Эбби Грин

Чары ветреного властелина

A Diamond for the Sheikh’s Mistress

© 2017 by Abby Green

«Чары ветреного властелина»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Глава 1

Шейх Зафир Ибн Хафиз Аль-Ноури, король Джандора, не обращал внимания на изящную мозаику дорожки, по которой он нервно расхаживал, и его также не интересовало журчание фонтана, расположенного в центре дворика. Крохотные разноцветные птички, летающие между пышными экзотическими цветами, также не привлекали его внимания, а это ведь был один из самых роскошных двориков его дворца в Джахоре, столице его королевства, которое простиралось от гор с заснеженными вершинами на востоке до моря на западе, проходя через огромную пустыню.

Мысли Зафира были заняты лишь ею. Ему становилось все хуже. Он даже был вынужден прервать важное заседание, потому что чувствовал, как кровь закипает в его венах и боль сжимает сердце. Боль, которую он старательно игнорировал все последние восемнадцать месяцев.

При воспоминании об этом Зафир нахмурился. Когда умер отец, все его время и внимание были посвящены тому, чтобы унаследовать трон и взять управление страной в свои руки.

Но теперь он мог наконец свободно вздохнуть, и мысли о ней снова стали мучить его. «Сексуальная неудовлетворенность», – подумал он. Только и всего. Ведь он не спал с женщиной с тех пор… как расстался с ней.

И это было не из-за отсутствия интереса к нему со стороны женщин. Просто он целиком и полностью сконцентрировался на своей работе и на своих подданных. Но его советники все упорнее намекали ему, что он должен найти себе подходящую королеву и произвести на свет наследников.

Зафир громко выругался. Хватит. Он повернулся и направился к дворцу, чтобы официально объявить о поисках подходящей жены и раз и навсегда выбросить Ее из своей головы.

Он остановился, проходя мимо заросшего буйной зеленью входа в обнесенный высоким забором сад, и задумался.

– Ахм… Сир?

Зафир оторвался от своих мыслей. Не оборачиваясь, он коротко спросил:

– Да?

Человек откашлялся.

– Э… Это касается бриллианта «Сердце Джандора». Нам нужно кое-что обсудить относительно его, а еще поговорить о предстоящем дипломатическом турне.

Зафир на мгновение закрыл глаза, прогоняя горькие мысли о прошлом, а потом повернулся и увидел своего молодого помощника Рахула.

«Сердце Джандора» был невероятно редким драгоценным камнем. Многие годы его считали украденным или потерянным, и только недавно во время археологических раскопок его обнаружили у дворцовой стены. Люди ликовали и радовались, считая это хорошим предзнаменованием. Это был самый крупный из красных бриллиантов в мире, известный своей редкой красотой. Когда его нашли, он был похож на сердце, и его огранили так, чтобы сохранить эту форму.

Он был найден в горах на востоке страны и преподнесен в дар прабабушке Зафира, которая была француженкой. И то, что брак его прадеда и прабабушки был единственным счастливым браком в истории этой династии, утвердило Зафира во мнении, что любовь в браке была такой же редкостью, как и сам бриллиант.

Прогоняя эти грустные мысли, Зафир спросил: – Итак? Что ты думаешь, Рахул?

– Мы начинаем наше дипломатическое турне в Нью-Йорке на следующей неделе, как и планировалось.

Нью-Йорк.

Внезапно все заботы, связанные с турне, вылетели у него из головы, как всегда было при воспоминании о ней. И оттого, что мысли о Ней не дают ему покоя, Зафир разозлился.

Что, черт возьми, сегодня происходит с ним?

Их с ней отношения развивались на Манхэттене и продлились несколько месяцев. И, несмотря на все его усилия, его пульс участился, напоминая ему, как сильно он подпал под ее чары.

Зафир ускорил шаг, словно убегая от прошлого, но даже когда он вошел во дворец, она все еще была с ним. Ее огромные янтарные глаза смотрели на него, а ее улыбка была сексуальной и манящей. Словно она отлично знала, что делает с ним.

– Сир?

Зафир стиснул зубы, прогоняя воспоминания, и повернулся к своему помощнику.

– Да, Рахул.

– Я… э-э-э… у меня есть предложения относительно бриллианта.

– Я слушаю, – коротко сказал Зафир, сдерживая нетерпение.

– Мы берем этот бриллиант в турне, чтобы подчеркнуть очарование Джандора и способствовать развитию деловых отношений и туризма.

Зафир, несмотря на свои усилия, не смог сдержать раздражение.

– Я отлично знаю, почему мы берем его в это дипломатическое турне. Это была моя идея.

Рахул судорожно сглотнул, нервничая.

– Да, и мы планировали демонстрировать его в защитном стеклянном футляре.

– Рахул… – предостерегающе сказал Зафир.

Его помощник поспешно заговорил:

– Я хотел бы сделать другое предложение. Вместо того чтобы демонстрировать бриллиант в стеклянном футляре, я думаю, будет больше пользы, если люди смогут увидеть его вблизи. Мы дадим людям понять, насколько это чудо может казаться доступным и в то же время эксклюзивным и загадочным.

Последние слова привлекли внимание Зафира.

– О чем ты говоришь?

– Я предлагаю нанять кого-нибудь – модель, которая будет носить этот камень и сможет поехать с нами в это турне. Кого-нибудь, кто сможет на всех мероприятиях появляться вместе с нами и ходить среди гостей, чтобы они могли оценить бриллиант во всей его красоте, чтобы они видели, как он живет и дышит – так же, как и Джандор.

Идея была интересной, и Зафир понял это в ту же секунду. И тем не менее он хотел отвергнуть ее по разным причинам, одной из которых была проблема с мерами безопасности. Но не успел он открыть рот, в его воображении возникла картина, отвергающая все его невысказанные слова.

Он поспешно отвернулся от молодого человека, испугавшись, что выражение лица выдаст его. Он мог видеть лишь одно – ее, лежавшую на постели с ее длинными ногами и изящной фигурой, с ее предательски завораживающей красотой. Она была обнажена, а между ее точеными грудями на фоне белоснежной кожи сиял и переливался огненно-красный бриллиант.

Как и его кровь, которая вскипела при мысли об этом.

И Зафир понял, что у него есть лишь один способ избавиться от этой боли и двигаться дальше. А он был обязан двигаться дальше. Его страна зависела от этого.

Но неужели он серьезно думает вернуться в прошлое и встретиться с женщиной, о которой он поклялся больше не думать и не говорить?

Но почему бы и нет?

Это была прекрасная возможность удовлетворить свое желание, и это была единственная женщина, которую он хотел.

Он мрачно подумал, что она его должница. Она лгала ему. Она предала его, бросив полтора года назад. Она ушла, причинив ему невероятную боль и желание проклинать ее.

То, что он какое-то время рассматривал ее в качестве спутницы жизни на долгие годы, было неприятным воспоминанием. На этот раз, наняв ее, он будет точно знать, кто она такая. И он не будет испытывать никаких чувств, кроме похоти.

Он снова повернулся к Рахулу.

– Сир, это было просто…

Зафир перебил его:

– Это блестящая идея, и я даже знаю, кто будет нашей моделью.

– Кто, Сир?

Пульс у Зафира участился.

– Кэт Винтерс – американская супермодель. Выясни, где она сейчас.

Неделей позже. Куинс, Нью-Йорк

Зафир наблюдал за ней, сидя в машине с опущенным стеклом. Он не верил своим глазам: Кэт Винтерс работала в битком набитом клиентами ресторане в Квинсе. Но это было правдой. Одна из самых красивых женщин в мире в настоящий момент была одета в узкие джинсы, белую футболку и черный фартук, завязанный на ее тонкой талии. Ее волосы были зачесаны наверх и свернуты в небрежный узел, и из него торчал карандаш, который она как раз доставала, чтобы принять заказ.

Зафира шокировал этот банальный сценарий, хотя он смотрел на нее далеко не с презрением. Он испытывал более горячие чувства. Даже одетая подобным образом, без намеков на макияж, она была изумительна. Такая драгоценность не может прятаться в таком месте. Какого черта она здесь делает? И какого черта она изменила имя – Кейси Смит? И как она осмелилась отказаться даже рассматривать предложение, которое он отправил ее агенту?

Ответ ее агента был коротким:

«Кэт Винтерс больше не занимается модельным бизнесом. Пожалуйста, не беспокойте ее больше вашим предложением».

Никто никогда не отказывал Зафиру. Особенно бывшие любовницы.

Он отдал приказ водителю, и стекло беззвучно поднялось, а сам он вылез из машины, выпрямляясь во весь свой рост, равный шести футам[1] четырем дюймам[2]. Он вспомнил, как Кэт носила невероятно высокие каблуки и их губы были почти на одном уровне. Зафир наблюдал, как она отходит от столика, и поморщился, увидев на ее ногах кроссовки.

«Это ненадолго», – поклялся он себе, подходя к входной двери в ресторан. Очень скоро она снова очутится в туфлях на каблуках. И ее соблазнительные губы снова станут принадлежать ему. Она вся будет принадлежать ему.

Он понятия не имел, что за игру она ведет, работая официанткой, но был уверен, что, когда услышит его предложение, она будет очень благодарна ему за то, что он дает ей шанс снова очутиться в его мире и в его постели, пусть даже на несколько коротких недель.

– Кэт.

Потребовалось несколько секунд, чтобы до нее дошел смысл происходящего. Никто здесь не звал ее Кэт. Ее звали Кейси. Но этот голос… невероятно глубокий. Потребовалось несколько мгновений, чтобы она поняла, что это мог сказать только один человек.

Зафир.

Она подняла голову и на мгновение даже не поверила, что это он. Он не мог быть здесь. В этом унылом ресторанчике в Квинсе. Его естественная среда обитания – пятизвездочные отели. В его жилах текла королевская кровь.

А сейчас он уже король.

Несколько дней назад ее агент предупредил, что Зафир разыскивает ее, чтобы она была к этому готова. Но она исключала всякую возможность, что он снова заинтересовался ею. И сейчас она очень пожалела об этом, совершенно не готовая увидеться с мужчиной, которого любила так беззаветно, что порой это пугало ее.

Она моргнула, но он не исчез. Неужели он всегда был таким высоким? Таким широкоплечим? Но она знала это. Он отпечатался в ее памяти, словно поставил на ней свое клеймо. Эти изысканные аристократические черты лица. Глубоко посаженные темно-серые глаза на фоне оливковой кожи. Густые черные волосы, зачесанные назад и открывавшие высокий лоб. И это идеальное мускулистое тело без единой унции[3] лишнего жира.

Она даже не осознала, что произнесла его имя вслух, пока с усмешкой он не спросил:

– Так ты даже не забыла мое имя?

Его насмешливый тон подразумевал, что было бы невероятным, чтобы она забыла его, и это внезапно вывело Кэт из состояния шока. Он и вправду был здесь. В ее мире. Тот мужчина, который снился ей в кошмарных снах о том, что когда-нибудь он снова встретит ее, как и случилось, когда ее жизнь так резко изменилась.

В ее снах он смотрел на нее с презрением и ужасом, и она просыпалась в слезах чаще, чем ей хотелось бы. Но иногда спросонья ей казалось, что она все еще такая же… и принадлежит ему.

Но это было слишком далеко от правды.

Ее пульс предательски участился, хотя его присутствие вызвало в ней болезненные воспоминания, о которых она надеялась забыть. Но сейчас она обнаружила, что ее надежды были напрасны.

– Что ты здесь делаешь, Зафир? – резко спросила она. – Ты что, не получил ответа от моего агента?

Он приподнял бровь, и Кэт покраснела, внезапно подумав о том, что только что грубо говорила с человеком, перед которым многие люди падали на колени. С человеком, чьи мускулистые охранники стояли у входа в ресторан.

Но она не могла позволить ему запугать себя. Особенно вспоминая их последнюю встречу… Это было самым тяжелым событием в ее жизни.

– Я получил ответ твоего агента и решил проигнорировать его, – сказал Зафир небрежным тоном, который призван был скрыть ту боль, которую он испытал, увидев, что Кэт явно не хочет снова видеть его.

Кэт скрестила руки на груди. Он не изменился. Его высокомерие осталось прежним.

– Я работаю, – сухо откликнулась она. – Так что, если ты пришел сюда не для того, чтобы пообедать, момент ты выбрал не самый удачный.

Улыбка сползла с лица Зафира, а его невероятные темно-серые глаза сверкнули.

– Ты отвергла мое предложение, но я не принимаю твоего отказа.

– Нет, – помотала головой Кэт, чувствуя горечь при воспоминании об их последней бурной встрече, когда она ушла от него. – Я прекрасно понимаю, что ты не принимаешь отказа, Зафир, потому что ты так привык к тому, что все из кожи вон лезут, лишь бы сделать тебе приятное. Но, боюсь, я не испытываю такого желания.

Его глаза сощурились, и она мгновенно почувствовала угрозу. Она всегда чувствовала, что он видит ее насквозь. Несмотря на ее отчаянное желание убедить окружающих, что она не была простой девчонкой, выросшей в трейлере с душевнобольной матерью, которая была наркоманкой. Девчонкой, которая даже не окончила школу.

Но тем не менее Зафир этого не знал, пока ему под нос не сунули доказательства, и он посмотрел на нее холодным, непрощающим взглядом. Он тут же вынес ей приговор и изгнал ее из своей жизни.

– Ты изменилась.

Она почувствовала себя так, словно он ударил ее. Он был прав. Она действительно изменилась. И это был ее самый страшный кошмар – снова встретить его.

– Этот джентльмен ищет столик на одного, Кейси?

Кэт взяла меню из рук своего босса и твердо сказала:

– Нет, не ищет. Он просто зашел спросить дорогу и теперь знает, куда ему идти. – Она взглянула на Зафира: – Ведь так, сэр?

Босса Кэт в этот момент кто-то отвлек. Зафир посмотрел на Кэт долгим взглядом, а потом сказал:

– Я буду ждать тебя, Кэт. Это еще не конец.

После чего он повернулся и вышел из ресторана.

Кэт не хотела выходить на улицу после окончания своей смены, потому что машина Зафира все еще стояла у входа.

Она была шокирована тем, что он ждал ее. Целых два часа. Зафир, которого она знала полтора года назад, никогда никого не ждал. Все знали, насколько он нетерпелив.

Надевая пальто, Кэт почувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Если Зафир проигнорировал ответ ее агента и потрудился сам разыскать ее, он легко не сдастся. Ей лучше всех было известно, что если он чего-то хотел, он не останавливался до тех пор, пока не получал это.

В конце концов, он преследовал ее, пока не заполучил. Он легко разрушил стену, которую она возвела между собой и окружающими людьми. Иона была готова отказаться от всего ради него. Даже попыталась стать такой, какой он хотел ее видеть, хотя понимала, что это у нее не получится.

Она замерла на мгновение. Он попросил ее стать его королевой. И даже сейчас она испытывала при этой мысли благоговейный страх.

Она взяла себя в руки и направилась к двери, уверяя себя, что теперь она стала намного сильнее. Что она была способна противостоять Зафиру. Он понятия не имел, через что ей пришлось пройти со времени их последней встречи…

Но как только она оказалась на улице, задняя дверь машины Зафира открылась, и он вышел ей навстречу. Внезапно вся решимость противостоять ему покинула ее.

Он сделал жест рукой, приглашая ее сесть в машину. Возмущенная тем, что он решил, будто все будет так просто, она приблизилась к нему. Она приложила все усилия не хромать, даже несмотря на то, что провела всю смену на ногах.

– Я не сяду в машину с тобой, Зафир. Ты зря потратил вечер. Пожалуйста, уходи.

– Мы либо будем разговаривать здесь, на тротуаре, где нас может услышать всякий, либо ты позволишь мне отвезти тебя домой, и мы поговорим там.

Кэт жила всего в нескольких кварталах от ресторана, и если она решит идти пешком, без сомнения машина Зафира будет ехать рядом с ней, в сопровождении машины с телохранителями. И они наверняка будут привлекать к себе внимание.

– Хорошо, – сквозь зубы процедила она. – Но как только я выслушаю все, что ты хочешь мне сказать, ты уйдешь.

– Конечно. Если ты захочешь, чтобы я потом ушел, я уйду.

Кэт была в ярости, что его появление вызвало у нее воспоминания, которые она давно похоронила. Воспоминания о прекрасной экзотической стране. Зафир был как солнце – яркий, завораживающий, но смертельно опасный, если приблизиться к нему. А она совершила эту ошибку. Она чувствовала себя сгоревшей заживо, когда обнаружила, что на ее любовь не отвечают.

Она была готова выйти за него замуж после того, как он сделал ей предложение, но обнаружила, что это было не проявлением любви. Просто он счел ее подходящей кандидатурой. Она до сих пор не могла забыть этого унижения.

Она села в машину, чувствуя на себе его взгляд. Ей хотелось знать, как он теперь отнесется к ней – к тени той женщины, которой она была когда-то.

Зафир закрыл дверцу и обошел машину, чтобы сесть рядом с ней. Машина была невероятно шикарной, и на мгновение Кэт позволила себе расслабиться на удобном сиденье, наслаждаясь комфортом. Но тут же она спохватилась. Это больше не было ее образом жизни. И никогда им не будет.

– Кэт?

Она взглянула на Зафира. На его лице было знакомое выражение нетерпения. И Кэт осознала, что не слышала, о чем он ей говорил.

– Скажи моему водителю, куда ехать.

Она судорожно сглотнула, внезапно вспомнив, как они с Зафиром сидели на заднем сиденье очень похожей машины, и Зафир приказал водителю закрыть отгораживающее его от них стекло и ездить по городу до получения дальнейших указаний. Потом он посадил Кэт себе на колени, приподнял ее платье и…

Кэт резко отбросила это воспоминание и наклонилась к водителю, чтобы объяснить, куда ехать, прежде чем окончательно потерять самообладание.

Спустя несколько минут они остановились у довольно скромного здания. Кэт поспешно вышла из машины, не дожидаясь, пока Зафир поможет ей. Она не хотела, чтобы он дотрагивался до нее, даже мимолетно. Она и так с трудом держалась независимо и отстраненно.

Ее квартира располагалась на первом этаже, прямо у входа в здание, и Кэт чувствовала, как Зафир идет за ней. Высокий, внушительный и совершенно неуместно смотревшийся здесь.

Он спросил с удивлением:

– У вас нет консьержки?

– Нет, – коротко ответила Кэт.

Она открыла дверь и вошла в свою студию. В течение года это место было ее убежищем. Она положила ключи на стол и повернулась к своей самой страшной угрозе.

Зафир закрыл за собой дверь, и Кэт скрестила руки на груди.

– Ну, Зафир? Что ты собирался мне сказать?

Он оглядывал маленькую комнатку с нескрываемым любопытством, и наконец его темно-серые глаза остановились на ней. К ее ужасу, он начал снимать пальто, под которым был сшитый на заказ костюм, любовно облегавший его мощное тело.

– Мне многое нужно сказать тебе, Кэт, – мрачно произнес он. – Так почему бы тебе не сварить нам кофе? Так как я не собираюсь никуда уходить в ближайшее время.

Кэт несколько мгновений молча смотрела на него, и он снова был поражен невероятной красотой ее необычных глаз. Издали казавшиеся янтарными, вблизи на самом деле они были зелеными с золотыми крапинками; миндалевидные, окруженные длинными темными ресницами. Кровь закипела в его жилах, когда он вспомнил, как она смотрела на него после занятий любовью, с выражением изумления и восторга, от которых у него неизменно сжималось сердце.

Ложь.

Это все было ложью. Она была девственницей, но не невинной простушкой. Все это было лишь для того, чтобы скрыть свое убогое прошлое. Внезапно он почувствовал себя уязвимым. Что он здесь делает?

В этот момент Кэт, казалось, смирилась с неизбежным и сказала:

– Хорошо, я сварю кофе.

Она скрылась в маленькой кухоньке, а Зафир вынужден был признать, что ему было отлично известно, почему он был здесь. Он все еще хотел ее. Даже еще больше теперь, когда снова увидел. Но сотни вопросов роились у него в голове. Он положил пальто на спинку потертого кресла и окинул взглядом чистенькую, но бесцветную обстановку этого крохотного места, которое она теперь называла своим домом.

Она появилась через несколько минут, держа в руках чашки с дымящимся кофе, и протянула одну из них Зафиру. Он заметил, что она старалась не подходить слишком близко к нему, и это задело его.

Она сняла пальто, и на ней был теперь джемпер с длинными рукавами, надетый поверх футболки. Но даже эта повседневная одежда не могла спрятать ее идеальное тело. Высокую упругую грудь. Тонкую талию, стройные бедра и длинные ноги.

Он до сих пор помнил, как эти ноги обнимали его за талию, а пятки прижимались к его ягодицам, призывая его войти в нее еще глубже…

Черт возьми! Он старательно пытался скрыть свое желание.

– Садись, – сказала она с явной неохотой.

Зафир воспользовался возможностью спрятать свое возбуждение, злясь на самого себя. Он отнес это на счет своего долгого воздержания.

Кэт села на старенький диванчик по другую сторону от кофейного столика. Зафир сделал глоток кофе и с некоторым удовлетворением отметил, что она не забыла, каким он любил свой кофе. Крепким и черным. Но тут он нахмурился, заметив кое-что еще.

– У тебя другой цвет волос.

Она небрежно провела рукой по волосам.

– Это мой натуральный цвет.

Зафир почувствовал, как что-то внутри его похолодело, когда он заметил, что натуральный цвет был более темным, с медным оттенком. Было ли это еще одним свидетельством ее лживой натуры? Раньше у нее были золотистые волосы.

Он поставил чашку на стол.

– Итак, Кэт, что случилось? Почему ты исчезла из международного модельного бизнеса и кто такая Кейси Смит?

Глава 2

«Почему ты исчезла из международного модельного бизнеса» – это было все, что услышала Кэт. На мгновение ее дыхание прервалось. Мысль о том, чтобы сказать Зафиру, что именно случилось, и увидеть его реакцию ужасала ее.

С ней многое произошло за восемнадцать месяцев, и многое из этого она не была готова рассказать ему… особенно то, почему она больше не работала моделью. Ее грациозная походка, принесшая ей всемирную славу, была теперь лишь воспоминанием.

Она судорожно вздохнула. «Ответь на его вопросы, и тогда он уйдет». Она не могла представить себе, что он захочет надолго задерживаться в этом убогом месте.

– Что случилось? – спросила она холодно. – Ты сам это знаешь, Зафир. В конце концов, это ведь ты сообщил мне, что со мной разорвали почти все контракты и что дома мод отвернулись от девицы, впавшей в немилость.

Лицо Зафира потемнело.

– Как насчет фотографий, где ты была совершенно обнаженной, и это в семнадцать лет! Они говорили сами за себя. Не упоминая уже тот несущественный факт, что ты скрыла от меня свои огромные долги. А настоящая история твоего детства – когда ты помогала своей матери-наркоманке добывать очередную дозу?

Кэт почувствовала, как ее охватывает гнев, но вместе с ним она снова испытала невыносимую боль. То, что он до сих пор имеет на нее такое влияние, ужаснуло ее.

– Слушай, – сказала она как можно спокойнее. – Если ты приехал для того, чтобы снова проиграть нашу последнюю встречу, я не вижу в этом никакого смысла. Мне не нужно напоминать о том, что когда мой «безупречный» имидж был запятнан, ты решил, что для меня нет больше места в твоей жизни. Все, что мы хотели сказать, было сказано той ночью.

Ее пальцы инстинктивно сжались при воспоминании о той страшной ночи… как она выбежала из квартиры Зафира в глухую темноту, с болью, сжимавшей ее сердце, и слезами, застилавшими глаза, а потом… только темнота и снова боль, такая, какую ей не доводилось еще испытывать.

Зафир поднялся с кресла.

– Да? Насколько я помню, ты сказала слишком мало, а потом ушла. Ты даже не извинилась за то, что обманывала меня все то время, пока мы были вместе.

Стараясь держать себя в руках, Кэт процедила:

– Ты увидел ту статью и фотографии и сразу же осудил меня и вынес приговор. Ты не был готов слушать, что я могла сказать в свою защиту.

Кэт почувствовала угрызения совести, вспомнив, что она никак не могла собраться с силами и рассказать Зафиру о своем детстве. А что касается долга… Она никогда не хотела сознаваться в этом ужасе и в совершенной беспомощности, которую она испытывала. Только не такому человеку, как Зафир, с его высокими моральными стандартами и цельностью.

– Черт возьми, Кэт, ты ничего не рассказывала мне о себе. Когда ты собиралась это сделать? Если вообще собиралась? – Он покачал головой и повторил то, что сказал ей той ночью: – Ты, очевидно, надеялась, что я женюсь на тебе до того, как всплывет эта история, и тогда ты будешь обеспечена на всю жизнь, даже если мы разведемся.

Кэт почувствовала, как тошнота подступает к ее горлу.

– Это все было не так…

Зафир выглядел невероятно суровым. И неумолимым, как той ночью.

– Кто такая Кейси Смит? – спросил он.

Кэт судорожно сглотнула, не ожидая этого вопроса.

– Кейси Смит – это имя в моем свидетельстве о рождении.

– Интересная деталь, которую упустили журналисты?

Она вздернула подбородок.

– Это было единственное, что они упустили.

«К счастью», – подумала она. Иначе она никогда не смогла бы так хорошо исчезнуть в большом городе.

– Нам нечего сказать друг другу, Зафир. А теперь уходи, прежде чем я вызову полицию и обвиню тебя в домогательстве.

Она встала и направилась к двери, как вдруг Зафир спросил:

– Почему ты хромаешь?

Мгновенно выброс адреналина сменился ощущением беззащитности.

Она медленно обернулась и обнаружила, что стоит совсем рядом с Зафиром. Ей показалось, что ее ударила молния. Все было так, словно ее изголодавшееся тело только и ждало его появления. И теперь оно ожило.

Его запах сводил ее с ума – смесь мускуса и чего-то необычайно экзотического, и это тут же вернуло ее в прошлое, в ее первый и единственный визит в Джахор, с его роскошным дворцом на холме, возвышавшемся над древним городом на берегу океана.

Кэт подняла голову. Зафир все еще хмурился. Она отступила на шаг, в ужасе, что ее тело так легко может предать ее. И тут она вспомнила, что он спросил: «Почему ты хромаешь?»

Кэт не хотела отвечать ему. Ее охватило чувство самосохранения. Он представления не имел, сколько горестей ей пришлось пережить после того, как они виделись в последний раз. И далеко не все они были связаны с ним.

Но она знала, что, не сказав ему ничего, она лишь подогреет его интерес, поэтому с неохотой ответила:

– Я попала в аварию и повредила ногу. Поэтому не могла продолжать работать какое-то время.

Она замерла, молясь, чтобы он не стал расспрашивать ее о подробностях.

Зафир оценивающим взглядом окинул ее.

– Ты из-за этого не вернулась к карьере модели? И из-за этого живешь в этой дыре? Потому что ты до сих пор не расплатилась со своими долгами? Хотя сейчас ты явно вернулась к былой форме, и я уверен, что дома моды готовы будут заключить контракты с тобой теперь, когда та история уже забылась.

Кэт с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться, когда он сказал, что она явно вернулась к былой форме. Но она не собиралась ничего ему объяснять. Зафир явно не был настроен услышать правду сейчас, как и в прошлый раз. И он был прав, за исключением одного: когда модельные агентства снова стали обращаться к ней, она не была готова к этому…

Кэт вздохнула. Она решила избегать прямого ответа, поэтому лишь произнесла:

– Я иногда рекламирую перчатки, но в основном работаю официанткой.

Зафир подошел ближе к ней. Его взгляд пронизывал ее насквозь.

Кэт хотелось лишь одного – чтобы он ушел. Однажды он уже перевернул ее мир вверх ногами, и она не переживет, если это произойдет вновь.

– Слушай, – обратилась она, стараясь спрятать отчаяние в голосе. – Ты что, приехал ворошить прошлое?

Она закусила губу, когда ей пришла в голову опасная мысль – а вдруг он, несмотря ни на что, действительно приехал услышать ее объяснения? На мгновение в ней зародилась искорка надежды, которая тут же погасла, когда Зафир покачал головой и коротко ответил:

– Нет. Конечно же нет. Это все уже в прошлом, и я не желаю больше об этом вспоминать.

У Кэт упало сердце. Конечно же, он приехал не для того, чтобы выслушивать ее объяснения. Очевидно, она была все так же беззаветно влюблена в этого человека, несмотря на все, через что ей пришлось пройти. Она почувствовала, как ее охватывает паника, когда она осознала это.

Сжав зубы, она процедила:

– В таком случае не лучше ли тебе уйти? У нас уже было прошлое, и ты только что дал ясно понять, что у нас не может быть будущего. Так что о чем нам дальше говорить?

Она пожалела, что задала этот вопрос, когда увидела расчетливый блеск в этих серых, стальных глазах.

– Наше будущее – это именно то, что я хотел обсудить. Не такое, каким оно виделось нам в прошлый раз, но я не вижу, почему бы нам не оставить прошлое в покое и не двигаться дальше.

Кэт внутренне сжалась, словно ожидая удара.

– Я не заинтересована обсуждать с тобой любое будущее, каким бы ты его ни видел, Зафир.

Зафир стиснул зубы, но тут же усилием воли заставил себя расслабиться. Он не привык, чтобы кто-либо так разговаривал с ним. И он никогда не видел Кэт так воинственно настроенной. Но он не мог отрицать, что в глубине души это взволновало его. Она действительно изменилась и в то же время была такой интригующе знакомой. Знакомой до боли. Его тело испытывало отчаянную неудовлетворенность. Она была так близко к нему и держала его на расстоянии вытянутой руки, глядя на него так, словно он был нежеланным незнакомцем.

По правде, он не ожидал, что она будет так воинственно настроена против него. Он помнил, что их отношения закончились не лучшим образом, но это она скрывала от него правду, чтобы не лишиться шанса стать его женой. И тем не менее Кэт вела себя так, словно это она была пострадавшей стороной.

Он мысленно выругался. Он не планировал ворошить прошлое, но, очевидно, это будет неизбежно. Но, как он уже сказал, он не собирался говорить сейчас о прошлом. Пора было изложить планы на будущее.

Несмотря ни на что, хотя он знал, что существует тысяча причин встать, уйти и забыть, что он когда-либо видел ее, он не мог этого сделать. Не сейчас. Но он заверил себя, что может получить то, что ему нужно, а потом вернуться к прежней жизни. И он твердо намерен был поступить именно так.

– Я не уйду, пока не скажу того, ради чего я сюда приехал, Кэт.

Кэт в смятении наблюдала за тем, как Зафир снова уселся в кресло. Она видела на его лице выражение твердой решимости, так хорошо ей знакомое. Ей меньше всего хотелось, чтобы он догадался о ее чувствах, поэтому она с непроницаемым видом села напротив него, хотя его присутствие разрывало ей сердце.

Она со значением посмотрела на часы, потом на него.

– Уже становится поздно, а мне нужно рано вставать на работу. Я буду признательна, если ты будешь краток.

Зафир смотрел на бесстрастное выражение лица Кэт. На мгновение ему показалось, что он уловил огонек в ее глазах, но огонек тут же исчез. Казалось, она была намерена держать себя с ним как с незнакомцем. Но очень скоро, поклялся себе Зафир, они станут снова по-прежнему близки, и она будет стонать и шептать его имя, когда настанет кульминационный момент, который избавит его от этой муки.

Он с трудом заставил себя выбросить из головы эти фантазии и спросил:

– Ты хотя бы выслушала предложение, которое я переслал тебе через агента?

Кэт покачала головой, и тонкая прядь высвободилась из узла на ее затылке и упала ей на шею. Зафиру смертельно захотелось вынуть шпильки из этого узла и посмотреть, как ее длинные волосы роскошной волной упадут ей на плечи и рассыплются по спине, как это бывало раньше. Он снова сжал зубы. Это было нелепо – он с трудом мог вести разумную беседу, пока эти образы преследовали его.

С трудом взяв себя в руки, он сказал:

– Я хотел предложить тебе контракт на…

Кэт приоткрыла было рот, чтобы что-то сказать, вероятнее всего, отказаться, но Зафир поднял руку, не давая ей возможности перебить его.

– Возможно, ты помнишь, как я рассказывал тебе о знаменитом пропавшем бриллианте, «Сердце Джандора», самом большом красном бриллианте в мире?

Кэт напряглась, и он заметил, как ее щеки порозовели, словно она тоже вспомнила тот момент. Они лежали в ее постели в Джахоре, в блаженной истоме после занятия любовью, и он рассказывал ей о бриллианте.

– Я что-то смутно припоминаю, – сухо сказала Кэт, хотя Зафир готов был поклясться, что она отлично все помнила.

– Недавно этот бриллиант был найден во время археологических раскопок. Мои люди восприняли это как доброе предзнаменование.

– Я рада за тебя… и за них… но не вполне понимаю, какое я имею к этому отношение.

– Самое прямое Кэт, потому что я выбрал тебя в качестве модели, которая будет носить этот бриллиант во время нашего международного турне.

Это самоуверенное и высокомерное предложение на мгновение ошеломило Кэт.

– Но это нелепо. Я работаю здесь. У меня здесь своя жизнь. Я не имею ни малейшего намерения куда-то ехать с тобой.

Зафир поднялся и, словно она ничего не говорила, продолжил:

– Это очень важное турне. Первое мероприятие назначено на послезавтрашний вечер, в Музее искусств в Метрополитен. Затем мы едем в Лондон, потом в Париж и, наконец, в Джандор, где бриллиант выставят на всеобщее обозрение.

Кэт тоже встала с дивана, дрожа от возмущения.

– Никакого «мы» быть не может, Зафир.

– Если бы все шло по моему плану, тогда я был бы согласен с тобой. Но мой помощник убедил меня продемонстрировать бриллиант в более выигрышном свете. Не в стеклянном футляре, а на шее красивой женщины. Она познакомится со специально отобранными гостями, чтобы они могли видеть, как бриллиант сияет и переливается на обнаженном теле.

Кэт пришла в ужас при мысли о том, что люди станут толпиться вокруг нее, разглядывать камень и даже пытаться дотронуться до него. А одним из побочных эффектов того несчастного случая, в котором она пострадала, была клаустрофобия, которую она испытывала при определенных обстоятельствах.

Она покачала головой:

– Ни за что, Зафир. Меня это не интересует.

Кэт увидела холодный стальной блеск в глазах Зафира. Это означало, что он ожидал любые ее возражения и был готов противостоять им.

В отчаянии она сказала:

– В мире миллион моделей, таких же опытных, как я. Притом моделей без скандального прошлого. Если я появлюсь на публике с тобой как Кэт Винтерс, у прессы будет праздник. И вся эта прошлая история всплывет вновь.

Кэт молча возблагодарила Бога, что их разрыв произошел еще до официального объявления о помолвке.

– Да, такое может случиться, – согласился Зафир, – и эту возможность я тоже рассматривал. Но у меня отличная команда по связям с общественностью, и они сумеют затмить все старые истории и вместо этого представить новую. Возвращение Кэт Винтерс с самым известным пропавшим красным бриллиантом в мире будет горячей новостью.

Кэт содрогнулась, осознав весь холодный расчет Зафира. Ее появление будет лишь приманкой. Чтобы подогреть общественный интерес даже за счет негативных ассоциаций. Для нее это был худший кошмар. Она не была готова вернуться в мир Кэт Винтерс – ни для кого.

– Мой ответ – нет, Зафир, – покачала она головой. – А теперь, пожалуйста, уходи. Я устала.

Но Зафир конечно же и не подумал тронуться с места.

– Естественно, я не предлагаю тебе сделать это даром, Кэт. Я готов заплатить огромную сумму за одну из самых знаменитых и неуловимых моделей. Я отлично знаю, какие ты получала гонорары за свои контракты, а поскольку твоя кредитная история показывает, что ты не в состоянии откладывать сбережения, похоже, ты не в том положении, чтобы отказываться от такого щедрого предложения.

Он подкрепил эти слова, небрежно обведя взглядом комнату, в которой они находились.

И Кэт решила поднять вопрос, который не хотела поднимать ни при каких условиях. Но, может быть, хоть это заставит Зафира уйти?

– А ты предусмотрел сплетни, которые неизбежно начнут распространять о нас?

Он сделал паузу, а потом сказал:

– Да, но я не вижу в этом никакого вреда – во всяком случае, если это будет длиться только в течение турне, а потом снова сойдет на нет.

Поначалу Кэт даже не поняла, что он имел в виду, но потом, когда до нее дошел смысл его слов…

– Ты не можешь всерьез рассчитывать, что мы… Она остановилась, испугавшись сказать это вслух.

Боясь показать себя дурочкой. Боясь, что она права в своих предположениях.

И боясь, что она не права.

– Не могу рассчитывать на что, Кэт?

Он сделал шаг в ее сторону и остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Я не могу рассчитывать на то, что мы снова будем вместе?

Кэт посмотрела на него с ужасом и в то же время с нарастающим возбуждением. Потом покачала головой.

Лицо Зафира внезапно потемнело.

– Именно это я и имею в виду. Я хочу, чтобы ты вернулась в мою постель. У нас с тобой незаконченное дело. Когда ты ушла…

– Ты имеешь в виду, когда ты выгнал меня!

Гнев охватил ее, давая ей силы отступить назад, подальше от его опасной близости, и, словно защищаясь, скрестить руки на груди.

– Мы не станем снова обсуждать это, – резко сказал Зафир. – Достаточно сказать, что хотя с нашей помолвкой было покончено – я не мог представить тебя как будущую королеву после всех этих статей и фотографий, – но наши отношения не обязательно должны быть порваны.

Обида и боль охватили ее, и она задрожала. Она словно вернулась в прошлое. Она помнила, как, стоя перед Зафиром в его роскошных апартаментах, недоверчиво сказала ему:

– Ты не любишь меня.

Он взмахнул рукой.

– Речь идет не о любви, Кэт. Любовь здесь всегда была ни при чем. Это вопрос взаимного уважения и желания и того факта, что я верил – как выяснилось, ошибочно, – что ты была идеальным кандидатом на роль моей жены и будущей королевы.

Идеальным… Она никогда так не ненавидела это слово, как в тот момент.

Всю ее жизнь ей внушали, что она должна быть идеальной. Выиграть очередной конкурс. Получить роль в рекламе, затмив другую претендентку. Добыть достаточно денег, чтобы спасти мать. Беда была в том, что она потерпела поражение. Она посмотрела на Зафира и сказала безжизненным тоном:

– Я не идеальная, Зафир. Далеко не идеальная. И она ушла, оставив на столе свое обручальное кольцо. И теперь она была рада этому, потому что он явно вместо роли будущей жены предложил бы ей роль любовницы.

А теперь она была еще менее идеальная, чем когда-либо.

– Уходи, Зафир, наш разговор закончен.

Но он пропустил ее слова мимо ушей.

– Подумай, от чего ты отказываешься, Кэт. От шанса вернуться к своей прежней жизни. Ты подумала, что ты при этом теряешь?

Он назвал сумму, которая действительно изменила бы всю ее жизнь. Кровь отхлынула от ее лица.

Он достал из внутреннего кармана визитную карточку и протянул ей. Она неохотно взяла ее.

– Это мой личный номер. Я остановился в своем пентхаусе. Даю тебе время до завтрашнего утра, Кэт. Если до того времени ты не свяжешься со мной, я найду другую модель и навсегда исчезну из твоей жизни.

Она смотрела на него и удивлялась, что когда-то верила, что он любит ее, потому что сделал ей предложение. Но им двигали совсем другие мотивы. Она была тщательно осмотрена и признана подходящей. Идеальной. А теперь Зафир предлагал ей вернуться в тот мир, который однажды так жестоко отверг ее. И не только это. Он предлагал ей вернуть на время их прежние отношения и уничтожить еще ту оставшуюся живой часть ее сердца, которая как-то функционировала.

Кэт стала сильнее после всего, что пришлось ей пережить за последние восемнадцать месяцев. Но она была все еще достаточно слаба для этого. Сколько бы денег он ей ни предлагал.

Не спуская глаз с Зафира, она взяла карточку, разорвала ее и бросила обрывки на пол.

– Прощай, Зафир.

Его глаза сверкнули, а челюсти сжались. Немного помолчав, он сказал:

– Как хочешь, Кэт. Прощай.

Но когда Зафир повернулся и пошел к двери, подхватив по дороге пальто, и когда дверь закрылась за ним, последнее, что она чувствовала, – это триумф.

Она чуть не бросилась вслед за ним, умоляя его не уходить. Но Зафир уже однажды разрушил ее жизнь. Она не могла позволить случиться этому во второй раз.

Так что она осталась стоять на месте, а когда услышала звук отъезжавшей машины, шумно выдохнула и опустилась на диван.

Она огляделась по сторонам, словно впервые глядя на свое окружение. Она уже привыкла к полупустым комнатам и скудному декору, но это было все, что она могла позволить себе после несчастного случая, ее долгого и дорогого лечения, даже учитывая, что большая часть долга теперь была аннулирована.

Причиной тому был тот факт, что после того, как те фотографии были опубликованы, фотограф, который шантажировал ее, лишился этой возможности. То, чем он грозил ей, уже свершилось, и она отчасти была рада этому.

Она множество раз хотела признаться во всем Зафиру, но слишком боялась его реакции. Как мог такой человек, выросший в совсем другом окружении, понять, почему она пошла на это?

И разве все закончилось не так, как она боялась? Она никогда не забудет выражение отвращения и ужаса на его лице, когда он узнал о ее прошлом.

Она встала и начала расхаживать по комнате. И тут ее взгляд упал на стоявшие в углу костыли и складное инвалидное кресло. Зафир не заметил их. К своему стыду, Кэт должна была признать, что это было еще одной причиной, почему она так поспешно выставила Зафира за дверь. Потому что она не смогла бы вынести, если бы он узнал, что случилось с ней. Потому что он больше не стал бы хотеть ее.

Потому что она изменилась окончательно и бесповоротно.

Кэт взяла свои костыли и отправилась в свою крошечную спальню. Она сняла кроссовки, затем стянула с себя джинсы и встала у зеркала.

С первого взгляда Зафир мог и не заметить никаких изменений. Она стояла на двух ногах, была того же роста, что и прежде, ее осанка не изменилась. Но потом она представила, как его взгляд опускается ниже и останавливается на левой ноге. На протезе, с его механической лодыжкой и искусственной стопой.

Даже сейчас Кэт не могла вспомнить ничего о самом роковом событии в ту ночь. Она помнила лишь, что переходила дорогу, а через день очнулась в больнице, где врач сообщил ей, что ей вынуждены были ампутировать левую ногу почти по колено. Иногда в ее памяти всплывали воспоминания о том, как на ее ноге лежит тяжеленный груз, а вокруг нее толпятся люди. Но она не могла ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь. А потом она провалилась в темноту. Поэтому временами у нее случалась клаустрофобия.

Кэт села на кровать и начала отстегивать протез. Она давно уже не позволяла себе упиваться жалостью к себе. Ее окончательно спасла от этого ее агент, Джулия, ее старая подруга. И местный реабилитационный центр. Именно здесь она научилась жить в новой реальности.

И постепенно Кэт приняла случившееся и научилась справляться с трудностями. И все в ее жизни почти наладилось, до появления Зафира.

Кэт могла честно признаться себе, что со времени несчастного случая она научилась жить одним днем. И она надолго заперла в глубине памяти ту последнюю ночь с Зафиром. Но сейчас память о ней стала возвращаться, словно теперь Кэт готова была справиться и с этим.

Может быть, он был прав? Может быть, их отношения остались незаконченными? Может быть, если бы она согласилась на этот проект, это помогло бы ей похоронить ее призраков? Призрака отношений, которые, как она думала, существовали между нею и Зафиром? Призрака смерти ее матери и постоянное чувство вины, что она не смогла спасти ее, потому что ее мать не хотела, чтобы ее спасали?

После сегодняшнего визита Зафира Кэт уже не могла обманывать себя, что он остался в далеком прошлом. Больше всего ужаснула ее реакция на него, как на мужчину. После несчастного случая если ей и приходили в голову мысли о сексе, то она всегда представляла себе партнера нежного, доброго и бесконечно терпеливого.

Зафир не мог похвастать этими качествами. Он привык, что его окружает совершенство. Он вращался среди ярких, выдающихся и исключительно красивых женщин.

Кэт охватила паника. Она ни за что не сможет довериться Зафиру в интимном плане теперь, когда стала другой.

Она снова вернулась мыслями к той роковой ночи и их ссоре. Она почувствовала укоры совести из-за того, что так резко покинула его. Не слишком ли она поспешила? Но когда она поняла, что он не любит ее, последнее, чего ей хотелось, – попытаться оправдаться перед человеком, который считал ее просто предметом роскоши.

Так же относилась к ней и ее мать. Она видела в ней только возможность добывать деньги, пользуясь ее красотой. И Зафир ничем не отличался от нее. Он практически признался, что сделал ей предложение лишь потому, что она удачно вписывалась в его жизнь. А Кэт так страстно мечтала о том, чтобы ее любили ради нее самой.

Но она боялась, что ее раны не затянутся, пока она не заставит Зафира выслушать правду о тех фотографиях и о сенсационных заголовках в прессе.

Не то чтобы она хотела большего… Эта перспектива опять заставила ее впасть в панику.

Она будет отчаянно отрицать, что ее влечение к нему осталось таким же сильным. Она никогда не решится показаться ему такой, какой она теперь стала.

Но даже если она рассмотрит его предложение в чисто профессиональном плане, перспектива вернуться в тот мир ужасала ее. Да еще в присутствии Зафира. После всех усилий, которые она потратила, чтобы отгородиться от того мира глухой стеной.

Ни за что. Она не могла сделать это. Она все еще была недостаточно сильной.

Кэт всегда знала, что не сможет скрываться под именем Кейси Смит всю жизнь. Джулия все больше и больше давила на нее, уговаривая выйти из заточения и снова показать себя миру.

И вот теперь Зафир предложил ей контракт. Но он всегда требовал совершенства во всем, и он отверг ее, когда она впала в немилость. Она не даст ему второго шанса сделать то же самое.

Она подумала о той сумме денег, которую он упомянул, и осознала, что это дало бы ей возможность вернуть Джулии долг. Ее подруга поддерживала Кэт не только в течение первых шести месяцев, проведенных ею в реабилитационном центре, но и сейчас продолжала помогать ей. Но еще она смогла бы помочь реабилитационному центру, который столько сделал для ее восстановления. Из-за отсутствия средств центр был на грани закрытия, и Кэт смогла бы помочь им.

Если она примет предложение Зафира.

Ее сердце замерло от страха и странного возбуждения. Если согласится, она сможет использовать это как средство доказать себе, насколько они с Зафиром не подходят друг другу. Несмотря на сумасшедшее сексуальное влечение.

И она была достаточно сильной, чтобы принять его предложение, а потом уйти с высоко поднятой головой.

Это будет чисто деловое соглашение. Зафир никогда больше не затронет ее эмоций и не дотронется до ее тела. Стена, которую Кэт возвела вокруг себя после аварии, была непроницаемой. Он не сможет разрушить ее.

Она взяла телефон со стола, прежде чем лишится решимости. И она делала это не ради себя. Теперь она знала, что потратит деньги на благое дело. И это было главным.

Зафир ясно сказал, что оставит ее в покое, и Кэт знала, что он не шутит. Он был гордым мужчиной. Он не станет просить дважды, а тем более умолять.

Она сняла трубку и набрала номер Джулии.

Глава 3

Зафир стоял у окна в кабинете своего пентхауса и смотрел на Манхэттен, залитый осенним солнцем. Он старался не признаваться себе, что испытывает чувство триумфа и удовлетворения, но это давалось ему с трудом.

Но вместе с этим он чувствовал и некоторое разочарование, потому что, когда накануне вечером он уходил от Кэт, она была настроена весьма решительно. И хотя это сильно разозлило его, он в глубине души восхищался ею. Было редкостью найти желающего противиться ему в чем-либо, особенно теперь, когда он стал королем.

Он вспоминал, как был ошеломлен тем, что она отвергла его предложение. И с трудом сдерживался, чтобы не приказать водителю повернуть назад, войти в квартиру Кэт и напомнить ей уже не словами, как хорошо им было вместе. И как хорошо им сможет быть вместе опять.

А ровно в восемь часов утра на его личный телефон позвонила агент Кэт и подтвердила, что она все-таки решила принять его предложение.

В настоящий же момент Кэт была на совещании со своим агентом и представителем Зафира, подписывая контракт. А остаток дня она проведет в подготовке к турне с командой стилистов.

Итак, ее холодность и решимость вчера вечером были лишь притворством. Как и тогда, когда при их первой встрече она одурачила всех, притворяясь честной и работящей, использующей все возможности, которые ей предоставлялись.

По крайней мере, она была честна в том, что происходила из бедной семьи, что в глазах Зафира делало ее лишь более привлекательной. Она являлась воплощением американской мечты – умением достичь успеха, невзирая на обстоятельства.

А на самом деле ее прошлое было далеко не таким безупречным. У нее были огромные долги, которые она тщательно скрывала, несмотря на запредельные гонорары, которые она зарабатывала как одна из ведущих моделей своего времени. Ее мать была наркоманкой, отца она не знала и практически не получила никакого образования. Не говоря уже о самом скандальном – тех пикантных фотографиях, которые были сделаны, когда ей было всего семнадцать лет. Очевидно, для того, чтобы купить матери очередную дозу наркотика.

Даже сейчас, когда Зафир вспоминал об этих откровенных снимках, его руки непроизвольно сжимались в кулаки. Кэт была на них такой юной и в то же время смотрела в камеру с почти вызывающим видом. Ярость, которую он испытывал по отношению к человеку, стоявшему по ту сторону камеры, пугала его самого своей неистовостью. Но то, что он чувствовал по отношению к Кэт, было гораздо сложнее. Злость, разочарование. Желание защитить ее. Боль от ее предательства.

Когда он предъявил ей эти фотографии, он хотел услышать от нее, что она была невольной жертвой, чтобы он мог переложить вину на кого-то другого. Но она согласилась с ним, что не была идеальной. Что у нее есть свои недостатки. После чего она вышла из его дома и исчезла. Он снова и снова прокручивал эту ситуацию в голове, пытаясь понять, как он мог быть таким наивным.

Он даже начал сомневаться в том, что она была девственницей, или это был трюк, призванный привлечь его внимание. Безусловно, ее невинность шокировала его в то время, когда она призналась в этом. Он полагал, что после двадцати лет девственницы являются таким же мифом, как единороги.

И все-таки, несмотря на эту историю, он снова впускает ее в свой мир. Потому что он не может жить без нее. Зафир не любил оказываться в плену желаний, которые он не мог контролировать. Может быть, решающую роль играл здесь тот факт, что он был ее первым любовником.

Но теперь-то он знал все ее секреты. Теперь она подходила лишь для одной роли – насытить тот голод, который терзал его. Он никогда снова не возведет ее на пьедестал. И даже на секунду он не мог представить, что она сможет стать его королевой.

Кэт смотрела на свое отражение в зеркале. Она была одета с головы до пят в черное бархатное платье с огромным вырезом спереди, доходившим почти до пупка. Ее волосы были забраны в небрежный шиньон. Яркий макияж казался ей очень странным после того, как она не пользовалась им столько времени. И на ней были туфли на каблуках – правда, всего двухдюймовых.

Она критически осмотрела себя, потом приподняла подол платья. И замерла. Для непосвященных ее ноги выглядели совершенно нормальными. Как и прежде.

На месте ее обычного протеза был косметический, который по настоянию Джулии сделали специально для нее на заводе в Штатах. Джулия хотела доказать Кэт, что она может вернуться к своей профессии, и вот теперь Кэт надела этот протез в первый раз.

Кэт смотрела на свою ногу. Это было какое-то чудо. На ногтях был лак. Она могла даже видеть тоненькие голубые вены. Никто ничего не заметил бы. Эмоции захлестнули ее, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от навернувшихся на глаза слез.

Ей стало даже стыдно, что она пришла в восторг при виде себя такой. После того, как думала, что эта профессия стала для нее недоступной. Она даже уговорила себя, что никогда не принадлежала этому миру.

Она испытывала такие противоречивые чувства, которые только доказывали ей, что она была гораздо больше привязана к своей старой жизни, чем думала.

В дверь спальни роскошных апартаментов, где она примеряла бесчисленные туалеты, громко постучали, и она поспешно крикнула:

– Подождите секундочку, пожалуйста!

Без сомнения, стилисты хотели поскорее увидеть ее в этом платье, поскольку именно его она должна была надеть на первый прием. Оно было выбрано из-за чистых простых линий, чтобы бриллиант выглядел в самом лучшем свете.

Открывая дверь, она сказала:

– Сидит очень хорошо, нужно только застегнуть молнию.

Следующие слова замерли у нее на губах, когда она увидела мужчину, стоявшего в дверях. Зафир. Она не видела его, когда они подписывали контракт, и страшно нервничала, ожидая, что он вот-вот появится. Но он не пришел, и она почти убедила себя, что это его не интересует.

Но это было не так. И вот он стоял перед ней, в темных брюках и сорочке, верхняя пуговица которой была расстегнута, а рукава закатаны до локтей. Очевидно, он только что пришел из своего офиса. Он всегда был трудоголиком.

Он был таким же стройным и мускулистым, каким она помнила его. Она, не отрываясь, смотрела на него, представляя, как он будет выглядеть в своем национальном одеянии.

Его голос вывел ее из этого транса.

– Ты хочешь, чтобы я застегнул на тебе молнию?

– Я могу попросить кого-нибудь из стилистов… – И тут она осознала, что в апартаментах царит полная тишина. – А где все?

– Я отправил их домой. – Зафир посмотрел на часы. – Уже половина пятого. Они проработали весь день, да и ты тоже.

Кэт с удивлением посмотрела на него. Она даже не осознавала, что уже так поздно.

– Я хочу посмотреть, как бриллиант будет выглядеть на фоне этого платья.

– Он сейчас с тобой?

Зафир кивнул.

С огромной неохотой Кэт приблизилась к нему и повернулась. Ее спина была почти полностью оголена, и она впервые осознала, какой уязвимой чувствуешь себя, обнажая самую незащищенную часть тела перед тем, кому не доверяешь.

Ее нервы были натянуты как струна, когда наконец она почувствовала, как он взялся за молнию, начинавшуюся прямо от ее ягодиц. Он начал медленно застегивать ее, и по мере того, как его рука продвигалась вверх, платье все плотнее охватывало ее фигуру, так что ее груди сошлись и приподнялись вверх, образуя соблазнительную ложбинку. В прошлом это ее мало обеспокоило бы, но сейчас ей это показалось просто непристойным.

Когда молния была застегнута, Кэт быстро повернулась и сделала шаг назад. Глаза Зафира были темно-серыми. К ее облегчению, он посторонился, пропуская ее из спальни в гостиную. Ее ноги дрожали, но это не имело никакого отношения к протезу.

Кэт остановилась, увидев молодую женщину, одетую в строгий черный костюм, которая вышла из тени и встала рядом со столом, на котором лежал большой черный футляр.

Зафир подошел к столу и сказал:

– Познакомься. Это Нур Куреши. Она будет твоей личной телохранительницей, когда ты будешь носить бриллиант.

Кэт протянула руку:

– Рада познакомиться.

Они пожали друг другу руки. Зафир подвел Кэт к столу, потом сказал что-то Нур, и женщина кивнула и тихо выскользнула за дверь.

Кэт не заметила этого. Ей казалось, что, еще не видя самого бриллианта, она видит исходящее от него красное сияние. И когда она склонилась над футляром и увидела камень, лежавший на черной шелковой подложке, у нее перехватило дыхание.

Он был невероятен. Размером с мяч для гольфа, в форме сердца. Казалось, что он светится изнутри.

Зафир вынул его из футляра, и Кэт увидела, что он висит на широкой платиновой цепочке, на которой были выгравированы какие-то арабские буквы.

Зафир поднял бриллиант, давая ей понять, что хочет сам надеть его на нее. Она повернулась к нему спиной и слегка вздрогнула, когда его пальцы коснулись ее кожи. Она ощущала его присутствие, тепло и силу его тела.

Именно это привлекло ее к нему, как беззащитного мотылька к огню. Его мужественность. Она была удивлена при встрече с ним, потому что с тех пор, как она была совсем маленькой, она видела, каковы бывают сильные мужчины, после того, как ее мать притаскивала домой одного скандального и жестокого мужчину за другим.

Но Зафир был первым физически мощным мужчиной, который общался с ней на другом уровне, и она инстинктивно потянулась к нему. И сейчас она опять испытывала то же чувство – словно ее тело было магнитом, который притягивался к нему, и только к нему.

На секунду она закрыла глаза, словно это могло помочь ей противостоять этому притяжению. А потом она почувствовала, как тяжелый камень лег ей на грудь. Он был теплым, и она инстинктивно подняла руку и дотронулась до его заостренного конца. Зафир встал перед ней и критически осмотрел и камень, и ее саму.

– Отойди назад, – приказал он.

Кэт хотелось воспротивиться этому безапелляционному приказу, но она послушалась и сделала шаг назад.

«Это всего лишь работа, а он твой работодатель», – напомнила она себе.

Его непроницаемые серые глаза рассматривали ее с головы до пят. Он обошел вокруг нее, и хотя с годами она привыкла к тому, что люди рассматривают ее, как породистую лошадь, она почувствовала себя неловко от его пристального осмотра. То место, где протез соприкасался с телом, вдруг неожиданно зачесалось, и она с трудом удержалась от того, чтобы наклониться и дотронуться до него.

Зафир снова встал перед ней, и от его испытующего взгляда ее бросило в жар.

– Потрясающе, – объявил он, – ты иде…

– Не говори этого слова! – поспешно прервала его Кэт и тут же пожалела об этом, когда его глаза сощурились.

Конечно же, он проигнорировал ее.

– Идеальна? Но это же правда.

Кэт испытывала дискомфорт, который доставлял ей новый протез, и чувствовала себя фальшивкой. Ей захотелось немедленно снять с себя ожерелье. Его вес внезапно стал удушающим, и в груди у нее начала зарождаться паника.

Она не может сделать этого.

Она повернулась к нему спиной и наклонила голову.

– Ты не мог бы снять его, пожалуйста?

Несколько секунд он молчал, потом взялся руками за замок. Когда он расстегнул его, она подхватила бриллиант в руку и повернулась, протягивая его Зафиру.

Он стоял слишком близко. Кэт протягивала ожерелье, молча умоляя Зафира забрать его и отойти от нее. Наконец он взял ожерелье и направился к столу, чтобы положить его обратно в футляр.

Кэт отошла к окну и положила руку себе на горло. Ей на мгновение показалось, что ее не удивит, если ожерелье оставило на ней какую-то метку. Так же, как Зафир оставил на ней свою метку внутри, там, где ее никто не видел.

Паника в ней нарастала. Она обернулась и взглянула на Зафира, который закрывал футляр, но смотрел на нее. До сих пор они обменялись лишь несколькими словами, но молчаливая связь между ними была почти оглушающей. Это уже слишком тяжело для нее.

– Прости меня, – выпалила она. – Я не думаю, что смогу это сделать.

Зафир сунул руки в карманы, не обращая внимания на ее слова.

– Ты профессиональная модель. Это, возможно, самая простая работа из всех, которые тебе доводилось делать. Просто побыть несколько вечеров в толпе людей на протяжении нескольких часов.

Небрежный ответ Зафира возмутил ее.

– Я больше не модель, Зафир. Я не делала этого уже много месяцев.

– Я уверен, что это все равно что уметь ездить на велосипеде, – протянул он насмешливо.

Кэт глубоко вздохнула. Зафир не понимал, чего на самом деле хочет от нее, и у нее не было намерения признаваться во всем человеку, который так небрежно растоптал ее сердце.

«Слава богу, что я никогда не говорила ему, что люблю его», – подумала она.

– В любом случае, – сказал он, подходя ближе к ней, – уже слишком поздно. Ты подписала контракт, и по твоей просьбе значительная сумма денег уже перечислена на твой счет. Несомненно, для того, чтобы погасить твой долг. Конечно, если ты не хочешь вернуть эти деньги назад? – вкрадчиво спросил он.

Кэт обмякла. На мгновение она забылась. Деньги ушли не на погашение долга – они были сразу же перечислены в реабилитационную клинику. Она уже сообщила им о неожиданно свалившихся на нее деньгах, и они пришли в восторг и испытали огромное облегчение. И она вернула Джулии все, что та заплатила за ее косметический протез. Джулия протестовала, но Кэт настояла на своем, чтобы по крайней мере снова начать содержать себя.

Так что действительно было уже слишком поздно. Она расправила плечи и призвала на помощь всю свою внутреннюю силу, о которой до недавнего времени не подозревала.

– Нет, я не хочу возвращать деньги, и да, я согласилась на эту работу, и я сдержу свое слово. А сейчас я хочу переодеться и уехать домой.

Зафир нахмурился.

– Я забронировал эти апартаменты для тебя до тех пор, пока мы не отправимся в Европу.

Кэт решительно покачала головой:

– Нет. Я сегодня поеду к себе домой. Мне еще нужно упаковать кое-какие вещи, а вечером я должна отработать последнюю смену в ресторане.

Глаза Зафира сверкнули.

– Ты не работаешь в этом ресторане больше ни минуты. А мой водитель подождет, пока ты соберешь все, что тебе нужно, и привезет тебя обратно.

– Пожалуйста, не нужно говорить мне, что я могу и чего не могу делать, Зафир. Я официально не работаю на тебя до завтрашнего утра, и я прибуду сюда в точно назначенное время, чтобы начать готовиться к первому мероприятию.

И она направилась в спальню, плотно закрыла за собой дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной.

Ее сердце выпрыгивало из груди. За всем высокомерием Зафира она чувствовала его желание, требование от нее большего. Когда она надела бриллиант, он буквально пожирал ее глазами. Неудивительно, что на мгновение она запаниковала.

Не потому ли он отпустил всех сотрудников? Неужели он думал, что это так просто? Что, увидев его и примерив самый редкий бриллиант в мире, она тут же упадет в его постель? Только на этот раз безо всяких иллюзий, что ему нужно больше, чем просто временная связь.

На этот раз не будет предложения о замужестве, которое в прошлый раз буквально сбило ее с ног. Впервые в жизни она почувствовала, что по-настоящему нужна кому-то. Она верила, что Зафир действительно любит ее ради ее самой, а не просто получает эстетическое удовольствие от ее красоты.

Кэт с трудом принялась расстегивать молнию на платье, но она была полна решимости не издавать ни звука, чтобы Зафир не подумал, что ей нужна помощь. Наконец ей удалось справиться с застежкой, и она сняла платье, чтобы переодеться в свою одежду.

Она посмотрела на себя в зеркало и подумала, что на первый взгляд никто не найдет в ней ничего необычного, но при более пристальном рассмотрении увидит ее ногу и нахмурится, и начнет думать…

Кэт похолодела при мысли, что Зафир когда-либо увидит ее такой – обнаженной, беззащитной, с искусственной ногой.

Внезапно вспомнив, что он был всего в нескольких футах от нее, Кэт быстро оделась в свою собственную одежду, прежде чем пройти в ванную и смыть макияж.

Вымыв лицо, она выпрямилась и посмотрела на себя. Теперь она была собой. Она была бледной от природы, и ее волосы рассыпались по ее плечам в беспорядке после того, как она безжалостно расчесала их. Они стали темнее, чем были раньше, с естественным медным оттенком. Она видела легкие морщинки, уже появившиеся на ее лице после всех потрясений. Но это были и знаки ее новой силы, в которой она никогда не нуждалась так остро, как сейчас.

Зафир хотел ее только тогда, когда она была супермоделью.

И если она будет держать его на расстоянии и покажет ему, что она уже не та женщина, какой была, он быстро потеряет к ней интерес и найдет себе кого-нибудь посговорчивее. Какой раньше была она сама. И когда Зафир утратит к ней интерес, она наконец сможет избавиться от шелковых нитей, которыми он опутал ее, как паутиной. Потому что тогда его поведение покажет ей, что она интересовала его лишь как иллюзия идеальной женщины.

Внутренний голос нашептывал ей, что ей стоит только снять джинсы, выйти из спальни и показать Зафиру, какова она на самом деле. Он ни за что не захочет иметь с ней дела, когда увидит, что она уже не та, какой была прежде. Он ни за что не станет соблазнять бывшую любовницу, ставшую калекой.

«Так почему бы тебе так не поступить? Вперед, покажи ему, какова ты на самом деле», – нашептывал все тот же голос.

Кэт вцепилась руками в края раковины. Сердце ее сжалось. Если она сделает это, все будет кончено. Ей придется вернуть деньги и извиниться перед реабилитационным центром за то, что дала им ложную надежду.

Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Она просто запаниковала. Она ничего не должна Зафиру. Никаких объяснений. И он потеряет к ней интерес, когда поймет, что она будет сопротивляться до последнего. Такие мужчины, как Зафир, не любят сильных и уверенных в себе женщин. Ему нужен кто-то более покладистый.

И она может сделать это. И сделает. А когда она расстанется с Зафиром после того, как закончится турне, она расстанется с ним навсегда.

Зафир передал бриллиант Нур и ее команде охранников. Закрыв за ними дверь, он стал беспокойно расхаживать по комнате.

Кэт всерьез озадачила его. То, что она решила вернуться в свое убогое жилище вместо того, чтобы остаться в роскошных апартаментах, было просто необъяснимо. Не говоря уже о ее намерении отработать последнюю смену в ресторане.

Когда она согласилась на эту работу, он решил, что она соглашается и на то, чтобы снова разделить с ним постель. В конце концов, он ясно дал ей понять, что хочет ее. И он знал, что она тоже хочет его, – между ними практически проскакивали электрические искры.

Он нахмурился, глядя на закрытую дверь в спальню. Что она задумала? Та сумма денег, которую она уже получила, была достаточно велика, чтобы значительно повысить ее жизненный уровень. Но когда он напомнил ей, что отказываться уже поздно, ему показалось, что она нехотя соглашается на что-то очень неприятное, а не на интересную поездку, причем за плату, которую она никогда еще не получала в своей жизни.

Он не мог поверить, что ее интересуют только деньги. Хотя он давно пришел к заключению, что она не рассказывала ему о своем долге, рассчитывая, что, когда они поженятся, ему не останется ничего другого, кроме как оплатить его.

Он осыпал ее подарками, но в отличие от других женщин она не приходила в восторг от этого. Она смущалась или пыталась убедить его, что ей не нужны все эти безделушки. А когда он подарил ей нижнее белье, она покраснела. И лишь при одном воспоминании об этом его плоть затвердела.

Он подошел к окну и мрачно уставился в него. Во время их последней ссоры он назвал их отношения не более чем удачной сделкой. Кэт была достаточно хитра, чтобы обеспечить себе постоянное положение в его жизни, прежде чем показать все скелеты в своем шкафу. В определенном смысле он понимал ее. С ее происхождением и воспитанием нельзя было винить ее за так ярко выраженный инстинкт выживания.

Он слышал, как открылась дверь спальни, и, оглянувшись, увидел выходившую Кэт, одетую в клетчатую рубашку и старенькие джинсы. И кроссовки. Ее волосы были распущены, роскошные пряди рассыпались по ее плечам, и его кровь закипела. Он обнаружил, что ему так больше нравится – более темный цвет волос подчеркивал ее красоту и придавал ей более драматический и зрелый вид.

Она везла за собой чемодан на колесиках и, увидев его удивленный взгляд, сказала:

– Я не останусь. В чемодане аксессуары, которые я обещала стилистам привезти из дома.

Неприятное открытие, что она вовсе не собирается играть в недотрогу, заставило Зафира замереть на месте. Он подошел к ней и увидел, как она напряглась и вцепилась в ручку чемодана. Что-то внутри его перевернулось. Он состоял в интимных отношениях с этой женщиной. Был ее первым любовником… первым мужчиной, подарившим ей оргазм…

Осознание того, что он так хотел ее, что впустил снова в свою жизнь, заставило его подойти ближе к ней и взять обе ее руки в свои. Он даже не заметил, как упал чемодан. Она смотрела на него с покрасневшими щеками, и ее глаза были огромными и настороженными. Зелеными с золотом.

Что-то мрачное и темное захлестнуло его, и он не смог удержать это в себе.

– Сколько их было, Кэт? Скольких мужчин ты затащила в свою постель, притворяясь обычной женщиной? Они знали, с кем спят? Что женщина, чьи ноги обвивают их за талию, на самом деле…

– Замолчи! – Кэт напряглась. – Как ты смеешь? С кем я спала или не спала – тебя не касается. Я же не хочу знать грязные подробности о твоих любовницах, которые, не сомневаюсь, соответствуют твоим моральным ценностям.

– Честно говоря, на этот раз я намного менее забочусь о моральных ценностях.

По телу Кэт пробежала дрожь, и он почувствовал это.

– Этого раза не будет. Для меня это просто работа. Больше меня ничто не интересует.

Зафир не мог и не хотел верить в это. Он поднял руку и провел пальцами по изящной линии ее подбородка. И от одного лишь прикосновения ее шелковистых волос к его руке он снова возбудился.

– Почему ты отрицаешь это, Кэт? Что бы ни происходило между нами, это взаимно. И оно стало сильнее, чем раньше.

Кэт покачала головой.

– Это не взаимно.

– Лгунья, – выдохнул он, в то время как каждая частичка его тела загорелась огнем страстного желания доказать Кэт, что она не права. Но помимо этого желания он чувствовал нечто намного более опасное – эмоции.

Чтобы избавиться от этого чувства, заглушить его, он притянул Кэт к себе.

Она положила руки ему на грудь. Настороженность сменилась паникой. И почему бы ей паниковать, если только она не боится, что он докажет свою правоту?

– Зафир, что ты делаешь?

Кровь стучала у него в висках.

– Я пытаюсь доказать, что лгунья всегда остается лгуньей…

А потом он наклонил голову и страстно прижался к ее губам. И впервые за восемнадцать месяцев мучительный жар, сжигавший его, моментально остыл.

Вместе с напряженным чувственным удовольствием он испытал эту эмоцию и что-то вроде облегчения. Словно он вернулся туда, куда так долго стремился. Это ощущение было таким сильным и всеобъемлющим, что несколько долгих секунд Зафир даже не углублял поцелуй – он просто наслаждался прикосновением к ее нежным губам.

И тут она издала тихий стон, и Зафир утратил контроль и прижал ее крепче к себе, целуя так, словно хотел вобрать ее всю в себя.

Время остановилось. Зафир чувствовал лишь ее нежное тело, прижатое к нему, свое возбуждение и желание не останавливаться ни перед чем, пока он не войдет в нее и не заставит выкрикивать его имя, когда они достигнут оргазма.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что Кэт прервала поцелуй и толкала его в грудь, тяжело дыша. Он чуть не зарычал. Он словно обезумел.

Кэт сильнее оттолкнула его и сделала шаг назад. Ее глаза увлажнились, губы припухли, а щеки раскраснелись. Единственное, что остановило Зафира в его желании снова прижать ее к себе, – это то, что он знал, что уже выдал себя.

– Я не хочу этого, Зафир. Не стану отрицать, что наше взаимное влечение не исчезло, но я не собираюсь повторять то, что было. Между нами все кончено. И если ты не пообещаешь мне, что наши отношения будут только профессиональными, у меня не будет выбора, кроме как разорвать наш контракт и вернуть тебе деньги. Не думай, что я этого не сделаю. Деньги важны для меня, но не настолько, чтобы дважды повторять одну и ту же ошибку.

Никто никогда не разговаривал так с Зафиром. Никто не называл его ошибкой. И это потрясло его.

Кэт смотрела ему в глаза, и он отступил на шаг. Его не устраивал ее ультиматум, но в то же время он не хотел признавать свою страстную потребность в ней. Он и так уже почти выдал себя. Но при этом он не хотел позволять ей переписывать их историю.

Он сложил руки на груди.

– То, что было между нами, Кэт, не было ошибкой. Мы были оба взрослые люди и действовали по взаимному согласию. В том, что все так закончилось, были виноваты мы оба. Ты скрывала от меня правду, а я слишком доверял тебе.

Кэт побледнела.

– Пусть будет так.

– Замечательно. Если ты думаешь, что мы можем похоронить прошлое, я тем не менее верю, что рано или поздно ты признаешь, что у нас есть и настоящее.

Кэт наклонилась и взяла в руку ручку чемодана.

– Единственное настоящее у нас только профессиональная договоренность, Зафир.

«Пока», – подумал он.

Он подошел к ней, взял у нее из руки чемодан и проводил ее до своей машины.

Она села в машину, ни разу не взглянув на него. Он, со свойственным ему самомнением, полагал, что возобновить физические отношения с Кэт будет легко. И он оказался глубоко не прав. И тем не менее он не собирался сдаваться. Более того, эта новая несговорчивость Кэт только усилила его желание.

Глядя вслед отъезжающей машине, он сказал себе, что она не сможет долго противиться их безумному взаимному влечению.

Глава 4

– Потрясающе. Кэт, ты выглядишь поразительно.

– Джули, я действительно не знаю, смогу ли я сделать это.

Джулия подошла и встала рядом с Кэт перед зеркалом в спальне апартаментов отеля, куда Кэт приехала несколько часов назад со своими чемоданами. На завтра был назначен их вылет в Лондон.

Кэт снова надела черное бархатное платье, волосы забрала в шиньон, а макияж только что закончили накладывать на нее. Все ушли, так что они с Джулией остались одни.

Ее маленькая светловолосая подруга взяла Кэт за руку и сурово посмотрела на нее.

– Я не толкала бы тебя на это, если бы ты не была готова, Кэт. Но ты готова. Ты не можешь продолжать прятаться от остального мира.

Кэт взглянула на свое отражение в зеркале и увидела выражение паники в своих глазах. Она заставила себя сделать глубокий вдох.

И в этот момент в дверь постучали. И прежде чем Джулия открыла ее, Кэт уже почувствовала, кого сейчас увидит. И действительно, это был Зафир, заполнявший своей мощной фигурой весь дверной проем. На нем был смокинг, и он выглядел сногсшибательно. И хотя Кэт уже не раз видела его так одетым, она все равно испытала шок при виде такого потрясающего образца мужской красоты.

Воспоминание об их вчерашнем поцелуе заставило ее сердце биться быстрее. Она не рассчитывала, что ей придется сражаться с собственным желанием, которое охватило ее при виде Зафира.

Зафир держал в руках ожерелье.

– Можно?

Кэт кивнула и напряглась, когда Зафир подошел к ней сзади, поднял руки над ее головой, чтобы надеть на нее ожерелье и застегнуть замок на шее.

Ожерелье казалось теплым и тяжелым, и Кэт непроизвольно потрогала его. Взглянув на свое отражение в зеркале, она была заворожена сияющим бриллиантом. Он выглядел живым.

А потом она подняла глаза и встретилась взглядом с Зафиром. Его темные серые глаза смотрели исключительно на нее. Даже не на бриллиант. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, и лишь присутствие Джулии помешало ей отойти от него.

Он наконец сам отошел от нее, и Кэт с облегчением вздохнула.

– Ты выглядишь потрясающе.

Она была рада, что он не сказал «идеально».

Зафир указал рукой на дверь.

– Пойдемте? Мой водитель ждет внизу.

Джулия пожелала Кэт удачи, и они вышли из номера. Снаружи уже ждала команда охранников.

Нур вошла вместе с ними в лифт, и Кэт была рада, что ей не пришлось остаться наедине с Зафиром в таком замкнутом пространстве.

Когда они сели в машину, Кэт инстинктивно расправила платье над своей левой ногой. Она очень давно не чувствовала себя настолько раздетой.

Когда они наконец остановились у музея Метрополитен, Кэт занервничала, увидев толпу папарацци, уже стоявших вдоль красной ковровой дорожки.

Зафир дотронулся до ее руки, и она посмотрела на него.

– О’кей?

Кэт кивнула.

– Все в порядке.

Но еще ни разу в жизни она не испытывала такого волнения.

Зафир вышел из машины, открыл дверцу с ее стороны и помог выйти ей. Она снова порадовалась, что платье скрывает ее ногу, хотя, выходя из машины, она немного покачнулась. Зафир сразу же поддержал ее, взяв под руку.

Они пошли по красному ковру, и, когда люди стали их узнавать, на секунду воцарилось молчание, за которым последовал гул и вспышки камер.

На мгновение Кэт замерла на месте, но тут Зафир тихо прошептал ей на ухо:

– Иди вперед и улыбайся – вот и все, что от тебя требуется.

Зафир повел ее дальше, время от времени останавливаясь, чтобы дать фотографам сделать снимки, а иногда отходя в сторону, чтобы Кэт фотографировали одну.

После нескольких мучительных минут Кэт стала понемногу расслабляться. Она знала, как это делать – невозмутимо улыбаться на публике. Она занималась этим годами. И постепенно ее умение возвращалось.

И вдруг кто-то из толпы выкрикнул:

– Где ты была, Кэт? Вы с Зафиром снова вместе?

Вся ее уверенность мгновенно испарилась. Она споткнулась, но Зафир был уже рядом и снова поддержал ее.

– Убедить Кэт Винтерс снова выйти на подиум было неслыханной удачей. И мы в восторге, что она будет работать с нами в этом турне. А что касается наших отношений – это наше сугубо личное дело.

Наконец они дошли до конца красной дорожки, и Кэт охватила паника, когда она увидела набитый толпой зал.

Зафир на секунду остановился и спросил:

– Готова?

«Нет!» – захотелось закричать ей, но она лишь кивнула, и они перешагнули порог и вошли в зал.

При виде них все повернулись лицом к ним, и в зале повисло молчание. Кэт понимала, что основное внимание было приковано к ней – безусловно, из-за бриллианта, а не из-за нее. Но она все равно чувствовала себя раздетой.

Зафир отпустил ее руку, сделал шаг в сторону и объявил:

– Могу я представить вам Кэт Винтерс и «Звезду Джандора»?

Бурные аплодисменты и восклицания при виде Кэт постепенно стихли, сменившись приглушенными разговорами сотен приглашенных гостей.

Зафир с удовлетворением отметил среди собравшихся выдающихся политических деятелей, знаменитых актеров и актрис, спортивных звезд, известных писателей и всех, кто что-нибудь представлял собой. Но чувство удовлетворения быстро улетучилось, когда он понял, что его больше всех интересует Кэт, где она и с кем. Он мысленно выругался.

Разве не этого он хотел? Чтобы одна из красивейших женщин в мире стояла среди восхищенной толпы, демонстрируя знаменитый бриллиант, принадлежащий его стране?

Но Кэт затмила собой бриллиант. Черное платье с его простым кроем подчеркивало ее идеальную фигуру. Никаких других украшений. Неброский макияж. И непогрешимо чистая беломраморная кожа.

Зафир не помнил, чтобы она когда-нибудь была такой бледной. Но это делало ее кожу сияющей, как жемчужина.

Он смотрел на ее профиль, пышный шиньон, высокий лоб, точеный носик, пухлые губы и длинную изящную шею.

Бриллиант, расположенный прямо под ее ключицами, сиял, словно подсвечивался изнутри. А потом его голодный взгляд упал на ее пышную грудь.

Его кровь забурлила, и Зафир сжал зубы. Он снова перевел взгляд на ее лицо и увидел, что она напряжена. Хотя и продолжала улыбаться.

Он вспомнил, как крепко держала она его за руку, когда они шли по ковровой дорожке, и как она покачнулась несколько раз, словно ее ноги едва держали ее.

Она повернула голову, словно чувствуя его взгляд, и Зафир, даже не осознав, что делает, покинул толпу людей, которых Рахул собрал вместе специально, чтобы Зафир мог переговорить с ними, и направился к Кэт.

* * *

Несколько часов спустя Кэт чувствовала, что у нее болит все тело. Она легла в ванну с горячей водой, мечтая полностью уйти под воду и забыть, какой обнаженной она чувствовала себя, когда ее водили по огромному залу, как породистую лошадь на аукционе.

И все же, к ее удивлению, Зафир был рядом с ней почти постоянно, хотя она видела отчаяние на лице Рахула, который пытался уговорить Зафира побеседовать с тем или иным гостем. Но он вовсе не должен был находиться рядом с ней. Он мог с легкостью игнорировать ее весь вечер.

Но прежде, чем она встала на опасный путь, поверив, что он делал это, заботясь о ней, Кэт напомнила себе, что он всего лишь переживал, как бы она не уронила их национальное достоинство или не затмила бриллиант. И еще потому, что он все еще продолжал кружить ей голову, не давая ей забыть об их взаимном влечении.

К концу вечера Зафира отозвали в сторону, чтобы поговорить с известным американским дипломатом, и Рахул подошел к Кэт, чтобы сообщить ей, что она может снять ожерелье, если хочет. Она трусливо воспользовалась этой возможностью, и Рахул проводил ее в вестибюль, где она с облегчением передала бриллиант Нур и ее команде.

Кэт сказала Рахулу, что готова вернуться в отель. Он сразу же забеспокоился:

– Я должен спросить короля…

Но Кэт решительно прервала его:

– Я очень устала, и мы рано утром вылетаем в Лондон. Уверена, что королю не понравится, если я буду выглядеть уставшей.

Ей стало почти жаль Рахула, который выглядел совершенно растерянным, но в конце концов согласился и проводил ее к машине.

Не успела Кэт выдохнуть с облегчением, как на ее мобильный телефон пришло сообщение от Зафира:

«В следующий раз мы уйдем вместе. Отдохни хорошенько. Утром Рахул доставит тебя к королевскому самолету, а я встречу тебя там».

Кэт не могла забыть, как Зафир выглядел в толпе гостей, легко затмевая всех своим ростом и суровой мужской красотой.

Она не могла остановить пульсацию между ног, вспоминая, как он смотрел на нее с каким-то голодным выражением лица. И она так сильно чувствовала его притяжение, словно он физически прикасался к ней.

Пульсация между ног усилилась, и Кэт опустила руку в ванну и дотронулась до своей напряженной плоти, словно желая унять это ощущение.

Она весь вечер сгорала от желания, как ни старалась игнорировать это. Но больше она не могла терпеть эту пытку, и ее пальцы стали легко скользить по ее увлажненным потайным местечкам.

Она никогда не дотрагивалась так до себя… пока однажды Зафир не показал ей и не попросил ее сделать это для него. Она вспоминала об этом моменте – как он сидел в кресле, обнаженный, а ее попросил лечь на кровать, раздвинуть ноги так, чтобы он видел ее всю, а потом дотронуться до себя. Она послушалась, а он обхватил пальцами собственную плоть и стал медленно и ритмично двигать рукой.

Это был самый чудовищно неприличный и эротичный опыт для нее, и, когда она достигла кульминации, Зафир встал с кресла, сел между ее ног и вошел в нее. Она стала испытывать оргазм за оргазмом, пока почти не охрипла от своих восклицаний.

Сейчас Кэт почувствовала, что ее напряжение растет, а движения ее руки становятся быстрее и почти отчаяннее… но в тот же момент она осознала, что Зафир не смотрит на нее на этот раз. Она была одна, в ванне, мечтая о прошлом и об опыте, который ей никогда больше не удастся повторить.

Разозлившись на себя, она убрала руку и открыла глаза, тяжело дыша и пытаясь игнорировать ноющее ощущение между ног и затвердевшие до боли соски. Правда заключалась в том, что так она не получит удовлетворения, и ей было горько осознавать это.

Кэт встала в ванне, пытаясь удержать равновесие на одной ноге. Потом села на ее край, вытерлась полотенцем и взялась за костыли, которые стояли рядом. Полотенце она бросила на пол, чтобы не поскользнуться, и с помощью костылей вылезла из ванны.

Выходить таким образом из ванны стало для нее привычным делом, но, чтобы научиться делать это, ей понадобилось несколько месяцев. Она с удивлением и смирением думала теперь о том, как много всего воспринимала раньше как само собой разумеющееся.

Она намеренно избегала смотреть на себя в многочисленные зеркала в ванной, чувствуя себя трусихой. Но сейчас ей не нужно было напоминать о том, почему именно Зафир никогда не посмотрит на нее таким голодным взглядом.

И чем быстрее она смирится с этим, тем лучше. Или она не сможет пережить предстоящие несколько недель.

На следующее утро они вылетели из Нью-Йорка в шесть часов. Кэт была бледна и отвечала на вопросы Зафира односложно. А когда он предложил ей отдохнуть в спальне, она скрылась там до конца полета.

Зафир мрачно вздохнул, глядя в окно на облака. Он не привык, чтобы его так игнорировали. Особенно когда сексуальное напряжение между ними было так ощутимо. Он видел, каким голодным взглядом она окинула его, заходя в самолет. Словно даже не осознавая этого. И то же самое происходило с ним. Он пожирал ее глазами при каждой возможности.

Он почувствовал аромат ее духов раньше, чем она подошла к нему сзади, и желание снова вспыхнуло в нем. Она снова села на свое место и хрипло спросила:

– Мы уже подлетаем?

Зафир с трудом удержался, чтобы не вытащить ее из кресла и не посадить к себе на колени.

– Да, через полчаса. Мы уже начали снижаться. Зафир жадно разглядывал Кэт – ее потертые джинсы и бесформенный топ, который тем не менее не скрывал ее форм. Ее волосы были распущены, и ему хотелось схватиться за них и заставить Кэт посмотреть на него.

– Ты не превратишься в камень, если посмотришь на меня, Кэт.

Он не сумел скрыть своего раздражения и заметил, как она напряглась. Но в конце концов она повернула голову, и эти невероятные зеленые с золотыми и янтарными крапинками глаза посмотрели на него. Холодно. Непроницаемо. Ну почему она так не хочет ответить на его призыв? Никаких обязательств, просто чтобы по-взрослому избавиться от этого напряжения, царившего между ними?

– Ты, должно быть, голодна. Ты проспала обед. Не успела она ответить, как он уже подал знак стюарду и выразительно посмотрел на нее. На мгновение на ее лице промелькнуло упрямое выражение, но она решила не затевать ссору и сказала:

– Я бы съела что-нибудь легкое… вроде омлета. Зафир заказал еще два кофе, и стюард поспешно удалился.

Кэт с недовольством заметила:

– Ты все еще такой же самоуверенный. И любитель покомандовать.

Зафир пожал плечами.

– Я теперь король и имею право быть таким властным и самоуверенным, каким захочу.

Внезапно в глазах Кэт он прочитал сочувствие.

– Я не упоминала твоего отца. Я сочувствую твоей потере. Я знаю, вы не были слишком близки, но все равно это должно было быть тяжело.

Зафир замер. Когда его отец умер, многие выражали ему сочувствие стандартными, ничего не значащими фразами. Но мало кто знал, какие у него с отцом были холодные отношения. Кэт знала. И ее теплая искренность коснулась той части души, которая оплакивала смерть отца, – или, по крайней мере, тот факт, что он никогда не был ему отцом по-настоящему. Любящим.

Стюард принес омлет и кофе, и Кэт взяла приборы и начала есть с сосредоточенным видом. Когда она закончила, Зафир заметил:

– У тебя всегда был прекрасный аппетит.

Кэт взяла чашку с кофе и сухо ответила:

– Когда все детство голодаешь, начинаешь ценить еду по-настоящему.

– Все было настолько плохо?

Кэт мрачно посмотрела на него.

– Ты же читал статью, как и все остальные? С сенсационными подробностями моей жизни в трейлере?

Зафир покачал головой.

– Я до сих пор не могу понять, почему ты не рассказала мне. Нет ничего постыдного в том, чтобы расти в бедности или жить в трейлере.

– Нет, – сказала она, избегая его взгляда. – За исключением тех выборов, которые мы делали, чтобы выжить.

Кэт чувствовала горечь, разъедавшую ее душу, и понимала, что это ее шанс выложить всю правду Зафиру. Он внимательно слушал, а она всегда хотела рассказать ему все. Но внезапно ей стало трудно говорить. Она все еще чувствовала себя уязвимой после первого появления на публике и трусливо замолчала, не воспользовавшись предоставленной возможностью.

Вместо этого она посмотрела на него и сказала:

– Ты тогда назвал меня лгуньей, но я никогда не лгала тебе. Просто… не говорила всего.

– Небольшая разница, которая тебя не оправдывает.

Он чувствовал, как в нем нарастает раздражение, оттого что она не отвечала, и понимал, что она все еще многое скрывает от него.

В это время подошел стюард, чтобы забрать тарелку Кэт и предупредить их, что они уже идут на посадку. Это рассеяло царившее между ними напряжение, и Кэт повернула голову и стала смотреть в окно.

Зафир адресовал свой вопрос ее сияющим волосам, не в силах удержаться от желания заставить ее ответить:

– Ты не говорила мне, почему не вернулась в модельный бизнес после нашего расставания.

Зафир чувствовал ее нежелание отвечать, но она все же повернула голову и посмотрела на него. Ее взгляд стал настороженным.

– Это не было карьерой, которую я выбрала бы для себя, и я обнаружила, что, если у меня появится другой вариант, я не должна буду возвращаться к ней.

Это было более-менее правдивым ответом, заверила себя Кэт. Даже если бы она не потеряла ногу, она не захотела бы вернуться к прежней карьере. Она хотела найти себе более полезное применение в жизни. Какое, она пока еще не решила. Она лишь знала, что хотела бы помогать людям, как помогли ей…

Самолет коснулся земли, и Зафир наконец отвел взгляд в сторону. Кэт с облегчением вздохнула. Она пыталась поспать в роскошной спальне самолета, но сон не шел к ней. Она была слишком на взводе после своих непристойных фантазий в ванне и перед еще одним предстоящим появлением на публике сегодня вечером.

«Может быть, в этом и заключалась месть Зафира?» – истерически подумала она. Бросить ее на растерзание папарацци, пока они не замучают ее?

Хотя, судя по заголовкам газет, которые Рахул показал ей в машине по дороге в аэропорт, о прошлом упоминалось лишь вскользь. Всех интересовало, почему Кэт снова вышла на люди, где она находилась и каковы их отношения с Зафиром. И Кэт не была уверена, что она испытает облегчение или отчаяние, если кто-то из реабилитационной клиники узнает ее и продаст ее историю.

Зафир уже стоял, держа в одной руке ее сумку, а другую протянув ей. Она взяла его за руку и поднялась с кресла. Слегка покачнувшись, она буквально упала ему на грудь. Его глаза вспыхнули, и он взял ее рукой за плечо.

Мгновение их тела соприкасались, и обоих охватил жар.

Зафир хрипло сказал:

– Кэт, почему ты просто не хочешь признать, что…

– Сир, машины поданы.

Зафир замолчал, и Кэт испытала огромное облегчение, потому что понимала, что, если бы он поцеловал ее в этот момент, она ответила бы на его поцелуй. Она высвободила руку и пошла вперед, осторожно спускаясь по ступеням трапа и уверяя себя, что это ее протез, а не возбуждение, охватившее ее, заставляет дрожать ее ноги.

* * *

Мероприятие в Лондоне было еще более престижным, чем в Нью-Йорке. Из-за королевского статуса Зафира присутствовали старшие члены Британской королевской семьи, а один из старейших и роскошнейших отелей Лондона потряс даже Кэт своей элегантностью и изысканностью.

Золотая лепнина светилась в мерцающем свете сотен свечей. В углу зала на возвышении играл струнный квартет. Безупречно одетые официанты бесшумно скользили среди гостей, предлагая экзотические закуски, приготовленные шеф-поваром из Джандора, и бокалы с бесценным шампанским.

В этот вечер Кэт была одета в белое платье с открытыми плечами, предельно простое, которое показывало бриллиант в самом выигрышном свете.

Когда Рахул встретил ее, чтобы проводить к гостям, он пояснил, что Зафир задержался из-за важного телефонного звонка и приносит свои извинения.

Она подавила легкое чувство разочарования и отказалась признать, что испытала облегчение, увидев, что Зафир ждет ее у входа в зал.

Он внимательно окинул взглядом ее всю – с головы до пят. На этот раз ее волосы были уложены в гладкий пучок у основания шеи, и Кэт заметила, как Зафир остановил на нем свой взгляд и в его глазах вспыхнул огонек. Она затаила дыхание, почти физически ощущая его желание распустить ее волосы и позволить им рассыпаться по ее плечам и спине. Он всегда любил, когда ее волосы были распущены, и она почувствовала слабость при воспоминании об этом.

Но тут он протянул ей руку, двери отворились, и они вместе вступили в зал.

Кэт стояла рядом с ним на небольшом возвышении, пока он рассказывал о своей стране и безграничных возможностях, которые открываются перед ней. Любовь к ее людям и ее истории звучали в его голосе, и Кэт почувствовала удивление и гордость за него. Она не подозревала, насколько он был решителен в своем намерении создать более современное и прогрессивное государство, и его зажигательная речь была встречена бурными аплодисментами.

Он сошел с подиума и протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. Она в задумчивости наступила на левую ногу и чуть поморщилась, когда протез причинил ей боль. Ступени были для нее всегда испытанием.

Зафир сразу же это заметил.

– Ты в порядке?

– Да. Я неудачно подвернула ногу, – быстро ответила она.

Зафир нахмурился.

– Может быть, ее нужно осмотреть?

Ее кровь похолодела от паники.

– Нет. Я в порядке. Правда.

Она весь вечер улыбалась самой безоблачной улыбкой, хотя испытывала все большее неудобство. Ей нужно было снять протез, чтобы поправить его, но Зафир не отходил от нее ни на минуту, и ей не хотелось привлекать его внимание.

Наконец толпа стала редеть, и Зафир сказал:

– Я провожу тебя в твой номер, и ты сможешь отдать бриллиант на ночь на хранение.

Нур, как всегда, поднялась в лифте вместе с ними, а когда они вошли в номер Кэт, скромно встала в стороне, пока Зафир снимал бриллиант и укладывал его в футляр.

Он отдал его Нур, и она поклонилась.

– Спокойной ночи, Сир… Мисс Винтерс.

Она вышла из комнаты, и они остались наедине. Прежде чем Кэт смогла что-то сказать, Зафир взял ее за плечи, повернул спиной к себе и начал вынимать шпильки из ее пучка. Когда она почувствовала, как волосы упали тяжелыми прядями ей на спину, она моментально забыла об испытываемой боли. Зафир начал пальцами массировать ее голову.

– Я мечтал сделать это весь вечер, – тихо сказал он.

Он стоял так близко, что она ощущала тепло его тела. Почти не осознавая, что она делает, Кэт повернулась и посмотрела ему в глаза. Зафир замер. Каждый его инстинкт говорил ему «возьми ее, наконец». Но что-то остановило его… воспоминание, жестокое, яркое и разоблачающее.

Кэт почувствовала его холодность еще прежде, чем потух огонь в его глазах. Он снял руки с ее плеч и отступил на шаг. Она моргнула, чувствуя себя беззащитной и ненавидя себя за то, что в то короткое мгновение дала ему увидеть свое желание.

– Ложись спать, Кэт, – хрипло сказал Зафир. – У меня с утра несколько встреч, так что после обеда в аэропорт тебя отвезет Рахул.

Он повернулся и вышел из комнаты, мягко закрыв за собой дверь.

Кэт чувствовала себя немного ошеломленной, не совсем понимая, что только что произошло. Но больше всего ее пугало то, что, если бы он не остановился, она уже наверняка лежала бы на ближайшей горизонтальной поверхности, самым унизительным образом выдав Зафиру все свои секреты.

И все же, почему он остановился?

Глава 5

Глядя в окно при лунном свете на раскинувшийся перед ним Лондон, Зафир меньше всего думал о его красотах. Как и о своих дипломатических успехах.

Его мысли были заняты лишь одним – сожалением о том, что он позволил простому воспоминанию не дать удовлетворить свое безумное желание.

Когда Кэт так посмотрела на него, он вспомнил момент, когда сделал ей предложение. Как бы ему ни хотелось верить, что его предложение было хорошо продуманным шагом, это было не так. Оно было спонтанным, что было необычно для него.

Тогда они летели в его личном самолете из Лондона в Нью-Йорк, и он смотрел на Кэт, мечтательно уставившуюся в окно. Его кровь все еще кипела после недавних эротических изысков, и когда Кэт повернула голову и посмотрела на него, его охватило непреодолимое желание сделать все, чтобы она никогда не покидала его. И он сделал ей предложение, удивив себя не меньше, чем ее.

Он выругался про себя, направился в спальню и сбросил с себя одежду. Встав под ледяной душ, он снова выругался. Но холодная вода не могла остудить его разгоряченную кровь. Ему следовало бы послушаться своих инстинктов и взять ее. На этот раз она не остановила бы его – он чувствовал это.

Кэт только что выдала себя, показав, что все ее отговорки и отказы были лишь игрой. Она намеренно кружила ему голову.

Но в следующий раз он не позволит ничему остановить его. А когда турне закончится и он удовлетворит свою похоть, он решительно расстанется с Кэт, не испытывая ни капли сожаления. Потому что он навсегда оставит воспоминания о ней в прошлом.

– Ужин, Кэт. Это когда люди сидят за одним столом и беседуют.

Кэт с подозрением посмотрела на Зафира. Они стояли у входа в ее номер в парижском отеле. Большое мероприятие было назначено только на завтрашний вечер, и Кэт мечтала пораньше лечь в кровать. Но Зафир нарушил ее мирные планы.

– Я знаю, что такое ужин. – Она старалась говорить ровным тоном. – Но о чем ты хочешь беседовать? Нам нечего обсуждать.

– Мы, по крайней мере, друзья – разве нет?

Она нахмурилась.

– Ты мой работодатель, а я твоя сотрудница.

– Но у нас есть история, – возразил он.

– Очень давняя история, – парировала Кэт. Она чувствовала, как ее начинает охватывать паника от его близости. Сейчас он был тем Зафиром, которого она хорошо помнила и боялась. Напористым и соблазнительным. Перед которым невозможно было устоять.

– Мы бывшие любовники, – мягко сказал он. – Я бы сказал, что нам есть о чем поговорить.

Самые интимные воспоминания нахлынули на нее, и она не смогла выговорить ни слова.

Словно почувствовав ее минутную слабость, Зафир сказал:

– Я зайду за тобой через час. Будь готова.

И он ушел прежде, чем она успела вымолвить хоть слово.

Войдя в свой номер, она громко выругалась. Перспектива провести вечер с Зафиром была пугающей. При мысли об этом ей стало жарко, ее пульс подскочил до небес, а в животе запорхали бабочки.

Он разрушал стены, которые она воздвигла вокруг себя, и даже не замечал этого. Вчера вечером она была готова сдаться, и только его самообладание спасло ее от окончательного унижения.

Будь он проклят со своими играми! И со своими предложениями сделать то, что она больше сделать не сможет.

«Но он же не знает про твою ногу», – напомнил ей внутренний голос.

И никогда не узнает, поклялась она себе.

Она подошла к шкафу, открыла дверцу и выбрала самую неброскую одежду. Но когда Зафир снова появился у ее двери, ровно через час, он выглядел шикарно в темном костюме, с расстегнутой верхней пуговицей сорочки, и она почувствовала себя упрямым подростком. Его выразительный взгляд показал ей, что он подумал о ее кожаных брюках, ботинках на низком каблуке и бесформенном сером топе. Она распустила волосы и нанесла на лицо минимум макияжа. Схватив легкую куртку и сумочку, она поспешно вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Зафира, очевидно, это позабавило, и она почувствовала себя дурочкой.

– Не беспокойся, Кэт. У меня не было низменных намерений, если тебя волнует это.

Когда они спускались в лифте, он заметил:

– Ты любила носить коротенькие юбочки и туфли на высоких шпильках. Это что, особый женский трюк или желание удержать меня на расстоянии?

Кэт похолодела. Она действительно любила носить самые высокие каблуки и самые короткие юбки. И только ради этого мужчины, который ценил это и заставлял ее ощущать себя сексуальной и желанной.

Чувствуя себя уязвленной, она горячо возразила:

– Это не трюк. Женщины имеют право носить все, что им нравится, и вовсе не для того, чтобы привлечь мужчину. А для себя.

Ее выпад не задел его. Когда двери лифта открылись, он спокойно сказал:

– Я просто высказал свое наблюдение, а не предпочтение. Что касается тебя, Кэт, ты можешь надеть на себя мешок, и я не стану от этого меньше хотеть тебя.

Прежде чем она ответила, он взял ее под локоть, провел через роскошный вестибюль и подвел к машине.

Когда они устроились на заднем сиденье, она спросила:

– Куда мы едем?

– Это сюрприз.

У Кэт защемило сердце. Она подумала, что знает, куда он везет ее. Зафир водил ее в этот ресторан в их первую поездку в Париж, когда они только начали встречаться. И это воспоминание навсегда отпечаталось в ее памяти.

Это было одно из старейших городских заведений, знаменитое своим декадентским декором и уютными кабинетами, которые всегда использовались для интимных встреч весьма эротического характера. Зафир, разумеется, забронировал такой кабинет, и воспоминания Кэт об этом вечере были никак не связаны с едой.

Чтобы не выдать своего волнения, она уставилась в окно, глядя на мелькающие огоньки и величественные здания. Она всегда любила Париж. Его красота и история ошеломляли ее, и нигде она не испытывала такого восторга… кроме Джахора, великолепной столицы Джандора. Она была построена на холмах на берегу сверкающего моря. Минареты, плоские крыши домов, дети с разноцветными бумажными змеями и возвышающийся надо всем этим украшенный золотом дворец…

– Мы уже приехали.

Кэт с трудом оторвалась от своих мыслей и с облегчением вздохнула, увидев, что они подъехали не к тому ресторану, о котором она вспоминала. Когда Зафир помог ей выйти из машины, она обнаружила, что они находятся на маленькой улице Иль де ля Ситэ – одном из многочисленных небольших островков на Сене.

Кэт, заинтригованная помимо собственного желания, позволила Зафиру взять ее за руку и ввести в маленький ресторанчик, расположенный между двумя высокими зданиями. Это было совсем не такое место, куда он обычно водил ее.

Когда он заговорил, его голос звучал почти неуверенно:

– Это один из самых охраняемых парижских секретов.

Кэт посмотрела на него и сухо сказала:

– Ты боишься, что я устрою скандал из-за того, что ресторан не находится на трехсотом этаже с видом на Эйфелеву башню?

– Я больше не знаю, чего ждать от тебя.

Прежде чем она успела ответить, он уже ввел ее в ресторан. Она была удивлена, что владелец встретил его, как родного сына, а ее – как старого друга.

Уже через несколько минут они сидели за уютным угловым столиком. На заднем фоне звучала спокойная музыка, и все столики были заняты влюбленными парочками. Атмосфера была до боли романтичной.

Чувствуя себя беззащитной и неуверенной, Кэт сказала:

– Не ожидала, что это в твоем стиле.

Зафир положил на колени салфетку и потянулся за хрустящей булочкой.

– Я работал здесь на кухне учеником шефа, когда один семестр учился в Сорбонне.

У Кэт буквально отвисла челюсть, и Зафир улыбнулся.

– Приятно знать, что я все еще способен удивлять тебя.

– Ты называл меня лгуньей, но сам не слишком охотно делился информацией о себе.

Улыбка исчезла с лица Зафира.

– Когда дело касалось тебя, я был не слишком заинтересован говорить о себе.

В этот момент появился официант, принял их заказ, а следом за ним подошел сомелье с винным меню. Когда вино было разлито и они снова остались одни, Кэт почувствовала себя до нелепости смущенной. Ноги Зафира под столиком касались ее ног.

Он откинулся на стуле, держа в длинных пальцах изящную ножку бокала.

– Почему ты это сделала, Кэт?

Она в панике уставилась на него.

– Ты о чем?

Его лицо посуровело.

– Фотографии. Почему ты позволила мужчине снимать тебя в таком виде, когда была такой молоденькой? Почему ты не была в это время в школе?

Кэт крепче ухватилась за ножку бокала. Она ненавидела себя за то, что еще не была готова все рассказать Зафиру. И она подумала, что вряд ли вообще сделает это.

– Только теперь ты захотел узнать это? Но это ничего не изменит.

В это время им подали восхитительный крем-суп из грибов с трюфельным маслом. К облегчению Кэт, Зафир, казалось, забыл про свой вопрос и начал рассказывать ей забавные истории о том, как он работал здесь под началом сурового шефа.

– Я понятия не имела, что ты интересуешься кулинарией. И зачем тебе вообще нужно было работать, если ты в этом не нуждался?

– Мне было скучно, когда я не был занят в университете. Однажды я проходил мимо этого места и увидел объявление, что они ищут помощника на кухню. Вот я и пошел к ним. Никто здесь не знал, кто я такой. Для них я был просто Зафир Ноури, иностранный студент. И лишь когда мои телохранители стали слишком заметными, мне начали задавать вопросы. Но они позволили мне продолжать работать у них и охраняли мой секрет. А когда Марсель, владелец, несколько лет назад начал испытывать финансовые трудности, у меня была возможность помочь ему, так что теперь у меня есть акции и в этом бизнесе.

Кэт слушала чуть ли не с раскрытым ртом. Она никогда не знала его с этой стороны. Довольного своей анонимностью. Не чурающегося грязной работы. Когда она была знакома с ним, его всячески чествовали как крон-принца Джандора, наследника короля. Он был влиятельным и величественным. Подавляющим.

К ее удивлению, в течение всего остального вечера они беседовали по-дружески и непринужденно. Когда со столика унесли тарелки, Кэт уже почти расслабилась в обществе Зафира. Поэтому когда он снова задал вопрос про фотографии, она почувствовала себя так, словно ее предали. Как будто он с определенной целью заговаривал ей зубы, внушая ей ложное чувство безопасности.

Она ощетинилась, чувствуя себя трусихой.

– К чему все это, Зафир? Раньше тебя это не интересовало. Почему теперь?

Он пожал плечами.

– Ну, скажем, потому, что когда той ночью ты выбежала из моих апартаментов, ты оставила после себя больше вопросов, чем ответов.

Кэт сдержалась от упрека, что той ночью он не был настроен выслушивать ее объяснения. К тому же она понимала, что пришло время сказать ему то, что она сказала бы той ночью, если бы не была так убита его признанием, что он не любит ее.

Она сделала глубокий вдох и заставила себя посмотреть на него.

– Когда мне было семнадцать, я была основной кормилицей семьи. Благодаря множеству конкурсов красоты, на которые меня таскала мама, едва поняв, что моя внешность может приносить доход, я работала моделью на полную ставку и кормила нас обеих. Мне очень нужны были деньги на ее лечение.

Зафир нахмурился.

– На ее наркотики.

– Нет. Я никогда не давала ей денег на наркотики. Но что бы я ни делала, на сколько бы реабилитационных программ я ее ни устраивала, она все равно срывалась. – Кэт почувствовала, как ее щеки покраснели от стыда. – Она воровала у меня деньги на наркотики. Как бы я их ни прятала, она всегда их находила.

– Но у тебя же наверняка был свой счет в банке?

– Да, но я была несовершеннолетней. Так что у нее был доступ к моему счету.

Глаза Зафира сверкнули.

– Ты была несовершеннолетней, когда этот человек сделал те фотографии.

Кэт почувствовала горечь, вспоминая тот день. Когда она перешла черту и поняла, что больше никогда не станет чистой.

– Моей матери было очень плохо. Она взяла все мои деньги и накачалась наркотиками почти до смерти. Она попала в больницу. Моим последним шансом оставался частный реабилитационный центр… но это было очень дорого. Этот человек – фотограф – я не была с ним знакома, но одна из моих коллег рассказала мне о нем и о том, сколько я смогу заработать…

– Если разденешься. – Голос Зафира был холодным и высокомерным, а на лице было написано отвращение.

Кэт бросила салфетку на стол и вскочила. Ее голос дрожал от негодования.

– Я здесь не для того, чтобы ты во второй раз судил и обвинял меня, Зафир. То, что я сделала, я сделала потому, что у меня не было выбора. И в любом случае это оказалось напрасным, потому что за день до того, как лечь в этот центр, моя мать добилась того, чего пыталась добиться все эти годы, – благополучно умерла от передозировки.

Кэт выскочила из ресторана, отчаянно пытаясь сдержать слезы. Оказавшись на улице, она обхватила себя руками, спасаясь от холода, и пошла по улице, проклиная свою ногу, не дававшую ей бежать. Мостовая была булыжной, и любая неровная поверхность была теперь для Кэт опасной.

Она услышала позади себя шаги и почувствовала, как что-то большое и теплое опустилось ей на плечи. Она обернулась и увидела мрачного Зафира, который держал в руках ее сумочку и куртку. Свое пальто он накинул на нее.

– Прости меня, – коротко сказал он.

Ошеломленная его извинением, Кэт растерялась.

– Я… все в порядке.

Зафир провел пятерней по волосам.

– Черт возьми, Кэт, если бы я знал об этом… почему ты оказалась в таком положении…

Он замялся.

Старая обида всплыла в ней.

– Ты думал, я не говорила тебе, потому что боялась, что ты на мне не женишься. Но это не так. Я не говорила потому, что мне было стыдно за тот выбор, который мне пришлось тогда сделать. И потому, что мой мир был так далек от твоего.

– Я мог хотя бы понять… Этот человек воспользовался тобой, когда ты была в самом уязвимом положении.

Кэт покачала головой.

– Он не воспользовался мною. Я сделала выбор принять его предложение, и я должна нести ответственность за это.

Кэт подумала было рассказать Зафиру о том, что, когда она стала знаменитой, тот фотограф начал шантажировать ее, но не захотела выглядеть наивной дурочкой в его глазах.

Машина Зафира остановилась рядом с ними. Они решили не возвращаться в ресторан и поехали в свой отель. Кэт была удивлена тем, что, несмотря на внезапное окончание, вечер был приятным. Более чем приятным.

– Мне понравился этот ресторан, – сказала она. – Почему мы раньше там не бывали?

– Я водил тебя в самые фешенебельные места, чтобы похвастаться тобою. И, честно говоря, думал, что это местечко не совсем в твоем вкусе.

Кэт замолчала, подумав о том, что она старалась вести себя так, чтобы соответствовать тому, что она считала представлениями Зафира о гламуре и искушенности, при этом все время, пока они были вместе, она не была самой собой.

Как только они подъехали к отелю, Зафир повернулся к ней и спросил:

– Как его зовут, Кэт?

Она на мгновение растерялась.

– Кого?

– Того мужчину, который сделал эти фотографии.

Кэт шокировали стальные нотки, прозвучавшие в голосе Зафира. Она покачала головой.

– Какая теперь разница…

– Кэт, – прервал он ее. – Или ты скажешь мне сама, или я узнаю по своим каналам. Ты просто сэкономишь время моим ребятам.

Она посмотрела на него и поняла, что спорить с Зафиром, когда он был в таком состоянии, просто бессмысленно.

– Что ты собираешься делать?

Он поджал губы.

– Его имя, Кэт.

Понимая, что он все равно это узнает, Кэт назвала имя фотографа.

С удовлетворенным видом он помог ей выйти из машины и крепко держал под руку всю дорогу до ее номера.

Сердце Кэт бешено колотилось в груди. На ней все еще было пальто Зафира, и она сбросила его с плеч и подала ему, а он отдал ей ее вещи.

Избегая взгляда его серых глаз, потому что она чувствовала, что между ними что-то фундаментально изменилось, она повернулась и открыла дверь своего номера. Потом в последнюю секунду заставила себя оглянуться и посмотреть ему в глаза. В них горел какой-то странный огонь, который и напугал, и возбудил ее.

Она крепче ухватилась за ручку двери.

– Спокойной ночи, Зафир.

На мгновение ей показалось, что он поцелует ее, и она понимала, что не сможет устоять. Она чувствовала себя так, словно с нее сняли внешнюю защитную оболочку.

Но Зафир отступил на шаг и сказал:

– Спокойной ночи, Кэт. Отдохни хорошенько. Кэт смотрела ему вслед, и дрожь пробегала по ее телу. Его взгляд словно прожег ее насквозь. И озадачил ее. Потому что он снова ушел.

Ее все еще волновало его искреннее извинение. И его злость по поводу этого фотографа. А ведь он не знал еще про шантаж…

А может быть, когда он узнал всю правду о ней, она перестала его интересовать?

Сообразив, что она все еще стоит на пороге номера, Кэт быстро вошла внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она изо всех сил старалась игнорировать свой бешеный пульс и чувство разочарования.

Одно ей было ясно: когда он узнал о ее прошлом, его страсть умерла. Она сказала себе, что должна была быть счастлива. Разве не этого она хотела?

Но она не чувствовала ни радости, ни облегчения. Она была еще больше сбита с толку, чем прежде.

* * *

А в своем номере Зафир ходил взад-вперед, и у него голова шла кругом от всего того, что ему рассказала Кэт. Он знал, что не успокоится, пока не найдет того человека, который так воспользовался ее неопытностью. И когда он думал о еще совсем юной Кэт, отчаянно нуждавшейся в помощи, в нем вспыхивала ярость.

Кэт скрывала все это от него не потому, что боялась, что он расторгнет помолвку, – она не доверяла ему, полагая, что он не сможет смириться с ее прошлым. И она была права.

Его стали мучить угрызения совести. Он осудил ее прежде, чем она успела хоть что-то сказать ему.

Он никогда не отдавал ей должное. В ней было столько всего, скрытого под гламурной оболочкой. И это лишний раз доказывало, что то, что он считал легким делом – снова заманить ее в свою постель, – было совсем не так легко. И в то же время он никогда еще так страстно не желал ее.

Когда следующим вечером Зафир встретился с Кэт у двери ее номера, он застыл на месте. На одну секунду у него остановилось сердце, потому что ему показалось, будто она обнажена. Но потом он увидел, что на ней надето платье телесного цвета, которое облегало ее словно вторая кожа. У него был высокий ворот и длинные рукава, так что она была полностью прикрыта, но он никогда не видел ничего более провокационного.

Ее волосы были снова уложены в высокую прическу, и на ней уже был надет бриллиант. И только присутствие стилиста и Нур удержали его от того, чтобы не отправить Кэт назад в ее номер, чтобы она переоделась в мешок, который укроет ее с головы до ног.

Но, в конце концов, он сам требовал, чтобы гардероб для Кэт был составлен таким образом, чтобы в самом выигрышном свете представлять бриллиант. И на фоне этого платья он действительно был прекрасен. Проблема была в том, что и Кэт была прекрасна и в очередной раз затмевала собой редкий камень.

Их глаза встретились, и у него сжалось сердце при виде ее взгляда, в котором на мгновение мелькнула беззащитность.

Усилием воли подавив жар, охвативший его тело, он протянул руку и сказал:

– Ну что, пойдем?

Мероприятие проходило в огромном бальном зале на самом верхнем этаже отеля, в котором они остановились. Сквозь открытые окна вид Парижа был великолепен в этот не по сезону теплый осенний вечер. Но облака на горизонте предвещали шторм, и Кэт не оценила иронии в том, что погода так точно отражала ее чувства.

Она почти не спала прошедшую ночь, ворочаясь в постели и размышляя над тем, что теперь ей, наверное, удалось избавиться от интереса, который питал к ней Зафир. Она была убеждена, что при следующей встрече Зафир будет смотреть на нее с жалостью или с холодным равнодушием.

Но она ошибалась. Он смотрел на нее с нескрываемым желанием. И она ненавидела его за то, что он делает с ней, заставляя ее чувствовать себя сконфуженной и необычно взволнованной.

Ее возбуждало то, что Зафир почти не отходил от нее. Он постоянно дотрагивался до нее, беря ее то под локоток, то за руку, а то и вовсе кладя руку ей на спину почти в том месте, где начинались ее ягодицы. Она вся горела, а интимное местечко между ног нещадно пульсировало. Ее груди были напряженными; затвердевшие соски упирались в материю платья, которая, к счастью, была тяжелой и плотной и не выдавала ее.

Спустя несколько часов, в течение которых ее представляли бесконечному числу гостей, которые с восхищением разглядывали ее, Кэт почувствовала, что ее нервы уже напряжены до предела и она вот-вот сломается – и физически, и эмоционально.

Словно ощутив, в каком она состоянии, Зафир воспользовался моментом, когда они остались одни, и тихо сказал ей на ухо:

– Это произойдет, Кэт. Сегодня ночью.

Эти слова, произнесенные таким высокомерным тоном, заставили Кэт утратить контроль.

– Нет, не произойдет, Зафир, – прошипела она. – Ни за что.

Она повернулась и отошла от него, стараясь держаться спокойно и невозмутимо. Она вышла на балкон и глубоко вдохнула свежий ночной воздух в надежде остыть и успокоиться. На горизонте облака превратились в темную тучу, и послышались отдаленные раскаты грома. И тут Кэт увидела стоявшего поодаль телохранителя. И почувствовала себя дурочкой из-за того, что вышла из зала.

Сделав еще один глубокий вдох, она заверила себя, что теперь все у нее под контролем, и вернулась в зал. И тут же увидела Зафира, который благосклонно улыбался знаменитой французской актрисе, признанной красавице, которая положила свою руку с ярким маникюром на плечо Зафира и рассказывала ему что-то, очевидно забавное.

Словно почувствовав ее взгляд, Зафир на секунду повернул голову и посмотрел на Кэт безо всякого выражения, после чего снова обратил все свое внимание на француженку.

Скорость, с которой ее обуяла бешеная ревность, поразила саму Кэт. Она уже начала думать, что Зафир устал преследовать ее и решил удовольствоваться более легкой добычей.

Она отвернулась и увидела проходившего мимо Рахула. Она импульсивно схватила его за руку.

– У меня разболелась голова – как вы думаете, я могу уйти?

Рахул сразу же встревожился.

– Позвольте мне спросить…

Он ушел, прежде чем она смогла остановить его, и внезапно она почувствовала, что не в состоянии наблюдать за тем, как у Зафира изменится выражение лица, когда он узнает, что она хочет уйти. Она быстро прошла сквозь толпу к одному из охранников Нур и сказала ему, что хочет сдать им ожерелье. Он выглядел неуверенно, но отвел ее в укромное место, где она сняла ожерелье и отдала его ему. Его коллеги тут же положили ожерелье в футляр и исчезли вместе с ним.

Когда Кэт снова вернулась в зал, она со вздохом облегчения обнаружила, что ни Зафира, ни Рахула там нет. Она вызвала лифт, но не успела войти в него и нажать нужную кнопку, как мускулистая рука вклинилась между закрывающимися дверьми и с силой открыла их снова.

Зафир.

Глава 6

Зафир был в ярости.

– Так рано уходишь?

Кэт холодно ответила:

– У меня разболелась голова.

И в этот момент она даже не лгала. Она чувствовала, как болезненно пульсируют ее виски.

Он нахмурился и вошел в лифт, двери которого сразу же закрылись.

– Я провожу тебя до твоего номера.

Кэт запаниковала.

– Ты не обязан… ты же не можешь бросить гостей. Зафир пожал плечами.

– Они вряд ли заметят мое отсутствие. Все уже два часа накачиваются шампанским и коктейлями. Цель вечера уже достигнута. Джандор, несомненно, останется в их памяти благодаря тебе и бриллианту.

Зафир нажал кнопку, и лифт тронулся с места, слегка дернувшись. Но даже этого легкого сотрясения было достаточно, чтобы Кэт потеряла равновесие, и ее повело в сторону. Зафир моментально схватил ее за плечи и притянул к себе.

Их тела соприкоснулись, и у обоих вырвался неровный вдох. Пробормотав проклятие, Зафир протянул руку и нажал на кнопку остановки лифта. Руки Кэт были прижаты к его груди.

– Что ты делаешь?

– У тебя и вправду болит голова, Кэт?

Она беспомощно посмотрела на него. Она знала, что, если шевельнется, он только крепче прижмет ее к себе. Она и так всем телом ощущала его близость и чувствовала его возбуждение. Но кто его возбудил? Она? Или та женщина?

Злясь на саму себя, она оттолкнула его и, сделав шаг назад, уперлась в стенку лифта.

Зафир шагнул к ней.

– У тебя ведь не болит голова, разве не так?

Кэт закусила губу. Воспоминание о том, как он улыбался той женщине, заставило ее выпалить:

– Какое тебе дело, Зафир? Я просто живой манекен. А гости заметят твое отсутствие.

Глаза Зафира сверкнули и сузились. Он подошел еще ближе к ней и мягко спросил:

– Ты ведь не ревнуешь, Кэт? Оттого что я уделил внимание женщине, которая ясно дала понять, что готова лечь со мной в постель?

В ужасе, что она так легко выдала себя, Кэт возмутилась:

– Не будь смешным. Мне нет дела до того, с кем ты спишь.

– Лгунья, – выдохнул он. – Я думаю, что тебе есть дело.

Он уперся руками в стенку лифта по обе стороны от нее, и Кэт затаила дыхание. Она сжала пальцы в кулаки, чтобы случайно не обнять его – или ударить.

– Правда заключается в том, что ты заставила меня прибегнуть к грубым методам, которые не используют даже подростки.

Кэт покачала головой.

– О чем ты говоришь?

Зафир вздернул подбородок.

– Я говорю о том, что хотел вызвать твою ревность. Я хотел спровоцировать тебя, чтобы ты показала мне что-нибудь… что угодно… чтобы я не чувствовал, что один здесь схожу с ума.

Кэт сглотнула, и ее негодование начало сменяться опасной нежностью. Она тихо прошептала:

– Ты не сходишь с ума…

– Проблема заключается в том, – хрипло сказал он, – что мне есть дело до того, с кем я сплю, и, к несчастью, существует лишь одна женщина, с которой я хочу спать. Она преследовала меня месяцами, и я никак не могу выбросить ее из головы, пока снова не заполучу ее.

– Кто? – с трудом выговорила Кэт. – Кто эта женщина?

Зафир обхватил ее одной рукой за талию, прижав ближе к себе. Другой рукой он начал вытаскивать шпильки из ее прически.

– Ты знаешь, что это ты… это всегда была ты. Кэт почувствовала, как тяжелые пряди ее волос упали ей на спину. У нее больше не было сил сопротивляться Зафиру. Она хотела его с такой силой, что это причиняло ей боль. И когда его губы коснулись ее губ, она не смогла сдержать беспомощный стон. Ее руки самопроизвольно поднялись и обхватили его за шею.

Поцелуй быстро превратился в откровенно чувственный. Это не было нежное слияние губ. В нем присутствовали месяцы голода и неудовлетворенности. Месяцы эротических мечтаний. Зафир требовал от Кэт ответа, и она дарила его, выгнув тело и прижавшись к нему так, словно они могли слиться воедино прямо здесь и сейчас.

Его напряженная плоть упиралась ей в живот, и она мечтала сжать ее в своей руке, помня, как при этом у него всегда прерывалось дыхание.

Его руки гладили ее спину, а она чувствовала себя словно закованной в броню. Ее груди упирались в плотную материю, а соски затвердели от потребности в ласке.

Руки Зафира спустились ниже, сжали ее ягодицы, а потом он начал поднимать подол ее платья. И только почувствовав, как прохладный воздух коснулся ее обнаженной ноги, Кэт пришла в себя. В панике она сообразила, что Зафир вот-вот разденет ее, и ее тайна выплывет наружу.

Она прервала поцелуй и открыла глаза. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать свой взгляд, а ее дыхание было частым и прерывистым, как и удары ее сердца. То, что Зафир выглядел таким же взъерошенным, было слабым утешением.

Она почти забыла…

Она отступила на шаг, и подол ее платья снова скрыл ее ноги. Ее губы распухли. Все части ее тела были наэлектризованными.

– В чем дело, Кэт?

Она не смела посмотреть на него. Подняв дрожавшие руки, она попыталась привести в порядок волосы.

– Пожалуйста… отведи меня в мой номер.

Несколько долгих мгновений в замкнутом пространстве лифта было слышно лишь шумное прерывистое дыхание, потом Зафир отвернулся и нажал нужную кнопку. Лифт снова тронулся с места, и на этот раз Кэт оперлась рукой о стенку, чтобы не упасть.

Зафир остался стоять спиной к ней. Она хотела сказать что-нибудь. Что угодно. Но слова застревали у нее в горле.

Когда двери лифта открылись, Зафир вышел первым, а Кэт последовала за ним. У дверей своего номера она достала из сумочки ключ, но ее руки так дрожали, что она никак не могла вставить его в замок. Большая рука взяла у нее ключ, и Зафир открыл дверь, пропуская ее вперед. Затем он вошел в номер вслед за ней, закрыв за собой дверь.

Она посмотрела на него. Ее сердце бешено колотилось в груди.

– Зафир, я не думала, что…

– Мы закончим то, что начали? – хрипло спросил он.

Он сложил руки на груди. Никогда еще он не выглядел более грозным и внушительным.

– Напрасно, – сказал он. – Потому что я имею намерение закончить то, что мы начали.

Он снял смокинг и бросил его на ближайшее кресло. Потом развязал галстук-бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки.

Оглядевшись по сторонам, он спросил:

– У тебя есть что-нибудь выпить?

Кэт подняла руку и указала на поднос с напитками, стоявший на столе у окна. Зафир кошачьей походкой подошел к столу, что-то налил себе в стакан и выпил это залпом. Потом посмотрел на нее.

– Тебе налить что-нибудь?

Кэт была в шоке. Она никогда не видела его таким. Даже в ту ночь, когда ее мир рухнул.

Она покачала головой, хотя в горле у нее пересохло.

– Нет, спасибо, я в порядке.

Зафир выпил еще, потом повернулся к ней.

– Но ты не в порядке, разве нет?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что по какой-то причине ты решительно настроена не дать нам завершить то, что мы начали.

– Ты так уверен, что, если мы возобновим наши интимные отношения, все закончится всеобщим удовлетворением?

Она испытала боль при мысли о том, что Зафир считает, что все так просто. Это будет просто… для него. Потому что его чувства не вовлечены. Только похоть. Ей хотелось бы, чтобы все было бы так же просто для нее.

Его губы были плотно сжаты.

– Это неизбежно, Кэт. Мы не можем приблизиться друг к другу на два фута, чтобы между нами не вспыхивало пламя. Ты сможешь выдержать еще одну такую неделю? Потому что я знаю, что не смогу.

Одна неделя. Безусловно, она сможет пережить эту неделю и расстаться с ним, сохранив в целости свое сердце и свою душу.

Она вздернула подбородок.

– Я смогу, Зафир. Извини за то, то только что произошло… но это было ошибкой.

– Я уже слышать не могу это слово, – сказал он.

Он начал расхаживать по комнате, а Кэт следила за ним голодным взглядом.

Внезапно он остановился и посмотрел на нее.

– Что это, Кэт? Ты так наказываешь меня за то, что было? Потому что я не дал тебе объясниться? Потому что слишком сурово осудил тебя?

У Кэт расширились глаза. Это была лишь вершина айсберга. Он не любил ее.

– Нет, Зафир. Я не настолько мелочная. И дело не совсем в тебе, знаешь ли. Есть вещи, которых ты не понимаешь.

Он нахмурился, и тут его взгляд упал на что-то, стоявшее позади нее. Он нахмурился еще сильнее.

– Что в твоем номере делают костыли?

Кэт захотелось закрыть глаза. Ей захотелось остаться одной, чтобы свернуться в клубочек и притвориться, что она больше никогда не увидит Зафира. Притвориться, что ее тело не загорается от одного его присутствия.

Но это был момент правды. С ее стороны было глупо и наивно думать, что она сохранит все в секрете от Зафира. Поразительно, что он не узнал обо всем раньше. А она не была готова сказать ему. Особенно после того, что произошло в лифте, когда на нее нахлынули воспоминания о том, как все было раньше между ними. Но этого больше никогда не будет. После того, как он все узнает.

– Кэт? Чьи это костыли?

Она посмотрела на него и судорожно сглотнула.

– Мои. Потому что они нужны мне.

Зафир покачал головой. Он ничего не мог понять. Да и как он мог догадаться?

– Объясни мне, зачем они нужны тебе, если ты стоишь передо мной.

Пришло время перестать прятаться. Кэт наклонилась и взялась за подол платья. Она подняла его, показав ему протез.

И даже сейчас Зафиру потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на что он смотрит. И когда понял, он смертельно побледнел. Он посмотрел ей в лицо.

– Что ты показываешь мне? – хрипло спросил он.

Она отпустила подол, который снова скрыл ее ноги. И начала дрожать. Ей внезапно стало очень холодно. У нее был шок.

– Несчастный случай… который я упоминала. Все было хуже, чем я говорила тебе. Им пришлось ампутировать… моя нога… она была раздроблена.

Она, должно быть, покачнулась, потому что Зафир тут же подскочил к ней, взял ее за плечи и усадил в кресло. На мгновение он исчез и снова появился со стаканом в руке.

Он поднес стакан к ее губам.

– Выпей немного.

Кэт взяла стакан дрожащей рукой и сделала несколько глотков. Жидкость обожгла ее горло, и она закашлялась. Зафир забрал у нее стакан. В груди у нее разгоралось пламя, которое почти моментально прогнало холод, сковывавший ее.

Он поставил стакан на стол и положил руки на подлокотники ее кресла. У него был такой вид, будто ему только что нанесли смертельный удар.

– Почему ты не сказала мне?

– Сначала я думала, что тебя это не касается. А потом… когда ты предложил мне такие деньги за эту работу… я не могла позволить себе отказаться. И я думала, что, если бы ты знал, ты решил бы, что я не справлюсь.

Серые глаза Зафира пристально смотрели на нее. – Я думаю, что все это не так – или отчасти не так.

Кэт чувствовала себя так, словно он видит ее насквозь. Она встала с кресла, заставив Зафира выпрямиться, и отошла от него, болезненно ощущая свою хромоту.

Она обернулась и решила сказать правду:

– Я теперь другая, Зафир. Ты хочешь ту Кэт, которой я была раньше. Но она больше не существует. Я не хотела, чтобы ты смотрел на меня, как другие, – с ужасом и с жалостью.

Она так боялась этого момента и отдавала себе отчет в том, что в этом страхе было больше всего тщеславия. И сейчас, стоя перед этим единственным мужчиной, который заставлял ее чувствовать себя по-настоящему живой, она не могла вынести этого. К глазам подступали слезы, а это было бы самым худшим унижением.

– Ты знаешь, где находится дверь, Зафир. Пожалуйста, просто уйди.

Но он не ушел. И когда он заговорил, его голос был суровым.

– Ты действительно думаешь, что я не понял, что ты изменилась коренным образом? Заметила ли ты, что это заставило меня хотеть тебя еще больше?

Кэт ожидала увидеть спину Зафира и закрывающуюся за ним дверь. А не слушать его признания. Он казался почти оскорбленным.

– Ты действительно думаешь, что я такой ограниченный и пустой человек? – спросил он.

Возможно, раньше она так и думала. Когда он признался, что сделал ей предложение, потому что она была воплощением физического идеала. Но сейчас все, что она узнала об этом человеке, было так противоречиво и запутанно.

Она не могла говорить. Слезы хлынули у нее из глаз. Она услышала, как он выругался, а потом схватил ее в объятия и прижал ее голову к своей груди.

Кэт полностью утратила контроль и поддалась своей слабости. Она рыдала из-за своего разбитого сердца, из-за утраченной ноги, из-за рано умершей матери и из-за того, что так долго мечтала оказаться в объятиях Зафира.

Очень долго они стояли, обнявшись, и Зафир успокаивающе гладил ее по спине. Сострадание. Еще одна черта, о которой она не знала.

Когда ее рыдания наконец стихли, она отстранилась от Зафира и с ужасом посмотрела на его промокшую сорочку. Она высвободилась из его объятий и тыльными сторонами ладоней вытерла свои горячие мокрые щеки.

Он был последним человеком, в чьих объятиях она ожидала найти утешение. Ее глаза опухли, тушь размазалась по щекам.

– Прости, – пробормотала она, стараясь не смотреть на него. – Не знаю, что на меня нашло.

Он взял ее за руку, подвел к креслу и осторожно усадил в него. Потом снова оказался рядом с салфеткой и стаканом с алкоголем. Присев рядом с ней на корточки, он заставил ее сделать несколько глотков, после чего она постепенно начала успокаиваться.

Он обмакнул салфетку в стакане с водой и принялся нежно оттирать тушь с ее щек.

Кэт была смущена своей истерикой и тем, что он так бережно ухаживал за ней.

Когда он убрал салфетку, она перевела взгляд с его мокрой сорочки на его лицо, которое было напряженным и непроницаемым.

– Твоя сорочка испорчена.

– Меня это меньше всего волнует. Вообще-то… Он не договорил и принялся расстегивать пуговицы.

У Кэт чуть не отвисла челюсть при виде его обнаженной мускулистой груди.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

Его сорочка была уже расстегнута, и он снял запонки, бросив их на соседний столик. Он сбросил сорочку на пол и встал на колени рядом с ней.

Она была ошеломлена и совершенно сбита с толку.

– Зафир…

– Я хочу видеть это, Кэт. Покажи мне свою ногу.

Кэт сжалась, в ужасе от его предложения. Но он выглядел решительно настроенным.

– Зачем ты хочешь увидеть ее?

Зафир и сам не мог толком объяснить, почему захотел увидеть ногу Кэт, но его разрывали самые разнообразные эмоции. Шок, бессильная ярость и чувство горя, как при потере близкого человека.

– Я хочу видеть, что случилось с тобой.

Кэт нехотя взялась руками за подол платья и подняла его, обнажив свои ноги. Зафир увидел что-то типа носка из очень плотного телесного цвета материала, который доходил до середины ее левого бедра. Он смотрел, как Кэт нажимает кнопку внизу протеза, а потом снимает его.

Он снова испытал шок, глядя на ее ногу, которая заканчивалась теперь в нескольких дюймах ниже колена. Толстый носок свисал с ее колена, и внизу на нем была булавка, очевидно служившая для того, чтобы удерживать протез на месте.

Она взялась за носок, и он увидел, что ее руки дрожали. Он накрыл их своими руками, усилием воли заставляя ее посмотреть ему прямо в глаза.

Когда она наконец подняла глаза, он спросил:

– Можно мне?

Она закусила губу. Потом хрипло сказала:

– Ты не обязан это делать.

Последовала пауза, и наконец она подняла руки, и Зафир сделал глубокий вдох прежде, чем бережно стянуть носок с ее бедра, потом с колена, и, наконец, снять его совсем.

Он положил обе руки на то место, где заканчивалась ее нога, поглаживая его. Шрам был большим, но очень аккуратным, и он с горечью представил себе боль, которую ей пришлось вытерпеть. Недели и месяцы реабилитации. Тот факт, что он до сих пор ничего не замечал, говорил о силе ее воли, и Зафир почувствовал что-то вроде благоговения перед ней. И чувство раскаяния оттого, что его не было рядом.

Но его не было рядом, потому что он осудил ее, увидев непристойные заголовки в газетах, и не дал ей шанса объяснить, что произошло на самом деле. В первый раз он почувствовал угрызения совести и раскаяние.

Кэт была такой хрупкой и беззащитной в его руках, и в то же время очень сильной. Это заставило его сердце биться сильнее. Подчиняясь инстинкту и страстному желанию, он нагнулся и стал покрывать поцелуями ее колено и шрам.

– Что ты делаешь? – сдавленно выговорила она. Он поднял голову и посмотрел на нее с откровенным намерением. Обе его руки поднялись выше, пока он не обхватил ее обнаженное бедро. Кровь кипела в его жилах.

– А ты как думаешь? Я заканчиваю то, что мы начали.

Глава 7

Опять Кэт стало трудно дышать. Ее сердце снова бешено заколотилось в груди. Она чувствовала себя ожившей. Наэлектризованной. И в глубине ее тела разгорался огонь, который даже ее смущение не могло потушить.

Она рассчитывала, что Зафир к этому времени уже уйдет. Но он не ушел. Он стоял около нее на коленях, глядя на нее горящими глазами.

Но она была в полной растерянности. Зафир только что трогал ее ногу. Рассматривал ее. Нежно гладил. Целовал. И при этом не было похоже, что он испытывал ужас или отвращение. Он выглядел печальным. Разозленным. Суровым. Но в его прикосновениях был и какой-то собственнический инстинкт. Словно он желал, чтобы ее изуродованная нога принадлежала только ему.

Она в растерянности покачала головой.

– Ты же не имеешь в виду, что хочешь…

И тут ее поразила другая мысль, и она снова похолодела. Зафир был гордым и цельным человеком. Она решила, что он остается с ней просто из мужской гордости.

– Тебе ничего не нужно доказывать, Зафир. Если ты сейчас уйдешь, это нисколько не умалит твое мужское достоинство.

– Я думал, что ты уже знаешь, Кэт, что я никогда не делаю того, чего не хочу. Я здесь потому, что я хочу тебя. Я разыскал тебя потому, что не мог выбросить из головы мысли о тебе. Потому, что между нами ничего не кончено. Потому, что я знаю, что не смогу жить дальше, если снова не буду обладать тобой. Может быть, тогда я смогу снова трезво рассуждать. То, что случилось с тобой, не меняет того, как сильно я хочу тебя.

Слова «обладать тобой» заставили Кэт напрячься, словно ее тело уже предвкушало ощущение его внутри себя. Она сдвинула бедра, зажав между ними его руку. Его глаза сверкнули. Он знал. Он чувствовал ее беспомощный ответ. Но неуверенность боролась в ней с желанием. Неужели он действительно хочет ее?

С нежностью, но решительно Зафир раздвинул ее колени и оказался между ними. Ее платье задралось выше бедер так, что он мог видеть ее простенькие белые трусики. Его руки сдвинулись выше, и дыхание Кэт стало частым и прерывистым. Через секунду он узнает, как сильно она его хочет.

Она схватила его за руки, пытаясь остановить, и попыталась отодвинуться подальше в кресле. Она пыталась вернуть ему здравый смысл, хотя ее тело молило об обратном.

Он положил руки на подлокотники ее кресла и просто посмотрел на нее. Ее бедра соприкасались с его грудью, и она могла чувствовать, как волоски на его груди щекочут ее нежную кожу. Между ног она была уже влажной и разгоряченной.

– Ты так прекрасна, – просто сказал он.

Кэт хотелось отвернуться, чтобы избежать его горящего взгляда, но она не смогла. Она не могла говорить.

Зафир наклонился и коснулся губами ее губ.

Кэт закрыла глаза и тихо застонала, беспомощно признавая свое ответное желание. Их поцелуй углубился, стал страстным и опьяняющим. Здравый смысл потерпел поражение. Она не могла сопротивляться этому. Это было то, чего она хотела и в чем так нуждалась, чтобы избавиться от сомнений и неуверенности. Когда Зафир дотрагивался до нее, она уже не могла думать ни о чем. И не хотела.

Она выгнулась ему навстречу. Он положил руки ей на бедра, поднимая их, чтобы она могла обхватить ногами его талию. Кэт уже не думала о том, как выглядит. Зафир полностью заполнил собой ее мысли.

Он нашел молнию на ее спине и расстегнул ее. Прервав поцелуй, он стянул платье с ее плеч, пока она не оказалась обнаженной до талии.

Она видела, как потемнели его глаза, когда он посмотрел на ее обнаженные груди. Он положил на них ладони, и ее соски превратились в твердые горошины. А когда Зафир провел по ним большими пальцами, она чуть не закричала, настолько они были чувствительными.

Он посмотрел на нее и сказал чуть охрипшим голосом:

– Я так мечтал об этом. О тебе…

Он наклонился и взял в рот сначала один сосок, потом другой, и Кэт зарылась пальцами в его волосы, чувствуя, что ее желание становится болезненным.

Она чувствовала себя так, словно электрический провод соединял губы Зафира, терзающие ее соски, и самый центр ее желания. И неожиданно для себя она содрогнулась в его объятиях, когда оргазм волнами прокатился по ее телу, поднимая ее до самых высот, а потом медленно опуская на землю.

Она замерла, и ее щеки покраснели от смущения. Ее тело только что блистательно предало ее. Она покачала головой:

– Мне жаль… Я…

Он остановил ее, прижав палец к ее губам:

– Не смей извиняться. Если я сейчас же не войду в тебя, я осрамлюсь, как мальчишка, не умеющий владеть своим телом.

Ее глаза расширились.

– Ты хочешь сказать…

– Да, – резко ответил он. – Где твоя спальня?

– Позади тебя.

Зафир легко вскочил с колен и подхватил Кэт на руки. Она обвила руками его шею, а он пинком открыл дверь в спальню и внес ее в слабо освещенную комнату. Он бережно уложил ее на кровать, и она стала смотреть, как он сбрасывает с себя остатки одежды с уверенностью красивого и сексуально зрелого мужчины.

Глаза Кэт расширились, когда она снова увидела то, что не надеялась больше увидеть. Сильно возбужденного Зафира. Жадным взглядом она рассматривала его тело.

– Кэт, – проговорил он, – я тоже хочу видеть тебя.

Он принялся стягивать с нее платье, которое упало на пол. Теперь на ней были лишь простенькие белые трусики, и она почувствовала смущение. Зафир всегда любил изысканное белье, которое сам обычно выбирал для нее. Но когда он лег рядом с ней, его глаза были такими голодными, что ее сомнения тут же рассеялись.

Он провел рукой по ее груди и по животу, потом его пальцы скользнули под ее трусики. Она выгнула спину, и в течение секунды ее трусики были сняты, а ноги раздвинуты. Зафир положил руки на ее бедра и, склонив голову, принялся исследовать ее самые сокровенные тайны. Если первый оргазм застал ее врасплох, то этот приближался постепенно, пока она не закричала в потребности освободиться от охватившего ее напряжения. И когда Зафир обвел языком ее клитор и резко втянул его в рот, Кэт показалось, что она взорвалась изнутри.

Когда он навис над ней, он выглядел как языческий бог. Сексуальный и опасный. Его мускулы блестели от пота. И ее снова охватило желание. Он делал ее ненасытной. Жадной. Она чувствовала себя так, словно была лишена самого главного, и только сейчас осознала, какой пустой была ее жизнь.

Он вошел в ее тело глубоко, резко, без сомнений. Словно ставя на ней свое клеймо. Кэт выдохнула, потрясенная тем, как он до конца заполнял ее. Это было и привычно, и в то же время ново. И это было прекрасно.

На секунду он замер, словно тоже наслаждаясь моментом. А затем Кэт обвила руками его шею и выгнулась ему навстречу. Он стал двигаться медленно внутри ее тесного лона, и она полностью отдалась давно забытым ощущениям.

Потом его темп ускорился. Он подхватил ее левую ногу и поднял ее вверх, чтобы еще глубже погрузиться в нее. Кэт чувствовала приближение кульминации, и наконец Зафир с содроганием упал на нее.

Под весом его тела Кэт, утомленная пережитым, впала в легкую дрему. И она не знала, что, когда он встал, то еще долго смотрел на нее, словно видел ее впервые.

Спустя несколько часов Зафир стоял у окна и смотрел, как над Парижем занимается заря. Он чувствовал себя так, словно пережил неистовую бурю. В отражении окна он мог видеть Кэт, ее элегантные формы, ее груди…

Он повернулся и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд неизбежно возвращался к ее левой ноге, которая была так жестоко обрублена.

Словно в ответ на его мысли Кэт шевельнулась, и сердце Зафира пронзила боль, когда она инстинктивно попыталась вытянуть левую ногу. Он подумал, не страдает ли она от фантомных болей.

Глядя на нее, такую, он испытывал столько разных эмоций. Но больше всего он чувствовал злость из-за того, что она не доверяла ему настолько, чтобы поделиться своей тайной, а что еще хуже – явно ожидала, что он подожмет хвост и сбежит.

Он покачал головой. Секс с Кэт всегда был изумительным. Настолько, что он не выдержал и отправился на ее поиски. Но это… то, что произошло между ними этой ночью… это подняло их отношения на совершенно другой уровень. Он никогда не был таким одержимым и грубым. Он в буквальном смысле должен был овладеть ею… или умереть.

Он похолодел, осознав всю значительность этого. Он чувствовал себя так, словно вернулся домой. В то место, к которому он стремился, даже не понимая этого.

Его первой реакцией было отвергнуть это, как просто окрашенную похотью иллюзию, но правду было трудно отрицать.

Он посмотрел на ее лицо. Она уже проснулась и смотрела на него широко раскрытыми золотистыми глазами. И этого было достаточно, чтобы желание снова охватило его.

На мгновение он почувствовал панику. Это было так далеко от того, что он рассчитывал снова испытать с Кэт, что ему захотелось сказать ей, что прошлой ночи было достаточно. Он захотел выйти из этой двери и больше не возвращаться. Потому что внезапно все оказалось не так просто, как он рассчитывал. Но это желание уйти болью сжало его сердце.

Потому что он не хотел уходить. Он хотел ее.

Подчиняясь силе, которая была непреодолима, он сбросил полотенце с талии и снова лег в кровать. Он отбросил волосы с ее лица, взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. Она была насторожена, но он видел огонь, горевший в ее глазах.

И он уже не мог сопротивляться. Он отдался бушевавшему в нем желанию, оставил без внимания предостерегающие его голоса и проник домой. Снова. И снова. Пока голоса не сжалились и не смолкли.

Кэт проснулась, окруженная сталью и теплом. Она не могла дышать. Ее охватила паника, и она инстинктивно стала пытаться высвободиться. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Зафир буквально пригвоздил ее к кровати и навис над нею, говоря:

– Кэт, расслабься… это я… с тобой все в порядке. Она замерла, хотя паника все еще не отпускала ее. Она спросила неровным голосом:

– Что случилось?

– Ты отталкивала меня… кричала: «Снимите с меня это! Снимите…»

Она начала понимать, что произошло, и смутилась. Обнаженное тело Зафира обнимало ее, но даже это не отвлекло ее от осознания, что она только что видела кошмар, который преследовал ее многие месяцы после аварии.

Она отодвинулась от Зафира, и он неохотно выпустил ее из объятий, словно понимая, что ей необходимо пространство.

– Прости… если я испытываю клаустрофобию, это возвращает меня к тому моменту… когда я лежала под машиной.

Зафир обиделся.

– Я что, заставляю тебя испытывать клаустрофобию?

– Нет… нет. Я просто не привыкла просыпаться в кровати с кем-то.

Она села, избегая смотреть на него.

– Пожалуй, я приму ванну. Ты не подашь мне мой халат?

Зафир встал с кровати и принес ей шелковый халат. Потом он прошел в ванную, и Кэт услышала звук льющейся воды. Она быстро надела халат и придвинулась к краю кровати.

Зафир появился на пороге, все еще обнаженный. Кэт покраснела и выпалила:

– И подай мне, пожалуйста, мои костыли.

Зафир подошел к ней и сказал:

– Тебе не понадобятся костыли.

Он хотел было наклониться и взять ее на руки, но Кэт остановила его:

– Нет, Зафир. Я могу сделать это сама.

Он принес ей костыли из другой комнаты, и Кэт встала на них и направилась в ванную. Она вся горела от неловкости. До сих пор в таком виде ее видели лишь врачи и Джулия. Но не любовник. Не Зафир.

Она вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Выключив воду, она сняла халат и погрузилась в теплую душистую воду.

На нее нахлынули воспоминания о минувшей ночи. Когда на рассвете Зафир вернулся в постель, они снова занимались любовью.

Она была такой… ненасытной. Секс с Зафиром никогда прежде не был таким. Раньше она чувствовала себя… неуверенной. Думала о всех женщинах, которые у него были, и о собственной неопытности. Их словно разделяла стеклянная стена, и каким бы опытным любовником ни был Зафир, она никогда не отдавалась ему полностью.

Но прошлой ночью все было по-другому. Между ними не было ничего, кроме страстного, ненасытного желания.

А по другую сторону от двери Зафир расхаживал по комнате, представляя себе Кэт обнаженной в ванне. И горел желанием войти к ней. Он испытывал к Кэт привязанность и уважение, но никогда не говорил о любви. Он боялся любви, зная, как она может разрушить жизнь.

Ему снова захотелось просто взять и уйти. Списать эту ночь просто на приступ похоти. Но он знал, что это не так. Его тело горело от желания. Одной ночи ему никогда не будет достаточно.

И вдруг он услышал всплеск и приглушенный голос. Не размышляя ни секунды, он ворвался в ванную.

– Я… что-то слышал, – сказал он, чувствуя себя смешным.

– Я просто уронила мыло.

Щеки Кэт раскраснелись. Ее волосы были заколоты высоко на затылке. И, сдаваясь, Зафир пробормотал проклятие и сорвал с себя полотенце. Глаза Кэт расширились при виде его возбуждения.

Прежде чем она успела что-либо сказать, Зафир уже усаживался в ванну.

– Что ты делаешь?

Он обнял ее и притянул к себе.

– Зафир… – слабо запротестовала она.

– Что? – спросил Зафир, намыливая ее тело.

– Просто я никогда не ожидала, что придет время, когда на этом месте окажешься ты.

– И ты рада, что это я?

Она пожала плечами, скрывая свои эмоции.

– Ты хороший любовник, Зафир…

Хороший любовник. Зафир прикусил язык. Как это получилось, что из ее уст это прозвучало почти оскорблением? Что касается мысли о том, что она позволила бы другому мужчине увидеть себя в первый раз такой, какой она стала… Зафир даже не хотел думать о таком повороте событий.

И тут Кэт начала расслабляться. Она прижалась к нему и, когда он коснулся рукой ее сокровенного местечка, застонала. И он сказал себе, что его волнует лишь то, что происходит здесь и сейчас.

Этого достаточно. Должно быть достаточно.

Глава 8

Несколько часов спустя Кэт, одетая и готовая к выходу, никак не могла решиться выйти из спальни и присоединиться к Зафиру, который разговаривал по телефону в гостиной.

Одна лишь мысль о том, с какой легкостью он воспринял ее секрет и как был нежен с ней, была ошеломляющей. Сказать, что она чувствовала себя обнаженной и беззащитной, значило ничего не сказать. Ей казалось, что он изменил ее, и теперь она сама не знала, кто она такая.

Прошлой ночью Зафир разрушил все преграды, которые она воздвигла вокруг себя. И ее ужасала перспектива еще одной такой ночи.

Она очень боялась, что он без особого труда узнал то, в чем она была не готова признаться даже самой себе. То, как она страстно желала, чтобы он смотрел на нее, как раньше, когда считал ее безупречной.

Стук в дверь оторвал ее от этих мыслей.

– Кэт, ты готова? Машина уже ждет, чтобы отвезти нас в аэропорт.

Она подошла к двери и открыла ее. Зафир стоял перед ней. Он переоделся в черный костюм и выглядел внушительным и величественным.

И она внезапно выпалила:

– Я должна кое-что казать, прежде чем мы уйдем. Несмотря на то что множество людей ожидало их появления, он спокойно ответил:

– О’кей.

Она была рада, что надела облегающие брючки и шелковую блузку. Ей хотелось выглядеть невозмутимой и деловой.

Она вышла в гостиную и повернулась лицом к Зафиру.

– То, что произошло прошлой ночью, больше не повторится.

При этом ее сердце болезненно сжалось.

Зафир прислонился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди.

– И почему ты так думаешь?

– Потому что прошлой ночи было с меня достаточно. И в любом случае Джандор не самое подходящее место для того, чтобы король путался с кем-то совершенно его недостойным.

Как она и боялась, его глаза сузились.

– Ты никогда не любила Джандор.

Кэт показалось, что она услышала нотку горечи в его словах, и поспешно сказала:

– Это неправда. С того момента, как я увидела его, я подумала, что это волшебное место…

Зафир скептически поджал губы.

– Это правда, – выдохнула Кэт, стараясь не выказывать слишком много эмоций. – И я любила Джандор. Просто… дворец был таким огромным и пугающим.

Она поежилась, вспоминая огромные пустые коридоры. И ощущение, что сотни глаз следят за ней.

– И ты всегда был занят. Я почти не видела тебя, – произнесла она почти обвиняющим тоном.

К ее удивлению, Зафир вздохнул.

– Может быть, ты права. Отец монополизировал все мое внимание. Я не должен был так надолго оставлять тебя одну. Прости, если я обидел тебя. Я не хотел этого.

Кэт замерла. Именно поэтому она не хотела больше спать с ним. Он становился ей слишком близким, и она не хотела, чтобы он заподозрил это.

Она посмотрела на него и холодно сказала:

– Я была очарована тобой, Зафир. Но не влюблена. И это было к лучшему. Я не была готова к такой ответственной роли. Я разочаровала бы тебя. И хотя я знаю, что брак, основанный на уважении и физическом влечении, устроил бы тебя, для меня этого было бы недостаточно.

И она прекрасно это понимала. Она жаждала любви, которая ускользала от нее всю жизнь. Чтобы ее любили ради нее самой. А не потому, что она представляет собой идеал и может быть использована в этом качестве, как бессовестно делала ее мать. Внезапно ей захотелось выбить Зафира из колеи, как была выбита она сама.

– А ты, Зафир? Тебя устроил бы брак без любви? Неужели ты такой холодный?

Зафир долго молчал, потом ответил почти резко:

– Да, я такой холодный. Меня готовили к управлению страной, а не к любви. Мои родители поженились, чтобы объединить две враждующих страны. Они не любили друг друга, но им удалось принести мир в этот регион. Это намного важнее, чем эгоистическое желание одного человека наслаждаться волшебными сказками.

Кэт попыталась скрыть свой шок.

– Я знаю, что для тебя все по-другому… ты не такой, как обычный человек… Но я думаю, что ты требуешь от себя слишком многого.

Он стал расхаживать по комнате, и Кэт уже пожалела, что затеяла этот разговор.

Наконец он остановился и посмотрел на нее с обвиняющим видом.

– Любовь погубила моего брата. Уничтожила его. И я не имею намерения так привязываться к одному человеку, что он окажется в состоянии уничтожить меня.

В этот момент в дверь постучали, и Кэт поморщилась.

– Сир, машины ждут, – донесся до них голос Рахула.

– Еще минуту, – сказал Зафир и, прищурившись, посмотрел на Кэт.

Кэт почувствовала опасность, когда он с хищной кошачьей грацией подошел к ней.

– Ты правда имела в виду то, что сказала? Ты уверена, что наши отношения на этом заканчиваются?

Она заставила себя кивнуть.

Зафир положил руку ей сзади на шею, и ее словно опалило огнем.

Он покачал головой.

– Они не заканчиваются, Кэт. Еще нет. Можешь обманывать себя, сколько хочешь, но когда ты посмотришь правде в глаза, я буду ждать тебя.

Заходящее солнце заливало Джахор теплым золотым светом. Кэт не ожидала, что почувствует такое волнение, возвращаясь сюда.

Когда-то она планировала стать королевой этой страны, но эти надежды были грубо разбиты. Она остро переживала это, хотя понимала, что так было лучше.

Она понятия не имела, как ведут себя королевы. Она подвела бы Зафира. И она похолодела при одной мысли о том, что было бы, если бы правда о ее прошлом открылась уже после того, как она взошла на трон.

Зафир сидел рядом с ней на заднем сиденье автомобиля и разговаривал по телефону. Кэт была рада, что хоть на какое-то время его внимание отвлекли от нее. В течение всего перелета из Парижа он не сводил с нее глаз, и к моменту посадки ее нервы были уже на пределе.

Она должна сопротивляться. Вот и все.

Она видела, как люди почтительно кланялись, когда они проезжали мимо. А за машиной бежали мальчишки, размахивая руками и крича приветствия.

Вскоре они въехали в ворота дворца и подъехали к величественной лестнице. У Кэт в животе запорхали бабочки, когда Зафир закончил разговаривать по телефону и сказал ей загадочным тоном:

– Ты обнаружишь, что кое-что изменилось с тех пор, как ты была здесь в последний раз.

Когда они вышли из машины, их приветствовали слуги, одетые в длинные светлого цвета туники и обтягивающие брюки. Они с улыбками взяли их с Зафиром багаж.

В последний раз, когда она была здесь, весь штат был одет в черное, у всех был мрачный вид.

Улыбающаяся молодая женщина подошла поприветствовать Кэт и на отличном английском языке представилась:

– Меня зовут Жасмин. Я буду вашей горничной, пока вы гостите у нас, мисс Винтерс. Прошу вас, пройдемте со мной.

Кэт оглянулась на Зафира. Он все еще наблюдал за ней и кивнул:

– Иди – устраивайся и отдыхай. Я приду к тебе позже.

И он ушел в сопровождении своих помощников. Кэт, несмотря на все свои благие намерения, почувствовала себя одинокой.

Ее провели по цветущему саду, и наконец они оказались у дверей покоев, которые были ей отведены.

Она была рада, что ее поселили не в ее прежних апартаментах. С ними было связано слишком много воспоминаний.

– Как видите, мисс Винтерс, в ваших гардеробах есть все, что вам может понадобиться. Это от наших лучших дизайнеров.

У Кэт буквально отвисла челюсть, когда она увидела огромное количество одежды, висящей в массивном шкафу. Она протянула руку, дотронулась до изумрудно-зеленого платья и выдохнула:

– Это слишком много.

Но Жасмин уже открывала соседние шкафы, показывая ей коллекцию нижнего белья и повседневной одежды. Здесь было абсолютно все, что могло понадобиться Кэт.

Кроме любви и доверия Зафира.

Она выругала себя за эту мысль. Доверие Зафира она когда-то утратила, а любить он ее никогда не любил.

Жасмин обошла вместе с ней ее апартаменты и показала, где стоял поднос с закусками и кувшин ледяной воды, смешанной с лимонным соком и соком лайма, а потом удалилась.

Немного перекусив, Кэт обследовала ванную и обнаружила, что там для ее удобства стоит стул, и к стене прикреплены дополнительные перила.

После освежающего душа она надела свой протез и оделась в длинный кафтан, который нашла среди висевшей в шкафу одежды. Он был темно-золотого цвета и идеально сидел на ней. Она заколола волосы высоко на макушке и через стеклянные двери вышла на улицу, чтобы обследовать территорию.

Она пошла по тропинке, затененной ветвями деревьев, на которых висели маленькие черные плоды, напоминавшие ягоды. Это было похоже на рай.

Тут ее и встретил Зафир. Он был неотразим в традиционной одежде кремового цвета.

Она тут же повернулась и пошла назад. Но Зафир схватил ее за руку.

– Куда ты идешь?

– Назад в свою комнату.

– Я заказал ужин для нас в моих покоях.

Рука Зафира, лежавшая на ее плече, казалась ей горячей. Было так легко сказать «да» и отправиться с Зафиром в его покои. И пусть произойдет неизбежное. Ее кровь вскипела при одной мысли об этом. Но она не могла сделать это. Если не хотела остаться с разбитым сердцем, когда все закончится.

Она сняла его руку со своего плеча.

– Нет, Зафир. Я устала и хочу лечь в постель – одна. Я здесь для того, чтобы завершить работу, и это все, что меня интересует.

В глазах Зафира вспыхнул огонь, но он сказал только:

– Очень хорошо, Кэт. Увидимся завтра после обеда.

Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась и с подозрением спросила:

– Торжественное мероприятие назначено лишь через два дня. А что будет завтра?

Зафир сложил руки на груди. Он выглядел могущественным и опасным.

– Небольшая экскурсия по моей стране. Хочу загладить свою вину в том, что в прошлый раз ты так мало видела ее.

Кэт почувствовала приступ паники.

– Ты вовсе не обязан делать это. Ты очень занят. Я могу осмотреть достопримечательности сама.

Он подошел к ней и снова взял ее под руку, бережно провожая в сторону дома.

– Твоя забота о моем рабочем графике льстит мне. Но все равно, Кэт, я намерен сделать это. Жасмин поможет тебе упаковать вещи для поездки.

Кэт высвободила руку.

– Упаковать?

– Я повезу тебя ночевать в пустыню. Это уникальный опыт, и я не хочу, чтобы ты упустила эту возможность, пока ты здесь.

Пока ты здесь. Кэт почувствовала боль в сердце. Но она знала этот его непреклонный взгляд.

– Хорошо, Зафир, – наконец сказала она. – Но не думай, что это что-то изменит, – ты только потеряешь свое драгоценное время.

Зафир смотрел, как Кэт входит в свои покои, и лишь ее легкая хромота напоминала о том, что она в чем-то изменилась.

Он повернулся и отправился к себе, чувствуя раздражение и сексуальную неудовлетворенность. Черт бы ее побрал за то, что она задает больше вопросов, чем дает ответов. Черт бы побрал ее за то, что она так все усложняет. И черт бы побрал ее за то, что она так естественно вписывается в его жизнь… словно она здесь на своем месте.

Но этого не может быть. Зафир исключил эту возможность давно и навсегда. Ему нужно строить свое будущее, и Кэт не было в нем места. Очень скоро она останется в прошлом, и он не станет жалеть об этом.

Но пока он пустит в ход все свое искусство для того, чтобы она согласилась провести с ним еще одну ночь. А потом… потом он сможет отпустить ее. И когда он станет выбирать королеву для себя, он найдет кого-нибудь, чей взгляд не будет проникать ему в душу…

* * *

На следующий день вечером Кэт сидела в вертолете, с благоговейным трепетом глядя на высокие песчаные дюны и заходящее солнце. Это было волшебство.

После получасового полета они приземлились на маленьком аэродроме, где Кэт увидела вереницу автомобилей. Один предназначался для них, остальные – для охранников и прислуги. Зафир подвел Кэт к первой машине и, когда она устроилась на пассажирском сиденье, сам сел за руль. Они выехали с аэродрома и помчались по пустыне, окруженные со всех сторон только песком и массивными дюнами.

Кэт была удивлена нахлынувшим на нее чувством свободы – словно во всем мире ничего другого не существовало. Она посмотрела на гордый профиль Зафира и на покрытый легкой щетиной подбородок. Ей захотелось протянуть руку и дотронуться до него, но она сдержалась.

– Откуда ты знаешь, в каком направлении нужно ехать?

Зафир взглянул на заходящее солнце.

– По положению солнца… и по навигатору. – Он постучал по прибору на панели и взглянул на нее. – Я знаю эти места как свои пять пальцев. Когда я был подростком, я часто проводил здесь время.

Кэт с интересом повернулась к нему.

– И что ты здесь делал?

Зафир отвернулся и пожал плечами.

– Бегал наперегонки по дюнам с моими телохранителями. Встречался с кочевниками и слушал их рассказы. Учился бороться и стрелять. Тренировал своего сокола-сапсана.

Постепенно вдали стали проступать очертания чего-то. Кэт прищурилась, думая, что это, возможно, мираж. Но когда они стали приближаться, она увидела деревья. Стоявшие по кругу пальмы. Оазис!

Ей и раньше доводилось бывать в оазисах, на съемках, но они всегда располагались рядом с городами. Не как этот, посреди океана песка, и ничего, кроме неба, на горизонте.

Когда они остановились, она вышла из машины и прикрыла глаза рукой, потому что яркое заходящее солнце заливало все ослепительным багряным светом. Она сделала шаг вперед и застряла в песке. Прежде, чем она успела сделать еще шаг, Зафир подошел и подхватил ее на руки.

У Кэт перехватило дыхание от его близости, и она прошептала:

– Я ненавижу эту часть своей недееспособности – что я не могу ходить там, где привыкла.

Зафир фыркнул.

– Недееспособности? Да я не видел никого более способного, чем ты.

У Кэт потеплело на сердце, но в то же время она разозлилась на то, что ему так трудно было противостоять. Ей стало жарко, но это не имело никакого отношения к температуре воздуха. Просто Зафир очень легко пробуждал в ней этот внутренний огонь.

Оазис действительно стоял в кольце пальм, и, когда они вступили внутрь этого кольца, Кэт ахнула. Зафир поставил ее на землю, и она осмотрелась, потрясенная этой роскошной зеленой идиллией.

Оазис располагался в узком ущелье, посреди которого было небольшое озеро с кристально-чистой водой. Маленький водопад бурлил белой пеной, и это было захватывающее зрелище.

Одна палатка стояла в стороне от остальных, и перед ней уже горели фонарики. Зафир повел ее к этой палатке, и сердце Кэт начало давать перебои.

Он привез ее сюда, чтобы соблазнить.

И как сможет она противиться ему в этом сказочном месте?

«Может быть, противиться не стоит?» – промелькнуло у нее в голове, но она постаралась отогнать эту мысль.

Когда они вошли внутрь, Кэт почувствовала, что ее оборона слабеет. Внутри все было освещено только свечами, а посреди пышного убранства, напоминавшего арабские сказки, главное место занимала огромная кровать, покрытая атласным покрывалом, с разбросанными по нему яркими подушечками. А может быть, кровать сразу привлекла ее взгляд лишь потому, что она не могла не думать о сексе с Зафиром.

Один последний раз.

Она с трудом оторвала взгляд от кровати и посмотрела на Зафира. Он все еще стоял у входа, глядя на нее с этим напряженным выражением.

И хотя она подозревала, что уже знает ответ, все равно спросила:

– Где ты будешь спать?

Зафир слегка улыбнулся.

– Здесь – с тобой.

Он вошел внутрь палатки, и Кэт запаниковала, несмотря на то что горела от предвкушения. Если он дотронется до нее – чего ей так хотелось и чего она так боялась, – он сразу догадается, что она снова в его власти.

Она должна напомнить Зафиру, что не достойна его внимания. И она выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Ты обвинял меня в том, что я не умею обращаться с деньгами, и ты был прав!

Зафир покачал головой.

– Кэт, мы здесь не для того, чтобы обсуждать твою кредитоспособность.

Но она упорно продолжала, рассчитывая вызвать в нем недовольство ею.

– Деньги, которые ты заплатил мне за эту работу. Их уже нет.

Она ждала, затаив дыхание, но Зафир просто подошел к ней ближе и равнодушно ответил:

– Меня не касается, что ты делаешь со своими деньгами. Но, ради интереса, хотелось бы знать, на что ты их потратила?

Кэт хотелось назвать ему какую-нибудь нелепую причину, но она не умела лгать.

Избегая его взгляда, она сказала:

– Я отдала их реабилитационному центру, куда меня направили после аварии. У них были трудности. И часть денег отдала Джулии, которая поддерживала меня.

Она упорно смотрела ему на ноги. Но он положил палец ей на подбородок и приподнял ее лицо. В его глазах было загадочное выражение.

– Я знаю это, Кэт.

Ее глаза расширились от шока.

– Откуда?

– Потому что, когда я перевожу такую большую сумму, мои бухгалтеры проверяют, что она дошла до адресата. Если бы ты сообщила мне о своих намерениях, я перевел бы деньги непосредственно в центр…

Кэт почувствовала себя неловко.

– Тогда я еще не говорила тебе… о своей ноге. Она сделала несколько шагов назад, пока не оказалась у стенки палатки. Но это не испугало ее. Ее кровь бурлила от запретного возбуждения. Но она все еще не сдавалась.

Она обхватила себя руками.

– Именно поэтому я согласилась на эту работу, Зафир. Потому что поняла, что смогу использовать эти деньги на благое дело. Я не искала любовных приключений или легкого заработка.

– По-моему, ты уже ясно объяснила мне это.

Он подошел к ней и положил руки ей на плечи. Кэт слабо выговорила:

– Зафир, нет.

В свете свечей его глаза казались серебряными.

– Кэт, да. Все, что имеет значение, – это настоящий момент. Здесь и сейчас.

И эти слова окончательно сломили ее сопротивление.

Он прижал ее к себе так крепко, что она почувствовала его возбуждение. Потом он обхватил ее лицо своими ладонями и прижался губами к ее губам. Кэт напряглась, хотя понимала, что сопротивляться бесполезно. Она хотела этого так же, как и он.

Она дурачила себя, когда думала, что, лишая себя этого, она избежит горечи при расставании.

Она смягчилась, отвечая на искусные прикосновения и поцелуи Зафира и позволяя ему поддерживать ее, потому что силы ее оставили…

Глава 9

Спустя несколько часов, когда оазис был залит серебряным лунным светом, Кэт лежала, свернувшись калачиком, рядом с Зафиром, положив руку ему на грудь и лениво пальчиком рисуя узоры на его коже. Он чувствовал себя удовлетворенным, разморенным и в состоянии мира и покоя.

Покоя?

Когда он подумал об этом, в его груди зародилась паника. Он и так был в покое – разве нет? Он просто хотел покончить с этим ненасытным голодом, который она вызывала у него.

«Тогда зачем ты привез ее сюда?» – спросил ехидный голос.

Чтобы цинично соблазнить ее и заставить признать, что она все еще хочет его. И он чувствовал себя циничным, когда заметил ее слабые попытки остудить его пыл. Но тот факт, что она сделала это, напомнив ему об обвинениях, которые он бросал в ее адрес, болью отозвался в его сердце.

Он хотел, чтобы она перестала говорить об этом, перестала напоминать ему, как он в ней ошибался…

Кэт пошевелилась и приподнялась на локте. Зафир посмотрел на нее, и в груди у него что-то сжалось. Она была так сексуальна, растрепанная и все еще раскрасневшаяся. Его голод снова проснулся и начал терзать его внутренности.

Она смотрела на него, и ее глаза стали скорее зелеными, чем янтарными. Зафир был в отчаянии. Он не мог позволить ей угадать, что она делает с ним. Поэтому он сел и потянулся за халатом.

– Куда ты идешь?

Ее голос был хрипловатым, и даже это сводило его с ума. Он сжал челюсти и протянул ей другой халат, поменьше.

– Я хочу кое-что показать тебе.

Она надела халат, придвинулась к краю кровати и потянулась за своим протезом. Но Зафир поднял ее на руки и сказал:

– Он тебе не нужен.

– Зафир, нужен…

Но он уже шел к выходу из палатки.

Кэт съежилась и прошептала:

– Кто-нибудь увидит нас.

– Не увидит. Мы здесь одни.

Он подошел к краю озера, поставил Кэт на землю, сбросил халат и помог ей сделать то же самое.

Он снова поднял ее и шагнул в озеро. Кэт крепко прижалась к нему и ахнула, когда они оба погрузились в теплую воду.

– О’кей? – спросил он.

Кэт кивнула.

Зафир отпустил ее, и она проплыла несколько метров, потом перевернулась на спину, и ее влажные груди соблазнительно заблестели в серебряном свете.

Зафир поплыл к ней, словно его тянуло к ней магнитом. И он не мог удержаться от улыбки, видя ее восторг.

– Тебе нравится?

– Плавание было моей самой любимой частью реабилитации. Я почти забывала о случившемся и притворялась, что со мной все нормально.

Тронутый до глубины души, Зафир поймал ее и притянул к себе.

– Ты нормальная, Кэт.

– С тобой я чувствую себя нормальной, – отозвалась она и тут же прикусила губу, словно сожалея о сказанном.

Зафир снова отдался плотскому позыву своего тела, крепче прижал ее к себе и обернул ее ноги вокруг своей талии.

Кэт опустила руку и обняла его затвердевшую плоть. Он шумно выдохнул.

– Займись со мной любовью, Зафир… – прошептала она.

Его не нужно было уговаривать. Он направился к берегу и уложил Кэт на мягкую траву. Она выгнулась ему навстречу. Зафир едва не задрожал при виде этого воплощения женского могущества.

Схватив ее за талию, он прижался к ней и стал медленно водить своей плотью по ее влажному телу, беспощадно дразня ее, пока она не взмолилась взять ее. И только тогда он резким движением вошел в нее. Им показалось, будто все вокруг них взорвалось миллионами искр. И наконец он почувствовал, как боль в его сердце утихает.

По крайней мере, хотя бы на время.

На следующее утро Кэт старалась не обращать внимания на то, как Зафир наблюдает за ней с небольшого расстояния, в то время как один из кочевников терпеливо учит ее, как обращаться с соколом-сапсаном, сидевшим на ее руке, защищенной толстой перчаткой.

С широко раскрытыми глазами она слушала его и осторожно поглаживала грудку величественной птицы. Она боялась этого великолепного создания, но старалась не показывать этого.

Она подняла руку, чтобы отпустить его, и он взмыл высоко в воздух. Кочевник положил кусочек еды на перчатку Кэт, и сокол снова опустился на ее руку.

Кэт испытала нелепое чувство триумфа и с улыбкой посмотрела на Зафира. Но ее улыбка исчезла, когда она увидела выражение его лица. Он выглядел так, словно ему нанесли удар в солнечное сплетение. Он был бледен и смотрел на нее так напряженно, что она инстинктивно направилась к нему, забыв про птицу.

Кочевник снял сокола с ее руки, и, когда Кэт снова посмотрела на Зафира, он уже выглядел совершенно нормально. Только напряжение не исчезло из его взгляда.

Он посмотрел на нее с непроницаемым выражением.

– Пора уезжать. Нам нужно готовиться к вечернему мероприятию.

Кэт забыла о его загадочном взгляде, осознав, что это ее последний выход, а потом она будет совсем свободна. Она кивнула, сняла перчатку и отдала ее кочевнику с улыбкой, за которой скрывалась грусть оттого, что она больше никогда не увидит этого места.

* * *

Сидя рядом с Зафиром в машине по дороге во дворец, Кэт старательно убеждала себя, что их ночь в оазисе не значила ничего, кроме попытки Зафира доказать, что он все еще способен соблазнить ее.

И он это сделал.

Она была зла на себя, что оказалась такой легкой добычей. Но как можно было сожалеть об их страстной ночи в этом фантастическом месте, где они чувствовали себя так, словно были одни на всей планете?

Нет. Она уже знала, что будет беречь эти воспоминания, как скупец, охраняющий свое золото.

Кэт была так занята своими мыслями, что не сразу услышала, как Зафир обращается к ней. Она повернула голову и посмотрела на него. Он с мрачным видом протягивал ей свой планшет.

– Тебе стоит на это взглянуть.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в смысл увиденного.

Заголовок гласил:

«Настоящая причина исчезновения Кэт Винтерс!» Она пробежалась глазами по статье, чувствуя растущую панику, смешанную с ужасом. Очевидно, «источник» из окружения Кэт рассказал газетчикам все о ее несчастном случае, последующей ампутации и реабилитации. Там также говорилось о том, что она хотела спрятаться от мира, потому что стыдилась случившегося.

Ее охватила ярость…

Она посмотрела на Зафира, протягивая ему планшет с таким видом, будто он был отравлен.

– Я никогда этого не стыдилась. Кому это могло прийти в голову? Мне было больно, я боролась, чтобы приспособиться к новой реальности…

Кэт замолчала, чувствуя, насколько она близка к панике. Она всегда боялась этого – что ее история выплывет наружу – и наивно полагала, что сможет контролировать этот процесс.

Меньше всего она хотела, чтобы другие люди в ее положении подумали, будто она стыдится быть одной из них. Но она была одной из них. Они помогли ей пройти через все это.

Зафир выглядел разозленным.

– Ты не знаешь, кто мог это сделать? Твой агент?

– Нет, Джулия моя лучшая подруга. Она никогда бы не сделала ничего подобного.

Зафир что-то пробормотал о людской слабости и деньгах, и Кэт сказала:

– Дай мне свой телефон, и я сейчас же позвоню ей.

Он дал ей телефон, и она позвонила Джулии. Та казалась такой же расстроенной, как и сама Кэт, и Кэт устыдилась того, что на мгновение усомнилась в ней.

Закончив разговор, она вернула Зафиру телефон.

– Джулия думает, что это кто-то из больницы, куда меня отвезли сразу же после аварии. Они увидели мои новые фотографии и сложили два и два.

У Зафира был разъяренный вид. И тут же у Кэт упало сердце.

– Мне очень жаль…

Он нахмурился.

– Чего тебе жалеть?

Кэт судорожно сглотнула.

– Без сомнения, последнее, что тебе хотелось бы, – это чтобы эти новости появились как раз сейчас, перед завершающим событием турне и последней демонстрацией бриллианта. Мы получим плохую прессу.

Зафир повернулся к Кэт.

– Никакой плохой прессы не будет. Бриллиант станет еще более знаменитым благодаря твоему мужеству. Но я не стану настаивать на твоем появлении сегодня вечером, если ты решишь, что я требую слишком многого. Теперь ты станешь центром внимания.

Кэт пожала плечами.

– Мне больше нечего прятать. Все равно рано или поздно все стало бы известно. И если ты не боишься, что это отрицательно отразится на кампании, тогда я, конечно, буду присутствовать сегодня вечером на торжестве.

Зафир загадочно посмотрел на нее и сказал:

– Хорошо, как пожелаешь.

Они подъехали к дворцу, и когда водитель открыл ее дверь и она вышла на залитую солнцем аллею, к ней поспешно подошел Рахул, страшно бледный.

– Мисс Винтерс, мне так жаль… Я понятия не имел… Если бы я знал…

Он выглядел таким несчастным, что Кэт коснулась его руки.

– Рахул, вам не нужно извиняться. Вы не сделали ничего плохого. И никто ничего не знал.

В это время к ним подошел Зафир. Выражение его лица напомнило ей, как он смотрел на нее в пустыне, перед отъездом.

– Жасмин ждет тебя, чтобы помочь выбрать тебе наряд на сегодняшний вечер, – сказал Зафир. – Он повернулся, чтобы уйти, бросив напоследок:

– Я зайду за тобой в шесть часов.

Кэт хотелось схватить его за край одежды и потребовать ответа – что будет с ними дальше и чем была прошлая ночь.

Она смотрела, как он уходит, и ругала себя. Прошлая ночь была последним проявлением похоти. Без сомнения, сейчас мысли Зафира уже заняты будущим, и он подбирает подходящего кандидата на роль королевы.

Кэт почувствовала горечь при этой мысли, но с улыбкой поприветствовала Жасмин, которая была необычно притихшей по дороге в ее покои. Кэт сделала вывод, что новость разнеслась по дворцу со скоростью лесного пожара.

Когда они вошли в апартаменты Кэт, Жасмин посмотрела на нее огромными глазами и нерешительно спросила:

– Это действительно правда, мисс Винтерс?

Кэт вздохнула и кивнула. Потом она села, приподняла подол кафтана и показала девушке свою ногу.

Жасмин опустилась на пол у ног Кэт. Ее глаза налились слезами, и Кэт наклонилась и вытерла слезы с лица девушки.

– На самом деле все не так уж плохо, – сказала она с кривой усмешкой. – Вот, сейчас я покажу тебе…

* * *

Этим вечером Кэт нервно расхаживала по своей гостиной. Несмотря на свою недавнюю браваду, ее нервы были напряжены при мысли, что, когда ее представят сегодня вечером, все будут все знать.

Когда появился Зафир, Жасмин тактично удалилась, а Кэт перестала расхаживать по комнате и уставилась на него. Он был неотразим в кремовых с золотом одеждах, настоящий могущественный король своей страны.

Он окинул ее взглядом с головы до пят.

– Ты выглядишь великолепно.

Кэт внезапно смутилась и пожала плечами.

– Жасмин это платье понравилось больше всего.

Это был длинный традиционный джандорский кафтан, обманчиво простой, с глубоким вырезом на груди, где уже красовался красный бриллиант. Поверх кафтана был надет халат без рукавов, расшитый золотом.

Кэт обратила внимание на то, что их одеяния с Зафиром очень схожи, так как ее кафтан был такого же кремового цвета. Ей внезапно пришло в голову, что в день свадьбы невеста Зафира будет одета почти так же.

Задумавшись об этом, она даже не расслышала, что Зафир обратился к ней, и переспросила:

– Прошу прощения, что ты сказал?

Она заметила, что он чувствует какую-то неуверенность. Он провел пятерней по волосам и посмотрел на нее.

– Я должен сказать тебе кое-что. Я хотел сделать это позже, но…

Кэт похолодела.

– Что?

Он мрачно ответил:

– Это кое-что, что я обнаружил сегодня днем, – на самом деле, несколько вещей.

Кэт разволновалась и села на стоявший рядом стул.

– Каких вещей?

Зафир начал расхаживать по комнате. Наконец он остановился и резко сказал:

– Это мой отец послал в газеты те твои фотографии и историю твоей жизни.

Кэт замерла. Она вспомнила холодное лицо отца Зафира и невольно поднялась со стула.

– Я знаю, что он меня не одобрял… но как? Где он добыл эти фотографии?

Зафир снова принялся ходить взад-вперед.

– Он нанял детективов, чтобы они раскопали твое прошлое. Те разыскали фотографа и заплатили ему огромные деньги за некоторые фотографии. – Он снова остановился и с раскаянием посмотрел на нее. – Прости меня, Кэт. Я понятия не имел… Если бы я знал…

– Ты не мог знать, – слабо выговорила Кэт, опершись руками о спинку кресла.

Она смотрела на Зафира и пыталась избавиться от чувства, что ее предали, хотя он и не имел к этому никакого отношения. Она знала, что его родители не любят ее, но то, что они пошли на такие крайности, было смертельно больно.

– Но теперь это не имеет значения. Что сделано, то сделано. Твой отец мертв.

– Но есть кое-что еще.

Кэт сильнее ухватилась за спинку кресла.

– Что?

– Я нашел этого фотографа. Вернее, моя команда. Именно так я узнал о том, что сделал мой отец.

Он снова начал ходить по комнате, потом остановился. Никогда он еще так не напоминал ей загнанного зверя.

Его лицо было похоже на застывшую маску.

– Тебе следовало все рассказать мне, Кэт. О том, что этот фотограф шантажирует тебя.

Она побледнела.

– Он сказал это?

Зафир кивнул.

– Я хотел удостовериться, что у него больше нет других фотографий, а те, которые просочились в прессу, были уничтожены. Они больше никогда не всплывут. Ты могла бы все рассказать мне, Кэт. – Его тон был почти озадаченным. – Разве я был таким уж чудовищем?

Ее сердце сжалось.

– Нет, конечно нет. Я не говорила, потому что мне было стыдно. Ты не был чудовищем, но ты не терпел глупцов. А я чувствовала себя последней дурой, потому что позволила себе попасть в такую ситуацию. Я так часто хотела сказать тебе, но в последнюю секунду не могла… Я не хотела, чтобы ты знал. Даже сейчас.

Зафир стиснул зубы.

– Нет, ты предпочла бы выйти за меня замуж, чтобы он высосал все деньги из нас обоих.

Кэт похолодела. Это было доказательством того, что между ними ничего не изменилось. Она по-прежнему была в опале.

Она вскинула подбородок и сказала так холодно, как только могла, скрывая жестокую боль:

– Это не входило в мои намерения, Зафир.

Он выругался и снова провел рукой по волосам. – Прости… ты этого не заслужила…

Но Кэт проигнорировала это извинение.

– Даже если бы ты знал правду, это ничего не изменило бы. Я все равно была неподходящей парой для тебя. Я лишилась твоего доверия, и я знаю это.

Его губы сжались. Ей стало еще больнее оттого, что он не возразил ей. И она смотрела на него и видела, как он отдаляется от нее, становится холодным и непроницаемым.

– Ты не обязана выходить к гостям сегодня вечером, если не хочешь. Я знаю, что это пугает тебя, несмотря на все, что ты до этого говорила. Я нанял тебя и вывел снова на первые полосы мировой прессы, и из-за наших отношений твоя карьера и репутация были загублены. И по моей же вине ты сейчас снова окажешься под прицелом камер папарацци.

Он вел себя, как посторонний человек. Вежливый незнакомец. А не как мужчина, который прошлой ночью плавал с ней в том магическом озере и занимался с ней любовью так, словно от этого зависела его жизнь. Но ей не следовало забывать, что с самого начала она знала, чем все закончится.

– Нет, – сказала она. – Я подписала контракт, и я его не нарушу.

И в этот момент в дверь постучали, и они услышали голос Рахула:

– Сир, все уже ждут вас и мисс Винтерс.

* * *

Зафир смотрел на Кэт. Он чувствовал себя так, будто его внутренности разъедает ржавчина. Он чувствовал себя запачканным из-за махинаций своего отца.

Он все еще был на взводе из-за открытий, которые сделал несколько часов назад, но сейчас он чувствовал нечто похожее на то, что испытал сегодня утром, когда смотрел на Кэт с соколом на ее руке. Она явно боялась этой птицы, но была полна решимости не показывать этого. Гордячка. Она выглядела царственной, и это потрясло его.

Она сделала шаг навстречу ему – видение в золоте с красным бриллиантом, сиявшим на шее.

Он спросил:

– Ты уверена, Кэт? Ты действительно не обязана это делать, если не хочешь. Я и так просил слишком многого от тебя.

«Ты просил ни много ни мало, как ее полного подчинения, и ты добился его», – насмешливо сказал ему его внутренний голос.

– Я уверена.

И она с гордой осанкой направилась к двери. Зафир сражался с непреодолимым желанием схватить ее и закрыть дверь, словно предчувствовал, что как только она выйдет из комнаты, она будет потеряна для него.

Но он не мог остановить ее.

Он следом за ней вышел в коридор, где их ждали Нур и Рахул. Кэт смотрела прямо перед собой, и он взял ее за руку и повел к парадному залу. Она не отняла руку, но он чувствовал ее напряжение.

Перед тем как двери в зал открылись, Зафир схватил ее за плечо, пытаясь заставить посмотреть на него. Она с явной неохотой повернула лицо к нему. Он ничего не мог прочесть в этих золотистых глазах. Ничего, кроме отчужденности, которой он прежде никогда в них не видел.

Его тоска усилилась. Впервые в жизни он попал в такое затруднительное положение. Огромные двери медленно открылись, и с тяжелым сердцем он сказал:

– Прости меня, Кэт.

«Прости меня, Кэт».

Эти слова звучали в ее ушах, когда она проходила сквозь толпу в сопровождении Нур. Улыбка не сходила с ее лица, в то время как сердце разрывалось на части.

Когда Зафир посмотрел на нее и произнес эти слова, Кэт поняла, что все кончено. Яснее и быть не могло.

Их прошлое было вытащено на свет, и теперь Зафир знал всю ее историю. Он явно взял на себя часть ответственности за поступок своего отца и чувствовал себя виноватым, но Кэт не могла винить его одного.

Она должна была все рассказать ему. Она должна была ему довериться, и он не отверг бы ее… А даже если бы и отверг, он мог спасти ее от откровений в прессе, разыскав фотографа, чтобы защитить не только ее репутацию, но и свою собственную.

Но она жила в сказке… мечтая о том, как Зафир будет любить ее и какой замечательной королевой она станет… пока все не рухнуло. Правда состояла в том, что их связь не была настолько сильной, чтобы удержать их вместе.

Ни тогда, ни сейчас.

На какой-то момент толпа вокруг нее поредела, и она выдохнула, в первый раз за несколько часов расслабившись. Зафир был далеко от нее, и рядом с ней не было телохранителей. Ей внезапно захотелось убежать из этого зала.

Кэт посмотрела туда, где стоял Зафир, и он словно почувствовал ее взгляд и сразу же обернулся. Но Кэт тут же отвернулась, опасаясь, что он прочтет на ее лице слишком многое, и воспользовалась моментом, чтобы отойти в более спокойную часть комнаты.

Она увидела открытые стеклянные двери поблизости и направилась было к ним, но по дороге столкнулась с кем-то. Она начала извиняться, но слова замерли у нее на губах, когда она узнала мать Зафира.

Это была высокая царственная женщина с холодными темными глазами и красивым волевым лицом. Кэт растерялась и впервые склонилась перед ней в неловком поклоне, полагая, что перед особами королевской крови принято кланяться.

Когда она выпрямилась, мать Зафира высокомерно посмотрела на нее и на отличном английском сказала:

– Не ожидала снова увидеть вас здесь.

– Ваш сын был так любезен, что предложил мне работу…

В своей постели. Но этого Кэт не стала говорить.

Но словно читая ее мысли, мать Зафира фыркнула.

– Если вы предпочитаете называть это так. Это правда то, о чем говорят? Вы потеряли ногу?

– Да. – Кэт выпрямилась во весь рост. – Левую, ниже колена.

Кто-то, похожий на личную горничную, подошел к ним и что-то прошептал матери Зафира на ухо.

Когда горничная исчезла, мать Зафира окинула Кэт ледяным взглядом.

– Прошу извинить меня.

И пошла прочь, сопровождаемая целой свитой. Кэт онемела от грубости этой женщины. А потом, вспомнив, что хотела избежать Зафира, она быстро вышла сквозь стеклянные двери на пустую веранду. Подойдя к перилам, откуда открывался вид на Джахор, она с облегчением вдохнула свежий воздух. Город был залит огнями и казался более сказочным, чем всегда.

Мгновение она стояла, замерев на месте, любуясь видом, зная, что видит это все в последний раз. Завтра утром самолет унесет ее отсюда навсегда.

Но ее покой был нарушен, когда группа смеющихся и болтающих людей вышла на веранду. Кэт напряглась и настороженно повернулась, готовая снова предстать перед гостями идеальной моделью.

Когда гости заметили ее, они остановились, потом заулыбались и направились к ней, явно в восторге от того, что смогут разглядеть ее так близко.

Кэт улыбалась, но сзади были перила, а толпа подступала все ближе. Они не говорили по-английски, и все столпились вокруг нее, чтобы разглядеть бриллиант.

Кэт посмотрела по сторонам, надеясь увидеть Нур или кого-нибудь из охранников, но никого из их команды не было поблизости, и она разозлилась на себя за то, что так легкомысленно ушла из зала.

Кто-то дотронулся до бриллианта, и ее охватила паника. Они наступали на нее, а ей некуда было отойти.

Потом кто-то схватил ее за руку на удивление крепко, и ее паника усилилась вместе с растущим чувством клаустрофобии. Она отдернула руку и шагнула в сторону в надежде уйти. И обнаружила, что шагнула в пустоту. Слишком поздно она поняла, что там, должно быть, была ступенька, которую она не заметила.

Она не смогла удержаться от падения, и единственное, что она услышала в последнюю минуту, – знакомый голос, говоривший: «Кэт!»

Она чувствовала, как Зафир несет ее на руках сквозь толпу, сердито крича:

– Где, черт возьми, ты была, Нур? Эти люди чуть не затоптали ее…

Кэт сделала отчаянную попытку заговорить, сказать что-нибудь, но язык не слушался ее, а потом она провалилась в темноту.

Глава 10

Спустя несколько часов Зафир все еще не мог прийти в себя от перенесенного потрясения. Кэт, очевидно, не сильно пострадала. У нее была шишка на голове от удара о ступеньку, которую она, конечно, не могла видеть, учитывая окружавшую ее плотным кольцом толпу.

Его пальцы невольно сжимались в кулаки, когда он вспоминал, как она лежала там, бледная и без признаков жизни.

Он стоял у двери с окошком, в которое мог видеть Кэт, сидевшую на кровати в больничном халате. Ей только что сделали МРТ, и они ждали результатов. Но даже в уродливом больничном халате она казалась ему неотразимой.

Когда ему разрешили войти в палату, он с тревогой склонился над Кэт.

– Как ты себя чувствуешь?

Кэт поморщилась и дотронулась рукой до шишки на голове.

– Думаю, с недельку у меня поболит голова, но в целом я в порядке. Я не рассчитывала так драматично испортить торжество.

Зафир покачал головой, чувствуя, как его снова охватывает злость.

– Эти люди практически чуть не заставили тебя перевернуться через перила.

Она сказала:

– Тебе действительно нет необходимости оставаться…

Он покачал головой и сложил руки на груди.

– Я никуда не уйду.

В этот момент в палату вошел улыбающийся доктор. Он закрыл за собой дверь и подошел к ним, говоря:

– Хорошие новости. Обследование подтвердило, что никаких повреждений у вас нет. Боюсь, пару недель вас будет беспокоить эта огромная шишка, но со временем это пройдет.

Зафир посмотрел на доктора:

– Вы уверены, что она в порядке?

– Да. Я могу отпустить ее домой при условии, что кто-то будет ночью рядом с ней на случай появления признаков сотрясения мозга.

Зафир немедленно ответил:

– Я позабочусь об этом.

В это время появилась Жасмин с одеждой для Кэт, и мужчины вышли из палаты. Жасмин помогла Кэт надеть протез и одеться.

Бриллиант увезли сразу же после того, как Кэт приехала в больницу. Его забрал охранник с самым виноватым видом.

Из больницы Кэт вывезли на коляске, в соответствии с правилами, но как только она оказалась на улице, она встала на ноги, чувствуя себя немного неуверенно.

Зафир взял ее за руку и подвел к ожидавшей их машине.

Когда они ехали по узким улочкам к дворцу, Кэт сказала как можно небрежнее:

– Я в состоянии улететь завтрашним рейсом.

Зафир посмотрел на нее, и выражение его лица было непреклонным.

– Я отложил перелет. Тебе нужен хотя бы один день, чтобы восстановиться.

– Но я в порядке.

Он покачал головой, и в его глазах промелькнуло странное выражение.

– Разве один день – это так много? Тебе так не терпится уехать?

– Нет… мне здесь очень нравится.

«Но я при этом люблю тебя, и каждая лишняя минута рядом с тобой для меня пытка».

Но конечно она не сказала ему этого.

– Хорошо. Я останусь.

Она повернула голову и стала смотреть в окно. После их тяжелого разговора перед торжеством и слов Зафира «прости меня, Кэт» она знала, что им больше нечего сказать друг другу. С прошлым было покончено. Теперь ей придется мириться с фактом, что Зафир просто чувствует свою ответственность за нее. И возможно, его мучает чувство вины. Без сомнения, ему так же мало, как и ей, хочется, чтобы она оставалась в Джахоре.

Когда они вернулись во дворец, их уже ждали Жасмин и Рахул, и оба выглядели встревоженными. Зафир дал Жасмин инструкции на своем языке, и она повела Кэт в ее покои, бросая на нее озабоченные взгляды.

Когда Кэт приняла ванну и почувствовала себя лучше, смыв полтонны макияжа с лица, Жасмин все еще была рядом и выглядела решительно настроенной.

Прежде чем Кэт открыла рот, девушка сказала:

– Я никуда не уйду. Король сказал мне, что кто-то должен дежурить около вас ночью на случай, если у вас сотрясение мозга.

Кэт знала, что спорить было бесполезно.

– Очень хорошо…

Она легла в постель, а Жасмин свернулась клубочком в огромном кресле рядом с кроватью.

И прежде чем постараться заснуть, Кэт сказала:

– Спасибо тебе, Жасмин.

Девушка улыбнулась.

– Не за что, мисс Винтерс. А теперь постарайтесь отдохнуть.

Кэт ожидала, что долго не сможет заснуть, но на самом деле мгновенно провалилась в глубокий сон.

Когда она проснулась спустя некоторое время, в комнате было темно. В горле у нее пересохло, и она попыталась сесть в постели и тут же заметила какое-то движение в углу комнаты – что-то большое и темное. Крик застрял у нее в горле прежде, чем с сильно бьющимся сердцем она осознала, что это был Зафир, нависший над ней в лунном свете.

– Что? – спросил он. – Ты в порядке? У тебя болит голова?

– Нет, я просто хочу пить. Где Жасмин?

Зафир сел на краешек ее кровати и включил лампу. Кэт увидела, что на его подбородке появилась щетина, а волосы были взлохмачены, словно он проводил по ним пятерней.

Он налил воды в стакан и подал его Кэт. Она сделала несколько глотков, чувствуя себя неуютно рядом с его большим телом. Неужели всего пару дней назад он занимался с ней любовью с таким пылом? Сейчас он казался ей до крайности отчужденным.

Он взял стакан и поставил его на место. Его тело было застывшим от напряжения, и что-то внутри Кэт сломалось. Было ясно, что он с трудом выносит ее присутствие.

Она снова забралась под одеяло.

– Тебе нет нужды дежурить около меня. Я в порядке.

Он выключил свет и сказал:

– Я никуда не уйду, Кэт.

Потом он поднялся и вернулся назад в свой угол.

* * *

Когда Кэт проснулась следующим утром, первой, кого она увидела, была Жасмин. И на мгновение ей показалось, что ей привиделось, будто ночью здесь был Зафир.

Она позавтракала, приняла душ и оделась, специально выбрав свою собственную одежду.

Упаковав большую часть своих вещей, она посмотрела расписание рейсов из Джахора до Америки и увидела, что поздним вечером есть один рейс. Повинуясь импульсу, она забронировала себе место, несмотря на то что предполагалось, что домой ее доставят на личном самолете Зафира.

После этого она поднялась, решительно настроенная отыскать Зафира и сказать ему, что она улетает. Она не даст ему переубедить себя.

Она медленно направилась в его офис, в последний раз любуясь изящным убранством дворца.

Подойдя к офису, она была удивлена, не увидев Рахула, который всегда сидел снаружи. А потом она услышала повышенные голоса, и один из них заставил ее похолодеть.

Мать Зафира.

Она хотела повернуться и уйти, чтобы не слышать этого голоса, но ее ноги словно приросли к полу, и она осталась стоять у полуоткрытой двери офиса Зафира.

– И что она все еще делает здесь? Разве не должна была она улететь сегодня утром?

У Кэт замерло сердце.

Последовало долгое молчание, а потом Зафир холодно сказал:

– Я полагаю, ты имеешь в виду Кэт Винтерс?

Его мать фыркнула.

– Если ты опять подумываешь о том, чтобы сделать ее своей королевой, ты так и не научился быть королем, Зафир. Она самая неподходящая женщина для этой роли. Не забывай о ее скандальном прошлом – не говоря уже о том, что она выставила себя последней дурой вчера вечером и испортила праздник!

Кэт развернулась и пошла прочь как можно быстрее, прежде чем услышит ответ Зафира, который заверит мать, что конечно же он не сделает ее своей королевой. Она старалась подавить боль, которую вызвали в ней слова матери Зафира, но это было очень трудно, потому что они перекликались с ее собственными мыслями.

Когда она вернулась в свои покои, она была рада, что там никого не было. И испытала облегчение оттого, что забронировала себе тот билет. Она продолжила упаковывать вещи, намереваясь уехать в аэропорт побыстрее. Она подождет рейса там.

– Что ты делаешь?

Она резко обернулась. Зафир стоял в ее комнате, и дверь за ним была закрыта. Теперь он был гладко выбрит, и Кэт снова заподозрила, что ей приснилось, будто ночью он был в ее комнате. Он же был Королем! А она всего лишь отставной любовницей. Конечно, его здесь не было.

– Упаковываю вещи, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал холодно и равнодушно. – Я забронировала билет на коммерческий рейс на сегодняшний вечер, потому что задерживаться здесь мне нет никакого смысла.

Он пошел к ней и взял ее за руку.

– Ты сказала, что останешься еще на один день. Она отдернула руку.

– Я в порядке. Мне нет необходимости оставаться. А у тебя много своих дел.

– Я хочу поговорить с тобой.

– О чем? Мне кажется, мы сказали друг другу все, что было необходимо.

– Рахул сказал мне, что видел тебя только что у дверей моего офиса… Ты, очевидно, хотела поговорить со мной. Почему ты ушла?

Кэт отвела взгляд в сторону.

– Ты был занят.

– Я так и подумал, – выдохнул он. – И как много из моего разговора с матерью ты услышала?

Она посмотрела ему в лицо, и боль пронзила ее сердце. Она отступила на шаг.

– Достаточно. Я не стала дожидаться, пока ты согласишься с ней, что я совершенно неподходящая для тебя женщина.

– Ты самая подходящая.

Она вздернула подбородок.

– Нет. Я уже сказала. Я слышала достаточно.

– Так ты не слышала, как я сказал матери, что не имею намерения никуда тебя отпускать?

– А зачем тебе удерживать меня здесь? Наши отношения подошли к концу.

Зафир шагнул к ней, и в его глазах было напряженное выражение.

– Разве?

– Конечно. Так и предполагалось, что они закончатся вместе с моим контрактом. И после нашего вчерашнего разговора ты дал мне ясно понять, что то, что было, осталось в прошлом.

Зафир поморщился.

– Когда я узнал о своем отце… Кэт, это был огромный шок для меня. Это заставило меня осознать, как несправедливо я судил о тебе… как жестоко я разрушил твою жизнь. Но это не изменило того, как сильно я хочу тебя. Знаешь ли ты, как трудно мне было не прикоснуться к тебе прошлой ночью?

Она с изумлением выдохнула.

– Так значит, ты был здесь…

Он нахмурился.

– Конечно. Кто еще это мог быть?

Кэт покачала головой и пробормотала:

– Я думала, что мне это приснилось.

Она снова отступила на шаг и обхватила себя руками.

– Значит… ты говоришь, что все еще…

Она не смогла закончить.

Зафир кивнул и крепче сжал губы.

– Не думаю, что когда-нибудь перестану хотеть тебя, Кэт.

Боль пронзила ее.

– Так что ты предлагаешь? Запереть меня в своем гареме и навещать, когда у тебя возникнет желание? В то время как ты женишься на подходящей женщине и нарожаешь легион наследников?

– О чем ты говоришь? Здесь нет гарема, и не было уже много лет.

Устыдившись, что так блистательно выдала себя, Кэт отвернулась.

– Забудь об этом.

Зафир подошел к ней и, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. В них горел яростный огонь.

– Неужели ты думаешь, что я хочу оставить тебя здесь в качестве любовницы?

Она судорожно сглотнула.

– Я уже не знаю, что и думать.

Зафир покачал головой.

– Мне не нужна любовница, Кэт. Мне нужна жена – королева.

Боль, пронзившая ее, была невыносимой. Она отстранилась и с трудом выговорила:

– И ты этого заслуживаешь. Я уверена, что ты выберешь идеальную королеву.

Зафир скрестил руки на груди.

– Я ее уже выбрал.

Кэт посмотрела на него, чувствуя прилив ревности при мысли об этой таинственной женщине.

– Тогда как ты можешь оставить меня здесь? Я не могу остаться – это немыслимо.

Зафир покачал головой.

– Это очень мыслимо, потому что я хочу, чтобы ты была моей королевой, Кэт. И именно это я сказал матери – перед тем, как предложить ей убраться с моих глаз и в течение недели покинуть Джандор. Ей здесь нет места.

Кэт затрясла головой. Внутри нее что-то словно оттаяло… Но она не могла допустить этого. Слишком многое было поставлено на карту. Слишком многое еще не было сказано. Слишком многое случилось в прошлом. Она пережила слишком много боли.

– Ты хотел сделать меня королевой и прежде, так что изменилось? То, что моя прошлая история стала более приемлемой? Или ты чувствуешь себя виноватым из-за вмешательства твоего отца? Это не меняет того факта, что я скрывала от тебя многое. Я также виновата в том, что произошло.

Зафир побледнел.

– Нет, это не потому, что твоя история стала более приемлемой, или потому, что я чувствую себя виноватым. Не думаю, что я когда-нибудь избавлюсь от этого чувства. Правда в том, что я недостаточно сильно боролся за тебя прежде.

– Потому что на самом деле ты не хотел жениться на мне.

После долгой паузы он сказал:

– Этого я не могу отрицать.

У Кэт болезненно сжалось сердце.

– Но не из-за того, из-за чего ты думаешь. Я очень старался сдерживать мои чувства к тебе. Я возвел тебя на пьедестал, как идеальный образец красоты и нравственности. И я не заглядывал вглубь своего сердца. Я знаю, это звучит дико, но, делая тебе предложение из этих дурацких соображений, я просто старался удержать тебя при себе, не признавая при этом всю глубину своих эмоций, настоящую причину, по которой я хотел жениться на тебе. Потому что я любил тебя. Видишь ли, я поклялся себе, что никогда не позволю любви влиять на свою жизнь. Я был так уверен, что никогда не поддамся этому чувству, что самонадеянно говорил себе, что не чувствую к тебе ничего глубже, чем привязанность и уважение.

Зафир поморщился.

– Когда всплыли те фотографии и я обрушился на тебя… я даже не дал тебе шанса объясниться, потому что из трусости мне было проще разорвать помолвку и сказать, что я не люблю тебя, чем признать свои чувства к тебе. Как я мог? Когда даже не признавался в этом самому себе?

Зафир сделал шаг навстречу Кэт.

– Я люблю тебя, Кэт. Я знаю это теперь. И я всегда любил тебя. Я просто слишком боялся признаться в этом.

Он покачал головой и побледнел.

– Но когда я увидел тебя лежавшей без движения прошлым вечером, я осознал, что будет гораздо хуже скрывать от тебя то, что я чувствую, чем стараться защитить себя от боли. Даже если ты не любишь меня.

Кэт не могла дышать. Но когда она взглянула в глаза Зафира, огонь в них погас, и он отступил на шаг.

Прежде чем она смогла дотронуться до него или сказать что-нибудь, он произнес:

– Есть кое-что, что я подозревал какое-то время, но слишком боялся спросить…

– Что? – с трудом выговорила Кэт.

– Та авария… это случилось той ночью, да? Когда мы поссорились?

Кэт почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, а Зафир побледнел еще сильнее. Она никогда не видела его таким потрясенным.

– Кэт… что я сделал с тобой?

Он еще дальше отступил от нее, словно не мог вынести ее близости. И все в ней взбунтовалось против этого. Он сказал, что любит ее. Она должна в это поверить. Довериться ему.

Она шагнула к нему и взяла его за руки. Они были холодными.

– Нет, – сказала она, и тверже повторила, увидев его потухшие глаза: – Нет, Зафир. Это не твоя вина. В том, что случилось той ночью, нет ничьей вины. Это могло произойти и с тобой. Не смей брать на себя ответственность за ту аварию.

Она потянула его к себе за руки, заставляя приблизиться.

– Я тоже была трусихой. Как только я услышала, что ты не любишь меня, я сбежала, потому что у меня не хватило смелости бороться за себя или за тебя.

Он покачал головой, и его лицо исказилось от боли.

– Теперь я не имею права просить тебя остаться. Я не принес в твою жизнь ничего, кроме горя.

Он отказывался смотреть на нее, и Кэт подняла руку и коснулась его лица, поворачивая его к себе, пока их глаза не встретились.

– Что ж, это проблема, потому что я никуда не уеду – если только ты не имел в виду того, что сказал.

В его глазах вспыхнул огонь, и Кэт выдохнула с облегчением.

– Конечно, я имел это в виду.

Кэт сделала глубокий вдох.

– Я тоже люблю тебя, Зафир. То, что я чувствовала прежде, было слишком незрелым… Я не умела справиться с этим. Я думаю, что мы оба были не готовы признать глубину своих чувств. Меня убило то, что ты ценил меня только за мою внешность. Я чувствовала себя ничего не стоящей. Я чувствовала, что никто никогда не любил меня ради меня самой – даже моя мать.

Зафир протянул руку и взял ее за подбородок. Его глаза подозрительно блестели.

– Я люблю тебя всю, Кэт. Я люблю маленькую девочку, которую поставили перед камерами в слишком юном возрасте. Я люблю девушку, которая боролась, чтобы спасти свою мать, и пошла на отчаянный шаг, потому что у нее не было выбора. И я люблю женщину, которая пережила большое несчастье и стала только более сильной и гордой. Впереди у тебя – огромная жизнь, и ты станешь вдохновением для очень многих людей.

Зафир опустился на одно колено, и Кэт затаила дыхание. Он достал из кармана черный футляр, выглядя при этом до смешного неуверенным. Когда он открыл его, там оказалось кольцо с красным камнем, окруженным белыми бриллиантами.

– Это…

Она не смогла продолжить.

Зафир кивнул, не спуская с нее глаз и доставая кольцо.

– Это кусочек красного бриллианта Джандора. Мой прадед сделал это кольцо для моей прабабушки. Это не было ее обручальным кольцом, но она носила его каждый день. Я хотел сделать для тебя другое кольцо, Кэт. Которое символизировало бы новое начало… то есть… если ты не отвергнешь меня.

У Кэт защипало в глазах. Она чувствовала себя так, словно могла взлететь над землей. Но Зафир ждал ее ответа. И в последнюю минуту ее прежние сомнения вернулись.

– А что, если твоя мать права? Я не создана быть королевой… я подведу тебя…

Зафир поднялся с решительным видом.

– Ты будешь великой королевой, Кэт. Ты страстная и сострадательная. Ты умная и бесконечно добрая. И сильнее всех, кого я знаю. Жасмин обожает тебя, а Рахул готов умереть за тебя. Когда я увидел тебя с этим соколом на руке, ты поразила меня своей врожденной грацией. Именно в тот момент я понял, что не смогу отпустить тебя. А потом я узнал про своего отца и решил, что не имею права просить у тебя ничего. Ты прекрасна – и снаружи, и внутри. Моя мать была рождена и воспитана, чтобы быть королевой, и она сеяла повсюду лишь боль и несчастье… Ты больше королева, чем ей когда-либо дано было быть.

Кэт наконец протянула руку и тихо произнесла: – Тогда да, я буду твоей королевой. Я люблю тебя, Зафир.

Он надел кольцо ей на палец, а потом подхватил ее на руки и понес к кровати. Осторожно опустив на нее, он пылко произнес:

– Ты нужна мне, Кэт, ты так нужна мне… Она обняла его и выгнулась ему навстречу.

– Я никогда не покину тебя, – с чувством сказала она. – Ты мой король и мой дом, Зафир.

Шесть месяцев спустя

Кэт стояла за кулисами.

Глубоко вдохнув, она отодвинула занавес и шагнула вперед.

Фонари освещали ее дорогу по длинному подиуму. Она была одета в последнюю модель от джахорских дизайнеров, созданную специально для недели моды в честь инаугурации. Все доходы от показа перечислялись в международный фонд инвалидов, который недавно основали Кэт и Зафир. Фонд предназначался для помощи людям, потерявшим конечность, и для исследований по созданию протезов.

Вернуться к работе Кэт уговорила Джулия, но она согласилась на это лишь при условии, что ее работа как модели не вступит в конфликт с ее ролью королевы Джандора и она будет показывать только те модели, которые не скрывают ее протеза. И все доходы пойдут на благотворительность. Она была решительно настроена, чтобы ее лицо и ее тело на этот раз служили лучшим целям, и никогда в жизни она еще не была так удовлетворена и счастлива.

Но работа занимала не самое главное место в ее жизни. Ни в коей мере.

Когда она дошла до конца подиума, она поймала взгляд Зафира, сидевшего в первом ряду. Его серые газа светились любовью, а потом он перевел взгляд на ее округлившийся животик, который отчетливо был виден под надетым на нее кафтаном. Она была на шестом месяце беременности.

Ребенок брыкнул ножкой, и Кэт не смогла сдержать восторженной улыбки. И снова встретилась взглядом с Зафиром. А потом повернулась и величественным шагом пошла назад к кулисам.

На следующее утро заголовок на первой странице «Джахор таймс» был простым. «Взгляд любви». А под ним напечатана фотография, на которой Кэт и Зафир смотрели друг на друга, а она держала руку на своем животе.

Зафир отбросил газету и повернулся к Кэт, лежавшей в постели. Он собственнически положил свою большую ладонь на ее живот, и в это время ребенок брыкнулся.

Она добродушно проворчала:

– Ну вот, уже двое против одного…

Зафир прижал Кэт к себе и провел рукой по ее телу.

– Нет, любовь моя, – хрипло пробормотал он. – Это никогда не будет двое против одного. Это будет трое против всего мира… – Он наклонил голову и поцеловал ее, а потом на секунду прервал поцелуй и продолжил: – А потом четверо… – Еще один поцелуй. – А потом пятеро…

Кэт подавила смешок, который превратился в стон удовольствия, когда Зафир интимно прижался к ней. Она обхватила его за плечи и прикусила губу, когда он нежно вошел в нее.

– Я люблю тебя, Зафир…

Он снова поцеловал ее.

– И я люблю тебя… на всю жизнь.

Примечания

1

1 фут равен 30,48 см.

2

1 дюйм равен 2,54 см.

3

Унция равна примерно 28,35 г.

Content

Эбби Грин
Чары ветреного властелина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания