Алекс Аргутин

РУССКИЕ ГОРКИ

Фантастическая история

1

Хайвэй, соединявший города Порт-Анжелис и Сиэтл, по выходным позволял развивать скорость до 250 километров в час. Из мощных динамиков Форда Мустанга, легко заглушая шум двигателя, ревела музыка. Без напряжения, покуривая сигарету, Сэм Гюнтер вел машину. Быстрая езда всегда доставляла ему удовольствие. И каждый раз, когда над высаженными вдоль дороги кленами взлетал самолет, этот тридцатилетний светловолосый американец радовался еще больше.

Ветер гудел за его спиной. В стеклах солнцезащитных очков проплывали утренние вершины Кордельер. Где-то на глубине каньонов журчали ручьи. В скалах призывно кричали птицы. Лента горячего асфальта парила на подъемах, петляя между холмов. Встречного транспорта не было вовсе. Поэтому, Гюнтер, полюбивший острые ощущения еще во времена службы в спецназе, жал на педаль газа от всей души.

Но одной скорости этому парню всегда не хватало. До местного аэроклуба, куда он спешил, было не более пятнадцати минут пути. Свернув на проселок, Сэм притормозил и въехал в распахнутые ворота. Хлопнув дверцей около двухэтажного строения, он вошел внутрь. Поприветствовав диспетчера, сидевшего за стеклом конторки, Гюнтер поинтересовался сводкой погоды. Диспетчер улыбнулся в ответ:

— Погода в порядке, сэр. Штиль, и на шестьсот километров ни облачка! Так что, прикажете выкатить из ангара?

— Да, конечно, — ответил Сэм. Ему нравились здешние условия. Никаких лишних вопросов с тех пор, как он сдал экзамены и получил лицензию на спортивные полеты. Персонал знал клиентов в лицо, и служащие гордились той легкостью, с которой владельцы всегда могли получить доступ к своим самолетам.

Зайдя в раздевалку, Гюнтер вынул из шкафа летный шлем и комбинезон. Переодевшись, он упал в кресло и взял в руки газету. В ожидании предполетного сервиса, мир денежных сделок требовал от него ознакомиться с новостями. И хотя периодика уже не вызывала у опытного биржевика прежнего интереса, взгляд его случайно задержался на колонке происшествий за вчерашний день.

Статья о самоубийстве некой Кэтрин Винтер сообщала, что, накачавшись наркотиками, мотоциклистка врезалась в бетонную опору виадука через реку Уилламетт. Причем, это должно было стоить жизни не только ей, но и ее несовершеннолетнего вида спутнику. Однако, подросток не пострадал, за мгновение до катастрофы прямо на глазах у очевидцев растворившись в воздухе…

«Очередная утка,» — решил Гюнтер. Тряхнув головой, он разочаровано вздохнул. Как и обычно, газетчики несли чушь.

Двери, ведущие на территорию аэродрома отворились, и в помещение ввалились двое в стандартных робах механиков.

— Привет, как дела? — обрадовался встрече один из них.

— Месс ваш — что надо! — сообщил второй.

— Спасибо, — бросив газету на журнальный столик, рассмеялся Сэм.

Пожав протянутые руки и ответив на белозубые улыбки, он направился к еще не успевшим захлопнуться стеклянным дверям. За ними, на неширокой бетонированной полосе, развернутое в сторону от солнца, уже стояло его «увлечение». Это был реактивный истребитель, внешне повторявший формы легендарного Мессершмита-262.

Гюнтер гордился своим самолетом. Конечно, все члены клуба старались так или иначе выделиться на фоне других, заказывая копии или раскрашивая престижные модели во всевозможные цвета, рисуя когти и клыки, перья или перепонки. Но последнее достижение авиаконструкторов нацистской Германии, доработанное изнутри американскими инженерами, поражало красотой линий и отсутствием лишних деталей.

Поудобнее устроившись в кабине и захлопнув фонарь, Сэм вырулил на бетонную полосу. Щелкнув тумблером передатчика, он настроился на нужную частоту.

— Разрешите взлет! — летчик потрогал ремни парашюта, застежки и карабины. Все было в полном порядке. Только на этот раз к уже привычному волнению прибавилась необъяснимая тревога. Словно нечто изнутри потянуло за жилы, рассчитывая как бы «натянуть вожжи».

— Взлет разрешаю! — проскрипел обесцвеченный радиоэфиром голос в наушниках. — Удачного полета!

Сэм включил зажигание. Оглянувшись, он перевел тумблер газа в положение «активация». Двигатели взревели, стрелки приборов дрогнули. Месс тронулся с места. Бетонное покрытие взлетной полосы, увеличивая ускорение, побежало назад.

Еще пару раз шасси задели поверхность планеты и оторвались от земли. Куда-то далеко назад отступил горизонт, леса позеленели, будто набрались свежести. Река, впадавшая в залив, наполнилась голубым мягким светом.

«Какие могут быть сомнения?» — громко крикнуло противоположное нечто Гюнтера. Преодоленный «звуковой барьер» ответил поощрительным аплодисментом.

2

Самуэль Гюнтер любил скорость и высоту. Не обращая внимания на перегрузки, вдавившие его глубоко в удобное кресло, он не отпускал рычаг управления до тех пор, пока стрелка альтиметра не задрожала на отметке в четыре тысячи метров. Очертания кабины затуманились. В голове предупреждающе запели сверчки. В ответ на их трель летчик заложил глубокий вираж и почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Но это не было оплошностью или недооценкой своих возможностей.

Выровняв самолет и отдышавшись, Сэм бросил взгляд на приборы. Датчик скорости показывал триста пятьдесят километров в час. Небольшое увеличение подачи газа изменило цифру на спидометре до пяти сотен.

«Вот она, свобода!» — мысль из ниоткуда тихо и спокойно прошелестела в голове пилота. Не добавь он в инженерную смету компенсатор давления, его барабанные перепонки лопнули бы вслед за мыслью, а глазные яблоки забрызгали всю кабину.

Гюнтер бросил взгляд вниз. Где-то там остался его дом, дети, жена. Ей никогда этого не понять. С чувством сожаления и досады, уставший от приевшегося счастья отец семейства вспомнил, как она переживала в прошлое воскресение, когда он задержался в небе дольше обычного. Качнув крыльями и сделав несколько малых виражей в ритме вальса, Сэм развернул машину в сторону уже высоко поднявшегося солнца.

Но отделаться от житейских мыслей оказалось не так-то просто. Огненные лучи только ослепляли. На память же по-прежнему лезла всякая чушь. Видимо, для того, чтобы развеяться по-настоящему, требовались более решительные действия…

Пытаясь избавиться от раздражения, не к месту стимулированного навязчивым сожалением о невозможном, хозяин реактивной птицы выключил подачу горючего и вошел в штопор. Мессершмитт свалился на левое крыло и, вращаясь против часовой стрелки, начал терять высоту.

Голова приятно закружилась. Все легковесные мысли вылетели из нее вон. На какое-то мгновение летчик показался себе рулеточным шариком, брошенным рукой великана в центр пущенного в ход пестрого диска. Обострившееся чувство опасности и возникшее ощущение пустоты в желудке напомнило ему предармейские годы, когда он убегал со скучных уроков и шел в парк с аттракционами кататься на Русских горках.

Гюнтер рассмеялся. Теперь Русскими горками стал для него этот вот крестоносный реликт, сверкая никелированным металлом бесстрашно нырнувший в бездну. Скорость и высота сделали свое дело. Забыв обо всем, любитель острых ощущений теперь лишь внимательно следил за показаниями индикаторов. В пятистах метрах от земли он отклонил руль влево и тотчас отдал рычаг управления от себя. Истребитель замедлил вращение и начал пикировать, падая на засеянное рожью поле.

Правой рукой Сэм вдавил кнопку зажигания. Установив рукоятку поворота в нейтральное положение, он толкнул «бегунок» газа. Машину подбросило, и она перешла в бреющий полет.

«Ну, что ж, неплохо для начала…» — решил пилот. Насладившись видом крутых склонов скалистых холмов над полем, он снова набрал высоту. Отсюда открывалась уже вся перспектива на северо-западное побережье штата Вашингтон. Оглядевшись, Гюнтер определил место своего нахождения.

Солнце светило в спину, слева синела морщинистая гладь Тихого океана, справа искрили нетающие и в летнее время снежники вулкана Рейнир. Прямо по курсу угадывались крохотные квадратики и прямоугольники административного центра Олимпия.

Успев уже забыть о недавних перегрузках, Сэм плавно потянул рычаг на себя. Месс начал медленно задирать нос, постепенно набирая скорость. Стрелка альтиметра радостно закивала. Два километра, три, четыре… Пять километров…

«Счастье, — это высота…» — думая так, летчик поднимался над землей все выше.

Сердце застучало сильнее. Плечи и спину снова вдавило в сидение. Выжав до отказа газ, пилот почувствовал, как все его тело наливается свинцовой тяжестью, щеки стекают к подбородку, веки наползают на глаза…

Но вот, тяжесть в руках и ногах начала понемногу отступать, и в животе опять полегчало. В самой верхней точке мертвой петли, повиснув вниз головой на высоте в семь километров, ас-любитель еще раз выключил двигатели. В ответ на это крылатый механизм вошел в режим свободного падения, повернувшись к небу выкрашенной в голубой цвет частью фюзеляжа.

«Невесомость…» — американец ослабил запор шлемофона и отключил передатчик, — «Может быть, так себя и чувствуют праведники в раю, так им, ангелам, хорошо вне времени и пространства,» — пронеслось в его сознании вместе с воздухом за бортом.

«Что еще может быть лучше, чем в конце трудовой недели, заполненной поездками и разговорами, запахом бензина пыльных улиц больших городов, испытать это…» — пристегнутый к сидению ремнями безопасности, аэрофил удовлетворенно закрыл глаза.

«Счастье — это невесомость и высота…» — уточнил он. Висеть вниз головой, и при этом не испытывать силы тяжести, было необъяснимо приятно… — «Жаль, что это не вечно…» — глаза Гюнтера приоткрылись. Мгновенно оценив ситуацию, он вовремя понял, что происходит.

Сэм увлекся, и в связи с крохотной неточностью, допущенной в управлении, его самолет на несколько градусов отклонился от предполагаемого курса в сторону вулкана Рейнир. Обрати пилот на это внимание чуть позже, исправить ничего уже было бы нельзя…

Включив зажигание и плавно, без паники, отжав рычаг управления, он выровнял машину над самой вершиной. Почти коснувшись опрокинутым вниз стабилизатором обледеневшего выступа, самолет резко вильнул рулем.

Как только истребитель перевернулся, и страховочные ленты перестали врезаться в напрягшиеся мышцы, Сэм вытер рукавом выступивший на лбу пот. Не спеша расслабившись, он бросил Мессершмитт в крутой вираж и, облетев Рейнир, осмотрел скалу, за которую чуть не зацепился хвостовым оперением.

«Опасное место… Еще немного, и мои останки собирали бы по всему штату, а газеты кричали о самоубийстве…»

Гюнтер улыбнулся. Его чудом избежавший катастрофы товарищ, оставив далеко позади заснеженное небытие снова не более чем прекрасного ориентира, со скоростью семьсот километров в час приближался к побережью Тихого океана.

Реки и леса северо-запада Соединенных Штатов живописным ковром раскинулись под крылом. Среди многочисленных складок этой бархатно-изумрудной материи, наброшенной на понижавшиеся к океану холмы, блестели озера. Чувства летчика, обострившиеся после пережитого волнения, не смогли остаться равнодушными к такой красоте.

«Что ни делается, — все к лучшему,» — подумал Сэм, включая автопилот. Склонив голову к фонарю, приемный сын неба залюбовался пейзажем. Вглядываясь в неровную поверхность планеты, он ощутил, как внутри него самого расправляются плечи играющего в рулетку великана…

Именно такое настроение и было для этого человека желанной наградой. Впервые нечто подобное он испытал лет двенадцать назад, когда смотрел с борта военно-транспортного авиалайнера на уплывавшую вдаль Великую родину. Не задумываясь, что его ждет, он лишь мечтал увидеть мир, участвуя в сражениях, стать хозяином планеты, одетым в кованные ботинки, защитного цвета форму, с автоматом наперевес.

И чувство, переживаемое им теперь, выглядело столь же по-детски. Но Сэм знал, — счет за каждый его маленький воскресный «побег» оплачен сполна, — никто не в праве потребовать с него ответа…

3

Встревоженный взгляд пилота скользнул по приборам. Все они, без исключения, показывали ноль. Еще ничего не понимая, Гюнтер посмотрел вперед и рефлекторно схватился за рулевой рычаг. Мессершмитт по инерции несло прямо в центр голубого облака, которое светилось, быстро вращаясь вокруг вертикальной оси. Почувствовав опасность, летчик взволнованно вспомнил, что на высоту и направление полета повлиять не успевает из-за компьютера автонавигации, взявшего управление на себя.

«Это невозможно!» — во весь внутренний голос прокричало сознание аэромана. Время замедлилось, и перед расширившимися зрачками полетел снег.

Снег был желтый и неожиданно теплый. Его невесомые прикосновения к рукам не вызывали неприятных ощущений. Сэму даже показалось, что яркая субстанция осадка с легкостью проникает под одежду и вообще свободно проходит сквозь организм.

«Надо что-то делать,» — решил летчик и потянулся к замку фонаря. Но нажатие на кнопку, открывавшую кабину, тоже не привело ни к каким результатам. И когда американец понял, что его «хобби» вышло из под контроля, самолет влетел в голубое завихрение, и пилот потерял сознание…

Тысячи людей, отдыхавшие тем летом на пляже неподалеку от города Абердан, видели, как в полдень рокового для человечества воскресения прервалась белая полоса выхлопов небольшого летательного аппарата. Секундой позже небо в том месте вспыхнуло, и серебристая точка истребителя исчезла, как будто ее никогда не было.

…Придя в себя, Гюнтер решил, что просто ненадолго заснул. Двигатели работали, приборы показывали, что все в норме за исключением горючего, которое подходило к концу. Посередине контрольной панели мигал индикатор режима автоматического пилотирования.

«Странно,» — подумал Сэм, — «Не заболел ли я?..»

Для начала было неплохо сориентироваться, и пилот посмотрел за борт. Он ожидал увидеть океан. Но вместо волн сквозь разрывы в облаках темнел густой лес.

«Чертовщина какая-то,» — восстановив в памяти ход событий, Гюнтер взглянул на компас. Маркированная часть стрелки дрожала на отметке «запад». Нерадостный вывод напрашивался сам собой. Океан остался позади. Озабоченный открытием летчик стянул со вспотевшей головы шлемофон. Худшее только начиналось, и к нему стоило морально подготовиться.

Однако, как выяснилось почти сразу, на размышления времени уже не осталось. Правый двигатель зачихал и прекратил работу. Самолет накренился и задрожал. Левый двигатель заглох тоже. Остановленный сопротивлением воздуха, Мессершмитт камнем полетел к незнакомой земле. С горечью подумав, что это единственный выход, Сэм привел в действие механизм, открывавший кабину, отстегнул страховочные ремни и вывалился наружу.

Широко раскинув руки и ноги, воздухоплаватель увеличил площадь тела, отстав от обреченного на гибель дорогого раритета. Помедлив пару секунд и проводив глазами беспомощную машину, он дернул кольцо парашюта. Красно-голубой купол полыхнул за спиной. Широкие лямки жадно врезались в тело.

«Хорошее дело…» — подумал американец, — «Не очень-то завидная перспектива, мгновенно перелетев через океан, оказаться на территории чужой страны без документов…»

Но суть была даже не в этом, и Сэм наконец осознал главную особенность своего положения.

«…Тайга, — безлюдная и бескрайная…» — парашютисту вспомнилась фраза из школьного учебника по географии, — «Даже если потом меня не примут за сумасшедшего или шпиона, придется не одну неделю потратить на путь пешком…»

Да, в столь абсурдных ситуациях бывший спецназовец не оказывался уже очень давно. Для полного сходства не хватало автомата, военного обмундирования и выстрелов зенитных орудий. Ожидаемого взрыва от падения самолета тоже не прозвучало.

«Горючее кончилось…» — опомнился Гюнтер и подумал, — «Может быть, цел передатчик?»

После недолгих поисков километрах в шести острое зрение Сэма обнаружило характерные признаки авиакатастрофы.

«Какой же я идиот,» — подумал он, — «Если бы сразу туда — спланировать…» — неумышленный нарушитель границы потянул за стропы. Но уже секунд через десять его ботинки задели верхушку ели, колкие ветви царапнули по комбинезону. Парашют зацепился за соседние деревья, и драгоценная ноша затрещавшего по швам купола закачалась в нескольких метрах над почвой.

Крепко ухватившись рукой за ветвь, Сэм достал из аварийного кармана нож и перерезал веревки. Спрыгнув на мягкий слой прошлогодней хвои, он выхватил пистолет и осмотрелся по сторонам.

Бывалый десантник хорошо знал, что такое лес. Особенно незнакомый и на территории если не врага, то и не друга. Судя по увиденному с воздуха, ему грозила опасность не меньшая, чем люди, разговаривающие на другом языке. Дикие звери немы. И если голодны, то нападают без предупреждения.

Солнце пока не зашло, однако, воздух уже потемнел, ближние и дальние деревья приняли однотонную окраску. Не успел Гюнтер коснуться земли, как мошки и комары бросились на него. Стараясь не обращать внимания на насекомых, американец прислушался.

По мере угасания дня, в лесу становилось все тише. В сумеречной Тайге всегда есть что-то торжественное, жуткое и тоскливое. Одиночество родит воспоминания. От мысли, что может не удастся быстро разыскать самолет, сердце депортированного облаком защемило.

Не теряя времени на бесполезные сожаления, Сэм решил сразу отправиться в путь и, пока не стемнело окончательно, преодолеть хоть какую-то его часть. Зажав в левой руке нож, а в правой пистолет, он осторожным шагом двинулся туда, где совсем уже вечернее небо было светлее.

Вопреки опасениям, разъяренный тигр не встретился ему, и пятнистая кошка не прыгнула на спину. Лишь несколько белок перебежало дорогу, да рогатый красавец лось, увидев человека, беззвучно исчез в темноте…

Тем не менее, внимательно присматриваясь и прислушиваясь к незнакомой жизни, запоздалому путнику все-таки удалось пройти километра четыре до наступления ночи. И когда дальнейшее продвижение стало невыносимым, он решил остановиться, развести костер и дождаться утра. Выбрав место посуше и подобрав с земли несколько толстых веток, Гюнтер переломил их об колено и составил пирамидкой. Просунув под них пучок потоньше, он достал зажигалку.

Уже собираясь высечь огонь, краем глаза летчик заметил странное мерцание за деревьями. Решив, что ему показалось, он вернулся к прерванному занятию и снова склонил голову над пластмассовым «огнивом» фирмы Мальборо, — впереди замерцало опять.

Забыв про хворост и сделав несколько шагов, Сэм отодвинул закрывавшую свет раскидистую еловую лапу. В голове его, и без того утомленной произошедшим, тотчас пробудились воспоминания о прочитанных в детстве «Сказках народов мира» про Бабу Ягу, Двенадцать Месяцев, Леших и Колдунов. Да и кого еще нелегкая могла занести в такую глухомань.

Но не только мрачная атмосфера таежной ночи расположила претерпевшего бедствие к невероятным догадкам. Испытанное им при виде огонька чувство неумолимой опасности как-то не совсем оправдывалось исключительно поздним часом и обстоятельствами. Поэтому, Гюнтер принял решение сначала исследовать природу загадочного явления и только потом думать как поступать.

Стараясь по возможности не шуметь, он подкрался к краю большой поляны и спрятался за кустами. Увиденное встревожило его не меньше, чем если бы перед ним оказался спящий Соловей-разбойник.

«Нет, это не Избушка на курьих ножках…» — не веря глазам своим прошептал американец. Ответ витал где-то рядом, но такое объяснение как-то не вязалось с непроходимым лесом и с отсутствием человеческого жилья на сотни километров.

Яркий электрический свет горел в окне опрятного сруба, возведенного на бетонном фундаменте. Сквозь стекло с того места, где притаился невидимый разведчик, можно было разглядеть стеллаж с химической посудой, какими-то приборами и книгами. Под крытым железными листами навесом виднелись аккуратно составленные ящики и негромко тарахтящий электрогенератор. Все это напоминало небольшую, но заботливо оснащенную лабораторию.

Глянув в небо, Сэм понял почему не заметил дом с воздуха. Неба почти не было видно. Пространство между елями, росшими на краю поляны, оказалось затянуто маскировочной сетью.

4

Еще не стемнело, когда русский ученый Хлопотов поставил долгожданную точку и оторвал взгляд от формулы, которую задумчиво переписывал в девятый раз. Формула эта значила для него все, одновременно являясь последним и самым значительным достижением жизни.

Конечно, оставить открытие в тайне оказалось не просто. Но игра стоила свеч. Разговоры и суета сотрудников действовали ему на нервы. Да и о какой секретности могла идти речь, если об исследованиях, способных повлиять на исторический ход событий, знало столько посторонних. Такого рода соображения три года назад и внушили престарелому гению мысль «обрушить мосты» и уединиться так, чтобы военные и штатские аппаратчики, доставшие подробными допросами, забыли о его существовании…

«Нет, определенно, лучше здесь, в глухомани. Тем более, что теперь открываются удивительные перспективы!» — подумал Константин Кириллович и откинулся на спинку кресла. Как следовало из «формулы Мира», выведенной аккуратным почерком на последнем листе толстой тетради, времена существуют параллельно…

Неожиданно в той стороне, где только что спряталось за деревьями алое солнце, послышался свист, а за ним и треск ломаемых ветвей, словно нечто тяжелое с металлическим скрежетом ударилось о землю. Хлопотов вскочил с кресла и выбежал на поляну.

«Неужели метеорит?» — заволновался он. Отвязав собаку и перекинув через плечо ремень дробовика, старик углубился в лес.

Ему было уже за шестьдесят, но жизнь вдали от больших городов еще позволяла держаться в приличной форме. Обходя заболоченные участки, над которыми тучами кружились мошки и комары, легким шагом он пробирался через чащу. Регулярно прогуливаясь по окрестностям с охотничьим ружьем, хозяин лаборатории хорошо знал местность. Хищные звери не представляли для него опасности благодаря изобретенному им ультразвуковому генератору.

Собака Шарик, бежавшая рядом с бородатым, чем-то напоминавшем старичка-лесовичка, ученым, на ближайшие несколько километров была единственным крупным животным, не боявшимся тревожного сигнала этого устройства. В ее ошейнике находился высокочастотный компенсатор.

Приблизившись к месту падения «метеорита», старик сразу понял, что перед ним, и удивился. Над этим районом Тайги люди еще не летали. Под ногами захрустело стекло. Хлопотов остановился. Солнце уже село, лес окутала влажная мгла. Но характерные кресты на крыльях и фюзеляже даже в сумерках бросались в глаза.

Ребенком пережив войну, Константин Кириллович немного разбирался в немецкой авиации. Безошибочно идентифицировав останки первого в мире реактивного истребителя, он задумался. Особенно его встревожило отсутствие пилота. Ничего хорошего такое обстоятельство не обещало. Всякое рассказывали о Мессершмиттах-262. Ходили слухи и о том, что один из таких самолетов спутники обнаружили на обратной стороне Луны…

Ученый посмотрел на собаку. В свете молодого месяца, выглянувшего из-за сломанных макушек елей, она лежала у ног хозяина, не проявляя признаков беспокойства. Если бы тонкий нюх животного учуял следы незнакомых существ, оно не вело бы себя таким образом.

В небе загорелись первые звезды. Узкая гряда облаков над черными силуэтами деревьев утратила свой розоватый оттенок и растворилась в быстро наступившей ночи. Поэтому детальное обследование места крушения хозяин окрестной тайги счел несообразным и отправился в обратный путь.

На возвращение потребовалось минут сорок. Все это время Хлопотов шел и думал о сложной игре, которую порой затевают обстоятельства с выдающимися личностями в момент величайших открытий. Пытаясь предугадать возможные последствия катастрофы, заинтригованный находкой мыслитель решил, что если падение самолета рассматривать с философской точки зрения, то это происшествие может оказаться и подарком судьбы.

«Как знать, что за силы забросили его в тайгу…» — подумал Константин Кириллович. Не смотря на свое материалистическое воспитание, он давно уже не сомневался в необходимости существования сверхъестественных причин для любых изменений в реальном пространстве.

Шагах в ста от лаборатории, бежавший впереди Шарик внезапно залаял, и столь же неожиданно его лай прервался. Какая-то тень метнулась к седому отшельнику, и «подарок судьбы» обрушился ему на голову тяжелой рукояткой пистолета.

«Подарком» был, конечно, Самуэль Гюнтер. В определенной степени ученый сам спровоцировал столь непочтительное отношение к себе. Пугавшее хищников, излучение ультразвукового генератора у любого вызвало бы самые тревожные подозрения. Ощущение опасности, инициированное прибором, оказалось настолько велико, что Сэм не мог ожидать ничего хорошего от предстоявшей встречи. Маскировочная сеть, современное оборудование, книги и колбы на стеллажах говорили о ведущихся здесь, возможно незаконных, исследованиях.

Но в сложившейся ситуации для Гюнтера важно было одно, — как все эти предметы попали сюда, и в состоянии ли те, кто создал в безлюдной местности условия для научной работы, вернуть его обратно?

Решив, что хозяева отправились на поиски обломков, Сэм подготовился к встрече. Воспользовавшись преимуществом нападения врасплох, он оглушил их. Связав старичка и собаку, летчик перенес обмякшие тела в дом.

Оставив животное около дверей, американец положил сухощавого бородача на кровать и сел в кресло напротив. Долго ждать не пришлось. Минут через десять глаза Хлопотова открылись и с тревогой уставились на внушительного молодчика, вооруженного пистолетом и охотничьим ружьем. Собака заворочалась, жалобно запричитав. Разразиться лаем ей не позволила повязка, сделанная Гюнтером вместо намордника.

— Спасибо, что оставили нас в живых, — миролюбиво прошептал житель Тайги и тоже застонал. Русская речь окончательно подтвердила опасения американца.

— No understand… — услышал в ответ пленник. К счастью, от удара память его не пострадала, и перевод не составил труда. На неплохом английском Хлопотов повторил свою мысль. Сэм улыбнулся.

— Кто вы? — спросил он, уже не сомневаясь, что его понимают.

— Ученый, — просто ответил Константин Кириллович.

— Зачем же человеку с образованием прятаться в глуши, где нет дорог, и даже вертолету негде приземлиться?

— Я нелюдим… — в надежде, что это собьет пришельца с толку, произнес Хлопотов.

— Насколько я понимаю, в вашей стране это не принято, — парировал настойчивый собеседник.

— Что ж, пожалуй… — связанный лукаво поморщился.

— Ваше оборудование весит немало, и на своей спине Вы не смогли бы его сюда принести.

— При чем здесь мое оборудование? — обеспокоенный взгляд старика смерил требовательного гостя с головы до ног.

— Вы прячетесь, значит, что-то скрываете, — прояснил свою мысль Гюнтер. — Но мне нужны не секреты, а помощь…

— В чем же, и с какой стати? — обрадовался было русский.

В ответ светловолосый парень свирепо посмотрел ему в глаза. Хлопотов почувствовал, что незваный визитер запросто может применить силу, и тогда все равно все узнает. Но Сэм поступил иначе.

— Мне нечего скрывать, — сказал он. Решив, что разговор заходит в тупик, американец в общих чертах поведал о происшедших с ним необыкновенных событиях.

— Самолет Вы видели, и если бы не голубой вихрь, мгновенно перебросивший его через океан, эту местность давно бы уже прочесывали пограничники, — закончил Гюнтер свою историю.

Ответный взгляд связанного старика выражал лишь естественное удивление. Однозначно предположить, о чем тот думает, не было возможности.

— Что ж, очевидно, Вы стали жертвой чрезвычайных обстоятельств, — проговорил Константин Кириллович, стараясь выглядеть непринужденно. — И я мог бы вернуть вас на родину, — он притворно закусил губу, — приблизительно таким же способом…

Сэм недоверчиво усмехнулся, хоть и ощутил, как похолодела кожа на спине. Хлопотов продолжал:

— Но для этого мы должны довериться друг-другу. Развяжите меня…

Обитатель девственного уголка планеты не шутил. Он действительно мог помочь Гюнтеру, вот только иллюзий по поводу его благонадежности не питал. Пусть даже намерения чужестранца молчать об увиденном окажутся искренними, старик нуждался в более серьезных гарантиях. Исчезновением самолета ни в коем случае не должна заинтересоваться полиция Штатов. Иначе, допрос владельца Мессершмитта на детекторе лжи ни к чему хорошему не приведет…

В том, что задумал Хлопотов, был определенный риск. Но иной возможности получить доказательство верности его расчетов в ближайшее время не предвиделось. Телепортировать в далекое будущее подопытных горилл русскому представлялось не оправданной расточительностью.

«Да, это действительно подарок судьбы,» — в итоге решил старик. Протянув вперед связанные руки, Константин Кириллович добродетельно улыбнулся.

— Развяжите, — он посмотрел Сэму в глаза. — Я помогу Вам вернуться.

— Без доказательств не обойтись, — больше демонстративно, чем всерьез, Гюнтер поиграл пистолетом.

— Как на ваш взгляд, мгновенное перемещение человеко-образной обезьяны из одной клетки в другую — достаточно убедительное подтверждение моей честности?

— Где же взять обезьяну? — предложение заинтересовало иностранца.

— У меня их несколько, а то, что при осмотре Вам не удалось обнаружить «подпол», делает мне честь…

— Что ж… — согласился Сэм и перерезал веревки. — Только, ради своей безопасности, постарайтесь избежать резких движений.

Хлопотов не возражал. Он вполне мог обойтись и без резких движений, лишь бы ему поверили…

Вход в погреб оказался под креслом, на котором сидел Гюнтер. Не спуская с русского глаз, он разрядил ружье и отбросил патроны. Отодвинув кресло, Константин Кириллович распахнул крышку люка.

Спустившись вслед за ученым по каменным ступеням, американец обнаружил себя внутри железобетонного бункера, занимавшего всю площадь под поляной. Вдоль стен располагались стеллажи с толстыми папками и тетрадями. В глубине виднелось несколько компьютерных мониторов. Справа от лестницы в большой клетке, мирно похрапывая, спало семейство горилл. В клетках поменьше содержались более мелкие лабораторные животные.

— Да… — только и смог вымолвить пораженный увиденным, когда Хлопотов включил освещение. — Вероятно, все это стоило немалых усилий?..

— Ох, и не спрашивайте… — колыхнул ладонями Константин Кириллович, и как бы проговорился. — Конечно, мне помогали студенты и коллеги, но истинного значения приготовлений никто не знал. Теперь все уверены, что я «взлетел на воздух» вместе с институтом. Ничего не поделаешь, — пресекая недоверчивый взгляд гостя, русский обреченно пожал плечами, — наука требует жертв…

Внимавшему очевидному доказательству уже имевшего место двурушничества показалось, что, возможно, и теперь плетущий какую-то интригу старик не был откровенен настолько, насколько старался выглядеть. И Гюнтер еще раз всмотрелся в его прищуренные глазки. Но ничего, способного подтвердить тревогу, он там не обнаружил. То есть, там не было ничего, кроме сияющей доброты и уверенности в предстоящем.

— Да… Вы — серьезный человек, — задумчиво молвил Сэм, не спуская Хлопотова с прицела.

— Спасибо за комплимент, — заулыбался ученый.

— Ну, а теперь, показывайте, как это у вас получается с обезьянами…

5

Константин Кириллович прошел к дисплеям компьютеров. Наведя ствол на всклокоченный затылок, американец остановился за его спиной. Хлопотов нажал несколько кнопок, и экраны засветились.

— Об этих животных компьютерам все известно, и телепортация на несколько метров одного из них будет выглядеть просто. Иначе обстоят дела с Вами, — голосом лектора произнесла пожилая мишень, одновременно набирая какой-то текст.

На мониторах возникли изображения обезьян и результаты всевозможных исследований.

— Перед перемещением, — машинально продолжал русский. — Вам придется пройти обследование. Взвешивание, энцефалограмма мозга, рентгеноскопия… Сведения эти нужны для того, чтобы психоэнергетическое поле оказалось максимально эффективным, и при переходе не возникло потерь.

Повернувшись лицом к слушателю, взгляд которого выражал смесь интереса и сомнения, ученый развел руками:

— А теперь, потребуется ваше участие. Необходимо расчехлить телепорт и придвинуть его к выходу из клетки.

— И где окажется обезьяна? — немного обалдело спросил Сэм. Уж очень все это напоминало цирковой фокус.

— А где бы Вы хотели? — как если бы был выбор, ответил Хлопотов.

— Не ближе, чем на поляне. Можете это устроить?

Немой кивок выглядел однозначно. Убрав пистолет, Гюнтер сбросил чехол. Внешний вид открывшегося устройства напоминал магнит, используемый в аэропортах для обнаружения металлических предметов. Придвинув его вплотную к вольеру с обезьянами, Сэм выбрал свободную клетку поменьше, разобрал ее и выволок на поляну. Все это время Хлопотов продолжал компьютерные приготовления.

Солнце еще не взошло, но небо над восточными верхушками елей уже окрасилось алым. Только теперь Сэм понял, как устал. Проглотив пару таблеток бензедрина из аптечки при летном комбинезоне, он почувствовал себя лучше.

Ученому же, казалось, все было нипочем. Но, на всякий случай, Гюнтер все-таки поинтересовался здоровьем Хлопотова.

— Обо мне не беспокойтесь, — безапелляционно произнес изобретатель. — При некоторых опытах приходится не смыкать глаз и по несколько суток. А вот позавтракать не мешает!

Вернувшись в дом, они наскоро перекусили. Причем, Сэм внимательно следил за тем, чтобы хлеб и колбаса были отрезаны от одного куска, — слишком уж легко этот затворник согласился посвятить его в свои открытия.

Покончив с едой, ученый и американец снова спустились в бункер и продолжили эксперимент. Константин Кириллович попросил залетного гостя открыть дверь клетки внутрь телепортатора и разбудить одну из обезьян. Выбор пришельца пал на самца, и он поднес к нему электрод.

Обезьяна дернулась, глаза ее приоткрылись. Хлопотов набрал на клавиатуре последовательность каких-то чисел. Животное попыталось выбраться наружу. И когда оно оказалось внутри рамки «магнита», старик нажал кнопку «ввод».

На экранах замелькали символы, показавшиеся Гюнтеру знакомыми. Он смутно вспомнил, что видел похожие изображения в популярных изданиях по Магии и Оккультизму.

Это озадачило парня. Но когда он увидел, как обезьяна прыгает внутрь телепорта и исчезает, изумился еще сильнее.

Все еще с недоверием посмотрев на очевидного виновника этого чуда, Сэм выбежал наверх. Обезьяна уже скалилась в клетке, установленной на поляне, явно недоумевая, как она сюда попала, и где же открывшаяся было дверца. Хлопотов рассмеялся из подвала:

— Видите, я вас не обманываю! Можете быть уверены, что через несколько часов Вы вот также окажетесь у себя дома. Кстати, как Вы объясните свое отсутствие?

— Вероятно, скажу, что кончилось горючее, самолет рухнул в океан, и мне чудом удалось выплыть! — прокричал в ответ Сэм. — Естественно, правды никто не узнает, — продолжил он, вернувшись в бункер, — я достаточно обеспечен и, в свою очередь, могу предложить Вам финансовую поддержку…

— Не откажусь, — улыбнулся ученый. — Вот номер счета в швейцарском банке, на который Вы переведете, ну… — он как бы засомневался, — двести тысяч…

Сэм с уважением посмотрел на русского. «Этот человек не так прост…» — подумал он.

Хлопотов поднял со стола химический карандаш и на попавшемся под руку клочке бумаги начал что-то писать. Закончив, он протянул Гюнтеру реквизиты финансового хранилища. Тот привычным движением положил их в нагрудный карман.

Наконец, все становилось на свои места. Житель цивилизованной страны почти успокоился. В его мире деньги значили очень много. И ни разу в жизни Сэм не встречал по-настоящему бескорыстных людей. Он облегченно вздохнул. Ему никогда не нравились услуги, предлагаемые бесплатно.

— Ну, а теперь, давайте займемся Вами, — произнес таежный гений.

— Нет, сначала осмотрим самолет, — возразил Гюнтер. Прежде, чем окончательно решиться на телепортацию, летчику хотелось убедиться, что это действительно единственный способ вернуться.

Хлопотов не возражал, хотя мысль об отсрочке ему не понравилась. Однако, делать было нечего. Освободив от веревки Шарика, он повел Гюнтера через лес. Собака быстро привыкла к запаху незнакомого человека и побежала впереди, громким лаем распугивая белок и барсуков.

В пути Сэм часто оглядывался, пытаясь на всякий случай запомнить дорогу. Любуясь высокими елями, их мощными корнями, разноцветными мхами и почвой, усыпанной толстым слоем хвои, он наслаждался свежестью и чистотой пахнувшего смолой воздуха.

По дороге бизнесмен объяснил ученому, как оказался владельцем легендарного самолета. В ответ старик с легкой иронией поведал ему о своих ночных опасениях.

Полчаса спустя они вышли к месту падения Мессершмитта. С первого взгляда стало ясно, что он очень плох и летать никогда не сможет. Передатчик, к явному разочарованию Гюнтера и тайному облегчению Хлопотова, сильно пострадал. Да и аккумуляторы закоротило, — за ночь они полностью разрядились. Так что, не окажись поблизости лаборатории, шансов у парашютиста осталось бы меньше, чем у иголки стогу сена…

Это понимание окончательно убедило американца, что он морально готов к столь сомнительному способу перемещения.

Медлить с возвращением не имело смысла. С каждым лишним часом исчезновение необычной собственности и ее владельца все больше бросалось в глаза. Даже сейчас его уже наверняка искали, а газеты, возможно, готовили статьи о самоубийстве или несчастном случае. К тому уже, Гюнтер собирался сдержать обещание о неразглашении. Желая подчеркнуть свою щепетильность, Сэм попросил проводника, торопливо шагавшего рядом, осуществить приготовления, необходимые для телепортации, побыстрее.

Как нельзя лучше это соответствовало и намерениям хитрого интеллигента. Пересеча поляну, Хлопотов сразу приступил к делу. Взвесив Гюнтера на весах в одежде и с оружием, он объяснил, что компьютеру нужна общая масса телепортируемого. Затем жрец науки пригласил его зайти в небольшую кабинку и просканировал рентгеновским излучением. Надев на голову американца пластиковый шлем со множеством электродов, Константин Кириллович снял, как бы, энцефалограмму мозга.

Из-за вместительного полушария, погрузившего зрение Сэма во мрак, он не мог видеть монитор, на который компьютер выводил результаты анализа содержимого его черепа. Прозондировав особым электронным полем подсознание летчика, это устройство идентифицировало светящееся облачное завихрение, как проникшее в конец двадцатого века из мира, отдаленного на тысячу лет…

Константину Кирилловичу стало даже жаль простофилю, но старик тотчас взял себя в руки. В конце концов, он не собирался убивать парня, хотя и не был уверен в том, как сложится его судьба в дальнейшем. Но, когда фактически бескорыстный интриган обернулся к Гюнтеру, глаза его уже ничего не выражали.

— Теперь все в порядке, — сказал он. — Готовы ли Вы? Если да, то установите телепорт посередине помещения и, задержав дыхание, войдите. Несколько секунд будет очень светло. Однако, лишь стемнеет, Вы обнаружите себя на лужайке около Вашего дома…

— Откуда Вам известно, где я живу? — озадаченно спросил заморский гость.

— Это не мне известно, а Вам, — пожилой плут невинно махнул рукой в сторону мониторов. — Взгляните сами.

Сэм последовал совету. Это действительно был его дом и лужайка с флюгером перед ним. Точь в точь, как он видел их в последний раз, поворачивая ключ зажигания своего мустанга. Наконец, он решил, если старик дурачит, то делает это искусно. Уж слишком все сходится.

Хлопотов спокойно стоял рядом с компьютером, держа руку над клавишами, и ждал.

«Попробуй, тогда и узнаешь…» — Гюнтеру, обманутому богато обставленным спектаклем, показалось, что провокационная мысль пришла не без посторонней помощи. Но, не успев впасть в новые подозрения, он почувствовал, как на уровне мозжечка предупреждающе заворочалось нечто, обтянутое чешуйчатой кожей, с туловищем, как у кита, и когтистыми лапами, как у тигра. Голова неприятно закружилась.

«Чертовы рептилии…» — отчего-то мелькнуло в сознании американца. Поддавшись охватившему его волнению, он наконец решился и вошел в телепортатор.

Константин Кириллович торжественно опустил указательный палец на кнопку. Внутри «магнита» сильно посветлело, и перемещаемый невольно прикрыл ладонью глаза. Тело мелко задрожало, и он испытал очень приятное ощущение, словно на несколько мгновений потерял вес. От пяток к темени пробежала горячая волна, и вибрация прекратилась.

Сэм отвел руку от глаз. Он обнаружил себя стоящим посередине лужайки, только его дома нигде не было. Еще не понимая, что это значит, он огляделся.

Там, где кончалась молодая трава, чернели обугленные стволы деревьев. В километре на запад в лучах вечернего солнца виднелись силуэты развалин каких-то сооружений.

Рука жертвы глубоко скрытой в нем чужой воли непроизвольно потянулась к нагрудному карману. На бумажке, накануне отданной ему Хлопотовым, вместо номера швейцарского счета скачущими буквами оказалось написано: «Добро пожаловать в будущее!»

Налетевший порыв ветра выхватил листок из ослабевших пальцев и унес с собой…

Старик все-таки обманул. Попавшийся в расставленные им сети и представить теперь не мог, где же он оказался. Все вокруг выглядело явно не по-американски. Не могла его великая родина так сильно измениться даже за продолжительное время. Тяжелые предчувствия словно ударили Гюнтера, и он покачнулся, еле устояв на ногах.

Проглотив оставшиеся при комбинезоне таблетки, осмотрев пистолет и поставив его на боевой взвод, Сэм направился к дороге, черневшей за обгоревшими кленами.

6

Хлопотов убрал руку с клавиатуры компьютера и улыбнулся. Он не мог быть уверен в том, что все сложится, но выигрывать сомнительные партии, по-видимому, еще не разучился.

«Слава богу, этот денежный мешок теперь далеко…» — с удовлетворением подумал престарелый авантюрист, — «Иначе его действительно пришлось бы укокошить.»

Константин Кириллович набросил чехол на телепортатор, поднялся по ступеням и вышел на поляну. Солнце над маскировочной сетью уже перевалило через зенит, в небе появились перистые облака.

Ученый устало потянулся и широко зевнул. Завидев хозяина, Шарик дружественно залаял. Раздраженная гавканьем обезьяна недовольно заворчала, вцепилась в решетку тесной клетки и сплюнула жвачку слюны в траву.

Необходимость так или иначе избавиться от американца была вызвана тем, что Хлопотов не желал его встречи со своим одиннадцатилетним внуком, снабжавшим старика продуктами. «Раскрутив» летчика и проследив за ребенком, заокеанская разведка без труда смогла бы обнаружить лабораторию…

Каждый вечер, дождавшись конца дневной смены городского летнего лагеря, этот мальчик не шел сразу домой, а забегал в лагерную столовую. Здесь, в раздаточном окне на поддельные талоны, он брал обед, завтрак и ужин. И если еще несколько лет назад подобный аппетит мог вызвать недоумение кухонных работников, то в это сложное для государства время так поступали многие дети, чьи родители не получали зарплату уже несколько месяцев.

Связь между родственниками осуществлялась с помощью телепорта, установленного на чердаке соседнего дома и замаскированного под каркас от старого высоковольтного трансформатора. Ученый сам смонтировал схему его электронного мозга, настроенного на поляну около лаборатории. Для конспирации этот микрокомпьютер был замурован внутрь бетонной перегородки позади на вид ржавого куска металлолома. В действие он приводился с помощью пароля «Крибли-крабле-бумс», произнесенного трижды.

В ожидании появления внука, Константин Кириллович обездвижил гориллу. Взявшись за ноги, он перетащил ее назад в бункер. Вернувшись в дом, Хлопотов прилег и незаметно уснул. До визита его маленького друга и ученика оставалось несколько часов. К концу дня, намеченного для заключительного урока, посвященного «Теории Вселенной», ревностный наставник хотел выглядеть отдохнувшим.

Так бы и случилось. Однако, Константин Кириллович не мог знать, что именно на этот день Топографические службы страны запланировали съемку рельефа малоисследованного региона Тайги. Фотографии, сделанные с воздуха, должны были послужить основой для новой и очень подробной карты, заказанной Географическим обществом. Поэтому, в час, когда Сэм Гюнтер отправился в будущее на тысячу лет вперед, пять тяжелых вертолетов военной авиации поднялись в небо со стратегического аэродрома на берегу Тихого океана.

Три часа спустя Хлопотова разбудил шум моторов. Не имея времени на выяснение обстоятельств, ученый был вынужден принять меры, чтобы не оказаться под вспышками фотоаппаратов следователей и градом вопросов. Слишком поздно Хлопотов осознал, к каким трагическим последствиям может привести промедление с уничтожением останков самолета. Но еще большую опасность для его планов на будущее представляла разноцветная ткань парашюта.

Подбежав к перископу, он увидел «металлических стрекоз», зависших над Тайгой. Когда же они снизились и выбросили десант, приступивший к прочесыванию местности, изобретатель торопливо спустился в бункер. Тот факт, что пограничники высадились по соседству, но не в месте падения Мессершмитта, окончательно сбил с толку изощренного мыслителя. Страх и неуверенность в себе типичного русского интеллигента заставили его предположить, что человек, выдававший себя за американца, им не являлся.

«Конечно, цели своей они не достигнут…» — подумал Константин Кириллович, — «Так просто им меня не взять…»

Не имея другой возможности избежать разоблачения, Хлопотов снова ввел в компьютер, настроенный на общую эвакуацию, прежние данные. Но пространственные координаты он менять не стал, не желая в будущем снова повстречаться с заморским гостем. Тщательно проверив цифры и заслышав усиленные мегафонами команды, ученый нажал «финальную» кнопку. Так и не дождавшись визита наследника своих знаний, он исчез из этого времени вместе с поляной.

Военные, сопровождавшие топографов, прочесав окрестности вокруг парашюта, обнаружили глубокую воронку и одиннадцатилетнего подростка, внезапно материализовавшегося на ее краю. Внука Хлопотова настолько потрясло исчезновение деда, что в течении первых минут он оказался способен лишь на бессмысленные для непосвященных и бесконечные восклицания: «Крибли-крабле…»

Еще ни разу в жизни мальчик не терял родных. При виде кратера, мысль о худшем «остановила» сознание советского школьника. Пограничники же, обступившие часто моргавшего глазами ребенка, сами поставили себя под удар.

Неожиданное исчезновение деда и его лаборатории подтолкнуло заботливого кормильца к пропасти, разделяющей мир реальный и сверхъестественный. Разбег, созданный телепортацией, помог преодолеть расстояние. И, оказавшись на «другом берегу», подросток испытал сильнейшее просветление.

От рождения заметно опережая сверстников, потомок Константина Кирилловича прекрасно усваивал не простые уроки деда. И под влиянием из ряда вон выходящего инцидента, он молниеносно осознал принцип пустотности Вселенной. Мгновенно превратившись в нового Великого посвященного, он овладел и силами, способными повлиять на что угодно.

И когда из геликоптера, зависшего над котлованом, сгрузили носилки, а человек в защитной форме протянул к школяру руку, он вышел из оцепенения. Предположив, что в гибели поляны виновны военные, еще нравственно не опытный адепт в порыве негодования воспарил над вертолетами, обрушив вниз лавину огня.

Испытывая безысходную тоску по утраченному воспитателю, юный питомец не смог вовремя остановиться. Не отдавая себе отчета в содеянном, он не только прервал жизни ни в чем неповинных людей, а своим искренним чувством нарушил соотношения космического равновесия.

Девять раз облетев вокруг планеты, этот «вундеркинд» приземлился на обочине шоссе в пригороде Американского города Салем. Не приходя в себя после сверхсветового путешествия, вернувшего его в семидесятые годы двадцатого столетия, он просто опустился на траву, замерев в спасительном неведении, интуитивно скрестив ноги и руки в целительной позе лотоса.

Константину Кирилловичу в параллельном будущем повезло даже меньше, чем Сэму Гюнтеру. Появление пограничников окончательно пошатнуло нервы престарелого интеллектуала. Поэтому, рефлексирующий разум Хлопотова не успел подготовиться к столкновению с другой реальностью, которой оказался склон молодого вулкана, пробудившегося в этой местности около четырех сот лет назад. Его первое извержение уже закончилось. Но повсюду еще валялись обломки дымящегося базальта. Алые гнезда раскаленной магмы местами проглядывали из под черного слоя вулканического пепла.

Густые брови естествоиспытателя удивленно зашевелились. Но не только это безрадостное зрелище потрясло воображение Хлопотова…

«Не может быть, чтобы здесь жили такие древние животные…» — заволновался ученый и дрожащими руками потянулся протереть глаза.

Взгляд его оказался прикован к огромной пасти длинношеей рептилии, только что проглотившей пса Шарика. Сердце старика застучало значительно чаще обычного.

Чудовище, наполовину скрытое волнистой поверхностью моря, затопившего подножие памятника недавней сейсмической активности, было не одно. Из-за конусообразных склонов других жерл, возвышаясь на сотни метров над уровнем вод, выглядывали кровожадные головы братьев и сестер этого великанского гада. Руки старика непроизвольно потянулись к ружью.

Заинтересованные пальбой чешуйчатые монстры сразу обратили внимание на выбежавшего из избушки бородатого человека. Пули их только пощекотали, но вспышки выстрелов показались забавными.

И когда гильза от последнего патрона упала к ногам стрелка, в голове русского что-то щелкнуло и сломалось. Сердце замерло, больно ухнуло и остановилось. Ружье выскользнуло из разжавшихся пальцев. Ученый медленно опустился на горячую от солнца, жаркого не по-сибирскому, глыбу камня.

«Что же это за будущее?..» — подумал Хлопотов, умирая…

7

«Ну, надо же, так глупо попасться…» — досадовал Сэм Гюнтер на свою судьбу, шагая по незнакомой дороге, — «В конце концов, можно было силой заставить старика сообщить о катастрофе, можно было…» — что можно было сделать еще, он не знал…

«Боюсь, — невольно пришло ему на память, — газеты напишут обо мне не лучше, чем о той рокерше Винтер…»

Любой, менее мужественный человек, давно бы уже впал в депрессию. Но этот не мог позволить себе так легко сдаться. Несмотря на вполне уместные сомнения, в глубине души Гюнтер все еще верил, что необходимо проявить терпение, и удача вернется. Пока же, очевидно было одно, — он жив, свободен и способен самостоятельно передвигаться.

Полчаса спустя, ни на минуту не сводя палец с курка, бдительный американец миновал останки небольшого поселка. Пожарище выглядело так, словно люди здесь жили очень давно. Не повстречав на заросших бурьяном улицах ни одного существа, путник совсем потерялся в догадках, куда же забросил его случай.

Оставив обугленные руины позади, Сэм выбрался на открытую местность. Солнце почти спряталось за холмистую линию горизонта. Поднявшись на поверхность ближайшей возвышенности, парень решил добраться до показавшегося вдали, очевидно тоже разрушенного города.

«Быстрым шагом потребуется часа два… — решил Гюнтер. — К этому времени стемнеет и, — он задумался, — если в городе остались люди, будет легче обнаружить их по свету в окнах или по кострам…»

Вернувшись на дорогу, Сэм уже не испытывал такой уверенности. Костры по ночам они могли и не жечь. К тому же туман…

С возвышенности ему показалось, что город расположен на берегу реки. Что-то блеснуло в лучах заходящего солнца. Но из-за мороси, серой вуалью кутавшей развалины, нельзя было сказать определенно, так это или нет.

Человек с пистолетом ускорил шаг. Конечно, перспектива переночевать среди битого кирпича была не из лучших, но еще меньше ему хотелось провести ночь, лежа на сырой земле, поросшей редкой травой, в окружении трупов деревьев. При мысли об испытаниях, возможно ожидающих впереди, Гюнтера едва не стошнило. Но, вспомнив о том, как давно он не ел, понурый путешественник переломил «Сникерс» из неприкосновенного запаса. Несколько минут спустя обуглившиеся стволы кленов и осин стали попадаться чаще, и вскоре Сэм вошел в мертвый лес.

«Что заставило так необычно обгореть растения?» — задумался он. Это было ни на что непохоже, — деревья почернели и растрескались, скелеты же листвы все еще свисали с тонких веток, как непрошенные воспоминания о безвозвратно потерянном и невосполнимом.

Когда полумертвый лес кончился, Гюнтер вздохнул с облегчением. Местность сделалась ровнее, и за очередным поворотом его глазам открылась странная картина. Дорога вывела на край обрыва. Этот рельефный перепад и заслонял основную часть узкого, похожего на фиорд озера, на противоположной стороне которого возвышался когда-то город.

Северная часть хмурого водоема уходила за скалу. Сердце в груди Сэма затрепетало. Парню показалось, что он узнал место. Но портовые кварталы отличались от знакомого ему с детства Бремертона большей протяженностью вдоль берега.

«Нет, это не Америка,» — в который раз повторил он слова, за последний час превратившиеся для него почти в заклинание.

Бросив взгляд вниз, сквозь клубившуюся дымку он увидел, что поверхность вод сплошь затянута чем-то жирным. Зрелище было не из приятных, и Гюнтер уже собирался продолжить путь, когда за портовыми сооружениями что-то сверкнуло.

Появившийся в центральной части руин клочок света напоминал пламя. Сэм пригляделся. Неровный колышущийся свет отбрасывал смутные тени вокруг. Это вселяло надежду, и ободренный огоньком странник снова зашагал по дороге.

«Может, там найдется хоть кто-нибудь, чтобы ответить на вопросы,» — подумал он.

До города оставалось не больше часа, но уже заметно стемнело. Задувший было несильный бриз унес влажный воздух с собой. Не рассчитывая на теплый прием, Сэм еще раз проверил пистолет и нащупал за поясом рукоятку ножа. Поравнявшись с окраинами, он замедлил шаг, чтобы отдышаться.

От этих зданий, возможно принявших основной удар неведомого оружия, остались лишь стены высотой в один-два этажа. Все перекрытия провалились. Всюду валялись опустевшие лохмотья и черепа…

Желая скорее добраться до центра похожего на кладбище города, летчик свернул на широкую улицу. Ночь уже вступила в свои права, и он достал из кармана фонарик. Щелкнув выключателем, Гюнтер услышал, как за его спиной в вязкой и безрадостной тишине прозвучало:

— Ты, ублюдок, куда направляешься? — Слова оказались произнесены на английском, но с акцентом, немного в нос. Сэм остановился и медленно обернулся.

То, что он увидел, впечатляло. Вопрос задал один из прикинутых в пахучее рванье парней. В свете фонаря американец заметил, что у него чрезмерно большие уши и ноги разной длины. Кривая спина другого бросалась в глаза меньше, но в правой единственной руке он держал ржавый тесак. Третий в каждой из трех конечностей сжимал по железному пруту.

Что-то свистнуло и разбило лампочку. Рука Сэма рефлекторно отдернулась, но было поздно. Свет погас. Американец успел лишь заметить, что к авангарду туземцев из сумерек подтягиваются и другие.

Судя по всему, уроды были настроены однозначно. Глаза жутковатых калек горели ненавистью. Гюнтер почувствовал, что бесполезно их о чем-либо спрашивать. Чем вызвано это, он не понимал.

В тяжелом ночном воздухе снова прозвучал свист. Но под действием бензедрина и сникерса реакция летчика обострилась до предела. Сэм резко отклонился в сторону, обратив внимание, как трехрукий согнул колени для прыжка и поднял один из прутьев для удара.

Гюнтер выстрелил. Парень, схватившись за грудь, упал. Стрелок отпрыгнул назад, развернулся и побежал, высматривая в темноте какой-нибудь переулок. К счастью, таковой сразу нашелся. Оглянувшись на преследователей, Сэм спустил курок еще пару раз и свернул в кромешную темень закоулка. Камни, брошенные ему вслед, застучали о выходившее на угол полуразрушенное строение.

«Проклятье, они угробили фонарик…» — выругался Гюнтер, но ориентироваться легче не стало. В надежде проникнуть внутрь здания, чтобы занять там оборону, беглец напряг зрение. Однако, закоулок закончился тупиком. Убедившись, что спрятаться здесь негде, бывший спецназовец повернулся лицом к преследователям и пальнул еще шесть раз по их силуэтам.

Несколько голосов вскрикнули одновременно. Один из врагов споткнулся о тела, подкошенные свинцовым сквозняком, и не смог подняться. Гюнтер отчетливо различил, как под ступнями трех отставших немного калек хрустнули его, видимо, не очень прочные кости.

Патроны кончились. Переложив пистолет из правой руки в левую, Сэм взял в правую нож.

«Придется попотеть,» — решил он и, с легкостью увернувшись от стальной дубины, вонзил нож в грудь первого.

Остальные отшатнулись назад. Но пустая рукоятка бесполезной волыны протаранила висок большеухого. От неожиданности тот подпрыгнул, потерял равновесие и упал. Американец прикончил его ударом между лопаток.

Бросившийся в трусливое бегство однорукий горбун уже выбежал на открытое пространство. Метнувшись за ним, Гюнтер обратил внимание на гул моторов, приближавшийся издалека. Но остановиться он уже не мог. Пальцы его разжались, и хорошо уравновешенный армейский нож вонзился в бок жертвы.

Сэм вышел из переулка и склонился над мертвецом, чтобы вытащить и обтереть клинок. После опьянившего его забытья сражения шум работающих в полную силу двигателей оглушал. Их было пять, — пять ослепительных фар. Гюнтер выпрямился и посмотрел в сторону летящих на него огней. Отступать уже не было смысла.

«Если это полицейский патруль, надеюсь, они поймут, что здесь произошло. Но полиция ли это?..» — виновный в смерти семерых «инвалидов» ни в чем уже не был уверен, но решил подождать, когда мотоциклисты подъедут. Если дать им понять, что он не собирается нападать, может тогда удастся завести разговор и выяснить, есть ли здесь посольство или консульство его страны…

Заскрежетали тормоза, в последний раз взревели моторы, и все стихло. Пять мощных рефлекторов вопросительно осветили Сэма.

Гюнтер обычно неплохо чувствовал обстоятельства, и понимал, что сейчас любое его слово может быть воспринято как слабость характера. Он должен вынудить их прервать молчание первыми. Если только они не станут стрелять…

Но выстрелы не прозвучали. Вместо этого одна из фар погасла. Застигнутый на месте преступления повернул голову в ту сторону. Его зрение не успело привыкнуть к темноте, и он не сразу рассмотрел обладателя сухого баритона.

— Ты хорошо дрался. Как тебя зовут? — Сэм удивился, комплиментов он не ожидал.

— Самуэль Гюнтер, — ответил американец.

— Как ты здесь оказался? — следующий вопрос прозвучал уже с другой стороны.

— Это не объяснить в двух словах.

— Объясни, как умеешь, — третий голос прохрипел короткой очередью из автоматического ружья. Но у допрашиваемого не было желания отвечать в столь напряженной обстановке.

— Кто вы? Как называется это государство? — попробовал он изменить тему, ибо его глаза наконец разглядели собеседников.

— Ого! — насмешливо воскликнул человек в черных доспехах, закрывавших половину груди, правое плечо и локти. — Ты не знаешь, где оказался?

— Уже очень давно эта страна называется Америкой… — вкрадчиво проворчал голос еще одного странно экипированного мотоциклиста. — А может быть, ты шпион?

Сэм побледнел. Такой поворот его не обрадовал.

— Нет, — твердо вымолвил он. — Я не шпион. Но прежде, чем все объяснить, я хочу знать, с кем разговариваю.

— Хорошо, ты узнаешь… — воротила поднял руку, и Гюнтер почувствовал, как подгибаются его колени. Страшная усталость навалилась на плечи, и он понял, что контроля над собой уже не имеет.

В одно мгновение летчик как бы совершенно ослаб. Мускулы напряглись еще раз, но тщетно. Нож, занесенный для броска, выскользнул из руки.

Обессиленный жестом мотоциклиста, Сэм свалился рядом с еще не остывшим трупом однорукого горбуна…

8

Когда внезапно ослабевшее тело Сэма коснулось земли, погасли остальные фары. Ладонь Старшего рыцаря Ордена «Ангелы Смерти» сжалась в кулак и опустилась на колено. Трое всадников, одетых в металл и кожу, спешились, подхватили упавшего и посадили его на сидение позади пятого мотоциклиста, крепко привязав ремнями к спине товарища. Убедившись, что сознание тоже покинуло обездвиженного чужака, они вернулись к машинам. Хромированные двигатели взревели, и железные кони понесли их в черноту ночи.

Промчавшись мимо костра, все еще тлевшего на центральной площади, рыцари увидели, как разбегаются по переулкам объятые паническим страхом уроды. Но «Ангелы» не повернули им вслед даже головы. Минуту спустя развалины остались позади. Давно не знавшая ремонта, дорога запетляла между холмов, то спускаясь, то поднимаясь по склонам.

Снова налетел ветер и уже серьезно загулял кругом. Как бы пытаясь сбить с пути, ослепительно замерцали в небе большие звезды. Огромный диск серо-желтой луны выглянул из-за туч на северо-востоке. Его тревожные лучи пробудили от сна ночных обитателей этих мест. Лохматые крысы с раздвоенными хвостами, трехухие зайцы и бездомные собаки с пятью лапами и гнилыми зубами забегали и закопошились в пепле и прахе темноты изуродованных перелесков.

Но на фоне мрачной местности, поливая изрытый промоинами путь электричеством фар, ощетинившиеся шипами доспехов наездники сами выглядели как потусторонние существа. Их длинные волосы, перехваченные на лбах повязками, крыльями хлопали по плечам.

Подкатив к освещенному факелами въезду в пещеру, уходившую глубоко в склон холма, мотоциклисты сбросили скорость, заглушили моторы и остановились. Лидер пятерки надавил кнопку сирены. Отчаянный порыв еще более сильного ветра подхватил ее пронзительный звук.

— Кто? — донесся из под земли голос дежурного.

— Патрульный отряд Мади Миэля! Открывай!

Вместо ответа послышался пульсирующий визг, означавший, что защита снята.

Раскатисто газанув, рыцари проехали внутрь тоннеля, ведущего в Подземный замок. Миновав несколько поворотов и ответвлений, они остановились посреди огромного зала со сводом, подпираемым разной толщины витыми колоннами. Десятка три других мотоциклов чернели в полумраке этого помещения.

Припарковав машины, четверо патрульных, взяв за руки и за ноги обездвиженного пленника, прошли вслед за Миэлем к центру этой пещерной стоянки. Здесь они остановились и по сигналу своего начальника вступили в круг, выложенный на каменном полу из кристаллов кварца разной величины. Мади поднял руку, и прозрачные камни рядом с их сапогами засветились. В тот же миг воздух задрожал, и вся компания оказалась уже в другом помещении, поменьше, с тремя железными дверьми.

— Пусть поспит здесь, — старший рыцарь кивнул в сторону небольшой камеры. — Монаш, ты присмотришь за ним. Остальные свободны. Идите спать, ребята.

Подчиненные опустили Сэма на холодный пол, склонили головы и молча вышли в коридор. Тот, которого звали Монаш, прислонился спиной к стене, приготовившись так провести ночь.

— Не скучай, — как бы желая поднять настроение товарища, обратился к нему командир. — Пойду, доложу начальству…

— Хорошо, сэр, — ответил верзила.

Миэль отвернулся и распахнул третью дверь. Этот проход вел в покои Мастера Ордена сэра Чайлдерса.

Мастер Чайлдерс с нетерпением ожидал возвращения патрульного отряда. Часа два назад наделенное магическими свойствами универсальное устройство, чуткое к любым изменениям психоэмоционального состояния окружающей среды, сообщило ему о неожиданном появлении в окрестностях разрушенного города неизвестной личности.

Это сообщение заинтересовало коменданта подземного гарнизона. На его памяти еще никто не смог продержаться вне замка дольше нескольких суток. И если уроды-мутанты, безразличные ко всему, кроме своего отличая от нормальных людей, не убили бы Гюнтера, то рано или поздно он умер бы сам от жажды и голода. Вода и пища, которую могла предложить искалеченная затянувшейся войной природа, были совершенно непригодны для любого человека.

Конечно, следовало сразу послать патруль и схватить подозрительного бродягу. Но потому, что все, рожденные от здоровых матерей, знали как опасно покидать охраняемые зоны, у Мастера возник другой план. Он решил подождать и выяснить намерения незнакомца.

Сэр Чайлдерс поднялся с металлического кресла. Это был высокий, атлетического сложения мужчина, одетый также, как и простые воины. Знаком его особого положения служила серебряная цепь, свисавшая с мощной шеи на широкую грудь. На запястье левой руки блестел золотой браслет с вплавленным в него голубым камнем.

Заслышав шаги по коридору, он повернулся лицом к двери. Петли скрипнули, и тяжелая дверь отворилась. Начальник поднял руку с браслетом в знак приветствия. Старший рыцарь ответил тем же.

— Сэр Мастер, мы нашли этого человека. Он и вправду не выглядит зараженным, — сообщил Чайлдерсу Миэль. — К тому же, парень неплохо дрался. И пары минут не прошло, как он уложил дюжину мутантов, вооруженных дубинами, ножами и железными прутьями. Похоже, это ему ничего не стоило. Когда подъехали мы, держался с достоинством. Но вот одет странно, да утверждает, что не знает, где находится. Сейчас он «отдыхает». Прикажете разбудить?

— Не стоит… Ночь не лучшее время для выяснения туманных обстоятельств, — ответил сэр Чайлдерс. — Дождемся утра.

— Непременно. Утром я приведу его к Вам. Что-нибудь еще?

— Нет, идите.

Мади склонил голову, повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Его патрон вернулся к креслу, но садиться не стал.

«Настанет утро, и все прояснится. Только, не окажется ли обнаруженный подлым диверсантом?..» — угрюмый богатырь сделал несколько шагов к стене. Кованные каблуки сапог царапнули каменные плиты пола. Подойдя к нише с магическим устройством, он протянул вперед руку. Тотчас внутри прибора что-то зашуршало. Язычки холодного огня заплясали на его лакированной поверхности. В голове человека в кожаных доспехах прозвучало:

— Среда в норме. Сообщений не поступало. Нарушения границ не зарегистрировано…

Точно и немногословно. Как всегда, сэру Чайлдерсу показалось, что прибор разговаривает с ним его собственным голосом. Но он привык не обращать на это внимания.

«Что ж, посмотрим, каков найденыш,» — подумал Мастер. Не отходя от ниши, он шевельнул все еще протянутой к приемнику ладонью и почувствовал, как в нем пробуждается внутреннее зрение. Голубые круги запульсировали перед глазами, тонкая вуаль пространства за ними прорвалась. Мысленный взор начальника гарнизона «повис» над распростертым на полу камеры светловолосым чужаком. От неуловимого движения пальцами тело Гюнтера сделалось прозрачным.

«Как-будто, без патологий, да и на Саскиаса не похож…» — решил наблюдатель.

Язычки погасли, и он снова вернулся к креслу. Сбросив со лба тяжелую прядь и откинув голову на жесткую спинку, рыцарь задумался.

Вот уже пятый год, как на общем собрании Магистр ордена назначил его Мастером подземного замка Северо-западного региона. Это было высокое доверие и большая ответственность. Не мало воды утекло с тех пор, и не одна воздушная атака трехметровых обезьян, прилетавших на птеродактилях из-за океана, была отражена его ратниками. Но в последний раз марионетки Огопого появлялись здесь уже полгода назад, и никто этому не мог дать резонного объяснения. В прежние времена атаки случались намного чаще…

«Интересно, что думает об этом сэр Малькут?..» — суровый вассал прикрыл шершавой ладонью глаза.

«Очевидно, ящеры замышляют недоброе. Маловероятно, что после многочисленных попыток вторжения, они решили оставить Америку людям. Скорее, чудовища хотят ослабить бдительность рыцарей…» — подсказывало ему чутье человека, вынужденного с раннего детства бороться за выживание.

«Конечно, для борьбы с интервентами нужно более радикальное средство. Иначе, сами супостаты ни чуть не страдают от поражений их сомнамбулического воинства…»

Мысли сэра Чайлдерса окутал туман усталости, и он задремал. Однако, сон его был невероятно чуток. От малейшего движения воздуха спящий вздрагивал. И если прибор в нише молчал, он успокаивался и засыпал снова.

Этому, уже немолодому, но все еще на редкость выносливому человеку, в его беспокойных грезах всегда виделась свободная Америка. Трудолюбивые люди и красивые животные населяли ее гористые просторы. Повсюду цвели деревья и пели птицы. Без колдобин и выбоин, дороги вели в прекрасные города, где звучала энергичная музыка, и прелестные девушки танцевали на площадях.

Но безжалостная война нарушила планы всех живых существ на планете. Лишь в нескольких долинах в глубине материка еще остались здоровые женщины и дети. Большая же часть населенных пунктов в первый неспокойный год оказалась разорена…

И все же, Мастер Чайлдерс был твердо уверен, — рано или поздно сражения завершатся победой, придет весна, и листья на деревьях снова зазеленеют…

Пять часов спустя магический прибор зарегистрировал лучи показавшегося над скалистым горизонтом солнца. По корпусу приемника забегали светлячки.

Начальник подземного гарнизона открыл глаза. Дверь отворилась, и на пороге вновь появился Старший рыцарь.

— Странный парень проснулся, — сообщил Миэль.

9

Сон, приснившийся Гюнтеру под утро, не успел еще закончиться, когда расслабленное состояние тела, вынудившее пленника отключиться, прошло и тем самым его разбудило. В помещении, где он обнаружил себя, было совершенно темно. Оторвав голову от студеного пола, Сэм попытался вспомнить, как он здесь оказался. На память пришли лишь страшные оскалы уродов, напавших на него с ножами и железными прутьями.

«Бред какой-то,» — решил было Гюнтер. Всплывшие вслед за искаженными лицами мутантов воспоминания о Хлопотове и телепортаторе немного прояснили обстоятельства. Но что-то произошло еще, перед тем, как он заснул, что-то важное…

Как бы в ответ на немой вопрос в темноте камеры заскрежетали петли двери. В появившемся прямоугольнике света возникла фигура высокого человека. Сэм, наконец, все вспомнил, и от этого воспоминания внутри его живота похолодело.

«Хорошо, что я успел оставить завещание. Жена и дети не останутся без дома с лужайкой…» — Гюнтер досадно усмехнулся. Судя по заслонившему проход воинственному силуэту, на скорое возвращение рассчитывать не приходилось.

— Вставай, соня, простудишься, — низким голосом произнес Монаш. — И поторопись привести мысли в порядок. Сейчас тебе предстоит ответить на кое-какие вопросы.

— Мне тоже есть о чем спросить, — возразил Сэм.

В прямоугольнике света появился еще один силуэт. Гюнтер поднялся на ноги. Рыцари посторонились.

— Сюда, — Миэль кивнул головой на узкий проход. — Только не вздумай делать резких движений, у нас нет причин тебе доверять.

Сэм вошел в коридор. Руки его не были связаны, как бы подчеркивая, что любое сопротивление этим здоровенным парням в любом случае окажется бесполезным. Коридор несколько раз повернул, и впереди показалась еще одна дверь, такая же, как в камере. Мади и Монаш неотступно шли следом.

Когда до двери осталась пара шагов, она сама отворилась и впустила их в обитую железными листами большую комнату без окон. Свет падал откуда-то с потолка, причем его видимых источников нигде не было видно.

Посередине помещения стояло литое бронзовое кресло, в дальнем правом углу к стене сиротливо прижимался узкий топчан, устланный заскорузлой кожей. Левее кресла темнела ниша, — единственное «не экранированное» место в комнате. В нише что-то блестело.

Мастер Ордена ждал их появления. Закрыв дверь, он вернулся в центр покоев.

— Как тебя звать? — начал допрос сэр Чайлдэрс.

— Самуэль Гюнтер…

— Странное имя, и выглядишь ты как-то необычно, — кто ты?…

— Американец, — Сэм посмотрел рыцарю прямо в глаза. — А кто вы?

— Страна, где ты находишься, и есть Америка, — улыбнулся человек с золотым браслетом.

— Это невозможно! Два дня назад Америка была совсем другой…

— Неправда. К сожалению, наша страна так выглядит уже более двухсот лет, — голос смуглого громилы звучал уравновешенно, но в глубине его взгляда чувствовалось непонимание, как можно шутить такими вещами.

— Невероятно… — Сэм попытался взять себя в руки. — Всего два дня назад в городах моей Родины жили нормальные люди, а деревья в лесах зеленели…

К своему замешательству, пока еще доброжелательно настроенный гарнизонный осознал, что светловолосый говорит искренне. И, все-таки, его слова звучали более чем подозрительно.

— Да, так и было, но не два дня, а триста лет назад, — вкрадчиво, словно доктор, поддержал Мастера Мади Миэль.

— Странно… Какой же тогда теперь год? — вдруг спохватился Гюнтер. Ответ рыцарей смутил его еще больше:

— Триста лет как Огопого вышли из океанских глубин.

— Не понимаю… Кто такие Огопого?.. — Сэму представилось, что стальной пол под его ногами вот-вот прогнется, и он ухнет с головокружительной высоты в свою прежнюю жизнь. Но ничего подобного не случилось.

— Если ты вообще с планеты Земля, то не можешь не знать… — ответил ему Мади Миэль.

— Но мне об этом действительно ничего неизвестно, — обескураженно прошептал Сэм.

— Что ты скрываешь? — сэр Чайлдерс проницательным взглядом окинул его с головы до пят. — Откуда на тебе такая одежда?

— Обычный летный комбинезон, — рассеянно пожал плечами пленник. — Я всегда его надеваю перед тем, как подняться в воздух…

— Подняться в воздух? Что это значит? Ты летаешь на птеродактилях? Ты лазутчик их чешуекожих хозяев? — в голосе гарнизонного прозвучала сталь. Мышцы шеи напряглись, кулаки сжались. Взгляд сэра Чайлдерса пронзил Гюнтера ненавистью.

— Да вы все с ума посходили, что ли? — обвинение разозлило Гюнтера. — Птеродактили вымерли несколько миллионов лет назад!

— А нам кажется, что это у тебя не все в порядке с мозгами. И если хочешь остаться жив, расскажи о себе все. — Миэль словно раздел обманутого Хлопотовым до нага, не оставляя возможности для отступления.

«Что ж, придется раскошелиться,» — сник Сэм, пожалев о том, что рукоятка огнестрельной фортуны опустела еще вчера, и что жизнь его, скорее всего, снова повисла на волоске…

Собравшись с мыслями, он коротко ввел хозяев положения в курс дела. Но об изобретении Хлопотова летчик все-таки умолчал. Свалив всю вину на «облако», он вскользь заметил, что Мессершмитт утонул в фиорде.

При слове «самолет», сэр Чайлдерс подошел к нише. Что он там делал, Гюнтер видеть не мог. Когда же пленник закончил свою историю, коротко описав столкновение с мутантами, тот обернулся и посмотрел на подчиненных.

— Похоже, парень не врет… — Мастер бросил озабоченный взгляд на пришельца. У допрашиваемого отлегло от сердца.

— Так он прибыл сюда либо из будущего, либо из пара… — осекся Монаш.

— Нет, не из будущего, — возразил Мади. — Хотя и странно. К тому же…

— Что это значит? — Сэм удивленно моргнул глазами.

— Видишь ли, дурень, — по-свойски прервал его смутные догадки старший рыцарь. — Возможно, тебя занесло сюда не случайно. То голубое облако — наше. Линия противовоздушной обороны тянется вдоль всего побережья. Но первые опыты были неудачны. Лет двести пятьдесят назад несколько таких завихрений уплотненного пространства оказались неустойчивыми во времени и бесследно исчезли. Никто на это не обратил внимания, — хватало и других забот.

— Черт возьми!.. — возмутился Сэм.

— Не горячись, успокойся, — комендант миролюбиво улыбнулся. — Чья вина, что ты поздно заметил опасность? Возможно, нам удастся тебе помочь… — он на мгновение задумался. — Только, имей мы на вооружении те летательные маши…

Речь сэра Чайлдерса прервалась на полуслове. Гюнтер обернулся на странный звук. На поверхности прибора в нише стены затрепетали миниатюрные молнии.

«Такое может только показаться,» — решил было Сэм, но его конвоиры тоже это заметили. По встревоженным лицам рыцарей Гюнтер понял, — что-то случилось.

«Надо же этому произойти именно сейчас!» — мелькнула мысль в уме их начальника.

— Саскиасы?!! — воскликнули Мади Миэль и Монаш одновременно. Мастер утвердительно кивнул.

— Кто такие Саскиасы? — Сэм бросил вопросительный взгляд на мотоциклистов. Но те уже распахнули дверь и выбежали в коридор.

— Подойди к нише и протяни вперед руку. Ты сам все увидишь, — торопливо произнес сэр Чайлдерс, покидая помещение вслед за подчиненными. — Но не приближайся к двери, — он предостерегающе понизил голос. — Иначе случится то же, что и вчера…

Железная дверь хлопнула, и Гюнтер остался в одиночестве. Все произошло так быстро, что он не успел по-настоящему даже удивиться. Вспомнив слова «кувалды» с серебряной цепью на шее, американец шагнул в указанном направлении. Приблизившись к нише, он засомневался в разумности происходящего еще сильнее. Не мог этот допотопный гетеродин так повлиять на поведение суровых воинов.

Явно испорченный радиоприемник молчал. Судя по его виду, он и не мог работать. Стекло шкалы оказалось разбито так, что расколотые лампы и оборванные провода были заметны даже на расстоянии. Недоумевая, на что тут можно рассчитывать, Гюнтер подошел еще ближе. Но тут в голове его что-то зашуршало, а по лакированному корпусу рухляди снова забегали ломкие язычки электрических разрядов.

Заинтересовавшись явлением, Сэм протянул руку, как советовал Мастер. В его сознании что-то переменилось, в глазах помутнело. И за пеленой, лопнувшей как перетянутая кожа барабана, совершенно ясно он увидел…

Взявшему верх над обычным зрением, внутреннему взору американца открылась удаленная перспектива. Видение было абсолютно объемно и реалистично. Сэм даже почувствовал запах утреннего воздуха. От света солнца, поднимавшегося из-за гор, грязная ткань летного комбинезона ощутимо потеплела.

По улицам наполовину разрушенного населенного пункта бежали люди, в основном женщины, дети и старики. Они спешно покидали уцелевшие здания, торопясь ко входам в подземные убежища. На их серых от испуга лицах, когда они бросали короткие взгляды к небу, возникало выражение ненависти. Мысленно проследив за этими взглядами, Сэм понял в чем дело.

Там, в небе над красными скалами, приближаясь к городу, стремительно росло темное пятно. В километре от окраин оно рассыпалось на перепончатокрылых монстров с острыми зубастыми клювами. На их спинах восседали большие обезьяны.

Воздух над останками строений засветился, и ближайшие к свечению птеродактили начали быстро терять высоту. Покрытые густой растительностью Саскиасы, все еще сжимая волосатыми ногами уснувших в полете гадов, одновременно выпростали вперед свои мохнатые конечности.

В сторону зданий полетело множество небольших предметов. Облако ядовитого тумана окутало все вокруг. И люди, не успевшие укрыться, закашлялись. Хватаясь за горло, они повалились на тротуары. Над входами в подземелья зажглось сверкающее сияние.

Тем временем, усыпленные свечением монстры упали на улицы. Сэм отчетливо различил треск ломающихся крыльев. Но на обезьян голубое свечение воздуха усыпляющего действия не оказывало. И от падения они тоже ничуть не страдали. Приземлившись на согнутые лапы, трехметровые сомнамбулы перекатывались через спины, сразу вскакивали и, не чувствуя боли от царапин и ушибов, тотчас бросались к убежищам.

Однако, проникнуть внутрь они не могли. И когда их тела оказывались в непосредственной близости от сверкающих заслонов, «налетчики» вспыхивали, превращаясь в черный порошок. Лишь немногие из них успели догадаться об опасности и повернули обратно. Но и этого было достаточно.

Саскиасы не являлись в полном смысле живыми существами. Ядовито-зеленый газ, сброшенный ими на город, на них самих никак не влиял. Избежав уничтожения около подземелий, они сразу находили себе другое занятие. Выламывая из стен огромные блоки, эти бесчувственные твари швыряли их в соседние здания. А с неба, одна за одной, все падали и падали новые обезьяны.

Сэм Гюнтер стоял и завороженно наблюдал за развернувшейся перед ним панорамой чудовищной атаки. Казалось, город обречен. Еще немного, и укрытия, где спрятались люди, рухнут, всем придет конец, а чудом выжившие, надышавшись отравленными миазмами, останутся навсегда калеками. Дети же их родятся на свет мутантами.

Сэм не мог знать, что именно прибор в нише снабжает его необходимыми пояснениями. События, происходившие в ста километрах от замка, произвели на него такое впечатление, что он потерял способность анализировать свои чувства.

Но в этот момент с почти уже обреченным населенным пунктом что-то произошло. Земля задрожала, послышался дикий скрежет и рев. Очередная вспышка ослепила обезьян.

Ядовитый туман исчез, и Гюнтер увидел, как из ниоткуда на улицы вылетело множество одетых в колючие доспехи всадников. Шипованные колеса их безудержных механизмов рвали в клочья все, что попадалось на пути.

Каждый рыцарь Ордена «Ангелы Смерти» только одной рукой сжимал руль боевого мотоцикла, держа свободной необычное оружие. Вместо лезвия эфес продолжали два стальных прута. В полуметре от месяцеобразной гарды к прутьям был приварен чугунный подшипник. Из этого шара, раскачиваясь во все стороны, торчала раскаленная докрасна пружина от мотоциклетного амортизатора. Из закрепленного на ее конце шарика меньшего размера выступал штырь, длиной сантиметров двадцать, с острыми иглами.

Стоило рыцарю приблизиться к противнику, направив такой «меч» в его сторону, как тот сразу падал, лишенный жизненных сил. А прикосновение острия отнимало энергию полностью, мгновенно разрушая даже межмолекулярные связи.

Проявляемый «Ангелами» героизм не мог оставить равнодушным бывалого спецназовца. И едва в голове Сэма созрела решимость вступить в сражение, как его правая ладонь почувствовала справедливую тяжесть раскаленной стали. Забыв о предостережении Мастера Чайлдерса, обманутый четкостью изображения, он бросился на подмогу. Но в метре от выхода из покоев ум Гюнтера охватило непобедимое оцепенение. С разбегу ударившись головой о роковую дверь, Сэм рухнул на жестяной пол в опасной близости от источника защитного излучения.

Магический меч исчез из его руки так же внезапно, как появился.

10

Саскиасы были нечеловечески сильны. Выворачивая каменные блоки, весом в несколько тонн, они поднимали их высоко над землей и бросали в контратакующих. Но оружие рыцарей обладало сверхъестественным совершенством. От соприкосновения с «мечами» многотонные глыбы разрушались. И лишь быстро оседавшие облака черной пыли окутывали ратников и их железных коней.

С поразительным искусством управляя ревущими мотоциклами, в первые несколько минут «Ангелы Смерти» уничтожили половину трехметровых сомнамбул. Выжившие, почувствовав свою уязвимость на открытых пространствах, попрятались в развалинах, осыпая преследователей градом камней.

На какое-то мгновение защитники оказались в менее выгодном положении, чем обезьяны. И среди них появились первые раненые и убитые. Но кровь товарищей вдохновила бесстрашных героев. Над запыленными улицами, стократно усиленный магическим громкоговорителем, прогремел голос Мастера Чайлдерса:

— За Америку!!! Победа или Смерть!

Заглушив моторы и умело избегая столкновения с булыжниками, воины вступили в сражение внутри зданий.

В это мгновение Мади Миэль оказался неподалеку от своего военачальника. И пока командующий прятал магический репродуктор обратно в мотоциклетную сумку, старший рыцарь заметил, как одна из трех обезьян, преследуемых им, устремилась к трибуну, потрясая над головой пятиметровой арматурой.

К счастью, Мади еще не успел выключить зажигание. Недолго думая, он дал полный газ. Поршни двигателя замолотили, как сердце разъяренного вепря. Краем зрения уловив подозрительное движение слева, гонщик резко взмахнул мечом, уничтожив огромную глыбу, падавшую прямо ему на голову. Но это внезапное перемещение оружия не позволило командиру патрульного отряда вовремя направить его к прежней цели. Миэль выпустил меч из рук.

Уклонившись от удара прутом, он обоими руками схватился за руль и рванул его на себя. Переднее, бешено вращавшееся, колесо поднялось над землей и врезалось в детородный орган чудовища. Ошеломленный саскиас закричал. При столкновении мотоцикл потерял скорость, и лишь благодаря опыту и силе, его хозяину удалось не вылететь из седла.

Рыцарь крутанул дугу руля, и тяжелую машину начало заносить. Резко навалившись на бензобак, чтобы избежать просвистевших когтей, он опрокинул гориллу на спину. В этот миг шипы заднего колеса, подскочившего от удара, снова полоснули землю. Разбрызгивая во все стороны внутренности сомнамбулы, они перепилили ее туловище.

Тем временем, сэр Чайлдерс заметил еще одну опасность. Быстрым движением он выбросил вперед голодный наконечник магического оружия, свалив другого опасного самца, выскочившего на помощь только что уничтоженному Миэлем.

Саскиас упал, и от его тяжести соседние здания ощутимо тряхнуло. Глаза сомнамбулы так и не закрылись. Поворочавшись в разные стороны, они остекленело уставились в серое небо.

Перехватив руль мотоцикла рукой с беспощадным жалом и дав газ, начальник гарнизона на ходу подхватил меч Старшего рыцаря, вернув его законному владельцу. Мади поймал оружие, тотчас направив его в сторону третьей, спрятавшейся в развалинах образины. Та покачнулась, уронив огромный камень себе на голову. Бетонный блок раскололся на несколько частей.

Не дав обезьяне опомниться, сэр Чайлдерс выпрыгнул из седла. Пролетев метров десять, он приземлился рядом с потерявшей равновесие волосатой самкой. Меч командующего толкнул ее прямо в живот, и тот раскидало по окрестностям гадостной взвесью. Ратоборец яростно зачихался.

Возбужденно покрутив головами, сэр Мастер и Старший рыцарь не обнаружили поблизости других, способных оказать сопротивление, противников. Разложив на элементарные частицы останки мертвецов, Чайлдерс и Миэль вернулись к своим машинам. Обменявшись ободряющими жестами, они разъехались на поиски новых очагов сопротивления.

Остальные рыцари немногим уступали коменданту замка и его фавориту в искусстве владения магическим вооружением. Тем не менее, победа над неприятелем досталась дорогой ценой.

Встречая на пути лишь финальные сцены, гарнизонный подвел трагические итоги. Возможно потому, что перерыв между этим и предыдущим налетом оказался велик, его войско потеряло убитыми в полтора раза больше, чем когда-либо. Из пятисот закованных в металл смельчаков пятьдесят четыре осталось на поле битвы. В ходе сражения человек сто получило ранения.

Техника тоже оказалась частично повреждена. Но это, как раз, было легко поправимо. Стоило рыцарю, наделенному полномочиями механика, поднять правую руку, и погнутые спицы, помятые рамы и пробитые осколками камней бензобаки, обрастая язычками пламени, сами собой выпрямлялись, пробоины запаивались, а содранная краска и лак возвращались на свои места.

К сожалению, отдавших жизнь за Родину, да и раненных тоже, в строй таким путем вернуть было нельзя. Кулаки Мастера сжались, челюсти заскрежетали. Сегодня он ненавидел захватчиков как никогда, но в эту минуту ненависть переросла в сильнейшую жажду скорейшего возмездия.

«Долго так продолжаться не может,» — подумал воин, — «Люди не автоматы, и с такой скоростью размножаться не умеют. Когда все взрослые мужчины погибнут, кто защитит Америку?..»

Сэр Чайлдерс хорошо понимал, — пока живы Огопого, Саскиасов не станет меньше. Они снова и снова будут прилетать из-за океана, пока не перебьют всех и не разрушат до основания оставшиеся города. И тогда их чешуекожие хозяева приберут и этот материк к своим когтям…

«Но ящеров можно уничтожить…» — нахмурившийся боец вдруг вспомнил о Сэме Гюнтере, человеке, который знал секрет воздушных перелетов.

«Он видел сражение и не сможет остаться равнодушным. Если этот парень действительно американец, то должен помочь…» — возбужденно подумал матерый мотоциклист. Подозвав к себе Миэля, он поинтересовался настроением войска.

— Лучше, чем можно ожидать, — уклончиво ответил тот.

— Собери людей и начни прочесывание. Наверняка кто-нибудь из тупорылых недоумков еще жив и затаился, ожидая подходящего момента… Возьми командование на себя. И… — начальник выразительно посмотрел в глаза подчиненного. — Спасибо за помощь. Если бы не ты…

— Ну что вы, шеф, — ухмыльнулся Мади. — Что-нибудь с тем чудаком?

— Надо проверить, — ответил Чайлдерс. — Как очистите город от этой мерзости, — он кивнул в сторону трупа ископаемой «птицы», — всем дай отдых. Но проследи, чтобы помогли раненым и пострадавшим.

— Хорошо, сэр.

— Когда закончишь, «свяжись» со мной.

— Непременно, — Миэль развернулся и, крутанув газ, скрылся за поворотом.

Мастер снова нахмурился. Солнце, стоявшее уже в зените, светило нещадно. Едкая пыль медленно оседала на камни развороченной мостовой. Кругом валялись обломки бетона. Кровь из артерий крылатых монстров, лопнувших при ударе об землю, свернулась и смешалась с песком. Из ближайшего убежища вышли первые женщины и дети.

«Пора возвращаться в замок,» — решил мотовсадник.

Прежде, чем горожане заметили одного из своих защитников, поудобней устроившись в седле, сэр Чайлдерс очертил линию вокруг себя. Замкнувшись, она вспыхнула лазоревым пламенем. Меч исчез. Подняв руку и разжав кулак, загорелый атлет мгновенно перенесся в пространстве, оказавшись в зале с витыми колоннами и сводчатым потолком.

Оставив здесь свою боевую машину, он быстрым шагом подошел к мерцавшим по середине зала обломкам кварца. Вступив в круг, Мастер вскинул окольцованную руку снова, переместившись в железную комнату с креслом посередине и нишей с универсальным устройством в стене.

Увидев распростертого на полу Сэма, он не сразу понял, что произошло. Из лба парня, рассеченного при ударе о дверь, сочилась розовая слизь. Подхватив опасно похолодевшее тело, комендант перетащил его на топчан. Подойдя к нише с прибором, он протянул ладонь к устройству. Изворотливые разряды загуляли по приемнику.

— Покажи, как это случилось… — пересохшими губами прошептал обеспокоенный военачальник. В ответ перед глазами сэра Чайлдерса прорисовалась голографическая картинка.

Прибор сообщил, что когда Гюнтер ударился головой о «заколдованную» дверь и потерял сознание, мозг его сковало магическое оцепенение. Этого двойного состояния оказалось достаточно, чтобы душа вылетела из тела вон. И только потому, что время смерти чужака еще не пришло, он не расстался с жизнью, а лишь впал в летаргический сон.

«Будучи истинным американцем, пришелец из параллельного времени не смог спокойно смотреть на гибель людей, и забыл об осторожности…» — осознал ситуацию встревоженный воевода. Но, к сожалению, начальник гарнизона не мог знать, как вернуть душу парня назад. Он был лишь неплохим воином.

Не отходя от ниши, сэр Чайлдерс решил немедленно связаться с Магистром Малькутом.

Беспокоить Магистра ордена разрешалось только Мастерам, да и то в случае особых обстоятельств. Уже много лет сэр Малькут не покидал подпространство. И большинство «подопечных» знало о нем только то, что он очень стар, и что исключительно его магическим достижениям они обязаны своим оружием. Нефть, разлитая по берегам Америки, лишь на время могла задержать приход Огопого…

Но именно тяжелое состояние человека, способного, по предположению сэра Чайлдерса, в корне изменить сложившееся лет двести назад соотношение сил враждующих сторон, было тем самым непредвиденным обстоятельством. Однако, Магистр отчего-то медлил с ответом.

«Не могло же недавнее сражение окончательно истощить силы старца…» — с тревогой в сердце подумал обитатель реального мира, и снова шевельнул пальцами над приемником. Однако, на этот раз что-то характерно зашуршало внутри устройства связи, и обрадованный вассал услышал далекий голос:

— Малькут слушает, кто говорит?

Сэр Чайлдерс облегченно вздохнул.

11

Детство, отрочество и юность Магистра Малькута прошли в трудных условиях, что закалило его физически и духовно. К тому же, благодаря роковой случайности обретенные им сверхъестественные способности, позволили замедлить процесс старения. Поэтому, несмотря на свой тысячелетний возраст, основатель Ордена чувствовал себя все еще неплохо.

На первый запрос сэра Чайлдерса седой адепт не ответил по другой причине. Увлекшись воспоминаниями, он не обратил внимания на сигнал, мерцавший голубым огоньком на подлокотнике его самоходного кресла. За свою фантастически долгую жизнь старец не потерял ни крупицы памяти, восстановившейся несколько лет спустя после того, как он с ней расстался из-за непростительной оплошности. И теперь, в минуты задумчивости, события жизни представали перед внутренним взором Магистра как недавние и значительные.

В ту чудесную лунную ночь, переживания о которой даже сейчас не давали ему покоя, Кэтрин Винтер, — девушка из компании Алана Стренглера, — хлопнула калиткой родительского дома и повернула ключ в замке зажигания старенького Харлей-Девидсона. Недавно отремонтированный друзьями, раскрашенный в черные и оранжевые полосы, дедовский мотоцикл взревел, и уверенно понес отважную наездницу по грунтовке пригородного поселка.

На ходу проглотив клочок бумаги, пропитанный раствором Лизергиновой кислоты, Кэтрин выехала шоссе, проложенное для тяжелых контейнеровозов. Вообще-то, к психоделическим наркотикам рокерше было не привыкать. Но на этот раз она не знала, что барыга, втюхавший ей «марку» за умеренную цену, изрядно переборщил с дозировкой.

Притормозив на развилке, где обычно к полуночи собирались ее товарищи, мотоциклистка посмотрела на часы, уже начавшие превращаться в предмет культуры внеземной цивилизации. Еще не успевшим подпасть под влияние вещества краем сознания она догадалась, что до сбора осталось около часа.

Такое положение дел устраивало девушку. Решив покататься в одиночестве, Кэтрин обнаружила под собой свирепого, но послушного приказам тигра. Крутанув газ, на полной скорости она помчалась дальше по широкой трассе.

Сказочная ночь, теплая и ясная, с неистовой скоростью бросилась навстречу взлохмаченной принцессе хайвея. Над шлейфом ее волос, раскачиваясь под руку с ветром, фантастические растения возбужденно переплели разноцветные стебли, листья и лепестки.

Грозные стрекозы вылетели из раскрывшихся бутонов на ночную охоту под брильянтовое поднебесье. В надежде на малейшую ошибку хозяйки тигра, они угрожающе зашелестели лезвиями оперений за ее спиной. Космические электрогитары яростного шума двигателя закружились вокруг пробудившегося подсознания гонщицы затейливыми миражами звуковых галлюцинаций…

Сорок минут спустя начала интоксикации бесстрашная наездница совершенно забыла об отсутствии сподвижников и, почувствовав легкую усталость, решила перевести дух. Сбросив скорость, она подрулила к обочине дороги и выключила мотор. Зная, что после двенадцати трасса обычно бывает совершенно пустынна, Кэтрин удивилась, заметив невдалеке мерцающий свет. Приказав тигру ждать ее возвращения, заинтригованная видением полуночница неслышными шагами направилась в ту сторону.

Приблизившись к источнику свечения, Кэтрин поняла, что перед ней на опалубке рекламного щита сидит мальчик лет одиннадцати. Глаза его были накрепко закрыты, но кожа лица излучала некий призрачный отсвет.

К этому времени очередная волна подсознательных грез с новой силой захватила эмоции девушки. И вместо ребенка, не обращавшего ни на что внимания, она увидела Ангела с голубыми крыльями.

Ничего подобного с немало искушенной ценительницей наркотических иллюзий еще никогда не случалось. Видение высшего существа произвело на Кэтрин серьезнейшее впечатление. Остановившись перед малолеткой, она опустилась на колени, обнаружив за разбившимся стеклом воображаемой реальности картину истинного устройства Вселенной. Мир, открывшийся ей, оказался настолько привлекателен и ужасен одновременно, что устоять перед этими чарами романтическая особа не смогла, даже если бы захотела.

Очнулась девушка лишь под утро. Психоделический сон, так и не позволивший ей присоединиться к сорви-головам Стренглера, заставил Кэтрин решить, что она не может оставить этого мальчика, и обязана взять его с собой.

Временно лишенный дара речи и памяти внук русского ученого не возражал. Не проявляя к действиям эксцентричной особы никакого интереса, он позволил ей усадить себя на бензобак. Его совершенно пассивная реакция на происходящее требовала особого отношения, и Кэтрин немедленно сообщила всем, что поживет одна в маленьком доме в паре миль от Салема, где когда-то умерла ее прабабка.

Четырнадцать суток продолжался шок будущего Магистра, вызванный мгновенным перемещением в пространстве и времени. Две недели приемная мать не отходила от безответного пасынка, окрещенного ею Малькутом. Забыв про наркотики и про Алана, она готовила, стирала и укладывала его спать. Дождавшись наконец дня, когда найденыш впервые поблагодарил ее за чай с печениями, Кэтрин обрадовалась и решила, что пора познакомить его со своими друзьями.

Мотоциклисты поначалу с недоумением отнеслись к необычному спутнику Винтер. Но вскоре решили, что он неплохо смотрится за спиной длинноволосой гонщицы, мчащейся по ночным дорогам наравне с другими. Даже Алан, лидер компании, испытавший было к воспитаннику подруги чувство ревности, поневоле успокоился и примирился с участием Малькута в их прогулках.

Время шло, мальчик взрослел, постепенно осваиваясь с новым окружением. Однако, в прошлой жизни он привык каждый день узнавать что-нибудь новое. Так что, не прошло и месяца, как потомок Хлопотова почувствовал дефицит информации.

Естественно, он не мог пойти в школу. Поэтому, он сразу же перечитал все, что нашел в доме прабабки Винтер. В основном это оказалась дешевая фантастика, беллетристика и журналы. И только одна книга произвела на юного адепта неизгладимое впечатление — Руководство по Магии, Черной и Белой, бережно хранимое Кэтрин как семейная реликвия.

После знакомства со старинным манускриптом и тщательного обдумывания истин, в нем объясняемых, маленький чтец обнаружил в себе наличие особых качеств. Благодаря им он быстро научился без помощи физических усилий перемещать предметы по комнате и превращать одни вещи в другие, а также, напрягая волю и концентрируя ее на загаданных желаниях, добиваться их исполнения. Вот тогда-то и поняли друзья Винтер, какое чудо она подобрала на обочине пригородного хайвея.

Возблагодарив судьбу за удачу, ниспосланную им свыше или откуда-то еще, они направили мысли приемыша в нужное русло. Для этих отчаянных девушек и парней, озлобленных на бессмысленную жизнь в глубоко коррумпированном обществе, не имело значения, откуда им была ниспослана такая удача. Важно оказалось другое, — их теперь общий воспитанник наилучшим образом оправдывал одну за другой самые смелые надежды рокеров. С легкостью решая проблемы с властями, делая беспечных рейдеров невидимыми во время разборок с конкурирующими группировками, он стал незаменим в повседневной жизни компании.

Конечно, обладавшему сверхъестественными способностями ребенку развлечения его друзей не очень-то были понятны, но в этом мире никто не относился к нему с большей теплотой и вниманием. К тому же, всеобщий любимец не видел смысла отказываться от той или иной безрассудной акции потому, что вместе с умственными унаследовал еще и авантюристические наклонности деда. Правда, иногда все же он чувствовал, как принимая участие в разбойных наездах на респектабельные вечеринки или прикрывая мотоциклистов по окончании привольных кутежей в пригородных барах, расходует себя не лучшим образом…

Однако, товарищи его взрослели, все чаще теряя бдительность. Многие из них погибли в автокатастрофах и умерли от злоупотреблений. Кэтрин Винтер сошла с ума, возобновив прием психотропов, и однажды накрепко поймала бетонную опору моста через реку Уилламетт. Алан Стренглер ненадолго пережил свою подругу. Три дня спустя после похорон сердце его не выдержало передозировки героином.

«В чем же причина?» — неоднократно спрашивал себя внешне все еще не опытный, но в душе возмужавший, будущий Магистр. И, если обстоятельства конкретных трагедий были ясны, то исток их фатальной неизбежности оставался ему непонятен.

Вообще все на свете каким-то образом перевернулось с ног на голову. Именно этим и объяснялось безумие, бесповоротно охватившее большую часть населения планеты. Экологические катастрофы следовали одна за другой. В разных странах появилась тьма ясновидящих, предсказывавших гибель порядка и гармонии кто на один лад, кто на иной. Под прикрытием Западно-Восточного политического конфликта, Русская мафия захватила контроль над государствами Европы и Азии. И даже Америку роковое влияние не обошло стороной…

Но однажды, хмурым осенним вечером Малькут все понял. И окончательно осознал, кто он, почему оказался в чужой стране, именем которой с детства пугали его родителей, да еще на несколько лет раньше, чем родился. Приняв ответственность за свою бессознательную реакцию на исчезновение деда, виновник нарушения Космического равновесия торжественно поклялся найти способ вернуть Земному шару его прежнее, разумное самоопределение.

Правда, как неизбежно выяснилось, к этому дню изменить уже ничего было нельзя. Тем не менее, в тот же год, ставший последним в бесконечной череде лет победного шествия Человечества по планете, он и решился основать Орден, взять власть в свои руки и попытаться нормализовать обстановку на континенте, население которого уже окончательно потеряло доверие к существующему правительству.

И теперь, постепенно вникая в суть перемен, произошедших за последнюю тысячу лет, он уже не удивлялся той цене, которую ему еще предстоит заплатить в будущем. Союзник, три столетия назад явившийся из глубин Астрального космоса на зов о помощи в войне против ящеров, заключая договор, однозначно дал понять, что ждет отважного партнера, когда Голубая энергия перестанет приносить ощутимые плоды разрушительной деятельности…

Но не собственная судьба нынче заботила изрядно поседевшего Великого посвященного. Расплата за власть и могущество все еще могла подождать, к тому же, по мере возраставшей неизбежности, такой конец начинал казаться ему заслуженным и желанным…

12

Вызов Чайлдерса застал Магистра, когда он возвращался на своем механическом кресле из Священной лаборатории при его резиденции в подпространстве. Убедившись, что энергия распавшихся на атомы Саскиасов доставлена по назначению, и Сила, которой рыцари были обязаны победой, временно удовлетворена, сэр Малькут удовлетворения не испытывал.

«Этого следовало ожидать,» — думал он, перебирая в уме возможные варианты, — «Кажется, Огопого наконец близки к разгадке природы возможностей Ордена…»

Магистр знал, что если источник энергии, лежавший в основе его магии, долго не «кормить», он начнет питаться за счет продолжительности жизни тех, кто им пользовался. И через короткое время станет некому сражаться с сомнамбулами. Тогда придет конец человеческой цивилизации. Напрасны будут все усилия и жертвы.

Шкала приемника, встроенного в подлокотник самоходного кресла, засветилась во второй раз. Оторвавшись от невеселых дум и воспоминаний, адепт заставил себя сосредоточиться.

— На связи Мастер Северо-западного Подземного замка. Сэр Малькут, Вы меня слышите? — зашелестело из ручки кресла.

— В чем дело, что-нибудь произошло? — доброжелательно молвил старец.

С тех пор, как погиб прежний военачальник, и верховный глава моторизированных общин предложил назначить на это место Старшего рыцаря Чайлдерса, он не видел его, но часто слышал о боевых успехах вверенного ему гарнизона.

— Очень нужна Ваша помощь. Это чрезвычайные обстоятельства, — по голосу Магистр почувствовал, что Мастер очень взволнован.

— Хватит совета, или у Вас есть необходимость в личном контакте?

— Нужно Ваше срочное вмешательство. Нам самим тут не справиться, — все еще взбудоражено сообщил Чайлдерс.

Сэр Малькут не возражал. В том, что он отсутствует в реальном мире, не было никакого секрета. К тому же, это работало на его авторитет. Поэтому, от встреч с Мастерами замков он никогда не отказывался.

— Хорошо. Открываю канал. Можете войти, — проговорил адепт Голубой энергии.

Краем глаза начальник подземного гарнизона увидел, как завибрировал воздух перед железной дверью, и на ее месте образовался проход в «тоннель».

Взяв на руки бесчувственное тело Сэма, сэр Чайлдерс пересек комнату, вступив в темноту. Как только он миновал порог, сразу пропала необходимость в физических усилиях. Нечто невидимое и неощутимое подхватило их и понесло в глубь концентрических окружностей, наращивая ускорение.

Все рыцари Ордена неоднократно посещали более или менее удаленные от реального мира временные «карманы», принимая участие в охоте или сборе урожая. Поэтому, само перемещение в подпространстве было для сэра Чайлдерса не в новинку. На этот же раз переход длился особенно долго. От затянувшегося скольжения в пустоту голова путника неприятно закружилась. Еще крепче прижав к груди безответное тело чужака, он приготовился потерять сознание.

Но внезапно падение прекратилось. Не испытав никаких, казалось неизбежных, инерционных перегрузок, допущенный в «святая святых» обнаружил себя стоящим на твердой почве, заросшей сочной травой. Ноги рефлекторно подогнулись, и ему потребовалось усилие, чтобы сохранить вертикальное положение.

Оглядевшись и удобнее перехватив Гюнтера, сэр Чайлдерс удивился непривычной зелени поляны и леса вокруг. Заметив тропинку, ведущую ко дворцу, возвышавшемуся над деревьями, он сдвинулся с места и торопливо зашагал по ней.

Поднявшись по широким ступеням парадной лестницы, все еще не обремененный ношей посетитель остановился под сводом гигантского зала. Иглы вершин мраморных колонн поддерживали платиновый потолок, инкрустированный самоцветами. Сквозь серпообразные прорези в монолите перекрытий виднелось небо. Кованные сапоги гостя заскользили по гладкому хрусталю пола.

— Добрый день, сэр Чайлдерс, — мягкий, с чуть заметным славянским акцентом, голос прозвучал откуда-то из глубины. На фоне золотых рельефов стен и магических орнаментов шипообразных колонн, хозяин голоса был почти незаметен. Чтобы непривычному к такой роскоши взгляду стало легче его отыскать, сэр Малькут включил мотор и выехал на середину.

— Кто это с Вами? — поинтересовался он. Рыцарь наконец заметил своего суверена и, опустив Сэма на пол, почтительно поклонился.

— Добрый день, сэр Магистр, — все еще взволнованно ответил Мастер. — А это, — аудиент удрученно посмотрел под ноги, — и есть те непредвиденные обстоятельства, о которых я говорил. Но, боюсь, они не в лучшей форме.

— Надеюсь, еще не поздно. Кто он?

— Некий Сэм Гюнтер.

— Старинное имя, — так людей называли во времена молодости могущественного правителя, и, кроме него, об этом уже никто не помнил…

— Судя по его рассказу, он попал в наш мир из параллельного. Думаю, сможет помочь в войне с ящерами.

Старец бросил заинтересованный взгляд на пришельца.

— Вы уверены? — спросил он.

— В своем мире этот человек умел перемещаться по воздуху, используя механизм.

— Так что же все-таки стряслось?

— Его родина тоже называется Америкой, и он горел желанием нам помочь, но не рассчитал сил. В этом есть и моя вина…

— Хорошо, давайте посмотрим, что для него можно сделать. — Магистр включил двигатель и подъехал к распластанному телу.

Пока старец осматривал потерпевшего с помощью универсального подлокотника, позволявшего дистанционно сканировать психофизическую сущность любого существа, сэр Чайлдерс более подробно рассказал о том, что успел узнать сам.

Речь вассала заинтересовала седого адепта лишь отчасти. В далеком прошлом средства массовой информации посвятили даже несколько теле и радиопередач исчезновению преуспевавшего бизнесмена. Любой подросток, от нечего делать листавший иногда транслируемые каналы, не мог об этом не знать. К тому же, это случилось на следующий день после гибели его приемной матери. Неожиданно было другое…

— Да, плохо дело, но положение небезнадежно, — закончив осмотр, составил свое мнение сэр Малькут. — Прошло немало времени, и теперь парню может помочь лишь одно средство…

Однако, в эту часть своей жизни основатель Ордена не мог посвящать посторонних. Озадаченный чернокнижник задумался.

Много лет назад у него родилась дочь, маленькое, крохотное создание. Отец в своем дитя души не чаял, но когда пришло время, вынужден был пойти на сделку. По достижении совершеннолетия внук русского ученого посвятил ее жизнь призрачному союзнику. Именно благодаря этой жертве сэр Малькут и получил право использовать Голубую составляющую энергии Астрального Материализатора Идей.

Мало кто в изотерических поисках приходил к столь высоким достижениям. И всем, по мере глубины проникновения в тайны Мироздания, так или иначе приходилось за это платить. Для получения доступа к Материализатору сэру Малькуту востребовался посредник. Сам он не мог оставить этот мир из тех соображений, что тогда некому было бы осуществить передачу Голубой энергии в пользование людям.

В результате, с помощью этой совершенной магии оказалось возможным с легкостью добиться исполнения любых желаний, за исключением двух вещей, — окончательного бессмертия и воспроизводства одухотворенных сущностей. Ни на какие жертвы со стороны пастыря Человечества Сила не могла обменять эти фундаментальные для нее права, иначе бы она перестала быть Силой, а Космическое равновесие снова нарушилось. И кто знает, какие последствия новое нарушение повлекло бы за собой…

Так что с тех пор, как отец простился с дочерью в невероятно красивом месте внутри гигантского космического корабля, память о котором осталась в его сердце навечно, он ее ни разу не видел. Но при заключении договора сверхъестественная сущность, обитавшая внутри астрального скитальца, разрешила отцу однажды снова увидеться с девушкой. И вот, видно, время это пришло. Только поцелуй существа, посвященного и принятого Силой, может вернуть сознание молодому человеку, неподвижно лежащему на каменном полу…

Взгляд старца начал обретать живость. Белый как снег патриарх поднял голову и посмотрел в глаза верноподданного, терпеливо ожидавшего, когда тот заговорит. Взгляд сэра Малькута выдержать было нелегко, но Мастер Чайлдерс вдруг осознал, как это необходимо.

«Иначе не останется никакой надежды. Магистр откажется…» — отчего-то подумал он.

Невольно сделавшись свидетелем тяжелых колебаний предводителя, в самой глубине этих глаз комендант Подземного гарнизона увидел всю скорбь тысячелетий, боль мироздания, висящего на волоске от гибели. Взгляд миссии передал ему нечто такое, что он не в силах был понять, но принять мог, и во имя Америки должен был это сделать.

Суверен в знак согласия прикрыл глаза. Рыцарь молча склонил голову перед начальством в долгом поклоне. Когда же он выпрямился, глаза чародея уже ничего не выражали.

— Возвращайтесь назад, я пришлю этого человека, когда к нему вернется сознание. Надеюсь, он сможет помочь.

— Хорошо, сэр.

Мастер кивнул еще раз, повернулся и направился к лестнице. Не доходя ступеней, он перешагнул невидимый в лучах дневного солнца порог тоннеля, ведущего «наверх», в реальный мир.

И снова бесконечность окутала кольцами его стремительно летящее тело. И так же неожиданно он обнаружил себя в недавно оставленных покоях. Железная дверь скрипнула, отворяясь. На пороге появился Мади Миэль.

— Сэр, в городе порядок. Помощь жителям оказана, раненые эвакуированы. Трупы птеродактилей уничтожены… Сэр, Вы хорошо себя чувствуете? Вы очень бледны. Что-нибудь с этим «летуном»?

— Спасибо. Теперь порядок, — устало ответил Мастер и опустился в кресло. — Скоро все станет по другому, — задумчиво проговорил он. — Распорядись, чтобы людей накормили и пусть они отдохнут. Сегодня был трудный день…

— Непременно, — ответил Миэль.

13

Магистр Малькут проводил взглядом сэра Чайлдерса до входа в подпространственный тоннель и, когда силуэт рыцаря растворился на фоне зеленой листвы, снова посмотрел на распластанного на хрустале Гюнтера.

«Для начала надо перенести его в более подходящее место…» — решил старец и протянул вперед ладонь.

Тело Сэма окутал голубой туман. Повинуясь жесту, оно приподнялось, повиснув в метре над полом парадного зала. Маг включил мотор кресла и направил его в глубину дворца. Тело последовало за ним.

Повторяя движения руки сэра Малькута, слегка покачиваясь, оно плавно перемещалось в лабиринте многочисленных переходов и просторных коридоров, пока не опустилось на мягкое ложе в одной из комнат с видом на гористый пейзаж. Стены этого помещения украшали светло-голубые гобелены с изображениями мифологических батальных сцен. Героической внешности великаны отражали натиск каких-то сложных, хищных механизмов.

Оставив бесчувственного наедине с гобеленами, сотканными когда-то его дочерью, Магистр развернул кресло и выехал из покоев. Для сеанса связи с союзником ему следовало сосредоточиться. Миновав специальный спуск в объезд ступеней парадной лестницы, он оказался в тени искусственного парка.

Внешне это место выглядело вполне натурально. В минуты внутренней сосредоточенности старец забывал о том, что окружавшие его растения не были живыми. Легкий шепот листвы напоминал ему довоенные времена, успокаивая и притупляя непомерно возросшее сознание ответственности перед грядущим. Обладая неограниченными способностями творить любые неодушевленные объекты, он не мог сделать лишь одно, — вернуть к жизни ушедших.

Неоднократно сэр Малькут задумывался о природе Силы, но ни разу так и не приблизился к разгадке на достаточное расстояние, чтобы понять. Все говорило о том, что в образе космического корабля она прибыла из далеких временных просторов Астрального космоса с целью вдохнуть в материальный мир веру и любовь. С другой стороны, жизненная энергия одухотворенных ею созданий, после их неизбежной гибели возвращалась назад, чтобы усилить могущество своего господа. В основе же существования и деятельности конца и начала этого всеобъемлющего конвейера лежало нечто необъяснимое на уровне даже сверхъестественных человеческих возможностей.

Откинув спинку кресла и расслабившись, сановный посредник прикрыл глаза. Постепенно последние, самые медленные мысли исчезли из его ума, и он потерял связь с окружавшим пространством. Но это состояние не было сном. Просто мозг адепта очистился от многочисленных образов и картин, рожденных памятью о временно реальном.

Перед необычайно проницательным внутренним взором Магистра завибрировали и задрожали бескрайние просторы Вселенной, бесплодная почва которых лишь в немногочисленных оазисах орошалась вниманием ее Жизненной Силы. Именно такого внимания и жаждал дух эмиссара этого изощренного волшебства.

Нематериальная сущность сэра Малькута заскользила в еще менее материальной бесконечности, направляя себя в сторону наименьшей плотности. И когда неотличимый со стороны от обыкновенного инвалида бестелесный астронавт ощутил внутри своего трансцендентного перемещения, что его истинное я больше ничто не окружает, — в окончательно рассредоточенном сознании без звука и изображения возник ответ, — «Да.»

Малькут понял, что цель достигнута, он может вернуться, просьба будет удовлетворена. Веки старца дрогнули, Магистр открыл глаза. И как только они привыкли к яркому дневному свету, он заметил мелькнувшее за поворотом аллеи голубое платье.

Помедлив, словно смакуя долгожданную встречу, родитель привел в движение и направил в ту сторону свое кресло. Девушка, наверное, услышала гудение мотора и вышла из-за деревьев.

За пролетевшие для нее как сон триста лет она ничуть не изменилась. И загадочная улыбка красноречиво ожила на ее устах. Столь же неопределенно, седой Малькут улыбнулся в ответ.

Временно получившая назад свою изначальную форму приблизилась и, не произнося ни слова, поцеловала пассажира каталки в морщинистый лоб. Ничем не обремененным жестом она протянула руку, и он почувствовал ее тепло в своих ладонях. Немного помолчав, вдоволь насладившись обоюдным присутствием, тихим мелодичным голосом посвященная обратилась к отцу с вопросом.

— Что случилось, папа? Ты помнишь, по условию договора, кроме свидания, я могу выполнить любую твою просьбу?

— Да, это так… — согласился тот. Ему иногда было странно, как дочь всегда хорошо его понимала.

«Вероятно, это от того, что она никогда не видела других людей,» — подумал старик. Мать девочки прожила после родов всего лишь год…

— Как бы хорошо было, если бы ты попросил меня остаться, или взять тебя с собой… — невинным голосом девушка возобновила беседу.

— К сожалению, это невозможно… — несколько холоднее, чем хотел, произнес Магистр и снова улыбнулся.

— Отец, это возможно! И ты это прекрасно знаешь.

— Я не могу так поступить. Но ты можешь мне помочь по другому.

Малькут замолчал. Перспектива обрести бессмертие его давно уже не вдохновляла.

«Бессмертие, это привилегия молодости,» — знал он теперь. Ему же и так довелось увидеть достаточно, чтобы в тайне от всех мечтать только об одном.

— Хорошо, папа, но я буду грустить. Мне тебя очень не хватает…

— Это то, что сильнее нас, — ничего не выражающим голосом сказал Магистр, но руку не отнял.

Еще некоторое время они молча двигались по аллее вдоль великолепных деревьев. Пригубившая кубок истины не привыкла много говорить, а отец не хотел ее спрашивать. Но, даже если бы в этом возникла необходимость, она не смогла бы доступно описать свою жизнь. Посвящение подняло ее на уже недосягаемую для родителя высоту. Рядом с ней он чувствовал себя простым гвардейцем, способным лишь отчасти воспользоваться знанием кардинала.

И все-таки, несмотря на очевидное для обоих различие в положении, понимали они друг друга прекрасно. Никакие слова не могли выразить то, что все же сохранилось несмотря на времена и расстояния. Поэтому, грусть и озабоченность долгожителя постепенно передались юной девственнице.

Наконец, она остановилась и внимательно посмотрела в его глаза. И он догадался, что времени, отпущенного на свидание, осталось немного. Еще не вполне насладившись ее обществом, сэр Малькут произнес:

— Пойдем, Анаэль, я тебе кое-что покажу… — он впервые обратился к своей прекрасной, но опечаленной гостье по имени. Проникнувшись значительностью мгновения, девушка лишь кивнула.

Взмахнув рукой, как бы желая отринуть накатившее сомнение, отец перенес дочь и себя в покои со светло-голубыми гобеленами на стенах и прекрасным видом из узорчатых окон. Искушенная жрица не удивилась превращению окружавшего их пейзажа в интерьер. Совсем другое взволновало ее обретшее плоть естество.

На алом бархате ложа она увидела неподвижного молодого человека. Веки его были прикрыты, густая прядь светлых волос ниспадала на лоб. Ворот синего комбинезона распахнулся, обнажая грудь.

Заметив необычную бледность его лица, Анаэль в испуге посмотрела на старца.

— Что с ним? Он умер?

— Нет, жив, но без твоей помощи никогда не придет в сознание.

— Что же я могу сделать? — неуверенно проговорила девственница.

— Поцелуй его…

Смущенная красавица перевела взгляд на молодого человека. Раньше она никогда не видела других мужчин и плохо представляла, как они выглядят, если и существуют…

Послушно приблизившись к ложу, Анаэль опустилась на колени перед белокурым парнем и осторожно прикоснулась к его рту своими губами. Сэр Малькут молча наблюдал эту сцену. Когда плотно сжатые губы Сэма почувствовали тепло поцелуя, веки почти уже мертвеца дрогнули, ожили и открылись. Слабый румянец появился на щеках.

Все время, пока он находился без сознания, что-то мучило его, скребло душу, пытаясь взмахами кожаных крыльев окончательно оторвать ее от тела и унести в черную бесконечность, ужасную и притягательную. Но то, что он увидел в момент пробуждения, не оставило бы равнодушным даже праведника. Девушка, склонившая над ним голову, была фантастически хороша.

— Кто ты? — только и смог проговорить Гюнтер.

— Анаэль, — порозовев, успела ответить красавица. Ее нежная фигура начала таять и неожиданно исчезла совсем.

Не понимая, что произошло, парень приподнялся и потянулся туда, где только что была она. Но вместо девушки его взгляд уперся в затылок смотревшего в окно убеленного сединами человека в каталке.

«Старик — русский ученый…» — немедленно возникла в голове Сэма ассоциация. И когда Магистр обернулся, на душе у американца похолодело.

«Странно, он отпустил волосы, сбрил бороду и вместе с этим как-то очень уж постарел…» — в еще не окончательно пробудившейся памяти Гюнтера все перемешалось.

«А девушка, ведь она точно была… Не связано ли ее исчезновение с негодяем?..»

— Добрый день, — Магистр прервал молчание, — я не тот, за кого, вероятно, Вы меня принимаете. И если будете благоразумны, то вспомните все, что с Вами случилось.

«Откуда ему известно, что я мог принять его за другого? И если он не Хлопотов, то где я, и что произошло?»

Вместо ответа картина зеленой лужайки, окруженной обгоревшими деревьями, как живая возникла перед глазами Сэма.

За лужайкой последовали новые воспоминания. Их сюжеты, как бы воскресавшие из желе пораженного летаргическим сном мозга, невольно наталкивали на предположение о помешательстве. И чудовищная пантомима атаки Саскиасов показалась Гюнтеру уже окончательным бредом.

Как бы прогоняя наваждение, парень откинул волосы и случайно задел рану, полученную при ударе головой о дверь в покое Мастера Чайлдерса.

«Мог ли я участвовать в сечи?» — подумал Сэм, озадаченный поврежденным лбом. Но что-то подсказывало, что не мог или не успел…

— Объясните наконец, как я здесь оказался, кто та девушка, и почему она так внезапно исчезла?

Голос вернувшегося из небытия на этот раз прозвучал твердо и спокойно. Магистру это понравилось.

— Забудьте о девушке, — чуть более отрешенно, чем было необходимо, посоветовал он. — Она теперь уже далеко. А мы здесь, и, кажется, Вам неплохо бы подкрепиться.

Гюнтер удивился. Такого поворота в разговоре он не ожидал. Поднявшись с ложа, Сэм размял затекшие мышцы спины и плеч. Обратив внимание на гобелены, он недоверчиво посмотрел на своего пожилого собеседника.

— Прежде, чем согласиться, ответьте, хотя бы, кто Вы?

— Магистр, — невозмутимо и величественно произнес сэр Малькут.

14

Гюнтер почтительно улыбнулся. В ответе сэра Малькута ему послышалось нечто, похожее на надежду.

«Первое впечатление обманчиво,» — подумал американец.

Человек в каталке лишь отдаленно напоминал русского ученого и был намного старше. Около его рта залегли глубокие складки. Тяжелый подбородок и жесткий свет циганских глаз в сочетании с широкими скулами делали Малькута похожим на очень пожилого индейца.

«Почудилось,» — с явным облегчением заключил Сэм и последовал за креслом, уже выехавшем из комнаты.

Миновав несколько коридоров и переходов на более низкие этажи, Магистр пригласил своего допотопного современника войти в двери помещения, выбранного им для ужина и разговора. В распахнутые окна этого длинного и не слишком ярко освещенного зала залетал прохладный вечерний ветер, приятно освежая мысли и чувства.

Хозяин жестом предложил гостю опуститься на кушетку, стоявшую почти на равном расстоянии от противоположных стен. Не прерывая жест, он поднял руку, и тотчас между ними возник низкий столик, заставленный всевозможными яствами. Сэм все еще не окончательно пришел в себя и, проследив за движением ладони, не обратил внимания на появление съестного. Но пробовать угощения, предложенные ему, не стал.

— Не беспокойтесь, — заметив осторожный взгляд Гюнтера, произнес пожилой фокусник. — И десяти минут не прошло, как я вернул Вас к жизни, так что можете мне доверять.

Уверенность старца выглядела убедительно. Придвинув кушетку поближе к угощениям, американец принялся за еду.

Неторопливо наверстывая упущенное за три дня вынужденного голодания, Сэм подумал, что в его мире вот такое мироощущение если и возможно, то где-нибудь на Востоке, в прекрасной и безлюдной местности. Прожевав очередную порцию в меру острого мяса, смочив горло из бокала с приятным напитком, Сэм дипломатично поинтересовался:

— Неужели обезьяны на птеродактилях до сих пор не обнаружили здешнюю долину?

— Дело в том, — выдержав тактичную паузу ответил сэр Малькут, — что дворец и окружающие его возвышенности находятся не в реальности, а в подпространстве, — он улыбнулся. — И ни ящерам, ни Саскиасам никогда сюда не попасть. Даже если пернатые рептилии выберут правильное направление и не потеряют его на протяжении тысячи лет, они пролетят лишь половину пути…

Помолчав с минуту и отпив еще несколько глотков, Гюнтер подумал было, что это шутка. Однако, не желая показаться слишком любопытным, он не стал повторять вопрос. Решив, что все выяснится само собой, парень снова сосредоточился на еде.

Насытившись, гость не отказался воспользоваться отличными сигарами, предложенными ему «воскресителем». Оценив качество табака, он наконец понял, что все это время не давало ему покоя.

Ладно рыцари на мотоциклах и обезьяны, но Огопого выглядели очевидным перебором. Увидеть мысленным зрением, о существовании которого Гюнтер раньше и не догадывался, трехметровых горилл, было еще куда ни шло. Но поверить в то, что их чешуекожие «патроны» существуют на самом деле, с ходу было невозможно. Слишком невероятным представлялся Сэму сам факт такого существования, и его разуму требовалось как минимум объяснение.

Опершись свободной рукой на мягкий валик кушетки, он снова обратился к основателю Ордена:

— Вне сомнений, ваш мир сильно отличается от того, в котором я родился и вырос. Не могли бы Вы объяснить, в чем причина этих отличий, чем вызвано появление ящеров, как случилось, что природа страны искалечена войной, а само Человечество находится на грани уничтожения…

— Не продолжайте, — прервал его сэр Малькут, — я понял вопрос. И, чтобы Вы смогли получить представление о настоящем, начну с вероятно знакомых Вам истин, — собеседники церемонно улыбнулись друг другу.

Последовавший за этими словами рассказ потряс Гюнтера и озадачил. Ничего более невероятного он себе не представлял.

— Наша планета существует уже многие миллионы лет, в течение которых жизнь на земной поверхности испытала большие перемены. Образовавшиеся в теплой воде доисторических морей сгустки белкового вещества, мало-помалу усложняясь, превратились в ряд разнообразных растений и животных. Постоянные и постепенные колебания внешней среды заставили эти организмы претерпеть незаметные изменения, благодаря которым они выжили и обогатили природу новыми видами…

«К чему такие подробности?» — задумался было Сэм, но вслух свою мысль не выразил.

— Наряду с относительно длительными периодами непрерывного совершенствования флоры и фауны, происходили преобразования рельефа материков и климата, которые тоже стали одной из причин скачков в развитии биосферы. Разнообразие местных условий привело ко всевозможным способам приспособления и, наконец, к возникновению рептилий. Некоторые из них жили в море. В основном это были хищники, очень опасные и жестокие.

Гюнтер стряхнул пепел, выпустил дым кольцом и перенес вес тела с одной руки на другую. Обильная еда подействовала на его внимание расслабляюще.

— Более ста миллионов лет назад, сделавшись хозяевами на суше, в воде и в воздухе, сухопутные, летающие и почти все плавающие ящеры вымерли, не оставив потомства. Но наиболее совершенные чудовища океанских глубин за долгую жизнь выросли до невероятных размеров и остались живы… — как ни в чем не бывало продолжал Магистр.

Сэму вспомнились многочисленные видео-фильмы, где ископаемые выползают на пляжи, убивая людей, разрушая города. Однако, прерывать рассказ он не стал. И не ошибся, — ибо получившие широкое распространение кинематографические фантазии его прошлого в действительности оказались лишь предчувствием беды, что обрушилась на этот мир.

— С приходом ледникового периода, — голос сэра Малькута сделался еще более глубоким и вкрадчивым, — и всеобщим похолоданием, они легли на дно океанских разломов и впали в анабиоз. В состоянии сна, длившегося губительно долго для мелочи, самые крупные выжили.

Гюнтер удивился, почувствовав, как по его телу пробежали мурашки. История с ящерами напоминала фантастическую сказку. Вот только в интонациях рассказчика не слышалось намека на иронию.

— Ледниковый период кончился, но чудовища не проснулись. Вода океанов оставалась еще слишком холодна. Однако, поверхность планеты нагрелась достаточно, чтобы представители рода homo sapiens наконец вышли из первобытного состояния. Их потомки объединились в могучие государства, построили первые города. Наука, искусства, ремесла дали им возможность поднять жизнь на удивительно высокий уровень. И лишь одного они не учли. Чем больше люди старались облегчить свой труд, тем меньше оставалось незатронутых их деятельностью природных горизонтов… — Голос Магистра похолодел, и Сэм с тревогой взглянул на старца. С этой минуты его слова начали обретать какой-то не вполне улавливаемый смысл. Американец даже забыл про сигару.

— И вот, тысячу лет назад наступило новое потепление. С каждым десятилетием среднегодовая температура атмосферы стала возрастать на пол градуса. Этого оказалось достаточно, чтобы семьсот лет назад ледники полюсов окончательно растаяли…

Здесь Гюнтер не выдержал.

— Вы хотите сказать, что всей западной части Америки, половины Евразии, Африки и Австралии в вашем мире не существует?

Интонации рассказчика вновь обрели живость:

— Вы правильно поняли, — улыбнулся Магистр. — Это была глобальная катастрофа. Таяние льдов происходило постепенно, но сопровождалось сильными бурями, сокрушительными цунами, внезапно набегавшими на берега. Еще до прихода основных масс воды, они унесли миллионы человеческих жизней. Беспрерывные извержения вулканов и частые землетрясения усугубили трагедию, масштабы которой достигли небывалых размеров. Вследствие этого лишь немногие успели присоединиться к тем, кто жил в горах, вдали от сейсмически опасных участков. Нечего говорить, что культурные и научные достижения оказались уничтожены, а народы, выжившие в катаклизмах, вновь отброшены на первобытные рубежи… — улыбка исчезла с лица старца.

«Неужели и мой мир когда-нибудь постигнет та же участь,» — подумал Сэм, — «Недаром большинство прогнозов на будущее обещают медленное потепление…» — он все еще не хотел верить, что потепление уже случилось. Потухшая сигара выпала из разжавшихся пальцев.

— Смену пяти поколений пережили уцелевшие в пещерах, пока жестокие грозы, разрушавшие скалы, сильные ветра, дувшие одновременно со всех сторон, не утратили регулярность и не прекратились. Жизнь на оставшихся незатопленными участках суши медленно стала налаживаться. Снова просторы океанов забороздили корабли, правда только парусные, по телеграфным проводам побежали сообщения…

Перед мысленным взором Гюнтера вслед незаметному мановению руки старца развернулась идиллическая картина мира после потопа. Отважные потомки тех, кому посчастливилось вовремя найти убежище и сохранить семьи, на обломках цивилизации пытались построить новую жизнь, — более мудрую, чем потерянная навсегда…

— К сожалению, как выяснилось триста лет назад, — голос Магистра громче прежнего зазвучал на фоне вечереющего пейзажа за окнами, — это было лишь затишье. Новая беда пришла из глубин океанов. Видимо, лона круглосуточной темноты прогрелись настолько, что доисторические чудовища вышли из анабиоза. И самое ужасное то, что проснулись они разумными и вполне способными к сотрудничеству внутри своего вида.

Сэм поймал себя на мысли, что не верит не только ушам, но и своему мысленному зрению. Вникая в подробности событий, предшествовавших пробуждению ящеров, он даже забыл об их существовании…

— Это невероятно, как такое могло произойти? — воскликнул потрясенный слушатель.

— Перепад давления при всплытии вызвал обильное выделение кислорода в их крови, заставив что-то шевельнуться в извилинах. Ведь разум, как правило, штука хитрая. Но это факт, и, можете не сомневаться, атака Саскиасов Вам не приснилась, — спокойно глядя Сэму в глаза, ответил седой адепт. Гюнтер рефлекторно зажмурился и затряс головой, пытаясь избавиться от ужасного воспоминания.

— Очевидно, рептилиям, — продолжил Магистр минуту спустя, — не хватило пищи под водой и, неожиданно для переживших экологическую катастрофу, они появились на суше. В первый же год вторжения Огопого захватили всю территорию, что осталась от восточных континентов. Повернуть вспять их не смогло даже отчаянное сопротивление. Более того, мало кто спасся. Но и тем не куда было деться. Вскоре они все погибли.

Сэр Малькут отпил из бокала, перевел дух и продолжил:

— Размеры оккупантов оказались слишком велики. Чтобы как следует расплодиться, места на захваченных клочках суши им показалось недостаточно. Следующей на очереди должна была стать Америка. Но хладнокровных интервентов смутили огромные разливы нефти по ее берегам. Незадолго до пробуждения ящеров заключительные геоморфические процессы сместили фундаментальные пласты в земной коре, и черное молоко планеты выплеснулось на поверхность. Поначалу это погубило все живое вдоль побережий. Но и рептилии тоже испугались смолистой жидкости, обрекшей на муки удушья первых из них, достигших Нового Света…

Темп расказчика ускорился, и теперь Гюнтер уже с трудом успевал за ходом повествования.

— Только не прошло и двенадцати месяцев, как, осознав невозможность покорения заокеанских просторов собственными силами, Огопого создали Саскиасов. Используя экстрасенсорные способности, обретенные вместе с разумом, они научились воздействовать на нервную систему других живых существ, нарушая баланс генетических программ. Ужас, который те испытывали при виде гигантских монстров, стимулировал в их ДНК нелепейшие изменения.

Чтобы не смущать и без того потрясенного гостя излишними подробностями, Магистр выключил визуализацию. Сэм с благодарностью склонил голову, но вымолвить ничего не смог. Сэр Малькут продолжил:

— Так, некоторые, особенно предрасположенные к мутациям породы мартышек, выродились в трехметровых сомнамбул, во всем подчинившихся воле своих ископаемых создателей. А летающие рыбы тропических широт претерпели еще более глобальные превращения. Эти птеродактили некогда были обыкновенными Parexocoetus brachypterus…

Сэм почувствовал, как волосы на его голове становятся дыбом. Несмотря на то, что американец уже мысленно видел этих крылатых гадов, слова Магистра вновь всколыхнули его опасения, что он грезит на яву.

Сэр Малькут мельком посмотрел на Гюнтера, отвернулся к потемневшим окнам, и печально подвел итог:

— Взяв за основу газ, сопровождавший их естественные выделения, рептилии зарядили его своей ментальной энергией, вызывающей деградационные процессы в любых субъектах биологического происхождения, оказавшихся в зараженных зонах. Последствия химических атак Вы видели. Растения обугливаются, а бедолаги, имеющие нервную систему, теряют прежний облик и становятся невменяемы. Вот, собственно, и вся история.

Утомленный длительным повествованием, удрученный адепт включил мотор кресла и подъехал к распахнутому окну.

Только теперь, проводив старца взглядом, Сэм заметил, как уже стемнело за стенами дворца. Но еще сильнее его поразил тот факт, что в безоблачном небе нет ни одной звезды.

— Послушайте, Магистр, но почему людям, если современная жизнь так опасна, не поступить как вы?

Сэр Малькут ответил не сразу. Его голос таинственно и неопровержимо прозвучал в окружившем собеседников сумраке:

— Подпространств не станет вместе со мной. К тому же, не так уж они безопасны… — Гюнтер ждал, что тот объяснит смысл сказанного, но вдруг вспомнил про гобелены.

Вместо разъяснений старец отвернулся от ночных небес и, подъехав к дверям, предложил Сэму:

— Думаю, Вам пора отдохнуть. Остальное мы сможем обсудить завтра. Пойдемте, я покажу, где Вы сможете провести ночь.

— Да, Вы правы… — рассеяно согласился гость.

То, что Гюнтер узнал, необходимо было пережить, обдумать, хотя, что тут думать, такое можно было только принять.

Магистр первым покинул помещение. Американец молча последовал за ним. Миновав уже знакомые коридоры и переходы, они снова очутились в комнате с узорчатыми окнами.

Сэр Малькут, пожелав Гюнтеру приятных сновидений, оставил его в одиночестве с гобеленами.

Обычно Сэм не сразу засыпал на новом месте. На этот же раз сон быстро сковал его ресницы, и он погрузился в странное состояние, переполненное всевозможными образами из реальной и воображаемой жизни. Но постепенно туман, сквозь который спящему грезились лица знакомых, родственников, жены и детей, рассеялся, и его взгляду открылись бесконечные пространства невиданных ранее времен и неиспытанных переживаний.

По ходу сновидения Гюнтеру удалось почувствовать, сколь несовершенно человеческое мировосприятие. Многомерные иллюзии фантастических реальностей, в которых он мог видеть с помощью слуха, думать с помощью чувств и разговаривать при помощи зрения, сменялись одна за другой. В какой-то момент Сэм оказался окончательно обманут натуральностью происходящего и, позабыв что спит, был вынужден вспомнить об ответственности принимаемых им решений.

Как случилось, что заблудившись в лабиринте ощущений по вине инициативы, исходившей извне его забытья, он вдруг проник в самую гущу изображенного на гобеленах сражения, Сэм так и не понял. Не растерявшись, он спонтанно принял сторону великанов. И эти, от чего-то все время ухмылявшиеся гиганты, используя предложенную им стратегию молниеносных атак, вскоре одержали победу над хищными механизмами.

Насладившись восторгом и поздравлениями неуклюжих на вид союзников, Гюнтер прилег отдохнуть в тени дерева, одиноко стоявшего на поле брани. Ненадолго сомкнув глаза и снова открыв их, он обнаружил, что все вокруг переменилось.

Исчезли только что окружавшие его поверженные враги. И победителей, так смешно танцевавших на обломках машин, тоже не стало…

15

Пожелав гостю приятных сновидений, Магистр не сразу направился в свои покои, а задержался посреди зала с мраморными колоннами и платиновым сводом. Характерная вибрация охватила его сознание, в глазах потемнело, сердце замерло, по телу пробежали электрические волны.

«Такого не случалось с тех пор, как триста лет назад я обратился за помощью к Астральному пришельцу»… — мелькнуло в голове адепта, и сомнений в повторении прямого контакта с подпространственным существом у него не осталось.

Трудно сказать, была ли в том заслуга самого сэра Малькута, или Жизненная Сила Вселенной только искала подходящий случай, чтобы открыть ему последнюю истину. В свою очередь, и сам Магистр уже давно подозревал, что все очень непросто. И эта истина могла предопределить исход в затянувшейся войне с рептилиями.

С тех пор, как девять веков назад небывалым по силе землетрясением разрушило Вашингтон и другие крупные города Америки, сильно изменившийся под влиянием прозрения внук русского ученого уже не раз переживал наплывы сверхоткровенной информации. Обычно эти «приступы» оказывались вызваны обратным эхом будущих катаклизмов, поступая оттуда, где время течет одновременно во всех направлениях. Фактически, талант предвидения и был основным козырем вожака мотоциклистов на протяжении этих сотен лет. После гибели Кэтрин и Алана, их подопечный как никто осознал, насколько важно не допустить, чтобы окружающие уверовали в его всемогущество.

Поэтому, когда потребовалось обратиться к выжившим и увести их в горы, молодой маг решил воспользоваться сильнейшим психотропным средством — ЛСД, а не эффектом личного присутствия. Материализовав трехсот килограммовый кристалл, он дистанционно распределил его по еще функционировавшим водопроводным системам страны.

До заключения союза с Силой и получения доступа к Астральному Материализатору Идей, совершить подобный подвиг оказалось непросто. Десять суток Малькут не ел и не спал, пребывая в состоянии крайнего духовного напряжения. Но именно это и позволило адепту вполне убедительно повлиять на умы и чувства сограждан без помощи уже утраченного телевидения. В результате, все, кто в те дни выпивал хоть глоток из под крана, спустя двадцать пять минут становились свидетелями ментального обращения, призывавшего их в определенные места для скорейшей эвакуации.

Не удивительно, что сэр Малькут открыл Гюнтеру лишь часть правды. Ибо разоткровенничайся он, и любой среднестатистический житель прежних Соединенных Штатов вряд ли остался на его стороне. Ведь даже у длинноволосых гонщиков, уже привыкших доверять «найденышу», не возникло единства насчет такого решения. Но времени до начала первого проливного дождя, не прекращавшегося девять месяцев, оставалось крайне немного. И кто-то должен был повести за собой людей, обезумевших от страха перед стихиями.

К счастью, все прошло, как по маслу. Пару недель спустя, те, кто безоговорочно последовал за Голубокрылым Ангелом и его девятью сподвижниками, нашли укрытие высоко в горах, избежав гибели, не пощадившей тех, кто пил воду из пластиковых бутылок.

Именно эти девять бездельников-рокеров, в решающий момент поддержавших идею своего младшего товарища, и послужили началом для поколений Мастеров подземных цитаделей. Так был заложен фундамент для Ордена моторизированных рыцарей, для высокогорных поселений фермеров и скотоводов, да и вообще для всей иерархии нового американского сообщества.

Однако, с тех пор изрядно поседевший маг еще ни разу не получал из астральных пространств, населенных эманациями Силы, столь подробных объяснений произошедшего в день исчезновения его деда. Правда открылась старцу как мальчику. Потрясенный до глубины души, он наконец узнал, что именно Сэм Гюнтер и был тем звеном в цепи исторических событий, которого не хватало. Более того, с появлением ретро-американца, победить ящеров становилось просто.

Сила дала своему адепту понять — Сэм Гюнтер и есть та наживка, привязанная к нити между прошлым и настоящим, на которую можно выманить истинного врага. Хватит и одной десятой грамма культового наркотика, чтобы в любой экстремальной ситуации внутреннее зрение незадачливого пилота автоматически выдало воинству Астрального скитальца дислокацию тех, кто прячется за ящерами.

Как бы вдогонку за необходимой информацией, поступившей в мозг основателя Ордена очевидным знанием, перед его глазами возникло отчетливое изображение. Всамделишные противники Человечества оказались существами, только отчасти напоминавшими рептилий, вид которых заставил испустить дух русского ученого. В них не было ничего материального. И были они древнее любых ископаемых. Змеиные шеи и головы, но китообразные тела, когтистые лапы тигров и кожаные крылья, свисавшие с широких спин, заметно отличали этих бесплотных монстров от триста лет назад проснувшихся разумными ящеров океанских глубин…

И только теперь, уже выходя из транса, сэр Малькут до конца осознал смысл роковой роли, которую он невольно сыграл тысячу лет назад. Погубив в пламени негодования расчет советских пограничников, внук Хлопотова лишь немного покачнул весы Космического равновесия. Куда более губительным для человечества оказался последовавший за тем многократный облет планеты против часовой стрелки. Именно он и освободил от сдерживавших оков этих подсознательных паразитов.

Они-то и довершили начатое. С возобновленной энергией потакая амбициям и порокам всех разумных существ на планете, эти бестелесные бактерии зла свели с ума правительства крупнейших стран. Благодаря уже никем не контролируемым выбросам углекислого газа, глобальное потепление заметно ускорилось. Парниковый эффект смога, образовавшегося над крупными промышленными центрами, повлек за собой волны перепадов атмосферного давления. Сделавшись регулярными, сильнейшие ураганы и аномальные похолодания раскачали литосферу планеты, вызвав серии разрушительных землетрясений и вулканических извержений.

Причина, по которой гигантские потомки этих доисторических сущностей вышли из анабиоза умственно зрячими, тоже открылась пониманию старца. Круговоротом движения воды в природе избыточное количество водопроводного ЛСД смыло в море…

16

Поднявшись на ноги, Гюнтер обнаружил себя на вершине утеса посреди бескрайнего океана. Одиночество, пришедшее на смену торжеству неуклюжих великанов, заставило их союзника осмотреться по сторонам. Взгляд Сэма устремился вдаль, и там, где пролегал горизонт, он увидел маленькое голубое пятно, которое, быстро увеличиваясь, вскоре превратилось в огромный космический корабль.

Плавно покачивая зубчатыми краями, в общих чертах напоминая огромную пивную пробку, Астральный скиталец медленно приближался к застывшему от восхищения зрителю. Гладкие изгибы его корпуса отражали яркие лучи восходящего солнца. Из под плоского основания, кипя протуберанцами, струились потоки голубой энергии.

«НЛО,» — подумал Сэм, так и не вспомнив, что спит.

Не в силах оторвать взгляд от чуда, он с замиранием сердца почувствовал, как тело сковала приятная неподвижность. От насытившего все вокруг электричества волосы на голове американца зашевелились, язык онемел, и мысли вылетели вон, оставив место только для одной, — «Как бы оказаться внутри этого чуда? Тогда все проблемы решатся сами собой, и все станет как надо…»

Гигантская конструкция, продолжая поливать все под собой плазменными потоками, зависла на расстоянии в несколько сотен метров от Гюнтера. Только теперь Сэм рассмотрел, что внешняя поверхность корабля испещрена множеством бойниц, иллюминаторов, посадочных и смотровых палуб.

Яркий луч потянулся к ногам человека, восхищенно замершего на краю утеса. Пробежав по материи комбинезона прохладным пятном, он погас. На верхней палубе отворился люк, выпустив наружу девушку в лазоревом платье. И хотя неопознанный объект уже заслонял небо, она вовсе не казалась маленькой. Напротив, окаменевший наблюдатель по сравнению с ней выглядел «муравьем».

Еще не понимая, что это невозможно, Сэм всем своим существом рванулся вперед. Но, как будто уже знакомая, красавица лишь сочувственно помахала ему рукой, постояла немного и исчезла вместе с летающей крепостью.

Голубое марево перед глазами Гюнтера задрожало и погасло, словно парень внезапно и навсегда ослеп. И сколько он ни пытался всматриваться вдаль, больше ничего впереди не увидел.

Когда Сэм окончательно проснулся, то понял, что ничего не видит из-за плотно сомкнутых век. Открыв глаза, он обнаружил себя в комнате, где оставил его предыдущим вечером Магистр Малькут.

Потянувшись в постели, летчик первым делом обратил внимание на гобелены. Однако, по сравнению со вчерашним, никаких изменений в изображениях не нашел. Решив, что сновидение оказалось вызвано впечатлениями от происшедших с ним невероятных событий, он сбросил ноги на мягкий ковер и подошел к окну.

За окном уже рассвело. Распахнув его, Гюнтер насладился приятным запахом свежего воздуха и утренним светом.

Позади скрипнула дверь. Обернувшись, американец встретился взглядом с седым патриархом. Сэм даже немного опешил. Ему показалось, что сегодня старец выглядит моложе и величественней, чем вчера в сумерках.

— Как спалось? — вместо приветствия поинтересовался сэр Малькут.

— Лучше, чем я мог надеяться, — только и ответил Гюнтер. Испытанное перед пробуждением чувство еще не окончательно оформилось, чтобы делиться им наобум.

— Что ж, в таком случае, мы можем продолжить беседу за завтраком, — как бы угадав нежелание Сэма вдаваться в подробности, изрек Магистр. Гость согласно кивнул и направился вслед за хозяином дворца.

На этот раз еда оказалась подана на свежем воздухе в тени навеса, увитого плющом. Случайно коснувшись рукой одного из вьюнков, американец с удивлением обнаружил, что это не живое растение, а искусственное. Решив начать с главного, он не стал спрашивать о плюще, а сразу перешел к делу.

— Сэр Малькут, если не возражаете, — уважительно обратился Гюнтер к основателю Ордена, — вероятно, у Вас уже сложилось мнение, чем я могу быть полезен вашему миру?

Старец одобрительно посмотрел на молодого человека, удобно расположившегося перед ним на скамейке беседки.

— Когда Мастер Чайлдерс доставил Вас сюда, он что-то говорил о механизме, на котором, поднявшись в воздух, Вы оказались в сфере действия «облака».

Сэм вспомнил допрос, внезапно прерванный воздушным налетом, и догадался, что нужно его собеседнику. Но он лишь однажды посетил завод, где осуществлялась сборка Мессершмитта. И лицо его выразило озабоченность.

— Я не уверен, что мне удастся восстановить в памяти чертежи, я видел их всего пару раз, — с сомнением в голосе произнес он.

— Этого вполне достаточно, — Магистр улыбнулся.

Ответ озадачил Гюнтера. Но за прошедшие сутки он уже неоднократно имел случай убедиться в том, что его личные представления о возможном ограничены.

— Если этого и в самом деле довольно, — задумчиво проговорил гость, — то Огопого протянут недолго…

Намек пришельца из научно-технической эпохи не смог оставить равнодушным могущественного старца. Но ему показалось, что чужак задумался о чем-то еще, не только о летающих механизмах.

— Что Вы имеете в виду? — спросил Магистр. Сэм ответил не сразу.

— Я видел, какое разрушительное действие оказывает ваше оружие. Но, чтобы применение его было эффективно, необходимо приблизиться к врагу. Находясь внутри истребителя, летящего со скоростью звука, любое столкновение с противником крайне опасно. Достаточно малейшей ошибки, и от пилота ничего не останется…

— Что же Вы предлагаете? — проницательный мистик вгляделся в лицо анахронавта, пытаясь разгадать, к чему тот клонит. Сам он никогда не считал, что оружие рыцарей совершенно. Абсолютен был лишь способ. К тому же, он теперь знал, что не в оружии дело.

— Как поведет себя ваша энергия, если рядом с источником поместить обыкновенное зеркало? — спросил Гюнтер.

Старец, как бы не понимая о чем идет речь, и при чем тут зеркало, все еще неотрывно смотрел на него. Тот решил пояснить. Отломив нависавшую ветку, Сэм начертил схему лазерной установки по воспоминаниям о рисунке в школьном учебнике.

Сэр Малькут внимательно изучил зыбкие каракули. За последние триста лет он уже неоднократно успел пожалеть о том, что так и не завершил свое естественное образование тогда, когда человечество перед лицом катастроф еще не растеряло накопленный тяжким трудом потенциал знаний. Отрывочные сведения из истории эволюции, которыми вития блеснул вчера, были из тех, что он почерпнул десятилеткой.

— Интересная идея. Давайте переместимся в лабораторию и посмотрим, что можно сделать.

Сэм допил кофе и неохотно поднялся со скамейки. Слово «лаборатория» неприятно резануло слух. Как бы рассеивая мимолетное недоумение, Магистр включил мотор и, покинув беседку, проехал по тенистой аллее. Гюнтер вынужденно последовал за ним.

Лаборатория располагалась в одноэтажном флигеле, выглядевшем в духе Дикого запада. Еще толком ни в чем не уверенный, обладатель драгоценных воспоминаний остановился за спиной старца. Сэр Малькут поднял правую руку, и скрипучие ворота этого сарая сами отворились им навстречу.

Следом за хозяином Гюнтер вошел внутрь прохладного помещения, пронизанного лучами света, проникавшими сквозь щели в крыше и стенах. Но не ветхость строения удивила парня, а то, что внутри оказалось собрано огромное количество всевозможных, но так или иначе поврежденных электроприборов.

Приборы пылились повсюду. На покосившихся полках, ржавых стеллажах, обшарпанных столах. Электрические чайники, утюги, вентиляторы, бобинные магнитофоны, телевизоры, акустические системы. И все это богатство выглядело совершенно недееспособным.

Сэр Малькут предложил гостю опуститься на ящик, стоявший недалеко от входа, и постараться мысленно воспроизвести схему лазерного излучателя. Закрывая глаза, чтобы лучше сосредоточиться, Гюнтер заметил, как седой адепт снова поднял правую руку, и весь этот электрический хлам внезапно ожил. Замигали разбитые лампочки, заработали обесточенные моторы…

Пару минут спустя маг дотронулся до плеча Сэма. Тот открыл глаза и обнаружил, что старец держит в руках нечто цилиндрической формы и непонятного назначения.

— Взгляните, — сказал сэр Малькут. — Не это ли Вы имели в виду?

Гюнтер угрюмо посмотрел на узкий цилиндр, длиной около сорока сантиметров. В торце, направленном в сторону ворот, имелось отверстие. На корпусе, прямо под морщинистым пальцем старика, располагалась кнопка, как у фонарика…

Легким прикосновением Магистр привел устройство в действие.

Не веря в происходящее, Сэм узрел, как из него вырвался плазменный луч, срезав верхушки деревьев, росших напротив лаборатории. Ударившись о возвышавшуюся за ними скалу, выстрел пробил дырку. Задрожав, верхняя часть гранитного монолита развалилась, а яркая нить разряда, не имея других препятствий, устремилась в небо. Экспериментатор обернулся к Гюнтеру.

Тот не знал, что сказать. Легкость, с которой старцу удалось воспользоваться приблизительной схемой и достичь таких ошеломляющих результатов, показалась ему необыкновенной. Поэтому, далеко не сразу взволнованный взгляд очевидца оторвался от цилиндра и переместился на его творца.

— Как Вам это удалось? — спросил он.

— Объяснить не так просто, как сделать, — невозмутимо ответил великий кормчий. — Лучше пойдемте, я покажу еще кое-что. Но сначала не откажитесь принять, не как подарок, а как необходимую теперь для Вас вещь, этот кристалл, — он протянул Гюнтеру цепочку, на которой раскачивался бирюзовый многогранник в золотой оправе.

Окончательно загипнотизированный самоцветом, Сэм повесил цепочку на шею. Адепт активировал кресло и проехал к выходу из сарая. Американец с голубым хрусталем на шее молча последовал за ним.

Миновав полпути к беседке, они свернули на более узкую аллею и углубились в заросли ненастоящего парка. Оставив позади мост над бурным ручьем, путники вышли на тропу, извилистую, но достаточно широкую, чтобы проехало кресло. Зигзагами поднимаясь все выше, дорожка запетляла между исполинскими лиственницами и секвойями, росшими по краям долины.

Находясь еще под впечатлением фокуса с лазерным излучателем, летчик за всю дорогу не произнес ни слова. Его необычный проводник тоже молчал. Внимание старца оказалось занято управлением креслом, — тропа довольно круто забирала в гору.

Но вот восхождение кончилось, и они оказались на плато, густо поросшем имитациями можжевелового кустарника. Углубившись метров на сорок в заросли и пару раз повернув, тропа вывела их на поляну, посередине которой, гордо приподняв над каменистой почвой сигарообразный корпус, сверкал в лучах солнца новенький самолет.

Американец стер пот с лица и застыл как вкопанный. Не сводя глаз с летательного аппарата, с точностью повторявшего все линии и формы хорошо ему знакомого Мессершмитта-262, он невольно икнул. Лишь минуту спустя ему все-таки удалось сдвинуться с места. Подойдя вплотную, Сэм потрогал рукой край крыла, как бы сомневаясь, не мираж ли перед ним.

Нет, это был не мираж! Металлическая птица застыла перед Гюнтером, всем своим видом напоминая о счастье и свободе парения в бездонных просторах неба.

Совершенно забыв про Магистра, летчик вспрыгнул на крыло и оказался в кабине. Только сейчас он осознал, что взлететь не удастся. Впереди, да и со всех сторон, протянулись сплошные заросли.

Бывалый ас с досадой сдавил рычаг и обнаружил, что «джойстик» снабжен гашеткой. Когда же он оторвал взгляд от рукоятки, то на целую минуту перестал вообще что-либо понимать. Секундного нажатия на «спуск» лазерной пушки, установленной в носовой части истребителя, оказалось достаточно, чтобы не только уничтожить растительность, но и сравнять все неровности местности до края плато.

Часть каменистого грунта, вскользь задетого выбросом энергии, расплавилась и теперь застывала, спаивая между собой частички все еще оседавшей пыли. Сэм повернул голову и посмотрел на внешне ветхого старика. Сэр Малькут сидел в своем кресле сбоку от самолета и улыбался. Но в этой улыбке не чувствовалось торжества. Просто он теперь знал, что сделал почти все…

Пилот выбрался из кабины и обошел это чудо вокруг. Разрушительная мощь оружия, установленного на самолете, произвела впечатление даже на него, видавшего виды солдата Американской армии. И пока он приходил в себя, проверяя закрылки, горючее, работу приборов и двигателей, поверхность образовавшейся просеки затвердела. По протяженности и ширине «новоиспеченная» взлетная полоса вполне удовлетворяла условиям, необходимым для подъема в воздух и посадки. Отсутствовали лишь ненужные днем сигнальные огни да разметка.

Придя к положительному заключению, заядлый авиалюбитель решил, что нет смысла откладывать испытания. Получив одобрение Магистра, доброжелательно наблюдавшего за его действиями, Гюнтер вспрыгнул на крыло. Вновь оказавшись в кабине, он захлопнул стекло фонаря и включил зажигание.

— Что ж, — сказал Сэм себе, — если не попробовать, я никогда не узнаю, летает ли эта птица…

17

С этого дня жизнь Сэма Гюнтера обрела новый смысл. Самолет прекрасно вел себя в воздухе, послушно выполняя самые трудные фигуры пилотажа. Двигатели работали лучше некуда. Даже компенсатор давления и автонавигатор функционировали как надо. Лишь одно обстоятельство смутило пилота во время испытательного полета. Сколько он ни пытался подняться выше четырех километров, вопреки показаниям приборов, расстояние до земли не увеличивалось.

Когда недоумение и тревога Гюнтера переросли все пределы, голубой кристалл, висевший у него на груди, засветился сильнее, чем прежде. Голосом Магистра он посоветовал аэронавту прекратить бесполезные попытки и вернуться на землю. Последовав совету, Сэм бросил истребитель в пикирование и, сделав круг над Замком, совершил посадку. Откинув фонарь, он спрыгнул на землю.

— Надо было сразу предупредить Вас, — сказал сэр Малькут, пожимая его руку, — но Вы так спешили… Дело в том, что протяженность подпространственных миров ограничена, в отличие от обыкновенных, в любом направлении существующих реально. И Вы правильно сделали, что вернулись. За тем слоем уплотненной материи моего духа, с которым Вам пришлось столкнуться, лежит беззвездный холод Астральной Вселенной, населенной эманациями Силы, не всегда доброжелательно настроенными по отношению к незваным гостям…

Гюнтер понял, что мог запросто пересечь границу и не найти дорогу обратно. Он посмотрел на старца. Тот все еще улыбался. Американец улыбнулся в ответ.

Такая реакция произвела на Магистра положительное впечатление. В качестве эмоционального поощрения он предложил летчику осмотреть особенно примечательные залы детища его архитектурного гения. Сэм уважительно последовал за ним.

Однако, Гюнтер плохо разбирался в строительстве, вкус и предпочтения тысячелетнего творца его не особенно впечатлили. Но внимание американца снова привлекло к себе поврежденное электрооборудование, постоянно попадавшееся им в извилистых коридорах и под узорчатыми сводами величественных помещений. Разбитые радиолампы, порванные провода, треснувшие корпуса покрытых пылью останков цивилизации как-то не вязались с изощренными золотыми украшениями и орнаментами высоких стен и островерхих колонн.

Выбрав подходящий момент, Гюнтер ненавязчиво поинтересовался насчет целостности этих устройств. Не прекращая своего продвижения вперед, пожилой экскурсовод развеял его сомнения.

— Сделано это действительно намеренно, — сказал он. — В сложившейся ситуации нормальная работа приборов оказалась невозможна. Экологическая катастрофа уничтожила электростанции, и «естественное» электричество в жизни рыцарей Ордена утратило свое значение. Разбитые приборы и механизмы, требующие невысоких напряжений, работают теперь благодаря универсальным свойствам Голубой энергии. Не важно, был это миксер или кассетник. Специальное назначение только бы помешало их использованию в целях, выходящих за рамки прежнего назначения.

Конечно, столь необычное объяснение в глазах человека из двадцатого столетия выглядело по меньшей мере парадоксально, но так выглядело здесь все. Собственно, это и заставляло Сэма продолжать ошибочно верить, что тридцатый век, в котором он оказался по вине Хлопотова, не его будущее. Иначе можно было бы свихнуться. И седой адепт не собирался его разубеждать. Так было обоим проще.

Вечером Сэм тепло простился с Магистром и, заручившись обещанием найти способ отправить его в родной мир, почти с неохотой переступил порог тоннеля, ведущего «на поверхность». Но, находясь уже в пути сквозь кольца времен, с нараставшим ускорением летевшие навстречу, он вспомнил, что так ничего и не узнал о девушке с удивительным именем Анаэль. Это показалось ему странным, так как образ ее прочно запечатлелся в его памяти.

Мастер Ордена Чайлдерс, предупрежденный о возвращении Гюнтера, встретил парня дружеским рукопожатием. Перекинувшись словами приветствия, он предложил познакомиться с рыцарями Подземного замка и осмотреть его помещения, чтобы иметь возможность ориентироваться самостоятельно. И хотя Гюнтеру уже изрядно надоели эти брожения из зала в зал, он все равно согласился.

За осмотром последовал скромный ужин, в ходе которого Сэм не переставал восхищаться мужественными ликами и героическими рассказами безжалостных в бою и находчивых в повседневности защитников новой Америки.

В полночь все разошлись по своим кельям. Сэр Чайлдерс, предварительно оповестив комендантов остальных шести замков, отвечавших за безопасность страны, о назначенных на завтрашнее утро показательных испытаниях, настоял на том, чтобы возбужденные собеседники не засиживались допоздна. Перед полетом, который должен был стать решающим в истории Великой страны, летчику требовалось хорошо отдохнуть.

Но не успели первые лучи солнца показаться над горизонтом, как командующий парадом разбудил Гюнтера. Усадив позади себя на своем огромном мотоцикле, он отвез его на специально расчищенное место в нескольких километрах от входа в Подземный замок. Там их уже ожидали сто боевых версий Мессершмиттов-262, абсолютно одинаковых и готовых к полету.

Все вокруг происходило, словно по волшебству, от чего кружилась голова. Это выглядело настолько потрясающе, что в какой-то момент американец поймал себя на щепке за запястье. Усмехнувшись такой навязчивости своего недоверия к реальности, Сэм погладил горячий от солнца металл крыла ближайшего истребителя.

Тем временем начали собираться первые зрители. Это были похожие друг на друга плотные люди, одетые в доспехи, прикрывавшие лишь часть тела. Их загорелые бицепсы и суровые лица говорили о трудностях и простоте жизни, которую они вели. Заглушив двигатели мотоциклов, некоторые из Ангелов в ожидании обещанного представления вступили во взволнованные беседы. Споря и доказывая что-то друг другу, они постоянно оборачивались, с недоверием поглядывая то на крылатые машины, то на светловолосого незнакомца.

Проверив, все ли приглашенные в сборе, сэр Чайлдерс дал знак, и Гюнтер, выбрав самолет наугад, вспрыгнул на крыло и оказался в кабине. Мотоциклисты, никогда не знавшие ничего подобного, невольно ахнули, когда истребитель взял разгон, и его шасси рывком оторвались от земли.

И снова Сэм царствовал в небе, накручивая затейливые спирали и дуги хорошо знакомых ему фигур. Приборы работали нормально. Их показания полностью соответствовали действительности.

Демонстрируя боевые качества нового оружия, летчик уничтожил небольшой холм, заросший обгоревшим лесом и хорошо заметный с площадки, где расположились наблюдатели. Разжав пальцы, сжимавшие гашетку пушки, американец взмыл в небо. Уничтожать было приятно, но в таких масштабах непривычно, и ему захотелось расслабиться, полетать, окинуть взглядом просторы страны, все еще бескрайние, даже несмотря на частичное затопление во время таяния ледников.

К тому же, на его груди, подаренный Магистром, искрил камень, позволявший хозяевам исковерканных войной ландшафтов увидеть свою родину его зрением. Но и отсюда отравленные леса черными пятнами на фоне красно-коричневых скал бросались в глаза, бередя душу. Да и развалины небольших городов, некогда прекрасных, нынче в лучшем случае заселенных мутантами, глаз не радовали. Поэтому, опрокинув самолет в крутой вираж, Гюнтер пошел на снижение.

Пролетая недалеко от тихоокеанского берега, пилот невольно вспомнил, каким был этот край, когда он видел его в последний раз. Теперь же пейзаж под крылом выглядел совершенно иначе. Засмотревшись на преломленные нефтяной пленкой солнечные лучи, радужными кругами разбегавшиеся от скользившей по ним тени истребителя, Гюнтер заметил, как задрожала поверхность вод и, вспучившись, выпустила на берег нечто странное.

Механизм, похожий на огромного краба, вяло проковылял и уткнулся в пропитанный нефтью песок. В ушах Сэма прозвучали заскрежетавшие ненавистью голоса рыцарей, продолжавших следить за полетом с помощью кристалла. При виде умирающего врага, мотоциклисты сразу догадались, что таилось за увеличившимися перерывами в налетах Саскиасов.

Отжав рукоять управления, Гюнтер резко сократил расстояние до земли и теперь смог более подробно разглядеть потерявшее способность передвигаться чудовище. Неприятного вида панцирь и десять конечностей в надломившихся местах блестели металлом. С первого взгляда становилось понятно, что механизм не выдержал длительного пребывания под водой.

Летчик задумался. Ему вспомнился сон, приснившийся в замке Магистра. Уж очень это железное существо напоминало технику поверженных великанами карликов. Пролетев еще немного вдоль берега и стараясь подальше держаться от облаков линии береговой защиты, Сэм стал свидетелем гибели целой дюжины подобных устройств.

Издалека проржавевшие останки пауков и сороконожек были почти незаметны из-за черно-коричневой пленки нефти, окрасившей их некогда блестевшие корпуса под цвет мертвого песка и океана. Присмотревшись внимательней, американец вдруг понял, что на самом деле все побережье завалено останками членистоногих диверсантов.

К счастью, лишь немногие из них еще частично функционировали. С небольшим опозданием поймав Мессершмитт в тепловые прицелы, они попытались открыть огонь из скорострельных крупнокалиберных пулеметов.

Гюнтер не растерялся. Ответным залпом из лазерной пушки он без особого труда подавил эту вялую попытку роботов Огопого до конца следовать своему назначению.

Ящерам не повезло. Но то, что противник изменил свою стратегию, которой придерживался более ста лет, намекало на нечто большее.

18

Этому дню суждено было войти в историю новой Америки как дню оправдавшихся надежд. Сразу после окончания показательных выступлений на общем совете рыцари решили присвоить Сэму Гюнтеру звание Мастера отряда летчиков, дать соответствующие полномочия и выделить в ученики сто лучших мотоциклистов.

Следующие дни пролетели для Сэма незаметно. Никогда раньше он не задумывался, как ответственна и трудна работа инструктора. И если бы эти парни не были столь искушенными наездниками, ему вряд ли удалось справиться с поставленной задачей.

То, что от природы все курсанты прекрасно чувствовали скорость, значительно упростило дело. Не возникло проблем и в общении. По сути своей, Сэм был как и они, убежденным патриотом. И его немногословные объяснения нашли путь к их сердцам.

— Чтобы стать настоящим асом, — повторял ученикам Гюнтер, — важно полюбить самолет, слиться с ним в единый живой организм… — и его слушателям это удалось. По вечерам, закончив учебу, они с явной неохотой пересаживались на мотоциклы.

Но теперь Сэм удивлялся не только настойчивости, с которой рыцари Ордена овладевали навыками пилотажа, а своему воодушевлению тоже. У бывшего десантника появилась цель, и цель эта оказалась сродни давней мечте. На время учений он забыл и думать о возвращении. К тому же, отважные воины, закаленные в сражениях с Саскиасами, не сторонились его и после тренировок.

Вечерами, за кружкой крепкого эля, будущие истребители ящеров травили анекдоты, шутили, делились воспоминаниями о ратных подвигах. Гюнтер же охотно рассказывал об особенностях и чудесах своего мира, чем не раз вызывал у них удивленное восхищение. И так вплоть до отбоя, который, не смотря на горячий нрав этих сорвиголов, оставался для всех непрекословным сигналом к отдыху.

Суровые условия научили мотоциклистов строго придерживаться заведенного распорядка и дисциплины. Чувство товарищества и долга было впитано ими с молоком матери. В случае опасности, любой не раздумывая отдал бы жизнь за другого. Но впустую рисковать никто не хотел. Поэтому, обучение обошлось без опасных лихачеств. В итоге, к концу второй недели все рыцари в совершенстве научились управлять незнакомой им ранее техникой.

Спустя три дня после экзамена, на общем совете было принято решение о скорейшем перенесении военных действий на территорию Огопого, возможно уже сейчас занятых строительством более совершенных механизмов, чем те, что погубила коррозия. Сэм Гюнтер без колебаний вызвался возглавить первую операцию, и после непродолжительного совещания его кандидатура была утверждена.

Накануне он получил сообщение от сэра Малькута, что тот нашел способ вернуть его на родину, причем в любое место, день и час. Но предусмотрительный старец не стал вдаваться в подробности, дав Сэму понять, что возвращение станет осуществимо лишь после окончательной победы над ящерами.

Гюнтер не возражал. Естественно, прежде чем расстаться с новыми друзьями, ему хотелось своими глазами увидеть гибель рептилий. К тому же, после разговора с Магистром, у летчика возникло необъяснимое предчувствие, что победив Огопого, он сможет получить шанс на повторное свидание с прекрасной девушкой в лазоревом платье. Правда, абсолютной уверенности в ее реальном существовании у Сэма все еще не было, — никто из рыцарей о ней никогда не слышал.

Но, в любом случае, у Мастера летного отряда появился еще один стимул желать скорейшего уничтожения врага. Поэтому, разведку боем Гюнтер предложил назначить на следующий день. Совет одобрил его инициативу. Молодым героям тоже не терпелось испробовать себя в деле.

В итоге, было решено, что первые двадцать пять Мессершмиттов поднимутся в небо утром следующих суток и, нырнув в энергетические вихри береговой защиты, преодолеют расстояние, разделявшее материки. Остальные истребители под командованием Старшего рыцаря Мади Миэля останутся в резерве на случай появления Саскиасов на птеродактилях, или новых боевых механизмов на побережье.

Под конец совета механики Ордена предложили снабдить кабины истребителей экранирующими устройствами, способными компенсировать усыпляющее действие светящихся облаков, а так же возможную экстрасенсорную контратаку Огопого. Это было ценное и очень своевременное предложение.

Магистр Малькут, наблюдавший за обсуждением из подпространства, восхитился дотошностью некогда обученных им специалистов. И, хотя такие предосторожности не входили в его тайные намерения, возражать он не стал.

«Все равно истинная природа Вселенной поведет себя по-своему», — подумал седой кормчий, и перенаправил запросы механиков их непосредственному адресату.

Ночь перед боевым вылетом Гюнтер провел спокойно. Он знал, что в значительной степени успех операции будет зависеть от его собранности, и старался не волновать себя ненужными мыслями. Лишь под утро он увидел нечто вроде сна, пригрезившегося ему перед возвращением из подпространства, но подробностей не запомнил. Правда, уже просыпаясь, Сэм скорее почувствовал, чем понял, как оказался прав, приняв тогда сторону ухмылявшихся гигантов. Ощущение, окрасившее момент пробуждения, подтверждало, что великаны будут рядом и, в случае затруднений, помогут. Эта эфемерная, но приятная уверенность прибавила Гюнтеру настроения.

Проснувшись, он потянулся и сбросил ноги с постели. Расправив плечи и подняв руку, ставшим уже привычным жестом, Сэм оказался в столовой, где его поджидали пилоты первых двадцати пяти самолетов.

Насытившись простой, но питательной пищей, запив съеденное кружкой крепкого кофе, Гюнтер не обратил внимания на горьковатый привкус ароматной жидкости, соответствовавший небольшой дозе наркотического порошка. Сам по себе напиток решительно прогнал остатки дремы, окончательно настроив Гюнтера на победу.

Покончив с завтраком, летчики оседлали мотоциклы и через полчаса были уже на аэродроме. Захлопнув фонари, под напутственные крики товарищей, они вырулили на взлетную полосу, и один за другим поднялись в небо. Сделав торжественный круг, они помахали крыльями провожающим.

С пожеланием удачи, победы и скорейшего возвращения жители полуразрушенных городов выбежали на улицы. Ненавидящие здоровых людей мутанты брякнули зубами в развалинах. Утреннее небо встретило истребители неистовой синевой…

Мастер эскадрильи, убежденный недавним усердием учеников в однозначности их намерений и планов высшего руководства, первым влетел в ближайшее голубое облако. Ощущение пустоты, подступившее к горлу, и желтый туман в глазах были ему уже знакомы.

Но остальные двадцать четыре Мессершмитта не последовали примеру лидера. Их облака не сработали, растаяв при соприкосновении с самолетами.

В своем дворце в подпространстве Магистр Малькут откинулся на спинку моторизированного кресла и удовлетворенно прикрыл глаза.

19

Желтый туман растаял, и светящееся пространство облака задрожало перед глазами Гюнтера. Командир безнадежно отставшей эскадрильи сосредоточился, настроившись на самые серьезные обстоятельства.

В прошлый раз он выключился почти сразу, как оказался внутри голубого завихрения. Когда же Мессершмидтт вынырнул из подпространства, топливо кончилось, и летчик был вынужден воспользоваться парашютом.

На этот раз, благодаря экранам, вмонтированным механиками Ордена в истребители накануне, все обошлось. Пилот не потерял сознания. Самолет вздрогнул. Двигатели заработали в штатном режиме.

Метнув короткий взгляд на приборы, Гюнтер нашел удовлетворительными их показания. Осмотревшись, он не обнаружил вокруг ничего подозрительного. Казалось, Огопого или не знали о готовившемся вторжении, или рассчитывали встретить противника на меньшей высоте.

«Ну, что ж, встречайте!» — подумал Сэм, — «Мало не покажется…» — челюсти его плотно сжались.

Наклонив рычаг управления вперед, он опрокинул Мессершмитт в пикирование, с секунды на секунду ожидая появления товарищей. Но, потеряв полкилометра высоты, разведчик оторвал взгляд от быстро приближавшейся зеленой поверхности и с тревогой оглянулся назад.

«Где же они?..» — вопрос без ответа вспыхнул в его сознании, возбужденном не только ситуацией, скоростью и преодоленным расстоянием, но и началом действия ЛСД, дистанционно подмешенного в его кофе Магистром Малькутом.

Во время тренировок, неоднократно представляя себе яростную атаку летчиков, Гюнтер видел, как сражается его отряд, как извиваются внизу рептилии, уничтожаемые выстрелами из лазерных пушек. В ответ, вооруженные скорострельными автоматами, обхватив волосатыми ногами шеи птеродактилей, отвратительные Саскиасы пытаются контратаковать. Под прикрытием разрывных очередей из крупнокалиберных орудий, некоторым из них даже удается окружить истребители американцев. Но безрассудные обезьяны тут же разлетаются на куски от многочисленных осколков, а голубые языки пламени бластеров слизывают автоматические батареи врага.

На деле же все оказалось иначе, и не кому было поддержать начатое Сэмом. В предзакатном небе Евразии так и не появился ни один истребитель, кроме его собственного.

Посмотрев на приборы, пилот обнаружил, что до поверхности планеты осталось не больше километра. Теперь он уже мог подробно изучить местность, над которой оказался. Открывшаяся картина ошеломляла. Заглядевшись на это растительное разнообразие, Гюнтер едва успел выровнять машину.

В обострившейся памяти американца сюрреалистическим речитативом побежали громкие имена невидали, произраставшей задолго до появления человека. Сэм подумал даже, что на этот раз проклятое волшебство забросило его в какой-то немыслимый заповедник, где собрана вся флора, давно исчезнувшая с лица Земли.

Не в силах оторвать взгляд от великолепия, раскинувшегося под крылом, пилот несколько минут вел Мессершмитт на бреющем полете. Соскальзывая в неглубокие ущелья, заросшие извивающимися побегами ископаемых плаунов, самолет чуть не задевал их затейливо мохнатые кроны шлейфом разгоняемого воздуха. Сотрясая ревом двигателей тянущиеся из болот стволы древовидных хвощей, истребитель тут же проносился над веерами лиановидных плотоядных папоротников, готовых в случае оплошности схватить и защекотать до одури любое огромное насекомое.

Под покровом гигантов пышно развивались менее высокие растения. Разноцветные мхи, травянистые плауновые, красивые кусты низших споровых ползли и карабкались вверх по склонам. Вслед за ними, словно в каком-то танце размахивая стеблями и расцветающими бутонами, пытались превзойти воображение доисторические цветковые. Опомнившись, Сэм увеличил расстояние до земли.

С высоты материк ящеров выглядел как пестрый ковер, в многочисленных местах проткнутый остриями скал, коричнево-алых в лучах заходящего солнца. Но сколько одинокий воин не искал, ни одного явно разумного существа разглядеть так и не смог. И было что-то еще менее естественное в местности, уплывавшей у него из-под ног. Тревожное предчувствие заставило Гюнтера задуматься. Он даже удивился, что сразу не придал значения этому явлению…

Многоцветный покров шевелился, — не все время, а рывками и в разных местах по-разному. Словно огромные животные, совершенно неразличимые для зрения, разгуливали внизу, втаптывая то жесткий, то высокий и причудливо переплетенный ворс в мягкий грунт широченными лапами. Эти, необъяснимые иначе, локальные деформации растительности не могли быть вызваны ни ветром, ни колебаниями почвы.

Просветление наступило внезапно. То, что Сэм увидел, было не что иное, как маскировка.

«Вероятно, ящерам все-таки удалось проникнуть сквозь экранирующую защиту и внедриться в сознание пилотов,» — подумал он, — «Наверное, поэтому остальные тоже не слышат и не видят друг друга…»

Но с окончательным выводом Гюнтер спешить не стал. Для начала он решил проверить открытие и, снизившись до тысячи метров, сжал пальцы на гашетке пушки. Энергия выстрела скользнула над землей, не причинив вреда ничему. Увеличив наклон самолета, Сэм выстрелил снова.

В километре по курсу, в зарослях плаунов возник пожар. И, странное дело, воздух в том месте как-то завибрировал. На мгновение пилот даже различил зеленую с фиолетовым отливом чешуйчатую спину какого-то необыкновенно большого существа.

— Так вот оно что… — машинально прошептал Гюнтер, потянув рукоятку управления на себя. Целясь в замигавшую после очередного залпа змеиную голову, Гюнтер снова сдавил гашетку.

Окрестные просторы окатило чудовищным воплем, вырвавшимся из глотки застигнутого врасплох врага. Агонизируя, тело смертельно раненного ящера высоко подпрыгнуло в горячем воздухе доисторических джунглей. Удар тяжелого хвоста пришелся прямо по стабилизатору самолета.

Лишенная руля поворота металлическая птица завалилась на крыло…

20

«Какие же они…» — Только и успел подумать Сэм. Мгновением позже все, что осталось от его грозной машины, ударилось о деревья, и пилота вышибло из кабины. Пробив головой фонарь, летчик плашмя упал на розовый мох, сразу потемневший от крови.

В глазах его помутнело, и Гюнтер понял, что умирает. Но за естественным помрачением рассудка внезапно последовало прояснение. Находясь под воздействием психотропного препарата, агонизирующий мозг, как бы предъявляя счет, выдал на экран внутреннего зрения картину увечий, причиненных катастрофой.

Показавшийся себе таким же большим, как обезглавленный выстрелом ящер, летчик увидел свою проекцию, лежащую со сломанными ногами и позвоночником внутри гигантской пещеры черепа. Свет в это место проникал сквозь трещины в сводах.

Растерянная грусть охватила чувства Сэма, мешая ему сосредоточится на чем-то главном, даже более важном, чем просто факт быстротечности человеческого существования. Однако, скорее догадавшись, чем осознав безвыходность положения, он все же попытался призвать еще оставшуюся силу духа, чтобы мужественно встретить смерть. Но из самого нижнего пласта ума, очевидно завершавшего деятельность медленнее других, словно ветер, срывающий последние листья, распространилось ощущение, будто кто-то собирается ему что-то сказать.

Течение времени, как никогда остро воспринимаемое Гюнтером теперь, замедлилось. Сумерки замкнутого пространства начали рассеиваться. И сквозь густой туман, клубившийся на дне глубокой пещеры черепа, он увидел…

Это были отвратительные, толстые и когтистые монстры, вяло раскинувшиеся в районе мозжечка его мозга. И он понял, — намерение говорить исходило от них.

И тогда перед умирающим возникла живая картина древней природы, но еще более пышной и ярче окрашенной, чем он видел недавно. Это «недавно» едва не показалось ему вечностью, если бы он еще мог сравнивать. Но предложенное вялыми тварями зрелище не позволяло отвести глаз, и Сэм непроизвольно забыл о мгновениях, которые ему оставалось прожить.

Самым страшным в этом пейзаже были черные крупинки, падавшие с необыкновенно-синего неба. По мере приближения, они превращались в огромных существ с чешуйчатой кожей, туловищами, как у китов и когтистыми лапами, как у тигров. Выбившись из сил после долгого путешествия, они устало хлопали кожаными крыльями в густом воздухе доисторической Земли. Их змеиные головы извивались в поисках места для наилучшей посадки.

Эти существа заговорили с Гюнтером, объяснив, что именно они и были предками Огопого, вообще всего животного на планете. Именно их инстинктам весь биологический мир Земли обязан выживанием. Но, столкнувшись с голубыми излучениями Астрального пришельца, пробуждавшими даже в примитивных организмах столь ненавистную им Любовь, невинным жертвам пришлось расстаться с материальными телами, спрятавшись на бессознательном уровне первых земноводных. И то, что тысячу лет назад их освободили от оков традиций и суеверий — прекрасно! Это их шанс! И низвергнутый с небес путешественник во времени — их удача. Завладев его жизнью, они навсегда избавятся от возможности изменить прошлое не в их пользу.

Крылатые рептилии открыли Сэму, что люди — их излюбленные жилища и слуги. Именно внутри них стада страстей и одержимостей, питавшие своих хозяев, паслись и множились лучше всего. Но, заключив договор с Силой, двуногие марионетки вышли из повиновения. И это даже хорошо, так как одержимость победой над Огопого только приумножит их могущество. Несправедливо изгнанные станут сильнее давнего недруга. Ящеры, захватившие этот материк сделаются им новым домом. А уничтоженное человечество, как отработавшая свое батарейка, отправится на свалку Истории, которой нет Конца!

Собрались же они здесь, чтобы отметить приближение этого торжества!!!

Когда рептилии замолчали, стерео-экран внутреннего зрения американца погас. Сэм почувствовал, как нечто единственное, чему его тело и было обязано разумным существованием, отделяется от него и уходит в сторону крылатых гадов. В пещере черепа стало темнее, и черный туман, до этого клубившийся только на дне, начал заволакивать все вокруг.

Гюнтер понял, что времени у него осталось только на одно слово. И слово это, произнесенное дочерью Магистра в момент ее исчезновения, пришло ему на память само собой:

«Анаэль…» — почти уже неслышно прошептали пересохшие губы…

21

Яркий луч голубого света прорезал пространство, и «ящеры» всполошились. Они повскакивали со своих мест и начали пятиться в темноту, извивавшимися хвостами отыскивая дорогу. Их паническое смятение подсказало Сэму, наблюдавшему происходившее как в бреду, что на этот раз не все идет по их плану.

Иссушающим вечернюю росу дыханием неясная надежда пронеслась над спроектированным внутрь себя американцем. И он догадался, что основание для беспокойства трутней в луче сверху, внезапно ударившим по дну пещеры. Свет был знакомый, но Сэм уже не был уверен, где и при каких обстоятельствах он видел его раньше.

За первым лучом появились другие. Вслед за ними через трещины в пещеру черепа посыпались великанские существа. При появлении воинства Силы, ящеры перестали пятиться и побежали прочь. Смешно пританцовывая, неуклюжие с виду громилы без особого труда догнали врагов своего недавнего союзника в сражении с хищными механизмами.

Наконец-то все космические бактерии зла оказались в сборе, столь легкомысленно обнаружив себя. И поэтому теперь, для ухмылявшихся от собственной правоты титанов, расправиться с ними не представляло особой сложности. Ухватившись за хвосты отставших, они широко размахнулись и швырнули их в спины более расторопных, укрывшихся было в позвоночнике Гюнтера.

Преодолев последнюю часть пути по воздуху, но так и не успев воспользоваться крыльями, эти патогенные микробы врезались в толстые тела собратьев по несчастью. Окончательно потеряв разум от предчувствия неминуемой гибели, сквозь треснувшие позвонки паразиты сами бросились под губительный для них кварцевый ливень ликующих эманаций Жизненной Силы Вселенной…

И тогда сознание Сэма взорвалось яркой вспышкой. И он понял, что это вовсе не бред. Просто смерть отступила, — по какой-то, пока еще не совсем понятной, причине.

Привыкнув к свету, Сэм узрел себя стоящим на высокой скале посреди сияющего океана. Посмотрев вверх, он обнаружил, что океан светится, пронзаемый голубыми протуберанцами, вылетающими из бойниц Астрального миссии.

Вспомнив сон, приснившийся ему в покоях подпространственного дворца, и девушку в лазоревом платье, Гюнтер сложил ладони рупором и закричал:

— Анаэль!!! — эхо, отраженное корпусом корабля и светящимся океаном, трижды повторило его голос. Прямо над головой летчика раздвинулись створки люка. Вырвавшийся оттуда неощутимый на слух и осязание призыв медленно втянул его внутрь.

В то мгновение, когда люк захлопнулся, и ноги Сэма коснулись твердой поверхности, он почувствовал себя неожиданно хорошо. Бросив взгляд на свою израненную кожу, уже было мертвый пилот заметил, как глубокие царапины затягиваются и заживают. Все еще не понимая, куда его «занесло», парень осмотрелся вокруг.

Местность, в которой он оказался, была неописуемо хороша. Деревья, травы, изгиб реки, животные и птицы, не обращавшие внимания на американца, успокаивали воображение, создавая ощущение идеальности и неповторимости.

Из-за поворота реки спокойное течение вынесло плоскодонку, украшенную цветами. В лодке стояла девушка. Без видимых усилий она направила скорлупку к берегу.

Гюнтер узнал ее, Анаэль улыбнулась в ответ. И Сэм понял, что наконец вернулся на Родину…

Content

Алекс Аргутин
РУССКИЕ ГОРКИ
Фантастическая история

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21