Кэрол Маринелли

В плену удовольствий шейха

Carol Marinelli

Captive for the Sheikh’s Pleasure

© 2016 by Carol Marinelli

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Глава 1

– Я ни за что не поехала бы, если бы не ты!

Мэгги Делани была полна возмущения, когда возвращалась в хостел в Зарании со своей соседкой по комнате, Сьюзен.

Рыжеволосая и светлокожая Мэгги провела слишком много времени под арабским солнцем, но не это сейчас так волновало ее. Невинная морская прогулка была далеко не так невинна!

– Это была практически оргия!

– Я не знала, что все так повернется, – сказала Сьюзен. – Я думала, мы просто поныряем. Да ладно тебе, Мэгги, расслабься!

За последний год она слишком часто слышала эту фразу. С Сьюзен Мэгги была не особо близка. Они познакомились несколько месяцев назад, когда работали в одном баре, а сейчас случайно увидели друг друга здесь, в Зарании. Скоро закончится ее годичная рабочая виза, позволяющая ей работать во время путешествий. И этот год был самым удивительным в ее жизни. Она много путешествовала по Европе и Азии и смогла сэкономить немного денег, чтобы позволить себе просто отдохнуть перед возвращением домой. Она решила развеяться в Зарании и влюбилась в эту страну, как только увидела ее в иллюминатор самолета при посадке. Глядя в окно во время разворота самолета, она наблюдала, как пустыня уступает место потрясающему городу с его сверкающими на солнце зданиями и древней цитаделью. А затем, на последнем развороте перед посадкой, они пролетели над сверкающим океаном и гаванью, заставленной роскошными яхтами. Мэгги была очарована этой страной с первого взгляда.

В этот день много лет назад умерла ее мама, и поэтому Мэгги с утра чувствовала себя неважно. Но затем Сьюзен сказала, что она раздобыла два билета на поездку на лодке к коралловому рифу.

Мэгги почувствовала волнение еще до того, как они поднялись на борт. Вместо небольшой лодки их поджидала роскошная яхта. Но Сьюзен отмахнулась от ее опасений, когда Мэгги высказала их вслух.

– Мой подарок, – улыбнулась Сьюзен, – перед тем, как ты улетишь в Лондон. Ты, наверное, ждешь не дождешься, когда вернешься домой?

Мэгги задумалась на мгновение и как раз собралась ответить, как Сьюзен опередила ее:

– Извини, это было нетактично, учитывая, что тебя там никто не ждет.

Бестактное извинение Сьюзен причинило девушке больше боли, чем сам вопрос. Но она просто не знала, что сказать. Как-то она сказала Сьюзен, что у нее никого нет и что с семи лет она воспитывалась в приемных семьях.

– Или тебя кто-то ждет? – продолжала Сьюзен. – Ты ведь навещаешь своих приемных родителей?

– Нет.

Ответ Мэгги был резким и быстрым. Она прекрасно понимала, что иногда ведет себя довольно грубо, и работала над этим. Просто Сьюзен коснулась очень болезненной темы. В двенадцать лет Мэгги на несколько месяцев поверила, что является частью семьи. Но потом семья распалась, и ее вернули в приют. Какое-то время она получала открытки на день рождения и на Рождество, но потом и это прекратилось. Конечно, это было больно. Но это ничто по сравнению с тем, что произошло потом, несколько лет спустя. К тому времени Мэгги уже ничего не ожидала, но еще одна семья настояла на том, чтобы забрать девочку, а потом ее опять вернули в приют.

Мэгги старалась не вспоминать и не думать об этом. Она не рассказывала о том, что с ней происходило, даже своей лучшей подруге Фло.

– У меня есть друзья, – стараясь, чтобы в ее голосе не было слышно боли, произнесла Мэгги.

– Конечно, есть. Но ведь это не совсем то, правда?

Мэгги не стала отвечать.

Она знала, что часто бывала циничной и недоверчивой, нелегко сходилась с людьми, не умела быть открытой. Но она пыталась. И потому, вместо того чтобы объяснить Сьюзен то, что ее замечание было бестактным, и не уточняя, где подруга взяла билеты, Мэгги молча поднялась на борт.

Когда яхта отчалила от пирса, Мэгги стало понятно, что они направляются вовсе не к коралловому рифу. Девушка догадалась, что они оказались на закрытой вечеринке, скорее всего, в качестве сопровождения.

Одетая только в бикини и саронг, Мэгги чувствовала себя неуютно, ощущая, как десятки взглядов блуждают по ее телу. Она попыталась не обращать на это внимания, но вскоре почувствовала, как ее раздражение растет с каждой минутой. Девушка не прельстилась шампанским, которое лилось рекой, но, страдая от жажды под палящим солнцем, попросила сделать безалкогольный напиток.

Вкус у напитка оказался восхитительный – пряный, с нотками корицы. Выпив половину, Мэгги внезапно почувствовала головокружение.

Возможно, бармен неправильно понял ее, подумала девушка. Она была благодарна Сьюзен, которая оказалась рядом и увела ее с верхней палубы, залитой солнцем, в каюту, где Мэгги смогла прилечь.

– Ты же уедешь на целую вечность! – воскликнула Сьюзен, когда хостел был уже в зоне видимости. – Давай выкладывай, что ты и этот сексуальный принц там вытворяли?

Мэгги сбилась с шага.

– Ничего, – ответила она. – Откуда ж мне было знать, что это королевская каюта?

– А как я могла это знать? – возразила Сьюзен. – Мэгги, честное слово, это была ошибка.

Мэгги пожала плечами и промолчала. Она сделает все возможное, чтобы забыть об этом. Это ведь на самом деле была просто путаница, которая не принесла никакого вреда. Честно говоря, было очень приятно спрятаться от палящего солнца в прохладной каюте, но было ужасно неловко, когда вошел принц и обнаружил Мэгги лежащей на его кровати!

Сьюзен предположила, что в каюте что-то произошло и теперь Мэгги это скрывает. Но это не так! Ничего не произошло!

Мэгги иногда задавалась вопросом, а все ли с ней в порядке. Потому что даже сексуальный принц, в полотенце, обернутом вокруг бедер, не смог пробудить в ней огонь. Было очень неловко, она, конечно же, извинилась, и на этом все закончилось.

Когда девушки вошли в хостел, все, чего Мэгги хотела, – поужинать, принять душ и ответить на пару писем. Пол, хозяин лондонского кафе, где она работала до своей поездки, просил ее сообщить, не хочет ли она вернуться к своей старой работе. Также девушка собиралась написать длинное письмо своей подруге, Фло, которая, без сомнения, рассмеялась бы, узнав, что Мэгги и принц, оставшись в каюте одни, ограничились разговором.

А потом она хотела просто почитать в тишине. Возможно, немного глупо ждать тишины и спокойствия в комнате, которую она делила еще с тремя женщинами. Но Сьюзен сегодня вечером собиралась на вечернюю экскурсию, где будет наблюдать за звездами, а две другие соседки выписались сегодня утром.

«Надеюсь, никто не въехал», – подумала девушка, направляясь к лифту.

– Мэгги! – окликнули ее со стойки регистрации.

Мэгги пошла к стойке, а Сьюзен отправилась в комнату.

– Мы только что узнали, что завтрашнюю вечернюю экскурсию по пустыне отменили из-за песчаной бури, – с извиняющейся улыбкой сообщила Тэзия, администратор хостела.

– Буря?

– Да. Я верну вам деньги.

– О, нет, – простонала Мэгги, потому что очень ждала этой экскурсии.

– Я сожалею, – сказала Тэзия, передавая девушке деньги. – Самое раннее – это понедельник, когда я могу предложить вам место в группе. И то это зависит от того, расчистят ли дороги после бури.

Мэгги покачала головой. Ее рейс был утром в понедельник, так что она не успевала.

– А что насчет сегодняшнего вечера? – спросила Мэгги, хоть и была невероятно уставшей.

– Все занято. Я обзвоню других операторов, но боюсь, перед бурей большинство откажется набирать группы. Извините.

Мэгги испытала огромное разочарование. Она была готова отругать себя, что не забронировала поездку на вечер сегодняшнего дня, когда у нее был такой шанс. Но, честно говоря, она знала, почему не стала бронировать. Сьюзен забронировала билет на сегодня, а Мэгги хотела поехать на экскурсию в одиночку.

– Все равно спасибо. Если кто-то откажется, дайте мне знать, хорошо?

– Я бы не рассчитывала на это, – покачала головой Тэзия. – Вы десятая в списке.

Мэгги зашла в свою комнату за принадлежностями для душа.

– Что хотела Тэзия? – спросила Сьюзен.

– Завтрашняя экскурсия отменена, – вздохнула Мэгги. – Я собираюсь принять душ.

– Пока ты в душе, ничего, если я одолжу твой телефон? Хочу отправить сообщение Глену.

На телефон Сьюзен попала вода, и потому последние несколько дней она пользовалась телефоном Мэгги.

– Конечно, – согласилась девушка.

Душевая комната была отнюдь не роскошной, но за год проживания в хостелах Мэгги привыкла к таким условиям. Вода была прохладной и приятно освежала, поэтому Мэгги с наслаждением смывала с себя нанесенный толстым слоем лосьон от солнца. Затем она нанесла кондиционер на волосы, пытаясь забыть боль, которую ей причинили слова Сьюзен.

«Но ведь это не совсем то, правда?»

Эти слова все же звучали в ее голове, и Мэгги сосредоточилась на том, что произошло сегодня.

Вернее, не произошло.

Она прекрасно понимала, что здорово отстает от своих сверстников в плане сексуального опыта. В кафе, где она работала, многие парни пытались с ней флиртовать и приглашали на свидания. Иногда Мэгги соглашалась, но свидания всегда заканчивались одинаково – пара неловких поцелуев, и все.

Вот и сегодня Мэгги не ощутила влечения, несмотря на то что Хазин, несомненно, очень привлекательный мужчина. Тем не менее ей было интересно поболтать с ним. Несмотря на свою внешность и положение Хазин не показался ей высокомерным и заносчивым. Обычно когда она говорила кому-то, что у нее нет семьи, то в ответ всегда слышала неловкие слова сочувствия, но Хазин ухмыльнулся и сказал, что ей повезло. А затем рассказал о своих родителях, об их холодном отношении к нему и его старшему брату Ильясу.

– Вы близки со своим братом? – спросила Мэгги.

– С кем? С Ильясом? – хмыкнул Хазин. – Никто не может близко подобраться к нему.

И вот это было действительно интересно. Мэгги с нетерпением ждала, когда она сможет написать письмо Фло и все ей рассказать.

Мэгги выключила воду и потянулась за полотенцем и одеждой, не отдергивая занавеску. Она никогда не выходила из душа, не одевшись полностью. Она жила в разных местах с незнакомыми людьми и не была готова предстать в обнаженном виде перед ними в общей раздевалке.

К счастью, ей удалось не обгореть: обильное количество лосьона сделало свое дело, и только плечи были слегка розовыми. В остальном она оставалась такой же бледной, как всегда. Мэгги была неспособна загореть и уже давно оставила эти попытки.

Девушка натянула светлые брюки для йоги и кофту с длинными рукавами. Несмотря на то что дни в пустыне жаркие, ночью бывает холодно. Мэгги раздумывала об ужине, пока шла к своей комнате, но, открыв дверь, увидела, что Сьюзен собирает сумку.

– Готовишься к экскурсии?

– Нет, планы изменились. Я сегодня съезжаю и встречаюсь с Гленом в Дубае.

– О, сегодня вечером? – спросила Мэгги.

– Билет уже заказан.

– Ого! Значит, пора прощаться, да?

Сьюзен кивнула и улыбнулась:

– Было здорово провести это время с тобой.

– Да, – вежливо ответила Мэгги.

Никто не предложил продолжить знакомство. Мэгги не видела в прощаниях ничего ужасного. С детства они были привычны для нее. И по сей день она помнила, как однажды вернулась из новой школы и помчалась через двери своего нового дома, чтобы увидеть своего щенка, но была встречена социальным работником, который сказал ей, что она возвращается в приют. Мэгги никогда не сможет забыть глаза социального работника, когда она попросила увидеть щенка.

– Могу я попрощаться с Патчем? – спросила Мэгги.

– Патча здесь нет.

Мэгги не плакала, когда ее сумки загружали в машину социального работника. И не плакала, когда выходила из дома, который считала своим. Не плакала и в приюте. Слезы не помогали, в противном случае ее мама была бы жива.

Да, она привыкла к прощаниям. И по правде говоря, прощание со Сьюзен принесло облегчение. Мэгги была рада ее компании, вот только Сьюзен была слишком уж навязчивой.

– Эй, – внезапно сказала Сьюзен, – ты можешь воспользоваться им. – Она протянула билет Мэгги.

Девушка посмотрела на желанный билет на экскурсию сегодня вечером, и улыбка появилась на ее губах.

– Ты уверена?

– Ну, я все равно не смогу воспользоваться им. Я хотела вернуть его и получить компенсацию.

– Не надо! – воскликнула Мэгги и протянула деньги, которые ей вернула Тэзия.

– Тебе придется откликаться на мое имя. А еще я забронировала поездку на верблюдах. – Сьюзен улыбнулась Мэгги. – Тебе лучше поторопиться, автобус отправляется в восемь.

У Мэгги оставалось немного времени для того, чтобы заплести волосы и собрать небольшую сумку.

– Ну, я ухожу. – Сьюзен надела рюкзак.

– Счастливого пути.

– Тебе тоже. И не забывай, сегодня ты Сьюзен.

Глава 2

Кронпринц Зарании шейх Ильяс был рожден, чтобы стать королем.

И так было всегда.

У его родителей не было желания возиться с ребенком. Они просто обеспечили свою страну наследником. А потом произвели на свет еще одного, на всякий случай.

Ильяс видел родителей только на официальных мероприятиях. Он жил в отдаленном крыле огромного дворца в окружении королевских нянек и гувернеров. Это была напряженная жизнь, где много времени отводилось учебе и не поощрялись никакие привязанности.

Когда Ильясу было четыре года, родился принц Хазин, что передвинуло дядю, которого ненавидел отец, на третью позицию в списке претендентов на трон. Но только спустя два месяца, стоя на балконе рядом с родителями, Ильяс понял, что крошечный младенец, которого держит мать, на самом деле его брат. Мальчик крутил головой, пытаясь посмотреть на малыша, но ему было строго велено смотреть только вперед.

– Можно мне на него посмотреть? – спросил Ильяс королеву, когда они ушли с балкона во дворец.

Но мать покачала головой.

– Хазин должен вернуться в детскую, – сказала она, передавая малыша кормилице. – А у тебя есть уроки, которые ты должен сделать. Впрочем, подожди, король Ахмет хочет поговорить с тобой.

Ильяс знал – если мама называет титул отца, то беседа будет не простой. Его привели к отцу, который разговаривал с Махмудом, своим визирем.

Перед дворцом собралась огромная толпа, чтобы поприветствовать нового принца, но король был недоволен поведением Ильяса на балконе.

– В следующий раз не вертись, – сказал он принцу.

– Я просто хотел посмотреть на брата.

– Он всего лишь ребенок, – пожал плечами король. – Запомни на будущее: всегда смотри только вперед, независимо от того, что происходит вокруг тебя.

По большей части братья жили раздельно. Спустя несколько лет Хазин был отправлен в Англию для обучения, Ильяс же учился дома, познавая премудрости от старейшин страны. Первые два десятилетия Ильяс прилежно постигал учения и мудрость старейшин. Свои обязанности юноша выполнял добросовестно и беспрекословно, и всем казалось, что он разделяет взгляды отца на политику и положение вещей в стране.

Его родители считали, что строгость в воспитании приносит такие плоды. Но это было не сыновнее послушание. Ильяс вел свою игру, до поры до времени соблюдая правила, установленные отцом.

Когда Ильясу исполнилось двадцать два года, король и советник решили, что наследнику пришло время жениться, так как свадьба, несомненно, поднимет дух народа. Они созвали высочайший совет, чтобы объявить ему о своем решении.

Но Ильяс покачал головой:

– Я пока не думал о женитьбе.

Услышав ответ сына, король Ахмед нахмурился, подумав, что сын неправильно понял его. Король привык к тому, что все его требования всегда выполнялись без возражений. Но у Ильяса было твердое мнение относительно брака.

Ильяс действительно воспользовался советом отца всегда смотреть только вперед. У него были собственные планы, которыми он не собирался ни с кем делиться, и брак в них не входил. По крайней мере, в ближайшие несколько лет.

– Свадьба, после которой непременно появится наследник, была бы приятна нашему народу, – сказал король старшему сыну, думая, что тот и на этот раз не станет противиться решению совета, но Ильяс не стал молчать.

– Всему свое время, – произнес он. – Я женюсь, когда придет время, а не когда ты это решишь. – Ильяс взглянул на Махмуда – тот побледнел: принц отважился бросить вызов самому королю!

– Я сказал, что хотел бы, чтобы ты женился, – повысив голос, сказал король.

– Брак – это пожизненное обязательство. И я пока не готов его принять. На данный момент гарема будет достаточно. – Наследник снова посмотрел на Махмуда и продолжил: – Следующий пункт.

Ильяс был суровым, но справедливым, сдержанным, но не равнодушным. Жители Зарании обожали его и ждали того дня, когда он станет королем. По мере того как здоровье короля ухудшалось, власть Ильяса постепенно возрастала. Хотя до абсолютной власти было далеко. Но сейчас, когда Махмуд объявил, что Хазин оказался втянутым в неприглядную историю, именно Ильяс взял ситуацию под свой контроль.

– С этим уже разбираются, – спокойно сказал он, хотя в его глазах вспыхнул огонь.

Он был раздражен. Какого черта Махмуд доложил королю о проделках младшего сына?

– И что это было за бесчинство? – спросил король.

– Всего лишь вечеринка на его яхте, – мягко ответил Ильяс. – Ты же сам сказал, что хочешь, чтобы Хазин почаще приезжал домой.

– Да, но для того, чтобы исполнять королевские обязанности. – Король посмотрел на своего помощника и повторил вопрос: – Так что это была за вечеринка на яхте?

Ильяс мог только догадываться, насколько развратна была данная вечеринка. Его брат славился подобными выходками.

Во дворце делали все возможное, чтобы скрыть похождения младшего сына короля. Но с недавних пор король принял решение, что с него довольно. Он был готов лишить младшего сына наследства, титула и всех привилегий. И большинство сказало бы, что Хазин заслужил это.

Но у Ильяса было другое мнение по этому вопросу.

– Я все обсудил с Хазином перед отъездом, – сказал Ильяс отцу. – Хазин заверил меня, что это была просто дружеская встреча перед его возвращением в Лондон.

– И ты напомнил ему, что если будет хоть малейший намек на скандал, то квартира в Лондоне будет ему недоступна? Его счета будут заморожены, и не будет больше доступа к королевским яхтам и самолетам?

– Да, я сказал это.

– Возможно, если он будет зарабатывать деньги сам, то и тратить их будет более разумно, – задумчиво проговорил король.

– Хазин достаточно богат, ему нет нужды искать работу, – напомнил Ильяс.

– Даже очень богатые люди не должны бездумно предаваться удовольствиям – это может повлечь нежелательные последствия, – строго заявил отец, выходя из комнаты. – Лучше разобраться с этим, Ильяс.

Как только за королем закрылись двери, встревоженный Махмуд заговорил:

– Ваш отец должен знать, что нас шантажируют секретами Хазина. Если эти скелеты вылезут из шкафов, будет катастрофа, – настойчиво говорил Махмуд. – Хазину давали слишком много последних шансов.

– Я сказал, что разберусь с этим, – повторил Ильяс.

– Шантажисты требуют денег. Король Ахмед должен знать об этом. Я был советником короля почти полвека…

– Значит, пора уходить на пенсию, – перебил советника Ильяс.

Махмуд покраснел от возмущения.

– Мы не должны поддаваться на провокации, – пренебрежительно пожал плечами принц. – Я не верю, что есть какое-то скандальное видео.

– А я не уверен в этом, – признался Махмуд. – Если мы не заплатим до полудня понедельника, то видео обнародуют. Та женщина снова вышла на связь.

Ильяс прочитал послания, которые поступили на дворцовый сервер за последнюю неделю. В последних сообщениях были указаны требуемая сумма, а также место и время передачи денег.

– Смелая женщина, – заметил Махмуд.

Но Ильяс не согласился с этим выводом.

– Нет, – сказал он, читая сообщения, – если эта Сьюзен верит, что может получить от меня выкуп, то она дура.

Он изучил вложенные фотографии и сразу понял, что они сделаны на яхте брата. На первом снимке была потрясающе красивая рыжеволосая девушка с зелеными глазами и нежной бледной кожей в салатовом бикини. Следующая фотография была сделана с большого расстояния и увеличена, но на ней определенно была все та же девушка и Хазин в королевской каюте. В сообщении говорилось, что есть еще больше горячих фотографий, которые будут обнародованы, если Ильяс их не выкупит.

– Если бы у них было больше, они отправили бы их нам.

– У них есть еще, – заверил Махмуд, когда Ильяс стал рассматривать другую фотографию, на которой Хазин был полностью обнаженный, лишь полотенце прикрывало его бедра. Хотя, справедливости ради, Ильяс должен был признать, что Хазин, скорее всего, только что вышел из душа.

– Ничего такого, чего наша ко всему привычная общественность не видела. Еще немного фотографий обнаженного Хазина добавятся к тем, что уже гуляют по Интернету. Ничего страшного.

– Но снимки сделаны в водах Зарании! – Махмуд озвучил мысли Ильяса. – Можно увидеть очертания дворца вдалеке. Король обещал своему народу, что больше не будет никаких скандалов, связанных с Хазином.

Хазин и Ильяс всегда были разными во всем. Ильяс никогда не поддавался эмоциям, всегда был спокоен, сдержан и сосредоточен на деле. Хазин же делал только то, что ему хочется, и вел жизнь плейбоя. Но Ильяс был уверен, что Хазин внял его предупреждениям и не стал бы вести себя неподобающим образом дома.

Прямо сейчас Хазин находился на борту королевского самолета, который направлялся в Лондон, не ведая о том, какой скандал разворачивается в его родной стране.

– Если будут еще сообщения, доложите об этом мне, – сказал Ильяс Махмуду. – Не королю.

На лице Махмуда отразилась внутренняя борьба.

Ильяс не раз предупреждал Хазина, что существует специальная аппаратура, с помощью которой можно делать снимки с далекого расстояния. Но все эти фотографии, казалось, были сделаны на камеру телефона.

Значит, работал непрофессионал.

Ильяс снова просмотрел фотографии. Несмотря на свой беспечный ответ, который он дал Махмуду, одна только фотография обнаженного Хазина может наделать много шума. Подданные Зарании снисходительно относились к выходкам Хазина за границей и совсем по-другому, когда он совершал проступки, находясь дома.

Ильяс посмотрел на женщину. Интересно, это и есть Сьюзен или просто подставное лицо, чтобы соблазнить брата?

Женщина была потрясающей. Ее рыжие длинные, волнистые волосы растрепались от ветра, кожа была невероятно светлой с россыпью веснушек на руках и бедрах. Она была стройной, изгибы ее тела казались невероятно женственными и соблазнительными. На фотографии она улыбалась, но улыбка не затрагивала ее глаза, и Ильяс был уверен, что улыбка фальшивая.

– Ничего не делай без моего указания, – повторил Ильяс. – И при необходимости свяжись со мной. Я собираюсь в хаммам.

– Да, ваше высочество, – поклонился Махмуд.

Королевский дворец был великолепен. Величественная мраморная постройка цвета слоновой кости возвышалась над обрывистым берегом Персидского залива. Одна его сторона выходила на шумный город, другая смотрела на бесконечную пустыню.

Дворец, построенный в природном оазисе, был настоящим шедевром. Великий и обширный, он заключал в себе сотни комнат, бесконечные галереи и помещения различного назначения: жилые покои королевской семьи, церемониальные залы и залы заседаний высочайшего совета. На территории дворца располагалась мечеть и места поклонения святыням, а также сады, фонтаны и бесчисленное множество разного рода хозяйственных построек и служб.

Дворец был не только архитектурным шедевром, но и чудом инженерной мысли с множеством секретов, потому что был не просто установлен на скале – он был ее частью. Строители вырезали основание дворца в скальной породе, отчего постройка казалась монументальной и нерушимой.

Ильяс прошел по длинной галерее, украшенной резьбой и мозаикой, спустился по ступеням, отделанным мрамором, на ярус ниже, в скальную часть дворца. Здесь воздух был прохладнее. Ильяс шел по галерее, освещенной, как и сто лет назад, свечами, в королевский хаммам. Он очень надеялся, что звук падающей воды, который был уже слышен в отдалении, сможет унять беспокойство, которое не отпускало его не первый день.

Хаммам, обустроенный в недрах скалы, был местом истинного успокоения. Древние вожди, а позже монархи Зарании, приходили сюда, чтобы сбросить бремя забот, расслабиться и достичь душевного равновесия. В центре пещеры из самого сердца скалы бил природный водопад. Вода, беспрестанно низвергающаяся сверху, образовала природный бассейн, колеблющаяся гладь которого отбрасывала на своды пещеры бирюзовые блики. Солнечный свет, льющийся через световое окно в верхней точке свода, причудливо освещал пещеру, придавая ей сходство с готическим собором. Ночью звезды и луна отражались в воде, окрашивая своды пещеры серебристым призрачным светом. Это было поистине королевское место для отдыха.

Ильяс сбросил халат и полностью погрузился в глубокий бассейн. Но когда он вынырнул на поверхность, напряжение, вопреки его ожиданиям, не исчезло. Несмотря на то что, разговаривая с Махмудом, Ильяс выглядел спокойным, он в глубине души был очень обеспокоен. Ильяс знал, что он такой же холодный и бесчувственный, как и его отец, но у него все же есть сердце. Ильяс не хотел, чтобы Хазин лишился наследства. Но этот день неуклонно приближался, и казалось, избежать катастрофы невозможно. Ильяс ничего не мог поделать, разве только проявлять еще большую внимательность.

Сейчас же он просто хотел расслабиться. Ему редко выпадали дни, когда он мог ни о чем не думать и просто отдыхать. Вызвав одну из массажисток, Ильяс подошел к большому нагретому камню и лег на живот. Женщина принялась натирать его кожу солью. Через некоторое время он поднялся с мраморного ложа и встал под струи водопада, чтобы смыть соль. Затем Ильяс ловко взобрался по каменистым уступам под своды пещеры и выбрался наружу через разлом. Стоя на узком выступе, Ильяс смотрел на пустыню. Мало кто знал, что отсюда открывается фантастический вид на бесконечные пески, переходящие в небо.

Однако сегодня красота пустыни не трогала его. Тревожные мысли не отпускали наследного принца. Пришло время возвращаться с небес на землю. Спускаясь, Ильяс услышал смех – не иначе как женщины из гарема затеяли какую-то игру.

Отец по-прежнему регулярно заводил разговоры о женитьбе, но Ильяс отказывался. И кто мог его винить за это…

Ильяс вновь услышал женский смех и ощутил желание. Стоило ему лишь дернуть за бархатный шнур, как явится одна из красавиц. Вот что поможет ему избавиться от напряжения.

Вернувшись на нагретый камень и вверив свое тело заботливым рукам массажистки, Ильяс вновь ощутил желание. Он принялся перебирать в памяти лица наложниц, однако перед его мысленным взором неожиданно предстала женщина с фотографии, которую показал ему Махмуд.

Ловкие руки разминали ему мышцы спины и ягодицы, но не мастерство массажистки заставило Ильяса беспокойно поерзать на гладком камне. Мысль о рыжеволосой девушке с молочно-белой кожей заставила его почувствовать напряжение в паху.

– Ваше высочество, прошу прощения за беспокойство!

Если самолет Хазина не потерпел крушение или его отец не умер, то Махмуд не должен беспокоить его. Всем известно – пока наследник в хаммаме, он ни для кого не доступен.

– Что еще? – сердито спросил Ильяс.

– Женщина с фотографии, та самая…

– Что с ней? – крикнул Ильяс, торопя советника.

– Я узнал, что она все еще в стране. По-видимому, она забронировала тур на вечер, на сегодня.

– Она просто дура, – прорычал принц, – никто в здравом уме не остался бы в стране, где заварил такую кашу.

– Мы отследили ее телефон. Она собирается на вечернюю экскурсию по пустыне.

– Сегодня плохая видимость, звезды не видно, приближается буря. В пустыне не должно быть туристов.

– Экскурсия состоится. Она будет там, ваше высочество. – Махмуд указал на пустыню.

Ильяс знал, что некоторые туроператоры игнорируют предупреждения, чтобы не упустить прибыль.

– Я уверен, что она блефует, – начал Ильяс, но потом подумал, что если предупреждения отца серьезны, то Хазин может потерять все. – Приведи ко мне эту Сьюзен.

– Сюда? – ужаснулся Махмуд. – Если король узнает…

– Не сюда, – перебил Ильяс. – Приведи ее в шатер в пустыне. Я встречусь с ней там.

– Надвигается буря, шатер может занести песком, вы можете оказаться в затруднительном положении.

Ильяс любил пустыню и с удовольствием проводил там время. И мысль о том, что он может застрять там, ничуть его не беспокоила. Он видел в пустыне силу и мощь, она вдохновляла его.

– Этой Сьюзен надо было хорошо подумать, прежде чем начинать это дело.

Ильяс махнул рукой, как бы говоря Махмуду идти и выполнять его приказ. А затем, приподнявшись, потянулся к бархатному шнуру, чтобы вызвать наложниц, но передумал. Встав с нагретого камня, Ильяс смыл с тела благоухающее масло под водопадом.

Сначала он разберется с этой невозможной женщиной, а потом выберет наложницу из гарема.

Глава 3

Мэгги была разочарована.

После всех усилий, которые она приложила, чтобы попасть в этот тур, поездка оказалась вовсе не такой, как она думала. Эта была типично туристическая экскурсия. Поездка на верблюдах вглубь пустыни заняла около часа, за все это время им разрешено было лишь один раз спуститься с верблюдов.

– По требованию бедуинов, – объяснил один из гидов, – нам запрещено заходить дальше.

Пара неугомонных туристов слева от нее стала громко возмущаться, но гид объяснил, что ничего нельзя поделать.

Пока.

– Мы подали несколько официальных запросов по поводу изменения закона, – сказал гид. – Но окончательное решение остается за королем.

Получив ужин, группа расселась на коврах у огромного костра и наблюдала, как танцовщицы исполняют танец живота. Солнце уже садилось. Но как только солнце закатилось, исчезли и надежды насладиться звездным небом. Небо было затянуто тучами, а на востоке уже собиралась песчаная буря. Зрелище тем не менее было впечатляющим. Пыль и песок, переносимые ветром, окрасили тонкий серп луны в малиновый цвет. Мэгги как завороженная смотрела, как луна то выглянет из-за огромных облаков, то снова скроется за ними.

Беседа у костра тоже оказалась интересной – гид, активно жестикулируя, рассказывал какую-то занимательную сказку.

– Под дворцом есть пещера, в ней и по сей день из горы бежит красная вода. На этом месте молодой принц умер от разбитого сердца, потому что ему не позволили жениться на возлюбленной.

Мэгги слушала затаив дыхание.

– С тех пор, – продолжал гид, – наследные принцы ни в кого не влюбляются. Любовь – удел простых смертных. Король обязан иметь холодную голову.

– А вода действительно красная? – спросила женщина, сидевшая рядом с Мэгги.

Но гид уже перешел к другой истории.

– Дворец построен на руинах того, что раньше было гаремом, – говорил гид. – Наложницы пировали и отдыхали, пока их не вызывали звоном колокольчика. То было в далекие дикие времена, когда нравы были строги, но иметь гарем не считалось развратом. Полагали, что лучше содержать сотню наложниц, чем позволять молодым принцам изнывать от тоски в королевских покоях или сбегать из дворца в поисках плотских утех. Говорят, что стоны ветра, которые слышны ночью, – это на самом деле звуки разврата, которые доносятся из гарема сквозь времена…

Ветер стал усиливаться.

Рассказы у костра были прекращены, и гиды собрались в кружок посовещаться. Мэгги догадалась, что они решают, стоит ли им прекратить экскурсию.

Темпераментная парочка туристов заявила, что в случае прекращения экскурсии они потребуют свои деньги назад.

– Экскурсия продолжается! – объявил гид и продолжил рассказ.

Вскоре участники экскурсии разошлись по заранее подготовленным для них спальным местам. Мэгги осталась у костра. В отдалении на вершине утеса был виден огромный дворец. Она думала о давно минувших днях, о правивших сотни лет назад королях, которым было дано все, кроме любви.

«Даже без звезд Зарания – чудесная страна», – подумала Мэгги.

– Сьюзен!

Мэгги обернулась, услышав настойчивое «Сьюзен» только с третьего раза. Ах да, сегодня вечером она Сьюзен. Организатор экскурсии помахал ей рукой и указал, где будет ее ночлег на сегодня. Это была небольшая палатка с матрасом, в которой можно было лежа любоваться ночным небом. Хотя гид настоятельно рекомендовал задернуть полог палатки.

Мэгги решила проигнорировать рекомендацию и, скинув ботинки, растянулась на тонком матрасе. На небе не было видно ни одной звезды.

В соседней палатке слева от нее расположилась недовольная всем пара – сейчас они жаловались на неудобные матрасы. Справа храпел мужчина.

Из всех мест, которые она посетила за год, Зарания ей нравилась больше всего. Она чувствовала, как ее тянет к этой стране.

Это само по себе было необычно для Мэгги. Она научилась не привязываться к людям, не говоря уже о местах. Но в Зарании было что-то, что очаровало ее. И это действительно так, поняла сейчас Мэгги, глядя на темное ночное небо. Звезд не было видно, облака мчались по небу с головокружительной скоростью, вскоре голоса и храп соседей были заглушены свистящим ветром.

Это действительно был удивительный год. Год, который она никогда не провела бы так, если бы не мама. Мэгги очень скучала по ней…

Эрин Делани забеременела в семнадцать лет. Отца Мэгги никогда не видела. Несмотря на то что Эрин была матерью-одиночкой, она подарила своей дочери счастливое детство. И до сих пор, когда Мэгги чувствовала себя одинокой, в памяти оживали картинки счастливого времени.

Мэгги лежала в палатке и вспоминала тот день, когда они с мамой вышли из пекарни и попали под дождь. Они нырнули под навес магазина, который оказался не магазином, а турагентством.

– Ты должна увидеть мир, Мэгги, – сказала мама, когда они разглядывали огромную карту мира, выставленную в окне.

– Мне и здесь нравится.

– Я знаю, но за пределами Лондона целый мир. Я собиралась отправиться в путешествие и увидеть все своими глазами…

– Но у тебя появилась я.

– Ты лучшее, что со мной случилось, – улыбнулась Эрин. – Но я говорю серьезно, Мэгги, ты должна увидеть мир. Я откладываю деньги, и в следующем году мы поедем в Париж!

Однако они никуда не поехали…

После короткой, но упорной борьбы с болезнью Эрин умерла. Она оставила немного денег, которые Мэгги смогла получить, когда ей исполнился двадцать один год. Деньги сопровождались письмом. В нем Эрин говорила дочери, что была и остается для нее самой любимой. Эрин писала также, что надеется, что однажды Мэгги расправит крылья и увидит этот чудесный мир.

Денег было достаточно для того, чтобы приобрести авиабилеты, но Мэгги пришлось два года работать не покладая рук, чтобы накопить денег на прочие расходы в путешествии. Сначала она на поезде отправилась в Париж, затем объехала Европу, потом отправилась в Америку, затем в Азию, посетила Австралию и теперь возвращалась домой через Ближний Восток. И сейчас, пребывая в конечной точке своего путешествия, Мэгги поняла, что Зарания покорила ее сердце.

В понедельник она возвращается в Лондон и через неделю приступает к работе в кафе.

Мэгги боролась со сном, чтобы успеть насладиться каждым мгновением. Но ее день начался очень рано, и большую часть этого дня она провела на солнце. Глаза Мэгги закрылись, постепенно она погружалась в сон.

Услышав шорох, девушка подумала, что это палатка шелестит на ветру, но потом почувствовала на своем плече чью-то руку. Пару секунд она думала, что уже утро и ее будит гид, но рука слишком грубо сжала ее плечо. Мэгги хотела закричать, но ей тут же зажали рот.

Все произошло необычайно быстро. Еще миг назад она спала, и вот ее уже тащат через пески. Мэгги брыкалась и лягалась, но ее нес явно не один человек. Она крутилась и извивалась, но ее держали только крепче. Все безрезультатно.

Через минуту ее впихнули в машину, но Мэгги все равно продолжала сражаться.

– Что вам от меня надо? – крикнула она, когда тот, кто закрывал ей рот, убрал руку.

Ответа не последовало.

Через некоторое время машина остановилась и ее вытащили наружу. Мэгги подумала, что большего страха уже не испытает, но как же она ошиблась… Песок тут же начал хлестать ее по щекам, из-за ветра было трудно кричать.

– Ялла! Ялла! – закричал мужчина из вертолета, яркие огни которого ослепили девушку.

Он явно торопил их.

– Пожалуйста… – простонала Мэгги, не желая садиться в вертолет. – Лететь в такую погоду опасно!

Однако сопротивляться было бесполезно – ее буквально внесли в салон вертолета. Мэгги понимала, что ничто из того, что она скажет или сделает, не будет иметь никакого значения. Поэтому лучше поберечь силы, чем бороться впустую. Плакать она точно не будет.

Вертолет оторвался от земли. Мэгги горько вздохнула, подумав, что следует быть осторожнее со своими желаниями. Всего несколько часов назад Мэгги переживала из-за того, что нельзя глубже зайти в пустыню. А сейчас она смотрела на бесконечный океан песка, расстилающийся под ней.

Это был не первый раз, когда ее вытаскивали из кровати посреди ночи. Воспоминания оживали, и Мэгги нашла странное успокоение в проживании тех печальных дней снова.

Сейчас, когда она взрослыми глазами смотрела на события прошедших лет, она многое могла понять. Воспоминания нахлынули на нее. Яркий свет в ее спальне, незнакомые люди. Маме стало хуже, и она вызвала скорую помощь. Это сейчас Мэгги понимала, что, когда прибыла бригада врачей, Эрин сообщила им, что в соседней спальне спит ребенок. Ее похищение сейчас и то, как ее подняли тогда с кровати и отвезли в больницу, было похоже. Мэгги держала маму за руку, пока они ехали в машине скорой помощи, и говорила, что любит ее. Снова и снова.

В больнице Мэгги отвели в комнату ожидания. Там же она узнала, что мамы больше нет.

«Это страшно», – сказала себе Мэгги, глядя в темную ночь через стекло. Но она должна была справиться. И справилась… Она и сейчас справится. Другого не дано.

– Что вам надо от меня? – спросила она одного из мужчин, но он либо не понял, либо не захотел отвечать.

Вертолет кружился, и она чувствовала, как порывы ветра бросают машину то вверх, то вниз. Мэгги видела, как напряглись мужчины, когда пилот приступил к посадке. Внизу был виден большой белый шатер, вокруг которого раскинулись шатры поменьше. Песок под вертолетом взметнулся и пошел волнами.

Наконец они приземлились, и Мэгги вздохнула с облегчением.

Ее вытащили из вертолета, и большая рука наклонила ее голову. Песок колол щеки, ветер был холодный, а потом ее то ли толкнули, то ли она сама споткнулась. Мэгги встала на колени, ожидая, что ее подхватят и поставят на ноги. Но этого не произошло, и она поднялась сама. Потребовалось время, чтобы понять, что она осталась одна. Никто ее больше не держал.

Шум вертолета, сливающийся с ревом ветра, был просто оглушительный, девушка приложила руки к ушам, слишком ошарашенная происходящим, чтобы ясно мыслить.

Мигая огнями, вертолет оторвался от земли и вскоре скрылся за низкими облаками. Мэгги закрыла глаза руками – ее оставили одну в этом вихре песка!

Она попыталась осмотреться, но колючие песчинки пребольно жгли глаза. Прищурившись, Мэгги разглядела неподалеку большой шатер. Просто огромный. Больше, чем цирковой шатер, в котором она была в детстве. И в разгаре этого ужаса ей на память пришло яркое воспоминание, как они с мамой сидят в шатре, едят мороженое и смеются. Тогда она не знала, насколько драгоценным было то время…

Теперь же, если она хотела выжить, ей надо было дойти до шатра. Или нет? Мэгги развернулась в противоположную сторону и подумала, почему бы ей просто не сбежать. Но, сделав пару шагов в сторону от шатра, она отказалась от этой затеи. Она не сможет выжить здесь одна.

Преодолевая сопротивление ветра, Мэгги неохотно побрела к шатру. Дойдя до входа, она откинула тяжелую завесу, гадая, кого она может там увидеть. Разбойников? Торговцев живым товаром? Других похищенных? Ее воображение рисовало страшные картины. Но она никак не ожидала, что увидит такую роскошь.

Внутренняя часть шатра, скрытая пологом, была освещена мягким светом. Когда за ее спиной опустилась завеса, закрывающая вход в шатер, бешеный рев ветра стих. Мэгги уловила запах ладана, услышала приглушенную музыку – что-то восточное – и почувствовала непреодолимое желание пройти вперед.

Толстый ковер лежал на песке, босыми ногами она ощущала его мягкость. У входа во внутреннюю часть шатра были подвешены колокольчики, которые издали мягкий звон, когда она провела по ним рукой.

Никто не вышел ей навстречу.

Мэгги откинула полог и вошла в центральную часть шатра. Она не до конца понимала, где находится, но точно знала, что еще никогда не видела такой красоты. На полу лежали толстые ковры и цветные подушки. На стенах висели великолепные гобелены, на которых плясали отблески света от бесчисленных светильников. В центре шатра был установлен закрытый очаг с дымоходом, выходившим через отверстие в полотняной крыше. Едва заметное колыхание стен свидетельствовало о непогоде снаружи.

Мэгги подошла к низкому столику, уставленному блюдами с фруктами и восточными сладостями. Здесь же стояли богато украшенные кувшины, наполненные до краев, и бокалы. Но, несмотря на жажду, она не стала пить.

– Угощайся.

Глубокий голос заставил ее вздрогнуть. Мэгги стояла не оглядываясь. Она не была уверена, откуда именно раздался этот голос.

– Нет, спасибо. – Мэгги была рада, что ее голос не дрогнул и не прозвучал испуганно.

– Повернись. Или у тебя не хватает смелости высказать свои требования мне в лицо?

– Требования? – Мэгги обернулась и сразу же пожалела об этом.

Девушка ожидала, что ее похититель окажется монстром. Но вместо этого она увидела самого красивого мужчину из тех, кого доводилось ей видеть.

Такой была ее первая мысль, когда она увидела его впервые. Мэгги поняла, что именно он похитил ее, а не те мужчины, что вытащили ее из палатки и привезли сюда. Они только следовали его приказам. Ей было совершенно ясно, что именно этот красавец и был их вожаком.

Незнакомец был высок, строен и широкоплеч. На нем были темные многослойные одежды, на голове – черная куфия, перевязанная плетеным жгутом. Мужчина был не брит, однако это придавало его безупречному мужественному лицу еще большую привлекательность. Темные глаза незнакомца смотрели на нее холодно и оценивающе.

– Полагаю, ты знаешь, почему оказалась здесь? – поинтересовался он.

Мэгги не ответила. В глазах мужчины отразилась вспышка раздражения, вызванного ее молчанием. Она решила не показывать страха и молчать, пока не поймет, почему она оказалась здесь.

– Ты действительно думала, что не будет никаких последствий, Сьюзен?

Так вот в чем дело! Произошла путаница. И этот человек должен это понять. И как только он все узнает, она будет свободна.

Прочистив горло, Мэгги сказала:

– Я не Сьюзен.

Глава 4

Ее реплика не заставила его тут же извиниться. Мэгги сомневалась, что он вообще когда-либо извинялся.

– Произошла небольшая путаница. Я не Сьюзен.

– Конечно нет. – Незнакомец пренебрежительно пожал плечами. – Вряд ли ты использовала свое настоящее имя.

– Но я знаю, кто она… – Мэгги начала понимать происходящее. Она понятия не имела о том, что натворила Сьюзен и что этот мужчина от нее хочет, но теперь она понимала, что произошло сегодня вечером. – Я воспользовалась ее экскурсионным билетом. Планы поменялись в последнюю минуту.

– Так где она сейчас?

– Я точно не знаю. – Мэгги предпочла не сообщать, что Сьюзен улетела в Дубай. – Но, что бы она ни совершила, это не имеет ко мне никакого отношения.

– Это имеет отношение к тебе!

– Я не Сьюзен, – повторила девушка снова. – Я – Мэгги. Мэгги Делани. И я даже не знаю, кто вы.

Кажется, ситуация забавляла его. Губы мужчины растянулись в улыбке, и он приблизился. Когда он протянул руку к ее лицу, Мэгги вздрогнула. Он схватил ее за подбородок и заставил смотреть себе в лицо. Но она все равно постаралась отвести глаза.

– Позволь мне представиться. Я – шейх Ильяс Аль-Разим.

Мэгги знала это имя. И когда она все же посмотрела в его глаза, то не увидела в них и тени улыбки. Они излучали презрение. Шейх крепко держал ее за подбородок своими твердыми пальцами.

– Теперь ты будешь иметь дело со мной, а не с помощниками. Я решил сам отрезать голову змее.

– Я не знаю, что вам от меня нужно.

Ильяс отпустил ее и подошел к низкому столику, взял с него темную папку и протянул Мэгги.

– Тебе понравилось на королевской яхте?

Трясущимися руками она взяла папку и открыла ее. Первой увидела фотографию, на которой она была изображена в бикини. Мэгги ощутила неловкость, когда поняла, что он рассматривал это фото.

– Есть еще, – произнес Ильяс.

Она увидела следующую фотографию, где она лежала на кровати, когда в каюту вошел Хазин.

Мэгги почувствовала дурноту.

– Продолжай, – спокойно сказал Ильяс.

На следующем фото был запечатлен принц без одежды, что-то его развеселило, и он смеялся, запрокинув голову. Мэгги нахмурилась и посмотрела на Ильяса. Его глаза были черны от гнева.

– Какие у тебя отношения с моим братом?

О, так это старший брат Хазина, о котором тот так нелестно отзывался, догадалась девушка.

– Ответь на вопрос. Какие у тебя отношения с моим братом?

– Никакие.

– Как часто ты делишь постель с мужчинами, с которыми у тебя нет отношений? Да еще и снимаешь это на видео.

Мэгги засмеялась. Возможно, смех был вызван шоком, или ее позабавила сама ситуация. Ее, двадцатидвухлетнюю девственницу обвиняют в участии в каком-то скандале, связанном с принцем.

– Тебе это кажется смешным? – прорычал Ильяс.

– Немного, – ответила Мэгги. – Хотя я нахожу это странным, а может, это просто нервная реакция. Но мысль о том, что вы подозреваете меня в участии в съемке непристойного видео, – смехотворна.

Шейх нахмурился, и Мэгги продолжила говорить, желая прояснить ситуацию:

– Я могу заверить вас, что нет ни одного видео с постельной сценой со мной в главной роли.

Ильяс молчал.

– У меня был солнечный удар. И я просто пошла прилечь.

– Ты быстро поправилась, учитывая, что уже вечером смогла принять участие в экскурсии. – Казалось, принц устал общаться с ней. – Мы поговорим позже. – Он что-то крикнул на арабском, и вошли две женщины, одетые во все черное. – Иди и займись собой.

– Что? – изумленно протянула Мэгги, а потом вспыхнула, внезапно вспомнив, что он видел фотографии, на которых она едва одета. Может, поэтому он привез ее сюда? – Если вы думаете, что я…

– Иди и приведи себя в порядок, – перебил ее Ильяс.

– Единственное, что нужно привести в порядок, – это сложившуюся ситуацию. Вы не можете держать меня здесь. Послезавтра у меня самолет.

– Когда?

– Утром.

– Как удобно. Учитывая, что видео и фото будут обнародованы в полдень. – Ильяс покачал головой. – Ты никуда не поедешь. И мы поговорим позже. До рассвета еще пара часов, тебе нужно поспать. Твой смех – это немного неадекватная реакция на происходящее. Возможно, последствия солнечного удара, о котором ты говорила?

– У меня не было солнечного удара, – призналась Мэгги.

– Я знаю.

– Скорее всего, что-то добавили в мой напиток. Ильяс промолчал.

– И я не устала. Ни капельки.

– Но у тебя был такой длинный день. Сначала на яхте ты развлекала моего брата, потом экскурсия в пустыню…

Его слова были пропитаны сарказмом, но Мэгги это не волновало.

– Вы забыли добавить похищение, – сказала Мэгги.

Принц не улыбнулся. Он почти никогда не улыбался.

– А чего ты ожидала? Ты шантажируешь дом Аль-Разимов и думаешь, что мы просто переведем деньги?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Ильяс посмотрел на фотографии, которые она держала в руках.

– Как долго ты была с ним?

– Пару часов.

Теперь Ильяс знал, что она лжет. Он хорошо знал репутацию Хазина и понимал, что его легко подставить. Ильяс снова и снова предупреждал его и напоминал ему о необходимости быть осторожным, чтобы избежать такого рода скандалов. Но в какой-то степени он признавал тот факт, что, возможно, эта девушка и не понимает, что ее просто использовали.

– Когда ты переспала с моим братом?

– Я уже говорила, – воскликнула Мэгги, – ничего не было!

– О, перестань! – Ильяс покачал головой. – Что же ты делала, оставшись так надолго наедине с моим братом?

– Мы разговаривали.

– Не знал, что мой брат такой хороший собеседник, – усмехнулся принц. – И что вы обсуждали?

Мэгги промолчала. Это был личный разговор.

Она сказала Хазину, что чувствует себя разбитой. Он поинтересовался почему. Она сказала, что в этот день умерла ее мама. С этого и началось их общение. И сейчас, глядя на старшего брата Хазина, она не могла передать не предназначенный для его ушей разговор.

– Я ни при чем, – вместо ответа сказала Мэгги.

– О нет, при чем. – Он взмахнул рукой и обратился к стоящим поблизости женщинам: – Уведите ее.

Мэгги привели в одну из комнат шатра, в центре которой стояла большая ванна, наполненная водой. Женщины подошли ближе, чтобы раздеть ее.

– Оставьте меня! – закричала Мэгги, но женщины не уходили, и тогда Мэгги стала бороться с ними и кричать.

Ильяс прикрыл глаза, когда услышал крики Мэгги. Он всего лишь хотел, чтобы женщины помогли ей, но она явно не поняла этого.

– Отстаньте! – крикнула Мэгги, и они остановились, но не по ее просьбе.

Она услышала, как Ильяс что-то сказал, и женщины отошли от нее. Уходя, одна из них что-то сказала и показала на занавес.

Оставшись одна, Мэгги постаралась собраться с мыслями и заглушить свой страх. Когда она отодвинула занавес, то увидела, что за ним небольшая спальня. На кровати лежала пижама, Мэгги поняла, что это приготовили для нее. На одной из стен висело зеркало, и Мэгги осмотрела себя. Ее волосы и одежда были полны песка. Теперь она понимала, почему женщины, да и сам шейх, решили, что ей следует принять ванну.

Шейх?

Он также и наследный принц.

Мэгги вспомнила разговор с Хазином о его семье – Ильяс был главным претендентом на трон. И теперь он думает, что она записала на видео, как занимается сексом с его младшим братом, Хазином?

Мэгги посмотрела на папку с фотографиями.

И какое отношение ко всему этому имеет Сьюзен?

Мэгги вспомнила, что Сьюзен несколько раз брала ее телефон. Ужас охватил ее, когда все фрагменты мозаики сложились в картину. Девушка достала телефон, но не смогла его включить. Телефон, как и она сама, был покрыт песком.

У нее неприятности, поняла Мэгги, большие неприятности.

Ей нужно время, чтобы все хорошенько обдумать.

Глаза жгло от песка, во рту пересохло, но Мэгги не желала даже смотреть на кувшин с водой, стоящий у кровати. На яхте в ее напиток что-то подмешали, и рисковать снова ей не хотелось. Желая освежиться и избавиться от песка в волосах, девушка решила принять ванну. Погрузившись в теплую воду, она принялась размышлять, что же ей делать дальше.

Первое, что ей нужно сделать, – это поговорить с ним. Объяснить, что произошло на самом деле.

Вымывшись, Мэгги завернулась в большое полотенце, перешла в спальню и облачилась в пижаму. Потом забралась под одеяло и почувствовала, как тело расслабляется. Она лежала в тишине и смотрела на потолок, который слегка колыхался от ветра. Мэгги попыталась успокоить себя тем, что утром заметят ее отсутствие и начнут поиски.

Интересно, кто-нибудь заметит, что она пропала? Скорее всего, нет. И даже если начнутся поиски, будут искать Сьюзен, а не Мэгги.

Паника, которую она испытывала с тех пор, как ее похитили, внезапно сменилась чувством одиночества. Будет ли хоть кто-то скучать по ней?

Есть Фло, ее лучшая подруга. Но у Фло семья и полно дел. Пройдут недели, пока кто-нибудь поймет, что она исчезла, а не просто продлила свой отпуск. Страх, что она может исчезнуть бесследно, терзал ее время от времени.

Звон колокольчиков заставил ее сесть в кровати. Вошли женщины с подносом.

– Нет! – сказала им Мэгги. Она не хотела есть. – Нет! – громче повторила она, и женщины ушли под звон колокольчиков.

Мэгги встала и выглянула в коридор. Повсюду на стенах висели колокольчики, к которым женщины прикасались, чтобы оповестить о своем приходе. Заглянув в ванную, девушка взяла оставленные там фотографии и вернулась в постель, чтобы изучить их.

Послышался шорох откидываемого полога – в спальню кто-то вошел. Мэгги подняла глаза и увидела шейха с подносом, который она велела унести.

– Я не слышала звона колокольчиков.

– Мне не нужно их использовать, – ответил Ильяс, но потом неожиданно добавил: – Но я буду. В следующий раз.

– Надеюсь, у тебя не будет причин использовать их, – резко сказала Мэгги и тут же пожалела о своем тоне.

Теперь она понимала, что те женщины хотели ей помочь, и принц был прав, предлагая ей отдохнуть. Но все равно, он не заслуживает ее доброго отношения к себе. Мэгги бросила на него взгляд полный гнева.

Но Ильяс не дрогнул. Он находил это забавным, что его пленница пытается храбриться и протестовать.

– Тебе нужно поесть, – сказал он.

– Нет, – ответила Мэгги и легла, закрыв глаза. – Человек может прожить без еды три недели.

– Хорошо, но ты не пила с тех пор, как приехала сюда. Мы находимся в пустыне…

– Я знаю свое местоположение, – огрызнулась она.

– Сьюзен.

Она молчала.

– Мэгги.

Ее глаза пылали от ярости, когда она открыла их и посмотрела на него.

– Я ничего не возьму от тебя. Откуда мне знать, что ты ничего не подсыпал в воду?

– Я не собираюсь одурманивать тебя. Ты можешь мне доверять.

– Один человек сказал, что никогда нельзя доверять тому, кто похищает тебя посреди ночи и привозит в свою палатку в пустыне. – Мэгги посмотрела на принца и пояснила: – Это сарказм.

– Я понял.

Ильяс наполнил стакан и, не спрашивая, сел к ней на кровать. Мэгги, скованная напряжением, лежала и смотрела, как он пьет. Она увидела, как двигается его горло, когда он глотает, и почувствовала странную слабость в теле.

– Видишь, – сказал он, выпив воду, – ничего опасного в ней нет.

– Может, ты не восприимчив.

Ильяс улыбнулся.

Не рекламная улыбка, всего лишь легкое подрагивание влажных после питья губ.

Мэгги вдруг почувствовала жар внизу живота. О, ну почему он такой привлекательный мужчина? Почему именно он воспламенил ее чувства? Почему ее не мог похитить какой-нибудь горбун с гнилыми зубами, от которого разило бы потом и другими отвратительными запахами?

– Выпей. – Ильяс протянул ей наполненный стакан.

Но Мэгги покачала головой.

– Когда меня освободят?

– Ты не можешь покинуть шатер. Буря быстро приближается. Ни один вертолет не полетит сейчас. А пока тебе нужно пить, я уверяю тебя, это безопасно.

– И я могу вам доверять?

– Ты должна пить. Я не уйду, пока ты не выпьешь целый стакан.

– Это твой выбор. – Мэгги лежала, сомкнув веки.

Сейчас, когда она не смотрела в его глаза, она остро ощущала исходящий от него аромат благовоний и жар его тела.

– Мэгги.

Она не ответила.

– Я не прошу тебя, – сказал Ильяс. – Я требую сделать это.

– О, ну в таком случае… – Мэгги открыла глаза и потянулась к стакану. Но вместо того, чтобы взять и выпить воду, она поставила стакан на край кровати так, что тот сразу упал на пол. Вода быстро впиталась в ковер. – Я ничего не буду пить, – дерзко сказала она. – Последний раз, когда я пила в компании Аль-Разима, меня подставили!

Ильяс посмотрел на нее долгим взглядом. Если она говорит правду о том, что ей что-то подсыпали в питье, то сейчас она имеет право быть подозрительной.

Тем не менее скоро восход солнца, а она не пила. Пустыня – это не то место, где надо отказываться от воды. Ильяс поднял стакан и наполнил его снова. Затем повернулся к ней и протянул руку. Девушка вздрогнула, но он заставил ее приподняться, затем приставил стакан к ее губам и попытался залить воду в ее рот.

Мэгги боролась и вертелась на кровати. Но он был сильнее. Внезапно она сдалась. Они были очень близко друг к другу. Она ощущала его дыхание на своем лице, его руку на своем затылке. Безопаснее было просто проглотить воду.

Ильяс тоже почувствовал, что что-то изменилось.

Только что он боролся с ней, чтобы влить в нее воду, а теперь он боролся сам с собой, чтобы не поцеловать ее. К счастью, девушка перестала дергаться и выпила воду. Хотя большая часть пролилась ей на шею и грудь.

– Вот, я все выпила, – неестественным голосом произнесла Мэгги.

Ильяс напомнил себе причину, по которой пришел сюда. Он отпустил девушку и собрался наполнить еще один стакан, но потом передумал. Пролитая вода намочила ее пижаму, сделав полупрозрачной. Одна грудь и твердый сосок были видны сквозь мокрую ткань.

– Если ты не хочешь, чтобы я каждый час приходил сюда и играл с тобой в няньку, я предлагаю тебе выпить еще один стакан, прежде чем ты уснешь, – грубым голосом сказал Ильяс и вышел, оставив ее сидеть на кровати, слишком ошеломленную его прикосновениями. А затем, как будто он только что вспомнил свое обещание, Мэгги услышала в отдалении звон колокольчиков.

Глава 5

Был сумрак, когда Мэгги проснулась. Она все еще не знала, где именно находится, но боялась уже меньше.

Очевидно, ей не дадут погибнуть от жажды. Это обнадеживает.

Мэгги лежала в кровати, слушая завывания ветра, и смотрела на стену шатра, которая почти не шевелилась. Ей стало интересно, почему это так, ведь они находятся в центре песчаной бури.

Услышав шипение раскаленного масла и громыхание посуды с кухни, Мэгги поняла, что очень голодна. Отбросила одеяло в сторону и села. На спинке кровати она заметила приготовленную для нее одежду – традиционное заранийское платье-кафтан из светло-зеленого бархата с широкими рукавами и искусной вышивкой по лифу. Мэгги надела платье и, глядя на себя в зеркало, с удивлением отметила, что оно пришлось впору и очень идет ей. Бархат оказался похожим на теплый шелк, прикасаться к нему было очень приятно. На ковре стояли красивые бархатные туфли на плоской подошве, расшитые разноцветными стразами.

Ее волосы были спутанными, и Мэгги пробежала по ним пальцами, больше по привычке, чем из желания хорошо выглядеть.

В воздухе витал аромат специй, и она вновь ощутила приступ голода, но решила не показывать, что очень хочет есть.

Ильяс сидел на полу перед низким столом. Неподалеку стояла одна из женщин, которую накануне Мэгги прогнала. Женщина улыбнулась, и девушка, немного смущаясь, улыбнулась ей в ответ.

Ильяс жестом пригласил ее сесть рядом, стараясь не замечать, насколько хорошо она выглядит. Сон явно пошел ей на пользу. Щеки порозовели, а в глазах уже не было настороженности. Он приложил усилия, чтобы не обращать внимания на то, как выгодно такшета подчеркивает ее фигуру.

Ильяс хотел ее, но напомнил себе, что сейчас есть более важные дела. И потом, он не тот, кто будет спать с врагом.

– Как спалось? – спросил он.

– Ужасно, – солгала Мэгги.

– Ты крепко спала, когда Гульшат заходила проведать тебя. – Ильяс кивнул в сторону женщины, стоявшей неподалеку.

– Я просто прикрыла глаза, чтобы они отдохнули. – Мэгги улыбнулась, потому что вспомнила, что мама всегда так говорила, когда Мэгги заставала ее дремлющей. Здесь, в пустыне, она чувствовала, будто мама где-то рядом. – Сколько времени?

– Семь, – ответил Ильяс и кивнул Гульшат.

Та сняла крышки с блюд. Еда выглядела восхитительно.

– Я подумал о том, что ты сказала, – произнес Ильяс, когда женщина удалилась. – Если в твой напиток на самом деле что-то добавили, то я понимаю твои опасения по поводу еды и питья. Но отказ от пищи и воды – это небезопасно.

– Все в порядке, – вздохнула Мэгги, – у меня действительно нет выбора. Я должна питаться.

– Похвально.

– Так что я позавтракаю.

– Поужинаешь, – поправил Ильяс. – Сейчас семь часов вечера, а не утра. По словам Гульшат, ты лежала, давая глазам отдохнуть во время завтрака и обеда.

О, как же Мэгги смутилась!

– Надеюсь, тебе было удобно? – уточнил Ильяс. – Учитывая, как долго ты спала.

Девушка молча наполнила стакан и выпила его. Ильяс предложил ей лепешку, на которую она положила кусочек мяса и откусила. Было очень вкусно, пряно и сладко. Мясо было настолько нежным, что таяло во рту.

– Что связывает тебя со Сьюзен? – спросил Ильяс.

– Я познакомилась с ней во время путешествия. – Мэгги решила, что хватит прикрывать Сьюзен. Пора все рассказать честно. – Жили в одном хостеле. Прошлым вечером она уехала в Дубай. Там живет ее парень.

– Ты его знаешь?

Мэгги покачала головой.

– Она только сказала, что его зовут Глен.

– Как давно вы знакомы?

– Пару месяцев. Мы познакомились, когда работали в одном кафе, потом наши пути разошлись. Мы снова встретились уже здесь, в Зарании, но это была случайность.

– Ты уверена, что случайность?

– Нет, – призналась девушка. Вчера, перед сном, она много размышляла. – Я говорила ей, что собираюсь приехать сюда ближе к концу моей поездки, но не называла дат. Я должна была накопить денег. У меня туристическая виза с правом работать, – объяснила Мэгги.

– Чем ты занимаешься дома?

– Я работаю в кафе.

– И как давно?

– С пятнадцати лет. Хотя в то время я работала на полставки, так что… – Мэгги подсчитала в уме, – девять лет.

– Тебе, должно быть, нравится там.

– Да. Персонал замечательный. И мой босс… – Мэгги заколебалась, – ну, это похоже на семью.

– Хорошо.

Мэгги понравился его ответ.

Слишком часто люди спрашивали, почему она не ищет другую работу. Говорили, что работа в кафе, должно быть, скучное занятие. Но, по правде, она любила свою работу. Кафе было чем-то постоянным в ее жизни.

– Это шоколадное кафе.

– Шоколадное кафе? – с удивлением переспросил Ильяс.

– Шоколад со льдом, горячий шоколад, шоколадный торт, шоколадное печенье, все шоколадное.

– Тебя, наверное, тошнит от шоколада?

– Ничуть, – улыбнулась Мэгги. – Разве все это имеет отношение к делу?

– Не совсем, – нахмурился Ильяс. Обычно он не вел праздных разговоров. Но было приятно поговорить с ней и узнать что-то новое об этой интригующей его женщине. – Ты сказала, что работала за границей. Что ты делала?

– Работала в разных кафе и барах. В одном из них я познакомилась со Сьюзен.

– А как ты оказалась на яхте моего брата?

– Сьюзен сказала, что у нее есть два билета на лодку, чтобы прокатиться к рифу и понырять там с маской.

– Катание туристов на королевской яхте? – недоверчиво протянул Ильяс, а затем посмотрел ей прямо в глаза. – Кстати, это был сарказм.

– Я поняла, – вздохнула Мэгги. – Я сразу поняла, что что-то не так, как только увидела яхту.

– До того, как поднялась на борт?

– Да, – сказала Мэгги и пояснила: – Я стараюсь быть менее недоверчивой и циничной.

– Почему?

– Потому что знаю, что это мое проклятье.

– Я бы назвал это преимуществом. – Ильяс продолжил расспрашивать ее: – Значит, вы с Хазином просто разговаривали?

– Да, мы просто разговаривали.

– Хм. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы разговорить тебя.

– Тогда меня не похищали посреди ночи. – Мэгги улыбнулась и положила себе на тарелку еще еды. – На самом деле я оказалась в его каюте по ошибке. По крайней мере, я так думала. Он так же, как и я, не получал никакого удовольствия от этой вечеринки.

– Почему?

Мэгги поджала губы. Она не хотела говорить ничего из того, что сказал ей Хазин. Разговор был личный и уж точно не предназначался для ушей Ильяса.

– Так почему же вы оба были недовольны вечеринкой? – спросил Ильяс, и его интерес удивил их обоих.

Он на самом деле хотел знать, потому что при упоминании разговора ее щеки порозовели.

– Я почувствовала себя разбитой и просто хотела прилечь. Я понятия не имела, что это каюта вашего брата.

– Там были установлены камеры. Все, что произошло между тобой и Хазином, можно будет посмотреть.

– Только разговор, – пожала плечами Мэгги.

Однако она немного напряглась и забеспокоилась, что сказанное Хазином может стать известным Ильясу. Он говорил о своей семье, и, учитывая его статус, он не хотел бы, чтобы все услышали его слова.

Ильяс нахмурился.

– Я не понимаю, почему они выбрали тебя.

– Я не во вкусе твоего брата? – спросила Мэгги, а потом тоже нахмурилась: – Они?

– Обычно шантажисты не работают в одиночку. И я не говорил о внешнем виде и привлекательности. Я имел в виду, что не понимаю, почему они выбрали такого дерзкого и постоянно спорящего человека, как ты.

– Я не спорю, – сказала Мэгги и засмеялась. – Но я все равно не понимаю, что вы имеете в виду.

– Ты не из тех, кого можно легко провести вокруг пальца.

– Да, – сказала Мэгги, но потом смутилась. Некоторые мысли пришли ей на ум, но она сказала себе, что подумает об этом позже, когда избавится от его пристального внимания.

Ильяс заметил ее замешательство.

– Скажи мне.

– Нечего говорить, – покачала она головой. Внезапно аппетит пропал, и Мэгги отодвинула тарелку. – Я устала от разговоров.

Она почувствовала себя разбитой настолько, что, извинившись, встала из-за стола и ушла в свою комнату. Фотографии лежали разбросанные на полу. Мэгги запустила руки в волосы и издала низкий стон.

До сих пор все казалось ошибкой, недоразумением, которое скоро прояснится. Теперь же она понимала, что Сьюзен подставила ее. Использовала.

Теперь она знала, почему выбрали именно ее.

Она услышала звон колокольчиков и поняла, что Ильяс пошел за ней.

– Мэгги?

Принц вошел в комнату. Девушка сидела на кровати с таким видом, будто ей сообщили дурные новости.

– Что ты вспомнила?

– Ничего.

– Ты выглядишь расстроенной.

Мэгги даже не посмотрела на него.

– А чего ты ожидал? – произнесла она резко, забыв о церемониях.

– Ты что-то вспомнила. Скажи мне.

Ильяс спрашивал не потому, что хотел разрешить эту ситуацию с шантажом, – ему действительно хотелось помочь Мэгги. Он видел, что она страдает.

Ильяс подошел и сел на кровать рядом с ней.

Мэгги не подпрыгнула и не отодвинулась от него только потому, что сейчас его близкое присутствие не представляло угрозы. Она напомнила себе, что он заслуживает ее неприязни, хотя сейчас она стала понимать, что он вправе сердиться из-за ситуации с братом.

Все было слишком запутано.

– Я думаю, меня подставили, – призналась Мэгги. – Мой телефон, я даже не могу его включить. – Она указала на телефон, и Ильяс взял его в руки. – Сьюзен одалживала его.

– Я разберусь с телефоном, – сказал Ильяс и положил его в карман. – Что еще ты вспомнила?

– Ничего, – ответила девушка. – Хотя нет. Я уже говорила, что какое-то время работала со Сьюзен в одном кафе?

Ильяс кивнул.

– Мы несколько раз ходили по клубам вместе. Я думала, мы друзья. Однажды, не помню точно когда, я сказала, что хочу вернуться домой к концу зимы.

– То есть сейчас.

Мэгги кивнула и продолжила:

– Пол, мой босс, хочет, чтобы я вернулась в кафе, но, кроме этого, у меня не было реальной причины, чтобы спешить домой.

– А что насчет твоей семьи?

– У меня никого нет. Я только что сняла комнату в квартире, и никто не ожидает моего возвращения. Я сказала Сьюзен то же самое.

– Никто? – переспросил Ильяс.

Возможно, ей не следовало говорить об этом со своим похитителем, но Мэгги перестала воспринимать его как врага. Это не он воспользовался ею. Это сделала Сьюзен.

– Только босс и моя подруга, Фло, знают мои планы.

Ильяс ждал ее пояснений.

– Семьи у меня нет. Мать умерла, когда мне было семь. Она перестала общаться со своими близкими, когда была беременна мной. Все ее родственники живут в Ирландии.

– Кто заботился о тебе после смерти матери?

– Я жила в приюте, несколько приемных семей хотели взять меня к себе, но каждый раз меня возвращали обратно. Кроме друзей, у меня никого нет. Думаю, Сьюзен поняла, что меня никто не будет ждать.

Теперь Мэгги понимала – все те бестактные вопросы, которые задавала Сьюзен, на самом деле были сбором информации.

– Я должна была прислушаться к своему внутреннему голосу. Все это время я чувствовала, что что-то не так. Я просто не знала, что Сьюзен намерена использовать меня.

– Ну, она ошиблась.

Убежденность, с которой Ильяс сказал это, заставила Мэгги посмотреть на него.

– Ты этого не знаешь.

– Думаю, знаю, – ответил Ильяс. – Ты сказала, что у тебя есть друзья?

– Конечно, – сказала Мэгги. – Не так много, но… – Она не знала, как объяснить, но попыталась. – Я не так легко схожусь с людьми.

– Я слышал, что если, кроме членов семьи, ты сможешь на пальцах одной руки посчитать людей, которых ты считаешь своими настоящими друзьями, и людей, которых ты действительно любишь, то ты несказанно счастливый человек. – Ильяс взял Мэгги за руку и улыбнулся. По-настоящему улыбнулся! – Давай же. Назови имена.

– Фло, – тут же сказала Мэгги.

– Как вы познакомились?

– Она приходила в кафе еще будучи студенткой медицинского института. Теперь она акушерка.

– И вы хорошие друзья?

– Очень. Фло лучше всех. – Мэгги смотрела, как Ильяс загнул один палец на ее руке.

– Кто еще?

– Пол. – Ей показалось или его рука дрогнула, когда она произнесла имя? – Он мой босс, – пояснила девушка, – но мы хорошо ладим. – Мэгги смотрела на его руку, держащую ее. – И его жена.

Она почувствовала, как расслабилась рука Ильяса.

– Я была подружкой невесты у них на свадьбе, – сказала она ему. – Хотя Келли, его жена, ее можно не считать. Так что два. – Мэгги посмотрела на свою руку, которую принц держал в своей. – У меня есть еще друзья, но…

– Два это хорошо, – произнес Ильяс. – У тебя впереди целая жизнь, чтобы встретить еще трех человек. Я уверен, что, если бы я держал тебя здесь, в пустыне, тебе их очень не хватало бы.

Он не собирался держать ее здесь.

Мэгги знала, что шейх ей поверил, а значит, она в безопасности.

– А сколько пальцев загнешь ты? – спросила Мэгги. Ей хотелось узнать, есть ли у него женщина.

Принц ответил не сразу.

– Я не считаю людей. Потому что однажды я стану королем.

– Не понимаю.

– Я несу ответственность за свой народ.

– Значит, для тебя существуют особые правила? – насмешливо спросила Мэгги.

– Это так, – ответил Ильяс, а потом вернулся к теме, которую они обсуждали ранее: – Мэгги, я думаю, ты замечательная и твои друзья очень скучают по тебе и с нетерпением ждут твоего возращения домой.

– Правда?

Принц кивнул.

– Я уверен, что и другие люди находят твою компанию приятной.

Сам собой напрашивался вопрос:

– А ты нет?

– Меня это приводит в замешательство, – ответил Ильяс, – но да, мне приятно находиться рядом с тобой. И все же замешательство – это то слово, которое приходит на ум первым.

– Мне тоже, – сказала Мэгги. – Я имею в виду, если бы мне пришлось отвечать на подобный вопрос.

Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга.

– Но приятно? – спросил Ильяс.

– По большей части – да, – согласилась девушка.

– А что насчет этой части?

Мэгги знала, что означает этот вопрос. Он собирается поцеловать ее.

Это было странно, но на тех немногочисленных свиданиях, что она была, все время отводилось на то, чтобы узнать, пришло ли время для поцелуя. А потом разочаровываться, когда поцелуй происходил.

Но все это не относилось к Ильясу.

Мэгги знала, что он ее поцелует. Не только в тот момент, когда он был готов это сделать, а, возможно, за тысячу мгновений до этого. Как будто их поцелуй родился, когда он положил руку ей на затылок и удерживал, заставляя пить воду. Или даже намного раньше, потому что этот поцелуй был неизбежен. Необходим.

И Мэгги не разочаровалась, потому что принц знал, чего она хочет, и знал это даже лучше, чем она.

Ильяс взял ее лицо в ладони и приблизил свое лицо. Он не стал целовать ее сразу, он ждал, пока она не приоткроет рот, и, как только она сделала это, его губы нашли ее.

Его запах был таким манящим. Не удержавшись, Мэгги подняла руки к его груди, а затем обхватила за шею и отдалась во власть этого восхитительного поцелуя.

«Таким и должен быть поцелуй», – только и успела подумать Мэгги.

Его язык ласкал ее, вкус поцелуя был слаще нектара. Его руки не блуждали по ее телу, он так и продолжал держать ее лицо. Мэгги ощущала почти физическую боль, она хотела почувствовать себя в его объятиях, чтобы он прижал ее к себе. Но он целовал ее так, будто у них еще уйма времени впереди.

«У нас и правда много времени впереди, ведь я его пленница», – внезапно подумала Мэгги и невольно отпрянула от него.

Ильяс ожидал этого. Хотя притяжение между ними было довольно ощутимым, он знал, что она будет бороться. Он знал, что ей потребуется время, и запасся терпением. Это и было причиной, почему он больше ничего не предпринимал, только целовал ее. Хотя желание волнами проходило через них обоих.

Ресницы Мэгги взметнулись вверх, как крылья бабочки. Ильяс продолжал удерживать ее лицо в своих ладонях, ощущая на себе ее прерывистое дыхание. Губы ее были влажными, и сердце билось как пойманная птица.

Ильяс убрал руки, и Мэгги почувствовала жар на своих щеках. Он смотрел на нее, а она боролась с собой, чтобы не потянуться и не продолжить поцелуй. Но принц положил конец этой борьбе, встав с кровати.

Мэгги открыла рот, но не нашла что сказать. Было бы лучше, если бы он ушел, потому что ей надо было подумать, а она не могла сосредоточиться в его присутствии.

– Я пойду, – сказал Ильяс.

– Хорошо. – Она посмотрела на него. – Это было ошибкой.

– Мне так не показалось. И до сих пор не кажется.

Очевидно, принц не до конца научился сдерживать свои порывы и оставаться хладнокровным в любой ситуации, потому что, не удержавшись, он взял ее руку и прижал к своему паху.

Мэгги почувствовала, как сильно он возбужден. Она попыталась освободиться, но он крепко держал ее руку. И она не стала сопротивляться. Чувствовать его твердость под своей ладонью было потрясающим ощущением.

– Как правило, этому предшествует легкий флирт… – заметила Мэгги, не узнавая собственного голоса.

– Мне не нужно флиртовать, – ответил Ильяс и отпустил ее руку.

Она еще несколько секунд продолжала удерживать ладонь в том же положении, а потом отстранилась.

– Может, стоит пофлиртовать?..

– Я так не думаю.

«Правильнее было бы сказать «я не умею», – подумал Ильяс.

Ему не приходилось прикладывать усилия, чтобы добиться расположения. Он был мужчиной, который вызывал женщин для секса при помощи колокольчика.

– Выходи, когда будешь готова.

Мэгги не была уверена, что она когда-нибудь будет готова. Но их поцелуй заставил ее желать большего, и Ильяс знал это.

Поэтому он и ушел. Он хотел, чтобы она сама захотела оказаться в его объятиях и по своей воле вышла к нему.

Глава 6

Мэгги пыталась это отрицать, но ее тянуло выйти. Она никогда не испытывала такого желания. Раньше она не позволяла себе увлечься кем-то, боясь быть обманутой.

Но Ильяс не лгал. Более того, он даже не сделал попытку извиниться за свой порыв. Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что сегодня она зашла намного дальше, чем обычно.

Мэгги лежала на кровати и понимала, что у нее никогда не будет такого любовника, как Ильяс. Было в нем что-то первобытное, что-то, что заставляло ее испытывать желание от одного его взгляда. Она не могла дышать, даже когда думала о нем, не говоря уже о том, что происходило с ней, когда он был рядом.

Ильяс первым заставил ее осознать, на что способно ее тело. И всякий раз, когда он был рядом, она вся вспыхивала от пристального взгляда его черных глаз, от манящего тепла его тела. Он возбуждал ее так, как никто никогда не возбуждал. И началось это задолго до поцелуя.

Мэгги поднялась с кровати, желание вновь пробуждалось в ней. Поймав свое отражение в зеркале, Мэгги поняла, что не может просто пойти к нему и продолжить с того места, где они остановились.

Она не была наивной и знала, что у нее есть только это время здесь и сейчас, в пустыне. Она знала, что не может рассчитывать на большее. Но то, что Ильяс будущий правитель страны, не означает, что она не может выдвигать ему свои требования.

И она выскажет ему свои требования.

Мэгги босиком вышла из спальни и прошла в центр шатра, где принц полулежа расположился на ковре.

– Я не стану спать с тем, кого не знаю.

– Значит, мы не будем спать.

– Никто не должен знать тебя?

– Да, это так.

– Потому что ты слишком важная персона? – насмешливо спросила Мэгги.

– Я будущий король. Я не имею права раскрывать свои тайны.

Мэгги смутилась. На мгновение взгляд Ильяса смягчился, и он жестом позвал ее к себе.

– Все хорошо, – сказал Ильяс. – Я не стану принуждать тебя к… Если не хочешь, мы не будем говорить о сексе и о Сьюзен.

Принц был самым прямолинейным человеком, которого она только встречала. Но тем не менее он пробудил в ней желание. Потребность в нем.

Мэгги опустилась на пол и потянулась за бокалом, смущенная своими мыслями.

Когда Ильяс заговорил, его голос был ровный и спокойный.

– Давай заключим перемирие, – предложил он. – Эпицентр бури близко, так что мы здесь застряли по крайней мере до завтра.

– А почему стены шатра не колеблются? – спросила девушка первое, что пришло ей на ум. Безопаснее было говорить об этом, чем о том, что было у нее на уме на самом деле.

Она посмотрела на потолок, который то поднимался, то опускался. И только шум от усиливающегося ветра указывал на то, что буря близко.

– Потому что мы находимся во внутреннем шатре, – пояснил Ильяс, – есть еще внешний слой, который принимает всю силу ветра на себя. Если стены начнут двигаться, у нас будут проблемы.

У Мэгги уже были проблемы и без того, казалось, земля уходит у нее из-под ног. Его низкий голос заставил ее приложить все усилия, чтобы оставаться на месте, а не броситься в его объятия.

– Где организаторы экскурсии разместили тебя на ночлег?

– Ну, скажем так, внутренней палатки там не было.

Мэгги понравилось, как он улыбается.

– С некоторыми туроператорами возникают проблемы, – сказал Ильяс.

– Я и сама могла бы сказать тебе это.

И она стала рассказывать, как неудачно началась эта экскурсия, что путешествие в пустыню оказалось вовсе не таким, как обещали.

– Гиды хотят водить туристов глубоко в пустыню, но бедуины противятся этому? – уточнил Ильяс.

– А почему они противятся?

– Им не нравятся все эти перемены, – ответил Ильяс.

– Но туроператоры могут многое сделать, не доставляя бедуинам беспокойства.

– Что, например?

Ильяс сам был удивлен, что задал этот вопрос. Обычно он не нуждался в советах.

– Не знаю, – призналась Мэгги, а потом улыбнулась. – Но ты можешь сам у них спросить.

– Прошу прощения?

– Я сказала, что ты можешь спросить у них сам.

Ильяс во все глаза смотрел на нее. Ответ Мэгги удивил его. Он хотел услышать больше предложений от нее.

– Иди сюда, – сказал он и указал на подушку, лежащую подле него.

И когда Мэгги приблизилась, он, соблюдая уговор, не сделал попыток прикоснуться к ней. Вместо этого он попросил ее высказать свои идеи относительно экскурсионных туров в пустыню.

– Может быть, не стоит обещать звездопад. Особенно когда гиды знают, что не будет видно звезд. Это было бы хорошим бонусом, но и самой поездки может быть достаточно, – предложила девушка. – Мне понравилось сидеть у костра и слушать истории.

– Что за истории?

– О реке под дворцом, в которой бежит красная вода. – Мэгги повернулась и посмотрела Ильясу в глаза, чтобы увидеть его реакцию, но тот сидел с непроницаемым выражением лица. – Что принц умер от разбитого сердца и что оно все еще кровоточит.

Ильяс просто смотрел на нее.

– Это правда? – спросила Мэгги.

– Ты спрашиваешь, правда ли то, что спустя тысячи лет его сердце все еще кровоточит? Если тот принц был настолько слаб, что умер от разбитого сердца, – он сделал одолжение своей стране.

– Любовь не делает тебя слабым, – возразила Мэгги.

– Конечно, делает. Тот принц должен был сосредоточиться на работе.

– Ты не очень-то романтичный.

– Нисколько.

– Значит, это неправда?

– Я этого не говорил. – Ильяс постарался не улыбаться, видя ее разочарование. – Расскажи мне, что еще они рассказывали?

Снаружи ревел ветер, и им пришлось приблизиться друг к другу, чтобы лучше слышать.

– Гид рассказал, что дворец построен на руинах гарема. Что в шуме ветра можно услышать… – Мэгги смутилась, – звуки разврата, которые доносятся сквозь время.

Ильяс расхохотался.

Смех его был низким и глубоким. Это было так неожиданно, что Мэгги сама едва не рассмеялась.

– Мне понравилось, – сказала девушка. Она и правда с удовольствием слушала эти легенды. – Это все ложь?

– Не совсем, – ответил Ильяс. – Дворец построен не на руинах, его основание высечено в скале. Под ним большая сеть пещер, в одной из них устроен хаммам.

Он рассказал ей о подземном озере, о том, что из некоторых пещер можно попасть в пустыню.

– В своде одной из пещер есть пролом, через него можно выбраться на выступ, который венчает скалу со стороны пустыни. – Помолчав немного, Ильяс продолжил: – Никому не позволено находиться там, кроме меня. Это очень опасно – высота головокружительная. Когда у меня выдается особенно трудный день, я забираюсь на вершину скалы, и мне кажется, что я парю над землей, со всех сторон меня окружает лишь небо.

То, как он описал это, своим глубоким ровным голосом, заставило Мэгги задрожать. Они наклонялись все ближе и ближе друг к другу, и не столько для того, чтобы лучше слышать друг друга, а просто, чтобы быть рядом. Она чувствовала тепло его кожи на своей щеке.

– В давние времена, – сказал Ильяс, – вожди племен встречались у водопада, обсуждали дела, вели переговоры с бедуинами. Тогда в пустыню прохода почти не было. Сейчас земли племен объединены, страной правит королевская семья Аль-Разим. В память о былых временах во дворце сохраняются каменные скамьи, на которых сидели вожди, решая судьбы племен. После встреч они спускались к подземному озеру, отдыхали в хаммаме. Дворец строили вокруг него. Сначала он был не велик, но постепенно превратился в шедевр, который мы сейчас видим.

– Значит, когда-то там был гарем?

– Гарем есть и сейчас, – ответил Ильяс. – Я бы сказал, эти звуки хм… разврата – вовсе не призраки прошлых лет, они вполне реальны.

Мэгги отстранилась и посмотрела на принца. Ее лицо пылало.

– И ты?.. – Она замолчала, не решаясь задать вопрос, который крутился у нее в голове.

– Я – что? – поинтересовался Ильяс. Они все еще сидели достаточно близко, так, что он мог чувствовать жар, исходящий от нее. Он понял, о чем Мэгги хотела спросить. – Конечно.

Ильяс увидел, как краска бросилась ей в лицо, а глаза вспыхнули от гнева.

– У тебя хватило наглости притащить меня сюда, потому что ты думал, что я спала с твоим братом, а сам все это время…

– Тебя привезли сюда, потому что мы были уверены, что ты шантажируешь королевскую семью и угрожаешь репутации моего брата, – перебил ее Ильяс.

– Репутации? – недоверчиво рассмеялась Мэгги. – Если люди узнают, что ты…

– Думаешь, если люди узнают, что у кронпринца здоровый сексуальный аппетит, они будут шокированы?

Мэгги поджала губы.

– Гарем прекрасен. Эти женщины живут в роскоши, они могут уйти, если захотят. Никто не будет их удерживать. Никого ни к чему не принуждают. Речь идет о взаимном удовольствии.

– Взаимном? – усмехнулась Мэгги.

Ильяс ничего не сказал. Вместо этого он очень придирчиво выбрал инжир из вазы с фруктами, стоящей около него. Взяв нож, аккуратно разрезал плод на две части и предложил одну Мэгги.

– Нет. Спасибо.

– Угощайся. Вкус исключительный.

Ильяс не убирал руку, предлагая инжир, и Мэгги сдалась. Откусив кусочек, она поняла, что Ильяс был прав. Вкус был потрясающий – нежный и сладкий.

– Восхитительно!

Принц тоже надкусил плод, и на лице его отразилось удовольствие. Не отводя глаз, Мэгги смотрела, как он жует, облизывает пальцы, проводит языком по губам.

Ильяс кивнул, соглашаясь с ее выводом:

– Превосходно! – И, перехватив взгляд Мэгги, добавил: – Я тоже люблю наблюдать, как другой человек наслаждается. Это особое удовольствие.

Покраснев до корней волос, Мэгги положила недоеденный кусочек инжира на тарелку перед собой. Она поняла, что он имеет в виду секс и что сейчас он выговорил ей за ее смелое предположение, что его партнерши не получают ни малейшего удовольствия.

Ей нечем было возразить – эта тема была за пределами ее компетентности.

– Может, мне просто не нравится инжир.

– Тогда не ешь. Я бы предпочел, чтобы ты выплюнула инжир, чем симулировала удовольствие, – сказал Ильяс. – С другой стороны, есть такие фрукты, которые хороши только снаружи, а внутри – либо гнилые, либо безвкусные.

Теперь Мэгги точно знала, что они говорят не о фруктах.

– Они могут выглядеть очень заманчиво и соблазнительно, – добавил принц.

Хотя они и договорились не обсуждать то, что произошло на яхте, Ильяс не мог не думать о том, что она могла там делать.

– Я бы не знала, как заманивать и соблазнять, даже если это была бы моя работа! – воскликнула девушка.

– Да брось! – поддразнил ее Ильяс.

Это разозлило Мэгги.

– Ты должен был бы вести этот разговор с Хазином! Если он настолько распущен и ты уверен, что это так, то какого черта ты сейчас суетишься и убираешь за ним?!

– Прекрати!

– Нет! – Мэгги не могла остановиться: – Почему, защищая его, ты обвиняешь меня? Почему ты убираешь беспорядок, который устроил он?

– Потому что кто-то должен.

Не только его признание удивило ее, но и суровый тон, которым он произнес эти слова.

– Из-за всего этого у Хазина могут быть неприятности. Ты права, я должен просто оставить все, как есть, но…

– Ты любишь его.

Мэгги произнесла это как факт, но Ильяс покачал головой, уверенный, что этого не может быть.

– Я почти не знаю его. Мы никогда не проводили время вместе, когда были детьми.

– Никогда?

– Не совсем, – ответил Ильяс. – Мы встречались на официальных мероприятиях, но в другое время были разделены. – Ильяс тряхнул головой. – Однажды произошла путаница. – Он улыбнулся, вспомнив об этом. – Няня Хазина была в отъезде, а старейшина, который присматривал за мной и давал мне задания, приболел. Мы никому не сказали об этом. У нас был целый день, чтобы делать, что хотим.

– Всего один день?

Ильяс кивнул.

– Сколько лет тебе было?

– Восемь или, может, семь. Мы спустились в хаммам и купались в озере, в пещере.

– Вы могли утонуть!

– Но не утонули. Мы играли и смеялись. И мы были настоящими братьями в течение этого дня. Хазин сказал, что хотел бы, чтобы я стал королем и мы правили вместе. Он был таким маленьким, что я сомневаюсь, что он помнит это…

Мэгги тоже сомневалась в этом, потому что Хазин сказал ей, что у него нет ни одного счастливого воспоминания из детства. Хазин дал Мэгги ясно понять, что считает своего брата таким же холодным и эмоционально пустым, как и своих родителей.

– Даже в таком возрасте Хазин понимал, что что-то не так.

– Не так?

Ильяс никогда не думал о тех годах и, конечно же, ни с кем не обсуждал это. Но рядом с Мэгги ему было спокойно, а временное убежище и ветер создавали иллюзию, что они сокрыты от всего мира, поэтому он смог рассказать ей все это.

– Я не всегда согласен с правлением моего отца.

Это не было секретом как таковым. Большинство старейшин знало об этом, и народ Зарании надеялся, что Ильяс просто выжидает, когда сможет управлять страной сам.

Тем не менее этого не следовало говорить.

Возможно, Мэгги не вполне понимала, как он откровенен с ней. Ее глаза не расширились от ужаса, она не нервничала, когда задала ему следующий вопрос. На самом деле она задала этот вопрос таким же тоном, как если бы они продолжили обсуждать бедуинов и тур в пустыню.

– С чем ты не согласен?

Глаза Ильяса сузились. Он напомнил себе, что эта женщина может соблазнить принца, а потом шантажировать его. Но в ту же секунду понял, что Мэгги не способна на предательство. Он точно знал это.

– Зарания – процветающая страна, и все же многие люди бедны.

– Ты можешь с этим что-то сделать?

– Пока нет, – ответил Ильяс.

Мэгги всмотрелась в его прекрасные глаза и увидела в них тайну. Еще немного, и она бы ее разгадала.

Не выдержав ее взгляда, Ильяс отвел глаза.

– Я ничего не могу сделать, пока он король, – проговорил принц и позвонил в колокольчик.

Тут же явилась одна из женщин. Ильяс отдал какой-то приказ.

– Что ты сказал ей? – спросила Мэгги.

– Я приказал музыкантам играть громче, чтобы никто не услышал наш разговор.

– А где они? – спросила девушка, оглядываясь.

– В другой части шатра. Они не могут слышать нас, но мы можем слышать их.

Музыка стала громче.

Разговор не приглушил желание. Ильяс посмотрел на Мэгги и увидел, что она сидит с закрытыми глазами, поддавшись очарованию музыки. Золотистый локон упал ей на лоб, и у него возникло искушение убрать его. Не для того, чтобы лучше ее видеть или прикоснуться к ее волосам. А просто так.

Но когда его рука потянулась, все его чувства обострились, и он убрал руку, чтобы не поддаться искушению.

Мэгги открыла глаза, и их взгляды встретились. Ильяс понял, что она читает его, как открытую книгу.

– Танец? – предложил Ильяс.

– О, с удовольствием!

Но тут здравый смысл возобладал над чувствами.

Он не танцевал с женщинами и никогда не сидел, подолгу глядя в глаза. Мэгги Делани заняла слишком много места в его сердце. Их первый поцелуй был не таким, каким он обменивался с наложницами перед тем, как заняться любовью. Он был нежным и трепетным, пробуждающим желание, а не похоть.

Ильяс понял, что ему надо каким-то образом разорвать близость, зарождавшуюся между ними. Он должен отступить.

Поэтому он попросил ее танцевать для него, а не танцевать с ним.

– Начинай.

Мэгги почувствовала, как вспыхнули щеки. Ее ответ на его предложение потанцевать был непосредственным и искренним, потому что она действительно думала, что он приглашает ее на танец.

Если она не хочет признать свою ошибку и дать понять Ильясу, что ухватилась за шанс оказаться в его объятиях, то ей нужно срочно что-то предпринять.

Поэтому она встала. Гнев полыхал в ее зеленых глазах, хотя она улыбалась.

Она не часто танцевала, но танцевать в одиночку для кого-то… Такого с ней еще не было.

«Но что тут может быть сложного?» – подумала Мэгги и стала покачивать бедрами, чувствуя себя полной идиоткой.

«Ненавижу!» – кричали ее глаза, когда она подняла руки над головой, как делала женщина у костра в ночь перед похищением. «Ненавижу тебя всем сердцем!» – думала Мэгги, пока танцевала, предпочитая выглядеть посмешищем, чем признать, что так глупо поддалась на провокацию.

Но потом она все-таки остановилась.

– Я не могу…

Ильяс наблюдал за ней, улыбаясь про себя. Затем он поднялся и подошел к Мэгги. И когда он взял ее за руку, Мэгги заглянула ему в глаза.

Теперь она знала его лучше.

Глава 7

Ильясу понравилось, что она попыталась.

– Когда смотришь на танцовщицу, кажется, что это легко, – сказала Мэгги, когда принц подошел к ней.

– Просто нужна практика. – Ильяс встал у нее за спиной и положил руки ей на бедра. – Вот так.

– Как? – спросила Мэгги, борясь с желанием прижаться к нему.

– Стой ровно.

Это было легко сказать, но не так легко сделать, когда сзади стоит привлекательный шейх.

– А теперь оттолкни мою правую руку, – сказал Ильяс.

Мэгги постаралась, но ничего не вышло.

– Сначала опусти бедро вниз, а затем толкни вверх.

Его ладонь, лежавшая на ее бедре, жгла ей кожу. Но Мэгги постаралась следовать его указаниям.

– Теперь оттолкни левую.

Она двигалась неуклюже, постепенно входя в ритм. Ильяс придвинулся ближе, его лицо оказалось почти рядом с ее. Теперь он передвинул одну руку и положил ей на живот.

«Скажи, чтобы он перестал», – велела себе Мэгги, пытаясь перебороть желание прижаться к нему всем телом.

– Вот так, – сказал Ильяс и прижал ее бедра к своему паху. – Вот так.

Мэгги устала бороться с собой и перестала притворяться, что это – урок танцев.

Ильяс сделал то же самое.

Он приподнял ее волосы и вдохнул их запах, а затем склонился к ее шее и поцеловал бледную кожу.

Прикосновение его губ было нежным, но Мэгги показалось, что сквозь нее прошел разряд тока. Чувственный стон сорвался с ее губ.

Наконец Ильяс прижал ее к себе.

Мэгги чувствовала его возбуждение, когда он слегка покачивался под музыку, но сейчас она ощущала его еще сильнее. Она тоже стала непроизвольно покачивать бедрами, в ответ на его движения.

Его дыхание стало прерывистым, а движения и прикосновения еще более чувственными. Мэгги пришлось бороться с собой, чтобы не сдаться и не оказаться полностью в его власти.

– Ильяс, – выдохнула она, но он молча продолжил целовать ее, двигаясь от шеи к плечу.

Свободной рукой он расстегнул драгоценную застежку, соединяющую полы платья, и, потянув рукав вниз, обнажил плечо, другая же его рука все так же лежала на ее животе.

Мэгги плавилась как от огня от его прикосновений и поцелуев.

Они чувственно двигались под музыку, а потом Ильяс приспустил бретельку бюстгальтера и обнажил ее грудь. Его пальцы были немного грубыми для ее нежной, чувствительной кожи, и Мэгги изо всех сил прижималась к нему, чтобы найти в этом успокоение, но пламя желания разгоралось только сильнее.

Мэгги безумно хотела повернуться к нему лицом, чтобы получить поцелуй, но принц продолжал ласкать ее шею и плечо, заставляя трепетать от возбуждения.

Музыка звучала завораживающе, от чарующих звуков она возбуждалась все больше и больше. Ильяс освободил от одежды и другое плечо Мэгги, расстегнул бюстгальтер и полностью обнажил ее до талии. Бархатное платье бесшумно скользнуло на ковер. Его руки стали ласкать, дразнить и гладить ее грудь до тех пор, пока девушка не потеряла голову от желания.

Мэгги отчаянно хотела поцеловать его, снова ощутить вкус его губ. Поэтому она повернулась, насколько смогла, и их губы наконец встретились.

Поцелуй был глубоким и страстным и еще больше распалил их желание. Ильяс поддел пальцем ее трусики и спустил их вниз. Теперь она была полностью обнажена. Затем Мэгги услышала шелест ткани – Ильяс снял свои одежды. Теперь она чувствовала его возбужденную и твердую плоть своими бедрами.

Положив руку ей на затылок, он толкнул ее вниз, согнув пополам. Пробежав пальцами по спине, принц сжал ее ягодицы. Мэгги извивалась, чтобы освободиться от его захвата. Она боролась не потому, что не хотела его, просто ей нужно было смотреть ему в лицо, чтобы запомнить этот момент навсегда.

Но Ильяс одной рукой удерживал ее за шею, так что она не могла разогнуться, а другой – направил свой член в ложбинку между сомкнутых бедер девушки.

Теперь ее страх стал реальным.

– Это мой первый раз!.. – выдохнула Мэгги.

Хоть она и была на грани оргазма, ее не отпускала уверенность, что он разорвет ее на части.

– Хорошо, – сказал Ильяс.

Он был рад тому, что он будет у нее первым, сам сможет научить ее всему.

Тем не менее он чувствовал, что ее ягодицы напряжены, и, когда попытался войти в нее, он ощутил не только преграду ее девственности, но и внутреннее сопротивление, будто Мэгги не хотела его.

Она глотала ртом воздух, и, когда его рука соскользнула под ее живот, она оперлась на нее, дрожа всем телом.

Разрываясь между желанием и страхом, Мэгги отказывалась делать то, что он хочет.

– Ильяс… – Она вывернулась из объятий, повернулась к нему лицом и замерла в изумлении.

Принц был мускулистым, стройным и сильным. Мэгги подняла руку, чтобы прикоснуться к его обнаженной коже. Ильяс взял другую руку девушки и опустил ее так, что она смогла почувствовать всю длину и твердость его члена.

– Возьми меня медленно, – сказала Мэгги, поглаживая его рукой.

Еще никогда женщина не говорила ему, как он должен взять ее. Кронпринц Зарании не привык, чтобы ему диктовали темп. Он привык к быстрому удовлетворению, ведущему прямо к вершине, а не к затяжному и медленному подъему. Его любовницы знали это.

Но Мэгги не была его любовницей… пока.

Ее прикосновения были потрясающими. Теперь, когда они оба были обнажены и стояли друг к другу лицом, она смогла исследовать его тело, а он ее.

Мэгги закрыла глаза, почувствовав его нежные прикосновения, затем их губы снова встретились в бешеном поцелуе. И пока они опускались на ковер, оба открывали для себя блаженство неторопливых удовольствий.

Ильяс стал покрывать поцелуями ее грудь, и, лаская ее соски своим языком, он почти довел ее до болезненного состояния. Но истинного наслаждения она не знала до тех пор, пока он не стал покрывать поцелуями ее живот, а затем, раздвинув ее ноги, он опустился между ними, нежно прикоснувшись к холмику золотистых волос.

– Ильяс… – всхлипнула Мэгги, когда его язык сначала едва уловимо начал исследовать ее самое сокровенное место, постепенно проникая все глубже и глубже.

Он забросил ее ноги себе на плечи, и она снова стала сопротивляться, не зная, как расслабиться и наслаждаться его ласками.

– Пожалуйста, – умоляла Мэгги, приподнявшись на локтях, потому что эта нежная пытка была безжалостна и не могла продолжаться больше.

Но он толкнул ее назад и продолжил ласки, заставляя ее извиваться.

– Ты хотела медленно? – сказал Ильяс, так как видел, что она близка к кульминации.

Мэгги не ответила. Она запустила пальцы в его волосы и внезапно сжала их в кулак. Он не остановился, даже когда она достигла предела удовольствия и выгнулась ему навстречу. Ощущения были настолько сильными, настолько ошеломляющими, что она вспомнила, как ее зовут, только когда Ильяс назвал ее имя.

– Мэгги…

Он не спрашивал и не звал ее, он просто наблюдал за ней. Она лежала, ошеломленная, слегка подрагивая, когда он склонился над ней.

Ильяс потянулся к столику, достал что-то из потайного ящичка. Мэгги молча смотрела, как он вскрывает упаковку и надевает презерватив.

Мэгги знала, что никогда не пожалеет о случившемся. Несмотря на пережитый только что оргазм, она все еще испытывала желание и страстно хотела, чтобы он поцеловал ее снова. Его лицо было так близко к ее лицу, но он не стал целовать ее, и она подумала, что умрет от тоски. Вместо поцелуя Мэгги почувствовала, что он входит в нее, и посмотрела ему в глаза. Ильяс пристально наблюдал за ней, медленно проникая все глубже. И продолжал наблюдать, даже когда она закрыла глаза от боли. Но потом она приподняла бедра и открыла глаза, когда он полностью вошел в нее. Мэгги вскрикнула, но он тут же прижался губами к ее губам, поглощая крик.

Ильяс положил одну руку ей под спину и стал медленно двигаться внутри ее. Мэгги приподнимала бедра, желая, чтобы он двигался быстрее.

Но Ильяс отказывался двигаться быстрее.

Ему нравилось, как она раскрывается под его прикосновениями. И то, как крепко сжимает его. Ему нравились их краткие поцелуи и ощущение ее рук на его торсе. Мэгги обхватила его бедра своими ногами, когда он отдался во власть страсти. Он удерживал ее руки за ее головой, увеличивая темп. Крик, который свидетельствовал о достижении вершины наслаждения, был похож на победный клич воина.

Мэгги тяжело дышала, все ее чувства обострились.

Да, это было больно. Но это была самая прекрасная боль.

Она лежала полностью обессиленная, ощущая тяжесть его тела на себе. Никогда раньше Мэгги не испытывала ничего подобного.

В течение многих лет она задавалась вопросом, а все ли с ней в порядке, потому что раньше она никогда никого не привлекала и никогда не знала истинного желания.

До этого дня.

До встречи с Ильясом.

Глава 8

Одна ночь в его постели.

Даже когда она вошла в огромную спальню, она знала, что это все, что у нее будет.

Мэгги понимала, что ее волосы сейчас взъерошены и растрепаны, и даже не хотела думать, на кого она сейчас похожа.

Когда он помог ей встать, она заметила пятна крови на бедрах, лицо было влажным от поцелуев, а когда она провела рукой по волосам, они оказались спутанными в узел.

Но она никогда в жизни не чувствовала себя лучше.

Мэгги не позволяла себе ходить без одежды. Даже из душа она выходила полностью одетая. И тем не менее сейчас перед ним она была без одежды и даже не думала об этом.

Его спальня выглядела очень по-мужски. На большой кровати лежали расшитые подушки и тяжелые меха, подбитые шелком.

– Нет, не надо, – запротестовала она, когда он накинул на нее одно меховое покрывало.

– Ты хоть представляешь, как холодно здесь зимой?

– А разве здесь нет обогревателя или камина? – спросила Мэгги, желая узнать как можно больше.

– Не в спальне, – ответил Ильяс, проскальзывая к ней под покрывало и притягивая ее к себе. – Все для сна.

– И секса, – отметила она, заметив бархатный шнур у изголовья кровати.

– Конечно.

– У тебя и в пустыне гарем? – Мэгги была неприятна эта мысль, но знать правду ей хотелось больше.

– Женщины по очереди приходят сюда.

– Отпуск в пустыне? – сказала она. – Это сарказм.

– Я понял. Но ты права. Им нравится приходить сюда. У меня больше…

– Чего?

Раньше он не имел дела с женщинами не из гарема. Ему не приходилось объяснять любовницам, как устроена его жизнь. Ильяс колебался.

– Ну же! – настаивала Мэгги.

– У меня больше времени для них, когда я здесь. Ох! Это было больно, но она хотела знать правду, независимо от того, насколько болезненной она будет.

– А когда ты уходишь? Они уходят с тобой?

– Не все.

Они лежали рядом, но были словно из разных миров.

Теперь он владел ее сердцем. Даже если она никогда больше не узнает подобных чувств, она уже знает, что это такое. И кроме того, она знала, что у Ильяса нет сердца, которое он может отдать.

– Что произойдет, когда ты женишься?

– Мой гарем будет распущен.

– Твой гарем?

– Конечно.

Ильяс заботился о своем гареме, и, конечно же, они заботились о нем. Неприятная мысль о Мэгги и брате промелькнула в его голове. Неизвестное ранее чувство появилось в его сердце, и что это за чувство – Ильяс не мог определить.

Еще никогда в жизни принц не испытывал чувства ревности. Он всегда получал то, что хотел.

За исключением титула короля.

Ильяс посмотрел на Мэгги и попытался объяснить, как устроена его жизнь. Никогда раньше он не рассказывал об этом. Никому.

– Я должен быть верен моей жене.

– Должен? – нахмурилась Мэгги. – Ты говоришь так, будто это неприятная обязанность.

– Будущий король не должен жениться по любви, – сказал Ильяс. – Это не одобряется.

Мэгги лежала, возмущенная, вспоминая рассказы вокруг костра, а Ильяс тем временем продолжал объяснять:

– Нас учат, что брак по любви – удел слабых. Если бы ты и я… – Он заколебался, потому что это был неудачный пример. Пример, который показал, что между ними могут быть какие-то чувства. Он поспешил исправить себя: – Допустим, супруги любят друг друга, и вот одного из них похищают. Правитель пойдет на все, чтобы вернуть любимую, однако цена может быть недопустимо высокой. – Мэгги во все глаза смотрела на него. – В таком случае правитель должен отказать в выкупе. – Ильяс подождал, но Мэгги не стала ничего говорить. Ильяс пояснил: – Брак – это способ обеспечить наследника.

– Очаровательно.

– Не я устанавливал правила. Мой отец скорее отречется от Хазина, чем заплатит хоть цент. Твоя подруга Сьюзен не понимает, с кем имеет дело.

– Она не моя подруга, – сказала Мэгги и перекатилась на спину, уставившись в потолок, который все так же покачивался.

Она ненавидела его холодный мир.

Но не его.

– А что насчет Хазина? – спросила Мэгги, вспоминая время, которое она провела с ним, и то, что он ей рассказал. – Правила одинаковые и для него?

– Он родился не для того, чтобы быть королем, – ответил Ильяс. – Он знает это и злоупотребляет этим с ужасающей регулярностью.

– Ты любишь своего брата, – улыбнувшись, сказала Мэгги. Хоть он и говорил с насмешкой, она услышала в его тоне нотки привязанности к брату. – Поэтому и прикрываешь его.

– Хватит об этом, – нахмурившись, проговорил Ильяс.

О гареме он говорил спокойно, но свои отношения с братом обсуждать не собирался. Он притянул Мэгги к себе, и они лежали, глядя в потолок, который уже не так сильно вздымался. Ветер стихал.

– Уже утро? – спросила Мэгги.

– Пока нет. Но солнце вот-вот встанет.

– Завтра в это время я буду готовиться к вылету, – сказала Мэгги. – Если ты позволишь мне уйти.

– Я скажу, чтобы в полдень прислали вертолет. Ты сможешь вернуться в свой хостел.

Мэгги уже не была уверена, что хочет улететь. Сейчас ей хотелось, чтобы опять поднялась песчаная буря и можно было еще на некоторое время затеряться в этом мире. Потому что это было блаженство – лежать вот так, в его объятиях.

– И как ты себя чувствуешь перед возвращением домой?

В отличие от Сьюзен и других людей, которые спрашивали ее об этом, Ильяс не торопил ее с ответом и ждал, пока она соберется с мыслями.

– Уставшей, – призналась Мэгги. – После такого длительного отпуска я чувствую себя превосходно, но когда я думаю о том, что придется вернуться домой… – Она задумалась. – Как бы я ни скучала по всем, я устала начинать все сначала.

– О чем ты?

– Ну, пока я поживу на диванчике в квартире Фло. У нее маленькая квартирка, так что это будет временное пристанище. Я хотела бы иметь собственный дом, но не думаю, что когда-нибудь он у меня будет. А это значит, что мне придется искать съемное жилье, соглашаться на подселение, знакомиться с новыми соседями по квартире…

– Словно ты все еще в путешествии?

Мэгги задумалась, затем кивнула:

– Очень похоже.

– Кто воспитывал тебя после смерти матери?

– У меня было много временных опекунов. С некоторыми я прожила дольше, чем с другими. Сложно пристроить в семью детей старше грудничкового возраста, – пояснила Мэгги. – У некоторых я должна была остаться надолго, но не получалось.

– Почему?

Мэгги сделала попытку встать, но Ильяс удержал ее и снова задал тот же вопрос. Обычно он не задавал вопросов любовницам, но почему-то ему было интересно узнать Мэгги.

– Первая семья взяла меня примерно через год после смерти мамы, но я пробыла у них всего несколько месяцев. Потом они затеяли развод, и… – Девушка пожала плечами. – Думаю, я стала причиной их развода. Видимо, они не были готовы воспитывать ребенка.

– А другой дом?

Мэгги ни с кем не обсуждала это, даже с Фло, хотя Фло была в курсе многих ее проблем и они болтали обо всем на свете. Было очень больно вдаваться во все эти подробности, даже мысленно.

Но сейчас она лежала в объятиях Ильяса, он поглаживал ее волосы одной рукой, а другой крепко прижимал к себе. Мэгги подумала, что, может, настало время рассказать о прошлом.

– Я только начала учиться в старшей школе. Жила в приюте, и все было хорошо, когда мне сказали, что есть семья, которая хочет взять меня под опеку. А может и удочерить.

– Когда ты говоришь, что все было хорошо, что ты имеешь в виду?

– Я была вполне счастлива. Мне нравилась новая школа, и воспитатели были хорошие. С тех пор как я осталась одна, это было самое стабильное время. Семья казалась милой, у них было трое сыновей. Сначала я проводила у них выходные, а потом и праздники. – Мэгги помолчала немного. – Я чувствовала, будто нахожусь на испытательном сроке. Диана всегда хотела дочь, чтобы ходить с ней по магазинам, покупать платья, делать маникюр. Однажды мы собрались пройтись по магазинам, но потом Диана сказала, что сегодня мы идем в кино… – Мэгги замолчала, погрузившись в воспоминания. Ей понравилось, что Ильяс не стал торопить ее. – Мне никогда не нравилось ходить в кино, но я не говорила об этом Диане и пошла с ней. Она обещала мне всякие вещи…

– Например?

– Что, когда я перееду к ним жить, смогу украсить комнату так, как захочу, что смогу завести щенка.

– Она все это сделала?

– О да, – кивнула Мэгги. – Я приехала к ним, и мы украсили спальню, а потом поехали и выбрали маленького щенка. Я назвала его Патч. Я пошла в новую школу…

– Еще одна новая школа? – уточнил Ильяс, и она кивнула. – И как там было?

– Тяжело, – с болью в голосе сказала Мэгги. – Новая школа, новая семья, все новое. Я пыталась подстроиться под них всех. Меня начали водить на балет…

– Но мы оба знаем, что ты не умеешь танцевать!

Ильяс заставил ее улыбнуться. В самой тяжелой части ее рассказа он смог сделать так, что Мэгги улыбнулась. Это говорило о том, что уже сейчас он знал ее лучше, чем Диана тогда.

– Вероятно, я была недостаточно благодарной и недостаточно отзывчивой девочкой. Ее огорчило, что я отказалась звать ее мамой. Я сказала социальному работнику, что у меня была мама, и не важно, что ее больше нет. Может, мне просто следовало звать ее так, как она хотела, и, может, со временем я так и сделала бы, но Диана решила, что я слишком проблемный ребенок.

Мэгги поняла, что она правильно сделала, что рассказала Ильясу эту историю. Сделать это на протяжении многих лет было трудно, но сейчас, когда она лежала в его объятиях, все прошло хорошо.

– Я не была проблемным ребенком, поверь мне. Да, у меня был свой мир, я ценила уединение, любила читать. Я была покладистой, уравновешенной девочкой. Но Диана хотела развлечений по ее требованию, хотела, чтобы я была ее подружкой…

– Она хотела живую куклу? – предположил Ильяс, и Мэгги замешкалась.

Она никогда не думала об этом, но чувствовала, что именно так все и было.

– Да. – Мэгги была рада, что он озвучил то, что она не могла сказать даже сама себе. – Я не была той дочерью, которую ей хотелось иметь, поэтому она назвала меня проблемным ребенком. Однажды я пришла домой из школы, а там меня ждал соцработник. Мне сказали, что ничего не получится…

– Тебя поместили обратно в приют?

– Нет. Он был переполнен. Меня отвезли в другой приют.

И ей пришлось все начинать сначала.

– А что насчет собаки? – спросил Ильяс.

Мэгги улыбнулась, услышав его вопрос. Но потом улыбка погасла.

– Диана избавилась от него тоже. Видимо, и он оказался проблемным, – с горечью сказала Мэгги.

Девушка села и завернулась в меховое покрывало. Ильяс отметил, что она не плачет. Ему стало интересно, а плакала ли она в то время? И кто ее утешал?

Чувства, которые он сейчас испытывал, приводили его в замешательство. Обычно он не был подвержен эмоциям. В его семье это не поощрялось. Будущий король не должен иметь нежное сердце.

Позабыв об условностях, Ильяс сел и положил руку на плечо Мэгги, притянул к себе. Она покорно прильнула к его груди.

– Я так ее ненавижу, – призналась Мэгги, – я знаю, что это неправильно, но ненавижу ее за то, что она сделала.

– Как и я, – согласился Ильяс.

– Твоему брату повезло, что у него есть ты. Я ревновала, когда сказала, что ты не прав, защищая его… Я всегда хотела, чтобы рядом со мной был кто-то, кто любил бы меня настолько, что всегда присматривал бы за мной. Воспитатели были хорошие, но ведь это не то же самое, что семья…

– Когда ты стала жить самостоятельно?

– Я работала по выходным у Пола в кафе. А когда мне исполнилось шестнадцать, он взял меня на полный день, и я могла жить практически самостоятельно. С тех пор там я и работаю…

– Ешь шоколад.

Мэгги была благодарна, что Ильяс смог закончить это предложение за нее с улыбкой. Вероятно, он почувствовал, что ей с трудом дался этот разговор.

Близился рассвет.

Раздался звон колокольчиков. В спальню вошла служанка, поставила на столик у кровати поднос, разлила по чашкам ароматный чай и удалилась.

– Мне надо вставать, – сказал Ильяс.

Принц поднялся с кровати, выпил чай, облачился в свои одежды. Мэгги молча смотрела, как он завязывает пояс.

Она ненавидела это утро.

Ильяс не проронил ни слова, вышел из спальни и направился к выходу из шатра.

Ветер стих, но оставил много беспорядка после себя. Одна из больших палаток обрушилась, рабочий сгонял лошадей, разбежавшихся по пустыне. Ильяс мог только гадать, какие разрушения буря причинила городу.

Он хотел вернуться в постель. Впервые в жизни он подумывал отложить дела и хотя бы ненадолго забыть об обязанностях. Но долг был превыше всего, так его воспитали. Сначала он совершил молитву, потом связался с дворцом, чтобы узнать, как город пережил бурю.

– Вы нужны здесь, ваше высочество, – сказал Махмуд. – Городу нанесен огромный ущерб, многие люди пропали без вести.

Это не могло ждать до полудня.

Он еще несколько минут поговорил с Махмудом о последствиях бури, а потом задал главный вопрос:

– Вы поговорили с Хазином об угрозах?

Теперь он был уверен, что ничего не произошло и что нет никакой пленки.

– Да.

– И? – поторопил его Ильяс, потому что ему хотелось вернуться в спальню и провести с Мэгги еще немного времени до того, как прилетит вертолет.

– Он попросил, чтобы мы подчинились требованиям.

– Хазин сказал так? – Ильяс старался говорить ровно и спокойно, хотя кровь стучала в висках от неожиданного ответа Махмуда. Он был уверен, полностью уверен, что нет никакой записи. – Что именно он сказал?

Но Махмуд заверил его, что это не телефонный разговор.

– Было бы лучше, если бы мы поговорили с глазу на глаз.

Пока Ильяс молился, Мэгги вернулась в свою спальню, чтобы освежиться. Она улыбнулась Гульшат, которая ждала ее, когда она вышла из ванны.

На кровати уже лежало приготовленное для нее бледно-сиреневое традиционное платье-такшета. Женщина собрала и закрепила волосы Мэгги в свободный узел.

– Спасибо, – сказала Мэгги, но, когда Гульшат подошла, чтобы помочь ей одеться, Мэгги отказалась.

Одевшись, она стояла и смотрела на свое отражение в огромном зеркале. Несмотря на бессонную ночь, она выглядела чудесно. Мэгги попыталась разобраться в том, что же все-таки произошло. Секс был восхитительный, однако именно разговор стал для нее откровением.

Мэгги услышала звон колокольчиков и по шагам поняла, что идет Ильяс.

Она не повернулась, но каким-то образом поняла, что у него дурные новости, и продолжала стоять, глядя в зеркало.

Ильяс подошел и встал сзади.

– Вертолет уже вылетел за нами.

– Я думала, у нас есть все утро.

– После бури много разрушений.

Мэгги нахмурилась. Возможно, ей следовало почувствовать вину за то, что она оказалась такой мелочной и думает только о своем наслаждении. Управлять страной не просто, она бы точно не справилась.

– Не могу представить себе, что скоро вернусь в хостел, – призналась она ему и обернулась.

– Ты туда не вернешься, – резко сказал Ильяс. – Я забираю тебя с собой во дворец. Но сначала нам нужно поговорить о том, что же все-таки произошло между тобой и Хазином.

– Ты хочешь сказать, что все еще не веришь мне? – Мэгги, нахмурившись, смотрела на него. – Ты думаешь, что есть какая-то запись?

– Ты должна рассказать мне, что произошло.

– Ильяс! – Мэгги почувствовала, что закипает. – Я не спала с твоим братом, или ты думаешь, что та кровь была фальшивая?

– Я знаю, что не спала, – огрызнулся Ильяс, но потом взял себя в руки. Он не хотел, чтобы личные отношения мешали делу. – Но это не снимает с тебя подозрение. Есть много способов доставить удовольствие. И я допускаю, что они могли отправить к нему девственницу, чтобы заманить его…

Она замахнулась, чтобы дать ему пощечину.

Насилие было недопустимо в понимании Мэгги, однако Ильяс перешел все границы и фактически назвал ее шлюхой.

Но он легко перехватил ее руку.

– Я настоятельно рекомендую воздержаться от того, чтобы бить наследного принца, – предупредил он, крепко держа ее за запястье.

Поэтому она ударила его другой, свободной рукой.

Ильяс даже не вздрогнул. Наоборот, это Мэгги содрогнулась, когда раздался хлесткий звук пощечины.

– Ты хочешь поиграть в эту игру? – тихо спросил он.

– Нет, – ответила девушка, внезапно занервничав.

– Хорошо, но знай, если ты меня еще раз ударишь, я положу тебя на колено и отшлепаю так сильно, что понадобится ведерко со льдом, чтобы ты могла сидеть в самолете по пути домой.

Его слова о доме возымели действие. Из дерзкой и непокорной девушки она внезапно превратилась в подавленное существо.

Но принц неправильно истолковал эти перемены.

– Мэгги, я не причиню тебе вред, – сказал он мягче, отпуская ее руку. – Что произошло в каюте? О чем ты не можешь мне рассказать?

Сейчас это было чертовски важно.

Не только потому, что ее туда послали, чтобы соблазнить его брата. Это было важно потому, что сейчас он заботился о Мэгги больше, чем должен был. И потому, что ревность разрывала ему грудь.

– Мы разговаривали, – сказала Мэгги и пожала плечами. – О чувствах.

– Это не может быть правдой. Хазин не стал бы говорить о таких вещах.

– Возможно, он не настолько эмоционально пустой, как ты! – выкрикнула Мэгги.

– Что он сказал? – тихим и каким-то зловещим голосом произнес Ильяс. Он больше не мог выдержать ни секунды, не зная правды. – Мэгги, игра окончена, ты должна мне сказать, что бы там ни произошло, я лучше с этим разберусь.

– Я немного рассказала ему о своей матери, о том, что в тот день была годовщина ее смерти, и он открылся…

– Да брось! – Ильяс покачал головой, начиная сомневаться в том, что история ее детства правдива. Может, это просто легенда, чтобы рыбка заглотила наживку? Такой способ соблазнения? – Мой брат не склонен к сантиментам.

– Нет, склонен! – вспыхнула Мэгги. – Он довольно интересный собеседник. Он сказал, что лучше быть одному, без семьи. И что он надеется, что отец лишит его наследства.

Ильяс хранил молчание, внезапно поняв, почему Хазин не хочет, чтобы запись была обнародована. Но Мэгги не собиралась больше молчать.

– И я не рассказывала ему слезливые истории, – продолжала она, – я просто сказала, что это был тяжелый день, и он понял меня, он тоже ненавидит годовщины…

– Хватит! – крикнул Ильяс.

Он требовал, чтобы она сказала правду, но, когда она решила все рассказать, он вдруг не захотел ее слушать.

– Собирайся, – велел он ей, – вертолет скоро прибудет.

Но Мэгги никак не могла замолчать, и, когда он повернулся, чтобы уйти, она схватила его за рукав.

– Хазин сказал, что понимает меня! – выкрикнула она, и Ильяс повернулся.

Мэгги заметила, как шейх побледнел, когда она произнесла то, что никто не осмеливался сказать, даже Ильяс.

– Он рассказал мне о своей жене!

Глава 9

Тот факт, что Хазин говорил с Мэгги о своей покойной жене, ошеломил Ильяса.

– Я не… – Он замолчал.

Он собирался сказать Мэгги, что не верит ей, но не закончил фразу. Было ясно, что она говорит правду, и это смутило его, поскольку брат редко говорил о своих чувствах, а тем более о своей жене.

Смерть Петры была трагедией для дворца все эти годы, но об этом предпочитали молчать.

И пока Ильяс активно боролся, чтобы Хазина не лишили наследства, судя по словам Мэгги, Хазин так же активно боролся, чтобы потерять королевские привилегии.

– Он говорил с тобой о Петре?

Мэгги кивнула.

– И что он сказал тебе?

– Хазин сказал, что она умерла около десяти лет назад. Сказал, что в больнице построили новое крыло, которое будет названо в ее честь и на открытии которого он должен будет произнести речь, но он не хочет…

– Что еще?

– Ильяс, – Мэгги опустила глаза, – я не собираюсь передавать тебе все то, о чем мы говорили.

– Я прошу тебя об этом.

– Нет! – Мэгги покачала головой. – Мы не друзья и не пара. Ты дал мне ясно это понять. Но ты ожидаешь, что я все расскажу тебе и предам доверие Хазина.

– Ваше общение с братом явно было интимным.

– Да. Но мы не вели его в кровати.

Как это было с ним. И ей снова хотелось этого.

И Ильяс хотел того же.

– Мы любовники, – сказал Ильяс. – Ты можешь мне сказать.

– Мы были любовниками, – поправила Мэгги. – Однажды.

– Да ладно, Мэгги, – сказал он низким голосом. – Мы оба знаем, что это больше, чем одна ночь.

– Если то, что мы были любовниками одну ночь, дает тебе право требовать от меня откровенности, то я требую того же. Так скажи мне, Ильяс, почему, если это больше, чем одна ночь, ты позволил мне просто уйти?

Принц посмотрел на нее и в какой-то момент едва не сказал ей настоящую причину, почему они никогда не смогут быть вместе.

Настоящая причина заключалась в том, что он решил никогда не вступать в отношения и не жениться.

Но Ильяс не стал этого делать. Ильяс давно научился никому не раскрывать своих планов. Ни старейшинам, ни доверенным советникам. Даже своему брату, который был следующим в очереди на трон. Так было безопаснее.

И конечно, он не будет ничего говорить женщине, которую он встретил совсем недавно. Женщине, которая, возможно, несет угрозу безопасности королевства.

Лучше уж думать, что Мэгги вовлечена в этот шантаж, чем думать, что она реально представляет угрозу для монархии, потому что тогда ему придется держать ее на расстоянии вытянутой руки.

– Но я не позволю тебе уйти, – сказал он, – ты вернешься со мной во дворец. Я хочу поговорить с Махмудом и Хазином, прежде чем отпустить тебя.

На Мэгги будто вылили ведро холодной воды.

– Ты только что это сделал.

Ильяс нахмурился.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты только что отпустил меня, Ильяс. На короткий момент я забыла, что я твоя пленница, но спасибо тебе, что напомнил мне об этом.

Мэгги удалось вытеснить из памяти, как она оказалась здесь, когда они занимались любовью, а потом, сжимая друг друга в объятиях, делились воспоминаниями о прошлом.

– Я этого не забуду.

Не важно, как она сюда попала, ей все равно было непросто уезжать отсюда.

Мэгги в последний раз окинула взглядом свою спальню, где она провела несколько часов в страхе и растерянности. Вспомнила, как он заставил ее выпить воду.

Потом она прошла в центральную часть шатра, где они занимались любовью. Сейчас повсюду ощущалось напряжение, но ей было больно вот так покидать это место.

– Мы должны идти. Сейчас.

Ильяс вышел из своей спальни и, не взглянув на нее, направился к выходу.

Мэгги вспомнила, как добры были к ней служанки, а потому зашла в дальнюю часть шатра поблагодарить Гульшат и ее помощницу, хотя и не была уверена, что женщины поняли то, что она сказала им.

Мэгги и Ильяс молча сидели рядом в вертолете. Она смотрела в окно и желала, чтобы пустыня никогда не заканчивалась. Но это было невозможно. Сначала появились деревья и отдельные постройки, потом жилые дома стали появляться все чаще. Вертолет летел над большим городом.

Мэгги посмотрела на Ильяса, желая, чтобы он отдал приказ развернуться и лететь обратно в пустыню. Ильяс тоже повернулся к ней, и их взгляды встретились.

Он пытался понять ее. Мэгги была самым сложным человеком, которого он когда-либо встречал.

Эта женщина благодарила служанок, не зная их языка. Смогла разговорить принца, не способного на откровенный разговор. Она танцевала, хотя совершенно не умела этого делать. Она смеялась, но никогда не плакала, несмотря на сложности и разочарования в своей жизни.

Ильяс никогда не стремился к близким отношениям, но Мэгги он рассказал о том, что много лет держал в себе. У него были свои планы и мысли, которых не знал никто, и вот теперь он сидит рядом с этой девушкой и размышляет о том, чтобы поделиться с ней ими.

Нет!

Он отвел взгляд от ее зеленых глаз и посмотрел в иллюминатор. Так было безопаснее. Внизу показались красные хребты гор, указывающие на то, что дворец уже близко.

Однако Мэгги не видела всей этой красоты – она продолжала смотреть на его профиль. Совсем недавно эта щека была так близка к ее щеке. Эти губы, которые она целовала, сейчас сжались в тонкую, жесткую линию. Лицо принца было напряженным и суровым.

– Ильяс… – позвала она.

Он проигнорировал ее.

– Ильяс?

– Мы прилетели.

Принц вышел первым и был встречен воинским приветствием. Он быстро пошел вперед, и Мэгги пришлось практически бежать за ним, чтобы не отстать. Дворцовая территория напоминала лабиринт, и Мэгги, опасаясь затеряться в его хитросплетениях дорожек, старалась не потерять его из виду. Принц пересек богато украшенный мост и вошел под своды длинной галереи.

Ильяс в нетерпении огляделся, ожидая, когда же придет персонал, чтобы проводить Мэгги в отведенные для нее покои.

Она явно хотела поговорить, но он не стал ее слушать.

– Я должен идти, – сказал Ильяс. – Скоро сюда кто-нибудь придет, чтобы позаботиться о тебе.

– Ты просто оставишь меня здесь?

– Ты ожидала, что мы будем стоять, держась за руки?

– Я ожидала хороших манер.

Ильяс досадливо поморщился. Манеры были последним, о чем он вообще мог подумать. Он не поддавался эмоциям раньше, но сейчас они переполняли его. Он хотел целовать ее до тех пор, пока ее гнев не испарится. Хотел, чтобы прямо сейчас она оказалась в его кровати. Но ему нужно было управлять страной.

Мэгги обернулась на звук шагов и увидела, как к ним приближается высокая женщина. Ее длинные темные волосы были убраны в замысловатую прическу, на лице – строгом и властном – крайняя степень раздражения.

Женщина что-то сказала Ильясу на арабском, и Мэгги догадалась, что та спросила о ней, потому что Ильяс назвал ее имя.

Затем последовал довольно продолжительный разговор на арабском языке, вернее, женщина что-то сердито выговаривала Ильясу. Он выслушал ее не прерывая.

– Мэгги – моя гостья.

Он говорил по-английски, и, скорее всего, попросил женщину сделать то же самое, потому что та повернулась и свысока посмотрела на Мэгги. Пожав плечами, она с явной неохотой заговорила на английском языке. Возможно, было бы лучше, если бы она продолжала говорить на арабском.

– Твоя гостья должна будет развлекать себя сама, – холодно сказала женщина, а затем посмотрела на Ильяса. – Тебе нужно встретиться с королем. Сейчас.

Женщина повернулась и ушла.

– Все твои сотрудники такие приветливые? – спросила Мэгги.

Учитывая, как с ней обошлись его приспешники, когда похищали в пустыне, Мэгги посчитала уместным задать такой вопрос.

– Это моя мать. Королева.

О нет!

– Твоя мать?!

Мэгги была уверена, что строгая дама – раздраженный личный помощник. Королева говорила с сыном с той же теплотой, с какой приветствовала «его гостью».

Мэгги посмотрела на Ильяса и решила внести ясность:

– Я не гость. Я уверена в том, что меня удерживают здесь против моей воли.

– Нет, – сказал он и посмотрел ей в глаза. Ее гнев улетучился в ту же секунду. – Ты мой гость.

– Значит, ты веришь мне, что между мной и Хазином ничего не было? Что мы только разговаривали?

Он ничего не сказал.

Да, он ей верил. На самом деле не имеет значения, что произошло, подумал Ильяс. Хазин не сказал и не сделал ничего такого, что могло причинить большую угрозу монархии, чем женщина, которая сейчас стоит перед ним.

Вся его жизнь была распланирована на годы вперед, и Мэгги могла сорвать все эти планы одним своим присутствием.

Только теперь Ильяс понял, почему его брат хочет быть лишенным наследства, потому что сейчас он и сам с радостью отказался бы от всех титулов. Но долг оказался сильнее.

– Я должен вернуться к работе.

Мэгги отчаянно хотела побыть с ним еще, чтобы наверстать то время, когда она злилась на него и когда они молчали.

Но времени не было.

– Мне действительно нужно идти, – сказал Ильяс. – Группа туристов оказалась в ловушке в пустыне из-за бури. Это вызвало международный резонанс.

– О нет!

– О да. И именно твой туроператор столкнулся с проблемами. Остальные прислушались к предупреждениям и отменили экскурсии.

– Кто-нибудь пострадал?

– Нет, они смоги укрыться и переждать песчаную бурю. Все они сейчас доставлены в гостиницу; туда уже стягиваются представители прессы. Они были в пустыне без еды, и вода была в ограниченных количествах. – Ильяс посмотрел на нее, и они оба вспомнили то утро, когда Мэгги прибыла в его шатер и когда он силой заставил ее выпить воду. – В конце концов, тебе повезло, что ты… сбежала.

– Я в этом не уверена. – Мэгги попыталась выказать возмущение, но затем посмотрела на мужчину, с которым провела лучшее время за все свое путешествие. Действительно, год приключений.

Но их время почти закончилось. Мэгги осознала, что расставание неизбежно, сердце сжалось от тоски.

– Я еще увижу тебя?

– Нет.

Мэгги посмотрела на его щеку, туда, куда она его ударила. Но от пощечины не осталось даже следа.

Как и на его сердце, подумала она.

Ильяс сделал глубокий вдох.

– Утром я зайду попрощаться, – сказал он. – Сегодня я очень занят и буду работать допоздна.

Словно в подтверждение его слов, в дальнем конце галереи показался импозантный мужчина.

– Ваше высочество!

Сановник поприветствовал наследника. Он был более приветлив, чем королева, и, когда увидел Мэгги, перешел на английский язык. Мужчина представился Махмудом, советником короля, а затем повернулся к Ильясу и сказал, что король созвал дипломатов, чтобы обсудить инцидент с туристами в пустыне.

– Я думаю, было бы хорошо, если бы и вы были там…

– Конечно, – ответил Ильяс. – Не оставишь нас на минуту, Махмуд?

Советник поклонился и отошел.

– За тобой присмотрят, – сказал Ильяс. – Тебе приготовили комнату в западном крыле. Я попросил Куму, чтобы она позаботилась о тебе. Она говорит по-английски. Если ты предпочтешь вернуться в хостел, что ж, я пойму…

– Я могу уйти? – уточнила Мэгги.

Ему было бы намного легче, если бы она это сделала.

– Да, – ответил Ильяс. – Ты можешь уйти в любое время.

– Ну, в таком случае, – Мэгги улыбнулась, радуясь тому, что у нее есть выбор, – я могу побыть здесь немного.

«Черт побери!» – выругался Ильяс и поспешил в кабинет отца.

Куму оказалась милой и дружелюбной женщиной. Она провела Мэгги по галереям дворца в западное крыло и показала, где ей предстоит провести ночь. Гостевые покои, с гостиной и большой спальней, были великолепны. С балкона открывался чудесный вид на пустыню, из которой Мэгги только что прибыла.

В спальне девушка с удивлением обнаружила свой рюкзак, доставленный из хостела. Вся ее одежда была постирана, отутюжена и развешана в платяном шкафу.

– Сегодня вечером я уложу ваши вещи, – сказала Куму. – Не хотите ли надеть такшету, чтобы лететь в ней домой? – Мэгги собиралась отказаться, но Куму добавила: – Его королевское высочество придет утром, чтобы попрощаться.

– Да, это было бы прекрасно, – согласилась Мэгги. Она была рада, что у нее будет роскошный подарок на память, чтобы напоминать ей о днях, проведенных в этой стране.

Оставшись одна в комнате, Мэгги сняла туфли и собиралась выйти на балкон, чтобы вытряхнуть песок, который набился в них. Но передумала. Достала из рюкзака большой конверт, куда складывала меню из ресторанов, билеты и прочие памятные вещицы, вытащила все из конверта, а затем пересыпала туда песок из туфель и даже собрала то, что просыпалось на пол. Затем она запечатала конверт, чтобы сохранить крошечное напоминание о пустыне.

Хотя как она могла забыть все это?

Это было идеальное завершение путешествия.

После легкого перекуса ей предложили экскурсию по дворцу. Мэгги видела дворец с вертолета, любовалась его очертаниями из пустыни, но не представляла, насколько он красив изнутри.

Дворец был как мини-город, объяснила Куму и провела Мэгги через пышные сады с фонтанами и беседками в служебный комплекс, очень современный и высокотехнологичный. Здесь располагались офисы, помещения для охраны и персонала, хозяйственные постройки, кладовые и кухни, правда, отдельные для служащих и членов королевской семьи.

– И гостей, – улыбнулась Куму. – Сегодня вечером вы сможете выбирать блюда из того же меню, что и королева.

– Королевская семья бывает в этой части дворца? – спросила Мэгги, надеясь увидеть Ильяса.

– Не часто, – покачала головой Куму.

Они покинули служебный комплекс и пошли по богато украшенному мосту, по которому она проходила с Ильясом. Отсюда можно было увидеть королевские самолеты.

– У дворца есть своя взлетно-посадочная полоса и вертолетная площадка. Отсюда можно увидеть, как король возвращается из зарубежных поездок.

– А я думала, он просто сидит на троне, поедая виноград, – сказала Мэгги, а затем заволновалась, что ее юмор может быть расценен как грубость.

Но Куму рассмеялась.

– О, это у него получается лучше всего! – беспечно сказала она. – Пойдемте, я покажу вам, где принимают послов и видных государственных деятелей.

Эта часть дворца была великолепной. Зал приемов поражал величиной и богатством отделки – по-восточному роскошной, но изысканной. Стройные мраморные колонны подпирали сводчатый расписной потолок, такой высокий, что Мэгги пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть фрески. Так она простояла несколько минут в полном благоговении. Насладившись изяществом линий и гармонией цвета, достойной самого Микеланджело, Мэгги принялась любоваться внутренним убранством зала. В центре возвышалась огромная цветочная композиция; при ближайшем рассмотрении оказалось, что она выполнена из драгоценных камней. Экзотические цветы всех форм и расцветок были сделаны из аметистов, топазов и сапфиров. Фигурки колибри, пьющих нектар из этих дивных цветов, были отлиты из золота и инкрустированы рубинами и изумрудами. Мэгги могла бы часами рассматривать композицию, но Куму предложила продолжить осмотр дворца.

– Пойдемте, посмотрим портреты, – сказала она и подвела гостью принца к стене, увешанной живописными полотнами.

В центре Мэгги увидела большой парадный портрет, на нем был изображен очень суровый мужчина, очевидно король Аль-Разим, и его жена. Королева выглядела значительно моложе, чем сейчас, и красивее, но глаза ее были так же холодны.

Был также портрет с детьми. Ильясу на нем было не больше двенадцати лет, но выглядел он умудренным жизнью человеком. Мэгги пристально посмотрела в эти черные глаза, а затем улыбнулась его серьезному выражению лица, которое запечатлел художник.

Портрет Хазина ее удивил, потому что она ожидала увидеть нахальную улыбку на его губах или нечто бунтарское во взгляде. Но нет, он был так же серьезен, как и его старший брат.

А от следующего портрета в груди у Мэгги защемило, потому что это был портрет очень молодого Хазина и его невесты.

– Она была прекрасна, – выдохнула Мэгги.

– И добра, – сказала Куму. – Она всегда улыбалась и благодарила всех.

Мэгги боковым зрением увидела, что у Куму на глазах появились слезы, и поняла, что во дворце не хватает улыбок и добрых слов.

– Принцесса Петра была такой счастливой в день свадьбы, – сквозь слезы сказала Куму. – Она очень любила Хазина.

Куму смахнула слезы и сделала несколько шагов вперед, хотя Мэгги хотелось остаться и узнать еще что-нибудь. Однако вопросы личного характера были бы неуместны. Она ведь только гость, не так ли?

О, как же она сможет уехать отсюда? Дворец с его историей и многочисленными секретами покорил ее сердце.

– А вот наш будущий король! – В голосе Куму прозвучала гордость, когда она указала на официальный портрет наследного принца.

Мэгги почувствовала, как у нее перехватило горло, когда она увидела Ильяса таким, каким никогда не видела раньше. На руке молодого шейха сидел сокол, а сам он был одет как воин.

– Здесь наследный принц одет в традиционную одежду Аль-Разимов, но обстановка менее формальная, потому что принц очень любит пустыню и является искусным сокольником.

Несмотря на то что в пустыне они многое узнали друг о друге, оставалось еще так много, чего она не знала о нем.

На портрете он был одет во все черное, как в ночь, когда они встретились в пустыне, на поясе – тяжелый меч. Куфия, перевязанная серебряным шнуром, также была черного цвета.

Портрет производил сильное впечатление – от взгляда устремленных на нее черных глаз замирало сердце.

Только сейчас девушка поняла, насколько он недостижим.

Он будет королем.

Мэгги могла бы часами смотреть на этот портрет, если бы ей позволили. Но пришлось идти дальше. Вскоре она увидела те самые каменные скамьи, на которых сидели первые правители страны, когда собирались вместе, чтобы обсудить вопросы, связанные с управлением этой прекрасной страной.

– А внизу хаммам? – спросила Мэгги, страшась узнать о гареме.

– О да, хаммам – потрясающее место, – ответила Куму. – Вы сможете пойти туда сегодня.

– Правда?

– Конечно. Все наши гости любят посещать хаммам, это изюминка их путешествия! – сказала Куму на обратной дороге в комнату Мэгги. – Вы сможете расслабиться и побаловать себя перед возвращением домой. Я приду и сопровожу вас в хам-мам около четырех, хорошо?

О да!

Мэгги сказали, что в хаммам можно идти, завернувшись в полотенце, но она надела бикини и все равно чувствовала себя обнаженной.

– Разве мне не надо надеть что-то еще? – спросила Мэгги, когда Куму зашла за ней.

– Зачем? – нахмурилась женщина, а потом хихикнула: – Вам не придется идти по дворцу! – Куму открыла дверь, за которой, как полагала Мэгги, была гардеробная. Но за ней были ступеньки, ведущие вниз. – Ваша комната находится в западном крыле, поэтому у вас есть собственный выход, – объяснила Куму, все еще хихикая при мысли о том, как полуголые женщины бродят по дворцу. – Хаммам для женщин.

– Понятно, – сказала Мэгги, хотя ей было ничего не понятно.

Она знала лишь то, что Ильяс часто бывает в хаммаме, и предположила, что мужские и женские зоны отделены друг от друга. И без сомнения, у королевской семьи имеется собственная зона, как и во дворце.

Вслед за Куму она спустилась по ступенькам и пошла по лабиринтам коридоров, освещаемым только свечами. Стены коридоров были облицованы темно-синей плиткой.

Мэгги вошла в помещение, где находилось несколько женщин. Все они были одеты в длинные светлые рубашки. Куму объяснила, что они здесь для того, чтобы заботиться о ней.

– Только обо мне?

– Только о вас, – улыбнулась Куму. – Наслаждайтесь!

Странно было обнажаться в присутствии незнакомок. Женщины пытались помочь ей раздеться, но девушка цеплялась за свое бикини. Наконец, поддавшись на уговоры, Мэгги разделась и легла.

Сначала она чувствовала себя ужасно неловко, но женщины смеялись и болтали о чем-то друг с другом, натирая ее тело солью. Иногда они практиковали свой английский и спрашивали у Мэгги, все ли в порядке.

В конце концов Мэгги расслабилась.

Хаммам действовал магически, и Мэгги, закрыв глаза, лежала в клубах пара на нагретом камне, вспоминая истории, рассказанные у костра, и едва могла поверить в то, что она оказалась в этом сказочном месте.

Тело Мэгги натерли солью, волосы и кожу головы умастили маслом; затем ее привели к водопаду и велели смыть все под потоком воды.

Было ни тепло, ни холодно, подставляя под струи лицо, плечи, спину, Мэгги стояла там целую вечность, получая колоссальное наслаждение. Но когда она решила вернуться, то немножко заблудилась. Девушка вошла в длинный коридор и поняла, что выбрала неправильный путь. Этот коридор был облицован другой плиткой, темно-малиновой, с причудливым орнаментом. Коридор привел ее в просторную пещеру.

Здесь был поистине рай. Свечи источали аромат, наполняя воздух благоуханием. Мэгги внимательно посмотрела на плитки – оказалось, что на них не орнамент, а искусно выполненные рисунки, причем на каждой из плиток рисунок был разным. Когда она рассмотрела ряд плиток, щеки ее залила краска стыда. На них были изображены сцены плотских утех, причем таких, о каких она и понятия не имела. Десятки красивых, обнаженных, длинноволосых женщин и всего один мужчина!

Когда Мэгги оторвала взгляд от изображений, она увидела, что в стены встроены небольшие резервуары. Опустив пальцы в один из резервуаров, она поняла, что он наполнен маслом. Девушка вдохнула чувственный аромат и поняла, что ее тянет посмотреть на изображения еще раз.

Внезапно за спиной раздался взрыв смеха. Где-то совсем близко веселились молодые женщины. Глядя в даль коридора, освещенного свечами, она поняла, что там находится гарем. Мэгги подняла глаза кверху и, конечно, заметила толстую бархатную веревку, наподобие той, что она видела в пустыне, а вдоль стены – ряд колокольчиков.

Развернувшись, Мэгги побежала назад, к тому водопаду, где смывала с себя соль и масло. Там она столкнулась с одной из женщин, которая выглядела обеспокоенной.

– Ла! Ла! – сказала женщина, делая запрещающий жест. – Не для вас!

– Я заблудилась, – покраснев, сказала Мэгги.

Женщина привела Мэгги назад, где ей покрасили ногти хной – получился великолепный коралловый оттенок. Женщины смеялись и болтали, и Мэгги поняла, что они потешаются над ней и ее маленьким путешествием.

Она даже присоединилась к ним.

– Я не туда свернула!

– Есть вещи, которые вы никогда не должны видеть, – улыбнулась одна из женщин, которая лучше других знала английский.

Еще около часа Мэгги наслаждалась магией хам-мама, затем пришла Куму и отвела ее в гостевые покои.

«О, я могла бы жить так вечно!» – думала девушка, следуя за своей проводницей по каменным ступеням.

Куму рассказала, что она замужем, имеет дочь и что ее муж тоже работает во дворце.

– Тебе нравится здесь работать?

Мэгги полагала, что это вполне нейтральный вопрос, но по тому, как напряглась Куму, девушка поняла, что перешла некую границу.

– О да, мне нравится работать, – напряженно ответила Куму.

Это был уклончивый ответ. Мэгги готова была пнуть себя за бестактность. Конечно же, Куму не могла ответить честно.

В дверь комнаты постучали – принесли легкий ужин.

– Я оставлю вас, – сказала Куму, – вы будете хорошо спать после хаммама, а утром я приду пораньше и разбужу вас, чтобы вы могли собраться и успеть на свой рейс. Я сделаю вам прическу.

– О, не стоит.

Но Куму настаивала, и Мэгги пришлось согласиться.

– Спасибо, – сказала Мэгги, когда Куму пошла к двери. – Это действительно был прекрасный день.

Да, день был волшебный, и Куму была права: поев, Мэгги ощутила приятную усталость, после хаммама ее клонило в сон. Ей оставалось только лечь и уснуть, но она поняла, что не может этого сделать.

Мэгги вышла на балкон, чтобы полюбоваться потрясающе красивым закатом. Солнце, похожее на огромный апельсин, утопало в золотых песках. Меньше чем через час стемнело. В небе появились звезды – крупные, яркие, совсем не такие, как в Лондоне. Темный свод неба украсили знакомые лишь по атласам созвездия. Ветра почти не было, пустыня выглядела неподвижной – она словно замерла, любуясь великолепным куполом звездного неба.

Несмотря на то что стало прохладно, Мэгги не уходила с балкона. Она знала, что больше никогда не увидит такое небо. Даже если она вернется сюда потом, в будущем, даже если сможет позволить себе самый лучший тур, она никогда не сможет стоять на балконе, будто на краю света, купаясь в свете миллионов звезд.

Горько было осознавать, что после короткого прощания завтра утром она больше никогда не увидит Ильяса…

О, как же так получилось, что они расстались после ссоры?..

Да, они обменялись парой фраз, когда прибыли во дворец, но ее ладонь все еще горела от пощечины. Мэгги не хотела, чтобы все так закончилось…

Она посмотрела на часы и увидела, что стрелки перевалили за полночь. На рассвете придет Куму, чтобы разбудить ее. Мэгги знала, что должна попытаться немного поспать, легла в кровать, но вскоре поняла, что не сможет уснуть.

Какая-то неизъяснимая потребность и тягучее желание заставили ее встать с кровати. Мэгги надела бикини, удивляясь, насколько гладкая у нее кожа после хаммама, обернулась полотенцем.

Мэгги понимала, ей не стоит рассчитывать на то, что она увидит Ильяса. И если ее поймают, она скажет, что просто хотела поплавать. Но она также понимала, что, когда она преодолеет лабиринт коридоров под дворцом, ей совсем не понравится то, что она может там увидеть.

Глава 10

Мэгги шла на шум льющейся воды по ярко освещенным коридорам. Она прошла зону, где была днем, и направилась в коридор, который вел к небольшому водопаду, где она смывала с себя соль и масло.

Наполненный ароматами воздух, музыка и женский смех говорили о том, что она приближается к запретной части хаммама. Затем синяя плитка сменилась малиновой, и Мэгги вошла в пещеру, украшенную непристойными рисунками.

Она слышала отдаляющийся смех и женские голоса, по мере того как шла в противоположном направлении. Девушка посмотрела на бархатную веревку, которая тянулась вдоль стены, и подумала, что, возможно, он уже позвал кого-нибудь. Или делает выбор.

Мэгги остановилась и опустила пальцы в небольшой резервуар. В этот раз она не стала вдыхать аромат масла, а втерла его в шею и грудь, размышляя, делают ли так женщины из гарема перед тем, как пойти на зов колокольчика, чтобы ублажить принца.

Ее охватила жгучая ревность и… страх.

Она должна остановиться и не идти дальше. Если она увидит его занимающимся любовью с этими красивыми и опытными женщинами, это убьет ее. Однако Мэгги не остановилась – надежда увидеть его еще раз заставляла ее идти дальше.

Ей хотелось узнать его еще немного.

Мэгги дошла до конца коридора, выходившего в большую пещеру, и, прижавшись к стене, затаилась в тени. Очень осторожно, она выглянула.

В пещере был глубокий бассейн, и пар поднимался от воды, потому что воздух был прохладен. Откуда-то сверху, из недр скалы, бил водопад.

Гиды были правы – камни, на которые обрушивалась вода, были красного цвета.

А затем Мэгги увидела его, и у нее сбилось дыхание.

Ильяс лежал на каменной скамье, высеченной в скале, вытянувшись во весь рост. Он был обнажен по пояс, но нижняя часть тела была прикрыта черными шелковыми шароварами.

Мэгги во все глаза смотрела на него, на его красивое, точеное лицо, сильное тело, босые ступни. Она была рада, что он один, таким она его и запомнит…

От звука его глубокого голоса девушка вздрогнула.

– Ты припозднилась.

Мэгги вышла из своего укрытия, и, хотя воздух был прохладен, ее лицо пылало.

– Откуда ты знал, что я приду?

– Я не знал, – сказал Ильяс, – но надеялся.

Он поманил ее к себе, и она, не чувствуя ног, пошла к нему вокруг бассейна. Не дойдя до него, Мэгги остановилась.

– А что, если кто-то войдет?

– Никто не посмеет войти без моего разрешения, – сказал Ильяс, но это не успокоило Мэгги. Она все еще слышала приглушенные голоса, взрывы смеха и музыку. – На тебе слишком много одежды, – заметил Ильяс.

Мэгги и сама это понимала, более того, она чувствовала себя такой неопытной в этом средоточии чувственности, где даже вода была красного цвета. Мэгги застыла на месте, не зная, что делать. Одна ночь с шейхом – это все, что у нее было, но как же ей хотелось большего!

Ильяс хотел, чтобы Мэгги подошла ближе, но ее колебания казались ему забавными.

– Если ты не разденешься, я снова попрошу тебя танцевать.

Он улыбнулся, и Мэгги ответила на его улыбку, чувствуя, как напряжение покидает ее.

Принц смотрел, как она сбросила с себя полотенце и осталась в бикини, в котором была на фотографиях.

– Иди сюда, – нетерпеливо сказал Ильяс. Он не привык отдавать приказы дважды.

Но Мэгги не подчинилась. Принц встал и стащил с себя черные шаровары.

Увидев его обнаженным, девушка занервничала. Воздух как будто перестал проникать в ее легкие, когда она увидела его эрекцию и поняла, что он готов к соитию.

Они смотрели друг на друга с разных сторон бассейна, и, когда Мэгги так и не двинулась к нему навстречу, он сам зашел в воду и поплыл к ней. Не доплывая немного до края бассейна, он встал на ноги. Вода ласкала его грудь, накатывая легкими волнами.

Мэгги всегда была застенчивой, от всех скрывала свое тело. Но сейчас, здесь, в Зарании, она не будет этого делать. Только не сегодня.

Мэгги подняла руки и сняла верх бикини. Ей понравилось, как принц посмотрел на нее, она даже чувствовала жар от его пристального взгляда. Затем она спустила трусики, переступила через них и, наконец, сделала шаг вперед, чтобы присоединиться к нему в бассейне.

– Подожди немного, – сказал Ильяс, желая сохранить в памяти ее обнаженную красоту.

Мэгги закусила губу, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не броситься в его объятия. Ее грудь ныла, а низ живота пульсировал от желания.

Ильяс протянул к ней руки, и она, не говоря ни слова, соскользнула в воду.

Вода была теплая, даже немного горячая. Мэгги почувствовала каменное дно под ногами, но ненадолго, потому что Ильяс притянул ее к себе резким движением. Она потеряла равновесие, и принц крепко прижал ее к себе.

Ильяс припал губами к ее губам и, не дожидаясь, пока она приоткроет рот, языком раздвинул ее губы. Он целовал ее неистово и грубо. Мэгги отвечала ему тем же. Обвив ноги вокруг его торса, она целовала его со всей страстью, на которую была способна.

Но затем Ильяс снизил темп, его поцелуй стал более нежным. Нежные поцелуи, язык, ласкающий ее губы, его руки, дарящие ласку, это все так отличалось от ночи, проведенной в пустыне.

Ильяс был таким сильным! Мэгги провела руками по его мускулистым плечам, когда он держал ее за талию. Но затем он опустил руки и обхватил ее ягодицы. Вода, обнимая их, даря особое уединение, побуждала стать еще ближе. Мэгги положила голову ему на плечо и закрыла глаза. После их первой ночи прошло мало времени для восстановления, поэтому, когда Ильяс вошел в нее, она испытала почти такую же боль, как в первый раз. Она немного прикусила его плечо, но он полностью вошел в нее, и они стали одним целым.

– Ты принадлежишь этому месту, Мэгги, – прошептал он, двигаясь медленно с томительной нежностью.

Она чувствовала, что это так.

Мэгги запрокинула голову, позволяя ему целовать ее шею, двигаясь все быстрее и быстрее внутри ее.

Они смотрели друг другу в глаза, в которых полыхало пламя желания и тоска от скорой неизбежной разлуки. Она обнимала его за шею, ее бедра двигались так соблазнительно. И когда Ильяс, ускорив темп, стал резкими толчками двигаться внутри ее, Мэгги забыла обо всем на свете и полностью отдалась страсти. Ее бедра задрожали, и она обхватила его еще крепче, когда он подвел ее к высшей точке наслаждения. А затем Ильяс перестал сдерживаться, и его толчки стали еще интенсивней, пока наконец он не пролил свое семя глубоко внутри ее.

Мэгги положила голову ему на плечо, удовлетворенная, но печальная, что все уже закончилось.

– Пойдем, – сказал Ильяс, но не отпустил ее, а понес и посадил на край бассейна. Затем с легкостью выпрыгнул из воды. – Пойдем на выступ.

Он говорил, что это его любимое место и что больше туда никому нельзя забираться. Мэгги боялась увидеть еще больше его мира, потому что, когда придется уехать, ее сердце будет разбито.

Но, конечно, она согласилась.

Глава 11

Они шли, держась за руки.

Ильяс прихватил большой плед и бросил его на выступе. Они лежали там и смотрели на величественное небо, согревая друг друга теплом своих тел.

«Никогда еще, – подумал Ильяс, – небо не выглядело таким прекрасным».

Казалось, звезды сверкают только для них.

– Я рад, что ты увидела это небо.

– Я тоже.

Мэгги не хотела идти с ним на выступ и любоваться небом и звездами. Для ее будущего спокойствия сейчас было бы лучше вернуться в комнату и лечь в постель. Но она была рада, что согласилась на его предложение и увидела такую красоту.

С одной стороны, она хотела лучше узнать его, с другой – она понимала, что скоро им придется расстаться.

– Как часто ты приходишь сюда? – спросила Мэгги.

– Обычно, когда нет луны, так легче увидеть звезды.

Она не это хотела знать. Она имела в виду, как часто он посещает хаммам, но была рада, что Ильяс неправильно понял ее, потому что ответ мог ей не понравиться.

На самом деле Ильяс понял ее, но не хотел говорить, что большинство ночей он проводит здесь, в хаммаме. Но и лгать ей он тоже не хотел.

Влажные волосы Мэгги скользнули по его груди, когда она приподнялась на локте и посмотрела на то место, где они занимались любовью.

– Рубины? – спросила она, разгадав тайну красной реки.

Ильяс кивнул.

– Значит, не было никакого принца, который потерял голову?

– Был, – ответил Ильяс, понимая, что, если он не будет предельно осторожен, появится еще один. Он притянул ее назад. – Его возлюбленная хотела ожерелье из рубинов. Конечно же, он подарил ей его. Но она хотела, чтобы камни были из озера в пещере, более того, она настаивала, чтобы он сам добыл рубины. А там глубоко, – добавил Ильяс.

Мэгги нравилось лежать в кольце его рук и слушать истории, которые он рассказывал своим чувственным глубоким голосом.

– Его предупреждали о риске и опасностях, но он никого не слушал. Его единственной целью было угодить возлюбленной, поэтому он нырял снова и снова, пока не обессилел и не погиб.

– Она была очень требовательной, – заметила Мэгги, заставив его улыбнуться.

– Так что если наследный принц желает сам выбрать невесту, то он рискует нырять на дно снова и снова. Или ему нужно принять выбор старейшин. Только дурак рискует жизнью ради любви.

– Наверное, – вздохнула Мэгги. – А Хазин любил Петру?

– Он не наследный принц.

– Но ведь это так?

– Я не хочу это обсуждать.

Мэгги вздохнула. Так много тем нельзя обсуждать.

– Ты все еще думаешь, что между мной и Хазином что-то произошло?

– Я знаю, что ничего не было. Я поверил тебе, иначе мы не стали бы… – Ильяс остановился, потому что собирался сказать «заниматься любовью». Вместо этого он рассказал ей, что случилось в тот день: – Махмуд испугался огласки. Я попытался поговорить с Хазином, но тот исчез. Утром была получена еще одна угроза…

– От Сьюзен?

– По-видимому. Она сказала, что обнародует записи в полдень, и намекнула на некие пикантные подробности. – Ильяс улыбнулся. Мэгги подняла голову и, нахмурившись, посмотрела ему в глаза. – Я опасался, что они записали ваш разговор. Если бы это было так, то я неохотно, но все же рассмотрел бы их требования. Тем не менее мы знаем, что ничего плохого не произошло и у них нет записи вашего разговора. Или они сейчас предъявят его, чтобы получить выкуп. Яхту проверили; скорее всего, камера располагалась в вентиляционной шахте над кроватью. Но звук оттуда записать невозможно. Должно быть, это были несколько часов скучной съемки…

Они оба рассмеялись.

– Я сидела на столе и болтала, а Хазин лежал на кровати…

Было забавно думать, что Сьюзен и ее подельник рвали на себе волосы от отчаяния, обнаружив, что на пленке нет никаких действий.

Потом их смех затих. Оба залюбовались алыми всполохами на востоке. Мэгги понимала, что пришло время прощаться.

– Останься.

– Как надолго?

Ильяс промолчал, и Мэгги ответила за него:

– Пока ты не устанешь от меня.

– Я этого не говорил, – заметил Ильяс.

Мэгги вырвалась из его объятий и села.

– Но так будет.

В ее жизни это случалось так часто, что сейчас она не могла думать иначе, хотя Ильяс и отрицал это.

– Ты будешь жить в роскоши, у тебя будет все, что пожелаешь, – сказал принц.

Мэгги понимала, что станет одной из его многочисленных любовниц, которых он вызывает колокольчиком. Она посмотрела на бархатную веревку.

– Я не буду выходить по звонку колокольчика.

– Значит, я буду посылать за тобой Куму.

Его ответ был весьма красноречивым. Ильяс четко дал понять, что она не будет занимать место в его кровати, за ней будут посылать, когда это будет нужно. Это не было бы отношениями. Просто секс. И только на его условиях.

– А что, если ты не устанешь от меня?

– Мэгги… – покачал головой Ильяс, отказываясь продолжать разговор.

Но Мэгги настаивала:

– Нет, ответь мне. Что, если через год мы все так же будем лежать под звездами и чувствовать то же, что и сейчас?

Ильяс промолчал.

Мэгги была рада этому. В отличие от приемных семей он не стал давать обещания, которые потом не смог бы выполнить.

– Может ли между нами быть нечто большее? Мы можем быть не только любовниками?

Ильяс никогда не думал об этом. По своей природе он был одиночкой. Да, когда-нибудь ему придется жениться, но только для того, чтобы обзавестись наследником. Все эти любовные отношения, на которые она намекала, не входили в его планы. Поэтому он ответил честно:

– Нет.

Ильяс не стал лгать, и Мэгги была ему за это благодарна. Ей столько раз в жизни лгали, что она совсем не верила в обещания.

Она смотрела на звезды, которые, бледнея, постепенно исчезали с небосклона. Пора было уходить.

– Мне лучше вернуться. Куму скоро придет за мной.

– Еще не скоро, – сказал Ильяс, желая снова заняться с ней любовью.

Но Мэгги не дала себя поцеловать и высвободилась из его объятий.

– Мэгги! – позвал он снова.

Но она пошла к бассейну и стала собирать свои вещи.

– Останься. Хоть на несколько дней. Я организую для тебя рейс.

– Мне нужен этот рейс. Моя мама заплатила за него.

– Какая ты сентиментальная.

– Да, – сказала Мэгги, надевая бикини, – и я хочу, чтобы все так и оставалось. – Она посмотрела на мужчину, который не понимал, что незначительные на первый взгляд вещи могут быть очень важны. – Я улетаю домой сегодня, потому что ты думаешь, что можешь прислать за мной горничную, если тебе захочется секса. Этот разговор не имеет смысла.

– Чего ты хочешь? – спросил Ильяс. – Я же говорил, брак невозможен без одобрения отца…

– Ты действительно думаешь, что я хочу выйти за тебя, стать матерью наследника? Нет, Ильяс, я хочу отношений – партнерских, дружеских, любовных. Хочу живого человеческого общения! Но ты не способен дать мне это…

– Сейчас мы разговариваем, – заметил Ильяс.

– Я имею в виду настоящий разговор. Ты охотно слушаешь истории о моей жизни, но так мало рассказываешь о себе.

– Это неправда, – запротестовал Ильяс, потому что он рассказывал ей то, что никогда никому не говорил.

– Давай поговорим о твоем брате, – надев верх бикини, сказала Мэгги. – Ну же!

– Оставь эту тему.

– Тогда мы могли бы поговорить о Петре.

– Мэгги!

– Хорошо. Это слишком личное. Тогда расскажи, что ты будешь делать сегодня утром?

– Утром у меня встречи.

– Какие?

– Это тебя не касается.

Ильяс не привык делиться с кем-то своими планами и не знал, как это делать.

– Так что же мне делать, если я останусь?

– За тобой будут красиво ухаживать.

– Ты имеешь в виду, что все дни я могу проводить в хаммаме и должна быть готовой к сексу, как только ты пожелаешь?

– И что в этом плохого?

На секунду Мэгги подумала, что Ильяс шутит и вот-вот улыбнется, но потом поняла, что каждое слово он сказал всерьез.

Ее охватила ярость. Мэгги злилась не только на него, но и на себя за то, что подумала, что он может шутить.

– О, я должна была приберечь ту пощечину на этот момент! – воскликнула Мэгги.

И все же мысль о том, что она может стать его любовницей и жить этой роскошной жизнью, не покидала ее. Мэгги была очень близка к тому, чтобы сказать «да».

Она повернулась, чтобы уйти, но Ильяс последовал за ней и схватил за руку.

– Мы еще не закончили.

– Нет, закончили! – крикнула Мэгги.

Ильяс резко наклонился к ней и грубым, жестким поцелуем припал к ее губам, прижал спиной к каменной стене. Волна желания пробежала по ее телу, она хотела его и чувствовала, что он тоже хочет ее. Не было ничего проще, чем отдаться во власть этих губ и рук, ласкающих ее тело. Но Мэгги знала, что от этого ей станет только хуже.

– Я должна идти.

– Еще нет…

У нее не было другого выхода, как просто уйти… и это было очень трудно.

Мэгги оттолкнула его.

О, насколько легче было бы уступить! Тело горело от желания и страсти. Она видела его эрекцию.

Ильяс перехватил ее взгляд и положил ей руку на затылок, побуждая ее склонить голову. Мэгги чувствовала себя пьяной от желания – ее тянуло опуститься на колени и попробовать его на вкус.

– Ты хочешь этого? – спросила Мэгги и обольстительно облизала губы.

– Конечно, хочу.

– Хорошо. – Вместо того чтобы опуститься на колени, Мэгги дернула бархатную веревку, которая висела над головой. Она услышала звон колокольчиков и очаровательно улыбнулась Ильясу. – Кто-нибудь позаботится о тебе через минуту, – прошептала девушка, проводя рукой по всей длине его эрегированного члена.

Когда Мэгги шла по коридору, возвращаясь в свою комнату, она слышала звон колокольчиков в другом коридоре. Кто-то бросился ублажать господина.

Повернувшись, она увидела яростное выражение на лице Ильяса и громко рассмеялась.

Уж лучше так, чем плакать.

Глава 12

– Где вы были?

Куму не смогла скрыть беспокойства, когда Мэгги вошла в комнату.

– Я просто купалась. – Мэгги заставила себя улыбнуться.

– Я приготовила вам одежду на выбор, – сказала Куму, приходя в себя. – Оставлю вас, чтобы одеться. Ваш багаж погрузят в машину. Потом я позабочусь о ваших волосах.

– Я справлюсь сама.

– Мэгги, – с упреком проговорила Куму, – вы гостья наследного принца, вам не надо ни о чем заботиться.

Куму вышла, и Мэгги осталась одна в комнате, глядя на восхитительный рассвет.

Она устала от того, что кто-то все время управляет ею. Устала от попыток найти свое место в этом мире, который снова отказывал ей в главном. В желании иметь семью.

Она редко признавалась в этом даже себе, но у нее перехватывало горло, когда она думала об этом. Мэгги понимала, что еще немного – и она расплачется и уже не сможет остановить эти слезы.

Она хотела остаться, очень хотела бы, но не желала, чтобы снова кто-то управлял ее жизнью.

В ее душе шла борьба. Мэгги жаждала его любви. И если она останется, то есть надежда, что он полюбит ее. Но эта причина, чтобы остаться, была глупой.

Мэгги знала, что она не может остаться. Знала, что будет все время ждать, когда же он устанет от нее. Знала, что не переживет, если ее опять оттолкнут.

И это было даже хуже, чем с Дианой, потому что Мэгги не любила ее. А Ильяса она полюбила.

Но он никогда не полюбит ее…

Он, конечно, когда-нибудь женится и распустит гарем. Ильяс сам сказал ей об этом. Лучше сейчас уйти, чем жить на его условиях. Она не будет его живой куклой.

Когда Мэгги приняла решение, она посмотрела на приготовленную для нее одежду. Роскошные платья, красиво уложенные волосы, ароматные масла для тела – это все не для ее удовольствия, а для того, чтобы быть привлекательной для него. Теперь Мэгги понимала это.

Мэгги выбрала первое, к чему прикоснулась. Это было платье серого цвета. Не очень-то подходящий цвет к ее волосам. На ноги надела полюбившиеся ей бархатные туфли.

Куму зашла в комнату с чемоданчиком для макияжа и набором расчесок, шпилек и драгоценных заколок. Все, что нужно, чтобы она предстала перед принцем во всей красе.

– Я не хочу делать прическу, – отказалась девушка.

– Но ваши локоны нужно расчесать, – настаивала Куму.

– Мне так нравится.

– Тогда я сделаю вам макияж.

– Нет, спасибо. Этим утром наследный принц должен будет принять меня такой, какая я есть. Поверь мне, Куму, прическа и макияж – это не то, что занимает мои мысли сейчас.

Вместо того чтобы настаивать, Куму широко улыбнулась:

– Вот и хорошо.

– Спасибо тебе за все, – сказала Мэгги.

Она достала из сумочки подарок, который купила для Фло. Это был серебряный браслет, который сделали на ее глазах. Но для Фло у нее были и другие подарки, и она знала, что подруга поймет ее.

Куму была в восторге и сразу надела браслет, а потом, к удивлению Мэгги, обняла ее.

– Я буду скучать по тебе.

– Но я всего один день здесь.

– Я знаю, но дворец так рад был тебя видеть! – Куму говорила о дворце, как о живом человеке.

Идя по коридорам за Куму, Мэгги чувствовала себя так, будто ее опять, как и в детстве, вырвали из обстановки, к которой она стала привыкать, и отправили в другое место. Дворец был так похож на дом. Но теперь пришло время покинуть его.

Куму провела ее по коридорам, которые она не успела изучить, в просторный холл.

Ильяса там не было.

Ильяс злился на нее.

Он сердито отослал женщину, которую вызвала Мэгги, покидая хаммам. Он был в ярости, что она так поступила. В ярости, что она свела их связь к обычному сексу. Несмотря на то что так на самом деле и было. Впрочем, раньше он никогда не выходил, чтобы попрощаться со своими любовницами, да и злость постепенно рассеивалась, уступая место другому гнетущему чувству.

Мэгги изменила его, возможно, даже больше, чем думала сама. Поэтому он перестал сердиться на нее. На самом деле это произошло в тот момент, когда он вошел в холл и увидел ее там. Мэгги болтала с Куму. Беззаботно и непринужденно.

Здесь никто не разговаривал просто так. Никогда. Но сейчас Куму рассказывала Мэгги о своей дочери, о том, как хорошо та учится в школе.

Стены дворца не единожды слышали пустые сплетни, но дружеский разговор – никогда. И этого сильно недоставало.

Куму внезапно замолчала, и Мэгги резко повернулась. Он стоял там, одетый во все черное, и был весь такой ухоженный, в отличие от Мэгги.

– Не могла бы ты оставить нас? – обратился Ильяс к Куму, вместо того чтобы отослать ее обычным взмахом руки.

– Как прошло твое утро? – спросила Мэгги.

– Для кого-то не очень радостно. – Ильяс говорил о женщине, которую Мэгги вызвала и которую он тут же отослал обратно. – Для кого-то и вовсе печально. – Он говорил о себе.

– Хорошо, – улыбнулась Мэгги, подумав о том хаосе, который устроила.

Ильяс смотрел на ее лицо в обрамлении рыжих локонов и понимал, что она никогда еще не выглядела красивее, чем сейчас. Он был уверен, Мэгги не хочет уходить. Но все же она стояла сейчас здесь с улыбкой на лице. И он также был уверен в своем желании удержать ее. Но Ильяс понимал, что Мэгги права, ей нужно идти. Он не хотел бы, чтобы она проводила все свои дни в хаммаме, поджидая его.

Отец никогда не счел бы ее подходящей невестой. Как и старейшины из высочайшего совета. Любовь не входила в планы будущего короля. Нет ей места и в будущем, Ильяс не сомневался в этом. То, что он будет королем, было решено еще до его рождения. Он был для этого рожден.

Но сегодня Ильяс тяготился этим. Он хотел бы уехать вместе с ней.

Принц редко брал выходные, но сейчас он готов был на время забыть о делах и отправиться в отпуск вместе с ней, провести неделю вдали от дворца, смотреть, как бледная кожа Мэгги становится бронзовой от солнца…

Он посмотрел на девушку и не смог удержаться, чтобы еще раз попросить об отсрочке.

– Что, если мы с тобой уедем на несколько дней?

– Куда?

– Куда угодно.

Он предлагал ей рай, но она отвергла его предложение:

– Нет, спасибо.

Это непросто – уйти от кого-то, к кому ты сильно привязан, но Мэгги научилась не расстраиваться из-за прощаний. Все те расставания, что были в ее жизни до этого, словно готовили ее к сегодняшнему утру. Потому что именно это прощание было самым тяжелым в ее жизни.

Он провел ее через большую дверь на улицу, где ее уже ждала машина, чтобы отвезти в аэропорт. Там стояли и другие машины – красивые, блестящие и очень дорогие. Вся эта площадка больше походила на эксклюзивную стоянку такси. Дворец жил своей напряженной жизнью.

Как же она будет скучать по всему этому…

Ильяс подвел ее к ожидающей машине.

– Спасибо, что похитил меня, – сказала Мэгги, заставив его улыбнуться.

– Спасибо тебе, что ты не Сьюзен.

Это заставило рассмеяться ее. Он смог сделать так, что она засмеялась. Юмор не был его сильной стороной, но ему так нравилось слышать ее смех.

– Ильяс!

Он обернулся на свое имя, и Мэгги тоже.

Это был король, она сразу поняла это. Король Ахмед был столь же пренебрежителен с Мэгги, как и его жена, королева. Он не обратил на нее никакого внимания, а сразу заговорил с сыном на арабском языке. А затем просто повернулся и пошел к дворцу.

– Ильяс! – позвал он сына, явно ожидая, что тот последует за ним. Но Ильяс не спешил на зов, а продолжал разговаривать с Мэгги.

– Ты ничего не забыла? – спросил он девушку.

Она заглянула в сумочку, достала паспорт и маршрутную квитанцию.

– Все здесь.

Мэгги посмотрела на квитанцию. Все рейсы были отмечены, кроме одного. Она прекрасно помнила день, когда получила на руки этот документ, знала, сколько открытий ее ждет. Тогда она не думала, что встретит любовь. Но это случилось. Она влюбилась. Сильно.

– Счастливого полета! – пожелал ей Ильяс.

Не было никаких обещаний увидеться снова. Он даже не стал лгать и обещать, что они смогут поддерживать связь. Это на самом деле было расставание. И оба понимали это.

– О, вот! – Он достал из кармана телефон и протянул ей. – Там не так много заряда осталось. Его только что смогли включить.

– Я уверена, вы проверили его.

– Нет.

Мэгги подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Почему нет?

– Потому что я знаю, что тебе не понравилось бы, если бы я это сделал.

– Спасибо, – сказала Мэгги и улыбнулась. – Ну, тогда я проверю. Я хочу знать, что делала Сьюзен.

Она включила функцию просмотра звонков, потом сообщения. На самом деле она просто оттягивала момент расставания.

– Ничего нет, – пролистав сообщения, сказала девушка.

– Она, скорее всего, все удаляла.

Но потом ее телефон, словно сойдя с ума, стал беспрерывно трезвонить, принимая сообщения.

– Это от Пола, – сказала Мэгги, просматривая эсэмэски. – Он волнуется, почему я не отвечаю.

Она просмотрела следующие сообщения.

– Он предлагает мне повышение, если я вернусь!

Мэгги улыбнулась и продолжила читать сообщения.

– Фло пыталась связаться со мной. Она угрожает обратиться в Интерпол, если я не объявлюсь в течение суток.

Было так замечательно узнать, что у нее есть друзья, которым она небезразлична. Те, кто заметил, что она исчезла.

– Кажется, по мне скучали.

– Не сомневаюсь.

Ильяс действительно не сомневался в том, что есть люди, которые будут скучать по ней. В ту ночь, когда Мэгги чувствовала себя одинокой, он сказал, насколько она важна в жизни дорогих ей людей.

И сейчас он докажет ей это.

К черту этикет, и даже отца с его уставами и правилами.

Ильяс заключил Мэгги в объятия и прошептал:

– Я буду скучать по тебе.

«Тогда не отпускай меня! – хотелось ей крикнуть в ответ. – Предложи мне что-то больше, чем просто быть твоей шлюхой».

Но от такого явного попрошайничества ее спас его поцелуй.

В этом поцелуе был весь Ильяс. Он целовал ее грубо, сильно, даже яростно, вкладывая в поцелуй всю свою страсть. И Мэгги не могла не ответить на этот поцелуй. Она обвила его шею руками и отдалась поцелую. Но на этот раз это был медленный и чувственный поцелуй, пробуждающий желание и воспламеняющий кровь.

Прямо сейчас Мэгги подумала, что ей придется собрать все свои силы, чтобы отказать ему, если он перекинет ее через плечо и понесет в свою спальню.

Но все же им пришлось остановиться, и они стояли еще некоторое время, прижавшись лбами друг к другу, пока не пришло время расставаться.

Ошеломленная его поцелуями, Мэгги направилась к открытой двери автомобиля.

Она не должна оглядываться.

Эта мысль была в голове Мэгги, когда дверь автомобиля закрылась и они поехали.

Но она оглянулась. Она ничего не могла с собой поделать.

Ильяс стоял у крыльца, высокий и неподвижный, смотрел, как уезжает автомобиль.

Он не махал.

Это было так больно. Раньше ничего подобного она не испытывала.

Это было похоже на любовь. Но если это так, какого черта она уезжает? И почему Ильяс отпустил ее?

Потому что любовь не входит в его список важных дел. Осознавать это было ужасно. Очень больно. Когда-нибудь она будет вспоминать эти дни как курортный роман. Когда-нибудь. Но не сейчас. Все закончилось. На самом деле.

Когда Мэгги вошла в аэропорт Зарании, она знала, что ей нужно приспосабливаться к другому миру. Несмотря на свое разбитое сердце. И поэтому она улыбалась, когда подала паспорт на стойке регистрации и когда положила свой рюкзак на ленту, чтобы его взвесили.

– Сегодня твой самый счастливый день, – сказала себе Мэгги.

И не важно, что она не чувствует этого. Даже когда ей протянули билет первого класса и проводили в особый зал ожидания, где подали шампанское и деликатесы, она все равно не чувствовала себя счастливой, хотя знала, что Ильяс организовал ей все это.

И когда самолет уносил ее домой, она поняла, что в ее жизни теперь есть еще один близкий человек и она может смело загнуть еще один палец. Человек, которого она по-настоящему полюбила.

Глава 13

После ее отъезда дворец стал похож на мавзолей. Ильяс прошел к себе в кабинет и встал у больших панорамных окон, из которых открывался захватывающий вид. Но он не смотрел ни на пустыню, ни на океан, ни на город, раскинувшийся перед ним.

Вместо этого он смотрел на небо и думал, что, может, в одном из пролетавших над ним самолетов сейчас находится она.

– Ваше высочество… – Махмуд заглянул в кабинет. – Уже почти полдень.

– И что?

– Крайний срок.

– Ах да.

Ильяс знал, что детективы взялись за это дело, и в начале первого он узнал, что группа шантажистов, которая несла угрозу для дворца, была арестована. Содержимое пленок было просмотрено, и, как Ильяс и надеялся, ничего непристойного там не было. Он видел запись, но не слышал голоса.

Ильяс смотрел, как Мэгги смеется. Видел, насколько расслабленным выглядит Хазин за пределами дворца.

А потом ему пришлось включаться в работу. Это был его долг. Ближайшие месяцы были строго распланированы. И работал он более усердно, чем раньше. Несколько раз он выезжал из Зарании, пересекал океан, но от поездок в Европу и особенно в Лондон отказывался.

Когда Ильяс был дома, он по-прежнему посещал хаммам, но к бархатной веревке не прикасался, потому что мог думать только о Мэгги. И даже небо, усеянное звездами, оставалось для него пустым, когда он смотрел на него без нее.

Впрочем, дел и забот было столько, что грустить было некогда.

Например, Хазин и его последние выходки.

Его брат был украшением каждого светского журнала, и в каждом говорилось о холостом принце, которого никто не может приручить. Несмотря на все попытки Ильяса, брат избегал встреч с ним. Хазин также проигнорировал недавнее требование короля вернуться во дворец.

Ильяс покинул хаммам незадолго до рассвета. Поднялся наверх и помолился. После этого позвал своего камердинера, а затем посмотрел на свое отражение в зеркале.

Он выглядел так, как всегда.

Затем посмотрел на пустыню. Она тоже выглядела так же, как и всегда.

Ильяс взял камень, лежащий на комоде, и положил его в карман. Выходя из комнаты, он оглянулся, что делал очень редко.

Принц шел по длинному коридору на встречу с отцом и остановился на секунду у портрета Хазина и Петры в день их свадьбы.

Они оба были такие молодые. Восемнадцатилетние…

Когда Петра умерла, страну охватило горе. И что сказал отец? Что Ильяс должен жениться и родить наследника. Будто это могло утешить народ.

Он сказал отцу, чтобы тот позволил своему народу скорбеть так долго, как тот посчитает нужным. Но тем не менее, будучи чутким к нуждам народа, он не мог предложить то же самое Хазину.

Они никогда не были близки, потому что в детстве им не разрешалось общаться друг с другом. Они никогда не обсуждали его потерю, и дворец продолжил жить своей жизнью. Смерть Петры была просто пунктом в повестке дня на встрече.

Сегодня это трагическое событие тоже было в списке запланированных дел, потому что приближалась десятилетняя годовщина смерти Петры. Ожидалось, что Хазин все же появится и выступит с речью по случаю открытия нового крыла больницы. Крыло будет названо в честь принцессы, которую не смогли спасти.

Ильяс увидел стражников, стоящих у кабинета отца, и знал, что мечи на их поясах не бутафорские. За секунду до того, как перед ним открыли двери, он глубоко вздохнул и задержал дыхание.

Он был готов к встрече.

Ильяс вошел в кабинет и увидел, что Махмуд и старейшины в сборе. Было ясно, что отец намерен провести долгое совещание.

Его план был готов к осуществлению.

Ильяс сел за стол лицом к отцу. Сначала они говорили о международных проблемах. А их было много. Ильяс сдержал свой гнев, когда услышал, что перемирие с соседней землей, над которым он работал, под угрозой срыва из-за неправильного подхода его отца к решению проблемы.

Потом они стали обсуждать внутренние вопросы, а именно – протесты туроператоров, которые хотели, чтобы им позволили заходить дальше в пустыню.

– Их бизнес приносит все меньше прибыли, существование небольших фирм под угрозой, – говорил король. – Пара миль песка могла бы помочь им привлечь новых клиентов.

– Нет, – сказал Ильяс. – Они просят больше, чем просто пара миль песка.

– Они не претендуют на чужие владения, – возразил король, начиная раздражаться. – Разрешение нужно лишь для того, чтобы вывозить в пустыню экскурсионные группы. Туристическая отрасль важна. Бедуины должны понять это.

Это был сложный вопрос. И не в первый раз Ильяс подумал о Мэгги. Он скучал по ней, именно по ней, а не по ее телу. Помнил все их разговоры. Ее рассуждения, ее взгляды на право собственности. Он никогда не думал, что будет задумываться о таких вещах, но делал это прямо сейчас, когда говорил.

– Почему бы нам не обсудить это с ними?

– Я встречался с некоторыми из старейшин… – начал Махмуд, но Ильяс перебил его.

– Почему за этим столом нет представителя бедуинов? – спросил Ильяс.

– Этот вопрос будет рассмотрен в полном объеме и со старейшинами племен позднее. Следующий пункт.

Наступила тишина.

– Дальше!

Ильяс физически ощущал гнев отца.

Махмуд, уловив настроение правителя, попытался перевести внимание короля на другой вопрос:

– Новое крыло онкологической больницы близится к завершению. Я работаю над речью Хазина, – спешно добавил советник.

– Разве не семья принцессы Петры должна произносить речь? – спросил Ильяс.

– Хазин – ее семья, – сказал король Ахмед сердито. Он едва пришел в себя от попытки старшего сына взять бразды правления советом в свои руки. Сначала он был слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать, но сейчас утверждал свое господство: – Если он хочет остаться принцем, он произнесет речь.

– Но ваш младший сын явно испытывает затруднения… – начал Махмуд.

Ильяс думал, что этот день настанет еще не скоро. Но встреча с Мэгги приблизила этот день и этот час.

Пришло время взять власть в свои руки!

– У меня больше нет младшего сына! – Король буквально выплюнул эти слова. – Хазин разочаровал меня. Он не дорожит своим титулом. И если он все еще хочет быть членом королевской семьи, то должен вести себя соответственно!

– Это не совсем так, – поправил Ильяс. – В наших жилах течет королевская кровь, но мы не семья.

Король Ахмед побагровел.

– Собрание окончено!

– Нет, не окончено! – Ильяс сделал жест рукой, останавливая старейшин, которые спешили выйти из кабинета. – Махмуд, пожалуйста, все тщательно запишите.

В комнате повисла тишина, и Ильяс посмотрел отцу прямо в глаза.

– Сегодня днем я улетаю в Лондон. Там я поговорю со своим братом и постараюсь найти лучший способ почтить десятилетнюю годовщину смерти Петры. Кто знает, может, я даже попрошу его внести свой вклад. – А потом он вспомнил свои разговоры с Мэгги и добавил: – Это сарказм, между прочим.

Это было чистой воды неповиновение королю. Угроза его власти. И король ясно понимал это. Он резко отодвинул стул и встал.

– Позволь напомнить тебе, кто здесь король!

Ильяс проигнорировал выпад отца и остался сидеть. Он рассматривал свои ногти с таким видом, будто его раздражает тон отца.

А потом Ильяс сделал свой ход:

– Должен произойти переход власти.

Послышался вздох изумления. Старейшины замерли в ожидании.

Ильяс говорил спокойно, так, будто обсуждал самый обычный вопрос:

– Это будет тихий постепенный переход, но я возьму на себя больше властных полномочий. Все будущие решения должны быть одобрены мной.

– Пошел вон! – крикнул его отец. – Сейчас же, или я вызову охрану!

– Если ты настаиваешь, – сказал Ильяс и встал. – Но мы оба знаем, что однажды я стану королем и, когда стану…

Но король Ахмед не дал ему закончить:

– Я прикажу арестовать тебя! Ты не сможешь стать королем, будучи запертым в башне!

– Кто тогда станет? – спросил Ильяс. – Вы лишаете дерево его плодов. Хазин не будет в это ввязываться, у меня нет наследника. Так что остается только ваш брат и его глупое и праздное потомство. – Ильяс знал, что отец ненавидит своего брата. В сердцах родителей не было любви ни к кому. – Так что стой там, иссохший и глупый старик, и смотри, как я выйду к народу. Это не праздная угроза, – предупредил он отца. – Я воспользовался одним из твоих советов и всегда смотрел только вперед. Мой брат, если позволит Бог, будет служить народу вместе со мной, и эта страна, без сомнения, будет двигаться вперед и исцеляться от ошибок, которые ты совершил.

– Вон! – закричал его отец.

Но, как отметил Ильяс, король Ахмед не позвал стражников, ибо он понимал, что нет другого выхода, кроме как двигаться вперед.

– С удовольствием! – сказал Ильяс. – Как я уже сказал, я еду в Лондон, чтобы поговорить с братом.

– Тогда передай Хазину от меня: если он намеревается и дальше жить безрассудной жизнью, то лишится охраны и королевского самолета. У него не будет ни шофера, ни дохода, и никто не поймает его, когда он станет падать с пьедестала.

– Я буду рядом с ним, – заявил Ильяс и добавил: – И я намерен вернуться домой со своей будущей женой. Ты ее, конечно же, не одобришь, но мне и не нужно твое одобрение.

Вот и все. Пути назад не было.

Ильяс кивнул стражникам, когда вышел из кабинета.

– Ваше высочество!.. – Махмуду пришлось бежать, чтобы догнать его. – Вы не можете угрожать переворотом, а потом просто уехать из страны.

– Никакого переворота, – покачал головой Ильяс. – Пока в этом нет необходимости. Как я сказал отцу, это будет тихий переход, добровольная передача власти. Возможно, вы и старейшины могли бы ненавязчиво донести это до моего отца. В противном случае будет переворот. Я не буду спрашивать вас, на моей ли вы стороне. Я не прошу вас проявлять неуважение к нашему королю. – Он улыбнулся пожилому человеку и ушел.

Он знал, что Махмуд будет с ним.

Ильяс планировал это долгие годы. Десятилетия. Он был дисциплинирован и умел ждать, пока наконец не смог все повернуть в свою сторону.

Но в своих грандиозных планах он не учитывал жену.

Глава 14

Теория, что шоколад никогда не надоедает, была опровергнута. Сейчас его вкус казался слишком сладким, а запах вызывал у Мэгги тошноту.

Фло уверенно заявила, что она беременна. Учитывая, что подруга дипломированный гинеколог, ее слова было трудно игнорировать.

Но Мэгги пыталась!

Она даже нашла вполне сносную квартиру. Да, ей придется делить ванную и кухню с четырьмя соседями, зато комната с диваном и небольшим столом была только ее.

Фло помогла с переездом. Комната нуждалась в ремонте, но они ограничились уборкой, а стены украсили фотографиями в рамках и картинами; пол застелили ковром. Над кроватью располагалась полка, и Мэгги решила поставить на нее все значимые для нее вещи. Центральное место на полке заняла фотография, на которой были запечатлены она и ее мама в их последнее Рождество. Туда же Мэгги поставила пустой, но очень красивый флакончик из-под дорогих духов – подарок от Пола и Келли. Рядом Мэгги поставила еще одну фотографию – снимок был сделан на двадцать первый день рождения Мэгги, когда Фло организовала вечеринку-сюрприз в кафе.

Да, это были все ее любимые вещи, но теперь добавилось еще кое-что – маленькая стеклянная бутылочка, которую Мэгги тщательно выбрала и купила только вчера. Она была заполнена песком из пустыни Зарании.

Вечером, когда они все распаковали и расставили по местам, Фло достала бутылку игристого вина, но Мэгги покачала головой:

– Нет, спасибо.

– Я знала, что ты так скажешь!

– Фло, пожалуйста, перестань.

– Мэгги, может, тебе стоит сделать тест? Хотя бы ради моего спокойствия! – С этими словами подруга достала из сумки тест на беременность.

Так в первый же вечер в своем новом доме Мэгги узнала, что беременна.

Конечно, она подозревала это. Но, так как понятия не имела, что с этим делать, пыталась игнорировать это так долго, как могла.

– Как? – со слезами спросила Мэгги, обводя глазами маленькую комнатку.

Фло поняла, что она спрашивает не о том, как это случилось, а о том, как она в одиночку будет растить ребенка.

– Ты справишься! – уверенно заявила подруга.

«Я справлюсь», – подумала Мэгги, закрыв глаза.

Нет, это невозможно. Конечно, она может получить повышение, но это не сильно изменит ситуацию. Зарплата менеджера кафе в Лондоне не такая уж и большая. К тому же Мэгги не знала, как долго она сможет работать во время беременности.

А потом? У нее же нет родственников, которые смогут позаботиться о ребенке, пока она будет работать.

Все это пугало неизвестностью.

– А почему бы тебе не сказать об этом отцу ребенка? – осторожно поинтересовалась Фло, потому что Мэгги еще ничего не говорила ей об Ильясе.

– Я не могу ему сказать.

– Он несет ответственность.

– Абсолютно верно. Он собирается стать королем.

Фло была в таком шоке, что все-таки открыла вино.

– Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы узнал? – спросила Фло.

– Понятия не имею. – Поразмышляв, Мэгги приняла решение: – Я не хочу, чтобы он знал.

Ее пугало то, что он может сделать, если узнает.

Мэгги проснулась до звонка будильника и посмотрела на маленькую бутылочку с песком, которая теперь стояла на тумбочке у кровати. Каждое утро это было первым, что она видела, просыпаясь. И о чем думала в течение дня.

Она справилась.

Шел шестой месяц ее беременности. Мэгги посещала бухгалтерские курсы, надеясь, что сможет работать на дому, пока ребенок совсем маленький. И работала по максимуму в кафе, стараясь накопить как можно больше денег.

Она нашла другую квартиру, где ей и ребенку будет более комфортно, и собиралась переехать в нее уже на следующей неделе.

Снова.

Да, у нее были планы, и ее будущее выглядело уже не так уныло, как в те первые дни после того, как она узнала, что беременна. Теперь, когда все устроилось, она уже не была так уверена в том, что Ильяс никогда не должен узнать о малыше.

На первом ультразвуковом исследовании она даже и не поняла, что эта серая точка на экране ее ребенок, она все еще не примирилась с мыслью о беременности. Но второе УЗИ все изменило. Мэгги увидела человечка – ручки, ножки, пальчики. Это был мальчик. И она уже любила его.

Этим вечером она постаралась выкинуть все глупости из головы и сосредоточиться на Ильясе и их сыне.

У нее не было семьи. Никого. И если она не скажет ничего Ильясу, то у их сына будет только она одна.

Мэгги всегда хотела знать, кто ее отец. По ночам, лежа в кровати в приюте, она мечтала о настоящей семье – отце, дядях и тетях, двоюродных братьях и сестрах, которые наверняка были где-то…

В то утро она лежала в кровати, ощущая, как шевелится малыш в животе, и отчаянно нуждалась в совете.

Мэгги написала сообщение Фло:

«Можешь зайти в кафе по пути на работу? У меня есть к тебе вопрос».

Мэгги улыбнулась, когда увидела Фло, входящую в кафе. Волосы подруги были стянуты в хвост, она шла в больницу на вечернюю смену. Мэгги знала, что закажет Фло, и уже приготовила горячий шоколад и булочки с шоколадом.

– Можешь взять обеденный перерыв, – сказал Пол после того, как поздоровался с Фло.

– Спасибо, – поблагодарила Мэгги, но решила принять еще один заказ от женщины, которая уже давно ждала своей очереди.

– Можно мне мятный горячий шоколад? – сказала женщина. – С собой.

– Конечно, – кивнула Мэгги.

– Какой у вас сегодня торт дня?

– Темный шоколад и имбирь. Могу вас заверить, он потрясающий.

Да, ее любовь к шоколаду вернулась!

Она приняла заказ и передала сдачу женщине, и только когда та протянула руку, Мэгги увидела белую трость, которую та держит в другой руке. Женщина была слепой. Мэгги положила сдачу ей на ладонь и, как только женщина убрала деньги, подала стакан с шоколадом и торт.

Пол поставил на столик обед для Мэгги и десерт для Фло. Девушки сели, приготовившись насладиться едой.

– Я не поняла, что она слепая, когда принимала у нее заказ, – сказала Мэгги, наблюдая, как ловко женщина передвигается между столиками.

Фло подняла глаза от своего горячего шоколада и понаблюдала за женщиной.

– Она не родилась слепой, – заявила подруга.

– Что?

– Если кто-то рождается слепым, он не знает, как повернуть голову к солнцу, потому что он никогда не видел свет. А если кто-то теряет зрение позже, он сохраняет эти навыки.

– О, ты знаешь такие удивительные вещи!

– Это точно, – кивнула Фло. – Я вижу, у тебя появился аппетит.

– Да, – кивнула Мэгги, размышляя над тем, какая реакция будет у Фло, когда она скажет ей, зачем попросила заглянуть в кафе.

Но Фло уже, как ей думалось, знала причину.

– Я тут подумала, а ты не хотела бы, чтобы я приняла у тебя роды?

Мэгги моргнула. Она ожидала, что Фло может ей предложить поддержку в родах, но не принять сами роды.

– Будет здорово, – с энтузиазмом сказала Фло.

– Нет, – покачала Мэгги головой. – Ни за что.

– Но ты не должна проходить через это одна.

– Я бы предпочла остаться одной.

Конечно же, она не хотела оставаться одной. Но не Фло она желала видеть рядом с собой. Она хотела, чтобы с ней был Ильяс.

– Я думала, ты именно поэтому пригласила меня сюда, – надулась подруга.

– Я пригласила тебя, потому что думаю, что мне нужно все рассказать Ильясу. Я убеждаю себя, что должна сделать это ради ребенка, он ведь должен знать, кто его отец. Но правда состоит в том, что я просто хочу, чтобы он знал. Я хочу видеть его, разговаривать с ним. – Мэгги вздохнула. – Даже если я безразлична ему.

Если бы она не была ему безразлична, он бы приложил усилия и связался с ней. Ведь так?

Но он этого не сделал.

Если бы он захотел, он нашел бы ее. Без сомнения, у него есть такие возможности.

– Как думаешь, как он это воспримет? – спросила Фло.

– Не знаю, – честно ответила Мэгги, но потом добавила: – Он не привык к общению и считает, что циничность – это преимущество.

– Как и ты.

– Иногда, – согласилась Мэгги. – А еще я, в отличие от него, умею довольствоваться малым, например, получать удовольствие от прогулки в парке. Хотя… – Она вспомнила его улыбку, их смех, когда они лежали под звездами, болтали и смеялись. Тогда она чувствовала, как он близок к ней.

Мэгги посмотрела на дверь и вспомнила о женщине. Никто бы не подумал, что она слепая, потому что когда-то знала солнце.

Точно так же, как Мэгги знала, что такое любовь.

А Ильяс не знал.

Он родился в мире, в котором не было места любви.

– Я не знаю, как с ним связаться, – обеспокоенно сказала Мэгги.

Фло раздумывала некоторое время, потом ее лицо просветлело.

– Его брат сегодня будет в «Дионе».

– Откуда ты знаешь?

– Каждую пятницу принца Хазина вышвыривают оттуда. Поэтому это место так популярно в последнее время.

Мэгги знала, что «Дион» – это бар в шикарном отеле. Когда-то там собирались аристократы, чтобы пропустить по бокальчику перед театральной премьерой. Это было старомодное место, но в последнее время оно стало дико популярным, своего рода ретробар. Люди выстраивались в очередь, чтобы попасть туда.

– Ты ведь знакома с Хазином, так почему бы тебе не пойти туда сегодня вечером и не сказать, что тебе нужно поговорить с его братом?

– О да! Я так просто заявлюсь туда, подойду к Хазину и похлопаю его по плечу? – сухо спросила Мэгги. – Сомневаюсь, что он вообще меня вспомнит. Да и внутрь я не смогу попасть.

В «Дион» заходили лишь очень богатые люди, но у Фло имелся там знакомый швейцар, и она знала, как можно попасть внутрь.

– Оденься пошикарнее! Черное платье с глубоким декольте, и никто не обратит внимания на твой живот! – отмахнулась Фло от проблемы с фейсконтролем на входе.

Но Мэгги покачала головой:

– Я не могу.

– Конечно, можешь. Я пойду с тобой.

– Ты же работаешь.

– Я смогу подойти туда к десяти, если только не приключится что-то непредвиденное.

– Я не смогу пройти через это в одиночку.

– Тогда оставайся на улице и жди меня. И на родах я тебя не оставлю одну. Я первоклассная акушерка, ты не представляешь, от чего отказываешься!

А потом Фло ушла, оставив Мэгги сидеть там ошеломленной таким поворотом. Она хотела сообщить Ильясу о ребенке, и теперь у нее появился такой шанс. Сегодня вечером.

Мэгги ушла с работы пораньше, чтобы подготовиться к походу в «Дион». Если что-то пойдет не так, она может сказать, что хотя бы попыталась…

Она приняла душ, уложила волосы, хотя Фло советовала оставить их распущенными, затем накрасилась, стараясь, чтобы макияж получился не вульгарным, но и не блеклым.

На самом деле собираться в этот престижный бар было весело. Давным-давно она никуда не выходила при полном параде, но сегодня она взяла красную помаду и накрасила губы. Ее маленькое черное платье не было предназначено для беременных, но Мэгги втиснулась в него. За последние месяцы грудь ее заметно округлилась, и декольте казалось как никогда соблазнительным. Надев туфли на шпильках, Мэгги повернулась к зеркалу.

Да, Фло ее не узнает! Не говоря уже о Хазине…

Проверяя свою сумочку, Мэгги репетировала.

– Привет, Хазин, – стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, сказала девушка, – мы встретились несколько месяцев назад…

Или:

– Привет, Хазин, я – Мэгги, девушка в зеленом бикини…

Нет!

– Привет, Хазин, – сказала она серьезным голосом, – передай Ильясу, что мне нужно поговорить с ним…

Все звучало ужасно, но Мэгги утешала себя мыслью, что швейцар не пропустит их внутрь.

Она заперла свою маленькую комнату, прошла по коридору, открыла входную дверь… и обомлела.

Перед ней стоял Ильяс!

Как же ей его не хватало! Не хватало с самого их расставания. Мужчина, которого она пыталась забыть, зная, что никогда у нее это не получится.

– Мэгги, – как-то неуверенно произнес Ильяс.

Он был одет в костюм, который сидел на нем очень хорошо. Лицо его было гладко выбрито.

– Ты должна была открыть дверь в пижаме, с красными глазами и с ведерком мороженого, – сказал Ильяс.

– Так было вчера, – улыбнулась Мэгги. – А как ты посмел явиться ко мне и выглядишь сейчас совсем не таким, каким я тебя запомнила?

– Я должен был встретиться с братом.

Мэгги собиралась сказать ему, что она тоже хотела встретиться с Хазином, но он лишил ее дара речи, сказав то, что, она думала, он никогда не скажет:

– Я не мог больше ждать встречи с тобой.

Он вошел внутрь, и Мэгги закрыла входную дверь. Идя вместе с ним по коридору в свою комнату, она задавалась вопросом: заметил ли он, что она беременна? Или черное платье и декольте так завладели его вниманием, что он больше ничего и не видит?

Но Ильяс все заметил. Просто он всегда держал эмоции глубоко внутри, не позволяя им отражаться на лице.

– Извини, у меня не прибрано, я даже не уверена, что застелила кровать, – открывая дверь, пробормотала Мэгги.

– Это не важно.

Ему нужно было подумать. Нужно время, чтобы эта новость закрепилась в нем. Он всегда все планировал. Но уже через минуту Ильяс одним большим шагом преодолел расстояние между ними и положил ей руку на живот, а затем притянул ее к себе и нежно обнял.

Мэгги вдохнула его запах, такой знакомый и родной, и успокоилась. Теперь она точно знала, что все будет хорошо.

О, как она скучала по нему!

Слова были не нужны. Вместо этого они отдались во власть поцелуя. Ильяс опустил ее на незаправленную кровать. Страсть охватила обоих, и не было смысла бороться с желанием.

Ильяс расстегнул молнию на платье и одним движением сорвал с нее трусики. Его рука оказалась между ее ног, лаская и готовя ее принять его. Мэгги чувствовала его горячее дыхание на своей шее, а потом он вошел в нее, полностью заполнив собой.

Ильяс старался удерживаться на руках, чтобы не давить на нее, но она, обхватив его за талию ногами, притянула к себе. Это было безумие.

Он был полностью одет, и она судорожно гладила его плечи, словно пытаясь содрать с него костюм, чтобы прикоснуться к его коже.

– Ильяс… – выдохнула Мэгги, стараясь не поддаваться наслаждению, которое неумолимо накатывало на нее, словно боясь, что, как только все закончится, он исчезнет.

Затем он издал низкий стон, и она больше не могла сдерживаться. Они достигли кульминации вместе.

Когда они лежали рядом, Мэгги подумала, что сейчас они могли бы раздеться, но Ильяс только немного приспустил ее платье и положил свою руку ей на живот.

Мэгги чувствовала его интерес к тем изменениям, что произошли с ней.

– Когда ты узнала? – спросил он, держа руку на ее животе.

– Через несколько недель после возвращения.

– Тебе было страшно?

Она кивнула.

– Ты боялась меня?

– Нет. Больше всего я боялась, что наш ребенок не узнает отца.

– Мне неприятна мысль о том, что ты одна справлялась со всем этим.

– Я была не одна. Фло и Пол были рядом… – Мэгги закрыла глаза, сдерживая слезы.

– Можешь поплакать, если хочется, – сказал Ильяс.

– Не думаю, – выдохнула Мэгги, а затем рассказала ему о том, что узнала от врача: – Это мальчик.

Мальчик.

У него будет сын! Он точно будет лучшим отцом, чем его собственный. В этом нет никаких сомнений.

– Ты собиралась когда-нибудь рассказать мне о ребенке?

Мэгги посмотрела на него.

– Как раз сегодня я собиралась встретиться… – Внезапно вскрикнув, она, спрыгнув с кровати, бросилась к телефону. – О, я должна была встретиться с Фло!

Мэгги почувствовала себя гадко при мысли о том, что Фло стоит сейчас около «Диона» одна.

– Собиралась встретиться с друзьями? – уточнил Ильяс. – И как это связано со мной?

– Фло готова была помочь мне попасть в «Дион». Это бар, где бывает Хазин.

Ильяс улыбнулся. Она все же хотела сообщить ему эту новость!

– Я тоже договорился встретиться сегодня там с Хазином, – признался он. – Мне нужно поговорить с ним, и я подумал, что бар – подходящее место.

– Так ты направлялся туда?!

Он кивнул.

– Я бы умерла, если бы вошла и увидела тебя там! – с улыбкой сказала Мэгги, но потом нахмурилась, прочитав сообщение от подруги. – Фло пишет, что ждет меня в «Дионе». Она уже внутри…

Мэгги посмотрела на часы, а затем на Ильяса, у которого на щеках и на белоснежной рубашке была ее красная помада. Она могла только догадываться, как она сама выглядит сейчас!

– Что мне делать?

– Напиши, что шейх Зарании сделал тебе предложение. Она все поймет и не будет сердиться. – Ильяс за руку притянул ее назад в кровать.

– Предложение?

– Ты выйдешь за меня, Мэгги Делани?

– Ты предлагаешь мне это только потому, что я беременна?

– Нет, – покачал головой Ильяс. – Я хочу этого. Почему, как ты думаешь, я приехал сюда? Или ты думаешь, что я проделал такой путь только ради секса?

– Может быть, – призналась она, помня о его образе жизни. – Ты правда приехал просить меня стать твоей женой?

– И ради секса.

Она рассмеялась, но тут же прервала себя:

– Твой отец никогда не согласится на эту свадьбу.

– Мне это не нужно.

– Но он же король.

– Я сказал ему, что, если не увижу кардинальных изменений в политике, будет переворот. – Это звучало зловеще, но Ильяс выглядел спокойным. – Мэгги, я планировал это годами. Много лет назад я видел, что уже тогда нужны были перемены. Сначала я думал, что придется подождать, пока я не стану королем. Но по прошествии лет я понял, что это несправедливо по отношению к людям. Я ждал, пока не настанет время сделать шаг вперед. Ты, – он улыбнулся ей, – ускорила этот процесс.

– Я?

– Когда ты сказала мне, что я должен спросить бедуинов, я понял, что не могу больше ждать. У меня есть кое-что для тебя. – Ильяс протянул ей черный бархатный мешочек.

Когда Мэгги открыла его, на ее ладонь упал большой, темный, грубый камень.

– Рубин из красной реки?!

– Каждую ночь после твоего ухода я был в хам-маме, – Ильяс видел, как она закусила губу, – нырял под водопадом, и сегодня утром, когда наконец достал камень, я понял, что пришло время. Я взял камень с собой и бросил вызов отцу. А сейчас я отдаю его тебе.

– Ты мог утонуть.

– Но не утонул.

Мэгги смотрела на камень на своей ладони и думала о том, через что ему пришлось пройти ради нее.

– Завтра я возвращаюсь в Заранию. Я должен убедиться, что все движется в правильном направлении, прежде чем приведу тебя во дворец.

– А если нет?

– Тогда мы вместе решим, что нам делать дальше.

– Вместе?

– Сейчас и навсегда, – кивнул он. Это было торжественное обещание, потому что он понял силу любви. – Правда, камень я возьму с собой – с ним еще нужно поработать. Как только я скажу во дворце, что мы обручены, мы будем жить отдельно до свадьбы. Если ты согласишься, конечно.

– О, я согласна!

– Я позабочусь о вас обоих. Когда он должен родиться?

– На Рождество, – дрогнувшим голосом проговорила Мэгги, борясь со слезами.

За долгие годы это было первое Рождество, которое она ждала с нетерпением.

– Однажды, когда тебе захочется плакать, я буду рядом, чтобы вытереть твои слезы.

Это было так приятно знать и слышать.

Но не сейчас. Потому что сейчас, когда Мэгги наклонилась, чтобы поцеловать его, она искала совсем другое утешение.

Завтра Ильяс вернется во дворец, чтобы все подготовить к прибытию его невесты. И он сделает все, что потребуется.

А сейчас у них впереди целая ночь.

Эпилог

– Удачи! – Фло немного волновалась, когда желала удачи подруге в этот особенный день в ее жизни. – Разве я не могу остаться с ней? – Фло в который раз спросила Куму.

– Извините, но сейчас только семья может быть с невестой.

Но у Мэгги никого не было.

За прошедшие недели в Зарании многое поменялось, но не этот многовековой обычай, поэтому Фло ушла, оставив Мэгги одну.

Хотя с ней осталась Куму и горничные, но ей не хватало поддержки родного человека. Сегодня, в день своей свадьбы, она скучала по матери сильнее обычного.

Мэгги, Фло, Келли и Пол прибыли в Заранию несколько дней назад, но только Мэгги видела огромные перемены, произошедшие в стране.

Последующие вечера были заполнены торжественными ужинами, а дни она с Фло проводила в хаммаме. Но сегодня все предсвадебные приготовления были закончены.

На Мэгги было легкое нижнее платье из муслина, волосы уложены в простую элегантную прическу. Куму пыталась сделать ей макияж, но слезы то и дело набегали на глаза. Она изо всех сил старалась не плакать, зная, что не сможет остановиться, если начнет.

Мэгги хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Она хотела побыть с Ильясом наедине, потому что, несмотря на репетиции, она боялась, что может все испортить.

Ильяс знал, что ей может быть страшно и одиноко.

– Хазина все еще нет, – сообщил ему крайне обеспокоенный Махмуд. – Его самолет все еще в Дубае.

Но сегодня Ильясу было не до своенравного брата.

– Я хочу, чтобы ты узнал, как там Мэгги.

Когда Махмуд пошел к двери, чтобы выполнить указания, Ильяс снова позвал его:

– Спроси Куму, как она себя чувствует. – Он хотел, чтобы Махмуд понял, что это не праздный вопрос. – Передай, что я очень скучаю…

Это были очень долгие две недели. Та драгоценная ночь, что они провели в ее квартире, была последней перед предсвадебной разлукой.

Мэгги вздохнула и попыталась успокоиться. Выглянув в окно, она увидела там толпы людей, которые пришли, чтобы увидеть молодоженов после обрядов, когда они с Ильясом выйдут на балкон. Она смотрела на всех этих людей внизу и понимала, что они увидят ее живот. И от этого она нервничала только сильнее, потому что не знала, какова будет их реакция. Она не хотела, чтобы ненависть окружала ее малыша еще до рождения.

Раздались улюлюканья и крики, когда к дворцу подъехал автомобиль. Куму сказала, что прибыли король и королева соседней страны.

– Принц Хазин уже приехал? – спросила Мэгги.

– Пока нет. – Куму закатила глаза. – Если он не приедет в ближайшее время, у него будут проблемы. Но вам не стоит волноваться, все, что вам сегодня нужно, – это улыбаться.

– Я постараюсь, – ответила Мэгги, изо всех сил стараясь не плакать.

– Извините меня, – сказала Куму, собираясь выйти из комнаты.

Мэгги кивнула и постаралась взять себя в руки. Сегодня она была противна себе. Обычно она была стойким, не поддающимся эмоциям человеком, но сегодня слезы никак не хотели останавливаться.

– Мэгги, – позвала Куму от двери, – вы должны пойти со мной.

Она пошла вслед за Куму по длинным коридорам, потом вниз по ступенькам. Ей очень хотелось узнать, куда они идут, но решила ничего не спрашивать, а просто довериться Куму. Открыв большую деревянную дверь, Куму ввела Мэгги в небольшую комнату с решетчатой перегородкой.

Возможно, Куму решила отвести ее подальше от окна, в тихое место, и попытаться сделать макияж еще раз. Куму указала Мэгги на стул и попросила ее сидеть там.

– Я скоро вернусь за вами.

– Куда ты?

Но Куму не ответила и вышла, притворив за собой дверь. Мэгги осталась одна. Было тихо и спокойно, и на самом деле было приятно посидеть одной в тишине еще некоторое время, потому что свадебное торжество начнется уже через час.

О, как же ей не хватало мамы!

Мэгги не желала плакать, но глаза наполнились слезами, и она громко шмыгнула носом.

– Мэгги!

Она задрожала от звука его голоса.

– Ильяс!

Ей стало стыдно, что она шмыгает носом, а он не стал делать вид, что не заметил этого.

– Тебе нужен носовой платок?

Она рассмеялась.

– Это плохая примета видеть друг друга, – сказала Мэгги, потому что видела его профиль. Их пальцы соприкоснулись, когда он передавал ей платок через решетку.

– Я попросил привести тебя сюда.

Его голос действовал на нее успокаивающе.

– Зачем ты просил привести меня сюда?

– Я подумал, что тебе, должно быть, страшно и одиноко.

– Со мной все в порядке, – стараясь, чтобы ее голос звучал бодро, сказала Мэгги, – скоро все закончится.

– Нет, не думаю, что ты именно так себя и чувствуешь… Сегодня самый важный день в твоей жизни. Я хочу, чтобы ты наслаждалась каждым мгновением, а не желала, чтобы все поскорее закончилось. Сегодня мы станем семьей, и я хочу, чтобы ты расслабилась и по-настоящему праздновала это событие. О чем ты больше всего беспокоишься?

– Люди… Что они подумают, когда увидят меня беременной в свадебном платье?

– Помнишь, я сказал тебе, что народ вряд ли шокирует мой здоровый сексуальный аппетит?

Мэгги улыбнулась.

– Они видят, что происходят изменения, и они рады этим изменениям. Ненавижу балкон, – неожиданно признался Ильяс, – когда я был ребенком, меня ругали за то, что я не стою прямо и все время верчусь. Сегодня я хочу выйти туда с тобой, чтобы люди поприветствовали тебя, я буду улыбаться и махать им рукой, чего обычно не делаю, и я буду смотреть на свою жену. Люди увидят, что между нами любовь. Они будут обожать тебя, потому что сегодня они увидят, как сильно я люблю тебя. И они будут в таком же восторге от ребенка, как и я.

Мэгги, успокоенная его словами, сидела, закрыв глаза, но слезы все еще текли из ее глаз.

– Ты можешь плакать, – сказал ей Ильяс.

– Не сегодня. Иначе глаза будут опухшими, а лицо красным.

– И я все равно буду любить тебя.

– Я так скучаю по ней сегодня… – Мэгги не смогла продолжать и расплакалась.

Словно где-то в груди прорвало плотину. Печаль, сидевшая глубоко внутри, покидала ее вместе со слезами.

Теперь Мэгги знала, что мать гордилась бы ею.

– Я знаю, что ты сильно скучаешь по матери. Но ты не одна. У тебя есть друзья, которые любят тебя. И я.

– Знаю. – Мэгги больше не чувствовала страха.

– Скоро увидимся, – сказал ей Ильяс. – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Она снова улыбалась, когда в комнату зашла Куму.

– Вам лучше?

– Гораздо.

Горничные отлично потрудились, и, словно по волшебству, все последствия от пролитых слез исчезли с ее лица. А затем пришло время надеть роскошную белую такшету, украшенную серебряным шитьем и драгоценными камнями. После Куму подала ей туфли и оглядела со всех сторон. На лице ее расцвела улыбка.

Затем женщины проводили невесту в сад, где был возведен белоснежный шатер для проведения свадебной церемонии.

Пройдя под цветочной аркой, Мэгги улыбнулась Фло, Полу и Келли и пошла туда, где ее ожидал Ильяс. После их свидания и его слов ободрения Мэгги действительно смогла насладиться торжеством.

Даже тот факт, что Хазин все еще не появился, не омрачил их радость.

Они стояли и смотрели друг на друга. И в глубине черных глаз Ильяса она видела любовь.

Он торжественно произнес слова клятвы.

– Клянусь всегда быть верным мужем и надежным оплотом для тебя и наших детей.

Затем, следуя древней традиции, они разделили плод инжира. Оба улыбнулись, когда взяли свои половинки и вспомнили их первую ночь в пустыне.

После Ильяс вложил в ее ладони рубин – камень был отполирован и огранен. Когда Мэгги подумала, сколько раз ему пришлось нырять, чтобы достать этот камень, и как сильно он ее любит, из глаз снова потекли слезы. Но теперь это были слезы счастья.

Единственное, что немного омрачило торжество, – невероятно позднее прибытие Хазина.

Новобрачные в окружении родственников и близких друзей поднимались на балкон по парадной лестнице, когда появился младший брат жениха. Он был одет в костюм, но выглядел очень неопрятно и раскачивался, будто вот-вот упадет в обморок. В таком виде он не мог появиться перед народом.

– Иди и поспи, – нахмурившись, сказал брату Ильяс. – Я поговорю с тобой позже.

Затем Ильяс повернулся и улыбнулся своей жене.

На балкон молодой шейх Аль-Разим вышел с лучезарной улыбкой. Ничто не могло омрачить его счастье в этот долгожданный день. Он махал и улыбался людям. Даже король и королева соблаговолили удостоить подданных монаршим приветствием, и народ обрадовался и закричал еще громче. А потом, к большому удовольствию собравшихся, принц повернулся к своей молодой жене и поцеловал ее.

– Счастлива?

– Очень! – улыбнулась Мэгги, потому что она была рядом с мужчиной, которого любила, и теперь у нее появилась семья.

А во дворец вернулась любовь!

Content

Кэрол Маринелли
В плену удовольствий шейха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог