Дора Коуст

Маркиза де Ляполь

Глава 1

Городок на окраине Поранции

Снежные хлопья невесомой завесой опускались на Поранцию. Они ложились на улицы и мостовые, покрывали крыши домов, одевали деревья в причудливые шубки. На окраине небольшого городка уже потушили фонари. Жители давно спали, греясь в своих уютных теплых постелях.

В эту тихую ночь, когда даже ветер прячется от трескучих морозов, в монастыре Святой Катринетты было неспокойно. Сестры ожидали позднего визитера, который не очень-то торопился прийти в условленный срок. А время меж тем утекало сквозь пальцы…

– Как она? – мать-настоятельница зашла в одну из темных комнатушек, освещаемую единственной свечой.

– Совсем плоха. Боюсь, не доживет до утра. – Женщина утирала слезы рукавом и беспрестанно шмыгала носом.

– Неудивительно, – равнодушно ответила мать-настоятельница. – Девочка совсем не хочет жить.

Больше не проронив ни слова, она покинула комнату, оставив женщину наедине с горькой беспомощностью.

Сестра Бургентина обтирала молоденькую девушку влажным полотенцем, но жар никак не хотел спадать. Кожа посерела, а дыхание стало настолько слабым, что казалось, будто и не дышит совсем. Баронесса Агелия Мануа умирала. В том, что Тьма призовет свою дочь в эту ночь, сомнений не возникало.

– Где она? – донеслось из-за двери.

Створка отворилась без стука, и на пороге возник неряшливо одетый мужчина. Его щеки украшала щетина, а взгляд был настолько рассредоточенным, что Сестра Бургентина сразу поняла: посетитель пьян. Когда он сделал шаг вперед, ее подозрения лишь подтвердились. Стоять на месте ровно ему удавалось с превеликим чудом.

– Ваша дочь умирает, Ваша Милость… – тихонько проговорила женщина.

– Это вы ее довели! – закричал мужчина, неловко ударяя кулаком по ни в чем не повинной двери.

– Монастырь не имеет никакого отношения к ее болезни. Я уже третьи сутки делаю все, чтобы хоть немного облегчить ее страдания, но она даже не приходит в себя…

– Молчать!

От грозного окрика Бургентина вздрогнула. Она давно уже позабыла, что такое пьяный супруг и к чему это может привести.

Мать-настоятельница как назло, не спешила прийти на помощь своей подопечной и встать грудью на защиту монастыря. Наверняка уже отправилась спать, хоть и прекрасно знает, что сестрам придется несладко.

– Мне наплевать, что вы будете делать этой ночью, – зловеще проговорил посетитель, – но чтобы завтра к рассветному часу она стояла на ногах не хуже вас! Хоть к Тьме взывайте, хоть к Свету, но утром девчонка должна отправиться в столицу! Иначе…

Что «иначе», мужчина так и не договорил, но в мыслях отчаянно добавил:

«Иначе мне прямая дорога к палачу!»

Развернувшись, барон Мануа покинул комнату, а затем и монастырь. Нанятый экипаж увозил его обратно в поместье, а точнее в то, что от него осталось.

Заядлый игрок в карты, он уже проиграл абсолютно все, разве что в поместье еще сохранились какие-нибудь припрятанные заначки его покойного отца. Оставалось без малого четыре дня, прежде чем ему необходимо будет освободить поместье от своего присутствия. Время на поиски еще есть.

Задолжав всем соседям в округе, он заложил и поместье. Мужчина был уверен, если бы он нашел еще хоть немного денег, то обязательно отыгрался бы, вернув себе и состояние, и былое уважение.

В том, что буквально на днях он проиграл и свою дочь, барон нисколько не раскаивался. Считал это дело заведомо прибыльным и направляющим в беспечное будущее.

Как только Герцог де Вилан покусится на честь молоденькой девушки, барон сразу же подаст прошение королю. О чем конкретно он будет просить, мужчина пока не придумал, но в том, что хорошенько вытрясет из этого старого козла себе на безбедное существование, не сомневался.

Не сомневался и в том, что его дочурка придется герцогу по нраву. Прекрасно видел, как зажглись предвкушением его глаза, когда понял, что выигрыш у него в руках.

Ничего. Провернет легкое дельце и снова вернет ее в чертов монастырь, где ей самое место. В конце концов, именно ему она обязана своим появлением на свет. Долги давно пора оплачивать…

* * *

Столица Поранции – Ляриж

Ладислас Сенье, Герцог де Парион

Чем мне всегда нравилась столица, так это тем, что здесь не стеснялись в открытую содержать вот такие милейшие заведения.

Умаявшись, куртизанки возлежали по бокам от меня, лениво поглаживая ловкими пальчиками все, до чего могли добраться. Тянуть время эти хитрые дамы умели как никто другой. В их профессии время – это вполне реальные монеты.

Стук в дверь раздался неожиданно. Неужто хозяйка пришла проведать своих подопечных? И действительно, от Темных ведь можно ожидать чего угодно. Могут и прихлопнуть, и прикопать там же. Совесть – последнее, что присутствует у магов Тьмы.

– Да входите уже! – прокричал недовольно, когда стук повторился. – Нам ведь нечего скрывать? – обратился уже к дамам, по-свойски обнимая их за талии.

Дамы беззастенчиво рассмеялись в ответ, а на пороге оказался мой личный помощник. Шевалье выглядел смущенным. Прикрываясь собственным плащом, он смотрел куда угодно, но только не на ложе любви.

– Ваша Светлость, я прошу прощения, но…

– Да не мямли ты там! Какая очень важная причина на этот раз подвигла тебя испортить мне прекрасное утро? – поднявшись с кровати, стал натягивать на себя раскиданную по всей комнате одежду.

Ух, и страстные же попались девицы! Загляденье! Не то, что эти кислые мины да потупленные взгляды тех, что из бала в бал сиротливо держатся за маменькины юбки в ожидании чуда. У мамашек-то, конечно, наивности нет совсем! Молва расходится куда быстрее, чем главный виновник о ней узнает. А ведь я, на минутку, Глава Святой Инквизиции! Мне по должности положено узнавать обо всем раньше короля!

– Работа, монсеньор. А также кое-какие новости, которые, я уверен, вы захотите узнать безотлагательно.

Махнув на прощанье рукой, подкинул дамам несколько монет. Заслужили. Это утро действительно выдалось прекрасным.

Спускаясь по лестнице вслед за Рионом, оглянулся на дверь. Соблазнительные куртизанки намеренно вытягивали обтянутые чулками ножки, безмолвно взывая к продолжению. Их глаза искрились неподдельным интересом. Ммм… Чертовы ведьмы! Обязательно загляну сюда еще раз!

Рион продолжал молчать и тогда, когда мы сели в карету.

– Так зачем ты снова вытащил меня? – спросил, лениво откидываясь на подушки.

– Дела требуют вашего срочного присутствия, – проговорил он очень серьезно.

– Снова Свет?

– Как и всегда. Как-то вы зачастили сюда, монсеньор, – осторожно добавил он. – Неужто решились завести постоянную любовницу? Ее содержание…

– Тебя не должно волновать ее содержание, – резко прервал я бессмысленную речь. – О своем беспокойся.

Шевалье весь подобрался. Всегда так делал, когда лицо мое становилось серьезным, а тон жестким. Никак не привыкнет малый. Хоть бы капли какие успокоительные попил.

– Опять притворялись? Что на этот раз? – уточнил аккуратно, будто прощупывал почву у себя под ногами.

– Ночью отсюда взывали к Свету. Необходимо было проверить.

А одно другому не мешает. Слишком допекла меня эта работа. Каждому второму пьянчуге тут и там мерещится Свет. Все строчат и строчат кляузы, желая соседа извести или бывшему любовнику напакостить. Как будто Инквизиции больше заняться нечем! И без того вспышки ежедневно происходят.

Когда уже закончатся эти Светлые?!

– И как?

– Сегодня ночью на одну куртизанку в Поранции стало меньше.

Шевалье побелел лицом, отчего его разгоревшиеся щеки казались еще краснее. И как с такими нервами его в Инквизицию взяли?! О чем думала моя голова?!

– Так что там за безотлагательные новости?

– Герцог де Вилан. Сегодня днем он ожидает некую даму. Из проверенного источника известно, что даме готовят постоянные покои, – эту новость Рион преподносил не менее аккуратно.

Прекрасно знал поганец, как я к этому отнесусь. Мог бы сразу сказать, но тянул до последнего, словно те самые куртизанки.

– Больше ничего не известно? Кто такая? Откуда взялась?

– Нет, монсеньор.

– Не облегчаешь ты мне жизнь, Рион. Ох, не облегчаешь… – Расправив меховую накидку, накрылся ею почти с головой. – Все, дай поспать. Ночь выдалась жуткая…

* * *

Россия. Один из множества городов

Екатерина Громова

Белая снежинка опустилась прямо на высунутый язык. Не почувствовав абсолютно никакого вкуса, испытала легкое разочарование. В детстве они казались сладкими.

– Катька, до завтра! – прокричала Маринка, помахав рукой на прощанье.

В клуб собралась. Кто ж после тренировки сразу на танцы идет? Ненормальная. Тут бы собственную тушку до постельки дотащить.

Усмехнувшись, неспешно потопала по узкой тропинке. Снег на ней выглядел припорошенным, будто дунешь – и снежинки тут же улетят, поднимутся ввысь, чтобы потом медленно осесть на землю.

Эх, Новый год уже скоро! Нужно решить, в гости идти или снова к себе всех звать. Звать-то особо некого. Так, знакомые да ребята из универа. Не ладится как-то с дружбой. Времени на нее нет…

Может, пора уже закончить с фехтованием? Сколько лет уже занимаюсь, а ничего нового за последние годы так и не узнала. Соревнования еще эти… С универа уже даже отпрашиваться страшно: такими глазами смотрят, жуть просто!

Или вокал этот. Может, ну его к черту? Голосишь, а толку то? Концерт для бабушек, концерт для детишек, потом – снова для бабушек… Нет, против детишек и бабушек я вообще ничего не имею, но как-то скучно одно и то же.

Нужно что-то решать. Бальные танцы точно не заброшу: единственное место, где я по-настоящему удовольствие получаю. Только-только в партнеры мне Мишка достался. Красавец, как есть… Жаль, не по нашу честь.

Хорошо на улице, только холодно. Луна сегодня полная и чарующая. Определенно, есть в ней какая-то магия.

Поморщилась. Мороз щиплет нос и щеки, пора бы домой…

Поправив шарф, завернула во двор. Через него идти куда быстрее. Обычно старалась не ходить здесь по вечерам, но уже слишком замерзла, чтобы пугаться каких-то вымышленных монстров.

– Отдавай сумку! – донеслось откуда-то из-за угла.

Ускорив шаг, приближалась к голосам. Прекрасно узнала по голосу соседа по площадке – местного раздолбая. От него вполне можно было ожидать подобных поступков.

– Отпусти! Отпусти, окаянный! – громко кричала старушка.

Рванув сумку из рук бабульки, он побежал прямо к дороге. Видимо, хотел побыстрее затеряться среди гаражей, которые как раз разместились лабиринтами по ту сторону.

– А ну, стой! – прокричала во все горло и побежала следом за ним.

Была уверена, что смогу его догнать. На легкоатлета этот тип ни по каким параметрам не тянул, а вот наглости – хоть отбавляй.

Подбежав к дороге, успела сделать лишь пару неловких прыжков, прежде чем услышала визг шин.

– Твою ж матрешку!

Боль казалось, впивалась в каждый участок кожи, выворачивала наизнанку.

Видела, как машина прибавляет скорости и уезжает, сверкнув на прощанье фарами. Вот так. Преступник сбежал, оставляя меня умирать. В своей смерти уже не сомневалась. Тепло разрасталось по телу, а дышать становилось все труднее. Поглощала воздух мелкими вдохами. Как же так?

Нет ни мужа, ни родителей, ни детей. Ничего не достигла в этой жизни, кроме медалей, которые никому не нужны. Так и запылятся на полке, пока кто-нибудь не выкинет. Жаль…

Почему-то картинки всей жизни так и не появились перед глазами. Ожидала их, веря россказням. Выходит, зря. Темнота пришла как теплое покрывало.

* * *

Чей-то монотонный голос резко выбросил меня в пустоту. Он что-то все жужжал и жужжал, словно пакостная назойливая муха. И не отмахнешься ведь. Ни рук нет, ни ног. Только темнота.

– Здравствуй, дитя.

– Кто здесь? – притаилась, не веря своим ушам.

Которых, к слову, в этой темноте тоже не было. И меня не было. И голоса…

– Никого, – ответили, усмехнувшись. – Жить хочешь?

– А кто ж не хочет? – спросила, не зная, чего ожидать.

Прекрасно помнила свою смерть, которая произошла буквально только что. Такое, наверное, и не забудешь, даже если сильно будешь стараться.

– Тогда запоминай. Сегодня ты родилась из Света. И пока служишь Свету, будешь жить.

– А…

– Не перебивай! Ты думаешь так легко две души держать? – вопросили грозно. – Так вот. О чем это я?

– О Свете, – подсказала в надежде, что глюк закончит свою речь и уйдет.

– Да-да. Тебе предстоит бороться с Тьмой, что по-хозяйски заняла весь мой мир. Справишься?

– А вы как думаете?

Ничего обещать не собиралась, пока не пойму, в чем дело. Весь этот абсурд походил на предсмертный бред.

– Да что за манера отвечать вопросом на вопрос?

– Я, между прочим, будущий следователь.

– О! Вредная значит. Тогда точно справишься! – уже открыто рассмеялся голос. – Ох, и не завидую я этим Темным…

Все вокруг завертелось, заклубилось. Ощущение, что сидишь в барабане стиральной машинки, не проходило. И мутило как-то уж очень реалистично. Яркий слепящий свет, точно автомобильные фары, ударил по глазам. Раз – и снова темнота. Только теперь и звуки посторонние слышно, и холод собачий ощущается.

Нашарив рукой что-то вроде покрывала, натянула ткань до самой шеи. Спать хотелось жуть как. И усталость такая, словно вагоны всю ночь разгружала.

– Очнулась, болезная? – громко спросили над самым ухом.

– Нет. – ответила нагло и даже не поняла, как вновь провалилась в темноту.

* * *

Поранция. Городок на окраине

Екатерина Громова

Проснулась от какой-то возни. Конечности затекли. Слишком твердая поверхность досталась мне сегодня в качестве спального места.

Повернувшись набок, приоткрыла глаза. В небольшой комнатке, больше похожей на запыленную кладовку, из угла в угол ходила дородная женщина. Она доставала из шкафа какие-то тряпки и аккуратно вешала их на спинку стула.

Прислушавшись к собственному организму, с удивлением поняла, что буквально напитана энергией, словно новые батарейки поставили в стратегическое место. Немного непривычным было отсутствие адекватной реакции на происходящее. Не чувствовала ни паники, ни подступающей истерики, будто все лишние эмоции выключили, оставив лишь самые главные.

Прекрасно осознавала, что умерла и чудесным образом воскресла, только бы понять, где именно воскресла. В том, что эта какая-то глушь, не сомневалась. Слишком все было простым.

– Проснулась, краса? – обернувшись, спросила женщина.

– А не должна была? – вопросила, прищурившись.

– Как чувствуешь себя?

– Хорошо. Только не помню ничего. Мы с вами где?

Глаза женщины расширились от удивления, а сама она так и замерла на месте с очередной тряпочкой в руках. Придерживаться именно такой политики вынудила логика. Амнезия – самый оптимальный вариант, когда просыпаешься неизвестно где. Тем более что ядовитый голосок помогать не спешил.

– В монастыре Святой Катринетты. Совсем-совсем ничего не помнишь?

– Совсем.

Немного помолчав, видимо, переваривая услышанное, мадам выдавала совсем уж непонятную для меня фразу:

– Оно и к лучшему, что не помнишь. Звать то тебя как, знаешь?

– Нет, – призналась честно.

– Замечательно.

– Позвольте, но что замечательного в амнезии?

– В чем? – не поняла монахиня.

– Почему хорошо, что имя не помню?

– Так не нужно оно тебе, девочка. Теперь зваться будешь так, как хозяин велит.

– Какой хозяин?

Вот какой-то такой подставы я и ожидала. Впутали неизвестно во что, а инструкции, как выпутываться, не выдали!

– Тот, которому ты в оплату долга идешь. Проиграл тебя папенька в карты, – совсем уж грустно ответила женщина, подтирая рукавом одинокую слезу на щеке. – Ладно, нечего прохлаждаться. Давай умывайся да завтракай.

Откинув грубое одеяло, поежилась. На пол ступать не спешила. Во-первых, холодом тянуло именно от него, а во-вторых, выглядел он чертовски грязным.

– А до умывальника далеко идти?

– Так зачем идти? Ведро около кровати стоит. Ковшик с водой на полке.

Смотрела на меня, как на пришибленную. В какой-то степени такой я себя и ощущала. Нет, конечно, ведром я пользоваться умела. На даче по детству все лето проводила, но то ребенком была, а сейчас…

– Я выйду ненадолго, – женщина правильно поняла мой озадаченный взгляд.

Одежду дали скромную, но теплую. В холодной комнате сразу стало комфортнее. Предпочла бы брюки или джинсы, но платье все же лучше, чем ничего.

Смотрелась в старое зеркало и ни черта не понимала. Разум ожидал увидеть другое отражение. Глаза однозначно были чужими. Синие с вкраплениями серого. Блондинистостью тоже никогда не отличалась, а тут целая копна. Представляю, как намучаюсь с волосами. И черты не мои. Совсем чужие. Изящные. Передо мной предстала настоящая красавица. Снова шутки голоса?

Покосившись на женщину, опустила взгляд вниз. Даже руками потрогала. Грудь – она и в Африке грудь, но ее размер приятно удивил. Скромный вырез подчеркивал окружности, а корсет обнимал тонкую талию. Почему такие данные запрятали в монастырь? Чтобы никто не покушался?

– Ешь, давай. Хватит собой любоваться. – Женщина забрала зеркало и вложила мне в руки кусок хлеба и кувшин с молоком.

Действительно, держаться лучше отстраненно, чтобы придраться было не к чему. Мало ли, что за хозяин меня ждет. Скорее всего, бежать придется, только знать бы куда. У кого бы спросить, что это за деревня…

На улицу выходила вслед за матерью-настоятельницей. Женщина, что все утро провозилась со мной, бесследно растворилась в коридорах. Я тоже никогда не любила прощаться.

– Твою ж матрешку! – прошептала непроизвольно.

Лошадь заржала в ответ. Я бы тоже над собой посмеялась, если бы не представшая картина.

Увидев самую настоящую карету, вдруг осознала, что название деревни мне ничем не поможет. Все-таки ночной глюк мне не привиделся, а это означало, что рабство – это не метафора. Интересно, а в этом мире что-нибудь слышали об отмене крепостного права?

– Ваша Милость, я мадам Аннита Деруи. Мне велено сопроводить вас в столицу. – Женщина смотрела прямо на меня, словно матери-настоятельницы здесь вообще не существовало.

А вот и конвой…

Поминая едкий голосок добрыми словами, решительно направилась к карете.

Глава 2

Поранция. По дороге в Ляриж

Где-то через полчаса я поняла, что кареты – зло. Нет, все красиво, и даже скамейки мягкие, но укачивает хуже, чем в переполненном автобусе.

Мадам Деруи, не стесняясь, разглядывала меня, словно я была антикварной картиной. Я же нагло рассматривала даму в ответ. Лет тридцати. Может, немного моложе. Темные кудри прятались под меховым капюшоном. Карие глаза в обрамлении накрашенных пушистых ресниц казались черными. С косметикой она явно дружила. Мила и кокетлива. Улыбалась по-доброму, но будто натянуто. Надеялась, что ей также некомфортно, как и мне.

– Я ваша компаньонка, – вдруг выдала она.

Такое знакомое слово. Что-то вроде помощницы или сиделки. Этот мир не переставал удивлять. Разве крепостным такое положено?

– Вы знаете, что меня ждет? – спросила напрямик.

– Знаю, но простите, рассказать не могу. Уверена, Герцог де Вилан ответит на все ваши вопросы.

Вот и поговорили. Коротко, а главное емко.

– А вы раньше бывали в столице?

Только собиралась ответить, как дама продолжила:

– Вам там обязательно понравится. Помню свой первый бал, словно это было вчера…

Она все рассказывала и рассказывала, описывая танцы, кавалеров и роскошь празднеств. Интерес, подпитываемый любопытством, возник моментально, но вскоре ее нескончаемая речь начала раздражать. Слушая вполуха, облокотилась на стенку кареты и прикрыла глаза. От монотонного монолога разболелась голова.

– Ваша Милость, вы спите? – спросила компаньонка.

В этот момент я поняла, что действительно лучше притвориться спящей. Ответов на вопросы от этой дамы я точно не получу, но если наш путь продлится еще хоть полчаса, просто сойду с ума. Никакой нормальный человек не выдержит столько слушать. Даже меж лекциями есть перерывы.

– Стой! – грозно прокричал мужской голос.

Так надеялась, что это не по наши души, но транспорт резко затормозил. Слышала, как недовольно всхрапнула лошадь. Лишь бы не разбойники. Даже им бы в этом мире не удивилась.

– Это карета Герцога де Вилан?

– Да, монсеньор, – как-то слишком тихо ответил извозчик.

После легкого стука дверца кареты открылась.

* * *

Ляриж – столица Поранции

Ладислас Сенье, Герцог де Парион

Снова снег пошел. Стоял, облокотившись о дверцу кареты. Ветер нет-нет да и проникал под полы плаща. Так и отморозить себе что-нибудь недолго.

– Сколько можно ждать? Когда они, наконец, появятся? – недовольно вопросил шевалье.

Мне тоже интересно было знать. До вечера нужно успеть побывать в монастыре Святой Катринетты. Этой ночью оттуда пришел вызов. Кто-то вновь взывал к Свету. Два случая за одни сутки – это нездоровый рост.

Извозчик делал вид, будто чинит чертову карету, у которой вдруг совершенно случайно отвалилось колесо. Рион же притворялся, что помогает ему. Видел – паренек уже устал и замерз, но ради дела я готов был пожертвовать временем и проторчать здесь весь день. Правда, такие жертвы не понадобились.

– Стой! – крикнул грозно.

Извозчик испугался и тут же натянул поводья.

Вот чем не нравится мне новая должность. Все знают твою морду намного лучше, чем ты. А ведь всего полгода прошло.

– Это карета Герцога де Вилан? – уточнил на всякий случай.

Герб помнил отчетливо, но извозчика лучше успокоить, пока не придумал себе, что я пришел по его душу.

– Да, монсеньор.

Легонько стукнув по дверце костяшками пальцев, без труда попал внутрь. Увидев, кто перед ней, мадам Деруи расслабилась и радостно улыбнулась. Сегодня мне везло как никогда.

– Добрый день, мадам. Разрешите составить вам компанию? У моей кареты колесо отвалилось.

– Конечно, монсеньор. Буду несказанно рада вашей компании. Моя подопечная задремала в пути, – зашептала она.

Присев на скамейку рядом с Аннет, пробежался взглядом по спящей. Не дурна. Я бы даже сказал, красива, только волосы как-то слишком по-простецки убраны в косу. Изгибы же прятались за теплой накидкой, но готов был поспорить, что посмотреть там есть на что.

– А кто ваша подопечная? – спросил также шепотом, подсаживаясь ближе.

– Не могу вам сказать. Это секрет, – открыто флиртовала, прикрываясь веером.

Смущалась, краснела, но продолжала хлопать ресничками. Сама невинность. Так сразу и не скажешь, что побывала в браке и вернулась вдовой.

Мадам… – взяв ее за руку, скользнул губами по перчатке. – Вы прекрасно знаете, что я, как никто другой, умею хранить секреты.

Она бегло оглядела спящую девушку и, проследив за ее взглядом, клянусь, я видел, как подрагивали ресницы незнакомки. Мог предположить, что не спала, а лишь делала вид. Слишком частое дыхание выдавало ее с головой.

– Эта мадмуазель – воспитанница монастыря Святой Катринетты. – Теперь уже Аннета придвинулась ближе.

Ее грудь ощутимо упиралась в мой плащ. Бесстыдница…

Еще раз посмотрел на девушку, но уже другим, более въедливым взглядом. Сомневался, что передо мной та самая преступница, но на кострище бывали и куда невиннее. Внешность так часто обманывает. Женщины обманывают.

Следов Света не обнаружил, а так надеялся! Все-таки придется переться в этот чертов монастырь!

– И вы, мадам, наверняка знаете, зачем герцогу понадобилась воспитанница? – эта дама прекрасно умеет слышать то, что ей не предназначено. – Он решил снова жениться?

– Что вы, монсеньор! Как вы могли такое подумать? Ваш отец…

Карета резко остановилась, знаменуя об окончании поездки.

– Приехали! – закричал извозчик.

Приехали. Только дорога у меня своя. Самое главное я узнал, а остальное выясню чуть позже.

Мазнув по притворщице взглядом, еще раз прикоснулся к перчатке Аннеты и выбрался наружу. Моя карета уже ждала меня на подъезде к особняку.

Тьмой чуял, что герцог все-таки решил оставить меня без наследства. Знал, этому не бывать!

* * *

Столичный особняк Герцога де Вилан

В особняк заходила первая. И не потому, что хотела этого, а потому, что компаньонка встала за моей спиной у самого входа и идти вперед наотрез отказывалась. Не положено, видите ли, ей. А трепаться обо мне неизвестно с кем положено. Как вспомню этот сканирующий взгляд, так сразу передергивает!

С другой стороны, смогла узнать из этой беседы хоть что-то. Герцог приходился отцом этому детине, а потому я хотя бы примерно могла представить возраст будущего «хозяина». И на кой черт я ему сдалась?

Тяжеловаты для меня все их правила. Особенно, когда и понятия не имеешь о том, как нужно себя вести. Помнила из истории, что титулованным особам кланялись, но не знала точно, применимы ли такие нормы в этом мире.

Застопорившись в холле особняка, быстро глянула себе за спину. Аннета склонилась в реверансе, и я поспешила повторить за ней.

Перед тем как начать танец, дамы всегда точно также приветствовали своих партнеров. Было любопытно, есть ли здесь такие уже привычные для меня вальс, менуэт, полька и мазурка…

– Баронесса, рад видеть вас в добром здравии. Разрешите представиться. Герцог де Вилан, – сдержанно кивнул мужчина в ответ. – Слышал о вашей болезни. Как чувствуете себя сейчас?

Пожилой герцог отличался приятной располагающей внешностью. Седина коснулась его волос и бороды. Он улыбался не только губами, но и слегка мутноватыми глазами.

– Сносно, – ответила, продолжая изучать его наряд.

Обычный темный брючный костюм, разве что пиджак длинный. Из ворота выглядывал шелковый шарф, завязанный на манер галстука. Этакий аристократ неизвестно в каком поколении.

Держался свободно, но несколько надменно. Прекрасно слышала, как мужчина назвал меня баронессой, а это означало что его положение в обществе куда выше моего.

– Вам покажут ваши покои. Отдохните с дороги, а за ужином мы с вами поговорим.

Выражение «ваши покои» породило новые вопросы. А его «поговорим» мне вот вообще не понравилось…

Какую подлянку мне здесь заготовили? Оставалось лишь покорно ждать ответов.

* * *

Покои действительно были покоями. Из светлой гостиной, совмещенной с кабинетом, дверь вела в просторную спальню. Бежевые тона окутывали спокойствием. Да только спокойствие на вражеской территории нам было чуждо.

В спальне обнаружились еще две двери. Напоминало лабиринты. За ними нашлись пустующая гардеробная и вполне приемлемый санузел. Очень боялась увидеть бочку и горшок вместо привычной ванной комнаты, но все обошлось малой кровью. Туалет и ванна отличались от привычных лишь тем, что имели квадратную форму.

Уж это я как-нибудь переживу.

– Хотите освежиться? – компаньонка, следующая за мной по пятам, по-своему истолковала мой любопытный взгляд.

– Настолько, что желание нестерпимо, – призналась, действительно ощущая на себе что-то сродни дорожной пыли.

Только пылью оно не являлось. С остервенением хотелось оттереть тот цепкий взгляд, что намертво въелся в кожу. Темные глаза пробирались прямо в душу, снимая абсолютно все замки. Притягательная опасность сродни безумству.

– Давайте я покажу вам, как сделать так, чтобы появилась вода… – Аннита подошла ближе, намереваясь все взять в свои руки.

– Не стоит. Я умею пользоваться.

Покрутив вентили, настроила желанную температуру. Предвкушала горячую воду после зимнего мороза. Именно так и должна была закончиться моя прогулка до дома. Теплой ванной.

– Тогда, позвольте, я помогу вам раздеться. – Ее пальцы уже почти достигли завязок платья, когда я отлетела от нее, словно ошпаренная.

– Раздеться я тоже могу сама. Спасибо.

В подтверждение своих слов рванула завязки, ослабляя корсет. Секунды мне понадобились на то, чтобы остаться в рубашке, панталонах, чулках и сапожках. Разувшись, скатала чулки и положила их на стул. От панталон избавлялась с особой радостью.

Это вам не трусики в три веревочки. Огромные воздушные паруса!

На стул полетела и рубашка.

– Ваша Милость! – компаньонка тут же отвернулась, нервно заламывая пальцы. – Зачем вы сняли сорочку?

– Чтобы помыться.

Не понимала ее возмущений. Если такая впечатлительная, то зачем осталась со мной? Никогда не стеснялась своего тела, а новое так точно было совершенным.

Медленно опускалась в воду, ощущая тепло каждой клеточкой. Даже не заметила, что настолько продрогла в карете. Вроде и холода особого не чувствовала, но ткань платья была тонкой, скорее летней.

– Вам не пристало принимать ванны в таком виде! – ее тон сейчас очень походил на то, как директриса в школе наставляет провинившихся на путь истинный.

Прямо один в один. Ее голос помню хорошо. Слишком часто попадала к ней в кабинет. Веселое было детство…

– А в каком я его должна принимать? – поинтересовалась для проформы.

В любом случае изменять своим привычкам не собиралась. Только не в этом!

– В рубашке! – говорила почти истерично. – Вас может увидеть служанка!

Посмотрев на потолок, попросила у того самого голоса сил. Наверняка у той таинственной дамы сейчас безумно горели уши. Представляла, какие страдания мне еще предстоят, но лучше такая жизнь, чем ее отсутствие.

– Вы можете выйти в спальню. Только скажите, какой пузырек для чего.

– Да. Так будет правильно, – яро согласилась Аннета. – Маленькие цветные сосуды – это масла. Большие – для волос. С цветами – для тела.

– Спасибо.

Замолчав ненадолго, компаньонка все же добавила:

– Я приготовлю вам платье для ужина.

Оставшись одна, наконец-то вздохнула свободно. Пока обязанности компаньонки представлялись расплывчато. Личная служанка или все же помощница? В любом случае, играла эта дама не на моей стороне. Уверена на все сто процентов, что о каждом моем вдохе ей велено сообщать герцогу. Мое положение в этом доме казалось не менее трагичным.

Обмывшись, как следует, насухо обтерлась полотенцем. Ткань мягко проходилась по коже, впитывая остатки влаги. С наслаждением втирала мандариновое масло. Настоящий праздничный аромат быстро заполнил комнату. В зеркале отражалась привлекательная красавица. Все изгибы, каждый участок кожи – все было идеально.

Обернувшись к зеркалу спиной, ошарашенно замерла на месте. У этого тела все же нашелся изъян. Да такой, что впору скрежетать зубами.

На спине красовался, словно выжженный, рисунок солнца. Его лучи больше напоминали рваные молнии. Как можно было испортить такое тело татуировкой?!

– Ваша Милость, вы уже закончили? – обеспокоенно раздалось за дверью.

Схватив со стула теплый халат, быстро укуталась в него. Явно больше размером, зато могла завернуться полностью, не оставляя ни единой щели. Незачем компаньонке видеть эту странную метку…

* * *

– Как вам столица, мадмуазель? – мужчина с удовольствием уплетал куски жареного мяса, тогда как в моей тарелке одиноко чах салат.

Ковыряла его вилкой, все больше подозревая хозяина в том, что решил извести меня голодом. Хотя ради будущего трупа навряд ли он стал бы расшаркиваться.

– Мы ехали в карете, а не гуляли пешком.

– У вас еще будет возможность осмотреться. Мадам Деруи с удовольствием покажет вам Ляриж.

Видела, как сок блестит на кусочках мяса, заманивая. Сглатывая слюну, чувствовала подкатывающее раздражение.

– Вы хотели поговорить об этом?

– Не привык обсуждать дела за едой.

– Все настолько плохо?

Мои нервы уже не выдерживали. Собственная судьба волновала как никогда, но мужчина все тянул, позволяя себе неведомые для меня игры. Сейчас он уже не казался добреньким старичком. Скорее прожженный интриган.

С громким стуком отложив приборы, герцог сурово воззрился на меня. Его взгляд не обещал ничего хорошего, но и я сдаваться не собиралась.

– Я всего лишь хочу получить ответы. Зачем я вам нужна, монсеньор?

Используя обращение, очень боялась ошибиться. Аннета называла так того наглеца, что ураганом ворвался в карету.

Герцога от моих слов заметно передернуло.

– Мне говорили, будто вы отличаетесь покладистостью и тихим образом жизни!

– Вам нагло врали! – меж нами разве что искры не летели.

– Эдакая затворница самого глухого монастыря, которая ушла туда по собственному желанию!

– Полная чушь!

Собиралась отрицать абсолютно все, что могло хоть как-то не соответствовать моему истинному облику. Никогда не умела врать и притворяться. Театр – точно не моя стезя, хоть мама и пыталась привить мне любовь к искусству. Все ее попытки закончились на вокале, бальных танцах и фехтовании. Давно могла бы забросить все да, наконец, освободить время, например, для личной жизни, но никак не получалось распрощаться с прошлым.

Казалось, что так я выражаю дань уважения. Будто память о ней сотрется, как только я перестану посещать занятия. Хотелось забыть все расстройства и упреки, что я день ото дня вручала ей. Хотелось, чтобы она мной гордилась.

– Отчего-то я даже не разочарован в этом. Определенно, так даже будет лучше, – последнюю фразу произнес тихо, но я услышала ее. – Давайте сразу обсудим один момент. Я прекрасно понимаю, что нравы меняются, а в вашей глуши о них и не слышали, но я – человек старой закалки, как и все титулованные семьи Лярижа. В таких домах женщины от мала до велика подчиняются старшему мужчине и не смеют рта раскрыть без данного на то разрешения. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Определенно мне заготовили масштабную подлянку. Даже не сомневалась, что еще не раз пожалею о своем согласии. В этом мире правит патриархат, а женщина – лишь дополнение мужчины. Словно вернулась на века назад.

Кивнув в знак согласия, вновь посмотрела на оппонента:

– Так вы ответите на вопрос? – сдаваться не собиралась.

– Всенепременно. Вам должны были сказать, что я выиграл вас в карты. Теперь понимаю, что с вашим характером ваш отец наверняка был рад избавиться от вас. – Наливал из графина янтарную жидкость.

В моем бокале вино походило на вишневый сок, но пробовать его не спешила. О крепости не знала ничего и предпочитала оставаться в трезвом уме и здравом рассудке.

– Я уже поняла, что вы мне рады.

– Настойчиво напоминаю, когда мужчина говорит, женщина должна молчать, – голос стал угрожающим.

Не могла знать каков мой противник на самом деле, а потому остудила свой пыл. Лучше стать паинькой хотя бы на время сбора информации.

– Молчу-молчу…

– Баронесса!

Покорно уткнувшись взглядом в стол, ожидала ответа. Какая красивая скатерть…

– С сегодняшнего дня вы официально являетесь моей воспитанницей. Внимательно ознакомьтесь с документом.

Взяв листок, углубилась в чтение. Вопросы подобно извивающимся змеям, завертелись на языке.

– А говорить уже можно?

– Нет!

– Но я ведь не сирота!

Казалось, что меня сейчас придушат на месте, такие яркие молнии метали его глаза. А ведь интеллигентным дядечкой показался!

– Теперь сирота!

– Вы что, назвали меня в честь монастыря?

– Вы невозможны! – сделав глубокий вдох, мужчина вновь обратился ко мне. Как бы сердечко у него не схватило… – Представьтесь, пожалуйста, – попросил он слишком мягко.

– Катринетта Сенье, Маркиза Ляпольская. – прочла, рассматривая витиеватые вензеля на документе.

– Маркиза де Ляполь? – устрашающе прогрохотало за моей спиной.

Все! Тушите свет!

Глава 3

Особняк Герцога де Вилан

Маркиза де Ляполь

Вскочив из-за стола, машинально сделала реверанс. Не зря два часа, предшествующие ужину, надо мной корпела Аннита. Сегодня я ее шокировала до невозможности, расспрашивая о том, как мне нужно себя вести. На все вопросы отговаривалась тем, что в монастыре моим образованием никто не занимался. И это действительно было так, ведь я не знала, что делала там бывшая владелица тела.

Жалостливый вздох стал лучшей наградой. Надеялась, что Аннита поможет мне адаптироваться в этом мире. По крайней мере, необходимые книги она притащила без лишних терзаний.

Герцог же поднялся лениво и даже вальяжно.

На незваного гостя не смотрела. Боялась, что его сканирующий взгляд найдет во мне самозванку. Рассматривала пол, картины на стенах, мебель. Я ведь покладистая и тихая, тихая и покладистая…

– Иди, милая, – как-то сразу подобрел старик. – Наш разговор мы продолжим утром после завтрака. Доброй ночи.

– Доброй ночи, дядюшка, – пропела елейным голоском и еще раз присела в легком поклоне.

Герцога заметно передернуло. У него даже нервный тик начался, настолько он был покорен моим обращением.

Про это «дядюшка» мне тоже поведала компаньонка, объясняя, как я должна обращаться к своему благодетелю в неформальной обстановке. Мне позволялось называть так мужчину в кругу семьи и близких друзей. Однако на балах, в гостях или на прогулке в чужом обществе старик оставался для меня Герцогом де Вилан.

– Дядюшка? – от этого тяжелого голоса мурашки продирали кожу, вышагивая табуном.

Не желая участвовать в чужих семейных разборках, поспешила ретироваться с поля боя. В том, что война будет не на жизнь, а на смерть, сомневаться не приходилось. Меж этими двумя разве что молнии не летали. Тем более и разрешение на побег дали, но что-то заставило меня задержаться по другую сторону двустворчатых дверей. Не иначе как небольшая щель, предусмотрительно оставленная мной же.

– Что это означает, отец? – гнев ощущался даже через дверное полотно.

Мощные эмоциональные волны исходили от молодого герцога. Он стоял спиной, но от этого лишь больше походил на величавую скалу. Могла разглядеть только широкие плечи. Все остальное закрывал темный плащ, но и так понимала, что рядом с ним выглядела бы как мышка перед откормленным котярой.

– Все предельно просто, дорогой сын. Ляпольские земли вместе с замком перешли в приданное моей воспитаннице.

– Какой к черту воспитаннице? Что за абсурд?

Подглядывая, рассматривала беседующих. Никто из них не собирался присаживаться. Так и стояли, словно готовились к дуэли. Герцог де Вилан на фоне своего сына выглядел абсолютно спокойным.

– Самой настоящей. Согласись, на призрак она не похожа. Вполне возможно, что и все остальное я завещаю ей. Она умна, мила, образована и будет заботиться о старике.

– Что за игры ты ведешь? Без разрешения короля…

– Так есть оно, разрешение, – ухмыльнулся старик. – Тебе я не могу передать титул Герцога. У тебя давно есть свой.

– Ты отдаешь огромные земли, мое наследство неизвестно кому! Чужому человеку! Настолько ненавидишь меня за Пеэру?

– Не смей называть ее по имени! Ты недостоин даже памяти о ней! – от крика Герцога де Вилан вздрогнула всем телом.

На его лице читалось неприкрытое бешенство.

– Считаешь меня предателем? Я выполнял свой долг! Долг перед Короной и Королевством!

Откровенно кричали, не стесняясь того, что их могут услышать. Да их слышал весь дом!

– Ты мог закрыть глаза, но выбрал другой путь! Ты не Глава Святой Инквизиции! Ты палач! Она горела на моих глазах, билась в агонии, кричала, а я ничего не мог сделать!

– Она взывала к Свету! Светлая магия карается по закону! Этот закон самолично придумал твой друг! Почему к нему ты не испытываешь ненависти?

– Она всего лишь готовила целебные микстуры! Ты лишил меня жены! Не хотел делиться наследством? – продолжал герцог, словно не слыша своего сына, а молодой мужчина молчал. – Если бы твоя женщина, та, которую ты любишь всем сердцем, владела магией Света, ты бы потащил ее на костер? Обвинил бы?

– Самолично поджег бы поленья под ее ногами!

– Мне жаль, что мой сын настолько черств! Мне жаль, что ты ничего не знаешь о любви!

– Говори прямо, чего ты хочешь? – спокойствие резануло по слуху контрастом.

– Внуков, – хладнокровно ответил этот старикашка.

– А причем здесь…

– При всем, – бесстрастно оборвал его мужчина. – Хочешь земли? Отлично. Думаю, Маркиза де Ляполь составит тебе замечательную партию, только вот… согласие на этот брак должна дать именно она.

Твою ж матрешку!

– Отлично! Готовьтесь к празднеству, дорогой отец. Оно будет скорым. Как и похороны вашей воспитанницы…

Ледяные иглы впились в позвоночник, вынуждая вскинуться всем телом. Отчаянно закусив губу, проклинала тот день, когда мне подкинули подлянку в виде перерождения. Воскреснуть, чтобы умереть так быстро? Ну, нет! За свою новую шкурку я собиралась бороться до самого конца! До победного конца!

Нельзя подпускать к себе этого палача! Рожденную Светом он потащит на костер в первую очередь… Ненавижу! Как можно было приговорить к смерти свою мачеху? Предать родного отца… Как можно? У него нет ни совести, ни чести, ни благородства!

Кулаки сжимались непроизвольно. Страх ушел, уступая место решительности. Этот мужчина пожалеет о каждом своем слове, о каждой сожженной душе! Слово Маркизы де Ляполь!

Услышав шаги, совершенно по-детски рванула к лестнице. Не знаю, видел ли меня тот, кто вышел из столовой, но за мной никто не пошел.

Утро вечера мудренее, а месть – блюдо, которое подают холодным…

* * *

Вертелась в широкой кровати до самой полуночи. Никак не могла уснуть. Рассматривала массивную люстру, в которой свет появлялся пока непонятным для меня способом. Привычного электричества здесь точно не было. В каждом кованом круге располагалась желтая светящаяся сфера. Все больше склонялась к тому, что созданы они магическим способом. Но если Свет вне закона, то откуда он взялся?

Мучаясь бессонницей, обдумывала слова этого старого интригана. Он замыслил воспользоваться мной, решая свои собственные проблемы. Хоть служанкой или рабыней какой не сделал, и на том спасибо. Хотел наказать своего отпрыска браком, подложить ему крупную свинью в виде выбранной невесты, но не учел, что срок жизни этой невесты в качестве жены может быть минимальным. Его сынок оказался человеком страшным, опасным. Не зря при виде него меня передергивало как от разряда электрическим током.

Хм… Глава Святой Инквизиции. Маги Света в этом мире приравнивались к ведьмам. Мне предстояло хождение босиком по острию заточенного ножа. Ничего другого в принципе и не ожидала, но подготовиться однозначно стоило. Первое, что необходимо было выяснить поутру, так это с чего началось гонение Светлых магов…

Рассматривала ангелов и демонов на потолке. Ангелы казались куда коварнее в своей простоте. Они словно играли с демонами. Светлые и Темные…

Сон никак не приходил, но уже через секунду я нисколько не жалела об этом. Откуда в воздухе под потолком взялись шпаги, так и не поняла. Действуя на чистых инстинктах, среагировала быстро. Перекатилась и шмякнулась прямо на пол, отчаянно застонав. Приятного в таком приземлении было мало.

Осторожно выглянув, недоверчиво осмотрела свое ложе и все-таки убедилась в том, что шпаги мне не померещились. Они почти наполовину вошли в матрац, а ведь всего минутой ранее там лежала я.

– Смотреть долго будешь? – услышав голос, чуть не завизжала.

Даже появление рапир в моей постели не вызвало таких эмоций. Поднявшись, огляделась по сторонам и, естественно, никого не нашла.

– Кто здесь?

– Я здесь, – ответили, ухмыляясь.

– Снова ты? – вопросила, грозно уперев руки в бока.

– Не стой, как статуя. Собирайся давай, – скомандовала вредная тетка.

– Куда?

– Как куда? Мир спасать!

– А что мне за это будет? – сложив руки на груди, всматривалась в воздух перед собой.

– Тебе что, мало?

Ее возмущение ощущала отчетливо, но наглость наше все. Главное, чтобы на тот свет не отправили…

– Конечно! Меня тут прибить, как таракана, могут в любую минуту!

– Тю! Ты Герцога де Парион что ли испугалась?

– Вы мне зубы не заговаривайте. Раз в курсе, значит, и последствия понимаете!

– И чего же ты хочешь?

Чувствовала себя как на переговорах с опасным противником. По-моему, в пасть ко льву и то голову засовывать безопаснее. Мало ли что у этой прозрачной на уме.

– Если умру раньше времени или все же выполню ваше задание, вы вернете меня обратно в мой мир целой и невредимой.

Молчание затягивалось. Ни за что не сдамся! Она наверняка только этого и ждет. А вот фигушки! Буду стоять на своем и с места не сдвинусь, пока не согласится.

А коленки просто так трясутся…

– Хорошо, – коротко ответил голос. – А теперь собирайся!

Темная одежда материализовалась в воздухе и полетела мне прямо в лицо… Что ж, никто не говорил, что будет легко.

* * *

Когда меня буквально вынудили одеться во все черное, включая брюки, я ни одного слова против не сказала. Даже темным платком послушно замоталась, оставив открытыми лишь глаза. И сапоги высокие безропотно натянула, хоть и походили они скорее уж на мужские. Но, спускаясь вниз со второго этажа по декоративной стене для плюща, поняла окончательно, что все это мне чертовски не нравится. Словно на заклание шла.

Как бы не навернуться да шею не сломать. Потолки у особняка намного выше привычных в многоэтажках. Метров шесть-семь до земли, не меньше.

Спрыгнув, наконец, вниз, поправила рапиры и натянула теплые перчатки. Пар облачком вырывался изо рта – к ночи похолодало. Была бы в платье, уже наверняка отморозила бы себе все на свете.

Как пришел противный голос без приглашения, так и ушел не попрощавшись. Никаких ценных указаний вредная тетка мне не дала, а это означало лишь одно: приключения на свою пятую точку я должна искать самостоятельно.

Поплотнее закутавшись в меховой плащ, накинула капюшон. Ночная прогулка по улицам города наверняка будет увлекательной. Особенно, если учесть, что города как такого я вообще не знаю. Все двухэтажные здания казались одинаковыми – светлые стены, темные крыши, витиеватая лепнина и отсутствие света в окнах. Уличные фонари работали через один, освещая дорогу частями. По ней все еще двигались одинокие кареты с уставшими извозчиками. И куда на ночь глядя?

Уйдя с центральной дороги, углубилась в небольшие улочки. Здесь дома были куда меньше по ширине, да и цвет имели темно-серый. Возможно, так различали уровень дохода или что-то другое. Углубляться в догадки не собиралась.

Снег хрустел под ногами, создавая следы от сапог. Редкие прохожие разглядывали меня с нескрываемым удивлением. В основном попадались мужчины. Бесстрашием я никогда не отличалась, потому обходила их стороной, не желая стать случайной жертвой какого-нибудь ненормального. Мало ли, вдруг у них и маньяки тут водятся. Как минимум одного уже видела. Герцог де Парион.

Обе шпаги заняли свои места в ножнах. Они крепились к наплечным портупеям, отчего чувствовала себя не слишком удобно, но зато могла без труда выхватить их в любую секунду.

Порядком замерзнув, уже решила возвращаться обратно, наплевав на наполеоновские планы голоса, когда вдруг услышала в отдалении женские крики. Завернув в очередной переулок, уловила и мужской смех. Изо всех сил рванула на голоса, но бежать далеко и не пришлось. На освещенной единственным фонарем улице, у порога одного из домов крутились неизвестные.

– Открывайте, кому говорят! – один из мужчин колотил в дверь кулаком.

– Именем Святой Инквизиции, отворяйте! – вторил другой.

– Керье, выламывай дверь!

Застыв прямо перед домом, не знала, что делать дальше. Их двое, а я одна – силы не равны. Заниматься самообманом не собиралась, да только рот мой открылся самопроизвольно:

– Эй, смельчаки! Нехорошо так поздно наносить визиты незамужним дамам. Тем более, если вас там не ждут… – произнесла, кокетливо поправляя капюшон.

Я не говорила этих слов, не управляла своими руками, но даже сомнений не оставалось в том, кто именно руководил моим новым телом. Хреновый из меня конспиратор. Помощи от нее никакой, зато подставляет так, словно скорее хочет отправить меня на костер! Неугомонная ведьма!

Мужчины оборачивались очень медленно. Настолько медленно, что казалось, время застыло меж нами, превращая секунды в минуты. Ощутив свободу действий, первым делом выхватила рапиры. Создавалось ощущение, что меня сейчас размажут по снегу, но и просто так сдаваться не собиралась. Хотя бы попытаюсь, а там чем черт не шутит!

– Мадам… – начал было один из них.

– Мадмуазель! – поправила оплошность.

В доме притихли. Видимо, ожидали продолжения бесплатного спектакля. А может быть, уже давно выбрались через окно на другую сторону. Я бы так и сделала, между прочим. Даже пожалела, что я не в доме.

– Да хоть дьявол на рогах! Ну-ка отдайте шпаги, пока не поранились! – мужчина грозно наступал, но свое оружие достать не пытался.

– Ага! Счаз!

Эх, где наша не пропадала?

Помчавшись на своих соперников, как тот самый разъяренный ежик, не ожидала, что они так быстро отойдут от шока. Взять неожиданностью определенно не получилось.

Металл звонко ударялся о металл. Откидывая в сторону одного, тут же нападала на другого. Чертов плащ невероятно мешался, а потому вздохнула с превеликим облегчением, когда чужой меч перерезал завязки. Отпрыгнуть успела как раз вовремя, иначе не знаю, как бы объясняла «дядюшке» наличие хорошей такой царапины на пол-лица. Тут и платок бы не спас.

Противник явно не ожидал, что своими действиями всего секунду назад мог причинить непоправимый вред. Его растерянностью и воспользовалась. Острие рапиры уже готово было проткнуть кожу на шее мужчины, как вдруг волна чистого яркого Света охватила меня.

Увеличиваясь со страшной скоростью, она вырвалась через острие и ударила мощной вспышкой прямо по сопернику. Летел он далеко и красиво, но приземлился в сугроб, как мешок с картошкой. Переживать о том, убила ли его эта магия, было некогда. Как и узнавать о том, откуда эта магия взялась.

– Керье! – закричал его друг и выпустил в небо густой черный столп.

Метка зависла в небе, а я вдруг поняла, что пора линять. Да так линять, чтобы ни одна собака не догнала.

– Ах ты…

Что именно «я», я так и не услышала. Рука сама вскинулась в резком жесте, выпуская из острия рапиры светлую магию. Очень надеялась, что оглушающую. Стать убийцей точно не желала.

Осмотревшись, вернула шпаги в ножны и подхватила накидку. Даже холода не ощущала, настолько взмокла, отражая атаки. Мороз стал инеем на ресницах и волосах.

Нужно было убегать, запутывать следы, но я не помнила той дороги, по которой пришла сюда. Слишком много гуляла…

– Именем Святой Инквизиции вы арестованы! – прокричали с другого конца улицы.

Даже сосчитать не могла, сколько их было. С десяток, не меньше.

Паника подступала плотными кольцами, охватывала грудь, вынуждая сердце колотиться в бешеном ритме. Уже собиралась бежать со всех ног куда глаза глядят, когда вдруг свечение охватило тело полностью, пропитывая мощной волной спокойствия. Лишь на секунду прикрыла веки, а распахнув их, воззрилась на свою собственную кровать. Кровать в особняке Герцога де Вилан.

– Испугалась-то, девка? – ехидно вопросил голос.

– Испугалась, – ответила спокойно.

Спорить сейчас хотелось в последнюю очередь. Тяжелая усталость навалилась на плечи, словно груда камней.

– То ли еще будет. Считай, что сегодня мы разминались!

– Мы? Или я?

– Не так важно, – ответила, будто отмахиваясь.

– А что важно?

Раздевалась скорее машинально. Материализовавшемуся сундуку в изножье кровати нисколько не удивилась. Поздно удивляться. Уже вляпалась по самую душу.

Скинув туда рапиры и вещи, совсем не заботилась об их сохранении в первозданном виде. Кому надо, тот и погладит.

Закрыв сундук на замок, вытащила ключ и накинула цепочку себе на шею. Холодный металл обжигающе коснулся кожи и спрятался в вырезе сорочки. Я чувствовала его, но не видела в отражении зеркала. Хорошая магия.

– А важно то, что Свет принял тебя, разделив свою силу.

– То есть, отправляя меня на задание, вы даже не знали о том, смогу ли я выбраться оттуда живой?

Вот вообще не удивилась, но обида всколыхнулась в груди.

– Ну, я же согласилась вернуть тебя в твой мир в случае чего… – ответила дама протяжно.

– Ну, спасибо. – забравшись в постель, укуталась в одеяло, намереваясь хоть немного поспать.

– И даже не спросишь, что мы будем делать завтра? – лукавый голос приблизился, словно женщина стояла прямо рядом со мной, рассматривая мое лицо.

– Снова спасать мир? – предположила, поворачиваясь на другой бок.

– Учиться управлять Светом! Хотя, и это тоже.

Немного помолчав, голос мягко добавил:

– Спи, дитя. И пусть магия Света охраняет твой сон.

Прежде чем провалиться в сладкую негу, успела подумать о том, что мы, возможно, даже сможем подружиться. Хотя… нет, точно нет.

Глава 4

Здание Святой Инквизиции

Ладислас Сенье, Герцог де Парион

Раз за разом перечитывая доклад подчиненных, пытался уловить хоть что-то, хоть какую-то зацепку, за которую можно было бы ухватиться и размотать весь клубок. Ничего не находил. Уже по десятому кругу останавливался на описании внешности, но лишь все больше раздражался.

Во-первых, тем, что мои охламоны позволили себе воспользоваться своим положением не по назначению. Пошли два героя среди ночи мстить той, что отвергла обоих, предпочтя их кандидатурам молоденького шевалье. Против шевалье ничего не имел, а вот эти два идиота будут трое суток злачные районы столицы патрулировать. Сами прекрасно знают, что виноваты. Уже и забыл, когда орал так громко в последний раз. Вывели из себя. Пусть спасибо скажут, что с должностей не повылетали.

Во-вторых, никак не мог понять, то ли им спьяну показалось, то ли на самом деле в этом мире что-то пошло не так. Если верить отчету, нарушителем спокойствия была женщина. Женщина, черт возьми! И не просто какая-то милая дамочка, орудующая шпагами, словно веерами, а настоящий, мать его, маг Света!

И если женщин вокруг меня в последнее время развелось слишком много, то магов Света не должно быть вообще! Каждого самолично отводил на костер! За каждым следил, пока пламя за своими языками не скрывало тело полностью. Последние месяцы мы вылавливали лишь сторонников Света. Тех, кто обращался к нему, взывая, но не имел силы как таковой.

Так откуда в Ляриже появился светлый маг? Обученный маг, владеющий шпагами, словно вторыми руками. Женщина, чье бесстрашие скорее походило на сумасбродство.

– Будем искать блондинку, Ваше Сиятельство? – вопросил шевалье, заглядывая через мое плечо в документ.

Никак не сиделось ему на стуле. Уже полностью оккупировал мой кабинет, размещаясь в мое отсутствие, где вздумается. На диванчике скоро вмятины останутся от его костлявой тушки. Так и спит здесь ночами, думая, что я об этом даже не подозреваю. Что ж, ни у одного меня проблемы с родственниками.

– Ты смеешься надо мной? Считаешь, что я должен заглянуть в каждый дом Лярижа? Чертова мода на светлые волосы… – ответил с нескрываемым раздражением. – Надо бы намекнуть королю, что брюнетки куда колоритнее.

– А что тогда? – мальчишка приглядывался к моей коллекции вин, расхаживая вокруг нее кругами подобно ястребу.

– Ищем всплески Света. Призывать Свет и поклоняться ему – это одно. А вот управлять… Она маг, дорогой Рион. А значит, удерживать свою силу долго не сможет. Свету, как и Тьме, иногда нужно давать волю, иначе магия может выйти из-под контроля, овладевая своим носителем.

– Мы будем просто ждать? – даже обернулся, не веря своим ушам.

– Нет, конечно. Просто ждать – это скучно, шевалье. На сегодня у меня еще есть дела, которые не имеют отлагательств.

– Это какие же, Ваше Сиятельство? Монашку мы еще вчера сожгли, да прибудет с ней Тьма. А о новых всплесках мне не докладывали…

Растерянность на его лице подняла мне настроение. Как только Рион получил должность помощника, старался изо всех сил, чуть ли в дугу не выгибаясь, чтобы угодить. Он всегда первым обо всем узнавал, доставляя информацию прямо мне в руки, но тут просчитался, а теперь не мог понять, где именно.

