Олег Аркадьев

ПОД РУКУ С ОДИНОЧЕСТВОМ

ОТ АВТОРА

Я знаю о жизни ГГ слишком много. И это точно нельзя было излагать на бумаге. Но вот как-то поддался на уговоры и писал, буквально под диктовку, потом правил и убирал лишние эмоции. Мы знакомы уже давно, много и часто общаемся, хорошо ладим и просто не можем жить друг без друга.

Это реальный человек. И имя — настоящее, мы решили его не менять. Мы вообще меняли имена совсем немного и не все.

Большое спасибо одному из участников изложенных событий: несколько лет назад он подарил главному герою название для этой повести.

Здесь нет случайных совпадений. Если что-то сдается знакомым — вам не показалось, все так и есть.

Нумерация частей проставлена правильно, без ошибок.

Всё.

Олег Аркадьев.

Расчленение I

Пролог

— Прикинь, они совсем ополоумели! — со смехом сказал оператор.

— Кто на это раз? — встрепенулся техник. Ему было скучно и хотелось немного пошалить при исполнении заказа.

— Малолетки какие-то, в летнем лагере. Отдыхать только начали, а уже не хватает острых ощущений. Вот, дьявола[1] вызвали…

— Ничего нового, — разочаровано протянул в ответ, откидываясь на спинку кресла. Свежий номер журнала с фотографиями девушек — моделей привлекал его сильнее.

— Так они знак перепутали! — весело сообщил оператор.

Журнал улетел далеко, как фантазия извращенца.

Два молодых придурка оценивающе посмотрели на ситуацию, затем друг на друга, потом на собственное воображение.

— Мечта… — томно протянул техник.

— Бери выше — песня! — промурлыкал оператор.

— Это награда, не иначе. Оторвемся по полной: сегодня наш день! Да и вообще — пятница, двойной праздник получится. И чтоб не отлынивал! — техник шутливо погрозил оператору пальцем и плотоядно улыбнулся. — Будет вам. Что заказывали — то и получите…

* * *

— Ну что ж, общая концепция проекта ясна — все с точностью наоборот делаем. Давай теперь на деталях остановимся, — техник поднял с пола журнал. — Я тут фото одного парня видел для нашего творчества — закачаешься!

— Не, так не пойдет. Творить — так творить. Давай соберем образ: из красивых лиц, глаз, фигур, крыльев…

— Какие крылья? Ты о чем? — лицо техника вытянулось в недоумении.

— Ну они же заказывали ужасного с рогами и копытами? А наоборот будет прекрасный и с ангельскими крыльями. Или я что-то путаю?

— Наоборот будет совсем без ничего. Как обычный человек. Даже девушка, раз наоборот.

— Тогда уж девочка, если шалить на всю катушку! — лукаво поправил оператор.

— Обоснуй.

— Ну, дьявол же умудренный опытом, в годах и все такое. Старый, в общем.

— Совсем беспомощное существо к этим сволочам я не отправлю!

— Зачем беспомощное? Они же только образ навыдумывали, никакой другой конкретики. Даже не представляют, для чего все затеяли. Поэтому и будет нежной и «беззащитной» девчонкой. А уж мы ее так нашпигуем — пальчики оближешь!

— Иногда мне кажется, что ты страшнее дьявола, — отстранился техник.

— Сам сказал — не отлынивать, — скромно потупился оператор.

— Теперь давай все-таки о внешности. Обычная девчонка, говоришь?

— Вот уж нет! Самое милое создание сварганим: красивую, привлекательную и симпатичную.

— Привлекательную — это лишнее, поверь мне, — техник пару раз кивнул головой с видом мудреца. — Ей это будет только мешать.

— Почему? Так будет даже безопаснее: еще никто…

— Пове-рь. Ей же устанавливать контакты, знакомиться — оценивать людей, короче. Не забыл?

— Ладно. Оружие — кроме красоты и силы — магия традиционная?

— Никакой магии вообще! Все наоборот, как заказывали. Но ведь обычные способности мы в ней можем развить многократно? Можем, это не запрещается.

— Пропадет ведь в таком мире, с простыми способностями-то, — жалобно протянул оператор. — Там же дети, все-таки, а не звери.

— Вот это ты кстати вспомнил. Раз наоборот — у нее будет самый милый пушистик: дадим ей в помощь Лютика.

— Ты совсем озверел — выпускать в мир этого кошака!?

— Котенок как котенок. Нежный. Иногда, — хитро улыбнулся техник.

Часть 1

Таня получилась чертовски симпатичной и ангельски красивой. Светло — синие глаза по самому краю радужки имели тонкий черный ободок и искрились задором на открытом сердцеобразном лице. Ресницы — как длинные лучики. Светлые брови изгибались удивленно — вопросительно. Уголки тонких губ, как и уголки глаз, были слегка опущены, так что даже от маленькой улыбки получались обворожительные ямочки.

Над волосами спорили долго и они стали светло русыми, достаточной длины и для игривого хвостика и для косичек. Фигуру все-таки скопировали у юной гимнастки: хрупкая на вид, но с хорошим рельефом мышц, неширокими плечами и, если не присматриваться, — не отличишь от обычной двенадцатилетней девчонки. Зато ножки в этой фигуре были на редкость удачные: длинные и стройные, и попка — совсем не по возрасту сексуальная.

* * *

Появилась она сразу, сидя бочком на качели, стоящей в полутени раскидистой ивы. Рядом была пыльная волейбольная площадка и перекресток теряющихся среди кустов тропинок. В тот момент вокруг было пусто, жарко и одиноко. Таня лениво покачивала ногой.

— Какого хрена ты здесь околачиваешься!? — раздалось за спиной. Танюша прикрыла глазки и моментально просканировала окружающее пространство[2]. Хамло оказалось в двух экземплярах.

Продолжая сидеть, сначала нарочито медленно, плавным разворотом корпуса и левой руки, но с молниеносно нарастающей скоростью, сверху вниз нанесла удар кулаком точно под нос любопытному. Все как положено в условиях ограниченного качелей пространства:

«Ага. А я драться умею. Здорово! — возникла первая мысль в голове.» Она легко встала с качели, лениво потянулась и открыла, наконец, глаза.

«Я хоть одета во что? — запоздало опомнилась Таня.»

Все было вполне прилично: черная футболка с призывом «Убей меня своей добротой». Под розовой балетной пачкой виднелись очень обтягивающие шортики. На ногах были белые коньки для фигурного катания. На льду. Летом. Из голубой бейсболки с надписью «Русалкам не до причесок» сзади торчал схваченный резинкой «конский хвост».

«Стоять, Казбек! Где очки!? — сказала сама себе Танька и чуть не подпрыгнула. Мешали коньки. — Что за дурацкое выражение? И что мне еще ожидать от самой себя, кроме клички жеребца? И нафига коньки?!»

Солнце совсем озверело и начинало припекать. По земле катался выпавший из реальности белобрысый паренек, зажимал руками свой рот и тихо скулил. На него растерянно таращился совсем хилый пацанчик лет десяти.

— Ты нечаянно, да? — спросил он, изумленно глядя на Таню.

— Это было больно, — сказала, поворачиваясь к нему, Таня. — Очень больно я ему сделаю позже. Просто так! — и показала идеальные белые зубки ни то в улыбке, ни то в оскале.

От такого невинного очарования у «пацанчика» сдали нервы:

— За что? Мы ничего плохого не хотели, просто напугать… — и захлопал большими ресницами, собираясь расплакаться. Мешали коньки на Танькиных ногах.

Он присел возле товарища. У того из глаз сыпались слезы, но скулить уже перестал.

«Твою мать! Неудачное начало. Выкручивайся быстрее, — мелькнула запоздалая мысль.»

— Просто хотела познакомиться, — она наивно разыгрывала роль тупой блонди. Получалось плохо.

— Помоги ему, если можешь. Я еще не умею исцелять, — и снизу вверх жалобно посмотрел на Таню.

— …??? — Таня чуть не грохнулась на пятую точку. С высоты коньков падать было бы больно.

«Я должна уметь исцелять? Бред какой-то. Как и сканирование местности, и умение драться. Я вообще кто?»

Таня присела возле несчастного:

«Ему плохо, я вижу, как боль растекается от верхней губы в обе стороны, у него даже уши болеть начинают.»

Уши не заставили себя ждать и заболели. Паренек заорал.

«А если наоборот? Ничего у него не болит… А?»

Мальчонка в полном недоумении замолчал. Неловко сел, в глазах появилось осмысленное выражение.

— Спасибо, — искренне произнес он слегка осипшим от крика голосом. — Ты кто?

Таня думала, что ответить: психованная стерва с амнезией или…

— Девочка, если не заметил, — ей очень захотелось немного искренности и правды, да и другое пока не придумывалось.

Мальчуган улыбнулся.

— Заметил. Извини меня, пожалуйста. Совсем не хотел тебя обижать. Я дурак и просто выпендривался перед Алони. Ой! — мальчик зажал рукой свой рот.

— Снова болит? — участливо спросил «пацанчик» — Алони.

— Нет, — замотал головой из стороны в сторону мальчик. — Я не знаю, почему сейчас сказал это.

— Что — «это»? — заинтересовался Алони.

— Правду.

* * *

— Ты что в неё заложил? Какие способности?! — орал на оператора техник. Он свернул изображение, как будто опасаясь, что его услышит Таня.

— Не ори. Способности, как способности, девятый набор.

Техник сграбастал оператора за шкирки и как шкодливого первоклашку ткнул носом в меню настроек:

— У нас нет девятого набора, — тихо проговорил он. — Ищи этот твой набор и внимательно читай, придурок, — он обреченно рухнул в свое кресло.

Оператор прокрутил меню:

— Вот! — радостно закричал он, — вот же девятый на… на выбор, — бедолага весь обмяк и явно стал меньше размером. Под номером девять, парапсихологические способности[3], стояла метка «На выбор». — Я думал, девятый — комплект пси возможностей, всего понемножку. Я не хотел… Я не знал…

— Хватит якать, якольник сломаешь, — зло бросил техник. — Не знал он. «На выбор» — потому что сильнейшие способности! Запредельно сильные, таких не бывает в природе! Это только для экстренных случаев, по одной использовать! Ты сколько работаешь, дураком не выглядел. Раньше.

— Так я никогда и не ставил пси, у нас таких заказов раз — два и обчелся. В мою смену не попадались…

— Неудивительно, что она ничего не помнит о себе. Ты кстати, чью память за основу взял?

— Я? Я. Ну, это. Думал, что ты основу поставил… — затухающим ветром прошелестел оператор, почти теряя сознание.

— Ты придурок? — уже не удивляясь, спросил техник. — Я занимался образом! И оформлением. Немножко, — он не совсем точно помнил, чем и как именно.

— Телом ты ее занимался, извращенец! — встрепенулся оператор. — Образ мы вместе лепили! И сам придурок, — у него слегка прояснилось в мозгах. — Зачем такую сексапильность заложил!? Что она с ней там делать будет!?

— Не уходи от темы. Она без базовой памяти, понимаешь!?

— Ничего, создаст свою. Вот и способности пригодятся, — оператор начинал приходить в себя.

— Она-то создаст, да. Но подчиняться нам уже не будет.

Они глупо уставились друг на друга.

* * *

Тане надоело сидеть на корточках и она поднялась. Запрокинув голову, с тоской посмотрела в небо. Оно издевательски молчало. Небосвод был красивый, ярко — синий, и видел внизу частичку себя — Танины глаза.

Алони тоже поднялся и подал руку своему товарищу.

— Давай, Локи, вставай уже.

Пока еще слегка обалделый, Локи поднялся и стал отряхиваться от пыли. Алони ему помогал.

— Как тебя зовут? — разорвал неловкое молчание. — А то помогла мне так, а я… — он смутился и предпочел заткнуться.

— … хотел познакомиться, — закончила за него девочка. — Таня. Не Татьяна.

— Локи, она нарочно ударила. Не случайно, — пролепетал Алони и опустил глаза.

Что-то в голове паренька подсказало ответ:

— Значит, так мне и надо, — ему сразу стало легче и можно было улыбнуться. — Я Локи, а это Алони.

* * *

— Надо хотя бы о миссии ей сообщить, может и обойдется. — Давай, сообщай. Это твоя работа, — злорадно улыбнулся техник.

— Она меня убьет. Потом. Наверное, — но повернулся вместе с креслом и набрал код передачи задания.

* * *

Все произошло мгновенно. Вот она стояла, жмурясь от слепящего солнца, но уже печально опускает плечи, вспомнив случившееся и узнав о себе.

Сообразив, что Таня только прибыла, мальчишки обрадовались:

— О! Давай ты с нами тусить будешь? С нами весело, — бравада снова вернулась к крепышу Локи.

— Почему здесь так пусто? Кроме вас есть живые организмы? Желательно — разумные, — она еще не вполне понимала саму себя, куда уж откликаться на сомнительное предложение.

— Организмы на пляже… — с тоской протянул Алони.

— А вы — биомасса нежной структуры? — улыбнулась Таня.

— Чего? — хором протянули мальчики.

— Проехали, — помотала головой.

— Ты зачем на коньках? — осмелел Алони.

— Почему не «куда»? — парировала внезапно для себя.

— В смысле?

«Надо срочно изображать поведение, подобающее моему возрасту!»

— Шучу я так, сама с себя смеюсь. Не знаю, зачем коньки. Просто захотелось повыпендриваться. Как, вот, Локи.

— А я думал, у вас так принято. Ты откуда?

— Оттуда, — мотнула головой на небо Таня.

Локи и Алони засмеялись:

— Ну, ты даешь! Мы все оттуда! Из какой реальности?

— А давай не умничать, а? Помогите коньки снять, — совсем обалдевшая, Таня получила время на обдумывание ситуации и села на качели.

Мальчики, словно «рабы», припав к ногам «богини», стали расшнуровывать коньки.

* * *

— Не, ну одевал-то ее ты! — оператору уже стало интересно, какой еще ляп в этой ситуации не его рук дело.

Техник смутился. Не то чтобы он одевал ее самостоятельно, но руку к каталогу экипировки приложил. Смотрел, правда, при этом, в основном на тело.

Тревожило его другое: что это за мир?

— Ты куда, падла, ее отправил, а? — начал звереть техник.

— Откуда пришел заказ — туда и отправил, — удивился оператор.

— А откуда он пришел? — ехидство техника не сулило ничего хорошего.

— Вон оттуда, — кивнул на изображение оператор.

— И что это за реальность? — техник злорадно прищурился.

— Курорт. Сам не видишь?

— Чего ж ты сразу не сказал?! — заорал его коллега.

— Да какого ты орешь?! В чем дело?!

— Курорт — необитаем. Только отдыхающие. Из разных реальностей! Многие — если не все — с пара-способностями! Я тебя сейчас убью, — мягко сказал техник, поднимаясь из кресла. — Она там погибнет! Значит, заказ мы не выполнили и премии не будет! Идиот! Я из тебя все вытрясу. Кроме мозгов: их у тебя нет! — хватая за грудки оператора, заорал техник.

* * *

Справившись с коньками, мальчишки отправились в администрацию: раздобыть какие-нибудь шлёпки — тапки, ну и сообщить о прибывшей, чего уж там.

А Таньке было грустно и немножко печально: она теперь слишком много и какими-то кусками знала о себе, окружающем мире и людях, но совершенно не понимала, за что она здесь и за что ей так не повезло.

Это пустынное место выглядело таким беспросветно — тоскливым, что становился понятным поступок группы деток, вызывавших дьявола.

«Почему меня-таки создавала парочка этих психов?! — думала Танька. — Что за непруха с самого начала? Юных идиотов я вычислю, в контакт войду, а что дальше? Блин, хоть бы пожалел кто…

Ладно, еще встретимся, вселенная не бесконечна, — решила Танька. — И откуда я знаю, что не бесконечна?

Все тлен, мать вашу!

Я что, еще и матерюсь? Забавно.

Хватит философствовать. Что у нас есть кроме меня?»

Она перевернула бейсболку задом наперед, глянула на солнце, опустила взгляд миндалевидных глазок вниз. Там валялся рюкзачок. Подцепив его ногой, ловко подкинула к себе на руки.

«Очень интересно. Что тут у нас? О, очки-лисички! Классно, но не к бейсболке же. Платочки, влажные салфетки, вода. Спасибо, сволочи.

А зеркальце, а расческа!? Нафиг мне прокладки, у меня и грудь еще не растет!? Пачка презиков. В жопу! Ну, можно и туда, конечно, — весело подумала она, — но ребенку в лагере они для чего?!

Еще — белая футболка. В футболке — шоколадка… В жару. В футболке. Наверное, чтобы не растаяла, — она глубоко вздохнула, снова с кислой миной посмотрела куда-то наверх и решила, что убивать гадов нужно тоже с извращением. — Я их жить оставлю, так им же хуже».

Она застонала от досады: «Сколько можно! Это в меня специально заложена привычка разглагольствовать или груз прожитых лет давит?

Какой груз, очнись, тебе еще и часа от рождения не исполнилось! Интересно, чья память попала в меня вместе со способностями? И где она вообще гнездится? — налицо были только опыт, знания и умения. — Спасибо, что хоть навыки сразу включились.

К черту! Поднимай задницу и вперед, на поиски приключений.

Все-таки я еще и феноменально ленивая.»

Она хитро прищурилась на этот мир.

Часть 2

Приятно улыбающаяся, крепкая и «мягкая», как медведь, кареглазая девушка, на вид едва лет шестнадцати, в шейном платке всех цветов радуги, в футболке и шортах цвета хаки, возникла как-то неожиданно рядом с Танькой.

— Вот ты и попалась, пропажа! — совсем искренне обрадовалась девушка, протягивая Тане летние шлепанцы. — На точке входа говорят — не появлялась, не прибывал никто, а баул с твоим именем в администрации — мистика и загадка природы. Знакомиться-то будем, Татьяна?

— Вы ошиблись. Я — не Татьяна. А платок отображает суть только Вашей ориентации или общую тематику лета?

Девушка ненадолго опешила:

— А-а? Нет, галстук — символ Курорта, ты разве не знала? Как это ты не Татьяна? А из какой же ты группы?

— В какую определите, я полагаю. Позже разберемся. Я Танечка. Танька или Танюша. Но НЕ Татьяна. И да, жаль, что галстук — не Ваше личное отношение к миру.

Кареглазая совсем растерялась:

— Почему?

— Потому, что Вы мне понравились, и я с удовольствием надену такой же, но не как символ Курорта, — загадочно улыбнулась девочка.

«Бред сумасшедшего», — пронеслось у девушки в голове. Она улыбалась уже неуверенно и явно теряла контроль над ситуацией.

— Вас как зовут, прекрасное создание? — решила добить ее Танька.

— Миса. Я постановщик целей в Зеленой группе, — у девушки появилось ощущение, что она разговаривает совсем не с маленькой девочкой. — Ты как попала на Курорт, если не через точку входа? И зачем свои вещи незаметно подбросила?

— Что, непривычные ощущения? — хитро улыбнулась Танька и сделала страшное лицо. — Меня вырастили в пробирке диверсанты, — прозвучало зловеще и таинственно, — полигоны — вместо детсада, теракты — вместо школы. У вас будут со мной крупные проблемы… Шучу, конечно. — Таня печально вздохнула. — Всю необычность момента и несуразность в общении ты забываешь. Я тебе безоговорочно нравлюсь, вплоть до легкой влюбленности. Определишь меня в ту группу, которую я укажу. Отныне ты, Миса, считаешь себя моим защитником и лучшей подругой.

«Все-таки классная штука, вся эта телепатия[4] и гипноз! — весело думала Танька, вешая на плечо коньки. — Надо будет еще попробовать! Хотя, с Мисой все было просто, я ей и так понравилась, а бисексуальность она особо не прятала.»

* * *

С выбором группы проблем не возникло. Танька прочувствовала территорию и нашла в ней легкую аномалию интереса, любопытства и еще какой-то фигни: по-другому даже называть не попыталась, знак ведь перепутали. Оказалось, ей нужен домик цвета ее же глазок.

«Интересно, есть ли еще в лагере такие совпадения? — думала, пробираясь вслед за провожатой. — И какого тогда цвета глаза обитателей красного домика? Все строения, как и галстуки, раскрашены в цвета ЛГБТ. Ой, тьфу ты! В цвета Курорта, — напомнила себе Танюша. — Еще не хватало при детях такое ляпнуть.»

Дальше оказалось просто: в комнате девочек все было занято, свободное место нашлось только у мальчишек. Танюша решила, что никого убирать из группы всего в одиннадцать человек не стоит.

«Можно прошляпить организатора. С мальчишками, так с мальчишками, зато будет отличная возможность проверить в действии способность внушения и контроля!»

Часть 3

Группа, теперь уже из двенадцати человек, называлась Синяя.

«Совсем без фантазии. Зато никому не обидно», — подумала Таня.

Она была на полпути к домику, когда пришлось обернуться.

— Вы забыли в администрации свою сумку. Вот, — судя по радужному шейному платку, шортам и футболке защитного цвета, это был сотрудник лагеря. Стройный длинноволосый парень попытался протянуть Тане огромный брезентовый баул, явно армейского происхождения. Баул для него был слишком тяжелый.

Танька, неотрывно глядя на него снизу вверх, медленно подошла, взялась за лямки и легко закинула за спину поклажу.

— Ты студент? — спросила девчонка, все еще глядя в ошалевшие глаза.

— Простите, что? — только и смог выдавить парень.

— Ну, ты в пед учишься, а здесь на практике, если так понятнее?

— А, да! — повеселел парень. — Я Актеон. На шестом триместре. В Оранжевой группе. Постановщик целей. Здесь. В смысле, ваш… Извините, — он совсем смутился и опустил взгляд. Взгляд упал на Танины ноги и парень залился краской от смущения: было чем полюбоваться.

«Блин, да мне и внушать ему ничего не надо, уже готов. Интересно, а если и вправду попытаться просто так, по-человечески? — подумала Таня. — Не, бред! Он же не человек, он на работе. Впрочем…»

— Я Таня, не Татьяна, — она протянула свободную руку и улыбнулась.

Актеон едва дотронулся до кончиков пальцев ее руки и вздрогнул.

«Только бы не обкончался от радости, — пронеслось в Таниной голове. — И откуда у меня такие мысли? Зачем так? Я ему искренне нравлюсь, да еще с первого взгляда. Не буду с ним ничего делать, пусть переживает.»

— Вы поможете мне обустроиться?

— А? Да, конечно, давайте, я помогу нести, — он протянул руку за баулом. Таня с улыбкой скинула ношу с плеча и…

«Черт! Я забыла, что гораздо сильнее! — она в ужасе прикрыла рот рукой, увидев как Актеон чуть не упал вместе с треклятым баулом. — Нельзя показывать свое превосходство просто так, дура!

И никакая ты не дура!

И никакое это не раздвоение личности…

Так, стоп! Потом доспорим. Спасай положение, быстро!»

— Вы такая сильная, — Актеон недоуменно посмотрел на Таню. — Как такое возможно?

— Простите, это моя вина! Я не всегда адекватно рассчитываю силы окружающих. Спорт — коварная штука.

— Сразу и не заметно. А чем вы занимаетесь?

— Гимнастика. Спортивная почти. И давай на ты, ладно? У вас здесь так можно?

— Конечно, так принято! — он улыбнулся. — Тебе сколько лет, сокровище? Кажется, будто я со своим преподавателем разговариваю, — приходя в себя поинтересовался Актеон.

— Двенадцать. По документам. А сколько на самом деле — кто знает? Иногда кажется, что тысячу лет прожила. И — нет, с психикой полный порядок; да, проверялась у психиатра; нет, обратилась сама. Актюша, тебе не надоело?

— Ты читаешь мысли.

— Читаю, вижу, знаю, — какая разница? Ну, да. Есть такое.

— Тогда все понятно.

«Что тебе понятно, — с грустью подумала Таня? — Ты знаешь каково это, знать мысли окружающих? Пусть и выборочно по своему желанию? Но все, самые потаенные?»

— Не обижайся. Мне действительно стало понятно, почему вы говорите не по возрасту взросло. Ой, «ты»! — смутился Актеон.

— Ты веришь в телепатию и прочую муру? — спросила Таня?

— Как это? Разве можно верить или не верить в очевидное? Это естественно. Все люди многое умеют. Постановщики — как минимум сенситивы[5] и эмпаты[6]. Ты разве не знаешь? — удивился Актеон.

Таня увидела, что он не врет. Действительно, так и есть.

— Я этого не делала, если тебе интересно. В смысле не влюбляла тебя в себя. Тебя — нет. Это было бы подло.

— Спасибо, — Актеон вздохнул. — Ты действительно понравилась мне слишком быстро. Сама ведь видишь… А воздействовать в корыстных целях и читать чужие мысли не принято, кстати.

— Не хочу, чтобы между нами стояли такие препятствия. Для чего ты сказал о корыстных целях?

— Была оговорка: «тебя — нет».

«Внимательный, черт! Нужно за языком следить.»

— Ты откуда, девочка? — слегка склонив голову набок и прищурившись, уже совсем другим тоном спросил постановщик.

«Оп-па, — запоздало подумала Таня, — а чувак-то совсем не простой эмпат.

Не только эмпат! Он может притворяться кем угодно!»

Теперь она, уже не стесняясь, посмотрела на сущность Актеона:

«Какая мерзость! Ловец. Пси одаренность — разнообразная. В зависимости от поставленной цели, может подавлять или усиливать способности человека и животного. Опасен. Правда, не для меня. Знать бы, какой у него здесь интерес…»

* * *

— Твое счастье, что «девятый набор» пригодился.

— За собой смотри, озабоченный, — огрызнулся оператор.

Два придурка с облегчением выдохнули.

* * *

— Я не вижу тебя совсем, даже аура[7] не читается, все время разная. Кто ты? — Актеон уже не выглядел испуганным или влюбленным. Он стал опасным. — Что здесь делаешь?

— Тебя волнует? Умело играл, кстати, сильно. Я совсем поверила. Почти.

— Поверила, еще как! — теперь он был похож на хищника, от смущенного паренька и следа не осталось. — Что делать будем?

— Ничего. Ты обещал помочь обустроиться. У тебя своя работа, у меня — своя. Давай баул и пошли заселяться. Или вали отсюда, а то память отберу.

Актеон некрасиво скривился и разом лишился всей своей привлекательности. Было тяжело признавать силу какой-то пигалицы, пусть и понравившейся сразу. По лицу было видно, что от затеи прочесть настоящую Танину ауру не отказался. Он бросил баул, нехотя повернулся и, ссутулившись словно старик, пошел по одной из тропинок.

Часть 5

«Ну ни хрена себе домик! — подумала Таня, подходя к обиталищу Синей.»

П-образное одноэтажное строение образовывало дворик с неработающим фонтаном и скамейками вокруг. Намекая на колониальный стиль, по всей внутренней стороне здания проходила широкая крытая веранда. Наружные стены, что интересно, были сплошными, ни щелочки. Зато на веранду выходили французские окна: всего дверей было пять, две по бокам и три в центральной части здания.

«Дверь левее — то, что нужно. Вот только удобно ли самой заходить? Надо бы попридержать свои способности и не светиться.»

Из крайнего левого «окна» вышел парень в униформе и радужном платке. Как уже поняла Таня, постановщик целей. Он широко улыбнулся и быстро пошел навстречу.

— Привет! — забирая баул, сказал парень. — Ты зачем сама такую тяжесть таскаешь? Ох! — он согнулся под весом, но поклажу не выпустил.

«Да что в этом чертовом мешке, интересно?! Кирпичи? В нем килограмм тридцать, если не больше!»

Таня уже собралась себя пожалеть: хоть тащила груз недолго, но по извивающимся тропинкам. Веса она тогда не почувствовала, все было интересно и ново. Все было впервые, как ее жизнь. Шла и глазела по сторонам на предгорье, где располагался лагерь. Вокруг хватало красивых деревьев и высоких странных кустов. Названия в голове не всплывали, а жаль. Вздыхать по этому поводу было бессмысленно.

Вдали или очень близко — не определить на глаз — были горы. Они не стояли и не виднелись: они были. Настолько монументальные, что становилось страшно смотреть прямо на них. Они подавляли, как высокие своды костела или собора. И Таня наслаждалась пейзажем из выгоревших лужаек, легким ветром и холодным запахом.

«Наверное, так пахнет море. Раз Курорт, должно быть море? Или река.»

Так, полная впечатлений, она незаметно дошагала до синего домика.

— Как ты его только дотащила? — парень лукаво подмигнул. — Он же больше тебя весит.

— Вьючные животные не разговаривают с незнакомыми, — набычилась Таня.

— Я Уллис, постановщик целей Синей группы! — еще шире улыбнулся парень.

— Хорошо, что не помех, — пробурчала себе под нос Таня.

— Постановщик помех — каждый сам для себя, — кивнул парень. — Иначе же не интересно будет, не находишь?

— А что такое постановщик целей?

— Наставник, тьютор, если так понятнее. Так что? Общаться будем или ты еще думаешь? Учти, я не железный — этот вьюк держать. Чего только девчонки не напихают в свою поклажу, — он подбросил баул на плече, поправляя лямку.

— Привет, я Таня…

— Не Татьяна, уже знаю! — парень любил улыбаться, и напускной угрюмостью его было не испугать.

— Да ладно, — широко раскрыв глаза, притворно удивилась Таня, — откуда!?

— Так у нас мирок маленький, быстро все узнаем.

— Ага, маленький. Я все лапы себе сбила в этих тапках, пока сюда дотащилась.

Она с жалостью посмотрела на свои ножки, потом на трекинговые кроссовки парня:

«А он ничего такой, сильный, стройный. И рыжий, что замечательно. Рыжие — люди веселые.»

Парень заржал, глядя на коньки, висевшие у Тани на плече.

— Ну не выбрасывать же, — произнесла смущенно.

— Все правильно, не выбрасывать. С мусором поосторожнее, пожалуйста. Я потом все расскажу, а сейчас — пойдем в дом.

* * *

Комната поражала воображение. Сразу за дверью, словно бруствер, пространство перегораживала высокая барная стойка, оставляя лишь узкие проходы по бокам и образовывая идеальное укрытие для обороны. За стойкой был большой темный зал с камином у дальней стены.

Почти черный пол покрывал белый пушистый ковер. Перед камином полукругом стояли шесть широких диванов с низкими спинками. Все стены были увешаны оружием, от скиннеров[8] для метания до явно стреляющих штуковин, совсем футуристического вида. То, что это не муляжи, а готовое к бою и крови оружие, Таня поняла сразу, тут и без сенситивных способностей чувствовалась мощнейшая энергия смерти.

В каждой боковой стене за барной стойкой виднелось по двери. За правой была ванная комната с душевыми кабинками, туалетами и умывальниками. Всех по шесть штук. А за левой — гардеробная, с шестью же шкафами, стиральными машинками, сушками — утюгами и зеркалами в самых неожиданных местах. Посередине стояли подобия банкеток. Стулья пока не показывались.

Сюда, в гардеробную, и затащил злосчастный баул Уллис:

— Располагайся, вот шкаф. Наверное, захочешь сменить балетную пачку, — парень снова рассмеялся, — очень уж в ней неудобно.

— Мне целиком в шкафу жить или только вещами?

— Диван твой ребята покажут, скоро должны вернуться. Питье и фрукты в баре, разберешься. Пока в душ можешь залезть, охладиться. Все, меня нет, обустраивайся.

* * *

— Что это за гадость — ловец? — спросил оператор, протягивая технику пакетик с орехами.

— А-а, есть такой тип, скользкий. Сами слабые, из одаренности — возбуждают или угнетают способности у окружающих. Остальные возможности или не развиты или стараются не показывать. Почти всегда работают на кого-то. Их не любят, но терпят. Как насморк.

— И что? Из-за него премия накроется?

— Не-а. Он с нашей девочкой не то что не справится, даже мечтать не сможет. От нее такие отскакивать будут, как горох от бетона, — техник брезгливо выбросил шелуху от орешка.

— Ты что, кстати, ей с собой в баул напихал?

— Ты дурак? Он в комплекте шел, со всей амуницией. На случай обустройства на новом месте, в умеренном климате.

— С коньками и балетной пачкой. В комплекте. Ну-ну, — и оператор, усмехнувшись, продолжил наблюдение.

Часть 6

В бауле все лежало спрессованное в вакуумных упаковках. Даже долгожданные очки — капли.

«Хорошо, что в твердом футляре. И в стороне от этих двух … — Таня так и села на пол: два кирпича с самым невинным видом лежали в вакуумных упаковках. — Это комплект для обустройства на новом месте, да? — Слезы уже подступали к глазам, а комок в горле не пускал из груди смех. — Для закладки фундамента дома? Или крепких отношений в коллективе? Или для двух придурков, каждому — свой!?»

Таня решила не экспериментировать с внешностью и не светиться особо, поэтому отобрала короткую бирюзовую тунику, серые капри свободного кроя и белые кеды. Нашлось и серебряное колечко в пакетике с украшениями. На большой палец левой руки[9] оно было надето вполне сознательно.

«А пока — в душ. Первый в моей жизни. Хоть что-нибудь, должно быть в моей жизни приятным? Вот и будет.»

* * *

На ходу вытираясь найденным в шкафу мягким полотенцем, Таня увидела входящих в зал подростков, довольных жизнью парней и девушек. Они радовались, и не заметить их жизнелюбие и открытость было невозможно.

Их не смущал вид мокрой обнаженной незнакомки, они были возбуждены в ожидании нового. Новой встречи, знакомства, общения.

Для Тани чувствовать такое отношение к жизни и миру было приятным открытием. Особенно в контрасте с притворщиком Актеоном.

Она стояла, освещенная, на фоне полумрака зала, слегка прикрываясь полотенцем, и хотела улыбаться в ответ, как бы по-дурацки это ни выглядело. Она не видела лиц в ореоле от яркого окна, но чувствовала тепло и нежность. Без подвоха. Без зависти. Ей были рады. Как была рада Миса, как радовались Локи и Уллис.

А она только сейчас заметила искренность чувств. Когда радовались целых одиннадцать сердец.

«Вот это я перемудрила. Они старше меня года на два — три, я не туда попала?

Нет, туда.

Это их я должна наказать, что ли?

За попытку вызвать кого-то там, страшного и ужасного?

Нифига, не стану их наказывать, за такую-то мелочь. Теперь я решаю, а они мне уже нравятся.

Не стой как дура, знакомься и иди одеваться, холодно босиком, простынешь!

Отстань.

Сама отстань, я о тебе забочусь!»

Ощущение прохлады от пола было совсем новым и неожиданным. Она не обращала внимания на такие простые составляющие:

«Почему? Я теперь в этом мире, мне некуда торопиться. Прислушивайся к себе и радуйся жизни. Ничего на потом, есть только сейчас. Впитывай каждый миг. Учиться этому нужно, вот у них. Ой, и бардак у меня в голове!»

От смущения Таня не придумала ничего лучше, чем изобразить подобие книксена, отведя в сторону кусочек полотенца.

— Здрасьте, — неловко выдавила она.

— Привет! — весело прозвучало в ответ несколько голосов.

Самый старший и большущий, чуть не вдвое выше Таньки, мягко попросил:

— Оденься, пожалуйста. Мы не сбежим, честное слово!

* * *

— Как это она не будет их наказывать? А для чего мы ее туда послали? Мстить! За ошибку! — техник в недоумении уставился на оператора.

— Очень просто. Теперь ей решать. Самостоятельную единицу в мир выпустили. Боги недоделанные, блин… — оператору все больше нравилось их творение.

* * *

— Локи всем растрезвонил, что к нам прибыла сильная целительница. Но не сказал, что ты такая…

Таню едва только не щупали руками, рассматривая, как диковинку, со всех сторон. Она не оставалась в долгу и с интересом и проснувшейся жадностью изучала своих будущих товарищей. Что-то ее смущало в их внешности или в поведении. Точно определить пока не получалось.

Все были одеты по-летнему легко и очень разнообразно. Казалось, случилось собрание самых разных направлений моды, вкусов, стилей.

«А что? Может, так правильно, откуда мне знать? Я среди них, как в лесу среди деревьев… Вот оно! Стройные, как сосны, или крепкие, как дубы. Что, и среди девчонок ни одной сладкоежки?»

— Какая «такая»? Вот среди вас нет ни одного толстого — это нормально? — непосредственность в общении у Тани была детская.

— Как это — «толстого»? — удивился парень с тонкой косичкой на затылке. — Наверное, мощного! Так силовые нагрузки не всем нравятся, это по желанию. Здесь есть несколько любителей, еще познакомишься… — в его голосе проскочила досада и разочарование.

— Ты красивая очень. Хрупкая и похожа на теплую льдинку. Не обижайтесь, ладно? — высокий посмотрел серыми глазами на всю компанию. Таня заметила, что боб с косым пробором при его росте смотрится очень даже симпатично, а темные волосы здорово оттеняют бледное лицо.

— Нам-то на что обижаться? Плохо, что не парня добавили — это, действительно, досадно. А красивая девчонка в группе — только стимулирует, — невысокая кареглазая девушка с короткой стрижкой протянула Тане руку. — Я — Юна. Мы рады тебе, не обращай внимания на парней. Гормоны у них зашкаливают.

«Да, с „гормонами“ придется что-то делать, иначе они тут передерутся или меня съедят.

Или не съедят…»

— Я — Таня и любые варианты, кроме Татьяны. Не мощные, а толстые. Вы меня с толку не сбивайте. Жирные. Заплывшие. С животиком. Ленивые и малоподвижные. С разросшейся подкожной клетчаткой. Бурдюки с салом. Толстозадые жиробасы. Булкотрясы щекастые!

— Ну, ты сестренка и выдумщица! — вокруг заулыбались и стали посмеиваться. — Такое только в фильмах ужасов может быть, да и то для извращенцев. Зрелище тошнотворное: разросшаяся жировая ткань. Фу, я сейчас блевану! — обладатель косички притворно отвернулся в сторону и наклонился. — Кстати, я — Тони.

— Вы не поняли! Толстые люди — их же большинство! А среди вас — ни одного! — Таня от досады чуть не перешла на крик.

Высокий плавно скользнул к Таньке и нежно прижал к себе:

— Тише, тише, сестренка, — обнимая, он умудрялся одной рукой гладить Танькин затылок. Пальцы у него были тонкими и длинными, — нет здесь никаких толстых. Были когда-то, но уже закончились. Эк тебя разобрало. Наверное, акклиматизация.

От парня исходил аромат соленого ветра и травы. Не пытаясь вырваться, Таня обреченно шептала в его упругий живот:

— Но как же? Ведь толстые должны быть… Они всегда есть. Их много…

— Мы тебя в обиду не дадим. Не бойся.

— Почему я сестренка? Что-то обо мне знаете, да? — она отклонилась назад в крепких руках и посмотрела на парня снизу вверх. В синих глазах стояли слезы.

— Ты совсем маленькая, поэтому и воспринимаешься, как требующая защиты. Значит — сестренка! Тебе не нравится? А меня А́нси зовут.

— Нравится, спасибо. Просто непривычно. Может, отпустишь меня уже? — шмыгнула носом Таня.

Расположились в основном на ковре перед диванами, кто — лежа, кто — сидя, подушек хватало. Явно предстоял долгий и обстоятельный разговор.

— Давай, рассказывай! Кто, откуда? В общем, излагай, — улыбнулась Ноти, сероглазая брюнетка.

Еще не совсем оправившись от незнакомых впечатлений, Таня, немного всхлипнув, тихо спросила:

— Вы дьявола вызывали?

На нее оторопело уставились одиннадцать пар глаз.

— Ну, вот: я здесь…

* * *

— В общем, от страха олень перепутал норы и залез к медведю! — все рассмеялись: охотничьи байки были популярны.

Напряжение постепенно оставляло. Когда выяснили, что дьявола вызывали из чисто научного интереса — сработает на Курорте или нет — как камень с души упал. Вот только что делать дальше? Ответ Таня решила искать много позже.

— А разве медведи живут в норах? — поинтересовалась Ирим, тоненькая девчонка с огромными зелеными глазами. Короткая стрижка удачно подчеркивала ее женственность.

— У нас — да, — Тони явно гордился такими практичными медведями.

— А у нас — в гнездах, — разочаровано протянула Ирим.

— Заливай, да меру знай! У вас же нет больших деревьев!

— Ой, да сколько того медведя? Разве что крылья большие, а так он легкий.

Все прибыли из совершенно непохожих реальностей.

— Погодите, — Тане не давал покоя этот момент. — Как так получается, что мироустройство и общество — одинаковые, а фауна и флора — совсем разные?

— Таня, ты пойми: в любой реальности всем правим мы — дети, — Анси пояснял явно на правах самого высокого.

— Ты в зеркало себя видел, ребенок? — недоверчиво усмехнулась Танька. — Лет-то тебе уже сколько?

— Пятнадцать, не в этом дело.

— А в чем? Взрослые не имеют права голоса? Я совсем запуталась.

— Наоборот, они-то как раз всем и управляют. Но изначально со способностями разного рода рождается ребенок. Так исторически сложилось, что именно дети стали посещать другие реальности, знакомиться, подмечать интересное. И приносили с собой то, чего не хватало для спокойной счастливой жизни в родном доме: радость, чистоту, здоровье. Честность, с этим было особенно тяжело. А вот с искренностью оказалось как раз просто. Сечешь? Детская мечта о прекрасном и справедливом мире.

— Не-а. Они же вырастали? Становились взрослыми? И?

— А способности усиливались. И мечта сделать мир лучше и добрее постепенно становилась реальностью. Будучи взрослыми, никто же не отказывается от детской мечты! Разве не так?

— А как же другие? Ну…

— Я понял. Постепенно их не стало, точнее — совсем мало осталось. Кто захотел — того обучили, помогли развить способности. Те, кто специально мешал, — были уничтожены. В назидание, ибо нефиг, — Анси нервно рассмеялся.

— Уничтожены — убиты? — Таньку нелегко было шокировать, но масштабы геноцида в сотнях реальностей…

— Ну, не просто убиты. Показательно, с детьми и внуками. Иначе коренные изменения невозможны, только через кровь. Через море крови. Но это уже в прошлом.

— А детей за что?!

— Думаешь, разного рода мажоры способны изменить отношение к миру, к людям, к жизни, наконец? Так воспитаны. Окружающие для них — быдло, они — центр вселенной. Их резали и вешали первыми, на глазах родителей. Это принесло плоды, поверь. Если б ты знала, сколько дерьма тогда всплыло — не передать! — Анси уже спокойно потянулся, тайком разминая засидевшееся тело. — Не бери в голову, это давно было. Зато теперь любой человек может выбирать реальность и жить в свое удовольствие, трудиться, путешествовать, творить. Или вот как мы — отдохнуть на Курорте.

— На самом деле, еще есть над чем работать, — добавила Юна. — Мы всегда делимся открытиями и технологиями, помогаем друг другу: яснознание[10] совсем не редкость. Но в некоторых реальностях успели загадить свой мир, не только мозги людей. Так что дело всем найдется, еще лет на десять.

— А когда было это самое «давно»?

— Уже прошло около тридцати лет. Примерно одинаково, в каждой реальности. Ну, не совсем «было», не полностью еще. Остались Мстители. И многовато, если честно.

— А как вы научились путешествовать? Перемещаться, что ли?

— Ты сны видишь?

— Не знаю, я еще не спала никогда…

— Не суть, еще и поспать успеешь и снами насладиться. Вот человек во сне видит, что происходит в других реальностях. Чаще всего, с его же воплощением. Причем, ему кажется, что он активно влияет на события. Даже, — Анси назидательно поднял указательный палец, — если снов не запоминает или думает, что не видит совсем. Дальше все просто. У многих рождавшихся была способность перемещаться сознанием в другую реальность. Это производная от ясновидения[11]. Потом научились в конкретную, на выбор. А уже чуть позже и целиком, вместе с телом, — Анси пожал плечами. — Обучили других управлять пространством и временем, это не сложно. Даже для тех, кто не знал, что имеет способности. Тяжело было поверить в свои возможности, это не сразу получилось. А так — самодисциплина, тренировки и стремление. Ничего сложного, правда?

— Знаешь, мне почему-то немного противно, — озвучила свое состояние Таня.

— Мы видим…

— Вы все такие добрые, открытые, правильные. На крови. Чужой.

— На нашей крови, если на то пошло. Нам не просто мешали — уничтожали людей со способностями массово, миллионами. А рождались, на тот момент, уже все измененными. Тут только полное истребление биологического вида поможет. У многих из нас погибли родители, близкие нам люди, друзья. Думаешь, легко терять?

— Я стараюсь вообще поменьше думать, — на это беззлобно рассмеялись все. Таня слишком близко к сердцу принимала уничтожение врага и это было здорово.

— Мы правильные, да, — Анси стал очень серьезным. — Мы хотим такими быть. Жить в мире мечты. Без злобы и подлости. Открыто. Мы идем к этому по трупам мрази, сволочей и подонков. Но любим чистоту, поэтому часто вытираем ноги, — попытался отыграться черной шуткой.

— И от толстых избавлялись?

— Нет, ты что?! Эта болезнь искоренилась сама. Это же неприлично и некрасиво — слабый человек. Чтобы управлять способностями, нужна строжайшая дисциплина! И здоровое тело. Так что — нет больше толстых.

— А те жирные, кто без способностей — остались? Им-то нафиг ваша самодисциплина?

— Есть, наверное. Но на людях такие не показываются, это аморально. Уродство какое!

— Раньше доходило до того, что в некоторых реальностях были пропагандирующие толстых и жирных конкурсы! Что-то вроде «Манекенщица XXL», «Образец большого человека», «Толстые VS Худые», — Юна даже скривилась, произнося подобное.

— Ага! Было и повышение самооценки внушением любить себя таким, какой есть, — косичка у Тони, казалось, задрожала от гнева. — Ну разве не бред?! Если человеку не хватает знаний — достаточно полюбить себя таким, какой есть! И он сразу станет умнее?! Так, что ли? Или у кого-то раковая опухоль, но к целителю идти не надо: достаточно полюбить себя таким, какой есть! А если мне противно находиться рядом с этими толстыми моральными уродами?

— Тони, не накручивай себя. В некоторых реальностях и так осталась едва пятая часть населения… — глаза Ирим были на мокром месте.

— И не такое было! — Анси махнул рукой. — На высоком уровне законодательно утверждали принципы толерантности и воспитывали детей в духе терпимости и уважения! Уважения кого?! Слабовольных и ленивых? Больных, не желающих лечиться от ожирения? Уважение прав и интересов пузатых плавно перетекло в снисходительное отношение к обжорству и к необходимости идти на уступки: работу таким — полегче, требований — поменьше! В общем, маразм крепчал.

— Нам сейчас приходится совсем непросто, но детская мечта того стоит, — подал голос кто-то из мальчишек после паузы.

— Все верно! Правильно! — зазвучало отовсюду.

— Детская мечта действительно огромная сила, — подтвердила Ноти.

— Да, Тань, так и есть: любой ребенок мечтает о чистом и красивом мире, а не о подлости и мерзости. А детская мечта, как известно, ведет человека всю жизнь. Мы хотим жить в сказке! — улыбнулся Анси, разведя руки.

— Тогда Актеона почему не уничтожили?

— А чем он-то тебе не нравиться? Один из нас, просто такой вот вид способностей, не часто встречается. Зато он помогает многим.

— Вы сущность его видели?

— Как это? — все заинтересовано подались вперед.

— Сущность! — Таньке не хватало слов, но поделать ничего не могла: в памяти информация отсутствовала. — Я не знаю как объяснить, — она совсем расстроилась, — просто вижу и все. Актеон — с гнильцой человек. Мерзостный.

— О такой способности мы пока не знаем, — рассудительно сказал Анси, — давай повременим ставить клеймо.

— Когда сформулируешь, расскажешь, как научиться видеть сущность, ладно? — Юна очень заинтересовалась Таниной способностью.

— Не вопрос. А для чего нужны постановщики целей?

— Для продуктивного отдыха, конечно! Не просто так же без смысла время тратить? А определиться самостоятельно не каждый умеет.

— А если я хочу валяться на пляже и нифига не делать?

— Вот! У тебя цель есть: релаксация и самосозерцание. Или медитация[12] и прокачка энергетических каналов[13]. Не все так могут, а отдыхать нужно с толком.

Часть 7

Через открытую дверь подул ледяной ветер с гор. В жару это было неожиданно и приятно:

«Забавно, как вдруг все переменилось. Даже ауры у всех стали вдруг другими. Замерзшими, что ли? — Таня посмотрела простым взглядом на всех ребят. — Никто и не замечает изменений. Вот тебе и волшебство ветра.»

— А со стихиями многие работают?

— Многие могут, но не все развивают эту способность. А почему ты спросила? — Тони с удовольствием перенял эстафету у великана Анси.

— Подул ледяной ветер, вот и пришло на ум. Красиво. И ауры у всех замерли, как рисунок морозный.

— Ё! Атака!!! — Тони оказался у ближайшей стены раньше, чем его тень.

Пока Таня недоуменно поднимала брови, все уже были на ногах и снимали со стен оружие, спокойно и быстро. Двое засели за барной стойкой, осматривая солнечные окрестности из полумрака комнаты.

— Таня! Бери только то, с чем уверенно обращаешься! Говорю всем!!! Выдвигаемся на пляж, авангард — Юна и Тульси. Остальным — внимание на фланги. Я — замыкаю. Вскрывайте резервный выход. — Анси как-то мгновенно переменился, стал печальным.

— Я должна взять оружие? Зачем? Что произошло? — не поняла Таня.

— Атака Мстителей. Тех самых, недовольных. Все серьезно. Держись передо мной и возьми уже оружие, пожалуйста.

Таня прошла к стене и очень быстро сделала выбор.

* * *

Предгорье слишком плавно опускалось к морю, путь был неблизкий. На бегу Анси объяснил Тане, что с пляжа пришла только их группа, познакомиться. У оставшихся нечем защищаться: никогда раньше атак на Курорт не было.

— Наша группа — самая старшая в этом лагере. Остальные — мелочь вроде Локи. У них нет шансов выжить, но мы постараемся, очень постараемся успеть! — несмотря на это, Анси, как самый длинноногий, бежал не торопясь и никого не подгонял.

«Какая несуразность: мне совсем не страшно, все кажется легкой забавой. Я наслаждаюсь бегом и собственным телом. Наслаждаюсь движением и ветром. Впитываю прелесть окружающего мира. Надо ради интереса проверить во — он тот холм, как-то он странно выглядит, будто злобу затаил.»

Таня, не обращая внимания на окрики Анси, рванула в сторону подозрительного холма.

«Вот так, восемь шагов вдох — восемь шагов выдох, ровно и полной грудью. Какая прелесть! Я бегу и мне весело, от счастья все светиться в голове. Злоба? Вот она, передо мной! И это только добавляет мне счастья! Как же хорошо!»

Дрожа от непонятного удовольствия, Таня чуть не врезалась в группу людей за холмом. Странная компания ощетинилась оружием, прикрывая очень знакомого человека.

Эйфория так захлестнула Танечку, что она не замечала опасности и, просто увернувшись от направленных на нее стволов, зашла за спину противникам. Теперь они воспринимались только как враги. Радость засветилась улыбкой на её лице.

Прикрыв глазки, она начала вращение, раскручиваясь, словно торнадо. Завораживающая грация пируэтов смерча, непрерывный поток режущих и рубящих ударов, такая необходимая для клинка теплая кровь. Тяжелые ножны в левой руке помогали уравновешивать колесо ужаса.

Танюша, словно ртуть, плавно перетекала от одного врага к другому. Ее движение было бесконечным и не имело начала. Она просто на мгновение слилась с вихрем энергии, всегда существующим вокруг, и тут же, целую вечность спустя, с сожалением его покинула. Так было правильно.

Пьянящая власть над миром внезапно закончилась. У последнего, застывшего, словно статуя, незнакомца было перерезано горло. Опасность миновала. Мир снова стал двигаться с нормальной скоростью.

«Тае сабаку?[14] Нет, слишком просто. Тут что-то гораздо большее, я еще и время замедлила. Или ускорила восприятие? Не важно, позже разберусь.»

Вокруг становилось немножко кроваво. Трупы начали падать.

— Что-то пошло не так, Актеон? На мне споткнулся? — Таня прочла в сознании трясущегося от страха человека, которого прикрывали враги, много интересного. — Показывай дорогу на пляж. И оч-чень быстро!

* * *

— Как!? — в ужасе кричал техник.

— Вот как-то так. Я к этому отношения не имею, — оператор едва мог говорить, горло пересохло.

— Она с такой улыбкой убивала, словно тортик любимый нарезала… Откуда это в ней!?

— Умения драться в нее базово заложены? Нет, чушь. Если бы у нее была чья-то память — еще понятно. А так? Ума не приложу, — оператор был скорее ошарашен увиденным, чем разочарован в их творении.

— Умение убивать, не просто умение драться. Это в твоем «девятом наборе» было, читай внимательнее. Важно другое: там была еще эйфория берсерка[15]. А страшно то, что она полностью контролирует это состояние.

— А время? Она ускоряет восприятие?

— Ха! Это она тоже может. Но сейчас она воздействовала на скорость времени для окружающих, это сложнее, но тратит чужую энергию.

* * *

На пляже во многих местах песок был покрыт черными пятнами крови. Трупы детей Синяя группа сносила в одно место, рядом с телом Локи положили Алони.

Вид мертвых, чистых и умытых морем, вызывал дикую тоску. До волчьего воя. Не было щемящей боли в груди, чувства гнева и жажды возмездия. Души живых были открыты и зияли свежими ранами.

Подбежала Миса, стала ощупывать Таню за плечи:

— Ты ранена! Руки в крови! Где?! Где болит?

— Миса, это не моя кровь, я клинок поила. Сама-то как? Цела?

— Издеваешься? Твой дружок ко мне никого близко не подпускал, пока Синяя не прибежала. — Миса обреченно махнула рукой. — Их цель — дети, взрослые — только если под руку попадут. Актеон, помоги Уллису. Твоя группа почти вся погибла.

— Не трогай его, он в моей власти. Пусть стоит здесь и смотрит. Почему так произошло? Кто они? За что напали?! — Таня только теперь начала воспринимать произошедшее.

Появились звуки. Появился запах водорослей. Волны своей безмятежностью совсем не вписывались в настроение. Кроме маленьких тел, были трупы взрослых. Некоторые напоминали кучи окровавленной ветоши. Она присела у кромки воды и стала отчищать непальский нож[16] мокрым песком от засыхающей крови.

— Традиция у них такая — убивать детей. Мстителями себя называют. Потом расскажу подробнее, если никто раньше не просветит. Ты сначала своего зверя отзови, пожалуйста. Еще цапнет кого по ошибке. Трупы, похожие на груду тряпок — его работа.

— Кого? — Таня не сразу сообразила.

— Хорька твоего. Или кто он там? Рассмотреть же невозможно было, он рвал в клочья почти мгновенно. Страшное зрелище, если честно.

— Хорек? Нет, это котенок мой. Со мной, в смысле. Лютик зовут. Лю-ю-тик! Иди ко мне, пожалуйста, — позвала Таня нежно, с любовью вкладывая сирупати[17] в ножны. Она почувствовала родство с грозным оружием и неожиданная новая радость сильно диссонировала с окружающим.

Из-за отшлифованного морем камня выглянул серенький котенок ирбиса[18]. Огляделся вокруг, лизнул зачем-то переднюю лапку и захромал к Тане, гордо вытянув длинный хвост. Она пошла навстречу, подняла с песка незнакомое пока существо, прижала к себе.

— Эй! Ты поранился! Сейчас, — начиная легкую ворожбу[19], Таня гладила густую шерсть дрожавшего зверька. Рана у малыша была не одна, дрался он явно беспощадно. — Это пройдет, я тебя быстро вылечу. Видишь? Уже и затянулось всё. Миса, воду питьевую где можно взять? Для Лютика.

— Здесь вряд ли найдется сейчас. Вернемся в лагерь — напоишь, — в голосе Мисы проскользнула ревность. — Он кто? Мутант?

— Знакомься Миса, это — Лютик, мой помощник. Лютик, это — Миса, моя подруга, — стало стыдно за психологическое насилие при первой встрече. — Он увидел твое отношение ко мне и стал защищать. Как друга. И ты почувствовала, что я с ним связана, правда?

Лютик с благодарностью лизнул Танину руку, спрыгнул на песок и очутился у не вовремя выбравшегося на берег краба — поиграться.

— Лютик — ласкательное от Лютый, личинка Снежного Леопарда. Не называй его обидно, ладно? Он умнее многих людей, — Таня почистила руки песком, отряхнула, — эмпат — посильнее лошадей и собак. Лют сильнее и быстрее любого хищника и человека, но еще маленький, а маленьких нельзя обижать.

— Все потом. У нас есть раненые, поможешь? — Миса еще не совсем пришла в себя и дрожь после пережитого только — только начинала проявляться.

Таня, задрав голову, заглянула в глаза подруги и та замерла. Нежный сенсорный меридиональный массаж[20] помог Мисе расслабиться и успокоиться, осознание случившегося протекало спокойно. Потом тихонько отпустила ее и, поманив за собой безвольного Актеона, пошла туда, где чувствовалась боль.

— Спасибо! — донеслось вслед.

* * *

— А я еще был против, — тихо проговорил оператор.

— Не боись! Лютый знает свое дело, даром что маленький.

— Он ведь теперь тоже останется там, да?

— Вместе им будет не так одиноко, — пожал плечами техник, — хоть и жаль немного.

Часть 8

— Вы не могли их вычислить и уничтожить!? До нападения!?

— Физически — могли. Вот только насилие нам чуждо.

— Ага, я заметила, — съязвила Таня. Отношения выясняли уже вечером, собравшись перед камином.

— Не путай оборону и защиту с простым убийством. Никто из нас никогда не станет причинять вред… Первым, — Анси был зол от собственной беспомощности. — И не съезжай с темы! Сбежала зачем? Мы не смогли бы тебе помочь, нас слишком мало! Неужели не понятно? И что ты с Актеоном сделала?

— Потом посмотришь, сколько народа его прикрывало, там, куда я сбежала. И сделаешь вывод, нужна ли мне помощь. Он в моей власти, до выяснения.

— То, что Актеон тебе не понравился с самого начала, не повод показывать на нем свою силу. Кстати, о силе. Когда нас всех блокировало, твои способности работали… Странно, правда?

— Не забывай, что вы вызывали по-своему оч-чень сильное существо — дьявола. Моя мощь оказалась похлеще. Такие, как Актеон, надо мной не властны.

— Что значит — не властны? При чем здесь Актеон?

— Он блокировал ваши способности перед нападением. Не прикидывайся дурачком, Анси. Тебе не идет.

— Актеон?! Он усилитель, помогает развивать… — запоздало начал понимать и замолчал. — Говори.

— Актеон — ловец. Никаких усилителей не существует. Он умеет подавлять способности окружающих, блокировать. Чем и занимался. Ты не знал?

— Нет. Этого никто никогда не знал, я уверен, — растерялся Анси. — Значит, они все ловцы? Не усилители? Перед каждой атакой наши возможности блокировались. Почти всегда. Именно из-за этого все обучаются владению оружием и правилам боя. О том, что в атаках замешан кто-то из нас… Как он мог?! Ведь он тоже мечтал в детстве! — для Анси это было большим ударом, чем недавнее массовое побоище.

— Смерть — не повод прекращать бой…

— Ты о чем?

— Вспоминаю правила боя, — вздохнула Таня. — Вам Актеон еще нужен или…? — она выразительно провела ногтем большого пальца по горлу.

— Мы не убиваем просто так, не заставляй повторять. Пойдет в суд, пусть там разбираются. Ты от рождения такая кровожадная?

— От рождения. Сегодня, вот, первый день как раз.

— И оружие выбрала — кукри[21] — им никто до тебя не пользовался, слишком кровь любит.

Таня любовно погладила окованные металлом ножны и кольца на длинной рукояти. Так и не решилась после всего расстаться с … другом?

— Можно я его себе оставлю? Очень мы подходящая парочка.

— Да оставляй, конечно! Если не тяжело таскать все время. Наборы оружия у нас везде есть. Взяла бы, при необходимости.

— Не — а! Перевязь для него сделаю и буду носить. Так можно?

— Можно, хоть и необычно.

* * *

— Юна! И все, кому интересно, — Таня чувствовала, что не ко времени, но рассказать стоило, — я разобралась, что такое сущность.

— Очень сложное? Если это долго — давай на потом оставим, — попросила Ирим совсем сонным голосом.

— Как раз все просто и быстро. Но можно и позже.

— Ладно, говори уже. Интересно же, — все уселись поудобнее.

— Сущность — это душа. Чтобы оценить душу человека, нужно просто посмотреть, нравится ли он тебе, какие чувства возникают именно у тебя от общения с этим человеком. Не читать мысли и не переживать его эмоции, а как раз наоборот — слушать себя. Увидят все одинаково, а вот оценку каждый поставит свою. Интерпретация увиденного зависит от степени испорченности оценивающего. Понятно?

— Все просто и понятно. Только скажи, а что такое душа? — Юна с сожалением смотрела на Таню. — Еще больше вопросов получается.

— Что значит «что такое душа»? Ну, душа! Это же… То, что от человека остается после смерти. Она бессмертна! То, чем он живет, чувствует. Открытая и широкая, ранимая и невинная, одинокая и трепетная… Как же так! Издеваетесь, да?!

Некоторые медленно покачали головой в знак отрицания. Улыбок не было. После смерти оставался прах.

* * *

— Забавно! Это что за реальности такие? Откуда они? И вообще: что это за Курорт тогда? Слышь, тупица! Ты куда ее отправил, а?! — техник был сама любезность.

— Следи за языком, извращенец! — оператор уже освоился в ситуации. На техника ему было плевать, чего не скажешь об их творении. Девочка нравилась ему все больше и ничего поделать с собой он уже не мог. Да и не хотел.

— Что это за реальности — без понятия души? Такого не бывает!

— Как видишь, — показал на изображение оператор.

— Я сейчас мозгами двинусь. А отправлял ты ее с каким знаком? Если они перепутали, то…?

— Вот с перепутанным и отправлял. Все, как заказывали.

— Я понял! Они не путали знак! Сечешь?! Не пут-та-ли! — у техника сверкнули глаза. — Мы выполнили заказ! В точности!

— Это значит..? В их реальностях нет понятия души и они правильно составили вызов?! Ты это хочешь сказать?! — оператор вскочил и затряс техника изо всех сил.

— Успокойся, болван! — весело отмахнулся тот. — Мы все правильно сделали! Премия в кармане!

— Но мы же…

— Да! Мы послали к ним самого настоящего дьявола!

Часть 9

Познание нового и прояснение непонятного оставили на утро. Ледяной душ снял напряжение дня. Таня заняла пустовавший диван — настоящее произведение искусства: широкий, длинный, в меру мягкий и абсолютно ровный. Пушистое тонкое одеяло и много подушек таилось в ящиках под ним. На таком можно было устроиться, хоть раскинувшись звездой, что она и сделала.

Лютый, вымытый шампунем с запахом ирисок и высушенный феном, примостился, довольный, в ногах, на пустующей части ложа.

Полумрак, растворенный бликами от огня декоративного камина, раздвинула светлая фигура.

— Ты спишь или маешься? — прошептал Анси, появившись рядом.

— А то ты не чувствуешь, — Таня опасливо натянула одеяло до подбородка.

— Сам такой, — он бросил на пол подушку и сел, привалившись спиной к Таниному дивану, — после всего сегодняшнего.

— Тебе помочь?

— Не, я сам, позже. У тебя все равно много вопросов, можем пошушукаться пока.

Танька с энтузиазмом повернулась на бок, поближе к Анси, подоткнула подушку повыше и зашептала:

— Почему ты так обо мне заботишься?

— Ты мне нравишься, — он пожал плечами. — И вообще, сестренка, ты такая лисица, оказывается! — Анси на секунду повернулся к Тане лицом и тихо засмеялся.

— Я же не рыжая, ты что! — Таня даже приподнялась на локте от возмущения.

— Да-да-да! Так я и поверил! Перекрасилась, небось, прежде чем у нас появиться, а хвост-то не спрятала! — Анси беззлобно и тихо продолжал смеяться.

Танька шутливо пихнула его в плечо и тоже заулыбалась:

— Спасибо. Мне приятно…

— Всегда пожалуйста. Кстати, ты всем нравишься. Даже девчонкам. Редкость, как для дьявола, — Анси вздохнул.

— Ну, я же должна искушать и всякое такое…

— Как это? Дьявол — для того, чтобы показывать недостатки человека. Ангел — чтобы помогать их исправить. Про искушение ничего не знаю. Ты, кстати, больше на ангела похожа. И замашки такие же.

— А Бог для чего тогда? — удивилась Танька. Она снова начала запутываться и это грозило бессонной ночью.

— А что такое бог? — еще больше удивился Анси.

Танька оторопело села на диване, не обращая внимания на сползшее одеяло.

— Ты офонарел?! Он в любой религии — главный! Разыгрываешь, да? — с жалобной ноткой в голосе справиться не удалось.

Анси повернулся и посмотрел на Таню серьезно:

— Нафиг надо? Лучше скажи, что такое религия?

«Ну ни хрена себе искушение получится, если я расскажу им о религии, о Боге! О душе уже проболталась. Как же они со всем этим барахлом тогда смогут создать свой счастливый мир? Я, конечно, дура, но не полная идиотка: рот на замок! Иначе все испорчу… — Танька не на шутку испугалась.»

«И совсем ты не дура, я тебе уже говорила!

А ты, вообще, кто такая, чтобы за меня решать?

Приятно познакомиться — Шизофрения. А ты кто?

Ой, бардак в голове! Ой, бардак! Сама с собой спорю.

У тебя низкая самооценка, вот я тебе и помогаю.

Да иди ты нахрен! У меня целостное сознание! И ты не чужой голос, а мой, собственный! Все, завязываем спорить!»

Пришлось притворяться блонди и спрятать часть эмоций:

— У меня, кажется, лишняя инфа затесалась в голове. Кусками и совсем не для ваших реальностей. Не обращай внимания. Еще и душу какую-то сегодня приплела… Бр-р-р! — Танька притворно замотала головой.

— Это от стресса, наверное. Отдохнешь — все уляжется в мыслях. Хочешь, я тебе сказку на ночь расскажу?

— Мне еще никто сказок не рассказывал… Это здорово?

— Всем детям нравятся, так что и тебе будет интересно.

— Я, по-твоему, ребенок?!

— Ты себя в зеркало видела, взрослая? — Анси повернулся и с нежностью посмотрел на хрупкую Танькину фигурку, торчавшую из под одеяла.

— Извини, — она снова улеглась и укрылась. — Не хотела тебя смущать.

— Чем? — удивился Анси?

— Собой! — выбросила Танька резко.

— Как можно смутить собой?

— Как — как?! Телом. Я же не одета.

— И что? Ты красивая, я тобой еще в душевой залюбовался. От чего мне смущаться?

«Ой! Ошибочка вышла. Совсем забыла исказить их восприятие мороком[22]. Где моя голова была? Что теперь делать? А? Чего молчишь, Шизофрения? Стыдно?»

— Ясно, — вздохнула Таня, — ты — ангел.

— Только никому не говори, ладно? — Анси явно с удовольствием продолжил бы пикировку.

— Сказка как называется?

— Еще не знаю, она же только начинается… — заговорщически прошептал Анси. — Жил-был мальчик. Немножко необычный: у него не было мечты.

Он просто рос, учился, развивал способности, но никогда не мечтал. Из-за этого с ним неинтересно было общаться и, постепенно, он остался совсем один. Сколько ни пытались родители научить его мечтать — не получалось. Он не понимал, как это здорово — мечтать.

Тогда к нему вызвали дьявола, чтобы помог разобраться с недостатками. Явилась нежная и красивая девочка, одетая в кружевное платье, словно фея, с волшебной палочкой-отсекалочкой в руке.

И была она до того доброй и веселой, что мальчик сразу в нее влюбился. Влюбился безоговорочно, раз и навсегда. Мальчик очень захотел, чтобы она осталась в их реальности. Но девочка была дьяволом и не могла задерживаться надолго.

Мальчик загрустил. Он и так был одинок, а если девочка уйдет — станет, словно сирота покинутый. Ему сделалось горько. Он старался уловить воображаемые картинки, как было бы здорово, если бы девочка осталась! Тогда они могли бы дружить и всегда были бы вместе.

Так родилась мечта!

Получалось, что дьявол не только показал мальчику его недостатки, но и помог их исправить, словно ангел. Из-за этого девочка смогла оставаться в мире мальчика столько, сколько она сама захочет!

Вот что значит сила детской мечты: она волшебная и всегда простая, — Анси печально замолчал.

— Ну как? Понравилось? — спросил он после грустной паузы.

— Ты чудо. Ты знаешь об этом? — пересохшим горлом сказала Таня.

Анси уныло кивнул:

— Очень одинокое чудо. Хотя у меня есть мечта.

— Какая? Ну, кроме «сделать мир добрее и лучше»? Или нельзя о ней говорить?

— Тебе — можно. Я всегда мечтал, чтобы любовь была с первого взгляда.

— Так это просто, — легкомысленно прошептала Танька, — обязательно сбудется!

— Уже… Сбылось. И теперь я не верю, что сбывшаяся мечта делает человека счастливым.

* * *

— Она способна любить? — оператор был серьезен.

— Теоретически — нет. Но твой «девятый набор»… — техник покачал головой. — Плюс — она же дьявол, ей все можно.

* * *

— Почему? То есть, ты чё, в любви пытаешься объясниться? — Танька улыбалась совсем растерянно.

— Не пытаюсь, что ты! Уже признался, — Анси повернул голову и посмотрел в синие глаза.

— И что теперь делать? И почему ты не счастлив?

— Ты скоро уйдешь. Так что ничего делать не нужно.

— Вы меня прогоните? Зачем?

— Как это — прогоните? Ты закончишь работу и уйдешь. Разве не так?

— Нет. Я сама себе хозяйка. Хотела здесь остаться. Но если тебе не нравиться… — примитивная манипуляция была в крови. Вместе с кокетством, флиртом и заигрыванием.

— Ладно, — вставая, рассудительно сказал Анси, — хорошей новостью и закончим. Сладких снов, — он нагнулся и поцеловал Таньку в щеку.

— Стой, торопыга! — Танька едва успела ухватить его за мизинец. — Что за палочка-отсекалочка у дьявола?

— Бритва Оккама[23], — сильно удивился Анси. — У тебя вот — кукри. Спи, давай.

Часть 10

Утро получилось солнечное. У кого получилось — Таня не задумывалась:

«Может, у меня получилось. Или для меня. Интересно жить, оказывается!»

В комнате она была одна. Встала, обернулась брошенным с вечера на спинку дивана полотенцем и прошлепала босыми ногами в душ.

Уже в гардеробной решила одеться практично и вызывающе.

Обтягивающие трикотажные шорты эротично подчеркивали каждую из прикрываемых деталей фигуры. Короткая белая футболка с надписью «Рождена, чтобы дерзнуть» спряталась под светло-бирюзовой кенгурушкой.

Быстро сделала два хвостика, так чтоб не надевать бейсболку. Нацепила круглые очки в бежевой оправе и такого же цвета керамическое ожерелье. Вставила босые ноги в белые кеды.

«М-да. Вчера были белыми. Если и дальше так пойдет — вечером придется выбросить. Или Лютому на растерзание отдать. Лют, елки зеленые! Чем его кормить-то? И меня бы тоже кормить нужно.»

— Эй, зверь! Ты уже проснулся? — безответно крикнула в приоткрытую дверь. — Ты где вообще?

Лютик почувствовал, что его зовут, и дал понять, что он рядом с домом и ему весело.

Подхватив кукри, Танька наконец вышла на веранду.

* * *

Тело просило движения!

Таня поняла это, как только увидела во дворе почти всю Синюю. Каждый был занят своим телом, в основном — стретчингом[24], некоторые чистились пранаямой[25].

Тоненькая Ирим, на удивление, выполняла гун[26] из тайцзи-цюань[27]. Что-то на выброс силы, как показалось. Это было очень заразительно.

Пришлось молча отложить очки и нож в сторону и начать энергичную растяжку. Места было достаточно и очень скоро Таня перешла к ката[28] бассай[29], с удовольствием делая кимэ[30] вместо пауз.

«И даже не вспотела. Похоже, такой нагрузки мне маловато, но жрать все равно хочется!»

— С бодрым утром! — глянула на ребят Таня. — Улыбки закончились или тучи за щеки понабирали? — в ответ все серьезно молчали.

Даже Лютик сидел у ног Анси и смотрел на Таню выжидательно.

— С добрым утром! — Юна все-таки улыбнулась. Первой, дальше уже веселость покатилась волной по всем лицам. — Вчера не до того было, а сегодня…

— С Днем Рождения!!! — заорали все. Таню подхватили на руки стали подбрасывать, считая. На одиннадцатом броске остановились, опустили на землю.

— С Днем Рождения! — еще раз сказал уже Анси. — Ты вчера родилась, мы не забыли. А пикник устроим сегодня.

— А почему одиннадцать?! Мне двенадцать уже, скоро тринадцать! Почти четырнадцать! — радость у Тани была, как у пятилетней.

— А выглядишь совсем молодо, мягкая и нежная. Максимум на одиннадцать! Вот угостим вкуснятиной — посмотрим, какая ты стала взрослая! — позади толпы были заметны накрытые тканью корзинки.

* * *

— Она знает? — оторвался от просмотра оператор.

— Знает, — кивнул техник, — но вот расскажет ли им?

— Лютик тоже?

Техник промолчал, но опустил глаза.

* * *

Далеко не пошли, рядом была закрытая высокими кустами лужайка с кострищем посередине. Все звуки предгорья, казалось, остались снаружи импровизированного шатра с куполом из яркого синего неба.

— Здесь особый дзен[31]. Его не спугнешь ни весельем, ни пикником, ни костром. Почему-то только обостряется. И каждый всегда открывает себя по-новому, — Анси старался держаться как можно ближе.

Быстро набросали на траву мягких подстилок, накрыли в средине «стол». Выложили много фруктов. Канапе и тартинки на тарелочках тоже были, как поняла Таня, овощными и фруктовыми. Напитки, явно свежевыжатые, в мягких пакетах. Сладости были похожи на маленькие тортики.

«И где гора из шашлыка? Ну или какой-нибудь маленький огромный — преогромный жареный барашек? Просто гигантские кольца колбасы, наконец! Всякие тазики с салатиками… Лучше молчать, а то предложат еще крылья ангела в сладком соусе или мороженое из крови террористов. Явно не просто так вегетарианствуют. Но вот чем мне Лютика кормить?»

— Будь очень осторожна с пальцами: их легко откусить, когда начнешь есть, — улыбнулся Тони.

— Стыдно спрашивать, но мясное что-нибудь — для Лютика — найдется?

— Это тебе стыдно? — лукаво подмигнул Алас. Лохматый сероглазый брюнет носил простые рисунки на индейский манер и Таня не предполагала, что на таком лице будет заметно удивление. — В душевой у тебя не было комплексов. А барса мы уже покормили, он сам подсказал, чему обрадуется.

«И сколько мне это будут вспоминать? Где моя голова была?»

Вслух спросила:

— Чем, если не секрет? Вряд ли он ест сырые овощи…

— А, ты об этом! Рано утром он кузнечиков наловил, перекусил. А потом я ему змею разделал. Он сам поймал, кстати. Так что от пуза наелся!

— А вы мясо вообще не употребляете?

— Еще как употребляем! Но не на Курорте же: здесь отдыхают и дают отдохнуть телу. Если хочешь — сейчас организуем! — подскочил Алас.

Таня схватила его за руку и потянула вниз:

— Сиди и расслабься, я еще не знаю, чего хочу. Все отлично!

Сложили костер весело и быстро, но поджигать не стали, отложили до вечера. Появилась музыка: веселые звуки Тане понравились. От смущения не осталось и следа, когда все, наконец, уселись завтракать.

* * *

Таня остерегалась увлекаться экзотикой, но голод чувствовался все сильнее. Слюнки у нее текли уже водопадом предвкушения.

— Не стесняйся, пробуй, что приглянется.

— Это кто такой буро-розовый? — она показала на ближайшую тарелку.

— Клубника в бальзамическом уксусе, — Анси устроился почти вплотную. — Лучше начни с чего-нибудь легкого, вот хоть с красного сыра в колючем салате, — он передал Тане шпажки с зелеными ощетинившимися конвертиками.

— М-м! Вкусно! Я хочу все попробовать!

— Ты — именинница, так что обязана. Вот, оцени контраст, — протянул ей маленькие плоды, — яблоки, маринованные красным перцем.

— Я горю!

— Только не запивай, заешь горькой земляникой в сахаре.

Через десяток минут Таня беззастенчиво прислонилась спиной к Анси и погладила свой живот:

— Все, пощады! У меня пузо лопнет сейчас! Лимон с огненным медом — нечто потрясающее!

— Закуси имбирем в гранатовом сиропе и отдыхай, — Анси заботливо положил в открывшийся Танин рот темно-красный чипс.

За «столом» говорили о еде, разных блюдах и способах готовки. Разжигали аппетит и заодно делились рецептами.

Лютик подлез под бок и стал заигрывать. Таня честно уделяла ему часть внимания, почесывая брюшко и иногда в шутку отбиваясь от острых коготков.

— Хочешь небольшой фейерверк? — Ирим озорно глянула зелеными глазами. — У нас делают, — протянула тарелочку.

— И кто внутри? Стая злых перцев? — все же взяла один маленький шарик, шутливо предложила Анси, потом Лютику и положила в рот.

— Не стая, а только один: черничный джем с кайенским перцем, — прозвучало с опозданием.

Таня едва удержала глаза в орбитах. Но ощущения действительно были необычными: пламенное мгновение сменилось нежностью, наслаждение уже растекалось по языку.

— Обязательно все делать острым и с перцем?

— Вовсе нет, здесь много сладкого. Пирожные и тортики вообще не из фруктов, — Анси удивился. — Но в основном — все праздничное, жгучее. А так — каждый волен сам выбирать, чем питаться. Из злого ты почти все попробовала. Остались только роллы из вяленого банана и ежовой груши.

* * *

Лежали, словно римские патриции, между разговорами забрасывая в себя торжественные кушанья. Таня нашла в себе силы и разделила с Анси пирожное. Очень сладкое, как выяснилось. Лютик тоже не отказался от кусочка такого лакомства и, распробовав, пошел крадущимся шагом угощаться уже у всех и каждого.

— Расскажи о вашем мире. Или правильнее — реальностях?

— Скоро все обитатели лагеря сюда подтянутся, — задумался Анси, — до этого нужно отдохнуть. Может, пробежимся? Так и поговорим.

— Ты садист? Признавайся, чего уж там, — попросила Таня.

— Я добрый и пушистый! Как Лютик, — улыбка была откровенной и обезоруживающей.

— И обессилевшей девочке предлагаешь пробежку после еды? Что же тогда жестокость?

— Лежать дальше — жестоко по отношению к себе. Сейчас все разойдутся поразмяться. Движение помогает пищеварению и снимает тяжесть. Разве не знаешь?

— Ох! Ладно, — приподнялась на локте с колен Анси Таня, — побежали, только легонько. Лютик! Ты с нами?

Мохнатый защитник покосился на пирожные, но резво прыгнул через свои желания и поспешил опередить парочку.

* * *

— Он точно не садист? — техник сидел с вытянувшимся лицом.

— Проверял уже, — снизошел оператор, — легкий бег и физическая активность после еды действительно полезны.

— Придурки.

— Куда им до тебя, — осклабился оператор.

Часть 11

Путь пролегал среди холмов. Горы по-прежнему висели будто над головой и одновременно вдали, но к этому чуду Таня уже привыкла. Деревьев было совсем немного, в основном все тот же незнакомый высокий кустарник.

За очередной возвышенностью открылся пологий длинный склон, сплошь покрытый фиолетовым ковром. Гигантское полотнище было явно живым: по нему прокатывались огромные волны вдохов и — как дополнение — мелкая дрожь от ветра. Запах дурманил настолько, что даже Лютик остановился.

— Это кто такое? — заворожено спросила Таня, останавливаясь.

Кенгурушку стянула по дороге и обвязала вокруг бедер, так что Анси для любования осталось совсем немного. Может, поэтому он очухался достаточно быстро и сумел сориентироваться, о чем его спрашивают:

— Лаванда цветет. Чарующее зрелище. У вас такое водится?

— Где «у нас»? Это и есть моя реальность. Я здесь родилась. И мне это нравится!

— Курорт — необитаем. Ну, животный мир есть, а вот ничего, напоминающего человека — нет.

— Я есть! И если не напоминаю человека…

— Не собирался я тебя обижать, даже не дуйся! — Анси легко улыбнулся.

— А остальные? — не обратила внимания Таня. — Параллельные миры? Или альтернативные реальности?

— Ни то, ни другое. Не могут быть миры параллельными, это абсурдное словосочетание. Как и реальности не могут быть альтернативными. Звучит, как галиматья, если внимательно прислушаться. Есть просто реальности, разные. У каждого человека — своя. Ну, делаешь шаг в сторону — уже реальность меняется. Иногда они общие для многих людей — получается огромный мир. И почти каждый человек имеет другое воплощение в любой реальности…

— А язык? Вы все, словно из одной страны. Язык-то у вас один!

— Как это? Язык у каждого — свой! — Анси для убедительности высунул его, дразнясь.

— Я про наречие! Диалект или еще как. Чтобы понимать, что тебе говорят.

— Язык — поболтать с девчонкой и для поцелуев! — отшутился и посерьезнел. — И еще — участвует в формировании пищевого комка. Какой такой диалект — наречие?

— Ну, различные народности, расы и вообще люди из непохожих стран говорят по-разному! И не понимают друг друга… Или я снова чего-то путаю?

— Это перец виноват. Много праздничного кого хочешь с ума сведет. Как можно не понимать друг друга? И что такое народности и расы?

— То есть, со странами ты знаком…

— Административные единицы, — серьезно кивнул Анси.

— Так, давай сядем, а то я сейчас от чего-нибудь точно упаду!

— Загадочная ты — просто прелесть!

— Да, мне тоже нравиться.

Устроились лицом к лавандовому великолепию, Танька снова облокотилась на Анси. Он осмелился обнять ее одной рукой и теперь светился от счастья.

— Ты теплый. И нежный, — Танька вздохнула. — Что будет дальше?

Лютик настороженно поднялся и теперь смотрел, навострив маленькие ушки, назад, туда, откуда они пришли. Приближающийся человек не бежал, но шел достаточно быстро.

— Здравствуйте! Рад с Вами познакомиться! — он остановился в нескольких шагах, чтобы не выглядеть угрозой в глазах зверя.

— Здравствуйте! — Анси не спешил отпускать маленькие плечи из объятий и просто повернул голову. Таня едва глянула в сторону незнакомца и тоже поздоровалась.

— Я представитель суда, пришел официально поблагодарить за оказанную услугу. Вас, Татьяна, — в особенности. Мы не знали, что существуют ловцы и не предполагали, что они способны на предательство. Собственно, первое нападение на Курорт имело целью нейтрализовать именно вас, Татьяна…

— Я НЕ Татьяна! Вы ошиблись. Танька, Танечка, Танюша — как угодно. Но не Татьяна.

— Простите, не собирался Вас обидеть.

— Все в порядке, — сказала вставая. — Спасибо, что рассказали. Только зачем им я? В первый же день… Никому не мешала…

— Актеон не смог Вас прочесть и быстро понял огромную опасность для себя. Вот и вызвал Мстителей. Правда, они просчитались с местом Вашего пребывания. Жаль детей.

— Мне тоже жаль, поверьте. Тем более, что с двумя я успела познакомиться. Если бы было корректно вернуть время вспять…?

— Нет, нет! Пожалуйста, не надо! — незнакомец сильно забеспокоился. — Не будем множить реальности. Что ж, моя миссия закончена. Всего доброго. Плодотворного отдыха, — и исчез.

Танька немножко постояла, потом повернулась к Анси:

— А почему мы бегаем, а не телепортируемся[32]?

— Приехали! Здесь — место отдыха. А бегать — полезно! И еще, на всякий случай, в каждой реальности есть точки входа. Для неопытных.

— Вы откуда здесь, вообще, блага разные берете? Вкусности, электричество, чистота кругом…

— Отопление — пирокинезом[33], естественно. Электричество — генераторы, от электромагнитного поля. Без топлива работают, да нам много и не надо. Передача — беспроводная. Вкусности, в основном, готовят в другой реальности. А чистота — тебе не сказали разве? Здесь нельзя сорить: мир необитаем, он быстро погибнет. Так что любую мелкую мусоринку или дематериализуешь[34], если не опасная, или тащи с собой до пакета утилизации. А дальше ‒ кто возвращается — забирает пакет с собой домой: на точках входа есть накопители для таких случаев.

— А убирает кто? Дом — хоть языком облизывай. И никого с тряпкой я еще не видела.

— Тряпка? Это старая технология! — Анси улыбался все шире. — Способности как еще развивать? Желающих хоть отбавляй! Пыль, грязь — тренируем телекинез[35] и дематериализацию. Порядок — еще и левитация[36] прорабатывается. Ты как ребенок, честное слово! Впрочем, такая и есть! — договаривал Анси уже уворачиваясь от Таниной ладошки, норовившей в шутку шлепнуть его по спине:

— Беги! Догоню — вые… мало не покажется!

«А не догоню — хоть согреюсь! — откуда-то всплыл в голове старый анекдот и Таня улыбнулась.»

С сожалением оглянувшись на ковер из лаванды, хитро подмигнула Лютику и легко помчалась за счастливым Анси.

Часть 12

— Она собирается присвоить эту реальность? — теперь уже техник мало что понимал.

— По-моему, она просто веселится. Это же очевидно! — оператор и сам радовался за Таню как ребенок.

— Что там забавного?! Она же дьявол!

— А вот нашла же что-то хорошее в жизни! И ты бы поискал. Хотя, твое бытие и существованием не назовешь… — оператор махнул рукой на хмурящегося техника.

* * *

Догнав Анси, Таня запрыгнула к нему на спину и остаток пути проделала верхом, на зависть Лютому.

На лужайке появились счастливые и под смутившие Анси редкие аплодисменты. Народу было мало. Таню тотчас утащили с собой девушки — принарядиться к вечеру и сделать прически. Лютик остался в компании сладостей: должен же кто-то присматривать за пирожными!

* * *

— Свою функцию дьявола она выполняет отменно! Тебе не кажется, что нам должны не только премию, но и повышение? — техник говорил вполне беззлобно.

— За что? За то, что она вот — вот уничтожит эти реальности?

— Так уж и «уничтожит»! Немножко поиграет и все, уйдет, — техник осекся и, вжав голову в плечи, посмотрел на оператора.

— Поиграет, говоришь? А искушение, которое она уже им дала? — казалось, оператор не обратил внимания на ранящие слова.

— Ты о чем? Она же отказалась!

— Показала, что в их эгрегоре[37] есть предательство. Жесть, — оператор печально замолчал.

* * *

На месте торжества народу прибавилось. Возраст участников теперь был разный, но старше восемнадцати Таня никого не заметила. Печально, что малышни, вроде Локи и Алони, было совсем мало, но что было — прошло. Здесь все умели радоваться мгновению счастья и любви, выпадающему нечаянно!

«Все в рамках правил боя: воин всегда помнит, что должен умереть. Радость в их жизни так же внезапна, как и смерть. Заразительное это умение — дышать полной грудью!»

Каждый оделся так, как счел нужным, удобным и уместным.

Праздничная одежда присутствующих не сильно отличалась от повседневной, но все же была гораздо легче и проще. Чувствовалась полная независимость от стереотипов и, в то же время, отсутствовало позерство и выпендреж.

Танюша красовалась в прямом коротком сарафане без рукавов. На белом фоне синий с голубым орнамент, по краю О-образного выреза ворота, опускался широкой вставкой почти до талии. Такой же тибетский мотив был на спине и по нижнему краю наряда. На голове венок из больших цветов удерживал распущенные волосы. Мокасины с кожаной бахромой обещали покой для ног. Из украшений оставила колечко на большом пальце и добавила тонкие кожаные браслеты с защитными рунами[38].

Постепенно перезнакомилась с обитателями лагеря. Поначалу держалась немного скованно, но вездесущие улыбки были действительно искренними! Таня не уставала этому поражаться, зато ей не нужно было выдумывать собственную реакцию: достаточно быть открытой и честной.

«Главное — не пристраститься к этой откровенности, — приходилось иногда отрезвлять себя. — Иначе я скоро вообще не смогу ничего скрывать. Может, сразу сказать? Момент-то подходящий… Хотя бы Анси нужно признаться.»

* * *

— Интересно, если расскажет — он от нее отвернется? — техник был заинтригован.

— Вряд ли. Он ведь не соврал ей ни разу. Значит и чувства настоящие.

— А остальные?

— Им-то какая разница? Как по мне — это вообще не проблема. Даже нравится начинает.

— А! И тебя проняло! А то — «извращенец, извращенец»!

* * *

Музыка нарастала совсем неуловимо. В какой-то момент Таня обнаружила, что далеко не все просто стоят, лежат или ходят. Были танцующие пары и даже небольшие группки.

То, что у них получалось — зависело только от богатства фантазии и разнообразия способностей. Создаваемая гармония скольжения и плавная активность была ненавязчивой и тихой. Именно поэтому и незаметной сразу.

— Ты меня на танец собираешься приглашать? — Анси не пришлось долго разыскивать.

— У тебя же только что желание появилось! — улыбнулся он в ответ.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Таня. — Мысли мои читаешь?

— Как тебе не стыдно! Это аморально, если без разрешения. Я в инфосфере[39] узнал, — немножко обиделся Анси.

— В — где?! — Танькины мозги чуть не съехали набекрень.

— Вот чудо чудное! Астрал[40] уже стонет от созданных тобой образов, очень уж яркие. Яснознание можно настроить на определенного человека или событие — область интересов, словом. Ты разве не пользуешься?

— Оказывается, пользуюсь, — отвисшая челюсть все-таки встала на место. — Просто не задумывалась, откуда инфа у меня возникает. Думала, память появилась, — Танька расстроилась не на шутку.

— Только без уныния! Улыбка делает из тебя волшебницу!

— А так я на ведьму похожа? — прошептала уже совсем дрогнувшим голосом и посмотрела на Анси снизу вверх с надеждой.

— Ведьмы — это совсем другой уровень взаимодействия, — посерьезнел Анси.

Танька проглотила слезы и махнула рукой:

— Откуда ты такой добрый? Стой! — даже подпрыгнула немножко и вытянула перед собой ладошку. — Потом расскажешь. Давай потанцуем, а?

* * *

Из-за разницы в росте, получился полет. Таня сразу почувствовала, что Анси настроен не просто на танец. Он полностью отдался во власть движения и музыки. В тот же момент перестал существовать окружающий мир и для нее. Кто кого перемещал, помогал левитировать или вел — утратило всякое значение.

Они парили над травой, не касаясь друг друга. Экспрессия выражалась в медленном и плавном движении. Страсть замирала, как молния. Покой стал трепетным пламенем.

Ничего более странного Таня от себя не ожидала. Мысли покинули ее. Она была поглощена своими переживаниями и чувствами партнера. Упоение счастьем выплескивалось наружу теплой волной. Ярость жизни сминала хрупкое время.

Не было места безумию и исступлению, ревности или страху. Только Гармония.

«И совершенная пустота наполнилась любовью! — подумалось с сожалением. — Жаль расставаться с ритмом тишины…»

Взяв за руки Анси, Таня медленной радостью опустилась на траву.

* * *

— Это что сейчас было? — у техника упала то ли самооценка, то ли пелена с глаз.

— Танец, — пожал плечами оператор. — Он же говорил, что там необычный Дзен.

— В отпуск мне пора, наверное, — прохрипело в ответ.

Часть 14

— Хотела мне что-то рассказать? — чувствовалось, что Анси не спрашивает.

— Это так явно? — Танюша увела его прогуляться в сторону моря.

— Ты не стараешься скрыть свои желания. Или я лезу не в свое дело?

— В свое… Моя способность остаться была для тебя хорошей новостью, — и, помолчав, продолжила, — ты не лгал тогда?

Они уже вышли из негустых зарослей. Стали видны темнеющие горы, испачканные кровью вечернего Солнца.

— Как можно обманывать? И зачем? Мы слишком долго с этим боремся, чтобы гадить по мелочам самим себе, — он покачал опущенной головой. — Я был открыт с тобой.

— Я хотела сказать, что у меня есть выбор. Уйти или остаться, — Таня не смотрела на Анси, просто медленно шла вперед. — Если я просто уйду — перестану существовать. Если останусь в реальностях — буду такой всегда. Лютик — тоже, — она сорвала какую-то травинку и стала задумчиво грызть ее кончик.

— Ты остаешься, чтобы…?

Травинка не помогла, пришлось отвечать быстро. И говорить искренне.

— Нет. Просто, ты мне понравился, — она подняла взгляд к ярким еще вершинам. — И люди вызывают симпатию. Да, наверное, мне вообще жизнь показалась очаровательной. Хотя, мне не с чем сравнивать, — снова накатила печаль.

— Вот и будь такой всегда! Загадочной и очарованной! Наивной и нежной… Веселой! Будь!

— Ты не понял. Я навсегда останусь маленькой девочкой, а Лютик так и будет котенком! В твоей сказке этот нюанс упущен.

— Ну и что? Пойдем в мою реальность и будем вместе!

— Наивный ты. И как долго это будет продолжаться? Год? А дальше? Ты уже громадный и огромный, а посмотри на меня.

— Нифига не понял. Рост-то здесь каким боком? — недоумевал Анси.

Было видно, как Солнце приближается к виднеющемуся вдалеке морю. Постепенно просыпались вечерние звуки, запах нагретых за день трав приобретал оттенок сладкой прохлады.

— Разница в возрасте, а не рост. Как ты объяснишь свою связь со мной окружающим?

— Никак не буду объяснять. Никто никого не заставляет, что тогда объяснять? Все же будут видеть оттенок в ауре, — пожал плечами Анси. — Хоть у тебя аура и не читается, ты умеешь создавать любой рисунок.

— То есть то, что ты старше — не страшно?

— Что страшного, не пойму тебя?

— Ладно, замнем для ясности. А как объяснить, что я не взрослею?

— Хочешь — уйдем в другую реальность, скажу, что ты моя сестра.

— А дальше? Удочеришь меня? — Таньке стало весело.

— Хотя бы. Найду, что придумать.

— Это и плохо, — вздохнула тихо.

— Почему?!

Таня отмахнулась. Настроение у нее менялось мгновенно.

«Ты его врать учишь, получается? Хитрить и мошенничать? Это нарушит энергоинформационную структуру[41] их реальности! Всех реальностей!

Но ведь хочется быть вместе с Анси. Или мне просто одиноко?

Ну, у тебя Лютик есть, он теплый и лохматый.

Кому ты врешь?!

Да кому ты нужна, чтоб тебе врать?!

Вот в том-то и дело: я никому не нужна…

Не угадала! Ты нужна Анси!

Ага. Или просто понравилось жить. Какая же я сволочь!»

* * *

— Это уже второе искушение. Она разрушает их реальность! — оператор встревожился.

— Да чем же?! — техник был в замешательстве.

— Она заставит лгать!

— Вообще-то она — дьявол. Если ты не забыл еще.

Оператор обреченно погрустнел.

* * *

«Ты же видишь его чувства!

А мои чувства меня уже не интересуют?!

С ним надежно. Легко.

А я расчетливая и подлая?

Ты нормальная. Тебе хочется быть любимой.

Мне понравилась нежность и ласка.

И? Думаешь, этого мало?»

— Знаешь, сидеть на Курорте вечно я не собиралась, — Таня быстро успокоилась и теперь прощалась с минувшим днем и иллюзиями. Она отвернулась от заката, взяла Анси за руку и повела обратно. — Тебе сколько еще отдыхать здесь?

— Это по желанию. Наша группа уже пять дней вместе. Обычно — три декады, но можно хоть сейчас уйти.

— Нетушки. Догуливаем вместе! И обязательно — весело!

Анси по-детски поднял Таню под мышки и поставил на кстати подвернувшийся ствол поваленного дерева. Теперь рост не был помехой и для поцелуя. Технически.

Часть 15

За две декады волосы у Анси и Тани выгорели сильно, но загорели они в меру, хотя с удовольствием нежилась под лучами Солнца при любом удобном случае.

Анси не надоедал своим обществом и не навязывался, но всегда оказывался рядом. В нем не было жертвенности влюбленного придурка и это все больше нравилось Тане. А романтические порывы у них случались в унисон. Вместе много бегали по окрестностям и даже умудрились побывать в горах. Таня узнавала новое о себе и многое — о мире Анси.

Под конец отдыха Синяя группа создала в астрале образ с ориентирами реальностей друг для друга и только тогда сумела, наконец, расстаться.

Неожиданно тяжело оказалось прощаться с Мисой. Она чуть не плакала и не хотела отпускать, пока не получила клятвенное заверение, что Танюша придет к ней в гости очень скоро.

Напоследок Таня и Лютик заглянули на пляж — попрощаться со стаей длинношерстных дельфинов. Как котенок умудрялся договариваться с водной фауной — оставалось загадкой: его с удовольствием катали на спине и выбрасывали для него из воды вкусных рыбок.

* * *

— Что она будет делать в его реальности? — техник уже мало что понимал в происходящем. Хотя, на самом деле, просто завидовал Анси.

— А что она делала до сих пор? Жила в свое удовольствие, — оператор, в свою очередь, безнадежно ревновал Таню.

— Так же не будет продолжаться вечно?

— Что-нибудь придумает.

* * *

— Ты уверена, что хочешь сама переместиться? Первый раз, все-таки, — Анси был спокоен и осторожен. — Может, я Лютого возьму? Или баул твой?

— Ладно, забирай этот мешок, мне и рюкзачка хватит. А с лохматым я фиг расстанусь, — Таня прижала Лютика к груди.

Потом наклонила к себе Анси и коротко поцеловала:

— Все в твоей жизни будет хорошо, я вижу.

— Будущее не определено, это нонсенс.

— Это не пророчество[42], а предвидение[43], не путай. Всё. Перемещайся, я — за тобой.

Расчленение II

Часть 16

Было холодно и темно. Памятуя, в каком виде появилась на Курорте, Таня заранее оделась с избытком и очень практично: серые кроссовки и темные тренировочные брючки дополнялись серой же толстовкой с капюшоном и джинсовой курточкой. Из бейсболки, украшенной предостережением «Нарушитель спокойствия», торчала косичка с распущенным кончиком.

«Лишнее всегда можно снять, — рассуждала она, цепляя очки — капли на горловину, — а куда я попаду ‒ еще неизвестно. Перчатки бы в карман…»

* * *

Вокруг был спящий город, мрачный и безучастный. Танюша поежилась от ветра, прикрыла Лютика полой курточки и постаралась просканировать окрестности. Чувствовались спящие, сонные и зависимые — игроманы, алкоголики и наркоманы.

Группа не обремененных свободой воли существ как раз приближалась:

«Всего восемь? А эманации[44] гнуси и мерзости — это голод? Блин, они что — блюют в астрал, что ли?! Фу!»

Эта реальность сильно отличалась от того, что ей рассказывал Анси и остальные ребята.

Чувствовалось, что грязь, нищета и безнадежность — обычное состояние этого места.

«Ну так ты сама хотела идти наугад.

Он будет счастлив без меня! Сможет сделать реальностью детскую мечту.

Но он мечтал о тебе!

О любви с первого взгляда он мечтал. И эта мечта сбылась.

Жестокая ты. Себя не щадишь…

Мне просто интересно жить!»

* * *

— Задание она выполнила на «отлично»! — техник жадно потер руки. — Точно так, как принято в их реальностях!

— Зачем она его бросила? С кем теперь будет? У нее вообще есть будущее? — спросил оператор тоскливо.

— Ее будущее — одиночество, — прозвучал серьезный ответ. — С ним и шагать дальше…

* * *

— Не торопись, малая! Дело есть, — от приблизившейся компании хорошего ждать не приходилось.

— Деньги есть?

— Очки твои тоже сойдут…

— В рюкзаке что?

Её окружили и явно не боялись. До тех пор, пока Таня не посмотрела некоторым в глаза. Стоявшие перед ней замолкли, а сзади чьи-то глупые пальцы ухватили рюкзачок.

— Котика своего нам отдашь, такого в магазине с руками оторвут, — успел сказать хозяин глупых пальцев.

«Высоковато, но попробуем без рук, — кукри доставать не хотелось, а Лютик приятно согревал, хоть и напрягся весь, готовый оборвать несколько никчемных жизней. — Потопчу их немножко ногами, заодно и согреюсь.»

Из тех, кто увидел пронзительную безжалостность синих глаз, сообразительным оказался лишь один:

— Ну меня нахуй, с дьявольским отродьем связываться… — поспешно отступил в сторону и перекрестился.

Таня удивленно подняла бровь и чуть раздвинула уголки рта в улыбке:

«Вот, значит, какова реальность! С душой грабят, не просто так…»

Остальным повезло больше: погибнут сразу.

Танюша оказалась в потоке энергии и от удовольствия закрыла глазки. Блаженство от предстоящего боя прошло приятной щекоткой по телу и наполнило лицо уже настоящей улыбкой, полной нежности и ласки.

Она плела ажур ударов: фантазия перемещений неукротимого молота очаровывала! И совсем не работала со временем и левитацией, получая наслаждение от простой драки! Била с поворотом через спину, в прыжке и двумя ногами, поочередно и в разные стороны.

Получилось по пять ударов на каждого:

«Всего пять секунд! Не могла хоть чуточку дольше покайфовать?! — но именно так было правильно, хоть и жалко расставаться с этим вихрем.»

Семь трупов с проломленными черепами и смятыми грудинами завершали падение.

«Какая у меня тяга к прекрасному, все-таки! Убивала их с любовью…

С чем?! Ты крышу давно проверяла? Не съехала, часом?!

С любовью, что непонятного? С любовью к смерти, например. Или с любовью к искусству боя, во! Отстань, я хорошая!»

Выпустила, наконец, из рук Лютика: маленький зашипел на оставшегося в живых, но без команды трогать не стал — было противно.

