Анатолий Тихомиров

Ангелы света

Пролог

Глухой далёкий взрыв разбудил Антыхина. Он открыл глаза и прислушался. Тихо. Нет, наверное, приснилось. Антыхин хотел повернуться набок и вдруг новый взрыв, гораздо сильнее первого, встряхнул стены дома. Каким-то вторым зрением он увидел, как взрывная волна несётся над крышами домов города Верхнегорска, ударяется о стены, заставляя дребезжать оконные стёкла. Антыхин вскочил с постели и бросился к окну. В трёх кварталах от него небо полыхало заревом пожара. Примерно там должна была находиться больница Лены, где она сегодня дежурила. Антыхин стал лихорадочно набирать номер жены на городском и мобильном телефонах одновременно. Лена не отвечала. У Антыхина сжалось сердце. На ходу, надевая брюки и рубашку, в комнатных тапочках на босые ноги, Антыхин выскочил из квартиры и побежал вниз по лестнице…

На предельной скорости старый «жигулёнок» мчался по пустынным улицам, визжа тормозами. До рассвета было ещё далеко, но кое-где уже светились окна домов, на некоторых балконах стояли люди, видимо, разбуженные взрывами. Антыхин этого почти не замечал, он рвался вперёд, туда, где была его Лена. Воображение рисовало страшные картины. Разрушенное здание больницы. Убитые и раненые люди…

Антыхин и Лена недавно поженились, и медовый месяц проводили на берегу Азовского моря. Похоже, Антыхин был счастлив. Где-то там, в прошлой жизни остались дела, а рядом была Лена. Свежий морской ветер, казалось, омолаживал не только тело, но и душу. Антыхин уже не боялся, что старше Лены на двадцать пять лет. Сейчас разница в возрасте представлялась ему не существенной. Главное — они любили друг друга. Но ничто не вечно под луной. Нет-нет, он продолжал любить Лену страстно, безумно. Порой ему казалось, что ему снится просто чудесный сон, и, что, стоит проснуться, и ничего этого уже не будет. Каждый раз, просыпаясь, он с испугом открывал глаза. Но нет, всё было на месте. И море за окном, и вполне приличный номер в гостинице, а главное рядом была Лена. Она спала, свернувшись калачиком, по-детски посапывая, уткнувшись носом в его плечо. И всё же спокойная размеренная жизнь постепенно начала тяготить его. Как не странно ему стало недоставать родного полуподвального офиса. Почему-то вспомнилось, что, уезжая, так и не сменил фанерную табличку при входе на более презентабельную, мраморную доску. Ну, действительно, всё же — ЧАСТНОЕ СЫСКНОЕ БЮРО. Не солидно как-то. Ему казалось, что он вот здесь отдыхает, а кому-то в Верхнегорске нужна его помощь. Свой мобильный телефон он решил оставить дома, а теперь жалел об этом. Вполне возможно, что сейчас какой-нибудь богатенький заказчик, с ног сбился, разыскивая его. А деньги ему были нужны, как никогда, у него теперь семья, да и пополнение, похоже, намечается. Лене он старался не показывать своего настроения, но она, конечно, заметила, что он тяготиться отдыхом. Спросила прямо, глядя в глаза:

— Мой сыщик тоскует без дела? Вместо жены ему сняться бандиты, погони, ограбления?

Антыхин виновато кивнул головой. Лена не обиделась, только грустно улыбнулась и даже поцеловала его, а через день они вернулись в Верхнегорск.

Автомобиль выскочил из-за поворота, и Антыхин в который раз резко нажал на тормоз. Правая сторона больничного здания была частично разрушена. Из разбитых окон вился дымок, но огня уже не было. Пожарные, видимо, здесь хорошо поработали, а сейчас они, не торопясь, скручивали шланги, складывали инструменты в машины. В свете автомобильных фар здание больницы казалось мрачным и чужим. И что самое странное было тихо, как на похоронах. Антыхин медленно вышел из машины и, тяжело ступая, пошёл вперёд, готовясь к самому худшему. Перед ним вырос милиционер:

— Стойте! Посторонним нельзя! Вход на территорию больницы запрещён!

— Да какой же он посторонний! — вдруг услышал он знакомый голос.

Навстречу ему шёл Николай Романов, верный друг и по совместительству эксперт-криминалист МВД.

— Сдаю в целости и сохранности.

Романов церемонно поклонился, пропуская вперёд… Лену. Измазанный и разорванный подол халата, конечно, не в счёт. Главное она живая и невредимая.

— Лена! Леночка! — облегчённо выдохнул Антыхин.

Глава первая

Взрыв в больнице был не первым в Верхнегорске. До этого в своём офисе погиб директор рекламного агентства «Спрос», на следующий день после встречи с избирателями вместе со своей машиной взлетел на воздух депутат горисполкома, а неделей позже такая же участь постигла преуспевающего предпринимателя, под началом которого была сеть магазинов продуктовых товаров. В больнице же пострадало много людей. Десятки раненых и семеро погибших. Среди погибших значился и президент местной телекомпании.

А телевидение — это власть…

И ребёнку было понятно, что взрывы спланированные, кто-то явно убирал конкурентов. В городе с напряжением ожидали, кто же будет следующим. Антыхина, естественно, в первую очередь взволновало покушение в больнице и не только потому, что могла погибнуть Лена, шокировал цинизм преступников. Убирая очередного конкурента они, надо думать, не испытывали муки совести оттого, что погибают и непричастные к их разборкам люди.

Лена мужественно пережила ночную трагедию. Антыхин надеялся, что страшное событие не повлияет на здоровье жены и их будущего ребёнка. К вечеру следующего дня Лена уже окончательно оправилась. Она лежала на диване, по обыкновению, свернувшись калачиком на коленях Антыхина, и тихо рассказывала:

— Было два часа ночи. Как и положено дежурной медсестре, я сидела за столиком у себя на втором этаже. Дежурство на удивление было спокойным, ты же знаешь у нас в кардиологии такое большая редкость. Мне даже удалось немного вздремнуть. В коридор из больных никто не выходил. Понимаешь, было так тихо, что в какой-то миг мне стало не по себе. Испугавшись, я открыла глаза. Странно, правда? Получается, что я тишины испугалась. И тут, вдруг, страшный грохот! Бумаги летят, штукатурка осыпается…

Лена вскочила и прошлась по комнате.

Антыхин, глядя на неё, занервничал:

— Леночка, тебе нельзя волноваться. Потом как-нибудь расскажешь.

— Пойми, Антыхин, мне надо выговориться, это лучшее лекарство от стресса, говорю тебе как медик.

— Хорошо, я тебя слушаю, — Антыхин в знак покорности сложил руки на груди. — Что было дальше?

— Я побежала по коридору, туда, где прогрохотали взрывы. Вокруг всё горело. Впереди, сквозь дым, вместо стены я увидела ночное небо. Двух палат с тяжёлыми больными как не было, верхних этажей над моей головой тоже. Побежала обратно, вызвала пожарных, а в это время из палат стали выбегать больные. Что было потом, точно не помню. Кого-то выводила, кого-то выносила…

Антыхин подошёл к Лене, нежно прижал к себе.

— Героиня моя и к тому же красавица. Повезло мне.

— А раньше ты думал иначе? Антыхин, ты бессовестный человек, — нарочито грозно сказала Лена. — И за что я тебя люблю?

— Ага! Всё-таки любишь?

Антыхин подхватил Лену на руки и закружил по комнате.

— Отпусти, медведь! Отпусти! — кричала, смеясь, счастливая Лена.

Они упали на пол и затихли крепко обнявшись.

— Лена, — осторожно спросил Антыхин, — Наверное, нехорошо обнимая жену задавать такие вопросы? Прости, но во мне говорит сыщик.

— Слушаю вас, господин сыщик.

Лена приподнялась и насмешливо посмотрела в глаза Антыхину.

— Лена, президент телекомпании, ну, который погиб той ночью, лежал в палате один?

— До того дня один, но вечером к нему в палату положили нового больного. Не повезло, бедолаге. Нет, чтобы на следующий день лечь…

Вдруг Лена лукаво посмотрела на Антыхина.

— Ты меня допрашиваешь, Антыхин?

— Лена, пойми, это очень важно. Ведь погибли люди. Кто-то же их убил?

— Ты думаешь, что убийца…

— Лена, я пока ничего такого не думаю.

Антыхин поднял Лену с пола и усадил в кресло.

— Допускаю, что для моих коллег из родной милиции это дело и выеденного яйца не стоит, раз два и в дамки, а я не такой умный, мне придётся голову поломать. А вдруг и пригодится для общей пользы сыщик Антыхин.

— Антыхин, ты не исправим. Ты же директор частного сыскного бюро. Подчёркиваю — частного. Вот и занимайся своими делами, а милиция своими.

Лена прижалась к щеке Антыхина.

— Володя, дорогой, не ввязывайся ты в это дело. Боюсь за тебя.

— Лена, если бы я тебе сейчас сказал, что выполню всё, о чём ты просишь, ты бы мне поверила?

— Конечно, нет.

— И правильно. Поэтому не заставляй меня врать.

Глава вторая

В полуподвальном офисе Антыхина мало, что изменилось за последнее время. По-прежнему он был здесь и директором и сыщиком одновременно. Костя Драч, бывший охранник антикварного магазина, который помог ему раскрыть несколько серьёзных преступлений, проработав год в сыскном агентстве, ушёл по рекомендации Антыхина служить в уголовный розыск. Но Антыхина не забывает и часто бывает здесь вместе с Николаем Романовым. Они в шутку называют себя внештатными сыщиками господина Антыхина. И если надо, то помогают реально, так что Антыхин считает себя условно одиноким.

* * *

Сейчас за столом перед Антыхиным сидела довольно упитанная, хорошо ухоженная дама средних лет. Сладкий запах дорогих духов тяжёлыми волнами накатывался на Антыхина мешая сосредоточиться. Дама мяла в руках платок, иногда прикладывая его к глазам, но очень осторожно, стараясь не размазать тушь на ресницах. Хотя, похоже, в своём горе она была искренней. Месяц назад у неё пропал единственный сын, и они с мужем с ног сбились, разыскивая его. Заявили в милицию, но пока результатов никаких. Отчаявшись, она пришла к Антыхину.

— Очень надеемся на вас, Владимир Олегович, — периодически всхлипывая, говорила дама. — Владик рос умным, воспитанным мальчиком. Все говорили, повезло вам с сыном. И вот сглазили.

— Простите, сколько лет вашему мальчику?

— Двадцать пять, но, поверьте, он наивен как ребёнок.

«Двадцать пять — возраст вполне приличный, пора бы выбраться из пелёнок», — подумал Антыхин. — «У меня жена моложе», — но вслух сказал:

— Может быть, украли с целью выкупа? Телефонных звонков с угрозами никаких не было?

— Нет-нет. Хотя, признаюсь, мы готовы заплатить любые деньги, только бы вернуть нашего сына.

— Он у вас действительно такой идеальный или какие-то грешки за ним всё же водятся?

Дама замялась, не зная, что сказать. Она прошлась по комнате. Остановилась у окна.

— Разрешите, я закурю?

— Курите, конечно.

Антыхин подвинул на край стола пепельницу. Дама вернулась на место и попыталась спокойно вынуть из пачки сигарету, хотя это ей плохо удавалось. Руки предательски дрожали, крошки табака сыпались на голые колени, бесстыдно торчащие из заголившейся юбки. Но внешний вид её сейчас, наверное, мало интересовал. Антыхин щёлкнул зажигалкой и она, наконец, закурила. Глубоко затянувшись, дама молча наблюдала, как сизый сигаретный дым поднимается к потолку.

— Значит, грешки всё же водятся? — как можно тактичнее спросил Антыхин, возвращаясь к прежнему разговору.

— Наш сын наркоман, — неожиданно жёстко сказала она. — Но, поверьте, до этого он был замечательным мальчиком. Длится этот ужас уже два года. Из дома, как это бывает в других семьях, вещи он, конечно, не выносил. Деньги мы ему сами давали. Жалели. Но перед тем как он пропал, сын потребовал от нас просто несуразную сумму. Отец ему отказал. Думаю, не для себя деньги просил, а для друзей наркоманов. Пытались его лечить, но бесполезно.

— Спасибо, что доверили семейную тайну. Милиции вы об этом, конечно, не сообщили?

— Нет, — дама снова отошла к окну, потрогала решётку. — У вас здесь как в тюрьме.

Антыхин ухмыльнулся:

— В тюрьме намного хуже, поверьте мне на слово, как бывшему следователю. По делам службы я там бывал не раз. Мрачное место.

Дама решительно повернулась к Антыхину.

— Я не хочу, чтобы мой сын сидел в тюрьме. Но я понимаю, что наркотики — прямая дорога туда, за решётку. Помогите мне спасти его.

— Вначале надо его найти…

— Я знаю, что вы найдёте сына и вернёте домой. Гонорар вы получите, какой захотите.

Дама подала Антыхину конверт.

— Здесь аванс, фотография сына и моя визитка.

Не прощаясь, дама, оставляя за собой запах духов, вышла.

Антыхин распечатал конверт. Деньги отложил в сторону. Посмотрел на визитку:

«Ковалёва Ева Павловна».

Вот так номер! Жена президента компании «НЕФТЕГАЗПРОМ»! Н-да, богатые тоже плачут. Внимательно посмотрел на фотографию Вадима, её сына. Действительно ангелочек. Белокурый молодой человек, с нежными чертами лица. Вот только взгляд нехороший. Отрешённый и холодный.

К вечеру, после служебного дня, в офисе Антыхина собралась тёплая мужская компания. Николай Романов сидел в кресле у окна и как ему и положено по долгу службы, проводил экспертизу пива, а в паузе между глотками давал характеристики женским ножкам, изредка мелькавшим за решётчатым окном. Костя Драч в силу своей молодости больше помалкивал, иногда перебивая короткой репликой болтовню Романова, хотя пиво пил с не меньшим энтузиазмом, чем его старший товарищ. Его большое тело атлета удобно расположилось на старом диванчике, и готово было принять в себя не одну бутылку пива. Костя с интересом смотрел, как Романов вдруг приподнялся и, не отрывая взгляда от окна, нараспев, подражая поэтам, процитировал классика:

— «Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты,

Как мимолётное виденье,

Как гений чистой красоты».

— Николай Васильевич, как вы по ногам можете определить внешность женщины? Может быть она совсем не «гений чистой красоты»? — посмеиваясь, спросил Костя.

— Во-первых, молодой человек, я эксперт — криминалист и обязан по отдельным частям представить целое, а во-вторых, я просил, неоднократно, не обращаться ко мне по отчеству. Я ещё не так стар.

— Простите, никак не получается, товарищ подполковник.

— Вот, ещё лучше. Господин Антыхин, объясни, пожалуйста, своему бывшему подчинённому, что между друзьями ни возраст, ни звания не имеют никакого значения.

— Романов не смущай парня, пусть обращается как ему удобно.

— Есть, как удобно! — Костя вскочил и, усмехаясь, бодро отдал честь. — Так что разрешите обращаться к вам, уважаемые старшие товарищи, по-прежнему по отчеству и исключительно на вы!

Антыхин и Романов засмеялись.

— Разрешаем!

— Может, выдашь государственную тайну, эксперт-криминалист? — спросил, как бы между прочим, Антыхин. — Что там накопали твои коллеги по взрывам в больнице?

— За тайну гонорар надо платить, Антыхин, а ты знаешь — дёшево я не продаюсь.

— Пива у меня в холодильнике достаточно, Коля.

— Эх, продался бы, да продавать нечего, — грустно усмехнулся Романов.

— Что так?

— А вот так! Родная милиция, как ты из родственных чувств нас называешь, не знает, кто из своих конкурентов мишени сделал.

— Ну, кое-что мы всё же знаем… — вдруг вмешался в разговор Костя.

— Сейчас молодая поросль всё тебе как на тарелочке выложит, Антыхин. — ехидно заметил Романов.

— Всего, конечно, я не знаю. Но факты имеются.

— Ну-ну, говори, раз начал, — подбодрил Костю Антыхин.

— Думаю, что большого секрета в этом нет… — Костя нерешительно посмотрел на Романова.

— Давай, валяй, Костя. Какие там секреты, тем более от нашего общего друга.

— Все свидетели, — Костя с досадой взлохматил шевелюру. — Все свидетели, утверждают, что накануне каждого покушения в офисы заходил посетитель и почти сразу же следовал взрыв. На месте покушений, как правило, находили пластиковую карточку, что-то вроде визитки, правда, необычной овальной формы, на которой было написано готическим шрифтом: «Ангелы света».

— Прямо мистика какая-то. И куда же потом этот «ангел» девался? — с интересом спросил Антыхин.

— Разрешите, коллеги, я вмешаюсь, — сказал Романов. — Уточняю, в каждый офис приходил разный посетитель, потому что после взрыва обнаруживали два трупа.

— Значит, посетители никакого отношения к взрывам не имели? — ни столько у друзей, сколько у себя спросил Антыхин. — Хотя, подождите, накануне взрыва в больнице, туда тоже поступил новый больной, и его положили в палату к президенту телекомпании. А что если в этом есть какая-то закономерность?

— Где ты видел киллеров, которые убивают себя вместе с жертвой? — скептически заметил Романов. — У нас добровольные смертники не водятся.

— Японцы их ещё камикадзе называют, — подсказал Костя.

— Браво, Костя! — с сарказмом воскликнул Романов. — Поучи, поучи нас старых дураков.

— Я вас не учить собирался, — насупился Костя. — Вспомнил просто.

— Скажите, молодой человек, — продолжал назидательно Романов. — Вам знакомо слово «ассасины»? Так вот, «ассасины» — от арабского «хашашин» — «опьянённый гашишём». Так на Ближнем Востоке прозвали членов секты мусульман — шиитов, возникшей в Х1 веке на территории нынешнего Ирана. Это были коварные исполнители заранее спланированных, тщательно подготовленных убийств. Впоследствии ассасинов стали использовать как наёмных убийц. Так что, молодой человек, мы тоже кое-что знаем, энциклопедии читаем. Ассасины вполне могли пожертвовать собой, чтобы выполнить задание. Но это вовсе не значит, что ассасины бродят по улицам Верхнегорска.

— Ты не обижайся на Романова, он болтун известный, — вмешался Антыхин, похлопав Костю по плечу. — У вас, ребята, хоть ребус интересный, если разгадаете — честь вам и хвала. А я буду своими фитюльками заниматься. Одно понятно, у нас в городе началась война за сферы влияния. Тьфу! Слова какие-то идиотские: «за сферы влияния». Всё как в больших городах, теперь и мы не хуже. Хотелось бы мне этой сволочи в глаза посмотреть. Ну, да ладно, вы государственная служба, вам и карты в руки.

— Что-то ты крутишь Антыхин, — сказал Романов. — Знаю я тебя старого чёрта, не будешь ты стоять в стороне от такого дела. Кстати, о каких фитюльках ты говорил?

— Да вот одна дама попросила сына пропавшего найти. Ангела и наркомана одновременно.

Антыхин вынул из ящика стола фотографию и положил на стол.

Костя наклонился над столом и сразу же воскликнул:

— Ковалёв! Вадим! Я же с ним в одном классе учился. Какой там ангел, дрянь, вот и вся ему характеристика. Ещё в школе наркотиками торговал, а потом от своих клиентов и сам заразился. Искать его надо в цыганском посёлке, там рай для наркоманов, если ещё живой, конечно.

— Да, правильно говорят, слепа материнская любовь, — горько усмехнулся Антыхин, глядя на фотографию Вадима Ковалёва.

Глава третья

Цыганский посёлок считался опасным районом всегда, а последние годы, когда преступный мир поднял голову, веря в свою безнаказанность, тем более. Давно этот район перестал быть вотчиной цыган, а старое название сохранилось. Здесь нашли себе пристанище люди разных национальностей, которые были не в ладу с законом. Днём всё выглядело пристойно, но вечером за стенами частных домов начиналась настоящая жизнь посёлка. Проститутки принимали клиентов, профессиональные картёжники обирали до нитки зарвавшихся любителей, воры прятали до лучших времён награбленное и, конечно, большинство обитателей посёлка торговало почти открыто наркотиками. Но новое время уже внесло свои коррективы в сложившуюся жизнь этой окраины Верхнегорска. Были здесь современный продуктовый магазин, кафе-казино, для более состоятельных клиентов, появились и многоэтажные особняки элиты преступного мира.

Антыхин приехал сюда в полдень, когда, после ночного угара посёлок только начинал оживать. В это время можно увидеть многих обитателей трёх улиц, объединённых общим названием — посёлок. Антыхин остановил машину напротив, самого бойкого в первой половине дня места, продуктового магазина. Чтобы не привлекать к себе внимания принялся копаться в моторе. Понятное дело — поломка, с кем не бывает. Расчёт Антыхина был верен, мимо него по дороге в магазин постоянно проходили люди, появились и сочувствующие. Помятого вида старик, в тоскливом взгляде которого безошибочно угадывалась хроническая болезнь нашего народа — утреннее похмелье, и молодой человек лет тридцати, в скромной рабочей спецовке. Сквозь толстые стекла очков, неестественно большими казались глаза молодого человека. Он напряжённо, но по-доброму, смотрел на Антыхина, поминутно нервно облизывая губы. Судя по пакету с продуктами, молодой человек только что вышел из магазина, а старик, видимо не имея и гроша в кармане, надеялся на случайную щедрость прохожих. Пока спонсоров не наблюдалось, и старик всё своё внимание переключил на машину Антыхина. То с одной стороны зайдёт, то с другой. Антыхин с интересом наблюдал за манёврами старика.

— Вам чего, отец?

— Может помочь чем? — с надеждой спросил старик. — Ты говори, не стесняйся.

— Я не красная девица, чтобы стесняться, — засмеялся Антыхин. — Вы бы воды принесли, в горле пересохло.

— У тебя тоже? — сочувственно спросил старик. — Только за воду платить надо. Ты же из крана пить не будешь?

— Угадали. Минеральную принесите. Вот вам деньги.

Старик бросил быстрый взгляд на неожиданный капитал. Неловко замялся.

— Да тут не только на воду, тут на водку хватит, вместе с закуской.

— Мне вода, вам водка.

— Ты человек хозяин. А то уж думал и помру у магазина.

Старик так расчувствовался, что даже шмыгнул носом. С невероятной прытью для своего возраста он исчез в магазине.

Как только старик убежал, к Антыхину быстро подошёл молодой человек.

— Я в автомобильных моторах кое-что соображаю, могу точно сказать, он у вас исправен.

Антыхин на мгновение растерялся, не ожидал он такой проницательности от парня. На всякий случай он отступил ближе к машине, осторожность не помешает. Молодой человек оценил его отступление по-своему.

— Вы меня не бойтесь, товарищ следователь.

«Вот тебе и детектив, разоблачили на первом же шагу», — с досадой подумал Антыхин.

— Товарищ следователь, — продолжал молодой человек. — Я в нашем театре, когда-то монтировщиком работал, ну рабочим сцены значит. Вы тогда у нас убийство актрисы Морозовой расследовали. В театре вас и увидел. Здорово вы тогда то дело раскрутили.

Антыхин уже понял, что этого симпатичного парня, скорее всего, не нужно опасаться, но и оставаться здесь тоже было глупо. На сотрудничество с обитателем цыганского посёлка трудно было рассчитывать. Через пять минут все будут знать, что у магазина стоит автомобиль следователя Антыхина, а он сам для вида в моторе ковыряется. И старик теперь будет молчать как рыба, даже если ему сейчас не одну бутылку, а ящик водки предложить. Антыхин посмотрел на парня, грустно улыбнулся и пошёл закрывать капот, но когда он хотел сесть в машину молодой человек перегородил ему дорогу и зашептал:

— Товарищ следователь, возьмите меня с собой иначе конец мне. Возьмите.

По лицу парня Антыхин понял, что тот не шутит, ему действительно нужна помощь.

— Садитесь, — всё-таки немного поколебавшись, сказал Антыхин.

Молодой человек вскочил в машину и верный «жигулёнок» пару раз чихнув мотором, рванулся вперёд. Молодой человек, нервным жестом сдёрнув очки с переносицы, постарался сесть пониже на сиденье, прикрывая лицо воротом пиджака. В боковое зеркало Антыхин увидел старика выбегающего из магазина и размахивающего бутылкой водки…

Чтобы выехать на трассу, надо было доехать до конца улицы, а потом подняться на холм где на самой его вершине среди сосен и берёз расположился пионерский лагерь «Орлёнок». Антыхин нажал на педаль газа и «жигулёнок» недовольно урча, пополз в гору по, вполне приличной, асфальтированной дороге.

Пионерский лагерь производил неприятное впечатление. Когда-то шумное и весёлое место, любимое детворой, наводило на печальные размышления. Наглухо забитые ворота, облупившаяся краска на ещё довольно крепком высоком заборе, густая трава перед воротами — всё говорило о том, что лагерь безнадёжно заброшен. Антыхин объезжал лагерь медленно, с грустью посматривая в боковое стекло на результаты чьей-то бесхозяйственности.

— Если можно, побыстрее, товарищ следователь, — умоляюще попросил неожиданный пассажир.

В его голосе чувствовался неподдельный страх. Антыхин, посмотрев на бледное лицо парня, не задавая лишних вопросов, прибавил скорость. Стрелка спидометра резко качнулась вправо и, через мгновение, пионерский лагерь остался позади. Парень, похоже, осмелев, выпрямился на сиденье, перестал прятать лицо в ворот пиджака и даже улыбнулся.

— Ну, что? Будем знакомиться, молодой человек? — ободряюще сказал Антыхин, с интересом посматривая на пассажира.

— Меня зовут Володя, — застенчиво, словно извиняясь, ответил парень.

— Тёзка значит? — засмеялся Антыхин. — Я ведь тоже Володя, а по батюшке — Олегович. Если не возражаете, для удобства буду называть вас тёзкой. Такое имя вас устраивает?

— Подходящее имя, мне нравится, Владимир Олегович. Только, пожалуйста, вы ко мне на «ты» обращайтесь.

— Договорились. Откуда ты такой вежливый взялся, тёзка? «Пожалуйста». «Если можно». Неужели в цыганском посёлке правилам хорошего тона обучают?

— Там, блин, другому обучают, — снова посерьёзнев, сказал Володя. — При случае, я вам расскажу.

Антыхин почувствовал в ответе парня, какой-то скрытый, пока ему ещё не понятный смысл.

— Вот что, тёзка, поехали ко мне в офис. Чайку попьём, а заодно и побеседуем. Не возражаешь?

Парень как будто заколебался и тут Антыхин увидел в зеркале заднего вида на большой скорости приближающийся «джип».

— Обернись, тёзка, нас «джип» догоняет. Часом не по твою душу?

Парень испуганно обернулся и, нервно облизнув губы, прошептал:

— Всё, блин, пропал я!

— Не дрейфь, тёзка. Опустись пониже.

Парень быстро лёг боком на сиденье, сжавшись в комок. Антыхин для верности накрыл его пиджаком и, чуть-чуть сбросив скорость, чтобы не раздражать преследователей спокойно вёл машину. Вскоре «джип» подровнялся с Антыхиным. Из окон выглядывали коротко стриженные молодые люди в камуфляжной одежде. Антыхин непринуждённо взмахнул рукой, приветствуя их. Молодые люди не ответили, но и угрожающих действий тоже не предпринимали, только пристально смотрели на Антыхина. Один из них попытался заглянуть в салон «жигулей», но видимо ничего подозрительного не обнаружив, что-то крикнул водителю и «джип», обогнав Антыхина, помчался вперёд по трассе. Чтобы не испытывать судьбу, Антыхин свернул с трассы на первую же попавшуюся на пути разбитую просёлочную дорогу. Проехав довольно далеко, Антыхин остановил машину.

— Всё, тёзка, можно просыпаться, опасность миновала.

Неожиданный попутчик, отвернув край пиджака, которым был всё ёщё накрыт, виновато посмотрел на Антыхина.

— Неужели пронесло, Владимир Олегович?

— Будем считать, что пока тебе повезло, тёзка. Ну, так что? Едем ко мне в офис?

— Едем, Владимир Олегович.

Глава четвёртая

Во второй половине дня в офисе всегда было тихо. Реже звонили телефонные звонки, поэтому это было самое удобное время для спокойной продолжительной беседы. А горячий чай с баранками располагал к откровенности. Володя с удовольствием отхлёбывал чай и, сквозь толстые стёкла очков, выжидательным взглядом посматривал на Антыхина.

— Ты баранки грызи, Володя. Извини, ничего более существенного к чаю у меня нет, — сказал Антыхин, подвигая ближе к парню вазу с баранками.

— Ничего. Спасибо, очень вкусно. Ой, блин, совсем забыл, у меня же колбаса есть в пакете! Хотите?

— Пойдёт. Давай колбасу.

Антыхин с интересом наблюдал, как парень аккуратными тонкими кружочками нарезал палку колбасы. Большой столовый нож в его широкой ладони казался игрушечным.

— Ты, всё же, Володя, мало похож на обитателя цыганского посёлка. Те наглые и руки у них не рабочие, без мозолей.

Володя с удивлением посмотрел на свои руки, как будто впервые их видел.

— Угадали, Владимир Олегович, работал я ими много. Себя не жалел. Да толку? Капитала я не заработал. Одни проблемы…

— Проблемы они тоже разные бывают. У кого сложные, у кого легко разрешимые.

— Сложные! Сложные мои проблемы, Владимир Олегович! — в сердцах воскликнул Володя.

Он вскочил со стула и подошёл к окну. Антыхин сейчас видел только его ссутулившуюся спину.

— Ладно, Владимир Олегович, попробую вам исповедаться, — решительно сказал Володя.

— Я не священник, тёзка. Тайну исповеди обещать не могу.

— Вот и хорошо. Не могу я этот груз в себе носить.

— Разговор как я понимаю, будет долгим, тёзка?

— Долгим, Владимир Олегович.

Антыхин подошёл телефону и стал набирать номер. Парень вдруг разволновался:

— Вы кому звоните?

— Не волнуйся, я никого приглашать сюда не собираюсь. Просто хочу жену предупредить, чтобы обедала без меня.

Он на мгновение опустил телефонную трубку, задумался.

«Да, парень, видно тяжёлый груз на твоей душе, если всего боишься».

Антыхин услышал далёкий голос: «Елена Антыхина слушает». И у него потеплело на сердце.

— Леночка, понимаешь… — виновато сказал Антыхин в трубку. — Понимаешь…

— Можешь не продолжать, Антыхин. Твоя жена всё поняла. Обедать я буду одна. В наказание я не сообщу тебе одну новость. Улику, как ты называешь. Впрочем, если угадаешь с трёх раз…

— У тебя на рабочем столе, каждое утро лежит огромная красная роза? Отвечаю: В тебя влюбился студент-практикант. Да и как в тебя не влюбиться…

— Остановись, Антыхин! Иначе сбегу в неизвестном направлении со студентом-практикантом. Володя, у меня действительно есть новость для тебя. Как мне кажется, она имеет отношение к взрывам в больнице.

Антыхин сразу посерьёзнел.

— Говори, Леночка, я слушаю тебя.

— Володя, ты, конечно, помнишь, что накануне взрыва в палату к директору телекомпании положили нового больного? Так вот, за его вещами никто не пришёл, у него в городе, наверное, нет родственников. После того, как милиция осмотрела его вещи, я решила сдать их на склад. Внизу под вешалкой я нашла визитку на имя Ковалёва Вадима…

— Что? — воскликнул Антыхин. — Лена, ты сейчас в больнице?

— Как всегда на боевом посту. Но сейчас в гордом одиночестве я собираюсь идти обедать.

— Лена, никуда не уходи, я сейчас приеду.

— Антыхин, ты бессовестный муж, только минуту назад ты был страшно занят…

— Лена, поверь, то, что ты мне сейчас рассказала очень важно. Я сейчас буду у тебя.

Антыхин положил трубку и виновато посмотрел на Володю.

— Прости, тёзка, мне надо ехать. Жди меня.

Антыхин никак не мог привыкнуть к глазам парня, которые из-за толстых стёкол очков казались непомерно большими. В эту минуту они испуганно смотрели на него.

— Через час мы продолжим наш разговор, — постарался бодрым голосом сказать Антыхин.

Уже садясь в машину, он вдруг вернулся, достал из ящика стола фотографию Вадима Ковалёва и, спрятав её в боковой карман пиджака, быстро вышел.

* * *

Разрушенная после взрыва стена больницы была окружена строительными лесами, ещё день, два и о трагедии, которая здесь произошла, будет напоминать лишь свежая кирпичная кладка.

Лена ожидала мужа в приёмном покое. Поцеловав её в обе щёки, Антыхин нетерпеливо спросил:

— Где улика, Елена прекрасная? Веди, показывай! Неужели моя жена проявила незаурядные качества сыщика?

Лена засмеялась и на мгновение прижалась к мужу, но как только Антыхин попытался её обнять, Лена увернулась и снисходительно сказала:

— В последний раз помогаю тебе Антыхин расследовать преступление. В следующий раз я сама возглавлю сыскное бюро.

Величественным жестом Лена подала Антыхину визитку.

— Вот, пожалуйста!

Да, действительно, это была визитка Вадима Ковалёва. А номер домашнего телефона на визитке, подтверждал, что именно этого человека разыскивает Антыхин.

— Леночка, покажи, где ты нашла визитку.

— Ах, как загорелись твои глаза, Антыхин. Значит моя находка, что-то, да, значит?

— Ты молодец, Леночка. С этой минуты ты можешь официально считать себя моим замом.

— И на том спасибо, муженёк. А я, наивная, надеялась на должность директора.

Лена звонко засмеялась.

Антыхин невольно залюбовался женой.

— Смотри, — сказала Лена, — приоткрывая штору, за которой висели на простенькой вешалке джинсы и яркая цветная сорочка. — Визитку я нашла внизу, между плинтусом и стеной. Она, наверное, выпала из брюк.

Антыхин наклонился и внимательно стал осматривать пол. Потом он потянул на себя плинтус, и тот неожиданно легко отошёл от стены.

— Антыхин, ремонт за твой счёт, — нарочито строго сказала Лена.

— Леночка, я не возражаю, — покорно ответил Антыхин. — Но не забывай, что счёт у нас общий.

И тут же он воскликнул:

— Вот! Небрежно нынче работает родная милиция. Недоглядели. Да и ты, Леночка, тоже ни такая уж глазастая оказалась.

Антыхин поднялся, и Лена увидела в его руках пластиковую карточку в форме круга. С одной стороны карточки готическим шрифтом было напечатано «Ангелы света», с другой — солнечный диск. «Ангелы света», удивился Антыхин, а какой, собственно должен быть ангел? Неужели «золотой мальчик», Вадим Ковалёв, мог убить и себя и другого человека? Антыхин вынул из кармана фотографию Ковалёва и показал Лене.

— Леночка, человек на этой фотографии похож на того, ну, которого положили в палату к директору телекомпании?

Лена покрутила в руках фотографию и уверенно ответила:

— Нет, ничего общего. Тот брюнет, лет сорока. А этот светленький, совсем ещё молодой. Капризный какой-то. Почему у него взгляд такой неприятный? — неожиданно спросила Лена.

— Ты тоже заметила? — удивился Антыхин. — Вот такой он «золотой мальчик».

Для полной уверенности Антыхин осмотрел одежду погибшего пациента и убедился, что джинсы и яркая цветная сорочка принадлежали человеку невысокого роста и крепкого телосложения. А Вадим Ковалёв, по словам матери, не отличался хорошей физической подготовкой, да и роста был выше среднего. Антыхин облегчённо вздохнул. Слава Богу, не нужно будет сообщать родителям о смерти сына.

* * *

Уже подъезжая к офису Антыхин почувствовал неладное. Оборванная штора за решёткой полуподвального окна выглядела брошенной на стекло тряпкой. Широко распахнутая входная дверь поскрипывала от лёгкого ветерка. В самом офисе была самая настоящая разруха. От письменного стола отломали две ножки, и он неуклюже покосился на пол. Компьютер разбит. Деловые бумаги, скомканные и разорванные, кто-то сознательно разбросал по всему помещению. Антыхин обошёл комнату, потерянно осматриваясь вокруг. «Неужели мой гость, такое натворил»? — подумал он. — Вот и доверяй людям. Но чем я ему не угодил? Может быть он здесь, что-то искал? Да нет, скорее всего — это месть. Человек крушил всё, что видел перед собой». Тёмно-красное пятно на полу привлекло его внимание. Похоже на кровь. Если это кровь Володи, его гостя, значит, парень с кем-то боролся. Внимательно присмотревшись, Антыхин заметил небольшие тёмные пятна на полу, которые вели к выходу. За дверью у самого порога он нашёл очки с разбитыми толстыми стёклами. Так и есть, парень, скорее всего, ни в чём не виноват. Похоже, его избили и выволокли из офиса. Это меняет дело. Желающих отомстить Антыхину вполне достаточно, но при свидетеле они бы не решились такое творить. Значит, пришли за парнем. Уж не те ли, которые гнались за ними на джипе? Антыхин ещё раз осмотрел помещение и вдруг заметил на стене, возле двери, приколотый лист бумаги. На нём чётко фломастером был нарисован диск солнца. Антыхин сорвал бумагу и с обратной стороны прочитал: «Господин следователь, не суйся не в своё дело. Сегодня мы навели порядок в твоём офисе, а завтра, если не остановишься, офис сгорит от случайного пожара. Ангелы света». Антыхин удивлённо присвистнул, уже ко мне добрались «ангелы». Он подошёл к телефону и набрал номер Романова.

— Коля, если можешь, срочно приезжай ко мне в офис. Нужна твоя помощь.

* * *

Пока Антыхин пытался навести порядок в офисе, в проёме двери выросла полноватая фигура Романова.

— Антыхин, тебе не я нужен, а мусорный контейнер. Кто это тебя так?

— Вот ты и ответь на этот вопрос. Ты же эксперт-криминалист.

— Всё очень просто, Антыхин. Криминальные авторитеты города Верхнегорска, доведённые до отчаяния прозорливым сыщиком Антыхиным, решили остановить его бурную деятельность.

— Одним словом, спасибо, что ещё не взорвали. Мой низкий поклон криминалу и тебе, мой друг Романов. За мою практику это самая удачная твоя экспертиза.

— И самая короткая, — скромно заметил Романов.

Покряхтывая, он наклонился и стал помогать Антыхину, собирать разбросанную бумагу.

— Ничего, Володя, утюжком прогладишь и будет твоя документация, как новенькая.

— Вот, спасибо. Документы утюжком, стол молоточком, компьютер отвёрткой подправлю…

— Ладно, не обижайся. Рассказывай, как ты дошёл до жизни такой.

Антыхин в сердцах бросил на диван, который к счастью остался целым, кипу бумаги и тяжело вздохнув, подробно рассказал Романову о событиях сегодняшнего дня.

Романов с интересом крутил в руках пластиковую карточку с фамилией Ковалёва, сравнивая её с запиской, которую оставили Антыхину погромщики.

— Снова эти «ангелы света»… — задумчиво протянул Романов. — Погоди, «ангел света»… Где-то я уже слышал это или читал… Ага, вот! Слушай, кажется так: «Дьявол — есть лжец и отец лжи, который любит принимать вид ангела света». Не помню, где я такое вычитал, но, видишь, в памяти осталось.

— Молодец, эксперт, — с уважением сказал Антыхин. — Знание — сила, но пользы пока не вижу.

— Твои «ангелы света» разве добро творят?

— Да какое там добро!

— Вот отсюда и начинай плясать, Антыхин. Не случайно же так они назвали себя «ангелами света»? Должен же быть в этом какой-то смысл?

— Может быть они объединены в какую-то организацию?

— Или секту. Знаешь, сколько их сейчас развелось? Но официально они, конечно, не зарегистрированы. Хотя проверь на всякий случай.

— Если это секта, значит, у них должно быть базовое помещение, где они собираются. Верно, эксперт?

— Думаю, там ты и найдёшь своего гостя. Если они с ним ещё не расправились. И твой клиент, Вадим Ковалёв, возможно, тоже имеет отношение к «ангелам».

— Вполне может быть, — согласился Антыхин.

— Советую тебе встретиться побыстрее с Ковалёвым.

— Спасибо за хороший совет, Коля, — иронично поклонился Антыхин. — Осталась самая малость, найти Ковалёва, а заодно и базу, этих, так сказать, «ангелов света».

— Ничего, Антыхин, городок у нас маленький…

— А цыганский посёлок и того меньше, — вдруг выпалил Антыхин. — Своего тёзку, парня этого, Володю, где я подобрал? В цыганском посёлке. Кто за нами на джипе гнался? Надо думать, обитатели вышеназванного посёлка. Значит, кто разгромил мой офис?

— Ответ напрашивается сам собой, — улыбнулся Романов.

— Надо установить наблюдение в этом посёлке, Коля. Мой «жигулёнок» там уже приметили, нужна другая машина.

— Другая машина, это значит мой «опель»? Я правильно понял вашу мысль, господин Антыхин?

— Что значит настоящий друг. И мысли мои угадывает и, не задумываясь, протягивает руку помощи.

— Ну, насчёт помощи, я, по-моему, ещё ничего не говорил.

— Видишь, ещё ничего не говорил, но твою протянутую руку я уже заметил, — не давая опомниться Романову, Антыхин демонстративно обнял его. — Значит так, Коля, завтра, если не ошибаюсь, суббота, а если следовать логике, то послезавтра воскресенье. У тебя есть возможность с пользой провести два выходных дня.

— Хитёр ты брат, — расхохотался Романов. — Для полной безопасности предлагаю взять с собой Костю Драча и просто настаиваю на ящике пива.

— Алкоголь и вождение автомобиля — несовместимые понятия, — попытался выкрутиться Антыхин.

— А кто тебе сказал, что я буду за рулём? — хитро сощурил глаза Романов. — За рулём будешь ты, Антыхин.

Глава пятая

Ранним утром густой туман, словно белым пушистым одеялом, укрыл цыганский посёлок, притаившийся в низине, у высокого холма. Съезжать с трассы вниз не имело никакого смысла, поэтому друзья решили пока остановить «опель» на холме, в посадке, неподалёку от заброшенного пионерлагеря. В тумане в небольших тёмных проплешинах угадывались контуры цыганского посёлка. Пока о серьёзном наблюдении не могло быть и речи.

— Уважаемые господа, — воодушевлёно сказал Романов, пародируя наигранную бодрость экскурсоводов. — Посмотрите налево, перед вами уникальная автотрасса города Верхнегорска! Посмотрите направо, перед вами всё та же уникальная трасса! Посмотрите вниз, господа! Что вы там видите? Ничего вы там не видите!

— Почему же, мы видим уникальный туман города Верхнегорска, — засмеялся Костя.

— Да, ради такого пейзажа, конечно, стоило встать на рассвете из тёплой постели, — громко зевнул Романов. — И всё благодаря неугомонному сыщику, господину Антыхину.

— Вот-вот, скажите мне спасибо, — парировал шутки друзей Антыхин. — Когда бы вы ещё выехали за город, лежебоки.

— Нас, кажется, оскорбляют, Костя! — театрально взмахнул руками Романов. — Униженный и оскорблённый я ухожу в глубокую спячку.

— А как же пиво? — иронично спросил Антыхин.

— В такую рань пиво пьют или алкоголики или ненормальные. Ни к тем, ни к другим я не отношусь. Я дегустатор.

Романов разлёгся на заднем сиденье и тут же захрапел. Костя сидел рядом с Антыхиным и мужественно боролся со сном. Антыхин заметил, как Костя деликатно позёвывает в ладонь.

— Костя, поспи и ты, туман развеется, я разбужу.

Костя благодарно улыбнулся и, по-детски, сложив ладони под щекой, похоже, тоже уснул. Забавно было наблюдать, как человек богатырского телосложения спит словно младенец. Антыхин облокотился на руль и стал упорно смотреть в сторону цыганского посёлка, надеясь хоть что-то рассмотреть в густом, по-прежнему, тумане. Через некоторое время он и сам не заметил, как задремал.

Далёкий натужный шум автомобильного мотора разбудил Антыхина. Он быстро осмотрелся и удивлённо вскрикнул. В широко распахнутые ворота пионерлагеря въезжал крытый грузовик. Романов и Костя приподняли головы и одновременно сладко зевнули.

— У пионеров, похоже, смена начинается, — потянувшись всем телом, сказал Романов.

— В сентябре? — искренне удивился Костя. — А разве ещё есть пионеры?

— Уважаемый коллега, надо понимать шутки старших товарищей.

— Извините, со сна не сообразил, — смущённо улыбнулся Костя.

— Хватит болтать, гении сыска, — с упрёком сказал Антыхин, не сводя взгляда с въезжающего автомобиля.

Как только грузовик проехал створ ворот, они тут же закрылись. И уже трудно было поверить, что за высоким, с осыпавшейся штукатуркой забором, идёт какая-то жизнь.

— Вот, Антыхин, для твоих «ангелов света» самая подходящая жилплощадь, — посмеиваясь, сказал Романов. — Согласись, в слове пионерлагерь есть что-то светлое.

— И ангельское тоже есть, — не без иронии согласился Антыхин. — А окажется самый обыкновенный склад.

— Сантехники, — с готовностью подсказал Костя.

— Почему сантехники? — переглянувшись, дружно спросили Антыхин и Романов.

— А с чем же ещё? — пожал плечами Костя. — Сегодня все склады города забиты сантехникой. На неё самый большой спрос.

— А ведь правильно рассуждает молодое поколение, — глубокомысленно изрёк Романов. — Что может быть важнее удобного унитаза?

— Да ладно вам, — добродушно отмахнулся Костя.

Приближающийся рокот автомобильного мотора заставил друзей замолчать.

Романов прислушавшись сказал:

— Готов спорить на что угодно. Автомобиль волжского завода.

— А вот и не угадали, товарищ подполковник. Это иномарка, «джип», — отозвался Костя.

Романов недоверчиво улыбнулся.

— Откуда такая проницательность, молодой человек?

— А вон корпус «джипа» между деревьями мелькает, — хихикнул Костя.

— Вот молодёжь пошла, — хлопнул себя по коленке Романов. — Хорошо, что не поспорил.

— А вот я сейчас угадаю, куда повернёт этот «джип», — почему-то шёпотом сказал Антыхин.

— Ну и куда же? — ухмыльнулся Романов.

— «Джип» повернёт к пионерлагерю, — всё так же шёпотом ответил Антыхин.

Друзья прильнули к лобовому стеклу. Им хорошо было видно, как «джип» притормозил на трассе, переваливаясь, преодолел выбоину и повернул к воротам пионерлагеря.

— Владимир Олегович, вы ясновидец! — восхищённо воскликнул Костя.

Антыхин ничего не ответил, а продолжал внимательно следить за «джипом». Как и в случае с грузовиком, ворота открылись ровно настолько, чтобы пропустить автомобиль. Никого возле ворот не было видно, создавалось впечатление, что всем здесь управляют автоматы, ничто не говорило, что за этим неприглядным забором могут быть люди. С лёгким скрежетом створки ворот закрылись за «джипом» и этот скрежет развеял мистическое настроение, которое охватило, было, Антыхина. Этот звук словно говорил, что всё здесь, как и везде. Такой же беспорядок. Даже ворота не смазаны. Возможно, за забором сидит в будке какой-нибудь сторож, нажимает кнопки, пропуская одинокие машины на обычный прозаический склад. «Но «джип», похоже, тот же, что гнался за мной по трассе, — думал Антыхин. — И Володя, тёзка мой, боялся тех людей, которые сидели именно в этом «джипе», не случайно»…

— Володька, ты меня слышишь? Ты что, оглох? — вдруг услышал Антыхин голос Романова.

— Ты чего кричишь?

— Да как же не кричать? Я тебя уже десятый раз спрашиваю.

— Да? — удивился Антыхин. — Извини, задумался. Вот что, коллеги, надо заглянуть за забор этого пионерлагеря. Я ведь не случайно угадал куда повернёт «джип». Думаю, что его пассажиры наследили у меня в офисе.

— Это, конечно, серьёзный аргумент, — кивнул головой Романов. — Но помнится мне, как ты однажды заглядывал в антикварный магазин… — и Романов выразительно посмотрел на Костю. — Ты помнишь, чем твой вояж закончился?

Костя понял, что этот камешек и в его огород, виновато опустив голову начал оправдываться:

— Я же тогда принял Владимира Олеговича за вора…

— Не о тебе, Костя, речь, — прервал его Романов. — Ты действовал правильно, Антыхин заслуженно получил удар по голове. Но где гарантия, что в этот раз нас будут принимать как дружественную делегацию? Если там склады, к нам отнесутся, как к примитивным ворюгам, а если…

— Я пойду один, Коля, — тоном, не терпящим возражений, вдруг сказал Антыхин. — Вы остаётесь в машине, связь, как обычно, держим через мобильные телефоны. Если я не буду отвечать, вы вызываете наряд родной милиции, и все вместе проходите простым законным способом через ворота. Но в начале надо узнать, стоит ли вообще шум поднимать.

— Подожди, Володя! — попытался остановить друга Романов.

Но Антыхин, не слушая его, выскочил из машины, приветственно взмахнул рукой и спокойно, как бы прогуливаясь, пошёл по обочине дороги. Костя и Романов хорошо видели, как он, насвистывая, перешёл трассу и, прижимаясь к кустам и деревьям, побежал к пионерлагерю.

* * *

В это воскресенье, зная, что Антыхин будет работать, Лена согласилась подежурить в больнице вместо заболевшей медсестры. В последнее время она боялась дежурить в больнице. Может быть, это последствие той страшной ночи, когда жизнь разделилась на «до взрыва» и «после взрыва», а возможно беременность даёт о себе знать. Но Лена мужественно боролась со своим страхом. Она только что закончила делать уколы многочисленным больным и присела в ординаторской полистать журнал, простое физическое действие успокаивало её. Далёкий раскат грома заставил её вздрогнуть. Она отбросила журнал и подошла к окну. На горизонте клубились тучи, огненная змейка молнии угрожающе блеснула и погасла, и только сейчас новый раскат грома докатился до Лены. Она села на кушетку, плотно прикрыв руками уши. Кружилась голова, её поташнивало. Необъяснимая тревога закралась в сердце. Чтобы успокоиться Лена решила позвонить мужу. Мобильный телефон Антыхина не отвечал…

* * *

Поглядывая по сторонам, Антыхин шёл между двумя спальными корпусами. Когда-то здесь звенели детские голоса, а сейчас было неправдоподобно тихо, так что слышался треск сосновых иголок и шишек под ногами, которые густо усеяли землю под деревьями. Но асфальтовые дорожки были тщательно подметены, у административного корпуса Антыхин заметил новые ступени, покрытые керамической плиткой. Чувствовалось, что вокруг идёт какая-то жизнь, скрытая от человеческого глаза. Но реально никакого движения не было заметно, кроме нескольких белок снующих на ветках высоких сосен. Ни грузовика, ни «джипа», которые заехали на территорию пионерлагеря, тоже не было видно. Можно было предположить, что в одном из лагерных корпусов оборудован гараж. Либо здесь работает небольшая группа служащих, либо деятельность этого предприятия тщательно скрывается, решил Антыхин. На одном из корпусов он заметил табличку, силясь её прочитать, подошёл поближе. Только Антыхин понял смысл написанного, как услышал раскаты грома. Он поднял голову вверх…

Противный запах хлороформа ворвался в ноздри, мгновенно ставшие ватными ноги подкосились, и безвольное тело Антыхина подхватили чьи-то руки.

* * *

Романов безуспешно пытался вызвать Антыхина по мобильному телефону.

— Не отвечает? — без надежды спросил Костя.

— Молчит, — тяжело вздохнул Романов. — Говорил же я ему, дураку! Нет, всё по-своему делает. Костя, дай закурить.

— Так вы же бросили.

— Верно, бросил. Но надо же чем-то заниматься, пока наш Шерлок Холмс разоблачает банду преступников.

Костя подал пачку сигарет Романову. Тот посмотрел на пачку, раскрыл её, вдохнул запах табака.

— Красивые сигареты, когда я начинал курить, табачные изделия с фильтром были в диковинку.

— Когда же это было? — удивился Костя.

— Давно, Костя. Так что с точки зрения молодёжи, я уже почти ископаемое.

Романов вернул сигареты Косте.

— Курить не буду, я должен сохранить себя для истории. А вот ещё одно знакомое нам ископаемое почему-то не бережёт себя.

— Вы имеете в виду Владимира Олеговича?

— Кого же ещё, Костя. Попробуй, позвони этому экстремалу, а вдруг тебе повезёт.

Костя попытался несколько раз выйти на связь с Антыхиным, но потом с досадой бросил мобильник на сиденье.

— Всё, Николай Васильевич, я пошёл на подмогу.

— Стой! — неожиданно жёстко, сказал Романов. — Сидеть и не дёргаться! Мы как договорились? В случае чего, вызываем наряд. Ещё подождём немного, если не свяжемся с Антыхиным, действуем по намеченному плану.

И добавил уже с раздражением:

— Чёрт возьми! Костя, да дай же мне закурить!

Глава шестая

— Просыпайтесь, Владимир Олегович, — услышал Антыхин приятный женский голос. — Просыпайтесь…

Прорываясь сквозь шум, напоминающим морской прибой, голос звал, будоражил, требовал. Было в нём что-то ласковое и угрожающее одновременно. Антыхин тянулся к этому голосу, пытался что-то ответить и не мог. Моментами из-за шума он почти не слышал голоса, а в какие-то мгновения был слышен только голос. Но вот шум почти прекратился и Антыхин отчётливо стал слышать женщину, которая будила его, будила… Внезапно, он почувствовал прикосновение прохладных пальцев на своих щеках. Глаза его с усилием приоткрылись…

Вначале он видел только колеблющийся свет вокруг, потом свет разделился на маленькие язычки пламени. Антыхин понял, что помещение, где он проснулся, освещено десятками свечей. Может быть, я в церкви, мелькнула догадка. И тут Антыхин вспомнил, почему он здесь. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы окончательно прийти в себя.

— Вот мы и проснулись, — снова послышался женский голос.

Рядом с ним стояла женщина, в брючном костюме. Точнее на ней были надеты не брюки, а скорее галифе, заправленное в маленькие сапожки. Женщина была блондинкой, и чёрный цвет костюма выгодно подчёркивал копну светлых волос спадавших на плечи. На рубашке, напоминающей гимнастёрку, чуть выше правой груди был нарисован или пришит белый овал с изображением солнца и надписью «ПОСЛАННИЦА».

— Здравствуйте, господин Антыхин. «Ангелы света» приветствуют вас. Что привело такого известного гостя в нашу тихую обитель?

— Да вот, заглянул на огонёк, — скромно ответил Антыхин, уже понимая, куда он угодил.

Антыхин попытался приподняться, но каждое движение пока давалось ему с трудом.

— Помогите нашему гостю, — отдала приказ женщина.

Из-за свечей вышли мужчины, одеты они были, так же как их повелительница, а то, что женщина здесь главная фигура Антыхин уже не сомневался. Несколько человек подхватили Антыхина под руки и усадили на подиум, на котором стояла обыкновенная трибуна, задрапированная чёрной тканью, с изображением солнца. Женщина села рядом с Антыхиным.

— Мы же предупреждали вас по-хорошему, Владимир Олегович, или вы не поняли нашего намёка?

— Почему же, понял. Поэтому и пришёл к вам. Уж очень вы меня заинтриговали. Да и компенсацию хочу получить за разбитую мебель и за компьютер, всё это представьте денег стоит.

Антыхин старался сохранить невозмутимость, хотя давалась такая роль ему непросто. Он прекрасно понимал, что ничего хорошего здесь его не ждёт. Сейчас самое главное выиграть время, пока не придёт помощь от друзей.

— Браво, господин Антыхин! — женщина одобрительно зааплодировала. — А вы смелый человек! Мне нравятся такие мужчины! Нет-нет, насиловать я вас не собираюсь, — засмеялась женщина, заметив ухмылку Антыхина. — Вы мне интересны как человек. Поэтому я вас пока не убью. Чуть позже я побеседую с вами. Кстати, ваш мобильный телефон у меня, если мы с вами найдём общий язык, я вам его верну. А если нет, он вам уже не понадобится. Отведите нашего гостя! — приказала женщина.

Антыхина повели по длинному слабо освещённому тоннелю или коридору, который заканчивался довольно просторным помещением. Размеры его трудно было определить. То, что на улице всё ещё день, догадаться можно было только по солнечным бликам на высоком потолке. Каким образом солнечные лучи попадают сюда, понять было трудно. Потом они вошли в совсем узкий коридор, стало так темно, что идти приходилось почти на ощупь. Охранники, плотно прижавшись к Антыхину, подхватили его под локти. Вскоре под ногами заскрипели ступеньки. Его вели куда-то вниз. Когда ступеньки закончились, Антыхин увидел металлическую дверь, слабо освещённую красным светом. Один из охранников набрал какие-то цифры на кодовом замке, дверь отворилась, и Антыхина подтолкнули вперёд. Едва он переступил порог, как дверь за ним тут же, с гулким тяжёлым шлепком, захлопнулась. После прогулки по тёмному коридору, свет в этом помещении показался Антыхину слишком ярким, он даже зажмурился, хотя под потолком горела обыкновенная электрическая лампочка. Услышав какой-то шорох, он быстро открыл глаза. В углу на грубо сколоченных нарах сидел Володя, его тёзка.

— Владимир Олегович, вы? — подслеповато щурясь, удивлённо спросил парень.

— Кажется я, — ухмыльнулся Антыхин. — Принимай гостя.

— Откуда вы здесь? Почему? — обнимая Антыхина, продолжал спрашивать Володя.

Антыхин посадил Володю на нары, с сочувствием рассматривая его лицо в кровоподтёках и ссадинах.

— Я тебя хотел вызволить, тёзка, а заодно и базу этих бандитов найти.

— Значит, вы не думали, что я такая же сволочь, как они?

— Нет, Володя, не думал, а теперь уверен. Не станут же они своего избивать, да в тюрьму садить.

— Это хуже, чем тюрьма, Владимир Олегович. Больше двух дней здесь не сидят.

— Что так?

— Предателей они приговаривают к смерти. Публично казнят перед строем «ангелов». Пулю в затылок и…

— Ты не шутишь, Володя? В наше то время? Н — да, здесь всё серьёзнее, чем я думал. Это уже фашизм какой-то. Значит, тёзка, ты тоже «ангел света»?

— Был грех, Владимир Олегович. Но крови на мне нет. А больше я им служить не буду, лучше уж смерть. А вы откуда знаете про «ангелов»? Я вам как будто не успел сказать.

— Записочку мне оставили, да и ещё есть кое какие факты. Ты Ковалёва Вадима случаем не знаешь?

— Нет, даже не слышал о таком. Он что, тоже «ангел»?

— Думаю, да.

— Мы настоящих имён и фамилий здесь не знаем. Только клички. Я, например, Конопатый.

— Это потому что веснушки на лице?

— Да, наверное, — смущённо улыбнулся Володя. — Так меня Гадюка окрестила. Гадюкой я её, конечно, про себя прозвал. Она тут из себя, блин, чуть ли не Богиню изображает. Страшная, скажу вам, баба. Для неё унизить человека, плёвое дело.

— Я с ней, похоже, встречался.

— А с ней все встречаются, кто сюда попадает. У каждого свой путь, а конечная точка одна, вот этот лагерь. Я ведь вам хотел о себе рассказать, — Володя встал и, прихрамывая, прошёлся по бетонному полу. — А сейчас зачем вам моя исповедь? Не выйти нам отсюда.

— Надежда умирает последней, тёзка. Рассказывай. А про смерть не думай, ты ведь ангел, бессмертный значит. Глядишь, и меня на крылышках отсюда вынесешь, — попытался подбодрить Володю Антыхин.

— Раньше смерти я не так боялся, Владимир Олегович. Чуть было сам себя не порешил. А сейчас жить хочется.

Заметив недоумённый взгляд Антыхина, добавил:

— Да-да, Владимир Олегович, перед вами несостоявшийся самоубийца.

* * *

Романов и Костя, вместе с тремя милиционерами, отчаянно колотили в ворота. Наконец одна створка ворот приоткрылась, и перед ними появился старик в телогрейке с двустволкой за плечами.

— Вам чего? — настороженно спросил он.

Романов и Костя удивлённо переглянулись. Не ожидали они, что встретит их такой архаический персонаж.

— Не видишь, милиция, — первым опомнился Романов. — С проверкой.

— А документы есть? — подозрительно осматривая пришельцев, буркнул старик.

— А как же, отец, всё есть, — ответил Романов, доставая удостоверение.

Старик тщательно просмотрел документы у всех без исключения и только после этого сказал:

— Проходите. Я сейчас директору склада позвоню.

— Какого склада? — вырвалось у Кости.

— Какого? Мебельного. Вы что же пришли с проверкой, а сами не знаете, что проверять будете? — старик недовольно покачал головой. — Бардак везде. Думал хоть в милиции порядок.

Старик зашёл в подсобное помещение, примыкающее к забору со стороны лагеря. Романов оглядел территорию. Похоже, что корпуса пионерлагеря, действительно, были переоборудованы под складские помещения. Но Антыхин то не иголка в стоге сена. Куда же он мог подеваться? Сторож с двустволкой для него не проблема, значит, есть здесь парни покрепче. В мутное окно подсобки хорошо было видно, как старик говорит по телефону. Наконец он вернулся. После разговора со своим директором выражение лица его смягчилось, и он даже выжал из себя, что-то подобие улыбки.

— Товарищи милиционеры, идите по этой дорожке к административному корпусу. Директор ждёт вас. От парадного входа его кабинет направо.

Двоих милиционеров Романов оставил у входа в здание, третьего перед кабинетом директора, опасаясь непредвиденных ситуаций. Слишком уж благополучным выглядело всё вокруг.

За скромным письменным столом директор, мужчина лет пятидесяти, вёл эмоциональный телефонный разговор. Жестом руки он предложил вошедшим сесть.

— Я же просил итальянский гарнитур, — настойчиво говорил директор в трубку. — А вы что мне привезли? Нет-нет, заказчик требует только итальянский. Нужно выполнять условия контракта, а не халтуру мне подсовывать. Всё, будьте здоровы!

Директор виновато развёл руками.

— Извините, товарищи, но весь в делах погряз. В наше время так трудно найти честных компаньонов. Впрочем, что я милиции об этом говорю. У вас своей грязи хватает. Слушаю вас.

Романов попытался, было, предъявить удостоверение, но директор жестом руки остановил его:

— У нас сторож надёжный, случайных людей не пропустит. Кстати я не представился: Колядко Евгений Петрович.

— Евгений Петрович, — решил схитрить Романов. — К нам поступила жалоба от группы пенсионеров, о том, что пионерские лагеря в зонах отдыха горожан используются не по назначению. Вот и приходиться заниматься проверкой.

— Да, конечно. Дети сейчас никому не нужны, — грустно кивнул головой директор. — Но мы то здесь причём? Этот пионерлагерь два года стоял заброшенным. Радио завод, официальный хозяин лагеря, привёл помещения в неприглядное состояние, а теперь сдал нам в аренду с последующим выкупом. Бизнес есть бизнес, сами понимаете.

— Позвольте нам хотя бы осмотреть помещения, — дружески улыбаясь, попросил Романов. — Отчитаться перед начальством надо. Да, кстати, а почему у вас на проходной нет таблички, что это мебельный склад?

— Не хотим афишировать наше предприятие, чтобы не привлекать внимание желающих поживиться за чужой счёт. Но если вы настаиваете, мы повесим табличку.

— Нет-нет, не нужно, — как можно обаятельнее улыбнулся Романов. — Так вы позволите осмотреть склады?

— Конечно, конечно. О чём разговор. Вот только ключи возьму.

Едва директор вышел, Костя прошептал Романову:

— Николай Васильевич, когда это милиция проверкой пионерлагерей занималась?

— Милиция, конечно, другими лагерями занимается, Костя. Но мне, наплевать, что подумает директор. Я хочу знать, куда подевался Антыхин. Так, что ложь во благо, Костя.

Романов и Костя в сопровождении директора и троих милиционеров осмотрели все корпуса. Склады на самом деле были забиты мебельными гарнитурами, не было даже намёка на противозаконную деятельность. В каждом складе их, улыбаясь, встречал служащий, выполняя любые требования. К концу осмотра Романов и Костя старались не смотреть друг на друга. Понятно было, что их затея провалилась. Милиционеры неловко переминались с ноги на ногу, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Их предупредили, что дело, возможно, придётся иметь с опасными преступниками, а тут мебельный склад, приветливые люди. Начинать скрупулёзный обыск всех зданий на территории лагеря, да ещё без санкции прокурора, было глупой затеей. Да и где искать? Романову ничего другого не оставалось, как поблагодарить директора и, не солоно хлебавши, покинуть территорию лагеря. Извинившись, и отпустив милиционеров, Романов и Костя вернулись к своему «опелю».

Туман развеялся, и цыганский посёлок был как на ладони. Только кому он сейчас нужен, этот посёлок. Романов угрюмо обошёл машину, машинально толкнул ногой скат. Костя закурил и сел на капот. Говорить не хотелось. Оба прекрасно понимали, что надо действовать, а не глаза друг от друга прятать.

— Такое впечатление, — растерянно сказал Костя. — Что Владимир Олегович сквозь землю провалился.

— Сквозь землю? — немного оживившись, спросил Романов. — А подвалы то мы не проверили. На территории лагеря должны быть подвалы.

— Подождите, Николай Васильевич, — хлопнул себя по лбу Костя. — А где делись грузовик и джип? Мы же видели, как они в ворота въезжали. Значит, у них есть подземные гаражи.

— А возможно и другие подземные сооружения? Верно, Костя?

— Будем возвращаться? — спросил решительно Костя.

— И что мы скажем? Извините, мол, мы ваши подвалы не посмотрели. В котором из них вы нашего друга прячете?

— Нужно выяснить какая организация проводила ремонт лагеря. Они уж наверняка знают, что под землёй наковыряли.

— Нет у нас времени для этого, Костя. Да и где ты выяснишь? Воскресенье сегодня.

— А что если спуститься вниз в посёлок? Там мы наверняка найдём свидетелей, которые видели, какие работы проводились на территории лагеря.

— Прогресс на лицо, Костя. Молодец. Снимаю перед тобой шляпу и сажусь за руль.

Едва Романов развернул «опель», зазвонил мобильный телефон…

Глава седьмая

Электрическая лампочка под потолком несколько раз мигнула и погасла. Антыхин и Володя оказались в кромешной темноте.

— Блин, специально, гады, свет отключили! — выругался Володя.

— Да нет, всё гораздо прозаичнее, тёзка, — с грустной иронией сказал Антыхин. — Лампа перегорела, и сидеть теперь нам в темноте, пока за нами не придут.

— Ну что ж, я без очков всё равно плохо вижу, а в темноте мне исповедоваться будет легче, — попробовал пошутить Володя. — Вы меня слушаете, Владимир Олегович?

— Конечно, слушаю, тёзка. Телевизора нет, радио нет — ты мой основной источник информации.

— Постараюсь вас развлечь. Хотя моя жизнь, блин, хуже, чем у Гамлета Шекспира. Ну, это я так, театральное прошлое своё вспомнил.

— Как же помню, ты говорил, что в театре монтировщиком работал.

— Было дело. Только театр это выдумка, как будто сон, а моя жизнь и в кошмарном сне не присниться. Хотя начиналось всё не так уж и плохо. Папа с мамой меня любили, лелеяли, можно сказать. В школе я хорошо учился, правда — правда, за успехи в четвёртом классе, книжку мне даже подарили. Как сейчас помню, Даниель Дефо «Робинзон Крузо». Я её долго берёг, а потом, когда уж совсем денег не было, продал. Но это позже, а моя распрекрасная жизнь закончилась, когда отец погиб на заводе, авария, там у них какая-то случилась, блин. Извините, что я часто «блин» говорю, но это чтоб не материться. Трудно мне без матерных слов, привычка.

— Говори, как умеешь, — ответил Антыхин. — Для меня суть важна.

— Но лучше же без мата?

— Без мата, конечно, лучше, — засмеялся Антыхин.

Ему всё больше нравилась непосредственность этого парня.

— Короче, через два года, после гибели отца, умерла мама, — продолжал Володя. — Я остался в шестнадцать лет один. Сами понимаете, пацан ещё, а у меня своя квартира двухкомнатная. Появились взрослые дружки, блин. Карты, выпивка, девицы, закружилась моя жизнь, как на карусели. Коноплю стал покуривать. Так продолжалось два года. Денег у меня своих не было, что дружки за пользование жилплощадью подкинут, то и моё. Но школу, сам удивляюсь, закончил. Завуч мне говорила, ты, Володя, способный человек, многого можешь добиться, только за голову возьмись. Ну, взялся я за голову, пить стал реже, про наркотики совсем забыл, не успели меня к ним приучить. Устроился я на работу на завод, в столярный цех. Получалось у меня, уже и деньги стал зарабатывать. Ещё небольшие, но жить можно было. В армию меня не взяли, я с детства близорукий был. А сейчас и в очках плохо вижу.

— Твои очки у меня в офисе остались, разбиты они.

— Ну, это не страшно, очки можно купить, зрение исправить, а вот судьбу не обманешь. Дружки меня в покое на время оставили, правда, иногда по телефону звонили, я ведь на работе, бывало, по две смены вкалывал. На заводе с девушкой познакомился. Я губу раскатал, уже жениться собирался. Как-то ночью с работы возвращаюсь, а меня у двери компания, блин, весёлая поджидает. У кого-то там, якобы, день рождение было. И всё, закружилась моя карусель снова. Неделю кутили. В таком был состоянии, что на телефонные звонки не мог ответить. Потом я понял, что подсыпали мне в выпивку гадость какую-то, вот я и не соображал ничего. Предложили мне в карты сыграть, ну я, дурак, и согласился. Понятное дело, вначале раззадорили меня, дали немного выиграть, а потом, как водится, проиграл я и то, что выиграл, и то, что у меня в карманах было, и то, что на свадьбу собрал. Предложили мне на квартиру сыграть, я возьми и согласись. Голова у меня, блин, как в тумане была. Я человек по натуре не азартный, а тут руки трусятся, так мне играть хочется. И видятся, помню, мне горы денег и все мои. Опоили, одним словом, сволочи! На другое утро проснулся, сидят передо мною две незнакомые морды. Здоровые такие лбы. А тех дружков, что со мною кутили, и след простыл. Голова у меня, понятное дело, раскалывается, едва соображаю, что мне говорят. Но в себя я пришёл быстро, когда понял, что это новые хозяева моей квартиры. Все документы на продажу у них уже были готовы, мне нужно было только поставить подписи. Только теперь, блин, я понял, что всё было давно спланировано. И пьянка, и игра в карты. Я хотел, было, отказаться подписывать документы, да какой там, когда тебе лезвием ножа горло щекочут. В насмешку, как бы, согласились деньги взамен квартиры взять, мол, смотри какие мы добрые. А где у меня деньги? Что делать, поставил я свои подписи. «Молодец», — говорят мне. — «Карточный долг — святой долг». Собрал я кое — что из своей одежды, книжку «Робинзон Крузо» под мышку сунул, и в тот же день оказался на улице. Ни кола — ни двора, как говорится. Пошёл я на завод, думал, что, может быть, в общежитие меня устроят, а я уже, оказывается, уволен за недельный прогул. Два дня, как последний бомж, ночевал на вокзале, а потом случайно прочитал объявление, что в театр требуются монтировщики сцены. Так я стал работником театра, общежития у них своего не было, так я день работал, а ночевал под сценой. С невестой своей я больше не встречался, зачем нищих плодить. А вот театр я полюбил, может, и сейчас там бы работал, но когда погибла актриса Морозова, запил я сильно, так на меня её смерть подействовала. Вышел из запоя, когда совсем уж деньги закончились, очнулся я в компании бомжей на берегу реки. В театр с такой распухшей мордой стыдно было возвращаться, так я и остался жить там, у реки. Летом то, ничего жить можно. Рыбу удили, сами ели, продавали, а вырученные деньги на водку да на хлеб тратили. Но зимой все по своим норам разбежались. Кто на вокзал, кто в люки канализационные забился, а я подъезд девятиэтажного дома облюбовал. На самую верхотуру, бывало, заберусь, на площадку, что выше девятого этажа, к тёплой батарее прижмусь и хорошо мне. Вот только голод донимал, а так ничего жить можно. Тут, блин, Новый год подошёл. А у меня денег ни копейки и еды никакой. Весь город обошёл в тот день, так ни с чем и вернулся к себе в подъезд. Стал по лестнице подниматься, плохо мне от голода было, голова закружилась, упал я перед чьей то дверью и сознание, видать, потерял. Когда пришёл в себя, вижу всё как в тумане, на площадку парень и девушка вышли, зажгли бенгальский огонь, целуются. Вдруг девушка как закричит: «Ой, труп лежит!» Голос мне её знакомым показался. А я в кофейном свитере лежу, весь грязнущий, холодно мне от ступенек, пытаюсь подняться, а сил нет. Они ко мне подходят. Парень спрашивает:

— Ты жив, батя?

— Ага, — отвечаю. — Живой я. С Новым годом вас!

А сам думаю, это как же я выгляжу, что мой сверстник меня «батей» называет. А девушка эта своему жениху, или кто он ей там, говорит:

— Угостить его надо. Новый год всё же.

— Примешь, батя? — спрашивает парень.

— Если нальёте, я с огромным удовольствием, — отвечаю.

Короче, они ушли, долго их не было. Слышу, вдруг, крики какие-то за дверью, наверное, или мать или бабушка этих ребят.

— Зачем вам бомж нужен?! Таких, как он, хоть пруд пруди! Всех не напоишь!

Слышу, а парень, что-то невразумительное отвечает. Ну, думаю всё, накрылся мой ужин. Когда смотрю, а парень с девушкой возвращаются. Выносят они поднос. Представляете, бомжу поднос! Красивый такой. Гуси — лебеди, цветочки какие то нарисованы, а на подносе том чего только нет. И студень, и колбаса домашняя, и овощи уже нарезанные, ну прямо как в ресторане. И, конечно, бокал шампанского, и стакан водки. Отдали мне всё это, а сами ушли. Обрадовался я, пью, ем. Тепло мне стало. Конечно, понимаю, что пить со мной они не захотели. У них свой праздник, человеческий. Я же непонятно кто. Ни человек, ни животное. Но всё же хорошо мне было. И вдруг как огнём меня обожгло. Да ведь эта девушка, блин, моя бывшая невеста. Вот как я изменился, что даже она меня не узнала. Положил я под дверь поднос, нажал кнопку звонка, а сам бегом наверх, к своей батарее тёплой. Забился я в угол, и такая боль меня взяла, что слёзы сами по щекам побежали. Я уж забыл, когда плакал. Хорош, думаю, комедию ломать. Надо заканчивать свою проклятую жизнь. Выскочил я на улицу, метель метёт, блин, продувает насквозь. Куда торопился, спросите? К реке я бежал, на плотину. Знал, что страшно будет, больно будет. Ну, сколько той боли, ударился башкой, и всё, прощайте товарищи, все по местам. И вот стою я на плотине, а духу не хватает вниз прыгнуть. Ладно, убеждаю себя, допустим, я не прыгну, что утром делать буду? Куда пойду? Нет-нет, круг замкнулся. Сейчас за одну секунду решу все свои проблемы. Только я через перила ногу занёс, слышу, шум машины и как будто зовёт меня кто-то. Ну, думаю, галлюцинации начинаются, надо скорее прыгать, но не смог, обернулся всё же. Смотрю, и правда машина, а из приоткрытой двери знакомый мой выглядывает, Виктор.

— Вовчик, ты что ли? — спрашивает. — Ты чего тут делаешь?

— Да, вот, — отвечаю, — спортом занимаюсь. Прыжками с плотины.

— И давно ты спортсменом стал?

А сам рассматривает меня с интересом, нет, с любопытством. Потом подошёл ко мне и говорит:

— Что с тобой случилось? Я же тебя помню нормальным человеком?

И тут прорвало меня, всё я ему о себе рассказал. Так мне захотелось простого человеческого сочувствия. Пригласил он меня в машину, налил рюмку водки.

— Так ты решил покончить жизнь самоубийством?

— Решил, — говорю.

Хотя, если честно, в ту минуту мне так жить захотелось, что и не передать.

— Умирать с пользой надо…

Говорит он, задумавшись, а сам рассматривает меня. И вдруг предлагает:

— Хочешь у меня работать?

Я, конечно, повеселел. И, понятное дело, поинтересовался, что за работа? А он мне так многозначительно отвечает:

— Такие, как я или нигде не работают или возглавляют, какие-нибудь фирмы, заводы, объединения…

В салоне машины в тепле, да после водки, меня разморило. Улыбаюсь, как дурачок и спрашиваю:

— А какая у тебя фирма?

— Какая? — улыбается, а глаза, как щёлки. — Какая, значит, интересуешься? Приносящая пользу.

И рассмеялся, по плечу меня похлопывает. Мне бы насторожиться, ответ то обтекаемый. А я, как ребёнок, обрадовался, как же первый человек, который на мою беду откликнулся, помочь решил.

— Ладно, Вовчик, — говорит он мне. — Поехали! Гостем моим будешь, а по совмещению сторожем.

Приехали мы в цыганский посёлок. Смотрю, у него особняк трёхэтажный, с красного кирпича стены выложены. Забор высоченный, ворота металлические. Короче говоря, этот особняк, если надо, любую осаду выдержит. Зачем ему сторож, думаю. А тут ещё две собаки, блин, выбегают и сразу на меня бросаются. Мол, третий пёс в этом доме лишний. Ну, Виктор, знакомый мой этот, который, вдруг, моим хозяином стал, собачек успокоил и провёл меня в котельную. — Вот, Вовчик, — говорит. — Здесь жить будешь. Назначаю тебя главным кочегаром. Ну, и кинологом будешь. Знаешь, что такое кинолог?

Он меня совсем за дурака, наверное, принимал.

— Ты меня, как я понимаю, дрессировщиком собак назначаешь? — спрашиваю.

— Верно, — а сам хохочет. — Тут до тебя один служил у меня, так тот ответил, что кинолог — это киномеханик. Думал, в наше время расцвета видеотехники, он для меня кино крутить будет. Ладно, Вовчик, экзамен на интеллект ты выдержал. Будешь собак по науке кормить. Я рацион им сам составлю, собаки должны нормально питаться.

— Ты же меня сторожем нанимал, — удивляюсь.

— Вот и будешь вместе с собачками территорию охранять.

И опять, блин, смеётся. Короче, стал я и кочегарам, и кинологом, и сторожем одновременно. Работа, прямо скажу, была не пыльная. А главное сытно мне, в тепле. Деньги он мне давал на карманные расходы, но разрешил покупки делать только в магазине посёлка, где мы с вами, Владимир Олегович, и встретились. И вообще поставил мне условие, чтобы из посёлка ни ногой. А куда мне было идти, к кому? Вот, думаю, наступил для меня коммунизм. Про самоубийство я уж и думать забыл. Книжки он мне стал давать читать. В основном японскую литературу. Про самураев, про лётчиков-камикадзе. Одна новелла сильно на меня подействовала. Там, значит, один камикадзе должен был убить главу мафии. Просто прийти и убить, а заказчики за это его семью всем обеспечат. Там красочно описывается, как взрывчатка разрывает камикадзе на куски, но душа его улетает к Богу. Он, короче, даже не погибает, а святым вроде как становится. Новелла эта «Отец-палач», по-моему, называется. Что он мне такую литературу с умыслом даёт, я почему-то и не подумал даже.

И вот, как-то, пригласил Виктор меня в дом, в первый раз за два месяца. Как сейчас помню, подснежники как раз расцвели. До этого он меня даже на порог дома не подпускал. Обидно, конечно, было, всё же мы в приятелях ходили. Вот, наконец, думаю, сподобился. Решил, так сказать, уважить. Провёл он меня в гостиную, налил рюмку коньяка.

— Помнишь, — он меня спрашивает. — Ты говорил, что тебе жизнь ни хрена не стоит? Помнишь, такой базар был?

— Ну, базар был, — отвечаю я, а сам улыбаюсь, думаю, шутит он.

— А сейчас что же? — спрашивает.

— Весна, — продолжаю улыбаться, — жить хочется.

Он засмеялся, но как-то нехорошо, как плохой артист в театре.

— Я так и знал, падла, что ты начнёшь смотреться в кривые зеркала по весне. Ну, понятно, грибы растут, плесень зацвела, птички чирикают. Всё живое, так сказать, к жизни тянется.

А я не пойму шутит он или уже серьёзно говорит.

— Ты не злись, — говорю. — Хочешь меня снять, как я с плотины спрыгну? Поехали, бери видеокамеру.

— Дурак ты, блин! — выругался он. — Меня интересует готов ли ты разумно умереть? Во имя идеи!

— А ты готов умереть ради идеи? — уже не выдержал и откровенно прямо спрашиваю его.

— Если надо будет — готов! — твёрдо так отвечает, блин. — Ты японские книжки читал? Вот это настоящие мужики. И такие люди не только в Японии, они и у нас есть. Хочешь, познакомлю?

Я, естественно, растерялся и брякнул не подумав:

— Хочу! Думаешь, побоюсь? Давай знакомь.

Он, вижу, обрадовался, даже обнял меня.

— Я знал, что ты не подведёшь. Героями, так сказать, не рождаются, ими становятся. Молодец!

А я, идиот, представьте себе, даже гордость за себя испытал в ту минуту. Тоже мне, камикадзе нашёлся. Позже я узнал, что за каждого нового «ангела» мой, так сказать, приятель хорошие гонорары получал.

Утром, на следующий день, Виктор привёз меня сюда, в пионерлагерь. Идём по территории лагеря, а я думаю, что за хреновина такая, какой-то склад мебели. Решил, что разыграл он меня с этими героями. Наверное, мебель ему надо привезти. Прошли мы мимо складов в самый конец лагеря. А я его, смеясь, спрашиваю:

— Где же обещанные камикадзе?

— Ты не смейся, — отвечает. — Сегодня самый важный день в твоей жизни.

Подошёл он к сосне и засунул руку в дупло. Сейчас я знаю, сигнальная кнопка там, в дупле спрятана. А на деревьях и на зданиях установлены видеокамеры, вся территория под наблюдением. Но тогда мне всё, почему-то, смешным казалось, два взрослых мужика в шпионов играются. Убеждён был, что разыгрывает он меня. И вдруг смотрю, блин, и глазам своим не верю, земля передо мной раздвигается, и широкий пологий вход получается. Такой, что туда и машина проедет и человек, понятное дело, пройдёт.

— Пойдём, — приглашает он меня.

Я иду, блин, а ноги мои начинают труситься. Какие уж тут шутки, если такое нагородили. Опустились мы вниз, люк за нами закрылся, но видно хорошо, на стенах и потолке лампы дневного освещения сияют. Джип у стены стоит, помните, тот, что за нами гнался? Прошли дальше. Остановились мы перед дверью, и голос такой таинственный спрашивает нас:

— С чем пришли?

— С верой! — отвечает Виктор.

— К кому?

— К той, что учит своей воле.

Дверь открывается, и встречают нас в форме два мужика. Ну, форму эту вы уже видели, Владимир Олегович. Виктор отстал, а меня провели по длинному коридору в тёмное помещение. Вокруг свечи горят, под стенами статуэтки людей стоят с кошачьими и птичьими головами, похожие на древнеегипетских богов, я такие в нашем краеведческом музее видел. А в самой глубине комнаты, в нише небольшая деревянная фигура обнажённой женщины. Вот оттуда я и слышу женский голос:

— Иди прямо, склони колени перед богиней Нидабой. Она — дающая закон, она — справедливость и милость.

Вот, блин, думаю, в театр попал, только без зрителей. Ладно, прикидываю, поиграю я с вами в театр, опыт имеется. Подошёл я к этой деревянной кукле, склонил колени. Ну, думаю, чем меня дальше удивлять будете, так у нас в театре один режиссёр артистам говорил. И вот выходит из-за статуэтки женщина в прозрачной накидке, а сквозь накидку, блин, голое тело просвечивается. Я, естественно, обалдел. Вы, конечно, догадались, Владимир Олегович, что это была Гадюка, как я её позже прозвал. Когда она службу правит, то только в таком виде появляется, чтобы быть больше на богиню похожей и при первой встрече с новенькими тоже любит телеса свои показывать, наверное, чтобы сразу ошарашить. А в повседневной жизни Гадюка в форме ходит. Кладёт она мне, значит, ладонь на голову и спрашивает:

— Ты готов принести жертву богине Нидабе?

— Готов, — отвечаю.

А сам ничего не понимаю, о какой жертве идёт речь.

— Расскажи про себя, — потребовала она.

Выложил я ей свою автобиографию, как на блюдечке, хочешь — ешь её, хочешь — в мусорное ведро выбрасывай.

Тут не выдерживаю я, и спрашиваю:

— А вы сами кто будете?

Думал сердиться будет, что такая никчемность как я вопросы задаёт, но нет ответила:

— Я посланница богини Нидабы на Земле. Имя моё — Эрех. А все мы, здесь живущие, называемся «ангелы света».

В общем, скромненько представилась.

— Встань, — говорит она мне. — Ты мне понравился. Сегодня ночью ты пройдёшь посвящение. И уже завтра, с первыми лучами солнца ты станешь равный нам — «ангелом света».

Перед ночью посвящения мне дали почитать завет «ангела света», что-то вроде армейского устава. Написано там было много, но до ночи, то, что выделено жирным шрифтом, я должен был запомнить:

«Тот, кто попадает в священную подземную обитель, выйти на поверхность может только «ангелом света», или не выйти никогда.

Приказы посланницы богини Нидабы — Эрех, выполняются беспрекословно и не обсуждаются.

Смысл жизни «ангела света» заключается в том, чтобы служить богине Нидабе и приносить ей в жертву её врагов, пусть даже ценой собственной жизни. Жертву от имени богини выбирает Посланница Эрех.

«Ангел света» погибший во время жертвоприношения, признаётся святым. Душа, после его смерти, вечно блаженствует в садах богини Нидабы.

Предавший святое дело приговаривается к смертной казни. Перед строем «ангелов света» приговор приводится в исполнение».

Фу! Видите, Владимир Олегович, помню всё, слово в слово.

Посвящения я дожидался в келье. Да, Владимир Олегович, все «ангелы света» живут здесь в тесных комнатах, поэтому и называются они кельи. Но на монастырь такая жизнь мало похожа. Зашли ко мне два «ангела», приказали раздеться. Так, в чём мать родила, и пошёл я на посвящение, только очки на морде остались. Смех один. Делается это для того, как мне объяснили, чтобы перед ликом богини человек предстал чистым, как дитя. Бред, конечно, но куда деваться, подчинился.

Посвящение проходило в холодном огромном зале, освещённом факелами. Они здесь большое значение световым эффектам придают.

Позже я узнал, что здесь есть три официальных зала. Один — актовый, где обсуждаются бытовые проблемы, второй для индивидуальных бесед, тут стоит маленькая статуэтка богини, и ритуальный зал, куда меня привели.

Стою, соображаю, присматриваюсь. Холодно мне и стыдно было, представляете, здорового мужика выставили голым на всеобщее обозрение. Потом замечаю, огромные сосульки по всему залу развешаны, будто игрушки на новогодней ёлке. Ничего себе, думаю, наворочали под землёй, а потом начинаю понимать, что ведь это сталактитовая пещера. Метров двести от пионерлагеря когда-то был вход в пещеру, но его завалили, чтобы дети не лазили. А потом про эту пещеру вообще забыли. Пацанами здесь мы в войнушку играли. А теперь они на территории лагеря сделали себе вход, вот, блин, законспирировались. Старики говорили, будто холм и вся местность вокруг пещерами перерыты, не знаю, правда ли это. Мы, пацанами, искали вход в другие пещеры, но так и не нашли. Эти мысли в моей башке, молнией пролетели.

— Я слышал про сталактитовые пещеры, но думал, что они далеко за городом, — удивился Антыхин.

— Теперь вы знаете, что они и здесь есть. Во всяком случае, одна пещера точно имеется, по соседству с нашей камерой, — грустно сказал Володя. — Короче, стою я в сталактитовой пещере, осматриваюсь по сторонам. Зрелище, скажу я вам, ни в одном театре такое не увидишь. У стены стоит в два человеческих роста деревянная статуя богини Нидабы, в руках она держит большую чашу. В центре пещеры выстроились человек сорок мужиков в чёрной форме. На гимнастёрках нашит белый круг с надписью «ангел света», галифе в сапоги заправлены, пилотки на головах. Такое ощущение, будто ты, в какое то другое измерение попал, знаете, как в американском кино показывают? Неожиданно, слышу, непонятно откуда, звучит музыка. Строй мужиков становится на колени и начинает то ли петь, то ли выть. Потом я узнал, что у них так молятся. Такой крик стоит, что хоть святых выноси. И тут появляется эта, посланница богини Нидабы на земле. Её голое тело, под прозрачной тканью, извивается в ритме музыки. Вылитая гадюка. С этой ночи, про себя, я её только Гадюкой и называл. А что подходящее имя для такой твари, как она. Ну, короче, приближается она ко мне и руками машет, мол, иди за мной. Я прикрыл руками причинное место и пошёл к ней, как кролик в пасть удаву. Взгляд, видели же какой у неё? Как будто сквозь мутное стекло смотрит. А это оттого, что зрачки у неё бесцветные. Подводит она меня к статуе богини. Отрывает она мою руку от того самого места и в чашу суёт. Вдруг, чувствую резкую боль всей ладонью. Оказывается, дно чаши покрыто острыми шипами и кровь моя, которую я пролил в чашу, жертва богине Нидабе. Мужики с колен вскочили, и давай орать: «Тебе жертва богиня Нидаба! Тебе жертва богиня Нидаба»! Посланница мою окровавленную руку подняла, и все враз замолчали.

— Повторяй за мной, жаждущий посвящения, — приказывает она мне.

А не верю я ей, как будто она роль играет. Знаете, с таким пафосом говорит, что даже противно слушать. В театре про такую игру, я помню один актёр говорил: «махровая неправда», наигрывает значит. Повернулась она к статуе и начинает говорить нараспев, а я за ней, как попугай повторяю.

— Великая богиня Нидаба…

— Великая богиня Нидаба…

— Земной человек готов служить тебе…

— Готов служить тебе…

— Хочу приобщиться к истине твоей…

— К истине твоей…

— Позволь мне служить тебе…

— Служить тебе…

Короче, всего не помню, что она произносила. Помню последние слова:

— Новый «ангел света» клянётся тебе, быть верным слугой и палачом для врагов твоих.

А дальше я бубнил фразы из завета, которые выучил перед посвящением. Вот так, Владимир Олегович, я стал, блин, «ангелом света».

Глава восьмая

В салоне «опеля» зазвонил мобильный телефон. Романов мгновенно схватил аппарат, совершенно не обратив внимания на исходящий номер, и надрывно закричал:

— Володька ты?! Я слушаю, Володька!

— Это я Лена, — услышал он тихий, но полный напряжения, голос. — Николай Васильевич, почему молчит телефон Володи? Я же знаю, вы должны были работать вместе, так сказал мне Володя. С ним что-то случилось?

— Лена, да ты не волнуйся, — постарался, как можно спокойнее ответить Романов. — Почему обязательно что-то должно случиться?

Он вопросительно посмотрел на Костю, моля о помощи. В ответ Костя беспомощно пожал плечами. Романов наморщил лоб, но ничего путного так и не сумел придумать.

— Николай Васильевич, почему вы молчите? Николай Васильевич! — уже почти кричала Лена.

— Понимаешь, Лена, — чтобы выиграть время, растянул фразу Романов. — Понимаешь…

И не найдя слов, он просто отключил мобильник.

— Я не могу ей врать, Костя. Я вообще не умею врать женщинам!

— Включите телефон, Николай Васильевич! И врите, врите! Иначе она там с ума сойдёт.

Романов тяжело вздохнул и набрал номер Лены.

— Леночка, извини, телефон почему-то отключился.

— Что случилось с Володей? — неожиданно жёстко спросила Лена.

— Да ничего не случилось, Лена, уверяю тебя. Он зашёл в магазин. Ну, здесь, в цыганском посёлке. А свой мобильный телефон он, по-моему, у себя в офисе забыл.

Наступила минутная пауза.

— Да, Николай Васильевич, не умеете вы врать. Спасибо хоть за цыганский посёлок сказали, — ясно и раздельно прозвучали Ленины слова, и теперь уже она отключила телефон.

— Ничего себе успокоил, — с досадой пробормотал Романов. — Ладно, поехали.

Не глядя на Костю, он отпустил тормоз и «опель» плавно набирая скорость, покатился с холма вниз в сторону цыганского посёлка.

Перед магазином, где совсем недавно останавливался Антыхин, маячила приметная фигура старика. Это был тот же старик, которого спас от похмельного синдрома Антыхин. Правда, внешне он ещё больше опустился. Сгорбился, взгляд потух, наверное, всё меньше было желающих восстановить пошатнувшееся здоровье старого алкоголика. Увидев подъехавший «опель», старик немного оживился. Он робко подошёл к машине, но, всё же соблюдая почтительное расстояние, чтобы не показаться назойливым. Боясь спугнуть удачу, старик старался не смотреть на приехавших и вообще он всячески показывал, что ни «опель», ни его хозяева интересовать такого занятого человека как он просто не могут. Романов вышел из машины, и какое то мгновение присматривался к старику. На помощь такого субъекта, пожалуй, можно было рассчитывать. Нужно было только расположить его к беседе. Подмигнув старику, Костя прошёл в магазин, а Романов, открыв багажник, демонстративно вынул из стоящего там ящика бутылку пива. По судорожному вздрагиванию кадыка на худой жилистой шее старика, Романов понял, что достиг цели.

— Уважаемый, — жалостливо сказал старик, — оставь хоть каплю.

— Подлечиться, отец, хочешь? Подходи, угощайся.

Романов не успел и глазом моргнуть, как бутылка пива оказалась в руках старика. Крышку он ловко открыл о металлическую пуговицу, видимо специально пришитую для такой цели к подкладке пиджака. Старик жадно припал к горлышку бутылки, белая пена пузырилась по уголкам рта, тонкой струйкой стекая на потёртый засаленный воротник сорочки. Через мгновение бутылка была совершенно пустая. Лицо старика выражало полное блаженство.

— Бери ещё, отец, — улыбнулся Романов.

В ответ старик тоже улыбнулся, доставая из ящика новую бутылку пива. Руки его уже почти не дрожали, даже морщины на лице немного разгладились, и от этого он казался помолодевшим.

— Присядем, — предложил Романов, указывая рукой на поваленный ствол дерева у стены магазина.

Предназначение этого места было понятно по валяющимся в изобилии крышкам от водки и пива. Ствол дерева был без коры и отполированный до полного блеска штанами сотен поклонников Бахуса. Старик сидел на стволе, вытянув вперёд ноги и отпивая маленькими глотками пиво, с гордым видом осматривался вокруг. Сейчас жизнь, наверняка, казалась ему прекрасной.

— Отец, ты давно здесь живёшь? — спросил Романов.

— А как из зоны освободился, так в посёлке и обосновался. Почитай лет десять прошло. Ты только не подумай чего. Я в зону по пьяному делу за драку попал.

Тут из магазина вышел Костя и протянул старику пачку сигарет.

— Это мне? — удивлённо спросил старик.

— Тебе, — ответил Костя, присаживаясь на ствол дерева.

Глаза старика благодарно засияли. По щеке даже побежала слеза.

— Спасибо вам ребятки, может вам машину помыть? Так вы говорите, я всегда готов.

— Ты нам, отец, лучше информацию, про соседний пионерский лагерь подбрось, — решил начать прямой разговор Романов. — Давно его прикрыли?

— Что, ребятки, положили глаз на лагерь? Да только года два как занят он. Но люди там, какие то несерьёзные обосновались. Поначалу за лагерным забором даже экскаватор работал, всё чего-то землю рыл. А потом тишина наступила. Как-то я решил за забор заглянуть, думал, может, бутылки на территории пустые валяются, все же пьют, а там как стояли спальные корпуса, так и стоят. Люди, правда, болтают, что они тоннель в старые пещеры прорыли, но вы скажите на хрен им это надо? Тем более что в пещеры можно и другим путём попасть. Я ход знаю.

Костя и Романов переглянулись.

— Какие пещеры, какой ход, что за бред ты несёшь, отец? — решил раззадорить старика Костя.

— Да про пещеры тебе в посёлке любой расскажет, — разгорячился старик. — В войну от немцев в пещерах прятались, а после, кто чего с законом не поделил, от ментов…

— Где же твой ход, отец? Врёшь, наверное? А?

— Я вру? Ох, и молодёжь недоверчивая пошла.

От волнения старик подряд сделал несколько глотков пива и закашлялся.

— Ход этот потайной у меня на огороде. Про него все старожилы посёлка знают.

— Подожди, отец, ты не обижайся, уж больно неправдоподобным всё кажется, — вмешался в разговор Романов. — Сам посуди, у нас любой школьник знает, что пещеры на равнине расположены, в двух километрах от Верхнегорска. А по твоим словам выходит, что весь холм, на котором пионерлагерь стоит, пещерами перерыт.

— Правильно, но пещеры эти никто не рыл, они сами образовались, им может миллионы лет, — гордо вскинув голову, заявил старик. — И пещеры эти от равнины сюда тянутся, и многие соединены между собой.

— И ход в пещеры у тебя на огороде? — засмеялся Костя, откинув голову.

Старик вскочил, на мгновение, забыв даже отхлебнуть из бутылки.

— Поехали со мной! Я докажу!

И тут же в его глазах блеснул хитрый огонёк.

— Только что мне за это будет?

— Бить тебя точно не будем, — пошутил Романов. — А если ход, в самом деле, существует, от нас ящик пива.

— Ну, тогда поехали! Степаныч трепаться не любит!

— Степаныч, это кто? — едва догоняя старика, бегущего к машине, спросил Костя.

— Я! Я — Степаныч! Зовут меня так! — весело закричал старик. Для него праздник продолжался. — Ты любого в посёлке спроси, знаешь Степаныча? И тебе ответят, знаю!

Старик ещё бы, наверное, долго хвастал, непомерно превознося свою персону, если бы Романов не заметил старые «жигули» катившие по трассе вниз с холма. Это была машина Антыхина. За рулём сидела Лена.

Глава девятая

Антыхин нащупал в кармане зажигалку. Удивился, что не отобрали. Щёлкнул несколько раз. Маленькое голубое пламя осветило стены камеры, избитое осунувшееся лицо Володи.

— Чему же тебя здесь обучали, тёзка?

— Убивать меня учили, Владимир Олегович. Но не просто убивать, а из идейных, блин, соображений. Во имя очищения мира от скверны. К скверне, конечно, относятся все, кто не верит в богиню Нидабу.

— В общем, уничтожить «ангелы света» собираются всех кто не с ними. Правильно я понял?

— Правильно! Но только не тех, кто платит за убийства!

— Ты хочешь сказать, что были заказчики убийств?

— Точно утверждать не могу, но кто-то же всё это содержит!

В свете зажигалки длинная тень Володи рывком метнулась по стене, большая крепкая ладонь сжалась в кулак, словно он пытался боксировать с невидимым противником.

— Дисциплина, скажу я вам, тут страшная. С утра специальная физическая подготовка, потом молитва богине Нидабе. Во время молитвы курятся какие-то благовония. В начале от них голова кружится, а после даже удовольствие получаешь. Когда клиент, как говорится, созрел, проводится специальная психологическая подготовка. То ли внушение, то ли гипноз. Короче, вдалбливают тебе в голову, что твоё высшее предназначение на земле — служить богине Нидабе. И вот стал я замечать, что глупею постепенно. Готов выполнить любое приказание, будто роботом, блин, становлюсь. Прикажут убрать территорию лагеря — убираю, вот здесь, говорят, кнопку нажми, взрыв будет, как кретин какой-то, нажимаю. Да ещё Гадюка тебя глазами своими белесыми во время индивидуальных бесед гипнотизирует. Убей, приказывает, этим свою душу спасёшь. Помню, как провожали одного «ангела» на задание, а точнее в последний путь. Жертву он должен был принести и понятное дело сам погибнуть. Глаза, будто огнём полыхают, видно, что человек на всё готов. Как же святым после смерти станет! Понял я, бежать отсюда надо, если действительно хочу душу свою спасти. Как-то убирали мы территорию лагеря, а на уборку мы всегда выходили в гражданской одежде, чтобы не привлекать внимание, если кто через забор случайно заглянет. Форма уж больно приметная у «ангелов света», на фашистскую, что в киношке показывают, похожа. Для конспирации, блин, они даже на корпусах таблички повесили, мол, мебельный склад тут, вполне мирная организация. Директора, блин, назначили, а на самом деле он начальник охраны лагеря, правая рука Гадюки.

— Так как же тебе отсюда вырваться удалось, Володя? — удивился Антыхин.

— Прокол у них получился. На проходной пенсионер один дежурит, вроде прапор бывший, предан Гадюке, как собака, но соображает туго. Его тоже для конспирации поставили, мол, обычный склад, поэтому и охранник такой не серьёзный. Я решил его на понт взять. Терять ведь мне было нечего. Короче, размахиваю я метлой перед проходной, сосновые иголки в кучу собираю, предельную старательность изображаю. Посмотрел вокруг, все своим делом заняты, внимания на меня никто не обращает. Ну, я нагло на проходную попёр. Охранник меня, конечно, останавливает. Подозрительно, так смотрит.

— Ты куда, — спрашивает, — собрался?

Я, понятное дело, изображаю святую наивность.

— Тебя что не предупредили? — грубо говорю ему. — Мне приказали мусор перед проходной убрать. Или сам убери, мне же работы меньше будет.

— Э нет, — завёлся охранник. — Раз приказано — убирай. Буду я тут ещё в грязи ковыряться.

Охранник ушёл к себе в подсобку, а я верю и не верю, что удался мой номер. Вдруг, думаю, возьмёт да и позвонит сейчас Гадюке или её подручным. Тихонько так прохожу через проходную, начинаю камешки среди травы собирать, а сам на проходную посматриваю. Вроде спокойно всё. Тогда прошёл я вдоль забора, оглянулся на всякий случай и бегом вниз по склону холма к цыганскому посёлку. Башка у меня ещё, Слава Богу, соображала нормально. Понимал, что если машину на трассе возле лагеря поймаю, заметить могут, да и машины тут редко проезжают. Поэтому побежал я к поселковому магазину, там водители часто останавливаются продукты подкупить. Но как специально ни одной машины возле магазина не было. Чтобы меня не приметили, я в магазин зашёл. Для вида палку колбасы купил, мелкие деньги у меня, к счастью, были. А тут, замечаю, машина подъезжает. За рулём вы сидели, Владимир Олегович.

— Дальше можешь не рассказывать, тёзка, — погасив зажигалку, сказал Антыхин. — История твоих последующих мытарств мне известна.

Камера погрузилась в темноту. В наступившей тишине где-то далеко послышались гулкие шаги.

Глава десятая

Огород Степаныча клином упирался в подножие каменистого холма. Конечно, огородом этот кусок плохо перепаханной земли трудно было назвать. Несколько кочанов капусты, с десяток крупных жёлтых огурцов в окружении высоких лопухов, вот и все агрономические успехи всегда полупьяного хозяина.

Пока ехали в машине, Степаныч ухитрился выпить ещё пару бутылок пива и сейчас прибывал в совершенно расслабленном состоянии. Опираясь на плечо Кости, старик подвёл своих благодетелей к узкому лазу, приваленному плоским гранитным камнем.

— Вот, вход в пещеры! — гордо произнёс Степаныч, взмахнув руками. При этом тело его покачнулось и, потеряв равновесие, он рухнул спиной в лопухи.

— Держись, отец, ты нам ещё нужен, — попытался взбодрить старика Романов.

— Солдат спит, служба идёт, — пробормотал Степаныч и тут же захрапел.

— Ладно, пусть спит, — махнул рукой Романов. — А мы тем временем этот камешек с прохода уберём.

Романов и Костя дружно навалившись, отвалили камень в сторону. Вход в пещеры был довольно узким, но когда приятели поработали ломом и лопатой, которые валялись здесь же на огороде, стало понятно, что, слегка наклонившись, в пещеры может пройти человек.

Романов, присев перед стариком, принялся тормошить его.

— Степаныч! А, Степаныч!

Но старик продолжал сладко похрапывать. Лена взяла из аптечки нашатырный спирт, намочила вату и поднесла к носу Степаныча. Старик с трудом приоткрыл глаза.

— Степаныч всегда готов, — сказал старик. Потом, подумав, добавил: — К труду и обороне.

— Вот и молодец Степаныч, докажи, что ты ещё крепкий мужик.

Романов и Костя дружно приподняли и поставили старика на ноги.

— Требуется твоя консультация, Степаныч.

Романов покачивал перед лицом старика бутылкой пива, чтобы тот не утратил интереса к жизни. Старик не сводил глаз с бутылки, потом выхватил её из рук Романова и своим коронным приёмом мгновенно откупорил.

— Погоди Степаныч, — Романов остановил его руку. — Вначале скажи, если мы воспользуемся твоим ходом, куда он нас выведет?

Старик тряхнул головой, точно избавляясь от наваждения.

— Ну, вы и даёте ребята! На хрен вам такое путешествие надо?

Он попытался глотнуть из бутылки, но Романов решительно остановил его.

— Ты слышал вопрос?

— Ну и хрен с вами, идите хоть в пещеры, хоть к дьяволу, хотя это одно и тоже, — захихикал старик. — Идите — идите, прямо к Вельзевулу попадёте.

— Вельзевул твой нас мало интересует, — вмешался в разговор Костя. — К пионерлагерю мы дойдём?

Лицо старика приобрело осмысленное выражение. Он приложил палец к губам и прошептал:

— Понимаю, не дурак. Хотите лагерь к рукам прибрать? И правильно делаете, лакомый кусочек, если им с умом распорядиться.

Старик с опаской огляделся вокруг и добавил:

— Идите прямо, никуда не сворачивая, на стенах там краской стрелочки нарисованы, по ним ориентируетесь. К утру под лагерем окажетесь. Там днём кое-где сквозь трещины свет пробивается, но всё равно темно, а ночью вообще ничего не видно, без надёжного фонаря не пройдёте.

— Я запасливый, у меня армейский фонарь в машине есть, — успокоил старика Романов.

— Вот и хорошо. Если вернётесь с вас бутылка водки.

— Договорились, Степаныч, — усмехнувшись, кивнул головой Костя.

— Пивко с водочкой скажу я вам, ребятки, коктейль огромной разрушительной силы. Любого с ног валит. Но для меня это лучший напиток. Такого крепкого мужика как я ещё поискать надо.

На старика уже никто не обращал внимания, а он продолжал бахвалиться, поминутно прикладываясь к бутылке пива, пока снова не рухнул в лопухи.

Романов подошёл к Лене.

— Леночка, мы с Костей постараемся пройти пещерами к пионерлагерю. Возможно, там, под землёй, находится база «ангелов света».

— Я слышала про них, — тихо сказала Лена.

— Мы постараемся найти Антыхина, но ты Лена, должна остаться здесь.

— Я… — попыталась возразить Лена.

— Лена тебе нельзя идти с нами. Ты же взрослый человек, медик. В твоём то положении по пещерам лазить. Кто нас умными назовёт.

Лена отвернулась, чтобы не видели её слёз, но по мелко вздрагивающим плечам было понятно, что она плачет.

Глава одиннадцатая

Антыхина привели в небольшую душную комнату. По статуэткам людей, под стенами, с птичьими и звериными головами Антыхин догадался, что это та комната, про которую ему рассказывал Володя. Из глубокой ниши выглядывала миниатюрная статуэтка богини. Свечи были погашены. Помещение освещалось несколькими электрическими лампочками, но из-за того, что потолок был, достаточно высоким по углам комнаты сгустились угрюмые тени. Судя по всему, эффектного театрального представления не намечалось. За спиной Антыхина послышался шелест. Он обернулся и увидел выходящую из-за тяжёлой бархатной шторы Посланницу, или как её метко окрестил Володя, Гадюку. Глаза её и, правда, были бесцветными, а тело чуть-чуть изгибалось в такт шагам, при определённой фантазии, напоминая движения гадюки. Она была в той же форменной одежде, в которой её впервые увидел Антыхин. Её можно было бы назвать красивой, если бы не тяжеловатый подбородок, больше присущий мужчинам. Она попыталась мило улыбнуться Антыхину, и это у неё почти получилось. Посланница молча указала на два кресла, видимо специально поставленные в углу комнаты. Антыхин также молча, кивком головы поблагодарил её и сел, перекинув ногу за ногу.

— Вам удобно? — спросила она, присаживаясь напротив.

— Очень удобно, — съязвил он. — Особенно мне понравилось в вашей тюрьме.

— Тогда поболтаем. Если мой собеседник, конечно, не возражает?

— Собеседник не возражает.

— Вот и прекрасно. Выпить хотите?

— В таком священном месте — алкоголь? — наигранно воскликнул Антыхин.

Она засмеялась и, похоже, искренне.

— Хорошо, выпьем позже в более подходящем месте. За дружбу.

— За дружбу? — удивился Антыхин. — Разве мы друзья?

— Пока нет, но надеюсь, что будем. Вы же умный образованный человек, талантливый детектив, а офис ваш больше на ночлежку для бомжей похож.

— Таким его сделали ваши люди.

— Согласитесь, но он и до этого не блистал. А всё отчего? Оттого, что у вас нет достойного вашему таланту счёта в банке. А у нас он есть, и мы готовы поделиться с вами.

— За какие же такие услуги, позвольте спросить?

— Вы должны стать нашим человеком. В свою веру я вас, конечно, не обращу, но купить попробую и не только деньгами.

Заметив протестующий жест Антыхина, она остановила его.

— Вы пока ничего не говорите, а просто слушайте. Я предполагала, что вы к нам придёте, несмотря на предупреждение, которое мы оставили в вашем офисе. Пусть даже из желания отомстить. Хочу сказать честно, если бы вы не пришли мы бы вас уничтожили. Нам не нужны свидетели. Я думала, что ваш тёзка, а по нашему сволочь и предатель, успел вам всё рассказать о нашем ордене «ангелов света», когда сбежал из лагеря. Но, оказывается, исчерпывающую информацию от него вы получили только сейчас. Как же вы нас нашли?

— Интуиция, — пожал плечами Антыхин.

— Вы опасный человек. Такие люди нам нужны, господин Антыхин. Но я хочу, чтобы вы рассматривали нашу деятельность не со слов предателя, а под другим углом зрения.

— Вы нас подслушивали?

— А как вы думаете, почему я вас в одной камере с Конопатым поместила? Я должна была знать уровень ваших взаимоотношений с человеком, который предал нашу веру. Вы разговаривали с ним как с другом, он же этого не заслуживает.

— А вас не пугает, что благодаря Володе я знаю всё о вас?

— Уже, не пугает. Я же сказала, вы или станете нашим другом или никогда не выйдете отсюда.

— Хорошо я слушаю вас. Каких жертв вы от меня хотите?

— Вот, приятно слышать в ваших словах, хоть какой-то интерес. Согласитесь, в наше время религия и бизнес — единое целое, во всяком случае, я так считаю. Сегодня любая организация, если она хочет процветать, должна думать о деньгах. В них сила, в них независимость. Наш орден не исключение. Но мы ещё сильны безграничной верой в богиню Нидабу. Ещё древние шумеры и жители страны Эрех поклонялись ей. Вы не задумывались, почему молодые религии на Вселенский престол вознесли мужчин? Да потому что они боялись истинной веры. Ведь тогда мужчины утрачивают первенство в этом мире.

— А что такое истинная вера, вы знаете?

— Мы знаем, — высокомерным тоном, не терпящим возражения, ответила Посланница. — Женщина — живой аналог Вселенной. Вы не задумывались, почему древние почти повсеместно поклонялись женщине? Вспомните каменные изваяния женщин у степных народов. Тогда люди находили общий язык с природой, они чувствовали свою нерасторжимую связь с космосом. Космос — не просто живое существо, но женщина. Именно там рождаются солнца, планеты. Богиня Нидаба и есть космос, перед которой мы падаем ниц.

Она говорила глубоким завораживающим голосом, и Антыхин поймал себя на мысли, что с интересом слушает её. Без сомнения какая-то логика в её словах была. Впрочем, у Гитлера и Сталина тоже была своя логика.

— А не кажется вам, что ваша богиня мало похожа на женщину? — спросил Антыхин.

— Не понимаю, — ответила Посланница, поднимаясь с кресла и направляясь к нише, где стояла статуэтка Нидабы. — По-моему, женственнее не бывает. Разве она не прекрасна?

Рука Посланницы с нежностью, и даже трепетом, коснулась грушевидной груди статуэтки с длинными острыми сосками. Антыхин усмехнулся.

— Женщина — это источник жизни. А ваша богиня требует человеческих жертвоприношений. Мне, кажется, что убийство, в какой бы то ни было форме, противоречит женской сущности.

— Мир погряз в ереси и наша задача очистить Землю от особей, которых и людьми то трудно назвать. К сожалению, миром тысячелетия управляют мужчины, они создали свою цивилизацию, где женщинам отведена второразрядная роль.

— Поэтому ваш главный враг мужчина? — насмешливо спросил Антыхин.

— Не смейтесь, господин Антыхин. — возмущённо воскликнула Посланница. — Мы ведём не войну полов. «Ангелы света» тоже мужчины, но они служат богине, и этим заслужили право на жизнь.

— На короткую жизнь, — иронично заметил Антыхин.

— Они с радостью умирают, потому что, жертвуя собой, они ускоряют свою встречу с божественной Нидабой.

— Кто же выбирает очередного палача и жертву? Вы?

— Нет не я! — неожиданно не выдержала Посланница и сорвалась на крик. — Представьте себе, нами тоже руководит мужчина!

Посланница на миг стушевалась, словно, сболтнула лишнее. Она медленно вернулась в кресло. Подпирая ладонями подбородок, она уставилась немигающими глазами на Антыхина. Потом вдруг улыбнулась и подмигнула ему.

— Ага, думаете, проболталась дама, выдала тайну. Но, если вы станете нашим другом, для вас эта тайна всё равно перестала бы быть тайной. В противном случае…

— Что будет в противном случае, я уже знаю.

— Значит, будем дружить?

— Можно я подумаю? Надеюсь, на это у меня есть время?

Антыхин встал, прошёлся по комнате. Ему не терпелось узнать, кто же реально руководит орденом. Он, почему-то верил, что выберется отсюда и тогда все сведения, полученные здесь, станут неопровержимыми уликами против «ангелов света». «Тоже мне верующие, — бандиты, убийцы»! — мысленно выругался Антыхин. Он шёл вдоль стен комнаты, не без интереса рассматривая диковинные статуэтки, постоянно чувствуя на себе взгляд Посланницы.

— Скажите, а зачем я вам нужен? Неужели своих камикадзе не хватает?

— Вы опять иронизируете, господин Антыхин. Вы жёлчный человек, но умный, а это уже достоинство. А как думает сам, господин Антыхин, зачем он нам нужен?

Антыхин остановился напротив статуэтки богини, задумался.

— У меня свои люди в органах МВД…

— Правильно.

— И в тоже время у меня никаких обязательств перед этими органами. Более того, они мои конкуренты…

— Правильно.

— Я юрист по образованию, знаю законы, могу быть советчиком и помощником в сложных ситуациях…

— Тоже правильно. Но вы нам нужны не только как детектив и юрист. Самое главное, то, что вы авторитетный в городе человек. Довольно честолюбивый, по нашим сведениям.

«Вот как, никогда не замечал за собой такого», — мысленно даже обиделся Антыхин.

Заметив его недовольную гримасу, она рассмеялась:

— Господин Антыхин, честолюбие — двигатель цивилизации. Не будь его, человечество всё ещё пребывало бы в первобытном состоянии. Разве у вас никогда не возникало желания прибрать к рукам весь этот чиновничий аппарат, чтобы заставит его работать на себя? Ведь приятно, согласитесь, иметь реальную возможность влиять на политическую ситуацию, хотя бы для начала, в нашем провинциальном Верхнегорске? А там кто его знает…

— Подождите, а причём здесь вера, богиня Нидаба? — вдруг встрепенулся Антыхин.

— Вера помогает людям фанатично служить нам. Если надо ценой собственной жизни. Представьте себе толпы людей принявших нашу веру.

— А вы то сами верите в богиню Нидабу?

— Также как большинство в Иисуса Христа. Пока мне выгодно, я верю.

— Но вы же вначале нашего разговора говорили совершенно об ином.

— Это вы решили, что я говорю об ином. Богиня Нидаба — новая религия или хорошо забытая старая. Она может объединить миллионы. Но для начала мы попробуем победить, хотя бы здесь в Верхнегорске.

— Простите, каким же образом? — всплеснул руками Антыхин.

— Неужели не понимаете? — удивилась Посланница. — Как вы думаете, почему из глубин истории, мы извлекли образ богини Нидабы?

Антыхин не зная, что ответить машинально посмотрел на статуэтку богини.

— Абсолютно верно, — ответила за него Посланница. — Потому что она женщина. А кто самый активный электорат на выборах?

— Женщины, — начиная догадываться, медленно ответил Антыхин.

— БОГИНЯ женщинам ближе, чем БОГ, согласитесь, господин Антыхин. В большинстве семьях, в отличие от государства, вовсе не мужчина хозяин положения. Культ женщины в семье всё ещё высок. Мать, жена, хозяйка. То чего захочет женщина, как, правило, захотят и остальные члены семьи. Поэтому наша вера — это, прежде всего, религия домохозяек. А всех кто может помешать нам, мы уничтожаем без жалости. И, прежде всего политических конкурентов. И это не обязательно мужчины.

— Огнём и мечом вы хотите создать идеальное государство? — стараясь сдержать эмоции, спросил Антыхин.

— И верой тоже, не забывайте об этом.

Она протянула руку в сторону статуэтки богини.

— Прежние идеологии и религии утратили своё значение в нашем обществе. Когда все растеряны, мы готовы предложить народу веру, которая объединит нации. Мы начинаем наше великое продвижение по планете, отсюда с Верхнегорска.

Заметив ухмылку Антыхина, уточнила:

— Да, с небольшого провинциального городка. Гитлер начинал и того хуже, с пивной.

— И плохо закончил.

— Гитлер разъединял народы, мы объединяем. Советую, господин Антыхин, присоединиться к нашему ордену. Пока не поздно.

В её словах Антыхин услышал откровенную угрозу. Он понимал, что отказаться нельзя, последствия могут быть необратимыми и для него и для города. Надо было продолжать хитрить и тянуть с ответом.

— Так, да или нет? — настойчиво спросила она.

— Я склоняюсь к положительному ответу. Но повторяю мне нужно подумать. И потом я хочу знать реальную расстановку ваших сил, пока же я вижу только это подземелье. Здесь, конечно, всё впечатляет, но не убеждает.

— Хорошо, сегодня вечером вы встретитесь с человеком, который, думаю, сможет вас убедить. А сейчас вы свободны.

— Свободен? — рассмеялся Антыхин.

Посланница поняла, что оговорилась.

— Ваша сегодняшняя свобода не более чем игра слов, так сказать, свобода заключённого. Но, если вы станете нашим человеком, вы будете не только свободны, но и богаты.

— Что ожидает Володю, моего товарища по заключению?

— Как и всякого предателя — смерть. Хотя ради вас я могу сделать исключение.

Посланница кивком головы попрощалась с Антыхиным и тут же исчезла, скользнув за портьеру.

«Гадюка, настоящая гадюка, — подумал Антыхин, провожая её взглядом. — Интересно с кем же мне предстоит встретиться»?

Мгновенно перед ним выросли два охранника. Это были не те парни, которые привели его сюда. Лицо одного из них показалось ему удивительно знакомым.

Глава двенадцатая

Во второй половине дня, страшная духота навалилась на город, словно его накрыли огромным колпаком. В салоне машины нечем было дышать, Лена, одной рукой придерживая живот, вышла из машины и села на кучу хвороста, рядом со Степанычем, мирно посапывающим во сне. Проспавшись, он ухитрился обменять часть пива на бутылку водки и теперь опять спал, как малый ребёнок, свернувшись калачиком, на его лице играла счастливая улыбка. Похоже, праздник для Степаныча и во сне продолжался. Лена обхватила колени и стала смотреть на вход в пещеры, мысленно умоляя Господа вернуть ей Антыхина.

Вот уже третий час, поскальзываясь на влажных камням, Романов и Костя двигались вперёд. В сумрачной прохладе каменных коридоров и небольших пещер их шаги раздавались громким эхом. Как только луч фонаря находил нарисованные стрелы, указывающие путь, они увеличивали шаг. Внезапно луч заметался в поисках преграды, на которой он мог бы задержать свой круглый глаз. Вокруг была пустота, свет от фонаря растворялся в пространстве. Друзья поняли, что попали в обширную пещеру. Дальше они могли надеяться только на собственную интуицию. Старались идти прямо, пока вновь не наткнулись на противоположную стену. Только сейчас почувствовали, что стало ещё прохладнее. Под нависающим сводом в луче прожектора заискрились сталактиты. Внизу на полу нашли немецкую солдатскую каску, покрытую ржавчиной и коробку от противогаза. И от этого стало как-то спокойнее, если здесь проходили люди, пусть и очень давно, значит, и они пройдут. К приунывшему было Романову, вернулось его прежнее, боевое настроение. Его даже потянуло на не свойственный ему пафос. Держа на вытянутой руке каску, словно череп Йорика и тем самым невольно подражая Гамлету, он произнёс:

— С незапамятных времён люди заселяли пещеры, находя под их сенью надёжную защиту от враждебных стихий природы и свирепых хищников. Забившись в самую глубину подземных коридоров, первобытные люди ютились там вокруг пылающих день и ночь костров. Неумелой рукой они рисовали на стенах животных, на которых охотились…

— Должен заметить, что на этой стене рисунки иного рода, — посмеиваясь, перебил Костя.

Романов бросил взгляд на стену и неловко закашлялся.

— Да, мой друг, поразительно, цивилизация добралась и сюда, в это забытое Богом место. И надо сказать, что культура каменного века была нравственнее, чем нынешняя.

Они пошли вдоль стены, обмениваясь шутками. Но постепенно их оптимизм заметно поубавился. Пещера заканчивалась небольшим тупиком, и только под самым потолком темнело продолговатое отверстие, возможно в него и мог пролезть человек, но прежде нужно было подняться наверх. Каких либо приспособлений у них не было, поэтому надеяться они могли только на собственные силы. Почти в кромешной темноте, лишь изредка ухитряясь пользоваться фонарём, обдирая в кровь ладони, опираясь ногами, на малейший уступ в стене, они, наконец, добрались к цели. Тяжело отдышавшись, Романов посветил в глубь отверстия. В конце его открывался узкий проход, оттуда дул прямо в лицо сырой прохладный ветерок. К счастью отверстие оказалось достаточно широким, чтобы в него мог протиснуться человек. Первым пополз Костя, очищая дорогу от мелких камней. Вскоре они смогли подняться на ноги. Перед ними тянулся длинный и узкий коридор, полого спускавшийся вниз. От сильного холодного сквозняка тело покрылось маленькими пупырышками. С высокого потолка свисали гроздья жёлто-розовых сталактитов. В свете фонаря это было впечатляющее зрелище. Они быстро пошли, почти побежали по наклонному полу коридора. Шли они долго, миновали несколько боковых коридоров и пересекли два небольших зала. Они двигались практически наугад, моментами задерживая дыхание и прислушиваясь к каждому звуку, но ничего кроме звонко падающих капель воды не было слышно. Постепенно подземный коридор снова стал сужаться, и дальше они продвигались ползком, цепляясь одеждой за острые камни.

— Прежде чем спускаться в пещеры нам с вами, Николай Васильевич, надо было сбросить лишний вес, — обливаясь потом, сказал Костя.

— А всё Антыхин виноват, — кряхтел Романов, проталкивая вперёд своё упитанное тело. — Не мог подождать, пока мы похудеем.

— Тише, Николай Васильевич! — вдруг вскрикнул Костя. — Впереди как будто вода шумит. Подтолкните меня вперёд, не могу протиснуться.

— Смотри, застрянешь, Костя.

— Толкайте, Николай Васильевич! Я руку просунул в отверстие, препятствия не встречаю. И ветер усилился. Похоже впереди большая пещера. Толкайте!

Романов упёрся руками в туфли Кости, а ногами отталкиваясь от стен лаза, словно большая лягушка, медленно проталкивал Костю вперёд. Внезапно послышался шум падающих камней, и тело Кости вдруг исчезло.

— Николай Васильевич, ползите сюда! Я уже в пещере! — услышал Романов, торжествующий голос Кости.

После Кости Романов относительно свободно прополз последние метры пути и через мгновение оказался в просторном зале. Тут было теплее, чем в других пещерах, несмотря на то, что в центре каменного пола шумел родник, окаймлённый гладкими, позеленевшими от времени стенами. Луч фонаря пробежал по всему залу. Из пола, будто вырастали сталагмиты, натёчные минеральные образования в виде конусов и столбов. Они тянулись вверх, к сталактитам, местами соединяясь с ними. И вся эта сказочная красота отражалась колеблющимися очертаниями в зеркальной поверхности родника. Уставшие путешественники, припали сухими губами к живительной влаге. Пили они, почти не отрываясь, большими глотками. Отмыли пыльные лица, смыли с тела присохшую грязь и пот. Чтобы восстановить силы, они решили на короткое время прилечь у края родника.

— Смотрите, Николай Васильевич, — вглядываясь в угол пещеры, прошептал Костя.

Романов направил луч фонаря, в ту сторону, куда смотрел Костя. Световое пятно выхватило из темноты старый пыльный брезент, местами порванный, из-под которого выглядывали какие-то ящики. Они подошли поближе, и Романов нетерпеливо дёрнул за край брезента. Поднимая тучу пыли, брезент сполз на пол. Кашляя и чертыхаясь, друзья отскочили в сторону. Когда пыль улеглась, перед их взором предстали аккуратно поставленные друг на друга ящики. На некоторых из них сохранились следы краски защитного цвета. Романов, уже догадываясь, что там спрятано, теперь уже очень осторожно приподнял крышку. В ящике лежали, покрытые ржавчиной продолговатые артиллерийские снаряды. Костя от неожиданности присвистнул.

— Настоящий склад боеприпасов! Неужели «ангелы света» себе такой запас сделали?

— Нет, Костя, снаряды здесь ещё с войны лежат. Склад немецкий, когда отступали, они боеприпасы видать до лучших времён в пещере припрятали.

— Как же они их сюда занесли? Не ползком же, как мы.

— Значит, был в эти пещеры другой вход, а потом они его, конечно, засыпали. Надо понимать, что мы с тобой первые, кто сюда попал. Будет минёрам работа.

Внезапно, сквозь толстую каменную стену до них донеслись звуки похожие на беспрерывное бормотание. Романов, обеспокоено переглянувшись с Костей, припал ухом к стене.

— Костя, по-моему, там люди. Поют.

Костя прислушался и утвердительно кивнул головой.

— Точно, Николай Васильевич, поют.

Глава тринадцатая

Присмотревшись к охраннику, Антыхин узнал его. Это был Вадим Ковалёв. Правда, на фотографии, которую отдала Антыхину мать Ковалёва, он выглядел значительно лучше. А сейчас лицо у парня осунулось, щёки запали, глаза выражали полное безразличие и смотрели куда-то в сторону. Демонстрируя абсолютную покорность, Антыхин заложил руки за спину, ожидая действий охранников. Крепкий приземистый малый, в пилотке постоянно сползающей с бритой головы пошёл вперёд, а Ковалёв шёл за спиной Антыхина. Надо было хотя бы на мгновение остаться наедине с Ковалёвым. Антыхин старался идти медленно, и постепенно расстояние между ним и впереди идущим увеличилось. Быстро повернувшись назад, он прошептал:

— Вадим, тебя разыскивают родители. Ты хочешь вернуться домой?

Антыхин опять медленно пошёл вперёд, ожидая ответа от Ковалёва. Даже если он захочет выдать Антыхина, у него ничего не получится. Ну, сообщил парню о родителях, что здесь такого? Заметив, что впереди идущий завернул за угол, Антыхин нагнулся, якобы для того, чтобы завязать шнурок на ботинке. Рядом с ним присел Ковалёв, взгляд его приобрёл осмысленное выражение, на ресницах блестели слёзы.

— Умоляю, спасите меня! — сказал он, шмыгая носом. — Умоляю!

— Ты, до которого часа приставлен ко мне?

— У вашей камеры, мы с напарником дежурим до утра.

— Вечером, у меня, похоже, намечается ещё одна встреча, после неё, когда будем возвращаться, держи ухо востро. Попробуем выбраться отсюда. Твоему напарнику можно довериться?

— Нет, сразу тревогу поднимет.

— Понял.

Антыхин вскочил на ноги, и надо сказать вовремя, из-за поворота выбежал встревоженный охранник.

Как Антыхин собирался выбраться из подземелья он, честно говоря, не представлял. На помощь извне он уже не надеялся, а вот в свою удачу всё ещё верил.

Едва Антыхин переступил порог камеры, к нему навстречу бросился Володя.

— Вернулись, Владимир Олегович! А я уж думал всё, следующий — я.

— Напрасно, тёзка, напрасно. Везде, как говорится, люди, — сдержано сказал Антыхин.

Приложив палец к губам, Антыхин, взглядом показал на дверь. Володя понимающе кивнул головой. Сложив ладони трубочкой и приложив их к уху Володи, Антыхин зашептал:

— Скоро меня снова поведут к Гадюке. Когда буду возвращаться, попробую освободиться от охранника, второй — наш союзник. Когда меня уведут, ты, смотри, не засни. Жди меня.

— Какой сон! — воскликнул, не сдержавшись, Володя.

Антыхин быстро прикрыл ему рот ладонью.

* * *

Примерно через полчаса, пение и какие-то выкрики за каменной стеной пещеры прекратились.

— Что ты думаешь по поводу этого концерта, Костя? — спросил Романов.

— Похоже на молитву, Николай Васильевич.

— Значит, мы добрались до конечной цели нашего путешествия. С чем тебя и поздравляю, Костя. Кроме «ангелов света» здесь петь некому. Гномы в этих пещерах должно быть не водятся. Осталась ерунда, найти вход в этот «рай».

Друзья тщательно обследовали стену, но руки всюду встречали лишь холодный непроницаемый камень. Только в конце стены они нашли глубокую трещину, но и в ней не было даже маленького отверстия.

— Эх, сюда бы гранату, — с досадой почесал затылок Костя.

— Ты ещё снаряд предложи здесь взорвать.

— Э, нет, Николай Васильевич, мы поищем, что ни будь попроще.

Романов с удивлением наблюдал, как Костя побежал к ящикам с боеприпасами.

— Костя, ты что задумал? — крикнул Романов.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! — задорно ответил Костя, открывая ящики.

— Вот! Нашёл! — радостно закричал он.

В высоко поднятой руке Костя держал гранату — лимонку.

— Костя, ты хоть понимаешь, какую глупость задумал? А если от детонации рванёт весь склад?

— У вас есть другие предложения? — с беспечностью молодости, спросил Костя.

Романов ничего не ответил, только беспомощно развёл руками.

— Тогда разрешите приступить к операции, товарищ подполковник?

Не ожидая ответа Романова, Костя лихо козырнул и, сжимая в ладони лимонку, насвистывая, пошёл в конец пещеры. Романов почувствовал, как его лоб покрылся испариной, отвернувшись от Кости, он незаметно перекрестился.

* * *

Антыхина привели в уже знакомую комнату. В кресле спиной к нему, за маленьким столиком, накрытым белой ажурной салфеткой, сидел человек, затылок его был коротко острижен и плавно переходил в крепкую бычью шею. Напротив него сидела Посланница. Заметив Антыхина, она, улыбаясь, поднялась.

— Знакомьтесь, господа. Хотя я, думаю, вы хорошо знаете друг друга.

Мужчина лениво поднялся с кресла и повернулся к Антыхину. На какое-то мгновение Антыхин онемел. Он был готов увидеть здесь даже чёрта, но только не председателя горисполкома. Его коротконогая, с заметным брюшком фигура, давно примелькалась жителям Верхнегорска. Щёки мэра лоснились от жира, словно он только что плотно пообедал, а утереться салфеткой забыл.

— Ну, здравствуй, детектив, — сказал он, по барски протягивая вперёд пухлую ладонь.

Антыхин, всё ещё пытаясь прийти в себя, пожал его потную, скользкую руку.

— Александр Константинович, мне уйти? — предано улыбаясь, спросила Посланница.

— Да, Ольга Викторовна, иди. У нас будет мужской разговор.

Антыхин почему то удивился, что у Посланницы, как у всех людей есть обычное имя. Она сдёрнула салфетку со стола и выскользнула за дверь. На столе стояли бутылка дорогого коньяка, две рюмки и блюдечко с тонко нарезанными дольками лимона.

— Давай выпьем, Антыхин, — предложил мэр, небрежно плеснув в рюмки коньяк.

Антыхину был хорошо знаком такой тип людей во властных структурах. С теми, кого они считают ниже себя, такие руководители обращаются грубо, по-хамски, а от кого зависимы, готовы им ноги целовать.

— Не ожидал меня здесь встретить? — самодовольно спросил мэр.

— Признаюсь, не ожидал.

— Ну, тогда давай выпьем за неожиданную встречу!

Мэр одним махом опрокинул в себя рюмку конька. Довольно крякнув, вбросил в рот дольку лимона. Причмокивая от удовольствия, спросил:

— Так будем дружить, Антыхин?

— Против кого?

— Против всех Антыхин, кто против нас. Мы им рога обломаем.

Мэр захохотал, по-приятельски толкнув Антыхина в грудь.

— Ты, Антыхин, не обращай внимания на этот театр. Сейчас без него нельзя. Скоро выборы, надо голоса плебеев зарабатывать, много разного мусора в их тупые головы впихнуть. Сегодня пообещать выплату зарплат и повышение пенсий мало. Нужна вера, вот мы людишкам её и подбросим. Раньше коммунизм выручал, а сейчас богиня Нидаба поможет. Пусть верят, что нам жалко?

Мэр снова разразился громким хохотом, потом вдруг резко посерьёзнел.

— Хочешь быть моим доверенным лицом? Когда победим, я тебя своим первым заместителем сделаю. Начнём крупными делами ворочать. А потом замахнёмся на пост президента. Чем чёрт не шутит, всю страну к рукам приберём.

— Предложение, конечно соблазнительное, — медленно сказал Антыхин. — Но я не совсем разделяю ваши методы…

— Брось, Антыхин, — махнул рукой мэр. — Методы как методы. Как будто другие иначе поступают. Вон скольких в стране перестреляли, и кто-нибудь за это ответил? В борьбе за власть все методы хороши. А идеи они для дураков.

— Народ, значит, дурак?

— Дурак, поверь мне Антыхин. Народу любую идею в рот положи, он её обязательно проглотит. А если её ещё сахаром посыпать, так он и пальчики оближет, и в ножки низко поклониться.

Мэр откинулся на спинку кресла и закурил.

— А как тебе мои «ангелы света»?

— Интересная придумка. Кто же автор?

— Ольга Викторовна. Кажется ещё вчера, в секретарях у меня бегала, а сегодня почти святая, как же Посланница богини Нидабы. Она молодец, и баба хорошая, говорю тебе, как мужик мужику, и организатор толковый оказалась. Я в начале не верил в эту затею, а теперь, вижу, права она была. Сегодня без такой организации трудно бы мне было. Всякая шваль голову поднимает. Палки в колёса, сволочи, ставят. Ну, ничего, теперь у меня козырная карта есть — «ангелы света». Многие уже присмирели, бояться стали. Страх, Антыхин, — великая сила.

— Неужели всех надо уничтожать? Есть другие методы воздействия, — попробовал возразить Антыхин.

— А мы и другие методы применяем. Вот, например, Ковалёв — президент компании «НЕФТЕГАЗПРОП», в друзьях числился, а потом решил в сторону вильнуть. Мог я его уничтожить? Мог, конечно. Но я решил по иному на него воздействовать. Есть у него сын Вадим. Наркотиками торговал и сам ими баловался. Деньги с родителей тянул, а теперь у нас в «ангелах» числится.

— А Ковалёв знает, где его сын?

— Думаю, нет. Хотя в костюм «ангела, который шёл на задание, мы визитку Вадима Ковалёва положили вместе с фирменным знаком «ангел света», чтоб отец поволновался немного, сговорчивее стал. Но визитку, видимо, не нашли, иначе Ковалёв старший обязательно бы мне позвонил. Уж он то хорошо знает кто такие «ангелы света». Скоро я ему о сыне сообщу. Если образумится, верну ему Вадима, если нет, сам сын его и уничтожит.

— Ценой собственной жизни?

— Разумеется, — жёстко ответил мэр.

Он наполнил рюмки.

— Давай, Антыхин, выпьем! За наше, надеюсь, общее дело?

Заметив, что Антыхин колеблется с ответом, мэр недовольно пробурчал:

— Ну, думай — думай. Даю тебе на размышления одну ночь. Я сегодня здесь тоже переночую.

Мэр подошёл к статуэтке богини Нидабы.

— Антыхин, она тебе нравится?

— Красивая, — неопределённо ответил Антыхин, не поняв суть вопроса.

— Я тебя о женских формах спрашиваю, — засмеялся мэр. — Вылитая Ольга Викторовна. Она так в Посланницу богини перевоплотилась, что стала похожа на саму богиню. — Он положил пухлую ладонь пониже спины статуэтки. — Во всяком случае, телом.

Мэр внимательно посмотрел на Антыхина.

— Ладно, я понял, что ты сейчас мне не ответишь. Иди в камеру и думай ночь. Утром снова встретимся.

— Спокойной ночи, Александр Константинович. Вернее, весёлой вам ночи, — с намёком сказал Антыхин, кивнув в сторону статуэтки.

— А тебе неспокойной ночи, Антыхин. — сказал, как отрезал мэр. — Думай. Верю, что станешь моим человеком.

Кивнув головой, Антыхин вышел. Мэр подошёл к двери и тяжёлым свинцовым взглядом проводил его.

— Думай, Антыхин. Хорошо думай.

Он подошёл к столику, раздражённо взболтнул бутылку коньяка и прямо из горлышка сделал большой глоток, а потом опрокинул в себя всю бутылку.

Гулким эхом раздавались шаги в пустом полутёмном коридоре. Уже была видна дверь тюремной камеры. Антыхин весь напрягся, приготовившись к схватке. В этот раз Вадим Ковалёв шёл впереди, а второй охранник за спиной Антыхина. Это создавало дополнительные трудности. Антыхин по звукам шагов пытался представить расстояние между собой и вторым охранником. Чуть-чуть споткнувшись, Антыхин сделал вид, что потерял равновесие и на секунду опёрся о стену. Этого было достаточно, чтобы сзади идущий оказался рядом. Антыхин развернулся и нанёс ему короткий мощный удар в подборок. Охранник пошатнулся, но интуитивно успел ответить ударом справа в бок. Два новых хлёстких удара уложили его на пол. Судя по всему, он пребывал в глубоком нокауте. Держась за бок, всё-таки удар был ощутимым, Антыхин прохрипел:

— Вадим, открывай дверь камеры! Быстро!

Ковалёв нервно закивал головой. Дрожащими руками он с трудом набрал шифр. Антыхин нетерпеливо раскрыл дверь и тут же на встречу ему бросился Володя.

— Значит так, ребята, — решительно сказал Антыхин. — Разденьте охранника и в камеру его. Ты, Володя надень на себя его форму. План такой: вы — охранники ведёте меня наверх, якобы по приказу Посланницы. Для чего вы не знаете. Таков приказ и вы его выполняете. В никакие дополнительные разговоры не вступать. Всё понятно? Выполняйте.

Была глухая ночь, поэтому в коридорах они никого не встречали. А если бы кто-то и увидел их, то вряд ли бы забеспокоился. Для подземелья это была привычная картина. Охранники ведут провинившегося человека. Кто он. Куда его ведут, как правило, ни кого не интересовало. Мало ли какой приказ отдала Посланница. Первых двух охранников они встретили не далеко от выхода, наверное, сменились с дежурства. Володя, на всякий случай, пониже наклонил голову, но охранники прошли мимо, даже не обратив на них внимание. Пока всё складывалось, как нельзя лучше. Всё ближе был спасительный выход. Наконец, они вошли в широкий ярко освещённый коридор. Впереди стоял наряд охраны, повернув к ним головы. Какого либо беспокойства на их лицах не было заметно.

— Ну, ребята, ни пуха, ни пера, — шепнул Антыхин.

Вадим Ковалёв, как по пути предварительно договорились, должен был подойти к охранникам и передать приказ Посланницы. Если наряд попытается их задержать или сделает попытку выйти на связь с Посланницей, тогда схватка неминуема. А там уж как кому повезёт. Но случилось непредвиденное. Вадим Ковалёв, как и договаривались, направился к охранникам. Антыхин обратил внимание, что он весь дрожит. Когда до охранников было рукой подать, Ковалёв вдруг истерично закричал и бросился назад. Антыхину и Володе ничего не оставалось, как побежать за ним. План побега был безнадёжно провален. Они бежали по коридорам под воющий звук сирены. В коридорах стали появляться разбуженные «ангелы света». Пока была паника, ею надо было хоть как-то воспользоваться. Антыхин догнал Ковалёва, схватил его за руку и потянул вперёд. Володя, задыхаясь, забежал впереди Антыхина и крикнул: — Владимир Олегович, бегите за мной в ритуальный зал, там когда-то был ход в пещеру, помните, я вам говорил! А вдруг найдём!

Надеяться, что-то найти, когда за тобой погоня, мог только самый отчаянный оптимист, но они бежали, потому что не хотели сдаваться. Володя постоянно щурился, чтобы увидеть дорогу. Ковалёв тоже бежал, хоть и беспрерывно рыдал. Антыхин крепко держал Вадима за руку, не обращая внимания на его стенания.

Один поворот, второй…

С кем-то они сталкивались, отбрасывали в сторону и снова бежали.

Третий поворот, четвёртый…

У входа в ритуальный зал стоял охранник. Он попытался остановить их, но два точных апперкота успокоили его.

Ритуальный зал освещался слабым дежурным светом. Только огромная скульптура богини Нидабы была ярко освещена красным прожектором, и от этого казалось, что она залита жертвенной кровью. В таком полумраке искать мифический вход в пещеру бессмысленно. Они решили дорого продать свои жизни. Вооружившись обломками камней, которые были сложены в конце зала, беглецы приготовились к бою. Топот десятков ног, обутых в солдатские ботинки, был всё ближе…

Внезапно вся пещера вздрогнула. Статуя богини Нидабы качнулась вправо, потом влево и, наконец, рухнула на пол, расколовшись на две неравные части. Во все стороны брызнули острые гранитные осколки. Густая удушливая пыль заполнила горло. Беглецы лежали на полу, плохо понимая, что произошло. Сквозь звон в ушах до них донеслись голоса, которые звали Антыхина. Беглецы с трудом поднялись, шатаясь, с отуманенной головой, не сознавая, живы они или нет. Там где раньше стояла статуя богини образовалась внушительная трещина. В неё протискивались Романов и Костя.

— Володька! Живой, старый чёрт! — радостно закричал Романов, бросаясь к Антыхину.

Не успели друзья обняться, как новая опасность заставила их упасть на пол. Каменная глыба с грохотом оборвалась с потолка и, к счастью никого не задев, шлёпнулась позади них. В огромную дыру в потолке в пещеру заглядывал диск луны, весело подмигивая на чёрном лоскуте неба.

— Я же говорил, — торжествуя, заорал Володя. — Здесь был вход в пещеру! Вот он!

— Смотрите! Смотрите! — вдруг истерично взвизгнул, примолкший было Вадим Ковалёв.

Все повернули головы в ту сторону, куда он показывал. В зал вбегали «ангелы света». Они быстро, как тараканы расползались по залу, норовя окружить беглецов. За их спиной маячила в белой ночной сорочке фигура Посланницы.

— Ага! Значит, вот они какие — «ангелы света»! — воскликнул Романов. — Судя по их гостеприимству, ты уже успел с ними подружиться, Антыхин?

— Крепче дружбы не бывает, — с сарказмом ответил Антыхин. — Видишь, они прямо рвутся заключить меня в свои объятия.

Беглецы стали отступать спиной к упавшей глыбе.

— Стой! Куда? — закричала Посланница.

— Куда идём большой секрет, — криво усмехнувшись, ответил ей Романов.

Не сговариваясь, беглецы быстро взобрались на упавшую глыбу и стали дружно карабкаться вверх, к спасительной дыре в потолке. «Ангелы света» ринулись за ними. Беглецы уже слышали их тяжёлое дыхание, когда стены пещеры вновь вздрогнули. Глухой подземный гул ширился, закупоривал уши, а потом горячий вихрь подхватил их и подбросил вверх.

Они бежали по шаткой земле, словно по палубе корабля попавшего в шторм. Они уже поняли, что каким-то чудом оказались на поверхности, что бегут по склону холма, а над ними огромное чёрное небо, со, слабо мерцающими, звёздами, бледными от лунного света. Земля под ногами двигалась как живая, местами раскалывалась на куски. Они с трудом дышали, ртысводило судорогой, холодный пот струился по спинам. Наконец они сбежали с холма и обернулись. В наступившей тишине, было слышно только всхлипывание Вадима Ковалёва.

Перед ними, в лунном свете, предстала фантастическая картина. Холма практически не было, а то, что от него осталось, напоминало жерло потухшего вулкана.

— Николай Васильевич, думаю, минёры нам должны ящик пива, — невозмутимо сказал Костя, облизывая пересохшие губы.

— Конечно, должны, — ответил Романов, опираясь на плечо Антыхина. — Одним махом столько работы за них сделали.

Заметив недоумённый взгляд Антыхина, добавил:

— В пещерах мы на склад боеприпасов наткнулись.

— Понятно, — кивнул головой Антыхин. — Спасибо ребята.

— Спасибо сыт, не будешь… — протянул Романов.

— Знаю-знаю, — нашёл в себе силы улыбнуться Антыхин. — С меня небольшой пивной заводик. Устраивает?

И он крепко обнял друзей.

— Ну-ну, задушишь Антыхин, оставь силы для жены. Она тут поблизости караулит.

— Где? — вздрогнул Антыхин.

Романов молча показал на одинокий силуэт, застывший на фоне ночного неба.

Что испытала Лена, за те мгновения, когда холм, вместе с пионерлагерем, взлетел на воздух, трудно представить, об этом знала только она.

Откуда у Антыхина и силы взялись. Он бежал к Лене, совсем забыв про усталость.

Она медленно, всё ещё не веря своему счастью, шла ему на встречу.

— Я знала, что ты вернёшься. Ты не мог не вернуться.

Она взяла его руку и положила на свой живот. Ладонью он ощутил нетерпеливые толчки новой жизни.

Content

Анатолий Тихомиров
Ангелы света

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая