Ринат Валиулин

Португалия

Предисловие от автора

Книга представляет собой сборник заметок, посвященных самым разнообразным сторонам жизни в Португалии, написанных мной в разные годы для программы «Дорожная карта» радиостанции «Эхо Москвы». Подбор тем осуществлялся самым спонтанным, порой непредсказуемым образом, и главный принцип, которым приходилось руководствоваться, определялся вопросом: а как это у них? В России мы чаще всего хорошо знаем, как собрать ребенка в школу, как ведут себя футбольные фанаты, как вызвать «скорую», как разговаривать с гаишником, куда пойти отдохнуть вечером и как правильно потратить деньги, чтобы получить удовольствие и не оказаться при этом в дураках. Представьте, что вы едете в Португалию, собираетесь там какое-то время прожить и хотите получить хотя бы примерное представление о том, как себя вести в той или иной ситуации, что стоит делать, а чего нельзя делать ни в коем случае. Вооружившись книгами и брошюрами, пусть даже самыми подробными, на многие свои вопросы вы тем не менее так и не найдете ответа. Тогда-то вам, наверняка, пригодится этот своеобразный «путеводитель без карты», с которым вы можете смело отправляться в путь-дорогу по одной из самых интересных, загадочных и гостеприимных стран мира – Португалии.

Глава 1

Немного истории и географии

На моем первом уроке португальского языка в московском инязе я и мои одногруппники, еще не очень понимавшие, куда они попали, что за язык им дали, а также что Португалия за страна, преподаватель раздал нам листочки с напечатанной на них фразой и предложил разобрать ее смысл. Как позже выяснилось, строчка эта была из поэмы «Лузиады» великого португальского поэта Камоэнса: «Reino Lusitano, onde a terra se acaba e o mar começa». Не зная на тот момент ни слова на этом языке, самые шустрые из нас, 17-летних студентов, тем не менее вычислили некоторые из них по однокоренным русским и английским: зная, что когда-то в древности Португалия называлась Лузитанией, мы предположили, что «reino» может означать «королевство» (русское имя Регина значит «царица», регион – это тоже обозначение административной территориальной единицы, которое в средние века вполне могло быть и королевством, и княжеством, и так далее). Далее – «terra» и «mar», понятное дело, это земля и море, из чего в итоге получается что-то типа: на Португалии заканчивается земля и начинается море-океан. Получив свои первые похвалы от учителя, мы узнали, что Камоэнс писал так о Мысе Рока, что в 40 километрах от Лиссабона, месте, как писал поэт, «где земля кончается и начинается море», откуда в далекие путешествия отправлялись португальские каравеллы, которым суждено было «открыть миру новые миры».

Уникальное географическое положение во многом определило судьбу страны. Суровый Атлантический океан, омывающий ее западное и южное побережье, сделал португальцев отважными мореплавателями, которые были среди первых европейцев, побывавших в Америке, Африке, Индии и даже в Австралии. Португалия бережно хранит – в камне и бронзе, в замках, кафедральных соборах и церквях – память о самых разных исторических эпохах, не деля их на хорошие и плохие, позорные и великие.

Исторические и архитектурные памятники

Когда в Москве в рамках кампании по реновации начали сносить архитектурные памятники, мы с коллегами по радиостанции «Эхо Москвы» задумались о том, как это происходит в других странах – неужели так же наотмашь, не заботясь об их архитектурной и исторической ценности, как считают некоторые историки и краеведы?

Вопрос о сносе памятников и в более широком смысле архитектурных монументов в Португалии всегда обострялся, так сказать, на стыках эпох. И, если не считать таковыми смену одного монарха или президента другим, то ключевых, переменных исторических моментов, скажем, за последнюю тысячу лет было не так и много: первым мощным столкновением культур была эпоха реконкисты, процесса отвоевывания государственных земель у пришедших с юга мавров, доминировавших в Португальском королевстве в течение четырех веков. Затем был короткий период экспансии со стороны соседней Испании (уже средние века) и далее следует, пожалуй, уже самый близкий к нашему времени – период падения полувековой фашистской диктатуры и установления демократии, то есть середина 70-х годов XX столетия.

Итак, с VIII по XII век и даже чуть позже, когда нынешней Португалией управляли арабы, страна столкнулась с насаждением исламской культуры, что естественным образом коснулось архитектуры и, по понятным причинам, только архитектурных памятников, поскольку никаких бюстов и статуй мусульмане, конечно же, себе не воздвигали: вера не велит. С реконкистой часть мечетей была разрушена, однако у значительного их числа были намеренно сохранены фундаменты и даже стены, чтобы их можно было переделать в замки или католические храмы. Это особенно заметно на юге страны, где арабское влияние в архитектуре ощущается до сих пор.

Католическая Испания владела Португалией больше формально, нежели фактически, с конца XVI до примерно середины XVII века. Эти годы нашли свое отражение в камне и сохранили в народе – в основном на примитивно бытовом уровне – хорошо скрываемую из соображений политкорректности неприязнь к соседям, анекдоты и некоторое количество памятников как следов той короткой эпохи. Почти все памятники такого рода за следующие столетия были разрушены или заменены, но некоторые остались, например памятник испанскому королю Филипу на так называемой королевской лестнице в городе Каштелу Бранку, в северо-восточной части Португалии, почти рядом с испанской границей. Будучи в этом почти игрушечном городке пару лет назад, я увидел, как, наверное, и многие до меня, что монарх там изображен среди других браво и гордо выглядящих королей Португалии, только вот фигура испанца – почему-то (хотя хорошо понятно, почему) – раза в три меньше остальных.

После 48 лет правления фашистского режима в Португалии главный диктатор страны Антониу Салазар оставил о себе долгую память в различного рода каменных и бронзовых изваяниях. С приходом 25 апреля 1974 года демократической власти в стране эти статуи были отправлены в хранилища, а вся связанная с главой режима топонимика – названия улиц, зданий, мостов и прочее – была заменена. Самым примечательным памятником эпохи, который бросается в глаза всем приезжающим или прилетающим в Лиссабон, является знаменитый, красного «революционного» цвета «Мост имени 25 апреля», который раньше носил имя Салазара и был построен по его инициативе. Были также «перепрофилированы» и другие памятники того времени, в частности здание тайной полиции ПИДЕ, где сделали музей фашистских репрессий и цензуры. Вообще, когда вы будете ехать по какой-нибудь португальской скоростной автостраде, обратите внимание на указатели коричневого цвета, которые предлагают вам посетить те или иные памятные исторические места, представляющие собой национальное достояние: чаще всего они именуются не памятниками или музеями, а, дословно, «центрами исторической интерпретации». Там вам не будут рассказывать, какая эта страна была и есть великая, а просто все подробно, с разных позиций и точек зрения опишут и объяснят. Может, поэтому в Португалии в целом довольно редко, с исторической точки зрения, сбрасывают с пьедесталов памятники, а также тех, кому они поставлены?

Неоднозначные монументы

Оценивая российский исторический опыт и глядя на многочисленные, сохранившиеся от прошлых времен памятники, мы в России иногда недоумеваем по поводу их неуместности сейчас, когда у общества, казалось бы, стоят совсем другие задачи.

В Португалии также много таких же неоднозначных памятников: история страны была очень разнообразной сама по себе, но памятники, даже выглядящие противоречивыми сегодня, с пьедесталов, насколько мне известно, не сбрасывались: учебники истории такие случаи не описывают.

Наше привычное еще в недавнем прошлом место Ленина на португальских пьедесталах занимают заслуженные писатели, поэты, префекты, губернаторы, а также – короли и королевы, каковых с XII века набирается аж три с половиной десятка. Чемпионом среди монархов по количеству памятников и – хочется сказать на современный лад – «упоминаний в печати» является король Дон Себаштьян по прозвищу «Желанный», правивший в роковом и очень важном для судеб страны XVI столетии. Желанным он был, в первую очередь, для своего отца Дона Жуна Первого, долго ждавшего наследника. Однако история распорядилась таким образом, что с королем Доном Себаштьяном свои надежды и чаяния стала связывать вся португальская нация.

Король погиб в возрасте 24 лет в битве при Ксар-эль-Кеби́ре, расположенном на территории нынешнего Марокко, во время его неудавшегося африканского похода вместе со значительной частью 60-тысячной португальской армии. Тело короля так и не нашли, хотя чьи-то бренные останки, выдав их за королевские, как полагают историки, все-таки похоронили с почестями в лиссабонском Монастыре Иеронимитов. Главным, самым горьким итогом поражения стало то, что Португалия с гибелью короля, не оставившего потомства, потеряла свою независимость и на целых 60 лет стала вассальной территорией соседней Испании. Эта, наверное, самая трагичная страница истории страны сильно задела национальную гордость и самосознание народа: возникли мифы и легенды, прославлявшие великого короля Себаштьяна, утверждавшие, что он жив, что он явится в один прекрасный день словно мессия и освободит Португалию от иностранных захватчиков и самозванцев. Королю посвящали стихи и поэмы, в его честь устанавливали бюсты и памятники – довольно многочисленные, поэтому рассказать о них подробно не получится. Дон Себаштьян на целые столетия стал символом пришедшей после эпохи Великих географических открытий в упадок, но встающей с колен страны. Образ короля стал неотъемлемой частью внутренней и внешней политики Португалии того времени. А португальские историки, глядя на возведенные в его честь монументы, до сих пор спорят о том, что в жизни Дона Себаштьяна было ложью, а что правдой.

Память об исторической трагедии

Когда я впервые прочитал о великом лиссабонском землетрясении, меня крайне удивило, что уже два с половиной века спустя исследователи, сейсмологи и даже писатели по-прежнему внимательно изучают это исключительно природное явление. Ему посвящают выставки, разделы в городском музее, его расследуют прежде всего как важнейшее историческое явление, ставшее мощным импульсом для развития страны и ее перехода в новый исторический этап существования.

Землетрясение случилось 1 ноября 1755 года. Первые толчки были отмечены в 9.20 утра в Атлантике, в нескольких километрах от побережья. Образовалась гигантская волна, которая почти сразу же обрушилась на город – разрушительное цунами, которое уничтожило бо́льшую часть городских зданий и спровоцировало многочисленные пожары. В 11 часов начались повторные толчки, и уже скоро город оказался охваченным огнем.

Землетрясение разрушило не только здания, но и, например, тюрьмы, уничтожив и одновременно освободив находившихся там преступников. Они высыпали на улицы, грабили обезумевших прохожих, насиловали женщин. Были разрушены здание таможни, монетный двор, казна, церкви и библиотеки с драгоценными манускриптами. Люди в спешке покидали город, где начались массовые убийства и грабежи.

Восстановлением португальской столицы было поручено заняться тогдашнему премьер-министру маркизу де-Помбалу, чей памятник сегодня стоит на одной из главных площадей города. Он озвучил свой девиз, дошедший до нас из того времени: «Похоронить мертвых и позаботиться о живых».

Для восстановления города, строительства административных и религиозных зданий сюда приглашаются самые лучшие архитекторы Европы, как в свое время, не очень далекое от этого, – в российский Санкт-Петербург.

План премьера Помбала по реконструкции города, как особо отмечают ученые и исследователи того времени, предусматривал развитие Лиссабона как города не застойно-аристократического, каким он был до сих пор, а уже буржуазного – с бурным развитием торговли и промышленности. Среди прочих зданий был уничтожен Дворец инквизиции, перед окнами которого сжигали еретиков, а вместе с дворцом и само это позорное для истории страны явление. Лиссабон становился новым не только с точки зрения архитектуры, но и городской философии и менталитета.

Если Лиссабон после 1755 года считать музеем, то его типичным «экспонатом» можно назвать столичный район Байша, выстроенный в виде шахматной доски или клетки, как современный Нью-Йорк или многие другие города, где жизнь ориентирована на улицу, на которой происходит все – торговля, обмен, человеческое общение, где рождается и живет современное общество. Реформы маркиза де-Помбала позволили Португалии, которая в течение предшествовавших столетий почивала на лаврах колониальных завоеваний, обратить взоры на другие промышленно развитые страны. Землетрясение подвергло серьезному экзамену на жизнестойкость государство и народ, а памятником и музеем этой национальной трагедии теперь служит сам на две трети заново отстроенный город.

Португальцы и испанцы: стереотипы и реальность

Прежде чем познакомить вас с моим разговором с Жузе́ Мильязешем, около трех десятков лет моим другом и коллегой, переводчиком, преподавателем, московским корреспондентом португальского радио и телевидения, известным в своей стране писателем, хочу обратить ваше внимание на то, что португальцы и соседние с ними испанцы довольно часто, по недоразумению и элементарному незнанию, воспринимаются как один народ, чуть ли не говорящий на одном языке, в лучшем случае, на разных его диалектах. Это, конечно же, в корне неверно.

Португальцы уже многие столетия – отдельная независимая нация. Более того, своим формированием она обязана начавшемуся еще в далекие средние века противостоянию с соседом, географическим открытиям, своей обширной колониальной империи и своему языку. Если мы посчитаем количество говорящих на португальском в мире, то, как это ни парадоксально, оно превзойдет число говорящих на французском или русском языках. Португальский язык не был бы настолько разнообразным и неповторимым, если бы на нем не говорила самая большая страна Латинской Америки – Бразилия, которая уже сама по себе, с ее двухсотмиллионным населением представляет бескрайнюю вселенную: настолько велико ее языковое, этническое, географическое и культурное многообразие.

Существует два главных варианта португальского языка: европейский и бразильский. В бывших африканских колониях говорят на приближенном к европейскому португальском, а также на базирующемся на нем и на местных языках креольском. Сейчас наиболее известным в мире, исключительно благодаря таланту великой певицы Сезарии Эворы, является креольский язык островов Кабо-Верде, бывших Островов Зеленого Мыса. Еще раз подчеркну, что, говоря о государственных языках Португалии, Бразилии, Анголы, Мозамбика, Сан-Томе́ и Принсипе, Кабо-Верде, Гвинеи-Биссау и Восточного Тимора, мы с вами имеем в виду разные варианты одного – португальского языка, имеющего единую грамматику, лексическую основу и с недавнего времени унифицированную орфографию. На нем написаны самые разные по стилю и тематике литературные произведения, с их образами, реалиями и законами, которые лишь дополняют друг друга. Так же, как обогащают португальский язык труды множества наших современников: португальца, нобелевского лауреата Сарамагу, ангольца Агуалузы, мозамбиканца Миа Коуту или бразильца Жорже Амаду. И это без упоминания имен давно признанных всем миром классиков португальской литературы, писавших на языке Камоэнса.

Итак, оставляю вас с этим интервью, которое, хочется надеяться, прояснит какие-то из ваших сомнений и заблуждений.

Ринат Валиулин: Жузе́, какие из общеизвестных стереотипных суждений об испанцах и португальцах являются правдой и какие ложью?

Жузе́ Мильязеш: Сложно на это ответить, потому что в Испании, как известно, в отличие от Португалии проживает несколько народов, поэтому сравнивать испанцев и португальцев непросто. С другой стороны, между португальцами и галисийцами (живущими к северу от Португалии) есть большое сходство, потому что когда-то мы с ними были единой нацией. Между нами до сих пор много общего, галисийцы в Португалии не чувствуют себя иностранцами, и, наоборот, мы не чувствуем себя иностранцами в Галисии. Так же как между португальцами и испанцами, живущими в других регионах страны, существуют значительные различия. Это является результатом хода истории, в которой мы развиваемся как два отдельных государства уже восемь столетий, за исключением короткого периода в 60 лет (1580–1640), когда нами правили кастильские короли. Шесть десятилетий для истории – это очень мало, однако, может быть, из-за них некоторые считают, что мы и испанцы одинаковые. Но это как раз стереотипное мнение, потому что на самом деле мы разные.

Р.В: В этой связи, что есть в Португалии такого, чего нет в Испании, или наоборот?

Ж.М.: У нас есть музыка, которая отличается от испанской. Танцы у наших народов тоже разные: фламенко в Португалии не танцуют. Он возник под влиянием арабов и больше распространен на юге Испании.

Р.В: Тебе не кажется, что испанцы стараются забыть то долгое время, когда они жили под арабами (четыре и даже пять веков, начиная с VIII века), в то время как португальцы считают мавританский период частью своей истории, такой же как остальные эпохи?

Ж.М.: Это не настолько однозначно. В Португалии тоже довольно долго изымали из учебников истории период арабского завоевания Иберийского полуострова: даже на исторических факультетах университетов, сдавая экзамены, можно было не беспокоиться, что профессор задаст тебе вопрос, касающийся того времени. Это было чем-то вроде табу. Сейчас, в самые последние годы отмечается тенденция взаимного сближения, в первую очередь между южными районами Португалии и арабской культурой в целом. Но говорить о том, что мы – часть арабского мира, конечно же, нельзя. Да, часть нашего наследия – это арабская культура. Так же как другая часть этого наследия является иудейской, древнеримской, древней культурой вестготов и аланов. Мы олицетворяем собой смесь этих влияний, и каждый такой компонент проявляется сегодня в нас в большей или меньшей степени.

Другие такого рода стереотипы об испанцах и португальцах проявляются, например, в том, что многие люди полагают, что мы такие же экстраверты, как они. Но это не так. Португальцы по своему характеру, наоборот, более сдержаны. Отчасти это слышно во все том же городском романсе фаду, например.

Р.В: Ты наверняка знаком с фильмами испанца Карлоса Сауры. В разные годы, на рубеже 1990-х и ранних двухтысячных, он снял документальные фильмы, посвященные Фламенко, Танго и Фаду. Снял с трепетом, уважением и любовью к каждому из этих видов искусства, не пытаясь утверждать, что одно хорошо, а другое плохо.

Ж.М.: Именно. Огромная ошибка – сравнивать то, что несравнимо. Нельзя сравнивать танго с фаду или фаду с бразильской самбой. И то, и другое, и третье – это формы выражения души народа, которая формируется в течение столетий, обретая свои особенности.

По сравнению с Испанией Португалия гораздо больше, почти всей своей частью суши, обращена к морю, океану, с которым мы связываем наше будущее. Испания – нет. Она не находится на периферии Европы, как мы.

Р.В: Как этот факт сказался на историческом развитии Португалии?

Ж.М.: Он отразился на ее более отсталом экономическом положении, а, с другой стороны, предопределил ее первенство в том, что мы называем Великими географическими открытиями. Кроме этого обращенность почти всей территорией к морю повлияла и на то, что Реконкиста, освобождение страны от мавров в Португалии, завершилась на пару веков раньше, чем на территории современной Испании. И то, что мы были первыми в некоторых фундаментальных вещах, само по себе имело огромные исторические последствия, как положительные, так и негативные…

Вот, кстати, еще одна интересная вещь, касающаяся нас и испанцев. В испанском языке значительная часть обсценной лексики включает в себя слова, связанные с религией, верой. Например, с Богом, Иисусом, телом Христовым, Богоматерью: me cago en Dios! me cago en la hostia! и так далее[1]. В португальском ничего подобного нет.

Р.В: А с чем это может быть связано?

Ж.М.: Это связано с процессом культурной эволюции разных народов и их взаимоотношениями с религией. И это одна из особенностей, которая нас различает, притом что испанцы, как и португальцы, являются народами глубоко религиозными.

Возвращаясь к стереотипам, скажу, что в большинстве случаев они возникают либо от незнания, либо от недостаточного знакомства с культурами этих двух народов. Подобные явления происходят между любыми соседними странами – Россией и Украиной, Финляндией и Швецией. Иногда у кого-то возникает желание посмеяться над другим, представить соседа в карикатурном виде и так далее. Но здесь в Португалии, конечно, нет того накала страстей, как в последние годы между российскими и украинскими властями.

Р.В: Как ты считаешь, может ли между испанцами и португальцами, столь же близкими народами, произойти нечто вроде того, что сейчас происходит между Россией и Украиной?

Ж.М.: Я считаю более вероятным, что случится нечто внутри самой Испании, нежели между Испанией и Португалией. Но если подобного рода несчастье произойдет на территории наших соседей, оно неминуемо скажется на наших двусторонних отношениях.

Это, конечно, всего лишь разговор о возможных сценариях. Однако серьезных противоречий сегодня между нами нет. Они, может быть, существуют на уровне народного фольклора. При этом, например, никому не приходит в голову провести референдум об объединении Португалии и Испании, что сегодня совсем не является актуальным. Равно как таковым для нас не является проведение плебисцита о восстановлении монархии. Мы можем рассказывать друг о друге анекдоты, но повестка дня между нами и нашими соседями остается исключительно мирной. Все взаимные расчеты уже давно произведены. Та враждебность, которая существовала в средние века, те самые 60 лет нашей вассальной зависимости от Кастилии – все это растворилось в веках, по мере того как мы решаем взаимные соседские проблемы. Как между соседями по дому: если один другому портит жизнь, люди разговаривают и, в конце концов, договариваются. Только здесь крайний вариант – обмен или переезд – невозможен: в отличие от тебя или твоего соседа, Португалия не может переехать в другое место.

Португальская нация во многом сформировалась на антагонизме с Испанией. Мы – не испанцы, именно в этом и состоит главное отличие одного народа от другого. К ним прибавляются различия в области культуры.

Р.В: Можно перечислить хотя бы некоторые из них?

Ж.М.: Например, возьмем живопись. В Португалии нет художника уровня Веласкеса. Из более современных и известных можно назвать португальского художника-реалиста Жузе́ Мальоа, но у испанцев есть Пикассо, живописец мирового уровня. И все потому, что Испания географически находится ближе к такому центру европейской культуры как Франция. А у нас между Парижем и Лиссабоном посередине – Испания, и мы всегда на окраине. Чем и объясняется то, что некоторые стороны нашей жизни не получали должного развития. Прибавь к этому длительное влияние арабской культуры, запрещавшей все, что связано с изобразительным искусством. И хотя влияние ислама в этой области здесь было столь же сильным, что и в Испании, та, находясь ближе, чем мы, к европейским культурным центрам, по-прежнему от этого сильно выигрывала: возьми хотя бы пример Эль-Греко. Уехав из Греции, до Португалии он не добрался и осел в Испании, где творил, и в конечном счете прославил эту страну на весь мир.

С другой стороны, у Португалии есть архитектура, которая может конкурировать с любой европейской страной. Она представлена самыми разными стилями – готикой, нашим национальным мануэлино, барокко, рококо. Это несколько парадоксально, но также имеет и свое объяснение, которое сводится к сильному влиянию религии в обществе. Как в Португалии, так и в Испании.

Р.В: Приближаясь к концу нашего разговора, предлагаю перейти к гастрономии. Чем, по-твоему, прежде всего португальская кухня отличается от испанской?

Ж.М.: Дело в том, что испанской кухни как таковой не существует. Ты едешь в тот или иной регион страны и потребляешь там совершенно разные блюда. Сейчас, конечно, с развитием системы транспортировки и поставок многое нивелировалось, но раньше, например, мясо черной свиньи можно было отведать только в нашей провинции Алентежу или на юге Испании. Родившись на севере Португалии, будучи молодым, я и понятия не имел об этом деликатесе. Presunto, наша ветчина, то, что испанцы называют хамоном, кое-где на севере тогда уже встречалась. Но это было специалитетом провинции Алентежу. Поэтому нельзя говорить ни об испанской кухне, ни о португальской, а нужно говорить о кухне того или иного региона Испании или Португалии.

Р.В: И, уже завершая, скажи, что для тебя значит быть португальцем?

Ж.М.: Быть португальцем для меня значит идентифицировать себя с этой страной, расположенной в дальнем уголке Европы, осознавать, что это твоя родина, со своим языком и культурой – европейской, но при этом отличающейся от других стран. Это и есть то, что делает меня португальцем.

24.04.2019,

г. Паредеш-де-Коура, округ Виана-ду-Каштелу,

Португалия

Глава 2

Гражданин и государство

Португалия – правовое демократическое государство, освободившееся от авторитаризма в середине 70-х годов прошлого столетия. Демократии с ее всеобщим избирательным правом, многопартийной системой и свободной прессой предшествовали почти пять десятилетий единоличной диктаторской власти. Фашизмом страна, так сказать, «заразилась» от своих европейских соседей – Италии, Германии и Испании, авторитарный режим здесь установился в 1926 году и продержался намного дольше, чем германский и итальянский, до совершенной военными апрельской революции 1974 года. Однако и фашистская диктатура здесь была другой, значительно более мягкой, если позволительно употребить в данном контексте это слово. Тем не менее при существовании политической полиции, запрете на свободу слова, собраний, манифестаций, ограничении деятельности политических партий, преследовании и арестах коммунистов, вынужденной эмиграции и прочего в Португалии не было массовых расстрелов и казней оппозиционеров, так же как и не существовало концентрационных лагерей для борцов с режимом. В сегодняшней демократической стране людей уже не преследуют за убеждения, но идеальным ее политическое и государственное устройство не назовешь. А что касается бюрократии, то она здесь, как говорится, «цветет и пахнет». Не зря мой португальский товарищ и коллега, долгое время проживший сначала в Советском Союзе, а потом в России как-то сказал мне: «Португалия – это Россия в миниатюре».

Португалия, похоже, и вправду собрала все достойное и неприглядное, что есть и было в России и так называемом совке, и поселило это все на своей не слишком обширной территории: здесь есть всего понемногу – и разгильдяйство, и безответственность, и наплевательство, и засилье бюрократов, и чинопочитание, и бумажная волокита. Последнему, кстати, португальцы успешно обучились у англичан, которые здесь всегда были на особом счету, поскольку на протяжении столетий Лондон всегда «приглядывал» за Лиссабоном. Он мог помочь ему в противостоянии войскам Наполеона, когда английский генерал Веллингтон, национальный герой Португалии, организовал эшелонированную оборону португальской столицы, эдакую неприступную линию Маннергейма образца начала XIX века. Или Лондон мог строго «приструнить» знаменитым Ультиматумом 1890 года: тогда Португалия собралась самовольно расширить свои владения на юге Африки, введя туда войска и попытавшись объединить в единое вассальное пространство территорию между своими колониями, Анголой и Мозамбиком.

