Сергей Баталов

Домик лесника

Глава 1. Шестерня правосудия

— Баночку «Балтики», третий номер, пожалуйста! — Роман сложенным вдвое полтинником ткнул в сторону именно той синей баночки, которую хотел купить; бросил голубую купюру на прилавок. Девушка ничего не ответила, замедленными, уставшими движениями отбила чек, оторвала его, отсчитала Чаркину сдачу, наклонилась под прилавок, чтобы нажать на кнопку, отпирающую электромагнитный замок стеклянного холодильника.

Роман вышел на улицу, подцепил ногтем алюминиевое колечко, сноровисто вдавил образовавшийся овальный кусочек крышки внутрь банки.

На улице было тепло. Он отошел немного в сторону от круглосуточного магазинчика, сделал пару глотков из баночки, посмаковал прохладный комочек пива, прокатившийся внутрь.

Неожиданно его внимание привлекла какая-то возня. Для опытного уха бывшего десантника шум, доносившийся из-за ближайшего проулка, говорил о многом…. Он быстро допил пиво, поискал глазами урну… Бросил баночку под ноги, она покатилась и рассерженно хрустнула у него под ногами, когда Чаркин побежал на источник шума.

В подворотне один молодой человек с размаху пинал другого, лежащего на асфальте. Этот, другой, уже никак не реагировал на удары ногами, со стороны казалось, что парень остервенело волтузит ногами по бесчувственному манекену, на который зачем-то напялили одежду. Увидев Рому, «ночной футболист» несколько секунд стоял молча, выжидающе глядел на молодого человека. Потом, оценив, очевидно, его рост, силу и уверенную походку трезвого человека, молча развернулся и быстро скрылся в темноте.

Чаркин подошел поближе к парню, наклонился. Тот лежал на спине, на голове чернели многочисленные продолговатые раны, как будто кто-то долго и сильно бил ему по черепу тупым и тяжелым предметом. Из-под тела на асфальт медленно растекалась темная жидкость, матово блестевшая в свете далекого фонаря. Жидкость пахла кровью. Этот запах Рома знал хорошо…. Так же как и другие запахи. Например, запах пороха, а еще — горелого железа и горелой человеческой плоти. Запахи первой чеченской войны….

Чаркин присел около парня. Парень еще дышал. «Надо вызвать скорую!» — Решил он. Он пошарил по карманам, вспомнил, что оставил мобильник дома, на столике, «пристегнутым» к зарядному устройству.

Он поднял голову, пошарил глазами по серо-желтым стенам панельных пятиэтажек, соображая, на какой из них может быть телефон-автомат. Пока он раздумывал, за деревьями промелькнули синие проблесковые маячки, установленные на крыше «УАЗика». «Менты!» — Обрадовался Чаркин и шагнул навстречу двум молодым парням с автоматами, выбравшимся из «лунохода».

— Где драка? — Вместо приветствия на ходу бросил ему один из патрульных.

— Пойдемте, покажу! — Он проводил милиционеров к лежавшему навзничь парню. Патрульные недолго осматривали бесчувственного парня, сразу вызвали по рации «скорую». Черная коробочка что-то прохрипела им в ответ. Хрипы и шумы, однако, полностью удовлетворили постовых, они встали, повернулись к Роману.

— Поедешь с нами! Расскажешь, что видел! — Сказал один из них.

— Поехали! — Легко согласился Чаркин.

В отделении подробно рассказал дежурному следователю все, что видел. Никаких документов у него с собой не было, но он, не чувствуя за собой никакой вины, дал свои подробные личные данные, и адрес, по которому был прописан и где фактически и жил — после недавнего освобождения из мест лишения свободы.

История та была темная и неприятная. Роман вспоминать ее не любил. Покуролесил после Чечни он по молодости и бесшабашности своего нрава изрядно — благо здоровье позволяло. Да и выучка борцовская с годами не прошла….

Словом, как говорится, у ментов на него имелся «зуб». Но ничего поделать с хулиганистым малым они могли — то доказательств не хватало, то собраны они были с нарушениями закона….

Проблему бывшего «чеченца» решили по-ментовски тупо и просто — подкинули Роману героин. Немного. Грамма два. Но на срок хватило.

Освободился Чаркин через два года, условно-досрочно, на полтора года уменьшив определенный судом срок своим поведением.

После освобождения он устроился на работу, познакомился с девушкой…. Жизнь потихоньку стала возвращаться в нормальное русло.

…Утром Чаркина разбудили чьи-то тяжелые удары в дверь. Научившийся на войне просыпаться мгновенно, Роман сразу догадался — чьи. «Опера! — решил он. Не иначе по вчерашнему случаю что-то новое «всплыло». Может, задержали вчерашнего «футболиста» и хотят, чтобы я его опознал»?

Он быстро натянул «треники» накинул рубашку на голое тело — те, которые должны были быть сейчас за дверью, ждать, как правило, не любили. Он открыл дверь, посторонился, пропуская внутрь тройку крепко сложенных ребят. Один из них был знаком Чаркину по вчерашней беседе в Октябрьском районном отделе внутренних дел.

Опера быстро просмотрели все комнаты, но не было похоже, что они что-то искали; скорее, зачем-то хотели убедиться, что больше в квартире никого нет.

— Собирайся, поедешь с нами! — негромко, но так, что сразу стало понятно, что спорить бесполезно, скомандовал Чаркину четвертый, незаметно просочившийся в оставшуюся открытой дверь в квартиру, пока трое первых рыскали по комнатам квартиры бывшего десантника. Роман насторожился — чересчур много ментов приехало для простого «приглашения» на опознание, и не стал заставлять себя «уговаривать». Он быстро переоделся в рубашку и брюки, накинул сверху легкую куртку, в которой он всегда носил паспорт и водительское удостоверение.

Беды не предвещало ничто.

…Горячее летнее Солнце давно угасло на Западе. Однако оттуда, куда спряталось на ночной отдых светило, широким светлым щитом наползли тучи и облака. Панцырь из небесного тумана щедро делился с землей остатками отраженного солнечного света, на несколько часов продлив и без того затянувшийся летний день.

Михаил Певзнер оторвался от телевизора, по которому шел какой-то заморский боевик, подошел к окну. Могучей ручищей он потер такую же мощную шею, стараясь уменьшить боль в шейном отделе позвоночника. Это напоминала о себе застарелая травма, полученная на давно забытом соревновании по САМБО. «Завтра будет дождь!» — уверенно констатировал он, едва взглянув на Запад. Боль в шее вкупе с тучами на Западе безошибочно свидетельствовали о переменах в погоде. Как правило — в худшую сторону.

Миша еще немного помассировал занывший позвонок и уже собрался сделать свой последний сегодня «визит» в «маленькую комнатку», когда неожиданно тихонько «замурлыкал» телефон на столике — «наследство» от периода времени сразу после рождения дочки. Певзнер взял трубку, стараясь не разбудить уснувших домочадцев, тихо вышел на кухню.

Звонил Роман Чаркин — старый Мишин друг, его самый неуступчивый партнер по борцовскому ковру и извечный соперник на областных соревнованиях. Миша и Рома давно уже не выступали ни в каких состязаниях, но дружба, родившаяся во время тяжелейших тренингов и изнурительных спаррингов, оказалась сильнее времени.

— Миша, ты не мог бы подъехать в РОВД? — Без долгих объяснений спросил у адвоката его старый друг-соперник. — Со своим адвокатским удостоверением, конечно.

— Нет проблем. В какой райотдел ехать-то?

— Октябрьский.

— А что случилось?

— Долго рассказывать — не по телефону. Приезжай, на месте все узнаешь.

…- Ты куда? — Не открывая глаз и не отрывая головы от подушки, сонно поинтересовалась жена, разбуженная шумными движениями тяжелого Мишиного тела.

— По работе, срочно вызывают!

— А-а-а…. Ключи от квартиры не забудь захватить…. — Она так и не открыла глаз.

В Октябрьском районном отделе внутренних дел Новосибирска дежурный внимательно изучил адвокатское удостоверение Михаила, нехотя и, как показалось, оттого очень долго ходил куда-то. Наконец, он вернулся с задержанным. На запястьях Романа плотно сидели наручники, а лицо его представляло живое воплощение невысказанного удивления и напрасно нанесенной обиды.

— Певзнер, проходите! — Услышал, наконец, адвокат.

Роман долго и поначалу довольно сбивчиво рассказывал Михаилу о том, что произошло позавчера вечером и что случилось потом, после того, как в дом к Чаркину неожиданно нагрянули оперативники. Миша наклонился могучим телом вперед, сцепил перед собой пальцы, опустил голову. Он слушал старого друга почти не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы. Из сбивчивого рассказа бывшего самбиста вырисовывалась следующая ситуация.

Поздним вечером, в тот день, когда патруль подобрал погибшего парня и оперативники допросили, взяли пробы с одежды и обуви и отпустили Чаркина, у кого-то очень опытного и умного, но совершенно не отягощенного моральными принципами, в голове родился вопрос: а зачем терять кучу времени, искать настоящего убийцу, которого, к тому же никто, кроме Романа Чаркина, не видел? Зачем вешать на отдел еще один «темняк», снижать процент по раскрываемости особо тяжких преступлений (а он и без того мог быть выше!), когда решение проблемы раскрываемости данного конкретного преступления лежит на поверхности?

Решение пришло быстро. Оперативники еще раз внимательно прочитали протокол осмотра места преступления и нашли, наконец, ту «зацепку», за которую они собирались теперь «зацепить» бывшего десантника.

Поначалу разговор у Романа с оперативниками шел трудно. Чаркин ни в какую не собирался брать вину на себя, решительно стоял на своем: не убивал. Напоминал на том, что была проведена экспертиза.

Экспертиза показала, что на одежде и обуви Романа нет следов крови или других веществ, подтверждавших его контакт с погибшим.

Вот тогда-то опера и решились применить «зацепочку».

«При осмотре тела погибшего, — сказал ему один из оперов, — в кармане потерпевшего мы нашли половинку кирпича. Если ты возьмешь вину на себя, то сидеть тебе не придется. Скажешь, что потерпевший бросился на тебя с кирпичом. Тебе пришлось обороняться. Тебе вменят превышение пределов необходимой обороны, а там, смотришь, вообще выйдешь за отсутствием состава преступления. А до суда тебя отпустят домой».

С момента его «приглашения» в Октябрьский РОВД прошли почти сутки, сил терпеть ментовское «колево» уже не было, и Роман Чаркин протокол, в котором сознавался в непреднамеренном убийстве неизвестного ему гражданина на почве самообороны, подписал.

А дальше все пошло совсем не так, на что рассчитывал бывший «чеченец» и уж совсем не так, как ему обещали опера. Оперативники проявили присущую им в таких случаях оперативность и к моменту истечения сорока восьми часов, на которые Чаркин мог быть задержан по закону, у них на руках было готово решение об аресте бывшего самбиста — за убийство, в котором тот к тому же успел признаться. Домой Чаркина Романа, конечно, никто не отпустил. Судья решила, что поскольку он представляет опасность для общества, то до решения суда он будет находиться в Новосибирском следственном изоляторе, или, как его принято называть сокращенно, — в СИЗО.

— Ну, и что теперь мне делать, Миша? — Беспокойно заерзал на своем табурете бывший борец, устремив на Михаила полный надежды взгляд.

Адвокат надолго задумался. Дело было «табак».

Михаил Певзнер сам достаточно долго проработал во внутренних органах, он отлично знал, как работает государственная карательная машина. Он также знал много подобных историй, в том числе и ту, которая только недавно потрясла весь город и была сейчас в Новосибирске у многих, что называется, на слуху. Это была история некоего Евгения Лукина. Историю «раскопал» новосибирский журналист Артем Шершнев, и она стала достоянием общественности. Суть ее была в том, что 25 декабря 1999 года Евгения Лукина арестовали по подозрению в убийстве предпринимательницы, у коммерческого партнера которой он работал водителем. Несмотря на отсутствие доказательств, милиционеры сразу «назначили» его виновным и вместо поисков настоящих преступников занялись выбиванием показаний. Фемида заняла аналогичную позицию, и в январе 2001 года решением Кировского районного суда города Новосибирска Евгений был приговорен к двенадцати годам лишения свободы. Приговор дважды опротестовывали, но суд мнения не изменил, и в январе 2002 года Лукин отправился в колонию на десять с половиной лет. На свободу безвинно осужденный вышел в августе 2004-го: в руки сыщиков случайно попались настоящие убийцы. За пять лет, проведенных за решеткой, Евгений Лукин потерял семью, работу, друзей. Естественно, что он подал в суд с требованием компенсации.

В мае 2005 года иск бывшего зека к государству был удовлетворен. Правда, вместо пятнадцати миллионов рублей, которые требовал пострадавший, суд постановил взыскать с Министерства финансов всего один миллион, но это была победа.

Все лето Евгений пытался добиться выплаты причитающихся ему денег….

Михаил знал, что за несправедливый приговор никто так и не понес наказания. Что следователи, которые расследовали уголовное дело Евгения Лукина, прокуроры, которые должны были следить за соблюдением закона, судьи, отправившие его за решетку, по-прежнему продолжают трудиться на ниве защиты правопорядка.

Хорошо известна в Новосибирске была и другая история, произошедшая с мегазвездой российского кинематографа Владимиром Машковым тогда, когда артист еще не был так широко известен, как сейчас. По ошибке или с помощью сфальсифицированных доказательств молодого человека арестовали и посадили в СИЗО за преступление, которое он не совершал. К счастью, у Владимира оказался довольно влиятельный брат — Виктор. Он-то и «вытащил» будущего героя-любовника «Вора», «Мамы» и «Охоты на пиранью» из тюрьмы.

Настоящих преступников потом все-таки нашли, но кто теперь даст гарантию, что их продолжали бы искать, если бы «подозреваемы» Машков уже находился на нарах?

А еще Певзнер знал такую цифру: на сегодняшний день в России таких, как Евгений Лукин, незаконно пострадавших за преступление, которое они не совершали — более девяноста тысяч человек. И Фемида даже не заметит, что эта цифра пополнится еще одним человеком. Этим человеком вот-вот мог стать Чаркин.

Плохо было то, что «вырвать» человека из недр карательной «машины», если она уже зацепила его своими «шестеренками», было невероятно сложно. Особенно с использованием только законных методов борьбы с ней. О том, чтобы попытаться использовать какой-то незаконный «ход» теперь, когда Роман арестован, когда он сознался в преступлении, можно было даже и не планировать. Любое неверное «движение» в этом направлении могло быть расценено как косвенное подтверждение «вины» Чаркина.

Беда была в том, что «противник» не особо затруднял себя в использовании только законных методов получения доказательств. Михаил всего два дня назад подал жалобу в Дзержинскую районную прокуратуру на действия группы милиционеров, особо рьяно задерживавших Андрея Вагнера — пятнадцатилетнего парнишку, подозреваемого в краже автомагнитолы. У машины, из которой была украдена магнитола, его никто не видел; его задерживали при попытке сбыта радиоприбора.

Задерживали предельно жестко, словно речь шла не о предполагаемом юном похитители магнитолы, а о матером, вооруженном до зубов бандите-рецидивисте.

На суде, определявшем сорванцу меру пресечения, тот постоянно жаловался на боль и недомогание в области живота. Однако и судья не обратил на его мольбы никакого внимания. Только через трое суток после зверского «задержания», в больнице СИЗО врач, наконец, обследовал молодого кандидата в преступники. Оказалось, что у паренька разорвана селезенка. Его срочно отправили на операцию и полностью удалили поврежденный орган.

— Ну, что, Миш, сможешь меня вытащить отсюда? — Прервал размышления Певзнера бывший десантник.

— Смогу! — После довольно долго паузы ответил, наконец, Михаил. — Но тебе надо запастись терпением. Ждать готов?

— Готов. Конечно, готов…. Разве у меня теперь есть выбор?

…Игорь Касюк в очередной раз протер лобовое стекло «десятки» огромной светло-желтой «салфеткой», размерами сопоставимой с небольшим полотенцем. Он отошел на пару шагов назад, оценивая результаты своей работы. Недавно купленная машина Игорю положительно нравилась все больше и больше. Не новая, — восьмой год уже пошел, как ее выкатили за ворота автогиганта на Волге, она всю свою короткую автомобильную «жизнь» провела в руках одного-единственного хозяина — скромного пожилого пчеловода. Ульи с пчелами на ней, понятное дело, в поле не вывозили, — для этого у любителя домашних насекомых была другая техника; изредка выбирался в город к сыновьям и внукам. Вот так за семь с половиной лет бодренький еще пенсионер накатал «аж» сорок тысяч километров. То есть машина Игорю досталась если не в идеальном, то в очень хорошем состоянии. По этой причине Касюк уже давно перестал «вздыхать» по проданной «двенашке». Единственное, что он хотел бы «вернуть» от старой машины — это ее номера….

Игорь завел машину, открыл капот, по привычке наклонился к двигателю, послушал, как функционирует на холостых оборотах мотор нового «точила». «Сердце» вазовской «десятки» работало безукоризненно. Он быстро глянул на часы, прикидывая, сколько времени займет его сегодняшняя поездка в город…. Возобновлять ежедневные «рейды» на работу в город, особенно после первого за многие годы отпуска, проведенного на Черном море, у старых знакомых, было немножко «в лом». Однако Касюк давно уже научился приводить свои желания в соответствие с обстоятельствами и сильно по этому поводу не переживал. Он знал — через недельку-другую организм вернется в рабочее состояние и будущие ранние ежедневные «подъемы» вкупе с получасовыми «покатушками» на работу перестанут доставлять неудобства.

От намеченного визита в город зависело многое. Сегодня Игорь должен был встречаться с человеком, который реально мог помочь бывшему следователю вернуться на прежнюю работу, то есть в органы внутренних дел. Учитывая, что Касюку вот-вот должно было «стукнуть» сорок лет, задача была не из легких. Игорь понимал, что без посторонней помощи ему ее не решить. Старый друг обещал посодействовать….

Уже за постом ГАИ, расположенном за чертой Колывани, он вспомнил, что обещал жене в городе посмотреть и если какие-то понравятся — то и купить хорошие моющиеся обои для кухни. Вспомнил и то, что деньги, приготовленные Даной для обоев, остались на столике, в прихожей. Касюк мысленно чертыхнулся, но возвращаться не стал — плохая примета. «Если что, скажу, что посмотрел, но никакие не понравились!» — решил на всякий случай придумать «легенду» Игорь. Но все осмыслив, понял, что благоверная наверняка обнаружит забытые деньги, и если он начнет врать, то у нее могут возникнуть сомнения в его честности.

Сомнения, почвы для которых, честно говоря, уже давно не было.

Километре примерно на восемнадцатом Касюк увидел двух дедов. Цепкая память бывшего следователя охотно напомнила ему, что эту необычную пару этим летом он встречает на этой трассе не в первый раз. К слову, деды были фактурные, запоминающиеся. Оба — совершенно седые, по виду — обоим далеко за шестьдесят. Один дед повыше другого. Тот, который повыше, одет в опрятную, но поношенную «камуфляжку», на втором — такой же костюм, только совершенно новый.

Деды сидели на обочине на двух довольно больших баулах и кого-то терпеливо ждали, вероятнее всего — рейсовый автобус Колывань — Новосибирск.

Игорь притормозил.

— В город?

— В город! — Деды переглянулись между собой; ответил тот, который повыше.

— Могу подвезти!

— Спасибо сынок, не откажемся. Вот только денег у нас немного….

— Вам куда нужно?

— До «бетонки».

— Ну, вот и отлично, я как раз еду мимо. Подвезу вас до завода. А денег не надо — мне же по пути.

Деды еще раз переглянулись, подхватили баулы с грибами и аккуратно устроились на заднем сидении «десятки». Баулы они поставили себе на колени.

Игорь мельком глянул в зеркало на своих пассажиров. Тот, что поменьше, чем-то напомнил ему другого деда, того, которого он минувшей зимой однажды подвозил от Колыванского кордона до Кудряшей, точнее, до кудряшевского кладбища.

Мороз в тот день стоял лютый, Игорева «двенашка» долго не хотела заводиться, он уже подумывал над тем, чтобы достать из «загашника» комплект запасных свечей, приберегаемых как раз для такого случая, когда движок, наконец, «схватил» искру и натужно заурчал, разгоняя по своим остывшим каналам ледяное моторное масло.

Тот дед издали увидел Игореву машину, махнул рукой, предлагая остановиться. Но когда Касюк подъехал ближе, подслеповатый пожилой человек рассмотрел, очевидно, что машина — новая, а, значит, дорогая, и надеяться ему на «автостоп» не нужно. Он отвернулся и не спеша зашагал в сторону города, до которого, как знал Касюк, было отсюда не менее тридцати километров.

Игорь, конечно, остановился.

Старичок оказался словоохотливым. Когда он отогрелся на заднем сидении, стал рассказывать о своей жизни, о себе, о причинах, по которым в такой лютый мороз он оказался посреди бора, в добром десятке километров от ближайшего жилья.

Из его рассказа выяснилось, что лет дедушке — восемьдесят два, что он вырастил двух «сынов», старшему из которых — пятьдесят девять, а младшему — пятьдесят семь. Всю свою жизнь дедушка (Игорь потом сильно жалел, что не догадался спросить, как его зовут) прожил с одной-единственной женщиной. Она была старше его на два года, и они прожили вместе почти шестьдесят лет.

В прошлом году его бессменная спутница сильно заболела и «вскорости померла». Похоронили ее на кладбище около Кудряшей.

Вот с тех пор три-четыре раза в неделю дедушка ездит к ней на могилку, рассказывает о своем здоровье, о том, как прошли дни, чем занимался….

— Вы любили свою жену? — Почему-то выскочил у Касюка бестактный вопрос. Но дедушка не обиделся.

— Да, любил. — Просто ответил он. — Любил…. И сейчас люблю…. — По щеке деда поползла серебристая бусинка слезы.

Больше вопросов Игорь не задавал.

Он высадил деда напротив кладбища, долго смотрел ему вслед…. На глаза почему-то навернулись слезы.

…Касюк еще раз глянул на дедов на заднем сидении машины, решился, наконец.

— Можно я вам вопрос задам?

— Можно! Конечно можно, сынок! Спрашивай! — Отозвался тот, который повыше.

— Скажите, вы давно женаты?

— Я - сорок пять, а он — сорок три года. Дети — взрослые. Внуки уже тоже большие, некоторые институты позаканчивали.

— А какие у вас отношения с вашими женами теперь, когда позади столько лет вместе?

— Да какие отношения, сынок? Баба — она и есть баба. Одно слово — змея!

— А можно тогда еще один вопрос: сколько же тогда лет «живет» любовь между мужчиной и женщиной?

— Да по-всякому. Но в среднем — лет шесть-семь. А потом — сходит на «нет», остается только привычка.

Касюк не стал спорить с дедами, приводить в пример того, зимнего попутчика. В конце концов, «зимний» дедушка вполне мог оказаться исключением, которое, как хорошо известно, только подтверждает правило.

…Серега Быков решил, что сегодня бегать он, наконец, поедет в парк. Пересилит себя и обязательно поедет в парк. В тот самый, Заельцовский.

Несколько дней назад на утренней пробежке в парке восемью выстрелами в спину неизвестные киллеры убили молодого предпринимателя — одного из совладельцев клуба «Отдых». Быков по какой-то непонятной даже ему самому причине на время отказался от тренировок в этом месте двухмиллионного мегаполиса, по-настоящему приятном для длительных пробежек. Узенькая асфальтовая дорожка, которая давно уже стала «меккой» новосибирских поклонников бега трусцой, невозмутимо вилась среди высоченных сосен, пропадала где-то впереди. Бегать по ней было настоящим удовольствием….

Но сегодня Сереге почему-то казалось, что где-то рядом с дорожкой незримо витает дух убитого предпринимателя. Ощущение было таким сильным, что у Быкова даже пошел по коже холодок.

— Тьфу ты, чушь, какая! — Негромко выругался он. Серега быстро переоделся, наскоро натянул кроссовки и довольно резво для своего возраста и комплекции припустил по узкой серой ленточке асфальтового полотна, исчезавшей среди деревьев.

Минут через десять или пятнадцать бега по двухкилометровому кругу со лба закапала солоноватая жидкость. Быков вытянул низ майки из трико, вытер ею пот…. Круга через два стали проявляться первые признаки усталости. Зато стало пропадать ощущение тревоги и чьего-то незримого присутствия.

Оставался еще один круг. Его Быков намеревался пробежать в полную силу. Он давно решил, что в нынешнем году, в сентябре, обязательно будет участвовать в полумарафоне Раевича. Но чтобы достойно преодолеть двадцатиоднокилометровую дистанцию, тренироваться даже бывшему учителю физической культуры нужно было серьезно. Вот Серега и старался…..

Шнурок развязался, как всегда, неожиданно. Быков сначала услышал, как бьется тонкий жгут об асфальт и об левую ногу, не сбавляя скорости, мельком глянул на правую кроссовку. «Ну, конечно! Этого и следовало ожидать! — мысленно отругал себя Серега. — Так торопился убежать от «духа», что забыл подтолкать петли завязки под шнуровку. Вот она и развязалась! Придется останавливаться!»

Быков свернул с дорожки, уступая ее набегавшей сзади целой группе молодых ребят — парней и девушек, судя по экипировке и скорости бега — членов сборной одного из ВУЗов города, или спортивной школы высшего спортивного мастерства.

Он затянул белые капроновые шнурки, влажными пальцами просунул их под плотные петли шнуровки.

Неожиданно его взгляд упал на крохотный зеленый кусочек пластмассы правильной прямоугольной формы, торчавшей из травы немного в стороне от маршрута любителей бега. Серега, по старой крестьянской привычке, доставшейся ему от предков: не выбрасывать (и подбирать!) ничего из того, что могло бы хоть когда-то пригодиться «в хозяйстве», сделал шаг вперед и подобрал кусочек зелененький пластмассы. Буркнув: «в кулацком хозяйстве и бычий хвост — веревка», он торопливо сунул неизвестный предмет в карман, решив, что посмотрит, что это за «штучка», после тренировки, когда переоденется и хоть немного отдохнет.

Но пока он бежал, мысль о странном зеленом предмете в его кармане как-то незаметно сама собой улетучилась из его головы; и когда Быков закончил пробежку, размялся, переоделся и поехал обратно домой, он так и не вспомнил о своей находке.

Но была на это веская причина. Еще вчера, когда Серега собрался духом и решил возобновить тренировки в Заельцовском парке культуры и отдыха, он на этой же «волне» во второй раз за свою жизнь позвонил в издательство.

Издательство называлось «Мангазея» и выпускало детективы.

Встречу Быкову директор издательства назначил на сегодня.

Дело было в том, что после той «встряски», которая устроила ему госпожа Фортуна на Волчьем острове летом прошлого года, Серегу «пробило» на фантастику. Сначала он сутками запоем читал, смотрел по видео все, что ему попадалось под руку, а спустя примерно полгода решил «попробовать».

Это его желание «попробовать» написать что-нибудь самому как раз совпало с самыми длинными в году праздниками — Новогодними. Быков днями напролет стучал указательными пальцами по компьютерной клавиатуре. Творческий «процесс» так увлек его, что он не смог «остановиться» и после официального окончания новогодних «возлияний» — Нового года по старому стилю.

Как бы то ни было, но через три месяца на его столике скопилась довольно внушительная стопка распечатанных на принтере листков, вместившая в себя первую часть его фантастического «романа» — так несколько иронично называла его литературные «потуги» жена. Нужно было решать, что же делать дальше с этим «добром». Но вначале, чтобы понять, насколько его «пробы» интересны для других, желательно было дать это все почитать кому-то постороннему, имеющему опыт именно в такой сфере человеческой деятельности. И тогда Быков, подобно все начинающим «чайникам», не долго думая, решил обратиться в единственное известное ему издательство — «Мангазея». Известное, разумеется, только по прочитанным книгам.

Когда была поставлена последняя точка в последнем из стопки листков, все еще не имевших названия, Серега набрался наглости и позвонил в то самое новосибирское издательство «Мангазея», которое, со слов его руководителя, выпускало только детективы. Однако Быков знал, что так было не всегда. Среди многочисленных «запойных» книг, «проглоченных» им летом, ему попалась на глаза и была тотчас же прочитана великолепно изданная этой самой «Мангазеей» книга новосибирского писателя Владимира Клименкова. Книга называлась «Калинов мост», оставила на Серегу неизгладимое впечатление, и он теперь тайно мечтал встретить где-нибудь автора книги и взять у него автограф.

Тогда, весной, сердце у Быкова прилично «ёкало», когда он поднялся на второй этаж приземистого старинного кирпичного здания, поднялся на второй этаж и взялся за ручку двери, на которой было написано: «Главный редактор Владимир Васильевич Гленский».

Но боялся Серега зря. Гленский оказался доступным, очень простым в общении худощавым дядькой на вид примерно сорока пяти лет. Внимательный Быков тут же усмотрел за его спиной грамоту, на которой главный редактор награждался как лучший нападающий футбольной команды ветеранов. На душе у бывшего физрука заметно потеплело. «Наш человек!» — подумал он о редакторе-футболисте.

Однако его радость, как в известной рекламе, была неполной и недолгой. Редактор с ходу отверг саму идею напечатать фантастику. Причем отказался категорически.

— Ну почему? — недоумевал Быков. — Вы же печатали других авторов!? Вы хотя бы посмотрите, скажите свое мнение….

— Если тебе нужно «мнение», то лучше обратиться в новосибирские отделение союза писателей России. У издательства иная задача — выпуск книг, их продажа и получение прибыли. И все….

Но настырный Серега «не сдавался». Очень уж хотелось узнать хоть чье-то мнение о его «опытах»…. Гленский, однако, «не сдавался» тоже….

Так, слово — за слово, — постепенно и разговорились….

Быков узнал, что фантастику, действительно, «Мангазея» выпускала. Но было еще это до дефолта. Спрос тогда на книги был значительно больше теперешнего, да и расходы — существенно ниже, причем в десятки раз.

Была прибыль. Она-то и позволяла экспериментировать с выпуском разных жанров.

Неуемное любопытство чуть подвело Серегу и на этот раз. Он увлекся новым человеком, стал расспрашивать, что, да как…. Редактор, к его удивлению, его из кабинета не выгнал, сам в свою очередь стал рассказывать некоторые особенности функционирования такого сложного организма, как издательство.

«… Когда я пришел в издательство, сразу после «перестройки», — рассказывал Владимир Васильевич, — здесь не оставалось практически ничего. Сразу стало понятно, что для того, чтобы издательству элементарно выжить, а потом начинать издавать книги, с которыми можно пробиться на рынок, нужны «вливания». Цифру я точно не помню, но в переводе на сегодняшние цены — примерно около миллиона рублей; или около того.

Кредит тогда взять было практически негде. Единственная организация, которая могла реально помочь умирающему издательству, была облисполком. Нашел я там одного дядечку — фамилию или должность даже не спрашивай, все равно никогда не скажу. Тем более что после него на этом посту сменилось поочередно пять или шесть человек. Так вот, один раз я повстречался с этим чиновником, второй…. На третий или четвертый раз он мне твердо пообещал, что кредит для издательства даст. Ну, я обрадовался, конечно…. Сидим, пьем чай, дальше разговариваем…. И я смотрю, он стал ко мне подходить…. То с одной стороны потрется…. То с другой….. Намекать стал….»

— На что? — задал свой очередной глупый вопрос бывший учитель физкультуры.

— На то самое! — вскипел Гленский. — В общем, пидором тот чиновник оказался….

— Ну, а как же кредит?

— А никак. В издательство я вкладывал свои деньги.

…Подробности той, давнишней беседы с редактором издательства «Мангазея» Серега Быков еще раз «прокрутил» в голове перед тем, как вновь подняться на второй этаж все того же старинного здания недалеко от железнодорожного вокзала. В прошлый раз, после длительной «обработки», Серега так «укатал» бедного редактора, что тот, скрепя сердце, согласился в частном порядке взять и прочитать многостраничный «опус» новоявленного «литератора». «Только я ничего не обещаю!» — сразу предупредил бывшего физрука Гленский. — Да времени свободного у меня очень мало. Так что наберись терпения месяца на три. Договорились?»

С того разговора прошло как раз три месяца. Слово свое главный редактор сдержал — книгу Серегину прочитал, и теперь был готов высказать по ней свое мнение.

Вот только какое оно, это мнение?

Гленский встретил Серегу не очень приветливо. Было видно, что он чем-то неприятно озадачен. Но, как правильно определил Серега — не содержанием «романа» про инопланетную живность.

…В общем, все оказалось не так плохо, как с замиранием сердца ожидал того Быков. Смысл рекомендаций главного редактора оказался прост: писать еще, пробовать посылать написанное в крупные московские издательства, которые издают фантастику. А там…. Чем черт не шутит?….

— А чем вызвано ваше плохое настроение? — Задал, наконец, Быков свой вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.

— Да, вот…. - посетовал Гленский. — Тут праздник у меня. Юбилей, так сказать. Пятьдесят лет….

Только сейчас Серега обратил внимание на многочисленные поздравительные адреса, стоявшие в шкафу за спиной владельца издательства.

— Ну, и что же в этом плохого? — Искренне удивился Быков. Гленский посмотрел на него так, что Сереге сразу захотелось поискать себе стул в другом кабинете. Однако Владимир Васильевич ничего не сказал, ненадолго задумался….

— Все поздравляют, звонят, подарки дарят. Но ощущение при этом такое, как будто дерьма объелся.

— Это как?

— Да так…. Впечатление такое, что жизнь на этом окончена…. Все! Прошла жизнь. Помирать пора.

— Да ну…. Вы бросьте хандрить. Это пройдет. Вон, у Вас «свежая» грамота за футбол висит. Значит, до сих пор играете. Соберитесь с друзьями. Поиграйте в футбол, сразу забудете про свой «юбилей».

— Не знаю…. Так, наверное, и сделаю….

Через неделю Быков почти случайно заглянул в издательство. Главного редактора он застал в его рабочем кабинете. Гленский был как всегда бодр, и даже весел. Но его левая рука была в гипсе, она была согнута в локте под прямым углом и покоилась на свежем, перетянутом через шею редактора белом бинте. У Сереги от удивления полезли на лоб глаза.

— А! Это? — В знак приветствия редактор махнул ему загипсованной рукой. — Это я в футбол играл. На соревнованиях ветеранов, в Академгородке. Вообще-то ветераны аккуратно играют. А тут чего-то «затравились», «завелись»….

Мяч был у меня, защитник подставил ногу под мяч, я это видел, но все равно пошел встык….. Результат — перелом обеих лучевых костей.

Выглядел при этом главный редактор очень довольным, почти счастливым….

Очередной визит адвоката Певзнера в Октябрьское РОВД принес ему всего один, зато очень неприятный сюрприз.

В деле Чаркина появился свидетель.

За несколько дней, прошедших с момента его последней встречи с Романом Чаркиным, милицейская карательная «машина» успела сделать еще один «оборот», еще глубже затягивая в свои недра бывшего десантника, неосторожно попавшего между ее «шестеренок». Примерно в то же время, когда был задержан Чаркин, в руки октябрьских оперов за то, что в очередной раз вовремя не отметился, попал условно осужденный 30-летний наркоман, в последней стадии развития этой болезни. Жить ему, по мнению врачей, оставалось всего несколько месяцев. Опера это знали, показали ему «дозу» и поставили условие: если он выступит свидетелем по «делу Чаркина», то он гарантированно будет иметь эту «дозу» два раза в сутки. Если откажется — то его условное отбывание наказания быстро переведут в реальное. Однако парень, не смотря на запущенную «болезнь», до конца остатков порядочности еще не растерял. Да и обычный человеческий страх присутствовал — тоже: разве можно безнаказанно оговорить невиновного человека?

— Можно! — заверили его в милиции. А чтобы он не беспокоился за свою жизнь, которой и так осталось не очень много, ему рассказали, что в суде он имеет право давать показания так, чтобы его не видел обвиняемый, не знал его имени. В комнате рядом устанавливается телевизионный монитор, свидетель видит все, что происходит в суде, ему можно задавать вопросы. При этом голос свидетеля специальной аппаратурой искажается так, что узнать его невозможно. Имя свидетеля судье передается в запечатанном конверте, но вслух не оглашается.

Что касается показаний на предварительном следствии, — пояснили наркоману, — то здесь тоже будет все «тип-топ». Оказывается, есть такая норма Закона, которая позволяет не открывать имя свидетеля. Свидетелю присваивается псевдоним, под которым он и проходит по делу.

Однако парень пока так и не дал своего согласия.

Впрочем, Михаил знал, что наркомана рано или поздно «дожмут». Скорее всего, у того уже началась «ломка», а это значит, что он за «дозу» скоро будет готов подписать любые показания, вплоть до таких, которые подтверждали бы участие в убийстве не только его самого, но даже и его матери.

Как назло, в последние дни на глаза адвокату в газетах в основном стали попадаться заметки о людях, незаконно осужденных за преступления, которые они не совершали. Михаил понимал, что это — почти случайность. Пока у него не было подзащитного с именно такими обстоятельствами дела, он пропускал статьи на эту тему мимо глаз. Зато теперь — вольно или невольно — такая информация «цепляла» сразу.

Беззаконие ужасало.

«Комсомольская правда» в нескольких номерах кряду рассказывала о людях, отсидевших по нескольку лет за преступления, которые «за них» совершил кто-то другой.

А потом пошли отклики.

«Мой знакомый Александр со своей подругой гулял по лесу. — Писал в «Комсомолку» Александр Николаевич Лутохин, из Челябинской области. — Случайно наткнулись на труп девочки. Сообщили в милицию. Вечером Александра пригласили в ОВД, избили, заставили подписать признание. Усилия адвокатов, матери не помогли. Молодой человек в настоящий момент находится в местах лишения свободы (получил дикий срок — чуть ли не 20 лет). Кем он выйдет из тюрьмы через 20 лет? Это страшно, когда преступники в погонах ломают судьбы. За это надо расстреливать, а не штрафовать или выгонять с работы (хотя и это не делается). Я не верю милиции. Подобное происходит на каждом шагу». «А что тут обсуждать? — Вторил ему Роман Викторович из Екатеринбурга. — Просто добавлю случай: в Екатеринбурге задержаны два товарища по обвинению в грабеже. То, что они в момент преступления находились в других местах, следствие не интересует. Их просто «опознали» (или попросили это сделать) и добавили эпизод второго грабежа. Все просто. Преступников искать не надо. Адвокат говорит, что конец года и нужно раскрываемость повышать. Следователь давит: «Не сознаетесь сами — все равно получите сроки».

Михаил с раздражением отложил в сторону газету, откинулся в кресле назад, скрестил на необъятной груди свои могучие руки, задумался. Его взгляд то и дело непроизвольно останавливался на толстой стопке газет, в которую он только что добавил еще одну. Все говорило о том, что защита Романа Чаркина — дело практически безнадежное. «Машина» правосудия работает безотказно, особенно если человек сам, по доброй воле позволил ей «зацепить» себя хоть чуть-чуть.

«Бросить это дело? Попросить заниматься кого-то другого?» — Мучался вопросами адвокат. — «Шансов на успех очень мало, их практически нет. Но если шансов нет, значит ли это, что я должен перестать бороться? Мы с Романом прошли хорошую жизненную школу. Борцовскую школу. Разве не бывало на соревнованиях по САМБО так, что удавалось выиграть уже практически проигранный поединок? Бывало! И не один раз…. Правильно говорил отец: проигрывает тот, кто сначала смирился со своим поражением, готов сдаться уже тогда, когда шансы побороться за победу еще есть.

Нет, сдаваться я не собираюсь!

Тем более жизнь часто вносит свои коррективы. В деле могут появиться новые обстоятельства. Неизвестно, как поведет себя на суде «свидетель». Кстати, нужно узнать, кто это такой, поговорить с ним. Судя по тому, как долго «возятся» с ним менты, человек он, видимо, не совсем «конченый», значит, есть шанс, что на суде он скажет правду. Если доживет до суда, конечно…. Так…. А если не доживет? Не дай Бог, завтра «хлопнет» бедолагу «передоз», и все — пиши — прощай….

Тогда с ним нужно встречаться как можно скорее, разговаривать, объяснять…. Если согласиться — взять с него письменные показания о том, как его «убеждали» дать нужные показания; и что предыдущие его показания против Чаркина — неправда, выдумка оперов.

Сейчас задача номер один — до суда вытащить невиновного из СИЗО.

Очень многое зависеть будет от судьи….

Да, кстати, а кто у нас судья?» — Михаил наклонился вперед, достал из груды документов, выложенных на стол, постановление об аресте подозреваемого Чаркина Романа. Посмотрел, кто вынес решение….

И едва сдержал стон (в адвокатском кабинете в этот час было слишком много людей). Постановление об аресте подписала судья Копьева Светлана Александровна. Эта некрасивая сорокапятилетняя тетка с несложившейся личной жизнью давно слыла самой одиозной фигурой даже среди судейского корпуса, повидавшего в своих рядах самых разных людей. По Новосибирску ходила история про нее, за давностью времени почти превратившаяся в анекдот. Однажды она так «достала» своих коллег, что те решили ее под каким-то благовидным предлогом не то уволить, не то сократить…. Но «тертая» в правовых вопросах баба себя в обиду не дала. Однако сделала это весьма оригинально: представила справку, что она… беременна. При этом, мужа у нее на тот момент уже не было. Закончилась та полуанекдотичная история с ложной беременностью сорокалетней незамужней женщины, как и хотелось Копьевой — ничем. До сих пор Светлана Александровна вершит правосудие в Октябрьском районном суде третьего по величине города России. Беременность у нее, как нетрудно догадаться, как-то незаметно, сама собой «рассосалась».

Постановление об аресте подозреваемого Романа Чаркина она подписала, но при этом нарушила не одно, а сразу несколько прав подозреваемого Чаркина. И на этом можно было «сыграть».

«А что, есть шанс!» — Повеселел Михаил, придвигая стул к компьютеру. Он осторожно положил на мышку свою могучую руку (мышка скрылась под ней целиком), навел курсор на папку «Певзнер», которой хранились образцы всех юридических документов, которые необходимы адвокату в его повседневной работе, щелкнул мышкой….

Глава 2. Боковой удар

… О необычном кусочке зеленого пластика Быков вспомнил только через два дня, причем исключительно благодаря жене.

— Сережа! Подойди сюда, пожалуйста! — Раздался с кухни голос Марины. Он отложил в сторону свою любимую «Комсомольскую правду», только что купленную в киоске, не мешкая, пошел в кухню. Марина редко вот так звала его; а если уж такое случалось, значит, дело было неотложным, оно требовало его немедленного присутствия. Жена стояла со спортивными брюками Быкова в руках, карманы у брюк были вывернуты. На краешке белоснежной стиральной машины «Индезит» лежала та самая пластмассовая безделица, случайно подободранная Серегой в лесу.

— Это твое? — спросила жена, наманикюренным и наращенным фиолетовым ногтем указывая на Серегину находку. Быков на секунду замялся, не зная, что ответить. После того, как несколько лет назад их отношения дали глубокую трещину, и супруги довольно длительное время жили отдельно друг тот друга, Серега многое сумел понять и переосмыслить. Теперь, после восстановления отношений он стал дорожить семейными узами намного сильнее, чем прежде; все время помнил, как тяжко переживал расставание с любимой женщиной. Любое неверное слово или действие могло разрушить заново складывающиеся отношения. «Черт ее знает, что это за штука!» — Лихорадочно думал Серега, соображая, как жене рассказать о том, где и при каких обстоятельствах у него появился этот непонятный предмет. — «Вдруг это что-то сугубо женское…. Типа экспресс-теста на беременность…. Вот и объясняй теперь, как эта «штучка» оказалась в моем кармане….»

— Это не мое! — Решил на всякий случай не врать Быков. — Но чьё это, я тоже не знаю. Этот предмет я подобрал позавчера в лесу, когда бегал кросс. В Заельцовском парке, том самом, где неделю назад во время утренней пробежки был убит парень из «Отдыха»; — ну тот, про которого сообщали по телевизору.

Марина проницательно посмотрела на мужа, неожиданно растерявшегося от простого вопроса, каким-то седьмым женским чувством поняла, что тот не врет.

— Тогда прибери, куда тебе нужно. А то я это вместе с брюками в едва машинке не постирала.

Серега сгреб зеленую пластинку со стола, едва не поддался желанию тут же выбросить ее в мусорное ведро, стоявшее тут же. Но вовремя подумал, что такой жест, да еще на глазах жены, наверняка может вызвать у нее новые подозрения. Он сжал пластик в моментально вспотевшей ладони, аккуратно опустил в карман шортов — из-за некоторых особенностей своего организма летом (да и зимой!) по дому он ходил только в них.

В своей комнате он присел на кресло возле компьютера, задумался. Машинально стал прокручиваться в нем из стороны в сторону — не совсем так, как любил это делать Эраст Фандорин в фильме про статского советника, но сходство было. Наверное, это действительно, помогало думать.

С пластмассовой «штучкой» нужно было что-то делать.

«Интересно, а, действительно, что это такое?» — подумал Серега. Он достал из шортов свою лесную находку, повертел в руках. И тут же выяснилось, что Серегина находка состоит из двух частей. Причем одна часть поворачивается вокруг какой-то невидимой внутренней оси. Быков покрутил тоненькую деталь посильнее. В пластиковом предмете что-то негромко хрустнуло. Бывший физрук от неожиданности выронил его на пол.

Пока он лазил за ним под компьютерный столик, в комнату зашла жена.

— Ну, что? Разобрался, что это такое? — Спросила она, обращаясь к Сереге, наполовину скрывшемуся под тесным коричневым столиком.

— Нет еще! — Раздался глухой голос Быкова. — Пока не разобрался….

Видно было, что лазить под тесным столом и одновременно разговаривать ему тяжело. Жена насмешливо глянула на Серегин зад, торчащий из-под стола, добавила:

— Когда закончишь, иди обедать, борщ уже готов.

Быков пробурчал под столом что-то нечленораздельное, наверное, означавшее согласие. Марина повернулась и так же неслышно, как и зашла в Серегину комнату, покинула ее.

Отряхнув «вековую» пыль, собранную на рукава и спину рубашки, бывший физрук снова уселся на свой любимый стол.

Под неосторожно поломанной Быковым пластиковой деталью обнаружилась металлическая вставка — тоненькая, правильной прямоугольной формы. Бывший физрук ее еще раз внимательно оглядел. «Голову даю на отсечение, но эта деталь от компьютера!» — решил он. — «Вот только разъем какой-то странный. Я такими разъемами никогда не пользовался». Он тяжело вздохнул и снова полез под стол, к тыльной стороне системного блока.

Подходящие по форме и размеру разъемы отыскались в самом верху системного блока быковского компьютера. Серега осторожно вставил зеленый пластиковый прямоугольник в системный блок, медленно полез назад. Чтобы ненароком не содрать об столешницу кожу на спине, он двигался предельно осторожно. Но все равно даже не почувствовал, как своей здоровенной, как лопата, ступней, зацепил табурет, стоявший здесь же, рядом с любимым «фандоринским» креслом, с грохотом уронил его на пол.

На шум прибежала жена. Скептически осмотрела разруху, которую Серега учинил всего на пару минут, пока она была на кухне.

— Немедленно обедать! — решительно скомандовала она. — Борщ остывает!

В Красноярске в этот выходной весь день, начиная с утра, шел дождь. Напротив тусклых окон бетонных коробок тяжелое мокрое небо грудью легло на все пространство Енисея вверх и вниз по течению реки. Противоположный берег могучей сибирской реки то исчезал в иссиня-сером мареве мелкого холодного дождя, то появлялся ненадолго снова… Александр Александрович нервно потеребил между пальцев едва прикуренную тоненькую сигарету, судорожно смял ее в бесформенный бычок о дно пепельницы.

Боль в сердце не отпускала, кажется, она даже усилилась.

Он отошел от окна, достал новую сигарету, закурил снова, нервно заходил по кухне из угла в угол. Беспокойство не покидало его с самого утра, с тех пор, как его бывшая жена, сын и племянница уехали в гости. Этот Николай — новый муж Ларисы — водитель опытный, дорога для него хорошо знакома…. Да и выходной сегодня, машин мало. Но почему так болит сердце, словно от предчувствия чего-то неотвратимого и очень страшного?

У финансиста и художника Александра Слемзона такое было уже не в первый раз…. Как и тогда, весной, когда тяжело заболела мать; в тот день, когда она умерла, у него тоже весь день были дурные предчувствия. Неужели и сегодня интуиция его не обманывает? Неужели в дороге что-то случилось? А ведь в машине — Антон.

Сын….

Александр Александрович ненадолго остановился перед окном, задумчиво проводил взглядом, как незримо истаивает в квадратном проеме форточки слабый сигаретный дымок. «Вот и жизнь так….» — почему-то подумалось ему.

В комнате пронзительно зазвонил телефон. Александр Александрович вздрогнул, как от выстрела, не глядя, бросил окурок в пепельницу, энергично толкнул кухонную дверь, решительно взялся за трубку.

— Что случилось? — Это были первые слова, которые услышал его невидимый собеседник. Звонил… Антон.

— Папа, мы разбились! — Говорил очень взволновано, почти кричал в трубку сын Александра.

— Стоп! Успокойся! — скомандовал ему его отец. — Рассказывай, что произошло!

— Папа, мы разбились на машине. Недалеко от Большой Мурты. Мама стала ругаться на дядю Колю, он стал нервничать, дергать руль…. Асфальт мокрый… Машину занесло… Вынесло на «встречку»…. Там — «Волга»…. Дядя Коля погиб сразу, мама живая, я — тоже. Лена — в очень тяжелом состоянии. Всех пока отвезли в Большую Мурту, в больницу. Лена в реанимации….

— Ты как? — едва успев перевести дух, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил финансовый гений.

— Меня от удара выбросило из машины через заднее стекло. Немного ударился об асфальт. А так — ничего. Одни царапины.

Александр тяжело выдохнул, трижды наотмашь перекрестился.

— Вот что! Ты сейчас где?

— В больнице! В Большой Мурте!

— Будь там! Я скоро приеду!

Он подошел к окну, мельком глянул вниз на белую «Тойоту», еще утром забранную со стоянки, ткнул в кнопочку брелока сигнализации, заводя машину….

Финансист быстро накинул на себя куртку, похлопал по карманам, проверяя, на месте ли водительское удостоверение и сигареты, толкнул дверь из квартиры….

— Блин! Самое главное забыл! — Негромко чертыхнулся он, возвращаясь обратно. В квартире он открыл дверку сейфа, вмурованного в стену, не глядя, выгреб из него все, что там имелось. Сколько сегодня понадобится денег на леченье, точно сказать не смог бы никто.

…Он даже не заметил, как проскочил Красноярск — в выходной день на этом участке краевой дороги машин всегда было немного. За микрорайоном Солнечный он вдруг понял, что давно не курил. Достал из высокой синене-белой пачки «Парламента» сигарету, чиркнул зажигалкой. Нас долю секунды задержал взгляд на ее огоньке.

— Да, брат! — раздался его негромкий голос, обращенный к самому себе. — А руки-то все равно дрожат!

Антон выбежал на крыльцо, едва завидев машину отца, въезжавшую во двор больницы районного центра Большая Мурта.

Финансист бегло осмотрел сына. Несколько царапин на лице уже подсохли. На руках сына тоже имелось несколько повреждений, но в целом все было так, как и говорил по телефону Антон. Единственное, что пострадало по-настоящему — это куртка подростка. Она спасла Антона во время удара о поверхность дороги, но разорвалась в нескольких местах. Носить ее больше было нельзя.

Александр Александрович выпотрошил карманы одежды сына, без сожаления выбросил то, что осталось от его кожаной куртки в большой квадратный, покрытый окалиной железный бачок, стоявший прямо во дворе районной больницы, накинул на плечи подростку свою.

— Ну, показывай, где здесь реанимация! — сказал он Антону.

Дежурный врач непосредственно в реанимационное отделение Александра не пустил, пригласил к себе в кабинет, предварительно уточнив, кем ему приходятся пострадавшие в автомобильной аварии люди.

Место это, напротив Большой Мурты, на трассе Красноярск — Енисейск, примерно в ста километрах от краевого центра, каждый год, с завидным постоянством выдавало очередной «урожай» смертей. Редкий месяц не проходил, чтобы на небольшом сравнительно участке достаточно ровного шоссе не гибли люди. В чем причина — не знал никто. Может, дело было в перепаде высот, когда поднимающаяся на очередной взгорок машина попросту не могла быть замечена из другого транспортного средства, движущегося навстречу; может, к этому моменту — то есть через примерно час после того, как люди покидали Красноярск, — у них притуплялась бдительность….. Но факт оставался фактом — люди из года в год погибали, и погибали на практически одном и том же месте шоссе; и конца этим смертям не было видно. Так как никто так и не смог понять, в чем причина такого количества пострадавших.

Нельзя было сказать, что в районной больнице Большой Мурты привыкли к такому положению вещей — а уцелевших в страшных авариях людей прежде всего везли именно сюда, как к ближайшему месту, где пострадавшим могли оказать помощь, — но у местного медицинского персонала попросту не было иного выхода, потому что не оказать немедленную помощь человеку — не только тяжкий грех, но и нарушение клятвы Гиппократа. Разумеется, у красноярских эскулапов возможностей для оказания экстренной помощи было намного больше, но часто ситуация была такой, что счет шел не на минуты — на секунды. Поэтому всех пострадавших, которые могли не пережить дорогу до Красноярска, везли сюда.

Лену, племянницу Александра Александровича, и его бывшую жену Ларису, тоже привезли в больницу Большой Мурты.

У Ларисы было несколько переломов, но в целом ее жизнь была вне опасности, а вот Елена….

Врач — немолодой уже дядька, повидавший на своем веку немало смертей в автоавариях, и тот не смог скрыть горечь в голосе, когда рассказывал о состоянии Елены….

…Тяжелейшая кома — если описать его коротко, двумя словами. — Подытожил он.

Удар пришелся в боковую сторону автомобиля — ту, где за водителем сидела племянница Александра. Николай погиб мгновенно, а Елене «повезло» — она пока была жива. У нее не было переломов или повреждений внутренних органов, но она очень сильно ударилась о стойку «Тойоты» головой.

Врач, рассказывая о состоянии Лены, в этот момент надолго замолчал. Он зачем-то снял и протер кусочком бинта и без того чистые очки, медленно одел их обратно.

— Выживет она или нет — не знаю. — Наконец, продолжил он. — Гарантий никаких дать не могу. Очень многое будет зависеть, в том числе и от медикаментов, которые мы будем ей давать.

Положение крайне тяжелое.

Лекарства нужны дорогие, импортные; в Большой Мурте таких нет. Если Вы можете купить их и привезти к нам, в больницу…. Но торопитесь, времени очень мало. Вот рецепт! — он достал из бокового кармана своего халата, протянул Александру Александровичу сложенный вдвое, заранее приготовленный белый листочек. Александр машинально его развернул и мельком глянул на записи. Названия лекарств ему ни о чем не говорили. Пятнадцать лет назад, когда он в такой же страшной аварии был буквально весь переломан, в России таких лекарств в продаже еще не было.

— Сегодня я все равно ночую в больнице, остаюсь здесь до десяти утра. Так что, если получится с медикаментами, привозите в любое время суток, хоть ночью….

Финансист машинально полез во внутренний карман куртки — туда, где во внутреннем кармане лежал бумажник; вспомнил, что накинул ее на Антона. Он выглянул в коридор, негромко позвал сына. Антон боком протиснулся в дверь, остановился у порога. Видно было, что он ожидает «самого худшего» — то есть того, что его оставят в больнице; и этого ему очень не хочется. Александр Александрович жестом руки подозвал сына к себе, достал из внутреннего кармана «лопатник». От его внимательного взгляда не укрылось внутреннее напряжение сына.

— Вы позволите мне прямо сейчас забрать сына с собой, в Красноярск? — Спросил он у доктора.

— Да, пожалуйста. Только сначала подпишите необходимые документы…..

Антон не стал дожидаться, пока отец оставит свой автограф везде, где этого требовали правила выписки больных, поступивших в районную больницу, почти бегом направился к «Тойоте» — он видел, что когда отец подъехал, он так спешил, что про сигнализацию даже не вспомнил.

В машине Александр Александрович снова закурил. Нервная дрожь на какую-то долю секунды овладела им, но он усилием воли справился с волнением. Стараясь больше не поддаваться сильному нервному напряжению, понимая, что в теперешнем его состоянии он уязвимее, чем обычно, он медленно, все время контролируя скорость движения машины, поехал в Красноярск.

В краевом центре, куда Александр вернулся уже ночью, в первой же крупной круглосуточной аптеке, которая попалась ему по дороге, финансисту ответили, что лекарства очень дорогие, спрос на них ограниченный, поэтому в продаже их нет. Нужно заказывать. В лучшем случае они будут завтра к вечеру.

Александр Александрович даже не стал объяснять, что сейчас для людей, которым необходимы эти медикаменты, дорога каждая минута, он молча забрал рецепт обратно, уточнил, где такие лекарства могут быть. Женщина — провизор пожала плечами, посоветовала:

— Обратитесь в справочную. — Она назвала телефон.

Александр тотчас же набрал номер. Ему долго не отвечали, он уже стал сомневаться, тот ли номер дала ему работница аптеки. Наконец, на другом конце телефонной линии сняли трубку.

После довольно длительно уточнения названия лекарств (финансист из-за волнения кое-где пропустил латинские буквы, кое-где их «изменил») трубка ответила, что лекарства в продаже есть, но не все. Адрес аптеки, в которой можно было их купить, почти совпадал с номером дома, в котором жил финансовый гений. «Ну вот, и первая хорошая новость за сегодня!» — обрадовался Александр Александрович. — «Не нужно Антона пересаживать в такси, чтобы он добрался до дома».

…В кармане беззвучно завибрировал сотовый телефон. Михаил Певзнер нащупал пальцем нужную кнопочку, нажал на сброс звонка. Спустя минуту он мельком, стараясь не привлекать внимания судьи, глянул на телефон. Звонок был от Романа Чаркина.

«Не иначе опять что-то случилось!» — Решил адвокат после того, как Рома еще дважды в течение часа перезванивал на его сотовый.

Больше Чаркин не звонил — набрался терпения. Он достаточно хорошо знал Михаила и понимал, что часто, занимаясь своими адвокатскими делами, он не может немедленно ответить на телефонный звонок — например, во время судебного заседания; или во время допроса в СИЗО. Значит, перезвонит сам, при первой же возможности.

Певзнер перезвонил во время перерыва.

— Миш! Тут такое дело…. Не знаю, что и делать. Пришла бумажка от судьи Копьевой. Просят зайти в Октябрьский районный суд, расписаться за какие-то документы. Что делать? Вдруг опять арестуют? Может, подъедешь?

— Я сейчас в Колывани, на процессе, подъехать не смогу. Ты не бойся — решение о твоем аресте было вынесено с нарушениями Закона, повторно арестовать тебя не имеют права. Иди, не бойся…. Потом отзвонишься, расскажешь, что, да как. Хорошо?!

— Ладно…. Договорились…. Но что-то я не очень-то верю этой Копьевой. Решение о моем аресте принимала именно она. А ты не хуже меня знаешь, больше всего на свете судьи не любят признавать свою неправоту. Не исключено, что она опять какую-то «козню» приготовила. Но если ты считаешь, что нужно обязательно сходить, я пойду….

Едва закончился процесс, на мобильном телефоне Михаила снова высветился номер домашнего телефона Чаркина. Звонила… мать Романа. Она сообщила, что несколько минут назад из Октябрьского суда ей позвонил Рома и сказал, что судья Копьева вручила ему какую-то бумажку, тут же вызвала судебных исполнителей и… арестовала его.

Михаил беззвучно, но смачно выматерился, отключил телефон.

Теперь, чтобы снова освободить бывшего десантника из СИЗО, придется обращаться в Новосибирскую областную коллегию судей. Обычно рассмотрение таких жалоб занимает не менее двух-трех недель, но и три недели — это очень большое время. Особенно для того, кто вынужден все это время находиться в следственном изоляторе. Он раздраженно бросил свой портфель на заднее сиденье «Тойоты», притопил газ, намереваясь добраться до Новосибирска как можно скорее. Может, что-то удастся сделать уже сегодня?

На площади Труда он ненадолго подзадержался в «пробке». Как ни странно, но эта вынужденная пауза позволила ему окончательно успокоится. Остановившись у светофора, он задумчиво проводил взглядом темно-серый «автозак», промелькнувший перед капотом его «паркетника», не глядя на телефон, ответил на очередной звонок.

— Привет, Миш! Это снова я! — Звонил Чаркин.

— Ты что, уже в СИЗО?

— Да не совсем. Знаешь, тут какое дело…. Деру я дал.

— Как — деру? Сбежал, что ли?

— Ну, да….. Копьева вызвала за мной конвой из СИЗО. Машины часа полтора не было. Я уже курить хотел — сил не было терпеть. Ну, попросил судоисполнителя вывести меня на крыльцо, покурить. Такая безнадега накатила — аж жуть. Неужели, — думаю, — совсем нет справедливости в этой стране?

— Ну, и что?

— Как что? Забедрил его…. Ты не бойся, я ему ничего не сломал. Пока судебный исполнитель «отдыхал» на крыльце, я махнул через забор….

Миша хорошо помнил этот забор во дворе Октябрьского суда — метра три высотой, не меньше. Как он перелез-то через него?

— Слышь, Ром…. Ты меня не обманываешь? Там забор — не сразу до верху допрыгнешь.

— Да я и сам не понимаю…. Перемахнул, даже не заметил как….

— Ладно…. Я завтра же, с утра подаю жалобу в областную коллегию судей. Максимум через три недели будет решение об отмене постановления о твоем аресте. Потерпишь?

— Ну, а куда мне деваться? Конечно, потерплю….

Михаил намеренно не стал уточнять, где и как Чаркин собирается провести эти три недели. Теперь, после побега его клиента из-под стражи, его телефон, как представителя подозреваемого, спецслужбы по просьбе органов внутренних дел вполне могли взять на прослушку. Не факт, что они обязательно это сделают, но вероятность была большая. Значит, рисковать было нельзя. Если Романа опять поместят в СИЗО, то там, в руках опытных костоломов, под действием «неотвратимых доказательств» в виде резиновых палок и пудовых кулаков оперов он может подписать любые показания против себя самого.

Певзнер неожиданно вспомнил, как и сам, однажды оказавшись примерно в такой же ситуации, даже не заметил, как запрыгнул на крышу контейнера высотой не меньше трех метров от земли.

Дело было так.

Примерно десять или двенадцать лет назад на Новосибирской барахолке, самой большой в Сибири — той самой, о которую сломано столько «копий» и за контроль над которой заплатили жизнями не один десяток человек, произошел случай. Кто-то с кем-то что-то там не поделил; сторона, посчитавшая себя незаслуженно обиженной, не особенно затрудняя себя в выборе средств для восстановления «попранной» справедливости… бросила конкурентам гранату. От взрыва никто серьезно не пострадал, но в милицию пришла информация, что может быть повторное покушение, также с использованием «карманной артиллерии».

Барахолка — это не только место столкновения экономических интересов нескольких новосибирских организованных преступных сообществ, это еще и большое количество продавцов и покупателей, среди последних — много женщин и детей. Словом, к информации отнеслись с полной серьезностью, выделили несколько мобильных групп, которые непрерывно несли дежурство с целью предотвращения возможного теракта. Среди нескольких десятков сотрудников органов внутренних дело, переодетых в гражданские костюмы, был и молодой следователь Михаил Певзнер, которого взяли из-за его спортивных навыков и способности принимать правильные решения в ограниченном отрезке времени.

Что Михаил с блеском продемонстрировал, но в ситуации, о которой без смеха потом рассказывать было невозможно.

Поначалу все шло как обычно. Патрулирование, внимательный, даже дотошный осмотр подозрительных мест и подозрительных граждан. Гранаты Певзнер не боялся, знал, что времени, пока горит запал у гранаты — то есть около четырех секунд, вполне достаточно для того, чтобы «нырнуть» за какое-нибудь укрытие.

Или закрыть гранату собой (такой вариант для сотрудников милиции рассматривался как основной, ввиду большого скопления людей).

Неожиданно с одного края барахолки раздался истошный женский крик, толпа людей колыхнулась в сторону от возникшего шума…. Разом закричали десятки людей. «Граната!» — Решил Михаил. Он молниеносно выдвинулся в сторону шума и криков, навстречу лавинообразно двигавшейся толпы…. Певзнер по инерции сделал еще пару шагов вперед и только сейчас увидел то, что так сильно испугало людей.

С цепи около входа сорвался огромный волкодав. Он злобно рычал, кидался на людей, спина на его загривке стояла дыбом.

У страха глаза велики.

Когда собачища, размером превосходящая любую из собак, когда-либо виденную Михаилом, кинулась на него с открытой пастью, нервы молодого оперативника не выдержали. Он побежал. На ходу успел оглянуться, понял, что собака его догоняет, успел заметить высокую ровную стену стального контейнера….

В себя он пришел только наверху.

Смотреть вниз ему было страшно — таким высоким оказался контейнер. Миша даже не заметил, как запрыгнул на него — в тяжелой зимней шубе, зимних ботинках, в рукавицах.

Адвокат вспомнил казавшийся теперь забавным случай. Усмехнулся, представляя, как Чаркин, презрев гравитацию, залетает на высоченный забор….

….Областная коллегия судей рассматривала кассационную жалобу адвоката Михаила Певзнера на меру пресечения Чаркина Романа недолго. Она полностью удовлетворила требования защитника: вынесенное судьей Копьевой решение об аресте Романа Чаркина является незаконным, оно должно быть отменено, а сам он должен теперь дожидаться решения суда по уголовному делу на свободе, под подпиской о невыезде.

С легким сердцем Михаил получил на руки кассационное определение Новосибирского областного суда и тут же поехал с ним в Октябрьский районный суд, чтобы лично вручить его судье Копьевой, что не соответствовало установленному порядку передачи таких документов, но допускалось только в исключительных случаях.

Случай же, действительно, был из ряда вон.

Судья внимательно прочитала определение…. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она отдавала распоряжение об отмене собственного постановления об аресте Чаркина.

Михаила это насторожило. Он попросил судью дать ему копию того документа, который она вручала его подзащитному. Судья вежливо, но твердо отказала, сославшись на какую-то выдуманную причину. Певзнер насторожился еще больше. От судьи Копьевой в такой ситуации можно было ожидать любого подвоха. Но вот какого конкретно?

«Ладно!» — Подумал Михаил. — «Вы нас — из двери? Так мы — в окно!».

Он вышел на улицу, отошел на несколько десятков метров от суда, набрал номер сотового Романа.

Чаркин долго не отвечал. Наконец взял трубку.

— Слушай, Ром! — вместо приветствия сказал ему Михаил. — У тебя та бумага, которую дала тебе Копьева, когда тебя задержали, сохранилась?

— Да, а что? — Настороженно поинтересовался бывший борец. Слышно было, что он уже и сам не знает, кому можно верить, а кому — нет.

— Можешь ее прочитать мне? Прямо сейчас?

— Почему не могу? Могу! — После некоторой паузы ответил Чаркин. Слышно было, как он шуршит какими-то бумагами. — Вот, слушай…

Адвокат, не перебивая, выслушал его до конца, мрачнея с каждой секундой. «Ну, Копьева, ну молодец!» — думал он, — «Опять всех нас чуть не «умыла».

Как и ожидал Михаил, «тертая в правовых вопросах баба», словно предвидя, что ее решение об аресте Чаркина может быть отменено коллегией областного суда, на бывшего десантника, обвиняемого в преступлении, которого тот не совершал, загодя поставила еще один правовой «капкан». Оказалось, существуют два постановления об аресте Романа Чаркина. Первый — собственно об аресте Чаркина, второе — о его розыске и в случае задержания избрание меры пресечения — заключение под стражу. Таким образом, она юридически дважды «арестовала» его, что с точки зрения уголовно — процессуального законодательства недопустимо.

Михаил вернулся в суд, рассказал все, что стало ему известно из разговора с Романом и попросил прокомментировать принятое судьей решение.

Судья с ненавистью посмотрела на могучую фигуру адвоката, но вовремя заметила в его руке сотовый телефон; промолчала.

«Учитывая накаленную обстановку по этому делу, у этого Михаила Михайловича, — думала она, — вполне может быть включен диктофон, например, в мобильном телефоне». — Она пригласила в кабинет своего секретаря и в присутствии адвоката приказала ей добавить в постановление, которое та отпечатала полчаса назад, еще один пункт….

«Рано радуетесь, господин Певзнер. Игра еще не окончена!» — подумала она, прожигая взглядом дверь своего кабинета, закрывшейся вслед за могучей фигурой бывшего самбиста.

В Большую Мурту Александр Александрович вернулся уже заполночь. Чтобы купить все лекарства, которые значились в рецепте, врученном ему местным эскулапом, финансисту пришлось «поднять на ноги» практически всех своих знакомых, хоть как-то связанных с медициной и фармакологией.

Лекарства в Красноярске были. Но основная проблема была в том, что в выходной день, уже практически ночью купить их, или даже одолжить на день-два было очень сложно. Да и цена кусалась….

Врач слегка удивился, увидев финансового гения. Видимо, дневной посетитель не произвел на него впечатление «крутого» и успешного бизнесмена, которому по силам решить сложную задачу по добыче очень дорогих и дефицитных медикаментов. Однако вслух он ничего не сказал, принял в руки картонную коробочку, в которой Александр привез лекарства, открыл ее, бегло осмотрел. Доктор удовлетворенно хмыкнул, кивнул головой и тут же исчез в боковой двери, ведущей в реанимационную палату.

Александр Александрович устало присел на обтянутый коричневым дерматином топчанчик, стоявший тут же, в коридоре, откинулся на прохладную голубую штукатурку стены районной больнички. Напряжение последних часов стало спадать.

«Надо покурить!» — подумал он, незаметно проваливаясь в сон….

Только к вечеру Быкову удалось, наконец, уединиться с компьютером. Неизвестная зеленая «штучка» оказалась банальной «флешкой» — устройством флэш-памяти для хранения и переноса информации. Так, во всяком случае, ее «опознала» умная машина, едва Серега вылез из-под стола и взглянул на монитор. Он очень хотел посмотреть, какую информацию несет в себе этот крохотный кусочек пластика, но по воле жены обед с борщом плавно перетек в поездку по магазинам, оказывается, еще вчера запланированную Мариной…. Потом пришлось срочно искать и менять патрубок на машине, не выдержавший испытания временем и летней жарой…. Плюсом в этой истории было только то, что патрубок лопнул верхний, и антифриз вытек не весь: да и Быков вовремя заметил неожиданный скачок стрелки термометра на приборном щитке машины; а в машине остро запахло антифризом.

Сереге в этот день повезло еще дважды: диаметр лопнувшего патрубка «Нисана» совпадал с диаметром аналогичной запчасти для отечественных «Жигулей», а сам магазин по продаже всякой мелочевки обнаружился практически рядом с местом вынужденной остановки — через дорогу, напротив.

Не меньше часа провозился с «нехорошим» патрубком Серега. Капитально вымазался, в нескольких местах оцарапал кожу на руках, негромко, но непрерывно матеря неизвестных ему инженеров японской корпорации, разместивших все навесное оборудование двигателя японского автомобиля так, что в некоторых местах невозможно было просунуть руку с инструментом. В конце концов, отечественная резинка заняла в двигателе японского транспортного средства положенное ей место.

Теперь можно было ехать домой.

…Пластиковый кусочек зеленого цвета оказался «под завязку», то есть почти на все 128 мегабайт заполнен какой-то информацией.

Файлов было несколько.

Серега на удачу кликнул мышкой в самый верхний…. Компьютер отозвался довольно длинным «дождем» в «брюхе» своего системного блока — так с его «писюком» было всегда, когда ему попадался «тяжелый» файл с большим количеством графики или фотографий. Наконец, осторожный шорох в недрах машины прекратилось, на экране монитора возникла надпись. Быков покрутил колесико мыши на себя, оценивая объем текстового файла…. Вернулся к началу текста.

Серегу взяла оторопь, стало страшно. По спине пробежала горячая волна, застряла где-то между лопаток, каплями холодного пота скатилась вниз. Ошибки быть не могло — этот документ мог быть предназначен тому человеку, должность которого была названа в первой же строке первого же открывшегося файла: «Президенту Российской федерации. Аналитическая записка».

Первым чувством бывшего тренера было неодолимое желание немедленно залезть под стол, как можно быстрее вытащить из системного блока компьютера злосчастный кусок пластмассы и выбросить флешку подальше, чем в мусорное ведро. «А лучше — сжечь!» — Подумал Быков, с трудом удержавшись от компьютерного вандализма.

Он отвернулся от экрана монитора, задумался. Никто не знал, какие тайны могли хранить сохраненные на флешке файлы. У государства предостаточно секретов, которое оно защищает всеми доступными ему средствами. В аналитической записке, адресованной главе государства, могли содержаться сведения военного, экономического, оборонного или стратегического характера, которые посторонним знать не просто не нужно — их знать опасно.

«Не дай Бог, что-нибудь про секретные самолеты или ракеты» — подумал Быков.

«А если это чей-то розыгрыш? — Не соглашался с Серегой его внутренний голос. — Да и нет ничего страшного в том, что ты только посмотришь эту аналитическую записку. Разве тебе неинтересно, о чем докладывают Президенту его помощники? В конце концов, флешку всегда можно уничтожить, а файлы из компьютера стереть; и никто не узнает, что ты читал документ, предназначенный для руководителя государства. Может, это твой единственный шанс в жизни прикоснуться к тому, как власть принимает решения, влияющие на судьбу всей страны. Неужели неинтересно?»

«Интересно! — согласился со своим «внутренним» оппонентом Быков. — Но если кто-то узнает, что ко мне в руки попали такие документы, то этот шанс, точно, станет последним». «Значит, ты испугался?» — Съехидничало в ответ его «внутренне я». — «Да, испугался!» — Не стал врать самому себе бывший тренер. — Ничего не боятся только идиоты или сумасшедшие. Смелость — это не отсутствие страха. Храбрость, мужество — это способность контролировать и преодолевать свой страх, принимать правильные решения в ситуации, когда чего-то боишься».

«Вот и проконтролируй принятие правильного решения!».

Быков еще немного покрутился на своем кресле, взвешивая аргументы «за» и «против» того, чтобы «залезть» в файлы, возможно, предназначенные первому лицу в стране.

Любопытство, наконец, перевесило страх за возможные последствия. Серега повернулся к экрану монитора.

«Та-ак…. Посмотрим, чем это неизвестные авторы хотят удивить Президента России? Вряд ли ему стали бы писать о том, что он и без них знает. А знает он наверняка почти все.

Ни хрена себе записища!» — Мысленно «взвесив» многостраничный — на несколько десятков листов — опус неизвестного автора (или авторов?), тихо присвистнул бывший тренер. — А еще говорят, что чиновники не любят читать тексты, занимающие больше одной страницы…..

«Интересно, а что в других файлах?» — любопытство стало распирать его все сильнее. Он закрыл «Аналитическую записку», кликнул мышкой на следующую строку в перечне файлов….

Дальше шла какая-то техническая документация, большое количество схем, чертежи; экономическое обоснование чего-то несомненно важного и нужного.

Военных секретов в потерянных кем-то файлах не было.

Бывший физрук шумно выдохнул, выражая облегчение, что не стал носителем какой-то страшно секретной военной тайны. «Да и вряд ли военные секреты переносят вот так, в обычной флешке!» — Облегченно подумал он. — «Что за хрень попала мне в лесу, самому мне, пожалуй, ни за что не разобраться. Тут нужны другие мозги. И я даже знаю — какие!».

Сложность, правда, заключалась в том, что находились эти мозги вместе с их обладателем не менее чем на тысячу километров восточнее Новосибирска. Но разве это расстояние — большая преграда в эру реактивных самолетов и поголовной мобильной связи?

Недолго думая, Серега тут же набрал известный ему красноярский номер. К телефону в квартире старого друга так никто и не подошел, а автоответчик голосом Александра Александровича вежливо попросил перезвонить попозже. Упрямый Быков еще несколько раз в течение вечера и ночи перезванивал в Красноярск, но всегда с одинаковым результатом: финансовый гений дома так и не появился.

«Ладно, придется ждать завтрашнего вечера!» — Наконец, определился для себя Серега. — «Да и мне уже пора заняться другим, не менее полезным делом».

«Не менее полезное дело» было просьбой одного старого колыванского знакомого по имени Толик. На самом деле он Толиком не был, по паспорту у него было совершенно другое имя, тоже начинавшееся на букву «т». Кем был по национальности этот Толик, доподлинно известно не было. Давным-давно, в самый расцвет «застольных» времен он приехал с Каспия в Колывань на заработки, женился, да так и остался здесь, променяв солнечный Дагестан на холодную Сибирь. За три с лишним десятка лет он напрочь утратил даже признаки характерного для выходцев с Кавказа «кавказского» акцента, по-русски разговаривал абсолютно чисто, стал совершенно седым. Представлялся всегда всем новым знакомым привычным русским именем Анатолий; так и его и звали почти все, кто не знал его настоящего «паспортного» имени, ибо ни по внешности, ни по выговору, ни по поведению он ничем не отличался от сотен других русских мужиков.

У него осталось всего одно качество, присущее почти всем выходцам со знойного Юга СССР — предприимчивость, умение зарабатывать деньги там, где простому русскому мужику часто было просто лень.

Толик занимался асфальтом. Кипучая кавказская натура вкупе с въевшимися в гены традициями горского гостеприимства помогали ему решать все вопросы, которые возникали после получения заказов на ремонт дорожного плотна — выработку асфальта, его транспортировку, укладку….

Но в последние годы налаженный «конвейер» стал давать сбои. Традиционные «клиенты» Толика сильно обеднели; вместе с ними стало беднеть и предприятие, на котором работал бывший житель Каспия.

Срочно нужна была диверсификация бизнеса.

Вряд ли Толик знал и понимал значение таких сложных слов, однако природная предприимчивость вкупе с большущим жизненным опытом подсказывала ему: нужно новое направление в бизнесе, новая клиентская база, другие заказы….

Одним из людей, к кому он обратился с просьбой поискать клиентов для сбыта продукции асфальтного заводика, был его старый знакомый Серега Быков.

С тех пор прошло всего две недели, но бывший физрук времени зря не терял. Через своих старых и новых друзей он смог выйти на людей, которые могли помочь его старому знакомому. Речь шла об асфальтировании раскопанных для ремонта и отремонтированных теплотрасс, но только тех, которые находились внутри кварталов. Все, что раскапывалось на проезжих частях дорог, давно уже было «отдано» другим, более мощным предприятиям.

Первая встреча с представителями заказчика была намечена как раз на завтрашнее утро.

…Заказчиком оказался довольно представительный дядька лет пятидесяти на вид, с аккуратной темной бородой и коротким ежиком седых волос, выдававший в их обладателе бывшего военного.

Как пояснил их общий знакомый, собственно, и организовавший эту встречу, дядька являлся важным чиновником в одной из районных администраций Новосибирска: в его распоряжении находились средства, отпущенные на ремонт внутриквартальных территорий.

«То, что нужно!» — Обрадовался Быков, сообразив, что случай и его старые знакомые вывели его на того, кто является непосредственным распорядителем средств, выделяемых на то, чем хотел заняться его колыванский знакомый Толик.

На встречу бывший военный приехал на «очкастом» «мерине» синего цвета. В ухе чиновника торчал «блютуз» новейшей модели, темно-коричневые ботинки говорили о том, что их обладатель в курсе самых последних сезонных новинок мужской моды на обувь. Дядька вышел из машины, демократично поздоровался со всеми за руку. Серега заметил, как взгляд чиновника скользнул по его давно не латаным кроссовкам, мельком остановился на не очень новом автомобиле «Нисан», припаркованном поодаль, но вслух бывший военный ничего не сказал.

Чиновник также молча выслушал предложение колыванского Толика, переданное ему через бывшего физрука. Еще раз смерив с головы до ног назадачливого «посредника», он, наконец, сказал, что работа для «асфальтового товарища» есть. Однако нужно, чтобы об объеме и цене за работу договаривался именно тот человек, который возьмется эту работу сделать — то есть Анатолий, от имени которого говорил Серега.

Единственное, что сумел понять Быков из непродолжительного монолога «заказчика», так это то, что этот бородатый дядька являлся заказчиком, подрядчиком и принимающей инстанцией в одном лице. То есть он был как бы «сам себе режиссер»: сам заказывает, сам принимает сделанную работу, сам с собой же расплачивается за нее. Что это может означать на деле, объяснять даже бывшему физруку не нужно было. Предложенная схема работы самой выгодной была… для чиновника. Никаких «откатов», или тем паче взяток — разве может быть взяткой то, что и так уже лежит в твоем собственном кармане? Бывший военный, он же — «заказчик», возможно, оказался банальным казнокрадом, ищущим тех, кто сделает за него работу подешевле, если вообще не даром. Так это или не так, предстояло узнать завтра, во время назначенной встречи.

Договорились, что Толика чиновник будет ждать завтра, в это же время — дядька с военным «ежиком» назвал место, и пояснил, что это — рядом с «объектом».

… На «объект» — неровную, изрытую экскаватором площадку в одном из дворов на главной улице города — Красном Проспекте — представительный дядька приехал не один. Рядом с его синим «Мерседесом» свой светлый «Лендкрузер» с двумя нолями на номере государственной регистрации транспортного средства припарковал другой, еще более высокопоставленный чиновник не то из областной, не то — из городской администрации. Имени его Серега не знал, но лицо высокопоставленного «заказчика» неоднократно «светилось» в местных новостных каналах, успело примелькаться.

О чем шел разговор, Быков старался не слушать. Отошел подальше, стал вполоборота, демонстрируя, что свою задачу он выполнил, договариваться теперь нужно с тем седым человеком, которого он представил чиновникам только что. Однако обрывки разговора долетали и до него….

Поначалу все шло, как планировалось. Объем работ устраивал, сроки и качество — тоже. Но вот когда вопрос зашел о цене….

. — Чтобы нормально заасфальтировать эту площадку, нужно шесть — семь машин «КамАЗов» асфальта, хотя бы полуторатонный каток, опытная бригада…. — Пятьсот рублей за квадратный метр! — Назвал свои условия предприимчивый совладелец асфальтового заводика.

Из предварительных консультаций с другими «асфальтовыми» предпринимателями Серега знал, что эта обычная цена за такую работу, поскольку «официальная» цена за подготовку и укладку асфальта, то есть та цена, по которой «закрывались» такие работы из бюджетных средств, достигала тысячи двухсот рублей за квадратный метр.

У бородатого казнокрада первый раз проявилось какое-то подобие эмоций. Он закинул голову назад в беззвучном смехе, «отсмеявшись», вытер слезу, махнул рукой.

— Вот, что, мужики! — Сказал он, обращаясь главным образом к Толику. — Да, здесь — пятьсот квадратных метров. Чтобы закрыть такую площадь асфальтом, достаточно трех или четырех машин с асфальтом. Все знают, сколько стоит «КамАЗ» асфальта — пятнадцать тысяч рублей. Наймете таджиков, они вам его раскидают лопатами. Ручным катком прикатаете…. На все про все у вас уйдет не больше ста тысяч рублей. Я вам за эту работу даю сто тридцать тысяч. И ни рубля больше! По рукам?!

Толик ничего не ответил, набрал чей-то номер на своем мобильном, недолго переговорил.

— Я тут уточнил…. — Сказал он. — За эту работу вы сами себе заплатите по семьсот — восемьсот рублей за квадратный метр. То есть в сумме — четыреста тысяч рублей. Я себя уважать перестану, если буду знать, что вы на моем труде на халяву кладете себе в карман такие деньги. Пятьсот рублей за квадратный метр — нормальная цена…. Пятьсот рублей — и точка!

Казнокрады переглянулись, молча пошли к своим машинам. Бородатый о чем-то спросил своего «старшего» товарища, сел в синего «мерина», громко хлопнул дверью. Через минуту на «пятачке» никого из чиновников уже не было.

— Толик! Что-то я тебя не понимаю! — Не удержался от упрека подошедший Быков. — Ты почему не стал договариваться, искать «точки соприкосновения»? Я же знаю тебя очень давно. Ты, как никто другой, умеешь находить компромиссные решения.

— Не хочу, чтобы эти наживались на моем труде.

— Толь, ты чё, с Луны свалился, что ли? Это они — хозяева этой страны. Безраздельные, заметь. Они, а не ты, и не я. Да, они «осваивают» огромные бюджетные средства, выделенные на ремонт внутриквартальных территорий, и не только. Ну, и что? Ты как-то можешь на это повлиять? Нет! Это — их страна. Мы ходим по их улицам, живем в их домах и вообще живем в этом городе потому, что это они нам это позволяют!

Да надо благодарить Бога, что они не только воруют из казны, но и дают тебе и мне возможность хоть немного заработать!

— Да я по глазам вижу — вариант кидальный….

— Не факт. Неужели, ты думаешь, никак повлиять на них будет нельзя, если они не захотят рассчитаться?

— А бесполезно. Я с такими людьми уже сталкивался. Два года назад мы вместе с моим другом и партнером Мустафой для мэрии за свой счет заасфальтировали площадку. Выполнили работ на два миллиона рублей….

— Договор был?

— И договор был, и акт приемки подписан. «Нет денег» — говорят, — «Ждите. Когда-нибудь все равно же рассчитаемся!».

— Ну и что?

— Как что? Денег нет до сих пор. Их может не быть вообще никогда. Они так делают не впервые. Я зимой на сайте НГС читал статью про перспективы строительства новых станций в Новосибирске. Даже на принтере распечатал. Она у меня с собой. Хочешь, покажу?

— Давай!

Серега взял листочки, углубился в чтение.

«Одно из основных событий ушедшего 2005 года — ввод в действие станции метро «Березовая роща». — Говорилось в статье. — Это произошло еще в июне прошлого года. Более полугода заказчик строительства не может рассчитаться с подрядчиками, основной из которых — ОАО «Бамтоннельстрой» — отказывается строить «в долг». Ситуация в ближайшее время не улучшится: девятого января 2006 года мэр Новосибирска Владимир Городецкий заявил, что федеральный центр, вопреки обещаниям, не увеличил финансирование строительства городского метрополитена.

Одна из основных составляющих Генерального плана развития Новосибирска — транспортная стратегия города на Оби. Метро в ней занимает одно из ключевых мест. Сегодня финансирование его строительства складывается из трех источников: федеральный, областной и муниципальный бюджеты. Дополнительный источник — «сверхбюджетные средства», которые распределяет правительство.

В начале декабря главный архитектор города Валерий Арбатский, представляя первые итоги разработки Генплана, сказал следующее: «Концепцию строительства метро мы не меняем, чтобы в результате сокращения планов не лишиться небольшого, но все же финансирования со стороны государства. Наши планы на ближайшие десять лет — «Золотая Нива» и «Площадь Станиславского». Шестнадцатого декабря 2005 года губернатор Виктор Толоконский сообщил, что президент во время своего визита пообещал выделить 400 миллионов рублей для строительства новосибирского метро. Владимир Городецкий, еще подводя итоги 2005 года в конце декабря, посетовал: «К сожалению, не слышал заверений, что эти деньги будут выделены. Мы добивались и от президента, и от Минэкономразвития поддержки, которая нам была обещана. Но профицит всегда делился, а до нас дело не доходило. Нам предложено строить своими силами». Мэр сообщил также, что на 2006 год на строительство метро в Новосибирске заложено в федеральном бюджете 132 миллионов рублей, в региональном — 70 миллионов а в муниципальном — 30 миллионов рублей.

«Такой ресурс — это станция в семь лет. Поверьте, это нецелесообразно и экономически невыгодно. 400–450 миллионов в год — это два с половиной года, чуть больше — и станция будет выходить».

Заместитель генерального директора ОАО «Бамтоннельстрой» (БТС) Олег Фердман раскрыл для НГС.НОВОСТИ еще ряд нюансов новосибирского метростроения. Он сообщил, что в правом перегонном тоннеле на «Березовой роще» горным способом, без щита, осталось пройти пятьдесят два метра «пробки». Это позволит открыть полноценное движение на Дзержинской линии. «Оборотные средства БТС вложены огромные, задолженность перед нами составляет 364 миллионов рублей, и мы не видим реальных путей для ее уменьшения. Без привлечения кредитных ресурсов мэрии и области это невозможно», — говорит господин Фердман.

Уникальный проходческий комплекс LOVAT, приобретенный специально под строительство новосибирского метро простаивает уже полгода. Для продолжения работ необходимо финансирование: метростроители разочаровались в практике строительства за свой счет с последующим возмещением. Для строительства тоннеля и станции «Березовая роща» «Бамтоннельстрой» привлекал банковские кредитные средства и платил проценты по кредитам из своих же оборотных средств. Задолженность же МУП «Управление заказчика по строительству подземных транспортных сооружений» перед всеми подрядчиками вместе составляет около 450 миллионов рублей.

«К сожалению, с первого января мы вынуждены отправить людей в бессрочный отпуск на три месяца, потому что мы не можем платить им заработную плату за счет других объектов. — Сетует Олег Борисович. — Мы слышали об обещаниях президента, но реальных шагов никаких не предпринималось. После осуществления реальных шагов по ликвидации задолженности мы готовы начать работы».

Городской власти и депутатам Горсовета, конечно, виднее, куда тратить бюджетные деньги. В муниципальном бюджете 2006 года, по словам мэра, на восемьдесят миллионов рублей увеличено финансирование комплексного благоустройства дворов и строительства детских площадок. Статья, таким образом, разрослась до двухсот миллионов рублей. Но федеральное правительство не будет давать деньги на дворы и детские площадки. А на метро, может быть, даст. Там есть такая информация: общая задолженность области перед подрядчиком — ОАО «Бамтоннельстрой» составляет 450 миллионов долларов. И как сказал представитель этой организации нет никакой перспективы на то, что Новосибирск когда-нибудь рассчитается за эту работу.

Константин Пономарев, специально для НГС.НОВОСТИ».

Быков молча вернул статью Толику. Спорить с ним о чем-то больше не хотелось.

Глава 3. «Друг медведя»

…Роман Чаркин домой вернулся еще вчера вечером. «Кочевая» жизнь по «конспиративным» квартирам бывшему самбисту изрядно уже опостылела, хотелось горячих маминых пирожков — по воскресеньям и теплого Настиного тела — по утрам. После вчерашнего телефонного разговора с Михаилом он знал, что его «черный ангел» — судья Копьева — свои решения об его аресте и содержании под стражей до суда, наконец, вынуждена была отменить.

Насте он решил позвонить утром; а когда она придет, вместе сходить в кино, или куда-нибудь в кафешку. Благо развелось последних в столице Сибири великое множество. Качество обслуживания, равно как и цены, отличались порой в несколько раз, однако именно это и нравилось больше всего бывшему десантнику — всегда можно было выбрать кафе по душе, или сообразно… сегодняшней толщине твоего кошелька.

Особняком в этом выборе стоял «Хуторок», где кормили, как в хорошем ресторане, а цены были ниже в два-три раза, чем в других, равных по уровню обслуживания заведениях общественного питания, например, в «Кузине». Минус был в том, что располагался любимый «Хуторок» на другом берегу Оби, то есть ехать до кафе нужно было либо на автобусе, что исключалось в силу сильнейшей жары и традиционных автомобильных «пробок» на Бориса Богаткова, либо на метро, с пересадкой на станции «Красный проспект». Новую станцию метрополитена «Березовая роща», по городским меркам — недалеко дома родителей Романа — окрыли совсем недавно, правда, строили ее почти десять лет. «Кругового» движения новая линия еще не имела, поезда ходили по типу «челнока» — туда и обратно. То есть максимальное время ожидания очередного рейса могло достигать двадцати минут. А это было неудобно.

Роман бодро соскочил с кровати, быстро умылся, побрился, подтянулся двадцать раз, отжался — пятьдесят. Спортивную форму он поддерживал всегда.

Теперь можно было звонить Насте.

Возлюбленная бывшего десантника очень обрадовалась звонку своего «непутевого» парня, сказала, что соскучилась, и приедет тот час же.

Чаркин мельком глянул на часы. «Настя сказала, что будет минут через двадцать. Еще и позавтракать успею!» — решил он, наливая свой любимый борщ в тарелку из большой кастрюли в холодильнике. Он сноровисто задвинул керамическую посудину в микроволновку, покрутил белую ручку, устанавливая таймер на четыре минуты — борщ он любил горячим.

Однако поесть ему так и не дали.

В дверь загрохотали чьи-то кулаки, с лестничной площадки раздались крики с требованием немедленно открыть дверь. Чаркин подошел к стальной двери, осторожно посмотрел в глазок.

На квадратной бетонной площадке теснились несколько крепких мужиков, примерно половина — в синей милицейской форме.

— Чё надо? — Зло, не скрывая своего раздражения, через дверь спросил бывший десантник.

— Тебя арестовать надо! — В тон ответили ему через дверь и показали светлый листок. — У нас постановление о твоем аресте! Открывай, а то дверь ломать будем!

Дверь было жалко. Она хоть и стальная, но рано или поздно не выстоит под напором полудюжины крепких мужиков, вооруженных, как успел заметить в глазок бывший самбист, тяжелыми ломами и кувалдами.

— Подождите ломать! Решение о моем аресте отменено еще три дня назад! У моего адвоката есть документ!

— Ничего не знаем! У нас приказ — доставить тебя в РОВД. А там с тобой пусть разбираются другие!

В руки «других» Роману как-то не хотелось. Он хорошо знал, что могут сделать с ним эти «другие» руки….

«Надо звонить Михаилу!» — наконец, сообразил он.

Певзнер ответил сразу, едва Роман закончил набирать на телефоне номер старого друга. Чаркин сбивчиво объяснил адвокату все, что с ним в данный момент происходило.

— Дверь никому не открывай, их квартиры выйти не пытайся! Я уже еду! — Скомандовал ему Михаил уже на бегу, на ходу застегивая застежку своего увесистого рабочего портфеля, с которым он никогда не расставался.

На лестничной площадке его встретили «в штыки». Оперативники, предупрежденные «с той стороны» двери, что едет представитель, не очень-то и поверили, что у бывшего десантника может быть самый настоящий адвокат, поначалу с Михаилом даже не стали разговаривать. Хуже того — на него самого едва не надели наручники, как на лицо, препятствующее осуществлению правосудия.

— Ты кто? — Глядя снизу вверх на могучую фигуру адвоката, уверенно вышел вперед невзрачный крепыш в гражданской одежде.

— Адвокат Певзнер. Вот мое служебное удостоверение. А кто Вы?

— Лейтенант Козлов! Для особо тупых объясняю на пальцах: у меня решение суда об аресте этого Чаркина, который сейчас сидит вот за этой за дверью. И пока я его не выполню, я отсюда никуда не уйду!

На Михаила накатила горячая волна гнева.

Могучие руки непроизвольно сжались, он напрягся, инстинктивно принял борцовскую стойку…. Дело запахло потасовкой. А, учитывая, что на стороне милиционеров были и сила и право, он был один…. Хотя…. В тесном пространстве лестничного марша вряд ли она смогут напасть все сразу. Однажды отец, примерно в такой же ситуации, только ночью, за секунды «уложил» на асфальт всех восьмерых подонков, напавших на мужчину, вступившегося за девушку. Этим мужчиной, на их беду, оказался он сам — мастер спорта по САМБО Михаил Певзнер.

Отец адвоката.

Но, может, именно этого от него и добиваются опера? Ждут, что на выручку своему другу выскочит из квартиры и Чаркин? А у них есть право в случае чего открывать огонь на поражение….

Певзнер рассмеялся, расслабился.

— А теперь я вам объясняю на пальцах! — Также в тон, но только гораздо доброжелательнее ответил адвокат оперативнику. — Вот здесь у меня постановление об отмене вашего постановления о задержании и аресте Чаркина. Вопросы еще есть?

— Ты своим постановление нам перед носом не маши! Откуда нам знать, что оно не поддельное? На нем даже печати нет!

«Вообще-то на таких документах печать и не ставится!» — Хотел еще раз «уесть» Михаил неграмотного еще в правовых вопросах молодого опера, но передумал. — «Незачем накалять страсти!».

В своей объемистой записной книжке он нашел-таки прямой телефон начальника Октябрьского РОВД, дозвонился, кратко изложил тому суть дела. Полковник милиции внимательно все выслушал, согласился с доводами адвоката, но ответил, что документов, которые подтверждали бы изменении меры пресечения подозреваемому Чаркину, в Октябрьский райотдел пока не поступало. Значит, до появления в РОВД такого документа постановление о задержании Романа Чаркина и содержании под стражей имеет законную силу.

«Вот же сука, эта Копьева!» — Подумал о судье Михаил. — «Готов поспорить, что она намеренно не отправила вовремя в милицию письмо об отмене постановления об аресте Ромки!». Однако времени на эмоции больше не оставалось. Выход из спровоцированной судьей ситуации нужно было находить здесь, и сейчас.

— Вот, у меня в руках находится постановление судьи об отмене ареста Чаркина. Я могу вам его привезти и показать! — Стараясь говорить как можно спокойнее, аргументировал начальнику милиции Певзнер. — Что нужно для того, чтобы ваши сотрудники перестали угрожать ломать дверь моему клиенту?

Что ответил Михаилу начальник Октябрьского РОВД, никто из стоявших рядом милиционеров не услышал. Певзнер молча передал свой телефонный аппарат старшему «группы захвата», тот также молча выслушал все, что ему приказал полковник милиции.

— У вас всего два часа! — Сказал он адвокату, возвращая «мобильник».

«Два часа…. Два часа….» — Словно сломанная виниловая пластинка, вертелось мысль в голове у адвоката. — «Только бы прокурор Октябрьского района или его заместитель оказались на месте! Только бы они оказались на месте!».

Неудачные деловые переговоры друга Быкова — Толика — с бородатым казнокрадом, лично для Сереги неожиданно закончилась приятным сюрпризом. Когда он выбирался из лабиринта проходов, отделявших «пятачок» от Красного Проспекта, ему неожиданно встретился Борис Шапиркин — генеральный директор строительной фирмы. Характер у Бориса Михайловича был спокойный, доброжелательный, дела свои он старался вести честно — за полтора десятилетия, пока существовало его предприятие, не было отмечено ни одного факта двойных или тройных продаж квартир в строящихся Борисом Шапиркиным домах. Уже одно это говорило о многом, особенно на фоне многочисленных, вырастающих как грибы после дождя строительных фирм и фирмочек — однодневок, которые под бойкую рекламу собирали деньги с доверчивых горожан, желавших купить себе квартиру в строящимся доме и тихо растворялись на просторах России, прихватив с собой все деньги, которые им доверили нуждающиеся в улучшении жилищных условий сибиряки. Суммы при этом бывали весьма и весьма внушительными….

Серега был искренне рад случайной встрече, о периоде сотрудничества с Борисом Михайловичем у него сохранились самые теплые воспоминания. Генеральный директор тоже не стал скрывать своего хорошего отношения к бывшему тренеру, пригласил в офис. «Может, найдется тема для возобновления сотрудничества!» — Многозначительно добавил он, вручив Сереге свою визитку. Быков бегло глянул на белый кусочек плотного картона: адрес и телефоны на нем значились те же, то были и десять лет назад, когда Серега впервые побывал в офисе Бориса Михайловича. Это был большой «плюс» — Шапиркин не поменял места «дислокации» своей фирмы — значит, ему не от кого, и не от чего было прятаться.

Быков засунул визитку с «лопатник», решив, что позвонит старому знакомому на следующей неделе.

Но «на следующей» неделе не получилось, пришлось взять «паузу» еще на одну семидневку.

— Нет желания вернуться к старой теме? — Спросил Борис Михайлович Серегу, когда тот, наконец, смог найти время, чтобы дозвониться и договориться с генеральным директором о встрече. — Я имею в виду инвестиции в строительство.

— Отчего же нет? Есть! — С энтузиазмом ответил Быков, еще не понимая до конца, с какими новыми трудностями ему придется столкнуться при выполнении этой задачи.

— Тогда подъезжай ко мне в офис завтра, к одиннадцати часам. Договорились?

— Добро! Приеду!

За пять лет, которые прошли с момента последнего визита Сереги в кабинет владельца строительной фирмы, в нем изменилось почти все. Бросался в глаза добротный ремонт во всех помещениях фирмы, в кабинетах появилась дорогая мебель, на столах — современный компьютеры. Около здания стояли только дорогие иномарки, преимущественно японских фирм — производителей. Сразу было видно: фирма Бориса Михайловича не бедствует.

«…За то время, которое мы с Вами не виделись, в строительной сфере Новосибирска произошли серьезные изменения. — Говорил Шапиркин, усадив Быкова за стол и угостив душистым чаем с сахаром. — В строительный бизнес пришли серьезные финансовые компании с большими «живыми» деньгами. Вкладывают много, строят быстро. Быстро продают и с неплохой прибылью возвращают вложенные средства.

Нашей строительной фирме, чтобы выжить в условиях столь жесткой конкуренции, нужно предлагать клиентам такие условия, чтобы они могли хоть немного, но отличаться лучшую сторону. Например, мы строим несколько дольше, чем наши конкуренты с большими деньгами. Однако при этом наша цена за квадратный метр строящегося жилья значительно ниже, чем у крупных строительных компаний.

Чтобы получит максимальную прибыль, строить нужно быстро. Чтобы построить быстро, нужен генеральный инвестор, который может обеспечить строительство стабильным финансированием на весь срок строительства.

Общая стоимость стоквартирного дома — до двухсот миллионов рублей. Часть квартир мы отдадим партнерам — за землю, часть — по договору мы обязаны передать городской администрации. Остается примерно семьдесят процентов квартир, которые мы можем на законном основании продать инвесторам, долевикам — через инвестиционные договоры, которые, как Вы знаете, по новому Закону, должны быть заверены в юстиции.

Мы хотим предложить компании, или частному лицу, которое может стать ключевым инвестором нового дома, очень хорошую доходность на вложенные средства». — Борис Михайлович назвал цифру.

Серега отхлебнул из дорогого сервиза душистого напитка, надолго задумался.

Одно дело — превращать в жилье «взаимозачетные» кирпичи или бетон, и совершенно другое — уговаривать людей с по-настоящему большими «бабками» поучаствовать в строительстве жилого дома. Речь, как понял Быков, шла о кредите в один или два миллиона долларов, сроком как минимум на два года. Бывший тренер осознавал, что эта задача ему пока не по «зубам». Люди, способные такие деньги заработать, как правило, уже настоящие «акулы капитализма», дураков среди них точно нет. Прошли те времена, когда человек, или группа людей, «откусив вагон» от «поезда застоя» могла в одночасье обогатиться, стать миллионером, причем даже в долларовом эквиваленте.

