Надежда Волгина

Секретарша

ГЛАВА 1

Максим

— Что вы сказали, Галина Ивановна? Повторите, пожалуйста! — Макс подался вперед всем телом, и офисный стол жалобно скрипнул от тяжести, что навалилась на него. Пальцы так сжали телефонную трубку, что и та едва не разлетелась в щепки.

— Максим Станиславович, ну я же не специально право-слово. Кости уже не те, да и спотыкаюсь на ровном месте. Не расстраивайтесь, голубчик вы мой, найду я себе замену на два месяца. Прямо сейчас и созвонюсь с агентством. У меня там знакомая работает. Она подберет лучшую кандидатуру, которая уже завтра будет у вас.

Макс повесил трубку, а потом и голову уронил на руки. Это конец! Два месяца без Галины Ивановны! Он погрязнет в бумагах, или ему придется дневать и ночевать в офисе. Но в то, что найдет подходящую замену, верилось с трудом. Сейчас хорошей секретарши днем с огнем не сыщешь. Предлагал он Галине Ивановне служебный автомобиль, так нет же, отказывалась с завидным постоянством упрямица. Говорила, что в ее возрасте полезно ходить пешком. Вот и доходилась — упала на ровном месте и сломала ногу. А ему что теперь прикажете делать?

Осененный гениальной идеей он вновь схватил трубку и коротко бросил:

— Светлана Игнатьевна, зайдите!

Вот кто ему обязательно поможет. Добрейшей души человек — его главный бухгалтер. Чтобы она да не вошла в его положение. Да быть такого не может!

Через пять минут дверь в кабинет директора не самой крупной, но довольно успешной логистической компании в городе распахнулась и вплыла полная женщина лет пятидесяти с небольшим. Именно вплыла, иначе Светлана Игнатьевна и не ходила, несла себя по жизни с достоинством. Из-за ее этого достоинства приходилось порой ждать ее дольше, чем хотелось. Но с недостатками главбуха Максим мирился, как с неизбежным злом, ибо лучше нее специалиста в области бухгалтерии не сыскать. В его фирме трудились только самые лучшие, самые опытные и дипломированные сотрудники.

— Что за спешка, Максимушка? У нас пожар? — опустила свое пышное тело она в стул-кресло у длинного стола, установленного перпендикулярно к столу начальника. — Работы сегодня больше чем много. Надеюсь, вызываешь ты меня по действительно срочному делу.

Никому другому и фамильярности подобной Максим спускать не собирался, но от Светланы Игнатьевны терпел и это, как и порой излишнюю ворчливость и многословность. Да и «Максимушкой» называла его только она и не при посторонних, с глазу на глаз только. А все потому, что работала главный бухгалтер еще в бытность его отца, когда тот руководил фирмой «Метеор». Пять лет назад отец ушел на заслуженный отдых, передав бразды правления сыну. Ну а Максим уже расширил их бизнес, и в городе теперь было три «Метеора», каждый под своим номером.

— Хуже, — выдал он тяжкий вздох и с мукой во взгляде посмотрел на верную сотрудницу.

— Хуже пожара? — ахнула Светлана Игнатьевна. — Кто-то умер?

— На целых два месяца, — кивнул Максим.

— Фух, напугал, — выдохнула с облегчением женщина. — Ты про Галюшу что ли? Вот же несчастье, сослепу-то бордюр не разглядеть. А я ей говорила…

— Мне что делать, Светлана Игнатьевна? — повысил голос Максим. — Срочно нужен кто-то в приемной, и вы можете на это время посадить кого-нибудь из своих девочек.

— Не могу, Максимушка, сами едва справляемся, — доверительно сообщила главбух. — У Маруси дочка гостит, приехала с севера с мужем и детьми. Катюша вся в даче, отпрашивается каждый день и дневную работу за полдня выполняет. Ну а за Софьей Михайловной нужен глаз да глаз, к тому же глуховата она что-то стала, порой на ухо кричишь — не слышит.

«Девочкам», работающим в бухгалтерии, самой младшей было сорок пять лет, той, к которой дочь с семьей в гости пожаловала. Софье же Михайловне недавно исполнилось шестьдесят пять, и лет пять уже, как собиралась она на пенсию, да все никак не решалась. Да и работником была отличным, правда вот теперь на слух жаловалась.

— Что же делать? — запустил Максим пальцы в волосы, лохматя их и без того не волосинка к волосинке.

— Тебе ровным счетом ничего! Говорила я сегодня с Галей, замену себе она уже ищет. А это значит, что уже завтра к тебе придет подходящая кандидатура. Потерпи денек, Максимушка.

— Так и придется, Светлана Игнатьевна. Ладно, идите работайте. И это… Софье Михайловне выпишите премию на слуховой аппарат.

— Уже, Максимушка, — расплылась в довольной улыбке женщина. — Сегодня принесу ведомость на подпись.

Полина

— Работу я найду, даже не сомневаюсь. Ну и выходное пособие получила такое, что грех жаловаться, — Полина провела еще пару раз щеткой по блестящим волосам цвета темного шоколада и повернулась на пуфике к тому, кто если и слушал ее, то делал это не очень внимательно. — Стас, ну ты и бессовестный! — подскочила она и загородила собой плазму на стене. Ну загородила — громко сказано, потому как доставала до той разве что головой, но обзор точно испортила.

— Поль, я тебя прекрасно слышу, — с улыбкой отозвался мужчина, сидящий на диване. — Не обязательно же при этом еще и смотреть на тебя. Иди сюда, — протянул он к ней руки.

На диване она сразу оказалась в кольце его рук, и Стас принялся покрывать поцелуями ее шею. При этом он не забывал смотреть телевизор, что немного раздражало. Новости — это святое. Куда же без них вечером. Ни поговорить нормально, ничего. А сейчас Полине хотелось именно разговаривать. Прошла уже неделя, а поиски работы не принесли пока результатов. Она не сомневалась, что найдет ту, но все же…

Не так давно они со Стасом взяли эту квартиру в новостройке в ипотеку на десять лет. Могла ли она тогда знать, что совсем скоро потеряет работу, за которую держалась руками и даже зубами? Крупная компания, солидная зарплата, на работу туда просто так не устроишься, только по протекции или сразив начальника уровнем квалификации, как в случае с Полиной. Не все секретари заканчивали ВУЗ по специальности делопроизводитель-секретарь, а потом еще и посещали курсы повышения квалификации. Своим образованием Поля могла гордиться. Только вот компания внезапно объявила себя банкротом и всех уволила, выплатив, правда, хорошее выходное пособие и снабдив отличными рекомендациями.

И все же, будущее немного пугало, стоило только о нем задуматься. Банки ждать не будут, пока она найдет новую работу. И львиную часть пособия придется выложить еще в этом месяце. А что делать в следующем, если она никуда не устроится, или зарплата ее не будет удовлетворять?

— Стас, мне страшно, — опустила Поля голову на плечо любимого.

Не так давно они и о свадьбе заговорили. Благо ник чему конкретному не пришли. Сейчас точно не время.

— Чего ты боишься, мышонок? Скоро у меня будет персональная выставка, где я продам кучу картин. Вот тогда мы разбогатеем. Ну а пока мы вкладываемся в будущее, — поцеловал он ее в нос, и взгляд его снова вернулся к телевизору.

Выставка. О ней она тоже слышит уже вот полгода. Совсем скоро, вот уже осталось подождать чуть-чуть, Артем уже готовит выставочный зал в павильоне… А воз и ныне там.

— Ладно, пойду посмотрю, не откликнулся ли кто на резюме, — вздохнула Поля и высвободилась из объятий Стаса.

На самом деле ей просто захотелось побыть одной и подумать. С недавних пор, думать по вечерам в тишине вошло у нее в привычку. Благо, в это время внимание Стаса было всегда приковано к телевизору.

Кроме сообщений, что ее резюме было просмотрено несколькими работодателями, никаких новых в почте не было. На парочку новых вакансий Поля отправила резюме. И уже собиралась залечь в постель с книгой, когда завибрировал мобильный, и номер высветился незнакомый.

— Да? — нажала она на кнопку вызова.

— Здравствуйте, могу я переговорить с Полиной Анатольевной? — раздался на том проводе женский голос.

— Здравствуйте, я вас слушаю, — кто бы это мог быть? — недоумевала Полина.

— Полина Анатольевна, вас беспокоят из кадрового агентства «Сюрприз». Мы рассмотрели ваше резюме и хотим предложить вам работу. Правда, временную, на два месяца. Но не спешите отказываться, — затараторила дама, в то время как Полина именно это и собиралась сделать — отказаться. Никакие временные варианты она не рассматривала. Возможно, зря, но хотелось чего-то постоянного и стабильного. — Работодатель предлагает очень высокую зарплату. И ему нужен самый лучший секретарь в городе. Нам кажется, лучше вашей кандидатуры он не найдет.

— Насколько высокую зарплату он предлагает? — выцепила Поля главное. Именно деньги ее сейчас волновали больше всего.

От названной сумы слегка округлились глаза. Это было даже больше, чем она получала на прежнем месте с разовыми премиями.

— А в чем подвох? — подозрительно поинтересовалась она.

— Лишь в том, что через два месяца вам придется искать новую работу.

— А подумать я могу?

— Разве что сегодня вечером, — вздохнули на том проводе то ли устало, то ли раздраженно. — Дело в том, что секретарь работодателю требуется срочно, еще вчера, как говорится. А потому к завтрашнему утру вы уже должны быть готовы приступить к работе.

— А что случилось с предыдущим работником?

— Несчастный случай. Сломала ногу, и два месяца будет на больничном. Полина Анатольевна, — собеседница перешла на доверительный и неофициальный тон. — Мой вам совет, соглашайтесь. Работа эта очень хорошая, руководитель адекватный. Знаю не понаслышке. Дело в том, что я давно и хорошо знаю ту, на чье место вас приглашаю. И о начальнике слышала только положительные отзывы. Два месяца будете работать, а потом и найдете себе что-то постоянное. А я вам в этом помогу, — последняя фраза была сказана явно с улыбкой.

И правда, в ее ли положении ерепениться? Полине словно кто-то открыл глаза. Зарплата высокая. Начальник нормальный, судя по отзывам работницы кадрового агентства. Ну а то что временно, так и с этим гордости и профессионализму придется смириться. Да и за два месяца она может принести реальную пользу компании. Ведь превыше всего результат, а уж потом удовлетворение амбиций.

— Хорошо, я согласна.

— Вот и славно! Очень рада вашему положительному решению. Тогда сейчас я вам отправлю все координаты работодателя на почту. Только вот что… — женщина на том проводе замялась. — Не могли бы вы завтра утром выйти на часок пораньше?

— В каком смысле? Мне нужно будет предварительно заехать в агентство? — не поняла Поля.

— Нет-нет, тут я все сама оформлю. Очень просит вас зайти постоянный секретарь фирмы «Метеор». Так сказать, желает дать наставления, чтоб на новом месте работа у вас уж точно спорилась.

Полина и не сомневалась в своих профессиональных качествах, но спорить не стала. В конце концов, лучше на новое место выходить подкованной по максимуму, и советы постоянного секретаря могут ей быть полезны.

Так и получилось, что в половине восьмого она обещалась быть по адресу, продиктованному работницей агентства. Осталось сообщить Стасу о новой работе, умолчав, что та временная, и подготовиться к завтрашнему дню.

* * *

Ровно в половине восьмого Полина подходила к нужному дому. С утра светило такое жаркое солнце, что в плаще она даже немного взопрела. Кто бы сомневался, что в середине апреля сразу после зимы наступит лето! И так уже который год. Чудеса, да и только!

Так, второй подъезд, седьмой этаж… Поля хихикнула. Как в той песне прямо получается. «Губной помады карандаш», — тихонько допела про себя и скромно улыбнулась дядечке, что встретился ей в дверях лифта.

Чистенько так кругом, цветы на подоконниках. Такие подъезды — большая редкость в старых домах. А этот был старым, но за порядком тут явно следили.

Настроение у Поли с самого утра держалось приподнятое. Она радовалась пусть и временной, но приличной работе. И кто знает, как она себя там проявит. Если хорошо, то возможно ей предложат остаться там на постоянной основе. Нет, она, конечно же, ни в коем случае не планировала кого-то подсиживать и смещать с должности. Но приемная — это то место, через которое проходит много народу. Кому-то, да приглянется ее профессионализм и исполнительность.

Даже ворчания Стаса с утра пораньше на тему, что она слишком шумно собирается, не испортили настроение. Разве что небольшая тучка набежала, но и тут же рассеялась, стоило только выйти на улицу. И еще самую капельку огорчало, что Стас даже не поинтересовался, куда это она отправляется. Ведь о вакансии Поля ему так и не сообщила. Ничего, позвонит днем и все расскажет. По телефону легче выслушивать его недовольство.

На седьмом этаже Поля втопила кнопку звонка у нужной двери и прислушалась. Вскоре уловила звук шагов и какой-то стук. А когда дверь отворилась, то сначала растерялась.

Перед ней стояла сухонькая пожилая женщина с ногой в гипсе до колена и на костылях (вот откуда стук). Так это и есть секретарь фирмы «Метеор»? В таком… довольно солидном уже возрасте? Но тут же Поля обругала мысленно себя за ханжество — будто все секретари обязаны быть молодыми. А потом и вовсе отбросила ненужные мысли и поздоровалась.

Но и хозяйка квартиры выглядела растерянной тоже. Словно на месте Полины ожидала увидеть кого-то совсем другого.

— А вы… от Алисы Викторовны, из кадрового агентства? — подслеповато прищурилась она, а потом и достала очки из кармана халата и водрузила те на нос.

— Наверное, от Алисы Викторовны, — улыбнулась Поля. — К сожалению, она не представилась. Но она просила меня заехать к вам перед трудоустройством. Вы же Галина Ивановна — секретарь Метеора?

— Я-то она… Ой, да что это я держу вас за дверью! — спохватилась женщина и неловко отступила в сторону. — Заходите, милочка, совсем о манерах забыла! Проходите в комнату, — указала она костылем на распахнутую дверь в гостиную и первая заковыляла туда.

Полине ничего не оставалось, как разуться и последовать за ней.

В гостиной тоже царила чистота и пахло свежестью. На простенькой мебели не было ни пылинки, и полированные поверхности были натерты до блеска. Повсюду расставлены вазочки, вязанные крючком салфеточки, статуэтки. Аккуратный налет мещанства вызвал на губах Поли снисходительную улыбку. Сама она всего этого не любила, но и других не осуждала.

— Ну Алиска и лиса! — покачала головой Галина Ивановна, придирчиво разглядывая Полину.

Они сидели в креслах напротив друг друга. На Полине сегодня был надет строгий темно-синий костюм, с юбкой-карандашом по колено. Его она посчитала наиболее подходящим для устройства на работу. Сама себе в этом костюме она нравилась. Цвет шел и к ее серо-синим глазам, и к волосам. Ну и темное стройнило, хоть она и так не была полной. При росте метр семьдесят весила Поля всего пятьдесят пять килограмм. Так что еще и недобор веса был по стандартным меркам.

— И ведь ничего не сказала, тихушница, — продолжала сокрушаться женщина, а Полина подумала, что время неуловимо утекает. Хотела бы она поскорее получить инструкции и отправиться дальше, чтобы не дай бог не опоздать в первый рабочий день.

— Галина Ивановна, у нас мало времени, к сожалению, — посмотрела Полина на настенные часы, стрелки которых уже показывали без пятнадцати восемь. — Хотелось бы получить инструкции, а то мне еще автобуса ждать.

На ее счастье Фирма «Метеор» находилась в офисном центре недалеко от дома Галины Ивановны. Всего-то две остановки на автобусе или маршрутке. Но кто знает, как долго те придется ждать. Сюда Поля добралась пешком, решив прогуляться под ласковым весенним солнцем, напитаться витаминами.

— И правда, что это я! — снова спохватилась собеседница. — Что сделано, то сделано, как говорится, — снова Поля подумала, на что это она намекает? Но развиться эта мысль опять не успела. — Не обращайте на меня внимания, просто не ожидала, что вы будете настолько молодой, — улыбнулась Галина Ивановна.

— Мне двадцать шесть. Не такая и молодая, — вернула ей улыбку Поля.

— Слишком молодая, поверьте мне. А поймете, о чем я, когда познакомитесь с нашим женским коллективом, — и вовсе рассмеялась. — Ну да ладно. Это всего на два месяца, и уверена, Максим Станиславович потерпит.

Что должен терпеть этот Максим Станиславович? С каждым словом собеседницы Полина понимала все меньше. Но вскоре переключилась на содержание наставлений, стараясь не пропустить ни слова. На память не жаловалась, но по мере роста списка пожеланий, уже жалела, что не на чем все это записать.

Выходила от Галины Ивановны Поля слегка ошарашенная. А непростой характерец у ее нового предположительно начальника. Достаточно вспомнить все то, что он не любит. Сладкий кофе, бардак в документах, пыль на мебели, громкие разговоры в приемной, незашторенное окно… И это далеко не все. А начать стоит с того, что больше всего он не любит опозданий, за что безжалостно штрафует. Правда, Галина Ивановна со смехом пояснила, что не опаздывает у них уже никто и очень давно.

Поля глянула на часы и обомлела. Большая стрелка приближалась к двадцати минутам, а это значило, что рабочий день начнется через десять минут. Даже если поймает попутку, то скорее всего не явится к половине девятого. А об автобусе и вовсе придется забыть.

Выскочив чуть ли не на середину дороги, Полина остановила первую же проезжающую мимо машину. Водитель попался сговорчивый и даже не заломил цену. Уже через десять минут она входила в лифт, что привез ее на одиннадцатый этаж. И все же она опоздала на семь минут, как поняла, бросив взгляд на часы, когда взялась за ручку двери.

За секунду до того, как распахнула дверь в приемную, в голове Поли пронеслась мысль, что жизнь ее изменится самым коренным образом, стоит только ей переступить порог этой комнаты.

ГЛАВА 2

Максим

В который раз за утро бросив взгляд на часы, Макс приглушенно выругался. И где его новая секретарша, черт ее подери! Через пять минут начнется рабочий день, неужели нельзя прийти чуть пораньше, чтобы успеть войти в курс дела? А еще через пять минут можно считать, что она опоздала, и этого Макс терпеть не может. В его фирме никто и никогда не опаздывает! Никто и никогда!

Еще через пять минут зазвонил телефон, и только это отвлекло Макса от разглядывания настенных часов, а именно секундной стрелки, отсчитывающей последнюю минуту.

— Максим Станиславович, доброе утро! — произнес бодрый голос Галины Ивановны. — Не пришла еще новенькая?

— Опаздывает ваша новенькая! — неожиданно громко гаркнул он.

— Не сердитесь, это я виновата. Задержала ее у себя, заболтала, — затараторила его секретарша. — Она очень ответственная, должна вам сказать, и умненькая. Только…

— Что только, Галина Ивановна? — вкрадчиво поинтересовался Макс. Уже ее «умненькая» ему очень не понравилось. Так можно говорить про ребенка, но не про профессионального работника.

— Она молоденькая совсем.

И замолчала. Вернее, замолчали оба. Секретарь явно ждала, когда он заговорит первым. Он же пытался осмыслить то, что только что услышал.

— Я что-то не понял. Как так получилось? Кому как не вам знать мои требования!

— Случайно, дорогой мой человек, случайно, — горестно вздохнула Галина Ивановна. — Не предупредила я приятельницу о главном, и вот… сами понимаете.

— Галина Ивановна, что я должен понимать?! Что вы мне подсовываете неопытного секретаря?! — снова повысил он голос.

Настроение портилось стремительно. Он так надеялся, что с сегодняшнего дня все пойдет лучше, чем вчера и сегодня утром, когда он вынужден был разгребать бумаги. А получается, что надеждам не суждено сбыться?

— Не делайте поспешных выводов, Максим Станиславович, — в голосе собеседницы появилась сталь. — Я вам обещала найти профессионалку и обещание выполнила. У этой девушки отличные рекомендации и ума палата. А я в людях разбираюсь, как вы знаете. А ее молодость можно и потерпеть, всего-то два месяца, — смягчила она тон, перейдя на почти ласковый.

Два месяца видеть в приемной какую-то пигалицу, считающую себя умнее всех! Макс едва не застонал. И тут из приемной донеслись какие-то звуки, заставившие его напрячься.

— Ладно, Галина Ивановна, разговор окончен. Очень желаю, чтобы поправились вы как можно скорее, и вернулись к исполнению обязанностей раньше, чем через два месяца. До свидания! — так и не дал он ей ответить, отключившись первым. Да и что она может сказать, чего он еще не слышал или не понял. Одно он знал точно — проштрафилась его секретарь по полной.

Водрузив руки на стол и сцепив пальцы, Максим вперил взгляд в дверь. Чего она там возится так долго, и так уже опаздывает на десять минут!

Стоило только так подумать, как в дверь два разу стукнули и сразу же та открылась.

Молодая? Да она почти ребенок, со школьной скамьи только что ли?!

— Сколько тебе лет? — огорошил вопросом в лоб ту, что замерла на пороге.

Максим видел, как сползает с ее лица вежливая улыбка, и в глазах застывает недоумение. Ну а кто сказал, что с ней тут будут деликатничать?

— Доброе утро, Максим Станиславович, — очень быстро взяла себя в руки девушка и произнесла очень ровно, бесстрастно. — Мне двадцать шесть лет, и на ты мы с вами не переходили, если память мне не изменяет.

Скажите пожалуйста! Гордость взыграла? Невежливо повел себя? Ну так он и не обещал особой деликатности. И она, оказывается, старше, чем он решил сначала. Хорошо это или плохо, пока не ясно. В любом случае, выглядит она моложе даже в этом строгом костюме. И слишком она смазливая. Вот такие… Черт! Опять его понесло не туда.

— Присаживайтесь, — кивнул он на стул. — Рекомендательное письмо у вас с собой? — спросил, когда она пересекла кабинет под его пристальным взглядом, нимало не тушуясь, не суетясь. Что ж, в выдержке ей не откажешь, и наверное, это хороший признак.

— С собой, — достала она из сумки сложенный вдвое файлик с бумагой внутри и протянула ему.

Макс невольно поморщился, заметив безупречный маникюр на тонких девичьих пальцах. Салон поди посещает каждую неделю. Все они такие!

Пробежав глазами письмо ее бывшего работодателя, вернул то хозяйке.

— Вижу, что опыт работы у вас пять лет в крупной компании. Нареканий за это время не имели, отзывы о работе только положительные. Верить им не собираюсь, предпочитаю во всем убеждаться на личном опыте. И секретарь мне нужен самый лучший! — пристально посмотрел в ее серые глаза с синими прожилками. Какой интересный цвет, — мелькнула мысль, но как что-то побочное, только отвлекающее.

— Какие будут пожелания? С чего мне начать? — все так же спокойно, без тени раздражения поинтересовалась она.

— Полина, начните с того, что сделайте мне кофе. А потом наведите порядок в приемной. Я там набардачил за вчерашний день. Еще, соберите волосы, — окинул он взглядом темные локоны, крупными волнами спадающие на плечи.

— Зачем? — изогнула она брови.

— Затем, что я так хочу. Вы на работе, а не в ночном клубе, — не удержался от брезгливой гримасы. — И впредь хотелось бы видеть на вашем лице менее боевую раскраску, все по той же причине.

— Это все пожелания? — пухлые губы тронула легкая улыбка, но глаза ее оставались серьезными. И это почему-то выводило Макса из себя.

Кем она себя возомнила? Суперагентом? Сидит тут — сама невозмутимость. И смотрит так, будто это он нанимается к ней на работу.

— Далеко не все, — откинулся Максим на спинку кресла. — Остальные распоряжения получите в рабочем порядке. И да, меня по пустякам не беспокоить. Вопросы?

— Вопросы, думаю, будут тоже появляться в рабочем порядке, — встала она и одернула слишком узкую юбку, под которой чересчур отчетливо прорисовывались все изгибы ее тела. — Я могу идти?

— Можете, — кивнул и отвел взгляд.

Так и сидел, пока за новой секретаршей не закрылась дверь. Ну Галина Ивановна, ну удружила! Два месяца ему придется терпеть в приемной эту размалеванную пигалицу!

Полина

Полина вышла из кабинета начальника, аккуратно прикрыла за собой дверь и прижалась к той спиной. Крепко так задумалась.

Что она имеет? Совершенно неадекватного начальника, вопреки уверениях работника кадрового агентства. Требования не обозначил. Претензии непонятные и даже дикие. Поведение нелогичное. Осталось решить, как вести себя с ним дальше, чтобы продержаться тут два месяца. На большее рассчитывать в этой фирме желание пропало после первых же слов Максима Станиславовича в ее адрес.

Прическа ее ему не понравилась. Поля бросила на себя взгляд в небольшое овальное зеркало, что как раз располагалось напротив двери. Ну что ж, не проблема. Она не против собирать волосы, хоть и не привыкла этого делать.

А вот что касается макияжа, так тут была придирка чистой воды. Косметикой Поля пользовалась очень умеренно, по современным меркам даже мало. И с этим руководителю придется смириться, потому как в этом вопросе уступать она ему не намерена.

То же могла сказать и про офисный стиль в одежде. В ее гардеробе имелось несколько костюмов, тщательно продуманных и купленных специально для работы. Секретарь, можно сказать, лицо любой компании. И часто первое мнение о работодателе складывается именно из внешнего вида и поведения секретаря. Если потребуется, если и тут к ней предъявят претензии, придется и этот вопрос разъяснить руководителю.

Собрав волосы в тугой пучок на затылке и закрепив тот резинкой за неимением ничего другого, Поля занялась приготовлением кофе, благо модель кофемашины ей была отлично знакома, именно с такой она имела дело на предыдущей работе.

Следующим откровением, близким к легкому шоку, стал кофейный сервиз, а ля «Мадонна» из прошлого века, причем изрядно потрепанный, даже со сколами местами. Это что еще такое? И из таких вот чашек он поит гостей, что, вероятней всего, бывают у него нередко. И в довершение картины рядом с сервизом покоилась вазочка с карамельками. Карамельками! А почему не леденцами? Поля даже невольно рассмеялась, представив, как сам начальник или его клиент с хрустом раскусывают леденец, рискуя при этом остаться без зубов.

Прежде чем отправиться с кофе в кабинет начальника, она вписала первый пункт в свой собственный список неотложных дел: «Заменить сервиз и пополнить запасы продуктов для гостей!»

Максим Станиславович что-то внимательно изучал на экране ноутбука, когда Поля вошла в его кабинет с небольшим подносиком (кстати, его нужно тоже заменить и как можно скорее!). Стоило ей только появиться, как шеф мазнул по ней неприязненным взглядом, отреагировав как на досадную помеху. В который раз подивилась, чем спровоцировала подобную реакцию. В том, что она явно не понравилась работодателю, Поля не сомневалась. Как и он на нее не произвел положительного впечатления. Но в конце концов, детей им не крестить, а работать придется, хочет он того или нет.

— Что это? — уставился Максим Станиславович на вазочку с конфетами.

— Карамельки к кофе, — проговорила Полина и не сдержала улыбки. Снова перед глазами всплыла картинка, как шеф грызет леденец. На этот раз леденец был на палочке.

— Я спросил что-то смешное? — нахмурился он, разглядывая ее лицо.

— Нет. Это я своим мыслям, — невозмутимо отозвалась Поля. Спокойствие — наше все!

— Уберите. Я не ем сладкого, — кивнул он на вазочку.

Поля молча подчинилась, но с места не сдвинулась.

— Что-то еще? — вернул он на блюдце чашку, из которой так и не отхлебнул, и уже с явным раздражением уставился на нее.

— Это я у вас хочу спросить — какие будут дальнейшие распоряжения? Кофе я принесла, в приемной порядок. Какие неотложные дела запланированы на сегодня?

Снова чашка с кофе вернулась на блюдце, так и не проделав весь путь. Максим же Станиславович замолчал. На лице его Полина читала работу мыслей, и он явно пытался побороть раздражение. Очень интересный тип — неоправданно злой, но довольно сдержанный. Симпатичный внешне, но с отвратительным характером. Тут она себе задала главный вопрос — нравится ли ей начальник как человек. Тут же на него ответила — нет, не нравится и даже более того. Он ее тоже раздражал неимоверно и чем дальше, тем больше. Однако в отличие от него, она свое раздражение должна была прятать поглубже.

— Скоро я вам отправлю несколько писем, которые нужно будет зарегистрировать и разослать клиентам, — с видимым усилием заговорил Максим Станиславович.

Поля достала небольшой блокнотик и принялась записывать, как привыкла делать, чтобы не упустить ничего важного.

— У вас плохо с памятью? — тут же послышался вопрос.

— Не жалуюсь, — отозвалась она.

— Тогда к чему вот это? — уставился он на блокнот. — Вы не официантка в баре, а я не ваш клиент. Уберите! — безапелляционно распорядился.

Вынуждена была подчиниться, хоть в голове уже зарождались эпитеты покрепче самодура и неврастеника. Не хочет, чтобы записывала, значит, придется напрячь память до предела, чтобы запомнить всю информацию.

— Вызовете мне юриста с договором на «Импульс». Оповестите логистов, что на одиннадцать назначено совещание. Позвоните на склад и узнайте, доставили ли новые стеллажи… — и список заданий все не заканчивался.

Полина стояла рядом со столом начальника, внимательно слушала его, пытаясь запомнить все, и недоумевала, почему с таким количеством поручений он не разрешил ей делать пометки в рабочем блокноте. В какой-то момент она не выдержала и перебила его не самым вежливым образом:

— Максим Станиславович, с вашего позволения все поручения я буду записывать. Пусть даже на первых порах. Если вы, конечно, хотите, чтобы все они были выполнены в срок, а я не приставала к вам с лишними вопросами, — с этими словами она вновь раскрыла блокнот и принялась записывать по памяти все то, что уже успела от него услышать.

— Значит, с памятью все же проблемы, — усмехнулся он. — А говорили, что нет.

Поля опустила блокнот и посмотрела в упор на него. Это уже переходило все границы, и терпеть становилось все труднее.

— Дезоксирибонуклеиновая кислота, а сокращенно ДНК — это макромолекула, каких в организме человека содержится три основных. Две другие РНК, что расшифровывается как рибонуклеиновая кислота, и белки. ДНК отвечает за хранение и передачу из поколения в поколение генетической программы развития и функционирования живых организмов. В ДНК так же содержится вся информация о структуре всех РНК и белков. Повторите, пожалуйста! — выпалила Поля на одном дыхании. Воспоминания с урока биологии — одного из любимых в школе всплыли в памяти сами, даже напрягаться не пришлось. А злость уже клокотала в ней нешуточная, хоть внешне она и оставалась спокойной.

— Что вы плетете?! — повысил голос Максим Станиславович и даже словно вырос в своем крутящемся кресле. — Вы в своем уме? Справка от психиатра у вас есть?

— Медкомиссию я проходила два месяца назад, и да, я в своем уме. А сейчас наглядно продемонстрировала вам, как не поддается запоминанию информация, что человеческий мозг воспринимает как новую и незнакомую для себя. Именно поэтому на первых порах я собираюсь все подробно записывать. Как пойму, что необходимость в этом отпала, и специфику работы вашей фирмы я изучила достаточно хорошо, перестану раздражать вас своим блокнотом.

Полина замолчала и скрестилась с ним взглядами. В его зеленоватых глазах сейчас плескался целый букет самых разных чувств, из которых она могла выделить возмущение и недоумение. Ну что ж, хоть поразить его у нее получилось. И на том спасибо! Оставалось надеяться, что он не уволит ее прямо сейчас.

Не уволил и нечего больше не сказал, кроме разве что:

— Можете быть свободны.

А потом молча развернулся к компьютеру и вновь принялся просматривать какие-то таблицы.

Покидала кабинет Поля, не в силах думать больше ни о чем, кроме того, что кофе начальника так и остался стоять нетронутым, остывая окончательно.

Даже профессионалу на новом месте приходится туго по началу. Вот и Полина, пока разобралась, что и к чему, изучила папки на рабочем столе компьютера, файлик, куда заносились реквизиты клиентуры, подшивки корреспонденции… время незаметно приблизилось к обеду.

И еще один забавный случай произошел в первой половине дня, сбивший градус напряжения.

Как и велел руководитель, первым делом Поля позвонила в страховой отдел и передала, что юриста вызывает к себе Максим Станиславович. Ответил ей мужской голос, довольно вежливо и по существу.

А еще через несколько минут она услышала звук открывающейся двери. Только вот беда, проверяла в данный момент реквизиты в письме и никак не могла отвлечься, чтобы посмотреть, кто же там пожаловал. А когда поняла, что в приемной ничто не нарушает тишины, очень удивилась. Ведь кто-то же заходил.

На пороге стоял мужчина в строгом костюме, лет эдак тридцати пяти, как определила Поля навскидку. Он просто стоял, не двигаясь, даже дверь за собой забыл прикрыть, и смотрел на нее так, словно видел перед собой инопланетянку с рожками-щупальцами.

— Добрый день! — проявила первая вежливость Полина, изобразив легкую улыбку и теряясь в догадках, чем вызвана такая странная реакция.

Может быть, у нее испачкано лицо? Но даже кофе с утра выпить было некогда, хоть уже около получаса она отчаянно о нем мечтала. Привычка начинать рабочий день с чашечки ароматного и горячего напитка за пять лет впиталась в кровь. Сегодня же она в той себе отказала, не желая стать поводом для лишнего раздражения странного начальника. Правда, тот не показывал носа из кабинета. Сидел там как сыч, и даже ни звука не доносилось из-за двери до чуткого слуха Поли.

— Сгинь! — вдруг дернулся мужчина всем телом и помахал перед лицом рукой. — Что вы сделали с Галиной Ивановной? Поселили счастливицу в новое молодое и красивое тело?

Как же Поле стало смешно. Ни разу еще на ее практике такие серьезные и солидные с виду мужчины не вели себя столь комично. На его лице был написан нарочитый ужас, а губы кривились, будто этот сильный мен собирается разрыдаться.

— Галина Ивановна на больничном, — отсмеявшись, проговорила Полина. — И временно именно это молодое тело вы будете лицезреть в приемной, — ну если, конечно, раньше ее не уволят.

А вот и тот, кто запросто может это сделать. Явился не запылился, на шум поди отреагировал.

Поля уже догадалась, что в приемную пожаловал тот самый юрист, которого она не так давно пригласила. Интересно, что его так поразило в ней? Ну не писаная же красота, право слово. Она, конечно, не считала себя дурнушкой, но чтоб красавицей, разбивающей мужские сердца направо и налево, тоже нет. Да и не нужно ей это было, у нее есть Стас. Кстати! Стасу-то она позвонить забыла. И сам он не звонит. Хотя, последнее даже радовало, некогда было именно сейчас все объяснять ему. В обед позвонит сама.

— Влад, в чем дело? — хмуро и исподлобья смотрел на юриста начальник. — Забыл дорогу в мой кабинет? Или работа у тебя теперь не на первом месте?

Недовольный взгляд достался и Полине. Да даже не недовольный, а убийственный. И снова она отреагировала спокойно, затолкав возмущение поглубже, и даже нашла в себе силы улыбнуться начальнику.

— Макс, я просто… Я просто не ожидал увидеть у тебя в приемной редкий цветок, — развел руками юрист и улыбнулся так счастливо, что на душе Поли потеплело. Ну хоть кому-то она доставляет своим видом радость.

— Влад! — гаркнул Максим Станиславович так, что кажется стекла задрожали. Поля же напряглась всем телом, пытаясь предугадать дальнейшие события.

Слава богу, за криком ничего не последовало. Процедив сквозь зубы: «Марш в кабинет!», руководитель захлопнул за ними с юристом дверь так, что немного штукатурки всего лишь осыпалось на пол, да зеркало на стене покачнулось самую малость.

И кому после этого требуется консультация психиатра? Да у него явные проблемы с психикой. Только вот не бывает такого из-за ничего. И в тот момент, когда подумала об этом, Поле захотелось докопаться и до истиной причины. Но пока следует уделить побольше внимания работе. Ведь она хочет зарекомендовать себя хорошо на новом месте? Однозначно!

Время до обеда пролетело незаметно. Еще раз дверь в кабинет начальника распахнулась, и под грозным царским оком юрист шмыгнул мышкой из приемной. Но все же, умудрился бросить на Полю взгляд с обещанием обязательно вернуться.

Ровно в час Полина зашла в кабинет Максима Станиславовича, но приблизиться к столу не рискнула.

— Могу ли я отлучиться на обед? — поинтересовалась она.

— Можете, — буркнул он и снова уткнулся носом в бумаги. — После обеда зайдите в кадры. Кира Юрьевна звонила…

— Хорошо, зайду, — кивнула Полина. — А могу я поинтересоваться, где обедают ваши сотрудники?

— А я откуда знаю! — вытаращился он на нее. — По-вашему, я через раз составляю им компанию?

— Я не это имела в виду, — тут же отозвалась Кира. — Есть ли в здании кафе, где можно сытно и недорого поесть?

— Кажется, такое имеется на первом этаже, — запустил он руку в и без того лохматые волосы. Только тут Поля обратила внимание на то, что начальник выглядит уставшим. — Но я там не был.

— Максим Станиславович, вам тоже нужно пообедать, — решилась Поля сказать.

— А вот это решать только мне! — сразу же осадил ее он.

— Как скажете, — кивнула она и покинула кабинет.

Не хочет забыты — ей же легче. Только язва открывается и у сильных мира сего. А с такими нервами, как у него, и подавно.

На первом этаже оказался даже не бар, а самая настоящая столовая, с подносами и раздаточной стойкой, где аппетитно пахло борщом и котлетами.

Не успела Поля выгрузить многообразие тарелок со своего подноса на стол и размечтаться, как сейчас наестся от пуза, как почувствовала себя вождем пролетариата, дедушкой Ленином, причем в Мавзолее. Доступ к телу свободен, всех желающих милости просим! К ее столу потянулся народ. Мужчины. Много. Все они представлялись сотрудниками Метеора. Кто нежно пожимал, а иные и целовали ей ручку. Представлялись сами и интересовались ее именем. Выражали надежду, что задержится она у них подольше. И ни один не скрывал своей радости.

К концу обеда, когда она торопилась хоть что-нибудь заглотить в перерывах между посетителями, Поля решила, что в фирме творится что-то неестественное. Ну невозможно, чтобы так приветствовали нового секретаря. С таким восторгом и неподдельным интересом. В итоге, она решила все для себя выяснить в отделе кадров. Впервые посетила мысль, а так ли ей нужна эта работа? Но ту Поля сразу отмела. Да, нужна и очень! У нее ведь ипотека.

Прежде чем покинуть столовую, Поля замерла у витрины с выпечкой, размышляя, не прихватить ли пирожок для босса. Но как представила его реакцию, так сразу же передумала это делать. Себе дороже обойдется подобная инициатива, точно!

Стоило подумать на обратном пути, что так и не позвонила Стасу, как в сумке завибрировал телефон. Лифт как раз приближался к одиннадцатому этажу, но ответила Поля раньше, чем распахнулись двери. А поскольку динамик на ее телефоне работал отлично, то все трое пассажиров, что поднимались вместе с ней, услышали возмущенное Стаса:

— Ты где?!

Ответить она смогла, только когда вышла из лифта, чтобы в очередной раз не шокировать народ воплями любимого. Правда, те все равно раздались.

— Полин, ты меня слышишь?! Где ты вообще?!.

— Слышу, — ответила наконец-то она, свернув к окну, где никого не было. — Зачем так кричать? — вздохнула, понимая, что Стас явно не в духе.

— Ты на часы смотрела?

Только это она и делала всю первую половину рабочего дня. Да и сейчас наблюдала, как стрелки стремительно приближаются к двум часам, а ей еще нужно зайти в кадры.

— Если ты бродишь по магазинам, то почему ушла так рано и не предупредила?

— Стас, я пыталась это сделать, но все утро ты ворчал, что я мешаю тебе спать. И я не в магазине, а на работе.

— Какой еще работе? Ты нашла работу?

— Да, подвернулась.

— Ночью? Поль, ты шутишь сейчас?

— Стас, давай я тебе вечером все объясню. Мне правда сейчас некогда.

— Ну вечером, так вечером. Зная, что уматываешь на целый день, могла бы и приготовить хоть что-то. Сижу тут голодный…

А как же лазанья, над которой она вчера трудилась весь вечер? Или это уже не еда? Но спорить Полина не стала, все мысли были заняты работой.

— Все, Стас, до вечера. Целую, — и отключилась первая.

Отдел кадров находился на этом же этаже и даже почти соседствовал с приемной. Но вот забежать туда раньше, чтобы хотя бы познакомиться с сотрудниками фирмы, Поле было недосуг. Как и в другие отделы, собственно. Зато она теперь знала в лицо всех ремонтников, водителей, кладовщиков… кого там еще? В лицо, но не по именам точно. Возрастная разбежка от двадцати до пятидесяти примерно, и главное, все мужчины!

В небольшом кабинетике, с подоконниками, уставленными цветами в горшках, трудились две тетушки — уютненькие такие, улыбчивые. Поле даже показалось, что в воздухе витает запах пирожков, а к кримпленовым платьям, что были надеты на обеих женщинах, очень подошли бы цветастые фартучки. Даже прически у них были одинаковые — пучки на затылке. Впрочем, она пришла к ним с такой же.

— Добрый день! А мне нужна Кира Юрьевна, — приветливо улыбнулась Полина, даже примерно не догадываясь, которая из двух начальница отдела кадров.

— Я Кира Юрьевна, — встала из-за стола одна женщина, та что выглядела чуть моложе, лет на пятьдесят, и посеменила к Поле.

Росту в Кире Юрьевне был метр с кепкой в прыжке, как говорится. И она очень забавно заглядывала в лицо снизу-вверх, пытаясь разглядеть Полю получше, пока не догадалась надеть очки, что болтались у нее на груди на цепочке.

— А я к вам по поводу работы…

— Ох, нет-нет, милый вы мой человечек! — запричитала кадровичка. — Да что же это! Сил нет уже отказывать таким молоденьким и сразу видно, что умненьким девочкам, — с мукой на лице посмотрела она на вторую работницу, и та согласно и скорбно закивала в ответ. — Но в этом здании фирм, как селедки в бочке. Вы можете попытать удачу в одной из них…

— Кира Юрьевна, вы меня не поняли, — уже с трудом выдавила из себя улыбку Поля. Подобная реакция на ее возраст мягко говоря шокировала. — Я уже работаю у вас, и Максим Станиславович велел мне зайти к вам, расписаться в приказе.

— Как работаете?! Юленька!.. — строго нахмурилась она, глядя на свою помощницу.

— Что-то я не понимаю, что происходит, — встала из-за стола вторая женщина, и оказалась она чуть ли не вдвое больше первой. — Сегодня я печатала приказ только на временного секретаря. Больше к нам никто и не устраивался в последнее время. А кем вы работаете, милочка? — обратилась она к Полине.

— Так секретарем и работаю, — едва сдержала Поля смех. Ситуация уже превращалась в абсурдную до трагикомедии. — С сегодняшнего дня.

— А на возраст ты значит не посмотрела? — укоризненно покачала головой Кира Юрьевна. — И на фото в паспорте…

— Так слепая же я, как крот, — развела руками та, которую, оказывается, звали Юлия Васильевна, как узнала чуть позже Поля.

