатит. Филомена хочет полностью сосредоточиться на комбинате и даже подумывает о том, чтобы продать рестораны в Бешиге.

—  И уже покупателя нашла? — небрежно поинтересовался Марселу.

—  Это к делу не относится, — ушел от вопроса Элизеу. — Слушай, я повышаю цену на двадцать пять процентов.

Марселу сделал паузу перед тем, как сообщить Элизеу:

—  Я не могу продать вам акции. И знаешь почему? Я уже продал их Романе.

У Элизеу вытянулось лицо. Марселу насмешливо поклонился и захлопнул дверь перед его носом.

Когда Изабелла узнала от Филомены, что та уже больше не владеет контрольным пакетом акций комбината, потому что Марселу продал свои акции Романе, сомнение впервые закралось в ее душу. На ту ли лошадку она поставила? Филомена, которую Изабелла привыкла считать такой сильной и неуязвимой, уже не имела своей прежней власти, а Романа то и дело навещала в отеле Кармелу... О чем две сестры сговаривались за спиной третьей? Изабелла хотела это выяснить, но Кармела уже не доверяла дочери и даже не хотела видеть ее. Изабелла поняла, что отныне ей не на кого рассчитывать, за исключением Бруно, оказавшегося в таком же подвешенном состоянии, как и она сама, потому что Романа не хотела больше иметь с ним ничего общего и даже собиралась расторгнуть договор об усыновлении... В этом случае Бруно остался бы ни с чем.

—  Романа обвела Филомену и меня вокруг пальца, — жаловалась Изабелла Бруно. — Ведь я единственная наследница тети Филомены.

—  Послушай, — Бруно таинственно понизил голос, — ты понимаешь, что в этой ситуации нам остается только одно — мы должны прикончить Роману.

Изабелла оторопела.

—  Ты что, с ума сошел!

—  Ну почему? — горячо зашептал Бруно, обнимая ее. — Ты ведь убила Андреа... А кто убил одного человека, тому ничего не стоит убить и другого. Только надо все хорошенько обдумать. Ты любишь деньги, я тоже. Я — наследник Романы. И мы должны раздавить ее!

—  Нет! — Изабелла вывернулась из его рук. — Тебе это нужно больше, чем мне, ты это и делай!

—  Мне не хватит смелости, — признался Бруно, — нет, не хватит! — В голосе его прозвучало отчаяние. — Романа уже не раз провоцировала меня, я даже как-то схватил ее за горло!

—  И что? — жадно спросила Изабелла.

—  Романа улыбалась и говорила: «Ну что ж, задуши меня, мальчик». Эта ее улыбка! Она словно загипнотизировала меня! Я разжал руки...

Изабелла с презрением посмотрела на него.

—  Эх ты! Неужели ты такой слабак?

Бруно снова обхватил ее руками.

—  Помоги мне! Это единственный выход для нас обоих! — взмолился он. — Пойми — единственный!

—  Посмотрим, — угрюмо отозвалась Изабелла. — У меня пока другие дела. Ты что-нибудь слышал о взрыве в Мооке?

В деле об убийстве Луиджи де Анжелиса Олаву набрел на незнакомое ему прежде имя Леонтины Местиелли.

Незнакомое? Да как же! Ведь фамилия Жуки, по которому до сих пор сохнет Элена, — Местиелли! Она что, его родственница? С этим вопросом он обратило! к Сиднею.

— Да, — подтвердил тот. — Полное имя Жуки — Жозе Карлус Местиелли. А Леонтина — его мать.

—  Мать, — задумчиво повторил Олаву. — Леонтина проходила в качестве основного свидетеля по делу об убийстве Луиджи. Она умерла при очень странных обстоятельствах! Может, это была не случайная смерть! Хотел бы я понять, что связывает семью Жуки с семьей Феррету.

—  А я бы хотел понять, что связывает мою семью с этим проклятым семейством, — мрачно заметил Сидней. — Ты знаешь, ведь мне отказали в работе на комбинате! Сперва сами предложили это место, а потом отказали!

—  Да? — заинтересовался Олаву. — Это любопытно...

—  Еще как, — с горечью согласился Сидней. — Адалберту плел какую-то чушь про трудности с финансированием и прочее и при этом отводил глаза в сторону. И моя мать отводила взгляд в сторону, когда я стал рассказывать ей о том, как меня надули! У меня такое ощущение, что ей что-то известно! Уж не она ли сама похлопотала перед Феррету, чтобы мне отказали?

—  Очень может быть, — задумчиво произнес Олаву. — Столько тайн, что голова идет кругом. Вот, пожалуйста, еще одна, только что пришла по почте.

С этими словами он протянул Сиднею письмо.

Сидней прочитал его и присвистнул:

—  Не может быть! Я не верю, что Марселу устроил этот взрыв в сарае!

—  Однако анонимный автор утверждает, что так оно и есть. Марселу якобы необходимо было убрать Улисса.

—  И что ты собираешься делать? Это же анонимный донос!

—  Попрошу, чтобы мне дали разрешение на то, чтобы задержать Марселу Росси на пять суток, а там разберемся, — сказал Олаву.

Глава 63

Марселу вернулся от Диего весьма довольный самим собой. Он только что отказался от выгодного предложения Диего – стать управляющим на хладокомбинате. Диего уверял его, что вдвоём они в три месяца смогут покончить с мясокомбинатом Феррету. «Коста-Брава» имеет устойчивый рынок сбыта.

Марселу выслушал его и отказался наотрез.

—  В следующий раз, когда будешь нанимать такого специалиста, как я, —  внушительно заметил он, —  не играй с ним в открытую. Твоё счастье, что я не из тех, кто использует низкие приёмы. Нет, я не намерен портить жизнь семейству Феррету.

Но между тем Марселу пока не знал, что будет делать и чем заниматься в ближайшем будущем. Он просил Ану купить на её имя оба ресторана в Бешиге – ему самому Филомена их не продала бы. Ана было согласилась, но этому резко воспротивился Жука. Он ревновал свою жену к Марселу и не хотел, чтобы она помогала ему. Марселу даже послышалось, будто Жука прошипел Ане на ухо: «Не связывайся с этим убийцей!» Почему «убийцей»? Но может, это ему и правда послышалось? Но тут как будто в подтверждение непонятных слов Жуки в дом вошли Олаву и Миролду.

У них был приказ задержать Марселу для выяснения обстоятельств гибели Улисса. Они получили донос, что это он подстроил взрыв.

«Неужели Жука оказался способен написать донос?» —  промелькнуло в голове Марселу, а вслух он сказал:

—  Хорошо. Дайте мне десять минут, чтобы переодеться.

—  Пожалуйста, —  сказал Олаву. А Миролду, с подозрением глянув на Марселу, процедил:

—  Только не вздумай бежать.

Другого выхода у Марселу не было. Слишком много преступлений висело на нём: обвинение в убийстве Андреа, обвинение в нанесении ножевой раны Изабелле, а тут ещё этот взрыв…

Поднявшись в свою комнату, Марселу открыл окно – и был таков.

Адалберту узнал о несостоявшемся аресте Марселу от Розанжелы.

Он решил, что всё это на руку Филомене. Они с Элизеу только что провели прекрасную рекламную кампанию продукции мясокомбината в средствах массовой информации, которая могла бы пойти насмарку, если бы Диего взял Марселу на своё предприятие. Что Марселу будет сделано подобное предложение от Диего, Филомена не сомневалась. Но после того, что произошло в Мооке, Диего вряд ли захочет иметь дело с Марселу Росси. Есть надежда, что большая часть рынка останется в руках Феррету.

Адалберту знал и об анонимном письме, пришедшем в полицию, автор которого обвинил Марселу в гибели брата Аны. И он подозревал, что этим автором мог быть либо Элизеу ,либо Изабелла.

Но когда Адалберту напрямую спросил об этом Элизеу, тот покачал головой:

—  Нет, мне бы такое и в голову не пришло. Я не любитель подобных дел.

—  За тобой есть дела и похуже, —  пристально всматриваясь в него, сказал Адалберту.

Элизеу поморщился.

—  Я не писал доноса – и точка! И вообще, оставим это. У нас с тобой появилась проблема. Романа хочет провести ревизию, ты это ещё помнишь?

Адалберту пожал плечами.

—  Не беспокойся. В переводе денег за границу будет обвинён Марселу.

—  Не знаю, не знаю, —  нервно возразил Элизеу. – Марселу уже успел поведать Романе о том, что прежде он действительно переводил деньги с комбината за рубеж. А теперь он продал ей акции, и они стали друзьями…

—  Это не значит, что Романа поверит ему, —  глубокомысленно изрёк Адалберту. – Украл один раз, мог украсть и второй.

—  И всё же мне не по себе, —  признался Элизеу. – Поверь мне, Романа очень хитра и опасна!

Утром Олаву позвонила Элена и сообщила, что отыскался Лукас.

Карина и Клаудиу, которые ездили для съёмок в Рио-де-Жанейро, случайно наткнулись на него в ресторане и уговорили приехать домой, где все с ума сходили от беспокойства. Лукас и не думал, что из-за него поднята на ноги вся полиция Сан-Паулу. Спокойно жил в Рио, работал в компьютерной фирме, желая доказать самому себе, что он чего-то стоит. Он собирается снова вернуться в Рио, продолжала рассказывать Элена, и ни ей, ни Ирене, ни Яре не удаётся отговорить Лукаса от этого.

—  Ну, одной проблемой меньше, —  заключил Олаву, повесив трубку. – Слава Богу, сынок Элены нашёлся, —  объяснил он Миролду. – Ладно, вернёмся к нашим баранам… Так ты считаешь, что Леонтина была убита?

—  С теми жертвами тоже на первый взгляд произошёл несчастный случай, —  произнёс Миролду. – Ивети скончалась в результате падения, Клебер упал в шахту лифта. Жозиас оказался на рельсах, Элиу Рибейру и Франческа Феррету отравили в аэропорту, Жулию Брагу застрелили в собственной машине, —  продолжал он, загибая пальцы, —  Андреа была найдена в водохранилище, а Улисс погиб в результате взрыва баллонов с газом.

—  Всё это жертвы несчастных случаев, за исключением Андреа, —  подвёл итоги Олаву. – И эта чехарда смертей началась с Леонтины Местиелли. – Он снова пролистал дело, которое лежало перед ним на столе. – Послушай, здесь говорится, что она с мужем была в Итатиайе. Надо бы туда съездить.

Джеферсон пришёл к Розанжеле на комбинат.

С того момента, как он признался ей, что она не интересует его как женщина, прошло несколько дней, и Джеферсону хотелось убедиться в том, что она на него дуется. И предлог у него был серьёзный: он пришёл поговорить с ней о Сиднее.

Сидней очень переживал, что ему отказали в работе на комбинате. И не понимал почему. Он вспомнил, что Клебер не хотел здесь работать, как ни упрашивал его Марселу. Вероятно, между семьёй Норонья и семьёй Феррету существует какая-то связь, о которой знает их с Сиднеем мать. Сидней уверен, что Фатима знает сестёр Феррету. Она не хотела, чтобы Клебер работал на комбинате, и сделала так, чтобы и Сидней не получил обещанное ему место. Значит, Фатима знала, что Сиднею угрожает какая-то опасность со стороны Феррету.

—  А ты не заметила, не происходит ли здесь что-то, что имеет отношение к моему отцу, брату, к кому-то ещё из нашей семьи? – спросил он Розанжелу.

—  Нет, не заметила, —  отозвалась та. – А Сандру тебе ничего не говорил? Его отец был здесь управляющим, может, он что-то знает?

Тут Джеферсон, оглядевшись по сторонам и понизив голос, поделился с Розанжелой новостью:

—  Я пока ни о чём не могу спросить бедного Сандру. Его отец сейчас прячется в подвале пиццерии!

—  Сеньора Марселу спрятала дона Ана? – ахнула Розанжела.

—  Да, но это большой секрет! Смотри не проговорись!

Но тут в приёмную Адалберту вошёл Элизеу, и они умолкли.

***

Джеферсон сказал правду: Марселу действительно нашёл убежище в подвале пиццерии, и пустила его туда Ана.

Ей ужасно не хотелось делать это за спиной Жуки, тем более что она не понимала, зачем Марселу сбежал от полиции, если считает себя невиновным.

—  Мне бы никто не поверил, Ана, —  убеждал её Марселу. – Столько всего против меня: эта мерзавка стреляла в Андреа из моего пистолета, потом обвинение в том, что я на неё напал, и обвинение в убийстве Улисса… Я не убивал его, клянусь тебе! Если я сейчас сдамся полиции, то не смогу доказать свою невиновность! Вспомни, ведь я отец твоих детей!

Ана сдалась. Ей, конечно, надо было держать язык за зубами и никому не говорить о том, где прячется Марселу, но она не выдержала и рассказала всё Китерии, а потом Сандру. Жука заметил, что Сандру отчего-то зачастил в подвал, догадался, что там кто-то прячется, спустился вниз – и обнаружил, что это Марселу.