Забавный малый. Надо бы ему комнату в своем особняке предложить. Один черт дом пустует. Скоро привидения уже заведутся да будут прислугу распугивать. Они на меня и так как на дьявола смотрят, разве что свечки для изгнания не зажигают да в лицо ими не тыкают.

– А новых всплесков пока и не было. На месте последнего ты ночью сам побывал и следов, куда делась эта загадочная дама, не обнаружил. Ведь не обнаружил? – спросил строго.

– Никак нет, Ваше Сиятельство, – ответил, вытягиваясь по струнке.

– И тоже видел, что это была именно дама? – чуть прищурился, удерживая его взгляд.

– Так точно, Ваше Сиятельство. Телосложение изящное… Ну, округлости там, где надо… Ну, вы понимаете, – на последних фразах стушевался, устремляясь взглядом в пол.

– Эх, шевалье! Ты бы уже хоть к куртизанкам наведался! – рассмеялся, поднимаясь из-за стола.

– Так куда путь держать изволите? Карету вашу подавать или тюремную?

– Обычную карету. – Накидывал меховой плащ, раздумывая над тем, что лучше взять с собой. – Мы едем знакомиться с будущей невестой, – проговорил сквозь зубы.

– С чьей невестой? – не понял Рион, застопорившись.

– С моей, мой друг. С моей, да простит меня Тьма…

* * *

Столичный особняк Герцога де Вилан

Маркиза де Ляполь

Просыпалась абсолютно разбитой. Казалось, что голову мою со всех сторон сжимали тисками, настолько она болела. Даже оторвать ее от подушки смогла с трудом. А о ломоте во всем теле и упоминать не стоит…

Что это? Неужели я заболела, прогулявшись в ночь?

Воспоминания о драке тут же замельтешили образами. Как выстояла против двоих мужиков в реальном бою, не могла сказать даже сейчас. То ли удача вчера была на моей стороне, то ли магия повлияла, не знаю. Но точно не собиралась этого повторять.

Да, чистый адреналин прокатывался по венам сладкой патокой, ударял в голову, но так и погибнуть недолго, если по дурости нарываться на темных магов. Это вчерашние были навеселе, а трезвые прихлопнут, как назойливую муху, и не поморщатся.

Ох, и зря я согласилась на эту авантюру…

– Оклемалась, болезная?

Услышав надоедливый голос, отчаянно застонала и бухнулась обратно на подушки. Только ее и не хватало для полноты картины. Никак нотации пришла читать по вчерашним оплошностям. С нее станется.

– Голова на части раскалывается. – Все-таки собравшись с остатками сил, поднялась с постели и прошлепала в ванную комнату.

Холодная вода должна была хоть немного облегчить страдания.

– Это откат, милая. А ты как хотела? – нет, все-таки она пришла издеваться. – Попользовалась силой, а расплачиваться кто будет?

– Скорее уж это сила попользовалась мной. – Умывшись, промокнула лицо полотенцем, но казалось, даже щеки горели, пропитываясь монотонной болью.

– Не дрейфь! В первый раз всегда так.

От такой поддержки хотелось спрятаться под одеялом и совсем оттуда не выглядывать. Сама втянула во все это, а теперь успокаивает. Вот чего ей стоит самостоятельно с темными разобраться? Наверняка и силы на это имеются, но нет, мы сделаем все чужими руками. Теми, которые не жалко.

– Так дело не пойдет. Ну-ка, закрой глаза и почувствуй в себе Свет, – строго приказала она.

– На что, на что, а на медитацию я сейчас точно не способна, – призналась честно, возвращаясь обратно в спальню.

– Просто сделай, как говорю, вредная девчонка!

Крик вынудил поморщиться. И так голова болит, а тут еще пытки устраивают с самого утра.

– Я жду!

Вот нисколько не сомневалась, что руки у женщины сейчас сложены на груди, а взгляд строгий, словно она им испепелить меня хочет. По крайней мере, именно такие ощущения и испытывала, стоя к ней спиной.

Тяжело вздохнув, закрыла глаза и попыталась что-то там прочувствовать. Ни черта не ощущала кроме ноющей головной боли. Может, не в голове совсем дело?

А в чем тогда?

Сосредоточившись на ощущениях в теле, с удивлением нашла в себе этот самый Свет. Небольшой комочек чувствовался в районе солнечного сплетения прямо под грудью. Теплый комочек, который вдруг начал разрастаться, обдавая самым настоящим жаром. Он охватывал тело плотным коконом, проникая в каждую клеточку. Секунда, и головной боли как и не было!

– Что это? – спросила, распахнув веки, словно это могло помочь мне увидеть мой неведомый голос.

– Свет, – ответила она просто. – Он питает твое тело. Может и раны залечить, если обратишься к нему.

– Но это невозможно!

Все чувствовала, все ощущала, но поверить никак не могла. Вновь испытывала те эмоции, что родились в самое первое утро в этом мире. Словно напитали энергией или вставили новые батарейки. Как ни назови, а это чудо сродни волшебству. Чудо, повергающее в трепет.

– Все возможно. Это магия, девочка. Твое преимущество – заряд энергии, который дарит Свет. Возьмем, к примеру, Темных. У них тоже есть свой секрет. Им нужно куда меньше сна, чем обычным людям, если спят они ночью. А светлым – если спят они днем.

– То есть я могу спать днем несколько часов и бодрствовать ночью? – открывала шкаф в поисках одежды.

– Все верно. Днем мы с тобой не сможем заниматься, а вот ночью самое то. Ведь тебя кроме магии следует подтянуть еще и по фехтованию, – рассмеялась эта вредная тетка.

– Я больше не полезу на рожон! – высказала, обернувшись. – Это абсурдно – пытаться выиграть бой у нескольких противников.

– Еще как полезешь. Когда с десяток воинов Святой Инквизиции припрут тебя к стенке, ничего не останется, как биться с ними. Или ты покладисто сдашься, девочка?

– Да счаз! – ответила громко.

– Значит, я в тебе не ошиблась…

Стук в дверь раздался оглушающе. Не ожидая никого в ранний час, вздрогнула, но на дверь обернулась. На пороге спальни стояла до неприличия бодрая компаньонка.

– Вы с кем-то говорили? – спросила она, оглянувшись по сторонам. – Герцог де Вилан уже ожидает вас к завтраку.

– Аннита, я попрошу вас больше не входить в мою спальню без полученного на то разрешения. А если бы я здесь снова находилась без рубашки?

– Но это неприлично!

– Неприлично вламываться в чужие покои, как в свои собственные, – ну, хоть на ком-то душу отвела.

Вредная тетка снова ушла, раззадорив. Так и не успела спросить у нее о татуировке. Ох и не понравится мое настроение герцогу…

– Ответьте мне, откуда все эти вещи? – кивнула я на раскрытые створки шкафа.

– Так с вашего сундука. Мне его в монастыре передали. – Взгляд ее казался удивленным.

– Не смотри на меня так. Я об их существовании даже не знала.

По лестнице спускалась в сопровождении Анниты, но прямо перед дверьми в столовую она меня бессовестно бросила, сославшись на какие-то дела. Небось доклад для герцога строчить побежала…

Свое появление в столовой я ознаменовала реверансом. Мужчина тут же встал из-за стола, приветствуя меня. Как по мне, все было бы намного проще, если бы я просто зашла и села на свое место, а он и вовсе не вставал бы. Но этикет… Чтоб его.

– Доброе утро, дядюшка. – Герцога передернуло, словно вместо улыбки он разглядел на моем лице устрашающий оскал.

Хотя вполне может быть, что со стороны именно так я и выглядела. Как пантера, которая готова вцепиться в глотку.

Интересно, а пантеры бывают блондинистыми?

– Итак, Маркиза, пора продолжить нашу вчерашнюю беседу.

– А в этот раз мне можно разговаривать?

* * *

Холодный свет лился из широкого окна. Рваными хлопьями за стеклом кружился снег. Так хотелось бы выбраться на улицу да просто постоять под ним немного. Привести в порядок мысли или… сбежать. Сбежать, чтобы больше не возвращаться сюда, но ведь голос найдет в любом месте, где бы ни спряталась.

– Я бы настоятельно рекомендовал вам отвечать тогда, когда вас спрашивают.

Кивнув, сделала глоток обжигающего чая. В нем угадывались приятные травы, но какие именно, распознать не смогла. Растения точно не мой конек.

– Ваша компаньонка поведала мне, что слухи о вашем образовании сильно преувеличены. Вас уже поздно обучать языкам, но танцам, игре на фортепиано и пению, вы должны научиться. Преподаватели будут приходить ежедневно после завтрака, и пока вы не выучитесь, о балах можете даже не думать.

И здесь обучение. Да что ж они все одинаково мыслят, что ли? Я уже через неделю без чьей-либо помощи скончаюсь в таком режиме!

– Почему вы молчите? – нахмурился мужчина.

– Потому что вы у меня ничего не спрашивали, – ядовитая улыбка змеей вползла на мои губы.

– Спрашиваю. Как вы относитесь к занятиям?

– Если в этом есть необходимость, то пусть будут.

– Конечно, есть! – вспылил старик. – Я не хочу опозориться в вашем обществе!

– Так может быть, это вам следует брать уроки? Раз ВЫ не хотите опозориться… – придиралась к словам намеренно.

Это утро точно не входило в список добрых. Раздражение накатывало волнами.

– Катринетта! Я не потерплю такого поведения в своем доме! Я ведь могу повлиять на вас по-другому!

Чувствовала, что останусь голодной в этот завтрак, если беседа и дальше будет проходить в таком ключе.

– Позвольте узнать, каким способом?

– Ваш отец и королевский палач могут познакомиться очень тесно.

Вот мы и перешли к угрозам. К бессмысленным угрозам.

Кем бы ни был тот человек, мне его не жаль. Только полная свинья может проиграть свою дочь в карты, словно какую-то вещь. Королевский палач? Дайте два!

– Разрешите напомнить, Герцог де Вилан, я – сирота. – Хотелось встать и выйти, но такой слабости себе позволить не могла.

Это тот же бой, но только словесный. Закончишь разговор, уйдешь – покажешь свою слабость, докажешь, что слова задели тебя. Прогибаться ни под кого не собиралась. Разотрут в порошок и даже имени не вспомнят.

– Я рад, что вы об этом не забываете, Катрин. Считаю разговор завершенным на дружеской ноте. – Расправив салфетку, мужчина положил ее себе на колени, собираясь завтракать.

– Я бы на вашем месте не торопилась приступать к трапезе.

– Почему? – вопросил удивленно.

– Потому что вы ошибаетесь, дядюшка. Наш разговор еще не завершен. Вы забыли поведать мне о моем скором замужестве.

Нет, я прямо видела, как у него дернулся глаз! Клянусь, ему пора начинать принимать успокоительные капли! Как бы я без благодетеля раньше времени не осталась.

– Подслушивать – это дурной тон.

– Дурной тон – кричать на весь дом. Уверена, даже ваши соседи слышали все, о чем вы так эмоционально беседовали с Герцогом де Парион.

– То есть предпочитаете беседовать напрямую? – спросил этот интриган.

Молчаливо кивнув в ответ, также расправила салфетку.

– И как же вы относитесь, дорогая воспитанница, к скорому замужеству?

– Отрицательно. В мои планы не входит умирать в ближайшее время.

– А где же визг, крики и обмороки? Что-то не вижу страха в ваших глазах, – улыбался с толикой ехидства во взгляде.

– Я не лгунья, но и не дура. Я не дам согласие на брак. Лучше уж я останусь в этом доме и позабочусь о старике…

– О, нет! Даже не думайте! – покачал он головой. – Постойте-ка, вам тоже захотелось получить наследство? А вы многим коварнее, чем я ожидал.

– Я не посягаю на ваше богатство, Герцог. Опасаетесь? Могу покинуть ваш дом прямо сейчас…

Рассмеявшись, мужчина стер несуществующую слезу и уставился на меня, словно на памятник гамбургеру и картошке фри. Также кровожадно.

– Неплохая попытка освободиться от долговых обязательств, но вы лишь теряете время. Не желаете замуж? Отлично. Но что-то подсказывает мне, что долго вы не продержитесь. Поверьте, Катрин, мой сын может сделать очень много для того, чтобы добиться желанной цели.

– Он просто еще не сталкивался со мной.

Отваживать слишком настырных мужиков я научилась очень давно. В разных компаниях под общим весельем кто только не пытался ухаживать за мной. Даже споры бывали, но герои-любовники живенько получали по морде от моего друга Сережки. К слову, Сергей стал моим первым парнем и первым мужчиной, но не задержался надолго ни в одном из образов, переквалифицировавшись в лучшего друга. Так и жили. Гуляли вместе время от времени, но любовь не спешила обивать порог моего дома. Очень жаль, что здесь за меня некому вступиться…

– Вы слишком самонадеянны, мадмуазель. Впрочем, как и все женщины, – задумчиво выдал старик.

Не обратив внимания на реплику, которая должна бы меня задеть, я поинтересовалась о том, что сейчас действительно считала важным:

– Есть ли в особняке библиотека?

– Да. Имеется. Но позвольте узнать, зачем она вам нужна?

– Книги скрашивают жизнь. Приятного аппетита, монсеньор.

* * *

Без труда попав в библиотеку второго этажа, сразу ринулась к полкам, но увидев огромное количество книг, несколько застопорилась. Понятия не имела, что должна была искать. Учебник по истории? Навряд ли здесь такие имелись.

– Ваша Светлость. – Из-за стеллажа порядком напугав меня, вышла служанка. – Мое имя Риэль.

Присев в поклоне, девушка не поднимала глаз, ожидая, пока я разрешу ей сделать это. Непривычные ощущения родились в душе, но бороться за равенство меж людьми в этом мире так же бессмысленно, как и за равноправие женщин и мужчин. Пройдет не один год, прежде чем люди смогут принять это. Если вообще смогут.

Всесильной себя точно не считала, но мысленную зарубку поставила. Если удастся встать на один пьедестал рядом с Тьмой, то и о другом можно будет подумать. Главное – не попасть под меч раньше времени…

– А не подскажешь ли мне, Риэль, где я могу найти историю о темных и светлых магах? – Всматривалась в ее лицо, пытаясь уловить хоть тень лжи, если та появится.

Неизвестно, доступна ли эта информация простому люду. Да может, и засекречена вовсе. Кто знает, с чего все началось и какими последствиями закончилось.

– Вы хотите прочесть сказки? – вопросила девушка с удивлением.

– Сказки?

– Сказки о магах, – добавила она, а я почувствовала себя обманутой.

И нет, служанка к обману никак не относилась, а вот сказки… Сказки – они и в Америке сказки, но как говорится, в каждой шутке есть доля правды, а в каждой выдуманной истории – доля истины.

– Знаешь, где найти эти сказки?

– Конечно! Я сейчас помогу вам достать! – завертевшись волчком, Риэль придвинула деревянную стремянку вплотную к шкафам и выудила с самой верхней полки потертую темно-зеленую… талмуд.

Да-да, это был именно талмуд из серии «Большая Советская Энциклопедия». Такой книженцией, упади она с потолка на голову, вполне можно было бы лишить человека жизни.

Кровожадная мысль закралась в голову лишь на секунду, но тут же ушла на задворки до лучших времен. Последний оплот, так сказать, в борьбе с бессовестным Герцогом де Парион.

– Благодарю тебя, Риэль.

– Не стоит, Ваша Светлость, – прошептала краснеющая девушка, зардевшись.

Мдааа… Видимо, благодарностью в этом доме пользовались слишком редко.

– Могу я быть вам еще чем-то полезна? – с энтузиазмом вопросила она.

– Нет-нет, спасибо. Хотя… Не могла бы ты принести мне сюда что-нибудь перекусить?

– Желаете салат?

Мое лицо тут же искривилось брезгливой гримасой. Этот салат мне, наверное, в страшных снах будет сниться. Его и на завтрак сегодня подавали, и на ужин вчера. А я, между прочим, растущий организм, которому требуется вкусное, сочное, жареное мясо!

– Не желаете? – тоненьким голоском просипела служанка.

– А найдется на кухне для меня жареный кусочек мяса? – представив отбивную, сглотнула выступившую слюну.

Как бы пол не закапать.

– Найдется. Разрешите идти?

– Иди, Риэль.

Усевшись за стол, сразу раскрыла оглавление, но нужного пункта не нашла. Прямо заговор какой-то! Все против меня! Листала долго, упорно и утомительно. Уже и мясо закончилось, и чай, когда я, наконец, выловила в тексте то, что искала…

«Жил был на свете Темный Король. И всем он хорош был, и всем пригож, да только гордостью своей всегда свою силу считал. Не было на свете равных ему, оттого и берег он чистоту крови рода.

Завоевывал он ближайшие земли, ведя войско свое отважно, да бился вместе с ним наравне. Долго ли, коротко ли, а пришло время возвращаться да править честь по чести. Только вернулся он не один, а с девицей ясной. О красоте ее молва ходила, а те, кто видел воочию, влюблялись без оглядки.

Свадьба та пела да плясала три дня и три ночи, а по истечении времени родился у молодых первенец. И нарадоваться не могли на свое дитя родители, да только пришел в Королевство темной ночью светлый маг. Хитросплетениями да помощниками своими забрался маг в непреступный замок и заколдовал королевскую семью.

Королева, никогда не владевшая магией, слабая телом, но сильная духом, первая сдалась под напором, да смерть пришла за ней в ту же ночь. Король же сражался отважно с чужеродными чарами и поборол их к самому рассвету, да только наследников больше иметь не мог. Три ночи и три дня он бился за свое дитя, не отпуская душу единственного сына, да смог обмануть смерть. Но в наказание дитя его изменилось, поменяв черную кровь на белую, а Темную магию на Светлую.

Тысячи воинов переворачивали Королевство да ближайшие и дальние земли, но так и не смогли найти женщину, что, словно воровка, проникла в замок среди ночи и принесла великое горе Королю и его народу. Да только стан ее и по сей день помнит каждый от мала до велика, как и волосы цвета полной луны, как и глаза – те, что синее море».

Закрыв книгу, облокотилась о стол, пытаясь сформулировать ускользающие мысли. Коротенькая сказка пролетела перед глазами, словно картинки, но никакой конкретики не дала. Так случилось, что в сказки я с детства не верю. Не видела причин для веры и здесь.

Во-первых, это ж какая всемогущая должна была быть тетка, чтобы проникнуть в замок незамеченной и наложить магию на всю Королевскую семью?! Притом указывается, что по силе Королю равных нет. Конечно, не до конца представляла себе все возможности Темной и Светлой магии… Да кого я обманываю? Вообще ни черта не знала, но как-то сказка мне эта казалась историей, которую написал победитель…

Во-вторых, когда в чем-то замешана женщина, совсем не факт, что она виновата. Это я по себе знаю. В конце концов, все хвосты на нее могли попросту скинуть. Или, как минимум, придумать образ эдакой злодейки, чтобы затереть следы чего-то более важного…

Шестеренки крутились, мозг работал, подкидывая все новые варианты. Мне бы доску сейчас да маркер или, на худой конец, ватман. Тогда бы работа шла легче, но, за неимением лучшего, пользуемся головой. В голове уж точно никто посторонний случайно ни на что не наткнется. Хотя…

Надо бы спросить об этом у тетки! И имя ее заодно спросить. А то как-то неприлично.

Вот! Еще одно! Здесь совсем нет имен! Что за король? Кем была его супруга? Как звали злодейку, в самом деле?!

Вопросы, вопросы, вопросы…

Допустим, что эта женщина существовала на самом деле и владела светлой магией. А королю по силе равных не было, зато она одержала пусть и не полную, но победу… Кто мог быть сильнее Темного Короля в этом мире?

Шестеренки резко остановились, словно в них кто масло забыл подлить. Скрип собственных зубов расслышала отчетливо. В этом мире я знала лишь одну Светлую, чья сила смогла вырвать меня из другого мира и перенести в этот. Лишь одну Светлую, которая без труда руководила моим телом. Лишь одну Светлую, чей образ не видела никогда.

– Ваша Светлость, я стучала, но вы не отвечали. – раздался за спиной голос Риэль.

Вздрогнула всем телом, будто меня уже поймали с поличным, да огласили приговор. Оглянувшись на девушку, улыбнулась ей, но сразу же подобралась. За ее спиной в окне отчетливо рассматривался темный вечер, а я даже не заметила, как он наступил!

– Извини, Риэль. Я, видимо, зачиталась. Очень интересные сказки.

– Понимаю. – улыбнувшись, кивнула служанка, но тут же переменилась в лице. – Ваша Светлость! Его Светлость просил вас срочно явиться в гостиную! – даже руки заламывала, будто ей было жаль отвлекать меня.

Такая открытая и дружелюбная девочка. Вот кто должен был стать моей компаньонкой и помощницей, но думаю, на такие роли выбирали только родовитых дам. А жаль. Мы могли бы подружиться.

– Зачем? – вопросила, нахмурившись.

– Не могу знать. Но вместе с Его Светлостью вас ожидает и Герцог де Парион.

– Твою ж матрешку!

Глава 5

Особняк Герцога де Вилан

Маркиза де Ляполь

Намеренно тихо спускалась по лестнице, стараясь расслышать хоть что-то через раскрытые настежь двери гостиной. Каждая ступенька словно приближала неминуемую каторгу, что своей тяжестью ляжет на плечи, знаменуя о начале конца. Чьего-нибудь конца, но точно не моего.

– Ваша Светлость! Я с ног сбилась, разыскивая вас по особняку! Где вы прятались? – из-за угла вынырнула Аннита.

Ее оклик не слышал разве что глухой. На мои гримасы эта дама никак не отреагировала, будто и не заметила их. Конечно, здесь же вовсю работают вражеские диверсанты. Стоило почаще напоминать себе об этом.

– Я не пряталась, а занималась своими делами. Не думаю, что обязана отчитываться перед вами о своих передвижениях, – говорила в разы тише, но лицо мое было куда серьезнее, чем когда-либо.

Стоило сразу поставить эту даму на место. С каждой нашей встречей она нравилась мне все меньше. Сродни ищейке вынюхивала каждый мой шаг. Наверное, если бы здесь были мобильники, она бы и все, что я говорила, записывала на диктофон. Такой показной услужливости стоило опасаться.

– Но я ваша компаньонка!

– Которая нагло пользуется своим статусом! – шипела сквозь зубы. – Я прошу вас пересмотреть свои взгляды. Иначе мы с вами не уживемся.

Завершив на этом разговор, продолжила свой теперь уже торжественный спуск. Аннита так и осталась стоять посреди холла, в то время как я все ближе подплывала к дверям. Остановившись лишь на секунду, споткнулась о гениальную мысль, которая с молниеносной скоростью выросла в полноценную идею.

Ох, и влетит мне от герцога по первое число, но где наша не пропадала?

Входила медленно, специально измельчая шаги. Взгляд только в пол и никуда больше. Так лучше, так легче. Отчаянно надеялась, что все получится, как задумала. Уж с этой ролью справится и такая бездарь, как я.

– Дядюшка, вы просили явиться, – проговаривая, делала легкий, скорее показной реверанс.

– Да, милое дитя. Позволь познакомить тебя с Герцогом де Парион. Герцог, моя воспитанница Маркиза де Ляполь.

Оба мужчины встали, приветствуя меня, но смотреть на них пока не собиралась. Нужно решиться – решиться и прыгнуть в огненную бездну, встать под ледяные струи, пройти босиком по битому стеклу…

Герцог де Парион сделал шаг ко мне, подавая свою руку. Видимо, страстно желал обслюнявить мою кисть, и именно в этот момент я поняла: пора…

– Дядюшка! – вскричала восторженно, всеми силами пытаясь сохранить идиотское выражение лица.

Мужчины как-то разом отшатнулись, но в кресла не попадали. Значит, маловато.

– Как вам мой реверанс? На этот раз у меня получилось лучше? – с щенячьей любовью смотрела на благодетеля, который пребывал в немом шоке. – Ну что же вы молчите? Лучше? – приблизившись вплотную, по-детски подергала мужчину за рукав, настойчиво ожидая ответа.

– Определенно лучше. – откашлявшись, улыбнулся герцог.

Вот так мужчины и дают согласие на то, о чем и не подозревают. Ну что же, карты в руки, туз в рукаве.

– Я так рада! Так рада! И Герцогу де Перион рада! – теребила подол платья, словно не знала, куда девать собственные конечности.

– Парион, – машинально поправил гость.

– Да-да, и ему тоже! – ответила, даже не посмотрев на этого… хм… Темного.

– Предлагаю присесть, – обратился благодетель, указывая мне на диванчик.

– Конечно! – подтвердила свое согласие и, изогнувшись буквой «зю», томительно медленно присела на диван.

Очень медленно. Совсем. Даже Темный прокашлялся.

Ничего… Это еще цветочки. Вы просто веников пока не видели.

Кто из нас ощущал себя большим дураком, не смогла бы сказать и потом. А мне что? Мне все равно пропадать. Так хоть с музыкой.

– Думаю, стоит подать чаю.

Хозяин дома тренькнул колокольчиком, и на его зов явилась другая служанка. С ней мне еще не случалось сталкиваться, а потому на мое болтание ногами она отреагировала нулевой реакцией.

– Я принес изумительные пирожные из кондитерской «Гевеланш». Говорят, у них самые вкусные сладости, – как бы между прочим активизировался Темный. – Вы любите сладости, Маркиза? Думаю, вам они понравятся.

Откуда в его руках взялась коробка, перевязанная лентой, заметить не успела, но мой взгляд тут же устремился к ней, а точнее в ее нутро, что пряталось под крышкой.

Так случилось, что к сладостям я была неравнодушна с самого детства. Помню, как у мамы бессовестно обменяла любимую потрепанную куклу на три шоколадные конфетки, а потом ревела, когда кончились сладости и пришло осознание непоправимого. Мама долго пыталась забрать у меня любимицу, предлагая другие игрушки, других кукол, но все было бесполезно. А за шоколад продалась…

Нет, конечно, мама вернула мне куклу на следующий день, знатно отмыв ее от моих игр. И даже платье новое ей пошила. Но осадок от собственного поступка остался.

Вот и сейчас. Все мои рецепторы уже устремились к пирожным, обильно обкапав их слюной, но внешне я осталась такой же глупо улыбающейся девицей.

– Как вы можете, Герцог? – вопросила, ужаснувшись. – Вы разве не знаете, что от сладкого можно потолстеть? Скорее уберите эту гадость! И сами никогда не ешьте! Я настойчиво рекомендую вам салаты!

– Салаты?

– И только их! Я употребляю их на завтрак, обед и ужин! И воду! Обязательно воду и сухари!

– Сухари?

Казалось, с каждым вопросом голос темного становился все удивленнее и удивленнее, но нужной кондиции мужчина пока не достиг.

– Конечно, Герцог де Пурион!

– Парион!

– Да-да, и это тоже. Кстати, Герцог, а вы любите кукол?

– Что за бред?

Кто-то тихо начал раздражаться. Рыки прорывались в словах, а тон голоса скакал словно заяц, удирающий от волка. Хозяин же дома предпочитал делать вид, что его наш разговор вовсе не касается. Старик притворялся эдаким светильником, да только улыбка то и дело проскальзывала на его губы, но тут же угасала под маской чопорности.

– Что значит бред? Всем известно, что у каждого мужчины есть свои собственные игрушечные воины, которыми он играет тогда, когда никто не видит!

– Уверяю вас, мадмуазель, – герцог буквально выплюнул обращение, – у меня нет игрушек! Я уже давно вышел из этого возраста!

– Да? А по вам и не скажешь, – отвечала со всей детской непосредственностью и прямотой.

– Чай, – объявила служанка, забрав все внимание на себя.

– Уже не стоит! – громогласно выдал Темный, поднимаясь.

– Дядюшка! Я что-то сделала не так? – обратилась я к тому, кто никак не собирался поддерживать меня.

Словно в театре сидит, ей-богу!

– Все хорошо, милая. Герцог, видимо, просто немного устал с непривычки, – мягко ответил интриган.

Вот у кого надо было учиться актерскому мастерству! Каждый миллиметр лица на месте, каждая эмоция точно выверена. Страшный человек, однако…

– Но я ведь… Я ведь платье самое лучшее выбрала! Самое лучшее из всех! – доказывала горячо. – Знала же, что розовое мне больше идет! И тууууфельки рооозовые… – протяжно всхлипывая, прикрывала лицо ладонями.

В секунду сорвавшись с места, проскочила мимо служанки и устремилась к лестнице. У ступенек затормозила, не желая навернуться, да и разыгрывать трагедию уже было не для кого. Мужчины остались в гостиной.

Улыбка окрасила мои губы, а в душе появилась гордость. Пусть и не обладала актерским талантом, но определенно раззадорила мужчину. По крайней мере, оставила о себе не лучшее мнение.

– Маркиза! – обернувшись машинально, так и застыла на вершине лестницы с улыбкой на лице.

Черный взгляд прожигал насквозь. Воздух испарился из легких вместе с рваным выдохом. Сердце застучало быстро-быстро, словно хотело вырваться, как та самая плененная птица. Не видела другие черты лица – лишь глаза в глаза.

Время застыло, все пропало вокруг, сокращая пространство меж нами.

С трудом переборов себя или его – неважно, разорвала контакт, жадно хватая кислород. Он стоял рядом с отцом. Невозмутимый, опасный, недвижимый, словно хищник, который готовился к решающему броску и лишь ждал, когда жертва сделает свой неверный шаг. А она сделает. В этом он не сомневался, как и в себе.

Демонстративно отвернувшись, успела сделать лишь шаг, когда его рокочущий голос вновь догнал меня:

– Доброй ночи, Маркиза!

– Да приснятся вам самые кошмарные сны! – проговорила еле слышно, но его тихий смех стал доказательством того, что письмо добралось до адресата.

* * *

Даже в кровать не ложилась, вернувшись в спальню. Раскрыв сундук, переоделась и достала шпаги. Хотелось рвать и метать. Всегда знала, что актриса из меня никакая, а тут так опростоволоситься. На ровном месте! Теперь под дурочку уже не закосишь, а жаль… Такая роль пропадет!

– Уже готова? Хвалю, – раздалось за спиной. – Прямо рвешься в бой… Разозлил кто?

– Неважно. Чем займемся сегодня? – повернувшись, присела прямо на сундук.

– Сначала магией здесь. Чуть позже прогуляемся до парка.

– Татуировка на спине – ваших рук дело? – спросила, пока снова не забыла.

– Моих. Да не пугайся, – ответила снисходительно. – Этот рисунок – твоя защита. Благодаря ему твою магию никто засечь не может, а раздеваться ты вроде ни перед кем не собираешься.

– Не собираюсь, – поспешила заверить.

Отношения в этом хаосе – последнее, что мне нужно. Тут бы свою пятую точку прикрыть да на решето в конце пути не походить, от заточенных мечей Темных.

– Вот и ладненько. А чего расселась? Шпаги в сторону, сама на ковер.

Мучилась часа два, не меньше. Сидела и училась концентрироваться на своей силе, расширяя и увеличивая ее. Распространяла по всему телу, заполняя миллиметр за миллиметром. Лоб давно покрылся испариной, а мышцы, будто стали каменными. Ощущала каждый нерв, каждую клеточку, но расслабиться не могла. Казалось, дам слабину и сила тут же уйдет, оставит, вернувшись в свое сосредоточие.

– Нет, с твоей раздражительностью определенно нужно что-то делать, – проговорила над самым ухом. – Так и контроль потерять недолго, а это, знаешь ли, чревато.

– Чем? – распахнув глаза, улеглась на ковер.

Пыталась размяться, но проще асфальт пробить, чем собственные мышцы.

– Выбросом. А там где выброс, там и Темные. А где Темные, там и костер.

– Логику поняла. Послушайте, а с помощью магии можно читать мысли?

– Мысли? – переспросила женщина. – Нет. С чего ты взяла?

– Ни с чего. Ну что, какие предложения? – прикрыв глаза, начинала проваливаться в сон.

Устала. Устала настолько, что готова была спать прямо на ковре. Слишком долгий и насыщенный на эмоции день.

– Предлагаю сначала труд физический, а потом интеллектуальный. Думаю, так тебе будет проще… – голос то отдалялся, то приближался, словно плавал из стороны в сторону, над чем-то раздумывая.

– Угу.

– Так, краса! Я не поняла, ты что, спать собралась? А ну-ка быстро вставай! Ишь, устроила мне здесь! Давай-ка дуй в окно!

– Нееет. Я свалюсь и умру… – застонав, повернулась на бок.

– А я воскрешу! Быстро-быстро!

Тело оторвали от поверхности, оставляя без опоры, а уже в следующую секунду я свалилась прямо на пол. Нездоровая тенденция: как ни встреча, так я себе что-нибудь отбиваю.

– Там холодно! – попыталась вразумить беспардонную тетку.

– А кому сейчас хорошо? Правильно, Темным. Темным хорошо и очень тебя не хватает.

– Что, опять?

– Всегда, милочка. Всегда…

* * *

Хоть гулять по морозу сегодня не пришлось и на том спасибо. Спать хотелось до отчаяния, но противный голос не только помог мне оказаться в сугробе под окнами, он и уходить не спешил.

– Так, теперь сворачивай налево. Да прибавь ты скорости! Что же ты ползешь, как улитка?

Скрежет моих зубов эхом разнесся по пустующим улицам, да только буквально через несколько шагов я уже слышала совсем другие звуки.

– Там что? – вопросила, переходя на бег.

– Пьяные Темные ресторацию в щепки разносят, – ответила просто.

Сонливость как рукой сняло. Она что, издевается?

– Спасибо, хоть не трезвые.

– Я б на твоем месте не расслаблялась. Их трое.

– А нас двое! И только попробуйте снова бросить меня одну!

На освещенной улице отчетливо видела, как гости заведения разбегаются по сторонам. Видимо, ресторация эта была не по карману среднему классу, так как визжащие дамы походили скорее на выставочные экспонаты. Выставочные экспонаты ювелирного магазина, мехового салона и бутика одежды.

– Чего встала? Давай внутрь!

– Да меня ж затопчут! – попыталась возразить.

– Сама кого хочешь, затопчешь! Вперед!

Ворвавшись в помещение, тут же оценила обстановку. Она, кстати, совершенно не радовала. Один из мужчин зажимал вырывающуюся официантку в углу в намерении подобраться ближе к ее телу. Второй же придавливал к стене молодого человека в поварском колпаке, недвусмысленно упираясь острием меча прямо в шею неудачливого защитника.

Но больше всех внимание привлек третий. Он вальяжно сидел в центре зала за единственным уцелевшим столом и потягивал из бокала янтарную жидкость. Встретившись с ним взглядом, поняла, что грядет ко мне неминуемая встреча, где главными героями станут звенящий меч и колкие рапиры.

– Ну, не подведи, родимая… – тихонько обратилась я к силе, что уже сияла внутри, заполняя вены. – Потанцуем? – крикнула громко, скидывая меховой плащ и доставая шпаги.

Шаг, шаг, еще шаг. Слишком близко не подходила, удерживая всех участников в поле зрения. Юркий кинжал летел прямо в меня, тогда как третий темный опрокинул последний стол да достал свой меч. Лишь чудом успела увернуться, но заточенная сталь пропорола рукав рубашки, оставляя неглубокий порез на плече.

Скакала словно белка по веткам. Скрещивала рапиры, когда меч норовил опуститься на мою больную голову. Другие участники скорее являлись пассивными зрителями. Их противные ухмылки до одури хотелось стереть, да так, чтобы вообще больше улыбаться не могли. Девушка замолкла, а паренек же, наоборот, почувствовав помощь, начал вырываться, активно орудуя руками.

– Какая жаркая цыпочка! – оттеснял меня в один из углов, а атаки становились яростнее.

Отступала и искала, куда бы могла юркнуть, но другие пути не находились. Пора было вскрывать карты, да только не знала, смогу ли выбраться отсюда живой.

– Дикар, – окликнул он своего друга, – Тебе ведь нравятся такие горячие малышки?

– Как по мне, отличное развлечение! – рассмеялся противный мужик, демонстративно лизнув щеку официантки.

Заскрежетав зубами, с яростью рванулась вперед, наступая, словно дикая кошка. Лицо героя переменилось – плотно сжав губы, теперь уже отбивался он.

Выждав момент, девчонка пнула между ног пьянчугу, что удерживал ее, а я бессовестно воспользовалась временной дезориентацией одного из противников, выпуская Свет.

– Ах ты дрянь! – кинулся за ней следом.

У меня всего две руки, но сейчас очень жалела о том, что я не Шива.

Мощным всплеском сила ударила по противникам, отбрасывая тех прямо на изломанную мебель. Девчонка замерла статуей, а паренек смотрел на меня такими большими глазами, что казалось, сейчас свалится в обморок.

Наверняка мои глаза были не меньше раскрыты от удивления. Выпуская Свет, очень надеялась, что пострадавшая парочка не получит серьезных травм. Как не крути, а с любого ракурса я задела бы их неминуемо. О том, чтобы выбивать противников по одному, и речи не было. Меня бы прихлопнули уже через минуту.

Ошарашенная, оглядела их с ног до головы, но ничего не нашла. Сила просто прошла сквозь тела, не тронув. Определенно после такого я хотела научиться понимать Свет, управлять им, раскрыть все его возможности. С такой умной силой можно беспрепятственно ввалиться в самое логово Инквизиции, только знать бы наверняка, проходит ли она через стены.

Кто-то из поверженных противников застонал, очухиваясь, и это вывело из транса, дало хороший пинок под зад. Дальнейшее нахождение здесь становилось опасным развлечением.

– Быстро уносите свои ноги! – гаркнула грозно, поднимая плащ.

Вылетев на улицу, готова была прорываться с боем, но там стояли пустота и тишина. Резко вскинув голову, посмотрела на небо. Ожидаемо, никакой темной метки не нашла. Значит, они всегда выставляют ее самостоятельно. Тогда как же Инквизиция узнает об использовании Света?

– Чего встала? Давай дуй в переулок между домами! – услышав голос, резко шарахнулась в сторону и направила рапиры. – Тьфу, на тебя! Беги, говорю! Быстро!

– Но мы пришли с другой стороны!

– Беги, говорю, пока кости целы!

Уже заворачивая за угол, оглянулась на дорогу, которая всего секунды назад была девственно чистой. С десяток лошадей, погоняемых наездниками, появились из ниоткуда, словно по волшебству. Хотя… кто их знал, возможности этих темных магов?

Бежала изо всех сил, проваливаясь сапогами в снег. Петляла меж домами, забираясь неизвестно в какую глубь. Несколько раз оглядывалась. Казалось, слышала, что кто-то следует за мной по пятам, но, оборачиваясь, никого не находила.

– Ты хоть поговори со мной! – пролепетала, запыхавшись.

– Беги, давай, не останавливайся!

– А почему просто не перенестись?

На свой вопрос я ответа не получила, но вдруг со всего размаха влетела в кого-то, повалив несчастного прямо в снег.

– Простите! – пискнула, прежде чем сама оказалась под мужчиной.

Удерживал крепко, а я… Я даже не собиралась сопротивляться.

– И кто же здесь у нас бегает по ночам? – темный взгляд просверливал насквозь, пригвождая не хуже крепких рук.

Натурально оцепенела. Вблизи радужка оказалась совсем черной, даже зрачок не угадывался. Широкие брови хмурились, а по очерченным скулам ходили желваки.

Глянув на рапиры, а потом и на светлые волосы, что уже не прятались за капюшоном, мужчина прищурился, словно складывал два плюс два. По тому, как одна его рука перехватила обе мои, а вторая уверенно потянулась к платку, который скрывал лицо, я поняла: пасьянс в его голове сложился.

– Твою ж матрешку… – прошептала, пропитываясь ужасом, а уже через секунду мощная вспышка Света унесла меня прямо в особняк.

А если точнее, в спальню.

Уже привычно ударившись о пол, натурально взвыла. Так и до сотрясения недалеко.

– Ты сейчас весь дом перебудишь! – прошипели над самым ухом.

Посмотрев в зеркало, поняла, что в таком виде меня бы даже компаньонка не узнала. Волосы растрепаны, глаза горят, на щеке царапина, а рукав рубашки изорван. Успокаивала себя, надеясь, что Герцог де Парион не разглядел во мне воспитанницу своего отца, а иначе… Гореть мне синим пламенем на кострище.

– Он успел схватить платок, – проговорила в тишину.

– Вижу, – буркнули недовольно.

– Сказка из книжки является правдой? – одежда падала прямо на пол.

Смертельно устала. Ноги не держали совсем. В тело словно прокралось истощение, причем как моральное, так и физическое. Чувствовала себя пустой куклой.

– Нет, – ответила после долгого молчания.

– Вы знаете обо всем, что я делаю? – плелась в ванную комнату, чтобы умыться.

Кровь на плече запеклась. Даже стыдно портить такое нежное тело, но лучше так, чем смерть. Еще не факт, что второй раз меня тоже воскресят.

– Это допрос? – вопросила дама возмущенно.

– Это дружеская беседа.

– Знаю.

– Почему злитесь? – прикрыв веки, сконцентрировалась на своем комочке.

Тепло мягкими волнами распространялось по телу, заживляя раны. Уже решила, так больше не может продолжаться. Сначала обучение, а потом война.

Я со своими навыками была ребенком против Темных. Ощущение, что я не заслужила ни одной своей медали, оседало в груди. Это вам не спортивное фехтование. Здесь люди гибнут по-настоящему.

– Я не почувствовала его, – призналась, нехотя.

– Герцога? – уточнила на всякий случай.

– Именно.

– Ну что же, поздравляю. Видимо, есть еще один художник в этом мире.

– Если я перестану их чувствовать, то ты будешь беззащитна, как малое дите.

Вернувшись в спальню, натянула сорочку. Чувствовала себя многим лучше, но спать хотелось до ужаса.

– Тогда не бросайте меня в самое пекло. Обучите, а потом будем воевать.

– Поздно, милая. Война уже началась.

– С чего вы взяли? – даже вскинулась, не ожидая такого ответа.

– Один из Темных мертв. Он упал на меч, когда волна откинула их.

Страх прокатился по венам, оседая горечью на губах. Я убила человека… Убила!

Руки мелко задрожали, а рот открывался и закрывался, но слов не находила.

– Не трясись. Он был той еще мразью. – Чувствовала, что тетка сидела рядом, но тепла не ощущала.

– Но…

– Все завтра. А теперь спи.

Темнота накрыла с головой, утягивая в свои объятия. Крепкие руки удерживали надежно, а черный взгляд подчинял, вынуждая отдаться на волю победителя. Прикоснувшись ладонью к его щеке, тут же одернула ее. Обожглась, словно сунула руку в чистый огонь, а он продолжал смотреть. Не могла распознать, что таилось за этим взглядом.

– Маркиза! – снова раздалось оглушающе. – Маркиза!

Глава 6

Особняк Герцога де Вилан

Маркиза де Ляполь

– Ваша Светлость! – гаркнули над самым ухом.

Подлетев на кровати словно ошпаренная, с изумлением уставилась на рассерженное лицо компаньонки.

– Что вы здесь делаете? – прохрипела, приподнимаясь.

– Вас бужу! И, между прочим, я стучалась! Полчаса стучалась, но маркиза ничего не слышит и изволит спать! – металась по комнате ураганом, доставая из шкафа одежду.

– Кажется, я заболела. – Повернувшись на другой бок, обняла подушку.

Ничего не хотела. Вставать, куда-то идти, что-то делать… Зачем? Все равно помирать, так хоть высплюсь перед сожжением.

– Никакие отговорки не принимаются! Герцог уже ждет вас к завтраку, а потом придет преподаватель танцев. Нечего разлеживаться. – Обернувшись, дама грозно уперла руки в бока.

От этого настырного взгляда только еще глубже закопалась в подушки. Прекрасно понимала, что спорить с Аннитой бессмысленно, но иллюзия собственного выбора казалась такой реальной… Ощущала подавленность. Несмотря на то, что тот человек был плохим, все равно винила себя. Пусть и не своими руками, но участвовала в его убийстве. Вина сжирала.

– Если бы ты не остановила их, они бы убили и девчонку, и парня… – раздался шепот тетки. – Прекрати себя казнить. Жизнь на этом не закончена.

– Не могу, – ответила честно.

– Они бы и тебя убили. И всех, кто попался бы под руку. Поверь, им бы ничего не было. Инквизиция отлично научилась прикрывать задницы своих сотрудников.

– И что вы предлагаете?

– Жить, наплевав на все. Только сопли подотри, иначе обратно умерщвлю!

– Маркиза! Почему вы еще в постели? Ванна уже заполняется!

Компаньонка беспардонно стащила с меня одеяло и отобрала подушку. В этот самый миг она своим поведением очень походила на другую вредную тетку, которая снова испарилась, оставляя меня наедине с совестью. С совестью, которая все больше сдавалась под натиском здравого смысла.

* * *

– Вы сегодня на удивление молчаливы. – Покончив с завтраком, герцог пил чай.

Ковыряла вилкой в ненавистном салате, даже не пытаясь хоть что-то протолкнуть в рот. Не хотела есть, не ощущала чувство голода. Мелкими глотками опустошала чашечку с травяным чаем. Вкуса не чувствовала. Лучше бы и дальше спала.

– Монсеньор уже соскучились по моей болтовне?

– Нисколько. Однако ваше поведение наталкивает меня на мысль о том, что вы что-то задумали. Признавайтесь, кому и какую подлянку заготовили? Кстати, ваше выступление я вчера оценил, но вот герцогу оно по нраву не пришлось. Откровенно говоря, вы разозлили его, тогда как в образ маленькой глупой дурочки он совершенно не поверил.

– Это его проблемы. Я его к вам в гости не приглашала.

– Так и я не приглашал, но, боюсь, теперь он станет обивать порог нашего дома слишком часто.

– Вашего дома.

– Не придирайтесь к словам. Вы моя воспитанница, а значит, этот особняк такой же ваш, как и мой. Разве что прав на него у меня многим больше. – Достав из кармана трубку, мужчина закурил. – Так что, порадуете старика честным ответом?

– Кажется, я заболела. Слабость в теле, да и общее состояние не слишком радужное.

– Хотите избежать урока? Мадмуазель, мы с вами так не договаривались.

– Пропускать занятия я не собиралась. Вы просили честного ответа и получили его.

– В самом деле все так плохо? Вы даже не пытаетесь спорить. – Нахмурившись, он выпустил изо рта клубы дыма.

– Могло бы быть лучше.

– Решено. Отправляйтесь в свою комнату и ожидайте прихода доктора. Доктор Штейр живет через два дома от нас, а потому явится быстро.

– Не стоит беспокоиться. Уж лучше я обменяю встречу с доктором на урок танцев. Разрешите идти, дядюшка?

– Идите.

Даже не поморщился. Привыкает старик потихоньку. Или это я сдаю свои позиции?

* * *

Попав в просторный зал, остановилась на пороге. Шикарная люстра переливалась сотнями магических сфер. Свет рассеивался, заполняя пространство полностью. Высокие окна были плотно закрыты тяжелыми бордовыми портьерами. Две стены занимали выстроенные в ряд низкие стульчики из светлого дерева, обитые золотистой тканью. А напротив окон отражением зависло огромное зеркало во всю стену.

Моментально представила, как пары кружатся в медленном вальсе, дублируясь в зеркальной поверхности каждым шагом, каждым жестом. Дамы улыбаются кавалерам, разговаривая лишь одним взглядом.

«Я люблю тебя…», – шепчет красавица.

«Вы приятны мне…», – вторит другая.

«Мои бедные ноги!», – стонет третья.

А мужчины – все как на подбор: галантны, умны, привлекательны. Их жесты не говорят ничего, но дамы сами додумают то, что хотят увидеть. И подругам похвастаются, пустив новую сплетню. Милые хитрые дамы.

– Ваша Светлость, с вами все хорошо? – раздалось за моей спиной.

Сделав шаг вперед, пропустила компаньонку. Замечтавшись, пала под влиянием воображения и улетела далеко отсюда, не заметив, что кроме нас в этом зале присутствует еще один человек.

– Разрешите представить, Маркиза. Пион Герсе – учитель танцев, – пролепетала Аннита.

– Доброе утро, мадмуазель. Мое почтение.

На меня смотрел немолодой мужчина. Около сорока, может, чуть больше. Светлые волосы были убраны в строгий хвост, а рукава рубашки закатаны до локтей.

Не сказала бы, что выглядел учитель аристократично. Скорее, по-домашнему.

Темные брюки дополнял того же цвета жилет, а удлиненный пиджак скромно разместился на спинке одного из стульев.

Подала руку для того, чтобы мужчина мог выразить мне почтение. Лишь слегка прислонился губами к коже, тут же спрятав обе руки за спину.

– Очень приятно.

– Мне тоже. Итак, начнем. Времени у нас мало, а основных танцев, которые должна знать любая уважающая себя дама, несколько. Каждый сложен по-своему, и отличаются они не только движениями, но и темпом, который задают музыканты. Любое торжество по традиции принято открывать полонезом. Его движения мы с вами сегодня и начнем разучивать.

Занимались без музыки, хотя с ней мне было бы намного привычней. Движения отрабатывали в теплой тишине.

Конечно, перед занятием неплохо бы и размяться, но указывать учителю на то, как ему стоит действовать, считала неприличным. В конце концов, это он обучает меня, а не я его.

Все, что мужчина показывал, повторяла безоговорочно. Танец лишь слегка отличался от того, которому меня обучали в родном мире. С лица не сходила улыбка, а новые движения запоминались с легкостью. Была довольна собой и уроком в целом. Эйфория разливалась по телу горячей карамелью.

– Странно. Мне сказали, будто вы не брали уроков ранее. – Закончив последнее движение, мужчина поклонился, а я сделала легкий реверанс.

– Просто я не слишком уверена в своих умениях.

– Очень зря. Вы достойны похвалы. На сегодня все. Если вы и дальше будете так приятно удивлять меня, то за эту неделю, думаю, мы разучим с вами основные танцы.

– Благодарю. Всего доброго.

– До скорой встречи, Маркиза. Мадам, всего доброго.

Уже у самой лестницы нас с Аннитой достиг оклик герцога:

– Катринетта! Постойте-ка минутку.

– Да, дядюшка, – проговорила, обернувшись.

– Я вижу, вам стало заметно лучше после занятия. – Его хитрый взгляд не обещал ничего хорошего.

Уже заранее морально готовилась к новым вывертам судьбы, собираясь с силами. Была уверена, этот старый интриган замыслил очередную пакость.

– Так оно и есть. Я очень люблю танцевать.

– Замечательно. Мне кажется, ваше утреннее состояние звалось обыкновенной хандрой. Пока вы занимались с учителем танцев, мы с Доктором Штейр любовались вами издалека. Мой друг посоветовал мне найти вам увлечение по душе, а также рекомендовал частые прогулки.

Прищурившись, изучала слишком задорный взгляд. Хорошо так говорил, красиво, да только, в чем подвох, понять не могла. В том, что он точно был, не сомневалась. Уже знала: этот старик ничего не делает просто так.

– И что же вы хотите от меня? – спрашивала с осторожностью, ожидая как минимум дождь посреди зимы.

– Считаю, что вам просто необходимо обновить гардероб. Ваши платья не годятся для того, чтобы сопровождать меня на прогулках. Поэтому сейчас вы вместе с Аннитой отправляетесь в салон к модистке.

Замолчав, он состроил такое лицо, будто предвкушал, что я сейчас от радости как минимум кинусь к нему на шею. Я его восторга не разделяла. Идти куда-то под конвоем компаньонки не хотелось совсем, но кто бы интересовался моим мнением…

* * *

По улице шли медленно. Я бы сказала размеренно. Не разговаривали друг с другом, просто наслаждаясь прогулкой. Маленькие, едва заметные снежинки соприкасались с лицом и тут же таяли. В воздухе витал одуряющий аромат печеных пирожков.

– Какие запахи… – прошептала, не удержавшись.

– Здесь рядом пекарня. – Аннита тоже вдыхала ароматы полной грудью, блаженно закатывая глаза.

– Заглянем?

– Только на обратном пути, – важно проговорила дама. – Если не поторопимся, опоздаем к назначенному времени.

Рассматривала здания, небольшие магазинчики и лавки, шедших мимо людей. Все витрины блестели, переливались огоньками и были украшены разноцветными гирляндами. Мужчины и женщины улыбались, словно находились в приподнятом настроении. В руках у сильного пола частенько разглядывала коробки и коробочки поменьше, но встречались и дамы, загруженные до невозможности.

Спрашивать у Анниты про праздник не стала. Без нее понимала, что все готовятся к какому-то торжеству. Мои вопросы могли показаться компаньонке глупыми, а потому надеялась, что вредная светлая тетка поделится важной информацией.

Молоденькая девчушка, что шла перед нами, неожиданно юрко побежала на другую сторону, ловко лавируя между каретами и лошадьми. Все бы ничего, но из ее корзины прямо на дорогу выпал очаровательный букетик. Маленькое произведение искусства из простеньких цветов смотрелось невероятно мило. Прекрасно понимала, что девчонка продает их и тем самым зарабатывает себе на жизнь, или таким образом помогает родителям. Ноги непроизвольно понесли вслед за ней…

– Ваша Светлость! Куда вы? – испуганно окликнула Аннита.

Приподняв подолы плаща и платья, выбежала на дорогу и схватила блестящий кулек. Кричать на всю улицу не собиралась. Куда проще догнать и отдать.

– С дороги! – громогласно крикнули откуда-то справа.

Медленно поворачивала голову, осознавая всю нелепость ситуации.

На большой скорости прямо на меня неслись лошади, запряженные в карету. Ноги будто приросли, а тело окаменело, словно я вдруг стала недвижимым памятником самой себе.

– С дороги! – орал во все горло кучер.

– Маркиза! – верещала компаньонка.

– Твою ж матрешку… – прошептала, прикрываясь рукой в последний момент.

* * *

Вот так и бывает – дали второй шанс, а ты его бессовестно просра… прока… потеряла. Всего несколько дней в новой жизни, и уже фееричный конец. И где? Опять на дороге. Все-таки карма – страшная вещь.

Кони дико заржали где-то совсем рядом. Максимально сжавшись в комок, ожидала боли, но она так и не пришла.

– Мадмуазель, с вами все в порядке? – приятный мягкий голос раздался у меня над головой. – Сильно испугались?

Посмотрев наверх, встретилась взглядом с молодым человеком чертовски приятной наружности. Светлые, почти белые волосы скрывались под капюшоном, тогда как невероятные синие глаза взирали открыто и с толикой лукавства. Его тонкие губы расплылись в доброй снисходительной улыбке, и я просто не могла не улыбнуться в ответ.

– Катринетта! О, слава всем Богам! Как я за вас испугалась! – подлетев ураганом, Аннита начала спешно осматривать меня.

Разве что в рот не залезла, честное слово. Молодой человек же продолжал молчаливо стоять, ожидая моего ответа, а я… Я, кажется, забыла, как разговаривать.

Обернувшись, посмотрела туда, где, по моим подсчетам, должна была стоять карета. И карета стояла, даже лошади стояли. Правда, на задних ногах, бултыхая в воздухе передними конечностями. А перед лошадьми тоже стояли. Два темных мага, которые и держали всю эту связку. Только кучер сидел, то ли виновато, то ли ошарашено взирая на представшую его взору картину.

– Спасибо, – прошептала, вновь рассматривая мужчину. – Спасибо вам и вашим друзьям. Со мной все хорошо.

– Благодарим, благодарим вас, монсеньор! – Аннита наконец обернулась, да так и застыла на месте.

– Наверное, нам стоит освободить дорогу? – вопросила я, с удивлением поглядывая на притихшую компаньонку.

Таких больших глаз я у нее еще никогда не видела.

– Если с вами все хорошо, и дорога вам больше не нужна, то думаю, так будет правильно. Только в следующий раз не выбегайте, пожалуйста, так безрассудно. Букет не стоит того, чтобы вы ради него жертвовали своей жизнью. – Шел совсем рядом, когда возвращались на тротуар.

– А если тот букет очень дорог сердцу? – спросила невпопад.

– Уверен, вам подарят другой. Очень жаль так спешно покидать вас, но мне уже пора. – Остановились прямо у салона модистки, да только компаньонка все также предпочитала молчать, прячась у меня за спиной.

– Еще раз благодарю вас за спасение…

– Эрист. – Мужчина протянул свою руку ладонью вверх.

– Я перед вами в неоплатном долгу. – Стянув перчатку, осторожно подала свою, и горячие губы коснулись кожи.

– Отчего же в неоплатном? Вы вполне способны его оплатить. – Лукавые глаза смеялись, словно незнакомец задумал каверзу.

– Тогда назовите вашу цену.

Вот честное слово, предложи он что-то непристойное, не посмотрю, что спаситель, и ноги отдавлю, и букетом по макушке настучу! Слишком довольным выглядело его лицо.

– Представьтесь, мадмуазель. Это моя цена.

Услышав такое, заливисто расхохоталась. Будто и не мне минутами ранее угрожала опасность. Словно совсем не я тряслась как лист на ветру.

Сделав легкий реверанс, улыбнулась и негромко произнесла:

– Катринетта Сенье, Маркиза де Ляполь.

Слова выходили легко. Казалось, всю жизнь именно так меня и звали. Чувствовала себя на своем месте.

Удивление промелькнуло в синих омутах лишь на секунду, но тут же сменилось веселым задором.

– Очень приятно, – учтиво кивнул спаситель. – До встречи, Катринетта. – губы вновь коснулись тыльной стороны ладони.

– Но разве вы не представитесь? – вопросила удивленно, когда мужчина уже сделал шаг назад.

Его друзья ожидали в отдалении, не приближаясь к нам.

– Обязательно представлюсь в следующий раз, – ответил с хитрецой.

– Вы полагаете, что я настолько безнадежна? – говорила громко, не обращая внимания на ротозеев.

Он так и не повернулся спиной, а продолжал вышагивать задом наперед.

– Я полагаю, что наша встреча далеко не последняя…

* * *

Здание Святой Инквизиции

Герцог де Парион

В центральном зале тучи сгущались куда сильнее, чем в самый дождливый день. Казалось, Тьма заполнила все помещение и давила на тех, кто молчаливо стоял у стен. Лишь один молоденький шевалье чувствовал себя преотлично, точно зная, что ему не предстоит нагоняй.

– Когда я занял пост Главы Святой Инквизиции, то и предположить не мог, что все настолько плохо! Да вот только совсем не Светлые устаивают проблемы, черт побери! Моей главной проблемой оказались ослы, являющиеся моими подчиненными! – кричал на весь зал, не собираясь подбирать слова.

Руки сжимались в кулаки. Только бы не убить никого… Чертова Светлая!

– Из-за вашей распущенности страдает народ Поранции, а значит, и репутация Святой Инквизиции! Два случая превышения полномочий за несколько дней! Один из них со смертельным исходом! Владелец ресторации даже не собирался заявлять о том, что произошло у него в заведении! – ярость застилала глаза.

Хотелось рвать и метать. Перебить их всех или лишить званий к чертовой матери да набрать новый штат. Проверять всех самолично, чтобы ни одна зажравшаяся мышь не проскользнула!

– Как часто происходят такие гулянья? Как часто? – не выдержав, спустил Тьму с поводка.

Темные щупальца схватили за грудки круглую тушку заместителя и подняли над потолком.

– Раньше часто происходили, – пролепетал он, задыхаясь. – Маркиз не запрещал и нередко участвовал сам! – пот струился по его лицу.

Испытывал брезгливость к этому человеку, ко всем этим трясущимся индюкам. Как можно было допустить такое? Власть – это ответственность, а не возможность делать все, что вздумается! Как такое допустил король?

– Если еще хоть кто-то посмеет воспользоваться своим положением, тут же отправится на плаху за предательство. Думаю, не нужно объяснять, чем это грозит вашим семьям. Четверо уже лишились своих воинских званий, других не пощажу. Все свободны…

Зал пустел слишком быстро. Бежали, поджав хвосты. Даже не малые дети, нет. Поступки детей всегда можно понять. Их не понимал.

Зачем загрязнять мир, превращая его в подобие жизни? Там, где власть промышляет беззаконием, нет смысла удивляться преступникам. Все пойманные Светлые за последние полгода сделали куда меньше, чем пятеро сотрудников Святой Инквизиции за несколько дней. Здравомыслие никогда не даст закрыть на такое глаза.

– Ваша Светлость. Пришла записка от короля. Он желает вас видеть. – Рион подошел со спины.

Он так же, как и я, провожал сотрудников взглядом. Разве что взгляды наши различались. Мой готов был убивать.

– Отлично. Мне есть что сказать ему.

– Не горячитесь, Ваша Светлость. Лучше сначала успокоиться. Не дай Боги наговорите чего…

– Я как раз и собираюсь наговорить. – выходили в пустующий коридор, направляясь к лестнице.

В этом здании всегда ощущал себя свободно и спокойно. Годами ранее с юношеским трепетом взирал на трехэтажного монстра, мечтая когда-нибудь хоть одним глазом увидеть Святая Святых. Отец был горд мной. Лучший воспитанник Королевской Академии. Высший из возможных чинов. Я был излишне романтичен и глуп, но служба в Королевской Гвардии быстро вышибла все ненужные качества. Романтикам на поле боя не место. Как и в рядах Святой Инквизиции…

– Как прошло ваше знакомство с невестой?

Мальчишка ловко старался перевести тему, успокоить меня, но лишь сильнее раззадоривал. Ох уж эти женщины! За что свалились мне на голову? Одна – тупая малолетняя гусыня, с которой даже в одной комнате находиться невозможно! Специально выводит из себя, желая выкрутиться, но я ей спуску не дам! Как миленькая выйдет замуж, а потом и голову с плеч…

Вторая – неизвестная бунтарка, что идет в разрез с правилами и законами! Светлая, возомнившая себя этаким блюстителем порядка! Если бы не она, возможно, и не узнал бы о том, что творится под самым носом, но, черт возьми, по ней плачет костер! И ведь даже страха не испытывала, когда лежала подо мной! Никакого уважения к Главе Святой Инквизиции!

Если бы только увидел лицо… Хотя бы секунду. Тогда смог бы найти в любом уголке мира, но… Ничего! Поквитаюсь сначала с малолетней дурой, а потом и за вторую возьмусь. Уверен, наша встреча далеко не последняя…

– Отвратительно прошло, Рион. Не зря ты отказался идти. Хотя такое представление навряд ли еще где-то покажут.

– Все настолько плохо?

– Она бросила мне вызов. Посчитала, что я откажусь от идеи жениться из-за ее глупого поведения.

– Ничего не пойму. Разве она еще не согласилась? Посмею напомнить, что вы уже называете даму своей невестой.

– Так оно и есть. Просто она еще до конца не осознала своего счастья…

* * *

Королевский Дворец

Герцог де Парион

Светлые ткани, которыми были обиты стены внутренних помещений, уходили высоко к потолкам. Из-за широких окон в приемном зале днем освещение и не требовалось, но люстры со светящимися сферами горели в полную силу, будто ночь уже опустилась на столицу. Король, как и полагалось, сидел за своим рабочим столом на подобии трона. Кипы бумаг лежали аккуратными стопочками, но юркий и чем-то возбужденный престолонаследник грозился задеть их по неосторожности. Казалось, он никак не мог устоять на месте.

– Отец, вы обязаны поведать мне о ней! Я же вижу, что вы знаете многим больше, чем показываете! – никак не унимался королевский отпрыск.

– Герцог де Парион. – громогласно объявил секретарь.

– О! Вы как раз вовремя, Ладислас. – кровожадно улыбнулся король. – Эта мадмуазель – воспитанница Герцога де Вилан. Думаю, Ладислас охотно расскажет тебе, сын мой, об этой даме.

– Простите, Ваше Величество, но о ком речь? – полноценная картинка никак не хотела складываться в голове.

Не ожидал чего-то подобного, а потому весь боевой запал испарился. Король всегда умел располагать к себе подчиненных, и я не стал исключением. Конечно, их давняя дружба с отцом тоже повлияла на наше сотрудничество.

– О воспитаннице вашего батюшки, – удивленно ответил властитель. – Маркиза де Ляполь, если память мне не изменяет. Эрист интересуется дамой, которой, похоже, сегодня удалось пленить его сердце.

– Обрубите все эмоции на корню, Ваше Высочество! – проговорил, не ожидая от себя такого огня. – Эта мадмуазель – лгунья и актриса! А также, жадная до денег женщина!

– Она совсем не показалась мне такой… – потеряно возразил наследник.

– Что вы знаете о женщинах, Ваше Высочество? – ярость клокотала в груди, оседая серым пеплом. – Они играют свои роли слишком хорошо!

– Полно вам, Герцог. Вы чересчур болезненно воспринимаете мимолетное увлечение наследника. Кстати, о женщине… Что случилось прошедшей ночью? – в глазах правителя горел неподдельный интерес.

Я знал, с чем это связано. Главе Святой Инквизиции полагалось знать такие вещи. Знать, но не распространяться.

Пересказав вкратце события нескольких дней, замолчал.

Хмурый взгляд короля устремился на вид за окном. Он думал, сопоставлял, предполагал и пытался не верить в свой личный кошмар. Слишком дорого ему обошлась реальность.

– Я раньше не слышал такой магической формулы – «Твоюшматрешку». Пусть Королевская Академия разберет ее по буквам и найдет способ противостоять переносу. Если Светлая может ускользнуть в любой момент, то и ловить ее бессмысленно. Хотя… все же пока отдай платок ищейкам, но уверен, они не найдут.

– Передам им бумаги.

– Как только поймаешь ее, сразу оповести меня. Ночь или день – неважно. Я хочу посмотреть…

– Да, Ваше Величество.

– Инквизиция, – он сделал паузу, словно задумался. – Пересмотри подчиненных. Постепенно смени всех, кого считаешь неподходящим или опорочившим доброе имя короля. Если народ станет сомневаться в своей защите, он засомневается и в короле. Такого допустить нельзя.

– Полностью с вами согласен.

– Правильно я понимаю, что ваша преступница появляется там, где есть Темные? – прищурившись, выдал наследник.

– Да. – ответил, не скрываясь.

– В таком случае предлагаю устроить сегодня бал. Вы сможете поймать преступницу на живца, а точнее на живцов…

– А вы ближе познакомиться с Маркизой? – улыбнувшись, спросил властитель.

– Я бы не рекомендовал…

Но кто бы, черт возьми, стал меня слушать?

– Отличное предложение, сынок. Так и сделаем. А теперь ступай по своим делам.

Дождавшись, когда двери закроются за наследником, король снова обратился ко мне, да только голос его, как и взгляд, стал в разы холоднее:

– Что не так с Маркизой?

– Я уже вам ответил, Ваше Величество.

– Ты перечишь своему королю? – вопросил он грозно.

– Зачем вы согласились на этот абсурд, Ваше Величество? Зачем дали отцу разрешение? – искренне не понимал, какие цели преследовал властитель.

– Это его право распоряжаться своим имуществом и титулами так, как он того хочет.

– Ваша дружба очень плохо сказывается на мне, – ответил честно.

– Не хочешь жениться? – мужчина принялся за документы, давая мне возможность отдышаться.

Всегда, когда встречался с ним взглядом, казалось, что сейчас же отправит на каторгу. Настолько тяжелый, проникающий, пронизывающий взгляд у него был. Прекрасно знал, все дело в уровне его силы, но так и не смог привыкнуть к такому явлению.

– О, так вы и об этом осведомлены? Отлично, тогда отвечу честно. Не хочу брать грех на душу из-за одной безмозглой девицы.

Знал, король не осудит за своевольные думы. Желание прикопать девицу прямо после церемонии лишь окрепло после встречи с ней. Беспардонна, лжива, изворотлива… А какой обманчиво-невинный взгляд!? Не удивлен, что она пришлась по нраву наследному принцу.

– Возможно, и не придется, если Эрист решится оказать Маркизе особое внимание. Знаешь ли, давно мечтал породниться с твоим отцом.

Скрип зубов прозвучал в тронном зале слишком громко. Поклонившись, молчаливо вышел в коридор, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не шандарахнуть дверью. Такой подставы я точно не ожидал. Прекрасно знал, если Король прикажет забыть, я забуду, но слов не последовало…

Значит, мог беспрепятственно бороться за ту, которой самое место на дне океана. Другой вопрос в том, чего мне будет стоить противостояние принцу.

Глава 7

Особняк Герцога де Вилан

Маркиза де Ляполь

Так радовалась молчанию Анниты, пребывая в салоне модистки, но долго оно, к сожалению, не продлилось. Как только я нашла то, что мне по-настоящему понравилось, компаньонка активизировалась и отобрала вещицу из моих рук, уповая на то, что высокородные дамы не покупают готовые изделия. Но какая, к черту, разница, пошили белье специально для меня или нет, если его никто не видит?

Обмеряли меня долго и со вкусом, но вытерпев экзекуцию, я все же отвоевала некоторые вещички. К моему гардеробу добавились два платья, чулки, меховой плащ и нижнее белье. Да-да, именно нижнее белье! Оказалось, что здесь-таки есть нормальное, привычное нижнее белье. Я даже ажурные сорочки нашла. Вот только позволялось носить такое белье исключительно замужним дамам. Ну, а я что? Я может, помру тут раньше, чем замуж выйду. Что мне теперь, с панталонами до самой смерти мучиться?

– Ваша Светлость, вы поднимайтесь в покои, а я вас догоню.

Аннита передала коробки слуге и намеревалась покинуть меня, но я хотела убедиться в правильности своих выводов.

– Конечно, ступайте.

Задержавшись в холле на секунды, последовала прямо за компаньонкой. Пройдя по коридору, она тихонько постучалась в дверь и скрылась за ней после отклика герцога. Так и знала, что бежит докладывать!

На цыпочках подобравшись к заветной створке, оглянулась по сторонам и притаилась. Подслушивать, конечно, нехорошо, но что делать, если вокруг одни вражеские диверсанты, а на поле боя ты одна? Вот и приходится добывать информацию всеми доступными способами. Вдруг там заговор, а я ни сном ни духом?

– Я разочарован в вас, Аннита. Но все хорошо, что хорошо кончается, – приглушенно проговорил герцог.

– Но если бы вы сказали… Если бы я знала, что…

– Согласитесь, знай вы заранее, ваше поведение не изменилось бы, а перенервничать раньше времени могли бы. Другой вопрос в том, что вы плохо выполняете свои обязанности. Если бы все не сложилось так удачно то, скорее всего, мы бы уже готовились к похоронам.

– Но это никак не зависело от меня! – горячо оправдывалась компаньонка. – Она побежала, а я даже ничего не успела понять!

– И это ваше упущение.

– Но… – мне даже жаль ее стало.

Попадало человеку именно из-за меня. С другой стороны, не могла понять, о чем именно не могла знать заранее компаньонка. Из всего, что случилось сегодня, знаменательной казалась именно встреча с незнакомцем. Но мог ли герцог подстроить ее, да и зачем? Зачем ему знакомить меня с кем-то еще, если он всеми силами пытается насолить собственному отпрыску?

Даже моя женская логика в этот момент давала сбой, тогда как следователь во мне пытался связать воедино всю известную информацию. И пусть на курсе я была отстающей, а работать по профессии не собиралась, но всегда пропитывалась азартом, когда попадалась очередная головоломка. Этот раз не стал исключением.

– Достаточно, мадам. Я не приемлю препирательств. Лучше займитесь подготовкой Катрин к балу. У вас осталось не так много времени.

– К какому балу?

Вот да, к какому балу? Словно мысли мои прочитала. Ведь этот старый интриган обещал, что никакие мероприятия мне не светят, пока не обучусь всему тому, что, по его мнению, обязана уметь каждая родовитая дама.

– Этим вечером король устраивает не просто бал. Все титулованные незамужние дамы Лярижа обязаны явиться туда. Отказ или опоздание приравниваются к предательству.

– Но, позвольте! У Катринетты даже нет соответствующего наряда! – истерика остро чувствовалась в ее голосе.

Да и я была на грани истерики. Правда, совсем по-другому поводу. Не хотела, не желала никуда идти! Всеми фибрами души ощущала, Герцог де Парион будет там. Опозориться перед ним – легко, но опозориться перед сотнями незнакомых людей – сродни восхождению на плаху.

– Значит, вам придется выбрать из того, что есть. Или, можете поделиться своим гардеробом. Собственно, как вы выкрутитесь, меня мало волнует, но к восьми часам моя воспитанница должна быть готова. – Строго он с ней.

С другой стороны, так и надо.

Я злилась на Анниту за доклады, но умом понимала, это ее работа. Испытывая к ней противоречивые чувства, до сих пор считала: от нее стоит держаться подальше. От греха подальше.

Оказавшись в спальне, первым делом разобрала коробки, возвышающиеся на столике горой. Их содержимое отправилось в шкаф, но на одном из платьев я все же задержалась. Приложив его к себе, рассматривала отражение в зеркале.

Нежно-розовый корсет и белая юбка – они смотрелись до отчаяния просто. Модистка никак не украсила его, оставляя на потом, как чистый холст, но я увидела его раньше. Именно своей простотой оно мне и понравилось.

– Это что? – раздалось за спиной.

Во так. Ни здравствуйте, ни до свидания. Какие там правила приличия?

– Платье. – Оглаживала ткань кончиками пальцев, наслаждаясь ее мягкостью.

– Я вижу, что не полено. Ты что, в этом собралась идти на бал? – тетка буквально захлебывалась недоумением. – Совсем сдурела? Да тебя засмеют!

– Пусть смеются. Мне наплевать. – Положив его на кровать, расправила несуществующие складки. – Я вообще не имею никакого желания куда-либо идти.

– Я, знаешь ли, тоже не горю желанием появляться во дворце, но одну тебя не оставишь. Сегодня там соберется слишком много Темных. Будь осторожна и предельно внимательна. Твое безрассудство сегодня могло стоить тебе жизни! И самое главное, ни под каким предлогом не приближайся к королю… – давала она наставления, словно я всего этого сама не понимала. – Ты вообще меня слышишь? – возмутилась над самым ухом.

– Слышу. А как вас зовут?

– Мариана. Так вот… – продолжила она, но тут же спохватилась: – Ах ты, зараза! Выведала, да? Поймала меня все-таки!

Не понимала, то ли радуется, то ли прибить собирается вот прямо сейчас.

– Хитра чертовка, но да ладно. Определенно, это твой плюс. Обставила, ничего не скажешь, но раньше времени не радуйся. – Улыбка, что расплылась на моем лице от похвалы, тут же исчезла. – В этом платье ты все равно не пойдешь.

– Чем оно вам не нравится? Простое, без излишеств. Меня никто и не заметит. Разве не на это весь расчет? – Собиралась отвоевывать его до последнего, но двери в спальню резко раскрылись.

Сначала появился ворох одежды, что угадывался в высокой куче, а уже за ним – сама компаньонка. Я лишь успела схватить свою прелесть с кровати, как на постель тут же свалили другие вещи.

– Я так понимаю, это мне? – осторожно спросила у запыхавшейся дамы, что безуспешно сдувала непослушную прядь с лица.

– А кому же? Нужно быстро выбрать, в чем вы отправитесь на бал! Времени катастрофически мало!

– В этом, – показала я ей свое платье.

Лицо ее тут же искривилось, будто дама проглотила кислый лимон. Так и знала, что не понравится, но и здесь собиралась стоять на своем.

– Нет! – твердо заявила Аннита.

– Да, и это не обсуждается. – Прижимая платье к себе, отправилась в ванную комнату.

Лучше его вообще из рук не выпускать. С одной стороны вредная тетка, с другой – вторая вредная тетка. Обложили, как ни крути!

– Я потратила целый час, чтобы отыскать вам наряды! – возмущалась компаньонка.

– Я вас об этом не просила.

– Но…

– Я уже решила.

– Ах, так? – она воинственно сложила руки на груди, словно уже ощущала себя победительницей. – Если вы пойдете в этом платье, я не стану делать вам прическу!

– Отлично. – Обернувшись, улыбнулась самой милой улыбкой, на которую была способна. – В таком случае вы знаете, где дверь.

Дверью компаньонка, конечно, хлопнула от души. Даже вздрогнула, но платье из рук не выпустила. Сама все сделаю.

– Ну и чего ты добилась? Кто тебе теперь прическу делать будет? А макияж? – тут же активизировалась Мариана.

– Магией у нас кто владеет? – спросила, хитро прищурившись.

– То есть собираешься легко отделаться?

– Именно.

– Хочешь магии? Будет тебе магия. Но только сначала потрудись, как следует.

* * *

– Ваша Светлость! – раздался из-за двери голос Риэль. – Герцог просил передать, что будет ожидать вас в холле через десять минут.

– Спасибо, я скоро спущусь…

Кто-то что-то говорил про бал? Неа, не слышали!

Лежала на ковре, распластавшись подобно дохлой морской звезде. Волосы растрепаны, язык на плече, кости ломит, а усталость настолько сильная, что не дает даже пошевелиться. Танцевать на балу? Да я даже стоять не смогу!

– И чего лежим? – едкий голосок не оставлял ни на секунду.

– Вы выжали из меня все соки. Если Темные нападут, я сдамся им без боя… – простонав, перевернулась на живот и подложила руки под голову.

– Ах, без боя? Ну, я тебе сейчас устрою!

Я даже сказать ничего не успела, как ощутила острый разряд тока, который угодил прямо в мою филейную часть. Мигом подорвавшись, обернулась и вызвала Свет. Рваными сгустками он трясся в открытых ладонях, словно желе, но и это уже приравнивалось к успеху. Я смогла сделать это без помощи Марианы – вот что по-настоящему важно!

Сгустки летели в разные стороны, бесследно растворяясь в пространстве комнаты.

– Мимо! – весело смеялась Светлая. – Снова мимо!

На лице моем давно поселилась улыбка, но я упорно пыталась достать ту, что и глазу была не видна. Однако время игр завершилось также быстро, как и началось.

– Стрелок, конечно, из тебя никудышный. Лук я бы тебе не доверила.

– Новичкам везет.

Отговорка так себе, но попробуй, попади в то, чего не видишь. А если оно еще и двигается?

– Ну-ка, постой-ка смирно, – пропела тетка елейным голоском.

– Зачем? – вопросила настороженно.

– Стой на месте, – ответила уже строже.

– Собираться надо! Времени совсем не осталось! – аккуратно пятилась к дверям в ванную комнату, стараясь не навернуться да не запутаться в разбросанных вещах Анниты.

– А ну, стой, кому говорю!

* * *

Спускаясь по лестнице, ощущала тревогу. Даже кончики пальцев зудели.

Очередная подлянка не заставила себя долго ждать.

Они стояли ко мне спиной. В парадных мундирах, приглушенно беседующие о чем-то. Мое появление вынудило их обернуться.

– Добрый вечер, Катринетта. Ты готова? – спросил дядюшка, разглядывая меня с явным сомнением.

– Не такой уж он и добрый… – ответила без заминки, но на Герцога де Парион не смотрела.

Его прямой взгляд как-то очень плохо действовал на меня в предыдущие встречи.

– Отчего же, мадмуазель, позвольте узнать? – Темный сделал шаг вперед и протянул руку, ожидая, когда я спущусь.

Спускаться ниже я не торопилась.

– О, Герцог де Пюрион! И вы здесь!

– Парион! – автоматически поправил он, но злость в голосе так и сквозила.

– Да-да, и это тоже, – отмахнулась я от него.

Скрип зубов стоял оглушающий. Как бы ни переломал себе там чего.

– Дядюшка, смею вам напомнить ваши слова. Буквально намедни, – кто меня так выражаться-то научил? – Вы сказали, что не видать мне балов, пока я не выучусь танцевать, петь и…

– Не сегодня, – резко оборвал мужчина. – Прямой приказ короля не может игнорировать никто. Этим вечером наследный принц собирается выбрать себе невесту, а это означает, что все незамужние титулованные дамы, к коим вы тоже относитесь, обязаны присутствовать.

Мне прямо резко поплохело. Даже за перила схватилась, опасаясь, что могу свалиться вниз. Так высоко я взлетать уж точно не собиралась. Слишком больно будет падать, но сам факт поражал до глубины души. Еще и эта Светлая подгадила…

– Не беспокойтесь, мадмуазель. Вас точно не выберут, – едко заметил Темный.

– Вас тоже, – ляпнула, не подумав, и тут же встретилась с горящим ненавистью взглядом.

Воздух мгновенно испарился из легких, а сердце бухало где-то в горле, норовя выпрыгнуть наружу. Сейчас не сомневалась, мог остановить его ход лишь одним щелчком пальцев. Ощущала тяжелое давление, словно с силой прижимал к земле, но контакт разорвать все же сумела.

Отвернувшись, испытала ни с чем несравнимое облегчение. Маска надменности осела на лице, преобразовывая черты.

– Дядюшка, вам не кажется, что сегодня не лучший вечер для незваных гостей?

– О нет, дорогая. Здесь я, к сожалению, бессилен, – посмеиваясь, отвечал мужчина. – Герцог собирается сопровождать нас на вполне весомых условиях. Так случилось, что мы все еще считаемся одной семьей.

Кажется, в кармане Темного что-то хрустнуло. Этот звук стал лучшим бальзамом для моих нервов. Клянусь, если он сломал себе палец, буду танцевать до самого окончания бала.

Осмотрев придирчивым взглядом то место, где пряталась его рука, все же не удержалась от высказывания:

– Артрит? – вопросила участливо.

– Что? – его голос разнесся по холлу громогласным эхо.

– Старость говорю, подкралась! Вот и со слухом плохо! – ответила, изрядно повышая голос.

– Вашу руку, Маркиза! – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Нет-нет. Спасибо. – Обогнув его по правой стороне, встала рядом со стариком, ухватившись за его локоть, словно за спасательный круг. – Не дай Боги, мы так и до сердца доберемся…

Глава 8

Королевский дворец

Маркиза де Ляполь

Весь путь до дворца ехали молча. Бег кареты был плавным и томительно медленным. Искусала все губы, пытаясь не ляпнуть чего-нибудь забористого. Если не трогать, может, и пахнуть не будет.

– Вот и приехали, – проговорил Герцог де Вилан, когда экипаж остановился. – Прежде чем мы выйдем, хотел бы вам кое-что подарить, дорогая воспитанница.

Достав откуда-то из-под лавки бархатную коробку приличных размеров, мужчина демонстративно открыл ее, вынуждая меня понять, насколько я «дорогая» воспитанница.

На подушке возлежала небольшая аккуратная тиара, сделанная из золота. Маленькие прозрачные камушки украшали ее, но об их названии я могла лишь догадываться. Стекляшки в такую роскошь точно никто не стал бы помещать, а думать о бриллиантах я боялась. Если я потеряю хоть один камушек, а то и всю тиару, то, чую, не спрятаться мне даже в загробном мире. А потерять, увы, я была способна.

Молчавший все это время Темный вдруг приглушенно выругался, но это никак не помешало Герцогу де Вилан водрузить ювелирное произведение искусства мне на голову.

– Герцог, держите себя в руках! – пожурил старик отпрыска и первый вышел из кареты, когда ее дверца отворилась.

– Вам не сойдет это с рук, – прошипел Темный.

Ну, а я что? А я промолчала. Потому что только дура будет угрожать в ответ, не зная, на что способен противник.

В холле роскошного здания, больше похожего на музей, Герцог де Вилан собственноручно помог мне избавиться от плотной темной меховой накидки. Удивление, неверие и радость так отчетливо читались на его лице, что я просто не могла не улыбнуться в ответ. Прекрасно слышала завистливые вздохи дам, что также находились в холле, но внимания не обращала. Мариана постаралась над платьем на славу.

Страх нет-нет да и появлялся в груди, отражаясь щекоткой. Мужественно гнала его подальше, прекрасно понимая: в этом мире мне просто необходимо быть сильной. Иначе… сожрут и не подавятся.

Вон как плотоядно оглядывает меня Темный, прицениваясь. Разве что слюна не капает на напольные плиты. Так и вижу, как на завтрак он ест младенцев, а закусывает девственницами.

Чувствую, этот человек без зазрения совести сделал бы меня главным блюдом на своем празднике жизни…

После долгого нудного ожидания, когда уже казалось, что проще поехать обратно в особняк и явиться к утру, наконец-таки закончилось объявление прибывших. Все это время мы, как те, кого объявили в первых рядах, грустно стояли у стеночки, делая вид, будто все происходящее – самое интересное зрелище, которое когда-либо показывали.

Естественно долго стоять на одном месте я не могла, а потому почти каждые пять минут награждалась недовольными взглядами Темного. Если бы он еще и шикал, думаю, точно не выдержала и сбежала бы. Да хоть вон в ту темную нишу…

Смотрела куда угодно, но только не на короля и его отпрыска, который, к слову, отчего-то прятался за маскарадной маской. Маска та закрывала все лицо, не оставляя любопытным дамам ни единой лазейки. Как раз тот случай, когда абсолютно всем насра… нака… без разницы им, как выглядит денежный мешок.

Первый танец прошел без эксцессов. Впившись своими конечностями в руку названного дядюшки, упрямо потащила его к выстроившимся парам. Ощущала тяжелый, продирающий до костей взгляд спиной, но ни разу не позволила себе обернуться. Ни к чему. Слишком много внимания одному единственному Темному, тогда как вокруг их хоть жуй, хоть выплевывай.

Чувствовать темную магию Мариана научила меня довольно быстро и легко, но лучше бы не учила, честное слово. Нервы мои, которые и без того были на пределе, грозили взорваться и превратиться в неконтролируемую бурю из действий и эмоций. А все почему? Да потому что в этом зале Темных оказалось больше половины. Женщины, девушки, мужчины, старики… Одно мое неверное движение и меня сожгут прямо здесь. Вот как тут оставаться спокойной?

– Вы держитесь отлично, – похвалил меня мой престарелый кавалер, когда провожал к диванчикам для дам.

Его желание засунуть меня в самое пекло выглядело очевидным, а потому, ухватившись покрепче, я сменила его траекторию, которая вела к сборищу стервятников. Отвечать на их вопросы, поддерживать беседу и мило улыбаться – точно не то, на что я сейчас была способна. Чего только стоили их взгляды на мое платье. Говорила же Светлой, что она переборщила.

«Там все такие будут, там все такие будут…»

Зараза.

С явным облегчением усевшись на диванчик, кивнула герцогу в знак того, что со мной все хорошо и он может удаляться. Удаляться он не спешил, однако его вовлек в разговор такой же серьезный бородач. Оценив обстановку, убедилась, что Герцог де Парион также занят и на меня внимания не обращает, однако, посмотрев в другую сторону, увидела наследника престола, который зачем-то решил спуститься со своего пьедестала к простому люду. Ну, как к простому…

Дядюшка продолжал беседу, не замечая ничего вокруг. Этим и воспользовалась.

В секунду юркнув в темную нишу, блаженно уселась в одно из кресел и наконец-то разулась. Плотная ткань скрывала уютный уголок, но щель сбоку давала возможность отлично видеть весь зал. Весь зал и почти всех присутствующих.

– Добрый вечер, Маркиза, – раздалось вполне громко, а в щели крупным планом показалась половина лица моего недавнего знакомого.

Он стоял боком, будто остановился у ниши без каких-либо намерений, но даже я бы поняла, что что-то не так, если бы сидела по ту сторону портьеры.

– Позвольте узнать, что вы здесь делаете? – проговорил миролюбиво.

– Да тихо вы! – шикнула на него. – От принца прячусь и от еще одного нехорошего человека.

– Чем же таким вам не угодил принц? – спросил собеседник удивленно.

– Я хоть и не первая дама Королевства, но боюсь, что по какой-то причине могу угодить этому самому принцу. У меня, знаете ли, везения нет ни на грамм, а потому я лучше тихо отсижусь тут.

– А разве плохо, что вы можете ему угодить?

Вот не понимал он моих проблем. Совсем не понимал. Но и раскрывать собственную душу перед чужим человеком не собиралась.

– Плохо. Да спрячьтесь вы уже! – дернув его в нишу, мило улыбнулась.

Теперь отчетливо видела его удивление, но на лице также угадывались радость и неподдельный интерес. Приятный молодой человек.

– Катрин, не говорите мне, что вы так и собираетесь весь вечер сидеть здесь.

Обращение по имени дозволялось только близкому кругу лиц. Это я и без пресловутого этикета знала. Да вот только, что скрывалось за этим обращением из уст Эриста, пока понять не могла. Вроде бы и хорошо все, но червячок сомнений прогрызает себе путь, растет, а это нехороший знак.

– Очень на это рассчитываю.

Мужчина замолчал, словно о чем-то задумался, но уже через минуту выдал вполне разумные фразы, подкрепленные появившимися буквально из воздуха бокалами с шампанским:

– Если вас не будет весь вечер, вас начнут искать, а это – лишние слухи, мадмуазель. Другое дело, что принц не решится к вам подойти, если вы протанцуете весь вечер с кем-то другим. Например, со мной.

Принимая бокал из его рук, сделала крохотный глоток, чтобы смочить вдруг пересохшее горло.

– Ну же, Катрин, решайтесь. – Мужчина подал руку, предлагая встать. – Вы показались мне смелой…

Прекрасно понимала, что провоцировал, но, отставив бокал в сторону, все же поднялась. Перчатки соприкоснулись. Под ними адским пламенем горела кожа. Каждый вдох – резь в легких, боль под ребрами. Боялась дышать.

– Не бойтесь. Мы появимся в зале, и нас никто не заметит. – Вторая его рука легла на талию, притягивая чуть ближе, а уже через секунду мы стояли в центре зала, в то время как пары, наоборот, расходились, освобождая пространство.

Всего один кивок моего незнакомца, и оркестр заиграл, вовлекая нас в дивную веселую мелодию. Кружились в быстром темпе, чем-то похожем на вальс. Голова шла кругом, все расплывалось – лица, цвета, платья, антураж, но я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Смеялась, а улыбка не сходила с губ. Отчетливо видела лишь Эриста перед собой, а остальное… Сейчас все казалось таким неважным.

– Мне нравится смотреть на вас! – прокричал кавалер сквозь музыку.

– Это потому, что других вы просто не видите!

С последним аккордом Эрист поймал меня, сдерживая чуть крепче. Если бы ни его руки, наверняка позорно свалилась бы прямо на пол. Яркие вспышки озарили зал, погружая его в теплый розовый свет. Чистая магия текла в воздухе, будто сотни фейерверков взорвались одновременно. Маленькие, едва заметные камешки на платье переливались так, что казалось – пышная юбка создана из магии. Нежная ткань корсета, закрученная мелкими складками, играла, подчеркивая каждый изгиб… А мне хотелось петь.

Мне очень понравился этот танец – вместе с ним душа улетает! Нет ни мыслей, ни посторонних звуков, ни мира вокруг. Только ты и головокружительная торжественная музыка.

– Благодарю вас за чудесное времяпровождение. – Его губы коснулись перчатки.

Смотрел прямо, словно заворожено. Взгляда не отводил.

– Наследный принц сделал свой выбор! – вдруг громогласно объявил король со своего пьедестала, а взгляды всех присутствующих забегали по залу.

Мне тоже стало любопытно, однако как только я нашла глазами мужчину, что весь вечер пребывал в маске, Эрист снова заговорил:

– Позвольте проводить вас к вашему дядюшке на время передышки?

– Конечно, – улыбнувшись, зарделась.

Будто в самой настоящей сказке пребываю. Все пропитано волшебством, но кажется, будто сделаешь шаг, и дымка рассеется, оставляя после себя неприглядную реальность.

– Как мы оказались в центре залы?

– Пусть сегодня это останется тайной, – примирительным тоном проговорил мужчина.

– А вот и пропажа нашлась, – по-доброму улыбнулся Герцог де Вилан. – Мое почтение…

– Эрист. Вы с моим отцом дружите так давно, что вполне можете обращаться ко мне по имени.

– Хм… Сочту за честь, но…

– Все хорошо, Герцог де Вилан. У вас чудесная воспитанница. – Взяв два бокала с подноса, мой личный принц подал один из них мне. – Если не возражаете, с вашего позволения я хотел бы украсть Маркизу и на следующий танец. Конечно, если вы, Катрин, не против.

– Я не против, но…

Хотелось немного передохнуть, прежде чем пускаться в новое безумие, однако мой личный ад нашел меня раньше времени.

– Я против, – раздалось за моей спиной, вызывая по телу колкие мурашки.

* * *

В сторону появившегося чертика из табакерки оборачивалась медленно. В свою улыбку пыталась вложить все эмоции, которые бурлили неконтролируемыми потоками. Именно сейчас я готова была убивать, отринув совесть и отказавшись от милосердия.

Храбро встретив его взгляд, уже собиралась разразиться гневной тирадой, но дядюшка опередил мои порывы:

– Ладислас, сынок, ты пропустил фееричный танец моей воспитанницы, – говорил он, пристально рассматривая отпрыска, словно пытался надавить взглядом.

– Увы и ах, дорогой отец, я был занят обеспечением безопасности, – резко ответил герцог. – Не сочтите за дерзость, – обратился он к Эристу, – но Катрин моя невеста, а нам так и не удалось за весь вечер потанцевать вместе. Вы разрешите украсть следующий танец?

С каждым словом лицо моего кавалера теряло краски. Скулы заострились, будто он с силой сжал челюсти, а из глаз пропал радостный блеск. Сейчас Эрист уже не походил на задорного молодого человека. Мужчина и никак иначе.

Что творилось с моим лицом, я даже предполагать не хотела. Сила скапливалась, оседала на кончиках пальцев, и только Боги знали, каких трудов мне стоило удерживать над ней контроль. Перед глазами так и маячил кострище, пламя которого поднималось высоко к закатному небу. Только это и останавливало.

Прекрасно знал паршивец, каким образом сможет выкрутиться. Спросил бы меня напрямик, получил бы кардинальный отказ, но герцог выбрал для себя путь грешника. Грешника, которому никогда не попасть в рай.

– Я не… – начала было говорить о том, что не являюсь ничьей невестой, но Темный беспардонно перебил.

– Конечно, вы не возражаете, Маркиза. – Забрав из моих рук бокал, решительно осушил его одним глотком и накрепко прижал мою руку к своей, насильно вынуждая взять под локоть.

Остальные участники очередной театральной постановки молчали. Они провожали нас очень разными взглядами, однако Герцогу де Парион определенно было наплевать.

– Я отдавлю вам все ноги! – прошипела сквозь зубы, безуспешно пытаясь вырвать собственную руку из стальной хватки.

– Даже не сомневался в том, что вы неуклюжи! – ядовито усмехнулся он.

– Я упаду в танце прямо на вас! Нет, я поставлю вам подножку! – несла несусветную чушь, продолжая искать пути для побега.

– Тогда мы все равно свалимся вместе.

Буквально швырнув меня в кольцо приготовившихся пар, резко схватил за руку, притягивая к себе словно безвольную куклу, чьи нитки всецело принадлежали ему одному. Жесткие пальцы впились в талию, наверняка оставляя синяки.

Дышала, подобно разъяренному быку, что намеревался разорвать слишком самоуверенного тореадора. Не удивилась бы и пару из ушей, настолько ярость застилала глаза в этот момент.

– Я не боюсь опозориться, Маркиза. А вы?

Это был вызов! В его взгляде читалась нескрываемая ненависть. Она плескалась удушливой волной, пронзая тело сродни шпаге. Мерились красноречивыми взглядами. Не собиралась проигрывать! Никогда!

– А я, Герцог де Пирион, не боюсь вас!

Наклонившись совсем близко, максимально сокращая между нами расстояние, мужчина зло зашептал, едва касаясь губами мочки уха:

– Вколачиваясь в ваше тело в нашу первую брачную ночь, я заставлю вас запомнить мое имя, Маркиза. Именно его вы будете кричать, содрогаясь подо мной от боли…

Подавшись к нему навстречу, оставила меж губами лишь сантиметр. На лице моем сама собой расползлась дьявольская улыбка:

– Говорят, вдовам живется не так уж и плохо…

Первая мелодия ударила в звенящую тишину подобно выстрелившей пушке. Воздух меж нами можно было резать ножом. Искры обоюдной ненависти летели в разные стороны, и казалось, вполне могли устроить пожар в бальной зале. Проклинала его, обзывала последними словами, но внешне оставалась такой же нерушимой. Ненавидевшей его всеми фибрами души!

С первым же шагом мстительно наступила ему на ногу, вынуждая потерять лицо на доли секунды. Пальцы сжали мою руку крепче, доставляя вполне реальную боль, но я стоически держалась. Не позволила дрогнуть ни единому мускулу. Рука на талии никак не походила на поддержку. Не меньше чем плоскогубцы впивались в корсет.

– Ослабьте хватку! – прошипела сквозь зубы, но мужчина и не подумал слушать.

Пары давно отступили ближе к стенам, оставляя нас наедине в совершенно пустом центре залы. Словно понимали, какая буря грядет, а потому не гнушались побегом. Жаль, что мне тот побег не светил…

Все время пока летели по малому кругу, героически пыталась попасть каблуками по ногам обнаглевшего кавалера. Держала меж нами расстояние, совсем не приличествующее вальсу. Отклонялась назад так сильно, что, не держи меня герцог, мгновенно потеряла бы равновесие.

Вдохнула с облегчением, когда талия освободилась, а кавалер поднял наши руки вверх, дозволяя кружиться вокруг своей оси. Какого же было мое удивление, когда резким движением он остановил меня на полушаге и безапелляционно прижал к себе – спиной к груди. Одна его рука вместе с моей самым наглым образом опустилась на мой живот. Пальцы второй невесомо прошлись по кисти вверх и снова спустились вниз, переплетаясь с моими.

– Достаточно ослабил? – прошептал, касаясь губами линии роста волос на затылке.

Утопала, уплывала, поражалась наглости и самоуверенности, но тем не менее со всей силы наступила каблуком ему на ногу. Гневный рык прокатился по обнаженной коже плеч, вызывая мурашки. Шаг влево, шаг вправо, еще один поворот, и я выгибаюсь, пытаясь максимально отстраниться от этого палача.

Пальцы жестко хватают за локоть вытянутой руки и, управляя моим телом, разворачивают, обязывают кружиться, пока мужчина не решает остановить безумие, чтобы продолжить падение в бездну под мелодию ночи. Он оставляет одну мою кисть на своей шее, тогда как вторую перемещает себе на спину. Непростительно дерзко!

Удерживает крепко, не давая вдохнуть, не давая пошевелиться. Его ладонь ложится на мою щеку, а губы приближаются, и я срываюсь, ударяю его по плечу, вынуждая отступить. Мы готовы испепелить друг друга взглядами. Вальс не прощает отсутствия чувств.

Делаю шаг, что приравнивается к нападению. Скручивает меня в мгновение ока, и вот я снова стою к нему спиной, а горячие губы касаются изгиба шеи. Ток пронзает, вынуждая выгнуться подобно натянутой тетиве. На плечах точно останутся синяки от его пальцев.

Шаг влево, шаг вправо – удерживает обе мои руки, словно защищая меня кольцом из собственного тела. Музыка ударяет. Уже не понимаю, что происходит меж нами. Мы вальсируем от малого до большого круга. На его лице нет и тени прошлого ехидства, лишь опасный горящий, затуманенный взгляд. Я серьезна как никогда, собрана настолько, насколько это вообще возможно! То, как мы смотрим друг на друга, – так поет острая сталь, встречаясь каждым звонким ударом…

Предательское сердце сжимается. То ли от страха неизвестности, то ли от того безумия, что свершается на глазах у всех титулованных семей Лярижа. Я уже и не помню, что мы танцуем вальс. Он просто летит по залу. Рука об руку с ним лечу я.

Новая остановка. На этот раз спиной к спине. Всего секунда и я снова в кольце его рук. Так и кружим без возможности разорвать зрительный контакт. Даже кажется, будто оторвись мы друг от друга, и мир рухнет, сломается, расколовшись на две половины. Светлых и Темных. На две противоборствующие половины.

Как убежать? Как остановить этот ад? Все неправильно! Все чертовски неправильно! Сама соглашаюсь на каждый шаг, сама вальсирую, поддаваясь. Мы кружим плечо к плечу. Мне неважно, что за нашими спинами. Его руки такие теплые и надежные. Он уверен в каждом своем движении, в каждом моем повороте.

Музыка разрывает, стучит вместе с бешенным пульсом. Он стоит так близко. Управляет мной – кружусь вокруг него и неизбежно попадаю в его стальные объятия вместе с последним звуком оркестра. Наше рваное дыхание смешивается. Грудь ударяется о грудь и губы бесстыдно накрывают мои, клеймя властью, клеймя подавляющим волю поцелуем.

Осознание врывается в мой разум столпом искр. Тяжело оторвавшись, Герцог де Парион не спешит разрывать объятий, будто это не на нас обращены абсолютно все взгляды. Обнимая еще крепче, он наклоняется к моему уху и в полнейшей тишине шепчет:

– После того, что сейчас произошло между нами, у вас всего две дороги, дорогая невеста. Или замуж за меня, или обратно в монастырь. И поверьте, вам никто не сможет помочь.

На смену ошеломлению и шоку быстро вернулись слепящая ненависть и клокочущая ярость. Смотрела в его глаза, не считая нужным скрываться, а он просто ждал ответа. Коробило отсутствие ехидства и насмешек в голосе, но произнесенные слова были куда правдивее и честнее, чем все его эмоции, вместе взятые.

Сказка кончилась, оставив принцессу немытой оборванкой у разбитого корыта.

Моя правая рука качнулась и со всей дури влетела в щеку герцога, не ожидающего такого действа по отношению к себе. Пощечина оказалась звонкой, хлесткой. Ни у кого и сомнений не возникнет в том, что влепила я ее от души и со вкусом, наслаждаясь и покалыванием ладони, и горящим красным пятном на лице у Темного.

Теперь я уже не хотела его убить. Нет! Такое наказание казалось милостью, которой этот мужчина не заслужил!

– Приберегите угрозы для своих солдафонов, а поцелуи для наивных трепетных барышень, – проговорила громко и четко. – Я никогда не стану вашей невестой, Герцог де Парион, и видела я в гробу роль вашей жены!

Развернувшись на каблуках, последовала к выходу, чеканя каждый шаг. Невольные свидетели приключившейся драмы сами расходились в стороны, уступая дорогу. Мне было плевать на их взгляды, плевать на слухи, плевать на осуждение. Да мне с самого начала было плевать на этот бал! Я видела лишь один выход из ситуации! Один единственный выигрышный из миллиона тех, что закончатся неудачами.

Размышляя более чем трезво, я планировала самый настоящий побег…

Глава 9

Герцог де Парион

Она оставила меня одного в центре залы, удаляясь гордой походкой победительницы. Я так и смотрел ей вслед, а взгляды знати были прикованы к моей персоне. Ждали, подобно стервятникам, каким станет следующий шаг.

Чертова девка! ЛжеМаркиза! Несломленная…

Она оказалась, куда сильным противником, чем представлялась ранее. Вся ее наивность изначально была той мишурой, что растаяла без следа. Она – опасный соперник на этой арене. Недооценивал. Зря недооценивал…

Игнорируя ошеломленные взгляды, все же вернулся к отцу.

Бежать за этой дьяволицей не собирался. Мог и прибить, не дождавшись свадьбы. Пальцы зудели, Тьма скапливалась, грозя вырваться и снести все к чертовой матери. Ненавижу! Всем сердцем ненавижу!

Наследник стоял, как и прежде, на том же месте. В глазах его плескался гнев, который мог быть обращен лишь на одного человека. На человека, который увел невесту прямо у него из-под носа. На человека, который опозорил его на всю Поранцию.

– Вы посмели обмануть меня, Герцог! – голос звенел сталью, но на меня никакого впечатления не оказывал. – Вы прекрасно были осведомлены, что я выбрал эту даму своей невестой танцем ранее, но тем не менее позволили себе пойти против меня!

– Господа-господа! Ваше Высочество, не горячитесь, прошу вас! – попытался вмешаться Герцог де Вилан.

– Отец, оставьте. Его Высочеству нужно выговориться…

Я уже понимал, к чему ведет эта беседа. По-другому и быть не могло. Знал, на что шел. Да вот стоила ли маркиза такой мороки?

Определенно нет.

С ее появлением в Ляриже на мою голову отчего-то все время сваливаются проблемы, но и свое наследство я не собирался дарить никому. Правда, вопрос в другом. Мог и не дожить…

– Прекрасно знали обо всем, но беспардонно воспользовались ситуацией и повели себя как настоящий подлец, коим и являетесь! – продолжал свою обвинительную речь Эрист.

Он демонстративно снимал белую перчатку. Его намерения были также ясны, как и мои притязания.

– Ваше Высочество! Вы ведь не желаете… – Граф Аруйский смотрел на происходящее со страхом и неверием, будто вот-вот собирался потерять сознание.

– Я вызываю вас на магическую дуэль, – прогремело средь тишины бального зала.

На нас смотрели, слушали нашу беседу, но это не волновало ни наследника, ни меня. Король уже отсутствовал – всегда покидал балы и торжества первым, но я знал, через несколько минут новость дойдет и до него.

Белая перчатка полетела мне прямо в лицо, но я успел поймать ее раньше, чем она с ним соприкоснулась. Неважно, кто передо мной – наследный принц или шевалье, да хоть сам король, топтать свою репутацию я не позволю никому.

– Назовите место и время, Ваше Высочество. – Злость на эту наглую девку лишь подстегала к неизбежному.

Она ответит за все, за каждое дерзкое слово!

Посмотрев на часы, что висели на цепочке, Эрист вновь обратил свой разгневанный взор на меня:

– Через два часа на том самом месте, где я вам когда-то задолжал…

* * *

Маркиза де Ляполь

Шла через залу, проклиная герцога всеми возможными словами! Как он посмел? Как смел он, демонстративно поцеловать меня на виду у сотен глаз? Как смел, омрачить вальс вольностями и пресловутой похотью?

Кулаки сжимались, а огонь струился по венам, заражая ненавистью каждый участок тела. Казалось, кожу пронзали тысячи острых игл. Нет, точно бежать! Бежать без оглядки! Интриги и тайны…

Да пошли они лесом! Теперь или монастырь, или побег!

Последнее воспринималось более оптимистичным.

Оказавшись в холле, замерла на месте, разглядывая огромный портрет на стене. Полотно в золотой раме не выглядело старинным – скорее уж новым. Яркие сочные краски отражали в себе свет сфер. На меня смотрела миловидная блондинка в простом зеленом платье, и синий взгляд ее искрился смехом.

– И чего стоим? – раздался голос Светлой. – Я бы на твоем месте бежала так быстро, как только могла. Мало того, что сама опозорилась, так и герцога опозорила, а он, поверь мне, пощечину, как и твою категоричную речь, не простит.

Слова Светлой пролетели мимо ушей.

– Кто эта дама? – вопросила, нахмурившись.

– Покойная королева, – недовольно ответила после длительного молчания.

– Что с ней произошло?

Меховой плащ упал мне в руки прямо с потолка, но, прежде чем исчезнуть во вспышке Света, я все же расслышала тихий ответ:

– Она умерла от любви…

* * *

Оказавшись прямо в спальне, первым делом сняла тиару и убрала ее в шкаф, запрятав под бельем. Не могла оценить ее стоимость, но прекрасно понимала, что она варьируется от «безбожно дорого» до «бесценно».

Рванув завязки на платье, начала расшнуровывать корсет. Хотелось поскорее избавиться от одежды и стереть с кожи горящий след поцелуя. Он ощущался клеймом, чем-то мерзким и грязным, но не обманывала себя – во время танца каждое действие герцога будоражило. Я хотела его, как женщина хочет мужчину, с единственной поправкой: подобно «черной вдове», после секса собиралась убить.

Дверь в спальню отворилась без стука и, обернувшись, даже не поверила своим глазам. На пороге комнаты стояла порядком окосевшая компаньонка. В руке ее ютился бокал, наполненный янтарной жидкостью, а сама дама опиралась спиной о дверной косяк.

– Вы снова вломились без стука, мадам! Это переходит все границы! Я уведомлю герцога о том, что в ваших услугах больше не нуждаюсь.

Злость кипела во мне, бурлила потоками, грозя вырваться наружу неконтролируемой силой. В этом однозначно был виноват Герцог де Парион, но Аннита своим поведением подстегивала не меньше. Пора было ставить точку в этом театре абсурда.

– Хорошо повеселилась, да? На балу потанцевала…

– Аннита, покиньте мою спальню, – прогрохотало угрожающе.

– И ты выгоняешь… А ведь он тоже выгнал меня. Этот старый козел выгнал меня из-за тебя! – к последнему слову она перешла на визг.

– Иди-ка ты к черту! Без твоих истерик проблем хватает! Выгнали? Скатертью дорожка!

Легко перекладывать ответственность за случившееся на других, но признать свою вину женщина была не готова. Она не старалась подружиться со мной, найти компромиссы, а лишь холодно и отстраненно выполняла все поручения герцога. Итог оказался предсказуемым.

– Истеричка, – выплюнула Светлая, когда дверь с грохотом закрылась.

– Не мои проблемы. Нужно уходить, пока герцог не вернулся в особняк.

После душа вытерлась насухо и облачилась в свой походный костюм. Брать из этого дома мне определенно было нечего. Своего ничего нет, а чужое не возьму. Заработаю, черт возьми. Может быть, в этом городе найдется работа для наемников…

Спускаясь вниз через окно, отчаянно материлась. Руки без перчаток мгновенно пропитались холодом, доставляя вполне реальную боль. Как бы пальцы не отморозить…

– Между прочим, могла бы и перенестись, – поучительным тоном заметила Светлая.

– Я сейчас не в том состоянии, чтобы использовать магию. Взрывом не ограничусь. – Спрыгнув в сугроб, поднялась и отряхнулась от снега.

Срочно требовался ночлег на эту ночь, а потому собиралась пройтись по городу в поисках какой-нибудь захудалой таверны, где могла бы отработать комнату, занимаясь уборкой или мытьем посуды.

Снег скрипел под ногами. Местами дорога превратилась в каток, а потому старалась идти аккуратно. Сломать себе что-нибудь – последнее, что требовалось в эту ночь.

– Где здесь ближайшая таверна? – спросила у Марианы.

– Подожди! – всполошено вскрикнула Светлая, но больше ничего не добавила.

– Чего? Чего подождать, Мариана?

Ответом мне стала тишина. Не желая окончательно замерзнуть, решила все же продолжить свой путь, у которого не имелось определенной конечной точки.

На центральной улице подобные заведения не попадались, и это вынудило меня свернуть в один из проулков. Не желала бы сейчас нарваться на приключения, но других вариантов не видела. Гулять до утра в мороз – не самая радужная перспектива.

Вспышка Света не стала чем-то удивительным. Словно привыкла к магии, воспринимая ее обыденно. Навряд ли в этом мире нашлось бы хоть что-то, что могло бы меня поразить больше того, что уже видела. Разве что живые драконы. Но они, к сожалению, здесь давно вымерли…

Вынырнув на другой улице, со всего размаха врезалась в бортик какого-то старинного фонтана.

– Твою ж матрешку! – прошипела сквозь зубы, когда чуть не перевернулась прямо в него ради встречи собственного носа с толстым слоем льда.

Вот умора бы была…

– Кажется, я что-то слышал. Вы не один? – вопросил мужчина голосом Эриста на противоположенной стороне фонтана.

– Вам показалось, – холодно ответил Герцог де Парион.

Его баритон я ни с кем не перепутаю! Но что они делают на безлюдной улице посреди ночи?

– Я безмерно рад, что вы явились, Герцог.

– Вы же не считаете меня трусом, Ваше Высочество?

И в этот эпический момент моя челюсть упала. Беззвучно, скромно, но таки упала. Снова все проходит мимо меня, а я ни черта не знаю!

Щеки вмиг покрылись румянцем, но не могла сказать от чего больше: от стыда за то, что весь бал скрывалась от принца, который знал, что я его избегаю, но подыгрывал, или от того, что я была зла на него за обман. Хотя и обманом-то это не назовешь. Эрист всего лишь умолчал о правде.

– Что вы, Ладислас? Однако смею напомнить, что в прошлую нашу встречу вы меня не ждали. Как, кстати, поживает Габриэлла? – едко усмехнулся принц.

– Понятия не имею. С тех пор мы больше не виделись. Что было, то прошло. К дуэли?

– По местам.

Голоса обоих мужчин звучали жестко. Не сомневалась в том, что сейчас будут драться. Если камнем преткновения стала моя персона, то не сносить мне головы. И нет, в романтические порывы этих ослов не верила совершенно. Скорее в них взыграли природное упрямство и желание доказать свою правоту. Хоть бы один у меня спросил, хочу ли я этого! Мигом бы оба получили категорический отказ!

– Чего расселась? Останови их! – прошипела Светлая, вынуждая подпрыгнуть на месте.

Увлекшись разговором, уже и забыла об ее присутствии на этом празднике идиотов. И про холод тоже забыла, и о поиске ночлега.

– Там, между прочим, мою честь защищают! – прошептала возмущенно.

Вот вообще лезть не собиралась! Пусть хоть поубивают там друг друга! От того, что я вмешаюсь, ума у них все равно не прибавится, а так хоть нервы поберегу!

– Останови, кому говорю! – наседала тетка.

– С чего бы? Назовите мне хоть одну вразумительную причину, по которой я что-то должна этим балбесам?

– Ты же Светлая!

– Не аргумент!

– Ты должна защищать невинных!

– Где вы видели там невинных? Я вижу лишь толстолобых баранов!

– Умерщвлю!

– Вот вообще не страшно! Я, может, уже десять раз пожалела о том, что воскресла!

– Чего ты хочешь? – Светлая начинала выходить из себя, а значит, я вполне могла дожать ее.

Правда, и новой жизни могла лишиться, но кто не рискует… Тот имеет голову на плечах.

– Правды.

– Какой правды?

– Он ваш сын?

Уточнять, кто именно, не стала. Карточный домик в моей голове сложился, хоть и основан он был лишь на картонных догадках.

Сказка, в которой имелась доля правды. Портрет королевы во дворце, что отлично сходился с описанием Светлой злодейки, которая принесла королевской семье зло. Сила этой самой злодейки. Нежелание Марианы появляться во дворце. Ее ответ о причине смерти королевы. И как вишенка на торте – защита наследного принца, пусть и моими руками.

Молчание затягивалось, а тем временем беседа на той стороне превратилась в настоящую ругань. Правда, драться мужики как-то не торопились.

– Я с места не сдвинусь, пока не ответите! – заявила упрямо.

– Ну, что же вы, Ладислас? Уступаю вам право первого удара! – словно насмехаясь, произнес Эрист.

– Да, сын, сын! Сделай хоть что-то! – вскипела Мариана.

Тяжело вздохнув, посмотрела на черное небо. Даже звезды сбежали, оставив луну в одиночестве, лишь бы не глядеть на то, как я буду совершать самую большую глупость в своей новой жизни.

Неторопливо обойдя фонтан, встала прямо рядом с будущим королем Поранции, загораживая его собой. Пальцы левой руки лежали на рукояти шпаги, а правой поигрывала сферой чистого Света. Сфера подлетала и возвращалась обратно в ладонь, словно мячик.

Каких усилий мне стоило удерживать круглую форму, наверняка даже Светлая не предполагала. Капли пота выступили на лбу.

– А что это вы тут делаете? – спросила чужим голосом и удивилась таким резким переменам.

А Мариана не дура, раз догадалась о таком. По голосу оба эти идиота, собирающиеся мериться писюнами, быстро распознали бы, кто перед ними.

Взгляд Герцога де Парион загорелся предвкушением и азартом. Он весь подобрался, словно тот самый тигр, готовящийся к нападению. Рот мигом превратился в устрашающий оскал, разве что клыков не хватало.

Резкий шаг в нашу сторону я расценила как попытку нападения, а потому, состроив самый серьезный взгляд, на который была способна, строго погрозила мужчине пальчиком.

– Еще шаг, Герцог, и я без зазрения совести отправлю сферу прямо в вас! – заявила, изображая уверенность.

– Ваше Высочество! Не стойте истуканом! Хватайте ее! – всполошился Темный.

Внутренне напряглась, ожидая, что чужие руки тут же вцепятся мертвой хваткой, но никто не торопился трогать меня даже кончиком ногтя.

– Это дама – та преступница? – задумчиво вопросил Эрист.

– Совершенно верно! – горячо отозвался Темный.

Все еще была зла на него! Нет, на них обоих! Но к Эристу, по крайней мере, хотя бы испытывала симпатию.

– Преступница, которая защищала простой народ, а теперь храбро стоит, заслоняя меня собой? Герцог, вы в своем уме? – чувствовала, как наследник расплывался в улыбке. – О такой даме нужно мечтать не в пределах кострища, а в пределах собственной спальни.

Наглая своевольная конечность легла на мою талию и тут же получила ощутимый шлепок, сопровождаемый легким ударом тока. Такие разряды были похожи на маленькие молнии.

– Еще раз дотронетесь до меня, и у вас будет ровно на одну руку меньше!

– Мадмуазель, я у ваших ног! – флиртовал этот засранец, изображая котяру, что купается в тазу со сметаной.

На улицах Лярижа в этот час царила тишина, да только в ночь ворвались неестественные звуки, перетягивая все наше внимание на себя. Словно чертики из табакерки, создавая целую какофонию мелодий, в конце улицы появилась сотня наездников. Они громко погоняли лошадей, чьи копыта стучали по мостовой подобно барабанной дроби.

Прекрасно понимала: войско спешит отнюдь не на прогулку.

– Королевская гвардия! Мой вам совет – живо уносите ноги! – весь азарт слетел с лица Темного, сменяясь страшной жесткой маской.

– А вы уходить не собираетесь? – спросила, наблюдая за тем, как Ладислас поворачивается к нам спиной, доставая меч.

– А я, в отличие от вас, мадмуазель, переноситься не умею. Наследнику и без переноса ничего не будет, а вот я из-за промедления, которое произошло по вашей вине, сейчас познакомлюсь с королевским палачом.

– Что с вами, Герцог? Я не верю своим ушам! Глава Святой Инквизиции признает поражение и отпускает ужасную Светлую? – пребывала в натуральном шоке.

Благородство и Ладислас в моей голове определенно стояли по разные стороны баррикад, но, выходит, совесть иногда просыпается и у этого мужчины. Вообще не верилось…

– Быстро отсюда! – зашипел, перехватывая меч удобнее.

– Мадмуазель, уходите. – Эрист беспардонно схватил мою руку и мельком прикоснулся к ней губами. – Сейчас здесь будет очень жарко.

Острая сталь материализовалась у принца в руке и, сделав несколько шагов вперед, он встал рядом с герцогом.

Прямо картина маслом, ей-богу! Два поросенка перед волком, готовящимся к сокрушению последнего поросячьего оплота.

Прекрасно знала, что Эрист может перенестись отсюда, да и герцога с собой прихватить, но почему-то мужчина не спешил этого делать, а кажется, наоборот был рад помахаться зубочистками. Однако этой информацией владела Катринетта Сенье, а ужасная Светлая ни о чем таком, и подозревать не могла. Вот слов нет! Просто малые дети!

Проклиная себя последними словами и отпихиваясь от пресловутой совести, я все же подошла к этим боевым павлинам, что уже распушили свои хвосты в предвкушении боя. Мои руки сами собой легли на их плечи, вынуждая их обернуться и посмотреть на меня.

– Если вы собираетесь остаться здесь, то вы полная дура! – процедил сквозь зубы герцог.

– Я хоть и дура, но дура благородная, и, что такое честь, знаю не понаслышке!

Уже готовилась к переходу и перемещению живой поклажи, когда увидела летящие стрелы. Они сопровождались свистом и по мере приближения лишь набирали чертову скорость!

– Твою ж матрешку! – прошептала ошеломленно, и вспышка поглотила нас, перенося на другую улицу.

– Да они совсем сдурели? Они же могли попасть в наследника, идиоты! – сокрушался герцог, вцепившись в меня мертвой хваткой.

– Минутами ранее вы собирались сражаться со мной на дуэли. Вы уж определитесь, Ладислас, хотите моей смерти или нет, – насмешливо заметил Эрист.

– Это вы, Ваше Высочество, собирались сражаться, а не я. Нужна вам так эта девка? Других сотни – выбирай не хочу! А вы вцепились в нее, как секретарь вашего отца в бренди. – Интонация стала примирительной.

Теперь я вообще сомневалась, что они собирались по-настоящему драться. Максимум, претензии и попойка в честь вечной дружбы. Невооруженным взглядом видно, что у этих двоих теплые, почти родственные отношения.

– Да что вы знаете о любви? – возмущенно вопросил принц.

– Видимо, также мало как вы о женщинах!

Если эти упрямые бараны сейчас захотят подраться во второй раз, я честно отойду в сторону, закажу у Светлой попкорн и буду бессовестно наблюдать, потому что сил моих больше нет слушать все это!

– Сегодня я сделал свой выбор! – безапелляционно заявил Эрист. – Сегодня вы позволили вольность по отношению к будущей королеве!

– Я позволил вольность к жадной девке, которая решила прибрать к своим ручкам все мое наследство! – огрызался герцог.

Нет, все-таки я их сейчас сама убью! Убью, закопаю и скажу, что так и было! Выбрал он! Какая к черту невеста? Какая будущая королева?

– Господа! – воззвала к совести, повысив голос. – Я вам, часом, не мешаю?

– Простите, мадмуазель. Мы несколько забылись, – тут же улыбнулся наследный принц.

– Герцог, мою руку уже можно отпускать, – обратилась я к Темному, пытаясь стряхнуть его конечности.

– И не подумаю. Увы, мы теперь с вами неразлучны до самого костра. Вы же не думали, что я вас отпущу?

– Ладислас, ты издеваешься? Дама спасла твою задницу! – возмутился Светлый.

О как, первый Светлый, кстати, на моей памяти. В сказке темным по желтому было написано – наградили в наказание магией Света. Как это я его сразу не признала? Ведь и правда светлая магия чувствуется. Да не маленькая…

– Скорее уж голову от плахи, но это ничего не меняет, – проговорил он нравоучительно. – И да снимите вы уже свой платок!

Рука Ладисласа потянулась к моему лицу, но я перехватила ее своей свободной.

– Вы забываетесь, монсеньор. Но я вам сейчас напомню…

Не знаю, как он трактовал мое исчезновение, но я согласилась бы со словом наглость. Честное слово, этот бесконечный день измотал меня настолько, что я готова была спать в чьем-нибудь хлеву на соломе! Правда, оказались мы в совершенно другом месте…

Глава 10

Маркиза де Ляполь

– Зачем мы здесь?

Снова оказавшись в спальне особняка Герцога де Вилан, я несколько растерялась. Мосты уже сожжены. Обратного пути для себя я не видела, но Светлая отчего-то думала по-другому.

Решила избавиться от меня, как от человека, который слишком много знает?

– Ложись спать. Хоть несколько часов отдохнешь.

– Если я отдохну, то утром меня под звуки фанфар сопроводят в монастырь или под венец к Темному.

– Больше тебе ничего не угрожает. Благодаря герцогу и двум идиотам, возомнившим неведомо что, король решил призвать твою персону ко двору.

– Как? Зачем? Как вы узнали?

Новость обрушилась как ураган, который внезапно появился тихим солнечным днем.

Ко двору… Это жить там, что ли?

– Побывала во дворце и подслушала гневную тираду двух старых интриганов о том, как два толстолобых юнца не поделили очередную игрушку, – ответила как бы между прочим. – Прямо как в детстве!

– Это я игрушка?

– Ну не я же. Да не расстраивайся ты. Рано или поздно всем детям надоедают игрушки.

Возмущение кипело, собираясь внутри бурлящей лавой. Вот так просто. Не человек, а лишь игрушка. Можно сломать и закинуть к другим таким же, больше не вспоминая.

Нет, в том, что Темному моя скромная персона спокойно жить не дает, я не сомневалась. Но Эрист… Не похоже, чтобы он играл.

Конечно, в любовные порывы обоих я нисколько не верила. Скорее, увлечение с одной стороны и жажда наследства с другой. Именно по этим причинам собиралась максимально избегать случайных и неслучайных встреч. Однако если мне придется жить во дворце, неизвестно, как поведет себя Эрист.

– Почему вы не предупредили меня о том, что Эрист – принц?

– Ты не спрашивала.

– Но я выглядела перед ним полной дурой и несла несусветную чушь! Разве мы не на одной стороне?

– На одной, но эта информация никак не относится к нашему общему делу. Тем более что ваша первая встреча была подстроена герцогом и королем.

Светлая говорила с таким спокойствием, будто приняла ядерную дозу новопассита. Попросить поделиться, что ли?

О «случайности» той встречи я уже задумывалась после подслушанной беседы. Выходит, задумывалась не зря. Неимоверно злилась оттого, что не могла понять мотивов.

Зачем королю и герцогу сталкивать сыновей?

Ощущала себя глупой маленькой девочкой, пытающейся вникнуть во взрослые игры. Собственно, частично такой и была. Все то время, что пребывала в этом мире, действовала интуитивно, полагаясь на собственную логику и помощь Светлой, но ни правил, ни законов толком не знала. Вот и сейчас – призовут ко двору, а я понятия не имею, могу ли отказаться от такого щедрого предложения. Да и предложение ли это? Как бы не приказ.

– Вы мне, кстати, должны, Мариана. – напомнила я ей.

Если Светлая думала, что я так легко все забуду и промолчу, то она глубоко ошибалась. Вопросы роились в моей голове подобно никак не смолкающим пчелам. Раздевалась, скидывая вещи в сундук, но надеялась на ответ.

– Даже не подозреваю, о чем ты.

– Может быть, расскажите сказку на ночь? Но только правдивую, а не ту историю, что запечатлена на страницах детской книжки.

– Все-таки ты невыносима! – возмутилась она. – Я тебе о светлом будущем вещаю, а ты о темном прошлом хочешь знать. И как тебя с твоим характером не прибили еще?

– Стараюсь… – откинув одеяло, забралась в постель.

Белье, соприкасаясь с кожей, окутало приятным холодом. Казалось, что не спала все эти дни ни минуты. Устала. Слишком устала.

Кровать скрипнула, когда Светлая присела на ее край, а я приготовилась внимательно слушать.

– Жила я в то время в одной из деревень близ Поранции. Маленькое Азимское Королевство включало в себя городок да с пяток поселений. Жили честь по чести. У нас семья большая была, дружная: отец, матушка, брат старшой да еще две сестры младших. Мы с сестрами матушке по хозяйству помогали, а братец отцу. Хорошо все было, я уж и замуж собиралась – восемнадцать лет едва стукнуло, как пришли в наши земли чужие войска.

Голос Светлой то становился надломленным, то пропитывался легкой грустью.

– Там и брать-то нечего было. Король уж давно растерял все богатство, но Базиля интересовали земли. К тому времени он уже завоевал ближайшие Королевства, но эйфория от легких побед гнала его еще дальше. Так он добрался и до нас.

Соединив два плюс два, поняла, что Базиль – это имя нынешнего короля Поранции.

Из рассказа Светлой выходило, что никакая она не Богиня, как я думала ранее, а обыкновенный человек с магическими способностями.

– Сдаваться без боя народ не желал. Глупость, конечно. У него войско почти в два раза превосходило все население Азимского Королевства, но каждый готов был стоять до конца за родную халупу и своего короля. Только того не понадобилось, – невесело усмехнулась Светлая. – Обратившись к людям, Базиль заявил, что воевать не станет, коль признаем мы его своим королем да передадим земли под его управление. На том и порешили. Ну, а к вечеру, когда столы накрыли прямо на улице, чтобы отпраздновать присоединение, король Поранции изрядно напился да вдруг решил облагодетельствовать своим вниманием одну из девиц.

Молчание затягивалось, и я уже было подумала о том, что рассказ закончен, но Мариана продолжила:

– Ему приглянулась Айрин. Моя сестра. Она весь вечер находилась рядом с ним, смеялась, принимала вино из его рук. Всего шестнадцать лет. Она не понимала, к чему приводит такое поведение. Как оно воспринимается мужчинами. – В интонациях сквозило раскаяние, словно Светлая считала себя виноватой в случившемся. – Я предложила ему обмен. Себя вместо нее. Не хотела, чтобы она испытала… Айрин всегда была солнечным ребенком и не пережила бы этот позор.

Слова все лились и лились из Марианы, будто она избавлялась от давнего груза, словно и не рассказывала никому до сих пор. Каждое слово ложилось на меня тяжестью, но слушала, не перебивая. Мне не сложно, а ей ощутимо легче.

– Они расположились в шатрах неподалеку. Когда пришли, Базиль завел меня в свою палатку… Он и на ногах-то держался с трудом, а уж о чем-то другом и говорить не стоило, да только схитрить не получилось. Он не был пьян. Притворялся. Изорванное платье клочьями легло на шкуры. На этих шкурах с такой же изорванной душой лежала и я.

Мурашки табунами побежали по коже от представшей перед глазами картины. Восемнадцать. Совсем молодая девчонка…

– Магия этого мира интересна. Я бывала в нескольких мирах, но подобного нигде не встречала. Темные получают свою силу сразу при рождении, и она растет на протяжении всей жизни, но у каждого свой уровень. От чего зависит этот уровень, мне так и не удалось понять, но это сейчас и неважно. Важно то, что Светлые изначально рождаются с определенным уровнем силы. Она не растет. Можно лишь совершенствовать навыки. Однако магию можно увеличить одним из двух способов. Первый – распрощаться с невинностью. Второй – испытать сильное душевное потрясение.

Что-то подобное я где-то читала про ведьм. То ли в романе каком, то ли в интернете. Помнила плохо, но вот эта деталь засела в памяти.

– В ту ночь я лишилась чести, но вместе с тем приобрела небывалую мощь. Однако самое страшное меня ждало впереди. Когда Базиль уснул, я завернулась в его плащ и выбралась из шатра. В лагере стояла оглушающая тишина. С десяток воинов провожали меня неприятными взглядами, но где находились остальные, не знала. Уже на подходе к деревне я услышала приглушенные крики, сотни криков. Перед глазами до сих пор стоит желто-красное марево. Невероятный по своей высоте кострище покрывал абсолютно все дома. Лишь замок оставался нетронутым.

Из глаз моих давно бежали соленые слезы. Они обжигали щеки, скатывались вниз и впитывались в подушку. Не представляла, просто не представляла, насколько жестоким должен быть человек, совершивший такое.

– Я рвалась туда. В самое пекло. Не понимала, почему не могу воспользоваться силой. Старалась, кричала, билась, кусалась, а потом просто потеряла сознание. Пришла в себя лишь в дормезе следующим днем. Все тело ломило. Казалось, каждый сустав выворачивался наизнанку. Болел каждый миллиметр кожи. Базиль сидел там, рядом со мной. Не могла подняться с лежанки, не могла сказать ни слова. Только слезы текли. Он ухаживал за мной весь путь до столицы. Кормил и поил из рук. И шептал слова о любви…

Я уже прикусывала угол подушки, стараясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Не могла ощутить и толики той боли, что испытала Мариана. Наверное, не смогла бы такое пережить.

– Он представлял меня своему народу как будущую королеву. Не понимала, что происходило вокруг. Не понимала, почему Базиль вдруг воспылал ко мне чувствами спустя всего одну проведенную вместе ночь. Не понимала до тех пор, пока не увидела себя в зеркале. Я никогда не отличалась особой красотой – обычная, каких много. Однако в отражении предстала совершенно другая девица. Волосы блестели чистым золотом. Кожа казалась мраморной, а глаза сияли точно два сапфира. Каждый изгиб фигуры словно работа скульптора. Я не узнавала себя, но, увидев меня поутру, король безвозвратно влюбился.

Предположения о том, что произошло, имелись, но я хотела послушать то, что скажет Светлая.

– Спустя месяц я узнала из старинных фолиантов, что у светлых магов внешность напрямую зависит от уровня силы. Никому ничего не говорила, но тайно занималась, закрываясь в своих личных покоях. И тот месяц и все последующие Базиль добивался моего внимания, ухаживал, и в какой-то момент я поняла, что люблю его. Несмотря ни на что, проклиная себя, но люблю. Едва отгремело торжество, я узнала о беременности. Он стал еще мягче, еще нежнее, разве что пылинки не сдувал. В ночь, когда я родила, он не был рядом со мной. Не мог вынести моих криков, а потому удалился в свои покои. Яркая вспышка озарила комнату, когда Эрист появился на свет. Светлая магия в нем победила темную. Малыш сладко спал, когда я все же решилась покинуть его, оставив на нянек, да пройти к супругу. Верила: Базиль счастлив точно так же, как и я.

Конец истории подкрался незаметно, и я ожидала то самое плохое, что маячило впереди.

– Без труда попав в его покои, я услышала то, что мне не предназначалось. Базиль и его ближайшие советники, в рядах которых был и Герцог де Вилан, обсуждали мою смерть. Мою и моего только рожденного ребенка. Мой супруг ненавидел Светлых, ненавидел настолько, что позабыл о любви. Он увидел меня в проеме. Мы лишь на секунду встретились взглядами, а я уже поняла: мне не жить. Я отбивалась, как могла, с боем прорывалась за Эристом, но не смогла. Я не смогла его забрать… Одна единственная Светлая против сотен Темных. Одна против всех.

Сев на кровати, нащупала руками спину Марианы и обняла ее так крепко, как только могла. Никогда не хотела бы пережить такой ужас. Не представляла, насколько сильной должна быть женщина, чтобы пережить такое.

– Меня объявили преступницей, которая убила королеву и наложила магию на принца. Только Базиль вышел из этой истории победителем. Чтобы никто не сомневался в его силе, конечно. Меня искали. Ищут и по сей день, но уже не так резво. Я долго скрывалась в пещерах, еще дольше училась. Я сильнее, чем он. Но не сильнее, чем все они. Я искала Светлых, находила, пыталась обучать, но все они либо бежали к королю в надежде на золото и блага, либо подставлялись, используя магию без защиты. Их почти не осталось, а та малая часть, что еще живет, прячется…

Не понимала, что могу сказать, как утешить, но отчетливо осознавала: моя помощь необходима. Была готова бороться до конца. До любого конца!

Вторая жизнь, уверена, дается не каждому. Так почему бы не потратить ее на то, чтобы сделать мир лучше? Пусть чужой мир, но здесь тоже живут люди. В том числе и не наделенные силой.

Если ранее я выполняла все задания только потому что того требовал договор со Светлой, то сейчас я сама желала поставить Темных на место. И нет, это не моя война, но она уже коснулась меня… Точнее, коснулся один до одури наглый Темный, а это уже личные счеты…

– Теперь ты понимаешь, почему ты нужна мне, Катрин? В этом теле живет сила! Ее можно развить! Ты встанешь наравне со мной и сможешь помочь мне! Сможешь помочь людям выйти из темноты на свет!

– Обещаю, что приложу все усилия. Мы сделаем это вместе. Вы и я.

– Я знаю, что не ошиблась в тебе. А теперь спи…

Темнота накрыла резко. Просто окутала тяжелым покрывалом и унесла на своих крыльях. Правда, ненадолго…

– Где я?

* * *

Стояла перед панорамным окном, едва не соприкасаясь со стеклом. Ощущала его холод, однако спину обдавало жаром. Там, по ту сторону прозрачной перегородки расстилалась белоснежная зима. Под фонарями кружили снежинки. Полная луна опустилась так низко, что, наверное, я могла бы дотронуться до нее рукой.

Завораживающая красота, если бы не одно но… Я не могла двигаться! Не владела своим телом! Стояла без возможности пошевелить хотя бы пальцем! Скованность пугала, оседала в душе неприятной щекоткой страха…

Могла говорить – это несказанно радовало, но мне не торопились отвечать. Ощущала пристальное внимание. Чей-то взгляд сверлил спину, намереваясь проделать там дыру.

– Где я? – повторила, сдерживая страх в голосе.

– Во сне…

Этот голос! Я узнала бы его из тысячи, из сотен тысяч других! Только от него мурашки на коже танцуют безумное танго, а дыхание исчезает, лишая легкие воздуха.

Как такое произошло? Кошмары не снились мне уже очень давно и тут снова… Предполагала, что повлиял рассказ Светлой, но чтобы настолько! Ничего не могу в своем собственном сне! Ничего не могу предпринять, чтобы проснуться!

– Что в моем сне делаете вы? – голос задрожал.

Беспомощна, бессильна. Страх накатывал волнами, пропитывая тело. Сердце стучало быстро-быстро. Так, должно быть, взлетает ракета в открытый космос.

– Превращаю его в кошмар.

Чужое дыхание опалило шею, будто совсем рядом со мной провели горящим факелом… Он стоял за моей спиной. Близко, но не прикасался, удерживая небольшое расстояние.

Ощущала жар тела. Зажмурив веки, ждала его действий, словно приговоренный палача.

Неминуемо. Испытывая дикий ужас от того, что произойдет.

Беззащитная. Даже магия не отзывалась.

– У вас красивое платье. Вы слишком красивы в нем. – Ждала подлянку, мысленно взывая к Светлой. – Разве Баронесса Агелия Мануа достойна такого наряда?

– Кто? – даже весь страх растеряла, несказанно удивившись.

– Не стоит, Катрин. Я знаю о вас абсолютно все. Мне не составило труда опросить людей. Вы не безродная воспитанница монастыря. Хотя… ваш ничтожный отец задолжал уже всем, кому мог, и, скорее всего, вскоре вы точно лишитесь последнего родственника.

– Не понимаю, о чем вы! – постаралась вложить в интонации тот холод, что царил на улице.

Предполагала, что мужчина говорил о прошлом той несчастной девочки, в чьем теле я оказалась. Слишком реалистичный сон.

– Я так и думал… Не представляю, как монашки терпели вас с вашим-то характером. Думаю, они устроили пир, когда вы покинули стены монастыря Святой Катринетты.

На привычное ехидство не обращала внимания. Больше меня беспокоил палец герцога, подушечка которого путешествовала по коже спины у самой кромки платья. Медленно, слишком медленно он очерчивал ткань, посылая мурашки по всему телу.

– Вы недооцениваете монашек. Они устроили пир еще тогда, когда узнали, что я покину их монастырь.

Должна была что-то говорить. Хоть глупости, хоть несусветную чушь, но должна была. Иначе уплывала, теряла связь с реальностью… или сном.

Нельзя, чтобы такие сны приходили. Слишком обманчивы. Слишком жестоки.

Непроизвольно сделала гулкий вдох, когда палец исчез. Да только ток вновь пронзил тело, когда обе мужские ладони оказались прижаты к лопаткам. Мучил, искушал, плавно перемещаясь к талии. Чувствовала каждый палец, каждую линию рук, что ласкали спину. Не дышала, думая далеко не о побеге.

– Я недооценивал вас, Маркиза.

Томительно, неторопливо он тянул за завязки платья, неспешно расшнуровывая корсет. Ослаблял ткань, но легче дышать от этого не становилось.

– Я даже боюсь спросить, что вы делаете.

– Правильно боитесь, Катрин. Я бы на вашем месте тоже боялся…

Ладони легли на талию. Скользнули вверх, остановившись в опасной близи от груди. Замерли, а потом с силой потянули платье вниз. Участок за участком герцогу открывалась моя сорочка.

Безбожно кусала губы. Привкус крови отрезвлял, не давая скатиться в истерику. Дурной сон! Самый страшный кошмар из всех!

Пребывала на грани безумия. С одной стороны, дай мне волю, и я шандарахнула бы мужчину по макушке чем-то тяжелым да бессовестно сбежала. А вот с другой… по телу отчетливо растекалось возбуждение. Оно рождалось искрами, вспыхивая подобно распаляющемуся костру.

– Зачем вы снимаете платье? – проглотив ком в горле, все же сумела выговорить.

– Потому что могу это сделать? – ответил он вопросом на вопрос.

Встав на одно колено, – видела его боком, – Ладислас приподнял сначала одну мою ногу, а за ней вторую, высвобождая от платья. Сапожки и сорочка – все, что скрывало мое тело от его взгляда.

– Мне не нравится этот сон, – проговорила еле слышно.

– Но он нравится мне. Ваш острый язычок не рвется в бой, когда мы наедине. Здесь нет никого, кто может нам помешать. Определенно, это лучший сон.

– Помешать чему? – все еще пыталась пошевелить хотя бы пальцем, но попытки были тщетны.

– Нашей беседе. Я собираюсь очень долго убеждать вас в том, что вам стоит выйти за меня замуж.

– Этому браку не бывать! Поверьте, я лучше убью вас, чем допущу такое! – жар прилил к щекам, когда ладонь герцога забралась под сорочку, путешествуя вверх по ноге к колену.

– Все-таки не хотите по-хорошему? Отлично. Я как раз намеревался наказать вас за пощечину. – Слишком спокойный голос.

Обманчиво ласкал, подготавливая к экзекуции. Что собирался делать? Взять силой? Нисколько не удивилась бы! И почему мне снится эта пошлость? Почему, например, не тридцать три способа убийства наглого Темного?

К одной руке добавилась вторая. Если бы на ногах у меня были волосы, то они давно бы встали дыбом…

– Вы заслужили ту пощечину!

– А вы заслужили свое наказание. Я не потерплю дерзости! Привыкайте подчиняться!

– Сказал тот, кто стоит передо мной на коленях… – выдала, а уже через секунду пожалела о своих словах.

Молниеносно поднявшись, Герцог де Парион очутился прямо передо мной. Его темные глаза сверкали ненавистью, переливались чистой яростью.

Испытывая неизведанный доселе страх, зажмурилась, ожидая чего угодно. Пощечины, удара… Всего чего угодно, но только не нежности, с которой его ладонь прикоснулась к моей щеке.

– Маленький храбрый воробышек. Боишься, трясешься, но продолжаешь рваться в бой. Зачем ты выводишь меня из себя? – приблизился, наклонился, обдавая шею горячим дыханием. – Зачем пытаешься тягаться, когда точно знаешь, что проиграешь? – губы коснулись отчаянно бьющейся жилки.

Нежно, мягко, едва ощутимо. Так, что дрожь охватывала тело, а ноги подкашивались, и наверняка упала бы, если бы контролировала себя.

– Наверное, потому что могу? – прошептала, не узнавая собственный голос.

Ловила каждое касание, боялась спугнуть наваждение. Это сон. Это всего лишь сон, в котором я могу поддаться искушению. В котором я хочу поддаться…

– Ты – дьявол, Катрин. Терпкое вино, обжигающее губы. Страсть на грани невинности – разве так бывает? – губы клеймили ключицы и плечо, тогда как руки герцога все сильнее сжимали талию.

– Не знаю… – мир вокруг уплывал, исчезал, испарялся.

Если бы не магия, что сковывала, уже давно бы прижалась к мужчине, желая ощутить мощную грудь. Руки зудели – так хотелось огладить, прочувствовать каждый участок тела. Пальцы избавлялись бы от рубашки, а губы изучали бы каждый рельеф. Ощущала себя бесстыдницей, но ничего не могла с этим поделать. Физиология, чтоб ее…

– Чистый грех… – этот голос сводил с ума.

Верила и про грех, и про вино, и про дьявола. Да я бы сейчас во что угодно поверила, лишь бы мужчина не останавливался.

Как оказался за моей спиной, даже не заметила. Лишь на секунду все пропало, и вот его руки уже обнимают меня, а мое тело само опирается на него. Его запах, такой пьянящий, такой восхитительный окутывает плотным коконом. Не могу отвести взгляд.

Я вижу нас в отражении. Мы смотрим друг на друга через гладкую поверхность стекла. Он – серьезный, опасный, мощный, словно заядлый непобедимый хищник. И я – меньше ростом, маленькая, нежная, хрупкая. На его лице расплывается дьявольская улыбка, будто он уже понял, что выиграл войну. Словно уже предвкушает скорую победу.

Взгляд завораживает. Глубокий, сильный, подавляющий. Широкие брови лишь подчеркивают бездну глаз. Даже если бы получилось, все равно не смогла бы отвести взор.

Сердце ухало загнанной птицей. Я в его объятиях была загнанной птицей. Тем самым воробышком, что все еще пытается выбраться наружу.

– Мы отлично смотримся вместе, не правда ли?

Голос пропал. Сглатывала вязкую слюну, когда сорочка тягуче медленно поползла вниз, намереваясь открыть взгляду Ладисласа мою грудь. Я не помнила, как дышать, не помнила и не хотела. Лучше бы умерла прямо здесь, задохнулась, лишь бы не признавать собственные слабости. Лишь бы не соглашаться с желанием. Лишь бы не поддаваться возбуждению. В этот миг я готова была ответить согласием на любые его вопросы. В этот миг я не отвечала за себя.

– Нет-нет, Катрин. Не закрывай глаза. Я хочу видеть твой взгляд…

– Маркиза! – раздался испуганный голос служанки, вынуждая герцога остановиться. – Ваша Светлость!

– Черт бы их побрал! – выругался Ладислас, но я уже уплывала из его рук, растворялась легкой дымкой, разрывая сон, который стал сладким желанным мучением.

Глава 11

Герцог де Парион

Потянувшись свободной рукой к лицу незнакомки, почти дотронулся до платка, что закрывал абсолютно все кроме насыщенных синих глаз, подернутых едва заметной серой дымкой, но она быстро перехватила кисть. Сам не понимал, зачем откладываю неизбежное. Мог бы уже скрутить, поместить в плотный кокон Тьмы и доставить в подвалы Инквизиции, но отчего-то медлил. Настолько задели ее слова о благородстве?

– Вы забываетесь, монсеньор. Но я вам сейчас напомню…

Она исчезла, растворившись во вспышке Света, которая озарила всю улицу. Будто среди ночи резко ворвался день. Наглая, дерзкая, безумная! Она не испытывала и толики страха. Насмехалась надо мной лишь одним своим существованием!

Женщина, которая вдруг возомнила себя Святой, спасая мою задницу от королевской гвардии.

Двоякие ощущения не покидали. С одной стороны был обязан сопроводить ее на костер, а с другой – хотел бы познакомиться ближе. Никогда еще не испытывал симпатию по отношению к преступнице. Списывал на любопытство и охотничий инстинкт. Страстно желал разгадать головоломку…

– Она снова обставила тебя! Определенно эта дама нравится мне все сильнее.

– Даже не думай. Ее удел – пылающий костер. Король явно дал понять, что самолично хочет видеть ее сожжение. Хотя я был бы рад, если бы ты переключился с Маркизы на кого-то другого…

– Не надейся!

– Ну, стоило попробовать. У тебя есть переносной амулет? Или подождем гвардейцев?

Упрямство Эриста раздражало, но не более того. Не преувеличивал свои возможности. Прекрасно знал, что смогу добиться от ЛжеМаркизы согласия на брак. Она даже представления не имела о том, насколько я могу быть другим. Ей еще только предстояло это узнать.

– Как раз последний заряд остался. Если они вновь пустят стрелы, боюсь, не смогу объяснить отцу, почему допустил, чтобы Глава Святой Инквизиции превратился в решето… – ехидно проговорил Светлый.

– Конечно-конечно. Исключительно только по этому, а не потому, что Его Высочество – лентяй.

Эрист положил свою руку мне на плечо и достал из выреза рубашки круглый желтый амулет. Сжав его в ладони, он прошептал название места, которое станет конечной точкой пути.

Как раз вовремя… Когда вспышка повторно озарила улицу, у дальних домов показались вездесущие гвардейцы. Мы в очередной раз оставили их с носом, но согласен – их упрямые попытки достойны уважения. Стоит только вспомнить, как в последнюю нашу попойку они всем скопом ввалились в таверну на окраине Поранции.

Как то захудалое заведение не развалилось, до сих пор остается загадкой, но король в наказание обязал нас выплатить владельцу весомую сумму. Властитель всегда воздавал по заслугам. Был уверен, нам обязательно прилетит и сейчас…

В кабинет заходили молча.

– Доброй ночи, господа, – проговорил король, пряча улыбку за бокалом бренди.

Отец сидел в соседнем кресле, и взгляд его метал натуральные молнии. Очередное разочарование в сыне. Как же могло быть по-другому?

– Да не сказал бы, что он добрый, – отозвался я первым. – Ваше войско чуть не покалечило нас минутами ранее.

– Каким же образом?

– Стрелы, Ваше Величество.

– Разберемся. Но я рад, что они подстегнули вас к нашей скорой встрече. У меня для вас объявление.

Ожидал чего-то подобного. Нисколько не удивился. Можно даже было делать ставки на то, что на этот раз выдумали два этих интригана. Например, прошлая дуэль обошлась нам путешествием в дальний гарнизон.

– Я решил призвать воспитанницу Герцога де Вилан ко двору, пока не улягутся страсти и слухи вокруг ее персоны, – король замолчал, давая нам осознать новость. – Вы купаете собственное самолюбие в блажи, но никто из вас не подумал о даме. Вы оба опорочили ее имя. Что за глупая и необдуманная идея о браке, сын мой? Вы уверили меня, что причина бала создана лишь для отвода глаз, а сами намерены жениться. Мне всегда казалось, что вы более рассудительны.

– Отец, я уже принял решение…

– Но герцог опозорил и ее, и тебя своим поведением! Сотням свидетелей ты не закроешь глаза и не уверишь их, что они ничего не видели, – вспылил правитель.

– Я и не собираюсь. Все видели то, что видели и… – Эрист не успел закончить свою речь, как его перебили.

– И именно поэтому вы собирались решить все дуэлью как в старые времена? Вы уже не зеленые юнцы, которым может сойти такое с рук! А вы, герцог? Как вы посмели пойти против своего будущего короля?

– Я боролся за женщину, Ваше Величество. В этой войне нет разницы в титулах и способах достижения цели. Маркиза де Ляполь является моей невестой…

– Смею напомнить, моя воспитанница еще не дала вам согласие, – вмешался отец. – А после инцидента и подавно не даст. Своим необдуманным поступком вы опозорили ее доброе имя и имя моей семьи!

– Отчего же? Мой поступок был тщательно обдуман, – огрызнулся, не сдержавшись.

– От дуэли вас спасает только то, что вы тоже до сих пор носите имя нашего рода! – рассердился герцог.

– Отец, полно вам! Вы не стали бы драться на дуэли с собственным сыном!

– Отчего же? – вернул мне мою же фразу. – Охотно стал бы. Тем более что победа была бы за мной.

– Остановитесь, господа, – вмешался король, однако наши взгляды скрестились подобно звенящим мечам. – Не разочаровывайте меня. Мы уже нашли решение проблемы. Маркиза будет призвана ко двору уже завтра утром. Особое внимание короля решало и не такие проблемы.

– Заметьте, проблемы, которые устроили вы, – отец едва сдерживался, скрывая злость.

– Ее станут воспитывать в лучших традициях фрейлин. Я нисколько не сомневаюсь в том, что вскоре выстроится целая очередь из потенциальных женихов. Устанете отбиваться, дорогой друг.

– Не имею в этом сомнений, Ваше Величество, – тепло улыбнулся герцог.

– Что же касается вас обоих. Вам запрещено приближаться к Маркизе де Ляполь. Обоим. И не смотрите на меня так! Вы уже натворили дел, которые придется разгребать нам – вашим родителям.

– Но позвольте, отец! – вновь вмешался в речь короля Эрист. – Каким же я буду монархом, коль стану менять свои решения раз в несколько часов? Разве такое поведение достойно будущего короля?

Ох, как заворачивал, поганец! И ведь интересно так говорит, правильно. Разве что только о своей пользе печется, а не о благе королевства.

– Вы станете хорошим монархом, Ваше Высочество. Но пока не стали… всем свойственны ошибки молодости. Эта ваша ошибка, и я надеюсь, последняя.

Эрист промолчал, но по тому, как сильно сжимались его кулаки за спиной, прекрасно понимал: не отступится.

– Наверняка у вас и для меня припасен ответ, Ваше Величество?

– Герцог, вы же умный молодой человек – другого я не поставил бы на пост Главы Святой Инквизиции. Зачем вам Маркиза? Хотите убедиться в силе и власти за счет молоденькой девушки? Полно вам. Лучше потратьте это время на поиск подходящей кандидатуры на место вашей супруги. Годы не бесконечны, Ладислас. А супружеская жизнь позволит вам избавиться от глупостей. Да и внуками своего старика порадуете.

– Обязательно, – ответил резче, чем хотел.

Обязательно когда-нибудь порадую. Только вот от ЛжеМаркизы избавлюсь.

С одной стороны безумно желал проучить мерзавку за острый язык и пощечину. С другой – уже готовил речь на ее похороны. Что-то вроде: «Ее стоило прибить раньше, но не хотелось омрачать праздник гостям».

– Тогда свободны. Доброй ночи, господа.

– Доброй ночи, Ваше Величество.

Отец остался с королем, и нам с принцем ничего не оставалось, как выйти в коридор, а там… У каждого из нас свои намерения и свой путь.

– Я принял решение, Ладислас. И я его не изменю, – яро выговорил Эрист, останавливая меня у лестницы.

– Охотно соглашусь с тобой, что менять решение – удел неуверенных в своих силах людей.

– И как же мы с тобой будем решать этот вопрос в свете последних запретов моего отца? Снова дуэль?

– Побойся Богов, Ваше Высочество. Я предлагаю тебе добиться от дамы согласия вполне честными способами.

– Это какими же?

– Ухаживаниями, мой друг. Ухаживаниями…

– Почему ты не рассказ отцу о Светлой?

– А что я должен был рассказать? Поведать историю о том, как она сбежала прямо из наших рук? Нет. Я уже знаю, как поймать ее, но это все завтра. – Похлопав на прощание принца по плечу, спустился по лестнице на первый этаж.

Естественно ни о какой честности речи не шло. У меня имелась вполне сформировавшаяся идея, которая включала в себя и наказание строптивой маркизы, и ее поощрение в случае, если она все же ответит согласием. Я готов был попробовать укротить ее нрав, как то делают с лошадьми, но все больше верил: эта кобылка самовольно пойдет на костер, лишь бы не вступать со мной в брак.

Преимущество над принцем рождало предвкушение в душе. Отправляясь домой в нанятом экипаже, я уже знал, как и с кем проведу остаток этой долгой ночи. Знал, дурманящий аромат чьих волос буду вдыхать. Знал, кто будет захлебываться стонами, сминая пальцами черные шелковые простыни…

* * *

Маркиза де Ляполь

– Нет-нет, Катрин. Не закрывай глаза. Я хочу видеть твой взгляд…

– Маркиза! – раздался испуганный голос служанки, вынуждая герцога остановиться. – Ваша Светлость!

– Черт бы их побрал! – выругался Ладислас, но я уже уплывала из его рук, растворялась легкой дымкой, разрывая сон, который стал сладким желанным мучением.

Очнувшись в собственной постели, первым делом заглянула под одеяло. Сорочка оказалась на месте, да и не та, что была под бальным платьем. Переведя дыхание, прикоснулась ладонями к горящим щекам. Стыд, желание, страх, возбуждение – все смешалось в безумный коктейль, выступая на коже предательскими красными пятнами.

Определенно плохой сон, но себе могла признаться: Герцог де Парион привлекал меня, как никто другой. Жесткий? Жестокий? Опасный? Даже предположить не могла, что скрывалось за маской палача. В том, что это маска, нисколько не сомневалась. Слишком разным он был, слишком легко менял эмоции. Хотелось бы верить собственным ощущениям, но и обманываться не могла. Здесь не мой мир. Нельзя попробовать, повстречаться с человеком, а потом, если что, разойтись как в море корабли. Это бы решило многие вопросы, да только…

– Маркиза! – всхлипнули под дверью, и я мигом слетела с кровати.

На полу гостиной сидела рыдающая служанка. Риэль смотрела на меня рассредоточенным взглядом, будто и видела, но в то же время совершенно ничего не соображала.

– Что случилось, Риэль? Тебя кто-то обидел?

Злость закипала внутри, поднимаясь мощным потоком. Тысячи различных вариантов пронеслись в голове, начиная от «вас отправляют в монастырь» и, заканчивая выходками мадам Деруи, однако реальность оказалось во много раз ужаснее.

– Герцог… Там Его Светлость! В спальне… Он умирает… – утихающие рыдания возобновились с новой силой, сбивая, не давая полностью осознать фразы.

Так и стояла в своей гостиной, облаченная лишь в одну сорочку, но как только мысль сформировалась, проникла своими мерзкими щупальцами в голову, сразу же рванула обратно в спальню.

Натягивая первое попавшееся платье, взывала к Светлой, но на мой оклик она не приходила. Понятия не имела, есть ли между нами какая-то связь, да только попробовать определенно стоило. Я не умела лечить, не умела воскрешать и уж тем более не была способна бороться со старостью.

Туфли обувала на ходу, когда уже летела по коридору в противоположное крыло. Приблизительно знала, где находятся покои дядюшки, но бывать там мне не доводилось. Да и не для чего. Все же не музей, чтобы бродить да слоняться из комнаты в комнату.

– Доктора вызвали? – вопросила с порога.

Несколько слуг стояли в гостиной герцога, ожидая непонятно чего. Служанки на глаза вообще не попадались. То ли боялись, то ли еще что…

– Так с десяток минут назад за Доктором Штейр мальчишку послали. Вот-вот явиться должен.

– Принесите графин воды и чистые полотенца.

И то, и другое мне было без надобности, но выпроводить этих ротозеев определено стоило. Не знала, что с Герцогом, но вода – это вода, а полотенцами можно обтереть.

В спальню заходила без стука и без страха. Мне уже доводилось видеть умирающих, как, впрочем, и мертвых. Ничего нового мне это утро не сулило.

– Дядюшка, – позвала его еле слышно.

Ужасающий хрип больно резанул по сердцу. Откашлявшись, мужчина пытался сфокусировать на мне свой взгляд.

– Катрин, это ты?

– Я, дядюшка. Слуги уже вызвали доктора. Он вот-вот прибудет.

Стояла совсем рядом с кроватью, но сесть на ее край не решалась. Хотела бы помочь, облегчить состояние, да не знала как.

– Что у вас болит, дядюшка? – старалась спрашивать мягко, тогда как голос то и дело надламывался.

Тяжело было видеть этого сильного человека в таком состоянии. Точно также реагировала и на мать. Старалась подбодрить, что-то рассказывала – какие-то глупости, а сама минуту за минутой наблюдала, как кожа сереет, а взгляд перестает быть живым. Нет ничего страшнее, чем последний выдох того, с кем разговаривал секундой ранее.

Да, я видела трупы. Но то были чужие люди, о которых я не знала ничего, а здесь… Несмотря на недолгое знакомство, этот старый интриган импонировал мне. Не ожидала, что сердце нальется болью, а душа будет метаться от безвыходности. Лишь уповала на магию этого мира да на доктора, что никак не появлялся.

– Душа болит, Катрин. Душа болит, – едва говорил.

Шепот подобно легкому ветру, но я слышала его. Слезы жгли глаза, вынуждая жмуриться.

– Чем я могу вам помочь, дядюшка? – в отчаянии закусила ребро ладони, лишь бы не издать ни звука.

Не хотела, чтобы герцог слышал мои всхлипы. У него была своя тяжесть, и моей здесь не место.

– Забери документ в шкатулке на столе. – Кашель становился все сильнее. – Там условия о выплате долга твоим отцом. Нельзя, чтобы кто-то видел.

– Успеете еще сами отдать. Вы мне тут даже не думайте помирать! Кто ж меня жизни учить будет? А кто интриги станет плести? Мы с вами сына вашего еще до заикания не довели!

Боги, что я несла? Проглатывая звуки, говорила несусветную чушь. Колени подгибались, дрожали. Хотелось опереться на что-то рукой или сесть прямо на пол. Как же так? Ну, за что? Еще вчера на балу герцог лихо отплясывал вместе со мной, а уже сегодня – даже подняться не может.

– Именем короля ему запрещено к тебе подходить.

Пребывая в некотором шоке, едва не пропустила просьбу герцога мимо ушей:

– Дай-ка мне листок бумаги и чернильницу. – Снова кашель.

Страшный. Будто задыхается, пытаясь глотнуть воздуха.

– Зачем? Вам надо лежать в спокойствии. Сейчас доктор придет.

– Ты тратишь мое время, Катрин. Его и так осталось очень мало, а о спокойствии я подумаю на том свете. Возьми, что прошу, и сядь.

Хоть и был этот старик далеко не ангелом, но я искренне жалела его. Несмотря на напускную чопорность, сердце его было пропитано добротой. Той добротой, которую день ото дня он пытался схоронить.

Подойдя к письменному столу, вновь попыталась воззвать к Светлой:

– Мариана ты здесь?

– Да, – ответила тихо.

– Ты можешь его спасти?

Надеялась на чудотворную магию, однако ответ разочаровал:

– Не могу, даже если бы хотела. Яд уже пропитал все тело полностью. Он скорее мертв, чем жив.

– Яд?

– Да, милая. Его отравили…

Слезы сами собой брызнули из глаз, но я загнала истерику подальше.

– Противоядие?

– Не существует противоядия для «черной смерти». Она иссушает организм…

Обернувшись, прошла к кровати и все же присела на ее край.

– Дядюшка…

– Только слез, девочка, не надо. Я уже свое отжил. Пиши то, что скажу. – Закашлявшись, мужчина с силой сжал край одеяла.

Не представляла, какую боль он испытывал.

– Завещание. Теперь ниже. Все мое имущество, а также облигации и земли завещаю Катринетте Сенье, – рука дрогнула, поставив кляксу, – Маркизе де Ляполь.

– Но, Ваша Светлость!

– Пиши, кому говорю! – захрипел мужчина.

Кашель не останавливался, но постепенно стихал и слабел. Я видела, как в последний раз дрогнула рука мужчины, слышала, как воздух покинул его легкие навсегда. Герцог де Вилан умер на моих глазах, и, даже обладая магией, я ничего не смогла сделать.

Отворачиваясь, заревела в голос. Больше не для кого было сдерживаться. Мужчина не слышал моих срывающихся всхлипов, не видел дорожек слез и пятен на платье. Тишину комнаты наполнили звуки отчаяния. Бумага, как и чернильница, выскользнула из трясущихся рук, падая прямо на пол. Звон стоял оглушающий.

– Проваливай! – дверь спальни ударилась о стену, и на пороге появился Герцог де Парион. – Проваливай отсюда! – еще громче зарычал мужчина, пугая и видом, и голосом.

Встретившись с его яростным взглядом, поспешила подняться с кровати, однако ноги не держали. На чистом упрямстве я покинула комнаты и дошла до собственной спальни. Только на чистом упрямстве. Слезы не стихали, но не выронила ни звука, пока не добралась до покоев. Рухнув на постель совершенно без сил, я наконец-то могла выплакаться. Выплакаться, отпуская душу человека, который в этом мире стал мне пусть и не кровным, но родственником.

Глава 12

Герцог де Парион

Лишь когда девчонка выскользнула из спальни, решился сделать несколько шагов вперед. Не верил собственным глазам. Отец, мой отец лежал в постели, будто прилег ненадолго отдохнуть или еще не проснулся, однако стеклянный взгляд, устремленный в потолок, красноречиво говорил о его смерти.

Умер. Умер, так и не дождавшись от меня раскаяния и признания. Так и не успели примириться…

– Отец, как же так? – тяжело опустившись на край постели, рассматривал посеревшее лицо.

Так много не успел сказать, не смог поделиться. Не услышал тех заветных слов, что снились ночами. Он больше не гордился мной, нет. С того самого дня, как нас вместе с принцем направили в дальний гарнизон в наказание, Герцог де Вилан не испытывал гордости за своего неугомонного отпрыска.

Никто и предположить не мог, чем обернется очередной урок для нас с принцем. Тогда еще ночь приносила вместе с собой романтический флер из мечтаний. Тогда мы все еще верили в любовь, принимая каждое увлечение за истинное чувство. Писали на коленке стихи, посвящая их трепетным дамам. Ожидали каждого ответного письма…

Я впервые испытал настоящий страх, когда в ночь без предупреждения ворвалось войско соседствующего короля. Мы были юнцами, что только закончили обучение. Юнцами, не знающими, какова на вкус алая кровь.

Многие полегли. Несколько сотен, не меньше. Комендант гарнизона не ожидал гостей, а потому растерялся, позабыв о том, что под его ответственностью особа королевских кровей. Один за другим чужаки врывались в дом начальника, желая то ли прикончить, то ли взять в плен самую верхушку, да только неминуемо нарывались на нас, потому что начальник гарнизона любезно предоставил нам свой дом на время наказания.

Я не мог допустить, чтобы принц взял в руки меч и сражался со мной наравне. Несмотря на нашу крепкую дружбу, точно знал, чья жизнь стоит дороже.

Заперев его в кабинете, слышал, как пытается пробить дверь плечом. Не уберег бы, мог бы спокойно не возвращаться, а то и лечь рядом.

Завалив одного из чужаков, тут же схлестнулся с другим. Он оттеснял меня к дверям, а потому я не заметил, как позади меня появился третий участник. Острие моего меча вошло в шею мужчины, словно в размягченное масло, однако спину тут же обожгло, а меж ребер в разрыве рубашки показался наконечник шпаги. Сделав всего шаг вперед, обернулся.

Боль сводила мышцы, но темная магия все еще держала меня на ногах. Чувствовал, как собственная кровь заполняет рот, скользит по губам, скатываясь на подбородок. Мог бы ничего не делать да дождаться помощи, да только не простил бы себя. Знал: там, за дверью, тот, кого буду защищать до самого последнего вздоха, до самой последней капли магии.

Тьма проступила на коже черными венами, заполнила глазницы, вырвалась из кончиков пальцев. Лицо мужчины было обмотано платком, однако в глазах читался неподдельный страх. Он уже ощущал, что смерть идет за ним. Я был тем, кто отправил его душу в преисподнюю.

Вместе с магией ушли и последние силы. Съехав по стене у порога, перегородил проход собственным мечом. Надеялся, что так чужаки не останутся незамеченными. Наследник же продолжал биться о створку, грозя прорваться сквозь хлипкую преграду.

– Ваше Высочество! – пробулькал, давясь кровью. – Что бы не случилось, не выходите и не кричите…

Услышав мой голос, наследник стал яростнее атаковать дверь. Прежде чем неминуемо провалиться в темноту, я все же увидел, как Эрист подбегает ко мне. Отчетливо понимал: смерть пришла и за мной.

Очухавшись поутру целым и невредимым, узнал сразу две новости. Первая – наше наказание прервалось, и нас отправляют обратно в Ляриж. И вторая – за защиту наследного принца король пожаловал мне титул Герцога Парионского. Не считал свой поступок чем-то великим, однако король думал по-другому.

В тот день я узнал и третью новость. Она оказалась куда весомее всех остальных, и важность ее затмевала все предыдущие тайны и знания. Я почти умер той ночью, но, испытав потрясение за меня, Эрист удвоил свою силу и смог вылечить мое тело. Правда, сила та нисколько не являлась темной. Оказалось, что мой лучший друг почти от рождения был Светлым магом.

Тайны королевской семьи. Сколько их было? Как много знал мой отец? Наверняка многим больше, чем я. Всегда страстно желал, чтобы он мной гордился, чтобы, встретившись за бокалом бренди, мог сказать мне: Ладислас, я горд тем, что ты мой сын. Я равнялся на него, стремился угодить, а взамен не получал и тени улыбки. Отчего? Почему? Я спрашивал себя раз за разом, но никогда не находил ответа. А теперь и у него не мог спросить.

Скупые слезы выступили в уголках глаз. Прикрыв его веки, сжал руку, что еще казалась теплой. Любил его так сильно, что боль раздирала душу. Так жалел, что не говорил об этом. Так желал услышать слова в ответ.

Подняв с пола листок и чернильницу, хотел уже убрать их на стол, однако взгляд зацепился за витиеватый почерк, совершенно точно не принадлежащий отцу. Вникнув в текст, смял листок в кулаке. Эта девка и здесь собиралась извлечь свою выгоду! Ни совести, ни чести, ни благородства! Лишь жажда чужого добра! Прибью, придушу собственными руками! Мерзавка!

Слезы высохли, будто и не было их, а эмоции снова спрятались за каменной стеной. Не до них.

Не успел явиться вовремя, хоть и просил мальчишку в случае чего сразу бежать ко мне. Он честно отработал золотые и направился за доктором. Правда, Доктор Штейр уже ничем не поможет.

Как и любой военный, знал: даже если причина смерти очевидна, проверка обязательна. Потратив минуты на то, чтобы перестраховаться, многие находили скрытые доказательства насильственной смерти. Не верил, что кто-то мог желать отцу зла, однако привык действовать согласно закону.

Тьма вырвалась из кончиков пальцев, обхватывая тело отца плотным коконом. Ощущал каждый миллиметр, проникая под кожу через поры. Сканировал каждый участок…

– Какого черта?! – вырвалось само собой.

По-новому взглянув на тело, прошел магией еще раз, а потом еще раз, пока точно не убедился в том, что моему отцу помогли умереть! Готов был убивать голыми руками, разрывать на куски! И даже знал кого именно… Ту жадную тварь, что пригрелась в этом доме!

– Я бежал так быстро, как мог… – в голосе Доктора Штейр сквозило отчаяние.

Он стоял в дверях, не решаясь пройти дальше, однако должен был стать тем, кто подтвердит состоявшееся убийство. Как раз тот свидетель, которому нет причин не доверять.

– Что вы знаете о «черной смерти», Доктор Штейр? – обратился я к мужчине, разглядывая проступающие на ладонях отца черные пятна.

– Достаточно много. Я писал об этом яде свою последнюю работу и ее даже опубликовали в журнале о медицине. Но почему вас так это интересует? – вопросил он удивленно. – Неужто вы думаете, что…

– Именно это я и думаю. Моего отца отравили, а потому я прошу вас обследовать его тело и выявить видимые признаки, которые появляются при попадании яда в организм. – Кулаки сжимались с такой силой, что слышал хруст собственных костей.

Не прощу… Сгною! Закопаю заживо!

– Но как такое может быть? Кто? – недоумевал мужчина, натягивая перчатки.

– О, поверьте, я знаю кто. И даже знаю зачем.

– Куда вы? – обернувшись, спросил доктор, тогда как я уже почти покинул спальню.

– Я верю вам, Доктор Штейр. Но мне еще нужно вызвать стражу.

– Преступник в доме? – на его лице читался испуг.

Я предпочел промолчать. С трудом сдерживался, чтобы не взлететь вверх по лестнице да не придушить собственными руками. Страстно желал верить в ее вину. Да все доказательства были против нее! В том числе и неподписанное завещание…

Но отчего-то разум не давал окрестить маркизу убийцей. Сам себе сопротивлялся, хотя будь на моем месте кто-то другой, сомнений не возникло бы. Подходила по всем фронтам, имела и мотив, и возможность, но…

Скрипнув зубами, быстро написал записку и вручил ее мальчишке-слуге.

– Беги так быстро, как только сможешь. И скажи, что Герцог де Парион велел поторапливаться…

* * *

Маркиза де Ляполь

Хоть обида до сих пор и жгла сердце, слезы иссякли. В чем-то могла понять поведение герцога – у него только что умер отец, но, с другой стороны… Я ничего не сделала для того, чтобы он вел себя так, будто я дворовая собачонка.

В том, что теперь мне точно нужно валить да побыстрее, нисколько не сомневалась. Сильного покровителя, который мог бы заступиться за меня, больше не было.

Вчера Мариана говорила о том, что этим утром меня призовут ко двору. Без зазрения совести между улицей и поиском жилья и работы и королевским дворцом я выбирала последний. Никто не отменял жажду комфорта – тепло, светло, сытно, но и дурой я не была. Прекрасно понимала, за любую щедрость попросят троекратно. В любом случае даже из дворца всегда можно сбежать.

Присев в кресло, думала о том, что надо бы потихоньку собирать вещи. Светлая не появлялась, но почему-то это не огорчало. Хотела побыть одна, наедине со своим разумом. Должна была многое обдумать. В том числе и то, за что убили герцога. А главное, кто именно это сделал.

Пальцы зудели, а неуемная жажда открытий подталкивала к тому, чтобы выйти из комнаты и обследовать спальню герцога и его кабинет. Сдерживало лишь то, что мое любопытство могли прировнять к соучастию и сокрытию улик. Не хотела оказаться крайней в этой истории.

Дверь отварилась без стука, а через несколько секунд на пороге возник Герцог де Парион. За его спиной маячили четверо мужчин, чья одежда тонко намекала на их прямое отношение к воинам или стражникам. Могла бы предположить, что они явились сопроводить меня во дворец, однако на королевских гвардейцев мужчины не походили даже отдаленно.

– По какому праву вы врываетесь в мою спальню? – вопросила грозно.

– Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве Герцога де Вилан. – дикий холод пронзал его голос.

Этот же холод ледяными иглами проник в мою спину, вынуждая выпрямиться в кресле, подобно бетонному столбу. Плечи расправились, осанка стала идеальной и, несмотря на то, что герцог возвышался надо мной, как нерушимая скала, я умудрялась смотреть на него свысока.

– С чего вы взяли, что его убили?

– Признаки отравления редким ядом налицо, и это сделали вы, – отвечал спокойно, словно вел светскую беседу, но в глазах отражалась чернильная бездна ненависти.

– Ваши доказательства?

– Листок, на котором вы написали завещание за моего отца, но Герцог де Вилан не успел его подписать, – выплюнул он, будто самолично поймал меня на месте преступления.

– Я писала его по его просьбе.

– Только у вас был мотив. После вчерашнего инцидента на балу он вернул бы вас обратно в монастырь. Согласитесь, убить его и единолично завладеть всем имуществом – идея, достойная женщины вашего уровня.

Старался задеть побольнее, но я уже собралась и была готова давать отпор. Он не сможет все так легко провернуть и избавиться от меня. Не сможет…

– Это все ваши выдумки и ваши личные желания. Вы хотите так думать, но можете лишь предполагать. Прямых доказательств моей вины нет. Вашего отца отравили ядом? Так, где же сосуд, в котором этот яд принесли? Обыщите мои вещи, однако моя вина доказана вами ровно настолько, насколько в убийстве можно обвинить каждого живущего в этом доме, – не собиралась устраивать истерику.

Если буду сопротивляться обыску, то вмиг окажусь в тюрьме, а то и на костре. Этот гад найдет, за что поджечь под моими ногами поленья.

– Ваша Светлость, а ведь мадмуазель права, – осторожно обратился один из стражников, выглядывая из-за спины герцога.

Мы же продолжали мерить друг друга тяжелыми взглядами. Никто из нас не готов был отступить. Видела в отражении его глаз пятьдесят два способа моей мучительной гибели, но не тушевалась. Он не сможет сломить меня. Никогда не позволю.

Скрип зубов расслышали абсолютно все участники очередной театральной постановки. Ладислас прекрасно понимал, что этот раунд остался за мной, и ему ничего не оставалось, как удалиться из моих покоев. Естественно, я даже не думала расслабляться. Он уже нашел ту, которую решил обвинить в преступлении, а значит, не остановится, пока не свяжет все улики с моей персоной.

– Все вон! – прогремело в спальне, подобно раскату грома.

– И вы тоже герцог, – добавила, продолжая сдерживать взгляд.

Стражники вышли, но Ладислас за ними не последовал. Наоборот, он уверенным шагом сократил расстояние меж нами. Пальцы сомкнулись на моем запястье, заставляя приблизиться. Почти касалась грудью его рубашки.

– Молись, чтобы я не смог доказать твою вину, чертовка. А иначе… Я устрою тебе твой личный костер! – говорил, а я ощущала его дыхание у себя на губах.

Хотелось верить, что со стороны выглядела уверенно и смело, но чувствовала – ноги подкашиваются от близости мужчины. Никогда не думала, что стану желать кого-то настолько сильно. Это все тело – оно не мое, и желания не мои!

– Отпустите руку, монсеньор! Ваши угрозы направлены не тому адресату. Лучше пойдите опросите слуг да проследите, чтобы ни в одной комнате особняка, где мог находиться герцог этой ночью, ничего не трогали, потому что если это яд, значит, его должны были во что-то добавить…

– Ваша осведомленность поражает. – Отпустив мою руку, герцог не спешил отступать.

– Это всего лишь логика. То, чего вам в это утро, по-видимому, не хватило, – ляпнув, тут же прикусила язык, но Ладислас ничего не ответил.

Сверкнув на прощание темным взглядом, мужчина вышел, от души хлопнув дверью, а я с превеликим облегчением упала прямо на пол. Ноги не держали совершенно. Он влиял на меня непостижимым образом. Перед глазами так и маячил сон, будто снова ощущала кожей тепло его рук, словно вновь не могла не смотреть на наше отражение.

Я остро нуждалась в передышке.

– И что ты собираешься делать? – Мариана появилась в комнате очень вовремя. – Я бы на твоем месте собирала скорее вещи и отправлялась во дворец. Нам здесь больше нечего делать.

– Зачем отправляться во дворец именно сейчас, а тем более своим ходом? Чтобы дать ему еще один повод обвинить меня? Я не сбегу поджав хвост!

Поднявшись с пола, направилась к выходу из спальни.

– Ты куда, сумасшедшая? Дай ему повод, и он мокрого места от тебя не оставит!

– Я должна быть в курсе расследования. Все что они найдут, обязательно попробуют использовать против меня, а этого я допустить не могу.

* * *

Спустившись вниз, столкнулась в холле с герцогом и еще одним мужчиной, чей возраст приближался к преклонному. Мое появление вызвало разную реакцию. Ладислас смотрел на меня с нескрываемым презрением, в то время как незнакомый мужчина – с грустью и сожалением.

– Что вам нужно? – зло вопросил герцог.

– Хочу участвовать в расследовании.

Лицо мужчины в очках вытянулось, выказывая удивление. Может быть, он являлся следователем?

Герцог де Парион, казалось, потерял дар речи от моей наглости. Уже знала: в этом мире женщина – украшение дома, которое помалкивает и выполняет все, что ей говорят, но мириться с таким положением дел не собиралась.

– Я запрещаю вам покидать покои, – нашелся Темный с ответом.

– Вы для меня – никто, и до тех пор, пока я не увижу письменное доказательство того, что обязана подчиняться вам, имею полное право делать так, как считаю нужным, – говорила, а сама до одури боялась, что размажет меня прямо по лестнице, так сверкали бешенством его глаза.

– В этом доме вы будете делать так, как я скажу, – в голосе отчетливо ощущалась угроза.

– Этот дом вам пока не принадлежит, смею заметить. Или… возможно… именно вы являетесь убийцей, а потому не хотите, чтобы кто-либо другой участвовал в осмотре комнат?

– Что за бред вы несете? – вспылил Ладислас, сжимая кулаки.

– Если вам нечего скрывать, почему же вы противитесь моему участию?

Видела, герцог уже мысленно рвал меня на части, но держалась спокойно. В конце концов, кроме нас здесь присутствовал еще один человек.

– Прошу простить, нас с вами не представили, – улыбнулась я шокированному нашей перебранке мужчине.

Согласно этикету не должна была обращаться к мужчине сама, но герцог не слишком спешил нас познакомить.

– Конечно-конечно, – спохватился он, поправляя очки. – Это вы меня простите. Доктор Штейр.

– Катринетта Сенье, Маркиза де Ляполь. Дядюшка упоминал о вас в беседе.

– Я приходил к нему несколькими днями ранее…

В дверь, которая вела на улицу, постучали. Слуга тут же материализовался в холле, словно прятался за углом, и поспешил открыть утреннему визитеру.

На пороге стоял мой учитель танцев. Он поддерживал ворот мехового плаща руками, пытаясь укрыться от снежного ветра. Несмотря на несравнимую с моим миром теплую зиму, в столице бушевала неудержимая метель.

– Добрый день… – начал говорить учитель, но его дерзко перебили.

– День не добрый. Что вы хотели? – Герцог де Парион обернулся и таким образом загородил меня собой.

Лишь слегка удавалось выглядывать из-за его спины.

– Мое имя – Пион Герсе. Я учитель танцев…

– В ваших услугах мы больше не нуждаемся, – безапелляционно известил визитера герцог, а у меня задергался глаз.

– Но, позвольте…

– Не позволю.

– Монсеньор, – я все-таки обошла мощную фигуру герцога, – Прошу простить нас за не слишком радушный прием, однако нам придется на время прекратить наши занятия. Разрешите умолчать о причинах, но заниматься танцами в ближайшие дни я не смогу.

– Я понял вас, мадмуазель. Тогда ожидаю от вас весточки. Всего доброго, – тепло улыбнулся учитель. – Всего доброго, господа.

Входная дверь захлопнулась, а я вздрогнула всем телом, точно зная, что сейчас получу нагоняй.

– Маркиза!

– Я еще раз повторюсь, вы не имеете права принимать какие-либо решения касаемые меня и моей судьбы. – Стояла к нему спиной, не желая, чтобы видел страх, проступивший на лице.

– Все очень скоро изменится… – проговорил мне куда-то в макушку. – Доктор Штейр, предлагаю более не медлить. Спальню мы уже проверили. Продолжим…

Общая гостиная, зимняя веранда, столовая, библиотека и, наконец, кабинет. Абсолютно везде ходила за мужчинами гуськом. Помалкивала, старалась не мешаться под ногами, но рассматривала все, до чего дотрагивались, подмечая также те предметы, до которых у мужчин не доходили руки.

– Мне кажется, вам здесь делать нечего, – пытался избавиться от меня Ладислас.

– Вам кажется, – отвечала, слыша скрип зубов.

Герцог то и дело бросал на меня недовольные взгляды. Сверкал глазами, но не прогонял открыто, что уже считала успехом. Возможно, мое поведение еще аукнется мне чуть позже, но об этом я подумаю потом. Сейчас же важно было не проглядеть улики.

В кабинете первым делом внимание привлек пузатый графин. Темная янтарная жидкость в нем с виду походила на коньяк. Рядом с ним на столе стоял и пустой бокал. Могла поспорить на что угодно, что именно в этот графин был добавлен яд. В том, что Герцог де Вилан пил из этого бокала, нисколько не сомневалась.

– Что вы делаете? – спросила, когда доктор достал из кармана маленький серый камень на веревочке.

– Хочу проверить, есть ли в бренди яд, – ответил, опуская камень в жидкость.

– Каким образом? Что это за камень?

– Маркиза, вы мешаете! – одернул меня герцог.

Увидев моментальные изменения, встрепенулась. Едва коснувшись напитка, камень мгновенно почернел. Вопросы рвались, но я стоически молчала, понимая, что мы добрались до истины, которая скрывалась в пережженном вине. Если выгонит сейчас, так ничего и не узнаю.

– Мне не сложно ответить, монсеньор, но если мадмуазель впечатлительна, я лучше промолчу. – Доктор хмурился, рассматривая бокал, но не трогал его руками.

– За мое состояние можете не переживать. – Решилась подойти ближе, чтобы как следует разглядеть находку.

– Хорошо, но я предупредил. Это не камень, а человеческая кость, мадмуазель. Когда «черная смерть» попадает в организм, кости, ногти и зубы человека чернеют. За это свойство яд и получил свое название.

– Даже не стану спрашивать, где вы раздобыли кость. Важно другое. Кто отравил бренди?

– Ваша Светлость! – на пороге кабинета появилась одна из служанок. – Некелли упал прямо на кухне и задыхается!

Рванув со всех ног, первая оказалась в коридоре, но застопорилась в холле, не зная, куда бежать дальше. Ни разу не была на кухне, но через несколько секунд появился герцог, и я спешно последовала за ним. Доктор Штейр плелся в самом конце.

– Отравление налицо, – выдал мужчина после обследования.

Умирающий кашлял, задыхался, не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а я отчетливо понимала, что времени все меньше. Слуги испуганно жались к стенам, наверняка думая о том, что болезнь заразна. В их взглядах читался неприкрытый ужас.

– Некелли, я задам вам вопросы, и вы должны постараться коротко и быстро ответить на них. – Приблизившись, присела на корточки рядом с мужчиной.

– Маркиза, что вы себе позволяете? – встрепенулся Темный.

Лишь махнула на него рукой, пытаясь емко сформулировать важные вопросы.

– Некелли, когда вы пили бренди из кабинета хозяина?

Глаза мужчины расширились в испуге, и я поспешила его успокоить.

– Я знаю, что вы пили бренди, и не ругаю вас. Но мне очень важно знать, когда это было.

– Почти под утро, – прокашлявшись, прохрипел мужчина. – Герцог уже ушел спать.

– Кто-то еще кроме герцога был этой ночью в кабинете? Вы видели еще кого-то?

– Мадам… – глаза мужчины закрывались, а каждое слово давалось все труднее.

– Какая мадам, Некелли? Какая мадам? – уже знала, не успеет сказать, и отчаяние прорывалось в голосе.

– Мадам…

Самолично прикрыв мужчине веки, поднялась, рассматривая присутствующих. Я знала лишь одну даму в этом доме, к которой слуги обращались «мадам». Одну даму, которая вчерашним вечером была чертовски пьяна. Однако я не списывала со счетов и еще одного человека.

Не знала, действительно ли Светлая не могла спасти герцога. Вполне возможно, что все же не захотела. Мариана сама говорила: Герцог де Вилан был одним из советников ее супруга, одним из тех, кто подбивал его избавиться от «Светлых проблем». С другой стороны, месть через столько лет? С ее-то возможностями она могла бы давно покончить с герцогом.

Герцог де Парион смотрел на меня взглядом, который я никак не могла расшифровать. Нет, злость никуда не ушла, но теперь он будто задумался над моим поведением, анализировал его. Видел явные несоответствия, но не понимал. Женщина не ровня мужчине, но я ломала эти устои одним своим существованием.

Подставлялась открыто, но и по-другому действовать не могла. Либо влезу сама и точно докажу, что не причастна, и найду убийцу, либо отдам все в руки Ладисласа, и кто знает, что он придумает.

– Герцог, кажется, вы хотели опросить слуг, – подтолкнула я его в верном направлении.

– Я помню, Катрин. Я помню. И это тоже запомню.

То, как он произносил мое имя… Так вонзают нож в самое сердце и хладнокровно проворачивают, пока оно истекает кровью. Казалось, уже спокойнее относился к моему вмешательству, но была уверена, что он просто наблюдал. Наблюдал и собирал информацию.

– Заверните тело Некелли в простыню и отнесите в холл. Вот-вот должна явиться повозка. И да, созовите всех кто в доме в гостиную, – скомандовал герцог. – Прошу, Маркиза.

Ладислас отставил локоть в сторону, учтиво предлагая мне ухватиться за него. Не смогла скрыть удивления. Прямо чувствовала, как вытянулось лицо. Кардинальные перемены в его поведении настораживали.

Это что же? Мы заключаем мир? Или все-таки затишье перед бурей? Если так, то буря грядет самая что ни на есть смертельная…

Глава 13

Маркиза де Ляполь

Опрашивал слуг Герцог де Парион профессионально и быстро. Мне даже стыдно немного стало за то, что считала его некомпетентным в этом вопросе. Но не лезла я со своими причудами в его огород по другой причине.

Пока мы следовали в холл, мужчина накрепко держал мою руку, не давая вырваться. Его тихий шепот слышала я одна, но, честное слово, лучше бы вовсе оглохла.

– Вы не только хитры, Катрин, – сказал он, – вы еще и беспринципны и хладнокровны. Женщины Поранции имеют другое воспитание, а потому предупреждаю вас сразу: я буду следить за каждым вашим шагом. И если мне хоть что-то не понравится, уверяю, вы предстанете перед королевским судом за шпионаж. Я убедился, вы не причастны к убийству отца, но мое отношение к вам этот факт не меняет. Я вижу, с вами что-то не так, и поверьте, я найду, что именно…

Стояла в стороне, слушая ответы слуг вполуха. Пребывала в натуральном шоке от того, с какой легкостью Ладислас поведал мне о своих намерениях. Неужели не понимал, что предупреждает, давая возможность приготовиться к неожиданностям? Скорее всего, наоборот, хотел заставить нервничать, а значит, начать ошибаться. Такого подарка я ему точно не предоставлю.

– Катрин, а где сейчас находится ваша компаньонка? – вопрос герцога вывел меня из ступора.

– Понятия не имею. Последний раз я видела ее вчера после бала. Она ворвалась в мои покои изрядно охмелевшей и кричала о том, что Герцог де Вилан лишил ее работы и попросил выехать из особняка.

– Кто может подтвердить ваши слова? – естественно, верить на слово мужчина не намеревался.

Еще бы. В нем до сих пор жила жажда припереть меня к стенке любым из способов.

– Никто. Я находилась в покоях одна.

– Я, монсеньор, – отозвалась Риэль. – Герцог де Вилан просил меня проследить, чтобы до его возвращения мадам Деруи покинула особняк. После того как мадам побывала в комнатах Ее Светлости, она отправила меня на кухню за провизией в дорогу. Когда я вернулась, она уже ждала меня в холле вместе с чемоданом и сундуком.

Нахмурившись, герцог кивнул, принимая ответ.

– То есть определенный отрезок времени мадам Деруи находилась без присмотра?

– Я была на кухне… – начала оправдываться служанка.

– Ваша Светлость, я видел, как мадам Деруи покидала кабинет Его Светлости. На ногах она держалась с трудом, – проговорил конюх.

– А что ты делал ночью около кабинета отца? – взгляд Темного недобро сверкнул.

– Так которую ночь уже шум слышу под окнами, Ваша Светлость. Следы там остаются, будто ходил кто-то. Аккурат под окнами Ее Светлости. Сами понимаете, Ее Светлость – красавица, мало ли кто что замышляет недоброе, так я проверяю…

Вот тут мне конкретно так поплохело. Как сдержалась и не выругалась вслух, не знаю. Конспираторы чертовы! Ладно, я в этом мире чаще всего сначала делаю, а потом думаю, но Светлая-то куда смотрела? Нет, все! Теперь точно только переноситься! Сама пускай в окно лезет, если очень хочется экстрима, а я магией попользуюсь. Хоть какую-то личную выгоду она же должна приносить?!

Глянув на меня красноречивым взглядом, Ладислас проговорил:

– С этим мы разберемся позже. Сейчас меня интересует другой вопрос. Мадам Деруи не уехала вечером, а дождалась ночи, чтобы покинуть особняк, я верно понимаю?

– Да, Ваша Светлость, – еле слышно ответила Риэль, будто готовилась к наказанию.

– Но какой у нее мотив? – задумавшись, произнес герцог вслух, но ответа явно не ждал.

– Скажите, пожалуйста, видел ли кто-нибудь из вас, как Герцог де Вилан посещал покои мадам? Или, возможно, наоборот, мадам посещала покои герцога? – сначала спросила, а потом уже поняла, что мадмуазель даже думать о таком не положено, не то что вслух говорить.

Большими глазами на меня смотрели абсолютно все. Даже Герцог де Парион, казалось, не ожидал от меня такого вопроса. А уж про Доктора Штейр вообще стоит молчать. Он и не переставал разглядывать меня, словно экзотическую зверушку.

Слуги мялись. Оно и понятно – я предполагала, что сплетников в услужении не держали, но сейчас был не тот момент, когда можно отмалчиваться.

– Я жду ответ, – давила взглядом.

Хотелось побыстрее закончить здесь и отправиться в покои. После всего, что произошло в это долгое утро, рвалась во дворец как никогда. Подальше от герцога, подальше от его тяжелого взгляда, подальше от дурманящего аромата… Да я даже на монастырь была согласна! Оттуда сбежишь – искать не будут!

– Я не уверена, но, кажется… – начала одна из служанок.

– Мне нужен четкий ответ! – не выдержав, вспылил Темный. – Да или нет?

– Да, – старательно пряча взгляд, ответила за подругу Риэль.

– Вот и ответ на вопрос «кто?». Доктор Штейр, вы все слышали?

– Каждое слово, Герцог. Думаю, Его Величество прибудет с минуты на минуту. Лучше начать писать отчет прямо сейчас.

– Да, так и сделаем. Все могут приступить к своим обязанностям. И не задерживайте обед. Сегодня в этом доме принимают короля.

Слуги спешно покинули гостиную, и я собиралась ускользнуть вместе с ними.

– С вашего позволения, я тоже пойду собираться. – Сделав реверанс, быстренько прошмыгнула к дверям.

– Куда? – не понял Темный.

И тут я вдруг поняла, что могла только что породить целую кучу новых вопросов. Герцог де Парион знал о том, что меня собираются призвать ко двору. И я об этом знала, да только знать не должна была, потому что этой информацией владели всего несколько человек, а точнее четверо. Я в этот список не входила.

– В монастырь, – нашлась с ответом. – Вы ведь именно туда меня отправите… – сделав моську кирпичом, выбралась в коридор, а затем и в холл.

– Маркиза! – окликнул меня герцог, но я делала вид, что я кактус.

Поливать не надо, трогать тоже не надо. Стою, никому не мешаю. Точнее бегу по холлу, но кого это волнует?

– Ваша Светлость! – раздался за спиной голос слуги, когда я уже была одной ногой на ступеньке.

Обернувшись, увидела, что в холле мы не вдвоем, и даже не втроем. За спиной слуги стоял мужчина, чья форма выглядела дорого и чересчур опрятно.

Вот теперь была уверена: по мою душу явилась королевская гвардия. Только о точной причине могла лишь предполагать. Мало ли, может, все же герцог подстраховался.

Темный, кстати, тоже появился в холле вслед за мной и теперь стоял совсем рядом с лестницей, а значит, и со мной. Выше от этого я не становилась. Все-таки он огромный. Нет, не устрашающий, но большой. Даже представлять не хотела, насколько тяжелый…

Тьфу! Физиология и без того подкидывала заманчивые картинки.

– Ваша Светлость, вас требует этот господин, – проговорил слуга, искоса поглядывая на герцога.

– Добрый день. Антуан Биро – гвардеец Его Величества. Мне велено сопроводить Катринетту Сенье во дворец, – отчитался визитер.

– Маркиза никуда не поедет! – заявил герцог таким тоном, что стало сразу понятно, споров не потерпит. – У нас в семье траур. Король уже получил мое письмо. Отправляйтесь обратно во дворец.

И тут я поняла, что попала окончательно. Идея о переезде в монастырь все больше казалась привлекательной. Что-то мне подсказывало, что Ладислас уже все продумал, и судьба моя как раз именно в его руках. Жаль, что до сих пор не могла посоветоваться с Марианой!

Не теряя времени, ринулась вверх по лестнице, наивно надеясь, что Темный не успеет меня догнать, а то и вообще забудет, что что-то хотел мне сказать. Но это же Темный!

– Маркиза! – воскликнул он, поднимаясь по ступеням. – Да постойте же вы!

Перехватив меня в коридоре, натурально загнал в угол. Радовало, что расстояние меж нами все еще можно было назвать приличным.

– Вы мне еще не все сказали? – вопросила воинственно.

– Нет.

– Зря, больше вам не подвернется такой случай. Я покидаю ваш гостеприимный дом. – Попыталась проскользнуть сбоку, но куда там.

Зло сверкнув глазами, Герцог де Парион схватил меня за руку, беспардонно притягивая к себе. Позади лишь стена. Загнана без возможности вырваться. Сердце подобралось к самому горлу.

– Вы никуда не поедете, – жестко заявил мужчина, опираясь ладонью о стену. – Вы были воспитанницей моего отца. Я являюсь старшим родственником, к которому по праву переходит все, в том числе и опека над вами.

Так близко, так сладко, так лживо… Терпкий парфюм окутал – вдыхала полной грудью, бессовестно капитулируя. Он имел надо мной власть. Не на бумаге, над телом и, кажется, над разумом. Наклонялся, скоротечно уменьшая меж нами расстояние. Лишь пара вдохов между губами… Так зимний мороз отравляет живую розу льдом, убивая.

Резко отвернувшись, до боли закусила нижнюю губу. Трезветь не получалось.

– Ни шага из дома без моего ведома! – отступив, Герцог де Парион развернулся и чеканным тяжелым шагом направился по коридору к лестнице.

Слышала звук разбившегося стекла. Вздрогнула, а потом и вовсе скатилась вниз по стене. Не боялась, не плакала, не строила иллюзий. Он палач – тот, кого я должна ненавидеть всем сердцем. Тот, кого должна презирать. Тот, кто без сомнений затащит меня на костер, когда узнает, что я Светлая. В том, что узнает, не сомневалась. Слишком пытливый и дотошный, слишком хитрый и умный, слишком часто строит из себя непутевого дурачка… Маска вскрывается, лишь немного показывая истинное лицо, а потом снова захлопывается.

Герцог де Парион очень правильно считал, что я что-то скрываю. Однако я считала, что и он скрывает что-то очень важное. Что-то, что может быть полезно нам со Светлой. Что-то, что могло перевернуть ход истории. Что-то, что я собиралась узнать любым способом.

Даже если для этого мне придется вступить с ним в брак…

* * *

– Завтра похороны, – объявила Мариана, как только я вошла в собственную спальню. – Тебе уже сегодня следует носить черное одеяние.

– Я не собираюсь выходить из комнаты. – Улегшись на постель, притянула к себе подушки. – Теперь балом заправляет Темный.

– Я слышала. И видела тоже, между прочим. Не поддавайся на его чары. Он все еще хочет получить Маркизатство.

– Я и не поддаюсь! – выкрикнула яро.

– Я видела обратное, но не будем сейчас об этом. Вот-вот явится король. Мне придется покинуть тебя, потому как он может уловить светлую магию. – голос Марианы казался чересчур ровным и спокойным, словно мне не грозила расплата неизвестно за какие грехи.

– А как же я? Разве моя магия не маячит в этом доме алым флагом? – даже обернулась, выискивая глазами ту, что не видна взгляду.

– В отличие от тебя на мне не стоит метка защиты. Тебя и с собаками не найдут, даже если будешь стоять прямо перед ними.

– Но почему ты не сделаешь себе такую же? – искренне недоумевала проблеме.

– Потому что маг может использовать эту магию на ком-то или на чем-то, но не на себе. Вот разовьешь свою силу и наложишь.

Остаться без защиты Марианы – перспектива та еще. Наслушавшись ее рассказов, откровенно опасалась короля. Его жестокость надолго задавила во мне романтика, дозволяя подняться наверх реалисту. Цветов и льстивых речей я от этого человека уж точно не ждала.

– Остается только надеяться, что Базиль сдастся под напором Эриста и захватит его с собой.

– Эрист желает посетить этот дом? – вопросила удивленно.

– Эрист желает посетить тебя. Одевайся! – черное платье материализовалось в воздухе и полетело прямо в меня.

Светлая вновь оставила меня в одиночестве. Уже научилась распознавать ее присутствие. Страх пытался выплыть наружу, но я стоически задавливала его в себе. Не время бояться, когда бой еще не закончен, а война даже не начиналась.

Собрав всю решительность, начала с остервенением переодеваться. Не дамся ни герцогу, ни королю! Ну их всех лесом!

Рассматривая себя в зеркале, с ядовитой улыбкой на лице пропитывалась образом бледной беззащитной моли…

* * *

– Ваша Светлость! Вас просят спуститься вниз к обеду… – после короткого стука раздался голос Риэль за дверью.

– Я уже иду, – ответила, повысив голос.

В столовую заходила последней. Завидев меня, мужчины поднялись, соблюдая правила этикета. Что примечательно, место во главе стола занимал король. Принц разместился по правую сторону от своего венценосного отца, а герцог по левую. Рядом с герцогом накрыли и для меня.

– Приветствую вас, Ваше Величество. – Сделала реверанс, тщательно пряча взгляд. – Господа.

Расшаркивания подошли к концу – этим Эрист и воспользовался. Приблизившись ко мне, мужчина взял мою руку в свои и прижался губами к тыльной стороне ладони. Задержавшись дольше положенного, смотрел исподлобья. Взгляд говорил о многом.

– Примите наши искренние соболезнования, мадмуазель.

– Благодарю вас.

Испытывала смущение, но отгоняла его. Розовые щеки никак не сходились с образом, а потому поспешила занять место подле герцога. Рядом с этим типом нездоровую бледность даже изображать не надо было – сама липла к лицу.

Под недовольным взглядом Ладисласа Эрист помог мне присесть. Просто идеал мужчины – красив, умен, галантен. Не чета герцогу.

Расправив складки черного платья, положила на колени салфетку. Напряжение витало в воздухе и казалось, мое появление помешало важной беседе.

– Давайте выпьем за упокой вашего батюшки, Ладислас. Он был мне хорошим другом и отличным советником многие годы.

Молчала, но рюмку какой-то наливки проглотила. Даже вкуса не почувствовала.

Мужчины беседовали, вспоминали герцога, а я ощущала себя не в своей тарелке. Кусок в горло не лез.

– Катрин, мой сын хотел вам что-то сказать.

Услышав свое имя, встрепенулась. Не смотрела до того на собеседников, но теперь игнорировать не могла. Взглянув на Эриста, ожидала слов, однако не предполагала их сути.

– Я прошу вас простить мне мое поведение, Катрин. Я должен был сразу признаться вам в том, кем являюсь. Это я тот принц, которого вы избегали весь бал…

У меня и мысли не возникло о том, что он может врать о раскаянии. Под гнетом обстоятельств совершенно забыла об обмане, но была рада, что Эрист нашел в себе силы признаться.

– Я не держу на вас зла. Однако смею заметить, скажи вы правду раньше, мое отношение к вам не изменилось бы.

– Я рад, Катрин, что вы не только благоразумны, но и милостивы, – довольно проговорил король. – Жаль, что этот день омрачен такой трагедией. Мадам Деруи уже задержали, однако этот факт не вернет нам герцога. Я намерен исполнить его последнюю волю, а потому приглашаю вас ко двору тогда, когда вы решите, что время пришло.

– Благодарю вас за оказанную честь, Ваше Величество.

Так и знала, что от своей идеи король не откажется, даже несмотря на смерть моего опекуна. Совсем не удивлена.

– Что же касается вас, герцог. Документы я вам привез. Ляпольское Маркизатство остается за воспитанницей герцога, а все остальное переходит вам. Опека над Маркизой также ложится на ваши плечи до момента, пока она не перейдет под покровительство королевской семьи.

Принц смотрел на меня таким взглядом, будто сожалел о том, что скрывал свое происхождение. Вина словно сжирала его. Уверена, он хотел сказать намного больше, чем уже произнес.

– Простите, Ваше Величество, я дурно себя чувствую. Разрешите покинуть ваше общество?

– Конечно, мы все понимаем. Ступайте, дитя.

Мужчины поднялись и не садились до тех пор, пока я не вышла из столовой. Закрыв за собой створку, тут же припала ухом к дверям. В моем присутствии они не скажут и половины того, что хотят, а потому я с чистой совестью, а точнее вовсе без нее навострилась подслушивать.

– Итак, теперь можно поговорить начистоту, – строго произнес король. – Я понимаю, что мадмуазель является для вас обузой, а потому предлагаю вам облегчить свою жизнь и избавиться от маркизы.

– О, да, – сладко пропел герцог. – Я как раз обдумывал способы избавления.

– Неужели вы думаете, что ваш король способен предложить вам убийство? – удивился правитель.

– А разве вы имели в виду что-то другое?

– Еще одно ваше слово и я убью вас прямо здесь, – негромко, но угрожающе проговорил Эрист. – Я объявил маркизу своей невестой и не собираюсь отказываться от своих слов. Будь на вашем месте ваш отец, он бы уже дал согласие на этот брак, но, увы. Поэтому спрошу по-другому: что вы хотите получить, уважаемый герцог, взамен на вашу воспитанницу.

– Вы предлагаете мне продать живого человека? – слова Ладисласа были наполнены смехом.

– Я предлагаю вам получить из нашего брака хоть какую-то выгоду для себя. Потому что, поверьте, уже через неделю маркиза будет жить во дворце, и наш скорый брак – лишь дело времени.

Услышав это, в ужасе дернулась, неловко задевая напольную вазу. Пузатое произведение искусства качнулось и упало, с грохотом разбившись о пол. Белоснежные розы лежали среди осколков. В таких же осколках была и моя душа. Продавали и покупали как игрушку, не спрашивая мнения. Обида горечью оседала на губах.

За дверью повисло тяжелое молчание. Подхватив юбки, ринулась вверх по лестнице, пытаясь не зацепиться каблуками за ковер. Надеялась, что успею завернуть за угол раньше, чем кто-то выйдет в холл.

До безумия жалела, что так и не услышала ответа герцога, но была уверена на сто процентов, он не откажется от такого щедрого предложения. Хотел любыми способами избавиться от меня? Ему предоставили исполнение его желания. Даже приплатить готовы, лишь бы только отдал.

Я срочно должна была подумать, как действовать дальше. Я должна была поговорить с Марианой, потому что одна голова хорошо, а две еще лучше…

– Ты была там? – вопросила, когда вернулась в спальню.

– И слышала каждое слово, – ответила Мариана.

– Что думаешь?

– Думаю, нужно бежать. Есть место, в котором ты сможешь скрыться.

– Ну, нет! Мы подобрались так близко к Темным! Разве не проще будет противостоять им, находясь совсем рядом? – старалась объяснить Светлой элементарные вещи. – Пребывая во дворце, я смогу быть в курсе всех событий! У всех есть слабости, на которые можно надавить! Наверняка, такая слабость есть и у короля!

– Шантаж – верная дорога на плаху, – нравоучительно заметила Мариана. – Допустим, найдешь ты, чем можно шантажировать короля, но что ты потребуешь? Прекратить отлов Светлых? Распустить Инквизицию? Ты с ума сошла, если думаешь, что таким образом можешь повлиять на этого человека! И потом, отправишься во дворец и мигом залетишь под венец.

– И чем же плох ваш сын в качестве супруга? – искренне недоумевала логике Светлой. – Аааа… Поняла. Это я недостаточно хороша для вашего отпрыска? Проснулся синдром свекрови?

– Не мели чушь! Что у тебя сегодня с головой?

– Нет ее, головы… – призналась, тяжело вздохнув. – Неимоверно устала… Но поверьте, я и завтра буду считать, что брак с Эристом – это решение многих проблем!

– Под многими проблемами ты, конечно же, подразумеваешь этого зарвавшегося мальчишку?

– Другие проблемы пока не предвиделись. Мне нельзя оставаться в этом доме. Один из слуг уже караулил мои ночные прогулки, а теперь и сам герцог будет дышать прямо в затылок. Зря я не приняла его во внимание. Теперь уверена, он далеко не пешка в этой игре.

Ток пронзил тело, вызывая воспоминания. О своем сне Мариане говорить не собиралась. Она и без того думает, что я сохну по Темному. А после моего рассказа наверняка поставит на мне крест как на союзнике. В конце концов, это всего лишь сон…

– Поэтому я и предлагаю тебе сбежать.

– Маркиза де Ляполь приближена к сильным мира сего. Если я сбегу то, что мне останется? Вылавливать Темных по одному, расправляясь на улицах города? Вы вырвали меня из другого мира, желая возродить мощь Света, но даже не имели толкового плана! Вот он, план! Переехать во дворец, стать супругой Эриста, а значит максимально приблизиться к королю!

– Да тебя убьют там в первый же день!

Разозлившись, поднялась с кровати. Эмоции кипели во мне, бурлили обжигающими потоками. Казалось, что Светлая перестала верить в меня или… Скрывала что-то важное.

– Мариана, назовите мне истинную причину!

– Это не выход! – стояла на своем тетка.

– Назовите причину! – повысила я голос.

– Ты не смотришь вперед, девочка. Не видишь ничего, кроме того, что происходит здесь и сейчас. Как ты не понимаешь, что тебе придется разделить с моим сыном постель!

– Я это понимаю очень даже отчетливо. Женщины во все времена и во всех, черт возьми, мирах выходили замуж без любви и не умирали от этого, а рожали детей! Он не урод и не бездарь, не глуп и воспитан, так в чем проблема? Вы беспокоитесь о том, что я не люблю его? Да плевать я хотела на любовь в этом чертовом мире! – злость выбрасывалась в пустоту комнаты, освобождая сердце.

Была уверена, после моей тирады Мариана уйдет. Я бы так и сделала на ее месте. Считала, что мне нужно отойти от всего произошедшего. Вчерашний день казался тяжелым, но не шел ни в какое сравнение с сегодняшним.

– Баронесса Агелия Мануа – моя незаконнорожденная дочь… – прогремело безэмоционально.

Обмороки? Нет, не слышали.

Отчаянно жалела в этом момент, что я не изнеженная барышня, потому что в таких случаях темнота – лучшее лекарство.

Глава 14

Маркиза де Ляполь

До самого вечера я ничем не занималась, полностью отдаваясь размышлениям. Лежала в постели и смотрела в потолок, притворяясь больной. Вот так и рушатся планы. Одним единственным предложением.

Как раньше не догадалась о нашем родстве? Ведь мы действительно похожи. Та дама на портрете, Эрист и я. Одинаково золотые волосы, одинаково синие глаза, точечные черты лица. Кроме того, нас объединяла светлая магия, чья мощь ощущалась так остро, так неоспоримо.

Каким образом Светлая сошлась с бароном Мануа, даже спрашивать не хотела. У всех нас свои причуды. Но тот факт, что дочь свою она оставила с этим человеком, коробил. Причины знать также не желала. Не мне осуждать, и уж тем более не мне выносить приговор.

По-прежнему считала, что побег – последнее, чем стоит воспользоваться. Находясь рядом с этой веселой компанией, я могла узнать гораздо больше, нежели сторонясь ее. Оставался последний вариант – Герцог де Парион. Конечно, соблазнительница из меня никудышная, но попробовать стоило. Если удастся остаться подле него и втереться в доверие, можно вызнать его секреты.

Знала из истории – в порыве страсти мужчины делились со своими любовницами даже государственными тайнами. Главное – самой не пропасть в этом темном омуте. Забудешься лишь на мгновение, а любовь уже накрыла тебя с головой…

Вечер пробирался на улицы города, оседал в небе темнотой, которую разбавляли яркие точки звезд. Ветер то стихал, то вновь обрушался вихрями метели. В этом мире погода менялась слишком резко.

Когда Риэль позвала меня к ужину, подумывала отказаться, но доводы разума пересилили. Чем раньше я добьюсь расположения герцога, тем быстрее мы перейдем к той части, где Светлые надирают задницы Темным. Сомневалась в своем шарме, но прекрасная внешность и щепотка магии должны были привести к успеху.

В столовой не горели сферы, нет. Стол украшали канделябры с зажженными свечами. Огоньки трепетали, тянулись к потолку и расплавляли податливый воск. Несмотря на полумрак, в трапезной было уютно.

– Добрый вечер, Катрин. – Герцог стоял у окна спиной ко мне.

Не видела, что он там рассматривал, но казалось, просто обдумывал что-то, не сосредотачиваясь на картине за окном. Чересчур спокоен.

– Добрый вечер… – ответила еле слышно.

Вздрогнула всем телом, когда Ладислас обернулся. Это случилось так резко, так неожиданно, что я буквально покачнулась в намерении отодвинуться как можно дальше. Разительный контраст. Тон его голоса – спокойный, уравновешенный, тогда как взгляд…

В этом взгляде читалась бездна темных эмоций! Вожделение, страсть, похоть, желание… Но больше всего остального пугала решительность! Казалось, мужчина уже сделал какой-то выбор. Все мои намерения по соблазнению мигом испарились. Тут бы живой выбраться…

– Присаживайтесь. – Отодвинув стул, выжидал, когда я займу свое место.

Первый шаг вышел неловким, скованным. На герцога не смотрела. Взгляд мой был устремлен куда угодно, только не на мужчину. Например, на стол…

Увидев хороший такой кусок мяса, невольно скользнула языком по губам. За сочный, хорошо прожаренный стейк могла бы и душу отдать. Как оказалась за столом, даже не заметила.

– Вы настолько голодны? – мужчина разместился напротив меня.

Нас разделял стол, и эта преграда приносила спокойствие. Все же рядом с этим мужчиной меня охватывали непонятные, неясные чувства, которые я предпочитала бы игнорировать. Никогда ранее не замечала за собой такой тяги к сексу, а точнее к противоположному полу.

– Если бы вас на протяжении нескольких дней кормили одной травой, думаю, вы бы тоже были рады увидеть мясо.

Герцог спрятался за бокалом, но клянусь, я видела на его лице подобие улыбки. Насмехался.

Его эмоции менялись со скоростью света, а я просто не успевала воспринимать их. Если он захочет соврать, уверена, даже не распознаю.

Больше не глядя на меня, мужчина приступил к еде, а мне кусок в горло не лез. Слишком много вопросов лежало на поверхности.

– Не бойтесь, не отравлено.

– Я не боюсь, – замолчала, решая, задать ли вопрос, который до сих пор оставался без ответа. – А где мадам Деруи раздобыла яд? Я так понимаю, стоит он немалых денег…

– Вам действительно это важно знать? – вопросил, нахмурившись.

Кивнула, с нетерпением ожидая ответа. Была рада, что герцог не видит, как я комкаю край скатерти.

– Этот яд хранился в сейфе отца. И предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу: понятия не имею, пользовался ли он им когда-нибудь. На допросе мадам Деруи призналась, что код от сейфа ей поведал отец, который, к слову, уже достаточно долгое время являлся ее любовником – в этом вы оказались правы. Дама наивно надеялась стать следующей Герцогиней де Вилан.

– Почему наивно? – не удержалась от вопроса.

– Если бы она достаточно хорошо знала моего отца, то не тешила бы себя безумными мечтаниями. В свое время было всего две достойные этого титула женщины – моя мать и Пеэра Бонбо.

Пеэра, Пеэра, Пеэра… Что-то крутилось в голове. Какое-то мимолетное воспоминание. Уже слышала это имя. Осознав, вскинулась, неверяще разглядывая герцога. Он признавал достойной ту, которую самолично отправил на костер? Определенно в этот вечер моя логика отказывалась работать.

– И раз уж вы решили обменять ужин на беседу, продолжу: в связи с последними событиями вам нужна компаньонка.

– Компаньонка?

– Мадмуазель не пристало находиться наедине с мужчиной, а также выходить из дома без сопровождения. Вас совсем ничему не учили в том чертовом монастыре?

Грубость на грани приличия. Определенно поведение этого отдельного индивида не вписывалось ни в какие каноны.

– Да уж обучена побольше вашего! Но тем не менее не понимаю, для чего мне нужна компаньонка, если можно обойтись служанкой! – не заметила, как тоже повысила тон.

– Вы согласитесь на служанку? – герцог натурально удивился и даже приборы положил обратно в тарелку.

– А чем плоха служанка? Ее отличие лишь в том, что она не имеет благородных кровей, но, знаете, обычно в таких людях благородства многим больше, чем в самых титулованных особах.

– Остыньте, Маркиза. Я с вами и не спорю. Лучше ответьте, кого вы уже приглядели на эту роль?

Собиралась воевать до последнего, но мужчина разбил своим спокойствием все мои заготовленные фразы. И как он понял, что я уже нашла подходящую кандидатуру? Щеки вмиг покраснели от того, что оказалась такой предсказуемой.

– Риэль. – ответила не в пример мягче.

– Хорошо… Но это не значит, что вы останетесь без присмотра, – строго проговорил Темный.

– В каком смысле?

– До венчания и свадьбы за вами будет присматривать мой помощник.

– Так и знала, что вы продадите меня! – небывалая ярость поднималась в душе. – Как быстро испарилось ваше желание жениться на мне!

– Ваше самолюбие уязвлено? – вопросил этот хмырь, улыбаясь.

– Мерзавец! Ничего другого от вас и не ожидала! – поднявшись из-за стола, бросила салфетку прямо на тарелку.

– Конечно, как же я мог отказаться от столь выгодной сделки? – сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. – Вы ведь отлично все слышали. Да, Катрин?

– Не смейте называть меня по имени! Ненавижу вас! – развернувшись, бросилась вон из столовой.

Больше ни минуты не хотела находиться рядом с этим человеком! Нет-нет, прекрасно осознавала, что избавится от меня при малейшем удобном случае, но обида все равно жгла сердце, сжирала душу. До последнего наивно надеялась, что выбор, по какому пути идти дальше, останется за мной…

Была уверена, Эрист предложил герцогу что-то большее, чем Парионское Маркизатство. Иначе бы не согласился, хотя… Какой дурак откажет королю?

Но все же, каков подлец!

Оказавшись в спальне, попыталась прочувствовать Светлую. Ее магия не ощущалась ни в комнате, ни в доме. Слишком часто она стала пропадать. Воплощает в жизнь план Б, в котором не требуется мое участие? Надо бы поговорить по душам, а иначе, какого черта я здесь строю из себя сестру милосердия?

Опустившись в кресло, с грустью слушала дифирамбы собственного желудка. Опять осталась голодной, а все из-за этого несносного мерзавца!

Ближайшие перспективы не радовали совсем. Не могла найти ни одного положительного момента, разве что Риэль теперь будет подле меня. И как же теперь избежать свадьбы с собственным братом? О соблазнении герцога сейчас думала в последнюю очередь. В приоритете – побег из-под венца. Однако любые мои планы могло разрушить новое лицо этого кордебалета – помощник Герцога де Парион, а попросту надзиратель.

Стук в дверь раздался неожиданно.

– Войдите, – ответила удивленно.

Появившись на пороге спальни, Риэль сделала книксен.

– Доброго вечера, Ваша Светлость. Меня к вам направил Его Светлость.

– Зачем?

– Чтобы помочь вам подготовиться ко сну.

– Ванну я принимаю в одиночестве, – поспешила сразу рассказать о важном. – Не терплю чужих взглядов.

– Я вас поняла.

– Тогда сходи пока за какой-нибудь книжкой, а я приведу себя в порядок.

– Как скажете, Ваша Светлость.

* * *

Риэль слушала в пол уха. Мысли мои витали вокруг скопившихся проблем. Даже сон не шел, тогда как служанка зевала через каждый абзац. Притворившись спящей, проследила за тем, как девушка плотнее накрыла меня одеялом и, отложив книгу на столик, потушила сферы. Комнаты она покинула в полнейшей тишине.

Полежав еще какое-то время, пришла к единственному верному решению. Необходимо было срочно поговорить с принцем наедине. Еще не знала, как воспримет мое нежелание заключать с ним брак, но верила, поймет и не будет настаивать. Прийти во дворец в одиночестве я не могла, а потому оставалось ждать, когда Его Высочество посетит наш особняк. В преддверии свадьбы надеялась, что заглянет еще не раз. Хотя бы для того, чтобы повидаться с нерадивой невестой.

Похороны тоже не списывала со счетов, но вряд ли нам удастся побыть наедине хоть полминуты. И как меня угораздило вляпаться во все это? Срочно требовался свежий, а лучше морозный воздух! Охладив эмоции, могла посмотреть на сложившуюся ситуацию с другой стороны.

Только хотела подняться, как услышала тихий скрип. Так открывалась дверь в мою спальню. Неужели Риэль собиралась сидеть здесь всю ночь?

Закрыв глаза, выровняла дыхание. Со стороны должно было казаться, что я сплю дивным сном ангелочка, однако одним глазом сквозь щелочку поглядывала.

Герцог де Парион возвысился надо мной, словно ястреб, что вот-вот готов пикировать на свою жертву. От его присутствия тело охватил озноб.

Что он собирался делать? Какого черта явился в мою комнату, да еще и с бокалом бренди? Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, взгляд горит… Свободная рука коснулась одеяла и чуть спустила его с оголенного плеча. Пальцы едва уловимо прошлись по коже и задержались на щеке. Если он перейдет черту, гарантирую, живым отсюда не выберется!

Подушечка большого пальца слегка надавила на нижнюю губу, приоткрывая рот. Клянусь, я готова была вскочить и огреть мерзавца канделябром! Да хоть той же книгой, лишь бы он прекратил мучение! Каждое его касание посылало натуральные разряды тока вперемешку с мурашками страха. Бабочки порхали в животе, разрастаясь по всему телу жаром, который тут же сменялся ознобом. Кажется, даже волосы взмокли, а на лбу появилась испарина.

Тихо выругавшись, герцог резко убрал свою руку, а потом и вовсе вышел из спальни. Даже не заметила, что все это время не дышала. Определенно теперь стоит запирать двери на ночь, а иначе мои вылазки быстро станут предметом народного достояния.

Что, черт возьми, ему было нужно? Не полюбоваться же он приходил!

Быстро одевшись, прикрыла глаза и сконцентрировалась на переносе. Мороз прилип к щекам, моментально проник в легкие, остужая больную голову. На улице стояла тишина…

Сколько бы ни бродила я по закоулкам Лярижа, но приключений на свою пятую точку так и не нашла. Все будто вымерли. Даже какого мало-мальски захудалого Темного не завалялось. Не мой день и не моя ночь, определенно. Светлая так и не отзывалась – этот факт начал волновать. Щекотка страха прокатывалась по позвоночнику. Боялась не за себя, за нее.

Вернувшись обратно в особняк, изрядно продрогнув, чуть не закричала на весь дом. Не испугалась, но увидеть в своей постели чье-то тело, прикрытое одеялом – та еще неожиданность. Ну, если это герцог, сам напросился!

Сдернув ткань, приставила острие шпаги к чужому горлу. Тело дрогнуло и издало невнятный писк. В ночном полумраке угадывался образ Риэль.

– Твою ж матрешку! Ты что тут делаешь? – зашипела от злости.

А если бы сразу проткнула, не утруждая себя лишними действиями? Плюс еще один труп за последние сутки!

Отойдя к сундуку, открыла его и закинула шпаги. Вещи летели следом.

– Вас изображаю, – тихонько ответила служанка. – Герцог мимо ваших комнат уже раз пять проходил. Остановится у двери, постоит и дальше пойдет. Я подумала, может вам помощь моя понадобится и зашла… А вас нет.

– А мной зачем притворяться?

Слушая девчушку, все больше поражалась ее отношению к людям. Добрая, по-настоящему светлая, хоть и магии ни грамма. Только голова плоховато соображает. Не представляю, что бы было, если бы герцог наткнулся на нее в моей постели. Совершенно не думает о себе.

– Так мало ли, вдруг зашел бы проверить? – так и сидела на постели с перепугу.

– Спасибо тебе большое, но больше так не делай. Тебя ведь и уволить могут, а то и еще чего похуже… – не хотелось ее пугать, но и подставлять девушку не желала.

– Ваша Светлость, а где вы были? – большими глазами рассматривала мой наряд.

– Гулять ходила. Только давай об этом герцогу не будем докладывать? – сразу взяла быка за рога.

Знала я их семейство. Уверена, сын от отца недалеко ушел.

– А я ему ничего и не докладываю такого. Я лишь сказала, что прочла вам историю, и вы заснули.

– Это хорошо. Значит, я в тебе не ошиблась.

– Ну, я пойду? – окончательно растерявшись, Риэль слезла с постели, чуть не упав.

Ноги запутались в одеяле. Смешная девчонка.

– Иди, конечно. Рассвет скоро, а ты еще и спать не ложилась.

– Да мне привычно! – зашептала горячо.

– Иди-иди. Сон еще никому не вредил.

* * *

Едва голова коснулась подушки, как мне снова пришлось открыть глаза.

Твою избушку! Два кошмара подряд – это уже перебор! Тем более сегодня я точно не в настроении…

Сидела в столовой. В черном траурном наряде. Прямо на обеденном столе. Вот как так, а?

Снова не могла пошевелиться. Герцог стоял совсем рядом – нас разделяя какой-то шаг. Взгляд его был затуманен и рассеян, словно над разумом его преобладал алкоголь. Ну что он, в самом деле, трезвым присниться не мог?

Он сделал этот шаг, сокращая расстояние до минимума. Чувствовала едва уловимый запах алкоголя. Его перебивал терпкий аромат парфюма. Что-то тяжелое, яркое, но при этом чарующее.

Его ладони легли на мои колени, прямо поверх платья. Не прилагая никаких усилий, мужчина раздвинул их, устраиваясь еще ближе. Волна дрожи прошла по телу, врываясь неугомонным вихрем прямо в затылок. Кто из нас был пьян? Я или он?

Ладонь коснулась щеки, как и часами ранее. Приятная ласка. Держалась, чтобы не прикрыть глаза. Сумасшедший день, сумасшедшая ночь, сумасшедшая я…

Свободная рука легла на шею, словно фиксируя. Я и так не могла двигаться, но герцог желал полностью управлять моим телом. Слегка оттянув назад, жестко накрыл губами приоткрытый рот. Не целовал. Будто наказывал за долгое ожидание.

Сминал уста яро и дико, не чураясь доставлять боль. Боль, что смешивалась в острый коктейль с наслаждением. Не дышала. Забывала о том, что это необходимо. Его сила – я упивалась ей, желая не покориться, а быть покоренной.

Не стесняясь своих действий, раскладывал на столе словно куклу.

Спина коснулась твердой гладкой поверхности.

Одна его рука с силой сжимала талию, вторая же, скользя, неспешно собирала юбки. Он хотел меня, и я, кажется, хотела его не меньше.

Разорвав поцелуй, мужчина оставлял пылающие следы на лице, шее, открытых ключицах. Грудь его тяжело вздымалась, соприкасаясь с моим телом. Слегка придавливал своим весом, а мне хотелось ощутить всю его мощь.

Задыхалась, растворялась в этом мужчине. Хотелось впиться ногтями в податливую кожу спины, разорвать рубашку к чертовой бабушке! Насладиться каждым участком тела, прорисовывая рельефы мышц…

Демон-искуситель! Настоящий Темный! Мужчина с черной душой…

Страсть кипела. Безбожно стонала, пока мужчина изучал губами мою грудь, что выглядывала из корсета платья. Каждое касание ладони к бедру – сладострастная пытка. Подбирался все ближе к белью, а я до боли желала, чтобы этого белья не было вовсе! Ласкал кожу, вызывая табун мурашек. Хотелось кричать, плакать и смеяться – настолько захлестывали эмоции. Ненавидела его в этот момент! Ненавидела всей душой и кажется, до отчаяния хотела!

– Ваша Светлость! – раздался голос Риэль.

– Да ладно! – будто насмехаясь над самим собой, воскликнул мужчина.

– Ваша Светлость, вы просили разбудить вас!

Я продолжала лежать на столе. Образ герцога рассеивался, истончаясь легкой дымкой. До последнего смотрела в его глаза. Черные омуты затягивали, завораживали, приковывали и подчиняли. Эгоистично хотела, чтобы так он смотрел только на меня…

* * *

– Риэль, ответь мне, пожалуйста. Ты сегодня поутру будила Герцога де Парион? – после сна так и не смогла сомкнуть глаз.

Следила за тем, как рождается полоска рассвета. На небе ни облачка, хотя всегда считала, что в такие дни, как этот, погода должна скорбеть вместе с людьми.

Риэль пришла через час. Она помогала мне подготовиться к похоронам, хотя я могла бы справиться и сама, но ее присутствие успокаивало. Этим и пользовалась. Нервничала по двум причинам. Сама не знала, какая из них важнее. Во-первых, Светлая так и не отзывалась. А во-вторых, я начала подозревать, что мои сны, в которых участвовал герцог, совсем не сны.

– Да, Ваша Светлость. Его Светлость просил разбудить его в предрассветный час. Сегодня трудный день.

Каждое ее слово больно резало сердце. Самые худшие мои опасения подтвердились. Он действительно проникал в мои сны, желая соблазнить, завладеть и попросту развлечься. Прекрасно понимала, что у нас с ним разные дороги, но от этого боль не становилась меньше.

Не знала, что делать. Не спать совсем? Так я долго не протяну. Мне срочно нужна была Светлая. Только она могла рассказать мне об этой магии. Лишь бы знала, как ей противостоять…

– Ваша Светлость, с вами все хорошо? Вы внезапно побледнели.

– Со мной все нормально, Риэль. Я просто не выспалась.

Выходя из спальни, резко остановилась, натурально опешив. Взгляд мой словно ненормальный бегал по личной гостиной, подмечая все новые детали. Абсолютно все поверхности были заставлены вазами с цветами. Розы всех возможных цветов и оттенков приковывали взор своим изобилием. Потеряла дар речи, не ожидая такого сюрприза.

– Кто… – прокашлявшись, все же смогла сформулировать свою мысль. – Кто их принес?

– Не знаю, Ваша Светлость. Когда я пришла, цветы уже были здесь. Очень красиво… – отчего-то шепотом мечтательно проговорила девушка. – Если хотите, я могу расспросить слуг.

– Не нужно. Я сама узнаю у герцога.

В столовую спускалась в легкой прострации. Разум витал где-то далеко, тогда как улыбка не сходила с лица. Огромное количество букетов – целое состояние, учитывая, что сейчас зима. Как будто кто-то цветочную лавку ограбил!

Предполагала, что эти цветы мог прислать новоиспеченный жених. От этой мысли становилось одинаково тепло и плохо. Мне нужно ему отказать. Я просто должна и другого выхода нет. Он мой кровный брат – мысленно повторяла эту фразу, отгоняя все девичьи желания. Лучшая кандидатура на роль супруга в этом мире, а я в пролете. Пресловутая жаба душила, не желая отдавать мужчину кому-либо из тех изнеженных барышень, что присутствовали на балу…

Попав в столовую, присела за стол, не дожидаясь галантности герцога. После ночных приключений – к черту этикет! Пусть скажет спасибо, что ничем тяжелым не огрела! Щеки вмиг вспыхнули подобно факелам от воспоминаний нескромных ласк.

– Откуда цветы? – вопросила, расправляя салфетку.

– И вам здравствуйте, – отложив газету, нахмурился Ладислас. – От вашего жениха.

Больше с ним разговаривать я не желала. Завтракала, пропихивая в себя омлет, но то и дело взгляд мой устремлялся к мужчине, что сидел на противоположном конце стола. Того самого чертового стола, на котором я вчера лежала! Взор цеплялся за руки, что нежили, вырывая из недр тела возбуждение, за ворот рубашки, который вчера немного открывал взгляду мощную грудь, и за лицо, на котором адовой бездной сверкали темные глаза.

– Доброе утро, мадмуазель, монсеньор. – В столовой появился незнакомый молодой человек.

Навскидку могла сказать, что он младше герцога годами. На его лице все еще обитал юношеский задор, присущий людям, чья взрослая жизнь только начинается.

– Разрешите представиться. Рион Бурвуа – личный помощник герцога. – Он улыбался, раскланиваясь.

