Говард Миттельмарк, Сандра Ньюмен

Как написать книгу, чтобы ее не издали. 200 Классических ошибок

Издано с разрешения HarperCollins Publishers

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2008 by Howard Mittelmark and Sandra Newman. All rights reserved. No part of this book may be used or reproduced in any manner whatsoever without written permission except in the case of brief quotations embodied in critical articles and reviews.

This translation published by arrangement with William Morrow Paperbacks, an imprint of HarperCollins Publishers.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2019

* * *

Введение

Авторы, чьи книги не печатаются, часто вспоминают Джона Кеннеди Тула, который, отчаявшись найти издателя для своего романа «Сговор остолопов», покончил с собой. После этого его мать посвятила себя продвижению книги, которая в итоге была издана, имела оглушительный успех и даже завоевала для автора посмертно Пулитцеровскую премию.

Да, это, безусловно, стратегия, но требующая невероятной самоотдачи от матери автора. И еще большей самоотдачи от самого автора. И уж конечно, такая стратегия сильно усложняет организацию авторского промотура. Но, что еще важнее, подобное сработает только в том случае, если вы действительно написали шедевр, которому для заслуженного успеха недостает лишь просвещенности книгоиздателей и читающей аудитории.

Если это ваш случай, в наших советах вы не нуждаетесь. Однако если есть хоть малая вероятность того, что вашу рукопись можно улучшить, тогда мы попробуем вам помочь.

Конечно, уже существует множество книг по писательскому мастерству. Тут вам и авторитетные фолианты великих авторов, и план-схемы либо формулы создания сюжета от менее именитых писателей. К вашим услугам вдохновляющие книги о том, как пробудить в себе художника или освободить свое творческое сознание.

Мы не отговариваем вас от их чтения. Но нет ничего лучше самих литературных произведений. Чем больше вы читаете хороших книг, тем лучшим писателем в итоге можете стать. Ну а «вдохновляющие книги» и в самом деле могут вдохновить. Или, по крайней мере, сыграть роль волшебного перышка Дамбо[1]. Даже так называемое колесо сюжета[2], о котором упоминает Стивен Кинг в своих мемуарах «Как писать книги», достойно того, чтобы с ним развлечься. Если у вас выдается свободный часок, почему бы не позабавиться? Вернетесь после этого к написанию своего романа обновленным и свеженьким.

Но если бы советы Стивена Кинга по писательскому мастерству и вправду работали, мы все писали бы сейчас захватывающие романы, и каждый из них становился бы бестселлером. Однако совершенно очевидно, что ваш внутренний художник делает ошибки, как и внутренние художники всех остальных. Более того, пытаясь создать роман по советам из учебников, писатель часто чувствует, что теряет собственный голос, ограничивает свое воображение. К тому же на каждое «правило», представленное в этих учебниках, можно легко найти исключения в виде очень успешных произведений.

Все книги о писательском мастерстве стремятся дать понятные и порой диаметрально противоположные советы о том, как же написать роман. Авторы этих книг и под страхом смерти не договорились бы между собой, а точнее, пришли бы к согласию только в одном – в том, как не нужно писать роман.

С учетом этого обстоятельства мы наконец-то поняли, чем можем вам помочь. Мы не собираемся диктовать вам, что и как именно писать. Мы просто укажем на ошибки, типичные для неизданных романов, и объясним то, на что не находят времени редакторы, читающие вашу рукопись. Мы укажем на ошибки, которые они замечают сразу, ведь постоянно видят их в романах, которые не издают.

Мы не навязываем вам никаких правил. Мы лишь предупреждаем. «Поворот направо на красный запрещен» – это правило. «Езда на высокой скорости в направлении кирпичной стены обычно ведет к смертельному исходу» – это предупреждение.

Мимо нас пронеслись сотни неизданных – и непригодных к изданию – рукописей, пока мы дежурили на обочине. Если бы вы стояли рядом с нами, то заметили бы одни и те же «аварии», которых вполне можно было избежать. Будь вы на нашем месте, тоже решили бы предупредить о них.

Но не воспринимайте нас как дорожных полицейских или инструкторов по вождению. Мы – ваша навигационная система, работающая круглосуточно. Мы – дружелюбный голос, указывающий нужное направление, даже когда вы потеряны и напуганы. Мы, в конце концов, те люди, которые помогут вам ответить на вопрос: «Как же я во все это вляпался?»

Часть I: Сюжет

* * *

НЕ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ

У вас как у писателя лишь одна задача: заставить читателя переворачивать страницы. Из всех инструментов, которые помогают сделать это, самый главный – сюжет. Не имеет значения, насколько он эмоционален («Помешает ли Джеку страх перед близкими отношениями обрести истинную любовь с Синтией?»), интеллектуален («Но, Джек, тело Синтии было найдено в запертой комнате, вокруг ее головы разлилась лужа крови, а на столе лежала недавно размороженная баранья нога!») или физиологичен («Удастся ли Джеку с помощью нечеловеческих пыток узнать у международной террористки Синтии Абу Даби, где находится бомба?»). Ничего из этого не важно, пока читателю интересно, что произойдет дальше. Если же читатель не проникся, вы обречены.

Как правило, сюжет хорошего романа начинается со знакомства с героем или героиней, которые переживают трудный период в жизни, и мы им сочувствуем. Дальше герой всеми способами пытается справиться с проблемами, по мере того как на помощь ему приходят неожиданные обстоятельства и поразительная новая информация. Острые внутренние конфликты толкают его вперед, но порой парализуют в самый ответственный момент. И вот, наконец, он побеждает трудности совершенно непредсказуемым для читателя способом, что кажется вдруг самым правильным, почти неизбежным.

Сюжет неизданного романа начинается со знакомства с героем, затем с его матерью, отцом, братом и кошкой и продолжается долгими сценами, где каждый из них по очереди демонстрирует характерное для него поведение. Затем следуют эпизоды, в которых все они так или иначе общаются и взаимодействуют, ходят в рестораны, бары, в гости, и все это по-прежнему сопровождается детальными описаниями.

Типичный поворот сюжета неизданного романа строится на том, что героине делают просто ужасную стрижку в тот самый момент, когда ее самооценка и так болтается на волоске. Это ведет к сцене с мамой, которая считает, будто героиня слишком много тратит на уход за собой; попутно автор показывает нам то, что мы и так знаем: хорошая стрижка важна для хорошего настроения. Также это ведет к сцене с бойфрендом, который не понимает страданий героини из-за прически, и попутно автор вновь открывает нам Америку: да, у мужчин и женщин могут быть разные ценности. И, наконец, это ведет к ванне с пузырьками, которую героиня принимает, чтобы восстановиться после всех напряженных событий. В последней сцене с ванной героиня размышляет над предыдущими – с мамой и бойфрендом. При таком раскладе вполне возможно следующим утром проснуться на сто двадцатой странице и в лучшем случае увидеть историю, которая только начала маячить на горизонте.

Иногда портрет главной героини, задумчиво глядящей в окно и размышляющей обо всех философских вопросах, рассказать о которых у автора все равно не будет времени, рисуется в обстоятельном прологе. Иногда в прологе просто говорится о философских вопросах, причем голосом, появившимся словно из ниоткуда. А бывает и так, что пролог вовсе обходится без философских рассуждений, героиня просто смотрит в окно и думает о средствах по уходу за волосами.

Огромное количество проблем с сюжетом можно решить одним способом: знай, чего хочешь, и иди к этому. Не нужно писать сотни страниц, если понятия не имеете, о чем хотите рассказать. Не нужно писать сотни страниц, объясняя, почему вы решили рассказать именно эту историю, почему герои живут так, как живут, и как прошлое довело их до жизни такой. Чему действительно стоит посвятить сотни страниц, так это самой истории. Иначе ваши книги окажутся в будущем не на полках библиотек, а на свалке. На самом деле, любые из перечисленных нами ошибок в сюжете гарантируют вашему роману совсем короткий жизненный путь – от пачки бумаги до азотного удобрения.

Глава 1: Вступление и завязка

РУКОПИСЬ РАЗРЫВАЕТ КРИКОМ НЕБО…

Многие писатели безответственно убивают сюжет непродуманными поворотами или нечитабельным началом. Используя предлагаемые стратегии, собранные нами в результате многолетней работы, вы тоже сможете зарубить на корню любое повествование.

ВЫЕДЕННОЕ ЯЙЦО

КОГДА СЮЖЕТ СЛИШКОМ СЛАБЫЙ

«Дураки», – подумал Томас Абрамс и покачал головой, под пристальным взглядом Лена Стюарта заканчивая осмотр дренажной системы.

– Глупые, глупые дураки, – промычал он.

Появившись из-под крышки колодца, он встал, стряхнул прилипший мусор со своего серого комбинезона, взял планшет и записал что-то в форму, пока Лен, не в силах скрыть беспокойство, ждал заключения. Томас был не прочь заставить его подождать.

– Так, – протянул он, когда закончил и убрал ручку. – Так, так, так…

– Ну, что? – спросил Лен, голос его дрожал.

– Когда же вы все уже поймете, что нельзя использовать соединительные перемычки B-142 с разъемом 1811-D!

– Н-но… – заикаясь, вступил Лен.

– Или, может… ну, просто как вариант, вы перепутали 1811-D с 1811-E? – он сделал паузу, чтобы слова закрепились перед смертельным ударом. – Опять.

Лен не смог ничего ответить, а Томас ушел, даже не оглянувшись, горько посмеиваясь, представляя выражение лица Лена, когда тот наконец осознает все последствия своей ошибки.

Основной конфликт здесь едва ли годится даже для эпизода «Семьи Партриджей»[3]. Но раз уж вы пишете роман, подразумевается, что после такой драматичной завязки вам еще надо провести читателя через триста с лишним страниц, а центральная проблема вашего произведения важна и даже способна в корне изменить чью-то жизнь.

Более того, роман предназначен для широкой аудитории. И поэтому писателю предстоит избавиться от обманчивой веры в то, что интересные для него вещи будут интересны кому-то еще. Если за вами ухлестывает какой-то забавный низкорослый мужчина или домовладелец отказывается починить вам протекающие трубы, нарушая тем самым арендный договор, и вы уже рассказали об этом соседям, друзьям и матушке, но хотите и дальше выпускать пар, – не спешите писать роман.

Не то чтобы безответно влюбленный коротышка, живущий в доме с неисправными трубами, не может стать главным героем… Просто его рост, как и проблемы с канализацией, должны быть всего лишь дополнительными штрихами или ненавязчивым фоном в той сцене, где он на месте преступления гадает, как, черт возьми, можно было получить такие травмы от бараньей ноги.

ЗАЛ ОЖИДАНИЯ

КОГДА ИСТОРИЯ ЗАТЯНУЛАСЬ

Реджи сел на поезд в Монтоке и устроился рядом с вагоном-рестораном. Вдыхая отвратительный запах чизбургеров, он погрузился в размышления о том, почему решил стать врачом. Еще мальчиком его привлекали разного рода жуткие болезни, но значило ли это, что у него есть призвание? Тряска не давала Реджи уснуть, а от запаха чизбургеров уже начинало подташнивать. Точно такие же ощущения он всегда испытывал при виде крови. Так почему же выбрал именно эту профессию много лет назад?

Монток быстро проносился за окном…

Через 10 страниц:

Последние домики Монтока терялись в золотистых зарослях травы, словно яркие отблески на фоне мрачных воспоминаний Реджи, в которые он все глубже погружался, размышляя над своим положением. Ах, если бы он получил степень по биологии, как всегда хотел, вместо того чтобы следовать совету дяди Фрэнка, который тогда сказал ему, привычно почесывая свою волосатую шею: «Смотри, Реджи, не повторяй моей ошибки с этой степенью по биологии. Тогда, в пятьдесят шестом я упустил свой шанс…

Через 10 страниц:

…короче говоря, так я и встретил твою тетю Катарину. И так ты появился на свет», – заключил дядя Фрэнк. Новости могли бы ошеломить Реджи, если бы за несколько месяцев до этого он не узнал от кузена Стью о тайной интрижке матери с дядей Фрэнком. Стью позвонил и рассказал, что получил стипендию в Пенсильванском университете, чем только вновь разбередил горькое сожаление Реджи по поводу выбора медицинского факультета…

Здесь писатель выдает на-гора бесконечные факты о герое без какой-либо привязки к основным событиям. На пятидесятой странице читатель все еще понятия не имеет, почему происхождение Реджи, его медицинская карьера или географическое положение Монтока так важны. А к сотой странице читатель уже сильно сомневается, что все это вообще имеет значение (если, конечно, он выдержит сто страниц).

Писатель создал сцену, в которой ровным счетом ничего не происходит. Не стоит забывать: с точки зрения читателя главными все же являются события, которые герой переживает в данный момент. О чем бы Реджи ни думал в поезде, основное в этом эпизоде – мужчина, сидящий у окна и испытывающий легкую тошноту.

Избегайте сцен, которые служат лишь декорациями и в которых герой размышляет над своим прошлым. У него будет масса возможностей подумать об этом в других эпизодах, более насыщенных событиями. Рассуждения Реджи по поводу выбора профессии, например, звучали бы куда эффектнее во время жизненно важной операции, которую он делал бы своему младшему брату.

Если вам никак не вырваться из «зала ожидания», еще раз проанализируйте свое произведение, чтобы честно определить для себя главное событие. Все, что происходило до него, можно вырезать. Если эта часть текста содержит какую-то важную информацию, подумайте, насколько сжато вы сможете ее передать. Удивительно, но часто двадцать страниц можно смело заменить одним абзацем или внутренним монологом. Если вам необходимы еще более решительные меры, вы найдете их в «Радикальной хрургии для романа».

МЕДЛЕННЫЙ РАЗБЕГ

КОГДА ПРЕЖНЯЯ ЖИЗНЬ ГЕРОЯ ОПИСЫВАЕТСЯ БЕЗ ВСЯКИХ НА ТО ПРИЧИН

1

Первым воспоминанием Рейнальдо был вечер, когда его мать, графиня, собиралась пойти поиграть в карты. Тогда скандально известный маркиз Вин Дизель заехал за ней в элегантной повозке времен Людовика Пятнадцатого. Ангорские мерины в свете сумерек, запряженные по последней моде, и дуга упряжки, изогнутая амперсандом, навсегда врезались в память Рейнальдо.

– Доброй ночи, милый принц! – крикнула ему мать, стоя в дверях. – Сладких тебе снов!

– Умоляю, матушка, останьтесь! – закричал малыш Рейнальдо, указывая на тьму, притаившуюся за дамасскими фонарями. – Не опасно ли там?

– О, это все левиафаны твоего воображения, – громко рассмеялась графиня, закрывая за собой дверь.

Той ночью она вернулась невредимой и принесла ему карамельный лобковый парик, который выиграла в последней раздаче.

2

Тридцатипятилетний Рейнальдо вскочил с кровати, дружески посмеиваясь над своим слугой Хьюго, и принялся за утренний туалет.

Вскоре, щедро спрыснув себя маслами и благоухая амброй, Рейнальдо крикнул:

– Не нужно настраивать панголину сегодня, Хьюго! Я решил отменить урок и поиграть в бадминтон с инфантой.

По неведомым причинам многие авторы считают, что рассказ о сорокалетнем кутиле нужно непременно начать с того момента, когда он был пятилетним мальчиком. Также любят эти авторы для полноты картины описать героя в десять, пятнадцать и двадцать пять лет, прежде чем доберутся до возраста, когда с ним наконец начнет что-то происходить. Скорее всего, это делается для того, чтобы проникнуть во внутренний мир героя, раскрыть черты, которые сформировались под влиянием описываемых событий, и это всё превосходно, если вы пишете работу для конференции психоаналитиков. Читатель же надеялся увлеченно кивать, погрузившись в сюжет. (Заметьте, слова «кивать» и «зевать» различаются всего двумя буквами; не перепутайте, увлекшись бесконечными воспоминаниями о детстве героя.)

Конечно, вы должны знать все о своем персонаже, но в редких случаях действительно нужно делиться всем этим с читателем. Говоря «редко», мы имеем в виду «никогда». Вы как автор оказываете читателю услугу – рассказываете историю. Когда вы сами обращаетесь к кому-то за услугой, например к IT-специалисту, разве вы хотите услышать все, что он знает о языке C++, кодировке SSID и шифровании открытого ключа, прежде чем он скажет вам, как вернуться в интернет?

РАДИКАЛЬНАЯ ХИРУРГИЯ ДЛЯ РОМАНА:

В САМУЮ СУТЬ

Если вы увязли во вводной справочной информации, рассмотрите этот проверенный временем метод.

Выберите ключевую сцену, и пускай она открывает собой ваш роман. Поместите персонажа в центр конфликта, чтобы мгновенно вовлечь читателя. Это может быть первое захватывающее событие в романе, но может быть и кульминация: большая перестрелка, стерилизация, массовое самоубийство… Тогда вся оставшаяся книга понадобится вам для того, чтобы показать, с чего началось все это безобразие. Как только история станет набирать обороты, вы сможете приостановить действие, чтобы ввести читателя в курс дела. Вот тогда и сообщайте ему любую необходимую справочную информацию.

Применение этой техники не ограничено романами, в которых каждую минуту все взрывается и грохочет. «А вот и я, в одном полотенце, в самом дорогом номере отеля “Плаза”, человек, который думал, что женится на богатой наследнице. Но не ее я нашел, когда открыл дверь…» работает так же хорошо, как: «Я был одет лишь в полотенце в самом дорогом номере отеля “Плаза”, когда услышал выстрелы в коридоре…»

СЛАЙД-ШОУ С КАНИКУЛ

КОГДА АВТОР ЗАМЕНЯЕТ ДЕЙСТВИЕ ОПИСАНИЕМ МЕСТА

«Рах т’Уай был намного грязнее, чем Бангало», – подумал Чип, застегивая рюкзак. И все же он не знал, найдет ли здесь более глубокий смысл жизни, который он искал на Востоке уже несколько недель. Неужели целых три недели? Он сосчитал в уме, потягивая горький местный чай из чайных листьев и горячей воды. Одна, две, три недели! Целых три!

Первую неделю он провел среди пышной растительности Бангало, где экзотические усики плотоядных растений стали еще романтичнее от случайной встречи с Хизер на Весеннем перевале, по пути из У. в М. После их романтической ночи он спустился на лодке в горную деревню Рух Нинг Цор и наконец заночевал в автобусе, который, казалось, всегда был на грани исчезновения в величии и таинственности ландшафта, через который он проезжал на пути к меловым скалам прибрежного атолла Суппу Рашон…

Было время, когда книгу удавалось продать только потому, что ее автор побывал в далеких краях и решил рассказать об увиденном. Этот автор – Марко Поло, а время – XIII век. Если у вас есть определенные знания о каком-либо интересном месте, используйте их, чтобы придать вашему роману особый колорит и аутентичность. Роскошные базары, которые вы посещали, очаровательные мошенники, с которыми вы делились своими деньгами, или оборванные уличные дети, которых вы жалели, – все это пригодится. Но помните, что типичные ошибки писателей одинаковы и в Тимбукту, и в Терре-Хот, и в любом другом городе. Если Чип на тропическом острове только и делает, что говорит о том, как здорово находиться на тропическом острове, это ваш «зал ожидания». Да, он засажен деревьями, но читатель, скорее всего, уже видел все это на канале «Дискавери» в HD-качестве.

СЛОВА ПОКИНУЛИ МЕНЯ

КОГДА АВТОР СТРАДАЕТ ПУСТОСЛОВИЕМ

Теперь, когда Чип наконец добрался до Парижа, он понял, почему его называют городом огней. Огни были повсюду! Абсолютно не похожий на его родной город Терре-Хот в Индиане, Париж совершенно не поддавался описанию. Было в нем что-то неуловимое, что-то… je ne sais quoi![4] Только теперь он понял значение этой фразы!

Он откусил свой «Биг Мак», и тот, как и следовало ожидать, по вкусу был совершенно другим. Даже «Биг Маки» здесь отличались, и разница эта была невероятна! Что-то такое ощущалось повсюду, чего он никогда раньше не замечал в жизни… до сегодняшнего дня. И это было великолепно.

О Париж! Город огней!

В отдельную категорию входят романы, где упомянутые страны и города существуют лишь в памяти автора. И воспоминания эти так ярки, что он напрочь забывает предоставить читателю хоть какие-то убедительные описания. Но, в отличие от фотокарточек, подобные книги никогда не будут напечатаны, потому что они не дают ни малейшего представления о месте действия. Это как если бы вы привезли из поездки на Мачу-Пикчу кучу фотографий, но на всех были бы только вы в центре, полностью закрывая вид на гору. У читателя нет ваших воспоминаний, и он думает: «Что это, черт подери, там за ним? Похоже на Мачу-Пикчу… Или все же “Макдональдс”?»

Эта техника не сводится к описанию экзотических мест: словами вроде «бесподобно» или «невероятно» авторы могут злоупотреблять при описании чего угодно, любого события или окружения. (Более подробно об этом поговорим в третьей части «Стиль. Основы».)

ЖВАЧКА[5] НА КАМИННОЙ ПОЛКЕ

КОГДА ЧИТАТЕЛЯ СЛУЧАЙНО ВВОДЯТ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ

Ирина вошла в детскую проверить камин и убедиться, что он будет гореть, когда прибудут две ее любимые сестры. Перед тем как наклониться и помешать угли, она вытащила изо рта розовый влажный комок жвачки, которую жевала с тех пор, как вернулась в Петербург из родового поместья. Каминная полка была пуста, и Ирина прилепила влажный шарик прямо на нее.

В этот самый миг дядя Ваня в консерватории остановился у пианино. Послышался жутко нестройный аккорд, замирающий и печальный.

– Ирина! – радостно произнесла Маша, входя в детскую.

Ее щеки были румяными от зимнего ветра, а мороз все еще поднимался паром с ее роскошной шубы. Маша всегда была самой изысканной из них троих и больше своих мехов ценила разве что своих сестер. Раскинув руки, Маша поспешила через всю комнату, чтобы обнять дорогую Ирину. Рукав ее любимой собольей шубы пролетел в миллиметре от липкой жвачки, которая была все еще мягкой и вязкой от пламени в камине и походила теперь на блестящий морской анемон, подстерегающий жертву. Кажется, только благодаря божественному вмешательству рукав остался невредим.

– Ирина! Маша! – закричала вбегающая в комнату Наташа, увидев теплые объятия сестер.

Наташа была самой красивой и тщеславной. Сестры любя подшучивали над ней, немного завидуя ее длинным светлым волосам, которые та всегда носила распущенными, словно это был закон.

Когда Наташа бежала навстречу сестрам, в открытое окно ворвался зловещий ветер. Он поднял ее прекрасные длинные волосы выше плеч, превратив Наташу в беззащитное облако, невинное и не подозревающее об опасности, пронесшееся в миллиметре от жвачки на каминной полке.

– Пойдемте в другую комнату, – сказала Наташа, – и поведаем там друг другу о наших печалях!

– Да, – ответила Маша, – пойдемте!

Втроем они удалились.

* * *

Позже в тот же день дядя Ваня, вернувшись из вишневого сада, оттер жвачку.

А теперь хорошие новости: как писатель вы создаете собственный мир с чистого листа. Плохие новости: раз уж вы его создаете, всё в вашем мире – абсолютно осознанный выбор, и читатель справедливо полагает, что за каждой деталью кроется какой-то смысл. Небрежности в таком случае могут привести к разным последствиям, самое известное из которых – «жвачка на каминной полке». Это деталь, описанная в самом начале романа и кажущаяся столь значимой, что читатель продолжает держать ее в голове, гадая, когда же придет ее время. Если оно так и не наступит, читатель почувствует себя обманутым. Помните: раз уж в первой главе на каминной полке оставлена жвачка, к концу романа она должна прилипнуть к чему-то или кому-то.

Детали, которые обычно остаются незамеченными в реальной жизни (взгляд, которым вы окинули комнату; текст песни, игравшей, когда вы входили в бар), в художественном тексте воспринимаются как важные. Если вы мокрый выбегаете из душа, чтобы расписаться за посылку, возможно, курьер лишь доставил резиновые сапоги, которые вы когда-то заказали, да и забыли. Но если неожиданная посылка застала в душе вашего литературного героя, читатель будет ожидать, что именно с этой посылки начнется цепь интересных событий.

О, ЭТО НЕ ВАЖНО

КОГДА ПРОБЛЕМА ГЕРОЯ НЕ РАСКРЫТА

Тем апрельским пятничным утром река выглядела прекрасной и необузданной, как никогда раньше. Чистая ледяная вода журчала, питаемая талым снегом с гор, величественно возвышающихся на западе. Мы с братом бродили по мелководью, наблюдали за радужными всплесками форели и наслаждались тишиной.

Мой брат, только что вернувшийся с войны, казался встревоженным, и, хотя мне было всего восемнадцать, я знал запах рома, кружащий вокруг него, как стаи мальков у наших ног. Я видел гнев, вспыхнувший на лице брата, когда наше печальное созерцание прервал грубый громкий смех двух спортсменов из Мичигана, неуклюже пробирающихся через лес. Брат уловил мои мысли, и на его покрасневшем, влажном от пота лице появилась улыбка.

– Война может круто изменить человека, Чип, – признался он и впервые вытащил свою фляжку. – Когда черный пес поселяется в твоей душе, он смыкает зубы и перегрызает все твои детские мечты.

Я хотел расспросить его об этом черном псе, но забыл и никогда больше не вспоминал, потому что на следующий день, одетый в неудобный дедушкин костюм, я сидел в вагоне поезда «Юнион Пасифик», готовый к новым приключениям в Йеле.

В реальной жизни у людей множество проблем, о которых так и не удается ни с кем поговорить. Но в художественной литературе все проблемы – лишь первые аккорды песни. Если есть брат, злоупотребляющий алкоголем, или ребенок, потерявший собаку, или просто человек, чья машина сломалась, читатель будет беспокоиться и ждать, что автор с этим разберется. Для каждой такой проблемы нужна своя маленькая сюжетная линия, чтобы у читателя возникло чувство завершенности. Но второстепенные линии могут запросто разрастись и захватить основной сюжет романа. Часто лучшим решением бывает держать фокус внимания читателя на главном герое.

ОГЛУШИТЕЛЬНЫЕ ОБЪЯТИЯ

НЕЗАПЛАНИРОВАННЫЙ ЛЮБОВНЫЙ ИНТЕРЕС

Анна крепко обняла брата и прижалась к нему. Перед легким ароматом ее духов и теплом ее тела отступали все его проблемы. Она расцвела с тех пор, как поступила в колледж, и сквозь тонкую футболку теперь отчетливо ощущались нежные прикосновения ее груди. Он наконец отпустил ее и, слегка покраснев, спросил:

– Почему я не могу говорить с Амандой так, как говорю с тобой?

Анна засмеялась и отвела глаза.

– Не знаю, может, потому что она красавица?

Хол задушил свой ответ. Ведь его сестра гораздо красивее Аманды! Если бы она только могла увидеть себя такой, какой видели ее все остальные! Но он отогнал эти мысли. Ему нужно было сосредоточиться на отношениях с Амандой, пусть даже он начинал подозревать, что, возможно, придется искать страсть и любовь в другом месте.

Бывает так, что автор обо всем узнает последним. Создать любовный контекст там, где ему не место, проще простого. Мы неспроста назвали это «оглушительными объятиями», которые всегда производят сильное впечатление на читателя, но оставляют автора в наивном неведении. Вот вам примеры.

• РОКОВАЯ ОДНОДНЕВКА. Новое действующее лицо в романе описывается как «мускулистый красавец с нахальной усмешкой» или «изящная блондинка, секс-бомба в обтягивающем топе». Читатель моментально опознаёт в персонаже предмет любви или сексуального влечения, но вы, возможно, вовсе не имели этого в виду. В самом деле, в реальной жизни мы встречаем множество привлекательных людей, которые (давайте признаем горькую правду) могут никогда не взглянуть на вас дважды. Но литературные герои вынуждены существовать в мире, где все привлекательные люди появляются на страницах книги не просто так.

• АЛИСА В СТРАНЕ КОЛЕНОК. Любой чрезмерный интерес к детям или физический контакт с детьми будет тревожным сигналом. Если вы не хотите, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто ваш роман о педофилии, сведите к минимуму поглаживание детей по коленкам отцами и уж тем более дядями. Если же ваш герой каким-то образом связан с религией, будь он епископ, священник или добрый старик, подрабатывающий в церкви свечником, ему не позволено даже вытаскивать детей из горящего здания.

• НАМ НУЖНА КРОВАТЬ ПОБОЛЬШЕ. Лучшие друзья обнимаются, поднимают бокалы за настоящую мужскую дружбу, а затем падают пьяные на одну кровать. Читатель намного впереди вас: он-то знает, что эти друзья – скрытые геи, и уже ничто не сможет убедить его в обратном. Так что если вы не планируете делать героев геями, уложите своего Алана или Джона спать на диване.

ПОДСАДНАЯ УТКА НА КАМИННОЙ ПОЛКЕ

Подсадная утка – это заранее спланированный прием, этакий взмах рук, заставляющий читателя следить за чем-то одним, пока вы заняты выстраиванием другого, что удивит и порадует в нужное время.

Порой какой-то элемент, жвачка на каминной полке, например, может обернуться отвлекающим маневром и сыграть в вашу пользу, а не против вас. Если ваш роман неглубокий и слабенький, потому что в нем мало событий (см. «Моногамия»), некоторые отвлекающие маневры вполне могут добавить ему глубины и веса. Связав определенные вещи, создав переплетающиеся между собой сцены, вы сможете и из жвачки на полке вылепить отличную подсадную утку.

Классический случай есть в детективах: очевидный подозреваемый (самодовольный жиголо со взрывным характером или избалованная графиня), на которого недоверчиво поглядываешь вплоть до последней сцены, когда преступником оказывается кто-то совсем другой. Еще одна проверенная временем подсадная утка: недалекий ловелас, в которого героиня влюблена на протяжении двухсот страниц (так, по крайней мере, она думает).

Всегда следите, чтобы ваши подсадные утки органично вплывали в историю. Если вы показываете фокусы, каждое ваше движение должно выглядеть естественным. Например, подозреваемым в убийстве должен быть кто-то из обычного, повседневного окружения детектива или убитого – любовница, близкий родственник или коллега. Мы не получим удовлетворения, если подозреваемым вдруг окажется несчастный прохожий, который случайно набрел в темноте на еще тепленький труп, а потом, споткнувшись, невольно нащупал орудие убийства, оставив на нем свои отпечатки.

Когда ваша подсадная утка выполнит свою задачу, не забывайте о ней сразу же, не оставляйте линию незаконченной. Если незадачливый кавалер отвержен, мы хотим видеть его реакцию, а заодно и реакцию героини, которая думает о нем или его чувствах. Пренебрежение такими вещами разрушает всю реалистичность персонажей в глазах читателя.

Глава 2: Развитие событий

Через двадцать две минуты он почувствовал, что время словно остановилось.

Итак, ваш роман имеет крепкую завязку, а события уверенно движутся к эффектному взрывному финалу. Не отчаивайтесь! У вас есть еще масса способов прихлопнуть читательский восторг, словно комара. Читайте дальше – вас ждут невероятные открытия о том, как увязнуть в самом разгаре повествования.

ОСНОВЫ СЮЖЕТА: ПЛОТНОСТЬ ТЕКСТОВОЙ ТКАНИ

Для каждого романа есть оптимальное число персонажей и событий, с которыми сюжет будет достаточно сложным и реалистичным, но не слишком запутанным. Мы не можем сказать, какое именно количество героев и сюжетных ходов оптимально для вашей книги, но попытаемся объяснить, что точно вам не подходит.

МОНОГАМИЯ

Здесь только одна сюжетная линия, и все действия героя подчиняются ей. Если к пятидесятой странице у вас по-прежнему только два персонажа (глава первая: они встретились, глава вторая: первое свидание, глава третья: первый поцелуй), ваша книга, возможно, пример плохой моногамии. Даже если это легкий любовный роман, где он и она ходят по кафешкам и бутикам на Манхэттене, всего двое главных героев, которые не общаются ни с кем, кроме друг друга, не могут не настораживать.

Тут масса проблем. Монотонность, скука, тягомотина – лишь некоторые из них. Но что действительно убийственно – роман совершенно не похож на реальную жизнь. Как бы Аннабель ни была одержима встречами с Рональдом, ей все равно нужно ходить на работу и общаться с родственниками. В моногамных сюжетах друзья и близкие лишь изредка звонят главной героине, да и то лишь для того, чтобы расспросить о поведении Рональда на свидании. Но ведь в реальной жизни всё абсолютно иначе! Друзья и родственники, как правило, звонят, чтобы поговорить о себе.

ОНАНИЗМ

Наиболее острую форму моногамии уместнее всего назвать онанизмом. На страницах романа действует главным образом один персонаж, который переживает все события наедине с самим собой. Сюда относятся истории об одиночках, которые сцену за сценой грустно размышляют о бардаке в квартире, своем дряблом теле, искаженных лицах враждебно настроенных незнакомцев, трудном детстве, потерянной работе и привычке мастурбировать. Также под подозрение попадают истории об одиночных путешествиях и поисках себя.

СЕРИЙНАЯ МОНОГАМИЯ

Некоторые авторы просто не выносят неопределенности. Стоит у главного героя появиться какой-то проблеме, автор сразу же бросается ее решать. Если Джо лишается работы, тут же, пока он еще из офиса не успел выйти, ему звонит сестра и предлагает место получше или же он удачно вспоминает о вакансии, которую недавно отверг. Супруги мирятся сразу после ссоры, болезнь мигом отступает, сдаваясь лекарствам, потерянные ключи находятся в первом же месте, куда заглядывает Джо! Такие романы как будто строятся на списке дел нервного автора и в итоге сводятся к сюжету, похожему вот на что.

1. Найти Джо новую работу.

2. Найти Джо новую девушку.

3. Завершить эпоху социализма.

4. Найти Джо новые носки.

5. Устроить Божественное откровение.

Если какая-то проблема достойна появиться в вашем романе, то она достойна и того, чтобы уделить время ее решению. Пусть читатель проникнется проблемой! Многие затруднения лучше развенчивать в самом конце, когда все линии сюжета сойдутся в кульминации.

ОРГИЯ

Здесь множество сюжетных линий повергают читателя в полную растерянность. В первой главе нацист в бегах играет в шахматы с частным детективом евреем. Во второй главе перед нами предстает обычная домохозяйка, муж которой изменяет ей с тем самым беглым нацистом, который вдруг оказывается геем. Третья глава написана от лица бездомного гаитянского ребенка, который не пересечется ни с кем из героев вплоть до двести сорок первой страницы. В четвертой главе из детских воспоминаний домохозяйки мы узнаём о тайном убийстве в Ватикане…

И КСТАТИ, Я ОТЛИЧНО СТРЕЛЯЮ

КОГДА РАЗВЯЗКА НЕ ПОДГОТОВЛЕНА

По мере того как вода поднималась все выше, Джек понимал: гидравлика накрылась, и, чтобы спасти Синтию, ему придется проплыть весь затопленный коридор. К счастью, за годы, проведенные с охотниками за жемчугом, исследуя затонувший корабль на юге Тихого океана, Джек научился задерживать дыхание почти на четырнадцать минут, что многим жителям Запада было не под силу.

Если ваш герой собирается ближе к концу книги спасти кого-то, потому что владеет особыми навыками, лучше рассказать об этих навыках в самом начале и вплести их в жизнь персонажа. Джек может регулярно плавать, например, или зарабатывать на карманные расходы, заключая в баре пари, что сумеет не дышать почти четверть часа, или поддерживать отношения с приемными родителями, которые живут в Полинезии. Это позволит рассказать о его невероятных способностях. И, дойдя до затопленного коридора, читатель будет в восторге от того, как все разрозненные события сплелись воедино.

Неважно, как именно вы расскажете о своем герое, но для читателя не должно стать абсолютным сюрпризом то, что лесоруб Эрл был чемпионом по бальным танцам Верхнего Полуострова[6] и этим очаровал высокомерную Лубрицию, если ранее танцы вообще нигде в книге не упоминались. (О том, как важно подготовить читателя к невероятным поворотам сюжета, мы еще поговорим в «Почему вам тяжелее, чем Богу».)

РОЗОВЫЕ ОЧКИ

КОГДА РАЗВЯЗКА ПРЕДСКАЗУЕМА

Джек с улыбкой окинул взглядом поднимающуюся воду. Он знал законы гидравлики и понимал, что с его навыками всего за пять минут проплывет весь коридор. Слава богу, Синтия была в безопасности.

Он вдохнул полной грудью, как его учили, и нырнул. Без труда проплыв все расстояние, он вынырнул, хотя воздуха в легких оставалось еще достаточно. Синтия стояла перед ним, расплываясь в улыбке. Все случилось именно так, как он предполагал, – волноваться не о чем. У него были ключи, так что они могли без труда выбраться.

– Но как же нам выбраться из запертой комнаты? – спросила Синтия, нахмурившись.

Улыбаясь, он вытащил из кармана ключ.

– Здорово! – сказала она, и они спаслись невредимые, с легкостью отперев дверь.

Мы не хотим заставлять читателя волноваться, правда? Это может создать напряжение, интригу, из-за чего книга может начать продаваться и, не приведи господь, мы заработаем на ней.

Не нужно уверять читателя, что все непременно закончится хорошо. Иногда само спокойствие героя уже может вселить веру в благополучную развязку. Пусть лучше герой думает, что вариантов нет, но попробует выкарабкаться, даже с риском для жизни.

ДЕЖАВЮ

КОГДА ЗАВЯЗКА ОБЕСЦЕНИВАЕТ РАЗВЯЗКУ

Последние восемь часов были самыми тяжелыми в жизни Джека. Ему едва удалось поднять израненную Синтию и вытащить ее из ставшего смертельно опасным офиса. Спина Джека ныла от боли. Волоча Синтию в безопасное место, он внезапно увидел перед собой предателя, эксперта по эргономике доктора Нефаро. Тот стоял прямо перед ними со своей армейской винтовкой.

«Без паники, – успокаивал себя Джек. – Все, что тебе нужно, это ударить его по руке. Он выронит винтовку, у тебя будет время безопасно уложить Синтию на пол и стукнуть его прикладом».

– Куда это вы собрались? – ухмыльнулся Нефаро, бросив похотливый взгляд на Синтию.

– Домой, где мы поженимся, – непринужденно ответил Джек.

– И как же вам это удастся мертвым?

Джек приступил к выполнению своего плана. Он ударил доктора Нефаро по руке, и тот выронил винтовку. Затем Джек аккуратно положил Синтию, схватил оружие и стукнул Нефаро по голове. Доктор опустился на колени и вскоре уже лежал без сознания.

– Это научит тебя делать стулья, распределяющие давление на нижний поясничный отдел! – крикнул Джек торжествующе.

Никогда не рассказывайте читателю о том, что произойдет, до того, как это произойдет. И если уж ваш герой излагает подробный план действий, что-то обязательно должно пойти не так. Например, Нефаро мог сказать, что установил бомбу с часовым механизмом, и только ему одному известно, как ее обезвредить. Удар по запястью мог активировать чип, вживленный под кожу Синтии. Или же Нефаро мог быть тут же убит, и Джек осознал бы, что тот говорил не с ним, а с кем-то, стоящим позади, – истинным преступником, искусно скрывавшимся под личиной обычного офисного сотрудника с туннельным синдромом запястья из-за бесконечных кликов компьютерной мышью.

Одним словом, если у вас есть план, то события не должны развиваться согласно ему. Если все же они развиваются именно так, то рассказывать его читателю – значит, создавать спойлер. Все скучно, предсказуемо, и у читателя в таком случае возникает собственный план: закрыть вашу книгу.

ПОЧЕМУ ВАМ ТЯЖЕЛЕЕ, ЧЕМ БОГУ:

«НО ТАКОЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЛУЧИЛОСЬ С МОИМ ДРУГОМ!»

В реальной жизни, как бы невероятно что-то ни звучало, мы не сомневаемся в фактах, будь то смерть Уильяма Шекспира и Мигеля де Сервантеса в один день в 1616 году или человек, в которого пять раз ударяла молния. Ничто не подорвет наше доверие до такой степени, чтобы мы оставили этот мир и отправились искать новый, более убедительный. Бог может выстраивать самые невероятные обстоятельства, за уши притягивать сюжет и смеяться над трагичностью ситуации, ни секунды не задумываясь о том, купится ли на это аудитория. Но писатель себе такой роскоши позволить не может.

Когда в романе происходит какое-то невероятное событие, наша вера в него зависит от того, насколько писателю удалось создать мир, где это событие покажется вероятным. Сказочное везение не сваливается как снег на голову. К чемодану наличных в номере отеля нас приводит целая цепочка событий. Что герою может показаться счастливой случайностью, то для читателя должно быть в некоторой степени неизбежным. Мы понимаем, что героиня поступила определенным образом потому, что такой уж она человек, а не потому, что автор просто заставил ее так поступить.

Внезапная удача или нечто совершенно непостижимое имеет право на существование, если вокруг этого будет построен весь ваш роман. Персонаж, проблемы которого решает неожиданно найденная спортивная сумка, набитая немечеными купюрами, для читателя гораздо менее убедителен, чем персонаж, чьи проблемы с этой сумки только начинаются.

Таким образом, в хорошем романе писатель балансирует между правдоподобностью и вероятностью. Чем невероятнее событие, тем более плотно оно должно быть вплетено в предыдущие главы. Ну и конечно, писатели никогда не полагаются на то, что их роман будет достаточно реалистичным лишь потому, что «все это действительно случилось с одним моим знакомым».

ПАРАДОКС ЗЕНОНА

КОГДА НЕНУЖНЫЕ ДЕТАЛИ ВТОРГАЮТСЯ В ПОВЕСТВОВАНИЕ

– Подожди здесь, красавчик. Я только переоденусь во что-нибудь поудобнее, – заверила Лубриция, входя в ванную и запирая за собой дверь.

Там она сняла свои удобные туфли, поставила их рядышком друг с другом у раковины. Следующими были джинсы, слегка узкие в бедрах – они туго стягивались, и Лубриция выругалась про себя. Затем она остановилась и взглянула в зеркало, чтобы рассмотреть свой макияж. Вытерла слегка размазавшуюся под глазами тушь влажной салфеткой и подошла к корзине в поисках сексуального нижнего белья, которое оставила здесь днем ранее. Она отложила свитер, две пары брюк, несколько непарных носков…

Любую сцену можно уничтожить бессмысленными детальными описаниями. Это похоже на парадокс Зенона, согласно которому стрела никогда не достигнет цели, потому что ей всегда остается преодолеть еще половину пути. Точно так же и читателю начинает казаться, что развязка все дальше…

Вот еще варианты неуместной детализации.

НА ПУТИ К СОБЫТИЯМ

Сцена в транспорте, когда герои добираются куда-то, где что-то, возможно, произойдет наконец, получила в романах такое распространение, что мы считаем ее почти заразной. В результате этой поездки что-то интересное случится с героями с той же долей вероятности, с какой именно ваш номер сам собой будет набран на незаблокированном телефоне в кармане у незнакомца.

ПОСТЕЛЬНЫЕ СЦЕНЫ

Каждый эпизод, в котором герой просыпается или собирается лечь в постель, крайне утомителен, если только на этот раз в постели с ним не окажется кто-то новенький.

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ СЮЖЕТ

КОГДА СОБЫТИЯ, КОТОРЫЕ НЕ СЛУЧИЛИСЬ, НАРУШАЮТ ПОВЕСТВОВАНИЕ

Естественно было бы дождаться, когда Лубриция выйдет из ванной, и объясниться с ней. Он мог бы в лицо сказать ей, почему уходит. Он мог хотя бы оставить записку. Но личные обстоятельства и совершенная непереносимость долгих описаний вынудили его уйти, не попрощавшись. Он мог позвонить ей из телефонной будки, мимо которой проходил. Нет, она была слишком грязной. Может, из другой? На самом деле, он ненавидел их: эти кабинки просто высасывали из тебя всю мелочь, а дозвониться было невозможно. К тому же у него с собой был мобильный.

Позвонить? Но что, если она все еще была в ванной и чистила каждый зуб? Нет уж, лучше он…

Порой автор погружается в объяснения причин того, почему персонаж не сделал что-то, что мог бы сделать. Внимание – опасность! Для описания всех возможных человеческих действий понадобится роман в миллион страниц, и он будет только о том, как Джо просыпается утром. Лучше уж нещадно вырезать из романа все лишнее и сконцентрироваться на том, что герой действительно сделал.

ДОБРОКАЧЕСТВЕННАЯ ОПУХОЛЬ

КОГДА НЕ ПРОИСХОДИТ ОЧЕВИДНОГО

Кандиду не покидала мысль о том, что ее состояние было палкой о двух концах. Во-первых, после того как ей поставили диагноз, ее парень показал свое истинное лицо. И конечно же, если бы все не сложилось именно так, она никогда бы не встретила доктора Албиканса.

Теперь она размышляла над тем, разрешить ли ему провести ту рискованную экспериментальную процедуру, о которой он говорил. Она полезла в сумку за сигаретами, но вместо пачки вытащила оттуда листовку, которую вручила ей милая девушка в приемном покое. ПРИРОДНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ ОТ ВАШЕЙ БОЛЕЗНИ.

Может быть, пришло время отнестись к этому серьезнее.

Кандида подошла к столу, включила компьютер, и вскоре перед ней открылся удивительный новый мир.

(Затем следует пятьдесят страниц, на которых Кандида изучает нетрадиционную медицину и одного за другим встречает множество людей, практикующих и советующих ей альтернативные методы лечения.)

Вернувшись домой, она еще раз взглянула на листовку у себя на столе и выбросила ее. «Нет, – произнесла она, с сожалением покачав головой, – природное исцеление не для меня».

Доброкачественной опухолью мы называем сцены, главы или просто большие куски текста, которые можно вырезать без каких-либо последствий для организма, в смысле для романа. Конечно, мир нетрадиционной медицины (как и множество других вещей) интересно было бы описать и исследовать, но для читателя в высшей степени непонятно, почему же тогда все это никоим образом не отражается ни на главной героине, ни на истории вообще. В первых черновиках такого добра бывает много. Внимательно перечитывайте и редактируйте написанное. И помните: объем того, что можно вырезать, неограничен.

Предвосхищая ваши возражения, утверждаем: нет, не стоит оставлять такие сцены, даже если они «лучшее из того, что я когда-либо писал». Подобные отрывки, как детские рисунки: безумно интересны родителям и близким, но не представляют никакой ценности для всех остальных.

МИСТЕР ДРЕМА, ПРИШЛИ МНЕ ЛУЧШЕ РУЖЬЕ[7]

КОГДА ГЕРОЯМ СНЯТСЯ СНЫ

В ту ночь Ральфу приснился самый странный сон, какой он видел за последние годы. Он и его жена Мисси были в суде, где председательствовал Леонард Коэн. Ральф огляделся – присяжные тоже выглядели как Леонард Коэн.

– Признаете ли вы себя виновным? – спросил судья Коэн с усмешкой.

– Уж точно не кальмаром хладнокровным, – сказал Ральф, и ответ в тот момент показался ему идеально подходящим.

Тут же у всех Леонардов Коэнов отросли щупальца, и все разом потянули их к Мисси. Щупальца обвивались вокруг нее, но ей это, скорее, нравилось, чем вызывало отвращение.

В конце концов Ральф крикнул: «Чернила! Чернила!» – и тут же обнаружил, что у него из глаз вырываются струйки парализующих чернил. Но это было возможно, только если он всей душой верил в себя. Однако безразличие Мисси к происходящему с ней ужасу выбивало из колеи. Он попытался сдвинуться с места, но его ноги стали тяжелыми, словно весили каждая по сто килограммов… И вдруг они оказались в колониальной Латинской Америке. Все Леонарды Коэны исчезли, а рядом с Ральфом была цыганка, ни капли не похожая на Мисси, но где-то в глубине души Ральф знал, что это его жена… Также он знал, что жениться на ней было ошибкой. Больше ничего особенного в том сне не произошло, но позже ему приснился еще один. В нем…

Литература начала XX века была пропитана фрейдистскими идеями. Ни один уважающий себя писатель не отправил бы роман в печать, с лихвой не снабдив его подсознательными страхами и скрытыми желаниями героев. Часто это сопровождалось описанием снов; оно определялось термином «поток сознания» и выделялось курсивом.

Но времена меняются, и сейчас страницу за страницей читать о том, как персонаж во сне строит стену из кирпичей страдания, так же увлекательно, как слушать пересказ снов незнакомца.

Одного сновидения на роман вполне достаточно. Но когда будете вносить финальные правки, вырежьте и его.

ВТОРАЯ ССОРА В ПРАЧЕЧНОЙ

КОГДА ОДНА И ТА ЖЕ СЦЕНА ПОВТОРЯЕТСЯ ДВАЖДЫ

– Поверить не могу, что ты сделал такое, – ведь не прошло и двух недель со дня нашей свадьбы! – воскликнула Синтия. – Тебя ждало прекрасное будущее в семейном гидравлическом бизнесе, а ты оставил должность специалиста по эргономике, даже не посоветовавшись со мной!

– Это моя жизнь, не твоя! И карьера тоже моя! – в гневе ответил Джек.

– Куда делись все твои обещания? – расплакалась Синтия. – Ты говорил, что мы будем делиться всем, что мы партнеры! Теперь же ты каждый вечер пропадаешь на этих вечеринках в компании эргономистов, а я сижу тут, в прачечной, и стираю твою одежду! Будто ты стыдишься меня, будто ты совершенно не считаешься с моим мнением!

– Я же сказал, что мы купим машинку, как только выплатим мой кредит на образование.

– Так ты думаешь, в этом проблема, Джек? Этим ты себя успокаиваешь? – Синтия отвернулась.

Десять страниц спустя, после непонятной сцены обсуждения новой работы Джека в офисе и еще одной пьяной вечеринки с его коллегами:

– Эй, детка! Эти парни просто психи! У меня для тебя новости, – сказал Джек, возвращаясь в прачечную поздно вечером.

Синтия не обратила на него внимания и продолжала загружать машинку.

– О, – вздохнул Джек. – Ну теперь что?

– Ничего. Но мог бы предупредить, что задержишься на работе, или взять меня с собой к этим своим ребятам.

– Ты опять из-за машинки, да? Ты же знаешь, почему сейчас у меня нет денег.

– О, Джек, – произнесла Синтия и заплакала.

НИКОГДА не допускайте, чтобы одни и те же события происходили в одном и том же месте. Ни при каких обстоятельствах мы не хотим читать о том, как герой снова и снова ходит на собеседования и снова и снова получает отказы. Также мы не хотим читать и о череде неудачных свиданий, которыми вы стремитесь подчеркнуть невезение в любовных делах. Это работает в кино, когда три сцены пролетают на экране за три секунды, но не в романах. Если только в этих сценах вы не представите нам нового персонажа или сюжетный поворот, но и тут одного раза вполне достаточно. Вот еще несколько примеров…

ПРОШЛЫМ ВЕЧЕРОМ, КОГДА МЫ ССОРИЛИСЬ В ПРАЧЕЧНОЙ

Герои долго рассказывают друг другу о том, что делали в предыдущей сцене. Даже если в этой предыдущей сцене они убили Годзиллу или уничтожили атомную станцию, это все равно остается той же самой сценой, а вовсе не чем-то новым.

ПОЙДЕМ ПОГОВОРИМ ОБ ЭТОМ В ПРАЧЕЧНОЙ

Персонажи начинают разговор дома, затем идут в прачечную и продолжают там. Даже если в прачечной будет произнесена какая-то новая информация, все это выглядит, по сути, одной-единственной сценой разговора.

А ЕЩЕ…

КОГДА СЛИШКОМ МНОГО ВОСПОМИНАНИЙ

Джо заметил Энни на углу и сразу вспомнил их первую встречу. Ей было восемнадцать, она только что окончила школу, решила выгулять своего пуделя и заблудилась. Джо был так любезен, что подвез ее.

И вот она тоже заметила его и помахала. Он притормозил у бордюра. На ней было то же зеленое хлопковое платье, что в день, когда они отправились на Карибы. Он никогда не забудет ту поездку. Первые несколько дней погода стояла изумительная, а потом небо разверзлось и полил дождь, но они все равно прекрасно провели время.

– Привет, Энни! – поздоровался он, пока она садилась в его Форд Фромаж. – Как прошел день?

– Не знаю. – Она пожала плечами и широко улыбнулась.

Это было так в ее стиле. И так в стиле ее мамы. Джо знал ее мать еще до того, как познакомился с Энни. В далеком 1963-м, когда ему было всего восемь…

Здесь всё о чем-то напоминает герою. Это как пытаться уйти из дома с рассеянным спутником, который постоянно что-то забывает и возвращается. И потом еще что-то. И еще кое-что забыл. Если так часто притормаживать, то вообще неизвестно, доберется ли сюжет до места назначения.

ЕСТЬ ТЕЛЕФОН ПОЗВОНИТЬ? А ЕСЛИ НАЙДУ?

Конец XX века навсегда изменил жизнь писателей по двум причинам. Во-первых, это было время падения коммунизма, и авторы триллеров, как и авторы, пишущие на военно-индустриальные темы, рисковали остаться без политической основы. К счастью, создатели остросюжетных романов о Пентагоне нашли новых злодеев.

Со второй причиной все сложнее. С появлением мобильных телефонов множество ситуаций, на которые полагались авторы, штампующие бульварные романы и получающие по центу за слово, просто изжили себя.

Что делать, столкнувшись с убийцей где-нибудь на заброшенном складе в Бруклине? Ясно что! Звонить 911!

Монстр загнал вас в богом забытую хижину в Аппалачах… Та-ак, какой тут оператор?

Горькая правда в том, что, даже если катастрофа случается в Тибете, современный читатель, скорее всего, подумает: «У них там что, нет стойки регистрации?» И это будет не лишено смысла.

Примитивные методы, к которым авторы прибегали для борьбы с трудностями, сводились к забытым телефонам и внезапно севшим батарейкам. Но со временем и читатели, и писатели, и мобильные телефоны стали куда более продвинутыми.

Вот вам несколько хитростей на этот счет.

ЗАБЫТЫЙ ТЕЛЕФОН

Это элементарно, однако может вам пригодиться, если забывчивость героя выглядит вполне правдоподобно. Вот он просыпается от пожара или наводнения, сонный вскакивает с постели часа в четыре утра. Ну конечно, он забыл телефон! Главное – поторопитесь изобразить героя стремительно выбегающим из дома.

ПОТЕРЯННЫЙ ТЕЛЕФОН

Приходилось ли вашему герою свисать вниз головой с вертолета? Но если он в лучшем случае ехал на работу в переполненном автобусе через весь город, читатель может и не поверить в потерю.

УНИЧТОЖЕННЫЙ (ЗЛОДЕЕМ) ТЕЛЕФОН

Подобное как раз в духе злодеев, поэтому и выглядеть будет вполне правдоподобно. К тому же это из той же оперы, что и старое доброе «Джим, они перерезали телефонный кабель!» Но не забывайте, что в прежние времена телефонные кабели никогда не располагались в кармане героя, так что вариант с мобильником требует большей изворотливости.

СЪЕДЕННЫЙ (АКУЛОЙ) ТЕЛЕФОН

Если акула напрямую противостоит вашему герою, в этом есть смысл. Если же акула просто случайно проплывает мимо, задумайтесь о том, что ваше объяснение будет походить на оправдание типа «Акула съела мою домашку». То же самое относится к медведям всех мастей, зомби или Ктулху, проявляющим особый интерес к электронике.

«НЕТ СИГНАЛА», ИЛИ СЕВШАЯ БАТАРЕЯ

Чем удобнее автору, тем меньше шансов на успех.

ЗАХВАТ СРЕДСТВ СВЯЗИ СИЛАМИ ДЬЯВОЛА, ПОДРОСТКИ-ХАКЕРЫ ИЛИ ИСКУССТВЕННЫЙ РАЗУМ

Все это прекрасно, но только в рамках конкретного жанра – и никак иначе.

СТРАННОСТИ ПЕРСОНАЖА

Ваш герой может отказаться пользоваться телефоном из-за приверженности теориям о развитии рака или слежке правительства. Это отлично работает в тех случаях, когда герой – секретный агент или сотрудник компании, скрывающей факт радиоактивного излучения от мобильных телефонов, то есть он не понаслышке знает, о чем говорит. В противном случае не заставляйте героя рассуждать о вещах, в которых он, мягко говоря, не разбирается.

ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ

Если все происходит в прошлом, это идеальный предлог для отсутствия телефона. Однако если действие разворачивается в начале XX века, нужно будет кое-что объяснить, прежде чем сделать звонок («“Оператор! Соедините с Баттерфилд 8!” – сказал он, поднеся огромный примитивный механизм к голове»). Не забывайте о молодых читателях, которые могут быть уверены, что мобильные телефоны изобрел еще Галилео Галилей.

Глава 3: Окончание

И ЖИЛ ИИСУС ДОЛГО И СЧАСТЛИВО

Что, если, несмотря на все титанические усилия, ваша история начинается с захватывающей завязки и потом стремительно набирает темп, наполненная осмысленными неожиданными сценами? Не волнуйтесь, у вас по-прежнему есть шанс отвадить любого редактора, написав нелепейшее, абсолютно оторванное от контекста окончание. Вот несколько наших любимых приемов.

НО ВЕДЬ МОГ ЖЕ ЗДЕСЬ УПАСТЬ МЕТЕОРИТ?

КОГДА АВТОР ОБМАНЫВАЕТ

Вот к чему все пришло.

Каких-то тринадцать недель назад Рафаэль был всего лишь внештатным преподавателем символионики и надеялся только опубликовать достаточно статей по своей специальности, чтобы получить постоянное место и начать уже думать о пенсии.

Но вот он встретил Фафниру, странную прекрасную незнакомку, заявившую, что у нее есть доказательства существования тайного общества, охраняющего символионический секрет вот уже две тысячи лет. В погоне за секретом они пересекли три континента и много раз подвергались опасности. В путешествии каждый открывал новые грани себя, и они, конечно, влюбились, хотя пока до «этого» у них еще не дошло.

И вот они на краю утеса, откуда им никак не сбежать. А на них уже надвигается смертоносное Нечто, от которого не уйти. Но все же есть несколько секунд, чтобы поговорить о безнадежности положения и поцеловать друг друга на прощанье.

Вдруг раздался звук приближающегося вертолета.

– Смотри! – Фафнира указала вверх.

Они вскарабкались по веревочной лестнице, которую им скинули, и чудом улизнули от угрожавшего им ужасного ужаса. Оказавшись в кабине, оба тут же с удивлением уставились на богатого магната, глядящего на них с ехидной усмешкой.

– Так это вы та самая парочка, из-за которой все проблемы?

– Кто вы такой? – спросил Рафаэль, завороженно разглядывая изысканную одежду незнакомца.

– Я Беррингтон Хьюкотт, самый богатый человек в мире, и мне показалось, что дело зашло слишком далеко. Теперь сидите смирно, и я домчу вас домой за миг.

Окончание – последнее пристанище нелепостей, если вы с самого начала держались и никуда не приткнули их раньше. Помните: еще не поздно поставить все с ног на голову!

Читатель рассчитывает увидеть, как герой сам решает свои проблемы, и очень огорчается, когда этого не происходит. Вводя ранее не появлявшийся в сюжете элемент, который и становится решением проблем, автор неожиданно и нечестно меняет все законы своего выдуманного мира. Это так же смешно, как если бы кто-то в одностороннем порядке поменял правила общей игры. Автор словно говорит: «О, я только что понял: сюжет не удался. Добавлю в него кое-что, ладно?»

Ладно, а мы тогда добавим кое-что в корзину для мусора.

Эта грубейшая ошибка известна под названием «рояль в кустах» или deus ex machina[8], что можно перевести на язык читателя примерно как «Вы что, мать вашу, издеваетесь?»

«ОДНО КОЛЬЦО, ЧТОБ ВСЕХ СКОВАТЬ ВО МРАКЕ!»[9] – ПРОИЗНЕС СТАРЫЙ КОВБОЙ

КОГДА АВТОР МЕНЯЕТ ЖАНРЫ, КАК ПЕРЧАТКИ

Последний день лета

2 сигареты, 3 номера Cosmo, 1750 калорий (не считая алкоголя)

Дорогой дневник,

это лето было словно любовный ураган, который вскружил мне голову. Ха! Если бы! Ты знаешь, что почти все лето я только и делала, что пыталась как будто случайно столкнуться с Перси Мальборо (вздыхаю), молодым красавчиком магнатом, которого я встретила, когда шутки ради проникла в загородный клуб. Билли, мой друг еще с колледжа, который теперь несчастен в браке, но очень любит животных и детей, надоумил меня на это.

Если бы ты мог пролистать себя назад, дорогой дневник, то увидел бы три сотни страниц (какая же я болтушка) моих страданий по Перси, по поводу моего веса, моей полугламурной работы в издательстве и шопинга, шопинга, шопинга… а потом я прихожу домой, съедаю мороженое Ben & Jerry’s перед теликом и снова возвращаюсь к тебе.

Ну что ж, мне пора. Сегодня должен зайти Билли. Говорит, у него для меня важные новости.

На следующий день

Дорогой дневник,

ты ни за что не поверишь! Так вышло, что жена Билли умерла! И он признался мне в любви! Кажется, теперь я совершенно по-другому взглянула на него!

Некогда много писать, ведь Билли снял маленький милый домик за городом, и мы собираемся провести выходные вместе. Из этого может кое-что получиться! Я купила сексуальное нижнее белье. На всякий случай. Хи-хи.

Неделю спустя

Если кто-нибудь найдет это, умоляю, позвоните в полицию. Расскажите, что наш город наводнили создания, похожие на ящеров-насекомых. Они невидимы и обитают вокруг нас, питаясь нашими эмоциями. Древние, жуткие твари, для которых все наши желания и стремления – все равно что прыгающие обезьянки. Я пишу это собственной кровью, текущей из моих пальцев, кончики которых размякли и отсырели, пока я ползла по мокрому разбитому тротуару. Расскажите полиции, позвоните в газеты, а потом бегите. Для меня уже слишком поздно, но

О БОЖЕ О БОЖЕ О БОЖЕ Кажется, он возвращается. О БОЖЕ О БОЖЕ О БОЖЕ…

Старые правила отброшены, и все жанры теперь смешиваются с особой страстью. Паранормальный роман. Научная фантастика в стиле нуар. Вампиры на Уолл-стрит. Любовь и руны. Вот она, свежая и плодородная почва, которую мы вспахиваем. Однако, если уж вы собираетесь прибегать к потусторонним, фантастическим или научно-фантастическим элементам, не стоит затягивать с их появлением до последних двадцати страниц.

Конечно, разоблачение в конце романа, которое заставляет читателя на всю историю взглянуть по-новому, дело хорошее. О, значит, от имени дяди велось повествование все это время! Но совершенно НЕпозволительно сообщать читателю спустя триста страниц, что лоскутный щенок, которого герой во второй главе спас из пожара, на самом деле волшебный. Он посланник с другой планеты, умеющий читать мысли, и только и ждал подходящего момента, чтобы спасти мир.

Такое окончание – особый вид «рояля в кустах», известный под названием «авторский психоз», что можно перевести на язык читателя как «Вы что, мать вашу, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?»

Неожиданные развязки должны происходить в мире, где они могут случиться. Необязательно упоминать призрака в третьей главе, чтобы он сыграл свою роль в двенадцатой, но что-то таинственное должно происходить. Это могут быть разговоры о потусторонних явлениях или даже сама атмосфера, наводящая на мысли о привидениях.

КАЛЬСОННЫЕ ГНОМЫ

КОГДА УПУЩЕНО ГЛАВНОЕ

Синтия пристально посмотрела на него. Ее взгляд был беспощаден.

– Нет, Джек. Твоим эргодравлическим идеям нет места в Америке. Так же, как и в моем сердце!

Сказав это, она захлопнула за собой дверь. В один день Джек потерял все: свое упорство в борьбе против идей Нефаро, надежду получить одобрение отца и, наконец, невесту! Он знал, что еще можно было все исправить… Но как?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Джек не мог поверить, что вернулся. Он снова был в зале для совещаний «Билдж Гидравликс». На другом конце стола он увидел свою красавицу жену. Синтия была явно довольна.

– Тост, – произнес отец Джека, Стив «Слесарь» Билдж, гордо демонстрируя фирменный хохолок Билджей, который у мужчин обычно отрастал в юности.

– Да, да! – подхватил профессор Нефаро, учитель Джека по эргономике.

Джек скромно поднял бокал.

– Долгие годы мне хотелось объединить семейные традиции в гидравлике с эргономикой и сделать так, чтобы Синтия и мой отец поняли, почему я делаю то, что делаю. И мне даже не верится, что все в итоге вышло так хорошо.

Все замерли, чтобы вспомнить цепь событий, которая привела к такому финалу.

– Но все именно так, Джек, – ответила Синтия, поднимая свой бокал, – благодаря тебе!

В одной из первых серий «Южного Парка» исчезновение трусов привело к открытию существования кальсонных гномов, которые поведали мальчикам свой не вполне завершенный бизнес-план:

1. Наворовать побольше трусов.

2.???

3. Профит!

Бывает, что автор видит развязку, но не видит способов добраться из пункта А в пункт Б. Поэтому он просто провозглашает концовку (то есть прибытие в пункт Б) уверенным тоном. Часто все сопровождается фразами типа «К этому привел длинный разговор», или «Для этого потребовались жаркие переговоры, но вопросы были улажены», или – самое ужасное – «Джон словно вдруг стал совершенно другим человеком». Если Джон и правда настолько преобразился, а мы не заметили, наше отношение к роману тоже изменится: в отличие от самого Джона, в худшую сторону.

Хорошие новости: у вас все же готовы три четверти книги. Вернитесь назад и начните писать снова с того момента, когда упустили нить. И помните, что концовка может полностью отличаться от той, которую вы задумали.

УМРИ, ЗЛОДЕЙ!

КОГДА ОТ НЕУДОБНОГО ПЕРСОНАЖА УДОБНЕЕ ПРОСТО ИЗБАВИТЬСЯ

Нефаро понял, что этому не бывать. Он работал на износ, словно раб, буквально выгрызая себе путь к месту вице-президента «Флуид Транспорт». Конечно, кое-чего он достиг. Ему нравилась власть, нравился этот блеск, роскошь. Без роскоши он уже не мог представить свою жизнь. Но все это время его целью было нечто большее – должность вице-президента «Флуид Транспорт». Да, именно этого он хотел. Только тогда он мог бы наконец расслабиться и просто плыть по течению. Но нет же, сидеть в этом кресле было уготовано Джеку Билджу из «Билдж Гидравликс». И теперь лишь Нефаро стоял на пути большого слияния. Он был мелкой помехой, той самой ложкой дегтя. Рука Нефаро дрогнула, когда он взвел курок своего армейского ружья, прижимая дуло к виску. На миг у него блеснула надежда: может, был другой выход? Нет! Все зашло слишком далеко. Чертово слияние! Спуская курок, он надеялся, что там, в другом мире, сможет искупить все свои грехи.

Самый страшный грех здесь – паршивый сюжет. Нагородив главному герою кучу проблем, автор не видит другого способа помочь ему, кроме как убить другого героя, стоящего на его пути. Фактически автор делает за главного героя всю грязную работу, и тот выходит из ситуации чистеньким. Однако это оборачивается убийством не только злодея, но и шанса на договор с издательством.

Самоубийства и нелепые несчастные случаи также не стоит устраивать нелюбимым женам, конкурентам или любым другим персонажам, отсутствие которых кажется подозрительно удобным для автора. Читатель нутром чует грязную игру. Если вы приготовили кому-то быструю смерть, так хотя бы организуйте для нее основу (суицидальные мысли, проблемы с сердцем) в предыдущих главах.

Более мягкие версии подобных концовок, когда руководство компании переводит неугодного героя в офис в Токио или еще куда-нибудь, тоже требуют тщательной проработки.

МАНЬЧЖУРСКИЙ ЗАГОВОР И ТАЙНА САЕНТОЛОГОВ

КОГДА ВТОРОСТЕПЕННАЯ ИСТОРИЯ ВЫТЕСНЯЕТ ОСНОВНУЮ

– Видите, представители отеля были в сговоре с членом комиссии, – объяснил Герр Шлок, не отводя ствола своего ружья от лица Мэри. – Его настоящее имя Джозеф Менгель. Ничего не напоминает? Он сбежал в Парагвай после взятия Берлина, сделал пластическую операцию и начал новую жизнь под именем Жозефины Вуменгель. Он, то есть она, быстро поднялся, стал куртизанкой в высоких кругах Вашингтона, где его, то есть ее, и научили, как соблазнить твоего глупого женишка Брюса. Все это было частью давно забытого плана по содействию президенту Дукакису, если бы он победил на выборах. Когда Брюс совершенно случайно угадал комбинацию монет в прачечной, он активировал план и привлек внимание Менгеля. Так что Брюс в каком-то смысле кончил в постели с членом комиссии.

Шлок засмеялся в свойственной ему немецкой манере, пока Мэри пыталась переварить сказанное, а потом добавил:

– Конечно, у тебя все это не укладывается в голове, что неудивительно, ведь наши враги канадцы стерли тебе память. Но операция удалась лишь частично. Я объясню все в подлодке, на которой мы поплывем бомбить Виннипег.

– Но это безумие! – возразила Мэри. – До сегодняшнего дня единственной нашей зацепкой была замороженная баранья нога!

В конце некоторых книг дается долгое объяснение всем загадкам сюжета, которое бывает куда более сложным и запутанным, чем сам роман. Особенно это актуально для триллеров, но даже в любовных историях холодность героя иногда уходит корнями в четыре поколения предков и три войны.

Пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваша неожиданная развязка была достаточно простой, а чистое читательское удивление не вытеснялось недоумением или шоком. Не затягивайте с объяснениями, раскрывая загадки и тайны постепенно, по мере развития сюжета.

Если в развязку вам все же хочется уместить три поколения и четыре войны, попробуйте написать о них отдельный роман.

ТЕПЕРЬ НА 20 % БОЛЬШЕ ПРОПОВЕДЕЙ!

КОГДА АВТОР ОБЪЯСНЯЕТ, О ЧЕМ ШЛА РЕЧЬ НА ПРЕДЫДУЩИХ ТРЕХСТАХ СТРАНИЦАХ

Все кончено, размышлял Джек. Он смотрел на мегаполис с самого верха обгоревшей башни «Эргодравлики». Где-то далеко внизу среди завалов что-то двигалось. По всему городу дети выползали из подвалов и бомбоубежищ, щурились от солнца, выходя из банковских хранилищ и мясных цехов, которые спасли их от самого страшного.

Нет, думал Джек, люди просто не способны совмещать эргономику и гидравлику без должного государственного регулирования. Вот вам и результат. Но он усвоил урок и, глядя вниз, на детей, видел несгибаемый человеческий дух.

Грозя кулаком небесам, он подумал: «Да, это ты отвел катастрофу, которая должна была уничтожить нас, но… – тут он указал вниз, где дети по всему городу играли в казаки-разбойники и прыгали через скакалку, таким образом вымещая свою злость. – Но мы будем жить благодаря нашему духу. Мы построим новый город, еще больше, еще лучше, мы сделаем новые открытия, как в эргономике, так и в гидравлике!

Он облокотился на искореженную балку и замер, наблюдая за закатом.

Да, человек никогда не сдается. Со времен первого рассвета под жарким солнцем Африки человек смело смотрел в глаза любым трудностям, которые принесло с собой прямохождение. Он боролся и иногда даже побеждал.

Когда все это началось, Джеку, возможно, было стыдно, что он один из Билджей, наследник «Билдж Гидравликс», но теперь он испытывал гордость. Гордость за то, что он часть своей семьи и сын своего отца. Но еще более горд он был принадлежать к роду людей. Людей, которые, несмотря на все трудности… (и так далее).

Иногда вместо пролога, где объясняются философские идеи романа, мы получаем в конце книги длинный монолог, в котором разжевано все, что хотел сказать автор. Стоит ли говорить, что мы и сами уже обо всем догадались. Мы же читали роман.

К счастью, эта последняя глава обычно никак не связана с остальными, так что смело ее вырезайте.

Часть II: Герой

«Как меня можно ненавидеть, – не понимал Тоньо, – ведь я накачан, богат, и у меня есть все альбомы Дилана на виниле!»

* * *

Не исключено, что даже после упорных попыток испортить сюжет ваш роман все равно кажется довольно неплохим. Тогда ваш следующий серьезный шаг – населить книгу унылыми, неправдоподобными, неприятными героями. Итак, кто живет в неопубликованных романах?

Многие обитатели начисто лишены каких бы то ни было черт характера. Они вереницей проходят через сюжет, как претенденты на скучную низкооплачиваемую должность перед рекрутером. Даже главный герой всего лишь безжизненная размалеванная кукла. Если сюжет не связан напрямую с работой, персонажи вообще про нее не знают. Если центром истории не являются любовные отношения, в мире романа сплошной целибат. О возрасте можно только гадать, социальное положение не упоминается или обозначается как «нормальное». Напрасно автор пытается нас увлечь тем, что герой раскрывает шпионский заговор и одновременно крутит роман с морским биологом на дне океана. При отсутствии характеров и герой, и тайная шпионская организация, и даже океан будут выглядеть картонными.

У других персонажей, напротив, характерность и индивидуальность зашкаливают. Одни жалуются на супругов, отрекаются от детей и много страниц подряд вынашивают планы мести за незначительную обиду из далекого прошлого. Вторые разъезжают на «Харлее», хорошо знают европейские столицы – правда, не имеют никаких видимых источников дохода. Третьи – плохие парни, которые убивают, мучают и калечат с невероятным садистским упоением. «Я смеюсь над твоей болью!» – выплевывает злодей, склонившись над телом умирающего ребенка. В это время в баре «Большие сиськи» соблазнительная танцовщица Лэвиш Риверс, которую автор наградил лишь парой личных качеств (и это пара ее грудей), влюбляется в Дирка Тула, скромного программиста днем и торчащего в баре «Большие сиськи» скромного программиста ночью.

Есть множество проверенных временем способов сделать ваших персонажей неинтересными, безжизненными и не вызывающими сочувствия. Мы не претендуем на всеохватность, но приведенных ниже техник вполне достаточно, чтобы убить интерес к любому человеку в вашем романе, будь то мужчина, женщина или ребенок.

Глава 4: Сущность персонажей

Джо был по-настоящему интересным человеком

Одна из самых простых задач, стоящих перед создателем романа, – описать, как выглядит Джо. Но под пером профессионального горе-писателя даже это становится шансом на провал. И вот уже абзацы битком набиты словами, которые не создают вообще никакого впечатления о герое. С нашей помощью вы тоже сможете достичь вершин пустословия.

ЧЕЛОВЕК СРЕДНЕГО РОСТА

КОГДА ПЕРСОНАЖИ ОПИСЫВАЮТСЯ ОБЩИМИ СЛОВАМИ

Порой описание персонажей выглядит как полицейский отчет.

Джо был мужчиной среднего телосложения, шатеном с карими глазами.

Высокий Алан был одет в белую футболку и синие джинсы.

Такие описания делают ваших героев похожими на условных человечков с детских рисунков. В жизни ведь никто не думает о себе как о шатене среднего роста. Еще более общее описание читатель получил бы разве что из фразы «Гораций был мужчиной с двумя ногами, двумя руками и головой».

Очередная ужасная ошибка, с которой мы не раз сталкивались в последнее время, сводится к тому, что автор, выступающий против засилия «большегрудых» девушек в художественной литературе, описывает свою героиню как девушку «с грудью среднего размера». Но это все равно что сказать: «У нее была грудь».

Сообщайте нам о герое только то, о чем мы не догадаемся сами на основе представлений о виде Homo sapiens и половых признаках. Лучше излагайте подробнее. Романы редко отвергают из-за того, что герои описаны слишком хорошо. Старайтесь акцентировать внимание на уникальных чертах персонажа. Если же герой действительно самый обычный человек, опишите его так, чтобы можно было разглядеть индивидуальность. («Марианна ненавидела себя за то, что не выделялась из толпы».)

НУ, КАК Я ВЫГЛЯЖУ?

КОГДА ГЕРОЙ ЗНАКОМИТСЯ С СОБОЙ В ЗЕРКАЛЕ

Мелинда подошла к зеркалу, чтобы рассмотреть себя. Перед ней стояла девушка с отличным телом и милым лицом, со среднего размера грудью, умело подчеркнутой обтягивающим топом. Она весело взмахнула своими волосами цвета корицы и решила, что Джо будет просто идиотом, если позволит ей уйти.

Читатель, безусловно, хочет знать, как выглядит ваш герой. Но как заставить героя выложить от первого лица всю информацию о своем росте, весе и цвете кожи? Легко! Сопроводите его к зеркалу!

Увы, это настолько очевидный признак плохой литературы, что можно писать прямо: «Глядя на себя в зеркало, Джо увидел высокого шатена, застрявшего в третьесортном романе».

Когда читательница смотрит на себя в зеркало, она замечает не цвет волос или размер груди. Она видит выбившийся локон, оторванную пуговицу на блузке, размазанную помаду. Люди не уделяют внимания тому, с чем сталкиваются каждый день, но замечают то, что необычно.

На самом деле, заставить героя думать о его внешности несложно. Например, такие мысли вполне резонно могут быть спровоцированы встречей с человеком противоположного пола. Ну а зеркало – самый бесполезный прием, ведь герой, которого вы к нему притащили, давно знает, как выглядит. Все это он может донести до читателя и просто сидя на диване.

ФОТОГРАФИЯ НА ПАМЯТЬ

КОГДА ГЕРОЙ ЗНАКОМИТСЯ С СОБОЙ НА ФОТО

Проходя мимо зеркала, Джо увидел свои светлые волосы и четко очерченные угловатые скулы, которые всегда нравились девушкам. Затем в отражении он заметил фотографию Мелинды. Ее симпатичное лицо было соблазнительно обрамлено волосами цвета корицы, а среднего размера грудь казалась идеальной.

Большинство людей постоянно думают о своей внешности: разочарованно, с гордостью или с намерением записаться в спортзал. И почти так же много они думают о внешности других – когда эти другие появляются в их поле зрения или воспоминаниях.

Если у вас есть проблемы с переходом к описанию персонажа, используйте ситуации, которые и в реальной жизни требуют визуализации человека. Героиня может представить своего парня, которого страстно желает; вспомнить свою маму, о здоровье которой беспокоится; подумать о боссе, которого ненавидит.

ПРИГЛАШЕННАЯ ЗВЕЗДА

КОГДА ЗНАМЕНИТОСТЬ – ЭТО ТОЧКА ОТСЧЕТА

Она была царственной, как актрисы тридцатых годов, например Таллула Бэнкхед.

В юности все говорили, что Марк похож на Джорджа Клуни.

Такие описания никуда не годятся, потому что уже имеющийся в сознании читателя образ настоящего Джорджа Клуни вытеснит любого персонажа. Еще хуже описания типа «плюс-минус Джулия Робертс» (чуть ниже Джулии Робертс; как Джулия Робертс, только страшненькая; как Джулия Робертс с азиатскими корнями), поскольку теперь каждый раз, думая о вашем герое, читателю приходится производить вычисления и сопоставлять.

Нет ничего плохого в том, что ваша героиня похожа на Джулию Робертс. Но когда вы говорите нам об этом, опишите Джулию Робертс, а не приводите ее в пример. И вообще никогда и ни за что не упоминайте имени Джулии Робертс.

Я НАДЕНУ ВСЕ ЛУЧШЕЕ СРАЗУ

КОГДА ОДЕЖДЕ ПРИДАЕТСЯ СЛИШКОМ БОЛЬШОЕ ЗНАЧЕНИЕ

– Джо, познакомься с Вандой, – сказала хозяйка.

Джо с уважением посмотрел на Ванду. На ней было короткое синее платье с рукавами-фонариками и в тон к платью босоножки на шпильке. Образ завершала тонкая серебряная цепочка на шее. Ванда сразу ему понравилась. Он пожал ей руку и окинул оценивающим взглядом.

Сам Джо был одет в угольно-серый джемпер с V-образным вырезом и бледно-зеленую рубашку. На нем был оливкового цвета галстук с коричневыми полосками, зауженные брюки смелого темно-зеленого цвета и темные замшевые мокасины. Носки были черными, из тонкого хлопка. Ванда улыбнулась ему, ей показалось, что они знали друг друга всю жизнь.

Описание одежды может намекнуть на кое-какие черты характера героя, но не должно определять его личность. Если только вы не пишете роман в стиле «секс и шопинг», нет никакой надобности подробно излагать, кто во что одет. Одной детали – черные джинсы, легкий топ на бретельках – как правило, достаточно. Удачно выбранная деталь всегда лучше, чем изнурительные описания гардероба.

Глава 5: Знакомство с героем

…А если бы она была овощем? Консервированная фасоль!

Перед тем как отправиться с героем в захватывающие приключения, нам бы хотелось узнать его получше. Что им движет? Каковы его сильные и слабые стороны? Он женат? Он живет на космической станции? У него нет судимостей?

ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ

КОГДА БЫТОВЫЕ ДЕТАЛИ НЕ НАПОЛНЯЮТ ГЕРОЯ ЖИЗНЬЮ

Джо проснулся в семь, поджарил хлеб и щедро намазал его сливочным сыром. Пока завтракал, просмотрел «Уолл-Стрит джорнэл», а затем направился к своему «Лексусу», чтобы со скоростью 65 километров в час добраться до спортзала. Он начал с небольшой кардиотренировки, потом взял штангу, чтобы поработать над мышцами груди и трицепсом.

После быстрого освежающего душа Джо вышел из зала и отправился на работу, опоздав всего на пять минут. Поприветствовал секретаршу своим обычным «Как жизнь?», на что она, как всегда, ответила: «Ах ты негодник!» Он вошел в свой кабинет и погрузился в рутину. Вид из окна и все вокруг было таким же рутинным, и его жизнь начала казаться просто набором бессмысленных действий.

Подобные сцены обычно растягиваются страницы на три. В них рассказывается обо всех аспектах жизни Джо, от шуток с продавцом из газетного киоска до его любимой китайской закусочной. Чаще всего подробное описание продиктовано двумя потребностями автора. Первая – непреодолимое желание передать все многообразие жизни. Вторая – стремление как можно лучше раскрыть характер Джо. Но мало что дает настолько же скудное представление о внутреннем мире героя, как тост на завтрак вместо яйца пашот.

У читателя создастся впечатление, что он просто читает список дел незнакомого человека. Если же читателю особенно не повезло, у Джо окажется девушка, и у нее тоже случится совершенно обычный день. В общем, делайте выводы и побыстрее переходите к сути (см. часть 1).

ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ

КОГДА СЛИШКОМ МНОГО ВНИМАНИЯ УДЕЛЯЕТСЯ ДЕТСТВУ ПЕРСОНАЖА

Мать Джо была метеорологом и просто красавицей, которую его отец заполучил после сногсшибательных ухаживаний. Но к тому моменту, как Джо появился на свет, их любовь превратилась в ненависть. Вечерами из родительской спальни всегда слышались разговоры на повышенных тонах или даже крики. Постепенно страх, вызванный криками, стал ассоциироваться у Джо с семейной жизнью. «Возможно, – думал он, надевая сандалии и глядя на пляж, откуда шла Бетти, – именно поэтому он не мог посвятить себя семье. Бетти же и не подозревала, что ее невинный поход к воде всколыхнет обманутые чувства. Бедняжка! Разве могла она понять запутанную паутину его детства!»

Затем автор еще глубже погружается в непростое прошлое Джо, рассказывая о неудачном первом сексуальном опыте и трагической гибели бабушки по дороге в булочную. Все это призвано объяснить, почему герой такой, какой есть. Это что-то вроде экскурсии по Джо.

Читатели тем временем совершенно не озадачены вопросом, почему Джо не окунается с головой в семейную жизнь. Точно так же читателей не волнует, почему из него выросло то, что выросло. Однако если нам необходимо знать, что Джо боится изюма из-за несчастного случая, который произошел, когда он с отцом и его друзьями был в походе, лучше рассказать, что это за люди такие, которые умудрились внушить к изюму подобное отношение!

Конечно, героям необходима история. Но влияние этой истории на их поведение должно выходить за рамки рефлексов собаки Павлова. К сожалению, единственный человек, который обычно интересуется детством героев, – это сам автор неизданного романа.

СЛИШКОМ ХОРОШ

КОГДА АВТОР «ПЕРЕСЛАСТИЛ» ГЕРОЯ

Мелинду переполняло сочувствие, когда она увидела бездомного попрошайку на ступеньках подземки. Пять долларов достаточно? Она подумала, что вполне, ведь у нее все же была сестра, о которой нужно было заботиться, да и маме могла вдруг понадобиться операция на сердце. Ах, если бы она могла работать больше на своей отвратительной работе! Мелинда всегда старалась поддержать остальных девушек, шутила, подбадривала. «Не знаю, что бы мы без тебя делали», – часто говорила Эсмеральда со своим сальвадорским акцентом. И все женщины на конвейере согласно кивали.

Идеальные люди скучны. Идеальные люди бесят, потому что они во всем лучше нас. Идеальных людей вообще не бывает.

Ваш главный герой должен получиться хорошим ровно настолько, насколько хорош обычный человек – не более. Если он будет во всем превосходить среднестатистического читателя, то вызовет только отторжение или недоверчивый смех.

Беспринципный золотодобытчик, протягивающий двадцатку нищему, может очаровать. Воинствующий гуманист, волонтер приюта для животных, который спешит в суд, чтобы побороться там за правое дело, и по дороге дает нищему ту же двадцатку, может встать читателю поперек горла.

ЧИТАТЕЛЬ НЕ ПОЛЮБИТ ВАШЕГО ГЕРОЯ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО…

• он медитирует;

• он читает вашего любимого автора;

• он слушает вашу любимую группу и знает наизусть тексты их песен;

• он непризнанный писатель / художник / певец;

• он водит забавную старую машину, у которой есть имя;

• он может сварганить потрясающий омлет из того, что есть под рукой;

• у него зеленые глаза;

• он уверенно держит стакан со спиртным;

• он не притрагивается к спиртному;

• он живет в постоянном творческом беспорядке;

• он ездит на «Бёрнин мэн»[10];

• он перестал ездить на «Бёрнин мэн», когда фестиваль стал коммерческим;

• он работает портовым грузчиком, но очень любит искусство;

• он художник, но портовые грузчики считают его своим парнем;

• он очень привязан к своей бабушке.

ВИКИНГ-ВЕГАН

КОГДА ГЕРОЙ СЛИШКОМ ПРОДВИНУТЫЙ

Сэр Рогейн почесал подбородок и подумал о том, как прекрасно высказалась Индинавир. Она не принимала ту ограниченную роль жены и матери, которую навязывало ей общество. Сам Рогейн часто раздумывал над тем, что женщины умнее мужчин. Его мать была мудрой женщиной, знавшей толк в диковинном искусстве под названием «фитотерапия». Она научила его уважать пристающих к их берегам чернокожих моряков, в чьей матриархальной культуре было заложено равенство, а корабли были обставлены с большим вкусом в восточной манере, которую именовали «фэн-шуй».

Вымышленные герои придерживаются передовых или альтернативных политических взглядов и вообще передовых взглядов на жизнь куда чаще, чем реальные люди. Это особенно неуместно, когда герой (как в примере выше) живет в весьма отдаленном прошлом, где многих явлений и взглядов просто не существовало.

То же самое относится и к последней моде на персонажей-геев в исторических романах. Окей, пусть будет гей, но не нужно при этом изображать понимание и толерантность других персонажей, потому что такого просто не могло быть – например, к ХIV веку во всей Европе содомия была объявлена преступлением. Также воздержитесь от упоминания жеманных манер геев-самураев или их повышенного интереса к предметам одежды.

ЛЮБИШЬ МЕНЯ – ЛЮБИ И МОЮ КОШКУ

КОГДА В РОМАНЕ ЕСТЬ ДОМАШНИЙ ПИТОМЕЦ

Мистер Усатый Зад выполз из своего излюбленного места под диваном и капризно замяукал. «Ваше Величество желает отобедать?» – спросила Мелинда. Его Котейшество одобрительно прищурился, всем своим видом показывая, что только он – истинный властитель домашнего королевства. Его пушистый хвост покачивался из стороны в сторону, а милые ушки с кисточками были слегка прижаты в нетерпении. «Я к вашим услугам», – рассмеялась Мелинда.

Домашним животным должно уделяться в романах не больше внимания, чем предметам мебели. Если загадочная кошка, хорек или вьетнамская вислоухая свинка не играют важной роли в сюжете, от них лучше избавиться. Чаще всего вам не удастся вызвать к герою симпатию, просто снабдив его питомцем. Человек, сюсюкающий со скучающей кошкой, – это вообще последнее, что вызывает симпатию. Если питомец у вас не главный герой, раскрывающий все преступления, можете, так и быть, оставить с ним одну сцену. А остальное смело удаляйте.

ЕСЛИ КОШКИ НЕ ИЗБЕЖАТЬ, РАДИ БОГА, НЕ НАЗЫВАЙТЕ ЕЕ…

• Гравицапа, Розамурка, Абракадабра или другим невообразимым сочетанием звуков;

• в честь композитора (Барток, Малер и т. д.);

• в честь писателя (Хемингуэй, Гертруда Стайн и т. д.);

• в честь древних греков (примеры даже не будем приводить);

• мистер + прилагательное + анатомическая деталь (например, мистер Колючие Коготки);

• двумя и более словами, начинающимися на одну букву (мистер Колючие Коготки опять же);

• любым именем в сочетании с фамилией хозяина (Барсик Финкельштейн);

• любым именем, отражающим этническую принадлежность или политические взгляды хозяина (Чубайс, Роза Паркс, Троцкий и т. д.).

УТРАЧЕННОЕ СОЧУВСТВИЕ

КОГДА ГЕРОЮ УЖЕ НЕ ПОМОЧЬ

С того самого момента, как Мелинда Спью бросила колледж, чтобы ухаживать за больной матерью, ее мучила депрессия. Все друзья уговаривали позволить матери самой о себе заботиться. В конце концов, миссис Спью была алкоголичкой, от которой Мелинда не видела ничего, кроме грубости и вереницы пьяных «отчимов», для которых девочка становилась лишь средством удовлетворить мерзкую похоть. Но Мелинда не могла оборвать цепи, которыми была прикована к своему ужасному прошлому. И теперь, когда после смерти мамочка оставила ей в наследство лишь огромные долги, она едва сводила концы с концами и надеялась, что антидепрессанты, выписанные ее психиатром, помогут вернуться к работе. Но вместо этого она лишь набрала семьдесят килограммов.

У героев должны быть серьезные проблемы – никто не спорит. Но не стоит вешать на одного героя все проблемы человечества сразу. Это не значит, что он должен быть непременно успешен, красив и доволен жизнью. Читатель может сочувствовать и герою не от мира сего, и неудачнику, но, когда герой только и делает, что захлебывается от проблем, сочувствовать ему становится утомительно.

Одинокий прыщавый двоечник, которого каждый день бьют по дороге из школы… Кому охота видеть, как бедолагу тупо побьют в очередной раз, без надежды на спасение? Однако если этот мальчик в первой главе встретит таинственного незнакомца, который пообещает раскрыть ему секрет силы, читатель будет предвкушать, что где-нибудь в десятой главе обидчики наконец получат по заслугам.

Я ТАК СЕБЯ ВЫРАЖАЮ

КОГДА СЕКСУАЛЬНОСТЬ ГЕРОЯ ЗАТМЕВАЕТ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА

Джо наблюдал, как секретарша склонилась над корзиной для мусора. Юбка плотно обтягивала ее роскошную задницу. Он понял, что ему придется вздрочнуть чуть позже. Боже! Как можно быть таким похотливым? Он подумал о новом номере «Хастлера», который лежал у него дома. Этот журнальчик доставил ему больше удовольствия, чем многие девушки своим парням.

Герой не должен мастурбировать или пожирать глазами незнакомцев – по крайней мере, в первых трех главах. Конечно, все понимают, что у каждого есть сексуальные желания, но, если эти желания – первое, с чем сталкивается читатель, он точно подумает, что ваш герой извращенец. Не то чтобы читающая публика такая правильная и высокоморальная. Люди мастурбируют, у людей бывают непотребные мысли по поводу задниц коллег и т. д. Также известно, что все люди какают. Но если первое, что делает персонаж, – это справляет большую нужду прямо перед читателем, его так и будут воспринимать как человека, не слезающего с унитаза.

Есть определенные обстоятельства, где суперсексуальные персонажи уместны. Например, в историях про Джеймса Бонда или в романах Джеки Коллинз. Там симпатии всегда взаимны, беспорядочные отношения – в порядке вещей, и все это часть вымысла, который помогает книге продаваться.

Сексуальность работает у таких авторов, как Филип Рот или Мартин Эмис, которые делают акцент (как правило, комичный) на психологических проблемах героя, исследуя его сексуальную одержимость. Но этот литературный прием не для всех авторов, так что, если вы не претендуете на «избранность», вам в другую сторону. Писать так особенно трудно, потому что эти авторы совмещают две и без того сложные области: сцены сексуального характера и юмор (см. «Спецэффекты и инновации – не пытайтесь повторить дома»). Начинающий писатель будет в этом случае выглядеть так же, как лыжник-новичок, решивший скатиться с опасного склона и на ходу зачем-то еще подточить нож.

Да, писатель обязан исследовать самые темные уголки человеческой натуры. Но если то, что он там раскопает, ни к чему особенному не приведет, читатель будет считать, что автор просто спекулирует скользкими темами в надежде вызвать интерес к своему роману.

Глава 6: Второстепенные персонажи и другие официальные лица

«Я люблю тебя больше, чем всех остальных женщин, которых встречал в Верхнем Вест-Сайде»

Итак, ваша главная героиня весьма схематична или – еще лучше – полный отстой. Пришло время заполнить окружающий ее мир другими карикатурными занудами.

ДЖИМБО ЗНАЕТ МЕНЯ ЛУЧШЕ, ЧЕМ Я САМА

КОГДА ДРУГ ГЛАВНОГО ГЕРОЯ СОВСЕМ БЕСПОЛЕЗЕН

Зазвонил телефон, и Мелинда бросилась к нему. Это была ее лучшая подруга Джонкиль.

– Привет, Страшила-Мел! – поприветствовала Джонкиль свою подругу.

– А, Джонки! – радостно воскликнула Мелинда. – Не слышала тебя уже два дня!

– Да уж, непривычно так долго не общаться, – ответила Джонкиль. – Ты у нас любитель близких отношений.

– Да, но, кажется, я как-то ушла в себя.

– О, ну ты скоро вернешься. Я знаю, ты совсем расклеилась из-за этой работы. Может быть, пора оттянуться с Джонки.

Мелинда вспомнила, как часто Джонкиль возвращала ее к жизни. Из них двоих Мелинда всегда была тихой, немного странной, в то время как Джонкиль – это настоящий человек-праздник. Она водила ее на Эмпайр-стейт-билдинг или в их любимый итальянский ресторан «У Готти». Они могли взять напрокат какой-нибудь слезливый женский фильм и объесться мороженым перед теликом. Что бы она делала все эти годы без Джонкиль!

Обычно подобное растягивается страниц на пять и сопровождается массой жизнерадостных фраз, чтобы мы уж точно прониклись воодушевлением. Мелинда долго рассказывает читателю, как хорошо они с подругой провели время в прошлый раз, напрочь забыв о Джонкиль на другом конце провода. На читателя обрушивается лавина всех мест, куда девушки ходили вместе, всех покупок, которые они совершали, и всех напитков, которые они когда-либо пробовали.

Если вместо Мелинды и Джонкиль будут, например, Джо и Джимбо, парни пойдут на спортивный матч и закажут пиццу или же будут заниматься чем-то другим, подчеркивающим их неординарность.

Хуже всего, когда после Джонкиль позвонит Мэгги, а за Мэгги – Урсула, потому что у Мелинды много подруг. И, конечно, каждая из них раскрывает саму Мелинду с совершенно новой стороны!

АТАКА КЛОНОВ

КОГДА ДРУЗЬЯ СЛИВАЮТСЯ В БЕЗЛИКУЮ МАССУ

После работы Бадди решил заскочить к Эдди, узнать о планах парней. Он остановился перед его комнатой и вошел, но все были внизу – смотрели игру.

Спустившись по лестнице, он увидел всех перед телевизором.

– Привет, ребята, – сказал Бадди, доставая себе пиво из битком набитого холодильника.

– Бадди! – закричал Ральфи, сидевший на другом конце комнаты.

– Рад видеть тебя! – Билли поднял руку, не отрываясь от экрана.

– Кому еще пива? – спросил Бадди.

– Мне! – отозвался Ральфи.

– И мне! – поддержал Эдди и поймал банку, которую Бадди бросил ему.

– Да, мне б тоже не помешало, – произнес Билли.

Бадди устроился на диване… Еще один выходной.

Если у вашего героя больше одного друга, то каждый из них должен выполнять больше одной роли. Пусть друзья различаются между собой! И, что еще важнее, различаться они должны не только именами. Строго говоря, если всех их можно объединить понятием «парни», «девчонки» или «банда» без ущерба для сюжета, выделите из этой массы кого-то одного – и успокойтесь.

Мелинде и Бадди придется сделать жестокий выбор: либо иметь приличное число друзей, либо дать роману шанс выйти приличным тиражом.

ЧИРЛИДЕР

КОГДА У ПЕРСОНАЖА ОДНА ЦЕЛЬ – ВОСХИЩАТЬСЯ ГЛАВНЫМ ГЕРОЕМ

– Я буду очень скучать, когда уеду, Мелинда, – сказала стажерка Эфемера. – Эти семь часов, что мы провели вместе, были самыми веселыми в моей жизни. Все же быть стажером – отстой.

– О боже! И этим ртом ты целуешь свою мать! – пошутила Мелинда.

Эфемере понадобилась секунда, чтобы уловить смысл шутки, и она разразилась громким смехом.

– Какая же ты душка! Да еще и с чувством юмора! – Глаза Эфемеры сверкали радостью и восхищением.

– Да уж. Жаль, что тебе нужно раствориться в стажерских сумерках, – сказала Мелинда.

– Стажерские сумерки! Как остроумно! Ты губишь свой талант в офисе…

– Да что ты! Мне здесь хорошо, – ответила Мелинда. – Но нет покоя шутникам.

Стажерка вздохнула, соглашаясь.

– Да уж, – сказала она. – Никогда не думала об этом в таком ключе.

– Теперь ты будешь более заметна среди остальных скромников.

– Ух ты! Точно! Чувствую, наш разговор навсегда изменит меня.

Здесь автор подчеркивает остроумие главной героини реакциями другого персонажа, который, прямо скажем, выглядит истерично. Это своего рода «кальсонные гномы», только менее очевидные: автор знает, какова его героиня, но не делает ничего, чтобы показать это читателю. Громкий смех одного из участников сцены не делает диалог смешным.

МАССОВКА

КОГДА МНОГО БЕСПОЛЕЗНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ

Едва Нелл появилась на пикнике, первым подошел ее брат Алекс и тут же заключил ее в крепкие ирландские объятья. За ним стоял ее двоюродный брат Макс, Бетти, Люси с троюродной сестрой, которую тоже звали Люси, и их датский дог, которого тоже звали Макс.

– Рад видеть тебя, – сказал Алекс, выпуская Нелл из объятий.

Она отступила на шаг, широко улыбаясь. Алекс жил в Делавэре, и было всегда здорово, когда он приезжал.

– Мама, папа! – закричала Нелл, увидев родителей.

Они махали и кивали ей, но их перехватили тройняшки Митси, Битси и Рамона, сестры Нелл по папиной линии.

Нелл обожала большие семейные пикники, которые они устраивали каждое лето. На них она почти забывала о своей работе в отделе убийств самого опасного района Балтимора. Но все же работа не отпускала. Дело МакКвиера не давало ей покоя, и на следующий день, когда Нелл вернулась в офис…

В реальной жизни люди обычно проводят время с семьей при каждом удобном случае. Хотите такого героя, как описан выше, – пожалуйста! Но знайте меру. Приглашая кого-то в гости, мы не ждем, что человек притащит с собой всю семью. Если персонаж не играет никакой роли в сюжете, то и читателя с ним не надо знакомить. Здесь как в малом бизнесе: не стоит приглашать к участию слишком многих, даже если все они – члены одной семьи.

Также нет нужды представлять мать и/или отца героя в мимолетном телефонном разговоре ни о чем. Мы и так охотно верим, что у героев, как у всех млекопитающих, есть родители.

БАРБИ, ЛЮБОВЬ МОЯ…

КОГДА ВЛЮБЛЕННОСТЬ МИМОЛЕТНА

Джо остановил взгляд на ее голубых глазах, идеальном загаре, длинных светлых волосах. Мелинда могла бы быть моделью, если бы не ее слишком большая идеальной формы грудь. Изящные руки, длинные ноги. Она была словно Скарлетт Йоханссон и Анджелина Джоли вместе взятые, только лучше. Вряд ли Джо когда-либо был настолько влюблен.

Часто влюбленности быстротечны. Если у мужчины «темно-синие глаза», то героиня вот-вот к нему остынет. В описании женщины таким сигнальным признаком выступают «светлые волосы, спадающие на плечи мягкой волной». В литературе с этим сложнее, чем в кино, потому что при появлении Скарлетт Йоханссон герой моментально на нее западает, и мы даже не спрашиваем почему. Но если автор попробует описать ее в романе, может получиться типичное лицо «с волной светлых волос». Самое страстное и красноречивое описание обнаженной Анджелины Джоли и близко не сравнится с любительским пятисекундным видео. Миллионы лет эволюции научили нас обращать внимание на размер, но только не шрифта.

Это вовсе не значит, что объект любви в вашем романе не должен быть симпатичным. Просто, помимо всего прочего, неплохо бы ему обладать и какими-то еще приятными качествами. Ну, или вообще хоть какими-то качествами.

Помните: блондин, брюнет, рыжий – это не типы личности.

МУЖЧИНЫ С ПЛАНЕТЫ КЛИШЕ, ЖЕНЩИНЫ С ПЛАНЕТЫ СТЕРЕОТИП

КОГДА ГЕРОИ СОТКАНЫ ИЗ ГЕНДЕРНЫХ ПРЕДРАССУДКОВ

Мелинда с брезгливой улыбкой взяла залитый пивом спортивный журнал Джо и поставила на его место свечу с ароматом сахарных ягод. Она сидела на мягком пуфе, рассматривала свежий выпуск «Свадебных туфель» и думала, позвонит ли он поздравить ее с годовщиной их третьего свидания.

В это время на другом конце города Джо лукаво подмигнул соблазнительной молодой официантке, дав волю своей первобытной страсти. Воспользовавшись отсутствием Мелинды, он заказал себе двойную порцию картошки фри с кучей холестерина. С минуты на минуту должен был прийти Дик – у них намечалась веселая пивная вечеринка в мужской компании.

Отношения героев порой сводятся к битве сексистских клише. Она вечно твердит «Нам надо поговорить» – самые ненавистные для мужчины слова. Ему бы только посмотреть спортивный матч – и это его единственная черта характера. Нет ничего плохого в случайных гендерных наблюдениях, но ваши герои должны быть более глубокими, чем обитатели рекламных роликов.

В реальности пары спорят и ссорятся из-за миллиона самых разных вещей. Причины развода, словно снежинки, среди которых не найдешь двух одинаковых. Поразмышляйте немного над отношениями ваших героев: чем они занимаются вместе, над чем смеются. Уделите этому немного времени, и вы сможете создать неповторимые отношения, которые не напомнят вашему редактору юмористический сериал, увиденный им на прошлой неделе.

ПРОСТО ЧУДОВИЩЕ

КОГДА «ПЛОХОЙ ПАРЕНЬ» ВЫЗЫВАЕТ БОЛЬШЕ СОЧУВСТВИЯ, ЧЕМ ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ

Мелинда быстро перечислила про себя все преступления Джо. Он забыл про химчистку, ему не было весело на ее корпоративе, он однажды заснул сразу после секса и определенно не испытывал удовольствия, помогая ее матери заполнять налоговую декларацию в годовщину их третьего свидания, о котором ей еще и пришлось напоминать! Он подарил ей красные розы, хотя знал, что она любит только белые! После всего этого вряд ли можно было ее осудить за одну-единственную страстную ночь с синеглазым фолк-певцом Джесси. Думая обо всем этом, Мелинда выбрасывала очередную порцию вещей Джо из окна.

Что за недостойный спутник у главной героини! Он просто олицетворение всех мужских недостатков! Если же читатель вменяем, то видит в нем нормального парня, отвергнутого из-за завышенных ожиданий плаксивой барышни, и даже испытывает к нему сочувствие. Если вам все-таки нужен плохой парень, то он должен быть однозначным мерзавцем: напиваться каждый вечер, спускать ее деньги на ипподроме и говорить, что эти джинсы действительно ее полнят. И еще он должен изменить первым, чтобы потом ее измена уже не казалась предательством.

Ваша героиня может бросить своего милого, но глуповатого парня и уйти к симпатичному незнакомцу. Но при этом заставьте ее испытывать хоть какие-то угрызения совести, а не гореть праведным гневом.

ПРЕКРАСНАЯ ДОЧЬ ТЮРЕМНОГО НАДЗИРАТЕЛЯ

КОГДА ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ВНЕЗАПНО ПОЯВЛЯЕТСЯ, ЧТОБЫ ЗАКРЫТЬ ДЫРУ В СЮЖЕТЕ

Вдруг Джо оживился. По сырому мрачному коридору шла стройная девушка. Должно быть, дочь начальника тюрьмы. Кто бы еще решился появиться в тюрьме поздним вечером, когда все охранники спят. Она встретилась с ним взглядом и виновато улыбнулась.

– Привет, красотка, – сказал он.

– Это вы мне? – Она остановилась в нерешительности.

И они оба рассмеялись.

– Ну уж точно не Башеру Джонсу, психопату из камеры напротив! Он все равно сладко спит.

– Сладко? – промурлыкала она.

По тому, как она наклонила голову, Джо понял: еще совсем немного, и он завладеет и связкой ключей, и этой аппетитной девчонкой.

Одноразовые отношения как способ решения проблем героя широко используются в триллерах, детективах и просто для оживления вялотекущего сюжета экспериментальной прозы. (Где была бы Вирджиния Вулф без подобных сцен?) Однако писателю стоит позаботиться о том, чтобы влюбленность возникла несколькими страницами раньше, чем прекрасная дочка начальника тюрьмы (прекрасный работник банка, прекрасный пластический хирург, прекрасный художник или кто там еще) будет использована для того, чтобы спрятать дыру в сюжете.

ЛЮБОВЬ ЗЛА

КОГДА ГЕРОИНЯ СОГЛАШАЕТСЯ НА МЕНЬШЕЕ

Мелинда посмотрела на отвисшие щеки Панки, его дешевую мятую футболку и розовые угри. Она взяла его липкую от пота руку в свои и вздохнула. По крайней мере, ей не было никакого дела до его заикания, неуклюжести, патологической боязни мотыльков, гнусавого смеха, ортопедической обуви, дурацкой работы и пухлого тела. Почему она раньше не ценила то, что всегда было у нее прямо под носом! Все вечера, когда они обсуждали ее отношения с Ланцем, он с ума по ней сходил. Только теперь она понимала это. Панкреас Джонс всегда был для нее лучшим другом. Возможно ли, что теперь он станет чем-то большим?

Читателю нравятся немного наивные, неловкие парни, этакие «большие дети», и он оценит, что героиня оказалась не поверхностной пустышкой, ценящей лишь внешнюю красоту. Но всему есть предел. Все-таки лягушонок должен превратиться в принца до свадьбы.

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ САНТА

КОГДА ГЕРОИНЯ СОГЛАШАЕТСЯ НА БОЛЬШЕЕ

Мелинда посмотрела на внушительную фигуру Санты, на его яркий красный костюм и пышную бороду. Она взяла его большую руку в свои и вздохнула. По крайней мере, ей не было никакого дела, что это был Санта, ведь у него были сильные руки, мускулистое тело и обворожительный взгляд, он был отважным, дерзким и преданным. Санта Клаус всегда оставался для нее лучшим другом. Возможно ли, что теперь он станет чем-то большим?

Нет. Совершенно точно нет. Ни при каких обстоятельствах не станет.

Конечно, милый лучший друг не может быть неприятным, но он при этом абсолютно не предмет сексуального влечения. Во многих романах, где такой персонаж к концу повествования вдруг становится объектом влюбленности, автор совершает с ним какие-никакие, а все же метаморфозы, прибавляя мужественности. Это может быть что-то совершенно обычное. Он может передвинуть диван, например, или решительно встать на сторону героини в споре, когда она уже готова расплакаться от отчаяния. Такие незамысловатые действия вкупе с комплиментами относительно прически героини и умением поднять ей настроение постепенно нанизываются друг на друга.

(До недавнего времени женщинам в аналогичной роли, для перехода из близких подруг в возлюбленных, нужно было уйти с работы и начать до слез умиляться детьми. Последние тенденции заставляют женщин скидывать как минимум пять килограммов веса и одновременно учиться видеть свою внутреннюю красоту.)

В случае с Сантой, полагаем, Мелинда должна будет узнать, что он бывший боксер, настоящее имя которого Джаред. Ему пришлось сбежать на Северный полюс после одного темного дела, во время которого погиб человек. Затем, когда его скрытая страсть к героине начнет брать свое, он сменит модный красный костюм на джинсы и свитер. Ну а после того, как он еще и побреется, у них с Мелиндой произойдет судьбоносный поцелуй.

Однако вовсе не обязательно превращать лучшего друга в накачанного жеребца. Ему достаточно быть в меру привлекательным, а не просто надежным. Тогда получится разумный компромисс, как это и бывает в реальной жизни.

КОГДА АВТОР ХОТЕЛ, КАК ЛУЧШЕ…

«Пиши о том, что знаешь» никогда не было нашим девизом. Однако нам приходилось читать слишком много нелепых романов, в которых авторы писали о том, о чем не имели ни малейшего представления.

ГЕИ, КОРОЛИ КЛИШЕ

Лучший друг гей – вариант распространенный и к тому же удобный. Герои-геи обычно выражают мужскую точку зрения, женскую точку зрения, они же жилетка, в которую можно безопасно поплакаться, они же создают комическую путаницу в романтических отношениях, а также служат для подчеркивания свободомыслия и непредвзятости героини. Но чаще всего они идеальный источник ехидных и манерных бесед, используемых в комических целях, чтобы «разрядить обстановку». К несчастью, многие начинающие писатели полагают: стоит обозначить, что их герой гей, и искрометные диалоги польются сами собой. Увы, они не продвигаются дальше того, что персонаж называет мужчин «красавчиками», а девушек «подружками» и критикует остальных персонажей, их манеру одеваться и дизайн интерьера (скучно!).

ВОЖДЬ ПОЛИТКОРРЕКТНЫЙ ОРЕЛ

Этот этнический персонаж появляется исключительно для того, чтобы дать главному герою возможность выразить свои либеральные взгляды по расовому вопросу. Он обычно лишен индивидуальных черт, кроме национального самосознания, и не играет в романе никакой роли – разве что раздражает читателя.

ДУМАЙ ГЛОБАЛЬНО, ПИШИ КОНКРЕТНО

Иногда автор упоминает о трагедии, реально случившейся в мире, но никаким образом не связанной с сюжетом. Так он хочет показать глубину натуры героя, способного к состраданию. («Внимание Глории привлек заголовок в газетном киоске. Она остановилась, переполняемая болью жертв голода / цунами / войны / любой другой недавно произошедшей трагедии. Да, жизнь жестока».) Однако по сравнению с настоящим житейским горем любая история персонажа тут же померкнет. Мы уважаем вашу сердобольность, но лучше сделайте пожертвование и продолжайте писать роман.

Глава 7: Плохие парни

«Теперь, когда ты в моей власти, я расскажу тебе мою историю!»

Фух! Мы наконец закончили с невыносимым главным героем и его неинтересной жизнью. Теперь давайте придумаем настолько неправдоподобного отрицательного персонажа, чтобы любой редактор мог разругать его в пух и прах.

МЫСЛИТЬ, КАК ПРЕСТУПНИК

КОГДА ЗЛОДЕЙ СОВЕРШАЕТ ЗЛО РАДИ ЗЛА

Круэлла сидела за своим столом из оникса и праздно отрывала мухе крылья, думая о Джо. Этот тюфяк что угодно сделает ради своей глупенькой дочки. Ничего, кроме презрения, такая сентиментальность у Круэллы не вызывала. Она уже почти придумала, как избавиться от этого поганца раз и навсегда. Забавно будет наблюдать за его страданиями – как он будет переживать и суетиться из-за доченьки! Тогда этот бедный дурак не сможет закончить работу над своим суперщедрым предложением «две пары контактных линз по цене одной», и толпы бедняков так и будут блуждать во тьме! Да, нужен план, что-то наподобие того, жертвой которого много лет назад пал вечно ноющий сын Круэллы.

Создавая злодеев, писатели порой доходят до такого уровня бессмысленной жестокости, какого, к счастью, человечество еще не достигло. Эти злодеи самозабвенно стремились бы устранить даже мать Терезу.

Между тем у отрицательного персонажа всегда должна быть какая-то причина, по которой он совершает те или иные действия. И причина эта должна быть понятна не только психопатам. В историях, не связанных с серийными убийцами и монстрами, важна житейская конкретика: непорядочный конкурент, мерзкий босс или муж-изменник гораздо лучше, чем какой-нибудь Король Тьмы.

НО ОН ЛЮБИТ СВОЮ МАТЬ

КОГДА У ЗЛОДЕЯ ЕСТЬ ОДНО ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ КАЧЕСТВО

Шив посмеивался, тыкая пальцем в лежащую перед ним обнаженную новенькую. Отменное мясо. Его клиенты, несомненно, оценят, как он умеет выбирать молоденьких девушек для работы на улице. Эта была еще школьницей. К тому времени, как очнется, она получит больше сексуального опыта, чем бывает у женщин вдвое старше нее. Потом просто нужно будет держать ее в камере и накачивать героином. Тогда они становятся послушными и податливыми.

Подходя к раковине, чтобы смыть кровь с рук, Шив посмотрел на фото матери, гордо висящее на стене. Его лицо тут же смягчилось. Ма, вот это была настоящая женщина. Он вспомнил беззаботное время, когда продавал газеты в трех местах, чтобы оплатить ее лечение. Если бы только она не умерла и не оставила его, возможно, Шив не стал бы таким плохим.

Иногда автор понимает, что отрицательный персонаж выглядит как-то карикатурно, и пытается добавить ему человеческих качеств. Джек ворует, изменяет жене и избивает своих детей, но все еще сохнет по первой любви. Адольф приносит в мир фашизм, погружает Европу в войну, убивает миллионы в концлагерях, но он убежденный вегетарианец и любит свою собаку. Трогательная сцена, где он играет со своей немецкой овчаркой Блонди или ест чечевицу, не «уравновесит» Гитлера. Потому что он герой крайне неуравновешенный.

ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ

КОГДА ЗЛОДЕЙ ВСПОМИНАЕТ ВСЕ СВОИ МЕРЗКИЕ ПОСТУПКИ

– Теперь, когда все кончено, я расскажу, как переиграла тебя, – засмеялась Круэлла, глядя на Джо поверх направленного ему в лицо ружья. – Сначала я подкупила члена комиссии и заплатила одному беспринципному офтальмологу, чтобы он позаботился о твоей мамочке, вечно сующей нос в чужие дела. Одна маленькая настройка в аппарате по диагностике глаукомы – и она даже не поняла, когда ее ударили! Дальше нужно было разобраться с твоей секретаршей. Думаю, она сильно удивилась, когда обнаружила тарантула вместо зажеванной бумаги в копировальной машине! Потом настала очередь этой тупой дочки начальника тюрьмы, которая тебе нравилась. Бедняжка, что она могла поделать с бешеной пумой, которую я выпустила в блоке Эйч…

– Продолжай, – сказал Джо с улыбкой, протягивая руку к аудиопередатчику, спрятанному за спиной.

Отрицательные персонажи в романах воруют, похищают и убивают людей, издеваются над домашними обезьянками, кажется, только для того, чтобы с упоением об этом кому-нибудь рассказать. Попробуйте найти более приемлемый способ раскрывать все злодеяния преступников.

МЕСТЬ – ЭТО БЛЮДО, КОТОРОЕ ПОДАЮТ НА ЛЮДЯХ

КОГДА ГЕРОИ ЗЛОСЛОВЯТ

– Ничего другого от такой тряпки, как ты, и ожидать было нельзя, – презрительно усмехнулась Делайла. – Ты никогда не найдешь женщину, которая согласится связать жизнь с тобой, несчастным страдальцем. И теперь, когда я заберу детей, которых ты, кстати, никогда не увидишь, потому что я обвиню тебя в педофилии, никто тебя больше не полюбит.

Энди вытер пот со лба. Он поверить не мог, что Делайла уходит от него к Робу Хардвику именно сейчас, после того, как у него обнаружили рак. Но в глубине души он понимал: все это именно из-за диагноза. Делайла на дух не выносила слабость. Друзья предупреждали его, что она глупая, недалекая, самовлюбленная и фригидная, а ноги у нее, как два бревна. Но он не слушал. Он был слеп из-за своего мягкого доверчивого характера.

Еще непонятно, кто из них двоих тут злодей! Трудно удержаться от соблазна обругать в романе бывшую жену, пусть она и правда не мать Тереза. Проницательный читатель заподозрит в этой сцене отголоски развода, случившегося у самого автора.

ПО ЗАКОНАМ ЖАНРА

КОГДА ПОЯВЛЯЕТСЯ РОДИТЕЛЬ-ИЗВЕРГ

– Мелинда, ты всегда была недалекой, – ухмыльнулся мистер Добсон. – Хорошо, что я отговорил тебя идти на то собеседование. Посмотри на свое жирное тупое лицо! Они бы со смеху лопнули, как только ты появилась бы на пороге.

Мелинда покраснела, но ничего не сказала, продолжая вытирать пролитое отцом пиво. Если бы у нее хватило смелости ответить ему! Уставившись в пивную лужу, она как будто увидела себя ребенком. Вот она свернулась калачиком, пока пьяный папаша лупит ее наковальней. И хотя от ударов у нее искры из глаз сыплются, она знает, что надо терпеть, чтобы защитить своего братишку, малыша Тима.

Внезапный удар вырвал ее из воспоминаний.

– Кончай натирать и принеси мне еще пиваса, – бросил мистер Добсон.

Плохие родители – самые частые обитатели неопубликованных романов. Целые города жестоких отцов и презрительно ухмыляющихся матерей существуют на страницах книг, которые невозможно продать. В то время как в жанре ужасов, например, этот материал вполне приемлем (почитайте «Кэрри» Стивена Кинга или романы Вирджинии Эндрюс), в других жанрах жестокие родители так же отвратительны, как и в жизни.

КАКОЕ КОВАРСТВО!

КОГДА ПЛАНЫ ГЕРОЯ СЛОЖНЕЕ КВАНТОВОЙ ФИЗИКИ

«Да, – думал Брейниак[11], поглаживая своего тарантула Генри Четвертого, – пришло время убедить мэра, что я говорю правду вместо той лжи, которую говорил прежде; но только в этот раз, а не два раза до этого, и не в том, что касается Джо и дочери начальника тюрьмы. Хотя, может, мэр уже и так поверил во все. Убийство можно повесить на Круэллу, чьи отпечатки остались на аппарате по диагностике глаукомы еще с тех пор, когда я швырнул в нее этим аппаратом (сам-то я был в перчатках). Затем у меня будет время вписать несколько неверных цифр в компьютер Джо, на котором хранятся исследования. Тогда Х будет меньше 5,3202, поэтому значение не сойдется!» – И он громко рассмеялся, наслаждаясь своей дьявольской сообразительностью.

Слишком сложный злодейский план может выглядеть как запутанное судебное разбирательство по налогам. А если читатель не понимает сюжета, он не получит от него удовольствия. И когда у него возникает дилемма: кто глупый, книга или он, – мы точно знаем, какой вариант он выберет.

Неожиданное раскрытие злодейских планов – отличный поворот, но он потеряет всякую ценность, если его невозможно понять без сложных мыслительных операций. Кроме того, планы злодея никогда не должны быть запутаннее самого сюжета (см. «Маньчжурский заговор и тайна сайентологов»).

А Я ЧТО? Я НИЧЕГО…

КОГДА ЗЛОДЕЙ ОЧЕНЬ КСТАТИ СДАЕТСЯ

Пирс рассмеялся, схватив Мелинду за запястье. Он гротескно косился на Санту, явно наслаждаясь тем, как тот стонал от боли, связанный и с кляпом во рту.

– Так ты думала, сможешь просто уйти от меня к этому здоровяку в красном? – глумился он над Мелиндой. – Подумай еще раз!

Он был готов сорвать с нее блузку и утолить свою похоть прямо перед беспомощным Сантой. Как вообще его брутальность могла казаться Мелинде привлекательной? Но вдруг Санта освободился от веревок, сумев развязать хитрый узел. Он сорвал скотч со рта, лишившись из-за этого своей густой, но совершенно несексуальной бороды.

– Отпусти ее, а не то пожалеешь! – закричал он, испустив перед этим болезненный стон.

– Оу, – отозвался Пирс, отпуская руку Мелинды и нервно пожимая плечами. – Я ничего такого не имел в виду. Не надо горячиться.

Часто в самый ответственный момент злодей внезапно сдается, будто он резко устал. Хорошие парни, безуспешно сражавшиеся с ним на протяжении сотен страниц, теперь легонько толкают его, и тот подчиняется. Видимо, перед нами сознательный и совестливый злодей, который понимает: не надо мешать кульминации романа.

Неожиданным поведением отрицательного героя грешат не только кульминационные сцены. Пожалуйста, не допускайте драк, в которых злодей валится на пол после первого же удара хорошего парня.

ГНЕВНОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ

КОГДА ГЕРОЯ НЕОБХОДИМО СДЕЛАТЬ ЗЛОДЕЕМ

Виктор въехал во двор и сразу же уловил странные запахи и звуки, доносящиеся со стороны соседнего дома, где собирались убежденные феминистки. Работяга, никогда не жалующийся на жизнь, Виктор сам настаивал на толерантности во время последнего собрания жителей района. «Конечно, было бы неплохо, если бы эти женщины носили хоть какую-то одежду», – думал он, подходя к своему дому, откуда мог видеть весь задний двор у дома соседки. Как всегда, она пригласила подруг, чтобы вместе попеть голышом и пожечь портреты президентов, пока ее дети, растущие без отцов, всеми забытые, носились по двору со спутанными грязными волосами, в подгузниках, которые давно пора было сменить.

Пока женщины над чем-то смеялись, собравшись возле огня, один ребенок подошел слишком близко к краю бассейна. Виктор бросился через весь двор и оказался рядом как раз вовремя, чтобы спасти мальчугана.

– Привет! Я тебя поймал, – сказал Виктор, хватая обворожительного проказника.

– Убери свои грязные патриархальные руки от моего ребенка! – завизжала соседка, подбегая к нему.

– Но…

– Знаю я, что ты хотел с ним сделать, – заявила она, буквально вырвав мальчика из его рук.

Она поставила сына на ноги и подтолкнула к другим детям.

– Иди, играй! И помни, ты должен стыдиться своего пениса.

Авторы порой используют неприглядного героя (в данном случае – героиню), чтобы осудить группу или движение, к которой герой (героиня) принадлежит. Мы просим вас так не делать. Пусть отрицательный герой в вашем романе будет неоконсерватором, представителем какой-нибудь молодежной субкультуры или пламенным сионистом, но, ради бога, не напирайте на то, что именно это делает его плохим.

КОНТРОЛЬНЫЙ ТЕСТ

Что из нижеперечисленного наиболее соответствует герою вашего романа?

1. «Подружка, ты выглядишь просто ошеломительно!» – сказал…

A. Шепелявый стилист Брюс.

Б. Ведущий ток-шоу.

В. Ребенок, красующийся перед зеркалом в маминых туфлях.

Г. Бортовой компьютер БК-03.

2. Раскрывая свой хитроумный план, он говорил…

A. С иностранным акцентом.

Б. По-итальянски.

В. Деловито.

Г. Обращаясь к своей кукле-перчатке Попо.

3. Когда он вернулся домой из колледжа, его мать…

A. Только что испекла для него шоколадное печенье с хрустящей корочкой.

Б. Сохранила его комнату такой, какой она была, когда он уехал.

В. Переехала, не сказав ему ни слова.

Г. Превратилась в плотоядное растение.

4. Подросток…

A. Съел все, что было в холодильнике.

Б. Связался с плохой компанией.

В. Обиделся на учителя из-за его заявлений о ситуации на Балканах.

Г. Принялся сдирать шкуру с великана.

5. Симпатичная секретарша хлопнула…

A. Ресницами.

Б. Похотливого директора по руке.

В. Из револьвера для начала.

Г. По спине похотливого носорога.

6. Пятилетний ребенок вопил…

A. Каждый раз, когда его родители ругались внизу.

Б. Когда ему не давали конфет.

В. Когда из его липких ручонок вырывали пульт от телевизора.

Г. Следующие пять лет, прекращая только для того, чтобы настроить голосовые связки.

7. Старушка вздохнула…

A. Пораженная грубостью молодежи.

Б. Услышав новости по телевизору.

В. Когда внуки уехали.

Г. Со словами: «БК-03, ну и подлиза же ты!»

8. Крепко сложенный генеральный директор…

A. Занялся любовью со своей секретаршей.

Б. Заработал десять миллионов на ценных бумагах.

В. Приготовил отличные шашлыки.

Г. Истошно закричал во весь свой прекрасный голос.

9. Молодой парикмахер оказался…

A. Геем, как и Брюс.

Б. Болтуном.

В. Тем самым человеком, который знает все о ботанике.

Г. Слепым, как крот.

10. У бизнес-леди не хватало времени на…

A. Своих детей.

Б. То, чтобы завести детей.

В. То, чтобы как следует похоронить детей.

Г. Покупку смартфона, о чем она пожалела, когда оказалась заперта в ванной ящером-пришельцем.

11. В детстве лесбиянка…

A. Пережила сексуальное насилие.

Б. Любила играть с машинками, а не с куклами.

В. Влюбилась в свою симпатичную тетю.

Г. Истошно кричала во весь свой прекрасный голос.

ПОДСЧЕТ ОЧКОВ

A – 5 баллов

Б – 4 балла

В – 2 балла

Г – 0 баллов

41–55 баллов

Все ваши герои невероятно стереотипны. Они, безусловно, оскорбительны для любого, кто хоть чем-то на них похож, хотя и мало напоминают реальных людей. Их образы основаны на примерах из плохой литературы, которые, в свою очередь, основаны на примерах из чуть менее плохой литературы.

31–40 баллов

У вас острая форма предсказуемости. Хотя ваши герои и не картонные куклы, в иерархии персонажей они недалеко ушли – их можно сравнить с куклами деревянными.

21–30 баллов

Вы умеете соблюсти баланс, необходимый для большей части коммерческой художественной литературы. Ваши герои узнаваемы, они привлекают внимание читателя и не заставляют все время думать, что же не так с автором. В общем, вы умница. Продолжайте в том же духе!

11–20 баллов

Если ваша цель – глубоко психологический роман, комедия нравов или фантастика про инопланетян – вы все еще в рамках жанра. Если нет – постарайтесь сдерживать свою креативность.

0–10 баллов

Вы путаете остроумие с назойливостью. Ваши друзья (если они такие же невменяемые, как вы) считают вас отчаянным и дерзким. Вы убеждены: ни один издатель вам не ответил лишь потому, что до сих пор не может прийти в себя от вашей оригинальности.

Часть III: Стиль. основы

Удивительно, но грандиозные предложения Боба не несли в себе вообще никакой информации!

* * *

Из всех способов убить интерес редактора к вашей книге стиль – самый надежный и смертоносный. Это настоящий аналог быстродействующего яда. В то время как утомительный сюжет и топорно вырезанные герои убивают интерес постепенно, страница за страницей, заунывная и невнятная манера повествования заставит отложить вашу книгу после первого же абзаца.

Многие добиваются этого, просто безответственно относясь к языку изложения. Быстро двигая пальцами по клавиатуре, разбрасываясь неточностями, эти авторы уверены: черновики для слабаков. Но и часы работы над каждой страницей не гарантируют избавление от неразберихи. Кому-то повезет, и в награду за тяжелую работу они получат полное отсутствие смысла.

Если же вы серьезно настроены не печататься, ради всего святого, злоупотребляйте длинными и неоднозначными словами. Одно неверно использованное слово (например, «эрогенный» или «канатка») способно уничтожить любую угрозу публикации. Не соглашайтесь на простые слова и описания. Пусть люди «устремляются» из комнат, а идеи «пронизывают» головы. Если же вам хватит смелости, то пусть идеи устремляются из головы, а люди пронизывают комнаты. Не останавливайтесь на достигнутом, если смысл по-прежнему ясен.

Имейте в виду: читатель может интерпретировать написанное по-своему. Никогда не позволяйте ему самому решать, что рыдающему герою грустно. Объясняйте всё и всегда. Теперь она испытывала грусть. Он проживал горе. Если сомневаетесь, используйте психотреп. Помните: с проявлением эмоций можно разобраться такими словами, как «дисфункциональный» или «подверженный фобиям». На самом деле любой жаргон подойдет. Согласитесь, если вы владеете терминологией китобойного промысла или устаревшей лексикой Средневековья, было бы глупо не использовать это в вашем романе.

Как можно чаще обращайтесь к клише, не тратьте время на создание собственных образов – вам некогда, вам нужно писать роман! Если же обстоятельства вынуждают вас проявить изобретательность, постарайтесь, чтобы созданные вами метафоры были нелепыми и неуместными. Ручей должен потоком литься со скалы «с напором юношеской мочи». Дерзкий мачо должен любить свою избранницу «со страстью Хрущева на заседании Ассамблеи ООН».

Стиль – штука сложная, и рекомендации тут могут утомить. Но при использовании наших пошаговых стратегий вам непременно удастся создать бессмысленную, тяжелую и непробиваемую прозу.

Глава 8: Слова и фразы

Бренди? Соизволь снизойти с дивана! КЛЮКВА! КЛЮКВА!

Художественная литература – это прежде всего язык, а язык – это слова. Чтобы донести свои мысли до читателей, у автора в арсенале есть множество слов, проверенных временем. Однако это работает только в том случае, если стороны на берегу договорились об их значении. Стоит пренебречь таким простым, но важным условием, и все пойдет прахом.

РЫБА ФУГУ

КОГДА АВТОР ЩЕГОЛЯЕТ СВОИМ СЛОВАРНЫМ ЗАПАСОМ

Отец и мать нарекли его именем основателя рода Рэя О’Ккумула («Как аккумулятор», – пояснял он со взглядом, на корню пресекающим любые насмешки). Однако в исправительном учреждении за свои эротические пристрастия в умывальной он стяжал себе прозвище «Дядюшка Милт»[12].

Он был амнистирован и в поисках квинтэссенции жизни странствовал на Севере, в вечной мерзлоте, что вполне отражало вечную мерзлоту, аккумулированную в его сердце. Перипетии завели его в непритязательный караван-сарай. Жизнь в тех местах мнилась весьма анахоретской. Но когда бармен посмотрел на него, отвлекаясь от омовения запачканной стойки, глаза его засияли, и он изверг из себя возглас: «Милт!»

Начинающие писатели часто уверены, что гении используют лишь малоупотребительные слова из недр словаря, не способные выжить в естественной среде.

Простите, но это не писательство. Это выпендреж. А выпендрежников никто не любит.

Безусловно, в книгах встречаются слова, которые мы не употребляем в повседневной жизни («сказал я, завороженный»). Но лексические единицы, привлекающие внимание своей редкостью, на самом деле отвлекают внимание от сюжета. Забрасывая читателя малоупотребительными словами, автор словно играет с ним в пинг-понг: отобьет – не отобьет, поймет – не поймет. И если очередное слово будет значить для читателя не больше, чем какой-нибудь «сртарййаодёр», он озадачится и потеряет нить повествования.

Это вовсе не значит, что вам нужно самому себе заткнуть рот и ориентироваться на словарный запас пятиклассника. Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени обогащать читательский лексикон. Однако это допустимо лишь в том случае, когда выбранное вами слово наиболее полно выражает вашу мысль. Обычно использование таких слов, как «сооружение» вместо «здание», ничего не сообщает читателю, кроме того факта, что вам известно слово «сооружение».

СУМЕРЕЧНЫЙ РИДИКЮЛЬ

КОГДА У АВТОРА ПРОБЛЕМЫ СО СЛОВАРНЫМ ЗАПАСОМ

Хендерсон вертел в руках купальный лонгслив Мелинды. В голове у него проносились реминисценции придуманного им плана. «Так быстро уснула?» – ошеломился он. Впрочем, Хендерсон знал, что сон вызван действием опасливого наркотика, который он примешал к ее напитку. Подвывая себе под нос, он внимательно осмотрел бикини Мелинды на полу и погрузился в ее внушительный бюст.

Сколько раз он отправлялся в отпуск с наивными и не очень далекими девушками! Вот и эта не заметила ни единого намека на «мичиганский треугольник». «За тебя дадут кругленькую сумму», – высказался он, похлопывая ее искусные бедрышки.

Употреблять слова, которые не знает читатель, – плохая идея. Но это можно хоть как-то объяснить. А вот употреблению слов, которых не знаете вы сами, никаких оправданий нет. Люди, далекие от мира литературы, недоумевают, как такое вообще возможно, и, честно говоря, порой мы сами задаемся тем же вопросом. Но такое действительно происходит с завидным постоянством.

Если какое-то слово встречалось вам лишь однажды и вы не удосужились посмотреть его в словаре, шансы на ошибку довольно велики.

Почти верное употребление слова или употребление другого слова почти как правильного равносильно почти владению языком. Может показаться, что случайная оговорка не столь важна, но язык вашего произведения – платье, в которое одета ваша книга, поэтому говорить «игристый», когда вы имеете в виду «игривый», равносильно тому, что вы пришли на прием, надев нижнее белье вместо костюма.

К сожалению, мы не в курсе, какими именно словами вы собираетесь злоупотреблять, поэтому не можем предоставить полный список. Но у нас есть тест, который вы сможете применять к любому слову, когда сомневаетесь в его значении.

ТЕСТ. ЗНАЮ ЛИ Я ЭТО СЛОВО?

Спросите себя: «Знаю ли я точное значение этого слова?»

Если ответ «нет», значит, слова вы не знаете.

Самое верное решение – использовать только те слова, в значении которых вы уверены. То есть те, которые вы свободно употребляли бы в разговоре с очень образованным саркастичным другом, и он не постеснялся бы посмеяться над вами, если бы вы сказали что-то не то.

Если вам кажется, что подобное ограничение словарного запаса недопустимо на пути к великой писательской цели, мы вам сочувствуем. Единственное, что можно посоветовать в таком случае – больше читать. Самых разных книг. Можно хранить верность любимому автору или читать романы только определенного жанра. Однако, расширяя свои литературные вкусы, вы узнаете много новых слов, и ваш словарный запас будет неизбежно (хоть и медленно) пополняться.

РАСКРЫВАЮЩИЙСЯ ЗОНД

КОГДА АВТОР – ЖЕРТВА СВОЕГО ОСТРОУМИЯ

Прекратив наматывать круги вокруг поляны, возбужденный супружеский дуэт обосновался посреди рододендронов.

– Весна священная, – процитировал первый Homo sapiens, вспомнив о том, что виду, к которому он себя причислял, все-таки присущ интеллект. – Совсем как у Стравинского.

– Ах, как чудесно! – возликовала его человекообразная компаньонша, напевая знакомый мотив.

Ее половозрелый партнер теперь прислушался к своему чутью, которое было направлено на ее хотя и не налитые, но вполне сформированные молочные железы. Вот уж действительно, порой Homo sapiens ведут себя точно как собаки.

Некоторые писатели чувствуют необходимость не только в употреблении экзотических слов, но и в игре с ними. Для таких авторов не существует перегруженных конструкций и вычурных каламбуров.

Найджел Туфнел в фильме «Это позвоночник» заметил, что есть четкая граница между остроумием и глупостью. Чем сильнее вы хотите казаться остроумным, тем чаще будете к этой границе подходить и тем больше у вас шансов не заметить, когда вы пересечете ее.

Самые искусные писатели порой прибегают к игре слов для достижения нужного эффекта, но даже среди успешных авторов большинство избегает витиеватости. Писательство – это не фигурное катание, где, чтобы победить, нужно обязательно исполнить сложные элементы. Витиеватость прозы – скорее особенность отдельных авторов, а не то, к чему нужно стремиться всем.

ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Авторы часто говорят, что их романы для них словно дети. И, конечно, каждому хочется, чтобы его книга отражала все заслуги родителя. Когда произведение выходит в мир, писатель хочет гордиться им. Но, как и родителям, авторам нужно понять, что у романа есть собственные потребности и произведение – не одно целое с автором.

Да, приятно, когда трепетное отношение вашего сына к женщинам вытекает из его любви к матери. Однако если у подружки вашего сына ощущение, что даже в постели вас трое: она, он и вы собственной персоной, – что-то здесь определенно не так.

Юмористический или чересчур яркий отрывок, уводящий читателя от сюжета, чтобы показать самобытность автора, – это скорее баг, чем фича. Если вы сами в восторге от своего остроумия, стоит остановиться и подумать: оно нужно вашему роману или только вам.

Все, что привлекает внимание к автору в ущерб произведению, – признак плохого родителя.

ХОТЬ ГОРШКОМ НАРЕКИ

КОГДА АВТОР ПЕРЕВИРАЕТ ИДИОМЫ

Херберт Хуивер был знаком с самыми пенками журналистского общества. Он шесть лет проработал иностранным корреспондентом, затачивая свое перо, и с ним шутки были плохи. Он был недоверчив, ни к кому не прислонялся спиной и всегда смотрел во все глаза, прежде чем положить слова на веру. Но вот он встретил свою половинку в небесном платье от модного дизайнера Веры Вонг.

Она была так же хороша, как он себе представлял. Истинный свет его ночей. Херберт, или просто Херб, старался держаться, но перед ней невозможно было устоять.

Она буквально сшибла его с ног, когда на втором свидании распахнула перед ним душу.

– У тебя или у меня? – уточнила она.

– Туши свет! – уклончиво парировал он.

Носителей языка всегда отличает уверенное использование фразеологизмов. Ошибки в употреблении идиом сразу укажут читателю на то, что вы с ним из разных стран, а может, и с разных планет. Неправильно употребляя отдельные слова, вы можете прослыть безграмотным, но, путаясь во фразеологизмах, вы выглядите как человек, не владеющий языком вообще.

Хорошая новость: вы живете в век, когда под рукой всегда есть Google, даже если нет словаря. Сомневаетесь по поводу устойчивых выражений – посмотрите в интернете, как правильно их употреблять. Если выражение, которое вы забиваете в поиске, не ведет вас к тысячам ссылок, возможно, оно вовсе и не устойчивое и вы что-то перепутали.

Скажете, невозможно абсолютно все проверить таким образом? Значит, фразеологизмов у вас в романе слишком много.

ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ КАКТУСОВОДА

КОГДА АВТОР СЛИШКОМ ПОЛАГАЕТСЯ НА КЛИШЕ

Влюбленные слились в страстном поцелуе, и она упала в его объятия, отдавшись на волю чувств. В ее голове вихрем проносились сотни мыслей. Красавец-мужчина с волевым подбородком жарко прошептал ей: «Дорогая, я никогда тебя не отпущу».

Ее ноги стали ватными. Этот горячий испанец был воплощением ее мечты.

Звуки стрельбы нарушили молчание. Еще вчера ее бы это напугало до смерти, но теперь она знала, что в этой банановой республике жизнь не стоила ни гроша. Где-то в глубине души Мелинда понимала, что никогда не будет чувствовать здесь себя как дома, но все же решила остаться с любвеобильным латиноамериканцем, укравшим ее сердце.

Клише стали таковыми неслучайно. Когда-то каждое из них было свежей и меткой фразой, которая описывала что-либо так емко и убедительно, что закрепилась в языке именно в этом виде. Порой стандартная формулировка и вправду идеально подходит для выражения мыслей. Сказать, что кто-то выглядит сногсшибательно, бывает очень кстати, чтобы не отвлекать внимание от повествования.

Но есть критическая масса клише, превысив которую вы рискуете убить свой роман. Штампованные слова давно затерлись, утратили свое истинное значение. Фраза «красива, как картинка» не вызывает у нас никаких образов и в лучшем случае означает просто «красива», а в худшем вовсе ничего не означает.

Клише и штампы таят в себе еще одну потенциальную опасность. Обладая переносным значением, в прямом смысле они могут невольно оказаться близки к тому, что описывают. Это может на какое-то время сбить читателя с толку. Если ваша героиня буравит кого-то взглядом, не советуем поить ее коктейлем «буравчик».

Всех, кто решает разводить кактусы в домашних условиях, ожидает тернистый путь.

В день марафона Джо проснулся и пустился с места в карьер.

Клише получили такое широкое распространение, потому что обозначают наиболее общие понятия и очень поверхностны. По этой же причине они совсем не подходят для передачи нюансов, индивидуальных особенностей. Избегайте банальностей при описании ключевых моментов романа. Клише – большие мазки на вашем полотне, и годятся они для чего-то знакомого, хорошо известного. Но не позволяйте им проникать в описание кульминационных моментов или сокровенных чувств ваших героев.

ПРАВДА!! ЭТО ВАЖНО!!

КОГДА АВТОР ПОГОРЯЧИЛСЯ С ПУНКТУАЦИЕЙ

С мужчинами ужасно трудно! Сначала Джек ей очень нравился, но теперь Мелинда не знала, что и думать! Он казался таким холодным, когда на днях она подбежала к нему в парке! А коллеги, которые были с ним, все сплошь грубияны!!!

Возможно, она делала что-то не так, думала Мелинда, отправляясь на свидание с Джеком на заброшенный причал. Откуда ей было знать, что он не выкинет что-нибудь… Что-нибудь ГРУБОЕ?! Уже темнело, и в дверных проемах повсюду появлялись проститутки, ярко накрашенные, пахнущие дешевыми духами. Она НЕНАВИДЕЛА таких женщин, тех, кто продавал самое святое свое сокровище, которое должно было предназначаться для их мужей!

И вдруг! Она заметила Джека, и сердце ее растаяло, как будто было все это время сковано льдами, а теперь помещено в тепло. «ДЖЕК! Это Я! Я так рада тебя видеть!» – сказала она и бросилась к нему, Забыв Все Сомнения.

Из всех знаков препинания восклицательным знаком злоупотребляют чаще всего. В то время как запятые в рукописях появляются случайным образом, а длинные тире – совершенно без надобности, основной удар принимает на себя именно восклицательный знак.

Мы понимаем: вы в восторге от того, что стали писателем. Но случаев, где на самом деле уместен восклицательный знак, не так уж много; обычно это реплики диалогов. Впрочем, даже в разговорах нужно соблюдать сдержанность и употреблять восклицания, если только герой действительно кричит. Вот пример оправданного использования восклицательного знака.

Двери лифта открылись, и прямо на Джона прыгнул рычащий тигр. «Ааааа!»

Чрезмерное использование восклицательных знаков обесценивает их эмоциональность, опускает до статуса точки – всего лишь графического символа, означающего конец предложения. Куда более сильны они, когда их немного. Тогда читатель реагирует на каждый из них, увлеченно кивая, чувствуя напряжение и в итоге проникаясь важностью происходящего. В череде обыденных действий восклицания выглядят неуместно – все равно что подчеркнутые предлоги. Если же происходящее имеет первостепенное значение, восклицательные знаки – своего рода лежачие полицейские на дороге. Они заставляют притормозить и привлекают внимание.

В любой ситуации, не связанной с сиюминутной физической опасностью или величайшим удивлением, подумайте дважды, прежде чем ставить восклицательный знак. Если вы подумали дважды и все же решили его поставить, подумайте трижды – и еще столько раз, сколько вам понадобится, чтобы его наконец удалить.

Все остальные типографские обозначения, служащие для выделения (курсив, капслок, полужирный шрифт) должны применяться лишь изредка, ОЧЕНЬ РЕДКО или никогда.

Похожим образом некоторые писатели используют заглавные буквы. С прописной они Пишут Все Важные Существительные или Все Что Угодно, Что Кажется Важным. (Это не относится к тем, кто следует последней моде на Самоиронию. Тут мы говорим об авторах, которые уверены, что Любовь и Честь заслуживают быть написанными с заглавных букв, потому что эти понятия Невероятно Значимы.)

В современном языке есть четкие правила, определяющие употребление прописных букв. К счастью, они объясняются в большинстве учебников.

Глава 9: Предложения и абзацы

Хотя и казалось, будто Джейсон был среди фаворитов, если таковые вообще существовали, на самом деле все обстояло иначе.

МИНИМАЛИЗМ

КОГДА ВМЕСТО РОМАНА МЫ ПОЛУЧАЕМ СИНОПСИС

Майк ударил его металлическим прутом, и мужчина упал замертво. Майк поспешил скрыться, осознав, что его могут обвинить в убийстве. Он сел в машину и помчался в отель, где решил, что будет делать. Он позвонил своей девушке и велел собирать вещи. Обнаружив тело, полиция по отпечаткам пальцев на металлическом пруте определила, что убийцей был Майк. Прежде чем их выследили, Майк со своей девушкой сели на самолет и улетели в Европу. Там они отправились в сельскую местность и решили купить дом на деньги девушки. «Мне еще нужен пистолет», – сказал Майк. Они купили все необходимое, включая еду, обосновались в деревне и взяли себе европейские имена. Все теперь осталось позади.

Претендуя на краткость и минимализм, автор представляет нам нечто, напоминающее полицейский отчет. И это неизбежно, когда на страницу текста у вас уходит столько же времени, сколько нужно, чтобы сварить яйцо всмятку.

Роману необходимы детали – только в этом случае он оживет в сознании читателя. Если в реальности окружающий мир просто существует и мы видим его без посторонней помощи, то в художественной литературе ничто не сможет существовать, пока вы не опишете это.

Однако не стоит углубляться в каждый предмет одежды и каждое незначительное действие. Роман нуждается в балансе краткости и развернутых описаний. Другими словами, от вас требуется чуть больше, чем схематично обрисовать ключевые события, добавив несколько диалогов о самом важном. Все эпизоды должны быть живыми, реальными и развернутыми на заданном вами фоне.

Сторонники минималистичной прозы оправдываются тем, что сами устали читать бесконечные описания, и обычно не подозревают, как важны были художественные детали для авторов, которыми они восхищаются. Хорошее описание ненавязчиво, оно создает саму ткань романа. Это подкожный жир прозы, если хотите: когда его слишком много, он вреден для здоровья, но без него у вас останется только скелет.

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ

КОГДА ВМЕСТО ОПИСАНИЙ МЫ ПОЛУЧАЕМ СПИСКИ

В гостиной стояли диван, кресло и телевизор с DVD-приставкой на специальной тумбе. Также здесь были ковер и два окна.

В зоопарке повсюду стояли клетки. Люди ходили вдоль них, наблюдали за животными, разговаривали. Были здесь и лотки, где можно было купить что-то перекусить. Среди закусок имелись хот-доги, гамбургеры и картофельные чипсы.

В порностудии стояли обнаженные актеры: три женщины и мужчина. Еще двое занимались сексом на кровати. Операторы, снимающие их, были одеты. В углу стоял стол, засыпанный бумагами, и офисная доска с прилепленными к ней записками.

Бывает, что автор осознает важность описаний, но не улавливает разницу между описанием и инвентаризацией. В таких случаях героям, занимающимся сексом, отводится в повествовании такое же место, как кровати, на которой они этим занимаются.

Авторы неизданных романов любят обращать внимание на совершенно обычные предметы, которые почти всегда присутствуют в обстановке любой комнаты. Гораздо лучше было бы отметить необычные детали, способные подчеркнуть, кто именно живет в этой гостиной. Может, там на столике лежит засмотренный до дыр журнал по спелеологии, а может, из-под дивана выглядывают подопытные мыши… Читатель, скорее всего, в курсе, что животных в зоопарке содержат в клетках. Покажите нам плешивого тигра, истошно нарезающего круги вокруг искусственного бревна, или владельца зоопарка, у которого обезьяна ворует сигары, – и вот уже зоопарк становится особенным местом.

МАСЛО МАСЛЯНОЕ

КОГДА АВТОР ПОВТОРЯЕТСЯ

Капитан Смозерс, теперь старик с седыми волосами и морщинами, шел, как обычно, поиграть в карты. По дороге он каждый раз встречал майора Каца, вот и сейчас, идя по улице, увидел своего старого друга. Тот был так же стар, как Смозерс. Стоял обычный день, один из тех, когда они встречались, чтобы перекинуться в картишки с контр-адмиралом Кортлесом. Трое мужчин, все бывшие военные, каждое воскресенье играли в игру, в Ирландии известную как «Радость священника». И ни разу не пропускали встреч с тех пор, как зародилась эта традиция. Кац вышел и поприветствовал Смозерса.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответил Смозерс.

Дряхлый старик Кац был одет в свежую рубашку, выглаженные брюки и светлые туфли. Он, как всегда, был опрятен. Рубашка Смозерса была мятой и неглаженой. Он никогда не отличался аккуратностью, не то что Кац. Раньше, в армии, он, как и Кац, был строг к внешнему виду, но не теперь. Обычно военные учатся аккуратности, однако это было не про Смозерса, он так и остался неряхой. Они вошли в кафе, где их уже ждал Кортлес. Он сидел на стуле, демонстрируя армейскую выправку и идеально прямую спину. Двое прибывших заняли стулья, стоявшие рядом. Официантка, за долгие годы выучившая их привычки, принесла заказ: как всегда, три кружки пива для трех старых армейских друзей, Смозерса, Каца и Кортлеса.

Если вы о чем-то заявили один раз, старайтесь не поддаваться искушению снова и снова подчеркивать это. Не повторяйте одну и ту же мысль более развернуто и не позволяйте этого своим героям («Ты, как всегда, одет с иголочки, Кац!»). Единственное, что действительно стоит повторить еще раз, – не повторяйтесь!

Если на первой странице вы наградили героя любопытным шрамом в виде молнии, имеет смысл напомнить о нем читателю позже, но только не в том же абзаце. Иначе вы не освежаете память читателя, а испытываете его терпение.

Распространенная разновидность этой ошибки – «большой серый слон» или «прямоугольная комната с полом, стенами и потолком». Выделять у слона признаки, которыми обладают абсолютно все представители семейства слоновых, ужасно скучно. «Разъяренный слон» – гораздо более яркий образ, в то время как «большой серый» – всего лишь два ненужных слова.

ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ

КОГДА ТЕКСТ ПЕРЕНАСЫЩЕН КАНЦЕЛЯРИЗМАМИ

С момента их первого взаимодействия оба испытывали острую необходимость выразить стабильно усиливающиеся чувства. Изначальная холодность, исходившая от Джека, стремительно утрачивала силу, уступая место минутам невероятной близости, когда он демонстрировал даже способность проявлять радость и нежность. Роль Мелинды в развитии их отношений трудно было переоценить: ей пришлось пересмотреть свое негативное отношение к представителям мужского пола и дать волю чувству, широко известному как «доверие».

Наконец пришел день, когда Джек выразил желание связать себя с Мелиндой брачными узами. Предложение руки и сердца не было неожиданным развитием событий, поэтому Мелинда заранее пришла к положительному ответу. Хотя она не приветствовала соображение будущего мужа о том, что медовый месяц должен предшествовать свадебной церемонии, все же согласилась на это, поскольку желание Джека пожениться в его родных краях в полной мере объясняло обратный порядок мероприятий.

– Хорошо, – сказала она, когда он сопроводил ее на борт своей лодки. – Я понимаю твое желание, к тому же у нас уже было множество интимных контактов.

– Мелинда, ты определенно убеждаешь меня, что являешься самым оптимальным партнером для жизни, – страстно ответил Джек.

Канцеляризмы, официоз и психотреп – прогрессирующие недуги начинающих литераторов. Посвятив годы написанию деловых писем, заполнению различных форм и жалоб на соседей, неоперившиеся авторы наконец садятся за любовную сцену… Но то, что выходит у них из-под пера, похоже на перевод с вулканского[13]. В итоге мы получаем смесь психиатрического заключения и налоговой декларации, круто замешенную на четырехсложных синонимах слова «милый». В своей упорной борьбе за сухость языка и официальный тон автор и сам начинает верить, что любой текст должен быть плоским и безжизненным. И только тогда он будет метким.

АППЕТИТНАЯ ПРОЗА ВЫСШЕГО КЛАССА

КОГДА АВТОР ПИШЕТ В РЕКЛАМНОЙ МАНЕРЕ

Настоящий мужчина, всемирно известный герой Линус Волпин вошел в свою просторную, со вкусом обставленную квартиру и направился к резному окну, сделанному на заказ, где устроился погреться, наслаждаясь бесподобным видом на неповторимую реку Лавиш. Он только что вернулся из невероятного увлекательного путешествия со своей девушкой, гламурной актрисой и моделью Рейн Весте. Они отдыхали на элитном курорте в пятизвездочном отеле «Спа-превосходство», в самом сердце Дарьенского залива. Настоящее наслаждение! К их услугам была захватывающая ночная жизнь и бесподобный шопинг, оживляющий самые смелые мечты.

Ваши задачи как писателя в корне отличаются от тех, что стоят перед копирайтерами, пишущими рекламные тексты. У них для выражения мысли есть всего пара строк и секунд. Именно поэтому они выработали очень насыщенный искусственный язык, и он не имеет ничего общего с тем языком, который мы надеемся встретить в литературе. Если роман – это выдержанное изысканное вино, то его рекламная копия будет всего лишь концентрированным виноградным соком. Неразбавленный, он может вызывать тошноту.

Единственное место в вашей книге, где уместен рекламный текст, – задняя сторона обложки. Именно там обычно расположена аннотация, задача которой – привлечь, зацепить как можно больше людей, чтобы они в итоге купили это издание. Если же читатель обнаружит подобное в самом романе, отреагировать может, как на надоедливую рекламу, – переключить канал.

TMTM

В 1970–80-х годах такие писатели, как Стивен Кинг и Энн Битти, сформировали стиль, который часто называют «грязным реализмом». Отбросив устоявшиеся традиции американской художественной литературы, согласно которым всевозможные названия и бренды считались чем-то незначительным, преходящим, ограничивающим повествование временными рамками и лишающим его трансцендентных свойств, грязный реализм приветствовал упоминание мебельных магазинов Sears или итальянского вина Riunite в целях колоритного описания современной американской культуры. Однако писатели, придерживающиеся этого направления, иногда неверно понимают саму его суть, наполняя свои романы типовыми списками покупок. Упоминание брендов оправданно, если подчеркивает что-либо важное, примечательное в характеристике героя и окружающего его пространства («Он полностью перестроил свою кухню, напичкав ее профессиональной техникой Subzero, которой никогда не пользовался»). Но это совершенно неприемлемо, если бренды не несут художественного смысла и выступают в роли обычных слов («Она положила кусочки хлеба в тостер “Дженерал Электрик”»).

ПРИВЕТ, МНЕ ПОРА

КОГДА АВТОР ТЕРЯЕТ ЧУВСТВО ВРЕМЕНИ

В гостиной большого пентхауса с видом на сверкающий Бей де Лао был накрыт стол к обеду. Двум невероятно состоятельным преступным авторитетам подали тетеревов, персидские сочные почки, хрустящую homme-blanc в легком соусе bete-noir и спумони.

– Еда превосходна, – сказал мужчина, известный как Обеденный гость, покончив с обширной трапезой и десертом и вытирая рот. – Но вот о чем я хотел поговорить…

– Тссс! – перебил его беспощадный наркоторговец Жак Деррида по прозвищу Гиена, приложив палец к губам. – Давай обсудим это в другом месте.

Они присели на скамейку в парке.

– О, как прекрасен Кот-д’Ор в это время года! Но он не сравнится с той девочкой, сердце которой ты украл в известном американском ночном клубе, – усмехнулся Обеденный гость, закуривая сигарету.

Смакуя бельгийскую сигару, Гиена наконец оправился от шока и спросил:

– Как ты узнал?

Обеденный гость докурил и выбросил сигарету.

– Mon friar[14], – произнес он на плохом французском и рассказал о сложной схеме оперативной слежки, прежде чем сообщить Жаку, что отпустит его при определенных обстоятельствах.

Конечно, сложно уследить за временем в романе, да еще поддерживать его верное течение. Однако многие авторы пренебрегают даже простыми фактами, позволяющими действию оставаться в рамках реальности. Для героев нормально бывает бросить мяч о стену, произнести монолог о налоговой реформе, посмотреть на самолет в небе – и затем поймать мяч, совсем не удивившись его замедленному полету. Еще одна частая проблема – телепортация. Вот герои выезжают из Бостона на машине и тут же продолжают диалог в Кливленде, как будто не заметив возникшей дыры во времени.

Когда вы употребляете слова типа «пока» или «в это время», убедитесь, что вещи, о которых вы говорите, действительно могут происходить синхронно. Это касается не только героев, которые кричат что-то злодею, будучи подвешенными на веревке за зубы, но и менее очевидных ситуаций.

И все же время в романе течет не так, как в реальной жизни. В художественной литературе важные события описываются в реальном времени или даже в замедленном темпе, а второстепенные могут даваться схематично. Длинному ужину порой хватает и пары слов, а короткая сцена насилия растягивается на несколько абзацев. Часто единственным подходящим словом к ужину (а также к партии в теннис или поездке в Новый Орлеан) вообще бывает «после»: После ужина они сидели в холле отеля и обсуждали новую область эргодравлики. Вскоре обстановка начала накаляться…

Все это ведет к сцене, где Нефаро валят на пол и заставляют есть собственные волосы, что, естественно, будет описано в мельчайших мерзких деталях.

КОЛБАСКА, ПОХОЖАЯ НА ПЕНИС

КОГДА МЕТАФОРЫ НЕУМЕСТНЫ

Ее нос выдавался вперед, словно чайка, расправившая крылья-ноздри. Губы были такими тонкими, будто существовали лишь в одном измерении, словно контур фундаментальных частиц материи в теории струн. Голубые глаза походили на цветы. Чистая загоревшая кожа сияла, словно образец краски «Сэндсторм». Живот был плоским, как Земля в представлении наших предков. Она двигалась легко, словно пылинка, игриво парящая в лучах солнца, проходящих через витражи французского готического собора. Грудь держалась прямо, как два оловянных солдатика. Глядя на нее, он не мог сдерживать чувств, ему хотелось изрыгнуть все их прямо на нее. Он поднял глаза к небу, подернувшемуся пятнами закатных угрей.

Метафоры и сравнения должны очень точно описывать предметы и отражать как настроение, так и контекст, в котором употребляются. Теоретически девушка может быть «красива, словно Крайслер-Билдинг», но, поскольку такие стандарты красоты сильно разнятся с общепринятыми, читатель будет растерян, не имея под рукой таблицы перевода единиц измерения. Точно так же не стоит упоминать, что кровь из пореза на шее хлестала, «словно сок из коробки, на которую наступил ребенок». Хотя это описание физически вполне верное, оно отвлекает от драмы, которую вы пытаетесь воссоздать.

Еще одну проблему можно обозначить как «потерявшийся за деревьями лес». В этом случае метафора затмевает собой то, что призвана подчеркнуть. Подобное происходит, когда для нее нужно отдельное объяснение и погружение в дополнительный контекст; к тому времени как читатель полностью нарисует у себя в голове картинку, он уже забудет, что же она описывала. Метафоры, построенные на сложных понятиях, относящиеся к квантовой физике, истории религий или алгебре, заставляют читателя замирать в недоумении. Оставим их для романов, непосредственно посвященных этим научным областям.

ЛОМАНЫЕ ЛИНИИ

КОГДА НАРУШЕН ПОРЯДОК ПОВЕСТВОВАНИЯ

Никогда бы Мелинда не поверила, что найдет истинную любовь в объятиях жестокого террориста, купившего ее, словно деталь, у человека, которому она доверила все свои личные бумаги и документы. Бобы еще не остыли. В начале 1900-х Триполи был маленьким торговым городом, где призраки не только бродили по улицам, но и жили в богатых домах среди персидских ковров. Теперь все изменилось. Хотелось бы Мелинде увидеть, как здесь жилось в прежние времена. Точно такие же мысли посещали ее по поводу родного городка в Массачусетсе, население которого возросло в четыре раза после технического бума. «Удобно тебе, моя каменная принцесса?» – прошептал Эл Алхей, перекатив к ней по песку бутылку третьесортного вина.

Марксизм в этих краях был лишь легкой завесой древнего племенного строя. Позже в тот день на собрании скотоводов яростный активист Аль-бин Альбино вскинул бледный кулак и провозгласил: «Аллах покарает неверных! Да здравствует наш праведный и честный вождь!» Воздух был сухим, в нем витал запах иноземного криля и мальчиков, продаваемых на рынках для утех содомитов. После революции политическая сила сосредоточилась в руках тех, кто был верен Фифе и его Феске, в честь которого назвали местный яркий головной убор. Популярный ансамбль танго «Фифе и Феска» не имел к этому никакого отношения, что часто вызывало у Мелинды скрытую улыбку. А позже эти кисточки, сделанные из тончайшей кожи летучих мышей, распространились по всему Востоку.

Подобно элементам сюжета, предложения, выражающие ваши мысли, должны следовать друг за другом логически. Для тех случаев, когда хочется внезапно сменить тему, судьба даровала нам разделение на абзацы.

Это отнюдь не значит, что, если вы начали абзац со слов «Бобы еще не остыли», нужно непременно продолжать мысль о температуре бобов до конца абзаца. Вы можете легко переместиться от еды к эмоциональной атмосфере, обсудить разницу между ливанским и американским столовым этикетом, например.

Но одним только разделением на абзацы не обойтись. Если каждый абзац в вашей главе будет посвящен своей теме, читатель быстро оставит попытки связать все воедино. Должно быть что-то масштабное – некое связующее звено, главная мысль.

И помните: каждый раз, когда меняете тему, переход должен быть логичным и последовательным.

ГАЛИМАТЬЯ ВО ИМЯ ИСКУССТВА

КОГДА ЛИРИКА НЕУМЕСТНА

Детство по-прежнему бурлило в пересохшем колодце стремлений, на дне которого еще сохранилась тонкая пленка мечтаний юности. Он снова взглянул на фото. Нежные черты мальчика в безумном вихре сливались с волнующими воспоминаниями, окрашивая память в багровые тона. Красота разбилась о боль, а боль уводила его обратно. Дальше, в дьявольскую трясину прошлого, которая пожирала память с королевским аппетитом и сдерживала ее, словно крокодил – верных слуг мертвого фараона. Собрав волю в кулак, он погрузился в агонию размышлений. Осознанность могла бы спасти его, пока липкие воспоминания, ускользающие от жалких поисков среди мрачной глины, гранита и базальта лунной поверхности, не погрузилась на дно, как рассеченные кольчатые черви, смытые в водоворот океана, тщетно сияющие и видимые разве что слепым от рождения рыбам.

Некоторые авторы убеждены: раз уж таких писателей, как Джойс или Фолкнер, трудно понять, значит, трудная для понимания литература в принципе может считаться великой. Это заблуждение сродни тому, что воин, надевший на себя шкуру льва, будто бы приобретает его силу. Слово «элегичный» или сравнение страданий главного героя с молитвенными четками, запеченными в пироге, который так никто и не съел, само по себе не делает из вашего романа произведение искусства.

Не забывайте, что цель литературы – донести мысль до читателя.

Не нужно стремиться к иносказанию. Читатель должен сам понять произведение, а не звонить вам с просьбой прояснить написанное. Мы понимаем: вы только и ждете звонка заинтригованного редактора, вопрошающего, что же вы хотели сказать вашим романом. Спешим разочаровать – этого не случится. Если среднестатистический читатель не может уловить вашу мысль, это не повод для гордости, а, скорее, признак солипсизма. В таком случае можно смело говорить о том, что в вашем романе нет никакого смысла. Перечитывайте, стремитесь к ясности, даже если это идет вразрез с вашим лирическим талантом.

Кстати, если мы недостаточно ясно выразились, трюк со шкурой льва не работает, так что даже не пытайтесь.

НЕУПРАВЛЯЕМЫЙ ПРЫЩ

КОГДА АВТОР НАЧИТАЛСЯ БУКОВСКИ

Его редеющие волосы обнажали красные проплешины, на которых виднелись багровые пятна. Сальные пряди пошло липли к болезненного вида коже. Выступающие бородавки и прыщи вкупе с этим коричнево-красным блеском выглядели крайне нездорово. На стене прямо за ним висели страницы из самых пошлых порножурналов. За годы они пропитались выделениями и мерзким запахом дохлых тараканов. Когда он говорил, от его темных желтых зубов шла отвратительная вонь. Мисси вся съеживалась, ощущая во рту резкий привкус блевотины, рвущейся наружу. Зловоние, кажется, исходило из самого его кишечника и было вызвано многолетними запорами. Из-за застоя экскрементов он и выглядел всегда таким раздраженным.

– Вот те доллар, по-честному, – сказал он.

– Спасибо, – ответила Мисси, – но можно мне еще немного сырного соуса?

Есть определенная категория авторов, чьи герои громко выпускают газы и свободно испражняются, а их гигиенические особенности описываются с микробиологической точностью. Каждая сцена происходит на фоне гниющего мусора, где пируют крысы и тараканы. Особенно трудно воспринимать сюжеты, где герой со своей возлюбленной похожи на экспонаты викторианского анатомического музея.

И хотя для мерзких деталей в литературе тоже есть место, они не должны быть навязчивыми. Читателя такие описания оттолкнут. Вслед за ними отвращение вызовут и ваш герой, и ваша книга. Да и по поводу вас начнут возникать смутные сомнения.

Ограничьте ваши натуралистические сцены, чтобы они вызывали у читателя только страх. Если жестокие пытки в темном подвале отвратительны, это нормально. Если гадким кажется буквально все, читатель покинет вас в поисках более здоровой атмосферы.

В заключение добавим: несмотря на то, чему научила вас школа, в мерзостях нет и не может быть ничего смешного. Шутки, над которыми вы смеялись в фильме братьев Фаррелли, работают лишь на конкретном комедийном материале.

НУ, ТЫ ПОНЯЛ

КОГДА АВТОР ДУМАЕТ, ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ, О ЧЕМ ОН ГОВОРИТ

Теперь Джо чувствовал себя совершенно иначе и никак не мог объяснить переполнявшие его эмоции. Он сел на край утеса и посмотрел вдаль. Все было идеально: горы на фоне неба, не сравнимые ни с чем, что ему доводилось видеть, воздух…

Он подумал обо всем, что случилось с ним за прошедшую неделю. О том, как узнал, что его настоящим отцом был Баррингтон Хьюкотт, самый богатый и самый замечательный человек во всем мире. Он вздохнул. Сама мысль об этом делала его счастливым.

Конечно, здорово, что Баррингтон оказался столь щедрым. Кое-что из того, что он отдал Джо, было бесценно. Теперь Джо предстояло жить в поистине удивительном месте. И может, теперь, наконец, он найдет достойную девушку, по-настоящему классную, такую же, как он сам.

Он поднялся и хотел уйти, но бросил еще один взгляд на пейзаж. Иногда жизнь удивительно непредсказуема!

Ничего плохого нет в том, чтобы показывать мир через призму восприятия героя. Но мы все же хотим видеть сам мир, а не только реакции на него. «Замечательно» или «превосходно» – это не описания, как и «ужасно» или «отвратительно». Недостаточно, чтобы ваш герой до колик в кишках ненавидел мюзиклы Эндрю Ллойда Уэббера. Мы хотим знать, чем они отличаются от всех остальных мюзиклов. Что именно вызвало у героя такую реакцию? Кувыркающиеся кошки или, может, артисты на роликах, изображающие поезд? Все эти детали помогут читателю ощутить раздирающие героя невыносимые чувства гораздо лучше, чем скромное слово «ужасно». Да, подобные слова могут использоваться в описаниях, но они не должны заменять сами описания.

Глава 10: Диалог

– А Джуди тем временем трясла своими прекрасными волосами, – посетовал интересный человек из Мичигана.

– Но я не понимаю, почему мы говорим, как роботы, которых только что обсуждали, – ответила Джуди, вздрогнув.

Диалог – это непосредственный контакт читателя с вашими персонажами. В диалогах автор цитирует героев, и, если их голоса звучат правдоподобно, герои оживают.

Если вы по-прежнему стремитесь не написать роман, избегайте в диалогах естественных фраз. Однако это не так просто, как кажется. Как бы вы ни старались, что-то человеческое туда непременно просочится. Мы собрали вам в помощь несколько техник, которые сделают ваши диалоги нежизнеспособными.

ЧЕЛОВЕК ЗАЯВЛЯЮЩИЙ

КОГДА АВТОР ПОЛАГАЕТ, ЧТО СЛОВО «СКАЗАЛ» СЛИШКОМ ПРИМИТИВНО

– Ночь стояла темная, бушевал шторм, – вещал он. – Мы были далеко от берега и не боялись никаких морских тварей. Как же мы заблуждались!

– Так это был морской монстр? – доискивалась она, желая прояснить все детали. – Как такое возможно?

– Это был морской монстр, – промолвил он, – только мутировавший и ставший сильнее и смертоноснее, чем его подводные сородичи. Для сухопутных, – возобновил он свой рассказ, – куда более опасный. Забавно звучит теперь, – он осклабился, – когда я думаю об этом, будучи в безопасности.

– Забавно? – вопрошала она.

– Уморительно! – убеждал он.

– Точно? – засомневалась она.

– Как мало ты знаешь! – вскричал он.

– Кто бы говорил… – обронила она.

– Это последнее, что я хотел бы сказать, – процедил он.

– Вот как ты теперь меня слушаешь! – профырчала она напоследок.

Успешные авторы используют слово «сказал», когда хотят выразить тот факт, что герой говорит. Оно настолько прочно закрепилось в литературе, что читатель даже не замечает его. И это помогает сделать диалоги живыми, скрывая их конструкцию.

Ну а неиздаваемые авторы чувствуют дискомфорт, когда им приходится повторять «сказал», и пытаются усовершенствовать технику диалога. Им в помощь – любые глаголы, обозначающие речь.

Особенно возмутительны случаи, когда автор в одном глаголе соединяет свои ремарки с острым желанием избежать слова «сказал». Тогда вместо сказал он, скрипнув зубами получается что-то вроде проскрипел он, а вместо спросила она, изогнув бровь – загнула она.

Подобное лишь отвлекает, заостряя внимание на неуместных глаголах и отчаянных попытках автора избегать слова «сказал».

Бывают и исключения. Например, «спросил» используется в вопросах, «прокричал» – в случаях, когда герой действительно кричит это. Конечно, можно употреблять синонимы к слову «сказал», но не стоит без конца приукрашивать диалоги выражениями типа «наседал», «прогорлопанил» или «шумно потребовал». Это подорвет любые попытки добиться естественности.

ЗАВОРОЖЕННО ГОВОРЯ

КОГДА АВТОР ДИКТУЕТ НАМ, КАК ВОСПРИНИМАТЬ ДИАЛОГ

– Оно ворвалось в окна, наполнив все резким запахом рыбы, – мягко произнес одаренный сказочник. – Вскоре мы прижались к стене, пытаясь спастись, – добавил он напуганно.

– Что это было? Разбойник со зловонным дыханием? – выпалил шумный мальчишка.

– Нет, – тихо ответил незнакомец, гипнотизируя словами. – Вовсе нет.

– А что? Рыба? – выразительно произнесла девочка.

– Нет! Совсем не рыба! – патетично возразил мужчина.

Не пытайтесь заставить читателя отнестись к диалогу восторженно, с удивлением, испуганно или с юмором, обозначая характер всех глаголов говорения. Если диалог не завораживает, то эти заявления будут только раздражать. Даже если подобные ощущения витают в воздухе, указав на них, вы всё испортите.

ЧЕЛОВЕК, ТОЛЬКО ЧТО ВЕРНУВШИЙСЯ ИЗ АРКТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

КОГДА АВТОР НЕ К МЕСТУ ВСТАВЛЯЕТ ОБЪЯСНЕНИЯ

– Во мне осталось только чувство опустошения, – сказал иностранец, едва спасшийся от монстра, державшего в страхе весь Цинциннати.

– А ваша сестра умерла? – спросила маленькая любительница книг, которая и так всегда боялась моря, а сейчас была напугана, как никогда раньше.

– Это, может, и к лучшему, после всего, что с ней сделали! – резко вступил худощавый проворный продавец собачьей еды со щербатым лицом. – О, сладкое забвение смерти! – добавил он, вспоминая милое доверчивое лицо своей сестренки и ужасный крик, разорвавший августовскую ночь. Тогда малышка Эглантин (все звали ее Эгги) стала лишь тенью той шумной девчонки, которой она когда-то была.

– А как вас зовут? – спросил любознательный мальчуган по имени Бруно.

– О, зовут меня Фред, – ответил обычно молчаливый, а теперь куда более разговорчивый мужчина.

Пояснения к диалогам должны состоять из двух слов: имени персонажа и глагола «сказал». Первый компонент можно заменить местоимениями «он», «она», «оно». Не «Грузный [ИМЯ] сказал». Не «высокая веснушчатая [ИМЯ], смущенная и недавно высмеянная своей матерью, сказала». Только два слова. Держите себя в руках.

В большинстве случаев единственное, что может гармонично дополнить пояснение к диалогу, – простое конкретное действие. Например: «сказал [ИМЯ], намазывая майонез на свой буррито». Уместны будут действия или мысли, актуальные для персонажа непосредственно перед сказанной фразой или после нее.

Иногда действие может даже заменить речевой глагол.

– Оно было размером с дом! – Фред быстро выпил свой виски.

Или:

– Я ничего не мог сделать! Оно было желтое… желтое с зеленым! – Фред отвернулся от сестры, пытаясь скрыть стыд.

Более развернутые объяснения в диалоговых ремарках неуместны.

«ПОШЕЛ НА ХРЕН!» – ГРУБО ВЫРУГАЛСЯ ОН

КОГДА АВТОР БЕСТОЛКОВО УПОТРЕБЛЯЕТ НАРЕЧИЯ

– Не понимаю, о чем ты, – сказал он озадаченно.

– Ты не видишь связи? Невероятно! – скептически ответила Харриет.

– Ну, как бы там ни было, этот забой скота, конечно, кошмар, – произнес он печально. – Но какое отношение он имеет…

– Кошмар? И это все, что ты можешь сказать? – перебила она злобно, негодуя по поводу его нежелания развивать тему, и добавила неуверенно: – Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях.

– Может, я знаю больше, чем говорю, – загадочно ответил Фред. – В любом случае, можешь идти. Я тут не для того, чтобы меня оскорбляли, – бросил он презрительно.

– Вот и уйду! – сказала она иронично. – И расскажу о своих теориях тому, кто послушает!

Некоторые начинающие авторы усиливают речевые глаголы наречиями, чтобы донести до читателя чувства героев, в то время как все и так понятно. Другие убеждены, что в пояснениях к диалогам вообще не должно быть наречий.

Мы полагаем, истина где-то посередине. Наречия опасны, только если попадают не в те руки. Сами по себе они не убивают диалог. Диалог убивают безответственные писатели.

Переизбыток наречий в лучшем случае создает ненужный беспорядок, в худшем – ощущение, что герои переигрывают, словно актеры в немом кино. И тем не менее порой наречия – именно то, что нужно. Они могут придать диалогу верный тон, сообщить дополнительную информацию. «Я люблю тебя. Довольна?» – шутливо произнес он совершенно не то же самое, что «Я люблю тебя. Довольна?» – сказал он холодно.

Главное – ненароком не написать: «Я люблю тебя. Довольна?» – сказал он с любовью.

«КАКАЯ ИРОНИЯ», – СКАЗАЛИ МЫ ИРОНИЧНО

Какая ирония, что она хотела не уронить себя в глазах того, с кем собралась на свидание вслепую.

Какая ирония, что на свидание пришел именно тот, кого она не хотела видеть.

Какая ирония, что на свидание пришел именно тот, кого она больше всего хотела видеть.

Какая ирония, что это было свидание вслепую.

Какая ирония, что свидание вслепую позволило им увидеть притворство друг друга.

«Ирония» как слово и как прием настолько широко использовалась печатающимися и неизвестными авторами по поводу и без повода, что совершенно утратила смысл и теперь применяется в любой ситуации, где одна вещь имеет хоть какое-то отношение к другой.

Попробуйте! Это забавно!

Какая ирония, папа оказался католиком.

Какая ирония, из всей выпечки медведь выбрал медовик.

Фразу «Какая ирония» часто можно заменить простым «Ух ты!» или «Посмотри-ка!» без потери смысла.

Мы бы рассказали, как правильно использовать иронию, но для книги «Как не писать роман» это было бы слишком иронично.

Обратитесь к любым справочникам. Особенно рекомендуем работы Фаулера[15]. А мы вот что скажем: нет никакой надобности указывать читателю на иронию. Если она в вашем тексте присутствует, читатель ее заметит.

КУКОЛЬНЫЙ ТЕАТР

КОГДА ВСЕ ГЕРОИ ГОВОРЯТ ОДНИМ ГОЛОСОМ

Наконец, первоклассная команда юных детективов раскрыла подлое преступление. Ловко избежав ловушек, приготовленных им жестокой злобной престарелой вдовой, известной как Леди Лейн, смельчаки пробрались на фабрику и обнаружили кладовые, забитые экстрактом прионата, который тайно должен был быть добавлен в говяжьи субпродукты.

– Весь этот прионат предназначался для миллионов невинных американских мальчиков и девочек! – прокричал Бруно своим бесстрашным друзьям.

– Если мы не попытаемся предотвратить это, дети по всей стране, от Мэна до Калифорнии, года через два или лет через тридцать, будут крайне раздражительны, – добавил беззаботный Топси.

– Еще страшнее думать, что целое поколение проживет жизнь, не имея понятия, что их поведение кто-то мог слегка изменить, – сказал ворчун Пип.

– Если быстро примемся за дело, то нас не заметят, – посоветовал Бруно.

Они энергично запихивали в рюкзаки упаковки сушеных кальмаров, когда появился охранник Мо, нелегал, измотанный жизнью.

– Отвлекитесь от работы, – предупредил он. – Мое ружье направлено прямо на ваши юные головы.

Многие авторы грешат тем, что не наделяют персонажей индивидуальными голосами, и те говорят, как рассказчик. В итоге семидесятилетний профессор, боксер-неудачник из Мемфиса и элитная проститутка употребляют одни и те же фразы. Часто они изъясняются в одинаковой официально-высокопарной манере, которая должна восприниматься как литературный слог.

Одни писатели придерживаются странного убеждения, будто язык романа должен быть непременно более пафосным, чем повседневная речь. Другие сбиваются на высокий стиль бессознательно: бедняги не могут уловить, что именно делает диалоги естественными, и не догадываются о существовании разговорных оборотов, неполных фраз. Третьи писатели полагают: разговорные формы – явление молодое, и если герой скажет «не-а» или «ладно», автор, не дай бог, прослывет дерзким новатором. Четвертые убеждены, что ученые, члены загородных клубов, граждане Британии или другие высокочтимые герои романов никогда не употребляют разговорные выражения. И, наконец, пятые просто не знают о существовании разговорной речи (по крайней мере, именно так кажется читателю).

Неверные интонации в диалоге, как и другие недочеты рукописи, можно легко заметить, если прочесть написанное вслух. Конечно, диалог – это не точное воспроизведение повседневной речи, но тем не менее он должен создавать впечатление реального разговора. Если же такого эффекта не наблюдается, приготовьтесь пополнить собой ряды непубликуемых авторов.

СЪЕЗД НЕВИДИМОК

КОГДА АВТОР НЕ ОБОЗНАЧАЕТ ГОВОРЯЩИХ

– Это ведь невозможно генетически?

– В этом-то вся штука. Возбудитель действует на бактериальном уровне, и как только попадает в ДНК, устраняет все преграды для мутации.

– Но люди рождают…

– Это еще не все. Кто-нибудь из вас задавался вопросом, что будет, если возбудитель проникнет в мозг и будет годами контролировать поведение носителя, вплоть до одежды, которую тот выбирает, и песенок, которые напевает себе под нос?

– О боже! Он сказал «возбужденный»?

– Нет, возбудитель!

– Это что-то из области кошмаров!

– Точно.

– Сколько нам осталось, до того как…

– Тссс. Я не слышу.

– Не понимаю, почему мы вообще это слушаем.

– Но все это же неправда?..

– Нет.

– Да.

– Более того, дети будут и дальше производить на свет…

– Что он делает со своими пальцами?

– Если не прекратишь болтать, я позову учителя.

Если ремарки в диалоге не раскрывают психологических травм из детства героя, не сообщают о падениях и взлетах его карьеры и не способны даже продемонстрировать все разнообразие речевых глаголов, зачем они вообще нужны?

Да просто для того, чтобы понять, кто именно говорит. Без них читатель в диалоге заблудится.

Иногда авторы настаивают на бесполезности ремарок в диалогах, поскольку убеждены: голоса персонажей так виртуозно прописаны, что у читателя нет ни малейшего шанса их перепутать. Однако, перескакивая с одной реплики на другую, потерять след говорящего проще простого. Если на целой странице у вас нет речевых ремарок, читателю почти наверняка придется вернуться к последней реплике, где они были, и определить говорящего, а заодно недобрым словом помянуть автора.

Не забывайте время от времени напоминать читателю, где происходит беседа и что творится вокруг. Голые реплики заставят его погрузиться в кошмар фантастического сценария, где два мозга общаются телепатически, подвешенные в темном аквариуме с богатой питательными веществами жидкостью. (Но если вы действительно пишете роман о двух мозгах, общающихся именно так, тогда продолжайте.)

ПРОТОКОЛ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ

КОГДА НЕ УПУЩЕНО НИ ЕДИНОГО СЛОВА

– Привет, Харриет, – сказала Джейн, присаживаясь за столик в ресторане. – Извини, что опоздала.

– Привет, Джейн. Рада тебя видеть, – ответила Харриет.

– Долго ты ждала? – заботливо поинтересовалась Джейн.

– Нет, не беспокойся, всего пять минут.

– О, ну тогда неплохо, – облегченно улыбнулась Джейн.

– Да я сама опоздала. С автобусами просто катастрофа.

– Поезда не лучше. Фу.

Обе рассмеялись. Затем Джейн взяла меню.

– Ты уже выбрала что-то?

– «Бульварные креветки» выглядят неплохо. – Джейн сдвинула брови, внимательно изучая меню. – А «Партия в сквош»… это вегетарианское блюдо? Сейчас спросим.

– Да, спросим, конечно. Я всегда беспокоюсь, что использование живых существ в качестве источника белка может привести к непоправимым последствиям…

Как раз в этот момент появилась официантка, готовая принять заказ.

– Здравствуйте! Могу я рассказать о наших специальных предложениях? – радостно выпалила она.

– О боже, только не это…

– Боюсь, что да, автор намерен перечислить все предложения.

Некоторые авторы в попытке как можно точнее отразить действительность засоряют свои диалоги бессмысленной болтовней. Однако, чтобы достичь реалистичности, реальность надо оставить в стороне. Это также убережет ваших читателей от смертной тоски и скуки.

«Но я хочу изобразить жизнь во всех нелепых тривиальных деталях, – можете возразить вы. – К тому же именно так люди и говорят!» Совершенно верно, но те же люди не будут сидеть и читать это. Как писатель, вы решаете, что именно впустить в текст. Вы же не отмечаете каждый раз, что ваш герой моргнул, вот и отложите в сторону все дежурные фразы.

Допустимый компромисс для приведенного выше отрывка может выглядеть так: «Войдя в ресторан с пятиминутным опозданием, Джейн извинилась и присела за столик. Харриет выглядела обеспокоенной. “Что касается результатов вскрытия…” – начала она».

НЕ ОБРАЩАЙТЕ НА НАС ВНИМАНИЯ

КОГДА АВТОР ЗАБЫВАЕТ О ПЕРСОНАЖАХ

Собрание началось с короткой вступительной речи мэра. По воле случая Джейн и Алан оказались рядом, за дальним концом стола. Джейн старательно избегала его взгляда.

Алан достал ручку и стал постукивать ею по столу. Он знал, как это раздражало Джейн.

Джейн сердито посмотрела на него. Алан усмехнулся. Она выхватила у него ручку.

Алан сверкнул на нее глазами, но вскоре смягчился.

– Джейн…

– Не хочу даже слышать.

– Джейн, ты не представляешь, как мне жаль!

– Нужно было думать до того, как вы с твоей двоюродной сестрой…

– Троюродной, – перебил Алан, забыв о нежных чувствах. – Это законно.

– Как угодно! – ответила она. – Если бы она была на пару месяцев помоложе, не было бы законно.

– Если бы ты была пораскрепощеннее в постели и не заводила разговор о своей так называемой травме каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, может, тебе было бы на что жаловаться, – с горечью произнес Алан. – Я понял, ладно. Невыносимо было смотреть на то, что твой отец делал с Пушком. Но это было двадцать лет назад. Пора уже отпустить.

Джейн злобно покачала головой.

– Вот что получаешь, когда доверяешь неонацистам!

– Конечно! Давай всё свалим на политику! – Алан ударил по столу, его ноздри раздулись. – Ты и твои друзья-евреи были бы счастливы, если бы патриоты, вроде меня…

– Заткнись, Алан! Заткнись! – пронзительно закричала она, схватила его за воротник и начала трясти.

По окончании собрания они вышли из кабинета вместе с коллегами, погрузившись в записи, касающиеся выбранной мэром кампании по освобождению Детройта от крабов.

Когда герои рассказывают друг другу о холодящих душу преступлениях, сексуальных шалостях или планах по свержению правительства, они порой не обращают внимания, что находятся в машине с тремя незнакомцами. Незнакомцы же, в свою очередь, не вмешиваются. Но не потому, что им свойственна нездоровая вежливость, а потому что автор про них забыл.

Сосредоточившись на развитии диалога и на героях, которые прямо сейчас разговаривают, автор упускает из виду сцену, описанную до начала разговора, и героев, которые в ней участвовали. Вы можете спокойно, без ущерба для сюжета, забыть о стоящем в углу растении, но если там стоит человек, не забывайте: в комнате присутствует наблюдатель.

Большинство людей в реальной жизни не говорят сами с собой в присутствии других, а если и говорят, это непременно вызывает странные взгляды или комментарии. Однако улицы городов в неопубликованных романах заполнены персонажами, глубоко погруженными в беседы с самими собой. Никто бровью не ведет, когда человек в переполненном автобусе вдруг кричит: «Теперь я понял! Я должен убить Монику, чтобы спасти нас всех!»

Оставайтесь в контексте происходящего. Если вашим персонажам необходимо обсудить план бомбежки Пентагона в переполненном лифте, так пусть хотя бы делают это шепотом.

ДВОЙНЫЕ СТАНДАРТЫ

КОГДА АВТОР ВЫСТАВЛЯЕТ ГЕРОЯ ЛЖЕЦОМ

– Ты знаешь, я полностью на твоей стороне, Алан, – сказала Харриет. – Благополучие американцев для меня превыше всего.

– Слава богу, тебе можно доверять, – ответил Алан, облегченно смахивая пот со лба. – Я уж, правда, стал думать, что один такой.

– Ну конечно, ты можешь доверять мне, – ласково заверила его Харриет. – Расслабься. Просто предоставь это мне. И как там поживает твоя славная невеста?

– Лучше не бывает, – ответил Алан, опустив глаза. – Она прелесть. Все прекрасно.

Очень просто заставить героя врать. Часто это случается из-за излишней прямоты и однозначности диалога. Любой персонаж, который говорит «Я никогда не совру тебе», непременно врет. Точно так же, если кто-то повторяет одно и то же («Конечно, я могу обезвредить такую бомбу», «Твоя кошка будет в безопасности», «Да я с закрытыми глазами это сделаю»), к третьему повтору мы начинаем понимать: у него ничего не выйдет.

Ремарки в диалогах тоже способны указывать на вранье. Случайное действие, упомянутое в неподходящий момент, может быть воспринято как важное пояснение к диалогу. Все, что демонстрирует беспокойство героя или идет вразрез с эмоциональной атмосферой разговора, намекает на ложь. «Конечно, я бы сообщил тебе, если бы что-то случилось с Пушком», – заверил он, теребя салфетку. Значит, Пушка больше нет.

Если вам и вправду надо показать, что герой нагло врет, пользуйтесь этими способами на здоровье. Ну а если хотите стать автором неизданного романа, используйте их тогда, когда герой говорит правду. Таким образом вы гарантированно введете читателя в заблуждение.

ПРИВЕТ! Я ТВОЯ МАМОЧКА!

КОГДА ДИАЛОГИ НЕПРАВДОПОДОБНЫ

– Я люблю свою работу. Некоторые считают меня трудоголиком. Что ж, возможно, – произнесла Аннет, собирая папки. – Для меня работа – самое важное в жизни. Именно поэтому я успешный брокер.

– А я твоя сестра. Думаю, я понимаю тебя больше, чем кто-либо, – сказала Нина, кивая. – Мы одинаково горячо отдаемся тому, во что верим.

– Да, но из нас двоих я умнее, – пояснила Аннет. – Я быстро вникаю в сложные понятия и умею решать проблемы.

– А у меня больше развита интуиция. Я более открыта и чувствительна, что редкость для высокой привлекательной блондинки, эксперта по скандинавскому регулированию прав на наследство.

Желая что-либо сообщить о персонаже, автор пишет такой диалог, словно его участницы – пятилетки, играющие в Барби.

В реальной жизни людей, настолько прямолинейно описывающих себя, можно увидеть разве что в телешоу или во время первого свидания с самовлюбленным занудой.

Особенно нелепо выглядит, когда героиня, которую по воле автора зовут Дездемона, на первой же странице спешит объяснить: «Знаю, у меня довольно редкое имя для девушки из мичиганской глубинки. Так назвала меня мама. Она преподавала английский и боготворила Шекспира. Думаю, имя отражает мой легкий романтичный характер». Ну и совершенно невыносимо, когда героиня говорит это своему мужу, с которым прожила тридцать лет, или даже своей матери.

ВЕЧЕР ВОСПОМИНАНИЙ

КОГДА ГЕРОИ ГОВОРЯТ ДРУГ ДРУГУ О ТОМ, ЧТО И ТАК ЗНАЮТ

– На самом деле, наша квартира в Цинциннати, штат Огайо, отлично подходит для двух холостяков. Но, думаю, тебе стоит обзавестись собственным жильем. Ведь ты теперь помолвлен со своей девушкой, блондинкой Джейн, которая, как я уже говорил, практически прописалась у нас.

– Да, ты прав, но я буду скучать по тебе. Нам было весело вместе. Помнишь, как тогда ты переоделся женщиной и устроил стриптиз на мой день рождения? Я прикинулся дурачком, чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь. Ну, мы оба знаем, чем все закончилось. Ты разделся и предпринял неуклюжую попытку завалить меня, как ты помнишь. – Алан сочувственно усмехнулся.

– Да, и хотя после моего каминг-аута в начале прошлого года мы немного отдалились друг от друга, потому что ты оказался натуральнее самого натурального сока, нам удалось разобраться с этим. Теперь мы понимаем друг друга без слов.

В неопубликованных романах герои рассказывают друг другу о том, что и без того прекрасно знают. Ничто не принимается как само собой разумеющееся: друзья не дают персонажу забыть, как у него появилось дружеское прозвище; коллеги пересказывают, как вместе пришли на работу; супруги напоминают друг другу, что женаты. Конечно, и в реальной жизни люди могут назойливо сообщать известные вам факты, но обычно все же не доходит до объяснений вроде: «На мне зеленая рубашка, а ты сегодня одета в свое любимое белое платье».

В таком случае слишком очевидно становится, что автор говорит с читателем. Это похоже на то, когда актер в телесериале произносит текст на камеру, вместо того, чтобы обращаться к своему партнеру.

И ПРИШЛА МОЛОЧНИЦА

КОГДА ГЕРОЙ ЗАЧЕМ-ТО ДЕЛИТСЯ ИНТИМНЫМИ ПОДРОБНОСТЯМИ

Она села за барную стойку и заказала кофе. Официант был знойным симпатичным мужчиной примерно ее возраста, и они разговорились.

– Что случилось? – спросил он. – У тебя глаза раненого зверя, похоже, ты переживаешь довольно болезненный период.

– Да, муж был очень холоден со мной на протяжении нескольких лет, и я решила порвать с ним, начать все с чистого листа, – ответила она. – Очень больно, когда тебя предает любимый человек. Что-то похожее было, когда я узнала, что мои родители на самом деле мне не родные. Это разбивает сердце.

– Такие, как ты, женщины, бросающие мужей, потому что «не чувствуют любви», настоящий бич Америки, – высказался он. – Ты, должно быть, страшная эгоистка.

– Ты вообще ничего не знаешь об отношениях. И тебе явно не понравится то, что я скажу.

– Ты, может, думаешь, что я хочу переспать с тобой? Подумай еще раз, – сказал он, доливая ей кофе. – Женщины без ума от меня, но я довольно разборчив в том, что касается подружек на ночь.

– Ты переспал бы со мной лишь в том случае, если бы я сама захотела, – парировала она. – Кстати, почему бы тебе не заглянуть ко мне в номер чуть позже?

– Ладно, – решил он. – Хотя стоит мне показать тебе, что такое настоящий мужик, ты влюбишься в меня и будешь бегать за мной по пятам.

Итак, новый персонаж ничего не знает о главной героине, а вам нужно, чтобы между ними завязались отношения. Что ж, вперед, на всех парах, пусть они расскажут друг другу о себе!

Нет, неверно.

Незнакомцы нравятся многим из нас именно потому, что не нужно выслушивать истории их жизни и терпеть непрекращающийся поток мыслей. Тот, кто сидит рядом в автобусе, вряд ли станет рассказывать о своем трудном детстве, алкоголизме матери или больных ногах. А если начнет, мы тут же пересядем.

Даже близкие друзья высказывают свое мнение мягко, дипломатично. Для взаимных откровений отношения должны быть достаточно крепкими, иметь историю, чтобы не рухнуть из-за фразы типа «От тебя плохо пахнет».

То же самое справедливо и для заключений вроде «Я на голову выше среднего в постели». И хотя многие (если не все) в этом уверены, подобное высказывается вслух, как правило, лишь в качестве шутки.

Если автор и хочет показать нам внутренний мир героя, перед самим героем такой задачи не стоит. Герой – это человек, а всем людям свойственно носить маски, и они сильно отличаются от того, что происходит у человека внутри. Если кто-то ни с того ни с сего начинает рассказывать незнакомцу об успехах в своем лечении, скорее всего, это потому, что человек всеми отвергнут и, кроме незнакомцев, никто вообще не станет с ним говорить. Ваша героиня не претендует на положение неприкасаемой, верно? Значит, она должна демонстрировать определенную сдержанность и включать защитные механизмы, прежде чем делиться сокровенным с новым другом, возлюбленным или парнем, с которым застряла в лифте.

По этим же причинам ваши герои не должны резко менять свое отношение к чему бы то ни было. Например, им не стоит моментально капитулировать, когда отрицательный персонаж «доказывает», что их взгляд на мир совершенно идиотский. Да, время от времени мы признаем, что были неправы, или сожалеем о том, что думали («Мне не нужны деньги. Я пишу лишь ради искусства»). Но, чтобы сохранить лицо, мы даем себе время, ищем обходные пути, прежде чем признаться, что изменили точку зрения.

ЧАО, СЕНЬОР!

КОГДА ИНОСТРАННАЯ РЕЧЬ ПЕРЕДАНА ПЛОХО

– Сеньоро, это странно такая болезнь головоногих, она преодолевать видовой барьер легко, – сказал Педро, уборщик, который по ночам изучал системную биологию. – Я поражен. Вы довольный быть, что я тут оставаться, когда вы изучать образцы.

– Si, – ответил Алан вежливо, вспомнив все, что знал по-испански.

Педро залился краской.

– Мииистер, – сказал он. – Вы очень хороший, или, как говорят у меня на родине, гомосексуален.

– Бок чой! – закричал Фред Чо, злодей, по чьей вине и вспыхнула эта эпидемия головоногих. Он вбежал в кабинет, размахивая своим 38-сантиметровым стволом. – Ким чи бук бук! – Разъяренный потерей биоматериала, он разразился оскорблениями на родном языке.

Педро гневно погрозил ему пальцем.

– Hijo de puta[16]! Следи за языком!

Очень сложно передать иностранный акцент и ломаную речь, не скатившись в комедию. Однако некоторых ошибок можно с легкостью избежать.

Не заставляйте своего героя-иностранца обращаться ко всем «сеньор» или «мосьё», если он при этом прекрасно владеет английским. Не разбавляйте речь мексиканца испанскими словечками, которые вы подхватили где-то. Первым делом мексиканец, скорее всего, выучит по-английски самые распространенные слова, вроде «да» и «привет».

Плохая идея – утрировать речь героя, усиленно коверкать его слова. Итальянец, заявляющий «И за енто pежиссенто нас сниманто киноленто», может кого-то обидеть и уж точно никого ни в чем не убедит.

Пытаясь воспроизвести акцент, местный выговор или особенность речи вроде шепелявости, лучше всего придерживаться правила «редко, но метко». Ни при каких обстоятельствах не стремитесь в тексте передать речь так, как она звучит на самом деле. Разговор вашего героя не должен напоминать транскрипцию:

«Нэ знайю, как тэбэ получаца оставаца такым спакоэном».

Не важно, насколько идеальный у вас слух и как точно вам удалось передать услышанное. Читатель в любом случае будет ощущать себя студентом, изучающим иностранный язык, и вскоре его терпение лопнет. На самом деле, одного-двух метко вставленных слов вполне достаточно, чтобы передать особенный выговор.

Не менее серьезные проблемы возникают, когда писатели стараются передать неправильную речь малограмотного человека. Вот как это выглядит:

«Чо, он умир? Сказал же, што это их убьет».

Помните: глупые люди фонетически ничем не отличаются от остальных. И поскольку ваш герой говорит, а не пишет, любые орфографические ошибки характеризуют только автора, но никак не персонажа.

Часть IV: Стиль

* * *

ТИП ПОВЕСТВОВАНИЯ И ГОЛОС АВТОРА. КАКОЕ У ВАС ЛИЦО?

Большинство книг, которые вы видите на полках магазинов, написаны от третьего лица, а точка зрения автора в них максимально близка к точке зрения главного героя. Мы смотрим на мир вместе с ним и знаем о его душевных терзаниях. (Съежившись от страха, он отпустил Пушка. Пути назад не было.) В некоторых романах представляется несколько взглядов на ситуацию. Как правило, в таком случае автор меняет угол обзора.

Для усиления эффекта присутствия многие успешные авторы предпочитают повествование от первого лица («Как мог, быстро я сбежал вниз по лестнице, прочь от невинной на вид кошечки») или рассказывают историю в настоящем времени («Я ворочаюсь – под куском брезента неудобно. Вдруг тикающий звук становится громче. Неужели кошка нашла меня?»). Во всех этих случаях авторы прибегают к внутреннему монологу, чтобы глубже раскрыть историю, рассказанную преимущественно через движение.

Но вы-то, не признанный пока автор, знаете, что эти писатели слишком себя ограничивают. В отличие от них, вы не скованы условностями и не озадачены тем, чтобы читателю было удобно воспринимать происходящее. Не помеха для вас и недалекие редакторы, которые настаивают на «согласованности».

Если ваш герой остановился на заправке, почему бы тут же не перепрыгнуть в голову заправщику, пока он засовывает шланг в бак машины? Герой возвращается на дорогу, и ничего не происходит? Без паники! Люди думают не только о важном. Не слышит ли ваш герой какого-то дребезжания? Он может запросто порассуждать об этом примерно на десять тысяч слов. Он правда что-то слышал? Или этот звук всегда присутствовал, просто он не замечал его раньше? Какое-то дребезжание. Точно. Вот – снова оно!

Эй, ведь именно об этом люди и думают! И раз уж к изданию книги вы не стремитесь, ничто не сдерживает ваш дотошный реализм.

Но зачем останавливаться? Неужели вам неинтересно, что такое там дребезжит? Как думаете, кто может знать об этом лучше других? Конечно, сам грузовик! Давайте послушаем, что он думает о своем владельце, о расходе бензина и о том симпатичном «Фольксвагене», с которым они играют в догонялки от самого Огайо. Для финального гениального штриха возвращайтесь опять к точке зрения героя, который думает: «Кажется, мой грузовик запал на эту малышку на трассе. Удивительно, насколько машины иногда похожи на людей».

Мы показали вам только один способ избежать публикации при помощи точек зрения. Но на самом деле их очень много. Всего каплю воображения – и перед вами откроются поистине необозримые возможности. (О чем думал «Фольксваген»? Как чувствует себя бензин, зная, что его сожгут? Уж не автостопщик ли там впереди? Спорим, он до сих пор не может справиться с детской травмой? Давайте же и его послушаем!)

Но и это только начало. Ниже мы собрали для вас самые популярные способы превратить простую историю любви в вымученную несуразицу, полную изощренных хитросплетений.

Глава 11: Тип повествования

«Я третье лицо?» – размышлял я.

Современные начинающие романисты используют в своих текстах много возможностей для того, чтобы те никогда не стали книгами. Но поистине одаренный автор обеспечивает себе статус неиздаваемого всего лишь одним способом. Он выбирает тип повествования, совершенно не подходящий его роману.

Я СОЧИНЯЮ СЕБЯ

КОГДА РОМАН – ЭТО ПОЧТИ ЖИТИЕ

У него все еще не укладывалось в голове: он, Джеймс Слэппингем, человек, многим женщинам подаривший радость первого оргазма, единственный, кто, по их словам, знал, как «сделать-чтобы-мне-было-хорошо»… Как такое могло произойти с ним?!

Ему было всего пятьдесят, выглядел он, скорее, на сорок. А та официантка сегодня в кафе вообще подумала, что ему тридцать пять. Да, он был почти лысым, но точно знал, что женщины инстинктивно принимают это как признак половой зрелости, а не как показатель возраста.

А лишние двадцать килограммов, так они, кажется, только помогали женщинам всецело ощутить страсть, которой он окутывал их. Двадцать лет он кружил головы студенткам, и те буквально падали в обморок, не выдерживая напора чувств. И по сей день он пользуется женским вниманием – девушки в парке, студентки и официантки… На самом деле он не сомневался, что кто-то из них обязательно пойдет с ним на свидание.

И потом, он знал, они будут ему благодарны. Как многие проститутки, которым он открыл истинную силу оргазма.

Таков был план. Но доказательства были слишком очевидны. Это случалось слишком часто, и глупо было продолжать отрицать… Он был импотентом.

Художественная автобиография – идеальный, поистине бесценный вариант для писателя. Многие авторы всю свою карьеру построили на переложении собственного опыта или даже на различных интерпретациях одних и тех же переживаний. Но повторяющиеся темы в их книгах звучат не как «Я намного больше, чем обо мне думают» или «Они еще пожалеют, вот я им покажу». На самом деле успешная автобиографическая литература как раз о другом. Для нее характерны темы вроде «Я мерзкий червяк» или «Я беспомощен и не могу справиться с простейшей задачей».

Остерегайтесь тех случаев, когда в высокой автобиографической прозе от третьего лица внезапно всплывает самодовольство и гордое «я». Этого более чем достаточно, чтобы выставить себя полным дураком. Если это самое «я» просто случайность, с ним разберется редактор. Однако, как правило, оно представляет собой огромный айсберг самолюбования.

В КНИЖНОМ БИЗНЕСЕ НЕТ МЕСТА «Я»

Симптомы автобиографического жития

• Главный герой осознает, что все вокруг недооценивают вас, то есть эээ… его.

• Главного героя несправедливо унижают придуманные вами члены семьи, коллеги или друзья.

• Члены семьи, коллеги или друзья меняют свое отношение к герою и молят его о прощении.

• Бывшие возлюбленные героя осознают свою ошибку, но, к великому сожалению, слишком поздно.

• Главного героя преследуют пьяные подростки.

• В длинных абзацах вы самозабвенно описываете качества главного героя.

• В длинных абзацах вы рассказываете о том, что, хотя герой и является слабым звеном у себя на работе, на самом деле он просто гений.

• Гениальные творения, вышедшие из-под пера главного героя, печатаются и имеют оглушительный мировой успех.

Автобиографические элементы в романе вы можете сочетать с другими реалиями – например, написать о том, как горничная Викторианской эпохи, недооцененная собственной семьей и коллегами по кухне, очаровывает красавца герцога де Хаззарда своими блестящими стихами. Всем нравится фэнтези, поэтому смело пишите о сексуальной удали, железных нервах и сногсшибательном очаровании секретного агента, похожего на Джеймса Бонда.

Не увлекайтесь мемуарами и буквальными совпадениями. Если роман слишком уж напоминает жизнь автора, он часто теряет столь ценную для читателя магию эскапизма.

ХВАТАЙ МИКРОФОН

КОГДА ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ГЕРОЕВ СМЕНЯЮТ ДРУГ ДРУГА

Нунавит вздохнула, глядя, как ее изможденные соплеменники эскимосы без сил возвращаются с очередной неудачной охоты на моржа. Зима приближалась, и Нунавит понятия не имела, что они все будут есть, если удача так и не вернется к ним. Она была уверена: все это происки заморских священников, разрушивших их веру в природных богов, поклонение которым тысячелетиями помогало им существовать в суровом климате. Да, Бог белых людей принес ружья, спиртное и кубинские сигары, но без белка, источником которого было мясо моржа, никто из них не выживет и не сможет наслаждаться этими городскими удовольствиями.

Аквавит медленно тащился следом за ней, волоча свой гарпун. Ее сердце сжималось при взгляде на его страдальческое, изможденное лицо. До сегодняшнего дня он всегда был бодр, шутил и смеялся, что бы ни случилось. Теперь же, голодный, он с отвращением смотрел на своих соплеменников-охотников, на саму охоту и на сотню детишек в снегу. Все, чего он хотел сейчас, это обменять свой проклятый гарпун на чуточку спиртного и кубинскую сигару.

– Ничего страшного, – уверяла она его, потирая нос. – Когда я добуду талисман наших предков из тайника, моржи вернутся. Я уверена в этом!

Иногда автор умудряется перескакивать с одной точки зрения на другую в пределах абзаца, а то и предложения. Особенно это напрягает, если повествование ведется от лица одного персонажа, к которому мы уже прониклись симпатией, с которым думаем в унисон и которого понимаем, как самих себя. Когда точка зрения внезапно меняется, переключая нас на восприятие другого героя, мы испытываем невнятное, но неприятное чувство, будто кто-то влез в нашу голову и перенастроил там какие-то рычаги. Когда же точка зрения возвращается в прежнее русло, мы продолжаем читать с опаской, в любой момент готовые отразить бесцеремонное вторжение в наш разум.

Перемена точки зрения может случиться всего из-за одного слова. Например, повествование ведется от лица актера, которому безразличны отзывы критиков о его новом фильме, и вдруг он описывается как «амбициозный». Очевидно, что сам актер так о себе никогда бы не подумал. Нас словно выкидывает из его сознания, и мы изо всех сил пытаемся понять, где же мы теперь. Подобный эффект достигается и определенными ремарками в диалогах, такими как «похвастался он» или «я захныкала».

Почти любая точка зрения, которая не занимает больше одной страницы, должна быть вырезана. Если уж вы с самого начала выбрали повествование от третьего лица, то примите и связанные с ним ограничения.

ПИНГ-ПОНГ

КОГДА ТОЧКА ЗРЕНИЯ СКАЧЕТ ТУДА-СЮДА

– Но кто будет собирать осколки, когда ты уйдешь? – злобно сказала Энн. Она посмотрела на его лицо, пытаясь отыскать там следы того чуткого мужчины, в которого влюбилась много лет назад. Он вообще вспоминал когда-нибудь о том, что ей тоже что-то было нужно?

– О, так это я во всем виноват, – подхватил Джо. – И ты уже как будто ничего не можешь поделать. – Его голос дрогнул. Хотя он и старался выглядеть отважно, Энн была красива как никогда. Как мог он оставить ее?

Энн присела на край кровати и разразилась рыданиями. Все было безнадежно! Ему не понять!

Джо смотрел на ее слезы с обычным унынием. Почему ему никогда не удавалось доставить ей удовольствие? Иногда ему казалось, что все, чего он хотел, – увидеть ее счастливой.

О, как же Энн мечтала, чтобы он просто обнял ее!

«Может, стоило обнять ее», – думал Джо.

«Ну, обними же меня! Еще не поздно», – так размышляла Энн.

«Может, уже поздно?» – спрашивал себя Джо.

«Ну, давай же», – думала Энн.

«Нет, – решил Джо и потряс головой, – слишком поздно. Попробую этот новый шампунь от перхоти, и разбежимся по-хорошему».

Допустим, вы написали первую главу от лица Энн, и она уже выбросила рубашки Джо из окна. Затем вы написали вторую главу от лица Джо, который купил себе шампунь. И вот, они вместе в одной комнате. Значит, можно теперь говорить от лица обоих – вы же все подготовили!

Нет, подождите. Даже если читатель уже знаком с мыслями Джо и Энн, у него нет никакого желания истерично перескакивать с одного персонажа на другого. Независимо от завязки, это лишь отдаляет читателя от обоих героев. В итоге невозможно проникнуться состоянием ни одного, ни другого, потому что неизвестно, когда случится очередной скачок.

В сцене, где Энн и Джо вместе, лучше было бы избегать мыслей Энн, хотя мы и побывали в ее голове ранее. Читатель рано или поздно вернется к ней и узнает, что она об этом думает. Ну а сейчас оставьте читателя в напряжении, ведь именно это заставляет его переворачивать страницы.

ПЕРСОНА НОН ГРАТА

Некоторые писатели конца ХХ века успешно использовали в своих романах повествование от второго лица («ты, читатель»). Так поступили Итало Кальвино в книге «Если однажды зимней ночью путник» и Джей Макинерни в книге «Яркие огни, большой город». И, собственно, на этом всё. Ажиотажа вокруг этого захватывающего приема не возникло. Из него не вырос новый жанр, а уже известные авторы не кинулись пересматривать свое отношение к повествованию от первого лица. Нововведение предлагало не больше, чем любое другое нововведение – оно было новым, и ключевое слово тут – «было». Новизна, пожалуй, – самое кратковременное и бесполезное из всех качеств.

Впервые столкнувшись с повествованием от второго лица, читатель думает: «О, так это же то самое повествование от второго лица!» И на этом, собственно, ваш смелый отход от традиций себя исчерпывает.

Стоит привыкнуть, и «ты» уже читается как «он» или «я». Читатель не верит, что история действительно произошла с ним, к тому же утомлен общей заунывностью повествования. А у редактора совершенно нет энтузиазма, чтобы после первого всплеска: «О, так это же то самое повествование от второго лица!» – читать дальше. Очень редко редактор видит за таким повествованием великолепную идею и принимает книгу к изданию. Разве что с условием: пусть автор перепишет ее в традиционной манере.

ДЕМОКРАТИЯ

КОГДА КАЖДЫЙ УСЛЫШАН

Утратив веру после случая с удалением яичников, Реверент Уайт оставил свой приход и отправился в свободное плавание. И вот он стоял в очередном захудалом баре и, держа в руках стакан текилы, размышлял обо всех поворотах на своем жизненном пути. Как темна была дорога, что привела его из Миннеолы в этот мексиканский Фриджоле, где не было места закону!

– Hola[17], красавчик! – обратилась к нему сеньорита, смерив взглядом крепко сложенного гринго. Он внес бы разнообразие в череду грязных бродяг, с которыми ей приходилось спать за песету или порцию брухахи, изумительного местного блюда из креветок.

Грубый бармен наблюдал за их разговором с обычной усмешкой. Сколько же пар, лишенных любви, прошло через его перевалочный пункт!

– Hola, – ответил Уайт, но внутри у него все сжалось от воспоминаний о жене. С сожалением он наклонился и потрепал Фидо по голове. Тот сидел с высунутым языком и изогнулся от удовольствия. Сеньорита улыбнулась – с этим пушистым амиго ей было бы проще всего подружиться.

Мариначи заиграли очередную удалую польку. Лица музыкантов были торжественны и молчаливы. Каждый размышлял о своем горе. Если бы заработать еще тортугу сегодня, думал первый музыкант, тогда бы у него было на одну тортугу больше, чем у второго и третьего музыканта. Ох, как бы он был рад!

Как много босоногих жизней унеслось вслед за пыльными ветрами, веющими над одинокой равниной Писо Махадо!

Итак, вы выбрали роль вездесущего рассказчика, наделив себя свободой знать все истории, заглядывать в мысли каждого и объяснять химические формулы жидкости для мытья посуды в сценах, где единственным действующим лицом является умственно отсталый ребенок. И теперь вы готовы описать вечеринку с точки зрения каждого присутствующего! Это, безусловно, позволит читателю проникнуться сложной социальной структурой «Бар-мицвы»[18] Ваксмана! Это будет «Расёмон»[19] среди романов о бар-мицве!

Единственная проблема заключается в том, что к тому моменту, когда вы перейдете к третьей главе, читатель будет из последних сил пытаться не упустить нить и не запутаться, чьи же это мысли. Когда точке зрения каждого присутствующего в помещении уделяется равное количество времени, это уже не роман – это фокус-группа.

Если вы пишете от лица вездесущего рассказчика, то для начала создайте убедительный голос всезнающего повествователя, а не давайте слово всем подряд. И потом уже с этой позиции погружайтесь в мысли персонажей. Но чтобы все получилось, вы должны безупречно контролировать смену точек зрения. Не прыгайте из одной головы в другую по принципу «куда хочу – туда лечу».

ЧТЕНИЕ ЧЕРЕЗ ПЛЕЧО

КОГДА ГЕРОИ ВЛАДЕЮТ ТЕЛЕПАТИЕЙ

Бетти посмотрела на Джо. Вот человек, с которым она хотела бы связать жизнь, но вдруг все, что ему было нужно, – это мультимиллионное состояние ее пуговичной империи?

Джо нахмурился. «Я люблю тебя, Бетти, и вовсе не из-за твоих денег. Все, чего я хочу, это самому пробиться в жизни и найти свой путь», – думал он.

Джо был чувствительным. Бетти не знала, как убедить молодого человека, что ее привлекло именно его остроумие, образ мыслей и умение ловко справляться даже с самыми трудными пуговицами, когда они впервые встретились на ПугвоФесте в 2006 году. О, тогда, в «Виннипег Хилтон», на съезде тысяч увлеченных пуговицами, он просто блистал!

Джо вздохнул и отвернулся к окну.

– ПугвоФест кажется теперь далеким сном, – сказал он. – В суровой реальности моего умения застегивать одежду на пуговицы недостаточно, чтобы тебя удержать.

Когда персонаж вслух отвечает на размышления другого персонажа, у читателя создается впечатление, что герои читают книгу вместе с ним. Эта вопиющая ошибка упрямо напоминает читателю: все происходит не по-настоящему.

Нечто похожее бывает, когда герою, от лица которого ведется повествование, каким-то образом известно многое о других персонажах, об их истории, о том, что происходит в другом городе, – просто потому, что об этом знает сам автор. Однако вся информация, которой владеет персонаж, должна быть обоснована. Конечно, герой может искать нужные ему сведения или слушать сплетни, но об этом нужно упомянуть задолго до того, как обнаружится его потрясающая осведомленность. Не может десятилетняя девочка рассуждать о том, что вино невкусное, а затем спешно пускаться в объяснения, что выросла на винодельне.

СДВИГ ПАРАДИГМЫ

КОГДА ГЕРОИ ДУМАЮТ ОДИНАКОВО

Из своего офиса с панорамными окнами на верхнем этаже Эдифис-Билдинг Джозеф Третий оглядывал башни поменьше, выстроенные в Метрополисе. Основатель и исполнительный директор самой влиятельной корпорации нескольких штатов, Третий внушал другим бизнесменам трепет и уважение.

Глядя из окна, нависающего над городом, словно нос огромного корабля, Третий чувствовал себя легендарным пиратом, свободно бороздившим финансовые моря и берущим в плен суда поменьше, у руля которых стояли не такие влиятельные капитаны. Он почти ощущал, как ветер дует ему в лицо, развевая волосы…

– Босс, – обратился к нему ассистент Палпи Кредлар, заглянув в дверь. – К вам посетитель, которому было назначено сегодня в четыре.

– Пригласи его, Палпи. У него дело жизни и смерти.

– Да, сэр, – ответил Палпи, изобразив взмах шпаги. – Мы заставим этого моряка пройти по доске.

Иногда в мыслях одного персонажа возникает неожиданный образ, который моментально подхватывают остальные герои. А всё потому, что метафора-то принадлежит автору, и, рассказав о ней читателю, он спокойно делает из нее общеизвестный факт.

В итоге бедный читатель превращается в параноика. Он сидит и думает: может, герои обменялись записочками за его спиной? Может, он моргнул и пропустил главу, где все обсуждали сходство бизнес-центра с пиратским кораблем? Может, эту главу из его экземпляра книги украли, выдернули страницы? Впрочем, читатель скоро придет в себя, а вот роман будет уже не спасти.

СЕРВИС НЕДОСТУПЕН

КОГДА ТОЧКА ЗРЕНИЯ ВРЕМЕННО ОТСУТСТВУЕТ

Я вспомнил лицо Фафниры, побелевшее от страха, когда дроны уносили ее. Должен же быть способ перепрограммировать этих бездушных киборгов! Я так отчаянно соображал, что даже вспотел. На кону было все. Наконец я повернулся к Джейку и рассказал свой план.

– Вот что мы сделаем…

В кронах деревьев пели птицы, и, пока я говорил, солнце уже готово было показаться из-за облаков. В воздухе пахло весной.

– Это блестяще! – ответил Джейк, когда я закончил. – Они ничего не заподозрят. Но удалось ли тебе найти ответ на вопрос, который не давал нам покоя с тех пор, как его задали роботы полковника Фроуна?

– Конечно!

Пока я рассказывал ему обо всем, начал накрапывать дождь. Деревья, обдаваемые легким влажным ветерком, источали древесный аромат.

– Феноменально! – произнес Джейк, когда все понял. – Дьявольски верное решение. Хотел бы я посмотреть на лицо Фроуна, когда ты все ему выкатишь.

– С этим придется подождать. – Мы прыгнули в кибер-«Порш» и устремились к судьбоносной встрече, которая ждала нас впереди.

Здесь писатель скрывает подробности разговора, чтобы сохранить интригу. Но поскольку мы уже вполне обустроились в голове одного из героев, бесцеремонное изгнание оттуда нас возмущает. Пустите обратно! Исключенная прямо по ходу сцены важная информация напоминает секретный документ, который нам показывают, предварительно замазав черными чернилами самое интересное. Раздражает, правда?

Если не хотите сообщать читателю какую-то информацию, то и не включайте в роман эпизоды, где герои ее обсуждают.

ЖИЗНЬ НА ГРАНИ. РАССКАЗЧИКИ, С КОТОРЫМИ ЛУЧШЕ НЕ СВЯЗЫВАТЬСЯ

НЕВИННЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Не превращайте персонажа, от лица которого ведется повествование, в беспристрастную и дотошную камеру наблюдения. Иногда можно ввести рассказчиков-однодневок, которые обретают голос, став свидетелями важного события. Если у вас и так много повествователей, от этих однодневок вреда не будет. Ну а если обо всем говорится от лица одного или двух героев, дополнительные рассказчики на все случаи жизни просто неуместны.

ВЕЗДЕСУЩИЙ

Не стоит писать от лица персонажа, который предстает явно умнее, чем должен быть, и знает то, что ему знать не положено. Также плохая идея писать от лица Бога. Ну а повествование от лица просветленного йога или мистика обычно выглядит как репортаж со спиритического сеанса.

«КОРОЛЬ ЛИР» ОТ ЛИЦА ТРОНА

Писать от лица ложки, самого умного в мире комара или лиры императора Нерона, как правило, нецелесообразно. Автор тут же сталкивается с неумением ложки думать и говорить, разбираться в человеческих отношениях… Да мало ли чего еще не умеет ложка! Писать подобным образом невероятно трудно. Если вы не испытываете непреодолимого желания поведать о тайной жизни тостера, лучше сделайте героем своей книги его владельца.

ВРЕМЯ: ПРОШЕДШЕЕ РАССЕЯННОЕ

КОГДА ВРЕМЕННЫЕ ГЛАГОЛЫ НЕОЖИДАННО МЕНЯЮТСЯ

Врач сказал, что верно поставить диагноз сможет только самый передовой медик. И вот, спустя месяцы странных симптомов, приводящих в недоумение всех докторов, Салли нашла лучшего диагноста в Верхнем Мидвесте. Это был доктор Фентон.

Доктор Фентон исповедовал Христианскую Науку, поэтому для убежденной христианки Салли был не просто ученым. Она понимает, что сам Бог послал ей этого врача.

Ожидая в его библиотеке, Салли рассматривает вдохновляющие плакаты на стене. «Да, у меня определенно была надежда», – подумала она.

И вот открывается дверь – ее вызвали в кабинет.

– Пришли результаты анализов, Салли. Боюсь, не все так хорошо. У вас прогрессирующее овечье уплотнение.

Салли была в шоке.

– ПОУ? Что со мной будет?

– Если не вдаваться в подробности, уплотнение будет разрастаться, пока не перешло в полное овечье расстройство. – Он с грустью смотрит на нее и покачал головой. – Как жаль, что я ничем не могу помочь.

– О, доктор Фентон! Если бы только это можно было вылечить…

– Никакие болезни нельзя вылечить, Салли. А теперь молитесь со мной. Молитесь, пока еще можете.

Охваченный вдохновением автор может неосознанно перескакивать от одного времени к другому. И вот уже герой, прохаживаясь по комнате, совершает захватывающее путешествие из настоящего в прошлое и обратно. Огонь в камине горел, а дрова потрескивают. Собаки лают, когда бежали вслед за хозяином. Как правило, читатель в состоянии разобраться с временными разрывами, но вскоре он обнаруживает, что только этим и занимается. Он уже не переживает за героя, находящегося на грани жизни и смерти, и даже радуется, если герой наконец умирает, потому что сил нет больше выносить эти прыжки во времени.

Глава 12: Внутренний монолог

«Черт подери! – думал Пол Пот. – Эти заносчивые снобы вконец меня достали!»

Если вы до сих пор с нами, ваши герои к этому моменту совершенно неправдоподобны, в их жизни происходят нелепейшие события, а стиль общения давно привел их к полной изоляции от всех остальных людей. Теперь давайте сделаем их внутренний мир таким же невыносимым, используя модные приемы создания внутреннего монолога.

ТЕПЛИЧНОЕ РАСТЕНИЕ

КОГДА ГЕРОЙ ПРИНИМАЕТ ВСЕ СЛИШКОМ БЛИЗКО К СЕРДЦУ

– Возьмешь трубку? – спросил он.

Я вздрогнула от его резкого тона, вспомнив времена, когда он обращался ко мне исключительно нежно. Телефон истошно звонил, вопил, разрывая мои и без того обнаженные нервы. Когда я подняла трубку, голос у меня дрожал.

– Алло?

– Здравствуйте. Я из компании по чистке ковров, и у нас есть для вас уникальное предложение…

Холодок пробежал по спине, когда я услышала этот монотонный голос. Мир стал таким жестоким, таким равнодушным. Куда делось единение? Куда делось сострадание? Повесив трубку, я посмотрела на фото своего чихуахуашечки Фидо, который таинственным образом пропал во время отпуска в Канкуне. Слезы навернулись на глаза, как только я вспомнила о бедняжке, брошенном на произвол судьбы в этом бессердечном мире. «Храни тебя Господь, Фидо!» – прошептала я про себя, а слезы так и катились по щекам.

Бывает, что автор заменяет драматические события драматической реакцией на них. Герои в таких романах всегда на грани слез, истерических припадков или неуемного смеха. Обнаружив в меню устрицы, они наполняются радостью. Задержка поезда повергает их в отчаяние. Вот сосед идет по улице – что за невероятное совпадение! У этих героев всегда ноют сердечные раны и никогда не притупляется острота переживаний по любому поводу, будь то развод, ограбление или потеря часов.

Если только ваш герой не стоит на пороге безумия, его реакции на происходящее должны быть соразмерны с масштабом событий.

КАЖДЫЙ ВЗДОХ

КОГДА ЛЮБОЕ НАСТРОЕНИЕ ОПИСЫВАЕТСЯ В ПОДРОБНОСТЯХ

– Я возьму болтливых моллюсков, – сказал он, одарив меня своей неповторимой улыбкой.

Я улыбнулась в ответ, немного погрузившись в раздумья.

– Думаю, закажу скандальные медальоны, – сказала я и отложила меню.

Задумчивость уступала место благодарности за то, что он пришел.

Он взял меня за руку, обдав волной любви.

– Все еще хочешь поехать в тот отель? – спросил он.

Я слегка напряглась, возможно, даже разволновалась. Последний раз мы были вместе ночью так давно, что я боялась, как буду чувствовать себя, когда мы останемся наедине.

– Я хочу тебя, – сказала я. – Это все, что я знаю наверняка.

Когда слова сорвались с моих губ, я наконец расслабилась. Во мне бушевали, смешиваясь, любовь, страх, уныние, похоть и, возможно, совсем чуть-чуть усталость в ногах.

Не трудитесь детально описывать все эмоции вашего персонажа, особенно если сами по себе они ни к чему не ведут. Да, чувства могут провоцировать действия или быть реакцией на них, но, если чувств слишком много, происходящее превращается в сеанс групповой терапии.

ТЕСТ ТЬЮРИНГА[20]

КОГДА У ГЕРОЯ ВООБЩЕ НЕТ НИКАКОЙ РЕАКЦИИ

Когда он стянул с кровати одеяло, под ним оказалась вовсе не его жена, а прекрасная Вероника, его самая умная и сообразительная студентка, и на ней не было ничего, кроме татуировки с Леонардом Коэном.

– Привет, Вероника, – сказал профессор Джонсон. – Что ты тут делаешь?

Она достала пистолет из-под подушки и всхлипнула:

– Я здесь, чтобы убить вас.

– Почему? – спросил он. – Я никогда ничего плохого тебе не делал.

Она села, прекрасная в своей юной наготе. В лунном свете ее безупречная кожа сияла, а черные волосы спадали на плечи, словно плащ.

– Вы поставили мне тройку! – сказала она.

– Я мог бы пересмотреть твою оценку, если ты кое-что для меня сделаешь, – ответил профессор.

– Да? И что же? – сказала она, отбросив пистолет и выпятив грудь. Глаза ее искрились желанием.

– Мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за моей кошкой пару недель в апреле, пока я буду в Канкуне. Сможешь?

Конечно, не стоит описывать каждую эмоцию вашего персонажа, но хоть какие-то эмоции у него должны быть! Когда героя освистывают, пусть он обижается. Когда кто-то на его глазах выпадает из окна, пусть он ужаснется. Не стоит полагаться на простое «Ой», чтобы донести смысл. Лишив героя всяких чувств и мыслей, вы быстро потеряете доверие читателя, если, конечно, не пишете роман о зомби.

Не сообщайте сухо: «ей стало обидно», «я был напуган», «его чувства были задеты». Старайтесь показать эмоции опосредованно, через сочетание мыслей, ремарок и описаний физических ощущений.

ПРИДЕТСЯ ПРОПУСТИТЬ ЭТО ЧЕРЕЗ МЕНЯ

КОГДА САМ ФАКТ, ЧТО У ГЕРОЯ ЕСТЬ ЧУВСТВА, НЕВЕРОЯТНО ВАЖЕН

Войдя в комнату, я увидела свет, пробивающийся сквозь занавески, и почувствовала доносящийся с улицы сладковатый аромат аспартамовых деревьев. В воздухе ощущалось теплое дыхание весны. Я посмотрела на Джима, сидящего в кресле, которое пора было уже почистить. На подлокотниках виднелись большие засаленные пятна.

– Привет, как все прошло у Фентона? – услышала я голос Джима и почувствовала, как по щекам у меня катятся горючие слезы.

Иногда герой, от лица которого ведется рассказ, буквально вклинивается между читателем и сюжетом, постоянно повторяя, что он видит каждый предмет, слышит каждый звук и чувствует каждую эмоцию. В итоге вместо «Карандаш полетел прямо мне в глаз» мы получаем «Я увидела летящий карандаш», а вместо «Ночь наполнилась завыванием сумчатых» получается «Я услышала, как завывание сумчатых наполняет ночь».

Это снижает градус напряжения и притупляет восприятие читателя. Если вам надо подтвердить, что герой – точно не зомби и способен испытывать чувства, тогда всё в порядке. Но если у вас другие задачи, не увлекайтесь нюансами чувственного восприятия; лучше покажите нам, какие события стали причиной этих чувств.

ГАМЛЕТ В ГАСТРОНОМЕ

КОГДА МЫСЛИ ГЕРОЯ НЕ ИМЕЮТ НИКАКОГО ЗНАЧЕНИЯ

На фоне стрекотания ночных мотыльков слышалось переливчатое пение птиц. Я уловил одну мелодию и стал всматриваться, пока не увидел ее исполнителя. Это был дрозд.

О, как же он напомнил мне мою вторую жену! Почему я бросил ее? Можно было только плечами пожать. Я был достойным, приличным человеком, открытым в отношениях и способным на проявления чувств. Я знал это по первому браку. Первую жену я любил всем сердцем, с юношеской робостью. И теперь думаю: а ее почему оставил? Неужели я был таким эгоистом? Может, не такой уж я хороший человек…

Рукописи начинающих авторов часто пестрят абзацами, в которых главный герой оглядывается на свою жизнь. Иногда сама сцена очень даже хороша: герой смотрит на красивейший горный пейзаж или стоит на краю пирса, любуясь закатом. И все это только для того, чтобы создать романтическую атмосферу для взгляда на прожитую жизнь. Приступы воспоминаний также случаются в ситуациях, когда герой делает уборку у себя дома, разбирает вещи в шкафу или просматривает фотоальбом.

Эпизодические экскурсы в прошлое могут подчеркивать что-то во время действия, но не должны сами в него превращаться. Если вашему герою прямо сейчас необходимо оглянуться на прожитые годы, окажите ему заслуженное уважение – оставьте его в покое.

БЕЗДЕЛЬНИКИ

Не только герои, постоянно оглядывающиеся на свою жизнь, тормозят начинающих писателей. Очень часто в неопубликованных рукописях нарушен баланс между действием и созерцанием. Прогулка длиной в два квартала становится поводом для двадцатистраничного внутреннего монолога о том, как много о человеке можно сказать по его обуви. Мимолетный взгляд на океан во время поездки по шоссе приводит к целой главе размышлений об экологии кораллового рифа, а также о том, почему люди не могут жить в мире друг с другом, подобно морским обитателям.

Начинающие авторы приходят к написанию романа с целым рюкзаком мыслей и чувств, в запасе у них миллион наблюдений над жизнью. Годами непубликуемые, они, бедняги, держали все это в себе. С друзьями или коллегами не поболтаешь ни с того ни с сего о высоких материях, да и кому вообще это интересно…

И вот автор, дорвавшись до рукописи, выплескивает все накопленное. Тут начинающему писателю стоит помнить о том, что читатели точно такие же люди, как его друзья и коллеги, и не желают слушать всю эту ерунду. Именно поэтому успешные писатели начинают сразу с действия, после чего переходят к другим действиям, в которые аккуратно вплетают внутренние монологи.

ЗАЕЗЖЕННАЯ ПЛАСТИНКА

КОГДА СНОВА И СНОВА ПОВТОРЯЕТСЯ ОДНА И ТА ЖЕ МЫСЛЬ

– Итак, юный Гекльби, что вы скажете?

Мальчик в лохмотьях пытался припомнить нужный ответ, который мог бы навсегда изменить его жизнь и жизнь его сестры Неряхи Нелл.

Архидьякон постукивал пальцами по столу и смотрел на мальчика, изогнув кустистые брови.

Нелл изо всех сил старалась подготовить Оливера к этой беседе. Ах, если бы он только ответил, как полагается, их судьба отныне была бы совершенно не такой, как прежде! Как важно было, чтобы он сказал все правильно!

– Кхе-кхе, – произнес архидьякон, демонстративно вытащив из кармана свои золотые часы на цепочке и посмотрев на них.

Оливер думал о том, как сильно может измениться их с сестрой будущее, если только его примут в этот китобойный институт. Тогда все будет по-другому.

– Итак, молодой человек, не могли бы вы все же сказать, почему хотите к нам поступить?

Оборванец заерзал на своем стуле, осознавая, что от слов, которые сейчас вырвутся из его рта, зависит не только его собственная жизнь. Они не менее важны и для его сестры. О, если бы он только мог вспомнить эти слова!

Наконец, полностью отдавая себе отчет в важности того, что собирался сказать, Оливер доверился инстинктам, наставлениям сестры и воле Божьей.

– Лоботряс! – сказал он и тут же пожалел об этом.

Каждый голодранец в Барблби-на-Мире знал, что подобное ни при каких обстоятельствах нельзя говорить архидьякону.

В реальной жизни внутренние монологи часто повторяются. Решив для себя, что «она горячая штучка», мы с удовольствием будем развивать эту мысль. Но если вы перенесете подобные рассуждения прямиком в роман, ваш герой станет похож на постоянно зависающий компьютер.

Один раз обозначьте актуальную для героя мысль – и успокойтесь. Читатели понимают, что, если герой передумает, автор им сообщит.

ДЖЕКИЛ И ХАЙД

КОГДА ГЕРОЙ И ЕГО ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СОВСЕМ НЕ ПОХОЖИ

Фарфор позвякивал в вагоне-ресторане, когда «Восточный экспресс» резко обогнул гору и взял курс на Гонконг. Собравшиеся пассажиры ждали, что скажет Реми Д’Арно, лучший детектив Бельгии. Он собрал всех здесь, чтобы открыть правду об убийстве графини…

– …Итак, я сталь размышльять, у кого била возможность совершить это подлое прьеступление, – говорил Д’Арно, проходя между столиками. – Может быть, она стала слючайной жертвой? Нет, сказаль я самому себе, не всьё здесь так просто, как кажьется.

Он подошел к столику, за которым сидел профессор Расмуссен со своей застенчивой племянницей.

– Это никак не мог бить профессор, ведь у профессора, – он сорвал с него белые перчатки, – ньет рюк!

Все присутствующие открыли рты от удивления, увидев деревянные протезы.

Д’Арно приблизился к столику, за которым сидел майор Оффал со своим адъютантом сержантом Найтсоилом.

– Затем я вспоминать про странное повьедение наших военных дрюзей… – Он замолчал, вдруг осознав, что обезьянка, которую обнаружил в чемодане майора полчаса назад, все меняла. – …или же нье такое уж и странное.

«Разрази меня гром! – подумал про себя низкорослый детектив. – Почему я такой неуверенный в себе! Что я за идиот!»

Если ваш герой – уличный гангстер, позаботьтесь, чтобы не только его речь, но и внутренний монолог соответствовали гангстерской манере говорить. Подобные расхождения между внешним и внутренним могут проявляться в разных формах. Например, интеллект героини вдруг невероятно возрастает в разговорах с другими героями или наоборот падает, как только она решает о чем-то поразмышлять. Конечно, герой может вести себя по-разному наедине с собой и на публике, но читатель должен видеть между внутренним и внешним хоть какую-то связь.

ВЕЧНО МОЛОДОЙ

КОГДА АВТОР НЕМНОГО НЕ В ТЕМЕ

Большинство людей испугались бы, увидев у дверей чернокожего, но Ида была не такой. Лидер панк-группы «Наплюй на взрослых», она привыкла к тому, что боялись обычно ее. При виде Иды все только и ждали, что она достанет свой выкидной нож. С пирсингом, татуировками, хаером на голове и густо накрашенными глазами, Ида была клевой с большой буквы К.

Сегодня она собиралась в «Марриот», самый модный ночной клуб города, поэтому натянула свои лучшие лосины и высокие кожаные сапоги. В этот вечер она решила не надевать лифчик, ведь была в прекрасной форме и из-за дурного воспитания не желала скрывать это.

– Простите, мэм, но вас нет в списках, – протянул чернокожий голосом, который многих бы напугал.

– К черту твой список, чувак! – ответила Ида и пристально посмотрела ему в глаза.

Чернокожий мужчина отвел взгляд и посмотрел в сторону. Ида снова победила. Закинув клатч на плечо, она вошла в ночной клуб.

Если вы взрослый человек, пишущий о современной молодежи, лучшим источником вдохновения для вас станет собственная юность. Каково это – быть молодым и дерзким? Каким вам казался мир? Некоторые вещи не меняются, и если вам удастся передать те самые чувства – вы на полпути к созданию реалистичного молодого человека XXI века.

Однако кое-что все-таки меняется, и если вы не потрудитесь узнать, что именно, то вторую половину пути не осилите. Чтобы писать о представителях современной культуры, вы должны быть хорошо знакомы с этой культурой. Сленг изменился. Стиль изменился. Отношение к сексу изменилось. Работа и внешний вид – все теперь другое. Чем больше актуальных деталей будет в вашем романе, тем более реалистичным он получится.

Обратите особое внимание на то, как люди говорят сегодня. Например, выражение «Всемирная компьютерная сеть» еще десять лет назад звучало как нечто такое, что мог сказать только мистер Бёрнс Смитерсу[21]. Герои, употребляющие устаревшие слова и фразы, будут выглядеть как чудом выжившие после криогенного эксперимента. Подумайте, может, лучше сразу перенести действие романа во времена, когда используемые вами выражения были уместны?

УПРЕЖДАЮЩИЙ УДАР

КОГДА АВТОР ОЖИДАЕТ КРИТИКИ

Мы победили. Все преграды для нашей любви, казавшиеся непреодолимыми, остались позади. Мы были только вдвоем на родном острове. Радостные и умиротворенные, мы купались в блаженстве, словно дельфины в заливе. Удивительно, как все прекрасно вышло – если бы прочел о таком в книге, я бы сказал, что такого не бывает.

– Ты свет моей жизни, – призналась Мисти со слезами на глазах.

Я улыбнулся. Никогда бы не поверил, что кто-то скажет мне всерьез нечто подобное. Все это было похоже на плохое кино, но в реальной жизни выглядело совершенно иначе.

Здесь утомленный автор, не в силах больше выносить то, что сам понаписал, признает неоспоримые недостатки романа. Таким образом он надеется – о, наивный человек! – предвосхитить критику в свой адрес. Автор постоянно заставляет героев пускаться в объяснения и подчеркивать, что это все реальная жизнь и она не может подвергаться сомнениям… как какой-нибудь роман.

Но это роман, и вам никого не одурачить.

Читатели не проникнутся вашими лихими сюжетными поворотами и пышными фразами только лишь потому, что вы признали свою проблему. Теперь вы должны ее решить. Похожие трудности возникают, когда для поддержания напряжения автор вынуждает героя, от имени которого ведется повествование, отрицать очевидные вещи.

Ха! Я посмеялась про себя над этим. Мой новый парень вампир? Не может быть! Только потому, что я никогда не встречалась с ним при свете дня, потому что его кожа бледная, а по ночам он постоянно где-то пропадает, возвращаясь с довольным лицом? Только потому, что мои друзья один за другим исчезают куда-то? Это смешно! Вампиров не существует, так что нужно скорее выкинуть эти глупости из головы!

Когда доберемся до развязки и парень действительно окажется вампиром, читатель не удивится (удивительно, правда?). Если уж вы хотите сохранить интригу, освойте искусство тонких намеков. От того, что ваша глуповатая героиня будет сопротивляться очевидному, толку мало.

СТРАННАЯ ПЕСНЯ

КОГДА ГЕРОЙ НЕ ОБРАЩАЕТ ВНИМАНИЯ НА ПРОИСХОДЯЩЕЕ, ПОТОМУ ЧТО ДУМАЕТ О ТОМ, ЧЕГО НЕТ

Появившись на пафосной манхэттенской вечеринке, Бетти Джо ощутила, как ею овладевает скука. Как бы хотела она снова оказаться дома, в кругу семьи, сидеть на крыльце и играть на банджо, и чтобы дед подыгрывал ей на скрипке. Как прекрасны были вечера у озера, когда она была молода! Мама готовила полную сковородку креольских потрохов, папа в уголке курил свою трубку, а у его ног лежал охотничий пес.

Закончив с музыкой, она часами могла сидеть и просто смотреть на звезды, отгоняя от лица мошек и летучих мышей. Аромат магнолии и простой домашней еды был для нее приятнее любого модного французского парфюма.

Два часа спустя Бетти покинула вечеринку, не перекинувшись и словом с этими заносчивыми янки, а в такси позволила себе еще глубже погрузиться в мечты о доме.

Не утруждая себя описанием конкретного места, в которое привел героиню, автор погружает нас в ее фантазии.

Она представила, каким, возможно, был этот бальный зал раньше.

Я посмотрела в окно и вспомнила нетронутые снега Арктики.

Она подумала, как бы все сложилось, если бы только Рейнальдо был здесь.

Для персонажа совершенно нормально предаваться воспоминаниям, если только они несут в себе что-то важное (и если в настоящем сюжет тоже худо-бедно движется). Если же воспоминания или мечты вытесняют реальность, читатель будет гадать, зачем вы вообще притащили героиню на вечеринку, если не позволили ни поговорить с кем-нибудь, ни даже потанцевать.

Часть V: Художественный мир

Джим знал, что ему предстоит долгая и тяжелая борьба и что чаще всего он будет сражаться один. Но придет время, и кальсоны в Делавэре носить будет необязательно.

* * *

Точно так же, как у персонажей есть внешняя и внутренняя стороны, присутствуют они и у мира, созданного в романе. Внешнее – это обстановка, материальное окружение. Но многие авторы используют окружающий мир, чтобы выразить какие-либо идеи. Это и есть его внутренняя составляющая.

Внешние условия плохих романов похожи (здания, деревья, кошки), хотя каждый неиздаваемый автор убежден в уникальности своих реалий. Что касается внутренней составляющей, то в рядах непризнанных писателей полно отрицателей холокоста, мужчин, сомневающихся, что у женщин есть душа, и фанатичных поклонников Айн Рэнд[22]. Все это незаменимо для тех, кто не хочет быть напечатанным. Главной задачей любого плохого романа должно стать желание убежденного сторонника какой-либо идеи навязать свое мнение окружающим.

Если хотите получить непубликуемый роман, помните: читатель не способен делать выводов. Ваша идея должна быть четко обозначена на каждой странице. В длинных абзацах с объяснениями доказывайте, например, то, что «никакому преступлению не может быть оправдания». Вернувшись в участок, сержант О’Райли говорит своему напарнику: «Это лишний раз доказывает, что преступлениям нет оправдания, Джек». Но вы любой ценой стремитесь не печататься, так? Тогда не забывайте: читатель, возможно, не уловил мысль. Возможно, он еще и не согласен. Добавьте сцену, в которой несогласный с вашей идеей герой выставляется в неприглядном свете, где его унижают и в итоге он умирает, раздавленный кабиной лифта. Отлично! Теперь тот, кто прочел «Мелкие воришки тоже попадают в ад», никогда больше не откроет книгу с вашим именем на обложке.

Прежде чем вещать о своих идеях, вы должны определиться, где и когда происходит действие, что окружает героев, какие здания и магазины. Самое безопасное – просто избегать всего этого. Пусть читатель гадает, в какой эпохе и реальности живут герои, ходят ли они по земле, парят в небе или свисают вниз головой с утеса. Старайтесь создать неопределенность, в которой время от времени появляется телефонная трубка или пара нахальных сисек, но только если у героя есть намерение воспользоваться тем или другим.

Вы пишете политический триллер об американском шпионе, действующем за железным занавесом? Отлично! Пусть в длинной первой главе главная героиня по имени Рэнди ест шоколад и беспокоится о лишнем весе. А может, ваш роман – это научная фантастика о войне с высокоразвитыми людьми-кактусами с планеты Уй? Возьмите любую сцену сражения из военной прозы, только ко всем «винтовкам» и прочим орудиям добавьте приставку паро- или плазма-. В идеале люди-кактусы должны ругаться на староанглийском, когда их подстреливают, а в их описании обязательно используйте слово «зеленый». Даже простой историей любви, разворачивающейся в маленьком городке в Коннектикуте, можно озадачить читателя, если не говорить ему, что все происходит именно там, и обозначать места исключительно словами «дом», «ресторан» или «городок».

Теперь, когда вы пустили под нож сюжет и разделались со всеми героями, самое время перейти к уничтожению окрестностей. Ниже вы найдете основные приемы, которые помогут вам сделать мир произведения непригодным для жизни.

Глава 13: Декорации

ЭТО БЫЛ ГОРОДОК, ПОХОЖИЙ НА ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ

Улицы, кишащие пестрой толпой, зловонье трущоб и лазурно-синее небо – все это отличные возможности озадачить читателя, взволновать его и, наконец, вызвать отвращение. Рассмотрим подробнее, как вы это сможете делать.

КРАСОЧНЫЙ КАТАЛОГ

КОГДА ТЕХНОПОРНО (ТУФЛЕПОРНО, АНГАРНОЕ ИЛИ ЛЮБОЕ ДРУГОЕ ПОРНО) ВРЫВАЕТСЯ В ПОВЕСТВОВАНИЕ

Впервые с того момента, как получил назначение (да что там, впервые за все время работы международным оперативником), Джеймс Грюфф задумался о том, сможет ли когда-нибудь вернуться в главный офис. Он уже спалил движок и резину, удирая от вооруженных головорезов из медильинского картеля. Он мог бы рассчитывать на свои обычные маневры и оторваться от погони, но знал, что всюду на пути к границе выставлены кордоны Национальной Гвардии.

Грюфф прибавил газу и переключился на третью, чтобы выиграть пару миль. У него был «Монтальбан купе» 2006 года с подвеской на двойных поперечных рычагах и высококлассной резиной. Салон был отделан лучшей коринфской кожей «в елочку», кресла – с комфортными подголовниками и регулируемым наклоном поясничного отдела. Пока Грюфф отрывался от погони, он всегда смотрел в складывающиеся зеркала со встроенным обогревом, что позволяло сохранять отличную видимость даже в экстремальных погодных условиях. Он надавил на газ, и каблук его темно-красных туфель от Ральфа Лорена уперся в пол с покрытием из высококачественной овечьей шерсти…

Машина, в которой едет герой, орудие преступления или просто кровать, где двое влюбленных предаются сладострастным утехам, – это всего лишь фон. Его, безусловно, нужно описывать, но не увлекайтесь, иначе в обилии деталей потеряется след происходящего.

Большинству писателей проблема детализации не грозит. Куда чаще приходится сталкиваться с полным отсутствием описаний или весьма скудными описаниями. Однако нельзя забывать о писательском меньшинстве, которое тяготеет к нюансам: какие стены у героя в квартире, по каким часам он узнает время…

Иногда автор, открывший в себе способность к описаниям, заполняет ими весь сюжет. Любовная сцена в номере отеля может растянуться на несколько страниц с подробностями об устройстве гостиничного быта, и хорошо, если между ними втиснется хоть пара фраз о любви. Порой все дело в том, что автор испытывает особую страсть к гаджетам, оружию или дизайнерской одежде. В таких случаях действие постоянно прерывается целыми абзацами, которые кажутся скрытой рекламой.

Конечно, женскому роману не обойтись без описаний модной обуви или сумки, а технотриллеру – без технических подробностей, но во всем нужно знать меру. Самое подходящее время для таких описаний – либо перед началом действия, либо пока герой терпеливо сидит в засаде. Но не утяжеляйте саму погоню тем, как герой стреляет из своего револьвера Ruger SP101 357-го калибра из нержавеющей стали, весом семьсот граммов для меньшей отдачи, со съемной накладкой, достаточно компактного, чтобы поместиться в кармане брюк.

КУЛИНАРНОЕ ШОУ

КОГДА АВТОР ОПИСЫВАЕТ ФИРМЕННЫЕ БЛЮДА

– У них отличные морепродукты, – сказал Грюфф, внимательно изучая Пуэбло Эспадрилью. Если бы Эспадрилья только заподозрил, что Грюфф был агентом под прикрытием специального отдела по борьбе с наркотиками, он бы не вышел живым из ресторана.

Официант уже принес заказ, но тут в разговор вмешался Эстомаго, охранник Пуэбло. Прищурившись, глядя на Грюффа, Эстомаго наклонился и прошептал что-то на ухо Эспадрильи. У того на лице отразилась тревога, которая, впрочем, тут же сменилась холодным жестоким взглядом. Словно снова изучая Грюффа, не сводя с него глаз, он жестом отпустил Эстомаго.

– Что, Грюфф, проголодался уже? – спросил он. – Давай поедим вместе в последний раз, как цивилизованные люди.

Куропатки Эспадрильи были поданы на подушке из ремуладно-шпинатного мусса с соусом. Грюфф заказал порцию dieux norse с гарниром из заливных каперсов, украшенных корнишонами. Они с наслаждением вкушали кролика в шоколадном чатни. Оба были гурманами, смаковали каждый кусочек и позволяли вкусу раскрыться на языке. Они также попробовали блюда в тарелках друг друга.

Грюфф понимал, что для сладкого уже не осталось места, но когда принесли десертное меню – не устоял.

– Я попробую запеченные фриттеры, – сказал он.

Эспадрилья заказал шоколадное полено с орехами пекан. И вновь воцарилась тишина. Двое мужчин были увлечены трапезой.

Несомненно, еда – неотъемлемая часть жизни со своими правилами и подробностями. Однако начинающие авторы чувствуют непреодолимое желание описать заказы каждого столика, посвятив читателя в тончайшие нюансы вкуса.

В жизни люди и вправду обсуждают за едой то, что лежит у них на тарелках, например, нахваливают картофельное пюре. Но это один из тех случаев, когда писатель может и отступить от правдоподобия. Ваш герой решил перекусить? Тогда все, что вы скажете о его трапезе, должно быть важным для сюжета или передавать определенное настроение.

Если в шербет Пуэбло добавлен яд замедленного действия, мы с удовольствием прочтем в подробностях, как он его ел. Заинтересует нас и описание того, как у Грюффа сдают нервы, он теребит пельмешек китайской палочкой или нагибается за упавшим пельмешком и под столом отключает установленное устройство.

В противном случае не затягивайте с едой.

Если ваш следователь еще и кулинарный критик или между двумя шеф-поварами завязываются любовные отношения, рецепты и описания блюд будут кстати. Но даже в таких случаях не стоит прерывать автомобильную погоню, когда мы проносимся мимо прекрасной кондитерской.

ВДРУГ-ОТКУДА-НИ-ВОЗЬМИСЬ

КОГДА У ГЕРОЯ ДЕНЬГИ ПОЯВЛЯЮТСЯ НИОТКУДА

Выходя из своего дома в Ист-Сайде, Райн Весте остановилась и вздохнула. Еще одно неудачное прослушивание. Уже несколько месяцев ей не удавалось получить роль. Она могла бы погрузиться в депрессию, но точно знала, что шопинг – лекарство от всех недугов! Слава богу, она жила рядом с магазином «Барниз»!

Весь день она провела, примеряя самую стильную одежду. Иногда у нее возникала мысль, что стоит встать на учет в службу занятости, иначе как же она заплатит за три недели проживания в Венеции в «Палазо Сплендидоро»? Ей также нужны были новые светильники для столовой. Не говоря уже о том, что она была записана к звездному мастеру маникюра Льюису. Если бы ее семья была столь же богата, как семья Блинки, тогда можно было бы расслабиться и полностью посвятить себя искусству.

Читатель может на многое закрыть глаза, с удовольствием погружаясь в мир роскоши. Никому нет дела до того, на какие деньги Джеймс Бонд покупает свои костюмы, получая зарплату госслужащего. Однако если платежеспособность героя слишком оторвана от реальности, читатель будет недоволен. Тому, кто отправляется в погоню за дамой сердца на другой конец земного шара, нужен финансовый источник для оплаты дорогостоящего путешествия. Тем, кто любит погонять на самолетах по выходным, также нужно иметь доход, позволяющий оплачивать подобное увлечение.

Слабые попытки объяснить, откуда вдруг у главного героя столько денег, вам не помогут. Объяснение требуется более развернутое, чем «Откуда-то у Рейн были баснословные суммы». Полученное наследство или накопления, сделанные благодаря высокооплачиваемой работе, пригодятся, если только гармонично впишутся в реальность романа. Наследство должно быть оставлено кем-то конкретным, а также иметь непосредственную связь с прошлым героини. Бывшие адвокаты должны быть похожи на людей, которых может нанять приличная фирма и которые способны преуспеть в такой профессии. И уж точно им не может быть по двадцать пять лет.

Герой способен выиграть в лотерею (найти мешок денег, получить в наследство замок), если ваш роман сам по себе о человеке, выигравшем в лотерею. Читатель примет это, как примет вторжение инопланетян, если именно об НЛО он хочет прочитать. Но не всовывайте такие подарки судьбы в роман об аграрной реформе. (См. «Почему вам труднее, чем Богу».)

ГЕРОЙ КАК ЧАСТЬ ОБСТАНОВКИ:

ХОРОШИЙ, ПЛОХОЙ, ЗЛОЙ

Если вы заметили, что углубились в один из описанных ниже миров, пора возвращаться.

ОСОБНЯК ПЛЕЙБОЯ

Некоторые книги буквально наводнены красивыми людьми. В этом нет ничего странного, если действие происходит в модельном агентстве. Если же это полицейский участок, школа или любое другое место, красоты должно быть не больше, чем в реальной жизни.

РЕКЛАМА И ЛЮБОВЬ

Красивая женщина после пятиминутного знакомства с главным героем понимает, что влюблена, но не может понять, чем именно он вскружил ей голову. Правдоподобно? Пожалуй, так же, как рекламный ролик, где за героем устремляются толпы красоток, уловив аромат его чудесного парфюма.

Я ТОЖЕ ХОТЬ КУДА!

В таком мире все герои одинаково свободны и чувствительны. Все слушают невероятную группу «Пшик» и лечатся кристаллами.

МАЛЬЧИШНИК

Авторы-мужчины бездумно создают миры, населенные исключительно мужчинами, а женщины там появляются на раз-два, как только герою захочется с кем-то прилечь. Особенно это распространено в научной фантастике. Почему-то многие писатели убеждены, что в будущем женщины вымрут как вид.

ЗАГОРОДНЫЙ КЛУБ

Здесь все персонажи белые и все принадлежат к среднему или высшему классу. Если действие вашего романа развивается не в шведской глубинке, читателя могут начать терзать смутные сомнения, что тут имела место жуткая этническая чистка.

РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ КАТАЛОГ ДИАНЫ АРБУС[23]

Такие миры населены исключительно гротескными несчастными персонажами. Каждая сцена – это шанс встретить очередного жестокого хулигана или опустившуюся проститутку-наркоманку. В этом мире строгий дресс-код: одежда непременно имеет кричащий цвет, плохо сидит или просто грязная. По причинам, нам неведомым, все эти герои только и делают, что разъезжают в общественном транспорте.

Глава 14: Матчасть и исторический контекст

«Позовите моего патентного адвоката! – закричал Томас Эдисон. – Я изобрел телефон!»

[24]

Приступая к написанию эпического романа о похождениях Чингисхана, начинающий автор может выбрать один из многих путей. Первый требует тщательных долгих исследований, плоды которых непременно будут использованы в истории и сделают ее реальной, невероятно живой. А вот примеры других дорог.

ПРИВЕТ! Я СРЕДНЕВЕКОВЫЙ РЫЦАРЬ!

КОГДА У ГЕРОЕВ СВОЯ АТМОСФЕРА

Самурай вложил свой меч в ножны и опустился на рисовую циновку, скрестив ноги, как положено. Гейша улыбнулась ему, нежно перебирая струны своей икебаны.

– Ах, Тамико, – сказал он. – Завтра я иду на войну, ибо в этом путь самурая. И если мы не окажемся сверху, как бы иронично это ни звучало, я покончу с собой, потому что в противном случае тень бесчестия падет на весь клан Вагамама.

– Да, – ответила она с милой улыбкой, – ты вынешь свой меч и направишь его сначала на запад, затем на северо-запад, а затем на восток, как делали твои предки, когда терпели поражение.

– Но, – лукаво улыбнулся он, – по крайней мере плотские утехи не подвергаются в нашей культуре осуждению, что, как я слышал, в порядке вещей у варваров западных земель. У нас желание предаться любви с женщиной – не постыдный факт.

Гейша расплылась в благостной улыбке.

– Однако же, – вступила она, – я жертва двойных стандартов патерналистского общества. Согласно традициям, я не могу связать себя узами брака из-за специфики своей профессии, даже если высокообразованна и владею искусствами, а не просто занимаюсь проституцией.

В этой версии художественного приема «Привет! Я твоя мамочка!» герои страстно обсуждают свою эпоху, ее бытовой уклад и моральные ценности. К примеру, викинги оказываются так обстоятельны и словоохотливы, что разъясняют друг другу традиции викингов при любой возможности.

Еще один вариант – главный герой, сомневающийся в установках своего общества. До определенной степени такие разговоры вполне приемлемы – например, если героиня страдает от стереотипов, навязанных викторианским высшим светом. Но следите за тем, чтобы бунтарские настроения соответствовали атмосфере романа.

Хотите обрисовать эпоху и при этом не выставлять героев наивными дурачками, у которых рот не закрывается от бесконечного комментирования? Тогда можно ввести в мир викингов иностранца, который не понимает их культуру. И пусть они объясняют гостю все, что душе угодно.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЫМЫСЕЛ И ИСПЫТАНИЕ НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ

Написание романа, действие которого происходит в незнакомом мире, будь то волшебная страна, другая планета или монгольская империя, требует от автора куда больших усилий, чем книга, события которой разворачиваются в обычном городке в США.

Достаточно упомянуть, что действие происходит на Тайм-Сквер в канун 1999 года, и у читателя в голове нарисуется картинка. Но скажите, что события разворачиваются на планете Небулон Прайм в период правления Ксинхов, и перед читателем все еще будет белый лист. Чем дальше вы от знакомого окружения, тем больше вам нужно объяснять и описывать. Америка 1914-го, конечно, требует определенных уточнений, но куда меньше, чем Италия 1514-го. А для Китая 914-го понадобятся тысячи подробностей о местных традициях, одежде, устоях и т. д.

При недостатке деталей читатель заполнит пробелы собственными представлениями. Если вы говорите, что Галдор на планете Небулон сел завтракать, не уточняя, что именно входит в его завтрак, читатель, который сам каждый день ест цветные овсяные колечки, представит Галдора за той же трапезой.

Но если для научно-фантастического романа писателю нужно создать просто логичный и правдоподобный мир, то в историческом романе этот мир должен быть еще и достоверным. И тут некоторые авторы пускаются в детальное описание всех нюансов средневекового общества или китайской военной традиции. Честь и хвала им, конечно. Вот только не стоит забывать, что все это должно быть описано по меньшей мере так же искусно, как в научно-популярной литературе.

Камео – прием, часто используемый в исторических романах для создания атмосферы эпохи. Суть его заключается в том, что герой встречает Карла Великого, королеву Викторию или Бенджамина Франклина, то есть единственного человека того времени, который известен автору. Это может сработать, если в центре сюжета – представление незаконнорожденного сына королевскому двору или обучение мальчика в типографии Бенджамина Франклина. Если же участие исторических персонажей ограничено упоминанием на первых страницах, состряпанных из Эйфелевой башни, Триумфальной арки и хрустящего багета, скорее всего, от них придется избавиться.

Спросите себя: увлекает ли вас такая наука, как история? Скучаете? Это неизбежно отразится на вашем тексте. Если писатель и сам пропускает описания, когда читает исторические романы, то может решить, что, проделав подобное в собственной книге, окажет читателю услугу. Так и выходит, что в романе об Англии эпохи Тюдоров нет никаких упоминаний о форме правления, о том, чем люди зарабатывали на жизнь, верили ли в Иисуса или Заратустру, и все потому, что автору это неинтересно. Иногда он вообще избегает каких-либо декораций, а иногда вплетает в роман смутные воспоминания из «Зены, королевы воинов».

Важно понимать, что исторические реалии так же важны, как и любая другая обстановка. Автор должен учить матчасть, даже если она не затрагивается в романе напрямую. В противном случае герои будут непохожи на людей, а место действия останется размытым.

АЙПОД ЗЕНОНА

АНАХРОНИЗМ В ИСТОРИЧЕСКОМ РОМАНЕ

Платон достал паркер, открыл блокнот и начал новый диалог.

Покахонтас расстегнула лифчик и хитро подмигнула Джону Смиту.

«Доешь ты уже наконец свой сэндвич?» – спросил центурион.

Большинство новичков выбирают для своих романов отлично знакомое им время и место. Все, что герои едят, носят или делают с картофелем, – понятно и привычно. Проблемы начинаются, когда отважный писатель углубляется в дебри истории. Естественно, все знают, что у рыцарей не было ружей, что Юлий Цезарь не приезжал в Сенат на транспорте, а средневековые врачи выписывали личи вместо виагры. Но порой при дворе Карла Великого обнаруживаются скрепки, книги в мягких обложках или вишневые леденцы. И если автор может пропустить такое несоответствие, то читатель, независимо от образования и исторической просвещенности, подобные факты точно заметит.

Всегда проверяйте и перепроверяйте текст на наличие анахронизмов. Случайно залетевший баскетбольный мяч способен разрушить тщательно выстроенную сагу про викингов.

ЙОУ, КАРЛ ВЕЛИКИЙ, КАК ТВОЯ ВЕЛИКАЯ ВОЙНА?

КОГДА АВТОР НЕ СЛЕДИТ ЗА ИДИОМАМИ

– Итак, сеньор Микеланджело, как продвигается работа с потолком? – спросил папа Сикст, входя в капеллу.

Микеланджело сначала не ответил. После многих часов, проведенных в неудобной позе, спина у него отваливалась. Однако он мог поручиться, что будет вежливым. По крайней мере, он спустился и одарил престарелого папу подобием улыбки.

– Доброе утро, Ваше Святейшество. Дело движется.

Папа улыбнулся в ответ, подбираясь к непростому вопросу. Он понимал, что этот художник превосходит всех остальных, но не терпел панибратства.

– А у нас есть что-то вроде сроков завершения работ?

Микеланджело иронично хмыкнул, тут же потеряв терпение.

– Вы только и делаете, что ноете! Не видите, как я тут задницу рву!

Любители «Невероятных приключений Билла и Теда»[25] знают, как бывает смешно, когда греческий философ употребляет современные словечки. Однако если анахронизм не оправдан, он выглядит как досадная нелепость. И это касается не только современных предметов, но и любых суждений и названий. Можно предположить, что король Джон страдал депрессией, но стоит сказать: «У короля Джона была депрессия» – и вы уже втягиваете современную психологию в XIII век.

Проблема анахронизмов в языке стоит куда острее, чем проблема анахронизмов в описании объектов. Предмет можно убрать, а вот в попытках оживить язык авторы зачастую приходят к фразам, вырванным из контекста. «Уж, в самом деле, как моя милая перенесла все недавние невзгоды?» звучит не более убедительно, чем «Как вы справляетесь со всеми делами, леди Макбет?»

Единственный выход – изучать как исторические источники, так и романы современных авторов, посвященные интересной для вас эпохе. Затем перечитывайте свою рукопись снова и снова, пока не достигнете золотой середины.

НУ, ЭТО, КАК ЕГО

КОГДА ПРОРЕХИ В ЗНАНИЯХ АВТОРА ОЧЕВИДНЫ

Архитектор восхищался искусно построенным зданием. Оно было сделано из камня, а изящные арки напоминали старую церковь.

Врач посмотрел в микроскоп. Этот атом был тем еще фокусником.

«Но у меня в распоряжении армия!» – вдруг вспомнил президент. Он обратился к Конгрессу по телефону и велел объявить войну.

Если вы пишете о том, кто владеет профессиональными знаниями и навыками, потрудитесь изучить все должным образом. У каждой профессии своя терминология, свой жаргон, и герой должен употреблять собственные слова, а не ваши.

Ландшафтный дизайнер озвучит конкретные вещи, вместо того чтобы сказать «много красивых цветов». Следователь по особо тяжким преступлениям на вскрытии заметит «слегка увеличенную печень со следами отмирающих тканей», а не «больной орган».

Это вовсе не значит, что для изображения биолога вам непременно нужно получить степень по биологии. Просто не позволяйте своему биологу называть изучаемый материал «грязными микробами». Как всегда, тут автору хорошо бы знать больше, чем показывать. Для начала полезно почитать популярные статьи, а потом изучить более профессиональные материалы, погрузившись в предмет с головой.

Возможно, вы так и не поймете точно, как происходит полимеразная цепная реакция. Зато вы узнаете достаточно, чтобы не позволить своему герою выпить полимеразную цепную реакцию в качестве антидепрессанта.

И ПОДНЯЛ МЕЛ ГИБСОН СВОЙ МЕЧ

КОГДА АВТОР ВОРУЕТ ЧТО-ТО ЗНАКОМОЕ

Я смотрела, как непотопляемый океанский лайнер сдавался под натиском ледяных глубин. Ночь стояла ясная, и звезды рассыпались по небу, словно обломки айсберга, разрывающие гигантский корабль. Неприкрытая самонадеянность Позолоченного века заставила нас поверить в то, что мы можем построить непотопляемое судно, и мы верили в это, даже когда вода заливала трюмы. Многие находящиеся там вскоре утонут, потому что трусливые члены экипажа так и не откроют двери, ведущие на верхние палубы.

Я представляла мать, лежащую на своей кровати, успокаивающую двоих маленьких детей, когда морская вода заливала их каюту. Люди метались и толкались, словно звери, коими они и были в глазах пассажиров верхних палуб. Однако спустя некоторое время и сами представители благородного общества уже не слишком отличались от них. Пока кто-то бесстрашно и благородно, жертвуя собой, в элегантных вечерних нарядах помогал остальным выбраться, другие всеми правдами и неправдами стремились поскорее занять место в спасательных шлюпках. Дошло даже до того, что, закутавшись в шаль, мужчины выдавали себя за женщин. Это обнажило слабость богатых. Тех, кто думал, что знает всему цену, но на самом деле не ценил ничего, в том числе картин художников, которые однажды станут бесценными.

Все мы, кроме, пожалуй, дипломированных историков (хотя, возможно, и они тоже), несознательно рисуем картины прошлого, собирая их из кусочков культурной смеси. Но вам как писателю нельзя ограничивать свои исследования блокбастерами. Некоторые, конечно, могли пропустить тот фильм про короля Георга, но кто-то сразу узнает сцены, которые вы из него срисовали. Иногда такие кражи происходят ненамеренно. И тогда нужно просто остановиться и подумать, не напоминают ли бархатные занавески, из которых ваша уроженка Юга сшила себе платье в ключевой сцене романа, какие-то другие занавески, о которых может быть известно читателю.

КЛАССОВАЯ БОРЬБА

КОГДА АВТОР СИЛИТСЯ ИЗОБРАЗИТЬ ОБЩЕСТВО, О КОТОРОМ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕТ

– Как поживаете? – надменно произнесла престарелая вдова, протягивая руку для поцелуя Себастьену Скипингу, агенту, продававшему страховки богачам. Безукоризненные дворецкие в белоснежных перчатках и цилиндрах толпились у двери. Как раз тогда сквозь толпу прорвался мальчик-посыльный. Он подошел к дочери вдовы, наследнице, и вручил ей бриллиантовую тиару.

– О, это от маркиза де Лондона! – воскликнула девушка, дав пощечину посыльному за то, что осмелился поднять на нее глаза. Но тут же поразмыслила и решила сбежать с ним, потому что как раз достигла возраста, когда душа жаждет приключений среди бедняков.

Ее мысли нарушил подкравшийся незаметно Скипинг.

– Мадемуазель, – мягко заговорил он, – не стоит ли застраховать это сокровище от кражи? На Манхэттене объявился вор, орудующий в пентхаусах.

* * *

Тем временем на другом конце города Флип и Слаппи задымили косячками. Они сидели в своей халупе, где тараканы и муравьи отчаянно плутали между горами грязных игл.

– Огонь, черт! – сказал Слаппи. – Этот герыч прямо пробирает!

Флип засмеялся и собрал с пола немного белого порошка.

– Ага, точно говоришь, черный брат! – воскликнул он. – Это самая убойная штука, какую я пробовал!

Скотт Фитцджеральд и Эдит Уортон описывали в своих романах представителей разных классов сто лет назад, и с тех пор американцы насквозь пропитались идеями классовых изменений и равноправия. Не будем вдаваться в политические споры, но все говорит о том, что классовое разделение существует. Люди из разных слоев общества по-разному живут, воспринимают мир, общаются друг с другом и ведут себя за столом.

Общее представление о незнакомой вам жизни получить нетрудно, однако понять чувства и убеждения будет уже сложнее. Мы либо создадим персонажей, похожих на нас самих, либо неосознанно соберем вместе стереотипы, сформированные под влиянием телешоу, сериалов и старых фильмов. В обоих случаях читатель почувствует фальшь.

Если вы видели герцога однажды по телевизору, то все, что герцог в вашем романе будет делать, говорить, носить или думать, лишь убедит читателя в том, что вы никогда не видели герцога. Если вы не сидели в тюрьме, велика вероятность, что тюрьма в вашем романе будет напоминать ваше рабочее место, разве что с общим душем.

Лучший способ изучить определенный класс общества – провести некоторое время в окружении людей этого класса. Кроме того, можно обратиться к первоисточникам – книгам, документам и дневникам.

НАУЧНАЯ РАБОТА

КОГДА АВТОР ПЕРЕБОРЩИЛ С ИССЛЕДОВАНИЯМИ

Ученый-биолог сидела в парке на скамейке, пытаясь собраться с мыслями. Трава блестела на солнце, и для обычного человека ничего как будто не происходило. Но она знала, что в простых на вид организмах каждую секунду 1024 молекулы CO_2 превращаются в глюкозу и кислород. Увы, от красоты Калвиновского цикла и дальнейшего хитросплетения цикла Кребса, столь необходимого для дыхания клеток, для нее теперь было мало толку. Ведь ее муж Хью оприходовал секретаршу, вступив с ней в половой контакт, корни которого уходили в эволюционный репродуктивный прорыв, произошедший у водорослей 2,7 миллиона лет назад.

Спасибо, что последовали нашим советам и тщательно изучили материал. Мы понимаем, как это было трудно (а порой скучно). Но что-то показалось вам удивительным, открытия и познания заполонили ваш разум, и вы захотели поделиться этим с читателем… Будьте осторожны!

Возможно, ваша героиня-судмедэксперт, глядя на бариста, и вправду увидит в нем кучу внутренних органов, которые необходимо побыстрее вынуть. Возможно, про себя она даже опишет все это множеством латинских терминов. Но скорее всего, она воспримет бариста как источник фраппучино и подумает только одно: «Не переборщу ли я с калориями?»

Употребляйте узкоспециальные термины там, где они действительно уместны. Нам не хочется, чтобы ваш астроном, глядя в ночное небо, видел «милые огоньки», но не жаждем мы и вникать в математическое устройство галактики каждый раз, когда он размешивает свой кофе.

Глава 15: Основная мысль

Грегор Замза проснулся как-то утром и обнаружил, что превратился в символ.

Ох уж эта основная мысль! Сколько в ней вдохновения! Это призрак в заброшенном доме, тягучая нуга внутри ореховой начинки, телега, которую тащит лошадь, золотая песчинка в дюнах и пение сирен, раздающееся из мыльницы… Ни один начинающий автор не устоит перед желанием выразить некую основную идею. Ниже мы расскажем, как напичкать ваш роман такими высокими соображениями, которые сольются в настоящую черную дыру.

УВЕРТЮРА

КОГДА ПРОЛОГ – ЭТО КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ СМЫСЛА ЖИЗНИ

ПРОЛОГ

Жизнь – это судьба. Мир един во многих проявлениях. Никто не знает, когда наступит конец света, и вообще, наступит ли. Никто не знает ничего и о начале этого света, и о его середине. Все, что мы можем, – следовать за потоком и надеяться, что у нас будут дети.

Человек рождается. Он пробирается по жизни на своих метафорических ногах, разгребая путь метафорическими руками в бесконечном поиске. Он ищет. Ищет лишь для того, чтобы умереть с вечным вопросом на губах: что же я искал?

С тех пор как Земля образовалась из вспышек Большого Фейерверка, произведенного нашей Вселенной, поколения приходили, чтобы обрести свое истинное «я». Они не знали даже, является ли это «я» чем-то реальным или оно лишь насмешка, сон в пространстве и времени. Способны ли мы осветить загадочную вечность лазером нашего сознания? Если кто-то и может ответить на этот вопрос, то только мы сами.

Но, как говорил Ницше, всему свое время. И тут начинается время Гарри Каррутера, страхового агента, отца, любовника и неутомимого искателя.

Вы пишете историю мужчины, который изменяет своей жене с няней и в итоге теряет и брак, и детей, и дом, и няню. Но все это не только про него – эта история о каждом из нас, о природе человека, о сути всей Вселенной. Не мелочитесь: сочиняйте глубокий пролог о связи между Гарри, мирозданием и всем сущим.

Проблема тут только в том, что вы не пророк и не великий философ, а всего лишь человек, у которого есть какое-то мнение. Для читателей вы некто вроде чувака за барной стойкой, который напился и спрашивает у них: «Эй, давайте расскажу вам немного о своей философии? В общем, так…» Вы еще не завоевали доверие и уважение читателей. Вы еще не увели их в мир, где ваша философия важна, где она имеет вес, потому что на ней строится интересный сюжет.

Мы платим деньги за развлечение, а не за скучные лекции. Да, ваши идеи могут быть невероятны и новы, но если нам нужны будут философия и наука, мы пойдем в отдел нон-фикшн.

СВОЕВРЕМЕННОЕ ОЗАРЕНИЕ

КОГДА СИМВОЛЫ ПОЯВЛЯЮТСЯ СЛИШКОМ КСТАТИ

Вивьен медленно ехала по шоссе Лонг-Айленд. Мысли ее сплетались в тугой комок. Она задержалась на работе и теперь чувствовала себя виноватой. Можно ли одновременно быть хорошей матерью и рекламным агентом? Справа раздался резкий сигнал. Она обернулась и увидела за рулем соседней машины лысеющего толстого мужчину среднего возраста. Его лицо было красным, на лбу выступали капельки пота. Выглядел он как человек на грани сердечного приступа. Такой приступ отнял у нее Морта, оставив ее с непосильным грузом на рельефных атлетических плечах.

Она не хотела становиться частью всего этого. Она отказывалась жертвовать своей женственностью, несмотря на то, что ее конкурентами были грубые вульгарные мужланы. Проезжая мимо щита с рекламой молочных продуктов «Роджерс Дайри», Вивьен преисполнилась гордостью: дети с усами от молока протягивали стаканы, требуя добавки. Это именно она разместила здесь щит, презрев возражения сослуживцев.

Может, не случайно именно она получила контракт с молочной компанией? Может, не случайно ее звали Вивьен, что значит «жизнь»? Внезапно она осознала, что имя ее покойного мужа «Морт» означало «смерть». О да, прежний подход к бизнесу, мужской подход, был мертв.

Теперь мир рекламных агентов открыл свои двери для женщин. С женским, более воспитательным взглядом рекламная индустрия меняется. И она, Вивьен, была частью этих изменений, а изменения были частью ее, частью того, что она хотела дать своим детям. «Да, – подумала она, – я могу быть одновременно и хорошей матерью, и рекламным агентом. Только бы дети поняли».

Вдруг у нее зазвонил телефон. Она включила громкую связь.

– Мы любим тебя, мама!

Здорово, когда сюжет соответствует основной мысли и подчеркивает откровения, которые приводят героя к новым взглядам. Это все хорошо как для персонажей, так и для нас. Однако если символы, вызывающие откровения, небрежно разбросаны прямо на дороге, роман перестает быть интересным и становится навязчивым.

Символы и действия не должны совпадать или следовать сразу друг за другом. Пусть ваши герои со своими поступками существуют параллельно этим символам, гармонично вписываясь в структуру романа. Более того, символы не должны быть очевидны. И если без сюжета или героев роман не может существовать, то нравиться он должен даже тем, кто вовсе не заметит никаких символов.

ФИГОВЫЙ ЛИСТОК

КОГДА АВТОР ПЫТАЕТСЯ УСИДЕТЬ НА ДВУХ СТУЛЬЯХ

– Телочка рыжая, такая вся ути-пути, с обалденными огромными буферами! Понятно же было, чувак, что она крепкий орешек. – Боб хитро и похотливо прищурился.

– Хмм, – пробормотал я, пытаясь казаться заинтересованным. Он и не подозревал, как меня теперь раздражали его шовинистские разговоры.

– Я, знаешь, привел ее домой и просто порвал на ней блузку, но она уже была вся моя, даже бровью не повела. Я зарылся в ее сиськи, и они стопудово были настоящие, никакого силикона, понимаешь? Боже, у меня член стоял, как проблема Ландау в теории простых чисел.

Я вздохнул и неохотно отхлебнул пива. Повсюду в этом пошлом клубе расхаживали девушки с грудью, едва прикрытой и норовящей выпрыгнуть из тонких топов на бретельках. Их мини-юбки чуть прикрывали аппетитные задницы, когда они провокационно крутили бедрами. Как и Боб, они все еще жили в мире, где женщинам было нечего предложить, кроме собственного тела, где их ум и знания ни во что не ставились. Я снова вздохнул, когда сидящая рядом девушка расплылась в хмельной улыбке и наклонилась ко мне, демонстрируя пышное декольте, пиршество плоти, готовой отдаться каждому. Откуда ей было знать, что если меня и могло что-то заинтересовать, то только ее ум.

Бывает, автор разрывается между желанием рассказать о чем-то и опасениями, что его не поймут. В попытке избежать критики он извиняется, утверждает, что менестрель-шоу[26], поход в стрип-клуб или дешевая прислуга из стран третьего мира крайне противны герою, что он осуждает все это, как любой приличный человек, и даже больше. Тем временем герой продолжает участвовать в происходящем, открыто описывая свои фантазии. В результате получается что-то, напоминающее порнофильм 60-х годов, рассказывающий об опасности беспорядочных связей.

Имейте в виду, этими хитростями вам никого не обмануть. Дураков среди читателей нет. Если вас неудержимо тянет на порнушку, лучше открыто признаться в этом, чем превращать роман в поле битвы между вашей стыдливостью и истинными желаниями.

ПЕРЕРЫВ НА РЕКЛАМУ

КОГДА АВТОР КОЕ-ЧТО ЗАИМСТВУЕТ

Джаред вышел из родительского дома и сел в машину к Шеннон.

– Что такое, чувак? – спросила она.

Он растерянно потряс дредами.

– Мои родители, знаешь, они просто… Как сказать… Такие…

И тут по радио заиграла песня, которая в полной мере выражала все его чувства.

– Эй, прибавь-ка!

И оба закивали в такт музыке.

Прикрывшись лицемерной маской,

Вы не знаете, что нам

Видны ваши широко закрытые глаза.

Вы не видите ту ложь,

Что видим мы.

Она разрывает наши души.

Вы продали наше детство

За тридцать серебреников.

На последних аккордах песни Шеннон вздохнула и сказала:

– Это прямо про нас. Как будто они все знают.

– Ага, – подхватил Джаред. – Как точно они все подметили про наших родителей, наше мертвое общество и все такое. Прямо как в жизни.

– Да, эти «Рэйдж агейнс пампкин»[27] круты.

Сомневаясь в собственном красноречии, автор вежливо откланивается и доносит свою мысль с помощью стихотворения Эдгара По, романа Айн Рэнд или цитаты из речи Мартина Лютера Кинга. Но читатель покупает вашу книгу не для того, чтобы узнать, что думают все эти люди. Он ожидает, что у вас у самого есть что сказать. Именно это и должны делать писатели – говорить о жизни своими словами.

Иногда цитаты бывают очень даже уместны. Например, если сюжет связан с музыкой, поэзией и т. д. Цитаты могут дополнить вашу мысль, но не выражать ее, чтобы у читателя не создавалось впечатление, будто он слушает объявление. Когда же автор то и дело прибегает к цитированию, начинает казаться, что на этих страницах он взял выходной от писательских трудов, подыскав себе сомнительную замену.

ВЕЧЕРНЯЯ ПРОПОВЕДЬ

КОГДА АВТОР РАЗМАХИВАЕТ КАДИЛОМ

– Нет, ты не понимаешь, Пуэбло, – сказал Грюфф, целясь трясущемуся наркобарону в голову. – Дело не в том, что наркотики делают с людьми. Дело в том, что с людьми делают деньги. Деньги – это такой же наркотик. Ты на все готов ради них, как торчок на все готов ради кокаина. Когда деньги становятся важнее семьи, работы и общественных норм, мы утрачиваем почву под ногами. Вот почему твои отношения с женщинами, даже с самыми красивыми, в итоге оказываются поверхностными и недолгими.

– Похоже, ты завидуешь мне, идиото, – иронично ухмыльнулся Пуэбло Эспадрилья.

– Ха, – рассмеялся Грюфф. – Когда ты пожертвовал всем ради денег, ты уже не способен ничего ценить. Думаешь, я завидую твоим деньгам? На самом деле я больше завидую той сеньорите, которую ты обидел. Хоть жизнь и сдала ей паршивые карты, она смогла сохранить честь и не утратила способность любить. И поэтому она богаче тебя. Только любовь делает нас истинными баронами человеческих душ.

Как у любого человека, у героев книг есть свои убеждения и принципы. Иногда взгляды главного героя совпадают с авторскими, и тогда герой говорит от лица обоих. И это хорошо, если не перегибать палку. Читатель задумывается о том, что на кону не только счастье персонажа, но и общечеловеческие ценности. С другой стороны, у читателя может возникнуть ощущение, что кто-то лупит его по голове книгой по саморазвитию.

Идеи, о которых вы говорите прямо, должны быть оригинальны, новы, остроумны и глубоки. Отлично, если через сюжет ненавязчиво проходит мысль о том, что «любовь побеждает все». Таких книг можно прочитать множество. Но стоит герою начать объяснять, что любовь побеждает все, как тут же возникает желание отложить роман. Всем нам хочется видеть торжество любви, однако почти никому не хочется читать долгие объяснения того, что и так очевидно.

ОБУЧАЮЩИЙ ФИЛЬМ

КОГДА КАРТЫ КРАПЛЕНЫЕ

Рейнфлауэр нехотя вошла в «Старбакс». Она спасала белок у реки после недавнего разлива нефти, и из-за того, что малому бизнесу стремительно перекрывали кислород, больше помыть руки было негде. Дверь уборной была заперта. Три бариста, сбившись в кучку за барной стойкой, посмеивались над ней.

– Можно мне ключ от уборной? – попросила она своим мягким голосом. – Мне нужно помыть руки.

– Да ладно! – ответила одна из девушек, обдав Рейнфлауэр никотиновым дыханием. – Не знала, что хиппи моются.

Другие захихикали и дали ей пять. Вторая бариста забросила ключ под большой холодильник, который словно тоже посмеивался своими контейнерами с рафинадом и молоком, угрожая миллиону детей ожирением.

Отшатнувшись, с руками, горящими от токсинов военно-индустриального производства, Рейнфлауэр вернулась к своему велосипеду, раму которого сама лично сплела из лозы, и отправилась в долгий путь домой. Всю дорогу злобные водители машин засыпали ее проклятьями и даже пытались столкнуть с трассы.

– Эй ты! Тормози!

Рейнфлауэр увидела жирного, вонючего полицейского с зализанными волосами. Он махал ей, чтобы она остановилась.

– Ты что, не знаешь, что так ездить нельзя, шалава? – спросил полицейский, сплюнув на колесо ее велосипеда.

– Как, офицер? – уточнила она.

– Давай, дурочку не разыгрывай! – сказал он и выписал ей кучу штрафов.

Рейнфлауэр стояла на обочине, едва сдерживая слезы, руки болели от химикатов. Какой-то мужчина в костюме, проходя мимо, уставился на нее своим мертвым взглядом, а потом одобрительно кивнул фашисту-копу.

Это более развернутая версия «Гневного разоблачения», где каждый персонаж, каждое событие, каждое место служит только для указания на несправедливость. Такие книги иногда печатаются определенными СМИ или общественными организациями. Но это еще не значит, что кто-то станет их читать.

Если хотите завоевать широкую аудиторию, лучше открыто признайте: главная цель романа – продемонстрировать социальные заблуждения по тому или иному поводу. Затем выберите события, происходящие на протяжении нескольких месяцев или лет, чтобы череда несправедливостей была не так навязчива.

Возьмем хрестоматийный пример с сюжетом о гитлеровском режиме и преследовании евреев. Тевье-молочник[28] по дороге на работу подвергается разного рода унижениям и оскорблениям от каждого проезжающего немца. Мы следим за его жизнью в течение нескольких месяцев и наблюдаем, как меняется ситуация.

Бывает, что неизвестный автор занимает в книге позицию, которую разделяют все в мире, но обозначает себя как одинокого борца за истину. И пока он настойчиво доказывает непросвещенному читателю, что нельзя жестоко относиться к животным, бунтовать начинает уже сам читатель. Да, у вас есть убеждения, но с чего вы на нас-то кричите?

Другая крайность – когда в романе выражается точка зрения, с которой никто не согласен. Для таких случаев есть три отдельные категории.

КЛИЗМА ПОЧТОЙ

КОГДА ТОЧКА ЗРЕНИЯ АВТОРА НЕ ПЕРЕСЕКАЕТСЯ С УБЕЖДЕНИЯМИ ЧИТАТЕЛЯ

Перед выходом я выполнил обычные упражнения, повторив несколько раз «призыв к энергии ануса» и «вилочный захват». Промыв прибор, я вышел во двор, ощущая силу, высвободившуюся из сущности дома, который я выбрал, основываясь на геомантийных знаках.

На углу 88-й и Бродвея женщина остановилась как вкопанная, пораженная энергией моего присутствия. К моему удивлению, она оказалась одной из кандидатов на выборах. Не сводя с меня своих фиолетово-карих глаз, она произнесла: «Властелин Восьмидесятых, изыди!» И тут я понял, что следующий час проведу не так, как планировал, расследуя убийство Капольски, а изгоняя зло из этой женщины, растолковывая ей смысл произведений Хайнлайна.

Есть много разных дорог, и некоторые уводят нас очень далеко от главного шоссе. Но где бы мы все были, если бы мыслили одинаково? Однако, если вы занимаетесь коммерческой литературой для массового читателя, задумайтесь, разделяет ли большинство ваш взгляд на мир.

Да, когда-нибудь слово «геомантия» станет общеупотребительным. Но не стоит торопить события и писать так, словно этот день уже наступил. Если вы далеки от мейнстрима, постарайтесь найти другой, более убедительный подход.

Иногда даже одна-единственная мысль может жутко раздражать.

ОДЕРЖИМОСТЬ КЕЛЬВИНА КЛЯЙНА[29] (ВЫ ЖЕ В КУРСЕ, ЧТО ОН ЕВРЕЙ?)

КОГДА АВТОР НЕ ОСОЗНАЁТ, ЧТО ЕГО ИДЕЯ ФИКС ОЧЕВИДНА

– Может, позвонишь мне как-нибудь? Поужинаем вместе? – произнесла она с напускной скромностью и уже начала писать свой номер телефона на салфетке.

Она задумчиво сдвинула брови, и мое сердце сжалось. Это была всего лишь еще одна шлюшка, которые спят со всеми подряд – просто не могут отказать. Не то чтобы им нравится секс. Женщины от секса получают не больше удовольствия, чем я – от расчесывания комариного укуса. Для них все дело в невероятной зацикленности на себе, непреодолимом желании выглядеть в глазах других «привлекательной». На самом деле все эти шлюхи были скрытыми лесбиянками.

Попробуйте сглотнуть. Ничего не чувствуете? Кажется, какая-то навязчивая идея давно стоит вам поперек горла. Ну а если не вам, то уж точно читателю, потому что это упорное убеждение проникает чуть ли не в каждую вашу фразу.

Может, сами мысли, которые вы высказываете, не так уж новы, но ожесточение, сквозящее в каждой строчке, бросается в глаза. Многие романы повествуют о двуличности женщин, например, но редко где об этом говорится на каждой странице. Если что-то становится лейтмотивом произведения, читатель может насторожиться: неужели автор выстроил свою художественную вселенную лишь для того, чтобы удариться в пропаганду?

Не самые распространенные идеи нужно выдавать дозированно, рассеивая по книге, чтобы читатель в них не увяз. Лучше всего выражать их как мнения, а не как неоспоримую истину. Если вы решили рассказать историю, этим и занимайтесь, а не бросайтесь разоблачать лицемерие ипотечной системы или плюсы перехода на летнее время…

ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В ПУСТЫНЕ

КОГДА ВЫРАЖАЕМЫЕ ВЗГЛЯДЫ ПРЕЗИРАЮТСЯ ОБЩЕСТВОМ

Военный комендант рыдал, отпуская руку умирающего еврея. Несмотря на все усилия врачей СС и охранников, которые добровольно вызвались работать сверхурочно, чтобы заботиться о больных, очень многие в Освенциме умирали от тифа, и все попытки спасти их были тщетны. Охранникам приходилось даже сжигать тела, вместо того чтобы хоронить как полагается. И, конечно, предсказуемы были новости в газетах союзников.

Его трясло от злости, когда он вспоминал, как ему и его парням приходилось отказываться от еды, чтобы накормить заключенных, а персонал потом за это демонизировали.

Когда-нибудь, думал он, мир узнает об их жертве!

Можно верить во что-то всем сердцем. Можно быть убежденным, что факты постоянно подтасовываются в интересах ЦРУ. Можно даже думать, что ваш роман сорвет завесу всеобщего заговора и откроет читателям правду.

А может быть, вы уверены, что сумасбродный, иконоборческий взгляд на вещи обеспечит продажи вашей книге? Почему бы не написать о мире, в котором дети любят педофилов? Вот это шумиха поднимется. Тираж разлетится как горячие пирожки.

О нет. Независимо от того, высказываете вы свою личную точку зрения или просто пытаетесь шокировать публику, ваши книги до магазинов даже не доберутся. Редактор, возможно, обратит внимание на рукопись и даже кое-что для себя отметит, но лишь для того, чтобы потом искрометно шутить о вашем романе в компании своих друзей.

Часть VI: Спецэффекты и инновации

Как я стал главным героем? Да запросто! Я трахнул автора!

* * *

НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ ДОМА

Некоторым может показаться, что мы слишком сгущаем краски. Надеемся, вы понимаете, что все это мы делаем исключительно из добрых побуждений. Если мы и были резки, то лишь для того, чтобы помочь вам преодолеть все трудности, возникающие во время написания романа.

Однако сейчас мы подошли к аспектам настолько опасным, что с нашей стороны было бы безответственно не начать умолять вас бросить эту гиблую затею.

Когда дело касается секса, юмора и постмодернизма (именно об этом и пойдет речь), все должно быть идеально. Если у вас так не получается, даже не беритесь за дело. Мы настаиваем. Серьезно, лучше займитесь чем-то другим, потому что плохая постельная сцена или несмешная шутка намного хуже отсутствия секса или отсутствия шуток вообще. А слабые претензии на постмодернизм – это и вовсе прямой путь в никуда.

Подарить читателю плохо написанную постельную сцену – все равно что подарить половину котенка. Согласитесь, он не так мил, как целый. Также и наполовину прописанная постельная сцена совершенно несексуальна. Ничего горяченького в таком случае не получится, наоборот, температура всей вашей истории упадет ниже нуля.

Плоская шутка – это не просто фраза, над которой читатель не посмеется. Она способна переломить отношение читателя к вам. Более того, каждая неудачная шутка отбивает у него желание смеяться над следующей. Очередной провал с чувством юмора стремительно уменьшает шансы читателя вообще дотянуть до одиннадцатой главы, где наконец-то будет по-настоящему смешно.

Слабенький постмодернизм нельзя назвать «наполовину блестящим», «наполовину обалденным» или «почти движущей силой». Это, скорее, похоже на игрушку «Волшебный экран», которую перевернули и потрясли как следует, смешав все файлы, фразы и пиксели художественной литературы, личной почты и дневников.

Любое из описанных ниже преступлений перед читателем приведет к тому, что ваш роман никогда не будет опубликован. Ну а если совершите сразу несколько, то никогда не будут публиковаться даже романы тех авторов, чье имя хотя бы немного созвучно с вашим. Понимаете, как все серьезно?

Постельные сцены

КОДЕКС ХЕЙСА[30]

КОГДА АВТОР ОТВОДИТ ГЛАЗА

Разъяренный пират прижал ее к палубе и рассмеялся, разрывая на ней одежду.

– Сопротивляйся сколько хочешь, красотка! – кричал он. – Теперь тебе не вырваться из моих когтей!

Чуть позже его железная хватка ослабла. Она была жива. Она была в безопасности, но – о боже! – она уже не была девственницей. И, что еще хуже, она была влюблена!

Иногда читателю хочется дешевых романов. Но нет смысла писать завуалированную порнушку, если вы не способны погрузиться в грязные подробности. Времена, когда Ретт Батлер тащил Скарлетт вверх по лестнице (затемнение), а потом мы видели рассвет следующего дня, давно уже унесены ветром.

ВРЕМЯ ДЛЯ ЛЮБОВНЫХ УТЕХ

Если только вы не пишете в жанре порно, к любой постельной сцене, не имеющей прямого отношения к сюжету, нужно относиться крайне внимательно. Иногда это именно то, что глубже раскрывает отношения, добавляет эмоций или придает пикантности. А иногда это просто стыд и срам. Разграничить два случая – задача непростая, поэтому мы не можем дать универсального совета. Но вот некоторые моменты, на которые стоит обратить внимание.

• Способствует ли постельная сцена развитию сюжета, раскрытию характеров? Это не значит, что ночь, проведенная с тренером по карате, должна перевернуть всю жизнь героини. Это может быть что-то куда менее значимое. Например, тренер по карате придаст героине уверенности, она вернется на старую работу и потребует повышения. Или, может, его рассказы о Японии вдохновят героиню на новую работу – выращивать и продавать сакуру. Если вам удастся что-то подобное, ваша постельная сцена будет не так бесполезна. Но даже самая нелепая, бесстыдная и бесполезная сцена может оказаться кстати. Тут уж все решает только ваша личная мораль.

• Была ли раньше у вас в романе похожая постельная сцена? Под «похожей» мы имеем в виду, что те же герои занимались сексом при таких же обстоятельствах. И если секс между молодоженами – это отлично, то повторяющийся секс между молодоженами нагоняет тоску (см. «Вторую ссору в прачечной»). Тут не помогут даже смелые эксперименты с позами. Однако это может сработать, если дело происходит на нижней палубе «Титаника», когда корабль тонет.

• Не стоит писать постельную сцену, если вам не очень-то хочется это делать. В большинстве жанров можно вообще обойтись без неприкрытого секса, и если вы не испытываете особенного удовольствия от его описания, читатель не испытает удовольствия и от прочтения (для достижения желаемого результата см. «Инструкцию по сборке»).

• Сцены, в которых показаны мерзкие извращения плохого парня, призванные подчеркнуть его порочность, – совсем не гениальная идея. Помните: суть в том, чтобы он выглядел мерзким испорченным хамом по отношению к своей девушке, а не мерзким испорченным хамом, который иногда связывает свою девушку.

СРАЗУ К ДЕЛУ

КОГДА ЧИТАТЕЛЯ ЛИШАЮТ ПРЕЛЮДИИ

Дыхание Золушки сбилось, когда принц отодвинул тонкую прозрачную занавеску, прикрывавшую кровать. За окном, выходившим на живописный зеленый луг, залитый теплыми лучами закатного солнца, щебетали птицы.

Она посмотрела на него, лежащего рядом, и перед ней пронеслись все будущие счастливые моменты их жизни. Он спустил бретельку ее ночнушки, обнажая округлую грудь, а затем положил ее руку на свой твердый эрегированный член.

– Отсоси мне, – потребовал он, и голова ее послушно склонилась в желании ублажить его.

Желание – штука забавная. Оно может принимать самые причудливые формы. И даже от постельного эпизода, полного стандартных эпитетов, тоже может быть толк.

Однако у порно есть определенный оттенок, который не вполне сочетается с большинством любовных сцен. Если вам нужно обозначить любовь, а не похоть, сконцентрируйтесь на чувствах и прикосновениях, а не на форме груди и твердости члена. На самом деле, чрезмерные подробности в таких случаях могут выставить автора вуайеристом, третьим лишним, подсматривающим за тем, как двое нежно занимаются любовью.

Но даже если сцена не исполнена нежности и грез, а представлена довольно грязно, все равно должен быть переход от повседневного языка к выражениям, описывающим хардкор и забрызганную спермой плоть. Секс, как и юмор, довольно сложно изобразить на страницах романа, зато очень просто выставить себя смешным, пытаясь изобразить секс. Позволив своим героям предаться предварительным ласкам, вы подготовите читателя к тому, чтобы воспринять словосочетание «ритмичные движения» в нужном контексте.

СВЕРХСПОСОБНОСТИ

КОГДА ГЕРОЙ МОЖЕТ МНОГОЕ

Он подхватил обнаженную хористку и опустил ее прямо на свой твердый, как скала, член. Она застонала от удовольствия, кончив сразу один-два-три-четыре-пять раз! Он продолжал поднимать и опускать ее, держа в сильных руках, трахая ее даже после того, как она потеряла сознание от сказочного удовольствия. Приближаясь к потрясающему оргазму, он не мог не восхититься собой: неплохо для пятидесятилетнего мужчины, поимевшего уже десятерых за ночь!

У всех, конечно, разные возможности от природы. Кто-то может без труда затащить на высокий этаж тяжелый чемодан, даже не вспотев. Кто-то может делать сальто назад, ходить на руках или жонглировать горящими мечами. Некоторые даже способны декламировать стихи на публике, не теряя при этом достоинства. Но есть вещи, которые не под силу ни одному живому человеку.

Раньше подобные гиперболы были допустимы. В романах Гарольда Роббинса, например, написанных еще до того, как люди стали открыто говорить о сексе и поняли, что этим занимаются все.

ИНСТРУКЦИЯ ПО СБОРКЕ

КОГДА В СЕКСЕ НЕТ СЕКСА

Он взял в руку ее левую грудь, затем правую. Она погладила его по спине, и он погладил ее в ответ. Они сделали это снова. Они разделись, она повесила одежду, он аккуратно сложил свою на стуле у шкафа. «Прошу прощения», – сказал он и воспользовался ванной, не забыв побрызгать освежителем перед выходом. Закончив, он вернулся в спальню, где она уже ждала его на кровати обнаженная. Он подошел и стал рассматривать ее тело: стопы, лодыжки, колени, лоно, живот, бюст. Она шире раздвинула ноги, позволяя ему войти, и он вошел.

Иногда так трудно бывает заставить себя написать все эти грязные словечки! Воображая, что станет с вашей бабушкой, когда она прочтет книгу, вы принимаете решение: слова «пенис» будет вполне достаточно. Но что герой с ним делает? Точно уж не «трахает» кого-то… Это слишком… вульгарно, правда ведь? Как бы это назвал врач? Он бы использовал слова типа «совокупляться»…

Точно! Теперь можно без смущения описывать то, чем занимаются ваши герои, не боясь выглядеть пошло.

В результате у вас получится нечто напоминающее медицинскую листовку об эректильной дисфункции. И это будет выглядеть куда более извращенно, чем прямое «они трахались всю ночь».

Лучше вообще вырежьте постельные сцены, если собираетесь отправить своих героев на свидание с «половым актом».

ПЫШНАЯ ПРОЗА

КОГДА СЕКС УТОПАЕТ В ЛИРИКЕ

Хью расстегнул ширинку, и его пенис вырвался на свободу, словно чертик из табакерки. Поначалу он радовался, кивая, как игривая лошадка, но моментально захотел снова спрятаться в норке. Будто вампир, страшащийся солнечного света, он искал темного уголка, таща Хью за собой. Хью же выглядел безвольным придатком своего полового органа, шмыгнувшего в темную расщелину Вирджинии. Его совсем не пугали чудовища, которые могут там таиться. А Хью знал, они там были. Слишком часто он заходил в тупик, следуя за неуправляемым желанием своего маленького спелеолога!

В большинстве случаев секс описывается примитивно: одни и те же избитые слова, заезженные выражения. Но вы-то не хотите быть старым пошлым занудой! Вы наполните всё новыми метафорами, остроумными и цветистыми. Может, даже блеснете искрометным каламбуром.

К сожалению, витиеватые описания секса практически всегда неудачны. Единственный случай, где они будут к месту, – это намеренное желание высмеять героя за его претенциозность во время вышеупомянутого акта.

Юмор

НОВОРОЖДЕННЫЙ ДИНОЗАВР

КОГДА ЧИТАТЕЛЬ (КАК И ОСТАЛЬНЫЕ) УЖЕ СЛЫШАЛ ВСЕ ЭТО

– Она симпатичная, мне нравится, – сказал Джо, но тут же поморщился. – Хотя веет от нее этими мажорными нотками…

– Мажорными нотками? Она вроде не хохотушка, – Анна задумалась.

– Нет, я имею в виду, что она мажорка.

Анна рассмеялась.

– Мажорка! Ах, прекрасно сказано!

Иногда автор представляет своего героя таким остроумным, что тот изобретает остроты, известные всем еще до того, как Саймон встретил Шустера[31]. Когда персонаж произносит шутку, которую все ваши знакомые давно знают, не стоит заставлять других героев удивляться и радоваться. Они ведь тоже все это уже слышали.

ЛИГА СМЕХА

КОГДА ГЕРОЙ НЕ К МЕСТУ СМЕЕТСЯ

– Вот так я заработал свой первый миллион, – заключил Джо. – Ах, если бы я только знал, куда это меня заведет!

– Да, как говорится, нет денег, нет проблем, – сказала Элейн.

Оба чуть не упали от смеха. Когда Джо снова взял себя в руки, он язвительно заметил:

– Может, лучше было бы оставаться бесприданницей.

И они снова рассмеялись. Элейн смахнула слезу – она с трудом сдерживалась.

– Но все же лучше иметь какие-то задатки!

– Задатки, точно! – повторил Джо и снова рассмешил Элейн.

– Задатки лучше, чем придатки, – процедила она, отомстив Джо и тоже заставив его бесконтрольно хохотать.

Уморительный смех за минуту заполнил всю комнату.

Даже если шутка смешная, вы своими руками разрушаете остроумие, заставляя героев демонстративно хохотать. Это вовсе не то же самое, что закадровый смех в сериалах.

Если же шутка не смешная, хохочущие герои так же нелепы, как если бы они вдруг зарыдали без причины или стали в припадке бешенства крушить мебель.

Лучше перестраховаться и позволить герою смеяться лишь изредка, да и то не слишком громко. Смех не для того существует в литературных произведениях, чтобы обозначать смешные шутки (тут уж мы сами как-нибудь разберемся). Смех нужен, чтобы создать связь между героями, показать, что они весело проводят время и находятся в эмоциональном контакте друг с другом.

КЛОУНАДА

КОГДА В РОМАНЕ БАЛАГАН

Джимми появился в офисе в бейсбольной кепке, клетчатой рубашке и брюках не по размеру. Причем клетки на них совершенно не сочетались с теми, что были на рубашке. Комичности его виду придавало то, что туфли были надеты задом наперед. Лицо его выражало грусть и безнадегу.

– Эй, Мими, можно к шефу? – спросил он.

Но не успела секретарша ответить, как Джимми наступил на развязанный шнурок и начал падать, раскинув руки в стороны. Он задел подставку для зонтов, и все зонты разлетелись. Некоторые еще и раскрылись в воздухе. Отталкивая их от лица, Джимми приземлился на задницу, задев стоявшее на столе пресс-папье, которое тут же весьма болезненно приземлилось ему на яички. В итоге, поднявшись, он снова поскользнулся на зонтике и шмякнулся лицом прямо в колени секретарши.

Балаганы в художественной литературе неуместны. Именно поэтому вы имеете счастливую возможность их там не видеть. Ситуации с физической неуклюжестью могут иногда сыграть вам на руку, но только в том случае, если само их описание будет остроумным. Если вы не уверены, что обладаете достаточным чувством юмора, не пытайтесь компенсировать это сценами с подушкой-пердушкой.

ИЗБЕГАЙТЕ ТАКИХ ШУТОК

ТУАЛЕТНЫЙ ЮМОР

Помимо непосредственно туалетных шуточек, сюда также относятся сморкание и прочее (см. «Неуправляемый прыщ»).

РАЗМЕРНЫЙ ЮМОР

Это относится к ситуациям, когда у женщины грудь больше средней или у мужчины слишком большие (или маленькие) определенные части тела. Конечно, можно вокруг всего этого выстроить какие-то забавные ситуации, но одно упоминание размера не делает ситуацию забавной.

ТОЛСТУШКА

Настоятельно рекомендуем воздержаться от любых шуток, целью которых является высмеять людей, чей вес, внешность или другие особенности выбиваются из нормы. Это низко и недостойно. Однако если вы не стремитесь научиться у нас вежливости, просто отметим: подобными высказываниями вы рискуете обидеть сразу многих читателей. И помните, что в отличие от писателей редакторы далеко не всегда стройные красавицы.

ЭПИЗОД ИЗ СЕРИАЛА

Слишком много комедийных сцен из романов выглядят до боли знакомыми. Все потому, что авторы проводят слишком много времени за просмотром сериалов и фильмов. Конечно, среди читателей обязательно найдутся те, кто не смотрел серию, где Элейн идет на свидание со своим тренером по борьбе, и поэтому не заметит, что вы попросту украли ее. Они, возможно, сочтут эти сцены превосходными. Собственно, таковыми они и были, когда их написали Джерри Сайнфелд и Ларри Дэвид[32]. Пересказ же будет выглядеть куда слабее, особенно для того, кто знаком с оригиналом.

Постмодернизм

ПРИВЕТ! Я АВТОР!

КОГДА РОМАН САМОДОСТАТОЧЕН

ЧИСТЫЙ ЛИСТ

Автор: Ньютон Шолтер

Ньютон Шолтер сидел за столом, глядя на чистый лист^1. «Как я дошел до того, – думал Ньютон^2, – чтобы потратить столько времени на придумывание миров, которые никто, кроме меня, не увидит, потому что я просто удаляю все, что написал, каждый вечер?»3

Нужно составить список! Ньютон Шолтер быстро решил определить границы. Вот к чему он пришел. Могу уверить вас, что все передано абсолютно верно^4.

– Будучи постколониальным белым мужчиной, я полагаю, что творческим порывом можно размахивать, как пенисом.

– Поздний капитализм – это…mhy76bgtvfs – Погодите, мой бесстыжий кот Барток Шолтер только что пробежал по клавиатуре. Какая ирония, хотя не лишенная своего рода отр…

1 Несмотря на то что имена главного героя и автора совпадают, произносятся они с разным ударением, а их владельцы даже не подружились, когда встретились^2.

2 Гансвил, штат Флорида, 18 марта 1984 года.

3 Но как же тогда случилось, что вы сейчас читаете это? Возможно, рассказчик не вполне точно передает мысли Ньютона Шолтера? А возможно, вы и есть Ньютон Шолтер?

4 Увы, художественная литература – просто принятый обществом вид вранья, а ее чтение – лишь вытекающее из этого вранья отрицание реальности, возможность поддаться любым заблуждениям. И на это есть ряд причин, о которых я расскажу, как только закончу со списком, к которому перехожу… прямо… сейчас!

В целях упрощения разговора понятие «постмодернизм» здесь будет относиться к любому сознательному упоминанию автора как автора, романа как романа, текста как набора букв или чего угодно, что подчеркивает искусственность художественной литературы.

Однако должно быть сразу понятно, что все это нисколько не приближает нас к правдивой истории, в которую читатель сможет поверить.

Почему же тогда люди продолжают писать романы, где автор – это главный герой, повествование постоянно прерывается сносками и примечаниями, а типографские приемы не перестают напоминать нам, что книга – это всего лишь предмет, которым можно легко запустить в чересчур остроумного писателя?

Да потому что каждый год кому-то удается пробиться с подобным «шедевром». Кто-то получает дополнительные очки, потому что этот жанр очень, очень сложный. И потом все нахваливают автора, скрипя зубами от зависти, хотя на самом деле завидуют только его гонорару, но никак не таланту.

Если вы все же решили идти этим путем, играя ва-банк, мы вам дальше помочь не сможем. Остается только отпустить вас. Возвращайтесь к работе. Вам нет смысла читать следующую часть.

Часть VII: Как не продать роман

* * *

Как так? Несмотря на все наши усилия и потраченное время, вам удалось написать приличный роман?! Нет, мы не злимся. Мы просто разочарованы. И обижены.

Но без паники! Ваш роман еще не отправился в типографию. Если прямо сейчас вы все сделаете правильно, то сопроводительное письмо станет единственной написанной вами страницей, которую точно прочтут в издательстве.

Помните: редакторы и агенты – люди очень занятые. Для того чтобы швырнуть вашу рукопись в мусорную корзину, им хватит одной-единственной причины. Дайте им повод! Возможно, у вас есть претензии к миру книгоиздания, которые вы бы хотели высказать. Нельзя придумать лучшего способа сделать это, чем изложить в письме, которое вы отправите прямиком в издательство! Или, может, вы сомневаетесь в сюжете собственного романа? Отлично, поделитесь всеми сомнениями в письме!

Но что, если агент или редактор настолько заняты, что даже сопроводительное письмо читать не будут? Что тогда?

Расслабьтесь! У вас еще остается синопсис. Изложите в нем все события книги в хаотичном порядке, без привязки к сюжету. Одно это уже может из «Молчания ягнят» сделать бесформенный мешок, набитый энтомологией, трансвестизмом, поэзией Аппалачи, высокой кухней, руководством по шитью и ситуацией с заложником для разнообразия.

Если же вы по-настоящему хотите выпендриться, перечеркните все достоинства своего романа, делая орфографические ошибки в каждом слове. Еще можно изменить шрифт на очень мелкий или очень крупный и выделить разными шрифтами реплики каждого персонажа.

Мы понимаем, что вы прошли долгий путь, но наберитесь терпения и преодолейте еще несколько метров. Мы расскажем, как сделать так, чтобы по сопроводительному письму никто не догадался, насколько ваш стиль на самом деле хорош.

Сопроводительное письмо

Здравствуйте!

Я знаю, что вы очень заняты, но, надеюсь, простите меня за наглость прислать вам свой первый, возможно, не самый удачный пробный роман. Я, конечно, понимаю, что мой язык несовершенен, сюжет неоригинален (думаю, первые сто страниц можно вообще вырезать), а главная героиня не вызывает восторга, так как я писала ее с себя. Я также могу отказаться от гонорара и получить деньги, только если книга будет продаваться. Но и роялти можете не выплачивать. Если что, найду подработку…

Такой подход мог бы сработать в повседневной жизни, но… даже там он не работает, так ведь?

Даже если ваш тон не настолько самоуничижительный, избегайте оправданий. Все это, безусловно, может прокрасться в ваше письмо. Обращать внимание на недостатки своего романа нужно во время редактирования, а не тогда, когда вы посылаете его в издательство.

Здравствуйте, господин успешный литературный агент!

Могу ли я надеяться на что-то? Всего лишь парень из крошечного Род-Айленда, подмышек Америки (не спрашивайте даже, как здесь пахнет! Намекну только – воняет), утверждающий, что его роман – лучшее с того момента, как «лед тронулся, господа присяжные заседатели». Но, ей-богу, это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК!!! Представляю, как вы качаете своей умной головой, заполненной блестящими мыслями (лесть – ключ к успеху, так ведь? LOL). Только взгляните на «Следствие ведет Фоулер», удивительную историю искрометного детектива Нормана Фоулера, и вы со смеху умрете, я вас уверяю!

Сопроводительное письмо – это прежде всего письмо деловое. Редактору или агенту необходимо удостовериться, что вы профессионально относитесь к своему делу, поскольку они на этом зарабатывают. Не стоит быть холодным и отстраненным – вы можете добавить в письмо немного юмора. Но старайтесь не выглядеть так, будто вы напялили футболку «Молодой и тупой» на собеседование. Не переборщите с остроумием.

Дорогой редактор,

…и вот, когда я отслужил в армии, а это отдельная история (я вернусь к ней чуть позже), перед тем как начал разводить орхидеи на побережье и потерял все в Эль-Ниньо (чего я никогда не забуду, если только меня не настигнет Альцгеймер, которым страдали мой отец, мой дядя по отцовской линии и приятель по дому инвалидов Уилли), мне впервые пришла в голову мысль написать «Много, много, много способов сказать все то, что я забыл, Люсиль». И как я уже говорил на седьмой странице этого письма и о чем вскользь упоминал на одиннадцатой…

Пожалуйста, будьте краткими.

По месту требования

В прикрепленном файле – мой научно-фантастический роман на 200 000 слов под названием «Прекрасный мой отважный враг», в котором Кирк и Маккой объединяются с Ханом Соло и Чубаккой…

Так, вот сейчас стоп. Что ж вы не сказали об этом 200 000 слов назад! Нельзя использовать чужих персонажей. Это прокатит в фанфиках, которые вы выкладываете в своем блоге или даете почитать друзьям. Если же в истории замешаны деньги, правообладатели засудят вас и обдерут как липку. И раз уж вам настолько знакомы эти персонажи, что вы решили написать о них собственный роман, права на них, скорее всего, принадлежат крупной корпорации, юристы которой денно и нощно следят за тем, чтобы никто не использовал их интеллектуальную собственность без разрешения.

Если вы видите роман, в котором действуют персонажи, придуманные другим автором, будьте уверены, что все это было оговорено с обладателем авторских прав.

А теперь вперед – меняйте все имена.

Здравствуйте!

…и если вы подпишете это соглашение о конфиденциальности, я пришлю вам свой роман, но вы должны пообещать, что никому его не покажете…

Начинающие авторы куда больше обеспокоены тем, что кто-то может украсть их идеи, чем авторы публикуемые. Потому что публикуемые авторы знают: идей бесконечное множество, и большинство из них давно воплощены. Книгоиздание в корне отличается от киноиндустрии, где уже сама идея – интеллектуальная собственность и может быть продана отдельно от сценария. Да, яркий, цепляющий сюжет – отличная отправная точка, но в профессиональном книжном бизнесе вероятность того, что у вас украдут идею, крайне мала. И уж точно не станет у вас воровать никто из тех, кому вы отсылаете рукопись.

Главному редактору самого крупного издательства.

…Вам повезло, что я даю вам возможность опубликовать мой роман. Обещаю, вы будете гордиться, когда я получу за него премию, потому что я, возможно, упомяну вас в благодарственной речи.

Я человек очень занятой, и поэтому хотелось бы, чтобы книга появилась на полках магазинов через полтора месяца. Так что на принятие этого судьбоносного для вас решения у вас всего несколько дней…

Уверенность важна в переговорах с деловыми партнерами. Ну а если будете щеголять своими достоинствами в сопроводительном письме, то редактор вас быстро отошьет, вот и все.

Неизвестный начинающий автор сопоставим с соискателем, претендующим на низшую должность в большой компании. Вы же не станете отправлять резюме Биллу Гейтсу с письмом о том, что без вашей своевременной помощи его мелкий бизнес пойдет ко дну. Точно так же не стоит слишком задирать нос, когда посылаете рукопись в издательство.

Здравствуйте, мистер Перкинс!

…участники моего писательского сообщества называют меня чем-то средним между Томасом Пинчоном и Беатрис Поттер, другие сравнивают с Томом и Томасом Вулфом. Сам же я думаю, что мой стиль похож на авторов, оказавших на меня наибольшее влияние: Г. Ф. Лавкрафт и Джеки Коллинз…

Сравнивать вас с другими успешными авторами имеет смысл лишь для того, чтобы помочь покупателям отнести ваш роман к тому или иному жанру. Не стоит подробно рассказывать, кто повлиял на ваш стиль, – это никому не интересно. Также не стоит слишком налегать на схожесть вашей книги с романами Джеймса Джойса, потому что никто вам все равно не поверит.

Если же вы осмелитесь на сравнение, выбирайте авторов, нахождение которых вместе не взорвет редактору мозг.

Здравствуйте, кто бы вы ни были!

В процессе написания этого романа я прошел через тяжелый развод, что позволило мне проникнуться трудностями жизни современных мужчин. Книга буквально выливалась из меня на протяжении восьми месяцев, и я не мог остановить этот поток. Все это время я часто переезжал, что, думаю, заметно по часто меняющимся декорациям романа. И наконец, должен сказать, что картофельной сыпью, которая поражает главного героя в конце романа, страдал я лично и еще тысячи голландцев, живущих в Америке, и мы больше не намерены об этом молчать…

Да, написание романа – дело очень личное, но его продажа – это только бизнес. Если обстоятельства вашей жизни непосредственно связаны с темой книги (например, вы бывший морпех и написали книгу о морпехах), об этом, безусловно, стоит упомянуть. В любом другом случае рассказывайте о своей жизни, только когда редактор или агент спросит вас.

Здравствуйте, дорогое издательство!

…я также думаю, что по книге получится отличный фильм с Брэдом Питтом в роли Стила и Джессикой Альбой в роли Линданны-Лу. Другие части трилогии можно будет назвать «Остеохондроз любви – 2» и «Остеохондроз любви – 3», ведь кто знает, как долго продлится успех. Кстати, я уже выбрала костюм, в котором буду выступать на шоу Опры…

Мечтайте о славе! Все писатели делают это. Только постарайтесь ни с кем не делиться своими фантазиями. Не стоит бежать впереди паровоза.

Дорогой редактор!

…сейчас у меня почти готова вторая глава. Я рассчитываю закончить книгу к финалу сезона по лакроссу 2019–2020 годов.

Написание романа – дело долгое. Понятно, что вы хотите подстраховаться договором на книгу, ведь за это время вы можете услышать о выходе других похожих романов; факты, на которых построен сюжет, могут измениться, конфликты – разрешиться, или же вас просто захлестнет чувство, что жизнь проходит мимо. Да и кому нужен будет ваш роман с таким стремительным развитием интернета?

Расслабьтесь. Выдохните и возвращайтесь к работе. Конечно, бывали случаи, когда авторы заключали договоры с издательствами, имея лишь пару готовых глав и описание сюжета. Но не публиковавшимся авторам все же рекомендуется сначала завершить свою книгу.

КОГДА ОТПРАВЛЯТЬ РОМАН

Если вы уже зарекомендовали себя как хороший писатель, у вас есть шансы убедить редактора взять вашу рукопись, пусть даже она пока не завершена. Но помните, что в конкурентах у вас множество завершенных романов. И чтобы редактор потратил деньги на вашу незаконченную книгу, вам придется постараться.

Что значит «зарекомендовать себя как хороший писатель»? Это зависит от обстоятельств. Скажем, если вы уже издавали какую-то книгу (пусть даже нон-фикшн), это отличный аргумент. Если вы долгое время работали журналистом, это тоже пойдет в плюс. Если же вы писали только посты про музыкальные группы для блога своего друга, этим, пожалуй, не стоит козырять. Работы в качестве копирайтера, как правило, тоже недостаточно. Даже если ваши пресс-релизы для совета директоров компании, производящей рыбные консервы, весьма захватывающие, убедительные и насчитывают несколько увесистых томов. Да, жизнь несправедлива.

Лучший способ пристроить незавершенную (как и завершенную) книгу – иметь приятеля-редактора, с которым вы жили в одной комнате, когда учились в Йеле (да, жизнь несправедлива – см. выше).

Если вы решили продвигать незаконченную рукопись, вам потребуются:

• сопроводительное письмо с общей аннотацией и указанием на целевую аудиторию;

• первые пять глав;

• подробный синопсис, то есть последовательное и точное изложение основных событий.

Заметьте, что, хотя вы и предлагаете незаконченную книгу, вы должны четко знать, чем она закончится.

Но как быть, если вы передумаете? Например, решите, что Маргана должна выжить после того, как ее съел Дайджесто, и найти любовь в объятиях лишенного сана францисканского священника Диего? Изменения возможны, однако имеют предел. Нельзя, к примеру, заявлять ужасы, а потом перекраивать роман в нежную историю взросления. И наоборот тоже делать не стоит.

Синопсис

НЕ МОЙТЕ СОБАКУ

Глава третья. Джон возвращается домой и понимает, что нужно помыть Флаффи (добермана пинчера, которого ему отдали спасатели из Нью-Джерси, когда он еще встречался со стриптизершей, которую тоже звали Флаффи). У Джона только пять долларов, а за купание собак берут семь (какая ирония, ведь два доллара он потратил на журнал, который оказался даже не нужен его вредной сестре!), поэтому он моет Флаффи сам. Он очень смешно пытается с ним справиться.

Тем временем солнце клонится к закату, который Джон красиво описывает, глядя на него через окно в ванной…

Не включайте в синопсис сцену мытья собаки.

А также любые сцены, которые не способствуют развитию сюжета. Синопсис должен быть короче романа, и не просто на пару-тройку страниц.

РУКОВОДСТВО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ

В третьей главе я противопоставляю образ змея (мужественность, библейский миф, сбрасывание кожи = регенерация) порванному белью Линданны-Лу (насилие, южные устои, предчувствие третьей волны феминизма). Это помогает создать богатую смысловую палитру. (НИЧЕГО фрейдистского – в основе лежит комбинация немного измененной транзакционной концепции Р. Д. Лэйнга и теории либеральной политики Нозика.)

Синий цвет появляется довольно часто в качестве противопоставления «нейтральным» главам, где я намеренно избегаю указаний на цвет (американский флаг, например, описывается как звезды в прямоугольнике и L-образная полосатая часть). Все это символизирует потерявшую цвет жизнь Стила после разрыва с Сассафрас. Строго говоря, действие романа «Остеохондроз любви» строится на многозначности…

Никто в здравом уме не станет переворачивать страницы книги лишь для того, чтобы узнать, какие образы и символы использует автор. Если будете все это разжевывать, ваш синопсис получится длиннее самого романа, и уж точно скучнее.

Только факты, пожалуйста.

ТРЕВОЖНОЕ ОЖИДАНИЕ

Все это ведет к удивительной и невероятной кульминации, полной неожиданных поворотов, открывающих правду про Блейда, Стила и Пронга, о которой Сэсси и не подозревала! Удивительные, невероятные вещи! Это перевернет ее мир с ног на голову, а читателю позволит проникнуть в суть ее существования.

Но сказать что-то больше значило бы испортить впечатление…

Мы же говорили, что это бизнес?

Люди, принимающие решение о том, публиковать вашу книгу или нет, хотят заранее знать, чем заканчивается история. Отправляя синопсис, вы не «испортите впечатление», а предоставите важную информацию, необходимую для взвешенного решения о судьбе вашей рукописи.

Подача материала

«ОРФАГРАФЕЯ» НЕ МОЙ КОНЕК

Джон праснулся в своей спальной, и принился гладить своево добирмана пичера «Флаффи». «Флаффи», не много полаел, повилял хвастом, и уткнулся своим острым носом в лицо Джону а лапы палажил на чистые, белые простыни. Джон рассмиялся, и прагнал его.

Некоторые рукописи выглядят, как этикетки на бутылках китайских моющих средств. И вовсе не потому, что их авторы безграмотны. Часто такое случается, потому что авторы просто не потрудились исправить все опечатки.

Орфографией и пунктуацией нельзя пренебрегать.

НЕОЖИДАННЫЙ ТЕСТ

Сколько опечаток вы должны исправить в вашем романе перед отправкой издателю?

1. Нисколько.

2. Некоторые.

3. Все.

Многие начинающие писатели уверены, что для этого в издательствах есть корректоры. Кому какое дело до мелких условностей, если сама история невероятная?

Мы в таком случае отвечаем: все хотят, чтобы их любили такими, какие есть, но это не значит, что перед свиданием не нужно принимать душ и смотреть на себя в зеркало.

Если вы не уверены в своей орфографии или пунктуации, если считаете, что рукопись станет лучше, когда ее прочтет кто-то еще и укажет на ошибки, не валяйте дурака. Попросите помощи до того, как отправлять роман в издательство. Это может быть кто-то из друзей. Если же среди ваших знакомых вы самый грамотный, обратитесь к услугам специалиста.

ФОРМАТ

В отличие от процесса написания романа, его оформление по издательским требованиям не относится к области творчества. Поэтому отойдем от нашего любимого «Как не…» и расскажем, что нужно делать. Это важно.

• Поля 2,5 см, полуторный интервал, 12-й кегль, шрифт Times New Roman (или любой другой, не привлекающий внимания).

• Последовательная нумерация страниц (не начинающаяся с первой в каждой новой главе).

• Печать только односторонняя.

• Имя автора на титульном листе и в колонтитулах вместе с номерами страниц.

• Разделение текста на главы (но внутри глав не злоупотребляйте разделениями при помощи линий или строки пробелов).

• Рукописи предоставляются в виде стопки страниц. Не скрепляйте и не соединяйте страницы между собой. (Подойдет разве что канцелярский зажим.)

• Сначала идет первая глава, потом вторая, потом третья. Если вам хочется вначале представить самую лучшую седьмую главу, то, возможно, стоит переписать роман соответствующим образом. Читатель, купивший вашу книгу в магазине, не будет прыгать сразу на седьмую главу. Более того, если первая глава недостаточно увлекательна, до седьмой он и не доберется.

КУДА НЕ ОТПРАВЛЯТЬ СВОЙ РОМАН

Здравствуйте, издательство Гарвардского университета!

Пишу вам, чтобы предложить свой научно-фантастический блокбастер «Волхвы студенческого общежития», который, думаю, прекрасно разбавит вашу научную литературу…

Художественные тексты отправляйте в издательства художественной литературы, в соответствии с их направлением. Ни одно издательство, выпускающее научно-популярные книги, не согласится опубликовать ваш остроумный роман в стиле Джойса, как бы замечателен он ни был (и Джойс, и роман). В какой-то степени то же самое относится и к агентам. Хотя многие из них любят пробовать новые направления, обычно они специализируются на чем-то конкретном. В любом буклете, где есть список агентов, вы найдете и указание на их специализацию.

Здравствуйте, агент, специализирующийся на сопроводительных письмах!

Прикрепляю рукопись своего романа «Насколько я особеннее остальных» в 500 страниц…

Не отправляйте рукопись агенту, если в требованиях у него указано: «Принимаю рукописи только после ответа на письмо», «Только письма» или «Вложенные рукописи не рассматриваются». Этим вы лишь обогатите производителей картриджей для принтеров и сведете к нулю шансы на знакомство с агентом. Зато, когда он, познакомившись с вашим письмом, сам попросит прислать рукопись, можете быть уверены: ее обязательно прочтут.

Для сильно занятого сомнительного агентства.

Прикрепляю рукопись, которую вы просили прислать, и квитанцию об оплате на 500 долларов за услуги вычитки.

Агенты зарабатывают на продаже рукописей, а не на их чтении. Если агент просит плату за то, что прочтет вашу рукопись, с таким же успехом можете ответить на одно из «писем счастья» из Нигерии. Есть редакторы, которые за определенную плату помогут привести рукопись в порядок, но среди них встречаются как очень хорошие, так и совершенные бездарности, и никто не гарантирует вам, что вашу книгу потом издадут. А если все же гарантируют, значит, вы имеете дело либо с частным издательством, в котором кто угодно может выпустить книгу за свои деньги, либо с законченными лжецами (подробнее читайте об этом в «Последнем пункте» чуть ниже).

Писательские организации составляют списки ненадежных агентов и редакторов, с которыми не стоит связываться. Поинтересуйтесь этим, прежде чем оплачивать чьи-то услуги. Конечно, даже на такие списки нельзя всецело полагаться, потому что постоянно появляются новые люди, которые хотят на вас заработать. Но по крайней мере вы отсеете самых отъявленных мошенников.

ПОСЛЕДНИЙ ПУНКТ

Можете считать нас старомодными, но мы убеждены, что деньги должны идти только от издателя к писателю. В то же время мы предупредили: в этой книге будем нарушать правила. И вот, в самом конце у нас все еще есть что сказать вам.

Во все времена авторы хотели получать гонорары. Это непреложное правило исключает публикацию на собственные средства. Но нельзя отрицать, что мир книгоиздания меняется (как и мир в целом). Все движется, и традиционная модель уже далеко не единственная.

С одной стороны, публикация за счет автора перестала быть вселенским злом. Эта область книгоиздания теперь вполне самодостаточна и уважаема. Более того, интернет сильно изменил расстановку сил. Авторам доступны такие услуги, как печать по требованию и множество сервисов по продвижению книг.

Все эти новые обстоятельства действительно помогли открыть миру новых неплохих авторов. Успехом обычно заканчивались истории, когда роман, который писатель сам напечатал и продвинул, изначально был предназначен для массового читателя.

Если же вы не хотите издавать книгу за свой счет, ищите издательство, готовое подписать с вами договор о передаче авторских прав. Эти поиски могут быть долгими, а череда отказов способна подорвать вашу веру в себя и лишить радости жизни.

Оплачивать или не оплачивать издание собственной книги – решать вам. Мы убеждены, что редакторский отбор идет только на пользу читателям. Можете не соглашаться с нами – не будем спорить. Нам просто хочется верить: даже если вы пойдете дорогой издания за свой счет и найдете того, кто согласится опубликовать ваш 600-страничный список покупок, называя его гениальным, вы не перестанете стремиться к тому, чтобы написать свой лучший роман. А поможет вам в этом все, о чем мы говорили в книге.

Заключение

Поздравляем! Если вы прочли всю книгу, то теперь из простого начинающего автора превратились в писателя, абсолютно защищенного от публикации. Вооружившись нелепостями, вы смеетесь в лицо опасностям, которые таит в себе издание вашей рукописи. Можете спать спокойно: ни одна живая душа не выдержит того, чтобы читать ваш роман. И уж конечно, не опубликует его.

Не сомневайтесь, ни один человек в издательском бизнесе не захочет напечатать книгу, на которой будет стоять ваше имя. А если у какого-нибудь редактора вдруг появятся на вас планы, ваш внутренний страж вступит в бой и сделает все, чтобы роман так и не был напечатан. И даже будь вы чистокровным викингом, самим Эриком Рыжим во плоти, руководство «Викинг-пресс» предпочтет отправиться в Вальгаллу на пылающем корабле, чем издать вас.

Освободившись от страха перед критиками и читателями, вы сможете в полной мере развить свой истинный голос. И грязная лапа коммерции не замарает ваших священных идеалов.

Надеемся, наше пособие стало для вас чем-то большим, чем набор литературных лайфхаков. Мы – ваши освободители, Спартаки и Че Гевары писательского мастерства.

Однако если вы упорно отказываетесь следовать нашим добрым советам и стараетесь избегать всего, чему мы вас научили, ваш роман вскоре может появиться на полках магазинов. И тогда вам понадобится наша следующая книга «Как не выжить на гонорар писателя». В ней мы предлагаем пошаговые стратегии воровства туалетной бумаги из общественных уборных, возрождаем популярную во времена Великой депрессии традицию выживания на бесплатных пакетиках с кетчупом и сахаром, а также открываем самые действенные способы взять в долг на первом свидании. Пытаясь выжить на писательские гонорары, вы найдете много полезного в главе о том, какие картонные коробки наиболее приспособлены к климатическим условиям области вашего проживания.

Независимо от того, выберете вы дорогу высоких идеалов непубликуемого автора или пойдете по пути малодушных компромиссов издательского бизнеса, мы желаем вам успехов.

Вперед! С Богом! А мы умываем руки. Или, как говорили наши родители, выдворяя нас из родного гнезда в самостоятельную жизнь, «С прискорбием сообщаем вам, что ваша рукопись не соответствует нашему формату».

Об авторах

Говард Миттельмарк – автор романа «Эпоха согласия» и серии научных книг для детей; как писатель / соавтор, он приложил руку к десяткам романов и мемуаров, включая два бестселлера New York Times. Он работал в литературных агентствах и издателях книг и журналов, в различных редакциях. Его рецензии на книги и эссе были опубликованы в New York Times, Washington Post, Philadelphia Inquirer, The International Herald-Tribune, Hollywood Reporter, Writer’s Digest и др.

Больше информации об авторе можно найти тут: www.howardmittelmark.com.

Сандра Ньюмен – автор романов «Пирог» и «Единственное доброе дело, которое кто-либо когда-либо делал» (финалист британской премии «Первая книга» в Великобритании) и мемуаров «Народные сказки богатых». Она преподавала художественную литературу в Университете Темпл, Университете Чепмена, Университете Колорадо, Центре поэзии Унтерберга и мастерской писателей Готэма. Ее беллетристика, эссе, интервью и обзоры были опубликованы в газетах Harper’s, Conjunctions, Salmagundi, British Observer and Express, в журнале Granta’s Family Wanted и на BBC Radio 3 и 4.

Больше информации об авторе можно найти тут: www.sandranewman.org.

Эту книгу хорошо дополняют:

Живой текст

Карен Визнер

Литературный мастер-класс

Юрген Вольф

Птица за птицей

Энн Ламотт

Сноски

1

В мультфильме «Дамбо» по книге Хелен Аберсон мышонок Тимоти заставляет слоненка Дамбо летать, используя психологический трюк с якобы волшебным пером. Здесь и далее, кроме особо отмеченных случаев, прим. ред.

2

Имеется в виду «колесо сюжетов» Эдгара Уоллеса – устройство наподобие рулетки, при вращении которого в окошке выпадает сюжетный ход: «счастливое событие», «героиня признается в любви» и т. п. Есть версия, что Уоллес ничего подобного не изобретал, а история о колесе – выдумка самого Стивена Кинга.

3

Американский телевизионный музыкальный комедийный сериал 1970-х годов. Прим. пер.

4

«Я не знаю что!» (фр.). Прим. пер.

5

В оригинале – игра слов: the gum (жвачка) и the gun (ружье). Вся подглава – аллюзия к «чеховскому ружью». Сравните, например: «Если вы говорите в первой главе, что на стене висит ружье, во второй или третьей главе оно должно непременно выстрелить. А если не будет стрелять, не должно и висеть» (С. Н. Щукин. Из воспоминаний об А. П. Чехове).

6

Северная часть штата Мичиган, отделенная от южной части озерами Мичиган и Гурон. Прим. пер.

7

Переиначенная строчка из известной песни Mister Sandman, bring me a dream (англ. «Мистер Дрема, пришли же мне сон») группы The Chordettes. Прим. пер.

8

Латинское выражение. Дословный перевод звучит как «Бог из машины». Означает неожиданную, нарочитую развязку ситуации с привлечением ранее не действовавшего в ней фактора. Прим. пер.

9

Фрагмент заклятья, выгравированного на Кольце Всевластья в книге Д. Р. Р. Толкина «Властелин колец».

10

Burning Man (англ., букв. «горящий человек»). Ежегодный фестиваль современного искусства в пустыне Блэк-Рок (штат Невада), во время которого многие художники сжигают свои произведения. Прим. пер.

11

От амер. разг. brainiac – умник, гений, башковитый малый. Герой по имени Брейниак – изобретательный злодей в комиксах про Супермена.

12

Английское Milt, помимо того что является мужским именем, также переводится как «семенник» или «семенная жидкость у рыб». Прим. перев.

13

Вулканцы – вымышленная инопланетная раса из сериала «Звездный путь». Вулканцы свято верят в логику и совсем не испытывают эмоций. Прим. перев.

14

Намеренное неверное написание французского выражения «мой брат» (mon frère). Прим. перев.

15

Имеется в виду лексикограф и исследователь английского языка Генри Уотсон Фаулер. Прим. ред.

16

Сукин сын (исп.). Прим. перев.

17

Привет (исп.). Прим. перев.

18

Фильм израильского режиссера Даниэля Ваксмана, вышел в 2002 году. Даниэль Ваксман – израильский писатель, режиссер и директор фильмов заговора, документальных фильмов и телевизионных драм. Бар-мицва – религиозное совершеннолетие в иудаизме.

19

Рассказ японского писателя Рюноскэ Акутагавы, впоследствии экранизированный режиссером Акирой Куросавой. Прим. перев.

20

Эмпирический тест, предложенный Аланом Тьюрингом с целью определить, может ли машина мыслить. Суть его заключалась в том, чтобы человек, взаимодействуя с одним компьютером и одним человеком, на основании ответов на вопросы попытался определить, с кем именно разговаривает. Задачей компьютерной программы было ввести человека в заблуждение, заставив сделать неверный выбор. Прим. перев.

21

Мистер Бёрнс и Смитерс – герои популярного сериала «Симпсоны». Прим. перев.

22

Айн Рэнд – американская писательница и философ. Наиболее известные произведения – «Источник» и «Атлант расправил плечи»; работала также как драматург и сценарист.

23

Диана Арбус – американский фотограф-документалист. Вошла в историю, прежде всего, как одна из первых, кто снимал людей с физическими отклонениями. Арбус находила пугающее и страшное, отталкивающее и аномальное в совершенно обычных сценах. Ее монография «Ретроспективный каталог» стала одной из самых влиятельных и раскупаемых книг в истории фотографии. Прим. перев.

24

Используется в значении «теория, основа, база знаний по теме».

25

Американская научно-фантастическая комедия 1989 года. Прим. перев.

26

Форма американского народного театра XIX века, в котором загримированные под чернокожих белые актеры разыгрывали комические сцены из жизни афроамериканцев. Прим. перев.

27

Каламбур из названий двух музыкальных групп – Rage Against the Machine и Smashing Pumpkin. Прим. перев.

28

Герой цикла рассказов еврейского писателя Шолом-Алейхема. Прим. перев.

29

Туалетная вода от Calvin Klein называется Obsession (рус. – одержимость). Автор использует игру слов. Прим. перев.

30

Кодекс Хейса (также известный как Кодекс Американской ассоциации кинокомпаний) – этический кодекс кинопроизводства, принятый в Голливуде в 1930 году и ставший неофициальным действующим стандартом нравственной цензуры кинематографа США. Фильмы, снятые не по кодексу, не имели шанса быть выпущенными в прокат кинотеатров, принадлежавших членам ассоциации. Согласно кодексу, например, строго воспрещалось использовать грубую лексику и экспрессивные выражения, изображать любую соблазнительную наготу (причем даже силуэты или тени актеров), показывать смешанные браки и указывать на межрасовые сексуальные отношения, представлять в неприглядном свете духовенство и т. д. В 1960-е годы студии отказались от соблюдения запретов устаревшего кодекса, и в 1967 году он был отменен. Прим. перев.

31

Отсылка к издательскому дому Simon & Schuster, основанному в начале 1920-х годов Ричардом Саймоном и Линкольном Шустером. Сейчас это одно из пяти крупнейших англоязычных издательств в мире. Прим. перев.

32

Авторы популярного комедийного американского сериала «Сайнфелд». Прим. перев.

Content

Говард Миттельмарк, Сандра Ньюмен
Как написать книгу, чтобы ее не издали. 200 Классических ошибок

Введение

Часть I: Сюжет

* * *

Глава 1: Вступление и завязка

Глава 2: Развитие событий

Глава 3: Окончание

Часть II: Герой

* * *

Глава 4: Сущность персонажей

Глава 5: Знакомство с героем

Глава 6: Второстепенные персонажи и другие официальные лица

Глава 7: Плохие парни

Часть III: Стиль. основы

* * *

Глава 8: Слова и фразы

Глава 9: Предложения и абзацы

Глава 10: Диалог

Часть IV: Стиль

* * *

Глава 11: Тип повествования

Глава 12: Внутренний монолог

Часть V: Художественный мир

* * *

Глава 13: Декорации

Глава 14: Матчасть и исторический контекст

Глава 15: Основная мысль

Часть VI: Спецэффекты и инновации

* * *

Постельные сцены

Юмор

Постмодернизм

Часть VII: Как не продать роман

* * *

Сопроводительное письмо

Синопсис

Подача материала

Заключение

Об авторах

Эту книгу хорошо дополняют:

Сноски