Жука тут же устроил скандал. На шум прибежала Ана, и он обвинил её в том, что она кроме как о Марселу ни о ком другом не думает!

—  Погоди, Жука! Это не так! Ана не хотела меня прятать, очень не хотела! Она ничего не хотела скрывать от тебя, но я её уговорил, —  пытался успокоить Жуку Марселу.

Но Жука требовал, чтобы Марселу убрался ко всем чертям.

—  Если он не уйдёт, то уйду я! – пригрозил он Ане.

—  Нет, Жука, пожалуйста! – взмолилась Ана. – Нельзя, чтобы Марселу нашла полиция.

—  Ах, так?! – Жука, разъярённый, выскочил из подвала.

Слышно было, как наверху хлопнула входная дверь.

—  Позови его обратно, Ана, —  тихо молвил Марселу, —  а я уйду.

—  Нет, папа никуда отсюда не уйдёт! – вступился за отца Сандру.

Стали думать, что делать. Положение сложилось щекотливое. Ана понимала, что стоит перед серьёзной проблемой выбора. Ей не хотелось огорчать Жуку, но выгнать Марселу она тоже не могла.

С этими мыслями Ана поднялась в пиццерию, чтобы немного отвлечься за работой, и тут увидела входящих с улицы Олаву и полицейских. Всё у неё внутри оборвалось…

Олаву поднёс к её глазам какую-то бумагу. Ана никак не могла понять, что там написано. Слова расплывались у неё перед глазами.

—  Это ордер на арест Марселу Росси, —  спокойно объяснил Олаву. – Я знаю, что он скрывается в подвале пиццерии!

«Это всё из-за Жуки», —  подумала Ана.

Глава 64

Неизвестно, как бы долго ещё Филомена не понимала, что за особа её племянница, если бы не Романа.

Она твердила, что Изабелла – дрянь, каких свет не видывал, что Марселу нанёс ей рану из-за шашней с Бруно, потому что он изменил ей с Изабеллой.

Капля камень долбит. Мало-помалу сомнение в непорочности Изабеллы закралось в сердце Филомены. А тут ещё Элизеу подлил масла в огонь.

—  Ты знаешь, Роману, Филомена. Без причины она никогда бы не отказалась от этого мальчишки, в котором души не чает. И Марселу не стал бы бросаться на жену только из-за того, что она замешана в убийстве! Он её безумно любил! Нет, изуродованное лицо – это месть за измену.

Филомена призвала к ответу племянницу. Изабелла, чувствуя, что тучи по-настоящему сгустились над её головой, поняла, что отрицать факт измены бесполезно, и поэтому интерпретировать её по-своему.

—  Бруно преследовал меня, тётя! – разрыдалась она. – Он подстерёг меня ночью на кухне, куда я пришла за стаканом молока, схватил, угрожая мне ножом, и тут прибежал Марселу…

—  Зачем ты сказала мне, что Марселу порезал тебе лицо из-за Андреа?

У Изабеллы и на это был ответ:

—  Мне было стыдно сказать правду! Я чувствовала себя униженной!

Но Филомена уже не верила ей.

Она поехала в отель к Кармеле, и та ещё раз рассказала, как было дело, но теперь Филомена выслушала её внимательно. Ей было больно, но она чувствовала, что Кармела говорит правду.

—  Господи, в это невозможно поверить! – простонала она. – Ведь Изабелла – замужняя женщина! Как она могла изменить мужу с этим прихвостнем Романы?

—  А разве не было у Изабеллы романа с Марселу, когда ещё была жива Ческа? – напомнила ей Кармела. – Разве не длился он в то время, когда она была невестой Диего? К сожалению, Фило, мы были излишне снисходительны к девочке, во всём ей потакали! Она лжёт, как дышит! Я тебе говорила о том, что Изабелла не была беременной – ты мне не поверила. Она – бесплодна! Поезжай к её лечащему врачу и убедись сама!

Филомена так и сделала.

В глубине души она надеялась, что врач не подтвердит слова Кармелы. И это означало бы для Филомены, что окружающие с какой-то целью клевещут на её бамбину. Но врач развеял эту последнюю надежду Филомену.

Изабелла всю жизнь лгала ей – всегда, во всём…

Аудиторы не обманули ожиданий Романы – она потрудились на славу и сумели доказать, что хищение денег и в самом деле имело место.

Романа видела, что Филомена потрясена этим обстоятельством. Стало быть, она действительно ничего не знала.

Изучив книги, Филомена обратилась за объяснением к Элизеу.

—  Аудиторы не ошиблись. Кто-то воровал у нас деньги. Кто бы это мог быть?

Элизеу вспыхнул.

—  Ты знаешь меня много лет и понимаешь, что я тут ни при чём. Это делал Марселу.

—  Мврселу! – разочарованно протянула Романа. – Вот видишь, Фило? Не будь меня, тебя бы и дальше обкрадывали…

Когда Романа поделилась этой новостью с Кармелой, та смутилась.

—  Поначалу я решила, что это штучки Филомены, —  продолжала своё повествование Романа. – её или Элизеу, или твоего безмозглого мужа… Но, на самом деле деньги украл Марселу.

Кармела больше не могла притворяться, не могла допустить, чтобы на невинного человека возводили напраслину. К тому же солгать сестре, которая сделала её, Кармелу, фактически единственной наследницей, —  о чём же ещё никто не подозревал, —  было невозможно.

—  Марселу не виноват, —  со слезами на глазах проговорила она. – Я не могу тебя обманывать, Романа… Благодаря этим деньгам я выкупила назад свои акции!

Романа присвистнула.

—  Так вот оно что! А я-то собиралась призвать к ответу Марселу.

—  Хочешь, я пойду к Фило, всё расскажу ей и верну назад акции? – предложила Кармела.

—  Ты с ума сошла! – возразила Романа. – Акции твои. Адалберту помог тебе это сделать, не так ли? А Элизеу, в свою очередь, помог ему?

—  Так, —  созналась Кармела.

—  Разве не Фило, с помощью твоего мужа когда-то обокрала тебя? Если теперь Адалберту решил вернуть тебе всё назад – ладно! Марселу не придётся расплачиваться, —  продолжала развивать свою мысль Романа. – Украли деньги Адалберту и Элизеу, пусть сами и отвечают. Акции твои по закону, а Марселу останется в стороне, это я тебе обещаю!

—  Как ты это делаешь? – с сомнением спросила Кармела.

—  Положись на меня, милая…

Когда Жука узнал об аресте Марселу, праведный гнев, которым он пылала лишь минуту назад, мигом улетучился. Марселу арестован, Марселу в полиции, ему грозит тюремное заключение! Жука забыл о своей ревности и помнил теперь только то, что в беде его брат, человек, которого Жозе воспитал наравне с ним, своим собственным сыном! Не медля ни секунды, Жука связался по телефону со своим знакомым адвокатом Антонио Кинтелой и лишь после этого бросился к Ане.

Ана, Сандру и Жулиу приняли его в штыки. Огромного труда стоило Жуке убедить их в том, что не он выдал Марселу полиции. И он не представляет, кто мог это сделать. Ана знает его столько лет, неужели она думает, что он на это способен? Напротив, он сделает всё возможное, чтобы вытащить Марселу из полицейского участка! Он даже нанял хорошего адвоката, и тот обещал немедленно переговорить с Олаву об освобождении Марселу.

Ана и Жуку поехали в полицию и застали Марселу уже дающим объяснения Олаву и Антонио:

—  Я бежал потому, что испугался. У меня и так уже начались неприятности с полицией. Было заведено дело о нападении на мою жену…

Слово взял адвокат. Он объявил Марселу, что формально дела не было. Мать пострадавшей действительно приходила в полицию, но заявления не подавала. Что же касается пистолета, то у полиции имеется только факт, что он принадлежит сеньору Росси. Но нет ни одной улики, что стрелял из него он.

—  А гибель Улисса Каравалью? – не сдавался Олаву.

—  Вы основывались на ананимном доносе и до сих пор не представили заключения, которое доказывало бы вину моего клиента. Вы должны согласиться, что у вас нет улик против него, —  заключил Антонио.

—  Я отведу вас к комиссару, —  решил Олаву. – Он может отменить приказ о задержании.

Через полчаса Марселу был освобождён, и Жука с Аной повезли его домой.

Теперь, когда Изабелла лишилась доверия тёти Филомены, она поняла, что пришла пора сделать ставку на Бруно, согласившись с его предложением.

Он – единственный наследник Романы. Надо успеть убрать Роману до того, как она выгонит Бруно из дома, а что Романа решила сделать это, Изабелла не сомневалась.

Обстоятельства сопутствовали осуществлению плана Изабеллы.

Она знала, что Филомена и Элизеу сегодня собираются на концерт классической музыки, а Кармела и Адреану приглашены на вечеринку. Оставалось убрать из дома Адалберту.

Дав знать Бруно, чтобы он был наготове, Изабелла принялась за выполнение этой части плана. Она решила прибегнуть к помощи Розанжелы.

Улучив момент, когда на кухне никого, кроме Розанжелы, не было, Изабелла сказала ей:

—  Я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге. Видишь ли, мне больно смотреть на то, как мой отец страдает из-за матери. Я не хочу, чтобы она разошлись…

—  Но что я могу сделать? – удивилась Розанжела.

—  Моя мать хочет встретиться с отцом, но не знает, как это сделать. Она не в силах решиться и сделать первый шаг. Когда ты будешь на комбинате, скажи моему отцу, что звонила моя мама и приглашала его к себе сегодня в девять часов вечера, —  Изабелла говорила всё это с таким невинным видом, что Розанжела, ненавидящая даже самую маленькую ложь, не нашлась что возразить. – Я позвоню тебе на комбинат узнать, согласился ли отец поехать на эту встречу…

На комбинате Розанжела несколько раз вспоминала о просьбе Изабеллы, но у неё не было возможности выполнить обещанное. Дело в том, что в кабинете Адалберту шло бурное выяснение отношений. Романа сказала Адалберту и Элизеу о том, что знает от Кармелы, кто истинные виновники хищения денег. Романа требовала, чтобы Элизеу не впутывал в это дело ни в чём не повинного Марселу, а если он не согласен, она всё расскажет Филомене. До Розанжелы доносились обрывки этого бурного объяснения. Наконец, Романа вышла из кабинета, за ней, взъерошенный, выскочил Элизеу. В эту минуту позвонила Изабелла. Розанжела сняла трубку, и Изабелла услышала голос Элизеу:

—  Романа, если ты это сделаешь, клянусь, я убью тебя!

—  Что там случилось? – спросила она Розанжелу.

—  Сеньор Элизеу грозится убить сеньору Роману, —  растерянно объяснила Розанжела.

—  Это почему? – заинтересовалась Изабелла.

—  Точно не знаю, —  машинально ответила Розанжела. – Кажется, они поругались из-за пропавших денег.

—  Не забудь о моей просьбе, —  напомнила Изабелла Розанжеле. – Сообщи моему отцу то, о чём я тебя просила!

—  Хорошо, дона Изабелла, —  сказала Розанжела.

Глава 65

О том, что жена Зе Балашу погибла в результате несчастного случая, Ирена узнала от Олаву.

Ей показалось весьма странным, что Зе никогда не упоминал о Леонтине. За время их общения они, о чём только не переговорили! Ирене казалось, что она всё знает о Жозе, и вот выясняется, что он, такой открытый и простодушный, кое о чём умалчивает!.. Отчего? Может, ему больно вспоминать прошлое? Или есть в этом прошлом нечто такое, о чём Зе предпочёл бы забыть?

Олаву просил Ирену на всякий случай держаться подальше от Жозе Местиелли, но Ирена привыкла пропускать мимо ушей такие же просьбы Диего – не стала слушать она и следователя.

Как-то Ирена напрямую спросила Зе Балашу, отчего умерла его жена. Она была уверена, что он не станет лгать, но ответ Зе обескуражил Ирену:

—  Она умерла… от сердечного приступа…

—  Это неправда! Твоя жена умерла в результате несчастного случая в Итатиайе. Она упала с лошади, ударилась головой о камень и скончалась, —  не стала скрывать своей осведомлённости Ирена.

Она увидела, как изменилось лицо Зе Балашу. Только что перед ней сидел прямой, уверенный в себе мужчина – и вдруг она увидела испуганного, растерянного старика…

—  Откуда ты знаешь? – пробормотал он.

—  Почему ты солгал? – вопросом на вопрос ответила Ирена, но ничего больше не добилась от Жозе: он замкнулся в себе.

Тогда Ирена приступила к Яре и Жуке. Яра сказала, что, насколько ей известно, бабушка умерла от сердечного приступа. Жука также не смог сообщить Ирене ничего нового: да, мама скончалась в Итатиайе, что-то случилось с сердцем…

—  Нет, —  проговорила Ирена, —  в полиции я узнала, что твоя мать упала с лошади, когда они с Зе Балашу были в Итатиайе. Твой отец подтвердил мне это.

Жука в изумлении уставился на неё.

—  Но почему он скрывал это от нас?

—  Я и сама хотела бы это понять, —  отозвалась Ирена.

Воспользовавшись отсутствием матери, Сидней перерыл всю квартиру, пытаясь отыскать доказательства тому, что между его семьёй и семьёй Феррету существует какая-то связь. Джеферсон и Патрисия помогали ему.

В комнате матери Джеферсон обнаружил спрятанный документ. То есть сперва он не понял, что в нём заключена какая-то загадка, ибо знал, что отец работал на дону Ану в пиццерии «Ла Мамма», но, отложив документ в сторону, вдруг почувствовал: что-то не так в этой бумаге… Он снова взял документ в руки и, вчитавшись в него как следует, изумлённо присвистнул.

—  Что там? – спросил его Сидней.

—  Отец работал в пиццерии «Ла Мамма» в Бешиге, —  объяснил Джеферсон.

—  В Мооке, —  поправил его Сидней.

—  Да нет же! Посмотри! – Джеферсон поднёс бумагу к глазам Сиднея. – В Мооке «Ла Мамма» принадлежит доне Ане, а в Бешиге – семье Феррету.

Сидней склонился над документом и несколько секунд изучал его.

—  Это контракт, —  наконец, произнёс он. – посмотри, Патрисия. Отец заключил контракт с мужем доны Филомены Феррету, а мы ничего не знали об этом.

В этот же день Сидней потребовал объяснений от матери:

—  Если отец отказался от должности на комбинате, то почему он работал в пиццерии в Бешиге? Хозяин ведь тот же!

Фатима растерялась.

—  Не знаю, —  пролепетала она. – Я ничего не знаю! – Слёзы выступили у неё на глазах. – Оставь меня!

Патрисия вступилась за мать:

—  Оставь маму в покое, Сидней! Ты видишь, как она расстроена! Не переживай так, мамочка! Почему у тебя такой потерянный вид?

Фатима не ответив, выставила обоих детей из комнаты и захлопнула дверь перед их носом.

—  Вот и я хотел бы знать, почему… —  задумчиво проговорил Сидней.

Бруно слышал, как Адалберту спустился по лестнице, вышел из дома и сел в машину.

Он взглянул на часы. Без двадцати девять. Элизеу, Филомена и Изабелла давно в театре. Дома только Розанжела и Дива, но и те, похоже, укладываются спать. Среди ночи ему придётся разбудить их – с помощью этих женщин он надеялся обеспечить себе алиби.

Машина отъехала от особняка, и Бруно придав лицу выражение оскорблённого достоинства, вошёл в комнату Романы.

—  Я зашёл сказать, что уже подыскал себе жильё и уезжаю. Но сначала мне хотелось проститься с тобой. Выпьешь со мной на прощание?

Романа отшвырнула от себя журнал, который рассеянно листала до появления Бруно.

—  Пожалуй, —  сказала она.

Бруно взял на кухне бутылку виски, объяснив Диве, что дона Романа хочет выпить, и в коридоре, оглядевшись, разлил виски по бокалам. В бокал, предназначенный Романе, он бросил три таблетки снотворного. И с безмятежной улыбкой вошёл к «мамочке».

Романа встретила его угрюмым взглядом.

—  Ну что ж, отпразднуем твой уход из моей жизни, Бруно!

Бруно было не до её колкостей. Лишь бы выпила!

—  И твой – из моей! – поддержал он тост. – Чокнемся?

—  Не стоит. – процедила Романа и залпом осушила свой бокал.

Половина дела была сделана.

Что-то вроде жалости к поверженному врагу шевельнулось в груди Бруно.

—  А ты помнишь, Романа, как мы с тобой впервые встретились? – заговорил он. – Я тогда был в отчаянном состоянии.

—  Ты стоял, прислонившись к стене у ворот церкви, —  ударилась в воспоминания Романа, —  полумёртвый от голода и холода…

—  Ты повела меня в ресторан и заказала спагетти…

—  И рюмку виноградной водки… —  проговорила Романа. – Но к чему эти ностальгические воспоминания? Ты хочешь разжалобить меня, чтобы затащить в постель?.. Нет уж! К тому же, —  она зевнула. – я действительно хочу спать.

—  Проводи меня до двери, —  пристально всматриваясь в неё, сказал Бруно.

Они спустились в гостиную, и тут Романа пошатнулась. Бруно поддержал её:

—  Что с тобой?

—  Что со мной? – пролепетала Романа, пытаясь прийти в себя. На неё навалился сон, и ей хотелось утонуть в его глубинах… Бруно видел это. И вдруг Романа произнесла совершенно трезвым голосом: —  Что ты подсыпал мне в виски?

Бруно похолодел от страха. Но это был последний всплеск сознания Романы. Она смежила веки и отяжелела в руках Бруно. Тогда он громко закричал:

—  Нет, мама, нет! Не пей больше, умоляю тебя!

Крик его разнёсся по всему дому. Его не могли не слышать Дива и Розанжела. – Ну, прошу тебя! Не надо больше пить!

Поддерживая Роману, Бруно потащил её к бассейну. Романа еле передвигала ноги. Бруно довёл её до края бассейна и столкнул вниз.

Всплеск упавшего в воду тела – и тишина… Бруно бросился во двор, подбежал к машине, посигналил.

—  Мама, прошу тебя, прекрати! – завопил он, краем глаза отметив, что свет в комнатах Дивы и Розанжелы ещё не погас. – Ты всех перебудишь! Я хочу уйти! Ты слишком много выпила! Отпусти меня! Отойди от машины! Я уезжаю! Не удерживай меня!

Услышав эти крики, Дива сказала Розанжеле:

—  Уехал. Оставил бедняжку одну. Представляешь, каково ей?

—  Может, пойдём, посмотрим, как сеньора? – предложила Розанжела.

—  Нет-нет, —  потягиваясь, возразила Дива, —  ей сейчас лучше побыть одной…

Алфреду первый обнаружил Роману. Он поднял на ноги весь дом и позвонил в полицию.

Олаву тут же примчался и застал всех домочадцев Феррету растерянными, с лицами, на которых написано потрясение. Даже Изабелла всплакнула, выразив своё соболезнование доне Филомене. Олаву приступил к допросу слуг.

—  Кто был дома вчера вечером? – спросил он Диву.

—  Я была… и Розанжела… Она уже уехала на комбинат. Дона Филомена, сеньор Элизеу и Изабелла ушли на концерт. Сеньора Адалберту тоже не было, а у Алфреду был выходной. Мы с Розанжелой слышали, шум и крики… Кажется, дона Романа и её приёмный сын поссорились, —  всхлипывая, рассказывала Дива. – Он куда-то уехал…

—  Кажется, Бруно собирался съехать в отель, —  вставил Алфреду.

Через час Миролду разыскал и доставил в особняк Бруно. Тот подтвердил справедливость слов Дивы. Да, вчера они с Романой крупно поскандалили. Она много выпила, сделалась агрессивной, не хотела отпускать его. Но он всё же сел и уехал.

Потом допросили Филомену, Элизеу, Изабеллу. Адалберту стоял в стороне, обдумывая, что ему говорить. У него не было алиби. Когда он приехал к Кармеле, надеясь помириться с ней, уж коли она сама его вызвала, то не застал её в номере. А когда она за полночь вернулась с вечеринки, то сказала, что и не думала назначать ему свидание. Неужели Розанжела его разыграла? Зачем, с какой целью? Но, подумав, что служащие отеля «Лампони» видили его и запомнили, Адалберту успокоился.

Изабелла же, поднявшись к себе наверх, позвонила Розанжеле:

—  Не вздумай никому говорить, что я просила тебя передать отцу приглашение от моей матери. Если тебя спросят, звонила ли моя мать тебе на самом деле, отвечай, что да. А если откроешь рот, получишь пулю в лоб и даже не успеешь понять, кто стрелял… Тебе всё понятно, Розанжела?!

И, не дожидаясь ответа, Изабелла повесила трубку.

Глава 66

Потрясённые гибелью Романы, члены семейства Феррету оплакивали её и все вместе пытались понять, как могло произойти такое несчастье. Филомена была уверена, что жизнелюбивая Романа никогда бы не прибегла к самоубийству, да и видимых причин у неё для этого, в общем, не имелось. Мнение Филомены никто не оспаривал – все думали примерно так же, как и она.

Пытаясь восстановить события, предшествовавшие трагедии, ещё раз опросили слуг, но никаких новых подробностей никто вспомнить не смог.

Адалберту, всё это время о чём-то напряжённо думавший, подошёл к Розанжеле и попросил её выйти с ним в соседнюю комнату. Изабелла и Бруну при этом встревоженно переглянулись.

Их тревога была не напрасной, поскольку Адалберту спросил у секретарши, уверена ли она, что в тот роковой вечер звонила именно Кармела, а не кто-либо другой.

—  Прежде я никогда не разговаривала с донной Кармелой по телефону, поэтому не могу утверждать, что узнала её по голосу, —  ответила Розанжела. – Во всяком случае, та женщина представилась вашей женой и попросила передать, чтобы вы срочно приехали к ней в гостиницу.

Изабелла, у которой сдали нервы, не стала дожидаться, чем закончится разговор отца с Розанжелой, и последовала за ними.

—  Не кажется ли тебе, —  обратилась она к Адалберту, —  что ты сейчас должен быть рядом с тётей Филоменой? Она убита горем, ей плохо…

—  Спасибо, розанжела, ты можешь идти, —  сказал Адалберту. – А с тобой, Изабелла, мне тоже хотелось бы поговорить.

—  Слушаю тебя! – с вызовом ответила Изабелла.

—  Я не сомневаюсь, что в гостиницу меня отправила ты, —  произнёс Адалберту, пристально глядя ей в глаза. – Тебе нужно было убрать меня из дома, чтобы Бруно остался наедине с Романой и прикончил её. Ведь так?

Изабелла, как и следовало ожидать, возмутилась, стала кричать на отца. Адалберту тоже в долгу не остался – припомнил её прежние провинности и потребовал сознаться в новом преступлении. Их шумный спор достиг пределов гостиной, и Кармела пошла посмотреть, что там происходит.

—  Вы не забыли, какое у нас горе? – пристыдила она спорщиков.

—  Нет, —  ответил ей Адалберту, —  как раз на эту тему и говорим. Мне хотелось выяснить, насколько наша дочь причастна к убийству Романы.

Изабелла, не желая объясняться ещё и с матерью, демонстративно покинула комнату, а в коридоре её остановила Розанжела:

—  Сеньора, я ни в чём вас не подвела, сделала всё, как вы просили.

—  Да отстань ты, мне сейчас не до тебя! – грубо оборвала её Изабелла.

Соланж искренне горевала о погибшей Романе. Плача, она рассказывала Алфреду и Диве, какой весёлой и счастливой была Романа в Италии.

—  Не следовало ей сюда приезжать, вот что я вам скажу! – заключила она и вновь громко разрыдалась.

Элизеу, видя, в каком состоянии находится его возлюбленная, давно порывался прийти ей на помощь, но рамки приличия требовали его присутствия возле жены. Наконец, под каким-то предлогом ему удалось оставить Филомену, однако, войдя на кухню, он увидел нечто ужасное: Соланж рыдала, уронив голову на грудь Адалберту, а тот утешал её, обнимая за плечи.

Элизеу тотчас же набросился на соперника с кулаками, но на сей раз Адалберту сумел постоять за себя. А Соланж, не выдержав этой неуместной сцены ревности, обозвала Элизеу сумасшедшим и выбежала прочь из кухни. Он рванулся за ней вдогонку, но вовремя вспомнил, где находится, и отложил выяснение отношений с «киской» до лучших времён.

Помирились они на следующий день, при этом Соланж повинилась перед Элизеу в своём недавнем грехе:

—  Прости меня, котик. Я тебя обманула и теперь горько раскаиваюсь. Ты знаешь, что спектакль, в котором я должна былда играть, —  выдумка. Я подсунула тебе не смету на этот спектакль, а чистые листы, и ты их подписал. Но это Романа заставила так поступить. Прости меня!

Элизеу пришёл в ужас, услышав такое откровение.

—  Чистые листы? Да ты понимаешь, что это значит?

—  Да, котик, теперь я всё поняла.

—  И где же они? Где эти проклятые чистые листы?

—  Не знаю, птичка моя. Если их не похоронили вместе с Романой, то они могут быть только у Бруно.

Элизеу немедленно помчался домой, однако разговор с Бруно ему пришлось отложить, так как в это время в доме производился обыск, а «сыночка» Романы допрашивал Олаву.

Бруно отвечал на вопросы следователя спокойно, знал, что никаких улик полицейские здесь не найдут. Так оно и вышло: ни одна пара обуви Бруно не совпала со следами, оставленными у бассейна. Олаву понял, что «сынок» вовремя избавился от улик, и вынужден был прекратить дальнейшие поиски.

Когда же бруно вошёл в свою комнату, то увидел там Элизеу, роющегося в шкафах и тумбочках.

—  Что здесь происходит? – возмутился он. – Вы не доверяете профессионалам? Они уже здесь искали и ничего не нашли.

—  Я тоже не нашёл, —  угрожающим тоном произнёс Элизеу. – Но я вытрясу из тебя чистые листы, что по неосмотрительности подписал.

—  Какие листы? Я ничего не знаю, —  прикинулся ягнёнком Бруно.

—  Всё ты знаешь, негодяй! Соланж передала их Романе, значит, теперь они должны быть у тебя!

—  Вы же сами говорили, что у меня их не нашли. Я вообще об этих листах впервые услышал от вас.

Как и Олаву, Элизеу тоже не смог ничего добиться от Бруно.

Не застав дома Жозе, Ирена решила расспросить тётю Нину о смерти её сестры Леонтины.

—  А почему тебя это интересует? – с явным раздражением спросила Нина. – Это наше семейное горе, и нечего его ворошить.

—  Поверьте, я бы не стала напоминать вам о таком печальном событии, —  пояснила Ирена, —  если бы у меня не возникли сомнения… Однажды Жозе говорил мне, что дона Леонтина умерла от инфаркта, а в полиции хранится протокол, где написано, что смерть наступила в результате несчастного случая.

—  Да, моя сестра умерла от инфаркта, —  подтвердила Нина. —  Это всем известно.

—  Не всем, —  с сожалением молвила Ирена. – Я уверена, что Жозе знает истинную причину смерти, но скрывает её.

Вошедший в этот момент Марселу услышал последнюю фразу Ирены и подступил к ней с расспросами. Она повторила ранее сказанное, посоветовав ему самому переговорить с Зе Балашу, когда тот вернётся.

—  Если я тебя верно понял, —  насупился Марселу. – то ты полагаешь, что падение с лошади не было случайным, а его подстроил Жозе?

—  У меня пока нет доказательств, но боюсь, что так всё и было.

Нина при этих словах схватилась за голову и побежала в соседнюю комнату – звать Жуку и Витинью, чтобы всей семьёй поставить наглую гостью на место. Однако Марселу не дал Ирену в обиду, предложив домашним дождаться возвращения Зе Балашу и тогда уже во всём спокойно разобраться.

Ничего не подозревающий Зе Балашу появился в доме под вечер и был немало удивлён допросом, который учинила ему семья. Поначалу он надеялся отшутиться, уйти от прямого ответа на заданный ему вопрос, но когда Жука сказал, что был в полиции и собственными глазами видел медицинское заключение о причине смерти, тут уж Зе Балашу пришлось сознаваться.

—  Да, Леонтина умерла от того, что упала с лошади. Это был несчастный случай.

—  Но зачем тебе понадобилось выдумывать какой-то инфаркт? – горячился Жука.

—  А затем, что он сам подстроил этот «несчастный случай»! – вставил Витинью.

—  Я тебе шею сверну! – бросил ему в ответ Жозе.

—  Ты, однако, не ответил на мой вопрос, —  напомнил Жука.

—  Я скрыл от вас правду. – сказал Жозе, —  чтобы избежать сегодняшней сцены. Чтобы вы с перепугу не стали искать виновного, которого на самом деле не было.

—  Отец, расскажи подробно, как это произошло, —  попросил Марселу.

—  Ну что ж, слушайте, —  тяжело вздохнув, молвил Жозе. – Подпруга седла оказалась незатянутой, оно съехало набок, и Леонтина упала. К несчастью, упала неудачно: ударилась головой о камень и умерла… Какая разница, от чего наступила смерть —  от падения с лошади или от инфаркта?

—  Ты издеваешься над нами? – воскликнул Витинью, а Нина зарыдала в голос:

—  Так нельзя поступать с родными, Зе! Мы же не дети.

—  Дети! Дети! – подхватил он, едва сдерживая свою досаду. – Малые, неразумные дети, которых надо защищать!

Больше в тот вечер семья не смогла выведать у него никаких подробностей. Так и не сумев оправдаться перед родными, Зе Балашу поспешил к Ирене, чтобы оправдаться перед ней.

Нашёл он её у Диего,с которым она как раз делилась своими подозрениями насчёт Зе Балашу:

—  Я не могу поручиться, что подпругу отпустил не он.

—  А я так просто в этом уверен! – заявил Диего. – Вспомни, как тебя тоже вдруг понесла лошадь. Ты тоже могла погибнуть. Причём это было уже второе покушение на твою жизнь. А первое было у плотины!

Ирена напомнила ему, что тогда Зе Балашу её спас, а виновником аварии был водитель чёрного автомобиля. Но у Диего и на этот довод нашлось объяснение:

—  Значит, в тот раз он взял с собой сообщника. Пойми, ты напугала Зе Балашу тем, что открыла этот китайский гороскоп. Он думал, что после первого покушения ты откажешься от расследования, но твоя настырность известна всем… Словом, ты представляешь для него опасность. И он будет продолжать за тобой охотиться.

Тут раздался звонок в дверь, и, лёгок напомине, перед ними предстал Жозе.

—  Прости, Диего. – сказал он, виновато улыбаясь, —  мне надо поговорить с Иреной наедине.

—  Что? – возмутился Диего. – Оставить её наедине с убийцей?! Да я сейчас же сдам тебя полиции!

Жозе понял, что в гневе Диего способен на всё, и поэтому поспешил выкрикнуть:

—  Ирена, я не виновен в смерти Леонтины. Поверь мне, пожалуйста! Поверь! Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь, что веришь мне.

—  Верю, верю, – поспешила заверить она, чтобы только предотвратить драку между Диего и Зе Балашу. – А теперь уходи. Ради бога, уходи побыстрее!

Глава 67

Адалберту не ограничился одним разговором с Розанжелой и на следующий день попросил ещё раз припомнить голос звонившей:

—  Может быть, это была Изабелла? Ты ведь прежде общалась с ней по телефону. Вспомни, не она ли выдавала себя за Кармелу?

Розанжела твёрдо ответила: «Нет, однако, с этого момента она окончательно лишилась покоя. Адалберту не скрывал от домашних, что подозревает Изабеллу в пособничестве убийце, а та периодически бросала на Розанжелу весьма красноречивые взгляды – дескать, не вздумай проболтаться, а то я быстро с тобой расправлюсь.

—  Я попала в странную ловушку. – призналась Розанжела Сиднею. – Не знаю, как мне быть, и прошу у тебя совета.

Сидней посоветовал и впредь не раскрываться перед Адалберту, но пообещал, что о том звонке расскажет своему приятелю – следователю.

Таким образом, Олаву получил ещё одну важную подробность, подтверждающую причастность Изабеллы к убийству Феррету.

—  Только не впутывай в это дело Розанжелу. – напомнил Сидней. – Ей и так угрожает опасность.

—  Не волнуйся, твою подружку мы сумеем защитить, —  заверил его Олаву. – и не вешай нос! А то в последнее время ты что-то совсем сник. Может, у тебя ещё какие-нибудь неприятности?

Сидней не стал рассказывать Олаву о своих семейных проблемах, из-за которых он пребывал в дурном настроении.

А проблемы после смерти отца вставали перед Сиднеем одна за другой. Поначалу ему пришлось отбивать атаки соседей, недовольных тем, что в одном доме с ними будут теперь жить чернокожие. Затем возникли проволочки с приёмом на работу, и Сидней усмотрел здесь ту же причину – расовую дискриминацию. Но самый тяжёлый удар он получил не извне, а внутри семьи. Когда Джеферсон перестал встречаться с Розанжелой и в доме вновь появился Сандру, мать забила тревогу: собрала всех детей за столом и потребовала, чтобы младший сын честно признался в своих гомосексуальных наклонностях. Джеферсон долго отпирался, но затем вынужден был сознаться в том, что с Сандру его связывает не только дружба.

Сидней пришёл в бешенство, бросился избивать брата. Мать и Патрисия подняли крик. Джеферсону удалось бежать, и домой ночевать он не пришёл.

Обо всём случившемся Сидней рассказал Карле, надеясь на её поддержку и понимание. Однако и здесь ему пришлось испытать глубокое разочарование: Карла нашла поведение Сиднея чудовищным, возмутительным, наговорила ему кучу обидных слов.

—  Ты ничуть не лучше расистов, от которых всю жизнь терпишь оскорбления, —  горячилась она. – Разве можно унижать человека за то, что он родился чернокожим или гомосексуалистом?

—  Это не одно и то же, —  заметил Сидней, чем навлёк на себя ещё больший гнев Карлы.

—  Да ты просто тупой, ограниченный и самодовольный тип! А я, дура, видела в тебе неординарного мужчину! И ещё Элену ругала за её связь с диковатым Жукой. Где же были мои глаза? Всё, больше не хочу тебя видеть! Убирайся прочь из моего дома!

Эта ссора не прошла бесследно для их отношений. Сидней чувствовал, что с каждым днём всё больше раздражает Карлу, и не знал, как вернуть её расположение. Их пути явно расходились, а потому Сидней стал всё чаще искать поддержки у своего верного друга – Розанжелы.

С тех пор как Элена узнала о том, что Жозе, возможно, является маньяком, совершающим одно убийство за другим, она окончательно лишилась покоя. Надо было во что бы то ни стало защитить от него Ирену. Элена просила об этом Олаву, и он обещал ей свою помощь, но гораздо большие надежды она связывала с Диего, собиравшимся как можно скорее жениться на Ирене и увезти её в свадебное путешествие – куда-нибудь в Европу, подальше от Сан-Паулу.

Однако до свадьбы оставалось ещё несколько дней, а убийца гулял на свободе и мог в любой момент расправиться с Иреной. Думать об этом было невыносимо, и Элена решила сама поговорить с Жозе, пригрозить, что собственноручно убьёт его, если он вздумает вновь покушаться на Ирену.

Так она оказалась в Мооке и, прежде чем встретиться с Жозе, вынуждена была схлестнуться с Аной, которая решила, что Элена пришла к Жуке, чтобы отбить его у законной жены.

Жука сразу же принял сторону гостьи, между супругами возникла ссора, а когда Элена, наконец, сказала Жозе то, что намеревалась сказать, тот попросту вытолкал её из дома, крича:

—  Не вали с больной головы на здоровую! Ты сама убила своего мужа, а теперь хочешь списать все грехи на меня!

Жуке редко доводилось видеть отца в таком гневе, и поначалу он просто остолбенел. Лишь когда за Эленой закрылась дверь и Жозе, понурив голову, попытался пройти в свою комнату, к Жуке вернулся дар речи.

—  Что ты нёс насчёт Элены? – подступился он к отцу.

—  Прости, сынок, не сдержался, —  досадуя на себя, ответил Жозе. – Сорвалось с языка… Это покойная Жулия подозревала её в убийстве Элиу. Незадолго до смерти она поделилась со мной своими подозрениями.

—  Так у Жулии тоже не было никаких доказательств? – с некоторым облегчением произнёс Жука. – И у тебя, насколько я понимаю, их нет. Как же ты посмел обвинить Элену в том, что не доказано? Я должен немедленно перед ней извиниться за все оскорбления, что вы с Аной обрушили на её голову.

Сказав это, он тотчас же помчался за Эленой.

—  Если ты пойдёшь к ней, то навсегда потеряешь меня! – прокричала Ана ему вслед, однако Жуку это не остановило.

Уязвлённая до глубины души, она отправилась в пиццерию, чтобы там погрузиться в работу и отвлечься от дурных мыслей. Но время шло, Жука от Элены не возвращался, и Ана совсем впал в уныние.

—  У тебя какая-то неприятность? – спросил Марселу, зашедший в пиццерию пообедать. – Ты, по-моему, сама не своя.

Ану тронуло его внимание и, присев к Марселу за столик, она рассказала ему о случившемся. Марселу постарался её утешить, сказав, что с Жукой они помирятся и всё опять пойдёт как прежде.

Но тут как раз вернулся Жука, и теперь уже у него возник веский повод для ревности.

—  Значит, ты сразу побежала к нему? Пьёте вино? Воркуете? – бросал он упрёки, возбуждённо расхаживая около их столика.

—  Садись, передохни, —  спокойно произнёс Марселу, уступая Жуке своё место. – А мне уже пора идти. Я зачем-то понадобился следователю.

Олаву пригласил Марселу не в полицию, а в кафе, полагая, что в неофициальной обстановке легче будет вызвать на откровенность этого непростого собеседника. Вопросы, которые он собирался задать Марселу, были весьма деликатного свойства, и касались они Изабеллы.

—  Я знаю, что доставлю вам боль, поскольку речь пойдёт о вашей жене, —  осторожно начал Олаву, однако Марселу прервал его:

—  Если вы имеете в виду Изабеллу, то она мне больше не жена. Что же до боли, то самое тяжкое я уже сумел пережить. Поэтому задавайте ваши вопросы без всякого стеснения.

Такое заявление значительно облегчило задачу Олаву, и вскоре он получил подтверждение многим своим догадкам. Так, Марселу рассказал ему о любовной связи Изабеллы с Бруно, сказал, что Романе об этом тоже было известно и, возможно, потмоу её лишили жизни.

—  Вы полагаете, что её убил Бруно? – спросил Олав.

—  Я уверен в этом. Ведь Романа собиралась выставить его из дома ни с чем – без денег, без наследства. Она сама мне об этом говорила.

Олаву, в свою очередь, поведал Марселу историю о телефонном звонке, с помощью которого Изабелла выманила из дома Адалберту, чтобы тот не смог помешать убийце.

—  Такое поведение Изабеллы меня нисколько не удивляет, —  с горечью произнёс Марселу. – Убрать с дороги Роману ей ничего не стоило – ведь до этого она убила Андреа.

—  Вы говорите об этом с такой уверенностью?! – изумился Олаву.

—  К сожалению, у меня есть для этого все основания, —  мрачно сказал Марселу. – Прежде я хотел уберечь Изабеллу от тюрьмы и потому подкупил важного свидетеля. Но теперь, после смерти Романы, я просто обязан остановить преступницу. Записывайте адрес таксиста, который вёз Изабеллу от водохранилища в тот вечер, когда погибла Андреа.

Олаву сразу же послал Миролду к таксисту, но тот бесследно исчез: уже несколько дней его не видели ни дома, ни на работе. Миролду лишь удалось выяснить, что последним пассажиром Робервала Корреа был человек, по описанию очень напоминавший Элизеу.

—  Бьюсь об заклад, это был именно он, —  сказал Миролду.

—  Будем надеяться, что сеньор Элизеу только подкупил нежелательного свидетеля, а не убил его.

Взяв с собой фотографию Корреа, они поехали в дом Феррету, но Элизеу заявил, что никогда прежде не видел этого человека.

—  Зато несколько таксистов видели, как на стоянке вы садились в машину Робервала Корреа, —  сказал ему Олаву.

—  У меня плохая зрительная память. Я не запоминаю лица таксистов, —  ответил на это Элизеу.

На следующее утро фотография Робервала Корреа появилась в газетах, а в тексте под ней сообщалось, что этот человек мог пролить свет на убийство Андреа Барселус, однако он бесследно исчез, и его разыскивает полиция.

Прочитав это сообщение, Изабелла решила, что пора переходить к более активной защите, и, не согласовав свои действия с Филоменой, собрала журналистов на пресс-конференцию.

—  Поскольку многие из вас полощут моё честное имя на страницах газет, —  обратилась она к репортёрам, —  то я вынуждена сделать заявление. Следователь Олаву де Мелу распространил слух о том, что якобы я убила Андреа Барселус, и сделал он это вовсе не потому, что у него имеются какие-то улики против меня. Нет! Он направил вас по ложному следу лишь затем, чтобы избежать гораздо большего скандала. Ведь по городу разгуливает маньяк, совершающий убийства по определённому списку, представляющему собой китайский гороскоп, в котором зашифрованы имена жертв. Полиция знает о гороскопе, но скрывает это от общественности, потому что не может выйти на след истинного убийцы и боится критики. Моя семья живёт в страхе. Сначала убийца отравил мою тётю Франческу, теперь утопил в бассейне другую тётю – Роману. И вот вместо того, чтобы защитить нас, полиции вздумалось обвинить меня!..

Интервью Изабеллы было передано по всем телевизионным каналам, и Олаву тоже пришлось выступить со своим комментарием.

—  Да, список жертв в виде китайского гороскопа действительно существует, —  сказал он, —  но в интересах следствия я не буду сообщать никаких подробностей. Однако со всей ответственностью должен заявить, что убийства Андреа Барселус и Романы Феррету никак не связаны с вышеупомянутым списком. Более того, могу добавить, что убийцы этих двух женщин нам уже известны и скоро мы их арестуем.

—  Вот чего ты добилась своей пресс-конференцией! – в сердцах бросила Филомена племяннице. – Как видишь, тебе не удалось отвлечь внимание прессы от дела Андреа. Зато полиция теперь будет искать против тебя улики с удесятерённой энергией. И если найдёт Корреа, то я уже ничем не сумею тебе помочь.

Глава 68

Робервал Корреа позвонил в полицию сам, прочитав объявление о розыске. Признался в получении взяток от Марселу и Элизеу, а также выразил готовность подтвердить свои показания против Изабеллы на очной ставке.

Миролду с большим удовольствием отвёз в дом Феррету две повестки —  для Изабеллы и Элизеу, а затем сопроводил обоих в кабинет Олаву.

Увидев там Робервала Корреа, Элизеу не стал отпираться и сознался в том, что заплатил ему деньги за молчание. Изабелла же упорно твердила, что Корреа лжёт, что она никогда его не видела и никогда не была на том водохранилище, где погибла Андреа.

—  Что ж, в таком случае нам придётся вас задержать на пять суток —  до выяснения некоторых обстоятельств. —  заключил Олаву, и как Изабелла ни сопротивлялась, её отправили в камеру следственного изолятора.

Элизеу спросил, нельзя ли её отпустить под залог, но Олав был неумолим.

На следующий день повидаться с Изабеллой пожелал Бруно, и, направив его в комнату для свиданий с задержанными, Олаву сразу же включил подслушивающее устройство —  в надежде на то, что предполагаемые сообщники как-нибудь себя выдадут. Однако расчёт Олаву не оправдался: Бруно сразу же подал знак Изабелле, чтобы она не сболтнула лишнего в разговоре с ним или с Филоменой, которая тоже собиралась навестить племянницу.

—  Я затем и поспешил к тебе, —  произнёс он многозначительно. —  Знал, что ты здесь страдаешь.

—  Я не выдержу в этом гадюшнике пяти суток! —  простонала Изабелла. —  Соседки по камере надо мной издеваются, высмеивают меня, унижают!

—  Ничего, потерпи. Справедливость должна восторжествовать, —  с пафосом произнёс Бруно, не сомневаясь, что его слышат Олаву или Миролду. —  Ты ни в чём не виновата, и тебя скоро освободят.

Он оказался прав: за пять суток полиции не удалось найти новых улик, и Изабеллу пришлось отпустить, взяв с неё подписку о невыезде.

Когда в прессе поднялся шум из-за таинственного китайского гороскопа и все вокруг вновь заговорили о смерти Элиу и Франчески, Элена впервые порадовалась тому, что сын сейчас находится вдали от дома. Однако радость её была недолгой: Лукас вскоре вернулся из Рио и заявил о своём твёрдом намерении пойти к врачу – на сеанс гипноза.

Элена, опасавшаяся того, что Лукас и в самом деле мог убить отца, приготовилась к самому худшему. Ирене же интуиция подсказывала, что всё закончится благополучно и Лукаса перестанут мучить страхи. Она сама вызвалась отвезти его к врачу, но до клиники они в тот раз не доехали, так как за ними увязался чёрный автомобиль, однажды уже спровоцировавший дорожную аварию, в которой едва не погибла Ирена.

—  Нас перследуют! – бросила она Лукасу и принялась рискованно маневрировать на дороге.

Водитель чёрного автомобиля тоже стал повторять вслед за Иреной все виражи.

Наконец, ей удалось уйти от погони, но она не повернула обратно, а теперь уже сама стала преследовать чёрную машину в надежде разглядеть, кто сидит за рулём. Однако, чёрный автомобиль вскоре скрылся из виду, и лишь после этого Ирена поехала в полицию, где Олаву отругал её за самодеятельное преследование:

—  Во-первых, вы с Лукасом рисковали жизнью, а во-вторых, убийца понял, что ты узнала его машину, и наверняка постарается от неё избавиться. Так что из-за твоей нелепой инициативы эту машину мы больше никогда не увидим!

—  Ничего, я найду его и без машины! – самонадеянно заявила Ирена, подозревавшая, что преследовал её конечно же Зе Балашу.

Из полиции Лукас поехал к Яре, и Ирена увязалась за ним, сказав, что ей нужно поговорить с Зе Балашу. Дома его не оказалось, но Ирена на это и не рассчитывала – ведь ему требовалось время для того, чтобы надёжно спрятать автомобиль. План у неё совсем другой: незаметно для Яры и Лукаса она пробралась в комнату Жозе и учинила там обыск.

Затея эта оказалась не напрасной. В бумагах Ирене удалось обнаружить пресловутый китайский гороскоп, а также папку с газетными материалами, в которых рассказывалось обо всех убийствах, осуществлённых в соответствии со списком.

Получив такую добычу, Ирена направилась к выходу и у самой двери столкнулась с Зе Балашу.

—  Что ты делала в моей комнате? – грозно спросил он.

Сжавшись в комок, Ирена проскользнула мимо Жозе и, лишь спустившись по лестнице, крикнула:

—  Убийцв! У тебя был список, но ты всем морочил голову, будто ничего о нём не знаешь! Теперь твоя тайная папка у меня, и тебе не уйти от ответа!

Жозе погнался за ней, однако Ирена успела вскочить в машину и во весь опор помчалась к Олаву.

—  Опять ты влезла не в своё дело! – рассердился он. – Кому нужны эти вырезки? Что они доказывают? Что ты, не имея на то никакого права, проникла в чужое жилище и обокрала Жозе? Теперь мне придётся ещё и тебя выпутывать из этой грязной истории… Миролду, зайди к шефу, подпиши у него ордер на обыск.

Приехав к Жозе, они не застали хозяина дома, но обыск провели не только в его комнате, но и во всех остальных помещениях. Неожиданный подарок их ожидал в спальне Марселу: там была найдена коробка ,в которой хранился бумажник с документами Жулии Браги, брелок с ключами, помеченный буквами «А.Р.», калькулятор с инициалами «К.Н.», пропавшее кольцо Элиу Рибейру, очки, носовой платок и небольшой нательный крест.

Марселу клялся, что впервые видит эту коробку и не знал о её существовании.

—  Это Зе Балашу тебе подбросил, —  вмешался Витинью. – А сам сбежал!

—  Нет, отец не мог сделать мне такую гадость. – твёрдо произнёс Марселу. – Но кто-то явно хочет засадить меня за решётку.

—  Вы его арестуете? – испуганно воскликнула Нина.

—  Нет, —  ответил Олаву, —  пока мы только возьмём с него подписку о невыезде.

Опознание найденных вещей показало, что кольцо действительно ранее принадлежало Элиу, калькулятор – Арналду Ронкалью, очки – Жозиасу, платок – доне Ивети, и лишь Филомена и Кармела сказали, что никогда не видели у Франчески такого креста, который предъявил им Олаву.

—  А что если крест Леонтины, жены Зе Балашу? – предположила Ирена. – Она ведь тоже по гороскопу Кабан, как и Франческа Феррету.

—  Но Нина же видела этот крест и не узнала его, —  резонно заметил Миролду.

—  Надо отыскать Зе Балашу и спросить у него, —  стояла на своём Ирена. – Вы уже объявили розыск?

—  Зе Балашу никуда не сбежал, а кроме того, он не имеет никакого отношения к этой коробке, —  с раздражением произнёс Олаву. – В спальню Марселу её подбросили либо Изабелла и Бруно, либо другая парочка – Элизеу и Филомена.

Пока полицейские говорили о Жозе, он как раз в это время посетил Элизеу и Филомену, заявив им, что если его арестуют, то он больше не будет молчать.

Бруно, стоявший за шторой и слышавший сказанное Жозе, едва удержался от соблазна выйти из укрытия, чтобы воочию увидеть, как вытянулись лица Элизеу и Филомены.

Жозе между тем ушёл, а взволнованный Элизеу произнёс:

—  Он становится опасным. С ним надо что-то делать. Причём незамедлительно!

—  Успокойся! – осадила его пыл Филомена. – Сейчас полиция занимается той коробкой, что нашли у Марселу. А Жозе у них отошёл на десятый план.

—  Мне не нравится его настрой, —  пояснил причину своей тревоги Элизеу. – Ты же видела, он сам готов сдаться полиции.

—  Боюсь, что скоро нам всем придётся держать ответ за прошлые и нынешние грехи, —  печально молвила Филомена.

Вскоре она ушла из дома по каким-то своим делам, а Элизеу вызвали по телефону на комбинат. Тут выяснилось, что у Алфреду выходной, и Элизеу самому пришлось идти в гараж за машиной.

—  Передайте сеньоре, что я уехал на комбинат, там случилась какая-то неприятность, —  сказал он Диве, уходя.

Однако домой Элизеу в тот вечер так и не вернулся, и на комбинате, как выяснилось, его тоже не было.

Бруно и Дива спустились в гараж – посмотреть, на месте ли машина, —  и нашли там Элизеу с проломленным черепом.

О своём праве на наследство Бруно заявил сразу же после смерти «мамочки», но адвокаты объяснили ему, что это процесс долгий, надо, мол, подождать. Теперь, наконец, его пригласили в адвокатскую контору, и они с Изабеллой принялись мечтать, как отправятся за границу и будут тратить полученные деньги.

Однако мечтам их не суждено было осуществиться: адвокат сообщил Бруно, что незадолго до смерти Романа перевела всё своё состояние на имя Кармелы.

—  Это незаконно! – закричал Бруно. – Я буду судиться с Кармелой.

—  Я бы не советовал вам начинать тяжбу, —  сказал адвокат. – Если бы дона Романа подарила свой капитал, тогда бы вы могли ещё на что-то рассчитывать. Но она сначала перевела его в акции, а затем продала их сестре.

—  Но почему, почему она так со мной поступила?! – в отчаянии воскликнул Бруно.

—  Не знаю почему, —  ответила присутствовавшая здесь же Кармела, —  но думаю, Романа чувствовала, что ты собираешься покончить с ней.

—  Это ложь! Я не убивал её, не убивал!

—  Как бы там ни было, —  сказала Кармела, —  но я не хочу оставлять тебя без гроша. Как приёмный сын Романы, ты можешь получить от меня немного денег.

—  Ну и на том спасибо, —  сразу же оживился Бруно. – Мне нужна такая сумма, чтобы я смог вернуться в Рим и жить там какое-то время, пока не найду работу.

Кармела удовлетворила его просьбу, и, получив от неё деньги, Бруно переехал из дома Феррету в гостиницу.

Олаву расценил этот маневр Бруно как подготовку к бегству за границу.

—  Они с Изабеллой наверняка собираются бежать, —  уверенно произнёс он.

—  Мы не должны выпускать их из страны! – заволновался Ммиролду. – Эту парочку надо задержать под любым предлогом!

Увидев в доме полицию, Изабелла бросилась к Филомене:

—  Тётя, они снова хотят меня арестовать! Сделай что-нибудь! Спаси меня! Я не вынесу тюрьмы.

Филомена, тяжело переживавшая смерть мужа, попросила Изабеллу не кричать и напомнила ей о трауре:

—  Имей уважение к моему горю. Мне тяжело, мне очень плохо…

—  Да, дядя умер, но я-то жива! – ещё громче закричала Изабелла. – Он мёртв, его страдания закончились. А я должна идти в тюрьму? Тебе на меня наплевать?

—  Выйди отсюда, Изабелла, —  на пределе сил вымолвила Филомена.

—  Какая же ты эгоистка! Ты никогда меня не любила. Притворяешься скорбящей вдовой, слёзы тут развела, а обо мне не думаешь. Пойми, сейчас самое главное – спасти меня! – с перекошенным от злости лицом Изабелла схватила тётку за плечи и что есть силы стала трясти её. – Ты должна мне помочь! Только это сейчас имеет значение.

—  Отпусти меня, —  слабеющим голосом произнесла Филомена. – Ты убила Андреа, помогла убить Роману… И меня тоже убьёшь…

Почувствовав, как тело Филомены обмякло под её руками, Изабелла отпустила её и вышла из комнаты, бросив на ходу:

—  Надеюсь, ты сама сейчас помрёшь.

Олаву вошёл в кабинет Филомены через несколько минут, и пока оказывал ей помощь, Изабелла успела вынуть из сейфа тёткины драгоценности и скрыться через запасной выход.

Затем, по заранее оговорённому плану, она приобрела авиабилеты и встретилась с Бруно лишь у трапа самолёта.

—  Ну что? Можно считать ,что наш медовый месяц начался? – весело приветствовал от Изабеллу.

—  Да. Причём весьма удачно: вот моё приданое! – сказала она, передавая Бруно сумку с драгоценностями Филомены.

Войдя в салон и устроившись в кресле рядом с Изабеллой, он не утерпел – открыл сумку, пытаясь прикинуть, сколько могут стоить бриллианты Филомены. И как раз в этот момент из укрытия вышел Олаву.

—  К сожалению, должен арестовать вас обоих, —  произнёс он тихо, не желая привлекать внимание пассажиров. – Вы обвиняетесь в краже драгоценностей сеньоры Филомены Феррету.

—  Я тут ни при чём! – взвился Бруно. – Это она украла!

—  Ах ты подлец! – тотчас же отвесила ему пощёчину Изабелла.

—  Пойдёмте в участок, там разберёмся, —  вмешался Олаву, жестом приглашая Миролду помочь ему.

На допросе в полиции Бруно продолжал твердить, что непричастен к краже драгоценностей, и требовал его отпустить.

—  Я бы сделал это прямо сейчас, —  сказал Олаву, —  если бы ты поведал нам, кто убил твою «мамочку».

—  Почему я должен вам верить? – спросил Бруно, и Олаву понял, что торг начался.

—  Могу дать тебе расписку. Хочешь?

—  Ладно, я расскажу вам, как Изабелла убила Роману, —  согласился Бруно. – А вы меня за это отпустите.

По его версии выходило, что Изабелла отравила тётку, подсыпав яд в бокал с виски, а затем оттащила тело в бассейн.

—  Предварительно переобувшись в мужские ботинки, —  добавил с иронией Олаву.

—  Насчёт ботинок ничего не знаю: в ту ночь я крепко спал, —  парировал его замечание Бруно.

—  Ну что ж, спасибо за содействие следствию, —  подвёл итог Олаву. – Теперь осталась небольшая формальность: подтвердить всё ранее сказанное на очной ставке с Изабеллой, и мы вас отпустим.

Бруно, наконец ,сообразил, что попал в ловушку, но отступать было поздно: его показания уже были зафиксированы в протоколе.

Прочитав их, Изабелла застонала от возмущения и рассказала, как всё произошло на самом деле:

—  Он усыпил тётю Роману с помощью снотворного, на руках отнёс её к бассейну и бросил в воду. А ботинки, от которых остались следы на газоне, спрятал! Я могу показать вам, где они лежат. Поверьте, я не убивала тётю Роману! Да если бы я знала, что этот подонок задумал, то никогда бы не стала обманывать отца и выпроваживать его из дома. Ведь Бруно сказал мне, что хотел помириться с Романой, а мой отец ему мешал.

—  Не слушайте эту убийцу! – закричал Бруно. – Она убила Андреа, и она же отравила Роману!

Изабелла в ответ тоже стала кричать на Бруно, и Олаву попросил дежурного увести их обоих.

Глава 69

Узнав от Яры, что она вместе с Иреной повезёт Лукаса к врачу, Жука спросил:

—  А Элена? Разве она не поедет с вами?

—  Она не может. Боится, что во время гипноза Лукас расскажет, как он убил отца.

—  Боже мой! – не удержался от возгласа Жука.

—  Но мы с Иреной не верим, что Лукас мог это сделать, —  попыталась успокоить его Яра.

После разговора с дочерью все мысли Жуки были только об Элене, и он решил, что непременно должен поддержать её в трудную минуту.

Элена обрадовалась его приходу, и вместе они провели несколько часов, пока из клиники не возвонила Ирена.

—  Мама, твои страхи не оправдались, —  сообщила она с облегчением, —  но доктор хочет поговорить с тобой лично. Мы ждём тебя здесь.

Жука проводил Элену до клиники, но входить туда не стал, опасаясь нелицеприятных вопросов Яры.

—  Спасибо тебе за поддержку, —  поблагодарила его на прощание Элена.

Доктор встретил её улыбкой и рассказал, что ему удалось выяснить во время гипнотического сеанса.

Если я всё верно понял. Ваш сын бежал из клиники в поисках наркотиков и оказался у некоего Дуды, чей отец должен был расплатиться с наркодельцом.

—  Да, я понимаю, о чём идёт речь, —  сказала Элена.

—  Дуда ввёл Лукасу наркотик, —  продолжал доктор, —  но поскольку ваш сын накануне принимал сильнодействующие лекарства, то ему стало плохо. В таком состоянии он и услышал о смерти сеньора Элиу в аэропорту – возможно, по радио, а возможно, от Дуды. В сознании Лукаса всё сместилось, и, выйдя из наркотического состояния, он сам стал винить себя в смерти отца.

—  Ах, сынок, как ты страдал! – сквозь слёзы произнесла Элена, а доктор между тем рассказывал:

—  Этот комплекс настолько укрепился в Лукасе, что он уже считал себя виновным во всех последующих убийствах. Мы называем это психогенным бегством. Вот почему Лукас забывал, чем занимался в тот момент, когда происходило очередное убийство. Но теперь, после того как он отважился на этот сеанс, его психика должна прийти в норму.

—  Ну, слава Богу! – облегчённо вздохнула Элена. – Вы не представляете, доктор, какой камень сняли с моей души!

Крестик, обнаруженный в комнате Марселу, опознал Жозе:

—  Я подарил его Леонтине незадолго до её смерти, —  сказал он, вытерев слезу. – Нина могла и не знать об этом подарке.

—  А вы не хотите пояснить, каким образом у вас оказался китайский гороскоп? – спросил Олаву.

—  Его получила по почте Леонтина за день до того, как упала с лошади.

—  Почему вы тогда же не предъявили его полиции?

—  Не был уверен, что тот несчастный случай и гороскоп как-то между собой связаны.

Больше Олаву не смог вытянуть из него никаких подробностей и, отпустив Жозе, стал думать, почему в коробке не оказалось ничего, что указывало бы на Франческу Феррету. Если яд, предназначавшийся Элиу Рибейру, она приняла случайно, то зачем Филомене Феррету понадобилось подкупать судью? Элена пошла на это, потому что боялась за Лукаса. А чего боялась Филомена? Завещание было составлено в её пользу… Стоп! Завещание! Вот в чём может быть разгадка!

—  Давай рассуждать вместе, —  обратился Олаву за помощью к Миролду. – Предположим, что Франческа не значилась в списке приговорённых. Тогда ей и гороскоп с угрозами не должны были посылать, верно?

—  Верно, —  подтвердил Миролду. – К чему ты клонишь? Не к тому ли, что у неё не было причины отказываться от своего состояния в пользу сестры?

—  Вот именно! Если человеку ничто не угрожает, он вполне здоров и надеется прожить долго, то вряд ли ему придёт в голову мысль о завещании.

—  Всякое бывает, —  философски заметил Миролду. – Но в одном ты, бесспорно, прав: нам надо как следует заняться этим завещанием.

На следующий день им удалось установить, что подпись на документе – подлинная, то есть принадлежащая Франческе Феррету, а вот дата под завещанием стоит липовая. Миролду обнаружил это, заглянув в реестр нотариуса.

—  Представляешь, —  рассказывал он Олаву, —  я сразу же всё понял, когда увидел, что документы, соседствующие в реестре с завещанием Франчески, датированы сосвсем другим числом – гораздо более поздним, когда Франческа уже должна была лежать в могиле! Натариус не мог изменить порядковый номер и дату в реестре, но он пошёл на подлог, поставив другую дату в завещании!

—  Что же тогда выходит? Если подпись Франчески не поддельная, то сама она… вовсе не погибла в аэрпорту? Чушь какая-то! – пришёл к заключению Олаву, но уже в следующий момент его осенило: —  Чёрт возьми! А ведь, пожалуй, так оно и есть! Франческа жива, но почему-то решила скрыться, а Филомена ей помогает, потому и подкупила судью… Знаешь что? Я сейчас поеду в морг и к врачу, выдавшему заключение о смерти Франчески, а ты срочно тащи этого нотариуса к комиссару!

Марселу, долго не дававший разрешения на свадьбу своей несовершеннолетней дочери, наконец, уступил её просьбе, и счастливая Карина примчалась к матери поделиться радостью.

—  А помнишь, мама, —  сказала она, —  когда вы регистрировали свой брак с Жукой, ты пообещала, что ваше венчание состоится в один день с нашим.

—  Да, я обещала… —  вяло промолвила Ана. – Только ты давно уже подготовила наряд для венчания, а мне ещё надо шить платье.

—  Мы подберём тебе в магазине, —  нашлась Карина.

—  Оставь маму в покое, —  обратился к ней Жука. – Ане сегодня нездоровится.

—  Ты считаешь, нам не стоит идти под венец? – спросила его Ана, когда они остались вдвоём.

—  Не знаю, —  искренне ответил Жука. – Я любил тебя всю жизнь, долго ждал, когда ты согласишься выйти за меня замуж, но теперь наш брак не кажется мне счастливым. Отчего так происходит?

—  Если бы я знала! Клянусь, ещё совсем недавно я была страстно влюблена в тебя. Но ты, по-моему, не можешь забыть Элену.

—  А ты – Марселу!

—  нет, Жука, —  возразила Ана, —  к Марселу я не испытываю прежних чувств. Просто он – отец моих детей. К тому же у него сейчас большие неприятности, и мне его жалко. Прости меня.

—  Ты тоже меня прости. Я не хотел, чтобы у нас всё так сложилось…

Их печальный разговор закончился тем, что к алтарю они решили не идти, но сочли необходимым сохранить видимость семьи хотя бы до тех пор, пока Тонику и Карина не отправятся в свадебное путешествие.

Подготовка к их свадьбе длилась всего несколько дней, однако за это время произошло ещё несколько событий, важных для жителей Мооки.

Тека, например, объявила, что тоже выходит замуж – за Маркуса, и Ана радовалась этмоу, пока однажды не услышала, как Жулиу сказал Теке:

—  Маркус хочет на тебе жениться, зная, что ты носишь моего ребёнка?

—  Да, —  ответила она. – Маркус меня любит! А тебя это вообще не должно волновать.

—  Но ведь это же мой ребёнок! – возразил Жулиу. – Мне небезразлична его судьба.

—  Что я слышу? – вмешалась в их разговор Ана. – Значит, ты всё же беременна от Жулиу? Ах ты негодяй!..

Ссору, возникшую между матерью и сыном, погасила Тека, сказав, что сама во всём виновата.

—  Я любила Жулиу и пошла на это, зная, что он меня не любит. Поначалу мне было очень тяжело, но теперь всё уже отошло в прошлое. Не ругайте его: нельзя требовать от человека того, что он не может дать.

Проступок Жулиу огорчил не только Ану, но и Жуку, и Марсел.

—  Мне хотелось вырастить из него порядочного человека. Видимо, я допустил какой-то просчёт в воспитании, —  с горечью говорил Марселу.

Ещё больше ему пришлось расстроиться, когда он узнал правду о Сандру: это уже была беда. Однако постепенно Марселу смирился с реальностью и даже помог Сандру купить квартиру, где тот поселился вместе с Джеферсоном.

А свадьба Карины с Тонику прошла безоблачно-весело, став праздником для всей Мооки.

Когда же гулянье уже подходило к концу, всех удивил Витинью, представивший гостям свою невесту Маризетту. Невеста, правда, оказалась не владелицей шикарного дома, за которую она поначалу себя выдавала, а всего лишь домработницей. Но такая мелочь уже не могла повлиять на решение влюблённого Витинью.

Вместе с Маризеттой на свадьбу Карины и Тонику был приглашён и её брат Астрожилду, который с первого взгляда влюбился в Нину, и она не без удовольствия принимала его ухаживания.

—  Возможно, вашей семье ещё удастся сыграть две свадьбы в один день, —  шепнула Нине Китерия, лукаво улыбнувшись.

С тех пор, как полиция предъявила Фатиме калькулятор покойного Клебера, Сидней не отставал от матери, требую подробных объяснений:

—  Теперь уже совершенно очевидно, что отец был убит, причём его смерть как-то связана ещё с несколькими убийствами, случившимися за последнее время. Мама, я не сомневаюсь, ты знаешь, почему погиб отец и что его объединяло с остальными жертвами. Откройся нам, не держи в себе эту страшную тайну. Подумай о том, что убийца по-прежнему остаётся на свободе и может безнаказанно совершать другие преступления.

Несколько дней она держалась, утверждая, что ей ничего не известно о списке приговорённых, но весть о гибели Элизеу стала последней каплей, которая переполнила терпение Фатимы.

—  Ты прав, —  сказала она Сиднею. – Дальше молчать нельзя. Мне придётся нарушить обещание, данное Клеберу, и рассказать об ошибке, которую он однажды совершил, и которая стоила ему жизни. Я должна это сделать хотя бы потому, чтобы ни ты, ни Джеферсон, ни Патрисия не допустили в будущем ничего подобного. Сынок, это было давно… клебер и ещё несколько человек стали случайными свидетелями убийства, но за молчание им предложили деньги – по сто тысяч долларов каждому. И твой отец согласился на подкуп…

После того, как Фатима открылась Сиднею, ей уже гораздо легче было рассказать то же самое Олаву.

Записав её показания в протокол, он облегчённо вздохнул и сказал Миролду:

—  Ну, теперь всё внимание – доне Филомене!

Передавая весь капитал в руки Кармелы, Романа не забыла об Алфреду, который верно служил ей на протяжении многих лет, и просила сестру щедро вознаградить его. Кармела выполнила её волю. Получив свою долю наследства, Алфреду уволился из дома Феррету и вместе с Соланж занялся обустройством театра, для создания которого у неё, наконец, появилась возможность.

Кармеле же, как владелице контрольного пакета акций, пришлось с головой погрузиться в дела мясокомбината, находящегося к тому времени на грани краха. Необходимого опыта такой работы у неё не имелось, опереться тоже, в общем, было не на кого. Акции, полученные в результате мошенничества Адалберту и Элизеу, она вернула Филомене, но та, подкошенная серией предательств, потеряла всякий интерес к фамильному бизнесу.

—  Когда Романа обнаружила недостачу, я была уверена, что это дело рук Марселу. Мне и в голову не приходило заподозрить Элизеу, —  с горечью говорила она сестре.

—  Он сделал это только потому, что его шантажировал Адалберту, —  пояснила Кармела. – Элизеу не хотел, чтобы ты узнала о его связи с Соланж.

—  Я догадывалась о ней, —  мрачно произнесла Филомена. – Потому и взяла к себе Соланж, чтобы она была здесь на виду. Но стоит ли сейчас об этом вспоминать! Оба они – и Адалберту, и Элизеу – с самого начала были влюблены в Франческу, и каждый из них мечтал на ней жениться. Но она предпочла им Луиджи. Тогда они переключились на меня, и я их них двоих выбрала Элизеу, чего Адалберту никогда не мог мне простить. Потом он женился на тебе, надеясь хоть таким способом получить доступ к капиталу Феррету. Но его всегда подводила, чрезмерная склонность к авантюризму. Вот и сейчас он провернул крупную аферу, а в результате оказался за порогом нашего дома, да ещё и с пустым кошельком.

—  Сказать по правде, мне его жаль, —  призналась Кармела. —  Он хотел, чтобы я снова стала его женой, и толкнул Элизеу на подлог лишь затем, чтобы вернуть мне ранее украденные акции. Если бы я не любила Адреану, то, может быть, и простила бы Адалберту. Он очень поддержал меня, когда выяснилось, что на самом деле представляет собой наша дочь...

—  Ох, не надо об этом! —  взмолилась Филомена. —  Бамбина нанесла мне такой удар, от которого я превратилась в развалину.

—  Мне тоже тяжело, —  сказала Кармела, —  но кто-то должен заняться делом. Я нуждаюсь в твоём опыте, сестра.

—  К сожалению, ничем не смогу тебе помочь, —  печально покачала головой Филомена. —  У меня не осталось сил не только для комбината, но и для жизни вообще. Мне надо уехать подальше от Сан-Паулу, от этого проклятого дома. Я уже заказала билет в Швейцарию. Возможно, там мне удастся прийти в себя… А ты обратись к Марселу, предложи ему вернуться на прежнее место.

—  Нет, он не согласится. Адалберту уже продал ему рестораны в Бешиге, которые оказались на граня банкротства. Марселу хочет вновь сделать их прибыльными за счёт совместного бизнеса с Аной.

—  Ну что ж, у него это должно получиться, —  промолвила Филомена. —  А тебе без Марселу будет трудно. Но ты можешь взять на работу Сиднея Норонья. Полагаю, он прекрасно справится с обязанностями финансового директора. Ну, а в остальном тебе поможет твой Адреану.

На следующий день Филомена вылетела в Швейцарию. И одним из пассажиров на этом же самолете был Миролду...

Глава 70

В Швейцарии Филомене довелось пробыть недолго: через неделю Олаву с коллегами встречал её в аэропорту Сан-Паулу. Здесь же толпились многочисленные журналисты —  в предвкушении сенсации.

Наконец, самолёт приземлился, и по трапу в сопровождении полицейских спустились две сестры Ферриту —  Филомена и Франческа. Репортёры сразу же бросились к ним, но Олаву не допустил стихийной пресс-конференции, отдав распоряжение Миролду:

—  Вези дону Филомену в особняк Феррету и там жди моего звонка.

Сам же он повёз в полицию Франческу. Там её ознакомили с показаниями нотариуса, оформившего завещание задним числом, и врача, выдавшего ложное заключение о её смерти.

—  А теперь я жду ваших объяснений, —  сказал Олаву. —  Зачем вам понадобилось симулировать собственную смерть и скрываться в Швейцарии под чужим именем?

—  Я вынуждена была спасаться, —  ответила Франческа. —  Меня приговорили к смерти. Я узнала это от Элиу Рибейру, с которым не виделась много лет и случайно встретилась в аэропорту. Он сказал, что получил по почте письмо с китайским гороскопом и припиской: «Все обречены». Потом пояснил, кто именно приговорён.

—  Мне хотелось, чтобы вы об этом рассказали поподробнее, —  прервал её Олаву. —  Начните, пожалуйста, с самого начала —  с яхты.

—  Ну, раз вам уже всё известно, то и мне не стоит ничего скрывать, —  глухим голосом произнесла Франческа.

Далее она рассказала историю, которая произошла много лет назад.

Франческа тогда была замужем за Луиджи —  человеком весёлым, но несколько легковесным. Вдвоём они часто устраивали вечеринки, и в тот раз Луиджи тоже предложил отпраздновать Новый год по китайскому календарю, причём не дома, а на яхте. Франческа эту идею поддержала, и вместе с друзьями —  Жулией Брагой и Элиу Рибейру —  они отправились на яхту.

В этом месте Франческа прервала свой рассказ, задумалась, и Олаву не стал её торопить. Наконец, она набралась решимости, чтобы продолжить повествование уже совсем в ином ключе:

—  К сожалению, должна признаться, что мой брак с Луиджи лишь выглядел благополучным. А на самом деле я сразу же после свадьбы поняла, что сделала ошибку, выйдя замуж за него, а не за другого человека, который затем стал моим любовником. Мы могли бы избежать трагедии, если бы Луиджи согласился на развод. Но он сказал, что на суде обвинит меня в супружеской неверности. И тогда Марселу предложил выход...

—  Вы сказали —  Марселу? —  переспросил Олаву. —  Речь идёт о Марселу Росси? Он уже в ту пору был вашим любовником?

—  Да, —  подтвердила Франческа. —  Именно он придумал, как избавиться от Луиджи. Я сделала всё так, как велел Марселу. Поздно ночью, когда муж, выпив лишнего, уснул, я подала Марселу условный знак —  помахала белой косынкой. Он дожидался моего сигнала на берегу и, незаметно подплыв на лодке, проник в каюту, где спал Луиджи. Я в это время вышла на палубу —  вместе с гостями, которые должны были засвидетельствовать моё алиби. Весь обслуживающий персонал я тоже под разными предлогами собрала на палубе —  чтобы ни на кого из них не пало подозрение в убийстве.

—  Перечислите, пожалуйста, имена всех членов экипажа, —  попросил Олаву.

—  Это Арналду Ронкалью —  механик-водитель, два официанта —  Клебер Норонья и Жозиас де Сильва, ещё там находились мои секретарша Леонтина Местиелли и кухарка Ивети Безерра.

—  Теперь они все мертвы, —  мрачно молвил Олаву. – Так же, как Жулия Брага и Элиу Рибейру. Однако, вернёмся к той ночи на яхте.

—  Когда мы все собрались на палубе, —  продолжила Франческа, —  в каюте прогремел выстрел, затем другой, и оттуда выбежал окровавленный Луиджи, крича: «В меня стрелял твой любовник!» Затем он упал замертво. А мужчины бросились в каюту и схватили там Марселу. Таким образом, его план сорвался... Но мне было жаль Марселу, к тому же я хотела избежать скандала…

—  И тюрьмы, —  добавил Олаву

—  Разумеется, и тюрьмы, —  согласилась Франческа. —  Поэтому я подкупила свидетелей и адвоката, который затем защищал на суде нашего бухгалтера, обвинённого в убийстве. Накануне тот повздорил с Луиджи и даже угрожал ему при свидетелях, вот адвокат и ухватился за это обстоятельство.

—  Ну, дальнейшая судьба бухгалтера нам известна, —  сказал Олаву. —  Этот ни в чём не повинный человек повесился в тюрьме.

—  К несчастью, всё произошло именно так. —  вынуждена была признать Франческа. – А теперь, через столько лет, нас настигло возмездие. Элиу перед смертью сказал мне, что нам мстит, скорее всего, кто-то из родственников бухгалтера.

—  Его догадка оказалась верной, —  подтвердил Олаву. —  А вы не скажете, как получилось, что отравленное виски выпил только Элиу Рибейру?

—  Очень просто: я вообще никогда не пью виски, —  пояснила Франческа.

—  Что ж, на этом, пожалуй, можно закончить нашу первую беседу, —  заключил Олаву. —  Сейчас вас проводят в камеру, а я отправлюсь к вашей сестре Филомене.

—  По-моему, вам следует в первую очередь арестовать Марселу, —  напомнила ему Франческа.

—  За этим дело не станет, —  успокоил её Олаву.

Сообщение о чудесном воскрешении своей покойной супруги Марселу услышал по телевидению и сразу же помчался в дом Феррету.

—  Ты знала, что Ческа жива, и позволила мне жениться на Изабелле?! —  обрушился он на Филомелу. —  Да как ты могла?

—  Ей нужны были деньги! —  в сердцах бросила Кармела. —  Я тут помирала с горя, а Ческа, оказывается, была жива!

—  Не суди о том, чего не знаешь, —  оборвала её Филомена. —  Я помогла Франческе спастись от гибели! И деньги переводила ей в Швейцарию.

Подоспевший к этому моменту Олаву попросил Филомеиу рассказать поподробнее, как ей удалось обвести всех вокруг пальца.

—  Когда Элиу стал задыхаться, —  начала Филомена, —  то успел сказать Ческе, что виски отравлено. Она позвала на помощь официанта, а сама позвонила мне из туалетной комнаты. Ей уже тогда было ясно, что следующей жертвой может стать она. Спастись можно было только одним способом: притвориться, будто она тоже выпила отравленное виски и погибла вместе с адвокатом. Я одобрила её план, и Франческа, перед тем так «потерять сознание», попросила вызвать по селектору Кармелу, которая ещё должна была находиться в аэропорту. Кармелу нашли, она сопровождала Ческу в больницу. А мы с Элизеу в это время договаривались с врачами и санитарами... Нам пришлось выложить немало денег, в том числе и за тот беспризорный труп, который мы похоронили вместо Франчески. Потому-то и панихиду отслужили при закрытом гробе... Ну, а потом уже оформили завещание и раздобыли для Чески фальшивые документы. Она и в самом деле чувствовала себя так плохо, что Элизеу пришлось отвезти её в Швейцарию и побыть с ней некоторое время. Оттуда он заехал к Романе, а я здесь говорила всем, что Элизеу находится в Италии по делам.

—  Да, лихо вы провернули это дело! —  выразил своё восхищение Марселу. —  Но я хотел бы знать, где же Ческа и кто угрожал её жизни.

—  Дона Франческа находится у нас в полиции, —  сказал Олаву. —  И согласно её показаниям, убить её намеревались вы.

—  Я? —  возмутился Марселу.

—  Да, она заявила, что это вы убили Луиджи де Анжелиса, а теперь убирали свидетелей того убийства.

—  Она так сказала? —  буквально задохнулся от возмущения Марселу. —  Но я не убивал Луиджи! Филомена, скажи им правду! Ведь я принял ваши условия —  все эти годы молчал, Теперь Элизеу мёртв…

—  Вы хотите сказать, что мужа доны Франчески убил оеньор Элизеу? —  обратился к нему Олаву.

—  Нет! Her! —  закричала в исступлении Филомена.

—  Он был любовником доны Франчески? —  продолжал допрос Олаву.

—  Да, —  подтвердил Марселу. —  Элизеу надеялся жениться на Ческе, но после скандала, связанного с убийством, она решила не рисковать и отвергла его. А потом сблизилась со мной и вышла замуж за меня. Элизеу женился на Фнломене, и она всю жизнь ревновала его к Ческе. Однажды они с Элизеу из-за этого поссорились, а я случайно вошёл в кабинет и услышал то, что было семейной тайной. Бухгалтер к тому времени уже погиб в тюрьме.

—  Дона Филомена, что вы на это скажете? — обратился к ней Олаву.

—  Это всё ложь! —  ответила она. —  Элизеу действительно хотел жениться на Ческе, но любил он меня, меня! После нашей свадьбы он признался мне, как его мучила Франческа и как она толкнула его на убийство Луиджи. Элизеу искренне раскаивался в случившемся, и я простила его. А бухгалтер, действительно, в то время уже был мёртв.

—  Однако его сын отомстил за отца, —  внёс ясность Олаву. —  Через много лет он расправился со всеми, кто лжесвидетельствовал на суде и стал причиной смерти невинного человека.

—  Так вы уже поймали убийцу? —  с надеждой спросил Марселу.

—  Пока ещё нет, но мы уже знаем его имя. К тому же нами задержан его сообщник —  хорошо известный вам Бруно. Он оказался внуком невинно пострадавшего бухгалтера.

Через несколько дней убийца, наводивший ужас на Сан-Паулу, был схвачен полицией. Им оказался человек, выдававший себя за Улисса, брата Аны. После смерти отца он поклялся отомстить обидчикам и начал свою месть с адвоката, так выстроившего процесс, что его подзащитный попал за решётку.

Но убийство адвоката было раскрыто, и теперь уже сын бухгалтера угодил в тюрьму, где и познакомился с настоящим Улиссом Каравалью. По чистой случайности они оказались внешне похожими, и, когда Улисс умер в тюрьме, Рамиру —  так звали сына бухгалтера —  задумал свой план, который и осуществил, выйдя на свободу.

Бруно к тому времени был уже достаточно взрослым, и отец, нуждавшийся в помощнике, посвятил его в план возмездия. Чтобы побольше узнать о семье Феррету, Бруно втёрся в доверие к Романе, но сладкая жизнь у «мамочки» развратила его, и вскоре он стал думать только о богатстве, а вовсе не о мести за оболганного деда.

Рамиру же планомерно осуществлял возмездие, убивая одного лжесвидетеля за другим. Когда Ирена опознала его чёрный автомобиль и над Paмиру нависла опасность разоблачения, он инсценировал собственную гибель, затащив в сарай, где хранились газовые баллоны, нищего из Мооки, подорвав его там.

Затем привёл в исполнение ещё один приговор —  расправился с Элизеу. А сыну поручил подбросить коробку с уликами в комнату Марселу, чтобы все убийства свалить на него.

После неудачного преследования Ирены Рамиру сжёг свой автомобиль, остатки которого Олаву вскоре нашёл, но не они вывели полицию на след преступника, а Бруно, связавшийся с Изабеллой и убивший Роману Феррету.

Заинтересовавшись персоной Бруно. Олаву выяснил, что его отец провёл двадцать лет в тюрьме за убийство адвоката, некогда тесно связанного с семейством Феррету.

Круг замкнулся, и, надавив как следует на Бруно, Олаву получил от него недостающие сведения о преступнике, вершившем своё возмездие.

На очной ставке с сыном Рамиру гневно бросил ему в лицо:

—  Ты предал меня, ничтожество! Убил женщину, которая дала тебе всё —  любовь, ласку, деньги... Я жизнь положил на то, чтобы наказать преступников, а мой родной сын сам стал убийцей!

—  Ничего удивительного, —  заметил Олаву. —  Вы пытались подменить собой правосудие, но злоба и ненависть способны породить только зло.

—  И всё же я достиг своей цели! —  с гордостью произнёс Рамиру. —  Только Франческе Феррету удалось уйти от возмездия, а все остальные получили от меня сполна.

Сказав это, он сделал неожиданный рывок в сторону охранника и, выхватив у него оружие, выстрелил себе в грудь.

—  Папа, прости меня! —  истошно закричал Бруно, но Рамиру его уже не услышал.

Так уж получилось, что своё расследование Олаву закончил в канун свадьбы Ирены.

—  Я хочу сделать тебе подарок, —  сказал он, приехав к ней домой. —  Если ты его, конечно, примешь...

—  Извини, Олаву, я совсем закрутилась. Ты не представляешь, сколько хлопот свалилось на меня в связи со свадьбой. Вручишь свой подарок завтра, как все другие гости.

—  Нет, завтра я не посмею заводить об этом речь. Ведь я хотел пригласить тебя к нам на работу.

—  Неужели? —  изумилась Ирена.

—  Да, представь себе! Ну что, примешь такой подарок?

—  Ты прелесть, Олаву! Конечно же, приму!

—  Значит, я приехал не зря. А что делает Элена? Она дома?

—  Да. Только она сейчас беседует с Жукой, —  потупившись, ответила Ирена.

—  Тогда мне здесь больше делать нечего, —  сказал Олаву. направляясь к выходу. —  До завтра, невеста!

На следующий день в Морумби собрались все друзья Ирены и Диего —  старые и новые, которых они приобрели за то время, пока распутывалась история с китайским гороскопом. Лишь Зе Балашу, находившийся в рейсе, запаздывал.

Но в самый разгар свадьбы и он подкатил на своём грузовике. Китерия подождала, пока он поздравит жениха и невесту, а затем подвела к нему Аре.

—  Обними своего папу, сынок!

На мгновение Зе Балашу показалось, что он ослышался, но Аре крепко обхватил его ручонками, шепча в самое ухо:

—  Папочка, ведь ты всегда знал, что я твой сын? И я знал! Я чувствовал в тебе моего папу!

—  Почему ты раньше мне об этом не сказала? —  с укоризной обратился к Китерии Зе Балашу.

—  Прости, Зе, —  ответила она, —  но всякий раз, когда кого-нибудь убивали, ты был в отъезде...

—  Марселу сказал, что Улисс поступил на работу в пиццерию, чтобы шпионить за тобой. Ведь у тебя тоже был список, —  вставил Аре.

—  Но почему же тогда он меня не тронул? Как ты думаешь?

—  Наверное, ты ему чем-то понравился, —  ответил Аре. —  А может, он тоже хотел, чтобы у него был такой отец, как ты.

—  Ах, ты мой фантазёр, мой философ! —  с умилением произнёс Зе Балашу и вдруг, озорно сверкнув глазами, добавил: —  А что, если мы прямо сейчас сбежим отсюда? За Ирену я спокоен, она будет счастлива с Диего. А. нам ещё надо обсудить, как устроить наше счастье.

—  Да что тут обсуждать, если мы уже счастливы! —  одним махом решил все проблемы Аре. —  Залезайте оба в грузовик и поедем домой! Разве вы не знаете, что это и есть настоящее счастье?

От редакции

Уважаемый читатель, только что вы перевернули последнюю страницу романа и, вероятно, ещё продолжаете сопереживать судьбам полюбившихся героев, но мы, поставив точку в повествовании, не можем не сообщить вам дополнительной информации о телесериале «Новая жертва».

Его появление на телеэкранах Бразилии сразу же привлекло внимание жителей, как Латинской Америки, так и Европы. Многие телекомпании захотели купить сериал, однако их не устраивала его концовка, которую они считали недостаточно убедительной.

Авторы фильма тоже были не вполне довольны финалом, показанным по Бразильскому телевидению, и специально для европейского зрителя заново отсняли заключительную серию, где изменили имя убийцы.

Издательству «Фора-фильм» второй вариант финала показался более обоснованным и логично вытекающим из всего повествования. Поэтому и в романе мы придерживались именно этой версии.

По первому варианту убийцей оказывался Адалберту, бывший некогда любовником Франчески и убивший её мужа. Спасая любовника от наказания, Франческа подкупила свидетелей убийства, и за смерть Луиджи расплатился ни в чём не повинный бухгалтер, покончивший с собой в тюрьме. Но и Адалберту не получил того, на что рассчитывал, замышляя своё первое преступление. Франческа вышла замуж не за него, а за Марселу. Тогда неудачливому сопернику пришлось жениться на Кармеле, которую он вскоре обворовал, вступив в сговор с Филоменой. Затем уехал в столицу, открыл собственный ресторан, и много лет его бизнес успешно процветал.

В то же время Улисс, брат Аны, вышел из тюрьмы (а вовсе не умер там) и устроился официантом в ресторан Адалберту. От хозяина он узнал о судьбе Аны и люто возненавидел Марселу, который не хотел на ней жениться.

По логике европейского зрителя Улиссу, желавшему постоять за честь сестры, достаточно было бы поехать в Сан-Паулу и по-мужски разобраться с Марселу. Однако по воле сценариста Улисс поступил совсем непредсказуемо: стал активным сообщником Адалберту, который к тому моменту разорился и зачем-то вздумал убрать свидетелей своего давнего преступления, послушно молчавших двадцать лет и отнюдь не рвавшихся покаяться перед судом в лжесвидетельстве.

Таким образом, в первом варианте фильма поступки обоих героев —  Адалберту и Улисса —  выглядят немотивированными, и, предлагая сериал европейскому зрителю, авторы попытались исправить свою оплошность.

Мы же надеемся, что даже краткое изложение первоначальной версии финала позволит читателю согласиться с мнением издательства «Фора-фильм», взявшего за основу для написания романа второй, европейский вариант телесериала «Новая жертва».

Content

Абреу Силвиу де Новая жертва

Силвиу ди Абрэу Новая жертва

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

От редакции