Эбби Грин

Дерзкая советница властелина

Abby Green

A Christmas Bride for the King

© 2017 by Abby Green

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

* * *

Пролог

Встав под обжигающе горячий душ, шейх Салим Ибн Хафиз аль-Нури не смог отделаться от ощущения опустошенности после секса с покладистой любовницей. И это не ее вина. Она была потрясающей. Самое важное, что она приняла его строгие правила.

Он никогда не встречался с женщинами, не признающими этих правил, поскольку больше всего на свете ценил свою независимость. Независимость от семьи и тяжелых обстоятельств его появления на свет. Независимость от болезненных воспоминаний.

Независимость от эмоциональных потрясений. Воспитание Салима и его брата Зафира было подчинено целесообразности. Братьям предстояло занять троны двух соседних королевств: Джандора, родины их отца, где они выросли вместе с Сарой – сестрой-близнецом Салима – и Табата, колыбели предков их матери.

Две страны воевали на протяжении сотен лет, тем не менее вынуждены были заключить мирный договор, когда мать, кронпринцесса Табата, вышла замуж за только что взошедшего на престол короля Джандора, а их сыновья должны были править этими странами для обеспечения мира в регионе.

Более года назад отец умер, старший брат Зафир стал королем Джандора. Салиму предстояло стать королем Табата, и на него оказывалось давление со всех сторон.

Ему долго удавалось избегать принятия окончательного решения из-за того, что он управлял огромной корпорацией, в сферу деловых интересов которой входило почти все, от недвижимости до медиа и технологий. Бросить свое детище он не мог. Не хотел. Хотя в глубине души и понимал, что достиг успеха и безопасности и мог отойти от непосредственного управления. Если придется.

Горячий пар душа постепенно развеялся. Салим увидел свое отражение в зеркале и на мгновение поразился тому, насколько усталым выглядело его лицо. Голубые глаза резко выделялись на фоне смуглой кожи, на щеках была заметна щетина.

Без всякого удовольствия он смотрел на правильные черты лица, вспоминая сестру-близнеца, как две капли воды похожую на него. С одним лишь исключением: ее лицо так навсегда и осталось юным, потому что ей не суждено было повзрослеть.

Часть души Салима в тот день умерла безвозвратно, были окончательно развеяны детские иллюзии о том, что мир безопасен и добр. В момент смерти Сары он потерял родственную душу, и боль утраты не утихла до сих пор.

На мгновение перед глазами возникло мертвое лицо сестры, и у него перехватило дыхание. Девятнадцать лет прошло с тех пор. Он давно отомстил за ее смерть, однако душа не успокоилась, и это лишь обострило чувство пустоты внутри его.

Салим сильно сжал руками раковину, даже побелели костяшки пальцев.

Звонок прервал его мысли.

Пройдя в спальню, он взял телефон, лежавший на тумбочке. Увидев, кто звонит, почувствовал стеснение в груди и множество эмоций, самой сильной из которых была вина. Возник соблазн включить голосовую почту, но он понимал, что это лишь отсрочит неизбежное.

– Брат. Рад тебя слышать.

Зафир ответил на это малоэмоциональное приветствие довольно грубо:

– Я пытаюсь связаться с тобой уже несколько недель, Салим. Что ты творишь? Создаешь проблемы всем, включая самого себя.

Салим проигнорировал сказанное.

– Думаю, тебя можно поздравить. Жаль, что я не попал на свадьбу.

– Не сказать, что я этого от тебя ожидал, Салим. Правда, хотел познакомить тебя с Кэт. По крайней мере, она этого очень хочет.

Его тон заставил Салима еще больше напрячься. Он приложил столько усилий, избегая общения с братом, что ему стало казаться, будто между ними пролегла пропасть. Почему же сейчас он вдруг ощутил вину?

Он отмахнулся от этого чувства, уверяя себя, что ничего не должен ни Зафиру, ни его жене, которая стала королевой Джандора.

– У меня нет времени на разговоры, Зафир. Зачем звонишь?

Голос брата ожесточился.

– Сам знаешь зачем. Ты достаточно долго уклонялся от своих обязанностей. Чиновники Табата уже больше года ждут, когда же наконец ты взойдешь на трон и займешься королевскими обязанностями, выполняя завещание отца.

Салим не успел ничего ответить. Зафир не унимался:

– В Табате нарастает хаос. Речь не только о тебе, Салим. Если не будет стабильности, пострадают люди. Пришло время взять на себя ответственность. Ты король, нравится тебе это или нет.

Салим хотел огрызнуться, напомнить, что очень далек от королевского трона и всего, что с ним связано. Он живет в другом мире, в иной цивилизации, никогда не стремился занять престол, хотя на эту роль был предназначен по праву крови задолго до своего рождения. Брат принял свою судьбу, в противоположность Салиму, который всячески избегал этого.

Прежде чем он смог что-то сказать, Зафир добавил:

– Тебе этого не избежать, Салим. Это твоя жизнь, и, если ты не сделаешь того, что необходимо, прольется кровь, и ответственность за это ляжет на тебя.

Гнев рассеялся, когда Салим подумал о трагической судьбе сестры. Разве ей было предначертано пострадать от смертельной травмы, умереть в столь юном возрасте?

После того, что случилось с сестрой, он больше не верил в судьбу, полагая, что каждый сам выбирает себе дорогу. И сам поступал именно так. Не только ради себя, но и в память о сестре.

Он посмотрел на Манхэттен. Где-то на горизонте зарождался поздний осенний рассвет, озаряя все нежно-розовым сиянием. Так красиво, а он к этому равнодушен.

Как вдруг за окном он увидел сокола. Величественная хищная птица летела, посматривая по сторонам в поисках добычи. Городской ландшафт не его естественная среда обитания, тем не менее хищник приспособился к жизни вблизи людей.

Салим вспомнил, как они с Сарой упражнялись в пустыне со своими домашними соколами. Сара подняла руку, чтобы ее питомец взлетел выше, и поддразнивала Салима, говоря, будто его птица слишком ленива. Сестра была такой беззаботной, невинной.

– Салим?

Голос брата нарушил тишину. У Салима стало тяжело на сердце. Судьба это или нет – не важно, он просто знал, что больше не может избегать принятия наследства, о котором никогда не просил. С этим надо разобраться.

– Хорошо, – мрачно ответил он. – Я взойду на трон. Передайте всем: я еду.

А про себя подумал о том, что навсегда должен разорвать связи с так называемой судьбой и прошлым.

Глава 1

Шарлотта Маккуиллан вышагивала взад и вперед по пустому кабинету, нервно поглядывая на часы. Король Салим Ибн Хафиз аль-Нури – точнее, будущий король, поскольку коронация состоится только через три недели, – заставил ее прождать целый час.

Ни для кого не секрет, что он, вероятно, меньше всех в мире хотел стать королем и уже больше года откладывал коронацию. Его старший брат уже давно взошел на трон соседнего Джандора.

Для этого плейбоя-миллионера такое поведение вполне ожидаемо.

Шарлотта имела лишь поверхностное представление о репутации шейха Салима Ибн Хафиза аль-Нури, не читала желтой прессы еще с тех времен, как в молодости сама оказалась в центре скандала с участием знаменитых родителей. Но даже ей известен этот шейх с эпатажной внешностью, притягательной мужественностью и способностью превращать все, к чему он прикасался, в золото.

Его подвиги плейбоя гремели не меньше, чем умение делать деньги и успешный бизнес.

Шарлотта подошла к окну и поглядела на бескрайнее море песка, сливающееся на линии горизонта с голубым до боли небом. Солнце походило на пылающий шар. Она находилась в кондиционированном помещении, но ей стало дурно при мысли, каково это – оказаться в удушающей жаре без всякого намека на тень. Она едва не лишилась сознания, выйдя из самолета и пересев в автомобиль шейха, который доставил ее во дворец.

Светлокожая, с русыми волосами, Шарлотта никогда не была поклонницей солнечных ванн. Тем не менее она здесь. Не случайно. Едва появилась возможность сбежать из Лондона в канун Рождества, она немедленно ею воспользовалась.

Сказать, что это самые нелюбимые дни, – значит преуменьшить. Она ненавидит Рождество, все эти мерцающие огоньки и праздничную суматоху. Именно в канун этого праздника мир перевернулся, и она поняла, что счастье и безопасность лишь иллюзия, способная рухнуть в любой момент.

И все же, глядя в окно на пейзаж, непохожий на лондонскую зиму, она не чувствовала облегчения. Ее охватила паника. Хуже того, тоска.

Дело в том, что в глубине души ей хотелось окунуться в праздничную суету, веселье и счастье, которые изображают на рождественских открытках. Однако истина в том, что обычно она отмечала Рождество в одиночестве и слезах, пересматривая в тысячный раз старые романтические фильмы. И этот позорный секрет она унесет с собой в могилу.

Досадуя на себя, она огляделась. Окружающая обстановка должна была прогнать любую тоску. Шарлотта находилась в огромном королевском кабинете, куда, если строго соблюдать протокол, ее вообще не должны были пускать в отсутствие короля.

Когда-то это было впечатляющее помещение: стены украшали огромные фрески от пола до потолка, изображающие сцены из арабской мифологии. Но теперь они сильно поблекли.

На всем, что она увидела в Табате и его одноименной столице, лежал отпечаток былой славы и величия. Ее очаровали извилистые улочки, старые каменные здания и река, берущая начало в горах и впадающая в море близ границы соседнего Джандора.

Страна богата природными ресурсами, из которых основным являлась нефть. Но вся инфраструктура нуждается в модернизации, есть проблемы и в других сферах, например в образовании, системе управления, экономике. Государству жизненно необходим лидер, готовый привести его в двадцать первый век. Страна с огромным потенциалом, который необходимо умело использовать.

То немногое, что ей известно о шейхе аль-Нури и его репутации, – слабая надежда на то, что это произойдет в ближайшее время. Он не скрывает того, что его интересы связаны с западным миром.

Ее нанял Зафир, король Джандора, для консультирования Салима аль-Нури по вопросам международной дипломатии в преддверии коронации, однако прошло две недели с тех пор, как она согласилась на эту работу, но ни шейх, ни его подданные не связались с ней, да и ее звонки оставались без ответа.

Шарлотта снова посмотрела на часы. Он опаздывал на час. Разочарованная, немного раздраженная и уставшая с дороги, она уже была готова уйти, однако, едва приблизилась к огромным дверям, те резко распахнулись, и вошел мужчина.

Несмотря на то что видела его фотографии в Интернете, Шарлотта оказалась не готова к столкновению с шейхом Салимом Ибн Хафизом аль-Нури во плоти. И впервые в жизни остолбенела.

Начать с того, что он оказался гораздо выше ростом, чем она ожидала. Гораздо выше. Более шести футов. Пропорционально сложен для такого роста. Широкие плечи, мускулистая грудь, длинные ноги. Такой большой, производит грозное впечатление. От него исходила мощная сила и властность.

Беспорядочно взъерошенные темные волосы обрамляют правильные черты лица, на щеках и подбородке темная щетина. И глаза были голубыми, как небо. Чувственность губ контрастирует с квадратной челюстью.

Свободная белая рубашка не могла скрыть перекатывающиеся мышцы, а расстегнутый ворот – темные волосы на груди. Рубашка заправлена в очень изношенные брюки галифе, провокационно подчеркивающие мускулистые бедра. Потертые кожаные сапоги плотно обтягивают икры.

Шарлотта ощутила натуральный и удивительно чувственный запах лошадиного и мужского пота. К собственному ужасу, все это в совокупности почти лишило ее чувств.

Он нахмурился.

– Миссис Маккуиллан? Уже уходите?

Шарлотта кивнула, лишь смутно осознав, что он не совсем верно назвал ее имя. И наконец вышла из ступора. Что с ней происходит? Будто впервые в жизни видит красивого мужчину.

Посмотрев ему в глаза, она ответила:

– Я ждала больше часа, ваше величество, и уже подумала, что вы не придете.

Его поразительные глаза сверкнули осуждающе.

– Я еще не стал королем.

Он опустил взгляд. Шарлотта ощутила сильное напряжение, но заставила себя расслабиться.

Он снова поглядел на нее.

– Вам предложили напитки?

Шарлотта покачала головой. Король, нет, шейх аль-Нури вернулся к дверям и кого-то позвал. Появился юноша в длинной тунике и тюрбане, тот самый, который проводил ее в кабинет. Тот глядел испуганно, а когда шейх что-то приказал ему на арабском, убежал.

Шарлотта услышала его слова и горячо возразила:

– Это неуместно! Откуда ему знать, что мне нужно что-то предложить? Ему всего двенадцать или около того. Меня должен был встретить кто-то постарше. Где ваши слуги?

Шейх аль-Нури медленно повернулся к ней, поднял бровь и скрестил руки на груди. Ее вспышка не поколебала его невозмутимости.

– Вы говорите по-арабски?

Шарлотта быстро кивнула.

– Как и на некоторых других языках. Но дело не в этом.

– Мне очень жаль. Я должен был вас встретить, но задержался на конюшне, так как получил подарок от шейха Надима аль-Сакра из Мерказада – чистокровного жеребца. Тот очень испуган после перевозки, потребовалось много времени, чтобы его успокоить.

Шейх аль-Нури пересек огромный королевский кабинет, прежде чем Шарлотта смогла привести в порядок мысли. Его извинения даже отдаленно не искренние. А она вновь на мгновение оказалась загипнотизированной его спортивной грацией, впервые увидев, чтобы люди так двигались. Шейх источал едва сдерживаемую силу и сексуальный магнетизм.

Он налил в стакан темно-золотую жидкость и обернулся.

– Могу ли я предложить вам что-нибудь?

У нее в горле внезапно пересохло, как в пустыне.

– Просто воды, пожалуйста, если можно.

Он подошел к ней и протянул стакан воды со льдом. Шарлотта вновь поразилась его хищной грацией. Протянула руку за стаканом. Их пальцы соприкоснулись. Ее будто током ударило. Чтобы скрыть эту реакцию, она быстро поднесла стакан ко рту и сделала глоток.

Шейх аль-Нури предложил ей стул.

– Пожалуйста, присаживайтесь, миссис Маккуиллан.

И сам уселся на стул с другой стороны стола, небрежно расположив ноги прямо на столешнице и скрестив лодыжки. При виде подобной фамильярной позы Шарлотта застыла от возмущения и даже забыла о предложении присесть. Ему не хватает только посадить на колени полуголую танцовщицу.

Он взболтал жидкость в своем стакане и сделал глоток, потом взглянул на нее, подняв бровь.

– Судя по выражению вашего лица, сейчас у меня будет первый урок дипломатии и этикета?

Шарлотта отвела полный ужаса взгляд от потрепанных подошв его сапог, на которых виднелись темные пятна, судя по запаху, это был навоз. Она посмотрела в его бездонные синие глаза.

– Показывать свои ступни гостю в любой точке мира считается оскорблением.

Мужчина долго ничего не предпринимал, потом просто пожал плечами.

– В данной точке мира найдутся гораздо более изобретательные способы оскорбления людей. Тем не менее я постараюсь воздержаться от оскорблений моего консультанта по этикету.

Он снял ноги со столешницы, при этом продемонстрировав бедра. Шарлотта ощутила странное шевеление в животе. И почувствовала сожаление. И разозлилась на себя.

Под влиянием гнева процедила сквозь зубы:

– Я гораздо больше, чем «советник по этикету», шейх аль-Нури. Я – эксперт в сфере международных отношений и дипломатии, получила степень магистра в области ближневосточных отношений. Говорю на семи языках и только что закончила работать с королем острова Сент-Круа Аликсом, который после восстановления прав на трон так же успешно восстановил свою репутацию на мировой политической арене.

Шарлотта остановилась и выдохнула, слегка шокированная собственной речью.

У шейха аль-Нури не дрогнул ни один мускул.

– Миссис Маккуиллан.

– И я не миссис Маккуиллан, – огрызнулась раздосадованная Шарлотта, в то время как мужчина остался совершенно невозмутимым. – Я мисс.

Шейх проницательным взглядом оглядел ее с ног до головы. Шарлотту обдало волнами жара. Он, очевидно, пришел к какому-то нелестному выводу о ее статусе одиночки.

Уголки его чувственных губ чуть приподнялись.

– Хорошо. Простите меня за ошибку. Я просто предположил, о, пожалуйста, садитесь, мисс Маккуиллан. Вы заставляете меня чувствовать себя неудобно, нависая надо мной.

Шарлотта засомневалась, способно ли хоть что-то заставить его ощутить неудобство, и почувствовала непреодолимое желание выплеснуть гнев, топнув ногой. Что такое? Откуда вдруг эти сильные эмоции, сжигающие изнутри?

Куда делись холодность и спокойствие? Шарлотта впервые не смогла совладать с собой. Для ее рода деятельности очень важно выглядеть уверенно и профессионально, элегантно и утонченно, быть выше любых провокаций.

Она неохотно сделала так, как он сказал, села, внезапно почувствовав, что узкая юбка сковывает движения, а ворот блузки впивается в горло. Раньше та же самая одежда не доставляла неудобств.

Шейх поставил стакан на стол.

– Ваша компетенция не вызывает сомнений. Король острова Сент-Круа Аликс звонил мне и пел вам дифирамбы. Но я не нуждаюсь в ваших услугах. Мой брат нанял вас, несмотря на мои протесты. Я бы сообщил раньше, чтобы вы не приезжали, но, увы, не смог, так как вас пригласили, воспользовавшись моим отсутствием. Однако я приложу все усилия, чтобы способствовать вашему скорейшему возвращению в Великобританию, и, разумеется, вам будет выплачена соответствующая компенсация.

Его пренебрежение ее компетентным опытом задело Шарлотту. Как и высокомерное предположение, что ее легко уволить.

– Ваш брат меня нанял, и боюсь, только он имеет право меня уволить.

Шейх аль-Нури нахмурился, но это лишь усилило зловеще правильную симметрию его лица. Он сосредоточил на ней взгляд, и она замерла.

– Вы всерьез говорите о том, что предпочли бы остаться в стране, не имеющей выхода к морю и состоящей из песка, в городе, который регулярно погружается во тьму из-за перебоев с электричеством, чем оказаться в цивилизованном мире, наслаждаясь праздником? Моя коронация должна состояться за пару дней до Рождества, мисс Маккуиллан, и, если останетесь, я не смогу гарантировать, что вы успеете вернуться домой вовремя. Может быть, вы и не замужем, но ведь есть кто-то, ожидающий вас.

Шарлотте потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы осознать все, что он говорил, она не оценила дипломатичный намек на то, что ее может ожидать мужчина. Шейх демонстрировал явное презрение к полученному в наследство королевству – стране, не имеющей выхода к морю и состоящей только из песка. И правда, было что-то безнадежно тоскливое в песчаном море, окружавшем со всех сторон древний город, но страна проникла в душу Шарлотты, пробудила дух исследователя, искателя скрытой красоты.

– Я не привыкла нарушать договоренности, шейх аль-Нури, и с моей стороны было бы крайне непрофессионально уйти на ранней стадии. Что касается вашей доброй заботы о моем пропавшем Рождестве, уверяю вас, у меня нет ни особого желания, ни необходимости успевать к празднику. Меня вполне устраивает мое присутствие здесь.

Салим посмотрел на женщину и слегка опешил, привыкший к тому, что его приказам – в данном случае очень вежливому предложению – повинуются. Но она не уходила. Сидела прямо, как надменная балерина, и ее глаза были зелеными, как леса Шотландии из его отдаленных воспоминаний.

Она не в его вкусе, почему же тогда он заметил оттенок глаз? Салим предпочитал женщин более доступных, не использовавших одежду как броню. Все в ней – от аккуратной стрижки до темно-синего костюма и светло-серой блузки – демонстрировало приверженность к контролю и порядку, и это вызывало в нем протест.

И еще. К собственному раздражению, он не мог не заметить, что ее пухлые губы совершенно не соответствуют сдержанному поведению. Интересно, какие страсти бушуют за этим чопорным и аккуратным внешним видом.

Он взглянул на вырез ее блузки и подумал, распахнется ли она, если дернуть за ворот. А еще у нее учащенное дыхание, от которого вздымается грудь, а на щеках проступил румянец.

Он четко осознал, что она им заинтересовалась, но совершенно точно не пыталась заигрывать. Это что-то новое.

Его явно заинтриговала причина, почему она не торопилась попасть домой на Рождество, однако он сдержался и не спросил об этом. Он вообще избегал задавать вопросы женщинам.

Салим выругался про себя и передвинул стул, чтобы скрыть внезапное возбуждение, ставшее очевидным, благодаря облегающим штанам. Для него очень странно испытывать вожделение к женщине, которая желает его физически, но при этом смотрит на него как на непослушного школьника.

Вновь обретя контроль над телом, он встал, скользнув взглядом по ее торсу. Она поспешно вскочила. Ему показалось, что у Шарлотты тоже возникли некоторые сложности с самоконтролем, и это доставило ему некое извращенное удовольствие.

– Значит, вы полны решимости выполнять условия договора?

– Да.

– На какой период времени вас нанял мой дорогой брат?

– До коронации. Он сказал, если вам и дальше понадобятся мои услуги, вы сами продлите договор.

Салим вовсе не намеревался долго пребывать в качестве короля, однако не стал делиться этой информацией с малознакомой женщиной.

– Как пожелаете. Если вы действительно хотите остаться в стране из песка…

– Но мне она кажется красивой. Я имела в виду, в будущем. Сейчас здесь все в руинах, но у страны есть потенциал.

– Есть ли?

Ее зеленые глаза вспыхнули. Его заворожило то, как изменилось ее лицо, когда она оказалась во власти ярких эмоций. Эта женщина так естественна в своих реакциях. А потом что-то в нем ожесточилось. Он что, сошел с ума? Все женщины чего-то хотят от него, и она наверняка не исключение.

Может быть, ей важен престиж работы с ним. Безусловно, ее профессионализм оценят более высоко, если именно она будет сопровождать коронацию.

И он кое-что придумал.

– Вас не беспокоит, что работа со мной угрожает вашей репутации?

– Я здесь, чтобы упрочить вашу репутацию, шейх аль-Нури, и хорошо знаю свое дело.

На секунду он остолбенел, потом на лице расцвела искренняя широкая улыбка. Давно уже никто не говорил с ним настолько уверенно. Без трепета. Даже немного оскорбительно.

– Вздумали посмеяться надо мной.

– Я бы не посмел, мисс Маккуиллан. Боюсь быть отшлепанным за непослушание.

Ее щеки стали пунцовыми, и Салим почти пожалел о том, что поддел ее. Шарлотта быстро взяла себя в руки и потянулась за папкой, избегая смотреть ему в глаза.

– Если на этом все, шейх аль-Нури, я хотела бы где-то расположиться.

– Конечно. Позвольте мне показать вашу комнату.

Она пошла впереди него к выходу из королевского офиса, оказавшись выше, чем изначально показалось. Ему до подбородка.

Шарлотта знала, что шейх идет позади нее не отставая ни на шаг, и это напрягало, хотя и казалось, что он не интересуется ею как женщиной. Возможно, он и не стал бы подтрунивать над привлекавшей его женщиной и предполагать, что она его отшлепает, но при этом разум Шарлотты наводнили неуместные образы.

Этот мужчина настолько харизматичен, что, вероятно, вызвал бы эмоции даже у камня.

Он вел ее по широкому, длинному и пустому коридору. До сих пор она видела лишь нескольких слуг, и дворец казался безлюдным.

– Удивительно, здесь так тихо и так мало персонала. Это потому, что давно никто не живет?

Шейх аль-Нури остановился. Шарлотта была вынуждена сделать то же самое.

– Сегодня здесь мало людей из-за национального праздника, и не говорите, что вы упустили этот факт, проводя анализ.

Да, упустила и теперь чувствовала себя глупо, учитывая то, как она хвалилась своим профессионализмом.

– Не беспокойтесь, у вас будут слуги, во всяком случае, еду вам будут готовить. Завтра придет горничная.

– В этом нет необходимости.

Шарлотта изучила местные обычаи, но ощущала неудобство при мысли, что кто-то будет ее обслуживать.

– Так положено, мисс Маккуиллан. Если вы настаиваете на том, чтобы остаться, придется подчиняться нашим правилам.

Они прошли мимо двориков с красочной мозаикой и восхитительным фонтаном. Шарлотта хотела все осмотреть, но нужно было поспевать за его широкими шагами. Они завернули за угол, и она подскочила, когда навстречу важно прошагал павлин, распустив разноцветный хвост и совершенно не обращая на них внимания.

Шарлотта была немного растеряна, представляя шейха, основываясь на статьях о нем с броскими заголовками: «Шейх-плейбой открывает новый ночной клуб в Монте-Карло», «Состояние аль-Нури утроилось за одну ночь благодаря запуску нового мессенджера».

Он не сделал ничего, чтобы развенчать сложившийся образ, но казался ей глубже, чем ожидалось.

Шейх открыл огромные двойные двери в конце коридора и отступил, пропуская ее вперед. Шарлотта переступила порог, и у нее перехватило дыхание. Словно попала в другой дворец. Здесь не было ничего старого, рассыпавшегося на куски.

Люкс состоял из нескольких комнат, в каждой на полу роскошные персидские ковры. Дорогая мебель темно-красных и пурпурных оттенков. Это уж слишком, на ее вкус, но, несомненно, в королевском стиле. Отдельная столовая и гостиная, спальня с огромной кроватью под балдахином.

В комнате было прохладно благодаря кондиционеру, окна от пола до потолка, французские двери вели на террасу с небольшим бассейном.

– Здесь очень красиво, но мне было бы достаточно чего-то менее роскошного.

– Здесь обычно жила моя мать, и все декорировано по ее вкусу. Но она не скоро сюда приедет, так что можете расположиться с удобством.

Шарлотта поразилась холодностью его тона.

– Ее не будет даже на коронации?

– Она знает, что ей здесь не рады, пока я в резиденции.

Шарлотта не слишком близка с родителями, однако чрезмерно холодный тон шейха потряс ее.

– Но ведь это ее родина.

– Так и есть.

Он пошел к выходу. Шарлотту вдруг охватил безотчетный страх остаться в одиночестве в почти пустом дворце. По правде говоря, страх не совсем беспочвенный. В детстве ей часто доводилось оставаться в огромных домах с няней и слугами. Но сейчас не время выпускать на волю собственных демонов.

Она и так слишком откровенна, призналась, что не желает проводить Рождество дома. Он не особо заинтересовался причинами этого. Впрочем, не очень-то и хотелось.

– Пожалуйста, устраивайтесь с удобством. Я прикажу, чтобы вам принесли ужин. Можете осмотреть дворец, но предупреждаю: не заходите слишком далеко, здесь легко заблудиться. Дворцовая библиотека – по коридору налево.

– Шейх аль-Нури!

Он обернулся.

– Да?

– Я здесь не для того, чтобы доставлять вам хлопоты, а чтобы помочь.

– Мисс Маккуиллан, если бы это зависело только от меня, вас бы здесь не было. Мне не нужен эксперт по дипломатии. Но вы здесь, и надеюсь, вам не доставит особых хлопот называть меня Салимом. Когда вы зовете меня шейхом аль-Нури, я чувствую себя старым. – Шарлотта не успела возразить, что ему тоже не следует называть ее мисс Маккуиллан, будто она учительница. – Скоро вам принесут еду. Предлагаю нам держаться друг от друга подальше.

Глава 2

Когда за самым невозможным и раздражающим мужчиной на свете закрылась дверь, Шарлотта едва подавила детское желание запустить чем-нибудь в его сторону, разулась и шагнула на роскошный шелковый ковер.

Ее распирало от гнева. Клиенты, полагающие, что знают все о международных отношениях и дипломатии, теперь не такая уж редкость. Правда, потом что-то происходит, и они начинают ценить ее профессионализм. Однако Шарлотта впервые столкнулась со столь откровенным негативом.

Ее присутствие здесь явно нежелательно. Вдруг она представила, как его губы произносят ее имя, и по телу пробежала дрожь. Унизительно ощущать возбуждение при мысли о мужчине, который смотрит на тебя как на нечто бесполое.

Шарлотта сняла пиджак и расстегнула верхнюю пуговицу блузки, втащила багаж в гардеробную и принялась распаковывать. Мысленно она возвращалась к враждебности, которую шейх демонстрировал по отношению к матери. Она подумала о собственной матери, не слишком интересовавшейся дочерью после тяжелого развода, и отмахнулась от мыслей о семейных проблемах шейха. Это не ее дело. Тем более не хотелось думать о проблемах своей семьи.

Приняв освежающий душ в роскошной ванной, Шарлотта переоделась в эластичные брюки и джемпер с длинным рукавом и уже почувствовала голод, когда раздался стук в дверь. У нее сжалось все внутри при мысли, что это шейх. Вошла молодая девушка с тележкой, полной еды. В ведерке со льдом – вино.

Сервировав стол, девушка поспешила выйти, стесняясь Шарлотты.

Дразнящие аппетит запахи распространились вокруг. Шарлотта смотрела на то, что ей принесли. Шарики риса с зеленью. Ягненок со специями. Лепешки с хумусом. Восхитительно.

Пока она ела, сгустились сумерки, но она заметила это, лишь подойдя к окну. Стало прохладнее. Из географии она вспомнила, что в пустыне по ночам бывает холодно, завернулась в кашемировую накидку и села на террасе, наслаждаясь покоем.

Мысль о бескрайней пустыне будоражила разум. Ей всегда нравился Восток, поэтому она и выбрала такую специализацию. В темном небе яркие звезды висели так низко, что казалось, до них можно дотронуться рукой.

Табат интриговал.

«Как и его загадочный правитель».

Шарлотта нахмурилась и сделала глоток вина, пытаясь уверить себя, что Салим ее совсем не заинтересовал. Он явно не готов отказаться от жизни в свое удовольствие и стать королем. И она слишком хорошо понимала подобный тип людей. Единственный ребенок в семье известных людей, где родители использовали ее как разменную монету при разводе и бились за опеку над ней, она хорошо знала, что есть эгоизм. После того как отец проиграл в суде, и опеку получила мать, он всегда давал понять, что его визиты – лишь юридическое обязательство, а дочь его вовсе не заботит.

Шарлотта не вмешивала личные чувства в профессиональную жизнь, много работала, чтобы отделиться от родителей и забыть тот период времени. Даже сменила имя, не желая привлекать внимание общественности.

Она независима, у нее прекрасная репутация, благодаря интеллекту, а не фамилии и скандальной известности. Она просто жаждала никогда ни от кого не зависеть, поэтому инстинктивно избегала интимных отношений, опасаясь, будто кто-то, оказавшись достаточно близко, ранит ее, разрушит ее мир, как когда-то родители.

Отбросив мысли о прошлом, она пыталась убедить себя, что шейх не попадет ни в один международный скандал в преддверии коронации. А сразу после этого она уедет с надеждой на то, чтобы никогда не встретить его снова.

Почему же постоянно думает о нем? Воображает, где он может находиться в огромном и почти пустом дворце?

Он, конечно, не лишает себя удовольствия иметь любовницу. А как иначе? Покинул западную цивилизацию, чтобы занять престол, но вряд ли готов лишиться привычного комфорта, а секс и женщины – одна из привычек. И конечно, рядом с ним самые красивые женщины, пусть и на короткий период.

Шарлотта возвратилась в комнату, убеждая себя, что ей все равно.

Ей не сразу удалось заснуть в огромной кровати, а когда это получилось, во сне явился таинственный мужчина на крупном жеребце посреди бескрайней пустыни. С голубыми глазами, остальная часть лица была скрыта под черной повязкой.

Спустя неделю

– Сэр, мы так благодарны, что вы наконец здесь. Нам так много нужно сделать за следующие две недели! А потом, когда станете королем…

Салим резко повернулся к помощнику, прерывая его. Эти речи вызвали у него ощущение, похожее на панику, хотя он никогда не паниковал.

Помощник, пожилой мужчина, работавший еще у деда, смотрел на него выжидающе.

– Делайте все, что считаете нужным, Рафа. В конце концов, вы лучше меня знаете местные обычаи.

Мимолетный блеск в глазах помощника стал единственным намеком на недовольство, связанное с тем, что Салим провел значительную часть прошлой недели вне Табата. Во-первых, из-за Шарлотты Маккуиллан и ее больших зеленых глаз. А во-вторых, Салим со своими юристами и близким другом, правившим соседним султанатом, провел ряд тайных встреч, обсуждая вопрос передачи власти, когда он отречется от престола.

Встречи прошли не очень хорошо. Один из наиболее перспективных кандидатов, дальний родственник Салима, миллиардер, уважаемый бизнесмен Риад Арно отказался.

Отец-одиночка, он воспитывал маленькую дочку и не хотел менять образ жизни, покидать собственный дом во Франции.

Салим уважал его решение.

Друг и султан Садик из аль-Омара также разочаровал его, хотя Салим до небес превозносил потенциальные достоинства Табата.

– Если это такая скрытая драгоценность, почему отдаешь ее в чужие руки?

Вопрос друга заставил Салима задуматься. Он вспомнил слова Шарлотты Маккуиллан о том, что у Табата есть потенциал, но, непоколебимый, не хотел себе такой судьбы.

В попытке отвлечься и заглушить голос совести, который звучал все настойчивее, Салим спросил:

– Мисс Маккуиллан, чем она занимается?

Глаза Рафы загорелись от радости. Салим наконец-то готов обратиться к ней за советом, как должен вести себя хороший король. Но Салим больше интересовался ею как женщиной.

Она не в его вкусе. Но, даже уехав из Табата, он вспоминал ее зеленые глаза.

Ответ Рафы прервал размышления Салима.

– Она пожелала пойти на экскурсию, я послал с ней одного из помощников. Они отправились за пределы города.

Салим нахмурился, охваченный беспричинным раздражением.

– Кто с ней пошел?

– Кдал, сэр. Один из лучших помощников, я ему полностью доверяю. Уверяю вас, он о ней позаботится.

Вообразив красивого общительного молодого человека, Салим неожиданно для себя приказал:

– Поручите конюху подготовить мне лошадь.

Шарлотта еле удерживалась от того, чтобы открыть рот от восхищения, – в таком потрясающе красивом месте они находились. Долина реки, с одной стороны отвесные скалы, с другой – плоская поверхность, покрытая зеленью. Популярное место отдыха местных жителей. Правда, сегодня здесь было безлюдно.

Кдал, ее гид, объяснил, что реку питают подземные воды. Вода выглядела маняще, хотелось освежиться под пылающим полуденным зноем.

Кдал подвел ее к импровизированному столу под тентом, создающим тень.

– Мы будем здесь обедать? – спросила она, очарованная этой задумкой и вкусными запахами, исходившими от деревенских строений, расположенных неподалеку.

– Да, мисс Маккуиллан. Мы подумали, что вам понравится этот вид. Популярное место для путешественников, здесь можно остановиться отдохнуть. Надеюсь, вы не подумаете, что…

Шарлотта собиралась ответить, но внезапно Кдал склонился к земле. Она хотела посмотреть, не упал ли он в обморок, когда вдруг услышала позади себя какие-то звуки и увидела огромного черного жеребца, на котором верхом сидел мужчина в тюрбане и длинном халате, его лицо было закрыто.

Это так похоже на ее сон. Шарлотте показалось, будто у нее случился солнечный удар. Мужчина грациозно спрыгнул с коня, тот фыркнул и встряхнул массивной головой.

Шарлотта заметила яркий блеск голубых глаз. Слишком знакомых. Шейх аль-Нури. Ее пульс резко участился.

Он убрал повязку с лица.

– Похоже, вы не в восторге от того, что я решил присоединиться к вам за обедом.

Это он. И это не сон.

Слуга, появившись словно из воздуха, увел жеребца шейха, и вскоре она увидела, как подъехал автомобиль, в котором предположительно находилась охрана.

Шарлотта попыталась собраться с мыслями.

– Если помните, вы сами сказали: мое присутствие – лишние хлопоты, и нам нужно держаться подальше друг от друга, поэтому я не ожидала, что вы будете искать моей компании.

Ни капли раскаяния. Наоборот, Салим выглядел потрясающе, великолепно, когда лениво стащил тюрбан с головы, распустив волнистые темные волосы. Туника совершенно не скрывала сильное мужское тело.

К несчастью, Шарлотта была одета почти так же, как и в их первую встречу. Словно читая ее мысли, он оглядел ее.

– У вас одинаковые блузки всех цветов радуги, мисс Маккуиллан?

– Вообще-то, нет. Но я считаю, что при моем роде деятельности одежда должна подходить на все случаи жизни, важно не носить ничего вызывающего.

Он посмотрел на нее. Она могла поклясться, что подавил улыбку.

– Конечно, так и есть.

Он указал на стол позади них. О чудо! На столе, покрытом белой скатертью, стояла серебряная посуда и сверкающие бокалы. Кдал исчез. Маленький предатель.

– Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Маккуиллан.

Она села, чувствуя себя неловко и проклиная Кдала за то, что тот не предупредил о визите шейха. Несмотря на то что они сидели на открытом воздухе, она внезапно ощутила приступ клаустрофобии.

От деревенских строений, расположенных неподалеку, исходил приглушенный шум. Складывалось ощущение, будто там началась суматоха, какой не было еще несколько минут назад. Несомненно, появление шейха вызвало переполох.

– Уверен, вы заметили изменения, происшедшие во дворце со времени вашего приезда.

– Да, дворец стал другим.

Когда она проснулась в первое утро и вышла из комнаты для исследования окрестностей, то обнаружила, что повсюду кипит жизнь.

– Я не знала, что это был выходной день в ознаменование годовщины смерти вашего дедушки. Извините.

Шейх пожал плечами.

– Не стоит извинений. Я почти не знал его. Он умер, когда я был подростком.

– С этого момента и вплоть до смерти вашего отца страной управляло временное правительство?

Он кивнул. Тут же появился официант, одетый в чистейшую белую тунику. Шейх поговорил с ним по-арабски, слишком быстро, Шарлотте мало что удалось разобрать. Когда официант ушел, Салим обратился к ней:

– Надеюсь, вы не будете возражать против местных блюд.

Шарлотта прищурилась, глядя на него через стол, уверенная в том, что этот мужчина повелевает всеми, кто ему это позволяет.

– Вообще-то, я предпочитаю заказывать сама, хотя и не привередлива в еде.

Уголки его рта поползли вверх.

– Я приму к сведению, мисс Маккуиллан. У вас шотландская фамилия?

Шарлотта была застигнута врасплох его вопросом и в попытке скрыть это схватила и развернула салфетку. Она была рождена под другой фамилией, а сейчас носила фамилию бабушки по материнской линии.

– Да. Шотландско-ирландская. Кдал провел для меня экскурсию по городу этим утром. О многом рассказал.

Она замолчала, заметив странное выражение на лице шейха, которое через мгновение сменилось обычным вежливым.

– Пожалуйста, расскажите мне о ваших впечатлениях, вы ведь сказали, что у страны большой потенциал.

Шарлотта подозрительно посмотрела на него, подумав, что он над ней издевается, но он смотрел на нее вполне невинно.

– Очевидно, здесь многое нужно восстанавливать, но это и увлекательно. Некоторые здания построены в глубокой древности, даже не знаю, когда именно. От красоты мечети захватывает дух, и я не ожидала увидеть здесь собор.

Шейх аль-Нури сделал глоток белого вина.

– Этот город всегда был многоконфессиональным, одним из самых либеральных в данном регионе. За его пределами, однако, страна живет по патриархальным племенным обычаям. Табат когда-то имел выход к морю. Джандор ранее был лишь военной крепостью, но потом воины восстали, основав отдельное независимое государство, что повлекло за собой бесконечные войны. Табат с древних времен был центром культуры и научной мысли, и здешняя библиотека вполне могла бы соперничать со знаменитой Александрийской до ее уничтожения.

– На этой неделе я провела некоторое время в библиотеке, и она меня впечатлила.

Шейх – ей все еще трудно было называть его Салимом – жестом пригласил к трапезе:

– Пожалуйста, угощайтесь. Можете начать с чего угодно.

Шарлотта, слегка стесняясь, положила себе понемногу с каждого блюда. Ей нравилась кухня Табата, особенно традиционный хлеб, который выпекали с фаршем из баранины, лука и помидоров. Сыр халлуми и мед она тоже очень полюбила. Такая пища наверняка добавит пару лишних дюймов к талии.

Она исподтишка поглядывала на шейха, он поймал ее взгляд, отчего ее щеки покраснели.

– Вы не пьете вино?

– Я предпочитаю не пить на работе.

Он поднес свой бокал к ее.

– Я высоко ценю ваш профессионализм. Но сам не чувствую необходимости себя ограничивать.

Он сделал большой глоток.

Ободренная его решимостью и далее ее подначивать, она перешла в наступление.

– Я слышала, вы отсутствовали большую часть недели.

Он опустил бокал и посмотрел ей прямо в глаза.

– Да. Я был на ежегодной вечеринке у султана аль-Омару в Бхарани. Он мой старый друг.

Она сразу же представила его в окружении красивых женщин, и, когда заговорила, голос прозвучал чересчур резко.

– Я слышала, его вечеринки славятся тем, что туда невозможно попасть, потом о них долго говорят и пишут в желтой прессе. И ни одного фото.

– Да, – сказал он почти мечтательно. – Так было раньше. Но теперь он женатый мужчина, у него дети.

– Вы не одобряете этого, шейх аль-Нури? – Шарлотта почти наслаждалась собственной деланой невинностью.

Ее пронзил взгляд голубых глаз.

– Помню, я попросил вас называть меня Салимом. Мой друг Садик может жить, как ему вздумается. Каждый мужчина рано или поздно женится.

Шарлотта подумала о том, что этот мужчина тоже когда-нибудь влюбится, и это ее взволновало.

– А разве вам не придется жениться? Вам нужна королева, и вы, как король, должны подумать о наследниках.

Салим изучал женщину напротив, одетую в одну из шелковых блузок с дразнящим воображение завязывающимся бантом. Может быть, она специально одевается как секретарша, в застегнутые наглухо блузки, чтобы вызывать желание расстегнуть их?

Ни одна из многочисленных красивых женщин на вечеринке Садика не вызвала его интерес, и это его сильно раздражало. Старый друг похлопал по спине, пошутив над его измученным видом, а красавица жена Садика присоединилась к ним и прошептала что-то мужу на ухо, тот посмотрел на нее с обожанием. Салиму стало неудобно.

Они удалились под надуманным предлогом, и он мысленно пожелал им счастья в очевидно удачном браке, про себя повторив, что подобный путь не для него. Когда он потерял сестру, горе было очень острым. Долгое время он тоже хотел умереть. После того как прошла самая темная фаза боли, а он выжил, то решил для себя, что больше никогда никого не полюбит. Любовь разрушительна. Невосполнимая потеря опустошила его душу, в ней не осталось ничего, кроме необходимости отрешиться от мира, причинившего такую боль, и желания отомстить за смерть сестры, что он вскоре и исполнил.

Но это не принесло покоя.

Раздосадованный тем, что мысли пошли в таком направлении, Салим ответил:

– Нет, мисс Маккуиллан, мне не придется жениться, – и почувствовал непреодолимое желание нарушить безмятежное спокойствие этой женщины. – У меня нет намерения оставаться королем Табата дольше, чем это необходимо.

Как он и ожидал, на ее выразительном лице отразился шок, но и это не принесло удовлетворения. Лишь раздражение.

– Что вы имеете в виду? У вас коронация через две недели. Вы станете королем.

– Ненадолго. – Он уже сожалел, что заговорил об этом.

Она покачала головой. Салим на мгновение залюбовался ее светлыми волосами. Она такая бледнокожая посреди всей этой экзотики. Он словно темный рыцарь рядом с прекрасной принцессой.

– О чем вы вообще говорите?

Никто, кроме его друга Садика и юристов, не знал о его планах. Поделившись этим с практически незнакомой женщиной, он ощутил облегчение.

– Я собираюсь отречься от престола, убедившись, что гораздо более подходящий человек станет королем и займет мое место.

Даже если поиски подходящего человека пока не увенчались успехом.

Салима заворожило лицо Шарлотты, охваченное эмоциями. Она привлекала естественной красотой, а не ярким макияжем. И явно пыталась понять, в чем дело. Он почти пожалел ее.

– Если вы намерены отречься, зачем тогда вообще коронация?

– В стране неспокойно. Отдельные представители племенной знати хотят возврата к консерватизму и древним обычаям. Если я отрекусь сейчас, это создаст вакуум власти, который может быть использован для развязывания войны.

Она оглянулась, прежде чем прошептать:

– Но если вы отречетесь от престола, разве не произойдет то же самое?

– К тому времени, как я отрекусь, власть в свои руки возьмет человек, которого будут уважать и племена, и город. Он примирит позиции всех сторон и поведет страну в будущее.

Ее не убедили его слова.

– Разве это не вы? Ведь это ваша судьба.

– А существует ли вообще судьба? Королевой должна была быть моя сестра-близнец, она родилась на десять минут раньше меня. Но она была девочкой, и поэтому наследником трона Табата назвали меня.

Побледнев, она посмотрела на него.

– У вас есть сестра? Я не знала.

Он сжал кулаки и заставил себя не отворачиваться от прямого взгляда зеленых глаз.

– Она мертва. Давным-давно.

Шарлотта почувствовала, как он напряжен.

– Простите, я не знала, об этом нигде не упоминалось. Как она умерла?

Салим долго смотрел на нее, Шарлотте казалось, будто он ее не видит. Потом его взгляд снова сфокусировался на ней, она поежилась.

– Не важно, как она умерла. Все это в прошлом.

Шарлотте почудилось, будто для него это не прошлое, и решила сменить тему.

– Ваш брат, кажется, был бы счастлив занять престол.

– Мы с братом разные люди. Моя жизнь не здесь. Я веду бизнес по всему миру, предоставляю рабочие места тысячам людей. Разве их благополучие менее ценно, чем процветание жителей Табата?

– Нет, конечно нет, хотя наверняка существует способ управлять бизнесом и править Табатом?

Он слегка скривил губы, будто насмехался над ней. Шарлотту словно обдало жаром. Очевидно, он посчитал ее наивной или невежественной.

– Если бы хотел, я мог бы найти способ, мисс Маккуиллан, но правда в том, что я не готов идти на такие жертвы. Табат заслуживает преданного, самоотверженного правителя. Я таковым не являюсь.

Почему? Она хотела спросить, но в последний момент передумала.

– В эти выходные я устраиваю во дворце вечеринку. Вы конечно же приглашены. Если еще будете здесь.

Если она еще будет здесь. Больно осознавать, что он по-прежнему хочет от нее избавиться.

– Вы думаете, меня отпугнут слухи о том, что творится на ваших вечеринках?

– Пожалуйста, расскажите, что именно об этом говорят. Я заинтригован.

Проклятая несдержанность.

– Ну, гости там предаются всем видам удовольствий, все это длится несколько дней. Последняя вечеринка, проходившая в оазисе Марокко, закончилась тем, что некоторые гости были доставлены в больницу на вертолете.

– Я не хочу лишать вас темы для сплетен, мисс Маккуиллан, но тот вертолет мой, и он доставил меня в аэропорт в Марракеше, откуда я улетел на встречу в Париж. Гости разъехались через несколько дней, могу заверить вас, никто не пострадал ни от чего, кроме солнечных ожогов и похмелья.

– В любом случае я не собираюсь отказываться от выполнения контракта.

– Как вам будет угодно.

Шарлотта попыталась восстановить контроль над ситуацией.

– Вряд ли на этой вечеринке случится нечто неподобающее. Если только это не часть вашего плана осознанно создать негативную репутацию, в свете которой все будут желать вашего отречения.

Он обдумал ее слова.

– Неплохая идея, мисс Маккуиллан. Вам никогда не приходилось заниматься пиаром? Ваша идея реально хороша, но я не буду действовать настолько грубо. Репутации моей страны не должен быть нанесен ущерб. Нет, на вечеринке не случится ни вакханалии, ни разврата, все очень прилично и цивилизованно.

– Так вы используете это мероприятие, чтобы сделать эффектную рекламу своему королевству?

– Давайте просто предположим, что я использую возможность продемонстрировать красоту моей страны. Повторюсь, мисс Маккуиллан, вы можете присоединиться к нам. Дресс-код – вечернее платье.

Можно лишь представить, в каких изысканных платьях будут женщины на его вечеринке. Ее классический, но скучный черный вечерний наряд лишь усугубит негативное впечатление, которое о ней сложилось.

Шарлотта изобразила улыбку.

– К сожалению, у меня нет с собой подходящей одежды. Придется отказаться от вашего щедрого приглашения.

– Очень жаль, мисс Маккуиллан. Мне бы хотелось увидеть вас одетой во что-то менее формальное.

Взгляд ярко-синих глаз лениво скользнул по ее телу.

У Шарлотты перехватило дыхание. Ее обдало жаром. А вскоре унижение заставило покраснеть еще больше. Если она наденет вечернее платье, вряд ли он изменит свое отношение к ней. Он просто издевается, играет с ней.

Она встала и попыталась сделать шаг, но каблук застрял в мягкой почве, и нога выскользнула из туфли. Встав на одну ногу, она хотела присесть, чтобы взять туфлю, но чья-то большая рука ее опередила.

Салим выпрямился, держа в руке ее удобную и практичную обувь, хотя и абсолютно несексуальную.

Он опустился на колено перед смущенной Шарлоттой и с невинным выражением лица предложил:

– Давайте примерим. Подойдет ли вам эта туфелька?

Она не Золушка, а он не очаровательный принц.

Лицо горело, и Шарлотта поспешно оглянулась. К счастью, никто ничего не заметил. Она посмотрела на Салима.

– Я могу обуться самостоятельно.

– Мисс Маккуиллан, я не сомневаюсь, что вы умеете обуваться, однако предлагаю помощь. Поверьте, у меня нет привычки помогать женщинам одеваться, скорее наоборот, так что мне это в новинку. Не противьтесь мне.

Она бы с радостью задушила его, тем не менее, неохотно выставив ногу, ждала, напрягшись, сама не понимая почему. Он обхватил ее пятку, она закачалась, на мгновение утратив равновесие.

«От его прикосновения ты теряешь контроль над собой», – шепнул внутренний голос.

Салим смотрел потемневшими глазами. Шарлотта убедила себя, что ей это показалось. Чувствуя себя неловко, попыталась выдернуть ногу из его хватки, но он не разрешил, позволив ее ноге медленно скользнуть в туфлю, и, к ее большому смущению, это были самые эротичные ощущения, которые она когда-либо испытывала. По телу будто прошел разряд электричества, от пальцев ноги и вверх. Соски отвердели. Был момент, когда показалось, что его пальцы совершат путешествие вверх по бедру, и, напуганная этим, она резко поставила ногу на землю. Салим тоже выпрямился.

– Спасибо. Только это было лишним.

Взяв сумку и избегая его взгляда, Шарлотта вышла из-под тента. Тут же появились слуги, поклонились будущему королю.

«Они ведь ничего не видели», – подумала Шарлотта.

Слуга, забравший лошадь, привел ее обратно. Шарлотта инстинктивно отодвинулась, но вдруг почувствовала руку Салима на спине и остолбенела. Он посмотрел на нее, в его глазах плясали дьявольские огоньки.

– Я мог бы предложить вам вернуться во дворец верхом. Это прекрасный шанс насладиться пейзажем.

Шарлотта вообразила себя сидящей перед ним на лошади, а он ее придерживает за талию. Ее обдало жаром.

Она резко отошла в сторону, чтобы оказаться вне его досягаемости.

– Нет, спасибо вам. Меня отвезет Кдал.

– Как пожелаете, мисс Маккуиллан. Если передумаете насчет вечеринки, дайте мне знать. Уверен, мы сможем найти для вас подходящий наряд.

Шарлотта никогда не любила вечеринки, а тут вдруг ей захотелось стать такой женщиной, чтобы, увидев среди гостей, он бы остолбенел от ее красоты. Невероятно.

Она ругала себя. Что с ней такое сегодня?

Салим поправил стремена своей лошади и с завидной спортивной легкостью оседлал ее. Надел тюрбан, закрыл почти все лицо повязкой.

– До скорой встречи, мисс Маккуиллан.

Еще один обжигающий взгляд голубых глаз, и он ускакал, оставив за собой клубы пыли.

Шарлотта была в растерянности. Она еще больше расстроилась, когда зашла в небольшой туалет и взглянула на себя в треснутое зеркало. Волосы от влажности в беспорядке, нос подозрительно красный. Она обедала с таким мужчиной и при этом выглядела как пугало. Как сгоревшее на солнце пугало.

Будь он неладен.

Глава 3

– Кэссиди слишком красива для тебя, мой друг. – Салима нисколько не взволновала несомненная красота этой женщины.

Любовница двоюродного брата стояла в нескольких шагах от них, разговаривая с другими гостями, высокая и яркая, темно-рыжие волосы забраны вверх. Черное платье оттеняло белую кожу и красиво облегало формы. Словом, она одна из самых востребованных супермоделей.

Риад Арно, которого Салим пригласил на вечеринку в целях предпринять очередную попытку уговорить его стать королем, ответил язвительно:

– Она занята.

Салим повернулся к другому гостю, одетому в классический черный смокинг, как и он сам.

– Оказывается, ты собственник, это так на тебя не похоже. Может быть, из-за нее ты не хочешь покидать Францию, поселиться здесь, став королем? Ты собираешься остепениться, как мой брат и все остальные?

Он произнес это не так непринужденно, как собирался.

Риад фыркнул.

– Я уже через это прошел, как ты знаешь, и единственное, что было хорошего во всей ситуации, – моя прекрасная дочь. Она – все для меня. Никогда больше я не позволю ни одной женщине превратить мою жизнь в хаос.

Вдруг они услышали негромкий звук и, повернувшись, увидели, как Кэссиди, любовница Риада, остановилась неподалеку. Очевидно, она все слышала. Ее ярко-синие глаза стали огромными. Она резко повернулась и ушла.

Риад выругался и побежал вслед за ней. Салим покачал головой. Очевидно, его друг влюблен сильнее, чем хочет показать.

Внутри что-то сжалось, когда он прошел в бальный зал, тот самый, в котором через две недели будет коронован. Великолепное помещение. Слуги неустанно трудились над тем, чтобы дворец обрел былую роскошь. Рафа был приятно удивлен, приняв эти изменения за доказательства того, что Салим планирует изменить судьбу страны.

Неприятные ощущения усилились. Салиму даже стало немного совестно, когда он почувствовал знакомый взгляд зеленых глаз, запавший ему в душу.

Он обернулся, чувствуя раздражение и разочарование одновременно. А вдруг она появится? Интересно, наденет ли платье, присланное им?

Шарлотта появилась у главного входа.

В крови зашкалил адреналин. Салим окинул ее взглядом с головы до ног. Да, она явно бросила ему вызов, однако он не смог сдержать улыбку. Его охватило приятное волнение. Он подошел к ней и поймал взгляд зеленых глаз, преследовавших его везде.

Шарлотта стояла у главной двери бального зала и чувствовала себя глупо. Она должна была надеть платье, доставленное в ее комнату ранее. Самое изысканное платье, которое она когда-либо видела. Из зеленого шелка. Без бретелек.

Она приложила его к себе. Дорогая ткань ниспадала красивыми складками. Шарлотта представила, как оно будет на ней смотреться, выгодно подчеркивая фигуру, скрывая несовершенства.

Она представила, как будет себя в нем ощущать. Словно женщина, на которую устремляются взгляды всех мужчин, как только она входит в комнату. В особенности взгляд одного мужчины.

Когда эта мысль пришла в голову, Шарлотта положила платье на кровать, ужаснувшись тому, как легко ее соблазнить. Ведь шейх послал ей платье, чтобы поиграть. Поиздеваться из-за того, что она осталась, не уехала. Если она наденет это платье и пойдет к нему на вечеринку, станет слишком уязвимой.

Помня, как много лет назад отец ушел из семьи, фактически исключив себя из ее жизни, Шарлотта избегала мужского внимания и отношений. Слишком боялась испытать боль. Ни одному мужчине не позволяла проникнуть в свое сердце, а у шейха Салима это получилось легко и непринужденно.

Поэтому, ведомая болью и гневом, она все-таки пошла на вечеринку. В коридоре прошла мимо высокого и безумно красивого мужчины, который показался смутно знакомым, хотя она никогда не видела его раньше.

И теперь, попав сюда, чувствовала себя импульсивной дурой.

Она никогда не видела подобной роскоши. Конечно, она предполагала, что вечеринка шикарная, но никак не ожидала, что все это будет наполнено сдержанным изяществом. Благодаря зажженным свечам все вокруг купалось в золотом свете. Мужчины были одеты в смокинги, женщины облачены в потрясающие вечерние платья, их шеи и руки украшали золото и бриллианты.

На подмостках играл струнный квартет. Распахнутые настежь французские двери вели на длинную террасу, где прогуливались гости, наслаждаясь видом огромного сумеречного неба, в котором смешались оттенки фиолетового и серого.

Она часто посещала различные торжественные мероприятия, но в основном по работе, и сейчас чувствовала себя неудобно в скучной юбке, простой блузке и с волосами, собранными в пучок. Она выглядела как учительница.

А вдруг Салим увидит ее сейчас? Шарлотта покраснела от осознания, как он станет над ней подтрунивать. Она собиралась развернуться и убежать, но не успела. Шейх шел к ней сквозь толпу. Даже отсюда она могла наблюдать блеск в его глазах и слегка приподнятый уголок тонких губ.

Сердце заколотилось сильнее, внезапно стало жарко, когда он остановился перед ней. Потрясающе красивый, в смокинге, подчеркивающем мускулистую фигуру, с непослушными черными волосами и небольшой щетиной, этот мужчина казался диким, необузданным, словно буря в пустыне.

– Мисс Маккуиллан, добро пожаловать. Я не должен удивляться, что вы не надели платье, хотя очень странно для специалиста по дипломатии не соблюдать дресс-код мероприятия. А вы, однако, бунтарка.

Его слова вонзились в нее крошечными ядовитыми дротиками. Шарлотта до встречи с ним никогда не чувствовала в себе потребности к бунту. Не хотелось думать о том, насколько сильно она выделяется в своей одежде среди разряженных женщин.

Сжав кулаки, она выпалила:

– Спасибо за платье, ни к чему это. Я здесь не ради того, чтобы вас развлекать, а для работы, чтобы помочь вам свыкнуться с новым статусом, и не важно, как долго вы решили оставаться в этом статусе.

Он скрестил руки на груди.

– Все время работать и совсем не развлекаться ужасно скучно, не так ли, мисс Маккуиллан?

Шарлотта глубоко вздохнула, пытаясь усмирить пульс и эмоции. Нельзя было считать его привлекательным. Но она ничего не могла с собой поделать. И это плохо. Она почувствовала в нем угрозу для себя.

– Знаете, а может быть, вы и правы. Может быть, мне просто позвонить вашему брату и сказать, чтобы не тратил попусту свои деньги.

И повернулась, чтобы уйти, но не успела пошевелиться, как сильная рука схватила ее за запястье. Салим стал серьезен, ни намека на улыбку.

– Вы меня разочаровываете, так легко сдались.

Прежде чем Шарлотта смогла заговорить, ее взгляд упал на сногсшибательную женщину в очень откровенном черном кружевном платье. Ее лицо показалось смутно знакомым, и через мгновение Шарлотта поняла, что перед ней известная актриса.

Салим, обернувшись, тоже ее увидел, но не отпустил запястье Шарлотты, а лишь усилил хватку и вышел из зала, увлекая ее за собой.

Он отвел ее в соседнюю комнату и запер дверь. Это произошло настолько быстро, что она не сразу поняла, что случилось. Он стоял спиной к двери. Шарлотта взглянула на него. В воздухе между ними проскакивали искры. Она едва обратила внимание на роскошно обставленную комнату с огромной библиотекой.

Салим отвернулся от нее.

– Это была комната моего деда, оформленная в европейском стиле. Он воображал, будто похож в ней на английского джентльмена.

Шарлотта с трудом отвела взгляд от него и обратила внимание на окружающую обстановку. Блестящий стол из красного дерева с лампой для чтения. Кожаное кресло с высокой спинкой. Ковер в шотландскую клетку. Массивный камин казался здесь совершенно неуместным, ведь за стенами дома простиралась бескрайняя пустыня.

– Он всегда поддерживал здесь более холодную температуру, чтобы воображать, будто находится в Англии или Шотландии, а не на Ближнем Востоке.

Может быть, здесь и холоднее, но Шарлотте было жарко. Она нервничала.

– Салим, зачем мы пришли сюда?

– Ну, наконец-то. Я знал, что мне понравится, как вы произносите мое имя.

– Я произношу это имя так же, как и любое другое.

Он остановился перед ней. Слишком близко. Ей захотелось отступить.

– Мисс Маккуиллан, вы говорите так холодно и назидательно, будто с укором. Я веду себя неподобающим образом?

– У меня тоже есть имя. Шарлотта.

Инстинктивно она сделала шаг назад, упершись в стену с книжными полками, тяжело дышала, будто пробежала милю, ничего не видела вокруг, кроме голубых глаз, устремленных прямо на нее.

Почему он так на нее смотрит? Вызывая жар, томление, мурашки по коже? Заставляя думать о неподобающих вещах?

Он остановился и оперся рукой о стену чуть выше ее головы. Их тела находились так близко друг к другу, что почти соприкасались. Шарлотта почувствовала угрозу, правда, не от него. Угроза исходила от собственного тела.

А потом он произнес ее имя:

– Шарлотта.

Ее будто пронзила молния. В отчаянии она сказала:

– Вам действительно нужно вернуться к гостям, вас будут искать.

Он изобразил кривую улыбку.

– Ничего, переживут.

Шарлотту задело его высокомерие, она подозревала, что даже сейчас он просто играет с ней для собственного удовольствия.

– Неужели? Так же, как народ Табата переживет ваше отречение?

Салим напрягся, его глаза потемнели.

– Какое вам дело до Табата и его народа? Вы здесь всего неделю.

Шарлотта уже раскаивалась в собственной резкости.

– Да, я пробыла здесь всего неделю, но даже за это время успела увидеть, что это великая страна, ее народ заслуживает лучшей жизни.

Глаза Салима теперь метали молнии, губы были поджаты.

– Успели увидеть? Неужели?

Всю жизнь Шарлотта пыталась помирить родителей. Ее карьера была связана с дипломатическими попытками примирения различных сторон. Но сейчас внутри что-то взорвалось, и она почувствовала свободу.

Он не лучше ее родителей, использовавших дочь каждый в своих интересах. Салим забавляется с ней. Разбудил ее чувства. Вынудил желать. Желать его.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Легко жить только для себя, не правда ли? Неудивительно, что вы не хотите править страной, это помешало бы вам вести привычный образ жизни. Приходилось ли вам когда-нибудь думать о ком-то, кроме себя, Салим? Приходилось когда-либо задуматься о последствиях собственных действий? Люди вроде вас заставляют меня…

– Довольно. – Салим резко схватил ее за руки. – Достаточно, Шарлотта. Вы высказали вашу точку зрения.

Когда он произнес ее имя, у нее перехватило дыхание. Его огромные руки крепко сжимали ее пальцы. Нужно бы уйти от него, но она не могла вымолвить ни слова.

В глазах Салима пылал огонь, а еще казалось, будто она как-то ранила его. Правда, в следующий момент мысли испарились. Он прижал свои губы к ее, и она ощутила яркий всплеск возбуждения, какого до сих пор никогда не испытывала.

Салим не мог вспомнить, когда последний раз так сильно злился. Ему постоянно кто-то досаждал. Женщины, вечно от него что-то требовавшие. Конкуренты, над которыми он одержал победу. Брат. Родители. Но по какой-то причине именно эта застегнутая на все пуговицы женщина с немного холодноватыми манерами рассердила его особенно.

Желание поцеловать родилось из гнева и необходимости заставить ее замолчать, а еще он чувствовал горячее, пульсирующее желание, которого не испытывал так долго, что почти забыл, каково это.

Ее губы были мягкими и податливыми, хотя поцелуй сначала не был наполнен страстью из-за ее шока. Зато через пару секунд он почувствовал ее возбуждение. Шарлотта ответила на поцелуй.

Салим понимал, что должен отступить.

Возможно, в иной ситуации он попытался бы себя убедить, что поцелуй – всего лишь демонстрация власти над ней. Но сейчас он так сильно хотел ее, что даже тысяча лошадей, привязанных к телу, не смогли бы оторвать его от нее.

Салим никогда не пробовал ничего более сладкого, более мягкого, чем эти губы, а изгибы ее тела, казалось, были созданы специально для него.

Он обнял ее, притянув к себе ближе. Страстными поцелуями словно бы уговаривал ее откликнуться на его призыв. Его откровенное желание подтверждала сильная эрекция.

Он провел по ее подбородку, щеке, наслаждаясь мягкой теплой кожей, и дотронулся до нижней губы. Ее тело было мягким, податливым, хотя и по-прежнему несколько напряженным. Его возбуждение лишь усилилось.

Время остановилось. Обычно любовницы Салима сами готовы были обнажиться, не дожидаясь, пока он снимет с них одежду.

Шарлотта дрожала в его руках, словно натянутая тетива, тугая и тонкая, при этом твердая и прочная, отчего кровь в жилах забурлила. Салим использовал весь свой арсенал опытного ловеласа, чтобы соблазнить ее. Целовал, ласкал лицо, запустил пальцы в шелковистые волосы, те рассыпались по плечам. Ощутив, как чувственная дрожь прошла по телу Шарлотты и исчезло напряжение, Салим испытал триумф. Если бы он мог проанализировать эту эмоцию, наверняка бы удивился сам себе, но пока он слишком занят. Он хотел использовать ее податливость, полноценно вкусить всю сладость.

Когда его язык коснулся ее, по телу прошел разряд электрического тока. Он обнял ее еще крепче. Ей пришлось встать на цыпочки, поскольку она оказалась полностью прижатой к нему. Бедро к бедру, грудь к груди. Их дыхание участилось, уста двигались в страстном слиянии. Руки Шарлотты гладили лицо и шею Салима.

Ее ласки были нежными и застенчивыми, и это гораздо эротичнее, чем агрессивная сексуальность его прежних любовниц.

Охваченный запредельным накалом страстей, Салим провел по груди Шарлотты и сквозь скользкий материал шелковой рубашки почувствовал, что ее грудь полнее, чем он представлял. Возбуждение стало невыносимым, даже перехватило дыхание. Прервав поцелуй, он почувствовал, как ее сосок стал твердым, слегка сжал его и будто опьянел от возбуждения, у него кружилась голова. Шарлотта взмахнула длинными темными ресницами, ее щеки раскраснелись, она покусывала губы, и без того влажные и опухшие.

– Посмотри на меня, Шарлотта.

Это имя сорвалось с его языка, будто он произносил его на протяжении всей жизни. Теперь он понял, что называл ее мисс Маккуиллан, только чтобы держаться от нее на расстоянии, и теперь поклялся, что отныне между ними не будет большой дистанции.

Далеко не сразу Шарлотта открыла глаза, и, когда он это заметил, они показались ему темно-зелеными, как шотландский мох после дождя. Она казалась такой же ошеломленной, как и он.

Не отрывая от нее взгляда, Салим начал расстегивать пуговицы ее блузки. Наполовину расстегнув, посмотрел на ее грудь, и у него вырвался возглас восхищения от этих форм, облаченных в нежное кружево. Потянув чашечку бюстгальтера, он обнажил грудь с розовым соском, впервые чувствуя себя таким заведенным всего лишь после коротких предварительных ласк. Он провел пальцем по соску, тот еще больше отвердел. Он посмотрел на нее.

– Тебе нравится так?

На лице Шарлотты было написано такое желание, что слова оказались лишними.

– Я хотел увидеть тебя такой. Раздетой. С того момента, как вошел в кабинет и нашел там тебя, такую строгую, застегнутую на все пуговицы.

Не в силах устоять, он снова сжал ее грудь, ощутив твердость соска. Их поцелуй возобновился, жадный, отчаянный. Шарлотта раскрылась перед ним, как цветок, прижимаясь к нему.

Салима занимало только собственное бушующее желание познать ее тепло, насладиться шелковистой кожей, обрести облегчение и покой в ее объятиях.

У Шарлотты на короткое время проснулось здравомыслие, когда Салим начал ее целовать, хотя и не пробилось сквозь пламя бушующей страсти. С того самого момента, как его губы коснулись ее, внутри зажегся костер, поглотивший ее до такой степени, что в нем сгорели все разумные и рациональные доводы рассудка.

«Вот что значит желать мужчину», – прошептал внутренний голос.

Никто и никогда не вызывал у нее таких эмоций. Она ходила на свидания, целовалась с мужчинами, но ее чувства это не затрагивало. Будто сторонний наблюдатель, Шарлотта предпочитала держаться на расстоянии.

А с этим мужчиной хотела быть как можно ближе. Новые ощущения тела оказались настолько острыми, что она почти испытывала боль.

Язык Салима действовал мастерски, она лишь повторяла его движения. Он крепко сжал ее грудь, а ей хотелось, чтобы он сделал это еще сильнее, сжал сосок, чтобы снова испытать яркое удовольствие.

Щетина царапала ей подбородок, когда его губы скользнули к ее шее. Это было так возбуждающе, что по телу прокатились волны жара, достигнув сердца. Он приник горячим поцелуем к шее; она почувствовала, как он прикусил кожу и нежно провел языком.

Вдруг в сознание начал пробиваться ритмичный шум. Сначала Шарлотта подумала, что это удары сердца, но потом осознала, что звуки идут извне.

Кто-то постучал в дверь. Она услышала встревоженный голос:

– Сэр! Сэр! Вы здесь? Ответьте, пожалуйста.

Дверная ручка дернулась. Салим поднял голову. Его волосы были растрепаны, глаза потемнели от возбуждения, лицо покраснело. Он выглядел как падший ангел, опасный, сексуальный и невинный.

Чувство реальности медленно возвращалось к Шарлотте. Она ощутила, как от холодного воздуха обнаженная кожа покрылась мурашками, увидела, что блузка расстегнута, одна грудь обнажена, сосок все еще возбужден, а на бледной коже остались следы его пальцев.

Салим наконец отстранился, и она рывком надела бюстгальтер, радуясь тому, что руки почти не дрожали, пока она застегивала пуговицы на блузке. Кружево бюстгальтера натирало чувствительные соски, а предательски увлажнившиеся трусики демонстрировали, насколько разрушительно влияние на нее этого мужчины.

Она рискнула взглянуть на Салима. Он открыл рот, будто собирался что-то сказать, но дверная ручка дернулась еще раз. Шарлотта почувствовала облегчение. Она не хотела обсуждать случившееся. Не сейчас, когда совершенно сбита с толку.

Взволнованный голос снова позвал:

– Пожалуйста, сэр!

Салим все еще смотрел на нее. Шарлотта сказала с нарастающей паникой:

– Разве вы не должны посмотреть, кто это?

Пробормотав какое-то арабское проклятие, он открыл дверь. Она услышала голос Рафы:

– Сэр, кое-что произошло, и мне срочно нужно вам об этом рассказать.

Шарлотта подошла к двери на подгибающихся ногах. Рафа увидел ее, его глаза расширились, и она осознала, что он понял, чем они занимались. Шарлотта воспользовалась возможностью сбежать и проскользнула мимо Салима, стараясь не прикоснуться к нему и не встретиться взглядом. Не глядя по сторонам, она вернулась к себе.

Войдя в комнату, первым делом отправилась в ванную и, посмотрев на себя в зеркало, ахнула. Все гораздо хуже, чем она думала.

Огромные темно-зеленые глаза, губы распухли, щеки покраснели, подбородок покрылся пятнами из-за жесткой щетины Салима. На шее виднелся след укуса; проведя по нему пальцем, она вспомнила, как он прихватил зубами кожу и нежно ласкал языком.

Дрожащими руками она снова расстегнула рубашку и, стянув бюстгальтер, посмотрела себе на грудь. Следы его рук все еще виднелись на бледной коже, но уже не так отчетливо. Тогда она вспомнила, как он мял ей грудь и сдавливал сосок, и плоть вновь охватило сладкое томление.

Посмотрев на лицо, она не узнала саму себя. Куда делась ответственная и здравомыслящая женщина? И все же пережитые эмоции оказались самыми захватывающими в жизни.

Она так вцепилась в раковину, что, казалось, фарфор вот-вот треснет от сильной хватки.

Раздался резкий стук в дверь. Шарлотта почувствовала себя глупо, поэтому быстро застегнула блузку и попыталась пригладить волосы, надеясь, что отметина на шее не слишком заметна.

Предполагая, что это, вероятно, прилежная, обязательная горничная Асса, она открыла дверь, однако на уровне глаз возникла не темноглазая девушка, а широкий мужской торс. Очень знакомый. К этой груди она совсем недавно прижималась, словно маленький голодный котенок.

Подняв глаза, она увидела Салима с суровым выражением лица.

– Что случилось?

– Можно мне войти?

Она могла бы побиться об заклад, что он гораздо больше нее сожалеет о том, что произошло, поэтому старалась не обращать внимания на его тело в столь опасной близости от нее.

Шарлотта заметила, что Салим где-то потерял пиджак и галстук-бабочку. Верхняя кнопка рубашки была расстегнута. Он повернулся к ней лицом. Она испуганно остановилась у двери, отчаянно желая сказать что-то раньше, чем он признается, что сожалеет о случившемся инциденте.

– То, что произошло сейчас, не должно было случиться. Это неуместно.

Что-то промелькнуло в пронзительном взгляде Салима, она не поняла, что именно. Вероятно, облегчение от того, что они не зашли слишком далеко.

Однако он спросил:

– Это твое профессиональное мнение?

– Личное. И профессиональное.

Она лгала.

Салим взъерошил свои непослушные волосы.

– Мы обсудим это в другой раз, а сейчас возникли более серьезные проблемы.

Сердце Шарлотты подпрыгнуло от того, что он не согласен с ее точкой зрения по поводу случившегося, но потом она осознала, что он сказал и кое-что еще.

– Какие проблемы?

Салим поджал губы.

– Рафа меня искал потому, что ему сообщили важную новость. Некоторые племена собираются войти в Табат, чтобы утвердить свое господство над другими племенами до моей коронации. Тем самым они стремятся выслужиться, чтобы получить от меня преференции, когда я стану королем.

Шарлотта наблюдала, как Салим вышагивал взад и вперед, ее взгляд был прикован к его атлетической грации. Она не спускала с него глаз, наслаждалась каждым движением.

– Они слишком долго ждали правителя. Без твердой руки противоречия между племенами сильно обострились, – тихо заметила она.

– Да. – Он остановился и посмотрел на нее. – Поэтому я должен с ними встретиться до того, как они сами придут ко мне, и сделать все возможное, чтобы объединить их и сообщить, что никаких преференций не будет.

Поначалу Шарлотта посчитала это правильным, но, немного поразмыслив, заявила:

– Когда вы отречетесь от престола, они усомнятся в ваших заверениях.

– Я встречусь со всеми, а потом приглашу каждого вождя в столицу до коронации. Они выполнят все, о чем мы договоримся. Племенные законы в этой стране соблюдают все.

Шарлотта проклинала себя за наивность. Он собирается это сделать не потому, что заботится о своем народе. Очевидно, все это лишь средство достижения собственной цели. А его цель состоит в том, чтобы и дальше зарабатывать деньги, которые невозможно потратить за одну жизнь.

– Вы ясно дали мне понять, что мои услуги вам не нужны, и я не понимаю, зачем вы все это мне рассказываете.

Лицо Салима было непроницаемым.

– Я не хочу никаких проблем, не хочу никого невольно оскорбить, поэтому мне понадобится помощь консультанта по дипломатическим переговорам, и ты будешь меня сопровождать.

Шарлотта не почувствовала триумфа, наоборот, у нее нарастала паника оттого, что нужно куда-то с ним ехать. Тем не менее отказаться невозможно, поскольку именно для этого ее наняли.

– Очень хорошо. Я поеду с вами.

Сложно было разгадать выражение его лица. Он больше не подтрунивал над ней, не смеялся. И она не знала, как вести себя с таким серьезным Салимом.

Он коротко кивнул в знак признания.

– Мы уезжаем завтра утром, посетим на следующей неделе три основных племени.

Его взгляд пробежался по ее телу. Она едва удержалась, чтобы не скрестить руки на груди в оборонительной позе, и очень надеялась, что все пуговицы на блузке застегнуты.

– Там, куда мы поедем, нет городских удобств, поэтому я скажу Ассе, чтобы подготовила для тебя необходимую одежду. – Салим пронзил Шарлотту взглядом голубых глаз.

Она разозлилась на его снисходительность и сомнения в ее способности выдержать путешествие по пустыне.

– Не беспокойтесь, справлюсь. Я много путешествовала, и, по моему опыту, кочевые племена зачастую гораздо более гостеприимны, чем персонал некоторых пятизвездочных отелей.

Ей показалось, или она увидела веселые искорки в его глазах.

– Хорошо. Тогда, смею надеяться, ты не будешь шокирована, если придется воспользоваться туалетом на улице.

– Нет. – Шарлотта гордилась тем, что совершенно не похожа на женщин, к которым он привык, хотя и была немного раздражена.

На мгновение повисла тишина, потом Салим направился к ней. Шарлотта отступила, пропуская его, и тело снова отреагировало на его близость. Взявшись на ручку двери, он снова взглянул на нее.

– О том, что произошло…

Взглянув на него, она пожелала, что не за что ухватиться, и попыталась ответить как можно тверже:

– Я же сказала, этого не должно было случиться.

– Однако произошло, и нам обоим это понравилось. И если ты изучала мою жизнь, Шарлотта, то наверняка поняла, что я не привык отказывать себе в вещах, которые мне нравятся.

Он ушел прежде, чем Шарлотта смогла что-то сказать.

Она пыталась вызвать в себе чувство негодования из-за его высокомерия, но это неуместно, поскольку всего несколько минут назад она откликалась на его ласки, как цветок, раскрывающийся под солнечными лучами.

Отвернувшись от двери, краем глаза она заметила, что платье из зеленого шелка все еще лежит на кровати, напоминая о власти над ней этого мужчины. Она пыталась уверить себя, что его интерес к ней мимолетный, а когда они отправятся в пустыню, то и вовсе будут общаться лишь на профессиональные темы.

Шарлотта продолжала думать об этом, забывшись крепким сном.

Ей приснилась зловещая пустыня с зыбучими песками.

Глава 4

Этого не должно было случиться. Как только солнце взошло над Табатом, Салим стал с нетерпением ждать появления Шарлотты. Ее слова, произнесенные назидательным тоном, все еще звучали в его голове. Это сильно раздражало.

Он не привык к тому, что женщины сожалеют о близости с ним. И уж точно не после разрушительно страстного поцелуя, какого у него не было ни с одной женщиной.

Он признавал, что с ее стороны это не игра или блеф. Шарлотта действительно так думает. Несмотря на электрические разряды между ними, когда он вошел в комнату вечером. Ее волосы все еще были восхитительно взъерошены, губы припухшими от поцелуя. Пуговицы на блузке застегнуты неправильно. Между пуговицами просматривалось серое кружево, и он снова сильно возбудился.

Салим злился на то, что именно она возбуждала его так сильно, в то время как к его услугам полный зал красивых женщин в вечерних платьях, ждавших малейшего намека на внимание. Когда он вернулся на вечеринку, его сразу окружили льстецы, подхалимы и готовые на все женщины. Салим понял, что ничего этого ему не нужно. Глядя на окружающий блеск, вдруг почувствовал себя измученным и уставшим.

И тогда отдал приказ потихоньку сворачиваться. Хотел пригласить двоюродного брата Риада остаться во дворце, но потом получил эсэмэску, что тот уехал с любовницей.

Он услышал какое-то движение и, повернувшись, увидел Шарлотту. Она подошла ближе, и его глаза расширились. Она была одета в длинный, чуть ниже колен, кафтан кремового цвета с золотым кантом и облегающие брюки. На ногах сандалии на низком каблуке. Волосы покрыты легким шарфом. Салим ощутил дискомфорт. С одной стороны, он хотел сорвать шарф, а с другой – был удовлетворен тем, что ее волосы не увидят другие мужчины. Столь противоречивые ощущения он испытывал впервые.

Ее холодная сдержанность и естественная красота запали ему в сердце, и он знал, что не отпустит ее, пока не овладеет. Внезапно Салим испытал облегчение. Если он переспит с ней, она сразу растеряет свою загадочность и станет такой же, как другие женщины, побывавшие в его постели.

Шарлотта остановилась в паре футов от него и поднесла руку к голове.

– Что это такое?

Салим ответил грубо:

– Здесь тебе нет нужды прикрывать волосы.

Она спустила шарф на плечи. Ее яркие волосы вызвали в памяти картину поцелуя, и его вновь накрыло возбуждение. Он едва сдержался, чтобы не попросить снова надеть шарф.

– Асса сказала, что в большинстве племен женщины покрывают головы.

– Да, и ты сможешь сделать это, когда мы туда приедем.

Салим произнес это так резко, что она вздрогнула. Он выругался про себя, находясь на грани в силу того, что так на нее реагирует. И из-за предстоящей встречи с вождями.

В столице об этом легко думать как о бизнес-плане по выведению страны из кризиса. Но теперь придется смотреть в глаза людям. К тому же с ним рядом эта женщина с зелеными глазами.

Он открыл перед ней пассажирскую дверь автомобиля.

– Ты поедешь со мной.

Она села во внедорожник. Слуги и телохранители заканчивали упаковку багажа в другие автомобили.

Рафа подошел к Салиму с легким поклоном.

– Все готово, господин.

Салим хотел попросить, чтобы тот не кланялся и не называл его господином, но вместо этого просто кивнул и сел за руль.

Пришло время встретить свою судьбу, нравится ему это или нет.

Шарлотта чувствовала, что он очень напряжен. Впрочем, немудрено. Она думала, что он относится к этой поездке как к развлечению, а он выглядел серьезным.

Они выехали за пределы города. Впереди них двигались три автомобиля и еще как минимум три позади. С ними отправились Рафа, Асса и другой персонал. Вокруг не было ничего, кроме бесконечного песка. Дюны мелькали на пути под ослепительным солнцем, линия горизонта казалась расплавленной от жары. Шарлотта радовалась, что в машине есть кондиционер, поэтому поездка переносилась легко.

Салим явно не хотел ехать. Она смотрела на его профиль, безусловно, королевский, несмотря на нежелание править страной. Он был одет в национальную одежду. Волосы казались непослушными.

Шарлотте так хотелось потрогать их, понять, какие они на ощупь. Она сильно сожалела, что не сделала этого, когда был шанс. Ей даже пришлось сжать кулаки, чтобы усмирить желание.

Правда, потом она посмотрела на его подбородок и вспомнила, как он целовал ее, оставляя следы от щетины. Интересно, останутся ли такие следы, если он будет целовать другие части ее тела.

В отчаянной попытке отвлечься от возбуждающих мыслей, она спросила:

– Почему вы так не хотите становиться королем?

Его рука еще крепче сжала руль, Салим напрягся. Она подумала, что он не собирается отвечать, так долго молчал, однако он ответил:

– Я уже говорил, у меня бизнес, которым нужно управлять, тысячи сотрудников. Я никогда не хотел взойти на престол и не просил, чтобы меня делали королем.

– Но это ваш престол, он предназначен вам по праву рождения.

Салим сжал зубы, не спуская глаз с дороги.

– Может быть, и так, но я – не лучшая кандидатура для управления Табатом.

Она осознавала, что он сказал, и понимала, что должна промолчать, но не смогла.

– На самом деле я не думаю, что это так. Вы знаете: это ваша судьба, но существует некая скрытая причина, почему вы так не хотите это признать.

Шарлотту должен был насторожить тот факт, что напряжение в замкнутом пространстве резко усиливается. Салим внимательно посмотрел на нее. Ее тут же бросило в жар.

– Поверь мне, я никогда не упущу своего.

Он не упустит своего. Тем не менее речь не о Табате. Внезапная догадка лишила ее дара речи. Он уже считает ее своей.

Шарлотта отвернулась от него из страха прочитать подтверждение своей догадки в его лице. Она усвоила урок. Ее не волнуют мотивы этого мужчины, она просто хочет пережить эту неделю.

Несколько часов спустя Салим восседал в шатре местного шейха – лидера племени рабсах. Шарлотта не ошиблась: гостеприимство оказалось таким щедрым, что было почти неловко. Тем более что племя бедное, очень бедное. Хотя раньше кочевые племена были богаты. Они приходили в город, продавали драгоценные камни и скот. Однако с тех пор мир сильно изменился, и эти люди лишились былого величия.

Шарлотта не находилась в шатре из уважения к обычаям племени, запрещавшим женщинам посещать официальные встречи. Салим был этому рад, хотя она и была нужна ему рядом.

Он по-прежнему был растревожен ее слишком проницательными наблюдениями. Никто и никогда раньше не сомневался в его мотивах, не смотрел на него так, будто пытался понять. Залезть под кожу.

Он сказал сам себе, что рад ее отсутствию, потому что не хотел почувствовать на себе умный взгляд зеленых глаз, слушая местного шейха и впервые ощущая родство со своим народом.

На рассвете следующего дня Шарлотта стояла на краю лагеря, наблюдая, как восходит солнце, медленно окрашивая горизонт розовым цветом. Лагерь постепенно просыпался, но пока ее окутывала тишина. Ей определенно нравилась пустыня.

– Скучно?

Обернувшись на глубокий и низкий голос, она увидела Салима. Сам того не желая, он прекрасно вписывался в пейзаж, словно часть пустыни.

– Не понимаю, как тут вообще можно скучать.

– Как спала?

По правде говоря, спала она плохо. Возможно, потому, что пришлось делить помещение с женщинами и детьми. Но, скорее всего, из-за дум о Салиме, который оказался более загадочным, чем она ожидала.

Она заставила себя улыбнуться:

– Как убитая. А вы?

Он тоже улыбнулся, показывая зубы.

– Как убитый.

На самом деле ничего подобного. Полночи он испытывал угрызения совести по отношению к своей стране, которые чередовались с образами этой женщины в расстегнутой блузке, с одной обнаженной грудью и мягкими пухлыми губами, которые он целовал.

Восходящее солнце окутывало ее теплым сиянием. Она была одета в национальную одежду, волосы скрыты под платком. Лицо без макияжа, с веснушками. Он и не помнил, когда последний раз видел такую естественную красоту, и, скрывая эмоции, усмехнулся:

– Ты не слишком скучаешь по удобствам цивилизации?

Хотя и знал, что она спала в общем шатре с женщинами и детьми, но, похоже, ее это совершенно не напрягло. Зеленые глаза заблестели. Она сложила руки на груди и посмотрела на него.

– Все еще пытаетесь избавиться от меня?

Бесполезно. Эта мысль так удивила его, что он зажал себе рот, чтобы не произнести это вслух.

– Послушайте, я же рассказывала, как путешествовала. И мне очень нравится общаться с этими людьми.

Ее голос прозвучал раздраженно.

Он видел, как вчера она сидела, скрестив ноги, с группой женщин, улыбаясь и беседуя с учетом своеобразного диалекта. Казалось, она чувствовала себя совершенно комфортно в пыльной одежде посреди простого народа. И женщины смотрели на нее с благоговением.

Шарлотта повернулась. Сердце Салима сжалось. Она выглядела так безмятежно и спокойно, любуясь восходом солнца. Он вторгся в ее личное пространство, завидуя этому покою и умиротворению. А еще потому, что хотел занимать все ее внимание.

Он взял ее за руку. Она посмотрела на него настороженно.

– Вы что-то хотели?

– Да, хотел предупредить, что мы скоро уезжаем.

– Сейчас приду.

Салим посмотрел на бескрайнюю пустыню, и его охватило предчувствие, что это путешествие пройдет совсем не так, как он планировал. Совсем не так.

Прошло три дня. Шарлотта удивлялась самой себе, насколько легко она переносила переезды с места на место и мало нуждалась в благах цивилизации. Они все дальше и дальше углублялись в пустыню, и ее охватывало нечто первобытное.

Оазис Джадар, в котором разместилось одно из старейших племен, погружался в сумерки. Шарлотта после встречи с вождями направлялась в свой шатер. У этого племени более прогрессивные традиции, и женщины, наряду с мужчинами, принимают участие в переговорах, к тому же не покрывают голову, поэтому Шарлотта наслаждалась теплым ветерком, трепавшим волосы.

Во время подобных встреч она обратила внимание на то, как почтителен Салим, как чтит традиции. Она ожидала, что его нежелание решать государственные дела как-то проявится, но он выказывал уважение, одновременно демонстрируя свою власть, хотя и без малейшего высокомерия.

Вернувшись в небольшой шатер, Шарлотта распаковала вещи, радуясь возможности иметь личное пространство впервые за три дня. У полога послышался небольшой шум, она оглянулась. На пороге стояла Асса.

– Король аль-Нури желает, чтобы вы присоединились к нему за ужином в его шатре.

Хотя еще не коронован, а народ уже почитает его королем.

Внутри все сжалось. С того утра у нее получалось по возможности избегать его во время переездов с места на место. Но она узнавала его все лучше, приходя во все большее замешательство. Он вел себя не так, как она ожидала.

Что сказать? Ее вызывает к себе король.

– Конечно. Дайте мне возможность быстро переодеться.

Мелкий песок пустыни был, казалось, везде, поэтому Шарлотта, воспользовавшись небольшой ванной комнатой, освежилась и надела чистые брюки и туники. Когда она была готова, Асса довела ее до шатра Салима.

Тьма упала на лагерь, отовсюду раздавалось бряцанье посуды, плач детей и успокаивающие голоса женщин.

Шарлотта впитывала в себя кочевую атмосферу лагеря. Аппетитные запахи напоминали, что она не ела несколько часов. Она остановилась и улыбнулась, когда какие-то маленькие дети принялись носиться вокруг нее, играя в догонялки, а потом убежали за один из шатров.

Только оказавшись возле шатра, к которому привела Асса, Шарлотта внезапно осознала, что совершенно не готова к встрече с ним лицом к лицу.

Словно прочитав ее мысли, Салим появился у входа и заполнил собой все пространство.

– Пожалуйста, входи.

Войдя, она открыла рот от удивления. Это походило на арабскую сказку. Роскошное покрытие пола, дорогая мягкая мебель. Столы и стулья, место которым в парижском ресторане. И кровать, от которой Шарлотта не могла оторвать глаз, приковывала к себе взгляд по причине массивности. Подушки и покрывала из шелка и атласа, полог из муслина колыхался от легкого ветерка.

Она никогда бы не догадалась о подобной роскоши, ведь остальная часть лагеря весьма скромная.

– Это немного слишком, не так ли?

Шарлотте удалось оторвать взгляд от кровати и взглянуть на Салима.

– Значит, все это подстроено не по вашей инициативе?

– Нет.

Он жестом пригласил ее занять место за обеденным столом и сел напротив.

– Дайте угадаю. Вы предпочитаете абсолютный минимализм и мужские цвета в интерьере? А еще абстрактное искусство.

Он отбросил льняную салфетку.

– Ты говоришь так, будто это плохо.

На мгновение между ними повисло хрупкое молчание, потом он его нарушил.

– Когда ты вошла, то выглядела так, будто увидела призрак. Надеюсь, это не реакция на мое приглашение?

Шарлотта, избегая его взгляда, положила салфетку на колени, а когда снова подняла глаза, заметила, как пристально он на нее смотрит.

Она пожала плечами.

– Проходя сейчас по лагерю, я кое-что заметила. Людей здесь объединяет реальное чувство общности, такого нет в других местах.

– Мне кажется, ты чувствуешь себя здесь как дома. И безусловно, прирожденный дипломат. Я видел, как легко ты находишь общий язык и с шейхом, и с девушкой-служанкой.

Шарлотта покраснела от похвалы шейха, хотя и сама могла признать без ложной скромности, что хорошо справляется со своей работой.

– Спасибо. Эта часть мира всегда меня интересовала.

Разговор прервали слуги, принесшие поднос с вкусно пахнущей едой. Когда Шарлотта и Салим снова остались одни, он взял бутылку красного вина и предложил своей спутнице.

Она чувствовала, что нужно взбодриться, поэтому кивнула. Он наполнил ее бокал, она сделала глоток.

В большой миске, по словам Салима, была курица с кус-кусом, специями и травами.

Шарлотта наполнила свою тарелку.

Несколько минут они ели в тишине, наслаждаясь вкусной пищей, потом Салим прервал молчание:

– По поводу общности. Скажи, ты выросла в маленьком городке?

Шарлотта напряглась, проклиная собственную неспособность лгать, и надеялась, что он не будет выспрашивать подробности.

– Нет, я выросла в Лондоне. Единственный ребенок в семье. Мои родители развелись, когда я была маленькой. Я провела много времени в школьных интернатах и с нянями.

– Значит, тебе не хватало именно чувства общности? – Он внимательно наблюдал за ней.

Шарлотта сделала еще один глоток вина, смакуя легкий терпкий привкус. Хмель вверг ее в некоторое безрассудство.

– Я была бедной маленькой богатой девочкой. Будучи миллионерами, родители могли обеспечить своего ребенка всем, чем угодно. Но их образ жизни никогда не привлекал меня. Я хотела идти собственным путем и не зависеть от них.

Он посмотрел на нее так проницательно, что она заерзала на стуле. Почему он глазеет на нее так, будто видит насквозь?

– У нас есть кое-что общее. Мне никогда не нравилось пользоваться богатством моей семьи. Я тоже хотел делать все по-своему. Окончил колледж и все такое. Теперь моя жизнь принадлежит мне, и только мне.

– Вот почему вы ничего не хотите менять, становиться королем?

Салим был потрясен, что так много ей рассказал, и чувствовал необходимость дать понять, что ценит ее независимость. Чувство близости между ними его тревожило.

Он пожал плечами, скрывая, насколько точно ее слова соответствуют истине.

– Да, возможно. А еще я чувствую огромную ответственность.

И замолчал, чтобы не рассказать о настоящих причинах. Он не готовился к правлению, как его брат. В их отношениях возникла трещина, как же он может объединить страну, защитить людей Табата, когда не смог спасти собственную сестру?

– А как насчет тебя? Что побудило тебя к деятельности на дипломатическом поприще вместо того, чтобы играть роль наследницы?

Она не смотрела ему в глаза так долго, что он подумал: она не хочет отвечать. Но потом она взглянула на него как-то особенно.

– Мои родители с их ужасным разводом. Они использовали меня как пешку, чтобы склонить на свою сторону, но, как только мать получила опеку надо мной, она перестала мной интересоваться. Очень рано я поняла, что безусловная любовь и семейное счастье – это иллюзия. Поэтому и решила стать независимой, чтобы они никогда больше не могли использовать меня.

Салим потерял дар речи. Он думал, что только его родители были с ним холодны, но, очевидно, не он один от этого страдал.

– Твое отвращение к Рождеству как-то связано с этим?

Ее глаза расширились, от удивления она открыла рот.

– Откуда ты это знаешь?

Он пожал плечами.

– Догадался. Этот праздник все любят и ждут.

Ее пальцы перебирали складки салфетки. Салим хотел накрыть своей рукой ее руку, но удержался и сжал кулаки.

Она перестала ерзать и посмотрела на него.

– Они развелись прямо перед Рождеством, за несколько дней до праздника. С тех пор я неизменно провожу Рождество в одиночестве. Всякий раз, когда директор школы-интерната узнавал, что мама меня не забирает на праздники, так как работает или уезжает за границу, он просил какую-нибудь семью приютить меня. Но как бы ни была гостеприимна принимающая семья, я все равно чувствовала себя одинокой.

– А как же твой отец?

– Я видела его всего несколько раз после того, как после развода моим опекуном стала мать. – Она грустно улыбнулась. – Печально то, что я ненавижу Рождество, но в то же время люблю этот праздник. За год до развода Рождество было идеальным. Мы провели его в коттедже в Девоне. Шел снег, и мой отец нарядился Санта-Клаусом, который принес мне подарки. Это было волшебно.

Шарлотта посмотрела на Салима и побледнела, когда поняла, как много рассказала о себе. В мерцающем золотом свете свечей его выражение лица было непонятным. Будто его тронула ее грустная сказка! Что с ней? Она никогда не рассказывала о своем прошлом, тем более не следовало рассказывать мужчине, который заставляет ее испытывать массу противоречивых эмоций и желаний.

Она резко встала, уронив салфетку.

– Я должна лечь спать, был долгий день. Спасибо за ужин.

Ей хотелось остаться одной, оказаться подальше от его голубых глаз, которые воспламеняли ее изнутри, от его близости и сексуального магнетизма.

Салим тоже встал, отложив салфетку, и настороженно наблюдал за ней.

Она почти уже подошла к выходу, когда он схватил ее за руку, и ее сердце чуть не остановилось. Она даже не услышала, как он подошел, его шаги были приглушены роскошным ковром, развернулась и попыталась вытянуть руку, но он крепко ее держал.

– Что случилось?

Почему сбилось дыхание?

Фигура Салима возвышалась над ней, в тусклом золотом свете он походил на воина.

– Не возвращайся в свой шатер, Шарлотта, останься здесь на ночь.

Она не сразу поняла, о чем он говорил.

– Но почему? Где же я…

Внезапно она замолчала, до нее наконец дошла суть предложения, и его взгляд, полный страстного огня, подтвердил догадку. Его палец поглаживал ее запястье в гипнотическом ритме.

Сначала она напряглась, потом почти поддалась чувствам, подумала, что он хочет воспользоваться ее откровениями и эмоциональной уязвимостью, и высвободила руку.

– Вы думаете, я упаду в вашу постель по первому зову?

– Ты ведь чувствуешь, как сильно нас тянет друг к другу.

Она застыла.

– Мы решили, что это ошибка, все это неуместно и больше не повторится.

– Нет, это ты сказала, что этого не произойдет снова. Но ты лжешь себе, если думаешь, что мы сможем противостоять этому. Между нами существует сильное притяжение. Мы взрослые люди. После коронации мы больше никогда не увидимся. Почему бы нам не сделать это?

Они больше никогда не увидятся. Конечно, так и будет. Женщине вроде Шарлотты не место в его жизни.

Она испытала тысячу противоречивых эмоций, самая сильная из которых – уязвимость. Он понятия не имеет, что она невинна. Очевидно, думает, что достаточно сказать ей о своем желании, и она упадет в его объятия.

Не желая показать, насколько смущена и сбита с толку, она хладнокровно возразила:

– Боюсь, я не согласна с вашей оценкой ситуации. Спокойной ночи, Салим.

Внутри у нее все сжалось.

Салим долго смотрел на нее.

– Очень хорошо. Спокойной ночи, Шарлотта.

Он поднял тяжелый полог шатра. Прохладный ветер ночной пустыни заставил ее поежиться. Он поступил как джентльмен, разрушив стереотип о себе как о плейбое, чью гордость сильно бы уязвил отказ.

Она быстро повернулась и убежала, чтобы не выдать себя. Чтобы он не увидел, что у нее в душе происходит внутренний конфликт. Ни один человек никогда не приводил ее в такое смятение, и когда она вошла в свой шатер, то не могла успокоиться от переполнявших ее эмоций.

Ей бы торжествовать, ведь она только что отказала одному из самых сексуальных и властных мужчин в мире, смогла ему противостоять. Но, признаться, это пустая победа.

В конце концов, Шарлотта заметила, что кто-то, возможно Асса, зажег лампы и разобрал постель. Ее кровать была гораздо меньше, чем кровать Салима, в которой, скажи она «да», они бы сплелись в объятиях.

Она начала готовиться ко сну, игнорируя боль, которая распространилась по всему телу, пытаясь не думать об истинной причине отказа Салиму. Она все еще девственница, поскольку долго и весьма успешно избегала отношений с мужчинами, будучи сосредоточенной на карьере.

Шарлотта замерла, поймав свое отражение в зеркале. Щеки пылали ярко-красным, волосы были растрепаны больше, чем обычно. Она преувеличивала. Причина, по которой она по-прежнему девственница, не имеет ничего общего с карьерой. Дело в том, что она слишком боялась пустить к себе в душу человека, который причинил бы ей боль, как это сделали родители.

Однако в предложении Салима пугало не это. Она боялась сгореть, если он поцелует ее снова. Боялась разоблачения и его реакции на то, что она невинна. Несомненно, такой мужчина, как он, вряд ли когда-либо имел дело с девственницами.

Он с самого начала заметил ее напряженность и рассмеялся бы ей в лицо, узнав, насколько был прав.

Она слишком много сказала этим вечером и не собиралась еще сильнее обнажаться, как в прямом, так и в переносном смысле. Он не стоит того, чтобы рисковать драгоценной независимостью. «Нет, не стоит», – яростно убеждала она себя, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в сердце, которая становилась все острее.

Глава 5

– Похоже, нам придется задержаться здесь на пару дней.

– О нет. Почему? – Шарлотта в панике посмотрела на Ассу.

Они должны были вернуться в столицу следующим утром, и, честно говоря, она не могла дождаться возвращения. Обширная пустыня теперь действовала на нее так же угнетающе, как и замкнутое пространство, в особенности из-за вежливого, но холодного обращения Салима с тех пор, как они прибыли в последний пункт своего путешествия, в оазис, где базировалось племя вахир.

Следующим утром после совместного ужина, когда Рафа спросил, не возражает ли Салим, если он поедет в его машине, чтобы обсудить государственные вопросы, Шарлотта использовала эту возможность, чтобы сбежать и занять место Рафы в другом автомобиле.

Ее до сих пор бросало в дрожь от проницательного взгляда шейха. Она не хотела оставаться с ним наедине.

По прибытии Салим провел активные переговоры с лидерами племени вахир. Шарлотте было позволено присутствовать на встречах, и она пыталась не упустить ни слова по-арабски. Ее снова удивили уважение и внимание, которые выказывал он.

– Я бы хотела остаться еще на одну ночь, здесь очень красиво, – заметила Асса.

Шарлотта отвлеклась от тяжелых раздумий. Асса права: этот лагерь самый живописный из всех, посещенных ими ранее. Красивый зеленый оазис с пальмовыми деревьями и огромным бассейном чистой воды.

– Почему мы должны задержаться?

Девушка посмотрела на нее огромными темными глазами.

– Говорят, сегодня вечером ожидается сильная песчаная буря, и, если это произойдет, уйдет целый день, чтобы откопать автомобили перед возвращением в Табат.

– Разве нельзя избежать этого?

Это прозвучало нелепо. Со стихией невозможно договориться.

– Мы находимся на возвышенности, мисс Маккуиллан, и нам не избежать бури.

Асса взяла охапку грязного белья Шарлотты, несмотря на протесты, что она может и сама постирать собственные вещи, и вышла из шатра.

– Вы придете на свадьбу, не так ли? Вы – почетная гостья, и будет грубо, если вы не появитесь.

– Конечно.

Все окружение короля было приглашено на свадьбу старшей дочери вождя племени, и Шарлотте очень хотелось побывать на бракосочетании по бедуинским обычаям. В лагере царила суматоха, и людей было больше, чем обычно.

Шарлотта собиралась держаться подальше от Салима, и, если случится песчаная буря, она одна из первых поможет раскопать транспорт утром.

* * *

Салима глубоко тронул древний ритуал, созданный для поддержания мира и объединения соседних племен. Обычай затронул его душу где-то на глубинном уровне, несмотря на нежелание становиться частью истории и культуры страны.

Судьба. Ненавистное слово пришло в голову, хотя теперь не вызывало такого отторжения, как раньше. Ведь он действительно родом из этих мест, и все его предки так или иначе проводили данный ритуал.

Впервые Салим ощутил принадлежность к своему народу, и это новое для него переживание. Будто память предков протянула к нему щупальца, показывая жизнь, от которой он был полон решимости отказаться. Будто он кочевник, возвратившийся домой.

Тревожная мысль. Но даже она не могла отвлечь его от женщины, которая сидела справа, отвернувшись от него.

Тело отреагировало, едва она села рядом, а он ощутил ее легкий дразнящий аромат, вспомнил глаза цвета мха. В его воображении возникли картины спутанных обнаженных тел.

К счастью, широкие одежды скрывали постоянное возбуждение, которое он не мог контролировать, поэтому злился сам на себя. У Салима обычно не возникало проблем с физическим самоконтролем. И не имело значения, насколько привлекательна женщина.

Шарлотта старалась не смотреть на него, как и весь день до этого избегала с ним встречаться. Ранее он видел, как она серьезно разговаривала с мужчинами и женщинами племени на арабском языке. Легкость, с которой она нашла с ними общий язык, вызвала его гордость и некоторое раздражение, связанное с тем, что эксперт по дипломатии такой дипломатичный.

Новобрачные сидели лицом друг к другу на подушках и вот-вот должны были произнести клятвы. Салим постоянно поглядывал на Шарлотту и злился, поскольку она, казалось, совершенно не обращала на него внимания.

Ее секреты должны были его оттолкнуть. Но почему-то всякий раз, когда она избегала его взгляда, она лишь возбуждала в нем первобытное желание завоевать ее.

Зеленые глаза подозрительно блестели, когда Шарлотта смотрела на молодую пару. Руки невесты были сложены в молитвенном положении, жених надевал кольцо на каждый ее палец, пока не добрался до безымянного.

Как только кольцо оказалось на пальце, молодой человек посмотрел на девушку и сказал по-арабски: «Я женюсь на тебе, я женюсь на тебе, я женюсь на тебе», как предписывал обычай племени. Потом она повторила его слова и действия.

Они поженились. Это так просто.

Они и развестись смогли бы так же легко, трижды сказав в присутствии людей о своем желании развестись. Но по тому, как молодой человек смотрел на свою невесту, было видно, что этот союз заключался по любви.

Обычный цинизм Салима куда-то улетучился.

Все встали и громко поприветствовали новобрачных. Счастливая молодая пара под крики толпы и звуки фанфар удалилась в свой шатер.

Салим протянул руку Шарлотте. Она подняла на него огромные сияющие глаза, опустила голову и плавно поднялась, проигнорировав его руку. Его раздражение усилилось. Она полагает, что сможет так легко ускользнуть. Салим поймал ее за руку, желая, чтобы она остановилась и посмотрела на него.

Блеск и сияние ее глаз вызвали у него очередной прилив желания, и, чтобы скрыть это, он насмешливо произнес:

– Вижу, ты очень романтичная особа.

Шарлотта замерла, в груди нарастала паника. И вовсе не романтичная. Она говорила, что выучила урок еще в юности и больше не питает иллюзий. Салим не поверил, потому что видел, как глубоко ее тронула древняя брачная церемония.

А еще она поняла, что зря его избегает. Все равно он завладел ее разумом, проник под кожу.

Подошел Рафа, и Салим отвлекся. Шарлотта, воспользовавшись этим, высвободила руку и убежала прочь. Она не замечала ни поднявшегося ветра, ни людей, спешивших к шатрам. Подбежав к водоему, остановилась на берегу, тяжело дыша, пытаясь совладать с паникой.

Она не романтичная. Во всяком случае, не была таковой.

Так почему же эта церемония так сильно на нее подействовала? Она знала ответ. Причина в непроходящей тоске по идиллическому Рождеству и счастливой семье. Она все еще была пленена легкостью, с которой можно просто три раза произнести нужные слова – и вот оно, счастье.

Шарлотта проклинала себя за то, что Салим оказался свидетелем ее эмоциональной реакции. Более того, в голову пришла еще одна тревожная мысль. Он мог подумать, будто она отказалась переспать с ним, желая большего.

В гневе и борясь с порывами сильного ветра, она пошла обратно через лагерь, который к тому времени опустел.

Шарлотта вошла в огромный шатер шейха, решительно подняв тяжелый полог и опустив его за собой. Шум ветра здесь не был слышен, царила тишина и покой. Этот шатер был обставлен так же роскошно, свечи отбрасывали золотой свет на богатую мебель.

Войдя, она тут же поняла, что совершила огромную ошибку, и, развернувшись, попыталась убежать, но не успела. Салим вышел из-за ширмы в другой части шатра.

Шарлотта не могла пошевелиться.

Он был голым.

Или почти голым. На бедрах крошечное полотенце, кожа блестит, как полированная бронза. Волосы мокрые. Видимо, только что принял душ.

Шарлотта смотрела на широкую мускулистую грудь, плоский живот и большую выпуклость ниже живота, которую почти не скрывало маленькое полотенце, на мощные бедра, сильные ноги.

Если раньше она думала, что он похож на воина, то сейчас поняла, что он просто бог, и приросла к полу, будто никогда раньше не видела обнаженного мужчину. Кстати, действительно никогда не видела.

Дезориентированная, она попыталась скрыться, но от волнения не могла отодвинуть полог и почти заплакала от разочарования, когда почувствовала, что он стоит рядом. Салим взял ее за руку и развернул к себе.

Она закрыла глаза. Сердце колотилось так сильно, что даже закружилась голова.

– Открой глаза, Шарлотта.

Неохотно подчинившись, с облегчением и сожалением она увидела, что он надел тунику. Она боялась поднять глаза, посмотреть ему в лицо. Он приподнял ее подбородок, и у нее не осталось выбора.

Его лицо было более напряженным, чем обычно, в голубых глазах горел огонь. Он казался сердитым.

Она отступила, ей было необходимо немного больше пространства.

Он повернулся, наблюдая за ней.

– Ты о чем-то хотела поговорить, Шарлотта?

Она сложила руки на груди и подняла подбородок, надеясь, что голос предательски не задрожит.

– К вашему сведению, я совершенно не романтична.

Салим тоже сложил руки на груди, скопировав ее оборонительную позу.

– Что же это было? Песок попал тебе в глаза?

Он не поверил. Она должна заставить его понять.

– Мне было шесть, когда родители развелись. Некрасивый развод стал достоянием общественности.

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Шарлотта усмехнулась.

– Мой отец Гарри Ласситер, а мама – Луиза Ласситер, она не сменила фамилию после развода.

Взгляд Салима стал более внимательным.

– Знаменитый режиссер и актриса?

Шарлотта кивнула.

Он нахмурился.

– Но ты ведь Шарлотта Маккуиллан.

Она обхватила себя руками, сожалея, что заговорила об этом. Почему она вечно откровенничает с этим мужчиной?

– Я официально сменила фамилию, как только мне исполнилось восемнадцать. Взяла девичью фамилию бабушки. Не хотела, чтобы меня ассоциировали с ними и их знаменитым разводом.

– Я был слишком молод, чтобы интересоваться такими вещами, но точно помню, что читал об этом позже.

Из этого развода сделали ужасное шоу и еще долго муссировали на развлекательных каналах и в прессе. На суде Шарлотта обмочилась, будучи очень расстроенной словами отца. Тот сказал, что она ему больше не дочь, если решила остаться с матерью. Колготки Шарлотты прилипли к ногам, ей было очень стыдно, казалось, все на нее смотрят.

Пытаясь отвлечься от слишком болезненных воспоминаний, она заметила:

– Я рассказываю об этом, чтобы вы поняли, почему у меня нет иллюзий по поводу романтической любви.

Ее пронзила резкая боль, когда она вспомнила о только что прошедшей свадебной церемонии и буре эмоций в душе, вызванных этим событием.

– Не могу не согласиться с этим. Мой опыт отличался от твоего, но конечный результат оказался одинаковым.

Шарлотта бросила на него быстрый взгляд. От его слов стало неуютно.

– Мои родители ненавидели друг друга. Ты говорила, что была пешкой, точно так же и мы с братом. Нам было предназначено править двумя странами и сохранять мир.

– Предназначение большинства людей гораздо менее значительное.

Он грустно улыбнулся.

– Да, но они свободны. Может быть, мы не такие уж и разные, да?

Шарлотта недоверчиво посмотрела на него, подумав, что на свете нет более непохожих друг на друга людей. Он сильный и властный, а она, интересно, кстати, какая она? Избегает чувств и эмоций в страхе быть отвергнутой? Она вдруг почувствовала себя хрупкой, незащищенной, чересчур открытой оттого, что слишком уж разоткровенничалась. Опять.

Она отступила.

– Мне очень жаль. Я не должна была приходить сюда.

– Подожди. Остановись, – прозвучало как приказ. – Зачем ты пришла сюда сегодня на самом деле?

Шарлотта сглотнула. Ее бросило в жар, во рту пересохло. Сердце билось, как птица, попавшая в силки.

– Я же сказала, хотела убедиться, что ты понимаешь: у меня нет романтических представлений.

Салим двинулся к ней, и она замерла.

– Почему это так важно?

Она снова сглотнула.

– Не хотела, чтобы вы подумали, будто я отказала вам прошлой ночью, желая чего-то большего. Я не надеюсь на большее.

Она замолчала. Ей вдруг показалось, что она лжет самой себе.

Снаружи свистел ветер. Глаза Салима горели голубым пламенем.

– Поверь мне, последнее, на что ты вдохновляешь, – романтические чувства.

Шарлотта ощутила боль.

– Да?

– Да. Возбуждаешь темные, страстные желания.

Он стоял в паре футов от нее, а такое впечатление, будто прикасается к ней. Ее тянуло и к нему, и от него. Настоящая пытка.

Она чуть не сделала шаг навстречу, не в силах противостоять неумолимому притяжению. Но здравомыслие возобладало. Она девственница и не подходит этому мужчине, по-видимому, опытному и ненасытному любовнику. Да он просто посмеется над ней.

Собрав остатки разума, Шарлотта выпалила: – Я возвращаюсь к себе.

И резко повернулась, отдернув полог. Ничего не произошло. Паника усилилась, и тогда она услышала голос Салима:

– Мы находимся посреди песчаной бури. Шатер закрыт для нашей безопасности. Если выйдешь наружу, ты погибнешь.

Шарлотта с опозданием заметила, что каркас шатра немного раскачивался, опустила руки и развернулась.

Салим подозрительно невинно смотрел на нее.

– Не волнуйся, мы в безопасности. Эти шатры рассчитаны на подобные бури.

– И что все это значит?

В его глазах мелькнул дьявольский блеск.

– Это значит, Шарлотта, что тебе придется провести ночь здесь.

Глава 6

Шарлотта глубоко вздохнула, глядя на себя в небольшое, но очень красивое зеркало, которое опасно раскачивалось над раковиной. Она выглядела ужасно с всклокоченными волосами.

Она пыталась вызвать в себе страх, но на самом деле, когда Салим сказал, что ей необходимо остаться, почувствовала лишь невероятное освобождение. Будто душа и тело смирились с неизбежным.

Она не могла больше бороться с этим. Несмотря на страх.

Салим вполне учтиво озвучил, что должно случиться, но ощущение неизбежного витало в воздухе.

Вдруг что-то легкое и цветное приземлилось на ширму, отделявшую зону душевой от остальной части шатра, и послышался голос Салима:

– Ты можешь надеть это, когда помоешься. Туника будет тебе велика, но больше у меня ничего нет.

Шарлотта хотела сказать, что не собиралась переодеваться, но слова застряли в горле, когда она подумала, что это его туника.

Она взяла ее в руки и сразу почувствовала идущий от нее мужской запах. К ней вернулась знакомая боль томления чуть ниже живота, боль, которая стала привычной с тех пор, как она встретила Салима.

Ветер выл снаружи, они были отрезаны от всего мира, но это так соблазнительно. Ветер шептал ей, чтобы она нарушила все запреты, рискнула.

– Шарлотта? Все в порядке?

Она вздрогнула от голоса шейха и быстро ответила:

– Все хорошо. Я выйду через минуту.

Будто переступив невидимую линию, Шарлотта решительно разделась и шагнула в душевую, оставив одежду на стуле. Горячие струи воды стекали по голове и телу, она подставила лицо под струи. Казалось, тщательно выстроенная оборона смывалась вместе с ними.

Она находилась посреди бескрайней пустыни, охваченной песчаной бурей, с мужчиной, который проник ей под кожу и пробудил к жизни новые желания.

Приняв душ, она вытерлась полотенцем. Прохладный воздух шатра вызвал мурашки по всему телу. Соски стали твердыми и плотными. Боль телесного томления усилилась.

Туника Салима оказалась слишком длинной, а v-образный вырез на груди слишком откровенным, демонстрируя больше, чем необходимо.

Внезапно Шарлотте стало все равно. Она выдохнула и вышла из-за ширмы. Какое-то время ничего не видела в тусклом освещении, но потом глаза привыкли к темноте и нашли Салима на огромном ложе с роскошным пологом.

Шатер зловеще скрипел от ветра, но шейх не двигался. Едва дыша, Шарлотта двинулась вперед и остановилась в нескольких футах от кровати. Салим спал. Несмотря на то что он был одет, мощь и силу огромного тела скрыть было невозможно.

Шарлотта не могла оторвать от него глаз, застав его в момент редкой беззащитности, хотя даже сейчас он излучал власть.

Он слегка пошевелил ногой. Шарлотта запаниковала. Реальность обрушилась на нее, как ведро холодной воды. Неужели она действительно ожидала, что он будет ждать ее только потому, что она вынуждена провести здесь ночь?

Он просто играет с ней, потому что, в отличие от доступных любовниц, она его заинтриговала. Идиотка, потерявшая всякую осторожность. Нужно немедленно уйти, не выставлять себя полной дурой.

Она развернулась и хотела убежать за ширму, когда услышала голос Салима:

– Куда ты?

Он сидел на кровати. Шарлотта стояла спиной к нему. Он слышал звуки душа и воображал, как вода ручейками стекает по ее стройному телу. Когда она тихо подошла к кровати, он притворился спящим, чтобы посмотреть, что она будет делать. Однако ничего не произошло, и, когда он открыл глаза, Шарлотта уже уходила.

Она медленно повернулась к нему лицом.

Салим встал с кровати. Его туника была ей велика, все это смотрелось комично, но ему не хотелось смеяться. В золотом свете свечей ее кожа блестела. Волосы после душа были влажными и вьющимися. Его взгляд опустился ниже, и по телу прокатилась жаркая волна желания.

Он видел многих женщин в провокационном нижнем белье, но одеяние Шарлотты казалось самым сексуальным. Глубокий вырез не скрывал высокую грудь, а очертания тела, включая темный треугольник волос, просвечивали сквозь тонкий материал. Его рот наполнился слюной от желания поцеловать ее там, внизу.

У него никогда не было такой женщины. Такой невинной. И если светлая часть души говорила, что он не имеет права ее развращать, то темные глубины слишком взрывались от желания.

Шарлотта была не в состоянии уйти, Салим смотрел на нее такими голодными глазами. Его взгляд придал смелости. Прикосновений недостаточно. Она нуждалась в том, чтобы он овладел ею.

Она вернулась и встала перед ним.

– Говоришь, я возбуждаю в тебе темные, страстные желания. Так вот, я хочу их осуществить.

Взгляд Салима сосредоточился на ее губах, он покраснел, дотронулся до ее нижней губы. Она затаила дыхание, остро ощущая собственную неопытность. Должна ли она что-то сказать? Внутри сжалось.

«Конечно, – убеждала она себя, – такой мужчина, как он, вряд ли достаточно внимателен, чтобы понять, что я – девственница». Тем не менее она находила какое-то странное утешение в том, что первым ее любовником будет мужчина, который избавит от банальностей и ложных обещаний.

Ей не нужна нежность и забота. Она жаждет сгореть в пламени страсти с этим огромным мужчиной, который на голову выше остальных.

Она не питает никаких иллюзий. Просто они оказались вдвоем в замкнутом пространстве, пока снаружи бушует буря. В обычных обстоятельствах он бы не посмотрел на нее, поэтому она хотела воспользоваться моментом и получить все сполна.

Шейх взял ее руки в свои и внимательно заглянул в ее зеленые глаза.

– Ты уверена в этом?

Она кивнула. В его голове прозвучал тревожный звоночек, впрочем, слишком слабый, чтобы обращать на него внимание. Он положил руки ей на плечи и мягким движением стянул тунику, которая, соскользнув, упала к ногам.

Шарлотта стояла перед ним совершенно голая, впервые в жизни настолько обнаженная и беззащитная. Внутри ее разгоралось пламя, просыпалась неведомая доселе женская власть.

Взгляд Салима медленно скользил по ее телу. Его глаза задержались на груди, которая всегда казалась Шарлотте слишком маленькой. Зато сейчас вполне устраивала. Его взгляд спустился ниже, и боль между ног стала резкой, настойчивой.

Она не понимала, что дрожит, пока он не отступил на шаг, снимая тунику, потом ловким движением сбросил штаны, обнажившись полностью. Шарлотта не могла с собой совладать. Глаза расширились, когда она увидела Салима во всей великолепной мужской стати. Она боялась признаться себе, что мечтала об этом зрелище еще с момента их первой встречи.

Жадный взгляд пробежался по его груди и опустился до плоского живота и темных волос ниже него. Во рту пересохло, когда она увидела возбужденный член, большой и твердый. Он обхватил его рукой, как бы пытаясь сдержаться, и это была самая эротичная сцена, которую Шарлотта когда-либо видела.

Ее сердце колотилось так громко, что казалось, он слышит этот грохот.

– Иди сюда.

Она подняла на него глаза, и тут же закружилась голова. Он смотрел на нее с таким ненасытным голодом, который в иной ситуации заставил бы ее занервничать, а сейчас не осталось на это воли. Она подошла ближе, он дотронулся до нее, прижал к себе. Всем телом она почувствовала его возбуждение.

Он заключил ее в объятия. Шарлотта положила руки ему на плечи, пальцами дотрагиваясь до шеи, ощущая, как ее грудь трется о его торс. Их губы соприкоснулись, они дышали дыханием друг друга.

Когда языки сплелись воедино, из ее горла вырвался глубокий стон. Шейх мастерски овладел ее ртом, от него не скрыться, да она и не хотела этого, наслаждаясь ощущением близости большого сильного тела.

Его руки путешествовали по ее телу, изучая формы. Он обхватил ее ягодицы и слегка сжал. Она сомкнула бедра, чтобы немного сдержать возбуждение, но это оказалось невозможно, поскольку его руки исследовали ее тело, гладили грудь.

Салим переместил большой палец на ее жесткий сосок, и Шарлотта прикусила губу.

Напряжение между ними усилилось, оба были возбуждены до предела.

– Я хочу тебя, Шарлотта. Прямо сейчас.

Она посмотрела на него. Его взгляд никогда еще не был настолько пронизывающим. Черты лица обострились. Она кивнула, соглашаясь со всем, что бы он ни имел в виду. Он взял ее за руку и повел к кровати. Она вслед за ним опустилась на мягкое роскошное ложе. Салим навис над ней и завел ей руки за голову.

– Останься в таком положении.

Шарлотта не смогла бы двигаться, даже если бы захотела. Она была порабощена.

Он наблюдал за ней, будто ожидал, что она может ослушаться.

– Я не двигаюсь.

Ее опьяняло осознание того, что она смогла очаровать Салима. Короля! Это удивительно и возбуждающе.

Он провел рукой по ее телу, вызывая сокращение мышц живота. Снова обхватив грудь, провел по соску языком, а потом горячими и влажными губами. Она сжала руки и только так смогла противостоять интенсивным волнам удовольствия.

Она выгнула спину, а он, оставив одну грудь, перешел ко второй, делая то же самое до тех пор, пока Шарлотта не задохнулась от возбуждения.

Он поднял голову и посмотрел на нее с безумным выражением лица.

– Ты такая чувственная, почему скрываешь свой темперамент за чопорной униформой, а?

У Шарлотты был только один вразумительный ответ, но она его не озвучила.

«Потому что я не встретила тебя».

Его рука снова опустилась чуть ниже живота.

– Давай посмотрим, как ты будешь реагировать на это.

Он раздвинул ей ноги нежно, но с силой. Каждый ее нерв напрягся в ожидании его прикосновения.

Шарлотта еще не была готова, когда он прикоснулся к ней, сначала снаружи, как бы поддразнивая.

Она не могла больше держать руки над головой, а в такт движениям его пальцев сжимала между ног его широкие плечи, потом ахнула, когда пальцы проскользнули внутрь. Он почувствовал, какая она влажная и горячая, остановился, пробормотал арабское проклятие. На секунду Шарлотта почувствовала себя крайне уязвимой.

– Что-то не так?

Он покачал головой, выглядя слегка ошеломленным:

– Ничего. Ты… я и понятия не имел, что такая женщина, как ты, существует.

Сказав это, он проник пальцем внутрь. Шарлотта больше ни о чем не могла думать. Она была слишком возбуждена, чтобы анализировать его слова и то, что они могут означать.

Ее тело сопротивляется этому вторжению, но его движения были мягкими и настойчивыми, и она все больше привыкала. Сначала один палец, потом два. Проникновение стало шире, глубже. Она бессознательно совершала движения навстречу его руке, ловя новые ощущения. Он наклонил голову и нашел ее грудь, жаля языком сосок и глубоко всасывая губами.

Его губы двинулись по ее телу вниз, оставляя следы от горячих поцелуев на влажной коже, потом он раздвинул ей бедра и поцеловал там.

Она ахнула:

– Что ты…

– Ш-ш-ш, я хочу попробовать тебя, почувствовать языком.

Его слова звучали невнятно, будто он опьянел.

Слишком возбужденная, чтобы протестовать, она почувствовала, как он целует внутреннюю поверхность бедер, жесткая щетина царапала кожу, вызывая дрожь по всему телу. Шарлотта замерла, думая, что он не осмелится, но его язык проник внутрь ее. Она откинула голову, не в состоянии дышать.

Его язык, легко касаясь, дразнил ее, и она не могла ни думать, ни двигаться, ни уклониться от наслаждения. Он придерживал ее бедра, просунул руку ей под ягодицы, немного приподняв, чтобы удобнее было ее исследовать.

От прикосновений его языка не было спасения. Шарлотта всем телом содрогнулась от взрывного оргазма, а когда смогла снова открыть глаза, первое, что увидела, – его самодовольный взгляд.

– Ты даже не представляешь, насколько сильно я хотел увидеть тебя такой.

С удивительной нежностью он убрал волосы с ее лица. Она почувствовала, что вся мокрая внизу, но сейчас ее не заботил внешний вид. Ее ноги были широко разведены, и она чувствовала его тело, напряженное, возбужденное.

Шарлотта потянулась к Салиму, желая дотронуться до твердой плоти. Обхватив его член рукой, увидела, как его лицо и тело напряглись, когда она стала ласкать его пальцами. Шелковистая кожа скользила по твердому стержню, ей понравилась его сила и уязвимость.

Шарлотта посмотрела вниз и увидела каплю влаги на головке. Хотела продолжить, но он остановил ее.

Она неуверенно посмотрела на него.

– Если ты продолжишь, я больше не смогу сдерживаться, мне нужно быть внутри тебя.

Ее сердце замерло, когда она смотрела, как он надевает презерватив и располагается между ее бедер, раздвинув их как можно шире. Ее мышцы болели, но это не важно, поскольку она вновь возбудилась.

Одной рукой он обнимал ее, другой направил член в ее лоно. Она ожидала, что он войдет в нее, а он поцеловал ее, имитируя проникновение языком.

Шарлотта устремилась ему навстречу, обхватив руками за шею, и когда он вошел в нее, одновременно совершая движения языком, она резко выдохнула.

Он на мгновение перестал двигаться, позволяя ей привыкнуть к его размерам, она попыталась расслабиться, чтобы впустить его в себя глубже.

На мгновение стало нестерпимо больно. Шарлотта почувствовала себя пронзенной и инстинктивно едва не оттолкнула его, но потом положила руки ему на плечи и обхватила его бедра скрещенными ногами.

Его горящий взгляд не отрывался от ее глаз. Он начал двигаться в неумолимом ритме. Шарлотта снова возбуждалась. Салим просунул руки ей под ягодицы, чтобы контролировать силу движений. Одновременно он целовал ей грудь, и оба эти действия доставляли ей двойное удовольствие.

Шарлотта чувствовала приближение кульминации, хотя было страшно, казалось, она не готова, правда, в глубине души она понимала, что никогда не будет готова. Оставалось лишь подчиниться его воле и позволить увлечь за собой.

Он так и сделал. Они слились воедино. Ее тело подчинилось бурному натиску. Его движения становились быстрее и глубже, пока он не достиг оргазма. Судороги прокатились волнами. Шарлотта обхватила его крепче, удерживая внутри себя. Последние волны наслаждения угасли. Салиму пришло в голову, что отныне он никогда не будет прежним.

Шейх знал, что песчаная буря закончилась, поскольку за пределами шатра все стихло, и уже послышались чьи-то голоса. Без сомнения, люди уже занимались восстановлением лагеря.

Буря, возможно, закончилась, но ураган внутри его бушевал вовсю. Он сидел в кресле рядом с кроватью и настороженно глядел на спящую женщину, будто опасаясь, что она вскочит и укусит его.

Салим вспомнил, как она кусала его прошлой ночью в плечо, изнемогая от оргазма. Даже оставила следы на коже. Ему, впрочем, это понравилось.

Даже сейчас он не мог поверить в то, что произошло. Это был его самый страстный и приятный секс. И самый сладкий. Секс с девственницей. Не бывает секса слаще этого. Более того, Салим тоже чувствовал себя немного девственником, будто впервые познал женщину.

Шарлотта была девственницей.

Это звучало в его голове как клаксон.

Девственница, девственница.

Ее холодность не была игрой. Он думал о том, что она рассказала о своей семье и своем воспитании, и испытал чувство родства. Они оба травмированы с детства и потому соорудили стену глухой обороны между собой и миром.

Однако прошлой ночью эти стены были разрушены, и он не мог даже представить, как это повлияло на Шарлотту, лишившуюся невинности.

Он хотел ее больше, чем любую другую женщину, и наивно полагал, что этого достаточно. Это влечение гораздо сильнее, чем к другим женщинам. Хуже того, он почувствовал не просто физическое удовлетворение. Сразу в момент единения, после взрывного оргазма, он не хотел разрывать эту связь.

Его женщины всегда знали, что не следует ожидать большего, чем встреча без обязательств, но Шарлотта в чопорной шелковой блузке и юбке-карандаше проникла ему под кожу и вынуждала нарушать принципы. Он так сильно хотел ее.

Словно услышав его внутренний диалог, она пошевелилась. Салим вновь напрягся от желания и с облегчением услышал шум у входа в шатер, поспешив туда. Его ожидал Рафа.

– Сэр, буря оказалась не такой сильной, как мы опасались. Можно уехать сегодня утром. Однако прежде вам нужно переговорить со старейшинами.

– Очень хорошо, пошли.

Отходя от шатра, Салим отмахнулся от угрызений совести. Ничего необычного, он бесчисленное количество раз уходил от очередной любовницы. И эта ночь не исключение.

Шарлотта медленно просыпалась, ощущая боль во всем теле и мышцах. Ноющее томление между ног – свидетельство ярких ощущений, пережитых прошлой ночью.

Открыв глаза, она увидела, что шатер опустел, снаружи звучат голоса, а ее одежда сложена на уголке кровати.

Внутри все сжалось. А чего, собственно, она ожидала? Неужели того, что Салим разбудит ее нежным поцелуем? Разве не она настойчиво повторяла, что совершенно не романтична и просто хотела осуществить темные, страстные желания? И разве он этого не сделал?

Она схватила одежду и отправилась в душ, быстро помылась, избегая смотреть на свое отражение в зеркале и пребывая в ощущении нереальности происходящего. Будто прошлая ночь оказалась миражем или эротическим сном.

Внезапно Шарлотта испугалась, а вдруг Салим появится раньше, чем она будет готова его увидеть, и, открыв полог, вышла из шатра. Все вокруг было занесено песком, хотя его было не очень много и он не причинил особого вреда.

У шатра никого не было, и она пробралась к себе незамеченной. Войдя, сделала глубокий вдох, и в следующий момент услышала чьи-то шаги позади и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Это оказалась Асса. Девушка выглядела рассеянной.

– Хорошо, что вы проснулись, мисс Маккуиллан. Буря была не такой сильной, поэтому скоро мы отправимся в столицу. Вы должны собрать ваши вещи. Король хочет завершить поездку до заката.

Шарлотта с внезапной болью подумала о том, что он не слишком-то обеспокоен ее состоянием.

Она собрала вещи. Тот факт, что он ушел утром, не дождавшись, пока она проснется, ясно показал, что он уже вычеркнул ее из своей жизни.

Слуги начали грузить вещи в автомобили. Шарлотта вдалеке увидела Салима, тот возвышался над остальными, беседуя со старейшиной, а потом сел в свой автомобиль и в сопровождении охраны тронулся в путь.

Появился Рафа. Шарлотте показалось, будто он смотрит на нее с жалостью.

– Вы поедете со мной, мисс Маккуиллан.

Она заставила себя улыбнуться, будто все прекрасно. Мысль о том, что этот благородный пожилой джентльмен догадывался, что между ними произошло, смутила ее.

Пока они ехали по барханам пустыни, возвращаясь в цивилизацию, Шарлотта размышляла о происшедшем, проклинала себя за излишнюю доверчивость. Прошлой ночью между ними не произошло ничего необычного. Всего лишь секс. Хотя и первый сексуальный опыт для нее. Но лишь банальный секс. Салим даже не заметил, что она девственница. В конце концов, она и надеялась на то, что он не заметит. Тем не менее, оказалось, переосмыслить это нелегко.

И что еще хуже, это ударило по больному. Ее родители тоже отказались от нее, бросили. Она хотела защититься от подобного опыта, а вместо этого опять получила рану по уязвимому месту. Так болезненно и унизительно.

Они въехали в город, когда солнце уже было в зените, и древние здания купались в золотом свете. Шарлотта, слишком напряженная, не обращала внимания на окружающую красоту. Вышла из машины, размяла ноги. Салим находился неподалеку. Он посмотрел в ее сторону, повернулся и зашагал во дворец. Его свита последовала за ним. В тот момент он выглядел настоящим королем. Властным, решительным, уверенным в себе.

Асса подошла к Шарлотте:

– Я приготовлю вам ванну, мисс Маккуиллан, и принесу еду в вашу комнату. Вы, должно быть, устали.

Шарлотта последовала за горничной в комнату, однако даже пару часов спустя, поев и приняв ванну, не успокоилась. Мысли о шейхе словно преследовали ее.

Какая-то часть ее надеялась увидеть Салима, но уже зашло солнце, настала ночь, а он все не появлялся. Она чувствовала себя бессильной: похожие эмоции одолевали ее, когда ей приходилось страдать от произвола родителей.

После всего, через что пришлось пройти, она вновь позволила относиться к себе как раньше. И где-то в этом огромном дворце обитал Салим, который не обращал никакого внимания на ее чувства и смятение. А еще она бесконечно думала о том, что он оказался гораздо более сложным человеком, чем показался изначально, слишком эгоистичным, чтобы, став королем, посвятить свою жизнь работе на благо страны, и в то же время на встречах со старейшинами племен вел себя как король.

Прошлой ночью он держался с ней не так, как эгоистичный плейбой. Напротив, больше заботился об ее удовольствии, чем о собственном. А сегодня будто ее не существует.

Шарлотта надела легкие брюки и рубашку свободного покроя, купленную у женщины племени джадар. Неодобрительно посмотрев в зеркало на свои растрепанные волосы, она тем не менее оставила все как есть. В последнее время ей вообще не удавалось сохранять аккуратную, гладкую прическу.

Прежде чем осознать, что делает, Шарлотта выскользнула из комнаты и пошла по длинному коридору в частные покои шейха. На полпути она заметила, что идет босиком, но это ее не остановило.

У дверей Салима стоял телохранитель. Узнав ее, он заговорил по-арабски:

– Добрый вечер, мисс Маккуиллан. У вас встреча с королем аль-Нури?

Она кивнула, солгав.

Он открыл дверь и позволил ей войти. Шарлотта никогда раньше не была в покоях Салима и теперь увидела, что они представляют собой большой лабиринт комнат. Интерьер был явно мужской, в нем преобладали темные оттенки. Возможно, эти комнаты принадлежали его дедушке.

Она открыла ближайшую дверь и оказалась в огромной гостиной с низкими диванами и журнальными столиками. В углу располагался медиацентр, по которому в беззвучном режиме транслировались мировые новости.

Ее взгляд отметил высокую фигуру у одного из окон. Сердце забилось.

Салим был в белой рубашке и черных брюках, выглядел как миллионер из западного мира, небритый, волосы в сексуальном беспорядке.

На секунду Шарлотта вспомнила, как его щетина царапала ей бедра, и в отчаянии задумалась, можно ли приручить этого мужчину.

В руке он держал стакан с янтарной жидкостью.

– Могу я предложить тебе выпить?

Она покачала головой.

– Шарлотта, ты что-то хотела?

Его голос звучал почти скучно, он будто совсем не удивился, будто ждал ее, зная, что она не сможет перед ним устоять.

Она проклинала себя за несвоевременные чувства к нему.

– Неужели ты действительно именно такой негодяй, как о тебе говорят?

Глава 7

Дежавю ударило Салима под дых. Он часто слышал от женщин подобные слова, но сейчас почувствовал, будто ударили зазубренным ножом в живот.

Взгляд упал ей на шею, видневшуюся из-под ворота рубашки. Сквозь тонкую ткань было заметно, что она не надела бюстгальтер. Он моментально отреагировал на это, вспомнив, как ласкал ей грудь, а ее соски терлись о его торс, как она выгибала спину в момент страсти. Какова она на вкус.

Она настоящая. Он чувствовал себя уязвимым.

Испытывая раздражение оттого, что она так легко проникла ему в душу, он ответил вопросом на вопрос:

– Почему ты не сказала, что была девственницей?

Она немного побледнела, часть ее бравады улетучилась.

– Значит, ты заметил?

– Я, может быть, и негодяй, но при этом опытный любовник, а у тебя прошлой ночью это произошло впервые, не так ли?

Шарлотта не уклонялась от ответа, шагнула вперед, посмотрела ему прямо в глаза.

– Да, так и было.

Честно и прямо, как всегда. Никаких игр.

– Тогда почему я? Почему сейчас?

«Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?» – спросил его внутренний голос. Но было слишком поздно.

Краска залила ей щеки.

– Просто ты первый мужчина, к которому я испытала желание. Это был секс, просто секс, Салим. Ничего более.

Он долго смотрел на нее, будто хотел убедиться в правдивости ее слов. Сказанное ею лишь усилило противоречивые эмоции. Он сомневался, что все это объясняется настолько просто.

– Когда потерял девственность, я еще верил в любовь, однако через неделю обнаружил ее в постели с одним из моих охранников.

Ее глаза заблестели, она шагнула к нему.

– Так вот почему тебя не было рядом, когда я проснулась.

– Я всегда неудобно себя чувствую на следующее утро.

Шарлотта сложила руки на груди, и ткань рубашки натянулась, очерчивая контуры тела. Салим стиснул зубы.

– Я не влюблена в тебя, Салим, и не мечтала проснуться в твоих объятиях. Тем не менее немного внимания, особенно после того, что между нами произошло, не помешало бы.

– Ты заслуживаешь мужчину лучше, чем я.

Шарлотта была ошеломлена. Сама мысль о том, чтобы заняться любовью с другим мужчиной, заставила ее похолодеть. Ни один мужчина в мире не вызовет в ней такую бурю эмоций. Она в этом совершенно уверена.

– Но я хотела только тебя.

Салим крепко сжал стакан в руке, даже побелели костяшки пальцев.

– Я не дал тебе выбора, хотя и подозревал, что ты невинна, но все равно тебя соблазнил.

– У меня есть голова на плечах, Салим. Я сделала выбор. Ты ведь спросил, уверена ли я, разве не помнишь?

– Правда?

– Почему ты думаешь, что недостоин меня?

Он замкнулся, глядя на нее, при этом не видя, находясь далеко отсюда.

– Я слишком эгоистичен. Вот почему мне не нужно становиться королем. Во всяком случае, прошедшая неделя лишний раз доказала, что мой народ заслуживает лучшего правителя.

Шарлотта пыталась его понять.

– Что ты такое говоришь?

Салим бросил на нее жесткий взгляд, и она впервые заметила в его синих глазах нечто дикое, неуправляемое, от чего у нее перехватило дыхание.

– Всю жизнь я преследовал две основные цели: держаться подальше от семьи и отомстить за смерть сестры.

– Почему ты должен мстить?

Салим сделал резкий жест рукой.

– Сейчас это не так важно. Главное, я знаю мои недостатки и не готов стать королем. Я не учился этому, как мой брат, и не подхожу для этой роли. А все они, похоже, не хотят этого замечать. Возможно, намеренно.

– Просто они видят того, кого увидела я на этой неделе. Человека, который готов изучать свою страну, учиться управлять. Я тебе была не нужна в поездке. Твоя судьба, нравится тебе или нет, заложена в тебе на генетическом уровне. Ты король, Салим, и твой народ видит это.

Он помрачнел и теперь выглядел не плейбоем, а замученным человеком.

– А сказала бы ты то же самое, если бы узнала, что во имя мести я послал человека на смерть?

У нее перехватило дыхание.

– Что ты имеешь в виду?

– Я ответил кровью на кровь.

Шарлотта знала, что он говорит о сестре.

– На самом деле ты же никого не убил?

– Своими руками, конечно, нет.

Шарлотта четко видела, что его мотивы не имеют ничего общего с эгоизмом. Здесь замешаны темные тайны.

Действуя инстинктивно, Шарлотта взяла стакан из рук Салима и осушила его. Жидкость вызвала огонь в горле и ударила в голову.

Она аккуратно поставила стакан на стол и посмотрела на шейха. Он наблюдал за ней. Чувства нахлынули на нее, несмотря на выпитый виски.

– Тебе не нужна я в качестве советника, ты и сам справляешься.

– Говоришь, твои услуги мне не понадобятся. – Его голос прозвучал резко.

– Нет, я не это имела в виду.

– А что ты хочешь сказать?

Его суровость ее не отпугнула.

– Ты хочешь меня, Салим? А если нет, я уйду прямо сейчас.

У него остановилось сердце. Шарлотта увидела его внутреннюю борьбу с самим собой. Потом он потянулся к ней.

– Да, черт тебя побери, да, я хочу тебя.

И это все, что ей хотелось услышать. Шарлотта обняла его за шею, прижавшись губами к его губам. Салим знал, что играет с огнем, но был не способен сопротивляться. Ответив на поцелуй, он поддался темной, дьявольской, ненасытной страсти. Обнял ее, прижал к себе, почувствовав, как она дрожит, поцеловал, вкусив ее сладость. Шарлотта оставила попытки анализировать. Салим целовал ее спину, ясно показывая, кто здесь главный, а Шарлотте лишь хотелось, чтобы он никогда не останавливался.

Он разбудил ее сексуальность, хотя она понимала, что вместе они будут не вечно. Сейчас она испытывала то же жадное желание, что и прошлой ночью, и хотела испытать еще больше.

Прервав поцелуй, он взял ее за руку и увлек в просторную спальню, где стояла самая большая кровать, какую она когда-либо видела в своей жизни.

Он остановился у кровати и отпустил ее руку.

– Я хочу видеть тебя.

Запреты Шарлотты были сожжены алкоголем и взаимными откровениями. Ей больше нечего было скрывать, поэтому она сняла с себя одежду.

Голубые глаза Салима пожирали ее с головы до ног. Шарлотту пьянила мысль о том, что он находит ее неотразимой. Пьянила настолько, что о сопротивлении не было и речи.

Он протянул к ней руки, она шагнула навстречу. Ее дрожащие руки пытались расстегнуть пуговицы его рубашки. Он, убрав ей волосы назад, целовал в шею, его щетина царапала ее кожу, вызывая волны наслаждения.

Он провел рукой по ее отяжелевшей груди, большим пальцем лаская сосок. Желание пульсировало внутри ее, где было горячо и влажно.

На мгновение отстранившись, он скинул рубашку и брюки, оставшись в одних трусах, которые не скрывали мощную эрекцию. Шарлотта еще помнила ощущение, когда он вошел в нее, каким он был твердым и большим. Она потянулась к члену, положила на него руку, ощущая его через трусы.

Салим грубо бросил:

– Сними их.

Дрожащими руками Шарлотта стащила с него трусы, спустив до пола, для этого пришлось встать перед ним на колени. Оставаясь в таком положении, она изучала символ мужественности, а когда взяла его в руку и стала совершать движения по всей длине, почувствовала, как шейх затаил дыхание. Она дотронулась до капельки влаги на самой головке, желая попробовать на вкус, наклонилась вперед, дотронувшись языком. Ощутила терпко-соленый вкус, и ее накрыл шквал желания, захотелось пойти дальше. Взяв его в рот, Шарлотта испытала пьянящее чувство женской власти. Салим отступил на шаг и, подав ей руку, поднял с колен.

– Я сделала что-то не так?

Он покачал головой. Его глаза горели так ярко, что было больно смотреть.

– Нет. Просто я хочу быть внутри тебя.

– О.

Сердце сильно заколотилось, когда он подвел ее к кровати. Она легла. Он опустился рядом. Его рельефные мышцы перекатывались под загорелой кожей. Положив руки ей на бедра, он развел их, проник внутрь ее пальцем, почувствовав ее жар и влажность. Она ощутила настолько острое наслаждение, что едва сдержала стон.

Салим поцеловал ее, его язык был настойчив и нежен.

– Отпусти себя. Я хочу тебя слышать.

Чтобы побудить ее застонать, он засунул палец глубже и начал делать поступательные движения. Чувственное наслаждение стало сильнее, острее и усилилось еще, когда он взял в рот один из сосков и подверг его интенсивным ласкам до тех пор, пока она не выдержала и застонала.

Шарлотта забыла, как дышать. Возбуждение нарастало. Она дотронулась до твердой плоти Салима и принялась ритмично водить рукой по всей длине, упиваясь его участившимся дыханием и напряжением мышц.

Лаская, она поцеловала его в плечо, спустилась ниже, к соску, принявшись целовать и покусывать его так же, как он только что делал с ней.

Салим надел презерватив. Шарлотта легла так, чтобы он расположился перед ее раздвинутыми ногами, будто много раз делала подобное, развернулась так, чтобы головка члена была направлена внутрь ее.

А-а-а.

Она застонала, когда он медленно вошел в нее, наблюдая за ее лицом. Ей показалось, что он медлит, поэтому обвила его ногами, впившись пятками в мускулистые ягодицы.

Он рассмеялся и подчинился требованию ее тела, войдя в нее так глубоко, что у нее перехватило дыхание. И начал двигаться.

Шарлотта взлетала, забираясь все выше и выше, пока не достигла предела. Это походило на крошечную смерть. Потом внутри ее что-то взорвалось и сгорело.

Салим не мог сдержать гортанный стон, когда почувствовал сокращения мышц ее влагалища, его настиг быстрый и яростный пик наслаждения. Они испытали одновременный оргазм. С ним такое случилось впервые.

Казалось, прошло много времени, прежде чем его сердце восстановило привычный ритм. Салим лежал на ней сверху, чувствуя, как последние судороги сотрясают ее тело, потом посмотрел на нее. Шарлотта медленно открыла глаза, и что-то перевернулось у него в груди. Ее щеки покраснели, губы распухли. Влажные пряди клубнично-золотистых волос прилипли к щеке. Он поправил ее прядь. Она выглядела потрясенной, он тоже чувствовал себя так, будто они пережили ураган.

Осознав, что все еще придавливает ее своим весом, он поднялся и прошел в ванную снять презерватив. Посмотрев на себя в зеркало, вспомнил, как точно так же изучал свое отражение несколько недель назад, перед разговором с братом Зафиром. Тогда он чувствовал себя измученным, пустым.

Теперь же ощущал, что связан с чем-то неосязаемым, но значительным.

«Судьба», – подсказал внутренний голос.

Салим нахмурился. Никакая это не судьба. Всего лишь эндорфины после секса. Ему в жизни не нужны изменения, и не важно, насколько великолепным был секс или то, что он чувствует себя в Табате как дома.

Услышав слабый шум из спальни, он вернулся. Шарлотта сидела на краю кровати и глядела на него через плечо. Ее обнаженная спина была нежной и беззащитной.

– Ты куда-то собралась?

Он лег на кровать, потянулся к ней и опрокинул ее на спину.

Она посмотрела на него, слегка настороженная, будто почувствовав его переменчивое настроение.

– Я возвращаюсь к себе.

Салим улыбнулся:

– Неправильный ответ.

И заглушил бесчисленное множество голосов в голове, теряя и находя себя с ней снова и снова.

Проснувшись на другое утро, Шарлотта с облегчением увидела, что оказалась одна в постели Салима. Тяжело находиться под пристальным вниманием его жгучего голубого взгляда, и без того чувствуя, будто вывернута наизнанку.

Прошлая ночь выдалась слишком долгой. Умопомрачительный секс и откровения, предшествовавшие ему.

Салим не верит, что достоин своей страны. И ее заставил поверить, что не хочет быть королем, поскольку у него в приоритете успехи в бизнесе и собственная независимость. Однако существуют и более серьезные причины. Одна из них – он считает себя виновным в смерти человека.

Шарлотта ни на секунду не верила, что это правда.

Она услышала шум и в панике села в кровати, подтянув простыню к шее, не готовая к встрече с Салимом.

Но это оказалась Асса. На смену облегчению пришло смущение, когда молодая девушка вошла, казалось бы, совершенно безразличная к тому, что нашла Шарлотту в кровати короля.

– Мисс Маккуиллан, король скоро отправляется в Джандор. Я собрала ваши вещи и приготовила одежду, она в вашей комнате.

Асса вручила ей халат. Шарлотта спросила:

– Джандор?

Девушка кивнула:

– Да, король Зафир устраивает ужин во дворце Джахор в честь предстоящей коронации. – Глаза Ассы сияли от возбуждения. Она с чувством воскликнула: – Не могу дождаться, так хочу увидеть королеву Кэт. Поговаривают, она еще красивее, чем на фотографиях.

Шарлотта слабо улыбнулась и надела халат. Конечно. В суматохе последних дней она совсем забыла о предстоящей поездке.

Она последовала за Ассой в свои покои через задний коридор – предположительно для защиты запятнанной репутации.

Она пыталась отбросить мысли о том, где сейчас Салим и как себя чувствует после этой ночи.

Несколько часов спустя Шарлотта взошла на борт частного самолета. Салим уже был там. Он посмотрел на нее без всякого выражения. Она попыталась сохранить спокойствие. У нее так мало опыта в подобных вещах.

Заняв место, указанное стюардом, на другой стороне прохода она увидела, что Салим слушал Рафу, сидящего напротив него.

Салим прямо посмотрел на Шарлотту: его взгляд нацелился на ее шелковую блузку и прямые брюки. Затем их взгляды встретились, и он приподнял бровь.

Она выбрала для поездки собственную одежду, несмотря на то что Асса приготовила ей национальную тунику, однако в последнюю минуту Шарлотта осознала, что ей нужно вести себя более уверенно. И только сейчас поняла, что подсознательно оделась подобным образом, надеясь спровоцировать его реакцию. Внутри у нее все сжалось.

Рафа встал, собрал бумаги, поклонился Салиму, улыбнулся Шарлотте и вышел.

– А что, Рафа не летит с нами?

– Он полетит отдельно.

Салим встал со своего места, подошел и пристегнул ее ремнем безопасности к креслу, прежде чем она успела что-либо предпринять. Его большие руки оказались у нее на животе.

– Ты специально так оделась, а, Шарлотта?

Волна жара опалила ее изнутри, она почувствовала нечто головокружительное и безрассудное.

– Может, и так.

Его глаза вспыхнули, руки на мгновение задержались на ней, потом он уселся на свое место, а самолет вырулил к взлетной полосе.

После взлета стюард удалился, предварительно спросив, не нужно ли им чего. Салим расстегнул ремень безопасности и через проход протянул Шарлотте руку:

– Иди сюда.

Она оглянулась на стюарда, который был чем-то занят в хвосте самолета, потом посмотрела на шейха, и ее охватил жар. Отстегнув ремень, она встала и вдруг почувствовала смущение. Салим взял ее за руку и потянул к себе, пока она почти не упала к нему на колени.

– Салим! – прошипела она, помня о персонале самолета.

Он коварно улыбнулся, притянув ее к себе. Она чувствовала себя горячей, возбужденной, желанной. Он запустил руки ей в волосы, разрушив пучок, который так долго собирала Асса.

– Салим. – Шарлотта слабо запротестовала, когда прическа рассыпалась.

– Зачем ты это делаешь?

– Что делаю? – У нее закружилась голова.

Его рука забралась ей под блузку со стороны спины и поглаживала кожу.

– Скрываешь свою истинную природу.

Шарлотта мгновенно напряглась. Ее истинная природа в том, чтобы способствовать созданию порядка в хаотичном мире и поддерживать между собой и миром защитную стену, которая становится все более хрупкой.

– Что ты имеешь в виду? – Она насторожилась.

– Ты страстная и чувственная женщина, Шарлотта. Но почему-то прячешься за чопорными костюмами. Ты была в пустыне, почувствовала ее свободу, а ведь люди западного мира скованы страхами. Сейчас ты должна чувствовать себя более раскрепощенной.

Шарлотта чувствовала, будто ее кто-то столкнул в пропасть, и она парит в свободном падении. Как получилось, что этот мужчина стал хорошо ее понимать? Она никогда не считала себя страстной, пока не повстречала его. И, да, почувствовала единение с пустыней, хотя понятия не имела, почему у нее возникло это чувство.

Салим смотрел на нее.

Она слегка пожала плечами, не желая это обсуждать, тем не менее отмалчиваться не получилось.

– Я всегда считала, что страсть несколько эгоистична. Непостоянна. Мои родители были сильно увлечены друг другом, а потом друг друга возненавидели. Я бы не хотела, чтобы мною управляла страсть.

Салим дотронулся до подбородка, заставив ее посмотреть на него.

– Поздно, Шарлотта. Ты страстная и чувственная. Я удивлен, что ты так долго не давала никому это обнаружить.

Она задумалась: что могло бы случиться, если бы она никогда не встретила Салима, таким образом, никогда бы не изведала истинной глубины наслаждения, которое мужчина может подарить женщине? Не узнала истинной глубины собственной природы?

– Я могу сказать то же самое о тебе. Ты менее эгоистичен, чем хочешь казаться. Я думаю, Табат призвал тебя, нравится тебе это или нет, и ты не сможешь просто так вернуться к прежнему существованию.

Она почувствовала, как он напрягся, понимая, впрочем, что попала в цель. Ему это, естественно, не понравилось. Она заметила, как он закрылся.

– Не позволяй страсти овладеть разумом, не смотри на все через розовые очки. Я не изменился и хочу того же, что и раньше. То, что случилось между нами, развеется, как дым. Так всегда бывает.

Шарлотта почувствовала боль и гнев. Значит, она приложила максимум усилий, чтобы оттолкнуть его.

– Не говори со мной таким покровительственным тоном. Я, конечно, была девственницей, но отнюдь не наивной. Мои розовые очки давно разбиты.

Напряжение между ними сохранялось еще секунду, потом страсть одержала верх. Лицо Салима расслабилось, и он снова проник рукой под блузку, нащупав застежку бюстгальтера и расстегнув ее, прежде чем Шарлотта смогла его остановить.

Было уже поздно. Ее кровь закипела от бушевавшего внутри пламени.

Он прижался поцелуем к ее губам.

– Хорошо. Будем считать, что мы оба знаем, что делаем.

Пока его губы и руки не лишили способности рационально мыслить, Шарлотта успела спросить себя, во что ввязывается. Похоже, она просто разрешила Салиму поиграть с собой до тех пор, пока не наскучит.

Что же касается уверенного утверждения, будто розовые очки давно разбиты, это так и есть. Правда, теперь у нее сложилось ощущение, будто она осталась вообще без очков.

Глава 8

К тому времени, как они приземлились, и Шарлотта спускалась по ступенькам самолета в пылающее пекло Джандора, она чувствовала себя совершенно растрепанной и абсолютно ни к чему не готовой.

Увидев лимузин с королевским флагом на капоте, она, отчаянно пытаясь привести в порядок волосы и одежду, прошипела Салиму:

– Ты должен был предупредить меня, что твой брат и его жена будут нас встречать. Что они подумают? К тому же я не подготовила никакой информации о них и Джандоре.

Она всегда гордилась своим профессионализмом, а сейчас чувствовала себя неудобно.

Салим посмотрел на нее с улыбкой.

– Шарлотта, пожалуйста, не рассматривай это как критику твоего профессионализма, но признайся, последние пару недель ты не слишком много времени уделяла работе.

– Это не так. Во-первых, ты мне мешал делать работу, а во-вторых, сам оказался прирожденным дипломатом.

У трапа их встречал мужчина, несомненно, король Зафир, в сопровождении потрясающе красивой женщины. Братья были одинакового роста и телосложения. Однако у Салима глаза были голубыми, а у Зафира темно-серыми. Серьезный мужчина. Когда они поприветствовали друг друга, она почувствовала напряжение между ними.

Королева Кэт была одной из самых известных в мире супермоделей, но два года назад исчезла с подиума, попав в аварию. Ей ампутировали часть левой ноги, хотя сейчас, когда она стояла рядом с мужем, это было незаметно.

Король Зафир протянул руку Шарлотте:

– Мисс Маккуиллан, приятно, наконец, с вами познакомиться, и я очень рад, что мой брат воспользовался вашими профессиональными услугами.

Шарлотта почувствовала, как лицо стало горячим, ощутила на себе насмешливый взгляд Салима, однако нашла в себе силы пожать руку короля Зафира.

– Я тоже рада встрече. Пожалуйста, зовите меня Шарлоттой.

Королева Кэт шагнула вперед. Шарлотту ослепила ее красота и счастливое лицо.

– Шарлотта, приятно познакомиться. Добро пожаловать в Джандор.

Кэт искренне улыбнулась. Шарлотта не смогла не ответить тем же.

Она заметила, как Салим вежливо поприветствовал новую родственницу, хотя и без теплоты. Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы почувствовать, что он хотел оказаться где угодно, только не здесь.

Он обратился к брату:

– Тебе не нужно было приезжать нас встречать.

Зафир нахмурился. Шарлотта поразилась, насколько похожи оба брата.

– Я не видел тебя с похорон отца. Поэтому мне не трудно было приехать, чтобы встретить тебя в аэропорту, брат.

Салим покраснел, очевидно чувствуя вину. Шарлотта хотела взять его за руку в знак молчаливой поддержки, но, конечно, не могла этого сделать.

Королева Кэт позвала ее:

– Поедем во дворец. Уверена, ты хотела бы немного освежиться.

Шарлотта улыбнулась и позволила увести себя в автомобиль. Оказалось, она поедет с Кэт, а братья в другой машине. Она увидела, что король Зафир занял водительское место, а Салим с каменным лицом сел на пассажирское сиденье. Шарлотта задавалась вопросом, что произошло между ними, ведь проблемы с родителями должны были их сблизить.

Кэт легко поддерживала непринужденный разговор. Шарлотта чувствовала себя с ней совершенно расслабленно. Тем временем их автомобиль ехал по узким улочкам в направлении к дворцу.

Шарлотта застенчиво сказала:

– Поздравляю вас с бракосочетанием.

Кэт лучезарно улыбнулась:

– Спасибо. Иногда самой не верится. Моя жизнь так сильно изменилась, хотя положение королевы, конечно, немного пугает. Правда, как это ни банально, с Зафиром мне ничего не страшно, я просто хочу, чтобы он гордился мной и Джандором.

Они уже подъезжали к пункту назначения, когда Кэт, положив руку на руку Шарлотты, предупредила:

– Пожалуйста, пока мы не вышли из машины, проверь, застегнуты ли у тебя пуговицы.

Шарлотта посмотрела и ахнула, когда поняла, что пуговицы на блузке застегнуты как попало. С пылающим лицом она привела в порядок блузку и молча поклялась убить Салима за то, что ничего не сказал. Кэт лукаво продолжала:

– Не волнуйся, это не так очевидно. Но я знаю, каково это – влюбиться в мужчину из рода аль-Нури.

Шарлотта покачала головой, невольно открыла рот и снова закрыла, ощутив волнение и страх, и вдруг поняла, что Кэт права. Она влюбилась в Салима.

– Это так очевидно?

Кэт понимающе улыбнулась.

– Чем вы занимались в самолете? Да. А что касается твоих чувств, мне это очевидно, потому что с таким же, как у тебя, выражением лица я смотрю на собственного мужа.

Они вышли из машины. Шарлотта увидела внушающий трепет великолепный золотой дворец Джахор. Кэт провела ее через роскошный вход.

– Зафир хочет поговорить о делах с Салимом, так что мы могли бы перекусить в саду.

– Пожалуйста, не думай, что ты должна меня развлекать. – Шарлотта понимала, что Кэт надо заниматься подготовкой вечернего банкета, а еще ей хотелось уединиться, чтобы осмыслить произошедшее.

Королева возразила:

– Честно говоря, ты окажешь мне услугу. Я хочу дать им поговорить.

Шарлотте нравились теплота и шарм Кэт. Как бы ей хотелось иметь такую подругу!

Через час Кэт покорила ее окончательно. Зная, что королеве ампутировали часть ноги, заметила, что ничего не указывает на это, кроме разве что легкой хромоты.

После вкусного чая они с Кэт прошлись по саду. Шарлотта остановилась, заметив вход в огороженный садик с фонтаном и экзотическими цветами.

– Как прекрасно. Здесь так спокойно.

– Так было не всегда. Здесь были заброшенные руины.

– Почему?

Прежде чем Кэт успела ответить, другой голос, мужской и очень знакомый, жестко произнес:

– Потому что здесь не следовало ничего трогать, вот почему.

Шарлотта обернулась и увидела Салима.

– Откуда ты взялся?

Он бросил взгляд на нее. Она была шокирована холодным гневом в его глазах.

– Я искал тебя.

Королева Кэт заметила:

– Салим, я думала, что делаю доброе дело, хотя знаю, что в этом месте…

Он прервал ее:

– Ничего ты не знаешь. И не должна была делать это. Не имела права.

Он повернулся и вышел. Шарлотта посмотрела на Кэт. Та явно расстроилась.

– Мне так жаль, Кэт, ты не заслужила этого. Я пойду за ним.

Кэт схватила ее за руку:

– Пожалуйста, передай ему, что мне жаль. Я думала, что поступаю хорошо, чту ее память.

Салим понимал, что вел себя непростительно. Шарлотта в шоке, Кэт опечалена. Невестка не заслуживала его осуждения. Но внутри что-то оборвалось при виде того, что она сотворила с этим местом.

Возвращение было наполнено болезненными воспоминаниями.

– Салим!

Шарлотта.

Ее голос прервал мрачные мысли и проник ему в душу, словно целебный бальзам. Осознав это, Салим внезапно рассердился. Ведь получается, что она легко проникла ему под кожу, более того, оказалась свидетельницей его срыва.

Он повернулся и увидел спешащую к нему Шарлотту. Ее грудь соблазнительно колыхалась под шелковой блузкой. Она была вне себя.

– Что с тобой такое, почему ты разговаривал с Кэт таким тоном?

Салим возмутился:

– Прости, это, видимо, не очень дипломатично. Королева Кэт – твоя новая лучшая подруга? Возможно, тебе здесь очень нравится и ты прикидываешь свои шансы тоже стать королевой?

Шарлотта побледнела, зеленые глаза резко выделялись на фоне бледной кожи. Салим уже раскаивался, однако, упреждая ее ответ, нагрубил.

– Мне жаль. Это непростительно. Ты этого не заслужила. Кэт, впрочем, тоже.

Все еще потрясенная, Шарлотта сказала:

– Но почему? В чем секрет этого места?

Салим мгновение смотрел в небо, потом оглянулся.

– На этом самом месте умерла Сара. Упала с высокой стены и получила травму головы. И умерла у меня на руках.

Шарлотта сделала движение ему навстречу.

– О, Салим.

Однако он остановил ее порыв:

– Это не был несчастный случай. Она упала со стены намеренно.

Шарлотта нахмурилась, явно не понимая, и так побледнела, что Салиму пришлось усадить ее на ближайшую каменную скамью.

Она посмотрела на него.

– О чем ты говоришь?

Он расхаживал взад и вперед, проклиная себя за то, что последовал порыву души и признался, одновременно чувствуя необходимость облегчить душу. Остановился перед Шарлоттой.

– Мы с Сарой всегда были близки, даже изобрели собственный язык. Когда нам исполнилось одиннадцать, отец принимал экономический форум. Собрались послы из соседних стран, а также представители многих стран мира. Это было крупное престижное мероприятие. Сара помогала матери, нас разлучили на неделю. А потом я заметил, что что-то произошло. Сара избегала меня, перестала разговаривать.

– Что же случилось?

– Я находился в огороженном саду. Наше любимое место. Там можно было прятаться и играть. Она пришла очень подавленная и, в конце концов, кое-что рассказала мне.

– Продолжай.

Салим произнес сдавленно:

– Это был посол Италии. Жирный, неряшливый мужчина. Ему понравилась Сара, и он уговорил мою мать, чтобы девочка была ему представлена.

Шарлотта приложила руку ко рту, догадываясь о том, что произошло дальше.

– Он не прикасался к ней, но напугал достаточно, заставив ее снять одежду, по его словам, чтобы просто посмотреть на нее. Она рассказывала мне об этом, не смея глядеть мне в глаза, так ей было стыдно. Говорила, что он назвал ее фигуру идеальной и, прежде чем уйти, показал, как мужчина целует женщину, как они прикасаются друг к другу.

– О, Салим.

Но он не слышал голоса Шарлотты. Мыслями перенесся в сад и снова видел сестру, запуганную и дрожащую. Она забралась на высокую стену, несмотря на его просьбы, и сказала сквозь слезы: «Я не хочу, чтобы он опять на меня смотрел, и если покалечусь, то не буду идеальной, и он на меня больше не посмотрит».

Салим повествовал почти беззвучно.

– Она спрыгнула со стены специально, чтобы травмироваться и не привлекать внимание того человека. Сделала так, потому что, когда наш старший брат сломал руку, родители держали его взаперти, чтобы никто не увидел принца неидеальным. Но она не просто покалечилась, а ударилась головой и умерла почти мгновенно.

Шарлотта не могла сдержать слезы, подошла к Салиму, взяла его руки в свои. Они были холодными.

– Ты ведь понимаешь, что это не твоя вина.

– Разве?

– Ты был ее братом, а не ее родителем.

Салим покачал головой:

– Мы близнецы, и между нами существовала тесная связь, а я почему-то не понял, что с ней что-то случилось.

– Ты не рассказал родителям? Брату?

– Я не мог рассказать Зафиру. Сара и я… вместе мы были самодостаточными, нам никто не был нужен. Зафир старше, и он казался нам таким серьезным. Я пытался рассказать отцу, но тот ударил меня по лицу и сказал, чтобы я перестал лгать, поскольку Сара мертва и теперь ничего не поделаешь.

– Значит, ты хранишь эту ужасную тайну уже много лет?

Он посмотрел на нее, и она задрожала от мрака в его глазах.

– Я всю жизнь посвятил тому, чтобы уехать из этой страшной страны. Здесь погибла Сара, а ее обидчик не понес наказание. Я сам наказал его. Теперь он мертв.

– Тот человек, о котором ты говорил раньше?

Салим кивнул.

Она снова присела, у нее ослабли ноги.

– Почему его не привлекли к ответственности?

– Потому что прошло слишком много времени. И не было свидетелей. Когда я упомянул сестру, он рассмеялся мне в лицо. Поэтому я разрушил его жизнь. Разрушил до такой степени, что он покончил жизнь самоубийством.

Сердце Шарлотты щемило.

– Он сам лишил себя жизни, Салим. Не ты. Не важно, что ты сделал.

Он посмотрел на нее, открыв рот, будто желая возразить, но вдруг услышал какой-то звук и напрягся.

– Кто здесь?

Зафир, его брат, вышел на тропинку. Он выглядел так, будто его только что ударили под дых. Очевидно, все услышал.

– Почему ты не рассказал мне, Салим? Я бы сделал все от меня зависящее, ведь она была и моей сестрой.

Мужчины стояли лицом друг к другу. Шарлотта незаметно отступила в тень, почувствовав, что им нужно поговорить без свидетелей.

Она отправилась обратно, очень переживая за Салима. Это же надо, столько лет хранить в сердце темную тайну. По пути она встретила Кэт, явно встревоженную.

– Что происходит? Зафир сильно разозлился на Салима, хотя я сказала ему, что не расстроена. Я не должна была трогать сад Сары.

Шарлотта взяла ее за руки.

– Я думаю, ты сделала все очень красиво, и Салим это поймет, когда успокоится. Он сейчас разговаривает с Зафиром. Словом, твой муж тебе все объяснит.

Кэт выглядела расстроенной, но в конце концов вздохнула:

– Извини. В любом случае я должна пойти посмотреть, как идут приготовления к банкету. Надеюсь, что они не порвут друг друга в клочья.

– Не думаю, что это произойдет. – Тем не менее Шарлотта мысленно скрестила пальцы, сочувствуя Кэт.

Они подошли к дворцу. Шарлотта предложила свою помощь, но Кэт решительно отказалась и попросила слугу показать гостье ее комнату, чтобы та смогла отдохнуть перед ужином.

Когда Шарлотта добралась до своей комнаты, Асса расправляла на кровати что-то блестящее и золотое.

– Что это?

Голос горничной звучал благоговейно.

– Это национальный джандорский кафтан – подарок королевы. Он был сшит одним из самых известных местных дизайнеров, и она оставила записку, что вы не обязаны его надевать. Однако в любом случае он ваш.

Кафтан был настолько красив, что даже жалко надевать. Из ткани нежной, как крылья бабочки. Щедрость королевы впечатляла.

Шарлотта посмотрела на Ассу.

– Как ты думаешь, что я должна сделать?

Асса посмотрела недоверчиво.

– Надо надеть его, мисс Маккуиллан, вы не можете оскорбить королеву.

Шарлотта улыбнулась, ей вдруг стало так легко на душе.

– Я разложила ваши вещи, теперь вы можете отдохнуть. Я вернусь через пару часов, чтобы помочь вам одеться.

Шарлотта хотела возразить, что ей не нужна помощь, но не хотела расстраивать Ассу.

– Спасибо.

Оставшись в одиночестве, она осмотрела свои роскошные покои, потом на ум пришли язвительные слова Салима, обвинившего ее в помыслах стать королевой. Шарлотта вновь испытала унижение при мысли, что он, как и Кэт, понял ее чувства и осознал безотчетное стремление к безусловной любви и семье.

Неужели втайне она мечтает стать королевой?

Шарлотта подошла к окну и посмотрела на Джандор. Эта мысль вызывала панику, вместе с тем стало ясно, что имела в виду Кэт, говоря, что способна на что угодно, если Зафир с ней рядом.

Шарлотта не хотела становиться королевой государства, при этом желала быть королевой сердца Салима. И это совсем другая мечта, гораздо опаснее. Однако она напомнила себе, что всего лишь временная любовница, которая заинтересовала шейха постольку, поскольку не похожа на его обычных женщин.

Чтобы немного отвлечься, Шарлотта решила принять душ и сняла с себя всю одежду, надев шелковый халат, висевший в ванной. Услышав шум в спальне, подумала, что вернулась Асса.

На пороге стоял большой грозный мужчина.

Салим.

– Ты ушла.

Шарлотта с облегчением отметила отсутствие последствий драки на его лице.

– Я не хотела вмешиваться.

Он издал звук – нечто среднее между смехом и рычанием – и протянул руку.

– Иди ко мне. Ты мне нужна.

Это прозвучало как чувственная команда, нашедшая немедленный отклик тела. Она подошла, сопровождаемая взглядом его синих глаз. Воздух между ними был наэлектризован.

– Что тебе нужно?

Он выглядел таким необузданным. По коже Шарлотты пробежали мурашки. Положив руки ей на бедра, он прижал ее к себе. Она ахнула, ощутив, насколько сильно он возбужден.

– Ты мне нужна.

А потом его рот и руки пришли в движение. Жаркая волна возбуждения подхватила и понесла ее за собой. Ноги сделались ватными, лед в ее сердце, защищавший годами, растаял без остатка. Разве можно оттолкнуть мужчину, который ищет успокоения в ее объятиях?

Салима подхватил вихрь эмоций, когда он увидел ее в шелковом одеянии. Он почувствовал дикую потребность, удовлетворить которую необходимо немедленно. Утопить в наслаждении боль.

Она выгибалась ему навстречу, ее губы стали мягкими и податливыми. Он больше не мог сдерживаться, даже если бы захотел. Быстро и яростно прижал ее спиной к стене. Они даже не добрались до кровати. Каким-то образом Салим умудрился снять рубашку, а Шарлотта, не прекращая лихорадочных поцелуев, помогла ему освободиться от брюк. Обвила ногами за талию. Он прижался яростным поцелуем сначала к одной, потом к другой ее груди, к твердым возбужденным соскам, предварительно распахнув на ней халат.

На секунду отстранился, посмотрел на нее. Ее глаза были расширены, покраснели, волосы растрепались. Желание в нем окрепло еще больше, и он вошел в нее. Там было плотно, влажно и горячо. Он вошел так глубоко, что на мгновение оба перестали дышать.

Ее бедра начали двигаться ему навстречу, их кожа блестела от пота, он выпустил своего зверя наружу, потеряв над ним контроль, и пролил семя ей на живот.

Он никогда не делал этого раньше, всегда предохранялся, но сейчас не смог совладать с собой.

Шарлотта смотрела на него дикими глазами. Ее бедра по-прежнему двигались. К своему стыду, он понял, что она не достигла оргазма. Тогда он встал перед ней на колени и приказал:

– Подними ногу мне на плечо.

Шарлотта сделала это. Салим, расположившись между ее бедер, просунул внутрь два пальца и начал движения, одновременно трогая языком и губами ее самое чувствительное место. Схватив его за волосы, она громко стонала, пока не забилась в судорогах удовольствия.

Салим приник головой к ее бедрам и вдруг впервые в жизни ощутил полноту мира, заглушившую все остальные голоса в его голове.

Позже, на великолепном банкете, Шарлотта все еще чувствовала себя возбужденной. Они занимались любовью, как звери. И это не вызывало у нее ни стыда, ни унижения.

Поймав через стол взгляд Салима, она сжалась. Уголок его рта приподнялся, будто он знал, о чем она думает. Нахмурившись, она отвернулась, пытаясь не вспоминать о том, как он отнес ее в душ и помыл настолько искусно, что она испытала оргазм еще раз.

А еще он сказал:

– Я не воспользовался презервативом.

Ее лицо вспыхнуло. Шарлотта вспомнила, как эротично растеклось его семя по ее животу, и поспешно заверила:

– Все будет хорошо. Сейчас не опасная часть моего цикла.

Да, она была уверена, что все обойдется без последствий. Тем не менее она была шокирована тем, как легко забыла о предосторожностях. А еще как легко ей удалось представить маленького серьезного темноволосого ребенка с голубыми глазами.

Помотав головой, Шарлотта прогнала видение. Ей уже мерещились дети.

Салим попытался отвлечься от созерцания Шарлотты. В золотом кафтане и с волосами, поднятыми в высокую прическу, она казалась чудным видением. Он заметил несколько пристальных мужских взглядов в ее сторону, и ему стоило большого труда не забрать ее отсюда.

Его тело было пресыщено плотскими удовольствиями, но он снова ее хотел. Пытаясь быть бесстрастным, приходил в отчаяние от того, насколько сильно она на него действует. Конечно, откуда взяться объективности, когда он смотрел на ее подбородок и орлиный профиль, думая, что она выглядит как королева. Возможно, показалось, ведь ранее он обвинил ее в желании стать королевой. Но вдруг почему-то представилось, какая прекрасная королева получилась бы из нее. Но в этом случае она будет принадлежать другому мужчине.

Салим встал и осторожно постучал ножом по бокалу, привлекая общее внимание. Произнес короткую речь благодарности брату и его жене, перед которой ранее уже извинился, облегчив совесть.

– Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы в Табате всегда царили мир и процветание.

Все хлопали и радовались, не понимая, насколько двусмысленно это заявление. Только Шарлотта поняла. Салим заметил, что она избегает его взгляда.

Впервые он почувствовал больше, чем угрызения совести, ощутил невероятный подъем, понял, что именно он должен сделать все возможное для Табата. Это его судьба, его будущее.

Последние дни он уже не искал себе замену, будто приняв неизбежное.

Шок от этого озарения пригвоздил его к стулу, когда все вокруг уже начали вставать, чтобы перейти к следующей части вечернего торжества. Он посмотрел на Шарлотту. Она тоже встала, по-прежнему избегая смотреть на него.

Это вывело из ступора, и он пошел за ней, не зная, что сказать, но понимая, что она единственный человек, на которого хочется смотреть.

Глава 9

– Потанцуешь со мной?

Шарлотта остановилась, услышав знакомый голос. Хотела отказаться, но вдруг подумала: «Кого я обманываю?»

Никого.

Однако не могла позволить ему смотреть ей в глаза, особенно после того, как он сделал намеренно вводящий в заблуждение комментарий насчет Табата. Похоже на предательство, а ведь он так уважительно относится к своему народу. Его действия говорят о нем лучше, чем его слова. Правда, он пока не готов признать это.

Она единственная знает, что он не намеревается становиться королем Табата, и ей тяжело от нелегкого бремени.

Салим привел Шарлотту в комнату, где танцевали. Король Зафир и королева Кэт танцевали, глядя друг другу в глаза и не обращая внимания на гостей.

Салим умело подхватил Шарлотту и повел в танце. Какой грациозный танцор.

– Ты сказал брату, что собираешься отречься от престола?

– Нет, еще нет.

– Но ты должен, ведь это касается Табата, соседней страны.

– Возможно, тебе будет интересно знать, что я не сказал ему, так как окончательное решение еще не принято.

Шарлотта остановилась, посмотрела на Салима. Оба замерли посреди танца.

– Что ты хочешь сказать?

Его не беспокоило, что они привлекли к себе всеобщее внимание.

– Думаю, ты блестящий профессионал и великолепно выполнила работу.

– Ты действительно думаешь стать королем, не отречься?

Он криво усмехнулся:

– Тебе так сложно это принять?

Шарлотта покачала головой, едва ли осознавая, что снова начала двигаться в танце.

– Нисколько. Просто подумала, что ты принял решение.

– Ну, я еще не знаю. Давай просто скажем, что я за последние несколько недель изменил взгляд на некоторые вещи. И после общения с народом Табата, когда увидел страну собственными глазами, возможно, подумал, что это не так уж и плохо, как я раньше думал.

Шарлотта посмотрела на Салима, не в силах удержаться от возгласа.

– Ты будешь великим королем, Салим.

Он слегка поморщился:

– Увидим. Завтра я должен ехать в Лондон. Посол Табата в Европе проводит рождественский прием в мою честь. Поедешь со мной?

У нее все внутри сжалось.

Рождество. Лондон.

Шарлотта не готова покинуть этот континент. И Салима. Хотя для нее это возможность вспомнить, кто она и откуда родом. Ее жизнь не здесь, не с этим мужчиной.

Она должна защищаться, двигаться дальше.

Молясь, чтобы эмоции не отразились на лице, она произнесла так беспечно, как только смогла:

– Да, я поеду с тобой.

Теперь она точно знала, что не вернется в Табат на коронацию Салима. Не сможет. Это его судьба. Но не ее. Пришло время осознать это.

* * *

Празднично украшенные улицы Лондона, переполненные слегка обезумевшими людьми, делавшими рождественские покупки, заставили Шарлотту вспомнить прошлое. Обычно в это время она скрывалась в своей квартире, притворяясь, будто праздника вовсе нет. Зато теперь хотелось все видеть, потому что она была в опасности и могла растеряться. Погрязнуть в фантазиях, в которых она принадлежит мужчине родом из экзотической страны с необъятными пустынями, и где обитает красивый кочевой народ.

Шарлотта слышала все телефонные переговоры Салима во время полета в Англию. Он и не пытался делать из этого тайну, приказал создать во дворце Табата представительство своей компании, чтобы оттуда вести дела. Потом сообщил своей юридической команде, что в новом году, после коронации, планирует большое количество встреч, на которых объявит юристам, что все кардинально меняется и он передумал отрекаться от престола.

Шарлотта не могла не думать о том, что если он станет королем, то будет искать себе королеву, чтобы иметь наследников. Она вспомнила королеву Кэт, которая легко и без особых усилий нашла свое место в чужой для нее стране. Потому что любит и любима.

Самым большим откровением для Шарлотты стала собственная влюбленность в Салима. Значит, родители не столь уж неотвратимо разрушили ей жизнь. Внутри теплилась надежда на счастье.

– Мы почти приехали.

Голос Салима вырвал ее из мрачных мыслей. Они двигались в потоке машин по Мейфэру и почти подъехали к посольству Табата. Увидев величественное здание, Шарлотта еще больше затосковала по стране, где провела всего несколько недель. Выбежала из автомобиля, прежде чем Салим успел открыть ей дверь, и побежала к украшенному к Рождеству дому. Она испытывала сложные чувства. Отторжение и сильное желание. Огромное хвойное дерево красовалось в холле, запах глинтвейна и специй наполнял воздух. Удивительно по-домашнему и так знакомо, это вызывало массу воспоминаний.

Салим догнал ее и встал рядом.

– Прием пройдет в торжественном бальном зале. Сейчас я должен встретиться с послом. За тобой зайду в семь.

– Уверена, что сама смогу найти дорогу. – Шарлотта желала немного отдалиться от него.

Знакомое стальное выражение появилось на его лице.

– Встречу тебя в семь часов.

– Хорошо, если настаиваешь.

Салим смотрел, как Шарлотта уходит. Нахмурился. Казалось, она стала другим человеком сразу после приземления в Лондоне. Забилась в угол автомобиля, на лице такое выражение, как будто она увидела привидение. Он беспокоился. Хотелось пойти за ней. И что? Шарлотта просто любовница. Хотя, да, отличается от других его женщин. Но и только.

– Сэр?

– Да?

Секретарь улыбнулся:

– Позвольте мне проводить вас в кабинет посла.

Оставшись в одиночестве в роскошном люксе, Шарлотта принялась вышагивать взад-вперед по комнате, не обращая внимания на окружающую обстановку и вид на парк из окна. Что она сделала? Нужно было настоять на том, чтобы вернуться в свою квартиру и сообщить Салиму, что контракт расторгнут. Прошлым вечером об этом сообщил король Зафир.

– Спасибо за все, что вы сделали для моего брата. Думаю, вы уже поняли, Салим следует своим путем и не ищет помощи ни у кого. Вы выполнили условия нашего соглашения. Если решите остаться на коронацию или дольше, это будет соглашение между вами и моим братом.

Шарлотта открыла шкаф, куда уже сложили ее вещи, желая собраться и сообщить Салиму, что уходит. А еще лучше уйдет прямо сейчас, пока он за ней не пришел.

Но все мысли покинули ее, когда она увидела в шкафу знакомое зеленое шелковое платье. Сердце сжалось. То самое платье, которое прислал Салим для вечеринки и которое она так и не надела. На той вечеринке он впервые ее поцеловал.

Платье было потрясающим. Простым и элегантным.

Шарлотта поняла, что у нее нет сил уйти. Пока нет.

Еще одна ночь.

* * *

Салим пытался взять себя в руки, но ощущал растерянность. Не обращал внимания на людей, сосредоточенный на женщине, стоявшей поодаль.

Она надела зеленое платье. То самое, которое он заказал специально для нее, описав цвет и стиль знакомому французскому стилисту, чем немало позабавил того.

– Должно быть, это особенная женщина, если уж вы заказываете платье под цвет ее глаз. Обычно ваши любовницы одеваются сами.

Салим тогда ответил, словно защищаясь:

– Она мне не любовница.

Но его друг рассмеялся и сказал:

– Еще нет.

Салим оказался прав насчет цвета. Даже отсюда он видел, что зеленое платье сделало ее глаза еще зеленее. Платье без бретелек подчеркивало грудь и крупными складками ниспадало до пола. Он никогда не видел ее на публике в столь открытом наряде. А теперь ее белая кожа с веснушками была открыта всем. Мужчина в смокинге, с которым она разговаривала, положил руку на ее обнаженную спину.

Салим двинулся в ее сторону, но вдруг кто-то взял его за локоть.

– Пожалуйста, можно вас на пару слов?

Сдерживая желание выругаться, он остановился перед молодой привлекательной женщиной с темными глазами и темными волосами, и почему-то мороз прошел по его позвоночнику. Он узнал ее в тот самый момент, когда она произнесла:

– Возможно, вы меня не знаете. Я Джованна Скоцца. Мой отец был…

– Я знаю, кто ваш отец, – мрачно отозвался Салим.

Она выглядела взволнованной.

– Могли бы мы поговорить наедине?

– Конечно.

Он должен поговорить с ней. Проинструктировав слугу, чтобы их никто не беспокоил, он прошел с ней в приватный кабинет.

Шарлотта напряглась, когда Питер Харпер положил ей руку на спину, и попыталась отодвинуться, ощущая на себе взгляд Салима на другой стороне зала. Острая боль пронзила ее, когда она увидела, как он разговорился с высокой и очень красивой молодой женщиной с черными волосами, оливковой кожей и темными глазами. Эта женщина положила руку на его. Он смотрел на нее, будто…

Сердце Шарлотты заболело. Она никогда не видела, чтобы он так смотрел на кого-то. Салим повел женщину в другую комнату, и один из слуг встал снаружи, чтобы их никто не тревожил.

Внезапно почувствовав себя плохо, Шарлотта извинилась перед коллегами и вышла.

Салим вновь появился в зале и не увидел ее. Рассекая толпу, он искал знакомые зеленые глаза и нашел Шарлотту в отдельном кабинете, похожем на тот, из которого только что вышел. Там горел очаг, стены были заставлены полками с книгами, а в углу стояла рождественская елка. Но он видел только стройную фигуру, стоявшую у камина.

Желание сразу же разожгло его кровь.

– Кто были те мужчины, с которыми ты говорила?

– Коллеги из дипломатического корпуса.

– Из корпуса?

Ее голос стал жестким.

– Да, Салим, у меня много коллег по совместной работе. Возвращаясь в Европу, ты ведь тоже наверняка сталкиваешься со старыми друзьями. Или любовницами.

Он не сразу понял, о чем она, но потом вспомнил и нахмурился:

– Ты видела, как я разговаривал с Джованной?

Шарлотта пожала плечами, с трудом скрывая эмоции.

– Так ее зовут?

Салим покачал головой и улыбнулся.

– Я вижу, ты ревнуешь.

Руки Шарлотты сжались в кулаки. Да, она ревнива и ненавидит это в себе.

– Мне все равно, чем и с кем ты занимаешься. И тебе должно быть все равно, что я делаю.

Она попыталась пройти мимо Салима, но он поймал ее за руку.

– Мне не понравилось, как этот мужчина прикасался к тебе. Кто он?

– Никто. Питер Харпер, дипломат из министерства иностранных дел.

Ей импонировало, что он ревнует, но потом она вспомнила, как он сам пошел в комнату за руку со знойной темноволосой красоткой.

– А кто она?

Салим провел рукой по волосам, снял пиджак и галстук-бабочку, бросил все это на стул. Обернулся. Шарлотта чуть было не сделала шаг назад, так дико он на нее посмотрел. Как зверь, запертый в клетке.

Наконец он оборонил:

– Джованна Скоцца. Вот кто она была.

Шарлотта нахмурилась. Это имя было ей знакомо.

Лицо Салима стало мрачным.

– Это старшая дочь мужчины, который издевался над Сарой и которого я уничтожил из мести.

Шарлотта ощутила озноб, несмотря на жар от огня.

– Чего она хотела?

– Спросила, можно ли поговорить со мной, и я согласился. Она рассказала мне, что он был жестоким отцом. Он был также жесток к их матери. Прежде чем покончить с собой, он ее избил, и она оказалась в больнице. Ее мать собиралась предъявить обвинение, и он покончил с собой, чтобы не допустить позора. Джованна освободила меня от чувства вины.

Шарлотта шагнула вперед и покачала головой:

– Ты не виноват в том, что он сделал. Так же как не виноват в смерти Сары. Теперь ты свободен, Салим. Свободен распорядиться своей судьбой.

Она повернулась, чтобы забрать сумку.

– Шарлотта?

– Я иду к себе в комнату собираться.

– Но мы уедем в Табат только завтра, у нас полно времени.

– Я здесь не останусь.

Салима охватило дурное предчувствие.

– Если тебе здесь не нравится, мы можем уехать сегодня.

Она покачала головой.

– Дело не в этом. Я не поеду в Табат с тобой, Салим. Ни сегодня, ни завтра.

– О чем ты говоришь? Ты ведь работаешь на меня, или забыла?

Шарлотта коротко усмехнулась:

– Работаю на тебя? Тебе не нужен мой опыт, Салим. Твой брат нанял меня, и он же освободил от контракта, так что я ухожу.

Салим хотел задушить брата.

– Это не имеет значения, мы уже вышли за пределы профессиональных отношений. Это личное, Шарлотта.

– Это было неправильным с самого начала.

Он нахмурился.

– О чем ты говоришь? Между нами удивительное притяжение.

– Притяжение, только и всего. А что дальше, Салим?

Ему не нравилось растущее внутри чувство отчаяния. Обычно люди повиновались ему. Особенно женщины.

«Но Шарлотта никогда не подчинялась», – издевательски прошептал внутренний голос.

Проигнорировав это, он заявил:

– Дальше – ты возвращаешься в Табат со мной, Шарлотта.

Она покачала головой:

– Нет, это закончится здесь и сейчас. Если тебе понадобится профессиональная консультация, я всегда могу кого-то порекомендовать, а что касается остального, уверена, ты недолго будешь одиноким.

Салим знал: если прикоснуться к Шарлотте, значит, заставить ее согласиться за считаные секунды. Но что-то его удерживало.

– Я же говорил, что не играю в игры, Шарлотта. Если ты уйдешь сейчас, я не буду за тобой бегать. Ты знаешь, что я хочу тебя. И ты хочешь меня. Вернись со мной, и мы будем наслаждаться этим так долго, как только сможем.

– Мне хочется покончить с этим сейчас.

Впервые в жизни Салим почувствовал желание умолять. Потом подумал, что так же умолял Сару, но она его не послушала. Он решил отступить. Шарлотта не так много для него значит. Это всего лишь похоть. Вот и все. И желание, которое он испытывает к ней, испарится, как только она исчезнет из поля зрения и разума. Конечно, так и будет. Всегда так было. Ни одна женщина на свете не заставит его умолять о чем-либо.

– У тебя есть выбор, Шарлотта. Либо ты вернешься со мной в Табат, и мы будем наслаждаться друг другом, пока не надоест, либо ты больше никогда меня не увидишь.

Шарлотта балансировала на краю, опасаясь, что слишком слаба, чтобы отказаться от предложения Салима. Но вдруг услышала не его голос, а голос отца, который произнес: «У тебя есть выбор, Шарлотта. Выбери меня, и мы сегодня уедем вместе. Выберешь мать – больше никогда меня не увидишь».

Она посмотрела на Салима и почувствовала, как сердце разбивается на куски.

– Спасибо, что облегчил мой уход, Салим. Прощай.

Повернулась и ушла.

Глава 10

– Ну-ну, видимо, леопард все же может изменить свой окрас!

Шарлотта крепко сжимала бокал шампанского и чуть не разбила его. В частном клубе, куда ее пригласили на рождественскую вечеринку, в беззвучном режиме был включен телевизор.

Она не желала идти. Это был канун Рождества, ей хотелось запереться и побыть одной. Но, узнав, что сегодня должна состояться коронация, от отчаяния хотела доказать самой себе, что справилась. Ей было больно от мысли, что мужчина, которого она любит, продолжает жить своей жизнью.

И каждый рождественский огонек, каждая елка вызывали у нее боль. Ведь ее сердце тоже разбилось в Рождество.

Она смотрела по телевизору, как Салима аль-Нури короновали в главном церемониальном зале дворца в Табате. Он изменился. Волосы коротко подстрижены, чисто выбритый. Голубые глаза резко выделялись на фоне темной оливковой кожи.

Король Зафир и королева Кэт находились там. Шарлотта узнала вождей некоторых племен. И молодую пару, на чьей свадьбе ей довелось побывать. Потом в толпе она заметила Рафу и Ассу и едва сдержала рыдание.

Мужчина рядом с ней, не обращая внимания на ее смятение, поинтересовался:

– Ты ведь недавно вернулась из Табата?

Шарлотта заставила себя улыбнуться и оторвала взгляд от телевизора.

– Просто короткая поездка туда. А сейчас прошу извинить, мне нужно идти.

Идти туда, где можно зализать раны. Она пошла к коттеджу, который ей оставила в наследство бабушка, расположенному в Северной Ирландии. Ей здесь было хорошо и спокойно.

Подойдя ближе, она нахмурилась, увидев дым из дымохода. Она точно помнила, что перед уходом погасила огонь, и поспешила, проклиная себя за то, что не заперла дверь. Но ведь здесь всегда было безопасно. Ближайшие соседи находятся на расстоянии не менее трех миль.

У крошечного коттеджа стояли припаркованные машины. Полноприводной джип. И фургон, из которого вышел мужчина в комбинезоне.

– Эй! Что, черт побери, здесь происходит? – закричала Шарлотта.

Мужчина остановился и посмотрел в дверной проем, откуда тотчас появился какой-то человек. Шарлотта присмотрелась внимательнее. Салим. В черных джинсах и черной куртке. Еще двое мужчин и женщина вышли из коттеджа. Она видела, как он что-то сказал им и пожал руки мужчинам. Они сели в фургон и уехали.

На негнущихся ногах Шарлотта вошла в дом. Салим не исчез. Он смотрел на нее не отрываясь, а когда она приблизилась, то увидела, как напряжено его лицо. И глаза.

– Салим?

Он ничего не сказал, просто махнул рукой, чтобы она вошла. Будто это совершенно обычное дело.

Шарлотта вошла и открыла рот. Огонь весело потрескивал в камине. Пахло глинтвейном и специями. Свечи горели, озаряя все ярким золотым сиянием.

Она заглянула на кухню и увидела накрытый стол с прекрасными столовыми приборами. Пахло чем-то мясным. На столе стояли овощи, вино, пирожные, десерт, фрукты.

В углу гостиной – рождественская елка, увешанная гирляндами и сверкающими игрушками. Под ней лежал подарок – маленькая коробочка.

Шарлотта посмотрела на Салима.

– Что это все значит? Почему ты здесь?

Шарлотта понимала: если этот грандиозный жест просто для того, чтобы вернуть ее в свою постель, у нее не хватит сил отказаться.

Салим встал перед ней, бледный и напряженный.

– Я сделал это, потому что хотел, чтобы у тебя остались воспоминания о хорошем Рождестве и ты перестала его ненавидеть.

Ее сердце екнуло.

– Не стоило делать это только из жалости.

Он нахмурился.

– Жалость? Последнее, что я чувствую, – жалость.

– Тебя только что короновали. Ну как, еще не отрекся от престола?

– И не собираюсь.

Шарлотта испытала облегчение.

– Я рада.

– Но есть одна вещь, которая заставит меня задуматься об этом снова.

– Какая?

– Я не смогу править без королевы. Всегда полагал, что мне никто не нужен, но недавно кое-кого встретил и понял, что не смогу жить без нее. Я был глупцом, думая, что это ненадолго, это похоть и она пройдет сама собой. Но был не прав. Совершенно не прав.

Шарлотта едва не перестала дышать.

Салим подошел к елке и наклонился, чтобы взять подарок.

– Открой его.

Шарлотта приняла коробочку, но руки онемели от шока, и она не сразу сообразила, как вскрыть упаковку. Салим забрал у нее подарок, его руки тоже дрожали. Он сорвал обертку и снова передал ей коробочку, бархатную, королевского синего цвета.

Открыв ее, Шарлотта увидела золотое кольцо с потрясающим изумрудом.

Она посмотрела на Салима, едва решившись задать вопрос:

– Что это значит?

– Это значит, красавица моя, Шарлотта Маккуиллан, которая своими шелковыми блузками свела меня с ума, что я люблю тебя. Мне нельзя было позволять тебе уйти. Я запаниковал, почти умолял тебя вернуться в Табат со мной, и это напомнило мне, как я умолял Сару не прыгать…

Шарлотта приложила дрожащую руку к его лицу, не веря собственным ушам.

Он продолжал:

– Я не мог вынести мысли о том, чтобы видеть, как ты уходишь, если попрошу тебя остаться, а ты откажешься. Я испугался. Мне потребовалась целая жизнь, чтобы снова научиться любить, я старался не влюбиться в тебя, но было слишком поздно. Знаю, что ты имела в виду, когда поблагодарила меня за то, что я облегчил твой уход. Я предъявил тебе ультиматум, как и твой отец. Мне очень жаль.

Эмоции переполняли Шарлотту, слезы текли по щекам.

Она прошептала:

– Я использовала это в качестве оправдания, чтобы не признаться тебе в моих чувствах. Думала, ты не будешь желать меня долго. И решила бросить тебя первой. Я люблю тебя, Салим. Даже если ты решишь, что любишь меня, а потом поймешь…

Он остановил ее поцелуем.

– Я люблю тебя, Шарлотта Маккуиллан. И буду любить вечно. Вернись со мной в Табат и помоги мне сделать его нашим домом. Первым настоящим домом, который у нас когда-либо был.

Она обняла его за шею и кивнула:

– Да, мне бы этого хотелось. Я бы пошла за тобой даже на край света.

Они снова поцеловались, наслаждаясь моментом.

Салим отстранился. Шарлотта лукаво улыбнулась.

– Я смотрела твою коронацию. Ты выглядел очень царственно.

Он серьезно заметил:

– Ты была мне нужна там. Я почувствовал, что не смогу без тебя.

Сердце Шарлотты перевернулось. Салим опустился на одно колено и посмотрел на нее.

– Ты выйдешь за меня замуж, Шарлотта Маккуиллан?

Любовь заполнила все ее сердце и душу, исцелив от застарелой боли. Она с чувством ответила:

– Да, я выйду.

– Прямо сейчас? Здесь?

Шарлотта моргнула.

– Но как?

Он встал.

– Ты видела наш обычай. Мы должны произнести эти слова. Конечно, мы поженимся официально, но я не хочу тратить время.

Зрение Шарлотты затуманилось, и она кивнула:

– Да, я согласна.

Салим подошел к дивану и взял две подушки. Положив их на пол, встал на одну из них на колени и подал руку Шарлотте, чтобы она присоединилась к нему.

Достав кольцо из коробочки, он сложил руки в молитвенном положении, свободной рукой коснулся поочередно ее пальцев, трижды сказав «Я женюсь на тебе», пока не дошел до безымянного пальца, и кольцо не заняло свое место.

Он достал из кармана еще одно кольцо и отдал Шарлотте. Почувствовав торжественность момента, она повторила его слова и движения, надев кольцо ему на безымянный палец.

– Теперь мы женаты.

Шарлотта эмоционально поклялась:

– К лучшему или худшему, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Широкая улыбка расцвела на лице Салима. Он потянулся к ней.

– Иди сюда, королева аль-Нури, я хочу заняться любовью с моей женой.

Шарлотта с радостью упала в его объятия.

Много-много позже, удовлетворенные и счастливые, они продолжили праздновать Рождество вместе.

Рождество, год спустя. Город Табат

– Три-два-один!

Огромная рождественская елка на площади Табата засветилась всеми своими огоньками. Шарлотта ахнула вместе с толпой. Потрясающе. Она была глубоко тронута, когда Рафа сказал, что городской совет решил установить елку, так сказать, устроить ей кусочек Англии, чтобы она почувствовала себя как дома.

– Все хорошо?

Шарлотта услышала неподдельное беспокойство в голосе мужа и почувствовала, как его рука скользит по ее талии. Она кивнула, прикусила губу, сдерживая эмоции, и сказала с небольшой заминкой в голосе:

– Это больше, чем хорошо. Твой поступок в прошлом году навсегда изгнал все мои негативные ассоциации, связанные с Рождеством. А теперь еще и это.

Он прошептал ей на ухо:

– Это было самое романтичное, что я делал в жизни.

Шарлотта повернула голову, чтобы посмотреть на мужа, и заметила с дразнящей улыбкой:

– Действительно, кто мог знать, что плейбой с холодным сердцем на такое способен.

Он улыбнулся и поднял ее левую руку, на которой сверкало золотое кольцо, инкрустированное крошечными изумрудами, которое он подарил ей на рождение их дочери Сары три месяца назад. Девочка родилась через месяц после рождения Калима, сына Зафира и Кэт.

Глаза Сары все еще были неопределенного цвета – между синим, серым и зеленым. Шарлотта тайно надеялась, что они будут синими, как у отца и тети, в честь которой ее назвали. Она станет первой королевой Табата, если пожелает. Ну а если нет – тоже хорошо.

Салим поклялся сделать все, что в его силах, чтобы правила наследования престола были демократичными, насколько это возможно, и чтобы детей не принуждали делать то, чего они не желают.

Сад Сары в Джандоре стал местом покоя и созерцания для всех, кто пострадал от потери близких людей. Салим много общался с братом, и они действительно подружились.

Для своего народа он стал любимым королем, ведущим страну к процветанию. Создал фонд, тщательно подобрал персонал, который вел его бизнес. Также создал первый в регионе технопарк, привлекавший инвестиции в сфере цифровых технологий. В Табате развивался бизнес, и рынок туристических услуг находился на подъеме.

Кэт помогла Шарлотте выступить в новой для себя роли, и народ Табата очень полюбил свою королеву. Рождение дочери еще больше объединило страну.

Салим ловко взял Сару из рук Шарлотты, покачивая. Дочь прижалась к его груди, глядя на отца с доверием и любовью, вызывавшими в его душе бурю эмоций.

Они помахали еще несколько минут, а когда крики толпы утихли, Салим посмотрел на Шарлотту. Она улыбнулась.

– Домой?

Сердце Салима было переполнено чувствами, и он кивнул:

– Да, домой.

Вместе они вернулись во дворец, наслаждаясь каждым мигом радости и счастья, поскольку оба знали, как трудно снова научиться доверять и любить.

Content

Эбби Грин
Дерзкая советница властелина

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10