Очень часто новосибирские «нувориши» так же быстро теряли свое ненажитое богатство, как и приобретали. В этом тоже была своя логика — жестокая, но справедливая.

«На вершине пищевой пирамиды в лесу стоят волки. — Думал Серега, неторопливо отхлебывая свой чай. — Потому что они — хищники; и они — стая. У людей сейчас тоже так бывает часто…. Мда…. Что поделаешь, гримасы капитализма….».

Но заняться этой «темой» тоже было бы очень заманчиво. Суммы в строительстве — немалые, и даже небольшой процент комиссионных способен превратиться в довольно внушительную сумму.

Но как-то сам собой напрашивался вопрос: что же помешало самому Шапиркину решить эту проблему?

— Борис Михайлович! А Вы сам пробовали обратиться в какой-нибудь банк?

— Да, разумеется, и неоднократно…. Но правила «игры» в банковском бизнесе таковы, что кредитным организациям напрямую крайне невыгодно вкладывать деньги в строительство. Законодательство таково, что если у предприятия-застройщика начинаются какие-то проблемы, все инвесторы, вне зависимости от размера инвестиционных взносов, с точки зрения Закона — равны между собой. При возникновении у строительной фирмы долговых обязательств перед инвесторами они все становятся кредиторами первой очереди. То есть у банка точно такое же право требования своего взноса, как и у множества простых, частных инвесторов. Как понимаешь, на таких условиях никакой банк деньги в стройку вкладывать не станет.

— Да, но ведь большого секрета нет в том, что банки все равно участвуют в строительстве, в том числе жилых зданий….

— Это так. Технология такого участия тоже хорошо известна. При банке создается некая структура — предприятие на доверительном управлении. Банк ссужает деньги этому предприятию, то, в свою очередь, вкладывает деньги в строительство. Прибыль потом «пилится» между банком и «дочкой». Все просто…. Но если нет «мохнатой руки» в банке на уровне его владельца или управляющего, вопрос создания «доверительной «дочки» можно банку даже не предлагать.

— Ну, а иностранцы? Во всех средствах массовой информации есть статьи о том, что зарубежные фирмы охотно вкладывают деньги в российскую экономику. Тем паче ваша фирма способна дать им такую прибыль, о которой многим капиталистам на родине даже мечтать не приходится…..

Борис Михайлович неожиданно улыбнулся, пригласил секретаря, попросил, чтобы она принесла Быкову чаю еще.

— Я же не рассказывал еще, как уже пытался получить инвестиционный кредит?

— Нет!

— А хочешь, расскажу?

— Расскажите!

— Год назад я разместил в Интернете, на сайте клуба инвесторов свое объявление о том, что предприятию, для тотальной модернизации моего кирпичного завода необходим инвестиционный кредит порядка пятнадцати миллионов долларов.

Вскоре появилось предложение вложить такую сумму в мое предприятие. После обмена письмами по электронной почте мы созвонились с инвестором по телефону.

Меня пригласили в Москву.

В Москве меня встретил негр, представился студентом Университета имени Патриса Лумумбы. Сразу сказал, что он — посредник и его задача — только в том, чтобы познакомиться со мной и после этого пригласить в Москву инвестора. Африканец предложил мне снять квартиру в Москве, чтобы на ней встретиться с представителем инвестора. Я так и сделал.

Через день в квартире появился еще один негр. Он показал мне паспорт, сказал, что сумма, которую они хотели бы инвестировать — тридцать два миллиона долларов, что деньги имеют не совсем легальное происхождение, то есть «уведены» из бюджета одной африканской страны. В разговоре также выяснилось, что есть проблема с доставкой денег в Россию. Мы пообсуждали несколько вариантов перевода денег в Россию, но по разным причинам они все были отклонены представителем инвестора.

Со слов представителя инвестора, проблема была в том, что деньги — наличные, и они находились за рубежом, в Испании. Негр показал мне документы, из которых явствовало, что 32 миллиона долларов находятся на хранении в некоей частной фирме в Испании, и для того, чтобы их получить, нужно за хранение этих чемоданов с деньгами заплатить примерно тридцать тысяч евро.

«Хорошо!» — Говорю я. — «Передайте мне деньги, в Испании, я сам найду способ, как переправить деньги в Россию».

Негр сказал, что им нужно подумать.

На следующий день они сказали мне, что согласны. Они сообщили мне, что чемоданы с наличными долларами находятся в Мадриде. Я оформил недельную визу, купил билет до столицы Испании и через два дня был уже в Мадриде.

В гостиницу ко мне пришел какой-то человек, сказал, что он адвокат, вновь показал бумаги о том, что все тридцать два миллиона долларов находятся на хранении в частной фирме, и к этому времени долг за хранение вырос уже до сорока тысяч евро. Я предвидел такой поворот и поэтому на кредитной карточке у меня была вся сумма, необходимая для оплаты за хранение денег — около сорока тысяч евро. Я сказал адвокату, что согласен оплатить хранение. Но пусть он мне сначала покажет деньги; и документ — что эти деньги — его, тогда я оплачу хранение.

Адвокат сказал, что ему нужно подумать. Ушел… и пропал.

На четвертый примерно день я понимаю, что денег не будет, остаток времени, на которое я приехал в Испанию, спокойно пью испанское вино, наслаждаюсь погодой и отдыхом, а на седьмой день, как и планировалось, улетаю домой, в Новосибирск.

Прошел примерно месяц. Негры из Москвы вновь находят меня по «электронке», пишут, что во всем виноват адвокат, и они его уволили. Они также пишут, что под эти наличные деньги взяли кредит в Америке, также тридцать два миллиона долларов; и готовы проинвестировать его в мою компанию.

Мы заключаем договор. Я открываю валютный счет.

Через несколько дней мне по факсу приходит копия платежного поручения, что на мой счет перечислено тридцать два миллиона долларов.

Я, как дурак, ежедневно хожу в банк в течение пяти дней, интересуюсь, не поступило ли мне на счет тридцать два миллиона американских долларов.

Денег нет.

Примерно через неделю я созваниваюсь с инвесторами. И они говорят, что платеж отправлен, но из-за того, что перевод — частному лицу, он арестован Федеральным резервным Банком США. И чтобы я мог его получить, нужно заплатить штраф — 60 000 долларов США.

Я залажу в Интернет, узнаю: действительно, финансовая структура в Соединенных Штатов Америки именно такова, как о ней говорят инвесторы.

Проходит еще время. Инвесторы начинают «давить» на меня: если я не заплачу штраф, денег не получу ни я, ни — они. То есть деньги пропадут. Я им ответил, что претензии — не ко мне, а к правительству Соединенных Штатов. Если оно национализировало деньги инвесторов, то и разбираться нужно с ним, а не со мной…

— Ну, и чем закончилась эта история?

— Да ничем. Они позвонили мне еще несколько раз, потом отстали.

Денег там не было.

— То есть Вы мне предлагаете заняться поисками инвесторов под ваш новый дом? Вы на самом деле думаете, что мне удастся найти людей, которых заинтересует Ваш проект?

— Ну, а почему — нет? Кто знает, может, Вам повезет больше, чем мне?

— Да, действительно….

Согласен, попробовать стоит. Тем более, по большому счету, я ведь ничем не рискую?

Роман Чаркин повернулся на спину, открыл глаза, повернул голову…. Настя еще спала. Вчерашние вечер и ночь для влюбленных выдались на редкость бурными. После ухода Михаила шестерка «бравых молодцев» еще с час проторчала на лестничной площадке, словно сторожевые псы, «охраняя» обитую филенкой стальную дверь, отделяющую их от «добычи» — бывшего самбиста, но потом они, словно по команде, куда-то исчезли и с лестничной площадки, и из подъезда.

Незадолго перед этим позвонил Миша Певзнер и сказал, что добрался, наконец, до прокуратуры, предъявил там постановление об отмене постановления об аресте Чаркина, и что прокурор при нем лично позвонил в Октябрьский РОВД….

….А потом пришла Настя.

Мамы Романа дома не было, после совместно пережитых волнений влюбленные прямо набросились друг на друга….

Любовные «игры» сначала затянулись до вечера, потом — за полночь….. «Измученный» трехнедельным вынужденным воздержанием молодой организм бывшего десантника никак не хотел «сдаваться», после очередного отдыха он всякий раз «требовал» продолжения.

Настя была не против.

Уснули они только под утро.

Роман очень осторожно, стараясь не потревожить девушку, положил ей руку на обнаженную спину. Нежно, едва касаясь кожи спины и ягодиц подушечками пальцев рук, погладил возлюбленную…. Его рука скользнула по шелковистой коже ягодиц, проникла между ног девушки. Пальцы сами собой нашли холмик любви…

Настя почувствовала интимное прикосновение, зашевелилась….

«Может, все-таки хоть сегодня сходим в кино?» — успел подумать Чаркин, отвечая на поцелуй возлюбленной.

«Ну, вот, доехали. За тем холмом — Большая Мурта!» — Александр Александрович щелчком выбросил недокуренную сигарету в окно и привычно сбросил скорость своей «Тойоты» перед последним, самым крутым поворотом в районный центр. «Слава Богу, сегодня — последний раз. Наконец-то врач разрешил перевезти Леночку в Красноярск».

За дни, прошедшие после аварии, он заметно осунулся. Похудел. Только глаза горели по-прежнему ярко; в них светилась любовь и надежда: Александр верил, что сможет вернуть племянницу к жизни. Пока у него есть силы и средства, он не пожалеет ни того, ни другого.

Когда Лена сможет получать лечение в краевом центре, станет немного полегче — по крайней мере, не придется каждый день «мотаться» к ней за сотню километров.

Слемзон снова закурил, приоткрыл окно, наблюдая в зеркало заднего вида, когда из-за горба дороги появится «таблетка» — медицинский «УАЗик», оборудованный для транспортировки лежачих больных. Всю дорогу он держал его в поле зрения, ненамного оторвался от «санитарки» лишь перед самой Большой Муртой.

«Ну, вот и он!» — Удовлетворенно подумал финансист, мигнув светом фар и включая поворот, чтобы «УАЗик» случайно не проехал мимо нужного поворота.

Настроение было просто превосходным. Быков сел в свой «Ниссан», в последний раз скользнул взглядом по белым пластиковым окнам здания, в котором «жила» управляющая компания Бориса Михайловича. Пока он «переговаривался» с генеральный директором строительной фирмы, Марина дважды звонила ему сотовый, который по всегдашней Серегиной забывчивости остался в автомобиле. Не было сомнений, что он ей срочно зачем-то нужен. Бывший тренер перезвонил домой, однако жена к телефону не подошла. В душе заворочался червячок беспокойства. Быков поспешил домой.

В дороге телефон запиликал снова.

Серега мельком глянул на дисплей. Номер телефона был городским, и он был ему незнаком. Быков почувствовал «холодок» в сердце, нажал на своем мобильнике кнопочку с нарисованной на ней зеленой телефонной трубкой.

— Алле! Кто это?

— Это жулики, которые хотят тебя убить! — Голос звонившего был незнаком, но звучал довольно угрожающе. Непонятно было: то ли шутит неизвестный собеседник, то ли говорит серьезно?

— Да нет проблем! — Решил на всякий случай не спорить Серега. — Только скажите — куда приезжать, и когда.

Незнакомец расхохотался.

— Серега! Да это же я, Иманков Александр!

— Извини, сразу не признал! Когда ты разговариваешь по мобильному, твой голос звучит совершенно иначе, не так как сейчас. Что-то случилось? Что-то я не припомню, чтобы ты позвонил мне сам хотя бы один раз.

— Да, тут ко мне люди обратились…. Хотят, чтобы я помог им урегулировать одно дело. Догадываешься, какое?

— Ну, примерно…. С тобой я готов обсуждать любые вопросы, даже по телефону.

Возникла пауза.

— Нет…. По телефону не надо. Давай лучше встретимся сегодня вечерком в удобном для тебя месте, часиков в восемь. Ты не против?

— Нет, конечно. — Быков назвал место. — Устроит?

— Да, вполне.

— Значит, в восемь?

— Да, в восемь!

Звонивший был старым знакомым Быкова, полковником милиции. А еще Александр Иманков был лучшим другом другого Серегиного товарища — Александра Балохнина, многократного чемпиона Новосибирской области по легкой атлетике, в отличие от Быкова не изменившего любимому виду спорта до сих пор.

С Иманковым Быков начал занимался спортом примерно в одно и тоже время, правда, в разных группах спортивной школы. Сереге нравилась легкая атлетика, Саше Иманкову — биатлон.

Было это тридцать лет назад. Как говориться, воды за это время утекло много, да и бывшие воспитанники ДЮСШ пошли разными путями. Серега выбрал тренерскую работу, Александр — милицейскую стезю.

Второй на своем поприще преуспел больше. Он занимал теперь какую-то высокую должность, стал одним из признанных «спецов» по борьбе с организованной преступностью. Быков это знал со слов их общего друга Балохнина, дважды даже обращался к полковнику милиции за советом в наиболее деликатных вопросах. Полковник не чинился, время для Сереги находил, а его рекомендации сослужили-таки Быкову добрую службу.

Поэтому за глаза он называл полковника милиции «другом детства», совершенно не кривя при этом душой: общаться с Иманковым ему было приятно, он был уверен, что случись что, старый товарищ ему обязательно поможет.

Вопрос, по которому полковник мог бы захотеть встретиться с Серегой, был только один — долг в триста тысяч рублей.

Ситуация с этими деньгами была сложной, запутанной. Одна довольно влиятельная в Новосибирске женщина — вдова лидера одной из организованных преступных групп, носившего при жизни кличку-прозвище «Боец», была должна жене Сереги — Марине — деньги. Должна была давно — почти два года. Однако, чувствуя свою безнаказанность и неуязвимость, возвращать их не собиралась, на «контакт» не шла….

Пришлось обращаться в суд. Суд рассмотрел все обстоятельства дела, изучил предоставленные документы и вынес решение: долг признать, деньги в количестве трехсот тысяч рублей — вернуть. В обеспечение долга арестовать автомобиль ответчицы, наложить ограничения на ее операции с недвижимостью.

В довершение всего теперешний гражданский муж Ирины Бойцовой, некто Игорь Федотов, во время всей этой «котовасии» с деньгами умудрился совершить уголовное преступление против семьи Сереги Быкова и его жены Марины.

Против него возбудили дело.

Деньги Ирина Бойцова возвращать не хотела и не собиралась. Это было понятно всегда, но особенно четко ее позиция по этому вопросу проявилась во время судебного заседания….

И вот теперь полковник милиции предлагал бывшему тренеру встретиться и обсудить именно эту «больную» для него тему.

Сам факт того, что человек в милицейских погонах хочет обсудить «горячий» вопрос «со стороны» криминалитета, Серегу, мягко говоря, не обрадовал. Но жизнь — есть жизнь, философски решил он, предугадать, какие она выкинет «фортеля», невозможно.

Быков не стал «мудрствовать лукаво», он захватил на встречу все имевшиеся у него документы, включая решения суда. А еще он, опасаясь «подставы», попросил помочь в переговорах Михаила Певзнера, как человека, гораздо более опытного в правовых вопросах.

— Тут ко мне обратились люди! — Начал разговор полковник милиции после того, как заданы были все «формальные» вопросы о семье и здоровье. — Просят забрать уголовное дело из Заельцовского районного отдела внутренних дел. Хотят, чтобы прекратилось уголовное преследование этого, как его, Федотова!

— Ну, и при чем здесь я?

— Как при чем? Деньги Бойцова должна твоей жене, уголовное дело заведено её заявлению, ты признан потерпевшим также, как и твоя жена.

— Не знаю, какую информацию сообщили тебе люди, но в отношениях с этой женщиной у нас полная ясность. Вот, — Быков достал из мультифоры и передал полковнику заранее откопированный текст, — решение суда. Оно вступило в законную силу два месяца назад.

«Друг детства» мельком глянул на результативную часть решения суда, положил белый листок рядом с собой.

— Бойцова предлагает тебе такой вариант: она возвращает вам не триста, а сто двадцать тысяч рублей. И на этом — всё! — Он рубанул ладонью по воздуху сверху вниз, как бы подчеркивая окончательность решения. — Ну, и конечно, вы с женой делаете все, чтобы прекратить уголовное дело против ее мужа.

— Александр! В этом вопросе я двигаюсь только в правовом поле! Все мои действия — исключительно в рамках Законов. Следственные действия прекратить не в моих силах….. Что касается долга — не знаю, какую информацию дали тебе, но уже есть решение суда. Почему я должен отступить от него?

— Можешь выбросить это свое решение! Ну, не станет она выполнять решение суда, что ты сделаешь? Ничего!

— А машина?

— А что машина? Оценят ее в пятьдесят тысяч рублей. Думаешь, транспорт так легко забрать? Да она, если не захочет отдавать машину, поедет, сдаст ее на разбор…. Тогда ты вообще ничего не получишь! Мой тебе совет — соглашайся!

— Саш! А что я, в принципе, потеряю, если не соглашусь? Ну, да, допустим, не вернет она деньги…. Так и сейчас у нас этих денег нет.

— Дурак ты, Серега! Будете с женой упорствовать с этим уголовным делом, ноги вам переломают! Тебе это надо?

— Ну…. Ноги есть не только у нас….

— Думаешь, сможешь кого-то нанять, чтобы защитили вас? Вряд ли. Она сейчас — под Руном. А «ленинские» в Новосибирске сегодня намного круче «первомайских»…..

— Несколько дней назад мы с Мишей уже встречались по этому вопросу с Бойцовой.

— Ну, и что? — Насторожился полковник.

— Имели довольно тяжелую беседу с ней. Деньги она отдавать не хочет; более того, она считает, что это не она должна нам, а мы должны ей. За моральный вред, так сказать.

А еще она добавила, что мы зря «прицепились» к ее гражданскому мужу, Федотову. Что он — золотой человек. Тогда Миша у нее прямо спросил, почему же ее «золотой» муж «выбрасывал» на улицу маленьких детей. Знаешь, что она ответила?

— Что?

— «А это не наши проблемы!». И добавила, что это именно муж сдерживал ее от крайних действий. И потом она прямым текстом сказала, что если бы не Игорь, она бы нас всех убила прямо там.

Полковник промолчал, покрутил головой.

Разговаривать было больше не о чем.

На обратном пути Певзнер, помолчавший почти всю встречу, не скрывая удивления в голосе, спросил:

— Слышь, Серега! А этот Иманков — он твой друг детства, или он — друг медведя?

— Что-то? — Не понял Быков. — Какого медведя?

— Ты, что этот анекдот ни разу не слышал?

— Нет!

— Рассказать?

— Не знаю…. Настроение, сам видишь, омерзительнейшее…. Ладно уж, рассказывай!

«Сидят как-то вечером Петька с Василием Ивановичем. Чапаев глядит на закат, в задумчивости курит; Петька точит шашку.

Петька спрашивает:

— Скажи, Василий Иванович, а что ты будешь делать, если тебе неожиданно встретится медведь?

— Как что? — Отвечает ему Чапаев. — Застрелю его из винтаря!

— А если винтаря нет?

— Тогда зарублю его шашкой!

— А если шашки нет?

— Ну, вскочу на быстрого коня и ускачу!

— А если коня нет?

— Заберусь на высокое дерево!

— Василий Иванович! А что ты будешь делать, если ты в пустыне, у тебя нет ни винтаря, ни шашки, ни коня, и деревьев вокруг — ни одного! Что?

— Слышь, Петька! Ты — чей друг? Мой, или медведя?»

Быков улыбнулся…. Сказал Михаилу:

— Да уж, действительно, не в бровь, а в глаз. Ты знаешь, я сейчас вот о чем подумал….

— О чем?

— Не быть Сашке генералом милиции, никогда не стать….

— О чем это ты?

— У них же десятого ноября профессиональный праздник. Я как-то в этот день звонил Иманкову, поздравлял с Днем милиции, пожелание высказал в таком духе, что хочу, чтобы он продолжал «расти», и когда-нибудь стал генералом милиции.

Как ты думаешь, почему именно Сашка лоббирует интересы криминалитета? Не мои — как законопослушного гражданина, ту, другую, «теневую» сторону? — Размышлял вслух бывший тренер. — Наверное, те люди, которые к нему обратились, знали, что он может помочь? А откуда знали? Почему так уверенно шли? Значит, были уже прецеденты, кому-то «помогал»? А если помогал, это рано или поздно не могло не стать известным той же службе собственной безопасности…..

Должны же быть, в конце концов, и в милиции порядочные люди?

Или капитаны Дукалисы бывают только в кино?

Певзнер не стал отвечать ничего. При желании он мог бы рассказать Сереге добрый десяток подобных случаев. Но сегодня разговаривать на эту тему больше почему-то не хотелось. Да и были дела поважнее, чем обсуждать гражданскую позицию Серегиного знакомого, в одночасье превратившегося из «друга детства» в «друга медведя».

…На следующий день партнер Быкова по бизнесу — Евгений Лапин, которого тот так же относил к категории «друзей детства», конечно же, обратил внимание на сильный упадок в настроении бывшего тренера. Делать вид, что ничего не замечает, не стал, а из неосторожно оброненной им фразы Серега понял, что Александр Иманков еще вчера поделился с Евгением своим мнением о вечерней встрече.

— Ты думаешь, я вчера был не прав? — Без обиняков, «в лоб» спросил Лапина Быков. Евгений отнекиваться не стал, что знает содержание их вчерашнего разговора со слов Иманкова, но позицию занял полковника милиции.

— Слышь, Серега! Сашка тебе правильно говорил: надо было соглашаться на условия этой женщины. Так хоть что-то получишь, а «залупится» эта Бойцова, ни «копья» «бабок» не увидишь!

— А закон? Как же тогда закон? По закону она обязана вернуть триста тысяч!

— Серега, ну прям как ребенок. Какой, на хрен, закон? Фильмов, что ли, насмотрелся?

— То есть ты хочешь сказать, что закона как такового уже нет, а все определяется так: собираются менты и бандиты и между собой решают, кто в спорной ситуации прав, а кто виноват. Так, да?

— А ты чё, думаешь — иначе, что ли?

— Ну, хорошо….. Тогда почему бы ему не пригласить эту женщину, и не сказать ей: «Уважаемая Ирина Михайловна! Вот — решение суда! Вы и ваш гражданский муж Федотов совершили преступление против моего старого знакомого. Вы же должны были догадываться, что у полковников милиции тоже бывают «друзья детства». Сроку вам — одна неделя! Если за это время не выполните решение суда, приедут «маски-шоу» и резиновыми дубинками как следует «промассажируют» почки вашему гражданскому мужу».

— Ну-у….. — Опустил голову Лапин. — Так нельзя….. Так он не имеет право говорить!

— Да я-то это как раз и понимаю. Просто ерничаю немного. Чтобы показать тебе всю абсурдность ситуации.

Но тогда объясни мне: почему криминалитету ему так говорить нельзя, а мне, законопослушному гражданину, сказать, что переломают ноги — можно?

Евгений промолчал, походил в задумчивости, потирая рукой свой аккуратно выбритый затылок.

— Хочешь, я тебе другую историю расскажу — нашего друга Германа? — Решил продолжить разговор Лапин.

— А, что, у него была похожая ситуация?

— Ну, не точно такая, но что-то общее есть.

— Рассказывай, конечно!

Давай я для начала тебе одну статью на сайте НГС покажу. Не против?

— Показывай!

Евгений пару раз кликнул иконки на своем ноутбуке, вскорее на нем высветилась статья.

— Читай! — Сказал Евгений, уступая Сереге место у своего портативного «писюка».

«Дерзкое похищение в Новосибирске двух предпринимателей из Алтайского края закончилось для них чудесным избавлением. — Рассказывалось в статье Дмитрий Косенко. — Случайные свидетели сцены нападения сразу же сообщили об этом в милицию, и подозреваемых, опять же во многом благодаря случайному стечению обстоятельств, удалось задержать по горячим следам. Пятеро членов одной из преступных группировок Новосибирска похитили коммерсантов с целью выкупа. Кроме того, злоумышленники забрали у своих жертв крупную сумму денег и собирались переоформить на себя автомобиль, принадлежащий предпринимателям.

Двое коммерсантов из Алтайского края приехали в Новосибирск по делам: они занимаются поставками товаров народного потребления и привезли с собой очередную крупную партию для реализации на одном из рынков Новосибирска. Предприниматели переночевали в гостинице в центре Новосибирска, на улице Советской, и утром, около одиннадцати часов, спустились к своей машине Audi-80.

Там их уже поджидали похитители. Из припаркованного рядом с Audi джипа «Toyota Land Cruiser» без государственных номеров выскочили пятеро человек. Угрожая карабином «Сайга» и ножом, они затолкали одного коммерсанта в джип, а другого в Audi. Обе машины на большой скорости скрылись с места происшествия.

Впрочем, сцена нападения разыгрывалась на глазах случайных свидетелей, поэтому о преступлении сразу же стало известно правоохранительным органам. Через несколько минут в городе была объявлена операция «Перехват». Результат не заставил себя долго ждать: автомобиль Audi с одним из потерпевших и тремя похитителями милиционеры вскоре задержали на Октябрьском мосту.

«Первый автомобиль — Audi — был задержан сотрудниками дорожно-патрульной службы ГИБДД. При задержании из автомобиля выскочил потерпевший с криками о помощи. Трое преступников, которые находились в данном автомобиле, были задержаны и доставлены в РУВД», — сообщил начальник УВД Центрального района Новосибирска Василий Шушаков.

Чуть позже двух других участников нападения и джип «Toyota Land Cruiser» нашли оперативники уголовного розыска. При обыске в джипе сыщики изъяли карабин «Сайга».

Выяснилось, что нападавшие забрали у своих жертв все наличные деньги (около 60 тысяч рублей) и мобильные телефоны. С каждого из торговцев похитители требовали выкуп за освобождение — по 250 тысяч рублей. Кроме того, вымогатели под угрозой оружия пытались заставить одного из предпринимателей переоформить на них автомобиль Audi. Сотрудники ДПС как раз остановили Audi на пути к автомобильному рынку на улице Петухова в Кировском районе, где похитители собирались осуществить сделку.

Как сообщили в Центральном РУВД Новосибирска, возраст задержанных — от двадцати двух до двадцати шести лет. Все они уже давно являются членами одной из организованных преступных групп города. Следователи намерены доказать причастность подозреваемых и к другим подобным нападениям.

«Были обнаружены и изъяты вещественные доказательства, которые подтверждают, что этой преступной деятельностью они, видимо, занимались продолжительное время. И ни для кого не секрет, что все пятеро арестованных являлись активными членами одной из новосибирских преступных группировок», — подчеркнул начальник УВД Центрального района Новосибирска Василий Шушаков.

По решению суда все пятеро подозреваемых арестованы и помещены под стражу. Прокуратурой Центрального района возбуждено уголовное дело по ст. 162 УК РФ «Разбойное нападение, совершенное группой лиц по предварительному сговору с применением оружия». Решается вопрос о дополнительной квалификации действий подозреваемых по ст. 126 УК РФ «Похищение человека».

Помимо этого, сыщики установили двух «наводчиков» преступной группы. Ими оказались новосибирские партнеры по бизнесу, которым жители Алтайского края привозили товар. В отношении них следствие пока ограничилось подпиской о невыезде».

— Так вот, — сказал Лапин, заметив, что Серега закончил чтение, — все это отношение имеет к нашему общему знакомому Герману Болбату….. Ты же знаешь, какой у Германа бизнес?

— Ну, да, конечно!

— Где-то полгода назад на него пыталась «наехать» банда молодых «отморозков». Болбат обратился в милицию. А ему там сказали, что платить придется, так как у этих молодых рэкетиров «крыша» — «менты» из Центрального РОВД.

Так вот, эти отморозки — и есть та самая банда похитителей, о которой рассказывается на этом сайте. Их после задержания показывали по Новосибирским телевизионным каналам, просили обратиться в милицию тех, кто ранее тоже пострадал от действий этих лиц. Герман теперь хочет поехать в Центральный райотдел и просто посмотреть в глаза тем ребятам, которые ему это все говорили про «ментовскую крышу» этих отморозков.

А ты говоришь, что Сашка — друг медведя! — С нескрываемой обидой в голосе подытожил Евгений Лапин. — Да он просто «белый и пушистый» против этих молодых «хищников».

Глава 4. «Синдром камеры»

С «аналитической запиской» нужно было что-то делать. Бывший тренер еще пару раз открывал на своем компьютере «секретные материалы», самостоятельно пытался разобраться, понять, что за информация, кем и какой целью была собрана на устройстве флэш-памяти, но, сколько ни напрягал свои довольно куцые «физруковские» мозги, так и не смог уразуметь ничего путного. Из всего обилия информации Серега смог понять только одно — в одном из файлов есть некая схема, часть северной части карты города на Оби. На этой план-схеме есть обозначенный черным цветом кусок дороги, который почти полностью совпадает с любимой Серегиной летним тренировочным маршрутом, а он проходит параллельно асфальтированному шоссе на обкомовские дачи. Правда, начинается его тренировочная трасса несколько раньше, да и опускается она ниже, почти до самой Оби, в то время как обозначенный на схеме маршрут почему-то заканчивается недалеко от последнего поворота-развилки, несколько выше пансионата с ностальгическим названием «Динамо».

Во всей информационной «каше», заварившейся в голове бедного бывшего тренера, не было пока никакого просвета. «Секретная» флешка не давала Быкову покоя ни днем, ни ночью. Он все время думал об обстоятельствах ее появления в своих руках, строил догадки и предположения, иногда самые фантастические. В конце концов, поняв, что самостоятельно ему загадки «аналитической записки» никогда не разгадать, наконец, решил все-таки повторно обратится к старому другу, финансисту и бизнесмену Александру Слемзону.

Быков дождался вечера и по памяти набрал давно известный ему номер. Красноярский телефон ответил сразу.

— Алле! — Услышал он приятный мужской голос, тембр и интонации которого могли принадлежать только одному человеку — Александру Александровичу. На «дежурные» вопросы о житье-бытье, самочувствии и семье финансового гения тот на редкость спокойно рассказал ему все, что произошло на трассе Красноярск — Енисейск с крестником Быкова — Антоном, и племянницей Александра — Еленой. Серега долго молчал, «переваривая» услышанное. Его вдруг одолели сильные сомнения в целесообразности и уместности вообще каких-либо просьб человеку, на которого в очередной раз «косяком» пошли неприятности. Из ступора задумчивости его вывел Александр:

— У тебя какая-то просьба ко мне? Я же знаю, что если ты долго не звонил, а потом вдруг вспомнил про меня, то у тебя наверняка что-то «стряслось» необычное и тебе нужна моя консультация или помощь.

Быков густо покраснел — это было правдой. Он действительно, звонил старому другу только тогда, когда ему что-то было нужно. Хорошо, что по телефону не виден цвет его лица….

— Да, в общем, ты прав! — Не стал отнекиваться или врать бывший тренер, — в отношениях с Александром он всегда придерживался этого правила — никогда не врать. — Тут мне во время тренировки, с парке, попалась флешка с какими-то «навороченными» файлами. Что там такое, я сам разобраться не смогу….

— В Новосибирске много хороших «программеров». Могу дать телефончик….

— Проблема не в том, чтобы узнать, что в файлах находиться. Тут-то как раз все ясно. Не хватает ума понять, кто, для чего и с какой целью собрал большое количество довольно разношерстной информации.

— Да не мучайся ты так! Не можешь понять? Выбрось все, нахрен, в мусорное ведро!

— Не могу! Там самый первый файл называется «Аналитическая записка для президента Российской федерации». А вдруг там что-то важное?

Финансовый гений задумался. Он лучше, намного лучше Сереги понимал, как может быть опасна информация. Что она может быть настолько «отравленной», что, даже не узнав её, только прикоснувшись к ней, человек рискует своей жизнью, и не только своей…. «А что, если Быков по случайности, по глупости подобрал именно такую информацию?» — Думал он, приоткрывая форточку и прикуривая очередную сигарету. — «Учитывая Серегину легкомысленность, он рано или поздно сболтнет про свою «находку» там, где не следует. Флешкой могут заинтересоваться «компетентные органы», и чем тогда все закончиться, просчитать не сможет ни один самый проницательный аналитик. Скорее всего, страшного там ничего нет, а Быков по неопытности просто «гонит волну». А если есть? Тогда….»

— Вот что! — Услышал, наконец, его голос Серега. — Давай сделаем так. Я сам приехать в Новосибирск пока не могу — ты мои обстоятельства знаешь. Есть еще одна причина — мне через несколько дней предстоит выступать на Красноярском телевидении, в диспуте….

— Ты же всегда «боялся» камеры.

— Ну, от «синдрома камеры» я теперь избавился. Правда, только от синдрома телевизионной. От той, которая с решетками — наверное, уже никогда. — Слышно было, как он едва слышно смеется.

— Если не секрет, какова тема предстоящей телевизионной дискуссии?

— Секрета нет. Тема звучит примерно так: «Нужно ли создавать нормальные человеческие условия для тех, кто отбывает срока заключения»?

— И какую позицию занимаешь ты?

— Разумеется, надо! Там, за «колючкой» — точно такие же люди, только преступившие Закон. Заметь: преступившие — по разным причинам.

— Да…. Тут ты прав! Если бы ты знал, сколько на самом деле людей «сидит» и тех, кто не совершал преступлений!

— Как не знаю? Знаю! Только официально реабилитированных по стране — девяносто две тысячи человек!

— Да! Даже представить страшно! Получается, что любого из нас при неблагоприятном стечении обстоятельств судебно-карательная машина запросто перешоркает между шестеренок, и не заметит этого даже!

— Вот поэтому и нужно создавать в «зонах» условия, достойные нормальных людей!

Ладно! Что-то мы отвлеклись. Ты можешь переправить мне то, что нашел в лесу, например, поездом, но только так, чтобы никто не видел, что именно ты передаешь?

Теперь задумался Быков. Поезд был лучшим вариантом. Во-первых, недорого. Во-вторых, оперативно. Вечером отдал — следующим днем «посылка» уже в Красноярске. Однако, учитывая, что по всей стране непрерывно идет операция «Вихрь-антитеррор», то проводники, из опасения за свои жизни и безопасность пассажиров, запакованную «бандероль» могут не взять. Но и показывать флешку нельзя…..

— Ты знаешь, как сделай! — Решил подсказать Сереге Александр. — Помнишь, я тебе из Красноярска деньги пересылал? В корешке книги?

Быков вспомнил.

— Флешка большая?

— Нет! Не больше маленького ластика. Только цветом другая!

— Вот, тогда попробуй передать мне ее точно так же, как я передавал тебе деньги! Книгу большую найти сможешь?

— Книгу — смогу! — Обрадовался Серега. Теперь, после слов финансового гения его задача стала простой и понятной, она свелась к поиску подходящей «большой» книги, запрятыванию в ее корешок кусочка зеленого пластика и передачи этой книги проводникам. — Сегодня же поеду на вокзал!

Александр Александрович обеими руками принял переданную ему проводником книгу — довольно увесистую толстую синюю медицинскую энциклопедию-справочник практического врача, изданную наверняка если не на заре Советской власти, то точно — в первой половине столетия «Великого Октября».

В машине он машинально открыл «раритет» на первых страницах, проверяя свою догадку. Посредине большого пожелтевшего листа, внизу, точно под профилем «вождя всех времен и народов» стояла дата выпуска библиографической редкости — 1949 год.

Он мысленно присвистнул. Но, поразмыслив, одобрил выбор бывшего тренера. Именно такая книга меньше всего вопросов вызвала бы у тех «заинтересованных» людей, которые захотели бы, при желании, отследить что-либо необычное, выявить способ, которым может «утечь» интересующая их информация.

Новую книгу передавать можно. Но неизбежно сразу возникает вопрос: зачем? Зачем платить за передачу книги столько же, сколько она может стоить практически на любом книжном развале?

Финансовый гений вспомнил, как читал в газете о незадачливых мошенниках, перевозивших дорогостоящий наркотик в неисправном автомобиле, погруженном на грузовой. Фишка «новаторов» заключалась в том, что этим неисправным автомобилем оказался «Запорожец». История закончилась, разумеется, так, как и должна была закончиться. Как только «транзитная» стоимость перевозки «ушастого» перевалили за стоимость исправного автомобиля, у гаишников резонно возник вопрос: нахрена эти люди везут в кузове грузовика «убитый» «запор», если точно такой же можно купить «на месте» за цену в два раза меньшую, чем стоит его перевозка? Наверное, это неспроста…. Героин, конечно, нашли, «запорган» конфисковали вместе с «начинкой», а горе-рационализаторы отправились на несколько лет в более спокойные места обдумывать, в чем же был их промах, и почему они «спалились», не проехав и до середины намеченного пути.

Причина была простой, как советские три копейки: машину для «зарядки» «герочем» выбрали не ту. Если бы грузовик перевозил иномарку, да еще — дорогую, мало бы кому в голову пришло, что она — «контейнер». Впрочем, это только догадки. В милиции тоже не дураки работают. Раскрывали преступления и посложнее….

Александр уже дома вновь раскрыл переданную книгу, поднес к лицу, потянул носом, улавливая тонкий запах клея, жестом ценителя — указательным пальцем изнутри — прогладил переплет, расправляя страницу с цветной вкладкой, почувствовал легкие шероховатости нитяного переплета.

Это были особые ощущения.

Так книги не делают давно…. Не раритет, но точно библиографическая редкость. Такая сама по себе ценности большой не представляет, разве что для какого-нибудь старичка-коллекционера, мечтающего перед смертью в последний раз подержать в руках учебник, по которому он в бурные дни своей молодости постигал азы анатомии и фармацевтики.

«Интересно, что Быков наплел этому мужику в поезде, когда передавал книгу? Наверное, что-то типа про «задвинутого» библиофила…. Присочинить что-нибудь этакое, если что, Серега любит….

Впрочем, это не мешает ему иногда принимать правильные решения, как в этом случае».

Флешка была там, где Александр и надеялся ее найти — посредине переплета, внутри его. Финансовый гений вначале нащупал ее своими тонкими длинными пальцами, перевернул увесистый том вертикально, тряхнул несколько раз. Из книги ничего не выпало. Александр Александрович заглянул в переплет с торца. В темноте «тайничка» что-то белело. Он положил книгу на стол, выдвинул один за другим ящики книжного стола, наконец, нашел, что искал, вновь взял в руки «раритет». Пинцетом он ловко вытянул сначала листочек бумаги, следом из переплета на стол вывалилась флешка. Она глухо стукнулась о поверхность и покатилась по столу, норовя ускользнуть от нового хозяина. Не получилось — финансовый гений ловким движением руки поймал ее у самого края столешницы.

…За окном «давил» полуденный зной. Жара стояла такая, что не хотелось ни есть, ни пить. Не хотелось даже читать. И вообще выходить из дома Игорю категорически не хотелось. До вечера, когда он поедет забирать с работы Дану, была еще уйма времени. Касюк решил «убить» время, посмотрев телевизор. Он еще немного походил по комнате, наконец, удобно устроился в кресло напротив экрана, понажимал пальцем на кнопочку пульта, переключая телевизионные каналы. Везде было одно и тоже. На одном из центральных каналов кривлялся перед камерой «старик Ваганыч», на другом — удивлял своей гуттаперчевой мимикой «человек без лица» Юрий Гальцев….

От пошлости этих, с позволения сказать, «юмористов» иногда хотелось блевать — в прямом и переносном смыслах этого слова.

Игорь, все больше раздражаясь, решил поискать в телевизионном эфире что-нибудь еще.

На нескольких каналах шли мультики, на одном оглушительно играл симфонический оркестр. Наконец, в светлом прямоугольнике экрана мелькнуло нечто вообще из ряда вон…. Перед камерами стоял какой-то совершенно голый мужик, с маленькой «козлиной» бороденкой и с довольно большим и круглым обвисшим «пивным» животом. Спина, ягодицы, руки и пузо «козлобородого» дядьки обросли длинными коричневыми волосами; он стоял в центре какой-то комнаты, похожий на оборотня, регулярно злоупотребляющего жратвой и пивом — единственный голый среди большого числа одетых людей, среди которых, к тому же, было много женщин.

«Что это за хрень?» — Полезли на лоб глаза Касюка.

Женщины и мужчины дружно мазали «волосатика» чем-то белым, похожим на пену, отчего мужик становился еще больше похож на зверя, пойманного в джунглях Амазонии и доставленного в цивилизованный мир, чтобы его привести в человеческое обличие.

Через несколько мгновений картинка обмазывания «козлобородого» сменилась другой. На ней голый мужичок был уже одет, стоял к камере лицом и говорил… по-русски вполне сносно. Как можно было понять из субтитров, высветившихся на фоне серого свитера волосатого героя телепередачи, это был ни кто иной, как известный шоумен Роман Трахтенберг.

Имя это Игорь слышал не раз, а вот видеть довелось — впервые.

«Интересно, что же нам хочет скажет этот, с позволенья сказать, «шоумен?» — Подумал Касюк, вознамерившись, было немедленно переключить телевизор на другую программу — любую, лишь в ней не было голых мужиков с волосатыми задницами.

«Да, я делаю это прилюдно!» — Явно гордясь собой, восклицал в камеру любитель побриться наголо на глазах у миллионов телезрителей. «Потому что я — не такой как все!»

Игорь зло сплюнул на пол (хорошо, что этого не видела жена!). Он выключил телевизор, со злости зашвырнул пульт на дальнее от телевизора кресло.

— Нашел чем гордиться, обезьяна недоделанная! — Пользуясь тем, что он был в доме один, вслух выругался Касюк. — А если все завтра начнут брить свои жирные волосатые тела перед множеством людей, ты, мразь, чтобы продолжать оставаться «не таким, как все», будешь жрать говно?

Хотя, нет! Это ты нас своим «моральным» говном накормить пытаешься!

— Ты с кем так ругаешься? — Неожиданно раздался из дверей мужской голос. Игорь так был увлечен своим заочным «диспутом» с волосатым московским шоуменом, что даже не услышал, как в доме появился гость. Касюк оглянулся. В приоткрытой двери стоял Серега Быков и приветливо улыбался хозяину дома.

Этому гостю Игорь был рад всегда.

Он ничего не ответил, махнул рукой в сторону кухни, приглашая бывшего тренера к столу. Чайник закипел всего через пару минут — Касюк пил чай совсем недавно, вода была еще горячей.

— Тебе сахар или варенье? — Уже зная ответ, все же спросил хозяин дома у гостя, держа в руках две небольшие стеклянные розетки.

— Мне? И того и другого! И желательно без хлеба!

Игорь разулыбался еще шире — ответ был «правильный». Сколько он знал Серегу, на вопрос о сахаре и варенье он неизменно отвечал всегда именно так, «по-виннипуховски».

Касюк устроился на дальнем конце стола, поближе к чайнику и продуктам — аппетит у Быкова отменным был всегда, Касюк это знал, вот и сел так, чтобы было удобно, в случае чего, «сбегать» за добавкой.

Когда был выпит весь чай и съедено все варенье, хозяин дома уселся верхом на табуретку напротив, оперся об стол перекрещенными руками, с «жадностью» человека, долго просидевшего в четырех стенах и «изголодавшегося» по свежей информации, «набросился» на старого друга, стал расспрашивать все подробности о последних событиях в его насыщенной жизни.

Серега к расспросам готов был, подробно рассказывал обо всем, что интересовало его старого друга.

Постепенно он рассказал Игорю все — и про гнусную «гражданскую позицию» «друга медведя» Иманкова Александра, которого Касюк также знал очень давно, и про необычную находку во время пробежки по Заельцовскому бору — тоже.

— А как у тебя дела? — Настал, наконец, черед гостя задавать свои вопросы. — Ты как-то говорил мне, что у тебя «наклевывается» интересная работа по твоей прежней специальности?

Касюк заметно помрачнел.

— Отказали…. — Наконец, сказал он. — Точную формулировку не помню, да и не в ней суть. Я потом по своим «каналам» «пробил» ситуацию, мне сказали, что на место, на которое сначала планировали взять меня, приняли какого-то своего, «блатного».

Теперь надолго замолчал Серега, «переваривая» услышанное.

Возможность помолчать тогда, когда это нужно, спокойно подумать в присутствии друга, который не станет торопить с ответом или задавать ненужных вопросов, были наибольшей ценностью, которую Быков ценил в таких отношениях. Он видел, как несколько недель назад «загорелся» старый друг возможностью возврата на прежнее место работы, в органы внутренних дел. Ясно было, что он теперь переживает из-за такого поворота дел. Нужно было хотя бы морально поддержать его. Но как это сделать? Что у него сейчас на уме? Можно ведь ляпнуть что-то и невпопад….

Быков решил начать «издалека».

— А ты не хочешь просто вернуться на работу в милицию? Например, следователем, или участковым? Я помню, ты не раз рассказывал интересные истории из твоей службы в «органах». Про ту же Пихтовку, например.

— Ты имеешь в виду случай со сбежавшим мужиком? — Улыбнулся Игорь. Серега понял, что угадал, оценивая теперешнее настроение старого друга.

— Да, конечно его. Я, правда, подзабыл, как все там было. Не освежишь память?

— Да запросто! Дело было так….

Случай, действительно, был такой, что его без улыбки вспоминать было невозможно. Игорь тогда работал следователем в Колыванском РОВД. Однажды, примерно в середине осени из Пихтовки пришла информация — ограблен «соболевский» магазин. «Соболевский» — то есть принадлежавший Колыванскому хлебокомбинату, которым в тот момент «рулил» некто Соболев — пожилой мужичок из районной «номенклатуры», седой, неопрятный и тучный. Руководимое им хлебопекарное предприятие довольно скоро «успешно» развалилось, но в те дни, когда был ограблен магазин, принадлежащий хлебокомбинату, до полного развала «соболевского» хозяйства оставалось еще несколько месяцев.

Осмотр места происшествия показал, что из магазина исчезли водка, консервы, шоколад, хлеб. Стали думать: кто?

Пихтовка — самый отдаленный из достаточно крупных населенных пунктов Колыванского района, когда-то, но не очень давно, был центром одноименного района. Потом Пихтовский район упразднили, «слили» его с Колыванским. Вслед за этим деянием областных властей в старинный сибирский город Колывань повалило и местное пихтовское начальство; не одно десятилетие «пихтовские» занимали ключевые посты и лидирующее положение в руководстве Колыванского района.

Село Пихтовка было особенное — во многих смыслах.

Во-первых, люди. Основной статьей дохода этого северного района Новосибирской области был, конечно, лес — заготовка, первичная переработка, транспортировка. «Контингент» с той поры в Пихтовке остался соответствующий. На физически тяжелую, изматывающую работу на лесозаготовки привлекались, в основном, люди «из мест не столь отдаленных». После «отсидки» некоторые бывшие «зеки» оставались навсегда в Пихтовке или Пономаревке — деревне-побратиме таежного районного центра. Так постепенно, за десятилетия сформировался определенный «культурный» слой жителей северной части Колыванского района, периодически сотрясавший колыванскую милицию жуткими бессмысленными преступлениями и не менее бессмысленными выходками, часть из которых так же была за гранью закона.

Второй особенностью Пихтовки были ее дороги. Человеку, неосторожно посетовавшему на недостаточную благоустроенность какой-то части колыванских «магистралей» неизменно снисходительно улыбались в ответ и обязательно спрашивали: «А ты пихтовские дороги видел?».

И человек, как правило, тотчас же прекращал «нападки» на дороги Колывани. Потому что улицы Пихтовки в весеннее и осеннее время с полным основанием можно было считать «эталоном» бездорожья, поскольку проезжая часть в населенном пункте не могла быть еще хуже, в принципе. В весеннюю и осеннюю распутицу по селу можно было проехать только на могучем тракторе «Кировец» К-700, или гусеничной «танкетке». Иногда, когда в затяжных дождях случался перерыв, по Пихтовке с трудом, но «продирался» «УАЗик», чья легендарная проходимость известна не только в России.

В командировку в Пихтовку колыванские милиционеры ездили крайне неохотно. Раскрытие преступления в самом северном населенном пункте района — это, как минимум, (то есть, если повезет!) пять — семь дней. Пять — семь дней в отрыве от семьи, от дома. Все это время опергруппа жила прямо в конторе Пихтовской администрации (тогда — исполкома), в специальной комнате, предназначенной именно для таких случаев.

Поэтому в командировку в Пихтовку, особенно весной и осенью, старались посылать милиционеров из числа молодых сотрудников, уже имевших опыт самостоятельного раскрытия преступления. Молодежь более стойко переносила тяготы «кочевой» жизни, была более легкой «на ногу», что в условиях ужасающего бездорожья зачастую оказывалось решающим фактором для оперативного раскрытия преступления.

Так молодой следователь Игорь Касюк попал в оперативную группу, посланную на раскрытие кражи со взломом «соболевского» магазина.

Следственные действия показали, что после совершения преступления населенный пункт никто не покидал. Подтвердилось то, что было ясно практически с момента осмотра места происшествия: вор все еще находится в Пихтовке.

Оперативники разбились на пары и стали делать подворный обход.

Где-то на двадцатом или двадцать пятом дворе Касюку и его напарнику повезло.

В одном из домов, прямо посредине стола горкой лежали конфеты, шоколадки, консервы — все то, что значилось в писке похищенного из магазина пузатого колыванского «пекаря», стояла початая бутылка водки, в которой горячительного напитка оставалось едва ли полстакана.

Хозяйка дома, увидев милиционеров, все поняла без слов. На вопрос: откуда продукты и водка, она затараторила — быстро, бессвязанно, замахала руками, показывая закуток, в котором спал ее муж. На шум из соседней комнаты выбежали детишки, со страхом и любопытством стали наблюдать за происходящим.

Допросить мужика не удалось. На него надели наручники и пригласили понятых — нужно было по «горячим следам» делать обыск.

Обшарили все. Продукты — шоколад, консервы, макароны — нашли быстро. Не хватало только водки, причем довольно много — больше двадцати бутылок.

Проверили чердак, спустились в подпол. Обшарили все в бане и стайке, но также ничего не нашли. Интуиция подсказывала Игорю, что, с учетом ментальности местных жителей, водка должна быть недалеко от хозяина, то есть где-то в доме. Но вот где?

Тут он обратил внимание на ребятишек хозяина дома — маленьких, щуплых от недоедания или плохого ухода. Они с любопытством взирали на действия чужих дяденек, и прятали руки за спиной, как будто чувствовали в чем-то свою вину.

«А ведь под полом могут быть места, ниши и пустоты, в которые пролезть могут только дети, а взрослым из-за из габаритов доступа в них нет» — Подумал он, внимательно осматривая конструкции, пола в доме, в котором жил предполагаемый похититель продуктов питания. Не перепоручая никому, он разделся до рубашки, захватил фонарик, спустился вниз….

Украденная водка была, как он и предполагал, в одной из темных и узких ниш под полом.

Мужика забрали в «милицейскую комнату» исполкома.

Опергруппа, веселая и довольная от того, что повезло так быстро раскрыть преступление, села заполнять необходимые документы. Мужичка, в силу его невменяемого состояния просто пристегнули наручником к электрической батарее, которой обогревалось в зимнее время «милицейское» помещение Пихтовского исполкома.

Примерно через час или полтора кто-то из коллег Касюка пошел посмотреть, не «затекла» ли рука и подозреваемого.

Вернулся он очень быстро. Лицо у него было бледным, я голос дрожжал. «Жулик сбежал!» — выдохнул он. Все поскакали со своих мест, бросились в комнату, где оставили подозреваемого. Беглый осмотр показал, что мужик вырвал крепление батареи из стены и вместе с наручниками «дал деру» из комнаты.

Парни смачно выматерились и пошли собираться на новые поиски — теперь уже сбежавшего подозреваемого.

Искали долго. Вечер постепенно перетек в ночь, ночь — в глубокую ночь…. Обошли все предполагаемые места, куда мог податься «жулик» — безрезультатно. Злые, уставшие, измученные запоздалыми угрызениями совести по поводу халатного отношения к охране задержанного, опера пошли обратно, в ненавистную холодную исполкомовскую комнатенку.

Неожиданно вдалеке, где-то на окраине Пихтовки Касюк заметил светлое окно. Кто-то не спал в два часа ночи в Пихтовке, кто-то бдел в селе, где спать ложатся, как правило, не позже десяти часов вечера, ибо утром вставать рано. Перед тем, как двинуться на работу, пихтовчанину нужно управиться с многочисленной скотиной — подоить корову (или двух). Накормить свиней, вычистить в хлеву, напоить теплым пойлом корове и теленка, дать им сена…. Дела эти, даже при известном навыке, хлопотные, времени отнимают немало.

И вот человек, которому, скорее всего, завтра вставать не позже шести часов утра, не спит. Что за причина могла заставить его отступить от привычного графика жизни?

У Игоря ёкнуло сердце.

«Уж не наш ли «жулик» там «загорает»? — Подумал он, направляясь в дому любителя полуночных бдений.

Хозяин дома встретил непрошенных гостей с видимым облегчением, сразу проводил оперативную группу в дальнюю комнату, где совершенно спокойно спал сбежавший подозреваемый.

Возможно, из-за того, что все очень сильно устали за прошедшие сутки, или просто «потеря» нашлась быстрее, чем ожидалось, но бить мужика не стали.

Уже «дома», в комнатенке исполкома, Касюк предложил коллегам эпизод с побегом задержанного из-под стражи в отчет не включать. Во-первых, это был большой «минус» им всем, во-вторых, мужику «светило» существенное прибавление срока из-за этого побега.

Парни посовещались и согласились с доводами Игоря.

История та в итоге закончилась для того мужика довольно сносно: суд ему назначил наказание, не связанное с лишением свободы — мужик получил два или три года, условно.

— Послушай, Игорь! Несколько лет назад ты говорил, что была у тебя какая-то похожая на эту история, но в Новосибирске. И еще говорил, что пока не можешь ее рассказать мне всех подробностей — дескать, так сложились обстоятельства. Что это за история? Сейчас рассказать о ней можно?

— Сейчас? Да, наверное; скорее всего — да.

Работал я тогда участковым инспектором. Район большой, сложный. Беспризорники, наркоманы, притоны….. Парни и девушки в них, гниющие заживо от язв, образовавшихся после «наркотических» инъекций. У меня тогда из «оружия» был только газовый баллончик. Вот с ним я и ходил по всем этим притонам, знакомился с их обитателями…. Через несколько месяцев обстановку на своем участке я знал довольно хорошо. Было у меня несколько десятков неблагополучных семей, которые я регулярно посещал. Ты же знаешь, есть такая категория людей, которых очень хорошо «дисциплинирую» именно вот такие регулярные визиты представителей милиции.

Как-то раз нам пришла ориентировка — во всероссийский розыск за истязания объявлен некий мужчина, проживавший ранее, в одном из городов на Севере. Сообщались приметы. Причем возможным местом появления «истязателя» указывался Новосибирск и как раз тот район города, в котором я был участковым.

Однажды во время очередного обхода проблемных квартир в одной из них задержался надолго. У главы семьи был сын — «трудный» подросток. Видно было, что парень растет неплохим, но поддается дурному влиянию; и если сейчас не предпринять каких-то шагов к обузданию его расхлябанности, парень легко может «скатиться», совершит преступление, попадет туда, где проходят не те «университеты», которые могут научить добру. Словом разговор с отцом подростка был длинный и серьезный.

В самом конце нашей беседы, когда я уже собрался уходить, в квартиру зашел незнакомец. Я как бы между прочим спросил, кто это такой. Хозяин дома ответил, что это — его брат, то есть дядя подростка, и что он недавно приехал в Новосибирск из одного из северных городов, — он назвал какого. Город был тот же, в котором был объявлен в розыск «истязатель».

Я спросил, где он живет. Отец подростка ответил, что с женщиной — в доме напротив. У меня именно тогда и мелькнула мысль, что это — именно тот человек, который объявлен в розыск.

Но дело в том, что «истязания» — это такая «хитрая» статья, по которой можно привлечь практически невиновного. Знаешь, как это бывает?

— Нет, честно говоря! Я же никого и никогда не истязал, да и меня — Бог миловал….

— Все просто. Ударил мужик первый раз жену — она написала заявление; второй раз ударил — она опять написала…. После третьего раза — можно привлекать по статье за — потому что бьет регулярно, то есть истязает. Думаю, у «моего» «истязателя» был именно такой случай.

Я решил сначала познакомиться с этим мужчиной, переговорить. Через отца «трудного» паренька напросился к нему и его женщине в гости, познакомился с ним. Мужик оказался вполне нормальным. Мы поговорили о его племяннике (это было поводом для встречи с ним), я попросил его больше внимания уделять подростку, так как у того самый сложный период в его жизни. Мы договорились, что через две недели снова встретимся с ним…..

В назначенное время «бегун от правосудия» ко мне в кабинет не явился.

Тогда я выдержал паузу в несколько дней, дождался праздника…. Первого мая, с шести часов утра уже сидел на скамеечке около подъезда, в котором жил «мой» северный «жулик». Примерно через два часа я поднялся наверх и позвонил в квартиру, в которой жил северянин. Дверь открыла его гражданская жена, она сказала, что мужчины дома нет, он только что вышел. Я ей ответил, что только что два часа просидел перед дверью их подъезда, и из него никто не выходил.

Женщине пришлось пропустить меня в квартиру.

«Беглец от правосудия» еще спал. Женщина разбудила его, он оделся, умылся. Мы сели на кухне разговаривать. Я сразу сказал ему, что на него есть ориентировка, он объявлен в розыск и я имею право задержать его для препровождения в его родной город. Мужик, к его чести, отрицать ничего не стал. Попросил единственное: дать ему возможность эти праздники провести с любимой женщиной.

Искушение, конечно, было очень сильное. Я думал довольно долго и, в конце концов, сказал мужику примерно так: «Я — участковый еще молодой, склонен людям верить. Сегодня я поверю Вам и Вашему честному слову. Но если Вы меня обманете, я никогда, никому в жизни больше не поверю!».

Мы договорились, что сейчас я его отпускаю под честное слово, и что он сам придет ко мне в кабинет участкового пятого мая, где мы продолжим разговор….

— Обманул?

— Нет…. Мужик оказался человеком слова. Пришел, как и договаривались, пятого. Мы поговорили о причинах, по которым он удостоился сомнительной чести «истязателя» и я… отпустил его, не стал арестовывать.

Потом, когда я увольнялся с этого места и передавал дела новому участковому, я его отдельно предупредил, что если придет еще одна ориентировка на такого-то человека, чтобы он его не трогал.

— Вот видишь, работа следователя и участкового тебе нравилась. Приносила, в том числе и моральное удовлетворение. Нет желание возобновить службу в органах именно в этом качестве?

— Сложный вопрос…. Не исключено, что так оно и будет.

Бывший тренер в душе гордился таким поступком старого друга. Вместе с тем он понимал, конечно, что не все участковые в столице Сибири достойны с гордостью говорить, что «участковый» — от слова «участие». Да и участие — оно ведь тоже бывает разным.

Несколько месяцев назад «Комсомолка» рассказала об одном участковом в Новосибирске, которому очень уж понравился дом своего соседа — пенсионера Владимира Прохорова. Дом у пенсионера был старый, но добротный. Поговаривали, что его построили еще немецкие военнопленные, после Великой Отечественной. Так и стоял бы этот дом неизвестным на бывшей окраине Новосибирска, на улице Воскова, пока не стал «героем» публикаций в газетах и в электронных СМИ.

История пенсионера Прохорова не сильно отличалась бы от других похожих историй сотен других новосибирских пенсионеров, потерявших свое жилье из-за чрезмерной любви к «горькой», если бы не одно обстоятельство: пенсионер остался жив. Остался жив, надо признать, по чистой случайности.

Жил пенсионер Прохоров в своем доме один. Не всегда так жил — только в последние годы. Когда-то в «немецком» доме жила вся дружная и большая семья Прохоровых. Но шли годы, братья выросли, повзрослели, обзавелись собственными семьями, разъехались по разным домам и квартирам — но тоже в Новосибирске.

Владимир Михайлович, оставшись без братьев, стал налегать на сорокоградусную. Ушла жена, уехала племянница. Теперь он остался совсем один…. И потихоньку «катился по наклонной».

Никто из соседей даже не обратил внимание, что к «Михалычу» все чаще стал заглядывать местный участковый — некто Валерий Свидин. Ведь жили они друг с другом почти рядом — через дорогу.

В череде беспрерывных пьянок пенсионер Прохоров даже не заметил, что у него куда-то запропастился паспорт. Прошло еще несколько месяцев, и вслед за паспортом, в ноябре две тысячи пятого, исчез и хозяин дома.

И быть бы у добротного дома, построенного по «немецкой технологии» новому хозяину, но случилась в действиях участкового одна небольшая промашка. Дело в том, что в семье Прохоровых запоями страдали не все. Хоть и говорится, что яблоко от дуба недалеко падает, но у сильно пьющего Владимира Прохорова оказался непьющий брат Евгений. Он-то и начал поиски, когда заметил отсутствие брата. Причем обратился в первую очередь, именно к тому самому участковому Свидину, который похитил пенсионера, справедливо полагая, что слово «участковый» происходит от слова «участие». Тем более, что Валерий Свидин носил звание «лучший по профессии» в Октябрьском РУВД Новосибирска, считался уважаемым в поселке человеком.

А между тем дела пенсионера Прохорова шли все хуже и хуже.

Обманом заманив «Михалыча» в дом друга Свидина, его там избили, отобрали одежду и выкинули на улицу.

Спасли пенсионера Прохорова узбеки — гастрабайтеры. Через них он как-то смог передать брату одну-единственную записку, в которой написал: «Иди с ним. Я тут недалеко». И для верности трижды повторил свое имя: «Володя».

Участковый и его подручный, похоже, все же что-то заподозрили, потому что больше записок «на волю» пенсионеру Прохорову передать не удалось. Тогда он решился оставить о себе хотя бы посмертную весточку. Он написал записку и положил ее в носок, надеясь, что найдут хотя бы ее, когда его тело попадет в морг.

Но брат все же спас брата.

Когда он прочитал записку Владимира, он все понял. Позвонил в УБОП, объяснил ситуацию. Первое, о чем попросили Евгения «убоповцы» — ни в коем случае не сообщать ничего в милицию. Иначе….

Непьющему Прохорову позвонили через два дня. «Забирай своего брата! Нашли мы его!» — От этих слов Евгений едва не пустился в пляс.

«Предприимчивого» участкового задержали по обвинению в похищении человека и в вымогательстве, но сложно было сказать, каким в итоге окажется наказание для «лучшего по профессии».

— А ты после отказа в ГУИНе обращался в какие-нибудь куда-нибудь еще, например, коммерческие структуры?

— Да, обращался. В одном месте серьезно заинтересовались. Прошел собеседование, тестирование на должность заместителя начальника службы безопасности крупной сети предприятий быстрого питания. Предварительно сказали, что могу подойти. Теперь жду новые собеседования — в головном предприятии.

— Не буду спрашивать, что это за фирма — чтобы не сглазить. Как что-то проясниться, позвонишь? Договорились?

— Договорились! Позвоню!

Быков с сожалением глянул на часы: ему давно уже было «пора». Опаздывать за женой в больницу можно было, но ненадолго — Марина долго ждать не любила. Чего доброго, обидевшись на мужа, могла уехать в Новосибирск на такси. У Сереги же к таксистам после прошлогодних «приключений» на Волчьем острове сложилось свое, особое отношение…..

Быков подъехал к районной поликлинике, припарковал «Ниссан» через дорогу, напротив. Марина увидела машину через окно второго этажа, помахала ему рукой в знак того, что ждать осталось недолго и она скоро выйдет. Быков высунул руку в окно, махнул в ответ, откинулся в водительском кресле назад, закрыл глаза.

«Масла в огонь», то есть его перманентной ненависти ко всем таксистам вообще, и к тем, которые работают в районе железнодорожного вокзала — в частности, «подлила» странная и страшная история, о которой он узнал прошедшей зимой из новосибирских СМИ. Быков сразу тогда зрительно «выхватил» ее из большой колонки новостей, опубликованных в тот день на любимом им сайте news.ngs.ru. Начало рассказа о преступлении до деталей совпадало с историей, приключившейся с ним прошлым летом: уставший или подвыпивший пассажир средних лет, как правило, иногородний; такси, клофелин, тело на берегу Оби….. Едва начав читать заметку, Серега сильно заволновался — уже не его ли старый «знакомец» — таксист орудует вновь, случайно, чудом спасшись во время пожара, устроенного неизвестными бомжами на даче Степы, погибшего в схватке на Волчьем острове?

Но дальнейшая информация показала, что это не так.

Больше всего Серегу огорчил тот факт, что организатором, лидером и духовным вдохновителем банды «клофелинщиков» оказался такой же, как и он, бывший преподаватель физвоспитания.

Иллюзий по поводу «моральной чистоты» учителей физкультуры Быков не испытывал — за время своего преподавательско-тренерского периода жизни он насмотрелся на самых разных представителей «физручарного» племени. Мерзости и перманентной тихой подлости одного только «коллеги» Вани Сущенко хватило бы на добрый десяток других, обычных преподавателей.

Однако была одна особенность, которая объединяла их всех, вне зависимости от «морального уродства», или наоборот, исключительной душевной чистоты — любовь к своей профессии. Ежедневно «вариться» в аду, именуемом «школа» по плечу только людям глубоко и по-настоящему влюбленным в свою работу, преданным ей до последней капли пота, пролитого ими на истоптанный тысячами ребятишечьих ног пол спортивного зала. Только большая беда или острая необходимость могла заставить физрука бросить любимую работу и отправится в город на добычу денег вот таким вот криминальным методом.

Как ни странно, но Серегу совершенно не удивил факт, что сообщницами у его криминального «коллеги» были бывшие ученицы бывшего физрука. «Наверное, пользовался большим авторитетом у своих учеников, — подумал он, — иначе бы с ним на такие преступления никто не пошел».

Он тяжело вздохнул, вспоминая криминальные события полугодовой давности. «Это все проклятая перестройка, капитализм, будь он неладен! Выжили мужика из школы новые правители России. Выжили ничтожными зарплатами, своим отношением к профессии учителя как таковой. Не в чести сейчас нести детям разумное, доброе, вечное. Нал, кэш — вот теперь мерило жизненного успеха. Что ж мы тогда поражаемся, что, вместо того, чтобы учить детей метко бросать мяч в баскетбольную корзину, учитель физкультуры с этими же детьми бросают на стылом берегу Оби умирать ограбленных и раздетых ими донага мужичков, спьяну возжелавших недорогой близости с соблазнительной студенткой сибирского колледжа»?

Примерно через неделю после огорчительной встречи с «другом медведя» Быкову почти случайно довелось посмотреть серьезный документальный фильм — передачу о бывшем министре внутренних дел СССР генерале Щелокове. И был в этом сильном и страшном фильме большущий кусок, в котором рассказывалось о том ментовском беспределе, который имел место в Московской милиции во времена этого фаворита бровастого генсека. На счету милиции были сотни «пропавших» людей, но сама милиция находилась «вне закона», Щелоков вообще добивался того, чтобы милиционера могли привлечь к уголовной ответственности только с разрешения министра внутренних дел СССР, то есть его лично. Ментовский беспредел остановила случайность — менты по привычке убили и грабили случайного прохожего, который на их беду оказался сотрудником всесильного Комитета государственной безопасности.

Ну, и закрутилось — завертелось.

Через несколько месяцев расстреляли начальника одного из районных отделов внутренних дел, несколько десятков других милиционеров с большими и малыми звездами на погонах…. Сотни «оборотней» пошли по этапу, в тюрьмы.

Как поясняли за кадром авторы фильма, именно в том периоде истории отечественной милиции нужно искать истоки появления тех «оборотней в погонах», о которых широко заговорили только в последнее время.

«А, может, прав все-таки Женька Лапин, рьяно защищающий позицию своего друга, нашего общего знакомого «друга медведя» Иманкова? — Стал угрызаться сомнениями бывший тренер. — Ведь, действительно, многое можно познать, только сравнивая. Даже тот же полковник Иманков был по-своему добр ко мне, даже милосерден. Он, лоббируя передо мной интересы этой вдовы застреленного руководителя группировки организованного преступного сообщества, даже не стал меня бить. Не сломал мне нос и не отбил почки. Не порвал селезенку, как это сделали милиционеры тому мальцу, которого теперь защищает адвокат Миша Певзнер.

А ведь чего греха таить — запросто мог бы. Стоило ему только один раз неправильно «шевельнуть пальцем» — и мигом начались бы «маски-шоу» с «жестким» задержанием, наручниками, «случайно» обнаруженными наркотиками в кармане….

Серега не забыл, конечно, и тот эпизод, который однажды летом приключился с ним в одной из многочисленных новосибирских «пробок».

Из бокового выезда, совершенно не обращая внимания на приоритет Быковской машины, прямо перед капотом на дорогу выскочила дорогая машина — новая, блестящая, известной немецкой марки. Не ожидавший такого маневра, Серега резко ударил по тормозам, раздраженно посигналил наглецу. К его удивлению, машина притормозила. Когда быковский «Ниссан» поравнялся с авто «безголового» водителя, в машине опустилось стекло и оттуда выглянуло раскормленное холеное лицо мужика лет примерно сорока — сорока пяти. Мужик одет был в дорогой костюм, светлую рубашку с галстуком. Он резким движением сунул под нос Сереге какую-то красную «корочку», тут же захлопнул ее. «Слышь, мужик! Еще раз бибикнешь — пеняй на себя! — Сказала холеная рожа. — Ты даже не представляешь, ЧТО я могу с тобой сделать!».

Через секунду стекло машины так же бесшумно поднялось и темный блестящий «немец» скрылся за ближайшим поворотом.

Угрозами такого рода не «разбрасываются» людьми, которые не могут их выполнить.

Сереге вспомнился почему-то еще один похожий эпизод. Однажды он приехал, как обычно, менять масло к своему старому другу автомеханику Гаврилычу. Звали механика Олегом, но по имени окружающие и знакомые почему-то нему обращались редко; чаще всего — только по отчеству. Так и прилепилось к беззлобному пятидесятилетнему дядьке имя-прозвище «Гаврилыч» Так его звали все; не стал исключением и Быков.

Пока Гаврилыч со своим помощником менял масло в «Ниссане», Серега от нечего делать подошел к соседу автомеханика по гаражу — на вид довольно молодому мужчине, который около гаража, пользуясь отличной погодой, сам ковырял что-то в районе заднего бампера мощного на вид красного двухдверного «Ниссан — Сафари».

Быков подошел, спросил: может ли чем-нибудь помочь?

Хозяин внедорожника вежливо отказался, ответил, что практически все уже закончил и справиться сам.

Серега подошел поближе и только сейчас обратил внимание, что сосед Гаврилыча выпрямляет кронштейн крепления заднего бампера. Нетрудно было предположить, что кронштейн повредился после удара сзади.

— Кто это Вас так? — Больше из вежливости, чем из любопытства поинтересовался Быков.

— Да мужик один…..

— Денег дал? Или страховка?

— Да он не виноват был!

— Это как так? — Изумился бывший тренер. — Заехал Вам в задний бампер, — и не виноват?

— Да вот так, бывает. Я стоял на светофоре, он — позади меня, тоже стоял. Вдруг слышу и чувствую — удар по машине. Выхожу… Оказалось, что в зад этому мужику на полной скорости въехали ГАИшники…. Полная машина — четыре человека.

— Ну, а при чем здесь Ваш джип?

— Удар был такой сильный, что машину мужика, который стоял за мной, отбросило вперед, и она ударила мой «Сафари». Моя машина мощная, крепкая, ей — почти ничего. А у мужика вся «морда» разбита. Ну, и зад, конечно.

— И что было дальше?

— А что дальше? Вылезли из машины ГАИшники, подходят сначала ко мне, осматривают машину. «Езжай» — Говорят. — К тебе претензий нет.

— «Как езжай?» — отвечаю. — А удар? За удар нужно платить.

— Сколько? — Говорят.

— Триста! ГАИшники покрутили головами, потом один, со значением так, говорит: «Люди мы не простые…»

— Ну, если не простые, — отвечаю, — тогда — пятьсот! ГАИшник хотел было возмутиться, но второй отозвал его в сторонку. «Отдай!» — Говорит. — «И пусть отсюда валит поскорее».

— Зачем? — Не понял Серега.

— Меньше свидетелей — лучше. Легче будет того мужика «загрузить», которому они въехали в «корму». В общем, деньги они отдали, и я уехал….

«Может, не прав именно я, не соглашаясь с Лапиным? — Думал бывший учитель физкультуры. — А прав он, считая, что закон не эффективен, он не работает, а все решается приватно на встречах между ментами и криминалитетом?

Серега детально помнил весь тогдашний разговор со своим деловым партнером. Начался он, как обычно, почти со случайной мелочи, с нового, шикарно отделанного офисного здания, строящегося в центре Новосибирска, мимо которого они ехали. Они с Евгением возвращались на его машине с какой-то деловой встречи. В их компании так было заведено — если деловой этикет требовал присутствия за столом переговоров двух или даже трех человек, на эту встречу все равно ездили на одной машине. Экономился бензин, за время пути появлялась дополнительная возможность обсудить какие-то детали предстоящей встречи….

Быков пробубнил себе под нос что-то типа того, что вот, мол, рэкетиры в прошлые годы «настригли бабок», а теперь сами занимаются бизнесом, строят офисные здания, которые обеспечат теперь безбедным существованием и самих бывших «рэкетменов», и их детей, и внуков….

Лапин отреагировал на удивление остро.

— А кто тебе не давал сделать так же? Тоже мог бы отбирать деньги, копить их. Тоже сегодня строил бы офисные здания.

— Не всем нравится такой образ жизни. Тут нужен особый склад характера.

— Никакой особый склад характера не нужен! Нужна была только смелость и наглость. Кто смел — то все и заимел. И не нами, россиянами, это заведено. Весь мир прошел через это. Сначала наверх поднимаются самые наглые, самые злобные — те, кто могут силой или угрозами отобрать собственность у других. Все страны прошли через это. Возьми ту же Америку…. Значит, это был неизбежный этап и для России.

— А Китай?

— А что Китай? Ты был в Китае? Если к «челнокам» в Китае подходят люди и все отбирают — это что, не рэкет?

— Выходит, миром правит только страх?

— Почему страх? Те бизнесмены, которые вели себя правильно, сохранили свое дело. Правда, были и такие, которые вели себя неправильно, и у них, действительно, отобрали все.

— Неправильно — с чьей точки зрения? С точки зрения бандитов? — Евгений ничего не ответил, объезжая заглохшую на перекрестке «шестерку» с включенной «аварийкой». — Но тогда получается, что единственно правильная точка зрения, окончательная; истина в последней инстанции, так сказать — это позиция бандитов.

А разве не так? Так! Ведь, выходит, именно они решают, кто поступил правильно, а кто — неправильно? Кого нужно «наказать», а кого можно пока не трогать? Значит, мнение бывших бандитов является обязательным для исполнения для всех, кто дорожит собственностью или здоровьем?

Законов они, как мы все понимаем, не пишут, все определяется словом, которое они сказали. Получается, в моей истории с той же Ириной Бойцовой ее слово — последнее и окончательное? Все будет именно и только так, как сказала она?

— Ну…. Чего ж ты хочешь? Она — жена Бойца.

— Вдова! Бойца убили у порога собственного дома, три года назад.

— Ну и что? У него оставалась какая-то собственность, «бригада». Наверняка ей что-то перепадает от бывших «коллег» мужа. В любом случае она находится под защитой криминалитета.

— Но почему так, Евгений? Почему одно-единственное слово вдовы рэкетира более весомо, чем подкрепленная законом позиция полковника милиции, предпринимателя, директора организации — вместе взятых? Потому что мы все ее боимся? Или просто потому, что так заведено? Почему Сашка Иманков не смог сказать ей, чтобы она просто выполняла судебное решение, вступившее в законную силу, а старается помочь ей урегулировать ее проблему? Почему он не сказал ей, чтобы она обязана выплатить все, что определено решением суда, по закону?

— Он не может «подвинуть» ее на сто шестьдесят тысяч рублей!

— А меня, выходит, может?

Евгений, как всегда, промолчал. Спорить он не хотел. Однако было понятно и так, что в любом случай его симпатии — на стороне друга — полковника милиции.

Глава 5. Новосибирск — столица?

…Серега еще раз «прокрутил» в голове подробности вчерашнего разговора с Евгением Лапиным, задумчиво помассировал пальцами лобную и височную части головы. Простые вопросы для обычного деревенского парня, которым он, по сути, всегда и был, оказывались слишком сложными для его понимания. Для Быкова всегда существовали всего две грани правового поля: белая — Закон, и черная — беззаконие, криминал. И вот теперь оказывалось, что существует еще одна грань правового поля — серая.

Оказывалось, что именно на серой грани правового пространства происходят многие события, так или иначе влияющие на жизнь простого человека, часто даже не подозревающего о существовании этой самой серой стороны правого поля российского государства.

Но как тогда жить?

Самому защищать свои гражданские интересы, вооружаясь ружьями, пистолетами, гранатами, может быть? Но Россия — все равно не «дикий Запад». Ружье, если оно куплено с нарушениями закона, рано или поздно отберут. За пистолет или гранату отвечать придется строже….

Но тюрьмы и без того переполнены, и в них свирепствует «тубик». Значит, если нужно меня покарать, в этом случае закон работает, и работает эффективно. А если закон должен меня защищать, то все решается в сговоре между ментами и криминалитетом. Так, что ли?

Интересное кино получается! — Пришел к неожиданному для себя выводу бывший тренер. — Когда я нарушаю Закон, он работает против меня, защищает интересы государства или права других людей, нарушенных мной. И это, на мой взгляд, справедливо. Это не вызывает нареканий или недовольства. Но когда государство или третьи лица нарушают мои законные права, то Закон в лице его уполномоченных и весьма высокопоставленных представителей все равно не защищает моих интересов, он на стороне той, другой половины.

Почему?

Где находится тот ключик, которым отпирается дверца в серый «сектор» правовых взаимоотношений между людьми? Туда, где все равно, на чьей стороне закон, потому что решается там все не по закону, а иначе?

И что является этим ключиком?

Впрочем, на последний вопрос ответ знаю даже я.

Ключиков к «серому сектору» много. Первый, но отнюдь не самый главный в этом списке «ключей» — деньги. Деньги способны открыть многие двери, в том числе и ту, которая ведет на ту часть правового пространства, где можно значительно меньше считаться с законом (но не с его представителями). Но деньги имеют свойство заканчиваться, к тому же на деньги — ключ всегда могут найтись еще большие деньги. То есть «ключ» оппонента неожиданно может перевесить.

Другим ключом является власть.

Этот «аргумент» гораздо «весомее», чем ключ, который — деньги. Этот ключ позволяет его обладателю не время от времени заходить на серую часть правового поля, он дает возможность жить на нем постоянно. А это уже иное, гораздо более высокое качество жизни.

Есть и другие ключи.

Например, обоюдоострый ключ-слава; или очень слабенький, по сути одноразовый, ключ-известность….

Каким из этих ключей воспользовалась Ирина Бойцова, пока непонятно. Ясно одно — она может безнаказанно нарушать законы против нас, а мы против нее — нет. И не только закон»….

…Хлопнула дверь машины, выводя Быкова из состояния сильной задумчивости. Марине хватило единственного взгляда, чтобы верно оценить «рассеянное» состояние мужа. Она поняла, что перед тем, как возвращаться в город, нужно «вернуть» Серегу из «виртуального» в нормальное состояние, предложила заехать в ближайщее кафе, купить сок или «Спрайт».

За столиком Быков сбивчиво поделился с Мариной одолевшими его мыслями по поводу «ключей» отпирающих «выходы» на ту часть отношений между людьми, где уже нет закона, но нет еще и криминала в его чистом виде.

Жена спокойно допила из зеленой бутылочки свой «Спрайт», а потом высказалась в духе его околобольничных размышлений: «А зачем нам вообще это «серое» поле? На нем Бойцову нам никогда не победить. Нужно действовать там, где она слабее всего. А где она слабее всего? Правильно! Там, где закон! Так что не переживай понапрасну: мы все время были на правильном пути».

Александр Александрович зажал зеленый пластмассовый «ластик» между пальцами, наклонился вниз, к системному блоку компьютера, осторожно подвигал им по тыльной стороне своей домашней ЭВМ. С непривычки он никак не мог попасть флешкой в гнездо USB-порта, расположенного, как показалось финансовому гению, чересчур высоко и оттого неудобно на системном блоке. Он недовольно сощурился, представив, что сейчас придется лезть под стол, собирать пыль на чистые брюки. Но выхода не было.

Точнее, выход, конечно, был. Можно было попросить сына вставить непослушную флешку. Но для этого сначала нужно было дождаться Антона, поскольку великовозрастный «сынуля» заглянет к нему домой только вечером.

А ждать не хотелось.

Финансовый гений сначала буркнул, что не царское это дело — обтирать пыль коленями под столами, но потом приободрил себя фразой типа того, что «некоторые шибко умные, вон, даже верхонки на зоне шьют, и ничего», полез под стол…

Быков не обманул. Первый же файл назывался именно так, как и говорил Серега — «Президенту Российской федерации. Аналитическая записка».

Александр Александрович прикурил очередную сигаретку, насмешливо хмыкнул. «Наверняка творение очередной конторки! — Подумал он. — Из тех, которые, как тараканы за мусорным ведром, начинают плодиться, когда в ведре, то бишь в стране, набирается чересчур много «еды». «Кормятся» эти «конторки», то есть московские карманные «институтики», «фондики» в основном из околоправительственных источников. Создаются они депутатами, как правило, бывшими, исключительно с одной-единственной целью — отвести свой собственный денежный «ручеек» от мощного финансового потока, хлынувшего в страну вместе с катастрофическим увеличением мировой цены на нефть и газ, или как уклончиво называли это в верхних эшелонах российской власти — на «углеводороды».

Был период в жизни финансового гения, когда он досыта насмотрелся на такие вот «конторки», под видом «аналитических записок», (обязательно на первое лицо в государстве или в правительстве!) «шлепающих» любые «исследования» и опросы общественного мнения. При этом критерий всегда был один — лишь бы за это хорошо платили. На московско-столичном языке это называлось до циничного просто — «осваивать деньги».

«Что ж, глянем, что там «наваяли» столичные «стратеги!» — Слемзон повертелся в кресле, устраиваясь поудобнее, покрутил на себя колесико компьютерной мыши, оценивая размер электронного фолианта….

Он вернулся на первую страничку, углубился в чтение….

«С каждым годом в России всё более и более увеличивается и приобретает крайне опасные для жизнеспособности государства формы экономический, военный, демографический и культурный дисбаланс между западной и восточной частями страны. — Говорилось в документе. — С одной стороны, нищая, замерзающая и вымирающая Сибирь, с другой, сытая, самодовольная и аккумулирующая всё большие, и большие материальные, финансовые и людские ресурсы европейская Россия с её урбанистическими монстрами — Москвой и Санкт-Петербургом, бессовестно проедающими и пропивающими богатство нации. Совершенно очевидно, что гигантские регионы, расположенные к востоку от Урала, уже начали плавно отделяться от России, и через несколько десятилетий эти богатые природными ресурсами территории вполне могут превратиться в самостоятельные государства либо оказаться в руках китайцев, которые уже начали демографическую экспансию в Сибирь. Возникла настоятельная необходимость противопоставить этим вполне реальным угрозам какие-то экстраординарные действия.

В связи с этим хотел бы предложить на суд российской общественности идею, реализация которой, на мой взгляд, могла бы не только приостановить, но и обратить вспять процессы, связанные с усугублением вышеупомянутого дисбаланса между востоком и западом России, ставящим под большое сомнение её будущее как великой евразийской державы. Я имею в виду перенос столицы нашей страны в один из городов обширного сибирского региона. Несомненно, что положительные моменты подобного решения во много раз перевесили бы все его возможные минусы.

Во-первых, перенос столицы России в Сибирь стал бы хорошим толчком для выправления катастрофической демографической ситуации в этом регионе. Было бы положено начало мощным миграционным потокам из районов с высокой плотностью населения России в малонаселённую Сибирь, нуждающуюся в более интенсивной колонизации. Это, в свою очередь, привело бы Сибирь к промышленному подъёму и превращению европейской и азиатской частей России в равновеликих экономических факторов.

Далее. В свете неудержимого продвижения границ НАТО к России перенос столицы вглубь территории страны был бы разумным и оправданным шагом в плане военно-стратегическом. Кроме того, перенос столицы в азиатскую часть России неизбежно привёл бы к укреплению обороноспособности наших территорий, примыкающим к среднеазиатским и китайской границам, что также немаловажно, если иметь в виду неуклонно растущую военную и экономическую мощь Китая и перманентную политическую нестабильность в Центральной Азии.

Помимо военного, экономического и демографического аспектов, существует ещё и аспект культурологический. Россия, будучи страной евразийской, в своей международной политике и иных контактах с внешним миром всячески должна избегать излишнего крена в сторону Запада или Востока. Наша миссия состоит в культурном примирении этих двух центров силы. А посему удаление столицы России на разумное расстояние от Европы и приближение её к Азии способствовало бы более верному исполнению нами своей миссии в истории.

Что касается конкретного города, который мог бы стать будущей столицей России, то, по всем параметрам, для этой роли в наибольшей степени подходит Новосибирск, который является географическим центром России, самым большим городом Сибири, мощным транспортным узлом, научным и культурным центром азиатской части страны….

Вообще, можно было бы ещё многое сказать здесь по поводу обсуждаемой проблемы, однако главное всё же обозначено:

— усугубляющийся экономический, военный, демографический и культурный дисбаланс между западом и востоком России ставит под угрозу целостность страны;

— имеется нестандартный путь решения вышеуказанной проблемы, который в относительно короткие сроки способен помочь выровнять обозначенные диспропорции и предотвратить (кстати, уже начавшуюся на ментальном уровне) потерю Россией её восточных территорий. Этот нестандартный путь состоит в переносе столицы России в Сибирь».

«Недавно в МГТУ им. Н.Э. Баумана прошла встреча активистов молодежного движения «Россия молодая» и студентов Бауманки с президентом Фонда эффективной политики Глебом Павловским. Известный политолог часто воспринимается как «глас Кремля», хотя его сентенции, особенно выдаваемые в телепередаче «Реальная политика», мягко говоря, порой вызывают недоумение. То ли это мистика, то ли у кого-то «голова поехала», то ли речь действительно идет о каком-то «зондаже» общественного мнения. Но фактом является то, что Павловский поддержал инициативу молодежного движения «Россия молодая» о переносе столицы России из Москвы в Новосибирск.

«Ваша идея перенести столицу из Москвы в Новосибирск хорошая, — сказал Глеб Павловский. — Я бы порекомендовал вам стать инициаторами общественной дискуссии по этому вопросу», — добавил он. Павловский при этом отметил опыт Казахстана, где в 1997 году было принято решение перенести столицу государства из Алма-Аты в Астану. По словам Президента ФЭП, опыт Казахстана показывает, что при переносе столицы в Астану в центре Казахстана началась новая жизнь, началось освоение территорий, до этого представлявших лишь голые степи. Лидер молодежного движения «Россия молодая» Максим Мищенко заявил, что перенос столицы в Новосибирск позволит «поднять» Сибирь и Дальний Восток. «Сейчас политика и финансы находятся в Москве, мы считаем необходимым перенести политическую власть в Новосибирск, — сказал Мищенко. — Этот шаг позволит наконец-то нашим политикам осознать и понять, что Россия — это не только Москва».

«Член фракции ЛДПР Николай Курьянович считает, что было бы целесообразно перенести столицу России из Москвы в Новосибирск. «Я готов, не откладывая, внести на рассмотрение Госдумы соответствующий законопроект. Пусть даже для этого потребуется вносить изменения в Конституцию», — заявил «Интерфаксу» Курьянович. Он считает, что не следует опасаться внесения в Основной закон такого рода поправок, поскольку «Конституция и закон должны работать на народ, а не народ — на Конституцию и закон». Представитель ЛДПР уверен, что перенос столицы в Новосибирск — был бы правильным во всех отношениях и, прежде всего, потому что он выгоден с политической и экономической точек зрения. «Этот город находится в наилучшем, и с точки зрения стратегической, и географической, положении. Сделав Новосибирск столицей, можно стянуть экономическое пространство с Запада и Востока», — отметил Курьянович. Такое решение, уверен он, поможет «застолбить все северные территории, потеснить мигрантов из Китая и решить проблему с московскими чиновниками, которые, как выразился депутат, «обросли жиром». Кроме того, подчеркнул представитель ЛДПР, «Сибирь и Дальний Восток получат мощнейший импульс для развития, а Москвы может остаться культурной и научной столицей». Однако все федеральные ведомства — исполнительные и законодательные структуры, а также представительную власть следует переместить в Новосибирск».

«Идея переноса столицы России не нова. Уже сам факт того, что Президент Владимир Путин поддержал идею переноса Конституционного суда в Санкт-Петербург, может наводить на мысль, что «дыма без огня не бывает». Но все же.

До свержения в России монархии считалось, что Российская империя имеет четыре столицы: Санкт-Петербург, Москву, Варшаву и Тифлис.

За каждой столицей скрывался свой символизм. Реанимированная первоначально идея о переносе столицы России в Санкт-Петербург как бы подчеркивает возврат к добольшевистской, несоветской России. С другой стороны, в этом сказывается западная ориентация либеральных реформаторов. Идея с Новосибирском — это отказ от западноевропейской модели развития в силу того, что в Европу Россию не пускают. Надо примерять новые азиатские одежды. А что же Москва и Россия как целостное государство вообще, ведь нынешняя столица России как бы остается полюсом централизма федеральной власти. Если либерал-демократические институты парламентаризма отсылаются во вторую столицу, что-то переведут в Новосибирск, то сложно предвидеть, во что в конечном итоге выльется такая «реформация» для судьбы Отечества.

Спору нет, в России давно назрела потребность в логическом и символическом уравновешивании внутри геополитической структуры. Любое действие вызывает противодействие. Смещение внимания к Западу должно быть компенсировано геополитическими тенденциями, обращенными к Востоку. Но восточные пространства России давно привлекали внимание всех чутких к геополитике умов, во многих геополитических схемах концепция Великой Сибири рассматривается как бы отдельно от геополитического понятия Россия. Показательно, что такое разделение свойственно не только пристрастному русофобу и атлантисту Збигневу Бжезинскому, но и русофилам и евразийцам О.Шпенглеру и Ж.Парвулеско. Однако все согласны, что цивилизационная миссия Великой Сибири — дело неопределенно далекого будущего. Чтобы говорить о реалистичном актуальном противовесе, мы должны отыскать более близкую к традиционным столицам реальность, чтобы не развалить страну».

«Переезд Конституционного суда в Петербург, живо обсуждавшийся на этой неделе, снова породил слухи о частичной, по крайней мере, дислокации столицы.

Идея возвращения столицы из Москвы в Санкт-Петербург возникла почти сразу после прихода к власти в стране «питерского клана». Впрочем, тогда она довольно быстро заглохла, поскольку энтузиазма в обществе не встретила, а власть в тот момент ещё как-то прислушивалась к общественному мнению. После того, как голосами 17,84 процентов питерских избирателей губернатором Северной столицы была избрана ставленник Путина Валентина Матвиенко, идея была реанимирована, хотя и в несколько урезанном виде. Теперь предлагается перевести на берега Невы только часть столицы, то есть высшую судебную власть — Конституционный, Верховный и Высший арбитражный суды (если переедет первый, то за ним неизбежно отбудут второй и третий). Хочется уловить какой-нибудь смысл этого. И вообще, безотносительно к происходящему, понять, нужен ли нам хотя бы частичный переезд столицы.

В мировой практике подобный процесс часто объясняется необходимостью «перетряхнуть» чиновничество. В нашем случае такой вариант не проходит. Во-первых, большая часть чиновничества сосредоточена не в судебной, а в исполнительной ветви власти, которую как раз никто трогать не собирается. Во-вторых, нынешнее руководство страны свято блюдет интересы только одной группы лиц — как раз чиновников, поэтому «перетрахивать» их, как говорит наш белорусский «союзник», никто не будет.

Еще одним традиционным обоснованием перемещения столицы бывает неприспособленность действующего главного города для выполнения столичных функций (например, из-за перенаселенности, транспортных и других инфраструктурных проблем). Безусловно, в Москве данные проблемы «имеют место быть», но в Питере они заведомо будут больше чуть ли не на порядок. В подобных случаях принято просто строить новую столицу.

В переезде столицы может быть некий высший политический смысл, проще говоря, message. Может быть, «путешествие из Москвы в Петербург» должно, как и при Петре I, символизировать вхождение России в Европу? Конечно, это можно было бы только приветствовать, но в последние три года мы в политическом смысле всё быстрее движемся в самую дремучую Азию или даже Латинскую Америку. Кроме того, надо не забывать о петровских методах европеизации, чрезвычайно напоминавших сталинские. И в начале XVIII, и в середине ХХ века Россия очень активно заимствовала у Европы (при Сталине ещё и у США) технологию, науку, военное дело, некоторые элементы образа жизни. При этом, однако, политическую систему никто копировать не собирался, рывок производился не просто экстенсивными, но откровенно варварскими по отношению к собственному народу методами. В конечном счете, это приводило к сильнейшему откату назад после того, как иссякала энергия рывка. Поэтому Санкт-Петербург внешне стал самым европейским городом России, но в нем до сего дня остается дух имперской столицы. Империи нет, а столица есть. Подобных городов во всем мире ещё, пожалуй, лишь два — Лондон и Рим. Перемещение власти в Питер скорее будет символизировать возрождение имперских амбиций, которые реализуются традиционными методами. Хотя, возможно, в этом и заключается message.

И еще немного о политической географии. У нас имеет место достаточно странная ситуация, когда Центральной Россией называется самая западная часть страны. Если прогуляться по 56-й параллели, на которой находится Москва, от столицы на запад, Россия закончится примерно через 500 км, а вот если пойти от Первопрестольной на восток, то до берега Тихого океана надо будет отмахать по той же 56-й приблизительно 6,5 тыс. км, то есть в 13 (!) раз больше. А если по той же параллели проехать дальше, то после Охотского моря будет ещё Камчатка, до её восточного побережья от Москвы уже 8,5 тыс. км. Географический центр России находится, на самом деле, в Эвенкийском автономном округе, на востоке Восточной Сибири. Огромные сибирские и дальневосточные территории стремительно пустеют, население, которое больше не удерживают там ни колючая проволока, ни «длинный рубль», активно перемещается на запад и юг страны. Природа, как известно, пустоты не терпит, ее активно заполняют китайские «братья». Если столица переедет в Питер, то окажется еще дальше на западе. А ведь можно взять пример с Казахстана, переместившего столицу с казахского юга на русский север страны и отбросившего, таким образом, невысказанные вслух, но существовавшие подспудно претензии России на эти территории. Или с Бразилии, отодвинувшей столицу с освоенного атлантического побережья в амазонские дебри ради более интенсивного освоения богатейших в природном плане, но почти не заселенных внутренних районов страны.

Может быть, нам надо перевести столицу в Красноярск, ближайший к настоящему центру страны крупный город (кстати, он лежит на той же 56-й параллели, что и Москва)? Или хотя бы в Новосибирск, занимающий сейчас третье место среди городов России по численности населения, а по научному потенциалу сравнимый с Москвой? Или в какой-нибудь из небольших старинных сибирских городов — Томск или Тобольск (так сказать, наши потенциальные Бразилиа или Канберра). Подобное мероприятие, несмотря на очевидную затратность в ближайшей перспективе, в долгосрочном плане автоматически развернуло бы финансовые, транспортные, людские потоки на восток, закрепляя Сибирь за Россией. Да и в плане политическом message был бы положительном. Понятно ведь, что Новосибирск и Красноярск, Томск и Тобольск — города абсолютно европейские, хотя географически расположены в Азии. Более того, если вспомнить историю, то именно на восток веками шли русские пассионарии, которые расширяли пределы государства, при этом уходя от государственного гнета к свободе. Так что в идейном плане Сибирь большая Европа, чем Москва и Питер. Хотя бы поэтому столица в Сибирь не поедет ни полностью, ни частично, и надо вернуться к прозе жизни.

Экономическая бессмысленность движения высших судебных органов из Москвы на 650 км к северо-западу настолько очевидна, что даже объяснять нечего. Никаких выгод это не дает ни в ближайшей, ни в среднесрочной, ни в отдаленной перспективе, зато затраты очевидны и колоссальны. Впрочем, может быть, именно в этом и дело? Мероприятие глубоко убыточно только с точки зрения интересов России, а вот для отдельных руководящих лиц оно может оказаться на редкость прибыльным. Действительно, придётся выделять деньги на переезд людей, оборудования и документации, на строительство новых или полную реконструкцию имеющихся помещений в Питере. Во втором случае будут иметь место затраты на перемещение тех организаций, которые занимали освобождающиеся для судов помещения; подвергнутся реконструкции и освободившиеся здания в Москве. Человек, знакомый с нынешними реалиями, прекрасно понимает, что все перечисленные этапы судейского переезда создают совершенно беспредельные возможности для гигантского бесконтрольного воровства как в Москве, так и Питере. Кроме того, в нынешней столице освободятся десятки тысяч квадратных метров отличных помещений в самом центре города. Из них также можно будет извлечь очень неплохие доходы, которые будут поделены между московскими и федеральными властями. Ради всего этого стоит жить.

Есть у переезда и ещё один очень важный аспект. Уже сейчас суды всех инстанций (уголовные, гражданские, арбитражные) завалены исками и делами выше головы. К судам высших инстанций это относится в наибольшей степени. В России судиться очень не любят, нет такой традиции, но если уж начали, то будут идти до конца. Поэтому очень значительная часть дел добирается в конечном счете до Москвы, где они становятся в многомесячную, а то и многолетнюю очередь. Это «зависание» дел уже сейчас негативно сказывается на экономической и социальной обстановке в стране. В случае переезда все высшие суды полностью «вырубаются» из жизни как минимум на полгода. Это обеспечит стране и ее гражданам ущерб, сопоставимый, а может быть и превышающий прямые затраты на переезд. Кроме того, будет потеряна значительная часть очень ценных кадров, далеко не все судьи захотят уезжать из Москвы даже в такой замечательный город, как Питер.

Вполне вероятно, что и в этом есть вполне конкретный смысл. При столь длительном отсутствии в стране судебной власти исполнительная власть может разгуляться по России уже совершенно бесконтрольно, причём на всех уровнях. Заодно не будет возможности доводить дела до Европейского суда, поскольку они будут считаться не прошедшими все судебные инстанции России. Страна будет просто поставлена перед фактом, точнее, перед целым набором фактов, а роль судебной власти будет играть Басманный суд г. Москвы.

Впрочем, может быть, этих далеко идущих злодейских замыслов и нет, есть просто рвение людей, пытающихся всеми доступными им способами продемонстрировать свою значимость и лояльность»….

… Александр Александрович с видимым трудом «выгрузился» из «виртуальности». Солидная горка белых фильтров от «Парламента» в пепельнице явственно говорила, что с документами он занимается довольно давно. Хотелось есть; и еще организм властно требовал кофе — верный признак того, что необычная флешка «зацепила» финансового гения, заставила заработать мозги.

Мужчина переместился на кухню, поставил в микроволновку разогревать курицу и вермишель.

Готовить Александр Александрович любил и готовил он хорошо. Правда, в последнее время все «пищеприготовительное» время съедали хлопоты о племяннице, но финансист нашел и здесь выход — чтобы сэкономить время, он стал готовить обеды и ужины на несколько дней вперед.

Финансовый гений приоткрыл форточку, снова закурил.

Информация на флешке была пока не секретная.

Насколько он знал «историю вопроса», озвученного в файлах, тема переноса столицы России в один из городов Сибири была не нова. Александр Александрович, как патриот своего города, «болел», конечно, за Красноярск.

Бурно обсуждавшаяся некоторое время назад, эта «тема» неожиданно «заглохла», а первые обнадеживавшие признаки, такие, как выбор Новосибирска центром Сибирского федерального округа, постепенно стали сменяться другими. Сначала Красноярск (что было особенно приятно Александру) выиграл конкурс на размещение у себя национального университета, потом Новосибирск снова проиграл — на этот раз право организовывать у себя свободную экономическую зону. Право, которое сулило Новосибирской области несусветные барыши в виде налоговых поступлений от фирм, которые захотят юридически «поселиться» в Новосибирске.

«Нет, здесь что-то не так!» — Думал финансовый гений, разрезая ножом мягкую горячую плоть куриной ножки. — «Зачем кому-то убеждать кого-то неизвестного пока нам в том, что и так известно всем? Или вся эта шумиха как раз и была поднята для того, чтобы эта идея стала, как говориться в таких случаях, достоянием общественности?

Ну, допустим, идея стала достоянием….

Дальше что?»

Он снова закурил, вернулся в комнату, медленно походил мимо компьютерного стола. Его все время, как магнитом, тянуло присесть к экрану монитора, кликнуть мышкой на другие файлы переданной из Новосибирска флешки. Но он решительно сдерживал себя от такого действия, понимая, что пока не «переварена» первичная информация, нет смысла «забивать мозг» еще большим количеством новой.

Сначала нужно было все как следует обмозговать….

В пятницу вечером Сереге на сотовый позвонил Михаил Певзнер и попросил о небольшой услуге: завтра, с утра на машине Быкова «смотаться» на Военную, за запасной частью для Мишиной «Тойоты». Бывший тренер знал, что несколько дней назад адвокат, будучи изрядно «подшофе» неудачно прокатился по лесной дорожке. После дождя проселок стал скользким, как зимний каток. От единственного неудачного движения рулем «паркетник» «потерял» дорогу, его понесло в строну и вынесло точно на крепкий корень здоровущей березы.

Достать правый передний рычаг от «РАВ-4» в миллионном городе с несколькими десятками авторазборов и таким же количеством фирм, торгующими «контрактными» автозапчастями, оказалось гиблым делом. Михаил обзвонил все фирмы, которые смог найти в газетах и в Интернете. Везде ему отвечали примерно так: «Позиция дефицитная. Пока нет. В следующем месяце у нас из Японии пойдет контейнер. Заказывать будете?»

Удача улыбнулась адвокату только к концу второй недели непрерывных «прозвонов». На одной из мелких фирмочек кто-то из продавцов случайно вспомнил, что да, действительно, такой рычаг есть, но находиться он в самом низу большущей кучи из запасных частей подвесок от разных японских автомобилей. Контейнер пришел только вчера, его «на скоряк» выкидали и перекладывать запасные части и доставать рычаг будут, но только в том случае, если клиент приедет лично, то есть непосредственно при нем. Почему — так, Миша спрашивать не стал. Это было понятно и без объяснений: кому хочется за просто так, только по телефонному звонку лопать несколько тонн металла; при этом запросто может оказаться так, что другая нужная деталь, в свою очередь, тоже окажется внизу, а клиент «забудет» об обещании подъехать за запчастью.

Быков заехал за Мишей ровно в девять — как и договаривались.

На Военной было несколько мест, где можно было купить запасные части для японских автомобилей. Самое крупное «место» занимало несколько десятков гаражей и было хорошо известно любому новосибирцу, который хотя бы раз занимался поиском запасной части для своего «праворукого» авто. Здесь, в гаражах на Военной, найти можно было практически все.

Адвоката и бывшего тренера уже ждали. Невысокий мужчина, судя по уверенности в жестах и в голосе, был и хозяином, и продавцом в крохотной фирме, арендовавшей несколько гаражей в этом раю автолюбителей. Он внимательно просмотрел в предусмотрительно захваченном Певзнером свидетельстве о регистрации транспортного средства год выпуска и марку кузова Мишиного паркетника, утвердительно кинул головой; вернул документ адвокату.

«Нас пока всего двое. Минут тридцать придется подождать!» — Сказал он, шагнув в черный проем гаражной двери напротив его офиса.

Теперь кивнул Миша. Теперь, когда заветная цель — вожделенный рычаг — была уже почти достигнута, можно было немного и подождать.

Михаил и Серега облокотились на высокие перила, с любопытством рассматривая многочисленных покупателей, наводнивших пространство между двумя длинными рядами гаражей, в которых торговали запчастями для «японцев». Певзнер неожиданно встрепенулся.

— Серега, посмотри! Вот туда! Видишь? — Мишина рука указывала на недорогую белую «Тойоту», припарковавшуюся недалеко от того места, где терпеливо ожидал своей участи адвокат и его друг.

— Вижу! Там какая-то женщина за рулем. Судя по внешности — давно за сорок. Обычная русская баба. Что в ней такого интересного?

— О-о! Это длинная история. Ее в двух словах не расскажешь….

— А ты расскажи. Времени у нас, судя по всему, еще очень много…..

— Эта женщина — бывший главный бухгалтер сети супермаркетов под названием «Бриз». Помнишь такой бренд?

— Ну, так, смутно. — Честно признался бывший тренер. — А что в нем такого интересного? Кстати, я давно ничего не слышал о магазинах с таким названием. С ними что-то случилось?

— Интересного в этих магазинах, действительно, ничего нет. Продовольственных супермаркетов давно не существует. Даже я их помню только потому, что мне пришлось по воле случая защищать интересы одного их персонажей истории, связанной с этими «Бризами».

История там была такая. Был во главе фирмы, которая начинала продавать продукты в сети магазинов под названием «Бриз», один мужичок. Денег у него своих не было, но он как-то умудрился взять в банке кредит и на эти деньги открыл несколько продовольственных магазинов в разных районах города.

Сразу после открытия магазинов мужичок провел широкую рекламную компанию, «Бризы» быстро стали довольно известной торговой маркой в городе. В магазины начали стекаться поставщики, стали понемногу предлагать товары на реализацию.

Поначалу все шло хорошо. Мужик вовремя рассчитывался за поставленные товары, ему давали снова, но уже в большем количестве.

Через несколько недель в «Бризах» уже был очень приличный дневной оборот. Но вместе с выручкой хозяина сети этих продовольственных супермаркетов стали расти и долги перед поставщиками. Не то, чтобы он совсем не рассчитывался, но делал он это то с задержками, то отдавал не всю сумму…. Поначалу у поставщиков это не вызывало беспокойства. Крупные фирмы видели, что дело — новое, издержек еще много; к тому же человек одновременно с рассчетами за поставленные товары отдает банковский кредит. То есть поначалу к нему все относились очень лояльно.

Так прошло еще несколько недель. Настроение поставщиков потихоньку начинало меняться в худшую сторону: магазины работают, а возврата денег за поставленную продукцию — нет.

На мужичка стали потихоньку «наезжать». Я лично раз видел такой эпизод. Один из главных поставщиков «Бризов» был «ВИНАП». Водка, напитка — товар ходовой, сам понимаешь, на прилавке долго не задерживался. Народ на «ВИНАПЕ» поэтому слегка недоумевал: почему от «Бризов» уже несколько недель нет поступления денег? Пригласили на завод этого мужичка. Поехал с ним туда и я.

Заходим. В коммерческом отделе сидят несколько парней, по поведению, повадкам, манере разговора и одеваться — вылитые бывшие «братки».

— Слышь, ты! — Говорит один из них мужичку — хозяину «Бризов». — Сроку тебе неделя, чтобы рассчитаться за поставленную продукцию. Если за это время не вернешь «бабки», можешь считать, что ты нам ничего не должен.

— Это как?

— А так. Напишем договор переуступки твоего долга на такую-то фирму, и пусть тобой занимаются другие люди. Ситуация, надеюсь, понятна?

Мужик сказал, что все понял и что все вернет, но — через месяц, так как именно в эти дни он открывает еще четыре продовольственных магазина системы «Бриз». А еще он пояснил, что именно на них и ушли деньги, которые он был должен за поставленную ему продукцию «ВИНАП».

Действительно, он открыл несколько новых магазинов. Не знаю, что уж он говорил своим поставщикам, но те, вместо того, чтобы «задушить» его за очень большие долги, снова стали давать ему продукцию «в долг».

Прошло еще примерно две недели. Денег от «Бризов» как не было, так и нет. Тут уже лопнуло терпение почти у всех поставщиков. Однажды утром возле главного офиса компании я застал такую картину: собралось одновременно больше двух десятков представителей фирм, и все ждут директора….

— Ну, и при чем же тут эта женщина на белой «Тойоте»?

— Женщина тогда, действительно, была не при делах. Дядька — владелец «Бризов» — оказался прожженным мошенником. Впрочем, это вскрылось только потом, когда его все стали искать. А до этого он успел свалить «за бугор» со всеми сворованными деньгами. Если не ошибаюсь, что-то около трех или четырех миллионов долларов. Когда стали «копать» его прошлое, оказалось, что он уже однажды поворачивал такую же махинацию.

А тетка….. Тетку он каким-то образом уговорил переоформить предприятие на себя. То есть ввел ее в состав учредителей и назначил директором — вместо себя. В самый последний момент перед тем, как исчез окончательно.

Долги «Бризов» стали требовать именно с этой тетки. Приезжали бандиты и били ее прямо в рабочем кабинете. Поговаривали, что она продала свою квартиру, квартиры матери, дочери, что-то еще. Сейчас сам видишь, на какой машине она ездит. Может, до сих пор кому-то должна за своего бывшего директора….

…Принесли рычаг. Михаил мельком глянул на него, удовлетворенно кивнул, полез в карман за бумажником.

Потрясенный Быков надолго замолчал, машинально объезжая открытые канализационные колодцы и кипящие в пробках «Жигули». У него в голове все время вертелся только один вопрос: «Это каким же нужно быть человеком, чтобы вот ТАК подставить женщину?»

Однако Новосибирск — город большой, и Серега знал, что случай, когда мужчина «кидает» на «бабки» женщину — далеко не единственный в своем роде. Неожиданно он вспомнил, как около года назад его знакомый, опытный новосибирский бизнесмен и предприниматель Серей Запрягаев рассказывал о своем бывшем деловом партнере, который в еще додефолтовкую эпоху капитализма в России украл со склада и продал сахара на сумму примерно в сто двадцать тысяч долларов. Причем сахар этот принадлежал еще одному их компаньону — женщине.

На вырученные от продажи ворованного сахара средства он также скрылся за границей, а если быть более точным — в Египте. «Бегал» от правосудия бывший компаньон Сергея Евдокимовича больше семи лет. Скрывался до тех пор, пока не пришло время менять старый паспорт на новый.

Он вернулся из Африки в Новосибирск, явился в паспортный стол для смены документа, тут его и «повязали». Сколько лет «дали» «сахарному кидале», Быков не спрашивал, но как-то мельком «Евдокимыч» говорил, что за такое преступление его бывшему компаньону «светит» от четырех лет.

Вечером Серега, как обычно, отправлял по электронной почте очередное письмо в Москву. Реализуя договоренность с владельцем строительной фирмы Борисом Шапиркиным, он через Интернет нашел в Первопрестольной ЗАО «Прометей», которое занималось инвестиционным консультированием по России и которое, в принципе, могло реально помочь Борису Михайловичу найти генерального инвестора с большими и живыми деньгами.

С руководителем «Прометея» Сергеем Дамкиным у Быкова завязалась интенсивная деловая переписка….

Неожиданно для самого себя, все еще находясь под влиянием Мишиного рассказа о «Бризах», Серега пересказал по «электронке» всю историю своему московскому партнеру. К его удивлению, Сергей Михайлович не попенял Быкову за нецелевое использование его, Дамкина, времени, а сам, в свою очередь, поведал Быкову случай из собственного богатого опыта общения с капиталистами Америки и Канады.

«Как Вы уже знаете, — рассказывал Сереге руководитель московской фирмы, — по привлечению инвесторов в российскую экономику я работаю только с представителями Североамериканского континента — бизнесменами из США и Канады. Работаю, нужно сказать, довольно давно — больше десяти лет. На одном из этапов этой деятельности мы с моими партнерами из одной американской фирмы заключили очень удачную сделку. Согласно договору, который я заключил с американской стороной, по итогам этого удачно реализованного бизнес-проекта мне причиталась сумма в двести восемьдесят тысяч долларов США. Но, не смотря на то, что все договора между мной и ими были оформлены юридически безукоризненно, мои партнеры смогли уклониться от выплаты мне моей доли. Все было сделано так, что и комар носа не подточит.

И знаете как?

Перед переводом денег они предложили мне открыть расчетный счет в их банке, то есть принадлежащем компании — моему партнеру по бизнесу в Америке. Предложили с примерно такой формулировкой: «Вы не возражаете, если мы откроем для вас счет в нашем банке? Ведь вам все равно где-то нужно открывать счет, на который мы переведем Вам Ваши деньги». Я не нашел причин, по которым я бы стал возражать.

Мои партнеры, как и договаривались, перечислили двести восемьдесят долларов на «мой» счет в банке. Но деньги я так и не получил. Оказалось, что деньги на счет были переведены с одним ма-аленьким условием: я смогу их получить только через десять лет». Вот так, ни на йоту не отступив от заключенного договора, компания, тем не менее, нашла возможность «кинуть» российского партнера, то есть меня. За десять лет, как вы понимаете, утечет много воды. За это время банк может закрыться, «лопнуть» и т. д.»

Бывший тренер прочитал письмо, задумчиво почесал пальцем затылок. «Акулы капитализма, мать их!» — вполголоса выругался он. Но отвечать Дамкину ничего не стал. Да и не знал он, чего можно посоветовать в такой ситуации.

Разве что еще раз посмотреть фильм «Брат-2»?

Но где и как найти такого же Данилу Багрова?

Да и нужно ли это? Наверняка у ушлых «американосов» для наивных русских партнеров припрятан в рукаве еще не один «козырь». С такими «игроками», чтобы не проиграть, лучше уж вовсе не садиться за один стол — все равно «нагреют».

Глава 6. Стратегия экономического развития

Александр Александрович оторвал взгляд от документа, кончиками длинных и тонких пальцев легонько помассировал уголки глаз, уставших от долгого сидения перед монитором. Он мельком глянул на темный прямоугольник электронных часов, стоявших на столе около компьютера. Часы в ответ размеренно помигали Александру светло-зеленым двоеточием индикатора времени между часами и минутами, а потом за долю мгновения поменяли все четыре цифры.

«00 часов, 00 минут». — Машинально отметил финансовый гений. — «Безвременье. Небытие. Десятилетие России между путчем и приходом к власти Путина».

Он даже поежился от холодка неприятных мыслей и воспоминаний, нахлынувших от неожиданной ассоциации.

Александр Слемзон любил ночь. Он не был полноценной «совой», то есть человеком, который комфортнее всего чувствует себя, когда ложиться спать поздно, и просыпается ближе к обеду. Но….

Деньги любят тишину. Фраза, давно ставшая аксиомой, потому что на самом деле точно отражает одно из основных требований для правильного управления финансовыми ресурсами. В суматохе современного города тишина было большой редкостью, чтобы хотя бы на время изолировать себя от многошумья и многогамья мегаполиса, нужно вложить много средств. Или перестроить свой рабочий график так, чтобы хотя бы часть «трудового дня» попадала на ночь.

Чтобы полностью сосредоточиться на каком-то предмете размышлений, финансисту нужна была если не полная тишина, то хотя бы относительное спокойствие — чтобы его не отвлекали телефонные звонки, не «теребили» вопросами домочадцы.

Лучшим временем для этого была ночь.

Александр вышел на кухню, тихонько притворил за собой дверь, настежь открыл форточку. Он, не глядя, ткнул пальцем в кнопку «атомного» электрического чайника, терпеливо выждал, когда на дне пластмассового сосуда забулькает жидкость. За время, пока подогревалась вода, он достал из шкафа крохотную фарфоровую чашечку, зачерпнул из банки и насыпал в нее ложечку «Tchibo» — он любил именно этот сорт кофе. Любил давно; рассказал, угостил замечательным напитком многих своих друзей. Серега Быков с тех пор пил тоже только этот сорт кофе. Говорил, что некоторые и из его друзей — тоже. Финансист отхлебнул из чашечки крошечный глоток, с сигаретным дымом вдохнул в себя прохладу летней ночи, вместе с кофе живительным ручейком промчавшейся по кровеносным сосудам…. Через четверть часа он снова был готов к «трудовым подвигам» на ниве финансов.

Впрочем, сегодня перед ним стояла иная задача: Александр Александрович решил вновь вернуться к анализу документов, присланных ему из Новосибирска бывшим учителем физкультуры.

Следующий документ в перечне файлов был самым, что ни на есть официальным. Его полное «имя» выглядело так:

Статус: ДЕЙСТВУЮЩИЙ; Номер госрегистрации: Р0303546, Дата принятия: 28.08.2003; Вид акта: РАСПОРЯЖЕНИЕ; Номер акта: 1234-Р; Органы, принявшие акт: ПРАВИТЕЛЬСТВО РФ. ОПУБЛИКОВАНО: СОБРАНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, 08.09.2003, N 36, СТ. 3531; ВЕДОМСТВЕННОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ К РОССИЙСКОЙ ГАЗЕТЕ (РОССИЙСКАЯ БИЗНЕС-ГАЗЕТА), 30.09.2003, N 38, СТР. 4 ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. РАСПОРЯЖЕНИЕ 28.08.2003 N 1234-р [Об утверждении Энергетической стратегии России на период до 2020 года].

Финансист внимательно вчитался в документ, одновременно пытаясь понять, как могут быть связаны эти два документа — набор статей о переносе столицы России в один из сибирских городов и стратегия экономического развития страны на ближайшие пятнадцать лет.

«Россия располагает значительными запасами энергетических ресурсов и мощным топливно-энергетическим комплексом, который является базой развития экономики, инструментом проведения внутренней и внешней политики. — Говорилось в документе. — Роль страны на мировых энергетических рынках во многом определяет ее геополитическое влияние. Энергетический сектор обеспечивает жизнедеятельность всех отраслей национального хозяйства, способствует консолидации субъектов Российской Федерации, во многом определяет формирование основных финансово-экономических показателей страны. Природные топливно-энергетические ресурсы, производственный, научно-технический и кадровый потенциал энергетического сектора экономики являются национальным достоянием России. Эффективное его использование создает необходимые предпосылки для вывода экономики страны на путь устойчивого развития, обеспечивающего рост благосостояния и повышение уровня жизни населения. Начавшийся экономический рост неизбежно повлечет за собой существенное увеличение спроса на энергетические ресурсы внутри страны, что требует решения унаследованных и накопившихся за годы реформ экономических проблем в условиях глобализации и ужесточения общемировой конкуренции, обострения борьбы за энергетические ресурсы, рынки и др. Соответствовать требованиям нового времени может только качественно новый топливно-энергетический комплекс (ТЭК) — финансово устойчивый, экономически эффективный и динамично развивающийся, соответствующий экологическим стандартам, оснащенный передовыми технологиями и высококвалифицированными кадрами.

Для долгосрочного стабильного обеспечения экономики населения страны всеми видами энергии необходима научно обоснованная и воспринятая обществом и институтами государственной власти долгосрочная энергетическая политика».

«Да уж, внятная экономическая политика нашему правительству, точно, не помешала бы!» — Подумал он, продолжая «перелистывать» постановление правительства.

«…Главной задачей настоящего документа является определение путей достижения качественно нового состояния ТЭК, роста конкурентоспособности его продукции и услуг на мировом рынке на основе использования потенциала и установления приоритетов развития комплекса, формирования мер и механизмов государственнойэнергетической политики с учетом прогнозируемых результатов ее реализации.

….Приоритетами Энергетической стратегии являются: полное и надежное обеспечение населения и экономики страны энергоресурсами по доступным и вместе с тем стимулирующим энергосбережение ценам, снижение рисков и недопущение развитиякризисных ситуаций в энергообеспечении страны; снижение удельных затрат на производство и использование энергоресурсов за счет рационализации их потребления, применения энергосберегающих технологий и оборудования, сокращения потерь придобыче, переработке, транспортировке и реализации продукции ТЭК; повышение финансовой устойчивости и эффективности использования потенциала энергетического сектора, рост производительности труда для обеспечения социально-экономического развития страны

…Главным средством решения поставленных задач является формирование цивилизованного энергетического рынка и недискриминационных экономических взаимоотношений его субъектов между собой и с государством. При этом государство, ограничивая свои функции как хозяйствующего субъекта, усиливает свою роль в формировании рыночной инфраструктуры как регулятора рыночных взаимоотношений.

…Основные механизмы государственного регулирования в сфере топливно-энергетического комплекса предусматривают: меры по созданию рациональной рыночной среды (включая согласованное тарифное, налоговое, таможенное, антимонопольное регулирование и институциональные преобразования в ТЭК); повышение эффективности управления государственной собственностью;

….Основными факторами, сдерживающими развитие комплекса, являются: сохраняющийся в отраслях комплекса (кроме нефтяной) дефицит инвестиционных ресурсов и их нерациональное использование. При высоком инвестиционном потенциале отраслей ТЭК приток в них внешних инвестиций составляет менее 13 процентов общего объема финансирования капитальных вложений. При этом 95 процентов указанных инвестиций приходится на нефтяную отрасль. В газовойпромышленности и в электроэнергетике не создано условий для необходимого инвестиционного задела, в результате чего эти отрасли могут стать тормозом начавшегося экономического роста;

….1. Основы государственной энергетической политики.

Проведение долгосрочной государственной энергетической политики для защиты прав и законных интересов граждан и хозяйствующих субъектов, обеспечения обороны и безопасности государства, эффективного управления государственной собственностью, достижения качественно нового состоянияэнергетического сектора осуществляется на следующих принципах: последовательность действий государства по реализации важнейших стратегических ориентиров развития энергетики; заинтересованность в создании сильных, устойчиво развивающихся и готовых к конструктивному диалогу с государством энергетических компаний; обоснованность и предсказуемость государственного регулирования направленного на стимулирование частной предпринимательской инициативы в области реализации целей государственной политики, в том числе в инвестиционной сфере.

…Стратегическими ориентирами долгосрочной государственной энергетической политики являются энергетическая и экологическая безопасность, а также энергетическая и бюджетная эффективность. Достижение указанных ориентиров, повышение управляемости процесса развития энергетики требуют формирования основных составляющих государственной энергетической политики. К числу таких составляющих относятся прежде всего недропользование и управлениегосударственным фондом недр, развитие внутренних топливно-энергетических рынков, формирование рационального топливно-энергетического баланса, региональная и внешняя энергетическая политика, социальная, научно-техническая и инновационная политика в энергетическом секторе.

…8. Этапы реализации государственной энергетической политики.

Этапность социально-экономического развития страны и многообразие накопившихся проблем и факторов, сдерживающих развитие ТЭК, обусловливают необходимость поэтапного осуществления долгосрочной государственной энергетической политики. В условиях проведения в России в ближайшие 6–7 лет ряда социально-экономических реформ (железнодорожного транспорта, электроэнергетики, налоговой, межбюджетных отношений, жилищно-коммунального хозяйства) необходимо обеспечить предсказуемость параметров развития энергетического сектора и возможность управления ими. Поэтому на первом этапе реализации государственной энергетической политики относительно больший вес (по сравнению с последующим периодом) будут иметь меры прямого государственного регулирования.

….Россия располагает значительными ресурсами углеводородов. Прогнозные ресурсы нефти оцениваются в 44 млрд. т, газа — в 127 трлн. куб. м. Ресурсы нефти расположены в основном на суше (примерно 3/4), ресурсы газа распределены примерно поровну между сушей и шельфом.

….На долю двух федеральных округов — Уральского и Сибирского приходится примерно 60 процентов ресурсов нефти и 40 процентов ресурсов газа. Из остальных регионов выделяется Дальний Восток — около 6 процентов прогнозных ресурсов нефти и 7 процентов газа.

…..Российская Федерация располагает значительными балансовыми запасами угля (более 200 млрд. т — 12 процентов мировых), реально разведано — 105 млрд. т. Геологические ресурсы углей оцениваются в 4450 млрд. т (30 процентов мировых). Однако запасы углей распределены крайне неравномерно: свыше 80 процентов всех запасов сосредоточено в Сибири, а на долю европейской части России приходится лишь 10 процентов. Суммарные ассигнования, необходимые для развития сырьевой базы ТЭК в рассматриваемом периоде, оцениваются в 40–50 млрд. долларов США.

….Атомная энергетика и ядерно-топливный цикл.

В России эксплуатируются 30 ядерных энергоблоков на десяти атомных электростанциях с общей установленной мощностью 22,2 ГВт. Намечаемые уровни развития атомной энергетики и предприятий ядерно-топливного цикла потребуют значительного роста инвестиций.

…Основным источником капитальных вложений для отрасли останутся собственные средства предприятий, полученные за счет инвестиционной составляющей в тарифах, средства государственного бюджета, инвестиционных и финансовых структур, а также средства, привлеченные на условиях проектного финансирования при государственных гарантиях.

….Поскольку теплоснабжение в России имеет большое социальное значение, повышение его надежности, качества и экономичности является безальтернативной задачей. Любые сбои в обеспечении населения и других потребителей теплом негативным образом воздействуют на экономику страны и усиливают социальную напряженность. Поэтому в рассматриваемой перспективе государство должно оставаться важнейшим субъектом экономических отношений в отрасли. Намечаемые уровни развития теплоснабжения, коренная модернизация и техническое перевооружение отрасли потребуют значительного роста инвестиций. Основным источником капитальных вложений будут являться собственные средства предприятий отрасли,

государственное (муниципальное) финансирование, заемные средства, в том числе привлеченные на условиях проектного финансирования.

….Региональные особенности развития энергетического сектора.

В Сибирском федеральном округе первостепенное внимание будет уделяться диверсификации производства в энергетическом секторе, развитию главных угольных бассейнов России и формированию нового крупного нефтегазового центра на основе углеводородных ресурсов Иркутской области, Красноярского края и юго-запада Республики Саха (Якутия) с соответствующим развитием магистральных трубопроводов, оптимизации добычи и использования угля в Иркутской области, развитию гидроэлектроэнергетики и строительству линий электропередачи, связывающих Сибирь с европейской частью страны и с Дальним Востоком. Будет принят комплекс мер, направленный на существенное снижение негативного влияния деятельности предприятий энергетического сектора на окружающую среду, значительное использование возобновляемых источников энергии для северных территорий, Прибайкалья и других районов децентрализованного электрообеспечения».

Финансист сопоставил цифры, упоминавшиеся в документе с теми, которые сейчас реально существовали на мировом рынке углеводородов. Они отличались в разы — в большую сторону. Он еще раз уточнил время появления «стратегии». Все правильно — 2003-тий год. Тогда в правительстве Касьянова не было аналитиков, способных даже предположить, насколько вырастут цены в мире на энергоносителе всего за три года. «Может, поэтому они и остались не у дел»? — Слегка мысленно «попинал» неизвестных ему «стратегов» финансовый гений.

«Тогда зачем кому-то понадобилось «вытаскивать в свет» документ, который давно не отражает реально существующих дел, по крайней мере, в разделе прогнозов цен на углеводороды? — Размышлял Александр Александрович. — Но что, если этот документ вновь стал востребован именно из-за того, что он неточно отражает эти самые гребаные цены, из-за которых нам сегодня приходится платить за литр бензина по два десятка рублей, вместо — одного, как это было в две тысячи третьем?

Что это все может значить вместе со слухами (иначе пока все эти газетные публикации назвать сложно) о переносе или передаче части функций одному из сибирских городов, в частности, Новосибирску?

Попробуем сделать небольшое предположение.

Предположим, что большая часть того, что написано в «стратегии» — правда, и на самом деле российское руководство намерено уделить большое внимание именно этому сектору экономики страны, то есть ТЭКу. Что тогда?

Тогда, на фоне гигантской «газо-нефтянной» «заначки» очень даже может начаться процесс инвестирования денег в ТЭК.

Государственного инвестирования.

И очень больших денег.

А это уже интересно! — Обрадовался Александр Александрович, почувствовав, что вот-вот может «ухватить» некую новую мысль, идею, которая пока «витает в воздухе». — Куда, во что государство может вложить эти самые большие деньги? Во-первых, и это понятно — собственно в «нефтянку» и «Газпром».

А во-вторых?

Во-вторых, в создание инфраструктуры вокруг добычи, перекачки и переработки газа и нефти.

Значит, не исключено, что вновь при значительном государственном финансировании продолжится строительство трубопроводов, дорог, мостов, жилья, закупки оборудования и так далее и тому подобное….

Появятся новые дороги, откроются новые мосты, вырастут новые микрорайоны и даже целые города. В них построят торговые и развлекательные центры, опять же выстроят дороги…. А это все деньги, деньги и еще раз деньги. Очень большие деньги…. Сотни миллионов и миллиарды долларов.

На мой взгляд, экономически было бы оправданно часть столичных функций передать в Сибирь, не обязательно Новосибирску. Или пусть — даже ему. Что это может означать в долгосрочной перспективе?

Это может означать, что довольно значительная часть финансовых потоков будет распределяться уже именно в регионе. Замечу — значительно выросших, гигантских по меркам Сибири, финансовых потоков.

А что происходит, когда в регион приходят деньги на что-то целевое, как говорится, «сверху»? Или появляются «ниоткуда», то есть «из воздуха», как это происходит на той же крупнейшей за Уралом новосибирской «барахолке».

Почти сразу появляется группа «заинтересованных товарищей», которые, или не хотят выпускать финансовый поток из своих рук, если до этого он проходил через эти самые руки, или прибрать к рукам «ничейный» пока денежный «ручей».

Вторые «товарищи» — это, как правило, бандиты, но в последнее время чаще всего в роли «крыши» выступают бывшие или настоящие сотрудники «органов». Причем «калибр» «органа» зависит от размера денежного «ручейка». Чем толще финансовый поток, тем «кэгэбешнее» «крыша». — Думал финансист. — И наоборот….

Что может произойти в нашем случае?

Предположим, где-то «наверху», в Кремле, готовятся решения (крупные решения) о значительном увеличении — в десятки раз — инвестирования в ТЭК и в Сибирский федеральный округ. И там же прорабатывается вопрос о передаче части столичных функций в Новосибирск.

«Поучаствовать в процессе» по силам финансовым группам очень большого «калибра». Такие группы в России есть. С финансами обычно ситуация такая — кто успел, тот и съел.

Кто-то организовывает легкую «утечку» информации об этом. Так появляется несколько файлов, объединенных одной смысловой идеей. А файлы, как известно, можно записать…. На флешку, например. И украсть…. Не смотря на самую строгую охрану, такую флешку в состоянии вынести за пределы даже самого охраняемого здания любая женщина.

Есть куда спрятать».

Финансовый гений недовольно поморщился. Ему, интеллигенту в пятом поколении, даже думать было досадно о некоторых вещах. Но он усилием воли отогнал от себя неприятные мысли, снова погрузился в размышления.

«Зачем нужна информация о решениях, зреющих в правительстве? Чаще всего — только для одного — чтобы ими воспользоваться, «сыграть на опережение». Какое опережение может быть в этом конкретном случае?

Кому может быть выгодно одномоментное увеличение финансовых потоков в Новосибирск?

Разумеется, тем фирмам, предприятиям и организациям, которые могут на этом хорошо заработать — дорожникам, мостостроителям, строителям и целой куче предпринимателей и бизнесменов, которые хоть как-то связаны с этими отраслями. Да практически всем.

Но те, которые стоят непосредственно «у кормушки», заработают больше других.

Кто стоит? Но главное — кто будет распределять это самые большие деньги?

Ответ тоже очевиден — глава территории.

В Красноярске — это губернатор Хлопонин, в Новосибирске — губернатор Виктор Толоконский, на Алтае — губернатор Евдокимов…. Хотя, нет…. Ведь Евдокимов погиб…. И Лебедь погиб….. И на Тулеева планировалось покушение. — Неожиданно вспомнилось Александру Александровичу. — Да, и ведь еще у губернатора Кемеровской области погиб сын. Я же недавно проезжал мимо часовенки, отстроенной на месте его гибели. — Прямо «рок» какой-то преследует сибирских губернаторов. Но если один случай — это случайность, два — это совпадение, то три — это уже закономерность.

Что бы сделал я на месте крупного финансиста, если бы знал о грядущих «вливаниях» в экономику Сибири, и обладал бы при этом достаточными финансовыми ресурсами? Достаточными для того, чтобы решить любой крупный вопрос.

Наверное, постарался бы сконцентрировать большую часть финансов в своих руках, или в руках, близких или верных мне.

Но действующий губернатор Новосибирска — мужик крепкий, достаточно независимый, к тому же не «варяг», из местных. Да и поддержкой населения пользуется. На последних губернаторских выборах он набрал голосов, кажется, чуть ли не больше всех по России в том году. Во всяком случае, его перевес над остальными был очень внушительным. То есть «подмять» его под себя не удастся, скорее всего, никому.

А если очень хочется? Деньги-то «на кону» просто сумасшедшие….

Тогда путь только один — замена губернатора.

Но как?

Технология «появления» нового главы региона сейчас проста — его имя в список на утверждение местным областным Законодательным собранием вносит Президент. Не секрет, что «цена» имени в списке давно известна. Она зависит от региона. Для Новосибирска она может быть несколько миллионов долларов. Ну и что? Покойный бывший губернатор Новосибирской области Виталий Муха как-то озвучивал цифры, в которые кандидату в губернаторы примерно обходится его предвыборная компания — около пяти миллионов долларов.

То есть, цифры сопоставимые. Иначе говоря, с финансовой точки зрения, вопрос вполне решаемый.

Но перед этим губернатор должен перестать быть губернатором.

Как это может произойти?

«Снять с работы» главу региона не могут — нужны очень веские аргументы. А в Новосибирске даже просто поводов для этого нет.

Губернатора могут пригласить на работу в Москву. Но тогда сразу возникает вопрос: а зачем? Зачем переводить «на повышение» очень влиятельного и опытного руководителя, если это самое «повышение» само приходит в его город?

Нет…. Тут что-то не то…. Не складывается «мозаика». Должно быть что-то еще, что подтверждало бы мою версию о «замене» губернатора с последующим появлении «на горизонте» «нужного» кому-то человека. Нужно поискать в Серегиных файлах что такое, что подтверждало бы мою версию о мощном вливании денежных средств в Сибирский регион и связанную с этим «замену» ключевых руководителей; или ее полностью опровергало.

…Серега Быков не сразу нашел спортивный зал аграрного университета. Вначале он изрядно попетлял по кривым проходам обширной территории бывшего Новосибирского сельскохозяйственного института, пару раз уточнял у миленьких студенточек, как ему проехать к спортивному залу. Наконец, перед Серегиной машиной выросла серая кирпичная громада помещения, которое он искал. Быков вышел из машины, немного робея, приблизился к входу на первый этаж.

Здесь ничего не изменилось.

«А ведь я не был здесь двадцать семь лет!» — неожиданно подумал бывший тренер. — «М-да, как же быстро летит время!».

Встречу около спортивного зала аграрного университета ему назначил некий Борис, у которого Серега намеревался купить запасную часть для «Элантры» родственника. Корейские машины в Новосибирске — пока все еще большая редкость, и запчасти для них — в большом дефиците. В назначенное им самим время Борис не появился. Быков не стал «гнать волну», решил выждать «джентльменские» полчаса, а уж потом предпринимать какие-то действия. Какие — он не знал и сам, решил, что все будет зависеть от того, какой ресурс свободного времени будет у него к тому моменту, когда он «созреет» для звонка обладателю вожделенной корейской запасной части.

Бывший тренер еще раз глянул на часы, неторопливо поднялся на второй этаж спортивного зала. Здесь все было так же, как и тогда, тридцать лет назад, когда Михаил Файвович Певзнер, отец Миши, впервые привез их, 13-летних пацанов, сюда, в этот спортивный комплекс, на областные соревнования по САМБО.

Серега проиграл тогда не все схватки, две — выиграл. Но этого, понятное дело, не хватило даже для того, чтобы подняться на пьедестал.

Быков вспомнил и другие соревнования — уже по легкой атлетике, которые проводились здесь же, на балконе спортивного зала. Мальчишки и девчонки бегали в шиповках по кругу, усланному транспортерной лентой. Быков тогда не сплоховал — выиграл свой забег, а вместе с ним — жетон и грамоту областного совета «Урожай». Впрочем, иначе тогда быть и не могло — Серега к этому моменту был уже опытным «бойцом», не раз выигрывал областные и даже республиканские соревнования.

А еще Быков вспомнил, как они с Сашкой Балохниным познакомились здесь с отличным парнем, талантливым спринтером Андреем Патриным. Андрей потом несколько лет выступал с ними за одну сборную, его имя так и осталось вписанным в табличку рекордов областного Совета в длинной «шведской» эстафете.

Потом, поговаривали, Патрин попался на каком-то воровстве, его якобы посадили…. Но слухи проверить было невозможно, и о них Быков почти забыл.

Он спустился вниз, пошел к своей машине.

Неожиданно его кто-то окликнул — по имени. Серега покрутил головой, увидел того, кто к нему обращается. С трудом, но все же узнал в высоком лысом мужчине примерно его лет того самого… Патрина, которого он только что вспоминал и с которым он вместе выступал на соревнованиях по легкой атлетике двадцать лет назад.

Подошел, очень приветливо поздоровался.

Оказалось, что Андрей — доцент, давно работает в аграрном университете на кафедре обучения, педагогики и психологии. Он с ходу предложил Сереге пройти с ним к нему на кафедру, где они за чашечкой кофе или чаю могут и поговорить, повспоминать «былые дни».

Быкова слегка насторожила такая напористость: как-никак, все-таки не виделись двадцать лет. Да и времени свободного было неизвестно сколько — Борис мог позвонить в любой момент. Бывший тренер вежливо, но твердо отказался, пообещав, впрочем, что обязательно заглянет в гости к бывшему товарищу по команде.

Патрин как-то странно посмотрел на Серегу, но ничего не ответил. Он попрощался, своей не изменившейся за двадцать лет характерной пружинящей походкой опытного каратиста быстро ушел куда-то за спортивный зал.

Бывший тренер «потолкался» еще полчаса, потом позвонил Борису. Тот ответил, что уже едет и вот-вот будет. С его слов можно было понять, что его офис находится буквально в пяти минутах ходьбы от университета. Но прошло пять минут, потом — еще десять, а Борис так и не появился. Быков позвонил родственнику, объяснил все, как было. «Родич» помолчал, обдумывая что-то свое, потом сказал, чтобы Серега больше не ждал и ехал по своим делам. На вопрос: «Почему?» он ответил, что Борис этот — бывший бандит. А с такими людьми нужно строить отношения очень четко: сказал, что будет в пятнадцать, ноль-ноль, значит, должен быть. Если он начинает «резинить», то это несерьезный человек. Значит, лучше с ним дел никаких не иметь.

Быков больше ничего спрашивать не стал. Все правильно: тебя уважают настолько, насколько ты сам уважаешь себя.

Борис позвонил Сереге сам — минут через тридцать после того, как тот выехал с территории аграрного университета. В голосе его слышалось недоумение от того, что он не обнаружил бывшего тренера там, где они договаривались встретиться. Быков нарочито сухо ответил, что у него — дела, которые ждать не могут, и попросил его больше не беспокоить.

…Андрей Патрин, действительно, спешил, покидая площадку перед входом в спортивный зал. Он спешил в подвал.

У преподавателя психологии и педагогики аграрного университета было необычное хобби. Он был… людоедом.

Серега Быков об этом не знал, как не знал он и о том, что еще в далеком восьмидесятом, тогда, когда его и Сашку Балохнина восхищали редкие беговые данные студента Новосибирского сельхозинститута Патрина, тот уже имел ярко выраженную криминальную наклонность.

Во второй раз с длинноногим спринтером друзья вновь встретились уже в Колывани, куда молодой преподаватель с дипломом НСХТ приехал по распределению. Странности начались едва ли не в первый же месяц после того, как чета молодых супругов Патриных заняла скромную комнату на втором этаже «семейного» общежития Колыванского сельхозтехникума.

В техникуме стали пропадать ценные вещи, оборудование, радиоаппаратура. Уже потом, когда следователи Колыванского РОВД «раскопали» это дело, нашли в комнатке молодого специалиста часть похищенных вещей, некоторые преподаватели и руководители, например, тот же Михаил Файвович Певзнер стали вспоминать некоторые странности в поведении молодого преподавателя, в частности, его постоянный дневной сон.

Именно тогда, во время обыска у Андрея Патрина следователи впервые обнаружили и изъяли человеческий череп, который вот «прихватил» на одном из своих добровольных ночных «заданий». Тогда на это никто особого внимания не обратил, все списали на чудачество молодого «препода», от скуки в колыванской глуши «коллекционировавшего» такие необычные «предметы».

Прошли годы. Молодой человек понес наказание, которое ему назначил суд за кражи — четыре года лишения свободы; вышел на свободу, снова устроился преподавателем — на этот раз во «вскормивший» его родной сельскохозяйственный институт.

Андрей был очень творческим, увлекающимся, и очень талантливым человеком. Он больше не занимался легкой атлетикой, но продолжал совершенствовать свое мастерство в «пути пустой руки» — именно так переводится с японского название восточного единоборства — «каратэ-до».

Однако его интересовало все. За короткое время он выучился играть на пианино, из интереса выучил английский. Чтобы быстро писать, освоил скоропись. Андрей даже к своей жене на лекции ходил — чтобы лучше знать строение человеческого тела.

Никто, правда, не знал — зачем? Зачем ему все эти знания, особенно в анатомии человеческого тела?

Жизнь человека в большом городе очень сильно отличается от жизни человека в городе маленьком, или поселке, и тем паче — в селе, деревне. В небольшом по численности человеческом обществе все друг друга, как правило, знают, а человек всегда на виду. Все ведают, какой у кого характер, какие привычки, как он ведет себя в той или иной ситуации. (Серега хорошо помнил фразу бабушки Натальи, которая как-то мимоходом, но очень точно охарактеризовала известного в их селе тракториста — работягу и трудоголика: «Федьке Перевалову больше не наливайте! Он, как напьется, обязательно вырвет из ограды кол, и начинает гонять бабу и ребятишек!» При этом в обычной жизни это был тишайший и спокойнейший мужик в деревне).

В маленьком городке или селе невозможно скрыть даже привычку, не говоря уже о преступной наклонности.

В большом городе все не так. В мегаполисе человек как бы теряет собственную индивидуальность, становится не тем, кто он есть, а тем, за кого он себя выдает. Иногда — очень успешно.

И это очень страшно.

Андрей Патрин много лет играл роль хорошего преподавателя, доброго семьянина — отца и мужа…. Но когда отпадала необходимость казаться не тем, кем он был, бывший бегун и каратист становился тем, кем он был на самом деле — убийцей и людоедом.

Нельзя сказать, что правоохранительные органы «дремали», наоборот. Однажды прокурор прямо в глаза сказал Андрею Патрину, что знает, что это именно он убил человека, но у него, к сожаленью, нет доказательств….

А в доме, котором жил молодой преподаватель аграрного университета, продолжали пропадать люди. Сначала — сосед с пятого этажа, потом — новый «муж» бывшей жены знакомого Андрея — некоего Спасибухина. Кто-то видел и того, и другого входящими в подвал.

На Спасибухине Патрин, в конце концов, и «погорел».

Однажды утром жители улицы Гоголя, между двумя домами обнаружили тело бомжа — босого и без верхней одежды. На труппе мужчины были многочисленные раны в области головы и груди. Причем самая страшная была как раз на груди, она напоминала огнестрельное ранение. Но медицинская экспертиза установила, что эту смертельную рану нанесли… рукой! И сделал это именно доцент аграрного университета Андрей Патрин!

Впрочем, это случилось через несколько дней после того, как Быков встретил своего старого товарища по легкоатлетической команде.

В тот день будущая жертва Патрина была еще жива, да и сам доцент-психолог спешил в подвал не для того, чтобы хорошо поставленным ударом насквозь пробить грудь бездомному человеку. Андрея спешил, потому что его там ждал сын, которого он стал довольно давно, исподволь, загодя готовить себе в «компаньоны».

Но не получилось….

А «сдал» Патрина его «подельник» сосед. Когда того «взяли» по подозрению в убийстве «бомжа» он на первом же допросе «раскололся», как гнилой орех. Выложил все: как доцент убивал «бомжа», как он, Спасибухин, заметал веником следы….

О том, что делал с телами других убитых им людей Патрин, долгое время знал только его сын Андрей: «Он закатывал мясо в пустые консервные банки, зажимал их плоскогубцами и выбрасывал на помойки в разных районах города» — Рассказывал он своей матери уже после того, как Марина, жена Андрея, развелась со своим страшным мужем-доцентом.

Серегина смерть в тот день от него была всего на волосок.

Если бы у него было немного больше времени, или он был чуть-чуть сильнее рад встрече со старым другом и принял его приглашение попить с ним чайку…. Его тело наверняка нашли бы только «бомжи», да и то — маленькими кусочками, в разных районах города.

Днем позже Серега Быков опять приехал по делам в Колывани и снова заглянул «на огонек» к своему старому товарищу. Игорь Касюк, как всегда, был сдержанно — приветлив, но от наметанного взгляда бывшего тренера не ускользнула некая перемена в настроении старого товарища. Среди друзей не принято «заходить издалека», поэтому Серега, не «мудрствуя лукаво», прямо спросил Игоря, чем вызвано его не очень бодрое выражение лица.

— Ты помнишь, я тебе говорил, что проходил собеседования и тестирования в одну из крупных новосибирских сетей по продаже готовых продуктов питания? — Серега кивнул — Не получится, скорее всего, ничего. Причина? В принципе все шло к тому, что меня примут на должность заместителя начальника службы безопасности. Но несколько дней назад на головном предприятии сибирских «Подорожников», в Новокузнецке, руководитель всей сети поменял начальника службы безопасности всего региона. Тот, в свою очередь, везде теперь ставит «своих» людей. Так вопрос о моем назначении сначала «подвис», а теперь снялся совсем.

— А что с тем местом, где ты работал два года назад? Ты как-то говорил, что Генеральный директор Путрин, когда ты увольнялся, на прощание высказался примерно в таком духе, что возьмет тебя обратно на работу в любое время. В строительную компанию вернуться не думаешь?

— Вопрос даже не обсуждается. Пока там Георг — ноги там моей даже не будет.

— Георг? Это тот, который — Казарян? Так ведь именно ты в свое время порекомендовал Путрину его кандидатуру, когда решался вопрос: принимать на работу заезжего армянина, или нет. Ничего не понимаю…. Вы же дружили, кажется? Ты даже ружье ему на день рождения подарил!

— А вот так! Теперь он «поднялся», Путрин назначил его директором своего дочернего предприятия….

Фишка была в том, Быкову этот «Георг» не понравился с первого взгляда, и об этом узнал первым именно Игорь. Серега тогда очень удивился собственной реакции на незнакомого человека, встреченного однажды в доме у старого друга, стал анализировать, искать причину неожиданно вспыхнувшей неприязни. Все оказалось просто. При их следующей встрече Быков понял, что так сильно отталкивало его в новом друге Касюка: глаза Казаряна. Высокий, крепкий (говорили, что Георг в молодости занимался боксом) он беспрестанно улыбался Сереге, словно тот был его не просто лучшим другом — а даже родным отцом.

В Колывани немало жизнерадостных людей, чей внешний облик вполне соответствует характеру. Например, Панов, директор лесхоза; у него улыбка — доброжелательная, настоящая, а сам Василий Алексеевич постоянно пребывает в отличном расположении духа.

У Казаряна все было иначе.

На большом круглом улыбающемся лице Георга диссонанс вызывали глаза. Они жили собственной жизнью. Когда крепкий упитанный армянин всем своим видом демонстрировал лучезарную доброжелательность, его глаза — жесткие, «холодные», цепко держали собеседника, изучали его, «препарировали», оценивали….

У «овцы» был взгляд «волка».

Быкову хватило всего одного случая, чтобы лишний раз убедиться в своих антипатиях…. После этого он довольно зло высказался Игорю, «посредничавшему» в том эпизоде между ним и Георгом, что больше никаких дел не хочет иметь и просто слышать ничего не хочет о таком человеке, как Георг Казарян.

Впрочем, выходец из знойной южной республики бывшего СССР не очень-то и расстроился из-за того, что какой-то там тренер обиделся на него. Он изначально поставил себе цель: найти свою «нишу» в строительном предприятии Владимира Путрина, а когда нашел ее, стал потихоньку «рости» — как в карьерном, так и в материальном смыслах.

Через несколько лет на месте развалюхи, купленной ловким армянином в самом начале улицы Революционный Проспект, вырос довольно большой для Колывани двухэтажный дом, из соображений «секретности» первый этаж которого полностью был «спрятан» в землю. Вместе с домом «рос» и Георг, пока не стал, наконец, директором предприятия.

Впрочем, была еще одна причина, которой «черной кошкой» пробежала между двумя бывшими уже теперь друзьями — Игорем и Георгом.

Когда Игорь работал начальником службы безопасности у Путрина, он, понимая, как важны доля успешного строительства такие «мелочи», как надежность и уверенность в завтрашнем дне узбеков-гастрабайтеров, взял их под свое «крыло».

Есть в Колывани, как в любой другой точке на карте нашей необъятной Родины люди, чье предназначение политкорректно можно назвать так — «санитары леса». В больших городах эту нишу заполняют крупные преступные сообщества, многотысячные «группировки»; в маленьких, таких, как Колывань, это могут быть всего несколько человек, действующих не столь открыто, как ОПГ мегаполисов, но от этого не менее эффективно.

В Колывани нишу «санитаров леса» заполняли братья Крихта — Игорь и Анатолий. Природа щедро наградила братьев богатырской статью, недюжинной силой и «пробивным» характером. Игорь несколько лет, причем успешно, занимался кикбоксингом, был неизменным спарринг-партнером чемпиона мира по муай-тай Сергея Митяева. Старший, как более зрелый в житейских вопросах не раз выручал более младшего, но более сильного Анатолия из различных «передряг».

Одна из таких «переделок» едва не стоила старшему «санитару леса» здоровья, а может быть — и самой жизни.

Дело было так. Есть в Колывани довольно известный спортсмен — футболист и бывший самбист, воспитанник Михаила Файфовича Певзнера Костя Дрожжин. Росточку он небольшого, но по характеру по-спортивному злой, напористый. В спортивном сообществе районного центра его уважают.

Однажды у Кости и младшего колыванского «санитара леса» Толика Крихты произошел конфликт. Могучий «санитар» был не прав, но, пользуясь огромным превосходством в росте, весе и силе, своими пудовыми кулачищами «под орех» отделал самбиста.

Дальнейшие события развивались в полном соответствии с притчей, в которой говорится, что Бог создал всех людей разными — маленькими и большими, слабыми и сильными. Но потом Бог создал господина Кольта, который уравнял всех — и маленьких, и больших.

Словом, несправедливую обиду Костя не стерпел. Он мигом смотался домой за ружьем (Дрожжин давно был завзятым охотником) и уже оружный, вернулся в бар, в котором продолжали отмечать какое-то торжество братья Крихта.

Увидев Костю с ружьем и по его лицу поняв, что тот готов на все, на защиту младшего вышел вперед старший. Ему-то и большая досталась часть заряда дроби, предназначавшаяся для непутевого Анатолия.

Игорь попал в реанимацию. Впрочем, ненадолго — богатырскому организму «утиная» дробь сильно навредить не смогла.

Для Кости эта история окончилась справедливо, то есть вполне благополучно. До суда его оставили под подпиской, а вскоре он и вовсе попал под амнистию…. После этого случая братья Крихты слегка поумерили свой пыл, «санитарные» дела свои стали вести более осторожно, с оглядкой на новых возможных «дрожжиных», способных постоять за себя не только кулаками.

О том, что братья Крихты хотят «подмять» под себя всех узбеков-гастрабайтеров, Касюк узнал загодя: разведка у него работала четко.

Игорь решил опередить «санитаров леса», тем паче, что он больше других был заинтересован в бесперебойной работе рабочих-строителей.

Впрочем, «источники» не узнали самого важного — вместе с братьями — «санитарами» «подминать» узбеков вознамерился и новоиспеченный друг Игоря — Георг Карапетов. Причем был он такой «подминательный» не один: на тот момент компанию колыванским богатырям составлял еще один член «стаи». О нем было известно мало — только то, что он — городской, и имеет на Игоря огромный «зуб».

На счастье Касюка, у него тоже был друг, которого, в свою очередь, тоже побаивался этот городской незнакомец. Однажды, во время тренировки в тренажерном зале по Игореву душу — в прямом и переносном смысле этого слова — пожаловал тот самый «член стаи»: видимо, решил «наказать» начальника службы безопасности за то, что тот не дал ему возможности безнаказанно «доить» беззащитных, как они тогда думали, узбеков. Почти у входа в спортивный зал горожанину встретился Коля Кремнев — тот самый друг Игоря, которого побаивался «член стаи» «санитаров леса». Они о чем-то переговорили, и у горожанина навсегда исчезло желание мстить Игорю. А вскоре он и вовсе уехал из Колывани.

Все это Касюк узнал не сразу, лишь спустя через несколько лет после событий. В тот день он как обычно, «до упора» тренировался со штангой, а Николай, все же вернувшийся на всякий случай в спортзал, даже и словом не обмолвился другу о грозившей тому опасности.

Словом, все «передряги» того времени разрешились вполне благополучно для всех. Однако было понятно, что теперь в одном коллективе с Георгом Казаряном Игорь не захочет работать никогда: почти наверняка после ухода Касюка с должности начальника службы безопасности братья Крихты и однофамилец известного советского футболиста «подмяли-таки» под себя строителей — гастрабайтеров.

«Ну что это за народ такой — армяне? — Думал Игорь. — Поприехали неизвестно кто, неизвестно откуда; вместо того, чтобы строить здесь свою жизнь по-человечески, так, чтобы не мешать другим — тем, кто живут здесь веками, они обязательно влезут в какой-нибудь криминал. То золотом «левым» промышляют, то водку «паленую» «катают», то водителей-дальнобойщиков «бомбят» на трассах, будто у нас «своих» бандитов мало, то популярного в Новосибирске певца зарежут…. Обязательно им надо кого-то «крышевать», «разводить»…. Целые направления бизнеса под себя «подминают». Неужели они не понимают, что когда-то терпение у государства может кончиться, и оно захочет защитить своих граждан? Что делать-то тогда будут? Куда бежать?

Но, может, это я чего-то не понимаю?

Может, армянизация и азербайджанизация России — это просто часть неизвестной мне государственной политики по улучшению генофонда нации? Ведь все знают, что ежегодно в стране только в автоавариях гибнет тридцать тысяч человек. Плюс убийства, войны, тюрьмы…. Русское мужское население России катастрофически сокращается. Демографическая ситуация все хуже и хуже…. Может, государство рассчитывает на то, что вместо погибших русских мужчин «место в строю» займут молодые темпераментные армяне или азербайджанцы? Ведь даже тот же 40-летний Георг как-то хвастался, что у него любовница — 19-летняя русская студентка колледжа. Уже сегодня только в Красноярске проживает двести тысяч азербайджанцев, которые «оккупировали» почти всю торговлю. А что будет дальше?».

Глава 7. «Домик лесника»

Только на третий день Александр Александрович поймал себя на мысли, что не хочет «заниматься» файлами из Новосибирска. Два дня он был плотно занят — готовил переезд к родителям племянницы Елены, которая, наконец, впервые после страшной аварии около Большой Мурты пришла в сознание. Говорить она пока не могла, но на все происходящее вокруг нее реагировала вполне адекватно. Первый же вопрос, который она «задала», долго и медленно водя пальцем по большому «детскому» алфавиту, был такой: «Что со мной произошло?».

Ей очень кратко объяснили, что она попала в аварию, но, чтобы не травмировать психику, ни словом не упомянули ни о причинах страшного удара, ни о гибели виновника аварии.

Когда к перевозу Елены из Красноярска в Лесосибирск было готово почти все, финансисту позвонили и снова пригласили на телевидение, вновь — в прямой эфир.

Переезд пришлось отложить еще на один день.

Вернувшись из Лесосибирска, Александр Александрович принял душ, основательно поужинал. Теперь можно было заняться вечерней неспешной работой. Мысленно распределяя работу на свой сегодняшний вечер, финансовый гений неожиданно поймал себя на мысли, что в его планах нет времени, которое он хотел бы уделить «тем самым» файлам из Новосибирска.

Пришлось слегка «наступить» на себя — изменить план так, что работа с «быковскими» документами стояла на первом месте.

Следующий файл флешки слегка выпадал из общей картины электронных документов. Был он по объему намного меньше остальных, да и назывался как-то странно для соседства с таким документами, как «Стратегия экономического развития» — «Домик лесника».

Слемзон кликнул на иконку файла.

«Предложение, — прочел он название первой страницы открывшегося документа, — по организации аварийной ситуации на загородной трассе Новосибирска с целью катастрофического повреждения автомобиля «Мерседес-Бенц», SL-500, г/номер такой-то». Далее в формате JPG прилагались фотографии черного автомобиля фирмы «Мерседес» и номерного знака с двумя нолями. Такой дорогой и роскошный автомобиль мог принадлежать только кому-то из руководителей Новосибирской области или кому-нибудь из крупных бизнесменов города.

Александр Александрович вдруг почувствовал, что у него вспотели ладони. От файла явственно «запахло жареным». Он направил на принтер задание напечатать фотографию «Мерседеса», а сам тем временем стал смотреть, какие сюрпризы есть еще в этом маленьком файле с «выпадающим» названием.

«Как показывает практика, наибольший общественный интерес вызывают события, в которых замешаны крупные представители власти или бизнеса, а также известные общественные деятели. — Говорилось в документе. — Все несчастные случаи и аварии с их участием становятся объектом пристального внимания как со стороны общественности, так и со стороны специальных служб России, включая ФСБ и другие секретные службы.

В связи с этим необходимо к подготовке и проведению операции подойти с максимальной ответственностью и тщательностью.

Операции присваивается кодовое наименование «Домик лесника».

Как показывает многолетний анализ передвижения объекта по Новосибирску и Новосибирской области, объект предпочитает перемещаться на автомобиле «Мерседес-Бенц» S-класса, в сопровождении одного, реже — двух автомобилей — со спецсигналами. Охрана объекта осуществляется в соответствии со штатным положением об охране лиц такого уровня.

Вместе с тем отмечено, что в отдельные дни объект может перемещаться с небольшой охраной, что значительно упрощает проведение акта против его автомобиля.

Проанализировав большой объем информации, мы приходим к выводу, что наиболее успешным с точки достижения конечного результата может быть поведение акта в точке, которую мы называем «Домик лесника».

Это место наиболее удобно по нескольким причинам. В этом месте дорога делает резкий поворот, из-за чего у водителя автомобиля значительно ухудшается информативность о том, что происходит далее на дороге; и он вынужден начать снижение скорости. При выполнении маневра большой и тяжелой машиной на высокой скорости достаточно повреждения одного или двух колес одновременно, чтобы автомобиль полностью потерял управляемость. Положительным фактором для совершения акта именно в этом месте служит и то, что близко к дороге расположены высокие крупные деревья (сосны), при контакте автомобиля с которыми значительно возрастает вероятность достижения поставленной задачи.

Точка «Домик лесника» удобна также по нескольким причинам. Удобство ухода группы с места совершения акта после его завершения (как успешного, так и неуспешного). Близость к Оби, что позволяет планировать беспрепятственную подготовку, доставку и применение любого снаряжения, подходящего для такой операции. Близость в Оби также облегчает эвакуацию группы после акта — на моторных лодках или катерах, через реку, для последующего перемещения группы в сторону города Томск в обход крупных постов ДПС. Учитывая время обнаружения и время, необходимое для оповещения у группы достаточно времени, чтобы беспрепятственно пересечь единственный крупный контрольный пункт ДПС между Новосибирском и Томском — в точке около районного поселка Колывань. Далее возможно самостоятельное перемещение группы в Томск на карантинный период, либо подбор группы с маршрута вертолетом или автомобилем.

Для точки «Домик лесника» наиболее благоприятным моментом для совершения акта является лето, нерабочий день, желательно — дождь или туман.

Оружие. Для совершения акта предлагается использовать секретное снаряжение ВЛС — винтовку лазерную специальную, в количестве не мене двух. Также для группы прикрытия предлагается использовать автоматы Калашникова, с глушителями.

Дальность применения ВЛС — до тысячи метров, дальность наиболее эффективного применения — 300–500 метров. Предлагается одновременное использование ВЛС по двум целям — левому переднему колесу автомобиля «Мерседес-Бенц» и по голове водителя. Потеря сознания водителем автомобиля на 3–5 секунд с одновременным повреждением переднего колеса крупного и тяжелого автомобиля вызовет взрывообразный разрыв передней покрышки, что в совокупности со скоростью и энергичным входом в поворот в точке «Домик лесника» вызовет сход автомобиля с траектории движения, перемещение через кювет, сильный удар в деревья, опрокидывание. Повторным использованием ВЛС в бак автомобиля можно вызвать сильный пожар, который так же поможет более полному достижению цели операции — устранению объекта, либо сделает его непригодным для исполнения своих обязанностей, что также будет являться достижением поставленной в операции цели.

После завершения активной части операции планируется отход группы в сторону Оби, к точке, в которой их буду ожидать средства доставки через реку. Для этой цели предлагается использовать два плавсредства — основное и резервное.

Состав группы. Учитывая сложность поставленной задачи и скрытность операции, предлагается ограничить состав группы исполнения четырьмя человека, из которых двое — (с ВЛС) — основные исполнители акции, и двое, с АКМ — группа прикрытия.

В связи с близостью к оживленной магистрали представляется невозможным длительное нахождение группы в точке «Домик лесника» для ожидания появления объекта. Изучив маршрут движения и скорость перемещения объекта, предлагается следующая схема. Время движения объекта между точкой «Плановая» и точкой «Домик лесника» составляет 360 секунд, плюс-минус десять секунд. Таким образом, находясь в пятистах метрах от места совершения акта, группа, получив сигнал о появлении объекта в точке «Плановая» и её движении в сторону точки «Домик лесника», учитывая небольшие габариты и массу ВЛС и АКМ, за 180 — 200 секунд совершает перемещение к месту совершения операции. На подготовку снаряжения к использованию у группы остается 100–120 секунд. Для опытных специалистов, прошедших рад локальных конфликтов, этого вполне достаточно.

После завершения задачи группа организованно отходит к месту эвакуации.

Акт при этом будет квалифицирован как несчастный случай, авария на дороге вследствие плохой дорожной обстановки, невнимания водителя, которого желательно оставить в живых. Чем нелепее будут его объяснения, тем выше вероятность, что ему не поверят и «назначат» виновным».

Далее находилось графическое приложение с неким вычерченным черным цветом маршрутом, который заканчивался в точке, подписанной мелкими буквами: «Домик лесника». Можно было не сомневаться, что это и есть маршрут следования «объекта» к месту «по организации аварийной ситуации».

Александр Александрович вытер пот со лба, отправил на принтер печататься и этот маршрут — тоже; вышел на кухню, нервно закурил.

«Ни хрена себе «подарочек» подбросил мне Серега Быков!» — Подумал финансовый гений. — Вот это и есть та самая информация, которой можно «отравиться».

Что теперь делать-то?

Над этим вопросом финансовый гений «ломал голову» всю ночь. Решение, как всегда, пришло под утро.

Рано утром Серегу разбудил телефонный звонок. Короткие гудки следовали друг за другом с небольшими перерывами. «Межгород!» — Еще толком не проснувшись, понял Быков.

— Ал-ле! Доброе утро! Не разбудил? — Раздался в трубке знакомый молодой голос. Звонил Александр Слемзон.

— Да есть немного… — Хриплым спросонья голосом ответил Быков. Его мозги, все еще не находившиеся в цепких лапах Морфея, никак не могли сообразить: зачем в такую рань он мог понадобиться Сан Санычу, который, как хорошо известно было Сереге, тоже не очень-то любил начинать рабочий день раньше девяти часов утра? Наверняка случилось что-то экстраординарное. Только вот что?

— Ты помнишь, передавал мне один предмет несколько дней назад? — Продолжал финансист, одновременно отхлебывая крепчайший кофе. Телефонная трубка у Александра Александровича была отличная, Серега все слышал хорошо. Просто у Сан Саныча была редкая привычка — вот так пить крепкий кофе — маленькими глотками, с одновременным, почти незаметным втягиванием воздуха через нос. Финансовый гений не просто пил кофе, он еще и одновременно наслаждался его запахом. «Да он, похоже, как обычно, опять всю ночь не спал!» — Догадался Быков.

— Ну, конечно…. А что, что-то не так?

— Нет, все так…. Только у меня к тебе разговор появился по поводу этого предмета. Ты его где нашел? В лесу, говоришь?

— Да! А что?

— Да пока ничего…. Ты никому не говорил о своей находке?

— Нет, никому… — Насторожился бывший тренер. Легкая тревога, прокравшаяся в него, моментально прогнала остатки сна. — А что, нужно было? — Решил на всякий случай сострить он.

— Ты, чё, совсем дурак? Или притворяешься? — Не поняли его иронии на другом конце провода. Я тебя серьезно спрашиваю: говорил кому-нибудь, или нет?

— Да нет же…. Как перед Христом….

— Не святотатствуй! Ладно….. — После довольно продолжительного молчания продолжил финансовый гений. — Тут у меня к тебе разговор появился. Серьезный разговор. Ко мне лучше не ездить. Я сам приеду к тебе. Сегодня выехать не смогу, пожалуй, а вот завтра — наверняка. Жди меня в гости послезавтра утром. Номер поезда и вагон я тебе SMS-кой скину.

И вот еще что…. Ты говорил, что у тебя есть несколько надежных друзей. Ну, тех самых, которые тебя с острова выручили, помнишь? Вот, мне их тоже хотелось бы увидеть — вместе с тобой. Готовь встречу! — В трубке послышались короткие гудки.

Сон улетел, как будто кто-то невидимый за мгновение растер мокрым полотенцем все тело бывшего тренера. Что-то случилось после того, как эта злополучная флешка попала в руки финансового гения. И это «что-то» напрямую было связано с содержанием зеленого пластикового прямоугольника, подобранного Серегой в лесу.

Бывший тренер все же был не так прост, как ему хотелось выглядеть в глазах окружающих. «Простота — хуже воровства!» — Не раз говорили в селе, в котором он вырос. Но прикинуться простаком, выглядеть менее умным, чем оно было на самом деле, зазорным не считалось. Серега Быков довольно рано понял преимущества такого подхода у жизни, достаточно успешно носил образ «мужика-лапотника», причем иногда — даже чересчур, переигрывая в образе именно «лапотника» — нет-нет, да у него и проскальзывали словечки, не очень характерные для дремучего невежды. А это всегда настораживало: складывалось впечатление, что человек намеренно хочет казаться не тем, кто он есть на самом деле.

Анализируя непонятные файлы, не сумев самостоятельно докопаться до сути словесных нагромождений, он все же интуитивно догадывался, что что-то не совсем чисто в этом не понятно как попавшем на лесную тропинку носителе электронной информации. Серега и сбагрил-то ее подальше от себя только потому, что сам не хотел (боялся ошибиться!) принимать решение, как следует поступить в столь непонятной для него ситуации, а Александра Слемзона выбрал именно потому, что тот был гораздо опытнее, гораздо искушеннее его именно в принятии решений. И вот теперь выходило, что отвертеться от ответственности, равно как и от принятия решения как такового, все же не удастся. Утешало одно: Сан Саныч наверняка уже «расшифровал» злополучные файлы. А еще он, по крайней мере, может доступным языком объяснить, что там за «шняга» на этой флешке.

Судебное заседание уже заканчивалось, когда у адвоката Михаила Певзнера на телефоне высветился номер Сереги Быкова. Он хотел было «скинуть» вызов бывшего тренера, но судья в этот момент объявила об окончании сегодняшнего судебного заседания, поспешила к двери, присутствующие тоже задвигались, стали разговаривать… Ответ Михаила утонул в общем усилившемся гомоне.

— Привет! Слушаю!

— Привет! Как у тебя дела с твоим старым другом — самбистом? Ну, помнишь, ты рассказывал: Рома Чаркин. Его еще арестовать хотели за преступление, которое он не совершал.

— Да вот, как раз только что закончилось очередное заседание. Дело отправлено на доследование.

— И что это означает?

— Это означает, что теперь в деле будет новый судья. Оно заново будет проходить все процедуры, которые положены, когда к судье попадает новое дело.

— Это хорошо или плохо?

— Ну, как сказать…. С одной стороны — хорошо. Роман пока на свободе, под подпиской о невыезде. С другой…. Все остается так, как было: Чаркин по-прежнему единственный подозреваемый.

— Его могут посадить?

— Не знаю…. Могут. Предсказать, как все обернется, пока не возьмется никто. Сложная ситуация. А ты что хотел-то? — Наконец, догадался спросить Михаил.

— Да так…. Встретиться надо. Завтра вечером. Тут у меня друг приезжает из Красноярска. У него какие-то важные вопросы в Новосибирске. Вот, хочет, чтобы я организовал «круглый стол» из людей, которым полностью доверяю.

— Что-то серьезное?

— Он не говорил, но, скорее всего — да!

— А кто-то еще будет?

— Да! Вот, Игоря Касюка хочу пригласить…. И еще…. Я тут о Вовчике подумал. Может, стоит пригласить и его? Он — наш человек. Да и мужик головастый!

— Ты погоди, не спеши! Давай так: сначала пообщаемся с твоим красноярским другом втроем — ты, я и Игорь. А потом, если будет необходимость, «подтянем» и Вовчика. Согласен?

— Лады! Тогда до завтра! О времени встречи я сообщу дополнительно; уточню, когда Сан Саныч приедет.

Телефон Игоря Касюка долго не отвечал. Серега знал, что у старого друга — проблема с батареей на телефоне, вот он и держит «мобильник» на зарядном устройстве чуть ли не две трети суток. Но все равно заряда батареи надолго не хватает. Быков понимал, что старый друг переживает не лучшие времена, поэтому у него не разу даже и мысли не возникло предложить Игорю купить другой телефонный аппарат — в такой ситуации любой мог воспринять подобную рекомендацию как извращенную издевку.

Игорь взял рубку только после шестого или седьмого прозвона.

Быков коротко объяснил ему то, что только что рассказывал Мише Певзнеру, спросил, не будет ли он против помочь красноярскому Серёгиному другу.

— Слышь, Серёга! Брось сомневаться! Если тебе надо, я обязательно приеду. Ты только скажи: куда, и во сколько!

На вокзале Александра Александровича встречал один Быков. Серега обратил внимание, что его красноярский друг, перед тем, как выйти из вагона на перрон, довольно долго осматривался в обе стороны поезда, словно проверял — есть ли наблюдение, или нет. Быков хотел было уже пошутить насчет шпионов и «неуловимого Джо», которого никто не ловит, но поймал настороженный взгляд Сан Саныча, и — передумал.

Они коротко обнялись, Бывший тренер подхватил довольно увесистый саквояж гостя, резво перепрыгнул через рельсы первого пути; финансист после некоторых раздумий последовал за ним, после чего они неспешно двинулись в сторону автостоянки, где Быков припарковал свой «Ниссан».

Расслабился финансовый гений только после того, как они отъехали на изрядное расстояние от железнодорожного вокзала.

— Ну, рассказывай, что там такое ты обнаружил! — Полушутливо начал разговор Серега. Но Слемзон тут же остановил его жестом руки, не спрашивая разрешения, чего с ним никогда прежде не бывало, достал из пачки сигарету и закурил, приоткрыв боковое стекло автомобиля.

— Обнаружил это ты. — Наконец сказал он. — А я только хочу рассказать тебе, что же ты нашел во время пробежки в лесу. И мой тебе совет — не бегай больше там, где не нужно, а лучше — переходи на плавание! В бассейне ты точно ничего опасного не подберешь!

— И что же я в лесу подобрал? — Более глупого вопроса в такой ситуации Быков задать не смог бы. Александр Александрович ничего не ответил, выбросил белый дымящийся цилиндрик на дорогу, закрыл окно.

— Вот приедем, все соберутся, тогда все и расскажу!

Все собрались только к вечеру. Мишу весь день «мордовали» «очняками» и обысками, Серега был занят на работе, а Игорь просто ждал в Колывани, когда придет назначенное время и он поедет в город.

Друзья после предварительного звонка собрались около подъезда, поднялись на второй этаж, в квартиру, где Серегин друг снял квартиру на время визита в Новосибирск. У Сан Саныча к разговору было готово уже все: плотно занавешены портьеры, на столе стоял открытий включенный ноутбук, на котором высветился какой-то не то — график, не то — маршрут. Впрочем, Быков узнал файл с первого взгляда….

— Давайте знакомиться! — Мягко сказал финансист после того, как все представились и удобно расселись на стулья и диван. — Меня зовут Александр Александрович. Вы все живете в этом городе и у меня для вас есть информация, которая касается если не вас лично, то затрагивает большинство жителей вашего города.

Мужики заметно напряглись. Миша скрестил могучие руки на груди, откинулся назад; Игорь оперся локтями на столик, возле которого сидел; Серега положил ногу на ногу.

— Ко мне от Сергея Быкова попал вот этот носитель с файлами. — Совершенно спокойно продолжал финансовый гений. Он взял со стола и показал присутствующим маленькую зеленую флешку. — Он просил меня посмотреть, что это за документы и помочь их расшифровать. Не скажу, что это было легко, но я это сделал. Так вот, на флешке, найденной Быковым в лесу, находится предложение по устранению одного из руководителей вашего города, а возможно — и самого губернатора. — Он сделал паузу, ожидая, очевидно, каких-то вопросов. Но их не последовало. Все напряженно молчали.

Из чего я сделал такой вывод? — Продолжил красноярский гость. — Не буду вдаваться в подробности, но очень велика возможность, что в ближайшем обозримом будущем Новосибирск, к моему большому сожалению — не Красноярск, — займет место одной из столиц России. Во всяком случае, часть функций Первопрестольной точно должна перейти в один из сибирских городов. О причинах я говорить сейчас не стану — это тема отдельного большого разговора; да и собрались мы сейчас не за этим.

Перенос ряда столичных функций в Новосибирск связан с будущим изменением некоторых экономических векторов работы правительства.

Это означает, что в ваш регион придут очень большие деньги.

Деньги, как понимаете, бесхозными не бывают. Кто-то очень влиятельный очень не хотел бы, чтобы деньги пошли через губернатора, не подконтрольному этому самому «влиятельному». Этим «дядей» может быть кто угодно — от олигарха Фридмана или Потанина, до какого-нибудь бывшего генерала КГБ, располагающего необходимыми ресурсами для устранения вашего главы администрации и замене его на этом посту своим человеком.

Вывод из всего этого, как вы догадываетесь, может быть только один — рано или поздно вашего губернатора попытаются «заменить». Во всяком случае, как это будут пытаться сделать, вот в этом документе об этом говориться прямо. — Красноярский гость подошел к столу, наклонился, кликнул на иконку, открывая нужный файл. Миша, Игорь и Серега вплотную придвинулись к ноутбуку, пытаясь прочесть «предложение…» — Покушение, именуемое здесь «актом», — говорил Александр Александрович, — неизвестный источник предлагает произвести в некоем месте, именуемом «Домик лесника». О сроках реализации «акта» говорится более туманно. То есть пока мы тут с вами сидим и разговариваем, на вашего губернатора, может быть, уже совершается покушение.

— А почему бы нам не обратиться в милицию? — Первым подал голос Игорь.

— Ага! — В тон ему ответил Быков. — Вот сейчас все бросим и пойдем рассказывать про покушение прямо к полковнику Иманкову!

Все засмеялись — историю про «друга медведя» знали все.

Предложение «идти в милицию» отпало само собой. Все понимали: визитом в «органы» можно не только «спугнуть» организаторов, при определенных обстоятельствах — например, если кто-то из высокопоставленных «ментов» «курирует» этот «проект», то можно попасть в такой костоломный «замес», что мало не покажется никому. Остаться бы в живых!

Все сомнения и незаданные вопросы Александр Александрович, как в книге, читал на лицах друзей Сереги. «Мда! — Подумал он. — Это, конечно, не одиннадцать друзей Оушена. Но что поделаешь…. Будем иметь дело с таким «материалом», какой есть».

— Для начала я хочу задать вам всего один вопрос. — Продолжал финансист. — Скажите, вам это надо — участвовать в таком вот «мероприятии» по возможному предотвращению покушения на вашего губернатора? Насколько я понимаю, лично с ним из вас никто не знаком? И от смены руководителя области лично в вашей жизни ничего не изменится? Так?

Тогда, может быть, и копий ломать не стоит? Разойдемся по домам, а флешку я выброшу, или сожгу.

— А если его убьют? — Спросил Серега.

— Ну, а вам-то что? Вам Толоконский — что: брат, сват?

— Да нет…. Но я голосовал за него!

— И я! — Подал голос Игорь.

— А у меня отец был руководителем его предвыборного штаба по Колыванскому району! — Как-то устало, почти обреченно сказал Михаил.

— Если честно! — Вновь заговорил Быков. — Мне не все равно, как сменят на посту губернатора. Но мне стремно сознавать, что человек, за которого я голосовал и которого я выбрал — в числе многих — быть нашим губернатором, становиться мишенью для непонятно каких дельцов. Если президент назначит другого — это одна ситуация, но если человека, которого выбрал я, попросту «убирают»…. Это все равно, что мне в душу насрать!

— Погоди, не горячись! — Перебил бывшего тренера адвокат. — Тут надо подумать, прежде чем принять такое решение.

— Вот ты и думай! А я в стороне не останусь…. Даже если вы все для себя примете решение — не участвовать. Что бы там ни говорили, а мне Толоконский нравится. Не мне судить, какой он губернатор, но спорт он любит! В баскетбол играет! — чуть громче, чем следовало, сказал Серега.

«Играет в баскетбол» — это был, конечно, «сильный» аргумент, но все знали, что Быков тоже любит эту игру, и промолчали.

— Ну, что будем решать? — Спросил Миша, обращаясь больше к Игорю, чем к Сереге. С последним ясно было и так: если они сейчас откажутся лезть не в свое дело, Быков попрет на «рожон» один.

Наломает дров.

— А что решать? — Спокойно ответил Игорь. — И так все ясно: если мы можем сорвать это «мероприятие», то нужно это сделать. А то потом, когда, не дай Бог, покушение произойдет, до конца дней свои будем «локти кусать» от мыслей, что знали, но не предупредили и не помешали.

Так в чем, ты говоришь, суть-то этого файла? — Касюк обратился уже к финансисту.

— Суть такова. Неизвестные нам люди предлагают обстряпать дело так, чтобы все как можно больше было похоже на автомобильную аварию. Для этой цели они выбрали место, где дорога, по которой иногда ездит ваш губернатор, совершает опасный зигзаг. Для этой же цели подобрано и оружие — специальные секретные винтовки — так называемые ВЛС. «Стреляют» они лазерным лучом большой мощности на небольшое расстояние. Впрочем, энергии их луча вполне достаточно, чтобы за долю секунды прожечь дыру в скате автомобильного колеса.

Винтовок будет две. Одна — для стрельбы по колесам автомобиля губернатора, вторая — для действия по голове водителя.

— Это как? — Не понял Быков, туговато соображавший из-за переизбытка эмоций.

— А так. «Выстрел» в голову. Человек, то есть водитель машины, на несколько секунд теряет сознание. В это же момент у автомобиля тоже «на выстрел» лопается переднее колесо. Машина — через кювет, и в дерево. Или перевернется. Если сама не загорится, ей «помогут» это сделать. И — никаких следов, которые можно обнаружить обычными средствами.

— Что, нападающих будет всего двое? — Усомнился уже адвокат.

— Группа может состоять и из двух человек. Но в нашем случае это маловероятно. Судя по документу, предполагается, что вместе со «стрелками» на позиции будут находиться еще два человека «прикрытия» с обычными «Калашами». После «акта» они организованно и быстро отходят к реке. Там их должны ждать две моторные лодки — основная и резервная. То есть еще как минимум один человек около лодок. Предполагается, что на другом берегу Оби группу уже из пяти или шести человек должны дожидаться автомобили. Наверняка — по водителю в каждой. То есть это уже восемь человек. Плюс — руководитель группы; наверняка может быть и подстраховочная группа….

— Приличная банда набирается! — Сделал вывод адвокат. — А это уже неплохо. Восемь человек — не один. Такому количеству человек трудно остаться незамеченными. А как предполагается выход группы к месту покушения? Ну, не могут же они круглыми сутками сидеть с оружием около трассы, по которой ездит губернатор! Их могут заметить просто случайно.

— Молодец, Михаил Михайлович! — Похвалил его Александр Александрович. — Вопрос не в бровь, а в глаз. Да, действительно, группа с оружием не будет находиться около загородной трассы, по которой поедет ваш губернатор. На этот счет у них продумана следующая схема. Я ваш город не очень хорошо знаю, поэтому вы меня поправите, если я в чем-то ошибусь. Так вот, предполагается, что когда машина губернатора проедет мимо точки, которая называется «Плановая»…

— Это остановка такая! — Встрял Быков. — Я там жил недалеко!

— Когда губернатор проедет мимо остановки «Плановая» — продолжал Слемзон, один из участников группы подаст основной группе сигнал, что машина — на «точке». От «Плановой» до места предполагаемой аварии, по расчетам неизвестной нам организации, езды на машине — около шести минут. Плюс-минус десять секунд. Группа должна находиться на расстоянии не более пятисот метров от точки покушения. Как только группа получает сигнал, она начинает движение в месту «акта». Предполагается, что через три минуты все бойцы будут на месте. Еще через две-три минуты на «точку» приезжает губернатор.

Трах-бах — машина летит в кювет, взрывается….

У Новосибирска новый губернатор.

— Круто! — Выдохнул бывший тренер. — Виновных не найдут. Если случайно не подвернется какой-нибудь водила типа Щербинского. Его и назначат виноватым….

А где это место, где планируется покушение? Оно как-то обозначено?

— Нет, не обозначено. Но название — есть. Некий «Домик лесника».

— Чет я не слышал о таком.

— И я! — Отозвался Касюк. Миша шевельнулся, устроился поудобнее на диване. Его внешний вид говорил, что он тоже ничего не знает о том, где может находиться этот «Домик лесника».

— У тебя на компе Дубль-ГИС есть? — Неожиданно спросил у финансиста Быков.

— Есть, но только Красноярска.

— Давай скачаем Новосибирск!

— Можно. Но по модему долго — часа полтора, не меньше. А что ты хотел-то?

— Да можно было бы по карте посмотреть, есть ли в Новосибирске места с таким названием. Должно же что-то «выплыть»? Вдруг окажется — что это — то самое?

— Погоди! — Вступил в разговор Певзнер. — С местом, я думаю, мы все равно определимся — где оно. Давайте лучше подумаем, как мы можем реально помешать сделать эту аварию. Что мы еще наем, кроме места покушения и примерного состава группы?

— Практически больше ничего. — Ответил Слемзон. — Единственная ремарка, которая есть в «предложении» — это то, что акт удобнее всего совершать в субботу или воскресенье. Как я понимаю, ваш губернатор на выходные иногда выезжает на отдых за город. И еще это должно быть лето — иначе группе очень сложно будет скрыться после «работы». Да, и последнее — левом берегу Оби в момент покушения должны стоять две или три машины на которых группа поедет в Томск. Машины могут быть с томскими номерами, но не факт.

— В каком месте именно?

— В документе об этом ничего не сказано. В условленном — и все.

— Негусто! — Подытожил Быков.

— Это как сказать! — Не согласился с ним Игорь. Я считаю, информации достаточно для того, чтобы сорвать «мероприятие». Нам ведь не нужно их всех ловить. Или тем более — убивать. Просто нужно оказаться в нужное время и в нужном месте. Спугнуть, повредить оружие. Устроить «случайную» драку. Да способов — масса. Народ, согласны?

— Согласны! — заметно повеселел «народ».

— Тогда так! — Стал подводить итог встрече красноярский гость. — Я, считаю, свою миссию выполнил и засим откланиваюсь: сегодня вечером я уезжаю обратно в Красноярск. Вы теперь все знаете, и я вам больше не нужен. Рад бы задержаться, но дома у меня — дела.

И последнее. Вы уж меня извините, но флешку я заберу с собой и уничтожу. Чтобы больше никто ее не нашел. И чтобы не подвергать лишнему риску вас всех. Ведь если кто-то из НИХ узнает, что вы знаете о предстоящем покушении, вам не сдобровать. Да, впрочем, вы и сами все отлично понимаете….

В голове от шока было пусто. Серега Быков знал, что это ощущение — вакуума в голове — скоро пройдет, но для этого нужно время. Хотя бы ночь. Поэтому он, как главный виновник «торжества» попросил сделать паузу — до завтрашнего вечера, по крайней мере. Судя по тому, как быстро и охотно согласились с его предложением Игорь и Миша, у них в головах было нечто похожее.

Михаил вернулся домой, как обычно, поздно. Жена и дочка уже спали. Он заглянул в спальню, приподнял, повернул дочку на кроватке так, чтобы ее голова вновь лежала на подушке. После чего, неслышно ступая, ушел на кухню.

Заныла шея — опять давала знать о себе старая травма. Адвокат могучей ручищей потер то место, которое у обычных людей является шеей, а у бывшего борца просто являлось продолжением его могучей спины.

Адреналин, выплеснувшийся в кровь во время встречи с Серегиным красноярским другом будоражил адвокатский организм до сих пор.

Спать не хотелось.

Певзнер подогрел чайник, налил себе в крошечную кружечку крепко заваренного цейлонского чая, маленькими глотками стал вливать в себя живительную влагу. Его мысли вновь и вновь возвращались к разговору, завершившемуся несколько часов назад. С такой сложной задачей Михаил столкнулся не впервые. Вот только ответственность за ошибку неизмеримо возросла.

«И все-таки, почему бы нам все-таки не пойти в если не в милицию, то хотя бы в тоже ФСБ? — размышлял адвокат. — Ну, ладно, пусть не нравиться Сереге этом Сашка Иманков. Да, полковник РУБОП поступил не по закону, он «заступился» не за Серегину семью, а за семью этой Бойцовой. Но не все же полковники в милиции такие, как он!

Что сделают «органы» в ответ на то, если Серега, Игорь и я заявим о готовящемся на губернатора покушении?

Первое, что они попросят — это доказательства.

Доказательств у нас нет. Флешка, даже если бы она осталась цела, доказательством не является. Однако в любом случае, если мы обратимся в «органы», произойдет «утечка». Наверняка у организаторов покушения на губернатора есть свои «источники» в правоохранительных органах — не могут не быть. Что сделает человек — очень влиятельный человек — после того, как поймет, что какая-то часть его плана раскрыта? Наверное, попробует скорректировать этот план, но, скорее всего, постарается сгенерировать новый. А об этом новом плане мы точно не будем знать ничего: ни места, ни времени, ни способа покушения на главу области. А еще «он» постарается «нейтрализовать» людей, которые узнали не то, что им полагалось знать. Судя по документам, возможности у «дяденек» для этого большие.

Какой напрашивается вывод?

Вывод — один: если мы хотим предотвратить аварию губернаторской машины, а заодно сохранить собственные жизни, то лучше обо всем до поры до времени помалкивать.

Что произойдет, если нам все же каким-то образом удастся помешать неизвестным «дядечкам» исполнить задуманное?

Появится шанс, что впредь нашим «противникам» не скоро захочется повторить что-то подобное. Да и как думать иначе, если неожиданно срывается хорошо продуманная секретная операция.

Если она конечно, «сорвется» с нашей помощью». — Адвокат вновь, но уже удовлетворенно потер шею рукой, добавил себе в чашечку новую порцию любимого напитка.

«Теперь нужно обмозговать, как найти место предполагаемой аварии, а главное — как вычислить день, когда это может произойти.

Так…. Александр Александрович говорил же, что в плане «дяденек» наиболее удобными днями считаются выходные дни. Что это может значить? Это может значить то, что с точки зрения организаторов «акции» губернатора легче всего «устранить» по дороге… По дороге…. Куда Толоконский ездит в выходные дни?

Может, он ездит на охоту? В какой-нибудь Домик лесника?

Да нет, никто не слышал, чтобы Виктор Александрович любил побродить по лесу с ружьем. Тем более, чтобы увлекался этим все выходные кряду. Ну, да бывает, губернатор даже может спеть что-то в летнем парке культуры и отдыха. Но охота…. Нет…. Вряд ли…. Скорее всего, отпадает….

Так куда, летом губернатор чаще всего ездит по субботам или воскресеньям?

Наверное, все-таки на обкомовские дачи!

Интересно, а нет ли там остановки с названием «Домик лесника»? — Неожиданно посетила Мишину голову шальная мысль. Он прошел в комнату, старясь ступать как можно тише, включил компьютер.

Засвистел вентиляторами системный блок, дочка зашевелилась от резкого звука. Адвокат хотел было уже отказаться от своего намерения немедленно посмотреть в домашнем «писюке» план города, но дочка перестала ворочаться, повернулась на другой бок, вновь ритмично засопела.

Певзнер подвигал мышкой, ища нужную часть города. Не сразу, но сориентировался среди зеленых «кубиков» Дубль — ГИСа. Нашел «губернаторскую» трассу на «обкомовские дачи», пощелкал курсором по синеньким кружочкам остановок. Где-то за серединой трассы нужная остановка нашлась. Она так и называлась — «Домик лесника». Михаил «прошел» по карте дальше. Буквально в нескольких десятках метрах за остановкой он нашел то, что искал — Z - образный «зигзаг удачи» — место, на котором, по замыслу неизвестных «дяденек», должна была случиться авария с машиной губернатора.

«А это мы еще посмотрим! — Неожиданно зло подумал Михаил. — Для кого это «зигзаг» станет зигзагом удачи!»

Светало….

Михаил подошел к окну, приоткрыл створки. В его могучую грудь ударился поток свежего воздуха, он принес адвокату облегчение и кислород. Наконец захотелось спать. Бывший борец с большим сожалением закрыл окно: налетят комары; пошел умываться и «отбиваться». Наступивший день легким быть не обещал.

Ближе к обеду Сереге позвонил Певзнер. Он сказал, что есть новости по вчерашней встрече, но какие — по телефону он сказать не может. Нужно приехать. Лучше — в адвокатский кабинет, на улицу Дзержинского, в дом 67. Быков ответил, что будет через полчаса.

— Ну, что я тебе хочу сказать! — Начал разговор адвокат, после того, как бывший тренер появился в его служебных «аппартаментах». — Нашел я этот злополучный «Домик лесника». И знаешь, где он находиться?

— Где?

— За Заельцовским кладбищем, примерно посредине дороги на обкомовские дачи. Пойдем, я покажу тебе это место на карте.

— И что теперь?

— Теперь у тебя, Серега, задача: не привлекая внимания наведаться в место, которое может стать местом «акта», все посмотреть, разузнать.

— Что — все?

— Нужно найти точку, с которой удобнее всего стрелять по машине, движущейся по дороге. Потом — место в лесу, с которого эта точка хорошо видна, и посмотреть: можно ли там замаскироваться. Пока — все! Можешь действовать!

— Я что, поеду один? А если там — ЭТИ?

— Ты, что забыл, что сказал Сан Саныч? Покушение будет в выходные дни. А сегодня — какой день? Правильно — вторник! Так что ничего не бойся — ИХ там пока нет.

Уверенный тон Певзнера не очень убедил Серегу. Ему было страшно одному ехать в лес, на место, где в любой момент могут появиться наемные убийцы. Больше всего сердце у Быкова замирало именно от этих слов — «наемные» и «убийцы». От них несло таким зарядом неизбежности и злой воли….

Сообразительный Серега, впрочем, выход нашел быстро. Он, в свою очередь, позвонил Игорю Касюку, пригласил его в Новосибирск, а когда тот приехал, предложил совершить тренировочную пробежку по узенькой асфальтовой дорожке, проложенной прямо в бору — аккурат вдоль трассы на обкомовские дачи. «Хитрость» бывшего тренера Игорь понял только тогда, когда перед его глазами выросла будка остановки, и надпись на ней: «Домик лесника». Он осуждающе посмотрел на старого друга, но вслух ничего не сказал. Наверное, на его месте он поступил бы точно так же. Они с Серегой пробежали еще несколько сот метров, потом свернули с дорожки и углубились в лес недалеко от «зигзага удачи».

Бегуны остановились на полянке, находящейся точно на оси перед поворотом дороги направо, пристроились напротив друг друга, стали размахивать руками, выполняя разминочные упражнения. Наверное, со стороны это должно было выглядеть так: бежали мужики, бежали, и притомились. Остановились на удобной полянке передохнуть и сделать легкую разминку.

Место для «работы» по машине было выбрано идеально — Игорь это отметил сразу. Походов к полянке было несколько, а местность изобиловала глубокими складками. Понять, какой из путей может быть использован ИМИ для подхода к полянке, было сложно — возможных маршрутов было слишком много.

Быков занят был совершенно иным — он лихорадочно искал глазами место, где можно было бы спрятаться, оставаться незамеченным длительное время, но потом, в случае необходимости иметь возможность стрелять на поражение в людей, которые на этой полянке появятся. В том, что стрелять на поражение когда-нибудь придется, Серега почему-то не сомневался. Наверное, ему нагнали жути как раз эти два слова: «наемные» и «убийцы».

Место не находилось. Все обозримые — в радиусе ста метров — подходы хорошо просматривались со всех сторон. Единственная более-менее подходящая позиция находилось метрах в трехстах от полянки, причем Быков подозревал, что оттуда он не сможет не то чтобы попасть во что-то движущееся, но и вообще увидеть, что здесь происходит.

Нужно было что-то срочно придумывать. Потому что время, которое они могли находиться здесь, «разминаясь», в принципе, вышло; оставаться на полянке дальше — означало привлечь ненужное внимание тех, кто, возможно, из соображений безопасности, тоже следит за этим местом.

Ничего так и не решив, Серега мысленно «сфотографировал» полянку, обернулся к Игорю, жестом предлагая продолжить пробежку. Касюк не стал дожидаться повторного приглашения….

Они выбрались обратно на асфальтовую дорожку и, не оглядываясь, потрусили обратно, к кладбищу, где оба оставили свои машины.

Глава 8. Засада

Уже вечером, перед самым заходом солнца все твое «заговорщиков» вновь встретились. Чтобы не «мозолить глаза», Миша, Игорь и Серега договорились, что «набивать стрелку» всякий раз будут в разных местах. Сегодня жребий пал на набережную реки, примерно посредине между метромостом и гостиницей «Обь». Здесь, не привлекая ничьего внимания, можно было встречаться хоть с ротой солдат — настолько это место было популярным у горожан — любителей свежего воздуха и мягкого шелеста волн.

Серега и Игорь по очереди рассказали Михаилу обо всем, что увидели на месте предполагаемого «акта». Адвокат молча все выслушал, однако комментировать почему-то ничего не стал. Он скрестил на груди свои ручищи, отвернулся в сторону Оби, довольно долго молчал, навалившись всем телом на темно — коричневый высокий парапет, невидяще смотрел на блестящую рябь, простертую от его ног до самого пляжа цвета «хаки» на противоположной стороне Оби.

— А с чего вы решили, что покушение будет именно во время движения в сторону дач, а не наоборот, когда кортеж движется в сторону города? — Неожиданно спросил он, обернувшись и поочередно сверля глазами Серегу и Игоря. Быков и Касюк на мгновение замешкались, не зная, что можно возразить адвокату. Мысль о том, что по маршруту Новосибирск — дачи автомобиль губернатора может двигаться в обе стороны, ни разу почему-то даже не пришла в их головы. Это Михаил понял сразу, едва увидел, какую гамму чувств отражает на их лицах его вопрос — растерянность, смущение, лихорадочный поиск ответа, выразившийся в энергичном движении глазами и бровями.

— Вообще-то в плане об этом говориться прямо! — Первым пришел в себя, конечно, Игорь. — Но если предположить, как вариант, что кто-то решит, что удобнее атаковать машину губернатора тогда, когда она движется в город, то чем этот способ удобнее первого, описанного в «предложении»?

— Действительно, чем? — С заметной иронией поинтересовался у Касюка адвокат. — А чем первый вариант лучше второго?

— При первом варианте, — решил вступить в разговор Быков, — у нападавших больше времени остается на отход.

— Это почему? — Не понял уже Игорь.

— Наверное, потому, что когда глава области уезжает отдыхать, все, кому он мог бы срочно понадобиться, знают, что его не будет в городе до следующего дня, или даже вечера. Так что «если что», вряд ли кто-то быстро отреагирует на то, что машина губернатора где-то подзадержалась. Ну, уехала в лес — и уехала. Думаешь, кто-то там следит, во сколько губернатор приехал на дачу? Да вряд ли! А вот если он едет в город, и его ждут с секунды на секунду, то любая задержечка может вызвать мгновенную реакцию со стороны тех, кто его встречает. Начнутся поиски…. Быстро обнаружат, что машина попала в аварию…

Не-ет. Как ни крути, когда авто главы едет в лес, у нападающих больше шансов уйти незамеченными.

— Согласен с Серегой! — Негромко добавил Игорь. — К тому же, если кто-то начнет следить за губернатором на его даче, то может быстро попасть в поле зрения «компетентных органов». Людей там мало, посторонних не пускают. Любой взгляд в сторону Виктора Александровича останется замеченным. Любой, даже самый мимолетный.

Думаю, вариант все же один, — подытожил Касюк, — если нападение на трассе будет, то оно будет только во время движения кортежа в сторону дач, а не обратно.

Михаил ничего не ответил, но было видно, что он почти согласен с доводами друзей. Однако всем также было понятна и эта небольшая «провокация» адвоката: чтобы понять логику «противника», упредить его, нужно заставить себя мыслить так же, как мыслил бы он.

— Так говоришь, спрятаться там негде? — Этот вопрос Михаил адресовал уже обоим «заговорщикам». Игорь пожал плечами, Серега уверенно кивнул головой. — А почему ты так думаешь? — Не унимался Певзнер, придвигаясь к Сереге. — Схему нарисовать можешь?

— Могу! — Быков нашел на асфальте запыленный кусочек, ключами от автомобиля быстро нарисовал место предполагаемого «акта». Адвокат довольно долго смотрел на «схему», обошел ее со всех сторон, присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе.

— Знаешь, что! — Наконец, изрек он. — Самое лучшее место для засады нашего снайпера — то есть для тебя, Серега — вот это! — Он уверенно ткнул подобранным прутиком в точку позади полянки.

— Но там чистое место! — Взвыл Быков. — Трава, деревья, и больше ничего — ни кустов, ни кочек.

— Ничего не знаю! — Отрезал Певзнер. — Думай! Голова тебе не только для того, чтобы в нее есть! Мужик ты неглупый, что-нибудь, да придумаешь. У тебя всего два дня, чтобы скумекать, как ты сможешь находиться незамеченным в этой точке в момент нападения на губернатора.

— А как мы узнаем, что Толоконский собрался в выходные на дачу?

— А что тут узнавать? — Искренне удивился Михаил. — Мне кажется, весь город знает, когда Виктор Александрович едет отдыхать. Гаишники за полчаса выстраиваются вдоль всего маршрута от дома губернатора до поста ГИБДД возле Заельцовского кладбища, непосредственно перед проездом кортежа перекрывают движение, потом, через три-пять минут движение возобновляется.

— То есть ты хочешь сказать, как только ГИБДД «выстроится» вдоль Нарымской и Жуковского, это означает, что в ближайший час или полчаса по этой дороге проедет губернатор?

— Вот именно! — Удовлетворенный понятливостью друзей, ответил адвокат. Он поочередно крепко пожал протянутые ему на прощание руки, тут же заторопился вверх по ступеням, к брошенному наверху, у дороги, автомобилю.

С половины лестницы Певзнер неожиданно вернулся. Он подошел вплотную к Быкову и сказал, энергично жестикулируя рукой с зажатыми в ней брелоком и ключами: «И вот еще что! Я тут новость недавно прочитал. В автомобильной аварии в Москве в результате ДТП погиб пресс-секретарь министра финансов Кудрина — некто Ежов. Вместе с ним также погибла еще одна журналистка — редактор отдела газеты «Ведомости». Странно погиб, знаете ли. Двигался на скорости сто сорок километров в час. Неожиданно у машины на выстрел лопнуло переднее колесо…»

Если это то, что мы сейчас подумали, то уже в ближайшее же время можно смело ждать непрошенных «гостей» и в нашем городе. Думаю, времени у нас намного меньше, чем мы думали раньше. Может случиться даже так, что его нет вовсе. Так что через два дня ты, Серега, должен сказать нам, что ты придумал по поводу места, где ты должен находиться во время «мероприятия», а ты, Игорек — должен раздобыть какое-то оружие. Желательно без криминала, конечно. Двустволку, какую-нибудь, что ли? Надеюсь, стрелять Сереге придется только в воздух….

Оставшись одни, Быков и Касюк недоуменно переглянулись. «Во, Миша! «Загрузил» по полной!» — Читалось в их взглядах. Но делать было нечего: адвокат был прав — времени на основательную подготовку, наверное, уже не было.

— Игорь, я одно не понимаю, — решился-таки задать свой вопрос Серега, — При чем здесь Кудрин, если погиб его пресс-секретарь?

— Ты, кажется, фантастику любишь? А фильм «Лангольеры» по роману Стивена Кинга смотрел? — Быков кивнул. — Так вот, там есть такой эпизод, где один из героев, молодой мужчина, который в конце фильма жертвует своей жизнью ради того, чтобы самолет смог пересечь коридор во времени из прошлого обратно в настоящее, говорит девушке, что он — киллер, и летел на этом самолете для того, чтобы убить секретаршу одного о-очень влиятельного человека. Самого «босса» трогать нельзя, а вот убрать его личную секретаршу, с которой он спит — это можно; это для него своеобразный сигнал, что-то вроде щелчка по носу — болезненно, но для здоровья неопасно. Может, и министру финансов тоже кто-то захотел вот таким образом «щелкнуть по носу»?

— Для чего?

— Да кто знает? Напомнить о каких-то невыполненных обязательствах; или что-то еще, например, припугнуть….

Бывший тренер быстро вернулся домой, наскоро, по памяти, вновь набросал на бумаге схему места предстоящей «работы». Нужно было измыслить способ, как оказаться в нужное время в нужном месте.

«Выкопать яму? — Думал Серега, нервно покусывая кончик авторучки. — Не годится. Любой человек с первого взгляда определит, что здесь были «земляные работы». А что уж тогда говорить о профессионалах?

Изготовить маскхалат, который полностью сливался бы травой?

В принципе, возможно. Паче того — маскировочный костюм нужно сделать обязательно. Только из чего?»

Быков стал лихорадочно вспоминать все фильмы про войну, и особенно — про снайперов: как они маскировались, какую тактику выбирали….

Если верить фильмам, то универсального маскхалата для снайпера на все случаи жизни не существовало. Зимой он — белый, летом — пятнисто-зеленый…. В горах он одного цвета, в песках — совсем другого. Серега повеселел: задача упростилась. Он достал из кладовки старую сумку, в которой хранились всевозможные ненужные вещи, включая пятнистый камуфляжный костюм, два года назад, по случаю, подаренный ему младшим братом Олегом. Костюм оказался ему мал (скорее, это Серега оказался для него слишком велик!), и братов презент дожидался своего часа на дне обширнейшей спортивной сумки, вместившей в себя еще множество вещей, которые никому не были нужны, но выбросить — все равно жалко.

Маскировочный костюм, хорошенько размыслив, Быков решил мастерить из трех частей — из брюк, куртки и головного убора, типа шапки, только иной конструкции.

Ярко-зеленая трава «точки» не оставила выбора в цветовой гамме «снайперского» прикида, но и тут Серегу стали подгрызать сомнения. Он, заядлый грибник, хорошо помнил, какую причудливую игру света способно устроить летнее солнышко на листьях и на траве соснового леса. В бору органично смотрятся практически все цвета — от черного и зеленого, до светло-желтого и ярко-красного. «Одноцветное пятно, — думал Быков, — как раз-то и будет выделяться на фоне пятен с разными красками и уровнями освещенности. «Костюмчик» должен быть такой, что, даже наступив на него, несведущий человек не смог догадаться, что это такое».

Наконец, он принял решение, каким должен быть внешний вид одеяния, который спрячет его от возможных «противников» в момент «мероприятия».

Серега выбрал из нескольких коричневых спортивных брюк самые крепкие, ножом и ножницами располосовал Олегов подарок на длинные тонкие полосы. Затем бывший тренер вооружился иголкой и ниткой, стал терпеливо пришивать куски материи к задней и боковым сторонам старого трико.

Через часа полтора «снайперские» брюки были почти готовы. Быков напялил на себя лохматые штаны задом наперед, покрутился перед зеркалом. В целом он остался доволен своей работой, только в нескольких местах потом пришлось добавить по нескольку пятнисто-зеленых матерчатых пластин.

Куртка получилась еще лучше. Правда, Серега провозился с ней остаток дня и весь вечер, но потеря времени того стоила. В старой, разношенной штормовке двигалось легко и свободно, а длинные полосы, нарезанные из новой куртки, густо свисали со спины, по рукам и по бокам бывшего тренера, они делали Быкова похожим на большую ожившую болотную кочку.

От головного убора в виде шапки пришлось отказаться сразу — это сильно демаскировало. Серега неожиданно вспомнил про пятнистую бандану, которую Олег подарил ему вместе с маскировочным костюмом, стал искать ее на дне сумки. Вскоре треугольный платок нашелся — к большому удовольствию Быкова. Его вскоре постигла та же участь, что и остальные «снайперские» вещи — бандана густо «обросла» искусственными зелеными «листьями».

Серега, не желая ненужных расспросов, пользуясь, что он дома был пока все еще один, быстро «влез» в «маскхалат», внимательно осмотрелся со всех сторон перед зеркалом. «Должно «прокатить»! — Довольно констатировал он, аккуратно складывая лохматый костюм на самое дно старой сумки и закидывая его сверху старыми вещами..

— Пора на тренировку! — вслух сказал он себе, глянув на часы. Он снял с веревки тренировочную одежду, оделся, натянул кроссовки….

«Нарезая» круги по парку, он едва не споткнулся о здоровенный черный пластиковый мешок, брошенный кем-то в парке еще прошлым летом. Мешок зимой затянуло ветром под дерево, придавило отломившейся веткой. Место в парке было глухое, нелюдное; было ясно, что если и уберут рабочие черный пластик из парка, то не скоро.

Быков про этот мешок знал, но почему-то всегда запинался об него, когда бегал кросс в этом месте.

И тут его осенило.

Серега закончил тренировку, очень довольный собой. Он тщательно размялся, чуть не в припрыжку двинулся домой. Настроение у него было отличнейшее — он придумал, как ему, не вызывая ни чьих подозрений, оказаться в той точке, на которую ему указал Миша. А, равно как и в любой другой, которая может понадобиться для решения этой задачи.

Игорь Касюк с криминалом связываться не хотел. Идея с ружьем ему не очень нравилась именно потому, что она была криминальной. Человек с оружием, около губернаторской трассы, буде он попадется на глаза «компетентным органам», рискует не только здоровьем или свободой — он рискует жизнью. С ружьем, конечно, попроще «отмазаться», чем с обрезом или автоматом. Но тоже неизвестно, «прокатит» или нет, объяснение — вот: гулял, нашел….

Можно было предложить для Сереги легальные, не запрещенные законом средства «устрашения» — шариковый «автомат Калашникова» или шариковый же «пистолет Макарова». На пятьдесят или семьдесят метров эти средства поражения способны были «достать» ИХ, но вот причинить существенного вреда — нет. Имело смысл запастись таким оружием даже в том случае, если бы «снайпер» у «противника» был один. Однако четверо «исполнителей» — это верное самоубийство. Причем губернатора это все равно не спасет. Сначала расстреляют «нашего», потом все равно начнут «работать» по губернаторской машине.

Криминал был плох по еще одной причине. Игорь Сереге Быкову не стал говорить, но вся его трудоустраивательная «эпопея» складывалось так, что ему, вероятнее всего, нужно будет возвращаться на работу в милицию, причем, скорее всего, в следственный отдел. Начинать же свою работу с явного криминала…. Как он тогда сможет требовать от других людей не нарушать закон?

И все же Игорь понимал, что выбор ему сделать придется. Он даже знал, каким будет этот выбор, так как сразу определился для себя, что для него важнее: карьера в милиции, или жизнь губернатора. Нужно было только сделать последний шаг: где-то найти двустволку и переправить ружье в город.

— Ты куда? — С плохо скрываемым беспокойством спросила у Быкова его жена, когда он неожиданно для нее засобирался куда-то поздно вечером.

— Да тут недалеко…. Мусор надо выбросить. — Ответил бывший тренер, не особо покривив душой.

— А-а…. Понятно. Когда вернешься? — Уже спокойнее спросила Марина, убедившись, что муж ей не врет.

— Да скоро. Максимум через час.

«Мусора» в машине было мешка четыре. Три — в черных больших пластиковых пакетах, и еще один — в белом «сахарном» мешке. В мешках, действительно, находился мусор — остатки строительных материалов, которые образовались у Серегиной сестры в результате замены у той обычных деревянных окон на пластиковые. Кирпичи, куски штукатурки, пакля, обломки дерева — всем этим он плотно набил мешки в квартире сестры, потом все это «богатство» вытащил во двор и погрузил в багажник и в салон своего «Ниссана». Теперь, даже если его остановят на посту и досконально проверят въедливые стражи дорог, все будет выглядеть так, что он просто везет выбросить строительный мусор. Единственным «узким» местом был маршрут, который он выбрал, не совпадавший в тем, который вел непосредственно на городскую свалку, он и на этот случай у Быкова заготовлена «версия» о том, что он сначала заедет в одно место, заберет еще пару мешков, а уж потом — на свалку.

На посту Серегу никто не остановил и не досмотрел. Быков не напрасно спешил совершить задуманное до полуночи; он знал, что после двадцати четырех часов ГИБДД-шники «шмонают» все машины поголовно. А вот до двенадцати ночи — только выборочно.

На «точке» было тихо. Однако Серега, не очень веря в обманчивость безмолвия и тишь ночного бора, сделал все по-быстрому. Быстро заскочил прямо на машине в лес, быстро подъехал к месту, где он планировал оставить мусор, быстро выкидал мешки из машины и быстро скрылся с места «цивилизованного варварства».

Метров через триста после остановки Быков обратил внимание, что забыл… выдохнуть. Он облегченно рассмеялся, расслабился; чтобы быстро наполнить организм потерянным кислородом, сделал несколько глубоких вдохов.

Половина дела была сделана. Теперь, если «противник» появится на полянке, он обязательно увидит где-то на краю несколько мешков, которые какой-то «урод» бросил в лесу неподалеку от шоссе, потому что ему лень было увезти мусор на свалку. «Кучек» таких в бору — превеликое множество. Вряд ли кто-то обратит внимание на еще одну…. А если и обратит? Ну, отругает неизвестного «урода». Кому придет в голову, что этот самый «урод» спрятался недалеко от этих самых мешков, которые просто «режут» глаза любому, кто попадает на эту полянку?

Миша и Игорь поднялись в квартиру к бывшему тренеру, придирчиво осмотрели Серегин «снайперский» костюм; оба остались довольны.

— Вот тебе оружие! — Сказал Касюк, передавая Быкову старенькую «поюзаную» двустволку. — Ружжо не новое, но надежное, многократно проверенное на охоте. В стволе — два патрона. Вот — еще восемь! На всякий случай. Все патроны заряжены крупной…

— Дробью? Может, картечь будет лучше? — Не особенно вслушиваясь в то, что ему говорил друг, перебил Серега.

— Ты погоди, не перебивай! Патроны заряжены крупной, но — солью. Чтобы спугнуть тех, кто спланировал нападение на кортеж, ружейного грохота вполне достаточно. Ну, а если дело будет туго — стреляй по ногам, в крайнем случае — в грудь или лицо. Убить — не убьешь, но скрыться — успеешь. И запомни самое главное: наша задача — только предотвратить покушение. Напугать….. Спутать карты….

— И последнее! — Вставил свое веское слово адвокат. Послезавтра — суббота. День, когда возможен «час икс». Будь начеку. «Забросим» тебя к точке рано утром, высадим метрах в пятистах, там как-нибудь проберешься к своим мешкам….

Да, и вот еще что. У тебя сотовый телефон какой? — Серега ответил. — Покажи! Он блютуз поддерживает? Так! Очень хорошо! А гарнитура тоже есть? Еще лучше!

Связь будем держать по мобильникам. Ты, Серега, переведи свой сотовый на режим вибрации. Говорить тебе ничего не надо. Когда я тебе позвоню, просто нажми на кнопочку.

Так, с этим все понятно….

Тебе, Игорь, предстоит другая задача. Во-первых, ты страхуешь Серегу. Во-вторых, оставишь свою машину в районе базы отдыха «Динамо», пройдешь на берег: нужно убедиться, есть ли в этом районе пара лодок, в одной из которых должен находиться человек, или два. Если есть — это один из признаков того, что готовится отход группы через Обь. Это значит, что в этот день «акция» возможна.

Ну, а я буду в том же районе, где, по замыслу «противника», должен находиться их сообщник — на остановке «Плановая». Может, и увижу что….

Ты, Серега, должен четко уяснить: как только я тебе дам сигнал, что кортеж губернатора прошел Нарымскую, у «противника» для «работы» остается всего пять-шесть минут. То есть в это время ты уже можешь ждать на полянке «гостей».

Какие есть вопросы?

— Во сколько завтра выезжаем? — Уточнил Быков.

— Часиков в семь утра, ружье разберете на части, спрячьте на дно сумки. Если найдут — Игорь: ты — ничего не знал, что у Сереги в сумке. Ты, Серега, говори, что нашел, хотел сегодня сдать в милицию. И звоните сразу мне. Может, обойдемся даже без задержания на сорок восемь часов.

— А если все-таки задержат? — Не унимался Серега.

— Ничего без меня не подписывай, можешь вообще без адвоката ничего не говорить — это твое право.

— А что сказать насчет костюма?

— Да ничего не говори. Законом не запрещено перевозить самодельный маскировочный костюм. Может, ты в индейцев играешь? «Крыша поехала» на старости лет, вот и решил поиграть. Или «ролевик». Или любитель пейнтбола…. Да мало ли кто? Охотник!

— Так у меня ни членского билета, ни разрешения!

— А ты пока тренируешься, репетируешь, так сказать…. Ну, все, хватит! Так мы до утра будем ерундой заниматься, всякую херню выдумывать.

Игорь, ты заберешь Серегу?

— Конечно! Завтра в семь, как договаривались!

Ночью над бором прошел небольшой дождь. Глядя на темно-серую блестящую полосу асфальта, с большой скоростью прячущуюся под бампером «десятки» оба «заговорщика» наверняка вспомнили, что говорил им Александр Александрович по поводу погоды, предпочтительной для «мероприятия». Дождь как раз входил в этот «перечень».

Игорь высадил Быкова за «точкой» метров через триста. Добрались они с Касюком до места без каких-либо приключений. Серега не вовремя «расслабился», он даже хотел переодеться в камуфляж прямо в Игоревой машине, но старый друг так посмотрел на бывшего тренера, что тот сразу понял, что делает что-то не так.

Ноги в считанные секунды промокли до коленей, в старых дырявых ботинках, выбранных исключительно из-за подходящего коричневого цвета, всего через минуту стало ощутимо подхлюпывать. К счастью, в лесу на пути к месту «снайперской засады» Быкова ему никто не встретился и он вполне благополучно, не особенно маскируясь, пробрался к «своим» мешкам. Уже на «точке» он еще раз тщательно осмотрелся и все-таки нашел место, которое отвечало всем требованиям тайного наблюдения за заветной полянкой. Было это место дальше и чуточку в сторону от того, которое Сереге «запланировал» Михаил, но лучшего варианта было просто не найти.

Быков еще раз тщательно осмотрелся и только после этого «нырнул» в свой «схрон».

Теперь оставалось только ждать.

Касюк подъехал почти к самому свертку на базу отдыха «Динамо», хорошо знакомую ему по многолетним выступлениям на первенствах области по кроссу, потом — по чемпионатам «Динамо». У него на мгновение даже мелькнула шальная мысль, что место для «акта» выбрано еще и потому, что ОНИ потом хотят укрыться на базе «Динамо», но он тут же отбросил ее как абсолютно абсурдную. Такое не могло прийти в голову даже самым дерзким исполнителям в самое «сладкое» для криминалитета время — в 1992 году.

Вправо от развилки, на обкомовские дачи уходило асфальтированное шоссе. Игорь свернул на второстепенную дорогу, налево, на трассу поменьше. Он неспешно покатил по дороге вниз, к реке, внимательно осматривая лес по обе стороны.

Вскоре за деревьями что-то мелькнуло. Касюк после небольшого раздумья вывернул руль влево и съехал в лес.

На сравнительно небольшой поляне стояло несколько автобусов, легковых автомобилей, около которых толпилась куча молодых людей — девушек и парней. Молодежь, не смотря на раннее время, наслаждалась пивом из банок и готовилась жарить шашлыки. Часть мужчин — постарше, в застиранных камуфлированных костюмах — натягивали светло-зеленую мелкоячеистую капроновую сеть на деревья, словно в ближайшие часы на этот участок леса ожидался невиданный налет летучих рыб, или они изобрели новый способ собирать грибы — огромной сетью, через которую не смог бы проскочить даже самый мелкий опенок.

Касюка стало разбирать любопытство. Он подошел поближе. За спинами людей скрывался небольшой письменный стол, на котором ровной шеренгой стояла дюжина черных пневматических орудий, с большими круглыми баллонами вместо прикладов.

Пейнтболисты! — Догадался Касюк.

Сам он никогда не участвовал в таких «игрищах», да и видел все это тоже впервые. «А что, очень удобное «прикрытие» для тех, кто хотел бы, не привлекая особого внимания, оказаться с оружием рядом с губернаторской трассой». — Подумал Касюк. Он решил, не выказывая своего интереса, узнать, насколько оправданы его подозрения.

Он быстро «вычислил» «главного» во всем этом шумном бардаке, не особо церемонясь, пристал к нему с расспросами, цель которых он продекларировал так — а как бы мне тоже поиграть в эту замечательную игру, и что для этого нужно?

«Главный», не прекращая набивать «магазины» пейнтбольных ружей разноцветными шариками, охотно рассказывал новому человеку обо всем, что того интересовало. Когда вопросы иссякли, он полез в карман и достал оттуда даже не визитку, а настоящий буклет, в котором были схема места для игр в пейнтбол, схема проезда, и, конечно же — номера городских телефонов, по которым можно договориться о проведении корпоративных игр. Называлась и примерная цена такого удовольствия — от пятисот до тысячи рублей на одного человеко-бойца. Цена варьировалась в зависимости от числа играющих-отдыхающих, и количества желатиновых «патронов», которыми они собирались «жучить» друг друга.

Игорь попрощался со словоохотливым «главным», вернулся в машину.

Постепенно он доехал до самой Оби. Вышел из автомобиля, прошел к самой воде. У противоположного берега реки угадывался довольно большой остров. Касюк прикинул расстояние, всмотрелся в контуры крутого песчаного берега. Все верно — ошибок быть не могло — это был остров Кудряш, а далекая оживленная трасса, серой ниточкой убегающая в темно-зеленую глыбу Кудряшевского бора была шоссе Новосибирск — Колывань — той самой, которая транзитом через Колыванский район затем уходила в Томск.

Лучше места для того, чтобы быстро и незаметно скрыться от погони, если таковая будет, ИМ было не найти.

Игорь стал осматриваться более внимательно. На берегу, метрах в двухстах от того места, где он припарковал свой автомобиль, у самой кромки воды стояла пара дорогих черных внедорожников. Из-за расстояния сложно было сразу определить их марку, но даже отсюда видно было, что машины — не из дешевых, а катера, которые они подготовили к спуску на воду стоят не менее пятнадцати тысяч баксов. Причем — каждый.

Около катеров и джипов крутились несколько крепких на вид мужиков.

«Вряд ли это «наши»! — Почему-то подумал он. — Слишком уж много народу. Ну, один человек, ну — два. Но — целая толпа? Нет, скорее всего, это — не они».

Касюк еще немного постоял, наблюдая за энергичными действиями «новых русских», не увидел в них ничего странного или тревожного, поспешил обратно к своей машине. Он сел в автомобиль, на всякий случай отъехал поближе к остановке «Домик лесника»: если Сереге срочно понадобится помощь, он успеет вовремя.

Быков тем временем страдал от сырости, комаров и жары.

«Снайперский» костюм оказался на редкость неудачным. В нем было очень жарко, зато он совершенно не защищал своего хозяина от сырости ночного дождя; быстро впитал в себя всю влагу, которая скопилась в ямке, которую Серега выбрал для своей «засады». Вдобавок горе-наблюдатель забыл перед поездкой в бор помазаться противокомаринным средством и крылатые кровопийцы без зазрения совести жрали его оголившиеся лодыжки, настырно лезли в уши, жалили в шею и в руки.

Бывший тренер пробовал терпеть, но боль и зуд вскоре стали совершенно невыносимыми. Быков уже собрался было «дать отбой», сам позвонить Игорю и попросить, чтобы он съездил в ближайший магазин и купил какого-нибудь репеллента или мази, но его планы снова спутали.

В бору, на полянке появилась машина. Это была красная «Жигули» — «пятерка»; она ехала из города, притормозила на повороте у «Домика лесника», а потом уверенно съехала в лес, все еще сырой после ночных осадков.

Серега насторожился. Он перестал обращать внимание на зуд в покусанном летающими вампирами теле, медленно и осторожно подтянул поближе к голове ружье, осторожно пощупал в карманах, проверяя, не оставил ли он дома, как это бывало довольно часто, очень нужные предметы. Патроны с солью были на месте.

«Жига» еще немного покрутилась по мокрому грунту, наконец, остановилась на полянке — точь-в-точь в том месте, которое они определили как наиболее удачное с точки зрения реализации замысла по атаке против кортежа губернатора.

У Быкова мгновенно вспотели лицо и спина, что сразу привлекло к нему новую порцию надоедливых насекомых, отмахиваться от которых, как раньше, бывший тренер уже не мог.

Нападавшие повели себя несколько странно для столь серьезной операции, как покушение на машину губернатора. Во-первых, их было всего двое, причем вторая — женщина, довольно молодая, (и симпатичная!) — успел заметить Серега, внимательно следя за «противником» через густые ветки своей засады. Во-вторых, они совершенно не торопились доставать из багажника своей машины оружие, а в-третьих…. Наверное, это были все-таки не ОНИ.

К такому выводу Быков пришел, когда увидел, как парочка целуется взасос на переднем сиденье, не выходя из автомобиля.

Минут через десять мужчина и женщина все-таки покинули авто, но пошли в разные от «пятерки» стороны. Женщина отошла на несколько десятков метром, присела под кустики, а мужчина «сделал» свое дело в нескольких метрах от Сереги. Он даже почувствовал запах его тела, перебиваемый сильным ароматом дорогого мужского парфюма.

Любовнички! — Понял Быков.

А дальше все шло как по писанному. Парочка сначала забралась на заднее сиденье автомашины, и она довольно долго мерно раскачивалась в такт движениям «голубков». Потом мужчине и женщине, не смотря на отсутствие на них какой-либо одежды, стало в машине жарко, они выбрались на улицу.

Мужчина «любил» свою даму на капоте, в открытой задней двери…. Наконец, оба притомились. Они счастливо посмеивались, несколько раз поцеловались, после чего мужчина полез в машину.

«Ну, вот, сейчас уедут!» — Обрадовался бывший тренер. Но он ошибся. Мужик вытащил из машины сигареты, любовники закурили, присев на капот, даже не вспомнив об одежде.

«Та-ак! Понятно! — мысленно крякнул Серега. — Щщас они покурят и снова возьмутся за «старое»!

На него от нестерпимого зуда и жары накатила такая волна злости, что он готов был вскочить и «всадить» из ружья кому-нибудь из «любовничков» оба заряда соли — по одному в каждую ягодицу.

Курили они недолго….

Когда «процесс» пошел заново, Быков не выдержал, слегка пошевелился, стал ожесточенно царапать себе ноги.

В это момент позвонил Михаил.

«Объект прошел Плановую!» — Скороговоркой сказал он, — «Теперь жди гостей!», — и отключился.

Серегу подмывало самому позвонить ему и как можно громче сказать, что «процесс» подготовки к «акту» идет полным ходом, но почему-то передумал. Где-то на самой границе восприятия звука ему почудился даже не шорох, а некое ощущение звука, которое создает тяжелое тело, продираясь через мелкую сосновую поросль. Или нескольких тел.

«А если покушение запланировано именно на сегодня?» — Вдруг пришла в голову шальная мысль. — Что тогда ОНИ будут делать с «моими» любовниками? Неужели в них тоже будут стрелять?

Секунды тянулись, как в концовке баскетбольного матча, в котором у тебя преимущество в одно очко, но мячом владеет соперник и у него еще есть возможность бросить по корзине….

Быков очень медленно приподнял голову, так же осторожно повернул ее в ту сторону, откуда ему почудился звук.

Ничего не происходило. Через несколько десятков секунд, когда от неудобной позы стала затекать спина, примерно в полутора сотнях метрах от полянке едва заметно шевельнулась сосновая веточка. Из-за нее ненадолго выглянуло лицо молодого мужчины. Он оценивающе глянул на голую парочку, слившуюся в любви на капоте многострадальной «Жиги», потом так же беззвучно исчезло.

Бывший тренер с нарастающим беспокойством ждал чего угодно — криков, выстрелов; но все по-прежнему оставалось тихо. Если тишиной можно считать громкие сладострастные стоны женщины на капоте.

Примерно через пару минут после того, как пикантную сцену наблюдал еще один свидетель, мимо «сладкой парочки» на большой скорости проскочили две машины с ослепляюще-яркими фиолетовыми вспышками где-то между бампером и капотом, не снижая скорости, скрылись в сторону обкомовских дач.

Серега облегченно вздохнул. На сегодня «акция», если бы она была запланирована, все равно сорвалась, причем без участия Быкова и его друзей.

А комары жрали Серегу еще битый час, пока не уехали, наконец, на своей «пятерке» утомленные, но счастливые мужчина и женщина, своей внеплановой страстью, возможно, спасшие жизнь губернатору.

Быков позвонил Игорю сразу, как только красная «Жига» выползла на асфальт. Перед этим она немного побуксовала в лесу, наполнив сердце Быкова мстительной радостью, но радость эта была, как говорилось в одной известной рекламе, неполной — мужик, похоже, был опытным не только в любовных делах.

Быков, понимая, что может «засветить» себя и место засады, как ему показалось, очень скрытно вернулся к тому месту, где его высадил Игорь. Касюк остановился у обочины, сделал вид, что подкачивает колесо. Быков тем временем прокрался к задней дверце «десятки», залез внутрь и притаился на заднем сидении машины.

Игорь критически осмотрел то, во что превратился Серегин «снайперский» костюм всего за пару часов, проведенных в засаде у полянки, но, как всегда, промолчал. Быков знал: прежде чем критиковать или что-то посоветовать, старый друг обязательно разузнает все про устройство маскировочных костюмов для засады в лесу, после дождя, и только потом в корректной форме позволит себе высказать некоторые рекомендации о том, как должен быть устроен «снайперский» наряд. А иначе для него замечание просто не имело смысла — зачем человеку лишний раз «тыкать в глаза» тем, от чего он сам, возможно, страдает и так больше других?

Переоделся бывший тренер в обычную одежду, не доехав до поста ДПС метров пятьсот. Позвонили Мише. Тот ничего спрашивать не стал, но, судя по всему, по бодрому голосу звонивших, догадался, что пока все в порядке — все целы.

Встретиться договорились вечером во вторник, или в среду — в зависимости от того, как будут складываться обстоятельства.

Дома, пока машинка-автомат утробно «переваривала» Серегин «снайперский» костюм, освобождая его от впитавшейся грязи, травы, листьев и прилипшей хвои, Быков, как заправский «разведчик», забрался в горячую ванную и занялся анализом того, что он увидел и почувствовал, а также тем, как нужно усовершенствовать его маскировочный «прикид», чтобы в другой раз больше не уподобляться куску мяса, на котором опять вволю попируют комары.

Да и с оружием нужно было что-то решать.

«Ладно, комаров мы, думаю, победим легко. — Думал Быков. — Завтра же куплю большой тюбик самого мощного противокомаринного средства; перед засадой намажусь весь, а не только там, где костюм не скрывает тело.

Но что делать с мокрым грунтом, как с ним бороться?

Резину какую-нибудь под себя положить? Разрезать автомобильную камеру, привезти с собой…. Или пару пластиковых пакетов затолкать под костюм — на грудь, живот и ноги. А если это тоже не поможет?

Так, какие средства защиты от влаги есть еще? В чем мужики любят бреднем рыбачить, когда вода в реке слишком холодная? В костюме! В обычном костюме противохимической защиты!

Ай да Быков, ай да сукин сын!

И где же мы возьмем такой костюм?

А зачем нам костюм целиком? Незачем! Нам нужна только часть костюма! А часть костюма есть где? Правильно! Часть костюма висит у матери в предбаннике лет уже двадцать — с тех пор как его туда повесил Олегов отец, бывший материн муж, в бытность, когда работал завхозом в техникуме.

Вот и сложились стеклышки в мозаике!

Завтра же поеду в Колывань!

Жалко только, что там оружия нормального нет.

Мдя! Хотел я хоть на этот раз спрятаться за широкую Мишину спину, ан нет, не получается. Опять придется брать ответственность за принимаемое решение на себя. И только на себя.

Конечно, где-то глубоко в душе я надеялся, что Михаил и Игорь скажут мне: «Серега! Ты отличный парень! Зачем тебе рисковать там, в лесу, с «пукалкой», заряженной солью! Давайте скинемся тебе на автомат Калашникова! Стоит он недорого, а вскладчину будет еще дешевле!». Но жизнь так устроена, что, что бы ни случилось, в конечном итоге — каждый сам за себя. У Миши — работа, семья, профессия…. На нем завязаны десятки уголовных дел. Если его неожиданно «повяжут», судьбы десятков людей «подвиснут», а то и вовсе пойдут «под откос». Нет, так рисковать Певзнер не станет. Да и мне не нужно даже предлагать ему обсуждать тему приобретения «срока» — огнестрельного нарезного оружия.

Что касается Игоря….. Если нужно, он сам рядом со мной ляжет рядом в засаду, и также будет палить в людей, стремящихся «убрать» нашего губернатора.

Но готов ли я на то, чтобы взять на себя смелость вот так легко распоряжаться жизнью своего друга?

Нет, скорее всего. Для этого я, пожалуй, слишком труслив. Да и совесть потом, не дай Бог, что-то случиться, будет «грызть» до конца жизни.

Нет уж — это была моя идея: встрять в чужие «разборки» за власть.

В войну поиграть захотелось, что ли?

Наверное, в прошлом году не наигрался….»

Быков задумчиво потрогал шрам под одеждой. Порез зажил давным-давно, он не напоминал о себе даже в моменты резкой перемены погоды. Что-что, но хирургом Ольга была превосходным: сделала тогда все по высшему разряду.

И не проболталась никому. Хотя была обязана сообщать обо всех случаях ножевых ранений.

«Видно, все-таки придется возвращаться на это гребанный остров. Не хотелось, конечно…. Но это — самый малый риск из всех, которые возникают, если я захочу приобрести себе для «дела» «Калаш». А то, что без серьезного оружия на «точке» лучше не появляться, ясно даже такому тупому валенку, как я. Та рожа, которая рассматривала «голубков», наверняка лет десять где-нибудь в спецназе ошивалась и только потом подалась в киллеры. Этих «птиц» «по полету» видно за километр. Такие бойцы хоть двадцать человек голыми руками устряпают. Что уж говорить про одного зачуханного физрука, который только и умеет что, так это стрелять немного? Да наверняка ТЕ стреляют лучше меня — быстрее, точнее…. Мой шанс только в том, что у меня есть фактор внезапности. Я знаю про них, а они про меня — пока нет.

А ну, как узнают?

От таких далеко не сбежишь — будь ты хоть действующий мастер спорта по легкой атлетике: пуля догонит. А я и не мастер, и не действующий….

Нет, нужен автомат.

Значит, опять — Волчий остров.

Но Игорь и Миша знать ничего не должны».

…Лодка Быкову не понравилась. Обшарпанные, крашенные много лет назад дюралевые борта лишь в некоторых местах сохранили остатки краски, первоначальный цвет которой сейчас установить мог разве что эксперт. Лодочный мотор вообще никак не хотел заводиться, он «чихал», «кашлял», злобно плевался сгустками темно-синего дыма. Однако хозяин мотора не сдавался, раз за разом накручивал почерневший от моторного масла и времени кожаный ремешок и с какой-то обреченной остервенелостью дергал его на себя. Все это было похоже на реанимацию покойника, который сам, к тому же совершенно не хочет возвращаться к жизни.

Хозяин этого «чуда» — загорелый до черноты мужик неопределенного возраста, сохранивший на лице, однако, не только следы бурной молодости, но и все признаки «мачизма», бывшего, со всей определенностью, когда-то неотъемлемой частью его жизни. Про таких типов обычно говорят, что вся его биография — на его лице.

На лице хозяина лодчонки, действительно читалась если не вся его жизнь, то, по крайней мере — те ее часть, в которой он волочился за женщинами (понятно, что успешно), много пил, мало трудился. Темные длинные с проседью волосы, правильной формы лицо, длинные изящные пальцы, завершающие узкие кисти на тонком запястье…. Все это говорило о том, что физическим трудом мужчина в жизни занимался мало, или не занимался вовсе.

С этим мужиком Быков познакомился почти случайно. Заехал в жилпоселок номер один, единственной улочкой протянувшийся вдоль шоссе на обкомовские дачи, поспрашивал, у кого здесь можно купить подержанную лодку. Ему ткнули пальцем на дом с облупившейся беленой штукатуркой.

Хозяин дома устал, наконец, дергать «умерший» двигатель, бросил ремешок к себе под ноги, присел на чурку рядом с лодкой, подолом рубахи вытер крупные бисеринки пота, выступившие на загорелой до бронзоты лысой макушке, лице, груди. Похоже, он и сам понял, что сегодня ему завести мотор не удастся. А это значит, что и продать его — тоже.

— А вы кто по профессии? — неожиданно для самого себя спросил Быков.

— Я? — не понял вопроса «экс-мачо». — Фотохудожник. Всю жизнь работал фотографом.

Больше вопросов можно было не задавать.

«Типичная история. — Думал Серега. — Красавец-мужчина, большие и легкие по советским временам деньги. Особенно для тех, кто мог снимать на цветную пленку. Этот, судя по всему — мог. В «застольные» времена такие, как он, за день зарабатывали больше, чем я — за месяц. Денег было — сколько хочешь. На жизнь, на водку, на женщин…. А потом деньги кончились, пришла старость, стал никому не нужен».

— А почему оставили работу?

— Заказов не стало. Зачем кому-то заказывать фотографии у меня, если любой с «мыльницей» может за день наделать хоть сотню снимков? А потом напечатать их в этих центрах. Которых теперь — на каждом углу, как клопов — в старой кровати. — Он засмеялся собственной шутке. — Ну, так что, брать будешь? — Без надежды услышать положительный ответ, все-таки спросил «экс-мачо».

Быков задумался. Дешевле, чем ему отдавал двигатель и лодку этот состарившийся прожигатель жизни, ему все равно не найти. И при этом не факт, что другой мотор все равно не подведет его где-нибудь посредине Обского моря. Двигатель, перед тем, как ставить его на лодку и выходить на нем в море, все равно придется «перетрясать». Так что, какой смысл тратить время и деньги еще, они все равно не лишние? Особенно — время.

— Беру! — Чуть более решительно, чем следовало, ответил он бывшему фотографу. — Тот удивленно посмотрел на гостя, но благоразумно промолчал — так, на всякий случай, чтобы «клиент» не передумал. — Беру, но с небольшим условием.

«Экс-мачо» оживился. Для него ситуация стала более понятной: коль двигатель не заводится, покупатель, наверное, будет «сбивать» цену.

— Условие такое. Сейчас я рассчитаюсь с Вами за мотор, и заберу его. Через два или три дня, когда двигатель отремонтируют, приеду за лодкой. Если Вы не возражаете, то пусть пока это время лодка останется у Вас!

«Экс-мачо» сразу ничего не ответил, он сходил в дом, откуда уже пару раз на особенно громкий чих лодочного мотора выглядывала немолодая женщина — по всей видимости, жена, или сестра.

— Согласен! — Сказал он, вернувшись обратно через пяток минут.

Быков отсчитал деньги, передал их в подрагивающие руки бывшего фотографа, глазами уже «стрелявшего» в сторону старого, обшарпанного, но, похоже, все еще работающего «сельпо». Вдвоем, чтобы не выпачкаться, они погрузили лодочный мотор в Серегин «Ниссан».

Быков, перед поворотом на асфальтированное шоссе последний раз глянул в зеркало заднего вида. «Экс-мачо», зажав в кулаке деньги, вырученные от продажи, по сути, ненужного ему металлолома, спешил в магазин….

Глава 9. Волчий остров — год спустя

«Гаврилыч» Серегу уже ждал.

Еще в дороге, из машины Быков вызвонился автомеханику, кратко объяснил суть проблемы.

— Хватит разговаривать, тратить мои деньги! — Немного грубовато, на правах хорошего знакомого полуслове оборвал его Олег Гаврилович, — подъезжай, все посмотрим. Как говориться, вскрытие покажет. Не переживай, решим твой вопрос!

С Димитровского моста бывший тренер свернул направо, не доехав до самого большого и самого нового супермаркета Новосибирска с характерным названием «Гигант» метров сто. Чудовищное здание выросло рядом с главным новосибирским мостом менее чем за год. Даже невооруженным взглядом было видно: деньги в него «вбуханы» немалые, но дело того, видимо, стоило. С первого дня работы «Гиганта» площадка для автомобилей перед ним не пустовала никогда.

Сам Быков в «Гиганте» не был не разу. Во-первых, для него это было неудобно, а во-вторых, и в главных, он так и не смог забыть предновогоднюю историю в другом «Гиганте» — на улице Автогенной, когда у него на глазах продавец вкупе с охранником на глазах десятков людей обсчитали молодого парня рублей на пятьсот или шестьсот — столько стоила бутылка хорошего вина, которую кассир дважды «пробила» покупателю, хотя в корзине у него она была одна.

Смелость, а точнее — дерзость, с которой это было сделано, наталкивала на разные размышления. Например, что у хозяев этого супер-пупермаркета настолько все «схвачено», что они вообще ничего не бояться — ни закона, ни ментов, ни самого черта. Как говорилось в «застольные» годы — «совесть пассажира — лучший контролер», вот только совести у тех, кто работал в первом «Гиганте», как раз не наблюдалось вовсе.

Магазинов и супермаркетов в столице Сибири за последние годы понастроили столько, что можно было здесь прожить несколько лет и так и не побывать в каком-то из них, совершенно ничего не потеряв при этом для себя и для своего комфортного бытования.

Объехав мост, бывший тренер сбавил скорость. Этот кусочек дороги в гаражный кооператив был самым грязным. Достоинство у него было только одно — он был коротким.

Шустрый «Гаврилыч» без долгих разговоров выгрузил лодочный мотор, вместе с помощником Андреем занес к себе в гараж, тут же, на стальном столе ловко начал что-то откручивать в «раритете».

— Ты иди, посиди, чайку пока попей! — Напутствовал он Серегу, жестами выпроваживая его в другой гараж, где как хорошо знал Быков, у Олега Гавриловича была «резиденция»: висела чистая одежда, стоял старый электрический чайник, аккуратной стопкой лежали белые квадратные пластмассовые тарелочки с китайской лапшой….

Автомехаником «Гаврилыч» был не просто хорошим, а очень хорошим. Японские двигатели он стал перебирать еще лет пятнадцать назад, поднаторел в этом настолько, что к нему везли на ремонт «японцев» в самых сложных, запущенных случаях, когда за «капиталку» не брался больше никто.

Лодочные моторы Олег Гаврилович, конечно, не ремонтировал — время для него было самым большим дефицитом. Но для Сереги сделал исключение, причем только из-за личной симпатии.

— Вот что! — Сказал он, входя в «резиденцию» и невозмутимо наблюдая, с каким аппетитом Серега уплетает лапшу из его «запаса». — Двигатель «мертвый». Компрессии — ноль. Нужно менять поршня и кольца. Запчастей таких сейчас днем с огнем не найдешь. Но я тебе его сделаю — к послезавтрашнему дню, как ты просил. У меня есть несколько поршней от иномарок, подходящих по диаметру. Обточу «юбку», подгоню отверстие для шатунного пальца….

— А в самом шатуне?

— В самом шатуне ничего менять не будем: палец останется «родной».

— А если поршни не подойдут?

— Тогда изготовлю новые. Отолью и выточу….

Ну, все! Надоел ты со своими вопросами! До свидания! Езжай, Серега, а то опять у меня всю лапшу съешь! — Он улыбнулся и заторопился в гараж, оставив Быкова доедать его обед.

После обеда бывший тренер решил съездить в Колывань, забрать у матери ненужный ей прорезиненный костюм.

Вернулся домой он уже поздно вечером.

Для Серегиной семьи его визиты в Колывань вообще были похожи на бездонную «ловушку времени», в которой «сгорают» все его часы, которые, по замыслу жены, он вполне мог бы уделить семье, а не «сидеть целую вечность у своих Балохниных и Касюков».

В чем-то она, конечно, была права. Но….

Однако спорить по этому поводу Быков не любил. Просто старался лишний раз не давать жене повода его упрекать в слишком долгом отсутствии вне ее «поля зрения».

«Гаврилыч» позвонил через день, к обеду.

— Все, забирай свой агрегат! Готов! — Коротко «отрапортовал» он Быкову. Серега не стал ждать повторного приглашения; «прыгнул» в машину и всего через полчаса коротко «бибикнул» около ворот гаража Олега Гавриловича. Автомеханик выглянул, быстро кивнул головой, обеими стал раздвигать тяжелые створки гаражных ворот.

— Заходи, теперь мотор заводить будем при тебе!

В гараже было прохладно, несильно пахло мотоциклетным выхлопом — наверное, «сердце» лодки заводили совсем недавно, гарь еще не успела полностью выветриться их тесного помещения.

Олег Гаврилович резиновой грушей подкачал бензин в карбюратор, намотал на двигатель кожаный ремешок с узлом на конце, резко дернул.

Мотор завелся с пол-оборота, оглушительно заревел, наполняя гараж синим дымом. Механик дал ему поработать еще несколько секунд, потом заглушил.

— Движок — в нормальном состоянии! — Сказал Олег Гаврилович, с облегчением выходя на улицу, подальше от удушливого выхлопа лодочного мотора. Я поставил тебе почти новые поршня, кольца, сменил все прокладки, свечи поставил вертолетные, четырехконтактные. Я их специально усовершенствовал.

Карбюратор стоял — говно. Я тебе другой, от старой «Тойоты» приспособил. Работать будет — как зверь. Да и бензину кушать будет не так много.

Ты на рыбалку, что ли, собрался? Меня с собой не возьмешь? — Полушутя-полусерьезно поинтересовался «Гаврилыч». Сложно было понять, шутит он или на самом деле хочет составить компанию Быкову на предполагаемой ловле рыбы.

— Не совсем на рыбалку… — Замялся Серега. Скучавшие в летнюю жару мужики из соседних гаражей, собравшиеся на резкий звук заводимого лодочного мотора, расхохотались — они поняли его замешательство по-своему.

— Тогда ладно! Езжай один! — Все опять заулыбались. — Но если рыбки немного поймаешь, со мной поделишься?

— Обязательно, Гаврилыч, ты же меня знаешь!

— Знаю, поэтому и говорю.

Рассчитавшись за работу, Быков погрузил «помолодевший» мотор в багажник, хотел сразу же ехать за лодкой, но, глянув на солнце, передумал. «Если я сейчас поеду к фотографу, заберу у него лодку, заправлю бак горючим, спущу лодку к берегу и пойду вверх по реке в сторону Обского моря, — размышлял Серега, — то ночевать мне, скорее всего, придется или на дамбе водохранилища, или на самом Волчьем острове. Ни то, ни другое меня никак не устраивает. Значит, придется отложить визит к «экс-мачо» на завтрашнее утро.

Что тоже не плохо: вечером я смогу заняться костюмом — Марина собралась к подруге в гости.

Все так и получилось. Пока Серегина жена делилась своими секретами с Ленкой Проконич у нее дома, Быков успел, правда, изрядно исколов при этом пальцы, проталкивая иголку с толстой нитью через прорезиненную ткань, пришить большие куски от костюма на грудь, на живот, и два поменьше — на бедра, спереди.

Он натянул «снайперский» прикид, звучно похлопал себя ладонью по груди и животу. Теперь влага в лесу ему была не так страшна, как в первый раз. Правда, понятно было, что в дождь все равно прорезиненные «накладки» не спасут, но для «утреннего» или просто влажного «случая» они вполне выполнят свою задачу.

«А не испытать ли мне костюм прямо завтра, во время поездки на Волчий остров?» — неожиданно пришла в голову Быкову вполне разумная мысль. Он бросил костюм в большую старую черную сумку, в которой собирался вывозить с острова оружие; на всякий случай положил туда же топорик с деревянной ручной и небольшую «саперную» лопатку. Немного подумав, он выгрузил из холодильника в сумку полторашку «Карачинской», банку консервов, завернул в бумагу полбуханки хлеба. Теперь к «походу на Юг» он был готов.

Ночью Сереге не спалось.

У него в голове беспрерывно «крутились» картинки из его прошлогодней вынужденной «экскурсии» на островок посреди Обского моря, вспоминались мельчайшие подробности, о которых он, как думалось, за год забыл напрочь…. Теперь ему предстоит туда вернуться.

За эти двенадцать месяцев он неоднократно представлял себе, как это может произойти. Вариант с покупкой лодки был не единственным, но самым оптимальным с точки зрения выполнения еще одной «незавершенки» — дела, которое он умышленно оставил «на потом». Речь шла о деньгах. О больших деньгах — по меркам бывшего учителя физической культуры, разумеется. Тогда, год назад, оставшись один, он сразу пересчитал количество зелененьких бумажечек в поясе, надеть который его принудили любители «сафари по-русски». Двигало им, конечно, простое любопытство, но был в его действиях и вполне прагматичный расчет: насколько велика сумма, из-за которой за ним вот-вот начнется настоящая охота?

Стодолларовых «бумажечек» в поясе было ровно сто восемьдесят; или восемнадцать тысяч долларов. За такую сумму «охотники» убили бы не только его, но и друг друга, наверное, не пожалели бы….

В один из моментов ему повезло. Серега сумел направить «охотников» по ложному следу, закинув пустую сумку на борт катера и отвязав канат, которым этот «борт» был пришвартован к Волчьему острову. В сумке был радиомаячок, катер отнесло ветром, охотники, предположив, что на нем ускользнул и Серега, «сафари» на время прекратили.

А деньги он, понимая, что как только его обнаружат, «обшмонают» и найдут «призовые», то сразу «кокнут», завернул в подобранный на полянке полиэтиленовый пакет и спрятал в какую-то нору под приметным валуном на единственном взгорке — с западной стороны острова. Туда же он спрятал потом и «лишний» автомат, доставшийся ему в качестве трофея от одного из охотников.

Теперь эти деньги можно было попробовать с острова забрать. Место это — Быков в этом был точно уверен — он найдет. Если же за это время на кусочке суши посреди рукотворного водохранилища кто-то побывал, то, доподлинно не зная, что на острове может быть некая сумма в наличных долларах и оружие, сам никогда не догадался бы вывернуть большой круглый валун, скрытый между поросшими густой травой песчаными холмиками. Шанс, что «баксы» все еще лежат под валуном в ожидании того момента, когда из заберет бывший «заяц», был почти стопроцентным. Так, во всяком случае, хотелось думать Быкову. Так он и думал, грезя, как завтра приплывет на остров и заберет из норы и автомат, и увесистую пачку стодолларовых купюр. На которые можно купить, наконец, хорошую машину, мебель….

Да много чего можно купить.

Про деньги он, разумеется, пока никому и ничего не говорил, даже Марине, справедливо полагая, что они — относительно честно заработанные им «призовые» за то, что сумел остаться в живых под прицелами четырех автоматов. Собственно, именно такое условие поставил перед ним сам организатор «сафари», с которым, правда, пришлось схлестнуться врукопашную буквально в последний момент перед тем, как его «сняли» с острова Миша Певзнер и Игорь Касюк….

Утром он проснулся совершенно «разбитым» — его стандартное самочувствие после почти полной бессонной ночи. Наскоро умывшись, Быков превознемог себя, кое-как натянул спортивный костюм и отправился в парк — бегать свою утреннюю зарядку.

После кросса и разминки ему заметно полегчало, настроение улучшилось. Теперь можно было ехать к фотографу за лодкой.

«Экс-мачо» дома не было. Но пожилая женщина, принятая им в прошлый раз за супругу или сестру загорелого алкоголика, оказалась дома. Она вышла из ограды сразу, едва заметила Серегин «Ниссан», подъехавший к калитке дома.

Женщина опознала в нем покупателя лодочного двигателя и лодки, пригласила Быкова в дом. На вопрос, где хозяин и когда он вернется, женщина едва заметно улыбнулась и сказала, что ответ на этот вопрос не сможет дать никто, даже сам «хозяин». Серега уточнил, кто еще мог бы принять от него деньги за лодку, которая ему нужна прямо сейчас. Женщина сказала, что она — может.

— Вы — жена? — На всякий случай решил «расставить» «точки» он.

— Нет, но я его бывшая жена. А сюда приезжаю несколько раз в месяц, чтобы что-то сготовить им, постирать, прибрать.

— Им — это кому?

— Им — это моему бывшему мужу и младшему сыну, который живет с ним. Старший вырос отличным парнем, получил прекрасное образование. Сейчас работает в какой-то очень крупной фирме в Москве, постоянно ездит в загранкомандировки. А младший пошел весь в отца. Такой же беспутный: пьет, колется.

— Сочувствую Вам. Как же так получилось, что Вы за него замуж вышли? Неужели «ошибка молодости»?

— Да нет, тут все другое….

— Не расскажите?

— Да какой теперь секрет. Расскажу.

Я первый раз замужем была за мужчиной, который был старше меня на десять лет. Он работал инженером на заводе, подавал большие надежды. Жили хорошо. Он мечтал построить карьеру, много работал, а я была очень молодая, хотела ребенка. Муж говорил: нужно немного подождать; пока не время. Через несколько лет меня должны перевести в Москву, вот тогда…. А у меня как «замкнуло» — хочу быть мамой. А тут этот…. Только вернулся после армии. Муж целыми днями на работе, вот он и стал ко мне заглядывать. Раз пришел в гости, другой. Понял, что я хочу ребенка, предложил выйти замуж…. Я согласилась, ушла от первого мужа…. Вот, теперь «пожинаю плоды»….

— А какова судьба вашего первого мужа?

— После развода со мной его довольно скоро перевели в главк, в Москву. Там он быстро стал продвигаться по службе, через несколько лет стал, кажется, заместителем министра.

— А семья? У него была потом семья?

— Да, он через несколько лет опять женился. Появились дети — все как положено.

— Не жалеете, что поддались тогда на «чары» своего второго мужа?

— Жалею. Но что толку? Жизнь-то — прошла….

Быков отдал деньги за лодку, погрузил дюралевую посудину на лодочную тележку, нашедшуюся за угляркой, привязал двухэтажное сооружение к «Нисану». Он осторожно, поминутно поглядывая в зеркало заднего вида на шаткую конструкцию, двинулся по дороге вниз, к пляжу….

«Ниссан» удалось оставить около пансионата «Колос», с директором которого — Светланой Анатольевной — у Быкова были хорошие отношения.

Понять, как долго продлиться его «набег» на Волчий остров сейчас, в самом начале пути, было просто невозможно. А машинка, хоть и не первой молодости, в глазах потенциальных «расхитителей социалистической собственности» представляет определенный интерес: колеса, аккумулятор, сиденья можно быстро продать хоть соседу по деревне. Значит, её следовало беречь. По крайней мере, до той поры, пока в его руках не окажутся заветные восемнадцать тысяч «зеленых» прошлогодних «призовых». А там…. Машинку можно будет подарить. Кому? Да хоть брату, который после развода с первой женой вообще остался «безлошадным».

…Шлюзы не работали. Но бывший тренер особо и не рассчитывал на такой способ преодоления преграды между «обычной» рекой и водохранилищем. Покрутившись около циклопических черных «воротин», он развернул лодку и ушел к противоположному берегу, где, как и предполагал, нашел несколько подростков, сачками вылавливающих разнокалиберную рыбу, «уснувшую» при прохождении через водосброс и лопатки турбин гидроэлектростанции. Он причалил в берегу, в двух словах объяснил пацанам их задачу. Мальчишки переглянулись, отрицательно покрутили головами. Бывший тренер усмехнулся, достал из кармана шесть сотенных бумажек, подошел и сунул в нагрудной карман деньги самому старшему на вид. После чего открутил лодочный мотор, взвалил его себе на плечо, вытащил из лодки сумку, не оглядываясь, пошел в гору. Мальчишки опять переглянулись, дружно вытянули дюралевое суденышко на берег, перевернули его, подняли, подставили свои костлявые плечики. Вшестером лодку можно было нести хоть бегом. Двое последних несли бак с бензином.

Обское море Быкова напугало. Блестящая маслянистая поверхность простиралась куда-то очень далеко, она обрамлялась далекими гребешками берегов, исчезала за горизонт. Где-то посредине этой необъятной «лужи» должен был находиться Волчий остров. Где-то очень далеко, у места, где сливаются водная и воздушные стихии, из водной — торчало несколько тоненьких веточек, и сейчас невозможно было сказать, тот ли это остров, который нужен, или придется идти на лодке в какое-то другое место.

Серега перекрестился, еще раз проверил, все ли у него в порядке внутри суденышка, стал наматывать ремешок на пусковое устройство лодочного мотора….

Минут через двадцать «прутики» стали понемногу вырастать из воды. У них появились некое подобие крон, стало заметно также, что растут деревья все-таки на кусочке суши, со всех сторон омываемым водой.

Берег совершенно не изменился. Быков стал узнавать знакомые места метров за триста. Вон дерево, за которым он по требованию «охотников» копал себе могилу, вон — другое, с которого его едва не «снял» кто-то из клиентов Степы….

Серега хотел с ходу выскочить на лодке на пологий берег, но передумал. Не доходя до острова метров пятьдесят, он развернул свое судно вправо, сбавил газ, обходя Волчий остров против часовой стрелки.

Минут через десять, почти полностью замкнув круг, Быков заглушил двигатель напротив зарослей ивняка, нависающих над берегом. Чтобы скрытно причалить к острову, лучше места было не найти.

Страх — первобытный, идущий из глубины души, забытый, казалось, напрочь, темной холодной волной накатывался раз за разом на бывшего «зайца». Серега мельком глянул на руки, вытянул ладони вперед. Пальцы едва заметно подрагивали.

«Да, брат! А ты, оказывается, гораздо трусливее, чем хочешь казаться самому себе! — Поиронизировал над Быковым его внутренний голос. — Ну, что, так и будешь сидеть в лодке у берега, пока кто-нибудь тебя не заметит?»

Серега вздрогнул от собственных мыслей, как от удара бичом. Он посидел еще немного, размышляя над тем, не поздно ли еще повернуть назад, плюнуть на деньги, оружие, и в субботу вновь спрятаться на полянке с «пукалкой», заряженной солью. Но где-то в глубине души на смену страху пришло другое чувство. Они, эти другие внутренние ощущения напомнили Быкову то, что испытывал он, когда без тени сомнения бежал в огонь и дым, когда работал бойцом в пожарной охране, потому что так было надо, и все остальное просто не имело значения.

Страх смерти живет в каждом из нас. Кому-то удается его преодолеть, кому-то — нет. Но если ты однажды смог переступить через тот ужас, который рождает в твоей душе мысль о смерти, в другой раз сделать это будет намного легче.

Бывший тренер не стал заводить двигатель, выловил из воды дрейфовавший поблизости кусок толстой ветки, упираясь им, как шестом, в дно, направил свое судно под развесистую иву.

На берегу он достал из сумки «снайперский» костюм, мысленно хваля себя за предусмотрительность, быстро переоделся.

Теперь его путь лежал на противоположную оконечность острова, где под валуном должно быть спрятано оружие и восемнадцать тысяч долларов.

Мысль о деньгах подстегнула его. Быков засунул под мышку сумку, торопясь, пошел вдоль берега. Если на острове кто-то есть, то под нависающим над водой дерном спрятаться будет легче всего.

Камень был на месте. Судя по его положению в пространстве, его никто даже не трогал. Серега еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, несколько минут просидел в кустах, выжидая, не проявит ли свое присутствие кто-нибудь посторонний, буде таковой на острове имеется.

Все было тихо.

Наконец, Быков осмелел настолько, что подошел к камню и отвалил его.

Автомат был на месте. Он находился точно в таком же положении, в каком его год назад оставил бывший тренер, пряча оружие от своих преследователей.

Серега вытащил АКМ с глушителем из ямки, щелкнул предохранителем, потянул затвор на себя. Под ноги выпал желтоватый латунный патрон. Он поднял его, внимательно осмотрел. Ни грамма коррозии, ни пятнышка ржавчинки. Быков поднял автомат на линию глаз, посмотрел в оптический прицел.

«Мда! Придется разбирать и чистить!» — К такому неутешительному для себя выводу пришел бывший тренер, опуская оружие.

«Надо забрать деньги!» — Мелькнула мысль.

Серега положил автомат на землю, встал на колени, просунул руку глубоко в нору, нащупывая и вытаскивая на свет божий год пролежавшие в земле «призовые».

Пакет показался на удивление легким. Как помнил Быков, ТОГДА он был гораздо увесистее.

Серега извлек пакет, стал его раскрывать. Из пластика ему на руки стала высыпаться какая-то светло-зеленая труха, кусочки листьев, моха….

Денег в пакете не было.

Быков от расстройства едва не зарычал. Он разбросал содержимое пакета в стороны, еще раз залез рукой в нору, проверяя, не осталось в ней что-то еще.

Больше в ней ничего не было.

Серега внимательнее присмотрелся к зеленоватой трухе, взял ее в руки, потер между пальцев.

Сомнений не осталось. Труха и была теми самыми деньгами, которые Быков год назад засунул под камень, спасая свою жизнь от Степы и его охотников. Бывший тренер потер затылок основанием ладони, рассмеялся — вполне искренне.

«Наверное, это и есть — судьба!» — Подумал он, укладывая автомат на дно сумки. — «С первого взгляда было видно, что ни дождь, ни весенняя вода не попадут в эту нору. Благодаря этому автомат сохранился в идеальном состоянии. Но именно благодаря этому же эту норку в качестве дома для своего семейства выбрала какая-то лесная мышка. И за год полностью источила «мои» деньги в труху, умягчая, таким образом, гнездо для своего потомства.

В душе почему-то не было разочарования. Наверное, внутренне Серега готов был к чему-то подобному. И все же…. Эти деньги лишними все же не были бы.

На берегу Быков переоделся в цивильное, хотел было уже забросить сумку в лодку и двинуться в обратный неблизкий путь, но что-то его остановило.

Он вытащил из сумки автомат, отсоединил оптический прицел, разобрал оружие, заглянул в ствол. В стволе было полно грязи (и как она туда попала?), да и сам автомат нуждался в чистке. Серега смочил в бензине тряпочку, все тщательно протер.

В магазине — Быков это помнил точно — оставалось какое-то количество патронов. Он выщелкнул из рожка все патроны, тщательно его вычистил.

Тяжело вздохнув, еще раз оглянувшись по сторонам, Серега открутил глушитель, стал чистить ствол. Прочистив его, он любовно собрал оружие, наполнил рожок патронами, которых оказалось ровно пятнадцать штук, пристегнул магазин к автомату.

Оружие необходимо было испытать.

Быков с сожалением прикрутил глушитель обратно, перевел предохранитель на одиночную стрельбу, подумав, прицелился в чайку, присевшую на большой кусок выбеленного солнцем дерева, вяло дрейфовавшего вдоль острова метрах в пятидесяти он него.

Затвор сухо щелкнул, выбрасывая гильзу, чайка громко вскрикнула, кувыркнулась со ствола, перевернулась в воздухе и смачно шлепнулась в воду.

«Молодец! Не разучился стрелять!» — Похвалил себя Серега, погладив автомат. — «Ну, все! Теперь можно домой!»

Первый раз бывший тренер насторожился, когда увидел, с какой легкостью «его» пацаны несут бензобак обратно в «нормальную» Обь. Насторожился, но к стыду своему, не придал этому должного значения. За что немедленно был «наказан». Едва он отплыл от дамбы вниз по реке, двигатель его лодки стал «чихать», «стрелять», а потом заглох вовсе. Быков тут недобрым словом помянул «Гаврилыча», набрал номер его сотового. Автомеханик внимательно, не перебивая, выслушал эмоционально-сбивчивую Серегину тираду, переспросил о «симптомах» поломки, а потом задал один-единственный вопрос: «А ты бензин в баке последний раз когда проверял?».

Бывший тренер чертыхнулся, тотчас же полез откручивать крышку бензобака. Так и есть: бак был пуст, как тамтам. Он извинился перед Олегом Гавриловичем, отключил телефон, стал думать, как ему выбраться из сложившейся ситуации.

В любой другой — он бы давно уже причалил к берегу, отсоединил двигатель и на попутном грузовике ехал бы в город. В любой другой, только не в сегодняшней.

Имея в руках подозрительно тяжелую сумку, с лодочным мотором, он неминуемо вызовет подозрение и у водителя, и у гаишников, через посты которых неминуемо придется проехать.

Это был риск. Неоправданный риск.

Бросить лодку на берегу даже на время, чтобы сбегать на ближайшую заправку и купить на ней бензина, тоже было нельзя. Двигатель украдут, сумку с собой не возьмешь.

Что делать?

Бывший тренер несколько раз смачно выматерился, костеря себя за элементарную забывчивость, но изменить что-то было уже нельзя.

Оставалось ждать.

И тут ему позвонил Игорь.

«Серега! А ты где?» — услышал в трубке он несколько удивленный голос старого друга. «Вот черт! — Подумал Быков. — Совсем забыл: мы же договорились встретиться сегодня вечером у меня дома! Это надо же так опростоволоситься! Совсем из головы вылетело!»

— Я? — Ответил он, придя в себя после первого шока от мыслей, что подвел своих товарищей. — Да где? Посреди Оби, дрейфую на лодке в сторону коммунального моста. Кончился бензин, «понимаешь».

Касюк сначала опешил, не поверил Быкову, думал, что он так шутит; но потом, убедившись, что старый друг его не обманывает, предложил:

— Давай так — греби к берегу. Причалишь где-нибудь около мелькомбината. Жди меня. Я пока смотаюсь за бензином.

Ждать пришлось недолго. Игорь привез десятилитровую канистру бензина, проницательно глянул на Серегу, лодку, большую длинную черную сумку, из которой выглядывал «снайперский» костюм. По Касюку было видно, что он почти наверняка знает, куда и зачем плавал бывший тренер на лодке, которой еще вчера у него не было; почему у него на полдороге кончился бензин, зачем ему понадобился костюм и сумка, но вопросов никаких не задал. Задавать вопросы — значит, что-то узнавать. А что-то узнавать, значит, становиться участником, зачастую — делить ответственность.

А так…. Не знал — да и не знал. Какой спрос?

— Я думаю, мы сегодня уже не успеем собраться, давай перенесем встречу назавтра. — Прощаясь, сказал Сереге Игорь. — Тебя какое время устроит?

— Часов в семь вечера!

— Мне тоже так удобно.

— А Мише?

— И Мише. Я с ним только что разговаривал по сотовому. — Касюк заторопился к машине.

«Совет в Филях» проводили на кухне.

Михаил, по своему обыкновению, не перебивая, выслушал Серегин и Игорев рассказы. У Быкова он уточнил, как тот собрался бороться с комарами; повертел в руках костюм с нашитыми брезентовыми кусками.

— Слышь, Серега! — Наконец, услышали друзья его голос. — Мой тебе совет: подшей что-нибудь мягкое и плотное, типа войлока, над коленями и под локтями. Вдруг придется с колена стрелять, или будешь убегать, упадешь, расшибешь колено или локоть. Тут тебе — и хана!

Все засмеялись, но Быков, когда «друзья-заговорщики» разъехались по домам, все же сделал все, что подсказывал ему адвокат.

От Игорева рассказа он помрачнел, а когда тот закончил, вынес свой вердикт: те парни, которых ты видел, Игорь, я почти уверен, как-то причастны к покушению на губернатора. Вы сами подумайте: с какого (он выразительно помахал руками) везти дорогущие лодки через весь город, спускать их на воду в не самом удобном месте, с риском, что в прибрежном песке и иле утонет и катер, и джип?

Да…. Такого даже я не ожидал, признаюсь честно. Судя по джипам, лодкам, оружию, в «мероприятие» вложен не один миллион долларов. Видно, что люди за этим стоят о-очень серьезные. Может, передумаем, пока не поздно?

Все промолчали, но ясно было, что вопрос адресован, прежде всего, Сереге — он находился «на острие» противодействия; все ждали, что ответит он.

А Быков молчал.

Он для себя все решил давным-давно. «Если человеку, практически погибшему, неожиданно удается выжить, значит, должен быть в этом какой-то высший смысл, какая-то цель. — Думал Серега, уставившись в точку где-то на полу. — Нужно только суметь понять свое новое предназначение с позиции Божественного Провидения. Может, в этом и есть моя новая цель? В том, чтобы не дать уничтожить человека, который делает добро для двух или трех миллионов человек?»

— А что тут думать? — Встал Быков со стула. — Я для себя решение принял. А вы меня знаете: если я что-то решил, то уже не отступлюсь никогда. Но вы, если хотите, можете не участвовать в этом «мероприятии». Понятно, что риск велик, а цели, по сути — туманны. Может, будет покушение, может — нет.

Но если губернатора «уйдут», я не смогу смотреть вам в глаза.

В квартире повисла гнетущая тишина.

— Ну, тогда все остается по-прежнему! — Взял на себя смелость «подвести черту» адвокат. Собираемся послезавтра, в семь утра.

«Как обычно!» — Вертелось на языке у Михаила, но он благоразумно промолчал.

Пятница принесла Сереге всего один, зато довольно неприятный сюрприз. Часов в одиннадцать Быкову на сотовый позвонил его деловой партнер Евгений Лапин, для которого Серега был всего-навсего в отпуске, и сказал, что два новых менеджера, принятых Быковым на работу всего месяц назад, уволились.

Девчушки были симпатичные, понятливые, добросовестные, Сереге было жаль, что они ушли. У Марины вообще была очень занимательная история — как она решила самостоятельно начать зарабатывать деньги.

Семья у Марины очень творческая. Папа и мама серьезно, с детства, занимались музыкой. Папа играл на контрабасе, а мама — на пианино. В оркестре они и познакомились.

Когда родилась Кристина, мама, после отпуска по уходу за ребенком, еще некоторое время играла в оркестре, но потом в семью пришли трудные времена.

Денег катастрофически не хватало, и женщина-пианистка приняла мужественное, но единственно правильное в той ситуации решение. Она решила пойти работать по другому профилю. Поступила в институт, закончила его, получила квалификацию экономиста.

На работу она устроилась в автопредприятие.

Через несколько лет мама, неожиданно для папы, который никак не хотел менять привычную «стезю», стала руководителем автотранспортного предприятия, «выросла» от рядового сотрудника до директора фирмы.

Папа Кристины этого вынести уже не смог.

Он решил уехать за границу, чтобы хотя бы там спокойно жить и играть на контрабасе, так как в России этот музыкальный инструмент не давал дохода, который мог бы устраивать 38-летнего мужчину.

В качестве страны, которая могла бы по достоинству оценить его музыкальные таланты, кристинин папа выбрал Новую Зеландию. Туда он и уехал, почти в канун вступительных экзаменов Кристины в институт. Приглашал с собой и дочь, но та из двух «зол» выбрала меньшее, осталась в России получать высшее образование.

В свободное от работы время они с Мариной решили немного подзаработать.

Так они попали в предприятие Быкова и Лапина.

Принимали их на работу с испытательным сроком, так что нарушения трудового законодательства ни с чьей стороны, естественно, не было.

Лапин уточнил, на каких условиях были приняты на работу девушки-подружки Кристина и Марина, и положил трубку.

После обеда Лапин позвонил снова и «доложил», что заработную плату за проработанный период выдал обеим в полном объеме.

В принципе, деньги девчушкам можно было и не платить. Они не отработали оговоренных трех месяцев, уволились практически без предупреждения, за один день, «оголили» офис. У них не было даже официально заключенного трудового договора.

Серега знал, что по «кидально-испытательной» схеме «прокатывают» очень многих молодых менеджеров, особенно тех, кто еще не поднаторел в буквоедстве, не знает реалий жизни, верит во все, что им говорят будущие работодатели.

Договор с Кристиной и Мариной он просто не успел подписать. Сначала у них не было с собой паспортов, потом Быкова «замотали» дела. Условия найма девушек оговаривались только на словах.

Поэтому, когда Быков спросил у Лапина, почему он все-таки выплатил девушкам заработанные ими деньги, тот даже удивился поначалу именно такой постановке вопроса, а потом сказал просто и веско: «Людей кидать нельзя!»

В устах Евгения эта фраза имела особый смысл и особый вес.

Партнер Быкова на собственной «шкуре» испытал, что такое быть «брошенным». Сумма «кидка» составляла пятьдесят, или шестьдесят «штук» «зеленых», причем половина этих денег были заемными средствами Лапина, а значит, их все равно пришлось отдавать.

История эта — гнусная и тривиальная одновременно — произошла с Евгением в середине девяностых годов, примерно за пару лет до «дефолтовского» девяносто восьмого.

Лапин тогда занимался продуктами питания.

Однажды из Куйбышева — есть такой городок в Новосибирской области — от некоей фирмы он получил довольно интересное предложение по продаже сливочного масла.

Дело было глубокой зимой, когда надои резко снижаются, молоко, масло, сметана, творог, сыр заметно растут в цене, потому что их банально не хватает.

Тогда еще не было такого продуктового изобилия, которое наблюдается на прилавках теперь, и партия товара от фуры и выше была интересна любому мелкому оптовику, ибо голодный двухмиллионный город сметал все подчистую за считанные дни.

Банковская система тогда еще не работала так четко, как сейчас, в экономике процветал взаимозачет; самым большим дефицитом были наличные деньги.

Продавцы сливочного масла единственным условием, на котором они продают свой товар Лапину, выдвинули такое: расчет только наличными.

Коммерсант позвонил в Куйбышев своему партнеру, попросил на месте проверить, существуют ли на самом деле эти самые коробки с маслом.

Партнер оказался добросовестным. Он зашел в склад, залез в самую глубь, вытащил наудачу одну из коробок. В коробке оказалось масло.

В Куйбышеве Евгения встретили, повезли в офис. В конторе, арендованной у представителей «второй древнейшей», то есть в редакции газеты, тоже все было чин-чинарем: компьютеры, длинноногая блондинка, персональный водитель. Его-то и попросили отпустить Евгению со склада сливочное масло.

Водитель был из местных, его наняли вместе с машиной персонально для директора. Как потом оказалось, шофер тоже был «не в курсе».

При погрузке один из грузчиков обратил внимание, что коробки «легковаты» для масла. Стали их открывать. Оказалось, что в коробках — опилки.

Времени с того момента, когда Лапин произвел расчет за «масло», прошло не более часа. Евгений вместе с водителем и партнерами помчались в редакцию.

Офис был уже пуст — ни компьютеров, ни длинноногой блондинки.

Коммерсант сломя голову понесся на пост ГАИ. Там ему сказали, что в последний час ни одной машины из города в сторону Новосибирска не проезжало. Оставался единственный возможный путь, по которому бежали «кидалы» — железная дорога. Лапин поехал в Куйбышевскую милицию.

Нам его внимательно и спокойно выслушали, сказали, что разберутся, предложили написать заявление.

Евгений стал горячо объяснять, что единственный путь, по которому могли скрыться мошенники — это железная дорога; что они до Новосибирска еще не доехали и «кидал» в ближайшие час или два можно перехватить в поезде, тем паче, что за это время поезд в сторону столицы Сибири прошел всего один.

Ментов это требование никак не устраивало; хуже того — оно их разозлило: как этот так, какой-то «коммерс», в их глазах — априори вор и жулик, будет учить их делать их работу?!

Ату его!

За Лапина взялись всерьез. Его «крутили» в милиции почти сутки, причем главным требованием куйбышевских милиционеров было одно: ответь на вопрос: а где ты взял такую сумму денег? Украл, наверное? Нет? Тогда объясни, откуда!

Вот у нас нет таких денег, наша зарплата маленькая, нам двадцать тонн масла враз не купить….

Афериста нашли примерно через год. Естественно, денег при нем уже давно не было. Милиционеры бодро отрапортовали о раскрытии преступления, даже премии какие-то за это получили. Мошенника посадили.

Прошло несколько лет.

«Кидала» отсидел, вышел на свободу. Его стали разыскивать на предмет возврата украденных денег, поскольку в приговоре суда имелось запись, обязывающая афериста вернуть все, что он получил от Лапина.

Мошенника не нашли. Как оказалось, тот после «отсидки» благополучно отбыл за границу.

Занятые денежные средства Евгений отдавал долго и трудно. Ему пришлось продать машину, устроится на работу в фирму (благо опыт и деловые качества позволяли это сделать).

Может быть, кто-то другой на месте Лапина обозлился бы на всех и на вся, но Евгений вопреки всему сумел сохранить в себе те же те же представления о деловой этике предпринимателя, с которыми пятнадцать лет назад он ступил на эту «тропу». Это выражалось в том числе и в таких вот поступках, как с девушками, которых он совместно с Быковым принимал на работу: неважно, был или нет контракт. Главное — было слово. А слово — надо держать.

Иначе говоря: «Людей кидать нельзя!»

Игорь заехал за Серегой даже раньше, чем договаривались — без четверти семь утра. Они пили крепкий чай и кофе на кухне, негромко, почти шепотом разговаривали, чтобы не разбудить жену Быкова. Говорили о чем угодно, только не о том, что может произойти в ближайшие два или три часа.

На посту машину Касюка остановили. Хмурые от недосыпа, искусанные комарами ДПС-ники долго копались в багажнике «десятки», внимательно досматривая каждую щель внутри салона. Быков даже стал беспокоиться: не собираются ли Игорьку втихаря подкинуть несколько граммов «героча», но Касюк вовремя вспомнил о своем милицейском прошлом, откуда-то достал красную корочку пенсионера МВД, показал ее бойцам, и их отпустили.

Первый час в засаде прошел без приключений. Крылатые кровопийцы нахально жужжали около лица, головы, но приземляться на Серегино тело так и не решились: Быков предварительно вымазал на себя довольно большой тюбик мази.

Единственным, причем не самым большим неудобством было то, что автомат приходилось пока держать под собой.

Накануне вечером бывший тренер разобрал прицел и тщательно отполировал все стеклышки оптического прибора. Перед тем, как «нырнуть» на «лежку», Серега не смог удержаться, он отбежал подальше от места «засады» дважды выстрелил в едва заметный сучок на сосне, примерно в сотне метров от него.

Оптика не подвела. Обе пули попали темный кружок, оставив на месте «огрызка» только отметины от автоматных пуль.

Игорь Касюк, высадив Быкова, первым делом поехал на берег. Ему «край делов» нужно было разведать: есть ли на том же месте те же «новые русские»? А если есть — то, значит, Миша опять все вычислил верно, и Сереге нужно скоро ждать «гостей» на «точке».

Понимая, что шутки — кончились, и все может начинать развиваться очень по-серьезному, а у него даже пистолета нет, он заранее позаботился о «прикрытии» — причине, по которой он мог вновь появиться на одном берегу с «заговорщиками».

Игорь выехал на берег, как будто совершенно не обращая внимания на то, что творится вверх и вниз по течению Оби, поднял капот «десятки», отрыл все дверки, полез в багажник…. Он вытащил из машины пластмассовое ведро, тряпку, разулся, пошел, зачерпнул в ведро теплой речной воды. Не глядя по сторонам, он с размаху плеснул на автомобиль из ведра, пошел за новым….

К нему подошли минут через пятнадцать, когда увидели, что он настроился помыть машину «по-взрослому»: вытащил все коврики, смочил белой пенной массой весь кузов, «с головой» забрался под капот «Лады», пытаясь достать тряпкой самые труднодоступные места на двигателе и в моторном отсеке машины.

— Здорово, мужик! — Обратился к нему тот, который шел чуточку впереди другого — невысокого мускулистого крепыша в черной майке и таких же цветом шортах.

— Здравствуйте! — Касюк вылез из-под капота на голос, сощурил глаза, показывая, что видит парней очень плохо. На самом деле он давно уже не пользовался очками, предпочитая линзы, но привычка прищуривать глаза — осталась…. Выручила в сложной ситуации.

Он положил губку и пеной на капот, но от машины не отошел, всем видом демонстрируя недоумение и дружелюбие. — Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, помощь нам не нужна! А вот у тебя скоро могут быть проблемы!

Касюк тревожно оглянулся, «не понимая», какие у него могут быть проблемы.

— А я что, что-то нарушил? — Вполне искренне удивился он, подметив, что второй, как бы случайно, делая вид, что он просто осматривает Игореву машину, заходит к нему со спины.

— Да, нарушил! — Чуть более грубо, чем следовало, сказал первый. — Ты разве не читал постановление губернатора, что машины около воды мыть нельзя?

— Если честно, то — нет! Но краем уха что-то слышал.

— Вот и хорошо! Здесь скоро будет рейд по проверке соблюдения природоохранного законодательства. Комиссия большая. Телевидение, администрация, ГАИ. Если поймают, копеечным штрафом не отделаешься!

— А что делать-то?

— Вали отсюда поскорее, пока комиссия не нагрянула — мой тебе совет. У тебя на все — не больше десяти минут. Так что — решай сам…..

Предупреждение было двусмысленным, но вполне понятным. Ему предлагали немедленно убраться с берега: наверное, просто не хотели лишний раз «шуметь» до «акции». Касюк быстро кивнул, сказал, что все понял, не забыл поблагодарить парней за предупреждение, стал энергично собирать все, что он успел вытащил из машины. «Гости» немного постояли, наблюдая за его действиями, а потом двинулись в обратный путь. Игорь незаметно проводил их взглядом.

Черные джипы и дорогие катера были на том же месте.

Касюк выплеснул остатки воды на крышу «десятки», забросил ведро в багажник, стараясь не суетиться, уехал с берега.

Отъехав метров пятьсот от Оби, он позвонил, поделился новостями с Певзнером. Михаил коротко ответил, что все понял, высказал соображение, что коль он «засветился», то лучше ему на дороге на торчать, съехать куда-нибудь в основной трассы, лучше — к «Динамо», или к «Колосу».

Игорь выбрал «Колос».

Глава 10. Есть только МИГ — за него и держись!

Время тянулось, как эпоксидная смола.

Патронов рожке оставалось всего двенадцать. О стрельбе «очередями», даже если очень сильно «прижмет», можно было забыть: резвая штурмовая винтовка — а именно так классифицировалось лучшее советское стрелковое оружие по международной систематике — «выплюнет» весь боезапас всего за секунду. И что потом? Опять врукопашную?

«Так у меня даже штык-ножа нет!» — Потерянно вздохнул Быков. — «А если и был бы? Я же не мастер спорта по САМБО, как Миша; и не Игорь — с его джиу-джитсу. Если сильно повезет, смогу разве что убежать. Как-никак — чемпион России по бегу по пересеченной местности. Бывший, правда».

А потом появился звук.

Он пришел откуда-то со стороны города, причем шел с неба. Звук походил на свист, только очень сильный.

Звук приближался. Он перерос в вой; вой — в рев. Рев сменился страшным грохотом, готовым в любое мгновение расколоть небо пополам страшным громом.

«Истребитель!» — догадался Серега.

Так уж сложилось, что село Яново, в котором он провел все свое детство, находилось недалеко от маршрута истребителей, летавших со сверхзвуковой скоростью. Поначалу его, мальца, страшно пугали эти гром-взрывы, когда самолет, видимый в бездонно-голубом небе в виде серебристой точки на конце пушистой белой нити, преодолевал звуковой барьер. Но потом Быков привык, внимания почти не обращал, разве только если после очередного, особенно сильного грохота в доме или в стайке разваливалось на кусочки стекло. До школы Серега вообще был уверен, что все самолеты летают только так — с грохотом и взрывами.

Но на этот раз до грома дело так и не дошло.

Истребитель прошел совсем низко, казалось, его двигатели рвут небо прямо над кронами деревьев. Рев стал стихать, пока не превратился в отдаленный рокот.

«Странно? Откуда здесь взялся истребитель?» — Подумал Быков, пытаясь краешком глаза рассмотреть чудо-самолет.

Минуты через три истребитель вернулся обратно, опять прошел очень низко, где-то над рекой включил форсаж и вертикально ушел в небо.

«Что за хрень?» — Недоумевал Серега, пытаясь перевернутся на спину, чтобы получше рассмотреть истребитель.

Ему это почти удалось, но в этот момент позвонил Михаил.

— Серега! — «Наша» машина прошла Плановую. Кортежа, как такового, нет — «Мерс» один, без сопровождения. Теперь жди гостей!»

Быков почувствовал, как гулко отозвалось его сердце на эти Мишины слова, «мотор» заработал с сумасшедшей «скоростью», острой болью запульсировали сосуды на висках и под кадыком. Серега осторожно вытащил из-под себя автомат, плавно прижал стальной приклад к плечу.

Секунды падали, словно двухпудовые гири в пустую стальную бочку.

Накатил страх. Ужасом сковало ноги, руки, поясницу.

Жаром обдало спину, лицо и шею.

Мелко затрепетали руки.

Захотелось встать и что есть силы бежать — все равно куда, лишь бы подальше отсюда.

И тут появились ОНИ.

Как и предполагал адвокат, ИХ было четверо.

Сначала на полянке появились только двое. Они бесшумно выскочили из-за деревьев, со звериной силой и ловкостью, выдававшей многолетнюю выучку, пробежали по периметру полянки, стволами автоматов с глушителями «проверили» все подозрительные места. После этого один из них поднял вверх руку в тонкой черной кожаной перчатке, сделал ей приглашающее движение.

Почти сразу на дальнем конце полянки началось движение. Движение быстро приближалось и вскоре оказалось двумя такими же «матерыми» молодыми людьми в одинаковых с первыми маскировочных костюмах и характерными «накачанными» фигурами с «размытыми» движениями борцов. Они также внимательно, как и их «коллеги», еще раз осмотрели периметр полянки, после чего один из них подбежал к сосне, уперся в нее левым плечом, к правому прижал очень похожий на ППШ предмет, с коротким и толстым стволом и увесистым на вид прикладом. Второй сделал то же самое, но у соседнего дерева.

Двое «первых» по-прежнему бдительно «сторожили» периметр, непрерывно перемещая стволы своих автоматов.

Серега инстинктивно втянул голову в плечи.

Наконец, «первые» перестали «сканировать» окрестности, повернулись лицом в сторону, откуда вот-вот должна была появиться машина губернатора.

Голова Быкова вернулась в исходное положение.

Оба «вторых», которых бывший тренер мысленно уже окрестил «лазерщиками», неотрывно наблюдали за дорогой в оптические прицелы своих «автоматов». Наконец, один из них, который занял позицию чуточку впереди всех, оторвал от оружия левую руку и поднял ее вверх, сжав в кулак.

«Десять секунд!» — Понял Серега. — «До момента «икс» осталось всего десять секунд!» Он прильнул к своему оптическому прицелу, поймал в «крестик» правую ягодицу того «лазерщика», который стоял к нему ближе.

Со стороны города стал приближаться рев авиационного двигателя. Это истребитель заходил на свой очередной круг.

«Стоп! — Сказал себе Быков. — Если самолет подлетит ближе, звук моих выстрелов сольется со звуком его двигателя! И меня не обнаружат!»

Снайпер, стоящий впереди всех, растопырил пятерню вверх.

«Пять секунд!» — Понял бывший тренер.

Рев усилился.

Снайпер убрал еще один палец.

Рев мотора истребителя перерос в невыносимый грохот. Казалось, кто-то невидимый режет небо гигантским консервным ножом прямо над головой.

Снайпер показывал уже всего три пальца.

Звук двигателя стал просто невыносимым.

«Пора!» — Решил, наконец, Быков. Он поймал в прицел задницу «второго», мягко нажал на спуск. Тут же навел прицел на ягодицу другого «лазерщика», но поспешил, дернул за курок. Пуля попала в спину. «Вторые» повалились на мох.

Рев двигателя истребителя полностью погасил звук выстрела и треск затвора Серегиного оружия.

Но самолет был все еще близко, и бывший тренер решил рискнуть, быстро поймал в прицел и выстрелил в плечо «первого», который был дальше всех от него. Тот вскрикнул, схватился за простреленный орган, быстро перебросил автомат в здоровую руку.

Мимо по дороге на большой скорости пролетела машина губернатора.

Если бы единственный не раненый «первый» попробовал выстрелить в автомобиль с проблескивающими синими маячками, Быкову пришлось бы демаскировать себя, чтобы «охладить» его пыл. Но, похоже, стрельба из автомата по машине губернатора не входила в планы покушавшихся на него.

Бывший тренер почувствовал неимоверное облегчение. Все эти последние дни он был, как сжатая до предела пружина. И вот теперь пружина распрямилась.

Он едва не расхохотался от радости и облегчения.

Но пока «история» его «взаимоотношений» с «первыми» и «вторыми» не была «дописана» до конца. Нужно было дождаться, когда ЭТИ уберутся восвояси.

Серега все время держал «на мушке» голову последнего здорового «исполнителя» — на тот случай, если его неожиданно обнаружат. Но убивать этих парней он не хотел.

Не было такой задачи.

Цель была другая — сорвать покушение.

Покушение — сорвано. Заговор — раскрыт. Пусть теперь думают, что произошло. И убираются отсюда туда, откуда явились.

Но пауза затянулась.

«Исполнители», кажется, сами растерялись, они не предполагали, что все может произойти именно так: цель ускользнула, они ранены, но не убиты, а невидимый снайпер по-прежнему держит их на мушке, но почему-то не убивает.

Чего он ждет?

Чего?

Когда они побегут, чтобы расстрелять их в спину?

Наконец, тот, который так и не успел вернуть в кулак два пальца, перевернулся на простреленную спину, нашарил на животе рацию, что-то сказал в нее.

Что ему ответили, слышно не было, но было понятно и так: его кто-то переспрашивает, очевидно, не поверив «второму». Все четверо неожиданно напряглись, буравя глазами окружающую растительность.

Наконец, по рации пришла нужная команда. Парень с простреленной задницей и тот, который был «целым», подхватили под руки раненного в спину, кинули его «ППШ» четвертому «исполнителю», быстро потащили бойца в сторону Оби.

И тут Быков сделал первую ошибку.

Он забыл, что один из «первых» по-прежнему держит под прицелом предполагаемое направление стрельбы по ним.

Непонятно: то ли он на самом деле увидел то, как Серега облегченно опустил голову на землю, или ему просто почудилось движение, но он мгновенно открыл огонь. К счастью, его мишенью стал тот самый белый мешок с мусором, который бывший тренер бросил между пластиковых «гиперпакетов» несколько дней назад.

Пули звучно вгрызались в белую пластиковую «плоть», не принося вреда никому.

Боец, наконец, понял, что ошибся, подобрал с моха лучевой ППШ, бросился догонять товарищей.

Быков выдержал паузу в несколько секунд, тоже двинулся следом.

Раненные и огорченные исполнители по пути к месту эвакуации запросто могли изрешетить любого, кто мог попасться им на пути.

В том числе и Игоря Касюка, который, по расчетам Сереги, мог находиться в направлении, в котором двинулись ЭТИ.

Процесс их отхода к реке нужно было проконтролировать.

Не смотря на ранения, все четверо двигались быстро. Конечно, не так быстро, как бывший легкоатлет и чемпион по кроссу, но все равно за две минуты от места покушения они ушли достаточно далеко. Быков едва не потерял след.

Но потом на глаза ему попалась капелька темной крови (пуля, скорее всего, зацепила легкое), потом — другая…. Направление отхода стало понятным.

Серега прикинул место, где должны были выйти на берег «исполнители», побежал по дуге, чтобы быть на месте раньше их.

Он и успел раньше, но только на пару минут.

Бывший тренер занял позицию под корнем вывернутой ветром сосны, навел прицел на тех, кто сидел в лодке.

«Исполнителей» уже ждали.

Двое крепышей выскочили из красивого и дорогого катера, легко подхватили раненого в спину, на руках подняли его на борт.

Остальные столкнули судно в воду, заскочили в него сами.

Взревел мощный мотор, унося «исполнителей» к противоположному берегу Оби.

Серега повернул стволом, чтобы посмотреть, куда они уплывают.

На лодке неожиданно произошло резкое движение, корма катера ощетинилась дулами автоматов, которые яростно стали плеваться в сторону Быкова свинцом и огнем. Вероятно, произошло то, о чем Серега и подумать не мог: его выдал блеск снайперского прицела.

В корень над головой с треском впились несколько пуль, щепки с шипением полетели в лицо бывшего тренера. Он машинально дернул головой, в этот миг его плеча на мгновение коснулась фиолетовая молния, образовавшаяся в руках одного их «исполнителей».

Ощущение было такое, что к плечу приложили раскаленный утюг.

Быков взвыл от боли, перекатился в глубину ямы. Он осторожно потрогал дымящуюся дыру в одежде. Крови не было.

«Хорошо, что не в голову!» — Подумал он. — «Иначе мозги уже кипели бы».

Серега хотел было выглянуть и посмотреть, что делают «исполнители», но передумал. Он переполз метров на тридцать в сторону, осторожно выглянул из-за зарослей какого-то колючего кустарника.

И вовремя.

Катер сделал уже большой круг и теперь возвращался к тому месту, откуда отчалил всего несколько минут назад.

Похоже, с ним решили-таки «поквитаться» за то, что он сорвал их «мероприятие».

Нос моторной лодки был похож на голову статуи Свободы: из него во все стороны торчало оружие.

«Если они начнут на меня охотиться, то или меня поймают, или кого-нибудь случайно подвернувшегося угробят. — Лихорадочно думал Быков. — А потом доложат, что так, мол, и так: догнали, наказали…. Не-ет. Так не пойдет!»

Серега переполз еще немного правее, прицелился в двигатель катера сбоку. Автомат плюнул свинцом, пуля отрикошетила от воды в полуметре от кормы.

Его заметили, снова начали стрельбу.

«Так…. Почему промазал? — Думал Быков, в очередной раз отползая в сторону, на позицию, которую он приметил заранее. — Причина первая: не учел скорость катера. Причина вторая — забыл, что вода «скрадывает» расстояние. Надо это исправить».

Он выглянул, быстро прицелился, выстрелил в двигатель. Мотор продолжал работать, как и прежде, хотя было видно, что Серега в него попал.

Быков нашел ложбинку, быстро переполз в другое место. Выглянул, дважды поразил двигатель лодки.

Лодочный мотор в последний раз рявкнул и захлебнулся — метрах в семидесяти от берега. Катер по инерции прошел еще несколько метров и остановился. Его стало ощутимо сносить вниз.

«Исполнители» — это было хорошо видно — стали совещаться. Плыть «вручную» было нельзя. Невидимый стрелок всех мог перестрелять в воде.

Повернули обратно, к левому берегу Оби.

Откуда-то появились весла, парни дружно навалились на них….

Примерно через полчаса, когда «исполнители» почти достигли противоположного берега, с крутого яра что-то быстро-быстро захлопало.

Серега прильнул к оптике. Живых в катере больше не было, он свободно дрейфовал вниз по течению.

У бывшего тренера по коде «прошел мороз». Такого финала он не ожидал. «Паук ужалил паука» — вертелось у него на языке, но вслух эти слова язык говорить отказывался. Быков перехватил автомат и, пригнувшись, небыстро побежал в сторону «точки», где его уже должен был ждать Игорь.

Касюк мельком глянул на Серегу, выглядывающего из зарослей, незаметно осмотрелся по сторонам, мотнул головой, приглашая в машину.

— Где автомат? Выбросил? Или спрятал? — Доброжелательно, но вместе с тем требовательно спросил он друга. Быков кивнул.

— Ага…. Разобрал на части и выбросил. Пока бежал. А ты откуда про автомат знаешь? Видел? Или догадался?

— Догадался, конечно. Больно уж ты уверенно в засаду побежал. Да и на Волчий остров ты тоже, как я понимаю, неспроста плавал. Лодку тоже «выбросил»?

— Нет, лодка осталась на берегу. Не знаю, что теперь с ней. А мотор я бросить не смог — «жаба» задавила. Забрал с собой. Лежит теперь в гараже.

— Ладно, поехали…. — Он включил скорость, резко отпустил сцепление и потянув «ручник» на себя, развернулся почти на месте. Он добавил газа, «десятка» взвизгнула резиной по асфальту и рванулась к… пляжу.

— Что-то не так? — Явственно запаниковал Быков.

— Пока все «так»! — Отозвался Игорь. — Ты себя со стороны видел? Нет? А надо бы. С тобой можно доехать только до первого поста, где тебя за один только твой костюм минимум на «пятилетку» закроют.

Быков чертыхнулся: он совершенно забыл, что все еще не переодевался в «гражданку». Он стал быстро сдергивать с себя маскировочное тряпье, скоро остался в одних плавках.

Машина свернула в лес, проехала по проселку метров двести, остановилась.

Касюк вышел из машины, резво собрал все Серегины «снайперские» шмотки в его же сумку, туда же затолкал его старые ботинки. Он отнес сумку в лес, достал из кармана какой-то флакончик, побрызгал из него на сумку и на ее содержимое. После этого вынул коробок, чиркнул спичку и бросил ее на кучу шмутья.

Костерок занялся буквально за секунды….

Игорь сел в машину, не мешкая стал сдавать назад, выезжая обратно на шоссе.

На трассе он довольно долго глядел на полуголого Быкова, потом все-таки что-то решил для себя, вывернул руль, опять направляя машину в противоположную о города сторону.

— Едем купаться! — Пояснил он все еще недоумевающему Быкову, полулежащему на заднем сидении «Лады».

Вода была идеальной. Серега с Игорем отошли подальше от основного скопления людей, от души наплавались. Плечо у Быкова прилично жгло, но мышцы задеты не были — луч опалил только кожу. Касюк достал из аптечки бактерицидный лейкопластырь, не очень сноровисто прилепил его на Серегину ранку.

Теперь можно было ехать домой.

Серега переоделся в то, в чем утром он вышел из дома — в брюки и рубашку с коротким рукавом; перебрался за переднее сиденье.

На посту ГИБДД их остановили.

Двое патрульных в бронежилетах и с автоматами, как показалось Быкову, слишком пристально посмотрели на двоих мужчин в легковой машине; один из «гайцов» сделал незаметный жест рукой, после чего к «десятке» подошел третий — упитанный розовощекий капитан без автомата, но тоже в бронежилете.

Он подошел совсем близко, заглянул в машину, пристально посмотрел на Серегу, но особенно — на Игоря.

— Ну, как побегалось, пострелялось? — Неожиданно спросил он, буквально буравя глазами Касюка.

У Сереги полезли на лоб глаза.

— Да никак! — Совершенно спокойно ответил Касюк. — Мы в пейнтбол не играем. Возраст не тот…. Да и вообще…. — Он демонстративно отвернулся, чтобы достать свою пенсионную корочку.

Капитан отошел от машины, махнул рукой. Его жест продублировал жезлом «гаишник» — проезжайте!

Метров через сто после поста Игорь снисходительно посмотрел на посеревшего от страха Серегу, насмешливо сказал:

— А ты — дыши, дыши! А задохнешься, мне, что, тебе потом искусственное дыхание изо рта в рот тебе делать?

— Как ты догадался ввернуть про пейнтбол? — Спросил Быков. — Или что-то знаешь?

— Да есть там недалеко площадка, где молодежь дурачится, стреляя друг в друга шариками с желатином. Я все это видел. Вот и сообразил.

— Ты думаешь, он про пейнтбол спрашивал?

— Думаю, что нет. Есть такой провокационный прием у ментов. Задают «двойной» вопрос и смотрят реакцию человека. Если человек не при чем, то извинятся, или скажут, что просто пошутили. А если за человеком «хвост», он им обязательно «вильнет». Ты же «вильнул»?

— Ну, вообще-то да. Да я и щас все еще «виляю», как ты выразился. А что делать-то?

— Ничего! Вот для этого у тебя и друзья — чтобы помогать тебе в сложных ситуациях.

— Ладно…. Убедил…. Поехали к Мише, а то наш третий друг, наверное, с ума скоро сойдет от неизвестности. Ты ему не звонил?

— Нет. Ты же все время был рядом со мной, видел, что — нет. Да и опасно это — звонить. Видел, какие «волки» на посту стоят? Думаешь, это спроста? Нет? Вот и я так не думаю, что неспроста. Если операция была хорошо подготовлена, ОНИ отслеживали все звонки с мобильных из района обкомовских дач. Тем более что звонков этих — раз-два, — и обчелся!

Быков кивнул головой, соглашаясь с доводами Игоря. Он-то давно бы позвонил Мише….

Адвокат вызвонился сам. Касюк с Серегой подъехали к Нарымскому скверу, запарковали Игорево «точило» под развесистым деревом у тыльной стороны цирка, стали дожидаться Михаила.

Миша приехал минут через десять, его лицо было живым воплощением неутоленного любопытства и переполнившего его нетерпения.

— Ну, рассказывайте! — Выпалил он, едва его могучее тело коснулось сиденья белого пластмассового стула, надсадно застонавшего от предельного веса.

Друзья рассказали Певзнеру все, включая историю с поездкой на Волчий остров за автоматом, и деньги, превратившиеся в пыль в острых зубах лесных зверьков.

Михаил откинулся назад, закинул могучую ручищу на затылок, несколько раз помассировал толстыми пальцами основание черепа.

— Молодец, Игорь! — Похвалил он Касюка. — Твой «ход» с пейнтболом дорогого стоит. Особенной в такой ситуации. Капитан, говоришь, был на посту? Может, вам и померещилось все с испугу — менты часто проводят там «облавы». Но все равно классно!

А я тоже ИХ видел! — Неожиданно сказал он. Он сделал паузу, внимательно наблюдая реакцию своих товарищей. — Перед тем, как занять позицию, с которой было бы хорошо видно все, что происходит на перекрестке, я вспомнил, что Игорь говорил про дорогие черные джипы, которые он видел на берегу в прошлую субботу. Стал осматриваться. Недалеко от перекрестка, рядом с фирменным магазином «Пьянкофф» заметил внедорожник, подходящий под описанный Игорем. Я встал на машине на противоположной стороне дороги, незаметно наблюдал за двумя парнями, которые сидели в джипе.

Когда проехала машина губернатора, один их них поднес к губам предмет, похожий на рацию, и что-то сказал в нее — всего одно ли два слова. После этого машина сразу же развернулась и уехала в сторону ДК Кирова….

— Слышь, Миш! — Спросил Быков. — А что это за самолет летал все утро надо мной?

— А ты разве не знаешь?

— Нет! Да откуда?

— Весь город, наверное, уже знает. Сегодня — юбилей Новосибирского городского аэропорта. То ли шестьдесят, то ли семьдесят лет. На аэродроме — большой праздник. Куча народу. Организаторы «заказали» настоящий боевой истребитель. Он и летал все утро над аэродромом. А почему ты спросил?

— Да я ели бы не этот самолет, меня, возможно, с вами не было бы. Я же подгадывал время так, чтобы стрелять в тот момент, когда истребитель пролетает прямо над головой. Он ревет так, что не то, что выстрела — взрыва ядерной бомбы не услышишь.

Игорь и Михаил громко засмеялись.

Они попрощались, но договорились, что встретятся завтра вечером, в Центральном парке, и еще раз все обмозгуют.

Вечером Александр Александрович получил по электронной почте долгожданное письмо. Быков рассказывал, как все происходило, а напоследок задавал вопрос, интересовался, как Сан Саныч думает: нужно ли ждать повторного «мероприятия»? А если нужно, то — когда?

Финансовый гений дважды, не упуская ни единой мелочи, перечитал обширное послание-отчет Сереги, надолго задумался, поглаживая пальцами мягкий цилиндрик «Парламента».

Чтобы понять логику оппонента, нужно на какое-то время «стать» им.

Слемзон постарался представить, как бы думал он, оказавшись на месте заказчиков «мероприятия».

На первый взгляд, все было довольно просто. Те, которые задумывали «акцию», провернули очень большую работу, проделали серьезную подготовку. Учли все, что можно только учесть, включая случайный фактор в виде парочки совокупляющихся индивидуумов на месте «работы» спецгруппы.

Успех должен был быть стопроцентным.

Но неожиданно «мероприятие» срывается.

Первый вопрос, который возникает: кто? Кто, как узнал, и кто помешал?

Спецслужбы отпадают сразу. Методы их «работы» иные: толпа в масках, мордами в землю, «всем лежать, иначе стреляю!». То есть силовой вариант решения вопроса. Чтобы сразу и навсегда отбить любое желание к сопротивлению.

Служба собственной безопасности губернатора?

Возможно. Но эти никогда не «подставили» бы машину с главой области под дула автоматов, что, судя по всему, все же имело место в «нашем» случае.

Остается последнее. За действующим губернатором стоят очень влиятельные силы, которым оказалось по силам не только «расколоть» заговор, но и предотвратить его, не убив ни одного его участника, что можно расценивать как предупреждение: смотрите, мы о вас знаем все, но не трогаем исполнителей, потому что они нам не опасны. Мы заранее знаем о каждом вашем шаге и поэтому не боимся вас.

Но если вы будете упорствовать в своих намерениях, мы возьмемся за вас всерьез.

«Да, именно так думал бы я, оказавшись на месте заказчиков «мероприятия». — Размышлял финансист, прикуривая очередную сигарету. — Возможно, такую же логическую цепочку построят и те, кто стоял за всем этим хорошо срежиссированным «спектаклем».

Но тогда ОНИ, как люди острожные и неглупые, не зная, что за сила противостоит им, не скоро попытаются повторить осуществить задуманное ими «смещение». Или отменят «акцию» вовсе, постараются найти иной способ воздействия на ситуацию.

Утром Быков, как обычно проверял электронную почту. К его удивлению, был там и ответ на его вопрос Сан Санычу (обычно финансист вдумчиво и долго вынашивал свои рекомендации). Письмо было коротким и понятным. «Повторных «мероприятий» не будет». — Значилось в электронном сообщении. — «Можешь бегать где попало и дальше». Вторая часть письма явно была «камнем» в его «огород», но, как говориться, из песни слова не выкинешь.

…Вечер выдался очень теплым. В Центральном парке в это время суток было очень много людей, причем не только молодежи. Михаил, Игорь и Серега оккупировали столик под темно-зеленым кленом, неторопливо закусывали кириешками и чипсам оранжевое пиво в больших стеклянных кружках. Громко играла музыка, на сцене молодая женщина приятным голосом исполняла хит восьмидесятых — «Лето, ах лето!». Когда она закончила, ей вяло поаплодировали.

Тут же к микрофону подошел конферансье и сказал: «А теперь, дорогие новосибирцы, для вас споет губернатор области Виктор Александрович Толоконский!».

Народ зааплодировал громче, люди со всех сторон парка потянулись к эстраде.

Голос у губернатора был негромкий, но приятный. Такой хорошо слушать в задушевной компании, под гитару.

Или в парке, теплым летним вечером.

Друзьям принесли еще по кружечке пива.

«Ну, за губернатора!» — «булдаковским» голосом сказал бывший тренер. Михаил, Игорь и Серега сдвинули кружки на столом. Стекло глухо звякнуло, несколько капель пива упало на брюки Быкова. Он смахнул жидкость на асфальт, виновато улыбнулся.

Ему этот вечер омрачить не могло ни что.

— Две баночки «Балтики», третий номер, пожалуйста! — Роман сложенной вдвое соткой ткнул в сторону именно той синей баночки, которую хотел купить; положил желтенькую бумажку на прилавок. Киоск был тот же, что и несколько месяцев назад, когда Роман «попал в историю». Даже девушка-продавщица, кажется, была та же. Она как обычно, ничего не ответила, заученными движениями отсчитала Чаркину сдачу, нажала на кнопку, отпирающую электромагнитный замок стеклянного холодильника, достала и подала две баночки «Балтики».

Бывший десантник вышел на улицу, подцепил ногтем алюминиевое колечко, вдавил образовавшийся овальный кусочек крышки внутрь банки, вторую баночку затолкал в брючный карман. Она приятно захолодила ногу.

На улице было тепло. Он отошел немного в сторону от круглосуточного магазинчика, сделал пару глотков из баночки, посмаковал прохладный комочек пива, прокатившийся внутрь, запрокинул голову, чтобы посмотреть на бездонное летнее небо, густо унизанное алмазными гвоздиками звезд.

Неожиданно его внимание привлек какой-то шум. Чаркин осторожно, стараясь не выходить на освещенное пространство, двинулся на источник шума.

В «той самой» подворотне опять кого-то грабили. «Дежа вю» — подумал Роман, подходя поближе. Трое парней остановили четвертого — щуплого молодого человека. Они бесцеремонно вывернули ему карманы, вытащили кошелек, отобрали мобильник, сняли с руки часы. Один из парней ухватил щуплого за руку, намереваясь снять перстень. Кольцо, судя по всему, сидело плотно, не снималось. Парню стало больно, он громко закричал. Один из парней без предупреждения ударил щуплого в солнечное сплетение. Тот согнулся и повалился вперед. Двое других подняли его за руки, третий несколько раз ударил щуплого рукой в живот, потом, с разбега — ногой. Щуплый захрипел. Его отпустили, он мешком свалился на асфальт.

Роман разжал, наконец, сжатые до побеления в суставах кулаки, судорожно глотнул из банки.

Парни наклонились в лежащему, долго возились, снимая перстень. Напоследок один из них разбежался и пнул по ребрам щуплого, начавшего подавать признаки жизни.

Роман мог бы, как курят, раскидать всех троих грабителей.

Он несколько раз едва удержался от того, чтобы не вмешаться. Но урок, полученный им несколько месяцев назад, не прошел даром. Бывший десантник допил свое пиво, не удержался, смачно плюнул на землю, выражая таким образом и свое отношение к происходящему, и к тому, что могло последовать за тем, если бы он все-таки вмешался и помог щуплому, когда того били и грабили. Под мощными ногами бывшего самбиста громко хрустнула раздавленная им жестяная банка.

Избитый паренек повернул на звук голову, заметил Романа, хотел что-то сказать, может быть, попросить о помощи.

Но не успел.

Последнее, что он увидел, была спина человека, быстро удалявшегося в темноту.

Content

Сергей Баталов
Домик лесника

Глава 1. Шестерня правосудия

Глава 2. Боковой удар

Глава 3. «Друг медведя»

Глава 4. «Синдром камеры»

Глава 5. Новосибирск — столица?

Глава 6. Стратегия экономического развития

Глава 7. «Домик лесника»

Глава 8. Засада

Глава 9. Волчий остров — год спустя

Глава 10. Есть только МИГ — за него и держись!