Англичан как своего давнего «старшего брата» среди прочих иностранцев португальцы выделяют особенно. Здесь даже есть такое выражение «Чтоб англичанин увидел»: это когда кто-то хочет пустить пыль в глаза своей некачественной, сделанной спустя рукава работой, придавая ей внешне приемлемый вид, так сказать «для отвода глаз».

В наш электронный век, когда португальцы решают большинство рутинных бюрократических задач в режиме онлайн, здесь все еще процветает практика финансовых и налоговых уведомлений по классической почте, и если ты не регулярно заглядываешь в почтовый ящик, ты рискуешь пропустить какое-нибудь письмо от налоговой службы, страховой компании, от дорожных или коммунальных служб. Всю эту бухгалтерию лучше всего хранить в папочке, равно как и все ваши выплаты и поступления, чтобы потом, в случае чего, отчитаться перед судом или финансовым департаментом. Одна надежда на Евросоюз: португальские власти слушаются его беспрекословно и почти религиозно. Возможно он сократит эту бумажную чехарду, попридержит чиновничью коррупцию и несколько оптимизирует систему государственного управления. Однако, как известно хотя бы на примере британского Брекзита, та же чехарда творится и в самом Брюсселе.

Конституция

Как следовало из институтского курса «Государственный строй Португалии», который мне и моим товарищам преподавал тогда рядовой сотрудник советского МИДа, а значительно позже пресс-секретарь не кого-нибудь, а российского президента, проект действующей конституции Португальской Республики был разработан под эгидой Законодательной ассамблеи страны, чей состав был сформирован по результатам первых всеобщих свободных выборов, проведенных 25 апреля 1975 года, ровно через год после антифашистского военного переворота, названного впоследствии «революцией гвоздик». К началу апреля 1976 года работа над текстом новой конституции была закончена и, снова 25 апреля, в памятный с тех пор день, ставший общенародным праздником демократии и свободы, конституция вступила в силу. Нужно сказать, что на волне эйфории в связи с освобождением страны от самой стойкой и длительной фашистской диктатуры в Европе, которая угнетала народ в ходе без малого 50 лет, основной закон Португалии в том его изначальном виде отличал сильный крен в сторону социалистических ценностей и неприспособленность к развивавшейся рыночной экономике и последующей интеграции в Евросоюз. Поэтому в течение почти трех десятилетий конституция была подвергнута ряду ревизий, пересмотров, последний из которых был осуществлен в 2005 году. Каждая из вводимых в текст конституции поправок согласно законодательству принималась не менее чем двумя третями голосов депутатов Законодательной ассамблеи.

Первая, как считается, самая радикальная конституция Португалии была принята в 1822 году, после чего страна стала называться конституционной монархией. Республиканская революция 1910 года после серии манифестаций и терактов, в результате одного из которых были убиты король Дон Карлуш и наследный принц Филиппе, свергла монархию, установила парламентскую республику, ввела всеобщее избирательное право и приняла очередную конституцию. Однако на этом бурлящие политические и экономические силы страны не успокоились: уже 28 мая 1926 года в Португалии происходит государственный переворот, в результате которого страну возглавляет генерал Кармона, ставший сначала временным, а потом и постоянным президентом страны вплоть до его смерти четверть века спустя. Управлять государством Кармона назначает премьер-министра Антониу Салазара. Тот готовит проект новой конституции 1933 года, основанной на идеологии корпоративизма. Новый основной закон страны юридически закрепляет нормы режима так называемого Нового государства, а конституция объявляется «первой корпоративной конституцией в мире». По ней, президент страны избирался на 7 лет (так что, нам ещё есть куда стремиться); он назначал премьер-министра и министров, притом что правительство формально и фактически отвечало перед президентом, а не перед парламентом (с этим, как мы убеждаемся, в России уже всё в порядке). Корпоративистская военизированная фашистская диктатура просуществовала в Португалии до 1974 года, когда она была свергнута именно военными, уставшими от бесправия, угнетения и бесконечных колониальных войн.

Паспорт и карточка гражданина

Главным документом в Португалии является не паспорт, как привычно подумали бы мы, россияне, а так называема Карточка гражданина. С 2007 года страна начала постепенный переход на этот суперсовременный вид удостоверения личности, представляющий собой по виду и по размеру обычную типовую аналогичную банковской карточку. Она обладает передовыми элементами защиты и обеспечивает максимальную безопасность личности. Сама по себе эта пластиковая карточка заменяет сразу пять ставших с нею ненужными документов, которые, вступая во взаимодействие с государством, вынужден был иметь при себе гражданин страны. Речь идет об Удостоверении личности, Карточке налогоплательщика, Карточке социального страхования, Карточке медицинского страхования и даже Карточке избирателя. Теперь все эти документы соединены в одном. Карточка гражданина позволяет человеку не только идентифицировать свою личность, где угодно – в нотариальной конторе, в банке, в финансовом департаменте, в полиции, на почте и так далее, но и при самых разнообразных запросах и контактах с соответствующими электронными службами этих же учреждений в интернете.

На лицевой стороне Карточки указаны: фамилия и имя ее держателя, дата рождения, рост, национальность, его гражданский идентификационный номер (аналог российского ИНН), срок действия документа, фотография и электронная подпись. Лицевая сторона также содержит прямоугольный чип, в котором зашифрованы все данные, внесенные на карточку, включая биометрические показатели, удостоверение электронной цифровой подписи и место жительства. К некоторым данным имеет доступ только ее держатель, например персональный пин-код для операций или запросов по телефону. На обороте указаны имена родителей, номер налогоплательщика, номер соцстрахования, и номер медицинской страховки. Нижняя часть оборотной стороны карточки заполнена не слишком понятными, рельефными на ощупь значками вместе с именем ее держателя – зоной для считывания показаний компьютером.

Срок действия карточки гражданина – 5 лет, потом она продлевается. Как удостоверение личности, которое при желании родителей выдавали параллельно со свидетельством о рождении. Карточку гражданина можно получить практически в любом возрасте, учитывая только то, что дети до 12 лет получают ее, приходя вместе с родителями. На практике же это происходит тогда, когда человеку становится необходимым удостоверять свою личность при тех или иных контактах с государственными службами. Активация же электронной подписи на Карточке возможна только по достижении 16-летнего возраста.

Карточка гражданина Португальской Республики позволяет ему ехать в любую из стран Шенгенского пространства. Для других стран необходим паспорт. В Португалии нет понятия заграничный паспорт. Паспорт для португальца и европейца – это, скорее, не удостоверение личности, а проездной документ за пределы Шенгена, скажем в Россию. Помимо всех данных, указанных в Карточке гражданина, новый электронный паспорт (аналог российского биометрического) содержит перевод на все официальные языки Евросоюза. Остальные 28 из 32 страниц предназначены для виз в те страны, куда направляется его владелец.

Гражданин против государства

Среди множества дел, которые относятся к этой категории, одним из самых заметных в Португалии является, пожалуй, то, что было закрыто относительно недавно, но которое длилось более четверти века, – 26 лет, 8 месяцев и 13 дней понадобилось португальскому правосудию, чтобы завершить процесс, связанный с законным (подчеркну это) изъятием двух участков земли, понадобившихся властям для строительства здания средней школы, у его собственников. Летом текущего года в ответ на жалобы детей бывшего собственника упомянутых земельных участков Страсбургский суд по правам человека решил, что продолжительность судебного процесса по данному делу превысила все допустимые рамки. Он постановил, что Португальская Республика в лице ее судебных органов грубо нарушила право граждан Евросоюза на своевременное рассмотрение персональных жалоб и исков, направленных в судебные инстанции.

Суть дела в том, что государству понадобились упомянутые территории в столичном регионе, принадлежавшие, кстати, выходцам из Испании (может быть, и этим фактом векового соперничества двух соседних государств отчасти объясняется, скажем так, «упёртость» сторон). Короче, государство запланировало построить школу (имеет право) и предложило солидную компенсацию владельцам земли, что тоже вполне законно. Однако собственники пошли на принцип. Либо им показалось мало, либо они захотели посмотреть, чем же это все закончится.

Истцы, они же собственники, потребовали от суда огромной компенсации. По нынешним ценам в евро (которого в конце 1980-х еще не было) она исчислялась 15 миллионами. Потом последовал второй судебный процесс (каковых было в общей сложности четыре), который снизил сумму возмещения ущерба до 10 миллионов. В 1993 году она снова повысилась до 19 млн и, наконец, в 2008 году Европейский суд установил окончательную сумму в 2,2 млн евро. В 2010 году с учетом инфляции на тот момент она была повышена и в окончательном виде составила 2,7 млн евро. Именно эту сумму и получил истец, судившийся с правительством четверть века, ушедший к тому времени из жизни и представленный на суде уже его сыновьями.

В качестве особого определения Страсбургского суда значилось то, что суд лиссабонского пригорода Уэйраш не производил никаких действий по делу в течение ни много, ни мало 14 лет! Обстоятельство это представитель португальского правительства на судебном заседании объяснить так и не смог.

Впрочем, тому, кто после этого короткого рассказа подумает, что справедливость в судебной тяжбе между португальскими гражданами и государством рано или поздно, но все-таки торжествует, стоит обратиться к этим самым гражданам. Из десятка португальцев, которым я адресовал соответствующий вопрос, восемь ответили мне: спорить с государством – вещь в большинстве случаев неблагодарная, себе дороже, да и жизни может не хватить. За очень редкими исключениями.

День национального единства

Российский День национального единства по признанию многих, но не тех, кто его учредил и продолжает отмечать, имеет несколько искусственный, надуманный характер и до сих пор, на мой взгляд, так и не прижился в головах россиян.

День национального единства в Португалии отмечается 10 июня. Официальное название праздника – День Португалии, Камоэнса и португальских сообществ.

Ежегодно его отмечают не только в Португалии, в португальских сообществах бывших колоний этой страны в Африке, Азии и Латинской Америке, но также и в двух областях Испании:

1. В приграничном муниципалитете Оливенса, относящемся к автономной области Эстремадура, которая с 2003 года также празднует этот день. Государственная принадлежность Оливенсы с давних времен, аж с XIII века, является предметом территориального спора между двумя иберийскими странами. В XIX веке Венский конгресс, определивший новую расстановку сил в Европе после наполеоновских войн, среди прочего, постановил вернуть город в состав Португалии, но до сих пор этого так и не произошло.

2. В автономной испанской области Галисия, с которой Португалия граничит на севере. Галисийцы ментально и исторически очень близки со своими южными соседями. В прошлом их объединяет общий праязык – галисийско-португальский. Несколько лет назад здесь была создана Галисийская академия португальского языка.

10 июня – не случайная, но, правда, и не единственная достойная столь знакового праздника дата. По некоторым существующим историческим свидетельствам, это день смерти великого португальского поэта Луиша Важ-де-Камоэнса, автора признанного шедевра мировой литературы, эпической поэмы «Лузиады», основоположника современного португальского языка. Поэт умер в знаковый для португальского государства год – 1580, когда страна потеряла независимость и на 60 позорных для нее лет стала частью Испании.

Как «день единства нации» 10 июня был провозглашен еще при фашистской диктатуре в 1933 году, когда его назвали также Днем Расы, из политических и националистических соображений, или Днем Камоэнса, который воплощал собой единство португальской нации, включавшей в себя также и жителей заморских территорий.

Нынешнее официальное название праздника День Португалии, Камоэнса и португальских сообществ закрепилось за ним после антифашисткой революции 1974 года. С тех пор повелось, что пышные общенациональные празднества, помимо муниципальных – с военным парадом, кортежами, государственными наградами из рук президента страны, – проводятся также каждый раз в отдельном выбранном для этой цели городе. С позапрошлого года – это не только город на территории Португалии, но плюс к нему еще какой-нибудь город в мире, где проживает большая португальская община. В 2016 году это были, например, Лиссабон и Париж, в прошлом – Порту, Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, в этом – Понта Делгада (Азорские острова) и американские Бостон и Провиденс. Поскольку Португалия была крупнейшей колониальной империей, владевшей территориями на пяти континентах, этот день празднуется несколькими миллионами человек с португальскими корнями, а также примерно пятью миллионами эмигрантов, живущими за пределами страны.

Условным днем национального единства Португалии мог вполне стать и другой день календаря, например 24 июня, когда в 1128 году солдаты короля Афонсу Энрикеша разбили галисийское войско, положив начало становлению собственной государственности. Это могла быть дата 14 августа 1385 года, день решающей битвы над Кастилией (нынешней Испанией) при селении Алжубаррота. Португальцы могли бы с таким же успехом и основанием праздновать и 7 июня, когда в конце XV века в испанском приграничном городке Тордесильяс был подписан знаменитый договор между этими крупнейшими морскими державами, поделившими мир на две потенциальные сферы влияния. Или, наконец, 1 декабря: тогда, в 1640 году Португалия окончательно и уже бесповоротно отстояла свою независимость от Испании, и на трон взошел ставленник семьи графов де Браганса Дон Жуан IV, представитель первой португальской королевской династии.

Конфликты между президентом и парламентом. «Жерингонса»

Те, кто хоть сколько-то интересуется политикой и следит за новейшей российской историей, наверняка помнят настоящую войну между парламентом РФ и президентом Ельциным, известную как Разгон Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации или попросту – Расстрел Белого дома. Конфликты между корпусом депутатов и главой государства в Португалии не столько грозны и даже кровавы и решаются они через Конституционный суд.

Сейчас и все последние десятилетия в стране действует многопартийная система, однако, как и во многих других странах, основных политических партий в Португалии две – социалисты и социал-демократы, соответственно левоцентристы и правоцентристы. Так случилось, что в парламенте образца 2015 года социалистов и социал-демократов по результатам проведенных выборов оказалось примерно поровну. И вот они-то тогда и породили настоящую правительственную чехарду, которая выразилась в небывалом политическом явлении: премьера президенту пришлось назначать дважды, равно как и дважды в течение всего недели формировалось новое правительство.

Лидер социал-демократов Педру Пассуш Коэлью, по праву победивший на парламентских выборах хоть и с небольшим перевесом, решил, что правительство будет формировать именно он и, главное, убедил в этом президента. Тогда свой второй и последний пятилетний срок в качестве главы государства завершал президент Каваку Силва: президент в Португалии после выборов в законодательное собрание поручает лидеру, как правило, победившей партии сформировать правительство. Но не тут-то было. Левоцентристы и левые резко воспротивились этому. Генсек Социалистической партии Антониу Кошта отказался принимать участие в работе коалиционного правительства с правыми партиями. Он провел соответствующие переговоры с главой коалиционного Левого блока и коммунистами и пообещал, что их представительный левый альянс не даст работать правому правительству, блокируя в парламенте любые инициативы его депутатов. Президент настоял на своём, и правительство, которое возглавил социал-демократ Пассуш Коэлью, начало свою работу. Однако проработало оно всего несколько дней, поскольку большинство в парламенте принадлежало левым партиям. На их сторону встала даже имеющая всего одно место в Ассамблее республики партия под названием Люди-Животные-Природа, аналог Партии зеленых. Президент снова уперся, но лучше бы он этого не делал, поскольку смысла в этом не было никакого: ему объяснили, что единственный выход из ситуации – назначить досрочные парламентские выборы и, так сказать, перетасовать колоду, авось расклад будет другим, но права у него, главы государства, сейчас на это нет. По конституции Португальской Республики принятой в 1976 году, президент не может назначать досрочные выборы в парламент «ни в первые, ни в последние шесть месяцев» своего президентства. Вот такая, понимаете, «загогулина», как говорил в свое время уже первый российский глава государства. А Каваку Силва, как уже было сказано ранее, как раз доживал последние месяцы своего мандата. Таким образом, правительство пришлось формировать во второй раз, теперь уже социалистам и их лидеру Антониу Коште, действующему премьер-министру Португалии. Правые депутаты и комментаторы тогда как только ни изгалялись над новым кабинетом министров, говоря на всех углах, что он недееспособен и не имеет будущего. Даже слово особое придумали – geringonça, которое с тех пор прочно поселилось в португальском языке. Переводится оно как «развалюха», «колымага» и вообще – любое ненадежное, неповоротливое сооружение или механизм. На что социалисты и их союзники по коалиции, особенно сейчас, уже почти три года спустя после выборов, не устают отвечать: «Развалюха, колымага, но ведь едет!..»

Полиция

Один мой португальский знакомый как-то рассказал мне анекдот о трех основных видах португальской полиции, который в шутливой форме описывает их методы работы и то, чем они занимаются. Речь идет о Судебной полиции (чья сфера деятельности – расследования преступлений, совершаемых организованными преступными группами и террористами), Национальной гвардии (несколько упрощая, назовем ее для себя военизированной полицией) и Полиции общественной безопасности (сфера ее деятельности – безопасность граждан, высших должностных лиц и государства в целом). Итак, президент Португалии решил наградить лучшего представителя этих трех видов полиции и выбрал для этого по одному кандидату от каждого. Чтобы определить лучшего из них, в лес запустили зайца. Кто первым его поймает, тот и лучший. Судебный полицейский развесил по деревьям «прослушку», внедрил среди зверей тайных агентов, провел тщательное расследование и по истечении двух недель пришел к заключению, что никакого зайца в лесу нет. Национальный гвардеец ввел в лес до зубов вооруженный отряд своих бойцов, через неделю отряд вернулся с захваченной в плен лисой, тремя куропатками и кабаном. Выйдя из леса, бойцы тут же забыли, зачем они туда ходили, разложили на опушке пикник и отпраздновали это дело, зажарив кабана и куропаток. И, наконец, в лес отправился представитель Полиции общественной безопасности. Уже через два часа он вернулся, таща на плече избитого, окровавленного с подбитым глазом медведя, который признался в том, что он на самом деле заяц.

Национальная республиканская гвардия Португалии является преемником Королевской полицейской гвардии, созданной в 1801 году по типу и подобию уже существовавшей тогда Французской жандармерии. Чуть позже, в течение первой половины XIX века в Европе возникают аналогичные полицейские подразделения: Конно-полицейская стража в Голландии, Карабинеры в Италии, Национальная жандармерия в Бельгии и Гражданская гвардия в Испании.

Судебная система. Резонансные расследования

Судебная система в Португалии и формально, и на деле независима от исполнительной власти. Каждый гражданин страны, будь то глава правительства или глава государства подсудны, то есть, если они нарушают закон, против них может быть возбуждено административное или уголовное дело, а иммунитет, которым наделяется, например, президент по уходу его с должности, может быть и снят по решению парламента. Преследования и обвинения чаще всего в коррупции во время пребывания во власти – отнюдь не редкое явление, которое значительно омрачает жизнь министров, политиков и других государственных деятелей уже тогда, когда они, казалось бы, могут расслабиться и отдохнуть от трудов праведных. Инициаторами подобных разбирательств часто становятся их политические противники.

Рядовой гражданин страны тоже регулярно контактирует и сталкивается в своей жизни с правовой и фискальной системой. В первую очередь, это налоговые и финансовые органы, которые зорко следят за исправностью оплаты налогов, пенсионных и страховых отчислений и так далее. Когда же ситуация доходит до рассмотрения правового конфликта между индивидуумом и властью в суде, то тут-то, как правило, сразу становится понятно, на чьей стороне реальная сила. Государственная машина тут же начинает отчаянно и умело сопротивляться, мобилизуя все свои ресурсы; такого рода тяжбы, даже по самому ничтожному вопросу, бывает, длятся годами и даже десятилетиями, и их исход за очень редкими исключениями оказывается в пользу гражданина. Не зря португальцы говорят, что судиться с государством – занятие очень дорогое, бесконечное и бесполезное и что «для бедняка у правосудия остались только наказания».

Мой знакомый россиянин, получивший некоторое время назад португальское гражданство, решил опробовать судебную систему на прочность и затеял спор с полицейскими, которые, на его взгляд, слишком грубо обращались с ним при проведении обследования водителя транспортного средства на алкоголь. Предварительная проверка на месте при помощи алкотестера показала незначительное превышение – 0.7 промилле (при допустимых 0.5). По закону, в этом случае полицейские должны снять дополнительные показания, но уже в участке, на стационарном аппарате: только они являются окончательными и вносятся в протокол освидетельствования. Однако водитель решил воспротивиться приглашению и отказался ехать в полицию, заявив, что требует переводчика, ибо не знает юридических терминов и вообще плохо понимает, что от него требуют. Полицейские, не слишком скрывая своего раздражения, стали угрожать ему заключением под стражу и впоследствии более серьезным наказанием. До рукоприкладства в данном случае не дошло, но через несколько дней стражи порядка инициировали судебный иск уже в связи с неподчинением полиции, что в Португалии, как и в большинстве стран, является не административным, а уголовным преступлением, которое наказывается исправительными работами, оплатой судебных издержек и/или тюремным сроком до 1 года. Вызовы в суд, судебные заседания, бесконечные апелляции длятся уже без малого два года, и одному Богу известно, чем закончится этот инцидент, который мог обойтись всего лишь парой сотен евро в качестве штрафа.

Как мы можем видеть на примере этого самого рядового дела, суд и следствие в Португалии могут длиться, как здесь говорят, «целую вечность и еще немного». Из самых долгих и «громких» дел, корни которого уходят в далекие 1980-е годы, можно назвать процесс «Каза Пиа», старейшего государственного интерната для детей-сирот, которые, как уже в начале 2000-х выяснило следствие, поставлялись в качестве сексуального товара некоторым высокопоставленным государственным чиновникам, известным общественным деятелям и прочим педофилам не только внутри страны, но и за ее пределами.

Одно из наиболее резонансных преступлений, совершенных в Португалии за последние десять с лишним лет и получившее широкую международную огласку, связано с исчезновением трехлетней английской девочки Мадлен Маккен. Она пропала 3 мая 2007 года на юге страны, в местечке Прайа-да-Луж, где ее родители вместе с ней и ее младшими братьями-близнецами проводили свой ежегодный отпуск. Этот небольшой курортный городок в провинции Алгарве заселен несколькими тысячами англичан, многие из которых имеют здесь свое жилье. Маккены и снимали свой отпускной домик у своего соотечественника.

Уложив детей спать и закрыв входную дверь в коттедж, родители отправились вместе с друзьями на ужин в соседний ресторан, расположенный буквально в 50 метрах. За время ужина и родители, и один из их друзей, чьи дети также спали в другой части дома, проверяли, все ли в порядке, пока в одиннадцатом часу вечера не обнаружили, что девочки нет на месте.

На место пропажи ребенка полиция прибыла из соседнего города примерно через час. Она же вызвала инспектора криминальной полиции, который появился здесь спустя десять минут. Опрос первых свидетелей показал, что около дома видели мужчину, то ли выходца с островов Кабо-Верде, то ли, по другим данным, «кавказца лет 30», который нес на руках спящего ребенка в сторону пляжа. Было открыто дело о похищении малолетнего, которое потом несколько раз переквалифицировалось, открывалось и закрывалось в течение последующих вот уже почти восьми лет. Составленный фоторобот возможного похитителя не дал никаких результатов.

Задним числом следствие признало, что во время досмотра возможного места преступления было совершено множество ошибок. В частности, оно не было должным образом изолировано от посторонних. Позже в газетах появилась фотография инспектора полиции, которая без перчаток обследовала ролл-ставни комнаты, где спала Мадлен, на предмет отпечатков пальцев. Ну и, наверное, самой главной ошибкой следствия было то, что почти сразу же оно стало подозревать родителей девочки в «убийстве по неосторожности»: долгое время разрабатывалась версия о том, что Маккены давали девочке снотворное, чтобы та крепче спала, и что, возможно, доза лекарства накопилась и стала смертельной как раз в тот роковой вечер; родители, якобы, где-то закопали тело девочки и потом объявили о ее пропаже. Позже, как писали бульварные газеты, анализы ДНК, взятые в багажнике их автомобиля, косвенным образом указывали на то, что она могла там находиться, когда мать с отцом ее увозили, чтобы закопать тело и скрыть улики. Однако потом ДНК-анализ был признан недостаточным и неубедительным для такого заключения. Какое-то время следствие подозревало в убийстве соседа семьи Маккенов, англичанина, консультанта по вопросам недвижимости, якобы, педофила. Последнее доказано не было, а подозреваемый в итоге сам подал в суд на десяток разных британских и португальских печатных изданий, которые за время расследования опубликовали о нем более сотни статей, в основном обвинительного характера. В результате, через пару лет он получил 600 тысяч фунтов в качестве компенсации за клевету в его адрес. В общей сложности дело расследовало одновременно несколько судебных институтов и в Португалии, и в Англии. Кроме этого на пожертвования, составившие более двух с половиной миллионов фунтов, Маккены создали фонд имени своей дочери и наняли частных детективов. К возможным похитителям с мировых телеэкранов перед футбольными матчами неоднократно обращался Криштиану Роналду, в течение всего года на курортах самых разных стран можно было видеть портрет Мадлен с просьбой будто бы от ее имени: «Не забывай обо мне!».

В 2008 году дело было закрыто. Португальская полиция передала в прессу все 11 тысяч страниц, посвященных расследованию и выдвигавшимся версиям. Однако уже в 2010 году министерство внутренних дел Великобритании начало обсуждения по поводу его повторного открытия. И в позапрошлом году сначала Португалия, а потом и Англия возобновили расследование, которое продолжается и по сей день.

Продюсерская компания Netflix в 2019 году сняла посвященный этому многолетнему расследованию фильм.

Глава 3

Real politics

Португалия – страна, в которой с апреля 1974 года, когда было покончено с авторитаризмом и политическим единообразием, жизнь граждан в значительной степени определяет борьба, соперничество или коалиционные действия политических партий. Помнится, как в годы брежневского застоя нас, тогда советских людей, дружно и покорно голосовавших за «единый блок коммунистов и беспартийных», в редких репортажах «Новостей дня» из Португалии удивляли страсти, бушевавшие на тамошних митингах и демонстрациях. Будучи студентом, изучавшим португальский язык и хватавшимся за малейшую возможность поговорить с живым носителем языка, я всегда быстро разочаровывался, когда разговор неизбежно заходил о политике. Твой собеседник невероятно возбуждался, начинал брызгать слюной, называть имена неизвестных тебе партийных деятелей, клеймить и поносить на чем свет стоит их программы, и беседы не получалось: она превращалась в страстный и крикливый монолог, в котором ты чувствовал себя лишним.

Португальцы, правда, в первую очередь люди среднего и старшего поколения, и сегодня довольно политизированы и политически активны, может быть, потому, что понимают, что от того, как они проголосуют на выборах, особенно в местные муниципальные органы власти, напрямую зависит то, как они будут жить в дальнейшем.

Политические кампании и партийная реклама. «Прыжок Марселу»

Когда наступает пора политических баталий, мы в России, уже привычно, понимаем, что президент не считает дебаты по телевидению достойным его форматом, тем более что у него достаточно медийных средств для самопродвижения, которые называются непривычным для португальского уха словосочетанием «административный ресурс», обязательно требующим дополнительных разъяснений. Кандидаты от действующих политических партий по привычке создают предвыборный шум и создают видимость политической борьбы, но это многим уже перестало быть интересным. Не скажу, что политические процессы в Португалии исключительно интересны, там тоже достаточно предсказуемости и заданности, но каждый предвыборный – парламентский или президентский – год, по крайней мере, обещает быть нетривиальным, гарантируя свои собственные и неповторимые сюжеты и повороты.

Действующий в текущем 2019 году президент Португалии Марселу Ребелу де-Соуза стал главой государства в начале 2016 года. В отличие от своих предшественников, по крайней мере, четырех глав государства, за поведением которых мне так или иначе приходилось наблюдать, в общении с журналистами и обычными людьми Марселу ведет себя вполне демократично и доступно. Я сам в этом мог убедиться, когда – поверьте, совершенно случайно – встретил президента на одном из пляжей в центре страны. Это было на Прайа даж-Рокаш, неподалеку от печально известного местечка Педро́ган-Гранде, где президент решил провести короткий отпуск и одновременно изучить последствия страшнейших лесных пожаров июня 2017 года, так сказать in loco, «на месте». А до этого он был профессором права, политологом, телекомментатором и одним из руководителей Социал-демократической партии, от которой в конце 1980-х он избирался в столичные мэры, о чем пойдет разговор чуть позже. Он всегда был неравнодушен к спорту, о чем говорит хотя бы его вполне стройная для его возраста фигура и по-прежнему очень активный порядок жизни (глава государства был избран на этот пост, когда ему было 68 лет). В молодые годы Марселу, как его нередко – просто по имени – называют журналисты, серьезно увлекался айкидо и плаванием. Кроме этого он практикует бодиборд – катание на волнах лежа на специальной доске. Президент и сегодня почти фанатично предан плаванию: практически каждый день он совершает заплыв в «набегающую» океаническую волну на пляже Гиншу в нескольких километрах от Лиссабона. Казалось бы, это сложно совместимые вещи, но умение хорошо плавать очень помогло президенту во время его избирательной кампании: в далеком 1989 году он, тогда профессор столичного университета, избирался в мэры. По его собственному признанию, его политический рейтинг на фоне окружавших маститых политиков был, прямо скажем, невысоким. Предвыборная программа будущего руководителя столицы обращала внимание на целый ряд вопиющих городских проблем, таких как транспортный коллапс и загрязнение окружающей среды. Последняя заключалась в том, что городские пляжи, которыми упорно пользовались беспечные жители, являлись тогда полностью непригодными для купания: согласно докладу европейской экологической комиссии река Тежу, на которой стоит Лиссабон, в ее городской части из-за сливавшихся в нее нечистот и отходов производства являлась самой загрязненной в Европе. В реке водились возбудители целого букета болезней от Гепатита В до тифа и дизентерии, которые постоянно угрожали жителям города. Политики, по мнению тогдашнего кандидата в мэры и нынешнего президента, лишь говорили об этой проблеме, но реально ничего не делали. Нужен был дешевый и действенный способ обратить внимание на эту беду. И тогда Марселу предложил и сделал следующее: предварительно привившись по совету коллег и врачей целым рядом вакцин, собрав журналистов, он арендовал катер и на глазах у изумленной публики нырнул в реку, проплыв полторы сотни метров в сторону берега, где его ждала пресса. Как он потом вспоминал, сильное течение постоянно относило его в сторону от того места, куда по расчетам он должен был приплыть, поэтому все время приходилось корректировать свое продвижение к цели. В результате опасного для жизни и здоровья заплыва он заразился-таки Гепатитом B, с которым его организм впоследствии справился. Но осуществить задуманное все-таки удалось: «прыжок Марселу», как его потом окрестили, наделал много шума. На проблему загрязненности реки Тежу обратили пристальное внимание, а рейтинг политика поднялся в разы, хотя политические соперники кандидата потом называли его поступок «клоунским». В 1989 году Марселу Ребелу де-Соуза не стал главой столичной мэрии, отстав от победителя всего на несколько процентов. Однако кто знает: может быть уже тогда он метил гораздо выше, на пост главы государства?

Масоны, «серые кардиналы» власти

Некто, близкий в более ранние 1990-е годы к высшему политическому руководству российского государства, в одном из интервью для «Эха Москвы» меня уверял, что Россией управляют «серые кардиналы» – то ли силовики, то ли военные, то ли неведомые нам тайные силы. Утверждение это, конечно, можно и принять, и оспаривать. Именно с таких позиций, с долей сомнения и скепсиса, я и предлагаю отнестись к тому, что вы прочитаете ниже о том, кто же на самом деле управляет Португалией.

«Серые кардиналы», оказывающие влияние на политику в Португалии – это не отдельные личности, а хорошо организованные тайные сообщества, представленные прежде всего различными масонскими ложами, некоторые из которых имеют многовековую историю. По не подтвержденным данным, масонами являются до 80 процентов (!) депутатов португальского парламента. В соответствии с расследованием, проведенным журналистами государственного телеканала RTP, все премьеры демократически избранных правительств страны за последние сорок с лишним лет в качестве заместителя имели представителя той или иной масонской ложи. Политики, за редким исключением, не признают своей принадлежности к масонам, однако те могут оказывать им и скрытую поддержку. В ходе президентских выборов 2016 года пресса писала, кого из кандидатов опекало то или иное тайное общество. Утверждалось, что за нынешнего президента выступала влиятельнейшая Grande Loja Legal, хотя сам президент масоном не является. Наибольше число членов масонских лож приходится на Португальскую социалистическую партию и на здешних социал-демократов, к которым относится и президент страны. Среди министров нынешнего правительства Португалии, по крайней мере, четверо являются масонами. Это министры внутренних дел, рыбной промышленности, сельского хозяйства и культуры. Последний, Жуан Суареш, подавший несколько лет назад в отставку после скандального конфликта с журналистами, никогда не скрывал своей принадлежности к одной из самых старых в Португалии масонских лож.

Журналистка Катарина Геррейру, написавшая книгу о португальских масонах, рассказывает, что тайные общества уделяют большое внимание молодежи, в первую очередь молодежным филиалам основных политических партий, привлекая юношей и девушек в свои ряды, поскольку хорошо понимают, что это – будущие влиятельные политики. Неменьшее влияние в португальском политическом «закулисье» имеет международный Клуб Бильдерберг, объединяющий сильных мира сего – политиков и бизнесменов первого уровня. Его целью является формирование мирового правительства, управление отдельными странами и миром в целом. Постоянным членом Бильдерберга является премьер-министр Португалии в 1980-е годы Пинту Балсемау. Утверждается, что в разное время в эту организацию вступили бывший председатель Еврокомиссии Дуран Баррозу, экс-премьер Жузе́ Со́кратеш, который через месяц после вступления в клуб стал председателем Соцпартии, а через год – главой кабинета министров, и нынешний премьер-министр Антониу Кошта. Опять же утверждается, что одной из креатур Клуба Бильдерберг стал проект объединенной Европы – Евросоюза как предтечи мирового правительства.

Политические убийства. Умберту Делгаду, «человек и аэропорт»

В разгар эпохи интернета, в отличие от 60-х годов прошлого века, тем более начала XX столетия, Россию да и весь мир потрясло убийство Бориса Немцова. Как бы власти это ни отрицали, мы понимаем, что это убийство носило политический характер. Случались таковые и в истории Португалии.

За всю историю страны, от королей до нынешних президентов и премьер-министров, в Португалии можно насчитать чуть более двух десятков политически мотивированных убийств. Из произошедших за последнее столетие – очень коротко – нельзя не упомянуть расстрелянного республиканцами, фактически последнего португальского короля Дона Карлуша и наследника престола Луиша-Филипе Брагансского. Через полтора года после этого убийства в стране была установлена республика. Из относительно недавнего стоит назвать покушение на жизнь действовавшего тогда премьер-министра страны. Речь идет о катастрофе двухмоторного самолета «Сессна», случившейся в декабре 1980 года, в результате которой среди прочих высокопоставленных пассажиров погибли премьер-министр Са Карнейру и министр обороны Амару да-Кошта. Дело расследуется до сих пор. Из вызывающих наименьшее сомнение выводов следствия можно упомянуть то, что на борту самолета было активировано взрывное устройство и то, что вся эта затея была связана с тайными поставками оружия Ирану. В начале 2000-х, когда мне приходилось читать об этом деле, о нем все еще писали как о «не до конца раскрытом».

Наиболее близким к обстоятельствам гибели российского политика Бориса Немцова является убийство, кстати, тоже в феврале, но 1965 года, ярого противника правившего тогда в Португалии фашистского режима генерала Умберту Делгаду. Генерал создал и возглавил массовое общественное движение, целью которого было свергнуть фашистскую диктатуру мирным путем, на выборах. Как и Борис Немцов, в течение некоторого, кстати, достаточно долгого периода генерал частично разделял политику лидера режима Антониу Салазара, особенно в том, что касалось их общего неприятия коммунизма как общественной идеологии. Поэтому, например, с 1952 года Делгаду занимал пост военного атташе Португалии при НАТО. Вернувшись из Вашингтона в Лиссабон, он стал руководить национальной гражданской авиацией. Но потом политические пути Умберту Делгаду и Салазара разошлись. В 1958 году португальская оппозиция, базировавшаяся тогда за границей, предложила генералу стать своим кандидатом в президенты. Несмотря на большую популярность Делгаду среди избирателей (а режим продолжал играть в демократию и не отказывался от ее внешних атрибутов), выборы тем не менее были подтасованы и «бесстрашный генерал», как его называли в народе, их проиграл. В 1959 году на волне преследований и угроз со стороны агентов португальской тайной полиции Делгаду попросил политическое убежище в посольстве Бразилии, после чего отравился на Американский континент в добровольную ссылку. Ближе к году своей гибели в 1965 году генерал переехал в соседнюю с Португалией Испанию, где пытался консолидировать национальную оппозицию, но был убит агентами фашистской охранки неподалеку от приграничного городка Лос Альмеринес. Его тело, а также тело убитой вместе с ним помощницы португальские спецслужбы, опасаясь народных волнений, на некоторое время тайно закопали на территории Испании, в тридцати километрах от места убийства. Четверть века спустя в день очередной годовщины установления республики уже в нынешней демократической Португалии останки «бесстрашного генерала», непримиримого борца с фашистским режимом Умберту Делгаду с лиссабонского кладбища, где его похоронили родственники и соратники, были торжественно перенесены в Национальный пантеон. Тогда же ему было посмертно присвоено звание маршала военно-воздушных сил. В феврале 2015 года по случаю 50-й годовщины со дня гибели героя-оппозиционера муниципалитет Лиссабона предложил присвоить его имя столичному аэропорту. С 15 мая 2016 года лиссабонский аэропорт Портела, как его уже давно привычно называли португальцы, переименован в «Аэропорт имени Умберту Делгаду».

Молодежь и политика

Если говорить о 2000-х и начале десятых годов, то в Португалии, как и в России, пик протестной активности здешней молодежи пришелся на 2011 год, когда на улицы крупнейших городов страны вышло до полумиллиона представителей так называемого поколения на грани. Надо сказать, что тогда даже в рамках одной конкретной семьи со всей очевидностью можно было наблюдать этот четкий и болезненный водораздел между молодыми и поколением их отцов, имеющих работу, и даже родителей их родителей, живущих пусть на небольшую, но стабильную пенсию. К этому времени, на фоне мирового финансового кризиса и фактического краха ипотечной системы безработица среди новоиспеченных выпускников вузов в Португалии достигла 55 процентов. Те, кто отчаивался находить работу в стране, стали массово уезжать за рубеж, в основном во Францию, Великобританию или США, и таких в Португалии сегодня набирается от 50 тысяч до 100 тысяч ежегодно.

Не находя себе перспектив в собственной стране, здешняя молодежь последних лет, та самая, что неожиданно для всех всколыхнулась и проявила социальную активность в сегодняшней России, в Португалии все последние годы пребывает в состоянии, скажем так, «полуспячки». Цифры последних опросов указывают, что около 60 процентов молодых людей в Португалии в возрасте от 15 до 24 лет не проявляют никакого интереса к политике.

Глава 4

Семья и общество

Помимо общих тенденций, касающихся семьи, брака, разводов, Португалию отличают и некоторые особенности. Дети здесь чувствуют себя всеобщими любимцами не только дома, но и вне его. Ими принято умиляться и восхищаться, с ними сюсюкают, их все любят и обожают. Португальская мама, казалось, даже физически создана для того, чтобы родить, вскормить, поставить на ноги своего ребенка, сделав его достойным членом общества. Вот только не сразу понятно, почему население страны практически не растет – ни год, ни два, а целыми десятилетиями. Некоторые эксперты называют это, ни много, ни мало, национальной катастрофой. Другие менее категоричны в своих оценках, но всё же…

В причинах такого положения дел и в том, как власти страны пытаются этому противостоять, мы и попробуем разобраться.

Брак

Если говорить о главной тенденции последних двух-трех десятилетий бракосочетаний и разводов в Португалии, то для них характерен все более часто встречающийся повторный брак. Рост таковых за последние двадцать лет составляет примерно двадцать процентов, что соответственно говорит и о постоянно растущем числе разводов.

Повторный брак чаще встречается среди мужчин, чем среди женщин. Однако тенденция, опять же, последних 20–30 лет – в пользу женщин. То есть они все чаще мужчин оказываются замеченными среди тех, кто решается на расторжение первого и на заключение второго брака. В целом, начиная с 70-х годов прошлого века, в Португалии отмечается общая линия к уменьшению количества браков. Средний возраст, в котором женятся мужчины, – 29 лет, и женщины – 27. Повторные браки, как правило, заключаются соответственно в 49 и 43 года.

Браки здесь становятся все более утилитарными и компромиссными и делятся, согласно социологическим исследованиям, на три основных типа: институциональный, или скажем проще, традиционный брак: семейные ценности превыше всего, семья – это святое, муж – голова, жена – шея и так далее. Синтетический брак – тот, что объединяет положительные качества и возможности обоих супругов и позволяет им благодаря совместному существованию в пространстве пользоваться ими в равной взаимообогощающей мере. И, наконец, ассоциативная модель супружеской жизни – та, что позволяет обоим супругам жить преимущественно собственной жизнью. Такие супруги предельно реалистичны, не верят в абстрактный медовый месяц, их заботит лишь то, чтобы каждый из них в этой супружеской ассоциации сохранил свою независимость и индивидуальность.

Иллюстрацией к такому типу семейных взаимоотношений служит очень популярный в Португалии в середине 1990-х годов фильм с нехитрым названием «Адам и Ева», который я тогда приобрел еще на видеокассете. В главной роли в нем снималась известная в том числе и по своим работам в Голливуде португальская актриса и режиссер Мария де Медейруш. Из ее самых приметных голливудских работ того времени, наверное, можно назвать роль глуповатой подружки героя Брюса Уиллиса в знаменитом «Криминальном чтиве».

В «Адаме и Еве» героиня де Медейруш стала перекрестием для трех супружеских пар, в каждой из которых она была партнером. Причем каждый из них – ее любовник, случайный, но, похоже, реальный отец ее ребенка, а также ее лесбийская подруга – горячо претендовал не только на супружеское партнерство, но также на отцовство и материнство. Из троих героиня фильма выбрала того, кого, действительно любит…

Межнациональные и межрелигиозные браки

Португалия на 95 процентов моноэтническая страна. При этом мало кто знает, что в стране существует два официальных языка. Помимо португальского это – так называемый мирандский язык, на котором говорит примерно 20 тысяч человек в округе Миранда ду-Доуру и еще нескольких районах на северо-востоке страны, ближе к границам с Испанией. Он и звучит больше похоже на испанский и относится к той же языковой семье. У мирандского языка есть своя грамматика, письменность и словари. Живущие в этом регионе Португалии, как правило, общаются на своем родном языке, приезжая на «малую родину». В силу близости и других языковых культур местные жители тут говорят сразу на двух, трех и даже четырех языках, то есть помимо упомянутых еще на испанском и галисийском, языке юго-западного региона соседней Испании. Интересующимся историей этих близких друг другу народов советую найти в ютьюбе или приобрести художественный фильм великого современного португальского режиссера Мануэла де Оливейры Viagem ao Princípio do Mundo, что можно перевести как «Путешествие к началу мироздания». Фильм известен еще и тем, что популярный итальянский актер Марчелло Мастроянни сыграл в нем свою последнюю роль.

Частью населения страны, существующего почти отдельно от общества, живущего обособленной жизнью, являются цыгане, которых в Португалии насчитывается около 40 тысяч человек. Лишь небольшая часть «рома», как их здесь называют, интегрирована в общественные процессы, не умея преодолеть своего свободолюбивого духа и не желая нарушать привычные многовековые традиции. Примерно треть цыганского населения по-прежнему живет в палатках, бараках и трейлерах. Как признают местные исследователи истории цыган, этот этнос в Португалии все еще воспринимается многими как «внутренние иностранцы», хотя другой страны большинство из них, живущие здесь уже несколько поколений, не знают. Интеграции цыган в общество, получению образования их детьми помогают сейчас наряду с государством многие португальские и европейские некоммерческие организации. Министерство образования страны недавно выделило на будущий год сто учебных стипендий для цыган – учащихся средних школ, ведется большая работа в области их профессиональной ориентации, в том числе и под определенным давлением со стороны Евросоюза. Именно благодаря усилиям Брюсселя в 2013 году в Португалии была принята Национальная стратегия по социальной интеграции цыганских общин.

Португальские мусульмане, особенно жители бывших африканских колоний – Гвинеи-Биссау и Мозамбика, довольно легко адаптируются в обществе. К сожалению, этого нельзя сказать о беженцах из Сирии и ряда стран Ближнего Востока. Правда, и количество беженцев в Португалии согласно квотам не такое большое, как, например, во Франции или Германии.

Число мусульман в 10-миллионной Португалии, по последним официальным данным, составляет примерно 50 тысяч человек. Не очень много, по любым меркам.

До антифашистской революции 1974 года страна была поголовно католической, и ни о каких других религиях на территории страны речи не шло. Поэтому первая столичная мечеть, Центральная мечеть Лиссабона, была построена только сорок лет назад. К 2020 году власти города решили построить еще одну. Для сравнения: в крохотном Люксембурге 10 мечетей.

По всей Португалии функционирует порядка трех десятков объектов исламского культа. Основная их часть сконцентрирована в столице и пригородах, в частности в лиссабонском пригороде Лоуреш, где проживает до 90 процентов некоренного населения, часть которого – мусульмане. Там, кстати, целых две мечети. Кроме этого мечети есть в северной столице городе Порту, в Сетубале, что в 50 км от Лиссабона, и в провинции Алгарве на юге страны.

Португалия и Иберийский полуостров, в целом, сосуществовали с исламом значительную часть своей истории – с конца VIII века и аж до XV, когда эта часть Европы была завоевана арабами или маврами, как их здесь называли. Португальский юг до сих пор сохраняет следы мавританского присутствия, которые заметны прежде всего в архитектуре.

Межнациональные браки португальцев с приезжающими сюда на заработки жителями Анголы, Кабо-Верде и Сан-Томе́, Восточного Тимора, где католицизм наиболее распространенная религия, не являются в последнее время редким явлением.

На мой взгляд, самыми близкими и понятными на всех уровнях португальцы считают бразильцев, получивших независимость от Португалии уже почти два века назад, в течение которых они развивались самостоятельно, которые сами по себе являются нацией очень разнообразной и поликультурной, неоднородной, яркой и самобытной. Поэтому браки с бразильцами, среди которых встречаются не только католики, здесь самые распространенные. Труднее всего португальцы сходятся с представителями черной расы из центральной части Африки, из государств, расположенных к югу от Сахары. Правда, их здесь не очень много, значительно меньше, чем в других странах Европы. Один из самых известных примеров такого межрелигиозного брака – это относительно недавняя женитьба игрока португальской высшей футбольной лиги малийца Мурталы Дьяките́ и родившейся во Франции португалки Сузаны Дуарте: он мусульманин, а она принадлежит к числу сторонников международной религиозной организации Свидетелей Иеговы. По обоюдному согласию молодожены сочетались браком не в церкви, а в государственном отделе регистрации актов гражданского состояния.

Португальская католическая церковь, которая пользуется значительным влиянием в обществе, относится к межрелигиозным бракам толерантно, по крайней мере на словах, произносимых с амвона. Несколько лет назад, выступая на епископальной конференции, об этом во всеуслышание заявил Кардинал-Патриарх Лиссабонский Жузе́ Поликарпу, правда, посоветовав девушкам подумать дважды, прежде чем соединяться узами брака с представителями другой религии, и не поступаться равноправием и другими демократическими завоеваниями современного европейского общества. Заявление вызвало большую дискуссию в социальных сетях и в прессе, так что патриарху пришлось уточнить, еще раз сказав, что церковь «не имеет ничего против» межрелигиозных браков, и что главный принцип, который нужно в таких случаях соблюдать, – это принцип взаимного уважения и терпимости.

Рождение ребенка: эти причудливые, прелестные имена!

Португальский Институт гражданских записей и Нотариата при наличии на то необходимости консультирует молодых родителей, выбирающих имя новорожденному младенцу. За 50 евро вам доходчиво объяснят, что имя младенца должно на слух определяться как мужское или женское и быть португальским по происхождению, если только речь не идет о браке с иностранцем, когда нужно учитывать и другое мнение. Существует утвержденный список португальских имен. Имя, которое родители дают младенцу, может быть принято государственным регистрационным органом, одобрено или нет. Есть, правда, в этом своде правил и длинном списке плохо объяснимые особенности. Например, изобретательный родитель и футбольный фанат может назвать свое чадо именем Луиш-Фигу, как бы через черточку, как бы двойным именем, хотя Фигу – это фамилия знаменитого полузащитника, но вот именем Луиш де-Камоэнс, в память о великом португальском поэте, уже нет, нельзя. Список расширяется, однако невозможно объяснить, почему в него когда-то вошли такие необычные женские имена как Америка (в пару к более привычному мужскому – Америко) или Индия, а вот Африка почему-то остается под запретом.

Гораздо свободнее ситуация с другими частями полного и часто довольно длинного португальского имени. Закон определяет, что оно включает имя, данное при рождении, дальше, по выбору, семейное имя, то бишь фамилия, потом, по выбору, фамилия семьи матери, потом, по ситуации, фамилия мужа и еще фамильное имя, на которое вы имеете право. Все это не должно состоять больше, чем из шести слов. «Имя, на которое вы имеете право» – это, скажем, когда был у вас знаменитый предок, например путешественник и первооткрыватель Магеллан или Менезеш (знатный графский род из Кастилии и Португалии). Вы не хотите от него отказываться и регистрируете за собой это право. В итоге получается имя вполне реальной сотрудницы португальского министерства культуры, которую я вместе с ее мужем сопровождал как переводчик на профсоюзной конференции в Москве в конце 1980-х годов: Мария-Леалдина (двойное женское имя) Мене́зеш (фамилия предка) душ-Сантуш (родительская фамилия) Морайз-и-Каштру (фамилия мужа). Ничего, казалось бы, странного и смешного. Но вот, учитывая то, что в этот перечень имен португальца часто могут включаться закрепившиеся за ним прозвища, например родителей или еще более древних предков, иногда получается довольно забавно.

На практике, представляясь, португальцы, как и все остальные, почти всегда называют только свое имя и фамилию, семейную или мужа. При этом весь список данных при рождении имен фиксируется при регистрации; их носитель может выбрать наиболее предпочтительный для него набор, который будет фигурировать в его карточке резидента или в паспорте. И тогда может получиться, например, следующее: Мария ду-Карму-Обутая-Разутая, Тереза-Коровья Голова, Антониу Агоштинью-Колбаса-Младший, Маргарида-Велосипед, Фернанду-Макрель Старший или Мария Тереза-Хвост-Трески-в-Соусе.

Развод

Помню, что никак не мог примириться с еще советскими данными по разводам, когда сам, 19-летний, «бракосочетался» впервые: каждый четвертый брак заканчивался тогда крахом. Но, как показали последующие годы, оказалось, что все это еще только «цветочки»…

Развод в Португалии – явление относительное молодое: официальному государственному разводу здесь чуть больше ста лет. Появилось оно вместе с установлением Первой португальской республики в 1910 году. Для того чтобы церковный брак признавался также и государством, то есть был легитимным, нужно было после церкви зарегистрироваться в Отделе регистрации актов гражданского состояния, аналоге советского ЗАГСа или как он теперь в России называется.

До 1867 года браки в Португалии регистрировались только в одном месте – в церкви, и никаких разводов они не предусматривали. Однако позже появилась альтернатива – гражданский брак, который предполагал и возможный развод по взаимному согласию через пять лет совместной жизни.

В 1935 году и далее, во времена диктатуры, обязательный срок пребывания в браке до развода был сокращен с республиканских пяти до двух лет. При этом в течение почти сорока лет на основе заключенного с Ватиканом конкордата, или соглашения, в Португалии были запрещены разводы для венчавшихся в церкви даже при взаимном согласии супругов.

Серьезные и довольно запутанные ограничения – уже для спорных случаев при разводе – были здесь введены в 1977 году.

С 2001 года расторжение любого брака в Португалии производится в государственном учреждении, и подать на развод можно, при желании, даже прямо в день бракосочетания.

Смерть, похороны

Я всего лишь единожды (и дай мне Бог по возможности избегать этого) присутствовал на похоронах друга моих друзей, оказавшись случайно в их городе на севере страны в тот злопамятный день. Тогда я понял, что к смерти португальцы относятся с необычайным вниманием, уважением и почтением. В день похорон, особенно в небольших городках или деревушках, ощущается какая-то особая магия, происходит как будто бы какое-то коллективное таинство: полушепотом люди чаще прочих слов произносят слово «enterro», поясняют несведущим и приезжим, кто умер, когда начнется похоронная процессия. Если люди уже идут на кладбище с телом усопшего, заняв проезжую часть, все машины, сколько бы их ни было, будут за ними терпеливо плестись и, конечно же, никто не посмеет возмутиться.

Иногда на похороны человека, даже самого простого, тратится больше денег, чем он успел употребить на собственные нужды в течение всей жизни. До 1835 года, когда вышел закон, запрещающий хоронить сограждан в церквях и часовнях, это было повсеместным явлением, и исключение делалось только для самоубийц и погибших в результате эпидемий. Крупнейшее лиссабонское Cemitе́rio dos Prazeres, что в переводе, не поверите, означает Кладбище Блаженств, было построено как раз после эпидемии чумы на месте одноименного поместья, давшего этому району в южной части Лиссабона столь жизнеутверждающее название. Именно здесь в октябре 1999 года была похоронена всемирно известная исполнительница фаду Амалия Родригеш, или просто Амалия. Тело певицы было помещено в фамильный склеп, что довольно часто делают с состоятельными людьми. Гроб или даже точнее герметически закрытая урна с ее останками, со свинцовой оболочкой внутри и дорогим деревянным покрытием снаружи, пролежала здесь два года, пока в июле 2001 года по настоянию общественности не была перемещена в Национальный пантеон. Здесь тело Амалии покоится среди тел десятка выдающихся граждан страны – действовавших на момент ухода из жизни глав Республики и признанных национальных писателей. «Королева фаду», как ее называли, стала первой женщиной и артисткой, которая была посмертно удостоена этой чести. Президенту страны пришлось утвердить поправку к указу о регламенте погребений в Национальном пантеоне, поскольку к тому времени еще не вышел четырехлетний срок, позволяющий это сделать.

В тот памятный день, который стал вторым грандиозным массовым прощанием с певицей после ее ухода, с самого утра на кладбище собралась огромная толпа народу. С утра же церемония транслировалась по португальскому государственному телевидению. Телеканал RTP в те месяцы какое-то время осуществлял пробное вещание на Россию в рамках технического пакета спутникового телевидения «НТВ+», и всю церемонию я наблюдал, находясь в Москве.

Через пару часов после начала, видя наплыв желающих попрощаться с певицей, полиция ограничила вход в часовню и начала пускать туда только близких и родственников, оставив людей, прибывших на прощание, смиренно ожидать на улице в надежде, что им все-таки разрешать войти внутрь.

Когда урну с телом, накрытую государственным флагом Португальской Республики, извлекли из склепа, чтобы перенести в траурный автобус, над кладбищем установилась небывалая тишина.

Вдоль улицы Сан-Бенту и по всему пути следования кортежа стояли люди. В руках у них были белые платки, которыми они также приветствовали певицу, отдавая ей дань памяти, безмерного уважения и любви. Около дома 193, где певица прожила последние годы своей жизни, траурный кортеж на несколько секунд остановился.

По прибытии в Пантеон, перед тем как урна с телом была внесена в траурный зал, слово взял президент Республики, который посмертно наградил Амалию Родригеш высшей государственной наградой – Большим Крестом Ордена Инфанта Энрике, больше известного в мире как Генрих Мореплаватель. В честь Амалии писательский траурный зал, куда были помещены ее останки, переименовали в Зал Португальского Языка. Как и всякого крупного артиста, певицу провожали под аплодисменты и под звуки фаду, португальского городского романса, которому она отдала 60 лет своей жизни.

Глава 5

Школа и образование

По моему личному опыту, год целиком, прожитый в Португалии от начала до конца, можно поделить на несколько знаковых периодов, когда люди тщательно, увлеченно и даже одержимо к чему-то готовятся. Первая такая пора сборов, покупок, приготовлений и всеобщего ажиотажа – это, конечно, дни и недели перед Рождеством и Новым годом. Торговые центры и супермаркеты, сменившие за пару месяцев до того летний и демисезонный репертуар одежды исключительно на зимний, развешивают в это время над витринами карабкающихся по веревке вверх (к вам в окно) Санта Клаусов, всюду сверкают елочные игрушки и прочие украшения, а наиболее посещаемые знаковые места города украшаются неповторимыми праздничными вертепами с игрушечными фигурками, пещерами, ручейками и древними постройками из библейской жизни.

Вторым таким столь же особенным периодом в году являются весенние приготовления к Карнавалу, католическому аналогу православной Масленицы. Ну и, вероятно, третьим, почти столь же сакральным и знаковым временем года является конец лета – начало осени – период сбора детей и подростков в школу.

Магазины тогда начинают пестреть яркими и разноцветными школьными учебниками и тетрадями, неизменно появляются какие-то соблазнительные новинки, которые непременно нужно приобрести – ластики, карандаши, ручки и линейки, ранцы и портфели. Вокруг всего этого ходят, копошатся и что-то выбирают будущие первоклашки, опытные продвинутые школяры, а также их родители. И даже если вы вдруг залетели сюда с Луны или еще откуда, вы сразу, без дополнительных пояснений и уточнений поймете – «Скоро в школу!»

Сколько это стоит?

20-е числа августа, конец отпусков – это всегда время приготовления к новому учебному году и трат на сборы любимого чада в школу. В Португалии учебный год не начинается строго 1 сентября, как в России. Но сборы в школу никто не отменял.

Как, наверное, в любой другой стране, школы здесь бывают публичные (мы в России их называем государственные, что не совсем точно определяет их суть) и частные. Частных школ здесь всего три процента. Одни из них в качестве стимулирования развития сети образовательных учреждений получают полную государственную поддержку, и тогда учеба в таких частных школах является полностью бесплатной. Другие лишь частично субсидируются министерством образования, и поэтому учеба в них стоит определенных денег. В любом случае, каждый отдельно взятый ученик португальской средней школы обходится государству в сумму от 3 до 4.5 тысяч евро в год во исполнение соответствующей статьи в конституции об обязательном и бесплатном среднем образовании.

Это, однако, совсем не означает, что учеба не требует денежных затрат со стороны родителей: учебники, тетради, карандаши и прочие красивые и необходимые в учебе вещи, а также внеклассные занятия, спортивные секции и так называемая продленка оплачиваются дополнительно. Стоимость школьного материала от начальной школы (1–4 классы) к старшей и средней (10–12 классы), понятное дело, растет с примерно 70 до 300 евро в год.

В последние годы на фоне кризиса конца нулевых годов родители начали экономить на карманных деньгах для своих детей-школьников, выдавая им в неделю на завтраки в среднем по 18 евро против 23. Кроме этого португальцы стараются использовать все возможные компенсации, которые государство предоставляет малообеспеченным и многодетным семьям. Если собрать все необходимые справки о доходах, то на образовании потомства удается сэкономить до 30 процентов от общих затрат.

Несмотря на то что примерно половина населения страны начинает готовить детей в школу сильно заранее и продолжает это делать в течение всего года, вторая половина делает это практически накануне первого сентября. И тогда, несмотря на бросающиеся повсюду в глаза скидки на школьную атрибутику и учебные пособия, им приходится выложить на кассе довольно кругленькую сумму. В прошлом году она составила около 525 евро на каждую учащуюся человеко-единицу. Примерно 15 процентов португальцев, чтобы собрать дитя в школу, потратили до 750 евро, а самые богатенькие (2 процента) – аж полторы тысячи.

Школьный учитель и среднеевропейский уровень жизни

Типичный педагог средней школы в Португалии, наверное, как и в России, – это женщина 45 лет с 19-летним стажем преподавания. По статистике, сравнивая эту страну с другими европейскими странами, можно уверенно говорить о том, что преподавательский состав здесь один из самых возрастных, поэтому хотя до пенсии среднестатистическому португальскому учителю остается еще примерно двадцать лет, министерство образования уже сейчас ставит перед собой задачу постепенного обновления педагогического корпуса.

В последнее время специализирующиеся на теме образовании периодические и научные издания все чаще пишут о деградации социального имиджа школьного учителя. Речь, конечно, не идет о том, что он опустился и собирает в парке пустые бутылки, но вот мотивированность учителя, его удовлетворенность собственной профессией и учениками несколько снизились. В значительной степени это объясняется неудовлетворительной дисциплиной в классе (за последние 10 лет, как сообщают исследователи, она сильно упала) и, как это ни странно в наш компьютеризированный век, обилием всякой административной работы и писанины, которая помимо преподавания также возложена на учителя, как выясняется, в бо́льшей степени, чем во многих других странах.

Подробный доклад, опубликованный два года назад Организацией экономического сотрудничества и развития, в которую входят 34 развитых государства мира, позволяет не только увидеть портрет португальского преподавателя средней школы, но и разбивает некоторые стереотипы и мифы о профессии учителя, которые, как ни странно, разделяют и они сами. Так, одно время в обществе звучали заявления о том, что учителей в стране слишком много. Исследования показывают, что это не так: за исключением преподавателей начальных классов, учителей здесь не хватает. Далее. Утверждалось, что португальские учителя с каждым годом обладают все меньшей покупательной способностью. Это тоже не так: зарплаты их с 2000 по 2013 год росли темпами, превышающими средние показатели государств Организации экономического сотрудничества и развития.

Если мы возьмем зарплату конкретного учителя с 15-летним стажем, то она в Португалии пусть и не самая высокая, но вполне приличная – 40 тысяч евро в год. Это чуть выше, скажем, чем в Норвегии, Франции или Италии. И еще для сравнения: в Люксембурге, за которым по многим показателям угнаться невозможно, преподаватель такого же уровня квалификации получает 100 тысяч евро в год, в Швейцарии и Германии – примерно 62 тысячи, а в Эстонии, Словакии или Венгрии – 13 тысяч. Примерно такая же картина по стране и в других профессиях, хотя учитель, вне сомнения, одна из привилегированных профессий и потому – относительно хорошо оплачиваемых. Что, согласитесь, является отрадным показателем, характеризующим общество и его первостепенные стратегические задачи. Но в целом, конечно же, касательно зарплат Португалия отстает от развитых стран Европы и ей по-прежнему есть к чему стремиться. Не зря иммигранты-беженцы из Сирии и других сегодняшних горячих точек, которые согласно ранее согласованным квотам Евросоюза периодически направляются сюда для размещения и трудоустройства, довольно часто пренебрегают местными скромными социальными льготами и почти моментально перебираются в другие, более благополучные и сытые страны. Правда, сейчас, насколько мне известно, ЕС принял положение о запрете на отказ для беженцев и нелегалов от размещения в отведенной им стране.

Недовольные своей зарплатой преподаватели в Португалии, конечно же, тоже есть. В первую очередь это недавние выходцы из нескольких десятков имеющихся в стране педагогических вузов, которые получают значительно меньше своих заслуженных коллег, бывает, что раза в два-три. Поэтому они подрабатывают дополнительными занятиями – репетиторством, а летом, особенно где-то в курортной зоне, не брезгуют и сезонной работой официанта в ресторане. Другие, особенно в последнее время, сертифицируют свои национальные дипломы и уезжают работать по профессии за границу, чаще всего в Англию.

Школьные обеды

Кто из нас, бывших советских и недавних российских школьников любил питаться в школе? Риторический вопрос. Пожалуй, точно так же я не люблю питаться на вокзалах. Любых. В том числе в аэропортах. В португальской столице Лиссабоне это к тому же и неоправданно дорого. Все-таки есть между заведениями мирового общепита любого уровня и предназначения какая-то невидимая, необъяснимая связь…

Проведенные в разное время опросы общественного мнения показывают, что португальские школьники в целом любят школу как учреждение, где происходит их первое знакомство с обществом, говоря по научному – социализация. Однако они отнюдь не с восторгом относятся к некоторым дисциплинам и практически однозначно отрицательно – к школьным столовым. Есть в их многолюдье на переменах, в почти неизбежной толчее и спешке, очередях, шуме и гаме, производимом вырвавшимися с уроков учениками, которым требуется эмоциональная разрядка, что-то неприятное и отталкивающее. Поэтому подсознательно, где-то в подкорке ученики средних школ недолюбливают это место. Тем более что еда в школьной столовой – за редкими исключениями – особым разнообразием не отличается. Исследования говорят, что нехитрое меню, предлагающее на выбор рыбу, мясо или курицу, в приготовлении которых, как ни крути, ощущается конвейер, спешка и отсутствие индивидуальности, к которой школьники так привыкли у себя дома, – всё это не вызывает у них положительных эмоций. Несмотря на запреты, которые не позволяют учреждениям фаст-фуда располагаться непосредственно рядом со школами, им, конечно же, удается овладевать умами и, главное, желудками учеников. Пройдя лишние сто метров, они предпочитают заглотить какой-нибудь гамбургер или хот-дог и запить его кока-колой, чем покупать унылую на вид и на вкус еду в школьной столовой. И это несмотря на то, что пообедать там получается не только дешевле (а то и вовсе бесплатно для представителей малоимущих семей), но и, что называется, «здоровее»: благодаря разного рода указам, распоряжениям и инструкциям португальского минздрава школы стараются соблюдать нормы, связанные с калорийным, здоровым и полноценным питанием. И всё же статистика говорит, что неправильный и несвоевременный приём пищи, перекусы и общая нелюбовь к школьной столовой приводят к тому, что около 20 процентов учеников средних и старших классов страдают разной степенью ожирения, и каждый десятый школьник из-за этого сидит на диете.

Глава 6

Подростки и молодежь

Мало кому знакомый фильм времен перестройки латвийского режиссера Юриса Подниекса «Легко ли быть молодым?», который мы все тогда не отрываясь от экрана смотрели в кинотеатрах, рассказывает о поколении 18–20-летних на самом перепутье времен и исторических эпох, в период развала СССР, краха старых общественных идеалов и поиска новых жизненных ориентиров. Помимо того что молодежи никогда, ни в какие времена не приходилось легко, а, наоборот, сложнее представителей всех других возрастов, молодые португальцы, наверное, переживают все эти трудности еще более остро, чем многие их сверстники в других европейских странах. Виной тому и малость страны, и относительно низкий уровень экономического развития, за который приходится расплачиваться собственным местом под солнцем превращать в товар свою культуру и историю, подлаживаться под более сильных соседей, уживаться с ними в рамках объединенной Европы, а порой выстраивать карьеру, искать достатка и счастья на чужбине. Ибо дома их на всех не хватает.

Высшее образование. Иметь или не иметь?

В России интеллигент это с давних времен – прослойка, а «очкарик» объект для снисходительных насмешек. Никогда не учился в португальской школе и не знаю, как там относятся к очкарикам, но вижу, что португальские дети не стесняются их носить, даже с самыми слабыми диоптриями (их, скорее, волнует, чтобы они были модными). Так же как и брекеты, к слову, у подростков – это отнюдь не вынужденное неудобство, а, скорее, признак заботы родителей и подростка о его будущем внешнем виде. Образование в Португалии, несомненно, преимущество. Однако же есть те, кто сомневается, стоит ли учиться пять лет, чтобы получать потом небольшую зарплату.

Иметь высшее образование в Португалии по-настоящему престижно и почетно. Научные исследования и статистика показывают, что такие люди легче переживают финансовый кризис, им меньше грозит безработица, нежели специалистам без высшего образования. И, наконец, те же подсчеты свидетельствуют о том, что средняя зарплата работника с дипломом почти на 70 процентов выше оклада финалиста средней школы. Среди молодых португальцев в возрасте от 25 до 35 лет примерно 30 процентов имеют высшее образование, что, впрочем, несколько ниже среднего показателя по странам, входящим в Организацию экономического сотрудничества и развития. Также в Португалии, наряду с Турцией, самый высокий процент людей с незаконченным средним образованием, значительная часть которых, как правило, работает в сфере услуг или управляет небольшим бизнесом. Сейчас в стране отмечается относительный спад числа абитуриентов вузов и студентов по очень простой причине: последний финансово-экономический кризис, последствия которого здесь по-прежнему ощущаются, заставляет молодежь искать работу сразу по окончании школы или в лучшем и более благоприятном для их будущего случае идти учиться на годичные или полуторагодичные профессиональные курсы, где обучают той или иной технической профессии. В последние годы среднее профессиональное образование завоевывает все большую популярность благодаря прежде всего почти стопроцентной гарантии занятости после окончания таких курсов. Престиж высшего образования при этом в Португалии остается высоким, но все равно контингент студентов, как правило, пополняется за счет молодежи, выросшей в семье, где один или оба родителя уже имеют высшее образование. Сейчас в Европе и в Португалии, в частности, входит в моду так называемый выходной год, который здесь называют на английский манер – gap year. Окончив школу, 18-летние юноши и девушки, пользуясь тем, что в армию их никто не призовет по причине отсутствия в стране всеобщей воинской обязанности, организуют себе продолжительные, в несколько месяцев, каникулы, дабы не поступать сразу в университет, а отвлечься на некоторое время от учебы, которой они и так уже посвятили целых 12 лет. Скопив немного денег – сэкономив на карманных расходах, школьных завтраках, на подарках к праздникам или ко дню рождения от обычно щедрых бабушек и дедушек, – так называемые гэпперы уезжают путешествовать по Европе. Там они активно прибегают к автостопу, перемещаясь из страны в страну, периодически где-то подрабатывают, живут очень экономно и познают таким образом мир и людей, его населяющих. Другим вариантом такого благотворного «отрыва» от рутинных будней и форсированного обретения жизненного опыта может быть работа в качестве волонтера, скажем в Африке, или детского воспитателя с проживанием и изучением языка где-нибудь в Англии. Да мало ли занятий в мире, которым может себя посвятить тинейджер, не знающий пока о жизни ничего и умеющий только сидеть за партой? Практика показывает, что, вернувшись из такой импровизированной командировки, в которую они сами себя отправляют, молодые люди значительно лучше представляют себе то, чем хотели бы заниматься по жизни дальше; их неосознанные мечты о будущей профессии становятся более зримыми, четкими и определенными. Бывает, что иногда они круто меняют свои намерения и выбирают совсем другой вуз, но делают это гораздо более сознательно и обоснованно.

Армия, призыв

В отличие от России, вот уже более десятка лет как в португальской армии не существует призыва на военную службу. При этом у молодых людей остается возможность служить в пехоте, на флоте или в военной авиации на добровольных началах и по контракту. Армия Португалии довольно немногочисленна, в ней служат чуть более 50 тысяч человек, из которых примерно 15 процентов – женщины. Возможно, это потому, что в целом популярность военной службы среди молодых людей за последнее время снизилась. Заработки среди военных хоть и выше среднегражданских, но относительно невелики: диапазон жалований от солдата до младшего офицера составляет 750–2000 евро.

Добровольной служба в португальской армии была, увы, не всегда. Образовавшись еще в XII веке, во времена Реконкисты, много раз за свою историю она была и вполне себе призывной. В 1974 году, в последний год войны в африканских колониях, 10-миллионная Португалия поставила под ружье 150 тысяч человек. Всего за 13 лет войн империя потеряла около 9 тысяч погибшими, четверть которых была рекрутирована в самой метрополии. Более 100 тысяч человек в этих войнах были ранены. Уклонение от службы было почти что массовым, молодые люди скрывались в соседней Испании и других европейских странах. Однако отношение общества к дезертирам, не желавшим участвовать в несправедливой колониальной войне, было тогда и остается сейчас довольно лояльным.

Золотая молодежь

Понятие «золотая молодежь» существует и в России, и в Португалии. Это молодые люди – отпрыски представителей политической и деловой элиты, посещающие в основном частные школы и вузы, престижные университеты в стране или за рубежом.

Португальские студенты вполне умеют, что называется, «оторваться»: в день окончания сессии, например, в университете города Коимбра, старейшем в Европе, и в ряде других существует родившийся несколько столетий назад обычай жечь ленточки, каждая из которых символизирует тот или иной учебный факультет. Праздник длится несколько дней, по количеству факультетов, и все это время город предоставлен толпам торжествующих, если не сказать беснующихся студентов: они орут, пляшут, пьют пиво и что покрепче, справляют нужду на каждом углу, снова пьют, садятся в автомобиль, едут куда-то на природу, потом возвращаются и далее по кругу. Зрелище, надо сказать, не из приятных, если только самому не скинуть с плеч пару десятков лет.

При этом, надо сказать, все это буйство носит исключительно массовый, демократический характер, оно не элитарно. В Португалии вообще супербогатого человека очень сложно отличить от человека среднего достатка. И в университет даже состоятельный молодой человек будет приезжать без охраны (это просто невозможно себе представить) и на каком-нибудь полуубитом «Рено». К тому же здесь существуют и в целом исполняются законы. Штраф за превышение скорости на автостраде в самых вопиющих случаях будет составлять до 2,5 тысяч евро, а за попытку вручить полицейскому взятку можно запросто сесть в тюрьму. Поэтому «золотая молодежь» в Португалии, конечно, есть, но развлекается она не столь беспредельно, как иногда российская, и, что самое важное, социальных и экономических предпосылок для ее воспроизводства здесь становится все меньше. Чего нельзя сказать про некоторые бывшие колонии Португалии, а ныне самостоятельные богатые государства с чрезвычайно поляризованным в смысле обеспеченности и образа жизни населением.

Футбольные фанаты

Как в СССР и в России всегда существовали два-три главных и почти постоянных спортивных соперника, так и в Португалии существуют основные клубы, постоянно враждующие между собой.

Это – две лиссабонские футбольные команды «Бенфика» и «Спортинг», и в северной столице страны – это клуб «Порту». Болельщики «Бенфики», или «красные» – по главному цвету на майках футболистов, составляют основную часть футбольных фанатов – от 30 до 40 процентов. Их число распределяется не только по географическому признаку: в Порту, на севере, тоже есть бенфикисты. Спортингисты, или «львы», опять же благодаря этому животному, изображенному по центру эмблемы клуба, и «драконы», фанаты Спортивного клуба «Порту», по количеству торсиды делят между собой 3-е и 2-е места соответственно, имея на своей стороне в районе 20 процентов национальной футбольной братии. При этом телевизионная аудитория этих двух команд все-таки отдает чуть большее предпочтение столичному «Спортингу». «Бенфика» же, повторяю, остается вне конкуренции по всем показателям.

Классический национальный матч, собирающий наибольшее количество фанатов, и постоянная головная боль для местной полиции – это матч «Бенфика» – «Порту». Второй по популярности, когда бы они ни играли, – это поединок двух столичных команд «Бенфика» – «Спортинг». Фанаты крупнейшей организованной торсиды «Бенфики» – «Красные дьяволы» – самая долгоживущая команда болельщиков в Португалии, ей уже более 30 лет. В свое время от нее откололась, оставшись без изначального названия, группа (отсюда и ее имя) – No Name Boys, именно так, по-английски. С тех пор на матчах и после между ними случаются столкновения, а на стадионе они уже давно сидят в разных секторах. Сторонники Спортинга тоже, как выясняется, неоднородны и делятся на крупнейшую фанатскую группу Juve Leo, Directivo XXI и Torcida Verde. В 1996 году во время финального матча за Кубок Португалии между «Бенфикой» и «Спортингом» произошел единственный на сегодня трагический случай с летальным исходом: файером, брошенным через поле одним из фанатов, был убит болельщик «Бенфики».

Super-dragões («драконы» – это от названия их стадиона Estа́dio do Dragão) – фанаты Футбольного клуба «Порту». Еще они любят себя называть «tripeiros», от любимого на севере блюда из фасоли, мяса и потрохов, благодаря чему такое, казалось бы, мирное самоназвание уже давно звучит вполне воинственно, отсылая, ни много ни мало – к ужасному Джеку Потрошителю. Одна из кричалок, которую фанаты «Порту» произносили, даже когда его не было на поле, посвящена отдельно знаменитому «portista», ветерану этой команды – Деку, которого суровые фанаты «Порту» также ласково кличут «наш волшебник».

Ночная жизнь. Дискотеки, напитки

Вечерне-ночная жизнь обеих португальских столиц с вечера пятницы и до конца выходных, начинается в 7–8 часов и продолжается до самого утра. Ограничусь Лиссабоном, куда приезжает почти каждый турист, посещающий Португалию.

Чтобы как-то классифицировать соответствующие заведения, я попробую поделить их по принципу: что танцуют, что играют, что слушают и что пьют. Последнее имеет некоторые вариации, если вы фанат пива или сухого вина, в основном же набор напитков у барной стойки хоть и максимально разнообразен, но от клуба к клубу мало чем отличается. Поэтому об этом попозже. Оставляем в стороне и стриптиз-клубы, куда мы обязательно забредём в следующей главке, и набираем соответствующие английские слова в интернет-издании лиссабонского Time Out.

Итак, что танцуют и играют и соответственно где:

Самой крутой, самой posh дискотекой Лиссабона считается LUX. Это самый большой ночной клуб во всей Португалии, где выступают знаменитые диджеи и куда попасть можно не только заплатив 12 евро, но и пройдя фейс- и дресс-контроль. Внутри играет клубная электронная trendy-музыка и подают довольно дорогие напитки. Добраться туда, в район вокзала Санта-Аполония, лучше всего на такси, которое в Лиссабоне по-прежнему не самое дорогое в Европе. Клуб примечателен еще и тем, что одним из его совладельцев является всемирно известный актер Джон Малкович.

Дискотека Urban Beach вполне оправдывает свое название – городской пляж, поскольку она проводится на открытом воздухе и расположена на берегу реки Тежу неподалеку от железнодорожной станции Сантуш. Музыка, которая здесь превалирует, – это поп. Рок исполняют здесь же неподалеку в Plato; любители африканской музыки, которая здесь уже давно утвердилась в клубах и на дискотеках, могут направиться в клуб Beleza, а те, кто никак не может расстаться с наследием Боба Марли и ямайской музыкой, могут переместиться в район Кайш-ду-Судре́, в клуб Jamaica.

Теперь о выпивке.

Молодые португальцы не хранят традиции старшего поколения и больше жалуют пиво. Для любителей пива в португальской столице есть несколько популярных заведений. Наиболее примечательное из них – Cervejaria (пивная) Portugalia, представляющая в нескольких заведениях Лиссабона свою собственную продукцию вот уже более 80 лет. Один из таких пивных баров находится на проспекте (avenida) Brasileira неподалеку от визитной карточки Лиссабона – Вифлеемской башни, или Башни Belem. Такое же сочетание приятного с культурным позволит вам получить винный бар Chafariz de Vinho, что переводится как «винный фонтан». Заведение расположено неподалеку от площади Alegria (Площади радости) в одной из башен знаменитого лиссабонского акведука, который еще сто пятьдесят лет назад снабжал столицу водой.

И возвращаясь к обещанному в начале. Пьют в барах все (к слову – воды значительно меньше остального), начиная от молодого легкого «зеленого» вина, до портвейна; очень популярна в барах испанская сангрия в больших двухлитровых кувшинах и, конечно, водка. Последней молодые люди, как правило, накачивают себя до нужной клубной кондиции: относительно дешево и очень сердито. Популярен, особенно среди особ женского пола, вишневый ликер жинжа, который подают в небольших рюмках по 2–3 евро в зависимости от заведения. Однако наиболее популярными и позволяющими сохранить себя для общества являются коктейли. Самый распространенный – это кайпиринья (от индейско-бразильского слова кайпира, коренной житель штата Сан-Паулу). В Москве и других больших российских городах он уже известен. Рецепт довольно простой: лимон, сахар, ледяная крошка или просто измельченный лед, и все это заливается тростниковой водкой кашасой. Цены, по сравнению с московскими, довольно демократичны – от 3.5–4 евро за 300-граммовый бокал, 6 евро – за пол-литра и 7–8 за литровую бадью формата XXL.

Как будто для нас португальцы придумали несколько версий коктейлей на водке. Все они имеют окончание – ошка, наверное, по аналогии с русской матре-ошкой: морангошка – коктейль, основу которого помимо прочего составляет измельченная в блендере клубника, и кайпирошка, куда вместо тростниковой кашасы добавляется наша родная российская водка. Итак, À vossa saúde, ваше здоровье!

Глава 7

Города и их обитатели

Географически Португалию можно разделить на три большие части, каждая из которых включает в себя по нескольку провинций. Это – север, центр и юг. Север – та часть страны, откуда «есть пошла земля» португальская, где началась Реконкиста. Поэтому это наиболее аутентичная, если так можно сказать, территория, не пострадавшая ни от лиссабонского землетрясения середины XVIII века, ни от многовекового присутствия мавров. У центра, с его «серебряным побережьем», архитектурными памятниками и прочими достопримечательностями, также есть свои загадки и прелести. И юг – это в первую очередь место многочисленных пляжей, курортов и полей для гольфа. Архитектурно этот регион страны, скажем прямо, наименее примечателен: хотя здесь и сохранились некоторые исторические памятники, интересен он все-таки прежде всего как место пляжного отдыха, прекрасных пейзажей и самой теплой воды в океане, особенно в восточной стороне Алгарве, ближе к Испании и к Средиземному морю. Сами португальцы в шутку называют эту свою южную провинцию, от которой до Африки рукой подать, «верхним Марокко». И если уж продолжить упрощать некоторые понятия и определения, пытаясь несколько грубо и предвзято охарактеризовать разные части Португалии, можно привести еще одну местную поговорку: «Порту работает, Брага (считающаяся религиозным центром страны) молится, Коимбра (с ее древнейшим в Европе университетом) учится, а Лиссабон – развлекается».

В Португалии, как, наверное, и во всех странах существует понятие «город-деревня», «столица-провинция». Тут мне вспоминается почему-то советское время, когда в Москву из какой-нибудь Казани люди ездили, как тогда говорили, «за колбасой», поскольку существовало такое понятие, как «снабжение»: некоторые регионы СССР и даже районы столицы, например, были богаты одним, но обделены другим. Конечно, «дефицита» (еще одно забытое словечко) продуктов питания в Португалии сегодня нет. Города, большие и малые, снабжаются продуктами питания одинаково хорошо, разве что крупные сетевые супермаркеты большей частью расположены не в деревнях, а в окружных или районных центрах, и до них надо проехать в пределах 5–10 минут на машине. Однако при этом на португальском селе по-прежнему хуже с Интернетом (который к тому же значительно дороже, чем в России), с промышленными товарами, за которыми также приходится ехать «в город», и с медобслуживанием. Несмотря на то что программа семейного доктора была запущена здесь уже лет десять назад, проблема доступности медицины для каждого жителя все еще не решена. За серьезной консультацией и обследованием на сложном современном оборудовании, опять же, часто приходится ехать. Наша подруга из городка Алжезур, что на юго-западном побережье страны, обратившись в местную клинику с просьбой сделать ей магнитно-резонансную томографию, получила предложение поехать за этим в Коимбру: это километров 400 от места, где она живет. Правда после настойчивых поисков она все-таки нашла возможность сделать это недалеко от себя, в соседнем городке.

Типичными сельскими регионами Португалии можно назвать Алгарве, самую южную провинцию страны, место летнего отдыха португальцев и европейцев, и Алентежу, чьи плодородные земли расположены к югу от русла реки Тежу, на которой стоит португальская столица. Наряду с провинцией Доуру на севере это главный винодельческий район и самый яркий символ португальской деревни. «Алентежанцы» – особый народец, размеренный, основательный, рассудительный, обладающий собственным колоритным чувством юмора и очень-очень трудолюбивый. Сами португальцы, особенно северяне, иногда над ними посмеиваются – над их медлительностью, к которой располагает долгая работа на виноградниках под палящим солнцем, доверчивостью, прямолинейностью и простодушием. Именно здешние обитатели чаще жителей севера или столичного региона являются героями анекдотов и народного фольклора.

Города, в отличие от деревень, как известно, живут по совсем иным законам, и обитающие в них люди отличаются другим ритмом существования, бытовыми привычками и даже взглядами на жизнь. Помнится, первое, чем четверть века назад меня удивила португальская столица Лиссабон, была вертикальность ее застройки. Привыкнув за многие годы к тому, что российские города, возьмем хотя бы ту же Москву, это в первую очередь равнина и только уже потом сравнительно небольшие «горы и пригорки», здесь я долгое время никак не мог смириться со столь сильной пересеченностью местности. Изучая город исключительно по бумажной карте (никаких навигаторов и приложений для айфона тогда, понятное дело, не было), я не раз чертыхался, когда, чтобы пройти маршрут из точки «А» в точку «В» длиной от силы 300 метров, приходилось карабкаться исключительно вверх по довольно крутой горе.

Португальские города, несколько упрощая, больше походят на многоэтажные здания, чьи уровни соединяются между собой лестничными пролетами, эскалаторами и, довольно часто, лифтами. Один из них, построенный более века назад учеником французского инженера Гюстава Эйфеля, словно «лестница в небо» поднимает вас на 45 метров вверх из района Байша («Нижний») к площади Карму, рядом с древним обвалившимся монастырем, разрушенным печально знаменитым лиссабонским землетрясением, одновременно перемещая из современности в далекое средневековье…

Работа. «Ты начальник, я – дурак»

Самое сложное в Португалии для устраивающегося на работу человека, особенно с высшим образованием, – найти то занятие, которое бы удовлетворяло его с точки зрения интереса и соответствия полученным знаниям и профессиональной подготовке. К сожалению, очень многим, даже большинству выпускников вузов страны приходится ждать, когда освободится должность, на которую они рассчитывают, и какое-то время работать совсем в другой сфере, как правило, на мало престижной работе официанта или рабочего на стройке. Есть и другой вариант – работать в желанном офисе, редакции, юридической конторе и так далее, но в качестве стажера, бесплатно и неопределенное время. В частной компании получить достойную должность еще сложнее, поскольку, как, ничего не скрывая, сказал мне как-то хозяин одного из подобных заведений, куда я пришел порекомендовать своего знакомого, у него тоже есть братья, племянники, жены и любовницы, которых нужно устроить на работу.

Начну с того, что процитирую одну мою хорошую знакомую, молодую португалку, которая тогда, несколько лет назад, еще только начинала свою профессиональную карьеру: «Португальское общество очень иерархизировано». Довольно неудобоваримое слово, но оно очень многое объясняет. Если у нас в России после 1917 года, как тогда говорили, хозяев не стало, дворянином быть далеко не всегда являлось приличным, а часто и опасным для жизни (перечитайте «Архипелаг ГУЛАГ»), то в Португалии все это сохраняется в неизменном виде примерно тысячу лет. Демократическая антифашистская революция, случившаяся здесь сорок с лишним лет назад, не только не ликвидировала иерархию и сословия, но, наоборот, не стала касаться их незыблемых прав, главное из которых, конечно же, материальная собственность: дома, замки, земли, поля и прочие фамильные «самолеты-пароходы». Отсюда сохранившееся здесь и никогда никуда не исчезавшее уважение к собственности и к собственнику.

Слово «начальник» здесь имеет несколько синонимов, но наиболее часто употребляемый – это patrão (сравните с наиболее близким к нему русским «патрон» в значении «шеф»). В нем всегда есть что-то от «отца», почти родного старшего существа, от латинского padre, нечто отческое, патерналистское, покровительское. Не зря еще со средних веков и в первую очередь именно тогда патрон был не просто хозяином своего слуги: он заботился о нем и даже о его потомстве.

К шефу в Португалии почти всегда относятся, скажем так, с придыханием. Даже обращение к нему варьируется, как это ни странно, в зависимости от специфики полученного им высшего образования (это если мы говорим о начальниках в сфере умственного труда): будь он гуманитарий, к нему нужно обращаться «сеньор доктор», а если технарь – «сеньор инженер». Такое предварительное пояснение дал мне мой коллега, когда собирался знакомить меня со своим патроном, главой крупного газетного холдинга. Начальнику мало кто позволит себе предложить пойти с ним пообедать или выпить кофейку. Моя знакомая, которую я уже упоминал, родившаяся и воспитанная в смешанной семье ещё в СССР и потом в России и потому не отягощенная такими предрассудками, делала это регулярно и никогда излишне не трепетала перед шефом. Старшие коллеги в офисе смотрели на нее непонимающе, с настороженностью, но и с некоторым уважением. Другой мой португальский товарищ, говоря о своем незнатном происхождении, несмотря на то что он многого достиг в своей профессии, часто вспоминает слова покойного отца, простого рыбака, уверявшего сына на полном серьезе, что как бы он ни старался, ему вряд ли удастся когда-нибудь изменить свой социальный статус: «Сын осла, – говорил он, цитируя португальскую поговорку, – никогда не станет лошадью», имея в виду, что сыну его никогда не быть начальником и никогда не подняться по карьерной и иерархической лестнице, поскольку для этого существует целая плеяда более достойных людей. В Португалии продвижение в карьере и принадлежность к знатной дворянской фамилии, к элите довольно часто взаимосвязаны. Хотя все-таки бывают и исключения. В любом случае люди на службе стремятся как можно быстрее пройти стадию, когда они вынуждены работать на начальника, предпочитая как можно быстрее самим стать начальником, пусть даже небольшим. Поэтому один из вопросов, который задают друг другу бывшие университетские друзья, встретившись через годы где-нибудь в баре за бокалом пива: «Ну, так ты уже устроился или всё ещё работаешь?»

Вы уволены!

Начавшийся в конце нулевых годов очередной виток мирового финансового кризиса, затронувшего и Португалию, несомненно, повлиял на взаимоотношения между работодателем и работником, причем не в пользу последнего. Хозяева предприятий (речь идет в первую очередь о частном бизнесе) начали применять ранее редко использовавшуюся практику закрытия офиса и открытия другого, под другим именем. Что, естественно, сопровождалось сначала увольнением всех работников, а потом повторным их наймом, но уже из числа избранных, в меньшем количестве и на «особых», читай худших, условиях.

Уволенный работник имеет право на получение пособия из фонда по безработице. И это хорошо. Однако и здесь ситуация в последние годы изменилась: вместо положенных двух лет на получение пособия в объеме до 80 процентов от средней зарплаты на предыдущей работе срок этот, скажем так, «под шумок» сократили до полутора лет и даже до года.

По закону, потерявший работу должен пойти на профессиональные курсы, чтобы переучиться на смежную, более востребованную на рынке труда профессию. Находясь на пособии по безработице, он периодически получает предложения по работе и имеет право до двух раз отказаться от альтернативной профессиональной деятельности, предложенной ему центром занятости. Отказавшись в третий раз, он теряет право на пособие.

Уровень безработицы в Португалии особенно высок среди молодежи. Сейчас примерно треть молодых профессионалов, часть из которых выпускники вузов, не имеют работы. Общий средний процент безработицы здесь составляет 15 процентов. Для сравнения, в соседней Испании еще недавно, в разгар кризиса, эти показатели были представлены соответственно 50 и 25 процентами.

Мой друг и коллега, долгое время работавший на местную информационно-разговорную радиостанцию, аналог «Эхо Москвы», оказавшийся без работы по причине сокращения штатов, рассказал мне, что последнее время в Португалии все чаще практикуется следующая довольно циничная форма эксплуатации молодых работников: их называют красивым словом «стажеры» и предлагают работать неопределенное количество времени (бывает до года) совершенно бесплатно. Мол, вы работайте, а мы на вас поглядим и, может быть, примем на работу. Потом. Ну, а потом, понятное дело, работодатель говорит, что работник его не устраивает, не справился и все такое прочее.

Чтобы иметь возможность спорить с работодателем, работнику в первую очередь важно иметь трудовой контракт, с взаимными обязательствами сторон в случае разрыва трудовых отношений. Контракт всегда защищает работника, например, в суде, в отличие от устной договоренности с так называемым «независимым работником», с регулярной на протяжении многих лет выплатой ему гонораров или ежемесячного жалования. Мой выше упомянутый коллега, московский корреспондент частной радиостанции, проработав на ней два десятка лет, был в итоге уволен по сокращению штатов без выходного пособия и возмещения ущерба. Несмотря на то что суд первой инстанции присудил ему очень солидную компенсацию, последующие инстанции признали незыблемость права работодателя, в том числе такой абсурдный довод руководителя предприятия о том, что, дескать, у их московского корреспондента не было своего рабочего места в лиссабонской редакции.

Дороги, которые мы выбираем

Получить право на вождение автомобиля категории «B» в Португалии можно с 18 лет, для чего необходимо окончить школу вождения и сдать соответствующие экзамены. Тут никаких исключений и особенностей нет. Мне приходилось не получать, а менять российские права на местные, и процедура эта, в общем, довольно несложная. Совершается она в территориальном Управлении (институте) движения и наземного транспорта (Instituto de Mobilidade e Transportes Terrestres), куда нужно прийти с национальными правами, парой свежих, не десятилетней давности фотографий указанного образца и медицинской справкой, которая получается у любого лицензированного врача. Если вы продлеваете права или получаете местные в обмен на свои национальные, то, как правило, никакого подробного обследования вы не проходите: врач просто посмотрит, все ли при вас – голова, руки, ноги, способны ли вы физически водить автомобиль, ну и самое главное, если вы постоянно носите очки, он сделает на справке соответствующую пометку. Далее вы едете в Управление, которое обычно находится в вашем окружном центре, там сдаете российские права и заказываете португальские. Они будут готовы относительно нескоро, через месяц-полтора, на это время вам дают справку о том, что права находятся в процессе изготовления. Сдав документы на оформление, мне пришлось уехать и приехать только через полгода, и все это время они ждали меня в Управлении, здешнем аналоге отдела ГАИ. Правда, до него, чтобы их забрать, пришлось доехать без прав и даже без справки, срок действия которой истек, но никто этого, как говорится, не заметил. Вообще за езду без прав в Португалии наказывают, но, как правило, за повторное или регулярные нарушения, а на первый раз можно объяснить ситуацию и отговориться. Не любят здесь другое – вождение с повышенным содержанием алкоголя в крови – выше 0.5 грамма на литр, а также парковку в неположенных местах. Пьяных водителей в последнее время ловят все чаще, несмотря на сравнительно демократичную норму промилле для «принимающих на грудь». Под выходные, особенно на выезде из любого города, как правило, на круговых перекрестках дорожная полиция с завидной настойчивостью устраивает так называемые Операции «Стоп» (Operação STOP). Стоят полицейские, как правило, в одних и тех же известных всем местах, и если поставить и забрать машину чуть в стороне, можно встречи со служителями порядка вполне избежать. Второе правило, которому стараются следовать любители нарушить закон, заключается в том, чтобы объезжать те самые круговые перекрестки, пользуясь тихими улочками и прочими «козьими тропами». Но делать это, как мы хорошо понимаем, категорически не стоит, хотя бы потому, что штраф за пьяное вождение довольно высок, до 2.5 тысяч евро плюс отстранение от вождения на срок от 3 месяцев до 3 лет, вплоть до реального тюремного срока – до 1 года.

На себе я не раз убеждался, что португальцы водят в основном профессионально и уверенно, но иногда слишком лихо и даже безответственно. Поэтому, наверное, по количеству аварий и смертей на дорогах, страна занимает одно из первых мест в Европе. Моя знакомая, которая проводит в стране значительную часть года, не очень лестно отзывается о здешнем коллективном водителе, считая, что тот наивно и самоуверенно полагает, что, коли он препятствия на своем пути не видит, так, значит, его просто нет. Что, к сожалению, не всегда совпадает. Но, скажу по себе, российского водителя португальская дорога медленно, ненавязчиво, но уверенно мобилизует и, что главное, воспитывает, постепенно убеждая, что главное при движении по дорогам – это безопасность. Например: перед населенным пунктом, когда перед вами появится знак ограничения скорости до 50 км в час, под колесами вы почувствуете поперечные линии так, что сами машинально начнете притормаживать. Все в том же населенном пункте, вам не раз встретится сообщение о том, что вашу скорость контролируют, да вы и сами это поймете благодаря невысоким, почти игрушечным светофорам. Если вы не станете нарушать скоростной режим, они будут всегда гореть зеленым светом, если же наоборот, то следующий светофор вас обязательно остановит, как бы еще раз предложив остыть и умерить пыл после стремительного автобана.

На скоростной автостраде также ездят разные водители, но все равно, несмотря на то что рекомендованные 120 км в час соблюдают далеко не все, базовые правила обгона и перестроения всегда соблюдаются очень четко и педантично, с соответствующими сигналами и прочее. На португальской дороге прежде всего в городе вне конкуренции всегда два человека – пешеход и с относительно недавнего времени – велосипедист. Под них, их удобство и комфорт постоянно приспосабливаются правила дорожного движения. И, мне кажется, в этом есть большой и глубокий смысл.

Байкеры

Мы хорошо себе представляем этот тип молодых (и не очень) людей, которые последнее время еще и пытаются стать частью российской внутренней и даже внешней политики. Что, правда, у них не очень получается.

Португальский байкер, или mótard, как они себя называют вслед за французскими, а также испанскими или итальянскими коллегами, выглядят соответствующе; их экипировку, а также верные боевые машины можно легко себе представить во всей яркости и красоте, поэтому описывать их не буду. В стране существует примерно десяток больших мотоклубов, вокруг которых объединяются эти любители скорости и приключений, и, наверное, сотня-другая клубов и ассоциаций поменьше. Самые известные мотоклубы – это лиссабонский Vespa, созданный более полувека назад, Мотоклуб Порту и, пожалуй, Мотоклуб Фару на курортном юге страны, который является организатором самой многочисленной ежегодной concentração – концентрации, средоточия, съезда, слета или проще сказать тусовки португальских байкеров. Из 30–40 тысяч байкеров, которые собираются здесь каждый июль или август на три-четыре дня, примерно половина – те, кто приезжают сюда из других стран Европы чаще всего на своих собственных байках, хотя встречаются и «фальшивые», как их здесь называют мотары, прибывающие на место сборища самолетом или поездом, доставляя отдельно свои байки.

Возраст байкеров самый разный и, если я скажу, что он укладывается в диапазон от 10 до 100, то я не очень ошибусь. Во всяком случае, 50–60-летние дяденьки и тетеньки с красочными татуировками, иногда со своими внуками, встречаются здесь нередко. Средний же возраст сидящих за рулем мотоцикла – где-то 30+. То есть все равно молодежной тусовкой это не назовешь. Скорее, речь идет о людях, чьим девизом вполне могли бы стать слова: «Не хочу стареть».

Чтобы расположиться в лагере байкеров, разбить палатку или жить где-то поблизости, но посещать проводящиеся здесь мероприятия, нужно приобрести пропуск в виде электронного браслета. Полный, чаще всего приобретаемый пропуск на уикенд, например, стоит не слишком дорого – 35 евро. Он включает в себя сувенирный набор, в частности официальную майку, оплаченный ужин, обед, завтрак и право на посещение музыкальных представлений. Среди других развлечений – байк-шоу, байк-ярмарка, конкурс тату, эротическое шоу и всегда супер-популярный конкурс «Мокрая майка». В последнем часто принимают участие подруги байкеров, которых обливают на сцене водой, и они демонстрируют себя и свои стройные молодые тела.

По общему мнению участников и устроителей этого байк-фестиваля, по-настоящему отрываются на нем как раз не португальские девушки, а их немецкие, голландские или датские сверстницы. Ну а мужчины, также самых разных национальностей, помимо прочего демонстрируют им свою удаль на местных автобанах, где скорость 300 км в час становится в эти дни почти что рядовым явлением.

Парковки

Опять же, отталкиваясь от своего московского опыта, я понимаю, что парковки в городах становятся все менее доступными для так называемых автолюбителей (название это, стоит заметить, последнее время звучит все более издевательски). Может быть, предвидя это, я в свое время, уже несколько лет как, пересел с личного авто на городской транспорт, а еще чаще полагаюсь на собственные ноги.

Парковка в пределах большого города, начиная с районного центра, в Португалии – вещь довольно сложная. В первую очередь потому, что он всегда оккупирован автомобилями его законных обитателей, обладателей пресловутой прописки или регистрации, имеющих специальный знак резидента, без которого полиция налепит вам на лобовое стекло уведомление о штрафе. Собираясь посетить столицу страны Лиссабон, скажем, с однодневным визитом (если вы забронировали гостиницу, проверьте, есть ли у них парковка для постояльцев), необходимо позаботиться о том, где вам припарковаться. Иначе, мой вам совет, оставьте машину где-нибудь в пригороде и передвигайтесь на автобусе или на такси. Для поиска парковочного места существуют специальные приложения или сайты, например parkme.com/lisbon/pt, где очень наглядно отображены стратегические места города и в процентах наличие там свободных парковочных мест. Процедура нехитрая и, главное, эффективная. Средняя цена часа парковки в центре города – 1 евро, или примерно 75 рублей. Знающие люди, например знакомые городские гиды, могут вам по секрету нашептать на ушко, что бесплатную парковку в Лиссабоне иногда можно найти на площади рядом с Башней Белем, одним из знаковых мест города, но это отнюдь не гарантировано.

Штраф за стоянку в неположенном месте может стать для вас настоящей головной болью, особенно, если вы перемещаетесь на арендованном автомобиле. Если вам «не повезет» и вам не выкатят счет в аэропорту, когда вы будете сдавать авто перед отлетом на родину, штраф будет сопровождать вас чуть ли не всю оставшуюся жизнь, прилепившись, словно банный лист к известному месту. Спасибо еще составителям перечня штрафов, что пеня за несвоевременную выплату имеет установленный предел: у меня как у злостного неплательщика по причине долговременного отсутствия в стране сумма штрафа как-то выросла в 12 с лишним раз.

Наказание за неправильную парковку начинается с 30 евро – за долговременную остановку на круговых перекрестках, в тоннелях, меньше чем за пять метров от «зебры», на велосипедной дорожке и прочее, наверное, не стоит все перечислять, – и заканчивается суммой более тысячи евро за ночную парковку посреди проезжей части. Кроме этого водитель лишается определенного количества числящихся за ним очков в зависимости от серьезности нарушения. Изначально каждому автомобилисту с правами дается 12 очков. Состояние своего личного, скажем так, штрафного «счета» всегда можно проверить на соответствующем Интернет-портале.

Парковка в аэропорту для тех, кто знает о существующей услуге, не представляет собой никакой проблемы, особенно если вы улетаете, скажем, в командировку на несколько дней или в короткий отпуск и желаете, выйдя из зала прилета, сесть в привычный для вас автомобиль и добраться до дома или гостиницы. В аэропорту Лиссабона или Порту, например, работают службы easyjet или easyparking: стоимость открытой парковки там от 4 до 5 евро в сутки. Достаточно чуть заранее забронировать место у них на стоянке, позвонить за десять минут до прибытия, и машину у вас заберут на охраняемую парковку и точно так же доставят вам, когда вы вернетесь.

«СтопХам» по-португальски[2]

Общественных движений в Португалии более чем достаточно, и создаются они, что называется, по поводу и даже без повода для совместного взаимоприятного общения, чаще всего – в социальных сетях. Аналог движения «СтопХам» здесь также существует, поскольку, да будет нам известно, возникло оно не в России. Так же как и у нас, оно пытается искоренить так называемые дикие парковки, мешающие пешеходам, справедливо поясняя в своем довольно активно посещаемом блоге, что «не каждый пешеход – водитель, зато каждый водитель – пешеход». Движение Passeio livre, что можно перевести как «Свободный проход» было создано лет шесть-семь назад группой энтузиастов, примерно из двух десятков человек. Сейчас их значительно больше, и у движения даже возникли побочные ответвления в виде, например, борцов с загрязнением городов собачьими экскрементами, которые активисты помечают довольно симпатичными государственными флажками.

Стикеры, аналогичные российским «стопхамовским», здесь тоже существуют. Но, пожалуй, на этом все сходство и заканчивается. В португальском варианте кампания за правильные и законные парковки лишена жесткости и политической составляющей. Это не группа крепких и довольно часто агрессивных молодых людей, которые готовы к конфликту и препирательствам с водителем, что делает их общение с ним больше похожим на провокацию. У них нет никакой поддержки или защиты наверху, и это, скорее, не организация, не движение, а просто отдельные неравнодушные граждане. Где можно получить стикеры, на которых написано пожелание водителю не мешать пешеходам и припарковаться в правильном месте, они узнают все в том же блоге. Но, самое главное, наклеивается стикер не на лобовое стекло, а на боковое, чтобы водитель мог спокойно покинуть место стоянки и перепарковаться. То же самое касается и неправильно стоящих мотоциклов: никогда на ветровое стекло, поскольку даже содранная наклейка может затруднить водителю обзор и, не дай бог, привести к аварии. Правила также предписывают, что стикер должен наклеиваться только на уже припаркованное транспортное средство.

Метро

Один из моих первых туристов-португальцев, которого я возил по Москве и как-то забрел с ним в столичный метрополитен, помню, с восхищением воскликнул, глядя на схему московской (тогда еще советской) подземки, растекавшуюся многочисленными кривыми линиями в разные стороны: «По сравнению с лиссабонской, это – какая-то Роза ветров!».

В Португалии, чье совокупное население сравнимо с количеством жителей в так называемой Большой Москве, метро появилось чуть более полувека назад, хотя первый проект строительства подземной железной дороги был предложен в конце 80-х годов позапрошлого века. Тогда метро в мире было еще большой редкостью. Предложенный королю Дону Луишу план строительства лиссабонской подземки предполагал строительство линии на 14 станций, семь из которых, из-за их слишком глубокого залегания, должны были доставлять пассажиров к поездам строго вертикальным лифтом. По разным причинам проект не был реализован и отложен на 70 с лишним лет, до начала строительства первой очереди в 1959–1962 годах. С тех пор возведение сети подземного коллективного транспорта осуществлялось довольно ритмично и почти безостановочно, хотя его масштабы, конечно же, грандиозными назвать трудно: нынешний лиссабонский метрополитен насчитывает 55 станций на всего четырех линиях протяженностью в 40 с небольшим километров. Есть метро и во втором по величине городе страны – в северной столице городе Порту. Жители других городов вполне без него обходятся, перемещаясь на других видах общественного транспорта и на личном авто. Метро в Португалии востребовано значительно меньше, чем, например, в крупнейших российских городах: его доля в общественном пассажиропотоке составляет чуть более 40 процентов. Лиссабонское метро работает примерно так же, как московское или питерское, с 6.30 до 1 ночи, интервалы между поездами в будни значительно длиннее – от шести минут до десяти. Стоимость часового билета для поездок на метро и других видах пассажирского транспорта, включая лифт, который поднимет вас с одного уровня города на другой – один евро сорок центов. Станции лиссабонского метро максимально функциональны и оформлены без особых изысков и тем более знакомых нам по столичному метрополитену проявлений гигантомании и монументализма: на стенах можно увидеть мозаику, рисунки, барельефы и гравюры в стиле модерн и даже добродушные карикатуры на известных португальцев. Аварии и неполадки в метро случаются. Относительно часто выходят из строя эскалаторы, но трагических случаев до сих пор отмечено не было.

Такси

Мы с вами сейчас, наверное, переживаем настоящую смену эпох: традиционное такси с пресловутым «зеленым огоньком» буквально на глазах сменяют такси электронные, которые можно вызвать не традиционным поднятием вверх руки, а, что называется, «одним кликом» на собственном смартфоне. Более того, многое уже говорит о том, что не пройдет и пары десятков лет, как и этому способу передвижения по мегаполису тоже придет конец.

В португальских городах, вне сомнения, как и везде, существует традиционное, привычное нам такси – с выработанными годами традициями, с безупречным (без навигатора) знанием улиц, с воспоминаниями городского старожила и приятной беседой с человеком, любящим свою профессию и уважающим севшего к нему в салон клиента: «как раньше». Все это сейчас почти забыто, встречается редко, как «реликтовый» таксист-москвич, на которого такой же коренной житель столицы попадает, наверное, раз в несколько лет. Во всяком случае, мой личный опыт примерно такой. Однако в Португалии, прежде всего в мегаполисах Лиссабоне и Порту, буквально на глазах вырастает число альтернативных перевозчиков пассажиров, многие из которых всем нам хорошо знакомы.

Первым из них, конечно, является Убер, который, думаю, теперь уже «и в Африке Убер». Кроме столицы и Порту, им также все более активно пользуются на юге страны, в провинции Алгарве: число туристов здесь постоянно растет и за год в среднем превышает почти в два раза общее количество всех жителей Португалии. Поэтому бизнес, несмотря на некоторые сложности, о которых чуть позже, процветает. Средний тариф от 1 евро за посадку, плюс от 10 евроцентов за минуту поездки. Да, с недавнего времени таксисты стали немного хитрить и брать дополнительный евро за каждое место багажа, которое вы передаете ему, чтобы положить в багажное отделение. Мне кажется, они это воспринимают как дополнительную плату за погрузку вашего чемодана в багажник, что раньше было частью сервиса. Поэтому, если при вас небольшая сумка или рюкзак, возьмите лучше их с собой в салон.

Останавливаюсь на расценках более подробно, потому что совсем недавно в Португалии появился нынче очень популярный пассажироперевозчик, также работающий на электронной платформе – Cabify, функционирующий в Лиссабоне, Порту и на острове Мадейра. Компания пришла сюда из соседней Испании и уже работает помимо Португалии в 18 городах еще пяти, понятное дело, испаноязычных стран – в самой Испании, а также в Мексике, Перу, Колумбии и Чили. Ее главное преимущество, которое сразило и португальцев тоже, заключается в том, что оплата там осуществляется в соответствии с километражем поездки, что, согласитесь, очень удобно, когда вы передвигаетесь в пробках (если последнее, в принципе, может быть удобно).

Помимо этих двух в Португалии также существует служба MyTaxi, мало чем от них отличающаяся, кроме разве того, что водители, работающие в этой службе, должны быть строго к ней приписаны. Есть еще услуга Taxi Digital, обслуживающая Лиссабон, Коимбру, Брагу и еще ряд городов: это некогда «традиционные» таксисты, которые сначала бесились и бастовали, пытаясь конкурировать с Убером, но потом создали свою собственную электронную платформу вызова такси.

Помимо названных существует также служба 99Такси, пришедшая в Португалию из ее бывшей колонии, Бразилии, выгодно отличающаяся от предыдущих тем, что у нее существует официально зарегистрированная служба забытых вещей, Lost and Found, и еще одна – MEO Taxi. MEO – это успешный национальный интернет-провайдер, создавший недавно собственную службу перевозки пассажиров. Это довольно простенькая услуга вызова такси по телефону, которую отличает только то, что она функционирует почти по всей территории страны.

С появлением возможности вызова такси через электронные платформы, так называемые традиционники, скучавшие на стоянках, конечно же, стали возмущаться тем, что у них отбирают хлеб. Их профсоюз, Португальская федерация работников такси, поставил вопрос перед парламентом страны, мол, грабят, помогите. После бурных дебатов, депутаты приняли постановление о нелегальной (нелицензированной) трудовой деятельности. Тогда «уберщиков» и иже с ними начали штрафовать, но поскольку машины Убера, как правило, внешне никак не обозначены, полиция стала их вычислять по лежащему на передней панели авто телефону или айпаду, а также по регулярности появления на вокзалах и в аэропортах. Кого-то оштрафовали, кого-то припугнули штрафом (от 2000 до 4500 евро!), однако вопрос до сих пор не решен – ни с точки зрения видов наказания, ни с точки зрения их законности; парламент все еще пребывает в процессе выработки соответствующего постановления. При этом руководство Убера, не обращая внимания на упорные попытки свернуть их деятельность, наоборот, ее расширяет, особенно в эти дни и недели, когда туристический сезон в Португалии в самом разгаре.

Ремонт в городе

Городские ремонтные работы типа тех, которыми в 2016–2018 годах была особенно активно охвачена российская столица, в Португалии планируются и осуществляются соответствующими службами местного органа власти, муниципалитета, а на уровне государства – целым министерством городского строительства. Именно от этих властных структур исходят и распространяются через прессу, открыто и публично, планы по освоению того или иного бюджета, выделенного на строительство и обновление городских дорог, на замену и ремонт брусчатки, реставрацию ветхих зданий, перепланировку улиц, прокладку труб, канализации и прочего. Намерения эти и конкретные планы строительства и реабилитации городской инфраструктуры, повторяю, публикуются в печати и появляются в виде специальных городских постановлений, поэтому журналисты за этим, как правило, очень пристально следят. Потому что далеко не всегда заявленное соответствует сделанному.

В большинстве случаев проведения городских ремонтных работ португальские власти сначала объявляют конкурс по поиску подрядчиков, а дальше в основном лишь следят за процессом, требуя, чтобы строители строго соблюдали сохранность зданий, городских стен и прочей частной и государственной собственности, в особенности той, что относится к объектам культурного наследия. Определенная часть подрядов финансируется муниципалитетами напрямую из своего собственного бюджета.

Помимо национальных требований к регламенту строительных работ в Португалии существует и строго соблюдается целый ряд положений и документов общеевропейского уровня, в частности Лейпцигской хартии 2007 года или Толедской декларация 2010 года. В них в качестве приоритетных требований к городскому хозяйству значатся его «рациональность, комплексность и устойчивость». Подозреваю, что самым расплывчатым и непонятным термином здесь является слово «устойчивость», однако в нем кроется весь смысл или, если хотите, вся философия европейского городского строительства. Конечно же, речь не идет только о том, чтобы все постройки в городе были устойчивыми, стабильными и не заваливались набок подобно Пизанской башне. Придя в европейские языки, скорее всего, сначала из английского (sustainability), слово имеет более узкий и конкретный смысл; речь идет о развитии «продолжающемся», «самодостаточном», таком, которое не противоречит дальнейшему существованию человека в городе и его сбалансированному развитию. Согласно этой концепции градостроительства устойчивое развитие города ориентировано на удовлетворение потребностей нынешнего поколения его обитателей, без ущерба для возможности будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности.

Реновация

В Португалии, как и ранее в Советском Союзе, был свой период, отмеченный ускоренным строительством нового жилья. Он пришелся на вторую половину 1970-х годов, когда в страну хлынули потоки иммигрантов из Африки. Количество так называемых retornados – «возвращенцев», которых страна, по большому счету, не ждала и была к ним не готова, составило тогда более трети миллиона человек – на девятимиллионную Португалию. Параллельно с ними из колоний, в основном из Анголы, Мозамбика, Кабо-Верде и Сан-Томе́, в больших количествах прибывали и африканцы. И если у белых в метрополии, как правило, были родственники или друзья, которые могли их на первых порах приютить, то черным приходилось селиться, где попало. В первую очередь они заполняли собой лиссабонские пригороды или окрестности северной столицы Порту, и с тех пор здесь образовались настоящие трущобы, из поначалу деревянных бараков, а потом – чуть более адекватного, но все равно, двадцать лет спустя – уже обветшалого и полуразвалившегося жилья. Некоторые пригороды Лиссабона до сих значительно больше, чем наполовину, заселены африканцами – переселенцами из колоний в 1970-е и их потомками.

К 1994 году, когда Лиссабон был объявлен культурной столицей Европы и когда я впервые в жизни приехал туда в качестве корреспондента радиостанции «Эхо Москвы», государство серьезно задумалось о преображении облика столицы и пригородов и об освобождении их от ветхого жилья и расплодившегося «самостроя», который к тому времени стал вовсе не редким явлением. В 1993 году здесь была принята национальная Программа по переселению, целью которой и стало строительство достойного жилья для жителей фактических трущоб, выросших вокруг двух португальских столиц. За пару лет глубокой исследовательской работы было зарегистрировано около 50 тысяч семей, подпадающих под данную программу. На сегодня она выполнена почти на 90 процентов, что совсем не означает, что сам процесс проходил и проходит гладко и без проблем: правом на так называемое социальное жилье все это время обладали лишь те жители, кто попал в реестр с началом кампании. Те же, кто поселился в этих пригородах позже, не с начала их заселения, но почти так же давно, и имел даже родившихся здесь внуков, получали новые квартиры отнюдь не просто: от них требовались всякие документы, подтверждающие их право на переселение, и т. д.; в ходе переселения не всегда учитывалась потенциальная динамика развития семьи, когда в одну трехкомнатную квартиру могли поселить сразу нескольких взрослых родственников, не учитывая того, что каждый из них готов завести детей и зажить самостоятельной жизнью. О сломе старого жилья жители предупреждались заранее, но, как всегда это бывает, люди либо не хотели ехать в предложенный район, либо претендовали на лучшие условия. С «самостроем» власти обращались и вовсе бесцеремонно, жестко, с привлечением полиции, выбрасыванием мебели и личных вещей на улицу. Местными административными органами, муниципалитетами, на которые пришлась основная часть бремени по сносу и переселению, помимо предоставления бесплатного социального жилья предлагались и другие, альтернативные способы улучшения условий проживания. Среди них была, например, форма частичной аренды жилья, когда определенный ее процент оплачивался городской администрацией.

Столичные власти сегодня обещают, что в ближайшем будущем по-прежнему довольно мрачные и неприветливые лиссабонские пригороды, как, например, район имени 6 мая в округе Амадора, где периодически проходят полицейские рейды против местного криминалитета, а также ряд других неблагополучных районов будут, наконец, полностью расселены и перестроены.

Стрит-арт

Насколько меня не восхищают настенные надписи и рисунки в европейских городах, настолько радуют они в Москве и других российских городах – мне кажется, что это как подпись под архитектурным документом эпохи: «одобряю», «принимаю». Понятно, что надписи такого рода могут быть нелицеприятными, содержать политический контекст и попросту быть оскорбительными.

С нелегальными граффити, усовершенствованной разновидностью наскальной живописи, по которым далекие потомки, наверное, столь же внимательно будут изучать сегодняшнее время, в Португалии борются единственным способом – лицензированием этого вида творческой деятельности. Согласно закону от августа 2013 года теперь любой, кто захочет разрисовать стену, повесить на нее плакат с призывом, обращением или политической агитацией, должен будет получить соответствующее разрешение в местном муниципалитете. В заявке надо будет изложить суть художественного или социального проекта и приложить к нему письменное разрешение владельца здания. Тот, кто будет пойман за попыткой «изменить характер поверхности, в том числе испортить или испачкать движимое или недвижимое имущество, должен будет в зависимости от серьезности ущерба и повреждений заплатить штраф от 100 до 25 тысяч евро.

Один из известных художников стрит-арта, который подписывается как Nomen, чьи работы (в основном портреты политиков) наиболее известны в столице и размещаются на большом участке стены в районе Камполиде недалеко от аэропорта, сказал в интервью, что он никогда не просит разрешения разрисовать стену, только если речь идет о частном заказе. «Камполидская стена», которую еще с середины 1990-х годов облюбовали не только лиссабонские граффити-райтеры, как объект собственности почти уникальна, поскольку последние двадцать лет муниципалитет и владелец данной собственности находятся в состоянии судебной тяжбы, и все это время она, по сути, никому не принадлежит. Отсутствие жалоб местных жителей и исключительно высокое качество здешних граффити уже давно привели к тому, что полиция и власти закрыли глаза на эту галерею уличного искусства.

Малоимущие

В Португалии хорошо понимают, что поддержка малоимущих очень тесно связана с образом жизни общества в целом и в значительной степени – с процессом потребления этим обществом материальных благ, в первую очередь продуктов питания. И здесь ситуация выглядит отнюдь не благополучно: подсчитано, что на отрезке пути между условными «полем и тарелкой» португальцы каждый год теряют примерно миллион тонн еды. Четверть этого объема исчезает, а точнее, выбрасывается на последней фазе процесса, то есть на «финишной прямой», связывающей магазин и конечного потребителя. Чтобы было уже совсем наглядно, приведу еще одну цифру: каждый житель страны в год разбазаривает таким образом около ста килограммов еды! Добавлю к этому, что пример этот необычайно заразителен: живя в Португалии, я не раз ловил себя на том, что не доедаю вчерашнюю еду и уж тем более не посмею предложить гостям замороженную накануне и размороженную сегодня рыбу: для них это будет почти оскорблением.

Имея почти исключительные условия для развития земледелия, а именно практическое отсутствие зимы, португальцы (позволим себе этот каламбур) живут в самых что ни на есть «тепличных условиях»: за долгую историю страны, особенно в средние века, здесь случались эпидемии, но при этом никогда не было массового голода и опустошительных войн. Бабушки, помнящие тяжелые времена, здесь не учат своих внуков собирать крошки со стола и не хранят по привычке запасы гречки «на черный день» (скорее, риса, поскольку гречка здесь довольно редкий продукт, почти дефицит). Хорошо это или плохо, но у португальцев принято выбрасывать то, что не съедено за обедом или ужином, потому что считается, что завтра эта еда будет уже не того качества и свежести. Никакая уважающая себя хозяйка не предложит мужу на обед вчерашнюю котлету; «суп из концентратов, антрекоты, компот консервированный», как говорилось в популярном советском фильме. Это не про них.

Существующие в Португалии самые различные добровольные и государственные объединения, обеспокоенные проблемой бездумного разбазаривания пищевых продуктов, пытаются с ней справиться, призывая население к «социальной ответственности». И только словами дело не ограничивается. Наиболее интересной, на мой взгляд, инициативой, предпринятой в этой сфере, стало создание два-три года назад столичного общества волонтеров – «защитников еды». Объединившись в кооператив, который сегодня насчитывает порядка восьми сотен человек, они объявили войну выбраковыванию нестандартных овощей и фруктов, что уже давно является типичной практикой для крупных сетевых супермаркетов. Как известно, любой продукт, имеющий нетоварный вид, выглядящий непривлекательно с точки зрения продавца – неровный огурец, мелкого размера персик, не идеально круглый помидор, причудливой формы картофель и прочие корнеплоды, – торговыми сетями выбрасывается на помойку. У них, на «загнивающем Западе» это тоже происходит. И вот данный кооператив, как они себя называют «красивых людей, потребляющих некрасивые фрукты», занимается тем, что спасает вполне себе качественные продукты для общества – студентов, пенсионеров, людей среднего достатка и малоимущих. Волонтеры забирают их оптом в супермаркетах, перебирают, складируют и потом продают, в первую очередь своим же товарищам и коллегам, как правило, за полцены. Каждый месяц таким образом кооператив сберегает для потребителя около 15 тонн продуктов. Вступающий в общество платит сравнительно небольшие взносы, приходит на работу в свое свободное время и потом в качестве вознаграждения за труд уносит домой большую сумку списанных магазинами овощей, фруктов и зелени.

Уличная торговля

В Португалии, как и в России, существуют нестационарные и стационарные торговые точки. К последним относятся как магазины, расположенные на первых этажах зданий, так и специально построенные торговые павильоны. У тех, и у других есть арендатор и собственник, и снести их можно только по решению суда: право владельца (в меньшей степени – арендатора) здесь священно и защищено всеми возможными законами вплоть до основного – Конституции.

Проблема ларьков – переносных, а не стационарных торговых точек, число которых в России за последнее время сильно поубавилось, – в Португалии решается не только «пространственно», но и, так сказать, «временно́». Поясню эту нехитрую на самом деле фразу: с одной стороны, передвижным местам торговли отводится определенное время, как правило, – конец недели, праздники или летом многочисленные ярмарки, а с другой – они располагаются в строго отведенных для этого местах, то есть должно быть соблюдено золотое правило «единства времени и места». И на этот счет существует целый перечень условий и ограничений.

Каждый уличный торговец, вплоть до бабушки, продающей туристам жареные каштаны, должен иметь право на торговлю – специальную лицензию, которая приобретается в местном муниципалитете или просто в любом банкомате. К этой же категории относятся и продавцы фруктов, овощей, рыбы и прочего. Торговое место должно быть соответствующим образом оборудовано. Если речь идет о продаже рыбы, например, даже на открытом рынке, то у продавца должны быть лоток со льдом, водопроводная вода, позволяющая ему разделать рыбу перед продажей, а также контейнер для отходов. Часы и дни продаж, а также место определяются муниципалитетом. Торговля запрещена в центральной или исторической части населенного пункта, в местах, расположенных менее 200 метров от здания администрации, центров здравоохранения, музеев, церквей, школ и других публичных зданий. То же самое касается близости к торговым учреждениям, например супермаркетам, где продается аналогичная продукция, и стационарным муниципальным рынкам (последние, кстати, работают ежедневно, с утра и до обеда). Нужно сказать, что перечисленные ограничения не относятся к художественной продукции – картинам и прочим объектам культуры и искусства, которые продаются на импровизированных уличных выставках теми же, кто их создает. Подозреваю, что под эту же категорию подпадают и популярные у отдыхающих в Европе так называемые живые скульптуры.

Распродажи

В Португалии, в отличие от России, период распродаж, или saldos, имеет полнее четкий, ожидаемый всеми сезон. Он начинается с 28 декабря и длится до конца февраля. Однако многие магазины прибавляют к этому периоду еще целый месяц, начав сезон скидок – до 70 процентов – уже в последние дни ноября.

Выходящие в этот период газеты и всякого рода рекламные издания, предвидя покупательский ажиотаж, публикуют разного рода подсказки и полезные советы, dicas, стараясь даже не разогреть, а наоборот несколько умерить потребительский пыл сограждан. Они настойчиво советуют покупателям хорошо подумать о том, что они собираются купить, в каком объеме и на какую сумму, понимая, что в большинстве случаев покупатели не рассчитывают собственные возможности и потребности и порой приобретают все, что бросается в глаза. С другой стороны, распродажа есть распродажа, предупреждают СМИ, поэтому не стоит полагать, что понравившаяся вам и ценой, и сама по себе вещь будет ожидать вашего следующего прихода в магазин.

Бывалые покупатели в сезон распродаж всегда советуют своим менее опытным коллегам обращать внимание на несколько важных вещей. Во-первых, на этикетку на покупаемом товаре, где обязательно должна быть указана предыдущая (до скидки) цена, а также соответствующий процент, на который он был удешевлен. Стоит помнить также, что обмен не понравившегося вам в итоге предмета во время распродаж не является для магазина или торгового центра обязательным условием. Необходимо обращать внимание и на то, что в сезон распродаж не запрещено продавать, в частности, одежду с незначительными дефектами, поэтому важно не перепутать предпраздничную скидку со скидкой на уцененную вещь. Ну и в завершении стоит помнить, что самое лучшее время дня для покупок перед праздниками – это все-таки утро, когда меньше народу и значительно меньше риск купить какую-нибудь ненужную вам вещь. Последнее в этот период, к сожалению, – довольно частное явление.

Примерно половина португальцев покупают рождественские и новогодние подарки не в больших фирменных торговых центрах, а все чаще в промтоварных отделах супермаркетов. Атмосфера там гораздо более спокойная, покупки, как правило, не заворачивают в праздничные упаковки и к тому же там довольно часто можно встретить то, что ты ищешь. Подарки на Рождество португальцы часто приобретают сильно заранее, средняя потраченная сумма из-за продолжающегося кризиса, который последние десять лет периодически о себе напоминает, в последнее время, согласно последним опросам, уменьшилась примерно на десять процентов и составляет около 270 евро.

Торговые центры и безопасность

Мы вряд ли когда-либо забудем ужасный пожар в Кемеровском торговом центре «Зимняя вишня» в марте 2018 года, унесший жизни десятков человек, большая часть из которых были дети.

Торговых центров с самыми разными названиями в Португалии существует великое множество. Их настолько много, что в последние годы специалисты серьёзно говорят о перенасыщенности этого рынка товаров и услуг и о нерентабельности новых миллионных вложений в строительство других торговых моллов: гораздо разумнее модернизировать уже существующие и адаптировать их к новым постоянно развивающимся технологиям. Одна из главных причин отставания больших торговых центров от потребностей современного покупателя – бурное развитие интернет-торговли.

Поэтому объективно шоппинг-центры всё больше становятся местами досуга, развлечений и отдыха, в том числе детского.

В небольшой десятимиллионной Португалии около полутора сотен крупных сетевых торговых центров, занимающих огромные площади. Половина их сконцентрирована в Лиссабоне и Порту, и каждый из них имеет детский парк, детские площадки, игротеки, горки, лабиринты, какие-нибудь бассейны из шариков, обучающие мастерские, детские кинотеатры и так далее. Вопросами безопасности торговых центров занимаются специализирующиеся именно на этом виде охранной деятельности фирмы, нередко частные, как, например, Prosegur, испанская частная компания, охраняющая крупнейшую торговую сеть Continente. То, что ее родина – соседняя Испании, о многом говорит: если бы Prosegur не завоевала себе международного признания, португальцы вряд ли бы задействовали ее. Предотвращение пожаров компания осуществляет через хорошо продуманную систему: сначала обнаружения, реагирующую на даже небольшое задымление, на повышение температуры воздуха, выброс оксида углерода, на взрывчатые смеси и возгорания, а затем уже, собственно, через систему пожаротушения. Она предполагает мгновенное включение потолочных пульверизаторов и разбрызгивателей воды, а также наличие доступных пожарных кранов, брандспойтов и систем пенного пожаротушения.

Почти тридцать лет назад в португальской столице произошёл крупнейший по масштабам пожар в самом старом национальном торговом центре Шиаду, который был открыт в этом качестве в 1894 году, а само здание построено еще веком раньше. Пожаром были охвачены около двадцати примыкающих друг к другу зданий исторической части города. В его тушении были задействованы более тысячи пожарных на двухстах пятидесяти машинах. Работа была сильно затруднена сложным доступом к зданиям, в том числе из-за того, что на прилегающей площади незадолго до этого мэрия установила массивные бетонные клумбы. Пожар был потушен в тот же день, но потом еще два месяца рабочие разгребали завалы, обнаружив под ними одного из двух погибших. Первым был сотрудник пожарной службы, получивший сильные ожоги. От здания Центра Шиаду остались только его фасадные стены XVIII века, которые в течение последующих лет были восстановлены. Всего же под огнем в центре Лиссабона оказалась территория, равная по площади восьми футбольным полям.

Городские парки

Российский формат «Парк культуры и отдыха», который прижился и утвердился у нас с советских времен, пожалуй, уже несколько закостенел и перестал развиваться: идя с семьей в центральный городской парк, мы представляем себе качели, карусели, буфет ну и какой-нибудь заезжий компактный аттракцион вроде «мотогонок по вертикальной стене».

В начале 2010-х годов в Москве, например, благодаря усилиям ее властей были попытки несколько расширить данный формат другими жанрами, но долгое время эти инициативы не продержались. Португальские городские парки, смею это с уверенностью утверждать, в этом отношении гораздо более разнообразны и тематически, и содержательно.

Если говорить о португальских парках, то, конечно, нельзя не сказать о столичном Парке наций, построенном на месте международной выставки Экспо-98, которая в свою очередь была затеяна при подготовке к празднованию 500-летия первой португальской экспедиции в Индию. Лиссабонцы, жители других городов и туристы приезжают сюда на целый день, обычно в выходные. Здесь есть буквально все, чего душа пожелает: прекрасный вид на реку Тежу и на 17-километровый мост Васко да Гамы, входящий в пятерку самых протяженных мостов мира, целый ряд тематических павильонов – Португалии, Атлантический, Международный, знаменитый Восточный железнодорожный вокзал, мимо которого здесь никак не пройдешь, и, конечно, величественный лиссабонский Океанариум – полное тайн и загадок подводное царство на расстоянии вытянутой вперед руки. Главное здание Океанариума окружено водой и само по себе напоминает корабль, готовый прямо сейчас отчалить от берега и отправиться в далекое плавание.

Вообще в Португалии касательно парков у строительных компаний, по сути, существует целая разнарядка: любой строящийся новый микрорайон предполагает обязательное наличие парка, пусть небольшого, но обязательно, что называется, «с видом» – на реку, океан, горы или любую другую вдохновляющую на добрые дела и подвиги красоту. Сильна страна и своими «тематическими» парками и зонами отдыха, например детскими. Для детей здесь выстраиваются целые игрушечные миниатюрные города. Самый знаменитый из них – Portugal dos Pequenitos, «Португалия для маленьких», где представлены макеты наиболее примечательных и ценных архитектурных достоинств нации, как, например, лиссабонский Монастырь Иеронимитов, томарский Монастырь тамплиеров, смотрящая на столичные воды Тежу Белемская (Вифлеемская) башня или один из древнейших европейских университетов в городе Коимбра, неподалеку от которого и находится данный музей миниатюр. Португальцы очень любят воссоздавать и объяснять – как они говорят, «интерпретировать» свое историческое прошлое – великие географические открытия или крупные решающие сражения, например с испанцами или с маврами. Кроме этого каждый год летом в разных городах страны проводятся так называемые средневековые ярмарки, в которых принимают участие молодые актеры и где воссоздается атмосфера средневекового города: там прямо перед вами на вертеле жарят быка, на улицах работают ремесленники, тюремщики ведут мимо вас закованного в кандалы преступника, лихие музыканты с дудками, волынками и стилизованными под древность электрогитарами выдают «средневековый рок»; тут же в незатейливой таверне вам приготовят вкуснейший «суп из камня», приехавший из далекой Африки магрибский колдун наговорит вам всякой всячины про злых духов, а древняя гадалка обязательно нагадает счастье, мир и процветание вашему дому.

Лиссабон: куда пойти, куда лучше не ходить и чего лучше не делать?

Дабы не быть банальным и не вести вас туда, куда вас отправит любой путеводитель, предложу по приезду в Лиссабон в первый же вечер пойти и послушать фаду, португальский городской романс, занесенный недавно ЮНЕСКО в список шедевров нематериального культурного наследия человечества. Этим вы убьете сразу двух зайцев: во-первых, почувствуете настоящую атмосферу города, его душу, а во-вторых, наверняка более четко и предметно определите для себя, что вы хотите от этого города получить.

Фаду, тем более если это ваш первый опыт, стоит слушать в известном лиссабонском Clube de Fado, который находится неподалеку от старого кафедрального собора Sе́. В течение вечера, как это заведено с давних времен, на небольшую сцену будут выходить разные исполнители, подобранные по условному принципу: «хороший, лучше и еще лучше». Последним, как правило, выступает признанный и известный артист. В Clube de Fado, например, начинала свою профессиональную карьеру певица Мариза, бывавшая несколько раз с концертами в России.

Так уж повелось, что изначально фаду исполнялся в тавернах и ресторанах, куда люди, понятное дело, приходят поесть. Здесь трапеза также предполагается, только, чтобы не мешать исполнителям, она отделена от представления: сначала вы делаете заказ, едите, общаетесь, а потом в зале приглушается свет и – всё внимание на сцену. Тут уж, будьте добры, если хотите избежать косых неодобрительных взглядов, прекратите жевать и греметь приборами.

Одним не самым приятным условием посещения Клуба является то, что вы обязательно должны заказать полноценный ужин, даже если вы только что поели. Это входит в программу вечера. В одно из посещений Clube de Fado, куда я с друзьями попал, что называется, по большому блату, поскольку объявил о своем желании буквально накануне, когда все места уже были распроданы, сев за свой столик, мы решили, что ужинать не будем, поскольку всего за час до этого довольно плотно поели, и обойдемся только бутылкой вина и какой-нибудь легкой закуской. Наш отказ от ужина вызвал неподдельное удивление официанта. Он ненадолго удалился, чтобы с кем-то посоветоваться, и потом вернулся и почти в категоричной форме заявил, что мы должны что-то заказать, мол, так не принято. Тогда, чтобы не подводить моих друзей, устроивших нам это посещение, мы сказали, что закажем фруктовое ассорти, подаваемое здесь на десерт. Фруктовый десерт оказался очень помпезным и обильным. В итоге мы заплатили, наверное, больше, чем за обычный ужин.

Цены тут и вправду кусаются, даже по лиссабонским меркам. Кроме этого приготовьтесь, когда будете расплачиваться, к четко произнесенному вопросу официанта: «Сколько бы вы хотели оставить на чай заведению?». Когда вы, отягощенные едой и вином, назовете цифру, он лихо приплюсует ее к вашему счету. Вот такой сервис, который последнее время встречается в Лиссабоне все чаще. И тут я плавно перехожу к рассказу о том, каких действий стоит избегать и какие места в городе посещать нежелательно, основываясь на собственном опыте: «Ты туда не ходи, а то снег башка попадет…», – как говорил герой культового советского фильма.

Начнем с того, что Лиссабон, а еще Хельсинки, является самой безопасной столицей Европы. Чтобы это звучало не слишком сладко, уточню: здесь регистрируется наименьшее количество преступлений, в том числе тяжких. Понятно, что и эти показатели тоже можно немного скорректировать, если учесть еще и то, что Лиссабон – не самый крупный европейский город. Так называемый Большой Лиссабон вместе с восемью городами-спутниками, расположенными в радиусе примерно 30 км, часть которых является непосредственным продолжением столицы, имеет два с четвертью миллиона населения.

В самом городе, как, впрочем, и везде, где наш брат-турист ходит, задрав голову вверх или развернув свою простыню-карту, стоит опасаться карманников. Особенно они вместе с приезжими любят знаменитый старый трамвай номер 28, который везет наверх к замку Святого Георгия, куда мы любим забираться, чтобы посмотреть на городские красоты с высоты птичьего полета. Вторым распространенным преступлением здесь считаются автомобильные кражи: убирайте все ценное и даже не очень из салона в багажник, с глаз долой, не показывайте таким образом всем, что вы, прошу прощения, обычный «лох»-иностранец, а лучше оставляйте свое авто на платной стоянке (впрочем, бесплатную вы здесь последнее время вряд ли найдете, только в паре мест в городе и еще на окраине).

Сумку через плечо лучше повесьте на себя так, чтобы сорвать ее можно было только вместе с вашей головой, а, сидя в уличном ресторанчике, лучше ее не снимайте. Будьте готовы к тому, что где-нибудь на площади Россиу или в районе Байша (мы говорим о центре города), где вы будете прогуливаться, какой-нибудь цыганский отрок в темном костюме, который он носит и в холод, и в жару, предложит вам гашиш: полиция на них уже давно плюнула, к тому же это, скорее всего, обычные скрученные лавровые листья.

Не опасайтесь обшарпанных стен старых центральных районов города Байрру Алту или Алфама, здесь, как правило, не опасно даже ночью. Опаснее считается зона вокруг конечной того самого 28 трамвая и дальше в сторону проспекта Алмиранте Рейш и районов Интенденте и Анжуш. Если идти дальше по проспекту Алмиранте Рейш, можно дойти до площади Мартин Мониж, где вечером и даже ранним утром кроме вас могут прогуливаться токсикоманы и проститутки. Хотя и те, и другие обычно ведут себя довольно безобидно. Если вы все же хотите избежать подобных встреч, лучше прийти сюда днем, поскольку здесь довольно много самых разнообразных иммигрантских магазинов, – африканских, азиатских и других.

По-настоящему нежелательными для посещения являются лиссабонские пригороды: район Кинта-да-Фонте в городке Лоуреш, где в основном, на 50 процентов, проживает молодежь, большая часть из которых – африканцы из бывших португальских колоний – кабовердианцы, гвинейцы и ангольцы, переселенные сюда из лиссабонских трущоб; здесь же неподалеку – район Кинта-ду-Мошу, где на 90 процентов обитают выходцы из Африки. Далее следуют лиссабонский город-спутник Амадора и его район Кова-да-Моура, известный своим нелегальным строительством и наркотрафиком. В принципе, если вы турист, то вам туда не надо. Но, как говорится, если что, запишите телефон службы экстренной помощи в Лиссабоне и в Португалии – 112, кстати, тот же, что и в большинстве других европейских стран.

Глава 8

Окружающая среда

Как уже говорилось, Португалия – страна со средиземноморским климатом, как, например, Испания, однако здесь сильно ощущается влияние океана, что объясняет и обуславливает многое из того, что касается в первую очередь погоды внутри страны и в прибрежных районах. Атлантический океан во многом и делает эту погоду: летом – теплую и жаркую, но вполне сносную, благодаря свежему ветру, который, как пелось в дешевой эстрадной песенке, «с моря дул», дует и в жару освежает. Но вот внутри территории Португалии температуры бывают довольно высокими. В июле, августе и сентябре они достигают сорока градусов и выше.

Жара

Встретив в Португалии не одно лето, я стал свидетелем того, что регулярно в стране случаются лесные пожары, ежегодный бич, с которым она неустанно борется. Самыми тяжелыми из жарких летних месяцев, которые до сих пор помнят местные жители, были июль и август 2003 года. В столице, которая часто бьет температурные рекорды, было 36, а на севере и в центре, в Бежа и Сантарене, расположенных далеко от моря, – сорок с лишним. Тогда общий уровень смертности в стране увеличился на треть, а из-за жары погибли 1300 человек, в основном пожилых людей. Для них, а также для детей и беременных женщин в жаркое время года здесь специально отводится телефонная линия скорой помощи, по телевидению неустанно напоминают, что на солнце надо пользоваться защитными средствами от ожогов, перегрева и т. д.

Поскольку Португалия, как и вся Европа, передвигается по жизни на колесах, существует целый ряд рекомендаций автомобилистам, которые дублируются всеми возможными средствами массовой информации: ставьте машину по возможности в тень, закрывайте панель приборов специальным солнцеотражателем, не экономьте на кондиционере, несмотря на то что он поедает и так недешевое (почти в три раза дороже, чем в России) топливо.

Есть несколько моих личных объяснений тому, почему внутри португальского дома и даже около него, всегда прохладнее, чем снаружи. И главное из них заключается в том, что он, как в сказке о трех поросятах, сделан не из соломы, что он не лубяной (деревянный, а именно из дерева по причине зимних холодов строят дома на селе в России), а каменный. Камень и кирпич лучше всего предохраняют дом от жары и сохраняют в нем холод.

В знойный сорокаградусный день португальская хозяйка не распахивает, а, наоборот, плотно закрывает все окна, ставни и двери, и от этого в нем всегда прохладно и уютно.

Холод

Португалия – теплая южная страна. Температура воздуха летом здесь не намного выше, чем зимой. В зимние месяцы при средней температуре днем в 13–15 со знаком плюс (за редкими исключениями, например, в горах Серра-да-Эштрела, где даже есть горнолыжные курорты) здесь так же зелено, продолжают расти и плодоносить лимоны и апельсины. (Зима – это сезон сбора урожая цитрусовых, когда твои истосковавшиеся по солнцу друзья просят прислать фотографию какого-нибудь апельсинового дерева во всей своей оранжевой красе.) Все это так. Но тем не менее для меня лично зимой Португалия – это еще и самая холодная страна: нигде еще в это время года я не мёрз так, как там. Днем, пока вы активны и светит солнце, холод не чувствуется, но зато ночью при плюс восьми градусах мы можете задубеть так же, как при минус 30 в России. Как выясняется, все дело во влажности, которая особенно ощущается на побережье.

А теперь – несколько цифр. По официальной статистике, за последние десять лет в Португалии от холода, точнее, по причинам, связанным с холодным временем года, умерло около 90 тысяч человек, то есть в среднем здесь умирало по 9 тысяч человек в год. Далее: от жары, оказывается, здесь погибает людей меньше, чем от холода. Ну или, еще раз оговорюсь, – от причин, вызванных холодом, то есть от сезонных заболеваний, главным из которых является грипп. Здесь он особо прилипчив и суров: в России его бактерии не настолько живучие и погибают при минусовых температурах, а в Португалии, при плюс 15, вирус гриппа покидает человеческий организм очень долго и неохотно. Проведенные несколько лет назад исследования показали, что дома́ португальцев лишь на пять процентов приспособлены к тому, чтобы в них зимовать, даже в условиях здешней зимы: кафельные полы в кухне и в ванной, из окон дует, центральное отопление заранее устанавливают лишь в новом жилье. Здесь только начинают появляться стеклопакеты с двойными рамами: раньше считалось, что это ни к чему. Дома отапливаются каминами, коэффициент полезного действия которых примерно 25 процентов. В трех метрах от камина уже холодно, поскольку три четверти производимого им тепла в прямом смысле слова улетает в трубу. С конца 1990-х камины стали переоборудовать в очень мудрые и дорогостоящие производители домашнего уюта и тепла, которые по-русски называются «каминная топка». Камера умно́ отделяет дым, направляя его в дымоход, а теплом от горящих дров обогревает комнату, в которой она установлена, подает тепло в пару соседних помещений, а то и вовсе отапливает весь дом целиком. Топка (ее еще называют «рекуператор», или восстановитель тепла) довольно скоро начинает согревать вас; интенсивность пламени и соответственно потребления дров легко регулируется, так что пара-тройка больших поленьев могут неспешно и экономно гореть почти весь долгий зимний вечер, согревая вас уютным и романтичным огнем. Загрузив топку под завязку, можно наслаждаться теплом до утра. Есть топки, работающие на «пеллетах», отходах древесины, еще более недорогом и эффективном виде топлива. Португальская зима, то есть декабрь-март, обойдется вам в сотню евро, которую стоит маленький грузовик дров из местных дуба, оливкового дерева (самые «жаркие и долгие» дрова), яблони или эвкалипта. Последний, плюс ко всему, еще и дает замечательный полезный аромат. Отапливая дом и квартиру газом, который в Португалии недешев, вы потратите в два-три раза больше денег.

Португальцы, как я успел убедиться, – мастера обмануть холод, точнее, идущую от океана сырость. Именно в этой стране я впервые встретил два неведомых мне ранее хитроумных приспособления для борьбы с холодом и влажностью – электрическое одеяло, позволяющее нагреть постель до того, как в нее лечь, и осушитель, или «деувлажнитель» воздуха. Этот прибор буквально вытягивает из вашей спальни влагу, в которой, как выясняется, вы спите и мерзнете. Хороший осушитель за несколько часов работы набирает в своем накопителе влаги до пары литров воды. Как результат, вы спите в сухом, теплом помещении и вам снится жаркое, солнечное лето.

Пожары

Наблюдая за летом в Португалии все последние годы, я могу казать, что буквально на глазах оно сдвинулось на один месяц вперед, то есть начинается оно по большому счёту не в июне, а в июле. Из последних лет 2018-й в этом смысле был особенно удивительным: до самого конца июня добрая половина национальных пляжей даже не устанавливали так называемые барракаши, матерчатые тенты, которые любители пляжного отдыха обычно арендуют на целый день или даже на весь отпускной месяц. Для португальцев пляж – это почти религия. К морю они выбираются и в погожие зимние выходные, не говоря уже о лете.

Начавшись, уже почти по привычке, в июле, лето робко «разгонялось» чуть ли не до начала августа, но в начале месяца три-четыре дня были действительно жаркими: во внутренних, далеких от океана районах страны температура достигала 48 градусов. Даже в стоящем на устье впадающей в Атлантику реки Тежу Лиссабоне уличные термометры тогда показывали 44, абсолютный рекорд для португальской столицы. Парадоксально, но я не раз наблюдал, что нередко даже при таких высоких температурах некоторые океанические пляжи в стране остаются закрытыми для купания: люди сюда приезжают, загорают, дышат свежим морским воздухом, но в воду не заходят – запрещено, слишком сильные, высокие и потому опасные волны. Конечно же, в жаркие летние дни все средства массовой информации предупреждают жителей об опасности обезвоживания организма, о необходимости буквально постоянно пить воду, о повышенном уровне радиации. Люди стараются следовать этим рекомендациям, но все равно, к сожалению, без жертв, особенно среди пожилых людей, в такие дни не обходится.

Самая большая опасность летней жары состоит в том, что она почти каждый год неизменно сопровождается лесными пожарами. Еще совсем недавно, летом 2018 года, горели леса в провинции Алгарве, на юге страны, в районах Моншике, Силвеш и Портиман. В Моншике пожары были особенно сильными, жильцы полутора десятков домов в сельской местности были заранее эвакуированы, два десятка человек пострадали – надышались дымом, получили тепловой удар, легкие ожоги, но, слава Богу, на этот раз обошлось без жертв, и будем надеяться, что такая жара и сопровождающие ее пожары хотя бы этим летом уже не повторятся.

В 2017 году Португалии с пожарами очень сильно не повезло. И это очень мягко сказано. Два мощных лесных возгорания – один в июне, другой в октябре – в центре и на севере страны унесли в общей сложности более ста человеческих жизней. Июньский лесной пожар в районе Педро́ган-Гранде уничтожил 11 000 гектаров реликтового соснового леса, от него пострадало две с половиной сотни человек (7 человек – серьезно) и 66 погибли. Причиной трагедии стали так называемые «сухие грозы»: это когда гремит гром, начинается дождь, но до земли он не доходит; из-за супервысокой, далеко за 40, температуры воздуха влага испаряется, так и не опустившись на землю. Сопровождает сухие грозы резкое усиление ветра, что, конечно, только способствует распространению огня. Из-за такой вот грозы с молнией в июне 2017 года загорелось огромное дерево (пожарные его потом локализовали), а от него – весь сосновый лес, посаженный еще в XIII веке. Сосны и получаемая из них смола использовались для строительства каравелл, на которых португальцы открывали новые земли и свои будущие колонии в Америке и Африке. Лес все эти годы и века, конечно, периодически вырубали, но и постоянно обновляли. Кроме прочего он всегда надежно защищал сельхозугодья центральной части страны от песка, приносимого ветром с побережья. И вот за несколько дней и ночей всё сгорело.

После пожаров 2017 года в Педроган-Гранде власти Португалии, конечно, зашевелились: стали разбираться в причинах возгораний, выяснять, почему люди оказались к ним неготовыми, почему не было своевременного оповещения об опасности, не перекрывались дороги (большинство ведь тогда погибло в автомобилях, пытаясь на скорости проехать задымленные участки). Президент Ребелу де-Соуза объявил о создании постоянной комиссии, которая будет в ежедневном режиме анализировать ситуацию с пожарами. Однако, по большому счету, стоит сказать, что пока правительство страны эффективно бороться с пожарами так и не научилось.

Экология

Россияне хорошо помнят еще совсем недавние многочисленные истории с пригородными свалками, то, как они становились поводом для народных протестов и волнений. Сегодня эксперты говорят, что в ближайшее время ситуация со свалками и особенно с мусоросжигательными заводами обернется, по крайней мере, для Москвы и области настоящей экологической катастрофой. Послушайте или почитайте, что на этот счет в интервью «Эху Москвы» говорил экс-депутат Госдумы Геннадий Гудков: «Мусоросжигательный завод вырабатывает боевые отравляющие вещества, которые долго использовались, когда еще не было запрета на химическое оружие, двумя армиями мира как боевое отравляющее вещество – это армия США и армия Израиля. Это диоксины».

Так как с этим у них?

В Португалии со сжиганием мусора и его переработкой, как выясняется, тоже не все благополучно. Если коротко, то проблема заключается в том, что, сжигая неотсортированный мусор, например на двух главных перерабатывающих заводах под Лиссабоном и северной столицей страны городом Порту, сгорает довольно большой процент пластика, стекла и бумаги, что серьезно вредит атмосфере, создавая так называемый парниковый эффект. Эксперты говорят, что переработка мусора путем его сжигания при таких условиях, благодаря которой производится электрическая энергия, тем не менее не может рассматриваться как такие виды обновляемой энергетики как гидро-, ветряная и солнечная, а поэтому не может финансироваться в сопоставимых объемах.

И тем не менее в XXI век Португалия вступила без организованных свалок под открытым небом. Решение избавиться от них в рамках Стратегического плана по утилизации твердых мусорных отходов было принято во второй половине 1990-х правительством Жузе́ Со́кратеша и претворено в жизнь в течение непростых для отрасли пяти лет и 28 дней, на которые, как иронически заметил тогда премьер, его реализация выбилась из намеченных сроков. Это не означает, что сейчас в Португалии невозможно наткнуться на спонтанно сваленный мусор где-нибудь в лесной полосе или поблизости от промышленной стройки. К сожалению, такое встречается, только это будет нелегальная свалка, на которую можно пожаловаться в экологическую полицию или сообщить на сайт общественной организации «Очистим Португалию», где публикуются карты подобных объектов и где строго за этим следят. К концу 1996 года в стране существовало и процветало 340 (назовем их «классическими») привычных нашему взору свалок, 13 – так называемых санитарных свалок, где мусор не просто сваливался, а обрабатывался и утилизировался (хотя тогда это было бо́льшей частью лишь на бумаге) и пять станций по производству компоста или органического перегноя, который использовался в качестве удобрения. За означенную «ударную пятилетку» все свалки в стране были закрыты, и вместо четверти всех отходов Португалия начала тем или иным способом перерабатывать все 100 процентов производимого ею бытового мусора, из которого «каждый божий португалец», живущий под небесами, исправно и буквально «выдает на гора» в среднем по полтонны в год: до этого перерабатывалась лишь мизерная часть отходов, в основном стекло.

За деятельностью центров по обработке мусора внимательно следит государственная служба экомониторинга, чтобы выбросы в атмосферу и почву не превышали установленных пределов. Интересно, что эти же службы и распределяют контракты на утилизацию производимого здесь сырьевого полуфабриката – аккуратных брикетов из пластмассы, железа, алюминия и других цветных металлов, которые формируются по окончании процесса селекции и обработки мусора. Процесс раздачи контрактов, при котором главный критерий – это экологичность производства, осуществляется обычно в конференц-зале Центра и напоминает нечто среднее между аукционом, работой трейдеров на бирже или даже птичьим базаром. И на эту с позволения сказать «свалку» слетаются не галки и вороны, а уважающие себя и свое дело бизнесмены. Только, как уже говорилось, проблема парникового эффекта и диоксинов далеко не решена, и в этом смысле Евросоюз – еще одна инстанция, которую в Лиссабоне побаиваются даже больше, чем собственных экологов.

Глава 9

Выпить-закусить?

Как говорилось чуть ранее, за столом португальцы не только едят, но также пьют и выпивают. Точнее, они запивают еду водой, соком, пивом, ставшим последнее время популярным сидром или вином – от так называемого не созревшего «зеленого», до белого, розового и красного. Сейчас, когда в России многие из числа людей среднего и высокого достатка переходят на вино, несмотря на его относительную дороговизну, отказываясь от условной водки, на этом, казалось, не стоило бы заострять внимание. Но ведь раньше, еще не так давно типичный русский стол кардинальным образом отличался от португальского. Помимо наполнения одного стола – острые закуски, соленья, наваристый суп, плотное, часто мясное, второе блюдо, с одной стороны, и сезонного салата, морепродуктов, легкого овощного супа-пюре, свежей рыбы – с другой – различалась и последовательность, то есть порядок потребления всего этого прекрасного как в одном, так и другом случае гастрономического изобилия: россиянин, повторюсь, раньше и преимущественно сначала выпивает, а потом эту выпивку с удовольствием закусывает. Португалец же – всегда – сначала кладет кусок пищи в рот, жует и потом запивает. И это не менялось долгие столетия.

«Винная» трапеза, если мы отложим в сторону воду и соки и возьмем напитки, содержащие тот или иной процент алкоголя (исключая крепленые вина), только на первый взгляд ничем особым не отличается от «водочной». Среди наших знакомых, я уверен, мы с вами в равной степени найдем приверженцев как одного, так и другого стиля потребления.

Многие европейские медики утверждают, что первый вариант менее губителен для организма человека, чем второй. Хотя тут же они оговариваются, что к алкоголикам в средиземноморских странах относятся уже те, кто регулярно потребляет три бокала вина или три «дозы» крепкого напитка в день (среди португальцев процент таких людей довольно высок), или приводят примеры так называемого пивного алкоголизма, особенно среди молодых людей. Поэтому предлагаю оставить эти не слишком научные рассуждения, а лучше посмотреть на этот вопрос, что называется, трезвым взглядом. Но сначала давайте поговорим о том, как и что в Португалии можно вкусно и не слишком дорого поесть.

Португальская кухня. Что заказать в ресторане?

На закуску, на выбор

Очень рекомендую попробовать ameijoas (À Bulhão Pato) – ракушки с маленькими лапками в чесночном бульоне. Рецепт этого горячего закусочного блюда был впервые обнародован в кулинарном сборнике, вышедшем в свет во второй половине XIX века благодаря поэту, бонвивану, охотнику и гастроному Раймунду Антониу Бульян-Пату – и с тех пор носит его имя. Цена в разных заведениях колеблется между 9 и 11 евро. К блюду стоит также заказать обжаренный со сливочным маслом хлеб, torradinhas, которым вы будете собирать горячий соус.

Перед едой, до всего, приносят couvert – хлеб с сардинным паштетом, маслом, сыром и еще какой-то мелочью, чтобы скоротать время в ожидании блюда. Можно есть, можно не есть (тогда – посмотреть, чтобы не включили в счет). Обычно есть очень хочется, поэтому это съедается в ожидании блюда. Обслуживают обычно быстро.

Салаты как отдельную закуску можно не заказывать, так как помидоры, огурцы, лук и т. д. подаются и к блюду тоже.

Основное блюдо

Нужно обязательно попробовать bacalhau à portuguesa (-lh – читается как – ль-), треска по-португальски, готовится из соленой трески из северных морей, отмачивается, жарится, подается с картошкой, иногда в мундире. Может быть солоноватой (попросите, чтобы отобрали не слишком соленый кусок, они понимают, что вы разбираетесь, уважают). Скажем, Cataplana, большое блюдо, обычно на двоих, в медной двустворчатой кастрюле, вполне сойдет на троих и еще останется, в хорошем месте заказывается заранее, так как готовится относительно долго – рис с морепродуктами или иногда с мясом, на выбор.

Кроме этого в следующий раз нужно будет попробовать еще одно удивительное блюдо, которое тоже стоит заказать чуть заранее или приготовиться посидеть в ресторане, ожидая его, не менее часа – Caldeirada. Калдейрада тоже бывает рыбной и мясной. Лучше для начала попробовать первую, из нескольких сортов рыбы, с овощами, ракушками и пр. Делается на двоих, но часто хватает и на трех человек.

Еще одна рекомендация: Sardinhas (-nh – читается как – нь-) – сардины, относительно недорогое блюдо, но много возни с мелкой рыбешкой, на любителя.

Из рыб вообще: хороша доурада (по-португальски так и звучит), могут предложить выбрать на витрине во льду, выбирайте. 10–12 евро за блюдо. Еще лучше – robа́lo (сибас, морской окунь), чуть дороже.

На юге страны, куда в августе обычно устремляются отпускники со всей Европы, также умеют хорошо делать Arroz de marisco, рис с морепродуктами.

NB: Калдейрада, рис с морепродуктами, и катаплана часто готовятся на двоих. В некоторых ресторанах они приготавливаются минут 20–30, до подачи можно размяться «зеленым» вином и кувером.

На севере, в Порту, Браге и других местах, обязательно попробуйте Tripas à moda do Porto, мясное ассорти с копченостями и белой фасолью.

Стоит знать, что трипаш готовятся по предварительному заказу, и в абы каком ресторане их не встретишь, нужна небольшая «рекогносцировка». Не путать с трипаш, что продают километров на сто южнее, в Авейру, где это – сладкая выпечка.

В разных частях страны также подают Leitão – молочного поросенка. Тоже нужно заказать его заранее, лучше еще днем. Обычно они начинают «выползать» из печки после семи.

Вино и прочие напитки

Плохих вин в Португалии не бывает, если только в магазине оно не стоит 1 евро за бутылку или даже меньше (хотя такое вино можно купить для готовки).

Хорошие вина начинаются от 2–3 евро и дальше (7 – уже перебор, платишь за крутую бутылку, этикетку, название, но не всегда – за содержимое). Советую покупать вина в больших сетевых супермаркетах, где на дорогие вина часто бывают скидки.

Verdes-зеленые (несозревшее вино, слегка газированное само по себе):

• Casal Garcia хорошо для того, кто еще не пробовал верде, его обычно предпочитают иностранцы.

• Alvarinho (чуть сладковатое).

На любителя, но многие, наоборот, предпочитают именно его – verde tinto, верде красное (молодое-красное, мало в какой другой стране встречается).

Вообще – белое будет branco, а красное соответственно – tinto.

Под мясо, вечером, хорошо идут все вина из провинции Douro (река на севере, на которой стоит Порто) и Dão, белые или красные. Хорошее вино (из тоже хороших) – Grão Vasco.

Перейдем к пиву (cerveja). Выбор сортов небольшой: Sagres, Super Bock. Можно еще попросить пиво «с руля», разливное (в отличие от бутылочного) – сerveja «imperial».

Из крепкого – все местные настойки (не ликеры). Попробуйте Medronho, настойку на плодах земляничного дерева. Еще очень неплох яблочный бренди Macieira.

Из ликеров очень вкусный, на вишне, особенно в городке Обидуш, откуда он происходит, – Ginja. В других частях страны этот ликер тоже можно покупать, но жинжа из О́бидуша менее приторная на вкус. Если покупать и везти в Россию, это самая лучшая из них. Внутри бутылки плавают вишенки.

Пей, но знай меру

Такая проблема в Португалии тоже существует. За последние несколько лет тема потребления алкоголя в первую очередь среди молодежи рассматривалась здесь на национальном уровне дважды. До 2013 года в стране действовал закон, согласно которому крепкие спиртосодержащие напитки могут продаваться молодым людям, достигшим 18-летнего возраста, а с 16 лет позволяется приобретать слабоалкогольные, такие как пиво или, скажем, джин-тоник. После ряда исследований, проведенных португальской службой алко- и наркоконтроля, которая тщательно проследила за тем, каким образом в молодежной среде употребляется алкоголь, слабый или крепкий, было принято решение, что такая возрастная дифференциация между 16- и 18-летними ни к чему хорошему не приводит и от такого явления, как пьянство среди малолетних, отнюдь не избавляет. Проще говоря, в большинстве случаев первая категория тинейджеров накачивалась пивом точно так же, как вторая напивалась крепкими и креплеными напитками. Результат налицо и «на лице» был одним и тем же, и назывался он «алкогольная интоксикация». Поэтому с июля 2015 года, без вариантов, любой алкоголь в Португалии запрещен к потреблению всем гражданам и не гражданам моложе 18 лет.

Здесь уже не раз говорилось, что Португалия – страна выпивающая, причем весело, регулярно и последовательно. Бутылку вина приемлемого качества здесь при желании можно купить по цене дешевле литрового пакета молока. По данным Всемирной организации здравоохранения, эта страна занимает опасно высокое – 10-е место по, скажем так, алкоголизации населения, потребляя в среднем по 12,5 литров спиртового эквивалента в год на человека. При этом Португалия уступает таким «рекордсменам» в этом виде спорта, как Молдавия (с ее 17 литрами «на нос») и дальше, по убыванию, – Белоруссия, Литва, Россия, Чехия, Сербия, Румыния и Словакия. Особняком в этом списке, ближе к концу, стоит лишь Австралия, а в остальном, как это ни странно (а может, наоборот, показательно), все это, как бы мы сказали раньше, – сплошь страны бывшего «социалистического лагеря».

Но вернемся к Португалии и к еще некоторым цифрам: в 13-летнем возрасте более 90 процентов португальских подростков уже пробовали слабый алкоголь, то есть вино или пиво. Ни один ужин, за редким исключением, не обходится у португальцев без вина. Для детей с малых лет вино на столе, бесконечное и страстное обсуждение взрослыми его вкусовых качеств – почти такой же привычный атрибут вечера, как для россиян – передача «Спокойной ночи, малыши». С одной стороны, в этом мало плохого: вино для подростка не является запретным вожделенным продуктом. Но с другой – потреблять его здесь начинают в гораздо более раннем возрасте, чем в других странах. И это диктует необходимость ввода разного рода ограничений, прежде всего для молодежи. Помимо 18-летнего возрастного барьера, о чем мы уже говорили, это еще и запрет на участие публично известных молодых людей до 21 года (в том числе, что интересно, тех, кто не выглядит на этот возраст) в рекламе пива, вина и крепкого алкоголя. Помимо прочего это также запрет на соответствующую рекламу в предназначенных для подростков печатных изданиях, фильмах, радиопрограммах и так далее. Это, конечно же, возрастной и фейс-контроль в разного рода питейных заведениях, проверка на алкоголь водителей, особенно в вечерне-ночное время, и буквально с прошлого года запрет на ночную торговлю алкоголем на автозаправочных станциях. До самого недавнего времени по всей Португалии в маленьких магазинах при бензоколонках ночью, когда супермаркеты уже закрыты, вино еще можно было купить всегда: сейчас это возможно только до полуночи и после восьми утра.

«Индекс борща»

Я много раз слышал, что уровень жизни в стране определяется индексом биг-мака или борща, то есть показателем того, сколько стоит в этой стране съесть упомянутый бутерброд с котлетой или наваристый суп, которые позволят насытиться и утолить голод. Мол, остальное – это баловство, излишества, изыски и прочее.

Для приготовления борща, который послужит для нас точкой отсчета средних затрат на продукты питания, в Португалии есть все необходимые ингредиенты, так что мы можем отправиться в один из магазинов сети Continente и приобрести их. Сразу скажу тем, кому это может пригодиться, что данный сетевой супермаркет, по последним данным, является наиболее экономичным, позволяя за счет постоянных скидок на самые разные категории продуктов тратить на еду в среднем на 400 евро в год меньше, чем в других сетях. Хотя есть еще сеть Lidl, который в некоторых странах, например во Франции, по «базовости» ассортимента сравнивают с российской «Пятерочкой». Впрочем в Португалии этот сетевой супермаркет выглядит, как мне кажется, более презентабельно, чем в некоторых других странах Европы.

По примеру украинских исследователей издания «Инфографика», опубликовавших тревожные цифры о повышении стоимости составляющих для кастрюли борща на 3–4 человека, попробуем сделать то же самое в Португалии.

Полкило картофеля обойдется нам здесь в 50 евроцентов, сетка сырой (не сваренной заранее) свеклы с пометкой «без ботвы», будет стоить полтора евро, необходимое количество моркови (грамм триста) обойдется в 20 центов, лук (сто грамм) – примерно 80 центов, мясо (около килограмма говядины) – 4 евро, и далее по мелочи: лавровый лист, томатная паста – полтора евро, и наконец очень важная составляющая борща, эдакая «вишенка на торте» в виде щедрой сметаны в тарелке. Куда же без нее?

До последнего времени в Португалии с нею было бы сложнее всего, пришлось бы ехать за 50 км в соседний город, в так называемый украинский магазин, где есть все привычные и дорогие сердцу продукты (производимые, кстати, в основном в Германии). Но с недавнего времени в том же упомянутом ранее «Континенте» можно купить аналог сметаны, который здесь обозначается как Nata fresca, свежие сливки. В итоге кастрюля борща в Португалии, самой западной стране Европы, нам обойдется в 10 евро или семьсот пятьдесят рублей (по курсу 2019 года). По сравнению с Украиной, если верить исследователям, в два с лишним раза дороже. Проводя такую параллель, не учитывая других факторов, выходит, что многовато.

Я подумал, что, может, все дело в нетрадиционности перечисленных продуктов для Португалии, и решил условно собрать аналогичный рецепт знаменитого здесь «супа из камня»: это нечто похожее на российскую «кашу из топора» – густая наваристая похлебка из мяса, колбасок типа охотничьих, грудинки, свиных ушей, овощей и довольно часто еще всякой съестной всячины, что есть в доме. Получается очень вкусно. В португальских деревнях домохозяйки, кстати, на дно кастрюли с варевом по-прежнему, согласно давней традиции, кладут камень, который после приготовления супа вынимают. В ресторанах, правда, это уже запрещено недавними пищевыми стандартами Евросоюза. Суп из камня на четверых тоже вышел относительно дорогим – 12 евро.

Португалия, как известно, не самая богатая страна Евросоюза, по доходам на душу населения она находится почти ровно по середине соответствующей таблицы. Минимальная зарплата с отпускными и рождественской субсидией здесь составляет 650 евро (для сравнения, в Испании – 750 евро, в Болгарии – 250). И все-таки, даже минимальный размер оплаты труда позволяет португальцами полноценно питаться, конечно, подыскивая подработку, не шикуя, считая и экономя деньги. Прибавив к этому солнце почти круглый год, практическое отсутствие зимы и потребности в дорогой теплой одежде, можно прийти к выводу, что, как говорится, «жить можно».

Треска – всему голова!

Как-то было подсчитано, что почти 80 процентов португальцев на рождественский ужин готовят треску по одному из более чем тысячи (!) существующих рецептов. Про португальцев даже иногда говорят, что они едят одну треску. Конечно, это не так. Пионерами, открывшими ее для мира в древнейшие времена, были викинги. Нехватка соли, которая была тогда единственным доступным консервантом, позволявшим сохранять продукты длительное время, побудила их вялить рыбу на открытом воздухе, пока та не становилась твердой, потеряв пятую часть своего изначального веса. Что касается португальцев, то первые упоминания о ловле и консервации трески на Пиренейском полуострове относятся к середине XIV века. Веком позже, с началом эпохи Великих географических открытий, возникла необходимость заготавливать рыбу для долгих многомесячных походов за моря-океаны. И соленая, высушенная на солнце треска подходила для этого как никакая другая рыба. В 1500-х годах начался промышленный отлов трески в северных морях, в акватории ныне канадского острова Ньюфаундленд (португальцы называли его на свой манер – Терра Нова, «новая земля»), а также у побережья Гренландии. Треска в тех водах водилась в огромных количествах, так что иногда небольшие одноместные рыбацкие суда с трудом пробирались сквозь косяки рыбы.

Чтобы доставить ее назад в Португалию в целости и сохранности, треску тут же в северных водах потрошили и засаливали. Караваны португальских рыболовных баркасов, а позже – более внушительных по размерам парусников домой сопровождали британские корабли, обеспечивая им защиту в обмен на все ту же соль, добывавшуюся тогда и сегодня на обширных солончаках в районе портового города Авейру, в центральной части страны. Примечательно, что в течение следующих столетий, вплоть до первой трети XX века, Португалия была вытеснена из промысла трески конкурентами – Испанией и Англией. Мадрид и Лондон часто враждовали между собой, оспаривая первенство и контроль над этим важнейшим для того времени источником пополнения государственной казны. Не раз дело доходило и до так называемых тресковых войн.

Лишь в 30-х годах прошлого столетия фашистское правительство Антониу Салазара решило, что треска может стать для народа достойной заменой более дорогого по стоимости и производству мяса. Еще десятилетие спустя Португалия обновила и пополнила новыми судами свой рыболовецкий флот, и уже к концу 1950-х Португалия почти полностью отказалась от импорта трески из Англии и других стран, осуществляя ее отлов, производство и коммерциализацию исключительно собственными силами и средствами. Государственная пропаганда называла рыбаков в северных морях национальными героями, наследниками дела великих мореплавателей – открывателей новых земель. Однако с падением авторитарного государства в середине 1970-х, с либерализацией импорта и цен тяжелый труд португальских рыбаков не выдержал соперничества на мировом рынке. Отрасль снова пришла в упадок, и треска перестала быть столь же дешевым и доступным каждому продуктом питания, как это было раньше.

Как ни странно, любовь португальцев к этой заморской рыбине, за которой приходилось плыть в дальние северные страны, осталась прежней. Несмотря на то что она продается и в замороженном виде, и свежей, и даже в консервах, поголовное большинство жителей страны предпочитают покупать ее именно в сушеном засоленном состоянии – либо фасованную небольшими порциями, либо целиковые тушки, которые тут же при покупателе режутся на куски на специальной «гильотине». Помимо, вероятно, наличия некой генетической памяти люди отдают дань ее особому, неповторимому вкусу и исключительным питательным свойствам, которые полностью сохраняются при таком виде консервации. Треска относится к разряду нежирных диетических рыб и является источником жирных кислот, в первую очередь Омеги-3, оказывающей защитное воздействие на сердечно-сосудистую систему. Содержащиеся в мясе трески микроэлементы оказывают превентивное воздействие на образование раковых клеток, укрепляют иммунную систему.

В мои первые приезды в Португалию, останавливаясь в апартотеле, где всегда есть маленькая кухня, или у друзей, я взял себе за правило готовить треску самостоятельно. Это стало почти ритуалом: не приготовив себе и близким трески или сардин, не вкусив того неповторимого аромата, особенно, когда их жаришь на углях, я чувствовал, что мне чего-то не хватает, что что-то не так. Советую попробовать, и, если вы последуете этому совету, последовательность ваших действий должна быть более-менее следующей.

Выбирая сушеную распластанную тушку трески в супермаркете, обратите внимание на то, как сгибается под вашими руками ее хвост: если он достаточно твердый и гнется с трудом, а не эластичен и гибок, ваш выбор правильный, эта рыбина достаточно высушена и не имеет лишней жидкости, а значит веса.

В зависимости от размеров и веса треска делится на следующие категории: miúdo (до 500 г), corrente (500 г до килограмма), crescido (1–2 кг), graúdo (2–3 кг), especial (более 3 кг).

Перед приготовлением треску нужно тщательно отмочить в воде в течение суток-двух, чтобы освободить рыбу от излишнего количества соли, дать ей разбухнуть и приобрести свой изначальный объем и текстуру. Куски сначала ополаскиваются под краном, чтобы смыть соль с их поверхности, и потом помещаются в кастрюлю с холодной водой, кожей вверх. Воду стоит несколько раз обновить. В жа́ркое время года лучше поместить кастрюлю в холодильник. Чтобы понять, достаточно ли треска размокла и освободилась от соли, нужно попробовать маленький кусочек на вкус при последней или предпоследней смене воды. Если вам необходимо быстро отмочить куски трески, нужно поместить его на несколько минут в кипящее молоко.

Когда процесс отмачивания закончен, вы отбираете то, что хотите приготовить сейчас, а остальное кладете в пищевые пакеты и убираете в морозилку до следующего раза. Чтобы отправленная в резерв отмоченная рыба не стала излишне сухой, ее слегка обмазывают оливковым маслом.

Ранее уже говорилось об огромном числе рецептов приготовления трески, каждый из которых в Португалии имеет мало что свое название, а еще имя или прозвище своего «создателя»: «Треска по рецепту Гомеш-де-Са́», «Треска от Лелу», «Треска от Зе-ду-Пипу», «Треска от Лагарейру», «Треска от Маргариты-с-Площади». Некоторые рецепты можно легко найти в Интернете, даже на русском языке. Но для начала я бы рекомендовал самый простой – «Треска на углях». Процедура эта мало чем отличается от приготовления любой другой рыбы, разве что перед тем, как класть кусок на решетку, его стоит смазать оливковым маслом. Сначала прожариваем сторону куска с кожей. Пропекшаяся треска начинает слегка разваливаться. Маслом поливают треску и во время еды, если она получилась чуть суховатой.

Если вы не готовы начинать знакомство с Португалией сомнительными для вас кулинарными экспериментами, вот вам рекомендации по ресторанам в нескольких городах, которые вы, возможно, посетите. Здесь, по отзывам самих португальцев, треску готовят правильно и особенно хорошо. Не посчитайте этой скрытой рекламой:

– Restaurante Casa Virtude, Порту, исторический центр города,

– Solar do Bacalhau, Коимбра, центр,

– Restaurante Laurentina, O Rei do Bacalhau (этот ресторан еще примечателен кухней Мозамбика).

Обратите внимание, что в ресторанных меню у трески особое положение. Там она значится отдельным от «мяса» и «рыбы» пунктом. Это еще раз доказывает: треска – это нечто особое, четвертое или пятое измерение, отдельная планета.

Приятного аппетита!

Примечания

1

В современной Испании столь вольное обращение с Богом, высмеивание сакральных религиозных ценностей, понятий и даже богохульство воспринимается обществом как высшее проявление свободы слова, самовыражения и превосходства человека перед любыми религиозными доктринами. (Прим. авт.)

2

«СтопХам» – общественное движение и НКО, позиционирующая себя как федеральный проект и выступающая против хамства и нарушений водителями транспортных средств правил дорожного движения. Была образована в 2010 году в Москве.

Content

Ринат Валиулин
Португалия

Предисловие от автора

Глава 1 Немного истории и географии

Исторические и архитектурные памятники

Неоднозначные монументы

Память об исторической трагедии

Португальцы и испанцы: стереотипы и реальность

Глава 2 Гражданин и государство

Конституция

Паспорт и карточка гражданина

Гражданин против государства

День национального единства

Конфликты между президентом и парламентом. «Жерингонса»

Полиция

Судебная система. Резонансные расследования

Глава 3 Real politics

Политические кампании и партийная реклама. «Прыжок Марселу»

Масоны, «серые кардиналы» власти

Политические убийства. Умберту Делгаду, «человек и аэропорт»

Молодежь и политика

Глава 4 Семья и общество

Брак

Межнациональные и межрелигиозные браки

Рождение ребенка: эти причудливые, прелестные имена!

Развод

Смерть, похороны

Глава 5 Школа и образование

Сколько это стоит?

Школьный учитель и среднеевропейский уровень жизни

Школьные обеды

Глава 6 Подростки и молодежь

Высшее образование. Иметь или не иметь?

Армия, призыв

Золотая молодежь

Футбольные фанаты

Ночная жизнь. Дискотеки, напитки

Глава 7 Города и их обитатели

Работа. «Ты начальник, я – дурак»

Вы уволены!

Дороги, которые мы выбираем

Байкеры

Парковки

«СтопХам» по-португальски

Метро

Такси

Ремонт в городе

Реновация

Стрит-арт

Малоимущие

Уличная торговля

Распродажи

Торговые центры и безопасность

Городские парки

Лиссабон: куда пойти, куда лучше не ходить и чего лучше не делать?

Глава 8 Окружающая среда

Жара

Холод

Пожары

Экология

Глава 9 Выпить-закусить?

Португальская кухня. Что заказать в ресторане?

Пей, но знай меру

«Индекс борща»

Треска – всему голова!

Примечания