В кадрах Полина провела с полчаса, не меньше. За это время раза три отказалась от чая с печеньями, но в приказе о назначении на должность все же расписалась. Ну и информация о боссе и фирме в целом пополнилась не сильно. Разве что, теперь она знала, что в фирме «Метеор» самой молодой сотруднице недавно исполнилось сорок пять. Ну это не считая ее самой, конечно.

Она так глубоко задумалась, что в первый момент, когда переступила порог приемной, не заметила Максима Станиславовича.

— Где вы были? И почему опоздали с обеда?

Он стоял посреди приемной, всей своей позой выказывая осуждение. Поля первый раз оказалась так близко к нему стоящему и поняла, что начальник гораздо выше, чем показалось ей сначала. Выше нее примерно на голову. И довольно осанистый, широкоплечий.

— Заходила в кадры, как вы и велели.

— А я велел сделать это в рабочее время? — нахмурился он, а Поля невольно подумала, как будет выглядеть его лицо улыбающееся.

— Этот вопрос вы не уточнили, — отвернулась она, чтобы повесить сумку на спинку стула.

— А должен был? — вновь повысил Максим Станиславович голос. — Предполагал, что это и так понятно.

— Максим Станиславович, обед — это личное время, не входящее в рабочее. И дело не только во мне, а и в работниках отдела кадров. Я могла зайти к ним во время обеда, но, возможно, оторвала бы их от каких-нибудь личных дел, — сделала она упор на слове «личных». — Либо их вовсе могло не оказаться в кабинете по тем же причинам. И впредь прошу яснее обозначать распоряжения, чтобы я не делала свои выводы.

Она замолчала и запоздало поняла, что только что устроила своему руководителю если не выволочку, то точно отповедь. Наверное, мало кто такое терпит от своих подчиненных. И скорее всего, это может служить веской причиной для увольнения. Но боженька! Не допусти этого! И прости свою неразумную подопечную, что умна оказалась задним умом.

— Что с вами? — брови начальника взлетели вверх, и Поля поняла, что смотрит на него с мольбой в глазах и руки сложила в молитвенном жесте. — Я вам не царь и уж точно не Бог, — усмехнулся он одними губами, в то время как Полина хоть и пришла в себя, но все еще ждала увольнения. — Грехи не отпускаю. И вы правы, обед — это личное время, — отвернулся он к окну, с потом снова посмотрел на нее. — Я на встречу, вернусь к концу рабочего дня. Отмените совещание с логистами на сегодня, перенесите на завтра, на одиннадцать.

— Хорошо.

Совещание он сначала перенес на после обеда, а потом и вовсе отменил. Все же, странный ей достался руководитель, не считая общей непонятной предвзятости.

ГЛАВА 3

Максим

Наконец-то встреча, совмещенная с обедом, подошла к концу. Этот клиент был одним из самых нудных, хоть и постоянный. Знал, насколько отлажена работа на фирме, но всегда контролировал каждый шаг, до копейки просчитывал все затраты по транспортировке груза и растормаживанию того на границе. И маршрут на бумаге его не устраивал, все обговаривалось еще при личной беседе. Но и платил клиент исправно.

Выдержав лицо до конца встречи, Макс с чистой совестью передал клиента для дальнейшего общения логистам, простился с ним до следующего раза и покинул ресторан.

Сидя в машине, размышлял, куда можно отправиться, чем занять сегодняшний вечер.

Домой не хотелось так рано, а возвращаться на работу, напротив, было уже поздно. Да и особого желания не было тоже.

Днем звонил Кирилл и предлагал составить ему компанию в ночном клубе, куда они частенько захаживали. Но и пить сегодня не хотелось, как и всего остального.

А вот с отцом встретился бы с удовольствием. Неделю уже как не видел того, работа засасывала с головой. Общались разве что по телефону, и Макс чувствовал, что отец обижается, хоть и не подает вида. Значит, сейчас самое время наведаться к родителю в гости.

Жил отец за городом, в коттеджном поселке. Сам смеялся, что на старости лет свил себе родовое гнездо, где будет спокойно доживать свой век. Но старым и уж тем более дряхлым Максим отца не считал. В свои почти семьдесят выглядел тот не больше чем на шестьдесят. Сердце разве что пошаливало, потому и решил удалиться от дел, передать бразды правления сыну.

И жена у отца была вдвое моложе него, ровесница Макса. Но детей у них не было, бог не дал. Так и получилось, что Макс нес на себе бремя или счастье единственного ребенка.

Подъехав к высокому забору, Максим припарковался возле того, машину загонять во двор не захотел. К тому же, погода сегодня выдалась замечательная, почти лето, хоть еще и только апрель. Возникло желание хоть немного прогуляться, по просторному яблоневому саду, которым отец очень гордился.

Яблони отец сажал сам, как и выписывал саженцы. Следил за ними, удобрял, прививал. И каждый год те радовали обильным урожаем. Настолько обильным, что хватало всей его многочисленной родне. Даже брат его из Москвы приезжал за яблоками, когда начинался активный сбор.

И дом отец построил себе небольшой и очень уютный. Отделанный деревом снаружи, тот больше напоминал сказочный терем и слабо вписывался в многообразие дворцов, что высились в поселке повсюду. Впрочем, в этом заслуга больше принадлежала Зое — жене отца.

Подчиняясь неясному порыву, Макс свернул к беседке, притаившейся в глуби сада. Отчего-то захотелось побыть немного в тишине и одиночестве, слившись с природой.

Мысли плавно вернулись к работе, от которой в последнее время все труднее получалось отвлекаться. Популярность фирмы росла, и клиентов становилось все больше. Уже не раз отец заговаривал на тему увеличения штатной численности. Но Макс все противился. А на деле много чего приходилось делать самому, потому как перепоручить было просто некому.

А еще эта новая секретарша… День не задался с самого начала, да и начался не самым приятным образом. Хотя, нужно отдать должное этой Полине — по пустякам к нему сегодня не лезла. Не понятно, насколько она профессиональна в своем деле, но корпела над бумагами мужественно. Оставалось надеяться, что и качество будет соизмеримо с мужеством. А иначе…

А что иначе? Уволит ее? Он бы уже сегодня с радостью это сделал. И если не просто так, то за острый язык точно. Но тогда в деловых кругах прослывет самодуром. И так у него репутация предпринимателя со странностями. И на это ему плевать. Но все же, не хотелось бы чтобы лишний раз чесали языками.

— Вот ты где? — раздался голос отца, и сам он сразу же вышел из-за дерева. — А Зоя говорит, видела тебя, что шел к дому. А потом куда-то пропал. От кого прячешься? — усмехнулся отец и опустился рядом на лавку.

— Ни от кого, — тряхнул головой Макс, прогоняя все ненужные мысли. — Просто тут у вас спокойно, хорошо.

— Да, — втянул отец носом теплый вечерний воздух. А тот уже почти пах цветом, что совсем скоро появится на деревьях в саду. — Зоя любит эту беседку. Для нее и построил. Как мать?

— Мама нормально, спасибо. На спину жалуется и в больницу идти отказывается. В общем, все как обычно, — улыбнулся Макс.

— Привет ей передавай.

— Обязательно! — пообещал Макс, точно зная, что делать этого не станет. Любое упоминание об отце вызывало у мамы стойкое раздражение.

— Слышал, Галина Ивановна на больничном.

— Светлана Игнатьевна донесла? — усмехнулся Макс.

Главбух частенько созванивалась с отцом, просто поболтать, как сама говорила. Впрочем, уже давно они дружили семьями, еще в бытность начальствования отца в фирме.

— Как же ты теперь без секретаря-то будешь справляться?

— Так есть уже… Галина Ивановна удружила, — в раздражении ответил и отвернулся.

— Даже так? А злой чего такой? Или не понравилось, как работает? — отец запахнул полы куртки и поежился.

А ведь на улице очень тепло. Наверное, не здоровится ему, — подумалось Максу, — хоть и храбрится. Спросишь, не признается ведь. В этом они с мамой были похожи. Но только в этом.

— Да за день разве поймешь, как работает! Просто не нравится она мне.

— Но причина же должна быть, — не отставал отец.

— Причина есть, — буркнул Максим. — Ее возраст.

В воздухе повисло молчание, которое отец не торопился нарушать. А Макс так и вовсе не хотел продолжать разговор на эту тему.

— Сын, ну ты же умный человек, а окружил себя стереотипами, комплексами, — вздохнул отец. — Не кажется тебе, что пора уже от этого избавляться?

— Зачем избавляться от того, что устраивает?

— Хотя бы затем, что тебе уже тридцать пять, и пора подумать о жене. Очень надеюсь, что в жены ты возьмешь кого-нибудь помоложе шестидесяти, — хохотнул отец. — С детьми у нас с Зоей не получилось. Но хотелось бы верить, что не умру раньше, чем появятся внуки.

— О женитьбе пока как-то не думается, некогда, — отмахнулся Макс.

— Потому и завожу разговор на эту тему, чтоб задумался. Время не стоит на месте, сын. Она хоть симпатичная?

— Кто? — посмотрел Макс на отца и в сгущающихся сумерках заметил, как лукаво блестят у того глаза.

— Ну секретарша новенькая.

— Пап, перестань!

— И все же?

— Наглая она! — в сердцах выпалил. — Слишком много себе позволяет.

— Симпатичная, значит, — кивнул отец, сделав такой вывод неизвестно почему.

Сам Макс точно не рассматривал свою новую секретаршу с этой стороны. Но сейчас хоть себе должен был признаться, что отец прав. Не по поводу всего, а исключительно что касается внешности этой Полины.

— Ладно, пойдем ужинать. Зоя, поди, заждалась нас уже. И она тебе очень рада!

— Я тоже, пап, — тепло улыбнулся Макс.

Со второй женой отца не все было гладко с самого начала. Лет пять Максим не относился к ней никак, словно той и не было вовсе. А потом как-то постепенно они сблизились. Нравилась ему ее серьезность и рассудительность. А главное, видел он, что любит Зоя отца по-настоящему, даже несмотря на то, что тот намного старше нее. Ну и Макс полюбил ее как сестру. Пожалуй, она была единственной, кому он мог рассказать даже то, что считал тайным или личным.

Полина

Стоило только за шефом закрыться двери, как в приемную началось самое настоящее паломничество. Поля только и успела, что отменить совещание, сославшись на отсутствие начальника. Не прошло и пяти минут, как прибежал тот самый юрист — Влад.

Явление свое объяснил желанием поближе познакомиться с самой молодой сотрудницей фирмы. И смотрел при этом на Полю как на музейный экспонат, который можно пристально разглядывать, но руками трогать ни-ни.

После Влада пришел логист Юрий. Примерно одного с ней возраста и наглый до невозможного. Поле пришлось того сразу приструнить, чтобы больше даже не пытался заправить ей выбившуюся из прически прядь волос или ущипнуть за щечку. В общем, покидал Юрий приемную гораздо более присмиревший, но явно неоставляющий надежд на что-то большее.

Мужчины шли в приемную почти до самого окончания рабочего дня, толком не давая Полине сосредоточиться на самой работе.

В итоге, когда она уже не знала, что предпринять, чтобы остановить этот безостановочный поток, последних любопытных посетителей разогнала Кира Юрьевна.

— Полечка, закрылась бы ты изнутри, — посоветовала ей кадровичка. — А то ведь эти самцы совсем озверели — мешаю работать в первый день.

И только последовав мудрому совету представительницы более старшего поколения, Поля, наконец-то, смогла погрузиться в работу. Она так боялась себя обнаружить, что даже в уборную не выходила, сидела тихо как мышка. И каждый раз, когда кто-то дергал ручку на двери, замирала в священном ужасе. Вот уж не думала, что первый рабочий день пройдет именно так.

От всех этих переживаний и обилия новой информации под вечер у нее разболелась голова. Но даже несмотря на это она выдержала еще полчаса после окончания рабочего дня и только потом решилась выбраться из укрытия. Благо, в коридоре было уже пусто, и даже в лифте она спускалась в гордом одиночестве.

До дома добралась, когда уже окончательно стемнело. По пути зашла в магазин и накупила продуктов целый пакет. Нужно что-то готовить на ужин и на завтра, хоть и ужасно не хотелось. Больше всего Поля мечтала сейчас полежать хоть полчаса в тишине и покое после суматохи этого ненормального дня.

Квартира встретила тишиной и неожиданной темнотой. Неужто Стаса нет? Да быть такого не может, тем более что она минут пять назад звонила, и он был дома.

Сгрузив продукты в кухне, Поля прошла в гостиную и включила свет.

— Господи! Напугал! — тут же схватилась за сердце, чувствуя как то зашлось от страха и неожиданности.

Стас лежал на диване, и вся его поза выдавала страдание.

— Что-то случилось? — еще сильнее напугалась Полина.

Может заболел? — мелькнула мысль. Но потрогав его лоб, убедилась, что температуры нет. Да и не выглядел он больным.

— Стас, ты чего молчишь-то? — с улыбкой поинтересовалась, встретившись с грустным взглядом.

— Ну ты же утаиваешь от меня все важное, — буркнул он и схватился за пульт.

Ах, ну конечно! Время новостей — вот и поговорили.

— Ничего я от тебя не утаиваю, — вздохнула Поля, вдруг поняв, насколько сильно она сегодня устала. — Все расскажу, как только отмокну под душем.

— Нет, сейчас.

— Что сейчас? — не поняла она, и больше всего ей не понравились нотки стали в голосе любимого.

— Расскажи. Где была? Чем занималась? Почему я узнаю о твоей работе последний?

Очередной тяжкий вздох не заставил себя ждать, но все же Поля нашла в себе силы опуститься на диван и поделиться со Стасом новостями. Конечно, про весь тот дурдом, что творился сегодня на новом рабочем месте, умолчала. Поведала лишь, чем занимается фирма, на каких условиях она туда устроилась и о том, что работа эта временная.

— И зачем ты только согласилась? — скривился Стас, когда рассказ подошел к концу.

— В каком смысле, зачем? Нам нужны деньги.

Странно, что приходилось говорить такую банальщину. Не может быть, чтобы он не понимал очевидного.

— Нашел бы я деньги. И у меня скоро выставка…

— Когда, скоро? — оживилась Поля.

Картины Стаса ей нравились. На гениального художника он может и не тянул по ее дилетантскому мнению. Но определенным очарованием с его холстов веяло. Только вот маркетолог из Стаса был никудышный, продавать себя не умел, да и не желал особо. Нет, он конечно, хотел, даже мечтал зарабатывать на своем творчестве. Грезил каким-то несметным богатством. Но ничего для этого не делал сам, разве что вел переговоры с какими-то нужными людьми.

— Ну я же говорил, что вот-вот. Артем уже почти нашел спонсоров и помещение присмотрел подходящее, — протянул с ленцой Стас, и снова взгляд его вернулся к телевизору.

— Ясно, — отозвалась Полина, пытаясь побороть внезапный приступ бешенства.

На ее «ясно» он уже не отреагировал никак. Кажется, даже забыл моментально о ее присутствии в комнате.

Покидала гостиную Поля внешне спокойная, но внутри разыгралась настоящая буря. И подобная реакция напугала, прежде всего, ее саму. Не иначе как усталость сыграла свою роль — никогда раньше так на Стаса она не злилась.

Из душа не могла заставить выйти себя полчаса точно. Стояла под горячими струями, чувствуя как расслабляются мышцы, и медленно утихает буря внутри.

Делать ничего не хотелось, впервые за долгое время Поля мечтала остаться одной, чтобы никого не видеть и не слышать. А еще лучше оказаться у родителей, почувствовать на себе их любовь и заботу. Никогда раньше особо не задумывалась даже, а сейчас отчетливо поняла, что устала быть единственным добытчиком в их небольшой семье. Хотелось хоть ненадолго вернуть ту беспечность, в которой купалась все детство и юность. И отлично понимала, что все это проявление слабости, которая сейчас для нее настоящая роскошь. Кто-то должен быть сильным, у них такой была она.

Но к родителям завтра все-таки решила наведаться в гости после работы. И именно эта мысль не дала ей расслабиться раньше, чем приготовила на завтра трехразовое питание своему большому ребенку, который весь вечер так и продолжал дуться на нее и кукситься. Правда, это не помешало ему проявить сексуальную активность ночью. При этом, он нимало не озаботился тем фактом, что разбудил ее, крепко спящую, своими ласками. В итоге, Полина умудрилась не выспаться и проспать во второй рабочий день.

Максим

— Ой, Максим Станиславович! Как неожиданно! Я что же, пришла сегодня раньше? — раздался за спиной тонкий (даже писклявый) девичий голосок.

— Вы это делаете каждый раз, Дина, не только сегодня, — недовольно отозвался он и вынул ключ из замочной скважины.

Смысл закрывать теперь дверь, если она ее следом откроет.

От лифта к нему плыла в прямом смысле слова пышная невысокая блондинка. Бедра ее покачивались, упакованные в плотную кожу короткой юбки, что не скрывала полные ляжки. Грудь ухала вверх-вниз, отзываясь на каждый шаг. А ярко-алые губы призывно улыбались, обнажая два ряда ровных белых зубов. И довершала картину яркая, даже боевая раскраска глаз и щек. Не домработница, а соискательница на ночную бабочку, честное слово!

Дина была протеже его мамы, дочка какой-то там приятельницы. Мама настояла, чтобы он принял ее на работу в качестве приходящей три раза в неделю домработницы. Родительница действовала настолько настойчиво, что отказать ей Макс не смог. Поставил единственное условие, чтобы приходила домработница исключительно в будни и на полчаса позже его ухода на работу. Пересекаться с ней Максим не хотел категорически. Но через раз девушка умудрялась «приходить пораньше», чему неизменно удивлялась.

— Максим Станиславович, чтобы вы хотели сегодня на ужин? — приблизилась к нему Дина практически вплотную, касаясь высокой грудью его пиджака и преданно заглядывая в глаза.

— Дина, мне все равно, — сделал он попытку обогнуть ее, но только оказался припертым все той же грудью к двери.

— И все же, колитесь, — обдала она его запахом сладких духов. — Что вам приготовить? Может быть куриных медальончиков под хрустящей корочкой?

Которые всегда у нее подгорали и потом горчили. В последнем, возможно, виноваты были соль и перец, которыми Дина щедро сдабривала все блюда. Да и вообще, Макс считал, что готовит она отвратительно, но даже этот аргумент мама не находила убедительным. Когда он ей жаловался, что остался без ужина, она ему прямым текстом намекала, что служба доставки ресторанов работает в их городе круглосуточно.

— Дина, если вы меня не освободите, то я точно опоздаю на работу, — без тени улыбки, не реагируя ни на ее прелести, ни на зазывные взгляды, проговорил Макс. — И готовить ничего не нужно. Лучше уделите это время уборке.

Убиралась она тоже довольно небрежно, больше рылась в его вещах, как догадывался Максим. Да и вообще, не нужна она была ему во всех смыслах, даже в том тайном, какой лелеяла мать. Да и клиниговые компании в их городе работали не хуже службы доставки.

Не успел Максим оказаться в машине и завести двигатель, как в кармане зазвонил мобильный. Мама, — показал экран, и тяжкий вздох не заставил себя ждать. Она как будто специально выбирала такое время для разговора, когда ему было некогда. Вот как сейчас — до начала рабочего дня оставалось полчаса, и примерно столько же ему предстоит добираться до офиса. Как он может требовать от подчиненных пунктуальности, когда сам же ее нарушает.

— Мам, если разговор не срочный, давай перенесем его на потом, на вечер, — проговорил Макс. — У тебя все в порядке?

— У меня все как обычно, — как всегда «оптимистично» отозвалась мама. — И мне нужно серьезно с тобой поговорить. Если сейчас тебе некогда разговаривать с родной матерью, то жду тебя на ужин сегодня.

— Хорошо, мам, после работы заскочу. Целую!

Фух. Теперь, кажется, можно ехать, и делать это придется на пределе возможностей, не нарушая правила дорожного движения — этого Макс не позволял себе практически никогда, хоть и любил быструю езду.

На парковочной площадке едва нашел свободное место. А все почему? Да потому что с самого утра все пошло не так, и так поздно он еще ни разу не приезжал в офис.

В забитом до отказа лифте, где его приперла к задней стенке какая-то толстуха, раздражение Макса дошло до точки кипения. Мало того, что приперла, так он еще и чуть не задохнулся в удушливом облаке ее парфюма. И почему женщины так любят запахи с нотками ванили или еще чего приторно-сладкого? Да еще и по полпузырька за раз на себя выливают! Самим не противно? Голова не трещит уже через десять минут? Ему хватило и тридцати секунд этого отравляющего атмосферу соседства, чтобы разболелась голова.

А в приемной Максима поджидал сюрприз в лице юриста. Тот сидел на столе секретаря, улыбался во всю ширь и качал чертей на своих скрещенных ногах. Правда, стоило Владу увидеть входящего начальника, как улыбка сползла с лица, а сам он плавно соскользнул со стола.

— Ты что тут делаешь? — нахмурился Макс, и очень ему не понравился мгновенно преобразившейся вид юриста, из довольного в нашкодившего школьника.

— Да я… Хотел спросить, перечитал ли ты договор по Юниголду? — быстро нашелся тот.

— Какой договор? Который мы вчера обсудили, и ты забрал с собой?

— Правда? — неподдельно удивился Влад. — А ведь и правда забрал. Прости, Макс, что-то память подвела…

— И я, конечно, должен тебе поверить, — усмехнулся Макс, распахивая дверь в свой кабинет и бросая взгляд на часы. Ровно половина девятого, а секретарши нет. И если первый день опоздания он ей готов был простить, то за сегодня не собирается этого делать. — Влад, ты сроду без вызова сюда не являешься. В чем дело? Решил поволочиться за юбкой, что появилась здесь со вчерашнего дня? Забудь! Вот прямо сейчас! У себя на фирме я этого не потерплю. И если мне не изменяет память, ты давно и счастливо женат.

— Макс, но она такая!.. Хорошенькая! Прямо куколка, конфетка…

— Влад! — повысил голос Максим. — Ты перестал понимать русский язык? Хочешь искать новую работу?

— А чего ты бесишься? Самому приглянулась цаца? — прищурился юрист.

— Заткнись и иди работай! Никто мне не приглянулся. Особенно она! Но и альтернативы нет. Так что, два месяца тебе придется сдерживать свои донжуанские наклонности, а мне терпеть ее присутствие. Свободен.

— Да ты хуже синей бороды, — понеслось ему в спину.

— Насиловать и убивать ее не собираюсь, — обернулся Макс и сразу же захлопнул дверь.

В кабинете первым делом зачем-то приблизился к окну, словно сила какая-то приманила. И даже с высоты одиннадцатого этажа узнал в спешащей к зданию девушке свою новую официантку. И тут она споткнулась, упала на одно колено. Встала, склонилась и несколько секунд что-то рассматривала. А потом заметно медленнее и прихрамывая направилась к крыльцу.

Неизвестно почему именно в этот момент приступ раздражения и злости отступил, а его место заняла жалость, подкравшаяся как-то незаметно.

Полина

— Стас, мы же вчера уже обо всем договорились, — с досадой произнесла Поля, отворачиваясь от двери. — Нам нужна эта работа!

Все утро он ходил за ней и нудил на тему, что занимается она какой-то ерундой вместо того чтобы искать нормальную постоянную работу. Поля психовала как никогда, хоть и старалась внешне оставаться спокойной.

Она уже опаздывала. Не по времени пока еще. Но точно знала, что за те десять минут, что оставались до начала рабочего дня, добраться никак не успевает. Ей было стыдно перед начальником, который не любит опозданий. Она понятия не имела, что будет говорить в собственное оправдание. Еще и Стас трепал нервы нещадно!

Простояв на остановке около пяти минут, Полина вынуждена была тормознуть попутку.

Водитель попался не в меру болтливый и приставучий. Весь короткий путь до работы он не умолкал ни на секунду, сыпля комплиментами настолько банальными, что вызывали оскомину. Поля, конечно, старательно ему улыбалась, и ни о чем не могла думать, кроме того что минуты утекают, а они простаивают на светофорах и в небольших пробках. Стыдно было ужасно, и она уже заранее предвидела, как отреагирует на ее появление Максим Станиславович. В том, что сам он уже в офисе, Поля не сомневалась.

Покидала машину с надоедливым водителем Поля, когда часы уже показывали без двадцати девять. Она опаздывала уже на десять минут, и мысль эта просто убивала.

Ночью прошел дождь, и повсюду блестели лужи. Кто бы мог подумать, что выложенная тротуарной плиткой площадка перед офисным зданием окажется настолько скользкой. В какой-то момент Поля и сама не поняла как поскользнулась и неловко приземлилась на одно колено.

— Господи! — чуть не плача произнесла, вставая на ноги и разглядывая пораненную коленку, выглядывающую из огромной дырки на колготках.

Падение явилось довершающим событием в череде всех тех неудач, что преследовали ее все утро. И как ей теперь явиться пред ясные очи руководства в таком виде? Никакая строгость офисного костюма не могла скрыть позорной дырки на колготах. Тем более, что юбку даже сама Поля находила коротковатой. И запасных колгот, как на зло, у нее с собой не было, хоть одно время она и завела привычку кидать таковые в сумочку. И если заляпанные грязью туфли она может оттереть салфеткой, то что делать с дыркой и коленкой понятия не имела.

На одиннадцатом этаже первым делом Поля отправилась в туалет, где сняла колготки и привела в порядок туфли. Ни пластыря, ни антисептика у нее с собой не было. Пришлось обойтись обычной проточной водой и промыть кое как рану. А обреченность все разрасталась. Она опоздала уже не меньше чем на полчаса, и теперь пощады можно не ждать.

Больше всего ей хотелось забиться в какой-нибудь угол и прорыдаться как следует. От жалости к себе, от досады на Стаса, зануду-водителя, мокрую плитку… Но даже этого сейчас она не могла себе позволить. Ведь ее ждал строгий и непримиримый ни с чем руководитель.

Входя в приемную, она никак не ожидала, что первыми, на что наткнется, будут светло-карие, отливающие пожухлой зеленью глаза начальника. Он стоял посреди приемной и смотрел на вошедшую Полину с непонятным выражением на лице.

— Доброе утро, Максим Станиславович! — нашла в себе силы проговорить спокойно она, ожидая взрыва в любой момент. Она так и не придумала, что скажет ему в собственное оправдание. Кроме как правда, больше ничего в голову не приходило. Да и неприятно было обманывать и выкручиваться.

— Что с вашей ногой? — взгляд его скользнул по ее фигуре и остановился на ране, из которой уже снова потихоньку сочилась кровь.

В этот момент Поля испытала несвойственное для себя. Никогда раньше не краснела и удивлялась этой способности у кого-то другого. А сейчас почувствовала, как лицо затапливает жаром.

— Упала, — взгляд ее тоже опустился на коленку.

— Рану нужно обработать, — кивнул он. Облегчение заставило едва затрепетать душу — кажется, он не сердится за опоздание и даже немного сочувствует ей, чего уж точно она не ожидала. — Идите сюда, — приблизился Максим Станиславович к стеллажу, и Поля поняла, что предлагает он ей присесть на стул для посетителей.

Спорить показалось Поле себе дороже, и она сделала то, что велели — опустилась на стул, с ума сходя от неловкости, что он стоит перед ней и смотрит теперь сверху-вниз, на ее макушку.

В воздухе разлилось какое-то напряжение, рожденное тем непонятным равновесием и ожиданием чего-то, что установилось между ними. Не исключено, что где-то рядом притаилась буря, которая только и ждет возможности разыграться. Но этого ей пока не позволяли.

Максим Станиславович вдруг скрылся в своем кабинете, оставляя Полю в растерянности. Он ничего не сказал, и она понятия не имела, можно ли ей встать со стула и приступить к работе. Но даже додумать мысль до конца не успела, как он вернулся с аптечкой.

Раскрыв пластиковую коробочку на ее столе, он достал из той перекись водорода, вату и лейкопластырь. А потом опустился перед ней на корточки и заглянул в глаза теперь уже снизу-вверх.

— Не думаю, что будет больно, но потерпеть придется, — тихо проговорил.

Поля смотрела на начальника как зачарованная, понимая, что попадает под власть чего-то гипнотического. Возможно, так на нее действовал его взгляд, а может, голос, но скорее всего, все вместе: то как он вел себя, удивляя и настораживая. Она все еще продолжала ожидать взрыва, все меньше понимая, что же сейчас происходит.

Собственноручно он обработал ее рану перекисью, действуя даже не аккуратно, а как-то ласково, бережно. Сердце Поли замирало временами, но вовсе не от боли (она вообще не чувствовала его прикосновений во власти самых противоречивых эмоций), а от чего-то совершенно непонятного и незнакомого ей.

В тот момент, когда Максим Станиславович распаковывал пластырь, дверь в приемную распахнулась. Кто пришел, Полина не знала, с ее места дверь не была видна, но сразу же раздался голос начальника:

— Закрой дверь и зайди позже!

Он смотрел на дверь и того, кто там молча стоял, совсем не с таким выражением, что за секунду до этого на нее. И дверь тихо прикрылась, а взгляд начальника с быстро затухающей в нем строгостью вновь обратился на нее.

— Не больно? — спросил он и приблизил губы к коленке, легко подул на ту, отчего по коже Поли пробежали мурашки.

Лейкопластырь наклеивал так же нежно, разглаживая тот пальцами, стараясь не касаться кожи, но ненароком задевая ту.

— В обеденный перерыв я свожу вас в магазин, за колготками, — выпрямился он. — А сейчас пора приступить к работе. Надеюсь, рана вас не сильно беспокоит.

— Не беспокоит, — нашла в себе силы ответить Полина, хоть горло и сжимал какой-то спазм. — Максим Станиславович! — окликнула она, когда он уже находился возле двери в свой кабинет. Молча оглянулся, глядя на нее с вопросом в глазах. — Спасибо вам! — с чувством произнесла.

— Не за что. Вы бы сделали то же на моем месте, — и скрылся в кабинете.

Поля еще какое-то время продолжала сидеть на стуле для посетителей, пытаясь собраться с мыслями и глядя на разобранную аптечку. Сегодня у него получилось удивить ее, сильно. Ведь совсем не этого она ждала от своего грозного босса.

ГЛАВА 4

Макс

— Что это такое?

Макс смотрел ей в лицо, хоть взгляд так и тянуло опуститься пониже. Гораздо ниже, если быть точнее, в район ее коленки, которую он сегодня старательно лечил.

Странное чувство он испытал сегодня, заклеивая пластырем ее рану и сосредоточенно избегая касаний кожи. На миг показалось, что делает он это не первый раз и именно с ней. Но это же нелепица какая-то!

Далась ему ее коленка! Особенно, когда эта… пытается установить тут свои правила. Нет никто, без году неделя, временная личность, а туда же.

— Что именно, Максим Станиславович? — невозмутимо так поинтересовалась, что его внутренне передернуло, а внешне возникло желание разораться.

Если так и дальше пойдет, то вскоре он станет ходячей истерикой. Вот и на Влада сегодня с утра пораньше спустил собак. За то что приперся в приемную не вовремя. Ну конечно, он же был занят ее коленкой! Да и не в коленке дело, а в том, что юрист его за два дня побил все рекорды посещения его кабинета. Медом тому тут, что ли намазано?

— Это! — ткнул он в поднос.

— Ваш кофе, — удивленно взлетели ее брови.

— Я не про это, а про это, — палец его переместился к изящной металлической вазочке с конфетами и несколькими печеньями.

— Конфеты и печенья к кофе.

— Вы мисс очевидность? Или миссис?..

А это он зачем спросил? Ему-то какая разница, замужем она или нет! Разве что, он сегодня мистер «глупые вопросы».

Новая секретарша решила проявить смекалку и оригинальность, заменив привычные карамельки, которыми потчевала его ежедневно Галина Ивановна, на должно быть, изысканный шоколад в разноцветной фольге и печенья в форме цветочков (оставалось надеяться, что пекла те она не сама, этого ему только и не хватало!).

— Максим Станиславович, вы снова забываетесь, — нахмурилась она, но даже на полутон не повысила голос.

Удивительная выдержка! Где такому учат, не спросить ли адресок? Потому что его выдержка в последнее время явно дает сбои. Как вот сейчас, например.

— Вы так считаете? — усмехнулся он. — А вы? Не кажется ли вам, что подобное, — кивнул он на вазочку, — излишнее? Мы тут работаем, а не занимаемся чревоугодием.

— Мне кажется, что вы обращаете внимание на пустяки, — улыбнулась она, и Макс даже растерялся, хоть и старательно не подал вида. — И от карамели портятся зубы. Не хотите же вы к пятидесяти годам заиметь полный рот протезов. Кроме того, к вам постоянно приходят гости, их тоже неудобно угощать сосачками.

— Чем? — аж поперхнулся он. Надо было ей ляпнуть это слово именно тогда, когда он решил глотнуть кофе.

— Сосачками. Карамельки без начинки с разными вкусами. Вы такие в детстве не ели? — еще шире растянула она губы в улыбке. — Лично я ела и постоянно получала за это нагоняй от мамы.

Вот отчего, скажите на милость, в этот момент он представил эту высокую и стройную девушку, с пышными каштановыми волосами и в строгом темно-сером костюме девчонкой, бегающей босиком по лужам и сосущей карамельки? Да так отчетливо представил, что даже невольно тряхнул головой в попытке прогнать наваждение. Должно быть, лет в десять она была худой как щепка, голенастой и… такой же противной — всегда и всех поучала. Вот и сейчас смотрит на него, как добрая учительница на провинившегося ученика. А он понятия не имеет, что можно ответить.

— Предлагаю закончить эту бессмысленную дискуссию и приступить к работе, — сухо проговорил. — Задания опять будете записывать или запомните? — сварливо поинтересовался, понимая, что сам себе противен.

— Запишу с вашего позволения.

Секретарша метнулась в приемную, но уже через пару секунд вновь застыла возле его стола с дежурным блокнотом.

Диктуя ей задание на сегодняшний день, Максим невольно наблюдал, как закусывает она губу, как быстро двигается ее рука по листу, как наклоняет голову в процессе.

Вспомнились слова отца, что секретарша его новая и временная симпатичная. Так ли это? Пожалуй что так, только вот симпатичных девушек пруд пруди, куда как важнее, как распоряжаются те своей внешностью. Частенько им это идет не во благо, ну или тем, с кем их сводит жизнь.

— Еще какие-нибудь поручения будут? — раздался ее голос, и Макс понял, что задумался крепче, чем хотелось, и перестал с ней разговаривать.

— Нет, пока все. Вопросы?

— У матросов нет вопросов! — звонко проговорила она и снова улыбнулась.

Да что ее так радует, черт подери?! Не разодранная же коленка? Или отсутствие колготок, что, собственно, нарушает установленный дресс код. Кстати, о птичках.

— Возможно, в бухгалтерии или кадрах вам помогут с колготками, — посмотрел он, наконец, на вожделенную коленку и в тайне возликовал, когда заметил смущение своей секретарши. Не все тебе нотации читать, лапочка! — Поспрашивайте…

— Это вряд ли, Максим Станиславович, — тряхнула она копной волос. Эта девушка явно не любит подчиняться, ведь он же велел ей собирать волосы. Ну да ладно, это не принципиально. — Ваши дамы все… несколько крупнее меня, — слегка замялась она. — Если вас смущает мой вид, могу быстренько сбегать в ближайший магазин. Мне хватит и получаса.

— Нет. Поступим по-другому…

Он уже собрался позвонить в гараж и распорядиться, чтобы кто-нибудь из свободных водителей свозил ее в магазин, но передумал тут же не известно почему.

— Поехали! — резко встал из-за стола, и кресло недовольно «взвизгнуло».

— Сейчас? — удивилась она. — Вы же предлагали сделать это в обед.

— В обед у меня дела, совсем забыл.

Не было у него никаких дел в обед, придумал только что. Он вообще собирался весь обед работать, как привык делать частенько. И зачем ляпнул? Теперь вот придется выкручиваться.

— Здесь недалеко есть торговый центр. Если не будете долго глазеть на витрины, то управимся за полчаса, как вы и сказали, — первый направился он к выходу из кабинета, но возле двери притормозил. Дам принято пропускать вперед, к этому он приучен с детства, и даже с этой секретаршей не намерен нарушать собственные принципы.

Полина

Ничего себе! Это его машина?

Поля застыла возле красного спортивного автомобиля, что в народе принято называть «эгоистами». Эгоист, потому что мест в машине всего два — водительское и пассажирское. И эта обтекаемая красота никак не вязалась с подтянутым и даже несколько консервативным внешним видом ее хозяина.

— Садитесь, чего же вы? — нетерпеливо замер Максим Станиславович возле распахнутой дверцы машины.

Поля опомнилась и посеменила к нему. Должно быть, выглядела она сейчас как первобытный человек, оказавшийся в современном мегаполисе.

— Красивая у вас машина, — скромно похвалила, оказавшись внутри удобного салона и дождавшись, когда босс займет водительское место.

Чем дальше, тем все более дикой казалась ситуация. Мало того, что руководитель фирмы сам лично везет ее на своей экзотической машине, так еще и не куда-нибудь, а в торговый центр за колготками! Анекдот какой-то, честное слово.

— Мне тоже нравится, — отозвался он, удобно устраиваясь в кресле. Двигатель приглушенно заурчал, а автомобиль плавно тронулся с места, шурша шинами. — Люблю быструю езду.

Последняя фраза немного напугала. В отличие от него, Поля не любила быструю езду вообще. Стас обожал гонять на своем внедорожнике, особенно по пересеченной местности. Пару раз она хапнула с ним настоящего драйва и с тех пор побаивалась с ним ездить, избегая этого всеми правдами и неправдами. Но иногда все же приходилось, когда, например, они навещали его мать, что жила за городом. Благо, делали они это не часто, с мамой Стас предпочитал телефонное общение.

До торгового центра, действительно, было рукой подать, Максим Станиславович сказал правду. Тем более странным казалось, что он решил отвезти ее туда. Ну потратила бы на поход за колготками она на десять-пятнадцать минут больше. Не так много те решили бы.

— Надеюсь, управитесь вы быстро, — повернулся он к ней, притормаживая возле центра.

Голос его прозвучал ворчливо, и Поля поморщилась про себя. Странный какой-то — ведет себя как старикашка, а ездит на спортивном авто. Собрал в себе все возможные контрасты. Даже нежность в нем умудряется уживаться с нетерпимостью. Ну по отношению к ней, так уж точно.

— Десять минут, и мы сможем ехать обратно, — ответила Поля и с гордо поднятой головой покинула салон автомобиля.

Ноги неприятно холодил влажный ветер. Он беззастенчиво задувал под юбку и вызывал толпы мурашек на обнаженной коже. Только сейчас Полина осознала, что колготки больше одежда, чем модный аксессуар.

В первом же магазине женской одежды она нашла все необходимое и купила сразу две пары, чтобы одну иметь про запас в сумке, как делала раньше. Вторую надела в уборной торгового центра и так вернулась в машину руководителя. По дороге бросила взгляд на ручные часы. Как и обещала, уложилась в десять минут ровно.

— А мне вот интересно, почему при такой пунктуальности вы умудряетесь второй день подряд опаздывать на работу? — не торопился заводить двигатель Максим Станиславович, пристально разглядывая ее лицо.

И что он только пытался на нем прочитать? Уже давно Полина научилась маскировать свои чувства под маской учтивого спокойствия, как учили их в институте на уроках этики. Разве что дома позволяла себе расслабиться, да и то когда это же ей позволял сделать Стас. Порой и с ним приходилось возиться как с малым дитя и прятать истинное настроение.

— Вчера так получилось не по моей вине. А сегодня я проспала, извините, — не придумала ничего лучше, как выложить правду. Терпеть не могла изворачиваться и сочинять правдоподобные версии!

— Вот так просто? Я проспала, — передразнил он и сделал это не очень удачно. Вернее, совершенно неудачно и не похоже.

Вновь в душе поднялось раздражение, которое Поля затолкала подальше.

— Нет, для меня это не просто, поверьте. Опаздывать не люблю, хоть вы, возможно, и другого обо мне мнения. Но и оправдываться люблю еще меньше. Понимаю, что вы мой руководитель, и я заслужила нагоняй за опоздание. Но не вижу причин наказывать меня слишком уж сурово за то, что проспала.

Высказав все это начальнику, Поля ждала приступа раздражения и чего-нибудь не особо приятного в словесном выражении. Как же она удивилась, когда этот странный мужчина откинул голову и расхохотался.

— Вы всегда так прямолинейны? — наконец, отсмеялся он и смог заговорить.

Вот уж не ожидала, что сможет развеселить его до такой степени. Даже у самой невольно заиграла улыбка на губах. Да и смех его был очень заразителен, из разряда тех, когда смеешься над смеющимся человеком, нежели над какой-нибудь шуткой.

— Не всегда, разве что на работе.

— А как же дома? — пытливо посмотрел он на нее и выехал с парковки.

— Дома можно не придерживаться шаблонов, быть самой собой.

— А сейчас, значит, вы строите из себя что-то искусственное? — усмехнулся он.

— Не совсем верно, — качнула Поля головой. — Просто я секретарь, которая в любой ситуации должна сохранять спокойствие и проявлять выдержку.

— Очень интересная позиция, — словно самому себе пробормотал Максим Станиславович. А потом еще тише добавил: — Хотел бы я вас увидеть в неформальной обстановке.

— Зачем? — тут же отреагировала Поля, даже сама сообразить не успела.

— Что зачем? — бросил он на нее мимолетный взгляд.

— Зачем вам знать, какая я на самом деле?

— Просто интересно, — пожал он плечами.

Больше до самого офиса они не обмолвились ни словом. Каждый думал о своем. О чем думал он, Полина даже примерно не догадывалась. Она же размышляла на тему, что нелегко ей придется эти два месяца, с таким-то неординарным руководителем.

А вечер готовил ей неожиданный сюрприз, на который не намекало ровным счетом ничего.

* * *

Поля выдвинула ящик стола, вздохнула и добавила к уже имеющейся горе шоколадок еще одну, которую только что ей презентовал улыбчивый и пузатый Денис Сергеевич — начальник гаража.

Начиная с того момента, как Максим Станиславович уехал на деловую встречу, сообщив, что до конца рабочего дня уже не вернется, в приемную снова началось паломничество. На этот раз Полина решила не запираться изнутри. Таким способом она ничего не добьется точно, разве что нарвется на очередной выговор со стороны руководства, если он вдруг наткнется на запертую в разгар рабочего дня дверь. Как-то нужно говорить с мужской половиной коллектива, объяснить им, что она всего лишь секретарь. Разве что, моложе всех женщин коллектива на энное количество лет.

Каким-то образом между визитами вежливости она еще умудрялась работать и даже не отставать от графика. Тихо радовалась, что руководителя нет на рабочем месте. Иначе, трудно было бы предугадать его реакцию, застав он кого-нибудь из Полиных гостей в приемной. Правда, действовали те хитростью, не сомневаясь, что начальник на выезде. А ну как он решит вернуться? Что будет тогда?

А вот начальница кадров, Кира Юрьевна, застала «в гостях» у Полины, когда зашла в приемную за подшивкой с приказами, логиста Юру. Вот уже второй раз за два дня никак не получалось прогнать его на рабочее место. На этот раз Юра руки не распускал, но настаивал, чтобы Поля соглашалась пойти с ним на свидание. Да ни когда-нибудь, а сегодня вечером, после работы.

— Юрочка, тебе нечем заняться? Или ты не знаком с графиком технологических перерывов? — спросила логиста в лоб кадровичка.

Тот сразу встрепенулся, подбоченился, но со стола так и не слез. Очень нахальный тип, уверенный в собственной неотразимости, — охарактеризовала его про себя Поля. Симпатичный, но скромность его украсила бы еще больше.

— Кира Юрьевна, у меня сейчас как раз перерыв, — выдал он лучезарную улыбку.

Но смутить кадровичку было не так-то просто, как и очаровать. Несмотря на малый рост, духом она была сильна.

— У тебя индивидуальный график перерывов? Не помню, чтобы согласовывала что-то подобное, — нахмурилась она. — Если хочешь, могу устроить тебе личную проверку наполняемости рабочего времени, с составлением тайм шита.

— Ой, только не это, — сокрушенно вздохнул парень и слез, наконец-то, с Полиного стола. — В последний раз чуть не свихнулся.

— Тогда, марш на рабочее место, и чтобы я больше тебя здесь не видела! Иначе, возьму на личный учет, и тайм шит ты у меня будешь заполнять каждый день.

— Спасибо вам! — поблагодарила начальницу кадров Поля, когда за Юрой закрылась дверь.

— Ты с ним построже, дорогуша! — все так же строго проговорила Кира Юрьевна. — Иначе на голову сядет. У себя? — кивнула она на кабинет начальника.

— Уехал на встречу. Сказал, что сегодня уже не вернется.

— Ну что ж, придется отложить решение неотложного вопроса на завтра, — улыбнулась Кира Юрьевна, ни грамма не расстроившись, и не по возрасту легко выпорхнула из приемной.

А Поля вдруг вспомнила, что так и не забрала грязную посуду из кабинета начальника, что и решила сделать незамедлительно.

Каково же было ее удивление, когда вместо конфет и печений в вазочке она обнаружила целую гору фантиков.

— Вот, значит, как, — усмехнулась. — Шоколадные конфеты пришлись по вкусу? Не то что карамельки! То-то же, — ворчала она и посмеивалась, наводя порядок на столе босса.

К концу второго рабочего дня устала Поля не меньше, чем в первый. С радостью покидала приемную, спеша на улицу. Не смущал даже моросящий дождь — все же лучше, чем офисная духота. Ну и предстоящий поход к родителям радовал, только вот осталось сообщить Стасу, что задержится сегодня.

— Ты ж недавно была у предков!

Полину передернуло от такого определения. Сколько раз она просила Стаса не называть ее родителей предками, но каждый раз он игнорировал ее просьбы. Да и свою маму называл не иначе как мать или мамашка. Поля же считала это проявлением неуважения, пренебрежением. Жаль, что Стас отказывался понимать очевидное.

— Стас, я соскучилась по ним. К тому же папа приболел…

— Да иди уже, все равно же сделаешь по-своему, — тут он был абсолютно прав! — вынуждена была признать Поля. — Я, тогда, тоже сгоняю к матери. Может, деньжат подкинет. А то у меня краски заканчиваются, да грунтовку с холстами нужно прикупить. У нас же ипотека, — ехидно закончил.

Да! У них ипотека, о которой голова почему-то болит только у Поли. Обязанность следить за графиком погашения кредита и своевременно вносить нужные суммы он тоже переложил целиком и полностью на ее плечи. Как и средства на это отводятся исключительно из ее зарплаты. Деньги с редких продаж картин или той материальной помощи, на которую довольно щедра его мама, Стас предпочитает тратить на себя и свое творчество, редко преподнося какой-нибудь подарок и Полине. И она почему-то стесняется с ним говорить об этом. Стас вообще далек от материального, особенно когда это не касается его лично. Ну да ладно, справлялась же как-то раньше. Осилит и в дальнейшем, значит.

Зато, через десять лет у них будет собственное жилье. А когда найдет постоянную работу, можно будет намекнуть Стасу на свадьбу и ребенка. Как же она хочет родить малыша! Неважно, мальчика или девочку. Она уже его любит. Да и мама с папой моложе не становятся и уже не раз заговаривали о внуках. Она ведь у них единственная и любимая дочь…

Папа усиленно делал вид, что сильно болен. Лежал на диване, укрытый пледом, и мама как раз доставала у него термометр, когда Поля вошла в такую знакомую квартиру, с привычными и родными сердцу запахами отчего дома. Здесь она жила с рождения, и комната ее до сих пор оставалась таковой, словно родители все еще надеялись, что дочь их вернется домой. Понятно, что делали они это не со зла, а от большой любви. И Поля платила им тем же — старалась навещать как можно чаще и звонить каждый день.

— Леша, прекрати выматывать мне душу, — журила мама папу. Пока еще ни один из них не заметил ее появления. — Температуры у тебя нет, ну а с насморком мы боремся. Давление тоже в норме. Перестань ныть как малое дитя. Сейчас принесу тебе горячего бульона и только попробуй его не съесть!

— Только не бульон! — замахал руками папа, и Полина тихонько прыснула. — Лучше приготовь мне глинтвейна из того вина, что тебе подарила Светка на восьмое марта.

— Еще чего! Никакого алкоголя, ты же принимаешь таблетки. Ой, доча! — увидела ее мама, и на лице ее расцвела радостная улыбка. — А почему не предупредила, что придешь? Я бы твоих любимых курников напекла.

— Вот потому и не предупредила, чтоб ты не колготилась на кухне, — обняла Поля маму, втягивая родной запах ее волос с примесью сдобы. — Привет, пап! — чмокнула родителя в щеку. — Чего это ты вздумал болеть?

— Того, что потный из гаража выбегал на ветер, — проворчала мама, — а теперь вот строит из себя самого больного в мире Карлсона…

У родителей Поля засиделась допоздна.

Обычно в такие дни за ней заезжал Стас. Сам он не любил ходить в гости к ее родителям, да Поля и не настаивала. Без него в родном доме было как-то проще и говорилось легче. Да и отец недолюбливал Стаса. Считал, что тот сидит на шее у его дочери. Полина с ним не спорила, но и не соглашалась. Просто, Стас — творческая натура, а у таких людей понятие о жизни своеобразное и отличное от других, богемное, одним словом.

Как бы там ни было, но сегодня Стас не смог за ней заехать, потому что почему-то задержался у матери. Такси вызывать в нынешней материальной обстановке — непозволительная роскошь. Добираться до дома Поля решила на общественном транспорте. Благо еще было не сильно поздно, и автобусы ходили.

Остановка находилась рядом с родительским домом. На нее Поля и отправилась, невзирая на мамины охи и ахи. Она всматривалась в темноту дороги в попытке разглядеть фары автобуса, стоя на пустующей остановке, когда рядом со свистом затормозила машина и резко распахнулась дверца, едва не сбив ее.

Максим

Мама сегодня отличилась по полной. Стоило только Максиму заикнуться, что навещал отца, как посыпались вопросы в духе: И как она — цветет и пахнет? Поди, расплылась как на дрожжах на золотых-то харчах? Все еще мечтает подарить Славику наследничка, чтоб тебя оставить с носом?..

К Зое, второй жене отца, мама питала давнюю «любовь». Появилась та в жизни отца, когда Макс был еще совсем маленьким. Он и помнить-то себя начал, когда родители уже развелись. С отцом общаться долгое время мать не разрешала, да и жил тот с молодой женой в другом городе. Про сына не забывал, конечно, подарки присылал регулярно, как и помогал матери материально. Но разве подарки могут заменить живое общение? Нет, конечно. И все детство Максим жутко обижался на отца, а жену его так и вовсе ненавидел. Пока они не вернулись в родной город, и отец не открыл тут дополнительный филиал фирмы…

Давно это было, и уже очень долгое время Макс общается с отцом регулярно. Любил он его по-настоящему, как и к жене его испытывал теплоту. Но каждый раз после общения с матерью старые раны словно расковыривали, и в душу возвращалось то гаденькое чувство, что их с мамой словно обворовали, лишили чего-то очень важного. Да и обида за мать не проходила с детства. Ведь после развода с отцом, она так и не вышла больше замуж. Хотя, тут виной, скорее, ее не самый покладистый характер и желание видеть в людях сначала плохое, а уж потом, опять же при желании, разглядывать и хорошее.

Пробыл он в доме, где родился и вырос, и который отец после развода оставил им с мамой, Максим довольно долго. Любил он атмосферу частного сектора, что раскинулся посреди большого города. Это напоминало ему деревню, хоть в таковой он и не жил никогда и даже не гостил. Но в секторе так же, хотелось верить Максу, пахло сеном и по утрам пели петухи. В нескольких дворах даже держали крупный рогатый скот, и детство его прошло на натуральном коровьем молоке, что регулярно покупала у соседей мама.

Сам он уже давно жил в огромной для него одного квартире, но по дому не переставал скучать, как по кусочку детства. Еще и потому старался навещать маму как можно чаще.

Женскую фигуру на едва освещенной одиноким фонарем остановке Максим вряд ли заметил, если бы не увидел, как к той пристает какой-то парень, по всей видимости, хозяин машины, что дымила рядом.

Женщина явно не одобряла того, что тот ей говорил. И в какой-то момент, когда парень намеревался схватить ее за руку, даже оттолкнула его. Вот тут прозвенел первый тревожный звоночек — что-то в ее жесте показалось Максу знакомым. И он не раздумывая развернулся на светофоре.

Уже подъезжая к остановке и выскакивая из машины, он не сомневался, что объектом приставаний стала его новая секретарша. С более близкого расстояния он узнал ту без труда.

— Брось ломаться, поехали повеселимся, — прокуренным голосом гнусавил парень и пытался вновь схватить Полину за руку.

Макс успел заметить, что та чуть не плачет и паникует уже по-настоящему. И такая злость разобрала его, что без слов он сразу же схватил парня за шиворот куртки и оттащил от девушки. Благо, тот оказался значительно ниже него.

— Ты не видишь, что она никуда не хочет с тобой ехать? — прорычал он тому в лицо, не узнавая себя в этот момент.

Сил словно прибавилось чудесным образом, хоть никогда и не считал себя задирой и драчуном. Даже в детстве старался избегать дворовых потасовок, участвовал в тех, когда уже совсем не получалось по-другому, когда уже толпа выходила против толпы. А сейчас понял, что с радостью разобьет этому дебилу рожу в кровь. И не сомневался, что сможет.

Не испугался Макс и когда из машины второй выбрался на подмогу первому. А был тот значительно крупнее.

— Дядя, валил бы ты отсюда, — пробасил тот и приблизился к Максу вплотную. — Без тебя разберемся, хочет она или нет, — осклабился тот.

— Ты глухой? Или слепой?.. — начал было он, но сзади раздался высокий звенящий голос Полины:

— Опасный газ! При попадании в лицо направленной струей может если не убить, то ослепить навсегда, — говорила она, держа в побелевших от напряжения пальцах баллончик. — Поражает слизистую оболочку верхних дыхательных путей, что грозит отеком легких! — тряхнула она баллончиком, и даже Макс испугался решительности в ее глазах.

А двое приставал так и вовсе попятились к машине.

— Дэн, помчали отсюда. Кажись, у бабы крышу снесло от страха, — проговорил один другому, а Полина сделала шаг вперед, вытягивая руку с баллончиком на всю длину.

— Дура! — сплюнул второй и занял пассажирское сидение, не забыв напоследок бросить злой взгляд на Макса.

Когда пронзительно взвизгнув машина отъехала с остановки, Макс схватил Полину за руку и затолкал на пассажирское сидение. Все это проделал быстро и молча. И даже по-прежнему зажатый в ее руке баллончик его не смутил. Он был зол. Очень зол. На нее!

— Ты с ума сошла?! — набросился он на девушку, как только занял водительское место. — Что ты тут делаешь одна в такое время?!

— Автобус жду, что же еще! — неожиданно огрызнулась она, и Макс заметил как дрожит ее рука, когда прятала баллончик в сумку. Но следующая фраза прозвучала уже гораздо спокойнее. Ее выдержке и умению брать себя в руки мог позавидовать кто угодно. — Мы снова перешли на «ты»? — немного насмешливо взглянула она на него.

И все же, страх в глазах оставался, только надежно прятался. А еще там стояли слезы, которым она не давала шанса пролиться.

Другая бы на ее месте уже билась в истерике, и ему пришлось бы успокаивать ее. Эта девушка лишила его такого шанса, за что Макс был безмерно ей благодарен.

— Такой глупой гусыне трудно выкать, согласись, — едва поборол Макс в себе желание зло рассмеяться ей в лицо.

Она еще язвит и снова пытается поставить его на место своей приторно-противной вежливостью и знанием этикета? Нет уж! Сейчас они играют по его правилам. В конце концов, он ее спас. От чего, даже думать не хотелось. И вряд ли она успела бы достать свой дурацкий баллончик. Нашла чем обороняться!

— Хорошо, — сосредоточенно кивнула она. — Отнесем это к неформальной части нашего общения.

— Что?! — буквально взвыл Макс. Его терпению точно пришел конец. — Ты себя слышишь, ненормальная?! — схватил он ее за плечи и развернул к себе лицом, тряхнув как следует для надежности. — Что ты несешь? Тебя же едва не изнасиловали и не выбросили где-нибудь за городом едва живую. Могла бы поблагодарить для начала.

— Что значит, для начала? — заметно напряглась она, но высвободиться ей Макс не позволил, крепче сжимая плечи и некстати подумав, какие те хрупкие.

— А то, что сейчас ты сидишь в моей машине и находишься в моей власти, — как можно коварнее улыбнулся Макс. Хотелось напугать ее, чтобы стереть с лица эту уверенность не понятно в чем. — И я сильнее тебя, а ты меня совсем не знаешь. А вдруг я хуже тех придурков? — тряхнул он головой.

— Максим Станиславович!..

— Что, Максим Станиславович? — перебил ее он и приблизил свое лицо к ее. — Меня ты тоже не боишься? — процедил сквозь зубы, замечая, как испуг в ее глазах проступил более явственно, получая от этого несравнимое удовольствие.

Как же его выбешивало ее спокойствие. Легче было бы, ей богу, если бы она сейчас разоралась, а не молча уперлась ему в грудь своими ладошками и взирала огромными глазами. И губы ее слишком близко, а он, идиот, ни о чем не может думать, кроме того, что хочет попробовать их на вкус. Однозначно, чертов идиот и ведет себя соответственно.

— Отпустите меня, пожалуйста, — тихо но отчетливо попросила она и попыталась его оттолкнуть.

— Ты не ответила на мой вопрос. Что ты делала в такое время на улице?

— Ждала автобуса, возвращалась от родителей, — дрогнул ее голос, а глаза блеснули влагой.

Макс чуть ослабил хватку, поздно сообразив, что возможно делает ей больно. Но рук не убрал и ее плечи не выпустил. Касаться ее тоже было чертовски приятно, и за это он себя тоже внутренне костерил по-всякому.

— Почему не вызвала такси? — сварливо поинтересовался и мысленно расхохотался. Ну кто он такой, чтобы задавать ей подобные вопросы.

— Из соображений экономии.

Это был удар под дых. О таком варианте он и не подумал, за что стыд явился мгновенной расплатой. Дважды чертов идиот!

— Кажется, у тебя есть жених. Почему он не встретил? — тем не менее продолжил допрос.

— Потому что не смог, — показалось ему, или она всхлипнула едва заметно?

Черте что с ним творилось в настоящий момент. Он до такой степени хотел ее поцеловать, что ни о чем другом и думать не мог. Да он почти не слышал ее ответов — порочная мысль затмила все остальные.

Наконец, Макс сообразил, что лучше выпустить ее, тогда и наваждение развеется, когда не будет так близко видеть ее губы.

Он схватился за руль и сжал его что есть силы. И в этот момент она заговорила:

— Я очень благодарна вам и судьбе, что так вовремя послала вас мне, — голос ее звучал тихо и грустно. Она так же не смотрела на него, как и он на нее сейчас. — Просто не успела этого сказать, вы не дали… И мне было очень страшно, правда, — бросила она на него быстрый взгляд и снова уставилась в лобовое стекло.

Макс подумал, что надо бы уже тронуться и хоть куда-то поехать, но не пошевелил и пальцем. Он словно замер изнутри, ловя каждое ее слово. Сейчас внимательно слушать ее казалось ему очень важным. Да просто слушать и как можно дольше оттягивать момент, когда сможет отвезти ее домой.

— Мой жених сейчас в гостях у своей мамы. Она живет за городом. Он задерживается там и не смог приехать за мной. Но и вас я не хочу напрягать. Наверное, все же лучше вызвать такси… — полезла она в сумку, по всей видимости, за телефоном.

— Не говори ерунды! — тут же перехватил он ее руку и невольно сжал. — Я отвезу тебя домой. А жених твой козел, уж прости, — не выдержал и добавил.

— Почему вы так говорите? Вы его совсем не знаете, — почувствовал он как дернулась ее рука и тут же убрал свою.

Она вскипела, это точно, но снова внешне осталась спокойной. Удивительная девушка. Интересно, не тяжело ей жить, все время контролируя эмоции?

И тут в ее сумке зазвонил мобильный.

— Я отвечу? — зачем-то спросила она у него.

На это Макс лишь пожал плечами и завел двигатель. Но из короткого разговора не пропустил ни слова.

Звонил, судя по всему, ее женишок. И говорил что-то не очень приятное, потому что Полина невольно хмурилась.

— Зачем, Стас? Я уже… — тот, видимо, перебил и продолжал твердить свое. — Ты дома? — снова молчание и неясный мужской голос на том проводе. — Я на такси, — бросила она на Макса извиняющийся взгляд. И то верно — объяснять с кем она и почему долго, да и не нужно. — Стас, я… Хорошо, как скажешь, — произнесла как-то сухо и нажала на кнопку отбоя.

— Что-то случилось? — поинтересовался Макс.

Странный односторонний диалог нешуточно заинтересовал его. Да и Полина выглядела расстроенной и озадаченной.

— Думаю, нет, — посмотрела она на него как-то очень задумчиво. — Просто Стас предложил мне сегодня переночевать у родителей.

— И?..

Максу было очень интересно, что же она предпримет. Скажет, что остается у родителей — отвезет ее туда. Но что-то ему подсказывало, что рванет она на всех парусах домой. И он угадал.

— Если вам не трудно, отвезите меня домой, прямо сейчас, — зачем-то добавила.

Ах, ну да, что-то они застряли на этой остановке.

— Говори адрес, — вырулил он наконец.

Она назвала адрес. От родителей она жила довольно далеко. А вот выросла, оказывается, совсем рядом с его домом. И быть может, он встречал ее на улицах этого района раньше, только даже не замечал.

Дороги в это время суток уже практически пустовали, и до дома он домчал свою молчаливую пассажирку минут за двадцать, разгоняясь ровно настолько, насколько позволяли правила.

Возле второго подъезда симпатичной новостройки припарковался и повернулся к девушке. Каково же было его удивление, когда заметил, что взгляд ее прикован к окну третьего этажа, как не трудно было проследить. И за плотными портьерами в хорошо освещенной комнате просматривались два силуэта: мужской и женский. Они обнимались и целовались. Все происходило как в плохом кино. А рядом застыла его пассажирка. И самое паршивое, что Макс сразу же оценил ситуацию, только вот совершенно растерялся и не знал, как вести себя дальше.

— Спасибо, Максим Станиславович! — посмотрела она на него какими-то стеклянными глазами и взялась за дверцу ручки. — Спокойной ночи! — слишком вежливо добавила.

Ну уж нет! Вот так вот уйти он ей не позволит.

— Сиди! — строго велел, и она слегка дернулась как от испуга. — Это он — твой жених? — кивнул на окно, где двое продолжали лизаться.

— Кажется, да, — заторможено отозвалась она.

— И тебя он не ждет? Решил, что ты останешься у родителей?

— Наверное, — вымученно ответила.

Макс видел, что сейчас как никогда она борется со слезами.

— Так зачем же ты туда идешь?

— Я живу там, — пожала она плечами.

— Поехали! — принял он решение за нее.

— Куда? — удивленно распахнула она на него свои глаза.

— Для начала в одно место, а потом решим, что делать дальше. Но домой тебе сегодня явно не надо. Или отвезти тебя обратно, к родителям? — сообразил спросить.

— Нет, не нужно, — сразу же отозвалась она, слишком даже поспешно.

Ну тут он ее прекрасно понимал. Вряд ли получится скрыть свое настроение перед родителями, и рассказывать пока им она ничего не хотела. Не по горячим следам.

— Вот и хорошо, — проговорил и рванул со двора, подальше от этого дома и окна.

ГЛАВА 5

Полина

Как же было гадко на душе! Настолько гадко еще не было никогда. Слезы стояли где-то рядом, но пролиться мешала вечная привычка сдерживать себя, не давать волю чувствам. Да и не могла она сейчас расслабиться, не имела права, в компании начальника.

Как так получилось, что именно он стал свидетелем ее позора? Поля чувствовала его присутствие, видела периферийным зрением, как сосредоточенно и молча он крутит руль. И за молчание была благодарна. Не хотела она говорить сейчас ни с кем о том, что увидела и чего совершенно не ждала.

Это был Стас. Мысль, что, возможно, он дал кому-то ключи от квартиры, она отмела сразу. Та и зародилась, как трусливое проявление слабости, попытка уменьшить масштабы трагедии. Ее личной трагедии. Это точно был Стас — его силуэт она не только рассмотрела, но и узнала. По повадкам, манере склонять голову, когда улыбается, по прическе, наконец.

Кто была она, не знала и знать не хотела. А омерзение в душе разрасталось со скоростью снежного кома, пока не перехватило дыхание.

— Остановитесь, пожалуйста, — сдавленно попросила, прижав ладони к горлу.

Как только машина съехала на обочину у кромки городской лесопосадки, так сразу же выскочила из салона. Едва успела добежать до ближайшего дерева, как резкий спазм сдавил внутренности, и ее бурно вывернула наизнанку.

За первым последовал второй спазм, и ничего с этим поделать Поля не смогла. Организм отреагировал на стресс хоть и давно забыто, но привычно. Такое с ней в последний раз случилось еще в школе, когда мальчик, в которого она была тайно влюблена, унизил ее перед всем классом. И сейчас история повторялась — ее унизил человек, которого она любила, кому доверяла как себе.

— Держи, — раздалось спокойное за ее спиной и перед глазами появилась упаковка влажных салфеток.

Полина как раз пыталась отдышаться, чтобы прогнать тошноту.

Стыд не заставил себя ждать, что еще и начальник стал свидетелем ее позора, на этот раз физического.

— Пожалуйста, уйдите, — просипела она.

Горло нещадно саднило, а на глазах выступили слезы. Благо хоть было темно, и лица ее он не мог видеть.

— Да, перестань уже казаться сильнее, чем ты есть на самом деле, — оторвал он ее от дерева и прижал спиной к себе. — Дыши глубже, это всегда помогает.

Поля чувствовала его горячую руку на своем животе, ощущала крепость мышц спиной и странным образом успокаивалась.

Его рецепт действовал благотворно — с каждым глубоким глотком воздуха становилось все легче. Свежесть весенней ночи проникала в легкие, успокаивала внутренности.

И все же, ей было немного стыдно перед ним. Ну не должен он быть сейчас рядом и видеть ее такой слабой, уязвимой. Кто угодно, только не он — человек, на которого она работает. Это не естественно.

— Полегчало? — спросил он, едва ли не касаясь ее уха губами.

Мужское дыхание опалило кожу, а по телу пробежала внезапная дрожь.

— Да, спасибо, — отозвалась Полина и пошевелилась.

Позыв ее был воспринят правильно, и он выпустил ее из объятий. Все казалось странным в этот момент Полине. Темнеющая рядом лесопосадка, дорога с редкими проезжающими по ней машинами, пустующая обочина с одиноко замершим на ней спортивным автомобилем и они среди всего этого.

— Тогда можем ехать дальше? — блеснули в темноте его глаза, а в голосе послышалась улыбка.

— А… куда?

Поля поймала себя на мысли, что именно в данную минуту не воспринимала этого мужчину как своего начальника. Ведь раньше он даже примерно не разговаривал с ней так… просто по-человечески. Все цедил слова или ворчал как старик. А сейчас он был просто тем, кто пришел на помощь в трудный момент, да не единожды.

— В одно уютное местечко, где заваривают самый вкусный чай и к нему подают восточные сладости. Там тихо играет красивая музыка и можно спокойно поговорить. Кажется, именно это тебе сейчас и нужно.

Невольно представила себе то место, про которое он толковал. Только вот…

— Не уверена, что смогу делать это спокойно, — задумчиво отозвалась.

От его голоса и близости становилось отчего-то размеренно на душе. В данный момент. Потом, Поля знала это точно, буря вернется, и мысли опять окунуться в бешеный вихрь, но сейчас не хотелось думать ни о чем.

— Разберемся на месте, — взял он ее под руку и легонько подтолкнул к машине.

Этим уютным местом оказался чайный дом на выезде из города. Даже снаружи он был декорирован под восточный шатер. И явно пользовался популярностью, несмотря на то что находился практически за городом. На парковочной площадке они едва нашли место для небольшого и маневренного автомобиля Максима Станиславовича.

В двух словах он очень точно описал это место. Внутри чайного дома царил приятный полумрак, подсвеченный красноватыми лампами. Столики были на первый взгляд хаотично размещены по залу и отгорожены друг от друга резными ширмочками. Все было расписано по-восточному, и звучала приятная плавная мелодия тех мест тоже. И в совокупности сразу становилось понятно, что все детали интерьера тщательно продуманы опытным и талантливым дизайнером.

— Красиво здесь, — невольно отреагировала Поля, хоть мысли и были заняты другим.

Но ненавязчивая музыка как-то очень плавно вливалась в душу, разбавляя грусть и делая ту воздушнее что ли.

— А главное, спокойно, — кивнул Максим Станиславович, по-хозяйски взял ее за руку и повел в глубь зала.

Подобный жест отчего-то пришелся Поле по душе, как будто он вот прямо сейчас разрешил ей переложить часть своих проблем на его плечи, чего она, конечно же, делать не собиралась, да и вряд ли смогла бы.

Выбрав самый укромный столик, приютившийся сразу между тремя ширмами, руководитель, который на этот вечер стал ее спасителем и жилеткой, галантно выдвинул для Полины стул, а сам занял стул напротив.

Ну и конечно же, уединение их было нарушено не самым тихим способом.

— Макс, дружище! А я думал, мне показалось, что вижу тебя в такой симпатичной компании! — вынырнул из-за ширмы высоченный и широкоплечий мужчина в белых колпаке и фартуке. Ярко-голубые глаза его лучились неподдельным счастьем.

— Спрячешься от тебя, как же, — буркнул Максим Станиславович и пожал протянутую руку. — Здорова, Кир! Вот, решили забежать на огонек.

— А девушку мне представишь? — смутил здоровяк Полину пылким и заинтересованным взглядом.

— Полина — моя… в общем, работаем вместе, — чуть запнулся босс. — А это Кирилл — хозяин заведения и шеф повар по совместительству. Всю свою жизнь решил посвятить приготовлению восточных сладостей.

— Питаю такую слабость, — шутливо поклонился Кирилл и слегка сжал руку Поли. — А еще я его самый близкий друг, которого он частенько избегает. И круг моих интересов на замыкается на этой чайной, не верьте ему. Ну и мне до ужаса приятно с вами познакомиться, Полечка! Ничего, что я так по-свойски?

— Ничего, — скромно улыбнулась она, решив, что друг у ее начальника очень даже симпатичный.

Максим же Станиславович взирал на того молча и с толикой недовольства, став вновь самим собой.

— Что приготовить для милой дамы? — плевать хотел Кирилл на недовольство друга и смотрел только на Полину.

— Я даже не знаю, — растерялась она. — Я и не голодна…

— А я и не предлагаю вам есть, красавица. А вот без лакомства точно не отпущу. Ладно, ждите, с меню я сам разберусь, — подмигнул он сначала ей, а потом только посмотрел на Максима Станиславовича.

— Я думал, что на работе он гораздо серьезнее, — хмуро посмотрел тот в спину удаляющемуся другу. — Или это ты на него так подействовала, — с улыбкой взглянул он на Полю.

Красивая у него улыбка, немного робкая и очень нежная, — вдруг подумалось ей. Мужчины редко так улыбаются. Да и он до этого все больше ухмылялся или вовсе хмурился. А улыбка делает его лицо по-настоящему красивым.

Вскоре проворная официантка шустро сервировала их столик, а еще через минуту принесла пузатый чайничек, издающий приятный аромат трав и ягод. Максим Станиславович сам лично разлил чай по чашкам и внимательно посмотрел на Полину.

— Думаю, тебе станет легче, если мы поговорим о том, что ты сегодня увидела или узнала, — произнес он.

Первой реакцией стала отказаться от подобного разговора, но почти сразу же зародилось желание поделиться с ним, приоткрыть завесу над той частью жизни, которую считала личной. Но делать этого просто так не собиралась. Баш на баш, как говориться.

— Хорошо. Я расскажу, но при одном условии, — лукаво прищурилась Поля.

Странным образом от музыки, запахов чая и вида мужчины напротив настроение ее немного выравнивалось, и жизнь уже не казалась настолько серой.

— И что ты хочешь взамен?

— Вы мне расскажете, почему у вас на фирме нет ни одной женщины моложе сорока!

— Так нечестно, — вздохнул Максим Станиславович и отвел глаза в сторону.

Не разозлился — и это уже радовало. Почему-то Поле казалось очень важным докопаться до истины. Ведь она понимала, что все неспроста так заведено у него.

— Наоборот. Так будет честно. Я — вам, вы — мне, — так же серьезно отозвалась она.

Разговор предстоял долгий и на чистоту. Либо его даже не нужно начинать. И сейчас было важно заручиться его обещанием. Поля верила, что дав таковое, он не нарушит слова.

— Хорошо, — перевел он взгляд на нее. — Но ты первая.

— Идет! — улыбнулась Поля.

Маленькая, но победа. И так она была ей рада, что даже собственные неурядицы отошли на второй план.

— Со Стасом мы уже давно вместе… — начала было, понимая, что рассказывать о себе, да еще и честно, очень трудно, но Максим Станиславович перебил ее.

— Давай не так. Я буду задавать тебе вопросы, а ты на них честно отвечать.

— Хорошо, — согласилась Полина. Так и ей будет легче, а он словно понял, как ей сейчас трудно.

— Он же не твой муж?

— Формально нет, но я его таким считала, — отозвалась Полина.

Она жила со Стасом как с мужем, пыталась построить крепкую и любящую семью. А что получила на деле? Предательство и полное недоумение, потому что даже мысли такой не допускала. Чтобы ее Стас!..

Сердце сжала мгновенная боль, и на глаза запросились слезы. Она вдруг ощутила себя настолько несчастной! Преданной, покинутой, оскорбленной… Слишком много для одного человека.

Но плакать нельзя. Ни сейчас, ни потом. Нужно найти в себе силы достойно перенести этот удар судьбы.

— Прости.

— За что? — вскинула она глаза и встретилась с его зелено-серо-коричневыми, такими простыми на вид и необычными при ближайшем рассмотрении.

— Мои вопросы делают тебе больно.

— Это ничего, — улыбнулась она, понимая что слезы отступают. — Это пройдет, — должно быть не скоро.

— Кто он? — поступил новый вопрос.

— Вольный художник.

— Успешный? Его картины хорошо продаются?

— Он талантливый…

— Я не об этом спрашиваю, — снова перебил он ее. — Талант и успех иногда идут параллельно и не пересекаются. Я спрашиваю, зарабатывает ли он своими картинами?

С точки зрения Полины такая постановка вопроса смотрелась несколько цинично. Но она обещала отвечать честно, даже если вопрос ей не придется по вкусу. И совсем не обязательно во всем с ним соглашаться.

— Нет. Пока он зарабатывает очень мало и время от времени.

— То есть, сидит на твоей шее, — кивнул Максим Станиславович, будто заранее знал, как она ответит. — Эдакий талантливый Альфонс.

Поля вспыхнула. Вот уже который раз он заставляет ее краснеть. На этот раз за Стаса…

Что? Она еще краснеет за него?! От этой мысли с ней едва не случилась истерика. Губы кривила улыбка, а душа уже вовсю хохотала над глупостью своей хозяйки.

— Мать периодически ссужает его деньгами, — сочла справедливым уточнить.

— Сути это не меняет, потому что тратит он их на себя любимого, — без тени сочувствия проговорил Максим Станиславович.

Да и не нужно было ей его сочувствие. Все он говорит правильно. Странно, что она сама раньше об этом не задумывалась. А сейчас он ей словно глаза открывал на очевидное.

— Вы живете на съемной квартире?

— Нет. Год назад взяли в ипотеку.

— И кто ее выплачивает?

— Я брала кредит, я и выплачиваю.

Что-то Поле уже даже стыдно было ему признаваться во всем. Вопросы звучали обличительно. Ей казалось, что именно ее обвиняют в том, что Стас такой. И еще одно она поняла только сейчас, что прожив с ним довольно долгое время, так и не узнала, какой он человек. Зато сейчас осознавала это в рекордно короткие сроки.

Подошла официантка и поставила на стол огромный поднос со всякими вкусностями. Чего там только не было: карамелизированные бананы, апельсин и яблоки; орехи в шоколадной и молочной глазури; разноцветный лукум, порезанный на малюсенькие кусочки и наколотый на шпажки; яркие макаруны… Поле еще не предлагали отведать сладостей сразу в таком количестве.

— Подарок от шеф повара, — сообщила с улыбкой официантка и удалилась.

— Не завидую жене вашего друга, — невольно рассмеялась Полина, глядя на все это сладкое изобилие. — Какая уж тут фигура, когда супруг так шикарно готовит лакомства.

— Он не женат, — тут же отреагировал Максим Станиславович. — И вообще, он бабник.

Вот и еще один мужчина в возрасте примерно тридцати пяти лет, который пока не обзавелся семьей. Странная тенденция. Поля всегда считала, что чем старше человек, особенно мужчина, тем труднее ему решиться на создание семьи. Может потому и торопила с этим делом Стаса, которому недавно исполнилось тридцать, не хотела, чтобы и его засосало…

— Максим Станиславович, наверное, с меня уже хватит вопросов? — смущенно улыбнулась Поля.

— Осталось еще немного, потерпи…

Вынуждена была согласиться. Но дальнейшие вопросы уже не касались их совместной со Стасом жизни. Спрашивали ее о семье, детстве, взрослении. Поля честно рассказывала все и поражалась, что кому-то может быть интересна ее жизнь. Сама же она с удовольствием вспоминала свое детство и студенчество. Ела сладости, попивала ароматный чай, и настроение постепенно из просто расслабленного перерастало в какое-то боевое. И за это она должна была благодарить своего начальника. А ведь меньше всех она видела его в роли собственного психолога. Но именно он лечил сейчас ее душу.

— У меня последний вопрос, — улыбнулся он, наблюдая, как Поля надкусывает розовую макарунину и сыто откидывается на спинку дивана. — Что ты собираешься делать дальше?

Она поняла, что имеет в виду он сегодняшний вечер и Стаса. Он спрашивал, как повлияло увиденное на ее мысли.

— Менять свою жизнь, что же еще, — усмехнулась Полина. — Расстанусь со Стасом, найду постоянную работу и буду наслаждаться свободой! — с бравадой в голосе закончила, но глаза предательски защипало.

— А квартира?

— Не знаю пока, — пожала она плечами.

Так далеко задумываться не хотелось. Сначала ей предстоит разобраться с мужчиной, что в одно мгновение превратился в чужого. А уж потом что-то решать с квартирой и ипотекой.

— Теперь моя очередь? — посмотрела она на начальника, подмечая как моментально меняется его лицо.

Нет уж, голубчик! Хочешь ты или нет, а рассказать о себе придется. Уговор дороже денег, как говориться.

— Вопросы будешь задавать или как? — насмешливо смотрел он на нее.

Ну хоть не отпирался и не увиливал, уже проще. Вопросы?..

— Вопрос у меня один, и я уже его озвучила, — бодро улыбнулась Поля. — Вы не похожи на геронтофила. И с ориентацией у вас все в порядке, уверена. Так почему же?..

— А насчет ориентации откуда такая уверенность? — все больше веселился он, хоть по глазам Поля и видела, что ему не до веселья.

— Наблюдения, ничего более, — серьезно ответила, не поддаваясь веселию. — Вы смотрите на меня, как нормальный мужчина на молодую женщину.

— И как же я смотрю?

— Максим Станиславович! По-моему, вы сейчас всячески переводите разговор на другую тему. А мы договорились…

— Договорились, да.

Улыбка сошла с его губ, и повисло непродолжительное молчание, которое Поля решила не нарушать. В конце концов, наверное, ему нужно собраться с мыслями.

— Мои родители развелись, когда мне исполнилось два года, — заговорил он, не глядя на Полину, рассматривая деревянную поверхность стола и водя по ней пальцем. — Отец почти сразу же женился на своей секретарше, которая была моложе его на пятнадцать лет.

Он снова замолчал, и Поля не удержалась от вопроса:

— Он бросил вашу маму ради секретарши?

Их взгляды встретились, и Поля поняла, что мыслями он сейчас далеко. Наверное, вспоминает не те, конечно, события, которых помнить не может, но более поздние, как отражение тех.

— Я у родителей появился уже в достаточно сознательном возрасте, — почему-то проигнорировал он ее вопрос. Ну да ладно, настаивать Поля не стала. Ему виднее, как и что рассказывать. Сама же она превратилась в слух, боясь пропустить хоть слово. — Им обоим было по тридцать пять лет. Врачи матери поставили диагноз бесплодия, и они уже ни на что не надеялись. И тут мама забеременела мной. Она говорит, что это подарок свыше. Сам я так не считаю, — невесело усмехнулся. — А вскоре отец познакомился с Зоей.

А так, значит, зовут вторую жену его отца, если, конечно, они еще живут вместе. Вопросы роились в голове Поли, но она чувствовала, что перебивать его сейчас нельзя. Возможно, он вообще впервые с кем-то говорит на эту тему. Ну и кому из них необходимо было высказаться сегодня?

— Я не помню того времени, когда мы жили полной семьей, — продолжил рассказ Максим Станиславович, — но я никогда не забуду тех десяти лет, когда не общался с отцом.

Он снова прервался, разливая остатки чая по чашкам. Почему-то Поле были приятны его ухаживания, и брать инициативу в свои руки не хотелось.

— Не проходило и дня, чтобы мать не сетовала на злодейку-судьбу и коварство молоденьких девушек, а в частности той, на которой женился отец. В этом я вырос, — просто заключил он мысль, что по сути показалась Поле очень страшной.

При развитом воображении ей не составило труда представить сначала маленького, а потом взрослеющего мальчишку, в котором упорно взращивалось чувство ненависти к отцу и его молодой жене.

— Теперь я могу ответить на твой вопрос, — прервал размышления Максим Станиславович. — Нет, не из-за нее.

— Что? — не поняла Поля.

— Отец бросил мать не из-за Зои, хоть и любил ее тогда уже очень сильно. Они развелись, потому что более разных людей трудно найти. Как вообще они сошлись, не понятно. Что любит отец — терпеть не может мама, и наоборот. Ни единой точки соприкосновения. Кроме меня…

В этот момент Поля подумала, что и тут вмешалась сама судьба, когда его родители развелись. Самой большой ошибкой для них стало бы продолжать жить вместе ради сына.

— Теперь можешь задавать вопросы, если, конечно, такое желание осталось, — улыбнулся Максим Станиславович. — Самое сложное я сделал.

Значит, она не ошиблась, и раньше он ни с кем не откровенничал.

Но что же спросить, когда хочется спросить так многое? А главное, как объяснить ему, что от таких поворотов судьбы никто не застрахован.

— А сейчас вы общаетесь с отцом?

— Регулярно, — кивнул он. — Мне было двенадцать, когда он вернулся в родной город насовсем. И мама тогда не смогла запретить мне с ним видеться. Предвижу твой следующий вопрос. С Зоей у нас тоже отличные отношения, как у брата с сестрой.

Они снова поменялись ролями. Теперь он ждал, когда Поля заговорит, а она никак не могла выделить главное. Она понимала теперь, почему у него в фирме работают женщины солидного возраста. Но и он тоже понимал всю абсурдность ситуации, не мог не понимать. Так почему же?..

— Не просто разговаривать с таким придурком, как я, да? — усмехнулся он, когда молчание затянулось. — А знаешь, что самое парадоксальное?

— Что же? — с благодарностью посмотрела на него Поля.

— Мне сейчас почти столько же лет, сколько было тогда отцу. И у мамы появилась новая навязчивая идея женить меня. Уже давно… Она считает, что если не сделает этого, то я останусь бобылем на всю оставшуюся жизнь. Да и им с отцом уже много лет. Так вот, кого она мне только не подсовывает, и все они не старше тебя.

Боженьки! Да у него настоящий талант ставить собеседника в тупик! Даже когда откровенно рассказывает о своей жизни. Поля растерялась еще сильнее и не знала, что можно сказать. Горе-психолог какой-то. Ей аж жарко стало от волнения.

— Максим Станиславович, ну вы же понимаете, что все это неправильно? — сбивчиво и торопливо заговорила. Эмоции били через край и мешали мыслить разумно. Да и мысли не хотели облачаться в слова.

— Что именно? Что я сознательно не впускаю в свою жизнь, даже на работе, молодых девушек?

— Да! — обрадовалась она, что понял он ее правильно.

— Конечно, понимаю, — немного скривился, досадуя на что-то или кого-то. Оставалось надеяться, что не на нее. — Но это сильнее меня. Иногда мне кажется, что кровь моя отравлена, и это неизлечимо. Я просто не могу по-другому. Не умею общаться с молодыми.

— Но со мной же общаетесь, — улыбнулась Поля.

— И сам удивляюсь, — кивнул он.

— С женщиной можно не только вступать в интимные отношения. Часто мужчину и женщину связывают именно деловые отношения, как вот нас с вами. А еще с женщиной можно дружить, вопреки бытующему мнению.

— Это вряд ли, — приглушенно рассмеялся он. Как он смеется, Поля тоже видела впервые. — В дружбу между мужчиной и женщиной я не верю.

— Тогда я предлагаю вам дружбу! — торжественно произнесла Полина и протянула через стол руку.

— В каком смысле? — не понял он, но руку взял.

— Я докажу вам, что дружить можно, — тряхнула его руку Поля. — На работе вы будете моим начальником, а вне работы мы будем дружить. Идет?

Он задумался, но руку ее не выпустил. Поля же затаилась в ожидании. Как же ей сейчас хотелось излечить эту изуродованную душу! Ну хоть попробовать. И самой ей это позволит отвлечься от собственного негатива в жизни. Как ни крути, а сейчас они нужны друг другу.

— Хорошо! — теперь уже он тряхнул ее руку, но по-прежнему не выпустил. — А еще у меня к тебе будет просьба.

— Заранее согласна на все в рамках приличия, — рассмеялась Полина.

— Обещаю ничего неприличного не предлагать. А попросить хочу тебя сыграть роль моей девушки перед мамой. Нет, ну мне правда надоели все ее кандидатуры. Пусть думает, что я уже нашел ту самую — единственную.

— Неожиданно, — немного смутилась Поля, но по его лицу видела, что ему это, действительно, нужно. — Хорошо! — решилась.

— И раз теперь мы друзья, ты будешь звать меня Максимом или Максом, как тебе удобнее. И говорить мне ты.

— Но не на работе, — деловито уточнила она.

— Нет, не на работе!

И они оба одновременно тряхнули руки друг друга, а потом рассмеялись тоже одновременно.

— А еще!.. — спохватилась Поля.

— Что? — поднял он брови.

— В приемной я устрою все по-своему. Хотя бы на те два месяца, что буду там работать.

— Как скажешь, — довольно быстро согласился он. — И я велю бухгалтерии выделить тебе на это средства.

— Отлично! А теперь, Максим, — произнесла она его имя с нажимом и поняла, что называть так его ей нравится, — отвези меня, пожалуйста, домой. Мне нужно разобраться с призраком прошлого.

— Хочешь, сделаем это вместе? — тут же предложил он.

— Нет, я сама. Так будет правильнее.

Сегодня она поставит точку в старой жизни, чего бы ей это ни стоило. А с завтрашнего дня начнет жить по-новому!

ГЛАВА 6

Максим

— До завтра! — повернулась к нему Поля с немного усталой улыбкой на лице, прежде чем покинуть машину.

— Завтра суббота, смотри не приди на работу.

До чертиков не хотелось, чтобы она уходила. Разговаривать с ней ему не просто понравилось, а безумно понравилось. Простота и душевность этой девушки подкупали и заставляли его вести себя откровенно.

— Ой, точно! А я и забыла совсем. Могла бы заявиться, чтобы поцеловать запертую дверь, — непринужденно рассмеялась, но все же он подметил в ее глазах грустинку.

Волнуется перед встречей с Альфонсом, точно! Да и ему не хотелось отпускать ее одну. Неизвестно, как тот ее встретит. Самому же Максу больше всего хотелось расквасить физиономию этому придурку. Хоть на ком-то, да оторваться за сегодняшний вечер.

— Напомни, чтобы сделали дубликат ключа.

Галина Ивановна свой забрала с собой на больничный. Ну а новая секретарша еще ни разу не пришла вовремя. Только вот почему-то от раздражения не осталось и следа. Да и не может такая девушка опаздывать специально или по недомыслию.

— Обязательно напомню, потому что опаздывать больше не планирую, — словно прочитала она его мысли.

Но слушал он ее в пол уха, думая о своем. А именно о том, что завтра выходной, и можно было бы маме представить свою новую девушку. Только вот, как ей об этом сообщить?

— Спасибо за помощь длинною в вечер и за откровенный разговор, — ласково проговорила Полина. — А еще за желание дружить, — улыбнулась она, и губы Макса невольно дрогнули в ответной улыбке. — Спокойной ночи, Максим!

Как интересно звучит его имя в ее устах. Совсем не официально. Он бы даже сказал прямо противоположно тому, как полное имя, с отчеством. И она выбрала не Макс, а Максим. Получается, что-то среднее — не совсем фамильярное, но и не официальное. Умна и сообразительна. Впрочем, в этом он уже не раз убедился на работе.

— Полина! — спохватился он. Она же сейчас уйдет, а он так ей ничего и не скажет, не предложит. — Свободна ли ты завтра?

Она задумалась, а потом все так же с улыбкой ответила:

— Теперь мои выходные станут гораздо свободнее, чем раньше. А что? — лукаво посмотрела на него.

— Хотел пригласить тебя познакомиться с матушкой.

— Вот как? — вмиг посерьезнела она. Потом немного подумала и кивнула: — Хорошо. Я согласна. Не уверена, конечно, что получится хорошо сыграть свою роль, но я очень постараюсь.

— Просто будь самой собой, — вздохнул Макс.

Думается ему, что в любом случае маме Полина должна понравиться. Хотя бы потому, что подсовывает она ему девушек гораздо менее качественных, как бы цинично это не звучало даже мысленно.

— Тогда, предлагаю обменяться телефонами. Вернее, номерами телефонов, — рассмеялась она. — И завтра буду ждать твоего звонка. Надеюсь, что не очень рано. Хотелось бы выспаться.

— Мне тоже… Хотелось бы выспаться, — зачем-то добавил. — Диктуй.

Макс достал свой мобильный и под диктовку вбил номер Полины. Тут же позвонил на него, и у нее на телефоне высветился его номер.

Интересно, как она его обзовет в телефонной книге? — мелькнула мысль. Сам над этим вопросом решил подумать дома.

— Ты уверена, что хочешь пойти одна? — уточнил, потому что нежелание отпускать ее, да еще и туда, где явно не ждут, только усилилось.

— Уверена, — снова улыбка сползла с ее лица, а между бровей залегла едва заметная складка. — Он ничего мне не сделает, не посмеет.

И все же Максим не мог так оставить этого дела. Просто потому что давно уже научился разбираться в людях. Полина ему казалась слишком мягкой, несмотря на серьезность и рассудительность. Козла ее он не знал вовсе, как и того, на что он способен. А потому решил последовать за ней, как только она скрылась в подъезде и предположительно вошла в квартиру.

Зачем, спросите вы? Да он и сам не знал. Наверное, убедиться, что там все тихо-спокойно. Если нет, то вмешаться и объяснить идиоту, что женщин обижать нельзя, даже словами. В общем, разбираться будет на месте и по ситуации.

Найти ее квартиру не составило труда, как расположено окно, Максим запомнил хорошо.

Возле двери остановился и прислушался — внутри царила тишина. Уходить сразу не стал, подождал еще немного. Но кроме неясных шорохов так ничего и не различил.

Уже сидя в машине, все равно не торопился заводить двигатель. Неизвестно почему, но за эту девушку он волновался. Воображение рисовало какие-то неясные, но пугающие картины. И тогда он решился на звонок ей.

Долго слушал гудки, а потом знакомый голос произнес:

— Алло.

— Полина, у тебя все в порядке? Почему ты так долго не брала трубку?

— Искала телефон, извини, — ровным голосом отозвалась она, но как-то приглушенно, словно старалась говорить тихо.

— А он?.. Дома?

— Дома. Спит.

— Один?

— Да.

Максим прекрасно понимал, что лезет сейчас не в свое дело. Но во-первых, считал, что имеет на это право, потому что стал свидетелем той сцены, с силуэтами в окне. А во-вторых, он же ее друг отныне. А друзей в беде оставлять не принято. Вот и позвонил по-дружески.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался, отбросив ложный стыд.

— Тоже лягу спать, — с улыбкой в голосе произнесла она. — А завтра выгоню его взашей. Не волнуйся за меня, — после короткой паузы добавила.

Последняя фраза явилась отрезвляющим душем для Максима. Да что же он в самом деле ведет себя как докучливая наседка! Она уже в который раз дала ему понять, чтобы не лез не в свое дело, а он все туда же…

— Спокойной ночи, Полина, — безэмоционально произнес.

— Спокойной ночи, Максим, — так же ровно и сухо отозвалась она.

Ну вот, кажется у него получилось испортить впечатления от сегодняшнего вечера. По крайней мере, себе. Если она завтра решит, что не хочет иметь с ним никаких дел, он поймет. Таких зануд еще нужно поискать.

Полина

Укладываясь спать, Полина думала, что после всех событий дня уснуть быстро не получится. Надеялась только, что усталость возьмет свое, ведь и в прошлую ночь она не выспалась. Однако, стоило только голове коснуться подушки, а воспоминаниям о чайной и разговорах с Максимом Ста… просто с Максимом всплыть в голове, как тут же ее накрыл приятный и крепкий сон. Настолько крепкий, что даже без сновидений.

Вчера вечером сил только и хватило на то чтобы постелить себе в гостиной, на диване. В спальню, которая еще совсем недавно была общей, и Поля ее считала чем-то типа святыни, куда вход посторонним заказан, она разве что заглянула, испытав при этом приступ брезгливости. Стас спал, привычно разметавшись по кровати, с довольной улыбкой на губах. И на этого мужчину Поле теперь было противно смотреть.

Спала она настолько крепко, что вольный художник, наверное, первый раз за всю их совместную жизнь встал первым. И разбудили Полину слова:

— А что за дела? Почему ты тут?.. И завтрак еще не готов.

Еще даже не открыв глаза, она все вспомнила. Так бывает, когда мозг даже за длинную ночь не отдыхает, а продолжает прокручивать последние события.

Стас ей изменил, возможно, не в первый раз. Но вчера она убедилась в этом собственными глазами.

А еще, несмотря ни на что, настроение у нее отличное и выспалась она замечательно. Уж не потому ли все так, что только вчера она поняла, какой балласт на себе тащила?

Поля распахнула глаза и какое-то время рассматривала растрепанного со сна Стаса.

Хорош, ничего не скажешь. Даже заспанный и слегка помятый смотрится красавчиком. И фигура как у настоящего атлета. Зря что ли посещает тренажерку трижды в неделю, и дома подтягивается на перекладине над дверным проемом при каждом удобно случае. Но какая же он сволочь! И как она раньше этого не замечала?

— Завтракать ты будешь у мамы, — потянулась Полина и села, подложив подушку под спину.

— В каком смысле? Что ты плетешь? Не проснулась еще что ли? — нахмурился он, включая нахрапистого Стаса, которому слово, а он тебе десять в ответ, да все такие весомые. Только вот на Полю это больше не действовало.

Она смотрела на него и понимала, что может предугадать его дальнейшее поведение, вплоть до каждого сказанного слова. И больше всего хотела, чтобы разборки не затягивались, чтобы он как можно скорее ушел.

— Я вчера была тут, — без обиняков заявила Поля.

— Где? — уверенность изменила ему буквально на секунду, и он растерялся.

— Ну не здесь, конечно, — усмехнулась Полина и обвела взглядом уютную комнату. Уют… ведь она создавала его для любимого. А на деле что вышло? — Возле дома я была и видела как ты обжимался с кем-то, — невольно в голосе проскользнула горечь. Все же, вспоминать вчерашнее было мягко говоря неприятно.

— И что ты видела? — подбоченился он, и Поля поняла, что начинается кульминация, что сейчас он будет пытаться сделать из нее дуру или, в крайнем случае, оставить виноватой.

— Стас, просто уйди, — устало отозвалась Полина и откинулась на подушку, прикрыв глаза.

— А почему это я должен уходить?! Потому что ты страдаешь галлюцинациями?

С каждым словом тон его все повышался. С горечью пришлось констатировать, что скандала не избежать. А она так надеялась…

Поля встала, накинула халат и отправилась на кухню, пройдя мимо Стаса, как мимо пустого места. А вот он последовал за ней, не отставая ни на шаг.

На маленькой кухне стало труднее сохранять спокойствие. Присутствие Стаса душило Полину. Она чувствовала затылком и спиной его злобное сопение, пока ставила чайник и насыпала растворимого кофе в чашку. В голове начинало гудеть и жутко хотелось на свежий воздух. Но сначала уйдет он.

— Так и будешь играть в молчанку? Может, поговорим подробнее о твоих галлюцинациях? — проговорил Стас с насмешкой, усаживаясь за стол. — И сделай мне, пожалуйста, тоже кофейку.

— Что ты называешь галлюцинациями? — повернулась к нему Полина. Внутри все кипело, но говорила она спокойно. Слава богу, тут сработал профессионализм. Это потом ее будет лихорадить, но не сейчас. — Что я вижу, как ты целуешься с какой-то девушкой? Да, Стас, вас было отлично видно в окно со двора. Ты бы хоть свет выключил, — усмехнулась она, хоть было совершенно не до смеха.

— Ни с кем я не целовался! — неожиданно так громко заорал он, что у Поли заложило уши.

— Не кричи, соседей распугаешь.

— А ты не неси чепухи, придурашная! Тебе лечиться нужно! Совсем свихнулась со своей работой! Уже наговариваешь…

— Стас, хватит! Уходи! Я больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать!

Чайник щелкнул, закипев. И Поля собралась уже отвернуться от бывшего бойфренда, как он вдруг подлетел к ней и схватил за плечи. Довольно ощутимо схватил, надо сказать. Поля почувствовала боль и дернулась, но он только сильнее сжал руки.

— Пусти, мне больно, — медленно проговорила, глядя в его наливающиеся кровью глаза.

Мелькнула мысль, что находится сейчас наедине с ним, и что он гораздо сильнее ее физически. Да, она не ожидала насилия от Стаса. Но и никогда раньше он так на нее не злился.

— Знаешь, почему я тебе изменяю? — брызжа слюной, проговорил он ей в лицо. Поля невольно зажмурилась от омерзения. — Смотри на меня! — заорал белугой. — Потому что ты стерва! — выплюнул в лицо. — Думаешь, если зарабатываешь, то тебе все можно?! И об меня можно вытирать ноги? А я плевать хотел на твои деньги! И на эту квартиру с дурацкой ипотекой, которую ты явно не тянешь! Мне с тобой эмоций не хватает. Вакуум, понимаешь? Ты и в постели бревно бревном. И поговорить с тобой не о чем. Ты же в искусстве полный профан, деревня забитая! Ты!..

— Хватит! — посмотрела на него Поля и похвалила себя, что голос прозвучал ровно. — Пошел вон!

Последняя фраза рушила всю выдержку, но она не сдержалась. Даже ее терпению пришел конец.

На мгновение Поле показалось, что Стас ее сейчас ударит — такой злобой искривилось его лицо. Никогда раньше он толком и голос на нее не повышал, а уж руку поднимать, и подавно.

Но он сдержался. Мазнул по ней ненавидящим взглядом и отступил в сторону.

— Я уйду, — сказал как выплюнул, — но мы еще не договорили. Вещи заберу потом. И только попробуй притронуться к картинам — уничтожу!

Полина молчала. Внутренне ее уже мелко трясло. Она с трудом держалась на ногах. И испуг тут играл не последнюю роль. Оставалось лишь молиться, чтобы он поскорее убрался из ее квартиры и жизни.

Она так и не вышла из кухни, пока не хлопнула входная дверь. Долгие минуты, что тянулись как часы, стояла и ждала, когда он умоется, оденется и уйдет. Боялась, что он захочет сказать еще какую-нибудь гадость напоследок. Но у Стаса хватила ума не заглядывать в кухню.

И лишь когда в квартире повисла звенящая тишина, Поля позволила себе расплакаться.

Максим

Утро ворвалось в открытое окно птичьим щебетом и перебранкой дворников. Двое не поделили какую-то метлу и собачились так, что даже на пятом этаже Макс слышал каждое слово, а через слово мат.

Часы показывали семь, но для него это было даже поздно. С детства вскакивал ни свет ни заря. Мама вечно сетовала, что все дети как дети, а у нее самый ранний жаворонок.

Мама. Воспоминания о родительнице подкинули более волнительные к удивлению Максима. Он на самом деле разволновался, стоило подумать о том, как пройдет знакомство мамы с его мнимой девушкой. Но сначала надо хоть позвонить ей, предупредить, что заедут сегодня, ориентировочно в обед. О времени они с Полиной как-то не договорились.

Мама уже тоже не спала. А радости сколько было, когда узнала, что сын навестит ее сегодня с девушкой! Максу даже стало стыдно, что обманывает ее.

Больше всего после разговора с матерью ему хотелось позвонить Полине и справиться о делах. Все ли у нее в порядке? И как прошла ночь под одной крышей с Альфонсом? Но еще слишком рано, должно быть она спит.

Чтобы скоротать время, Максим занялся привычным делом — составлением маршрута новой доставки. Работа всегда помогала ему отвлечься от всех мыслей. Но не сегодня, что казалось странным. Нет-нет, да вспоминалось грустное лицо девушки, такое, каким оно запомнилось ему вчера вечером. Снова вспыхнуло желание помочь, поддержать. Но как? Навязчивым тоже не хотелось становиться.

В половине десятого он все же не выдержал и набрал заветный номер. Опять долго слушал гудки, пока не раздалось:

— Алло.

— Привет! Как дела? — не стал оригинальничать Максим. Да и как-то заранее речь не продумал, пришлось выдавать экспромтом, что всегда получалось у него плохо. Кроме того, отсутствовала практика в таких вещах — девушкам он как-то раньше не звонил.

— Все хорошо, — ответила Полина, но голос ее сказал ему о другом. Прозвучал он грустно и как-то в нос.

— Ты плакала? — вырвалось у него.

Повисла пауза, после которой она ответила:

— Немного. Взгрустнулось что-то, — с улыбкой добавила.

— Не все прошло гладко, да?

Конечно, он догадывался, что гладко и не могло пройти. Может быть, Максим совсем не разбирался в девушках и их тонкой душевной организации, но типы подобные Альфонсу ему были знакомы.

— Не все, — осталась она честной.

Макс подумал, что это, наверное, еще мягко сказано. И отчего-то ему захотелось узнать подробности, но не по телефону же ее выспрашивать.

— Я позвонил маме, и она ждет нас к обеду, — начал он издалека.

Новая пауза последовала за этим сообщением, и он испугался, что она может отказаться.

— Хорошо. Во сколько ты заедешь?

— А можно прямо сейчас? — вопрос снова вырвался сам. Никогда раньше он настолько бездумно ни с кем не разговаривал. А эта девушка будила в нем довольно странные импульсы. — Ты бы угостила меня кофе и рассказала бы все. А можем и позавтракать, я заскочу и что-нибудь куплю. И конфет куплю, тех — шоколадных, — вспомнил он, как поглощал конфеты, после того как отчитал ее за это же. Вот же идиот!

Она рассмеялась! Наконец-то! Макс почувствовал, что и с него спадает напряжение.

— Не надо ничего покупать. Приезжай, я пока быстро что-нибудь сварганю. И конфеты у меня тоже есть.

Все же, Максим заехал в магазин и долго бродил вдоль прилавков, понятия не имея, что взять. Вино? А зачем? Кто же пьет утром? Аристократы или дегенераты? Даже посмеялся, вспомнив это старое кино, где что не фраза, то афоризм.

Фрукты? Не в больницу же он собирается. Тоже не годится.

Конфеты у нее есть. Но они же не бывают лишними, и коробку бельгийского шоколада он все же прихватил с прилавка.

Что еще?

Йогурты, снеки, пирожные… Колбасные и сырные нарезки. Рыба разных сортов. Голова шла кругом.

В итоге, из магазина он умудрился выйти с огромным пакетом, набрав всего того, что не собирался покупать. В том числе и фрукты. Ругал себя на чем свет стоит. Но пакет прихватил, когда выбирался из машины возле ее подъезда.

А возле ее двери неожиданно разволновался как мальчишка перед первым свиданием. И на кнопку звонка нажал слишком свирепо. Благо тот оказался не сильно звучным, а в виде птичьей трели.

Первое, на что обратил внимание Макс, когда Полина открыла дверь, стали ее покрасневшие глаза. Значит, он не ошибся, и она плакала. А уже потом он заметил, что надет на ней легкий домашний халатик, едва доходящий до колена и делающий девушку очень уютной и милой.

Полина

О договоренности с Максимом и о походе к его маме, да еще в качестве его девушки Поля умудрилась напрочь забыть со всем тем, чем наполнено было ее субботнее утро.

Когда он позвонил, она немного распаниковалась. А после разговора и вовсе принялась метаться по квартире, устраняя следы спячки в гостиной, раскидывая вещи по местам, в общем, наводя косметический порядок.

Зато перестала реветь, что уже само по себе радовало. А то этот поток слез рисковал перерасти в безостановочный, что вообще ей было не свойственно. Она и плакала то последний раз поди в подростковом возрасте. А во взрослой жизни ей некогда было заниматься этой ерундой.

И все же, отражение в зеркале, когда она тщательно умылась, не радовало. Глаза покраснели и припухли, как и нос. И переодеться она не успела. Как только вышла из ванной, так сразу же позвонили в дверь.

— Заходи, — распахнула она пошире дверь и приветливо улыбнулась. Совсем некстати шмыгнула носом, что не укрылось от его внимания.

Полина ждала, что Максим хоть что-то скажет, но он лишь протянул ей тяжеленный пакет.

— А… что тут? — крикнула она с кухни, водрузив пакет на стул.

— Ерунда всякая, — сразу же едва не подпрыгнула, когда голос его раздался слишком рядом, прямо у нее за спиной.

— Так и инфаркт можно заработать, — принужденно рассмеялась, чувствуя, как сердце бьется неровно, с перебоями. — Какая еще всячина? Ты решил пополнить мои съестные запасы на неделю вперед? А может, и на месяц, — с сомнением взглянула на пакет.

— Я просто не знал, что можно взять к кофе, — пожал он плечами, усаживаясь на высокий барный табурет.

Свою кухню Полина сделала именно такой, как всегда мечтала. Мебель заказала по спец размерам, угловую. Огромному холодильнику предпочла компактный, но довольно вместительный. Оборудовала кухню современной техникой, что значительно облегчала ей жизнь. Ну и особенно гордилась столом и стульями — высокими и стильными.

— А потому решил взять все! — уже искренне рассмеялась Полина.

Неизвестно почему, но глядя на немного растерянное и смущенное лицо Максима, настроение ее стремительно улучшалось. А он забавный, когда не корчит из себя большого и строгого босса.

За последнюю мысль сразу же строго отчитала себя про себя же. Нельзя так думать! Это непрофессионально. Работа есть работа, и теперь ей придется свое общение с этим мужчиной строить двояко, ни в коем случае не перенося фамильярность и доверительность в офис. Да и что-то ей подсказывало, что он думает так же. О предстоящем понедельнике даже интересно было думать. Как и что там будет?

Оказалось, что Максим тоже любит заварной кофе.

— Правда, пью в основном растворимый, потому что лень варить себе одному, — тут же пояснил он.

— Ты живешь один? — поинтересовалась Поля, разливая кофе по чашечкам и наполняя вазочку конфетами и печеньем.

— Один, — лаконично ответил Максим.

— Не женат и не был?

Поля ничего особенного не видела в этих вопросах. Они ведь теперь друзья, а она о нем толком ничего и не знает. В отличие от него. Став свидетелем не самого радостного события в ее жизни, Максим теперь знал о ней многое.

— Не был. Как-то не до этого пока…

— А потом уже будет не до этого. Ой, прости! — спохватилась Поля, осознав, что ляпнула лишнее. — Я хотела спросить, неужели ты ни с кем не встречался?

— До тебя нет, — просто улыбнулся он и похвалил ее кофе.

Поля ждала, когда ее остынет немного, не могла пить горячий. А пока быстро сооружала маленькие бутерброды с маслом и красной рыбой. Она же обещала накормить его завтраком. А готовить что-то сейчас глобальное было не с руки. И предлагать вчерашние блюда тоже постыдилась.

— Мы не встречаемся, — так же легко отозвалась она.

Удивительно легко с ним было разговаривать за пределами офиса!

— Для мамы именно это мы и делаем. Забыла?

— Нет, конечно! Немного боюсь, если честно.

— Не бойся, ты ей понравишься. Только…

— Что? — нож с маслом завис в воздухе.

— Не говори ей, что ты моя секретарша.

Вот как? Об этом она не подумала.

— А что мне ей сказать? Кто я?

— Что хочешь. Переводчица, торговый агент, продавщица… только не секретарша.

— А если проболтаюсь? — лукаво поинтересовалась Поля и поймала себя на мысли, что пытается заигрывать с ним. Этого только не хватало! Так нельзя, да и ей это не нужно.

— За последствия я не ручаюсь, — серьезно отозвался он. — Просто, ты не понимаешь, насколько это серьезно для… В общем, постарайся не проболтаться.

— Хорошо, постараюсь.

После завтрака у них еще оставалось достаточно времени перед поездкой к маме Максима. Он предложил покататься по городу, и Поля согласилась. Она любила ездить, когда за рулем находился аккуратный и опытный водитель. У Максима стаж вождения перевалил за десять лет, как она узнала из честного ответа на свой прямой вопрос. Он обещал не гнать, и это сыграло решающую роль.

А еще Поля тихо радовалась, что он не приставал к ней с расспросами. Ну не готова она была пока ни с кем делиться, даже от родителей какое-то время намеревалась скрывать, что разбежалась со Стасом. И он понял это без слов. Говорили они обо всем и много, но запретной темы пока не касались. Сначала ей нужно было успокоиться и самой привыкнуть к мысли, что отныне живет одна, что надежды построить счастливую семью со Стасом растаяли как прошлогодний снег.

ГЛАВА 7

Полина

Давненько выходные не выдавались настолько насыщенными. Даже более чем. Жизнь Полины текла как-то ровно и спокойно, пока… пока она не попала под сокращение и не устроилась на новую работу. Это ли сыграло решающую роль, или так сложились звезды, но все изменилось коренным образом. И сама она пока не знала, как относится к переменам.

После катания по городу и даже пригороду они с Максимом отправились к его маме. Надо сказать, волновалась Поля все сильнее, чем ближе становилось время обеда. Но прошел он гораздо спокойнее, чем ожидалось. Она даже получила удовольствие от знакомства с Раисой Степановной — так звали маму Максима.

Полина знала, что маме Максима уже исполнилось семьдесят. Нетрудно было подсчитать — простая арифметика. Но ожидала увидеть молодящуюся даму, а не шуструю и совершенно несовременную старушку. Даже не верилось, что весь симпатичный и довольно модный из себя Максим — ее сын.

Раиса Степановна не скрывала своей радости и с порога принялась обнимать и целовать Полину, словно та играла роль жены Максима, причем с десятилетним стажем совместного проживания.

Неловкость заявила бы о себе во всеуслышание, и неизвестно, как бы прошла встреча, если бы у Полины была возможность хоть что-то сказать, кроме тех немногочисленных вопросов, на которые она почти честно отвечала. Почти, потому что про работу свою она сказала, что трудится в юридической компании младшим юристом. Это было первое, что пришло в голову, ничего более правдоподобного придумать не успела. Да и любая другая версия стала бы не меньшей ложью.

Можно сказать, что Поля старалась за себя и за того парня, хоть и делать ничего особенного не приходилось. А тем парнем был Максим, который весь вечер сидел словно в горле у него застряла кость и мешает говорить и даже двигаться. В конце концов, даже мама подметила неестественность сына и прочитала Полине целую лекцию на тему, как вредно расти мальчику без внимания и воспитания отца, что благодаря этому развиваются в нем комплексы, от которых потом очень трудно избавиться. Многие так и живут с комплексами до самой старости.

Полина не спорила, конечно, но на этот счет у нее было другое мнение, которое сложилось еще из короткого рассказа о себе Максима, в минуту вынужденной откровенности в чайной. Она считала, что комплексов в нем выше крыши, и все их зародила в нем мать, как ни прискорбно было так думать, и какой бы симпатичной та ей не казалась. Но развивать эту тему отказывалась даже наедине с собой, а уж тем более не при Максиме.

Да и с комплексами нужно и можно бороться, в чем она и собиралась ему помогать. А потому и на обеде у его мамы взяла инициативу в свои руки. Чтобы хоть как-то растормошить «своего парня» она приобняла его за талию, прижалась к его плечу и даже чмокнула в щеку, почувствовав, как он вздрогнул.

Надо было видеть его глаза в тот момент. Поля даже растерялась — такую гамму чувств выражал его взгляд. Недоверие, иронию, благодарность, испуг, предостережение (хотелось бы Поле знать, от чего), в общем, много еще чего, что она не успела прочитать.

Но вольность ее дала нужный результат — Максим словно оттаял, а вернее, проглотил злосчастную кость. Расслабился и даже пошутил немного. Оставалось надеяться, что позже эта кость не вопьется еще куда, например, в желудок.

У мамы Максима они засиделись до вечера. Та ни в какую не желала отпускать их, пока не выпьют чаю с тортом и не посмотрят три толстенных альбома с фотографиями. Ну смотрела Поля, а Максим в это время с кем-то активно переписывался в телефоне.

Каким только не был запечатлен Максим на фотографиях, начиная от пухлого и очень серьезного карапуза и заканчивая таким, какой он сейчас. Рассказала Раиса Степановна и про многочисленную их родню и предков, снимки которых тоже хранились в альбомах. А вот отца Максима там не было ни единой карточки. Как же старательно эта старушка пыталась стереть образ отца из памяти сына. Хорошо, что не получилось.

— Я провожу тебя до квартиры, — неожиданно заявил Максим, когда они подъехали к ее подъезду.

— Зачем? — удивилась Полина.

Вечер — не ночь, да и двор свой, как и подъезд, считала безопасными.

— Потому что я так хочу.

— А ты всегда делаешь, что хочешь? — невольно рассмеялась она, разглядывая какое-то по-детски упрямое сейчас лицо.

— Почти никогда.

— А почему же сейчас изменил правилам?

— Не знаю, — пожал он плечами. — С тобой не получается по правилам, — мимолетно улыбнулся.

— Ладно, проводи, — разрешила Полина и проворно выскочила из машины.

Поднимались на ее этаж молча.

Возле квартиры она остановилась и повернулась к нему с намерением пожелать спокойной ночи.

— Отпирай, — не дал он и слова ей вымолвить, кивая на дверь.

Что-то его серьезность передалась и ей. Полина вдруг занервничала, и рука задрожала, мешая попасть ключом в замочную скважину.

— Дай сюда, — отобрал у нее ключ Максим и очень быстро справился с английским замком с несколькими степенями защиты.

Первая мысль была, что она ошиблась квартирой. В ее уютной и почти всегда прибранной просто не мог царить такой бардак. А потом Поля догадалась в чем дело.

— Стас, — пробормотала и не разуваясь пошла в комнату, что считалась его мастерской.

Поля застыла на пороге практически пустой комнаты, отказываясь верить своим глазам. За ее спиной замер Максим. Она его чувствовала, но ни говорить, ни двигаться не могла сейчас.

Стас вынес все! Не только мольберт, полотна и свои инструменты, а еще и мебель, которую покупала она. Небольшой диванчик; компьютерный стол вместе с компьютером; стеллаж с ящичками, который они вместе заказывали, а оплачивала она; даже торшер, который она выписала из Москвы из бутика стильных аксессуаров для интерьера. Одиноко стояло возле окна напольное кашпо с раскидистой манстерой. Цветы Стас не любил, и это Поля настояла, чтобы хоть один очищал воздух в его мастерской.

— Он тебя ограбил? — раздался за спиной голос Максима, и Поля невольно обернулась.

— Нет. То есть, да… Не знаю, — беспомощно отозвалась и отправилась проверять другие две комнаты.

Из спальни Стас забрал только свою одежду. При этом он умудрился выпотрошить шкаф прямо на пол. Сделал это специально, Поля не сомневалась, не устоял перед проявлением мелочной мстительности.

А вот из гостиной исчезли плазма, Blu-ray плеер, Xbox последней модели… Это только то, что сразу бросилось в глаза, то что Стас посчитал своим и спокойно вывез. И тут тоже царил бардак, как и во всей квартире. Что касается последнего, так Поля не сомневалась, что раскидал все Стас специально, зная, как она любит порядок.

— Он тебя точно ограбил, — задумчиво произнес Максим, разглядывая пустую стену, где раньше висела плазма, — и сделал это просто по-свински. Хочешь, я набью ему морду? Вот прямо сейчас! Поехали…

— Нет, не хочу, — вздохнула Поля и опустилась на краешек дивана, прикидывая, с чего начать наводить порядок, и понимая, что нет никакого желания это делать.

Хотя, нет, желание было — уничтожить последние следы пребывания Стаса в квартире. Ради такого она даже полы согласна вымыть с белизной, продезинфицировать, так сказать.

— Я скоро вернусь, — загадочно произнес Максим и быстро покинул квартиру.

Поля посидела еще несколько минут на диване, а потом решительно встала, засучила рукава и принялась подбирать разбросанные вещи и раскладывать те по местам.

Максим вернулся, когда гостиной вернулся почти прежний вид. Он принес дверной замок и инструменты. Не спрашивая разрешения, сразу же приступил к делу.

Так они и трудились, каждый над своим делом, в полной тишине. С час в квартире раздавались лишь неясные шорохи и постукивания, словно в ней поселились привидения.

Поля все размышляла, наводя порядок, как ей следует поступить со Стасом. Заставить вернуть все то, что ему не принадлежит, а он с чего-то рассудил иначе? Но это значит, что снова вступать с ним в долгие препирательства и выяснения отношений, отмахиваться от его претензий, рожденных на пустом месте… Нет! Такого она точно не желала. Так может, и бог с ними: с этой мебелью и техникой. Ну заработает она себе на новую. Да и кроме этого есть над чем подумать, например, нужна ли ей одной эта квартира и следует ли еще десять лет нести на себе груз ипотеки.

О Максиме Полина временами забывала. Вспоминала, когда из коридора доносились звуки. Тогда испытывала благодарность за поддержку, но все же, сейчас хотела бы остаться одна. Слишком о многом нужно было подумать. Ну да ладно — для этого у нее была вся ночь.

Закончили они одновременно. Поля вышла из кухни, где, как ни странно, все осталось на своих местах, разве что холодильник Стас подчистил. Макс как раз направлялся в кухню. На середине пути они и столкнулись.

— Пойдем, покажу как обращаться с замком, — развернулся он и вернулся к двери.

Он несколько раз отпер дверь изнутри и столько же снаружи. А затем заставил Полю повторить все с точностью.

— Возможно, это не самый лучший замок, но вполне себе надежный, — сам закрыл Максим в последний раз дверь и передал Поле комплект ключей. — Его разве что выбить можно, да и то только при помощи слесарного инструмента, грохоча на весь подъезд, — улыбнулся, разглядывая ее усталое лицо. — В комплекте шла специальная защита цилиндра, но думаю, вникать в такие тонкости тебе ни к чему. Просто, поверь мне на слово.

— Верю, — испытала Поля очередной приступ благодарности и даже едва поборола желание расцеловать этого милого сейчас мужчину. — Тебе верю.

— Я рад! Но не спросить не могу: ты не хочешь написать заявление в полицию? А еще позволить мне поговорить с ним по-мужски?

— Набить морду? — тихо рассмеялась Поля.

Она представила, как сходятся эти два мужчины в честном бою. С одной стороны Максим — весь такой уверенный в собственной правоте, всегда правильный и рассудительный, а еще совершенно нетерпимый к проявлению чужих слабостей, с другой — Стас — тоже уверенный в собственном гении, упивающийся своей телесной и духовной красотой, как сам считает, и по сути жуткий хлюпик и дармоед. Исход такого поединка нетрудно было предсказать. Максим накостылял бы Стасу знатно. Только вот Поле это абсолютно не нужно. Не привыкла она учить уму разуму кулаками, да и словами объяснять ничего не хотела.

— Спасибо, Максим, но не хочу, — вмиг обратно стала серьезной. — Ты и этого всего не должен был видеть и знать, — обвела она глазами коридор, поскольку в нем они и продолжали стоять.

— Но я видел, и это все меняет.

— Для меня не меняет. И давай замнем эту тему. Чай будешь? Или кофе, если не боишься пить его на ночь? — улыбнулась Поля.

Сама она точно не побоялась бы. Вряд ли сможет уснуть, все равно.

— Пожалуй, откажусь. Но не из-за страха. Мне пора, уже даже опаздываю, — посмотрел он на часы.

Время уже было позднее даже для субботы. Где он только нашел замок в десять вечера? И интересно, куда это он опаздывает? Возможно к женщине, хоть он и утверждает, что таких у него нет. Но не девственник же он, в самом деле!

Последняя мысль даже насмешила. Максим поглядывал удивленно на Полю, пока возвращались к двери. А она не могла заставить свои губы не растягиваться. Вспоминался фильм «Сорокалетний девственник». Почему-то момент, как главному герою там делали депиляцию горячим воском на все тело. Интересно, а Максим волосатый?

Да что же это она в самом деле?! Думает о какой-то ерунде! Точно, нервы расшатались в конец, а адекватность помахала ручкой.

— Поля, — повернулся к ней Максим, но продолжать не торопился.

В темноте коридора (как-то свет она включить не догадалась, а сейчас и не хотелось этого делать) глаза его мерцали таинственно, даже призрачно. И не понятно было, с каким выражением он на нее смотрит. Вообще, Поле вдруг стало интересно, что он думает о ней и ее жизни. И хоть они и друзья теперь, но тайн между ними не уменьшилось. И он по-прежнему остается ее боссом, а она его секретаршей.

— Ты смотри в глазок, прежде чем открывать дверь, — закончил он фразу.

— Ладно, — кивнула Полина.

— И если припрется этот… советую не открывать ему дверь.

— Как скажешь, — улыбнулась она.

Он говорил серьезные вещи, а ей смешно. Глупо, но ничего поделать с этим она не могла. Снова губы стали растягиваться в улыбке.

— Зря смеешься, — но и в его голосе тоже слышался смех. — Это очень серьезно.

— Я понимаю, — сосредоточенно кивнула Поля, хоть внутри ее уже и трясло от неудержимого хохота. Ну точно нервы!

— В общем… Пока. Я пошел.

— Иди.

Он вдруг наклонился и быстро поцеловал ее в щеку. А потом еще быстрее выскочил за дверь. Поля так и не успела больше ничего сказать. И еще какое-то время стояла напротив двери, прижимая руку к тому месту, которого коснулись его губы. А друзья так делаю? Целуются при расставании?

Нда, насыщенный выдался денек, ничего не скажешь. А еще этот поцелуй… Как-то не по себе после него. Зачем он это сделал?

Укладываясь спать, Поля еще даже не догадывалась, какой сюрприз ее ожидал завтра утром, что из Воронежа нагрянет закадычная подруга детства, с которой они умудрились не видеться после окончания универа. Та выскочила замуж и упорхнула с мужем в Воронеж. Разве что по телефону и общались, да по скайпу изредка.

Но эта новость ждала утра и на том спасибо. Ведь с приездом Клепы начались ее беды, ну или коренные перемены в жизни.

Максим

— Я думал, из нас двоих опаздываю обычно я, — такими словами встретил Макса Кирилл в кабинке для VIP, которую они обычно бронировали заранее перед традиционным походом в клуб.

Случалось это раз в две недели, по субботам. В этом клубе они пили, разговаривали по душам и занимались сексом. Вернее, последним чаще занимался Макс. А у Кирилла в этом недостатка не было — тот и так менял подружек как перчатки. Каждая новая и неделю у него не продерживалась.

— Так вышло, — отмахнулся Максим, очень надеясь, что вопрос опоздания будет закрыт. Но не тут-то было.

— Слушай, а ты случайно не с той крошкой зависал, с которой вчера был у меня? — лукаво поинтересовался Кирилл.

Проще всего было послать друга куда подальше и не отвечать на дурацкие вопросы. Тем более что его это точно не касается. Но желание поговорить о Полине вспыхнуло неожиданно и оказалось сильнее нежелания. Только вот в таком тоне, пожалуй, Максим отказывался это делать.

— Если с ней, то что? — внимательно посмотрел на друга, подмечая все: неподдельное удивление, близкое к шоку, а еще явное недоверие.

Неужто за ним закрепилась настолько непоколебимая репутация женоненавистника или и того хуже?

— Ушам своим не верю, — пробормотал Кирилл и разлил водку по стопкам.

К тому моменту, когда Максим пришел в клуб, стол уже был сервирован. Много они никогда не заказывали. Особенно из закуски. Мясная нарезка, сырная, овощная и чуть позже должны были подать по порции шашлыка. Все. Так лучше пилось и расслаблялось.

— А где ты ее нашел? Она же совсем молодая! Ну то есть… ты меня понял, — даже немного смутился Кирилл.

— Лола тоже молодая, — усмехнулся Макс.

— Лолу ты только трахаешь, да и то не часто, — тряхнул головой Кир. — А еще Стеллу и Кэт, насколько я знаю. Не похоже, что и с Полиной тебя связывают такие же отношения. — Кто она?

— Моя секретарша.

— Это шутка? — хохотнул Кирилл.

— Нет, Кир, это не шутка. Полина моя временная секретарша. А еще она играет роль моей девушки для мамы.

— Дурдом какой-то! — облокотился Кирилл на стол и потер уши. Как делал всегда, когда что-то до него не доходило. — А почему ты свою временную секретаршу водишь по ресторанам? И как она вообще к тебе попала?

— Случайно, — и Макс рассказал ему коротко о трудоустройстве к нему в фирму Полины.

Как-то само так вышло, что и про происшествие на остановке он упомянул, как и об измене Альфонса. Киру он доверял как себе и знал, что дальше информация не пойдет. Да и ничего такого особенно секретного он тому не поведал. Разве что, о роли Полины перед мамой.

— Слушай, ты придурок! — вынес вердикт друг. — Даже больший, чем я думал раньше, — натужно рассмеялся.

К тому моменту они уже опрокинули по паре рюмок, и в голове Макса поселился легкий хмель. Наверное, он и помешал обидеться на «придурка». А точнее, разозлиться. Обижаться Макс не умел и практически никогда не делал. А вот разозлить его было очень легко.

— Кто же дружит с такими красотками? — не унимался Кирилл. — Ты хоть замечаешь, как твоя подружка, — тут он снова захихикал, — хороша?

— Я дружу и давай уже закончим. Мы же здесь не для этого собрались. Наливай уже…

Кирилл наполнил рюмки и поднял свою.

— Желаю тебе влюбиться в нее! — торжественно произнес. — Пусть твоя подружка лишит тебя сна и покоя, чтоб ты ползал у ее ног и умолял снизойти до такого старика и брюзги!

— Не бывать этому! — усмехнулся Макс и чокнулся с рюмкой друга. — И не надейся. Через три месяца вернется Галина Ивановна…

— И заменит тебе прекрасную Полечку, — заржал Кир. — На свидания потом ты будешь водить свою старую секретаршу.

— Ну и кто из нас придурок?..

Еще через полчаса Макс покинул кабинку, оставив Кира в компании кажется Сюзанны, которая до этого сексуально обнималась с пилоном, а сам отправился в кабинет администратора клуба.

С Любой Астаховой они когда-то учились в одной школе и классе. И даже сидели за одной партой. После школы много лет не виделись, пока Максим с Кириллом не забрели в этот клуб, и в администраторе он не узнал бывшую одноклассницу. С тех пор приятельские отношения между ними возобновились, но сводились те исключительно к встречам в клубе.

— Кого пригласить сегодня? — поинтересовалась Люба после обмена приветствиями и ответами на вопросы вежливости.

— Лола свободна?

— Сейчас узнаю, дорогой, — подмигнула ему администратор. — Завидное у тебя постоянство, — проговорила на выходе из кабинета.

Постоянство это, как она выразилось, было вызвано привычкой не искать добра от добра. В этом клубе Макс пользовался услугами трех девушек, и такого разнообразия ему хватало. Все три были разными и удовлетворяли его потребности по-разному, тоже в зависимости от настроения клиента. Сегодня ему не хотелось крышесносного секса, как например это бывало со смуглой Кэт. Лола казалась Максу уютной и домашней. А еще совершенно не пошлой, несмотря на профессию. Ну и с ней можно было поговорить, что, правда, делал он все равно редко.

Через несколько минут вернулась Люба и отправила Макса с одиннадцатую кабинку, где уже дожидалась его девушка. Все, что будет происходить дальше, он знал заранее.

На Лоле был надет коротенький халатик и сидела она с ногами на диванчике, возле торшера с тканевым абажуром и с бокалом шампанского в руке. Выглядела девушка задумчивой, но как только Макс вошел, сразу же заулыбалась и потянулась к нему.

— Соскучилась по тебе, — доверительно сообщила, расстегивая пару верхних пуговичек.

Макс не ответил, а продолжил начатое. Почему-то говорить ему сегодня не хотелось совсем, а вот увидеть обнаженное женское тело не терпелось. Фигурка у Лолы была аппетитная, как говорят, все на своих местах — и попа, и полного третьего размера грудь. Осиная талия имелась. Все в лучших традициях Мэрилин Монро. Только вот росточком девушка не вышла, едва доходила Максу до плеча. Но опять же, лежа этого не чувствовалось, а потому он поспешил освободить девушку от халатика, под которым ничего больше не было.

Вид обнаженного упруго тела сделал свое дело, и Макс мгновенно возбудился. Дальше все тоже пошло привычно, хоть и волнительно. Только вот одного он так и не понял, почему в самый ответственный момент вдруг представил на месте Лолы Полину.

ГЛАВА 8

Полина

Воскресное утро началось с настойчивого звонка в дверь, который плавно перерос в не менее настойчивые постукивания предположительно ногой.

Поля разлепила глаза и не сразу поняла, что вообще происходит. Часы показывали начало девятого, а проспать сегодня она планировала если не до обеда, то близко к этому.

К двери подходила крадучись и на негнущихся ногах. Неужели Стас?! Да еще и в такую рань! Если так, то добра не жди. Хотя, со вчерашнего дня от него она и не ждала подобного.

Возле двери притаилась и прислушалась. За серией коротких ударов ногой, теперь Поля в этом убедилась, наступило затишье с примесью чьего-то сопения. Чем дальше, тем подозрения, что явился Стас, крепли. Пока не раздалось раздраженное и громкое, на весь подъезд, наверное:

— Поляна, хорош дрыхнуть! Открой уже дверь, пока не пала тут смертью храбрых!

Клепа? Да быть этого не может! Она уже и не помнила, когда видела подругу в последний раз. И месяца три они уже даже не созванивались. А сейчас та под ее дверью?

За удивлением пришел испуг. Может, что случилось?

Она распахнула дверь и сначала увидела огромный чемодан, а потом рядом с ним рассмотрела маленькую и растрепанную Клепу.

— Наконец-то, — сдула та рыжую челку со лба и слезно попросила: — Помоги втащить, а томоих сил уже не хватит…

— У тебя тут кирпичи что ли? — еле перекатила Поля чемодан через порог.

— Почти, — с придыханием ответила Клепа и отерла лоб прямо воротником плаща. — Все, что успела нажить непосильным трудом.

Больше пока Поля не стала продолжать расспросы, очень надеясь, что подруга вскорости и сама все расскажет. Но с таким огромным чемоданом явилась та явно не погостить. Почему вот только к ней, а не к родителям?

— Можно я сначала в душ, а потом все подробно?.. — взмолилась Клепа. — Сутки в поезде, от меня чужими носками воняет, — скривилась она.

— Иди, конечно! — засуетилась Поля. — Сейчас принесу полотенце. Сама пока завтрак приготовлю.

На кухне, пока подруга плескалась в душе, Полина размышляла, что чувствует в связи с ее приездом. Новизну, однозначно. Еще не чувствует, но уже предчувствует. Ну и еще здоровое любопытство — что же произошло, почему Клепа явилась с пожитками?

Клеопатра (так ее звали на самом деле) заявилась на кухню в Полином халате и разомлевшая от горячей воды.

— У тебя тут классно! — плюхнулась на табурет, с любопытством озираясь по сторонам. — А где Стасик? Спит еще что ли? И мои вопли не разбудили?

— Стас тут больше не живет, — поставила перед ней Поля чашку кофе и принялась сливать воду с макарон.

— Как не живет? Разбежались что ли? — округлила глаза Клепа.

— Давай, ты первая, а? Рассказывай! — строго велела Полина.

Она, конечно, рада была подруге, но напрягал огромный чемодан. Дело в том, что с детства Поля усекла, что Клепы в большом количестве для нее слишком много. Хлещущая через край энергия подруги иногда грозила катастрофами, разруливать которые приходилось Полине, применяя всю изворотливость своего ума.

— Я развелась, — грустно вздохнула Клепа, став вдруг непривычно серьезной для самой себя. — Пока не официально, но это дело времени.

Ничего себе! А ведь Поля считала ее такой счастливой. Почти четыре года замужем за любимым мужчиной. Не без грустинки, конечно. У Клепы случилось два выкидыша, но она не переставала надеяться, что вскоре подарит мужу наследника…

— Он мне изменил, — просто проговорила подруга, словно поняла мужа и приняла его измену. — Полюбил другую.

— А ты? — моргнула Полина.

— А что я? Я ушла от него, уехала, прихватив свое барахлишко, — рассмеялась Клепа. — Совместного имущества нажить не успели, накопленные деньги поделили поровну. Только, Поль… — Клепа замялась, явно подбирая слова.

— Ну говори уже, — поторопила Поля, хоть уже догадалась, о чем пойдет речь.

— Можно я пока поживу у тебя, а не у своих? Не знаю, как им сказать. Расстроятся сильно. Это не долго, не волнуйся. Я их только сначала подготовлю, а то у мамы сердце слабое и переживательная она у меня сильно. Да и тебе будет не скучно со мной! — вдруг как хлопнет она ладошкой по столешнице.

Да уж! Скучно точно не будет. Уже не скучно.

— Да, живи уже, — улыбнулась Поля, подумав, что если вдруг на горизонте снова объявится Стас, то вдвоем им отпор давать будет легче.

Настала очередь Полины рассказывать подруге о себе. Хоть и старалась делать это кратко, но разговор растянулся на час, не меньше. Но стало немного легче, как и Клепе, наверное. Все же, иногда полезно перекладывать часть своих проблем на чьи-нибудь еще плечи. У Полины таких теперь было аж двое. И ей тоже нужно было как-то сообщить родителям, что со Стасом разбежались.

После завтрака подружки отправились в торговый центр. Поход этот Поля запланировала еще вчера, ну а Клепе все равно нечем было заняться.

По мере того как выбирала для приемной всякие модные штучки, Полина невольно рассказывала подруге о новом начальнике. Клепа выглядела заинтересованной и изъявила желание с ним познакомиться. А вот этого Поле точно не надо, тем более что о комплексе Максима и о своей временной роли его подружки она умолчала. В общем, оставалось надеяться, что Клепе не втемяшится в голову заявиться в офис. С понедельника с самого утра Поля на всякий случай велела подруге заняться поисками работы, прозрачно намекнув, что безделье — не лучший способ справиться с проблемами.

Максим

Утро понедельника ознаменовалось проливным дождем и звонком матери.

— Здравствуй, сынок! Ты как? — стандартно начала разговор родительница.

— Нормально, мам, собираюсь на работу. Тороплюсь.

— У тебя всегда нормально и торопишься, — вздохнула мама, и Максим испытал угрызения совести.

— Извини, мам. Ты как?

— Тоже нормально, живая вроде пока. Сынок, я ведь не просто так звоню, а по делу. На работе до тебя трудно дозвониться.

— Что-то случилось?

— Нет, не волнуйся. Хочу договориться заранее, чтобы ты отвез меня в субботу к тете Свете, планы свои скорректировал. Павлику година.

Тетя Света — мамина младшая сестра. Год назад потеряла мужа и как-то резко сдала. Вот мама и ездила ее раз в два месяца навещать и поддерживать, чтоб не чувствовала себя одинокой. Поначалу мама все порывалась на автобусе ездить, трястись три часа и это в ее-то возрасте. Каждый раз Максим настаивал, что сам будет отвозить ее. Ну а сейчас она уже привыкла, правда, всегда сообщала заранее, никогда не ставила перед фактом.

— Хорошо, мам, отвезу. Как обычно, рано утром?

— Да, сынок, часиков в шесть тронемся. Максимушка… — мама чуть замялась. — А как ты считаешь, может быть нам и Полиночку с собой позвать? Година все-таки.

— Мам, так гостей же не приглашают на такие мероприятия.

— Ну там природа, чистый воздух. Сделаем шашлыки и помянем ими Павлика. Он ведь любил пропустить пару рюмашек под шашлычок.

— Хорошо, мам, я предложу ей.

Откровенно говоря, Максу эта идея понравилась. Тетя Света жила в деревне, на берегу живописного озера. Воздух там, на самом деле, чистый, без химии. А Полине не помешает немного развеяться, отдохнуть.

Лило как из ведра. Пока бежал до машины, умудрился вымокнуть едва ли не насквозь.

До работы не ехал, а полз, прилично опаздывая. Но видимость была практически нулевая, лобовое стекло заливало сплошняком, и двигаться быстрее Максим не рисковал. Кроме того, на дорогах скопились пробки — особенно не погоняешь.

И еще раз он вымок, когда бежал от машины до высотки. Это уже напоминало закон подлости, когда обстоятельства складываются не в твою пользу.

Возле двери приемной Максим притормозил и прислушался. Различил звук сразу нескольких голосов и понял, что в приемной оживленно. А еще что-то грохотало и скрежетало. Уж не ремонт ли она там затеяла? За это ей точно не поздоровится. Такие вещи нужно согласовывать сначала с руководством. И представительские расходы — это деньги на чай, кофе, шоколадки, но никак не на ремонт.

Картина предстала его глазам не столько забавная, сколько ошеломляющая. На секретарском столе гордо стоял логист Юра. Одновременно с тем, как вошел Максим, Юра активировал дрель, и та затарахтела на всю небольшую комнатушку. А на окне уже вместо привычных занавесок красовалась новомодная штучка нежного сиреневатого оттенка, под названием ролштора. Ее-то Юра и заканчивал вешать.

Кроме логиста и Полины (она занята была тем, что опорожняла шкафчик с посудой, складывая все в коробку, и его появления тоже не заметила за общим гвалтом) в приемной находились еще юрист (нет, ну он точно нарывается, двух предупреждений ему не достаточно!), водители, которые сейчас должны проходить осмотр у врача перед выездом по маршруту, и даже программист был тут — отлаживал, по всей видимости, технику и тоже не замечал руководителя.

Помимо всего этого, вся мебель в приемной была переставлена, а зеркало перевешено на торцевую стену. На стене появились два постера. На одном была изображена какая-то яркая абстракция и внизу алела надпись «Все в ваших руках», на другом — штормящее море с клубящимися над ним темными облаками. Что за зависимость между этими двумя изображениями и есть ли таковая, Макс так и не понял. Да и взбеленился он раньше, чем захотел что-то понимать.

Дождавшись, когда смолкнет дрель, рявкнул на всю приемную:

— Что за бардак?! И почему вы не на рабочих местах?

Сначала повисла немая пауза, и несколько пар глаз уставились на него, как на редкое ископаемое, а потом заголосили все сразу. В итоге, Максим все равно ничего не разобрал и чуть не оглох.

Больше всего он почему-то разозлился на Полину и посмотрел на нее, только когда велел немедленно зайти к нему. Всех же остальных погнал по рабочим местам, пригрозив кабальным штрафом. И скрылся в своем кабинете.

Какое-то время из приемной продолжал доносится грохот, и Макс злился все сильнее. Нет, ну вы только посмотрите на нее! Превратила его фирму в какой-то балаган. Мужики прутся к ней косяками, внешний вид приемной ее не устраивает, карамельки портят зубы… Впрочем, в этом она точно права — с карамельками нужно завязывать. Но все остальное… Да кем она себя возомнила! Новатор хренов!

Рука сама потянулась к телефону, чтобы позвонить Галине Ивановне. Пусть хоть в инвалидном кресле выходит на работу, пока он окончательно не свихнулся. А Поле он, так уж и быть, поможет найти тепленькое и постоянное место. Благо, знакомых фирмачей половина города.

Но, конечно же, никому звонить он не стал. И так чувствовал себя дураком, из-за того что бесится по пустякам.

Наконец за дверью все стихло, а еще через пять минут вошла Полина с небольшим подносиком, тоже, кстати, новым.

Молча она поставила перед ним кофе в новой чашечке из непрозрачного черного стекла, на таком же блюдце.

— А старые чем плохи? — сварливо поинтересовался Максим.

— Всем. Они не вписываются в офисный стиль. Таким чашкам место в старинном буфете зажиточной матроны, — улыбнулась она.

Снова, в который раз, ее спокойствие его начинало подбешивать.

— Что вы там устроили вообще? Что это было?..

— Так, Максим Станиславович! Кажется, не позднее чем позавчера вы мне разрешили устроить в приемной все так, как я хочу, как мне удобно, и в соответствии с современными офисными стандартами. Разве нет? — чуть склонилась она к столу, заглядывая ему в лицо. И не отведешь ведь взгляда, пришлось отвечать тем же. — А сегодня вы же меня ругаете за это?

— А современные стандарты диктуют вешать огромные картины с мрачным пейзажем? — нашел он к чему приципиться.

— Вы про море? — выпрямилась Полина. — Да, диктуют. Но опять же, тут все зависит от вкусов. Мне нравится гроза на море. Обожаю смотреть на него в такую погоду! И чтоб вы знали, считается, что если перед своим столом повесить картину с изображением воды (неважно какой, хоть глыбы льда), то будет сопутствовать удача в делах. Главное, чтобы стена, на которой будет висеть картина, не выходила на юг или запад. Моя выходит на восток как раз.

— А если бы стена выходила на юг или запад, вы бы повесили на нее изображение пустыни?

— Почему пустыни? — без тени улыбки удивилась Полина.

Ее как будто подменили. Вот еще пару дней назад он видел ее совершенно другим человеком — не скрывающим настроения. А сейчас перед ним снова стоит робот, да еще и поучает его.

— Да просто так! — махнул он рукой. — Забудьте. И вот еще что, если я еще замечу в приемной хоть одного из своих сотрудников мужского пола, то оштрафованы будут не только они, но и вы!

— А я за что, разрешите поинтересоваться?

— За то что поощряете их своими улыбочками.

— Я никого не поощряю, а вы сейчас просто срываетесь на мне.

— Я не срываюсь, а отчитываю вас.

— Не за дело, заметьте, — нахмурилась она, и Макс возликовал — хоть какая-то, да эмоция. — И вместо того, чтобы сыпать угрозами, лучше бы сами объяснили все своим сотрудникам, что молодая женщина в приемной — это не музейный экспонат, что не нужно каждые пять минут ходить и пялиться на нее. Если вы думаете, что меня все это устраивает, то сильно ошибаетесь. В конце концов, все они мешают мне работать! — чуть повысила она голос, и Макс не выдержал, улыбнулся. — Я сказала что-то смешное? — поинтересовалась Полина уже привычным офисным тоном, вновь вызывая оскомину.

— Ладно, оставим эти разговоры на потом. Давайте уже работать.

Она молча развернулась и направилась к выходу.

Только сейчас Максим обратил внимание, что черное платье по фигуре ей очень идет и стройнит. А каблуки она носит, должно быть, как профессиональная манекенщица.

— Полина! — окликнул он девушку неожиданно даже для самого себя.

Она уже достигла двери, но остановилась и развернулась, вопросительно глядя на него.

— Пообедаем сегодня вместе?

— Увы, но вынуждена отказаться, — вежливо улыбнулась она. — Мы ведь на работе, не так ли?

Полина

Вот уж не ожидала, что в Максиме запросто уживаются две совершенно разные и даже противоположные личности. В субботу он был одним — внимательным, предупредительным, переживательным и дружелюбным, а в понедельник его словно подменили — агрессия из него так и перла весь день. Поручения давал отрывисто и нетерпимо, будто заранее был уверен, что Полина с ними не справится. Орал на подчиненных, так что она в приемной слышала каждое слово. А ближе к вечеру вызвал ее к себе и распорядился:

— Обзвоните всех сотрудников, кроме водителей, что на маршруте, естественно, и велите через полчаса всем собраться в актовом зале.

Сказал, не отрывая взгляда от экрана монитора. Немного даже обидно стало за такое пренебрежение. Или это была его месть, за то что не пошла с ним на обед? Ну так, он и не заслужил, если уж на то пошло. Ладно, ей не трудно сделать вид, что так и должно быть, что начальник может вести себя с подчиненной как с пустым местом. Но когда они снова станут друзьями, Поля ему все припомнит!

Актовый зал в офисном здании был настолько огромен, что кучка сотрудников логистической фирмы в нем сразу же затерялась. А еще в зале было ужасно холодно. Да и погода испортилась окончательно. Весна называется — весь день льет не переставая.

— Займите места в первом и втором ряду, — встал Максим Станиславович перед сотрудниками лицом к залу, но не на сцене. — И попрошу тишины. Полина, идите сюда, — указал он на место справа от себя.

Поля не выказала удивления, хоть и испытывала его. Молча вышла и встала рядом с начальником.

— Я допустил ошибку, не познакомив вас всех с новым сотрудником в первый же ее рабочий день, — вновь заговорил Максим, когда в зале повисла звенящая тишина, и все обратились в слух. — Знакомьтесь, Полина Воронова — мой новый секретарь. Работать у нас она будет три месяца, пока на больничном Галина Ивановна…

— Так мы вроде познакомились уже… — подал голос Юра-логист, но Максим сразу же гаркнул на него:

— Я тебе слово давал?! Вот и не перебивай!

Так грозно у него это получилось, что Юра шементом спрятался за впереди сидящего широкого в кости кладовщика (имени его Поля не запомнила, хоть он тоже поучаствовал в паломничестве).

— Убедительная просьба ко всем! — сделал босс внушительную паузу и обвел аудиторию поистине убийственным взглядом исподлобья. — Пока просьба… В приемную являться исключительно по делу. Исключительно! По пустякам не отвлекать ни Полину, ни меня. Если увижу хоть одного из вас праздно шатающимся, приму самые жесткие меры. Все меня поняли?

Тишина стояла могильная. Кажется, сотрудники даже дышать перестали. И выглядели все как один грустными что ли. Разве что сотрудницы сохраняли внешнее спокойствие.

Поля же в душе ликовала. Нет, ну правда, мешают же работать. Они все очень милые и внимательные, но она сюда устроилась не огребать комплименты лопатой, а трудиться и зарабатывать. А повышенное внимание к ее персоне только отвлекает.

— Все свободны, — поступила новая команда, и сотрудники фирмы потянулись гуськом из зала. — Полина… — остановил ее голос боса.

Сама она тоже торопилась на рабочее место. Дел еще было много, а время поджимало. И собрание это существенно его съело.

— Надеюсь, мои желания совпадают с твоими? — вопросительно изогнул он брови, когда она остановилась и обернулась. — Или ты считаешь меня самодуром?

— На этот раз нет.

— А до этого, значит, считала? — заметно оскорбился он.

— Я этого не говорила, — но точно думала и думает.

Только, не самодур, ладно, а босс с полной головой гигантских тараканов.

— Хорошо, иди работай, — буркнул он и отвернулся.

Ну вот, снова здорова! Разозлился? Ну так на правду не злятся и не обижаются. Да и нечего задавать дурацкие вопросы — не будет получать таких же ответов.

Полина покинула актовый зал и поспешила на рабочее место.

Время до конца рабочего дня пролетело незаметно. Поля погрузилась с головой в исходящую корреспонденцию и не заметила, как со спины к ней приблизился Максим. А когда увидела его, то даже испугалась от неожиданности.

— Решила трудиться внеурочно? — усмехнулся он. — Уже час, как пошло твое личное время…

— Ой, на часы не смотрю, — спохватилась Полина и принялась выключать компьютер.

Клепа, поди, заждалась ее. И как это подруга еще не обрывает телефон? Это как раз в ее стиле.

— От обеда ты отказалась. Может, поужинаем?

— Не получится, — на этот раз с огорчением отозвалась Поля.

Наверное, она бы в любой другой день не отказалась провести с ним вечер. Чисто по-дружески. Поболтать о том о сем. С ним интересно разговаривать. Много знает, довольно начитан. Вкусы правда у них разные, но это неважно.

— Не хочешь?

— Не могу. Дома ждет подруга. Свалилась вчера как снег на голову, — улыбнулась Поля.

— Не успела сбагрить жениха, как посадила себе на шею подругу? — усмехнулся Максим. — Одна жить не пробовала?

— Ну не выгоню же я ее, — пожала плечами Полина, хоть и в глубине души не могла с ним не согласиться.

Она бы, наверное, попробовала какое-то время пожить одна. Уже и забыла как это: не вставать с утра пораньше; не хлопотать на кухне, готовя плотный завтрак на двоих; не накрывать на стол, а потом будить ласковым голосом, а то и поцелуями того, с кем планируешь прожить всю оставшуюся жизнь…

Ложные мечты, разбившиеся о суровую реальность. Но она устала, а поняла это, когда вычеркнула Стаса из своей жизни. Устала от него, прежде всего, и от совместного быта. От его вечных требований соответствовать собственному идеалу. На работе нужно держать лицо, и дома она не могла оставаться самой собой. Раньше. Сейчас может. Перед Клепой не собирается ничего из себя корчить, точно.

— Завтра я уезжаю на три дня. На границе задержали товар и горят сроки доставки, Придется вмешаться…

Полина не знала, что ответить. Она слегка растерялась и не понимала, как относится к его командировке. С одной стороны, три дня спокойной работы без непредсказуемости босса. С другой… пожалуй, она будет скучать по этой же непредсказуемости. И снова в приемную начнется паломничество.

От последней мысли Полина невольно вздохнула и проговорила:

— Удачной поездки и решения всех проблем.

Максим кивнул, но как-то отстраненно.

— Полина… Мама пригласила тебя в субботу проехаться с нами к тете в деревню. Я пытался ей сказать, что это не очень удачная идея, но она и слушать не хотела. Поедешь? — и замер в ожидании.

И новая волна растерянности завладела Полей.

— Погоду обещают хорошую, — счел нужным добавить Максим. — Там есть красивейшее озеро, и будут шашлыки.

— Ну кто ж отказывается от шашлыков, — лукаво улыбнулась Поля. — Раз будут шашлыки, то я согласна.

На самом деле, она вдруг захотела выбраться за город. Ну и против компании Максима тоже ничего не имела.

— Отлично! — радостно так улыбнулся он. — А сейчас поехали, отвезу тебя домой.

ГЛАВА 9

Полина

Полина, конечно, подругу свою знала с детства и основательно. В каких только передрягах они вместе не побывали в школьную пору, старшеклассную. Заводилой Клепа была знатной. И гульнуть любила на широкую ногу, в студенческую бытность. Это Поля училась в чисто женском коллективе, а Клеопатра порхала среди мужчин на физтехе, куда и поступила исключительно из этих соображений. Она искала мужа и нашла его уже на третьем курсе.

Знать-то знала, но то ли Клепа так сильно изменилась в коротком замужестве, то ли сама она стала другой, то ли просто чего-то не понимала. Но когда подруга и на третий день пребывания у нее в гостях пробудилась ближе к обеду и весь день провалялась перед компом, Поля решила поговорить с ней начистоту, ну или по душам, так сказать.

Решение созрело экспромтом. Возвращалась с работы Поля уставшая сильнее обычного. В отсутствие руководителя, как ни странно, работы прибавилось чуть ли не вдвое. Оказывается, многое Максим брал на себя, даже то, что запросто можно перепоручить секретарю. Ей перед отъездом составил список файлов-таблиц, которые нужно заполнять ежедневно, опираясь на сведения логистического отдела. И эти таблицы отнимали уйму времени. Ровно половина его оставалась на другую рутинную работу. Ну и «гости» не переставали забредать в приемную. Кто за чем и кто с чем. Юра умудрился даже с огромным букетом «заблудиться». И никакие угрозы на них не действовали, хоть начальница отдела кадров и следила за этим делом со свирепостью цербера. Оставалось надеяться, что босс не уволит всех этих ходоков по приезду.

В этот день Поля снова задержалась на час после работы, чтобы закончить с письмами, которые Максим кинул ей на почту и велел отправить сегодня же.

Как и в прошлый раз, она просто-напросто заперлась в приемной изнутри. Никакие другие методы не подействовали бы точно.

В лифте, когда спускалась вниз, ее ждало небольшое приключение в лице уверенного в себе красавца. И хоть на флирт Поля точно не была настроена, но вежливость никто не отменял. А потому, пришлось пообщаться.

— Где работают такие красавицы? — выдал мужчина стандартную фразу, на которую Полина честно ответила.

Больше всего ей сейчас хотелось побыть в тишине, пройтись по вечернему городу. Две остановки до дома она решила прогуляться. На улице потихоньку устанавливалось тепло. Не лето, конечно, но уже им пахло. И ждать автобуса на остановке, а потом трястись в нем совершенно не хотелось.

— Вы шутите, девушка? — изумленно взлетели брови брюнетистого красавчика.

— Даже и не думала, — вежливо улыбнулась Поля, тайком разглядывая его.

Ну очень симпатичный. Из разряда тех, мимо которых не пройдешь не заметив. А потом еще какое-то время будешь вспоминать.

Нет, она точно вспоминать не будет! С одним таким симпатичным уже нажилась.

— Не можете же вы работать у Самонова.

Он назвал фамилию Максима, и теперь уже Полина посмотрела на собеседника с интересом.

— Это почему же?

— Да потому что у него одни старушки трудятся, и сам он слегка того… со странностями, в общем, — покрутил мужчина у виска.

А вот это Поле уже совсем не понравилось. Все же, порой именно недостаток ума делает нас непривлекательными. Вот и внешняя красота этого самца спасовала перед не самым богатым внутреннем содержании. Ну сами посудите, станет умный человек такое говорить о начальнике подчиненному?

— Как видите, может, — отозвалась Поля и демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Лифт к тому же дернулся и остановился на первом этаже. Она поспешила его покинуть первая и быстро направилась к выходу, бросив «До свидания» охраннику.

Но не тут-то было — не самый умный красавчик догнал ее на улице.

— Могу ли я проводить вас? — дежурно поинтересовался.

— Не можете, — посмотрела на него Поля.

— И почему же? — заметно оскорбился он.

— Потому что я хочу прогуляться в одиночестве. Извините, — и уверенно пошла своей дорогой.

Была мысль, что так легко не отделается, но повезло — мужчина оказался чуточку умнее и преследовать ее не стал.

Прогулка хоть и взбодрила немного, но стоило очутиться в духоте подъезда, как вновь навалилась усталость. А еще жутко хотелось есть, и мысль, что еду эту нужно приготовить, отравляла существование.

Тайная надежда, что готовкой решит порадовать Клепа, рухнула, как только Поля вошла в квартиру. В коридоре пахло не съестным, а ацетоном. И Клепу она застала в традиционной позе на диване, дующую на ногти.

— Как тебе? — показала она Полине кричаще-алый маникюр.

— Красиво. Жаль, что картошки пожарить не догадалась, — вернулась Поля в коридор и повесила плащ в шкаф.

Там и созрело решение поговорить с Клепой на чистоту. Но сначала нужно хоть что-то закинуть в рот, пока не случился голодный обморок.

Обойтись решила бутербродами, прося прощение у собственного организма за отсутствие должной заботы. Но сил разводить готовку точно не осталось. Хотелось есть, в душ и на боковую. Ну может, почитать еще что-нибудь перед сном.

— Ты что, обиделась? — раздался голос Клепы, и Поля вынырнула из холодильника с маслом и сыром.

Чайник уже тоже закипал, а пакетик покоился в большой любимой чашке.

— Клеп, я давно вышла из того возраста, когда обижалась на тебя, — слабо улыбнулась Поля. — Просто не понимаю…

— Что именно не понимаешь? — немного агрессивно ответила подруга, и Поля удивилась, хоть и не подала вида.

— Что тебе нравится такое времяпровождение.

— А что ту особенного? Я отдыхаю… от всего!

— Ты у родителей была? Хоть звонила им?

— Я еще не готова, — виновато посмотрела на нее Клепа. — И ты не звони, смотри.

— Да я и не собиралась, — отмахнулась Полина. — Что с работой?

— Ничего пока…

— А ты хоть объявления просматриваешь? Резюме составила?

— Нет пока. Слушай, я не пойму, я тебе в тягость что ли?! Так и скажи прямо! Уйду…

— Куда, Клеп? — грустно посмотрела на нее Полина. — Я же не гоню тебя. Но просто… так нельзя жить.

Как объяснить ей то, что она отказывается понимать или на что спецом закрывает глаза? Нет, Полина не против присутствия подруги в своей квартире. Людям нужно помогать, особенно близким. Но и те не должны садиться на шею. Ее так воспитали. Мама с детства внушала ей мысль, что в гостях нужно вести себя так, чтобы не напрягать хозяев, не вносить в их жизнь дискомфорт. А Клепа ее напрягала — хотя бы тем, что вот уже три дня не убирала постель в зале и не складывала диван. Скажете, ерунда, и у Поли пунктик? Возможно. Но это ее жизнь, в которой хочется находиться с комфортом.

Как она и предполагала, разговор с Клепой ни к чему толком не привел. Та разве что обиделась и решила не разговаривать с Полей этим вечером. Впрочем, желание это было обоюдным.

После вредного ужина Полина поотмокала немного в горячей ванне и с блаженством растянулась в постели. Вот тут-то и раздался сигнал входящего сообщения.

Увидев, от кого входящий звонок, Полина в первый момент разволновалась. Голос дрогнул, когда ответила:

— Да.

— Привет! — прозвучал на том конце хоть и знакомый, но сильно искаженный динамиком голос. — Как дела?

— Все хорошо. На работе тоже…

— Я не про работу спрашиваю. Знаю, что там все хорошо. Как у тебя дела? Сейчас же нерабочее время.

Поля улыбнулась и позволила себе расслабиться. В первый момент, когда позвонил Максим, решила, что случилось какое-то ЧП. А он, значит, просто так звонит, по-дружески.

— У меня нормально, — отозвалась Поля и удобнее устроилась в подушках.

Вообще, разговаривать по телефону долго она не любила и не понимала, как у других так получается. Часами же люди могут говорить ни о чем, будто им заняться больше нечем. Но на этот раз ей хотелось разговаривать, представляя себе собеседника.

— По голосу не скажешь. Устала? Парни опять достают тебя?

На последнем вопросе вспомнился почему-то красавчик из лифта. После короткого общения с ним в душе остался осадок. А работники фирмы ее уже почти не напрягали — к их постоянным хождениям в приемную она уже даже начинала привыкать.

— Нет, совсем не достают. Они у тебя послушные, — улыбнулась Полина, вспоминая Юру с огромным букетом цветов и такого же красного, как розы в этом букете.

— Дома как?

— Дома?..

Она уже почти ответила, что дома тоже все тихо спокойно, как вдруг резко передумала. Захотелось пожаловаться ему на бесцеремонность Клепы, и Поля выложила правду как на духу.

Когда закончила рассказ, какое-то время Максим молчал, а потом поинтересовался очень по-деловому:

— Чем она занимается? Кто по профессии?

— Вообще, она очень умная и образованная. Даже кандидатскую степень имеет. Но несколько лет проработала учителем физики в лицее, кажется.

Клепа, на самом деле, в университете показывала чудеса одаренности. Кандидатскую диссертацию защитила еще в студенчестве. А вот потом что-то случилось, и в науку дальше идти она не захотела, хоть ей и предлагали работу в каком-то НИИ.

— Ладно, проблему с трудоустройством твоей подруги решим, — уверенно проговорил Максим. — Завтра позвоню одному человеку…

— Ты завтра возвращаешься?

— Сегодня. Сижу в аэропорту, жду приглашения на посадку.

Теперь в его голосе слышалась улыбка, и Полина представила его в жестком пластиковом кресле с телефоном в руках и лениво скользящим по прохожим взглядом.

— Как съездил?

— Удачно. Все решил.

Пока Полина соображала, что еще можно спросить, чтобы вопросы не казались данью вежливости (ведь ей на самом деле приятно было с ним вот так общаться), Максим тихо добавил:

— Соскучился вот.

— Представляю, каких собак ты завтра на меня спустишь, соскучившись, — невольно рассмеялась она, стараясь делать это тихо, чтобы не услышала обиженная Клепа.

Так странно, но со звонком Максима появилась легкость, и поведение подруги уже не казалось настолько вопиющим.

— Обижаешься?

— Да не, пытаюсь понять.

— Получается?

— Честно? Пока не очень, — усмехнулась Полина, вспоминая последний рабочий день перед командировкой. — Но я стараюсь.

— Я тоже…

Она понимала, о чем он говорит. Только вот, плодов его стараний пока не замечала.

Разговор у них получался довольно натянутый, но вот что странно, Полине не хотелось его заканчивать.

— Ты не забыла, что в субботу отправляешься со мной на природу? — спросил Максим, а Поля прислушалась к голосу селектора на заднем фоне, но слов не разобрала. — Надеюсь, не передумаешь, выполнишь обещание?

Объявили посадку на какой-то рейс, но судя по отсутствию реакции у Максима, не на его.

— Не передумаю, если все будет нормально.

— За этим я прослежу.

Интересно, как? Собирается оставаться у не на ночь, чтобы устранять малейшие препятствия? От этой мысли стало смешно, и Поля не удержалась, хихикнула. Удивительно легко становилось на душе даже от такого разговора, ни о чем.

— Завтра обедаем вместе, — заявил вдруг он тоном не терпящим возражений.

— Даже если всю первую половину дня ты будешь орать на меня?

— Даже в этом случае. В обед реабилитируюсь. Обед же тоже не считается рабочим временем.

— А за вторую половину дня расплачиваться будешь ужином?

— Если ты захочешь…

В таком духе они проговорили еще минут десять, пока Максим не сообщил, что объявили посадку.

Отключаясь, Полина поняла, что взгрустнулось. Наверное, так она могла бы разговаривать полночи. И это возвращало в пору юности, когда романтика зашкаливала, и никакие обязательства не лежали на плечах.

И ни с кем-нибудь она хотела разговаривать, а именно с этим мужчиной. Слышать его спокойный голос, улавливать его дыхание на том проводе, представлять себе, как он выглядит или что делает… Удивительно! Ведь они и знакомы всего ничего. Кроме того, он — ее строгий босс, настолько строгий, что частенько несправедливый до дуроты. А она хочет слышать его голос в ночи?

О чем это говорит? Да ни о чем! — тряхнула Полина волосами, обругав себя восторженной дурочкой и глупой мечтательницей. Не хватало еще, чтобы эмоциональный вакуум, что скопился в душе за годы жизни со Стасом, заставил ее влюбиться в первого встречногоя. Да и не нужна ему ее любовь, впрочем, как и ей. Ему нужна помощь совсем другого плана, что она и старается делать. Правда, пока все больше он ей помогает.

Засыпала она с улыбкой на губах, совершенно позабыв, что в соседней комнате на нее дуется Клепа.

А на утро прочитала сообщение на телефоне: «Приземлился. Спать хочу дико. Готовься — завтра на работе буду злой от недосыпания».

Ну что ж, к этому она всегда готова и бороться с ним будет собственными методами.

Максим

Видит бог, он честно старался вести себя нормально. Но стоило только увидеть Полину в приемной — бодрую, строгую и уверенную в себе, как снова на глаза опустилась багровая завеса. Хрупкая девушка казалась ему драконом в юбке, что только и ждет удобного момента, чтобы спалить все вокруг себя.

Все! Ровным счетом все сегодня валилось из рук. Спать хотелось дико, от этого страдала внимательность. Два часа они потратили с начальником логистики, чтобы проложить новый маршрут доставки. В итоге тот оказался не самым оптимальным по затратам и пришлось начинать все заново.

Пока они трудились над маршрутом, дважды в его кабинет вошла Полина. Первый раз она принесла кофе с темным шоколадом. Второй раз извинилась и попросила его подписать срочные документы.

Сама вежливость и деловитость. Так почему же ему так хочется наорать на нее, велеть не мешать и закрыть дверь с той стороны?

И все время он прислушивается к тому, что творится за дверью, что само по себе отвлекает. А вдруг у нее опять гости? Если Влад себе позволит ослушаться его, то выгонит взашей и не посмотрит, что работают уже вместе столько лет. Не хватало еще, чтобы какая-то… секретарша свела на нет отлично отлаженную работу!

С маршрутом они закончили как раз к обеду. Начальник логистики вытер вспотевший от натуги лоб платком и попросил отлучиться на обед. Да собственно, он уже и не нужен был Максиму. Дальше уже начиналась рутинная работа: документооборот по перевозке и сервису, страхование товара, договориться с промежуточными складами… Иногда Максим завидовал собственным логистам, что занимаются почти творчеством. Ну да ладно, у него отличные юристы. Да и он сам уже не одну собаку на этом съел.

За полдня сонливость трансформировалась во что-то тяжеловесное. Голова гудела и казалась в два раза больше обычного. В глаза словно насыпали песка, а тело ломило как после нагрузки в тренажерном зале. И три чашки кофе, выпитые до обеда, мало помогли, а может даже усугубили его плачевное состояние.

— Ты обещала со мной пообедать, — проговорил Максим, едва распахнув дверь в приемную.

Полина посмотрела на него слегка удивленно, но ничего не сказала. Молча закрыла файл, над которым трудилась, и выключила экран монитора. Затем так же молча достала пальто из шкафа и накинула на плечо сумку.

— Я готова, — повернулась к нему сама серьезность.

— Ну ты бы хоть улыбнулась, — не выдержал и выговорил он.

— Не получается как-то, — посмотрела на него она и направилась к двери.

Максу ничего не оставалось, как последовать за ней.

На улице он достал брелок от машины и уже хотел снять ту с сигнализации, как Полина схватила его за руку со словами.

— Не надо.

— Что, не надо? Поблизости нет приличного места, где можно было бы пообедать.

— Есть, уверяю тебя. И до него мы прогуляемся пешком. Тебе явно нужно хоть немного проветриться, иначе до вечера не дотянешь.

— Так плохо выгляжу? — усмехнулся он и невольно потер глаза.

Прежде чем ответить, Полина вгляделась в его лицо.

— Не плохо, а измотанным. Ты выглядишь так, словно не спал пару суток.

Собственно, примерно так дело и обстояло. Прошлой ночью он спал часов пять от силы. Засиделся допоздна за ноутом, и вставать нужно было с первыми петухами, чтобы успеть в числе первых прибыть в таможню.

Макс посмотрел на небо, словно для того чтобы убедиться, что их не застанет дождь. Но с утра светило солнце, а сейчас так и вовсе припекало.

Потом он попытался вспомнить, когда же последний раз ходил пешком? Так и не вспомнил. Все время какая-то гонка, постоянно за рулем… Кажется, он разучился жить как все нормальные люди, как вот эта вот девушка, что непринужденно взяла его под руку, щуриться и улыбается солнцу. А ему сегодня не захотела улыбнуться. Впрочем, своему отражению в зеркале Максу тоже улыбаться не хотелось. Это как в том кино: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!»

Они миновали парковку и ступили на тротуар вдоль проезжей части. Очень было интересно, куда же она его ведет. Никаких кафе или ресторанов поблизости Максим так и не вспомнил.

— Расслабься и постарайся выкинуть из головы все мысли, — посмотрела Полина на него первый раз за сегодня с улыбкой. — Впитывай в себя витамин Д, подставляй лицо солнышку и просто отдыхай, наслаждайся прогулкой.

— А я что делаю?

— А ты идешь и не смотришь по сторонам, не замечаешь прохожих, во что те одеты… Ты хоть на девушек смотришь? — забежала Полина вперед и преградила ему дорогу.

— Смотрю. На тебя вот, — невольно окинул Макс ее с головы до ног.

Все-таки, она симпатичная. И вкус у нее есть. Вроде и строго одевается, по офисному, но очень женственно и даже местами кокетливо. На этом платье такое место — декольте, что позволяет видеть чуть больше дозволенного.

Поймав себя на заглядывании ей в вырез, Макс резко отвел глаза в сторону. Но кажется, Полина этого даже и не заметила.

— Посмотри вон на ту девушку, — указала она на противоположную сторону дороги.

Макс проследил за ее рукой и разглядел худенькую блондинку на высоких каблуках, бодро вышагивающую по тротуару.

— Вижу, и что?

— Ну ты ничего не замечаешь?

— А что я должен заметить?

— На ней симпатичная кожаная курточка, приталенная и пикантно обтягивающая верх. Юбочка коротенькая и довольно откровенная. А ноги какие длинные и стройные…

— А ты зачем мне все это говоришь? Как будто сватаешь ее.

Чем-то Полина в этот момент напомнила ему маму — та тоже вечно старается обратить его внимание на девушек.

— Затем, что наступила весна. И первыми преображаются девушки, даже если на улице еще холодно. Они торопятся раздеться, скинуть с себя тяжелую зимнюю одежду, показать себя мужчинам во всей красе. И достигают результата. Говорят, что весной статистика аварий на дорогах возрастает. А знаешь, почему?

— Ну и?..

— Да потому что водители заглядываются на таких вот девушек.

Словно в подтверждение ее слов раздался визг тормозов, и одна машина едва успела остановиться, чтобы не врезаться впереди стоящую на светофоре.

Полина звонко рассмеялась, и губы Максима невольно дрогнули в улыбке.

— Ты тоже торопишься раздеваться весной?

— Ну а почему нет! — тряхнула она волосами, и шелковистые пряди блеснули янтарем в лучах яркого солнца. И глаза ее казались сейчас зелеными и яркими. — Я нормальная девушка, с нормальными инстинктами. А вот твои инстинкты крепко спят, — вновь взяла она его под руку и потянула вперед. — И наша задача — разбудить их, — задорно подмигнула ему Полина. — В общем, первое задание тебе — смотри по сторонам и подмечай красивое.

Максим послушался, и пока они шли, заметил еще немало симпатичных девушек, одетых довольно вызывающе. Но если уж положить руку на сердце, то рядом с ним шла девушка куда как интереснее всех этих пигалиц. Только девушка эта — его друг и временно секретарша по совместительству. Флиртовать с ней явно не стоит, да и не сможет он.

Когда справа показалась огромная буква «М», и свернули они именно туда, Максим обреченно подумал: «Дожили! Я иду обедать в Макдоналдс!»

— Только не говори, что мы идем туда, — даже не произнес, а простонал он.

Что смешного Полина увидела в выражении его лица, так и не понял, только она звонко рассмеялась.

— Туда и идем. Накормлю тебя вкусным фаст футом, — бросила она на него лукавый взгляд.

— А разве он бывает вкусным?

— О да! Пальчики оближешь!

— Может, ну его?.. — притормозил Макс на входе в небольшое отдельно стоящее здание. Тут имелись и места под столики на улице, но пока их еще не выставили, видно, не сезон. — Может, ресторан? — посмотрел он на часы и понял, что половина обеденного перерыва уже прошла.

— Никаких ресторанов! — решительно взяла его Полина за руку и распахнула дверь. — Сегодня в меню вкусная вреднятина. А ты вообще был когда-нибудь здесь?

— Никогда, представляешь.

Ни в Макдоналдсе, ни в любом другом подобном заведении. О его здоровом и полезном питании мама пеклась с детства, пока он не стал заниматься этим самостоятельно.

— Значит, сегодня твой дебют. Можешь загадывать желание.

Они приблизились к терминалу, и Полина принялась уверенно листать табло.

— Сам выберешь или доверишь это дело профессионалу? — хихикнула она, и Макс даже позавидовал, что не может разделить ее веселья.

Сам он все отчаяннее хотел спать, глаза уже с трудом держались открытыми. Прогулка на свежем воздухе и разговоры с интересной собеседницей, хоть и довольно странные, развеяли сонливость разве что самую малость. А в пропитанном запахами пищи тепле та снова накатила.

— Лучше ты.

— Как скажешь, — и принялась нажимать на электронные кнопки, по ходу озвучивая. — Два картофеля по-деревенски, по чикенроллу… Так, тебе какой соус? Кисло-сладкий, сырный, острый? — серьезно взглянула на него, как будто делала заказ в дорогом ресторане.

— Давай, сырный, — пожал он плечами, и Полина кивнула.

— Обязательно должен попробовать пирожок. Я их просто обожаю! С яблоками, вишней или абрикосами?

— Мне все равно.

— Фу, какой ты инертный, — шутливо нахмурилась она, и между бровей у нее залегла симпатичная складочка. — Тогда, с вишней, как себе. Что будешь пить?

— Кофе, наверное…

— Ты его на работе обпился уже, — тряхнула Полина головой. — Возьму тебе молочный коктейль, а себе колу и мороженое макфлури. Знаешь, какое оно вкусное! Все?

— Чтобы отравиться, этого достаточно.

Это была попытка пошутить, но шутка вышла мрачная, и Полина пропустила ту мимо ушей.

Когда она достала карточку, чтобы расплатиться, Макс сделал попытку отодвинуть ее от терминала.

— Э нет! Я угощаю, забыл? Отравишься за мой счет, — быстро подмигнула и приложила карточку к считывающему устройству.

Значит, все она слышит, только фильтрует, на что и как реагировать. Вот же хитрюга!

Как ни странно, от запахов, которые сначала показались ему отвратительными, сейчас разыгрался аппетит. Макс даже еле дождался, когда на табло высветится номер их заказа. И пока нес поднос к столику, старался не пожирать содержимое глазами.

Новое открытие или горизонт (Макс и сам не знал, как это назвать), по вине или благодаря этой девушке, его настораживало. Чикенролл показался ему настолько вкусным, что он попросил бы добавки, если бы не стыд за собственное ворчание и приближающийся к концу обеденный перерыв. Картофель таял во рту, а с сырным соусом на вкус был вообще чем-то шедеврическим. Пирожок с вишней он даже не съел, а проглотил. Но тут, скорее, сработал тот факт, что при надкусывании его с одной стороны, повидло норовило вытечь с другой. Вот и постарался слопать вредителя как можно быстрее. Даже слегка обжегся. А коктейль чем-то неуловимым напомнил детство. Может, тем, что именно тогда он и пил его в последний раз?

— Чуть не забыл! — спохватился Максим, когда они уже собирались отправляться в обратный путь, сытые и довольные (хоть он и всячески не показывал виду). — Запиши телефон и электронную почту. Есть на чем?

— У секретарши всегда под рукой должен быть блокнот, — улыбнулась Полина и достала из сумочки двойника того блокнота, с каким заходила к нему в кабинет. Только тот был в синем переплете, а этот в бордовом. — Диктуй, — щелкнула она ручкой.

Макс продиктовал по памяти телефон и почту, а потом пояснил:

— Пусть твоя подруга отправит резюме и позвонит. Адрес и телефон моего хорошего знакомого. Он завлаб в НПО. Ему нужен физик. Кугуров Виктор Сергеевич. Запиши.

— Угу, — кивнула Полина и добавила: — Надеюсь, она сделает это.

— И отправляй ее уже к родителям.

— Отправишь ее… Она же не бандероль, — усмехнулась Полина.

— Поговори с ней, объясни.

— Постараюсь, — горестно вздохнула, и Максу стало ее жалко.

Вот есть же люди, что без проблем не могут жить. Хотя, может жизнь и состоит из таких вот ситуаций? Настоящая жизнь, а не та искусственная модель, что построил себе он, стремясь к душевному комфорту. Кто знает.

Вторая половина дня тянулась, как липкая и приставучая жвачка. Больше всего хотелось отправиться домой, а не встречаться сначала с потенциальным клиентом, а потом еще разруливать конфликт с ГАИ, в который попал один из водителей фирмы. Сил уже ни на что не оставалось, но и домой он уйти не мог. Какой он после этого руководитель!

Макс откинулся на спинку кресла и на минутку прикрыл глаза.

— Пора домой, соня… — теплая легкая рука опустилась ему на плечо, а потом взъерошила волосы. — Шеей не сможешь двигать. Затекла, наверное.

Макс открыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо Полины. Она стояла очень близко, и облако ее ненавязчивых цветочных духов опутывало его как невесомое прозрачное покрывало.

— Рабочий день уже закончился, а ты уснул. Я думала, что работаешь, не хотела отвлекать…

Макс выпрямился в кресле, и тут же шею прострелила боль. Да такая сильная, что невольно застонал.

— Подожди. Сейчас разомну, — обогнула кресло Полина и встала у него за спиной.

Когда ее теплые пальцы коснулись его кожи на шее, то по телу прокатилась приятная волна. И даже боль сразу испарилась, словно все мышцы вдруг резко расслабились. А когда она принялась разминать ему шею и плечи, то Макс прикрыл глаза от удовольствия.

Ее руки действовали умело и так нежно, словно она боялась причинить ему большую боль. А он мечтал, чтобы массаж этот никогда не заканчивался.

Но Полина убрала руки и заглянула через его плечо.

— Полегчало?

Теперь дыхание ее обдало щеку, и не заметить этого не получилось. Собственная реакция насторожила, но эту девушку он чувствует слишком хорошо. И чувства эти чертовски ему приятны.

— Кажется, отпустило, — пробормотал он и поспешил встать с кресла и отойти на безопасное расстояние. — Поехали, отвезу тебя домой. А потом спать.

ГЛАВА 10

Полина

В половине шестого?! В субботу?! Он издевается?

Звонок Максима застал Полину уже в подъезде. На работе он в пятницу так и не появился, с самого утра был весь в разъездах. Разве что звонил через каждый час все с новыми поручениями. В итоге она устала даже больше, чем в любой другой день, потому как пришлось побегать по распоряжению руководителя. И задержалась снова, кажется, у нее уже и это входит в привычку. А ведь раньше всегда была против ненормированного рабочего дня, что противоречило трудовому законодательству. Какое там! Максим, кажется, про такое и не слышал.

И вот он звонит и спокойно так сообщает, что заедет завтра сначала за ней, в половине шестого, а потом они вместе поедут за его мамой и… в деревню к тете.

Она ждала этой субботы как манны небесной. Мечтала выспаться до одури, как любила делать. Кроме того, это суббота должна была стать первой без Стаса. Клепа не в счет. Она — вообще отдельный разговор.

Кстати, о Клепе. Выспаться завтра Поля планировала еще и потому, что в пакете у нее лежали две бутылки шампанского, которые она собиралась распить сегодня вечером с целью вправить мозги подруге.

Клепа, Клепа… Подруга в последнее время превратилась для Полины в настоящую головную боль. Когда она радостно сообщила Клепе, что нашла для нее замечательную работу (ну почти нашла и почти она, ладно), та отреагировала как-то странно. Сначала просто смотрела на нее, словно не расслышала, что именно Полина ей сказала, а потом лениво поинтересовалась:

— И что за работа?

Все еще с не меньшим энтузиазмом, хоть и только внешне, Поля принялась рассказывать подруге все, что знала сама, а потом протянула блокнот с адресом и телефоном, с предложением заняться составлением резюме прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

— Угу, — взяла Клепа блокнот и кинула рядом с собой на диван.

Тогда Поля решила не прессовать ее пока. Сходила в ванную, приготовила легкий ужин. А после ужина уточнила:

— Дать тебе ноут, займешься резюме?

— Да, конечно! — по-пионерски пообещала подруга.

И Полина с чистой совестью удалилась в спальню.

На утро пятницы выяснилось, что никакое резюме Клеопатра не составила и не отправила, соответственно. Звонить хорошему знакомому Максима тоже не стала, якобы на ночь глядя. И по ее лицу Поля поняла, что почему-то она вообще делать этого не собирается. Осталось выяснить почему. А поэтому после работы она и решила устроить небольшое застолье, слегка напоить подругу и вывести начистоту.

Ну а теперь что получается? Да ничего особенного. Планы менять не будет, разве что сама станет пить умеренно, как и ляжет спать пораньше. Все же, вставать ей не позднее пяти. И это в субботу!

Клепу Полина застала разговаривающую по телефону. Правда, стоило только той завидеть ее, как собеседнику сразу же сообщила, что позвонит завтра утром и обо всем договорится. Это показалось Поле очень странным, как и испуганный взгляд подруги. Да что вообще происходит в жизни той?

— Кому звонила? — не выдержала и проявила Полина несвойственное для себя любопытство.

— Да так… старой знакомой, — отмахнулась Клепа.

Очень быстро к ней вернулись привычные уверенность и энергия. Она вскочила с дивана и протараторила:

— Быстро мой руки и пошли есть мусаку. Не представляешь, как я умею ее готовить. Пальчики оближешь.

Как там насчет пальчиков, Полина не знала, а вот слюной уже вовсю истекала, стоило еще в подъезде унюхать аппетитные запахи. И это тоже казалось ей странным, потому как за неделю Клепа первый раз решилась приготовить ужин. Обычно этим занималась Поля на скорую руку, уставшая после работы.

— Тогда, держи, — протянула ей Полина пакет с шампанским. — Охлади пока. Сегодня гуляем, как раньше, помнишь?

— Помню… — задумчиво протянула подруга, приняла из рук Поли пакет и молча отправилась на кухню.

Пока принимала душ и переодевалась в домашнюю одежду, Поля не переставала размышлять, что творится с подругой, почему она ее перестала узнавать? В итоге решила, что не отстанет от той, пока не получит правду. Надо будет, станет пытать калеными щипцами, в переносном, конечно, смысле.

Стол был полностью сервирован, да еще и в лучших традициях этикета. Салфеточки, натертые до блеска тарелочки и приборы, сверкающие чистотой бокалы…

— Мы сегодня что-то празднуем? — удивилась Полина.

— Да ладно тебе! — рассмеялась Клепа. — Просто ужин. Ну и задушевная беседа, — слишком поспешно добавила.

А вот последнее — это правильно. Кажется, их желания на сегодняшний вечер совпадают.

— Ну тогда предлагаю сначала выпить за встречу. А то ж мы так и не выпили, с этой работой… А потом закусим. Доставай шампанское. Открою так и быть я по старой дружбе.

Когда-то, давным-давно, Полина научилась мастерски открывать шампанское, только чтобы не бояться, когда это делает кто-то другой. Назло всем врагам, так сказать. И несмотря на то, что давно не практиковалась, сейчас тоже проделала это с легкостью — с хлопком и дымком.

— Я не буду, — забрала Клепа свой бокал и быстро плеснула туда сока.

Полина так и застыла с бутылкой в руках. Догадка шевельнулась в голове, но оформляться отказывалась.

— Почему? — решилась уточнить, не став наливать и себе.

Она вообще пить не собиралась, если уж на то пошло. Видно, пьянка на сегодня отменяется по пока еще не ясным причинам.

— В общем! — решительно посмотрела на нее подруга. — Все равно, скрывать глупо. От тебя тем более. Я беременна. Уже второй триместр пошел. Сама понимаешь, что в таком положении ни на какую работу я не смогу устроиться. Не врать же работодателю. Родителям тоже говорить пока боюсь.

— А… муж?.. Ну, бывший?..

Полина никак не могла прийти в себя от такой новости. Что же получается? Что в браке Клепа забеременеть не могла, а развелась уже беременная?

— Он ничего не знает. И ребенок не от него.

Звонок будильника разбудил в пять, и конечно же, Поля не выспалась. Она еле заставила себя разлепить глаза и встать с кровати. Если бы провалялась хоть минуту, то точно проспала бы.

Ночью прошел сильный дождь, но даже таким ранним утром становилось понятно, что погода сегодня будет замечательная. Еще не вставшее солнце уже проблескивало яркими лучами.

Прохладный душ взбодрил немного. От завтрака Полина отказалась, да и вряд ли смогла бы что-то съесть в такую рань. Разве что чашечку кофе позволила себе.

В половине шестого Поля уже спустилась к подъезду и практически одновременно во двор завернула машина — черный внедорожник. Каково же было удивление Полины, когда в водителе она узнала Максима. Но с другой стороны, втроем на его симпатичном эгоисте они бы точно никуда не поехали.

Странное чувство испытала Поля, когда разглядела его за рулем. Что-то приятное и одновременно щемящее, словно смогла дотянуться до чего-то запретного, на что не имеет права. И вот оно это что-то находится в ее руках, но она вынуждена с ним расстаться, хоть и хотела бы оставить себе.

От подобных ассоциаций стало как-то не по себе. Наверное, потому приветствие получилось немного скомканным.

— Не выспалась? — поинтересовался Максим, когда она заняла место рядом с ним.

— А ты как думаешь? — рассмеялась Поля. — Суббота, подъем ни свет ни заря… Легко?

— Не знаю. Я всегда рано встаю. Привык, — пожал плечами Максим и вырулил со двора.

— Значит, тебе меня не понять никогда.

— Любишь поваляться в постели в выходные?

— Именно в субботу. И как можно дольше.

— Ничего, предоставим тебе возможность отоспаться на свежем воздухе.

Только сейчас Полина обратила внимание, что одет Максим совсем не так, как обычно. От офисного стиля не осталось и следа. Джинсы, спортивный пуловер темно-синего цвета… А ему идет такая одежда, и даже очень. Сразу слетает налет официальности. И выглядит намного моложе, как пацан. Хотя, он и так выглядит моложе своего возраста.

Возле дома его мамы Максим покинул машину и отправился на подмогу, как сам выразился. Через несколько минут они вышли из подъезда вдвоем с Раисой Степановной, и у каждого в обеих руках было по корзинке. Основательно мама Максима собралась в гости к сестре. Поклажа отправилась в багажник, а Раиса Степановна удобно разместилась на заднем сидении джипа.

— Максимушка, сынок, ты уж не гони, ладно? — слабым голосом попросила Раиса Степановна. Она будто заранее настраивалась на быструю езду и боялась ее. — Пожалей мои косточки.

— Не буду, ма, обещаю. У меня слишком ценный груз в машине, — без тени улыбки отозвался Максим.

Поля невольно задумалась, что именно он имел в виду. Ну или кого. Вряд ли ее, наверное, маму свою. А может быть, и их обоих. Ой, ладно. Что-то она слишком часто стала размышлять на отстраненные темы.

Довольно быстро они выехали за город, и за окном принялся мелькать живописный пейзаж просыпающейся после зимней спячки природы. Солнце уже вовсю слепило, поднимаясь все выше над горизонтом. Максим надел солнцезащитные очки и сосредоточенно рулил. Мама его дремала на заднем сидении. А Полине ничего не оставалось, как смотреть на смешанный лес, что тянулся вдоль обеих обочин. Омытый весенним дождем он выглядел свежим и чарующим. Хотелось оказаться в самой чаще, там, куда не проникают запахи города и дорог, чтобы вдохнуть аромат настоящей свежести. Желание рождало в душе романтику, и в таком настроении Поля тоже не помнила когда находилась в последний раз.

Максим понажимал кнопочки на автомагнитоле, и из динамиков полилась приятная музыка — классика в современной обработке. Надо же! Именно такую музыку любила и Поля больше всего. В этом их вкусы, оказывается, совпадают.

— Почему твоя подруга не позвонила все еще Виктору? — в полголоса поинтересовался Максим.

Поля так увлеклась разглядыванием леса, что не сразу сообразила о чем он. Ах, да! Виктор — тот самый завлаб… Не хотелось сейчас говорить именно об этом, но пришлось. Вкратце она рассказала ему историю Клепы.

Какое-то время, когда рассказ подошел к концу, Максим сидел молча. А потом быстро взглянул на Полину и спросил:

— Отец ребенка где?

— Остался в Воронеже.

— То есть, он не знает, что она беременна?

— Как выяснилось, знает, только ни ребенок, ни Клепа ему не нужны. Она сказала, что рассталась с ним, как только узнала о беременности. Да и там все было не серьезно, от обиды. Мужу она своему хотела насолить за измену. Насолила…

— Я правильно понимаю, что она собирается рожать?

— Конечно! А как иначе? Да и она так хотела ребенка.

В этом с Клепой они были похожи, только вот Поле с мечтами о ребенке придется распрощаться еще на какое-то время. Как Клепа она точно не поступит, беременеть от первого попавшегося не собирается.

— А родителям почему не хочет говорить? Почему она вообще живет у тебя?

— Да кто же ее знает! — вздохнула Полина. — Говорит, что настраивается, набирается смелости, думает, как лучше преподнести им эту новость…

— И долго она собирается думать?

— На этот вопрос нет ответа.

— А напрямую ты ей не пробовала предложить съехать.

Это не было вопросом, а скорее утверждением. Что можно было ответить, Поля не знала. Она честно хотела поговорить с подругой, расставить все точки над и. Но сообщение о беременности расстроило все планы. Она растерялась, потому что даже примерно не предполагала подобного. И потом, речь идет ведь о зарождении новой жизни. Совсем крохотной и беспомощной, ни в чем не виноватой и не несущей ответственности за ошибки родителей. Рождение ребенка — это всегда счастье, что бы этому счастью не предшествовало. Никто не сможет убедить Полину в обратном. И Клепа уже любит своего ребенка, это она прочитала в глазах подруги. Так надо ли в этой ситуации проявлять жесткость?

— Я все понял, — проговорил Максим, когда молчание затянулось.

— Что ты понял?

— Что ты боишься причинить боль своей подруге. Что слишком восприимчивая и всегда ставишь себя на место других, пропускаешь их проблемы через себя, а порой и вешаешь те на себя. Твое отношение к жизни охватывает слишком много. Для одного человека слишком много. И в тебе совершенно нет даже капли здорового эгоизма.

Все это Максим высказал хоть и медленно, без напора, но на одном дыхании.

Неужели она такая? И наверное, он прав. Но не поздновато ли ей меняться? Да и вряд ли сможет.

— Не думаю, что эгоизм — положительное качество, — улыбнулась Полина.

Все же, ей нравилось, что он так внимательно относится к ее жизни. И обижаться за правду она не могла на него, да и не должна. Ведь во многом он прав.

— Здоровый эгоизм позволяет жить так, как удобно, без ущерба для окружающих.

Только Поля собралась ответить, как с заднего сидения раздалось:

— Полечка, в этом Максим прав. Ты слишком добрая, я это сразу заметила. А на таких любят ездить, уж извини старуху за прямоту.

Вот тебе на! А она-то думала, что мама Максима дремлет и ничего не слышит. Ну да ладно, ничего особенного они и не обсуждали, что шло бы в разрез с мифом о том, что они встречаются.

Деревня, в которую они въехали через три часа дороги, оказалась довольно приличной. Ни одной развалюхи или покосившегося домика Поля не заметила. В основном по обеим сторонам дороги тянулись кирпичные коттеджи. Кое где встречались и деревянные дома, но тоже добротные и довольно современные. И дороги тут были заасфальтированы, а не грунтовка, как представляла себе Полина.

Вскоре они подъехали к каменному забору с большими металлическими воротами. Максим пронзительно просигналил, а Поля поспешила покинуть машину, чтобы хоть немного размяться. Ну, поспешила — громко сказано, скорее уж, с трудом выбралась из той. С непривычки от долгого сидения все мышцы затекли.

Женщина, очень похожая на Раису Степановну, только пошире в кости и повыше, открыла ворота, и Максим загнал джип на участок, на небольшую площадку под навесом, как у спела заметить Полина. Ворота тут же закрылись, а она осталась снаружи — вдыхать ароматы свежего деревенского воздуха. По всей видимости, хозяйка дома ее даже не заметила.

Сзади скрипнула калитка, но Поля даже не пошевелилась. Так хорошо было просто стоять, глубоко дышать и ни о чем не думать. Деревни просыпаются рано, и эта не была исключением, но даже несмотря на разнообразие доносившихся до нее звуков тут было удивительно тихо и спокойно.

— Хорошо тут, да? — словно прочитал ее мысли Максим, остановившись за ее спиной. — Я дитя урбанизации и жить в деревне не хотел бы. Но мне нравится приезжать сюда ненадолго.

— Да, тут очень хорошо, — отозвалась Полина и едва удержалась, чтобы не откинуться ему на грудь.

Что это на нее нашло? Наверное, пока еще не избавилась от этой привычки. Так она любила делать со Стасом.

Воспоминания о Стасе причинили боль. Не острую, а тупую и сверлящую. Как бы ни храбрилась Полина, а осознавать, что столько лет она строила пустые планы, было обидно.

— Пойдем, познакомлю тебя с тетей Светой, — проговорил Максим и развернул ее за плечи лицом к себе.

Она встретилась с его непонятного даже странного цвета глазами. А он какое-то время скользил взглядом по ее лицу, и выражение его лица тоже определить не получилось.

Поля же в свою очередь рассматривала его губы: ни пухлые и не тонкие, тоже необычные. Почему-то они казались Полине трепетными и нежными. И за то, что думает об этом, она себя тоже немедленно мысленно отругала.

Пропустив Полю вперед в калитку, Максим вдруг приобнял ее за плечи.

— Это для достоверности, — шепнул ей на ухо, касаясь того губами. От этого его движения по телу Поли проскакала толпа мурашек.

А мама Максима и его тетя стояли на крылечке небольшого двухэтажного дома из белого кирпича и смотрели на них с улыбкой. Срочно пришлось подыгрывать Максиму. Поля обвила рукой его талию и прижалась к нему чуть крепче. Он же проскользил ладонью от ее плеча до локтя. И этот жест тоже вызвал непонятное волнение.

После короткого приветствия и знакомства с тетей Максима в качестве его девушки, все дружно отправились обходить владения тети Светы. Специально для Полины та рассказывала: «Баньку Павлуша выложил сам, кирпичик за кирпичиком… Теплички построил своими руками… Вон те деревья посадил Павлуша, царствие ему небесное!.. Без Павлуши тяжело справляться в таком огороде…» Тетя Максима очень тосковала по ушедшему мужу, это сквозило в каждом ее слове и жесте. Но она не казалась Полине потерявшей радость жизни. Напротив, из нее струилась энергия и заражала всех вокруг. Понравилась она Полине.

— Пойди, Максимушка, покажи Полиночке свою комнату, — отправила их тетя Света после обзорной экскурсии. — Да переоденьтесь. А мы пока с Раей поболтаем на кухне.

Комната Максима располагалась на втором этаже дома и показалась Поле какой-то несерьезной, подростковой, что ли. На стенах висели плакаты с рок исполнителями. На письменном столе стоял допотопный компьютер. Кругом царила чистота, словно комнату эту убирают каждый день.

— Раньше это была комната Дэна — сына тети Светы. Но он разбился на скутере в четырнадцать лет. Ну и я стал частым гостем в этом доме… Мы с Дэном были почти ровесниками, он на два года старше. Росли вместе. А больше детей у тети Светы нет.

Бедная тетя Света! Пережить такую трагедию и не сломаться. Поле до слез стало жалко ее.

— Вы были близки? — спросила она, не переставая скользить по комнате взглядом. Теперь обстановка приобретала иной окрас. В ней словно присутствовал дух того молодого парня, что когда-то жил тут.

— Как родные братья.

— Мне очень жаль, — с сочувствием посмотрела она на Максима.

— Это было давно… Есть во что переодеться? — поднял в воздух он ее рюкзачок.

— Есть, — забрала Полина у него рюкзак и осмотрелась.

— Можешь кинуть его в шкаф. Он все равно пустой, — кивнул Максим на большой старинный гардероб. — Ну и нам с тобой придется провести тут ночь, — как бы между делом добавил.

— Ночь? — резко обернулась Поля. — Ты не говорил, что мы останемся тут с ночевкой.

И где? На вот этой кровати? До она даже на полутороспальную тянет с натяжкой.

— Думал, это и так понятно. Путь не близкий… Ладно, давай, ты первая переодевайся, потом я.

Максим вышел из комнаты, а Поля достала из рюкзака походный вариант одежды: драные джинсы и видавший виды пуловер, еще со студенческих времен. Вот ведь есть такие вещи, к которым прикипаешь всей душой и выбросить жалко. Таким был этот пуловер, что так о многом напоминал, и который Поля любила всей душой. Кажется, даже запах шашлыков впитался в него навечно, и никакие порошки его не перебивали.

В самом факте ночевки в деревне Поля ничего особенного не видела. Да и дел особых на выходные запланировано не было. Разве что, не любила, когда ее ставят перед фактом. И что само-собой для Максима, совсем не обязательно должно быть таким же и для нее. И как они будут спать вдвоем на этой кровати, черт побери?!

Максима она нашла на кухне, и занимался он дегустацией вина, как выяснилось.

— Вино еще Павлуша ставил, — с улыбкой повернулась к ней тетя Света. — Да вот пить некому, — сокрушенно вздохнула. — Ну ничего, сегодня да под шашлычок отлично пойдет, так ведь Максимушка? Какое тебе больше понравилось?

Перед ним стояло три рюмки, наполовину наполненных красным вином. Но все оттенки красного были разными, от темного почти черного до светлого малинового.

— Купаж, теть Свет. Но пусть Полина выбирает, — подал он ей одну рюмку.

Артачиться Поля не стала и с удовольствием заглотила остатки вина, что приятно прокатилось по гортани смородиновым ароматом. Далее пошла вишневка. А последней ей Максим подал рюмку с тем самым купажом — смесью разных ягод.

— Мне тоже это больше всего пришлось по вкусу, — вернула она Максиму пустую рюмку. — Но и смородина тоже вкусная, как сок. Да и вишня, — рассмеялась.

— Значит, начнем с купажа, а потом и все остальное пойдет в ход, — бодро заключила тетя Света. — Давайте, дети, перекусите пирожками, — подвинула она к ним целый тазик пышных и румяных пирожков. — А потом можете заняться дровами и мангалом, пока мы тут с Раей маринуем мясо.

Возле сарая с дровами Максим удобно устроил Полину на пенечке, с сам на в точности таком же принялся ловко колоть крупные поленья на более мелкие части для розжига мангала.

В какой-то момент ему стало, видно, жарко, и он стянул через голову джемпер, под которым неожиданно ничего не оказалось, ну кроме голого рельефного торса. Тогда Поля тайком залюбовалась игрой мышц на его теле и умелыми движениями рук, удерживающих тяжеленный топор.

А он сильный и ловкий. А еще красивый, поджарый такой. И кожа у него неожиданно смуглая и гладкая. Волос на теле нет, как и лишнего жира. Каждая мышца на своем месте.

— Полин, будь другом, принеси воды, — попросил Максим, вытирая рукой пот со лба и отвлекая ее от разглядывания.

Он смотрел на нее с улыбкой, а она все пыталась понять, что он только что сказал. А потом аж вспыхнула и неловко подскочила с пенька. Так неловко, что споткнулась обо что-то и едва не упала. Хорошо, он вовремя успел подхватить. Хорошо ли?

— Не ушиблась? — обдал он ее лицо теплым дыханием. А его разгоряченное и влажное тело она чувствовала даже через пуловер.

— Вроде нет, — пробормотала и отстранилась.

Максим выпустил ее с явной неохотой, и она поспешила скрыться в доме. По пути на кухню и обратно все размышляла на тему, уж не химия ли пресловутая происходит между ними? А иначе, как охарактеризовать его взгляды, в которых ей вечно что-то чудится, чего может и в помине там нет? А ее собственная реакция на него! Да ее же штормить начинает от малейшего прикосновения! И даже если это химия, то она точно какая-то ненормальная, потому что Максим — не мужчина ее мечты, а скорее наоборот.

Наколов дрова, Максим принялся разводить огонь в мангале. Полину же тетя Света отправила в теплицу за свежей зеленью.

Как же там приятно пахло овощными испарениями. Вот вроде и плодов еще нет, а запах уже есть. Так бы и бродила вдоль аккуратных грядок!

На кухне, когда она принесла зелень, ей вручили тазик с овощами и отправили на воздух резать салат. К тому времени огонь уже вовсю полыхал в просторном мангале, и теперь уже Максим из работника физического труда перешел в лагерь зрителей.

— У тебя красивые пальцы. И ты ловко управляешься с ножом.

— Опыт не пропьешь, — улыбнулась Поля. — Годы тренировки. А ты красиво рубишь дрова. И если будешь говорить мне под руку, я себе что-нибудь отрежу.

Ножи у тети Светы были острющими. С одной стороны хорошо, с другой — в доме Полины никогда они такими не были. Ножи должен точить мужчина, а Стас не умел этого делать. И частенько Поля просто-напросто покупала себе новые и острые.

— А я тогда стану лечить тебя, — придвинулся он чуть ближе, и пальцы Поли предательски дрогнули. Опять эта чертова химия! Ну вот! И щеки залились румянцем. Когда она краснеть-то только научилась. До этого мужчины, ни у кого не получалось ее настолько смущать. — Хочешь, я порежу?

— Готовить — женская доля.

— Кто сказал? Глупости все это! — тряхнул головой Максим и задел ее щеку волосами.

— Все так говорят, — пожала плечами Полина, — что место женщины на кухне.

— И ты тоже так думаешь?

— Честно? — посмотрела она на него. — Не задумывалась об этом. Моя мама любит готовить, а папа просто не умеет этого делать, — улыбнулась с теплом. — Мама ему даже картошку чистить не разрешает, потому что отходов больше, чем готового продукта, говорит. Ну и я, наверное, впитала это с молоком матери.

— Тоже любишь готовить?

— Люблю, когда есть время и находит вдохновение.

— А какие блюда у тебя самые любимые?

— Таких очень много, — лукаво посмотрела она на него.

— Ну а самое?.. Из всего любимого всегда есть самое любимое, — тихо проговорил.

Кажется, он придвинулся к ней еще ближе. А потом и вовсе положил ей голову на плечо, заглядывая через то.

— На нас смотрят, — скосил он глаза на кухонное окно, выходящее как раз в их сторону. — Играем роль… Так какое?

Что-то руки Полины вмиг ослабели, едва нож не вывалился из пальцев. Кошмарная химия! Чур-чур!..

— Люблю готовить голубцы в виноградных листьях. Правда, нужно подходить тщательно к выбору самих листьев. Они должны быть хорошо промаринованы и не твердые, — на автомате проговорила, призывая свой разум отбросить все лишнее.

Но разум не слушался, и думать она могла только о прикосновениях Максима. А он уже и вовсе устроился у нее за спиной, передвинув туда свой пенек, и обхватил за талию руками, прижимаясь к спине.

— Ты не переигрываешь? — смущенно пробормотала Поля, поняв, что едва поборола в себе желание потереться об его щеку своей.

— Ни капельки, — весело отозвался он. — Думаю, чтобы они перестали подглядывать, я должен тебя поцеловать.

Ой-ой, бедное сердце! Зачем же так бурно реагировать? И нож все-таки выпал бы из совершенно потерявших чувствительность пальцев, не забери за секунду до этого тот у нее Максим.

Нет-нет, к поцелуям с ним она точно не готова! Но только теперь вот и голосовые связки отказывались подчиняться. А Максим откинул ее на свою руку и низко склонился над лицом.

— Не трусь. Один поцелуй для пользы дела, — проговорил он ей в губы.

— Один? — зачем-то пискнула Полина, чувствуя, как увлажняются глаза, а внизу живота начинает происходит что-то противоестественное.

— Обещаю не мучить тебя долго. Но и имитировать не смогу. Придется целоваться по-настоящему. Готова?

— Нет, — честно ответила Полина.

— Я тоже, — и проговорив это, прижался к ее губам.

Нежные, трепетные, мягкие и очень настойчивые. Вот какие у него губы. Они буквально поглотили ее, а язык нахально и сразу же прорвался в рот и принялся исследовать его глубины. Поля совершенно растерялась и ничего не могла с собой поделать. Поцелуй показался ей настолько приятным, что ответила на него, не задумываясь. Их языки переплелись и пустились в танец, пока у обоих хватало дыхания. А потом он прервал поцелуй, и Поля почувствовала себя осиротевшей.

— Спасибо, что так талантливо подыгрываешь мне, — с улыбкой проговорил, очень медленно отдаляясь от нее, но не переставая обнимать и прижимать спиной к себе. — Ты просто шикарно целуешься!

— Ты тоже.

— Надо будет повторить, как считаешь?

— Можно… наверное…

Боже! Что она несет?! А Максим уже беззвучно смеялся, уткнувшись ей в плечо. Через какое-то время и Полина не выдержала, присоединилась к нему.

— Мы ведем себя как парочка идиотов, — сквозь смех сказала.

— Но ведь и знаем об этом только мы, — вторил ей Максим.

Во время поедания шашлыков произошла маленькая неприятность. Вернее, небольшая ссора между сестрами на глазах у Полины и Максима. Сестры в отличие от молодых пили самогоночку. Не много, малюсенькими рюмочками, размером чуть больше наперстков. Но все же, и от таких порций умудрились изрядно захмелеть. Ну и тетя Света возьми да поделись:

— Слава сегодня звонил. Вспомнил про Павлушу-то. Так мы с ним душевно пообщались. Я его звала присоединиться к нам, да он ни в какую… Сказал, что у Зоюшки какие-то проблемы и на выходных они очень заняты…

— Зоюшки?! Присоединиться?!.

От тона, каким это было сказано, тетя Света заметно побледнела. И даже при свете от костра в сгущающихся сумерках это было заметно. Поля так и вовсе испугалась, потому как даже не ожидала от всегда ласковой Раисы Степановны такого стального тона.

— Ты звала их на годину?! Светка, ты вообще в своем уме?! И я тебе кто? Сестра или так — седьмая вода на киселе?

— Раечка. Но он мне не чужой, — запричитала тетя Света. — И после смерти Павлика вон как помогал. Если бы не он…

— Если бы не он?! Света, ты что же забыла, как он поступил с твоей сестрой, как ушел от меня к прости… к секретутке!..

— Пошли отсюда, — приблизился к Поле Максим, взял за руку и потянул с пенька. — Эта шарманка надолго. Ма теперь не скоро успокоится.

— А они не разругаются в пух и прах? — шепотом спросила Поля, когда они свернули за угол дома, где вдруг их окутала темнота.

— Думаешь, это в первый раз? — усмехнулся Максим. — Сколько помню себя, столько тетя заводит разговоры об отце, а ма ее отчитывает. Не волнуйся, когда вернемся они уже снова породнятся, — блеснули его глаза в темноте.

Максим как держал Полину за руку, так и продолжал держать, выводя за калитку и направляясь с ней в сторону леса. Собственно, и ей так было надежнее. От выпитого вина немного кружилась голова и ноги казались слабыми. Но с такой поддержкой идти было легко. Кроме того, под вечер похолодало, и даже коротенькая куртка согревала плоховато. А рука Максима была горячая и Полиной руке в ней было уютно.

— А куда мы идем? — тихо спросила она.

В деревенских домах горел свет, но было так тихо, что казалось как только солнце опустилось за горизонт, жизнь здесь замерла.

— Хочу показать тебе озеро. Там всегда так спокойно. Днем рыбаки сидят, а детвора купается в заводи. Ну летом… А ночью редкая рыба всколыхнет воду — тишь да гладь…

Красиво он говорит. Поле нравилось его слушать, когда просто размышлял о чем-то или рассказывал. Нравился голос Максима — низкий и напевный. Но только не когда кричит, тогда в нем появляются истерические нотки. Вообще, ему не идет кричать. Благо, делает он это довольно редко, даже на работе, даже когда его выводят из себя. Но если уж делает… так делает, в общем.

Озеро Поля заметила издалека — то блестело водной гладью, и на его поверхности отражался лунный свет. Вела к озеру небольшая лесенка, ступенек двадцать. А сразу за лесенкой начинался пирс. По нему они с Максимом и направились, пока не дошли до самого края.

— Присядем? — повернулся к ней Максим и первый опустился на край пирса, свесив ноги. — Дерево теплое, и ноги до воды не достают. Не бойся.

А она и не боялась, разве что немного опасалась той тяги к этому мужчине, что вдруг снова ожила в ней. Вспомнился их недавний поцелуй и смех. А ведь смеялись они от неловкости. Поля почему-то не сомневалась, что испытывал Максим схожие с ее чувства.

Пирс освещался одиноким фонарем у подножья лестницы и до того места, где они сидели свет почти не доползал. Темно, романтично и холодно.

— Замерзла? — пошевелился Максим, когда Поля слегка поежилась, и обхватил ее за плечи. — Так теплее?

— Немного, — с благодарностью отозвалась она.

Так было действительно теплее. А Максим, кажется, и вовсе не мерз. В отличие от нее, на нем, как и днем, был только джемпер.

— Знаешь, возможно, вино тому виной… — он вдруг рассмеялся. — Смешно получилось вино виной, — вежливо пояснил, заглянув ей в лицо и обдав то теплым дыханием. — Ну так вот, я наверное, сейчас скажу очередную глупость, но мне до ужаса хочется повторить тот наш поцелуй.

Вот уж чего точно не ожидала услышать Поля, так такого признания. Он словно читал ее мысли, потому что и она именно сейчас вспоминала тот поцелуй.

— А друзья разве целуются так? — лукаво поинтересовалась, чуть поворачиваясь к нему.

И теперь их лица смотрели друг на друга и находились на одном уровне, близко-близко.

— Только если они оба этого хотят, — тихо отозвался Максим, не разрушая волшебства момента и небывалой близости между ними. — Ну и мы же играем роль…

— А сейчас перед кем? — так же тихо поинтересовалась Полина, не в силах отвести взгляда от его блестящих в ночи глаз. — Тут же кроме нас никого больше нет.

— Кто знает, может за нами наблюдают из-за дерева.

— Максим! Просто признайся, что хочешь меня поцеловать.

— Ну так я и признался, — тихо рассмеялся он, и смех его тоже дополнил ауру загадочности вокруг них. — А ты? Хочешь?..

Полина привыкла говорить правду, тогда когда нельзя было смолчать. И сейчас наступил именно такой момент, когда молчание неуместно.

— Хочу.

Одно единственное слово и другие уже стали не нужны. Губы двоих соединились, дыхание смешалось, и на короткий миг мир перестал существовать. Он превратился во что-то огромное и пустое, в центре которого находились только они и их губы, что упивались сейчас друг другом.

— Я говорил, что ты классно целуешься? — оторвался Максим от ее губ.

— Говорил, — улыбнулась Полина. — А я уточняла, что друзья так не целуются?

— Что же получается, что мы уже не друзья? — деланно испугался Максим.

— Ну если ты еще раз меня поцелуешь, то мы точно не сможем и дальше так друг друга называть. Ну если, конечно, из-за дерева не выйдут твои мама с тетушкой.

— Понимаешь, все дело в том, что я не могу не поцеловать тебя снова.

— Это еще почему?

Полине нравилась эта щекочущая нервы игра. Не нравилось только, как она сама на нее реагировала. И даже не она, а ее тело, которое вдруг вздумало возбудиться от прикосновения рук и губ Максима. Он прав — всему виной вино!

— Потому что впервые не могу контролировать свои желания. Они отбились от рук, в последнее время особенно.

— Черт с тобой, целуй! — разрешила типа Полина. — Но больше чтобы ни-ни! — погрозила ему пальцем, который он перехватил и зажал в своей теплой руке.

А потом его губы снова прижались к ее, и в очередной раз они растворились в поцелуе, забыв обо всем.

ГЛАВА 11

Полина

Из деревни они вернулись в воскресенье, во второй половине дня.

Вот почему всегда так? Вроде бы отдыхала на природе. Чистый воздух, полезная и вкусная пища, вино, опять же, для гемоглобина… А приезжаешь домой и чувствуешь себя, будто эти сутки не предавалась безделью, а пахала не покладая рук. НЕ иначе, как наступает кислородное перенасыщение организма, привыкшего к загаженному городскому воздуху.

Полина сначала долго отмокала в ванне, а потом уговорила Клепу на просмотр старого кино «Девчата». Вот что ей неизменно поднимало настроение, так это кино — с простым человеческим юмором, толикой драматизма и очень счастливым концом. С периодичностью раза два в год она его любила пересматривать, хоть уже и знала практически наизусть. Стас не уставал издеваться над ней, мол, такой ограниченности вкусов он еще не встречал. Полина на это не реагировала, а порой еще и напоминала ему, что в канун Нового года, например, она любит смотреть «Иронию судьбы…» Да-да, тоже старое и затертое до дыр кино, а она его любит всем сердцем. И именно оно создает новогоднее настроение.

По такому случаю, пока Поля приводила себя в порядок, Клепа сбегала в магазин за попкорном и колой.

— Представим, что мы в кинотеатре, — приговаривала она, раскладывая снедь на диване и удобно устраиваясь на нем же в подушках.

И ничего, что смотреть кино они собирались не на плазме, место которой на стене сейчас пустовало, а на видавшем виды ноутбуке. Главное не это, а то, какое настроение рождала перспектива такого времяпровождения.

— Что бы я делала без тебя, поляночка! — прильнула к Полине Клепа в один из сентиментальных моментов кино. — Куда бы подалась?.. Но ты не волнуйся, я себя уже почти уговорила. Завтра пойду к родителям и все им расскажу. И к гинекологу я записалась на среду, встану на учет… Потерпишь меня еще немного? — доверительно заглянула Поле в глаза.

— Конечно потерплю, — отозвалась Полина. — Не гнать же тебя на улицу.

На это Клепа ничего не ответила, но почему-то принялась пристально разглядывать лицо Полины.

— Слушай, а у тебя вообще все в порядке? — подозрительно поинтересовалась.

— Что ты имеешь в виду? — нехотя уточнила Полина.

— Только то, что сказала. Какая-то ты странная сегодня. Разбитая и не в настроении. Вон даже любимое кино не радует… Колись, что стряслось там с тобой в деревне?

Ну вот зачем она об этом спросила? И почему вообще людям свойственно проявлять проницательность, когда та настолько неуместна. Весь вечер Полина гнала от себя воспоминания о ночи, но они и без вопросов подруги постоянно оживали в памяти, переворачивая душу, заставляя казнить себя на чем свет стоит.

Случилось кое-что очень серьезное. И как это повлияет на ее дальнейшую жизнь, Полина еще даже примерно не предполагала.

Поцелуи Максима что-то в ней разбудили, что дремало на самом дне души. Даже за годы совместной жизни со Стасом она не испытывала настолько сильных эмоций, как вчера. И Полина думала, что это нормально, что в семейной жизни главное получать минимальное удовольствие от секса (когда его нет, то можно и сымитировать), прислушиваться друг к другу, идти на уступки и компромиссы… в общем, быть близкими по духу. А вчера ее стереотип был не просто разрушен, а буквально стерт в пыль.

Когда они вернулись с озера, мама Максима и тетя Света уже помирились и вели себя так, словно и не было той размолвки. Ворковали и сплетничали о соседях, знакомых, делились новостями… Они с Максимом еще немного посидели у костра, пока он не заметил, что Поля борется с зевотой. А ее и в самом деле разморило от выпитого вина, сочного пряного мяса и чистого деревенского воздуха.

— Мам, теть Свет, мы спать, — сообщил родным Максим и как до этого поднял Полину с пенька и повел в дом.

На второй этаж они поднимались молча. Поля все вспоминала их поцелуи на озере, и каждый раз боролась с замиранием сердца. О чем думал Максим, она даже примерно не могла предположить, но временами он хмурился, и ей как-то становилось неуютно.

Как только зашли в комнате, так сразу же Максим заявил:

— Постелю себе на полу.

Конечно же, Полина не стала спорить, а даже обрадовалась его догадливости. Как можно спать с ним вдвоем на такой узкой кровати, она боялась даже представлять себе.

Он достал из шкафа матрас, кинул тот на пол поближе к двери. Подушкой разжился на кровати, благо тех там было две. А в качестве одеяла ему должно было служить покрывало с кровати.

Поля предусмотрительно ушла в ванную, чтобы не смущать ни его ни себя. А когда вернулась, свет в комнате уже был погашен, и до слуха ее донеслось ровное дыхание Максима. Тогда и она с чистой совестью нырнула под одеяло и моментально уснула.

Проснулась Полина от холода. Даже под толстым одеялом никак не получалось согреться. Отопление в доме уже было выключено, а ночи пока еще стояли холодные.

Если ей так холодно, то Максим, должно быть, и вовсе окоченел на полу и под тонким покрывалом. Недолго думая, она встала и тихонько приблизилась к нему. Лунный свет, что падал сквозь незанавешенное окно, она загородила собой, и только тогда поняла, что Максим не спит, когда он произнес:

— В этом комплекте ты выглядишь замечательно.

Конечно же, Полина смутилась. Ну а что она хотела, чтобы он не заметил, что на ней пижамный комплект из маечки на тонких бретельках и шортиков? Конечно же, он заметил, потому что не спал. Но не на это ли она рассчитывала, когда вставала и шла к нему? Уж перед собой-то она может быть честной, и этот мужчина, что лежал сейчас на полу и смотрел на нее снизу-вверх, чьих глаз она не видела, волновал ее совершенно ни как друг или руководитель. Она его хотела как мужчину, ну и он, должно быть, окоченел на полу.

— Ты не замерз? — поинтересовалась она.

— Чуть не околел, — честно признался Максим. — Проснулся от холода и уснуть не могу.

— Пойдем в постель. Вдвоем будет теплее.

Он помолчал недолго, а потом встал и приблизился к ней вплотную. На нем и вовсе были надеты только плавки.

— Ты же понимаешь, что я не смогу лежать рядом и не обнимать тебя, — хрипло произнес.

От каких-то особенных интонаций в его голосе, а может, специфической вибрации воздуха вокруг них, низ живота Полины моментально налился томительной тяжестью.

— Разберемся, — уклончиво ответила она и первая нырнула обратно в кровать, придвигаясь вплотную к стенке.

Максим лег рядом, но кровать оказалась настолько узкой для них двоих, что даже впечатайся Полина в стенку, он все равно коснулся бы ее. А в произошедшем дальше виновата все та же химия, что вступила в реакцию с разумом, полностью нейтрализуя тот и высвобождая звериную страсть.

— Ты переспала со своим начальником?! — выпучила на нее глаза Клепа.

— Ну тогда он не был моим начальником, я же тебе рассказывала.

— Ой, не смеши мои тапочки. С друзьями тоже не спят. Радости и горести делят, но не постель.

— Клеп, мне и так тошно, а еще и ты умеешь успокоить, — простонала Полина и уткнулась лицом в подушку. Наконец-то она дала волю чувствам.

Она не жалела о том, что произошло. Она просто не знала, как жить дальше. И больше всего ее страшил завтрашний день.

Только Клепа собралась ответить, как раздался звонок в дверь.

Сердце пропустило удар от мелодичной трели, растекшейся по квартире. А потом трель повторилась еще пару раз, пока Поля шла открывать дверь. Помня совет Максима, предварительно посмотрела в глазок.

— Кто там? — спросила Клепа, что двинулась за ней следом.

— Стас.

Как же не хотелось впускать его! Но и притаиться не получится. Он же, поди, заметил, что в окнах горит свет, потому и не переставал настойчиво звонить. А еще Полине показалось, что он не трезв, в чем она и убедилась сразу же, едва тот переступил порог квартиры.

— О! Какие люди! — протянул, когда сфокусировал взгляд на Клепе. — Какими судьбами? Или тебя вызвали для моральной поддержки? — придурковато хохотнул и пошатнулся.

— Стас, что ты тут забыл? — встала перед ним Поля, закрывая собой Клепу, что продолжала молча находиться рядом.

— Что, даже чаем не напоишь по старой дружбе? — зло скривился он.

Плохое начало разговора. Полина знала такое настроение бывшего бойфренда. Иногда алкоголь играл с ним дурную шутку и рождал неоправданную агрессию. И тогда он сыпал обвинениями в адрес Полины, высказывал в довольно грубой форме все, что ему в ней не нравилось. Нередко доходило до ссоры, и на утро он неизменно ходил с покаянным видом и оправдывался, что мол, ты же понимаешь, это не я, а алкоголь виноват. Вот и сейчас он уже по дороге сюда успел накрутить себя, и агрессия сквозила в каждом слове, жесте и взгляде. Поля растерялась и не знала, как лучше поступить.

— Чаю тебе нужно ведро, чтобы привести в чувство, — пришла на помощь Клепа. — Дуй на кухню, буду отпаивать тебя.

Подруга произнесла все это спокойно, но Поля расслышала напряжение в ее голосе.

— Я сейчас… — отозвался Стас, не глядя на Клепу. — Иди пока, наливай свое ведро. А мне нужно с ней поговорить.

Ох, как недобро он смотрел на Полину. От его взгляда у нее по коже пробежали мурашки. Даже раньше он никогда не был настолько зол. И чем это ей грозило, она понятия не имела. Но и трусить не привыкла, а потому молча кивнула Клепе и сделала шаг в направлении гостиной. Но Стас перехватил ее за руку и потащил в спальню.

Поля гнала панику и нехорошие предчувствия как могла, но те продолжали накатывать с новой силой.

Стас втолкнул ее в комнату, захлопнул дверь и привалился к той спиной. На нее смотрел исподлобья и свет не зажигал.

— Свет включи, — попросила Полина, стараясь говорить спокойно. Но страх уже сжимал горло, и она вовсю жалела, что вообще впустила его.

— Темнота — друг молодежи, не слышала? — отозвался он и отлепился от двери.

Нетвердой походкой направился в ее сторону. Полина невольно попятилась, хоть и старалась не выказывать страха. Но через пару шагов уперлась в кровать, на которую тут же и полетела — Стас ее толкнул и сделал это довольно грубо.

— Нашла себе замену? — навис он над ней и угрожающе прорычал в лицо, обдавая таким стойким перегаром вперемешку со свежачком, что ее мгновенно замутило. Сколько же он уже пьет? — Быстрая ты…

Стас попытался поцеловать ее. Не сдержав гримасу омерзения, Поля отвернулась. И тогда он больно схватил ее за подбородок и повернул к себе.

— Смотри на меня, сука похотливая! — и его влажные губы накрыли ее рот. Язык принялся настырно лезть в рот, и Полина уже всерьез испугалась, что ее стошнит.

Что есть силы она оттолкнула Стаса, но он снова навалился и начал тыкаться своими губами в ее лицо.

— Он лучше, да? Лучше?! Чем, сука?! Скажи чем?!.

Он уже даже не целовал ее, а старался сделать больно, практически кусая. И руки Стаса шарили по телу Полины, пытаясь стянуть маечку.

— Стас! Уйди!.. — вновь оттолкнула она его, но он снова навалился, и рука его пробралась в домашние шорты Полины. — Ты пьян! — повысила она голос.

Больше всего хотелось закричать, да и паника внутри нее бушевала нешуточная. Но она все еще сдерживалась. Стыдно то как! И у нее в гостях Клепа. Что она подумает? Да, в их отношениях со Стасом не всегда было все гладко, как и секс не каждый раз доставлял удовольствие. Но до откровенного насилия он никогда не скатывался. Да и сейчас она не могла поверить, что Стас так ведет себя.

— Да, я пьян, сука! — бормотал он и шарил пальцами у нее между ног, одновременно пытаясь раздвинуть те коленкой. — А ты проститутка, раз так быстро нашла мне замену. А раз так, то и обращения не заслуживаешь другого, — тут он ударил Полину по лицу.

Голова дернулась от прострелившей боли. Щеку словно обожгло кипятком. И Полина не выдержала.

— Убери руки! — закричала она, уже плохо соображая, что делает.

Впервые Стас позволил себе поднять на нее руку. И на этом не остановился. Полина брыкалась в попытке оттолкнуть его, а он бил ее по лицу раз за разом. Как сквозь вату она расслышала возглас:

— Ты что же делаешь, скотина такая?!

В комнате вспыхнул яркий свет, и Клепа вцепилась в волосы Стаса, с силой стаскивая того с Полины. Теперь уже между ними завязалась борьба, но очень скоро одним сильным ударом Стас откинул Клепу к стене. Сквозь кровавую пелену злости Поля заметила, как сильно подруга ударилась и никак не может встать, оправиться. И только потом она сообразила, что стоит рядом с кроватью и сжимает в руке маленькую бронзовую статуэтку балерины, что по иронии судьбы подарил ей Стас на годовщину.

— Пошел вон, иначе я за себя не ручаюсь, — наклонилась она вперед, понимая, что в любой момент с радостью опустит эту статуэтку на его голову.

— Совсем спятила? — попятился Стас к двери, верно что-то такое разглядев в лице Полины. — Идиотка фригидная. Да кому ты нужна вообще!..

Смысл сказанного Стасом практически не коснулся сознания Поли. Больше всего сейчас ее волновала Клепа. Та сидела в углу комнаты, на полу, свернувшись калачиком. В глазах ее плескалась боль, а руки были прижаты к животу.

— Убирайся, Стас, не доводи до греха, — подняла Полина руку с зажатой в ней статуэткой и пошла на него.

Она знала точно, что если он сейчас не уйдет, то она будет бить его, пока хватит сил. И возможно, покалечит. Никогда еще она не испытывала настолько сильной злости. И эта злость придавала силы.

— Да пошла ты!.. Трахарь твой скоро бросит тебя, вот увидишь…

Поля замахнулась, и Стас быстро юркнул за дверь. Она выбежала за ним в коридор, но только чтобы убедиться, что тот покинул квартиру, и запереть дверь. Больше никогда в жизни она не впустит этого урода в свою квартиру, даже если он будет гореть ярким факелом у нее под дверью.

— Клепа, что?! — кинулась она перед подругой на колени, хватая за плечи. — Где болит?

— Живот, — простонала та, сгибаясь в талии. — Очень болит…

Увидев ярко-алое пятно на ее спортивных штанах, Поля едва не лишилась сознания.

— Сейчас, потерпи немного… — бормотала, пока набирала дрожащими пальцами номер скорой. — Потерпи, Клепочка, не умирай…

— Полянка, мой ребеночек, — заплакала Клепа, а у Полины уже у самой по щекам струились слезы, которых она не замечала. — С ним ведь все будет хорошо?

— Все будет хорошо, обещаю!

Кое-как она объяснила ситуацию диспетчеру скорой помощи. Те велели ожидать, и Поля опустилась рядом с Клепой на пол и прижала голову подруги к груди.

— С ребеночком будет все в порядке, — повторяла она раз за разом.

А про себя думала, что если Клепа потеряет долгожданного ребенка, то она никогда не простит этого Стасу. Сегодня он переступил черту и сам поставил жирную точку в их отношениях. До этого точку поставила Полина, но все же теплилась надежда, что они смогут расстаться по-хорошему. Теперь и эта надежда растаяла.

Максим

— Доброе утро, Максим Станиславович!

Такое приветствие от Полины он услышал в понедельник утром, почему-то по телефону, не обнаружив ее в приемной. Да начала рабочего дня оставалось пять минут, и пора уже было засчитывать почти опоздание. Вот уж чего он точно не ожидал от нее!

— Доброе утро, Полина! Почему ты еще не на рабочем месте? — пока еще спокойно поинтересовался Максим, но слабое раздражение уже всколыхнуло душу.

Не думает же она, что после всего, что было на выходных между ними, можно теперь регулярно опаздывать? Хотя, такие мысли точно не делали ему чести. Сам себя тут же посчитал мелочным и склочным, но раздражение побороть не получилось. Работа есть работа, в конце концов.

— Я потому и звоню, Максим Станиславович, чтобы отпроситься на час-полтора. Мне нужно задержаться.

Ее голос показался ему грустным, и тут же место раздражения заняло волнение.

— Что случилось? — отрывисто спросил и замер в ожидании ответа.

Если снова замешан ее бывший, то больше Максим не будет ее слушать и поговорит с ним по-мужски.

— Клепу вчера увезли на скорой, — вздохнула на том проводе Полина.

— А с ней что?

— Угроза выкидыша. Я в больнице, жду врача, чтобы узнать прогнозы…

— В какой ты больнице?

Она назвала больницу, и уже через пять минут Максим покидал приемную. В кадрах предупредил только, что их не будет до обеда точно, не вдаваясь в подробности. И велел по пустякам его не беспокоить.

В гинекологическое отделение заходить Максим не рискнул. Все же такие места он считал чисто женским царством, нарушать которое мужчина не должен, даже если это чей-то муж. Да и не зря же рядом со входом в отделение были установлены лавочки — специально для таких вот случаев.

Полина вышла через пару минут после его звонка. Выглядела она задумчивой и немного грустной.

— Как она?

Задав вопрос, Максим понял, что тот не является данью вежливости, что его действительно волнует самочувствие ее подруги, только потому что оно настолько волнует ее. Подобная чувствительность была для него внове, но пока он об этом решил не думать.

— Клепа спит. И я позвонила ее родителям, по ее же просьбе, — спохватившись добавила. — Не самый лучший момент для признания, но все же… Их поддержка ей сейчас очень нужна.

— Она потеряла ребенка?

— Нет, что ты! — испуганно посмотрела на него Полина. — Заведующий сказал, что с ребенком теперь все будет хорошо, что угроза выкидыша миновала. Но ей нужно недельку полежать под наблюдением и пройти курс закрепляющей терапии.

— Рад, что все обошлось, — кивнул Максим. — Но вижу, что ты что-то скрываешь.

— С чего ты взял?

— По лицу вижу?

— И давно ты научился читать по моему лицу? — грустно улыбнулась Полина.

— Да с первого же дня, — в ответ усмехнулся Максим. — Какой бы броней ты не закрывалась от меня, а физиономист я всегда был отличный.

— Можно подумать! — фыркнула Полина.

— Ты завтракала?

— Не успела. С утра пораньше рванула сюда, чтоб выловить заведующего до планерки и обхода.

— Тогда, поехали, — встал он. — Подруга твоя все равно спит, и от тебя тут мало толку.

— На работу? — тоже встала Полина и одернула юбку.

Сегодня на ней была надета узкая темно-синяя юбка, обтягивающая водолазка в тон и коротенькая рыжая кожаная куртка. А полное отсутствие макияжа и собранные в хвост волосы делали ее намного моложе. Максим сразу обратил внимание, что выглядит Полина сегодня как стильная девчонка.

— В ресторан, — отозвался он.

— А как же работа?

— Не волк… — усмехнулся он.

— И это мне говоришь ты — трудоголик со стажем и самый требовательный начальник на всем белом свете? — рассмеялась Полина.

Как же ему нравилось слышать ее смех и смотреть на лицо, когда на щеках проступали две очаровательные ямочки. Захотелось вдруг сгрести ее в охапку и целовать, целовать… Как тогда, в субботу.

По молчаливой договоренности, в воскресенье они ни словом не обмолвились о том, что случилось между ними ночью. Но ведь это все меняло. Все! Для него, по крайней мере, точно. А вот как дело обстояло с ней, Максим даже примерно не догадывался. Сейчас она вела себя так, словно ничего и не произошло.

Он повез ее в ресторан, в котором сам частенько обедал, да и завтракал порой. Мудрить не стали, взяли комплексный завтрак. Что завтраки, что комплексные обеды тут всегда были очень вкусными.

— Что вчера произошло? — задал Максим главный вопрос.

Полина явно занервничала, и это ему ох как не понравилось.

— С чего ты взял?

— Полин, просто расскажи, не увиливай. Что-то мне подсказывает, что у подруги твоей не просто так чуть не случился выкидыш.

Какое-то время она отмалчивалась, сосредоточенно размышляя. А потом проговорила, не глядя на него:

— Стас приходил вчера. Пьяный…

Слова из нее приходилось тянуть калеными щипцами. Но она рассказала все, Макс в этом не сомневался. Осталось и дальше проявить хитрость и не выказывать своей реакции. В нем бушевала даже не злость, а ярость, стоило только представить этого мудилу и как тот вел себя с ней вчера.

— Что ты собираешься делать?

Кусок не лез в горло от всепоглощающей ярости. Как же ему хотелось набить морду этому Альфонсу. Но сначала нужно узнать как можно больше про него. Начни Макс сейчас задавать вопросы, она замкнется, что-то заподозрит. Но и так оставить всего этого он не мог.

— А я что-то должна делать?

— Ну он может прийти снова… Можно написать заявление в полиции. Кража и попытка изнасиловать…

— Ты это серьезно? — перебила его Полина. В голосе ее прозвучало возмущение. — Меня же затаскают на допросы. А потом еще и в судах будут трепать мое имя. Нет уж, увольте.

— Нет, уволить я тебя точно сейчас не могу, а вот на том, чтобы ты переехала жить ко мне, настаиваю, — спокойно проговорил Максим. Именно такой реакции он, собственно, от нее и ожидал.

— Как это?

— Очень просто. У меня огромная квартира. В ней можно запросто потеряться, если есть такое желание, — усмехнулся он. — И не волнуйся, приставать к тебе не стану.

Пока она сама этого не захочет. Ему же после той ночи до ужаса хотелось все повторить. Эта девушка за одну ночь умудрилась ему открыть глаза на то, как жил до этого. Но пока еще об этом рано говорить, советовала интуиция.

— Что подумают люди? Твои сотрудники?

— Ну во-первых, их совсем не обязательно ставить в известность. А во-вторых, мне лично плевать, что они подумают.

Он очень ждал ее положительного ответа, хоть и старался не подавать вида. Он и сам пока еще не понимал, почему так сильно этого хочет. И все списывал на попытку обезопасить ее. Но что-то ему подсказывало, что не только в этом все дело.

— Хорошо. Я подумаю, — наконец, ответила Полина.

— До вечера. Вечером я снова спрошу тебя об этом, — кивнул Максим, не имея намерения отступать.

Будет артачиться — найдет новые аргументы.

Полина

За работой получилось отвлечься от всех посторонних мыслей. Нет, конечно же, она не забыла про подругу и даже два раза смогла выкроить время и позвонить той. Обрадовалась, когда ответила ей Клепа довольно бодро. Сообщила, что приходили родители, и теперь они знают всю правду о своей дочери. Посмеялась над собственными страхами и обозвала себя дурехой, что так долго «страдала фигней». А еще Клепа доложилась, что чувствует себя довольно сносно, не считая легкой тошноты, и поныла, что понятия не имеет, чем будет заниматься в больнице целую неделю. На что ей Поля пообещала нанести гору книг. После этого сообщения ныть Клепе резко расхотелось — читать она не любила со школьной поры.

Полина хотела было поделиться с Клепой тем, что предложил ей Максим, но так и не получилось. Подруга относилась к категории людей, которым всегда есть что сказать, даже если их толком никто не слушает. И сама она редко когда слушала других. Впрочем, Поля на нее не обижалась. Да и период жизни у той сейчас нервный немного.

Сама же она нет-нет да возвращалась к утреннему разговору с руководителем (ну да, они же на работе, и Максим для нее сейчас руководитель!). Что это было? Проявление вежливости или попытка обезопасить ее? Хотелось верить, что второе. Хотя, одно другому точно не мешало. Но она совершенно не знала, на что решиться.

Если согласится, не будет ли это выглядеть навязыванием с ее стороны и проявлением малодушия, а то и легкомыслия? А если откажется, то не сочтет ли он, что она пренебрегает его помощью.

Устав размышлять таким образом, Полина спросила у себя начистоту — хочет ли она какое-то время перекантоваться у Максима. И тут же внутреннее «я» ответило ей честно, что да, хочет. Она хочет почувствовать на себе чью-то заботу, посуществовать в комфорте и непринужденности. Она даже примерно не знала, как дальше будут складываться отношения с Максимом. Но он же обещал не приставать к ней. Да и она раньше не спала ни с начальниками, ни с друзьями. И наверное, об этой стороне вопроса можно пока не думать, а решать проблемы по мере их поступления. Если это, конечно, вырастет в ранг проблемы.

— Поехали? — вышел Максим уже полностью одетый из своего кабинета.

День сегодня рабочий прошел на удивление спокойно. Поля даже забыла, каким тираном может быть ее начальник. Сегодня он не повышал голос ни на кого, а ей так и вовсе не давал никаких поручений, дав возможность заниматься текущей работой.

Поля посмотрела на часы, что показывали, что уже двадцать минут как рабочий день закончился. А это значит, что начальник снова превратился в друга, как карета в тыкву.

— К тебе домой? — уточнила Полина и не выдержала рассмеялась невольному сравнению.

Максим если и удивился ее такому поведению, то деликатно не подал вида. А вот пальто ее из шкафа достал и галантно помог надеть. А потом уточнил:

— Ты подумала? И приняла правильное решение?

— Я подумала, — серьезно отозвалась Полина и тут же снова рассмеялась.

На этот раз и губы Максима дрогнули в улыбке.

— Я согласна, но сначала быстренько заскочим ко мне за кое-какими вещами. Идет?

— Как скажешь. А потом заедем поужинать.

— А вот и не угадал. Потом мы поедем в магазин, накупим кучу всего, и я тебе устрою пир на весь мир.

— Будешь готовить? — озадаченно проговорил Максим и даже почесал затылок. — На моей кухне такое происходит редко. Разве что домработница иногда изгаляется, когда ее не просят, — сварливо закончил.

— Плита у тебя есть?

— Ну есть.

— Холодильник?

— У кого в наше время нет холодильника…

— Минимум посуды?

— Кажется, есть.

— Ну все тогда. Больше мне ничего и не нужно, — подмигнула ему Полина и первая вышла в коридор, предоставив закрывать дверь в приемную ему.

Пока шла к лифту, спускалась на первый этаж, миновала огромный, все еще людный в это время холл, Полина все размышляла на тему, отчего это настроение ее аж зашкаливает, такое хорошее? Почему хочется петь и танцевать? Не потому ли, что в кои-то веке от нее никто ничего не ждет, а наоборот предлагает помощь? Да не просто кто-то, а очень симпатичный мужчина, к которому она испытывает уважение.

В ее квартире они надолго не задержались. Покидав все в тот же походный рюкзак необходимые средства гигиены, косметику, пижаму, кое-что из одежды на смену и еще всякую нужную мелочь, уже через полчаса она была готова к временному переселению на территорию мужчины, что дожидался ее в гостиной.

Пока собирала вещи, Полина размышляла, чем бы таким вкусненьким сегодня отблагодарить Максима за гостеприимство. Всякими кулинарными изысками его наверняка удивить сложно. Все же он ресторанный человек, а не домашний. Что если приготовить салат с фасолью и ветчиной, рубленные котлеты с сыром и зеленью, а на гарнир отварить спагетти под луковым соусом. И даже маффины можно состряпать на десерт. И все это займет у нее минимум времени.

В супермаркете они тоже надолго не задержались, потому что мысленный список Полина себе уже составила. Осталось только пробежаться по рядам в поисках всего нужного и сгрузить все это в тележку, которую послушно толкал перед собой Максим.

— Вино любишь? — поинтересовался он, остановившись возле стеллажа со спиртным.

— Разве что, белое. От красного у меня болит голова, — охотно поделилась Полина и поймала себя на мысли, что ему может признаться во всем, без капли стеснения.

— Надо запомнить, — пробормотал он, выбирая вино.

Вскоре содержимое тележки пополнилось еще и Мускатом.

Квартира Максима произвела на Полину сначала слегка шокирующее впечатление. Зачем одному человеку столько комнат, когда все необходимое для жизни есть в той же гостиной, разделенной на функциональные зоны, среди которых имелась даже барная стойка? А еще тут было две спальни; отдельная гардеробная, ванная комната размером с гостиную в ее квартире; второй санузел поменьше, разве что без джакузи, но тоже с просторной душевой кабиной и напичканная современной техникой кухня размером с небольшой стадион.

Все это Полина успела разглядеть, когда Максим ей велел не стесняться и осматриваться, пока сам относил продукты на кухню. Вот она и осмотрелась.

— Помощь нужна? — вежливо поинтересовался Максим, когда она вошла в кухню.

К тому времени он уже выгрузил из пакетов на стол, занимающий центральное место в кухне, всю провизию, что они накупили.

— Нет, — тряхнула Поля головой. — Хоть ты меня и частично убедил, что кухня — это не чисто женский удел, но все же, разреши сегодня сделать тебе сюрприз, отблагодарить за гостеприимство, — она вдруг сама смутилась того, что вспомнила их пребывание в доме его тетки. Так смутилась, что снова покраснела. — В общем, я сама справлюсь и очень быстро, — торопливо закончилась и принялась доставать овощи из пакетов и складывать в раковину.

— За гостеприимство меня точно не нужно благодарить. Было бы за что… Ну в общем, я тогда пойду в душ. Кстати, не хочешь освежиться первая? — спохватился Максим.

— Спасибо, я перед сном, если можно, — отозвалась Полина и поняла, что хочет поскорее остаться на кухне одна.

Не то чтобы ее напрягал или стеснял Максим, просто она привыкла, что в часы готовки Стас на кухню даже не заглядывал. Бывало придет на аппетитные запахи, поинтересуется, что у них в меню, и снова отправлялся заниматься своими делами. Возможно, не мама, а именно он приучил Полину к существующему положению вещей. Но и перестроиться так быстро она не могла. Даже в таком огромном пространстве вдвоем с ним ей было тесновато.

Полина любила готовить и умела это делать хорошо. Все хвалили ее стряпню, даже когда они со Стасом устраивали торжественные застолья в честь празднования его творческих достижений. Тогда приходилось простаивать на кухне целый день, а то и до ночи, но потом неизменно похвала тешила ее тщеславие.

А вот сейчас она почему-то волновалась, хоть ничего грандиозного и не задумывала.

Котлеты уже весело шкворчали на сковородке, а спагетти стекали в дуршлаге. Соус уже тоже подходил на плите. Оставалось нарезать только салат, для которого она тоже все приготовила.

Все время, пока хозяйничала на кухне, Поля прислушивалась к звукам за дверью. Но в квартире царила тишина. А вот сейчас приглушенно заиграла музыка, и тут же в дверь поскреблись.

— Можно? — протиснулась в образовавшуюся щель голова Максима с мокрыми и взъерошенными волосами. — Так вкусно пахнет…

— Ну конечно можно, — натужно рассмеялась Полина. — Ты тут хозяин. Да и у меня уже почти все готово.

— А я ужасно проголодался, — сообщил Максим, занимая табурет напротив нее.

Между ними теперь находился стол, но все равно Полину смущал взгляд Максима, что был прикован к ее рукам.

Вспомнилась деревня, и как он обнимал ее со спины. А потом целовал… Лицу сразу же стало жарко, хоть окно она давным-давно распахнула и на кухне было даже немного прохладно.

— Расскажи хоть, что ты не любишь, чтобы я этого не готовила, — попросила Полина, лишь бы что-то сказать.

— А ты собираешься готовить каждый вечер? — натурально удивился Максим.

— Ну… по возможности. Если ты меня, конечно, не выгонишь, за то что хозяйничаю на твоей кухне, — бросила на него Полина быстрый взгляд.

— Если бы я хотел тебя выгнать, то и звать бы не стал! — строго проговорил Максим. — А не люблю я говядину.

— Как?!

Полина даже замерла с ножом в руках. Впервые встретила человека, который не любит это мясо.

— С детства не люблю, — пожал плечами Максим. — Ма меня все пыталась кормить ею, пока в один день меня не вытошнило ее стряпней, извини за подробности. С тех пор я говядину не ем.

— У тебя на нее аллергия? — уточнила Полина.

— Да нет. Просто, мне не нравится ее запах.

— Ну значит, ты просто не ел ее правильно приготовленную и приправленную нужными специями, — уверенно отозвалась Полина. — Нужно будет устроить тебе вечер говядины, — улыбнулась она.

— А ты решила перевоспитывать меня во всем, с чем не согласна? Что сама делаешь по-другому? — прищурился Максим и подался вперед, облокачиваясь на столешницу.

— Ну нет… Я же не такая категоричная.

— А по-моему, именно такая. Придется и мне учить тебя идти на компромисс.

— Ну попробуй, — рассмеялась она.

Вскоре у Полины все было готово к ужину на скорую руку. Блюда дымились на столе в красивых тарелках, осталось только перенести их в гостиную, где Максим накрыл стол, как он сам сообщил.

Наверное, если бы она вошла в гостиную и увидела горящие свечи, то решила бы, что ужин плавно перерастет во что-то более интимное и романтическое. Сама она к такому точно не стремилась, не сегодня. Но не знала, как настроен Максим. И отсутствие свечей немного успокоило, хоть из динамиков центра и лилась довольно романтическая мелодия.

Максим откупорил бутылку с вином и разлил по бокалам.

— За тебя! — поднял он свой.

— Почему за меня?

— Потому что я так хочу.

— Тогда уже за нас! Как тебе такой вариант?

— Устраивает, — чокнулся он с ней.

Мускат оказался довольно приятным и немного тягучим. Полина сама не заметила, как осушила весь бокал. Максим отпил немного и вернул бокал на стол.

— Извини, предпочитаю что-то покрепче, но не сегодня.

Вопреки ожиданиям Полины ужин проходил в довольно непринужденной обстановке. Она выпила еще бокал вина и приятно захмелела. Максим хвалил ее стряпню. Ну это и понятно — ее все хвалят. Они болтали ни о чем. И никаких намеков он себе не позволял. В какой-то момент Поля даже поняла, что ждет от него чего-то подобного. А потом сразу же обрадовалась, что этого нет.

Максим помог ей убрать со стола и даже предложил помыть посуду. Конечно же, она сопротивлялась до последнего, пока он не погнал ее в ванную, сообщив, что ее комната первая по коридору налево, что постельное белье в шкафчике, но постель не застелена, за что извинился.

После душа у Поли только и хватило сил, чтобы добраться до спальни и застелить кровать. В гостиной по-прежнему горел свет, но туда зайти в спальном комплекте и с полотенцем на голове она не рискнула. А ее рюкзак с вещами, Максим сам предусмотрительно отнес в спальню еще до ужина.

Засыпала она немного пьяненькая, чуть сильнее чем обычно уставшая, но отчего-то очень довольная и беспечная. Ей понравился сегодняшний вечер и мужчина, который составил ей компанию. И где-то на задворках разума шевельнулась мысль, что Максим все основательнее поселяется в ее мыслях и душе.

ГЛАВА 12

Максим

С появлением Полины в его квартире, атмосфера там неуловимо изменилась. Нет, она ни грамма не потеснила его, разве что в ванной теперь была не одна зубная щетка, а две, и в гардеробной маленький шкафчик теперь занимали ее немногочисленные вещи. Максим вообще не подозревал, что существуют настолько минималистичные женщины. Полине нужен был минимум во всем: в одежде, месте на кухне и в квартире… даже в спальне ни на одной из поверхностей он не обнаружил ее вещей. Разве что там витал ее запах — едва уловимый аромат каких-то цветочных духов. Но все личные вещи она попрятала в ящички.

На работу они теперь добирались вместе. Правда, Полина просила высадить ее возле остановки, чтобы не «давать повода для сплетен», как она выразилась. Максим, конечно, подчинялся, но сам плевать хотел, что и кто будет про него и про нее говорить. Тем более, что они разве что делили жилплощадь, но общались очень ровно, даже для друзей. Себе он отдавал отчет, что все сильнее привязывается к ней. На работе уже воспринимал иначе, нежели по началу. Теперь ему самому казалось диким собственное отношение к молодым женщинам в своей фирме. Пожалуй, у Полины получилось перевоспитать его и довольно быстро. И в скором времени он собирался в корне пересмотреть свою политику, не устраивая кадровые передвижки или не дай бог репрессии. Сотрудниками своими он был доволен. А вот расширение маячило не за горами.

А вот второй пункт плана, который наметила себе Полина по его перевоспитанию, доказать, что между мужчиной и женщиной дружба возможна, ей явно не удавался, хоть и видимых подтверждений этому не было. Чем дальше, тем все меньше он воспринимал ее как друга. С каждым днем эта девушка волновала его все сильнее и сдерживать себя получалось все хуже. Дошло даже до того, что ночами он проникал в ее спальню и смотрел на нее спящую, ругая себя по-всякому.

После работы Максим забирал Полину все с той же остановки и отвозил в больницу к подруге. Там дожидался ее, и дальше они действовали по настроению. Он, конечно, каждый раз уговаривал ее поужинать в каком-нибудь ресторане. Она всегда настаивала на домашней еде, которую грозилась готовить каждый день. Вот тут они оба порой шли на компромисс и уступали друг-другу. Через день ужинали в ресторане, через день — дома.

Подруга Полины поправлялась очень быстро, и через неделю ту уже выписали. К тихой радости Максима та забрала свои вещи из квартиры Полины и отправилась жить к родителям. Справедливость восторжествовала по его мнению.

Несколько раз он отвозил Полину домой за какими-нибудь вещами. Она смеялась, что ее в его квартире становится слишком много. Он пытался убедить ее в обратном, особенно подмечая, как она тушуется.

В один из таких приездов Полина призналась, что собственная квартира кажется ей чужой. И тогда Максим предложил ей расторгнуть договор ипотеки. Конечно, без финансовых потерь не обойдется, но он правда не понимал, зачем ей такая кабала. У себя поселиться не предлагал, понимая как это будет выглядеть. Но помочь найти жилье поскромнее, чтобы не выплачивать столько, это запросто. Об этом Полина обещала ему подумать на досуге.

Про Альфонса Максим тоже не забыл, хоть и старательно делал вид, что тот его не интересует. Точно знал, что несколько раз этот придурок звонил Полине. Звонки от него она всегда сбрасывала, но после них какое-то время была очень задумчивой. Сам же Максим аккуратно и с хитростью выуживал из нее информацию про бывшего… мужчину, хоть так того и можно было назвать с большой натяжкой. На рассказы о прошлой жизни Полина оказалась скупа, но все же в один день Максим решил, что накопил достаточный багаж знаний и дальнейшее расследование может продолжить сам.

Вот тогда он позвонил Кириллу и предложил встретиться вечером, посидеть где-нибудь.

— А я думал, ты в монахи подался, — обрадовался друг. — В прошлый раз отшил меня без причины. Но я рад, что позвонил. Куда рванем? В наш клубешник?

Максим вспомнил, что Кирилл и правда звонил ему на прошлой неделе с напоминанием о еженедельных ночных посиделках за рюмкой чая и в горячих объятьях. Максим совершенно тогда забыл об этом и сразу же отказался от встречи, потому что в тот вечер он вел Полину в ресторан. И тогда он об этом не задумался, а сейчас понял, что не хочет больше секса за деньги, что пресытился им на всю оставшуюся жизнь. Теперь ему хотелось чего-то другого, а точнее кого-то. И он даже себе боялся признаться, что этим кем-то стала для него Полина.

— Нет, давай в кафе встретимся. У меня к тебе серьезный разговор, — ответил Максим.

— Вот те на! — протянул Кирилл. — Ну ладно, в кафе так в кафе… Приезжай тогда ко мне в чайную. Где мы найдем кафе круче?

Полину Максим отвез домой и предупредил, что отбывает на встречу и вернется не поздно.

— Выглядишь загадочным, — такими словами встретил его Кирилл и повел к уже сервированному столику.

Сегодня друг не работал и обслуживали их как VIP-клиентов, по высшему разряду.

От спиртного Максим отказался, да и Кирилл не настаивал. Какое может быть спиртное в царстве сдобы и специй?

За чашкой чая Максим рассказал Кириллу об Альфонсе все что знал сам.

— Ну придурок, что я могу сказать, — вынес вердикт друг.

— Это я и без тебя знаю.

— Ну и?.. Ты хочешь чтобы я ему набил морду? — хохотнул Кирилл и поиграл знатными бицепсами.

— Нет, морду я ему тоже набью сам. Тебя прошу выяснить, где он живет и где и когда у него будет выставка.

— А я похож на частного детектива?

— Кир, ну я же знаю, что один из твоих постоянных клиентов и преданных ценителей твоего таланта работает в полиции. Добыть такие сведения для него пара пустяков, — снисходительно пояснил Максим.

— Пользуешься ты моей добротой. Но что не сделаешь для лучшего друга. Слушай, а ты почему принимаешь такое деятельное участие в ее судьбе? — подозрительно прищурился Кирилл. — Неужто втюрился?

— Честно? — уточнил Максим после непродолжительного раздумья. — Сам не знаю. Да и я не знаю, как это влюбляться в кого-то.

— Симптомы просты: учащенное сердцебиение, когда видишь ее; на запах ее хочется идти и идти, словно ты превращаешься в хищника; бдительно следишь за каждым ее шагом, а когда ее нет рядом, постоянно думаешь о ней; ну и любого готов порвать из-за нее, что ты, собственно, и собираешься сделать, — рассмеялся Кирилл. — Что теперь скажешь, дружище?

Все симптомы были налицо, как ни крути. Лукавить Максим не стал.

— Значит, я влюбился, — кивнул он. Почему-то смех друга его не заразил. — Но она в меня точно нет.

— С чего это ты взял?

— Она меня считает другом, доказывая, что мужчина и женщина могут просто дружить.

— И всего-то? Так докажи ей обратное.

— Это как же?

— Начни оказывать ей знаки внимания. Подари что-нибудь…

— Например?

— Да я-то откуда знаю, что она любит! Конфеты, цветы?.. Что угодно. Дело же не в подарке, а в дарителе.

— Ладно, подумаю над этим на досуге.

— С досугом-то не затягивай.

Думать над словами друга Максим начал уже по пути домой, где его дожидалась Полина. Почему-то он не сомневался, что она приготовила ужин и сама к нему не притронулась. Поди, сидит за книжкой или компьютером и терпеливо ждет его. Еще и поэтому не хотелось задерживаться.

И все же, в магазин по пути он заехал. Стоял как придурок перед витриной с конфетами и размышлял, какие она любит. Ферреро роше или Рафаэлло? То или другое? Почему-то эти две коробочки ему показались самыми симпатичными. Ну и начинать нужно с чего-то малого. Не за букетом же ему ехать. Такого она точно не поймет, еще и испугается. А пугать Полину Максим точно не хотел, не тогда, когда Кирилл ему открыл глаза на чувства к ней.

Закончилось все тем, что купил Максим и те и те конфеты, досадуя на себя за непроходимую тупость. Вот же Донжуан, называется. Да он понятия не имеет, как нужно ухаживать за девушками! Хоть бы у Кирилла повыспрашивал в подробностях. Так нет, ложная гордость помешала это сделать.

В квартире витал приятный запах жареного мяса, хоть Максим и сразу понял, что Полина тщательно всю ее проветрила. Но разве же такая вкуснятина так быстро исчезнет?

Есть захотелось со страшной силой. Да и ему безумно нравилось то, как Полина готовит. Нет, он, конечно, не считал, что путь к мужчине лежит через желудок, но доля истины в этой пословице явно была. В глубине души он хотел, чтобы она всегда готовила только для него.

— Как прошла встреча? — вышла Полина из кухни и улыбнулась ему.

Максим аж застыл — так тепло стало на душе от ее улыбки. Какая же она удивительная! Внимательная, трудолюбивая, чертовски привлекательная, сексуальная… Поймав себя на том, что разглядывает ее грудь, обтянутую тонкой тканью кофточки от домашнего костюма, Максим окончательно стушевался и ляпнул невпопад:

— Ужасно голодный!

Причем, в эту короткую фразу он умудрился вложить все, что чувствовал в настоящий момент. Он не только хотел есть, но еще больше хотел эту женщину. Так хотел, что аж еле слышно заскрипел зубами.

Реакция Полины была закономерной — она весело и громко рассмеялась.

— С кем же ты встречался, что тебя там даже не накормили, бедный? Но это даже хорошо, потому что я ждала тебя.

— Ты ждала меня?

Тупость прогрессировала, и Максим ничего не мог с этим поделать. Возбуждение ударило не только туда, куда должно было ударить, но еще и в голову, выметая из той все разумные мысли.

— Ну конечно! Не ела вот… Тоже голодная. И я как чувствовала, что ты сейчас придешь — поставила мясо подогреваться, — щебетала Полина, а Максим думал, что ему срочно нужно в душ, чтобы остудить пыл.

Если он сейчас не перестанет ее видеть, то за последствия не ручается.

— Я быстро в душ, — и сбежал, как тот заяц.

И только когда вышел из душа, вспомнил про конфеты, что так и остались сиротливо лежать в пакетике на обувной тумбочке, в прихожей. Ой, ну точно, Донжуан доморощенный! Оказал, называется, знак внимания — возбудился как мартовский кот.

Поля накрыла стол на кухне.

— Тут как-то уютнее и привычнее. Не люблю церемонии, — смущаясь, объяснила она.

Господи! Она даже смущается сексуально! Поняв, что готов снова возбудиться, Максим практически изничтожил себя мысленно всякими отборными матюками, лишь бы притупить свою реакцию на эту женщину.

— Можно и тут. Это тебе, — протянул пакет с конфетами. — По пути заехал в магазин.

— А что тут? — удивилась она и тут же заглянула в пакет. — Ох! Ничего себе! Как ты угадал, что я их люблю? — посмотрела на него счастливыми глазами.

— И те и те любишь? А я всю голову сломал… Вот и решил взять… все.

— Не поверишь, люблю одинаково. И ем по настроению. Стараюсь не увлекаться, чтоб не разнесло, — хихикнула она.

— Тебя не разнесет. У тебя еще и дефицит веса, наверное, — слишком сварливо отозвался Максим.

Но кажется Полина не заметила его сварливости, на его счастье.

— Это сейчас. Раньше я была чуть круглее. Ладно, не будем о больном. Прошу к столу!

Ужин, как и ожидалось, оказался на высоте. Правда говорили они в основном о работе. А временами Полина задумывалась о чем-то своем. В один из таких моментов Максим поинтересовался:

— О чем думаешь?

Он решил, что снова ей звонил Альфонс и сказал какую-нибудь гадость, если она ответила, конечно. Но Полина его удивила.

— Мама звонила, — медленно произнесла она и снова замолчала.

— И что?

— Они с папой заезжали ко мне вчера вечером, а меня не оказалось дома. И телефон у меня вчера разрядился, а на зарядку его поставить забыла. Разволновались, в общем.

— Ну ты же их успокоила, что с тобой все в порядке?

— Дело не в этом.

— А в чем же?

Он чувствовал, что она что-то недоговаривает и неестественно напряжена.

— Понимаешь, я не умею обманывать. До такой степени не умею, что даже и не пытаюсь этого делать, — виновато посмотрела на него Полина. — Когда мама стала задавать вопросы, мне пришлось ей рассказать правду. Про Стаса, тебя… И теперь они знают, что я живу у тебя.

— Ну и замечательно! Или ты планировала держать это от них в секрете?

— Дело не в этом, — повторила Полина. — А в том, что мама решила, что ты мой новый парень, и теперь они с папой хотят с тобой познакомиться. Извини, что так вышло.

— Не за что тут извиняться, — решительно отодвинул Максим пустую тарелку. — Хочешь, я закажу столик в ресторане, и мы позовем твоих родителей? Можно и ма пригласить, пусть познакомятся…

Максим говорил все это и понимал, что именно этого и хочет. В его отношении к Полине наступила стадия, когда пора знакомить родителей, как… О нет! Неужели он собирается на ней жениться?!

— Ресторан и знакомство — лишнее точно, — тряхнула головой Полина и рассмеялась. — Так и заиграться недолго. А вот в гости к моим родителям наведаться придется. Как насчет этой пятницы?

Полина

Поля поглядывала на Максима и вспоминала тот вечер, когда они собирались в гости к его маме. Тогда волновалась она. Пусть знакомство было и с мнимой девушкой сына Раисы Степановны, но волнение было настоящим. И вот теперь волнуется он и по той же причине. Они как раз зашли в кондитерскую за пирожными.

— Мои родители не кусаются, — тронула его Поля за плечо и подбадривающе улыбнулась.

— Я не этого боюсь, — немного нервно отозвался Максим.

— А чего же? — пуще прежнего развеселилась Полина.

Она понимала, что ведет себя неподобающе ситуации. Но его торжественность так веселила, что обуздать себя не получалось. Нет, ну право дело, чего он так волнуется, словно сдает самый главный экзамен в жизни?

— Боюсь, что не понравлюсь им, — с досадой произнес Максим, загружая пакет со сладостями на заднее сидение автомобиля. — Я намного старше тебя. И такой скучный…

— Разве ты скучный? — удивилась Полина.

Какой же он скучный? Со скучным человеком и поговорить не о чем. А у них все время находятся темы для разговоров и неважно какие, пусть даже самые пустяковые. С ним она может обсудить все что угодно, не боясь нарваться на насмешку или осуждение. С Максимом ей общаться гораздо легче, чем с тем же Стасом. Со Стасом всегда приходилось взвешивать каждое слово, а сейчас она морально отдыхает. И в этом только Максима заслуга.

— Еще какой скучный. В школе ты таких как называла? Ботанами? — не спешил Максим заводить двигатель. Смотрел на нее так, будто от ответа зависела его жизнь.

— Ну если признак ума приравнивать к скучности, то, наверное, тебя можно так назвать с большой натяжкой, — задумчиво проговорила. — Мне же всегда нравились умные мужчины.

А как же Стас? Теперь-то Полина понимала, что, возможно, толика таланта в ее бывшем парне и присутствует, но интеллектом тот явно не обременен. Как же она ошибалась!

— И как ты ко мне относишься? — задал Максим, пожалуй, самый странный вопрос.

Полина растерялась. Нет, она догадывалась, как относится к нему, но пока еще не была готова говорить на эту тему. И обманывать не могла. А потому решила отделаться общей фразой:

— Хорошо отношусь. Как к очень хорошему и надежному другу, — добавила для пущей уверенности.

Она ждала, что он хоть что-то скажет, но ответом ей послужил звук двигателя. Лицо Максима при этом не выражало ничего. Но отчего-то Поле показалось, что ответ ее его обидел. Интересно, почему? Или он почувствовал в нем фальшь? Но не могла же она признаться, что все больше времени проводит в мыслях о нем. Рассказать, что каждый раз думает, чем можно его порадовать, анализирует его симпатии и антипатии. Она и сама этому была не рада, а его и вовсе рискует отпугнуть. Понимала, что если и дальше так пойдет, то она рискует в него влюбиться. И в кого — в самого противоречивого человека, которому, возможно, ее любовь не то что не нужна, а станет явной помехой. И еще одну вещь Полина понимала все отчетливее — ее теория о дружбе между мужчиной и женщиной трещит по швам. И она тому прямое доказательство.

Мама всегда оставалась верна себе и по случаю знакомства с новым парнем дочери устроила настоящий пир. Стол ломился от закусок, и Поля боялась даже представить, сколько времени мама провела на кухне. Сама она принарядилась по такому случаю и даже накрутила на свои любимые термо бигуди волосы. Папу заставила надеть рубашку, изменив своей любимой домашней майке. Ладно хоть галстука на нем не было, да и то, наверное, пришлось посражаться с мамой из-за этого.

Максим в очередной раз удивил Полину, таким простым и раскрепощенным он выглядел весь вечер. Много шутил и всегда в тему (она и не догадывалась, что у него такое отличное чувство юмора), не забывал при этом поддерживать папу в разговорах о политике. Очень любил папа Полины такие темы, когда немного выпьет. И пусть компанию ему составляли только она и мама, да и то, пропустив чисто символически по рюмашке за знакомство, веселью папы это не мешало. Впрочем, он сам знал меру и всегда останавливался раньше, чем перебирал. Пьяным вдрызг своего отца Полина не видела никогда, и скандалов между родителями на этой почве тоже не случалось.

Когда Полина уединилась с мамой на кухне, чтобы помочь той налить всем чай и нарезать ее фирменный пирог с вишневым вареньем, едва не выронила поднос, когда услышала:

— Полюшка, кажется, он тебя очень любит. А вот ты ведешь себя прохладновато, как я заметила. А мужчина-то отличный, такими не разбрасываются, — и после секундной паузы, пока Полина пыталась прийти в себя, мама решила добавить: — Знаешь, Стас ему и в подметки не годится.

Ну об этом Полина и сама знала и даже не сравнивала этих двоих мужчин. Но вот где мама разглядела любовь, да еще и сильную?

— Мам, мы совсем недавно вместе, — проговорила Полина и сама покраснела от собственной лжи. — О какой любви ты говоришь?

Имела в виду ту любовь, что разглядела мама в Максиме, которой и в помине не было, но понята была неверно.

— Если не любишь, зачем согласилась переехать к нему? — строго спросила мама. — Не ожидала от тебя такого легкомыслия. Решила забыть Стаса в объятьях другого? А о нем ты подумала? Как его чувства при этом ты ранишь!

— Мам, ты не знаешь, о чем говоришь, — устало отозвалась Полина, резко захотев домой.

Не могла она сейчас все объяснить, да и не хотела. Самой бы хоть как-то разобраться в бардаке в собственной душе.

— Тут и знать нечего! — стояла мама на своем. — Или любишь, или нет, среднего не бывает.

Сразу же после чаепития они с Максимом засобирались домой.

В прихожей, когда оделись и готовы были покинуть квартиру, Максим вдруг обнял ее со спины, положил голову на плечо и проговорил родителям, что смотрели на них с одинаковыми улыбками умиления.

— Я и не сомневался, что у такой замечательной девушки, самой замечательной, я бы сказал, такие же замечательные родители. Очень приятно было с вами познакомиться. Надеюсь увидеть теперь вас у нас в гостях, — и поцеловал ее в губы, пользуясь тем, что она во все глаза смотрела на него.

Что он несет?! В каких еще гостях, если она сама гость в его квартире, да и жизни тоже? Месяц работы его секретаршей уже позади. Осталось еще два, а потом, скорее всего, их пути разойдутся. Ну вот зачем он так?

На глаза просились слезы, рожденные непонятной грустью.

— Кажется, сегодня ты немного переиграл, — посетовала она Максиму, когда усаживались в машину. — Но родителям ты очень понравился.

— Это хорошо, — только и сказал Максим, и до самого дома они ехали в тишине.

Он о чем-то сосредоточенно думал, глядя на дорогу. Да и Полине было о чем подумать. Слишком все запутанно стало в ее жизни!

В субботу утром, когда проснулась и после душа застала Максима в гостиной, сидящего за ноутбуком и погруженного в работу, Полина поняла, что пора им ненадолго расстаться, какое-то время не видеть друг друга.

Она толком и себе не могла объяснить, что между ними происходит, но напряжение ощущала на физическом уровне. Причем, исходило то не только от Максима, но и от нее тоже. Если раньше они свободно разговаривали о чем угодно, то теперь подолгу приходилось придумывать темы для разговоров. Все чаще она испытывала неловкость за то или иное свое слово или поступок. И Максим это тоже чувствовал.

Нет, она не думала, что в тягость ему и загостилась. Потому что этого и в помине не было. Напротив, видела, как наслаждается он ее стряпней, как все реже зовет по вечерам в рестораны, делая это разве что из принципа. Она постаралась окружить его заботой и уютом, и ему это нравилось. Разве что убираться в его огромной квартире Полине не приходилось. Этим занималась приходящая домработница. Да и вряд ли Максим позволил бы ей гнуть спину с половой тряпкой или пылесосом.

И все же сразу же после завтрака (сегодня она приготовила сырники, и Максим нахваливал их, поглощая со сметаной, как малое дитя, честное слово) Полина проговорила:

— Оставляю тебя на выходные одного.

— Как это? — его лицо вытянулось от удивления, и толика огорчения промелькнула в глазах.

— Ну ты же не маленький, — улыбнулась Полина, — нянька тебе не нужна. А я пойду прогуляюсь, навещу родителей и заночую у них. Соскучилась по своей комнате ужасно! Не помню уже, когда последний раз спала на своей кровати.

Она старалась говорить легко, чтобы он проникся и не дай бог не почувствовал какой-то подвох.

— Тебе скучно со мной?

Господи! Ну почему он ведет себя сейчас так, что хочется подойти к нему, погладить по головке и заверить, что он самый лучший, но даже лучшие не всегда бывают идеальными?

— Ни капельки! — заверила его Полина.

— Тогда почему сбегаешь? — принялся он убирать посуду со стола и складывать ту в раковину.

Одна тарелка выскочила из рук Максима и разбилась.

— Черт! — выругался он, и Полина поняла, что расстроен он даже сильнее, чем показывает. Интересно, что именно его так расстроило?

Полина хотела было помочь, но видя как ловко он управляется со щеткой и совком передумала. Стас никогда ничего подобного не делал — вставал из-за стола, иногда даже забывав сказать «спасибо». А в те редкие разы, когда Полина высказывала недовольство его черствостью, списывал все на богемность своего характера и полет мыслей, далеких от реала.

— Я не сбегаю, Максим, а на время оставляю тебя одного. Наоборот ты от меня отдохнешь.

— Я хотел пригласить тебя сегодня погулять, без машины. Погода замечательная…

— Ну давай погуляем в следующие выходные. На носу лето, — подмигнула ему Полина. — Не люблю менять свои планы.

В общем, она ушла, а он не стал больше настаивать, чтобы она этого не делала, чему можно было только порадоваться.

Первым делом Полина отправилась к Клепе. Когда-то она проводила много времени в доме подруги и любила ее родителей как своих. Вот и в субботу они с Клепой засиделись допоздна, наболтавшись обо всем. Иногда к ним заглядывала мама Клепы, и тогда беседа принималась течь более плавно и невинно.

Полина напитывалась счастьем, что буквально струилось из каждой поры Клепы. Та словно светилась изнутри, и такой ее делала беременность. Чувствовала себя Клепа замечательно! И о работе больше не заговаривала. Но из разговора с ее мамой Полина поняла, что подруге даже запретили думать о работе в таком положении. Этот ребенок был долгожданным не только для самой Клепы, но и для ее родителей.

Уходила от подруги Полина, немного завидуя той, по-хорошему. Бывает и так в жизни, что главный смысл появляется тогда, когда кажется что все рухнуло в одночасье.

У себя дома Полина просто позволила себе расслабиться и ни о чем не думать. Но сначала, конечно, пришлось уверить родителей, что ничего у нее не произошло и ни с кем она не поссорилась, что она их сильно любит и ужасно соскучилась, что запах дома невозможно стереть из памяти даже через годы, и порой тот манит со страшной силой… Как бы там ни было, у нее получилось притупить их бдительность. И эту ночь она спала как убитая, как не спала уже давным-давно.

Полина ждала, что Максим позвонит. Даже периодически проверяла телефон, не разрядился ли и нет ли пропущенных звонков. Но он так и не позвонил до вечера воскресенья, когда она засобиралась возвращаться. Куда? Домой? Но она сейчас больше дома, чем в его квартире. Так почему же ее туда так тянет? И почему именно квартиру Максима хочется назвать домом, а про свою собственную квартиру Полина даже не вспоминает? Не потому ли, что там он и ждет ее, она не сомневается. Только вот он как и она ни за что не признается, что соскучился.

— Привет! — дрогнувшим голосом произнесла Полина, когда Максим открыл ей дверь, и не сдержала счастливой улыбки. Как же она была рада видеть его, хоть и показался он ей каким-то осунувшимся. — Ты ужинал?

— Нет еще, — тряхнул он головой, впуская ее в квартиру. — А ты?

— Ох, я кажется наелась на неделю вперед, — пожаловалась ему Полина, снимая обувь. — Мама — ты же понял, какая она.

Она резко выпрямилась и поняла, что Максим стоит прямо у нее за спиной. И тут же руки его опустились ей на плечи. Мгновенно тепло затопило душу и сделало слабыми ноги. Это было то тепло, что исходило от его тела, которым он прижался к ее спине. Оно будто перетекло в нее, становясь одним на двоих.

— Максим, — пробормотала Полина и развернулась к нему лицом, оставаясь в кольце его рук.

Она заглянула ему в глаза и поняла все без слов. Сейчас он хотел ее, и она желала его не меньше, не в силах скрыть этого.

Полина открыла было рот, чтобы сказать, что тоже соскучилась, но он не дал ей этого сделать, резко склонившись к ее лицу и прошептав в самые губы.

— Тише. Ничего не говори. Просто позволь поцеловать тебя, иначе я рискую умереть на месте.

Поцелуй был долгим и глубоким. Максим словно пил из нее энергию, щедро делясь своей. И ничего менять Полина не хотела, целиком отдавшись во власть эмоций.

— Я люблю тебя, — признался он, не выпуская ее из объятий, заставляя уткнуться ему в грудь, чтобы судорожно вдыхать его запах. — И мне плевать, что ты моя секретарша! Я люблю тебя как ненормальный, одержимый. И эти два дня показались мне адом.

Он замолчал, а у Полины все никак не получалось справиться с дыханием и сердцебиением, что зашкалили от первой его фразы.

Так вот она какая — любовь? Ты до конца не осознаешь, что любишь, пока не становится почти что поздно. И тогда на этой тонкой грани тебя прорывает, и осознание накатывает настолько мощной волной, что нужно умудриться еще не захлебнуться в ней.

— Я тоже тебя люблю, — не осталась в долгу Полина. Она бы просто не смогла промолчать, поняв простую истину, потому что всегда говорила правду.

— И когда ты это поняла?

— Только что.

— Я раньше… И все это время сходил с ума, боялся потерять тебя.

Полина хотела ответить, что не потерял бы, но передумала. Все случилось именно так и тогда, когда и должно было случиться. Вмешалась сама судьба, уравновесив их шансы. Кто знает, как бы она отреагировала, признайся он ей раньше. Но он сделал это сейчас, когда она отчетливо поняла, что любит его.

ГЛАВА 13

Максим

— Здравствуйте, Антон Генрихович! — протянул Максим руку мужчине, что поднялся из-за стола для приветствия. — Извините за небольшое опоздание. Спешил как мог, но пробки… — крепко пожал он жилистую руку уже немолодого, но одетого с иголочки и даже франтоватого мужчины.

— Не страшно, дорогой мой! Я тут пока винца продегустировал, — кивнул он на широкий бокал с остатками бордовой жидкости. — Знают толк в вине в этом ресторане, должен вам сказать.

Максим не просто так для встречи выбрал самый дорогой, даже помпезный, ресторан. Про тонкого ценителя живописи ему Кирилл много рассказал интересного. Антон Генрихович не относился к ценителям красоты в простоте. Его интересовала красота исключительно в дорогой оправе.

— Заинтриговали вы меня, батенька, — первым заговорил Антон Генрихович, когда они сделали заказ. — Почему именно Стас Ковальски? Чем вас привлекают его работы?

Вопрос был задан прямо и конкретный, на который и отвечать следовало так же. А потому Максим сказал, глядя прямо в глаза собеседнику:

— Этот художник интересует меня по личным причинам, которые я не хотел бы сейчас озвучивать. А от вас я жду правдивой информации о нем. Так ли он талантлив, к примеру, на что намекают масштабы предстоящей выставки?

Настала очередь ценителя искусства думать, жуя зубочистку. Потом он медленно пил вино, смакуя каждый глоток и коварно поглядывая на Максима. Тот сидел и терпеливо ждал, когда же собеседник начнет говорить.

— Правду, значит, хотите? Ну что ж, вы ее получите, — решительно поставил Антон Генрихович бокал на стол и удобно облокотился на край стола. — Тенденция сейчас такова, голубчик, что картины пишут все кому не лень, малюют одним словом пачками, а пробиваются единицы. И вот Стас Ковальски один из пробивных везунчиков.

— Он настолько талантлив? — уточнил Максим.

— Он настолько пробивной, — скривился ценитель. — Без мыла влезет… ну вы меня поняли. Проныра, одним словом, у которого везде и все схвачено.

— А как же его картины?

— Откровенная мазня! — махнул рукой Антон Генрихович. — Мазня, какой кругом пруд пруди. Настоящие же жемчужины прячутся в своих раковинах на глубоком морском дне и ждут, когда отчаянный ныряльщик достанет их и явит свету. Скромность — украшение таланта. Но увы, в наше время, эта же скромность художнику только мешает.

Эк загнул! Можно было бы посмеяться, если бы ситуация не показалась Максиму настолько печальной, даже удручающей.

Но одно он для себя выяснил прямо сейчас, что Альфонс — бездарь, мнящая себя гением, а по сути идущая по головам более талантливых художников. Уже за это только он был благодарен собеседнику.

— И каковы перспективы выставки, которая совсем скоро состоится, где будут выставлены картины Стаса Ковальски?

— Да отличные перспективы! — допил ценитель залпом вино и поманил застывшего неподалеку официанта. — Повторите, дружок, уж больно по вкусу оно мне пришлось. Беда знаете в чем? — печально посмотрел он на Максима.

— В чем? — счел нужным вставить Макс.

— В том, что покупают полотна таких вот бездарей в точности такие лжеценители. Дизайнеры интерьеров, просто нувориши… Да мало ли таких. Площадей много, вот и завешивают стены мнимой красотой и дороговизной. Ковальски заработает на своей выставке кругленькую сумму, а чьи-то дома пополнятся его шедеврами в кавычках.

А вот это совсем не входило в планы Макса — дать ему заработать. В идеале, чтобы выставка этого Альфонса вообще провалилась.

— Такие вот Ковальски, — продолжал меж тем Антон Генрихович. Он уже заметно захмелел, и язык его на счастье Максима развязался. — Не бояться занимать большие деньги, чтобы вкладывать те в выставки. Они привлекают прессу, делают себе рекламу еще до выставки, а потом уже просто закрепляют успех. Народ идет и скупает их картины, просто потому что те скупают другие. Стадное чувство, батенька, беда всех мыслящих не совсем разумно. Ну и пухлые кошельки и желание потратиться на искусство. Только вот никакое это не искусство…

— Ну а помешать этому можно как-нибудь? — вынужден был перебить философа Максим. Боялся, если дать и дальше тому разглагольствовать вволю, то домой он попадет не скоро.

— Э-э-э!.. Да вы никак на него зуб точите! — погрозил ему пальцем с большим рубиновым перстнем ценитель. — Но меня это не касается, — тут же добавил. — Можно помешать, — после паузы продолжил, вмиг отрезвев.

— Поделитесь секретом? — усмехнулся Максим.

— Для этого вам понадобятся немалые деньги и огромная доля ответственности. Справитесь?

— Деньги у меня есть и ответственности не занимать, — пообещал Максим.

Полина

— Еду домой, — бодрым голосом сообщил Максим по телефону. — Уже ужасно соскучился.

Они расстались пару часов назад возле его дома, куда он подвез Полину, а сам отправился на какую-то встречу. В подробности ее не посвятил, сказал только, что встреча очень деловая. Вообще, последние несколько дней он почти каждый вечер с кем-то встречался. Надолго не задерживался, к ужину всегда возвращался. Выглядел соскучившимся и дико влюбленным. А еще ласковым, заботливым и самым лучшим.

И как она могла воспринимать этого мужчину когда-то как сварливого и вредного начальника?! Он совершенно не такой. Даже на работе. А уж когда затаскивает ее к себе в кабинет раз пять за рабочий день, и начинает целовать как одержимый, то Полина и вовсе забывает, каким он был когда-то, как вообще они общались полтора месяца назад.

Между собой они договорились, что три месяца, пока Галина Ивановна будет лечить свою ногу, Поля будет исполнять обязанности секретарши Максима. Но ни днем больше.

— Иначе я начну придаваться греху прямо на рабочем месте. Видеть тебя рядом и не сметь коснуться — это выше моих сил. Да и не могу я больше командовать тобой, хоть убей.

А она с радостью подчинялась. Баловала его всякими вкусняшками, разминала плечи, когда он особенно уставал. Правда этот нехитрый массаж всегда заканчивался поцелуями. Полина тоже не могла быть рядом с ним, прикасаться к его теплой коже и не целовать его. Это было выше ее сил!

Конечно же, шила в мешке не утаишь, и скоро все сотрудники логистической фирмы знали, что Полина и Максим вместе, что у них «любовь-морковь», как выразился однажды водитель Юра. Тот сначала вообще разобиделся на Полину, что предпочла его другому, но потом милостиво простил ее и даже поздравил со счастливым билетом. Поля понятия не имела, какой смысл вкладывал в эти слова Юра, сама же считала Максима своим самым счастливым билетом, дарованным ей самой судьбой.

Теория о дружбе между мужчиной и женщиной рассыпалась в прах, чему Полина тихо радовалась. Ни за что в жизни она не хотела видеть друга в том, кого только и могла настолько сильно любить. По-настоящему, крышесносно, страстно и бурно. Ой, да по-всякому и каждый раз по-разному! Полина даже не подозревала, что можно так любить. Она и думать-то ни о чем больше не могла. Только просыпалась, как в мысли вползал Максим и не покидал те, пока снова не отходила ко сну.

Все изменилось с недавних пор в жизни Полины, с водворением в ней настолько полного счастья. Любовь окрыляла, а настолько взаимная порой сводила с ума. В такие моменты Поля готова была задушить Макса в объятьях. Впрочем, он ничего не имел против и порой даже начинал «душить» ее первый. Доходило до смешного — любовные игры частенько начинались прямо в лифте и Поле это нравилось. Адреналин придавал их любви особенно яркие оттенки. А ведь раньше она даже не догадывалась, что способна на такие чувства, считала себя прохладной и сдержанной, на что и Стас частенько намекал, а порой и говорил открытым текстом.

В общем, в жизни Полины наступил настолько радужный период, что невольно становилось страшно. Так бывает, когда все слишком хорошо. Тогда начинаешь ждать подвоха или чего-то не столь хорошего, для вселенского равновесия. Впрочем, эти мысли Полина гнала от себя как суеверные и глупые.

Полина как раз достала ватрушку из духового шкафа, когда в дверь позвонили. Интересно, почему Максим не открывает ту ключом? А может, у него руки заняты чем-то габаритным, — расплылась она в довольной предвкушающей улыбке и побежала отпирать дверь.

— Здравствуй, Полиночка! — поприветствовала ее мама Максима и гордо ступила на территорию сына.

Кстати, после Полиного водворения в этой квартире, Раиса Степановна навестила их впервые. Ну и как-то резанула слух сухость ее тона, несмотря на ласковость содержания.

— Добрый вечер, Раиса Степановна! Максим еще не вернулся, но вы как раз вовремя. У меня ватрушка поспела. Вы любите творожные изделия?..

Поля говорила, а сама пыталась избавиться от нехороших предчувствий.

— Спасибо, я не голодна, — отозвалась мама Максима. — И хорошо, что сына нет дома. Мне нужно поговорить с тобой, — в упор посмотрела она не Полину и с неестественно выпрямленной спиной прошла в гостиную.

Поле ничего не оставалось, как последовать за ней.

— Полиночка, а зачем ты меня обманула? — с прищуром рассматривала ее мама Максима. — Сказала, что работаешь юристом, а на деле оказалась секретаршей моего сына.

Последнюю фразу она даже не сказала, а выплюнула. При этом губы ее презрительно изогнулись.

— А чем секретарша хуже юриста? — тут же оскорбилась Полина.

Она тогда и сама не рада была, что пришлось врать этой женщине, но Максим же попросил…

— И кто же рассказал вам правду? — ну не шпионила же она за сыном. Да и зачем?

— Дианочка рассказала, когда пришла меня навестить со своей мамой, — поджала губы Раиса Степановна.

Дианочка? Диана… А, кажется, Поля поняла откуда ветер дует. Домработница постаралась. Говорила же она Максиму, что не нужна им никакая домработница, тем более такая молодая и явно заглядывающаяся на ее мужчину. Ну и она сама, конечно, виновата, когда в сердцах сказала этой Диане, что не только спит с Максимом, но еще и работает у него секретаршей. Это было ошибкой. Но теперь уже ничего не попишешь, ситуацию нужно исправлять. Поля совсем не хотела, чтобы эта тема коснулась еще и Максима. Хватит ему и детства с постоянной промывкой мозгов.

— Полиночка, вы должны оставить моего сына в покое, — скорбно проговорила Раиса Степановна.

— Это еще почему? — не выдержала и усмехнулась Полина. Вот уж чего она точно не дождется, несмотря на все доводы, что приведет сейчас или потом.

— Потому что Максимушка женится на секретарше только через мой труп!

— Нет уж, Раиса Степановна, вы, пожалуйста, живите как можно дольше на радость нам с Максимом и нашим будущим детям, — Полина специально форсировала события, но именно в этот момент поняла, что да! Она хочет замуж за этого мужчину и просто мечтает родить ему кучу детей! — Сейчас я не смогу вас ни в чем убедить, но со временем вы поймете, что и из секретарш получаются отличные жены. Не профессия делает человека, а наоборот. В вас говорят старые обиды и нежелание их отпустить. Но Максим не ваш муж, а я его ни у кого не уводила. Подождите, Раиса Степановна, не перебивайте! — подняла Поля руку, видя, что мама Макса готова заговорить. Важно было не дать ей сказать лишнего, что помешает их дальнейшему примирению. — Если вы любите своего сына и не хотите его потерять, то ничего ему не скажете ни сейчас, ни потом. Он вас любит, но и меня тоже. Не заставляйте его, пожалуйста, выбирать из двух любимых людей, не делайте его несчастным. Я же вас буду любить уже за одно то, что вы родили такого замечательного сына, потому что Максима я люблю больше жизни. А теперь ответьте мне на один вопрос: чего вы желаете своему сыну больше — жены, которую выберете ему вы, и которую он никогда не полюбит, или любимой жены?

Поля замолчала, потому что настало время сделать именно это. Повисла немая пауза, во время которой мама Максима смотрела на нее во все глаза. А потом она встала и приблизилась к ней.

— Всю жизнь считала, что секретарши — самые недалекие женщины на земле. Пигалицы, что только и умеют вертеть хвостом, — грустно улыбнулась эта уже старая женщина. — А у тебя, Полечка, за пять минут получилось убедить меня в обратном. Ты очень умная девочка… и секретарша. Ну а я… к этим переменам мне нужно привыкнуть, — нахмурилась она.

Полина одержала победу, и чувство удовлетворения не заставило себя ждать. Она радовалась за любимого, потому что с этого момента, в чем она не сомневалась, призраки прошлого канут в Лету.

Максим

К сегодняшнему дню Максим готовился очень тщательно и отчего-то сильно волновался. Как она отреагирует? Не решит ли, что он хватил лишку? Будет ли хоть немного благодарна ему?..

На днях он вынудил Полину пойти с ним в бутик готовой одежды от какого-то там дизайнера. Убейте его, какого не помнит, но бутик этот посоветовал ему Кирилл — знаток последних модных трендов в одежде и тот еще щеголь.

На вопрос Полины, что они там будут делать, Макс компетентно заявил, что ей они там купят вечернее платье, туфли и все, что нужно для выхода в свет. А ему они купят костюм, который без нее он точно не выберет. Больше ничего объяснять не стал, предупредив честно, что готовит ей сюрприз.

Накануне вечером он сделал ряд важных звонков и убедился, что все готово и ждет старта, который состоится завтра, в семь вечера.

— Максим, ты меня пугаешь, — подошла к нему Полина и прижалась в спине, наблюдая в зеркало, как он нервно пытается завязать галстук.

С этим чертовым галстуком он уже минут пятнадцать сражается и кажется только окончательно его измял.

— Чем же я тебя пугаю? Черт! — сорвал он галстук и смял в руке.

— Своей загадочностью. Дай-ка сюда, — отобрала у него Поля злосчастный галстук. — Знаешь, к этой рубашке он не подходит, — прикинула она. — Сейчас принесу то, что нужно.

Поля скрылась в гардеробной, а Максим залюбовался на ходу ее ладной фигуркой в черном и строгом платье. Именно на нем она настояла в бутике, заверив его, что элегантная строгость лучше яркой нелепости. И конечно же, оказалась права — платье шло ей невероятно, подчеркивая все изгибы фигуры. Его хотелось немедленно снять с нее и заняться любовью. И Максим обязательно сделает это вечером, если… если вечером у них все еще все будет хорошо.

— Вот, это сюда пойдет, — принесла она галстук и ловко повязала его. — Может все-таки расскажешь, куда мы идем? — обняла его за шею и ласково улыбнулась.

— Если ты не перестанешь так улыбаться, то мы никуда не пойдем, — прижал ее Максим к себе, целуя в макушку и в который раз размышляя на вечную тему, за что ему такое счастье. Ему, который делал все, чтобы не заслужить его. — Скоро все узнаешь, — пообещал он.

К торговому центру «Вега» они подъехали без пяти семь, а ровно в семь вошли внутрь.

— Мы так нарядно оделись, чтобы прошвырнуться по магазинам? — хихикнула Полина, но Макс заметил, что его нервозность частично передалась и ей.

А возможно, да и скорее всего, она заметила рекламные баннеры на входе в центр, вещавшие, что сегодня, в выставочном павильоне центра состоится первый день выставки современного художника-авангардиста Стаса Ковальски. Баннеры, конечно, были яркими кричащими и не заметить их было бы трудно. Но нужно отдать должное Полине, она ни словом ни жестом не показала, что информация ее заинтересовала. Ее выдержка не подвела и тут.

Только вот с другой стороны от входа в центр имелись еще баннеры. Возможно, менее кричащие, но уж точно куда изящнее и элегантнее. Они сообщали посетителям, что сегодня же открывается выставка современной художницы-натуралистки Альвины Метлицкой. И Максу было очень интересно, заметила ли их Полина. Судя по всему, по тем подозрительно-сосредоточенным взглядам, что она на него бросала, эта девушка подмечает все.

Ну и повел он ее, конечно же, прямиком к павильонам, что располагались на первом этаже, в правом крыле центра.

— Макс, куда мы идем? — остановилась Полина и схватила его за руку.

Она смотрела на входы в павильоны, как лениво туда стекается народ, как начинают те бродить среди вывешенных на стенах картин… В общем, настало время поговорить с ней об этом.

— Мы идем на выставку, то есть, на выставки.

— Зачем? Зачем мы туда идем? У меня нет желания посещать выставку Стаса, — с укоризной в глазах посмотрела она на него.

Максу стало немного стыдно, но лишь за ее испуг. Больше ему стыдиться было нечего, потому что затеял он дело правое.

— А ты туда и не пойдешь. Я предлагаю тебе посмотреть работы другой, гораздо более талантливой художницы, — широко улыбнулся он.

Тут же была и пресса. Фотографы и журналисты сновали между посетителями выставок, задавали вопросы, делали снимки… Где-то тут, по идее, должен был находиться довольно известный по местным масштабам критик, явку которого обеспечил Макс после нескольких переговоров по телефону и щедрого пожертвования в его фонд поддержки юных дарований живописи. В лицо этого критика он не знал, но не сомневался, что тот хорошо знает свое дело.

Полина переходила от картины к картине, и Макс следовал за ней, но смотрел он совсем не за картинами. Его интересовало настроение посетителей выставок и их плотность в каждом из павильонов. Через какое-то время он заметил, как все больше народу покидают павильон авангардиста и стекаются на натуралистическую живопись. Вздох облегчения не заставил себя ждать. Искусство и красота побеждала. Она манила людей на интуитивном уровне. Даже те, кто не разбирался в живописи совсем, шли смотреть на то, что больше радовало взгляд.

— Максим Станиславович! Вот вы где? А я вас высматриваю среди… всех этих людей!

К ним подбежала невысокого роста девушка, в коротеньком бежевом платьице и с повязкой на соломенного цвета кудрявых волосах. Максим поймал заинтересованный взгляд Полины и проговорил:

— Полина, познакомься, это Альвина Метлицкая. Все полотна в этом зале вышли из-под ее рук. Альвина, а это Полина — моя невеста, — не удержался он и обнял Полю за талию, привлекая к себе.

Очень хотелось поддержать ее, приласкать, особенно сейчас, когда выглядела она такой растерянной.

— Мне очень приятно познакомиться с такой талантливой художницей, — протянула руку Полина.

— А мне вдвойне приятно познакомиться с невестой такого замечательного и щедрого спонсора! — пожала Альвина руку. — Максим Станиславович, можно я вас похищу буквально на пару минут? Очень и очень нужно ваше присутствие для решения одного очень щекотливого вопроса.

— Я быстро, — шепнул Макс Полине и взглядом показал, что обязательно все ей объяснит, но немного позже.

Успокаивало, что она не выглядела ни обиженной, ни сердитой, разве что все еще пребывала в растерянности. И эта растерянность ей невероятно шла, а ему будоражила кровь. В который раз поймал себя на мысли, что хочет оказаться с ней наедине, в стенах их теперь уже общей спальни.

Проблема Альвины оказалась вовсе не проблемой, а большой удачей, которую юная художница решила разделить с Максом тоже. Ну или она побоялась сама решать вопрос о покупке сразу нескольких своих картин представителем музея современной живописи. В общем, отсутствовал Максим минут пятнадцать, а когда вернулся, не застал Полины на том месте, где оставил ее. Не нашел он ее и в зале, окинув внимательным взглядом тот весь. И нехорошие предчувствия не заставили себя ждать, сдавив сердце тисками страха.

Покидая павильон и направляясь в соседний, Макс не сомневался уже, что каким-то образом Полина встретилась с Альфонсом. Гораздо позже она сама рассказала ему, как к ней подлетел Стас, разъяренный, каким она его никогда не видела. Как он схватил ее за руку и куда-то потащил, цедя угрозы сквозь зубы… Когда кинулся на поиски любимой, ничего этого Максим не знал.

В выставочном павильоне Ковальски (надо сказать, что народу там почти не осталось, так несколько человек со скучающими лицами), по всей видимости, кто-то типа импресарио великого художника указал Максу на дверь, ведущую в подсобные помещения, за которой не так давно скрылся Ковальски «с какой-то цацой». Едва сдержавшись, чтобы не вмазать по смазливой наглой роже, Максим рванул в подсобку. Там он даже успел застать часть разговора, а вернее гневного монолога горе художника.

— Да! Я знаю, что это ты все подстроила, сука. Специально легла под мажора, чтобы мне отомстить…

— Стас, я…

— Заткнись, дрянь!

Вот на этом моменте Максим и влетел в небольшую комнату, заставленную коробками, со свободным пятачком метр на метр. На этом пятачке и замахнулся Альфонс на Полю. Только вот ничего больше сделать не успел. Макс перехватил его руку и заломил ту за спину. Лихо так заломил, что Альфонс согнулся в три погибели и завыл ну совершенно по-бабски.

— Поля, выйди, — спокойно попросил Макс, чувствуя, как от злости силы все прибывают и опасаясь, что может просто сломать руку уроду.

— Максим…

— Поля выйди! — громче повторил.

Больше спорить она не пыталась и выскочила за дверь. Ну и Макс перестал себя сдерживать и несколько раз двинул со всей дури прямо в физиономию Альфонса. Кулак болел со страшной силой, а Альфонс размазывал сопли, слезы и кровь по лицу, скуля на смятых под тяжестью его тела коробках.

— Если ты еще хоть раз приблизишься к ней, я тебя урою, понял? — тихо проговорил Макс. Ему и самому стало на миг страшно от своего голоса, а Альфонс так и вовсе принялся закатывать глаза. — Сегодня все узнают, какой ты бездарный художник. И советую тебе не заставлять меня действовать дальше!

Поля бросилась ему на шею, не успел он переступить порог подсобки.

— Больше никогда не связывайся с этим идиотом, очень тебя прошу, — принялась она тискать его в объятьях, отчего Максим сразу же забыл про боль в руке. — Он и ногтя твоего не стоит. Он ничтожество! Все! Пошли отсюда поскорее, — схватила она его за руку и потянула в зал, а потом и на выход из него.

А Максим сжимал ее хрупкую ручку и тихо радовался, что она даже не заглянула в подсобку, не проверила, все ли в порядке с Альфонсом. И что-то ему подсказывало, что больше тот к его Поле не сунется.

На следующий же день во всех газетах со светскими колонками обсуждались две крупные выставки. Мнение всех были едины, что Стас Ковальски — бездарь, который не продал и пары полотен. А картины Альвины Метлицкой скупили в приличном количестве. Хорошо, что второй день выставки был и заключительным, а иначе художнице срочно пришлось бы заполнять пустоты на стенах выставочного зала.

Ну и критик оказался на высоте и с лихвой отработал щедрое пожертвование. После той разгромной статьи, что вскоре опубликовали в одном из модных журналов, Стасу Ковальски придется заняться чем-нибудь другим, далеким от живописи. Хотя, он может устроиться на стройку маляром. Красить стены и батареи с его-то богатым опытом мазни, у него получится замечательно!

ЭПИЛОГ

— Если ты сейчас же не выйдешь, я сломаю дверь!

Максим не шутил, Поля это чувствовала. Но она никак не могла нацепить этот чертов бандаж. Что же это за конструкция такая, что в космическом корабле, поди, легче разобраться!

Решительно распахнув дверь, она уперлась руками в косяки и заявила:

— Я никуда не иду! Иди один!

— Я? Ни за что не пойду один встречать твою подругу из роддома. Через четыре месяца тебе там рожать. Еще подумают, что у меня гарем.

Поля не выдержала и рассмеялась, таким потешным сейчас выглядел возмущенный Максим.

— Поль, пошли уже, а? — взмолился он. — Кирилл вон обсигналился уже.

Вчера они отмечали день рождения отца Максима, ну и сын выпил лишнего на радостях. За руль сегодня садиться не рискнул. Ну а на роль личного водителя согласился его лучший друг — Кирилл.

— Макс, ты только не ругайся, — взяла Поля бандаж с корзины для белья и протянула ему. — Вчера купила, потому что врачи советуют начинать носить его с шести месяцев, а с двойней так и вовсе нужно раньше, чтобы поддерживать живот… Ну и у меня никак не получается его надеть! — чуть не плача закончила.

Они ехали встречать с роддома Клепу, которая четыре дня назад родила богатыря, весом четыре с половиной килограмма. А через четыре месяца Полине предстояло рожать двойню, две девочки, как показало УЗИ. Беременность протекала отлично на фоне совместного счастья будущих мамы с папой, но Поля в самом начале купила себе толстый талмуд «Ребенок от зачатия до трех лет» и безоговорочно следовала его наставлениям. И теперь вот он ей велел надевать под одежду бандаж.

В общем, еще минут пятнадцать провозился с хитрым приспособлением Максим, но из дома Поля выходила удовлетворенная. Ей даже казалось, что живот стал выглядеть меньше.

Беременность протекала замечательно, разве что поправилась она килограмм на …цать (разрешите не порочить доброе имя героини). Макса клятвенно убедила, что сбросит все лишние сразу же после родов. Он же в шутку грозил, что если она превратится в толстуху, то он с ней обязательно разведется или уйдет к молоденькой секретарше (кстати, на место «молоденькой» секретарши не так давно вернулась Галина Ивановна. На больничном она пробыла без недели пять месяцев, пройдя полный курс восстановительной терапии).

Выписку Клепа потребовала торжественную, с фотографом и видеосъемкой. Максу пришлось на себя взять роль фотографа, а Кирилл заверил их, что лучше него никто не отснимет и не смонтирует кино.

Когда они подъехали к роддому, там уже дожидались молодой мамочки родители Клепы — счастливые бабушка с дедушкой. Настолько счастливые, что даже у сурового отца Клепы глаза были на мокром месте.

— Ты не говорил, что у твоей Полюшки такая симпатичная подружка, — пихнул Кирилл Макса в бок, когда Клепа появилась на крыльце с голубым свертком на руках. — Сладкое любит?

— Я-то откуда знаю! — отмахнулся Макс. В этот момент он подумал, что совсем скоро рожать его Полине, и ужасно разволновался, аж сердце заболело.

— Нужно будет спросить у нее, — продолжал размышлять Кирилл, не забывая о своих обязанностях. Да и Макс безостановочно щелкал фотоаппаратом. — Я бы для нее персонально готовил…

Море слез, цветов, объятий и поцелуев с поздравлениями тоже остались позади. Поля была счастлива за подругу и с еще большим нетерпением ожидала прибавлениях в их с Максимом семье.

Маму с ребенком отправили на машине ее родителей, а сами поехали следом, чтобы отметить появление новой жизни в тесном и почти семейном кругу, куда и Кирилл неожиданно вписался (отец Клепы настоял, чтобы оператор тоже присутствовал).

— Можно я тебе в тысячный раз признаюсь в любви? — прошептал Максим Поле на ухо, когда они крепко обнялись на заднем сидении, не обращая внимания на лукавые взгляды водителя, что тот бросал на них в зеркало заднего вида.

— Ты уже признался, — тихо рассмеялась Полина. — И я тоже тебя люблю, — подставила она губы для поцелуя.

— Слушай, у меня тут не так давно зародилась идея! — с воодушевлением продолжил Макс.

— И какая же? — посмотрела на него Полина взглядом полным любви.

— Знаешь, мне так понравилось вкладывать деньги в искусство, помогать талантливым художникам, что я решил и дальше этим заниматься. Вернее, этим будешь заниматься ты.

— Я? — удивилась Полина.

— Да, ты, — кивнул Максим. — С твоим образованием, выдержкой и чувством прекрасного у тебя это здорово получится. Лучше чем у меня. Или ты хочешь и дальше работать секретаршей у какого-нибудь придурка вроде меня?

— Не то чтобы хочу…

Поля и сама не так давно размышляла на эту тему. И пришла к мысли, что второй Галиной Ивановной быть не хочет, хоть и очень любит свою работу.

— Ну вот и ладушки. Только больше мы не будем выступать в роли меценатов, а станем инвестировать проекты талантливых людей. Ты станешь. Но с одним условием.

— Начинается, — рассмеялась Полина. — И что же это за условие?

— Все перевозки ты будешь заказывать в моей фирме и оплачивать их по существующим тарифам. Любовь любовью, а бизнес есть бизнес, дорогая, — и закрепил сказанное очередным поцелуем.

— Как скажешь, дорогой. Только боюсь твоего парка не хватит для моего размаха, — подмигнула ему Полина.

— Значит, придется расширяться.

— Угу, — кивнула она задумчиво.

— Ты чего? — заглянул Максим ей в глаза.

— Пообещай, что у тебя никогда не будет молодой секретарши! — взмолилась Полина.

Что на нее нашло, и сама не знала, не иначе как гормоны взыграли. Но никого моложе Галины Ивановны она не видела и не хотела видеть в приемной своего очаровательного мужа.

— Так и придется остаться в амплуа босса со странностями, — рассмеялся Максим, довольный, что жена его ревнует даже к несуществующей секретарше.

Content

Надежда Волгина
Секретарша

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ЭПИЛОГ