— Хата свободная есть? — поднимая упавший рюкзачок, деловито поинтересовалась Таня.

Обмочившееся от страха ничтожество только крестилось и мычало, пришлось смотреть информацию в его голове:

«Какая грязь! — с ужасом думала Таня, получая сведения об этой реальности. — Интересно, здесь все такие? О, жилье свободное нашлось.

Еще деньги нужны — собери по карманам, все равно их обчистят.

Противно же!

А жрать ты что будешь? И зверя кормить чем?

Ладно, со свидетелем что делать?

Пусть живет, он уже ничего перед собой никогда видеть не будет.

Он обуза для родных…

Я что — спасать кого-то пришла?! Ладно, помогу.»

Лютик вопросительно посмотрел на Таню.

— Не вздумай пачкаться! Я сама, — она приказала очевидцу умереть.

Часть 17

— Слушай, зачем она так? — жалость у оператора проснулась внезапно.

Техник пожал плечами:

— А как еще? Ей было холодно… Какая разница, как она их убила? Интересно другое: почему она решила задержаться в этой реальности?

* * *

Денег оказалось немного, но одна крупная новенькая купюра все же нашлась. Таня материализовала[45] на свои нужды стопочку точно таких же, с портретом жлобской усатой морды с одной стороны и изображением уродливого строения — с другой. Отличались только номера.

«Для экономики этого мира уже ничего не страшно, мне нужнее.

Ты здесь вообще надолго? Может, куда потеплее отправишься?

Интересно же! И экстрима хочется…»

* * *

По дороге к новому обиталищу решила зайти в большой магазин и запастись едой. Лютика попросила тихонько посидеть в ближайшем скверике и не высовывать любопытный нос.

В большущем торговом зале Таня оказалась единственным покупателем. Охранник встрепенулся было, но, увидев маленькую девочку, сразу успокоился: обыщет на выходе. Немного подумав, покатила тележку в мясной отдел.

Выбор был страшен: обветренное несвежее мясо каких-то животных и птиц, а совсем залежалое и затхлое было перекручено в фарш. Танюша брезгливо потыкала пальцем в некоторые фрагменты, определяя состав и добавки. Везде ощущались примеси какого-то геля и остатки жуткого раствора, так что просто положила в пакет самые красивые на вид куски.

«Упаковка сильногазированной воды и мед. Все?

Еще бумажные полотенца и разовую посуду. Остальное — завтра.

А пирожное для Лютика?! Хоть одно…

Балуешь ты его!

А кто ж его еще баловать будет? Да и у меня нет больше никого, — она совсем опечалилась.

Зато ты счастлива! А счастье всегда одиноко. Привыкай.»

* * *

В этой реальности не оказалось людей со способностями, лишь иногда встречались слабые сенситивы и эмпаты, так что под действием простой телепатии окружающие творили чудеса вежливости и радушия.

До пристанища добралась с комфортом, на такси, не рискнув перемещаться в незнакомое место. Водитель всю дорогу сыпал комплиментами Тане и расхваливал Лютика, даже помог донести пакеты до квартиры. Которая оказалась совсем не свободной…

Это стало очевидным, как только открыла замок: дверь распахнулась и на Таню уставились две пары усталых глаз, полных надежды и ожидания.

* * *

— Ей лучше было сразу уйти в другую реальность.

— Или хотя бы в другую страну, — кивнул техник.

— Это безнадежно отсталое государство?

— Наверняка. Ей же драматических переживаний захотелось!

* * *

— Вы кто? — одновременно спросили молодая женщина и маленькая девочка?

— Таня. И все варианты кроме Татьяны…

— Что такое варианты? — спросила любопытная малышка.

— Видоизменение чего-либо. В данном случае — слова, моего имени, — автоматически ответила Таня.

Малышка кивнула с серьезным видом и тут же просияла, увидев пушистого звереныша на пороге. Она дернулась было к серому в пятнышко котенку, но остановила себя и посмотрела на мать. Женщина явно была мамой. Причем, как заметила Таня, заботливой и нежной: сама опрятная и ребенок ухоженный и веселый.

Пришлось снова прибегнуть к телепатии:

«Это жена и дочь последнего убитого мной. Они не ложатся спать, ожидают, что придет трезвый. А для него они были пустым местом, оттого и считал жилье свободным. Вот же сволочь!

На себя посмотри, девочку сиротой оставила!

Лучше б я сразу ушла…

Хотелось развлечься?! Вперед, ни в чем себе не отказывай!

Заткнись, и без тебя тошно!»

— Простите меня. Я не знала, что здесь кто-то есть. Ваш… папа просил занести продукты и оставить ключи от квартиры.

— Андрей? А где он сам? Почему не звонит?

— Он погиб. Умер. Его больше никогда не будет в вашей жизни.

— К…как? Кто ты вообще такая?! Зачем гадости такие говоришь?! — Женщина еще не принимала случившееся, но верила Тане безоговорочно, потому и злилась на нее.

— Папа умер? — всхлипнула маленькая.

— Да, — прозвучало жестко. Не давать же такую боль по частям. — Можно мы войдем? Я только передам вам его деньги и поставлю пакеты.

Женщина схватила ребенка на руки и прижала к себе изо всех сил: не отнимете! Малютка крепко обняла маму и беззвучно плакала.

* * *

— Интересный поворот! — техник улыбался.

— Ей-то каково? Совсем об этом не думаешь?!

— А каково теперь вдове и сироте? — злости или злорадства в голосе не было.

* * *

Пришлось запихнуть в головы мамы и дочки модель поведения на ближайшее будущее и создать последовательность переживаний и внешних реакций, чтобы они казались естественными, при этом свести к минимуму горечь потери. Еще Таня сумела воспроизвести несколько пачек денег.

«Ты этим откупиться хочешь?

Ну хоть на первое время…

Им этого надолго хватит, ты знаешь!

Да, я сволочь! Для чего ты меня терзаешь?!

Для ничего…»

Часть 18

Уже под утро сонный Лютик и уставшая Таня оставили семью с их горем наедине.

Они примостились на бровке тротуара возле какого-то парка, подстелив на холодный камень прихваченную в подъезде у почтовых ящиков газету. Котенку было теплее, его держали на руках и обнимали. Еще ему было легче от сознания собственной полезности и значимости: он согревал заботливые руки.

Танька же была в прострации. Безучастно смотрела перед собой и отказывалась думать, просто гладила Лютика. Вокруг серело. Солнцу было стыдно за царившую в этой реальности безотрадность и оно пряталось за угрюмыми облаками.

— Почему ты думаешь, что тебе хуже всех? — спросил чей-то голос.

Танька честно пожала плечами в ответ и прислонилась щекой к Лютику, склонив голову набок. Стал виден усталый мужчина с бумажным стаканчиком в руке. Карие глаза под черными волосами покраснели от недосыпания, вполне чистая одежда висела на нем мешковато.

— Если тебе нужен телефон — вот, возьми, — он вынул из кармана и протянул маленькую потертую коробочку, — позвони домой и помирись с мамой.

— У меня нет мамы…

— Извини, я не знал. Ну, папе позвони. Есть кому тебя встретить? Я провожу, не бойся.

— Он в командировке. Надолго, — Танька импровизировала с плохо скрываемой тоской. — Больше никого нет, а домой неохота, там пусто.

— Хочешь — поехали ко мне. Поживешь, сколько нужно.

— Поехали, — безразлично пожала плечами Танька. — Только малому мясо нужно купить, он давно голодный.

— А кормом кошачьим не обойдется? — мужчина отхлебнул из стаканчика и брезгливо скривился.

Танька только вздохнула. Она сглупила и отдала все деньги вдове, а где взять образец для воспроизводства — не знала. И если сама она готова терпеть, то Лютика кормить нужно обязательно. Только голова отторгала мысли и отзывалась безразличной пустотой.

— Лют, ты как? На сухариках продержишься? — заглянула в понимающие глаза пушистой нежности.

Ее лизнули в щеку и замурлыкали теплым фырканьем хищника:

«Покой. Я не брошу. Люблю и охраняю. Есть только ты и я. Нужна бодрость. Холодно.»

Танька улыбнулась:

«Ты раньше зачем молчал?! Можем же общаться без слов!»

«Мы общались. Все время. Без слов.»

«Ну ты даешь! Философ маленький!»

После такого диалога бодрости прибавилось, заиграла улыбка на лице. Она кокетливо глянула на мужчину и сверкнула глазками:

— Продержится! — Тане стало хорошо от такого участия. Полная оптимизма, она встала и выпустила Лютого размяться.

* * *

— Это как понимать? Она там что, совсем с катушек слетела? Зачем ей это?

— Не допускаешь, что она просто откликнулась на доброту? — оператор с сожалением посмотрел на техника.

В ответ проворчали что-то непонятное.

* * *

Мужчину звали Сашка. Старенькая машина местного производства выглядела такой же измученной, как и хозяин. Это не мешало им каждую ночь зарабатывать частным извозом.

К дачному поселку, в котором жил Сашка, вела ужасная разбитая дорога.

— Ты кому так далеко живешь? — задремать у Таньки не получалось.

— На даче живу. Ну как на даче? Так, домик маленький и земли вокруг немного. Поселок дачный, вот и я так называю.

— Самолюбие тешишь?

— Больше негде, так что называй как знаешь. Всегда такая злая? Или обидел кто?

— Меня сложно обидеть, убить могу.

Сашка заулыбался. Ему было уютно с этой необычной девочкой и хотелось сделать для нее что-нибудь чудесное.

— И многих уже убила?

Танька в задумчивости начала загибать пальцы и беззвучно шевелить губами. Выглядело это по меньшей мере пугающе: трупы в Сашкиной машине еще никто не подытоживал.

— Кажется, шестнадцать. Или немного больше, я первый раз не подсчитала точно, не до того было, — она посмотрела на спрашивающего вполне серьезно.

Машина вильнула, а Сашка чуть не подавился сам собой, но баранку удержал.

— Не шути так больше, еще разобьемся к чертям собачьим…

— Почему «собачьим»? А какие еще черти бывают? — снова проснулась в Таньке детская непосредственность. — Я не шутила, кстати.

— Ты меня пугаешь. Откуда ты взялась такая?

— Просто появилась, — пожала плечиками в ответ.

— А что с мамой случилось?

— Ничего, жива и здорова, — врать было противно. — Она отказалась от меня.

— Н-да. Не позавидуешь, — покачал головой Сашка. — А с папой ладишь?

— Иначе не может быть, я его безумно люблю. Только он часто в командировках. А у тебя ребенки есть?

— Есть, — слегка хохотнул в ответ, — дочка. Она с мамой живет.

— Чего ты ржешь?!

— Говоришь смешно. «Ребенки»!

— Это же прикольно? Я так напряжение снимаю. А почему не называешь ее «женой»? Противно?

— Мы развелись.

— С дочкой хоть видишься?

— Да, конечно. Она приезжает погостить, да и в городе встречаемся.

— Ты оставил им квартиру, а сам в пригород?

Сашка кивнул в ответ, что-то тихо заскрежетало. Зубы?

— Ты на нее злюка?

— Потом поговорим. Приехали, — притирая машину поближе к замерзшим кустам, сказал Сашка, — вылезай через мою дверь.

Часть 19

Небольшая хибарка могла называться домиком только летом, когда романтика смешивается с теплым нежным ветерком. Снаружи хозяин утеплил маленькое строение полиэтиленовой пленкой, закрепив ее тонкими деревянными рейками.

— Иначе совсем плохо было, особенно когда ветер, — пояснил в ответ на округлившиеся глаза. — А летом я еще пенопластом обошью. Если денег хватит, — он совсем помрачнел.

— Ты же таксист, а они много зарабатывают, — прищурилась Танька, искоса глядя на Сашку.

— Я инженер-технолог, на заводе работаю. А «бомблю» ночами, чтобы с голоду не подохнуть. Не платят ни хрена, уже девять месяцев.

— Уволиться не пробовал? Нормальную работу найти.

— Боюсь. Я тогда рыло начальникам начищу, обязательно. Посадят, — прозвучало тоскливо.

— За что? Начистишь — за что?

— Наши насосы даже на другой континент покупают, для авиации. Все время конвейер работает. А денег нет, только руками разводят. Ворье! Пошли в дом, что ли? О! У меня котейка живет, подобрал осенью. Твой не загрызет? Поладят?

— Лют! Кошечку не ешь, пожалуйста. Мы в гостях, — Танька серьезно посмотрела в глаза зверю, пригревшемуся на руках.

— Думаешь, он тебя понимает?

— Знаю, что понимает. У тебя же живет животинка? Вот и ответ на сомнения.

Сашка покачал головой: девчонка была права.

Лютик познакомился с кошкой очень тихо и незаметно, и больше они друг друга не интересовали. Только рыкнул скрытно, когда четверолапая тощая «хозяйка» подошла обнюхать «новенькую»: так звучала его ревность. Местной лохматинке хотелось ласки, почесунчиков за ушком и еще молока. Это Таня увидела ясно, но не стала нервировать своего защитника, просто погладила кошечку, совсем немного.

За согревающим утренним чаем Сашка поведал, что жена сначала оформила на его имя несколько кредитов, а уже потом решила развестись. Действительно, развод получился. Выведать удалось, что рядом живет страж порядка, примерно в таком же незавидном положении. Есть в поселке еще зимующие, даже держат производящих молоко коров.

Узнала Таня, что в этой реальности люди злые почти с самого рождения. Хорошее настроение неразделимо в их понимании с пьянкой, а успех в жизни никак не связан с детской мечтой.

Сашка говорил много, было у него невысказанное. Он не жаловался на жизнь, любил свою дочь, честно платил за ошибки, не унывал, не пил и даже строил планы на будущее. А еще он наслаждался простым общением. Наконец, ему было просто интересно с Танькой. И он старательно отгонял от себя мысль, что банально влюбился в нее с первого взгляда: воспринимал, скорее, как вторую дочь.

— Ты отдыхай, наверное. Диван один, но мне вечером на смену, он в твоем распоряжении целиком. Я сейчас все равно уйду, соседу обещал помочь с дровами. Или голодная? Сварганю чего-нибудь, это быстро. У меня бульон от пельменей остался, если с гороховой кашей смешать — вкуснейшая похлебка получается.

Танька отрицательно замотала головой. Из того, что она узнала, хорошее выделить было сложно. В этой реальности отчаянье было нормой, безысходная тоска звалась томлением, и страшно было представить, как выглядит любовь.

«Надо уходить. Чего застряла?

Мне интересно, смогу ли я здесь выжить?

Ты где угодно можешь выжить. Цену ты знаешь.

А если попробовать жить, как они? Только честно!

Не хочу. Так честно?

Я немножечко, ну пожалуйста! Аккуратненько, одним глазком, — мнения разделились. Пришлось идти на компромисс.

Ладно, но к психиатру сходим. Причем — вместе! — тут Танька не выдержала и засмеялась.»

— Извини, я замечталась совсем. Не, Санечка, спасибо тебе, но я пойду, пожалуй. Домой нужно.

Сашка чертыхнулся про себя, но вслух сказал:

— Давай я тебя отвезу тогда. Холодно в таком прикиде по улицам шататься.

— Никуда меня везти не нужно, сама доберусь, прогуляюсь. И не холодно совсем. У меня просьба есть… Найдется пару разных крупных купюр?

Сашка совсем разочаровался в людях и готов был убить себя за дурацкую доверчивость. Чувствовать себя облапошенным было крайне неприятно, но за глупость приходится платить. Он молча достал из заначки деньги и еле сдержался, чтобы не швырнуть их на стол.

Танька осторожно, кончиками пальцев, потрогала бумажки, перевернула, погладила и отодвинула от себя:

— Спасибо. Похожи на настоящие. Ладно, я пойду, — сказала, поднимаясь и застегивая курточку. — У тебя туалет где-нибудь спрятан? Мне на дорожку, — смутилась Танька.

— А деньги? Ты же просила!

— Не-а, — помотала головой, — только посмотреть. Так где? В ближайшем лесу? — спросила, закидывая на плечо заметно потолстевший рюкзачок.

* * *

— Зачем она все время деньги воспроизводит? — оторвался от просмотра техник.

— Основное мерило ценностей в этой реальности. В прошлой — была искренность. Если не путаю, — с сожалением произнес оператор.

* * *

Выходя из деревянного строения во дворе, Танька держала в руках объемный пакет из оберточной бумаги.

— На кого я, по-твоему, похожа? — спросила она, подойдя почти вплотную.

— Наверное, на заблудившегося ангела, — растерялся Сашка.

— А если бы оказалась дьяволом? Это тебе, кстати, подарок, — сунула в руки недоумевающему мужчине пакет. — Так от дьявола принял бы презент?

— От такого прекрасного — наверняка, — Сашке стало тоскливо от того, что Танька вот-вот покинет его. — А что здесь?

— Потом посмотришь. Ты был добр ко мне, проявил участие. А такое поведение не должно оставаться безнаказанным. Прощай, — она тронула пальцами рукав Сашкиной одежды, повернулась и ушла. Лютик побежал следом, ловко перепрыгивая грязные места на тропинке.

Сашка так и стоял на месте, смотрел им вслед и не пытался бороться со слезами вернувшегося одиночества.

Часть 20

Таньке досталось какое-то дефектное чувство верного пути[46]. Она точно знала, где находится город, но упорно петляла по весенней распутице, подлескам и тропинкам, пока окончательно не промочила ноги. Замерзшая и злая, пришла, наконец, к дыре в безымянном заборе.

Лютик, похожий на оживший клубок слякоти, готов был разговаривать вслух человеческим голосом, причем ‒ исключительно матом, проклиная изначальный свой отказ греться всю дорогу в хозяйкиных объятиях. Они пролезли на другую сторону и обнаружили скопление небольших домов, вездесущее весеннее бездорожье, единичных гуляющих с детскими колясками и множество людей в одинаковой одежде — форме, как догадалась Танька.

Родившийся у нее план был коварен, как погода.

* * *

— Зачем она полезла туда? Хочет развязать войну и расшевелить эту реальность? — техник был вполне серьезен.

— Было бы неплохо, это самый действенный метод. Только ее не интересуют глобальные перемены, — вздохнул оператор. — А любопытно посмотреть…

— Не наш уровень.

* * *

Нужный экземпляр, как ни странно, обнаружился довольно быстро. Одинокий мужчина казался замкнутым в себе или злым из-за своего большого роста и мощного телосложения. Самое главное — он был чем-то необъяснимо похож на Таню: глаза, хоть и серые, имели тот же прищур; и сердцевидное лицо с ямочками от улыбки; и ежик светло — русых волос… Телепатия помогла увидеть, что он одинок и в жизни — разочарован в любви и не верит в дружбу. Имеет отдельное жилье, любит вести домашнее хозяйство, мечтает о пушистом питомце, но бывает в долгих разъездах.

Дальше пришлось действовать быстро, а то примелькалась уже, стоя у забора: лазом хоть и пользовались часто, но совсем не для экскурсий на территорию этого маленького городка.

Попросив Лютика подождать в укромном месте, решительно прошлепала по лужам к выбранному объекту:

— Привет, папа! Я раньше приехала, хотела сюрприз сделать, — Танюша обворожительно улыбнулась и сверкнула синими глазками, вкладывая в голову «отца» много нового и полезного для своего пребывания здесь.

«А он совсем не старый, просто выглядит мрачно.

Ага, с тобой ему станет не до уныния.

Ой, кто бы говорил! Хоть немножко на одном месте поживу, — мелькнуло в голове.»

«Родитель» поджал губы и прищурил глаза, совсем как Таня:

— И нафига ты вымазалась вся? Я бы встретил — не пришлось бы кроссовки отмывать, — легко поднял Таньку и обнял, как настоящую дочку. — С приездом. Соскучился страшно! — нежно поцеловал в щечку и посадил на руки, как младенца.

«А вот это уже серьезно! Он же и вправду меня дочкой считает, по-настоящему! Как такое могло случиться?!»

* * *

— Как такое могло случиться?! — орал техник.

— Может, его код у нас использовали? И не узнаешь теперь. А вдруг и вправду он ее отец? Что делать будем?

— Ничего, ё! Не можем мы ничего сделать!

— А чего ты вообще орешь? Пусть даже отец — и что с того?

— Действительно, — стал успокаиваться техник, — чего это я?

* * *

— Лютого куда подевала? Небось, охотится снова? Разбаловала его совсем, — он нежно прислонился к ее щеке своей небритостью.

— Я сейчас, — выскальзывая из его рук и соскакивая на землю, сказала Танюша. Она кинулась к забору и, сграбастав ошалевшего от хляби котенка в охапку, бегом вернулась к отцу.

Вложив свою маленькую ладошку в его большущую, Таня почувствовала себя самой счастливой в мире. И тут же исправила: самым счастливым чувствовал себя идущий рядом человек.

Часть 21

По дороге домой не замечать удивленных взглядов было просто невозможно. Танька решила эту проблему радикально, раз и навсегда, рассеяв в головах жителей «дополнительную» информацию о семейном положении «отца» и — совсем немножко — о себе.

Теперь все знали, что у Волка есть дочь Таня. Которая после смерти матери переехала к отцу. Брак он никогда не регистрировал, о дочке рассказал совсем недавно, перед ее приездом.

— Давай сразу в костяк[47] зайдем, — проявил практичность папа со странным именем Волк, — оформим допуск на территорию и зафиксируем проживание у меня в квартире. Так положено.

— А знакомиться со всеми не нужно? — наивно поинтересовалась Танька.

— Зачем? Кому интересно — сами подойдут. А это значит, что все, — добавил тихо. — Маленький у нас городок. И события маленькие. Зато — тихо, тебе понравится.

— Я сумку с вещами потеряла, есть где прибарахлиться? Средства у меня есть.

— Оставь на мороженое, деньги — не проблема, мне некуда тратить. Решим твой вопрос, — и резко открыл входную дверь казенного вида здания.

Волк обозначил приветствие человеку у входа и, неожиданно для Таньки, получил в ответ салют, полный обожания и радости.

«Это он кто такой тут, раз так уважают?

А раньше не могла посмотреть?

Раньше мне быстро нужно было, замерзла я!

Трындец у тебя способы греться! В дорогу очки взяла, а протез левого полушария забыла вставить?!»

Седой и тощий, в форме с большим количеством маленьких молний на рукаве, не переставал улыбаться Тане все время, пока регистрировал ее данные. От него веяло добротой и теплом, и ответная улыбка девочки родилась сама собой: появились ямочки на щеках, засветились глазки. Даже Лют у нее на руках игриво топорщил ушки и водил шаловливыми усами.

— Теперь — внимание, Татьяна…

— Я не Татьяна, — привычно остановила седого. — Танька, Танечка, Танюша — как угодно, но не Татьяна.

Военный слегка оторопел, Волк тоже удивленно поднял бровь, но восприняли спокойно.

— Я запомню. Танечка — гораздо красивее. Если возникнут любые проблемы — обращайтесь ко мне. Я — защитник Балта. Если возникнут сложности с тобой — а я так думаю, что они непременно возникнут, особенно в школе — разбираться тоже буду я.

Танька в ответ только невинно потупила глазки и даже шаркнула ножкой от смущения.

— Зверя добавил как твоего кота. Имя у него красивое, воинственное, так что — непременно приживется. Удачи! Рад был познакомиться, — он протянул сухую руку.

* * *

Первым делом Танька искупала Лютика: он так измазался, что пришлось серьезно бороться с искушением запихнуть его в стиральную машинку.

Пока сушила малыша, Волк отмыл ее кроссовки и свои ботинки, навел везде порядок и, набрав полную ванну горячей воды, добавил туда отвар пахучей мяты.

— Твоя очередь греться, дай зверю отдохнуть. Всю одежду сразу в стиралку запихни, до утра высохнет. Тебе что сообразить на зубок? — вопрос прозвучал как приказ.

«Кусочек колючей проволоки, пожалуйста — чуть не ляпнула в ответ ошарашенная девочка. — И половинку второго тома энциклопедии: очень кушать хочется, — но вовремя прикусила язык.»

— Я потерплю. Лютого бы покормить, лучше — мясом.

В ответ был показан большой палец от сжатого кулака правой руки и добрая улыбка:

— Даже не думал, что ты такая…

— Какая «такая»? — к Танечке прилетело легкое дежавю.

— Заботливая. Верная. Человек, в общем.

— А если я дьявол? Может же такое случиться?

— Синеглазый иблис[48]? — хохотнул Волк. — Ну, и как тебе свободная жизнь? Многих совратила?

В ответ Танька посмотрела пристально, с прищуром, немножко разомкнула губки и, не отводя глаз, начала медленно раздеваться: в конце концов, он ей нравился.

— Ты это! Нефиг на мне свои чары тренировать, — вдруг пересохшим горлом выдавил реакцию Волк. — Марш мыться, чертенок!

Танька только вздохнула грустно и опустила взгляд.

— За что у тебя кличка такая — Волк? — нашла как разрядить обстановку.

— Это имя! — он был удивлен. — Просто древнее очень. У всех воинственных старые имена, ты разве не знала?

Часть 23

— У кого?! — техник, как самый умный, первым задавал вопросы.

— У «воинственных», он же ясно сказал, — хмыкнул оператор.

— Это куда ее занесло? Она что, сменила реальность?

— Могла случайно, — кивнул в ответ оператор, — но, по-моему, здесь что-то другое.

* * *

Волк выделил Танечке пустовавшую комнату, совсем необжитую и оттого неуютную:

«Это пока. Завтра придам ей красок жизни, — подумала, оглядевшись.

Завтра тебе прибарахлиться нужно. И к их словарю приноровиться. И еще головой научиться думать! Почему он тебя так принял?

Тут не своей головой думать нужно, а чужую читать!»

Оказалось, у Волка восемнадцать лет назад была невеста. И уже родилась дочка, которую он видел только один раз. Потому, что невеста вышла замуж за более перспективного.

А мысль о том, что у него есть ребенок, жила все эти годы в голове.

* * *

— Пап! Ну мы уже все купили, может, хватит здесь лазить? Я же не сношу все это и за год! Давай для тебя что-нибудь красивое присмотрим, а? — канючила Таня и тянула его за рукав, глядя снизу вверх с настоящей тоской.

— Впервые вижу девочку, которая не рада шопингу, — недоумевал Волк.

— Это пытка чистой воды!

— Еще обувь и аксессуары, — он, скорее, просил, чем настаивал. — Одна пара кроссовок — непрактично.

— Ладно, только очки купим. Но потом для тебя пойдем выбирать.

— У меня все есть. Форму и экипировку выдают, кормят, жилье бесплатное. Школа для тебя — тоже задаром. Видишь, сколько денег накопилось? — развеселился Волк, заходя в обувной.

— У тебя на рукаве одна молния, а у адвоката Балта — много, — решила выяснить, — это что значит? — Танька задумчиво разглядывала рыжие военные ботинки на стеллаже.

Волк сначала смеялся от души, потом хохотал, затем безуспешно пытался себя сдерживать.

— Чего ты?! Смешинку проглотил? — она немного смутилась.

— По… почему он адвокат?!

— Сам представился: защитник!

— Защитник — это состояние воинственного! Противостоит разрушающим тыл. Ты только никому не говори, что не знала. Засмеют…

— А ты в каком состоянии? И у тебя только одна молния.

— Да, разбивающая щит, — он немного замялся. — Смерть-шпион Волк — к вашим услугам, — сказал совсем негромко.

— Это главнее защитника?

— Совсем разные специальности, но — да, главнее, — при этом задумчиво помотал головой.

— А еще какие бывают состояния?

— Штурмовик — самое распространенное, они уничтожают врага в упор. Много разных, я расскажу еще. Тебе нравятся такие мартинсы?

— Да, мягкие достаточно. Еще слипоны поищем и все! Давай тебе тоже купим? От меня, подарок!

— Не нужно, я к жестким ботинкам привык, они лучше фиксируют сустав.

* * *

Домой добрались лишь к вечеру, приятно утомленные и нагруженные массой пакетов и коробок. Великолепное настроение обеспечивалось походом в кафешку с поглощением большущего количества мороженого, радостью от простого общения и выглянувшим в конце дня робким весенним солнцем.

Лютик смотрел на вернувшихся, как голодный на мечту о колбасе: с укоризной. Танька подхватила котенка на руки и закружила по комнате, затем прижала к себе:

«Как же без тебя неуютно было!»

«Думал, только одному неуютно.»

«Я и была одна, без тебя.»

«Рядом был „отец“. Он любит тебя.»

«Он чужой. Родной для меня только ты! — Лютик в ответ лизнул ее в щеку и дружески фыркнул.»

— Па, а где можно выдумать, чтобы Лютика с собой таскать? — спросила, помогая распаковывать покупки.

— Легко, — Волк засмеялся. — У тебя манера составлять предложения — просто прелесть! И ведь не всегда так говоришь, а только когда внимание отвлекаешь, — и стал укладывать в пустой холодильник продукты. Теперь, когда в доме поселилась мечта, о казенной столовой лучше было забыть.

— Это плохо?

— Ни разу! Просто заметно становится, когда ты играешь. Настоящий шпион неприметный… — подумал немного. — Ну да тебе это вряд ли интересно, ты же не мальчишка.

— Жалеешь, что я девчонка?

— Вот уж неправда! Просто тянет иногда чему-то научить, что сам умею. А Лютого нечего дома держать все время, просто бери с собой. В конце концов, это свободная страна, — Волк аж крякнул от досады.

— Что? — встрепенулась Танюша. — Ты соврал сейчас?

— Для кого-то это правда, так что вопрос лучше оставить открытым, — они перебрались в комнату и начали вскрывать пакеты с обновками.

— Расскажи… Мне интересно, правда!

— Учти, — сказал Волк, передавая Таньке очередную одежку, — тебе может быть неприятно мое отношение к стране.

— Разве не принято называть свою страну Родиной?

— У меня другая Родина. Была. А в этой стране я живу и служу ей. По какому-то странному стечению обстоятельств. Нелепость!

— Это как так?

— Была одна страна, а стало много разных и совсем других.

— Это плохо?

— Теперь — не знаю. Раньше думал, что хорошо.

Часть 24

Прозвучавший дверной звонок оказался тихим колокольчиком и совсем не вязался с угрюмой внешностью хозяина квартиры.

— Вот и гости, потом договорим. Сейчас будешь знакомиться со всеми, — улыбнулся Волк. — Иди, открывай, я пока в твою комнату заброшу весь этот бедлам.

* * *

— Это она чего? Навечно там решила зависнуть? — техник был в растерянности.

— Да сколько можно! Говорил тебе уже: она еще ребенок и просто наслаждается жизнью, — улыбнулся оператор.

* * *

На пороге стояла большая компания людей в форме и в обычной одежде. Среди них проглядывались экземпляры примерно Танькиного возраста. В руках притаились и тортики и бутылки с напитками.

— Здравствуйте, — немного озадачено пробормотала Таня. — Боюсь, тапочек для посетителей всем не хватит… Так что «гостить» придется частями: двое заходят, а остальные — в очередь, пожалуйста!

В ответ раздался дружный хохот и Таньку со смехом буквально внесли в маленькую прихожую всей толпой, быстро вручили скромный букет цветов, один из тортов, успели при этом ухватить за руку и утащить на кухню.

— Знакомиться будем потом, — сказала молодая женщина, — неси пока в комнату, — она протягивала ошарашенной таким напором девочке стопку взятых тут же тарелок. Другая особа женского пола уже по-хозяйски доставала из шкафчика чашки и стаканы.

Деваться было некуда. Пришлось Таньке вытерпеть в этот вечер массу знакомств с жильцами дома, сослуживцами Волка и своими будущими одноклассниками. Покраснеть на множество комплиментов, пережить сравнение с «папой» и промолчать на оценку своих физических данных. Довелось отведать не только покупных тортиков, но и «шедевры» соседской кулинарии, творения кондитерских «гениев» и достижения в области выплавки пирожков.

Голова шла кругом, публика менялась, а свободного места в памяти оставалось все меньше:

«На кой тебе все это нужно? Лучше бы в гости к кому-нибудь из Синей отправилась.

Не торопись, я хочу впитать побольше ощущений здешней реальности.

Тут же просто в воздухе висит слово „судьба“[49], а ему подчинено все существование безнадежных!

Интересно, у местной реальности много вариантов?..

Только не это!»

Лютику повезло больше: Танюша заранее навела морок для всех, кто на него смотрел и окружающие видели в лучшем случае очень крупного кота. Так что малыш беззастенчиво пользовался свалившейся на него лаской и потакал желаниям «угостить кису вкусненьким».

* * *

— У меня сейчас голова лопнет! — техник дико вращал глазами и готов был упасть в обморок в любой момент. — Как она это выдерживает?!

— Так же, как и ты: с трудом. Только ей деваться некуда, — вздохнул оператор.

* * *

Укладывая Танюшу спать, Волк от счастья не знал, с какой стороны побольше подоткнуть ей одеяло.

— Сказовку дораспридумываешь снова? На самом интересном прервали, — поморщилась от воспоминаний о вечере.

— Не сказка это вовсе, — прикинулся обидевшимся «папа», — но продолжу, раз обещал. Молодец, что так держалась! Всем очень понравилась, соседские пацаны так и вовсе на тебя сразу запали, — он хихикнул, но вовремя себя одернул. — Все-таки красивая ты до одури.

— Еще чуть-чуть и послала бы некоторых! Такие придурки — просто не верится, что претендуют на взаимность! — смутилась в ответ.

Волк ободряюще похлопал ее по руке:

— Всяко бывает, но это как раз нормальные ребята. Просто бравадой свою стеснительность компенсируют. Ладно, на чем мы остановились?

— Ты не знаешь, хорошо или плохо, когда много стран вместо одной, — напомнила сходу.

* * *

— Да знаю, на самом деле, — махнул рукой Волк. Он уселся на пол возле Танькиной кровати, вызвав в ее памяти уже виденное однажды. — Конечно, разные страны — лучше: в одной большой нас пытались убедить в наличии братских чувств у совершенно разных народов. А на деле была открытая вражда, злые насмешки, ущемление в правах, — горестно вздохнул. — Отдельно — спокойнее… Только сейчас всех снова уверяют, что мы без ближайших соседей не проживем, что мы связаны исторически, что — мать их! — мы братские народы: все возвращают на старые рельсы.

— Может, так оно и есть? Границ, наверное, не было тогда?

— Границы в голове у человека существуют. Но сейчас-то они нужны: мы ведем войну с сопредельным государством.

— Да? А я почему не заметила до сих пор? — наивно поинтересовалась Таня.

— Все ты правильно заметила, не прикидывайся. Везде орут, что соседи — враги и захватчики, а с ними идет оживленная торговля, в гости и на заработки свободно ездят все, кто пожелает. Из «ящика» их помоями поливают, а на деле — жопу готовы лизать, если деньгами запахло. Извини, я не часто себя сдерживаю в выражениях, — смутился Волк.

— Да ладно! Ты самый культурный папа, — она подложила его руку себе под щеку. — Рассказывай дальше. Неужели и вправду идет война?

— Только называют ее иначе — ПБМ: противобандитское мероприятие. На деле же идет гражданская война против своего населения. Причем, на всей территории страны. М-да. Учти, что это мое мнение, я имею на него право. В школе вам будут рассказывать официальную версию.

— Какой школе? Что все заладили о какой-то учебе? Мне это нафиг не нужно! — обеспокоенно выпалила Танька.

— Учиться необходимо, — прозвучал ответный вздох, — только не всегда полезно. Документы, надеюсь, у тебя в рюкзаке?

— А… — …м! Я их почтой отправила, так надежнее. Но придут не раньше, чем через неделю.

— Не беда. Пока так походишь, а потом оформят официально.

— Почему ты сказал, что имеешь право на свое мнение? У других иначе?

— Иначе, — уверенно кивнул в ответ. — Они давали обет верности. У них не может быть своего восприятия реальности.

Танька вздрогнула.

— А ты разве не давал?

— Давал. Но только своей Родине, давно. А воинственный дважды обет верности не должен давать — это предательство. Когда поступал на службу, был скандал, — вспомнил с усмешкой, — но я настоял на своем, остался верен своей Родине. Правда, от меня отвернулись многие, кого я косвенно причислил к изменникам…

Часть 25

Обещание Анси так ни разу и не сбылось: Таня всегда спала без снов. Просто засыпала и получала огромный кайф от того, что утро начинается с небывалого наплыва энергии. А ночь — вотчина защитника: Лютик никому не доверял ее покой.

Два дня без гимнастики и элементарной разминки родили жуткий дискомфорт и этим утром она решительно послала лень и все «важные» дела на х… В общем, молодец, девчонка.

Чуть затеплилась серость на угрюмом небе, Танька, прямо в новенькой пижамке кигуруми, изображающей леопарда, трясла Волка, притворяющегося спящим.

— Вставай, сонечка! У вас бегательные процедуры есть в привычке или где?!

— Есть, — не открывая глаз улыбнулся в ответ «папа». — И отпуск у меня — тоже никуда не делся. Ладно, — отлетело в сторону одеяло, — пробежимся на полигон, раз такое дело.

* * *

— Чего ее в такую рань прошибло на пробежку? — зевая спросил техник.

— Привыкла на Курорте, — едва удерживая нижнюю челюсть в рамках приличия, ответил оператор. — Да и полезно бегать, сам знаешь.

* * *

Вдыхая щекочущий нос хвойный аромат, бежали лесной дорогой. И Танюша снова пристала с расспросами:

— А из-за чего с соседями война? Земля, да?

— Постольку — поскольку. Территория — не главное. Спорно, но решить можно мирным путем. Толчком послужило желание новых правителей запретить родной для большинства населения нашей страны язык. Это сыграло на руку соседям — начали необъявленную войну, под видом гражданской.

— Зачем им война?

— У них империя. А такая монархическая громадина без войны существовать не может, нужен враг. Сначала воевали на своей территории, потом переключились на разных соседей. Еще любят у себя с террористами бороться, чтобы жертв побольше, — пояснил с усмешкой. — Хорошо бежишь, ровно. Где училась?

— Я же гимнастикой занимаюсь, не забыл? Ну и всяким разным, нужным. Бегать — полезно! — Танька с улыбкой прибавила скорость.

— Это что за нужное такое? — догоняя, поинтересовался Волк.

— Ножевой бой, танцы, единоборства всяческие. Да много интересного есть!

— Ладно, подробности — письмом, — пошутил в ответ.

— А если я письменно не училась творить? — она растерялась и чуть не остановилась от удивления.

— Тогда на полигоне покажешь! — прозвучал счастливый ответ.

— Я свой нож не взяла, — тихо проговорила Таня. И вдогонку: — А ты же говорил, что война взаправду гражданская!

— В этом и парадокс и горький юмор ситуации: вместо того чтобы ликвидировать причину внутреннего раздора, мудачье у власти только нагнетает обстановку и запрещает родной для массы народа язык, чем дальше — тем больше: вводят цензуру. В нарушение основного закона государства, заметь! Есть в нем такие десятая и пятнадцатая статьи…

— Они под наркотой или пьяные? — поинтересовалась, аккуратно вписываясь в открытые ворота. — В округе у вас много таких видела.

Ворота просто стояли, распахнутые, по бокам от лесной дороги. Забора не наблюдалось ни с одной стороны, только следы его былого присутствия.

— Они жадные, это еще хуже. Все! Прибежали, наконец! Ну ты и мастер темп держать! И зубы заговаривать, кстати. Вот площадка, показывай свое нужное, сразу! — жестко скомандовал Волк. — Я — насильник! — было последнее, что он успел сказать.

* * *

— Она его убила? — повернулся от изображения техник.

— Только отключила, — помотал головой оператор. — Он ей определенно нравится, хоть и называет папой…

* * *

— Эй! — тихонько хлопая по щекам приходящего в себя Волка, со слезами звала Танюша. — Я тебя не навсегда покалечила инвалидом?

«Папа» рассмеялся, сквозь туман в голове:

— Очень на это надеюсь, — открывая глаза пролепетал он. Сел, покрутил головой, приходя в себя. — Здорово, что у тебя в руках ничего не было…

— Ноги, — хлюпнув носом, виновато пропищала в ответ, — еще ноги под рукой оказались.

— И куда ты меня? Главное — как?! Я не успел заметить! Кто тебя учил? Впрочем, лучше не знать, — на его изрядно помятом теле был с десяток грязных отпечатков от Таниных кроссовок.

— Сначала — сюда, потом — два раза вот здесь и на другой стороне, — потупившись, аккуратно показала девочка. — Ну а остальное — по инерции. Сиди успокоено, я сейчас больку прогоню, — положив свои тонкие руки на огромные плечи, сказала «дочка».

— Ку… — попытался возразить Волк, но друг почувствовал, что ушла вся боль. Даже от старых травм. И от наспех размятых перед кроссом связок. Каждую мышцу наполнила свежесть. Вернулось отличное зрение: оно уже с полгода как стало портиться. Язык наткнулся на сломанный зубной протез и крошку от пломб — на их месте были совершенно здоровые родные зубы. Интуиция подсказывала, что это не все изменения.

— Это как?! — сплевывая обломки изо рта, спросил теперь совершенно здоровый и сильно ошарашенный человек.

— Не знаю, — пожала плечиками Танюша и улыбнулась. — Это не для всех так получается, только самым дорогим для меня…

* * *

— Втюрилась! — всплеснул руками техник.

— А у тебя уже и ревности полные штаны! — возмутился оператор.

— Себя в зеркале давно видел, беспристрастный? — усмехнулся в ответ напарник.

Часть 26

Ледяной душ помог Волку справиться с неизбежной после пережитого дрожью, горячий чай согрел без лишних слов.

Примостились, как водится, на кухне. Танька, проскользнувшая в ванную комнату первой и уже закутанная в пушистое полотенце, за обе щеки уминала клубничный джем, оправдываясь необходимостью восполнения мифической внутренней энергии. На самом деле, она просто полюбила сладкое, совсем не часто встречавшееся в предыдущей реальности.

Еще она отлично знала, что не делится энергия на внешнюю и внутреннюю.

«И зачем ты его полностью излечила? Не могла просто боль убрать?

Могла, но я разволновалась! Вдруг убила? Я же не умею воскрешать…

Уверена? Ты что, пробовала?

Не — ет, — ответила сама себе. — Действительно, откуда я знаю?

А ведь способна, кажется… Мне страшно.

Лют, а Лют? Может, смываемся отсюда?»

«Здесь вкусно, — пришел ответ. — И спокойно. И тебе интересно еще многое.»

«Да, — мысленно вздохнула Танька. — Ты прав.»

* * *

— Прости мою настойчивость, я могу спросить, откуда в тебе эти способности? Скорость, сила — их натренировать можно. Хотя… Я ведь смерть-шпион, меня одолеть очень сложно, а это годы тренировок. Тебе всего-то двенадцать, а уже гораздо сильнее меня. Но вот способность к исцелению! В голове не укладывается.

— А что такое «смерть — шпион»? С тобой все такие, — Таня покрутила в воздухе пальцами свободной от ложки с джемом руки, ловко уходя от темы, — даже не знаю, как сказать. Вежливые? Не то. А, восхищенные, во! Как на идола смотрят, — она зачерпнула из банки и отправила в рот очередную порцию вкусняшки.

Волк поперхнулся чаем, закашлялся.

— Почему «идол»? Я обычный. Специальность редкая, просто, ее мало любят воинственные: никакого карьерного роста, — он горько усмехнулся. — И не все. В основном — презирают от страха. Считают человеком низшего сорта…

— Что же ты такое делаешь?

— Убиваю, в названии все сказано. В одиночку. Уничтожаю особо сложные и охраняемые цели на территории врага. Только из-за этого мне и разрешили не давать обет верности, — он прихлебывал чай, как обычный веселый папа, очень любящий свою дочь. — У нас завтрак будет сегодня? Есть хочется.

— Пойдем в корчму или трактир, съедим копченый окорок! — прозвучало задорно. Заодно сверкнули глазки и мотнулся неизменный хвостик волос.

— Мне бы яичницы простой. Давай сообразим? Ты не увиливай от ответа, — он встал и начал доставать большую чугунную сковородку. — Тебе десять яиц или пятнадцать? — спросил с улыбкой, зажигая огонь на плите.

— Мне нисколько, я худею! — парировала, не задумываясь, Танька. — Сама не знаю, откуда способности. Что, если я и вправду дьявол, а? Я ведь убивала уже… — и отправила в рот очередную порцию сладкого.

— Тогда твой позывной — Синеглазая Смерть, сама напросилась. Чувствую, что не врешь, — Волк бросил на горячую сковородку тонко нарезанное сало, крякнул от досады. — Сюда бы колбаски нормальной, а не сою крашеную… Возьмем количеством!

— Э! Без фанатизма, я много не осилю!

— Ты завязывай с приторным, вкус шкварок не почувствуешь, — он выставил на стол черный заварной хлеб, горчицу и хрен.

Танька отставила джем, машинально взяла баночку с красной массой, зачерпнула из нее ложкой, отправила в рот…

— А-а-а!!! — она замахала руками. — Мои глаза! Держи глаза, они сейчас убегут! — замолотила ладошкой по столу.

Вбежал Лютик. Грозно глянул на повелителя сковородки, затем на беспомощно льющую слезы Таньку:

«И зачем так орать? На тебя никто не нападает, — он развернулся и, подхватив зубами кончик своего бесконечного хвоста, грациозно уплыл обратно на облюбованный диван.»

— Отдай ложку, ладно? — нежно попросил Волк. — И не прикидывайся, лисица.

— Я ведь серьезно. А ты прозвищами обзываешься, — сказала, вытирая слезы.

— После сегодняшнего «боя», — он прищурился, — я принимаю твой ответ. Обещаю подумать. И все равно — ты моя маленькая доченька. И я буду о тебе заботиться и любить, даже если ты дьявол. Давай тарелки.

* * *

— Исполнила мечту идиота! — всплеснул руками техник.

— М-да, на свою голову, — поддержал оператор.

Часть 27

— Почему у вас такая грязнюка? В городке, я имею в виду. Мусра вокруг домов, лужищи, листяки прошлогодновые. Только настроение портится! — честно возмущалась Танька.

— Никому нет дела, среди воинственных безразличных не меньше, чем везде. А мэр — в голову сильно стукнутый, боксер бывший. Платить нормально дворнику — жаба давит. Так в дерьме и плаваем, как и вся страна, — Волк некрасиво ухмыльнулся и поджал губы.

— А давай мы с тобой чистоту засверкаем! Возле подъезда, хотя бы. Мусоринки выметем, бутылковые и бумажковые ликвидируем, — озарилось наивностью дитя.

— Завязывай так разговаривать, привыкнешь — беда станет! Тьфу ты, и сам подцепил! Идея хорошая. Только я уже привык, что в спину плюют, а тебе еще…

— А мне — по-хер, папа. Поверь на слово. Так что?

— Да легко! Запасной веник — в кладовке, пакеты для мусора — на кухне, — скомандовал Волк.

* * *

Соседи смотрели на новоявленных уборщиков без удивления: «Что взять с урода? Вот и дочка вся в отца.» Правда, дважды им сказали спасибо, а одна женщина даже вывела своего ворчливого мужа и они стали помогать наводить порядок.

Танька чувствовала, еще чуть-чуть — и она убьет всех молчаливых за их безразличие. А за выброшенную мимо урны бумажку — сломает руку. Волк же был само спокойствие.

Вместе с солнцем потихоньку поднималось и настроение. Управились довольно быстро и получили массу удовольствия от результата: теперь стало веселее если не возле дома, то хотя бы на душе.

* * *

— Зачем ей это? — проснулось любопытство у техника.

— А зачем нам наблюдать за ней? Интересно, — просто объяснил оператор.

— И что увлекательного в уборке мусора?

— Ровным счетом ничего. Занятно наблюдать реакцию людей! Для чего-то ей это нужно, — ответил, рассуждая по привычке.

* * *

«Ради чего ты унижалась у всех на виду, собирая грязь и пустые бутылки? — спрашивала сама себя Танька.

Но ведь так красивее! Люди улыбались даже!

А — га! Смотрели на дурочку и лыбились, кретины!

Зато я теперь лучше их понимаю: они несчастны.

Откуда взяться счастью в этой реальности? Его по сюжету и не должно быть!

У жизни нет сюжета…

Могла бы брать знания напрямую из астрала, не пачкаясь, — стала ворчать себе под нос.

Тогда информация сразу вся возникает, это скучно совсем.

Но практично!

Это да, — вздохнула с пониманием.»

* * *

— Ты что шепчешь такое? Заклинание? — глядя, как Волк забрасывает поштучно пельмешки в кипяток, поинтересовалась Танюша.

— Я их считаю, порции отмеряю, — удивился «папа», готовивший на кухне нехитрый ужин.

— Понятно, — вздохнула в ответ. — Ты уверен, что мне нужно именно завтра в школу идти? — усевшись на табуретку и уперев пятки в ее край, поинтересовалась «дочь». — Может, лучше ты меня учить будешь? Так же можно? — она печально положила подбородок на коленки и обхватила ноги руками.

— У нас маленький городок, все друг друга знают. Тебе «ради приличия» нужно немного там потусоваться, познакомиться со сверстниками, обзавестись подружками.

Она поджала губы и зло прищурилась на такое безрадостное будущее. Совсем не прельщало день за днем тратить кусочек вечности на зануд-учителей.

Волк начал вылавливать шарики пельменей из кастрюльки.

— А сейчас — снова не заклинание шепчешь? — поинтересовалась, глядя на шевелящиеся губы «повара».

— Я их считаю, — растерялся в ответ.

— Понятно, — задумчиво покивала головой Таня. — А если не сойдется количество — ну, «до» и «после» — тогда что делать будешь? — спросила с тоской в глазах.

Такого сложного вопроса он не ожидал. Если численность будет разная — то… что?

Часть 28

Школа — совсем не то место, куда стремятся за знаниями дети. Особенно, если ребенок хочет постичь и понять, а не «средне-образоваться».

Оценивать чувства людей приходится во время общения, подключая эмпатию. А познается все на собственной шкуре, обидами и болью.

Утро начиналось, как у большинства: упрямым нежеланием идти весной на какую-то учебу.

Танюша и Волк с удовольствием пробежались темными лесными тропинками, освежились после ледяного душа живительным зеленым чаем с медом, растормошили и накормили сонного Лютика…

— Я не надену этот кошмар! — Таня и не думала сдерживать громкость. — Я не виновата ни в чем, за что ты меня так?!

Она, полуодетая, убегала от «папы» по всей квартире. А он, совсем растерянный, ходил за ней со школьной формой в руках и не знал, как убедить «дочку» в нее облачиться.

— Так положено, — тихонько уговаривал он самого себя, — не вчера придумано. Все так одеваются, — но руки уже опускались.

— А если все с крыши прыгнут, мне следом лететь?! Сколько же ненависти к людям в этом мире! — она спряталась за очередной преградой.

— Не надо, — кивнул Волк и замотал головой. — Лететь — не надо. Только форму надо…

— Когда ты успел ее купить-то?! — начала хищно сверкать глазами в ответ.

— Пока ты заколки для волос смотрела, напротив же был отдел. Самую лучшую выбрал, — улыбнулся с гордостью и надеждой.

Переубедить Таньку не удалось.

Для новых впечатлений она оделась по-своему. Простые голубые джинсы стрейч и старые испытанные кроссовки позволяли сохранять подвижность. Слегка завитая нижняя часть волос свободно спадала на теплый серенький свитерок, украшенный надписью «Будь добр» и мелким текстом ниже — «к себе». Вернула колечко на большой палец и последний штрих — кулончик с кусочком необработанного горного хрусталя.

Очки, бейсболку и кукри оставила под охраной Лютика. А хорошее настроение — закопала вместе с топором войны: она дала себе слово, что никого не станет убивать или калечить. В школе. Хотя бы в этот день.

* * *

Первый контакт с ровесниками произошел в удивительно неуютном помещении, уставленном множеством одинаковых уродливых столов и именовавшемся, почему-то, «классом». На одной стене висели куски грязного коричневого линолеума, забранные в деревянные рамки. Вокруг этого триптиха сумасшедшего плотника и на других стенах имелись изображения ритуальной пляски букв, процесса размножения цифр, худосочных представителей флоры и фауны. Были и портреты неизвестных, безобразные, словно лица с картин Боттичелли, Рокотова или да Мессины.

* * *

— Ты, новенькая, и есть дочь Волка? — с презрением спросил долговязый сутулый парень, нависая над Танькой. Его длинные вьющиеся каштановые волосы оставляли открытым высокий лоб, смуглое лицо совсем не сочеталось с пухлыми губами. Черные глаза смотрели безразлично.

— Судя по твоему запаху, уже и сам догадался, — лениво протянула она в ответ. Сидеть на ужасном фанерном сиденье, прикрученном к металлическому каркасу, было совсем неудобно, а вставать не позволяло мерзкое настроение. Танька готова была уснуть от скуки, но мешал свет ядовито-синих маломощных ламп в страшноватых молочно — белых плафонах, имитирующих комфорт.

— Да я… — попытался возмутиться парень.

— Что? — оборвала его Танька жестко. — Еще и уссышься от страха? Иди памперсы смени, воняет, — сморщилась брезгливо.

По классу прокатился ржач. Немногочисленные сверстники только начали заполнять помещение.

* * *

— А в это заведение ей зачем? — техник совсем недоумевал.

— Сравнить, судя по всему. Какими бывают люди, — оператор сам был в замешательстве. — Из астрала, видите ли, не романтично знания получать.

* * *

Драки не получилось. Долговязый успел только замахнуться, а Танюша, скользнув, переместилась к нему за спину и отвесила смачный подсрачник. Обидчик попытался атаковать с разворота, но рука налетела на слишком жесткий удар защиты. Вдогонку Таня нанесла прямой удар открытой ладонью по носу этого неудачника.

Вопль парня от боли в сломанной руке, кровь из его расплющенного носа, огромные глаза окружающих и их отвисшие челюсти — совсем не то, чего ожидала Танюша от первого дня в школе.

— Хорошие у вас традиции, мне нравятся! — весело сказала она, усаживаясь на место.

— Ты что выпендриваешься?! — стали обступать ее со всех сторон, а двое все же неумело пытались помочь воющему пострадавшему. — Думаешь, если папаша такой, так тебе все можно?!

От безобидно, но резко, выброшенной вперед Таниной руки, отшатнулись все разом. А рука, тем временем, медленно вернулась обратно и поправила совсем не растрепавшиеся волосы. Вокруг молчали.

— Отведите его к целителю, надоел уже своим скулежом, — откликнулась хрупкая новенькая.

Внезапно вошедшая в помещение женщина не растерялась, а прямо с порога стала орать:

— Вы что творите, сволочи! Совсем распоясались, мрази! Как я вас ненавижу! — она прошла к единственному приличному столу, стоявшему в самом уютном и светлом месте у окна. Со злостью хлопнула по нему огромной амбарной книгой. — Четыре месяца! Просила же, как людей! Еще четыре месяца ведите себя нормально, а потом — хоть головы себе поотрывайте! Потом я ухожу в другую школу, к нормальным детям! Четыре месяца! — ее вопль заставил замолчать даже потерпевшего.

— Это кто такая? — шепотом спросила Танька ближайшую к ней девочку.

— Классная наша… — тоже шепотом ответила та.

— Самая классная или бывают еще лучше?

— Ты смелая? — удивилась в ответ. — Сама спроси у нее.

— Простите, — разрезал короткое затишье Танькин вопрос, — вы у психиатра давно были? — от нее отшатнулись, как от чумной.

— Что?! — взревела в ответ «классная».

— Понятно, — кивнула в ответ, — вы не истеричка, просто плохо слышите, — констатировала спокойно. — А нахрена тогда на нас орете?! — прокричала, что есть мочи, свой вопрос Танька.

* * *

Техник покатывался от смеха, оператор тихо трясся от хохота рядом. То, что происходило, принесло долгожданную разрядку:

— Наконец-то! Думал, она совсем спятила! — прозвучало почти хором.

Часть 29

Вызов «папы» на ковер директор школы откладывала, сколько могла. Она уже и орала, наперебой с учителем и завучем, и угрожала, и зловеще нависала над Таней своей потной тушей, смердящей сладкими духами, — ничего не помогало. Девочка сразу послала ее на три буквы заветной мечты и дальше только улыбалась в ответ. Очень нехорошо улыбалась, это почувствовали все собравшиеся на экзекуцию.

Волк и Танюша были похожи, как две капли воды: появившись в школе, папа первым делом посоветовал всем заткнуться. Еще один выставленный в сторону дочери палец пообещал сломать, за любое кривое слово в ее адрес — вырвать голосовые связки. Потом выслушал свое ненаглядное чадо, усмехнулся и спросил:

— Какой самый интересный урок у вас сегодня был?

— Урок вежливости. Только его не все смогли оценить, — скривилась в ответ.

— А что-нибудь из школьной программы? — посмотрел удивленно на собравшихся. — Вы чем здесь занимаетесь вместо преподавания? — поинтересовался совсем тихо. — Еще одна жалоба от моей дочери и…

— Эй! Я не жаловалась! — раздалось возмущенное.

— А я не «Эй»! — Таня и Волк обижено посмотрели друг на друга. Не сговариваясь рассмеялись, чем повергли в шок окружающих, и маленькая ладошка хлопнула на лету большую.

— Хрена уставились? — радостно полюбопытствовал Волк у окружающих. — День только начался. Иди в класс, — нежно подтолкнул Танюшу к двери.

* * *

— Он действительно думает, что это его дочь? — техник сдвинул брови почти до середины лба.

— И она почти не прилагала усилий, — кивнул оператор, тянувший через трубочку что-то вкусное прямо из банки.

— Что с ним будет дальше? Если его уверенность подсознательна?

— Что будет с окружающим миром, лучше спроси: на себя-то он руки явно не наложит.

* * *

Сначала был урок рисования. Пришедший учитель невнятно объяснил, на какой странице учебника показано, как творить завораживающие картины и передавать прелесть окружающего мира по сегодняшней теме.

Тема оказалась традиционной для весны: разрисовывание птичьих яиц. Преподаватель, на смеси двух языков, долго распинался о значении бисквита в жизни человека, о сакральном символе — раскрашенном продукте птицеводства, о грядущем светлом празднике… Пока Тане это окончательно не надоело.

— Простите, а можно вопрос? — перебила она долгую тираду.

За неимением хвоста, недовольно поджав губы, просветитель отреагировал:

— Если по теме…

— По вашей лекции, — подтвердила Танюша. — Я не совсем понимаю, что вы говорите. Нельзя ли выбрать только один язык для общения? Это смешение такое некрасивое получается… — закончить она не успела. Предупрежденный гуру по искусству живописи выскочил за дверь: лишаться части речевого аппарата ему совсем не улыбалось, а орать на детей уже вошло в привычку.

Среди ребят тоже нашлось много недовольных, но были и те, кто показывал Танюше свое одобрение.

— Классно ты его отшила! — одна из девочек подошла и приветливо протянула руку. — Кати. А это Лекси, — кивнула на соседку Тани по неудобному маленькому столу. — Давай после уроков где-нибудь вместе соберемся?

— Без проблем, — легонько пожала руку в ответ. — Здесь есть уютное царство пирожных и тортиков? — вокруг засмеялись, заинтересованных в знакомстве оказалось достаточно.

— Найдем. Все, сейчас будет продолжение, готовься, — подмигнула Тане.

* * *

— Как-то я и не подумал, — почесал затылок оператор. — Мы всех понимаем, а она попала в реальность с несколькими языками. На этом жутком суррогате там многие привыкли общаться.

— Не заморачивайся, все она разумеет, — улыбнулся техник. — Просто ей скучно стало, это очевидно.

Часть 30

Сорванный урок так и не возобновился, носитель «раздвоенного языка» больше не показывался. Зато дальше по расписанию ожидалось религиоведение, все предвкушали отдых и расслабление.

— Лекси? Твое имя означает…

— Ага! Папа так назвал, — скромно потупилась Танина соседка.

— Балта твой отец?! — удивилась в ответ. — Здорово, хороший человек.

— Ты его знаешь разве?

— Немного общались. Он только кажется строгим, — вздохнула Таня. — Теперь вот ему со мной разбираться придется.

— Будешь жаловаться? — фыркнула соседка.

— И в мыслях не было. Но проблемы-то со мной уже есть…

— Если сама не настучишь — к нему не обратятся, не волнуйся.

Вошедший в класс человек был неимоверно толст и кутался в засаленную черную материю, имевшую рукава и спускавшуюся до пят. На шее, на толстой цепочке, болтался заряженный амулет[50]. Голову его прикрывала черная же шапочка.

Он сделал колдовские пассы правой рукой и… ничего не произошло.

«Магия закончилась, — поняла Танюша.

Да не волшебство это, смотри через яснознание!»

Астрал дал ответ на многие незаданные вопросы сразу. Человек в черном начал вещать. Некоторое время Танюша вслушивалась в монотонное внушение, затем не выдержала:

— Можно вопрос?

— Обращаться не учили?! — прервал ее грозный голос лектора. — Нужно добавлять — «отец»!

— Иди ты нафиг, — произнесла тихонько. — У меня один папа! — добавила громче.

— Есть отец небесный и все мы дети его…

— Я не адепт вашего культа. Собственно, потому и вопрос возник.

Деятель от религии шумно втянул воздух носом, зло глянул на еретичку и снизошел:

— Спрашивай.

— Вы утверждаете, что божество всех очаровало небывалой добротой. А разве это не должно настораживать? Как-то нелепо призывать творить добро для сволочей, сидя в куче говна…

Рев взбешенного ритора не дал Тане высказать до конца свои сомнения.

— Ты порождение падшего! Богохульствуешь?! Как посмела рот свой поганый открывать?!

— Вы сами разрешили. А ротик у меня очень даже ничего, окружающим нравится. И целуется неплохо, — хитро подмигнула в сторону обалдевших мальчишек.

Пришлось Танюше нанести телепатический удар по рассвирепевшему «отцу» и заставить слушать молча.

— Зачем вы рассказываете в таких подробностях о далеко не самой популярной религии? Большинство людей этого мира вообще не придерживаются конкретного верования. А наибольшее число последователей имеют три других вероисповедания. Вопрос: вам кто разрешил эту пропаганду? Основной закон нарушаете, тридцать пятую статью, — и отпустила слугу божества с миром.

* * *

Одноклассники простили Тане «долговязого», которого, по злой иронии, звали Панфил: он задирался ко всем и терпение уже заканчивалось. Ей простили родство с Волком и категорический отказ от школьной формы. Готовы были простить отношение к эрзац — языку, лишь бы она и дальше доводила до белого каления преподавателей и «самую классную», как теперь стали называть невменяемую истеричку, руководившую этим детским коллективом.

Можно сказать, что первый день в школе удался на славу. На очень сомнительную славу, учитывая взбешенных педагогов, наотрез отказавшихся вести уроки, если на них присутствует дочь Волка. Их можно понять: ни оскорбить, ни ударить, ни просто накричать — страшно!

Это не помешало гурьбой отправиться после уроков в кафетерий и вероломно напасть на кондитерские изделия: Таня честно пригласила всех желающих. Быстро смели немногочисленный ассортимент кондитерских изысков, добавили сладких напитков и, руководимые смелой новенькой, сдвинули три столика под недовольным взглядом продавщицы.

Знакомство получилось веселым, без злобных недомолвок. Таньке не боялись высказывать все наболевшее, включая мнение о ней самой: получила несколько смущенных приглашений на свидания от мальчиков и одно — от Кати, что совсем не обрадовало Лекси.

«Какие тут страсти кипят! А ведь это еще цветочки. Или уже ягодки? — подумала немного растеряно.

Я как-то не хочу здесь яблока раздора…

Ой, тоже мне, Афина[51] Афродитовна[52] выискалась!

Заткнись! Назвалась шизофренией — вот и шизофрень молча!

Я голос разума, а не шизофрения, — обиделось Альтер Эго[53].»

Часть 32

— И зачем ты несчастного священника довела до белого каления? — поинтересовался за вечерним чаем самый настоящий папа.

— Сам виноват, я только спросить хотела, — прихлебнула из огромной кружки горячий напиток Танюша. — А он разорался. А «священник» от слова святость? — она смело зачерпнула ложечкой джем из только что открытой банки.

— Почти, от священного служения.

— Понятно, — как всегда кивнула головой. Этот жест дочки Волку нравился все больше: конский хвост Таниных волос при этом подпрыгивал, как игривая белка. — Выходит, он от праведной жизни разжирел, бедняга. Дослужился.

Хохотали долго и от души, чай даже успел остыть. Таньку это не остановило, она явно нацелилась прикончить джем непременно этим вечером.

— Он закон нарушает, мозги своим дерьмом детям забивает.

— Фу! За столом и такие неаппетитные слова, — покачал головой Волк и потянулся своей ложечкой к банке с обреченным джемом. — К тому же, это администрация школы нарушает. Так что о твоей выходке будут молчать, — и зачерпнул самую малость вкуснятины.

Танька умудрилась одновременно отправить в рот сладость и удивленно вскинуть бровки, глядя на действия папы: в запасе оставалась только одна банка лакомства. Она не была жадиной, зато обожала играть!

— Перефразируя анекдот, хрен с ней, со школой, но дисциплина у нас когда-нибудь будет? — задумчиво протянул Волк. — Ко мне хранители порядка обратились за консультацией. Как к эксперту по убийствам. Ничего не хочешь рассказать?

— Они первые начали, — расстроилась Танюша. — Лютика хотели отнять, скоты. И вообще.

— Зачем наносила столько ударов? Это не профессионально, руки беречь нужно.

— Я их пальцем не тронула! Только ногами, — протянула жалобно, — замерзла сильно, вот и грелась.

— М-да. В кого ты такая? — спросил и сразу растерялся папа.

Танька удовлетворенно хихикнула сквозь очередную ложку джема.

Лютый лежал на оккупированном диване. Услышав свое имя, повернул локатором ушко и мотнул пятнистым хвостом.

«Я готов! Где моя доля сладкого?»

— Иди ко мне, мой защитник, — позвала малыша Таня, — вот, от сердца отрываю, — протянула ему ложечку сладости.

— Значит, защищал тебя сегодня Лют? А я, как бы, ни при чем?

— Ты мой рыцарь и хранитель! Тебе за это положен поцелуй, — она встала и подошла к папе, нежно обняла его за шею и, чмокнув в щеку, уткнулась куда-то глубоко в теплое и неожиданно родное.

С ней явно творилось неладное.

«Не хватало еще расчувствоваться! Ты дьявол? Вот и не разводи нежности!

А откуда ты знаешь, каким должен быть дьявол?

Ну — у… Так принято считать, что злой и бессердечный. Беспощадный и коварный. Весь астрал в таких образах!

Образ люди создают, фантазеры хреновы. А я — вот она, совсем другая.

Какая?

Потерянная. Ранимая. И одинокая.»

* * *

— Все-таки поломалось наше творение! — техник от досады хлопнул ладонью по ручке кресла.

— Не дрейфь! Я вот не разочаровываюсь, верю! А ты — слишком ветреный, — оператор наставительно поднял палец.

* * *

В школу Таню больше не пустили, предложили заниматься самостоятельно, дома. Радости не было предела!

По такому случаю было решено прошвырнуться по магазинам в поисках новых сортов варений и конфитюров. Волк даже оделся празднично, во что-то спортивное, подходящее к Танькиным нарядом.

— Здесь продавщица разговаривает, как учитель рисования в школе — не разбери — поймешь! — пожаловалась на очередную лоточницу Танька.

— Это суржик, такое наречие, — скривился Волк, — на нем очень многие разговаривают. Хотя некоторые считают это языком, — вздохнул печально. — Противно, если честно!

— А почему не говорят на каком-то одном? Сложно выучить?

— Не сложно. Жлобство врожденное мешает.

— А если их всех расстрелять? Тогда жлобов не останется и все будут говорить правильно?

— Тогда в некоторых местах вообще никого не останется.

Они ходили по рядам маленького базарчика, с сомнением смотрели на первые молодые корнеплоды и слишком бодрую зелень, присматривались к сушеным ягодам и орешкам.

— Рыбки хочется, — с сожалением протянул Волк. — Жаль, на глаз не определишь, можно ли ее есть.

— Давай я подскажу! Смотри: у этой глисты яйца уже отложили, видишь пятна на чешуе? А вот у этой — слишком розовые жабры, радиационное поражение. А во-он у той, — приподнялась на цыпочки и показала пальцем на соседний прилавок, — уже мутная слизь начала выделяться: нет здесь свежей рыбки, жаль.

Волку пришлось срочно задвинуть Таню к себе за спину: оскорбленные продавцы спешно смыкали вокруг них тесные ряды неправедного гнева.

— Ти кто такой! — ткнул грязный палец в сторону Волка наглый инородец. — Забэри свою шаляву и вали, пока цель! Сыкатына!

— Извинитесь, пожалуйста, перед моей дочерью, — вежливо попросил папа.

— Я твой башка топталь! — толкая в грудь, наступал продавец. Оскорбления стали выкрикивать уже все, потянулись неосторожные руки.

— Все, больше я рыбки не хочу. Буду вегетарианцем, — бросил через плечо.

— Так надо самим наловить! Дай, я им сейчас, — попыталась выскользнуть вперед Танюша.

— Куда?! Держись за мной и не вмешивайся, мне тоже развлечься хочется, — снова куда-то назад сказал Волк.

Смерть-шпион стал расслабленным и с виду немного сонным. Только неожиданно возникали молнии его рук, коротко вскрикивали лоточники и мелькали капельки крови из разбитых носов несогласных.

Тане действо понравилось, раньше она не видела развлечений профессионалов. Тренировки и спарринги на Курорте были, скорее, разминкой любителя. Это не походило и на выбранный ею стиль вращения в потоке энергии: Волк бил, словно плетью и при этом был полностью расслаблен.

— Это как ты делаешь? Я не пробовала так еще, дай и мне немножко, — трепыхалась позади папы веселая девчонка, но не рисковала нарушать запрет.

— Это просто, — сказал не поворачиваясь Волк. — Отпускаешь заранее взведенную пружину, и рука сама летит, только направление выбирай. Поняла? На, попробуй на этом уроде, — отодвинулся в сторону добрый папа.

Танюша скользнула вперед и с удовольствием выпустила на свободу свою руку. Лицо под ладошкой вмялось в обратную сторону, лезшие в драку отпрянули. Тушка «урода» сползла под прилавок.

— Не сильно, только нос разбей, — прозвучало с опозданием наставление родителя. — Н-да. Ну, хоть курточку не испачкала, — вокруг все испуганно притихли.

— Ой…

— Что делать будем? Он мертв уже. Пойдешь домой, я здесь сам буду расхлебывать…

— Вместе пойдем, я сейчас, — Танька полезла к трупу под прилавок, посмотрела на него внимательно:

«И что нужно? Как оживляют? Руки на него положить или молнии пускать?

Не смеши меня, руками не поможешь. Просто верни его к первоначальному виду. Или время сдвинь… Ё! — раздробленное лицо быстро перетекло в маленькое личико младенца, существо вздохнуло, чихнуло, открыло глазенки. Выглядело это жутко.

Дура, не настолько первоначальный! На пару минут назад верни и все!

Я волнуюсь! Сейчас, — лицо снова превратилось в мешанину окровавленных костей и вновь стало прежним, злым.»

Человек сделал вдох, открыл глаза:

— Тыварь, урониля меня! — стал трепыхаться торговец на грязном асфальте.

Танька вылезла обратно, под растерянными взглядами взяла за руку Волка:

— Пойдем домой, ладно?

— Только не рассказывай мне по дороге характеристики овощей и мяска.

— Почему?

— Если нас не забросают гирями от весов, то я сдохну от голода: рыбу-то я больше не ем.

— Еще грибы существуют, — попыталась разрядить обстановку Танька, на прощание приказывая окружающим забыть о происшествии.

* * *

— Это было в «девятом наборе»? — пролепетал вопрос оператор.

— Только работа со временем, — сглотнул комок техник. — Оживить так нельзя, нарушается общий поток бытия…

— Ты чего несешь?

— Сам не знаю. Просто в голову пришло. Вдруг.

— Представляешь, если ей вздумается до нас добраться?

Часть 33

Все равно пришлось многое отправлять в стирку: не принято носить одежду, которая побывала в неприятностях. Это понимал и Волк. Дома долго молчали, даже Лютик не приставал, чувствуя общее настроение.

Когда добрались до согревающего чая с имбирем, мокрая после душа голова Таньки уже стала высыхать, а Волк постепенно смирился с увиденным.

— Бери варенье, зря что ль выбирали? — папа пододвинул красивую баночку поближе к дочке. — Тебе же восполнять энергию нужно?

Танька махнула рукой:

— Чушь, — и вздохнула обреченно. — Теперь понимаешь, о чем я говорила? Веришь?

— Верю. Только ты ангел, а не дьявол, я долго думал. Воскрешают ангелы…

— Ангелы помогают стать добрее! А я всех делаю злобными скотами!

— Ты показываешь сущность человека, разве это плохо?

— Его недостатки, — кивнула в ответ Танька. — Только не помогаю исправить.

— А это и не нужно! Если человек сам не исправляет недостатки, если нуждается в помощи — никакого толка нет от такой коррекции! — подался вперед Волк.

— Я зло приношу. Видишь, что с тобой сделала? Жить после такого как?

— А по-твоему до тебя я жил?

Замолчали каждый о своем, задумчиво прихлебывая остывающий напиток.

* * *

— Она накличет беду на эту реальность, — сделал печальный вывод оператор.

— С какого перепуга? Он обещал подумать? Выводы его собственные? Не внушенные? Вот и не переживай, — успокоил техник.

* * *

Перед сном Танька поинтересовалась у Волка:

— Нас прервали, там, на базаре. Как же бороться с раздвоением языка? Если жлобов нельзя уничтожить?

— Ума не приложу. Я свожу к минимуму общение с такими людьми. И не все жлобы общаются на суржике, многие маскируются под нормальных людей. Как и не все говорящие на этом кошмаре — жлобы. Не смешивай понятия. Хотя взаимозависимость сильная, — печально вздохнул папа.

— А законом запретить не пытались?

— Толк какой? И посерьезнее законы не соблюдаются…

— Если высмеять? Стыдно неграмотным будет…

— Вот меня сейчас — рассмешила, это да! Суржиконосцы во всеуслышание с экранов телевизоров кричат, что это их язык, они гордятся этим! Тычут всем в лицо свою жлобскую натуру и хоть бы хны! В прошлом за такое заявление им бы закрыли доступ к любому эфиру, редактора программы — выгнали бы за профнепригодность. Да и саму программу, где прозвучало подобное заявление, закрыли б к чертям собачьим! А, ладно! Не надо о печальном.

— Второй раз слышу о собачьих чертях. А какие еще бывают? Котячьи? — поинтересовалась вполне искренне.

Волк сидел с отвисшей челюстью и не знал, что сказать: дочка умела озадачить.

* * *

— Ладно, узнал он правду. А дальше? — техник был серьезен.

— Не узнал, у него своя правда, заметил? — оператору было искренне жаль.

— Ты так ясно высказываешься, что мне совершенно непонятно!

— Мне тоже.

Часть 34

Веселое утро улыбалось, как удача игроку: редко и не каждому. Одновременно хотелось выйти к рассветной свежести и инею на сосновых иголках, зарыться глубже в теплое одеяло и мечтать с закрытыми глазами. Вместо этого Танька сладко потянулась, освобождаясь от маленького кусочка ночного уюта, и нежно пихнула ногой притворяющегося спящим Лютика.

«Придется уходить? Как думаешь?

Мне здесь нравиться. Никто не нападает всерьез.

Я много плохого сделала.

Ты не за этим сюда пришла.

Я приношу боль!

Не начинай с утра настроение портить! Посмотрим, как карта ляжет.»

* * *

Посоветовавшись с собой, Таня решила сходить на свидание с Кати. Назначить время и место оказалось очень просто и скоро две школоненавистницы бродили по унылым улицам серого городка. Невысокие старые дома с обветшалыми фасадами казались унылыми лицами холодной весны.

— Зачем ты согласилась встретиться? — поинтересовалась Кати, отпихивая ножкой грязную прошлогоднюю листву. — Я ведь тебе не интересна.

— А на свидание тогда зачем меня пригласила? На самом деле, мне очень интересно, — отрицательно помотала головой Танька. — И ты мне нравишься, и Лекси, и вообще все в вашей компании. Классно, когда умеют видеть.

— Ты сумасшедшая? Зачем загадками говоришь?

— Есть немножко, — смутилась в ответ, — люблю недосказанность.

— Тебя понять — адское терпение нужно! Как тебя папа выдерживает только…

— Мы молча понимаем друг друга. А что ты знаешь про всякое адское? Кроме терпения?

— Точно психанутая, — Кати от радости аж подпрыгнула на ходу. — Откуда мне знать такое?

— Ну ты же про адское терпение знаешь.

— Это выражение такое! Разве не слышала?

— Жаль, — Танька опечалилась, — хотелось еще про собачьих чертей подробнее узнать и всякое такое…

— С тобой не соскучишься! Зачем тебе все это?

— Понять себя хочу, — махнула рукой. — Давай сладкое где-нибудь раздобудем, настроение исправим!

— Вон кафе, только там дорого. Лучше на базаре конфет купим. И пирожное!

— Пойдем в кафе, я угощаю, — Танька, не задумываясь, похлопала себя по карману джинсов.

— Откуда у тебя деньги? Хотя, папа твой много получает, — Кати уныло опустила голову и поплелась дальше по инерции.

— Волк здесь ни при чем, я в модельном агентстве иногда контракты беру, — импровизировала прямо на ходу. — Ну, съемки. Вроде, для рекламы и всякое такое.

— И по телевизору показывают? — встрепенулась Кати. — Везу-учая, — протянула с восхищением. — Вот бы и мне так.

— Не завидуй. Хочешь — я тебе адрес подскажу, приходи свободно, — Танька открыла дверь в кафе. — Они пробы хоть каждый день готовы проводить.

— Правда?! — округлила глаза Кати.

— Зачем врать? Ты же красивая, стройная. Что еще нужно?

— Я ж не такая привлекательная, как ты… — за столик села уже грустная.

— Очнись! Чаще улыбайся и живи своим умом, вот и весь секрет. А здесь меню или самим нужно откуда-то вкусности тащить? — стала оглядываться Танька.

— Сейчас официант подойдет. Я сюда приходила однажды, с родителями, нас пригласили знакомые, — пояснила и совсем смутилась. — Ты, наверное, часто в таких местах бываешь?

— Первый раз, — пожала плечами в ответ. — Не нужно завидовать. Вот ты была с родителями. А я никогда, только с папой.

Заказали и получили какое-то вычурное мороженое, по стакану явно пакетированного сока и две порции тортика с коричневой глазурью.

— А что они с мамой не жили? Она ему изменяла? — принимаясь за мороженое, поинтересовалась Кати.

— Нет, — мотнула хвостиком Танька. — Она не любит воинственных.

— Для тебя она все еще жива, да? — от сочувствия Кати даже есть перестала.

— Она и жива. Для меня умерла, когда отказалась от родительских прав. А я давно хотела с папой жить, он меня никогда не предаст.

Лицо собеседницы вытянулось от удивления, как капля меда.

— Она чего-чего сделала?!

— Отказалась от меня. Когда поняла, что за «рекламу» в модельном агентстве снимают. Хотя когда-то сама меня туда привела.

— Чего?.. Ты о чем? — Кати уже вся была сплошное внимание.

— О деньгах. Вкусное мороженое? Может, еще возьмем?

Кати медленно отодвинула от себя недоеденное лакомство и тяжело сглотнула.

— И ты снималась в таком?! — уточнила вдруг осипшим горлом.

— Представь себе. Деньги же нужны.

— У тебя отец круто зарабатывает!

— Значит, деньги за убийства чище и на них мороженое было бы вкуснее? — Танька как ни в чем не бывало продолжала наслаждаться своей порцией.

Это поставило Кати в тупик: хотелось хотя бы попробовать тортик, если не доесть мороженку. Бывать в таком кафе тоже хотелось. И джинсы, как у Таньки. И было страшно и противно.

Она медленно придвинула к себе остатки холодного десерта и стала молча доедать.

— Да ладно! Расслабься, я пошутила! Нормальное агентство, модельное. И показы у них часто бывают, все на виду. Юмор у меня такой, черный, как ваша жизнь.

— Блин, ты меня до инфаркта доведешь! — Кати уже спокойно стала наслаждаться маленькой радостью.

«А вот и нет! Не будет у тебя инфаркта, — подумала Танька. — Тебя собьет машина, через четыре года и тридцать дней. Когда ты, счастливая, будешь выходить из этого кафе. Жаль. Тепло и сухо, и кровь на асфальте будет хорошо видна.

Ну что тебе в голову лезет!

О чем ты мне думаешь, о том и лезет! Ее сегодняшняя зависть погубит.

Какая же ты сволочь! Зачем? Оставь ее в покое.

Заметь, это будет ее выбор.»

* * *

— И как это понимать? Что плохого ей сделала эта девочка? — техник не верил своим глазам.

— Возможно, решила убедиться, что свою судьбу они точно меняют сами. Ну и реальность, естественно. Иначе там все совсем плохо, — оператор был само спокойствие.

* * *

Адрес Хорошего Агентства Танька вытащила из инфосферы астрала быстро, и напряжение ушло, как и не было. После кафе девчонки еще немного прогулялись и даже смущенно поцеловались на прощание.

Часть 35

— Ты не из этого мира? — с тоской спросил Волк за ставшим уже традиционным вечерним чаем, когда уютный полумрак убаюкивал сумеречную грусть.

Танька поджала тонкие губки и едва заметно помотала головой. Хвостик на затылке почти не шелохнулся.

До вечера папа был сам не свой и почти все время молчал, активно помогая дочке изготавливать из старых ремней от разгрузок и портупей разные подвески для скрытого ношения ее ножа.

— Ты уйдешь сегодня? — тихо прозвучало саднящей болью расставания.

Танька кивнула и посмотрела на Волка синими слезами теплого моря.

Каждый глотал свою горечь молча. За несколько дней они вызвали к жизни связь, о которой многие даже не мечтают. Танька совсем не предполагала, что такое возможно: «Что ты наделала? Холодно тебе было? А сейчас как, теплее стало?

Пожалуйста, отстань…

Не могу, мне страшно. Что еще ты вытворишь?

То же, что и ты, сама знаешь!»

* * *

— Она уничтожит себя? — встревоженной скороговоркой спросил техник.

Оператор задумчиво поджал губы:

— Наверняка — нет. Ее дьявольское предназначение в другом.

* * *

— Скажи, что тебя держит в этой реальности? — через силу спросила Танька, прячась за чашкой остывшего чая.

— Ты. Еще не дает сойти с ума устоявшийся порядок. Да чушь это все! — махнул рукой Волк. — О чем ты спрашиваешь?

— Есть в этом мире то, что тебе дорого?

Волк не думал, скорее — взвешивал все «за» и «против», просчитывал варианты развития событий.

— Раз себя ты к этому миру не причисляешь, то только я из дорогих и остаюсь, — напряженное ожидание нападения совести закончилось, и можно было взять печенье из тарелки на столе.

— Давай ты тоже сменишь реальность, я помогу… — попросила несмело.

— Это как? Переделать мир? А он этого достоин?

— А люди в нем? — быстро парировала Танюша. — Речь о другом. Я отведу тебя в совсем иное место.

— Приглашение на казнь? — горько усмехнулся Волк.

— Нет. Там ты будешь нужен. Еще и обучат самостоятельно менять реальность и всяким штукам полезным, — она прихлебнула из чашки, не отводя взгляда от папы. — Там хорошие люди, тебе понравятся.

— Но тебя там не будет, — уверенно закончил Волк.

— Не знаю. Может, когда-нибудь. Или ты сам меня найдешь.

* * *

Танька оставила Волка вдалеке от дома Анси, чтобы дать время постепенно привыкнуть к новому месту. А в астрале создала просьбу для Синей помочь обустроиться ее папе, максимально использовать его умения и развивать способности.

* * *

— Я не совсем понимаю, чего она добилась? — техник даже наморщил лоб, изображая вдумчивость.

— Забрала родного человека в лучшую жизнь. Там он хоть пользу будет приносить, — вздохнул оператор.

— А смысл? Что она этим показала?

— Ни-че-го! Ровным счетом — ничего. Просто чувство вины теперь не будет ее грызть…

— И все?!

Расчленение Ноль

Часть 36

В наушниках звучала прекрасная веселая мелодия, как насмешка над картиной окружающего пространства: старые давно заброшенные аттракционы, выметенные ветром тропинки пустого парка, отфильтрованные пыльной листвой солнечные лучи и ни одного человека вокруг.

Медленно обводя взглядом реальность, Танька понимала, что это финальные аккорды покоя.

«Быстро снимай эту помеху! Здесь очень опасно, ты что, не видишь?!

Вижу, вижу. Чувствуешь, как задницу сводит, а? И холодок такой по пояснице, да? Классно!

Снова за острыми ощущениями в неизвестность? Давай уже целенаправленно путешествовать. Это что там за шевеление в кустах? Да выруби ты музыку и включай все способности!»

Пришлось стянуть на шею новенький, купленный папой в подарок, гаджет и вслушиваться в шуршащую пустотой действительность. Рядом подрагивающей стрелой торчал хвост Лютика: он охранял тыл.

Ощущение опасности не только не проходило, оно нарастало! И холодок по спине шел уже от самого затылка, а Танюша все не решалась начинать энергетическое сканирование местности. Мышцы на животе сжимались сами собой и волосы, традиционно собранные в хвост на макушке, начинали шевелиться маленькими змейками ужаса.

«Да что творится-то! Где я? И где все?! Лют, что скажешь?»

«Здесь нет никого. Только страх. Сильный.»

«И это он опасность? Ха! — Танька демонстративно сплюнула в пыль. — Пойдем хотя бы на качелях покатаемся.»

Они нерешительно развернулись и потопали к аттракционам. Заставить себя опуститься на сиденье так и не получилось: было страшно. Прижатые ушки Лютика сливались с головой и были бы совсем не видны, если бы не пытались дергаться при каждом шорохе. Танюша нервно сглотнула вдруг ставшую кислой слюну и стала осматривать окрестности исподлобья, уже не доверяя даже себе.

Что-то было не в порядке:

«Ну, и что скажет голос разума? Кому молчим?

Валить отсюда надо, жопой чую!

Не трожь мою попку, другим местом думай!

Половина из нее — моя, чем хочу — тем и думаю.»

Пока спорили кто есть кто и делили Танькино тело, Лютик вдруг стал с опаской двигаться, все быстрее переставляя толстые лапки. С каждым шагом получалось лучше и веселее.

Он прошел вдоль ограды запертого на замок лопинга, вернулся и осуждающе посмотрел на ошарашенную хозяйку:

«Ну?»

«Ты хочешь сказать, что страшно, только когда стоишь на месте?»

«Если топтаться, появляется еще и ужас.»

«И что это?»

«Твои страхи. И мои.»

«Разве ты чего-то боишься? — удивилась Танюша.»

«Да. За тебя, например.»

Отгородившись от действительности зеркальными каплями очков, девочка на всякий случай засунула руку за спину и нащупала рукоятку своего огромного ножа. Теперь можно было делать первый шаг.

Они углубились в парк, без особой цели и, не выбирая направления, шли пустынными тропинками, с интересом осматривая наполненные солнцем аллейки, видневшийся вдалеке пруд и пыльные скамейки. Постепенно не осталось ни тревоги, ни беспокойства.

«А чего ты еще боишься? — поинтересовалась осмелевшая Танька.»

«Ну… Я еще бабочек боюсь, — смутился Лютик.»

«Бабочек?! Вот таких маленьких, цветных и с крылышками? Серьезно?!»

«Ага, маленьких! Это для тебя они маленькие. За ними глаз да глаз нужен, иначе ка — ак вцепятся в горло когтями — все! — Лютик явно не шутил. — А еще в ухо могут залезть и оттуда — к мозгам прогрызаться. И не выцарапаешь! — он вздохнул, совсем как человек.»

«Ой, сколько того мозга! — развеселилась Танька и дальше пошла вприпрыжку. — Если такая бредятина в голову лезет — там полно места!»

«Это говорит девочка, выяснявшая, какое полужопие больше думает?»

«Ты подслушивал!»

«А нефиг так орать друг на друга!»

Они уже без опаски остановились и стали смеяться: Танька — до слез, хватаясь за живот, Лютик — вообще свалился в траву и стал кататься на спине, дрыгая лапками.

* * *

— Куда их занесло? — техник боролся с лезшими на лоб бровями изо всех сил.

— Есть такая реальность: страх. Она в каждом живет, капелькой или червячком, со временем только становится сильнее. В основном, боятся идти вперед. И вот когда одинаковый страх охватывает всех без исключения — он материализуется, подчиняет себе и съедает.

— И что? Где люди?

— А нет там больше людей, там страх живет. Он боится идти вперед… И они это ему только что показали.

Часть 37

«Ладно, Лют. Погуляли — и хватит. Давай дальше пойдем?»

«Только снова в мрачную и грязную не хочу: шерсть жалко.»

«Я попробую. Иди ко мне уже.»

Совсем не маленький котенок снежного леопарда серой тенью взлетел к ней на руки. Чуть подпрыгнув, поправляя лямки рюкзачка, Танька вздохнула и легкомысленно шагнула навстречу новому.

* * *

— Ты бежишь уже? Не стой на месте, мы опоздаем!

Прозвучавшее замечание удивило не меньше пыльной обыденности окружающего мира. Впереди было покрытое мелким гравием универсальное поле какого-то стадиона, окруженное посадкой анорексичных тополей.

«Где Лют?! Где мой нож и рюкзак?! Во что это я одета?!»

«Не ори, я здесь. Просто меня не видно.»

«Лют, что происходит?»

«Сам не понимаю. Но я вполне материален, могу на тебе что-нибудь разорвать. Хочешь?»

«Не шути так, дай сориентироваться, — Танька посмотрела через наложение астральной проекции[54] и увидела любимого котика, незнакомую белую одежду на своем теле, почувствовала, где ее ожидает родной нож.»

«Необычно, да? Зато сухо.»

«Так, сначала побежали, а там видно будет.»

«А мне незачем бегать, я все время рядом с тобой теперь, — улыбнулся пушистый.»

«Хитрюга везучая! — беззлобно отозвалась Танька, набирая скорость вслед за промелькнувшей мимо фигурой.»

* * *

— Ну и куда они теперь попали?

— Она особо не выбирает, идет наугад.

— Без цели? — непритворно удивился техник.

— А какая у нас была цель, когда мы отправляли туда ребенка? — снисходительно улыбнулся оператор.

— Мстить!

— Фиг там. Развлечься хотели, — они посмотрели друг на друга молча, осознавая неприятную, как рыбий жир, правду.

* * *

Бежали совсем недолго. На противоположном конце стадиона показались двое высоких людей в белом, неспешно выходящих на беговую дорожку. Незнакомый мальчишка, примерно Танькиного роста и возраста, уже остановился возле них, поджидая спутницу.

Интуитивно включившееся ясновидение показало, что сейчас произойдет, и Танька, подбежав, еле удержалась, чтобы не залезть немытой рукой в свои белоснежные шелковые шортики. Впрочем, глаза у нее от удивления распахнулись очень широко, что сразу заметил один из высоких:

— Что, узнал? — ласково потрепал он по голове Таньку и улыбнулся. — Хочешь со мной работать?

* * *

— У нее же не может быть двойников! — техник истерично улыбался и готов был рвать на себе волосы. — Она создала близнеца?!

— Не-ет, — изумленно рассматривал картинку происходящего оператор. — Двойников быть не может. Но вот очень похожие — могут быть: видишь — только волосы короче, ну и… Знаешь, она просто дала отдых своему воплощению[55] и сейчас управляет чужим организмом.

— Они в какой реальности? Не опасна внепространственная инкарнация[56]? — посерьезнел техник.

— Все в порядке, — махнул в ответ рукой оператор, — она постепенно осваивает новые возможности и развивается.

Два влюбленных «скульптора» вернулись к наблюдению.

* * *

— Еще как хочет! Давно об этом мечтал, все представлял, как Вас встретит! Чего молчишь, Тим? — веселый паренек посмотрел на Танечку с таким задором, будто готов был тут же подтвердить слова, вырвав свое сердце. Оторопевшая, но не сбитая с толку, Таня кивнула, взяла за руку высокого незнакомца и отвела в сторону.

— Мне нужно кое-что рассказать… Вас как зовут? — прямо в глаза оторопевшего мужчины спросила Танечка.

— Э-э. Ты ведь Тим, верно? Тот, который писал мне письма?

— Я не совсем Тим. Меня зовут… Не важно. Я из другой реальности и здесь временно. Помогите мне освоиться и узнать интересное разное. И не стоит говорить об этом на каждом шагу, а? — посмотрела на мужчину снизу вверх и кокетливо заморгала.

— А-а! Здорово придумал, молодец! Ладно, разберемся в ситуации: приоритеты какие?

— Правила жизни в здешнем обществе. Мораль. Интересные факты из истории. По ходу дела — что-нибудь красивое можно посмотреть или послушать.

— Ты прелесть! Мне еще никто никогда не составлял таких адаптационных программ! Что ж, пойдем, помощник, — человек положил руку на Танюшкино плечо и повел в тень.

Часть 38

«Лютый! Это ты подстроил? Честно говори!»

«Котика каждый обидеть может! Вот и ты теперь… — явственно почувствовался вздох.»

«Ты медведю голову отгрызешь — не заметишь. Знаешь же, что я тебя люблю. Если не ты, кто меня в мальчишку запихнул?!»

«Сама. Честно. Ты ж прешь, как поток воды, без разбору, вот и занесло немножко. Скажи, здорово! Да?»

«Иди нафиг, я в свое тело хочу!»

Но любопытство перевесило и Таня продолжала идти с высоким незнакомцем, не спеша поднимаясь пологим склоном, покрытым выгоревшей высокой травой.

«Почему все в белом? Здесь же пылюки побольше, чем на Курорте!

А ты на кеды свои посмотри, — обувь была свежей и чистой, буд-то только из магазина, пыль не липла.

Странно. И куда он меня ведет? Так и не представился.

Он знает твоего Тима.

Это не мой Тим! Выбирай слова!

Ты в его теле, значит — твой.

Ты тоже в его теле, так что половина — твоя!

Мы его прямо здесь на куски порвем или можно только линейкой отмерить? Учти, не все органы парные…

Ах ты!.. Заткнись, я и так вся красная от стыда!

Я тебе помогаю. Хоть бы кто оценил… — послышался подозрительно знакомый вздох.

Да вы сговорились!

Все — все, бескорыстно помогаю.»

— Вы так и не представились, — решилась прервать молчание Танька.

— Ладно, играть так играть. Горан, Лига Астральных Капитанов. Если ты из другой реальности, имя у тебя тоже иное?

— А-м, — от неожиданности Танюша захлопала чужими длинными ресничками, — да. Таня и как угодно еще, но НЕ Татьяна.

— Там ты — девочка? Забавно. Может, так даже лучше, — Горан пожал плечами, — слишком уж ты симпатичный. Расскажешь о своем мире?

— Давайте сначала вы. Куда я попала? — они все еще продолжали идти.

* * *

— Зачем она ему рассказала?

— А что тут такого?

— Он странно представился, тебя ничего не смутило? — техник казался встревоженным.

— Астральный Капитан? — задумался оператор. — Думаешь, может быть опасным?

— Не хотелось бы. С ее характером… — техник сдержано покачал головой, — ему конец.

* * *

— Что ж, у нас обычный мир, достаточно аккуратный и скучный. Ты, наверное много таких повидал… повидала? Как лучше обращаться?

— Лучше так, как вы сами видите. Меньше в глаза бросается и от темы не отвлекает. Что я здесь делаю? Зачем эта встреча?

— Ты — помощник Астрального Капитана. На период его адаптации после возвращения. Очень почетно и интересно. Меня много раз встречали и всегда больше расспрашивали о местах, которые повидал я. Ты — первый, кто действительно помогает адаптироваться к этому миру, очень интересную программу придумал. И хитро и не придерешься! Мо-ло-дец, одним словом, — Горан остановился на склоне чуть пониже Таньки и развернул ее к себе лицом. В его глазах искрился смех пополам с медом.

— Возвращения откуда? — наивности не было предела.

— Со звезд, с далеких — далеких звезд… — он обнял пока еще ничего не понимающую Таньку и попробовал поцеловать.

* * *

— А, так он не по реальностям шляется! — облегченно воскликнул техник.

— Да, всего лишь берет немного из инфосферы, очень узконаправленно. Странное ограничение способностей, — откликнулся оператор.

— Может, у них такое самоограничение, — хохотнул техник, — смотри, как нарывается! — показал рукой на развивающиеся события.

* * *

— Мне вас убить или только больно сделать? — отчетливо произнесли губы Тима во рту у Горана.

Ощущение было настолько внезапным и неприятным, что Капитан с открытыми для лобзания устами сперва слегка отодвинулся назад и только потом сомкнул челюсти.

— С чего это вдруг? — он недоуменно уставился в ответ.

— Ненавижу насилие. Если Тим в вас влюблен, еще не значит, что я от вас без ума. Руки уберите, пожалуйста, — очень сдерживало Таньку только желание побольше узнать о новом месте, а не портить впечатление банальной дракой.

— Противоречишь сам себе, однако, — зло усмехнулся в ответ Горан.

— Я вот сейчас выверну тебе кадык через жопу, тогда и узнаешь о противоречиях, — чужие синие глаза Тима затуманились Танькиным безразличием.

— Тихо, тихо, — отодвигаясь на всякий случай подальше, произнес мужчина. — Я поторопился, извини. Можем продолжить экскурсию.

— Не заметила пока интересного. Где и во что я могу переодеться?

— У помощников здесь есть свой домик, наверное — там, — прозвучало разочаровано.

* * *

— Слишком бесстрастно все, я ожидал — точно наизнанку его вывернет… — разочаровался техник.

— Спокойно жить она просто не умеет, так что еще насмотришься! — пообещал оператор.

* * *

Таньке эта реальность показалась какой-то совсем чужой. Вокруг было пыльно, но чисто: пыль не оседала на поверхностях и ни к чему не прилипала. Все встреченные люди были одеты в белое, не исключая обувь. А вот то, что большинство оказались подростками, сдалось естественным. Улыбки на лицах были выдуманными, не фальшивыми, а именно нацепленными, как первая подвернувшаяся под руку маска. Общая доброжелательность тех, кто охотно объяснял дорогу или приветствовал взмахом руки, настораживала.

Рядом было что-то совсем неправильное.

«Почему мне так неуютно?

Я тебе не справочник, сама думай.

О! Я поссорилась с паранойей! Класс!

Я не паранойя, не обзывайся. Я — это ты. Сейчас ты в конфликте с собой, а значит и со мной…

Перефразируя анекдот, а не слишком ли умные слова для двенадцатилетней девочки?

Не тупее тебя, между прочим!

Я и не говорю такого, умненькая — и ладно. Злюка!

И как нам друг от друга отвернуться?

Никак, давай дружить уже…

Давай! Только ты обзываешься все время.»

«Э — э… Ничего, что я к вам спиной сижу? — добил спорщиц Лютик.»

«Ты как тут оказался?! — хором воскликнула Танька.»

«Ругались… — протянула серая хитрость. — Ничего не кажется подозрительным? Не верю я этому высокому.»

«Что ты заметил?»

«Когда начинаешь присматриваться к деталям, становится душно.»

«И?»

«И — ничего. Надо же было вас как-то отвлечь.»

Часть 39

Горан не был ей неприятен, но развивать с ним любого рода отношения вместо Тима Танька считала невозможным.

Домик помощников Капитанов располагался почти на вершине холма. Обдуваемое слабым ветром и наполовину скрытое выгоревшими деревьями от летнего солнца, деревянное строение напоминало полностью выкрашенный в белый цвет фахверк[57].

Молчаливость и рассеянность Тима окружающие списали на долгожданную встречу мальчика с кумиром, что помогло Таньке сравнительно легко найти помещение для переодевания… все в тот же белый цвет!

«Да ядрёна вошь! — подумала Таня, открывая шкафчик Тима.

Чем тебе не нравится символ чистоты?

Однообразием! И брызги крови на нем слишком заметны.»

Она приуныла и даже поджала нижнюю губу — не помогло: и без того небогатый выбор сиял монотонной свежестью.

Рассмотрев Тима в зеркале, Танюша немного воспрянула духом:

«Нормальный такой, почти моя копия. Только вот „хвост“ жалко, хотя…

Он тощенький, как для мальчишки, даже с такими волосами похож на девочку! — в зеркале стрижка средней длины, закрывающая уши и шею, топорщилась эффектным беспорядком в разные стороны.

Ничего ты не понимаешь, он хорошенький! — томно подумала Танечка и стала раздеваться.»

В самом темном углу комнаты робко пошевелилось что-то скромное. Не поворачиваясь, Танюша отрешенно разглядела в зеркале незаметную девочку своего возраста, примостившуюся на скамейке. Белобрысая незнакомка была увлечена разгадыванием кроссвордов, лобик хмурился, карандаш в руке передвигался от столбца к строке.

Не поднимая головы, незнакомка спросила:

— Тим, а наслаждение устами прадеда — как будет?

— Лю-до-ед-ство, — задумчиво протянула успевшая проголодаться Танька, вновь разглядывая Тима. — Фу, мерзость какая! Эти вареные старческие губы, жареные щеки. Б-р-р!

— Тим! Что с тобой?! — девочка оторвалась от кроссворда и жалобно посмотрела на Таньку. — Зачем ты такие гадости говоришь? Подходит «услада», а я не уверена.

Незнакомка продолжала растерянно смотреть на своего Тима, а Таня лихорадочно искала выход из неловкой ситуации.

— После встречи с Гораном ты сам не свой. Что-то случилось?

— А? Я… Немного задумался, извини пожалуйста, — ничего путного в Танькину голову так и не пришло.

— Ты разочаровался в нем? — было заметно, что девочка очень рада возможности пообщаться.

— Да уж, не впечатляет. Похотливый и самовлюбленный дурак. А ты почему прячешься, Динка? — Танька перешла в атаку, подсмотрев в инфосфере имя незнакомки.

— Так… я не прячусь. Мне не хватило капитана, вы всех разобрали тогда, а в пару к себе не берете, — белобрысая смутилась и уткнулась в кроссворд.

Танька повернулась и посмотрела на ее сущность. Увиденное немножко стукнуло по голове: Динка была влюблена в Тима, но все держала в себе, отчаянно терпела боль от его прохладного отношения и промывала слезами ссадины редких встреч.

— Пойдешь со мной в паре? Хочешь? Горан хоть и противный, но, может, что интересное расскажет. А в обиду я тебя не дам, — выпалила на одном дыхании Таня.

В один момент воздух в комнате стал искриться радостью, а улыбка Динки осветила все самые темные уголки.

«Нифига себе! Совсем немного было нужно…

Почаще бы делала приятное и самой бы счастье перепало.

Я и так одинока, куда еще такую благодать на мои хрупкие плечи!

Сказала бы я тебе, да ты сама все знаешь.»

* * *

— Снова искалечит судьбу? — тихо спросил техник.

— Наоборот. Ну, чувствую я так, не надо на меня пялиться! — ответил оператор на удивленный взгляд.

* * *

— Только я переоденусь, ладно? — Танька смущенно глянула через зеркало. — Скажи, не бывает одежды другого цвета, а?

— Как это — другого? Вот же, — подошла к шкафчику Динка, — есть любая!

— Все белое, а красное или зеленое где? Или синее, серое, наконец?

— Таких цветов не бывает, ты что! Они же в природе встречаются!

— А в одежде почему нельзя? Белого разве в природе нет?

— Тим, ты надо мной смеешься? — нижняя губа Динки задрожала индикатором обиды. — Откуда белый в природе?

— Нет, нет! Что ты! — пришлось Таньке схватить ее за плечи. — Просто Горан видел такое в других реальностях вот я и подумала! Подумал, — смутилась теперь уже Танька.

— Не говори такого больше, страшно же! — поежилась Динка. — А куда пойдем? Что мне надеть?

— Легкое и спортивное будет в самый раз. Но курточка не помешает, если до вечера не вернемся, — импровизировала Танька. — Я не буду тебя больше пугать, не бойся. Только ты подыграй мне. По легенде я — девочка из другой реальности и Горан помогает мне освоиться здесь. Теперь мы с тобой как будто из другого мира будем, хочешь?

— Здорово! — с распахнутыми глазами протянула Динка. — Ты сам придумал? Такого еще никто не делал капитанам! — она смотрела на Тима как на волшебника.

* * *

— А нафиг этим Капитанам адаптация? Они же только информацию получают.

— Понты в чистом виде! Они там что-то вроде жрецов пополам с народными героями. Вот и пользуются. Благами. Пока — безнаказанно, — засмеялся оператор.

— Да уж, Танечка и безвозмездность, — поддержал веселье техник.

Часть 41

Горан никак не ожидал, что Танька выйдет не одна.

— Познакомьтесь, Горан, ваш помощник — Динка. Динка, этот объект адаптации — Горан. Теперь будет веселее, мы сопровождаем вас вдвоем. Вы не рады? — Танька даже не иронизировала, а просто издевалась.

— А как же легенда о девочке из другого мира?

— Из другой реальности, а не мира. Мы обе оттуда, Динка только что прибыла. Так что нам все интересно, правда? — Танька слегка подтолкнула локтем застывшую белобрысую подружку.

— Диана, и что вам показать в первую очередь? — надменно съязвил Горан, демонстративно игнорируя Таньку.

— Я не Диана. Динка — это полное имя, — пропищал испуганный ответ.

— Что ж, предлагаю пройти на экскурсию в Чертог Лиги Капитанов. Достаточно интересно?

— Вполне, — вмешалась Танька, — только по дороге угостите нас мороженым. Динка, ты как думаешь, умеют Капитаны быть обходительными и галантными?

Горан очень серьезно посмотрел на девочек и холодно улыбнулся. А вся сжавшаяся в комок Динка прошептала:

— Тим, ты сдурел. Он нас убьет сейчас. Мы живыми из Чертога точно не выйдем… Это же Горан, глава Лиги!

— Значит, к мороженому по дороге добавим кусочек тортика и запьем вкусным! А то на голодный желудок и в гости… — театрально развела руки Танька и покачала головой.

Постепенно они спустились к белому городку, погуляли по широким белым улицам, насладились прохладой у белого фонтана. Пока цвет чистоты и непорочности не набил оскомину. Ни посещение кафе, ни сладости, на которые Танька накинулась с азартом голодной акулы, не смогли раскрепостить Динку. Она боялась и Капитана, и визита в Чертог, и еще больше — последствий поведения Тима. Все время, пока Горан водил их по окрестностям и рассказывал о своем мире, Динка жалась к Тиму, который обещал не дать ее в обиду, и не выпускала его руку из своих ладошек.

* * *

— Провоцирует? — поинтересовался техник. — Зачем?

— Кажется, что-то увидела в вероятностях, — задумался оператор.

* * *

Горан внешне был само спокойствие и уверенно вел свою свиту к загадочному Чертогу Капитанов.

— Скажите, Горан, а почему вас называют Капитанами? Ведь вы не плаваете по морям и не ведете за собой команду, а? — Танька явно нарывалась на неприятности.

— Капитаны работают головой, — опрометчиво постучал себя по лбу Горан.

— Остальные, по вашему, чем работают? Руками из жопы? — веселилась рядом Танька.

От такого хамства он побагровел, но сдержался. Знал, что две нахалки от него не убегут, и что он с ними сделает в Чертоге — тоже знал. Предвкушение расплаты за дерзость и непочтение сделало его рассеянным: на свою беду он хотел прибыть на место к общему сбору всех Капитанов.

* * *

Горан поставил Таньку и Динку в глубине арены амфитеатра Чертога, сам благополучно расположился впереди и, надувшись, словно индюк, живописал собравшимся о поведении помощника Тима, его странных фантазиях, хамстве и высказываниях, оскорбляющих достоинство избранных.

А Танька, уже давно почувствовавшая астральное нападение[58], сделала вид, что подчинилась воздействию. За Динку она не беспокоилась: белобрысая была симпатичной тихоней, полнейшая неуверенность в себе давила в ней всякий здравый смысл и не давала убежать. Пришлось повторить трюк с сенсорным успокоительным массажем и внушить подружке Тима необходимость слушать и молчать.

— Как видите, у нас есть две вполне дееспособные особи для экспериментов. Какие предложения по их использованию? — закончил свою речь Горан.

— Вначале нужно выяснить, кто отвечает за такое отношение к нам. Мэтр Кито, проведете сеанс погружения[59] здесь? — откликнулся один из Капитанов.

К арене не спеша вышел напыщенный дядька, чем-то похожий на жреца. Чтобы хоть как-то выделяться в окружающей белизне, он гордо нес белый же посох: обычную палку с набалдашником, как успела заметить Танька.

Он встал сбоку от девочек, давая всем насладиться представлением. Театрально взмахнул руками, не выпуская обрядовый дрючок, сомкнул веки и невнятно забормотал.

— Тебе пить не хочется? — звонко спросила Динку улыбающаяся Танька и посмотрела на спутницу, давая ей возможность высказаться.

— Нет, спасибо, — замотала головой Динка. — В туалет бы заглянуть.

— Да что ты там не видела! Разве что прическу поправить, — уже в лицо оторопевшего и умолкнувшего «жреца» выдала Танька. — Хоть бы представился, невежливый, — властелин белой жерди оказался довольно сильным манипулятором сознания[60] и все еще пытался ввести Таньку в транс[61].

По рядам сидящих прокатилось удивление пополам с возмущением. Этого терпеть Танюша не собиралась.

Часть 42

«Что ты собираешься с ними делать?!

Здесь не все такие похотливые бездари, как Горан. Вот его и иллюзиониста Кито я проучу, пусть остальные задумаются!

Наивная, ты ничего не знаешь об их культуре.

И для чего мне эти знания? Подстраиваться под чужие стандарты? Зачем?»

Танюша приказала собравшимся сидеть тихо и повиноваться только ей. Ставший послушным Горан поставил на арене два кресла для девочек, а сам вышел на середину.

— Расскажи собравшимся, как на самом деле ты «путешествуешь», — усевшись поудобнее, Таня начала допрос Капитана.

— Я иногда вижу странные сны, запоминаю их, потом пересказываю, выдавая как результат астрального путешествия.

— И многие из вас так делают?

— Все, кого я рекомендовал в нашу Лигу.

— Для чего нужна Лига? Не вздумай врать! — топнула ножкой Танюша.

— Она нужна только Капитанам. Мы имеем власть, повиновение и обожание остальных, — глядя пустыми глазами в пространство, ответил Горан.

— Как вы поддерживаете свой статус незаменимых?

— Внушение. Достаточно внушить самым болтливым и скандальным, остальные будут им вторить, твари безмозглые.

— Теперь ты, шут гороховый, — Танюша вызвала на арену Кито. — Что ты творишь с попавшими в Чертог?

— Подавляю волю и делаю рабами Капитанов.

— Зачем? Вам мало всеобщего признания?

— У многих есть потребность в большем. Вот для них стараюсь, — улыбка «жреца» была особенно противная со стекающей из уголка рта слюной.

— Тебе какой прок?

— У меня тоже. Потребность, — теперь он осклабился во всю ширину.

— С вас и начнем тогда, страждущие, — вздохнула Танюша.

* * *

— Они шарлатаны? А как же узконаправленное взаимодействие с инфосферой? — техник уже ничему не удивлялся.

— Некоторые действительно что-то умеют сознательно. Остальные — через состояние сна, как рассказывал этот высокий. Это же тоже вид яснознания, — ответил оператор.

* * *

Танюша была доброй и ненавидела насилие. До такой степени, что готова была за это убить. Девчонка, что с нее взять.

«Что мы с ним сделаем?

Мы? Нам точно к психиатру пора. Очнись, мы — одно целое!

Поэтому я у тебя и спрашиваю.

Ну, пусть сбудутся их мечты? Как-то так?»

«Вы их на растерзание отдайте. Мне, например.»

«Не вы, а ты! Лют, не издевайся, у меня и так с головой непорядок.

Слишком легко отделаются, если тебе отдать.

Давай оставим все их желания неудовлетворенными?

Ты садистка! Это насилие!

Это сбывшаяся мечта, всегда желать большего!»

— О чем ты мечтаешь, Горан?

— Абсолютная власть!

— У тебя она есть, — сделала небольшую коррекцию в сознании Капитана Танюша. — Теперь у тебя абсолютная власть над собой. Ты можешь совершенствоваться до бесконечности, трезво оценивать свое поведение, контролировать эмоции, анализировать взаимоотношения с людьми и прочая мура. Свободен, в Лигу больше ни ногой.

— Где твои мечты, Кито?

— В подчинении себе любого!

— Так не пойдет. Эта мечта станет твоим вечно неудовлетворенным желанием. А чтобы было другим неповадно, ты сам будешь всегда подчиняться любому. И пусть у тебя останется эта противно текущая изо рта слюна. Фу! — брезгливо поморщилась Танюша. — Пошел отсюда, в Лигу не возвращайся.

— Теперь ваша очередь, — «судья» подавила волю сидящих. — Вперед выйдут те, кто поощрял рабство.

Капитанов с «потребностью большего» оказалось немало.

— Отныне вы безвольные прислужники в Лиге, на самых грязных работах, молчаливые и покорные. Вы всегда будете помнить, за что наказаны!

— Шарлатаны, сочинители и пройдохи — выходите смело, больно не будет, — Танюша еще надеялась, что таких не окажется. — Ага. Все-таки вас многовато. Что ж, вы покидаете Лигу навсегда. И всем желающим будете рассказывать, за что вас выгнали. Уходите.

— Надеюсь, вы те, кто способен выходить за пределы ограниченного восприятия сознательно, — перед Танюшей остались пять Капитанов, и она отпустила их волю.

— Зачем ты вмешался в нашу жизнь, существо? Вообще, ты кто? — не все из оставшихся сумели извлечь урок из случившегося и проникнуться важностью момента.

— Вы, двое непонятливых, можете просто уйти и не возвращаться. Лига обойдется без тугодумов. Правда? — обратилась Танька к оставшейся тройке.

— Это уже не Лига, а одна видимость, — прозвучал ответ.

— А о том, что вокруг полно людей со способностями похлеще ваших, никогда не задумывались? — парировала она.

— Например?

— Вот эта белобрысая неказистость — Динка — умеет видеть ауру и нарушения в чакрах[62]. Со временем научится еще и исправлять их. Только она стеснительная пока, — Танька снова тихонько пихнула локтем ошарашенную подружку, проводя изменения в умениях Динки и закладывая потенциал развития способностей.

— И все? Только одна?

— Еще многие из ваших помощников обладают даром общения через астрал, стоит присмотреться. Я вот, например, — смущенно потупившись, шаркнула ножкой Танька и поместила в Тима все необходимое для успешного обновления Лиги.

* * *

— Она у нас идеалистка, оказывается, — напыжился техник.

— Она у нас еще по-детски жестокая и наивная. Но, может, что и выйдет из этой затеи, — поднял бровь оператор.

* * *

«Ну что, Лют? Ты готов?»

«Мы просто так уйдем?»

«Конечно, нет! — Танька подсказала Тиму, кто его настоящая верная белобрысая любовь и покинула внепространственную инкарнацию.»

Расчленение III

Часть 43

«Странненькая реальность была, тебе не кажется? — оказавшись на новом месте, Танька не переставала общаться с Лютиком.»

«Да уж, столько белого, что пришлось стать бесплотным!»

«Так ты нарочно не показывался!»

«Ага. А как тебе переселение в тело Тима?»

«Не напоминай! Стыдуха какая!»

«Да? А я думал, тебе понравилось: ты так его в зеркале рассматривала…»

«Ужас! Всего полдня, а я его готова была изнасиловать!

Интересно было бы такое увидеть.

И ты туда же!

Так мне он тоже понравился.»

«Он хороший, — подтвердил котенок. — У него с Динкой отношения наладятся?»

«Еще как! Мы же верно сделали?

Сложится все, Лют, будь уверен.»

«Тогда ладно. А мы где теперь?»

«Без понятия, — весело оглянулась вокруг Танюша.»

Что действительно ее радовало — собственное тело в нормальной одежде и неудачно прикрепленный на спине под курточкой нож. Лютый, сидя на руках хозяйки, оглядывался с не меньшим интересом.

Вокруг была яркая весна, полное солнца глубокое небо, сладкий медовый запах цветущих деревьев, легкое жужжание первых пчелок. Оказаться днем на людной улице, вдруг появившись из ниоткуда, совсем не входило в планы Танечки. Она растерянно улыбалась и едва успела увернуться от наскочившего на нее спешащего прохожего. Лют решил приобщиться к начинающемуся бедламу и спрыгнул на тротуар, оказавшись возле таксы, выгуливающей на поводке хозяина.

Увидав котенка, раза в четыре больше самой себя, такса с перепуга села туда, где только что была свежая кучка: хозяин псины, брезгливо морщась, успел запихнуть свежее собачье дерьмо в пакет.

«М-да, — подумала Танька, — в реальности Волка фекалии на улицах разлагались естественным образом, от дождя и солнца… А здесь люди собирают говно руками!

Может, вернемся? Пока не поздно, а?

Да ну нафиг! Остальное-то — нормально. Кажется.»

Отойдя в сторонку, Танька решила составить план пребывания в текущей реальности. На ум ничего, кроме «Завоевать мир», не приходил.

«Это, конечно, неплохо, только мне зачем?

Может, потом пригодится?

Вот тогда и стану заморачиваться. Все, решено: главный план — не иметь никаких планов!

Почему?

Сейчас выясним, — начала веселиться девчонка.»

— Простите, у вас есть планы на ближайшее будущее? — обратилась она к подвернувшемуся под руку некрасивому молодому парню с внушительным фотоаппаратом на шее. — Или вы турист и здесь на экскурсии?

— А если я фаталист? Такой вариант вообще исключается? — косматый и светловолосый, с раскосыми голубыми глазами и широким плоским лицом смотрел на Таньку брезгливо. — Или намекаешь на дешевизну твоих услуг? Фу!

— Да кому ты нужен, урод! — вспыхнула в ответ Танька.

— Тебе вот понадобился зачем-то, — без злобы улыбнулся парень.

— Извини. Те. Умеешь, те, настроение испортить. Специально училс…лись?

— На «ты», чего уж там, — снизошел парень. — Саял, — он протянул руку для знакомства.

— Таня. Танечка или Танюша, но не Татьяна, — легко подала в ответ свою ладошку. — Извини, вспылила. Так как с ответом на вопрос?

— Зачем тебе?

— Просто, — пожала плечиками в ответ. — Сама с собой поспорила, что план в жизни не нужен. Решила спросить наугад. Ладно, пока. Не буду надоедать, — Таньке стало жалко парня: мордой не вышел, одинокий, обозленный. Безуспешно ищет прекрасное в жизни, хотя бы через видоискатель.

Теперь информация у нее в голове появлялась, как только возникала необходимость, это не могло не радовать. Теперь она знала, что Саял только что нашел свое прекрасное…

* * *

— Ну, как она там? — заходя в помещение, кивнул на изображение отлучавшийся «на минутку» техник. Он притарабанил с собой огромную тарелку с сочными бутербродами. — Вот, угощайся! «Соседи» празднуют — расщедрились.

— С чего это они? — оператор взял один кулинарный изыск: на ломтике хлеба, прожаренного до янтарного цвета, листик салата нес на себе тонкий кусочек вареного мяса. Сверху, на легких волнах соуса, среди белых льдинок чесночка и зеленых осколков острого перчика, дрейфовали кружочки помидорчика. — Ты как все это по дороге не съел? — спросил он, захлебываясь слюной и, зажмурившись, откусил…

— С трудом, — хохотнул техник, — но мене в рот тартинку с тунцом сначала запихнули, а потом отпустили. Они завершение проекта отмечают, нас звали.

— Не, не пойду, — отрицательно помотал головой оператор. — Она как раз контакт устанавливает, смотри.

Часть 45

— За углом есть нормальное кафе, можем там посидеть, о тленности бытия порассуждать.

— Ты чё, философ? — сморщилась Танька, но пошла в предвкушении порции мороженого.

— Я повар! — возмутился в ответ парень и, немного смутившись, добавил. — Правда, хотел стать священником когда-то.

— Блин, везет мне на святош!

— Ты только служителей культа ненавидишь или всех людей?

— Людей я люблю. Пока они в быдло не превращаются, — насупилась Танька, заходя на летнюю террасу. Она выбрала свободный столик, так, чтобы Лютый не сильно бросался в глаза. Скинув рюкзачок, заерзала на слишком высоком кресле, умащиваясь поудобнее. Ноги все равно болтались, с этим пришлось мириться.

— Так чем тебе священники не нравятся? — сделав заказ, поинтересовался Саял.

— Они мало того, что врут, так еще и обманывают!

— У тебя с логикой как? Порядок? Двойка — тоже оценка? — засмеялся парень.

— Бред. Ты о чем вообще?

— Хотел пообщаться, тема — не особо и важна. Твой кот немного странный, не совсем домашний. И без поводка. Не боишься? — быстро переключился Саял и посмотрел на Лютика. Серая пушистость свернулся клубком в соседнем кресле и заинтересовано топорщил одно ушко.

— Пусть окружающие боятся, — рассеяно ответила Танька, высматривая официанта с холодным десертом. — Ты не забыл мой вопрос? — она перевела взгляд на собеседника.

— Про план? Нет, не забыл. План нафиг не нужен. Лишние иллюзии и надежды, сплошной самообман.

— Даже так? — приподняла одну бровь Танька.

К их столику, шатаясь, подошел мужичок, уже с утра дурно пахнущий перегаром, наклонился к Таньке:

— Слышь, модель расфуфыренная, забирай свою драную кошку и вали отсюда: у моей подруги аллергия на блохастых!

— Лады, — спрыгивая с кресла, повеселела Танька. — Пошли лечить твою немощную потаскушку.

— Чё!? — заорал мужик.

— Чё, чё. Хобот на плечо! Пойдем выйдем, обмылок счастья, — Танька потянула за собой наливающегося яростью мужчину.

«Может, я разомнусь? — с надеждой спросил Лютик.»

«За его товаркой посмотри, если полезет — сделай незаметно, но больно.»

«Класс! — спрыгивая на пол, оживился котенок.»

— Вы далеко? — наконец пришел в себя Саял. Он встал и попытался перехватить у Таньки хама.

Танюша мягко отстранила его, не прекращая движения к выходу. По дороге она незаметно прихватила с одного из столиков разовые палочки для еды и остановилась, очень нехорошо глядя на пьяного, только в ближайшей от кафе пустой и темной подворотне.

— Что тебе надо, малявка?! Я тебя сейчас по стенке размажу, — пытаясь схватить девочку за горло, прорычал мужик.

— Суши любишь? — уворачиваясь, спросила Танечка.

— Чё?! Ах ты, сука!..

Не давая нахалу развернуться, она сначала резко воткнула палочки ему в ноздри, так, что он взвыл от сильной боли и попытался воспарить над землей. Выдернув приспособление для еды из носа наглеца, Танюша подпрыгнула, зацепившись пальцами левой руки за нижнюю челюсть разинутого рта мужика, при этом, правой вогнала обе палочки в его пасть. Смрадный воспаленный зев, в ответ на вторжение инородного тела, успел только нелепо запищать. Танечка отскочила в сторону, прежде чем хлынула кровь из носа мужчины, затекая в его раззявленный хлебальник и заливая подбородок.

За спиной раздался вопль. Отвернувшись от глотающего собственную кровь пьяницы, Танюша узрела великолепную картину: не первой свежести толстозадая «подружка», за которой наблюдал Лютик, теперь стояла на улице, хваталась за свое расцарапанное седалище, некрасиво вывалившееся из разодранных в клочья джинсов.

* * *

— Блин, весь аппетит пропал, — откладывая очередной бутерброд, сказал техник.

— Ну ты и неженка! Мог бы привыкнуть к ее жестокости, — на оператора сцена учиненного Танюшкой наказания не произвела впечатления.

* * *

— А говорил — нормальное кафе, — усаживаясь на место, заметила Танька. — Всякий сброд похмеляется…

— Я о кухне говорил, тут качественно готовят и шеф нормальный. Куда ты этого типчика увела?

— А-а, — махнула рукой Танька, разглядывая на столе уже принесенный заказ, — первую помощь оказывала.

Она с горящими глазами придвинула к себе блюдо с кусочком тортика, политым блестящим сиропом. Полукругом, проведенным смелой кистью по краю тарелки, застывший коричневый соус изображал путь. Откуда и куда — неважно, главное, что «на пути» встретилась веточка настоящей красной смородины с капельками росы и шоколадная веточка черной! Все вместе так красиво смотрелось, что было жалко есть.

«Такая прелесть обязана быть вкусной!»

«А мне угощение будет? — поинтересовался Лютик.»

«Ты моя любовь! Конечно, будет! Сейчас отчекрыжу половинку…»

— Какую первую помощь? Ему плохо стало? От выпитого, наверное…

— Не, — Танька неопределенно махнула вилкой, прицеливаясь к тортику, — он палочками подавился.

— Какими палочками? Что ты несешь?

— Китайскими. Очень суши любил, вот и подавился, — она вздохнула и смело разделила кусочек лакомства пополам. Одну часть переложила на блюдце, добавила мороженое и поставила к Лютику на кресло.

— Суши — японское блюдо. А палочки для еды — только условно можно назвать китайскими.

— Ну ты и зануда, — отправляя в рот первый кусочек, прокомментировала Танька.

Часть 46

«Зачем ты мужика покалечила?

А ты зачем? Хватит нас делить пополам, мы — одно целое!

Ладно. Так зачем мы его так? Он же просто пьяный был.

Ничего с ним не станет, пару дырок лишних, подумаешь! Зальет спиртным и забудет, только глотать будет больно. Ну и нюхальник распухнет.

Не многовато ли жестокости?

Так мы, вообще-то, дьявол…

Не вижу связи.»

— Действительно, вкусно! Даже еще хочется. А ты так умеешь готовить? — Танька едва оторвалась от тортика, чтобы похвалить выбор Саяла.

— Я многое умею. А этот торт — авторский, его нельзя повторять.

— Странно: струпья лапши со вкусом полета птицы или пельмешки со следами проходившего мимо мяса — можно повторять, а вкусное и полезное — разрешение особое требуется. Что за дикая страна у вас? — она переключилась на мороженое, уже слегка подтаявшее по краям, и с удовольствием слизнула с ложечки размягченную массу.

— Ты разве не здешняя? — удивленно спросил Саял, откидываясь на спинку.

Не поднимая глаз, Танька помотала головой. Хвост запрыгал из стороны в сторону, оторваться от лакомства не было сил. Рядом Лютик многозначительно облизывал усы, стараясь захватить даже самые маленькие капельки сладкого угощения.

Прикончив свою порцию, медленно отодвинула от себя пустую посудинку, жалобно глядя ей вслед.

— Всегда кошака своего так кормишь? Невежливо это.

— Ты мне отец, что ли? Сам хам, нефиг так Лютика моего называть!

— Ну извини. Теперь можем поговорить?

«Теперь желание пропало, — хотела ответить Танька, но она была воспитанной девочкой и сдержалась. Правда, иногда ей казалось, что воспитанная пираньями или волками.

Или Волком, — поправила она отклонившиеся размышления.»

— Можем. Так на чем мы остановились?

* * *

— Зачем она все время сладкое ест? Так не честно, мне тоже хочется! — расстроился техник.

— Она же ребенок! — вступился за Танечку оператор.

— Она — дьявол!

— Вот! Это тебе ее сладкая месть, за те два кирпича!

* * *

— План в жизни тебя интересовал, — напомнил Саял, снова вальяжно откидываясь на спинку кресла. — Так вот, жить по плану нельзя. Составил план — и что? Писать произведение? Выполнять работу? Что бы человек ни делал — он творит. Даже разрушая — творит; зло или пустоту — не важно! — повар разошелся и отхлебнул из чашечки уже остывший напиток. — Ключевое слово — творит! Всегда! Ты предлагаешь творить по плану? А — ля существо из священных книг, в такой-то день-то-то? Ну, извини, я не Бог, — он удивленно развел руками, — мне нужна свобода в творчестве. Может, в процессе я захочу создать не человека, а сволочь! Вообще, проще сделать, как в школьном сочинении: сначала пишешь, а потом, на оставшемся месте, выводишь План. И то сказать, места может не хватить.

— То-то я смотрю — бездельничаешь. Место бережешь? — подначивала его Танька.

— Я творю, сейчас — в твоей голове правильные представления о жизни, например.

Танька чуть не поперхнулась нежным белым коктейлем с сахарной клубничкой на краю стакана.

— Надо было тебе все-таки в священники податься. Самомнение — хоть сейчас на алтарь лжи, — тихонько заметила ему слушательница.

— Ха! А ты разве не согласна? — не понял Саял.

— Не боишься что-то забыть вписать в сюжет? Без плана?

— Если боишься — лечись. Или дай волю чувствам и не парься: ну не судьба! — он снова театрально развел руки. — Нормальный человек разве начинает читать книгу с содержания: «Ах, какая прелесть! Здесь есть первая глава. О, неожиданный поворот, за пятой главой идет шестая! А вот это уже лишнее — восьмая глава. Как такое возможно, в наше-то время!» Так, что ли? Есть результат. Только результат, остальное — разжевывание для умственно отсталых.

— Ты чего так завелся? О писательстве заговорил…

— Я не о писательстве, — отворачиваясь в сторону, махнул рукой Саял, — я о новой моде в меню писать план приготовления блюда. Обидно! Быдло жрет, не отличая свинину от говядины, а ему еще объяснить нужно, какой он гурман, оказывается! Тьфу! — совсем расстроился повар.

* * *

— Он псих? — техник подозрительным взглядом прищурился на происходившее.

— Ага, весь в тебя! — заулыбался оператор. — Просто фанат своего дела, наверное.

* * *

— Так вот чего ты на Лютого взъелся! Но, поверь, он оценил и очень даже благодарен повару.

— Тебе откуда знать? Мысли читаешь? — успокаиваясь, снова повернулся к столу Саял.

— Может, и читаю под настроение, какая разница?

— Спасибо тебе. Ты добрая, что редко встречается. Меня успокоила, человеку тому помогла, котика побаловала.

— А вдруг я дьявол и бесстыдно искушаю, откуда ты знаешь? — хитро наклонила голову Танька.

— Дьявол другой, коварный. А ты нежная, выслушать можешь, посочувствовать. Не наговаривай на себя, у девочки не должно быть таких мыслей.

— Хм. Часто видишься с лукавым, что так осведомлен? Ладно, забудь. Давай еще как-нибудь встретимся, поговорим. Ты интересно рассказываешь.

— Ты и правда хочешь встретиться?

— Да, что такого?

— Я же некрасивый! Мне никто никогда не предлагал встретиться!

— Некрасивых людей не бывает. Они сами уродуют себя: чем дольше живут — тем большими чудовищами становятся, — слезая с кресла, прокомментировала Танька.

— После этого ты говоришь, что дьявол? — изумился Саял.

Они договорились о встрече и разошлись в поисках прекрасного. Весна, ничего не поделаешь!

Часть 47

«Нам бы жилье найти нужно.

Точно! Тихое и уютное! С огромной кроватью и теплым одеялом! — поддержала себя Танька.

Так мы неженка?! Когда только успели такой стать…»

«Давай в лес пойдем, там охотиться можно, — размечтался Лютик.»

«Спать на сырой земле? А если я заболею?

Мы не можешь заболеть, и я это знаем.

И что? Терпеть неудобства? Давай думать, — мысли Таньки терялись в дебрях IQ, но ничего путного на ум не приходило.»

Бесцельное блуждание по улицам прекратилось возле витрины магазина игрушек. Как завороженная, Танька смотрела на красивых кукол, разодетых в шикарные платья, в шляпках и туфельках, изображающих младенцев и спортивных девушек, с кавалерами и маленькими собачками, пьющих чай и катающихся в машинах… Сграбастав Лютика на руки, она несмело вошла внутрь, не в силах устоять перед соблазном.

— К нам с животными нельзя! — вернул в реальность грубый окрик продавщицы.

«Я тебе сейчас Карму[63] подправлю, — подумала Танька, — и наслаждения лишу.

Оставь убогую. Ей и так не достичь нирваны[64]: крепка сеть сансары[65], авидья[66] полностью поглотила дживу[67].

Чего?!..

А, ладно, это я так, отвлеклась, — Танька походя заморочила окружающих. — Давай лучше куклу в руках подержим, вот ту? И еще эту!»

Тут девочка увидела полки с мягким игрушками. Такое разнообразие нежных котиков и собачек, ласковых единорогов и львов сложно было вообразить. Глаза разбегались от обилия грив, лап и хвостов, а руки так и тянулись погладить мех, пропуская между пальцами шелковистые пряди. Очень хотелось закопаться в пушистую кучу симпатичных игрушек с головой и навсегда забыть вечные заботы и грязь окружающего мира.

Танька проглотила свое желание, но продолжала тоскливо глядеть на мечту, все сильнее прижимая Лютика к груди.

«Только ты у меня есть, самый настоящий и пушистый. Нет никого лучше и добрее тебя, — обращалась она к лохматому хищнику, больше уговаривая себя.»

«Спасибо. И я тебя люблю, — вздохнул помощник. — Но давай отсюда уйдем, мне тоже нравятся эти бархатистые создания.»

«Когда-нибудь у нас с тобой будут такие, я очень попытаюсь! — Танька старалась не обещать понапрасну.»

Так, в обнимку со счастьем, они и вышли на улицу.

* * *

— Она там, случайно, умом не тронулась? С куклами собирается развлекаться… — техник брезгливо поморщился.

— Она там маленькая девочка, которая первый раз увидела игрушки. Могут у нее появиться естественные желания или все должно быть как у тебя — в извращенной форме? — отшил коллегу оператор.

* * *

Центр города остался в прошлом. Они тихонько двигались за степенно уходящим Солнцем и молчали каждый о своем.

«Ты видел, какие ленточки были в косе у той куклы в голубом платье? — сожалению Таньки не было предела.»

«А-га. А та зеленая кошка на второй полке, помнишь, какая пушистая? — затосковал Лютик.»

«Ты — пушистестей! Но кошечка здоровская, это — да. Решено! Нам нужен дом, а в нем — игрушки. Классно я придумала?!

О-очень интересно. Опустись на землю: мы без средств и знакомых, скоро вечер.

И что? Образ денег я в инфосфере возьму, знакомиться завтра будем, а дом — вот, хотя бы, — толкнула дверь невзрачного магазинчика и смело шагнула вперед.»

Шаловливый вид и шкодливый взгляд вошедшей в магазин Таньки сказал невысокому скучающему продавцу очень многое. Его сонливая тоска была уничтожена жаждой легкой наживы.

— Добрый день! Могу быть вам полезен? Дама желает модный ошейник для песика? — карие глаза поклонника прибыли видели собачку вместо Лютика.

— Нам бы дом… — задумчиво протянула Танька, обводя взглядом полки магазина для путешественников. — Да, здрасьте. Извините, пожалуйста, у вас так много всего — глаза врассыпную.

— Есть отличные ошейники со стразиками…

— Ширпотреб — оставь для лохов, договорились? — Танька достала из рюкзачка несколько пачек крупных купюр и положила их на прилавок. — О сдаче можно не волноваться.

— Тогда… — бизнесмен вопросительно посмотрел на деньги, затем на самонадеянную девочку, которая умела нравиться с первого взгляда.

Танька кивнула и деньги быстро исчезли под прилавком. Ловкач, метнувшись к двери, запер ее прямо перед носом приблизившегося покупателя и активировал табличку «Закрыто».

— Э… Вы говорили о доме? Я боюсь, что…

— Не парься, палатка — тоже дом. Хорошая, на двоих, очень компактная и легкая. Плюс — комплект для выживания. Вполне комфортного, но без излишеств. Еще нужен «аппарат»[68], дуал-спорт[69] или типа скремблера[70], только небольшой и с кофрами[71]. У тебя же есть знакомые среди байкеров? — Танька загадочно приподняла правую бровь и прищурила левый глаз. — И очень быстро, — добавила, глядя теперь уже убедительно — круглыми глазами.

— Момент, — торговец оказался не только умным, — с кондачка такое не решают, — при этом уже стягивал с верхней полки небольшой мешок с палаткой. Он уже начал симпатизировать странной покупательнице. — Я так думаю, что для леди Дырчик[72] — позор один будет. А с остальным вы только намучаетесь: подойдите к зеркалу, вон там, в уголке.

Танька с Лютиком подошли к своеобразной примерочной в виде зеркала со шторкой. Покрутились, выставляя напоказ себе самые красивые ракурсы, даже повиляли кто бедрами, а кто — хвостом. Крылья ни у кого не выросли, зато можно было поправить выбившийся локон и показать зеркалу язык.

— Ну и? Что я должна увидеть?

— Самые легкие аппараты весят больше ста кило, — сказал, подходя, продавец. — А вы — хрупкое создание, от силы — тридцать… хотя — нет, в вас не больше двадцати пяти килограмм. При росте, — он профессионально прищурился, не без удовольствия глядя на Таньку левым измерителем, — сто сорок… пять? Не выше. Ход мысли улавливаете? И кофры только на туристический или дорожный можно навесить — иначе «банки»[73] мешают — это уже больше двухсот килограмм. Но есть выход, и очень классный, только сегодня привезли. Да и внимание привлекать не будете.

К тому времени маг торговых сделок уже достал и выложил на прилавок массу разных товаров.

— Пожалуй, вы правы, — вздохнула Танька. — А выход где? Который привезли сегодня.

— В подсобке. Пойдем? — хитро подмигнул улыбающийся жрец храма Гермеса[74] и мотнул головой в сторону внутренней двери.

В подсобке оказалось совсем не тесно. Посередине помещения, в окружении разбросанных инструментов и кусков упаковки, стояла странная конструкция.

— Вот, тот самый «выход», — прокомментировал парень.

Часть 48

— Это что за несуразица? На таком нужно ездить? А если я не умею? — Танька слегка подалась назад от удивления, едва не наступив Лютому на лапку.

— Вы же «аппаратом» интересовались, а это…

— А это на… надо самой подталкивать к цели, — она чуть не начала заикаться. — Как?!

— Как вы собирались на мотоцикле ездить? Если раньше получалось — сейчас точно не разучились.

— Хрен его знает, ездила или нет, — пробурчала себе под нос.

— Да вы оцените эту прелесть: полноценный горный, но как раз на ваш рост, потому что сделан на заказ. Специально для бездорожья, оттого и вид у него такой странный. Я очень быстро закончу подготовку и вы опробуете байк, тут тихие улицы. А пока выберите, что вам нужно еще, я уже все разложил на прилавке.

* * *

После долгих сборов, испытания серебристого велосипеда и размещения всего необходимого в сумках велорюкзака, ехать куда-либо оказалось поздно.

— Могу предложить вам испытать еще и новый дом, — за время, проведенное вместе в примерках одежды и обсуждениях достоинств разных ножей, продавец стал уже почти приятелем.

— Это как? — Таня недоуменно уставилась на парня.

— Я сам предпочитаю жить в магазине, здесь все есть, не беспокойтесь. Составите компанию: вы — в своей палатке, я — в своей. И спальник опробуете. Идет?

— Здорово! А..?

— Душ и туалет — там, — он показал на маленькую дверку. — Еще — меня зовут Гаюс, — Танька с благодарностью пожала протянутую руку.

Лютому перепал сухой корм и крекеры. Вместо костра разложили в подсобке походный столик, выставив на него металлические кружки с чаем. Потемки, растворяемые светом фонариков, палатки с откинутыми пологами, подложенные для мягкости спальные мешки, клацанье туристической ложки о стенки консервной банки, неспешное время, — что может быть лучше для знакомства? В такой атмосфере и завязался разговор.

— Я оканчивал школу с уклоном в биологическую математику, но никогда не соответствовал ее требованиям: тянуло на авантюрные путешествия, в дорогу, хотелось жить в лесу… Не мое это, всегда на одном месте торчать. Здесь подзаработаю и дальше двинусь.

— Ты тоже не умеешь жить по плану? — подхватила ниточку Танька, бесстыдно облизывая ложку от остатков тушенки.

— А кто еще? — удивился Гаюс, вычищая донышко банки кусочком хлеба.

— Да так, есть один повар. Не важно. Так что про план жизни на ближайшие пять лет скажешь? Только путешествия?

— Не нужно план составлять, вредно для психики. Вот представь, что запланировала на день кучу разных дел, — он вынул взгляд из банки, — уже половина позади и тут подворачиваешь ногу, падаешь с лестницы и ломаешь шею. Все, ты инвалид. Это в худшем случае. Как теперь с планами на ближайшие пять лет?

— А в лучшем? В лучшем случае?

— В лучшем случае — сразу умрешь. И не будешь мучиться ответом на дурацкий вопрос о планах, — рассмеялся Гаюс.

— Извини, — смутилась Танька. — А почему ты сказал «инвалид», ведь в обществе так не принято выражаться.

— Да? И кого я этим оскорбляю? Ты ведь не из лицемеров, так что загляни в словарь и поинтересуйся значением слова. Или мне под общую гребенку ложиться? — с удовольствием хрустнув крекером, Гаюс шумно втянул толику горячего чая.

— Зачем крысишься? Я просто спрашиваю, а быть как все — врагу только пожелаю. Тебя с темой корректного отношения уже достали, я погляжу, — Танька подалась вперед и пристально посмотрела в глаза парня.

— Есть немного, — в ответе просквозила неловкость. — Ты календарь давно видела? Ну, такой, где рассказывают, какой сегодня отмечают день того или иного?

— А что там необычного?

Гаюс наклонился поближе к Таньке и заговорщически понизил голос:

— Не может быть нормальным мир, где отмечают дни болезней, а не дни здоровых людей, — он снова сел прямо.

— Ты не шутишь? Больных, значит, в расход?

— Не перегибай палку, я о другом говорю. Просто боюсь не успеть насладиться жизнью. Знаешь, как хочется кричать? Нет — выть! Как хочется выть, когда понимаешь, что уже прожил половину жизни! Осталось совсем немного! А тут в календаре то день дауна, то — больного спидом… Представляешь? Не радоваться здоровью, а отмечать болезнь. Настроение совсем ни к черту становиться, так еще и деликатным быть?

— А куда? — проснулась Танькина наивность.

— Что «куда»? — удивился любитель здоровья.

— Ну, если не к черту, то куда? Настроение?

— Фиг его знает, я не думал над таким. Тебе зачем?

— А вдруг я дьявол и родню ищу?

От хохота Гаюс сполз со спальника на пол:

— Умеешь разрядить обстановку, — вытирая слезы сказал он. — Лучше анекдота будет, честное слово.

— Я серьезно, — обиделась Танька.

* * *

— Она собирается действовать или так и будет бездельничать? — технику не терпелось.

— Почему ты решил, что она должна что-то делать? Она просто живет. Экипировалась, вот, как для маленькой экспедиции, так что долго там не задержится, не надейся, — оператор ясным взглядом оценивал ситуацию.

— А миссия?! — прозвучало возмущенно.

— Да плевала она на предназначение, поверь, — ответная улыбка была искренней.

* * *

Ранним утром Танька уводила свой серебристый байк навстречу Солнцу. Лютый удобно сидел позади, на пакете с палаткой, как всегда охраняя тыл. До встречи с Саялом еще было время и Таня собиралась сделать первый шаг к мечте.

Пока приноравливалась к новому способу передвижения, привыкала к утяжеленному поклажей новому участнику вторжений в реальности, наматывая сужающиеся постепенно круги.

Она подрулила к магазину игрушек как раз к открытию и, оставив велосипед с грозным охранником возле витрины, вошла, на ходу доставая деньги из рюкзачка.

— Здрасьте. Мне вон ту зеленую животинку с полосатым хвостом и эту куклу в голубом, — начала она уже с порога.

— Кукла не продается, это выставочный экземпляр, — так и не поприветствовав маленького покупателя, фыркнула продавщица. — Вот тебе твое волосатое, а куклу другую выбери. Смотри, сколько красивых, — показала на полку со штампованной безвкусицей убогого куклодела.

— Зачехли уста, кошка драная, — убедительно отреагировала Танюша. — Я покупаю куклу в голубом.

— Как ты разговариваешь со старшими, дрянь! Охрана! Да где тебя черти носят?! Выведи эту на улицу!

— Не такая уж я и дрянь, — уворачиваясь от вдруг возникшего секьюрити парировала Танечка. — Не хочешь по-хорошему — будет по-ещелучшему.

Стражник вдруг потерял к ней всякий интерес и пошел увлеченно катать игрушечный паровозик по прилавку. В раскрытый от удивлении рот лавочницы залетела шальная муха и она закашлялась, отплевываясь. Танька хихикнула, но просто так прощать не собиралась. Правда, пропадала надежда узнать, где могут «носить черти».

— Теперь вежливо, с почтением, преподнесешь мне в подарок именно вот ту куклу, — показала на полку с мечтой. — И ленточки не помни!

— Прошу вас, примите на память, — сгорая от смущения, произнесла хозяйка прилавка, протягивая вожделенное.

— Благодарю вас, — с шутливым полупоклоном приняла подношение девочка.

Крепко прижимая приобретения, упакованные в прозрачные пакеты, Танька вышла на улицу. Распахнутые синие глаза горели ярче десятка Солнц, чарующая улыбка была полна разгаданных тайн, весь мир должен был застыть при виде счастья…

Миру было плевать. Прямо на грязный тротуар и валяющиеся на нем два тела. Совсем рядом с Танькиным байком, вокруг распростертых тушек, полукругом стояла толпа.

«Лют! Почему ты меня не позвал? — обиделась повелительница серого монстра.»

«Зачем? Сам отлично управился, — хитрая морда облизнулась и тихонько рыкнула на толпу.»

Народец слегка вздрогнул, но решил качать права.

«И портить нам настроение? Хрен вам!

Только, чур, не калечить!

Нафиг надо? Если сами не полезут…»

Не глядя ни на кого, повелительница лохматого рыцаря спокойно положила покупки в корзинку на переднем багажнике и попыталась незаметно, под взглядом десятков глаз, выкатить серебристый агрегат из окружения.

— Не так быстро, — прозвучало из толпы. — Это твой зверь, девочка?

— Он может покусать!

— Почему без намордника?!

— Где ее родители? Ищите родителей!

— Сейчас приедут, заодно и разберутся!

Танька остановилась, держа за рога покорителя бездорожья. Выяснять отношения совсем не хотелось. Тяжело вздохнув, приказала толпе помнить только драку между парнями за чужой велосипед и пошла дальше.

«А камеры?

Что за зверь такой?

Камеры наблюдения. Они пишут все, что происходило.

Да хоть рисуют, что плохого?

Там будет видно, что на самом деле…

Лют?!»

«Я молнией метнулся, фиг разглядишь!»

«Что ты с ними вообще сделал? За что — и так понятно.»

«Удар хвостом в висок! — гордо похвастался мохнатый.»

«Убил?»

«Нет, но в отключке еще побудут. И никаких следов!»

«Умница ты мой! Видал, что я купила? Твою зеленую! Теперь у нас есть свои игрушки!»

«Класс!»

«Ха! Я ж говорила, что попробую.»

* * *

— Вот объясни, для нафига ей кукла? Что Лютый нашел в этом зеленом кошмаре? — техник даже склонился из своего кресла в ожидании ответа.

— Ты не поймешь, уж извини, — вздохнул оператор.

Часть 50

Красиво, словно на марварской лошади, Танька подъехала на своем «скакуне» к месту встречи с Саялом. Закрытая терраса ресторана выглядела вполне демократично и не ожидала от посетителей сдержанности в одежде. Все же с сомнением оглядела свои запылившиеся кроссовки и универсально — серую одежду: тренировочные брючки, футболку с ответом «Да, нах!», джинсовую курточку с капюшоном. Потрогала козырек бежевой бейсболки, над которым призыв гласил: «Будь свободной!».

«Сойдет. Я же просто пообщаться, а не на бал.

Нормально, конечно, только нужно научиться гардероб не терять. Иногда. Хоть часть.

Ой, все у нас еще будет, не переживай! — успокоила сама себя Танюша.»

На этот раз Лют сам вызвался охранять транспорт, свернувшись неприметным клубком.

— Здрасьте. Мне назначили встречу в этом заведении, — Танька обратилась к метрдотелю, обведя рукой площадку с множеством пустых столиков.

— Добро пожаловать! Прошу за столик Шефа, — хоть и молодой, метр достаточно хорошо владел собой. Ни один нерв на лице не дрогнул от удивления: красавица в гостьях уродливого Шеф — повара. Да еще такая маленькая.

«Ну и выдержка у парня, — заметила Танька.

Тут нужно ушки на макушке держать.

Еще как, не простое заведение, даже охраны не видно.

Лют, как дела?»

«Скучаю. Здесь все под присмотром, я могу вообще спать. С тебя пирожное.»

«Ясен перец! — Танька послала котику воздушный поцелуй.»

— А вчера на футболке значилось «Мы могли бы быть вместе». Здравствуй, — в боковом проходе появился Саял. В белом кителе и колпаке он преобразился и теперь выглядел повелителем судьбы.

— Привет. Ты тоже изменился, совсем не злишься на любителей развернутого меню, — Танька почувствовала себя неловко.

Хоть в рюкзачке и был аварийный запас всякого трикотажа, на этой веранде в стиле кантри она предпочла бы носить короткое черное платьице, ковбойские сапожки на каблучке и широкополый стетсон.

«И яркий шейный платок!

И лассо на плече. Ты думай, прежде чем так мечтать, все ведь в астрале остается.

Ладно, тогда просто джинсы с рубашкой. Так?»

— Вчера выходной был, а я всегда злюсь, когда не работаю, — отмахнулся повар. Уже подкатили тележку, официанты размещали на столе большое вращающееся блюдо, плотно укрытое разнообразными кусочками, ломтиками, дольками, шматками и корзиночками. — Долго думал, чем бы тебя угостить, и посчитал неуместным утром предлагать горячее. Здесь разнообразная нарезка холодных закусок, — он показывал примерное расположение на подносе, — рыбные, мясные, из птицы. Всего понемногу, простое и вкусное — не люблю, когда в холодной закуске больше трех ингредиентов. Пробуй, смелее.

— Это кто? Оно бегало или летало? — Танька смело ткнула вилкой в сочный кусочек.

— Пикантная свинина, запеченная с морковью. Рядом — печеная буженина из свиной шейки и буженина из говядины. А это — запеченная телятина с горчичной корочкой, — продолжал неспешно комментировать Шеф, явно получавший удовольствие от едока, забывшего об окружающем мире, — и телятина, запеченная с миндалем и чесноком.

— Ты сам все это готовил? — наконец освободила рот для вопроса Танька. — Вкусно!

— Не все, но рецепты и ответственность — только мои. В этом заведении — я волшебник, — Танька незаметно глянула на него и снова положила к себе на тарелку, теперь уже кусочек поджаренного хлеба, и явно нацелилась на рыбку.

* * *

— У нас бутербродов не осталось? — глотая слюну, поинтересовался техник.

— Слушай, сходи к соседям, а? Я сейчас язык себе откушу. И захвати попить, — жалостливо глянул в ответ оператор.

* * *

— Ты — маг, это я уже поняла. Способен управлять как временем, так и желаниями людей. А как с пространством? В меня это все не поместиться.

— А ты не спеши, отдохни, — Саял откинулся на спинку плетеного кресла и продолжил слегка отрешенно рассуждать. — Молодость от зрелости отличает большее количество «выборов». Чем старше становиться человек, тем меньше «выборов» ему остается. Пока он не превращается в катящуюся по одной единственной колее тележку с рухлядью желаний.

— А если я все-таки не человек? Я тоже стану «тележкой»? — поинтересовалась Танька, орудуя ножом и вилкой.

— Ты — нет. Ты навсегда останешься юной и дерзкой, удивляющейся и восторженной. Я это вижу.

— Ты прорицатель или провидец? — в рот отправился очередной кусочек.

— Какая разница, — беспечно махнул рукой повар.

— Существенная. Это что за зверь?

— Свинина в квасе. И подцепи для сравнения свинку, шприцованную сливками.

— Щщас, не все сразу, — Танька все же оценила нежность мяса.

* * *

— Принес?! — оператор готов был съесть даже пустую тарелку.

— Закончилось у них все. Я набрал нам чипсов и газировки…

— Да ты гурман! Ладно, попытаемся выжить.

* * *

— Попробуй паштеты, этот — из печени индейки со сливками, дальше — из копченой грудинки фазана с фасолью и из копченой куриной грудинки, по-деревенски. Здесь — из орехов и куриной грудки, и — наконец — из дичи! Чудо, только утром приготовил.

— Саял, давай передохнем, — Танька тоже откинулась на спинку и положила руки на подлокотники. Немножко мешал нож гуркхов, висящий между лопаток, но это было даже здорово.

— Ты и половины не попробовала.

— А как же «выбор» молодости? Я не хочу лопнуть, я еще многое не сделала. Ты точно не философ?

— Точно, — вздохнул Шеф. — А жаль, в священники без степени в философии не берут.

— Зато ты отличный повар! Я едва остановилась, а ведь это только закуски.

— Весна жаркая выдалась, холодные блюда — беспроигрышный вариант, всегда под рукой, — заскромничал в ответ.

— Брось, лучше быть на своем месте и нести людям радость от еды, чем пытаться продавать очищение совести.

— Тебя обидел кто? — удивился Саял.

— Не включай мамочку, меня тошнит от святош! — Танька слегка замотала головой.

— Я был бы плохим священником, по-твоему?

— Для этого вера нужна, а не степень в философии. Странный у вас мир, все-таки.

— Вера — она внутри, а сказать на публику можно все, что угодно.

— Ничего личного, просто работа? Так что ли? С таким цинизмом тебе в медицину нужно было, а не в церковь.

— Дорого. Обучение очень дорогое там.

— Чего ты паришься? — подалась вперед Танька. — Нормальный парень, чудесный повар, приличная должность, в крутом заведении. Что за шило тебе мешает? Кстати, что это за ресторан? Твой?

— Не-а, — помотал головой повар, оглядывая зал. — Это место для нашей правящей элиты, здесь вся городская власть обедает и гуляет. С — суки, — показалось, что он сейчас сплюнет на пол.

— Чего ты так? Ворье?

— Они людей не замечают, — словно попробовав уксус, скривился повар. — Грязь — замечают, а людей — нет. Ну, в ответ получают то же самое: здесь нет человека, кто не плюнул бы им в еду перед подачей. Представляешь, все плюют! — он глупо хихикнул.

— Надеюсь..? — Танька вопросительно подняла бровь.

— Обидеть хочешь?! Ты — гость Шефа, на руках будут носить. Рыбки попробуешь?

— Ладно, а кто она? — снова вооружилась вилкой девочка.

— Скумбрия, маринованная горячим способом, ряпушка пряного посола, сугудай, маринованная щука и гравлакс из лосося. Есть паштет из свежей рыбы, паштет из маринованной, тарталетки с палтусом и лососем и икра с сельдью.

Танька из вежливости пробовала все. Малюсенькими кусочками, потихоньку, через силу. Да, было вкусно, только впереди виднелись закуски из птицы и неопробованных мясных — больше половины…

— Все. Я честно не смогу больше.

Саял не глядя махнул рукой и к столу заспешил официант с глиняным чайничком, заботливо укутанным полотенцем. Прежде всего, налил Таньке малюсенькую чашечку горячего ароматного напитка и лишь потом приступил к уборке стола.

Часть 51

— Я велел собрать для тебя туесок с тем, что не пробовала, — Саял встретил вернувшуюся из туалета Таньку возле столика официанта. — Сырные корзиночки, ростбиф, запеченная грудинка с ароматом дыма, свинина в медовой глазури с чесноком, котлетки из телятины в баклажанах — они на шпажках, не перепутаешь. Копченая индейка с апельсином и буженина из индейки, пастрома из индейки и пастрома из куриной грудки. А! Еще там свиной карбонад с чесноком. Заливные блюда я побоялся паковать, а вот со сладким как быть?

— Да, как со сладким быть?! — с Танькой вот — вот должна была случиться истерика.

«Да! Как там со сладким? — вмешался Лютик.»

— Мы посидим еще, или ты спешишь? — поинтересовался Саял.

— На один кусочек тортика я распахну желудок и на одно пирожное — с собой, для Лютого.

— С собой я тебе больше положу, там муссовые тортики…

— Стоп! Саял, милый, ты с ума сошел? Не то, что съесть, я поднять все это не смогу.

— Ты на велосипеде, там есть почти пустой багажник, — он пригласил девочку за стол.

— Откуда ты знаешь?

— Я тебя ожидал, сидел перед монитором охраны, а там все хорошо можно рассмотреть. Все гадал — обманешь или нет. Придешь или для красного словца про некрасивых людей сказала, — откровенничал, галантно придвигая Таньке кресло.

— Зачем мне обманывать?

— Ты красивая… — он сел на свое место.

— Как же тебя обидели! Давно?

— Давно, — сильно смутился повар.

— Потому и в священники хотел пойти? — всплеснув ладошками, поинтересовалась Танюша.

— Почти. Проступок загладить хотел.

— Это как же нужно было провиниться, чтобы поверить в искупление грехов?! — воскликнула, глядя в упор.

* * *

— Чего она там сидит? — нетерпеливо ерзал техник.

— Просто беседует с интересным человеком. Ты чего нервный такой? — посмотрел на него оператор.

— Есть хочу. Сладкого!

— А, заразился! Так тебе и надо. Сходи, поищи нам нормальное пропитание, она уже скоро.

— Снова уходит?

— А что там делать?

* * *

— Два кусочка, ладно? — заботился Саял. — Клубничный торт с белым шоколадом и муссовый торт с клубникой и грейпфрутом. Сезон сейчас, ягоды полно, — смутился отчего-то.

— И ты съешь со мной кусочек, идет? — Танька прищурилась и нагло нацелила на повара десертную вилку.

— Съем, с удовольствием. Лучше послевкусие на языке, чем память в сердце.

— Правильно! И дальше так живи, — проводя коррекцию воспоминаний собеседника, Танька была очень деликатна и осторожна. — Ты классный повар, тебя явно уважают на кухне. Перестань о дурном думать, дари радость людям и будь счастлив…

* * *

«Куда теперь?

Ты меня на полный желудок не озадачивай, укушу.

Кровожадная ты…

Это Лютик у нас кровожадный, он мяско любит. А я больше по пирожным специализируюсь!

Так куда двинем? В лес?

Не знаю, куда вынесет. Нас теперь трое!»

Эпилог

Прямо на велосипеде, с куклой в передней корзинке и Маленьким Снежным Барсом на заднем багажнике, Танька появилась в новой реальности.

Лесной воздух был настолько чистым, что виднелся даже запах хвои в солнечных лучах. Стая птеродактилей красиво проплывала над опушкой…

«Немножко не так я себе представляла отдых с палаткой.

А как? У тебя что, опыт есть? Чур, из инфосферы — не считается!

Ну, рыбки половить, искупаться в речке, позагорать. Костер еще!

И муравьев полные штаны. Комары, змеючки и дождь.»

«Змеючек я умею ловить, — отозвался лохматый, — они вкусные.»

«Детский сад! С кем я связалась?

Да ладно тебе, весело же! Сейчас музыку включу, — залезая на седло и с трудом раскручивая педали, уговаривала сама себя Танька.

Лень было на понижающую переключить?

А вот и лень! — постепенно затихали вдали веселые препирательства.»

Февраль — Май 2018

Киев

Примечания

1

Дьявол — падший ангел, воплощение злого духа. Искушает человека бороться с добрым началом. В некоторых верованиях — верховное божество.

2

Сканирование пространства — исследование энергетической составляющей окружающего пространства, определение координат живых существ и предметов без использования обычных органов чувств.

3

Парапсихологические способности — сверхъестественные способности человека или животного, способы приема и передачи информации, формы воздействия живого существа на физические явления, происходящие вне физического тела.

4

Телепатия — способность проникать в чужое подсознание на расстоянии, управлять им, получать содержащуюся в нем информацию, передавать собственные мысли и ощущения без использования органов чувств.

5

Сенситив — ощущающий и воспринимающий тонко.

6

Эмпат — человек, способный воспринимать, транслировать и корректировать чужие эмоциональные состояния без непосредственного контакта.

7

Аура — совокупность энергетических излучений, образующих биополе живого человека. Отображает любые состояния организма и духа изменением цвета.

8

Скиннер — в данном случае — наиболее распространенный метательный нож.

9

Кольцо на большом пальце левой руки — символ открытой для знакомства лесбиянки. В этой повести его надевают с целью провокации окружающих.

10

Яснознание — способность получать и расшифровывать ответ на вопрос, знание, информацию в любой момент времени.

11

Ясновидение — способность видеть одну или несколько вероятностей событий в будущем, настоящем и прошлом, информацию о человеке, месте и предмете.

12

Медитация — психофизические упражнения внутренней сосредоточенности, направленные на отвлеченное восприятие действительности.

13

Энергетические каналы — каналы для поступления, преобразования, распределения и циркуляции энергий желаний, действий и контроля в теле человека.

14

Тае сабаку — тай сабаки — перемещение с линии атаки в более выгодную позицию с последующей контратакой в момент окончания активных действий противника.

15

Эйфория берсерка — боевой транс, измененное состояние сознания, характеризующееся повышенной агрессией, неистовством, яростью, приливом сил, ускорением реакции и нечувствительностью к боли.

16

Непальский нож — кукри — оружие гуркхов, войск Великобритании и Индии из числа непальских добровольцев.

17

Сирупати — боевая разновидность ножа кукри. В отличие от бытового кукри, имеет узкий клинок.

18

Ирбис — Снежный барс, Снежный леопард, Белый барс — крупный хищник гор центральной Азии. Имеет тонкое гибкое тело, относительно короткие лапы и очень длинный хвост. Окрас светлый, дымчато — серый со сплошными темными пятнами.

19

Ворожба — перенос желания на предмет воздействия, вид материализации желания. Напрямую для исцеления — без обрядовых действий — используется редко.

20

Сенсорный меридиональный массаж — практика воздействия на психику человека через его энергетическую систему. Хорошо помогает в стрессовых ситуациях и при избытке негативной психо-информационной энергии. Используется как оружие.

21

Кукри — кхукри, кукури — легендарный нож непальских гуркхов. Имеет обратный изгиб — профиль крыла сокола. Заточен по внутренней грани. Внешне напоминает небольшой серповидный меч. В комплекте имеет два вспомогательных ножа: карда — для мелких работ и чекмак — для правки лезвия.

22

Морок — навести морок, заморочить, отвести глаза — искажение восприятия окружающей действительности. Наваждение, иллюзия, создаваемая для человека или группы людей.

23

Бритва Оккама — поиск наиболее простого ответа. Метод решения — отсекаем все лишнее и оставляем простейшее. Сокращенно: «Не следует множить сущности без необходимости», У. Гамильтон.

24

Стретчинг — комплекс гимнастических упражнений, повышающий гибкость и эластичность тела.

25

Пранаяма — система дыхательных упражнений, позволяющих управлять праной — жизненной энергией — и направленных на очищение «тонкого тела».

26

Гун — упражнения в тайцзи-цюань на развитие силы или энергии.

27

Тайцзи-цюань — кулак великого предела — китайское боевое искусство, один из видов у-шу.

28

Ката — один из методов обучения в карате-до. Комбинация техник и приемов, позволяющих развить чувство пространства и ритма. Допускает тренировки без партнера. В просторечье — бой с тенью.

29

Бассай — штурм крепости. В ката бассай все движения выполняются быстро, резко, очень жестко и акцентировано.

30

Кимэ — дух решительности — направленная и контролируемая физическая и энергетическая концентрация в момент касания противника. Выведение энергии удара за пределы физического тела.

31

Дзен — созерцание, сосредоточение. Упрощенно — состояние покоя, позволяющее достичь просветления, возможность постижения природы бытия.

32

Телепортация — осознанное и управляемое перемещение в любую точку пространства. Происходит без затрат времени.

33

Пирокинез — управление огнем. Способность вызывать огонь или повышать температуру на расстоянии, без физического контакта с объектом воздействия.

34

Дематериализация — исчезновение посредством перехода в иное состояние. Способность мгновенно уничтожать объект без видимых остатков.

35

Телекинез — движение на расстоянии — способность дистанционно, без непосредственного контакта, воздействовать на объекты, их структуру, положение в пространстве.

36

Левитация — способность преодолевать силу гравитации и перемещаться в пространстве без любого вида опор или механических приспособлений, например — крыльев.

37

Эгрегор — энергоинформационная структура, возникающая из эмоций и мыслей группы людей, объединенных общей идеей.

38

Защитные руны — знаки взаимодействия с различными видами энергии. В данном случае — ограждают от неприятностей. Неподвластны трехмерному пространству.

39

Инфосфера — одна из составных частей астрала, система накопления, хранения и обмена информацией и знаниями. Основной источник яснознания.

40

Астрал — нематериальный мир, промежуточный между физическим и ментальным. Мир мысли, фантазий и желаний человека. Считается, что окружающее нас трехмерное пространство лишь отображение астрального мира.

41

Энергоинформационная структура — универсальная энергия вселенной, тонкая энергия мироздания. Активирует все функции и движет всеми процессами вне зависимости от воли человека. Самоорганизующаяся структура, определяющая взаимосвязь и постоянный обмен энергией и информацией между людьми.

42

Пророчество — информация о многих путях развития событий в будущем, полученная в результате особого вдохновения. Из возможных вариантов прорицатели не всегда выбирают наиболее вероятный.

43

Предвидение — обоснованное предположение о будущих событиях. Провидцы способны видеть что-либо заранее.

44

Эманация — истечение, исхождение — выделение чего-либо откуда-либо.

45

Материализация — придание вещественной, материальной, осязаемой формы абстрактным мечтам или образам. Осуществление желания, претворение в жизнь, воплощение в реальность.

46

Чувство верного пути — интуитивное чувство направления. Способность находить кратчайший путь в любой незнакомой местности.

47

Костяк — основа, краеугольный камень, фундамент, база, хребет. В данном случае — орган управления вооруженным формированием.

48

Иблис — отчаянье, безысходность. Изначально — сотворенный из огня страж Харис, приближенный к Аллаху и находившийся среди ангелов. Был низвергнут с небес за отказ поклоняться первому человеку — Адаму. Послан на Землю для совращения наибольшего числа верующих.

49

Судьба — предопределенность событий, влияющих на жизнь человека, общества.

50

Амулет — символ веры. Вещица, снабженная известными фигурами, надписями и носимая на шее для предохранения от болезней, злых чар, несчастий.

51

Афина — богиня организованной войны, военной стратегии, дева — воительница. По ее замыслу был построен троянский конь.

52

Афродита — богиня красоты и любви, вечной весны и жизни. Помогала Парису похитить Елену, что стало причиной Троянской войны.

53

Альтер Эго — второй я — воображаемая, реальная или истинная альтернативная личность человека. По разным причинам прячется от окружающих. Иногда так называют очень близких друзей.

54

Астральная проекция — сознательный выход тонкого тела за пределы четырехмерного существования. В астрале не существует преград для путешествий в виде времени и пространства. Например, в самой примитивной форме проекции можно смотреть на себя со стороны.

55

Воплощение — одно из рождений Эго, в конкретном теле. Кажется, является догмой в любой религии.

56

Внепространственная инкарнация — вселение души в живущего человека. Происходит по воле богини Карны, ответственной за исполнение закона причинно — следственной связи, покровительницы всех воплощений. В данном тексте — собственное тело осталось в виде информации вне материального мира.

57

Фахверк — тип конструкции малоэтажного здания. Каркас, видимый с наружной стороны дома и заложенный в промежутках кирпичом. Очень популярен в Северной Европе.

58

Астральное нападение — агрессия по отношению к тонкому телу человека или его астральному воплощению. Энергетический удар, причиняющий вред психике и, следовательно, телу человека.

59

Сеанс погружения — здесь — принудительный возврат к воспоминаниям, погружение в прошлое.

60

Манипуляция сознанием — способ управления человеком. Действия для создания необходимой ответной реакции.

61

Транс — измененное состояние сознания. Внимание направлено на образы фантазий, воспоминаний и мечты. Характеризуется отсутствием способности мыслить критически.

62

Чакры — психоинформационные центры человека, места накопления, преобразования и распределения жизненной энергии. Места пересечения энергетических каналов.

63

Карма — совокупность мыслей, чувств и поступков, влияющая на последующие воплощения души. Напоминает судьбу. Что посеешь — то и пожнешь.

64

Нирвана — конечная цель существования человека. Конец страданий, прекращение сансары.

65

Сансара — цепь повторяющихся рождений, реинкарнация.

66

Авидья — мир материи, противопоставляемый миру духов.

67

Джива — истинное Я. Индивидуальная душа, не достигшая самосознания и погруженная в заблуждения.

Для достижения нирваны требуется разорвать сеть сансары. Возможно только при полном очищении дживы от пороков авидьи. Это очень приблизительное разъяснение.

68

Аппарат — на сленге байкеров — транспортное средство с механическим типом работы.

69

Дуал-спорт — мотоцикл двойного назначения. Пригоден для передвижения как по асфальту, так и по пересеченной местности.

70

Скремблер — также мотоцикл двойного назначения.

71

Кофры — в данном случае — навесные сумки на мотоцикле.

72

Дырчик — на сленге байкеров — шутливое прозвище малогабаритного скутера.

73

Банка — на сленге байкеров — глушитель мотоцикла.

74

Гермес — бог торговли, прибыли и красноречия. Проводник душ умерших в царство Аида.

Content

Олег Аркадьев
ПОД РУКУ С ОДИНОЧЕСТВОМ

ОТ АВТОРА

Расчленение I

Пролог

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 14

Часть 15

Расчленение II

Часть 16

Часть 17

Часть 18

Часть 19

Часть 20

Часть 21

Часть 23

Часть 24

Часть 25

Часть 26

Часть 27

Часть 28

Часть 29

Часть 30

Часть 32

Часть 33

Часть 34

Часть 35

Расчленение Ноль

Часть 36

Часть 37

Часть 38

Часть 39

Часть 41

Часть 42

Расчленение III

Часть 43

Часть 45

Часть 46

Часть 47

Часть 48

Часть 50

Часть 51

Эпилог

Примечания