Даже не заметила, что стол накрыт на троих, так была занята своими мыслями и подробным изучением внешнего вида герцога. Какая пошлость! Тошнило от себя самой, но поделать ничего не могла. Ладислас обладал каким-то животным магнетизмом. Только так и никак иначе. Никак иначе, я говорю!

Безумно хотелось дать себе оплеуху.

Переведя взор на герцога, постаралась испепелить подлеца взглядом. Не отказался от своей безумной идеи, мерзавец. Что же, ему же хуже…

– Надзиратель явился? Отлично. Мои чулки как раз некому погладить… – с этими словами поднялась из-за стола и покинула столовую.

Понимала, что сарказм ощущался отчетливо. Видела, как пошло красными пятнами смущения лицо молодого человека. Заранее жалела его, но он просто выбрал не ту сторону в этой войне. Выбрал, и этого уже не исправить. Остается лишь надеяться, что нервы моего надзирателя не выдержат раньше, чем я дойду до стадии «готова убивать».

Глава 15

Маркиза де Ляполь

Стояли посреди храма. Люди пестрели черными нарядами, словно мельтешащие тени. От запахов кружилась голова. К моему удивлению, герцог предложил опираться на него, когда вошли в главный зал. Не отказалась. Почти никого не знала здесь.

Все поочередно прощались с мертвенно-бледным мужчиной, который сейчас лишь издалека напоминал Герцога де Вилан. Слугам пришлось накладывать на его лицо краски, а иначе на коже проглядывали черные пятна.

Когда зал опустел, пришла очередь попрощаться и нам. Подходили не торопясь. До сих пор не верилось, что герцог действительно умер. Казалось, будто встанет сейчас и посмотрит своим хитрым взглядом. Интересно, знал ли он, что его сын может ходить по снам?

Минуты молчания утекали сквозь пальцы подобно песку. Каждый из нас думал о своем, но я бы многое могла сейчас отдать, чтобы узнать, что творится в мыслях Ладисласа.

То, что мы больше не одни, почувствовала раньше, чем увидела. Светлая и Темная магия ощущались остро.

– Вы приехали, – громко проговорил герцог.

– Не могли не приехать, – ответил король. – Приветствуем вас, мадмуазель.

Обернувшись, на автомате уже хотела присесть в реверансе, но властный жест короля остановил меня.

– Не до церемоний сейчас. Ладислас, все готово?

– Да, Ваше Величество. Пора выходить на улицу.

Эрист едва заметно кивнул мне, приветствуя. Скупая улыбка осела на его губах.

Жаль не могли переговорить наедине. Даже за цветы не решалась поблагодарить. Не то место. Не то время.

На улицу мы с герцогом вышли первые. Монаршее семейство следовало за нами. Уже подходя к расступающейся толпе, я поняла, что что-то не так. По центру округлой площадки разместился железный стол. Под этой конструкцией до безумия красноречиво лежали поленья и ветки.

Они что, собирались сжигать его?

Смотрела то на конструкцию, то на герцога, то на слуг, которые несли гроб, обитый золотистой тканью. Облачка пара уходили в небо, рассказывая о том, что в Ляриже, несмотря на слепящее солнце, вдруг пришли морозы. Я не привыкла к сожжениям. Дважды в год ездила на могилу к матери, навещая, а здесь и навещать будет некого. Правда, и маму мою больше никто не навестит.

Слезы брызнули сами собой. Удержала всхлип, до боли прикусывая губу. Рука герцога вдруг накрыла мою, лежащую у него на сгибе локтя. Ощущала тепло даже через ткань двух перчаток.

– Не лейте слезы зря, Катрин. Огонь очищает душу, даруя ей новою жизнь. Тело человека – лишь оболочка.

Взглянув на Ладисласа, не нашла на его лице никаких эмоций. Он мастерски скрывал их, возводя неприступную стену. Помнила о том, что должна была заползти в его сердце ядовитой змеей и вырвать зубами все секреты, однако даже злость за эротические сны испарилась, не оставляя после себя и дуновения ветерка. Нет, ненависть к этому человеку, к его поступкам никуда не делась, но я будто начала понимать его. Кто-то ведь должен выполнять грязную работу. Словно оправдывала поступки, хотя он того и не просил. От осознания этого становилось по-настоящему страшно…

* * *

Этот день бил рекорды по нашему совместному молчанию. Всю дорогу до особняка мы провели в тишине. Такое поведение не напрягало, но совершенно точно вызывало вопросы. Казалось, готовит какую-то пакость, однако и по прибытии мужчина продолжил вести себя смирно.

– Спускайтесь к обеду, Катрин. Я буду в столовой через пятнадцать минут.

Разойдясь по разным коридорам, каждый из нас прошел в свои покои. Переодеваться мне было не во что – черное платье имелось в единственном экземпляре, – а потому скинув меховую накидку на кресло, рассматривала цветы. Послушные бутоны тянулись к рукам, к Светлой магии, что текла из кончиков пальцев, подпитывая растения. Лепестки раскрывались на глазах.

К указанному времени я спустилась в столовую. Герцог уже был там и стоял ко мне спиной, однако совсем не это привлекло мое внимание. У противоположной от входа стены рядом с камином стояла самая настоящая елка. Ее макушка упиралась в потолок, а пушистые ветки были украшены красными и золотыми блестящими шариками. Кое-где виднелись и бордовые банты.

– С Рождеством вас, Катрин. Хоть праздник и омрачен, но на маленький рождественский обед мы с вами имеем право.

Маленьким обедом блюда, разместившиеся на столе, никак нельзя было назвать, но пусть мне вырвет язык тот, кому я скажу, что не рада нормальной еде, а уж тем более такому изобилию.

– И вас с Рождеством, – тихонько проговорила в ответ, не решаясь пройти дальше.

Вот к какому празднику готовились жители Поранции. Ощущение, что никуда и не переносилась из своего мира, не пропадало. Разве что на сотни лет назад…

– Там под елкой вас ждут подарки, – обернувшись, посмотрел на меня мужчина.

– Меня? – переспросила в неверии.

– Вас, – ответил просто, жестом приглашая подойти.

Ноги не держали. Время растянулось – такими маленькими казались мои шаги или непосильно большим расстояние. Присев на корточки, рассматривала собственные туфли. Нет, эти туфли точно были моими. Видела их среди вещей, но только смысл анекдота не понимала. Что за шутка такая?

– И долго вы собираетесь там сидеть? Загляните же внутрь.

Покосившись на мужчину, все же просунула руку в туфлю. Невиданной красоты браслет сверкнул на ладони, отражая в своих белых камнях, красные и золотые блики шаров.

– Спасибо, – проговорила, рассматривая украшение.

– Во второй тоже подарок, – глухо ответил герцог.

Маленькое колечко с черными камушками выглядело потрясающе. Оно приковало мой взор. Казалось, будто в камнях заточена сама Тьма.

– А от кого второй подарок?

– Кольцо от вашего жениха. Вы примете его?

Взгляд сосредоточен, руки сложены на груди. Для этого мужчины был важен мой ответ – это и слепой бы заметил. До безумия, до колики в пальцах хотелось хоть немного отомстить ему за сны, а потому с чарующей улыбкой на лице я ответила:

– Конечно. Ведь оно прекрасно.

Пройдя к окну, делала вид, будто рассматриваю улицу. Ехидная улыбка сама наплывала на губы, а потому намеренно пряталась от взгляда герцога.

– Вы чем-то расстроены? – голос прозвучал слишком близко.

Даже ощущала тепло его тела.

– У меня нет для вас подарка, – ответила первое, что пришло в голову. – И для принца нет… – добавила, поразмыслив.

– Вы лукавите, Катрин. У вас есть для меня подарок. – Обернувшись, хотела спросить какой, но Ладислас буквально прижал меня к подоконнику, впиваясь крышесносящим поцелуем.

Этот поцелуй не был жестким, требовательным или грубым. Наоборот, каждое касание губ отдавалось нежностью, томлением, сладостью. Едва прикасался, делил свое дыхание на двоих. Ладони мягко оглаживали щеку и шею. Поддавалась. Проклиная себя, поддавалась. Отвечала на поцелуй, упиваясь чуткой лаской.

– Дышите, Катрин. Дышите, – шептал, заглядывая в глаза.

Губы вновь нашли мои, когда, наконец, удалось сделать вдох.

– Ой… – дверь в столовую отворилась.

На пороге стояли две служанки в компании недавнего знакомого. И помощник герцога, и девицы таращились на нас, словно на памятник Светлым.

– Так и будете стоять? – не поворачиваясь, рыкнул хозяин дома.

– Простите, Ваша Светлость, – заголосили девицы, моментально расставляя на столе принесенные с собой на подносах тарелки.

Я заливалась краской стыда, но герцог и не думал отступать в сторону. Для меня, как для молодой девушки, такое поведение было непростительным…

– Шевалье, вы все видели? – вопросил герцог.

– Да, Ваша Светлость.

– Что это означает? – тут же встрепенулась, чувствуя беду.

– А это означает, Катрин, что теперь вы моя невеста, – ответил мужчина, довольно улыбаясь.

– Как же так? Нет! Я не давала вам согласия! Вы не о чем меня не спрашивали!

– Ну как же, разве вы забыли? – его ладони так и лежали на моей талии, но теперь обжигали не хуже костра. – Сегодня утром вы получили от меня цветы и приняли их. Ведь они до сих пор занимают гостиную в ваших покоях. Так я проявил к вам симпатию. Я сказал вам, что они от вашего жениха, и вы не воспротивились этому факту.

– Но, позвольте!

– Помолвочное кольцо, что красуется на вашем пальчике, вам тоже подарил я и, заметьте, спросил, примете ли вы его. Вы ответили согласием.

– Я думала, что оно от Эриста!

– О, нет. Его Высочество просил меня передать вам браслет в честь праздника. А теперь посмотрите наверх, Катрин.

Взглянув туда, куда указывал герцог, обнаружила над нашими головами праздничный круг из омелы. Мы целовались прямо под этим коварным растением, но это не могло означать, что…

– Всем известно, что поцелуй под омелой в Рождество – это полное согласие на долгий и крепкий брак. И в дополнение ко всему, Рион – свидетель того, что мы скрепили наш договор поцелуем. Теперь венчание и свадьба – это лишь дело времени. Скорого времени, Катрин.

– Да как вы посмели?!

– А чтобы вы не натворили глупостей, – он достал из кармана сложенную вчетверо бумагу, – это документ, по которому в уплату долга Барон Мануа отдает Герцогу де Вилан свою дочь. Агелию Мануа.

– Вы все подстроили!

Злость, ярость, бессилие – все кипело во мне неудержимым ураганом. Грозилась снести своей силой весь особняк! Зубы сводило, так сильно я их сжимала.

– Нет-нет, маркиза. Вы абсолютно все сделали добровольно.

– Я вас ненавижу! – моя ладонь уже направлялась к его щеке, но мужчина перехватил ее.

– Второй пощечины я вам не прощу, – проговорил он строго, целуя мое запястье.

– Да катитесь лесом со своим прощением! – со всей дури мстительно наступила Ладисласу прямо на ногу.

Мужчина взвыл, выпуская меня из своего плена, а я рванула к дверям.

– Не трогай, Рион. Мадмуазель нужно оплакать свою свободу, – донеслось мне вслед.

* * *

Ворвавшись в собственные покои, остро нуждалась в разрядке. Вазы одна за другой разбивались о пол и мебель, дверь и стены. Осколки летели в разные стороны, розы ломались, устилая пол лепестками. Мне было наплевать!

Проиграла! Впервые в жизни проиграла! Обставил как зеленую школьницу! Ненавижу! Всем сердцем ненавижу!

Я недооценила этого мужчину! Все время делал вид, будто не видит ничего, что творится перед его носом, а сам продумывал до мельчайших деталей каждый свой шаг. Глупо было предполагать, что Глава Святой Инквизиции позволит себя обыграть. Где был мой разум? Кто сказал мне, что я умнее и хитрее его?

Дверь в личную гостиную начала приоткрываться, а потому, схватив ближайшую вазу, собиралась как следует запульнуть ей в голову ненавистного герцога.

– Твою избушку, Риэль! Какого черта?!

Девушка стояла на пороге и посекундно белела лицом. В ее глазах читался неприкрытый испуг.

Поставив вазу обратно на пол, испытала досаду.

– Я… я просто узнала о вашей скорой свадьбе, Ваша Светлость. – едва слышно проговорила девушка, нервно заламывая пальцы. – Спешила поздравить вас, простите…

– Не с чем поздравлять. – ответила зло. – Я бы хотела побыть в одиночестве.

Пройдя в свою спальню, буквально свалилась в кресло, что стояло у окна. С одной стороны, я сама желала вступить с этим мужчиной в брак ради благого дела, но с другой… Я должна была убедить его в своих чувствах и найти им отклик, чтобы выведать тайны, а получалось, что это он собирался манипулировать мной. Неужели мое приданное настолько ценное, что он отказал самому принцу? Что там на этих Ляпольских землях? Золотые рудники?

И ведь как красиво все сделал, поганец! Каждую деталь учел!

Желудок громогласно заурчал, разбивая тишину. Опять голодной осталась. Так и отощать недолго. Зря Риэль отпустила. Сейчас бы попросила ее что-нибудь из кухни принести. Наверняка в честь праздника там заготовлено много вкусностей.

Сняв кольцо, положила его на подоконник, а потом и вовсе придвинула к стеклу. Даже смотреть на него теперь не хотелось. И на браслет тоже.

– Откуда у тебя мой браслет? – возмущенно вопросили над самым ухом.

Подпрыгнув в кресле, была уверена, что сейчас встречусь головой с потолком, настолько появление Светлой стало неожиданностью.

– Твою ж матрешку! Так и до сердечного приступа недалеко! Где вы были?

– Отлеживалась. Так откуда у тебя мой браслет? – вещица взлетела и зависла в воздухе.

– Эрист подарил к Рождеству, – ответила, забираясь на кресло с ногами.

Хотелось плед, черный чай с лимоном и спать. И пусть весь мир подождет.

– Хм… А ты знаешь, что на нем следы Темной магии? Если конкретнее, то через этот браслет тебя можно отследить.

– В каком смысле? Местоположение?

– Да. – Браслет снова занял место на подоконнике рядом с кольцом. – Я же говорила тебе, не связывайся с ним. Этот засранец с детства был прытким и хитрым. А уж ума в нем и подавно достаточно…

– Слушайте, а давайте убьем его, а? – даже подалась вперед, когда столь гениальная мысль посетила мою голову.

Нет, ну, а что? Терять уже все равно нечего. Сначала пытка – так, чтобы секреты свои открыл, а потом уже и смерть – долгая и мучительная. Очень мучительная. Совсем.

– Совсем допек? Али случилось чего? – веселость резко сменилась строгостью.

– Вы же говорили, что знаете обо всем, что со мной происходит?

– Отлеживалась я несколько дней.

– Почему?

– Не слишком удачно пыталась проникнуть в кабинет Главы Святой Инквизиции.

– С ума сошли? Кто же такое делает в одиночку? – ужаснулась тому, что вполне реально могла бы остаться в этом мире одна.

– Уверяю тебя, будь нас двое, ничего бы не изменилось. Слишком сильная магия защищает его. Как минимум к защите приложили свою руку Базиль, Герцог де Вилан и сам владелец. А уж сколько других – не сосчитать, – разочарованно вздохнула Мариана.

– Все-таки мы мыслим одинаково, и вы тоже считаете, что герцог что-то скрывает, – проговорила задумчиво.

В свете получения последней информации брак с герцогом подвернулся как раз вовремя. Голова уже работала над тем, как обратить случившееся для своей выгоды.

– Определенно скрывает. Я хотела найти информацию о том, как они узнают, кто именно, когда и где воспользовался магией Света.

– Это важный вопрос, но зачем же вы прете напролом? Вы хотя бы понимаете, что вас могли поймать? Так сильно соскучились по королю?

– Не мели чепухи. Так что у тебя случилось?

– Вам лучше присесть, – ответила покаянно.

Коротко рассказав о снах и грозящем браке, замолчала, ожидая тирады. Тишина давила на плечи, словно неподъемный груз.

– Так что? Можно как-то защититься от него во снах? – опасливо закинула я удочку.

– Пока мне в голову приходит лишь одна мысль – не спать по ночам.

– Да я рухну через пару дней!

– Я уже говорила тебе – спи днем. Двух часов будет вполне достаточно для того, чтобы выспаться. А ночью будем заниматься и искать…

– Приключений на задницу!

– Катрин! – окликнула Мариана возмущенно. – А по поводу коварства герцога… Ты сама предлагала такое развитие событий. Сострой из себя влюбленную даму, соблазни, и дело с концом. Конечно, на успех этого варианта не стоит слишком рассчитывать, но кто знает? Возможно, именно твое сближение с Ладисласом поможет нам узнать необходимую информацию.

– Хорошо. Так и поступим. Как быть с кольцом и браслетом?

– На кольце ничего нет, – ответила Мариана. – А браслет снимай перед вылазками.

– Я тоже так подумала. – Украшения вернулись на руку. – Тогда прямо сейчас пойду, покаюсь во всех смертных грехах.

– В каком смысле? – не поняла Светлая.

– Вернусь в столовую. Есть хочется до невозможности.

Ее смех еще долго отдавался набатом в ушах. Была рада, что женщина вернулась. Один в поле не воин. Двое – уже подрывная группа.

Остановившись у самых дверей в столовую, прислушалась к голосам. Услышанное едва не стало причиной немедленного Армагеддона в пределах одного конкретного особняка.

– А я вам говорю, монсеньор. Лучше бы вы ее сразу в койку затащили, и дело с концом. Обесчещенная, сразу бы перестала корчить из себя обиженную!

– Шевалье, остановись. Ты слишком много думаешь. И потом, я приходил к ней в спальню, но притронуться так и не решился и, заметь, рад этому. То, как маркиза станет моей супругой, тоже немало важно. Не хочу одним утром проснуться со здоровенными рогами на голове, а то и вовсе не проснуться. Уверен, она способна на многое, если припереть ее к стенке. Зубами путь на свободу прогрызет.

И вот как к этому относиться? Теперь понятно, зачем Ладислас ввалился в мою спальню посреди ночи. Не воспользовался своими возможностями – молодец, но хотел – за это стоило бы и проучить.

Толкнув дверь, горделиво прошла в столовую и под двумя пристальными взглядами села на свое место. Ладислас смотрел настороженно, тогда как его помощник – боязливо.

– Продолжайте-продолжайте, – проговорила миролюбиво. – У вас очень увлекательная беседа. Я бы даже сказала наиинтереснейшая.

Накладывала в свою пустую тарелку абсолютно все, до чего только могла дотянуться. С удовольствием надела бы ее кому-нибудь из мужчин на голову, однако продукты было чертовски жалко.

– Отчего вы решили к нам вернуться, Катрин? – во взгляде герцога появилось любопытство.

– А вы предпочитали бы, чтобы ваша невеста не дожила до собственной свадьбы и скончалась от голода? Простите, конечно, но такой роскоши вы от меня не дождетесь.

– Вы преувеличиваете. Вас никто не выгонял и голодом не морил. Однако смею заметить, я рад, что вы так быстро смирились с тем, что являетесь моей невестой.

– Откровение за откровение. Я изначально была совсем не против стать вашей супругой. Естественно, меня смущают события, предшествующие нашему договору, но конечный результат оправдывает средства, – проговорила будто между делом. – Любовь приходит неожиданно, и выгнать ее из своего сердца оказывается не так уж и просто. Я не смогла, а вы?

– Шевалье, кажется, вы хотели прогуляться по особняку. – Герцог не смотрел на своего помощника.

Его темный беснующийся взгляд полностью принадлежал мне.

– А? Да-да, конечно. Кажется, хотел прогуляться.

Довольно улыбнувшись, начала есть, совершенно не обращая внимания на пристальное изучение моей персоны. Шевалье уже вышел, но герцог все еще не торопился отвечать. Уже знала – он проигнорирует мой вопрос.

– Вина?

– Охотно выпью.

Дождавшись, пока бокал наполнится, мягко добавила:

– За нашу помолвку?

С приятным звоном бокал ударился о бокал. Ладислас явно не знал, как реагировать на мое поведение.

– За нашу помолвку, – ответил, полностью осушая свою порцию вина.

– Почему вы так смотрите на меня?

Боги, да я столько не улыбалась, наверное, с самого детского садика! Уже мышцы болели от этого нескончаемого позитива. Если челюсть сведет, так и останусь с придурковатым лицом.

– Пытаюсь понять, в чем подвох. С вами не может быть все так легко и просто.

– Отчего же? Вы не верите, что могли привлечь меня как мужчина?

– В это как раз таки верю охотно. В вашу покладистость – нет.

– А кто сказал, что я буду покладистой? Нет, я не собираюсь меняться, иначе наша с вами жизнь станет скучной и унылой.

– Наша с вами жизнь? – казалось, каждая моя фраза удивляет мужчину сильнее предыдущей.

– Конечно. Или, постойте, вы все-таки желаете остаться вдовцом?

– Я желаю совершенно другого. – Поднявшись, герцог подошел ко мне и подал руку, помогая встать.

– Чего же? – спросила, смотря снизу вверх.

– Доказательства. Докажите, что действительно желаете этого брака.

– Каким же образом?

– Поцелуйте меня, Катрин.

И так это прозвучало… Он не приказывал, не требовал, а лишь просил. Просил чертов поцелуй, который я хотела не меньше, чем он. Злилась, готова была убить за уязвленное самолюбие, но хотела. Мои руки сами легли на его плечи. Потянулась, чтобы приблизиться и мужчина в ответ также сократил меж нам расстояние. Все-таки он неимоверно высокий.

Едва коснувшись губ, прикрыла веки. Действовала медленно, словно вновь пробовала его губы на вкус. Он не шевелился. Лишь принимал ласку, поддерживая за талию.

Прикоснувшись к одному уголку, прошлась кончиком языка по нижней губе. Не сдержавшись, лизнула верхнюю, а потом уплыла…

Со звериным рыком, сильнее прижав к себе, мужчина впился в мой рот, будто не мог насытиться моей медлительностью. Его язык блуждал, изучал завоеванные территории, неминуемо сталкивался с моим, вступая в схватку. Сама вжималась в мощное тело, едва контролируя собственные желания. Стискивала пальцами шею и плечи, тогда как хотелось впиться ногтями в податливую плоть.

Чувствовала сердце, что билось так же быстро, так же яростно, как и мое собственное. Хватала редкий воздух, вновь пускаясь в сладостное мучение. Ноги не держали… Даже чертов стол для меня сейчас являлся приемлемой поверхностью для того, чтобы начать соблазнять герцога, не тратя время на перемещение в спальню. Я собиралась сжечь все мосты…

– Остановитесь, Катрин. Нам нужно остановиться, – проговорил, тяжело дыша. – Вы не ведаете, что творите.

– Скажите мне, герцог. Есть ли хоть один шанс на то, что наш брак не будет заключен? – вопросила, пробегаясь пальчиками по мужской груди, затянутой рубашкой.

– Нет, – голос резко пропитался холодом, став жестче.

– Тогда… Я не хочу останавливаться…

Глава 16

Маркиза де Ляполь

Проснувшись поутру в своей собственной спальне, несколько разочаровалась. Во-первых, поесть мне вчера так и не дали. А во-вторых, этот мерзавец просто напросто вырубил меня своей магией после того, как услышал мои слова.

Могла бы подумать, что испугался напора, с которым я штурмовала вчера его крепость, но не верила, что этого человека вообще можно чем-то напугать. Конечно, переиграла вчера – не то слово, но надеялась, что спишет все на вдруг вспыхнувшую любовь.

Надо же, вырубил и спать положил. Ну какой нормальный мужик отказался бы от секса? Вот и я говорю: ненормальный!

– Выспалась? Как сны? Достаточно красочными были? – ехидно отозвалась Светлая.

– Не было их, снов, – ответила с досадой.

– Неужели так не терпелось поскорее запрыгнуть в его постель? А не забыла, что у тебя рисунок на пояснице?

Забыла, черт возьми. Совсем забыла про него. Солнце определенно вызвало бы вопросы.

– Я хотела быстрее достигнуть нашей общей цели.

– Ври, девка, да не завирайся! У тебя на лбу большими буквами написано, что ты втрескалась в этого палача.

– Между прочим, он проявил благородство, – не собиралась спорить.

Не втрескалась, и все тут! Вполне контролировала себя. Ну, почти…

– О чем ты говоришь? Не будь наивной. Вызвали его. Кто-то светлой магией воспользовался.

– И? Почему вы не перехватили?

– Не успела проследить. Эрист перенес его магией.

– Как же они получают сигнал? Ведь не докладывают же им? – умывалась, стараясь отрешиться от непрошеных дум.

Вчерашний поцелуй все еще горел на губах. Всеми силами отрицала симпатию или даже влюбленность, но блеск в глазах говорил куда красноречивее тысячи слов.

– Никто не докладывает. Это что-то другое. Только вот понять бы что.

– А Герцог де Парион всегда самолично ловит Светлых? – какая-то интересная мысль пришла в голову, но тут же испарилась.

Что-то важное, что лежит на поверхности, но мы этого в упор не замечаем. Посмотрев на потолок, поняла, что один важный вопрос я до сих пор не озвучивала.

– Всегда. Хотя его предшественник никогда этим не занимался. Все чаще протирал свои штаны в здании инквизиции или в ближайшей ресторации. Ладислас даже на костер сам ведет. И всегда! Всегда смотрит на сожжение до самого конца! Как можно полюбить такого? Он же палач!

– А как можно было полюбить того, кто убил всю вашу семью?

Воцарилось молчание. Понимала, перегнула палку, но осуждать кого-то всегда легче, чем отвечать за собственные поступки.

– Мариана, простите. Я не хотела вас обидеть, но вы сами должны понимать – сердце не подвластно разуму. Однако я полностью осознаю свою роль в этой игре. Клянусь, что в нужный момент задушу все свои чувства, отрешусь от них… Да и нет этих чувств как таковых, но пока… Дайте насладиться хотя бы этим подобием жизни.

– Я не в обиде, – сухо проговорила женщина.

– Скажите, а откуда в сферах берется Свет? – все же озвучила вопрос, чтобы перевести неприятную тему. – Это ведь светлая магия, верно?

– Верно. Интересно… Никогда не задумывалась над этим. В титулованных семьях всегда освещали дома магией.

– У нас накопилось слишком много вопросов, и нет ни одного ответа. Какую задачку будем решать первой?

– Какими цветами украсить дом герцога к свадьбе, – едкость вновь вернулась в голос Марианы.

Откровенно насмехалась надо мной.

– Не поняла…

– Там в гостиной вас, уважаемая Маркиза де Ляполь, уже пару часов как ожидают цветочница, пекарь, модистка и ювелир. И визитеры продолжают прибывать.

– Но почему меня не разбудили раньше? Который час? Где герцог? – заметавшись по комнате, спешно одевалась.

– Так обед уже. А не разбудили, потому что жених твой сказал слугам дать тебе выспаться. И я вот даже не представляю, зачем он так сказал. Не к бурной ли ночи тебя готовит, а?

Нет, вы посмотрите на нее! Смеется, зараза такая! Как была вредной теткой, так и осталась!

– Герцог где?

– Еще не вернулся. Видимо наслаждается видом сожжения.

* * *

Предыдущие три дня пролетели мимо меня как секунда, но устала так сильно, будто все это время без передышки разгружала вагоны. Оказалось, что мой будущий супруг решил все основные вопросы без моего участия, оставляя мне, по его словам, чисто женские дела. Да его похороны устроить намного проще, чем свадьбу!

Чего только стоила одна модистка! От количества пошитых для меня нарядов рябило в глазах. Платье для венчания, платье для свадьбы, наряд для первой брачной ночи, наряд для зимней охоты и так далее, и тому подобное. У меня в шкафу вещей и то было меньше, чем для меня пошили за эти три дня.

Самой шокирующей новостью стала, конечно, выбранная герцогом дата свадьбы. Он не нашел ничего более приемлемого, чем заключить брак по истечении трех дней. Да-да, самое прекрасное событие в жизни каждой девушки было намечено на утро завтрашнего дня.

Почти все прошедшее время за мной везде таскался шевалье – личный помощник герцога. Даже козни ему не строила, ведь мы заключили с Ладисласом подобие мира, однако едкие слова, произнесенные в столовой, помнила отчетливо. Кстати, если к присутствию надсмотрщика я относилась ровно, то Риэль – краснела, бледнела и теряла голос. Что примечательно, у Риона на девушку была точно такая же реакция.

С самим Ладисласом мы виделись только за ужином да провели вместе часть вчерашней ночи. Сидели в гостиной у камина, разговаривая обо всем на свете. Я все больше слушала, а мужчина рассказывал о детстве, о семье, о любимых местах в Поранции. Выспрашивал о предпочтениях, о том, что нравится, об отношении к искусству. Узнавали друг друга – охотно шла навстречу, хотя меня и не должно было это волновать.

И почему все так сложно? Может быть, было бы проще взять герцога в плен и пытать, пока не расскажет все, что знает? Например, сковать обнаженное тело цепями…

Так и уснула в кресле, но когда переносил меня в мою спальню, отчетливо ощутила нежный поцелуй. Все больше поддавалась чувствам, а не разуму. Все больше тонула в этой сказке из лжи.

– Ваша Светлость, осторожнее. – Риэль поддерживала меня под руку, но я все равно умудрялась поскальзываться на ровном месте.

Днем ярко светило солнце, пригревая своими лучами снег, а к вечеру все, что растаяло, превратилось в каток. Уже сто раз пожалела, что решила сама пойти к модистке на последнюю примерку, но и в четырех стенах больше находиться не могла.

Светлая перестала брать меня на ночные вылазки, чтобы не подставлять. Браслет со следилкой говорил о многом. Была благодарна ей за возможность выспаться, но от нее же прекрасно знала, Герцог де Парион которую ночь проводит на улицах Лярижа, пытаясь поймать «ужасную злодейку», то есть меня, на живца.

Какие театральные постановки они устраивали всем инквизиторским отделом! Даже Эрист участвовал! Но как бы сильно я ни хотела посмотреть хотя бы на одну да издалека, Мариана была неумолима.

«Они основательно подготовились. Поймают, как пить дать. Хочешь променять свадьбу на костер?» – говорила она.

И я соглашалась. Пусть сначала улягутся все страсти. Рано или поздно навязчивая идея Ладисласа перестанет быть таковой. Да и первостепенные цели у нас со Светлой несколько изменились. Прежде чем махать кулаками, стоило обзавестись информацией.

Когда мы уже собирались переходить на другую сторону улицы, кто-то налетел на нас, свалив Риэль прямо в сугроб. Мою руку обожгло от чужой хватки.

– Быстро снимай все побрякушки! Чего вылупилась, Агелия? Снимай, я сказал! – прошипел мужчина, обдавая меня парами забродившего алкоголя.

Беспардонно тряс за плечо, будто считал, что таким образом украшения сами свалятся вниз, словно плоды с яблони. Несколько растерялась – стояла истуканом, не понимая, что от меня нужно этому наглому типу.

Украшения отдавать не собиралась. Все они были важны для меня по-своему. Даже не превышай их стоимость запредельные цифры, все равно бы не отдала. Браслет, подаренный Эристом, был какой-то жутко древней реликвией королевской семьи. Тут потом не скажешь, что потеряла.

Ну, а гарнитур – подарок Герцога де Парион. Серьги и ожерелье идеально подходили к помолвочному кольцу, сверкая такими же насыщенными черными каменьями. Когда дарил его, произнес всего одну фразу:

«Мало кому дается умение разглядеть в темном светлое…»

О, как долго я билась над этой загадкой! И Мариану достала, но ничего другого в темных камнях мы так и не нашли. Камни как камни. Да, драгоценные. И даже под светом магических сфер ничего нового в них не проявилось.

– Ты что, оглохла, мерзавка? – угрожающе прошипел мужик. – Ну, я сейчас тебе устрою!

Замахнулся, желая ударить, но я перехватила его руку, выворачивая ее. Оттолкнув от себя неудачливого вора, обернулась, чтобы посмотреть на состояние Риэль. Тишина за спиной пугала.

– Люди добрые, да что же это делается?! Обесчестили! Единственную дочь обесчестили! – заорал мужик на всю улицу, вновь хватая меня за локоть.

– Да отпустите же вы меня! – пнув крикуна по ноге, с трудом высвободилась.

Догадка намертво поселилась в разуме. Уже знала, кто передо мной. Сейчас как никогда желала, чтобы даже редких прохожих на этой улице не было. Тогда бы могла отомстить этому мерзавцу за ту, что умерла в монастыре Святой Катринетты, отдавая мне свою жизнь.

Мощная фигура в одночасье заслонила собой. Из-за спины не видела ничего, что творилось с бароном Мануа, и лишь спустя секунды мне открылся непрезентабельный вид – барон лежал на снегу, отплевываясь кровью, которая казалась грязной под светом луны.

– Убивают! – заорал он во все горло, но вдруг встретился взглядом с герцогом и замолк.

Страх затопил глаза. Тело затряслось. Мужчина открывал и закрывал рот подобно издыхающей рыбе. Жаль не сдох. На одного мерзавца в этом мире стало бы меньше.

– Вы задержаны за нападение на Маркизу де Ляполь. – голос Ладисласа был пропитан неподдельной угрозой.

Мурашки побежали по спине. Наверное, никогда не привыкну.

– Какая Маркиза? Это моя дочь! Баронесса Агелия Мануа! – истерично возмутился подонок.

– Мадмуазель, это жалкое подобие человека говорит правду? – не оборачиваясь, вопросил герцог.

– Нет, монсеньор. Мое имя – Катринетта Сенье, и этого человека я вижу впервые в жизни! – не солгала ни словом.

Хоть на детекторе проверяйте, а перед герцогом я чиста, как слеза девственницы! Ну, почти во всем…

– Ах, ты, шлюха! Я тебя растил столько лет, чтобы ты все деньги себе заграбастала? – Темный ударил барона еще раз и тот заткнулся, но продолжал зло сверкать глазами.

– Еще раз позволите себе оскорбить мою невесту, и я прикончу вас на месте.

К моему сожалению, мерзавец продолжал молчать.

– Уводите! – окликнул Ладислас стражников, что тихонько стояли в стороночке, ожидая конца представления.

– Что вы здесь делаете? – спросила, приседая у бесчувственного тела Риэль.

– Видимо, спасаю вас, – весело ответил герцог. – Давайте-ка мои ребята доставят служанку в особняк.

Всего один взмах руки, и вот Риэль уже укладывают в инквизиторскую карету. За девушку не переживала – голова цела, пульс в норме, а от обморока еще никто не умирал.

– А если серьезно? – так и продолжали стоять посреди улицы.

– Вспышка Света. Ничего нового. Преступник уже пойман. – спокойствие его голоса больно резануло по сердцу.

Двоякие ощущения охватывали душу. Прекрасно понимала, Ладислас выполняет свою работу, но никак не удавалось закрыть глаза на то, что его работой являются поимка и сожжение Светлых магов. Таких же, как и я…

– Что не так, Катрин?

– Вы говорите об этих людях с таким спокойствием, легко приговариваете их к смерти только потому, что они рождены другими… – наверное, впервые решилась заговорить начистоту.

– Нет, Катрин. Вы не правы. К смерти их приговаривает закон, изданный королем. Я лишь исполняю его.

– Хотите сказать, что и ответственность за это несет король?

– Я не снимаю с себя ответственности, но и виноватым себя ни в чем не считаю. – Его взгляд был устремлен куда-то за мою спину. – Знаете, если бы я мог что-то изменить, я бы обязательно сделал это.

Воцарилось молчание. Мне больше нечего было добавить. Пыталась обвинить его, но вышло то, что вышло… Моя ненависть таяла на глазах, истончаясь, исчезая вовсе. Не за что ненавидеть. Ощущала себя точно так же, как и он – едва заметной песчинкой против целого буйствующего океана. Возможно, когда мы сможем полностью доверять друг другу, я смогу переубедить его и перетянуть на нашу со Светлой сторону, но пока… Оставалось надеяться, что свои секреты Герцог де Парион поведает мне в самое ближайшее время.

– Куда вы направлялись в такой поздний час? – вопросил заинтересованно.

– На примерку платья.

– Отчего не вызвали модистку в особняк? Юным дамам небезопасно находиться на улице в такое время.

Отчитывал, словно малое дитя, а я воинственно оправдывалась в ответ:

– Хотела прогуляться. Надоело сидеть в четырех стенах.

– Я провожу вас.

Без сомнений ухватилась за локоть мужчины. Наши отношения стали куда теплее за прошедшие дни. Словно не было между нами пропасти в несчитаные километры. Теперь улыбалась Ладисласу искренне, однако и о деле не забывала. Знала с самого начала, что этот брак лишь достижение цели, но иногда наивному сердцу все же хочется верить в сказку. Даже если эта сказка обязательно закончится кошмаром…

* * *

Веселое щебетание Риэль вывело из легкой дремы. Так и не спала ночью, нервничая непонятно из-за чего. О Бароне Мануа и моем детстве герцог ничего не спрашивал – была благодарна ему за это. Наверняка уже давно нашел всю необходимую информацию. Мне же лучше. Не знала, о чем врать, спроси он напрямик.

Вечером, по обыкновению, сидели в гостиной у камина, но, в отличие от предыдущей встречи, не в креслах, а на полу. Оглаживала мягкий ворс ковра руками. Молчали, но тишина не отягощала. Смотрели друг на друга, глупо улыбались и просто наслаждались теплом огня. Поленья приятно потрескивали, рождая огонь и в душе. Придвинувшись ближе, обнял, разрешая откинуться на грудь. Прикрыв глаза, ощущала спиной равномерный стук сердца. Ладислас был спокоен, уверен в каждом своем решении, в то время как я все больше поддавалась панике, желая отмотать пленку на пару дней назад.

За окном рождалась полоска рассвета. Темно-синее, почти черное небо сменялось серо-голубым. В детстве мне очень нравился один романтический фильм. Страстно мечтала, как и главная героиня той истории, сбежать с собственной свадьбы. Представляла, как смотрю на жениха и молчу, не решаясь сказать пресловутое «да». Убегаю из церкви – фата и пышная юбка развиваются на ветру. Букет летит в ближайшие кусты, а я с остервенением срываю фату.

Я даже путь свой продумала – ЗАГС-то у нас в городе всего один был. Забежала бы в арку соседнего двора, а там беседка. В ней по вечерам большие компании собирались. Спряталась бы в ней и сидела до тех пор, пока на землю ночь не опустится. А там и домой можно.

Никогда в своих мечтах не жалела жениха. Он виделся рябью, чем-то неживым, лишь образом. Ладислас же на пустоту не походил. Совершенно не представляла тот момент, когда будем стоять друг напротив друга. Или как будет выносить меня на руках из церкви. Или как впервые ляжем на брачное ложе, чтобы разделить его…

В голове не укладывалось. Волнение охватывало тело, а душа металась. Всегда полагалась на свое шестое чувство. Оно в это утро орало благим матом, не чураясь заковыристых выражений. Предстоял долгий день. Долгий день и, конечно, долгая ночь…

* * *

– …Перед Богом и людьми, перед Светом и Тьмой объявляю вас мужем и женой, – нудно проговорил старик, щурясь подслеповатыми глазами.

Тряслась как осиновый лист. Аккуратно развернув меня, Ладислас невесомо погладил по щеке и прижался к губам. Где-то за гранью реальности слышала звуки никак не стихающих аплодисментов. Кто-то выкрикивал поздравления. Знала, среди немногочисленной толпы приглашенных на венчание стоят и Эрист с королем. К моему удивлению, как и другие гости, о торжестве они был оповещены только сегодня. Темный переиграл всех, обвенчавшись со мной, не дожидаясь окончания траура. Теперь путь ко двору для меня был закрыт окончательно.

На улице нас обкидывали рисом и лепестками роз. Розовые, красные, желтые – они ложились на примятый снег яркими пятнами. Хорошо, хоть монетками не забрасывали. Не представляла ощущения новоиспеченных супругов, когда в лоб летит звонкая горсть.

Выносил меня, держа на руках – доверчиво цеплялась за шею. Тонкие ажурные белые перчатки совершенно не грели. За меховой накидкой скрывалось скромное длинное платье. На венчание в другом нельзя.

– Замерзла? – участливо вопросил Ладислас, усаживая меня в карету.

– Немного.

Пленив мои руки, снял перчатки и начал растирать пальцы. Согревал дыханием, хитро рассматривая меня.

– Что ты замыслил?

– Ничего. Ты очень красивая.

Засмущавшись, стукнула кулачком по его плечу. Мужчина лишь рассмеялся в ответ.

– Поспи немного. Нам предстоит тяжелый день.

– Разве мы направляемся не в особняк?

– Нет. В наши основные владения. В самое лучше место – Герцогство на краю мира, – с гордостью произнес Темный. – Тебе там обязательно понравится, Катрин.

В его объятиях, накрытая пледом, действительно задремала. Так тепло, хорошо и уютно. Укачивало, будто вновь ехала в поезде. Так странно. А ведь я, скорее всего больше никогда не увижу компьютеры, мобильные телефоны и другие изобретения современного мира. Почему-то нисколько не жалела об этом…

– Просыпайся, Катрин. – теплые мягкие губы поочередно коснулись век и кончика носа.

Нахмурившись, нащупала возмутителя спокойствия и придвинулась ближе, бессовестно закидывая ноги ему на колени. Не хотела просыпаться. Сказывалась бессонная ночь.

– Так дело не пойдет. Нас гости ждут.

– А может, ну их, гостей? – вопросила, лениво приоткрывая один глаз.

– Вам так не терпится приступить к брачной ночи? – шаловливая ладонь забралась под плед в намерении добраться до бедра.

Меня как ветром сдуло на противоположную скамейку. Герцог продолжал смеяться, застегивая собственный плащ, а карета тем временем остановилась.

Ладислас вышел первым и подал руку. Замерла прямо в проеме кареты, когда перед моим взором раскинулись просторы Герцогства.

Действительно, Герцогство на краю…

– Не против немного прогуляться?

– Нет, – ответила завороженно.

Карета остановилась в ста метрах от древнего замка. Грандиозное строение из темного камня разместилось на самом краю обрыва. Там, внизу, бушевало прекрасное в своем величии море. Серые волны неудержимо бились о скалы, поднимая из глубин белесую пену. Не видно ни конца, ни края – лишь туман и продирающие душу ветра. Здесь пахло настоящей свободой.

– Доверишься мне? – герцог подал руку.

Смотрела на него, на скалы и море. Могла бы отказаться, но азарт сильнее. Довериться ему – то же самое, что шагнуть в эту самую пропасть. Решение отозвалось щекоткой где-то в желудке.

Ладислас вел меня на самый край. Он не смотрел под ноги, в сторону или куда-то еще. Все его внимание было полностью приковано ко мне. Надеялась, что выгляжу как минимум решительно, а как максимум – бесстрашно.

Снег хрустел под ногами. Сорваться вниз? Да на раз плюнуть. Страх охватывал сердце, сжимал все внутренности в тугой пульсирующий узел. Остановившись, прикрыла веки. Если Герцог де Парион хотел избавиться от меня после свадьбы, сейчас как раз то самое место и время. Самый лучший шанс на то, чтобы сказать – это был несчастный случай.

Замерла, ожидая дальнейших действий. Ни звука вокруг, только ветер треплет волосы да подолы платья и накидки. Сама себя считала полной дурой в этот момент, но мне до боли, до одури хотелось поверить в то, что мужчина имеет ко мне какие-то чувства. Скинь меня в пропасть, и я приняла бы его решение, да только сердце, предательское сердце страстно желало любви. Как и любой женщине, мне хотелось найти свою скалу, своего личного защитника, за которым могла бы спрятаться от всех невзгод и проблем.

Герцог де Парион относился к тому типу мужчин, чьи женщины чувствовали себя в полной безопасности рядом с ними. Такой мог испепелить весь мир, но любовь… Ощущала, что к женщинам имел трепетное отношение.

Если бы мы с ним были по одну сторону баррикад, не раздумывая отправилась бы за ним на край света. Если бы спорил с кем-то, всегда принимала бы его сторону, будь он хоть тысячу раз не прав. Если бы воевал, стояла бы рядом и прикрывала спину, пусть бы и сражались вдвоем против всего мира. Если бы… Да только стороны у нас разные.

Сильные руки легли на талию, притягивая к мощному телу. Доверчиво откинувшись на грудь, открыла глаза. Наверное, могла бы простоять с ним вот так очень долго. Здесь, на краю самого мира, мне не нужно было воевать с Темными. Здесь, на краю самого мира, ему не нужно было приговаривать к смерти Светлых. Здесь, на краю самого мира, мы были обычными мечтателями, красивой парой влюбленных, чья жизнь только начиналась. Наверное, этот миг не забуду никогда…

– Вы действительно хотели взять меня силой? – вопрос давно обжигал язык.

Даже вновь на вы перешла, настолько услышанное в столовой не укладывалось в голове.

– Вы действительно хотите услышать ответ?

Молчала, пытаясь осознать: а нужен ли мне ответ? Все верно. От этого ничего ровным счетом не изменится. Я знала с самого начала, но отчего-то было важно услышать это именно от него.

– Я не добряк и не святой. Я делал ужасные вещи. Убивал людей на войне. Гордиться нечем, но ты должна знать: если я чего-то действительно хочу, я делаю это.

Воцарилось молчание. Такой правдивый ответ нисколько не отвернул меня от герцога. Наоборот, он честен со мной. От такого знаешь, чего ожидать, даже если следующее, что он сделает, – это подожжет поленья под моими ногами.

– Пойдем? – спросил, оставляя горящий след на щеке.

– Здесь летом еще красивее, верно?

– Верно. Замок тебе тоже должен понравиться. Говорят, там даже есть тайные комнаты.

– В самом деле? – спросила, не веря, когда подходили обратно к карете.

– В самом деле. Правда, я так ни одной и не нашел.

Мне нравился его смех. И улыбка. И то, и другое появлялось слишком редко, оттого и ценилось больше. Нравились густые темные волосы, челка на левую сторону, широкие брови и складка между ними. Нравились прямой нос, ямочка на подбородке и нижняя губа – чуть пухлая.

– Что ты замыслила, Катрин?

– Ничего. Ты очень красивый.

У замка нас встречали слуги, а также приглашенные гости, которые почему-то вдруг увеличились количеством. Все поздравляли, кричали, из открытых настежь дверей доносилась музыка. Веселье только начиналось, но я знала, что мне предстоит одно очень нелегкое испытание, прежде чем мы доберемся до пиршества. И кто придумал эти чертовы традиции?

* * *

– Я не полезу на нее! Нет, нет и нет! – открещивалась, порядком замерзнув.

– Давайте, герцогиня! Мне казалось, что вы смелая женщина! – подтрунивал порядком повеселевший Эрист.

Еще бы! Они уже столько вина выпили, что роту солдат уложить хватило бы. Объезжали коней, затоптав всю поляну.

– Давайте, Катрин. Я помогу вам. – Ладислас стоял совсем рядом, поддерживая под уздцы кобылу невероятных размеров.

Да я их только на картинках и по телевизору видела! Как я на нее взберусь, черт возьми? А ведь мне на ней еще ехать! Или скакать! Да я даже не знаю, как правильно!

– А можно я отсижусь в замке вместе с другими дамами? – вопросила жалобно.

Герцог игнорировал все мои потуги, намереваясь все-таки засунуть меня на чертову животинку.

– Я уже объяснил вам. Супруга всегда участвует в первой охоте. Дальше – по желанию.

– То-то я смотрю, остальные дамы попрятались по комнатам! Я в живых-то останусь?

– Катрин, не преувеличивайте. Забирайтесь скорее. Быстрее согреетесь.

Проклиная герцога всеми возможными и невозможными словами, я все-таки подошла к лошади. Скотина всхрапнула и забила копытами, словно пыталась не подпустить меня к себе. Как будто я горела желанием!

– Она не хочет, чтобы я взбиралась на нее!

– Очень даже хочет. Просто такая же упрямая, как и вы! – прошипел мужчина, притягивая животину ближе.

С трудом переборов страх, я все же кое-как оседлала лошадь. Ладислас прятал улыбку, когда я съехала на другую сторону, но помог вернуться в правильное положение. Думаю, кобыла пятьсот раз пожалела о такой наезднице – вцепилась я в нее и ногами, и руками так, что навряд ли кто-нибудь смог бы отодрать. Сердце билось часто-часто, подступая к самому горлу.

Лошадь как привязанная следовала за конем герцога. Рядом с ним я ощущала себя более-менее в безопасности. Нас окружали Темные – человек тридцать, не меньше. Среди них Светлыми были только мы с Эристом. Его магию перебивал своей мощью король, а на мне стояла защита Марианы, однако страх пробирался под кожу сотнями ледяных игл. На охоте присутствовали не абы кто, а самые сильные маги Поранции.

– Не отставайте, Катрин! Зверь уже затравлен! – прокричал герцог.

Лошадка разгонялась, пытаясь угнаться за всадниками. Расстояние меж нами все расширялось и расширялось. Моя б воля – остановилась бы совсем, да только Ладислас забыл поведать мне о том, как это сделать. Тормозов у лошади я не нашла. Ухватившись руками за шею кобылы, молилась, чтобы остаться живой. В благополучный исход охоты уже не верила. Мужчины забыли обо мне – вперед их гнал азарт.

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за меховую накидку. В какой-то момент ткань рванулась с плеча, оставаясь висеть на дереве. Прическа растрепалась. Ужас ложился удушливой волной, застилая взгляд…

– Твою ж матрешку! – взвизгнула, когда кобыла споткнулась о ствол обрушившегося дерева.

Снежная тропа приближалась – вот-вот пропахаю носом! Лошадь рухнула набок, а я ударилась головой о мерзлую землю. Боль затопила сознание.

Серое небо быстро сменилось темнотой.

Глава 17

Маркиза де Ляполь

– Ладислас! – закричал во все горло Эрист.

Застонав, поморщилась. По голове, будто наковальней ударили, настолько она звенела. Боль расстилалась по телу неконтролируемыми волнами.

– Ладислас, черт возьми!

О Боги! Кто-нибудь! Заткните его!

Пыталась вдохнуть воздух – легкие горели, но не впускали в себя столь желанный кислород. Задыхалась. Паника накрывала неудержимой лавиной. Не желала умирать так глупо.

– Тише-тише, Маркиза…

– Эрист, в чем дело? – кого-кого, а короля я сейчас хотела слышать и видеть в последнюю очередь. – Что случилось?

– Маркиза, кажется, упала с лошади! Не могу понять, сломано ли что-то!

– Воздух… – едва прошептала.

– Не маркиза, а герцогиня. Смирись уже.

– Воздух…

Сделайте же что-нибудь, черт возьми! Я сейчас умру!

– Она задыхается! – Эрист рванул меня с земли.

– Уложи ее на свои колени!

Остатки воздуха вышибло из легких, едва живот коснулся чужих колен.

– И кто придумал эту чертову шнуровку! – ругался король.

Треск ткани. Холодная сталь с легкостью порвала рубашку и корсет. Мороз мигом коснулся обнаженной кожи спины.

Рваный гулкий вдох. Закашлялась, пытаясь прийти в себя. Голова загудела с новой силой.

– Светлая… – раздался хриплый голос короля.

– Отец, нет! Нет!

Твою ж матрешку! Узор на пояснице!

Боль и вновь темнота. По-другому и быть не могло…

* * *

Холод. Дикий холод окутывал тело. Разлепив веки, сначала даже не поняла, где нахожусь, однако кованые решетки красноречиво говорили о многом, если не сказать – обо всем. Полдня в качестве Герцогини де Парион закончились тюрьмой.

Грязный пол. Грязь на руках и одежде. Даже не удосужились переодеть. Спина горела диким пламенем.

– Мариана? – прошептала в пустоту.

– Я здесь. Не бойся. По другую сторону.

– Перенеси меня отсюда. – Голова раскалывалась.

На то, чтобы воспользоваться собственной магией, даже не рассчитывала. Едва чувствовала ее в венах – какие-то крохи, будто и не было совсем.

– Не могу, пока ты за решеткой. Она глушит светлую магию.

– Так что? Это все? Мы идем на костер? – истерика подбиралась слишком близко, затапливала сознание, рушила разум.

– Не говори глупостей!

Противный скрежет коснулся стен, пронесся звоном через тюремные камеры. Взглянув на железную дверь, обнаружила в проходе Ладисласа.

Поджатые губы, заостренные скулы, безэмоциональный взгляд. В руках он держал сложенные стопкой вещи.

Поднявшись, схватилась за решетки. Так много хотела сказать, но язык будто присох к небу. Смотрела на него и ждала. Несмотря ни на что, глупо надеялась, что сейчас откроет замок и поможет выбраться отсюда, спрячет ото всех.

Проем для еды приподнялся. Мужчина просунул одежду и кивнул на нее.

– Переоденься.

– Уже пора на костер? – ядовито улыбалась вместо того, чтобы попытаться поговорить.

Развернувшись, пошел обратно к дверям. Не верила, что оставит вот так.

– А как же предсмертное желание? – сарказм так и лился из меня.

Ладислас остановился. Обернувшись лишь на мгновение, поразил взглядом в самое сердце. Казалось, прожег душу насквозь. Чернота без единого проблеска.

– Переоденься. Герцогиня де Парион не может выйти на площадь в разорванном одеянии, словно портовая шлюха!

Каждое слово резало, будто нож по живой плоти. Боль отрезвляла. Осыпал презрением. Как все глупо и неправильно.

– Как же! Ужасная Светлая, еще утром невеста – та, что стала супругой Темного, сегодня сгорит! Да не абы какого Темного! Главы Святой Инквизиции! – горький смех отражался от стен. – Я твое наказание, Ладислас! Твой личный ад за все те смерти, в которых ты виновен! Твое самолюбие уязвлено?

Больше не проронив ни слова, мужчина вышел, с грохотом закрыв за собой дверь.

– Зачем еще больше раззадориваешь его? – голос Марианы казался спокойным, ровным.

Конечно, это ведь не ее сейчас потащат на костер! Чертова Светлая, чертов Темный, чертов весь этот мир!

– Когда мы уберемся отсюда?

– У меня другая идея.

– Что ты задумала?

– Мы воспользуемся ситуацией. Пора начинать играть в открытую…

* * *

Снег обжигал босые ступни. Антимагическая веревка перетянула запястья – она сковывала силу полностью. Шла, гордо чеканя шаг. По сторонам не смотрела, но боковым зрением видела и короля, и Эриста, и Риона с Риэль. Последняя плакала навзрыд, пропитывая плащ парня горючими слезами. Сердце сжималось. Жаль, она не знала, что я выберусь из этой адовой бездны.

Ладислас вел меня сам. Молчал весь путь. Пальцы на моем запястье держали жестко, но не причиняли боли. Боли и без того было достаточно. Знала, что этот мужчина поступит именно так, но все равно на что-то надеялась. Женщины – они такие. Надежда в нас умирает последней, захлебываясь в море из собственной крови.

Моя магия не отзывалась, но Светлая могла спокойно использовать свою силу. Именно она привела в порядок мои волосы, придав им божеский вид. Они волнами лежали на спине, плечах и прикрывали грудь, что просвечивалась через белоснежную сорочку, чья длина заканчивалась на щиколотках. К слову, раньше это было серое тряпье, которое Мариана превратила в наряд святой мученицы.

Сама ступала по лесенке. Сама подошла к столбу, разворачиваясь к нему спиной.

Сухопарый старик ловко уложил у моих ног сухие ветки и бревна. Разве что не плюнул в меня – настолько в его глазах кипела ненависть.

Ладислас привязал веревку к столбу, подписывая тем самым приговор. Не мне, себе. Когда губы коснулись затылка, едва не подпрыгнула на месте.

– Огонь очищает душу, даруя ей новою жизнь, – прошептал едва слышно. – Мне жаль.

Сомневалась, что кто-то еще заметил эту вольность.

– И мне жаль. Жаль, что любовь так и не поселилась в твоем чертовом черством сердце.

С кровожадным взглядом старик подал герцогу факел. Помедлив доли секунд, Ладислас поджег дрова под моими ногами. Совершенно не чувствовала огонь. Его тепло не согревало озябшие ноги, языки не причиняли боль. Смотрела на разгорающееся кострище. Люди ждали моих криков, воплей, жаждали представления, но я не издавала ни звука.

Герцог уже спустился к подножью возвышения. Его взгляд словно проходил сквозь меня. Не видела в нем ни жалости, ни грусти, ни печали. Никаких эмоций. Только пустоту.

– Ты видишь? – удивленно прошептала вредная тетка за моей спиной.

– Кого? – искала средь толпы, но никого сверхъестественного не находила.

– У тебя под ногами люк! – Мариана радовалась, словно выиграла джекпот.

– И? После сожжения туда скидывают обгоревшие трупы.

– Нет, дорогая. Я только что побывала там. Пеплом там и не пахнет! Зато есть тоннель! Ты понимаешь, что это означает?

– Совершенно не понимаю.

– Я чувствую! Мы подобрались близко!

– А я чувствую, что сейчас начну гореть! – психанула, не выдержав.

– Ой, прости-прости. Так, ну-ка громко повторяй за мной.

Мой голос разносился над площадью, достигал не только ушей, но и сердец людей. Наверное, так себя чувствовала Жанна д’Арк:

– Если Свет – это то, за что стоит убивать, то пусть сгорит мое тело без остатка! Но если светлая магия дарована богами ради свершения добрых дел, то огонь не тронет меня! Да будет так!

Огонь, словно сумасшедший, метнулся вверх, скрывая меня за своими дикими языками, но я все так же продолжала стоять. Ветки и бревна превратись в труху под моими ногами. Пламя осело к полу, а потом и исчезло вовсе.

По толпе разносились удивленные возгласы. Ощущала их страх и неверие. Победно улыбалась, делая шаг вперед. Мариана молчала, но мне было что сказать этим людям. Внутреннее пламя вело меня.

– Огонь не тронул меня, потому что светлая магия дается человеку, как и темная – от рождения. Мы не выбираем, какими рождаться. Боги решают за нас. Но разве Темные несут вам абсолютное добро? Уверена, хоть раз каждому из вас темные маги нанесли ущерб! Так за что казнят Светлых? За существование? Все имеют право на жизнь! – закончив свою речь, обернулась туда, где стоял Ладислас.

Смотрела ему прямо в глаза. В них жила адова бездна. Она утягивала, подчиняла, но я противостояла ей. Больше не сомневалась – наши пути пересекутся всего лишь раз, чтобы поставить последнюю точку острием рапиры.

– Увести ее! – громогласно скомандовал герцог.

Понимал. Прекрасно понимал, что уже проиграл. Проиграл во всем – в сердце, в душе, в бою. Этот раунд остался за мной, но знала, впереди нас ждет война. Та война, где выживают единицы…

Слепящая вспышка Света поглотила меня, унося на окраину Лярижа. Ветхий особняк скрипел от малейших порывов ветра. Кособокий, с зияющими проемами окон. Он напоминал дом с приведениями, но являлся именно тем местом, которое Мариана считала безопасным.

– Добро пожаловать во владения Баронессы Агелии Мануа, – проговорила Светлая, когда входная дверь распахнулась, ударяясь о едва стоящую стену.

Ошметки грязи грустно осыпались на порог.

* * *

До самой ночи сидела в подвале здания. Здесь стены были целыми. В углу горел камин – Мариана растопила его магией. Грелась, завернувшись в мягкий плед, и пила горячий чай. Была благодарна Мариане и за еду, и за одежду. Снова мой бессмертный костюм, вновь заточенные шпаги, опять желание изменить весь мир. Создавалось ощущение, будто хожу по одному и тому же кругу. По бесконечному адову кругу, не продвигаясь ни на миллиметр.

– Так что с тем люком? – спросила, вороша кочергой головешки.

– Его раньше не было. Я не впервые присутствовала на сожжении, однако, вот тебе несколько задачек. Раньше я не могла даже приблизиться к тому месту. Темная магия создавала купол вокруг арестованного и вокруг места сожжения. Это задачка номер раз. А под номером два у нас вот что: люка стопроцентно раньше не было, хотя это сооружение стоит уже черт знает сколько лет. Пол был целым! Понимаешь? Отсюда рождаются вопросы. Почему сняли купол? Как давно сняли купол? И последнее: куда ведет тоннель от места сожжения?

Мариана так и лучилась энтузиазмом. В ее голосе разве что птички не пели. Уверена, если бы она была видна глазу, над головой ее светилась бы лампочка, а то и целый нимб.

– На вопросы почему и как давно, думаю, ответа мы не получим, а вот проследить путь тоннеля нам вполне по силам. Что скажете? Отправимся туда прямо сейчас? – поднявшись, вылила остатки чая в камин.

– Мне определенно нравится твой настрой!

* * *

– Твою ж матрешку!

– Твою избушку!

– Задери тебя за ногу!

Какая там грация? Я поскальзывалась на каждом шагу. Округлый пол тоннеля был покрыт ледяной коркой. Ни одной щели. Пламя факела дрожало – приближались к выходу. Оттуда дул мощный поток ветра.

– Шевелись! Мы почти пришли! – шипела Светлая.

Она горела азартом. Я тоже чувствовала, что разгадка уже близко. Возможно, эта ночь ничего нам не даст, а наши вопросы лишь возрастут количеством, но считала, что там, где вопросы, вскоре неизбежно появятся и ответы…

Как только я ступила на снег, увидела перед собой стволы деревьев и голые ветки. Даже не имея листвы, небольшой лесок полностью перекрывал выход из тоннеля. Снег лежал ровным слоем – ни одной тропинки. Это означало, что в ближайшие два дня тайным коридором никто не пользовался. Метель всегда скрывает следы.

– Итак, мы вышли. И где же мы вышли? – пробиралась сквозь деревья, неловко цепляясь за ветки.

– Если ты поторопишься, то мы скоро узнаем! – голос Марианы казался запыхавшимся.

Когда матерные выражения закончились, а деревья остались за спиной, мой вопрос так и не получил ответа. Нет, конечно, вид поменялся. Теперь моему взгляду предстал чей-то особняк, а точнее его задняя сторона, выходящая на небольшой участок с беседкой, но я до сих пор не знала, где мы.

– Какие варианты? – спросила, рассматривая окна, в которых горел свет.

– А нет вариантов. Я точно знаю, кому принадлежит этот дом. – с уверенностью заявила Мариана. – Все стало еще запутаннее, Катрин.

– Не тяните! Я сейчас умру либо от холода, либо от любопытства!

– Главе Святой Инквизиции, Ладисласу Сенье, Герцогу де Парион и твоему супругу. Выбери любой понравившийся вариант. Да только в нем он никогда не жил.

* * *

– Вы уверены? – в который раз задавала один и тот же вопрос.

В развалины поместья Мануа мы вернулись почти ни с чем.

Созерцала портреты на стене. С одного из них на меня смотрела Агелия Мануа. Весь ее вид был болезненным, сухим. Она выглядела как умирающий цветок. Прекрасно и страшно одновременно.

– Других вариантов нет. Либо ты, либо я, но тебя подставлять мы больше не можем. Думаю, в следующий раз тебя убьют, не доведя до кострища.

– Он ищет меня?

– Он обследует каждый миллиметр Лярижа. Даже в Монастырь Святой Катринетты приезжал, предполагая, что ты могла вернуться туда.

– Скоро он доберется и до особняка Мануа. Он знает, что в прошлом ее звали Агелия Мануа.

– Тебя звали.

– Нет, не меня. Ее, – кивнула на портрет. – Мое имя – Катринетта Сенье. Мой титул – Маркиза де Ляполь. Как ты сказала? Других вариантов нет?

Открыв бутылку вина, сделала глоток прямо из горлышка. Нам предстоял трудный день, и никто из нас не знал, как именно он закончится. Возможно, в живых из нас к ночи останется только одна. Стоит ли оно того? Нужна ли такая жертвенность? С одной стороны понимала – мы в полной заднице, а с другой… С другой до отчаяния надеялась, что риск принесет плоды. Хотелось поскорее закончить все это и отправиться восвояси. Домик на окраине мира – чертовски привлекательно.

– Почему ваша дочь выглядит бледной молью на этом портрете?

– Она мне не дочь.

– Но вы ведь сказали…

– Я знаю, что я сказала. Я родила ее, но своей дочерью не считаю. Она – порождение того ублюдка, который изнасиловал меня, найдя в состоянии предсмертной агонии. Я едва унесла ноги из королевского замка. Скрывалась на окраине, загоняемая Темными словно зверь. Он не помог мне, а воспользовался моим плачевным состоянием…

– Мне жаль, что вам пришлось пройти через такое, но разве ребенок виноват в том, что случилось?

– Не стоит пытаться копаться в моей душе. Я сделала то, что сделала. Всем сердцем пыталась полюбить ее, но видела перед собой его черты. Я не последняя тварь, не думай. Следила за ней, пока росла. Обладая не меньшей мощью, чем Эрист, она отвергала светлую магию, подавляла ее в себе. Отсюда и болезненный вид. Наша красота напрямую зависит от того, пользуемся ли мы своей магией.

– Но почему вы не помогли ей, когда она умирала? На это вашей любви тоже не хватило?

– Нельзя помочь тому, кто не хочет жить. Так же, как и нельзя помочь тому, кто уже умер. На этом мы закончим ворошить мое прошлое.

Не понимала, как можно относиться к своим детям так по-разному. Мариана чуть ли не боготворила Эриста, тогда как к Агелии она не чувствовала ровным счетом ничего. Выходит ненависть была сильнее ее. Сильнее, чем кровные узы.

– Пора идти. Я наложу купол. Он скроет тебя от взглядов, но смотри ни на кого не наткнись.

– А вы? Думаете, вас не узнают? – вкус вина не скрывал горечи.

Хотелось по-настоящему напиться. Так, чтобы вдрызг.

– Я искажу внешний вид. Меня не узнают.

– Зачем идти прямо на площадь? Думаете, сразу потянут сжигать? Я не смогу вам ничем помочь, если вдруг наши предположения не верны. Вы это понимаете?

– Понимаю, как никто другой. А на площади всегда много ротозеев. – Бутылка воспарила в воздухе.

Миловидная женщина материализовалась из пустоты. Красивая, но несколько другая, нежели на портрете в королевском замке. Ей должно быть около сорока пяти, но выглядела значительно моложе. Я хотела бы обладать такой внешностью спустя десятки лет.

Выдохнув, Светлая глотнула вина и тут же поморщилась. Н-да, этот напиток не для благородных дам…

– Хватит разглагольствовать. Пора брать историю в свои руки.

* * *

– На этой площади сжигают тех, кому не повезло родиться Светлыми! Но чем светлые маги отличаются от Темных? В наших жилах течет та же кровь! Мы дышим одним и тем же воздухом! Мы такие же, как Темные, но в отличие от них, знаем не понаслышке, что такое благородство и честь! Так сколько это будет продолжаться? Сколько еще ни в чем неповинных Светлых должно погибнуть, прежде чем люди поймут, что совершают огромную ошибку?

Мариана стояла на широком бордюре замерзшего фонтана. Ее голос эхом разносился по всей площади.

– Мы можем приносить пользу! Наша магия может лечить, но нас убивают! Подумайте! Подумайте, жители Лярижа, что каждому из вас сделали Светлые? Наша смерть – всего лишь прихоть короля!

Стражники окружали фонтан плотным кольцом. Сильнее натянув капюшон, смотрела издалека, облокотившись об окно одной из лавок. Мариана делала вид, что сопротивляется, но магию не применяла. Мы обговорили этот вопрос заранее.

– Отпустите меня! Я не использовала силу! Вы пытаетесь заткнуть меня, но на мое место придут другие! Пора Светлым выбраться из своих нор! Нам пора перестать бояться! Вместе мы можем противостоять королю!

Определенно переигрывала, вплетая свою личную неприязнь. Как бы ни казнили, отрубив голову. Какой уж костер после таких слов! Дело ли – пытаться соорудить восстание против короля!

Мариану увели. Продолжала стоять на площади, ожидая, когда ее приведут вновь. Мимо проходили спешащие по своим делам горожане. Некоторые заходили в лавки, совершая покупки. Другие слонялись без дела. Были и просящие милостыню – что-то вроде наших попрошаек, которые делают вид, будто попали в плохую ситуацию. Можно многое увидеть и услышать, часами стоя на одном месте.

– Все готово?

Этот голос! Черт возьми, я узнаю его из тысячи других! Ледяные иглы впились в кожу, вынуждая выпрямиться и принять стойку, словно охотничья собака. Ладислас шел совсем рядом. Его неизменно сопровождал молоденький шевалье. Они беседовали так легко и спокойно, словно в его жизни ничего не произошло, будто я в его жизни была никем.

– Да, монсеньор. Сейчас приведут. А… Что-то не так? – спросил Рион, когда герцог резко остановился.

Он стоял боком ко мне. Прямо напротив. Нас разделял какой-то шаг. Повернувшись, клянусь, Ладислас посмотрел мне в глаза. Точно знала, что не мог меня видеть. Никто не мог, но тем не менее он смотрел на меня.

– Нет, все нормально. Мне просто показалось. Пойдем.

Уже прошли мимо, исчезнув за поворотом, а я по-прежнему не дышала. Так близко, что могла бы коснуться рукой. Так просто, не будь мы врагами. Так холодно – лед его темных глаз. Настоящая зима жила не на улицах Поранции, а в его взгляде. Разве может такой взгляд сжигать душу дотла?

Задумавшись, даже не заметила, как площадь наполнилась людьми. Пробиралась сквозь толпу. Предвкушая новое сожжение, горожане даже не замечали меня. Люди, разве так можно? Для них это очередное зрелище в потоке скучной жизни, но если бы кто-то из них был на месте арестованного, так бы им было весело? Не думаю.

Рот Марианы был скрыт под какой-то грязной тряпкой. Видимо, Темные так оградили себя от воинственных речей. Прекрасно видела, как Ладислас поджег ветки у ее ног. Страшное, ужасное зрелище. Огонь облизывал ноги и тянулся дальше, постепенно скрывая все тело. Меня трясло, как алкоголика с похмелья. Следила неотрывно до самого конца, чтобы не выпустить из виду ни одной детали. Пол под Марианой так и не открылся…

Краем глаза видела на площади и Эриста. Соблазн подойти был велик, но я сдержалась. Мужчина стоял в стороне, полностью прикрытый плащом. Только по магии и узнала.

Костер потух, а я все никак не могла уйти – ноги словно приросли. Один из ротозеев больно задел меня плечом. Это и вывело из ступора. Несмотря на бегущие слезы, что обжигали кожу холодом, я юркнула в ближайший проулок. Молилась изо всех сил, чтобы Мариана оказалась права. Ни за что не хотела остаться в одиночестве против этого чертового мира.

Шла по самой короткой дороге, чтобы в конце концов выйти прямо на особняк Герцога де Парион, но моим желаниям не суждено было сбыться. Вечер уже спускался на улицы Лярижа. На расположенных рядом с друг другом домах уже зажигались редкие масляные фонари. Прохожие не встречались на пути, но я остро ощущала за собой слежку. Снег отчетливо скрипел под его ногами.

Остановившись посреди улицы, дернула завязки плаща и скинула его с плеч, доставая рапиры. Разведя руки в стороны, ожидала его выпада. Не собиралась оборачиваться.

Сможешь ударить в спину? Давай же. Я точно знаю, что это ты…

Глава 18

Маркиза де Ляполь

– Катринетта Сенье, именем Святой Инквизиции вы арестованы, – прозвучало за моей спиной.

– Хочешь довершить начатое?

Улыбка болью вползла на губы. Знала, что наша встреча неминуема. Знала и даже была готова, но сердце сжималось в груди только лишь от одного звука его голоса. Так и не оборачивалась. Предполагала, что не смогу ударить первая, увидев его взгляд. Мое отношение к этому мужчине определенно изменилось.

– Тогда сразись со мной. Выиграешь, сможешь отвести на костер.

– Некрасиво разговаривать с собеседником, стоя к нему спиной.

– Хочешь читать нотации? Прости, я ухожу.

Успела сделать всего шаг, как пришлось тут же отклоняться в сторону. Острие меча проскользнуло в нескольких сантиметрах от плеча. Обернувшись, присела и сделала выпад. Метилась сразу в сердце, но герцог отбил.

– Сдавайся, Катрин. Я сильнее, – говорил со зловещим спокойствием.

– Выигрывает тот, кто ловчее. – Шпага едва коснулась щеки, оставляя небольшую царапину.

От неожиданности замерла. Ладислас скользнул пальцами по щеке, размазывая выступившую кровь. Смотрел на окровавленные пальцы, будто не верил, что я смогла причинить ему вред.

– Это ты зря. – меч со свистом рассек воздух, но не достал меня.

Танцевали, сражаясь вполсилы. Маски обоюдной ненависти слетели, словно и не было их. Играли. Пляски на углях или ходьба по минному полю. Горожане с любопытством собирались у окон, прячась за шторами. Готова поспорить, наблюдали, делая ставки.

– Так что, сдаешься? – улыбался, откровенно дразня.

– Не в этой жизни!

Меч ударился о шпагу, переламывая ее. С ужасом смотрела то на огрызок железки, то на Ладисласа.

– Ты сломал мою рапиру! – прошипела возмущенно.

– Зуб за зуб. Ты сломала все мои планы.

Насмехался. Нападал, желая загнать в угол. Отбивалась, как могла, но чувствовала, не выстою против него. То, что было раньше, – лишь цветочки. Он мастерски владел мечом. Зря Светлая прекратила наши занятия.

Замах и звон, больше похожий на скрежет. Молниеносно отстранившись, ударилась головой о стену дома. Все же прижал, зараза. Не вырваться – меч и шпага скрестились, перекрывая путь. Опустишь подбородок, и сталь вопьется в горло.

– Выигрывает тот, кто сильнее, Катрин, – его смех резанул по нервам.

Горячие губы коснулись щеки, спустились к уголку губ. Каков наглец!

Дернувшись, воинственно клацнула зубами, но герцог лишь сильнее прижал к стене. Его рука легла на талию. Пальцы проскользнули под плащ, останавливаясь на спине. Мурашки на коже никак не были связаны с холодом.

Сама потянулась за поцелуем. Щемящее чувство осело в груди, проскользнуло змеей в самое сердце. Всего лишь касание. Всего лишь губы. Всего лишь вдох…

Со всей дури ударив коленкой между его расставленных ног, приложила все силы, чтобы оттолкнуть мужчину. Пора заканчивать этот спектакль.

– Хороший удар, – прошипел Ладислас, загнувшись в три погибели.

– Еще увидимся.

Прикрыв глаза, перенеслась к особняку, который принадлежал Герцогу де Парион. Ладислас выкрал у меня драгоценное время. Бежала через задний дворик со всех ног, но, пробравшись через колкие ветки, нашла лишь следы на снегу. Опоздала. Ничего – ни одной тропинки, только следы у выхода из тоннеля, словно… Словно отсюда кто-то перенесся магией.

* * *

Сидела в одной из таверн Лярижа, согреваясь горячим вином со специями. Что делать дальше? Если Мариану все же сожгли – все очень-очень плохо. Я потрачу годы на то, чтобы научиться всему самостоятельно. Еще столько же – на то, чтобы выучить все законы и собрать информацию о Темных. Была уверена, Ладислас найдет меня быстрее, чем я подберусь к разгадке хотя бы одного вопроса.

Если же Светлая каким-то чудом осталась жива – значит, я должна ждать. Ждать сигнала, весточки, салюта в небе, да хоть чего-то, что могло бы быть знаком от нее. Только проблема в том, что сидеть сложа руки я точно не смогу. Уж кого-кого, а себя обманывать бессмысленно.

Мое пребывание в этом мире дало толчок к сопротивлению. Конечно, воевать вслепую – верная смерть, но мы уже выделили главные вопросы. Осталось самое трудное – найти на них ответы.

Оставив монеты на столе, вышла из таверны. Звезды золотым бисером украшали небо. Рядом с ними переливалась всегда полная луна. Хорошая ночь, теплая. Знать бы, куда идти. В поместье Барона Мануа возвращаться не хотелось…

Вспышка Света накрыла с головой. Покачнулась, не ожидая перемещения, но сильные руки уберегли от того, чтобы приземлилась пятой точкой прямо в сугроб. Обернувшись, поняла, что крупно попала. В очередной чертов раз.

– Рад вновь видеть вас, Катрин. С вами все хорошо? – участливо вопросил мужчина, помогая найти равновесие.

– Это вы мне скажите, Ваше Высочество. Все ли со мной будет хорошо?

* * *

Сидели в большой гостиной. Устроившись в одном из кресел, грелась у камина. Лепестки огня ласкали руки, облизывали пальцы. Молчание давило на плечи. Напряжение раскаляло воздух до предела.

– Я хочу услышать все. С самого начала. – Взглянув на Эриста, встретила теплую, мягкую улыбку.

Мужчина не сводил с меня глаз, тогда как Мариана смотрела только на него. Сквозь раскрытые настежь двери видела, как по коридору прошли не меньше полсотни человек. Увидев среди идущих Сестру Бургентину натурально обомлела. Вопросы множились. Я готова была лопнуть от нетерпения как тот самый воздушный шарик. Один из мужчин закрыл створки, усмиряя мое любопытство.

– Теперь я готов рассказать вам все. Начнем с того, что я – светлый маг. То есть один из тех, кого приговаривают к смерти посредством костра. Король Поранции ненавидит Светлых, считая, что кровью чисты лишь те, в чьих жилах течет сама Тьма. Часть истории вы уже знаете. Ее продолжение было не менее печальным. До шести лет я не знал, что у меня вообще есть отец. За все это время он был женат трижды. Трижды пытался обзавестись законными наследниками, чтобы избавиться от меня, но даже его фаворитки не могли забеременеть.

– Это единственное, что я успела придумать, убегая из замка, – проговорила Мариана. – Не имея других детей, Базиль не убил бы Эриста. Король без наследников – не король. Война за престол – вот на что он обрек бы королевство. Мой план удался.

– Когда мне стукнуло шесть, я впервые увидел его. Он смотрел на меня с брезгливостью и презрением, словно я был грязью на его до блеска начищенных сапогах. Меня начали обучать наукам и военному искусству. В десять я предотвратил покушение. Соседствующий с нашими землями король подослал людей. Так мой отец понял, что я ко всему прочему еще и отличное оружие.

– Магия Эриста сейчас уже достигла того же уровня, что и моя. Ему на это потребовалось куда меньше времени, – гордо добавила Светлая.

– Кроме того, что временами напиваясь, он истязал меня, нанося вполне реальные увечья, он продолжал отлавливать Светлых. Отлавливать и сжигать в стремлении, что когда-нибудь найдет и мою мать. Знаете, сколько Светлых раньше проживало в Поранции? Половина от магов. Сейчас осталось не больше нескольких сотен человек. Они не сделали ничего плохого, чем могли бы заслужить смерть. Всего лишь прихоть короля.

– Но все те люди в коридоре – Светлые! Я чувствую их силу.

– Все верно. С некоторых пор мне удается вытаскивать их прямо с площади.

– Но почему не раньше? Почему не до костра?

– Во-первых, мы узнаем о том, где они находятся, только тогда, когда они прибегают к силе. Во-вторых, если сожжения прекратятся, король заподозрит неладное. Именно поэтому я забираю их с места сожжения. Магией открываю люк под их ногами, а оттуда веду по тоннелю и переношу сюда, – немного помолчав, мужчина продолжил: – В языках пламени из раза в раз корчится иллюзия. Не очень качественная, но в огне не видно.

– Сюда – это поселение Светлых?

– На данный момент да. Здесь мы тренируемся. Я помогаю развивать их магию, – отвечал спокойно.

Улыбка не покидала его губ. Уже предполагала, что услышу дальше.

– Зачем вы помогаете развивать им силу?

– Мы готовимся к перевороту, Катрин. Через четыре дня будет охота в лесах близ замка. Наша задача – захватить замок и убить Короля Поранции, а также его ближайших приспешников. Все будет выглядеть так, будто произошел несчастный случай. Они сгинут в пропасти, а дальше… Дальше я взойду на престол.

Была откровенно шокирована тем спокойствием, с которым принц говорил о смерти своего отца. Самим переворотом. Наши планы со Светлой отдавали куда меньшим величием.

– Допустим, все пройдет гладко. Но вы правда сможете управлять всем Королевством?

Усмехнувшись, Эрист посмотрел на мать.

– Мы готовимся уже давно. Знаете, есть добрая старая традиция – каждому наследнику положено иметь своих собственных советников и гвардию. Мальчики растут вместе. Учатся вместе. Воюют вместе. Моя гвардия – мое войско. Мои советники – мои друзья. Я верю им точно так же, как и себе. А одному из них даже больше, чем себе, – улыбнувшись, принц посмотрел на двери. – Ладислас, мой друг, мы уже заждались вас.

Створки отворились, и на пороге появился тот, кого я здесь совсем не ожидала увидеть. Герцог де Парион упивался моей реакцией на его появление. Ухмылка не сходила с его лица, на котором виднелся тонкий порез от моей рапиры.

– Добрый вечер, драгоценная супруга.

* * *

Стереотипы рушились на глазах. Хотелось сбежать подальше, лишь бы не находиться в одной комнате с этим мужчиной. Мариана и Эрист бессовестно бросили меня. Ощущала себя использованной. Если бы Светлая с самого начала показалась сыну, то ей не пришлось бы искать союзников и вытаскивать меня с того света, засовывая мою душу в тело собственной дочери.

Скольких проблем можно было бы избежать.

Я бы никогда не узнала о магии.

Мы с Ладисласом никогда бы не встретились.

– Нам нужно поговорить. – Герцог разместился в соседнем кресле. – Снова гостиная, камин, я и вы.

– У меня нет желания разговаривать с вами. – Смотрела исключительно на огонь.

Не хотела встречаться с ним взглядом. Растерянность – вот что я испытывала.

– Можете не разговаривать, но послушать придется. Вы не против, если мы выпьем чего-нибудь?

– Я не против, если чего-нибудь будет много.

Поднявшись, мужчина разлил по бокалам вино. Его приглушенный смешок расслышала отчетливо.

– Уверен, сейчас вы испытываете смятение. Я хочу, чтобы вы не боялись. Я не поведу вас на костер.

– Так прибьете?

– Не язвите. Если бы вы не сбежали, то еще вчера попали бы сюда, и мне не пришлось бы прочесывать весь Ляриж.

– Вы могли рассказать мне раньше.

– Не мог. Несмотря на нашу дружбу, на мне стоит клеймо магической клятвы. Если Эрист посвящает кого-то в нашу тайну, то я могу говорить с этим человеком. По-другому никак. – герцог ненадолго замолчал, словно собирался с мыслями. – Пожалуй, я начну с самого начала. Мои прения с отцом появились задолго до вашего появления в его доме. Вы уже знаете, он обвинял меня в смерти своей супруги. Я не мог рассказать ему о том, что она жива по двум причинам. Одна из них клятва, вторая – его дружба с королем. Расскажи я, и уже на следующее утро все мы оказались бы на плахе.

– То есть она не сгорела?

– С тех пор, как я занял пост Главы Святой Инквизиции, никто из пойманных нами Светлых не сгорел. Все здесь.

– Но как вы узнавали о них?

– Одно из свойств моей магии. Я вижу силу и ее след. Именно поэтому меня взяли в ряды Инквизиторов. Король не мог разбрасываться такими редкими кадрами. Кстати, я знал о том, что вы Светлая, еще с самого бала. Сила бурлила в вас подобно урагану. Настолько ненавидели меня?

– Вы вели себя как свинья.

– Меня нервировало ваше сопротивление. Во-первых, чтобы стать моей супругой, дамы выстраивались в ряд, а вы упорно противились этому. Мое самолюбие было уязвлено.

– Пф! – не понимала, то ли насмехается, то ли действительно так думает.

– Во-вторых, земли, на которых мы сейчас находимся, – Ляпольские. Они расположены на границе Поранции, а значит, как можно дальше от Лярижа и Короля. Вы должны понимать, что я не мог позволить вам владеть ими. Если бы отец нашел вам супруга, они перешли бы к нему, а значит, нам пришлось бы искать другое место, а это лишние проблемы.

– Я думала, что вами движет жадность, а оказалось – никому неясная мужская логика. Почему было просто не попросить меня отдать земли? Они не мои. Я бы отдала…

– И обязательно засунули бы свой миленький любопытный носик в мои тайны. Разве нет?

– Действительно. Куда проще довести меня до бешенства и заключить брак. – Вино ударяло в голову, делая меня слишком болтливой.

– Я был совсем не против этого брака. Вы привлекли меня своей дерзостью. До сих пор хочется как следует наказать вас. – Приближался, словно хищник.

Мягко ступал по ковру, сокращая меж нами расстояние. Придвинув кресло ближе, присел, оказавшись совсем рядом. Можно дотронуться рукой. Терпкий аромат тут же наполнил легкие. Наслаждалась лукавой улыбкой, горящим взглядом, ямочками на щеках. Он прекрасно знал, как действует на меня.

– Держите себя в руках, герцог. Иначе мне придется проткнуть вас шпагой.

– Кстати, об этом. О том, что вы та самая Светлая, что вступает в бой с Темными на улицах Лярижа, я не знал. Предполагал, что это вы, а потому наложил на подарок Эриста магическое плетение.

– Следилка. Я в курсе.

– Когда вы получили его, то прекратили выходить на улицу по ночам. Не смог игнорировать и следы под окном, которые видел слуга. Я не был уверен, но, устраивая погром в таверне, ждал, что придете, однако вы сладко спали в своей постели. Точно знал, что спите, потому что мог проникнуть в ваше сознание.

– Еще одно свойство вашей магии?

– Да. Вам понравились наши сны?

Мои щеки вмиг заалели, но надеялась, что в свете огня не видел этого.

– Хам и мерзавец.

– Даже спорить не буду.

– Зачем вы вообще громили таверну?

– Навязчивая идея Базиля. Он думал, что в Ляриж явилась его светлая супруга. Хотел, чтобы мы поймали ее. Кстати, что означает «твоюжматрешку»? К переносу оно не имеет никакого отношения. Эрист не говорит ничего такого, чтобы перенестись.

– Ничего. Это просто ругательное выражение.

Смотрел в упор, не сводя пристальный взгляд. О том, что я из другого мира, говорить не собиралась. Не знала, как отреагирует, да и нужно ли это? Быть подопытным кроликом – та еще участь.

– И еще, я пытался намекнуть вам о своей осведомленности. «Мало кому дается умение разглядеть в темном светлое…» – помните? Пытался сказать, что знаю о вашей магии.

– Но как? На мне ведь стоит защита.

– На Эристе тоже стоит защита короля, но я вижу и его магию, если он ей пользовался. Остается едва уловимый след. Между прочим, я научился мастерски избавляться от своего.

Поиграли в прятки, называется. Темный теперь казался вездесущим. Он все это время словно ослаблял поводок, но не выпускал его из рук. Его власть пугала.

– Еще вопрос. Ваши слова на костре. Что они означали?

– Ровно то, что я сказал. Через костер вы получили бы свободу.

– Но вы сказали, что вам жаль.

– Мне действительно жаль, что вам пришлось пройти через это.

– Ваше поведение в тюрьме говорило об обратном.

– За дверью стоял король, Катрин. Прошу прощения, если мои слова обидели вас. Я этого не хотел. – Его пальцы коснулись моей руки.

Поднявшись, отошла к стрельчатому окну. Его поведение сбивало с толку. Ласка будоражила.

– И еще. Я даже не догадывался, что вас двое. Мариана поведала нам все, включая ту часть, где вы являетесь ее дальней родственницей. Вы трое – в разы превосходите по силе всех, кто живет в этом замке. Жаль, что не встретились раньше. Могли бы давно закончить все это.

– Могли…

Стоял за моей спиной. Не трогал, но я ждала этого, жаждала.

– Сегодня вы сделала мне больно, маленькая коварная Катрин.

Обернувшись, увидела именно то, чего ожидала. Темный взгляд и обольстительная улыбка. Костяшки пальцев прошлись по щеке, вызывая щекотку трепета в груди.

– Не прикасайтесь…

– Я в своем праве, Катрин. – Взяв за руку, коснулся губами запястья. – Ммм… Как там было? Перед Богом и людьми, перед Светом и Тьмой? Мы обвенчаны, Катрин. Пока смерть не разлучит нас.

Дернувшись, хотела зарядить коленкой по известному адресу, но Ладислас перехватил мою ногу. Ладонь огладила бедро, ягодицу и проскользнула на талию.

– Я учусь на своих ошибках, дорогая супруга, но у нас будет целая жизнь, чтобы вы придумали что-нибудь новенькое. – Вторая ладонь легла на шею, удерживая жестко.

Сминал губы, доставляя боль. Прикусывал кожу. Отвечала не менее яростно, ощущая себя дикаркой. Дорвалась. Искушение было таким сильным. Не могла сопротивляться ни себе, ни ему. Жадно пила, пытаясь насытиться допьяна. Какое вино? Эмоции – вот лучший наркотик. Страсть – лучшее лекарство. Безрассудство – желанная победа. Или проигрыш.

Рядом с ним хотелось воевать, противостоять ему, только бы заставлял проиграть вновь и вновь. Только бы доказывал свою власть. Только бы вынуждал подчиняться…

Гладила его плечи, очерчивала пальцами каждый рельеф мощного тела, постепенно подбираясь к пуговицам на рубашке. Перехватив мои руки, Ладислас коварно улыбнулся:

– Я долго ждал, Катрин. Желание сводило с ума и сводит до сих пор, но знаете, мне нравится смотреть на вас, видеть ваш плотоядный взгляд. Ваше тело откликается на каждую мою ласку, словно музыкальный инструмент. Мне это нравится, а вам?

Оттолкнув герцога, желала только одного – покинуть гостиную. Этот подлец играл со мной, словно наглый толстый котяра с маленькой мышкой. Прекрасно видел, как схожу с ума, как реагирую на него, но продолжал никому не нужную пьесу. Хорошо. Так и нужно. В конце концов, все, что было меж нами, являлось всего лишь театром абсурда.

* * *

Герцог де Парион

Ее взгляд горел как тысячи костров. Ее синие глаза сверкали тысячами драгоценных камней. Ее улыбка истязала сильнее тысячи палачей. Аромат мандаринов смешивался с запахом ее кожи – сводила с ума. Сексуальная, дерзкая, восхитительная!

Эти слова лучше всего охарактеризовывали Катринетту. Забудешься на секунду, а она уже откусила руку по локоть, тогда как ты предлагал ей только один палец. Принято считать, что за красивой оберткой всегда скрывается горькая невкусная конфета, но эта мадмуазель разбивала этот миф в пух и прах. Сколько масок она сменила за все время нашего знакомства? Не перечесть. Но она знатно просчиталась, открывшись мне своим истинным лицом.

Умная, хитрая, стойкая. Умеющая слушать и слышать. Сильная, смелая, безрассудная. Ее эмоции… Ненавидеть – значит, до смерти. Желать – значит, отдаваться полностью. Дружить – значит, и в огонь, и в воду, но в нашем конкретном случае – на костер.

Ее отношение к людям. Для нее все вокруг равны. Неважно, король или маленькая служанка Риэль. Она судит по поступкам, а не по титулам. Бескорыстна – «Попросил бы и я отдала…». Смешливая. Великолепная в своей наивности. Такая разная. Маленькая Маркиза де Ляполь, искренне желающая помочь. А ее пыл и нрав. Как воинственно она вела себя в особняке, когда мы опрашивали слуг. Беспардонная. Нежная, но прямая в своих мыслях и речах. Упрямая, несносная, желанная…

И, конечно же, гордая. Ушла, только что дверью не хлопнула. Задрала свой миленький носик, изображая оскорбленную женщину. Надолго ли?

Желал получить ее, но не тело, душу. Еще не был уверен в том, что симпатия преобразовалась во что-то большее. Желал обладать целиком и полностью, единолично. Непокоренная…

Точно знал, что скрывала что-то еще. Сестра Бургентина характеризовала Агелию Мануа зажатой, молчаливой, нелюдимой девушкой. Все шесть лет, что провела в монастыре Святой Катринетты, Агелия была примерной воспитанницей. Она искренне желала стать Сестрой монастыря. Всегда болезненная. Я не ждал от новой воспитанницы отца никаких сюрпризов. Собирался избавиться от нее, вернув обратно в монастырь в кратчайшие сроки, но девушка, которая предстала передо мной, совершенно другая. Будто другой человек.

Из рассказа Бургентины знал, Агелия была при смерти и почти умерла, не приходя в себя трое суток. Сестра призвала к Свету, а потом все изменилось. На следующее утро самую тихую воспитанницу будто подменили. Она ничего не помнила о себе. Еще не нашел подтверждения своим догадкам, но считал их верными. Катрин могла ответить на мой вопрос, да только и без того то завоеванное хрупкое доверие меж нами пошатнулось.

Девчонка не могла научиться фехтованию в монастыре или у своего пьянчуги-папаши. Почти никто уже не пользуется шпагами. Давно перешли на мечи, оценив их в действии. А танцы? Кто научил ее танцевать? И эта непонятная фраза. И ее воспитание – другое, своеобразное и совсем не подходящее для Поранции. И еще множество мелких деталей. Да хотя бы то, что она не падала в обморок при виде мужчины!

Пока не рассчитывал на признание, однако древние магические фолианты говорили о том, что возможно подселить чужую душу в ослабленное умирающее тело. Мы с Эристом много читали об этом. Он считал точно так же, как и я. Осталось узнать наверняка.

Договорились, что каждый из нас попробует вызнать правду. Старинный друг до сих пор не смирился со своим поражением. До сих пор надеялся завладеть вниманием Катрин. Я был уверен – уже поздно. Она переступила черту, сблизившись со мной. Ощущал это остро. Такая связь нерушима. Пусть я самовлюблен и эгоистичен, но свое уже не отдам. В детстве всегда делились игрушками. Сейчас не тот случай. Баронесса Агелия Мануа, Катринетта Сенье, Маркиза де Ляполь, Герцогиня де Парион или совершенно другая женщина – в любом своем обличье она не игрушка. Она та, с которой я хотел бы провести свою жизнь, узнавая ее каждым новым днем, каждым годом. Моя личная книга, страницы которой я безумно желаю прочесть.

Глава 19

Маркиза де Ляполь

Утро наступило слишком быстро. Отчего-то думала, что явится этой ночью во сне, но даже без его участия сны не приходили. Закрыв глаза, провожая закат, открыла, уже встречая рассвет. Зима за окном, казалось, длилась целую вечность.

Вчера, отужинав вместе со всеми, ушла в предоставленные покои и больше не выходила. Мариана словно забыла обо мне, но я прекрасно понимала ее. Она проводила время со своим сыном, пытаясь нагнать упущенное. Шутка ли, не видеть кого-то полжизни. Им есть о чем говорить.

Они буквально лучились счастьем, в то время как угрюмый Герцог де Парион не сводил с меня свой сканирующий взгляд. Уже не испытывала страх перед ним. Все изменилось слишком резко. Буквально только что собиралась воевать против него и Темных, а через секунду мы уже на одной стороне. Восприятие действительности пошатнулось. Изменения принимала с трудом, но все же принимала, хотя какая-то часть меня оставалась настороже.

Этим утром я оказалась предоставлена сама себе. Мариана учила Светлых распознавать, какой силой обладают маги. Для меня это пройденный этап, а потому слонялась без дела. Ладислас покинул замок де Ляполь еще с рассветом, номинально освободив меня от своей компании. Пока не понимала, хочу ли видеть его вновь.

Снег невесомыми хлопьями опускался на землю, покрытую белым ковром. Пахло костром и ледяной свежестью. Серое небо висело тяжелыми тучами. Так низко, словно можно дотянуться рукой. Вековые деревья стояли, будто недвижимые статуи. Ни ветерка. Маленькие птички прыгали по веткам. Такие смешные – их грудки имели белый, желтый и красный окрас. Все перышки, как и головки – черные.

Небесные создания склевывали красные плоды дикой яблони. С детства помнила их вкус. Немного вяжущий и сладковатый. Ела прямо с деревьев, нисколько не заботясь о чистоте. Интересно, а в этом мире они такие же вкусные?

Схватившись за нижнюю ветку, подпрыгнула и забралась на дерево. Даже не вспомню откуда, но всегда знала – снизу есть нельзя, потому что там оседают выхлопные газы от машин. Смешно, конечно, но привычка обдирать самый верх осталась до сих пор.

– Маркиза! – окликнули снизу взволновано.

Резко обернувшись, соскользнула и полетела вниз. Тысячу раз видела этот момент по телевизору, но когда такое происходит с тобой, кажется таким нелепым.

Свалившись прямо на Эриста, глупо улыбнулась. Мужчина выглядел растеряно, но тем не менее улыбался в ответ. Он значительно смягчил мое падение. Ну, как смягчил. Гора мускул не лучший матрац.

– Простите. Я не хотела.

– Ничего-ничего. Лежите, сколько хотите, – ответил смешливо. – Вы мне совершенно не мешаете.

– Бессовестный. – упиралась локтями, поднимаясь, а мужчина игриво постанывал, будто испытывал боль. – Надеюсь, это не засчитают покушением на особу королевских кровей?

– Нет, что вы. Но покушением на честь вполне можно назвать. – Смотрел лукаво, отряхивая снег с плаща. – Как честная девушка, вы просто обязаны теперь стать моей супругой. Иначе, сами понимаете, позор и все дела.

– Точно бессовестный!

Шли без дороги. Ворошили сапогами сугробы, оставляя за собой дорожки следов. Просто гуляли, наслаждаясь прекрасным днем.

– Я прошу простить меня за мою навязчивую идею о нашем браке. Вы должны знать, что мы с Ладисласом с самого детства соревновались абсолютно во всем. Он стал моим единственным другом в моем заточении. Герцог де Вилан всегда притаскивал его в замок, желая, как и меня, приобщить к служению королевству.

– То есть вы знаете друг друга всю жизнь?

– Мне иногда кажется, что значительно дольше. Мы с ним всегда воевали за внимание учителей, нянек и, конечно же, дам. Мы искали внимания, потому что наши родители не давали нам его.

– Все всегда идет из детства.

– Определенно это так. Иногда выигрывал он. Иногда я. Но что мне нравилось в Ладисласе, он никогда не уступал мне, несмотря на мой титул и принадлежность к королевской семье. И он отвоевал вас, Катрин.

– Он схитрил, назначив венчание во время траура. Это выглядело неправильным. Герцог де Вилан не заслужил этого.

– Катрин, отец Ладисласа творил ужасные вещи. Я совру, если скажу, что скорблю по этому человеку. Я понимаю, что вам ваш опекун ничего не сделал, но люди знали его как человека жестокого и беспринципного. Да, Ладислас по-своему любил его, но наши цели первостепенны. Между народом Поранции и одним человеком я всегда выберу народ, точно так же, как и Ладислас. Мы не имеем права мыслить в угоду себе.

– Смерть Герцога де Вилан была подстроена? – вопросила с ужасом.

– Нет-нет, что вы. Его действительно отравила любовница. Причем его же ядом. Но вы должны понимать, в любой битве жертвы неминуемы. Если бы Герцог де Вилан был жив, нам бы пришлось исправить это. Таких людей нельзя просто выгнать из королевства. Они обязательно вернутся и ударят в спину в тот момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Это суровая реальность жизни, и сколько бы мне ни хотелось, чтобы вы с ней сталкивались, нам придется. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы.

Пыталась осознать услышанное. Эрист аккуратно подводил меня к тому, что при захвате власти прольется кровь. Жестоко, но понимала, по-другому и быть не может. Здесь все решается острием меча, а не словами. Мой мир в этом плане был более развит.

– Но все же Ладислас поступил нечестно.

– Пусть нечестно, но в любви, как и на войне, все средства хороши.

– Вы бывали на войне?

– Мы с Ладисласом участвовали в нескольких битвах. Нашим отцам казалось, что таким образом они способствуют нашему становлению. Но не будем об этом. Что было, то прошло. – Остановившись, мужчина ловил снежинки ладошками, рассматривая то, как они исчезают. – Не сочтите за грубость, но я хотел бы знать ответ на один важный для меня вопрос.

– Спрашивайте. Постараюсь ответить на него.

– Если бы у вас был выбор, кого из нас вы предпочли бы увидеть своим супругом?

Вот оно, уязвленное самолюбие. Эрист хотел услышать от меня подтверждение своим желаниям, но мы живем не в сказке. В реальности мир имеет свойство разбиваться на куски, которые редко удается склеить. Не хотела его обижать, но и не видела смысла скрывать правду. Осознавала, что мое молчание может породить новые проблемы. В свете приближающейся войны – а я считала захват власти именно войной – любые недомолвки грозят выйти боком.

– Ваше Высочество, вы…

– Эрист. Просто Эрист, хорошо?

– Хорошо, – кивнула, словно подтверждая согласие. – Эрист, вы прекрасный человек и симпатичны мне, не скрою, но иногда за нас выбор делает жизнь… Или судьба. Назовите, как хотите. Уверена, вы стали бы для меня замечательным супругом, однако я никак не могу игнорировать тот факт, что мы с вами являемся родственниками.

– Дальними родственниками.

Вот за что мне не нравилась эпоха всех этих королей и карет. Браки между родственниками воспринимались нормальным явлением. Никого не волновало кровосмешение, но потом все удивлялись: как же так, у здоровых родителей родился болезненный ребенок. О, времена! О, нравы!

– Это ничего не меняет.

– Ошибаетесь! – горячился, желая доказать то, что по сути не имело важности.

– Это вы ошибаетесь, Ваше Высочество. Мы с вами очень даже близкие родственники. Строго говоря, у нас с вами одна мать.

Молчал. Видела по глазам, как пытался осознать истину, которую впору заливать вином. Не торопила его. Да простит меня Светлая, но это она должна была рассказать ему правду. Я не хотела, чтобы мужчина понапрасну тешил себя иллюзиями.

– Но я не отказываюсь от дружбы. Повторюсь, вы глубоко симпатичны мне как человек. Я бы не хотела терять вас.

– Спасибо, Катрин, – наконец отмер мой собеседник.

– Да не за что.

– Есть за что. Спасибо за честность. Знаете, в детстве я всегда мечтал иметь брата или сестру. Представлял, как нам будет весело. Как я буду защитником. Буду оберегать.

– Вы все еще можете исполнить свою мечту. Я ведь здесь, с вами. Например, можете оберегать меня от вашего настырного друга.

Хотелось хоть немного растормошить мужчину, но после моих слов он будто стал еще серьезнее.

– Если Ладислас вам не по нраву, скажите, и я сделаю так, что он больше вас не побеспокоит.

– Я ведь шучу, Ваше Высочество.

– А я нет.

– Эрист, знаете, я вам тоже должна признаться. Я всегда мечтала о старшем брате. О таком старшем брате, как вы. Спасибо вам за желание помочь, но не стоит. Поверьте, я смогу самостоятельно решить вопрос с Ладисласом.

– Вы его любите?

– А что такое любовь, по-вашему? Как понять, что кого-то любишь? Как не перепутать это чувство с симпатией, желанием или похотью? Что должно произойти, когда вдруг осознаешь, что это любовь?

– Я не знаю, что вам ответить, Катрин. В определенный момент просто понимаешь, что любишь. Ты не можешь жить без этого человека. Он становится словно частью тебя, без которой ты сам будто не существуешь. Вся твоя жизнь устремлена к нему. Исчезает пресловутое «я», а появляется такое желанное «мы». Ты делишь свой мир, но при этом отдаешь всего себя без остатка. За этого человека ты готов умереть, если понадобится.

– Вы очень красиво говорите.

– Я видел любовь. Чувствовал. Жил ею. Любовь невообразимо больно терять.

– Она вас разлюбила? – остро ощущала его печаль.

– Нет, Катрин. Она была фрейлиной при дворе. Она была светлым магом. Она была моей жизнью, – замолчал, словно решал, продолжить или нет. – Ее сожгли на костре. Король самолично отдал ее в руки Инквизиторам.

– Мне очень жаль.

– Не стоит жалеть прошлое. Его не вернешь.

Подходили к замку. Холод уже пробрался под меховой плащ. Озябла и желала горячего чая, а лучше вина. Испытывала сожаление. Неимоверно хотелось плакать, но я держалась. Здесь мои слезы жалости ни к чему. Молчание затягивалось.

– Послушайте, а откуда в сферах берется Свет? Это ведь магия?

– Да. Свет в некоторых зданиях поддерживается магией. Есть источники. Светлые и Темные. Здесь, на Ляпольских землях, присутствуют оба источника. Это самые сильные источники во всей Поранции. По крайней мере, о других мне не доводилось слышать. От источников магия поступает в сферы. Я учу Светлых использовать свою силу, но такую концентрацию где-то в другом месте могли бы заметить. Вспышки светлой магии, которые происходят здесь, списывают на источник.

– И что, он никогда не иссякнет?

– Пока люди пользуются светлой магией, нет. Это своеобразный круговорот. Используя магию, мы выбрасываем ее в пространство, и она уходит в ближайший источник. Если кому-то нужно больше силы, он приходит к источнику. Но опережая ваш вопрос, скажу: Маркизатство закрыто для людей, иначе нас уже обнаружили бы. Это стратегически важный пограничный пункт. Кстати, для тех, кто не умеет переноситься, в источнике мы делаем специальные амулеты.

– Король не знает о том, что Светлые могут переноситься?

– Благодаря одной неуловимой мадмуазель теперь уже знает. Правда, он думает, что вы такая одна.

– О вас он не знает?

– Нет. Я берег этот козырь. Сейчас, между прочим, он рвет и мечет, желая вас поймать. Ваше выступление во время сожжения произвело на него неизгладимое впечатление.

– Простите, я никого не хотела подставлять, однако знай я о ваших намерениях ранее, мы могли бы избежать многих проблем.

– Жаль, что время нельзя повернуть вспять.

Мне тоже искренне жаль. Многого можно было избежать. Все еще не понимала, как теперь относиться к Герцогу де Парион. Привычка считать его злодеем этой пьесы никак не хотела расставаться с моим разумом. Теперь знала все, по-другому смотрела на сказанные им слова, на его поступки, но словно находилась на распутье.

– Катрин, разрешите мне обнять вас? – остановившись, с недоверием посмотрела на принца. – Как друзья, как брат обнимает сестру, – поспешно добавил он.

– Конечно. – Сама шагнула ближе.

Обнимал крепко. Так, словно не мог поверить, что я стою рядом с ним. Наверное, если бы я вдруг узнала, что у меня есть брат, желала бы этих объятий не меньше. Пусть… От меня не убудет, а Эристу приятно.

– Ваша Светлость! – оклик заставил обернуться.

По заснеженной дорожке летела Риэль. Не бежала, именно неслась, словно от ее скорости напрямую зависела ее жизнь. В отдалении статно вышагивал шевалье – тот самый помощник Ладисласа. Была рада вновь увидеть их.

– Ваша Светлость! – кричала Риэль.

Влетев в меня, чуть не сбила с ног. Обнимала так крепко, что корсет больно впивался в кожу. Воздух спешно покидал легкие.

– Я так рада, Боги, я так рада, что вы живы! Я сначала не поверила Риону, думала, зачем так жестоко шутит, а он не соврал! Вы живы, Ваша Светлость! Я оплакивала вас, а вы живы! – не переставала говорить девушка, захлебываясь слезами.

– Со мной все хорошо, Риэль. Спасибо. Но лучше так крепко меня не сжимать, иначе ты исправишь это недоразумение.

– Ой, простите! – сделав шаг назад, девушка спрятала руки за спину и перевела взгляд на моего спутника.

Ее белеющее лицо – искусство в чистом виде.

Кажется, моя служанка чересчур впечатлительна, потому что на моей памяти это был уже второй обморок. Как хорошо, что Эрист успел ее подхватить.

* * *

Вчерашним днем Ладислас так и не явился. Испытала облегчение, потому что остро нуждалась в передышке. Мозг никак не хотел вставать на место. Все это время, что были знакомы с герцогом, не разрешала себе по-настоящему испытывать к нему какие-то чувства. Отрицала их, самолично закапывала глубоко в душе. Обвиняла во всех смертных грехах, но оказалось, напрасно.

Он следил за сожжением, чтобы вмешаться, если что-то пойдет не так. Он помогал Эристу и светлым магам. Он даже женился на мне, чтобы удержать Ляпольские земли. Последнее било по женскому самолюбию, но все же казалось таким незначительным на фоне грядущих событий.

Я совершенно точно ощущала страсть и желание, но пока могла игнорировать их. Чувствовала себя плохо, когда испытывала симпатию к Ладисласу, но, выходит, зря истязала собственную душу, осыпая рождающиеся эмоции презрением. Да я ненавидела себя за каждый поцелуй, за каждый отклик, за каждую ласку! Теперь же смятение накатывало с головой, отдаваясь болью в груди. Как вернуть себя? Не знала, но хотела поскорее разобраться в своих чувствах. Неправильность восприятия путала мысли.

– Теперь сконцентрируйся на своей силе и перенеси ее в ладонь. Вот так. А теперь произнеси заклинание.

Вовсю подготавливались к перевороту. Мариана учила меня наносить на тела магов такой же защитный рисунок, какой украшал мою спину. Определенно достигала успеха в этом деле. Свет рождался в руке, обнимал пальцы и проникал прямо под кожу выделенного мне смельчака. Слышала, как скрежетал зубами испытывая не совсем приятные ощущения, но итог того стоил. Никто не почувствует их магию.

Мариана стояла рядом. Почти закончили – осталось всего пару человек. Что примечательно, мы наносили защиту только на мужчин. Никто из женщин не пришел в кабинет. Пока не понимала, с чем это связано, но предполагала – их с собой не возьмут. Считала такой подход правильным. Ни к чему подвергать их жизни угрозе.

Когда кабинет опустел, устало уселась прямо на стол, потому что Мариана заняла единственное кресло. Ощущение, будто из меня выпили все силы, намертво въелось в тело. Опустошена, истощена. Веки закрывались сами собой, так хотелось спать. Светлая тоже выглядела пожеванной. Она управилась с большей частью работы.

– Зачем ты рассказала Эристу, что ты его сестра? – вопросила женщина, намеренно растягивая слова.

– Потому что об этом ему должны были рассказать вы. Принц питал иллюзии по поводу наших возможных отношений и брака. Я всего лишь поведала ему о реальном положении дел. Наш брак невозможен. Любые отношения, кроме дружеских, невозможны. Он должен был знать об этом, чтобы не наделать глупостей.

– Ты могла просто отказать ему.

– Мариана, ваш сын хороший человек. Мне приятна наша дружба. – На этом считала тему закрытой. – Если я вам больше не нужна, то предпочитаю принять горизонтальное положение где-нибудь в выделенной спальне. Желательно в постели, но не факт, что доползу.

– Конечно, но вот еще что. Будь осторожна. Эрист и Ладислас что-то подозревают о том, что ты в чужом теле. Эрист взял у меня один из фолиантов, в котором рассказывается о подселении душ. Сама понимаешь, я не могла не дать ему его. Это выглядело бы странно. Конечно, я уверена, ничего особенного он там не найдет, но я надеюсь, что хоть это ты не разболтаешь?

– Зачем мне это? Проблем и без того хватает.

Развернувшись, покинула кабинет. На интуитивном уровне понимала, что о своем попаданстве мне стоит молчать. Как отреагируют Эрист и Ладислас? Препарируют, словно подопытную зверушку? Конечно, сильно утрировала, но проверять не хотелось. В этом конкретном случае молчание – золото.

Мариана все больше отдалялась от меня. Сейчас испытывала двоякие ощущения. С одной стороны, это только я считала нас союзниками и друзьями. Светлая никогда ничего такого не говорила, но с другой… Я не была дурой. Отлично помнила ее слова на костре. Раньше она не могла находиться рядом с арестованным по пути к кострищу и на самом постаменте для сожжения. Как бы мне не было обидно, но там, в камере, предлагая играть в открытую, Мариана собиралась сделать из меня святую мученицу. Ту мученицу, что после красивой речи должна была сгореть в диком пламени. Она готова была пожертвовать мной ради своей цели, да только отсутствие купола спасло меня от неминуемой смерти. Светлая не знала, что сможет вытащить меня.

* * *

Ненадолго задремав, проснулась уже под вечер. Тишина окутала замок. Спускалась по лестнице, завязывая ленты плаща. Куда все подевались? Ведь не могли же они просто уйти? А если их все-таки нашли? Тогда почему не тронули меня?

Изрядно накрутив себя, вышла на улицу. В десяти метрах от замка пылал настоящий кострище. Его языки тянулись к темному небу, переливались красными, оранжевыми и желтыми красками. Вокруг летали маленькие горящие пылинки.

– Катрин, идите к нам! – окликнул Эрист, махая рукой.

Чем ближе подходила, тем сильнее окутывал невероятный аромат жаренного мяса. Туша крутилась на вертеле. Огонь ластился к ее бокам, запекая аппетитную золотисто-коричневую корочку. Сок капал вниз, вынуждая костер трещать. Мой желудок взбрыкнул, громогласно заурчал, отдаваясь чувством голода, а слюна немедленно наполнила рот.

– Что мы празднуем? – спросила, поглядывая на принца.

– Мы празднуем этот день, – прозвучало за моей спиной. – Мы здоровы, мы счастливы, мы любим. Это прекрасный повод, не находите?

Обернувшись, встретилась взглядом с Ладисласом. Он приподнял бутылку, предлагая выпить. Покачав головой, молчаливо отказалась, но улыбка прилипла к губам.

– Я подожду, пока приготовится мясо.

Насытившись до отвала, сидела на бревне и смотрела на огонь. Неспешно ворошила веточкой угольки. Есть вещи, за которыми можно наблюдать бесконечно долго. Точно так же я когда-то следила за дикими волнами Черного моря. В такие моменты телом и разумом завладевает умиротворение. Мысли исчезают, оставляя наедине с целым миром. Прекрасно, спокойно и легко…

Внезапно чужие руки легли на плечи. Вскинувшись, оглянулась. Даже не услышала, как он подошел. Герцог де Парион стоял за моей спиной. Его плащ окутал теплом и терпким парфюмом. Вот так просто, молча, подошел и сделал. Мягкая полуулыбка гуляла по его губам.

Вдыхала аромат – мускус и что-то хвойное, едва уловимое. Сходила с ума, наслаждаясь. Руки не убирал.

– Присядете? – кивнула на место рядом с собой.

– Может быть, это вы присоединитесь к нам? Заодно и согреетесь.

Все жители замка уже давно соревновались в меткости, целясь сгустками чистого Света в своеобразные мишени, которыми стали пустые бутылки из-под вина. Веселились, кричали, смеялись и подбадривали друг друга. В этот вечер они отрешились от грядущих перемен и забот. По-доброму завидовала им. Не могла выбросить из головы предстоящее сражение. Пока смутно представляла, как все будет происходить – это волновало. Привыкла иметь хотя бы подобие плана, но ни принц, ни герцог не спешили посвящать меня в подробности.

– Нет уж, увольте. Я настолько меткая, что могу попасть вместо мишени именно в вас. Даже если вы будете находиться в совершенно противоположной стороне.

– К чему пустые угрозы, Катрин? Вы все еще злитесь на меня. Так отпустите эту злость. Хотите ударить? Ударьте. Хотите накричать? Накричите. Только не замыкайтесь в себе.

От него не укрылось мое состояние. Надо же, читал, словно раскрытую книгу. Именно злость я нашла в своей душе. Хотелось винить герцога во всем, что происходило вокруг. Желала найти в нем виноватого, но понимала, что пытаюсь пойти легким путем. Как признаться ему в том, что считаю себя чудовищем?

Женский бзик? Однозначно. Но я действительно считала себя чудовищем за то, что испытывала симпатию к нему еще тогда, когда повесила на него клеймо палача. Трепет охватывал тело от каждого касания. Страсть рождалась из взгляда. Желание овладевало разумом. Это было неправильно, но имело место. Да, груда булыжников освободили меня, покинув душу, когда узнала о том, что Ладислас никогда не делал тех страшных вещей, но… Продолжала казнить себя.

– Вы так хорошо разбираетесь в людях?

– Я так хорошо знаю вас. Научился понимать, наблюдая за вами, слушая вас. Я вижу, что вас что-то гложет. Вы можете поделиться со мной абсолютно всем. Я всегда пойму и приму вас, Катрин. – Присев на край бревна, мужчина взял мои руки в свои.

Поглаживал большими пальцами кожу, вызывая мурашки. Глаза щипало от непролитых слез. Нет, точно не стану рыдать у него на груди. Ты сильная, Катька! Сильная, черт возьми! Не вздумай расплакаться как сопливая барышня!

Освободившись от рук герцога, отсела чуть дальше. Заперев все лишние эмоции на амбарный замок, холодно проговорила:

– Кажется, кому-то пора купить очки. У меня все в порядке, и да, вы последний человек, с которым я стану чем-либо делиться.

Грустно улыбнувшись, Ладислас подсел ближе, беспардонно сокращая только что увеличившееся расстояние. Рука легла на мою талию, обхватывая чересчур крепко. Желание сбежать все больше казалось хорошей идеей.

– Ваш острый язычок говорил и более обидные слова. Вы не избавитесь от меня, Катрин. Не хочу, чтобы вы сидели здесь в одиночестве.

– Мне уютно и спокойно, – поспешила заверить, хотя и умолчала о том, что такие ощущения появились с присутствием герцога.

– Если вы не хотите веселиться вместе со всеми, то я могу вам предложить другой вариант. Доверитесь? – взгляд горел лукавством.

Этот Темный определенно что-то задумал. Да у него на лбу все было написано!

– Нет, пока не узнаю ваш замысел.

– Тогда это будет не так интересно. Бросьте, Катрин. Обещаю, вам понравится.

И кто, скажите мне, заставил меня кивнуть? Точно это была не я. Не я поднялась вместе с герцогом и последовала с ним в замок. Не я краснела, когда помогал избавиться от плащей. Не я предвкушала новую игру, правил которой даже не знала. Не я… Это все мое чертово сердце.

Глава 20

Маркиза де Ляполь

Когда привел меня в бальный зал, несколько растерялась. Стояли в самом центре, пока на стенах магией зажигались сферы. После уличной темноты это помещение казалось слишком светлым.

– Зачем мы здесь? – спросила, с интересом рассматривая убранство залы.

– Хочу предложить вам потанцевать. – Ямочки на его щеках казались такими милыми.

– Потанцевать? Серьезно?

– Я серьезен как никогда.

– А как мы будем делать это без музыки?

– Могу спеть вам, если обещаете не смеяться.

– Что вы? Даже мысли такой не было! – улыбка сама ложилась на губы.

Учтиво кивнув, Ладислас предложил мне руку. Когда пальцы коснулись его ладони, сделала реверанс. Казалось, что нашли новую игру для нас обоих. Моя свободная рука легла на его плечо, его – на мою талию. Первый шаг вышел каким-то неловким, но потом герцог запел. Едва слышно, скорее приглушенно, однако голос его пробирался дрожью в самое сердце.

– Напишите письмо, хоть две строчки.

В ожидании бьется душа.

Но не ставьте, не ставьте вы точку.

Наша жизнь и без них хороша…

Каждое слово отдавалась неясным трепетом в груди. Не могла отвести взгляд от его черных глаз. Они казались такими теплыми. В них отражался свет магических сфер. Завораживал. Чистое искушение. Так, наверное, выглядит дьявол, но, черт возьми, не поддаться ему невозможно!

– Напишу вам в ответе с приветом,

Что все также любовью пленен.

Каждый день я от вас жду ответа,

Но, увы, безответно влюблен…

Сердце то билось часто-часто, то словно останавливалось. Дрожало, будто находилось не в моем теле, а в руках Ладисласа. По-настоящему страшно. Страшно от того, что хочется прикоснуться к губам, провести пальцами по едва заметной щетине, спрятаться в смятении на его груди. Желала не разрывать объятий – сама не заметила, как прижалась к нему, сокращая расстояние в танце. Только рядом с ним, только в его реальности чувствовала себя защищенной. Никогда не была мечтательницей. Мечты в большинстве случаев лишь пустота. Но здесь и сейчас в своих мыслях глупо представляла, как каждое утро просыпаемся вместе. Вижу его улыбу, вдыхаю запах его тела. Целую уголок губ и плавлюсь под взглядом, в котором бурлит желание.

– Каждый миг вспоминаю те губы,

Что позволили поцеловать.

Не сочтите признание грубым,

Но хотелось бы все о вас знать…

Почти верила, что пел про меня, про нас. Вообще, впервые в жизни слышала, как поет мужчина. И нет, я сейчас не про эстрадных артистов и не про песни у костра под гитару. То, что исполнял Ладислас, было романсом. Даже у нас в группе не было мужчин. Только девушки и женщины. Исполнение песен для женщин – для меня это было устоявшееся мнение. Но, Боги, как красиво он пел…

– Напишите письмо, хоть две строчки.

В ожидании бьется душа.

Но не ставьте, не ставьте вы точку.

Наша жизнь и без них хороша…

Остановившись, так и смотрели друг на друга, не решаясь разорвать объятий. Улыбка давно сошла с его лица. Часто моргал, словно пытался понять мои намерения или будто понимал их, но не верил, что я решусь. Привстав на цыпочки, рукой огладила шею и щеку, с удовольствием подметив, что небольшие иголочки щетины царапают ладонь. Губы едва коснулись губ, неторопливо пробуя их на вкус. Горячие и нежные. Не удержавшись, куснула нижнюю и задорно улыбнулась. Руки капканом сомкнулись на моей талии. То, с какой страстью он клеймил меня поцелуем, озадачивало. И предположить не могла, что так легко скрывал свои эмоции. Такое трудно скрыть. По крайней мере, мне…

Замерев, с какой-то дикой нежностью коснулся губами лба, а потом и вовсе прижал меня к себе. Рука метнулась к волосам. Пропускал пряди сквозь пальцы. Боги, как хорошо. Все что вокруг стало таким неважным, таким малозначимым. Существовали только он, я и центр залы, как центр нашего общего мира. Так хотелось верить, что все это не иллюзия, не плод моего воображения. Боялась дышать, лишь бы не спугнуть наваждение.

– Хотите, провожу вас до комнаты, – спросил, немного отстранившись.

Вот только что чувствовала долгожданное тепло, а через секунду его занял холод. Всем своим существом тянулась к нему, к его телу, нуждалась в нем.

– Буду благодарна.

По лестнице поднимались в молчании. Лишь изредка обменивались улыбками да взглядами. Совсем не знала его, но разве это так важно, когда сердце рвется наружу, а душа трепещет, выделывая кульбиты где-то в груди.

Остановились у дверей. Наверное, будь мы в моем мире и стой на пороге моей квартиры, пригласила бы войти на вечерний кофе с мятными пряниками, а здесь… Даже повода нет, чтобы не расставаться на ночь, которая, была уверена, покажется слишком длинной. Сказать, что мне нужна его помощь? А в чем? Боги, такая дурость!

– Вам что-нибудь нужно? Хотите чего-нибудь? – спросил, видимо, устав ждать от меня хоть каких-нибудь слов.

– Чего я могу хотеть? – ответила вопросом на вопрос, ощущая себя до ужаса глупо.

– Это вы мне скажите.

– А если я попрошу вас принести мне синие розы?

Черт, вот действительно иногда лучше молчать. Такого бреда я еще никому не говорила.

– Я скажу вам, что таких не бывает в природе, и пойду их искать.

– Но вы ведь не найдете. – Его ответы вынуждали смеяться и расплываться в совершенно ненормальной улыбке.

– Для вас Катрин я найду все, что угодно.

Когда приблизился, задержала дыхание. Не спугнуть, только бы не спугнуть. Была уверена, вот-вот вновь поцелует в губы, но, словно передумав, герцог целомудренно коснулся лба и ушел. Никогда не думала, что испытаю разочарование, не поцеловав кого-то на ночь…

* * *

Закрыв глаза, вновь открыла их и обомлела. Все также продолжала лежать в постели, правда, одетая точно так же как прошедшим вечером, но убранство комнаты изменилось. Все поверхности были заняты пузатыми расписными вазами, из которых выглядывали невероятные в своей красоте синие розы. Словно снова перенеслась в гостиную особняка.

– Вам нравится? – герцог стоял у дверей, не решаясь пройти дальше.

Сев на постели, поправила одеяло. В душе рождалось счастье. Нет, совершенно не от цветов, хоть они и были восхитительными. Я радовалась тому, что Ладислас тоже не хотел отпускать меня в эту ночь.

– Мы во сне, не так ли? – спросила, уже точно зная ответ.

– Да, но вы так и не ответили. Вам нравится?

– Очень, но вы слукавили! – восторгалась этим человеком, его умом и хитростью.

– Совсем нет. Я покрасил белые розы при помощи магии. Они действительно заполняют вашу спальню. Утром вы их увидите. – Продолжал стоять на месте, словно если сделает шаг вперед, я его тут же искусаю.

– Чем хотите заняться?

Прозвучало ужасно двусмысленно. Сижу в постели и задаю такой вопрос мужчине. Прямо чувствовала, как щеки наливаются краской.

– Я не то имела в виду.

– Я понял, – усмехнулся, причесав волосы пятерней.

Надеялась, что мы оба чувствовали себя неудобно.

– У меня совсем нет идей, – все же ответил, сделав небольшой шаг вперед.

– И у меня. Разве что… А вы можете во сне все что угодно сделать?

– Не совсем. Только то, что видел своими глазами. – Еще один едва заметный шаг.

– А можете перенести нас в ваше герцогство?

– Вам понравилось там?

– Не то чтобы все воспоминания были лучезарными. Король очень хорошо приложил меня темной магией, но… Я хотела бы еще раз взглянуть на море.

Всего секунда, и вспышка Тьмы поглотила и комнату, и нас. Прикрыла веки, почувствовав первые касания ветра. Так и продолжала сидеть на постели, да только теперь кровать разместилась на самом краю обрыва Парионского Герцогства.

Ладислас стоял у подножья кровати, и взгляд его устремлялся куда-то вдаль.

– Вы можете присесть рядом. Я вас не съем.

Так не хватало его объятий. До боли закусила губу, ожидая, пока решится забраться в постель. Плечи покрывал меховой плащ. Ноги – теплое одеяло. Но не хватало именно его.

– Я не вас боюсь, Катрин.

«… а себя» – не произнес вслух, но это читалось между строк. Я тоже боялась. Пойти против Темных? Запросто. Дерзить Герцогу де Парион, который был задницей? Легко. Взойти на костер? Проще простого. Признаться Ладисласу в том, что нуждаюсь в нем? Проще спрыгнуть с обрыва прямо в бушующее море.

Присев рядом, нерешительно поправил подушку и забрался под одеяло. И все равно нас разделяло некоторое расстояние. Плюнув на принципы и отрешившись от правил приличия, которые мы уже нарушили сотни раз, сама придвинулась ближе, укладываясь мужчине на плечо.

– Катрин, я…

– Замолчите, пока я не передумала. – Чувствовала под ладонью размеренный стук сердца.

Сама потянулась к губам. Век не закрывала. Смотрела на него, а мир вокруг спешно менял краски. Все это же герцогство, тот же край обрыва, то же море, но разные времена года. Наверняка невероятно красиво, но больше всего в этот момент меня волновал Ладислас. Его губы, его руки, его пульсирующее с бешеной скоростью сердце. Под стать моему.

– А знаете, Эрист сказал, что вновь вызовет меня на дуэль, если я чем-то вас обижу.

– Так вы пытаетесь донести до меня, что он поведал вам о нашем близком родстве?

– Вы невероятны, Катрин, – усмехнулся Темный.

Цветастые весенние деревья, летняя сочная зеленая трава, прохладный осенний дождь и зимние пушистые снежинки – зачем все это, когда рядом тот, в присутствии которого и чернильная темнота покажется прекрасным путешествием в рай.

* * *

– Почему вы не позвали меня? – спустившись по лестнице, приблизилась к мужчинам.

Они тренировали светлых магов, ловко орудуя мечами.

– Катрин, мы решили, что вы дождетесь нас здесь. В замке, – примирительным тоном проговорил Эрист.

– Да счаз! – вырвалось самопроизвольно. – Я пойду с вами, и это не обсуждается!

– Но все женщины останутся здесь, – подключился к разговору Ладислас.

– Я – Светлый маг. Моя сила поможет вам! Так или иначе, но я пойду с вами.

– Катрин, нет. Мы так решили. Я не могу подвергать вас опасности, – голос принца был наполнен спокойствием.

– Отлично, но только помните, я умею переноситься. Если вы не возьмете меня с собой, я приду сама.

– Я же говорил, что спорить с ней бессмысленно. Ты проиграл мне ящик бренди, друг, – вдруг весело подметил Темный, стукнув Эриста кулаком по плечу.

– Я надеялся на ее благоразумие. Ладно, хочешь присоединиться?

– Спрашиваешь! – выхватив рапиры, встала напротив соперников.

Собиралась как следует надрать им задницы, но какой там! Уже через десяток минут я вообще пожалела о том, что решилась вступить с ними в схватку. Они не давали спуску. Ни секунды на отдых! Наступали, не щадя. Сама виновата – ступила на территорию, где балом заправляют мужчины. Светлые маги давно перестали заниматься и стояли в сторонке, насмехаясь над моими потугами. Ладно-ладно, зато хитрости у женщин, хоть отбавляй.

Растворившись во вспышке Света, перенеслась мужчинам за спины. Кончики шпаг коснулись открытых шей.

– Сдаетесь? – ехидная улыбка не сходила с лица.

– Вы не говорили, что можно пользоваться магией.

Шпаги растворились в моих руках, перекочевав к Эристу.

– А вы не говорили, что нельзя.

– Хм… Друг мой, вот тебе наглядный пример женской логики. Страшные создания, скажу я тебе, – обернувшись, подтрунивал Ладислас.

– Ладно. Пока достаточно. Пора обедать, но после трапезы вновь жду всех здесь, – обратился к присутствующим Эрист.

Мужчины начали расходиться, но мы все также продолжали стоять на месте.

– Ваше Высочество, а вас не теряют в замке? Я к тому, что вы ведь проводите здесь большую часть дня.

– Королю давно наплевать на то, где я пропадаю, Катрин. За это не переживайте. Кстати, у меня для вас есть небольшой подарок.

– Подарок? Ох, я ведь забыла вас поблагодарить за прошлый! Простите, мне так стыдно! Спасибо вам. Тот браслет был очень красивым.

– Не за что, – улыбнулся принц, доставая из кармана небольшой клинок.

Назвать его братом язык не поворачивался. Все-таки конкретно для меня он родственником не являлся.

– Мой первый клинок. Хочу, чтобы он был у вас.

– Спасибо, – прошептала растрогано.

Литой металл. Совершенно простое орудие без каких-либо вставок, камней или гравировок. Попав в мои руки, он засветился, изрядно меня испугав.

– Он что, магический? – клинок казался изящным и приятно холодил ладонь.

Переглянувшись с Ладисласом, Эрист все же ответил:

– Его нельзя получить силой. Только как подарок. Переходя к новому владельцу, он считывает его магию. Очень удобно. Если вдруг потеряете, вернется сам.

– Спасибо. Действительно очень удобно. – Взвесив его в руке, быстро спрятала в сапог.

Такой помощник никогда не будет лишним.

После обеда мы всей дружной компанией вновь спустились во двор замка. На белую скатерть земли падали маленькие снежинки. Все-таки природа этих мест бесконечно красива.

– Снова вдвоем станете нападать на беззащитную девушку? – спросила, ловя раскрытой ладонью снежинку.

– Нет. Мне нужно следить за остальными, а вот Ладислас вполне согласен составить вам компанию, – весело хлопнул принц по плечу Темного, от чего тот покачнулся.

– Вот так и лишают права голоса, – наигранно обиженно ответил герцог. – Вы готовы, Катрин?

– Всегда готова!

Бились мы с ним не на жизнь, а на смерть. Отбиваясь, Ладислас улыбался, словно специально дразнил меня. Отвечала такой же игривой улыбкой, но старалась не отвлекаться, потому что…

Меч и шпага улетели в сугроб. Отлично!

– И? У нас ничья? – вопросила, хмурясь.

– Нападайте, Катрин, – поманил он меня рукой.

– Вы предлагаете драться?

Удивление – меньшее, что я сейчас испытывала.

– У вас есть клинок.

– А у вас?

– Вы нападаете или я считаю, что выигрыш за мной?

Достав клинок, осторожно ступала вперед. Была готова кинуться в любую секунду, но специально делала ложные выпады, запутывая соперника. Юрко уходил от атак, но подножку пропустил. Когда заваливался на снег, не ожидала, что потянет меня с собой, но, сгруппировавшись, все-таки сумела аккуратно приставить клинок к его горлу.

– Вы проиграли! – возликовала, рассматривая лицо мужчины.

Как оказалась под ним, даже не поняла. Все произошло в какие-то доли секунд. Нависал надо мной, словно хищник, собирающийся пообедать своей пойманной жертвой. Наши руки утопали в снегу.

– Это вы проиграли, мадмуазель. Пока ваш соперник не умер, не празднуйте победу.

Его лицо приближалось, губы прижались. Всего одно касание, и мир вокруг меркнет, а звуки растворяются в звенящей тишине. За такие поцелуи я готова проигрывать пятьдесят раз на дню.

– Эй-эй, не превращайте занятие в балаган! Идите в замок! – окликнул нас Эрист.

Пришлось подниматься и отряхиваться от снега. Несмотря на плотные сомкнутые тучи, я пребывала в самом наипрекраснейшем настроении. Пребывала ровно до тех пор, пока не увидела стоящую на ступенях Светлую, лицо которой выглядело таким недовольным, словно она как минимум отобедала прокисшим супом.

– Раз нас выгоняют, не хотите почитать, Катрин? У меня завалялась интересная книга о магии. Там и о Свете много информации.

– Конечно. Я ни разу даже в руках таких книг не держала, – призналась, искренне желая провести время наедине с герцогом.

И все равно, что я совершенно не люблю читать…

* * *

Собрались в большой столовой. Время бежало так быстро, что и не угнаться за ним. Уже завтра все решится. Уже завтра власть в Поранции изменится. Уже завтра каждому из нас придется убивать.

Женщины готовили обед, пока мы слушали план предстоящих мероприятий. Вдвоем среди мужчин – Мариана и я. Светлая по-прежнему избегала бесед со мной, а при встрече делала такое лицо, будто я ей как минимум денег должна. Гору денег. Не понимала таких кардинальных изменений, но и не зацикливалась на этом. Мало ли что у кого в голове. Взять того же Ладисласа. На его счет я сильно ошибалась, хотя казалось, что все понятно и на первый, и на второй, и даже на третий взгляд.

– Нельзя пользоваться магией пока не займем хотя бы половину замка. Чем позже о нас узнают, тем лучше, – проговорил Эрист.

– С недавних пор в замок никто не может переноситься. Поставили защиту на появление светлой магии, поэтому наш путь нам придется начать от ворот замка, – добавил Ладислас, искоса поглядывая на меня.

Да, знала, что именно из-за моей персоны мы не сможем неожиданно появиться прямо в замке, но прошлого не изменишь, сколько бы ни хотелось.

– С помощью амулетов я могу перенести к воротам всех, но это займет время. – Принц достал мешок и положил его на стол.

– Нас трое кто умеет перемещаться. Мы сделаем это в три раза быстрее. – Смотрела в этот момент на Мариану, которая продолжала отмалчиваться.

Услышав мою речь, Эрист тепло улыбнулся. Была рада, что не отказывается от помощи.

– Наша первая задача – избавиться от короля и советников, вторая – перенестись в замок и очистить его от других темных, которые будут его защищать. – Прямо ощущала, как герцог избегал слова «убить», но абсолютно все в этой комнате понимали, на что идут. – На охоту вместе с королем мы отправим одного нашего человека. Спустя время он прискачет в замок и доложит, что король и его советники погибли на охоте.

– В замке уже будет присутствовать моя гвардия. Их задача – защищать входы и выходы, включая потайные. Они начнут свою партию одновременно с нами. После – я обращусь к народу с речью, что их король умер на охоте и, узнав об этом, некоторые маги захотели занять престол силой. Таким образом, будет ясна наша позиция в замке. Да и моя дальнейшая политика в целом, – тяжело вздохнул Эрист.

– Теперь разберем поподробнее… – Герцог де Парион развернул на столе две карты и мужчины пустились в бурное обсуждение.

* * *

Сидели в моей спальне. Не знаю, для чего позвала его. Не хотела отпускать. Больше не хотела встречаться во сне. Поутру я действительно обнаружила синие розы – слезы сами собой побежали по щекам. Слезы сквозь улыбку. Герцог сделал невероятное. То, что не сделал бы никто другой. Никто кроме него.

Некоторые сразу понимают – вот она любовь. И им так легко произнести три простых слова: я тебя люблю. Я не относилась к таким людям. Как понять, что это любовь? Совершенно точно хотела быть рядом с Ладисласом, хотела касаться его, встречать его улыбку, таять под взглядом, но любовь ли? Говорят, любовью можно назвать только взаимные чувства. Именно сегодня желала разобраться в том, что испытывает ко мне герцог, потому что завтра… Завтра мы могли умереть.

Да, наивно. Да, нелепо. Кому важно на смертном одре знать, что его любили?

Никогда не думала об этом ранее, но оказывается, для меня это важно. Легче ли так умирать? Определенно нет, но это знание, возможно, даст силы на то, чтобы сражаться яростнее, чем когда-либо. Чтобы знать, за что и за кого ты должен выиграть не только битву, но и войну.

– Уже завтра все произойдет. Не верится, – прошептала, рисуя пальцем узоры на его ладони.

– Не думайте об этом, Катрин. Это будет завтра.

Лежали на меховой шкуре у самого камина. Огонь облизывал поленья, трещал и обдавал теплом, но это тепло не шло ни в какое сравнение с объятиями герцога. Жар его кожи чувствовала, даже несмотря на слои одежды.

– А что станет с инквизицией? Ведь Светлых больше не нужно будет сжигать.

– Мы обдумали все вопросы, Катрин. Мы готовимся слишком давно. Инквизиция будет заниматься правонарушениями титулованных особ. Сейчас эти вопросы решает король, но он все чаще оправдывает, даже не пытаясь вникнуть в расследование. Теперь за это будет отвечать Святая Инквизиция, и никто, поверь, никто не избежит тюрьмы, будь он хоть трижды богат и влиятелен.

– Поцелуй меня… пожалуйста… – прошептала, укладываясь на спину.

Кончиками пальцев оглаживала щеку, другой рукой притягивала мужчину к себе. Вот так просто, взять и решиться, окунуться в омут с головой.

Нежные прикосновения быстро сменились жадными и нетерпеливыми. Даже не пыталась расстегивать маленькие пузатые пуговички на его рубашке. Попросту рванула ворот, желая как можно быстрее добраться до тела. Боги, сколько раз мы были так близки, что казалось, вот-вот это произойдет, но нет. Сейчас же любое вмешательство посчитала бы личным оскорблением.

Губы ласкали шею, ключицы. Было мало, мало всего: рук, губ, поцелуев, касаний. Одежда казалась лишней. Она неприятно терла воспаленную кожу. Когда избавились от нее, тело словно получило свободу. Мех шкуры ощущался невероятно мягким, а ладони Ладисласа – горячими. Хотелось утопать в этом мужчине.

Как ненормальная вдыхала аромат его кожи, но словно не могла надышаться. Пробегалась пальцами по спине, очерчивая каждый изгиб. Горела, то уплывая из реальности, то вновь возвращаясь в нее. Мои ноги сомкнулись где-то у него на бедрах. Только бы не ускользнул, только бы не растаял, подобно дымке. Прижималась все сильнее, с остервенением вонзаясь ногтями в податливую плоть. Ощущала его крепкий член совсем рядом с лоном. Тяжесть его тела будоражила.

Хотела его в себя. Меня будто пронзало электрическими разрядами. Они волнами расходились по телу, но вновь возвращались в сосредоточие женственности. Все внутри пульсировало – больше не могла терпеть. Всхлипывала, когда влажный язык касался набухших горошин сосков. Думала, что вот она – самая страшная пытка, но глубоко ошибалась.

Не пропускал ни одного сантиметра кожи, спускаясь все ниже и ниже. Мои пальцы давно зарылись в его волосы и сейчас пытались оттянуть голову мужчины, но я не хотела, чтобы он останавливался. Если бы прекратил, то, наверное, тотчас умерла бы.

Игриво лизнув внутреннюю сторону бедра, аккуратно подул на влажный след. Кожа покрылась мурашками, а я натурально застонала, не узнавая свой голос, отражающийся от стен. Никогда не испытывала такого ранее. Нежно, едва уловимо ласкал лоно языком, сдабривая свои действия мягкими поцелуями. Боги, то, что он вытворял, никогда бы не позволила сделать ни одному мужчине. Слишком интимно, слишком распутно, слишком сладко…

Его руки массировали грудь, играя с розовыми горошинами. Видела его взгляд – горящий, страстный, жгучий. Такой же темный, как и всегда, но теперь без труда могла распознать в нем желание. Мастерски скрывал свои эмоции за ненавистью, но мне было наплевать. Что было, то прошло. Важно лишь здесь и сейчас, важно лишь то, что именно в этот момент этот мужчина делает меня счастливой.

Крик вибрировал в груди, отдавался безголосым эхом. То пробирался в самое нутро, то ласкал края и втягивал горошину клитора, чуть прикусывая ее зубами. Ощущения сменялись так быстро – одно острее другого. Пожар уже не потушить, но то, что произошло, могла бы сравнить разве что с взорвавшимся салютом. Клянусь, когда в глазах потемнело, я видела искрящиеся звездочки. Оргазм накрывал с головой и был лучшим из тех, что испытывала.

– Ты не сможешь убежать от меня, – прошептал, целуя припухшие губы. – Никогда не отпущу…

Растворялась, то взлетая ввысь, то резко падая вниз с огромной высоты. Первый толчок отозвался сладкой болью. Ладислас замер, давая мне привыкнуть к себе. Не знала никого из ныне живущих, кто мог бы похвастаться тем, что лишился девственности дважды. Хвастаться, конечно, было нечем, но с томительно медленными движениями кратковременная боль сменилась настоящим блаженством. Утопала, наслаждаясь каждым толчком. Зацеловывал веки, нос, щеки, словно просил прощения за дискомфорт, но я бы ни за что не променяла этот вечер на что-то другое.

Ночь длилась целую вечность, но ее все равно не хватило на то, чтобы насытиться. Огонь в камине давно потух, а мы все продолжали лежать на шкуре в обнимку. Занимались любовью, измеряя время всхлипами и стонами, но оно бежало, не оглядываясь на нас. Рассветало – едва заметно светлело серое хмурое небо. Так не хотела отпускать его. Чудилось, будто уберу руки лишь на секунду, а он исчезнет навсегда. Просто не могла.

– Пора, Катрин. Нам нужно готовиться.

– Пора…

– Ты можешь остаться здесь, помнишь?

– Остаться здесь и сходить с ума, не зная, вернешься ли ты? Нет! – слезы потекли по щекам.

Отвернулась, чтобы не видел их. Ему точно не нужны истерики в преддверии такого важного дня.

Обняв, крепче прижал к себе. Спиной ощущала каждый удар его сердца. Оно билось так быстро, часто-часто, словно хотело вырваться из груди.

– Но тогда я буду сходить с ума. Катрин, если с тобой что-то случится…

– Не случится! – выкрикнула, оборачиваясь. – Слышишь, не случится! С нами все будет хорошо! Я верю в это и ты, ты тоже верь…

Глава 21

Маркиза де Ляполь

– Все готовы? У нас есть лишь одна попытка на то, чтобы сбросить их в пропасть. Только магия. Никто не вступает в ближний бой, – командовал Эрист.

Кивнув, как и все, приготовилась к переносу. Шли вшестером. Решили, что остальные перенесутся амулетами недалеко от замка и под руководством шевалье будут ждать сигнала. Несколько десятков человек – даже в лесу уже заметное скопление народа. Пять советников и король – как раз по одному на каждого.

Ладислас стоял в паре со мной. От этого хоть чуточку, но была спокойнее. Взяв его за руку, попыталась улыбнуться, но чувствовала, что выгляжу жалко.

– Все будет хорошо, помнишь?

– Все будет хорошо.

Вспышки Света поглотили нас, перемещая в королевские владения. Пригнувшись, замерли, чтобы услышать громогласное:

– Вперед!

И нет, это кричал ни Эрист. Шестеро наездников мчались через лес, быстро сокращая меж нами расстояние. Мужчины первыми поняли, что здесь нас ждали, а потому не жалея сил, начали бить по противнику Светом. Среди ярких слепящих вспышек то и дело мелькали черные, которые посылал Ладислас. Раскинув руки в стороны, выпустила магию, сооружая купол для себя, Ладисласа и Михаэля. Мариана сделала точно так же.

Наступали на противника, постепенно загоняя к пропасти. Советники отбивались не менее яро, но Эрист не оставлял им шанса. Он выбрасывал магию, нисколько не жалея. Этот человек точно знал, за что сражается.

Когда все закончилось, вздохнула с облегчением. Даже не заметила, как сильно затекли руки. Неимоверно хотелось присесть и хоть немного отдохнуть, но такой роскоши мы себе позволить не могли. Если нас ждали здесь, то вполне вероятно, что ждут и в замке. Еще неизвестно, в порядке ли остальная группа. Еще непонятно, куда подевался король.

– Все, сворачиваемся, – зло проговорил Ладислас, стоя у края обрыва.

– А где ваш друг? Который должен был сопровождать их всех. – Смотрела по сторонам, но никого не находила.

– А нет у нас больше друга. Отдыхает в пропасти вместе с советниками, – горько ответил Эрист и положил руку на плечо Ладисласу. – Пойдем. Время не терпит.

Вновь держала Ладисласа за руку, но всеми фибрами души ощущала, как он напряжен. Напряжен и зол. Жаль, когда друзья оказываются врагами. Должно быть, это больно.

Переносились прямо к воротам. Вторая группа под предводительством шевалье уже отбивалась от королевских гвардейцев. Никто не применял магию, но, как по мне этот вариант имел место быть. Слишком много противников. Гвардейцы принца расчищали нам проход с другой стороны. На фоне королевских защитников выглядели они намного презентабельнее.

– Держись рядом! – окликнул меня Ладислас, отбиваясь сразу от двоих воинов.

Прикрывала его спину, потому что оказались в самом эпицентре битвы. Становилось страшно от того, что все это лишь начало.

Психанув, пролезла вперед, отвлекая противников Ладисласа на себя.

– Ты что творишь, сумасшедшая? – закричал, насаживая на меч неудачливого гвардейца.

– Из нас всех только ты Темный! Нужно открыть ворота, иначе мы так и не проникнем внутрь! Бей Тьмой!

Спустя десяток минут мы все же приблизились к главному входу. Теперь нас было больше – гвардейцы принца примкнули к нашим рядам, но все же мы несли потери. Старалась не смотреть на тела, лежащие на дорожке и снегу. Нельзя отвлекаться. Сейчас ни на что нельзя отвлекаться.

– Король в замке! В приемном зале! – крикнул один из мужчин, затянутый в форму.

К слову, шпагами орудовала только я. Абсолютно у всех мужчин были мечи. И даже у Марианы. Чувствовала себя ущербной.

– Вперед! Тех, кто нападает, не жалеть! – голос Эриста прорывался сквозь звон металла.

Попав в здание, думала, что это конец. Стольких Темных я не видела еще ни разу. Они защищали лестницу, ведущую на второй этаж. Все проносилось мимо меня, будто кто-то включил перемотку видео, а выключить забыл. По-прежнему держалась рядом с Ладисласом. Скольких проткнула шпагой? Не знала. Лишь твердила себе:

«Либо мы, либо они»

Так установлено природой – выживает сильнейший. Я не хотела этих жертв, я не желала убивать этих людей. Все они были чьими-то сыновьями, мужьями и отцами, но другого выхода просто не существовало. Остановись я хотя бы на секунду, и меня неминуемо настигнет смерть. В этот день мы боролись за правое дело, за жизни тех, кто уже умер на инквизиторском костре, и за тех, кому еще только предстояло туда попасть. Я видела в Ляпольском замке и детей. Детей, которых приговорили к сожжению. Я знала, за что проливаю кровь. Не за Светлых и не за Темных, а за невиновных людей. Все мы шли против самодура, которому когда-то удалось занять королевский трон Поранции.

Миновав первый этаж, продолжили отбиваться на втором. Там внизу осталась примерно половина от всей группы. Молилась Богам, чтобы они выстояли и удержали завоеванную территорию.

– Как вы, Ваша Светлость? – рядом с нами возник Рион.

Несмотря на прискорбность ситуации, он улыбался, но грусть в его глазах от меня не укрылась.

– Все нормально. Осторожно!

Страх еще не успел заполнить душу, а Ладислас уже выхватил из моего сапога клинок и бросил его в противника, что притаился за спиной шевалье. Обернувшись, молодой человек оценил происходящее и вновь ринулся в бой, протараторив напоследок слова благодарности.

– Не зевай, шевалье! Иначе уволю к чертовой матери! – крикнул ему вдогонку герцог.

Мы сумели очистить еще одну лестницу, поднимаясь на третий этаж. Нырнув в один из коридоров, Эрист тут же выпрыгнул оттуда словно ужаленный, а вслед за ним появилась и причина его внезапного отступления. Десяток воинов заняли весь проход.

Нас только четверо – остальные остались этажом ниже.

– Если считать по оружию, то получится по два на каждое, – негромко заметила Мариана, поглядывая на обе мои рапиры.

– Всегда знал, что с цифрами у женщин не все в порядке, – ехидно ответил Ладислас, бросая свободной рукой сгусток Тьмы. – Пора применять магию.

Картины, лестница, стены и ткани – куски и щепки летели только так. Светлая удерживала защитный купол, пока мы отбивались, по сантиметру отвоевывая коридор. К концу пути не осталось ни одного живого противника.

Встав по обе стороны от дверей, Ладислас и Эрист на счет три резко открыли их, врываясь в помещение, но их тут же откинуло обратно. Мужчины упали, придавив нас с Марианой своими телами. Надеялась, что им было мягко. По крайней мере, мы их хотя бы не покалечили.

Они упорно пытались встать, но все, чего добились, так это того, что нам со Светлой удалось выползи из под них.

– Вы щенки! – прозвучало зловеще, отражаясь в пустом помещении устрашающим эхом. – Так и знал, чувствовал, что вы что-то замышляете! Надо было собственными руками придушить вас еще в детстве!

Король Поранции стоял в середине залы прямо напротив входа. В его руках чернильной Тьмой наливались две огромные сферы Тьмы. Как непостоянно время. В этот момент оно словно замедлилось, да только уже ничего не изменишь.

– Но сейчас я все исправлю.

– Нет! – закричала на эмоциях, когда сгустки полетели прямо в мужчин.

Заслонив собой герцога, раскинула руки и выпустила абсолютно весь Свет, всю силу, что жила в теле, бурлила в крови, стучала бешеным пульсом в венах. Мариана загораживала сына. Свет охватывал наши тела и заполнял коридор и приемный зал. Ничего не видно. Слепящая вспышка резала глаза, а потому я просто зажмурила их, мысленно отдавая всю себя без остатка. Пульс стучал в ушах. Вдох, выдох, вдох и темнота.

* * *

Просыпалась тяжело. Голова ужасно болела, но кто-то очень назойливый гладил по щеке, вырывая из сладкой тихой уютной темноты.

Нахмурившись, повернулась набок и плотнее укуталась одеялом. Ни за что никто не вытащит меня из постели. Объявляю внеурочный выходной имени меня! Буду отсыпаться за всех тех, кто вынужден рано вставать и поздно ложиться!

Возмутитель спокойствия придвинулся ближе и начал потихоньку стаскивать с меня нагретое теплом тела одеяло. Вцепилась в него как в родное обеими руками. Вот не дамся! Нечего покушаться на святое!

– Ты восхитительна! – рассмеялся Ладислас, целуя чувствительное место за ушком.

– Не подмазывайся. Все равно не вылезу из постели, – проговорила строго, а на губы сама собой наползала улыбка.

– А придется. Эрист очень просил, чтобы ты присутствовала при его обращении к народу.

– Зачем?

– Не знаю. Он мне не докладывает, но предполагаю, что в качестве моральной поддержи.

– Ему мало тебя? – повернувшись на спину, открыла глаза.

Все равно уже не усну.

– Ему всегда всего мало. Ты бы видела его коллекцию оружия. Оно уже в одну комнату не помещается. – Прижав к себе, герцог поцеловал меня куда-то в макушку.

– То-то он разбрасывается клинками…

Не поцелуй, ураган обрушился на мои губы. Обнимала его также крепко, неистово цепляясь за плечи. Пусть выглядела дикаркой, но Ладислас был живым! Мы были живы! Его уверенность говорила о том, что все прошло так, как задумывалось. Не представляла, как смогли выбраться из этой передряги, но все-таки выбрались. Вместе, несмотря ни на что.

* * *

Солнце уже перевалило за полдень. Продрыхла чуть меньше суток. Еще бы, столько силы выплеснуть. Да я магию сейчас почти и не чувствовала. Наверное, использовала слишком много и, конечно, неимоверно расстроюсь, если вдруг лишусь ее, но оно того стоило, черт возьми! Стоило того, чтобы стоять сейчас на небольшом округлом балкончике рядом с Ладисласом и смотреть на людей, что столпились у замка.

Эрист же расположился у самых перил. Едва заметно изменился, словно стать его стала крепче, а сам мужчина серьезнее. Пережить такое – та еще удача. Он достиг своей цели. И Мариана достигла.

К слову, Светлая тоже присутствовала здесь, но в своем неизменном облике, то есть вообще без облика. Не чувствовала ее – Ладислас шепнул мне, что Эрист пригласил и мать. Оно и понятно, их узы уже не разрушить, правда, в своем истинном обличии Мариана в Поранции больше появляться не могла. Молва идет куда быстрее нас самих.

– Приветствую вас, жители Лярижа! В свете вчерашних событий вы испытываете смятение, а потому спешу сообщить вам, что наш великий король покинул нас.

По площади пронеслись удивленные возгласы. Толпа зашумела, то ли негодуя, то ли желая знать подробности.

– Много лет назад в день моего рождения произошла трагедия, унесшая жизнь моей матери – вашей королевы, но все это годы наша семья хранила секрет о том, что в ту ночь кроме сына у Королевы Марианы родилась еще и дочь.

В ужасе дергала Ладисласа за рукав, не веря своим ушам. Что за бред он нес? Какая к черту дочь? Герцог де Парион продолжал молчать, но на лице его появилась хитрая ухмылка. Толпа удивилась еще раз. Шум стоял дикий.

– Ожидая, что когда-нибудь этот день настанет, мы скрывали принцессу Катринетту, защищая ее от злодеев, что проникли в замок в ту страшную ночь. Именно за ней, за ее силой они являлись, в страхе ожидая, что древнее предсказание сбудется.

– О каком предсказании он говорит? – прошипела подобно змее.

– Я потом тебе все расскажу, – тихо ответил Темный.

А меж тем Эрист продолжал:

– Вчерашним днем ценой своей жизни Король Поранции уберег свою дочь. Все советники короля были выманены на охоту и также героически погибли, пытаясь вернуться в замок и предупредить нас о заговоре. Королевская гвардия оказалась подкупленной. Мне жаль, что приходится представлять вам ее в столь черные для королевства дни, но больше мы не можем скрывать ее существование. Катрин, милая, подойди ко мне.

Вот вообще не собиралась никуда выходить, но неугомонный Герцог де Парион попросту вытолкнул меня к краю балкончика.

– Ее Высочество Катринетта, принцесса Поранцская! – заявил Эрист, крепко удерживая меня за руку.

Смотрела на людей внизу, и создавалось ощущение, что я сейчас элементарно бессовестно свалюсь в обморок. Коленки дрожали и подкашивались.

– Что вы делаете? – спросила еле слышно.

– По понятным причинам я не могу воскресить мать, но ты моя сестра, мой единственный родственник, и я хочу, чтобы ты была рядом.

Вот вообще не понимала его замыслов, но предполагала, что ко всему этому приложила свою руку Светлая. Оставалось только узнать, какую цель она преследует.

И нет, я не параноик, но уже привыкла, что в этом мире все не просто так. Ну не может людям ни с того ни с сего прийти в голову такая бредовая мысль. Тем более если эти люди – будущий король и бывшая королева.

– Этот день является траурным не только для нашей семьи, но и для всего королевства! Мы верим, что вы скорбите вместе с нами! Как бы ни было тяжело сейчас, уверен, Поранцию ждет светлое будущее! Я приведу вас к нему, чего бы мне это ни стоило! Наша семья никогда не бросит свой народ!

Больше не сказав ни слова, Эрист развернулся и утянул меня с балкона. Была благодарна ему за это, потому мое состояние не предвещало ничего хорошего. Сейчас я могла бы потеряться и в четырех стенах.

– С пафосом ты немного переборщил в конце, – хлопнул по плечу друга Ладислас.

– Да, мне тоже так показалось, но ничего. Народ в шоке, но радуется, – ответил ему Эрист.

– Ты ведь понимаешь, что работы еще непочатый край?

– Ты даже не представляешь насколько.

– Боги, кто-нибудь объяснит мне, что, черт возьми, сейчас это было? Какое предсказание? Какая дочь короля?

– Знаешь, я уверен, что Герцог де Парион с удовольствием ответит на все твои вопросы. Прости, но сейчас мне нужно подготовиться к приему знати. Они должны своими глазами увидеть, что престол занял не какой-то там мальчишка, а достойный наследник. Поверь мне, сегодня меня не раз попытаются если не убить, то проверить.

– То есть еще не все закончено? – вопросила с ужасом.

– Все будет хорошо, не переживай. И знаешь, я рад, что вы двое все-таки примирились, – улыбнулся Эрист, уже заворачивая в один из коридоров. – Ох, любовь-любовь… Сколько нервов попорчено.

Пребывала в натуральном шоке. Это что это он сейчас сказал, что мы… И просто спихнул меня с моими вопросами на Ладисласа? Ну, Светлый! Ну, засранец!

– Пойдемте, Катрин. Не знаю, как вы, а я намереваюсь устроить налет на кухню. Здесь невероятно вкусно готовят.

* * *

Сидели в небольшой гостиной выделенных мне покоев. В камине трещал огонь, а низкий прямоугольный столик был заставлен многочисленными тарелками. Слюна быстро заполнила рот, когда увидела все это многообразие блюд. Мясная нарезка покорила меня сразу же и безоговорочно.

– Мне нравится твой аппетит, – смеялся герцог, наблюдая за тем, как я уплетаю жареное мясо. – Сейчас в моде у дам истощение. Они питаются одними салатами, и я очень рад, что ты не подвержена этой глупости.

– Не меняй тему! – проговорила с набитым ртом, воинственно размахивая вилкой.

– Что ты хочешь знать? – примирительным тоном спросил Ладислас, но глаза его хитро блестели.

– Для начала, кто придумал этот бред про принцессу, заточенную в башне?

– В какой башне? – не понял Темный.

– Просто бред про принцессу.

– Это светлая мысль принадлежит Мариане. И, между прочим, мы полностью ее поддержали.

– Нисколько не сомневалась. А что с предсказанием? – чувствовала себя ужасно прожорливой, особенно на фоне того, что герцог отложил вилку и теперь сидел в кресле с бокалом вина, рассматривая меня как невиданную зверушку.

– За долгие годы оно давно стало сказкой. Сейчас никому доподлинно не известно, откуда оно взялось, но все жители Поранции еще с самого детства знают эту историю. Естественно, охота на Светлых поспособствовала тому, чтобы предсказание превратилось в миф, но людям нужно во что-то верить. Вера и надежда укрепляют дух, собственно, как и любовь.

Посмотрев на Ладисласа, тут же покраснела, но продолжала молчать, ожидая саму историю.

– Сейчас все и не упомню, да и рассказчик из меня никудышный, но суть ее такова. Жил-был на свете король. Вел он войны, из которых непременно выходил победителем, но однажды удалось ему повстречать настоящую светлую колдунью. Плоха была женщина, смерть подбиралась к ней, но она упорно продолжала идти по дороге, чтобы до последнего часа успеть передать свои знания дочери, что жила на окраине его владений. Попросила колдунья помощи, чтобы подвез ее король хоть немного, и сказала, что в ответ преподнесет ему подарок – истинную любовь, нерушимую временем. Рассмеялся тогда король да отправился дальше. Он и без ее колдовства был велик и могуч, хитер и умен, а любовь считал проявлением слабости. Умирая же прямо на дороге, колдунья прокляла его, и слова ее слышали деревенские, идущие в ту пору с ярмарки.

– И что же посулила королю колдунья? – даже есть перестала, настолько жуткой казалась история.

– Что будет проклят весь его род и все жители королевства до тех пор, пока светлая и темная магия не породят плод истиной любви. Да только всем своим черным сердцем ненавидел король светлых магов и нисколько не поверил деревенским, которые поспешили донести до своего короля последние слова умирающей колдуньи. Так родилось предсказание, что только брак в истинной любви между Светом и Тьмой положит дорогу новому миру, где все будут счастливы.

– С одной стороны, это очень красивая сказка, но с другой – жуткая.

– Сказка сказкой, но так мы успокоим народ и дадим людям надежду на изменения, которые непременно произойдут в ближайшем будущем. Слишком многие законы стары и излишне жестоки.

Отставив бокал на столик, Ладислас поднялся, но тут же опустился на ковер прямо передо мной. Гипнотизировал взглядом, не позволяя разорвать контакт ни на секунду. Его руки забрались под подол платья, и горячие пальцы сомкнулись на щиколотках, нежно поглаживая их. Колкие мурашки тут же осыпали кожу и отозвались болезненным спазмом в животе. Бессовестно задрав мою юбку, герцог поочередно снял туфли, покрывая поцелуями все, до чего только мог дотянуться. Сильные пальцы разминали стопы, вызывая тихие стоны. Хотелось мурчать подобно обласканной кошке.

– Но ты не сказал, при чем тут я… – дыхания обрывалось, становясь шумным.

– Ты – Светлая, я – Темный. Все просто, – проговорил с хрипотцой, немного наклоняясь вперед.

Отодвинувшись от спинки кресла, сократила меж нами расстояние до каких-то миллиметров. Губы почти касались губ.

– Но с чего ты взял, что это любовь?

Чертовски нравилось дразнить его, идти ему наперекор! Я получала от этого сумасшедшее удовольствие. Подчини, свяжи, истязай ласками! Эта игра может длиться целую жизнь.

– Знаешь, у меня есть несколько неоспоримых доводов. – Ладонь коснулась щеки.

Безумно хотелось тереться об нее, ощущая кожей каждую линию, каждую черточку. Его ладони не были мягкими, скорее крепкими, немного шероховатыми, но от этого не менее желанными.

– У нас есть только несколько часов. – Пальцы путешествовали по ноге вверх к бедру, собирая ткань платья.

– А потом? – отклонялась, пытаясь убежать, но некуда.

– Еще много дел, но я вернусь за тобой, чтобы сопроводить на прием.

– Ммм… не хочу прием…

– И чего же ты хочешь?

– Тебя!

Эпилог

Принцесса Катринетта

Наверное, никогда не привыкну к традициям этого мира.

– Король умер, да здравствует король!

Прием, на котором должны были оплакивать усопшего, превратился в настоящий балаган. Титулованные представители семей Лярижа откровенно надирались, а в это время Эрист, сидящий на троне, рассказывал мне о том, кто все эти люди. Кого стоит избегать, кого уже завтра Святая Инквизиция арестует, а кто будет полезен конкретно ему и королевству. Так себе развлечение, если честно, но и выйти никуда не могла, пока Эрист не решит закончить свои собственные смотрины. Мое место теперь было подле него. Даже малый трон установили.

Чувствовала себя откровенно противно.

– Ваше Величество, не велите казнить! – откуда ни возьмись посреди залы возник Ладислас.

Он стоял, склонив голову. Ожидал, пока Эрист разрешит ему говорить.

– Что у вас, Герцог? – лениво вопросил у него теперь уже король.

– Не велите казнить, разрешите просить у вас руки Ее Высочества!

Сначала я обомлела. Потом разозлилась из-за того, что Герцог де Парион посмел в моем присутствии просить чьей-то руки. А затем вдруг осознала, что Ее Высочеством он называет именно меня. Снова ни о чем не спросил! Пусть и была не против, но все же!

– Ох, что же мне с вами делать? – Эрист рассматривал затихших ротозеев, которые радовались новому развлечению и скорой сплетне, рождающейся у них на глазах.

– Я приготовил подарок, – заявил Темный.

Совсем не смотрел на меня. Уверена, если бы взглянул, то понял, что этот момент я буду припоминать ему еще очень долго.

– Подарок? Интересно. И что же это?

Создавалось ощущение, что Эрист и Ладислас разыгрывают некое представление, которое заготовили заранее.

Выдержав паузу, Герцог де Парион ответил, улыбаясь хитро и даже дерзко:

– Ляпольское Маркизатство.

– Ваша щедрость не знает границ, герцог, чему я приятно удивлен. Но все же я хотел бы спросить мнения Ее Высочества.

Боги, кто бы знал, как хотелось отказать ему! Наперекор, специально! Так желала позлить! Но предательское сердце уже ответило согласием. Величественно – хотелось верить, что именно так, – кивнув Эристу, спряталась за веером, лишь бы мою бессовестную улыбку никто не разглядел.

Все, что происходило в этом мире, выглядело хорошо продуманной шахматной партией. Есть королева, которая делает все чужими руками, оставаясь при этом в стороне. Король, которым пожертвовали, и пешка, которая стала королем. Конечно, никуда и без офицера, который ходит только наискось, но всегда хитростью достигает своих целей. Остальных я приравнивала к пешкам, однако до сих пор не понимала, какую роль именно я занимаю на этой игровой доске.

* * *

– Ваше Высочество! – услышала я звонкий голосок.

– Ваше Высочество, где вы? – вторил ему другой.

Чертовы фрейлины действовали на нервы. Кто вообще придумал, что принцессе обязательно нужны фрейлины? И ладно бы одна, но Эрист скинул на меня всех дам, которые слонялись по замку без дела. То еще развлечение – слушать их несмолкающий треп.

Прижималась к одной из колонн, желая и вовсе слиться с ней воедино. Улучив момент, сбежала по дорожке в сад. Вечерняя прогулка средь прекрасной зимы другого мира – что может быть лучше перед сном?

На душе наконец-то поселилось спокойствие. Ни тревог, ни волнений. Меня ждало будущее, которое пока еще скрывалось за пеленой. В этом будущем совершенно точно будет присутствовать Герцог де Парион. Прекрасно знала, мы пройдем через трудности вместе. Они будут. Просто не могут не быть, но сейчас… Сейчас все наконец-то хорошо. Интриги и тайны закончились, точно так же, как и война. Осталась лишь наша личная борьба, но она, как вишенка невероятно вкусного торта, – самая сладкая.

Так странно. Чистые дорожки, немного снега на спящих клумбах. Здесь зима намного теплее, чем в том, другом мире, которого, казалось, никогда и не было. Словно я всю жизнь жила именно здесь. Просто в какой-то момент очнулась от затяжного сна. Воздух – такой свежий, чистый. Он проникал в легкие с каждым глубоким вдохом. Так дышит человек, который, наконец, свободен. Небо – близкое и синее-синее без единого облака. Только маленькие подмигивающие звездочки да полная луна. Теперь верила, в ней точно есть магия – светлая магия.

– Ты так радуешься. Я вижу, как ярко переливается в тебе Свет. – Вредная тетка, как и всегда, появилась без предупреждения.

Точно знала, она заготовила для меня какой-то подарок на прощанье. Эрист проболтался об этом еще в приемном зале. Его мать решила покинуть нас и отправиться в странствие по другим королевствам. Видимо, собиралась устроить революцию и там. Уже заранее жалела тех людей.

Улыбалась, предвкушая презент. Ну, а кто не любит подарки? На халяву и уксус сладкий.

– Все закончилось, Мариана. Мы победили. Разве не этого вы хотели?

– Этого. Ты выполнила все условия нашей сделки, а потому я возвращаю твою душу обратно. – Женщина материализовалась совсем рядом, но мне было плевать на то, вижу я ее или нет.

– Что? Нет-нет! Не надо! Я не хочу туда! Там для меня ничего нет!

Не хотела возвращаться. Только не после всего того, что пережила здесь. Да какой дурак согласится вернуться в свою скучную бесцельную жизнь, когда перед ним открыт целый непознанный мир? Когда в этом мире есть тот, ради которого хочется жить? Когда есть тот, за которого готова умереть…

– Для тебя и здесь ничего нет.

– Здесь – целая жизнь! Вы не можете поступить так со мной!

– Мне нужно твое тело, Катрин. Я не могу появиться рядом с Эристом в своем обличии, а тебя он признал перед народом. Мне нужно это тело. Ничего личного.

– Нет! Нет! Нет!

Свет вырвался из рук Марианы и окутал меня плотным коконом. Видела сквозь бегущие слезы, как по снегу бежит Ладислас. Я хотела сражаться за себя, за него, за нас, но сила не откликалась. Исчерпала ее до дна, а на восстановление нужно чертово время, которого у меня больше не было!

– Я люблю тебя! – закричала что есть мочи.

Герцог бил по Светлой Тьмой, но его сила рассыпалась, встречаясь с ее защитным куполом. Силы не равны. Самый важный бой в своей жизни мы проиграли. Так хотелось верить в сказку, а она обернулась настоящим кошмаром. Я хотела бы помнить его, даже если эти воспоминания каждый день будут отзываться болью в груди. Я хотела бы помнить…

* * *

Герцог де Парион

Бежал прямо по замерзшим клумбам, быстро сокращая расстояние. Не жалел сил, выбрасывая Тьму прямо на Мариану, но ее защита даже не шелохнулась. Всего с десяток метров…

Видел, как Катрин воспарила над землей. Плотный кокон удерживал ее, не давая выбраться.

– Я люблю тебя! – закричала она, прощаясь.

Боль рождала злость, чистую ненависть, которая давала силы, но не успел. Огромная слепящая вспышка сродни взрыву поглотила все вокруг и отбросила меня назад. Не мог смотреть, так резало глаза. Пришлось прикрыть их рукой, хотя и хотел видеть. Голова отказывалась верить, что впервые в жизни проиграл.

– Это что такое? – громогласно возмутилась Светлая.

Убрав руку, победно улыбнулся. Ночь, сад, фонарь, снег и все на своих местах. Посмотрев на Мариану, перевел взгляд на такую же ошарашенную Катрин.

– Этот бой выиграла Тьма, – усмехнувшись, ответил громко.

Поднимался с земли, отряхиваясь от липнувшего к одежде снега. Плечо тянуло, но эта боль была таким пустяком по сравнению с родившимся облегчением. До свадьбы заживет.

– В каком смысле? – не поняла женщина.

– В моей супруге, – а перед Богами мы связаны, – зародилась новая жизнь. И могу сказать совершенно точно, что наш малыш будет обладать Тьмой. – Неспешно подходил к Катринетте, которая в этот момент смотрела на меня своими огромными испуганными, но оттого не менее красивыми синими глазами. – Ты не можешь перенести ее обратно, потому что наши души породили в этом теле новую, которая принадлежит этому миру. Данную идею, кстати, мне подсказал мой друг и твой сын. Как раз тогда, когда удостоверился, что в теле Агелии Мануа заточена чужая душа. Твоим заклинанием удостоверился.

– Этого не может быть! У вас не было…

– Клинка? Ммм… как там было? Наложить магию Света и Тьмы на древний клинок, который проклят кровью умершей колдуньи из детской сказки? А потом подарить его тому, в ком живет чужая душа? И, если клинок отзовется, значит, тайна разгадана, все звезды сошлись, и это повод напиться? Я ничего не перепутал?

Упрямо поджав губы, Мариана растворилась в воздухе, а я продолжал смотреть на свою супругу. Обнимал ее так крепко, как только мог. Зная ее характер, прекрасно понимал, что, как только отойдет от шока, то тут же прибьет за самоуправство, но готов был сражаться, чтобы выиграть каждый наш бой.

– Я беременна… – прошептала, с ужасом глядя мне в глаза.

– Я же говорил, ты не сможешь убежать от меня. Я люблю тебя, Катрин, и никогда не отпущу…

Content

Дора Коуст
Маркиза де Ляполь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог