Надежда Волгина

Обаятельный наглец

Глава 1

Михаил

— Михайло, как брат?

— Лучше, Сергеич, спасибо! Состояние тяжелое, но стабильное. И прогнозы врачи дают оптимистичные.

Как только позвонила жена брата, Светлана, и сообщила, что тот попал в аварию, так Михаил все бросил и прилетел в Норильск. Случилось это три дня назад. Два дня брат находился в коме, и врачи усиленно боролись за его жизнь. Сейчас утверждают, что угроза жизни миновала, хоть и оправится от черепно-мозговой травмы брат не скоро. Но даже этому Михаил был рад. Потерять единственного брата — о таком было даже страшно подумать. И пусть видел он того не часто, но роднее него не было человека.

— Давай! За здоровье твоего брата! — поднял заместителя губернатора рюмку. — Пусть здравствует на радость нам всем. Парень он хороший, хоть и не в пример тебе.

Развивать эту тему Михаил не стал. Брата своего любил нежно. Да и этого сурового мужчину, что сидел сейчас напротив него за богато накрытым столом в пустом зале ресторана, тоже. Сергеича он знал еще со времен своего становления, и помог тот ему здорово. Вот и не упустил возможности встретиться и посидеть по-дружески, раз в кои-то веке выбрался сюда из столицы.

— Отличный ты мужик, Михаил, — еще через какое-то время и пару рюмок рука заместителя губернатора хлопнула по столу не хуже той кувалды, — но как руководитель слишком беспечен.

— В каком смысле Сергеич? — хохотнул Михаил.

Давненько он так не набирался. Но в компании Сергеича по-другому не получалось. Пить тот был горазд и отказы не принимались.

— Ну вот вроде руководишь такой махиной. Магнатище, можно сказать! А что у тебя под носом творится и не знаешь.

— Ты это о чем, Сергеич? — нахмурился Михаил, заставляя крутиться шестеренки в голове. Правда, подчинялись те плохо, скорее вяло ворочались, а не крутились.

— Да я все о том же, — сыто и пьяно откинулся заместитель губернатора на спинку стула. — Чем выше человек поднимается по социальной лестнице, тем больше из него тянут его же подчиненные. Кругом коррупция и воровство, как ни крути. А тебя, поди, объегоривают еще как. Ты ж у нас где? Правильно — на самом верху этой лестницы, практически небожитель, — рассмеялся Сергеич.

— Сергеич, говори толком, к чему эти намеки?

— Так а я и не могу толком, ничего же не знаю. Но вот ты сам на какой-нибудь из своих объектов давно выезжал? Хоть знаешь, что там творится?

— А зачем мне это? Работы идут. Если какие-то нестыковки, требующие моего вмешательства, мне сразу же докладывают. У меня целый штат серьезных и уполномоченных людей…

— Стоп, Михайло! Хочешь, докажу тебе твою несостоятельность? — облокотился губернатор на стол и вперил в него слегка мутноватый взгляд.

— Ну попробуй, — усмехнулся Михаил.

— Ты хоть знаешь, что совсем рядом с Норильском есть нефтяной поселок, в пару десятков домов, — и он назвал его, — где установлены именно твои вышки?

Михаил напряг память, но о таком поселке даже не вспомнил. Первый раз о таком слышал. Но виду не подал, а лишь напустил на себя задумчивости.

— Ну и?.. Что ты хочешь этим сказать?

— А только то, друг мой, что постепенно все выходит из-под контроля, стоит нам только возомнить себя всемогущими.

Вот же, философ чертов! Михаил едва сдержал смех, но весь остаток вечера почему-то только об этом поселке и думал. И как случилось, что он понятия не имеет о его существовании? Нонсенс.

Думал он об этом и по пути в гостиницу. И надумал.

— Вели, чтобы приготовили вертолет, — позвонил и дал распоряжение.

— Когда, Михаил Евгеньевич?

— Сейчас.

— Погода вроде нелетная…

Лил дождь, но для осени это нормально.

— Ты хочешь сказать, что в дождь никто никуда не летает? И люди добираются на оленях?! — распалялся он все сильнее. — Чтобы через полчаса вертолет был готов! Я еду! — и отключился.

Совсем от рук отбились — в дождь они не летают.

Водитель развернул машину, и через двадцать минут они уже подъезжали к вертолетной площадке.

— Куда летим, Михаил Евгеньевич? — встретил его с зонтом один из работников службы безопасности, что сопровождали его в Норильск.

— Не летим, а лечу, — и назвал тот самый поселок.

— Мне по уставу не положено отпускать вас одного.

— Ладно, ты тоже летишь.

Спорить с ним себе дороже. Гучков — начальник службы безопасности потом устроит ему кузькину мать, за то что расхолаживает его сотрудников.

— А что мы там будем делать? — задал новый вопрос охранник.

— Инспектировать, — и совершенно не по-деловому икнул. Это же надо было так надраться!

Еще через час жуткой болтанки в небе вертолет приземлился на подобие площадки того самого поселка. Силуэты нефтяных вышек Михаил разглядел издалека.

— Куда дальше, Михаил Евгеньевич?

— В гостиницу.

Нет, ну право-слово, не являться же с личной инспекцией среди ночи! Кого там инспектировать — северных крыс? Или тут такие не водятся? Да и черт с ними!

— Вряд ли здесь есть гостиница, — проорал охранник, пытаясь перекричать шум пропеллера и завывание ветра.

Слава богу, ледяной дождь перестал хлестать в лицо. И как тут люди живут только!

— Тогда, найди мне постоялый двор! — гаркнул Михаил.

Совсем страх потеряли — перестали подчиняться приказам.

Охранник отправился искать жилье на ночь глядя, а сам Михаил разговорился со сторожем, охраняющим площадку. И как выяснилось, офис-то его местный совсем рядом. До него рукой подать. А почему бы ему не прогуляться туда прямо сейчас? Ну и что, что ночь. Осмотрится, так сказать, на местности, чтобы завтра быть более подкованным.

Ника

— Ника! Возьми с собой Машку, мне так будет спокойнее.

— Хорошо, мам. Надеюсь, она меня не изуродует, — пробормотала уже самой себе.

И где эта полосатая коза? Опять в каком-нибудь портале прячется?

— Маша. Маша… — позвала, а в ответ тишина, лишь мама закашлялась в соседней комнате.

Но там Машки точно нет. Мама говорит, она вообще не любит ту комнату.

— Маша, Маша, Маша…

Послышался едва уловимый шорох, но Ника быстро вычислила место засады партизанки. Прячется на шкафу. И как ее оттуда доставать? А вон и ярко-зеленый глаз показался из-за коробки с елочными игрушками.

— Машуля, иди ко мне, — ласково так поманила Ника кошку, но та даже ухом не повела.

Эта кошка жила у них уже шесть лет. Мама подобрала ее лохматым плюющимся комочком, прячущимся за мусоропроводом, когда только переехала в поселок и получила эту квартиру. Из котенка выросла небольшая и очень свирепая тигрица. Никого к себе не подпускала, могла и изуродовать, если кому-то взбредет в голову шальная мысль погладить ее. Разве что маму терпела, да Нику вот еще, как особу, приближенную к фаворитке императрицы. Как вы понимаете, императрицей и полновластной хозяйкой в доме кошка считала себя.

Ника сбегала на кухню за кусочком салями — очень Машка любила это лакомство. Им и решила приманивать.

— А смотри, что у меня есть, — показала партизанке кусочек колбасы. — Хочешь? Иди и возьми, — опустилась на краешек дивана, демонстративно помахивая колбаской в воздухе.

Сработало, и кошка мягко спрыгнула со шкафа, а потом крадучись приблизилась к Нике и выхватила колбасу. А вот дальше пришлось действовать быстро. Пока злюка жрала лакомство, Ника принесла из коридора корзину и ловко засунула туда кошку. Осталось зафиксировать крышку и все — заяц в силках. Только никакой Машка не заяц, конечно, как бы мстить не надумала. Но тратить время еще и на эти размышления было некогда. Пора было мчаться на проходную, пока не закончилась смена. А потом начинается ее время, а вернее мамы — ночного сторожа, который внезапно слег с воспалением легких.

— Мам, я побежала. Машка со мной! — крикнула Ника из коридора.

— Дождевик надела?

Само собой, забыла. Схватив длинную непромокаемую накидку с вешалки и подцепив корзинку с рычащей в ней Машкой, Ника покинула квартиру.

Ну и холодрыга! А ведь только середина сентября. Ника застегнула доверху куртку, надела на голову капюшон, а потом то же проделала с дождевиком. Неприкрытыми остались только лицо и руки, но последние она засунула в карманы поглубже. Вернее, одну, в другой держала корзину.

Топать ей предстояло через размытое дождем поле, но ноги надежно защищали высокие резиновые сапоги на толстой байке внутри.

Отвыкла она от сурового Севера за годы жизни в Москве, изнеженной стала. Но ничего — вспомнит быстро. Да уже вспомнила. Все же выросла в самом суровом климатическом уголке нашей страны, с детства закалена ветрами, дождями, снегом и морозами. И преодолеть пару сотен метров по непогоде и бездорожью для нее раз плюнуть. Ведь так?

Ника уговаривала себя, шагая через поле, стараясь не обращать внимания, что в половине седьмого уже темно как ночью, что под ногами чавкает холодная черная жижа, что дождь хлещет в лицо, жаля кожу как рой мелких пчел… Все это ерунда, а маме нужна помощь. И кроме Ники никто ей больше не поможет.

Пока добралась до сторожки, практически окоченела. Нет, все-таки, шесть лет столичной жизни изменили ее сильнее, чем показалось сначала. Ну и к маме она впервые за эти годы приехала в сентябре — самом дождливом тут месяце в году. Да и до этого всего-то раз выбралась, летом. А так, мама к ней приезжала дважды в год — напитаться воздухом цивилизации, как выражалась сама, чтобы привезти его отголоски в их Тмутаракань.

Первым делом Ника выпустила уже орущую Машку. Та выгнула спину, распушила хвост, да как зыркнет на Нику. Ладно хоть не покусала, а сразу же юркнула за шкаф. И все же, с этой зверюгой было как-то спокойнее, чем одной посреди поля, с темнеющими за спиной силуэтами вышек. Ночью они напоминали огромных чудовищ.

Потом Ника сняла дождевик и повесила его сушиться. Отмыла от грязи сапоги и отправила туда же, под дождевик. И лишь потом поставила на плиту чайник, погрев какое-то время над огнем замерзшие пальцы.

Все! Теперь можно спокойно приступать к дежурству.

Дождь перестал, но ветер все продолжал завывать. Наверное, нагонит новую волну осадков, а пока навевал в мысли всякие страшилки.

И как мама только может тут работать? Ведь шесть лет назад она все бросила в городе и согласилась переехать в нефтяной поселок. С тех пор и работала посменно ночным сторожем за довольно приличное вознаграждение. Тут у всех были огромные зарплаты, раз даже сторожа себя обиженными не считали. Но раз уж хозяин всего этого — нефтяной магнат такой щедрый, то почему дороги-то в поселке не сделает нормальными? Сколько можно людям грязь месить?

Чайник закипел, и Ника заварила себе кружку крепкого чая, чтобы не уснуть. Днем поспать не получилось, и сейчас ее немного клонило в сон.

В сторожке имелся и видавший виды телевизор, который она включила, настроив звук погромче. Конечно же, ничего приличного, какое-нибудь киношко, найти не получилось. По всем аж трем каналам показывали какую-то политическую ерунду, которая ее мало интересовала. Но как фон сгодится, ладно. Да и она с собой прихватила планшет, куда загодя скачала фэнтези про драконов. Эх, любила она читать про этих крылатых тварей — страстных, огненных и ненасытных. Сама не заметила, как погрузилась в чтение с головой. И телевизор не отвлекал.

Однако примерно через час появилась помеха извне — в дверь громко постучали. При этом Ника очнулась от дремы. Ей-то казалось, что она продолжает читать, а книга уже давно лежала на коленях, тогда как сама она удобно сопела на спинке дивана.

— Кто?! — вложила она в голос побольше властности, приблизившись к двери.

Хоть и стало вдруг страшно.

На эту сторону выходило всего одно окошко, но из него не получилось разглядеть пришельца.

— Открывай, дед! Замерз как черт!..

Дед? Ну знаете ли!.. Это уже ни в какие ворота не вписывается. У этого мужика что, искаженное восприятие звуков — по голосу не понял, что она никакой не «дед»?

Михаил

Мобильному человеку, к чьим услугам всегда и любой транспорт, будь то собственный спортивный автомобиль или представительская машина с водителем, любое расстояние кажется пустяковым. И не только в городе, но и между городами, когда есть личный самолет.

Михаил об этом как-то раньше и не задумывался, пока не решил прогуляться до офиса в нефтяном поселке, о котором и знать не знал раньше.

Ночь, шквальный ледяной ветер, практически срывающий крыши домов, заставляющий дребезжать все, что только может дребезжать. Под ногами чавкающая грязь. Его обувь явно не предназначена для таких прогулок. Ноги разъезжаются, скользко до охренения. Да и одет он не по погоде, как понял Михаил через сотню метров. Даже трезветь начал, и собственная затея уже не казалась удачной. А когда ноги провалились в грязь по щиколотку, то и вовсе захотелось вернуться. Остановило разве что упрямство и то, что половина пути пройдена. Впереди уже просматривались огни базы, и до них казалось рукой подать.

Одет он был тоже не по погоде. И не правду говорят, что пьяному море по колено. Ничего подобного! Михаил уже не знал, куда засунуть собственные руки, чтобы так адски не леденели на ветру. Тонкая куртка тоже плохо справлялась со своей задачей, а точнее, не справлялась совсем. Продувало ее насквозь, и Михаилу казалось, что из него уже не только душу выдул этот проклятый ветер, но и все внутренности.

А когда на подходах к сторожке он поскользнулся и упал в грязь, то и вовсе проклял все на свете. Наверное, был бы трезвый, сил подняться в себе уже не нашел бы. А суровая доза алкоголя в крови все же притупляла ощущения. Но ругался Михаил как сапожник и сам себя не узнавал.

Куда поперся на ночь глядя? А главное, зачем? Вот уж поистине пьянство делает людей глупыми! Ну отсиделся бы в тепле до утра, глядишь, и погода бы стала ласковее и терпимее к людям. А теперь еще и держать ответ перед Гучковым, как школьнику перед директором. Ведь тому уже поди доложили об исчезновении босса без сопровождения.

От всех этих мыслей, а еще больше от собственного грязного и нелепого вида становилось даже смешно. Если бы не было так чертовски холодно.

Единственное окно сторожки призрачно-уютно светилось, даря надежду на тепло и сушку. Отчего-то представился дедок, что сидит на корточках возле печки и подкидывает туда дровишки. В какой-то момент Михаил даже почувствовал на лице жар этой самой печки. Как в далеком детстве, в деревне у бабушки. И бабушки уже давно нет, и дом ее снесли лет десять назад, а воспоминания остались на всю жизнь. Любил Михаил пацаном проводить у нее лето.

Дверь оказалась запертой. Ну что ж, все правильно, все необходимые меры предосторожности соблюдаются.

Михаил постучал и испытал боль в побелевших костяшках — рук он уже практически не чувствовал. Авантюрист херов!

В доме царила тишина, на его стук никто не отреагировал. Уснул этот дед, что ли. А ветер только усиливался — с крыльца его уже практически сдувало. В ушах свистело так, что больше ничего он уже и не слышал.

«Голова — в холоде, живот — в голоде, а ноги — в тепле» — вспомнилась пословица. Хрень собачья! Его голова замерзла так, что и до какого-нибудь менингита не далеко. И мысли всякие идиотские в нее лезут в таком состоянии.

Пришлось колотить в дверь ногой, потому как силы его уже были на исходе. До чертиков хотелось в тепло и какое-то время не двигаться, оттаивать.

Наконец, сторож соизволил продрать глаза и проблеять с той стороны:

— Кто?

Ишь какой! А в глазок посмотреть не с руки? Или совсем ослеп на старости лет?

— Открывай, дед! Замерз как черт!.. — проорал Михаил в попытке перекричать ветер.

Какое-то время ответом ему служила тишина, а потом раздалось не менее громкое:

— Шла бы ты, бабуля, по добру по здорову!.. Это охраняемый объект и всяким оборванкам ночью тут не место!

Офигеть! И никакой это не дед! Девка что ли?!

— Дверь открой, кому говорят! Начальство с проверкой явилось!

— Начальство по ночам в теплых постельках спит. Слушай… иди домой-ка ты, пока я не сообщила куда следует…

— Да открой ты дверь, ненормальная! Смерти моей хочешь? — уже практически взмолился Михаил, чувствуя как рискует погибнуть на этом ветру.

Ника

Черт! Как же лучше поступить? С одной стороны, хозяин и собаку не выгонит в такую погоду, с другой — а ну как пришелец окажется невменяемым, грабителем или, не дай бог, насильником. Какого… его вообще сюда занесло в такое время? Да еще и про проверку какую-то плетет!

Но и оставить замерзать кого бы то ни было Ника не смогла. Затолкав страх подальше, она отомкнула замок и приоткрыла дверь в попытке в щелочку разглядеть пришельца. И тут же ее буквально отбросило этой самой дверью — с такой силой та распахнулась, впуская внутрь холодный ветер и грязного с ног до головы огромного мужика.

Ну точно! Бомж-грабитель или бомж-насильник! — мелькнула в голове шальная мысль и тут же взгляд упал на «пугач» дяди Сережи — маминого сменщика. Дробовик, заряженный обычной солью. Когда-то дядя Сережа купил его больше для развлечения, но и с практической целью.

— Мухи — зло. Они летают и жужжат, как маленькие самолеты. Жрут твою еду, оставляя в ней личинки. Садятся на твое тело и трут своими мерзкими лапками. И скорость у них, как у истребителей. Гоняться за ними с мухобойками — не вариант. Но теперь у меня есть кое-что получше, что убивает мух наповал. Буду устраивать мушиное побоище, пока не отважу их отсюда.

С тех пор дробовик тут и поселился, а мух и правда стало намного меньше.

Еще раньше, чем успела схватить оружие, Ника помолилась, чтобы то было заряжено.

Дальше все происходило стремительно. Двигал ею страх, что вытеснил все остальные чувства и мысли. Перед собой она видела зло, от которого нужно было если не избавиться, то хоть нейтрализовать его. Тем самым она обезопасит себя.

Когда мужик повернулся к ней со словами:

— Ты что творишь, идиотка… — договорить у него не получилось, потому что Ника пальнула в него из дробовика.

Не успело рассеяться облако солевой пыли, как она заметила тень, метнувшуюся со шкафа, а в следующий момент небольшая комната наполнилась страшными воплями, а мужик закрутился на месте, размахивая руками и пытаясь отодрать от своего лица Машку.

И тут на Нику снизошло озарение, что если она сейчас же что-то не предпримет, то полосатая защитница или убьет бомжа, или сильно покалечит. Ее и саму трясло мелкой дрожью, а он все продолжал орать как резанный и крутиться.

— Стоять! Замрите! — гаркнула она так, что не только его перекричала и заставила остановиться, но и стены сторожки, кажется, дрогнули. А когти Машки тоже, по всей видимости, сжались от страха или шока, и та отвалилась от лица бомжа.

Машка тут же шмыгнула под шкаф, а Ника невольно зажмурилась. И лишь через пару секунд рискнула приоткрыть один глаз, ожидая увидеть на месте мужского лица кровавое месиво.

Все оказалось не так страшно. Царапины на лице, конечно, были и местами довольно глубокие, особенно на шее. Но кровь не текла, разве что выступала кое-где капельками, что уже являлось хорошим признаком. А вот с глазами дело обстояло хуже, и вина в том была не Машкина. Видно, соль из дробовика попала ему в глаза, и теперь из них безостановочно текли слезы, а сам мужик не мог их приоткрыть, как ни старался. Фу! Какой же он мерзкий! Грязный с ног до головы. У него даже в волосах грязь. И где только валялся?

— Ты меня ослепила, идиотка! — прорычал он и прижал пальцы к глазам.

— От соли еще никто не ослеп, — пробормотала Ника и на всякий случай добавила: — кажется… Идемте, — направилась в сторону ванной. Нужно было его умыть как следует, а потом обработать раны, хоть и касаться его было противно.

— Куда?! — заорал он совсем дурным голосом и завертел головой по сторонам. — Я же ничего не вижу.

Пришлось перебороть брезгливость и взять его за руку.

В ванной Ника довольно бесцеремонно заставила его склонить над раковиной голову и принялась отмывать теплой водой его лицо от грязи, соли и крови. Противно было касаться его кожи, но об этом она старалась не думать. Как и не слышать того, как он приглушенно постанывал. Понятно, что больно, и радует, что не блеет в голос. А еще от него разило спиртным, отчего Нику уже подташнивало. Алкаш, бомж и идиот! Дернул черт его прогуляться до базы именно в ее смену!

Сунув мужику в руки полотенце, Ника скомандовала:

— Идите за мной, нужно обработать раны…

Сама быстро вернулась в комнату, слыша его шаги за спиной. Нельзя поворачиваться к врагу спиной. Оставалось надеяться, что он ничем не огреет ее по голове. Хотя, зачем это ему? Он сейчас явно не в том состоянии, когда насилуют. И выносить отсюда нечего, разве что кроме дробовика дяди Сережи. Кстати, о птичках! Пока бомж не заявился в комнату, она быстро спрятала оружие под стол.

— Сюда, — указала она на стул и полезла за аптечкой, невольно подметив, что глаза у него хоть и красные и припухшие от соли, но необычного синего цвета.

— Что за зверь у тебя тут? — раздался его уже спокойный голос, и Ника выглянула из-за дверцы шкафа.

Мужик сидел на стуле и продолжал прижимать полотенце к лицу. Сейчас Ника обратила внимание и на то, что стрижка у него довольно стильная, чего не заметила раньше. Да и не мудрено — он же был лохматый как черт. А еще грязный. Сейчас хоть цвет волос проявился — темно-каштановый. Странный какой-то бомж. Пьяный, со стильной стрижкой, пахнет явно дорогим парфюмом, как уловила в ванной даже через алкогольную вонь, и одет довольно дорого. Откуда он такой взялся и где валялся, прежде чем припереться сюда?

— Кошка моя, — ответила, взяла вату с антисептиком и закрыла шкаф.

— Такая же дикая, как хозяйка.

— От дикого слышу, — выхватила она полотенце из его рук, чем заставила поморщиться. Поделом, если больно, будет держать язык за зубами. — Я вас в гости не звала, — щедро смочила она тампон антисептиком и припечатала к первой попавшейся царапине.

Не так страшно все, как могло показаться сначала. Прямо царапин всего пара штук. Чуть больше следов от когтей, где Машка впивалась в его кожу. Они и кровоточили сильнее. Но заживут быстро и на внешности его это не отразится никак. Хм… гладко выбрит, однако. Может он никакой и не бомж. Да и какая разница! Хрен редьки не слаще — и его в любом случае сюда не звали.

Мужик сидел с закрытыми глазами, чему Ника даже рада была. Совершенно не хотелось, чтобы он еще рассматривал ее, когда она так близко. Да и пора заканчивать разводить лазарет. Раны обработаны, жить будет.

В тот момент, когда она складывала все в шкаф, дверь в сторожку распахнулась, и на пороге появились два амбала.

— Где он? — пробасил один из них, глядя на Нику глазами-сканерами.

— Кто? — испуганно пискнула.

Господи, ей так страшно не было, даже когда стреляла в бомжа.

— Казанцев…

— А кто это?

Второй амбал молча обошел ее, и Ника невольно проследила за ним взглядом, выглядывая из-за дверцы шкафа. От страха она словно приросла к полу и не могла сдвинуться с места.

А бомж, тем временем, мирно посапывал, удобно устроив голову на столе.

— Михаил Евгеньевич, проснитесь, — со всем почтением тронул амбал бомжа за плечо, и тот недовольно отмахнулся. — Михаил Евгеньевич, надо ехать…

Тот разлепил глаза, и Ника в который раз убедилась, что они у него ярко-синие.

Михаил Евгеньевич? И столько почтения в голосе. Сдается ей, что это точно не бомж.

На нее никто не обращал внимания, и она этому была даже рада. Стояла себе тихо как мышка, прячась в шкафу и терпеливо ждала, когда мужик поднимется со стула и пошатываясь, поддерживаемый амбалом, направится к двери. И все же, поравнявшись с ней, он остановился и произнес:

— С тобой мы еще побеседуем.

Ничего лучше, чем затравленно кивнуть, Ника не придумала. Выдохнула, когда трое пришельцев покинули сторожку, и на цыпочках просеменила к двери. От крыльца отъезжал огромный черный внедорожник, разбрызгивая грязь во все стороны. Вот тебе и бомж!

Глава 2

Михаил

Звонок мобильного врывался в сонное сознание надоедливо и долго, пока Михаил не заставил себя проснуться и не нащупал взглядом свой телефон на обшарпанной тумбочке рядом с кроватью.

— Алло, — прохрипел в трубку, едва разлепив спекшиеся губы.

Пить хотелось нестерпимо, и совсем рядом с кроватью, на колченогом столе он разглядел графин с водой, что показался ему в эту минуту манной небесной. Но до него еще предстояло дойти. И сложнее всего было заставить себя встать.

— Миха, ты что творишь! — взревела у уха трубка, и Михаилу пришлось отодвинуть ту подальше, чтобы не лопнула голова.

— Витя, полегче, не ори… — переключил он телефон на громкую связь и положил на стол, до которого все же доковылял по пыльному и холодному полу.

Осталось не расплескать всю воду, которая ну никак не хотела попадать в стакан. Тогда Михаил плюнул и припал прямо к графину.

— Ты почему нарушил режим сопровождения и удрал от ребят? Да еще и пьяный в стельку! Почему отключил мобилу? Нафига вообще поперся в этот поселок?..

Пока Гучков монотонным голосом перечислял все его грехи, удалось-таки утолить жажду. И сразу же закружилась голова, и Михаил поспешил вернуться в кровать.

— Выпили со старым другом и тот взял меня на слабо. Телефон разрядился, — вспомнил, что случилось это еще в вертолете. Как он вообще не потерял тот, когда вываливался в ледяной грязи? — Вить, успокойся. Я жив, здоров… Только, где я?

Он осмотрел комнату, в которой кроме узкой кровати, тумбочки, покосившегося шкафа и такого же стола больше ничего не имелось. Кругом царило какое-то запустение, словно в комнате лет сто никто не обитал. С углов свисала паутина, и окно было покрыто столетней пылью, как и пол, и все остальные поверхности. Разве что постельное белье выглядело вполне чистым и свежим, да вода в графине показалась Михаилу райским нектаром. Хотя, наверное, выпей он сейчас из лужи, вряд ли почувствовал разницу.

Прежде чем ответить, начальник службы безопасности басисто рассмеялся.

— В клоповнике ты, Миха, в общаге вахтовиков. Помнишь, что такое общага?

— Смутно, — ответил, откидываясь на подушку.

Общая кухня с вечно полным и воняющем мусорным ведром. Один туалет на этаж в конце коридора, грязный и пахнущий хлоркой. Рядом душевая со сломанными кранами… Да, оказывается, он это помнил с далеких студенческих времен.

— Извини, но гостиницы в твоем поселке нет, и на постой никто не пускает. Хорошо, ребята хоть про общагу узнали. И ты не ответил на вопрос — зачем туда поперся на ночь глядя и в непогоду? Кстати, ты в курсе, что у вас там штормовое предупреждение на три дня вперед, и вылететь обратно ты сможешь не раньше, чем утихнет шквальный ветер?

— Черт! — выругался Михаил. Вот и расплата за глупость.

Это он попал, конечно, оставалось радоваться, что хоть связь есть. Как-то не учел он, что находится в богом забытом месте, на краю земли. Черт! Как же паршиво… И события прошедшей ночи постепенно всплывали в памяти.

Кажется, его вчера подстрелила какая-то пигалица, на его же объекте. Кстати, что она вообще там делала ночью? А еще пыталась изуродовать дикая кошка. Или не пыталась? Зеркало тут, вообще, есть, в этом отстойнике?!

Зеркала не было, как показал беглый осмотр. И где его одежда? Не в трусах же он сюда пришел. Только вот эту часть ночи уже вспомнить не получилось.

— Вить, пришли мне всю инфу про этот объект, — попросил Михаил и поморщился от нового приступа боли, прострелившего голову. — Особенно интересует…

И он вкратце рассказал о девушке, которая почему-то дежурила вместо ночного сторожа, не вдаваясь в подробности, конечно. Да и подробности начальнику СБ уже и без него доложили.

— Узнай про нее как можно больше, все, что сможешь. Вплоть до того, какое нижнее белье предпочитает. И как можно быстрее.

— К обеду жди досье. А пока, давай, приводи себя в порядок. Постараюсь еще решить вопрос твоей транспортировки в цивилизацию.

После разговора с Гучковым Михаил снова припал к графину с водой, чувствуя, как на этот раз вода растекается живительной влагой по внутренностям и хоть частично возвращает утраченную бодрость. А потом позвонил Светлане — жене брата, предупредить, что на какое-то время задержится по делам, и справиться о состоянии брата. Собственно, там пока никаких перемен не наблюдалось — брат все еще был в коме. Да и врачи сказали, что с неделю точно выводить его из нее не будут. Главное, что состояние было стабильным, и хуже Андрюхе не становилось.

Одежду свою Михаил нашел в шкафу, аккуратно развешенную на плечиках и совершенно непригодную к носке. Вся заляпанная грязью выглядела выглядела та, мягко говоря, не очень. А еще дико хотелось в душ. Полотенце хоть можно раздобыть здесь? Или это тоже из области фантастики, как и приличные условия обитания?

За дверью дежурил один из его охраны, который сразу же вскочил со стула при его появлении и вытянулся по струнке.

— Доброе утро, Михаил Евгеньевич! — отрапортовал тот, и снова Михаил поморщился.

Что ж они все так орут? И можно ли назвать такое утро даже с натяжкой добрым?

— Как зовут? — спросил и чуть не рассмеялся над абсурдностью ситуации.

Перед охранником, одетым с иголочки во все черное, он стоял в одних боксерах, что единственные из одежды были чистыми.

— Геннадий.

— Вот что, Ген, раздобудь мне все необходимое для душа. А еще одежду… И найди место, где можно позавтракать.

— Будет сделано.

Молодец Гучков! Ребят своих вымуштровал отлично. Ни единого лишнего вопроса, исполнительность стопроцентная. Уже через пять минут он стоял под упругими струями воды, смывая с себя остатки похмелья. И душевая оказалась неожиданно чистой, не в пример той же комнате, в которой провел ночь. Еще бы не было так чертовски холодно. На улице опять завывал ветер, и даже в душевой сквозило со всех щелей.

Вернувшись из душа, на кровати Михаил обнаружил всю необходимую одежду. Конечно, от последнего писка моды или хоть какого-то захудалого бренда та была далека, но все новое и ему по размеру. И тут парни сработали на «отлично». Нужно будет распорядиться о поощрении, когда вернутся из поездки.

А теперь надо позаботиться о плотном завтраке и подумать, чем займется в этой деревне, раз уж вынужден тут застрять на какое-то время.

Ника

— Мам, я пришла! — крикнула Ника с порога.

Как же она замерзла! Еле до дому дошла. Никогда еще, кажется, не было такого ветра. Она буквально ложилась на него, и все равно чуть ли не сдувало назад. А еще и Машку приходилось тащить. Нет, в следующий раз отправится без балласта. Хоть Машка и проявила себя, как настоящий герой или тигрица.

Воспоминания о прошедшей ночи никак не шли из головы. Любопытство прогнало страх, и теперь очень интересно было узнать, кто же такой важный забрел вчера в сторожку, и почему он выглядел как бомж?

— Замерзла? — выглянула мама из кухни. — Дуй шементом в душ, грейся!

— Мам, а ты почему не в постели?

— Доча, ну я же не инвалид, и сегодня мне гораздо лучше. Уколы помогают. Я завтрак готовлю, чтобы тебя накормить. Голодная, поди?

— Еще какая! Ладно, я в душ, а потом сделаю тебе укол.

В душе Ника размышляла, что к столь ранним холодам оказалась не подготовленной. А пробыть с мамой ей еще придется недели две, если не больше, пока та полностью не поправится. И пусть у нее не было лишних денег, но придется часть из них потратить на более теплую куртку, желательно на меху, да чтоб попу прикрывала. А то так и самой заболеть не долго.

— Мам, поехали со мной, а? — в очередной раз заговорила Ника на тему переезда. — Ну сколько ты будешь жить тут одна и так далеко от меня?

Укол она ей сделала, радуясь, что те ей помогают, и мама уверенно идет на поправку. Только вот это мысль не оставляла в покое.

— Я не одна. Есть тетя Галя и дядя Митя. Племянники, внучатые племянники… Да у нас родни тут пруд пруди.

— Где тут, мам? Все они в Норильске, а ты черте где. Тут даже дорог нормальных нет!

Да, в Норильске жили мамины брат с сестрой, с семьями. Но виделись они очень редко, когда мама выбиралась в город. Разве что, чуть чаще, чем Ника виделась с ней.

— Не поеду я, доча, никуда. И хватит уже заговаривать на эту тему. Тут твой папка похоронен, и одного его я точно не оставлю.

Эх… Папка. Он умер, когда Нике было двенадцать лет, но до сих пор она помнила его запах и тепло рук. А еще его смех и то, как он умел шутит. Помнит, как тяжело маме было после его смерти, и наверное, только то, что она была у нее на руках маленькая, помогло ей выжить, не сломаться. И маму она понимала — пусть и не чаще двух раз в год, но та бывала на могиле папы. А если уедет в Москву, то постепенно о нем все забудут.

— Лучше расскажи, как прошло дежурство? — улыбнулась мама, подкладывая ей оладий.

— Ой, да умора просто!..

И Ника рассказала. По мере ее рассказа лицо мамы вытягивалось все сильнее.

— Ты с ума сошла! — вскричала она. — Ты зачем его впустила?! По инструкции, в случае чего подозрительного нужно вызывать охрану по сигнальной кнопке. А ты еще и палила в него! — всплеснула мама руками. — А если бы он тебя обидел?

— Но не обидел же. Да и со мной была Машка, — угрюмо отозвалась Ника.

Про сигнальную кнопку она даже не вспомнила и сейчас подумала, что случиться могло все что угодно. Слава Богу пронесло.

Несмотря на сонливость, Ника решила прогуляться да местного универмага — единственного промтоварного магазина в поселке, куда два раза в неделю поставляли товар из Норильска. Раз решила купить куртку, не стоит с этим делом затягивать. Вряд ли в последующие дни станет теплее.

А на улице творилось светопреставление какое-то. Ветер не то что не утих, а еще и усилился. И дул он порывами, во время которых в буквальном смысле слова нужно было за что-то держаться, чтобы не снесло. И какой же он ледяной. Если так и дальше пойдет, то к вечеру еще и снег пойдет — температура заметно упала.

Конечно, после столичных магазинов выбрать в местном универмаге было практически не из чего. Подходящих курток висело на вешалках всего пару штук. Но зато нашелся размер Ники и парка, как она хотела. Ну а то, что цвет желтовато-болотный, переживет, не на подиуме дефилировать.

В магазине и переоделась. А на выходе ее остановил амбал, подозрительно похожий на тех двух, что заявились ночью за бомжом. Но этот был не из тех.

— Вероника Юрьевна, пройдите, пожалуйста со мной.

И под локоток ее взял, да так вежливо.

— Еще чего! — освободилась она от захвата и отступила на шаг. — Кто вы такой? И почему я должна с вами куда-то идти? И откуда вы знаете мое имя?

— Кто я, не имеет никакого значения. А с вами хочет переговорить один очень важный человек. И он ждет вас в машине, — кивнул на стеклянную дверь.

Ну точно — этот тоже из вчерашних братков. У магазина стоял тот самый внедорожник, что разбрызгивал не так давно грязь возле сторожки, и куда погрузили пьяного бомжа. Но при чем тут она?

— Послушайте, он жив и практически не пострадал. Произошло недоразумение, на него напала моя кошка. А она терпеть не может пьяных и агрессивных…

— Вероника Юрьевна, мы теряем время. Поверьте, вам ничего не грозит. Хозяин хочет просто поговорить.

— Да о чем мне с ним разговаривать?! — вспылила Ника и невольно повысила голос, хоть и не собиралась привлекать к себе внимание.

Городок маленький, здесь все друг друга знают. А сплетни маме точно ни к чему.

— Это он вам сам скажет, — все так же безэмоционально произнес амбал и снова протянул руку.

— Не трогайте меня! — дернулась Ника. — Сама пойду.

Видно, придется подчиниться, чтобы не скандалить на глазах немногочисленных посетителей магазина и продавцов.

Михаил

Внедорожник притормозил перед единственным баром-столовой в поселке под незамысловатым названием «Уют». На улице творилось что-то невообразимое — дул какой-то сумасшедший ветер, не только срывая последние листья с деревьев, но и ломая мелкие ветки. Сами же деревья опасно кренились под сильными порывами. Если так и дальше пойдет, то скоро ветер начнет и их с корнями выкорчевывать.

Редкие прохожие передвигались перебежками, прячась от порывов ветра, кто где мог и успевал.

— Дурдом какой-то, — пробормотал Михаил.

В Норильске он был не в первый раз, но на такой катаклизм еще не попадал. От серости, что висела в воздухе, и остаточного похмельного синдрома настроение было, мягко говоря, не очень. Черт дернул его прилететь сюда. Теперь вот расхлебывает — застрял тут на три дня, как минимум, пока не изменится погода. Гидрометцентр подтвердил прогноз Гучкова. Оставалось надеяться, что через три дня он сможет улететь, и погода не испортится еще сильнее.

Охранник, что выполнял роль водителя, повернулся к сидящему рядом с ним и скомандовал:

— Зачистить помещение!

А потом характерно посмотрел на того, что сидел рядом с Михаилом, и кого звали Геннадием. Гучков настоял, чтобы сопровождали его трое. И переспорить начальника службы безопасности у Михаила так и не получилось. Как будто Норильск — горячая боевая точка, честное слово.

— Стоп! — вовремя спохватился Михаил, когда бойцы синхронно взялись за ручки дверей. — Что вы собираетесь делать? — обратился к тому, кто тут был главным.

— Освободить помещение столовой, Михаил Евгеньевич. Так положено по инструкции…

— Какая еще инструкция? — он голову отвинтит Гучкову, точно! — Тебя как зовут? — обратился к водителю.

— Артем.

— Так вот, Артем, мы не на войне и там, — кивнул на довольно симпатичное застекленное здание, — сидят не боевики. Там завтракают обыкновенные работяги, которые скоро заступят на смену. Это рабочий нефтяной поселок, а не место ведения боя.

— Но у меня инструкция…

— Ты меня не слышишь, Артем?! — повысил голос Михаил, хоть до этого и говорил спокойно. — Я — твоя инструкция на ближайшие несколько дней. И мы идем завтракать.

Он первый вышел из машины под ледяной ветер, но сразу же оказался в кольце охраны. Поморщился, но ничего говорить не стал. Об этом он поговорит с Гучковым, потом. Да и ребята эти были толковые, обученные, разве что, слишком рьяные, на его взгляд.

Столовая встретила полумраком, да и народу тут было не много в эти утренние часы. Занятыми оказались всего пара столиков, и Михаил распорядился:

— Займите с ребятами вон тот столик, — указал в правый конец зала. — А я сяду за этот, — ткнул в тот, что находился ближе всего к ним, слева. — Мне нужно поработать. И возьми мне то же, что себе, — велел Артему, по раздаточной стойке догадавшись, что официантами тут и не пахнет.

Еще в машине он увидел входящее сообщение от Виктора. Должно быть, тот выполнил его просьбу и собрал информацию на девчонку. Михаил еще и сам не понял, зачем ему это нужно. Но та, что ночью его сначала едва не изуродовала, а потом сама же и лечила, не шла из головы. Хотелось узнать про нее побольше. Конечно, никакой вендетты он не замыслил, скорее информацию затребовал от скуки. Ну надо же хоть чем-то тут заниматься, не торчать же целыми днями в «клоповнике», как выразился Гучков, и с чем Михаил был совершенно согласен.

Пюре с котлетой, салат из свежей капусты, хлеб и компот — давненько он не ел ничего столь незамысловатого. Даже смешно стало, а мысленно словно вернулся в студенческие времена, когда они с Гучковым жили и отрывались в почти таком же, как тут, клоповнике, а питались такими вот котлетами в студенческой столовке. И от воспоминаний странным образом потеплело на душе. Не потому ли, что всплыли те из времен, которые можно было назвать беспечными и бесшабашными?

Ладно, излишнюю сентиментальность Михаил уже давно не подпускал к себе. И сейчас не собирался изменять собственным же правилам. Открыв почту от начальника службы безопасности, он принялся читать довольно краткую сводку о вчерашней незнакомке.

Багрянцева Вероника Ивановна, двадцать семь лет. Родилась в Норильске, где и закончила школу. Отец умер давно. Есть только мать. А вот это вот уже интересно! — Михаил вчитался внимательнее в досье. Оказывается, это ее мать работает у него на объекте ночным сторожем. Что же тогда дочка делала в сторожке режимного объекта?

Ладно, читает дальше, думать будет потом…

После школы уехала поступать в Москву. Выучилась на ботаника. Вот тут Михаил не выдержал и рассмеялся, привлекая к себе внимание не только собственной охраны, но и немногочисленных посетителей кафе. Ну кто бы сомневался! Она же вылитый ботаник, только очков не хватает. Мог бы и раньше догадаться.

Хорошо, что там дальше?

Эта Вероника хоть и выучилась на ботаника, но посвящать свою дальнейшую жизнь науке отказалась. Прошла углубленные курсы флористики и сейчас работает как фрилансер. То бишь, строит собственный бизнес в соцсетях. Клиентская база довольно внушительная. Сотрудничает с несколькими цветочными базами столицы…

О чем это говорит? Да о том, что девушка не любит подчиняться кому бы то ни было. Интересная, хоть и не редкая, особенность характера. И в ее наличии Михаил уже тоже убедился на собственном опыте, достаточно было хоть и смутно, но вспомнить события минувшей ночи.

Дальше шли отзывы клиентов. Тут ничего интересного.

Михаил закрыл почту и задумался. При этом машинально поедал пюре с котлетой, которые, надо отдать должное повару, оказались довольно вкусными. Как и салат, где было в меру соли и уксуса, все как он любил.

Флорист, значит, фрилансер. Звезд с неба не хватает, но и на жизнь себе зарабатывает достаточно, чтобы не испытывать нужду. Мать живет далеко, и навещает Вероника, должно быть, ее не часто. Опять же, работа ее удобная с точки зрения непривязанности к строгому графику отпусков.

А что же с личной жизнью? Михаил набрал номер Гучкова.

— Вить, информация не полная.

— Знаю. Выясняю, чем она живет. На это нужно чуть больше времени. Не хочешь сказать, зачем тебе это нужно?

— Сам пока не знаю, но выясни, пожалуйста.

— Через пару часов пришлю…

Вот и отлично! Сам же он пока побеседует с девушкой. Коль уж ему предстоит торчать тут какое-то время, то лучше он будет делать это в приятной компании. И компания Вероники с каждой минутой все больше казалась ему именно такой. Он и сам не понимал, чем так сильно она его зацепила, но хотелось узнать ее поближе. А еще рассмотреть как следует, потому что воспоминания о ее внешности тоже были какими-то расплывчатыми. Помнит только, что волосы у нее светло-русые с рыжинкой. И глаза показались ему огромными. А вот какого они цвета, не помнит.

Ника

За широкой спиной амбала хоть ветер не так сдувал, и это был единственный плюс в сложившейся ситуации. Того, кто сидел в тонированном джипе, она не видела. Встречи с ним не желала всеми фибрами души. А еще немного боялась, сама не знает чего.

Амбал распахнул заднюю дверцу, и тут же поступил приказ:

— Погуляйте по магазину, ребята. Может, что прикупите себе.

Последняя фраза сочилась сарказмом, а голос говорившего Ника сразу узнала. Ночной гость собственной персоной. Оставалось надеяться, что он уже протрезвел.

Как только раздался приказ, так сразу же распахнулись две передние дверцы, и в двух появившихся амбалах Ника узнала вчерашних братков. Тяжкий вздох вырвался из груди, и сбежать захотелось еще сильнее. Она еще и останется наедине с пришельцем. Ну вот зачем ей это нужно? И могла ли она не подчиниться? Не могла, как выяснилось сразу же, когда ее сопровождающий взял под локоток и помог усесться в машину.

Салон автомобиля встретил полумраком, теплом и приятной смесью запахов кожи и ароматизатора.

Мало того, что глаза надуло ветром, так еще и темнота салона сделала ее на время слепой. И только Ника начала адаптироваться в попытке рассмотреть того, кто сидел рядом, как что-то щелкнуло, и салон залил яркий свет.

— Зачем? — простонала она, прикрывая глаза рукой.

— Чтобы рассмотреть вас как следует, — раздался рядом насмешливый голос, а потом мужчина и придвинулся к ней ближе.

Это Ника почувствовала по едва уловимому теплу, коснувшемуся лица.

Она рискнула убрать руку от лица и приоткрыть глаза. Свет уже не казался таким ярким, а уютно заливал салон машины и нежно оттенял его начинку. Ну и конечно же, того, кто сидел слишком близко. Так близко, что Ника вынуждена была отодвинуться. Однако, попытка оказалась почти бесполезной, а расстояние между ними практически не увеличилось. В спину ей и так уже упиралась ручка двери.

— Вот, значит, вы какая — Багрянцева Вероника Ивановна, — произнес мужчина и к ее облегчению сам немного отодвинулся, откидываясь на спинку сидения.

А вот руку свою он, напротив, закинул на ту, и теперь она касалась плеча Ники, что нервировало.

— Не могли бы вы меня не трогать, — дернула она плечом. — И откуда вы знаете мое имя? Кажется, ночью я вам не представилась, как и вы мне. И главный вопрос — о чем вы хотели поговорить? У меня не так много времени.

Тут она, конечно, лукавила, потому что заняться в поселке было нечем, а сколько можно хлопотать по дому? Разве что, ей очень хотелось спать после дежурства, прямо глаза слипались.

— Сколько сразу слов, — усмехнулся он и нажал на какую-то кнопочку на своей двери. — Это чтобы вы не сбежали.

— Я и не собираюсь. Вы же не дурак, чтобы похищать меня, — настала ее очередь усмехаться.

Плевать ей было, кто он такой и сколько у него денег. В том, что много, Ника даже не сомневалась. Вчера, в сторожку, угораздило забрести одного из представителей той прослойки общества, к которой она не испытывала уважения. Все они считают, что богатство делает их выше остальных людей и позволяет творить то, что другим неподвластно. Она же на этот счет была совершенно иного мнения.

— Как насчет того, чтобы помочь друг другу? — проигнорировал он все ее вопросы и задал свой.

— В чем именно? И мне ваша помощь не нужна.

— Еще как нужна, — кивнул он, а его чувственные губы снова растянула ухмылка.

Сегодня он выглядел несколько иначе, нежели ночью. От неряшливости не осталось и следа. Несмотря на простенький джемперок и обычные голубые джинсы, в этом мужчине угадывался лоск. Каждое движение дышало уверенностью, а в синих глазах сквозила властность, даже когда он усмехался. Он привык приказывать и от всех ждал подчинения. Но она не обязана этого делать, потому что для нее он не больше чем случайный знакомый.

— О чем вы? — гордо выпрямила спину, чтобы глаза стали на одном уровне с его. Смотреть на него снизу вверх было унизительно.

— Я прощу вам самовольное вторжение на режимный объект. Вы за это проведете со мной все то время, что я буду находиться в поселке.

Ника аж задохнулась, то ли от неожиданности его предложения, то ли от возмущения. Какое-то время пыталась справиться с дыханием и подобрать слова. Он же все это время молча разглядывал ее, и взгляд его не выражал ничего, кроме холодного любопытства.

— А могу я поинтересоваться, кто вы такой, чтобы что-то мне прощать? — взглянула Ника на него в упор, чувствуя, как от возмущения кровь пульсирует где-то в районе ушей, а щеки уже нешуточно пылают.

— Казанцев Михаил, вам это о чем-то говорит?

— Совершенно ни о чем.

И тут она лукавила, потому что эти имя и фамилию где-то точно слышала или видела. Только вот где, не помнила. Но, должно быть, личность он известная и не в узких кругах.

— Ну тогда, гугл вам в помощь, — усмехнулся он. — Не привык к самопрезентациям, знаете ли. А сейчас советую вам поверить мне на слово, что все, что я сказал до этого, не пустые угрозы.

— Моя мама больна, и найти ей замену в поселке практически невозможно. Я специально приехала из Москвы, чтобы поддержать ее…

Ника не пыталась оправдаться, а лишь хотела достучаться до разума этого избалованного жизнью мужчины. Она не боялась его угроз, но те были ей неприятны. И очень не хотелось, чтобы из-за этого у мамы были потом проблемы. Ведь если он может и захочет испортить им жизнь, у него наверняка это получится.

— Ваша мама получит самый хороший уход на время вашего отсутствия. На работе ей тоже найдется замена, уж поверьте. Как и в то, что мне вы сейчас нужнее, — без тени улыбки кивнул он.

— Да о чем вы говорите?! — невольно повысила Ника голос. — Что значит, я вам нужна? И что конкретно вы мне предлагаете?

— Я вам предлагаю стать моей собственностью на несколько дней за очень приличное вознаграждение. Не спешите отказываться! — остановил он готовую возражать Нику. — Даю вам три часа на обдумывание. Взвесьте все как следует и примите правильное решение.

— Вам скучно, и вы решили купить себе игрушку? — тихо спросила Ника после непродолжительной паузы, в течение которой уговаривала себя не нервничать.

Раскричись она сейчас, распсихуйся, ни к чему хорошему это не приведет. Да и не умела она так — брать нахрапом. Жизнь приучила ее прежде думать, а уж потом принимать решения. Наверное, потому и согласилась взять предложенный таймаут. А еще потому, что что-то ей подсказывало — такие, как этот богач, своих решений не меняют.

— Если вам хочется думать именно так, то думайте, — улыбнулся он.

— А я могу думать иначе?

— Наверное, не можете, — настало его время брать паузу на обдумывание. — Как бы там ни было, от вашего решения сейчас зависит многое.

— И вам не стыдно прибегать к шантажу на ровном месте? Я ведь вам не сделала ровным счетом ничего.

— Не считая того, что вчера я едва не замерз по вашей милости. Потом вы в меня стреляли, а ваша кошка и вовсе пыталась меня убить. Как мне кажется, ваше «ровным счетом ничего» тянет на приличный тюремный срок.

— Вы же это сейчас говорите не серьезно?

Нет, ну правда — не может же он всерьез предъявлять ей эти претензии.

— Вполне серьезно. У меня есть рычаги давления на вас, которыми я собираюсь воспользоваться. В ваших же интересах принять мое предложение, которое, к тому же, принесет вам ощутимую выгоду.

На последних словах он приспустил окно и сделал знак охране, дежурившей у стеклянной двери магазина. Ветер ворвался в салон внедорожника. Остужая пылающие щеки Ники.

— Выпустите меня. Мне нужно домой, — проговорила она, глядя на приближающуюся охрану.

— Сидите. Я довезу вас. Не хочу, чтобы ветер испортил инвестиции, в которые я уже начал вкладываться.

— Вы всегда такой циничный? — повернулась и посмотрела на него Ника.

Он предпочел не отвечать, да и амбалы уже заняли свои места в джипе. Ника вынуждена была придвинуться к Казанцеву, чтобы дать место самому крупному из них, что занял половину заднего сидения.

— Не бойтесь, я не кусаюсь, — склонился мужчина к ее лицу и прошептал на ухо. А потом добавил: — Пока, — и снова лукаво улыбнулся.

Глава 3

Михаил

— Поехали на объект, — велел Михаил водителю, глядя в спину спешащей к подъезду женщины.

Совместит полезное с необходимым, раз уж оказался тут волею случая, ну или пьянки. Сергеич уже тоже поиздевался сегодня утром, когда позвонил и узнал, куда его занесло. И подтвердил прогноз Виктора, что нелетная погода продержится три дня минимум, а то и больше.

На объекте Михаил провел примерно с час. И как ни странно, все ему там понравилось, разве что некоторое оборудование устарело, и он себе сделал пометку заменить.

Рабочие не жаловались ни на зарплату, ни на условия проживания. Однако сам Михаил не представлял как можно жить в том, что с натяжкой не назовешь домом. Понятно, что большинство тут наездами, пока длится вахта, но это все равно половина их жизни. По поводу общежития он тоже сделал себе мысленную зарубку, как и благоустройства поселка в целом. Асфальтированных дорог тут катастрофически не хватало, разве что, через центр тянулась одна двухколейка. В остальных местах в лучшем случае царила щебенка, а в худшем — люди месили грязь. Ну и здесь совершенно не организован досуг. Даже в глухих деревнях есть клубы и бары, а тут разве что столовая, где он завтракал. В общем, работать есть над чем.

— Что с квартирой? — спросил Михаил Геннадия, который не ходил с ними на объект, а подыскивал жилье.

Оставаться и дальше в общежитии Михаил не желал категорически. Да и сейчас, когда сделал специфическое предложение Веронике, это было невозможно. Не в пыльной же комнате три на три метра им торчать трое суток. А судя по погоде прогуляться явно не получится. Да и куда тут гулять, скажите на милость?

— Нашел в новостройке. Уже приводят в порядок, — доложился Геннадий. — Три комнаты, раздельный санузел… Не дворец, но жить можно. А главное, чисто.

— Бар, холодильник?

— Все будет сделано по высшему разряду.

— Досуг?

— Тоже организуют, — кивнул Геннадий.

Казалось, он понимает Михаила с полуслова. Определенно этот парень ему нравился. Нужно будет рекомендовать его Виктору на повышение или поощрение.

— Что там с сиделкой? — вспомнил Михаил, о чем еще хотел спросить.

Отвлекало его серое небо, что так и притягивало взгляд. Дикий ветер сменился странным затишьем, и Михаил не сомневался, что это затишье перед бурей.

— Уже нашли. Получает последние инструкции и скоро отправится к месту работы.

— Отлично!

Связь тут тоже была аховая. А может, всему виной погодные условия. Как бы там ни было, Виктор смог дозвониться до Михаила только с третьего раза.

— Слушай, ну многое узнать про твою цыпу за такое короткое время не получилось…

— Стой, Вить, не надо, — перебил его Михаил.

— В каком смысле? Тебе она уже не интересна, — хохотнул на том проводе начальник службы безопасности.

— Еще как интересна. Но обо всем она мне расскажет сама.

— Миха, ты что там задумал?

— Долго рассказывать. Но думаю, будет интересно, — улыбнулся он собственным мыслям, представляя себе Веронику.

Как только он отключился, на небе словно кто-то открыл люк, и оттуда повалил снег. Снег в сентябре — уму непостижимо! Как тут живут люди, в этой вечной мерзлоте?

— В магазин! — скомандовал Михаил.

Ехали медленно, и Геннадий всю дорогу чертыхался. Видимость была практически нулевая — дворники не справлялись с залепляющим стекло снегом

Он и сам не знал, что хочет найти в магазине и чем дольше в нем находился, тем сильнее пропитывался убогостью этого места. Черт! Даже магазина тут приличного нет! Единственный на весь поселок, и тот бестолковый какой-то. Как тут вообще живут люди?..

Список того, что нужно исправить все пополнялся и пополнялся. И дабы не забыть и не откладывать в дальний ящик, Михаил уже дал соответствующие распоряжения по благоустройству нефтяного поселка. Да и нужно успеть сделать основное до зимы, например, дороги.

А быстро распространяются новости по таким вот городишкам. В магазине его встречали как родного, точно зная, кто он. Кто-то просто здоровался и улыбался, а иные вели себя навязчиво, предлагая свою помощь. Не любил всей этой шумихи Михаил.

Что он тут делает? Ищет что-то для Вероники, сам не знает что. Так может, следует пойти по пути наименьшего сопротивления? Что должен любить флорист? Конечно же, цветы. А тут и отдел такой даже есть. Вот цветы он ей и купит — и не как символ чего-то, а просто так, чтобы смягчить суровый нрав. В том, что какое-то время ему с ней придется туго, что она будет зажата до безобразия, Михаил не сомневался. Но ведь даже попытки растормошить ее уже являются частью приключения, которое он замыслил на эти дни.

Выбрав самый огромный букет из всего убогого «разнообразия» букетов, Михаил в сопровождении охранника вернулся в машину и скомандовал.

— Теперь едем к дому девушки. Отведенное ей время подходит к концу, — и если она не глупая, то сделает все правильно, то есть так, как того хочет он. Ну а для пущей уверенности он ей сейчас позвонит.

Ника

Мама спала, когда Ника вернулась из похода в магазин. В комнате царил полумрак, несмотря на то что даже полдень не наступил еще. Погода все портилась, и вот-вот пойдет снег. Об этом говорили темно-серые тучи с белыми прожилками, что шквальный ветер гнал по небу, заставляя угрожающе клубиться.

Примерно так же пасмурно было и на душе Ники из-за разговора с Казанцевым (кажется у него такая фамилия), который и разговором-то назвать можно было с натяжкой. Он ей продиктовал условия, которые она должна будет принять, чтобы у мамы в дальнейшем не было проблем. А в том, что руки у таких, как он, длинные, она почему-то не сомневалась. В который раз пожалела, что мама такая упертая и не хочет жить с ней в Москве. Не было бы их сейчас тут, возможно, избежала бы она этой нежеланной встречи.

А вот о противнике своем желательно знать как можно больше. Как там говорят, осведомлен, значит, вооружен? Ну смысл точно такой.

Тихонько Ника прокралась в свою комнату и включила ноутбук, без которого никуда не ездила. Этот труженик служил ей верой и правдой вот уже пять лет. И она его берегла как могла.

Лишь бы была связь, особенно сейчас, в такую погоду. Со связью тут вообще дело обстояло неважно. Хорошо хоть Ника была в отпуске и компьютер использовала редко и не по работе.

Браузер загрузился, и Ника вбила в поисковую строку «Казанцев Михаил». И тут же страница запестрела его именем, фамилией и фотографиями.

Нефтяной магнат? Почему-то это ее не удивило, наверное, потому что догадывалась уже, что не случайно он забрел в их поселок. То есть, получается, что он тут хозяин всего. Надо сказать, не самый рачительный хозяин.

Ника открыла биографию известной не только в экономических, но как выяснилось, и в политических кругах личности.

Что о нем известно? Родился… Ника прикинула, что Казанцеву сейчас тридцать восемь лет. Довольно молод для такого огромного состояния, что позволяет ему держаться на первом месте с списке самых богатых людей страны. Дальше все шло как-то скучно. И почему биографии всегда пишутся таким шаблонным и безэмоциональным языком? Хотя, как еще их можно написать, если идет простое перечисление основных периодов жизни человека, да еще и в датах?

Выучился на экономиста. Закончил институт с красным дипломом и три года отработал в банке, сделав стремительную карьеру. Должно быть, все это время копил деньги — это Ника уже дописывала мысленно между строк биографии. А потом он занялся алкогольным бизнесом, причем, в основном на деньги инвесторов, не вкладываясь сам. Бизнес тоже резко пошел в гору, и вскоре состояние Казанцева увеличилось во много раз. Вот тогда он начал покупать буровые установки и бурить скважины. Банально до зубовного скрежета. Но как бы там ни было, а миллиарды Казанцев сколотил себе сам. Хотя, и тут может быть лишь доля правды.

Ника захлопнула ноутбук и уставилась в стену невидящим взглядом. Гораздо интереснее ей показалась та часть информации, что не касалась бизнеса Казанцева. Оказывается, в нем течет цыганская кровь, по отцу, который умер, когда они с братом были совсем маленькие. Теперь понятно, откуда такая внешность — смуглый брюнет с ярко-синими глазами. Почти классический красавчик, который, однако, совершенно не умеет себя вести красиво, считая, что богатство позволяет ему любую блажь.

Господи! Ника уронила голову на сложенные на столе руки. Ей-то что делать, на что решиться? Время идет, и из отведенных ей трех часов уже прошла половина. Ведь все это не шутка, и он не отстанет. Он честно признался, что ему скучно, а в ее лице он видит развлечение для себя.

Нет, Ника не боялась насилия или чего-то уж очень неприличного. Не тот человек, не тот уровень. И хоть с такими вот магнатами она никогда раньше не общалась, но не сомневалась, что ничего непристойного он от нее не потребует. Но она не хочет его развлекать днями напролет, пока держится это чертово ненастье! И от того, что вынуждена будет насиловать себя, не в состоянии придумать хоть что-то, чтобы избежать этого, на душе становилось совсем паршиво. Кроме того, она понятия не имела, что скажет маме. Не правду же, в самом деле. Мама ее точно не поймет, разволнуется. А она сейчас не в том состоянии, когда нужны все эти волнения.

О сне Ника и забыла — тот выветрился напрочь после встречи с Казанцевым. Чтобы хоть чем-то занять себя, принялась наводить порядок в квартире, в то время как мысли крутились вокруг одного и того же.

— Пожалела ты его, Машка, — шепотом проговорила, почесав за ушком маленькую тигрицу, что решила отвесить ей порцию ласки и потерлась о ноги. — Надо было мордень ему расцарапать чуть посильнее, — невольно хихикнула, вспоминая, как визжал этот миллиардер с Машкой на лице. — А так он отделался малой кровью.

Да у него и царапин-то уже не было видно. Сидел в машине с холеной и наглой мордой и говорил вопиющие вещи. Скучно ему. Ну подожди — она придумает, как развеять твою скуку по ветру!

— Ты почему не отдыхаешь после смены? — заглянула мама в комнату.

За всеми этими мыслями Ника и не услышала, как она проснулась. Немного успокаивало, что выглядит мама уже практически здоровой. Да и курс уколов подходит к концу, как и кашель ее уже почти не мучает. И все равно, она понятия не имеет, что будет говорить ей, когда придется уходить из дома каждый день. И как же ее смена? Кто выйдет на работу вместо мамы, если ненастье к тому времени не закончится?

Как раз когда Ника уже собиралась поговорить с мамой, а времени до назначенного оставалось совсем ничего, в дверь позвонили.

— Я открою, — крикнула мама.

Кто это пришел? Женский голос не показался Нике знакомым. Она выглянула в коридор как раз в тот момент, когда улыбающаяся и плотненькая женщина произнесла:

— …Не волнуйтесь, у меня действующий диплом медсестры. Об уходе за больными знаю все. Уколы, капельницы… Я и в монастыре была трудницей два года. Жила там и смотрела за немощными…

— Никочка, я ничего не понимаю, — в растерянности повернулась к ней мама. — Тут вот женщина… говорит, что у тебя какая-то срочная работа, и ты наняла мне сиделку?

Поговорили, называется! Ника едва сдержала досаду, чтобы та не проступила на лице. Нужно было срочно что-то придумывать, да чтобы это что-то выглядело убедительно.

— Вы проходите, — улыбнулась она женщине, что уже тоже начала проявлять признаки растерянности. — А мама сейчас к вам присоединится, я только заберу ее на пару минуточек. Вас как зовут?

— Людмила Ивановна, — представилась женщина.

— А маму мою Елена Матвеевна, — еще шире улыбнулась Ника. — Вы раздевайтесь и проходите в комнату, а мы быстро… — и увела маму в свою спальню.

По пути голову сломала, но так ничего и не придумала.

— Ника, она вообще о чем?

— Мам, тут такое дело… Мне предложили срочную работу…

И в мозгу щелкнуло, а слова из Ники полились как из рога изобилия. Тут же сочинила историю, как ее наняли для декорирования местного бара, в котором вскоре планировалось какое-то очень торжественное мероприятие. И все в таком роде. Наплела даже больше, чем хотела. В такую погоду мама точно из дома не сунется, а значит, ничего проверить не сможет. Противно только, что по вине какого-то урода ей приходится врать родному человеку, да еще и так бездарно. А начать нужно с того, что она вообще врать не любит.

Не знает, поверила ли ей мама, только Ника толком и сказать ей ничего не дала, а потащила в комнату к медсестре. У нее в запасе оставалось не больше десяти минут, а еще нужно было собраться. И как раз в этот момент зазвонил телефон. Номер на дисплее высветился незнакомый, но Ника почему-то не сомневалась, что звонит навязчивый магнат.

— Надеюсь, ты приняла правильное решение? — прозвучал его насмешливый голос, растягивающий слова.

— Через десять минут выйду, — разговаривать с ним не было никакого желания.

— Сиделка пришла?

— Да.

— Возьми с собой смену одежды, белья и что еще тебе там потребуется да три ближайших дня.

— Зачем? — неподдельно удивилась Ника.

— Затем, что вскоре разыграется буран, который утихнет точно не скоро. Все эти дни ты не будешь выходить из квартиры.

— Как? И ночью?

А вот так они точно не договаривались.

— И ночью, — тут же поступил ответ. — Я думал, ты меня поняла, что арендую я тебя не только на три дня, но и на три ночи.

Михаил

— Черт! А далеко этот дом? — спросил Михаил у Геннадия, когда понял, что до него они рискуют не добраться, если так и дальше пойдет.

На улице творилось черте что. Потемнело как ночью. Ветер дул такой, что даже внедорожник трясся под его порывами. Снег все усиливался, и видимость приближалась действительно к нулевой.

— Пара кварталов отсюда. Доползем, Михаил Евгеньевич, наощупь, — усмехнулся охранник и завел двигатель.

Он проехал пару метров вперед и остановился вровень с крыльцом подъезда Вероники, едва ли не задев колесами ступени.

— Это чтобы ее не занесло снегом по пути, — неловко пошутил.

Появится она минут через десять, и теперь Михаил не сомневался, что придет. Ей явно пришлось не по душе сообщение, что и ночи она будет проводить с ним в одной квартире. И он сначала не планировал такого, пока не понял, что деваться некуда. Непогода внесла коррективы и в эти планы. Оставалось надеяться, что она не подумает, что предлагает он ей что-то непристойное. И в мыслях не было. Найти шлюшку он может в любое время. Даже здесь это вряд ли проблема. А вот человека для общения, способного развеять его скуку в часы вынужденного заточения — вряд ли. И эта Вероника сможет, он даже не сомневался. Однако, нельзя исключать и сюрпризы, как приятные, так и неприятные. Но с ними уже будет разбираться на месте. Четкого плана мероприятий у него пока не было. Но именно это и добавляло азарта задумке.

— Как будем поддерживать связь, Михаил Евгеньевич, в случае сбоя сотовой? Может, нам все же стоит занять вторую свободную квартиру в доме? — повернулся к нему Геннадий.

— Исключено! Покутите в общаге, с Гучковым я уже согласовал этот вопрос. Считай, Геннадий, что три дня у вас отпуска, а то и больше, — с сожалением добавил.

Вот не к месту эта непогода в его жизни! Брат в больнице, интернет сбоит постоянно. А работать приходится и удаленно. Ну да ладно. Зато, на горизонте маячит что-то свежее и неизведанное доселе, как подсказывала интуиция. Виктор правда возмущался долго и со смыслом, особенно когда узнал, что охрану он на время заточения решил удалить. Но начальника СБ Михаилу удалось убедить, что не маленький и как-нибудь сам справится, что тут не горячая точка, а мирный нефтяной поселок.

Дверь подъезда распахнулась и под порывом ветра едва не слетела с петель. Из подъезда появилась Вероника. Михаил сразу же открыл дверцу машины, и она не мешкая шмыгнула в теплую защиту салона. Он заметил, что с собой у нее небольшая сумка. Н-да, не густо. Если бы на три дня куда-нибудь собиралась его бывшая, то пришлось бы заказывать контейнер точно.

— Поехали, — скомандовал Михаил, и внедорожник тронулся и пополз по скользкой и засыпанной снегом дороге. — Это вам, — выудил из темноты салона он букет и протянул молчаливой попутчице.

— Зачем? — посмотрела она на него непонимающе, но букет все же взяла.

— Просто, — пожал он плечами. — Знак внимания.

— Понятно, — и отвернулась к окну. Разговаривать с ним явно не собиралась.

Ничего, заговорит, потому как выбора у нее не будет, — хмыкнул Михаил и тоже отвернулся, хоть за окном и нечего было рассматривать.

Букет Вероника положила между ними, как своеобразный разграничитель. На этот раз, смогла себе такое позволить, потому что все заднее сидение было в их распоряжении — Артема они забросили в общагу, чтобы подготовил жилье для себя и своих товарищей по вынужденному заключению и безделью. Но что-то подсказывало Михаилу, что ребятки только рады сложившимся обстоятельствам.

Путь в пару километров они преодолевали не меньше получаса. Наконец автомобиль подъехал к пятиэтажному дому, и Геннадий повернулся к нему.

— Третий этаж, квартира тридцать семь. Ключи, — протянул он небольшую связку. — Михаил Евгеньевич, если что, сразу звоните или сигнальте в чате.

— Уверен, это не потребуется. Ген, следи за прогнозом. Готовься вылететь, как только погода позволит. Пошли? — посмотрел на Веронику, и ответом ему послужил ее растерянный и совершенно несчастный взгляд.

На миг почувствовал себя свиньей, но сразу же успокоил тем, что ничего плохого ей делать не собирается. И даже напротив.

Он вышел первый, и пока она собирала букет и сумку, распахнул дверцу с ее стороны. Выхватил сумку, сгреб девушку за руку и потащил к подъезду, пока ветер окончательно не сбил дыхание, а снег не залепил рот и нос. Кошмар, а не погода!

В темном подъезде пара секунд им потребовалась, чтобы прийти в себя и понять, куда идти дальше. Но уже вскоре они стояли перед квартирой с нужным номером. А еще через секунду Михаил отпер дверь ключом и даже без проблем нащупал выключатель на стене.

— Предлагаю осмотреться, — посмотрел он на замершую у порога Веронику.

Она прижимала к себе огромный букет, и явно находилась в какой-то прострации. Волосы ее растрепал ветер, и сейчас такая она показалась Михаилу еще симпатичнее. Только вот, настроение ее ему не нравилось. Складывалось впечатление, что она его боится и готова сбежать при первом же удобном случае.

— Сначала… я устрою их, — отняла она от груди букет и уже более осмысленно осмотрелась.

Дверь в кухню располагалась прямо напротив входной двери. Она-то ей и была нужна, как понял Михаил по удовлетворенному взгляду, и тому, как уверенно она шагнула в темноту. Ладно, не будет ей мешать. Флористка, — хмыкнул и свернул по длинному коридору налево, туда, где должно быть, располагались спальни.

Сразу становилось понятно, что обставляли квартиру второпях. Но в двух спальнях имелось все необходимое для существования тут в течение короткого промежутка времени. И даже кровати были застелены новым постельным бельем. Молодцы ребята — отлично потрудились.

Гостиная показалась Михаилу немного тесноватой, впрочем, должно быть он просто отвык от таких квартир. Но и тут стояли новые диван с креслами и немного мещанская горка. Особенно Михаила повеселили статуэтки и вазочки, расставленные то тут, то там. Явно кто-то пытался создать видимость уюта. Порадовала плазма в полстены и солидная стопка дисков Blu-ray. Будет, что посмотреть на досуге.

Все это время он не заходил на кухню, слыша, как копошится там Вероника. Не хотел ей мешать, дал возможность прийти в себя. Но вот уже несколько минут, как тишину не нарушали никакие звуки, и Михаил решил проверить, все ли с девушкой в порядке.

Она стояла у балконной двери и смотрела на буйство непогоды за окном. Краем глаза Михаил заметил, что на столе в большой вазе красуется его букет. Ну красуется — громко сказано, сам он считал его аляпистым и безвкусным. Должно быть, и утонченный вкус флориста этот букет шокировал. Но цветы были свежими и источали в кухне едва уловимый аромат.

— Не хотите выбрать себе комнату? — проговорил он и заметил, как она вздрогнула.

А потом повернулась к нему.

— Мне все равно, — равнодушно отозвалась.

— Ну тогда оставлю вам ту, что ближе к ванной, — кивнул Михаил, стараясь не раздражаться от ее отрешенности.

Теперь уже дело принципа растормошить эту снежную королеву. И он непременно это сделает. И хватит уже с ней деликатничать!

— Часа хватит на то, чтобы разложить вещи и сделать все то, что считаете необходимым?

— Наверное, хватит.

— Ну тогда, через час жду в гостиной, обсудим план действий, — и сам поспешил скрыться в спальне, пока не наговорил лишнего.

Ника

Он скрылся в гостиной, и Ника осталась на кухне одна. Какое-то время она продолжала бездумно озираться, а потом подхватила с пола свою сумку, другой рукой обняла вазу с цветами и отправилась на поиски комнаты, которая на время должна стать ее личной территорией. Оставалось надеяться, что этот… (она терялась, не знала, как называть этого мужчину даже про себя) не нарушит ее границы. И об этом ей тоже предстоит поговорить с ним, чтобы расставить все точки над «и».

Что он там говорил — что ее комната ближняя к ванной? Скажите на милость, сколько чести. И чем она ее заслужила? Что ему вообще от нее нужно?!

Когда раскладывала вещи по ящикам комода, чувствовала, как руки дрожат от негодования, что плескалось в душе. Ну как?! Как можно считать себя в праве распоряжаться жизнью и временем совершенно посторонних людей? Да если бы не мама, ни в жизнь она бы даже разговаривать с ним не стала. С ней лично пусть делал бы, что хочется, но маму трогать нельзя. Мама вообще ни о чем не должна догадаться. Иначе, страшно представить, что она может подумать о дочери.

Когда те несколько вещей, что впопыхах сунула в сумку, были разложены, Ника занялась цветами, чтобы скоротать время. Цветы в букете были замечательные — ее любимые герберы, символ ранней осени. Но вот декорирован букет был ужасно безвкусно. Зачем тут нужны еще и полевые цветы, которые уже подвядают? Эх, ей бы сейчас сюда листья папоротника или пальмы, могла бы создать незабываемую красоту. А если еще добавить несколько тоненьких прутиков, самых обычных, осиновых или березовых, то букет заиграет новыми красками. И ваза таким цветам нужна прозрачная шарообразная с уложенной на дно гидратированной пеной, смоченной водой. И тогда букет будет жить не меньше двух недель. А так он протянет дней пять, не больше.

Ника любовалась плодами своих трудов, когда поняла, что время вышло и пора идти на встречу в гостиной. И смех, и грех, честное слово! Но в такой идиотской ситуации она еще не оказывалась. Ладно хоть на час получилось забыться.

Собрав мусор в пустой пакет, она вернула вазу с цветами на кухню и замерла на пороге гостиной. Почему не раздается ни звука? Кстати, она и когда была в своей комнате, тоже ничего не слышала. Уснул он что ли? Только подумала, как раздался его голос:

— Гостиная — общая территория, так что, не стесняйся, входи смело.

Снова он над ней насмехается. Это уже порядком надоело!

— Я и не стесняюсь. И не помню, чтобы мы переходили на «ты», — шагнула она в гостиную и сразу же заняла кресло, что находилось подальше от дивана, на котором восседал Казанцев.

Он, оказывается, типа работал. По крайней мере, рядом с ним стоял раскрытый ноутбук. Свой Ника тоже взяла с собой. Если уж торчать здесь, то со смыслом.

Казанцев встал с дивана, приблизился к ней и занял соседнее кресло. Зря она старалась увеличить по максимуму расстояние между ними. Теперь их разделял разве что небольшой журнальный столик. Так мужчина еще и его сократил — облокотился на тот столик и стал еще ближе. Ника предпочла на него не смотреть, тогда как он продолжал ее нахально разглядывать.

— Мы будем какое-то время находиться на довольно тесной территории. Как думаешь, не лучше ли перейти на более неофициальное общение?

— Я этого общения не искала и не хотела.

— Но тем не менее, ты согласилась.

— У меня не было выбора, — вынуждена была посмотреть на него Ника.

— Выбор есть всегда…

— О чем вы говорите?! — перебила его Ника. — Речь шла даже не обо мне…

— И ты согласилась. И теперь ты здесь, — кивнул он, даже не собираясь спорить. Видно, правда всегда и во всем была на его стороне, как он сам считал. Нике стало так противно, что она не сдержалась и скривилась. От него это, конечно же, не укрылось. — Хочешь ты того или нет, но ты будешь здесь и со мной, пока я не смогу уехать. И советую тебе с этим смириться ради себя же, — жестко закончил и встал с кресла.

Какое-то время он стоял у окна, и у Ники была возможность рассмотреть его получше. Высокий, статный… Наверное, мог бы считаться красивым, если бы не позиция «мне можно все». Последнее стирало все возможные плюсы, превращая их в один жирный минус. Нельзя так обращаться с людьми, как и использовать власть в личных целях.

— Я бы поел… А ты? — повернулся он к ней.

Ника не ожидала, что он так резко сменит тему.

— Я не голодна, — ответила.

— Приготовишь что-нибудь, пока я поработаю? Холодильник должен быть затарен, насколько я знаю.

Кажется, он вообще не слышит ее. И делает это намерено.

Нике не хотелось готовить для него, но еще меньше испытывала желание видеть его и находиться в его обществе. И сбежать на кухню — не самый плохой предлог.

— Хорошо, я приготовлю, — кивнула она. — Но сначала скажите, что мы тут будем делать?

— Общаться, узнавать друг друга получше, развлекать друг друга, — одарил он ее лучезарной улыбкой, что не затронула ни единой струны в душе. Разве что, раздражение вспыхнуло с новой силой.

— Я не хочу развлекать вас и узнавать лучше!

— Придется. Пока на улице эта дрянь, ты будешь здесь, со мной. И начни уже говорить мне «ты», так будет проще тебе же.

Ну что ж, ты так ты. В конце концов, он первый начал.

— Ты сказал, что у тебя есть план, — проговорила Ника, прежде чем скрыться от него на кухне. — В чем он заключается?

— Мой план — не сойти с ума в вынужденной изоляции. И ты мне в этом поможешь.

И вот о чем с таким можно говорить? Ника встала и направилась на выход. Но в дверях ее снова остановил его голос:

— Чуть не забыл… Ты, надеюсь, свою кошку-убийцу не притащила сюда?

— Была такая мысль, — обернулась она, снова не в силах сдержать улыбки, когда вспомнила его с Машкой на лице, — но жалко стало животинку. Для нее повторное свидание с тобой было бы настоящим стрессом, — и побыстрее скрылась в кухне.

Пусть теперь обтекает, не все ему говорить ей гадости.

Холодильник, а вернее его начинка, впечатляла. Чего тут только не было! В принципе, запросто можно продержаться не меньше недели. И что особенно радовало, так это замороженные полуфабрикаты. Не то чтобы Ника не умела готовить. Можно даже сказать, что временами она любила это делать. Но для того, кто притащил ее сюда, совершенно не хотелось стараться. Именно поэтому она достала упаковку котлет. Пожарит их — пусть ест, да не подавится. А на гарнир сварганит макароны. И ладно, так уж и быть, к макаронам сделает свой фирменный томатный соус с зеленью. Но не ради него, а ради себя — терпеть не могла есть сухие макароны.

Через полчаса по квартире уже вовсю витали ароматы пищи, а у Ники все было готово. Стол сервировала на двоих — сама тоже успела проголодаться.

— Кушать подано, — заглянула в комнату, где Казанцев трудился за своим ноутом.

Хотела было еще картинно поклониться, но от излишней клоунады удержалась. Мало ли, как он к этому отнесется, тогда как она общение с ним решила свести к минимуму.

Глава 4

Михаил

Интернет пропадал постоянно. Как работать в таких условиях? И не работать он тоже не может, отвык уже. А может, и правда, послать все к черту на несколько дней, забыть о работе и окунуться в общение с красавицей, которая постоянно выпускает шипы в его присутствии. А ему это даже нравится, интересно будет укротить ее, превратить в ласковую и послушную.

Михаил захлопнул ноутбук за секунду до того, как Вероника заглянула в гостиную. От запахов пищи уже и мысли улетели далеко от работы. Ну и образ девушки, что хлопотала на кухне, не оставлял в покое.

— Кушать подано.

Заглянула Ника и тут же скрылась, даже не оценив его реакцию. То бишь, улыбка, которую он налепил на лицо, осталась ею незамеченной.

Первым, что бросилось в глаза, стал букет, в котором Михаил даже сразу не узнал подаренный им. Надо же, какое преображение! Да если бы он увидел такой букет в бутике, то на другие уже и смотреть не смог. Он даже понять не мог, что именно в нем изменилось, но сейчас букет выглядел изящным, а до этого аляповатым. Ну и стоял он в центре стола, по всей видимости, для того, чтобы отгораживать их друг от друга. И стулья она расставила с противоположных сторон. Вот же хитрюга!

Недолго думая, Михаил взял один из стульев и поставил его с торца стола. На другой кивнул замершей возле раковины Веронике.

— Присаживайся, не тушуйся. Обещаю кусать котлету, а не тебя.

Никак молча опустилась на стул, никак не прокомментировав его действия.

Так-то лучше — теперь между ними был только угол стола, и сидела девушка к нему так близко, что он мог рассмотреть даже крохотные веснушки на ее личике. Хорошенькая до чертиков! Так и хочется попробовать ее на вкус.

Котлеты, макароны и какая-то красная бурда в отдельной миске, выглядевшая не очень аппетитно. Не густо и убого. Совсем не та пища, к которой он привык. Но за неимением лучшего…

— Что это? — указал Михаил на бурду. Еле сдержался, чтобы не скривиться.

— Соус к макаронам. Моего изобретения, — без тени улыбки добавила Ника.

Выглядела она напряженной до крайности. Даже аппетит немного портила своим видом. Хоть бы раз улыбнулась или просто расслабилась. Так нет же, сидит с прямой спиной, чинно положив руки на стол и смотрит в одну точку. Скучная матрона, не иначе. И он бы мог так думать и дальше, если бы не был уверен в обратном. В этой девушке чувствовалась скрытая энергия. И задачей Михаила на ближайшие дни — было высвободить ее из плена, позволить ей поразить его.

— Ну, попробуем твой соус, — пробормотал он и зацепил двумя вилками горку спагетти.

Сразу много соуса добавить не рискнул, зачерпнул одну ложку и полил им край спагетти. Перед тем как отправить в рот накрученные на вилку макароны, принюхался. Пахло вкусно, а вот на вкус…

Боженьки! Ум можно отъесть, как вкусно! Вот уж чего он даже близко не ожидал.

— Что ты добавила в соус? — посмотрел на Нику.

Она как раз тем и была занята, что аккуратно поливала соусом всю поверхность спагетти на своей тарелке.

— Ничего особенного, все, что нашла, — пожала она плечами, не глядя на него.

— Очень вкусно! Блюдо, достойное ресторана, — вынужден был признаться Михаил, хоть и не хотелось этого делать из вредности.

— Рада, что угодила, — бросила Ника на него мимолетный взгляд.

— Если рада, то почему не улыбаешься? Ведь улыбка — это и есть признак радости.

— Для улыбки нужны причины и настроение. Я же этого не испытываю, — ровно отозвалась она.

Вот же бука! А ему хотелось увидеть улыбку на ее лице. Ужасно хотелось!

— И что же способно заставить тебя улыбнуться?

— Извини, не веду списка. Улыбка — это эмоция, и ее не запишешь.

— Умничаешь, значит? — хмыкнул Михаил. — Ну-ну…

Больше он ничего не сказал, хоть Ника и явно ждала этого, судя по тем взглядам, что временами кидала на него. Он же продолжал есть молча, но это совершенно не мешало ему разглядывать ее.

Нет, она даже больше, чем просто хорошенькая. Она красива и будит желание. До зуда в пальцах. Хочется смотреть на нее и смотреть, а еще лучше прикоснуться, чтобы окончательно впитать в себя ее образ. Эти ее волосы, ни светлые и не темные, зато с рыжим отливом. Как изящно смотрится ее личико в их обрамлении. И глаза — большие, глубокие, темно-карие. Такие темные, что не поймешь, что прячется на их дне. Только вот бледная она какая-то, а еще унылая. И унылость ее вымораживает.

— Так и будешь молчать? — невольно вырвалось у него.

— Когда я ем, я глух и нем. Знаешь такую пословицу? — усмехнулась Ника одними губами, в то время как глаза ее продолжали хранить серьезность.

— Не вышла из садикового возраста? — вдруг вспылил Михаил, чему и сам удивился. — Но тебе придется заговорить со мной.

— Даже так? Пытать меня собираешься?

— Вопросами, детка. А ты о чем подумала? Вот сейчас покончим с трапезой и займемся делом. Я буду задавать тебе вопросы, а ты — на них честно отвечать.

— И в честь чего? — посмотрела она ему прямо в глаза.

Странное чувство испытал Михаил от ее взгляда — в душу его словно просочилась капелька тепла, хоть теплым взгляд ему и не показался. Но, наверное, всему виной цвет ее глаз — в свете бра он казался очень теплым, хоть и темным.

— А это часть развлекательной программы, на которую ты подписалась.

— Ты хотел сказать, на которую ты меня заставил согласиться шантажом? — презрительно скривила она губы.

— Не драматизируй, детка. Взамен я тебе готов подарить собственное приятное общество. И тоже могу развлечь тебя, только попроси.

— Еще чего! — резко отвернулась она. — Я сама себя умею развлекать.

— Неужели?..

Ведет себя, как ребенок. И рассуждает примерно так же. Смешно, ей-богу.

— И как же ты себя развлекаешь?

— Тебя это точно не касается! — выпалила она и вскочила из-за стола.

Михаил успел разглядеть на ее щеках румянец. Смутили ее, что ли, его вопросы? Но никакого пошлого подтекста он в них точно не вкладывал.

— Ты поел? — включила она воду и вытряхнула в мусорное ведро остатки спагетти со своей тарелки.

— Да, спасибо! — протянул ей Михаил свою тарелку, тоже наполовину пустую. — Соус вкусный, а вот все остальное не очень.

— Ну простите — кулинарные шедевры я точно не обещала, — съехидничала Ника, снова не глядя на него.

Последняя ее реплика заставила Михаила сделать кое-что из разряда запрещенного. Он приблизился к Нике со спины и прижал ее своим телом к раковине. Она вздрогнула и замерла, а на ее изящные кисти рук продолжала литься вода из крана.

— Как закончишь тут, приходи в гостиную. И это не просьба, — прошептал он ей на ухо, мечтая пройтись по идеальной формы ушной раковине языком. А потом втянуть в рот маленькую бархатистую мочку…

Ничего из этого он делать, конечно же, не стал, а быстренько ретировался с кухни, пока Ника не успела что-нибудь сказать.

Ника

— Ты!.. — развернулась Ника, но Михаила уже и след простыл.

Быстро же он бегает, — невольно усмехнулась. Ну да, она могла бы и тряпкой в него запустить, за то что вторгся в ее личное пространство, да еще и прижимался к ней своими мышцами. Кстати, довольно твердыми мышцами, поди, регулярный клиент тренажерки. Но трогать себя она не позволит — об этом договоренности не было.

Покончив с посудой и вытерев насухо все поверхности, Ника не торопилась покидать кухню. Вместо этого замерла у окна, глядя на светопреставление, разыгравшееся на улице. С неба валил снег как зимой, и ветер дул такой силы, что она даже не рискнула откинуть окно на проветривание. И самое плохое, что в такую погоду не было связи. Она два раза пыталась дозвониться до мамы, но оба тщетно. Тут и в хорошую погоду связь барахлит, а уж сегодня… А все этот нефтяной магнат виноват — барыши с поселка собирает приличные, а вкладываться не желает. Все они такие — миллиардеры. Правду говорят, что чем богаче, тем жаднее.

И темень такая, как поздним вечером. А ведь еще и пяти нет.

Вечер… Что он ей несет? Как коротать его, если наверняка у нее даже интернета тут не будет? Хорошо хоть есть парочка скачанных на компьютер книг, которые она пока еще не успела прочитать.

— Тебе помочь отлепиться от окна? — раздался за спиной насмешливый голос Михаила. — Долго ты еще собралась в него пялиться? Между прочим, я тебя жду и скучаю.

— А клоун не в настроении, извини, — повернулась к нему лицом Ника. — Что ты от меня хочешь? — спросила в лоб.

Никогда еще она не оказывалась в настолько идиотской ситуации. Нет, жизнь, конечно, подкидывала ей периодически трудности, но ни от одной из них не разило настолько абсурдом.

— Просто поговорить, — развел он руки в стороны и привалился к косяку.

— О чем? Не представляю, о чем мы с тобой можем разговаривать. Мы же с разных планет.

— Так уж и с разных, — усмехнулся Михаил. — Да и потом, чтобы знать наверняка, лучше сначала попробовать.

Фраза прозвучала несколько двусмысленно, ну или Нике так показалось. А пока она размышляла над этим, терпение Михаила лопнуло. Он быстро пересек кухню и схватил ее за руку. Ретироваться она не успела, да и некуда было.

— Просто пошли! — приблизил он к ней свое лицо. — Не веди себя, как ослица.

Ну вот и первое оскорбление. Если так и дальше пойдет, то и до драки недалеко. Особенно учитывая, что они сейчас практически отрезаны от цивилизации.

Пока шла ведомая за руку в гостиную, Ника успела прикинуть, сможет ли добраться до дома и не сгинуть в такую непогоду, если вдруг решится сбежать. Не сможет, — тут же зародился в голове ответ, а память услужливо подкинула недавнюю картинку заметенной улицы. В такую погоду моментально потеряешь ориентир.

— Можно мне в кресле устроиться? — сделала Ника попытку высвободить руку.

— Нельзя, — тут же прозвучал властный ответ. — На диване тебе будет гораздо удобнее, и так ты будешь ближе ко мне.

Отпустил ее Михаил только возле дивана. Еще и наблюдал, как она забирается на него с ногами.

— Плед? — ехидно предложил.

— Спасибо, не нужно, — отказалась Ника. — А у нас есть плед? — тут же спохватилась, чем вызвала его заливистый смех.

Смеется, как нормальный человек — задорно, закидывая голову. Если на минуточку забыть, что он заносчивый миллиардер, который привык, что все продается, то… То что? Все равно между ними ничего общего нет и не будет. Достаточно уже того, что он силой приволок ее сюда.

— Кажется, у нас есть все, — ответил Михаил, когда отсмеялся.

Ответить-то ответил, а вот взгляд его выдавал обратное. И оглядывался он так, словно ожидал увидеть стопку пледов на самом видном месте.

— Так есть или нет? — подначила его Ника.

— Готов поспорить, что есть, только его нужно найти, — весело взглянул он на нее.

Везет же людям — настроение веселое держится несмотря ни на что. У нее же оно с каждой минутой становится все мрачнее. Она как будто стала грозовым небом, на которое наползает черная туча.

— Если он есть, то место ему в шкафу, — тряхнула Ника головой, сбрасывая с себя совершенно ненужные мысли.

Не стоит усугублять то, что и так не назовешь приятным.

Она встала и подошла к шкафу. И, о чудо! Там, действительно, нашлась стопка пледов. Кто бы мог подумать, что все продумано до таких мелочей. И как хорошо, что она не поспорила с Михаилом, хоть и мелькнуло такое желание.

Пока она во второй раз устраивалась на диване, теперь уже с пледом, Михаил что-то делал с музыкальным центром. Еще через минуту из него полилась приятная мелодия, а звук Михаил понизил до едва различимого, по-видимому, чтобы не мешал разговору.

— Если я тебя попрошу рассказать о себе, ты не станешь этого делать.

Это прозвучало не как вопрос, а скорее утверждение. Ника же в данный момент думала о том, что сел он слишком близко к ней, и ее коленки касаются его бедра.

— Не мог бы ты отодвинуться? — попросила она, не в силах сделать то же самой, потому как и так уже подпирала собой подлокотник.

— Боишься? — усмехнулся он.

— Не угадал. Просто, так я тебя плохо вижу. У меня дальнозоркость.

И это было правдой, хоть и причина крылась не в ней. Видела она его отлично, как и чувствовала. И последнее изрядно нервировало.

— Давай так — я буду задавать тебе вопросы, а ты на них честно отвечать, — вновь заговорил Михаил. — Или, если хочешь, мы можем задавать друг другу вопросы по очереди.

— Я не интересуюсь личной жизнью посторонних мне людей, — выпалила Ника раньше, чем успела подумать.

Прозвучало это оскорбительно, и реакция не заставила себя ждать.

— Ну а я интересуюсь, — с изрядной долей злости заявил Михаил и снова придвинулся к ней. — И тебе придется удовлетворять мое любопытство.

Ну вот — теперь просить его отодвинуться бесполезно, этого он не сделает назло ей.

Михаил

Кем возомнила себя эта флористка недоделанная? Корчит из себя не пойми что, хоть и добровольно согласилась провести в его компании какое-то время. Ну пусть не совсем добровольно, да, но ведь всегда есть выбор. И эта малявка сделала его сознательно. А теперь вот нос воротит от него, хоть ничего особенного он ей и не предлагает. Только вот, переупрямить его у нее вряд ли получится. И сейчас он намерен узнать ее поближе.

— Где ты родилась? — рассматривал Михаил симпатичную мордашку, желая сократить и то небольшое расстояние, что пока еще оставалось между ними.

Что она сделает, прижми он сейчас ее к себе? Залепит ему оплеуху? Будет бороться до последнего, пока не сдастся на милость более сильного? Ну и мысли лезут в голову! А ведь он не насильник, хоть эта малышка и будит в нем все самое низменное. И вопрос он задал, на который уже знал ответ, но захотелось услышать его из ее уст, как и почитать эмоции на ее лице.

— В Норильске, — отозвалась Ника, и Михаил заметил, как она с силой сцепила пальцы.

Интересно, что ее так напрягает? Вопросы он задает достаточно невинные. Пока.

— Даже не верится, что тепличный цветок смог вырасти в таком климате, — невольно усмехнулся.

— Это я-то тепличный цветок? — с удивлением посмотрела на него Ника. — И с чего такое мнение?

— С того, что ты нежная и хрупкая, — честно ответил Михаил. — А еще очень красивая…

— Стереотипы рулят, — буркнула она и отвернулась.

Пока беседа не клеилась, но это лишь дело времени — он не сомневался.

— А почему уехала?

И на этот вопрос он знал ответ, но что-то ему подсказывало, что причин было несколько. И по взгляду, который бросила на него Ника, Михаил понял, что не ошибается в предположениях.

— Странный вопрос. Почему дети уезжают в другой город сразу после школы?

— Причины у всех разные. Я хочу знать твою, — улыбнулся он и едва сдержался в очередной раз, чтобы не прикоснуться к ней.

Девушка сидела так близко, что Михаил улавливал тепло ее кожи и тонкий запах духов. А еще он видел, как чуть сильнее отливают рыжиной ее волнистые волосы. И в глазах ее поселилась задумчивость, что давала надежду услышать правдивый ответ.

— Я всегда любила возиться с растениями. Мама даже ругалась, когда я приносила домой очередной цветок в горшке, — легкая улыбка коснулась ее губ. И пусть она предназначалась не ему, но почему-то Михаилу стало приятно. — В школе моим любимым предметом была сначала ботаника, потом биология… Ну а потом я решила поступить в университет, чтобы дальше развиваться в этом направлении. И Москва… она дает больше перспектив. Удовлетворен? — посмотрела она на него.

— Не совсем, — улыбнулся Михаил. Сейчас она вела себя, как на экзамене, когда точно знаешь, что выучил предмет, и рассчитываешь на самый высокий балл. — Только поэтому ты решилась уехать так далеко от дома?

С ответом Ника не торопилась, снова погрузившись в задумчивость. Значит, он прав, и есть что-то еще. Но это что-то из разряда сугубо личного. И именно это он от нее хочет услышать.

— Так что, Ника? Ты ведь не только поэтому уехала?

— Не только, — снова посмотрела она на него.

Какие же красивые у нее глаза! Сейчас они кажутся почти черными, и только где-то на их дне тлеет огонек. Крохотный, едва заметный, но если он разгорится!.. Он должен разжечь его в ее глазах!

— Почему я должна тебе это рассказывать? И зачем тебе это нужно? — проскользила она беззастенчивым взглядом по его лицу, а потом и по груди.

Оставалось порадоваться, что он в футболке, которая, хотелось верить, выгодно подчеркивает рельеф его мышц.

— Потому что волею судьбы мы с тобой оказались в этой квартире, отрезанные не только от цивилизации, но и от всего мира. Сколько мы тут пробудем, одному богу известно, да еще стихии, — усмехнулся он. — Нам придется как-то общаться. И я очень хочу этого. Ну и ты мне интересна, как человек.

— Как человек? — вдруг рассмеялась она. — А я думала, что интересна тебе только в качестве развлечения для себя-любимого.

— Значит, ты ошиблась. Так что, Ника?.. Что было еще?

Она старалась его обидеть словами, он же делал вид, что не замечает этого.

— А знаешь, ты прав, — тряхнула она волосами, и одна прядь задела его лицо. Шелковистая — зафиксировало сознание, сам же Михаил превратился в слух. С каждой минутой он со все возрастающим нетерпением ждал ее слов. — Мы с тобой сейчас как попутчики. В поезде! — снова улыбнулась ему Ника. — Я тебя не знаю, ты — меня. Но нам нужно как-то общаться. И чужому человеку можно сказать даже то, что долгие годы скрываешь от всех остальных…

Все верно она говорила, только вот себя Михаил не считал случайным попутчиком. Их встреча была случайной и незапланированной, комичной и даже чуточку трагичной. Но Ника заинтересовала его. И теперь он хотел заинтересовать ее.

— На самом деле, рассказывать-то и нечего особенно. В старших классах я встречалась с парнем. Ну а он бросил меня прямо на выпускном вечере. Ну и вот чтобы не умереть от разбитого сердца, я и уехала так далеко, как только смогла.

Говорила все это Ника легко и даже весело, но Михаил чувствовал, что ей до сих пор неприятно об этом вспоминать.

— Помогло?

— Что именно? — удивленно посмотрела она на него.

— Отъезд помог забыть?

— Не сразу, но потом стало легче.

— А он?

— Что он?

— Он не пытался вернуть тебя?

— Он вскоре женился на той, ради которой и бросил меня, — невесело усмехнулась Ника.

Ну и дурак! Кем бы ни была его жена, уверен, что сидящая сейчас перед ним девушка в разы лучше. Михаил и сам не понимал, откуда в нем такая уверенность, но чем больше проводил в компании Ники времени, тем сильнее убеждался, насколько она ему интересна.

Глава 5

Ника

Воспоминания разбередили старую рану, хоть Ника уже и не вспоминала ту историю. Казалось, что все это было очень давно, в прошлой жизни. Но сейчас, рассказывая о ней Михаилу, она поняла, что ничего не проходит даром. И не обожгись она в ранней молодости, не известно как сложилась бы ее жизнь.

— И куда же ты уехала?

Новый вопрос отвлек от воспоминаний. Ника посмотрела на Михаила и в который раз задала себе вопрос, зачем ему все это надо знать о ней? И почему она так легко обо всем рассказывает? Наверное, потому что не делает из этого тайны.

— А Москву. Поступила в университет и закончила его с отличием.

— Приятно слышать, что ты умная и образованная, — с улыбкой произнес Михаил.

Издевается он над ней, что ли? Не похоже вроде. Забавляется, скорее всего, развлекается как умеет — лезет в душу к совершенно постороннему человеку.

Она ждала следующего вопроса и уже готовилась рассказывать о своей работе, но Михаил повел себя неожиданно. Он вдруг встал с дивана и прибавил на музыкальном центре звук. Медленная мелодия заполнила собой комнату, а Ника увидела протянутую к ней руку.

— Потанцуем?

— Зачем? — посмотрела она снизу-вверх на Михаила.

— Странный вопрос, — тихо рассмеялся он. — А зачем люди обычно танцуют?

И сам взял ее за руку, чтобы поднять с дивана. Упираться было глупо, хоть Нике и совершенно не хотелось танцевать с ним. Они и так находились наедине в чужой квартире, отдающей казенщиной. За окном бушевала непогода. И ситуация, в которой оказалась, все больше смущала Нику. А медленный танец, в объятьях незнакомого мужчины, и вовсе придавал происходящему неприличный окрас.

— Обычно я не танцую с посторонними мне мужчинами, — сделала Ника еще одну попытку отговорить Михаила.

— Какой же я посторонний? — крепко прижал он ее к себе, удобно устраивая ладонь на ее спине. — Мы с тобой общаемся вот уже второй день. А теперь вот и поселились вместе.

— Я бы не назвала это общением. И быть с тобой в этой квартире ты меня заставил…

— Помолчи немного, — прижал он пальцы к ее губам. — Можешь ты просто потанцевать, без оглядки на что-либо?

А она может? Ну если представить себе, что находятся они не в квартире, а в каком-нибудь клубе, например; что рядом с ними плавно кружатся в танце еще несколько пар; что судьба не свела их так, как свела, а просто незнакомый мужчина пригласил на танец приглянувшуюся ему женщину; что эта мимолетная встреча не закончится их знакомством… и еще много чего, то, наверное, можно просто потанцевать, забыв обо всем.

Ника закрыла глаза и заставила свое тело расслабиться. Ритмы музыки проникли в душу и подчинили себе, вынуждая двигаться в такт. Партнер явно умел танцевать и уверенно вел ее. И удовольствие не заставило себя ждать…

— Так, стоп! — уперлась Ника в грудь Михаила, отталкивая его от себя и возмущенно глядя на него. За секунду до этого она почувствовала на своей шее его горячие губы. — Так мы не договаривались, и ты обещал…

— Да это случайно получилось.

Михаил не выглядел ни раскаивающимся, ни виноватым. Напротив, на его губах красовалась наглая улыбка.

— Что значит случайно?! — еще решительнее оттолкнула Ника его от себя, а потом и вовсе высвободилась из захвата его рук. — Значит, наш танец тоже случайно закончился, — вернулась она на диван.

Забралась на него с ногами и обхватила руками коленки. Не такой реакции на свою гневную отповедь ждала и очень удивилась, когда Михаил расхохотался.

— Ты как ребенок, честное слово! — с трудом проговорил он, до такой степени развеселился. — Мне даже стыдно, что полез к тебе с поцелуями. Хотя, убей меня, не пойму, что тут такого особенного. Когда мужчина целует женщину — это нормально.

— Да что вы говорите! — ехидно выпалила Ника. — Нормально — это когда мужчина держит себя в руках и не пристает к посторонней женщине. Особенно если она этого не хочет!

— А ты, значит, этого не хочешь? — вкрадчиво поинтересовался Михаил, приседая на корточки перед Никой.

Теперь его глаза находились вровень с ее, и смотрел он слишком пристально, прожигающе-пристально. От его взгляда захотелось спрятаться, а по телу побежали вдруг мурашки. С чего бы это?

— Категорически, — буркнула она и отвернулась. — И ты обещал…

— И что же я обещал, Ника? — голос его стал еще более вкрадчивым, а руки легли на коленки Ники.

— Не трогать меня! — зашевелилась она, пытаясь избавиться от его рук.

Но не тут-то было — вместо того чтобы убрать их, Михаил плавно проскользил ладонями по бедрам, а потом резко придвинул Нику на край дивана. Поза, в которой оказалась, была даже не двусмысленной, а чересчур откровенной — теперь он оказался у нее между ног, а руками продолжал обхватывать ее за бедра.

— Я обещал, что ничего не будет против твоего желания, — приблизил он к ней лицо. — И собственное же обещание заставляет меня действовать решительно, чтобы это желание появилось.

— Оно не появится никогда! — увернулась Ника от его губ, которые едва не коснулись ее. — Убери, пожалуйста, от меня руки и отойди подальше, — злобно прошипела.

Ее уже колотила дрожь, и она понятия не имела, что стало природой озноба. Об одном мечтала — чтобы он перестал ее лапать.

— Ладно, пока можешь дышать спокойно, — легко вскочил Михаил на ноги, и Ника действительно задышала свободнее, словно в комнату вдруг ворвался ветер с улицы. — Но ты же понимаешь, что я не оставлю попыток завоевать тебя, — усмехнулся он, снова усаживаясь на диван.

Пока радовало одно, что сидел он достаточно далеко от нее. А раздражало больше всего то, что Ника не могла придумать причину, по которой могла бы удалиться к себе в комнату. Разве что, начинало клонить в сон — сказывалось ночное дежурство и все приключения минувшей ночи.

Михаил

А ему чертовски понравилось обнимать ее, прижимать к себе ее хрупкое тело. Если бы еще она не была так напряжена и не выпускала шипы по поводу и без.

Михаил видел, как Ника борется с сонливостью. Даже жалко ее немного стало, ведь это он дрых большую часть ночи и почти полдня, отсыпался с похмелюги. А она, наверное, глаз не сомкнула. Но в то же время, ему нравилось наблюдать за ней, когда она теряла бдительность и позволяла себе сонно расслабиться. Тогда казалось, что захоти он, и она согласится. На что, он и сам не отдавал себе отчета. Но с каждой минутой, проведенной в обществе этой женщины, ему хотелось получить от нее все больше и больше.

— Ты живешь одна? — задал он вопрос, который интересовался его в данный момент больше всего.

Ведь если у нее кто-то есть, то с тайными мечтами он может распрощаться. Вероника точно не из таких, что привыкла размениваться. Да и не нужна ему такая, хоть и на короткий промежуток времени. Устал он от баб, что гонятся за его деньгами и сами предлагают себя. С этой девчонкой разыгрался спортивный интерес — а сможет ли завоевать ее? Ну или хотя бы заинтересовать, чего он сейчас не чувствует, и что его невероятно в ней бесит.

— В каком смысле? — посмотрела она на него немного воспаленными от недосыпания глазами.

— В прямом. Я спрашиваю, живешь ли ты одна, или у тебя есть мужчина?

Все эти сведения, скорее всего, откопал о ней Гучков, но Михаил хотел услышать правдивый ответ из уст Ники.

— Слушай, с какими девушками ты привык общаться?! — во взгляде ее мелькнуло возмущение. — Или нет, даже не так. Нормальные не продаются, да? Им плевать на твои деньги, как и мне? — усмехнулась Ника.

— А просто ответить на вопрос ты не можешь, да? Обязательно включать стерву?

В натуре — мелкая стервозная ежиха, все иголки сразу выпустила!

— Ну каков вопрос, таков и ответ, — не осталась она в долгу.

— Значит, у тебя никого нет, — кивнул Михаил, пытаясь побороть злость. — Но был ведь? Или не нашелся мужчина, что смог вынести твой несносный характер?

— У меня совершенно нормальный характер. А вот ты явно привык общаться не с такими, как я.

— Нормальный для ненормальных, — снова едва сдержался Михаил. — Так что, был? — в упор посмотрел на Нику, в который раз отмечая, что даже злость ей к лицу.

А с ответом-то она тянет — зафиксировал между делом, разглядывая лицо Ники, на которое набежало темное облачко. Значит, точно был, и воспоминания не самые приятные.

— Наверное, ты прав, — неохотно произнесла Ника.

— Неужели? И в чем же? — едва сдержал смех Михаил.

— В том… что у меня несносный характер, — выпалила она и резко отвернулась.

Михаил же не выдержал и расхохотался. Аж живот заболел. Давненько он так не смеялся, забывая обо всем.

— Что?.. Сбежал он от тебя? — с трудом получилось выдавить. Смех все еще душил.

— Получается, что сбежал, — вздохнула Ника. — Через полгода… А я думала, что дело у нас идет к свадьбе, — совсем тихо добавила.

Смеяться Михаилу как-то резко расхотелось. Глядя на склоненную девичью голову, он вдруг испытал прилив злости. И на этот раз злился не из-за себя.

— Ну и придурок! Я бы от тебя не сбежал точно.

— От тебя сбежала бы я.

— И почему, разреши поинтересоваться?

Отчего-то стало обидно до чертиков. В том, что нравится женщинам, Михаил не сомневался. Иногда даже слишком нравится, когда приходится чуть ли не отбиваться от приставал. Понятное дело, что его состояние играет в женском интересе к нему немаловажную роль. Но и уродом себя он не считал. Ни моральным, ни физическим. А эта пигалица умудрилась одной короткой фразой причислить его к ничтожествам.

— Дело даже не в том, какой ты, — задумчиво отозвалась Ника. — Да я и не знаю тебя совсем. Возможно, ты и нормальный… Но вся твоя жизнь…

Она замолчала. В Михаиле же любопытство теперь просто зашкаливало. Его, действительно, интересовало ее мнение. Ника была девушкой не из его окружения, и он вдруг осознал, что понятия не имеет, как относятся к нему именно такие девушки, каким они его воспринимают. Она же не торопилась продолжать, а сидела и крутила колечко на безымянном пальце руки. В такой расслабленной позе это девушка манила к себе еще сильнее. Хотелось прикоснуться к ней, и Михаил едва сдерживал себя. А еще хотелось поцелуем стереть с ее губ все то, что говорила про него.

— Ты живешь так, как я никогда не буду жить. И дело не в деньгах, — поторопилась добавить Ника, — а в том, каким они тебя сделали.

— И каким же? — чуть придвинулся к ней Михаил, просто чтобы стать немного ближе.

— Властелином жизни, который считает, что ему подвластно все. Ведь ты так считаешь? — посмотрела она не него.

— Нет, я так не считаю. Есть вещи, которые мне неподвластны.

Например, выздоровление его брата. Он может запросто купить всех врачей области вместе с клиниками, но это не поможет вылечить брата. Сколько тот пробудет в коме, и каковы потом будут последствия, одному богу известно, и Михаил отдавал себе в том отчет. И представления этой девушки о нем было очень поверхностным. Она не только не принимала его образа жизни, но даже не пыталась понять его.

— Неважно, — тряхнула волосами Ника. — Все эти разговоры… они ни о чем, — подарила она ему скупую улыбку, которая тут же сползла с ее губ. — Я удовлетворила твое любопытство? Вопросов больше нет?

Вопросов еще оставалось очень много, и на все Михаил хотел получить ответы. Но и давить на Нику не хотел. Кроме того, он видел, как она борется со сном, как все чаще откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Ему хотелось отнести ее в свою постель. Правда, не для того чтобы спеть колыбельную. Вряд ли то, что бы он там с ней делал, позволило ей быстро уснуть. Да и в любом случае, для этого еще не наступило время.

— Пока нет. Но обязательно будут! — ответил он на ее вопрос.

— И то хлеб, — вяло усмехнулась Ника.

— Ладно, зануда, давай кино, что ли, какое посмотрим. А то твоя сонливость и меня уже заражает.

Он выбрал первый попавшийся диск с какой-то слезливой мелодрамой. Сам такие терпеть не мог и никогда не смотрел, но, кажется, женщинам такие нравятся.

Понравился ли фильм Веронике Михаил так и не узнал. Через пять минут, которые он прокопался в ноутбуке, пытаясь подключиться к интернету, он посмотрел на Нику, чтобы убедиться, что кино на нее подействовало, как снотворное. Девушка крепко спала, положив голову на подлокотник и свернувшись калачиком. Поза показалась ему жутко неудобной — пролежи она так еще с часок, и потом не сможет разогнуться. Да и время уже приближалось к восьми. Не беда, если отправится в постель чуть раньше, чем положено.

Аккуратно, чтобы не разбудить спящую красавицу, Михаил взял ее на руки и понес в спальню. Увы, но не в свою, а отведенную ей. У своей спальни затормозил, но сразу же продолжил шествие с драгоценной ношей.

В безликой спальне опустил Нику на кровать и призадумался. Надо бы раздеть ее, но вряд ли она поблагодарит его за это. Да сам он разве сможет устоять, увидев все те прелести, что скрывает одежда? Нет, раздевать ее он точно не будет, разве что накроет пледом. Полюбовавшись Никой еще пару минут, Михаил накинул на нее плед и не выдержал — прижался к ее губам. Уж на это он точно имеет право, и она об этом точно не узнает!

Ника

Привычка вставать рано выработалась у Ники еще в школе, в старших классах. А с годами она только укрепилась, и даже в выходные не получалось поспать подольше — срабатывал биологический будильник. Да и не любила она спать долго, считая время, отведенное на сон, потраченным в пустую.

Вот и сегодня пробудилась, как говорится, ни свет ни заря. Правда ни зари, ни света не планировалось в ближайшем будущем — погода за ночь испортилась еще сильнее, и в воздухе висела серая хмарь вперемешку с безостановочно падающим снегом. Ветер тоже усилился, хоть вчера казалось, что это невозможно. Если так и дальше пойдет, то им грозит самый настоящий ураган. Да и сейчас уже получилось рассмотреть парочку поваленных деревьев и повсюду сорванные ветки, плакаты и много чего еще.

По пути на кухню Ника успела поразмышлять на тему, что в кровать вчера отправилась не на своих двух. Перенес в спальню ее Михаил, и в душе она была благодарна ему как за это, так и за то, что не вздумал раздевать ее. Если бы он только посмел, то до утра бы точно не дожил! Впрочем, он же не посмел. И сам он еще спал, что тоже радовало.

Проснуться окончательно без чашки утреннего кофе у Ники всегда получалось плохо. И в те редкие дни, когда с утра на кофе не оставалось времени, она обычно мучилась, пока не могла себе позволить его выпить. Сегодня был не такой день, и начался он правильно.

После бодрящего кофе Нике захотелось принять ванну, сделать это как она любит — в наушниках и с любимой музыкой. И все для ванной тоже имелось — морская соль, ароматизированная пена… прямо, как в лучших домах. Прихватила она с собой и плейер. И снова порадовалась, что сможет все это провернуть до пробуждения Михаила.

Ванна наполнилась очень быстро, и уже через несколько минут Ника погрузила свое бренное тело в горячую и приятно пахнущую воду, вставила в уши наушники и отдалась во власть любимых мелодий под мерное плескание воды. Удовольствие испытала настолько полное, что даже глаза прикрыла, отключаясь от всего мирского и надоедливого. И музыку сделала погромче.

Михаил

А вот это он сделал зря! Стоило только открыть глаза, как Михаил понял очевидное — вчерашние вечерние возлияния не прошли даром, голова раскалывалась, а во рту поселилась пустыня. И всего-то выпил полбутылки виски, а каков по силе эффект испытал. Что ж, заслуженное наказание за невоздержание. А усугубило все еще и то, что встал он гораздо позднее обычного.

Апельсиновый сок имелся в холодильнике, и хлебать его Михаил принялся прямо из горлышка, потому как сил терпеть засуху уже не осталось. По мере того, как живительная влага проникала внутрь, становилось все легче и легче. Мысли уже не барахтались в голове в агонии утопающего, а руки перестали трястись, как у алкоголика с многолетним стажем. Если уж на то пошло, то пить Михаил вообще не особо любил и делал это довольно редко, не считая двух последних раз. Правда, и перерыв между этими разами был минимальный — день. И вывод, что пора с этим завязывать, напрашивался сам.

Черт! Да что же это за невезуха! Кто?!. Скажите на милость, кто спроектировал квартиру так, что тут имелось аж три комнаты и всего один санузел, да и тот совмещенный?! Какому придурку следует поотрывать за это руки и сделать пересадку мозгов?! И что теперь прикажете делать ему, когда в туалет хочется нестерпимо, а там поселилась водяная нимфа и кажется, сделала это надолго?

Михаил постучал раз — ответом ему послужила тишина и едва различимый плеск воды.

На второй, уже более громкий стук, тоже ничего не последовало.

Собрав всю волю в кулак и призвав остатки терпения, Михаил позвал:

— Вероника!

И тоже ноль реакции.

— Веронииииика! — куда как громче раздалось в квартире. — Ника! — гаркнул он во всю мощь своих легких.

Тишина и даже еще тише. Можно различить жужжание мухи, если бы эта несчастная сюда залетела.

Да что ж это такое! Михаил уже невольно принялся приплясывать на месте, когда обнаружил еще одну интересную деталь — выключатель света находился в ванной. Это уже ни в какие рамки не вписывалось! А за такое гениальное решение кого следует колесовать?

Постучав еще раз и не дождавшись ответа, Михаил понял, что придется отправиться на поклон к соседям, рискуя при этом опозориться по полной.

В квартире напротив, когда он позвонил туда, долго не раздавалось ни единого звука. И лишь потом Михаил различил шаркающие шаги, и сразу же до него донесся старческий голос:

— Кто там?

— Здравствуйте! Это сосед из двадцать седьмой квартиры, — предельно вежливо сообщил, хоть уже с трудом получалось что-то соображать. Природная потребность все сильнее заявляла о себе, и сил терпеть почти не осталось.

— Какой такой сосед? Не живет там никто…

— Мы с женой вчера только въехали. Откройте, пожалуйста, — торопливо проговорил Михаил. Излагать суть просьбы через дверь и на весь подъезд тоже желания не было.

Слава богу, что после непродолжительной паузы, которая ему показалась вечностью, замок в двери щелкнул, а потом и сама она приоткрылась на длину цепочки.

— Сосед? — подозрительно уставилась на него в щель старушка. — И что же ты хочешь?

— Могу я воспользоваться вашей уборной? — подбоченился Михаил, чтобы не выглядеть жалким.

— А у тебя своей, что ли, нема? — вытянулось от удивления лицо старушки.

— Да есть у меня, — не получилось скрыть мучительную досаду. — Но там жена, а мне очень нужно.

— Приспичило, значит? — усмехнулась собеседница. — А ты точно не бандит? — сразу же подозрительно прищурилась.

— Да какой там бандит! — всплеснул руками Михаил. — Могу заплатить вам за причиненные неудобства.

Снова он невольно начал приплясывать, и наверное, это и подействовало на старушку лучше всяких аргументов.

— Кто ж платит за такое, — ворчала она, отпирая дверь и впуская Михаила в квартиру. — Разве ж деньги все решают?.. — ворчала она и что-то еще в подобном духе. Но Михаил ее уже не слушал, а несся на всех парусах к намеченной и дико желанной цели.

Способность мыслить и говорить спокойно вернулась к нему, только когда покидал спасительную уборную.

— Спасибо вам огромное! — с чувством поблагодарил старушку и едва не обнял даже. — Если вам что понадобится, обращайтесь, не стесняйтесь.

— Есть у меня все, милок, есть, — отмахнулась старушка. — Послушай-ка, а жена у тебя никак глухая?

— Почему вы так решили?

— Ну а как же?.. Слышала я, как колотился ты в дверь и звал ее.

Так! Тут еще и звукоизоляция ни к черту. Ну точно, дом проектировал горе архитектор.

— Али она утопла там?

— Утопла?

Ступор заставил замереть на месте. Может, и правда что случилось с Никой? О таком он даже не подумал, да и мозг его был сильно затуманен.

— Спасибо еще раз! — заторопился он на выход и рванул обратно в квартиру.

За время его отсутствия там ничего не изменилось, и Ника из ванной не вышла. Постучав еще для профилактики, Михаил решил перейти к более действенным методам. Рубильник он заметил в подъездном коридоре и не замедлил воспользоваться им, вырубая свет во всей квартире. Ну а дальше нужно было выломать дверь — делов-то. Поднажал раз, два, три… и дверь с противным треском распахнулась. Одновременно с этим раздался вопль, и потом что-то с грохотом упало.

Глава 6

Ника

Мама всегда ругалась, когда Ника принимала ванну. Говорила, что уйдет туда и пропадет. А она волнуется. Да еще и «затычки в уши вставит» и становится совершенно глухой. Да, все так обычно и случалось, но с поправочкой — Ника была честной и прежде чем отправиться в ванную, убеждалась, что никто больше на нее не претендует. Ну и обычно она не закрывала дверь, и мама в любой момент могла войти и проверить, не утопла ли ее любимая дочь. Так что, и ругать-то ее было не за что.

На этот раз Ника никого не предупредила, что было совершенно естественно. Михаил еще спал, да и отчитываться ни перед кем тут она не обязана.

Она долго лежала в воде, пока пена вся не осела, а вода не остыла до такой степени, что стало немного зябко. И только Ника собралась выбраться, чтобы ополоснуться из душа, как неожиданно погас свет. Темень окутала ее настолько густая, что Ника потеряла ориентиры. Понятия не имела, в какой стороне находится душ. Шарила перед собой, пока не нащупала.

А потом раздался оглушающий грохот, который она отчетливо разобрала даже в наушниках — вынуть их не успела. Ну и дальше все произошло очень стремительно, даже молниеносно. Дверь в ванную распахнулась, впуская пучок дневного света и мужскую фигуру, залитую им. Ника от неожиданности и испуга поскользнулась и ухватилась за единственную попавшую под руку вещь — штору для ванной. Крепление телескопической трубки, на которой висела штора, оказалось совсем хлипким, и Ника вместе со шторой и палкой полетела в ванну. Дальше голову и ногу прострелила боль, заставившая ее громко завыть. И машинально, сквозь боль, она отметила, что штора надежно прикрыла ее наготу от посторонних жадных взоров.

— Черт! Что ты творишь, девушка?! — прорычал Михаил, подскакивая к ванне.

— Уйди, — простонала Ника. — Я голая…

— Меньше всего меня сейчас интересует это! Ты не убилась?

— Убилась и, кажется, умираю.

— Так, иди-ка сюда, несчастье, — бормотал Михаил, пытаясь ухватить Нику в скользкой от воды и пены занавеске. — Где болит? — попутно интересовался. — Чем ударилась?

— Головой, ногой… Все болит! — ныла Ника, сама себя не узнавая.

И чего это ей приспичило прикидываться умирающей? Ну да, места удара болели, но не адски, и умирать она точно не собиралась, как и терять сознание. Вон и полотенце умудрилась схватить в самый последний момент. А иначе, при свете дня никакая штора (к тому же, прозрачная) не поможет скрыть наготу. А показывать себя Ника точно никому не собиралась.

— Отвернись, я закутаюсь в полотенце! — строго велела Ника, прижимая к себе оное, как надежный щит, когда Михаил опустил ее на диван.

— Давай сначала убедимся, что пострадала ты не слишком серьезно, — наклонился он было к ней.

— Нет! — взвизгнула Ника так, что он невольно отшатнулся.

— Истеричка что ли? — усмехнулся Михаил. — Что у тебя есть такого, что я уже не видел.

— У меня ты не видел ничего и не увидишь! — отрезала она и снова велела: — Отвернись.

И да, сама она считала, что ведет себя сейчас как форменная истеричка.

Слава богу, он отвернулся. Ника быстро замоталась в полотенце, избавляясь от мокрой шторы. Хоть теплее, но стало сразу. А вот голова и нога все еще побаливали.

— Можешь повернуться, — разрешила она, когда устроилась в удобной позе на диване, убеждаясь, что все стратегические места надежно прикрыты.

Михаил повернулся и какое-то время стоял молча, внимательно разглядывая ее. И даже в полотенце под таким его взглядом Ника чувствовала себя голой.

— У тебя кровь на ноге, — нахмурился он.

Только тут Ника заметила в районе коленки порез. Обо что это она, интересно? Наверное, об головку душа поранилась, когда падала. Рана была совсем крохотная, но кровила, да. От вида собственной крови немного поплохело — никогда не могла спокойно смотреть на такое. В школе, когда у них брали кровь из вены, помнится, она первый раз грохнулась в обморок.

— Блииин… — протянула она, и собственный голос напомнил блеяние напуганного козленка.

— Сильно болит? — присел Михаил на краешек дивана и принялся рассматривать ссадину более детально. — От потери крови точно не умрешь, но рану нужно обработать. А что с головой? — прикоснулся он к волосам Ники, с которых продолжала стекать вода. — Шишка, — удовлетворенно констатировал, когда Ника дернулась от его прикосновения.

Боль уже притупилась настолько, что чувствовала себя Ника почти нормально. Восседать на диване было удобно, как и прикидываться сильно пострадавшей. Да и она получала тайное удовольствие от мужской забыты, в котором Михаилу не призналась бы даже под страхом смерти.

Он же занялся поисками медикаментов, и еще через пятнадцать минут, когда он перерыл все имеющиеся в квартире шкафчики, раздалась его ругань.

— Вот же придурки! Спиртного притащили на год, а о лекарствах не подумали!..

Наверное, имел он ввиду сейчас своих охранников, что занимались спешной подготовкой этой квартиры для жилья. Что ж, не удивительно, что те не подумали о лекарствах — сами, наверное, последний раз болели в детстве — такие бугаи-то.

Про себя Ника уже вовсю хихикала, внешне же оставалась израненным бойцом. Пусть поволнуется подольше — на пользу пойдет.

— Я к соседям, — повернулся к ней Михаил. — А ты сиди и не двигайся, — пригрозил он ей пальцем.

Михаил

Вот и состоялась вторая за этот день встреча со старушкой — соседкой. На этот раз дверь она открыла практически сразу и не выглядела уже такой подозрительной. Даже улыбнулась Михаилу.

— Опять что-то стряслось, милок? Нужно в уборную?

— Нет, — невольно рассмеялся он, вспомнив о недавнем своем позоре. — Хотел попросить у вас зеленку и лейкопластырь, если есть. У меня жена поранила ногу, а погода такая…

— Да разве ж я слепая! — перебила его старушка, распахивая дверь шире и впуская его в квартиру. — Не вижу, что творится за окном? Люди — грешники, вот природа и наказывает их…

Она продолжила рассуждать в том же духе, отправляясь в комнату. Михаил же остался ждать в коридоре. Невольно задался вопросом, а что делает эта старушка в нефтяном поселке? Не похоже, чтобы с ней кто-то жил. Да и квартира, кажется, однокомнатная. Бедненькая, но чистенькая. И сама старушка ему тоже понравилась.

— А… выживете тут одна? — вежливо поинтересовался Михаил, с благодарностью принимая зеленку и лейкопластырь.

— А что? — тут же подозрительно воззрились на него старческие глаза.

— Не подумайте ничего. Просто, мне казалось, что живут тут одни работяги, — торопливо принялся оправдываться.

— Ну так, милок, у работяг есть семьи. И у меня была…

— Была? — подметил он печаль в голосе старушки.

— Сын, невестка и внучок, — сокрушенно кивнула она.

Как-то вдруг стало страшно выслушивать ее историю дальше. Но и остановить ее не смог, как и позорно сбежать.

— Погибли сын с невесткой — потонули в море. А Ванюшку забрала сватья к себе жить. Ну а я осталась тута, где могилки любимых, — совсем тяжко вздохнула старушка, и душу Михаила затопила непривычная жалость.

— И вы тут совсем одна живете?

— Одна, милок.

— А на что, извините за нескромный вопрос?

— Так на пенсию сыночка. Он же работал на вышке, и добрые люди решили, что погиб он при исполнении служебных обязанностей. Платят пенсию и мне, и Ванюшке, делят пополам. Ну и свои честно заработанные за жизнь копеечки получаю, — так по-доброму улыбнулась старушка, что сердце Михаила сжалось в сентиментальном спазме.

Захотелось сразу озолотить ее, но разве ж она примет такую помощь? Вот ведь, живет без излишеств, даже в нужде, а сразу видно, что гордая. И память чтит об ушедших раньше нее, что тоже достойно уважения. В общем, количество мысленных зарубок пополнилось еще одной. А старушку Михаил тепло поблагодарил за помощь.

Он ожидал увидеть Нику на диване со страдальческим выражением лица и никак не думал, что будет она стоять у окна, в своих чертовых наушниках и вовсю приплясывать. Вот, значит, как? Нога у тебя болит? Ну держись, симулянтка!

Недолго думая, Михаил приблизился к Нике со спины, зацепился за край полотенца и резко потянул то на себя. Да, не самый умный поступок. Даже мальчишеский и совершенно не достойный уважающего себя мужчины. Но именно эта мысль первой пришла на ум и безумно ему понравилась.

— Ай! — взвизгнула Ника, когда осталась без всего, в чем мать родила.

Голенькая, красивенькая и до ужаса аппетитная и желанная. Михаил не мог оторвать от нее взгляда, жадно скользя им по упругой груди, плоскому животику и манящему треугольнику с легким пушком. И на губах его все шире расползалась улыбка людоеда.

— Ну все, красавица! Теперь я тебя съем! — и пошел на нее.

Ника

«Доигралась, дурочка!» — забилась в мозгу паническая мысль, пока Ника отступала к окну. Больно отступать было некогда, и вскоре она уперлась голой попой в подоконник. А Михаил был уже совсем рядом, и взгляд его не сулил пощады…

Черт дернул ее встать с дивана. Называется, захотелось позлить того, кто проявил о ней заботу и милосердие. Пусть это не искупляло всех грехов Михаила, но в данной ситуации он вел себя очень даже достойно и руки не распускал, что особенно радовало.

— Не надо! — заскулила она, упираясь ладошкой в его грудь в попытке оттолкнуть от себя.

Не тут-то было — Михаил навис над ней как скала, вершина которой упиралась в грозовое небо.

— С огнем решила поиграть? — поинтересовался он низким голосом с хрипотцой, склоняясь к ее лицу.

Сейчас Ника чувствовала себя совсем маленькой и ничтожной перед лицом великой опасности. Паника разрасталась с бешенной скоростью, а на ум, как назло, не шло ничего путевого.

Одна рука Михаила прижалась к ее ягодицам, и он резко притянул Нику к себе. Второй самым бесстыдным образом накрыл ее вмиг восставшую грудь. От возмущения Ника задохнулась — только и могла, что мычать что-то нечленораздельное и елозить в его стальных тисках.

— Не усугубляй ситуацию, малышка, — прошептал он ей в губы, не переставая ласкать грудь.

Ника с ужасом осознала, что отчетливо чувствует его напрягшуюся плоть. И сама она возбуждалась от его ласк против воли, ненавидя себя за это.

— Отпусти, — нашла в себе силы попросить.

— Ни за что! Сейчас ты понесешь заслуженное наказание.

— Ты же?..

Договорить не получилось — его губы накрыли ее, а язык сразу же нагло ворвался в рот. А она всего-то хотела поинтересоваться, не собирается ли он взять ее силой? О какой силе может идти речь, если она уже плавится в его руках и беззастенчиво сочится любовными соками. Ощущение давно забытое, но от этого только более волнительное.

— Я с ума сойду от тебя! — прорычал ей Михаил в губы и подхватил на руки. — Что ты со мной делаешь, мелкая?

Видимо, чтобы она не ответила, он тут же припечатал ее губы новым поцелуем и не выпускал те из влажного и горячего плена, пока не положил драгоценную ношу на диван.

Ника совершенно дезориентировалась в пространстве и времени. Голова шла кругом, кровь пульсировала в висках и не только в них… Возбуждение все нарастало, и Нике хотелось наложить на себя руки. Нет! Сначала заняться любовью с Михаилом, а потом убиться.

Его страсть передавалась и ей. Ника чувствовала, как дрожит Михаил, сдерживая себя, чтобы не наброситься на нее с жадностью голодного зверя. Сама она последними усилиями воли заставила себя превратиться в бревно, чтобы только не поддаться тому шквалу эмоций, что неожиданно нахлынул на нее от его поцелуев и ласк. Но бревно стонало! И делало это невольно, не подчиняясь приказам рассудка. А губы Михаила исследовали тело Ники.

— Ты совершенство! — восторженно пробормотал он, прежде чем приникнуть к ее соску.

Он его посасывал, прикусывал, обводил языком, в то время как вторая рука приближалась к лобку. Ника кусала губы, чтобы сдержать стоны, и пыталась заставить свои руки оттолкнуть соблазнителя. Но вместо этого проклятые руки обхватили Михаила за шею и притянули для очередного поцелуя.

— Черт! Я сейчас взорвусь!..

Стоило ему это только произнести, а руке пробраться между ног Ники к самому сокровенному и мечтающему о порции ласк, как затрезвонил телефон.

Так громко!

Шокирующе!

Отрезвляюще!

Сразу вернулась способность соображать и действовать. Да и Михаил отвлекся на звонок.

— Гучков, — чертыхнулся он, нажимая на кнопку ответа.

Для Ники же эта незнакомая фамилия стала манной небесной, которой она и послала мысленную благодарность.

— Что? Какие планы?!.

Пока Михаил рычал на таинственного Гучкова, Ника быстро обмоталась полотенцем и улизнула в свою комнату. Преодолевая трясучку во всем теле, первым делом оделась, чтобы у некоторых ее нагота больше не вызывала нездоровую реакцию. Вернее, наоборот самую здоровую, до примитивности.

И она тоже хороша, конечно! Что о ней теперь должен думать Михаил? Что она слаба на передок, что же еще. И готова раздвигать ноги перед кем ни попадя. И бесполезно объяснять ему, что реакция такая была вызвана, скорее всего, длительным воздержанием. Она уже не помнила, когда у нее в последний раз был секс. Вот и… озверела тоже. И теперь ей ужасно стыдно.

Пока сушила волосы, размышляла на тему, чем сейчас занят Михаил, и нужно ли ей готовить завтрак? На первый вопрос ответа не было, а есть ей уже и самой хотелось. Так и пришлось короткими перебежками пробираться на кухню.

Михаил

— Витя, ты мне такой кайф сейчас обломал, — с тоской смотрел Михаил на бегство Ники.

В воздухе еще витал ее запах.

Но и не ответить на звонок он не мог — сам все утро и вчерашний вечер тщетно пытался дозвониться до начальника службы безопасности.

— Ну прости. Дела не терпят, — покаянно отозвался Гучков.

— Да ладно уж, выкладывай, что у тебя?

— Через две недели будешь в Москве?

— А что за срочность? — нахмурился Михаил.

— Японцы прилетают. Желают вести переговоры только с тобой.

— Значит, буду. Надеюсь, поселок не засыплет снегом. Да в любом случае буду!

Поговорив еще пару минут по делам, Гучков задал провокационный вопрос:

— Так что я тебе там обломал? Это ты с этой Вероникой что ли?.. — пошловато засмеялся недоговорив.

И неожиданно Михаил понял, что свои отношения с Никой не хочет обсуждать даже с другом.

— Неважно. Давай, Вить, пока. Созвонимся, — и первый отключился.

Так! Пока есть связь, нужно набрать жену брата.

— Свет, привет! Как там Сашка? — обрадовался Михаил, что дозвониться получилось практически сразу.

— Привет, Миш. Да так же, — ответил ему грустный женский голос. — Правда вчера врачи отметили мозговую активность и сказали, что это положительный признак. Они думают, что Саша скоро выйдет из комы.

— А ты сомневаешься?

— Не знаю… Я просто ужасно боюсь.

— Не бойся, Светик. Вот увидишь, все будет хорошо, и брат поправится.

— Ты когда вернешься?

— Скоро, как только погода снова станет лётной.

Он видел, как на кухню пробралась Ника, и торжествующая улыбка не заставила себя ждать.

Как только попрощался со Светой, так сразу же рванул завоевывать новые бастионы. Не жизнь, а борьба, честное слово. И Ника — достойный противник, которого Михаилу хотелось победить невзирая ни на что.

Чистенькая, аккуратненькая, причесанная… Не девушка, а загляденье. Так бы и любовался ею на расстоянии, если бы еще сильнее не хотелось снова прикоснуться к ней. И в позе она стоит такой заманчивой — спиной к нему и склоненная, что-то достающая из холодильника. Ну и Михаил не выдержал — подошел к ней сзади, обхватил за бедра и прижал к себе в характерном жесте. Понимал, что ведет себя сейчас пошло. Но их никто не видел, и эту девушку он хотел до одури.

— Пусти! — резко выпрямилась она.

Пакет с картофелем упал на пол, и из него в разные стороны покатились картофелины.

— Не могу, — уткнулся Михаил лицом ей в шею и принялся покрывать ту поцелуями.

Не кожа, а бархат! А пахнет как замечательно!

— Ты же обещал! — принялась вырываться Ника так резко, что от неожиданности Михаил ее выпустил из объятий. — Ты обещал не трогать меня! — с силой захлопнула она холодильник.

— Обещал, — нахмурился он. — Но ты сама меня сегодня спровоцировала.

Какой мужчина устоит, когда перед ним приплясывает практически голая женщина. К тому же, желанная женщина.

— Я не хотела этого, — буркнула она и принялась собирать картофель, опасливо косясь на него, словно предупреждая, чтобы не смел приближаться.

— А мне показалось, что ты хотела того же, — вкрадчиво произнес Михаил.

— Тебе показалось! — выпрямилась она и бочком протиснулась мимо него к раковине, бросая туда картофелины.

Черт знает почему, но ему нравилось дразнить ее, заигрывать с ней. И хотел ее Михаил с каждой минутой все сильнее. Только вот, не так. Все должно быть взаимно, и она должна тоже захотеть его. И недавно это почти произошло, если бы не звонок Гучкова.

— Ладно, пойду поработаю немного, — с тяжким вздохом произнес Михаил. — На завтрак позовешь?

— Позову, — отозвалась Ника, и в ее голосе Михаил расслышал явное облегчение.

Глава 7

Ника

Мысли витали где угодно, но только не у плиты. Наверное, еще и потому Ника решила по-быстрому испечь оладий. Тем более что все необходимое для этого незамысловатого блюда имелось.

Она уже нажарила целую гору румяных кругляшков, когда в кухню заглянул Михаил.

— От запаха можно сойти с ума, — с мученическим выражением на лице проговорил он и занял место за столом, которое тут считалось его.

От вида этого мужчины, сидящего за столом с выпрямленной спиной, покорно сложившего руки перед собой и преданно смотрящего на нее, Ника невольно рассмеялась. Достаточно стало одного взгляда на него, когда ставила на стол тарелку с оладьями.

— Ты как школьник на экзамене, — невольно прокомментировала и полезла в шкаф за тарелками.

— Голодный школьник, — пробормотал Михаил. — Нет — умирающий с голода…

Когда Ника повернулась к столу, то новый приступ смеха едва не завладел ею. Это надо было видеть, с какой скоростью Михаил накалывал на вилку оладьи и отправлял те в рот. Какая тарелка? Какая сметана?.. У него они и так неплохо шли. Но Ника все же сервировала стол как положено.

— Безумно вкусно! — похвалил ее Михаил. — С детства такого не ел.

Почему-то в этот момент Нике захотелось узнать, какое же у него было детство, но спросить она не рискнула. Да и не расскажешь об этом в двух словах. Зато она видела, каким он стал сейчас. Даже в расслабленном состоянии, пожирающий оладьи Михаил выглядел властным и очень уверенным в себе. И еще один вопрос невольно зародился в голове у Ники.

— Слушай, если бы я отказалась здесь с тобой жить… — обвела она глазами кухню. — Ты бы правда уволил мою маму?

Да, ответ на этот вопрос был очень важен для нее почему-то. И именно поэтому она с нетерпением ждала его.

— Ну и взгляд у тебя сейчас, — рассмеялся Михаил. — Как у твоей кошки тогда, — добавил после секундной паузы.

Машки? Да ладно… Она просто готова внимательно его выслушать, а не расцарапать ему лицо, как тогда Машка.

— Ты как думаешь? — ушел он от прямого ответа.

— А просто ответить никак? — нахмурилась Ника.

— Интересно выслушать твою версию.

— У меня нет версии. Я понятия не имею, какой ты и на что способен.

— Так может, нам стоит познакомиться поближе? — растянул он губы в хищной улыбке.

Сомнений не было, что он подразумевает под этой фразой. И его радостного энтузиазма Ника не разделяла.

— Так да или нет? Просто ответь.

— Да, — твердо произнес он. — Не привык нарушать свои же обещания, знаете ли.

— Тогда ты просто-напросто козел! — не сдержалась Ника и с ужасом наблюдала теперь, как набегает тень на его лицо.

— Кто я? Повтори, пожалуйста, — нехорошо так прищурился Михаил.

Ника перепугалась. И нешуточно. Она понятия не имела, как стоит себя с ним вести, и что последует дальше. А потому предпочла потрясти головой. Молча. Это означало, что ничего повторять она не собирается. Да и со слухом у него, надо думать, полный порядок.

— Говоришь, я козел? — произнес он, растягивая слова. — Иди-ка сюда, детка! — вдруг сдернул он ее со стула и усадил к себе на колени.

Ника, конечно же, сделала попытку спрыгнуть с него, но не тут-то было — Михаил ее очень крепко держал за талию.

— Я козел, потому что заключил с тобой честное соглашение? — приблизил он свое лицо к ее. — Или я козел, потому что не наказал твою мать сразу, за то что отправила тебя вместо себя? — переместил он одну руку Нике на живот.

К тому моменту она сидела уже ни жива ни мертва.

Его тон пугал.

А в глаза ему она и вовсе боялась посмотреть. Вернее, ее страшило то, что могла прочитать в них.

Ну и рука его, поглаживающая ее живот через ткань футболки, неимоверно смущала. Прикосновения Михаила Ника ощущала каждой клеточкой.

— А может, козлы ведут себя иначе с девушками? Вот так, например, — задрал он ее футболку и тут же стянул через голову, оставляя в одном бюстгальтере.

— Да ты!.. — Ника задохнулась от возмущения.

— Что я? Я же козел, — обхватил он ее за талию, приподнял немного и опустил на себя так, что теперь она находилась к нему лицом. — Посмотри на меня, Вероника, — приглушенно велел Михаил.

Да что он себе позволяет? А глаза уже сами невольно встретились с его, и ледяная синева полилась прямо в душу.

— С детства не люблю, когда меня называют дураком, — глухо проговорил Михаил, и Ника еще сильнее испугалась тому, как стремительно темнеют его глаза, как зрачок заполняет собой всю ярко-синюю радужку. — Дурак — это тот, кто ничего из себя не представляет, полное ничтожество, — погладил он ее по спине и расстегнул застежку бюстгальтера. — Дурак не отвечает за свои слова и действия, как и не контролирует себя…

— Я не называла тебя дураком! — взвизгнула Ника, когда осталась без бюстгальтера.

Она снова попыталась вырваться из стальных тисков, но только сделала себе больно — Михаил не планировал ее отпускать, и она понятия не имела, что у него на уме. А лицо его теперь внушало панический страх. Теперь она почему-то не сомневалась, что в нем течет цыганская кровь.

— Твое «козел» именно так и прозвучало, милая, — притворно ласково произнес он и накрыл ее грудь руками.

Господь! У Ники снова закружилась голова от одного его прикосновения.

Взгляд Михаила переместился к ее груди. Теперь он не просто гладил ее, играя с сосками, но и рассматривал, что само по себе возбуждало еще сильнее. Сил оттолкнуть не осталось. Их хватило только на жалобное:

— Отпусти…

— Почему, детка? Я же вижу, что ты хочешь меня, — не прекращал он свою изматывающую пытку.

Руки Ники упирались в грудь Михаилу, но не получалось даже чуточку отодвинуть его от себя. И в голове билась совсем идиотская мысль, что ей нравится, какие твердые у него мышцы.

— Я не хочу тебя!

У нее получилось произнести это твердо и даже посмотреть ему в глаза.

— Да? — усмехнулся Михаил и дальше сделал такое, от чего она и дышать-то какое-то время не могла. — А это как называется? — спокойно поинтересовался он, показывая ей влажный палец, который только что побывал у нее во влагалище.

— Физиология, — заморгала Ника, прогоняя слезы. — Это всего лишь реакция моего тела на тебя.

И это, наконец-то, подействовало. Как-то устало Михаил спустил ее со своих колен и даже не смотрел на нее, пока она натягивала футболку. Все это время он задумчиво разглядывал буран за окном.

— Иди, Ника. Что бы ты обо мне ни думала, я точно не насильник. Женщин против воли не беру, даже когда сильно хочется. И тебя я хочу, ты знаешь это. Только за свою нравственность можешь больше не опасаться.

Больше и не будет — она сегодня же уйдет из этого логова, где все пропитано страстью. Как-нибудь доберется до дома. И пусть увольняет маму. Как говорится, нет худа без добра. Заберет ее с собой в Москву, уговорит!

Михаил

Все пошло не так! С самого начала. Он не собирался так сильно хотеть эту женщину. Ему просто нужно было развлечься в эти дни, чтобы не сойти с ума от скуки в каком-то клоповнике. Но Вероника умудрилась разжечь в нем настолько сильную страсть, что и о работе-то думать не получалось. Вот и сейчас — есть интернет, работай не хочу, а он не может. Перед глазами стоят ее упругие грудки с дерзкими сосками. А чертов палец, который побывал в ней, он даже не рискнул вымыть. И периодически нюхает его, как озабоченный малолетка.

Плюнув на безрезультатные попытки вникнуть в финансовый отчет, Михаил захлопнул ноут и прислушался. В квартире стояла звенящая тишина, не считая воя ветра на улице. Ника заперлась в своей комнате и не высовывала оттуда носа. Хотел было Михаил пойти и проведать ее, но передумал. Испугался, что, увидев, снова возбудится. И тогда точно придется прибегнуть к самоудовлетворению.

Так ничего и не придумав лучше, он просто-напросто уснул. Проспал часа два к ряду. А когда проснулся, отчего-то испугался. Странно как-то… Но чувство тревоги не отпускало. И уже через полминуты он понял, чем оно было вызвано.

Ники в комнате не было. Не нашел он ее и в других помещениях квартиры. Вывод напрашивался один — она ушла. Но куда, едрит мадрид?! Неужели поперлась на улицу в такую погоду?!

Медлить было никак нельзя, и Михаил быстро оделся. Подозрения подтвердил еще и тот факт, что в коридорном шкафу одежды Ники не оказалось. Вот же идиотка!

Вниз бежал через ступеньку, костеря себя за то что спал так крепко… А когда выскочил из подъезда, то в первый момент едва не задохнулся от порыва ледяного ветра.

Куда она могла пойти? — размышлял Михаил, закрывая рот рукой и балансируя на ветру. Ноги разъезжались на скользком асфальте. И мозг еще до конца не проснулся.

Куда-куда? Ну конечно же, домой! И в какой стороне ее дом? Это он вспомнил, восстановив маршрут движения сюда. А потом ему ничего не оставалось, как закутать лицо шарфом, оставив одни глаза, лечь грудью на ветер и отправиться на поиски беглянки. Вернее, на спасение — в том, что далеко она уйти не могла, Михаил не сомневался. Дай бог, чтобы не успела покалечиться.

Одинокую фигуру он заметил примерно в километре от дома. К тому моменту он уже успел окоченеть и почти уверился, что сбился с пути. И так он обрадовался Веронике, как будто это она кинулась на его спасение.

— Ника! — проорал Михаил в попытке заглушить ветер. Но только наелся снега, который с щедростью засыпал рот.

Пришлось ускориться, насколько было возможно. Благо, Ника шла совсем медленно, практически ползла. И уже через минуту он схватил ее за руку и потянул обратно. Выяснять отношения на улице не представлялось возможным. Михаил только заметил, что лицо Ники обветрилось. Тогда он снял шарф и обмотал тем ее. Снова схватил за руку, чтобы уже не выпускать до самого дома. Вот же идиотка! Лишь бы благополучно добраться и не умереть под каким-нибудь деревом, которых ветер уже полно повалил.

Они шли и падали. Падали, вставали и шли дальше. И этот процесс казался Михаилу бесконечным. Снова зародилось подозрение, что они сбились с пути. Замерзло все — лицо, руки, да все тело! Ника же и вовсе была похожа на ожившую Снегурочку. Почему-то Михаил всегда думал, что кожа у сказочной дивы синего цвета, как вот у Ники сейчас.

Самым сложным оказался подъем в лифте, как ни странно. Сил уже даже стоять не осталось.

— Потерпи, — посмотрел Михаил на Нику, по щекам которой текли слезы.

У самого губы отказывались двигаться. А ее ему сейчас было просто жалко, даже злость испарилась.

В квартире первым делом он снял с Ники верхнюю одежду, усадил на диван и замотал в плед. А потом метнулся на кухню за водкой. Плеснув в два стакана по доброй половине, вернулся в гостиную.

— Пей, — протянул Нике ее стакан. — Пей, — повторил, когда она затрясла головой. — Иначе заболеешь.

Вот тогда она послушно взяла стакан, а он припал к своему.

Водка сделала свое дело — внутри мгновенно потеплело. Заметив, что Ника продолжает держать стакан в руке, Михаил насильно поднес тот к ее губам и заставил выпить все до капли.

— Легче? — поинтересовался, когда она отдышалась.

— Да. Спасибо! — хрипло отозвалась Ника.

— Вот что, — присел он рядом с ней на диван. — Кончай дурить и наберись терпения. Надеюсь, скоро эта хрень закончится, — с досадой посмотрел он на окно, — и я тебя отпущу. Руками тоже больше обещаю не трогать, — горько усмехнулся.

А как же хочется! Даже сейчас, когда они оба еле спаслись от смерти. Да и заболеть пока все еще рискуют.

— Спасибо! — снова отозвалась Ника, а на душе у Михаила стало совсем тоскливо.

Еще, что ли, выпить? Ее стакан он тоже забрал и снова наполнил оба.

— Я больше не буду, — отказалась Ника.

— А я выпью, — пробормотал Михаил и снова осушил свой одним махом.

Водка — дрянь, но польза от нее ощутимая. Хоть жизнь уже не кажется дрянью.

Он посмотрел на Нику и с удовлетворением подметил, что лицо у нее немного раскраснелось даже. И плед она скинула.

— Можно я пойду к себе? — быстро взглянула она на него.

— Иди, — пожал он плечами и отвернулся.

Обида жгла изнутри, а из-за чего, он и сам не понимал. И дико захотелось уехать из этого чертова поселка.

Пить он больше не стал, вместо этого погрузился в работу. На этот раз посторонние мысли не отвлекали — о Нике он и вовсе старался не думать. А еще через пару часов пришла сводка от Гучкова, который временно заделался синоптиком. Друг радостно сообщил, что к ночи погода наладится, и буря стихнет. Ну вот — лишнее подтверждение тому, что все он затеял не в том месте и не вовремя. Завтра они с Никой разбегутся каждый в свою сторону. Скорее всего, она о нем забудет. Только вот, вряд ли он ей это позволит, что-то подсказывало Михаилу.

Глава 8

Ника

Для середины октября погода в столице стояла даже не теплая, а жаркая. Неожиданно решило наступить бабье лето, и вот уже второй день Ника включала кондиционер в машине. Если бы еще не пробки, в которых приходилось передвигаться с черепашьей скоростью, то можно было бы радоваться жизни. Впрочем, нет. Радоваться она не могла, потому что от нее утекали заказы. Конкуренция на рынке флористов в последнее время разрослась до неимоверных масштабов, и клиентов приходилось буквально выцарапывать.

Так, все! Нужно переставать дергаться и настроиться на общение с клиентом. Времени у нее еще вагон в запасе, и на встречу она прибудет вовремя. Заказ крупный — декор банкетного зала к торжественному застолью по поводу бракосочетания. Оплачивают заказ хорошо. А пока можно прибавить звук на магнитоле и окунуться в ретро, которое Ника так любила.

И все равно, пока добралась до банкетного зала, Ника успела известись и издергаться. Но она по-прежнему успевала вовремя.

— Вероника, привет! — донесся до нее знакомый голос, когда вышла из машины и поправила юбку от костюма.

— И тебе привет! — ответила она Ангелине Мамонтовой, удивляясь, что та тут делает.

Ангелина как раз и была прямым конкурентом Ники, хоть они и приятельствовали.

— И пока! — махнула ей рукой Ангелина и скрылась в своей машине.

Тут же отъехала со свистом, тогда как Ника продолжала смотреть ей вслед. А нехорошие предчувствия уже вовсю будоражили душу.

— Здравствуйте! Игорь Сергеевич? — поприветствовала она импозантного мужчину в дорогом костюме, когда вошла в зал.

— Он самый, — широко улыбнулся ей мужчина и пожал протянутую руку. — А вы?..

— Вероника Багрянцева. Флорист. Мы с вами договорились о встрече…

Что-то стало с лицом заказчика — изменилось в одну секунду. Из добродушного и приветливого моментально превратилось в отстраненно-вежливое.

— Вероника, вы опоздали.

— Как так? Еще нет десяти, — посмотрела Ника на часы. — А мы ведь договаривались на десять?

— Ну да, договаривались. Но вас опередили, — решительно проговорил Игорь Сергеевич и даже выпятил грудь для пущей убедительности, надо думать.

— Как меня могли опередить, если я не опоздала? — уточнила Вероника, хоть уже и хотелось плакать.

Что бы она ни сказала или ни сделала, этот заказ тоже утек прямо у нее из-под носа. И она даже знала, кто вместо нее займется декором и получит денежки.

— Поймите, Вероника, — ласково проговорил заказчик и взял ее под ручку. — Мне приходится выбирать для себя оптимальный вариант. И я нашел флориста, который сделал мне большую скидку. Свадьба — это так затратно, и экономить приходится буквально на всем…

Еще через пять минут Ника покидала банкетный зал несолоно хлебавши. Она еле доплелась до машины и привалилась к капоту. Сил не осталось даже на то, чтобы забраться внутрь, а из глаз уже катились крупные слезы. Да что же это такое! Почему ей так не везет в последнее время?! Она же целыми днями рыскает по интернету в поисках клиентов. Хватается за любую работу, даже самую неприбыльную. Если так и дальше пойдет, то ей не на что будет жить. Вчера она отдала за квартиру почти что последние свои сбережения. Денег оставалось еще на месяц, не больше. И в следующем месяце ей нечем будет оплачивать жилье.

Квартиру Ника снимала однокомнатную и в спальном районе Москвы. Но стоила та, как небольшой дворец в ее родном Норильске. И Ника гордилась, что на жилье тоже зарабатывает сама. Со временем даже мечтала взять кредит на покупку собственного жилья. А теперь ее мечта изрядно пошатнулась, и появился страх за будущее. Ведь если так и дальше пойдет, то с мечтами ей придется распрощаться.

На дорогу до цветочной базы Ника потратила еще час, большую часть из которого простояла в пробках. Но на этот раз она никуда не торопилась, а подумать было о чем. В основном мысли крутились вокруг темы, что бы такого предпринять, чтобы обеспечить себя работой на ближайшее время. На сегодняшний день у нее имелись два мелких заказа, которые разве что не дадут умереть с голоду. А впереди маячила зима — само по себе тяжелое время года, когда в продажах услуг наблюдается существенный спад.

— Что случилось, Вероника, почему аннулируешь партию? — переполошилась хозяйка цветочной секции, у которой Ника была постоянной клиенткой.

— Заказ сорвался, — вздохнула Ника и снова чуть не разрыдалась, вспомнив, какие надежды у нее были связаны с ним.

— Ах, беда… Как же так, девочка? — всплеснула руками цветочница. — И ведь не первый, — сочувственно посмотрела на Нику.

— Не первый, да. Но ничего, я обязательно что-нибудь придумаю, — больше себе, чем ей, пообещала Вероника.

Нельзя унывать! Только не это! Уныние и влечет за собой неудачи!

— Конечно, придумаешь, девочка. Ты же у нас пробивная! А как мама поживает? Не собирается переезжать к тебе со своей камчатки?

С Раисой Павловной Ника уже так давно была знакома, что отношения плавно из деловых перетекли почти в дружеские. Частенько за чашкой чая она делилась с цветочницей своими новостями и планами. Та же, как более опытная, порой давала дельные советы.

— Нет, что вы! Мама говорит, что на материке ее ноги не будет, — улыбнулась Ника, но улыбка вышла грустной.

Только вчера созванивалась с мамой и в очередной раз завела разговор на тему ее переезда. На что мама ей заявила, что от добра добра не ищут, и ей прекрасно живется в своем нефтяном поселке.

— И ты знаешь, доченька, тут у нас такие перемены. За какой-то месяц все так изменилось. Дороги у нас теперь лучше, чем у вас в Москве. Для вахтовиков наших отгрохали такое общежитие, что больше смахивает на новомодный отель. Весь первый этаж стеклянный, мебель такая красивая… Мы туда все как на экскурсию ходили. И так быстро построили! А еще у нас теперь есть центр досуга — его отгрохали на месте бывшей столовой…

И много еще чего мама говорила про реформы в поселке. Ника, конечно, понимала, чья в том была заслуга. А еще она часто вспоминала ту свою поездку, после которой уже прошло больше месяца. Вспоминала она и Михаила, особенно их расставание.

Поселок отдаленно напоминал место стихийного бедствия — после оного. Из окна машины Ника смотрела на поваленные деревья, куски черепицы с крыш, обломки труб, рекламных щитов… Все было засыпано снегом, и внедорожник с трудом прокладывал себе колею. Пока еще улицы пустовали, хоть ветер и стих, и наступило странное, даже пугающее затишье. Снег, конечно же, растает, а ритм жизни в поселке войдет в прежнее русло, но все равно, такая стихия даже для этого сурового края редкость.

Михаил разбудил ее с утра пораньше словами:

— Пора домой.

Больше он ничего не сказал, а уже через полчаса за ними приехала машина. И вот они как раз остановились возле подъезда маминого дома.

— До свидания, Ника, — придержал ее Михаил за руку, когда она уже собиралась открыть дверцу. — Увидимся…

Это вряд ли. Кажется, здесь их пути и расходятся. Только вот, Ника уже не понимала, рада ли она этому. А ведь еще пару дней назад мечтала об этом, как о манне небесной. Сейчас же в душе росло сожаление и дурацкое чувство потери, не известно чем вызванное.

— Прощай, — только и ответила.

Но она еще долго помнила улыбку на губах Михаила, которая появилась после ее «Прощай».

— Ты не грусти, Никуша, — по-матерински тепло обняла ее Раиса Павловна. — Все наладится, вот увидишь. Ну а трудности — они есть у всех.

Она и не боялась трудностей. Страшило чувство безысходности, с которым тяжело было бороться. Ника давно уже привыкла чувствовать себя сильной и ни от кого не зависеть. А потому она должна сделать все, чтобы эту независимость вернуть себе.

С цветочной базы Ника отправилась прямиком домой. А ведь планировала сегодня трудиться до позднего вечера. Даже обед взяла с собой, чтобы не тратить время на поиски места, где можно перекусить.

Слезы жалости к себе жгли глаза, но проливаться им Ника не разрешала. Еще не хватало начать жалеть себя, и тогда руки точно опустятся. А она не может себе этого позволить!

— Вероника, как хорошо, что я тебя встретила! — перехватила ее на пути к подъезду соседка с первого этажа. — Я тут сегодня на день рождения иду. Ну и хочу дизайнерский букет. Сделаешь? Как раз сейчас за цветами побежала… Если бы не встретила тебя, пришлось бы надеяться на вкус продавщицы. Но они иногда такие чучела мастерят. А ты у нас известная искусница.

— Да, конечно, Мариш, приходи с цветами. Я дома…

— А у тебя для букета-то все есть? Ну там пленка, ленточки, всякие ваши листики?..

— Найду, — улыбнулась Ника.

— А ты, кстати, чего сегодня так рано? Обычно в это время тебя не застать дома.

— Так получилось. Мне сегодня нужно дома поработать, за компьютером.

Она как будто оправдывалась перед соседкой, и делать это было неприятно. Хотя, с другой стороны, вот сейчас быстренько перекусит и засядет за ноутбук. Заказы сами на голову не падают, их нужно постоянно искать и вылавливать. И на это тоже уходит львиная часть времени. Только раньше Ника этим занималась по вечерам, после работы.

Михаил

Что-то как-то подустал он в последнее время. А точнее, за последний месяц. Только в Норильск летал трижды. А еще пришлось мотнуться по делам в Токио и в Лондон… Если так и дальше пойдет, то надорвется раньше времени.

Михаил нажал на кнопку внутренней связи с секьюрити и коротко кинул в аппарат:

— Вить, зайди!

А потом снова откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Секретарше велел не беспокоить его ни по каким вопросам. Хотелось просто побыть какое-то время в тишине. А еще лучше вздремнуть. В последнее время и выспаться никак не получалось со всей этой беготней и полетами.

Брат пришел в себя неделю назад. В коме он провел больше месяца, и многие мозговые функции оказались нарушенными. Полное восстановление врачи не обещали, но советовали надеяться на лучшее и молиться. Он видел, слышал и мог шевелиться. Но! Практически всему ему придется учиться заново — говорить, читать, писать и ходить. На это может уйти несколько лет, и врачи посоветовали поместить его в хороший восстановительный центр, где ему будет оказываться профессиональная помощь, и где процесс реабилитации должен пройти быстрее. Так и получилось, что два дня назад брата Михаил перевез в Москву. Теперь оставалось только ждать. Но уже то хорошо, что после такой аварии его брат выжил.

— Выглядишь дерьмово, дружище, — констатировал Гучков, когда вошел в кабинет.

— Чувствую себя так же, — посмотрел на начальника охраны Михаил и потер глаза.

Надо бы проверить зрение, а то что-то в последнее время приходится фокусироваться на всем.

— Тебе бы отдохнуть. Может махнешь на недельку куда-нибудь к морю? — опустился Гучков в кресло.

— Нет. Сейчас точно не до отдыха. Да и нормально со мной все, не паникуй. Высплюсь и приду в норму. А еще что-то в баньку хочется — попарить косточки. Как? Составишь компанию?

— Банька — это хорошо! Давненько мы с тобой не отрывались, — расплылся в улыбке Виктор. — Зарезервировать?

— Да. На сегодня, часиков на семь.

— Девочки?..

— Нет, Вить, давай только мы. А вот пивка можно, да побольше.

Баня… Как же он любил ее! Запах веничка, сухой пар. Прохладу бассейна и пиво — так, чтобы было много, лилось рекой. Зимой можно выбежать и на снежок. Но сейчас не зима, а в баню просто дико хочется.

В семь Михаил уже подъезжал к банному комплексу «Уголек». Гучков звонил и сказал, что ждет его, готовит веники. Домик за ними был зарезервирован постоянный, и водитель сразу же направился к нему. Сопровождение осталось за забором комплекса.

Гучков вышел встречать Михаила и распорядился, чтобы двое охранников остались возле домика, а остальные ждали за территорией комплекса.

— Мог бы и отпустить ребят, — усмехнулся Михаил.

— Не положено — работа у них такая, — без тени улыбки отозвался Виктор и лишь потом тоже позволил себе усмехнуться. — По бокальчику для разогрева?..

Нет ничего лучше бани — так считал Михаил. Только она помогала ему расслабиться максимально. Конечно, неплохо было бы еще отдать свое бренное тело в умелые руки массажистки. Но не сейчас. Сегодня он не хотел никаких утех, а массаж именно ими частенько и заканчивался. Сегодня ему хотелось провести вечер в компании друга и больше ни в чьей.

— Слушай, давно тебя хотел спросить… А чем у тебя закончилось дело с той девушкой, из поселка? — посмотрел на него Виктор.

Они уже напарились вволю, как и наплескались в бассейне. А теперь вот возлежали в шезлонгах и потягивали пивко под мирную беседу.

И вопрос Виктора пришелся очень кстати.

— Я и сам с тобой хотел поговорить об этом.

Именно так — отчасти Михаил сегодня захотел попариться в компании друга и для конфиденциальной беседы тоже. Дело в том, что за прошедший месяц они не только почти не виделись, но и не разговаривали. Разве что, по телефону, да и то исключительно по деловым вопросам.

— Вот как? Угадал я, значит? — хохотнул Гучков. — Если честно, я решил, что ты и думать про нее забыл.

Не забыл, хоть и одно время стремился к этому. После двух самых нелепых дней в своей жизни, Михаил решил, что подобные знакомства ему ни к чему. Очень постарался выкинуть Нику из головы. Но даже плотный график мало способствовал этому. Образ девушки буквально преследовал его. А в последнее время так и вовсе превратился в навязчивые видения.

— Мне нужно, чтобы ты узнал, где она живет, — отдал распоряжение Михаил.

Это была не просьба, и Гучков частенько занимался поручениями личного характера. Обычно он не задавал лишних вопросов, но сейчас не сдержался.

— Запал на нее?

— Похоже на то, — с толикой раздражения ответил Михаил.

— Она не твоего полета птица, дружище, — усмехнулся Виктор.

— А разве это имеет значение? — посмотрел на него Михаил.

— Вообще-то, да. Тебе удобнее выбирать женщин из своего круга.

— Богатеньких и избалованных сучек?

— Пусть и так… Но с ними ты точно будешь говорить на одном языке, а с этой… Вероникой, — вспомнил Гучков имя девушки, — проблем не оберешься, что-то мне подсказывает.

Михаил и сам так думал, наверное, еще и потому правда, высказанная другом, ударила по нервам.

— Слушай, ты узнай. А дальше я сам разберусь как-нибудь, — резковато оборвал он друга.

— Да я-то узнаю, — совершенно не обиделся Виктор. — Только вот тебе это не надо.

— Еще как надо! — невесело рассмеялся Михаил. — Если хочу спокойно жить дальше.

Гучков позвонил, когда Михаил уже собирался идти спать. После бани и излишков пива разморило его неожиданно быстро. Да и Виктор сработал даже быстрее, чем оперативно.

— Адрес твоей красавы выслал тебе на почту, — отчитался Гучков.

— Спасибо, Вить, я твой должник…

— Это еще не все, — перебил его Виктор, пока не успел отключиться. — Попутно удалось выяснить кое-что еще. Не уверен, что тебя это заинтересует…

— Да говори уже, Вить, не тяни, — настала очередь Михаила перебивать друга. И его про Веронику интересовало все! Даже самые незначительные детали ее жизни, о которой она ему так толком ничего и не поведала.

— Похоже, дела у нее не очень в последнее время.

— В каком смысле?

Страх — давно забытое чувство. Последний раз он так пугался, когда позвонила жена брата и сообщила об аварии.

— Что с ней?..

— Да с ней-то все нормально, а вот с ее маленьким бизнесом не очень.

Еще через несколько минут Михаил узнал, что не очень — это еще мягко сказано. Дела у Ники шли из рук вон плохо, и заказы утекали у нее из-под носа. Выглядело все это подозрительно со стороны, и с этим вопросом он поручил Гучкову тоже разобраться. Ну а сам полночи продумал, что и как дальше предпринять ему лично.

Глава 9

Ника

Ни одного заказа. Ни единого! Хоть вчера она разослала штук двадцать визиток, а то и больше. Всем отправила, кого удалось выискать в интернете. Сидела до ночи, рассчитывая хоть на какой-то улов. А сейчас вот чувствовала себя невидимкой, да к тому же немой. Она словно стояла на оживленном перекрестке, мимо сновали люди, она кричала им, а ее никто не видел и не слышал.

Что же делать? Ника уронила голову на руки, понимая, что близка к отчаянию. Можно попробовать обзвонить потенциальных заказчиков, ну тех у кого в контактах указан телефон хотя бы. Вот только нальет себе кофе. Кофе всегда помогал ей думать и сосредотачиваться на главном.

Вернувшись из кухни с дымящейся чашкой, Ника набрала первый номер. Искали декоратора для украшения танцевального зала, в котором планировали проводить конкурс танцев. Такая работа всегда хорошо оплачивалась спонсорами конкурсов. И времени она занимала не много.

— Здравствуйте! Вас беспокоит Вероника Багрянцева — флорист. Вчера я отправляла вам заявку на декорирование…

— Вакансия закрыта, — не самым вежливым образом не дали ей даже договорить.

— Как закрыта? Но она же всего пару дней, как была опубликована.

— И что? Другой флорист подсуетился раньше вас, — в женском голосе послышалась насмешка.

— А могу я узнать, кто?

— Вообще-то, мы не даем справок… Но не думаю, что информация эта секретная, — тут же смягчилась собеседница. — Одну минуту… — повисла пауза, но совсем короткая. — Мы наняли фирму «Соцветие».

Но это же… «Соцветием» владела Ангелина. Получается, опять она опередила Нику?

— А когда?

— Да вот только что. Владелица фирмы сделала нам хорошую скидку…

Не то чтобы Ника не верила в совпадения. Нет, конечно. В жизни чего только не случается. Но два раза подряд — наталкивало на подозрения.

В большинстве вакансий не было телефона для обратной связи. Но по трем все же Ника еще смогла дозвониться. Две вакансии оказались аннулированными, а вот третья тоже утекла у нее из-под носа и снова к Ангелине. Вот тут Ника поняла, что ее преследует злой рок, или это какие-то проделки лукавого. Во взлом она тоже не верила, да и рабочий файл хранила в облаке, а его не взломать, насколько она знала. Тогда, что же происходит, почему у нее утекают заказы? Причем, буквально из-под носа!

Ника уже давно избавилась от иллюзий и знала, что деньги можно только заработать упорным и добросовестным трудом. И она их зарабатывала уже несколько лет в достаточном для жизни в столице количестве. В чудо не верила и не ждала его. До сегодняшнего дня, когда это чудо ей стало жизненно необходимо.

А еще она отвыкла сидеть дома. Даже по выходным частенько работала. И сейчас поняла, что стены буквально давят на нее, и в замкнутом пространстве этой квартиры она задыхается. Лучше уж идти, куда глаза глядят, чем сидеть дома.

Бабье лето все продолжало баловать теплом, и Ника даже смогла забыться, бредя через парк и шурша разноцветной осенней листвой, что устилала дорожки. А миновав парк, как-то самом собой свернула к свадебному салону, где работала ее однокурсница в студенческую бытность, и с которой она поддерживала отношения.

— Привет, Ник! Давненько тебя не было видно. Все пашешь? — такими словами встретила ее Оля.

Она не только работала в салоне, но и владела им. И все время жаловалась на бешеную конкуренцию в этой области торговли. «Невест, как собак нерезаных, а салонов еще больше», — примерно так выражалась Оля. Как собак нерезаных… Эта фраза всегда коробила Нику. Во-первых, потому что она любила собак, а во-вторых, не понимала смысла фразеологизма. Это же значит много, а с чего вдруг? Она даже искала информацию об этой фразе, но так ничего путевого и не нашла.

— Если бы, — опустилась Ника на небольшой диван.

В эти утренние часы салон пустовал. Д и в часы пик посетителей в нем было не так и много. Что и понятно, учитывая, сколько стоит даже самое простое свадебное платье. А в свой магазин Оля заказывала товар исключительно из Италии.

— Что так? — присела рядом с ней Оля. — А хочешь кофе?

— Нет, спасибо! Я уже пила.

— Так что у тебя случилось? Вижу же, что что-то серьезное.

Ну и Ника рассказала ей все как на духу. И про Ангелину не смолчала.

— Знаю я эту проныру. Не удивлюсь, если она специально тебе дорогу переходит, — вынесла вердикт Оля.

— А зачем ей это?

— Ну как зачем? Ты же ее прямой конкурент. Вот и хочет устранить.

— Может быть… Только, мне-то что делать? Работа нужна позарез!

— Слушай, ну может ты пока на меня поработаешь, а? А то сама я ничего не успеваю. Конечно, золотых гор не обещаю, но на жизнь хватит.

— А что делать нужно?

Хоть и спрашивала, но заранее была согласна на любую работу.

— То, что ты умеешь делать лучше всех, — загадочно отозвалась Оля. — Свадебные букеты! Знаешь, у меня их заказывают куда как лучше, чем покупают наряды, — грустно закончила.

Ника и забыла, что в салоне Оли и такая услуга оказывалась. И букеты Оля мастерила сама.

— Соглашайся. Работа не пыльная. Часа за три будешь управляться со всеми заказами. Ну и я тебе буду платить приличный процент.

— Я согласна, — недолго думая, отозвалась Ника.

Домой возвращалась в более приподнятом настроении. С завтрашнего дня у нее есть работа. Ну а в свободное от работы время будет возвращать свой бизнес в прежнее русло.

На парковочной площадке двора выстроились три джипа-внедорожника, похожих как братья близнецы. Любопытная ребятня уже ходила вокруг них кругами. И только два амбала, застывшие возле джипов, мешали пацанам приблизиться и рассмотреть их более детально.

Что-то это Нике напомнило. Да понятно, что — время, проведенное у мамы. Вернее, пару дней из тех двух недель. А еще Михаила… Она о нем вспоминала, хоть и совершенно не желала этого делать. А однажды он ей даже приснился — будто бы он заявился к ней домой с огромным букетом роз. Дальше она сон не запомнила, но после него какое-то время испытывала приятное послевкусие. Неужели во сне у них что-то было? То, чего в жизни просто быть не могло. И еще она вспоминала те минуты близости, что случились между ними пару раз, как и поцелуи Михаила. Себе и сейчас она могла признаться, что это было волнительно и очень необычно.

Михаил

— Двое со мной, остальным оставаться в машинах, — распорядился Михаил, когда выбрался из автомобиля.

И здесь она живет? Какое-то время он рассматривал десятиэтажку с обшарпанным фасадом. Представляет, какие тут квартиры — сто лет без капремонта, наверное. Да и сам район оставляет желать лучшего, как и находится он далековато от центра. А когда вошел в подъезд, подтвердились худшие опасения — грязь и запах кошачьей мочи царили здесь повсеместно. Интересно, как часто тут убираются, и куда смотрит ЖКХ?

В дребезжащем лифте Михаил и двое охранников поднялись на десятый этаж. А потом еще в лабиринтах коридоров ему пришлось искать нужную квартиру. Ну и ожидаемо на его звонок никто не открыл дверь. Почему-то он заранее предвидел, что Ники не окажется дома. Ничего, не беда, он ее терпеливо подождет. Если верить Гучкову, то работы у нее сейчас нет, а это значит, что вышла она куда-то ненадолго.

Удалось даже выискать чистый подоконник, и окно выходило как раз во двор, хоть с такой высоты практически ничего не было видно. Однако, Нику он разглядел сразу же, как только она завернула во двор. И сразу же в душе что-то шевельнулось, а сердце забилось учащенно. Все же, скучал он по ней куда как сильнее, чем даже сам думал.

Окно находилось как раз возле лифта. Мелькнула мысль, что Ника испугается, когда выйдет, но ничего предпринимать Михаил не стал, как и убирать парней, что замерли с двух сторон от лифта. Она должна принимать его таким, какой он есть. Он же ведет себя соответственно своему положению. И перво-наперво ему нужно наладить с этой строптивой девушкой контакт. Теперь на его территории.

Лифт противно скрипнул, дернулся и остановился на десятом этаже. Двери плавно разъехались в стороны, и Ника сначала вышла из лифта, а только потом заметила его и стала как вкопанная. До этого она что-то искала в сумке, по всей видимости, ключи. И сейчас сумка так и болталась на ее плече распахнутая.

Михаил смотрел на нее во все глаза, хоть и пытался напустить на себя холодности и незаинтересованности. Она изменилась. Хотя, наверное, так она выглядит на своей территории, где все ей привычно. Стильно, пусть и довольно просто одета. Наверное, даже излишне строго. Ему она больше нравилась в джинсах и растянутом джемпере, нежели в этой узенькой юбочке и приталенном жакете. И кроссовки ей идут больше этих лодочек на каблуке. А гладко расчесанные волосы Ники ему сразу же захотелось растрепать.

— Что ты тут делаешь? — справилась она с испугом, а потом и с удивлением, что друг за другом промелькнули в ее глазах. А по глазам Михаил уже давно научился считывать эмоции. Ну и Ника их просто не умела скрывать.

— Привет, Ника. Тебя жду, — улыбнулся Михаил и соскочил с подоконника.

Захотелось отряхнуться, но он сдержался. Да и ноги сами уже понесли его навстречу и поближе к этой девушке.

— Зачем? Ой, привет! — спохватилась она, чем вызвала новую улыбку.

Такая непосредственность и бесхитростность! Эти качества понравились в ней сразу же. И сейчас он снова ей залюбовался, когда личико ее раскраснелось, а взгляд она невольно потупила. Впрочем, смущение длилось недолго, и почти сразу же она снова посмотрела прямо в глаза Михаилу. Он, тем временем, приблизился к ней чуть ли не вплотную, так близко, что уловил знакомый аромат ее духов.

— Соскучился, — ответил он, сдерживая свои руки, чтобы те не тянулись к ней с целью заключить в объятья.

Ей же деваться было некуда. Сейчас она в его ловушке в прямом смысле слова. Сзади дверцы лифта, а по бокам — его бойцы. И да — Михаил нагло этим пользовался, не собираясь давать Нике слабину.

— А я нет. И пропусти меня, уже, пожалуйста, — спокойно попросила она. Видимо спокойно, но он-то замечал ту панику, что плескалась на дне ее глаз. Чего она боится? Или кого? Его или себя?

— Ника, я просто решил тебя навестить, ничего больше, — отступил он все же на шаг. — Не кажется ли тебе приличным предложить мне хотя бы чашечку чая?

— Для этого мне придется пригласить тебя к себе домой, — склонила она голову набок.

— Это проблема? — невольно усмехнулся он.

Она вступила в игру — ему же это нравилось все больше.

— А их ты с собой возьмешь? — кивнула Ника на одного из охранников.

— Думаю, что они могут подождать меня и за дверью. Не станешь же ты метать в меня ножи?

— Даже не знаю… — протянула Ника, а Михаил едва скрыл ликование, когда различил в ее голосе игривые нотки.

И кажется, она лукавила сейчас — может быть она и не скучала по нему, но видеть явно была рада.

— Ладно, пошли, напою тебя чаем, раз уж ты тут… Но учти, дома у меня бардак! И чтобы я от тебя ни слова не услышала по этому поводу! — погрозила она ему пальчиком, который ужасно захотелось облобызать.

Бардак — это мягко сказано. Вот уж не думал, что девичья обитель может выглядеть настолько захламленной. Нет, тут не было грязно, да и квартира показалась ему ужасно тесной — крохотная комнатка, метровый коридор и мизерная кухня. И повсюду царили причиндалы для букетов, по всей видимости. Как она умудрялась что-то нужное во всем этом находить, оставалось только недоумевать.

— Как видишь, я не преувеличивала, — изучающе посмотрела на него Ника.

Интересует его реакция? Или она надеялась этим отпугнуть его? Не тут-то было, дорогая! Он видел бардаки и посерьезнее творческого беспорядка. Да и сам умел такой наводить, хоть и не помнил, когда занимался этим в последний раз. В его доме обычно царил идеальный порядок.

— Вижу, и мне на это плевать, — спокойно отозвался Михаил и без приглашения прошел на кухню.

Точно, не больше четырех метров. Ну что ж, он уже заранее предвидел, как Ника будет нервничать, находясь рядом с ним в столь замкнутом пространстве. А уходить он не собирается, и кажется, кухня в этой квартире — наиболее чистое место. Размышляя таким образом, Михаил и уселся на табурет возле окна. Нике ничего не оставалось, как последовать за ним, а потом и замереть возле него по стойке смирно. В этот момент он снова едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе — ведь дотянуться до нее можно было руками и без труда.

— Вольно, — неожиданно для себя рассмеялся он. — Ну то есть, я хотел сказать, что не стоит так напрягаться в моем присутствии.

— А кто напрягается-то? — фыркнула она и отошла к раковине. — Что будешь? Чай, кофе?.. Могу еще сделать бутерброды. И у меня есть печенье…

— Давай чай, бутерброды и твое печенье, — приблизился он к ней со спины и обхватил за талию, прижимая к своей груди. — Ты его сама пекла?.. — проговорил на ухо и не выдержал, поцеловал в шею.

Не сдержался — тяга к этой девушке оказалась сильнее той, с какой он еще мог бы справиться. И Ника заметно напряглась в его руках, хоть он и не мог не заметить, что поцелуй его был ей приятен — по коже ее разбежались мелкие мурашки. Захотелось проверить, как отреагировали ее соски на его прикосновения. Он отлично помнил, как те умеют задорно топорщиться… Но коснуться еще и ее груди он уже не посмел, хоть и сгорал от желания не только обхватить грудь, но и заняться с ней любовью прямо вот на этой столешнице.

— Убери руки и отойди, — грозно, но тихо проговорила Ника. — Если не хочешь, чтобы я метнула в тебя нож, — показала она тесак, зажатый в кулаке, который как раз и намывала. — Охрану позвать не успеешь…

— Убрал, — нехотя капитулировал Михаил и вернулся за стол.

Как и тогда, в нефтяном поселке, ему захотелось завоевать эту девушку всеми правдами и неправдами, покорить ее. Один раз он уже отступился, да и не время, наверное, было тогда. Теперь на попятную идти не собирается. Он будет не он, если не добьется ее!

— Сиди смирно и не пострадаешь, — погрозила ему Ника ножом, хоть и тоже уже прятала улыбку.

В течение последующих нескольких минут Михаилу ничего не оставалось, как следить за ее передвижениями по кухне, пока она сервировала стол, и держать себя в руках. Ему она заварила чай, себе налила кофе с молоком. От молока в чай он вежливо отказался. Он угадал, и печенье Ника пекла сама. Показалось ему оно безумно вкусным, и он умудрился ополовинить вазочку с печеньем. Только вот, разговор у них ну никак не клеился. На вопросы Ника отвечала хоть и вежливо, но односложно. Интересоваться ее профессиональными делами Михаил не рискнул, чтобы не сыпать соль на рану. Ну а о личном тоже не станешь спрашивать — канули в Лету уже те два дня, что они провели в замкнутом пространстве квартиры, заметенные северным снегом.

Кстати, тогда он ей отправил чек почтой. Как бы там ни было, что бы он ни испытывал к этой девушке, а тогда он предложил ей работу, за которую обязался щедро заплатить. Обязательства свои он выполнил, только вот чек недавно вернулся ему обратно.

— Почему ты не взяла деньги? — спросил он у Ники, вспомнив этот случай.

— Потому что не выполнила обязательства, — пожала она плечами. — Да и непогода продержалась недолго.

— Два дня. Столько ты потратила на меня, — улыбнулся он.

— И за это ты мне ничего не должен. И давай не будем продолжать этот разговор, — быстро добавила Ника.

— Хорошо, — кивнул Михаил. Он и сам понимал, что разговор этот не приведет ни к чему конкретному. Да и у него уже зародилась другая идея. — Ну а встретиться ты со мной тоже откажешься?

— А зачем это? — посмотрела на него Ника в упор. Все-таки, временами она бывает чересчур прямолинейной. — И мы встретились… — обвела она глазами кухню.

— Все верно. И теперь я тебя должен отблагодарить за гостеприимство, чай и вкусные печенья. Хочу вечером пригласить тебя в ресторан.

— Это ни к чему…

— Ника, я не предлагаю тебе переехать ко мне жить. Просто, зову поужинать вместе, — перебил ее Михаил. — Соглашайся, — с улыбкой добавил. — Ни к чему не обязывающий вечер в дорогом ресторане.

— Ключевое слово — дорогой, — кивнула она, но все же улыбнулась ему в ответ.

— Я могу себе это позволить. А ты сегодня будешь моей гостьей.

— Ну хорошо, — отозвалась она после непродолжительного раздумья. — Во сколько?

— Часов в восемь нормально?

— Да.

— Тогда, я за тобой заеду.

Она вышла проводить его в коридор, и Михаил спросил:

— Можно я тебя поцелую?

— Нет! — испуганно вскинула она на него глаза и попятилась.

Ладно. Но он обязательно поцелует ее сегодня — не сейчас, так вечером точно!

Глава 10

Ника

Как только закрыла на Михаилом дверь, так сразу же лихорадочные мысли принялись теснить голову.

Ресторан? Он пригласил ее в ресторан и заедет… через пять часов.

Она согласилась, и у нее есть ровно пять часов, чтобы… Чтобы что?

Собраться в ресторан?

Подготовиться как следует к свиданию?

Отказаться от свидания?

Последний пункт невыполним, потому как она не знает, как можно связаться с Михаилом. Да и она уже дала согласие — назад пути нет. А это значит, что возвращаемся к первому пункту — собраться в ресторан. Или все-таки ко второму? На этот вопрос ответа не было — Ника не знала, как сама расценивает предстоящий поход.

Ну и если она все же решилась на торжественный выход из дома в компании богатого мужчины, привыкшего к женщинам иного плана, то нужно хотя бы постараться ему соответствовать, пусть даже только внешне. Значит, первым делом ей нужно в душ — вымыть волосы, чтобы потом колдовать над вечерней укладкой и макияжем.

Не успела Ника дойти до ванной, как в дверь позвонили. Оставалось надеяться, что это не Михаил решил вернуться.

— Никусь, привет! — без приглашения заскочила в квартиру соседка Марина и закрыла за собой дверь. — А что это за мужик к тебе только что приходил? — буквально впилась она в Нику любопытным взглядом.

Ну кто бы сомневался, что даже в высотке ничто тайное не может не стать явным. Всегда найдется вот такая вот Марина, которая целыми днями смотрит в глазок и следит, кто и к кому приходит.

— Знакомый, — была лаконичной Ника.

— Твой?..

— Ну да, раз он ко мне приходил, — невольно рассмеялась.

Марина выглядела сейчас так, словно образ Михаила ну никак не вязался со званием знакомого Ники. Она так и смотрела на нее, мол, где он, и где ты.

— Слушай, ну он же шикарный мужик! И с охраной ходит… Я чуть не описалась от страха, когда вышла из лифта и увидела этих бугаев. Аж ноги подкосились — одному пришлось поддерживать меня под локоток, — нервно хохотнула она. — А… он, вообще, кто? Миллиардер?

— Понятия не имею, — пожала Ника плечами. Еще деньги Михаила она не считала!

— Ну а чем он занимается? — продолжала допрос Марина. Нике же все сильнее хотелось в ванную, пусть теперь и только для того, чтобы побыстрее от нее избавиться.

— Он нефтяной магнат, — спокойно произнесла она, с затаенной улыбкой наблюдая за соседкой.

Марина же привалилась к стене и схватилась за сердце.

— Ох ты ж, епрст!.. — потрясенно пробормотала она, заметно бледнея. — А где ты с ним познакомилась-то?!

— Да в Норильске, когда к маме ездила.

— И что… он гулял по Норильску, и вы встретились?

Природное любопытство очень быстро вытесняло из Марины потрясение — краска сразу же вернулась к лицу, а глаза снова лихорадочно заблестели в темноте коридора. Ну а Нике же даже понравилось подогревать любопытство соседки.

— Неа, — тряхнула она волосами. — Он пьяный забрел на вышку, а там я… Ну и вот так мы и познакомились.

Она вспомнила ту ночь и едва сдержала смех. Как он скулил с Машкой на лице!.. А как она в него стреляла! Умора, да и только. И сейчас эти воспоминания отозвались в душе теплом. Все-таки, получилось все очень смешно и неожиданно. Да и события последующих дней моментально восстановились в памяти. И даже они не вызвали былого негатива. В конце концов, вел Михаил себя очень даже достойно и почти не приставал к ней. Почти… Не считая нескольких поцелуев и того, что видел ее голой. Да и хватит уже притворяться! Его поцелуи были ей безумно приятны, как и ласки, от которых она сгорала от возбуждения. Вот и сегодня, когда он захотел поцеловать ее, лишь первой реакцией стал испуг, и почти сразу же она об этом пожалела. С другой стороны, все правильно она сделала — и целоваться им не нужно…

— Никусь, ты хоть понимаешь, что это значит? — вырвал ее из водоворота воспоминаний звенящий голос соседки.

— Что именно? — не сразу сообразила Ника.

Как-то вопрос Марины наложился на ее собственные мысли, и общий смысл исказился.

— Ну как, что?! Ты знакома с нефтяным магнатом. И не просто знакома, а близко… — хитро прищурилась Марина, и Ника поняла, что выводы она сделала далеко идущие. — Да ты теперь можешь как сыр в масле купаться и не думать о работе и хлебе насущном. И плевать тебе на то, что заказы уходят! Только намекни своему магнату, и у тебя будет все! Эх, мне бы такого, — мечтательно закатила она глаза.

Ника же из всей ее восторженной тирады выцепила для себя главное и довольно шокирующее. Про собственные неудачи она Марине не рассказывала, как и о том, что вот уже с неделю, как у нее из-под носа уплывают заказы. Но о своей работе Ника много разговаривала с Мариной. И о последних заказах та знала. Что же получается?..

— Марин, это ты что ли сдала меня Ангелине?

Шок все усиливался, тем более что Ника знала — Марина с Ангелиной знакомы и даже учились вместе в школе.

— Да я… — замялась та, а Ника уже и так прочитала ответ на ее растерянном лице.

— Она тебе хоть заплатила за это? — безрадостно усмехнулась.

— Никусь, нет, конечно, но… пообещала отстегнуть потом, — смущенно потупилась она. — Прости… — посмотрела потом снова на Нику.

И так стало противно. Вот противнее не было никогда. Они ведь приятельствовали. Не дружили, конечно, в прямом смысле слова, но считались добрыми соседками. И на чашечку чая Марина частенько заскакивала к Нике. Сама говорила, что удирает к ней из своего дурдома, от своих троих детей и мужа — любителя крепких напитков. А что же получается? Что она же и продала свою соседку с потрохами?

— Никусь, да я и сама не знаю, как так вышло. Мы разболтались с Линкой, ну она стала разные вопросы про тебя задавать… Ну я и проговорилась…

Не просто проговорилась, а выдала всю информацию о ней. А Ника-то по простоте душевной думала, что Марина даже не фиксирует то, что она ей рассказывает. Ошиблась, получается.

— Ладно, Марин, мне некогда, — распахнула она дверь. — И ты… больше не приходи ко мне, ладно.

— Никусь…

— Пока, Марин, — и захлопнула дверь прямо перед носом той.

Никогда не считала себя злопамятной, но сейчас точно знала, что соседку простить не сможет. Накипело!

Михаил

— Вить, нужен ресторан на сегодняшний вечер. Без посторонних. Сможешь организовать?

— Да без проблем. Какие будут предпочтения?

— Ничего сверхъестественного точно, — усмехнулся Михаил. — Вкусная кухня, приятная музыка, уютная атмосфера… В общем, что-нибудь традиционное.

С Гучковым Михаил разговаривал по телефону. В настоящий момент он ехал домой, но вечные пробки мешали это делать быстро. Из-за этих пробок и решил не возвращаться на работу — уж лучше привести себя в порядок перед ответственным свиданием. И он будет не он, если не ощутит сегодня вкус губ этой строптивицы. Как же он, оказывается, по ней соскучился! Стоило только увидеть, как все внутри перевернулось. Непонятно чем, но зацепила она его конкретно. И сейчас в нем разыгрался спортивный интерес — попытка номер два завоевать эту красавицу.

— Как прошла встреча после разлуки? — поинтересовался Гучков.

— Терпимо, скажем так.

— А хочешь услышать еще кое-что интересное? Так, дополнительное расследование, исключительно от излишков человеколюбия…

— И что же ты еще узнал? Про Веронику?

— Про нее, родимую. Похоже мстит ей кто-то за что-то, специально уводит заказы.

— Очень интересно. Но давай это обсудим завтра, как и разработаем план действий. Сегодня у меня настроение далекое от детективов.

— План действий? Ты на что намекаешь?

— Вить, и это тоже оставим на завтра. Займись рестораном.

Еще через пятнадцать минут толкания в пробке Михаил передумал ехать в свой загородный дом. Как ни крути, а до квартиры в центре гораздо ближе. Именно так он и распорядился поступить водителю. И все равно, домой прибыл еще через час. Но оставшегося времени вполне хватило, чтобы принять душ и приодеться для свидания с девушкой, от которой он сходил с ума, но даже примерно не знал, чего ждать. Ну и в гостиной его уже дожидалась корзина роз, за которой он предусмотрительно отправил охранника.

Незадолго до выезда из дома ему позвонил Гучков и сообщил, что забронировал небольшой ресторанчик под названием «Рандеву».

— Довольно дорогой даже по московским меркам, но его кухню очень хвалят, читал в отзывах, — сообщил Гучков. — И шеф-повар там, говорят, француз — творит чудеса. Да, собственно, и хозяин француз, потому что ресторан французский.

Ну что ж, значит, им предстоит сегодня насладиться французской кухней и всем остальным тоже французским. Ничего против Михаил не имел.

Ровно к семи он подъехал к дому Вероники. Не сомневался, что она отличается пунктуальностью, и все же удивился, когда она выпорхнула из подъезда, едва его машина затормозила возле оного. Замерла, немного растерялась, но сразу же Михаил понял причину ее растерянности, как только охранник из его машины выскочил за дверь и распахнул заднюю дверцу для Ники. Она просто не поняла, в какую из трех машин ей следует садиться, и это у Михаила вызвало добрую улыбку, с которой он ее и встретил в полумраке салона автомобиля.

Ну и конечно же, его появление вызвало нездоровое любопытство у обитателей этого жилого уголка — зрители собрались не только во дворе, но и из окон за ними подсматривали. Михаил к подобному уже давно привык и не обращал даже внимания. Ну и Ника… ей придется к этому тоже привыкать, как и ко многому другому.

— Ты очень красивая сегодня! — сделал он ей комплимент и не слукавил. Ее стройными и длинными ножками, не скрытыми подолом коротенького коктейльного платья, он любовался от самого подъезда. А сейчас имел удовольствие разглядывать ее коленки, мечтая погладить их и пробраться под подол платья, чтобы прикоснуться к тому, где так горячо и влажно. Ну, может, пока недостаточно влажно, но это он бы быстро исправил…

Вот же черт! — как разыгралось воображение. Он аж почувствовал прилив крови к паху и легкое напряжение члена. А это сейчас совсем не нужно. Не хватало еще, чтобы Вероника это тоже заметила. Впрочем, она на него не смотрела, а смущенно отводила взгляд в сторону. Во двор она тоже боялась смотреть, чтобы не встречаться глазами с любопытными соседями. Глупышка! Стекла тонированные, и никто не может рассмотреть ее внутри. Но пусть еще немного посмущается — как же ему это в ней нравилось! А еще в машине, следующей за ними, ехала корзина роз, которую он ей преподнесет в ресторане.

— Странно все это… — пробормотала Ника, прерывая его фантазии.

— Что именно? — поинтересовался Михаил.

— Все, — посмотрела она на него. Сейчас в ее глазах не было смущения, и сама она заметно успокоилась. А вот задатки азарта в них удалось прочитать. — То, что я еду в твоей машине, с тобой и… по доброй воле.

— Особенно мне понравилась последняя фраза, — рассмеялся Михаил, так наивно та прозвучала в ее устах. — И все же, что же тут странного? В том, что я пригласил тебя на свидание?

— Да это и странно. Такие, как ты, не приглашают таких, как я.

— А каких же мы приглашаем? — полюбопытствовал Михаил. Интересно было услышать ее версию — про себя он все отлично знал, как и тип выбираемых им женщин.

— Шикарных. Актрис или моделей, наверное… Или представительниц высшего общества. Но никак не простушек.

— А кто простушка? Это ты, что ли? — чуть приблизился к ней Михаил.

Действовать более напористо испугался — помнил, как она умеет шарахаться от него, еще покалечится тут, у него в машине.

И да, с типом женщин она не промахнулась — угадала почти стопроцентно верно. Только вот, что-то изменилось в последнее время — модели его перестали интересовать. И никакие вопросы престижа и репутации не заставили бы его сейчас посмотреть на сногсшибательную дочурку бизнесмена его уровня. Сейчас его интересовали несколько иные женщины, вернее, иная — та, что сидела рядом, чей профиль он отлично видел, чей аромат незримо витал в машине… Его интересовала только Вероника, да настолько сильно, что самому становилось не по себе.

— Я не считаю себя простушкой, — с улыбкой посмотрела она на него. — Такой меня должен считать ты.

— А хочешь знать, какой тебя считаю я?

— Наверное, хочу. Интересно просто, — спохватилась она.

— Ну тогда, услуга за услугу, идет?

— Не понимаю, — пробормотала она и отвернулась к окну.

Все она поняла, врунишка. Ну отчасти точно догадалась, о чем речь пойдет дальше. Не догадалась бы, не отвела бы взгляд.

— За мою честность ты разрешишь мне себя поцеловать, идет? — еще немного придвинулся он к ней.

— Здесь? — испуганно посмотрела она на него.

— А почему нет? — активировал он панель, отделяющую передние сидения от задних. — Так нас никто не увидит.

Ника заметно занервничала и даже поелозила на сидении. Она не знала, что сказать, и Михаил все решил за нее.

— Я считаю, что ты не только очень красивая девушка, но еще и удивительная во всех смыслах, — проникновенно заговорил он, наблюдая за ее лицом, любуясь и немного заражаясь ее волнением. — Ты храбрая и умная, самоотверженная и щедрая. Ты умеешь вкусно готовить, даже когда толком не из чего, — вспомнил он ее стряпню на маленькой кухоньке двухкомнатной квартиры, в которой они какое-то время были отрезаны от цивилизации. — Ты так заботишься о близких, что это даже вызывает зависть. Ты талантливый флорист…

— А об этом-то ты откуда знаешь? — невольно рассмеялась Ника.

— Знаю, — многозначительно отозвался Михаил. — А еще ты любишь животных, даже таких противных, как твоя черная кошка. Или это кошка твоей мамы?

Тут уже они засмеялись оба — сначала она, потом он. И это разрядило атмосферу окончательно. Ника даже не стала сопротивляться, когда Михаил обнял ее и приблизился к ней вплотную.

— Твоя очередь, Ника, — проговорил он ей в губы.

Ее голова лежала у него на предплечье. Он все ниже склонялся над ее лицом и видел, с каким напряженным ожиданием следят за ним ее огромные глаза. Но она не предприняла попытку оттолкнуть его, и губы ее, чуть дрогнув, послушно раскрылись под легким натиском его губ.

Он не первый раз целовал эту женщину, но каждый раз приходилось ломать ее сопротивление. На этот же раз она отвечала ему по-настоящему, и поцелуй получился настолько головокружительным, что буквально выбил почву у Михаила из-под ног. В переносном смысле, конечно. И только он собрался припасть к ее губам в новом поцелуе, как машина затормозила. Посмотрев в окно, Михаил понял, что они приехали. Но не беда — вечер только начинается, и чем он закончится, никто не может знать. Но мечтать и пытаться воплотить свои мечты в жизнь он имеет полное право!

Глава 11

Ника

Она все еще находилась под впечатлением от поцелуя, когда машина остановилась, а еще через пару секунд дверца с ее стороны распахнулась, удерживаемая серьезным до грозности охранником. Но он подал ей руку, за что Ника была ему благодарна. Что-то в этом платье она чувствовала себя не очень уверенно, хоть и надевала его не в первый раз. Оно у нее было на все торжественные случаи выхода из дома, что случались не часто. Удобное, ноское, не мнется и довольно симпатичное. Только почему-то сегодня оно казалось Нике слишком коротким. Не потому ли, что Михаил буквально пожирал глазами ее коленки в машине?

— Спасибо! — поблагодарила она охранника, на что тот вежливо отмолчался.

Двое охранников из другой машины уже обступили дверцу, из которой вальяжно выбирался Михаил. Да уж, с таким кортежем ей еще не приходилось добираться до ресторана. Это было и дико, и смущало, и одновременно рождало нездоровое любопытство.

— Можешь взять меня под руку, — приблизился к ней Михаил и предложил с улыбкой.

— С удовольствием, — отозвалась Ника и вцепилась в его локоть.

Если честно, ноги в туфлях на высоченных каблуках держали ее сейчас не очень хорошо. Что-то разволновалась она от того внимания, что привлек к себе их приезд, от замерших возле входа в ресторан официантов, от охранников, что выстроились по бокам от них с Михаилом… Невольно родилась фантазия, что где-то там, на крыше рядом стоящего дома, сидит в засаде снайпер. Вот сейчас раздастся щелчок… Фу! Ну точно она сошла с ума, раз думает о таком!

Бабье лето закончилось очень быстро, всего-то продержалось пару дней, и сейчас, на пути от машины до ресторана Ника умудрилась продрогнуть на промозглом ветру. Конечно, примешивалась еще и нервная дрожь. И Михаил это заметил — посмотрел на нее, прижал ее руку локтем и тихо произнес:

— Потерпи, сейчас согреешься.

Сама виновата — не стала накидывать пиджак, чтобы не портить картину. Неужели так хотелось понравится этому мужчине? Подобная мысль даже напугала немного. А дальше-то что? Ну понравится она ему, возможно, даже уже нравится. Да и он уже не вызывает в ней былого негатива, а даже напротив. А что ждет их дальше? Ничего! Потому как нет у них ничего общего. И это его эскорт шествует рядом, — мысленно напомнила себе Ника.

— Мы будем одни тут? — оглядела Ника небольшой затемненный зал, в центре которого был накрыт стол на двоих.

Играла приглушенная музыка, и два официанта замерли возле стола по стойке смирно. Двое охранников остались у входа в ресторан, а двое проследовали с ними внутрь. И сейчас они замерли по обе стороны от двери. Кроме того, за ними еще и семенил управляющий, по всей видимости, который разве что в ноги Михаилу не упал, когда встретил их в холле первого этажа.

— А тебе кто-то еще нужен? — посмотрел на нее Михаил, и во взгляде его Ника прочитала неприкрытую интимность.

— Мне нет…

Ей и охрана не нужна, как и столько официантов. Но про это она благоразумно промолчала, размышляя на тему, чем может закончиться такой ужин, и отдавая себе отчет, что события могу повернуть в непредвиденное русло.

— Вот и мне, кроме тебя, никто не нужен, — склонился к ее лицу Михаил.

Нике даже показалось, что сейчас он ее поцелует на глазах у всей этой обслуживающей толпы. Особенно управляющего, который уже обогнал их и заглядывал Михаилу в лицо. Но ничего такого не случилось — Михаил лишь выдвинул для нее стул и сам лично помог на него опуститься. А потом повернулся к управляющему и строго велел:

— Удивите нас чем-нибудь безумно вкусным и сверх изысканным. Вина? — посмотрел на Нику.

— Можно, — кивнула она, плохо что пока еще соображая.

— Самого лучшего, — снова повернулся он к управляющему. — Белого, сухого. Не против? — снова поинтересовался у Ники. — На красное у меня аллергия, — мимолетно улыбнулся.

Она же тряхнула головой, показывая, что ей все равно, что пить. Тем более, что в винах она не разбиралась совсем.

— Будет сделано! — разве что не отрапортовал управляющий.

— И большая просьба не мешать нам, — предупредил его Михаил. — Постарайтесь, чтобы мы забыли о вашем присутствии.

— Ну конечно, только так и не иначе! — показал управляющий все свои зубы в широкой улыбке, которая, впрочем, сразу же сошла с его лица, когда он взглянул на официантов и кивком головы пригласил следовать за собой.

Как только эти трое ушли, дышать сразу же стало легче. Зал почти опустел, не считая охраны у дверей. Но те Нике больше напоминали истуканов сейчас. А потому она решила и вовсе не обращать на них внимания.

Не успела она расправить накрахмаленную и белоснежную салфетку у себя на коленях, как официант принес откупоренную бутылку вина и проворно наполнил им пузатые бокалы. Так же он принес небольшую тарелку с помидорками-чери, внутри которых были креветки в чем-то белом. Михаил велел оставить бутылку на столе и сказал, что сам будет добавлять вино в бокалы.

— Выпьем? За встречу, — поднял он свой бокал.

— За встречу, — отозвалась Ника и тонкое стекло звякнуло от легкого соприкосновения.

Вино ей понравилось — чуточку кисловатое и немного терпкое, пилось оно приятно и оставляло виноградное послевкусие во рту.

— Закуси, — кивнул Михаил на помидорки. — Это очень вкусно, с нежным сливочным сыром.

Спорить Ника не стала. От запахов еды, витающих в воздухе, разыгрался аппетит. Да и она сегодня толком ничего не ела — день выдался суматошным и очень необычным.

Чери с креветками оказались безумно вкусными, и больших трудов Нике стоило не потянуться еще за одной. Спас официант, который принес первое блюдо.

— Луковый суп, — поставил он перед ними тарелки и пожелал приятного аппетита.

Первой реакцией Ники было «фу». Серьезно? Луковый суп?

— Не криви нос, — рассмеялся Михаил. — Лучше попробуй… Это блюдо считается фаворитом у французов. Не удивлен, что для нас приготовили именно его.

— А почему в нем плавает хлеб?

— Это фирменный французский багет, посыпанный сыром. Суп разливают поверх багета, так он пропитывается и становится мягким. А сыр немного плавится.

— Ну… пахнет вкусно, — вынуждена была признаться Ника, а потом и убедилась, что не только пахнет.

Суп оказался даже вкуснее, чем Михаил рассказывал про него. Ника не заметила, как съела его весь, а потом и от нежного багета не осталось ни крошки.

— И как тебе? — поинтересовался Михаил с улыбкой. Своего супа он съел разве что половину.

— Вкусно. Но если так и дальше пойдет, то платье разойдется на мне по шву.

— Тогда, предлагаю сделать перерыв и немного растрясти жирок, — встал Михаил и приблизился к Нике, подавая ей руку. — Потанцуем?

Стоило ему только произнести это слово, как музыка заиграла ощутимее громче. «Внимание! Вас снимает скрытая камера…» — вспомнилась Нике совершенно дурацкая фраза. Камера-не камера, но то, что желания клиентов буквально предугадывались, не подвергалось сомнению.

Подавая руку Михаилу, Ника взглянула на охранников — у тех не только не изменилась поза, но и выражение лиц тоже. Точно истуканы! Но так даже лучше.

— Расслабься. Я просто пригласил тебя на танец, — обнял ее Михаил за талию и притянул к себе. — И единственное мое желание — чтобы ты от вечера получила удовольствие. Попробуй хоть ненадолго забыть обо всем остальном.

— А ты так можешь? — заглянула она ему в глаза.

Темные, непроницаемые и очень теплые. Сейчас теплые, но она точно знала, что многим эти глаза кажутся самыми опасными. Да и их хозяин, наверное, тоже. И впервые ей захотелось узнать его чуточку ближе. Вернее, даже не так, а узнать о нем немного больше.

— Ты был женат? — задала она первый вопрос.

Он точно не женат сейчас, иначе вряд ли стал бы открыто приглашать ее в ресторан. Но возможно, и тут она ошибается — кто знает, что на уме у сильных мира сего.

— Не довелось, — усмехнулся Михаил, и рука его поднялась чуть выше, согревая теплом лопатки Ники.

— А девушка у тебя есть? — продолжала допрос Ника.

Она и сама не понимала, откуда появилось это желание — знать о нем больше. И главное, как у нее хватало храбрости спрашивать о таком.

— Надеюсь, — уклончиво ответил Михаил, и голос его прозвучал таинственно.

— Надеешься? — уточнила она.

— Что ты станешь моей девушкой.

Ответ немного ошеломил — такого она не ожидала.

— Я не могу, — поспешила с ответом.

— Почему? — прикоснулся Михаил к ее подбородку, заставляя посмотреть себе в глаза.

Вторая рука продолжала ее прижимать даже немного сильнее, чем следовало.

— А ты не понимаешь? — почувствовала Ника, как под его взглядом ее глаза увлажнились.

Он как-то действовал на нее. Довольно сильно. Но она не могла определить природу того, что испытывала сейчас. Это не было возбуждением или страхом… Это было что-то другое — ее словно влекло к Михаилу какой-то силой.

— Ника, есть вещи, которые я даже не пытаюсь анализировать, искать им объяснение, — ладонь Михаила скользнула по ее щеке и прижалась к затылку. — Как например влечение к тебе. Весь месяц я вспоминал тебя и скучал. Хотел увидеть и торопил этот момент… Ведь ты тоже меня вспоминала?

Сейчас в его голосе не звучала самоуверенность, а даже наоборот. Он ждал ее ответа, Ника это понимала. И словно страшился, что ответ ее может ему не понравиться. А еще он хотел от нее честности.

— Вспоминала, — ответила она. — Такое быстро не забывается, — невольно улыбнулась.

— Ну вот видишь! Не думаю, что мы просто так встретились. Не зря же меня ноги в тот день понесли именно к вышке… Да и в поселок я тоже приехал не зря.

Ну да, если бы он не приехал, они бы не встретились никогда. И эта мысль ей не понравилась.

— Не знаю, что сказать, — попыталась она отвернуться, но он снова не позволил.

Если он сейчас исчезнет из ее жизни навсегда, сначала, скорее всего, будет очень не по себе. Но постепенно она перестанет вспоминать его и забудет. В этом Ника не сомневалась, пусть и времени может потребоваться немало.

Если же она согласится на его предложение, то рискует привязаться к нему гораздо сильнее. И чем это ей может грозить? Разбитым сердцем? На такое трудно согласиться по доброй воле.

— Просто скажи да, а дальше пусть все идет, как идет, — склонился он к ее лицу.

— Что идет? — проговорила Ника ему в губы, которые уже практически касались ее.

Сейчас она забыла про охранников и притаившихся где-то рядом официантах. Она ждала поцелуя. Ждала и хотела его.

— Все, Ника! Забудь, кто я, и разреши мне очаровывать тебя, покорять…

Вряд ли она так сможет, но, наверное, стоит попробовать. Она должна дать шанс ему и себе.

— Хорошо, — шевельнула она губами, и тут же они оказались в плену его губ.

На этот раз поцелуй получился стремительным и очень страстным. Страсть эта моментально разлилась по всему телу Ники. Низ живота стал тяжелым и налился жаром. А еще ниже она ощутила легкую вибрацию возбуждения, и сразу же там стало влажно. Никогда еще от поцелуя ее не бросало в жар, как и возбуждение не наступало настолько стремительно. Эти ощущения были новыми и нравились Нике.

Михаил подарил ей шикарную корзину с розами. Даже требовательный взгляд флориста не нашел в подарке изъяна — все скомпоновано и декорировано было на высоком профессиональном уровне и с большим вкусом. И простоять розы должны были долго, ну сравнительно, учитывая всю капризность этих великолепных цветов.

Они пили вино, разговаривали и вкушали изысканные блюда. Впервые Ника попробовала Рататуй, хоть и слышала про это блюда довольно много. По сути овощное рагу, придуманное когда-то давно французскими крестьянами. Они туда добавляли все, что было под рукой, а сегодня это блюдо подают в лучших ресторанах мира.

Ника думала, что не сможет впихнуть в себя больше ни кусочка, когда официант торжественно внес в зал Киш — французский открытый пирог с ветчиной и еще множеством ингредиентов, запеченный до хрустящей корочки и безумно вкусный.

И уж точно в ее желудке не осталось места для десерта — Бланманже и Калиссонов. Про последние официант даже рассказал коротенькую историю происхождения печенья из миндальной массы, покрытых белой глазурью. Легенда гласила, что однажды король надумал жениться и выбрал себе очень скромную и набожную девушку в жены. На собственной свадьбе невеста была слишком серьезна, ничто не могло ее развеселить или заставить хотя бы улыбнуться. И лишь когда ей предложили попробовать миндальный десерт, на губах девушки расцвела улыбка. Она спросила своего супруга, как называется эта прелесть. И от избытка чувств король воскликнул — поцелуй! Сe sont des cаlins — отсюда и пошло название десерта.

А еще они с Михаилом несколько раз танцевали. Нике понравилось, как он двигается, и было очень надежно в его немного медвежьих объятьях. Неизменно он целовал ее во время танца, и она позволяла ему это делать, в тайне наслаждаясь его поцелуями, в чем, конечно же, не признавалась ему.

Этот вечер стал особенным в жизни Ники, и она точно знала, что будет долго вспоминать его, особенно самые волнительные моменты, затрагивающие душу.

Михаил отвез ее домой и даже проводил до квартиры. Его охрана неизменно следовала за ними, но Ника ее уже не замечала. Удивлялась этому факту, но не сопротивлялась самой себе.

На прощание он снова поцеловал ее, но на этот раз нежно и целомудренно.

— Завтра я позвоню тебе, — пообещал.

Впервые за долгое время Ника засыпала, не думая о работе и с счастливой улыбкой на губах. Неужели в ее жизнь вернулся розовый период, который когда-то остался в прошлом, сменяясь тяжелыми трудовыми буднями? Странное дело, но будущее уже не страшило. Она точно знала, что обязательно найдет работу, новые выгодные заказы. И вернет себе независимость, как и поправит свое материальное положение.

Михаил

— Ты издеваешься? Я начальник твоей охраны, а не нянька!

Гучков кипел от возмущения, тогда как Михаил оставался совершенно спокойным. Сидел и спокойно взирал на метущегося по кабинету начальника охраны. С трудом получалось сдерживать улыбку.

— Я хоть и самый исполнительный из твоих сотрудников, но этот приказ выполнять отказываюсь, — навис Гучков над его столом, глядя на Михаила так грозно, что любой бы из его архаровцев струхнул. Но только не он.

— Вить, никому другому я этого поручить не могу, — отозвался Михаил. — И присядь уже, а то от тебя у меня голова закружилась.

Сегодня у них с Гучковым состоялся серьезный разговор, из которого Михаил узнал о владелице фирмы «Соцветие», которая в последнее время уводит у его Ники потенциальных клиентов. Узнал он и о ее осведомителях, кто и сливал ей регулярно информацию. Все эти люди, а вернее, продажные гниды были близки с Никой, начиная от соседки и заканчивая сокурсницей — владелицей свадебного салона. С последней Ника даже водила дружеские отношения, как и работала у нее вот уже несколько дней. Ну а с сегодняшнего дня все должно измениться! И этим лично займется Гучков, которому единственному Михаил доверял как себе, и которого Ника не знала в лицо.

— Ты позвонишь ей и за умеренную, повторяю — очень умеренную плату, предложишь себя в качестве ее менеджера, который будет искать клиентов, и от которого информация точно не уйдет во вторые руки, — озвучил Михаил свою идею, после чего, собственно, и разгорелась истерика.

Но видно, Гучков сам устал метаться, потому что шумно опустился на стул и принялся возмущенно обдуваться.

— Вить, так надо, — проговорил Михаил, глядя на друга без улыбки. — И потребуется весь твой талант маскировки. Она ни о чем не должна догадаться.

— И пока я буду нянчиться с твоей пассией, твоя охрана будет обнажена и обезглавлена, — буркнул Гучков.

— Ничего подобного! Поручи следить за всем Геннадию. Он парень толковый, проверенный в деле. Ну а тебя я отправляю на спецзадание. Опять же, хоть отвлечешься немного от работы. Кто знает, может тебе понравится мир флористики, — не выдержал и хохотнул Михаил.

— Издеваешься, да? — посмотрел на него исподлобья Гучков.

— И не думаю, — тут же посерьезнел Михаил. — И это не просьба, а приказ. Заодно постарайся узнать, за что эта сучка мстит Веронике.

— Это я и так уже выяснил.

— И?..

— Из-за мужика, на которого имела виды, а Вероника твоя раньше взяла его в оборот. Правда, связь их продлилась совсем недолго, пару месяцев кажется. Разбежались они уже тоже полгода назад. Но месть, как известно, блюдо, которое подают холодным.

— Понятно, — задумчиво отозвался Михаил.

Слышать про бывшего Вероники, даже уже несвежего, было очень неприятно. Эта женщина должна принадлежать только ему — и душой, и телом. Жаль, что познакомился он с ней совсем недавно.

— Жду от тебя согласия и позитива в голосе, — встал из-за стола Михаил.

— Позитива ты точно не дождешься, — проворчал Гучков. — Ну а согласие тебе мое и не нужно.

— Тут ты прав, дружище, — кивнул Михаил и снял с вешалки пальто. — К новым обязанностям можешь приступать уже сегодня. А сейчас прости, меня ждет романтическое свидание, — улыбнулся Михаил, чувствуя себя сопливым юнцом и мысленно находясь уже рядом со своей красавицей Никой.

Глава 12

Ника

Последний букет был готов, и Ника невольно залюбовалась творением своих рук. Маленькие чайные розы великолепно смотрелись в обрамлении белого и золотистого. Не букет, а картинка! И всего таких Ника сегодня сделала двенадцать. Именно столько было заказов на завтрашнее утро. Все букетики были снабжены влажной губкой, и до завтра с ними точно ничего не случится. Кроме того, у Оли в магазине имелась мини оранжерея, где климат контроль поддерживал комфортную для цветов температуру.

— Ой, ну красотища! С моими не сравнить, — вошла в оранжерею Оля. — Я уже час как томлюсь от безделья. Не хотела тебе мешать. Но ты же уже закончила?

— Ага, — довольно отозвалась Ника.

Настроение было просто замечательное. Такая работа ей всегда нравилась — колдуя над букетом, вдыхая ненавязчивый аромат цветов, она отдыхала душой. Разве что, лилии не любила, и старалась не брать на них заказы. Запах лилий вызывал у нее головную боль, от которой потом трудно и долго приходилось избавляться.

Михаил пока не звонил. За весь день от него пришла только пара смс. Наверное, сегодня он очень занят, потому что вчера и позавчера буквально заваливал ее смсками. И чего уж там, Ники было безумно приятно их получать, читать и отвечать. Она словно сбросила десяток лет и впервые влюбилась. Чем бы ни занималась в течение дня, голова была занята Михаилом и вопросом — какой сюрприз ее ждет сегодня? Он не назначал ей заранее свиданий. Звонил обычно за полчаса-час и велел собираться.

Вчера они сначала катались на машине по вечерней Москве, потом Михаил повез ее в ресторан. На этот раз, кроме них там были и другие посетители. И кухню ресторан предлагал итальянскую. Но если честно, Нике было все равно, что и где есть — ей нравилось находиться в компании Михаила, смотреть на него, слушать… Все изменилось за каких-то несколько дней, и о том времени в нефтяном поселке, где они познакомились, Ника уже не вспоминала, как и о своем тогдашнем отношении к Михаилу. Сейчас она узнала совершенно нового человека — умного, начитанного, целеустремленного. Умеющего не только красиво говорить, но и слушать. Она почему-то не сомневалась, что слова у него не расходятся с делом — не производил он впечатление болтуна. И он умел себя вести так, что разницы между ними Ника не замечала, а частенько и забывала, кто он. Ну разве что, не тогда, когда садилась в его кортеж — охрана была неотъемлемой частью жизни ее нового ухажера.

— Давай по кофейку? — предложила Оля.

— Да я хотела домой пойти… — неуверенно отозвалась Ника.

Она, правда, торопилась домой, чтобы успеть привести себя в порядок. Михаил должен был позвонить очень скоро. В том, что они и сегодня встретятся, она не сомневалась.

— И пойдешь, но чуточку позже, — сложила Ольга руки в просительном жесте. — Мне еще все равно сидеть тут до закрытия, а народу нет… Не кидай меня, подруга.

— Ну ладно, разве что, недолго, — с улыбкой согласилась Ника.

Когда тебе хорошо — душа становится щедрой. Хочется одарить хоть чем-то приятным окружающих людей. Пусть и им станет если не настолько же хорошо, то хоть чуточку лучше.

Оля заварила свой фирменный кофе — крепкий, горький и в малюсеньких чашечках. К кофе достала коробочку пахлавы, сказав, что ту привезли ей с Армении. По маме Оля была армянкой, и большая половина родственников ее проживала в стране Арарата.

Ника прихлебывала кофе малюсенькими глотками, слушала рассказы Оли про нового ухажера и думала о своем. И пусть это было не совсем вежливо, но об этом же знала только она. Оля щебетала без остановки, ничего не замечая. И Ника не винила себя за то, что ее сейчас больше интересуют собственные сердечные дела, нежели чужие.

— Ничего себе!.. — протянула Оля, глядя куда-то за спину Ники широко открытыми и удивленными глазами.

— Ты чего? — даже испугалась немного Ника.

— А ты глянь. Видела когда-нибудь такое? — Оля продолжала рассматривать что-то ну очень интересное ей в окне за спиной Ники.

Так и пришлось повернуться тоже, да и чужое любопытство всегда заражает.

Ника едва сдержала улыбку, когда увидела, как из черной тонированной иномарки вальяжно появляется Михаил. Дверцу ему традиционно открыл один из охранников, ну и две другие такие же машины подперли среднюю — президентскую.

— Интересно, что он тут делает? Это же сам Казанцев!..

Оля не удержалась и приблизилась к окну. Теперь она старалась выглядывать так, чтобы снаружи ее не было заметно. Зря старается — Ника не сомневалась, что охрана Михаила уже ее засекла. И оказывается, она знает Казанцева в лицо. Впрочем, удивляться тут нечему — личность он известная, и только она одна, похоже, не знала о нем раньше.

— Он бы еще на вертолете прилетел, — пробормотала Оля. — Ой! Кажется, он идет сюда… — заметно запаниковала.

Она отскочила от окна и заметалась по салону, в котором и так царил идеальный порядок. Ника же с интересом ждала, что будет дальше, понимая, что предотвратить вторжение все равно не сможет. И как он узнал, что она здесь? Не помнит, чтобы рассказывала ему о своей работе.

Звякнул колокольчик, И Михаил вошел в салон в сопровождении двух охранников.

— Добрый вечер! — подскочила к нему Ольга. — Чем могу быть полезна? Вас интересуют свадебные платья или аксессуары для невесты? Свадьба ваша или кого-то из родственников, друзей?..

Все время, пока Ольга говорила, захлебываясь в эмоциях, Михаил поглядывал на Нику, что стояла в сторонке со скромной улыбкой на губах. Улыбку эту не получалось согнать, как она ни старалась. И отражение своей улыбки она читала в глазах Михаила. Но он хранил серьезность, по крайней мере, губы его были плотно сжаты.

— Меня не интересуют наряды, — ответил он, когда Оля замолчала. — Я приехал за Вероникой.

— За кем? — вытаращилась на него подруга Ники.

Она все прекрасно слышала, как и поняла отлично. Тому свидетельствовал недоуменный взгляд, которым одарила Оля Нику. Но Михаил, все же повторил:

— За Никой, если вам так понятнее, — и направился в ее сторону.

А когда приблизился, обхватил Нику за талию и прижался к ее губам в коротком поцелуе. Краем глаза Ника заметила, как Ольга едва не потеряла сознание от шока.

— А-а-а… Ника как раз собиралась уходить, — не планировала так быстро сдаваться подруга.

— Это я тоже знаю, — снисходительно улыбнулся ей Михаил и посмотрел на Нику. — Идем? И, кстати, завтра ты работаешь?

— Да, она работает тут каждый день, — опередила Оля Нику с ответом.

— Тогда, завтра Вероника берет выходной, — посмотрел на нее Михаил, и в голосе его отчетливо прозвучали властные нотки.

— Как это? А как же заказы на букеты? — неприятно-сварливо поинтересовалась Оля.

— Оль, на завтра всего пять заказов. Думаю, ты и сама с ними легко справишься, — отозвалась Ника, которой уже надоело и нездоровое любопытство подруги, и ее намерение гнуть из себя великую начальницу.

Хочет, пусть увольняет — свет клином не сошелся на ее салоне. Да и Михаил еще получит за это представление.

— Пошли, — решительно взяла она его за руку и повела на выход. — пока, Оль.

— Пока, — понеслось им в спину.

То, чего Вероника не слышала, но что случилось через минуту после их ухода

— Алло, привет! Что нового? — Оля удобно устроилась на диване для посетителей салона и вертела в руке пустую кофейную чашку, из которой только что пила Ника.

— Да, дела как у гончей — вся в мыле, работы вал, — отозвались на том проводе.

— Сама виновата, что пожадничала. Говорила тебе, не уводи у нее все заказы. Смотри не надорвись… причем, почем зря, — усмехнулась Ольга и глаза ее недобро сузились.

— Ничего и не зря — сама говорила, что сучка эта готова на себя руки наложить.

— Как бы не так! — таинственно отозвалась Оля.

— В каком смысле? Ты что-то темнишь…

— Темнит она, а не я. Если бы ты сейчас видела, кто приехал за этой простушкой, то сама бы умерла на месте от разрыва сердца.

— И кто же за ней приехал?

— Казанцев — слышала о таком? — усмехнулась Оля и ткнула большим пальцем прямо в кофейную гущу. — О! Да, да нее тут такие глаза!.. — пробормотала самой себе.

— У кого глаза? Где? Ты заговариваешься там, что ли?!

— Сама смотри не заговорись! — зло проговорила Оля. — А глаза, смотрящие вверх у нашей Никуси в чашке. На гуще ей гадаю.

— И что это значит?

— А то, что у нее есть влиятельный покровитель, и скоро ее ждут крупные перемены к лучшему.

— Не верю я во всю эту чушь, как и в то, что сам Казанцев обратил внимание на эту мышь!

— И мне не веришь?

— Ты могла обознаться…

— Что-о-о??? — громко рассмеялась Ольга. — Обознаться, когда к тебе в салон входит нефтяной магнат, за спиной у которого целый отряд охраны? Когда к салону подъезжают три тонированные тачки… Ну знаешь, чтобы так обознаться, нужно быть слепой и глухой.

— Даже так?.. Слушай, у меня есть план. Ты в деле, если что?

— План чего?

— Как сделать так, чтобы она рассталась с Казанцевым.

— Конечно, в деле тогда. Я сегодня чуть не взорвалась, когда поняла, что судьба со мной не шутит так зло.

Михаил

— Мой малыш разозлился? — не выдержал Михаил и прижал Нику к себе, как только оказались в машине.

Она сделала попытку освободиться, но кто ж позволит — ни за что не отпустит, пока не зацелует до спертого дыхания.

Ох уж эти губы! Что они с ним творили! Одни только поцелуи (а дальше у них пока еще и не заходило) рождали такие фантазии, какие даже смелыми не назовешь. Безумные, шальные, страстные… Эти эпитеты более подходящие. Вот и сейчас все мысли моментально вылетели из головы, стоило только коснуться ее губ. И отвечала она с такой щедростью на его поцелуи, что уже одно это кружило голову и заставляло хотеть совершить для этой девушки что-нибудь по-настоящему рыцарское.

— Ты зачем приехал ко мне на работу? И откуда узнал, где меня искать? — спросила Ника, глядя на Михаила глазами, в которых сейчас плескалось столько томности. И голос ее был тоже наполнен негой. И как же приятно было осознавать, что так действуют на нее его поцелуи.

— Приехал, потому что ты мне понадобилась очень срочно, — улыбнулся он ей в губы и снова поцеловал. — Потому что не мог больше ждать. А узнать, где тебя искать, не так уж и трудно.

— Для тебя, да, — задумчиво произнесла она. — А Оля сейчас развернется, применит всю свою фантазию. Я ее знаю — уже обзванивает всех наших знакомых, сообщая им сенсационную новость. Тебя это не смущает?

— Меня нет — я тебя ни от кого не прячу и даже наоборот. А тебя смущает?

Она пока еще была очень зажата и не брала то, что он мечтал ей дать. Те несколько свиданий, что у них были, прошли довольно спокойно. Не скучно, нет. Когда Ника была рядом, Михаилу точно никто больше не был нужен. Но он не мог не замечать, как она старается его спрятать от всех. А разве такое возможно? И вот сегодня он решил впервые не подчиниться и устроить собственное свидание — с размахом, который мог себе позволить.

— Нет, не смущает, — скромно улыбнулась Ника. — А куда мы едем? — обратила она внимание, что направляются они совсем в другую сторону от ее дома.

Ну вот и настал момент истины, когда Михаилу придется прибегнуть к строгости и упорству. Если это потребуется, конечно.

— Мы едем на аэродром.

— Куда? — глаза ее расширились от удивления. — А зачем нам туда?

— Чтобы улететь в Париж.

Так, кажется получилось не только удивить ее, но и неслабо шокировать. Вон даже ротик приоткрыла от крайнего удивления. Михаил не удержался и снова приник к ее губам. Ну а как иначе, когда тебя так изящно и ненавязчиво приглашают это сделать, а вернее неосознанно соблазняют. Эта девушка хоть примерно представляет себе, насколько она привлекательна? Вот даже в простых джинсах и потертой кожанке она просто сшибает с ног его своей сексуальностью. А уж когда принаряжается, то… Как ни странно, в такие моменты, несмотря на то что она преображается и становится настоящей красавицей, все эти наряды Михаилу хочется немедленно сорвать с нее. А потом сразу же, словно по мановению волшебной палочки, очутиться с ней в постели и насладиться ее шикарным телом. Уж он бы ни единый сантиметр не оставил без собственного внимания… Черт! Фантазия снова вызвала эрекцию, а руки его кажется сильнее допустимого сжали Веронику. Она невольно поежилась.

— Извини, — пробормотал он и на всякий случай даже немного отодвинулся, чтобы не наброситься на Нику прямо здесь, в салоне машины. И пусть их никто не мог видеть, но такой перепихон на колесах он никогда не приветствовал. А с Вероникой ему и не хотелось вот так. — Не смог сдержаться, ты меня с ума сводишь, — с улыбкой добавил.

— Не уходи от темы, — хитро проговорила Ника и придвинулась к нему с грацией кошечки. — Зачем мы едем на аэродром. И ты же пошутил про Париж?

Михаил не сдержался и снова притиснул ее к себе. Если она и дальше продолжит соблазнять его (вольно или невольно, не знает), то дело очень быстро дойдет до греха.

— С тобой так шутить опасно, — хрипло произнес, мысленно проклиная собственное возбуждение, что накатывало волнами. — Нас ждет самолет, который унесет нас в Париж.

— Ты арендовал самолет? — взлетели ее брови.

— Нет же, глупышка, — рассмеялся Михаил. — Это мой самолет.

— У тебя есть самолет?

— Ну да, есть.

Он видел, насколько ей не по себе, и не знал, как стряхнуть с нее эту скованность. Она явно не понимала, что он может себе позволить, а он не мог ей этого объяснить. А когда невольно демонстрировал, как вот сейчас, так постоянно она впадала в какой-то ступор, будто отдалялась от него. Вот и сейчас хотела отвернуться к окну, но он не позволил.

— Ника, у меня есть самолет, а еще парочка вертолетов. Дом за городом и квартира в Москве. Есть дом в Испании и Италии. Несколько катеров… Собираюсь приобрести дом во французской провинции… Да и не перечислишь все, чем я владею. Но разве это делает меня другим человеком?

— Нет, конечно, — моргнула она, в то время как он продолжал удерживать ее за подбородок и рассматривать ее удивительные и немного растерянные сейчас глаза. — Но мы такие разные… Почему ты выбрал именно меня?

— Ну а ты как думаешь?

— Потому что я тогда повела себя странно? — усмехнулась она. — Неужели из-за моей кошки?

Она пыталась все перевести в шутку — испугалась серьезности разговора. Но сейчас он ей этого не позволит.

— Нет, не поэтому, хоть твою кошку я и запомнил на всю жизнь. Мне понравилась ты. Ни разу я не встречал таких девушек. И это произошло независимо от моего желания. И сейчас я точно не хочу ничего менять, потому что ты мне нравишься все сильнее.

— Я тебе понравилась только потому, что в твоем окружении нет таких простушек, — улыбнулась она.

— Ну какая же ты простушка, — на миг прижался он к ее губам. Когда они были так близко, не целовать их становилось невозможно. — Да и рядом со мной тебе трудно будет такой казаться, — уверенно добавил.

— Это точно, — совсем не так уверенно отозвалась она. — Ладно, скажи мне, хоть, зачем мы летим в Париж? Не покупать же тебе там очередной дом?

— Нет, — невольно рассмеялся Михаил. — Мы идем в оперу. В Гранд-Опера. Была там когда-нибудь?

— Нет… Я и в Париже ни разу не была. Как в оперу?! — испуганно встрепенулась. Ну точно пташка — вон и забилась в его руках похоже. — Какая опера? Я же даже не одета…

— Да не волнуйся ты так. Обо всем уже позаботились. Твое платье ждет тебя в самолете, как и стилист. Переоденешься там и приведешь себя в порядок.

— Стилист?

— Ну я подумал, что косметики у тебя тоже с собой нет, а стилист сделает все быстро и профессионально. Как и волосы твои уложит. Не подумай, что они мне не нравятся распущенными. От твоих волос я просто балдею, — показательно зарылся он в волосы Ники носом и шумно втянул воздух. — Но мы же идем в Гранд-Опера, — многозначительно добавил.

— И вернемся мы поздно? Поэтому ты сказал Оле, что завтра у меня выходной.

Михаил набрал в грудь побольше воздуха, потому что сейчас ему предстояло сообщить ей главное.

— Мы заночуем в Париже, я снял номер в гостинице. Не торопись возмущаться, — заметил он, как резко она напряглась. — Если ты не захочешь, ничего не будет, обещаю. Хочу просто, чтобы ты провела ночь в одном со мной номере самой шикарной гостиницы Парижа.

Глава 13

Ника

Впервые она подъезжала на машине прямо к трапу самолета, на котором их уже ждала улыбающаяся стюардесса. Волнение зашкаливало, и на этот раз Ника даже забыла про кортеж из охраны Михаила, что окружил их со всех сторон на пути к самолету.

— Добрый вечер, Михаил Евгеньевич! — торжественно приветствовала его стюардесса. — Добрый вечер! — приветливо улыбнулась она и Нике. — Мы четвертые в очереди на взлет.

— Эрнест?.. — вопросительно посмотрел на нее Михаил.

— Уже на борту, — сообщила она.

— Соня, проводи мою даму, пожалуйста. Устрой ее со всеми удобствами, — велел Михаил и повернулся к Нике. — Я сейчас присоединюсь к тебе, только переговорю с охраной.

— Добро пожаловать на борт, — улыбнулась ей стюардесса по имени Соня и предложила следовать за собой.

Запах самолета у Вероники всегда ассоциировался с чем-то не очень приятным, по прилете всегда хотелось тщательно помыться, чтобы избавиться от него. В салоне же этого самолета пахло цветами (должно быть, освежителем воздуха), царила приятная свежесть, но холодно не было. И сам салон показался Нике довольно просторным, с удобными креслами и столиками. И одно из кресел уже было занято мужчиной, что как раз отложил журнал, когда вошла она.

Первой впечатлила Нику его внешность. Стильная до невозможного, начиная от ультрамодного костюма и заканчивая ассиметричной стрижкой на волосах с оранжевыми перьями. У него разве что на любу крупными буквами не было написано «стилист», но это и так становилось понятно с первого взгляда. Впечатлила Нику и высокая подтянутая фигура мужчины, когда он встал ей навстречу с широкой улыбкой.

— Позвольте представиться, Эрнест! — протянул он ей руку и в следующий момент прижался к ее руке губами. — А вы Вероника — дама сердца одного из самых уважаемых мною мужей! — улыбнулся он еще шире, насколько это возможно.

— Очень приятно! — попыталась Ника в ответную улыбку вложить хоть чуточку того благодушия, что источал стилист. Но все еще мешало волнение.

— Вашу природную красоту мы сегодня придадим искусной огранке. И она засверкает новыми гранями, как самый ценный бриллиант…

— Ох, Эрнест! — раздался голос Михаила за спиной Ники. — Если бы я не знал тебя уже очень давно, подумал бы, что ты пустобрех.

Михаил улыбался, и Ника сразу поняла, что этих двух мужчин связывает не только деловое сотрудничество, но и давняя дружба. Они и рукопожатиями обменялись очень тепло, и улыбка на губах Михаила ей очень понравилась — дружеская и добрая. Так улыбаются только очень близким людям.

— Надеюсь, я не нарушил твои планы на сегодняшний вечер? — поинтересовался Михаил.

— Ну что ты! Какие могут быть планы у разгульного холостяка? Даже наоборот — вместо очередной гулянки я проведу вечер с пользой. Как взлетим, так и приступим, — подмигнул он Веронике и отправился на свое место.

— Как тебе? Удобно? — спросил Михаил, когда они устроились в креслах напротив друг друга.

Между ними находился небольшой столик.

— Очень! — честно ответила Ника.

Это кресло было создано для релакса. Повторяя изгибы тела, оно намекало на приятную негу во время дремы. При желании его можно было откинуть и уснуть покрепче. Но ничего из этого Вероника не хотела, а волновалась все сильнее. Пика волнение достигло, когда самолет вырулил на взлетную полосу, когда загудел сильнее и принялся разгоняться. А потом он плавно оторвался от земли и устремился в небо. Ника всегда любила именно момент взлета, легкую невесомость, будоражащую желудок. Все это присутствовало и сейчас, но ощущалось несколько иначе. Да и вообще, этот полет был похож на сказку, никак не получалось избавиться от мыслей о нереальности происходящего. Неужели, они и правда летят в Париж?

— Желаете что-нибудь выпить? — поинтересовалась Соня, когда самолет достиг нужной высоты.

Теперь вокруг них лениво ползли облака — белые пушистые, похожие на сказочные замки.

— Шампанского? — предложил Михаил.

— Боюсь, от шампанского у меня разболится голова.

— От этого вряд ли, — улыбнулся он. — Голова болит от некачественного шампанского. И фруктов к шампанскому, — это он уже сказал бортпроводнице.

— А мне, Сонечка, виски, пожалуйста, — подал со своего места голос Эрнест. — Так сказать, для усиления творческого настроя, — тут же оправдался перед Михаилом, что взирал на него с понимающей улыбкой.

— Что, вечер на сухую — время, потраченное зря? — усмехнулся магнат.

— Ничего подобного! — возмутился Эрнест. — Нам, людям искусства, нужна горячительная подпитка, чтобы творить еще лучше.

Но Ника заметила, что стилист даже не думал обижаться на Михаила, да и тот подколол его по-дружески.

Вскоре вернулась Соня с небольшим подносом. На их с Михаилом столик она поставила два фужера и золотистым пузырящимся напитком и вазочку с нарезанными фруктами. Довольно экзотическими фруктами, как чуть позже заметила Ника — манго, киви, персики и абрикосы. Эрнесту стюардесса отнесла виски со льдом.

— За наше путешествие в город любви! — провозгласил Эрнест тост, и Ника с Михаилом чокнулись.

Ника пригубила напиток, и тот показался ей довольно приятным, как и в меру холодным. И хоть она не считала себя знатоком шампанского, но сразу поняла, что это не похоже на те, что пробовала раньше.

— Нравится? — наблюдал за ней Михаил.

— Пьется приятно, — кивнула она. — А какое это шампанское?

— Дом Периньон. Я пью только его. И от него никогда не болит голова, — добавил с улыбкой.

Следующие три часа пролетели для Ники с одной стороны, как миг, с другой — показались вечностью. Эрнест колдовал над ее внешностью в специально отведенном под салон местом в самолете и отгороженном от основного салона занавеской. Ника сидела напротив иллюминатора, смотрела на облака и позволяла делать с собой все, что придет в голову стилисту. Он же, по большей части, работал молча, что ей тоже понравилось. Она могла помечтать, и думала она о том, что ждет ее в Париже сегодня вечером и ночью.

Михаил

Как же она очаровательно морщит носик от пузырьков газа в шампанском. Михаил прислушивался к ничего не значащему разговору за занавеской и вспоминал, как пила шампанское Ника.

Она очень красива сама по себе, не отдавая себе в том отчета, а Эрнест сейчас сделает ее неотразимой для него. Весь вечер она будет его королевой, которая, если пожелает, если он сможет покорить ее до такой степени, подарит ему и незабываемую ночь. Но сначала он мечтает, чтобы она напиталась яркими впечатлениями, увидела то, что никто до него ей не показывал. Вечерний Париж — ведь после оперы он поведет ее гулять. И погода в Париже для этого времени года выдалась на удивление теплой.

— Сейчас я покажу тебе тебя! — торжественно произнес Эрнест, и Михаил невольно это услышал отчетливо.

Они перешли на «ты», — машинально отметил. Между людьми искусства это быстро происходит. А Нику он считал именно такой. Есть у всех них что-то общее, какая-то сумасшедшинка во взгляде на все. Себя он к таким не причислял, считал довольно приземленным. Ну не мог он разглядеть прекрасное в безобразном. А они это умели.

— Ого! — раздался радостно-удивленный возглас Ники. — Не верю, что это я, — и засмеялась.

— Ты и была такой. Я тебя лишь немного разукрасил, — довольно отозвался Эрнест. — Ну что, пошли покорять сердце твоего мужчины?..

Да куда уж сильнее-то? Он и так ее раб навечно. Впервые так влюбился, да еще и в женщину не своего окружения. А может, именно потому так все и произошло. Ника заполнила в его жизни доселе пустующую нишу.

Все внимание Михаила было приковано к занавеске, пока та медленно отъезжала в сторону. Преступно медленно, мучительно. А потом появилась она, и сразу же в голове родилось сравнение «Богиня в белом».

И неважно, Ника ли настолько красива, или Эрнест оказался настоящим волшебником — Михаил на короткий промежуток времени потерял дар речи, рассматривая девушку в белом, смущающуюся под его пристальным взглядом.

Платье для нее выбирал стилист, и с Михаилом они обговорили, разве что, цвет, сойдясь на белом — цвете непорочности. Оно, обтягивая, струилось по женской фигуре, подчеркивая изящество каждой линии, оставляя оголенными плечи. Вышитый лиф плотно облегал небольшую, вздымающуюся в волнении грудь. Короткая пелерина из искусственного белого меха тоже не закрывала плечи, оставляя их обнаженными и придавая Веронике немного ранимости и беззащитности. За такую женщину хотелось сражаться на мечах до последней капли крови, и теперь Михаил не сомневался, что будет оберегать ее от малейшей опасности и всегда. Ему даже самому на миг стало страшно от мысли, насколько ревностного и одновременно ярого охранника приобрела она в его лице. Уж лучше ей пока ничего об этом не знать. И он должен вести себя так, чтобы она не догадалась, не испугалась.

Эрнест проявил себя и как высококлассный парикмахер, соорудив на волосах Ники настоящий шедевр из гладких блестящих прядей. Все их он уложил в изящную высокую прическу. Ни единая прядь не падала на плечи девушки, оставляя возможность любоваться ими обнаженными. А лицо ее теперь казалось словно подсвеченным изнутри, хоть ничего в нем видимо и не изменилось, разве что, брови стали на тон темнее. Да! Стилист отлично знал свою работу и справлялся с ней профессионально. Пожалуй, он заслужил премию. Впрочем, материально Михаил никогда и не обижал Эрнеста.

— Кое-чего не хватает, — хрипло проговорил он и вынужден был откашляться.

— Да? Тебе не нравится? — испуганно встрепенулась Ника.

— Да разве ты не видишь, что наш Миша просто обалдел? — усмехнулся Эрнест.

Все это время он стоял за спиной у Ники и с довольной ухмылкой наблюдал за реакцией Михаила.

— Ты великолепна! — подтвердил слова стилиста Михаил, встал с кресла и приблизился к Веронике. — Не хватает вот этого, — с этими словами он протянул ей плоскую коробочку.

— Что это? — посмотрела она на него долгим задумчивым взглядом.

— Открывай, красавица. Если я не ошибаюсь, там то, что сделает твой образ на сегодняшний вечер завершенным, — заглянул через плечо Ники Эрнест. — А я редко ошибаюсь, — тут же самодовольно добавил.

— Ну хорошо, — пробормотала Ника и немного подрагивающими пальцами нажала на кнопочку.

Сработал откидной механизм, крышка открылась, и на бархатной подушечке показались бриллиантовые серьги и браслет. Все это Михаил выбрал и купил для Ники сам, опираясь на свой вкус. И он как чувствовал, когда решил не брать еще и колье, что оно только испортит великолепную картину этих обнаженных плеч, к которым вблизи хотелось прикоснуться губами, покрыть поцелуями каждый сантиметр кожи.

— Я не могу это надеть, — вскинула Ника на него взгляд.

— И почему? — Михаил был готов к такой реакции.

— Потому что, это очень дорого. И я не привыкла к таким дорогим подаркам…

— Миша, разреши мне кое-что шепнуть твоей даме, — перебил ее и желающего сделать то же самое Михаила Эрнест. — Всего два слова. Только не ревнуй, пожалуйста, я тебе не конкурент! — шутливо добавил стилист, беря Нику под руку и отводя в сторону.

Там он ей принялся что-то шептать на ушко. Михаил ему в этот момент мучительно завидовал — ведь это губ Эрнеста сейчас касались ее волоски, а не его. И это стилист вдыхал ее запах с примесью духов, а не Михаил. Чертовски было завидно, и желание снова разрасталось в нем стремительно.

Переговоры длились не больше пары минут, а потом Эрнест вернул Веронику на прежнее место.

— Поможешь надеть? — с лукавой улыбкой обратилась к нему Ника.

— Попробую, — с сомнением в голосе отозвался Михаил.

С колье бы он справился в два счета. Ну ладно, и браслет на тонком женском запястье застегнул быстро, подмечая, как весело заискрились в том камни. А вот серьги он еще ни разу не надевал и банально боялся сделать ей больно.

— Так не больно? А так?.. — проталкивал он по миллиметру в малюсенькую дырочку в мочке Вероники изогнутую дужку серьги и проклиная себя на чем свет стоит, что не остановил свой выбор на клипсах.

Наконец серьги заиграли гранями в ушках любимой, а Михаил почувствовал, что даже немного вспотел.

— Это шедеврально! — обошел ее по кругу Эрнест, осматривая с головы до пят. — Сегодня ты затмишь всех парижских модниц. Я же буду гордиться, что приложил к этому руку. Предлагаю выпить за это!

Соня принесла им с Никой по шампанскому, а Эрнест остался верен виски. Они выпили, и вскоре пилот объявил, что идет на посадку.

Улучив момент, Михаил перехватил Эрнеста возле туалета и поинтересовался:

— Что ты ей такого наплел, что она согласилась принять этот подарок?

— Ну… — замялся сначала Эрнест. — В общем, я сказал ей, что нефтяные магнаты бывают очень обидчивыми. Что цена этого подарка настолько же велика для нее, насколько ничтожна для тебя. И если она не хочет принимать его только из соображений дороговизны, то ты посчитаешь это личным оскорблением, потому что не видишь этой самой дороговизны. В общем, убедил, ну! Что тебе и нужно было. А сейчас отпусти меня, пока я не описался от возмущения, — пафосно изрек Эрнест, а Михаил еле подавил приступ смеха.

Да стилист этот не только в своем деле профессионал, он еще и настоящий психолог. Все то же мог бы сказать Нике и сам Михаил, но вряд ли у него получилось ее убедить. А этот пройдоха смог, однако.

Аэропорт имени Шарля де Голля встретил их теплым вечерним бризом. Выйдя из самолета, Ника замерла на трапе и вдохнула полной грудью воздуха. Михаил не мешал ей, не торопил, любуясь ее профилем, сжимая в руке ее руку. Н-да… Она как-то сразу вписалась в местную ауру, пропитанную красотой, модой и женственностью. И не Ника была создана для Парижа, а он для нее, — эта мысль тоже невольно зародилась в голове. Наверняка она не раз бывала за границей, вот и загранпаспорт у нее имелся с разными штампами. Но Михаил мог гордится уже тем, что Париж покажет ей первым.

Машины уже ждали их у трапа. В одну сели он с Никой и охранник. Вторую занял другой охранник, и она отправилась за ними следом, пересекая широкое поле и увозя их в город любви.

— А какую оперу мы будем слушать? Даже забыла поинтересоваться, — немного нервно рассмеялась Ника в машине.

Она волновалась, и это чувствовалось по ее подрагивающей ладошке, которую она разрешала Михаилу не выпускать из своей.

— «Дон Жуан» Моцарта, если верить афише.

— Я в музыке не очень… — смутилась Ника.

— Я тоже. Но мы не только идем слушать оперу, но и смотреть на один из самых красивых оперных театров. В Гранд-Опера туристы ходят как в музей. Там есть на что посмотреть.

— А ты там часто бываешь?

— Не очень, — уклончиво отозвался Михаил.

Бывал, конечно. И женщин возил в Парижскую оперу. Но все это было до появления Ники в его жизни, о чем он предпочел бы не вспоминать. После этой поездки ему вряд ли захочется побывать в Опере Гарнье с какой-нибудь другой женщиной. Ника затмила их всех, как и вытеснила о них мысли из головы Михаила.

— А твои охранники тоже будут смотреть оперу? — понизила Ника голос до шепота и приблизила к нему лицо.

Она это сделала, чтобы не услышал предмет разговора, сидящий рядом с водителем, а Михаил пришел в восторг, что теперь может с чистой совестью поцеловать ее.

— Будут, — лукаво отозвался он и прижался к ее губам.

Она ответила на поцелуй — доверчиво и естественно, даря ему ни с чем несравнимое удовольствие, позволяя сжать себя в объятьях, прижимаясь к нему всем телом.

— Хорошая у них работа, — так же шепотом с улыбкой отозвалась после поцелуя.

— Она не всегда такая, — кивнул Михаил, не желая вдаваться в подробности и пугать ее.

Его жизнь была настолько публичной, что охрана уже стала неотъемлемой ее частью. Михаил привык везде бывать с сопровождением. Понимал, что пока еще Ника этого не понимает и дичится. Но и она привыкнет.

— И ты съел всю мою помаду, — хихикнула она ему в плечо. — А Эрнест пошел развлекаться, как недавно сообщил.

— Помада тебе и не нужна, потому что целовать тебя сегодня я буду много и часто. Ты не против?

— Не против, — отозвалась она, и Михаил не увидел, но догадался, что щеки девушки залил румянец стеснения.

И снова ему захотелось поцеловать ее, в чем он не стал себе отказывать. Так и получилось, что всю дорогу до Гранд-Опера они с Никой умудрились процеловаться. Как школьники, испытывая похожие чувства — азарта, новизны и неконтролируемого возбуждения. По крайней мере, именно так чувствовал себя Михаил. И он надеялся, что эмоции Ники созвучны с его.

Глава 14

Ника

Она ужасно трусила. Вот прямо ужасно-ужасно, хоть и старательно скрывала это. Поцелуи Михаила возбудили ее плюс ко всему, и из машины она даже с его помощью еле выбралась. А потом Михаилу даже пришлось ее поддержать, чтобы не упала на мостовую перед одним из самых красивейших оперных театров мира.

— Укачало? — заботливо поинтересовался Михаил, заглядывая Нике в глаза и придерживая за талию.

— Немного, — соврала она. Не признаваться же ему в собственной трусости.

Ника знала, что выглядит сегодня подобающе случаю, что не будет выделяться из всех остальных женщин, пришедших смотреть оперу. Но это ничего не меняло. Не получалось осознать, что она находится в Париже, и что Михаил ведет ее в парижскую оперу.

— Вот, выпей воды, и станет легче, — протянул ей Михаил бутылку, за которой нырнул в машину.

И правда, ледяная вода помогла — остудила не только внутренности, но и голову.

— Прошу! — подставил он ей локоть, в который Ника с радостью и вцепилась.

Здание оперного театра поражало уже снаружи красотой и монументальностью, а попав внутрь, Ника и вовсе задохнулась от восторга.

Они с Михаилом неспешно поднимались по парадной лестнице, и Ника отчетливо представляла, как любят тут дефилировать светские дамы, блистая своими дорогущими нарядами. Сегодня она была одной из них, но все это ей не очень нравилось, как и мужские взгляды, что ловила на себе.

— Если так и дальше пойдет, я вынужден буду с кем-нибудь скрестить шпаги, — ревниво прошептал ей на ухо Михаил, скользя ладонью от талии вверх и останавливая руку, не доходя до груди.

Жест показался Нике очень интимным, и по телу снова разлилась слабость. Что делает с ней этот мужчина? Она возбуждается уже от того, что видит его. Смуглый брюнет с самыми сексуальными и непроницаемыми глазами в мире. Он смотрит на нее так, что кажется, будто раздевает взглядом.

К тому времени, как они добрались до ложи, Ника уже успела известись. И здесь в относительной тишине замкнутого пространства незаметно перевела дух, разглядывая сцену, огромную хрустальную люстру и роспись вокруг нее.

А потом началась опера, и Ника забыла обо всем. Оказывается, совсем не нужно знать язык, на котором поют, достаточно просто читать эмоции, черпая их на лицах исполнителей и в музыке. Слушая оперу, Ника почему-то ассоциировала себя с героиней старого американского кино «Красотка». Так же, как герой Ричарда Гира, Михаил периодически смотрел на нее, изучая реакцию. И как в кино героиня Джулии Робертс, Ника тоже в какой-то момент не сдержала сентиментальных слез.

Поход в оперу был незабываем, насыщенным эмоциями и новыми для нее переживаниями, но Ника порадовалась, когда спектакль закончился, и они с Михаилом вернулись на улицу Парижа — теперь уже вечернюю, покрытую таинственным мраком и подсвеченную фонарями.

— Тебе понравилось? — придержал он ее за талию и повернул к себе лицом.

— Очень! — честно отозвалась Ника.

Из всех эмоций она с легкостью могла выделить именно эту. Ей понравилось в Опере Гарнье. Она получила удовольствие и от созерцания, и от музыки и голосов исполнителей.

— Значит, я заслужил поцелуй? — лукаво поинтересовался Михаил.

— Здесь? — оглянулась Ника.

Площадь перед театром была еще довольно оживленной. Кто-то садился в машины, иные уходили от театра прогулочным шагом, но кругом сновали люди.

— А почему нет? Честным людям скрывать нечего, — рассмеялся Михаил и прижался к ее губам в горячем и проникновенном поцелуе, от которого у Ники мгновенно закружилась голова.

— Я не верю, что в Париже сейчас, — пробормотала Ника, уткнувшись лицом в пиджак Михаила.

— А я не верю, что в Париже с тобой, — отозвался он. — И сейчас я поведу тебя на ужин в один из самых изысканных ресторанов Парижа, — оторвал он ее от себя и заглянул в глаза.

— И какой? — улыбнулась она.

— Увидишь, — таинственно улыбнулся Михаил. — Тут совсем рядом, мы прогуляемся пешком.

Рядом — не то слово. Ресторан располагался напротив оперного театра. Вывеска гласила: «Cafe delaPaix». И перед входом толпились люди.

— Мы будем стоять в очереди? — легкомысленно хихикнула Ника.

— Нет, очередь в кафе, а у нас забронирован столик в ресторане. Кажется, кто-то меня недооценивает, — прижал Михаил руку Ники к своему боку.

— Ошибаешься, — отозвалась она.

Это была шутка, и стоящим в очереди, любой, она Михаила не представляла. Один из охранников обогнал их и что-то сказал метрдотелю, замершему на входе в ресторан. Тот расплылся в широкой улыбке и распахнул для них дверь. Переводить его приветственную речь смысла не было — Ника и так поняла, что он рад им безумно и желает приятного вечера. Очень удивилась, когда Михаил ответил ему на французском.

— Ты умеешь говорить по-французски? — спросила она.

— И не только… Вот видишь, как многого ты обо мне не знаешь. Но у нас с тобой все впереди, — подмигнул он ей.

Не знала практически ничего. А сейчас хотела узнать. Например, кто были его родители. И живы ли они. При первом же удобном случае поинтересуется этим.

Надо ли говорить о том, насколько Нику впечатлил ресторан? Вряд ли… Они ели устриц и фуагра. Пили вино и наслаждались французскими десертами. Михаил весь вечер развлекал Нику на все лады. Она много смеялась, но так и не выбрала возможность поговорить с ним по душам. Вечер располагал к чему-то другому — к непринужденному общению с нотками интимности. Интимность эта особенно чувствовалась, когда они танцевали, и Михаил обнимал и целовал Нику. Его ласки стали чуточку более откровенными. И так не хотелось ничего менять. Ника знала, что совсем скоро они отправятся в отель, и она боялась думать о том, что будет дальше. Она боялась своих желаний, которые только усиливались. Намеренно не думала о предстоящей ночи.

— Устала? — поинтересовался Михаил, когда они вышли теперь уже на ночную улицу Парижа.

Ночь стояла почти по-летнему теплой, и накидка на Нике разве что играла декоративную роль. Но холодно не было и даже прохладно. Да и она была разгорячена после вкусного ужина, танцев и просто общения с Михаилом. Внутри нее словно все порхало. И самой хотелось смеяться, петь и танцевать.

— Нет. Ни капельки! — посмотрела она на Михаила и поняла, что голос ее звучит даже излишне восторженно.

— Тогда, можем прогуляться до отеля пешком. Он тут минутах в пятнадцати ходьбы.

— А твои телохранители будут идти за нами?

— Не хочешь?

— Как-то не очень, — смутилась Вероника.

Охрана ее не очень напрягала, и порой она даже забывала про бравых парней. Но сейчас отчетливо осознала, что те внимательно следят за каждым шагом хозяина. А значит, и за ее тоже. Это вносит в общение скованность, от которой трудно избавиться.

— Отправить вперед я их не могу, устав не позволяет. Но, хорошо, они спрячутся в машине и будут незаметно следовать за нами.

— Хрен редьки не слаще! — рассмеялась Ника. — Но пусть уж лучше спрячутся, — милостиво согласилась.

Через пять минут формальности были улажены, и они рука об руку медленно пошли по тихой и узкой улочке, уводящей их от ресторана к отелю.

— Расскажи мне о своем детстве, — попросила Вероника, чувствуя, что момент настал. — И о родителях… Где ты родился?

Помнится, она что-то читала про него, вернее, пролистывала его биографию, но в упор ничего не помнила. Тогда он ее еще не интересовал до такой степени. Но она помнила, что по отцу Михаил цыган, и эта часть биографии интересовала ее особенно. Всегда боялась цыган. И кто бы мог подумать, что судьба сведет ее именно с одним из этих кочевников, хоть и всего лишь по крови.

— Родился и вырос в Ташкенте…

— Правда?!

— А что тебя удивляет?

— Даже не знаю… Может то, что познакомились мы с тобой на крайнем севере, — с улыбкой ответила. — Где Ташкент и где Норильск.

— Это точно! — рассмеялся Михаил. — Но в Норильске живет мой брат. Ну и там часть моего бизнеса.

Он помолчал, но совсем недолго.

— Особо рассказывать-то и нечего. В Ташкенте я жил, пока не уехал учиться в Москву. Ну а вскоре брат перевез маму в Норильск. К тому времени в Ташкенте уже было тяжело жить. Детство как детство, в общем, ничем не отличается от твоего, например.

— А отец?..

Тут он замолчал чуть на дольше.

— Отца своего я не помню, — тихо и как-то грустно проговорил. По лицу Михаила Ника поняла, что затронула больную для него тему. Но отступать уже было поздно, да и любопытство зашкаливало. — Он умер, когда мне было два года. И он не был женат на маме. Так что, я еще и байстрюк, — не менее грустно улыбнулся. — Меня вырастил отчим — отец брата.

— А… от чего умер твой отец? — рискнула уточнить Ника. Понятия не имела, как вывести его на разговор о цыганах. Не признаваться же, что нарыла эту информацию, когда собирала о нем сведения. Да и возможно, это неправда.

— Трагическая случайность — упал с лошади и сломал шею. Он был лучший в таборе по объездке диких лошадей.

— В таборе?

— Да. Мой отец был цыганом. Они с мамой познакомились и полюбили друг друга, но все равно не смогли бы пожениться. Отец был помолвлен с детства с цыганкой из другого табора. У них это считается святым обычаем, который редко кто нарушает.

— И мама все же родила тебя? — задумчиво проговорила Ника.

— Родила, потому что любила. Да и отец бы меня не бросил, если бы не умер. Так рассказывала мне мама. Но у меня нет даже его фотографии. Так что, можно сказать, что отца я своего не знаю совсем. Ну и отчим мне заменил его. Он хороший человек.

— Мама твоя живет в Норильске и сейчас?

— Нет. Она умерла два года назад. В Норильске живет брат с семьей и отчим. Вот мы и пришли, — перевел Михаил тему разговора.

— Идол? — прочитала Ника табличку над входом в отель.

— Да, — легко отозвался Михаил. — Это мой любимый. Скажу тебе по секрету, тут самые удобные кровати из всех парижских отелей.

— А ты останавливался во всех? — рассмеялась Ника, но получилось это как-то натянуто. То ли вернулся страх ночи, то ли неприятно было представлять его с другой девушкой в этом городе.

— Во многих, — остался лаконичным Михаил.

Они дождались, когда подойдет охрана и распахнет для них дверь. Нику Михаил пропустил вперед, как истинный джентльмен, потом зашел сам. Ну и замыкали шествие уже привычно его бойцы.

Интерьер отела немного поразил Нику. Не такое она ожидала увидеть. Наверное, ждала вычурной роскоши, а получила что-то из области диско шестидесятых-восьмидесятых годов примерно. Довольно стильно и оригинально. И смотрелось все это по-домашнему просто.

— Наш номер на последнем этаже, пентхаус, — сообщил Михаил, беря ключ у охранника и направляясь к единственному лифту — тоже довольно обычному и небольшому.

А еще этот лифт поскрипывал и кряхтел, когда вез их на последний этаж. Это Нику рассмешило, и выходила она из лифта посмеиваясь, что, скорее всего, выглядело немного нервным.

Михаил

Ника боялась и пыталась замаскировать страх шутками. Получались они у нее довольно нелепыми, но от каждой на душе Михаила становилось все теплее. И то, что она спросила о его детстве, тоже растрогало, хоть отца он и не любил вспоминать. Он не стыдился того, что в нем течет цыганская кровь, даже напротив, гордился. Но когда вспоминал об отце, всегда становилось больно, что ничего толком о нем не знает и рассказать не может.

— Это гостиная, она общая, — сообщил Михаил Нике, как только они переступили порог номера и остались в нем одни. — Слева твоя спальня, справа — моя. Там ванная. Есть еще терраса, с которой можно полюбоваться огнями ночного Парижа. Как тебе? — посмотрел на Нику.

Она озиралась по сторонам, рассматривая интерьер гостиной и теребя пальцами пуговичку накидки.

— Мне нравится, — отозвалась, не глядя на него.

— Давай, снимем это, — приблизился он к ней и заключил ее руки в свои. Такие холодные, хоть она и не должна была замерзнуть.

Он опустил ее руки и расстегнул единственную пуговицу накидки. Снял ее и бросил на диван. Сразу же захотелось покрыть обнаженные плечи Ники страстными поцелуями. Прелюдия не нужна была Михаилу — он хоть сейчас готов был ринуться в бой. Она нужна была Нике. Ну и пока еще трудно было предугадать дальнейшее развитие событий. Вполне возможно, что все обернется не так, как он себе нафантазировал. И к этому Михаил был тоже готов. Он все равно получит эту женщину целиком и полностью, но готов ждать, сколько потребуется.

— Кто первый пойдет в ванную? — приблизил он губы к ее уху и прошептал. — Там есть халат, можно принять душ и переодеться.

— Ты уже останавливался в этом номере? — вскинула на него Ника потемневшие глаза. Как бы ему хотелось, чтобы потемнели они от страсти!

— Да. И не раз. Это же мой любимый отель, забыла?

— Помню. Я первая в душ, — поспешно отозвалась она и скрылась в ванной.

Жуть как захотелось последовать за ней, но вместо этого Михаил стянул галстук и скинул пиджак. Все это тоже отправилось на диван, как и рубашка следом. А затем он вышел на террасу, как был обнаженный по пояс.

Когда услышал, как открылась дверь в ванную, оглянулся. Видеть его из ярко освещенной гостиной Ника не могла, да и она слишком быстро прошмыгнула в спальню, словно за ней гнались. Только и успел заметить, что волосы ее слегка влажные, и она одета в белый махровый халат. Трусишка! Губы невольно растянула улыбка, и с ней Михаил и отправился принимать душ.

После душа он ожидал увидеть Нику в гостиной, но ее не было. Из-под двери ее спальни пробивался свет. Значит, не спит еще. И что ему предпринять дальше? Войти к ней? Может испугаться. Оставить все как есть тоже не позволит возбуждение, что никак не желает утихать, а даже напротив, от мыслей о Нике, да еще и в халате на голое тело, вспыхивает с новой силой.

Ничего не придумав, Михаил отправился в свою спальню. Первым делом скинул жаркий халат, оставаясь в одних плавках. Потом зачесал мокрые волосы. Он даже не услышал, а почувствовал спиной, как на пороге его спальни появилась Ника. Сделала она это совершенно бесшумно. И выглядела смущенной до крайности и растерянной, как заметил Михаил, когда повернулся к ней лицом. Сейчас собственное возбуждение, что не в силах были замаскировать плавки, его ни грамма не смущало. И Ника это заметила, судя по жаркому румянцу, что залил ее щеки.

— Иди ко мне, — приблизился к ней Михаил и протянул руки.

Стоило только Нике оказаться в его объятьях, как он поцеловал ее. Никогда, наверное, не сможет насытиться ее губами, которые дарили ему такое головокружительное удовольствие. И поцелуй ее успокоил — Михаил почувствовал, как перестала она дрожать.

— Я хочу этого, — пробормотала Ника и слегка отстранилась от него.

Ни кокетства, ни жеманства… Как и желание в глазах она не стала маскировать еще чем-то. Она просто смотрела на него, тогда как ее пальцы пытались справиться с узлом на поясе халата. Михаил ей вторил таким же открытым взглядом, пытаясь показать, насколько сильно хочет близости с ней и как безумно рад ее ответному желанию. Ну и он не смог сдержаться, чтобы не помочь ей поскорее развязать пояс.

Когда полы халата распахнулись, обнажая тело Ники, Михаил принялся буквально пожирать ее глазами. Эта небольшая, но такая идеальная грудь, плоский животик и небольшая полосочка волос в самом низу, прикрывающая потайной ход.

Руки сами потянулись к ее плечам, а потом и халат плавно скользнул с Ники и укрыл пол вокруг них, словно снег. Михаил подхватил Нику на руки, а она обняла его за шею. Он нес ее к кровати, и она не сопротивлялась, позволяла покрывать свое лицо поцелуями.

Пара секунд ушла на то, чтобы откинуть покрывало и опустить ее на прохладную поверхность простыни. Он накрыл ее тело своим, чувствуя какая она хрупкая, боясь сделать больно. Но стоило только коснуться ее губ, как снова потерял голову.

Безумно трудно было сдерживать рвущуюся изнутри страсть, но он понимал, что торопиться сейчас не стоит. А еще Михаил интуитивно чувствовал, что секса у Ники не было уже давно. Может быть, это сквозило в ее немного скованных движениях, чуточку смущенных взглядах… Она не зажималась и даже напротив, но пока еще была не готова перейти к самому главному.

Он поднял ее руки над головой, наблюдая, как меняется от этого форма груди. Проскользил ладонями по нежной коже подмышек, чувствуя, как по женскому телу пробежала новая волна возбуждения. И приступил к пытке, одаривая лаской языка сначала одну грудь, а потом и вторую. Приятно было втягивать в рот ее соски и заставлять Нику лежать спокойно. Она елозила под ним всем телом и то ли вздох, то ли стон вырвался из ее груди.

Михаил накрыл ее грудь руками, любуясь, как та полностью помещается в ладонях. А потом одна из ладоней скользнула на подрагивающий животик, а взгляд его окунулся в омут ее глаз — сейчас очень темных. От живота он скользнул ниже, погружая пальцы в сочащееся влагой влагалище. Ника снова простонала:

— Пожалуйста, — когда уже не могла терпеть пытку, что устроил ей его палец, поглаживающий клитор.

Она была готова, а Михаил уже не мог сдерживаться. Он устроился между ее ног и вошел в нее одним резким движением. Член его погрузился в тесное и влажное влагалище, и глаза сами закрылись от удовольствия. Ника выгнулась ему навстречу, заставляя проникнуть в нее еще глубже, на всю длину.

Где-то у него были презервативы, про которые он вспомнил в самый неподходящий момент. Михаил понимал, что ей нужно чуть больше времени, чтобы достигнуть оргазма, но сдерживать себя уже не получалось. С этой женщиной он впервые за много лет снова почувствовал себя юнцом. Даже испытал стыд, что так быстро кончил, прерывая акт и выплескивая сперму ей на живот.

Первый блин получился комом, но Ника улыбалась. Они вместе отправились в душ, и там Михаил с удивлением понял, что готов снова любить ее. На этот раз он одарил ее более щедрыми ласками, доведя до оргазма сначала языком. Ему безумно понравилось сжимать ее подрагивающее тело в объятьях и ждать, когда она успокоится, покрывать ее лицо поцелуями, ловя губами ее стоны. И лишь после этого он позволил второй раз за эту волшебную ночь подняться теперь уже вместе с Никой на вершину блаженства, подарить ей новое наслаждение и удовлетворить собственную страсть.

Ближе к утру, лежа рядом со спящей на его плече Никой, Михаил понял, что никогда не сможет отпустить ее. Как-то само собой он осознал, что нашел ту единственную и на всю жизнь. Ему даже думать не хотелось о других женщинах, а Нике он мечтал подарить все то счастье, на какое только был способен. Только вот что-то подсказывало ему, что ее еще нужно будет убедить принять от него такой подарок.

Глава 15

Ника

Мобильный зазвонил, когда Ника уже собиралась выходить из дома. К тому же она опаздывала, а за это Оля ее точно по головке не погладит. Догадывалась Ника и о том, что злится подруга на ее отсутствие, хоть и о выходных вспоминала с замиранием сердца. Но сейчас она даже помечтать в воспоминаниях не могла себе позволить — нужно было бежать на работу. И на звонок она ответила на ходу, запирая дверь в квартиру и едва не выронив телефон.

— Багрянцева Вероника? — раздался в трубке довольно приятный мужской голос.

— Да.

— Здравствуйте. Меня зовут Виктор Андреевич, и у меня к вам есть разговор.

— Здравствуйте, — как-то подрастерялась Вероника, но при этом она ни на секунду не забывала, что нужно спешить. — Какой разговор? Мы с вами знакомы?

Ночью температура опустилась до такой степени, что асфальт покрылся тонкой коркой льда. Идти так быстро, как хотелось бы, не получалось. К тому же, Ника едва не упала, поскользнувшись у самого подъезда. А еще этот странный звонок.

— Нет, мы с вами не знакомы. А разговор к вам у меня не телефонный. Где и когда мы можем встретиться?

Мужчина говорил предельно вежливо, но почему-то у Ники складывалось впечатление, что он отдает ей команды. И это тоже казалось странным.

— Ничего не понимаю. Зачем мне с вами встречаться, если мы даже не знакомы? — так же вежливо уточнила она, не забывая смотреть под ноги и идти так быстро, как только возможно.

— Все расскажу при встрече. Говорите место и время.

— Ну давайте… встретимся в два часа, — отозвалась Ника после непродолжительной паузы.

— Где?

У нее как раз будет перерыв в работе, а может и вовсе удастся выполнить все заказы на букеты, если тех не много на сегодня. Ничего лучше, чем кафе напротив свадебного салона, тоже не пришло в голову. Этот адрес и назвала звонившему, продолжая недоумевать, что ему от нее понадобилось.

— До встречи, Вероника, — коротко бросил он в трубку и отключился.

Нике же ничего не оставалось, как продолжить бег на работу. При этом мысли ее работали на пределе, хоть она и не понимала ровным счетом ничего. Да и ладно, узнает все в обед, — решила Ника и заставила себя не думать о звонке.

— Привет, Оль! Извини, что опоздала, — влетела Ника в салон, радуясь теплу после промозглой улицы.

— Привет, тихушница, — окинула ее внимательным взглядом подруга.

Салон еще пустовал, да и большую часть времени тут не было посетителей. Многие работали с Ольгой по предварительной договоренности на определенное время. Нельзя было сказать, что клиентов у нее много, но на жизнь ей точно хватало. И на путешествия каждый год к морю.

— Почему тихушница? — сняла Ника пальто и повесила то на плечики.

— Ну как, почему? Не я же скрывала от всех такого ухажера, — поджала губы Ольга.

Все еще дуется, — тут же определила Вероника. Но обижаться тут точно не на что, да и она не клялась подруге, что будет рассказывать ей обо всем.

— Я не скрывала, просто не афишировала.

Да и пока еще у нее самой в голове не укладывалось, что с Михаилом они встречаются. Даже после совместной ночи, проведенной в Париже.

— Ладно, пошли пить кофе и расскажешь мне все подробнее, — сменила Ольга гнев на милость.

— Кофе — это хорошо! — обрадовалась Ника.

После ночи, половина которой прошла без сна и в радужных мечтаниях, чашечке крепкого кофе она очень даже рада.

— Париж?! Опера Гарнье?! — округлила на нее глаза Ольга. — И ты туда летела на личном самолете Казанцева? Ну, ничего себе!..

— Ну да. Я и сама не ожидала? — смутилась Ника.

— Не ожидала чего? Да от такого мужчины можно ожидать чего угодно!

— Например? — невольно рассмеялась Ника.

— Да хоть неба в алмазах! А может и наоборот, — задумчиво добавила Ольга.

— Ну, неба в алмазах мне точно не надо.

— Это ты сейчас так говоришь. Но к хорошему привыкают очень быстро, а уж к деньгам и того быстрее.

— Оль, да я еще и сама не знаю, как все будет.

И это было правдой. Ей нравился Михаил и с каждым днем все сильнее. Но по мере роста чувства к нему, росло и сомнение. Ну зачем она ему, когда кругом столько красивых и богатых девушек? Не хотелось думать, что служит для Михаила временной утехой, игрушкой, но мысли такие нет-нет да лезли в голову.

— Это и понятно, — кивнула подруга. — Я бы на твоем месте тоже ни в чем не была уверена. Слушай, у меня идея! — воодушевилась Ольга, и глаза ее загорелись азартом. — Есть у меня одна знакомая, которую многие считают настоящей ведьмой. Да и я тоже… Она тебе скажет всю правду про твоего Казанцева. На любой вопрос ответит.

— Да зачем не это?..

— Как зачем? — перебила ее подруга. — Надо! Обязательно! Ты должна знать, чего ждать от него. И для тебя я с ней договорюсь о скидке — большой скидке. Обойдется тебе гадание в сущие копейки. Должок у Софы передо мной.

— Оль, да не хочу я…

— Не мели чепухи! — снова перебила ее Оля. — Позвоню ей прямо сейчас и договорюсь о встрече, — вскочила она и побежала за телефоном.

Пока Ника подбирала слова, чтобы отговорить подругу от этой затеи, та уже набрала номер гадалки и вовсю договаривалась о встрече.

— В восемь? Отлично! Конечно, она сможет! Сегодня точно никак не получится?.. Ну хорошо, тогда завтра она придет ко времени…

Оля положила трубку и посмотрела на Нику.

— Завтра о своем Казанцеве ты узнаешь все. И попробуй только не сходить — обижусь ужасно!

Ну вот что с ней делать? Так и пришлось Нике согласиться на эту авантюру. С другой стороны, даже интересно стало, чем все это закончится. Да и не верила она во всякие там гадания.

Закончить работу до обеда не получилось, но к назначенному времени Ника отправилась в кафе. Ольге на этот раз ничего говорить не стала — хватило и утреннего разговора, который не прошел без последствий.

Народу в кафе было раз два и обчелся. Совсем молодой парнишка уплетал что-то за обе щеки и на нее даже не взглянул, когда вошла. А вот второй мужчина встал из-за стола, как только Ника появилась. И она сразу поняла, что это и есть тот самый Виктор Андреевич.

Довольно импозантный и суровый на вид. Лет ему примерно сорок-сорок пять. Одет в строгий костюм и галстук. Фигурой чем-то смахивает на борца и весь такой подобранный, словно в любую минуту ждет нападения со стороны. Да уж — с такими ей еще не приходилось общаться. Но интерес как-то незаметно возрос — захотелось узнать, что же ему от нее нужно. Ну и какой-либо опасностью от мужчины не веяло.

— Здравствуйте, Вероника! — поприветствовал ее Виктор Андреевич.

— Откуда вы знаете, что это именно я? — с улыбкой поинтересовалась Ника и опустилась на соседний стул.

Мужчина последовал ее примеру и ответил:

— Это не трудно, потому что я знаю, как вы выглядите.

— Откуда? — удивилась она.

— Несколько раз встречал вас в публичных местах, хоть мы и не были друг-другу представлены.

Интересно так! Вот вроде и с охотой отвечает на все вопросы, но такое чувство, что ничего толком и не говорит. Как это назвать? Ника не знала.

— Ну ладно… Так о чем же вы хотели поговорить со мной? — перешла она к делу.

— Сначала предлагаю сделать заказ, — кивнул он, раскрывая меню и подзывая официантку. — Два комплексных обеда, — спокойно велел той.

Вот так, значит, и заказ он решил сделать за нее. Ну и ладно — так даже проще. Да и проголодалась она к этому времени нешуточно. А комплексы в этом кафе были вкусные — ела и не раз.

Обслужили их очень быстро, и все это время мужчина внимательно разглядывал ее и молчал. Если бы прошло еще немного времени, то Ника бы чувствовала себя совсем неудобно. Ее словно сканировали, и хотелось поскорее сбежать. Официантке она обрадовалась, как родной, как и куриному супчику на первое.

— Перехожу к сути, — Нике показалось, что мужчина даже не сказал это, а отрапортовал. Первый голод они успели утолить. — Я собираюсь представлять ваши интересы, как флориста.

При этом он смотрел прямо в глаза Ники, и под его взглядом хотелось поежиться.

— Не очень понимаю, о чем вы, — честно призналась Ника.

А если быть еще честнее, то она совсем не понимала, что именно он от нее хочет.

— Все просто — я буду искать объекты, договариваться с заказчиками ваших услуг, за что вы мне будете платить определенный процент.

— Но… — вот это заявка! Она ожидала чего угодно, только не такого. — В этом нет необходимости.

— Есть, потому как в последнее время вы испытываете некоторые трудности, — спокойно изрек мужчина.

— Виктор Андреевич, откуда вам это знать? — напрямую поинтересовалась Ника.

— У меня свои источники, — сказал как отрезал он.

— Но… мне не нужен представитель.

— Нужен, о чем вы и сами не подозреваете. Мир бизнеса жесток, и один человек не в силах заниматься всем сразу. Я же предлагаю вам взять на себя все хлопоты, кроме чистого творчества, каким вы и должны заниматься. И у меня уже для вас есть пара заказов на хорошие суммы.

Он протянул ей лист бумаги, который выудил из кармана. На листе значились названия двух ресторанов с адресами.

— Что это? — посмотрела она на собеседника.

— Объекты, на которых вас ждут для составления сметы. В дальнейшем и сметами я займусь сам, как только узнаю весь перечень предоставляемых вами услуг и полный прейскурант. Сегодня предлагаю заняться этим вместе.

— Сегодня?

— Да. Нас ждут в шесть и в половине седьмого. Сроки выполнения заказов вы тоже обговорите сами. В последующем…

— Виктор Андреевич, — вынуждена была перебить его Ника. — Зачем вам это нужно?

— Скажем так, во всем этом у меня есть свой интерес. Ну а вам я предлагаю чистую выгоду от такого сотрудничества.

— Ничего не понимаю… — невольно пробормотала Ника.

Все происходящее казалось ей сейчас выходящим за рамки реальности. Она не какой-нибудь успешный дизайнер, который нуждается в услугах менеджера. И этот Виктор Андреевич точно не озолотится на ее заказах.

— Вероника, просто соглашайтесь, — скупая улыбка тронула суровые мужские губы. — И вы не прогадаете. Как и заказы больше от вас уходить не будут.

— Все очень странно…

— Наверное, на первый взгляд все так и выглядит, но очень скоро вы поймете свою выгоду. Итак, если вы согласны, то я заеду за вами к шести, куда скажете.

— Похоже, вы мне не оставили выбора, — слабо улыбнулась Ника в ответ. — Я работаю в салоне…

— Я знаю, где вы работаете, — перебил ее собеседник. — В шесть возле салона?

— Да…

— А сейчас предлагаю продолжить обед, иначе вы рискуете уйти отсюда голодной.

Да какой уж там! Обалдение Ника испытывала в такой концентрации, что и не запомнила, что ела на второе и на десерт. Расплатился мужчина и за нее тоже, что очень странно, учитывая, что теперь он, выходит, ее наемный работник. Из кафе они вышли вместе, и он проговорил:

— Подвезти вас не предлагаю, потому как ваш салон через дорогу. До вечера, Вероника, — и направился к стального цвета иномарке, вид которой тоже никак не вязался с человеком, нуждающимся в работе. Возвращалась в салон Ника в растрепанных чувствах — и это еще мягко сказано.

Михаил

— Как все прошло? — набрал он номер Гучкова.

— С положительным результатом, — доложился начальник охраны.

Михаил знал, что сегодня тот встречался с Никой. Не уверен был, что выбрал подходящую кандидатуру для выполнения этой роли, но доверять на сто процентов мог только Виктору.

— Как она отреагировала, и до чего вы договорились?

— Реакция была близкая к шоку, — хохотнул Гучков на том проводе. — Сегодня вечером везу ее на объекты, которые увел из-под носа ее конкурентки.

— Это у Соцветия что ли?

— У него самого и его хозяйки — Мамонтовой.

— Отлично! Держи меня в курсе дел. И вот еще что…

— Что-то еще?! — возмутился Гучков. — Не хочешь ли ты предложить мне стать ее домработницей?

— Виктор, не утрируй, пожалуйста, — рассмеялся Михаил, представив начальника охраны на кухне и в фартуке. — Мне всего лишь надо, чтобы ты нашел подходящее здание под небольшой офис. Поближе к центру. Нужно выкупить его и предложить Нике отделать его в ее вкусе. Для чего оно потом будет использоваться — ты не знаешь. Разрешаю даже напустить тумана. Плату за работу пообещай стандартную, чтобы она ничего не заподозрила. И найди бригаду строителей-отделочников для выполнения ремонта.

— А это тебе зачем? — проявил Гучков несвойственное ему любопытство.

— Надо. Объясню все со временем. Просто сделай так, как прошу.

— Сделаю, конечно, раз Родина велит.

После разговора с начальником охраны, Михаил набрал номер Ники. Интересно было узнать от нее самой, как она все это восприняла. Ну и просто хотелось услышать ее голос. Эта девушка свела его с ума. А после прошлой ночи он вообще мог думать только о ней. Не получалось сосредоточиться даже на работе.

— Привет! — раздался ее голос в трубе.

От одного этого короткого слова что-то встрепенулось в душе. И даже показалось, что улавливает ее запах.

— Привет! — отозвался он. — Как настроение?

— Да, все нормально, — немного замялась Ника. — Работаю пока…

Она разговаривала скованно, и Михаил мог представить себе ее смутившееся личико. Но хотелось представлять ее раскованной, как той ночью, когда она позволяла ему все. Он же наслаждался каждым мгновением, проведенным рядом с ней. К обеду следующего дня они вернулись в Москву. Он велел Нике как следует выспаться и не думать ни о какой работе. Сам сделал то же, по мере возможности. Ему-таки пришлось заняться делами вечером. Это и помешало им встретиться. А хотелось очень. И на сегодняшний вечер у него были грандиозные планы.

— Заеду за тобой вечером?

— Ой, а я не знаю, когда освобожусь! — встрепенулась она.

— Так много работы?

Михаил прекрасно знал, чем она будет занята, но вынужден был играть роль ревнивца. Потому и напустил в голос немного строгости.

— Да тут… Даже не знаю, как и рассказать, — очень искренне рассмеялась она. — У меня вечером просто появились дела.

— И когда ты освободишься?

— Точно сказать не могу. Давай, я позвоню тебе, — предложила Ника, и это тоже стало очередным прорывом в их отношениях — она еще ни разу не звонила ему первая.

— Хорошо. Буду ждать твоего звонка. А потом мы поедем ко мне.

— К тебе? — сразу же испугалась она.

— Именно! И молись, чтобы сегодня вечером я тебя не съел на ужин, — усмехнулся Михаил.

Глава 16

Ника

— Уже закончила? — заглянула Оля в оранжерею.

— Почти. Доделываю последний, — кивнула Ника.

— Может, посидим в кафе и поужинаем потом? — предложила подруга.

— Нет, Оль, не получится, — посмотрела Ника на часы. — У меня… дела, — слегка замялась.

Такие дела, о которых и не расскажешь. И дело не в том, что хочется подержать все в секрете, а в том, что пока и в ее-то голове ничего не укладывается. Откуда взялся этот Виктор Андреевич? Ей он свалился как снег на голову, честное слово. И она пока понятия не имеет, хорошо это или плохо.

— Встречаешься с Казанцевым? — хитро улыбнулась Оля.

— Нет. С ним мы встречаемся позже, — так же с улыбкой отозвалась Ника.

— Выглядишь счастливой, — подвела итог Оля, но почему-то Веронике не понравилось выражение лица подруги.

Если Оля завидует ей, то, наверное, зря. Пока еще все очень зыбко, несмотря на ту любовь, что уже испытывает. Временами Нике кажется, что строит замок на песке, и в любой момент тот может рухнуть, смытый одной сильной волной.

— Ладно, деловая ты наша, придется мне искать другую компанию на сегодняшний вечер, — проговорила Ольга, и снова Нике показалось, что приглашая ее в кафе, подруга ждала, что она откажется. Что-то подозрительность ее сегодня цветет пышным цветом. Даже не по себе как-то. — И не забудь, что завтра в восемь у тебя встреча с магией. Но я напомню…

В половине шестого Ника выходила из салона, чтобы сесть в уже ожидающую ее машину. Спиной чувствовала, что Оля за ней наблюдает через окно. Снова за ней приехал мужчина на дорогой машине. Какие выводы сделает подруга, оставалось только догадываться. Но ни оправдываться, ни рассказывать о свалившимся на голову компаньоне Ника ей не станет. Просто потому, что пока еще не время. Да и желания не было это делать, если честно. За излишнюю откровенность она уже поплатилась и выводы сделались как-то сами.

— Добрый вечер! — вежливо приветствовал ее Виктор Андреевич, плавно трогаясь с места. — Как настроение? — задал неожиданный вопрос.

— Пока не понятно, — невольно рассмеялась Ника. — Все как-то странно…

— Что именно, Вероника? Разрешите мне вас так называть. Думается, по возрасту я вам в отцы гожусь, — улыбнулся Виктор Андреевич.

И пусть улыбка его была по-мужски скупой, но Нике она показалась искренней.

— Конечно! — разрешила она. — А странно все, начиная с вашего появления, — с улыбкой посмотрела на него.

— Я бы назвал это судьбой, если бы верил в нее.

— Во что же вы верите? — с интересом спросила Ника.

— Во многое. В стремление к намеченной цели, в умении ее достигать. В человеческую стойкость и выносливость. В здравый смысл… Во многое.

И все такое чисто мужское. Все же, правильно говорят, что мужчины и женщины с разных планет, но существуют вместе, чтобы дополнять друг друга.

То, что случилось, как только Ника вышла из свадебного салона

Проводив стального цвета иномарку взглядом и проследив, как та скрылась за поворотом, Оля достала телефон и нажала кнопку вызова абонента.

— Привет, Гель, как дела?

— Паршиво! — с чувством отозвалась Ангелина. — Два крупных заказа увели из-под носа. Козлы!

— А кто?

— Да что бы я знала еще! Но постараюсь выяснить. У тебя как дела?

— Звоню сообщить, что рыбка на крючке.

— Говоришь, как участница шпионских игр, — хохотнула на том проводе Ангелина. — Но я поняла тебя. Когда?

— Завтра в восемь она встречается с Ундиной. Так что, у тебя есть ровно сутки.

— Да, как два пальца!.. — заверила ее Ангелина. — Я уже звонила нашей колдунье и договорилась о встрече сегодня. Городские мероприятия тоже изучила. В пятницу состоится благотворительный вечер, где будет присутствовать вся столичная верхушка и куча гостей из-за границы. Наш магнат такое точно не сможет пропустить, да и я точно знаю, что он в списке почетных гостей. Надо думать, что клушу возьмет с собой. Уверена. Ну вот, там все и произойдет.

— Отлично! Очень надеюсь, что ждать нам осталось недолго.

* * *

Заказы оказались не только крупными, но и довольно прибыльными. А еще оба горели, и занятость на ближайшие дня три у Ники была обеспечена стопроцентная и даже больше. Декорировать для планируемого свадебного торжества нужно было зал ресторана и детский игровой центр, который кто-то очень богатый снимал для празднования десятилетнего юбилея своего сына. Весь центр! Целиком! Двухэтажный! И гостей там планировалось человек пятьдесят, не меньше. Вот это масштабы!

Ника уже мысленно прикидывала, с чего завтра начнет, когда они с Виктором Андреевичем отъезжали от центра. Придется встать ни свет ни заря. А цветочнице позвонить уже сегодня вечером. Договориться с магазином аксессуаров о крупной поставке…

— Вас все устроило? — оторвал Нику от размышлений голос Виктора Андреевича.

На время она словно отключилась, забыв, где находится.

— Не то слово! — восторженно призналась мужчине, сидящему рядом. — О таких заказах можно только мечтать. И как вам только удалось получить их?

— Ну… у меня свои методы и источники, — туманно отозвался он. — И это моя работа, ведь так?

— Ну… наверное, да, — рассмеялась Ника, но смех получился немного нервным.

— Куда вас отвезти? — огорошил ее следующий закономерный вопрос.

— Ой! — а куда она, собственно, едет? — задала себе мысленный вопрос.

Ника ни на секунду не забыла о предстоящем свидании с Михаилом. От мыслей о вечере и ночи с ним, замирало сердце, а в голове все путалось. И время уже приближалось к девяти — наступала пора интима, что всегда навевают стремительно сгущающиеся сумерки.

— Можно подкинуть меня к Таганскому парку? Или высадите прямо тут, я сама доберусь до парка…

— Еще чего! Куда скажете, туда и доставлю. Не на руках же я вас нести буду, — улыбнулся ей Виктор Андреевич.

Какой же он все-таки интересный человек. И рассуждает так правильно, хоть и категорично. И если бы не мысли о Михаиле, которые все сильнее завладевали сознанием, наверное, Ника не удержалась бы от любопытства и задала Виктору Андреевичу парочку вопросов.

К парку они подъехали минут через двадцать — благо, большинство пробок уже рассосались.

— Большое спасибо! — с чувством поблагодарила Ника нового и такого полезного знакомого.

— Не за что! Как будут новые заказы, я с вами свяжусь.

— За это отдельное спасибо! — смутилась она.

Не понимала она происходящего. Не понимала и все тут! И даже испытала прилив радости, когда осталась одна.

Для ожиданий Ника выбрала лавочку напротив фонтана, который в это время года уже не работал и покрылся легким налетом осенней заброшенности. Звонить Михаилу заранее было не с руки, но парк все еще был оживлен, как и отлично освещен, и находиться тут не было страшно.

Набирала заветный номер с замиранием сердца, ведь, звонила ему Ника впервые. Он звонил ей всегда первый. А еще писал смс, на которые она отвечала. Но волновалась она зря — Михаил ответил практически сразу и сказал, что будет на месте уже через пятнадцать минут. Сделал это довольно спокойно, тогда как ее волнение все возрастало.

— Добрый вечер! Михаил Евгеньевич ожидает вас в машине, — раздался рядом голос, который заставил Веронику вздрогнуть.

Ну что за люди! Зачем так незаметно подкрадываться! Рядом с ней в почтительной позе замер один из охранников Михаила. А Ника думала, что он придет за ней сам. Хотя, пришлось бы ему это делать в сопровождении уже двух охранников, как того требовала инструкция. Так все же лучше — меньше привлекли к себе внимание отдыхающих в парке. Ну и Ника была рада покинуть его, потому как успела подмерзнуть на вечернем ветру.

— Иди сюда! — сгреб ее Михаил в объятья, стоило ей только сесть в машину.

Тепло его рук вкупе с салонным теплом сделали свое дело моментально — по телу пробежала приятная дрожь, а внутри Ники разлилась томительная нега. А потом и губы Михаила прижались к ее губам, стирая остатки мыслей и оставляя долгий трудовой день где-то за рамками сознания.

— Можем поехать в мой загородный дом, но путь туда не самый близкий. Зато, совсем рядом находится моя квартира, — проговорил ей Михаил в губы, когда прервался поцелуй.

— Но мы уже куда-то едем, — улыбнулась Ника. — Ты все решил заранее…

— Угадала! — расплылся и он в широкой улыбке. — Я выбрал короткий маршрут, потому что рискую сойти с ума от твоей близости и невозможности сделать что-то большее, кроме этого, — он снова прижался к ее губам в еще более глубоком поцелуе.

Так они и целовались до самой квартиры Михаила, что располагалась в пентхаусе элитной высотки в центре столицы.

Надо ли говорить, что квартира поразила Нику обстановкой и размерами. Никогда еще ей не приходилось бывать в таких. Даже стыдно стало за свою однушку, в которой не раз принимала Михаила. А стоило вспомнить бардак, свидетелем которого Михаил стал в свой первый гостевой визит к ней, то и вовсе чуть не сгорела от стыда. Ну и Ника предпочла трусливо сбежать в ванную, стояло только Михаилу приобнять ее, а ей — прочитать в его глазах неприкрытую страсть.

— Можно я сперва в душ?.. Весь день мечтала об этом.

— Ну если мечтала, то конечно, — милостиво разрешил он. — Только, женской одежды у меня нет, а в моем халате ты рискуешь утонуть. Наденешь после душа мою футболку?

— С удовольствием! — отозвалась Ника и тут же снова покраснела от его следующей фразы.

— И не надевай белье, так проще, — коварно улыбнулся он и несильно сжал ее грудь. — Беги! — слегка шлепнул Нику по мягкому месту. — А я пока закажу нам ужин.

Размеры ванной тоже поражали. Да и, скорее, это можно было назвать банным комплексом. Тут имелись не только душевая и просторная джакузи, но и небольшой бассейн с голубеющей в нем водой. Разве что, сауны не было, но и она бы тут поместилась.

Ника выбрала душ и с удовольствием подставила свое уже готовое к плотскому наслаждению тело под упругие горячие струи. И затягивать с омовением не стала, как и лукавить перед самой собой. Она знала, на что идет сегодня, и желала этого не меньше Михаила. С ночи в Париже прошло уже несколько дней, и близости с Михаилом больше не было. Но именно воспоминаниями о той ночи Ника и жила в последнее время, как и мечтала с замиранием сердца все повторить.

Михаил ждал ее в своей огромной гостиной. Он переоделся в спортивные штаны и футболку, и Ника с удивлением подметила, что волосы его влажные как после душа.

— Воспользовался второй ванной, — с улыбкой сообщил он, заметив ее удивление.

Михаил встал с дивана и приблизился к Нике. Все время, пока медленно сокращал между ними расстояние, он буквально пожирал ее взглядом. А посмотреть было на что — Ника и сама покраснела, когда увидела себя в зеркале в его футболке. Та едва прикрывала причинной место, и сквозь тонкую ткань нахально топорщились соски. Что только Ника не делала — и растирала их и ласково уговаривала успокоиться, чтобы так очевидно не намекали на ее желания. Но соски остались глухи к ее мольбам. И удержаться, чтобы не надеть трусики, тоже стоило ей усилий. Но сейчас на ней кроме футболки Михаила не было больше ничего. А под его взглядом она и вовсе чувствовала себя обнаженной.

— Моя футболка тебе идет, — приблизился к ней Михаил вплотную и сразу же прижал ладони к ягодицам, задирая трикотажную ткань.

Его губы накрыли губы Ники, а пальцы скользнули в промежность, безошибочно нащупывая самую чувствительную точку. От прикосновения Ника сразу же увлажнилась, и пальцы Михаила скользнули во влагалище, в то время как губы целовали с такой страстью, что терпеть уже не оставалось сил.

— Я так хочу тебя, что боюсь сделать больно, — пробормотал Михаил, и Ника заметила, как сбивается его дыхание, как сильно вздымается грудь.

Она пробралась ладонями под его футболку и потянула ту вверх.

— Не бойся, я тоже хочу тебя, — плотоядно улыбнулась.

Как и в первый раз, в ней словно открылись все шлюзы. Сейчас она готова была отдаться ему, как он только того хочет, без толики стеснения. Она предлагала ему себя всю. А еще любовалась его загорелым и накаченным торсом, как только освободила от футболки.

— Тогда, не жалуйся, — подхватил он ее под ягодицы и куда-то понес.

Далеко не унес, а опустил на диван — прямо тут же, в гостиной.

Не успела Ника хоть что-то сообразить, как Михаил встал перед ней на колени и резко притянул на самый край дивана, широко разводя ноги. От футболки он избавился заблаговременно — они раздели друг друга синхронно.

— Приготовься к пыткам, — блеснул он зубами в улыбке и погладил пальцем малые половые губы Ники.

Уже это прикосновение заставило ее выгнуть спину, а пальцы Михаила снова погрузились во влажный плен.

Когда место пальцев занял язык Михаила, связь с реальностью разорвалась окончательно. Словно со стороны Ника слышала собственные стоны. Руки Михаила крепко держали ее бедра, а язык, губы и даже зубы терзали ее плоть. Наслаждение на грани муки — вот что она испытывала. Мечтала, чтобы пытка прекратилась, и желала продлить ее как можно дольше. А когда наступила долгожданная разрядка, Михаил приник к ее губам, делясь запахом ее страсти.

— Моя очередь. Терпеть больше нет сил, — снова подхватил он Нику под ягодицы, поднимая с дивана.

Сам даже не сел, а упал на диван, удерживая ее как драгоценную ношу, и медленно насадил Нику на себя, входя в нее сантиметр за сантиметр, пока не вошел весь.

Ощущения были новыми и не менее острыми. Очень быстро она подстроилась под его ритм и почувствовала новую волну возбуждения, на пик которой уже и взбиралась. Вторую разрядку она получила за секунду до того, как Михаил ссадил ее с себя, чтобы кончить. По его лицу Ника видела, что он испытывает не меньшее наслаждение. Глядя на него такого, она не выдержала и поцеловала его первая. Желание сделать это было слишком велико.

А потом был совместный душ, наполненный эротикой и эмоциями. Не первый раз Ника занималась с Михаилом любовью в душе, но в Париже это было как-то по одному, а в тут совсем по-другому. Не менее чудесно, но с новыми ощущениями. Это мужчина умел дарить наслаждение, которые Ника с радостью принимала, стараясь не остаться в долгу.

В домофон позвонили, когда они разморенные и приятно усталые сидели на диване. На Нике снова была надета футболка Михаила. Разве что, на этот раз она настояла на белье. Как-то стыдно было сверкать голыми ягодицами и за ужином.

— В пятницу мы идем на вечер. Вместе, — будничным тоном сообщил Михаил, когда они лежали, тесно прижавшись друг к другу в его огромной кровати. — Благотворительный, — добавил. — Отказаться я не смогу, и без тебя идти не хочу. Так что, выбора у тебя нет, — с улыбкой посмотрел на нее.

— Спасибо, что предупредил заранее, — рассмеялась Ника его ненарочитой властности. Сразу стало понятно, что никакие другие варианты он и не рассматривал, все решив за нее.

— Тебе нужно будет платье и что там еще?..

— Ну, я куплю что-нибудь, — согласилась Ника.

Мысленно перебрала свой гардероб и поняла, что кроме вечернего платья, в котором была в Опере Гарнье, у нее больше нет ничего подобающего случаю.

— Завтра я тебе дам карточку на расходы. И ничего не говори! — прижал он палец к ее губам, предвидя возражения. — Ты — моя женщина, и я хочу о тебе заботиться. А еще я предлагаю тебе переехать жить ко мне.

— Я подумаю… — отозвалась Ника, немного испугавшись такому количеству перемен в ее жизни.

— Можешь думать сколько хочешь, но ты же знаешь, что я умею добиваться своего, — навис он над ней, чтобы поцеловать.

Глава 17

Ника

— Как увольняешься?! У тебя, что, появилась работа? — не очень вежливо поинтересовалась Оля. И тон у нее был такой, мол, как это у тебя, да работа? Как будто Ника не работала до временной череды неудач, честное слово.

— Да, появились крупные заказы. И срочные, — холодно отозвалась Ника.

Ничего объяснять она не хочет, особенно, когда интересуются таким тоном. Как-то даже неприятно стало, что вместо того чтобы порадоваться, Оля даже не скрывала недовольства.

— А заранее предупредить никак, значит.

— Оль, заранее я и сама не знала, — начала терять терпение Ника.

С утра пораньше первым делом позвонила подруге, чтобы предупредить, что не придет. Та ей устроила допрос с пристрастием и только испортила настроение. Надо было просто не прийти в салон, но так Ника не могла поступить. Да и ее ждала работа — некогда думать о чем-то другом.

Сегодня она проснулась от звонка будильника. Рядом еще спал Михаил, обнимая ее во сне. Но когда запиликал телефон, он тоже пошевелился и открыл глаза.

— В такую рань? — посмотрел на часы и тут же подмял Нику под себя.

— Меня ждет срочная работа. И еще куча всяких дел, — с радостью ответила она на его сонный поцелуй. — Только… мне нужно домой, — с сожалением добавила.

Ей нужно переодеться и привести себя в порядок в рекордно короткие сроки. А потом засучивать рукава и приниматься за работу. Иначе выполнить в срок она ее просто не успеет.

Михаил все понял правильно, и уже через полчаса она выходила из тонированной иномарки возле своего подъезда. Хорошо, что было еще слишком рано, и любопытствующие бабульки-сплетницы пока сидели по домам. Впрочем, сплетни Нику не интересовали с недавних пор.

А потом состоялся не самый приятный разговор с Ольгой, вот. Но и он не мог испортить Нике настроение. Все же даже не хорошо, а отлично! У нее есть любимая и прибыльная работа. В ее жизни появился мужчина, которого она полюбила. Все произошло как в кино, особенно их первая встреча. И кто бы мог подумать, что результаты будут именно такими. Но она любила Михаила и чувствовала его любовь тоже. Пусть пока о ней и мало было сказано, но разве слова — главное? Главное — это поступки и то, как любимый человек на тебя смотрит. А смотрел Михаил на нее так, что сердце замирало в груди, чтобы потом приняться колотиться в радостном экстазе.

— Про встречу помнишь? Не заставляй меня краснеть из-за тебя, — заявила напоследок Ольга.

— Помню. Буду вовремя, — и Ника отключилась.

Да что же это такое! Неужели она не вышла из того возраста, когда воспитывать ее считает своим долгом каждый второй? Вышла и давно. И истерика Ольги родилась на пустом месте. Ну да ладно — не стоит отравлять себе настроение всякими пустяками.

За работой время всегда летит очень быстро. А когда ее столько, то еще быстрее. Но Ника помнила об обещании Михаилу и в обед выделила время на покупку платья. Заодно не мешало бы и перекусить — желудок уже вовсю взбунтовался, намекая, что чашки кофе ему совсем недостаточно на целый день.

Предпочтение Ника отдала обеду, потому как от степени ее сытости напрямую зависела работоспособность, как ни крути. Но и слишком наедаться не стала, чтобы не клевать потом носом. В последние дни наблюдался явный дефицит сна. Но и полубессонные ночи, наполненные страстью, Ника не променяла бы ни на что! Воспоминания о них ей и дарили заряд бодрости, как и желание сразу же оказаться в объятьях Михаила.

После обеда Ника отправилась в модный бутик, в котором еще ни разу ничего не покупала. Но Михаил настоял, что платье должно быть дорогое и стильное. И даже порывался ехать вместе с Никой выбирать то. Едва получилось уговорить его не отвлекаться от работы по пустякам, хоть сама это и не считала пустяком. Ну и одной ей будет легче сориентироваться в мире моды и красоты.

— Добрый день! Могу я вам помочь? — такими словами встретила ее молоденькая симпатичная девушка — продавщица бутика.

— Да, пожалуйста, — улыбнулась ей Ника, отчего-то впервые чувствуя себя в подобном магазине как в своей тарелке. Возможно, потому что сегодня она сюда пришла именно за дорогим вечерним платьем для конкретного случая. — Мне нужно купить платье на благотворительный вечер.

— Замечательно! Вы точно пришли по адресу! — обрадовалась продавщица. — У нас есть платья на любой вкус. Какой фасон предпочтительнее?..

И понеслось… От всего того многообразия названий и фасонов, от мелькания ярких тканей у Ники даже в какой-то момент закружилась голова. Туники, пачки, килоты, кимоно… Каких только типов платьев тут не было. Продавщица снимала с вешалов и раскладывала перед Никой все возможные фасоны, описывая преимущества каждого. Платье-комбинация — такие немного даже шокировали довольно откровенным видом. Ника как-то слабо представляла себе, что появится перед Михаилом, да и всем высшем светом в комбинации на тонких бретельках, едва прикрывающей трусики. Пусть эта комбинация и была сшита из дорогой вечерней ткани.

А-силуэт, рыбка… Сегодня однозначно для нее лично устроили ликбез в мире модного платья. И узнала Ника много нового и интересного для себя. Только вот, никого шокировать или поразить она точно не стремилась на вечере. Хотелось выглядеть элегантно, но просто. А еще ей нужно было удобное платье, не сковывающее движений. Эти соображения она и постаралась донести до продавщицы.

— Все поняла! — с улыбкой отозвалась та. — Тогда нам нужно старое доброе маленькое черное платье. В нем вы будете похожи на Одри, — еще шире улыбнулась девушка.

Ну это вряд ли, если она имеет ввиду Одри Хепберн. Ника, конечно, была довольно худощава, но все же не до такой степени субтильна, как известная актриса. Но сравнение ей польстило, чего уж там.

Даже когда они определились с фасоном, сил и времени на выбор конкретного платья ушло довольно много. Ника уже начала волноваться, что обеденный перерыв затянулся, ведь ее ждала работа. Но платье она купила и осталась довольна собой и сервисом бутика. Черное, с гипюровыми купоном и рукавами — платье сидело на ней как вторая кожа, не стягивая и не стесняя движений. Именно такое, как она и хотела. Платье подчеркивало изгибы фигуры и скрывало ровно столько, чтобы давать пищу фантазиям. И в нем было безумно удобно, как и чувствовала себя Ника красивой.

К платью она прикупила туфли с узкими носами на тонкой шпильке и покидала бутик удовлетворенная.

А потом время снова полетело незаметно — за работой. Отвлеклась она дважды. Первый раз — когда позвонил Михаил. Разговор у них получился короткий и по существу. Михаил поинтересовался ее делами и поставил в известность, что сегодняшний вечер у него будет занят под завязку чуть ли не до самой ночи. Изъявил желание провести с Никой эту самую ночь, но она отказалась, тоже сославшись на работу, которую якобы вынуждена взять домой. Такой работы не было, но ждать Михаила в его огромной квартире ей не очень хотелось. Да и в тот момент Ника снова почувствовала, какая между ними большая разница. Как бы там ни было, но минуты сомнения лучше проводить на привычной и знакомой территории. Кроме того, она понятия не имела, когда освободится. И рассказывать Михаилу про гадалку тоже не хотела.

Еще через час позвонил Виктор Андреевич. Разговор с ним у Ники вышел довольно странный и даже немного загадочный.

— Здравствуйте, Вероника! — поприветствовал ее менеджер.

— Добрый день, Виктор Андреевич, — не менее вежливо отозвалась Ника.

— Как ваше здоровье?

— Отлично! — хоть и удивилась такому вопросу, но не подала виду.

Но в следующий момент он еще больше удивил ее.

— Вероника, как вы относитесь к Замоскворечью?

Очень неожиданный вопрос, на который Ника в первый момент не нашлась что можно ответить.

— А я должна к нему как-то относиться? — немного нервно засмеялась она.

— Я имею ввиду, нравится ли вам этот район? — не особо внес ясность Виктор Андреевич.

Ну кому же не понравится Замоскворечье — один из самых атмосферных районов старой Москвы.

— Конечно, нравится! Очень уютный район, — ответила Ника. — А почему вы спрашиваете? — не сдержала любопытства.

— Скоро узнаете. Есть кое-какие наметки, — нагнал еще больше тумана Виктор Андреевич.

Дальше он спросил, как продвигается работа на объектах, и не нужна ли Нике его помощь. Ника заверила его, что все идет хорошо. И на этом странный разговор окончился. Какое-то еще время он нет-нет, да всплывал в памяти, пока она снова не ушла в работу с головой.

Вечер наступил стремительно, но все, что запланировала, она сделать успела. Единственное, времени оставалось впритык, чтобы не опоздать к гадалке. И зачем она только согласилась на эту дурацкую затею? Теперь вот придется тащиться черте куда, через все пробки города. Хорошо, если успеет вовремя, что вряд ли, учитывая, что час пик еще не спал.

Даже с помощью навигатора Ника еле отыскала дом по нужному адресу. Поплутать по дворам на юге Москвы пришлось знатно. Из-за этого она опоздала к гадалке минут на пятнадцать, и та встретила ее с явным недовольством на лице.

— Люблю пунктуальных людей, знаете ли, — буркнула высокая и довольно полная женщина, одетая в черное длинное платье, впуская Нику в квартиру.

Еще Ника заметила, что на лице у гадалки до неприличия яркий макияж. Амплуа такое, должно быть.

Квартира же гадалки ничем особенным не отличалась от стандартных московских новостроек. Разве что, была погружена в полумрак, из-за чего по коридору пришлось идти чуть ли не наощупь. И Ника ошиблась, предположив, что обстановка везде обычная, переступив порог комнаты, которая, по всей видимости, и считалась тут рабочим кабинетом.

В первый момент ей показалось, что попала в подводное царство. На стенах царили водоросли, по которым скользили разноцветные блики света, разбрасываемые вращающимся под потолком светящимся шаром. Повсюду были расставлены морские раковины разного калибра. Во всех них таинственно мерцал жемчуг. Самые большие раковины покоились на полу. А сам пол был выложен морскими камнями тоже разной величины.

Первый раз Нике пришлось столкнуться с таким интерьерным решением. И пока еще она не поняла, нравится ли ей это. Чудно, точно, но непонятно. А когда гадалка важно представилась:

— Ундина!

Ника поняла, кого она ей напомнила с первого взгляда. Злую морскую колдунью из «Русалочки» — вот кого. Даже лицом гадалка походила на эту злодейку. Ну и имя ей соответствовало.

— Вероника, — представилась в ответ Ника.

— С чем пожаловали ко мне, Вероника? — указала ей Ундина на массивный стул возле круглого стола, блестящего черной стеклянной поверхностью. — Приворот? Отворот? Зелье какое нужно?..

Вот тут Ника растерялась, потому что и сама не понимала, зачем приехала сюда. Поддалась на уговоры Ольги, о чем сейчас жалела все сильнее.

— Нет, зелья точно не нужно. И зачем пришла к вам, я и сама не знаю, — честно ответила Ника.

— Ну что же вы, милочка!.. — всплеснула руками гадалка. — Отнимать мое и свое время…

После такого Ника резко захотела извиниться и уйти, но сделать этого не успела. Чудесным образом гадалка сменила гнев на милость и елейным тоном проговорила, опускаясь на второй стул — еще массивнее того, что заняла Ника:

— Случилось ли в вашей жизни недавно что-то такое, что изменило ее коренным образом?

И смотрит так — пронзительно, понимающе, будто заранее все знает.

— Случилось, — немного помедлила Ника с ответом. — Я познакомилась с мужчиной…

— Ну вот! — восторженно перебила ее гадалка. — А говорите, не знаете, с чем пожаловали. Мужчины — то самое, неизвестное, которое преследует всех женщин. Значит, про вашего мужчину я и должна вам все рассказать. Надеюсь, что моя магическая раковина мне в этом поможет…

Ника притихла после такого заявления и молча наблюдала, как, кряхтя, гадалка достает откуда-то из-под стола огромную раковину, совершенно черную, местами покрытую зеленым мхом или водорослями. Честно говоря, раковина производила впечатление чего-то таинственно-страшного. И воздух вокруг них сразу же наполнился запахом йода и водорослей. Это Нике пришлось по вкусу — она любила запах моря.

Гадалка склонилась над раковиной, едва ли не касаясь той губами, и что-то зашептала. Слов у Ники разобрать не получилось, но из раковины вскоре повалил густой белый туман, заполняя собой все пространство вокруг них.

— Закрой глаза и представь своего мужчину! — велела гадалка замогильным голосом.

Ника подчинилась. Представить Михаила было не трудно — она и так его целый день вспоминала. Только вот, картинки в голову лезли неприличные — откровенные и из минувшей ночи. Если бы Ника не была уверена, что видеть их гадалка не может, то уже сгорела бы от стыда.

Снова раздался шепот, и опять Ника ничего не поняла. К тому же, теперь она и ничего не видела, кроме белого тумана, который все сгущался.

— Имя твоего мужчины!

— Михаилом его зовут.

Гадалка снова зашептала, и теперь Ника несколько раз расслышала знакомые имя. На миг стало страшно — а не делает ли она хуже? Но эти суеверия получилось быстро отогнать — не верила она во всю эту магическую чушь!

— Вижу! Все вижу! — вскричала вдруг Ундина так громко, что Ника невольно подпрыгнула на стуле.

— Что видите? — испуганно пискнула.

— Молчи! — тут же прикрикнула на нее гадалка. — Говорю же, вижу все. Расскажу, как раковина умолкнет…

Повисла звенящая тишина, которую Ника больше не пыталась нарушить. Кроме того, туман начинал раздражать роговицу глаз, и она их просто прикрыла, откинувшись на спинку стула. Кажется, даже умудрилась задремать, и разбудил ее голос Ундины.

— Явись нам свет, туман рассейся! — ворвался голос гадалки торжественным маршем в сонную негу.

Снова Ника вздрогнула и едва не упала со стула. С радостью обнаружила, что туман вокруг начал редеть. А вот поверхность стола, когда он рассеялся, покрылась мелкими капельками росы, и в свете потолочного шара те смотрелись очень даже миленько.

— Готова ли ты слушать? — обратила на нее свой замутненный, по всей видимости, видениями взор гадалка.

— Готова! — выпрямила Ника спину.

На губы просила улыбка, которую она всячески прогоняла. Ну не верила она во все это, хоть убейте! И спецэффекты этому никак не помогали, а даже напротив.

— Течет ли в крови твоего мужчины струя крови жителей степей? — поинтересовалась Ундина.

Вот тут Ника напряглась немного.

— По отцу он цыган, — кивнула.

— Не только по отцу, но и по духу. Вольная птица твой Михаил. Гордая, вольная и очень богатая. Выбрала ты себе неровню.

Ну об этом Ника и сама знала — ничего нового ей пока гадалка не сказала.

— Хочешь знать, любит ли тебя он?

— Даже не знаю…

— Конечно не знаешь, потому что любить такие мужчины не умеют. Конечно, они любят родителей, детей… Обожают себя! Но вот женщины в их жизни служат лишь развлечением. Более или менее серьезным, но развлечением. И ты одна из них. Хоть и относится он к тебе бережнее, чем к другим.

— К другим? Что вы хотите сказать?

Ерунду какую-то мелет — уйти захотелось прямо сейчас.

— А ты слушать умеешь?! — прикрикнула на нее Ундина. — Или правда делает тебя глухой? Не одна ты у него, в чем совсем скоро убедишься. Беги от него, пока еще можешь сделать это без ущерба для своей гордости. Иначе, быть тебе брошенной!

Больше почти ничего Ника от гадалки не узнала. Все остальные речи примерно дублировали эти ее слова. Расставшись с круглой суммой денег, Ника уходила даже не неудовлетворенная, а злая до крайности. Она готова была убить не только эту шарлатанку, но и Ольгу вместе с ней — за то что отправила слушать весь этот бред. И денег было жалко как никогда!

Глава 18

Михаил

Ехать среди ночи к любимой женщине — вероломство или наивысшее проявление духовной близости? Ответа на этот вопрос у Михаила не было, но как бы там ни было, машину он направил именно к дому Вероники. В час ночи, после затянувшейся встречи, которая проходила в ресторане. И как понял это уже в машине, решение такое созрело гораздо раньше того, чем он сам его осознал. Именно поэтому Михаил и не пил практически в ресторане, в то время как его деловые партнеры позволили себе немного расслабиться, а некоторые так и перебрать.

И он не стал звонить Нике заранее — будить, так один раз.

— Кто там? — раздался из-за двери сонный и немного испуганный голос Ники.

Света на лестничной площадке не было, тогда как этажами выше и ниже он горел. Через этаж тут, что ли, освещается подъезд? Нужно дать задание разобраться с этим. А иначе, какой смысл от глазка, если в него все равно ничего невозможно разглядеть.

— Ника, это я, — в полголоса ответил и сделал знак охранниками отойти от него подальше.

Дверь тут же распахнулась, и он увидел испуганную Нику.

— Что-то случилось?..

— Случилось — я ужасно соскучился, — улыбнулся Михаил и шагнул в квартиру. — Не прогонишь?

— Куда же я тебя прогоню ночью? — позволила она обнять себя, заметно расслабляясь.

Дверь Михаил захлопнул ногой, зная, что охрана будет дежурить за ней, сколько потребуется. Устав есть устав — ничего поделать он с этим не может. И за малейшее нарушение от Гучкова ему поступит выговор. А выговаривать Виктор умел так, что нарушать устав не хотелось как-то.

На Нике был надет шелковый халатик. Впопыхах она его даже не завязала, и Михаил в два счета от него избавился, оставляя ее в коротенькой шелковой сорочке. Вот от нее он не хотел избавляться слишком уж быстро, в коридоре. Предпочел сделать это в спальне, потому и подхватил Нику на руки, умиляясь от того, как доверчиво она к нему прильнула, вдыхая ее ни с чем несравнимый запах.

— Весь вечер мечтал о тебе, — опустил Михаил Нику на кровать и пробрался руками под тонкую ткань сорочки.

Она была в трусиках, конечно же, но избавляться от них Михаил не спешил. С свете бра, который Ника даже не думала выключать, он смотрел на свои руки, двигающиеся под ее сорочкой, и чувствовал тепло и податливость ее тела, изучал его изгибы и впадинки, наслаждаясь прикосновениями к мягким выпуклостям. И он хотел большего, как и подарить ей такую ласку, которую до него никто не дарил.

Ника не была смуглой, но на белоснежной простыне и в неярком свете показалась Михаилу именно такой, когда стянул с нее сорочку. Все так же беззастенчиво она позволила ему это сделать. Ее открытость подкупала, а временами и сносила голову, как вот сейчас когда сантиметр за сантиметром стягивал с нее трусики.

Ника касалась его пальцами, гладила его плечи, грудь… Но делала это так невесомо, что казалось, будто рядом порхает мотылек, задевая его своими крылышками. Но такие ласки и возбуждали сильнее, а вид теперь уже полностью обнаженного тела сводил с ума.

Сначала он насладился ее грудью, наигрался с сосками, наблюдая, как те твердеют и задорно топорщатся, изучая реакцию Ники на эту ласку. От груди Михаил перешел к животу, не торопясь двигаться дальше. Теперь место губ заняли пальцы — ими он несильно мял и покручивал соски, пока губы занимались животом, приближаясь к заветной цели.

Одна его рука скользнула между ног Ники, которые она тут же раскинула. Пальцы погрузились во влажные складочки — его девочка сильно возбудилась и не скрывает этого. Губы тронула улыбка, а палец Михаила нырнул в тесное влагалище. Ника прогнулась в спине и тихонько застонала. И это она еще не знает, что приготовил он для нее дальше.

Михаил взял свободную подушку и подложил ту под попку любимой. Ника заметно напряглась, но свести ноги он ей не позволил, напротив, разводя те еще шире, поглаживая внутреннюю поверхность бедер и удобно устраиваясь между них.

Теперь он отлично видел ее щель, и как та сочится влагой. Дико хотелось слизнуть ту, но сначала он планировал внести капельку экзотики в их эротику.

Один палец Михаил снова погрузил во влагалище Ники, нащупывая клитор и ритмично надавливая на него. Подушечкой большого пальца, предварительно смазанного в любовном соке Ники, он погладил вход в попку.

— Ничего не бойся, это будет приятно, — предупредил он Нику.

Как она относится к анальным ласкам, Михаил не знал, да и не пробовал их ни разу. Он и сейчас хотел лишь приласкать ее и там тоже, подарить более яркие эмоции, не более того.

Очень медленно он принялся погружать палец в попку Ники, не переставая другим пальцем ласкать клитор. Стоны срывались с девичьих губ безостановочно. Он видел, как все сильнее она возбуждается, с каким трудом сдерживает себя, чтобы не стонать громче. Ему безумно нравилась ее страсть! И когда второй палец подстроился под ритм первого, и оба они принялись двигаться в унисон, Ника не сдержалась и простонала низко глубинно.

— Тебе нравится? — наблюдал Михаил за ее лицом, ни на минуту не переставая двигаться внутри нее.

— О да! — вырвалось из ее рта с новым стоном. — Да! — выкрикнула она следом.

И тогда он понял, что настала пора более откровенных ласк — Ника была близка к разрядке. Он же хотел почувствовать вкус ее оргазма.

Клитор ее к тому моменту был уже настолько чувствителен, что достаточно оказалось нескольких касаний языком, чтобы она выгнулась и забилась в его руках. Вкус ее оргазма понравился Михаилу — это был его вкус.

— Ты подумала над моим предложением? — спросил Михаил гораздо позже, когда сжимал в объятьях сонную и уставшую после бурной любви Нику. Кажется, сегодня он окончательно дорвался до нее. Мало того, что разбудил среди ночи, так еще и залюбил чуть ли не до смерти. И даже сейчас в себе он чувствовал нерастраченный потенциал. Но с Ники точно на сегодня хватит.

— Я думаю, — зевнула она и удобнее устроилась у него на плече.

В голосе ее послышалась сонная улыбка.

— А хочешь, я за тебя решу этот вопрос? — поцеловал он ее в макушку.

Отныне он хотел все ночи проводить с ней рядом. Правда, придется немного усмирить свой темперамент, чтобы она не сбежала от него через неделю. Ведет себя, как бык осеменитель, честное слово!

— Не хочу, — пошевелилась Ника. — Я уже взрослая девочка, — с улыбкой посмотрела на него.

— Тогда, не затягивай с решением, хорошо? — прижался он к ее губам. — Как насчет ответа сегодня вечером?

— Угу, — промычала она, и Михаил понял, что Ника провалилась в сон.

А еще через минуту эти двое оба крепко спали, утомленные любовью.

Ника

Так непривычно кормить его завтраком на собственной кухоньке. Ну пусть не собственной, хорошо, но на своей территории точно.

Михаил сидел за столом, обнаженный по пояс. Ника посматривала на него, дожаривая картошку, и боролась с желанием прикоснуться к нему. Делать этого не хотела по двум причинам — он может опоздать на работу, и их завтрак рискует остаться несъеденным.

— Не забыла, что завтра мы идем на благотворительный прием?

Михаил все решил за них обоих и по-своему, подкравшись к Нике со спины и обхватив за талию. Губы его прижались к шее Ники, а руки обхватили грудь. И теперь за картошку стало еще страшнее.

— Не забыла, — невольно выгнула шею, чтобы ему удобнее было целовать, а ей — принимать ласку.

— А платье купила? — забрался он в вырез халата и теперь уже ласкал обнаженную грудь.

— Купила…

Мур… от удовольствия Ника разве что не мурчала. Касания Михаила ей безумно нравились!

— А почему я тебя в нем не видел? — вторая рука проникла под трусики, и пальцы принялись поглаживать клитор.

— Значит, завтра тебя ждет сюрприз, — поелозила Ника попой по его паху.

— Осторожно, любимая! — прикусил он ее за шею. — Я могу и не выдержать.

— Я тоже!.. — со смехом отскочила от него Ника. — И тогда мы оба опоздаем на работу, а еще у меня сгорит картошка, — и сдалась ей эта картошка!

— Ладно, до вечера капитулирую! — поднял Михаил руки. — Но только до вечера. И сегодня ты мне ответишь на мой вопрос. А еще я настаиваю, чтобы ночевать ты сегодня осталась у меня. Возражения не приму, имей ввиду.

Она и не собирается возражать. Ей тоже нравится засыпать в его объятьях и просыпаться рядом с ним. А еще любить его с первобытной страстью. И отдаваться ему не только телом, но и душой.

— Давай, отвезу тебя, — предложил Михаил, когда через полчаса они вместе выходили из квартиры Ники.

За дверью их встретила его охрана, и Нике стало стыдно, что даже не предложила ребятам выпить кофе. Понятно, что правила это запрещали, но все же они люди. А про этих парней Ника и вовсе умудрилась забыть в пылу своей любви к их начальнику.

— Нет, я на своей. Так удобнее мотаться по городу. У меня же разъездная работа, забыл?

— Я мог бы выделить тебе машину с водителем…

— А зачем? — удивленно посмотрела на него Ника. — Я и сама неплохо вожу, — даже немного обиделась.

— Просто, я за тебя волнуюсь, глупенькая, — прижал он ее к себе и прошептал на ухо.

— Или не доверяешь? — с улыбкой посмотрела на него Ника. — А может, ты меня ревнуешь?

— Есть повод? — нахмурился Михаил.

— Если только к работе, — рассмеялась Ника, махнула ему рукой и побежала к своей машине.

Если они сейчас не расстанутся, то она точно опоздает. И пусть основная работа уже была сделана вчера, но и на сегодня еще дел оставалось прилично. В одном она, разве что, не сомневалась, что справится с заказами к нужному времени. Кроме того, во дворе они с Михаилом, его охрана и его машины привлекали слишком нездоровое внимание. На них смотрели все, кому не лень. В эти утренние часы этих всех было предостаточно.

Ближе к обеду Нике снова позвонил Виктор Андреевич.

— Добрый день, Вероника! Как ваши дела? — как всегда вежливо поинтересовался ее менеджер.

— Дела отлично! Работа спорится! — весело отрапортовала Ника.

Настроение у нее держалось просто замечательное! И ничто не могло его омрачить сегодня. А ожидание вечера еще и поднимало его.

— Найдется у вас некоторое время?

— Для чего, Виктор Андреевич? — уточнила Ника.

— Мне нужно показать вам новый объект.

— Вы взяли для меня еще один заказ? — возликовала Ника.

Да этот менеджер — настоящая находка. А учитывая, как он у нее появился — буквально как снег на голову, то как после этого не верить в фортуну.

— Да. Немного специфический, но заказчик не скупится с оплатой услуг.

— Даже так? А что именно специфического в заказе? — удивилась Ника.

— Вот для этого я и хочу встретиться с вами и показать вам объект, чтобы не объяснять на пальцах.

Деловитость не изменяла Виктору Андреевичу, и она же уже восхищала в нем Нику.

— Хорошо! Тогда, может быть, вы заедете за мной часиков в пять? К тому времени я уже управлюсь с делами.

— До встречи, Вероника.

Ну и дела! Она еще не закончила декорировать эти два объекта, а у нее уже есть новый заказ. Если так и дальше пойдет, через какое-то время можно будет задуматься о покупке собственного жилья в столице. Хотя, Михаил же предложил ей жить вместе. А у него этого жилья куры не клюют. Только вот, сегодня в ее жизни есть Михаил, а завтра они могут расстаться. И думать так не хотелось, но мысли о зыбкости их отношений настырно лезли в голову сами.

Ровно в пять Ника выходила из детского развлекательного центра, минутой ранее сдав объект клиенту и выслушав его похвалы. Ну и на счет ее поступила кругленькая сумма, которая тоже грела душу.

Виктор Андреевич уже дожидался ее в машине, и когда Ника вышла, он коротко просигналил.

— И вы мне ничего не расскажете, пока не привезете на объект? — через какое-то время поинтересовалась Ника.

Они направлялись к садовому кольцу, и уже приходилось простаивать в пробках.

— Так будет логичнее, согласитесь, — посмотрел на нее Виктор Андреевич.

Ну Ника рассуждала несколько иначе — простаивать в пробках куда как интереснее было бы за беседой. Хотя, Виктор Андреевич явно не скучал. Он постоянно находился в своем телефоне, когда не вел машину. Ни с кем не разговаривал, но общался в интернете, как поняла Ника. Ну а ей ничего не оставалось, как скучать и смотреть в окно. Если судить по тому, что она уже успела узнать о характере своего менеджера, тот никогда не менял правила и не отступал от своего слова. Сказал, что она обо всем узнает на месте, значит, так тому и быть.

— Так вот почему вы меня вчера спрашивали про Замоскворечье? Именно здесь находится новый объект? — уточнила Ника, когда поняла, куда они едут.

— Вы очень прозорливы, — с улыбкой отозвался Виктор Андреевич.

И видеть улыбку на его лице было тоже непривычно.

— А вы очень загадочны, — рассмеялась Ника.

Несколько минут назад ей звонил Михаил — уточнял, где и когда сможет забрать ее. Ника обещала в скором времени сообщить ему об этом, как только сама поймет, где будет находиться. И вот теперь она это поняла. И пусть ясность еще пока была не полной, но ей уже заранее нравилась новая работа.

— И какое же торжество тут планируется? — удивленно осматривалась она в небольшом отдельно стоящем офисном здании.

Внутри здания не было ничего из мебели. Когда-то, по всей видимости, уже давно тут начинали делать ремонт, но и тот забросили на начальной стадии. Да и само здание мало подходило для торжественных мероприятий. Тут всего-то было две небольшие комнатки и крохотная прихожая.

— Никакого, — еще сильнее озадачил ее Виктор Андреевич. — Заказчику этот объект нужно отремонтировать и обставить мебелью под офис. И я решил, что вы с этой работой отлично справитесь.

— Я? Но я же флорист и не занимаюсь отделочными работами.

— У вас идеальный вкус, и я взял на себя смелость пообещать заказчику необычную и стильную отделку офиса, с соблюдением всех современных норм и правил. Я уже и бригаду отделочников нанял. И заранее приношу свои извинения, что несколько форсировал события.

— Несколько? Я бы так не сказала… — невольно рассмеялась Ника, все еще пытаясь осмыслить, что же предлагает ей этот странный мужчина. — Вы хотите, чтобы я переквалифицировалась? — осенило ее.

— Ни в коем разе! — заверил ее Виктор Андреевич. — Я всего лишь хочу, чтобы вы взялись за этот объект.

— Все это очень и очень странно… — пробормотала Ника, медленно бредя по офису.

А в голове ее уже крутились шестеренки. Что если бы этот офис был ее, как бы она его отделала? Глядя на бетонный пол с фрагментами старой и сколовшейся плитки, Ника почему-то вспомнила поверхность стола у гадалки, покрытую мелкими капельками, мерцающими в разноцветном свете. Интересно, а такую напольную плитку вообще можно найти?..

— Так что, Вероника? Берете вы этот объект? — ворвался в ее размышления голос менеджера.

Ника повернулась к нему и какое-то время внимательно его рассматривала.

— Вы ведь не все мне рассказали? — аккуратно уточнила.

— И снова вы угадали, — кивнул он после непродолжительного раздумья.

— Если я соглашусь, то поведу себя непрофессионально.

— Не любой профессионал справится с делом так, как способен справиться талантливый дилетант, — парировал Виктор Андреевич. — И я в вас верю, — снова улыбнулся он.

— Тогда, у меня не остается выбора, — тоже улыбнулась Ника.

И в этот же момент поняла, что ей безумно хочется попробовать себя в чем-то новом. И почему бы не начать с дизайна интерьера — в конце концов, есть куча специальной литературы, где все это объясняется и рассказывается.

— Я согласна!

Глава 19

Ника

Сегодня еще до обеда Ника сдала второй объект под ключ, как говорится. Заказчик остался очень доволен, и это безумно тешило самолюбие. Ника очень старалась, и старания приносили плоды. А еще и деньги, которые гарантировали независимость.

После обеда у нее появилось свободное время, и почти сразу же позвонил Виктор Андреевич и предложил ей встретиться с бригадой отделочников. Он как знал, что она уже свободна. Хотя, это же часть его работы — конечно, знал. Ну и к собственной радости до Замоскворечья Ника добралась очень быстро, не застряв ни в одной из пробок.

Она приехала даже раньше намеченного времени и бродила по офису, прислушиваясь к атмосфере здания.

У каждого дома есть душа. И чем старше дом, тем умудреннее его внутренняя сущность. В это Ника свято верила. Ну а в этом районе столицы новостроек практически не было, по крайней мере в центре его. И когда-то этот дом был жилым, наверное. Кто в нем жил? Чем занимался? Был ли он счастлив? Этого Ника не знала, но пыталась почувствовать.

Минут через десять Ника поняла, что атмосфера этого дома каким-то образом перекликается с ее собственной, словно находятся они на одной волне и ведут молчаливый разговор. Нет, дом по-прежнему ничего ей о себе не рассказывает, его стены молчат, но он всячески дает ей понять, что она тут желанная гостья. И как только поняла это, так сразу же Ника захотела преобразить дом до неузнаваемости — сделать так, чтобы его внутренняя аура нашла отклик во внешней отделке, наложила на нее отпечаток.

А еще через несколько минут Виктор Андреевич познакомил ее с прорабом бригады отделочников. И Ника даже смогла проконсультироваться с ним по части напольных покрытий. Он не обещал найти в точности такую же плитку, как она описала, но сказал, что сделает все от него возможное.

Ника пока еще слабо представляла, каким именно видит этот офис, а потом решено было, что пока рабочие займутся подготовкой покрытий под отделку, ну и таким образом у нее образуется некоторая фора — время на творческие фантазии.

Разговор с бригадиром занял не очень много времени. Работы начать решено было с понедельника. Ну и вскоре Ника снова осталась одна.

Как-то нужно было скоротать до вечера время. Не до самого вечера, конечно, потому что ей еще предстоит привести себя в порядок перед благотворительным приемом. Но пока об этом думать не хотелось — почему-то от мысли о приеме у нее портилось настроение. Лучше провести вечер как вчера — в объятьях Михаила. Об этом Ника тоже старалась не думать слишком часто — эти мысли отвлекали от всего остального. А вот маме она давно не звонила и ужасно соскучилась.

— Ну как ты, доченька? Что нового? — раздался в телефоне родной и такой далекий голос.

Сразу же на глаза навернулись сентиментальные слезы, и в который раз Ника подумала, что слишком далеко они с мамой живут друг от друга, что моложе мама не становится. Да и у нее в жизни все меняется, а самый родной человек об этом не знает.

— Мам, у меня все хорошо.

И даже лучше…

— А с работой как? Наладилось?

В подробности Ника не вдавалась, когда в прошлый раз звонила, просто сказала, что на работе проблемы.

— Наладилось, мам. Все замечательно, и у меня новые заказы… И есть еще кое-что, — решилась Ника.

— Доча? Я правильно догадалась? У тебя кто-то появился? — заволновалась мама.

Ника знала, как сильно мама переживает, что основное место в жизни дочери отводится работе и заработку. Не раз они уже говорили на эту тему, и каждый раз мама сокрушалась, что время не стоит на месте.

— Появился, мам, — призналась Ника и вдруг ощутила безотчетный страх.

Да что же это такое! За сегодняшний день этот страх уже не впервые ее посещал.

— А кто он, доча? Человек-то хороший?

А, была-не была! Все равно, когда-нибудь ей придется сказать матери правду, тем более что вчера она пообещала Михаилу переехать жить к нему.

— Мам… в общем, он хозяин нефтяной вышки, на которой ты работаешь, — заминка вышла едва заметная, все остальное Ника выпалила как на духу.

Повисла пауза подольше, и мама как-то странно засопела в трубку.

— Никочка, это Казанцев, что ли?

А фамилию-то его мама откуда знает? Вот уж удивила, так удивила. Ну и конечно же, этот вопрос она сразу же и задала маме.

— Да ты что! Кто же у нас не знает Казанцева! Он же почти национальный герой! Да и не почти, а герой и есть, — затараторила мама, а Ника даже не пыталась ее перебить. Слушала, затаив дыхание. — Благодаря ему наш поселок теперь не узнать. Ты не представляешь! Он даже детский развлекательный центр построил. И сад еще один открыл… И фельдшерский пункт наш сейчас больше смахивает на больницу, там и врач есть… Ника, как же так? Как у тебя получилось с ним познакомиться? — вспомнила, наконец, мама, с чего началась их беседа.

— Ну он и есть тот, кто ворвался однажды ночью в сторожку, и кого я приняла за бомжа, — с улыбкой отозвалась Ника, вспоминая ту ночь.

— Так это его, что ль, наша Машка?!.

Ника так и представила, как мама всплеснула руками.

— Его, — тут же рассмеялась. — Как она, кстати?

— Да что ей будет! — а теперь мама точно махнула рукой. — Ника, а у вас с ним серьезно?

— Кажется, да, мам.

— Ну что я могу сказать — только то, что человек он, кажется, хороший. А дальше уж жизнь покажет…

— Мне тоже так кажется, мам.

Ей даже больше кажется — что Михаил самый лучший. Но, пожалуй, от восторженных речей пока нужно удержаться.

— Доча, а ты его любишь? Не из-за денег же ты?..

— Мам! — закричала Ника. — Ну какие деньги? Твоя дочь и сама, между прочим, отлично зарабатывает!..

Мама как ляпнет. Чуть не поссорились с ней из-за этого. Правда, сразу же помирились. Поговорили еще минут десять о делах в общем и о знакомых. А потом Ника отправилась-таки домой — пора было заняться собой, чтобы на вечере, куда ей не хотелось идти все сильнее, не ударить в грязь лицом.

Михаил

— Вить, давай хоть на приеме без парней! — возмутился Михаил. — Ну как это будет выглядеть, если они станут по залу за мной таскаться.

— Слушай, тебе любовь напрочь голову снесла, что ли?! — ответно возмутился Гучков. — Мало того, что из меня няньку сделал, так еще и глупости какие-то городишь! Ты первый раз, что ли, посещаешь такие мероприятия? Когда это мои парни за тобой таскались по залу, как ты говоришь? И я не понимаю, в чем проблема?

— Да!.. Надоело все! — устало махнул рукой Михаил. — Хочется как раньше, по-простому что ли.

— Для этого тебе нужно перестать быть нефтяным магнатом, — усмехнулся Гучков. — Так что, не ной и тяни свою миллиардную лямку. Парни будут наблюдать за тобой со стороны. Все! Без охраны ты никуда не поедешь.

— Да ну тебя! — посмотрел Михаил на часы и понял, что уже пора ехать за Никой. — Как продвигается твоя работа?

— Отлично! Корчу из себя доброго самаритянина. Хотя, мне уже даже нравится…

— Что именно? — напрягся Михаил. Уж не приглянулась ли ему Ника? Убьет!

— А ты чего напрягся-то? — загоготал вдруг Гучков, чем даже удивил Михаила. Своего сурового главного секьюрити таким он точно видел считанные разы. Ну и подозрительность это только усилило. — Боишься, что отобью твою красотулю?

— Вить, ты слова-то выбирай…

— Ну а что, я тоже еще не так уж стар, — подбоченился Гучков. — И с тобой могу потягаться, особенно в силе. Как думаешь, она силу богатырскую ценит?

— Вить, — с угрозой в голосе произнес Михаил и посмотрел на друга исподлобья. Сейчас он и сам себя чувствовал быком, готовым ринуться на жертву. Выглядел, должно быть, так же.

— Да расслабься ты. Она же мне в дочери годится. А нравится, потому что… нравится. Дельная она девчонка у тебя и не болтушка, как почти все женщины. Если говорит, то по делу и со знанием этого дела. А в женщинах, мой дорогой, я уже давно научился ценить именно ум. К сожалению, у многих он в явном дефиците.

На такую пространную речь Михаил даже не нашелся, что можно ответить. Зато заметно успокоился.

— Офис-то ей понравился? — ворчливо поинтересовался.

— Мне кажется, что понравился. Сама она пока ничего не сказала. Ну и она же не знает, что будет отделывать его для себя.

— Скоро узнает, — задумчиво отозвался Михаил.

Он уже размышлял на тему, как лучше преподнести Нике такой подарок. Гордая ведь — еще откажется. И как он станет ее уговаривать? А ведь это только мизерная часть того, что он хочет сложить к ее ногам. Но тут спешка ни к чему, рискует напугать или даже отпугнуть. Он ведь не слепой — видит, с каким недоверием Ника порой на него смотрит, когда думает, что он этого не замечает. Но еще он видит, что она к нему не безразлична. Но любит ли она его так же сильно, как он ее?

— Слушай, кажется, ты прикипел к этой малышке конкретно, — проговорил Гучков, что внимательно наблюдал за Михаилом, пока тот размышлял на тему взаимной любви.

— Влюбился я, друг, — честно признался он. — Никогда и никого еще так не любил. Все мысли только о ней. Но она… еле уговорил ее перебраться жить ко мне. Да и то, боюсь, что передумает, — невесело усмехнулся.

Он и правда боялся — и больше всего его страшила шаткость их с Никой отношений. Вот вроде и ближе становятся друг другу с каждым днем, и доверяет она ему все сильнее, а душа не на месте. Словно что-то должно случиться, что оттолкнет его от нее.

До приема оставалось не так и много времени, но должны успеть вовремя. Михаил не стал подниматься в квартиру Ники — дожидался ее во дворе и в машине. Его порядком раздражало всеобщее любопытство, а за тонированными стеклами хоть его не видно. Еще и поэтому он хотел, чтобы Ника переехала к нему.

Когда увидел ее выходящую из подъезда — стройную, высокую на каблуках, в маленьком черном платье, поверх которого она накинула такой же черный короткий полушубок, то окончательно осознал, что ему досталась не только умная женщина (вот и Гучков это признал), а еще и самая красивая и сексуальная из всех. Захотелось выскочить ей навстречу, сжать в объятьях и покрыть всю поцелуями. И никуда не ехать. К черту этот прием! Такой красивой она должна быть только для него одного, а не для всяких там праздношатающихся. Но не пойти он не мог… Мероприятие столичного масштаба — на таких он обязан присутствовать, как и жертвовать на благотворительность приличные суммы лично. В другое время этим занимался специально обученный человек. Михаил и сам не знал, сколько точно он тратит на благотворительность.

Охранник, что занимал переднее сидение в одной с ним машине, вышел и распахнул дверцу для Ники.

— Извини, что это сделал не я, — сразу же сгреб ее Михаил в объятьях.

Быть рядом с ней и не касаться ее было выше его сил.

— Правильно сделал. Иначе наши бабульки прожгли бы на тебе дырку, — тихонько рассмеялась Ника, доверчиво прильнув к нему. Что-то я так волнуюсь, — следом призналась.

— Не волнуйся, я же рядом, — поцеловал он ее в шею, мечтая раздеть прямо здесь, в машине.

Кортеж тронулся со двора и дышать сразу же стало легче.

— Вещи собрала? — посмотрел Михаил на Нику.

— Еще не все, не успела. Но буду переезжать постепенно, — отозвалась она.

— Постепенно, но быстро, — строго уточнил Михаил, чем заслужил еще одну смущенную улыбку.

Благотворительный вечер проводился в одном из самых дорогущих и помпезных клубов столицы. Парковочная площадка перед клубом уже была вся забита машинами. По подъездной аллее машина Михаила и сопровождение подъехали к самому входу. Дальше уже начиналась работа парковщиков — отгонять машины, искать место… Михаил выбрался из автомобиля и помог это сделать Нике. Сам он уже привык к присутствию телевидения и прессы в своей жизни, но Нику заметно напугало щелканье фотокамер со всех сторон.

— Все хорошо, — проговорил он ей на ухо и повел внутрь клуба. Там хоть можно смешаться с толпой таких же как они, ну и охрана не будет следовать за ними по пятам.

Вся это благотворительность… Михаил не любил такую вот показуху, где собираются сплошь богатые люди, чтобы продемонстрировать себя. Приглашаются известные артисты за приличные гонорары. Гости пьют элитный алкоголь, закусывают изысканными блюдами. Показывают всем свои новые драгоценности, в том числе и женщин или мужчин. Делятся светскими новостями, которые по сути те же сплетни… Вряд ли все это можно назвать помощью нуждающимся, скорее уж чистой показушностью. Но он живет в этом обществе, а потому и вести себя должен соответствующе.

Приветствия, рукопожатия, обмен любезностями… Михаил все это делал машинально, наблюдая за Никой. Какое-то время она находилась в прострации и всем улыбалась. Ему даже жалко стало ее — так напряжены были ее скулы. Но постепенно она немного расслабилась, ну и он позволил себе сбросить напряжение.

— Шампанского? — приблизилась к ним стройная брюнетка с подносом в руках.

— Оля? — вырвалось удивленное у Ники.

— Привет! — кивнула та ей с натянутой улыбкой.

— А ты как тут?.. — обвела Ника растерянным взглядом зал с богатой публикой.

— Работаю. Не всем так везет, как тебе, — посмотрела она с кокетливой улыбкой на Михаила.

Взяв два бокала с подноса, Михаил отвел Нику в сторону. Присутствие этой… работницы почему-то было неприятно ему.

— Вы знакомы? — поинтересовался у Ники, прихлебывая из своего бокала.

Шампанское он не очень любил, но это пошло хорошо — утолило жажду. Так хорошо, что Михаил осушил свой бокал до дна.

— Это Оля — моя подруга и хозяйка салона, где я работала. Ты же видел ее.

— Да я помню что ли!

Но сейчас он понял, почему ее лицо показалось ему знакомым.

— Михайло! — раздался знакомый голос за спиной.

— Сергеич? — удивился он.

Вот уж кого точно не ожидал тут встретить, так это заместителя губернатора Норильска.

— А я знал, что ты тут будешь, потому и не стал звонить заранее, — рассмеялся Сергеич. — Представишь меня своей даме? — тут же подбоченился.

Михаил познакомил Нику с давним другом и вынужден был ненадолго оставить ее одну по просьбе того же Сергеича.

— Не скучай, я быстро, — пообещал он.

Ника

Зря она думала, разглядывая себя в зеркале, что будет выглядеть слишком броско. В этом царстве мехов и драгоценностей она, наверное, смотрится невзрачной мышью. Но так даже лучше, меньше всего ей хочется выделяться. И так уже голова идет кругом от всех этих лиц и имен, что ей пришлось сегодня услышать. Ника даже обрадовалась временной передышке, когда Михаила увел его друг. Она позволила себе подойти к окну и отвернуться от всего этого общества.

Время шло, а Михаил не возвращался. Ника вглядывалась в зал, но нигде его не видела. Не заметила она и охранников, что остались дежурить возле дверей клуба.

— Потеряла своего принца? — появилась в ее поле зрения Оля.

— Да что-то давно его нет…

— А ты поищи его в апартаментах, на втором этаже, — как-то гаденько усмехнулась подруга.

— Зачем?

— Ну, сама все и узнаешь. Не все тебе на блюдечке получать…

С этими словами Ольга смешалась с толпой, а Ника осталась стоять у окна в еще большей растерянности.

Оля на что-то сейчас намекала? И на что же?..

Ника снова пробежалась взглядом по залу. Сейчас она почувствовала себя невидимкой — на нее никто не смотрел, словно ее тут и не было. На душе становилось все тоскливее. Ну и она пошла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Лестница привела ее в темный коридор с дверями по бокам. Это и есть апартаменты? Что если Михаил тут сейчас обсуждает со своим другом какие-нибудь важные вопросы мировой значимости? И вдруг ворвется она…

Ника уже хотела повернуть обратно и продолжить дожидаться Михаила внизу, как из-за одной двери раздался протяжный стон. Стонала женщина и довольно громко. А потом этот же женский голос произнес:

— Мишенька!..

И Ника узнала этот голос, потому что слышала его много раз. Ангелина? Мишенька? Да что там происходит? И с кем она?..

Иногда в жизни наступают моменты, когда действовать начинаешь импульсивно. Выключается разум, замолкает природный такт — тобою движет чистый инстинкт. Вот именно такой и подтолкнул Нику к нужной двери, заставляя распахнуть ту. Ну и увидела она примерно то, что уже интуитивно готовилась увидеть.

На постели разметался голый Михаил. Глаза его были прикрыты, а на губах блуждала довольная улыбка. Сверху на нем сидела Ангелина, тоже голая. Движения ее были ритмичными и очень характерными, а с губ срывались стоны… Больше Ника смотреть на это не смогла.

— Вероника Юрьевна, пойдемте в машину, — догнал ее один из охранников и взял под локоть.

— Никуда я не пойду, — выдернула Ника руку и увеличила скорость.

Но охранник не отставал.

— Да стойте же вы! — преградил он ей путь, как монолитная скала. — Лучше вам сделать это по доброй воле. Иначе я вынужден буду применить силу. Идемте в машину, мы отвезем вас домой.

Да какая ей теперь разница? Его машина, такси или автобус… Безразлично, когда на душе так гадко, что хочется выть в голос.

* * *

Ника проснулась от воя сирены за окном и сильно испугалась. Сердце колотилось как ненормальное, готовое выпрыгнуть из груди.

На улице уже рассвело, и вой сирены вскоре затих вдали, позволяя занять свое место птичьему щебету. А щебетали те как-то по-летнему. Только вот в душе Ники царила зима.

Спала она на диване, в огромной гостиной Михаила. На ней все еще было надето вечернее платье, которое сейчас казалось отвратительным и неудобным. Хотелось скинуть его немедленно! И Ника ничего лучше не придумала, как отправиться в душ. Там и подумает спокойно, если это только возможно в сложившихся обстоятельствах.

Горячая вода полилась на голову, а мысли плавно перестроились в нужное русло.

Уснула она вчера в слезах — даже не помнит, в какой момент это произошло. А перед этим ей пришлось чуть ли не на кулаках сразиться с охранником. Когда поняла, что везут ее не домой, а в квартиру Михаила, едва не выскочила из машины на ходу. Ну, тут она была даже благодарна охраннику, что не дал умереть так нелепо и рано. В тот момент она плохо что соображала.

Потом Ника наотрез отказалась выходить из машины. Но и это продлилось недолго. Еще через пару минут она пулей вылетела из нее и понеслась сломя голову. Охранник ее, конечно же, догнал и без разговоров вскинул на плечо. Так он и занес ее в квартиру Михаила, осыпаемый далеко неласковыми тумаками. Ну а дальше наступила истерика, которой Ника уже предавалась в гордом одиночестве. Однако она точно знала, что за дверью дежурит охранник, и улизнуть у нее не получится, можно даже не пытаться.

Все случившееся вчера вечером может показаться довольно комичным, если опустить момент откровения на благотворительном вечере. Только вот, чем больше Ника обо всем этом думала, тем более стыдно становилось. Причем тут охрана Михаила? Ребята точно ни в чем не виноваты, а действуют по приказу. А весь удар вчера пришелся именно на них. Ну и в глубине души Ника ждала, что появится Михаил и объяснит свое поведение. Но и сейчас его еще не было.

После душа ей снова пришлось облачиться в ненавистное платье. Ни о халате, ни о футболках Михаила она даже думать не хотела — они пахнут им, а ей сейчас нужна холодная голова.

Ночь прошла, начался новый рабочий день. И пусть дел у нее на сегодня никаких запланировано не было, но и тут ей больше нечего делать. Только вот, сначала извинится перед охранником.

Не успела Ника дойти до двери, как та сама распахнулась. И взору ее предстал тот, кого увидеть сейчас она ожидала меньше всего.

— Доброе утро, Вероника! Как хорошо, что вы уже пробудились!

— Виктор Андреевич? — совершенно растерялась Ника. — А вы откуда?..

— Присядем, Вероника, — указал он на диван. — Разговор нам предстоит серьезный.

Понимая все меньше, Ника послушно подчинилась. Да и выглядел Виктор Андреевич сейчас несколько иначе — строгий костюм, галстук, в ухе что-то торчит… А это точно ее менеджер или его двойник?

— Для начала давайте познакомимся, — скупо улыбнулся Виктор Андреевич.

— Так мы вроде… — и замолчала, не зная даже, как продолжить.

— Гучков Виктор Андреевич — начальник охраны Казанцева Михаила Евгеньевича, — спокойно проговорил он, а Нике показалось, что в этот момент на нее вылили ушат ледяной воды.

Так вот оно в чем дело?! Этот мужчина, который казался ей верхом порядочности и исполнительности, на деле оказался подсадной уткой?

— Вас приставили ко мне для слежки? — нахмурилась Ника.

— Нет. Моя должность несколько выше таких обязанностей, — усмехнулся Гучков. — Помимо работы я еще и близкий друг Михаила, и так, как мне, больше никому он доверять не может. Ну а вы оказались в сложной ситуации. Поверьте, все это было сделано исключительно для вашего же блага.

— Я не просила, — сжала Ника губы, а вместе с ними и зубы, так что те скрежетнули.

— Не просили, — кивнул Гучков. — Михаил взял на себя смелость действовать самостоятельно.

— Для моего блага? — растянула Ника губы в ухмылке. — И вчера он устроил показательные выступления с той же целью. А разбираться во всем отправил вас — близкого друга. У самого не хватает смелости прийти сюда?

— Все не так, — спокойно отозвался Гучков. — И если бы вы откинули эмоции и подумали, то сами пришли бы к такому выводу. Михаил сейчас в больнице, куда его доставили вчера с сильнейшим отравлением. Врачам даже пришлось побороться за его жизнь. Но сейчас опасность миновала — он быстро идет на поправку.

Ника чувствовала, как голова кружится все сильнее. Смысл только что услышанного плохо доходил до сознания.

— Но как так получилось?.. — пробормотала она, прижимая пальцы к вискам.

Неожиданно Виктор Андреевич тихонько рассмеялся. И это повергло Нику в шок.

— Мои ребята следят за его безопасностью уже много лет. Бывало, что и от пуль его спасали, закрывали собой. А уберечь от женского коварства не получилось… Ангелина Мамонтова и Ольга Керенчук — эти имена вам знакомы? — посмотрел на нее Виктор Андреевич так, что сейчас Ника поверила в его должность.

— Ну да… Они мои подруги, вернее, приятельницы, то есть… Я знакома с ними, — совершенно запуталась в словах Ника, не понимая, к чему он клонит.

— Плохие у вас подруги, — кивнул Гучков. — А вот мстят они вам изобретательно.

— Мне?.. Так он из-за меня в больнице?! — вскочила Ника с дивана.

Как-то одним разом в голове сложился паззл.

Разговор с Ольгой.

Поход к гадалке по ее протекции.

Само гадание, что оставило в душе отвратительный осадок.

Благотворительный вечер.

И голая Ангелина на голом Михаиле…

Так все это было заранее подстроено???

— А отравили его тоже они? — остановилась она перед Гучковым, сжимая кулаки.

— Не рассчитали дозу снотворного. И алкоголь в разы усилил эффект.

— Отвезите меня в больницу! — потребовала Ника.

Если она сейчас же не увидит Михаила и не убедиться собственными глазами, что с ним все в порядке, то рискует сойти с ума!

— Это можно устроить, — улыбнулся Виктор Андреевич. — А я говорил, что вы очень умная женщина и решения принимаете всегда правильные!

Эпилог

— Куда мы едем? — поинтересовалась Ника, глядя в окно автомобиля.

Пока она только то понимала, что везет ее Михаил в центр.

— Сюрприз. Скоро узнаешь, — загадочно улыбнулся он, притягивая ее к себе и целуя в губы.

— Ну хотя бы намекни, — со всем пылом ответила Ника на поцелуй.

Наверное, ей никогда не надоест с ним целоваться.

— Хочу сделать тебе подарок.

— Да ты меня уже задарил!..

Это правда — подарки ей Михаил преподносил чуть ли не каждый вечер, когда они встречались после работы. Иногда это были просто цветы, а порой драгоценности, которые уже, кажется, некуда было складывать. И пусть у нее теперь имелась собственная гардеробная, но все равно, Ника считала, что одному человеку столько драгоценностей ни к чему.

— Этот подарок особенный, — поцеловал ее Михаил в нос и прижал к себе еще теснее.

— Что-то супер дорогое? — нахмурилась Ника.

— Дело не в этом, — как-то странно отреагировал он. — Дело не в цене подарка, а в его содержании. И обещай мне одну вещь, — внимательно посмотрел на нее.

— Какую же?

— Что не откажешься от него.

— Как я могу тебе это обещать, если понятия не имею, что именно ты собираешься мне подарить? — рассмеялась Ника.

— Тогда, подойду к этому вопросу с другой стороны, — Михаил взял ее правую руку и указал на безымянный палец, на котором красовалось элегантное кольцо с бриллиантовой капелькой. — Ты помнишь, какое событие состоится через две недели?

— Наша свадьба? — бросила на него Ника быстрый взгляд.

Забудешь о таком, как же! Свадьба планируется с таким размахом, что и королева Англии ей может позавидовать. Одних устроителей вот уже две недели как трудятся целых пять человек. И гостей приглашено не сосчитать. Мама даже сначала перепугалась и наотрез отказалась приезжать. Долго пришлось ее уговаривать — согласилась, только когда Михаил ей обещал личного охранника. А уж сама Ника и вовсе старалась пока не думать о собственной свадьбе. Когда думала, боялась жутко. Правда, была одна вещь, которая неизменно приводила ее в щенячий восторг. Это свадебное платье, которое пока еще хранилось в салоне. Его Ника выбирала вместе со стилистом, который должен был ее причесывать и одевать в день торжества. Ну и платье было просто великолепно — Ника смотрелась в нем, как принцесса, чувствуя себя при это настоящей Золушкой, для которой сказка закончилась хорошо.

— Наша свадьба, — подтвердил Михаил. — Тот факт, что ты скоро станешь моей законной женой, говорит о том, что теперь я тебе могу дарить любые подарки, а ты не имеешь права от них отказываться. Потому что все мое теперь и твое тоже. Захочу подарить тебе луну, ты и ее должна принять, — улыбнулся он, снова целуя ее.

Да что же он такое хочет подарить ей, что так заметно волнуется? Ника тоже волновалась, но интерес все больше побеждал.

Когда они въехали на знакомую улицу, по которой она вот уже полтора месяца ездила чуть ли не каждый день, в голове шевельнулась смутная догадка. Но и она пока ни во что не оформилась, даже когда остановились они возле запорошенного снегом крыльца того самого офиса, который пару дней назад она сдала заказчику полностью отремонтированным. Вернее, сдала она его Виктору Андреевичу по старой дружбе, ну а тот уже разговаривал с заказчиком, по его же словам. Или на деле все обстояло совсем не так?

С того памятного дня и разговора с Гучковым, когда Ника узнала, кто же он на самом деле, отношения их как-то очень плавно, но довольно стремительно переросли в настоящую и крепкую дружбу. Ника полюбила своего лжеменеджера, как родного отца. И он ей отвечал взаимностью — это она чувствовала.

Ангелину и Ольгу Михаил хотел наказать по всей строгости закона, но Ника уговорила его не делать этого. Не хотелось омрачать начало совместной жизни вендеттой, да и пусть совесть станет их палачом. Но отныне она их знать не хотела. И не от них, а от Виктора Андреевича узнала, за что же ей так коварно хотели отомстить. Ангелина считала себя брошенной по вине Ники, хоть она и знать не знала о том, что той нравился ее бывший бойфренд. Ну а обида Ольги шла со студенческих времен. Вот уж не думала никогда, что та считала себя ее тенью. Никогда и никого не старалась унизить или выгодно выглядеть на чьем-то еще фоне. И если так думала Ольга, то проблемы явно у нее, а не у Вероники. Все это комплексы, которые лучше оставлять в юности. Во взрослую жизнь нужно ступать уверенно, чувствуя себя именно взрослой и самодостаточной. В общем, наворотили девки дел по глупости, а как за такое наказывать?

— Без луны люди не смогут жить на Земле, — пробормотала Ника, выбираясь из машины с помощью охранника.

Кстати, теперь она всех охранников Михаила знала поименно. И сейчас ей помог Гена — отличный парень!

— Подарок в офисе? — посмотрела Ника на Михаила.

— Это и есть мой тебе подарок, который ты оформила по своему вкусу, — смущенно улыбнулся он.

Как же ей нравилось, что он снова научился смущаться. Ведь когда они только познакомились, он был совсем другим — самоуверенным наглецом, который думал, что все в жизни покупается и продается. И многому его научила именно Ника.

— Даже не будешь ругаться? — допытывался Михаил.

А Ника счастливо улыбалась и любовалась внешней отделкой «своего домика», как тут же стала называть его про себя. Выкрашенный в розовато-бежевый цвет, с резным крылечком, он выглядел безумно красивым и уютным. И внутри она все постаралась устроить так, чтобы не было даже намека на налет казенщины. И теперь это все ее!

— Это самый лучший подарок! — обняла она Михаила и спрятала у него на груди свое счастливое лицо. — Лучшего ты не мог мне подарить.

— Фух, аж камень с души! — шумно выдохнул он. — И я слышал, что у тебя там есть камин? — взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Сам любовался ею с хитрым огоньком в глазах, который стремительно разгорался. — Догадываешься, на что я намекаю?

Так получилось, что до сего дня Михаил и не видел этот ее объект. А про камин она ему сама рассказала, когда специально приглашала опытного печника. И да, Ника сразу догадалась, на что он намекает. Нужно ли говорить, что ее желание полностью совпадало с его? Ну а к тому, что возле офиса будет дежурить его охрана, которая наверняка тоже обо всем догадывается, Ника уже привыкла. Эти парни уже стали неотъемлемой частью нее, ее любимого мужчины и совместной жизни с ним. Она приняла его жизнь, оставалось только подстроить ее под себя, чем Ника и планировала заняться в ближайшее время.

— Я люблю тебя! — призналась она.

— А я тебя, моя принцесса с дробовиком! — прижался Михаил к ее губам, наверное, в сотый только за сегодня раз.

Конец

Content

Надежда Волгина
Обаятельный наглец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог