Андрей Кощиенко

Косплей Сергея Юркина

Айдол-ян (часть вторая)

Трек первый

Место действия: Сеул. Одна из автомобильных дорог города.

Время действия: Вечер. Машина ЧжуВона движется в плотном потоке автомобилей в направлении общежития группы «Корона».

Остановившись на перекрёстке в ожидании разрешающего сигнала светофора, ЧжуВон смотрит вперёд сквозь лобовое стекло, недовольно при этом постукивая пальцами по рулю. На светофоре загорается зелёный. ЧжуВон трогает с места, одновременно глянув вправо, оценивая расстояние до машины, ринувшейся вперёд по соседней полосе. При этом он цепляет краем глаза большой букет роз, лежащий на соседнем пассажирском сидении.

«Пфф…» — выдыхает он про себя, поворачивая голову к дороге, — «Вполне возможно, ХёБин не так уж и не права, сказав, что с этим веником в руках у меня глупый вид…»

Оторвавшись на миг от дороги, ЧжуВон снова бросает быстрый взгляд на цветы.

«Нормальные розы, — думает он, — Розовые. Красные ей не по возрасту. Розовые как раз для школьниц. Главное — букет большой. Много. Когда много — смотрится лучше…»

ЧжуВон некоторое время бездумно смотрит на дорогу управляя машиной.

«ХёБин только дай посмеяться над младшим братом, — возвращается он мыслями к сестре, — … Конечно, когда принужден дарить цветы, сразу видно, есть ли у тебя желание это делать или нет… Нет, дела семьи — это святое, но всё же, должна же быть какая-то грань? Как это недоразумение вдруг стала моей официальной невестой? Если не знать о её умственных способностях, то можно было подумать, что все это — хитро рассчитанный и точно исполненный план выйти за меня замуж… Но её мозгов не хватит не то, что на половину того, что она натворила, даже на десятую часть не хватит! На сотую — не хватит! Просто какая-то череда невероятных и нелепых совпадений. Тоже мне, «принцесса» выискалась! Сидела бы тихо у своей мамы в кафе, не пришлось бы мне сегодня с этим дурацким букетом глупо выглядеть…»

ЧжуВон бросает ещё один взгляд на цветы и недовольно сжимает губы.

«Ладно, — с толикой злорадства думает он — я знаю, как отомстить нуне. Попрошу её организовать выступление ЮнМи в моей части. А откажется, пожалуюсь на неё бабушке. Посмотрим, какое у неё будет лицо. Бабушке скажу, что парни прохода не дают, спрашивают, когда приедет Агдан. Тем более, что это правда…»

Вспомнив о сослуживцах и с какими выражением лиц, они смотрят телевизор, когда показывают выступление его «невесты», ЧжуВон недовольно морщится.

«Тсс… — цедит он про себя, — обнаглели… На чужое рот разевают… Вот ещё забота мне, всяких от неё отгонять… Был бы в этом ещё смысл, а так… Как бы опять кому не зачесалось проверить — достоин я этой малолетки или нет? Это не меня, а её надо проверять, достойна она меня или нет!»

ЧжуВон снова морщится, вспоминая треснувшие рёбра.

«Охренеть, — думает он, — мне уже из-за неё рёбра сломали, а она даже спасибо не сказала. Даже не спросила, больно или нет? Любая другая девчонка была бы на седьмом небе от счастья от того, что парни за неё поединки устраивают, а ей, похоже, всё равно. Точно, ненормальная! Осссобенная…»

ЧжуВон опять недовольно морщится, тормозя на следующем светофоре.

«Однако, во всём находятся положительные моменты, — думает он, — зато, я теперь могу видеться с её сонбе. Интересно, ХёМин согласится провести время с её давним поклонником? Как бы это устроить… Чёрт! Пока ЮнМи «моя невеста» я не должен общаться с другими девушками. И тут неудача! С этой девчонкой — всё не так как надо!»

Раздражённый ЧжуВон придавливает педаль газа, резко бросая машину вперёд.

Место действия: общежитие группы «Корона»

Время действия: вечер

— Давай быстрее! — командует мне БоРам, встречая на пороге двери, — Корди уже приехала, привезла с собой три платья. Будем выбирать!

Так, похоже все уже знают, что я иду на свидание. Пф…

— А кто ещё есть? — нагнувшись и стягивая с себя обувь, спрашиваю я у БоРам об остальных девочках.

— Ещё есть КюРи, — сообщает она мне, — Она помогает корди. Остальные работают по индивидуальным расписаниям.

Угу, те, кто особо лицом и прочим не вышли, в общаге сидят, остальные деньгу куют…

— Я в душ, — сообщаю я БоРам о своих намерениях.

— Давай быстрее! — требует она и напоминает, — Нужно будет примерить три платья!

Три! Платья! К чему эти муки? Одену джинс да пойду…

Говорю об этом БоРам. Та с удивлением вытаращивается на меня.

— Зачем тогда корди приехала? — не понимает она. — Это ведь президент СанХён дал указание ей приехать и привезти тебе платье. Ты что, не хочешь быть красивой на свидании?

Глубоко вздыхаю. Все, ну всем до меня есть дело. Все чего-то от меня хотят. А почему никто не спрашивает, чего хочу я?

— Ты чего такая? — продолжая удивлённо смотреть на меня, спрашивает БоРам.

— Спать хочу, — признаюсь я, — Думала, приеду, сразу лягу. А тут — на свидание тащиться…

— Не хочешь ехать на свидание? — изумляется БоРам смотря на меня широко распахнутыми глазами.

— Чё я там не видела? — не очень вежливо спрашиваю я, проходя мимо неё по направлению к своей комнате.

— Ну… — как-то сразу не находит слов моя собеседница, и с растерянностью в голосе добавляет, — там жених…

— Слишком умный, — обернувшись, снисходительно объясняю я ей уже через плечо, — не так сидишь, не так свистишь… Сколько можно это слушать?

— А… — открыв рот и слегка закинув назад голову БоРам провожает меня ошарашенным взглядом.

(несколько позже, комната ЮнМи и КюРи, идёт примерка вечернего наряда. У ЮнМи недовольный вид)

— Я бы надела зелёное, — наморщив нос говорит КюРи смотря на отражение ЮнМи в большом зеркале.

— А мне кажется, лучше в голубом, — так же наморщив нос и так же смотря на отражение говорит БоРам.

— ЮнМи, где ты?! — раздаётся из глубины квартиры голос вернувшейся ХёМин, — Тут господин ЧжуВон!

— Уже приехал! — испуганно восклицает БоРам и начинает суетиться, быстро-быстро жестикулируя кистями рук и командуя ЮнМи, — Давай, давай, скорей! Какое платье надеваешь? Нужно ещё мейкап сделать! Ну! Чего ты? Скорей!

— Еду в этом, — коротко говорит ЮнМи имея ввиду то, в котором она сейчас. — Краситься — не надо, так сойдёт!

— Как это не надо?! — пугается БоРам, — Ты что?! Быстро садись! Мы сейчас с КюРи тебя в момент накрасим!

— Не надо меня красить! — уже сердится ЮнМи, — Не хочу опять этот вкус помады на губах! У меня — естественная красота. С серёжками и так нормально!

КюРи бежит к двери в комнату, выглядывает из неё в зал и, с поклоном поздоровавшись, обещает, — Сейчас, одну минуточку, господин ЧжуВон, сейчас!

— Давайте, быстро! — вернувшись от двери командует она всем присутствующим в комнате, — Жених уже приехал, а у нас невеста не готова!

ЮнМи мученически закатывает глаза.

(несколько позже. В большую комнату из гардеробной выходит ЮнМи. На ней — тёмное вечернее платье с интересными дизайнерскими «наворотами» воротника и манжетов, длинные серьги с большим количеством камней, и красного, ближе к алому цвету, туфли.)

В комнате обнаруживается ЧжуВон с цветами в руках и смущённая ХёМин, держащая одинокую розочку, которая, судя по совпадению её цвета с розами в руках «жениха», предприимчиво выдернута им из «букета невесты» и подарена.

ЮнМи, переведя взгляд с розы ХёМин на букет и обратно, похоже сразу «просекает этот момент» и хмурится. Удивлённо-растеряно смотрящий до этого на ЮнМи ЧжуВон перехватывает её взгляд, отследив его движение от ХёМин к нему.

— Аннён'хасэё — здороваясь, кланяются вошедшие следом за ЮнМи КюРи и БоРам.

ЧжуВон отвечает на приветствие, тоже, делая небольшой поклон.

— Добрый вечер, ЮнМи, — с поклоном обращается ЧжуВон к своей «невесте», поудобнее перехватывая букет.

— Добрый вечер, господин ЧжуВон, — кланяясь, отвечает та и вызывая своим ответом категорическое непонимание у всех присутствующих участниц группы.

Возникает неудобная пауза. Ещё раз окинув взглядом ЮнМи ЧжуВон встречается с ней глазами. Та, не смущаясь, отвечает ему взглядом на взгляд.

— Отлично выглядишь, — наконец произносит «жених» после десяти секунд молчания и ещё раз «тормознув», — добавляет, — рад тебя видеть.

— Я тоже, очень рада, — вежливо наклонив голову отвечает ЮнМи не отводя глаз.

КюРи, БоРам и ХёМин недоумённо переглядываются.

— Это тебе, — говорит ЧжуВон и, делая шаг к ЮнМи протягивает ей букет.

— Спасибо, сабоним, — благодарит та, принимая цветы.

КюРи, БоРам и ХёМин «тихонько выдыхают», пытаясь понять, что происходит.

— Сейчас я его поставлю в воду, — говорит ЮнМи о букете и просит ЧжуВона подождать.

Она уходит на кухню в поисках воды и ёмкости, оставляя за своей спиной молчание и атмосферу неловкости. Поскольку ЮнМи никого никому не представила, КюРи и БоРам думают над вопросом — «знакомиться самим или нет? И если да, то кто должен начать первым? Наверное, мужчина».

— Всё, я готова, можно идти, — довольная избавлением от букета радостно сообщает ЮнМи, неожиданно быстро появляясь в дверях с пустыми руками.

— Пошли! — с довольным видом командует она ЧжуВону.

Тот, молча поворачивается боком, показывая, что пропускает её вперёд.

— Онни, я ушла, — кланяясь на ходу сообщает всем ЮнМи и идёт к выходной двери.

ЧжуВон тоже прощается и направляется следом за ней.

(ЮнМи и ЧжуВон только что ушли. В комнате тишина. Девушки смотрят в сторону двери)

— Какие странные у них отношения… — задумчиво наклонив голову к правому плечу произносит БоРам.

— Пуф… — надув щёки выдохнув, озадаченно выдыхает КюРи.

— … Словно она совсем ему не рада, — развивает дальше свою мысль БоРам.

— Кажется, они в ссоре, — делает вывод из увиденного КюРи.

— Похоже на то, — соглашается БоРам.

Её взгляд перемещается от двери на розу, которую держит в руках ХёМин.

— И похоже, у них появился новый повод для её продолжения… — говорит она, пристально смотря на цветок.

КюРи смотрит туда же, куда смотрит БоРам.

— Мне бы тоже не понравилось, если из моего букета дарили цветы другим девушкам, — говорит она и подняв взгляд интересуется у ХёМин, — Онни, зачем ты взяла розу? Это же не для тебя?

— В чём вы меня обвиняете? — возмущаясь, оправдывается та, — Выхожу из машины, рядом появляется какой-то красавчик, говорит, что он мой давний поклонник и дарит мне розу. Охрана стоит рядом, не вмешивается, я и подумала, что всё в порядке. Взяла розу, стала слушать, что он говорит. Теперь оказывается, что это жених ЮнМи! Да я его до сегодняшнего дня никогда живьём не видела!

— Пуф… — снова выдыхает КюРи, — ну, дела… Зачем он так сделал? Чтобы досадить ЮнМи?

— Некрасиво так поступать, — осуждает, качая головой БоРам, — я бы, на месте ЮнМи, обиделась бы. Похоже она так и сделала.

— Кажется, господин ЧжуВон не такой хороший жених как я думала, — качая головой делает для себя вывод КюРи. — Поставил свою девушку в неловкое положение, подарив при всех цветок другой. Так нельзя поступать.

ХёМин, вздохнув, нагибается и начинает разуваться.

— Пойду, посмотрю, куда она цветы поставила, — говорит КюРи, — Интересно, откуда у нас на кухне взялась ваза?

БоРам кивает и сморщившись, энергично чешет левой рукой в затылке, обдумывая произошедшее.

— Вы только посмотрите, что она сделала! — кричит из кухни КюРи.

— Что?! — восклицает БоРам поворачиваясь и собираясь идти на кухню.

— Она просто кинула их в раковину! — изумлённо сообщает КюРи появляясь в дверях с букетом правой руке, — Без всякой воды!

— Цветы-то в чём виноваты? — смотря на розы недовольно произносит ХёМин.

— Похоже, мы скоро снова будем ездить на нашем старом микроавтобусе… — даёт прогноз БоРам.

— Пожалуй, — соглашается с ней ХёМин.

Место действия: машина ЧжуВона

Время действия: несколько позже

— Что это было? — хмуро спрашивает ЧжуВон не поворачивая головы и смотря на дорогу.

— Когда? — как бы не понимает ЮнМи.

— С цветами, — конкретизирует ЧжуВон.

— Мне не нравится, когда люди, взяв на себя обязательства, не выполняют их, хотя требуют от других быть верными их слову, — объясняет ЮнМи.

— Ты сейчас о чём? — подумав и ещё больше нахмурившись, спрашивает ЧжуВон неотрывно смотря на дорогу.

— Вы меня уже не первый раз подставляете, господин ЧжуВон, — спокойно говорит ЮнМи, тоже смотря вперёд.

— Когда это было? — хладнокровно просит уточнить «жених», не поворачивая головы.

— Вы просили никому не говорить, о нашем договоре относительно ваших свиданий вслепую, — объясняет ЮнМи, — Я выполняла наше условие. А потом ваша уважаемая бабушка, рассказывает моей маме всё, о чём никто не должен знать. И я получаю грандиозную выволочку.

— Как же так, господин ЧжуВон? — задаёт вопрос ЮнМи поворачивая голову к парню и холодно смотря на него, — Разве вы не обещали об этом молчать?

— Не помню, чтобы я тебе это обещал, — остановившись на светофоре, тоже повернув голову и смотря ЮнМи в глаза отвечает ЧжуВон, — Но, хоть я это не обещал, я никому не говорил. И если ты напряжёшься, то вспомнишь, что я сказал, что моя бабушка всё равно всё узнает. Она и узнала. Сама. А поскольку она никому ничего не обещала, а я не просил её молчать, потому, что не рассказывал, она распорядилась своей информацией так, как сочла нужной.

— Никто тебя не подставлял. — говорит ЧжуВон не пряча глаза, — Ты поняла?

ЮнМи недовольно поджимает губы.

— Поняла, — сделав паузу отвечает она и отвернув голову смотрит вперёд.

— Ещё раз, — говорит ЧжуВон, трогая машину и смотря вперёд, — Что у тебя за псих с цветами? Тебе стало жалко одного цветка?

— Так не делается, — поясняет ЮнМи своё недовольство, — если ты пришёл к девушке, то не должен дарить её цветы кому-то ещё.

ЧжуВон некоторое время обдумывает полученное нравоучение.

— Это же не по-настоящему, — говорит он, — и цветы, и наши отношения… Ты об этом знаешь. Зачем пытаешься устроить из этого скандал?

— Я не собираюсь быть единственным клоуном на арене. — снова повернув голову к водителю говорит ЮнМи. — У нас с вами контракт на парное выступление, господин ЧжуВон. И поэтому, я ожидаю от своего партнёра адекватного поведения. Иначе, я отказываюсь от работы в таких условиях.

— Считаешь меня клоуном? — тоже поворачивает голову к девушке ЧжуВон.

— Это всего лишь яркое образное сравнение дающее понятие о моём отношении к происходящему. — отвечает ему та. — Думаю, ваше отношение тоже не слишком отличается от моего.

— Твои слова похожи на шантаж. — констатирует ЧжуВон, повернув голову и смотря на дорогу.

— Их стоит рассматривать лишь как объяснение причины моего недовольства, — говорит ЮнМи, — Ведь вы должны быть больше заинтересованными в благополучии своей семьи чем я, сабоним?

ЧжуВон недовольно сжимает губы.

— И что ты хочешь? — помолчав, спрашивает он.

— Уважительного отношения, — сразу отвечает ЮнМи, — Чтобы вами брались в расчёт последствия для меня ваших поступков. Не как к девочке с окраины, из букета которой можно выдёргивать цветы и раздавать их всем встречным симпатичным мордашкам.

— Дался тебе этот букет, — недовольно морщась бурчит ЧжуВон.

— Вы выпадаете из роли «жениха», господин ЧжуВон, — нравоучительным тоном объясняет ЮнМи, — это может вызвать у окружающих вопросы и нарушить планы вашей семьи. Разве не так?

— Разве поклонник не может подарить один цветок своему кумиру, которым он восхищается много лет? Что в этом такого?

— Вы восхищаетесь ХёМин? — удивляется ЮнМи.

— Ну, может не восхищаюсь, но она мне нравится, — признаётся ЧжуВон.

— А зачем вы так тогда сказали? — не понимает ЮнМи.

— Я сказал так, как ответил бы на вопрос журналиста, если бы мне задали вопрос про мой поступок, — объясняет ЧжуВон.

— А, — кивает ЮнМи, — понятно…

— И я знаю, что я делаю, — говорит ЧжуВон.

ЮнМи ничего не отвечает, не став комментировать последнюю фразу «жениха».

В машине на некоторое время устанавливается тишина.

— Что там за история с ножами? — не поворачивая головы спрашивает ЧжуВон смотря на дорогу.

— Какими ножами? — не понимая о чём речь, удивляется ЮнМи.

— Ты прислала мне сообщение, что кидать ножи учил тебя я, — терпеливо объясняет ЧжуВон о чём он хочет услышать.

— А, это! — вспомнив, легкомысленно отзывается ЮнМи. — На кулинарном шоу пытались выдумать что-то новое ради рейтинга. Придумали кидать спонсорские ножи. Ну, я и попала удачно пару раз…

— А я-то тут причём? — помолчав, спрашивает ЧжуВон.

— Ну я же девушка? — удивлённая его непониманием отвечает ЮнМи и объясняет дальше уже с лёгким сарказмом в голосе, — Девушки не могут сами заниматься такими вещами. Их должен кто-то этому научить. Меня спросили, кто меня учил, я и сказала, что вы, сабоним.

— А ты где научилась? — снова помолчав, спрашивает ЧжуВон.

— Та просто случайно попала! — отвечает ЮнМи.

— А если следующий раз не попадёшь? — задаёт резонный вопрос ЧжуВон.

— Ну и что? — пожимает плечами ЮнМи и повторяет. — Я же девушка. Мне можно ошибаться. Никто же не требует, чтобы я была настоящим терминатором.

— Терминатор, это кто? — сделав паузу, интересуется ЧжуВон.

— Робот-уничтожитель, — тоже помолчав перед ответом, почему-то недовольно поясняет ЮнМи.

— Робот? — удивляется ЧжуВон не отрываясь от дороги. — И где ты такого видела?

— Придумала. — отвечает ЮнМи. — Для сюжета своей новой книги.

— Охренеть. — произносит ЧжуВон быстро глянув на пассажирку. — Ну и странные у тебя сюжеты. Попроще ничего в голову тебе не пришло?

— Проще я уже писала, — возражает ЮнМи.

— А где я мог учить тебя кидать ножи? — помолчав, задаёт вопрос ЧжуВон смотря на дорогу. — И когда?

— А? — оборачивается он к ЮнМи.

— Не знаю, сабоним. — легко пожав плечами отвечает та и советует. — Соврите что-нибудь.

— Тсс… — выдыхает сквозь зубы «сабоним», сильно сжимая руками руль, но ничего не говоря в ответ.

Далее, поездка проходит в обоюдном молчании. Недовольным в водительском кресле и довольным в пассажирском. Путь несколько затягивается из-за затруднённого движения на дороге. В очередной раз поворачивая на перекрёстке, ЧжуВон бросает взгляд на ЮнМи и видит, что она спит. Неодобрительно покачав головой, он возвращается к управлению машиной. Наконец, он подъезжает к цели поездки. Посмотрев на свою пассажирку и видя, что она по-прежнему спит, ЧжуВон на несколько секунд задумывается и, не доехав метров тридцать до поворота на стоянку ресторана, прижимает машину вправо, остановившись у тротуара. Повернувшись к спящей ЮнМи, ЧжуВон долго, с минуту, разглядывает её лицо, пробегает взглядом по серёжкам и причёске. Помотав головой и как бы сказав этим, «ну, блин!» открывает дверь и, стараясь не шуметь, выбирается из машины. Осторожно, не хлопая, прикрывает дверь. Движением руки задрав рукав пиджака, смотрит на часы. Секунду что-то обдумывает и опустив руку с часами, достаёт другой рукой из внутреннего кармана телефон.

(примерно десять минут спустя)

В машине просыпается ЮнМи. Сладко потянувшись, она открывает глаза и оглядывается по сторонам, пытаясь сообразить со сна где она находится. Сориентировавшись и увидев, что место водителя пустует, она открывает свою дверь и неловко, из-за слега затёкших ног, выбирается наружу. Выбравшись, она обнаруживает ЧжуВона, в небрежной позе присевшего на капот машины. В руках у него кофейный стаканчик из серой бумаги.

— Выспалась? — с лёгким неудовольствием в голосе, но, в прочем, без особой агрессии интересуется он у ЮнМи, поднося к губам стаканчик.

— А где мы? — отвечает вопросом на вопрос ещё не до конца проснувшаяся ЮнМи.

— Возле ресторана.

— Мм… — глубокомысленно отзывается ЮнМи и спрашивает слегка охрипшим голосом, — я заснула?

— Потрясающая догадливость, — с сарказмом отзывается ЧжуВон.

— И давно мы тут?

— Минут десять уже торчим.

— А чего не разбудил?

— Но ты же требовала, чтобы я заботился о последствиях для тебя? Вот, я позаботился, дал поспать. Или было бы лучше, если бы ты заснула в ресторане за столом?

— Спасибо, сабоним. — подумав, благодарит ЮнМи, — У меня был просто какой-то съёмочный марафон последние несколько дней. Спала всего несколько часов в сутки. Извини.

— Я знаю, что такое спать всего несколько часов в день. — кивает ЧжуВон. — У меня были такие тренировки. Ладно, садись в машину, а то я уже устал стоять, ожидая пока ты проснёшься.

— Можно было разбудить, или посидеть в машине, — предлагает другое возможное развитие событий ЮнМи.

— Ага, — с сарказмом реагирует ЧжуВон на её предложение, — чтобы потом всем объяснять, что мы с тобою делали наедине четверть часа в припаркованной машине? Или, может, у тебя есть такое желание?

— Э-э, нет, нет такого желания! — крутит головой всё ещё плохо соображающая ЮнМи.

— Тогда, садись обратно и поехали, поедем. Я, пока тебя ждал, уже нагулял аппетит. Говядину будешь?

— Буду! — сразу проснувшись уверенно кивает ЮнМи.

— Тогда лезь в машину, оппа поедет заботиться о тебе. Он только это и делает что заботится. Даже пока ты спала — заботился. Позвонил в ресторан, предупредил, что опоздаем и столик по-прежнему за нами. Пил дешёвый кофе на улице, стоя у машины, чтобы тебя не скомпрометировать. Будь благодарна.

— Да, спасибо, сабоним, — несколько ошарашено кивает ЮнМи.

— И, если ты перестанешь обращаться ко мне — сабоним, — говорит ЧжуВон, уже сев в машину и смотря на ЮнМи, — я увижу, что ты действительно благодарна. Мы вроде разрешили между собой наши недоразумения, ведь так? Или нет?

— Да, оппа, — подумав, отвечает ЮнМи, — разрешили.

— Тогда поехали есть говядину! — восклицает ЧжуВон трогая машину с места.

Место действия: дом семьи ЧжуВона

Время действия: поздний вечер. Бабушка читает книгу, держа её двумя руками и уперев нижней частью в стол.

ЧжуВон входит в комнату. Бабушка, оторвавшись от чтения и прижав подбородок к груди, смотрит поверх очков на внука.

— Вернулся, — с удовлетворением констатирует она появление внука и спрашивает. — Как прошло твоё свидание?

— Хальмони, ты просто не поверишь, — отвечает внук, проходя в комнату, — Я сегодня сделал в ресторане заказ, который до этого у них никто никогда не делал. И я тоже, нигде такого раньше не заказывал.

— Что же ты такое редкое заказал? — удивлённо спрашивает бабушка одновременно с вопросом перебирая у себя в голове возможные варианты.

— Никогда не угадаешь, — усмехается внук — Я заказал… Плед!

— Плед? — удивляется бабушка и не понимает, — Зачем тебе понадобился в ресторане — плед?

— Эта чусан-пурида неделю провела на съёмках. И поэтому, постоянно засыпала, стоило только оставить её без внимания. — объясняет ЧжуВон. — Сначала она спала в машине, потом, поев говядины, заснула в кресле за столом. Я заказал плед, решив, что под ним ей спать будет уютнее.

— И что, твой заказ выполнили? — прищуривается на рассказчика бабушка.

— Представь себе, да. — отвечает ЧжуВон. — Официантка сначала сильно удивилась, но потом принесла тонкий плед. Новый, в упаковке. Наверное, послали кого-то купить где-то в магазине. Этот ресторан — хорошее место, отличное обслуживание. Мне понравилось. Хотя, похоже, плед они включили в счёт с тройной ресторанной наценкой. По цене, он вышел словно сделан из шерсти редкой высокогорной ламы.

ЧжуВон довольно ухмыляется.

— Стоило ли это делать? — сильным сомнением в голосе спрашивает бабушка, смотря на внука.

— Хальмони! — восклицает ЧжуВон подходя к столу, — Не ты ли просила меня вести себя как принц? Ну вот я и выполнял твоё указание. Позаботился. Накрыл пледом. Все увидели, что ситуация находится под моим контролем, всё идёт как надо, а не происходит что-то странное. Согласись, заснуть на свидании, это не нормально. Сразу приходят мысли о том, что у парочки что-то не так.

Вздохнув, бабушка вкладывает между страниц закладку и, закрыв книгу, кладёт её на стол.

— Значит, на свидании с тобой, она спала, — говорит она, подводя итог услышанному.

— Именно, — кивнув, подтверждает ЧжуВон.

— Однако, — наклоняет голову бабушка, — А всё остальное время, когда она не спала? Как прошло оно?

— Она ела и слушала, что я ей рассказывал. Знаешь, мне показалось, что мой голос её усыпляет.

— А как она отреагировала на твой подарок? Очень обрадовалась?

— Не знаю, хальмони. Как-то не получилось его сделать. Я отдал его её онни, попросил передать.

— Не получилось? — удивляется бабушка. — Почему?

— Просто в первый момент возникла некоторая неловкость, а потом она завалилась спать.

— Что за неловкость? — интересуется бабушка.

— Сначала я как-то даже её не узнал в первый момент. — объясняет ей внук. — Она как-то изменилась с того момента как я её видел.

— И что же в ней изменилось?

— Ну… — на мгновение задумывается ЧжуВон. — Мне кажется, она стала выше. В вечернем платье она стала больше походить на девушку, а не на толстую школьницу. Знаешь, одежда может сильно изменить внешность женщины. И потом, она мне совсем не обрадовалась. Там были свидетели, пришлось контролировать ситуацию, чтобы у них не возникло вопросов. Поэтому, я не стал спешить с подарком, не зная, как она на него отреагирует. А потом она спала.

— То есть, ЮнМи тебе не обрадовалась, всё время спала, но ты говоришь, что всё прошло хорошо? — уточняет бабушка.

— Я вкусно поел, общение было не обременительным, я бы даже сказал, его вообще не было. Зато был элемент новизны. Ещё никогда девушки не засыпали у меня на свидании. Это был новый опыт. Думаю, вряд ли я захочу его ещё раз пережить, но я его получил. А свободное время я провёл с телефоном в сети, читая, что пишут о нашей победе.

Бабушка качает головой смотря на улыбающегося внука.

— Я рада, что ты не испытывал страданий, — говорит она.

— Спасибо, хальмони, — благодарит внук, наклоняя голову, — У меня к тебе просьба. Знаешь, сослуживцы просто уже достали меня, прося провести выступление «Короны» в части. Думаю, если ЮнМи приедет, это будет хорошо и для меня, и для нашего плана. Прошу, поручи ХёБин организовать этот концерт.

— ХёБин? — удивляется бабушка, — Почему ХёБин?

— Я подумал, что это уровень нуны, — с искренним выражением на лице отвечает ЧжуВон. — Нужно будет согласовать мероприятие с командованием части, может, даже с военным штабом в Сеуле. С агентством ЮнМи тоже нужно будет согласовать время выступления. Наверняка потребуются финансы, это тоже нужно будет решать. ХёБин всё это сможет сделать. Заодно, сможет завести новые знакомства среди военных. А, хальмони?

Бабушка снимает очки и задумывается, прикусив зубами кончик заушника.

— Хорошо, — неспешно кивнув, наконец говорит она, — ты прав. Пусть это сделает ХёБин. Можно будет показать, что она беспокоится о невесте своего младшего брата. Я ей скажу.

— Спасибо, хальмони, — говорит ЧжуВон и довольно улыбается.

— А что ты читаешь? — спрашивает он и, подойдя к столу, наклонившись, читает вслух название на обложке, — «История королевских династий Кореи».

— Ого, какая серьёзная вещь на ночь, — уважительно произносит он и на мгновение задумывается.

— Это случаем ты не родственников ЮнМи ищешь? — вопросительно наклонив голову к плечу интересуется он у бабушки.

— Просто увлеклась, — кается та.

— Мда? — с недоверием в голосе произносит ЧжуВон и сарказмом добавляет. — Надеюсь мне повезёт, и она не окажется королевских кровей.

— Она не наследница, — успокаивает его бабушка. — В ней нет ни капли королевской крови.

— Зачем ты тогда читаешь эту толстую книгу?

— Родственные отношения иногда образуют очень причудливые сплетения, — вздохнув, объяснит МуРан, — Отслеживать их просто интересно само по себе. Чем-то даже порою напоминает детектив.

— Не помню, чтобы это занятие мне когда-то нравилось, — признаётся ЧжуВон.

— Это занятие для людей не твоего возраста. — улыбнувшись, объясняет бабушка. — В твоём возрасте интереснее как раз делать эти переплетения.

ЧжуВон снова задумывается на несколько секунд.

— В ней точно нет ни капли королевской крови? — помолчав, спрашивает он.

Бабушка тоже несколько секунд молча смотрит на внука, задавшего вопрос.

— Не должно быть, — отвечает она.

— Так «нет» или, «не должно»? — просит конкретики ЧжуВон.

— Не задавай глупых вопросов! — недовольно отвечает бабушка. — Ты уже не маленький, чтобы знать, что в книгах пишут не обо всём. Особенно, когда это касается высокородных особ.

— Ха! — с лёгкой насмешкой выдыхает ЧжуВон и спрашивает. — Хальмони, зачем читать такие книги, после которых всё равно нет конкретики?

— Интересно. — снова отвечает бабушка, вновь берясь за книгу и добавляет. — Пусть не сразу, но «кровь» всегда себя покажет. И тогда можно догадаться каких «веточек» не хватает в «семейном дереве»…

Держа в руках закрытую книгу, бабушка внимательно смотрит на внука.

— … но для этого нужно знать всю историю «дерева», — сделав паузу добавляет она.

— Иди отдыхай, — говорит она задумавшемуся ЧжуВону, — Это развлечение для пожилых аджум, которые хотят поиграть в детектива. Тебе завтра возвращаться в часть. Отдохни, внучок.

Место действия: общежитие группы «Корона». Кухня.

Время действия: раннее утро

Выполз, сижу, пытаюсь проснуться, вкушаю, особо не ощущая вкуса поедаемого. Рядом завтракают девчонки. Пока вопросов о свидании не было, но, уверен, без них не обойдётся. Просто они ещё не проснулись. Вчера вечером, пока я был «на ногах» и чего-то делал, было как-то ничего. Но в машине начало просто «плющить». «Вырубает» и всё тут. Видно весь копившийся недосып накопился окончательно и обрушился на расслабившийся от завершения сьёмок организм. Сначала меня «вырубило» в машине, потом в ресторане, потом, на обратной дороге я «отключился» в машине опять. ЧжуВон что-то там «буробил», но я, после того, как «поцапался» с ним по поводу его хамского поведения относительно ЮнМи, как-то перестал улавливать нить разговора. Только вот точно помню, что кормили вкусно.

— ЮнМи, — задаёт вопрос КюРи, видимо начав просыпаться после нескольких глотков кофе, — как вчера прошло твоё свидание?

— Не помню, — честно говорю я, поскольку не чувствую в себе хоть каких-то сил что-то выдумывать. — Помню, мясо было вкусное. И что долго ехали… Больше ничего не помню.

Подняв голову, смотрю на озадаченную моим ответом сонбе.

— Меня вчера как начало «плющить на сон», — объясняю ей я, почему не помню, — просто стоя засыпала. Поэтому и не помню…

— Что, ты проспала всё своё свидание? — неверяще смотрит на меня КюРи.

— Похоже, что так, — кивнув, признаюсь я.

— Пф… — недовольно выдыхает она, быстро шаря по моему лицу глазами. Видимо, хочет найти намёк на то, что я выдумываю.

— Так ты, значит, на свидании, всё время в пледе была? — спрашивает БоРам и грустно добавляет, — А мы тебе платье подбирали…

— Каком пледе? — удивляюсь я, узнавая неизвестные мне подробности о своём вчерашнем времяпровождении.

Ну прям как алкоголик, очнувшийся утром после гулянки, а ему рассказывают, чего он вытворял.

— Твой жених привёз тебя завёрнутой в плед, — говорит БоРам, — Такой, синий, с красным… Не помнишь?

Синий с красным? Не помню… Хотя, вроде чё-то было… Помню — дуло в бок. И я, что-то на себя натягивал… Значит, вчера я появился на пороге общаги, завёрнутый в простыню… Ну, пусть не простыню, а в плед, сути это не меняет. Надеюсь, не босым, как Киса Воробьянинов? Или, кто там у Ильфа и Петрова босый был? Отец Фёдор?

— Онни, — вздохнув, обращаюсь я с предложением к БоРам, — давай, я допью кофе, проснусь и постараюсь всё вспомнить. Я сейчас просто никакая. Я бы ещё поспала, сутки-двое.

— У ЮнМи сейчас трудный период. — обращаясь ко всем говорит СонЁн. — У неё было много сьёмок, она новичок и получила первый опыт нагрузки, которая бывает у айдола. Нам нужно оказать ей помощь, чтобы она смогла с этим справиться, иначе она может заболеть и сорвать расписание у всей группы.

Озадаченно оглядываюсь. Народ, сидящий за столом, молча качает головами вверх-вниз соглашаясь с СонЁн. Поскольку вид у всех — «помято, не проснувшийся, не расчесавшийся», со стороны выглядит это несколько угрюмовато.

— ЮнМи, — обращается ко мне СонЁн, — как только у тебя будет возможность — спи. В перерывах тренировок, перерывах сьёмок, ещё где. Ложись и спи. Только обязательно предупреди своего менеджера или кого-нибудь из нас, где ты. Чтобы не нужно было тебя искать. Поняла?

— Спасибо, сонбе, — наклонив голову благодарю я, — поняла.

— Мы это уже всё прошли, научились, — говорит она, — мы знаем, как это трудно. А ты только начинаешь.

Народ опять сонно кивает, подтверждая слова СонЁн.

— А помните, как мы ИнЧжон искали?! — «проснувшись», радостно восклицает КюРи, — на шоу «Weekly Idol»? Уже съёмки начинаются, а её нет! Мы думали, что её похитили, ха-ха-ха! А она за диванчик «завалилсь» и спала!

ИнЧжон, сдвинув вбок челюсть, без всякой радости во взгляде смотрит на развеселившуюся КюРи.

— ЮнМи, — говорит КюРи, — ИнЧжон у нас чемпион по сну. Если тебе понадобится компания поспать, обращайся к ней. Она засыпает в любой позе и любом месте так, что из пушки не разбудишь!

— Умолкни уже, — вернув челюсть на место и хмуро глядя на КюРи требует ИнЧжон. — Дай хоть утро провести без твоей трескотни…

— ЮнМи, — вступает в разговор ХёМин, — вчера… Я совершенно ничего такого не хотела. Я не поняла, что это твой жених. Я его до этого только на фотографиях видела. Я подумала, что это мой поклонник, поэтому, взяла у него розу.

Прямо чувствую, как девочки за столом настораживаются. Знаю из прошлой жизни, что в момент дележа парней у них включается режим — «беспощадная».

— Он действительно твой поклонник, онни. — спокойно говорю я. — И, если он в следующий раз подарит тебе букет, я буду совершенно не против. И если он попросит автограф на совместное фото с тобой, тоже, не буду возражать. Мы вчера обсудили этот вопрос. Всё нормально, онни. Нет никаких проблем.

ХёМин, с удивлением на лице, кивает.

— Да?! — теперь радостно оживает БоРам, — А что ты сказала оппе про ХёМин? Ты его отругала?

— Онни, — обращаюсь я к ней и не желая втягиваться в обсуждение «кто, чего кому сказал», перевожу разговор на другую тему, — президент СанХён сказал, что ты похожа на француженку.

— Я?! — искренне удивляется БоРам.

— Да, — кивнув, подтверждаю я, — И дал мне задание написать для тебя песню на французском языке. Парлеву франсе, мадмуазель БоРам?

БоРам сидит с приоткрытым ртом и округлив глаза смотрит на меня, похоже, пытаясь сообразить, — «что это такое происходит»? Первой, решившей что это шутка, за столом начинает ржать КюРи. С задержкой, другие тоже начинают смеяться.

Смотрю на веселящихся девчонок без улыбки. Чё-то вот как-то не смешно мне.

— Коробка! — неожиданно восклицает КюРи, словно что-то вспомнив.

Восклицает и смотрит на меня, словно я должен как-то прореагировать.

— Точно! — присоединяется к ней БоРам, выйдя из состояния удивления.

— КюРи, где она? — повернувшись, требовательно спрашивает она у КюРи.

— Сейчас принесу, — обещает КюРи, вылезает из-за стола и куда-то убегает.

Девчонки провожают её взглядами.

— Господин ЧжуВон, когда тебя вчера привёз, сказал, что это его подарок для тебя, — объясняет мне происходящее БоРам. — Просил передать тебе, как проснёшься.

В этот момент в кухню, быстро шоркая тапками по полу, вбегает КюРи.

— Вот! — говорит она и, поставив рядом со мною на стол достаточно большую коробку, завёрнутую в серую бумагу, требует. — Открывай!

Чё-то вот не помню я, что вчера был разговор о каких-то дарах, — думаю я и, с подозрением смотря на принесённое, озвучиваю вслух сомнение, что это моё.

— Твой оппа сказал, что ты сильно устала, — сообщает мне БоРам события прошлого вечера. — И у него не получилось выбрать момента, чтобы сделать подарок. Он попросил его поставить тебе на твой столик так, чтобы ты, когда проснулась, его увидела и был сюрприз.

— Я ничего не видела, когда проснулась, — отрицаю я.

— А у тебя, что, есть столик у кровати? — удивляется КюРи и снова требует. — Открывай!

Окидываю КюРи взглядом. Что за наезд? Что значит — «открывай»?!

— Не хочешь показать своим сонбе, что тебе подарил на свидании твой оппа? — распахнув глаза удивляется она, правильно поняв мои мысли.

Ах да! Она же девочка. И коллектив женский. А в нём, принято хвастаться добычей, которую удаётся урвать с лоховатых самцов. Я знаю. Придётся показывать. Чтобы не выбиваться из поведенческой матрицы…

— Мы же теперь подруги, — в этот момент приваливается ко мне с левого бока БоРам и с умильным выражением заглядывая мне в лицо.

Ага. По гроб жизни…

Подтягиваю к себе «подарок», отлепляю в трёх местах скотч, снимаю бумагу. Весь коллектив в ожидании придвигается ближе. Под бумагой обнаруживается коробка тёмно-серого цвета, с тиснённой надписью тёмными буквами — «LouisVuitton» и торчащим из бежевого цвета бока тряпичным «язычком».

— Вау! — восхищённо восклицает БоРам. — «LouisVuitton»!

Что, что-то ценное? Судя по её «выдоху», похоже, да.

— Открывай! — требует уже ХёМин.

Не найдя нигде мест, где можно подцепить, тяну за торчащий язычок. Тянется неожиданно легко и из коробки выезжает наружу что-то завёрнутое в жёлтую ткань.

Достаю, распускаю шнуровку на краю мешка и вынимаю из него завёрнутую в белую бумагу… сумку!

— Вау! — восхищённо повторяется БоРам.

Сумка какая-то…

Сняв бумагу, озадаченно кручу её в руках, разглядывая. Ну и к чему эта новая «раздача слонов»? Вроде только недавно кольцо «подарил»? Странно. Или, ЧжуВон решил, что общая сумма подаренного «невесте», ещё недостаточна для его статуса? А может, он считает, что сумка, которая у меня есть, это «г», с которым стыдно появиться на людях? Пф…

— Открой! — просит БоРам ещё больше наваливаясь на мой бок.

Следую её совету. Расстегнув замочек, открываю, заглядываю внутрь. Чемодан какой-то… Сундук.

— Original. — со значением в голосе по-английски произносит БоРам.

Бросаю на неё взгляд. Это как она определила? По цвету внутренней тряпки, что ли?

— А где это видно, что это «original»? — спрашиваю я у БоРам

— Смотри, — говорит она, беря у меня из рук сумку. — Есть очень много признаков по которым можно определить. Коробка должна быть тёмно-серого цвета. Буква «О», в надписи, должна быть очень круглая. Чехол сумки — только светло-жёлтого, или немножко горчичного цвета, это зависит от производителя. Но других цветов быть недолжно. Сумка заворачивается в белую бумагу и заклеивается наклейками с надписью «LouisVuitton», если наклейка прямоугольная, или логотипом «LV» — если наклейка круглая. Наклейки тут правильные. «LouisVuitton» никогда не закрывает металлические части новых изделий тканью или целлофаном. Тут они не закрыты. Строчка сумки всегда очень аккуратна. На одинаковых элементах должно быть одинаковое количество стежков.

— Видишь, — говорит она, поднося ко мне сумку и показывая её ручку, — как аккуратно сшито?

— Да, — соглашаюсь я, смотря на две словно зеркально отражающие друг друга строчки.

— Рисунки на ткани должны быть симметричны со всех сторон, на всех частях изделия, — продолжает ликбез БоРам и крутит в воздухе сумку, предлагая осмотреть её со всех сторон. — Видишь?

— Симметричны, — кивая, признаю я.

— Кредо располагается внутри сумки. — говорит БоРам показывая мне пришитый внутри сумки квадратный лоскуток кожи с тиснённой на ней надписью.

Кредо? Это называется — «кредо»? «Моё кредо» — это об этом?

— И материал, из которого сделана сумка. «LouisVuitton» использует для своих сумок уникальный материал, который называется — «канва». Подделать его невозможно. Если знаешь, как он выглядит, уже не перепутаешь. Здесь — канва.

— Внутри, — говорит БоРам проводя по материалу внутри сумки рукой, — ткань должна быть сделана обязательно из хлопкового холста. По внешнему виду он похож на замшу, но, если провести рукой, понимаешь, что это на самом деле — ткань. Попробуй!

По примеру БоРам провожу рукой по внутренней подкладке.

Ну да. Тряпка.

— И все металлические детали на оригиналах имеют маркировку «Louis Vuitton» или «LV», — судя по интонации, добирается до конца своей лекции БоРам. — Все детали должны быть с маркировкой. Здесь они все промаркированы…

— Original! — закончив, крутить в руках сумку выносит окончательный приговор БоРам и протягивает её мне. — Настоящая!

И это всё она увидела и «сосчитала» за три секунды, пока я её распаковывал? — ошарашенно думаю я о БоРам, беря у неё назад сумку. — Нифига себе… Вот, что значит, настоящая девочка! Сразу всё углядела, померяла, оценила. Женщины — удивительные существа. Мне, соревноваться с ними на их поле — бессмысленно. Даже подделываться, похоже будет жалкий труд. Ну, блин…

— И цена, — добавляет свои пять копеек КюРи к рассказу БоРам.

Она, пока БоРам мне объясняла, успела подтянуть с себе пустую коробку и сунуть в неё свой нос.

— Подделки, хоть и дорого стоят, — говорит она, — но всё равно дешевле, чем «Louis Vuitton». «Louis Vuitton» нереально дорого стоит.

В доказательство своих слов она вытаскивает из коробки узкий ценник из плотной белой глянцевой бумаги и выкладывает его на всеобщее обозрение.

— Четыре миллиона триста тысяч вон, — громко сообщает она всем, что на нём написано.

Четыре тысячи триста долларов? — автоматом перевожу я её в американские деньги. — Ох и ничего ж себе народ гуляет!

Обвожу взглядом девочек. Шо-то как-то они на меня смотрят… не так. Не одобрительно. Или это мне кажется?

(несколько позже)

— Офигеть, — произносит ДжиХён расчёсывая волосы перед зеркалом, — проспать всё своё свидание. Как так можно было поступить?

Стоящая рядом ХёМин, тоже занимающаяся своей причёской, пожимает плечами.

— Ну, она действительно сильно устала, — говорит она, — подряд пять дней сьёмок — это много. А у неё это в первый раз и опыта никакого…

— Но, всё равно, — отставив расчёску чуть в сторону и вглядываясь в зеркало возражает ДжиХён, — это же — свидание! Поспать можно и потом.

— Что я тебе могу сказать? — отвечает ХёМин. — У принцесс свои взгляды на жизнь…

ДжиХён хмыкает, вновь пуская в дело расчёску.

— Проспать всё своё свидание и получить за это сумку «Louis Vuitton»! — через пять секунд восклицает она, прекратив расчёсываться. — Как такое может быть?!

— Ну, наверное, её любят? — тоже приостановившись, делает предположение ХёМин.

— За что?! — с искренним недоумением восклицает ДжиХён, поворачиваясь к ней, — За то, что она всё время спит?

— Оппы всегда такие странные, — пожав плечами, отвечает ей ХёМин.

(Где-то в это время, дом мамы ЮнМи. СунОк, которая буквально почти вот только что, узнала о том, что её младшая сестра была на свидании, при этом не потрудившись поставить её в известность об этом событии, хмуро читает в чате комментарии)

[*.*] — ЧжуВон выложил у себя на странице фото со своего свидания с Агдан. Кто уже посмотрел?

[*.*] — Я не поняла. Она что, спать туда приезжала? Или это сейчас остромодно?

[*.*] — Там же есть подпись под фото, где он накрывает её пледом — «Забочусь о своей уставшей девушке». ЮнМи много снималась перед этим и, похоже, сильно устала.

[*.*] — Если устала, то тогда нужно сидеть дома, а не таскаться по свиданиям. По мне так это неуважение к своему парню. Приехать и спать на столе. Уверена, что такого он не ожидал.

[*.*] — Может, она — феминистка? Хотела так показать свою причастность к движению?

[*.*] — Ну, так показывать свою причастность к движению, значит совсем мозгов не иметь. Это просто жадность. И сьёмки, и участие в группе, и свидание с принцем. Хочет проглотить всё, до чего дотянется.

[*.*] — Ну почему сразу жадность? Почему нельзя представить, что она просто соскучилась по любимому человеку? Просто не рассчитала сил.

[*.*] — «Любимому человеку»? Девочка с окраины?

[*.*] — А что не так? Девочки с окраины не могут любить?

[*.*] — Что-то я не заметила на этих фото выражения любви на её лице. Девочки с окраины любят только деньги. И она не исключение.

[*.*] — Точно-точно. Она любит только его кошелёк. Зачем он с ней вообще связался?

[*.*] — Ну, я не специалист делать заключения по фотографиям невысокого качества. По мне так нормальное выражение…

[*.*] — Выражение сонной курицы, а не девушки, увидевшей своего парня после долгой разлуки!

[*.*] — Хех! Точно! Сонная курица!

[*.*] — Вау! ЧжуВон с пледом такой милый! Настоящий принц! Большинство парней не умеют заботиться о девушках.

[*.*] — У него лицо, кстати, тоже будничное. Судя по фото между ними нет никакой «химии».

[*.*] — Зачем же он тогда с ней встречается?

[*.*] — Может, у неё на него есть компромат?

[*.*] — Компромат? Откуда он у неё возьмётся? Единственный компромат, который она сможет добыть, — это забеременеть.

[*.*] — От него?

[*.*] — А от кого ещё?

[*.*] — Так она что…

— СунОк, ты где? — зовёт дочку мама. — Иди покушай! Я уже всё собрала на стол!

— Да, мама! Сейчас! — отзывается СунОк, торопливо дочитывая комментарий. — Иду!

(Несколько позже. СунОк и мама завтракают)

— Что пишут про Юночку? — спрашивает мама.

— Хвалят, — подумав и прожевав, одним словом отвечает СунОк и отправляет в рот следующую порцию риса.

Мама в ответ на это одобрительно кивает.

— Господин СанХён, наверное, до сих пор не нарадуется, что пригласил её к себе в агентство, — говорит она.

СунОк, на мгновение притормозив приём пищи, ничего не отвечая смотрит на маму, сжимает губы и возвращается к еде. Мама, не заметив этот красноречивый жест, продолжает болтать о том, о чём ей нравится.

— И кто бы мог подумать, что из девочки, которая кидалась в младшей школе камнями, вырастет такой талант!

СунОк, вновь замерев, смотрит на маму и решает перевести разговор на другую тему.

— Я сегодня вечером хочу встретиться с подругами, — сообщает она. — Хочу попросить их помочь. Сходить вместе в компанию, которая занимается продажей арендных площадей в строящемся торговом центре. Взять у них договор с условиями аренды.

— Да, хорошо сходи, дочка, поговори. Ты последнее время мало общаешься с подружками, — соглашается мама и на некоторое время задумывается.

— Мне всё же кажется, что это слишком рискованно, с новым кафе, — наконец говорит она. — Мало ли, что может случиться…

— Мама! — наклонив голову и смотря исподлобья, восклицает СунОк. — Мы с тобой уже не один раз об этом говорили. Я просто собираю информацию, как просила это сделать ЮнМи. А потом вернётся дядя, и решим.

При упоминании о дяде мама хмурится, но ничего не говорит.

— Он не звонил? — снова начав есть, деловито интересуется СунОк.

— Если бы это случилось, я бы тебе сразу сказала. — отвечает мама.

СунОк кивает.

— Просто его командировка затягивается, — говорит она. — Сложная командировка.

Время действия: 16 июня, начало десяти часов дня

Место действия: кабинет СанХёна. Присутствуют сам СанХён, КиХо, менеджеры Ким и ЁнЭ, а также группа «Корона» в полном составе.

— Итак, — произносит СанХён, окидывая взглядом со своего президентского кресла участников совещания, рассевшихся вдоль длинного стола. — Начнём. Сегодня у меня много тем, которые я хочу с вами обсудить, все они важны, но начну я с той, которую считаю самой важной… Вы много работали над новой композицией. Я внимательно посмотрел вашу генеральную репетицию, отснятый клип и считаю, что работа сделана хорошо. На высоком уровне, профессионально, и теперь пришло время представить публике результат вашего труда. А также труда всех тех людей в агентстве, кто помогал вам готовить ваше выступление. Я принял решение о дате вашего «комбэка». Он состоится первого июля…

СанХён делает паузу, ожидая реакции группы. Девочки радуются, выражая радость улыбками, вскриками и быстрыми мелкими хлопками в ладоши. ЮнМи, немного перед этим «потормозив», несколько вяло присоединяется к всеобщему ликованию. Этот момент не ускользает от внимания президента.

— ЮнМи, — реагирует он. — Как ты себя чувствуешь? Почему такая не радостная?

— Устала, сабоним, — признаётся та. — Вчера только отсняли последнее шоу. Думала, спать пойду, а пришлось ехать в ресторан. Совсем не отдохнула.

— Как прошло свидание? — интересуется СанХён, — Всё нормально?

— Да, — кивая, подтверждает ЮнМи. — Спасибо, сабоним.

Группа сидит с выражением на лицах, словно у них есть что сказать, но они этого делать не будут. СанХён видит и это.

— Хорошо, уйдём чуть в сторону от вопроса комбэка, — говорит он, обведя перед этим взглядом девочек. — Я принял решение. Для того, чтобы не создавать ненужного напряжения в группе, выделяя как-то по-особому одну из её участниц, с сегодняшнего дня всей группе разрешаются отношения. Соответствующее моё распоряжение будет вывешено на официальном сайте агентства…

— Вау…! — разом выдыхает почти вся группа, ошеломлённая столь невероятной щедростью.

— Очень надеюсь, что вы не ринетесь, сломя голову в романтические приключения, — продолжает СанХён. — Надеюсь на то, что вы все уже достаточно взрослые, чтобы не совершать безрассудных поступков. Я же, со своей стороны, постараюсь дать вам столько работы, чтобы вы мечтали только о сне, а не о романтическом вечере со свечами…

— Господин СанХён!.. Да мы! … Да я!.. Спасибо большое, сабоним! Мы оправдаем ваше доверие, сабоним!

Переждав бурю восторгов и подождав пока девочки успокоятся, СанХён продолжает с довольным видом.

— Благодарите ЮнМи, — говорит он, указывая на её как на причину своего решения.

Группа разворачивается к своей младшей участнице, сидящей с несколько озадаченным видом.

— Сделаете это потом, — тут же останавливает всех президент, видимо не желая тратить много времени на пустые восторги. — Раз наш разговор пошёл так, давайте тогда закончим с хорошими новостями, потом обсудим плохое. Ваш комбэк с «Bunny style» состоится первого августа и будет проведён в неожиданном для вас формате. С первого по седьмое августа группа будет осуществлять промоушен на территории Кореи. А последующие две недели, с седьмого по двадцать первое, вы проведёте в Японии, где продолжите промоушен «Bunny style» там…

— Воу! — выдыхает за всю онемевшую группу БоРам, выразив этим выдохом непередаваемое словами ощущение всех разом от этого сообщения.

— В Японии для вас запланированы десять выступлений на разных концертных площадках, — довольный реакцией на свои слова сообщает дальнейший план работ СанХён. — Где именно и когда, посмотрите в своём новом расписании, которое получите у менеджера группы… Кроме этого, в Японии у вас будет участие в сьёмках трёх шоу, в которые вы будете приглашены главными участниками…

— Вау… — опять отзывается за всех БоРам.

— Когда я говорил, что завалю вас работой, я не шутил, — поочерёдно смотря на участниц группы, говорит СанХён. — В Японию вы едете работать, а не отдыхать…

— Спасибо, господин президент! — дружно кланяются за столом девушки, подметая своими волосами стол. — Мы будем очень стараться! Так много хорошей работы! Спасибо вам, сонсен-ним!

ЮнМи, опять «тормознув», с опозданием кланяется следом за всеми.

— Я выполняю обещанное, — переждав восторги и снова обводя всех участниц группы взглядом, но минуя им ЮнМи, говорит СанХён. — Надеюсь, что вы выполните свои…

— Да, сабоним, — благодаря, снова кланяются участницы, — мы будем стараться…

— Подготовку к сьёмкам в японских шоу начнёте с завтрашнего дня, — говорит СанХён. — Так же необходимо будет сделать запись «Bunny style» на японском языке. Посмотрите в расписании, когда это будет. Перед поездкой у вас будет практика с преподавателем японского языка. Освежите свои знания.

— ЮнМи! — постучав по столу пальцем привлекает внимание, похоже, слегка придремавшей девушки.

— Да, сабоним! — выпрямляет спину та садясь прямо.

— Это твоя первая зарубежная гастрольная поездка. — строго произносит СанХён. — При всех твоих положительных качествах, дисциплина у тебя — худшая в группе. Постоянно помни о том, что ты находишься в другой стране, в которой люди живут иначе, чем в Корее. И не забывай, что самое стойкое впечатление о человеке складывается при первой встречи с ним. Никаких инициатив! Следуй строго своему расписанию. На любое действие, которого в нём нет, спрашивай разрешение у менеджеров или у своих сонбе. И главное — держи свой язык за зубами! Никаких оценочных высказываний! От себя можешь говорить только на тему: какие тебе нравятся цветы, конфеты и прочее, чем увлекаются обычные школьницы. Не понравишься зрителям, останешься без славы и без денег! Поняла?

— Да, сабоним, — сидя кланяется ЮнМи. — Я буду очень стараться, сабоним.

— Ко всем вам это тоже относится! — президент обводит взглядом присмиревшую группу, — Никаких оценочных суждений. Категорически запрещаю любые, слышите, любые разговоры на политические темы! Всем понятно?!

— Да, сабоним. — кланяясь, разом наклоняется к столу группа.

— Помните, что могут быть провокации правых, — напоминает СанХён и требует, — и проследите за своей младшей. У вас есть опыт, а для неё всё будет в первый раз.

— ЮнМи! — снова обращается к новой участнице группы президент.

— Да, сабоним, — отзывается та.

— В другой раз я бы не стал рисковать, посылая представлять Корею так слабо подготовленного артиста. — говорит СанХён. — Но все очень хотят увидеть твои глаза. Второго такого случая не будет. Я иду на это ради твоего будущего и очень рассчитываю на твоё благоразумие.

— Я вас не подведу, — обещает ЮнМи и благодарит. — Спасибо большое, господин президент.

— Вас всех ещё раз подробно проинструктируют перед поездкой. — обещает СанХён и говорит отдельно, смотря на ЮнМи. — А у тебя ЁнЭ примет письменный тест.

— Спасибо, господин президент, — кланяется та.

— … Хорошо. — говорит СанХён, сделав паузу для усвоения информации у слушателей и ещё раз неспешно обведя взглядом группу, останавливает его на ЮнМи.

— Теперь, поговорим о плохом, — строгим голосом произносит он, смотря на её самую младшую участницу. — Как это не странно, но все проблемы связанны именно с тобой.

Группа и присутствующий стаф настораживаются, фокусируясь на ЮнМи.

— Сегодня прошло две недели после концерта, на котором ты дала обещание, что твои песни попадут в «Billboard». — говорит СанХён. — Так вот. В час ночи «Billboard» обновил список «Hot 100». Ни одна из твоих композиций в него не попала.

После слов президента в кабинете наступает мёртвая тишина. Все смотрят на недовольно поджавшую губы ЮнМи. После некоторого раздумья она молча пожимает плечами.

— Уверен, — продолжает президент, нарушая молчание, — что среди нетизенов найдутся неадекватные личности, которые попытаются устроить на этой новости «чёрный пиар»…

СанХён делает паузу. ЮнМи молча ждёт продолжения.

— … Он совершенно не нужен не только твоей группе, особенно в момент проведения промоушена, но и тебе самой…

Вновь пауза. Все молча ждут чем закончит господин президент.

— Ты когда худеть собираешься?! — повысив голос, грозно вопрошает СанХён. — Или мне тебя следует штрафовать каждый день, чтобы до тебя наконец дошло?

В кабинете все замирают, перестав на миг дышать и смотрят на ЮнМи.

— Господин президент, — вежливо и чуть наклонив голову вбок, отвечает ЮнМи, — простите, но вы забыли, что у меня сейчас фаза быстрого роста. Организму нужны питательные вещества. Я стараюсь есть меньше, но мне нельзя голодать. Я об этом говорила.

Присутствующие переводят теперь взгляды с неё на президента, в ожидании его ответа. Тот, похоже, действительно, забыв об этом факте озадаченно смотрит на своего говорливого айдола.

— Я могу принести справку от доктора. — предлагает ЮнМи замешкавшемуся с ответом шефу.

— Не надо. — ещё помолчав перед тем как буркнуть, отказывается от её предложения шеф.

Хууу… — выдыхают присутствующие в кабинете.

— Хорошо, — говорит СанХён, вновь беря ситуацию в свои руки. — Подождём, пока по медицинским показаниям тебе будет разрешено худеть. Пойдём дальше. Что за идея с днём рождения ТэСона? Мне сказали, что это ты придумала.

Вся группа поворачивается к ЮнМи. Та, поняв по обращённым на неё взглядам, что возмущаться на навет бессмысленно, не распыляясь, коротко рассказывает о возникшей из случайного разговора идее.

— Нет, — выслушав, отрицательно качает головой СанХён. — С сегодняшнего дня я вношу изменения в твоё расписание. Прекращаешь распыляться, занимаясь малоперспективным и сосредотачиваешься только на том, что может принести деньги тебе, группе и агентству. Тебе понятно?

— Да, сабоним. — несколько удивлённо кивает на это ЮнМи.

— Поэтому, — говорит СанХён, — композиции для дня рождения ТэСона и благотворительного концерта, всё это отменяется. В приоритет ставится работа над рисованным клипом для «BangBang» и композицией для твоей группы с которой ты обещала вывести её в «Billboard». Единственный способ борьбы с негативной критикой — это показать работу и результат, против которого будет трудно что-то возразить. Это понятно?

ЮнМи вновь кивает и мгновение подумав, поднимает вверх правую руку не отрывая локоть от стола.

— Слушаю. — говорит СанХён.

— Господин президент, — говорит ЮнМи, — те композиции, о которых вы говорите, собственно, готовы. Осталось их только записать. На это уйдёт от силы пол дня. Максимум — день. Жалко выбрасывать то, во что была вложена работа. Потом, агентству всё равно придётся чем-то их замещать. Разрешите закончить работу над начатым? А потом, я буду заниматься только тем, что вы сказали.

СанХён на пару секунд задумается, смотря на просительницу.

— И как тогда быть с песней для АйЮ? — вспомнив ещё об одном своём долге, спрашивает ЮнМи. — С чем идти к ней на день рождения?

СанХён неспешно кивает.

— Да, АйЮ тоже в списке приоритетов. — говорит он и интересуется. — Сколько времени тебе нужно, чтобы закончить это всё?

— День, максимум два, сабоним.

— Хорошо, — говорит СанХён и разрешает, — заканчивай. А потом будешь работать по новому расписанию со своей группой. Живёшь рядом с нескольким отличными вокалистками и ничего для них не делаешь. Выбирай любую и начинай работать. До промоушена целых две недели, до начала гастролей в Японии — три. Раз ты быстро работаешь, то вполне можешь за это время что-то сделать. Для всей группы — вряд ли, времени мало для подготовки, а вот сольное выступление без хореографии — да. Если постараться, то можно успеть. Получится удачно, вполне возможно, что новинку можно будет презентовать как сюрприз для японских фанатов в рамках вашей поездки.

Взгляды главных солисток группы скрещиваются на ЮнМи. Президент тоже смотрит на неё в ожидании ответа. Посмотрев по очереди на ХёМин и СонЁн и быстро пробежав глазами по другим участницам группы, ЮнМи вздыхает.

— Я, конечно, буду стараться, сабоним, — обещает она, — но, есть две проблемы…

— Что за проблемы? — спрашивает СанХён.

— Я не могу всё время находится в четырёх стенах. — говорит ЮнМи. — Чтобы писать стихи и музыку нужно соответствующее настроение. Вдохновение. От постоянного сидения под крышей оно либо падает, либо быстро заканчивается. Мне нужны воздух и новые впечатления, сабоним.

ЮнМи смотрит на СанХёна. СанХён смотрит на ЮнМи.

— И как ты себе это представляешь? — помолчав, интересуется владелец агентства у своего наёмного работника.

— Я хочу съездить на море. — отвечает ЮнМи. — Искупаться, вкусно покушать, посмотреть какое-нибудь кино, увидеть что-нибудь красивое и потратить на что-нибудь деньги.

— Ты же только вчера вкусно кушала? — удивляется СанХён. — Или нет?

— Да. — подтверждает ЮнМи и вздыхает. — К сожалению, сабоним, мир устроен так, что сколько ни съешь, всё равно поешь только один раз.

СанХён с лёгкой иронией хмыкает. Сонбе ЮнМи с удивлением переводят взгляды с него на ЮнМи и обратно.

— А на что ты собираешься тратить деньги? — интересуется президент у желающей нарушить испокон заведённый в агентстве порядок.

— Ещё не знаю, — признаётся та, — но наверняка найдётся что-нибудь подходящее. А то я их зарабатываю, а тратить некогда. Это приводит мой организм в состоянии диссонанса и вызывает сомнения в правильности выбора дела которым я занимаюсь, сабоним.

— Говори короче и медленнее. — просит сабоним. — Я не успеваю за потоком твоих слов. И все остальные, присутствующие тут, похоже, тоже.

Присутствующие дружно кивают, соглашаясь.

— Как я понял, если коротко, тебе нужны развлечения и шоппинг? — делает резюме сказанному СанХён.

— Да, сабоним. — кивает в ответ ЮнМи. — Для поднятия эмоционального тонуса и приведения организма в творческое состояние.

— Ты же пойдёшь на день рождения АйЮ? — мгновение спустя спрашивает СанХён. — Этого разве недостаточно?

— Это опять будет в помещении. — объясняет ЮнМи и признаётся. — Опять будет нужно разговаривать. Я бы хотела отдохнуть от людей, сабоним.

О-о, — удивлённо раздаётся в комнате. Причём непонятно от кого. То ли от мемберов, то ли от присутствующего стафа, то ли от тех и тех одновременно.

— Ты ещё ко всему и мизантроп, ЮнМи? — удивляется СанХён.

— Чуть-чуть. — признаётся та. — Для творчества нужна сосредоточенность, сабоним. Люди мешают.

— Мм-м, — задумчиво мычит шеф, смотря на своего необычного айдола, — ладно, я понял тебя. Я подумаю над твоими словами. Что за вторая проблема?

— Проблема в том, сабоним, что я до сих пор слабо представляю себе возможности своих сонбе. Как по отдельности каждой, так и группы в целом. Это мешает процессу создания песен.

СанХён смотрит на ЮнМи, ЮнМи смотрит на СанХёна. Девочки очень удивлены и, вновь переглянувшись, поочерёдно смотрят на разговаривающих.

— Ну так получилось, — смотря на молчащего шефа, объясняет причину своего незнания ЮнМи. — То одно, то другое. Всегда находилось что-то более срочное.

— Ты же уже работала со всеми вместе? — удивляется СанХён. — Как ты можешь после этого не знать уровень своих сонбе?

— Возможно это от того, что я была в основном сосредоточена на себе. — пытается объяснить причину такого состояния дел ЮнМи. — Я новичок, всё происходящее было для меня впервые, нового было очень много и боюсь, что я больше следила за тем, чтобы самой не допускать ошибки, а не за окружающими, сабоним. Да, конечно, у меня есть мнение и впечатление о группе, но я не могу с уверенностью утверждать, что они стопроцентно правильные для использования их в качестве отправной точки нового проекта.

Услышав такое витиеватое объяснение, группа в который раз переглядывается. СанХён секунду обдумывает услышанное.

— Что тебе нужно? — задаёт он короткий вопрос ЮнМи.

— Время, — так же кратко отвечает ему та.

— Хм! — насмешливо хмыкает в ответ президент и комментирует. — Его никогда нет, но оно у тебя будет. С завтрашнего дня ты, вместе с группой, находишься на на карантине перед комбэком. Это значит, что группа занимается только подготовкой к комбэку. Живёт исключительно в общежитии, никаких поездок домой, никаких массовых мероприятий, чтобы снизить риск внезапной потери трудоспособности. Твои сонбе это знают, ЮнМи, говорю это только для тебя. Обычно, строгий режим тренировок наступает за месяц до комбэка, но в этот раз из-за того, что агентство оказалась привязанным к таймингу своих японских партнёров, нынешняя подготовка будет проведена в сокращённые сроки. Поэтому, времени у тебя в два раза меньше чем могло бы быть, но оно у тебя всё же будет. Занимайся. Что с французской песней для БоРам? Тебе удалось что-то сделать?

— Я ничего не успела, сабоним, — честно признаётся в ответ ЮнМи. — Только пришла в голову одна мысль. У меня же ведь уже есть песня на французском? Можно мне послушать как сонбе её споёт? Может, появятся какие-то идеи…

— Хорошо. — подумав, соглашается президент и отдаёт распоряжение — КиХо, организуйте с Кимом прослушивание для БоРам. Это не должно занять много времени.

— Что ещё? — спрашивает он у ЮнМи, пока КиХо записывает в своём блокноте полученные указания.

— Всё, господин президент. — отвечает та.

— Хорошо, — кивает тот и обращается к остальным участницам группы. — У кого ещё что есть?

Примерно десять секунд молчания в ответ.

— Вопросов больше нет, — удовлетворённо делает вывод СанХён. — Тогда, я всё сказал. Свою часть работы я выполнил — нашёл вам работу. Теперь, всё зависит от вас. Идите и хорошенько потрудитесь!

— Да, господин президент, — кланяются в ответ участницы группы, — спасибо большое, господин президент. Мы будем стараться изо всех сил!

Трек второй

Время действия: позже. После совещания у СанХёна

Место действия: только что отъехавший от здания агентства минивэн ЮнМи. Группа «Корона» направляется к местам выполнения своего расписания. Все участницы, за исключением вялой младшей, находятся в приподнятом настроении.

— Так, — деловито потирая ладошки произносит БоРам, — теперь нужно найти подходящего парня.

— Внимание, РамБо выходит на охоту! — смеётся КюРи, комментируя её слова. — Ох, кому-то не повезёт!

— С чего это — не повезёт? — в ответ обижается та. — Да такую как я ещё найти надо!

— Да я же об этом и говорю! — продолжает подтрунивать над ней КюРи, — Не найти!

— Не открывай так сильно рот, когда смеёшься, — «беспокоится» о её здоровье БоРам, — застудишь себе кишки!

— Не ссорьтесь, — просит их обеих СонЁн, — Сегодня хороший день. У нас скоро комбэк, мы едем в Японию и нам теперь можно иметь отношения. А вы — ругаетесь.

— Ещё радует, что нам заплатят за промоушен, — вступает в разговор ХёМин. — Ну хотя бы за его японскую часть.

— А что, за промоушен не платят? — удивляется ЮнМи, выглядывая сзади из-за спинки её кресла.

— Почему, не платят? — обернувшись, отвечает ей ХёМин и объясняет. — Платят. Но только очень мало.

— Почему — мало? — не понимает ЮнМи. — Промоушен — малооплачиваемый?

— Система такая, — несколько недовольно поясняет ей ИнЧжон перехватывая инициативу в разговоре у не ставшей спешить с объяснениями ХёМин. — Ты новенькая, поэтому не знаешь. Сейчас расскажу. Мы сейчас закончили работать с новой композицией. Теперь, мы, вместе со своим агентством будем её продвигать, стараясь, чтобы как можно больше людей о ней узнали и захотели купить, чтобы послушать ещё раз. Это называется промоушен.

ЮнМи кивает, показывая, что она это знает.

— Можно петь и танцевать в торговых центрах или на улице, — продолжает объяснять ей ИнЧжон. — Но понятно, что больше всего людей смогут увидеть и услышать новую песню если её станут показывать по телевидению. А для того чтобы попасть на телевиденье, нужно стать участником хит-парада. У всех телевизионных корпораций есть свои хит-парады. Лучше всего участвовать в хит-парадах главных музыкальных корпораций.

— И? — спрашивает ЮнМи замолчавшую ИнЧжон, — Почему за это не платят?

— У всех этих музыкальных каналов очень низкий рейтинг, — вздохнув, поясняет ИнЧжон, — Не больше пяти процентов. Поэтому, когда агентство просит сказать, сколько нам заплатят, они говорят — «У нас низкий рейтинг, мы еле-еле собираем деньги на зарплату сотрудникам. Поэтому, мы вам не сможем много заплатить!» Последний раз в «SBS» нам заплатили за участия в хит-параде всего 300 000 вон. На всех.

— Триста баксов? — не верит своим ушам ЮнМи и удивляется. — На всех? Как у крупных корпораций может быть такой низкий рейтинг? Зачем тогда работать с ними, если у них нет денег?

— Тут не всё так просто, — наклонившись к ЮнМи и понизив голос говорит ей СонЁн. — Я тебе объясню, только ты об этом вслух нигде не говори. Хорошо?

СонЁн внимательно смотрит на ЮнМи. Та, заинтригованная, молча кивает.

— Ну чего ты перебиваешь? — обижается ИнЧжон на СонЁн. — Я ведь рассказывала?

— Прости, онни, — извиняется СонЁн, — я действительно тебя перебила. Рассказывай.

— В менеджменте музыкальных каналов работает множество уважаемых людей, — говорит ИнЧжон обращаясь к ЮнМи. — Родственники и знакомые руководителей корпораций разных уровней. Это такое место, где им платят хорошие зарплаты, а делать там особо ничего не нужно.

— «Кормушка» что ли? — не веря услышанному удивляется ЮнМи, — А как же рейтинги и «хитовость» произведения? Они что, никак не влияют?

— Почему, не влияют? — удивляется в ответ ИнЧжон. — Влияют. Пятьдесят процентов рейтинга — это реальные продажи альбома или сингла, тридцать процентов, он-лайн голосование, десять процентов, смс-голосование. И ещё десять процентов рейтинга — это оценка самого канала. Только на самом деле канал может манипулировать рейтингом больше, чем на десять процентов.

— И как он это делает? — заинтересованно спрашивает ЮнМи.

— Очень многое решают связи, — не очень понятно объясняет ИнЧжон. — Как агентство договориться с телеканалом.

— В смысле, договорится? — не понимает ЮнМи и высказывает догадку. — Сколько оно ему заплатит?

— Ну, в каком-то смысле, да, — соглашается ИнЧжон. — Пять процентов рейтинга для тв-канала, это мало. С таким рейтингом канал может заработать только на зарплату своим сотрудникам. Поэтому, чтобы зарплата у них была больше, они заставляют работать на себя бесплатно, иначе, группа не попадёт на шоу.

— Шоу? — удивляется ЮнМи, — А причём тут шоу? Хит-парад и шоу разве связаны между собой?

— Я же тебе говорю, — терпеливо поясняет ИнЧжон. — На хит-параде группа зарабатывает рейтинг. Чем он выше, тем на лучшее шоу можно попасть. А деньги платят уже за участие в шоу. Чем лучше шоу, тем больше денег. А музыкальные каналы — низко рейтинговые. На них ничего не платят.

— То есть, хит-парад, это как бы пропуск к шоу? — подумав, уточняет правильно ли она поняла, ЮнМи, — Пропуск к возможности заработать?

— Да, — обрадованная тем, что её поняли, кивает ИнЧжон.

— А почему нельзя сразу сделать всё «по-нормальному»? — снова подумав, спрашивает ЮнМи, — Чтобы зарабатывать и там, и там?

— Потому, что не все проекты одинаково прибыльны, — объясняет ИнЧжон. — Если агентства сделают всё «по нормальному», как ты говоришь, то некоторые развлекательные каналы придётся закрыть. А там, я уже сказала, работают уважаемые люди…

— На которых кто-то должен бесплатно ишачить, чтобы они получали свою зарплату! — поняв «расклад» восклицает, кивая ЮнМи. — Ясно. Коррупция.

— Не надо так говорить! — встревоженно предупреждает её СонЁн. — Об этом все знают, кто работает в шоу-бизнесе. Но об этом вслух не говорят.

— Хорошо, СонЁн-сонбе, — кивает ЮнМи. — Я поняла. Я не буду говорить об этом вслух. Спасибо за предупреждение.

— Поэтому, — грустно вздыхает БоРам, — на промоушене всегда работаешь так много, а платят за это всегда так мало…

— Особенно, если договорились на «пакет», — поддерживает ХёМин в грусти БоРам.

— А что такое — «пакет»? — спрашивает ЮнМи.

— Это когда агентство договаривается с каналом, что он даст группе хорошую оценку для повышения рейтинга, но за это нужно будет выступить во всех мало рейтинговых программах агентства, которому принадлежит канал…

— Понятно, — с понимающим видом кивает ЮнМи.

— А ты действительно не знаешь наших песен? — очень внимательно смотря на ЮнМи спрашивает у неё ИнЧжон.

— Ну… — как-то неопределённо отвечает ЮнМи секунды две перед этим подумав над ответом, — я как-то раньше не интересовалась эстрадой. А потом моя сестра сказала, что меня возьмут в другую группу. Вот я, поэтому, и не знаю вашу дискографию…

— Какую «другую группу»? — спрашивает БоРам.

— «The Grace».

— Так они совсем старые. — удивляется БоРам.

— Моя онни и подумала, что меня возьмут вместо тех девочек у которых, заканчивается контракт. Чтобы группу не распускать. — поясняет ЮнМи логику имевшегося предположения.

— А-а, — поняв, кивает БоРам.

— Не интересовалась раньше эстрадой, а теперь пообещала президенту СанХёну вывести нас в «Billboard»? Как такое может быть?! — удивляется, не понимая, ИнЧжон обращаясь к ЮнМи.

— Ну, так получилось, — отвечает ей ЮнМи пожимая плечами. — И потом, я не обещала, как он сказал. Я обещала ему, что буду стараться.

— ЮнМи — файтинг! — восклицает БоРам. — Хорошенько старайся! Я хочу в «Billboard»!

— Всё-то ты хочешь. — строго говорит ей КюРи. — И парня и «Billboard». Нужно быть скромней.

— Зачем? — с искренним выражением на лице не понимает БоРам. — Я и так слишком скромная. «Billboard» и парня. Что в этом нескромного?

КюРи начинает смеяться над БоРам. Спустя короткое время к ней присоединяются остальные члены группы.

(несколько позже. Группа пересела в свой микроавтобус, чтобы следовать своему расписанию. ЮнМи поехала по своему расписанию на своей машине)

— Может тебе не стоило рассказывать всё ЮнМи? — говорит ХёМин обращаясь к ИнЧжон и имея в виду недавний разговор о методах работы телерадиовещательных корпораций.

— Почему? — спрашивает та.

— Вдруг, она возьмёт всё же и об этом кому-то расскажет? — высказывает свои опасения ХёМин и объясняет почему. — Она реально странная. У меня ощущение, что она старается не говорить о прошлом.

— Раз президент СанХён даёт ей такие задания, значит, он ей доверяет и всё в порядке. — резонно возражает ИнЧжон. — И нам же об этом сказали? Значит, и она должна знать. Скандал ведь может получиться, если она вдруг где-нибудь заявит, что ей не заплатили. Президент СанХён поручил нам о ней заботиться. Вот, мы позаботились. Рассказали, чтобы она знала.

— Всё же, речь ведь о деньгах, — не соглашается с ней ХёМин, — лучше бы он сам всё ей объяснил.

— Когда мы поедем восстановить свою эмоциональную форму? — меняя тему разговора обращается ко всем с вопросом БоРам. — Я тоже хочу вкусно покушать и шоппинг.

— СонЁн с собой не берём! — бодро сообщает всем КюРи так, словно всё уже решено, и они едут на шоппинг и ужин.

— Почему это? — удивляется СонЁн.

— А ты всегда перед комбэком садишься на диету. — напоминает ей КюРи. — Смысл брать тебя на хвесик? Чтобы потом кусок не лез в горло смотря на твой тоскливый вид?

— Карантин будет с завтрашнего дня, — возражает КюРи ХёМин. — СонЁн сегодня может ещё кушать.

— А что, мы прямо сегодня будем восстанавливать форму? — удивляется в ответ КюРи. — Как я поняла, это можно будет сделать только вместе с ЮнМи, если уговорить её поехать с нами. А сегодня она работает по расписанию.

— Подождите, — непонимающе говорит ДжиХён, — разве президент СанХён дал на это согласие? Он сказал, что подумает. Куда вы уже поехали?

В машине на некоторое время устанавливается тишина.

— Умеешь же ты настроение испортить! — восклицает КюРи обращаясь к ДжиХён и с недовольной гримасой отворачивается к окну.

Время действия: позже. После совещания у СанХёна

Место действия: минивэн ЮнМи

Сижу в машине, еду работать над музыкой на студию. Размышляю о прошедшем разговоре в агентстве. Комбэк, Япония, это конечно хорошо. Давно собирался побывать в Японии, но вот само совещание… Мне показалось, что оно было каким-то «рваным», что ли? Какие-то странные метания шефа. То так, то ладно, давай по-другому, когда я вспомнил, что девчонки хотели попасть на день рождения к ТэСону и сказал, что уже почти всё готово. Непродуманно всё было. Или, слабо подготовлено. Вот.

Может, причина в плохом самочувствии президента? Вид у него не цветущий. Заканчивал бы он эту ерунду с самолечением да шёл бы сдаваться к врачам. Несерьёзно себя ведёт. «Запустишь», — как говорила мне моя мама, — «потом не вылечишь». Но тут, хозяин барин, как говорится. Я же не могу вести его за ручку в больницу? У него близкие для этого есть…

Так. У меня есть время. Мало, но есть. Можно сделать много полезного для себя, только предварительно нужно рассчитаться с накопившимися долгами. Какие у меня из них самые «токсичные»? Текущие, с ними всё понятно, решаемы, проблем нет. С видеоклипом терпит. Работы над ним идут по плану агентства. Песни для группы… Как раз есть время подумать… А вот Ли ХеРин… Что-то совсем с ней всё затихло. Где она вообще? Может, обиделась, что о ней не вспоминают? Девчонка ведь. Они обидчивые. Впрочем, у меня тоже есть повод для обиды. Пока я валялся в больничке, могла бы хотя бы позвонить, узнать, как я там? Не окочурился ли? Фффф… Девочки… Красивые… Ладно, не будем «педаллировать» вопрос кто чему должен, дело это малоперспективное. Лучше появиться с «дарами» в руках. Это всегда позитивно воспринимается. Тем более, что тут никто ничего даром не даёт. Девчонки мне вот только что рассказали об «особенностях национального шоу-бизнеса». Субботники они тут устраивают. За право допуска к возможности зарабатывать деньги… Охренеть, какие классные тут «расклады». Страна капиталистическая, а «заходы» — социалистические. Впрочем, форма владения собственностью, наверное, особой роли тут не играет. Чужой рабский труд на свой карман приветствуется везде и всегда, только методы «маскировки» у каждого социального слоя — свои. Кто впахивает «за всеобщее светлое будущее», кто «за личное, согласно контракту». Итог один: у тех, кто работал — убыло, у тех, кто давал работу — прибыло.

До сегодняшнего дня я ещё не поднимался настолько высоко, когда уже начинаются хит-парады и начинается борьба за рейтинги, превращающиеся в деньги. Мой наивысший уровень в мире оплачиваемой музыки — ресторанный музыкант. Наверное, поэтому, я неприятно удивился, узнав, как оно, «на верху», тут устроено. Всё-таки, я романтик. Ни разу ещё жизнь не давала мне повода усомниться в том, что обманут тут же, как только появится такая возможность, но … Как-то мыслилось, что верхушка серьёзного бизнеса, крупные медиа-корпорации… Должно быть круто и лучше, чем у середнячка. А по факту — примитивный феодализм с древним, как следы мамонта, рабством. Печально.

И в «тырнетах» об этом не пишут, поскольку говорить о таком не принято. «Обликом морале», патриотизм и всё такое прочее… Кто участвует, те знают, но, не болтают… Иначе не будет им допуска на шоу. И соответственно — ничего им не будет. Ни призов, ни популярности, а главное — денег не будет… Придётся мне вместе со всеми месяц «за бесплатно» впахивать… Перспектива не радостная, но куда ж деваться коль тут такие порядки? Интересно, а агентству во сколько встанет это «неоплачиваемый промоушен»? Ну, можно грубо прикинуть. Нас в группе семеро. Для комбэка каждой пошито три новых сценических костюма. Самый дорогой, с золотой вышивкой, обошёлся в четыре тысячи долларов. Я специально узнал, уж больно он красивый вышел. Ручная работа, материалы, индивидуальный дизайн. Выполнены костюмы все в едином стиле, но каждый чем-то отличается от остальных. Вполне возможно, что, если сплюсовать все затраты на дизайн и пошив, где-то он так в цене и выйдет. Оставшиеся два костюма — попроще, но тоже, вполне себе на уровне. Цену их не спрашивал, но, если ориентироваться на стоимость самого дорогого, наверное, будет в половину. Итого, средняя цена трёх костюмов выходит где-то в три тысячи каждый. Пусть будет ровно три. Три костюма, да на семь исполнителей, да на три тысячи… Фига себе! Шестьдесят три тысячи долларов получилось! Плюс ещё месяц работы стафа который будет обеспечивать помоушен группы… Ну, наверное, человек десять нужно будет. Водитель, привезти-увезти… Костюмер, костюмы выдать, убрать, почистить, погладить… Менеджер, организовать всё и проследить. Макияж кто-то должен перед сьёмками наложить… Охрана, наверное, понадобится… Пожалуй, человек десять и наберётся. Если каждому из них, в среднем, заплатить по две тысячи зелёных в месяц, это ещё двадцать тысяч. Итого, уже восемьдесят три тысячи! Плюс, наверняка будут ещё какие-нибудь расходы, о которых я не подозреваю. И это без учёта сьёмок клипа. Ещё ведь и клип снимали и звукозапись делали! Короче говоря, вывод композиции на рынок обошёлся где-то за сто тысяч долларов. Фига се, как дорого заниматься шоу-бизнесом! Понятно теперь почему СанХён за каждый цент сражается аки лев. На его месте я бы так же делал. С такими затратами враз без штанов окажешься, а ведь нужно ещё группе заплатить и дожить всей толпой до её следующего комбэка. Охренеть какая нервная работа у СанХёна. Не, не хочу я быть директором агентства!

Лучше я буду потихоньку получать свои авторские да процент с концертной деятельности. Зато, голова всё время болеть не будет где взять денег да работу для своих работников. Останется время полежать с планшетником в руках. Вот как сейчас, еду и вместо того думать, как СанХён, сижу, читаю, что там приключилось в «Billboard», чтобы быть в курсе. Шеф сказал, чтобы я ознакомился с этим для того, чтобы понимать происходящее и не задавать лишних вопросов. Агентство, сказал он, будет защищать меня используя их ситуацию как причину, почему я не сдержал своего обещания. Я не стал ничего ему на это говорить. Раз считает, что молчать нельзя и нужно что-то кому-то объяснять, пусть будет так, ему видней. В тот момент цель ставилась совсем другая. Не зарабатывание денег и славы, а снижения накала страстей в среде обезумевших от учёбы школьников. Что, собственно, получилось. Посмотрим, что напишут мне в благодарность их соотечественники…

… Если говорить коротко, в «Billboard» затеяли реорганизацию, или, модернизацию, не знаю, как будет правильнее сказать. Как написано в статье — «…в связи с появлением новых музыкальных сервисов, с целью улучшения качества оценки музыкальных композиций с использованием более интеллектуально развитого комплексного подхода выставления баллов…» В общем, приняли решение отныне учитывать при начислении баллов шибко развившиеся цифровые сервисы доставки и продажи цифрового контента. Похоже пользователей в них стало столько, что продолжать игнорировать эту толпу стало уже совсем невозможно. Да и сервисы стали уже компаниями с деньгами. Вполне вероятно, что вместе с деньгами у них появилось желание пролоббировать свои интересы с надеждой получить денег ещё больше. Чем они и занялись, надавив на «Billboard» и катализировав процесс реорганизации. То, что это весьма вероятно, указывает факт, что теперь, по новым правилам, «… стриминговые прослушивания с аккаунтов, которые имеют платную подписку имеют больший вес, чем с обычных…». Так, с платного «Spotyflay» 1250 прослушиваний приравниваются по очкам к продаже одного «физического альбома». А на бесплатном аке, для достижения такого же результата, нужно сделать 3750 прослушиваний. Как говорится — «почувствуйте разницу» и «мохнатую лапу» заинтересованных.

Ещё, под «большой ремонт», в котором наконец руки доходят до того, что давно нужно было сделать да всё откладывалось «на потом», в «Billboard» сменили компанию предоставлявшую им статистику прослушиваний на радио и музыкальных автоматах, заменили слово «синглы» на «песни», и ещё будут теперь учитывать продажи в сетевых интернет-магазинах. Итого, в «Billboard» подстроились под изменившиеся реалии жизни.

Что я могу на это сказать? Нормально. Хорошо, когда во главе организации находятся вменяемые люди и следят за окружающей обстановкой, а не строят у себя в голове какие-то воздушные замки из мыльных пузырей. Жизнь изменилась, надо ей соответствовать. Молодцы. Только вот не думаю, что именно процессом этой реорганизации были «затоптаны и забыты» две мои композиции, которые я объявил «двумя корейскими гвоздями в мировой чарт». Честно говоря, когда я об этом вещал, никакой уверенности у меня в этом не было. Ну не той категории были их исполнители, чтобы вот так вот взять и с места влететь с ними «в соточку». «Шторм», ладно. Всё-таки Вивальди, как-то можно объяснить. А как в неё попал «Bye bye bye», я, честно говоря, до сих пор не понимаю…

Вздохнув, отворачиваюсь от планшета, смотрю в окно машины, думаю о том, что было бы совсем неплохо поспать. Представляю, как это было замечательно. Снова вздохнув, возвращаюсь к планшету, собираясь посмотреть небольшую видео-подборку из жизни и творчества мадмуазель БоРам. СанХён реально «закусил удила» и в отличии от управленцев «Billboard» не хочет посмотреть на жизнь реальным взглядом. Но, раз президент агентства молвил — «надо!», то айдол ему ответил — «есть!». Сейчас, ситуация моментами выглядит ржачно. Все из стафа, кто раньше удивлялся тому, что БоРам похожа на француженку, услышав, что СанХён — «это видит», начинают присматриваться и тоже говорят — «…в ней определённо, что-то есть. Не знаю, как это выразить конкретно, может, во всех чертах разом, но, да, что-то французское, определённо чувствуется…». Блии-ин, одни спецы по Франции собрались! БоРам офигевает от такого внезапного открытия. Сколько лет смотрели — и ничего! А тут — оба-на, француженка! Как говорится, это было бы смешно, если бы не было так грустно, особенно для меня. Ладно, послушаем, как эта «француженка» споёт. Может, после этого в голову что-нибудь да придёт. А то сейчас у меня нет ни одной идеи насчёт того, чтобы она могла спеть для Франции на ихнем родном языке. Вот с АйЮ всё понятно. «Таксист Джо» — самая та песня для неё. И по голосу, и по образу. И из АйЮ вполне себе «парижаночка» выйдет. Мне так кажется. Кепка ей будет хорошо…

… С подарком для ТэСона мне тоже понятно что делать. Есть два варианта. Попробую оба. Если не получится перевести один, может выйдет с другим. Хотя, времени на «копания» с подбором слов практически нет. Если будет проблемно, попытаюсь своё что-нибудь «родить», «воткну» в замену… Главное, что выбор уже сделан. Дальше уже «техника», как говорится. А вот с БоРам…

Вздохнув очередной раз, «иду» в планшет, нахожу в нём нужный видеофайл, запускаю.[1]

Время действия: день

Место действия: один из торговых центров Сеула. Ючжин, спускаясь по лестнице, с недовольным видом разговаривает по телефону.[2]

— Госпожа, — звучит мужской голос в телефоне у Ючжин, — прошу прощения за беспокойство. Дело в том, что я только что получил сообщение, что в Сеуле какая-то школьница покончила с собой. Я думаю это хороший случай, в котором можно обвинить нашу… особу.

— И каким же образом её можно в этом обвинить? — насмешливо спрашивает Ючжин.

— Она не выполнила обещание, что две бойс-группы попадут в «Billboard». Очевидно, что девушка была поклонницей и это просто уничтожило её.

— Хм, — одобрительно хмыкает Ючжин и задаёт уточняющие вопросы. — А если она не была поклонницей? И если она совсем не из-за этого свела счёты с жизнью? И она написала об этом в прощальном письме?

— Госпожа, если всё это так как вы сказали, то об этом станет известно только дня через три. Полиция не разрешит публиковать какие-нибудь материалы о происшествии, пока идёт расследование. Если хорошо поработать это время, то все будут знать, что виновата в этом она, даже если не так. Оправдываться всегда сложней, госпожа.

— Это хорошая идея, — медленно кивая соглашается Ючжин и разрешает, — делайте так. А то я уже начинаю разочаровываться, не видя никакого результата.

— Иногда приходится ждать хороших моментов, госпожа. Этот момент очень хорош.

— Надеюсь, что это так, — отвечает Ючжин и требует. — Работайте!

— Будет сделано, госпожа. — обещает мужской голос и попрощавшись, отключается.

— Пфф… — презрительно выдыхает Ючжин держа телефон в руке и передразнивает, — «приходится ждать, госпожа». Сколько можно ждать? И чего?

(вечер, небольшое кафе. За столиком СунОк и две её институтские подруги. Встреча подошла к концу и подруги собираются уходить)

— СунОк, ты ведь заплатишь за нас? — неожиданно спрашивает одна из девушек обращаясь к СунОк.

— Почему я должна платить за вас? — искренне удивляется та неожиданному для неё предложению.

— Ну ты же теперь стала богатая? — тоже как-бы удивляется в ответ та, но с некой скрытой издёвкой в голосе. — У тебя есть популярный блог, твоя сестра айдол в известной группе, и ты СЕО в новом кафе. Почему бы тебе не заплатить за своих бедных подружек? Или тебе жалко немного потратить?[3]

СунОк несколько секунд озадаченно смотрит на провокаторшу.

— Деньги которые зарабатывает моя сестра, это её деньги, — нахмурившись поясняет она, — а блог и СЕО это ещё будущее. Дохода от этого нет. Поэтому, у меня денег столько же, сколько было.

— Что, сестра тебе совсем не помогает? — удивляются ей в ответ. — Вот уж не думала, у тебя с твоей тонсен такие отношения. Она могла хотя бы заплатить за твою новую одежду. СЕО не ходят в такой одежде как у тебя. А ведь у неё есть ещё богатый жених. Неужели ей так жалко денег?

— Ничего ей не жалко! — рассердившись, восклицает СунОк. — Нормальные у нас с сестрой отношения!

Порывисто расстегнув сумочку, она вынимает из неё кошелёк и достав из него купюры, громко хлопает ими об стол.

— Каждый платит за себя сам! — поднимаясь на ноги объявляет она и, широким движением закинув на плечо сумочку, уходит с гордо поднятой головой.

Проводив её взглядом, «провокаторша» переводит взгляд на стол и смотрит на оставленные СунОк банкноты.

— Сто тысяч вон, — резюмирует она в слух. — Гораздо больше чем она потратила. Значит, деньги у неё всё же есть…

— Чего ты? — удивлённо спрашивает её другая оставшаяся девушка, не понимая случившегося.

— А что я, должна бесплатно всё это слушать — моя сестра, мои подписчики, новое кафе?! — агрессивно оборачивается к ней та. — Могла бы и заплатить за то, что слушают её хвастовство. Не так уж и много вышло у «принцессы»…

(вечер. обмен СМС)

(ЮнМи) — Добрый вечер, ЧжуВон-оппа. Сундук ваш я получила, что с ним делать?

(ЧжуВон) — Мой сундук? Какой ещё «сундук»?

(ЮнМи) — С надписью «Louis Vuitton».

(ЧжуВон) — Разве это была не сумка?

(ЮнМи) — Судя по форме, это сундук.

(ЧжуВон) — Не понял. Тебе что, не понравился мой подарок?!

(ЮнМи) — Совершенно. На кой мне такая сумка?

(ЧжуВон) — Все знаменитости с такими ходят.

(ЮнМи) — Я — не «все».

(ЧжуВон) — Послушай, «особенная», это сумка дома «Louis Vuitton» из лимитированной коллекции этого года. Что в ней может не нравиться?

(ЮнМи) — В ней нет внутри дополнительных отделений. И внешний вид.

(ЧжуВон) — Чем тебе не нравится её внешний вид?

(ЮнМи) — Она похожа на сундук.

(ЧжуВон) — Деревенщина, что ты знаешь о сумках «Louis Vuitton»?

(ЮнМи) — Достаточно для того, чтобы понять, что они мне не подходят!

(ЧжуВон) — Я понял. Селебрити стоят в очереди за такими сумками, а тебе, значит, они не подходит. Что дальше?

(ЮнМи) — Забери и сдай её обратно в магазин.

(ЧжуВон) — Я уже в части.

(ЮнМи) — Тогда она будет валяться до твоего следующего увольнения.

(ЧжуВон) — Значит так, чусан-пурида. Берёшь «сундук» пару раз с собой на выход. Говоришь всем встречным, что это мой подарок. Потом делай с ним что хочешь. Поняла?

(ЮнМи) — С чего это вдруг мне так поступать?

(ЧжуВон) — С того, чтобы не ходить как оборванка. Ты мембер известной группы. Соответствуй своему новому уровню.

(ЮнМи) — Я подумаю.

(ЧжуВон) — Будь добра это сделать.

(ЮнМи) — Спокойной ночи.

(ЧжуВон) — Спокойной ночи, Агдан-ян.[4]

Время действия: семнадцатое июня, начало дня

Место действия: агентство «VELVET»

Произношу заученную фразу о замечательно вкусном шоколаде, кивая головой и с улыбкой смотря прямо в камеру. Работаю для компании «LOTTE», рекламирую их продукт. Наконец руки дошли и до него. Хоть группе объявлен «предкомбэчный карантин» но, деньги зарабатывать всё одно нужно. Мероприятия, сочтённые для этого безопасным, разрешены. Безопасные, это в которых отсутствуют скопления случайных людей и неожиданные физические нагрузки. Вроде тех, что были на шоу, когда неподготовленные люди выделывали балетные па.

Поэтому, я сегодня работаю, снимаю рекламу. Фанаты АйЮ возмущались, возмущались, но, всё равно, «LOTTE» выбрали меня. Вот, стараюсь. Пусть это не первая моя фотосьёмка, но она первая в осознанной роли фотомодели, а первый блин, как известно, часто выходит комом. Внимательно слушаю, что от меня требуют, старательно выполняю.

Сьёмкам предшествовало подписание контракта между «FAN Entertainment» и «VELVET» по поводу моего совместного ими использования. Я думал, это будет «эксклюзивный контракт». Что удивлённо и «оттранслировал» СанХёну на предварительном чтении договора, обнаружив, что он будет «просто контракт». Шеф на моё разочарование сказал о «VELVET» что-то типа «обойдутся, перетопчутся» и «на двух пальцах» объяснил, почему так и в чём разница. Оказывается, когда контракт «эксклюзивный», то в этом случае модельное агентство получает комиссионные от всех доходов модели. То бишь, агентство получает комиссионные в любом случае, даже если модель находит для себя работу сама, без его участия. И при этом оно полностью контролирует её расписание. Когда, где, какие сьёмки, время проведения и прочее, решает исключительно только оно.

Понятное дело, такие условия моего использования для СанХёна не подходили, впрочем, как и мне тоже. Поэтому, между двумя агентствами был подписан «NON-EXCLUSIVE» контракт, по которому модельное агентство имеет право на получение комиссионных только с той работы модели, которую она получила через это агентство. При этом модель свободна в своем праве подписывать подобные контракты с другими агентствами. Это означает, что она может быть представлена на рынке несколькими агентствами одновременно.

— Если хотят получать деньги, пусть ищут тебе работу, — сказал СанХён о «VELVET» и более подробно объяснил почему контракт будет именно такой. — Твои глаза сейчас надо продавать и продавать. А в модельном бизнесе бывает, что агентство заключит эксклюзивный контракт, а сами работу найти не могут. И сидят модели без денег, пока компания решает свои проблемы. Уйти-то по договору они уже не могут. Они ведь на «эксклюзиве».

Я вот не знал таких тонкостей. Просто словосочетание «эксклюзивный контракт» звучит круче. Его всегда произносят с придыханием на всяких тв-шоу и презентациях. Типа, топ, лучше быть не может. Оказывается, может. Ещё, перед тем как дать мне читать договор, СанХён постучал пальцем по бумаге, привлекая внимание к некоторым пунктам договора.

— Это отдельно покажешь твоей маме, — сказал он. — Чтобы она не беспокоилась.

Я посмотрел куда мне указали, там было написано: «Агентство обязуется: не предоставлять Модели заказы на позирование в обнаженном виде, а также топлесс и в прозрачных одеждах до достижения ею совершеннолетия. После 22 лет Модель должна письменно подтвердить свое согласие на участие в подобных съемках.»

Нормальный пункт. СанХён молодец, всё учёл. Нет у меня никакого желания в трусах фоткаться. Потом, после моего беглого ознакомления с текстом договора, мы с шефом делили шкуру неубитого медведя — будущие доходы от моих модельных контрактов. Для начала, как я понял, для «затравки» обсуждения, он щедро предложил взять меня на фиксированную ставку фотомодели. Пятьсот тысяч вон в месяц. Но с тем бонусом, что это будет постоянно. Вне зависимости от того, были хоть одни съёмки за этот период или нет. Однако, когда история с модельным бизнесом у меня ещё только начиналась, я «полистал интернет» и был в курсе существующих расценок. Так, в Китае, заработок может быть от ста долларов в час для модели не ахти какого уровня. За сьёмки каталогов в Корее платят от 600$ до 1000$ в день. Знаю, участвовал. И в Японии, час начинается тоже от ста баксов. Пусть я без опыта, но таких глаз как у меня нет больше в Азии ни у кого. Поэтому, прямо здесь и сейчас я уже модель — «не ахти какого уровня», не говоря про умножающие коэффициенты от моей растущей популярности. Будучи в курсе реального положения дел, я не стал огорчать президента своим мгновенным согласием и уже по появившейся у меня привычке потребовал себе 70 %.

Президент не удивился и снова быстренько объяснил, что 5 % процентов, которые он согласен дать мне, это счастье, о котором только может мечтать каждая кореянка моего возраста. Счастье, которое мне просто навязывают, но я имею наглость неблагодарно выделываться. В общем, после некоторого упражнений в устном счёте, мы сошлись на следующем: 15 % от суммы всего контракта получает «VELVET» за найденного на меня покупателя и оформления договора, 85 % процентов получает СанХён, а я получаю 15 % от 85 % СанХёна. Взамен он берёт на себя заботы по трансферу, оплате проживания, питанию, если всё это потребуется и прочее, прочее, прочее… Короче, берёт на себя всю организацию и расходы, а также оплачивает из своих доходов мои налоги. Таким образом, считая от условного контракта в тысячу долларов, я получаю с него почти 128 баксов. Вроде, совсем не много по сравнению с тысячей, но, если умножать эту условную тысячу на несколько раз, то уже вроде уже и ничего сумма выходит. Вот сейчас «LOTTE» согласны заплатить за «шоколадку» 4000$. Умножаем 128 на 4, получаем 512 долларов. Час на дорогу, в который можно поспать, час на подготовку к съёмкам, час — сами съёмки. Час на обратную дорогу, где опять же можно поспать. Два часа сна и два часа несложной работы — пятьсот двенадцать тысяч вон. Если сравнивать их с средней суммой в тысячу долларов в месяц, которую получают проучившиеся пять лет выпускники университетов и вколотившие перед этим в своё образование астрономическую сумму, то это вполне себе достойный заработок для школьницы со справкой. И делать особо ничего особо не надо. Привезут, увезут, накормят, номер в гостинице снимут, если переночевать потребуется. Всё, что требуется от меня — сохранять свежий и цветущий вид, заботясь о своём здоровье. Очень симпатичная работа. Потом, поскольку я не на «эксклюзиве», если контрактов в месяц будет несколько, допустим, от разных агентств, так то вообще красота. Штука с лишним баксов в месяц как с куста и половину рабочего времени можно потратить на сон. Плюс к этому есть ещё дополнительный повод для оптимизма. Со слов СанХёна, ему в «VELVET» уверенно пообещали, что они меня «продадут» французам, так как у них есть умопомрачительные связи в мировой модельной индустрии. Хорошо, пусть продают. Евро я тоже принимаю в качестве оплаты за работу, а там можно будет и об изменении процента дохода поговорить. Это же будет уже заграничная деятельность, не так ли?

— Закончили! — восклицает фотограф, сообщая, что работа завершилась.

Осветительные лампы выключают и в глазах у меня «плывут светящиеся зайчики с хвостами». Промаргиваюсь, ожидая, когда зрение адаптируется.

Поднимаю голову, смотрю я на круглые настенные часы над входной дверью в «съёмочную», так тут у них на местном жаргоне называется съёмочный павильон.

О! Тридцать семь минут потратили на сьёмки. Даже меньше часа. Жить можно…

Место действия: дом семьи ЧжуВона

Время действия: утро

— … сослуживцы твоего тонсена очень хотят увидеть вблизи известную группу и его невесту. Сделай это, внученька, — заканчивает свою просьбу бабушка и адресуя её ХёБин.

— Я? — искренне удивляется в ответ та. — Мне организовать выступление в части ЧжуВона? Хальмони, почему я должна это делать?

— Это твой брат, — тоже, с удивлением в голосе, отвечает бабушка. — Кто как не сестра может позаботиться о том, чтобы у младшего было всё хорошо?

— Но почему именно я?! Есть же в корпорации отдел по связям с общественностью?! — продолжает упорствовать ХёБин и предлагает. — Давай, я им дам поручение, а потом проверю. Зачем мне самой звонить в «FAN Entertainment»?

— Потому, что это будет правильно выглядеть, — наклоняя голову строго произносит бабушка. — Все увидят, что мы принимаем невестку в семью. Для этого нужно будет сделать твоё фото с ЮнМи и президентом СанХёном.

— С президентом СанХёном?! — не перестаёт изумляться ХёБин каждому новому пожеланию своей бабушки.

— Да, — кивает МуРан, — Уверенна, что все ждут, когда невеста посетит доблестную часть своего жениха, в которой он служит. Это она должна обязательно сделать. Поддержка армии всегда выглядела хорошо и патриотично. Хороший момент и для тебя, появиться на телеэкранах. Момент, когда все СМИ говорят и пишут о победе на международном уровне. Потом, после истории с танками, твои связи с военным находятся в напряжённом состоянии. Ситуация в то время была очень конфликтной. А сейчас появляется возможность восстановления их в прежних отношений или, ты даже сможешь улучшить их. Обратись в Генеральный штаб с запросом на разрешение оказать помощь в проведении мероприятия. Патриотизм всегда производит благоприятное впечатление.

ХёБин, наморщив нос, задумывается на несколько секунд, видимо вспоминая как она спасала деньги семьи от посягательств людей в форме.

— Пф… — наконец надув щёки выдыхает она и смотрит на бабушку, ничего не став говорить о армейском руководстве, но, судя по выражению её лица, так и не проникнувшись бабушкиной идеей.

— И ЧжуВон надеется на твою помощь, — видя это, добавляет ещё один аргумент к своей просьбе МуРан, — Он просил, чтобы ты всё организовала.

— Он просил об этом?! — вновь изумляется ХёБин.

— Да, — несколько озадаченно отвечает бабушка, уже начиная недоумевать от странной реакции внучки на вроде бы простую и интересную, на её взгляд, просьбу.

— Ах он мерзкий паршивец! — придя в ярость в негодовании восклицает ХёБин взмахивая сжатым кулачком. — Ну я ему задам!

— ХёБин, что происходит? — строго спрашивает бабушка. — Чего ты так разозлилась?

— Я разорвала отношения с агентством «FAN Entertainment»! — сердито смотря на бабушку восклицает ХёБин не скрывая причин своей злости. — А ЧжуВон, похоже, об этом узнал и специально попросил у тебя моей помощи! Чтобы мне было неловко. У-у, как он иногда бесит своими шуточками и подставами!

— Вот как? — удивляется бабушка и задумывается,

— Из-за чего ты поссорилась с президентом СанХёном? — спустя пару секунд спрашивает она и тут же выдвигает предположение. — Наверное, из-за того, что отказал тебе?

— Да! — не отпирается ХёБин. — А потом, вместо того, чтобы принести гораздо больше извинений, чем те, которые они сделали, какая-то ненормальная стажёрка звонила из «FAN Entertainment» прямо ко мне в приёмную, требуя заключить контракт!

— Требуя? — приподнимает брови бабушка.

— Да! Выглядело именно так!

— Похоже, у президента СанХёна не всё так хорошо с персоналом, как выглядит, — качая головой произносит МуРан. — Впрочем, стажёры вечно всё путают…

— Внученька, — говорит она, возвращаясь к началу разговора, — я поняла почему ты так недовольна, но… концерт в части всё же придётся провести. Людям будет непонятно, если невеста не приедет поздравить своего жениха с победой.

— Я обращусь в корпоративный отдел по связям с общественностью, — обещает ХёБин. — Или, использую для этого своих менеджеров.

— ХёБин, — с терпением в голосе произносит МуРан. — Прислушайся к моим словам. Я хочу, чтобы этим занялась именно ты. Все должны видеть, что мы принимаем ЮнМи в семью. Принимаем настолько, что члены семьи лично занимаются её проблемами. Здесь всё запутывается в один клубок. И победа твоего брата на учениях, и написанный ею марш. Плюс ещё её выступление против сунын и отсутствие самоубийств среди школьников впервые за тринадцать лет. Ещё я не сказала о словах президента страны. В каком месте ты собираешься вылезти из этого клубка? И что ты в результате этого получишь? Да, вспомни ещё про заказ от нашего ВПК. Вот сколько всего вокруг этого наверчено!

— Хальмони-и.… — с интонацией обречённости тянет ХёБин… — ну почему я? Разве это не может сделать кто-то другой?

— Твой старший брат выше уровня этого вопроса и у него есть свои проблемы, которые он решает, — сухо отвечает МуРан. — А если ты беспокоишься о том, как сохранишь лицо разговаривая с президентом СанХёном, то я думаю, что ты преувеличиваешь проблему. Президент СанХён давно ведёт дела, он опытный администратор и помни, он ниже тебя. Уверена, что он не будет раздувать свою гордость получив щедрое предложение о работе. В компаниях подобных тем, что у него, вечная нехватка денег. Красавиц много, а работы для них — мало. Предложи ему несколько контрактов для его айдолов, и он не станет вспоминать о своей обиде. Это будет для тебя хороший опыт восстановления деловых отношений после конфликта. Ты меня поняла, ХёБин?

ХёБин, помолчав, тяжело вздыхает.

— Да, хальмони, — без всякого энтузиазма произносит она. — Я поняла.

— Ну и умничка, — хвалит внучку бабушка. — Ты справишься, я знаю.

(телефонный разговор в конце этого же дня)

(ХёБин, с лёгким злорадством) — Ну всё, готовься спасать свою синеглазую принцессу.

(ЧжуВон, с удивлением) — Мою синеглазую принцессу? О чём ты?

(ХёБин) — Мама узнала, кому ты обязан своими сломанными рёбрами.

(ЧжуВон, опять с удивлением) — Узнала? Как же это случилось? Столько времени не знала, а теперь вдруг узнала?

(ХёБин, с уловимой насмешкой) — Даже не знаю. Скорее всего кто-то сказал.

(ЧжуВон, подумав) — Ты, что ли?

(ХёБин, всё так же насмешливо) — Почему сразу я? СМИ об этом много писали. Да, и на твоё следующее увольнение я устрою чаепитие. Приглашу Ючжин. Давно её не видела. Думаю, хальмони захочет, чтобы ты пришёл на него вместе с ЮнМи.

(ЧжуВон, хмыкнув) — Ючжин? Захотела посмотреть кошачьи бои? Ну-ну. ЮнМи её «порвёт» на раз. У неё уже опыт есть.

(ХёБин, якобы удивлённо) — Какие ещё «кошачьи бои»? Разве не Ючжин провожала тебя в армию? Она получила высшее образование во Франции, и её семья передала ей пять процентов акций «Hyundai Heavy Holdings». Она вернулась в Корею, чтобы начать строить карьеру.

(ЧжуВон с лютым сарказмом в голосе) — «Строить карьеру»?

(ХёБин, с уверенностью в голосе) — Да. Она выглядит очень перспективной и к тому же красавица.

(ЧжуВон) — Красавица?!

(ХёБин) — Да, красавица. Все так считают. И хальмони тоже. Она считает, что из Ючжин выйдет идеальная жена. Как только история с ЮнМи закончится, бабушка вновь займётся твоей судьбой. Скажу тебе по секрету, если ты ещё не знаешь, Ючжин — её первая кандидатка для тебя.

(ЧжуВон молчит в трубку)

(ХёБин, очень довольна тишиной «на том конце») — Вот я и хочу лучше познакомится со своей будущей невесткой. Ведь столько лет потом придётся жить рядом. Приглашу её в гости.

(ЧжуВон, хмуро) — А то ты её не знаешь.

(ХёБин, вздохнув, с притворным сожалением в голосе) — Люди так быстро меняются. Просто удивительно. Последнее время я мало общалась с онни. Нужно убедиться, что мои представления о ней совпадают с действительностью.

(ЧжуВон опять молчит в трубку)

(ХёБин) — Так что готовься, братец. Ты меня конкретно выбесил своей выходкой и ответишь за неё по полной. Теперь, при каждом твоём увольнении я буду приглашать в гости Ючжин. Будешь ей рассказывать о своих подвигах. Аньёнъ, братец!

(ЧжуВон, хмуро) — Чем я тебя выбесил?

(ХёБин) — А не надо было просить хальмони организовать тебе концерт в части!

(ЧжуВон, так же хмуро) — Что в этом такого?

(ХёБин) — А то, что я поругалась с президентом СанХёном из-за того, что он не прислал «Корону» на твои проводы в армию, как ты хотел! А теперь я должна опять с ним разговаривать и просить устроить концерт! Где будет моё лицо?!

(ЧжуВон) — А я откуда знал об этом?

(ХёБин) — Всё ты знал! Знал и специально меня подставил! Вот теперь и получай за своё свинское поведение!

(ЧжуВон, помолчав и хмуро) — Спокойной ночи, нуна.

(несколько позже. ЧжуВон убирает телефон во внутренний карман. На лице его озабоченное выражение. Вздыхает, обдумывая только что закончившийся разговор.)

— Неудачно вышло, — произносит он вслух, подводя итог своим размышлениям. — Чёрт, с этой ЮнМи одни проблемы…

— Хм, — хмыкает он, снова о чём-то думая.

— Раз проблемы из-за ЮнМи, — говорит он, — то будет справедливо, если она поможет мне с ними справиться. Один раз это уже получилось, почему не выйдет и во второй? ЮнМи не настолько умна, чтобы я не сумел заставить её делать то, что нужно. Надо будет только всё тщательно обдумать…

ЧжуВон веселеет и настроение у него повышается.

— ЮнМи, — с улыбкой произносит он, обращаясь к отсутствующей собеседнице. — Твоё предназначение в этом мире — спасать меня от брака. Ты родилась именно для этого!

— Так исполни же своё предназначение! — театрально восклицает он, подняв вверх руки и задрав голову в небо.

Место действия: раздел комментариев на сайте группы «Корона»

Время действия: не определено, «живёт круглосуточно»

[*.*] Ура-ура-ура! У наших девочек «комбэк»! Какой подарок для всех!

[*.*] Как же я за ним соскучилась!

[*.*] Наши трудяшки. Они так много работают. Я рада, что они получают вознаграждение за свои труды!

[*.*] Это какое такое вознаграждение? Корову Агдан?

[*.*] Они проведут промоушен в Японии! Разве это не признание их заслуг?

[*.*] Это очень странно, что агентство приняло такое решение. Группа, стоящая на патриотических позициях, должна сначала проводить промоушен полностью в Корее и только потом ехать в Японию. Сначала нужно потрудиться для своей страны, а потом думать о других!

[*.*] Что за бред ты пишешь? Наоборот, японцы пригласили их выступить у себя. Значит они считают, что они лучше японских исполнителей, или, по крайней мере не хуже, раз уверенны, что люди придут их смотреть. Это и есть патриотизм — нести культуру своей страны по всему миру!

[*.*] Агдан — обманщица! Ей нельзя ехать с группой. Она её опозорит.

[*.*] Почему она обманщица?

[*.*] Она обещала, что выведет две корейские группы в «Billboard»! Ну и где?

[*.*] Не всё так просто. Нужно ещё немного подождать.

[*.*] Сколько? Сто лет? Она сказала — две недели. Они прошли. Агдан — обманщица! Обманщица не может представлять Корею!

[*.*] Она не обманщица! У неё уже две композиции в «Billboard»!

[*.*] Они попали туда случайно.

[*.*] Два раза — случайность?

[*.*] Она целенаправленно готовила две новые композиции для «НОТ 100», а они — в него не попали. Значит, она не может стабильно писать вещи мирового уровня. Первые две — просто случайность. Что и требовалось доказать.

[*.*] Что за извращённая логика? Тогда ты должен привести пример тех исполнители, которые сказали, что их синглы попадут в «Billboard» и сдержали слово! Да, ещё нужно, чтобы они сказали, в какой именно день это случится!

[*.*] Не обращайте внимания, это просто какой-то антифан Агдан. Нужно написать адми, чтобы он его забанил. А вы видели сообщение агентства, что нашим девочкам теперь можно иметь отношения?

[*.*] Уй, мне это совсем не нравится.

[*.*] Почему? А мне нравится, что кроме работы у них в жизни будет что-то ещё.

[*.*] Мне не нравится это потому, что, когда агентство даёт подобные разрешения, это говорит о том, что оно уже не рассчитывает на продвижение группы. Считает, что выше того, что есть, она уже не поднимется. Обычно это подготовка к роспуску.

[*.*] Роспуск «Короны»?! Ха-ха-ха! Всё только начинается! Не зря её пригласили в Японию!

[*.*] Я тоже не хочу, чтобы они распались. Они мне нравятся. «Корона» — навсегда!

[*.*] Агентство вывесило расписание телевизионных шоу и передач в которых принимали участие наши девочки. Судя по нему, мы сможем их видеть на экране телевизора каждый день до конца месяца!

[*.*] Похоже, они много снимались последнее время.

[*.*] Крутяк! Президент СанХён серьёзно продвигает группу. Он очень хорошо руководит своим агентством. Я слышала, акции «FAN Entertainment» растут.

[*.*] Пусть растут. Те, кто работают, должны получать вознаграждение за свой труд.

[*.*] Правильно. Если акции будут расти, СанХён будет продвигать «Корону» и дальше. Значит, мы и дальше сможем любоваться нашими девочками!

[*.*] А расписание выступлений в Японии уже есть? Я вот думаю, может мне полететь следом за ними?

[*.*] Жаль, что я не смогу этого сделать. У меня нет денег.

[*.*] Нет, расписания пока ещё нет.

[*.*] Думаю, не стоит лишать возможности японских фанатов увидеть живьём своих корейских кумиров. У нас больше шансов увидеть «Корону», чем у них, потому, что живём с ними в одной стране. А им приходится ждать гастролей. Бедняжки.

[*.*] Да, пусть как можно больше японцев увидит великолепие Халлю.

[*.*] Как думаете, Агдан напишет песню для выступления в Японии? «FAN Entertainment» об этом ничего не говорят?

[*.*] На сайте агентства написано, что группа будет совершать промоушен композиции «Вunnystyle». Ни о каких других композициях там не сказано.

[*.*] Президент СанХён не стал рисковать, отдавая судьбу зарубежного промоушена в руки толстой школьницы

[*.*] У ЮнМи реально проблемы с весом.

[*.*] Да, ей нужно похудеть.

[*.*] На фоне остальных участниц она выглядит настоящей коровой.

[*.*] Она легкомысленно относится к своим обязанностям айдола. Главная его обязанность это его «вижуал»!

[*.*] Абсолютно согласна. Ей нужно больше трудиться в спортзале. Толстые не могут быть айдолами.

[*.*] А вы читали последнюю новость, что школьница покончила с собой из-за Агдан?!

[*.*] Школьница? Из-за Агдан? С чего вдруг ей это делать?

[*.*] Она была поклонницей «BangBang» и когда Агдан не сдержала обещания, что они попадут в «Billboard», она впала в отчаянье. Оно было настолько сильным, что она не смогла дальше жить и покончила с собой!

[*.*] Буеее… Звучит как начало неважнецкой дорамы. Это что, правда?

[*.*] О таких вещах не шутят.

[*.*] Ссылку. Иначе это фейк.

[*.*] Полиция пока не даёт комментариев. Но есть показания подруг погибшей. Всё так и есть.

[*.*] Это и в правду такое произошло?

[*.*] Ссылку!

[*.*] Если это на самом деле так, то «FAN Entertainment» должна отменить промоушен. Агдан убила человека. Пусть не умышленно, но это всё равно преступление.

[*.*] ССЫЛКУ!!

[*.*] Даже не знаю, что президент СанХён будет делать в такой ситуации. Наверное, придётся вывести Агдан из группы. Кто будет работать с преступницей?

[*.*] В сунын не было ни одного самоубийства. Что, теперь за каждого школьника должна отвечать Агдан?

[*.*] Она обещала всем, что «Stars JUNIOR» и «BangBang» попадут в «Billboard». Вся нация слышала. Она — обманула. Не удивительно, что фанаты этих групп чувствуют себя униженными.

[*.*] С чего им чувствовать себя униженными?

[*.*] С того, что их обманули!

[*.*] ССЫЛКУ, ТВАРИ!! ИЛИ Я НАЧНУ ВАС УБИВАТЬ!!

Время действия: 18 июня, около часа дня

Место действия: небольшой зал с маленькой сценой и амфитеатром. Одно из рабочих помещений в здании «FAN Entertainment». Присутствуют группа «Корона», сонная ЮнМи, КиХо и президент СанХён. А также сопутствующий стафф.

Только что закончили слушать «минусовку» песни «Таксист Джо» записанную ЮнМи в качестве подарка для АйЮ. СанХён разворачивается к КиХо и с вопросом во взгляде смотрит на своего главного менеджера, ожидая его резюме. Тот, правильно поняв, чего от него ждут, пожимает в ответ плечами.

— Я затрудняюсь что-то сказать, сабоним. — говорит он. — Если бы послушать вместе с вокалом, тогда можно было бы составить более точное мнение. В данный момент это выглядит как — «ничего особенного».

Кивнув, СанХён переводит взгляд с КиХо на менеджера группы. Тот, немного «побекав», высказывается в плане КиХо, повторяя его впечатление своими словами. СанХён недовольно сжав губы, задумывается.

— БоРам, — повернувшись к сидящей с другой стороны «Короне», говорит он, — Мы говорили о том, что ты должна подготовить к исполнению песню «Porque te vas». Это сделано?

— Да, сабоним, — с видимым волнением, сидя, кланяется та.

— Выходи на сцену, исполняй. — приказывает президент.

БоРам выбирается между кресел к проходу и спускается по нему вниз. Поднимается на сцену. После проверки работоспособности микрофона, включают «минусовку». БоРам, припадая к микрофону, старательно исполняет. Все присутствующие внимательно слушают с серьёзными лицами. Неожиданно, после окончания ею первого припева, где-то в зале возникает посторонний звук. Начавшись почти неслышно с низкой ноты, он быстро растёт в силе и высоте и наступает момент, когда не замечать его становиться невозможно. Недовольный, что в процесс прослушивания вмешивается помеха, президент, как и все остальные, поворачивается на источник звука и видит красную физиономию ЮнМи которая, прижав ладони к своему лицу, изо всех сил пытается запихнуть обратно распирающий её смех.

— Ииииииииииии-и…

Секунды три все смотрят на нарушительницу рабочей обстановки, слушая, как она «травит» звук. Заметив, что стала центром внимания, ЮнМи ладонями «поджимает» подбородок вверх, пытаясь ликвидировать «утечку» но это становится фатальной ошибкой. Потеряв возможность «травить», давление смеха в её организме скачкообразно возрастает, «разрывая» хозяйку на громогласный хохот.

— Ах-ха-ха-ха! — закидывая голову хохочет ЮнМи, — Ах-ха-ха-ха!

Частично потеряв от смеха ориентацию в пространстве и возможность управлять своим телом, она сваливается в проход между креслами и застревает в нём головой вниз, показывая всем вздрагивающий от приступов смеха свой зад, обтянутый джинсами. БоРам, не поняв, что происходит и растерявшись, останавливается. В зале звучит «минусовка» и смеётся где-то под креслами ЮнМи.

— Остановите музыку, — не выказывая эмоций, приказывает СанХён и отдаёт следующее приказание. — Дайте ЮнМи воды.

ЁнЭ начинает суетиться и через пару минут взлохмаченная и всё ещё с красным лицом ЮнМи сидит на своём месте с бутылкой воды в руках.

— В чём дело, ЮнМи? — холодно интересуется СанХён.

— Простите… Сонсен-ним, — делая паузы между словами из-за ещё не восстановившегося дыхания извиняется та, — но… это было… так смешно… это невозможно… так исполнять.

СанХён некоторое время молча разглядывает пытающуюся отдышаться ЮнМи. Девчонки переглядываются. БоРам стоит у микрофона покраснев и закусив губу.

— КиХо, — жёстким голосом обращается СанХён к своему помощнику, — запиши. За неуважение к другим участницам группы и срыв работы по причине личной глупости и отсутствия воспитания, оштрафовать участницу Пак ЮнМи денежными вычетом в размере десяти миллионов вон.

Пха!.. — выдыхают в зале услышав столь жёсткое решение.

— Всё. — говорит СанХён. — Прослушивание закончено. Песню «Таксист Джо» отдать АйЮ в качестве подарка. Исполнительницу БоРам освободить от исполнения французских песен. Отсюда все идут работать по своему расписанию.

Показывая, что указаний больше не будет, СанХён поднимается на ноги. ЮнМи сидит, сжав челюсти.

(несколько позже. Группа, скучковавшись, молча смотрит на ЮнМи. Сзади, «не отсвечивая», присутствует стаф.)

— Пожалуйста, простите меня, — кланяясь, просит прощения у девочек ЮнМи. — Я сделала глупость. Это было невежливо. Я виновата.

Время действия: 18 июня, вторая половина дня

Место действия: студия звукозаписи

Работаем. Пишем трек для японской версии клипа, завтра сьёмки. Ну я сегодня опозорился. Начал ржать над БоРам как ненормальный. Стыдно. И чего меня так «торкнуло» на смех? Вроде никогда у меня таких закидонов не было. Ну не получается у человека, но не боги, как говорится, горшки обжигают. У меня тоже многое чего не получается. Это совершенно неприемлемо смеяться над кем-то, когда тот искренне старается, но не выходит. Извинился. Три раза. Однако, слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Девчонки все расстроились. Особенно, огорчилась СонЁн. Даже ИнЧжон не стала выступать. Просто осуждающе смотрела и всё. Очень неприятно и главное, сам виноват! Некого больше винить. Если только недосып. Может, это из-за него я контроль теряю? Вполне… Но, что делать?

Ладно, кажется, я знаю, что делать. Ещё ночь не посплю. Мммм… «сдохнет Масяня на улице…» от недосыпа… Но мне ещё сегодня кровь из носа нужно посмотреть видео с АйЮ. Хоть как-то расширить своё представление о человеке, к которому я иду в гости… Спать или не спать… А точнее, будет ли у меня сегодня на это время? Вот в чём вопрос…

Время действия: примерно тоже время

Место действия: улица с дорогими магазинами в одном из кварталов города считающегося фешенебельным.

По улице, кося взглядом в яркие и блестящие витрины, решительным шагом движется СунОк, направляясь к выбранному ею для посещения магазину. Пока до него было далеко, шаги и походка девушки были уверенными и целеустремлёнными, но, по мере приближения к цели, в движениях появляется неуверенность и скорость передвижения начала падать. Ко входу в магазин СунОк подходит уже совсем медленно. Притормозив, с опаской смотрит на двустворчатые стеклянные двери, секунду колеблется, но, поборов нерешительность, упрямо наклоняет голову и поднимается по ступенькам.

— Добрый день, — улыбаясь так, словно весь день готовились ко встрече, разом кланяются ей выстроившиеся в шеренгу у дверей три продавщицы в фирменной форме. — Рады видеть вас в нашем магазине. Можем ли мы вам помочь?

— А… — произносит в ответ СунОк оставшись с открытым ртом и испуганно смотря на повторно кланяющихся ей продавщиц.

— Госпожа желает осмотреть новую коллекцию? — спрашивают её.

— У… — отвечает СунОк и видит за спинами продавщиц своё отражение в золотистых стёклах зеркалах.

В свете ярких ламп, в окружении блеска хромированных и золочённых деталей шкафов и полок, оно кажется СунОк внезапно неуместным, жалким, что напрочь выбивает из неё всю её имеющуюся уверенность.

— Э… простите, — с виноватым видом произносит СунОк, тоже кланяясь продавщицам, — Я передумала. Я… потом зайду!

— Будем вас ждать… приходите ещё, — хором поют продавщицы, кланяясь уже закрывающимся дверям, за которые, испугавшись, выскочила СунОк.

(несколько позже, уже не в дорогом квартале города. Практически пустое кафе. Работает большой телевизор, висящий на стене за спиной у бариста. За одним из маленьких столиков у окна, с чашкой кофе печалится СунОк.)

Выглядела как нищая идиотка! — ругает она себя. — Зачем было слушать всяких завистниц, что я должна соответствовать уровню своей тонсен? Моя сестра — айдол, а я ещё студентка! Мой уровень ниже, чем у её. Она может ходить по таким магазинам, а мне нужно выбирать магазины… попроще. Что бы не выглядеть полной дурой!

СунОк тихо про себя вздыхает.

«ЮнМи хочет, чтобы я стала директором кафе, — печально размышляет она над текущим положением дел, — Ну какой из меня директор? Даже одежду, соответствующую купить не могу. Как я буду заключать договора? Я же ничего не понимаю в этом, совсем этому не училась. Наверняка у меня будут сплошные убытки. ЮнМи зарабатывает деньги, а я стану пускать их на ветер. Стыдно будет. Может, лучше отказаться? Нанять директора со стороны, так будет правильно…»

СунОк вновь задумывается, вспоминая недавние события и те, что уже случились давно, снова вздыхает. За последние полтора года её жизнь сильно изменилось, становясь всё более и более непонятной. Раньше, до того дня, когда её тонсен решила стать айдолом, будущее выглядело если не радужным, то по крайней мере, предсказуемым. Хорошая работа, удачное замужество — вот два главных столпа, на которых оно зиждилось. Всё, как у всех. И стандартные рецепты для достижения этого общепринятого успеха. Теперь же жизнь внезапно, сделав крутой поворот, понеслась по каким-то совершенно незнакомым дорогам, при этом всё увеличивая и увеличивая свою скорость. Неожиданно в жизни СунОк появились люди, войти в круг общения с которыми она раньше даже и не думала. Вот теперь она может позвонить самому президенту агентства «FAN Entertainment». Нет, конечно, не для того, чтобы поболтать с ним о каких-то пустяках, а высказать беспокойство о сестре, но всё равно. Полтора года назад и такого не было. А сейчас есть. И как себя вести в такой ситуации — совершенно непонятно. Разговаривая с айдолами, с менеджерами старшего и высшего звена агентства, с президентом СанХёном, СунОк испытывала чувство дискомфорта, ощущая себя маленькой девочкой, которая неожиданно зашла на вечеринку ко взрослым и её вот-вот оттуда выдворят. Причём, со смехом и насмешками. А уж разговоры о том, что ЮнМи теперь невеста наследника семьи чоболей, вообще вгоняли её в состояние ступора, когда она пыталась это обдумать. Такой ситуации в жизни просто не должно было возникнуть по причине её невозможности. Это не дорама, в последней серии которой принц женится на нищенке. В реальности такого не бывает. Поэтому, не веря в происходящее, СунОк последнее время жила в состоянии тревоги, во внутреннем напряжении, ожидая дурных вестей, после которых её новая, не похожая уже на кажущуюся серой прежнюю жизнь, рухнет, оставив после себя лишь насмешки и фальшивое сочувствие окружающих.

Конечно, можно жить одним днём, — думает она о том, как вести себя в этой непростой для понимания ситуации, — радоваться тому что есть и не думать о будущем. Но разве я муха-однодневка, чтобы о нём не думать? Будущее обязательно наступит, и его наказание за сегодняшнюю глупость и легкомыслие может оказаться ужасным…

Как же плохо, когда непонятно, — с печалью думает СунОк.

Вздохнув, она подцепляет пальцем ручку своей чашки и делает глоток. В этот момент её привлекает прибавленный звук на работающем телевизоре, установленным своим большим экраном в сторону столиков.

— «… как стало известно нашему информационному агентству, — с серьёзным видом сообщает диктор, — правительство Кореи приняло решение о награждении высшего командного состава вооруженных сил страны мечами «Сэмджуге». К награде будут представлены двадцать четыре генерала, внёсшие неоценимый вклад в развитие вооружённых сил и укреплении обороноспособности страны. Последний раз подобная награда в нашей стране вручалась семь лет назад. Среди списков, представляемых к награде присутствует фамилия генерала Им ЧхеМу. Напомню, что этот молодой генерал совсем недавно назначенный на должность, ярко проявил себя, руководя подразделением морской пехоты на международных учениях. Благодаря его умелому и тактически грамотному руководству, подразделение корейских вооружённых сил впервые одержало победу, опередив издавна славящихся своей выучкой и профессионализмом солдат таких стран как Германия, Англия и Соединённые Штаты Америки. Весь личный состав подразделений участвовавших в учениях, будет так же представлен к правительственным наградам и внеочередным воинским званиям. Точная дата награждения победителей пока не определена. Ожидается, что она состоится 15 августа, в день празднования освобождения Кореи…»[5]

О! — искренне удивляется СунОк поворачивая голову к телевизору и продолжая держа на весу чашечку с кофе. — Разве не марш моей сестры принёс те самые «золотые победные баллы» благодаря которым победил этот генерал? Почему про неё ничего не сказали?

Время действия: примерно тоже время

Место действия: кабинет генерала Им ЧхеМу. В кабинете присутствуют сам генерал и его заместитель.

— В генштабе спихнули с себя решение о награждении композитора, — сетует ЧхеМу, объясняя своему заму суть проблемы. — Поскольку она гражданское лицо и вклад её в победу был сделан музыкой, то это проходит по линии культуры, сказали они. И предложили мне решить самостоятельно эту проблему с министерством культуры. Это не в нашей компетенции, сказали они…

Генерал смотрит на зама ожидая ответа, зам смотрит на своего начальника.

— Формально они правы, — наконец осторожно произносит зам. — Композитор, действительно гражданское лицо.

— Если делать всё формально, в ожидании можно состариться, — возражает генерал. — Сколько мне пришлось провести конкурсов, действуя формально? Пока сам не взял всё в свои руки, никакого результата! А начал делать неформально — вот она, победа!

Генерал с торжеством смотрит на зама.

Генерал Им ЧхеМу

— Возможно, что именно это кому-то в штабе и не понравилось, господин генерал-майор, — снова осторожно произносит зам. — Вы добились успеха в кратчайший срок. В деле, где многие без всякого результата работали годами. Теперь, после присвоения вам очередного звания и награждения мечом «Сэмджуге» вы можете претендовать на руководящий пост в генштабе. Возможно, что кто-то испугался за свое кресло. Поэтому, они и спихнули проблему на вас, надеясь, что ваше решение окажется неудачным. Награждения — это их прерогатива.

Генерал с недовольным видом сжимает губы.

— Карьерная возня под ковром всегда была, есть и будет, — отвечает он. — Но «кабинетным борцам» трудно что-то поставить против реальных побед. Хотя, они могут испортить много нервных клеток…

Генерал задумывается, смотря куда-то мимо своего зама. Тот уважительно ждёт, не мешая мыслительному процессу старшего по званию.

— … Так вот, — выйдя из задумчивости говорит генерал, возвращаясь к началу разговора. — Как наградить Пак ЮнМи? Причём, эта награда не должна быть незначительной, чтобы морская пехота не ударила лицом в грязь перед страной и, в тоже время, она должна быть юридически верной, чтобы в генеральном штабе не нашли нарушений…

— … Министерство культуры — это не наш вариант, — продолжает мыслить вслух ЧхеМу. — Даже если за оставшееся время получится это сделать… Да, я могу это сделать. Но тогда награда будет от них, а не от армии. Это не подходит… Я не могу вручить ей награду за военные заслуги. Она не воевала. Я не могу наградить её за долгую и безупречную службу. Она не служила…

Повернувшись к заму, генерал с вопросом смотрит на него.

— Да, господин генерал-майор, всё именно так, — отвечает тот и вносит предложение. — Вы не можете наградить её за службу, но вы можете призвать её на службу. Ассоциация ветеранов морской пехоты очень уважаемое сообщество. Это само по себе честь — быть морским пехотинцем.

Им ЧхеМу очень заинтересованно смотрит на своего зама.

— Как это будет выглядеть технически? — помолчав, интересуется он.

— Как командующий крупными воинскими подразделениями вы имеете право призывать в случае необходимости на службу гражданских лиц. В законе, правда, оговаривается, что это вы можете делать только в условиях военного времени. Однако, мирный договор между нами и Северной Кореей не подписан, было только соглашение о перемирии. После инцидента с потопленным корветом соглашение о перемирии аннулировано с обеих сторон. И юридически, мы находимся в состоянии войны. Поэтому, с точки зрения закона, вы имеете право мобилизовать ЮнМи на военную службу в виду острой необходимости военного времени. Например, для создания музыкальных произведений повышающих боевой дух армии.

— Хм… Действительно, похоже, юридически это будет верно. И какое звание мы можем ей присвоить? Сержанта?

— Мне кажется, что это будет не совсем тот уровень, который многие ожидали бы увидеть, — выражает опасение зам и развивает свою мысль далее. — В случае мобилизации гражданского специалиста без военного образования, по закону ему можно присвоить офицерское воинское звание. У ЮнМи неё нет высшего образование, однако, она почти закончила старшую школу «Кирин». Эта школа высшего уровня, и всем известно, что её выпускники могут сразу рассчитывать на большее. С этим все будут согласны. Думаю, петти-офицерское звание будет выглядеть наиболее правильно для всех, в том числе для её будущих родственников. Например, jungsa.

(«петти-офицерское» звание соответствует примерно званию прапорщика в российской армии. «Jungsa» — звание «комендор-сержант», седьмая ступень иерархии корпуса морской пехоты[6]

— Хм! — довольно хмыкает генерал и спрашивает. — А дальше? Что делать с ней после мобилизации?

— Проведём торжественное построение с вручением ей формы и берета морпеха. С флагом и принесением присяги. А потом откомандируем её проходить службу по месту жительства, периодически вызывая для репетиций в нашем оркестре и участия с ним в концертах в воинских частях. Через два-три года, когда она выйдет замуж, мы уволим её в запас, со всеми причитающимися бонусами и почестями.

Зам смотрит на генерала, ожидая оценки, генерал смотрит на зама, обдумывая услышанное.

— Весьма жизнеспособный план, — помолчав, одобрительно произносит Им ЧхеМу. — Форма будет хорошо смотреться на её фигуре. У неё длинные ноги. И берет, пожалуй, будет ей к лицу. Это скажется на её карьере айдола самым положительным образом. Хотя, раз она в ближайшем времени выйдет замуж… Но, всё равно. Она войдёт в очень уважаемую семью. Только вот, пожалуй, тогда воинское звание стоит присвоить более высокого ранга. Думаю, sangsa, для её будущей семьи будет в самый раз. А в запас она уйдёт wonsa.[7]

Зам почтительно наклоняет голову, показывая, что он всё понял.

— Разрешите выполнять? — поднимая голову и смотря на старшего по званию спрашивает он.

— Выполняйте, — одобрительно кивнув, приказывает генерал.

Трек третий

Время действия: тот же день. Девятый час вечера

Место действия: студия звукозаписи, арендованная агентством «FAN Entertainment»

Сижу, дух перевожу. Всю дорогу до студии спал в машине, переспал и сейчас у меня в голове небольшая очумелость после этого вечернего сна. Но нужно сосредоточится на работе, у меня дофига долгов которые я обещал закрыть. На кой ляд я столько наобещал? Думал, так, шуточки. А оказалось, совсем не шуточки. В следующий раз буду молчать как партизан. Впрочем, сейчас я работаю на свой авторитет, могу потерпеть. Волосы пока не лезут, кости не размягчаются, так что, терпимо. Глюки вот только потихонечку начинаются — тормоза в голове отказывают. Но с этим, как я понимаю, можно жить достаточно долго, до самых тех пор, пока я чертей видеть не начну. Тогда да. Тогда будет пора прекращать вкалывать и нужно будет идти к доброму доктору за таблетками. Здоровье крепить. Все голливудские звёзды так и делают. Сначала гробят свой организм, зарабатывая им авторитет, потом, когда их выросший авторитет начинает приносить им денюжку, начинают потихоньку восстанавливать порушенное здоровье. Там подмажут, тут подклеют и скрипят себе дальше, на авторитете… Ох-хо, грехи мои тяжкие…

Так! Хватит пинать балду и заговаривать самому себе зубы! Спать всё одно лечь не получится, нужно начинать работать. Пока ЁнЭ ходит за рамёном, нужно хотя бы проснуться и приступить к осознанной деятельности. Раз-два! Раз-два! Я самый сосредоточенной автор-композитор в мире! Начнём с самого простого! Что делать с БоРам? Раз-два! Нужно подумать о варианте дать ей взамен другую песню! Отлично! Три-четыре! СанХён — придурок! Можно сказать, я спас Корею, к-поп и дело его всей жизни, агентство «FAN Entertainment», от мирового позора! Вся Франция бы рыдала под столами от смеха услышав «парижанку» РамБо! Мало того, что она коверкала слова самым невероятным образом, так она ещё и в регистре ниже взяла. Тоже мне, Патрисия Касс! Не, эти корейцы — совершенно безбашенные люди. На слух она, блин, учила! Повторяла за моим исполнением! А найти ей преподавателя редкого языка, какого-нибудь залётного в Корею француза, агентству было слабо?! Или, опять сэкономили, менеджеры проклятые? Ну за всем следить нужно, если не хочешь оказаться виноватым!

Так! Опять я сам себе зубы заговариваю?! Сосредоточиться! Сосредоточиться и смотреть клипы с соло-исполнением БоРам, которые мне подобрала ЁнЭ. Самое то сейчас занятие в моём состоянии…[8]

… Ну и чего? Вполне себе у неё нормальный голос. Непонятно, почему её ставят в бэк-вокал. Нормально поёт. И с ногами у неё всё просто замечательно. Странно, что агентство её задвигает на задний план. А мне понравилось. Не Сандра, конечно, но голос вполне себе на уровне. А второй клип у нас про что?[9]

…Тоже нормально… Как я понял это где-то в Японии снимали… Хм, а БоРам молодец. Чёрт, когда наконец я подробно ознакомлюсь с творчеством своей группы?! У меня сплошняком какие-то разрозненные куски вместо цельного представления! С кем я работаю? Кто чё может? Кто чё не может? Это ж надо знать, прежде чем что-то делать! Это всё СанХён виноват! Обещал ведь мне какого-то специалиста-путеводителя, ну и где он? Я даже просил, спрашивал открытым текстом — когда? Всё — «завтра». А мне самому тут спать некогда, не то что на диванчике с планшетом полежать! Надо указать шефу на «толстые обстоятельства», что он неверно ведёт дела. Как бы только это сделать, чтобы это было не совсем уж прямо ему в лоб? Ха! Может, даже с помощью БоРам-сонбе получится! С музыкой песни она уже знакома, голос у неё есть. Я думаю, если с ней «запилить» оригинальную версию «Porque te vas», может выйти очень хорошо. «Стрельнёт», тогда намекну СанХёну, что всё, что делает стаф в его агентстве, руками… Как в том анекдоте. И пусть он ко мне больше не пристаёт со своими «светлыми» идеями. А если не «стрельнёт», то… Впрочем, с чего бы ей и не «стрельнуть»? Очень даже популярная была в своё время у нас песенка. Естественно, сколько было продаж этого сингла и какие места в чатах он занимал, в точных цифрах я не знаю и даже не представляю, но, судя по тому, что его до сих пор иногда ставят на радио и так, кое-где на ТВ и в интернете мелькают на него ссылки и каверы, могу предположить, что цифры эти были достаточно высокие. Раз уже прошло столько лет с его релиза, а его всё помнят.

Вообще-то я могу и для себя его оставить… Однако, мне кажется, что БоРам печалится, что она в группе где-то сзади, на подпевках. Такое у меня ощущение. А я могу помочь осуществить мечту этой девочки, стать для неё добрым дядечкой-волшебником. А деньги? Деньги? Авторство оставлю за собой, на карман будет капать. Наверняка я тоже смогу нормально спеть, но, мне кажется, для Агдан она слишком… Слишком сладковата и киселисто-размазана. Для переживающих первое крушение любви старшеклассниц, вполне себе пойдёт. Мне же такое исполнять… пфф… А если ещё она и «пойдёт», то я ж потом точно опплююсь повторять её по пять раз на день на всяких выступлениях. Всё, решено! Пусть БоРам попробует дёрнуть свой шанс из колоды судьбы, тем более, что я перед ней виноват. Может, ей повезёт. СанХёна я, наверняка, уговорю на этот трэшак. В «редких языках», тут, похоже, совсем не шарят, а если РамБо с этого попадёт в топы, тут-то шеф и будет припёрт к стенке! Больше вообще рот открывать против моего мнения не рискнёт. Думаю, сделать правильные выводы мозгов у него хватит. У него с ними всё в порядке… Иногда.

Оборачиваюсь на звук открываемой двери. В студию входит с пакетами в руках ЁнЭ. Вид у неё замученно-меланхоличный. Она же постоянно рядом со мной. Распорядок её дня ещё круче чем мой. Такой же как у меня, только на отдых ещё меньше часа на два, которые тратятся на дорогу до её дома и обратно. Ладно. Сейчас объявили «карантин», рассчитаюсь с долгами, станет посвободнее, передохнём.

Смотрю, как ЁнЭ, плавно подойдя к столу, так же плавно поочерёдно нагибаясь, достаёт из пакета одну за другой банки с сухим рамёном, выставляя их на стол. Это перекус на ночь. После часа ночи обычно начинает дико хотеться жрать. Рамён, конечно, не фонтан еда, но больше как-то ничего не подворачивается из быстрого приготовления и съедобного. Конечно, машина есть, можно её куда-нибудь послать за пищей, например, домой, или поискать ночной фаст-фуд на заправке, но… Зачем людей напрягать? Шофёра, маму, СунОк. Пусть люди спят. Им-то из-за чего мучиться? Это я тут себе, светлое будущее кую…

Так, ладно, ЁнЭ пришла, время назначенного самому себе перекура, закончилось. Начинаем работать! Итак, сегодня на ночь, две «минусовки» для ТэСона. Для его дня рождения. Надеюсь, проблем особых не будет, и я смогу поспать хотя бы часа четыре…

Место действия: общежитие группы «Корона»

Время действия: 19 июня, утро. Группа потихоньку выползает на завтрак, собираясь за столом в небольшой кухоньке. Из коридора, держа один глаз закрытым, выходит ЮнМи и направляется к столу.

— О! — искренне изумляется ИнЧжон увидев ЮнМи. — Ты откуда? Ты же уехала в студию?

— Я закончила в половине четвёртого, — сонным голосом отвечает ЮнМи открывая второй глаз и подсаживаясь к столу, — решила поехать в общагу, а не спать на диванчике в студии. Тут душ есть.

— А я и не слышала, как ты вернулась. — говорит ИнЧжон.

— Конечно, тебя из пушки не разбудишь. — отвечает ей недовольно КюРи. — Она полночи тут бродила, спать мне мешала.

— Сонбе, — обращаясь ко всем, говорит ЮнМи, — я ещё раз хотела извинится за вчерашнее. У меня от недосыпа крыша едет. Вот что-то и замкнуло. Простите. Это было неправильно.

— «Крыша»? — не понимает ХёМин. — Что за «крыша»?

— Мозги «клинит», — по-другому объясняет ЮнМи и обращается к БоРам. — Борам-сонбе, прости, я ничего не хотела такого. Просто это не твоя песня и поэтому получилось очень смешно. Я вчера в студии посмотрела записи твоих сольных выступлений. Мне они очень понравились и когда я их просмотрела, я поняла, что нужно сделать. Нужно оставить ту же мелодию, но текст к песне исполнить на испанском языке. Вот так вот получится!

ЮнМи вытягивает вперёд правую сжатую в кулак руку с оттопыренным вверх большим пальцем.

— На испанском? — озадаченно переспрашивает БоРам, видимо пытаясь представить, как это будет.

— Да, — кивает ЮнМи берясь за пакет и наливая себе в кружку питьевой йогурт.

— Но я его не знаю! — с тревогой в голосе восклицает БоРам.

— Найдём какого-нибудь залётного испанца, — успокаивает её ЮнМи. — Бывают же они в Корее? Подправит произношение. Не такая уж большая проблема.

— Так ты уже текст написала? — уточняет ДжиХён.

— Угу, — кивая угукает в ответ ЮнМи и одновременно пьёт из кружки йогурт.

— Ты знаешь испанский? — задаёт вопрос ДжиХён.

— Нет, — говорит ЮнМи, ставя кружку на стол.

— Как же ты могла написать текст, если не знаешь языка? — задаёт следующий резонный вопрос ДжиХён.

ЮнМи медлит с ответом при этом с неудовольствием смотря на неё.

— Сонбе! Если в три часа ночи закинуться внутрь парой банок рамёна, после почти двух бессонных недель перед этим, то в голову приходят просто поразительные вещи. — наконец говорит ЮнМи объясняя, как ей это удалось и добавляет. — Главное, успеть их записать.

За столом устанавливается озадаченное молчание. ЮнМи, сделав паузу и не получив дополнительных вопросов, как ни в чём не бывало приступает к завтраку.

— ЮнМи, — осторожно спрашивает СонЁн, — а как у тебя с песней для дня рождения ТэСона? Мы будем что-то исполнять?

— Я сегодня записала для него две «минусовки», — кивая, говорит ЮнМи. — Одну серьёзную, вторую — шуточную.

— Целых две? За одну ночь? — удивляется СонЁн.

— Хорошо пошли, — пожимает плечом ЮнМи и рассказывает подробности. — Песни написаны так, что их можно петь построчно и всем вместе. Так что никто не уйдёт обиженным.

— Это хорошо, — одобряет такую концепцию СонЁн. — Мы же группа, значит, работа должна быть для всех.

ЮнМи согласно ей кивает.

— ЮнМи! — обращается к ней БоРам. — Ты когда собираешься на шоппинг?

— Шоппинг? — услышав, о чём её спросили, удивляется в ответ та. — Какой шоппинг?

— Для поднятия творческого настроения. — поясняет БоРам.

— А, это… — вспоминает о чём была речь ЮнМи и говорит, — не знаю. Столько работы. И я вообще мечтаю просто выспаться.

БоРам понимающе кивает, но продолжает гнуть свою линию.

— Творческим людям нужны новые впечатления, — говорит она.

— Президент СанХён ничего об этом пока не говорил, — напоминает ей ДжиХён.

— Так пусть ЮнМи ему скажет, что ей нужно срочно получить новых впечатлений! — с простодушным выражением на лице предлагает БоРам. — Мне кажется, господин СанХён согласиться. А мы поедем вместе с ней.

Некоторое время все молча смотрят на ЮнМи, ожидая, что она на это скажет.

— Ну, не знаю… — неуверенно отвечает та. — Я не против, только нужно рассчитаться по долгам перед президентом, прежде чем у него что-то просить.

— Ну так рассчитывайся быстрее! — восклицает КюРи мотивируя к действию. — Ты же быстро придумываешь музыку и слова. Начнётся промоушен, никаких «новых впечатлений» не будет, пока он не закончится!

ЮнМи смотрит на неё, потом переводит взгляд на группу, сидящую с выражением ожидания и надежды во взглядах и вздыхает.

— Да я и так, — говорит она, — не бездельничаю…

Место действия: кабинет СанХёна. Присутствуют СанХён и КиХо

Время действия: начало рабочего дня в агентстве «FAN Entertainment».

— Господин президент, — докладывает КиХо стоя у края длинного стола с бумажной папкой для документов в руках. — Из отдела по связям с общественностью сообщили, что появился новый хейтерский вброс о ЮнМи. Хейтеры утверждают, что она виновата в смерти сеульской школьницы. Якобы, погибшая была большой поклонницей группы «BangBang» и то, что группа не попала в «Hot 100 Billboard» повергло её в депрессию, в результате которой она покончила с собой. Хейтеры обвиняют ЮнМи в том, что она солгала и неумышленно убила тем самым человека…

Сделав сообщение, КиХо замолкает и смотрит на президента агентства, ожидая его реакции. Президент некоторое время сидит молча, смотря в стол, потом выдыхает.

— Твари, — коротко говорит он и задаёт вопрос вслух. — И откуда такие только берутся?

Президент ещё некоторое время сидит молча.

— Насколько это уже распространилось? — поднимая голову спрашивает он.

— Пока, по данным отдела по связям, подобные заявления, замечены ими в четырёх местах. Но, в отделе считают, что подобный вброс имеет большой негативный потенциал как для агентства, так и для ЮнМи. Поэтому, они не стали наблюдать за развитием ситуации, а сразу сообщил мне.

СанХён с одобрением кивает.

— Есть какие-нибудь идеи по противодействию? — спрашивает он.

— Я только что получил документ из отдела, — говорит КиХо, — сразу пришёл к вам на доклад. Поставил вас в известность и жду ваших указаний. Времени на обдумывания у меня не было.

СанХён снова кивает, показывая, что понял ситуацию.

— Пусть в отделе по связям с общественностью займутся проработкой вариантов отражения этой хейтерской атаки, — подумав, отдаёт он распоряжение КиХо. — Без особого афиширования к этому делу. Параллельно, пусть пристально наблюдают за развитием ситуации. Может, это просто чья-то больная фантазия и сплетня заглохнет, не получив развития.

КиХо кивает, показывая, что понял.

— Ещё что? — спрашивает СанХён.

— Фанаты других ваших групп интересуются, разрешат ли их кумирам тоже отношения, — сообщает следующую новость КиХо.

— Что мемберы? — спрашивает СанХён.

— Либо отмалчиваются, либо шутят, — отвечает КиХо.

— Ну, раз ко мне с вопросами никто из их менеджеров не обращался, значит, всё нормально. Пусть шутят дальше, — резюмирует СанХён.

— Ещё появилась версия о том, что раз «Короне» разрешили отношения, то группу скоро расформируют. Нетизены уверенны, что агентства всегда так поступают перед роспуском, — выкладывает следующую новость КиХо.

— Пока срок их контракта с агентством не истечёт, никто никого никуда не распустит! — жёстко произносит СанХён и приказывает. — Так и отвечайте на эти вопросы.

— Так, я понял, что у тебя пошла дальше мелочёвка. Что у происходит в официальных СМИ? Правительство собирается как-то награждать ЮнМи за сунын? За марш? Об этом что-то есть?

— Удивительно единодушное молчание по этому поводу, — отвечает КиХо. — Такое ощущение, что официальные структуры замалчивают этот вопрос, сонсен-ним.

СанХён с недовольным выражением на лице некоторое время молча барабанит пальцами по крышке своего стола.

— Конечно, — наконец говорит он, — министерство сколько лет занималось этой проблемой, а какая-та школьница за один концерт её решила. Похоже, прежде чем что-то сказать, они будут собираться с духом больше, чем я предполагал. И я не уверен, что мне понравится то, что они скажут, когда заговорят. А эта уже начинает болеть звёздной болезнью, спасительница нации!

СанХён в раздражении отпихивает от себя ручку, лежащую на столе и попавшуюся под руку.

— Может, обсудить этот вопрос с семьёй Ким? — безэмоционально, уподобляясь английскому слуге, предлагает КиХо.

СанХён задумывается.

— Позже, — наконец решает он. — Нет никакого желания сейчас лезть к ним с этим вопросом. Пусть сами предлагают.

— По поводу семьи Ким… — говорит КиХо. — Вчера вечером, из отдела по связям сети отелей «GoldenPalaсе» поступил запрос на проведение концерта в одной из воинских частей морского десанта. Просят «Корону».

— «GoldenPalaсе» — это ведь госпожа ХёБин? — мгновенно реагирует на слова КиХо СанХён и категорическим тоном приказывает. — Отказать! Никаких контрактов!

КиХо молча смотрит на своего руководителя, руководитель грозно таращится на своего подчинённого из-за стола. На некоторое время в кабинете устанавливается тишина.

— ЮнМи будущая невестка госпожи ХёБин, — дипломатичным тоном говорит КиХо намекая на «одно толстое обстоятельство».

— Да знаю я, — с неудовольствием в голосе произносит СанХён откидываясь на спинку кресла, — Уж и помечтать нельзя. Чего они там хотят?

— Предлагают провести выступление с участием ЮнМи в части ЧжуВона, финансовую поддержку в проведении этого выступления и госпожа ХёБин хочет переговорить с вами о рекламных контрактах для вашего агентства. Её секретарь просила согласовать время звонка. Сеть отелей «GoldenPalaсе» решили увеличить бюджет на рекламу и им нужны для неё лица.

— Ага! — уже совсем иным тоном произносит СанХён выпрямляясь в кресле и заинтересовано подаваясь вперёд. — Это другое дело. Правильный подход. Сразу видно людей, желающих получить реальную отдачу от своих вложенных средств. Хорошо, я сейчас определюсь со временем, когда я смогу переговорить с госпожой ХёБин.

— Может, стоит пересмотреть размер штрафа ЮнМи? — делает предложение КиХо. — Иначе, я предполагаю, возможна внезапная неловкая ситуация.

СанХён в ответ на мгновение задумывается.

— Я и так хотел это сделать, — говорит он. — Думаю, она осознала свою вину. Звёздную болезнь нужно давить при её первых же признаках, иначе, если запустить, поможет только ампутация. Она повела себя крайне неуважительно по отношению к своим сонбе. Если бы об этом узнали посторонние, был бы ещё один неприятный скандал.

— Совершенно согласен с вами, сосен-ним, — кивая, соглашается с президентом КиХо. — Такое поведение недопустимо. Стоит намекнуть ЮнМи, что вы готовы пойти ей на встречу?

— Пожалуй, — наклоняет голову СанХён. — Только сделай это так, чтобы у неё не возникло впечатления, что я сегодня сказал, а назавтра передумал. Пусть просит.

— Я понял, господин президент, — отзывается КиХо.

— И ещё, я хочу переговорить с ЁнЭ, — говорит СанХён. — Посмотри, где у меня есть свободное время и назначь её на него.

— Будет сделано, господин президент, — кивает КиХо записывая в блокнот новое поручение.

Время действия: 19 июня, вечер

Место действия: минивэн ЮнМи. Движется в направлении ресторана, в котором АйЮ отмечает день рождения.

Сижу, в машине, знакомлюсь с материалами об имениннице, которые подобрала мне ЁнЭ. Собирался озаботиться этим раньше, но всё никак не получалось найти времени на это нужное дело. Дотянул до последнего, думал, сегодня уж точно, до обеда успею, но, как всегда сработал один из законов Мэрфи. А именно тот, в котором говорится, что на всякую работу всегда потребуется больше времени чем вы планировали. Так и вышло. Запись «минусовки» для благотворительного концерта и «наброс» слегка правленного текста для неё затянулся, не смотря на помощь команды моих «помогальщиков», которая, наконец, у меня появилась и пытается начать работать, подбирая для этого темп и способ. Короче говоря, мы с ней пока — «притираемся». Может именно из-за этого я и провозился больше чем собирался. Потом пришлось галопом нестись в агентство, душ, примерка праздничного наряда, корди мгновенно корректируют, шьют нитками юбку прямо на мне, потом лёгкий «вечерний макияж», хватаю подарок и бегом, бегом в машину. Вот, едем с ЁнЭ и охранником к АйЮ.

Наряд ЮнМи на день рождения АйЮ

Кошу взглядом на красиво упакованную картонную коробочку розового цвета с бантиком. Внутри её — диск с «минусовкой», вариант исполнения с моим вокалом, текст с переводом и нотная запись, отпринтованные на дорогой бумаге, а также дарственная с передачей всех прав на произведение с отпечатком моего пальца и печатью агентства. Это мой главный подарок АйЮ.

С подарками на днюхи, в Корее, оказывается, в некоторых моментах дела обстоят весьма интересно. Я неожиданно для себя «просветился», когда у моих менеджеров возникла идея — «а не добавить ли чего ещё к подарку для солидности»? Оказывается, тут совершенно нормально подарить виновнику торжества что-то съестное. Причём не тортик или набор конфет, а конкретно так съедобное, весом в пару килограмм. Говядину, например, или, продуктовый набор. Понятное дело, что это всё будет в солидной подарочной упаковке и высшего качества, но вот чёт представил я себе, как к одной моей выбражулистой знакомой из прошлой жизни, приходят её подружки и приносят ей на «день варения» перевязанные ленточками куски мяса и дизайнерски упакованные пакеты гречки, и чего-то меня на смех начало пробивать. Однако, вспомнив, что смех в коллективе опасен для последующих хороших отношений в нём же, запихал его внутрь себя и стал с умным видом внимать дальше, желая ещё чего узнать о «красивых старинных местных обычаях».

Подарочный набор говядины

Послушал, осторожно поспрашивал, узнал. Узнал, что в первую очередь корейцы дарят друзьям подарки, связанные с хобби «новорожденных».

Во вторую очередь это скорее всего будет подарочный набор продуктов, а конкретнее — говядины. Говядина в Южной Корее ценится и так очень высоко, а в зависимости от сорта, может достигать вообще, заоблачной стоимости. Здесь есть сорта, специально «привязанные» к торжественным датам и празднествам. Например, сорт «хану», принято дарить на свадьбу. Поэтому, подарочный набор мяса, это не наше пластиковое ведёрко маринованной свинины для шашлыка на даче, а о-го-го себе, какая дорогая вещь!

Третьей очередью подарков у корейцев идут гаджеты, аксессуары к ним и все, что связано с индустрией красоты. Причем последнюю можно дарить парням наравне с девушками. Можно дарить и просто деньги. Это считается нормальным. Однако, есть случаи, когда это может быть по каким-то причинам неудобным. Тогда деньги заменяются на подарочные сертификаты различной тематики: гаджеты, продуктовые наборы, опять, та же косметика. Дикая популярность пластической хирургии привела к тому, что вполне обыденным подарком считается сертификат на «легкую пластику»: носа, верхних век и т. д. В общем, всё как у нас, только вот говядина и продуктовые наборы вместе с «пластикой», выбиваются из этого нашего «общего». Как говорится, в «каждой избушке свои погремушки».

Так что, когда возникла идея «добавить веса» к «тоненькому выглядевшему» подарку, который ещё не известно, используют ли, я, так и не сумев представить себя поздравляющего именинницу упаковкой мяса, предложил добавить «моих» книг, благо отпечатанные экземпляры ещё имелись, да и опыт, какой-никакой подобного дарения уже есть. Единственно, пришлось сделать на каждой из них дарственную надпись «от автора». Я немного «поломался» на публику, борясь в это время с приступом проснувшейся совести, но ЁнЭ и менеджер «Короны», участвовавший в подготовке этого мероприятия стали настаивать, и я сдался. Подумал, «Чего уж? Влез уже. Поздно пить «Боржом» когда почки отвалились». Подписал. Получился солидный такой по весу довесок к лёгкой коробочке с песней. В руки дать не стыдно…

Так, что там мне покажут и расскажут про АйЮ? Что подобрала мне ЁнЭ для ознакомления с этой известной личностью?

«… Несколько причин, почему АйЮ — лучшая артистка Кореи…» гласит заголовок первого открытого мной файла.

Угу, начало сразу завлекательно. Интересно, что за причины? Может, мне это тоже пригодится в карьере?

«… Прошло почти 10 лет с момента дебюта АйЮ, и она остается на вершине индустрии большую часть своей карьеры. Пока множество артистов переживают взлеты и падения, певица открыла секрет стабильного успеха, равного которому сложно найти. Есть множество причин, почему имя АйЮ стало общеизвестным, но сегодня мы поговорим о том, как девушка заслужила титул одной из лучших артисток в индустрии развлечений Южной Кореи…»

Стабильный успех? Стабильность, это весьма неплохо в наш век скоростей…

«… Есть множество причин, почему имя АйЮ стало общеизвестным, но сегодня мы поговорим о том, как девушка заслужила титул одной из лучших артисток в индустрии развлечений Южной Кореи.

Музыкальный гений

Конечно же, главная причина популярности АйЮ очевидна — это восхитительная музыка, которую она создает. У нее не только уникальный и ангельский голос, но и гениальный композиторский талант. Девушка не остановилась на создании лирики для песен, а начала продюсировать собственные композиции. В копилке АйЮ больше хитов, чем у любого другого артиста, музыкальные творения певицы мгновенно взлетают на вершины чартов…»

Ну-у, насчёт гениальности, я говорить ничего не стану, это кому как видится, а вот продюсирование собственных произведений… Это да. Я тоже к этому пришёл. Если сам за всем следить не будешь, такая кака может получиться… И главное, в этом никто не будет виноват кроме тебя!

«…Незабываемые дуэты

Как солистка, АйЮ обладает мощным голосом с удивительным тембром. Однако есть то, что отличает девушку от других соло-исполнителей — удивительная сочетаемость ее вокала с любым другим, талант к созданию волшебных дуэтов…»

«Мощным голосом»? Хм, сдаётся мне что тут есть сильное приукрашение действительности…

«… Композиторская многогранность

АйЮ снова и снова дает публике понять, что способна покорить любой жанр музыки. Несмотря на то, что она наиболее известна своим инди-стилем в творчестве, исполнительница с головой погружается в любой новый для себя жанр и выпускает очередной хит…»

«Композиторская многогранность»? У меня тоже это есть!

«…Творческая гибкость

В противоположность многим айдол-группам, творчество которых направлено на юное поколение, АйЮ создает музыку для любого пола и возраста. Как многожанровый артист, она демонстрировала талант к успешному воплощению разных концепций. Даже ее альбом, состоящий исключительно из ремейков, добрался до вершин чартов…»

У меня тоже музыка будет для кого угодно. А на счёт того, что «добрался». Ничего не хочу сказать плохого, альбома не слышал, однако вот такое у меня чувство, что тут больше заслуга её агентства в продвижении и продажах ремейков, чем качество его содержимого.

«… Уважение к коллегам

АйЮ — одна из самых воспитанных молодых артисток в современной к-поп индустрии. Певица никогда не забывает упомянуть о вдохновении, которое ей дарят старшие коллеги, и о том, насколько сильно она влюблена в их творчество. Даже специальное видео к своей заглавной композиции «Meaning Of You» из переизданного альбома ремейков «Flower Bookmark» АйЮ начала с долгого рассказа о музыкальной легенде Ким ДжонХване…»

Мда… Ну тут, похоже, в этом вопросе, мне с ней никогда не сравняться. Коллеги мне никакого вдохновения не дарят, и в их творчество я не влюблён… И воооще… Я из другой галактики. Поведение местных аборигенов потихоньку проясняется, но, по-прежнему, остаётся большое поле загадок, покрытое непроглядным туманом… Вот чё я буду делать на этом дне рождения? Ярко веселиться? Или наоборот, мне нужно скромно стоять, так как это будет правильнее? Как-то я не озаботился спросить на этот счёт, а без вопроса, меня никто и не озадачил… Ладно. Буду вести себя прилично. Не стану пить с горла водку и кидатьсяедой. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы создать о себе впечатление как о благовоспитанной леди… Что там есть ещё?

«…Уникальная аура

«…Кто может оспорить тот факт, что АйЮ обладает неописуемой, магической аурой? От ее голоса по телу бегут мурашки, одно ее присутствие заставляет публику замирать. Даже если она просто стоит на сцене, аудитория будет загипнотизирована ее аурой…»

Ну, это мистическая мистика, без комментариев.

«… Талантливая актриса»

Когда я доберусь до кинематографа? Чёрт, с этой «композиторской беспросветкой» нет никаких шансов повторить иномирные шедевры!

«… Золотой ребенок

Лицо АйЮ можно увидеть практически повсеместно в Корее, так как она — любимица многочисленных брендов. Девушка является моделью «Chamisul», одного из крупнейших дистрибьюторов соджу в стране, а также лицом «Mexicana Chicken», «Sony MDR» и многих других компаний!..»

В этом «забеге» я уже участвую. И надежды на призы не призрачны…

«… Активный пользователь социальных сетей

Как и большинство топ-звезд, АйЮ любит баловать своих фанатов активностью в социальных сетях. Помимо очаровательных селфи и аппетитных фото еды, ей нравится делиться с поклонниками новыми хобби, поэтому, время от времени, девушка загружает отрывки песен, которые пытается выучить в данный момент…»

А СанХён меня вообще в сеть не выпускает! Впрочем, может это и к лучшему. Никогда особо не любил «зависать» в общих чатах. Я больше в узкоспециализированных, на профессиональные темы, «вишу». В общих — дураков много, дуракам ничего не докажешь, не объяснишь. А здешние дураки ещё другого рода-племени, другого возраста и стопудовое среди них будет масса лиц противоположного пола. Ну их… в баню! Что отвечать, какие темы обсуждать, даже не представляю. Так что скорее всего, АйЮ, я тут не конкурент. Не хочу я быть «активным пользователем сети»!

«… Харизматичность

АйЮ не только талантливая артистка, она также хороша в разных ток-шоу. Продюсеры многочисленных программ отмечают ее легкое чувство юмора и умилительные реакции на неожиданные казусы во время съемок.»

Ну… насчёт харизматичности… Нужно у других людей спрашивать про уровень моей харизмы. Надеюсь, что у меня её хоть сколько-то есть… а вместо умилительных реакций я классно кидаю ножи… Сам в шоке!

«Фарфоровая куколка»

Конечно, для артиста не обязательно быть красивым, талант важнее, но это точно никому не повредит. АйЮ одарена и тем, и другим и признана одной из самых красивых девушек Южной Кореи! Ее белоснежная фарфоровая кожа и очаровательная улыбка не могут оставить равнодушными сердца корейцев…»

«Фарфоровая куколка» — не мой типаж. С кожей у меня тоже всё хорошо, но «куколкой», пожалуй, мне никогда не стать. Иногда «так жрать хочется, что просто переночевать негде»!

«… Дружелюбие и открытость

«… Десятки знаменитостей смогут подтвердить, что у АйЮ ангельское сердце. Девушка поддерживает дружеские отношения почти со всеми в профессиональной сфере, и друзья готовы прийти к ней на помощь в любой момент.»

Друзья, это хорошо… Тока где ж их взять? А куда пропала моя скрипачка? Где Ли ХеРин? Так, нужно не забыть ей позвонить! Завтра! Сразу, как проснусь! Сейчас нужно дочитать про АйЮ, наверное, уже скоро приедем.

«АйЮ повысили до старшего офицера полиции, а также была проведена торжественная церемония в её честь!»- гласит следующий заголовок открытого файла.

Ого! АйЮ — офицер полиции? Круто!

«…АйЮ была повышена в звании до старшего офицера. В честь этого события была проведена торжественная церемония. Певица является почетным сотрудником южнокорейской полиции с февраля прошлого года, а на днях состоялось ее продвижение по службе. АйЮ заняла активную позицию в борьбе с моральными издевательствами и принимает участие в различных мероприятиях, направленных на искоренение такой проблемы в школах. Кроме того, она сотрудничает со службой 117, помогая жертвам преступлений…»

Почётный сотрудник? Звучит совсем неплохо. Но… а как она со школьными дебилами-то справляется? Я бы вот не взялся за такую работёнку. Сомнительно как-то это выглядит… Пиар?

«… Присутствующий на церемонии главный комиссар полиции Сеула пошутил: «Если она будет получать повышение по крайней мере раз в год, то скоро станет во главе службы». Он также добавил: «Одно слово от АйЮ воздействует на корейских подростков гораздо сильнее, чем проповеди полицейских».

Ну, раз так, раз одно её слово так на них действует, тогда снимаю шляпу, как говорится. Однако, фраза Аль Капоне, что «Добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем одним добрым словом» мне кажется более соответствует реальности окружающей жизни. Видел я тех, кто издевается. Уроды моральные и дебилы конченные. Даже не представляю, чьим и каким должно быть то слово, которое может на них воздействовать. Наверное, только — «Расстрелять!», произнесённое судьёй в конце оглашённого им приговора.

«… АйЮ в ответ выступила с короткой речью. Она поблагодарила управление полиции за поощрение и заявила, что продолжит участвовать в общественно значимых проектах и будет работать еще усерднее. На церемонии присутствовало много журналистов. Поздравляем АйЮ с продвижением по службе!

(посмотрите видео с церемонии присвоения звания) …»

Посмотрев фото с АйЮ в офицерской форме которые были в статье, прихожу к мнению, что форма ей сверху, до пояса, хорошо, а дальше что-то не то. Может, у своей корди завтра спросить, что не так в её одежде? «Щёлкаю» по ссылке, запуская видео на просмотр. Видео с момента награждения.[10]

Посмотрев, перехожу к следующему, там показывают съёмочный процесс клипа какой-то песни АйЮ.

Наверное, ЁнЭ выбрала его мне для просмотра, чтобы показать, как звезда эстрады вежливо и уважительно общается со стафом. Тогда, какой воспитательный смысл несёт видео о награждении в полиции? Хм…

В этот момент машина останавливается.

Похоже, приехали. Ща пойдём себя показывать и на других смотреть. Да! А вроде бы говорили, что меня голосуют вместо АйЮ на звание «младшая сестра нации», так, кажется. Чем там дело кончилось? Голосов не набрали, или всё ещё голосуют? Нужно спросить у ЁнЭ…

Место действия: большое двухэтажное здание ресторана. Поднявшись по широкой лестнице и оставив внизу своих сопровождающих, с плетёной корзинкой в руках, ЮнМи входит в двери ресторанного зала на втором этаже, где на входе её встречает именинница. Сзади АйЮ стоят две помощницы, готовые помочь, если понадобится и бродит оператор с камерой на плече, снимая появляющихся у входа гостей.

Время действия: вечер

— О, ЮнМи! — увидев меня, радостно восклицает АйЮ и широко улыбнувшись, добавляет. — Ты пришла? Рада тебя видеть!

— Добрый вечер, АйЮ, — кланяясь, улыбаюсь я в ответ и, поудобнее перекинув в руках увесистую корзину, произношу заранее подготовленную поздравительную речь, витиевато желая ей всего-всего, и ещё немного сверху.

— … И чтобы этот успех был неминуем… — заканчиваю я, приподнимая за ручку корзину, — …Вот тебе для этого подарок! Корзина с яблоками. Яблоки в ней не простые, а волшебные. Волшебные они потому, что каждое завёрнуто в листки бумаги на которых написаны слова и ноты песни, которую я для тебя написала. Съешь яблоки, споёшь песню и окажешься на вершине чарта, и будешь там долго-долго! С днём рождения, АйЮ!

Поздравляя, работаю на снимающую меня камеру. Использую для этого манеру массовиков-затейников, играющих дедов морозов на детских утренниках, которых мне удалось повидать в прошлой жизни.

— Ой, как мило-сказочно! — весело смеётся АйЮ часто хлопая в ладошки перед собою. — Ты всё-таки угостила меня яблоком! Ха-ха-ха! А ты настойчива!

Она принимает у меня подарок, взяв корзину за её ручку двумя руками.

— Ты написала для меня песню? Правда? — с вопросом поднимает она на меня глаза, присмотревшись к яблочной обёртке.

Идея завернуть яблоки в отдельные разноцветные бумажки с отпечатанным на них текстом и нотами, и сложить их вместе с подарками в корзину, пришла мне в голову незадолго до отъезда, вызвав большое неудовольствие у ЁнЭ. Но я настоял, и она уступила.

— Да, сонбе, — кивнув, подтверждаю я. — Именно так. Мне кажется, эта песня подойдёт к вашему образу и манере исполнения. Только она на французском языке. Но в Корее сейчас год Франции, так что это хорошо попадает в тему. Я вам сделала ещё демо-запись своим вокалом, чтобы вы представляли, как я вижу исполнение. Если вам захочется исполнить её как-то по-своему, я не буду возражать.

— Вот тут, — указываю я рукой на «тощенькую» коробочку в корзине, — документы с моей подписью, которые удостоверяют передачу вам всех имущественных прав на произведение. Я не претендую ни на какие отчисления. Это подарок.

— Воу! — несколько удивлённо восклицает АйЮ, глянув на коробку и переведя взгляд с неё на меня, — Ты серьёзно подошла к делу!

— Сонбе, это потенциальный хит, — предупреждаю я.

— А ты — самоуверенный новичок! — смеётся АйЮ смотря на меня, — От скромности не умрёшь.

— Я Агдан, — тоже улыбаясь, говорю в ответ я, — Я соответствую своему типажу. И у меня есть ещё один подарок. Если вам захочется где-то в межатлантических перелётах что-то почитать…

Я указываю на пакет с книгами в корзине.

— Я написала несколько книг… Мне хочется надеяться, что вы их когда-нибудь прочтёте. Они все с моей дарственной надписью.

— Ты пишешь книги? — удивлённо распахнув глаза с вопросом смотрит на меня АйЮ.

— Только когда есть время, — в ответ кокетничаю я. — В «Кирин» оно немножко было, сейчас его нет.

— Как интересно! — восклицает АйЮ и обещает. — Я обязательно прочитаю то, что ты написала! А о чём твои книги?

— Сказки, — коротко отвечаю я.

— О-о, я люблю сказки! — признаётся АйЮ и просит. — Помоги мне, пожалуйста, донести твою корзину до стола. А то она тяжёлая.

По корейским обычаям, подарки на день рождения, сразу, как в Америке или Европе, тут не смотрят. Разворачивают их после, когда гости уйдут. Поэтому, соблюдая традиции, АйЮ не стала на месте «потрошить» коробочку с песней, хотя мне показалось по взгляду, который она на неё бросила, она бы занялась этим прямо сейчас.

Я подхватываю корзину за ручку с одной стороны, АйЮ берётся с другой и мы, вместе, несём её в сторону стола, на котором сложены подарки гостей пришедших вперёд меня. Сзади за нами идёт оператор с камерой, непрерывно снимая происходящее.

— У меня сегодня столько подарков! — радостно восклицает АйЮ взгромоздив с моей помощью корзину сбоку на стол и окинув взглядом уже имеющиеся на нём подарки, — И такие все интересные! Полночи спать сегодня не буду, буду рассматривать.

АйЮ радостно улыбается и поворачивается ко мне.

— Какая у тебя красивая сумочка, — окинув меня взглядом, говорит она. — Это ведь из лимитированной коллекции этого года? Да?

— Да. — отвечаю я, внутренне изумляясь тому, что она это знает.

Впрочем, она девочка, а девочки всегда всё знают про такие вещи.

— У тебя хороший вкус, — одобрительно кивнув хвалит АйЮ, смотря на моё приобретение.

Нда? Ну раз так, тогда ладно. Как я понимаю, пришло время рекламы дарителя.

— Это подарок, — со значением объясняю я, вспомнив как произносила это слово Ли ХеРин и постаравшись повторить её интонации.

— Да-а? — очень заинтересованно смотря на меня тянет букву «а» АйЮ и уточняет. — Можно узнать, от кого? Прости, если этот вопрос невежлив, но мне хочется подружиться с тобой, и поэтому, я хочу узнать о тебе как можно больше.

— ЧжуВон-оппа подарил, — скромно опустив глаза говорю я, думая о том, с чего это вдруг такая дружелюбность?

Может, я действительно — совсем неплох? Приятно, когда ты нравишься девушкам…

Бросаю на АйЮ быстрый взгляд. Вроде, всё правильно сделал. Выражение, с каким она смотрит на меня — совсем одобрительное.

— Шикарный подарок, — говорит она, смотря при этом на подаренное ЧжуВоном кольцо, — у твоего оппы отличный вкус, и он знает, что подарить девушке.

В самом деле? Хорошо, тогда ставим ЧжуВону плюс. Раз АйЮ одобряет, то считаем, что он всё сделал правильно.

— Ой, прости, я кажется заболталась! — восклицает АйЮ, взмахнув руками. — Мне нужно ещё встречать гостей!

— Ты тут кого-нибудь знаешь? — сделав головой движение в сторону зала и имея в виду присутствующих, спрашивает она у меня.

Я бросаю взгляд туда, где кучкуются и группками бродят приглашённые.

— Наверное, нет, — говорю я, — Я недавно в шоу-бизнесе.

АйЮ опять заливается смехом.

— Недавно?! — восклицает она. — Да ты ещё и не начинала! Пойдём, пока ещё не пришёл кто-то ещё из гостей. Я сейчас найду человека, кто позаботится о тебе. Ты такая забавная…

Взяв меня за руку, она быстро ведёт меня за собою в зал. Все, кто попался нам на пути, прекращают разговоры и поворачивают головы в нашу сторону.

— Я тебя познакомлю с Чо ХонКи, внуком господина Чо СуМана, — обернувшись, говорит она мне с интонацией, с какой обычно обещают дать что-то ценное или редкое.

А кто это?

Выражение лица АйЮ с которым она смотрит на меня становится слегка удивлённым. Похоже на то, что я не продемонстрировал ожидаемой ею реакции. Чёрт его знает, что это за семья Чо…

Отвернувшись от меня АйЮ торопливо тащит меня дальше, продолжая привлекать к нам всеобщее внимание.

— ХонКи-оппа! — подведя меня к группе молодых людей разного пола требовательно восклицает она и говорит, — Я пригласила на свой день рождения Пак ЮнМи. Она совсем ещё новенькая в индустрии и никого тут не знает. Прошу тебя, позаботься пожалуйста о ней!

Парень, к которому она обратилась, впрочем, как и все, стоящие с ним рядом, озадаченно пялятся на меня, похоже, рассматривая мои глаза.

— Чо ХонКи — это Пак ЮнМи моя новая знакомая, ЮнМи — это Чо ХонКи, мой друг. — представляет нас друг другу АйЮ и просит у ХонКи. — Оппа, познакомь её со всеми, а я — побежала! Кажется, кто-то ещё пришёл!

АйЮ, весело смеясь, убегает к дверям встречать гостей, оставляя меня с толпой пристально разглядывающих меня незнакомых людей, что вызывает чувство дискомфорта.

Немного постояв и видя, что никто не спешит идти на контакт, решаю сделать это первым.

— Добрый вечер, — протяжно, на корейский манер, с поклоном здороваюсь я и представляюсь, завершая всё ритуальной фразой, так, как тут заведено, — я Пак ЮнМи, мембер группы «Корона», агентства ««FAN Entertainment». Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

— Холь! — восклицает вышедший из ступора ХонКи, — Вот это у тебя глаза! Ты та самая Агдан? Да?

— Да, это моё сценическое имя, — с наклоном головы подтверждаю я.

— И ты убежала с сунын? — получаю я следующий вопрос от другого парня явно старше меня по возрасту.

— А это то кольцо, которое подарил тебе жених? — спрашивает незнакомая девушка, смотря на мою левую кисть руки.

Ну вот. А я думал весь вечер скромно простоять в углу с бокалом шампанского в руке. Похоже, моё времяпровождение томным не будет…

(примерно около получаса спустя. Фуршет в самом разгаре. За одним из высоких одноногих столиков ЮнМи сосредоточенно уплетает мясные закуски. Рядом с ней, чуть в стороне, тусуется ХонКи с нескольким своими знакомыми. ЮнМи краем уха прислушивается к их разговору, не забывая при этом вдумчиво опустошать стол. Компания ХонКи периодически бросает на неё недоумённо-неодобрительные взгляды вновь возвращаясь к беседе. К столу ЮнМи, держа в руке узкий и высокий бокал с шампанским, подходит седовласый мужчина в светлом костюме, из нагрудного кармашка которого пижонски выглядывает уголок красного платочка. Сбоку от мужчины, уважительно отстав на пол шага, идёт его спутник, тоже в возрасте и тоже с бокалом шампанского в руках. За несколько шагов до столика седовласый мужчина с властным выражением лица останавливается и начинает внимательно разглядывать занятую делом ЮнМи. Та, почувствовав на себе пристальный взгляд, перестаёт жевать и поднимает голову. Обнаружив разглядывающего её незнакомца, обегает глазами его костюм, встречается взглядом с его глазами, вежливо улыбается, наклонив голову и, выказав уважение, возвращается к еде. Похоже несколько озадаченный равнодушной реакцией на его персону, мужчина ещё несколько секунд смотрит на аппетитно жующую ЮнМи и подходит к её столику вплотную)

— Ты ведь Агдан? Из «FAN Entertainment»? Так? — отрывая меня от вкусного занятия довольно беспардонно спрашивает таращившийся на меня минуту назад незнакомый мне дядечка.

Он что, не видит, что я кушаю? Блин, пожрать не дадут с этими глазами! Надо было в очках приходить…

— Добрый вечер, аджосии, — торопливо проглотив толком не пережёванный кусочек мяса, вежливо отвечаю ему я. — Да, меня зовут Пак ЮнМи, я из «FAN Entertainment».

Аджосии кивает, как бы подтверждая самому себе, что не ошибся и задаёт следующий вопрос, — Скажи, ты случайно не приходила на прослушивание в «SM Entertainment»? Как ты попала к господину СанХёну? Тебя нашли рекруты его агентства?

Пфф… Что за странные вопросы? Начнёшь отвечать, опять говорильни будет на четверть часа. Вот-вот начнётся обещанный АйЮ поздравительный концерт, пожрать не успею.

— Аджосии, — вежливым тоном спрашиваю я, при этом строго смотря на любопытного, — мы с вами знакомы?

— Вот как? Ты меня не знаешь? — удивляется в ответ тот держа в правой опущенной руке бокал, а левую, сунув карман брюк.

А должен? Что его так удивило?

— Я недавно в шоу бизнесе, — наклонив голову, вежливо отвечаю я.

Аджосии секунду переваривает мою фразу, потом поднимает вверх голову и начинает смеяться. Рядом с ним вторит его смеху его спутник, но делая это уже потише и повежливей.

Стараясь не выказывать лицом неудовольствия с неодобрением смотрю на веселящихся. Чё я такого сказал? Как рот не открою, все улыбаются. Тоже мне, нашли развлечение. Хотя мужик, который справа, кого-то мне напоминает…

— Я Чо СуМан, — отсмеявшись и опустив голову коротко представляется седовласый.

Причём делает это с нарушение общепринятых правил, опуская свою должность или род занятий. Типа, меня все знают, я так крут, что мне можно и без этого обойтись. Чёрт его знает, кто он такой? Наверное, какая-то местная «шишка» раз настолько уверен в себе.

— Очень приятно, господин Чо СуМан, — вежливо, с небольшим поклоном отвечаю я, — меня зовут Пак ЮнМи, я мембер группы «Корона», агентства «FAN Entertainment»…

— Впрочем, вы и так это знаете, — секунду спустя добавляю я из-за стола смотрящему на меня с улыбкой аджосии.

— Ты меня не знаешь. — почему-то с удовольствием в голосе констатирует тот и, обернувшись к своему спутнику задаёт вопрос указывая на него бокалом с шампанским. — А этого господина ты знаешь?

Присматриваюсь к предложенному для опознания индивидууму.

— Мне кажется, это господин Ким ЁнМин, президент компании «SM Entertainment», — говорю я, вспомнив фото из базы данных купленной у девчонок возле агентства «JYP Entertainment», — Я не ошиблась, господин?

Чо СуМан и Ким ЁнМин снова негромко смеются, причём последний делает это как-то слегка напряжённо.

— Да, правильно, — кивает СуМан. — Это господин ЁнМин, президент компании «SM Entertainment». А я, Чо СуМан, её создатель и владелец.

— О! — говорю я, поскольку нужно что-то сказать, — Очень приятно познакомиться с вами, аджосии.

Сделав шаг в бок, чтобы стол не создавал мне помеху, кланяюсь сразу им двоим. Аджосии, чуть помедлив, отвечают мне небольшими кивками.

— Какие у тебя привлекающие глаза, ЮнМи, — говорит СуМан, вновь начиная разговор. — Это у тебя точно не линзы?

— Нет, СуМан-сии, — отрицаю я, — Это не линзы. Это их натуральный цвет.

СуМан улыбается.

— Хороший цвет, — кивает он. — Видный со сцены.

— Так ты мне не ответила, как оказалась в «FAN Entertainment», — напоминает он о своём вопросе. — Ты мне расскажешь об этом?

— Это не короткая история, — мысленно вздохнув про себя, предупреждаю я.

— У нас есть время, — говорит СуМан.

С сожалением бросаю взгляд на мясное ассорти, которое, похоже, прикончить мне не судьба. В этот момент подваливает ХонКи здороваться с дедушкой, сзади за ним, его друзья. Видно, сделали паузу в своём трёпе и наконец заметили появление рядом с ними «высоких лиц». Закончив отвечать на приветствия, СуМан вновь поворачивается ко мне. В глазах его вопрос.

— Всё началось с того момента, сабоним, — набрав побольше воздуха в грудь, начинаю я, поняв, что от рассказа мне не отвертеться, — когда я решила стать звездой эстрады…

Вижу, что многие в компании ХонКи после моих слов — с иронией улыбаются, но СуМан серьёзно смотрит на меня. Рассказываю, про начало. Про пинок, который получил, будучи не оценён первым коллективом, в который я припёрся. Про то, как выдавая себя за американку, нашёл другую группу. Как записывал с ними песню, как снимал клип. Как совершенно неожиданно нам свалился на голову «Billboard». Историю про то, как я поссорился с парнями, я опустил. Просто сказал, что у нас были разногласии при определении долей участия в момент заключения контракта, поскольку ни петь, ни танцевать я на тот момент не умел. Вполне правдоподобно для тех, кто не знает правды, а знать её никому и не надо.

— … а потом, после обсуждения условий, я подписала с господином СанХёном контракт на дальнейшую совместную деятельность… — заканчиваю я своё повествование.

Пробегаю глазами по придвинувшимся ближе ко мне слушателям, отмечая выражение недоверия на их лицах.

— Прямо сюжет для дорамы, — резюмирует СуМан, похоже высказывая общее впечатление. — Так всё и было?

— У полицейских есть фраза — «врёт, как очевидец», сабоним, — отвечаю я. — Но всё, что я рассказала, я видела своими глазами. Возможно, кто-то может рассказать об этом иначе, но у меня такая версия событий …

Чуть наклонив голову к плечу ожидаю ответа на свои слова.

— Хм, — хмыкает СуМан оценивающе смотря на меня. — Мне кажется, вероятность правдивости твоей версии очень высока… Хотя она действительно выглядит словно середина дорамы о школьной жизни. И каковы теперь твои дальнейшие планы, после того как ты заключила контракт с агентством?

— Планы у меня просты и незамысловаты, сабоним, — улыбаясь, отвечаю я. — Мой план — покорить мир. Стать суперзвездой. Эстрады, а если получится, то и кино.

— Ого! — восклицает СуМан, все остальные, улыбаясь, переглядываются.

— Хороший, понятный план, — одобряет услышанное СуМан и добавляет. — Но, это, так сказать, общая концепция. Для её воплощения в жизнь тебе потребуется выполнить множество более мелких пунктов и подпунктов, причём сделать это нужно будет в правильном порядке и каждый из них — в своё точное время, не совершив при этом ни одной ошибки. В Корее никому ещё такое не удалось. Даже «SNSD», так и не смогли до конца добиться поставленной цели, хотя на их успех работало множество людей. Ты же говоришь так, словно уже всё решено и это для тебя лишь вопрос времени. Или ты точно знаешь, как это сделать?

Аджосии с интересом смотрит на меня ожидая ответа.

— Да, — киваю я ему и увожу разговор в сторону, чтобы не углубляться в подробности моего плана и ничего на ходу не придумывать. — Мне кажется, что проблемы у «SNSD» в Америке возникли из-за того, что люди, которые организовывали их турне, не очень представляли куда они на самом деле едут. Их неправильно спозиционировали.

— Ваоооу! — дружно выдыхают на мои слова присутствующие и тут я вспоминаю, что АйЮ и «SNSD» это «SM Entertainment», а Чо СуМан создатель и владелец этого агентства!

Блин! От чёб мне было не промолчать? Воистину, язык мой — враг мой.

— Простите, сабоним, — начинаю каяться я, — я забыла, что это группа вашего агентства. Я никак не хотела обидеть вас. Простите.

Кланяюсь, пытаясь сделать как можно более виноватый вид. Неудобно. Пригласили в гости, а я критикой хозяев занялся…

Чо СуМан таращится на меня. Вид у него озадаченно-изумлённый. Президент агентства, напротив, поджал губы и взгляд у него очень неодобрительный.

— Простите, — ещё раз извиняюсь я и кланяюсь, думая о том, что лучше бы я остался в общаге. Опять СанХён бухтеть будет…

— И что же было неправильно в их концепте? — спрашивает Чо СуМан предварительно посмотрев на Ким ЁнМина, а потом переведя взгляд на меня.

Соображаю, как вести себя дальше. Можно сказать, какую-нибудь глупость, с девочки какой спрос? Ну, а можно сказать как есть, показав свои умственные способности. Чо СуМан владелец агентства. Мало ли как судьба дальше сложится? Может, чё-нить замутить совместное придётся…

— Сабоним, — говорю я решив показать, что я не дурак, — на мой взгляд, основная ошибочность концепта заключается в выборе возраста потребительской аудитории. Всем известно, что кореянки, из-за генетических особенностей нации, дольше выглядят моложе своего реального возраста. Успехи нашей косметической промышленности и усилия пластических хирургов сдвигают зрительный образ айдола ещё больше влево, в сторону юности. Хоть участницы «SNSD» уже достаточно взрослые девушки, все они выглядят как тинэйджеры. Вот тут и возникает проблема. Для американских школьников участницы выглядят как школьницы, но они не школьницы. Поскольку они старше их, то их поведение всё-таки где-то отличается от поведения тинэйджеров. И американские подростки это «считывают на подсознательном уровне», тем самым исключая их из группы «своих». Чувствуют, что это притворяющиеся взрослые. А у взрослых зрителей, другая проблема. В Америке усиленно борются с харрасментом и педофилией. И заявить, взрослому, совершеннолетнему американскому мужчине, что ему нравятся несовершеннолетние корейские школьницы, это значит сразу вызвать неодобрение у окружающих. Про него могут подумать, что он извращенец. Никому такое не надо. А американки тоже в поклонницы группы набиваться не станут. Кореянки ухоженней, стройнее и красивее их. Я была там, я знаю. Женщины конкуренток не любят, сабоним. Впрочем, как и мужчины.

Закончив достаточно длинный монолог, смотрю на собеседника. Тот стоит, опустив голову с задумчивым видом смотря мимо меня, обдумывая услышанное. Остальные присутствующее, некоторые даже приоткрыв рот, смотрят на него. Ждут вердикта главного.

— Хочешь сказать, что, если бы сделали образ более взрослым, аудитория у группы бы увеличилась? — не став затягивать с размышлениями, спрашивает у меня СуМан.

— Вряд ли бы это помогло, сабоним, — говорю я и заметив, что президент «SM Entertainment» стал зело крепко серьёзен и хмур, решаю разрядить ставшим слишком серьёзным разговор, шуткой.

— В Америке другие стандарты женской красоты. Там у них негритянки, латинки и мексиканки. Женщины все крупные, крепкие, с большими бёдрами. А что у нас? Вот, «SNSD». Девять красивых лиц, девять пар длинных ног, девять накаченных попок и нет ни одной задницы, за которую бы хотелось ухватиться!

После моих слов наступает полная тишина. Замерев, народ смотрит на меня, похоже, перестав дышать.

— Я не о своих желаниях говорю. Я ставлю себя на место американских мужчин и смотрю их глазами, — говорю я очень удивлённому СуМану, тоже, вместе со всеми, глазеющем на меня.

А то мало ли, чего вдруг кто чего подумает? А про «SNSD» я душой не покривил, всё правду сказал. Хвататься там не за что, одни кости. Сложно представить, что негры западут на этот суповой набор, сделав их центром своих сексуальными фантазий. Негритянки в Америке с такими задами ходят, что кажется, ладонью хлопнешь — звон пойдёт! Не, и на «суповой набор», конечно, найдутся свои извращенцы, но кассу они не сделают.

— Однако, — выйдя из ступора, качает головой Чо СуМан. — Не ожидал столь смелых суждений от начинающего айдола.

— Простите, собенним, если мои слова вас как-то задели, — наклонив голову, извиняюсь я, — но я сказала так, как думаю.

— Но, что-то в этом есть, — кивнув, признаёт Чо СуМан и добавляет. — Нужно будет обдумать это более подробно.

Окружающие — расслабляются.

— Да, АйЮ, что там у тебя? Прости, что сразу не заметил, — произносит СуМан смотря куда-то за меня.

Оборачиваюсь. Сзади меня стоит АйЮ держа в поднятой руке у правого плеча тонкую коробочку CD-проигрывателя.

— Я хотела пригласить всех смотреть концерт, — говорит она, — Но ЮнМи так интересно рассказывала, что я заслушалась, сабоним. Сабоним, ЮнМи подарила мне песню. Я не удержалась, взяла послушать. Мне понравилось. Звучит романтично.

— Ты подарила АйЮ песню? — удивляется СуМан смотря на меня.

— Да, — киваю я, — она на французском. Я надеялась, что раз в Корее год Франции АйЮ-сонбе сможет её где-нибудь исполнить. На каком-нибудь совместном мероприятии с французами, например…

Чо СуМан молча кивает, похоже, что-то соображая.

— Это потенциальный хит, сабоним, — начинаю быстро говорить я, желая сформировать серьёзное отношение к моему подарку, — При правильном применении и в умелых руках он может наделать делов в европейских чартах. У АйЮ всё для этого есть.

— И президент СанХён согласился на то, чтобы отдать хит в другое агентство? — с сильным недоверием в голосе спрашивает у меня СуМан.

— Я обладаю даром убеждения, — объясняю я, делая при этом себе не знаю уж насколько сомнительную рекламу, — и потом, это подарок. Я хотела сделать АйЮ хороший подарок. Я передаю ей все права на сингл. За мной остаются только авторство. Его, как вы знаете, передать нельзя.

— Почему ты думаешь, что это хит? — получаю я следующий вопрос.

— Хребтом чувствую, сабоним, — с улыбкой отвечаю я.

— Так же как с темя двумя хитами, что не попали в «Billboard»? — уточняют у меня.

— Ну, сабоним, — надуваю я губы, — две недели, разве это срок для «Billboard»? И потом, когда я это обещала, тогда стояла другая задача. Тогда нужно было удержать школьников от неоправданных шагов.

— То есть ты осознанно вводила всех в заблуждение? — удивлённо уточняет СуМан.

— Выбора особо не было, — вздохнув, поясняю я причину своего поступка, — врачи посоветовали эту идею буквально накануне и как-то её развернуть в удобное для себя положение времени у меня уже не было.

— И президент СанХён был в курсе всего происходящего? — всё так же недоверчиво интересуется СуМан.

— Да. — кивая, подтверждаю я. — Мы всё это с ним обсуждали.

— Похоже, в «FAN Entertainment» жизнь идёт очень интересно, — чуть качая головой, задумчиво, делает вывод Чо СуМан подводя итог услышанному.

— Господин президент, концерт, — поднимает вверх руку АйЮ, напоминая о себе.

— О, прости, АйЮ, — говорит СуМан, — неожиданно интересный разговор получился. Конечно, давайте пойдём. Артисты ждут.

— Пожалуйста, пойдёмте все за мной в зал! — приглашает всех присутствующих АйЮ, — я покажу вам дорогу.

Народ, переговариваясь, собирается вокруг именинницы, собираясь следовать за ней. Я, с сожалением кинув взгляд на так и не съеденное мясо, тоже иду к ним.

Время действия: 19 июня, вечер

Место действия: дом мамы ЮнМи, зал ресторанчика.

На стене закреплён большой телевизор. Посетители едят, одновременно смотря на экране музыкальное шоу с участием ЮнМи. То, в котором айдол-группа «Корона» соревнуется с айдол-группой «INFINITE» в лучшем знании песен трот. Все столики в кафе заняты, а за некоторыми сидит даже большее число людей, чем то, на которое они рассчитаны. В зале царит атмосфера разочарования. Агдан, их кумир, уверенно топит свою группу, не сумев угадать ни одной песни. Объявлен последний раунд и поклонники напряглись, всматриваясь в телевизор, в надежде, что ну хоть поражение будет «не в сухую».

«… — Музыка!» — командует на экране ведущий шоу. Включают фонограмму.

— Аджжжж, — звуками, с насмешливыми интонациями выражают своё отношение к звучащей мелодии некоторые из посетителей. Многие, расслабленно откидываются на спинку стула, полагая, что хоть одно очко, но ЮнМи заработала. Эту песню знают все.

«— ЮнМи…» — в наступившей тишине произносит на экране ведущий с интересом смотря на испытуемую, — «Ты знаешь, что это за песня?»

«— Совершенно не представляю, что это может быть, господин ведущий!» — широко улыбается ему в ответ та.

— Ха! — как один человек, разом выдыхает зал, выпрямляясь на стульях.

— Это же «Мужчина в жёлтой рубашке»! — раздаются разрозненные выкрики из-за разных столиков.

Зал в искреннем недоумении, как можно не знать эту песню. Шоу, между тем, продолжается.

«… — Правда, не знаешь песню — «Мужчина в жёлтой рубашке»? — искренне удивляется ведущий.

«— А, так это была она?» — похоже, вспомнив, говорит ЮнМи.

«— Ты же её знаешь!» — с радостью восклицает ведущий и предлагает. «- Давай, споём её вместе!»

Через пять секунд, окончательно офигевший зал молча взирает на молчащую ЮнМи. Ещё через пару секунд люди начинают смеяться.

— Тётушка! — кричит кто-то, обращаясь к маме ЮнМи, — Почему ваша дочь не знает корейских песен? Вы её плохо учили?

Мама, с несчастным выражением на лице, кланяется, прося прощения за свою дочь. Следом за ней кланяется СунОк, стоящая позади неё.

(в это время, казарма «Голубых драконов». Перед телевизором царит разочарование. Агдан только что сработала в «ноль»)

— Хён! — раздаётся недоумённый вопрос, адресованный ЧжуВону, — Почему твоя девушка не знает корейских песен?

ЧжуВон сидит с кислым выражением на лице. Он в этом не участвовал, но получается, что в проигрыше виноват он. Ведь Агдан считается его девушкой. Невестой. Он знает, что причина в амнезии, но при этом помнит о своём обещании ЮнМи никому об этом не говорить. ЧжуВон быстро прикидывает в голове последствия нескольких вариантов развития событий.

— Всё она знает. — сделав спокойное выражение на лице говорит он. — Просто она очень увлекающийся человек. Когда занимается интересным для неё делом, то так сосредотачивается на этом, что может забыть обо всём на свете. В такие моменты может забыть о простейших вещах, которые знают все. Наверное, у неё в тот момент в голове крутилась какая-нибудь новая мелодия, о которой она думала. Вот и вся причина по которой она не угадала ни одной песни.

— Что, правда? — недоверчиво спрашивают у него.

— Да, — кивает ЧжуВон, — Правда. Но за счёт того, что она сильно концентрируется на одном, у неё получается делать это очень качественно. Вот, например, её марш «Red Alert». Вышел очень качественным. Все иностранцы это признали.

— А-а, — понимающе тянут, кивая головами его сослуживцы.

Но находится-таки среди них ещё не до конца поверившийся в объяснение.

— Но она же на съёмках была? — возражает он, — Разве можно одновременно думать о песне и разговаривать с ведущим?

— Творческая личность, — вздохнув и разводя руками с пожиманием плечами, отвечает ему ЧжуВон, — Что поделать. Она такая.

— Точно, творческие люди, они такие! — подтверждает кто-то из толпы, — Они всегда рассеяны, потому, что думают о своих идеях. В любом фильме такое показывают.

ЧжуВон благодарно кивает.

— Непросто быть с таким человеком рядом, — с утомлённым видом жалуется он.

— Да ладно, тебе хён! — успокаивают его. — Зато она у тебя красивая. И знаменитая. Девушки могут быть странными, умным им быть не обязательно.

(позже. ЧжуВон, запершись в туалетной кабинке и шипя себе под нос что-то неразборчивое быстро набирает на телефоне текст СМС-сообщения)

Текст СМС: «Только что с трудом смог объяснить сослуживцам твой провал на музыкальном шоу. Сказал всем, что ты творческая личность, которая забывает всё, когда увлечена своей идеей. Пожалуйста, придерживайся этой версии, если тебя ещё кто-то спросит о причинах твоего «флопа». И я хочу знать, что меня ждёт в твоих следующих шоу. Хочу подготовить ответы заранее. ЧжуВон)

— Вот чусан-пурида, — очень недовольно шипит ЧжуВон тыкая на экране пальцем в кнопку «отправить», — Следи за ней… будь вежлив… а она меня подставляет… зараза![11]

(позже, около двенадцати ночи. Мама и СунОк, закрыв кафе и закончив с делами, пьют на маленькой кухне цветочный отвар, завершая хлопотный день)

— Люди были сильно разочарованны, — с сожалением говорит мама, ставя чашку на стол.

— Это всё из-за того, что она потеряла память. — хмуро отвечает ей СунОк, — Невозможно сразу выучить всё, если ты забыла всю свою жизнь.

— Как бы это не отразилось на её популярности, — озабоченно говорит мама, — Если бы люди знали о её амнезии, наверное, они бы так не возмущались.

— Ещё неизвестно, как они себя поведут, когда узнают об этом, — возражает ей СунОк, — Как бы хуже не вышло.

Некоторое время в кухне устанавливается тишина.

— Это да, — помолчав, огорчённо вздыхает мама, вновь белясь за чашку.

— Ну сеструха, ну даёт! — возмущается СунОк, — Могла бы хоть главные песни выучить! Она же музыкой занимается? Или, чем она там занимается, что не нашла на это времени?

— Твоя сестра много работает, — строго произносит мама, глядя на дочь, — Она сочиняет новые песни, снимается в шоу и готовится с группой к выступлениям.

— Да это понятно, — с досадой отвечает СунОк. — Но к шоу тоже нужно готовиться. Чем занята её менеджер? Разве она не знала, какие будут вопросы? Почему агентство разрешило выпустить это в эфир?

— Возможно, у них не получилось запретить, — говорит мама и делает предположение, почему, — Там же была другая группа. Это было соревнование. Я думаю, люди станут разгневанны, если узнают, что победители в шоу определяются заранее.

— Наверное, — соглашается с ней СунОк, но продолжает выказывать своё «фи». — Теперь надомной все будут смеяться, что моя сестра-музыкант не знает простых песен. Не рассказывать же всем, что у неё — амнезия? Даже если я стану это делать, все подумают, что я это придумала, чтобы просто её «отмазать».

— Ой, беда, — тяжело вздыхает мама и подносит к губам чашку, чтобы сделать глоток.

— Даже как-то страшно становится смотреть следующее шоу, — признаётся СунОк, — А вдруг там что-то ещё будет? Неприятное…

Время действия: поздняя ночь

Место действия: никогда не спящий общий чат группы «Корона»

[*.*] Это было что-то невероятное! Мне ещё никогда не бывало так за кого-то стыдно, как за Агдан!

[*.*] Она реально не знает ни одной старой песни или прикидывается?

[*.*] Айдолу не знать ни одной песни, которую слушает уже не одно поколение нации, это позор.

[*.*] Агентство позиционирует её как композитора. Какой же она тогда после этого композитор?

[*.*] А что, хочешь сказать она не композитор? Могу дать ссылку на её произведения, послушаешь.

[*.*] Но как же так может быть? Она что, всё время до этого — в коме лежала? Как она могла не слышать «Человек в жёлтой рубашке»? А?

[*.*] Да, это очень и очень странно. Так могло быть если она не жила в Корее и только недавно приехала. Это бы всё объяснило. Но она никогда не была за границей.

[*.*] Это ничего, что она на японку похожа?

[*.*] Кто похож на японку? Агдан?

[*.*] Ну не я же. Если присмотреться, в ней явно видны японские черты.

[*.*] Ты рехнулась. Нет там никаких японских черт!

[*.*] Тогда почему она не знает «Человек в жёлтой рубашке»?

[*.*] Что за бред? Хочешь сказать, что японские уши не могут слышать корейских песен?! Ты действительно такая дура?

[*.*] Это ещё одно доказательство того, что она инопланетянка! Если она кореянка, то она не могла не знать такую известную песню. А если она «упала со звезды», то слышать она её не могла. Что она и продемонстрировала!

[*.*] Агдан — инопланетянка?

[*.*] Агдан — воплощение королевы Мён СонХва! Королева тоже не могла слышать «Человек в жёлтой рубашке»!

[*.*] Ух ты! Сегодня, что, дурдомы выпустили всех ненормальных? Не долечив?

[*.*] А мне только что пришла в голову мысль, что раз Агдан не помнит песню, значит, «подселение» произошло совсем недавно. Можно проследить жизнь Агдан назад и определить время, в которое оно произошло!

[*.*] А-а! Адми, адми, тут ненормальные в чате! Если вы не перестанете писать чушь про Агдан я пожалуюсь на вас администратору сайта!

[*.*] Да плевать на тебя и твоего администратора! Что хотим то и пишем!

Трек четвёртый

Время действия: 20 июня

Место действия: минивэн ЮнМи

Сижу, в окно смотрю. Сегодня, прямо с утра, вместе с группой, записали вокал для японской версии «Bunny style», потом будут съёмки клипа. Студию своим присутствием посетило руководство агентства. Первым приехал КиХо. Поздоровался со всеми, оглядел нас, поинтересовался самочувствием и убедившись, что коллектив с ног не падает, вид бледный не имеет, выйдя за дверь, приступил к обсуждению каких-то своих вопросов с продюсером группы. Пока мы разбирали выданные нам тексты, определяясь, кто какие слова поёт, в какой тональности и с каким интонациями, КиХо закончил разговор и, перед отъездом, подозвал меня к себе на пару слов. В общем, как он сказал, СанХён строг, но, справедлив. И в том, что мне влепили штраф, вина одна моя, ибо поведение вышло за границы дозволенного. Однако, сумма штрафа, на взгляд КиХо, излишне велика. И он, КиХо, обратил на это внимание господина президента, прося принять во внимание тот факт, что человек я тут новый, слабо адаптированный, однако я много работаю и у меня есть успехи. «Президент СанХён, — сказал он, — меня выслушал, но ничего не сказал. Однако, я работаю с ним не один год и уже разбираюсь в выражении его лица. Уверен, что если ты ещё раз извинишься и попросишь снизить сумму штрафа, то он это сделает».

«Сделай, как я советую» — порекомендовал мне КиХо.

Я его выслушал, поблагодарил, пообещал, что непременно так и сделаю и он уехал. Я, в общем-то, и так собирался обсудить с шефом этот вопрос с глазу на глаз, а тут он сам, парламентария прислал. Может, это повод повысить мне уровень своих притязаний? Что-нибудь этакое попросить, извращённое… День отпуска, например, вне общежития…

Запись звука прошла нормально. По-деловому технично и даже, я бы сказал, буднично. Девчонки оказались неожиданно весьма хороши в японском. И с произношением, и с прочтением слов проблем практически не возникло. Ну было пару раз, но так, по мелочи, рабочие моменты. Я тоже несколько повторов сделал. К обеду, ко времени окончания работы, приехал СанХён, посмотреть, чего мы там поназаписывали. Звукооператоры дали послушать ещё несведённые отрывки, продюсер рассказал, почему так, а не иначе. Шеф послушал, покивал на объяснения и одобрил проделанную работу. Чего не одобрить, если всё сделано на нормальном уровне?

Говорить с ним по поводу своего штрафа я не стал, поскольку даже ещё не подумал, на сколько снижать и чего просить дополнительно за причинённый мне моральный ущерб. «Пусть пока помучается!» — решил я, думая о шефе. Тот, возможно, видя, что я молчу, даже не заикнулся, что хотел обсудить со мной этот вопрос. Виду не подал. Спросил, как прошла моя поездка к АйЮ и чем я там занимался.

Ну я ему правду и сказал. Сказал, что обсуждал с создателем «SM Entertainment», господином Чо СуМаном, причины провала «SNSD» в Америке. Давал ему дельные советы как не «флопнуться» в следующий раз.

После того, как я это сказал, СанХёна перекосило. Опять он схватился за свой бок и все с минуту всполошено носились в поисках воды чтобы дать ему запить лекарство. Когда не надо, ходишь, о бутылки запинаешься. А когда нужно — фиг найдёшь, как говорится.

Придя в себя, шеф сказал, что сильно, очень сильно сомневается в целесообразности моей поездки в Японию. Что он боится, что у меня ещё хватит ума дать советов её премьер-министру. Я в ответ сказал, что это была лёгкая шутка и я очень сожалею, что она вызвала такой неожиданный для меня эффект. А на самом деле СанХён просто «попал под раздачу» оказавшись последним в очереди задающих дурацкие вопросы. Мои «старушки» задолбали меня с этим днём рождения прямо с утра. Расскажи им, кто во что был одет, да кто кому что сказал, да как посмотрел, да что я кому говорил? И по кругу. Одна за другой и с одним и тем же. Надо было их сразу всех собрать в одном месте и устроить пресс-конференцию, чтобы по шесть раз не пересказывать одно и тоже. Но так сделать я сразу не сообразил, а потом стало уже поздно. В общем, всем говорил, что стоял в углу, молча стенку подпирал. Чтоб отстали.

А, если говорить, как оно было на самом деле, то результаты посещения мной мероприятия следующие. Подарки мои — пришлись ко двору. По крайней мере один, это точно. Не знаю, откроет ли АйЮ хоть одну книгу, но сингл она послушала практически сразу, вскрыв, в нарушении традиции не трогать подарки до того, как не спровадишь всех гостей, коробку и вытащив из неё CD-диск. Мне кажется, песня ей действительно понравилась. Ну, мне так показалось. Я немного «подпилил» звук относительно оригинала, сделав свою аранжировку. Больно, на мой взгляд, в оригинале она бедная и плоская в плане звучания. В результате, вроде, неплохо вышло. Поскольку вложил каплю «своего», появилось больше поводов переживать за дальнейшую судьбу подарка. Постарался донести до лиц, обладающих правом принятия решения, что это офигеть какой хит выйти может если его исполнить правильно. Несколько раз за вечер повторил эту мысль в разных вариациях. Надеюсь, не бросят небрежно в коробку с ненужными дисками. Я ж работал, старался.

Ещё, вчера я внезапно познакомился с Чо СуМаном, создателем «SM Entertainment». Я чего его не узнал, имея «досье» на агентства, где есть фото всех президентов? Оказывается, он уже три года как ушёл с поста президента, передав его господину Ким ЁнМину. Его-то я опознал, его фотографии я видел. Не знаю кем он приходится Чо СуМану, какие там у них родственные отношения, что тот ему передал свой пост, а сам занялся то ли новым проектом, то ли ещё чем. Чертям было угодно потянуть меня за язык, и я зачем-то изложил этому известнейшему в корейском шоу-бизнесе человеку свой взгляд на ситуацию с «SNSD». То ли похвастаться решил, что «петрю в вопросе», толи гордость взыграла, что мне солидные «мэны» внимают. А может, от мяса слегка осоловел, которого там давали на фуршете много и всё вкусное. Язык развязался. Славу богу, что скандала не вышло. Нормально пообщались, хотя окружающие, судя по выражению их лиц, просто не находили слов, чтобы выразить своё удивление тем, что школьница так общается с владельцем «SM Entertainment». Стояли и молча смотрели. Чо СуМан, как мне показалось, был сильно сосредоточен на вопросе, чего у него не так пошло в Америке. И поэтому думал о своей проблеме, а не о том, какой там уровень у его собеседника. Помнится, СанХён как-то обмолвился, что «SM Entertainment» без толку вколотили кучу денег в попытку продвижения на американский рынок, не получив при этом никакой отдачи. Не удивительно, что такая сосредоточенность возникла. Потеря денег всегда вызывает повышение сосредоточенности. После «влёта» постоянно думаешь, как бы снова клювом не прощёлкать…

Ну, а в общем, день рождения у АйЮ прошёл как нормальный день рождения. У неё действительно, много друзей, подарков была куча. Сама она весь вечер бегала между гостями, стараясь никого не оставить без внимания. Так что каких-то особых длинных разговоров я с ней не разговаривал, что может быть и к лучшему. Ибо не представляю тем, кроме профессиональных, на какие бы мы могли с ней пообщаться. Но, не смотря на эпизодичность наших с ней контактов, она представила меня ранее не знакомым мне людям, представляя меня как свою новую подругу. В общем, так сказать, немножко познакомила меня с местным бомондом, а его — со мной. Спасибо ей за это. Пригодится.

Концерт на её дне рождения был хороший. Друзья АйЮ выступали с душой, не как для стадионов. Я совсем не имею в виду, что они там лажу гонят, но, когда в небольшом зале, где все свои… Оно, мне кажется, душевнее тогда выходит, вроде почти по-родственному. Ну, мне так кажется. Конечно, я знаю, что подковёрные игры никто не отменял, такие сборища, обычно ярмарка тщеславия, бла-бла-бла и всё такое прочее… Но как-то я подобного не заметил. В глаза не бросилось, не увидел. Может, потому, что первый раз и не имею особого опыта в таких делах? Не знаю. Лично мне всё понравилось. Тоже хочу, чтобы у меня были такие «днюхи». Много друзей, подарки и весело без напряга. Вот разбогатею…

Собираясь уезжать, СанХён позвал меня за собой, для личного разговора. Выйдя на улицу и стоя возле машины, сообщил, что он имел утром беседу с дядюшкой Хваном. Дядюшка, как он сказал, был очень огорчён моим полным незнанием песен трот, что для человека, который всю жизнь занимался их исполнением, в общем-то, неудивительно. И что он намерен встретится со мной для выяснения причины моего столь позорного фиаско.

На дав мне открыть рот, СанХён сообщил, что был вынужден рассказать ему о моей амнезии, чтобы избежать попадания в неловкую ситуацию в дальнейшем. Так что если раньше дядя Хван знал лишь о том, что я попал в аварию, то теперь он ещё знает и о том, что после неё мне отбило мозги и я ничего не помню.

В ответ на это я только плечами молча пожал. Ну а чего? Сказал да сказал. Наверное, правильно сделал, чтобы он не донимал меня музыкой прошлых лет. Но, как говорится, не тут-то было. Дядя Хван, по словам СанХёна, загорелся идеей, или, высказал желание, решил, в общем, помочь мне стать знатоком песен трот! СанХён сказал, что посмотрит, что с этим можно сделать, но на всякий случай, посоветовал мне готовиться. Для начала, хотя бы морально. Видать, дядя Хван неизбежен…

Вот только песен трот не хватало на мою голову!

После этого СанХён ещё раз уточнил, действительно ли у меня нечего ему сказать, а я, разозлённый внезапным явлением дядюшки, мстительно ответил, что у меня всё окей и лучше просто не бывает. СанХён, похоже, озадаченный уехал в агентство, а я поплёлся назад, к группе, чтобы следовать её дальнейшему расписанию при этом думая о том, что можно было шефа особо и не троллить с самого начала, а взять и попросить снизить сумму штрафа, как сделал бы на моём месте любой нормальный человек…

Так. Приехали. Привет родная общага! Сегодня никуда больше не нужно тащиться! Карантин — это прекрасно!

(вечер того же дня. Разговор кого-то с кем-то)

— Госпожа, у меня есть очень интересное видео одной вашей знакомой на празднике весьма известной личности.

— Да? И что в нём интересного?

— Ваша знакомая очень неуважительно отзывается о популярных исполнителях и работе их агентства. В присутствии свидетелей. Это несомненно, очень большой скандал, госпожа.

— Мда? Откуда оно у тебя?

— Есть человек, очень хорошо владеющий компьютерными технологиями. Мне его рекомендовали. Он умеет находить в компьютерах вещи, спрятанные от всех.

— Я хочу посмотреть это видео!

— Сожалею, госпожа, но его у меня нет. Сам я видел его на экране планшета. За сьёмку хотят получить деньги, но это именно то, что вы хотели.

— А если это подделка?

— Я гарантирую вам, что это подлинное видео с закрытой вечеринки. У этого человека очень серьёзные рекомендации и я сам убедился, что это не подделка. Если выложить видео в сеть за несколько дней перед комбэком, то, возможно, агентство будет вынуждено его отменить.

— Вот даже как? Я заинтригована. Сколько хотят за это видео?

(вечер того же дня. Общежитие группы «Корона». ЮнМи, после ужина, «тащится», лёжа спиной на полу и закинув ноги на диван. К ЮнМи на четвереньках подползает БоРам и смотрит ей в лицо)

— ЮнМи, когда мы начнём репетировать? — неожиданно раздаётся голос прямо над моей головой.

От неожиданности вздрагиваю и открывая глаза. БоРам! Смотрит на меня сверху чуть ли не в упор. Блин! Только придремал!

— Что, репетировать? — не понимаю я.

— Мою песню. Которую ты обещала. Я готова.

— Мм-м, — издаю я нечленораздельный звук.

Ну разве не видно, что я отдыхаю? Сдохнут не дадут. Что за люди?

— Завтра запишем всё, чтобы я с долгами перед агентством рассчиталась и начнём делать новые долги, — в надежде, что от меня отстанут, обещаю я.

Но, не тут-то было!

— А ты уже решила, для кого напишешь песню? Для СонЁн или ХёМин? — задаёт мне вопрос БоРам ложась со мной рядом животом на пол. Голова к голове.

Это она про чё сейчас? Про разговор у СанХёна? Ну да, он же тогда сказал — «бери любую и работай».

— Ещё не решила, — отвечаю я. — Времени всё нет.

— ХёМин хорошая вокалистка. — говорит БоРам и делает паузу.

Угу, намёк понят.

— Я знаю, — отвечаю я и задумываюсь.

А действительно, как-то я выпустил этот момент из вида. Сам про долги свои рассуждал, а этот момент — потерял. Нужно завтра сказать ЁнЭ, пусть составит мне отдельный план моих долгов. Не размазанный по всему производственному плану, а на отдельном листочке. Чтобы был перед глазами. Достал, посмотрел, вспомнил. А то тут одно за другим, да на друг дружку набегает, и из головы всё вылетает…

— А в каком стиле ты будешь писать песню? — чуть ли не в ухо задают мне следующий вопрос.

Похоже, с придремать — всё. Не получится. РамБо пришла…

Отодвигаюсь и задумываюсь над вопросом. Долго думаю. Секунд десять. В голове — ни одной идеи.

— Сначала нужно определиться с исполнителем, — отвечаю я. — А потом уже, исходя из имеющихся у него данных, думать, что ему будет лучше.

— Правильно, — соглашается со мной БоРам. — Вокал, это главное. Как думаешь, та песня для меня, на испанском… Она мне подойдёт?

Ох, что ж я маленьким не сдох?!

Время действия: следующий день, 21 июня.

Место действия: звукозаписывающая студия

Сижу, смотрю на девчонок с листками бумаги в руках, расположившихся на двух небольших диванах вдоль стены. В листках — текст поздравительных песен, которые мы будем сегодня записывать. Запишем, займусь композицией для Ли ХеРин. У меня уже есть для неё пара претендентов, скажем так, на запись. Нужно будет посидеть за синтезатором, поиграть, послушать. Хорошо, что у меня есть KingKorg …

Смотрю на сосредоточенных девчонок, внимательно вчитывающихся в текст. Вчера БоРам меня конкретно обломала с моей идеей — поспать дополнительно пару часов. Разбудила своими вопросами, а потом мозги включились, шестерёнки в них завращались, крутя идеи, сон куда-то и делся. Тяжела и неказиста жизнь айдола… Программиста? Конформиста? Чё-то не рифмуется сегодня с утра…

Так вот, вчера я задумался на тему — «с чем девчонок в Billboard отправлять?». Тоже, кстати, один из долгов. Причём — «кислотный». Думал, думал… Можно было бы за две недели и «набросать», как говорится. И даже не только. Можно было всё и закончить, а Японию — сделать стартовой площадкой в «Но t 100». Только вот вопрос — что? Что писать-то? Ну явно, не на корейском. И даже не на японском. Хоть Япония и второй по размеру музыкальный рынок после США, но вот как-то не припомню я японских хитов в «Нот 100». Не, вру. Был мужик один. Про лапшу какую-то японскую пел. Но это было, если память мне не изменяет, в наши лохматые, то ли пятидесятые, то ли шестидесятые… Короче, древность несусветная. Актуальность произведения сейчас — крайне сомнительная. А главное, я её нифига не помню. Даже название. Помню только, что про лапшу…

Не, если делать всё по уму, то нужна композиция на английском. Поэтому, я с ЁнЭ, прямо с утра затребовал кроме отдельного списка своих долгов, какие-нибудь материалы по которым можно оценить, как мои сонбе владеют языком. Не законченные, отшлифованные песни на английском, а рабочий процесс их записи. Чтобы можно было минут за пять оценить кто, что может. Если они есть, конечно, эти песни. Если нет, придётся тогда делать тестирование. Что собственно, крайне неохота… Это надо будет оргаа-анизоооовывать… Потом я буду выглядеть умнее старших… Опять эти уровни, табели о рангах, обиды… Честно говоря, вот просто не хочется в это влезать. Лучше так, посмотрел и всё понятно. Очень надеюсь, что ЁнЭ что-то найдёт.

Кстати, с утра, ЁнЭ ознакомила меня с моим индивидуальным расписанием во время «карантина». Помимо шлифовки хореографии к промоушену, там ещё и фотоссесии в «VELVET» и учёба у них какая-то. И моё очередное прослушивание. И работа с клипами и запись. В общем, дофига всего. Судя по предъявленному списку, отдохнуть на «карантине», как я рассчитывал, не получится. Что весьма печально. Шо ж это за карантин-то такой, на котором нужно пахать от рассвета до заката? Какой-то неправильный…

Да, и опять возвращаясь к моим «старым кошёлкам». Кого из них лепить? Даже не знаю… Точнее, чей репертуар им предложить? Понятное дело, что лучше не одиночный сингл давать, а проверенный временем репертуар группы, с которым потом можно будет и с концертами по миру прокатиться, если что… Вот только чей? «Space girls»? Ммм… не уверен, что «мои» потянут их вокал. Потом, у «Короны», эти странные перепады по росту, от 167 до 154.

Хоть «SNSD» и тощие, но, когда они одной толпой на сцене, смотрятся они не в пример лучше. Небольшие различия в росте нивелируется индивидуальной длинной каблуков.

Из каких соображений СанХён так подбирал «Корону»? Для «мимишности»? Возможно да, но прокатит ли подобное в Европе и за океаном? Не знаю. Короче, я ни в чём не уверен, опыта у меня никакого, и чего делать, я особо не представляю…

— И это всё ты сама написала? — удивлённо спрашивает меня в этот момент БоРам, закончив знакомится с предложенным текст и поднимая на меня глаза от листа бумаги. — И музыку и стихи?

Я не стал отвечать ей фразой Юрия Деточкина — «Я тоже приложил к этому руку». Иронии не поймут, да момент не тот. А руку я действительно приложил, да. Перевод делал, и кое-что добавил к звучанию. На мой взгляд стало лучше.

— Порой мне в голову приходят просто поразительные вещи, — отвечаю ей я.

— Например? — заинтересовывается Борам.

— Всякие, — коротко говорю я и предлагаю. — Если все ознакомились, предлагаю послушать музыку и приступить к пробной записи.

(шестой час вечера того же дня. Минивэн ЮнМи движется по набережной, везя свою хозяйку домой, в общежитие.)

Я сегодня молодец. С группой — две песни записал, Ли ХеРин мелодию подобрал и даже ещё день не закончился. Вечер ещё только! Еду в общежитие, буду отдыхать. А пока еду, посмотрю видео, которое мне нашла ЁнЭ, на котором «Корона», как она мне сказала, проходит тестирование на уровень знания английского языка. Вообще классно! Не нужно будет никаких прослушиваний организовывать. День заканчивается весьма и весьма неплохо…

Итак, что тут у нас с видео… Смотрю.[12]

Мм-дя, — думаю я, закончив просмотр короткого видеофайла. — Ну что тут можно сказать, дорогая редакция? День заканчивается не совсем так хорошо, как думалось всего три минуты назад. Чё ж так плохо-то всё? С японским, у них всё хорошо, а английский — ну это блин, слов нет. Уровень самый первый, начальный. Хоть на видео девчонки совсем ещё молодые, не факт, что за прошедшие несколько лет они как-то в нём «приподнялись». Скорее наоборот — забыли всё, что помнили. А когда им было расти? Участие в поп-группе не предполагает наличия времени для изучения иностранных языков. Если они этим и занимались, то изучали — японский, судя по результатам. Японский, как я понимаю, выглядел более перспективным в случае попадания на японский музыкальный рынок, который буквально рядом, чем на американский и который чёрте где. Американский рынок здесь — это космос. И причём, глубокий.

Впрочем, чего мне об этом печалится? Это проблемы СанХёна, а не мои. Пусть находит преподавателей, и они ставят им произношение. Я не умею, не знаю, и заниматься этим не собираюсь. Так и скажу. Не хочу я с ИнЧжон возится. Энергии много, прямо прёт, когда на видео она руками размахивает, а вот способностей, увы, не видно. Чё мне — поседеть что ли в борьбе с ней? Я лучше посплю.

Так, с этим всё понятно, пока есть время, займёмся боле приятными вещами. Без лишних ушей…

— ЁнЭ, — поворачиваюсь я к своему менеджеру и прошу, — дай мне пожалуйста мой телефон.

— Кому ты будешь звонить? — задаёт она мне стандартный вопрос начиная доставать свою сумку.

— Хочу позвонить Ли ХеРин. — отвечаю я.

— Зачем? — спрашивает ЁнЭ прекратив доставать сумку, в которой у неё лежит мой телефон.

ЕнЭ строго смотрит на меня.

— Я написала для неё новую мелодию и хочу ей об этом сказать. — объясняю я, «зачем».

ЁнЭ молча смотрит на меня, я смотрю на неё, не понимая причины её заминки.

— Чего? — смотря на неё спрашиваю я.

— Ли ХеРин выходит замуж, — произносит ЕнЭ.

— В смысле — замуж? — не понимаю её я. — Зачем?

— Она девушка. — смотря на меня объясняет ЁнЭ. — Все девушки, рано или поздно выходят замуж.

Причём тут какие-то девушки? — не понимаю я.

— Ли ХеРин — скрипачка с мировым именем. — так до конца и не врубившись в ситуацию, объясняю я ЁнЭ. — Зачем ей выходить замуж? А сцена? А популярность? Деньги, наконец?

— Ну, наверное, у неё были для этого причины, — сделав паузу несколько неуверенно отвечает ЁнЭ, чуть пожав плечом.

Ошарашенно обдумываю эту дикую новость, которая никак не умещается у меня в голове.

— А я? — спрашиваю я. — А как же я?

— Что — ты? — не понимает ЁнЭ.

— Я с ней работала… Репетировала. Музыку ей писала… Такой ведь музыки больше ни у кого нет, как у неё! Я же ей лучшее отдала, сонбе… — удивлённо смотрю я на неё.

— Я думала, ты знаешь, — отвечает мне ЁнЭ.

Что значит — я знаю?! Мне кто-нибудь это сказал?!

— Никто ничего мне не говорил, — начиная злиться, отвечаю я ЁнЭ.

— Мне очень жаль, ЮнМи, что она так поступила, — произносит ЁнЭ, — но это её решение. Не знаю почему президент СанХён тебе не сказал. Может, хотел это сделать позже, после промоушена, чтобы тебя не огорчать…

К чёрту промоушен!

— За кого она вышла? — спрашиваю я.

— Свадьбы ещё не было, — говорит ЁнЭ, — Я подробностей не знаю, слышала только, что её жених состоятельный мужчина. Он владелец трёх зубоврачебных клиник и смог оплатить неустойку за досрочный разрыв контракта между Ли ХеРин и агентством.

Во как! Даже неустойку оплатила, как припекло! Конечно, раз богатенький попался, чего теряться? Надо хвататься зубами и ногами! Деньги — наше всё! А я как дурачок ей браслетики покупал! Конечно, «зубники» тут такие прейскуранты ломят, да если ещё с трёх клиник… Мой браслет на их фоне — плюнуть и растереть! Вот же меркантильная гадина!

— ЁнЭ, дай мне телефон! — требую я.

— Зачем он тебе?

— Я хочу сделать звонок!

— Кому ты хочешь звонить?

— Это не ваше дело.

— Я твой менеджер. Я не дам тебе телефон если ты мне не скажешь кому собралась звонить.

— Я хочу позвонить Ли ХеРин.

— ЮнМи, не надо это делать!

— Я хочу позвонить!

— Это плохая идея!

— Дайте мне мой телефон!

— Что ты будешь ей говорить?

— Это вас не касается! Дайте мне телефон!

— Тебе нужно всё сначала обдумать, что ты скажешь.

— Если вы сейчас же не дадите мне телефон, я пойду звонить из телефонной будки!

— Господин Ло! — встав на ноги в проходе кричу я водителю. — Остановите машину!

— Одну минуту, — бросив на меня взгляд отвечает он мне и просит. — Молодая госпожа, пожалуйста сядете.

— ЮнМи — сядь! — требует у меня ЁнЭ.

— Телефон! — требую в ответ я.

— Хорошо, я дам тебе телефон, — уступает мне ЁнЭ, — Только, пожалуйста, сядь.

Я плюхаюсь обратно в кресло. ЁнЭ достаёт из сумки мой телефон и протягивает его мне.

— Подумай ещё раз. — просит она меня. — Гнев, плохой советчик.

Несколько секунд молча смотрю ей в глаза.

— Сонбе, — спрашиваю её я, — вас когда-нибудь предавали?

Растерявшись, ЁнЭ несколько секунд мешкает с ответом.

— Возможно, это не то, что ты думаешь, — собравшись с мыслями, наконец отвечает она. — Может, у неё были какие-то причины, о которых ты не знаешь?

— Вот я их и узнаю. — холодно говорю я, — Чтобы больше об этом не думать. Выяснить, забыть и покончить с этим.

В этот момент машина останавливается. Поднимаюсь на ноги, иду к двери, открываю её вбок. Вижу, что машина остановилась в «кармане» дороги, в котором есть лестница, ведущая вниз, к реке. Выхожу из машины, иду к лестнице, зажав в правой руке телефон.

(пару минут спустя)

Спустившись вслед за ЮнМи к реке, ЁнЭ и охранник наблюдают, как та, в десяти метрах от них, расхаживает взад-вперёд по узкой полоске берега под лучами вечернего солнца, целиком поглощенная телефонным разговором.

Время действия: тот же день, вечер

Место действия: общежитие группы

Та блин!

Смотрю на превратившуюся в осколки чашку, выпавшую из рук и шмякнувшуюся на пол.

Что за день сегодня! Ничего, как говорится, с утра не предвещало. А потом всё как понеслось! И всё из-за этой Ли ХеРин. Замуж она выходит! Дура… Чёрт меня ещё дёрнул ей позвонить. Захотелось расставить все точки над «и». Сейчас думаю, что это действительно, было не лучшее решение, но в тот момент оно казалось совершенно правильным и обоснованным. Я совершенно забыл об умении девушек «переводить стрелки» с себя на других. «Ты же обещала мне написать новую музыку?» — сказала мне она, — «Ты же этого не сделала? Сколько мне нужно было ещё ждать? Ты совсем не вспоминала обо мне. Не звонила, не спрашивала, как у меня дела. А надомной уже смеялись, называли исполнительницей «одной композиции». А тебе было всё равно, как я себя чувствую. Ты занималась своими проектами и личными отношениями. У меня тоже были поклонники. Чем я виновата в твоём равнодушии ко мне?»

В общем, как говорится, поговорили. Я оказался виноватым кругом и во всём. ХеРи ещё и всплакнула в конце разговора, заставив меня почувствовать себя бессердечными и бесчувственным организмом. А сейчас во мне растёт чувство уверенности в том, что меня банально развели как последнего первокурсника. Если неспешно обдумать каждую предъявленную мне претензию, то на каждую из них найдётся аргументированные возражения. Но это сейчас. А тогда я их не нашёл. Поэтому, чувствую себя дураком…

В раздражении поддаю носком тапочка большой осколок чашки, который с ручкой. Тот, получив ускорение, со звоном пролетев по кафельному полу, впечатывается в стену и окончательно гибнет, превратившись в мелкие обломки.

— Что тут происходит? — удивлённо спрашивает СонЁн заглядывая из коридора в дверь кухни.

— Ты что делаешь? — округлив глаза спрашивает она у меня.

— Посуду бью, — мрачно отвечаю ей я, посмотрев сначала на осколки, потом на неё.

СонЁн некоторое время молча смотрит на меня, потом заходит внутрь кухни и подходит ко мне.

— ЮнМи, что случилось? — внимательно смотря на меня спрашивает она.

Что случилось? А хрен его знает, что случилось! Сказать, что меня девушка бросила? Но была ли Ли ХеРин ею? Если честно, она ею не была. И другом не была. Так, удачное для неё знакомство. Это я сам себе что-то выдумал, навязывался, ну и получил в итоге. Сам дурак, как говорится…

Смотрю на СонЁн, которая ждёт ответа.

— Ли ХеРин выходит замуж, — вздохнув, отвечаю я.

— И что? — не понимает СонЁн. — Что в этом такого плохого, что ты бьёшь посуду?

Хороший вопрос. Правильный. Вот только задал бы его мне кто пораньше. До того момента, когда я его задал себе сам.

— Ну, вообще-то я писала для неё музыку. — пожав плечом отвечаю я. — Президент СанХён сказал, что я её продюсер. Я думала, что мы будем работать дальше вместе…

Замолчав, смотрю на сонбе, решив, что моё объяснение похоже на жалобную жалобу. Между тем, СонЁн, обдумав то, что я ей сказал, кивает, показывая, что поняла.

— И ты обиделась, подумав, что она тебя предала, — делает она вывод из моих слов.

Я в ответ делаю движение головой, которое должно означать «ну, что-то типа того, разве не так?».

СонЁн вздыхает.

— Понимаю, — говорит она, — всегда обидно, когда люди, которым ты доверяешь, поступают не так, как хочется тебе. Несправедливо и неожиданно жестоко.

Киваю в ответ, чувствуя, что её слова бальзамом ложатся на моё сердце.

— Но с этим ничего не поделаешь, — говорит СонЁн, — это жизнь, в которой каждый ищет лучшего для себя. Возможно, для Ли ХеРин так будет лучше. Жизнь артиста — тяжёлая. Может, она поняла это и не стала бороться, не чувствуя в себе нужных сил. Может, она сделала лучшее для тебя и себя, из того, что могла сделать. Просто это сейчас невидно. Пройдёт время и всё встанет на свои места. А сейчас, нужно не думать об этом. Подождать.

Легко сказать — трудно сделать. Слова она говорит правильные, только вот…

— Вижу, что ты очень огорчена и расстроена, — произносит СонЁн, подойдя ко мне вплотную и осторожно обнимая. — В жизни со всеми такое происходит. Бывает, стоишь, улыбаешься, а внутри такая боль, будто ребра ломаются. Всё проходит. Нужно потерпеть.

Чё это она? — думаю я об обнимашках с СонЁн, впрочем, не торопясь вырываться из объятий. Я, конечно, человек сильный, могу всё перебороть, но… Человеческое сочувствие, тоже, неплохая в жизни штука. Нельзя же всё время неустанно бороться?

— Самое лучшее, в таких ситуациях, — говорит СонЁн отстранившись от меня, но по-прежнему не убирая с меня руки, — заняться чем-то, отвлечься, успокоиться. Мне, например, всегда помогает работа. Всегда успокаивает. Пойдём, я тебя расчешу? Хочешь?

— Да ладно, сонбе, — пытаюсь я отстраниться, решив, что пошли уже совсем телячьи нежности. — Со мной всё в порядке. Я со всем справляюсь.

— Не шипи, — отвечает мне СонЁн не отпуская меня и притягивая к себе. — Пойдём. Уверена, что ты со всем справишься. Но легче тебе это будет сделать после того, как я тебя причешу. Хорошо?

Ну в принципе, почему бы и нет? — думаю я, смотря в близкое лицо улыбающейся СонЁн. — Я же не прошу у неё? Сама предлагает.

— А чего вы тут делаете? — удивлённо спрашивает КюРи с планшетом в руках появляясь в дверях кухни. — Обнимаетесь?

— Осторожно, КюРи! — восклицает СонЁн не отпуская меня. — Тут кто-то разбил кружку. Мы с ЮнМи не заметили и насупили в осколки. Мы сейчас пойдём их вытряхивать из тапочек, а ты, пожалуйста, подмети тут, чтобы никто не порезался.

Ух ты, как СонЁн ловко лапшу может вешать на уши! Буквально на ходу, с места, без подготовки!

— Да кто же так сделал?! — возмущается попавшаяся на удочку КюРи подняв расставленные руки в стороны и смотря на пол. — И не убрала за собой! Что за безобразие? Я сейчас найду, кто это сделал!

— Пойдём, — говорит мне СонЁн и, сделав шаг в сторону, тянет меня за руку за собой.

Время действия: 22 июня, утро

Место действия: общежитие группы «Корона», столовая. Группа завтракает, готовясь к новому дню.

— Вауу… — изумлённо выдыхает КюРи смотря на лежащий на столе рядом с её миской планшет, — вы только посмотрите, что творится!

— Что там? — без особых эмоций спрашивает у неё ИнЧжон.

— «… Конференция ООН по стандартизации географических названий отклонила предложение Республики Корея по переименованию «Японского моря» в «Восточное», оставив название географического объекта без изменений…» — читает вслух КюРи информационную новость и закончив, поднимает голову, смотрит на всех изумлёнными глазами.

За столом устанавливается тишина. Замерев, девушки переваривают неожиданную новость. Одна ЮнМи, о чём-то размышляя, продолжает жевать с хмурым видом.

— Вот япошки, гады… — прервав молчание произносит ИнЧжон.

— Значит, в Японию мы не едем? — будничным тоном интересуется ЮнМи, палочками закидывая рот новый кусочек еды.

— Почему — не едем? — поворачиваясь к ней удивляется БоРам.

— Ну япошки же — «гады», — объясняет свой вопрос ЮнМи. — ИнЧжон-сонбе только что сказала.

За столом опять на несколько секунд устанавливается тишина.

— А причём тут наша поездка и название моря? — не понимает ИнЧжон.

— Я тоже не понимаю, — соглашаясь с неё, кивает в ответ ЮнМи.

— Тогда — зачем ты спросила?

— Просто странно ехать развлекать «гадов», которые только что отжали у нас название моря. — говорит ЮнМи и сокрушённо качает головой. — Патриотическая общественность нас не поймёт.

— А ведь и правда! — восклицает ДжиХён делая большие глаза от осознания факта. — Хейтеры про нас точно напишут, что мы продались японцам!

— Родину продали, — с серьёзным видом подсказывает ей ЮнМи.

ИнЧжон смотрит на ДжиХён, потом на ЮнМи. Снова ДжиХён, снова ЮнМи.

— Ты чё, прикалываешься что ли? — в конце концов спрашивает она у ЮнМи.

— Почему это? — деловито осведомляется та.

— Зачем ты это говоришь? — спрашивает ИнЧжон.

— Просто стало интересно, где проходит грань между честным заработком и продажей родины. — всё так же деловито отвечает ей ЮнМи. — Я молодая, без опыта и не понимаю. Вот если мы поедем развлекать этих «гадов» за деньги, это будет считаться продажей родины или нет? Может, нам стоит публично отказаться от японского промоушена? Может, мы так больше заработаем?

— Как мы так больше заработаем? — неприязненно смотря на ЮнМи спрашивает ИнЧжон.

— Я слышала, что патриотизм хорошо оплачивается. — отвечает ей та, — Выступления на митингах, в воинских частях, проправительственных телевизионных каналах. Гранты из бюджета. А?

— Что за бред?! — изумляется ХёМин. — Мы не та группа, чтобы жить таким!

— То есть, брать деньги за патриотизм — плохо. — делает вывод ЮнМи.

— Ты чего сегодня завелась прямо с утра? — внимательно смотря на ЮнМи интересуется ИнЧжон. — «Дни», что ли, начались?

— Ничего я не «завелась», — говорит ЮнМи. — Просто сижу и радуюсь, что не ошиблась с выбором языка. Не стала писать песню на японском, а выбрала английский.

— СонЁн-сонбе, — обращается к СонЁн ЮнМи, — я ночью написала для вас песню. Для промоушена в Японии.

Теперь за столом замирают.

— Я вчера решила последовать вашему совету, сонбе, — как-то излишне весело улыбаясь, объясняет ЮнМи причину своего поступка СонЁн, — решила немного поработать. Вспомнила, что у вас скоро день рождения и подумала, что для певицы нет лучшего подарка, чем песня. Я буду рада, если вы исполните её на каком-нибудь из японских шоу.

— Фига себе, — в полной тишине произносит КюРи, — я, значит, вчера полночи не спала, потому, что она бродила туда-сюда, а песню она написала для СонЁн. А мне? Мне, когда напишут за мои мучения песню?

— У тебя день рождения совсем не скоро, — напоминает ей БоРам.

— Ну и что? — возражает КюРи. — Пусть подарок будет вперёд. Я тоже могла бы исполнить его в Японии.

— Сначала ЮнМи напишет песню мне! — заявляет БоРам, вспомнив о долге перед собой. — Мне первой было обещано!

— Так, не поняла, — говорит ДжиХён обводя взглядом присутствующих за столом, — БоРам, СонЁн, АйЮ, теперь ещё и КюРи в очереди. Что, ЮнМи будет каждой теперь дарить на день рождения — песню? Так, что ли?

Все выжидательно смотрят на ЮнМи.

— Хотите, чтоб я сдохла? — удивляется в ответ та.

— Если тратишь на песню всего полночи, почему бы тебе не сделать подарок своим сонбе? — нейтральным тоном спрашивает у ЮнМи ИнЧжон. — Тебе ведь это совсем не сложно?

ЮнМи обводит взглядом группу.

— Сонбе недостаточно любят меня, чтобы я не спала ночами, — откровенно отвечает она.

— Угу, — кивает на её слова ИнЧжон и тут же делает из них логичное заключение, — а СонЁн, значит, любит тебя для этого достаточно. Мне вот интересно, что я вчера пропустила? Что за совет ты дала ЮнМи, что она полночи не спала?

ИнЧжон с вопросом во взгляде смотрит на ничего не сказавшую по поводу внезапного подарка СонЁн.

— Сонбе посоветовала мне больше работать, — видя, что СонЁн молчит, отвечает вместо неё ЮнМи.

— И ты сразу кинулась следовать её совету, — кивая, с иронией отзывается ИнЧжон. — Таких советов мы слышим порою по десять раз в день, и все потом прекрасно спят. А ты вдруг с чего-то решила немедленно ему последовать, хотя сама спишь последнее время по пять часов в сутки.

Над столом воцаряется тишина, все ждут, что скажет ЮнМи. Вместо ответа она просто пожимает правым плечом.

— Я вчера видела, как они обнимались на кухне! — сдавая, выпаливает КюРи, не сумев удержать в себе такую новость. — ЮнМи и СонЁн!

— Ох и нифига себе! — вместе со всеми изумляется ИнЧжон. — СонЁн, это правда?

— КюРи всё не так поняла, — неожиданно краснея, отвечает та.

— Вот это дела творятся в нашей группе! — восклицает ИнЧжон поняв, что КюРи не придумывает. — Горячие объятия «Ледяной принцессы», да, СонЁн?

— ИнЧжон прекрати говорить глупости! — разозлившись, хлопает ладонью по столу та и повторяет, — КюРи всё не так поняла!

— А как — так? — спрашивает КюРи. — Я так не нашла того, кто разбил кружку! Похоже, вы сами её и разбили, а меня отвлекли, отправив искать несуществующее!

Несколько секунд старые участницы группы смотрят на СонЁн, ожидая её ответа. Та молчит.

— Решила чётко обойти ХёМин? — смотря на СонЁн в полной тишине спрашивает ИнЧжон. — Ну чё, молодец. Только стоит ли это многих лет дружбы?

СонЁн, с красным лицом встаёт из-за стола и повернувшись ко всем спиной, уходит, так и не сказав ни слова. Проводив её взглядами, группа переводит их на сидящую ЮнМи, смотрящую в сторону дверного проёма куда ушла СонЁн.

— Надо написать песню и для ХёМин, — смотря на ЮнМи говорит ИнЧжон. — Тогда будет честно.

— «Честно»? — резко повернувшись с удивлением переспрашивает та. — Развлекать людей, называя их гадами — «честно», а делать только для тех, кто тебе нравится — «честно» не достаточно? Не буду я ничего никому писать!

— Есть свои и чужие, — хмуро говорит ИнЧжон.

— У меня тоже есть и свои, и чужие. — отвечает ЮнМи слезая со стула.

(секунд пять спустя. ЮнМи тоже ушла.)

— Чего она? — поочерёдно смотря на оставшихся, спрашивает КюРи. — Прямо бешенная сегодня какая-то.

ИнЧжон молчит, опустив голову, смотрит в стол.

— Опять мы поругались. — вздохнув, констатирует ДжиХён.

— СонЁн действительно некрасиво повела себя по отношению к ХёМин. — отвечает ей КюРи. — ИнЧжон правильно сказала. Главное, было бы из-за чего. Неизвестно ещё, что там за песня получится…

— Зачем ты тогда кричала, что тебе в первую очередь? — удивляется БоРам.

— А чего я должна была молча сидеть, пока остальные получают? — огрызается в ответ на вопрос КюРи.

— Президент СанХён сказал, что если мы будем ругаться, то в Японию — не поедем. — нехотя напоминает молчавшая ИнЧжон и вздыхает. — Нужно мириться.

— Да. — кивая, соглашается КюРи. — Нужно мириться. Давно мы так сильно не ругались. Это всё из-за ЮнМи. Как она появилась в группе, так мы стали ругаться. Раньше было хорошо.

(несколько позже. На входе в общежитие ЮнМи «тормозит» пытающуюся зайти внутрь ЁнЭ. На плече у ЮнМи большая спортивная сумка)

— Здравствуйте ЁнЭ-сонбе, — наклоняя голову приветствует своего менеджера ЮнМи.

— Добрый день, ЮнМи, — улыбаясь, отвечает та и смотря на сумку на плече ЮнМи спрашивает. — Уже собралась? Готова к сьёмкам?

— Да, сонбе, — отвечает ей та и предлагает, — Пойдёмте.

— А остальные? — округляя глаза удивляется ЁнЭ и имея в виду остальных участниц группы.

— Сами доедут. — спокойно отвечает ЮнМи проходя мимо ЁнЭ к выходу.

— Как сами? — не понимает ЁнЭ и сообразив, что происходит что-то странное, задаёт вопрос. — ЮнМи, что случилось?

— Ничего. — спокойно смотря на менеджера синими глазами отвечает ЮнМи. — Просто сегодня я еду одна.

— Почему, одна? Ты что, снова поссорилась со своими сонбе?

ЮнМи секунды две смотрит на менеджера.

— Я хочу поехать одна. — произносит она, упрямо наклоняя голову и смотря исподлобья. — В тишине. Без всяких разговоров. Молча.

— Эээ… — растеряно мычит на это ЁнЭ и вспомнив обо одном обстоятельстве, пытается заставить свою подопечную мыслить конструктивно. — Сегодня планировалось, что все едут на твоей машине. Второй машины нет. Как остальные попадут на съёмочную площадку?

— Пусть едут на такси. — секунду подумав, предлагает решение проблемы ЮнМи и, повернувшись к двери, толкает её рукой, открывая.

— Они могут опоздать! — восклицает ЁнЭ.

— Не мои проблемы. — бросает ей через плечо ЮнМи выходя на улицу.

— ЮнМи, подожди! — кричит ЁнЭ бросаясь за ней.

(немного позже. Группа собирается в коридорчике у входа в общежитие, собираясь ехать на сьёмки. СонЁн с непроницаемым выражением лица, смотрит мимо всех, не встречаясь ни с кем глазами. БоРам, задирая голову в верх, снизу, периодически посматривает на спутниц, ничего не говоря. ИнЧжон хмурая, как ноябрьское утро. За ними всеми с интересом наблюдает охранник, ставший свидетелем недавнего демарша ЮнМи.

— Где ЮнМи? — спрашивает, не обращаясь ник кому конкретно КюРи. — Сколько можно ждать? Мы так опоздаем.

— Простите, — произносит охранник, — но она уже уехала.

— Как уехала? — повернувшись к нему не понимает КюРи.

— Минут уже пять как. — отвечает тот. — Незадолго до того, как вы начали собираться. Сказала своему менеджеру, что поедет одна.

КюРи недоумённо хлопает глазами на охранника, «переваривая» информацию.

— Вот жжёшь… — спустя пару секунд произносит она.

— И как мы теперь будем добираться на сьёмки? — закинув назад голову и смотря снизу-вверх на КюРи спрашивает БоРам. — На нашей машине? А она будет?

— Офигеть… — высказывается о ситуации ХёМин.

В этот момент открывается внешняя дверь в которой появляется несколько встрёпанного вида ЁнЭ.

— Доброе утро, девочки! — первой здоровается она, делая кивок головой.

— Доброе утро, менеджер ЁнЭ, — в разнобой отвечают девушки, ответно приветствуя её.

— Я заказала три такси, два из них уже приехали, сейчас будет третья машина. — сообщает ЁнЭ и предлагает. — Пойдёмте, можно уже ехать. А то мы опоздаем на сьёмки!

— Бу. ф! — надув щёки озадаченно выдыхает БоРам и задаёт вопрос. — Менеджер ЁнЭ, а что случилось с минивэном ЮнМи? Почему мы едем на такси?

— ЮнМи уехала одна. — отвечает её ЁнЭ. — У ЮнМи — эмоциональный срыв. Прошу всех с ней по возможности не разговаривать. Ничего не спрашивать. Сейчас главная задача для всех — снять клип для вашего заграничного промоушена и не выпасть из графика подготовки. ЮнМи просто устала. Ещё будет время привести её в порядок.

Ммм… — мычат участницы группы, делая понимающие лица и кивая.

— А мы поедем одни, без охраны? — спрашивает БоРам.

Позже, у съёмочных павильонов. Из серебристого минивена, только что припарковавшегося на закрытой парковке, отодвинув дверь вбок, выходит охранник и делает шаг в сторону, чтобы не мешать проходу. Спустя несколько мгновений в открывшемся дверном проёме появляется ЮнМи с сумкой в руках. Легко спрыгнув из машины на землю, она закидывает сумку на правое плечо и направляется в сторону входа в павильоны, охранник идёт следом за ней. В этот момент раздаются какие-то невнятные крики и возгласы, которые достигнув слуха ЮнМи заставляют её обернуться. Обернувшись, она видит за решётчатой оградой на дальнем конце стоянки, небольшую группку фанатов не пойми какой группы, которые приветственно машут ей руками и что-то кричат. ЮнМи останавливается, поворачивается в их сторону и лучезарно улыбаясь машет им в ответ высоко поднятой рукой, вызывая за оградой взрыв ликования. Дав себя пофотографировать, ЮнМи уходит к дверям павильона. Четверть часа на стоянке ничего не происходит, лишь изредка приезжают и уезжают машины. Неожиданно, с интервалом в несколько минут, ко въезду на парковку подъезжают три такси. Из первой выходит ЁнЭ и быстро подойдя к охраннику паркинга сидящему в будке, пытается с ним договорится, чтобы машины пропустили. Но охранник отвечает отказом, так как у неё нет пропуска. В итоге, после пяти минут безрезультатных переговоров, группа «Корона» в своём старом составе, выгружается прямо у будки охраны и, взвалив на себя объёмные сумки со сменной одеждой, пешком тащится через всю парковку ко входу в павильон. Фанаты за оградой, прыгая с поднятыми вверх телефонами в руках, радостными криками приветствуют «караван», бредущий под палящими лучами солнца.

Место действия: съёмочный павильон

Время действия: около шести часов вечера

Только что закончили снимать видео для японского варианта клипа. Поскольку продюсер с режиссёром пришли к мнению, что для удешевления и ускорения работы в клипе частично будет использован видеоматериал, снятый при производстве первого клипа, управились быстро.[13]. Ну как быстро? За день.

Раскланялись с операторским стафом, поблагодарили их за работу, идём в раздевалки. Про утреннее происшествие со мной никто из группы объясняться не пробовал, словно ничего не было. Ни ЁнЭ, ни девчонки. Работа. Есть работа, работаем, это важнее. Может так, а может, это бойкот. Да плевать. Даже не буду ничего выяснять. И с СонЁн я не разговаривал. Хотел, уже было даже пошёл, но, не дойдя, подумал — «а чего, собственно? Чего я ей собираюсь такого сказать, что нужно это сделать прямо сейчас? Она меня ещё и пошлёт «по запарке». За мой длинный язык.». Подумал так, подумал и пришёл к выводу, что сказать мне, собственно, в данный момент, нечего. Всё одно кругом виноватый буду, как с ХеРи. Плюнул на разговор, решив, что хватит с меня разборок, я устал, достали, хочу тишины и покоя. И так мне захотелось тишины и покоя, что взял я, сел в свою машину, да уехал, ко всем чертям, не став никого дожидаться. Пусть пешком ходят! И сидеть в общаге сегодня тоже не хочу!

Вижу по ходу, сбоку ЁнЭ. Иду к ней, девочки уходят вперёд.

— ЁнЭ-сонбе, я хочу посмотреть своё расписание на завтра, — подойдя к менеджеру говорю я.

ЁнЭ без звука достаёт планшет и, несколько раз проведя по экрану пальцами, открывает нужное мне.

Так. — смотрю я на экран. — Хореография… Занятия японским языком… Инструктаж проведения промоушена в Японии… Поездка в оркестр «Кёнсанбук-до» с президентом агентства… Дался мне этот оркестр! Опять будут приставать с новыми композициями. Надоела уже эта гонка.

— Сонбе, — возвращая планшет предупреждаю я ЁнЭ. — Меня завтра не будет.

Сонбе несколько раз непонимающе молча моргает.

— Я заболела. — поясняю я, почему. — Буду лечиться.

— Чем ты заболела? — сразу насторожившись изучающе смотрит на меня ЁнЭ.

— Отсутствием солнечного света, открытого пространства и свежего воздуха. — говорю я. — Я беру день отпуска.

— ЮнМи! — несколько теряется от моего заявления ЁнЭ и, чтобы не привлекать внимания посторонних, начинает шёпотом возмущаться. — Ты что?! Какой отпуск?! У тебя скоро промоушен!

ЁнЭ непонимающе смотрит на меня.

— Если хотите, чтобы я до него дожила и пережила, — говорю я, — мне нужен отпуск. Ничего страшного не случится, если я пропущу день хореографии и занятия японским языком. Ни там, ни там у меня проблем нет.

— Но у тебя же завтра запланирована поездка в оркестр «Кёнсанбук-до» с господином СанХёном! — уже испугано восклицает моя менеджер.

— Я не поеду в оркестр. — смотря на неё, говорю я.

— Почему? — не понимает ЁнЭ.

— Не хочу. — просто говорю я.

— Почему? — не понимает ЁнЭ.

— Я решила не заниматься классической музыкой. — говорю я.

— Почему?

— Не хочу.

ЁнЭ молча смотрит на меня.

— Для моей музыки нужны исполнители соответствующего уровня. — говорю я, решив всё же добавить ясности в вопрос и уточняю. — А таких нет. Один отстой.

Считая, что сказано уже достаточно, поворачиваюсь к сонбе спиной, собираясь идти переодеваться.

— ЮнМи — остановись! — требует от меня ЁнЭ. — С ума сошла?! Собираешься из-за за кого-то разрушить своё будущее?

Притормозив, на секунду задумываюсь.

— Я просто собираюсь отдохнуть. — не оборачиваясь, отвечаю я. — Вот и всё. Всего один день.

Иду в раздевалку.

(тот же день, примерно полчаса спустя. Телефонный звонок)

(КиХо) — прошу прощения, господин президент, что беспокою, но возникла нештатная ситуация. Мне только что позвонила менеджер ЁнЭ. У ЮнМи нервный срыв.

(СанХён) — Чёрт! Что опять случилось? Снова ссоры в группе?

(КиХо) — Нет. ЁнЭ говорит, что это связано с Ли ХеРин. ЮнМи узнала, что та выходит замуж. ЁнЭ сказала, что она остро на это отреагировала.

(СанХён) — Что значит — «остро»?

(КиХо) — Я не знаю, что имела в виду ЁнЭ, когда это говорила. Я сейчас передаю вам только то, что она мне сказала при телефонном звонке.

(СанХён) — Ладно, я понял. Я перезвоню ЁнЭ. Спасибо, КиХо.

(КиХо) — Не стоит благодарности, сабоним.

(телефонный звонок. СанХён звонит ЁнЭ)

(СанХён) — ЁнЭ, это СанХён.

(ЁнЭ) — Здравствуйте, уважаемый господин президент!

(СанХён) — Здравствуй. Что там у вас случилось?

(ЁнЭ) — Господин президент, у ЮнМи нервный срыв. И она … сбежала.

(СанХён) — Сбежала?! Куда — сбежала?

(ЁнЭ) — Не знаю. Сказала, что берёт один день отпуска. Я была всё время рядом, не понимаю, как ей удалось уйти незаметно. Простите, господин президент. Это моя вина…

(СанХён) — Отпуск? Перед промоушеном? Она рехнулась, что ли?

(ЁнЭ) — Господин президент, ЮнМи была вчера вечером очень расстроена, узнав, что Ли ХеРин выходит замуж… Я ей объяснила, что в этом нет ничего плохого, но, всё равно, она была сильно расстроена. Её сильно задело, господин президент, что ХеРин выбрала замужество вместо работы с ней.

(СанХён) — Как она об этом узнала?

(ЁнЭ) — Она написала для неё новую мелодию и хотела ей позвонить, чтобы об этом сказать. Я отговаривала её не делать этого, но она упёрлась. Я была вынуждена сказать почему, чтобы объяснить ненужность звонка.

(СанХён) — И что было потом?

(ЁнЭ) — Она всё же ей позвонила. После разговора, ЮнМи стала… жёсткой.

(СанХён) — «Жёсткой»?

(ЁнЭ) — Да, сабоним. Знаете, она тогда смотрит так, словно сквозь тебя. И выражение её лица. Тоже, такое… Соответствующее.

(СанХён) — Что она сказала после разговора с ХеРин?

(ЁнЭ) — Ничего. Просто сужала глаза и молчала.

(СанХён) — Когда она ушла?

(ЁнЭ) — После сьёмок. Она закончила снимать с группой клип для японского промоушена, пошла вместе со всеми переодеваться в раздевалку и как-то оттуда незаметно сбежала. ЮнМи очень хитрая, когда ей нужно.

(СанХён) — С ней точно всё в порядке?

(ЁнЭ) — Она прислала мне СМС, что у неё всё хорошо и она будет послезавтра, утром. Приедет в общежитие. Уехала она на своём минивэне.

(СанХён) — Почему у неё её телефон?

(ЁнЭ) — Господин президент, она взяла его у меня, чтобы добавить что-то в новую песню. Она использует телефон для работы с музыкой.

(СанХён) — Разве для этого ей не выделялся планшет?

(ЁнЭ) — Господин президент, она говорит, что с телефоном ей работать удобнее. На нём есть стилус и она предпочитает использовать его, чем пальцы.

(СанХён) — Хорошо, я понял тебя, ЁнЭ. Работай.

(ЁнЭ) — Да, господин президент. Спасибо.

(несколько позже. СанХён недовольно смотрит на экран своего телефона из-за того, что вызываемый им абонент не отвечает на вызов. Неожиданно телефон вибрирует в его руке и тренькает, извещая о поступившем СМС. Ткнув пальцем, СанХён читает СМС отравленную ему ЮнМи: «Господин СанХён, приеду послезавтра, утром, в общежитии. Беру день отпуска. Обещаю, проблем не будет. Прошу прощения, ЮнМи.»

Прочитав, президент с иронией хмыкает.

«Проблем не будет. — повторяет он про себя, — Хех! Проблема — это ты. И как я теперь должен с тобой поступить? Приказать — вернуться? Ммм… но подчинишься ли ты? Указания своего менеджера ты уже проигнорировала. Вполне может получиться так, что сгоряча ты проигнорируешь и мой приказ. Тогда я могу оказаться в затруднительном положении, так как буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. А совсем скоро поездка в Японию с которой связанны достаточно хорошие планы на дальнейшее сотрудничество с «Sony»… Похоже, для моего жеблага, придётся мне быть аджосии чутким и понимающим к душевным страданиям школьниц… Хотя, в таких случаях, лучше всего помогает хорошая порка. После неё голова у страдалиц сразу начинает мыслить в правильном направлении. Но, здесь не тот случай, как говорится. А жаль…

Ладно. Не стану проверять свой авторитет. Пусть день отдохнёт, если ей так нужно, это сейчас ни на что не влияет. Придёт, тогда будем разбираться, почему замужество Ли ХеРин произвело на неё такое сильное впечатление…

… И чем там ЁнЭ занята? Как она контролирует своего айдола? И телефон у неё, хотя я приказал ей не давать, и захотела — сбежала от неё… Похоже, их обеих пора гнать из группы. Обе к работе не готовы…».)

(примерно в это же время. Группа «Корона», второй раз за день совершив запоминающееся путешествие на каких-то левых сеульских таксомоторах, гурьбою вваливается в двери родного общежития.)

— А-а, я сейчас умру! — стонет КюРи роняя на пол сумку. — Дядечка в моём такси — ненормальный! Он ездит со сломанным кондиционером! Я чувствовала себя словно сосиска в хот-доге!

— Просто жесть. — подтверждает ХёМин, оказавшаяся с КюРи в одной машине. — Я тоже думала, что умру от жары.

— Где наша машина? — оглядывая всех спрашивает ДжиХён. — Или мы теперь всегда будем ездить на такси, словно группа из бедного агентства? Где наш менеджер?

— Менеджер ЁнЭ сказала, что менеджер Ким взял два дня отпуска. Для похорон. У него умер дальний родственник. — отвечает ей ИнЧжон нагибаясь, чтобы снять с себя босоножки.

— А, понятно, — кивает ДжиХён и спрашивает. — А почему я об этом не знаю?

— Откуда я знаю… почему ты … не знаешь, — наклонившись и снимая обувь, говорит ИнЧжон. — ЁнЭ вроде всем сказала, что она будет это время заменять его. Не знаю, где ты была, когда она говорила.

— Менеджер ЁнЭ не справляется со своей работой. — говорит КюРи. — Мы два раза сегодня ездили на такси. Она плохой организатор. Нужно пожаловаться на неё главному менеджеру господину КиХо.

— Мы должны были ехать сегодня на машине ЮнМи, — объясняет ситуацию ХёМин. — А она — психанула.

— Ещё толком дебюта не было, а уже — психует. — с глубоким осуждением в голосе произносит КюРи, первой из группы скинув с себя обувь и проходя вперёд. — Что же с ней будет дальше? А где она, кстати?

КюРи оглядывает всех и обернувшись, смотрит на охранника.

— Скажите, ЮнМи уже приехала? — спрашивает она у него.

— Нет, КюРи-сии, — отвечает тот. — Никто ещё не приезжал.

— И где она? — кивнув охраннику поворачивается к группе КюРи.

— Кто его знает? — пожав плечами, отвечает ей ИнЧжон, тоже сняв обувь, и тоже, проходя дальше в дом, — Может, президент СанХён приказал ей приехать к нему?

— Могла бы тогда сначала завести нас домой, — недовольно говорит КюРи. — Она же знала, что мы остались без машины.

— Кто их, принцесс, разберёт, почему они так поступают. — устало говорит ИнЧжон, проходя мимо неё и сообщает всем. — Я сразу в душ. Я быстро.

— И я в душ! — восклицает КюРи и предлагает. — Занимайте очередь за мной и ИнЧжон!

Место действия: дом мамы ЮнМи

Время действия: вечер. В большую комнату, с мурчащей на руках кошкой, входит ЮнМи.

— Оу, ты уже пришла! — обернувшись от телевизора восклицает СунОк.

— А ты меня ждала? — удивляюсь я. — Откуда ты узнала, что я приеду?

— Мне позвонил сам господин СанХён, — поднимаясь на ноги говорит мне СунОк. — Сказал, что за отличное поведение наградил тебя днём отпуска.

Чё? «За отличное поведение»?! Меня?!

— Президент СанХён позвонил тебе сам? Лично? — не веря, удивляюсь я.

— Да. — с гордостью подтверждает этот факт СунОк. — Попросил меня позаботится о тебе.

Позаботиться?! Ничего не понимаю! Откуда СанХён мог знать, куда я пойду? Впрочем, куда мне ещё идти, кроме как не домой? Тогда, что это за прикол такой, с моим награждением? Какая-то психологическая штучка из методов управления персоналом? Пытается повлиять на меня? А может, шеф просто — «прикололся»? С него станется…

— Дай на тебя посмотреть, — между тем говорит СунОк, подходя ко мне. — Ты всегда теперь такая разная. То в тренировочной форме, то в костюме для сцены…

— А где мама? — спрашиваю я, давая себя разглядеть и одновременно собирая мозги в кучку, после попытки понять, что значил звонок шефа.

— Мама готовит твою любимую еду, — говорит СунОк. — Она как узнала, что ты едешь домой, сразу помчалась на кухню, чтобы было тебя чем кормить.

— Понятно, — говорю я, и добавляю. — У нас всегда есть что покушать.

— Мама не будет кормить тебя обычной едой. — отвечает СунОк и спрашивает. — Какие у тебя планы?

— Сегодня, хочу побыть дома. — делюсь я своими пожеланиями. — Сегодня были сьёмки, я устала как лошадь и скоро уже станет темно. Бродить в темноте по городу нет никакого желания. А завтра, когда будет день, хочу пойти погулять. Побывать там, где ещё не была, посмотреть на что-то красивое, купить, съесть чего-нибудь. Короче, побывать на открытом воздухе…

СунОк понимающе кивает и судя по выражению её глаз, прикидывает возможный маршрут.

— А сегодня я хочу поспать, поесть и напиться. — говорю я.

— Напиться? — удивляется онни.

— Да. Я по дороге попросила шофёра купить мне бутылку водки. Она в коридоре. Кстати, нужно положить её в морозилку.

— Водки? Ты купила водку?! — ещё больше удивляется СунОк.

— Ну не соджу же глушить! — отвечаю я.

(позже, примерно через час.)

Лежу на полу, обожравшись. СунОк смотрит телевизор. Мама пошла вниз, закрывать кафе. Всё, почти как в прежние, старые времена, когда я ещё не был айдолом. Так, да немножко не так. Во-первых, угрызения совести по поводу — «зачем я так нажрался?» гораздо больше. В школе, помнится, они были меньше. Во-вторых, от понимания этого — печаль. Печаль, от констатации факта, что нифига я не профессионал, ибо демонстрирую крайне низкий уровень самодисциплины. На кой я столько съел? Мог ведь остановиться. А теперь лежу, с трудом дышу. Ну какой из меня айдол, с таким самоконтролем? И из этого вытекает следующая печаль — в коллективе я показал неспособность наладить дружеские отношения, пошёл на поводу своих эмоций. Не надо было так делать. Не надо… И звонок шефа, похоже, намёк на это «толстое» обстоятельство. Мол, провалил, ты всё, Серёга, провалил. Обещал, обещал и сдулся, ничего не сделав. Эх! Даже напиться не получилось. Прознав про водку, мама и СунОк хором принялись отговаривать меня от этой затеи, говоря, что я теперь леди, а те такое не пьют, ибо водка — сущая отрава. Ну, на мой взгляд, сущая отрава — это как раз ваша соджу, но пока я внимал доводам семьи, мне пришла в голову мысль — а, наверное, действительно, не стоит. Водка… это водка. Напиток серьёзный, не для девушек. Ну как, у меня язык развяжется? Чё я в подпитии наболтаю?

Вот, лежу сытый, но трезвый и печальный от того, что даже напиться у меня не получилось. Если подходить к вопросу пьянки ответственно, то, похоже, надираться мне придётся в одиночестве… Что ж так всё беспросветно?

«… представитель оппозиционной партии подверг резкой критики действия правительства, охарактеризовав их как «бесхребетными в неспособности отстоять национальные интересы…» — сообщает с экрана симпатичная ведущая, — «… призвав президента страны и членов кабинета правительства страны проводить более жёсткую политику в отношении Соединённых штатов Америки и Японии.»

Да. Вот ещё одно отличие от «прошлых времён». Дорамы мы сегодня не смотрим, смотрим политику. СунОк активно жмёт кнопули на пульте, прыгая с канала на канал в поисках передач в которых обсуждают тему — «кругом одни враги!». Короче говоря, как я и ожидал, прокатили корейцев с их морем. Точнее, с его названием. На голосовании в международной гидрогеографической организации, представители США заявили, что они солидарны с позицией Японии, Великобритании и еще целого ряда стран, считающих, что данное море следует называть все же "Японским". По их словам, «…США будут придерживаться общепринятой точки зрения на данную проблему». Ну и проголосовали они, соответственно. «За» — Японию и «Против» Кореи.

Не знаю, как на самом деле обстоят дела, но судя по поведению «болтологов» в студиях, такое впечатление, что страна — буквально в шоке. На одних каналах, как я понимаю, оппозиционных, кипящая ярость и обвинения правительства чуть ли не в государственной измене, на правительственных каналах — «вялое шлёпанье ластами» и пространные объяснения почему всё так беспонтово вышло, типа — «…в мире действительно более частым и привычным является название "Японское море"», вкупе с невнятными обещаниями народу — «… мы будем продолжать отстаивать свою точку зрения до самого конца…»

Какого, спрашивается, «конца»? Конец он уже вот он, «приплыли», как говорится. СунОк я не стал напоминать о нашем уговоре. Ну его. Ещё в доме поругаться не хватало. Единственное место, где меня любят.

— Правильно! — восклицает в этот момент онни, соглашаясь со словами кого-то там, на экране. — Нечего в Японию ездить! Пусть сидят без наших товаров! А то, взялись подкупать США льготами для их производителей, а нашим не дают! Двойные стандарты!

Мда… СунОк точно нашла бы себя в банде Махно. Спрашивается, а кому мы тогда будем продавать свои товары, если перестанем возить их в Японию? Все товарные рынки давно уже поделены так, что на них даже с мылом не влезешь. Но, господа гусары — молчать! Пусть онни говорит то, что ей хочется. Человек имеет право на собственное мнение, особенно у себя дома. Только вот если мне утром было смешно, когда я слегка троллил ИнЧжон этой темой, то сейчас, смотря на творящееся в телевизоре, начинаю реально опасаться, как бы на самом деле не попасть под эту волну ура-патриотизма. Запретят щас нафиг, сношения всякие с Японией, и накроется наша поездка медным тазом… Останется наш «кролик» без сытной японской «морковки», будет драть одну редкую низкокалорийную «корейскую травку» … СанХён офигеет с такой подставы…

В этот момент у меня пиликает лежащий рядом со мною на полу мой телефон, сообщая о том, что он чего-то получил. Не меняя положения «лёжа на спине», изгибая руку, шарю ей по полу в поисках пропиликавшего. Нахожу, беру в руку, смотрю.

— Что там? — обернувшись ко мне слегка встревоженно спрашивает СунОк. — Из агентства?

— Сейчас посмотрю. — обещаю ей я и начинаю тыкать пальцами в телефон.

— «Пользователь АйЮ обновила содержимое своей страницы» — вслух читаю я полученное сообщение.

— Ты подписана на страничку АйЮ? — спрашивает онни.

— Ну да, — говорю я. — Мы с ней обменялись контактами, когда я была на её дне рождении. Она подписала меня на свою страницу в соцсети. Ссылку мне кинула.

— Боу! — выдыхает СунОк. — Моя сестра обменивается контактами с самой АйЮ! Расскажи, что было у АйЮ на дне рождения!

Пфф… — мысленно выдыхаю я, не испытывая никакого желания в данный момент что-то рассказывать.

— Заешь, онни, — предлагаю я, — я сегодня просто никакая. Сьёмки были весь день, теперь вот наелась, спать клонит. Давай, лучше завтра. Я давно мечтала посидеть в сети, почитать, что в мире творится. А ты пока посмотришь, до чего там политики договорятся. Как бы они нам поездку в Японию не запретили.

Услышав о возможной отмене поездки, СунОк озадаченно задумывается. Я же, пока она думает, открываю на телефоне страничку АйЮ. Открываю и вижу фотку с улыбающейся «сестрёнкой нации», и подписью под ней — «Пробую разучить песню на французском языке», а ещё ниже — видео. Вспоминаю, что АйЮ иногда выкладывает для своих фанатов свои «рабочие моменты» над новой песней или хореографией. Если песня «французская», то скорее всего это мой «таксист Джо», который я ей презентовал. Ну и чего там получилось?

— АйЮ выложила видео, на котором она работает с моей песней. — говорю я СунОк и предлагаю. — Хочешь посмотреть?

— Твоей песней? Конечно, хочу! — восклицает та и придвигается ко мне бросив телевизор.

Делаю звук на максимум и поднимаю телефон выше, чтобы сестре было видно. Запускаю видео на просмотр. Смотрим…

АйЮ, несомненно, выглядит очень мило, — делаю я для себя вывод после того как непродолжительное видео закончилось, — особенно, когда она произносит что-то по-французски. Однако, это никак не компенсирует ошибок в произношении, которые она делает. И минусовка, странная… Не моя. На кой было придумывать что-то своё? Точнее, моё, но исправленное? Опять, что ли кто-то из корейских «спецов», знает, как «лучше»? Опять всё угробят?!

— И как тебе? — спрашивает у меня СунОк. — Мне кажется, что очень мило всё получилось…

Секунды две смотрю на неё, формулируя ответ. Точнее, перевожу на цензурный.

— В целом, всё хорошо, — дипломатично отвечаю я, — но, есть моменты, на которые следует обратить особое внимание, чтобы получить отличный результат.

— Какие? — с интересом подаётся вперёд онни.

— Есть проблемы с правильным произношением слов и с темпом музыкального сопровождения, — говорю ей я. — Узкие профессиональные вопросы. Для тех, кто ими не занимался, будет сложно понять о чём речь.

— А, — понимающе делает движение головой СунОк. — Ясно. И что теперь делать? АйЮ не должна ошибаться.

— Сейчас отправлю ей смс, — обещаю я. — Укажу проблемные моменты.

— Ты можешь послать ей смс? — изумляется СунОк.

Обдумываю этот вопрос.

— Наверное да, — говорю я. Она же дала мне номер своего телефона? Для чего ещё, как не для общения?

— Божечки мои, — произносит СунОк, — моя сестра даёт советы АйЮ… никто не поверит, если расскажу.

— А чего тут такого? — удивляюсь я. — Я автор, она — исполнитель. Ничего такого в том, что автор пытается донести своё виденье до исполнителя. Рабочий момент.

— Всё равно. — говорит СунОк. — АйЮ это АйЮ. А ты, это ты. Кто бы мне ещё год назад сказал, что такое возможно. Я бы подумала, что этот человек — сумасшедший.

Трек пятый

Время действия: вечер того же дня

Место действия: дом мамы ЮнМи, комната сестёр

Лежу на полу, правда в постели, никого не трогаю, юзаю ноут онни, хочу посмотреть, что творится в мире вообще и в корейском шоу-бизнезе, в частности. Хочу почитать, пишут ли что-то про меня. СунОк, воодушевлённая своим участием в написании смс-ки АйЮ осталась у телевизора, «добивать» политиканов с их идеями и прогнозами, а я пошёл полежать с ноутом перед сном. Итак, что-там у нас творится?

«… Судом города Сеула вынесено решение в отношении президента развлекательного агентства господина Ким ЧуМина. Как стало известно из материалов дела, обвиняемый Ким ЧуМин два года назад создал агентство для продвижения музыкальных групп. После проведения кастинга им было отобранно в группу пять несовершеннолетних девушек. Обвиняемый, установил скрытые камеры в раздевалке, где переодевалась группа несовершеннолетних. А также неоднократно насиловал двух участниц группы. Как показало расследование, пострадавшие, долгое время скрывали факты насилия, опасаясь, что это может отсрочить их дебют…»

Пффф! Вот это да! Читнул, как говорится, новостей шоу-бизнеса! Полной ложкой зачерпнул. И сколько же дали этому «организатору»?

«… Суд признал обвиняемого виновным по всем пунктам обвинения и приговорил Ким ЧуМина к двенадцати годам лишения свободы и денежному штрафу в размере пятидесяти миллионов вон…»

Нормально дали. А эти, блин, ненормальные? Боялись, что это «отсрочит их дебют»! Что у них в голове творится?! Это ж надо, терпеть такое ради дебюта? С ума, что ли сошли? Идиотизм какой-то.[14]

«…Представители Ли СокЧоля из «The East Light» выпускают фото с доказательствами избиений и аудиофайлы: «Претензии Ли ЧаХвана являются лишь оправданиями…» А тут что случилось? Читаю. Через минуту становится понятно. Ли СокЧоль, участник бойс-группы подал на своего президента агентства в суд, за систематические нападения в течении четырёх лет и избиения.[15]

В статье есть фото металлической палки от швабры, которой производились избиения.

А также результаты этих избиений. Фотографии с большими, где-то с ладонь, синяками и травмами на голове, бедрах, ягодицах и руках. Некоторые из синяков очень глубокого (почти черного) фиолетового цвета, что говорит о серьезных травмах.

Куда я попал? — думаю я, закончив разглядывать доказательства. — Это новости музыкальной индустрии или сводка криминальных сообщений? Нет, вот сверху написано — «Новости к-поп». Фига себе новости!

Ещё раз просматриваю предложенные к просмотру фото. В голову приходит мысль, что СанХён, как человек, очень даже неплохой президент… Вполне возможно, что уж если на него и не молиться, то хотя бы быть благодарным судьбе за то, что он такой, вполне себе даже можно. Зря я его нервирую. По сравнению с этими бесчеловечными фото, мои проблемы, это не проблемы. Так, фигня какая-то…

Задумываюсь над тем, на кой чёрт эти несчастные мемберы столько лет терпели такие издевательства. Из-за стадного — «у всех остальных тоже самое»? Ну, вроде бы не у всех. Тогда, почему? Что они хотели получить, терпя? Деньги? Славу? То и другое вместе? А может, это был их единственный шанс избежать нищеты? Всё-таки я до сих пор мало знаю ситуацию в стране, не понимаю истинных причин происходящего. А когда вникать? Чтобы знать и понимать, нужно жить не в четырёх стенах, как я, ежедневно сталкиваясь лишь с ограниченным количеством людей. Для этого нужно жить в «большом мире», а не в замкнутом закутке.

Есть ли в индустрии более светлые, я бы даже сказал, более жизнеутверждающие новости? Следующее, чего там?

«… Певица Шеннон сообщила о своих планах покинуть агентство «MBK Entertainment» и уехать из Кореи в ближайшем будущем. В разговоре с поклонниками, когда ей задали вопрос, планирует ли она покинуть Корею, певица ответила: «К сожалению, да. Я люблю Корею, но я также хочу реализовать себя через творчество и писать песни, с которыми я действительно связана, и просто быть более беззаботной». Так же она сказала: «Для тех, кто спрашивал, и кто терпеливо ждал: нет, у меня не будет комбэка. Я собираюсь покинуть свою компанию в скором времени».

Другой фанат спросил у девушки: «Страшно ли жить в подземелье?». Шеннон ответила: «Да, мне пришлось привыкать к этому. Всё время ждать, пока тебе хоть что-нибудь заплатят. Они используют твой голос и говорят, что это для гайд-версии песни другой группы и не спрашивают разрешения. И не указывают тебя в авторах, если ты пишешь для них лирику на английском. И отдают работу, которая предназначалась специально для тебя, другому артисту. И никогда не пускают тебя за границу просто «потому, что». И тебя заставляют ходить на шоу, в которых ты не хочешь участвовать, но так другая группа агентства сможет получить продвижение или заключить сделку. Вот тогда весь ад и вырывается на свободу. Я рада, что со всем этим покончено».

Она также пожелала удачи всем оставшимся, сказав, что им помогут эти слова.

Шеннон является британско-корейской сольной артисткой, которая продемонстрировала свои невероятные вокальные навыки на шоу «Star King» в 2008 году и затем подписала контракт с «MBK Entertainment» в 2009 году, когда ей было 15. Она дебютировала в 2011 году с песней «Hatred Farewell» и вошла в четверку лучших на «K-Pop Star 6» в 2012 году.

Мда. с…Похоже, ничего жизнеутверждающего в индустрии нет. Как я понимаю, девочку промурыжили шесть лет, держа в «запасниках агентства» и теперь она просто счастлива от них «сделать ноги». Тут конечно нельзя однозначно сказать, кто виноват. То ли агентство оказалось не способным дать ей соответствующий репертуар, то ли певица не оправдала возложенных на неё надежд. Хотя, пишут, что призовые места она занимала… Непонятно, нужно вникать, что не хочется. Но, эмоцию, которую вызывает статья — грусть. Человек столько лет провёл в ожидании, а в итоге — ничего не случилось. Жизнь, порой печальная штука… Интересно, а в агентстве СанХёна, тоже есть — «живущие в подвале»? Можно будет узнать, при случае. Что касаемо меня, никуда он меня не «запихивал». И деньги вовремя платил. Не, шеф ведёт себя по-человечески, грех жаловаться. Конечно, заскоки у него есть, но с оравой в семьсот пятьдесят сотрудников, которыми он управляет, это неудивительно. Надо с ним поговорить, насчёт его здоровья. Собирается он что-то делать или так и будет на «колёсах» сидеть? Это чревато…

Но, всё-таки? Есть ли что-то позитивное в индустрии? Или только кровь, пот и слёзы?

«ЦыЮн — настоящий языковый вундеркинд!» — гласит следующий попавшийся мне заголовок.

О! Тайваньская партизанка, поставившая на уши весь Китай! И что она за такой вундеркинд? Круче чем я?

«Несмотря на то, что она все еще ученица старшей школы, ЦыЮн можно назвать языковым вундеркиндом. Кроме китайского, тайванского, корейского и японского, она также знает немного английский язык, который учила в школе…»

Ага. Английский. Это когда они вместе с корди не смогли прочитать надпись на футболке? Всей Кореей потом читали-перечитывали, глазам своим, не веря… Вундеркинд, несомненно…

«…Когда девушка впервые присоединилась к шоу на выживание в группу, ее тизер был на китайском, так как в то время она не чувствовала себя комфортно, разговаривая на корейском языке. Со времен дебюта она значительно улучшила свои навыки, хотя по-прежнему делает милые ошибки, говоря на корейском. Так, совсем недавно, в вышедшем альбоме группы «HotIce», в разделе благодарностей, ЦыЮн допустила ошибку, написав вместо «GoldHot Nation» (GoldHot 네이션) — «GoldHot шл*ха» (GoldHot 네이년)…»[16]

Ах-ха-ха! Ой, не могу! «Милая ошибка», да? Ха-ха-ха! Чё ж ей так не везёт с нецензурщиной-то?

«Сейчас, когда её агентство «GoldHot» заявили о планах продвижения группы в Японии, ЦыЮн, вместе с остальными участницами, приступила к изучению японского. Поклонники часто замечают ее за пределами агентства с японским учебником в руках, причём этот учебник написан на корейском языке. Поклонники впечатлены этим фактом — уровень знания корейского ЦыЮн должно быть сильно вырос, если она может использовать корейские учебники по обучению японского…»

ЦыЮн с корейским учебником японского языка

«Сильно вырос?!» Ой, не могу, держите меня семеро! Не зная корейского, по корейскому учебнику учить японский? Ах-ха-ха-ха! Кто ж такое придумал? Это же не учёба, а какое-то бесконечное разгадывание шарад будет! Ну, ЦыЮн, ну затейница! Ну даёт! А я ещё думал, чего она такая тихая, по сравнению с другими? А она оказывается — толком не понимает, чего вокруг неё говорят! Старается «не отсвечивать»! Ха-ха-ха! Ну блин, насмешила! О! Тут ещё и ссылка на видео с ней есть.[17]

… Ну хоть что-то позитивное, — думаю я, три раза с удовольствием пересмотрев ролик. — А то одни сплошные крушения надежд. ЦыЮн очень приятная девочка. Милая и непосредственная, не то, что эта акула Ли ХеРин… Эх, плохо я разбираюсь в людях! А в женщинах, кажется вообще, не разбираюсь…

(где-то в это время. Президент СанХён просматривает своё расписание на завтра)

— Оркестр «Кёнсанбук-до», — произносит он вслух, смотря в органайзер и задумывается.

— Какой смысл ехать туда без ЮнМи? — задаёт он сам себе вопрос.

(тоже, где-то в это время. Чат, который никогда не спит)

[+10. —1] Вы видели видео?

[+3. —0] Какое именно?

[+11. —6] На котором ЮнМи приезжает одна на минивэне, а её сонбе едут следом на такси. Я просто была в шоке, когда такое увидела.

[+5. —8] Что в этом такого, что ты была в шоке?

[+8. —2] ЮнМи самая младшая в группе. Это она должна ездить на такси!

[+14. —1] Не нужно сразу думать плохо. Может, у неё было другое расписание и поэтому она приехала одна. Вот и вся причина.

[+12. —2] Почему тогда остальные приехали на такси?

[+15. —3] Возможно их машина сломалась. Машины ломаются.

[+6. —7] Так она и уехала со сьёмок одна! А её сонбе опять поехали на такси!

[+9. —6] У них есть менеджеры. Они решают, кто, как и когда ездит. Не думаю, что тут какая-то вина ЮнМи.

[+3. —3] А я считаю, что она решила, что уже стала звездой! Вот и задирает нос, ездит отдельно от группы.

[+19. —5] Это ты так считаешь. Меня больше интересует вопрос, состоится ли у наших девочек промоушен в Японии или нет?

[+29. —0] Я думаю, это будет непатриотично, поехать в Японию, после того, как японцы подло подкупили комиссию ООН.

[+19. —0] Я тоже так думаю.

[+34. —0] И я за. Жалко, конечно, но я думаю будет правильнее отказаться. Нечего играть в поддавки. Как они себя ведут по отношению к нам, так и мы должны вести себя по отношению к ним.

[+12. —0] Это правильно.

[+15. —0] Согласна.

Время действия: следующий день, около десяти часов утра

Место действия: Сеул, район Апкучжон

Думал сегодня буду дрыхнуть без задних ног до самого обеда. Куда там! В половине восьмого глаза продрал и как огурчик. Спать не хочется от слова — совсем! Видя такое дело, буданул онни, сказал — погнали в город пока не жарко! Ну, с жарко не прокатило, припекать начало уже в девять часов, но всё равно, к обеду будет вообще пекло. Придётся перемещаться перебежками между зданиями, от кондиционера к кондиционеру. Пока терпимо.

Минивэн, данный мне семейством ЧжуВон я сегодня юзать не стал. Сказал вчера водителю и охране, что намереваюсь провести сегодняшний день в кругу семьи, под крышей дома своего. Просто хотелось побыть хоть день без присмотра. Чтобы не ходили следом, наступая на пятки, охрана, менеджер, группа… Хоть как-то расслабится. СунОк не считается, она постоянно перед глазами не мельтешит, она не раздражает.

Поэтому, приехали мы с ней в район Апкучжон, считающийся самым дорогим в Сеуле по-простому, на метро. Я ещё вчера сориентировал СунОк на то, что ни по каким зоопаркам мы бродить сегодня не будем. Только залитые неоновым светом Бродвей, только хардкор! На мне белый джинсовый костюм из очень тонкой, дышащей ткани, на голове для маскировки — кепка с длинным козырьком и тёмные очки с круглыми стёклами. Хожу неузнанный, прицениваюсь к райончику, что в нём можно купить к примеру, на пятьдесят тысяч долларов. К сожалению, подготовка у меня к этому путешествию была проведена не на высоте. Заранее не озаботился сбором информации, а СунОк понятное дело, здешних цен на недвижимость не знает, приходится пользоваться телефоном, чтобы узнать в сети хотя бы примерно, что по чём в этом районе. Меня, собственно недвижимость интересует. Дом, на Чеджу, квартира в Сеуле… Нормально для комфортной жизни. На острове хоть и лучше, но, как я понимаю, не налетаешься. Так что квартира будет нужна.

Пока район мне нравится. Зелёный, есть большой парк, называется Тосан, в парке есть памятник в память о видной исторической личности.

Как мне рассказала СунОк, когда мы вышли по аллеи к скульптуре, АнЧхан ХоТосан был борцом за независимость Кореи от японской колониальной оккупации. В его честь был разбит этот парк и установлен памятник. И район, тоже назвали в его честь. В общем, благодарные потомки, человеку, много сделавшему для своей страны.

Единственное пока огорчение, так это то, что цен на квартиры в домах вокруг парка узнать с помощью сети мне не удалось. Не продаются, что ли? Или, может нужно «глубже копать», к примеру, какие-нибудь элитные сайты продаж? Онни так вообще на меня руками замахала, когда я заикнулся о своём интересе. Миллиарды вон, сказала она, даже не думай! Квартира, считай, центре города, причём в самом центре самого дорогого района, окна выходят на зеленый и спокойный парк, выхлопными газами не воняет, место тихое и, похоже, хорошо охраняемое. Вполне возможно, несколько миллионов долларов она и стоит. Круто… Хотя с виду дома смахивают на «советскую панель». На моё разумение, не тянет внешний вид на миллионы долларов. Возможно я не в теме, бетон замешан с каким-нибудь умными нано-частицами, а квартиры площадью во весь этаж, двухуровневые и вообще, красота внутри неописуемая, но с улицы этого не видать, нужно вникать в тему.

Жилой комплекс "Апкучжон Хайтс Парк"

Крутя головами по сторонам, прогулялись с онни по парку, свернули на попавшуюся улицу, прошлись уже по ней, посмотрели на прилегающую обстановку. Поглазели на здания со всякими наворотами, пытающимися соответствовать своим внешним видом званию самого дорогого района.

Машинки всякие крутые, импортные, торчат мордами и задами на автостоянках из-под домов.

Совершенно не бедно выглядящие с виду кафешки и рестораны, даже попалось одно «Собачье кафе». Это в котором можно потискать собачку, в ожидании пока тебе принесут заказ. В Сеуле держать собаку дорого и проблематично, поэтому, корейцы придумали такие заведения, которые создают хотя бы иллюзию общения с братьями меньшими. Это я знаю, читал, когда занимался туризмом, по городу маршруты строил.

«Собачье кафе»

Чёрт, вроде недавно было, а кажется, времени прошло — вагон и маленькая тележка…

— А это, — говорит СунОк, указывая рукой на здание на противоположной стороне дороги, — универмаг «Галерея». Здесь самый дорогой шоппинг в Сеуле.

Несколько секунд рассматриваю торговую точку, претендующую на звание самой-самой. Честно говоря, не впечатляет. Снаружи — обычный торговый центр которых полно в Москве. Может, внутри в нём будет круче?

— Пошли, — предлагаю я онни, — посмотрим, так ли он крут, как о нём говорят?

— Ты чего? — пугается та, — С ума сошла? Откуда деньги?

— Ну уж на кофе нам хватит, — говорю я, — заодно и посмотрим, чего там продают. Может, действительно, какие-то «офигительные» вещи?

— Мне кажется ты сегодня настроена как-то… легкомысленно. — внимательно посмотрев на меня говорит онни.

— Так я же в отпуске, — вспомнив про звонок СанХёна бодро отвечаю ей я. — А в отпуске всегда, хочется варенья и пошалить!

— Чего тебе хочется? — не понимает СунОк.

— Чего-нибудь вкусного, — говорю я и предлагаю, — пошли в «Галерею», поедим!

— Это будет, точно, очень дорого, — сопротивляется онни.

— Деньги, не последние. — говорю я и чуть толкаю её плечом. — Пошли!

(несколько позже. Кафе в универмаге «Галерея»)

Сидим с СунОк, кушаем. Заказали много, онни по началу скромничала, но я настоял, чтобы она взяла то, что хочется. Уломал. Почти всё съели, дожимаем десерт и кофе. Ну, что сказать про еду? Вполне вкусно, блюда из европейского меню похожи на европейские, правда, к ним предлагают в отдельной чашке кимчхи. Но эта та беда, с которой я уже знаю, как бороться. Просто отставляешь плошку в сторону и всё. Пусть там пахнет. СунОк не поняла. Ориентируясь на меня, тоже взяла из «европейского», и теперь, похоже прибывает в раздумье. Вроде дорого, вроде Европа, а вот чтобы «ах!» было, такого нет. Зачем тогда платить дороже, спрашивается? Но, всё съели, сделали с онни положенные совместные фото на фоне поедаемого, всё нормально. Сейчас закончим, пойдём смотреть, какими ценами тут народ в бутиках пугают. А в кафе да, дороже примерно раз в шесть, чем в мамином «Весёлом цыплёнке».

— ЮнМи, я хотела спросить… — как-то неуверенно произносит онни, — Ты не можешь мне дать немного денег? Я хочу сделать блефаропластику…

Спросив, СунОк бросает на меня быстрый взгляд и вновь опускает его к вазочке с мороженным.

— Это же операция на глазах? — удивляюсь я и спрашиваю, — Зачем тебе?

— Не на глазах, а на веке. — поправляет меня та и объясняет, на кой ей это понадобилось. — Понимаешь, если я буду СЕО, в новом кафе… Мне надо соответствовать этому уровню. И ты. Ты стала известной. В комментариях пишут, что я не соответствую твоему уровню…

Смотря в вазочку, СунОк возит ложечкой по мороженому, которое, кстати, не очень сладкое. Я же в этот момент пытаюсь вспомнить подробности о корейских заморочках насчёт социальных уровней, кому чего можно, а кому чего нельзя.

— А это не опасно? — спрашиваю я. — Ведь потом будут отёки и всё такое, что бывает после операции?

— Швы снимают на третий-четвёртый день, а отёки проходят на седьмой-десятый. — подняв на меня глаза говорит СунОк. — Это очень простое вмешательство. Даже школьницы делают себе на выпускной. Никаких осложнений.

Онни смотрит на меня, я на неё. Через пару секунд я соображаю, что она меня уговаривает, а я вроде как кочевряжусь, деньги жму. Пфф… Эти девушки, со своею красотой.

— Конечно, раз ты хочешь… — говорю я и добавляю. — Только одна просьба, онни. Не экономь. Обратись в лучшую клинику. Из первой пятёрки рейтинга.

— Это же будет очень дорого! — удивлённо восклицает СунОк.

— Пусть дорого, — возражаю я, — но зато сделают как надо. Глаза потом обратно не пришьёшь.

— Это операция не на глазах, а на веке. — снова объясняет мне онни.

— Можно подумать, что с ними нельзя накосячить. — говорю я. — Вот прорежут в них дырки по случайке, будешь потом всё время на мир смотреть. Или, какой-нибудь нерв не тот перережут, открываться-закрываться перестанут. Придётся их пальцами в действие приводить…

— ЮнМи! Что ты такое говоришь?! — возмущённо восклицает СунОк. — Ты меня напугать хочешь?!

— Да нет, онни. — говорю я. — Просто беспокоюсь о тебе. Врачи, это такие люди, ого-го! Не успеешь оглянуться, как они тебе чего-нить не то отрежут, а потом будут утверждать, что так оно у тебя всегда и было.

— Откуда тебе об этом знать? — прищуривается на меня СунОк.

— А то я по больницам не валялась. Забыла, что ли? — напоминаю я о недавнем прошлом и говорю. — Лучше с врачами без надобности не связываться. А давай, сделаем так? Зная твою склонность к экономии, подключим к этому маму. Пусть она будет посредником. Ты находишь клинику, говоришь маме, она сообщает мне. Если клиника входит в топ пяти лучших, я даю маме разрешение на оплату. Окей?

— Ну зачем в топ пять? — недовольно говорит СунОк. — Это же будет дороже в несколько раз. Есть тоже хорошие клиники, но в них гораздо дешевле!

— Я просто спиной чувствовала, что так и будет. — говорю я, — Онни, мои условия я только что тебе сказала. Никаких «хороших», дешёвых клиник. Согласна?

— Ты высокомерно разговариваешь со старшей сестрой. — недовольно говорит СунОк опять начиная ковырять ложкой мороженное.

— Я разговариваю со старшей сестрой с терпением и любовью. — возражаю я. — Говорю так только потому, что твоё здоровье на первом месте. Да, кстати. Как там наша афера с «Кирин»? Что с акциями?

— Всё ещё меньше на пятьсот вон, чем мы купили. — всё так же недовольно отвечает онни.

— Понятно. — легко отношусь к этому я. — Ладно, пятьсот вон, это пятьдесят центов на акцию. Не страшно.

— Я ещё платила за брокерское обслуживание в течении года. — напоминает мне онни.

— Деньги не последние, — повторяю я недавно сказанную фразу.

В этот момент у меня тренькает телефон, сообщая об смс. Кто там? СанХён?

Достаю его из внутреннего кармана, смотрю на экран.

— Что там? — спрашивает СунОк и тоже высказывает сходное со мной предположение. — Просят срочно вернуться в агентство?

— Нет, — говорю я, читая сообщение. — Это АйЮ. Я же вчера ей отправил сообщение. Вот, она отвечает.

— Что она пишет? — заинтересованно подаётся вперёд СунОк.

— Благодарит за помощь и советы… — говорю я.

— АйЮ такая воспитанная девушка! — с удовольствием восклицает онни и советует. — Тебе нужно брать с неё пример.

— В итоге, она пишет, что не поняла, что я имела в виду… — сообщаю я, закончив читать и опуская телефон.

— Почему не поняла? — не понимает онни.

— Не знаю, — пожимаю я плечами.

— Может, ты путано объяснила? — предполагает онни.

Ну конечно, кто ещё виноват кроме меня?

Беру телефон и набираю ответное сообщение АйЮ: «Я могу сейчас тебе позвонить?»

— Что ты ей написала? — интересуется СунОк догадавшись, кому я отправил смс.

В этот момент у меня начиная звонить телефон, показывая на своём экране, что идёт входящий от АйЮ. Отвечаю на звонок, здороваюсь и перекинувшись парой фраз, начинаю объяснять, что я имел ввиду, когда предлагал сделать немного иначе.

— Лучше всего просто показать. Займёт пять минут. — заканчиваю я своё объяснение.

— Это будет сложно сделать, — говорит АйЮ. — Подобрать время, чтобы мы были обе свободны. Получить разрешений… Скорее всего получится только на выходных. Но мне не хочется тратить твоё свободное время.

— Я сейчас свободна. — говорю я. — Президент СанХён дал мне отпуск на один день.

— Оу! — прямо-таки восхищается в ответ АйЮ. — Президент СанХён так щедр к своим сотрудникам. Это впечатляет. А где ты сейчас?

— Мы с сестрой сейчас гуляем по Апкучжону. — говорю я смотря на СунОк. — Онни, главный офис твоего агентства находится ведь в этом районе, так? Если ты сейчас в главном офисе, то я могу в течении получаса подъехать.

— Буу… — озадаченно гудит в трубку АйЮ и спрашивает. — Но тебе будет нужно согласовать это с твоим менеджером?

— Я в отпуске, — напоминаю я. — Сингл не коммерческий, без денег, просто подарок. Почему я не могу заехать на пару минут в гости к подруге?

Несколько секунд АйЮ думает.

— Подожди, — говорит она, — я узнаю, возможно ли пригласить тебя в офис?

— Хорошо, я подожду, — отвечаю я.

АйЮ отключается.

— Что там? — спрашивает меня онни, всё это время усиленно прислушивавшаяся к разговору.

— АйЮ думает пригласить меня в гости. — отвечаю я и предлагаю. — Хочешь поехать в гости к АйЮ?

— Я?! — изумляется онни. — К АйЮ?! В гости?!

— Ну не могу же я тебя бросить, — говорю я. — Пошли вместе, потом у нас ещё с тобой есть планы на оставшуюся часть дня.

— Но…но…но… — растеряно повторяет СунОк не находя слов. — Но ведь для этого ведь нужно подготовиться! Разве можно вот так вот просто взять и поехать к АйЮ?!

Я непонимающе пожимаю в ответ плечами.

— Что в этом такого? — спрашиваю я.

— Нужно одеть другую одежду! — восклицает СунОк.

— Да ладно тебе. — говорю я. — Мы же не навоз тут месим. Тоже, пошли в город, себя показать, людей посмотреть. Нормальная у нас одежда.

— Но всё равно… — начинает возражать СунОк, но в этот момент у меня звонит телефон.

— Да, АйЮ. — ответив, говорю я.

— ЮнМи, — говорит АйЮ, — мне разрешили. Через час. Тебе будет удобно?

— Хорошо, онни. — говорю я и предупреждаю. — Только я с сестрой. Мы хотели с ней ещё потом погулять. Нечего, что нас будет двое?

АйЮ на несколько мгновений задумываете.

— Ничего страшного, — отвечает она на мой вопрос, — Приходите вдвоём. Я с удовольствием познакомлюсь с твоей онни.

— Спасибо, АйЮ, — благодарю я и обещаю. — Через час мы будем в офисе.

— Я буду ждать. — говорит АйЮ.

Отбиваюсь, убираю телефон.

— АйЮ приглашает нас в гости, — говорю я испуганно смотрящей на меня СунОк. — Обеих. Через час. Пойдёшь?

— А… — открыв рот произносит СунОк и замолкает.

— Поехали, а то из моей песни опять непонятно что сделают. — говорю ей я и спрашиваю. — У тебя случаем на телефоне навигатора нет? Сколько отсюда до офиса «SM Entertainment»?

(минут тридцать спустя. Универмаг «Галерея»)

По этажу торгового центра, со всех ног бегут СунОк и ЮнМи. СунОк с развевающимися по воздуху волосами, ЮнМи с зажатым в правой руке маленьким бумажным пакетом. Заметив справа примыкающий к основному коридору коридор поменьше, ЮнМи хватает чуть отставшую от неё СунОк за руку и тянет её за собой в него. Завернув в новом коридоре ещё раз направо, сёстры оказываются в маленьком тупике.

— Чёёёрт… — озираясь, выражает своё мнение по этому поводу ЮнМи.

Увидев дверь, пытающуюся слиться цветом со стеною, она, недолго думая, делает к ней шаг и повернув ручку, тянет на себя. Дверь открывается. Быстро оглядев малюсенькое подсобное помещение с электрическим щитком на стене и стопкой пластмассовых вёдер на полу, ЮнМи оборачивается к ошеломлённой происходящим СунОк.

— Онни, сюда! — восклицает она.

Снова схватив сестру за руку, она тянет её к себе, впихивает её в каморку и залезает следом, закрывая за собою дверь. Несколько мгновений сёстры стоят в тишине, тесно прижавшись друг к другу. СунОк часто дышит, переводя дыхание после бега.

— Зачем ты сняла очки? — переведя дыхание, шёпотом начинает ругаться она.

— Тсс-с… — шипит ей в ухо ЮнМи, почти касаясь его, — не шуми. Они где-то рядом.

Онни замирает, стараясь не дышать и так же, как ЮнМи, обращаясь в слух. Спустя немного времени, по большому коридору, с жизнерадостными детскими визгами и возгласами, пробегает группа подростков.

— Пфф… — выдыхает ЮнМи, расслабляясь, — пронесло…

— О чём ты вообще думаешь? — начинает вновь возмущаться затихшая былоСунОк. — Там же было полно школьников!

— Да я забыла, что у них сейчас каникулы, — оправдываясь, шепчет в ответ ЮнМи, — Вообще-то, это безобразие. Откуда у подростков деньги, чтобы шляться по таким дорогим магазинам? Ты заметила, что все были они с пакетиками для покупок? Тут, можно сказать, звезда мировой величины позволить ничего себе не может с такими ценами, а они все — с пакетиками…

— То же мне, звезда! — насмешливо хмыкает в ответ на это СунОк. — Которая не помнит, что очки ей нельзя снимать!

— А как я ещё могла рассмотреть? — возмущается в ответ ЮнМи. — Что, я должна была на ощупь выбирать, что ли?

СунОк ничего не успевает ответить, так как совсем рядом раздаются молодые и задорные голоса.

— Ищут… — шепчет на ухо сестре ЮнМи, — замри…

— Не шепчи мне в ухо! — тоже, шёпотом требует СунОк. — У меня от этого мурашки по коже!

— Тии-хоо, — опять прямо в ухо онни шепчет ЮнМи.

В этот момент раздаётся топот нескольких ног. Кто-то куда-то побежал по коридору.

— Что делать будем? — шёпотом спрашивает СунОк дослушав до конца этот затихший вдали топот. — Нам же нужно к АйЮ?

— Пфф… — вдыхает на это ЮнМи и задумывается.

— Придумала. — пару секунд спустя произносит она. — Онни, между дверью и её коробкой — есть щели? А то я к ней спиной стою. Свет видно?

— Да, вверху есть щель.

— Онни, я сейчас к тебе ещё больше прижмусь, не упади. Мне нужно дотянуться до стены за твоей спиной. На ней есть какой-то электрощиток. Может, им отключают свет? Я сейчас пощёлкаю выключателями и, если свет погаснет, мы быстро с тобой отсюда выскочим, пользуясь темнотой.

— Выключить свет? — удивляется СунОк, — В магазине? Но это же хулиганство! Так нельзя делать!

— Тихо. Это наш единственный шанс. Иначе мы не попадём к АйЮ. — шепчет ей в ухо ЮнМи и, наваливаясь на СунОк протягивает руку за её спиной к электрощиту.

Со щелчком, опускает вниз крайний правый переключатель.

Щёлк!

— Ну? Смотри! Погас? — спрашивает ЮнМи.

— Нет! — отвечает СунОк, смотря на щель в верху двери.

Щёлк! — щёлкает следующий переключатель.

— Погас?

— Нет!

— Онни, я буду выключать, а ты говори да, или нет. — просит ЮнМи.

Щёлк!

— Нет!

Щёлк!

— Нет!

…

— Нет!

…

— Нет!

…

— Нет…Нет…Нет… Нет… Да! Погас!

— Последний, — недовольным голосом произносит ЮнМи и констатирует. — Как обычно. Нужно было с другого конца начинать…

— Выходим! — командует она, отклоняясь назад и наваливаясь спиною на дверь.

Спиною вперёд ЮнМи вываливается в коридор и руками вытягивает за собою СунОк. В коридоре царит мрак.

— Ой! — испуганно вскрикивает СунОк, — Я ничего не вижу!

— Тихо! — шипит на неё ЮнМи. — Не демаскируй. Держись рукой за стенку и потихоньку ползём отсюда нафиг. Может глаза больше привыкнут к темноте, станет виднее… Не бойся, тут пол ровный, не упадём…

Время действия: примерно час спустя

Место действия: комната в здании головного офиса «SM Entertainment»

Сидим за небольшим столиком втроём — я, СунОк, АйЮ, пьём чай. Хозяйка предложила гостям выпить по чашечке и гости, в моём лице, не отказались. Не отказались в моём единственном лице потому, что второе лицо, СунОк, пребывает в прострации, похоже решая внутри себя вопрос — сон это или явь? Первый раз её основательно «торкнуло», когда я сказал, к кому мы с ней идём в гости. Второй раз её «накрыло» на проходной, когда АйЮ самолично вышла нас встречать в ярко-красном то ли комбинезоне, то ли платье.

Я причём до сих пор точно не определился, что это на ней такое. Впрочем, это не столь важно, важно то, какое впечатление это оказало на СунОк. Оно было — «отпад обалденнийший!». Из своего опыта знаю, что когда группа занимается в родном агентстве, то одеваются все просто — «без затей». Все предпочитают удобную и практичную одежду, которая зачастую выглядит почти совсем «по-домашнему». А тут внезапно на АйЮ такая непонятная, но шикарно смотрящаяся штуковина, что сразу ясно — вот, не абы кто, а звезда! Если она специально переоделась для нашей встречи, то респект ей за это и уважение. Это было для моей онни то, что нужно.

Ну и в третий раз СунОк «оглушило», когда «младшая сестрёнка нации» заботливо налила ей чай в кружку пару минут назад. Похоже, теперь АйЮ для неё — кумир навсегда.

Что касаемо меня, то из интересного, произошедшего со мой за последние полчаса это то, что на входе в главный офис «SM Entertainment» охранникине спросили у меня удостоверение личности.

«SM Entertainment»

СунОк попросили предъявить, а меня — нет. Вот и думаю, то ли охрана была проинструктирована, толи я настолько уже популярен, что без очков меня уже уверенно распознают. Очки я снял, когда вошёл в здание. После яркого солнечного света на улице, под крышей показалось темно, да ещё и в тёмных очках. Поэтому я их снял, убрав в нагрудный карман, не желая сослепу налететь на кого-нибудь. Охрана на меня посмотрела, посмотрела и стала приставать только к СунОк по поводу «пачпорта».

Думаю, что причина этому, всё же не инструктаж, а моя растущая популярность. Склоняюсь к этому выводу ещё потому, что перед охранниками «SM Entertainment» нас с СунОк гоняла толпа восторженных малолеток по «Галерее», опознав меня в тот момент, когда я снял очки, чтобы рассмотреть свою покупку. Еле-еле мы от них сбежали. Хорошо, что цель нашего путешествия находилась на расстоянии десятиминутной транспортной доступности от «Галереи». Успели и по торговому центру побегать и в гости приехать вовремя. Похоже, что мой и СунОк внешний вид после беготни наперегонки с молодёжью выглядел встрёпанным, хоть мы и постарались привести себя в порядок перед входом в знание «SM Entertainment», и поэтому АйЮ и предложила нам попить чайку, чтобы мы успокоились. А может, чисто из дипломатических соображений. Меня она видела до этого всего три раза, этот четвёртый. А СунОк, она так вообще первый раз в жизни наблюдает. Самый момент для снятия неловкости — предложить выпить чаю людям, с которыми не особо уверен, что знаешь о чём говорить.

Вот, сижу рассказываю хозяйке, как мы с СунОк от школьников бегали. Надеюсь, что у меня это получается увлекательно. Пока, по крайней мере, АйЮ слушает с интересом. Даже улыбается. Всё-таки неплохой я рассказчик! Умею привлечь внимание девушки!

В момент, когда я, растопырив руки, показываю, как мы с СунОк изображали неподвижных манекенов в случайно подвернувшейся витрине бутика, чтобы спастись, в кармане у меня начинает бешено звонить телефон. Телефон не может звонить «бешено». У него звонок на все случаи жизни — один и тот же. Но я слышу, что в данный момент, телефон звонит именно — «бешено».

Извинившись, быстро вытаскиваю из кармана прямо-таки вибрирующий от нетерпения в ожидании ответа девайс. Кто там? Смотрю на экран — президент СанХён. На мгновение задумываюсь, отвечать или нет? Замечаю взгляд АйЮ. Думаю, что, если я не отвечу на звонок, возможно, это покажется ей странным. Потом, президент же зачем-то названивает? Может, что-то случилось?

— Здравствуйте, господин президент, — поднеся телефон к уху, с улыбкой отвечаю я.

— ЮНМИ! — прямо мне в ухо орёт шеф. — Какого чёрта ты до сих пор не в агентстве?! Я что, должен один ехать в оркестр «Кёнсанбук-до»!?

От неожиданности я дёргаюсь и телефон выскальзывает у меня из ладони. Чтобы не дать ему грохнуться на пол, поддеваю его плечом, толкая вверх и руками пытаюсь поймать его в полёте. Правой рукой схватить тоже не выходит, лишь задеваю его запястьем, телефон опять подлетает, уверенно цапаю его уже левой. Пока на глазах, изумлённых АйЮ и СунОк я жонглирую девайсом, из его динамика несётся слышимый всем ор СанХёна: Почему ты не следишь за своим расписанием?! Где твой менеджер?! Каково чёрта вы с ней делаете, если я занимаюсь этим за вас?! ЮНМИ!!

— Да господин президент, — отвечаю я, поймав телефон и вновь поднеся его к уху. — Я здесь.

— Что, мне нужно извиняться за тебя перед руководством «Кёнсанбук-до»?! — вопрошает шеф. — Ты, что, не знаешь, что у тебя в расписании поездка?!

— Я решила, что не поеду. — объясняю я шефу, плотнее прижимая телефон к уху в надежде, что свидетелям разговора будет не так слышен его ор. — Я решила, что больше не буду заниматься классической музыкой.

— Куда ты будешь ездить и чем ты будешь заниматься, решаю я! — ледяным тоном, в котором слышится с трудом сдерживаемое бешенство, сообщает мне шеф и требует. — Чтобы немедленно была в агентстве!

— Но я сейчас не могу, — растерявшись от такого напора, возражаю я. — Я сейчас у АйЮ. Я только приехала, я не могу встать и уйти. Это будет невежливо.

На стороне СанХёна наступает тишина, такая же внезапная, как только что звучавший оттуда ор.

— Где ты сейчас? — спустя пару секунд нормальным голосом спрашивает шеф.

— У АйЮ-сонбе, сабоним, — отвечаю я. — Она пригласила меня к себе в гости.

— АйЮ пригласила тебя к себе домой? — недоверчиво уточняет СанХён.

— Нет. — говорю я и объясняю, где я нахожусь. — В своё агентство. Я в «SM Entertainment», сабоним.

— В «SM Entertainment»?? — переспрашивает сабоним.

Судя по интонации он сильно удивлён.

— Да, — подтверждаю я и уточняю. — Это офис, который на набережной.

— Какого хрена ты там делаешь?! — окончательно изумляясь восклицает шеф.

— Я же говорю, — несколько уязвлённый такой постановкой вопроса, объясняю я, — АйЮ пригласила меня в гости, обсудить пару моментов по песне «таксист Джо». Помните, я ей её подарила на день рождения?

Сабоним молчит.

— Господин президент, давайте я узнаю у ЁнЭ адрес оркестра и приеду прямо туда? — предлагаю я, — Здесь уже просто работа пошла. Не бросать же начав, а оркестр по расписанию аж в семнадцать ноль-ноль. Ещё пол дня почти. А, сабоним?

— Хорошо, — нейтральным тоном произносит президент, помолчав перед этим ещё секунды три, — в семнадцать ноль-ноль, в оркестре.

— Спасибо большое, сабоним, — благодарю я и обещаю, — обязательно буду!

Но, похоже, сабоним отключился, не став дослушивать до конца мои благодарности. Я тоже тыкаю пальцем в экран, подтверждая конец разговора и опускаю телефон. Поднимаю глаза и вижу круглые от удивления глаза СунОк. Перевожу взгляд на АйЮ. Та тоже, с удивлением смотрит на меня. Пожимаю в ответ плечами.

— Отпуск кончился внезапно, — говорю я, поясняя ситуацию. — Президент СанХён хочет взвалить на меня ещё и оркестр классической музыки.

— Оркестр классической музыки? — с удивлением переспрашивает АйЮ.

— Та, — дёргая плечом с неудовольствием отзываюсь я, — хочется ему.

— А тебе — не хочется? — вновь удивляется АйЮ.

— Мне спать хочется. — честно признаюсь я и предлагаю ей. — Онни, давай обсудим «таксиста», пока чего-нить опять не случилось. Прошу прощения за этот инцидент.

— Может, тебе всё же лучше поехать в агентство? — предлагает мне АйЮ. — Похоже, президент СанХён, недоволен…

Отмечаю, что АйЮ дипломатично опустила слово «тобою»: «президент СанХён тобою недоволен».

— Онни, поздно пить минеральную воду, когда почки уже отвалились, — отвечаю ей я. — Это мои проблемы, и я уже договорилась на пять часов. Давай, сделаем отличную работу. Мне хочется, чтобы моя песня в твоём исполнении прозвучала в самом лучшем варианте. От этого всем будет только хорошо. И президенту СанХёну тоже.

Наклонив к плечу голову АйЮ с интересом смотрит на меня.

Время действия: начало шестого вечера

Место действия: здание оркестра «Кёнсанбук-до»

(Генеральный директор большого симфонического оркестра Сеула «Кёнсанбук-до», улыбчивый и приятного вида господин Ли ДжунГи сделав небольшую экскурсию вдоль стеклянных шкафов с выставленными в них наградами и показав «доску славы» увешанную фотографиями известных исполнителей, с которыми довелось работать оркестру и концертных залов, в которых он выступал, приглашает гостей поприсутствовать на происходящей в данный момент репетиции. Гости, в составе господина СанХёна, ЮнМи и всё время стоящей сзади в полутора шагах менеджера ЁнЭ, проходят в зал и, заняв места в небольшом партере перед сценой, на которой репетирует оркестр, минут десять внимают звучащей музыки. При этом вид у ЮнМи слегка виноватый и она периодически бросает взгляды на президента своего агентства. Президент же агентства, господин СанХён, ни разу не повернув голову в её сторону, сосредоточенно смотрит только на сцену. Наконец решив, что музыки прозвучало уже достаточно, дирижёр останавливает её взмахом своей палочки. Далее у сцены происходит встреча и знакомство гостей и дирижёра. Господин Ли ДжунГи, представляя ЮнМи, лестно отзывается о музыке, которую она пишет, со скрытым намёком на плодотворное и успешное сотрудничество между ней и коллективом оркестра. Дирижёр, который в курсе того, кто такие гости, тем не менее с лёгким недоверием смотрит на потенциального делового партнёра. Похоже, её возраст и пол вызывают в нём достаточно сильные сомнения насчёт успеха планируемого предприятия.)

— Может быть мы сегодня что-нибудь услышим? — спрашивая предлагает он, смотря на ЮнМи, когда по ходу разговора наступает его очерёдность что-то сказать.

— Было бы интересно услышать, что-то из собственного сочинения, — увеличивает он размер притязаний и тут же предлагает собеседнику возможность сохранить лицо, — если, конечно, это возможно.

Трое взрослых мужчин смотрят на школьницу. Школьница, задумчиво смотрит на большой чёрный рояль, стоящий на сцене, затем переводит взгляд на президента СанХёна. Через пару секунд молчания она поводит плечом.

— Почему бы и нет? — отвечает она и задаёт вопрос, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я могу воспользоваться роялем?

— Да, конечно. — с готовностью отвечает генеральный директор, опередив начавшего было открывать рот дирижёра.

— Спасибо, господин Ли ДжунГи, — кивнув, благодарит его ЮнМи и направляется ко входу на сцену.

СанХён с лёгким беспокойством смотрит ей вслед. ДжунГи, между тем предлагает всем присесть на кресла и послушать в более удобном положении чем стоя. Пока все вновь рассаживаются, ЮнМи поднимается на сцену и под любопытными взглядами оркестрантов проходит к роялю. Усаживается перед инструментом и задумывается. Все присутствующие терпеливо ждут. СанХён внутренне напрягается, не зная, чем закончится эта затянувшаяся пауза. Но, наконец, ЮнМи делает движение головой, как бы подтверждая самой себе сделанный выбор и, подняв обе руки, разом опускает пальцы на клавиши. Мгновение, и в зале звучит очень и очень энергичный Бетховен. Присутствующие, не ожидавшие столь сильной экспрессии и такого высокого уровня исполнения, замирают, внимая музыке. Дирижёр, повернув голову к плечу и выставив вперёд левое ухо, вообще превращается в один сплошной слух.[18]

Beethoven "Moonlight" Sonata, III "Presto Agitato" Valentina Lisitsa[19]

Наконец, из-под пальцев ЮнМи звучит последняя нота. На несколько мгновений в зале устанавливается тишина, которую нарушает дирижёр, первым начав аплодировать. Секундой позже к нему присоединяются все присутствующие. ЮнМи, встав, раскланивается у инструмента. Аплодисменты усиливаются.

— Господин СанХён, это невероятно, — наклонившись к президенту агентства восхищённо произносит дирижёр, продолжая аплодировать, — Где вы её нашли?

СанХён, уже с довольным видом молча пожимает в ответ плечами, показывая, что где взял, там уже нет и секретами фирмы он делится не намерен.

— Великолепная техника исполнения! — продолжает восхищаться дирижёр. — Где она училась, господин президент?

— Ммм… — мычит в ответ тот, пытаясь облечь в удобоваримую форму слова, которые он собирается сказать профессионалу.

— Вы знаете, — говорит он, — она, в общем-то, самоучка.

— Не может этого быть! — восклицает, не веря, дирижёр. — С такой техникой исполнения невозможно быть самоучкой!

— Тем не менее, это так. — настаивает на своём СанХён.

В этот момент к ним подходит спустившаяся со сцены ЮнМи. Генеральный директор и дирижёр выражают ей своё восхищение её великолепной игрой. Та, раскланиваясь благодарит их.

— А что это была за композиция? — как бы между делом интересуется дирижёр.

— Просто пришло в голову, господин, — отвечает ему ЮнМи.

— Пришло в голову? — не понимает тот. — Ты играла «из головы»? Без подготовки?

— Да, — после короткой паузы отвечает ЮнМи. — Вы же просили исполнить что-то новое? Я сделала, как вы просили.

Генеральный директор и дирижёр молча смотрят на ЮнМи, переваривая услышанное.

— Господин президент, — повернув голову к СанХёну произносит генеральный директор, — я готов предоставить госпоже Пак ЮнМи должность главного пианиста в оркестре, или любую другую должность, которое она захочет. Я уверен, что интересы нации требуют того, чтобы вы освободили её от контракта, дав возможность заниматься исключительно классической музыкой.

СанХён, выпятив вперёд челюсть озадаченно таращится на генерального директора, похоже никак не ожидав такого предложения.

— Я хочу заниматься эстрадой, — приходя на помощь шефу подаёт голос ЮнМи и объясняет почему, — Там больше известности и денег.

Теперь уже директор и дирижёр таращатся на мелкое недоразумение, пытаясь сообразить, какие нужны слова, чтобы вразумить его и поставить на путь истины.

— Но, если вы хотите, я могу попробовать предложить вам свои композиции для исполнения. — продолжает между тем говорить «недоразумение». — У меня много всяких идей, которые стоят воплощения в жизнь.

Генеральный директор и дирижёр молча смотрят на ЮнМи, ждущей ответа на своё предложение.

(чуть позже)

Место действия: Большой симфонический оркестр "Кёнсанбук-до". Репетиция завершена досрочно. Дирижёр только что ушёл вместе с гостями и генеральным директором, предварительно сказав, что на сегодня "всё" и можно расходится. Музыканты занимаются сбором нот с пюпитров и укладыванием инструментов в футляры.

— Дожили, — то ли недовольно, то ли с одобрением в голосе произносит сорокалетний скрипач, неспешно собирая листки с нотами, — в симфонический оркестр приходят играть из к-поп…

— И я бы не сказал, коллега, что это выглядело забавно. — наклонившись к нему отвечает сосед слева с открытым скрипичным футляром на коленях. — Скорее, совсем не забавно.

— Интересно, — вступит в разговор соседка справа, — где она научилась так играть?

— Госпожа ХёНу, ну что вы? — отвечает ей сорокалетней скрипач, — Это же девочка с синими глазами. Реинкарнация королевы Мён СонХва. Разве вы не знаете?

— Пф… — выдыхает в ответ госпожа ХёНу и интересуется, со скепсисом смотря на собеседника, — Вы что, действительно верите в эти оккультные штучки?

— Тогда прошу вас, — вежливо наклонив голову в ответ просит тот, — скажите ваш вариант, как она овладела такой высокой техникой игры в таком юном возрасте?

— … а вы заметили, — наклонившись вперёд и заговорщицким шёпотом спрашивает он у коллег, — какое выражение лица было у нашего ведущего пианиста?

— Его нетрудно понять, — говорит второй скрипач, уложив в футляр скрипку и защёлкивая на нём замочки, — десять лет музыкальной школы, шесть лет консерватории, три года стажировки в Англии и со всем этим, он потом ещё шесть лет шёл к месту главного пианиста. А тут пришла какая-то школьница, у которой даже диплома нет о среднем образовании и сыграла не хуже его. Какая потеря лица…

— И как вы это объясните, госпожа ХёНу, если не признаёте оккультную версию? — с иронией в голосе спрашивает сорокалетний скрипач, возвращаясь к своему вопросу.

Госпожа ХёНу задумывается.

— Я слышала, что у неё вроде бы была стажировка в Америке, — уклончиво произносит она, предлагая собеседникам самим додумать продолжение её слов.

— Не думаю, что американское образование столь сильно отличается от английского, — возражают ей. — Иначе о учёбе в Англии мы бы не слышали. И потом. Если мне не изменяет память, ЮнМи в Америке и года не провела. Для серьёзной наработки техники исполнения это совсем не срок.

— Меньше года? — удивляется ХёНу.

— Да, — кивает ей её собеседник, — если не полгода. Точно не помню, какие сроки установлены для межшкольного обмена, но, по-моему, больше чем на полгода детей из дома не отпускают.

— Даже так? — удивляется госпожа ХёНу.

— Да. И поэтому, всё выглядит очень и очень странно. — говорит ей сорокалетний.

— Значит, тогда она из тех людей, что рождаются раз в сто лет, — с уверенностью в голосе произносит приговор ХёНу. — Не стоит приплетать сверхъестественное. Она просто очень талантливая девочка. Мне кажется, что наш генеральный директор тоже так решил. Все заметил, как он был мил и предупредителен?

— Надеюсь, господин СанХён всё же не даст ему затащить её в наш оркестр, — с надеждой в голосе произносит второй скрипач, опуская футляр со скрипкой на сцену у своего стула.

— Почему? — удивляется ХёНу с вопросом во взгляде поворачиваясь к нему.

— У нас всё-таки солидный коллектив, — объясняет тот, — люди с высшем музыкальным образованием, многолетней практикой. И школьница, без диплома, на месте главного пианиста… Боюсь, это может придать нашим выступлениям дух, я бы сказал, некого циркачества, в худшем смысле этого слова. Как бы люди не стали приходить лишь затем, чтобы посмотреть на неё как на редкую зверушку. Плюс ещё её глаза. У нас всё-таки не шоу талантов и не эстрадные представления. Мы играем серьёзную музыку для взрослых людей.

Коллеги задумываются над его словами.

— Да, эта ситуация, в самом деле, порождает вопросы. — подумав, соглашается со сказанным госпожа ХёНу.

— Думаю, всё будет определяться денежной составляющей, — тоже высказывает своё мнение сорокалетний скрипач. — Слово "аншлаг" очень приятно звучит для руководства, впрочем, как и для всего остального оркестра. Впрочем, как и слово «гастроли». И потом, если я правильно понял, музыку, которую она исполняла, она написала сама. Если это и в правду так, то тогда девочка, похоже, действительно — гений.

— Гений? И гений — вот так вот просто взял и пришёл к нам в оркестр? — удивляется ХёНу.

— А что вас, собственно, смущает? — тоже удивляется её вопросу сорокалетний скрипач. — У всех гениев, как и у вас, есть ноги, они ими ходят по улицам, заходят в кафе, едят курочку, которую вы тоже любите…

— Нет, я понимаю, что все вокруг прежде всего — люди, — объясняет своё удивление ХёНу, — Просто, когда говорят "гений" мне сразу представляются длинные белые парики, оплывшие свечи и гусиные перья которыми пишут на рулонах бумаги. Трудно воспринять, что гениальные люди бывают живыми, а не умерли все уже двести лет назад…

— Не стоит этим восторгаться, — предупреждающе предостерегает второй скрипач, — Судя по фильмам и историческим биографиям, все гении — капризны и избалованы вниманием к своей персоне. У особо творческих людей весьма неустойчивая психика, что, вы собственно могли сами неоднократно наблюдать на примере сами знаете кого в нашем оркестре. Но они взрослые люди, которые потратили полжизни на то, чтобы достичь того, что они сейчас имеют и научились контролировать свои эмоции и поведение. А это ещё почти ребёнок, который уже сейчас имеет в профессиональном плане столько же, сколько добились они, если вдруг не больше. Существует мнение, что гениальность сродни сложному психологическому заболеванию. Не хочется быть вынужденным постоянно наблюдать истерики малолетки, вокруг которой с причитаниями будет кружить наше руководство. И ждать, пока она решит прийти в себя. Рано или поздно подобное поведение закончится срывом концерта или, ещё хуже, позорным провалом гастролей из-за её неспособности выйти на сцену.

— Мм-да, — без всякого энтузиазма в голосе произносит госпожа ХёНу, сморщившись и по-видимому в подробностях представляя себе рисуемую собеседником картину.

— Посмотрим. — неопределённо говорит сорокалетний скрипач. — Возможно, гении, совсем не подарок для окружающих их людей, но они компенсируют свой характер гениальностью. Музыка, которую я сегодня услышал, мне понравилась. Если она сможет постоянно сочинять что-то подобное, пожалуй, я соглашусь потерпеть какое-то время её капризы.

Место действия: агентство «FAN Entertainment»

Время действия: вечер. По агентству, в направлении своего кабинета, идёт президент СанХён. По дороге ему на встречу попадается его верный помощник — господин КиХо.

— Господин президент! — увидев своего начальника обращается к нему КиХо. — Есть новости, которые требуют вашего внимания. Сообщить вам их сейчас, или вместе с очередным докладом?

— Ну, что там опять случилось? — с ноткой недовольства в голосе, остановившись, ворчливо интересуется президент.

— Отдел по связям с общественностью сообщил… — начинает КиХо и читает, смотря в экран планшета, — … в часовых новостях по телеканалу «Новости столицы» прошло сообщение о происшествии в торговом центе «Галерея». В торговом центре были зафиксированы перебои с электропитанием…

СанХён терпеливо смотрит на КиХо ожидая продолжения.

— По предварительным данным, предполагается злой умысел, — наконец добирается до сути КиХо. — Свет был выключен умышленно. И по показаниям очевидцев, это, якобы, сделала ЮнМи.

— Угу, — почему-то не став как-то особо реагировать, глубокомысленно угукает СанХён качая вверх-вниз головою. — Замечательно! Теперь понятно, что она подразумевает под своим — «отдохнуть». Мелкое хулиганство в торговом центре.

— Сабоним, — смотря на начальника спрашивает КиХо, — как агентство будет реагировать на обвинения?

СанХён на секунду задумывается.

— КиХо, она гений. — говорит он, смотря на собеседника. — Если бы ты видел, как порхали её руки над клавишами и слышал, какую музыку она играла! Я всё забываю о том, что она гений, со своими повседневными делами. Думаю о ней, как о простой девочке…

СанХён, осуждая сам себя, качает головой и, задумавшись, смотрит в пол. КиХо с удивлением смотрит на шефа.

— Это для меня сейчас большее беспокойство, чем претензии торгового центра, — заканчивает свою мысль СанХён.

— А что такого было в "Кёнсанбук-до", сабоним? — осторожно спрашивает КиХо.

— Услышав, как она играет, дирижёр оркестра сразу предложил ей место главного пианиста. — Подняв глаза на своего главного помощника говорит СанХён.

— Главного пианиста? — недоверчиво удивляется КиХо.

— Да. — подтверждает президент. — А ты мне про пропавший свет.

— Но… — возражает КиХо. — Вы же сами сказали, что это хулиганство. За это можно понести наказание. И потом, количество фанатов…

— Так она и есть — агдан. — не дав договорить, перебивает СанХён. — А по поводу наказания… Что за безопасность обеспечивают в этом торговом центре? Там что, любой человек с улицы может просто взять и выключить свет? Если это так, пусть сначала докажут, что это сделала Агдан, а не кто-то ещё, раз у них такой свободный доступ к их электросети. Доказательства у них есть? Видео?

— В новостях видео не было. — отвечает КиХо. — Есть видео, где ЮнМи с сестрой убегают от фанатов, а потом стал выключаться свет. Есть предположение, что в этом виновата она.

— Пусть сначала докажут. — с ноткой пренебрежения говорит СанХён и переходит к другому вопросу. — ЮнМи приедет, пусть сразу идёт ко мне, проследи. Я ей сказал об этом, но мало ли что.

— Будет сделано, сабоним, — обещает КиХо и интересуется. — А где она сейчас?

— Где-то отстала, — поясняет президент, — я ехал на своей машине, она за мной, в минивэне, должна сейчас подъехать. Так что, проследи.

— Будет сделано, сабоним, — ещё раз обещает КиХо.

Место действия: кабинет президента СанХёна

Время действия: несколько позже

Сидим в кабинете у шефа одни. Шеф смотрит на меня, я на него. Пауза явно затягивается.

— Ну, — наконец нарушает молчание СанХён закончив меня разглядывать и предлагает. — Рассказывай.

— О чём, сабоним? — спрашиваю я, так как за последнее время много чего случилось.

— Действительно, — отвечает мне шеф, словно услышав мои мысли, — буквально за какой-то день случилось столько, что прямо и не знаешь, о чём хочешь услышать первым…

— … Начнём сначала, — решает он, — с твоего побега. Что это за внезапная идея с «отпуском»? Объясни, чем ты руководствовалась, когда устроила этот скандал?

— Я действовала в интересах агентства, — не задумываясь, тут же отвечаю я, так как обоснование своего поведения у меня уже заготовлено заранее.

— Да? — удивляется шеф и немного наклонив голову к плечу, интересуется. — И в чём же были интересы агентства?

— Господин президент, — отвечаю я, — если вы помните, вами мне была поручена непростая, но очень ответственная обязанность создания музыкальных хитов для артистов вашего агентства, чем я занималась со всей ответственностью, даже используя для этого личное время. Но, создание музыки — это не занятия в танцзале под руководством хореографа, где требуется лишь внимательно слушать и старательно повторять. Для музыки требуется вложение эмоциональных и душевных сил гораздо более высокого порядка, а их нужно где-то брать и пополнять, когда они заканчиваются. Я уже вам говорила, сабоним, что я не могу постоянно находится в четырёх стенах, без отсутствия воздуха и солнечного света, поскольку в этом случае мои творческие способности падают. Вы меня выслушали, сабоним, но, никаких последствий не последовало. Сроки, между тем, и количество композиций, которые вы желали получить, не изменились…

Сделав паузу, смотрю шефу в глаза. Шеф, ожидая продолжения, не моргая, смотрит в глаза мне.

— … Я старалась изо всех сил, — продолжаю я, — но в какой-то момент, я вдруг ощутила, что у меня нет ни одной мысли в голове, нет ни одной новой идеи. Нет даже желания что-то придумывать. Я поняла, что если я сейчас не сделаю паузу, то я ничего не сделаю. Не выполню то, что мне поручили. И от этого будет плохо всем. Агентству, группе, моим близким, моим поклонникам… У меня не было выбора, сабоним. Мне пришлось взять на себя всю полноту ответственности. Это оказалось оправданным. Я отдохнула, у меня появились свежие идеи и у меня есть новый сингл для СонЁн. Если он вам понравится, его будет можно представить в Японии.

Толкнув свою не маленькую «речугу», замолкаю, жду, что мне скажет СанХён. Не, ну а чего? Я предупреждал. Все покивали, но этим всё и закончилось. Я, конечно, понимаю, что кивать гораздо важнее чем думать, но если вы хотите результат, то нужно что-то для него делать, для результата, а не только кивать.

— Я тебе предлагал, — произносит СанХён уже слышимую мной несколько раз фразу, — быть композитором и не рваться на сцену.

— Я буду петь, сабоним. — отвечаю я. — Врачи обещали, что у меня будет серебряный голос. Нужно просто подождать.

— Скорее я лягу в гроб, чем дождусь его, с твоими выходками, — отвечает мне шеф и говорит. — Хорошо. Завтра у тебя будет прослушивание. Подготовь песню. Любую. Я хочу знать, как долго ещё ждать твоего серебряного голоса.

— Спасибо, сабоним, — с поклоном благодарю я и обещаю. — Я буду очень стараться.

— Старание, как энтузиазм не делают из тебя профессионала. — ворчливо отзывается СанХён и, сделав паузу, спрашивает. — Что за композиция для СонЁн?

— Мне кажется, получилась отличная вещь, сабоним, — начинаю я делать рекламу своей работе. — Она позволит СонЁн-сонбе раскрыться как певице, хорошо подчёркивает красоту её голоса. Эта песня для неё.

— На японском? — задаёт короткий вопрос шеф.

— Я подумала о будущем, сабоним. — скромно отвечаю я. — Конечно, при поездке в Японию, было бы правильнее использовать язык приглашающей стороны, но… песня для СонЁн на английском, хотя в ней есть слова-маркеры вроде «сайонара» и стилизованная японская мелодия.

— Прекрати разговаривать странным языком. — требует от меня СанХён. — Что это за «приглашающая сторона», «слова-маркеры»? Говори, как говорят девушки твоего возраста.

— Простите, сабоним, — кланяясь, извиняюсь я. — Это последствия моей работы в отделе переводчиков. В текстах было много подобных фраз. Вот они и застряли у меня в голове.

— Английский, это… — произносит шеф и делает паузу, смотря мимо меня и задумавшись качая головой вверх-вниз, — хорошо!

СанХён высказывает одобрение, почему-то не став в этот раз говорить, что для японцев, лучше на японском.

— Завтра с СонЁн тогда прямо с утра попробуете записать пробную версию, — переводя взгляд на меня принимает он решение. — Значит, завтра, твоё прослушивание, прослушивание СонЁн, а вечером у вас поздравление на дне рождения ТэСона.

— С поездкой в Японию — проблемы, — опять после паузы произносит СанХён. — Ты знаешь, что в ООН отказались удовлетворить запрос нашей страны на изменение названия Японского моря?

— Да, сабоним, — наклоняю я голову. — Я слышала об этом.

— Есть мнение, что промоушен группы в Японии будет выглядеть сейчас очень непатриотично. — недовольным тоном произносит СанХён.

— Да? — удивляюсь я. — А чьё это мнение?

— Общественное мнение, — отвечает мне СанХён. — Полученное по результатам анализа первичного опроса нетизенов. Понятно?

— Понятно, — киваю я, пытаясь при этом сообразить — агентство СанХёна само такой анализ «запилило», или «дёрнуло» натихаря результат у какой-то аналитической компании?

— И, что, группа теперь… в Японию не поедет? — спрашиваю я. — У нас же договорённость с японским лейблом? И мы немало вложили в эту поездку своим трудом и вашими деньгами, сабоним.

— Я знаю. — с ноткой агрессии в голосе отвечает мне СанХён.

Понятно теперь, почему шеф так орал на меня… У него наш промоушен накрывается, а тут я, со своим «отпуском».

— Окончательное решение пока не принято. Время ещё есть, возможно, настроение общества изменится. — говорит СанХён и предлагает. — Давай вернёмся к тебе. Что за история с машиной? Почему группа была вынуждена добираться на съёмки на такси?

— Я же говорю, у меня был нервный срыв. — опустив глаза, объясняю я.

— Причём тут группа? — интересуется шеф и видя, что я молчу, делает предположение. — Опять проблемы в коллективе?

— Нет. Никаких проблем. — мотая головой отрицаю я.

— Тогда почему ты уехала одна?

— Просто срыв произошёл именно утром, — говорю я. — Поэтому, я, одна и уехала.

— А вечером, что? У тебя был целый день чтобы справиться со своим срывом. Тем боле, что сьёмки ты отработала без замечаний. Почему вечером группа снова уехала на такси?

— Я весь день думала над решением проблемы, сабоним. Решила, что выход один — нарушить дисциплину, от этого расстроилась и уехала одна. — объясняю я.

— Угу, — понимающе кивает мне на это СанХён, — угу.

Ну, а чего? Нормальное объяснение. Вполне себе женское, я считаю…

— Что за бзик с оркестром? Что за заявление, что ты больше не будешь заниматься классикой?

М-да, этот вопрос самый… неприятный для меня.

— Понимаете, сабоним, — стараясь придать своему голосу как можно больше проникновенности, отвечаю я. — Я поняла, что у меня не хватает времени. А когда распыляешься сразу на несколько вещей, то ни в одной из них нельзя достичь превосходных результатов. Будут только хорошие. А я хочу — превосходных.

— Хорошие результаты тоже приносят деньги, — резонно возражает мне СанХён. — И если сегодня, это был хороший результат, то я не понимаю, что тебе ещё нужно.

— Спасибо, господин президент, — благодарю я. — Но я знаю, что можно лучше.

— Это, твоё решение… случаем, никак не связано с решением Ли ХеРин уйти из бизнеса? — внимательно смотря на меня спрашивает шеф.

— По правде говоря, я очень разочарована, — не став кривить душою, отвечаю я. — Я старалась делать для неё самое лучшее, на что была способна, а она взяла и променяла это всё, на какой-то брак.

Соглашаясь со мной, СанХён несколько раз кивает.

— Теперь ты понимаешь моё негодование, когда вкладываешь в людей силы и время, а они потом берут это и просто выкидывают, как никчёмную вещь? — спрашивает СанХён.

— Понимаю, сабоним. — вздыхаю я.

— Надеюсь, что ты никогда так не поступишь со мной. — говорит шеф.

— Я? С вами? Да никогда! — искренне восклицаю я.

— Буду на это надеется, — скупо улыбнувшись, обещает СанХён и добавляет. — Классикой будешь заниматься и дальше. Хоть рынок у неё меньше эстрадного, но деньги известность она тоже приносит. Тем более, раз у тебя это так легко получается. Ты меня поняла?

— Я буду стараться, сабоним. — наклонив голову, обещаю я, но, конкретно не ответив да, или нет.

— Хорошо. — говорит президент. — Вроде, мне всё стало понятно. Нервные срывы, это неприятно, но они бывают у всех, даже у опытных артистов. А ты ещё только начинаешь. Поэтому, ты должна посетить психоаналитика. Пусть он порекомендует тебе успокоительные. У агентства есть хороший психоаналитик, к которому мы обращаемся в подобных случаях. Я скажу, чтобы ЁнЭ узнала расписание его работы и записала тебя на приём. Ты поняла?

— Эээ… сабоним, но мне нельзя принимать лекарственные средства без согласования со своим лечащим врачом! Я ещё расту! — восклицаю я.

— Тогда я тебе назначаю штраф. — спокойно сообщает мне шеф. — Либо в агентстве все знают, что у тебя были проблемы, которые ты решала посещением врача, либо все знают, что ты оштрафована за нарушение дисциплины и неподобающе поведение.

Сказав, СанХён спокойно смотрит на меня ожидая ответа. Ну, что? Придётся тащится к этому психоаналитику. Не деньги же платить? Шеф ведь по сути предлагает вариант, устраивающий всех. Меня, его, коллектив агентства. Да, девочка психанула, бывает. Но, осознала, сходила к врачу и всё у неё теперь хорошо. Со всяким такое может приключиться, сплошь и рядом, как говорится. А таблетки есть и не обязательно. Скажу — принимал. Кто проверит?

— Хорошо, господин президент, — вздохнув, соглашаюсь я на такой вариант, — я схожу к врачу.

— Сходи, — кивая, по-отечески напутствует меня шеф, — хуже тебе не будет.

— Да! — вспоминает он. — Что это за история с торговым центром, в котором ты с сестрой бегала от фанатов? Это ты выключала там свет?

— Даже не знаю, о чём вы говорите, сабоним. — стараясь смотреть как можно более честным взглядом отвечаю я. — Нам с онни пришлось буквально спасаться от орды сумасшедших школьников с пакетиками в руках. Вообще, это не дело, когда родители балуют подростков, давая им деньги на покупки в таком дорогом магазине. Пришлось убегать, думала, поймают. А потом, вдруг пропал свет. Мы с СунОк так испугались! Зато школьники тоже испугались и разбежались.

СанХён испытующа смотрит на меня.

— А что ты там вообще делала? — спрашивает он.

— Подарок вам покупала, сабоним. — честно отвечаю я.

— Подарок? Мне? — удивляется шеф.

— Знаете, господин СанХён, — говорю я, доставая покупку, сделанную в «Галерее». — Во время моего короткого отпуска у меня было время подумать и сравнить. И я пришла к мнению, что вы весьма хороший человек и хороший руководитель, который много сил и времени отдаёт другим людям и делу, на себя же оставляя очень немного. Возможно я опять нарушаю какие-то правила, сабоним, возможно я не имею право говорить вам об этом, поскольку не ваша родственница, но меня в самом деле серьёзно беспокоит ваше здоровье. Кто будет заботится о всех нас, если у вас закончатся силы? Поэтому, прошу вас, пожалуйста, примите, господин СанХён…

Я, с поклоном, двумя руками, как положено, подаю небольшую закрытую коробочку из хорошего, качественно сделанного, картона «под дерево».

— Что это? — приняв подарок, озадаченно спрашивает СанХён.

— Это — «надоедливый браслет», — говорю я. — Я его так назвала. В нём нет никаких лечебных свойств, это просто цепочка с платиноиридиевым напылением. Единственно, что в нём есть — это размер. Я взяла самый большой, он должен всё время съезжать вам на кисть руки…

СанХён вопросительно смотрит на меня ожидая объяснения, зачем это надо.

— Господин президент, — прошу я, — пожалуйста носите его как постоянное напоминание о том, что вам нужно сходить к врачам и пройти обследование. Он будет всё время вас раздражать, сваливаясь вам на руку, напоминая о долге перед самим собой и другими людьми. Сходите к врачу — снимете. Договорились?

Смотрю на шефа, шеф молча смотрит на меня.

— А я буду стараться изо всех сил, — решаю добавить я своего обещания, типа — «баш на баш».

СанХён смотрит на меня, хмыкает и начинает негромко смеяться.

— «Надоедливый браслет», — качая головой, произносит он, — ну надо же, такое придумать!

— Вы согласны, сабоним? — спрашиваю я и тоже улыбаясь в ответ, видя, что человек доволен и ему понравился подарок. — Будите носить?

— Я подумаю, — обещает мне шеф и говорит. — Подумаю, пока ты будешь рассказывать мне, чем ты занималась с АйЮ…

С АйЮ? А чего я с ней занималась? Сначала — АйЮ знакомилась с СунОк. Вежливо и уважительно. Онни вообще растерялась. Возможно, именно из-за её волнения, нам предложили чаю, а не по тому, что мы «прискакали» в гости такими встрёпанными. За чашкой чая знакомство продолжили. СунОк, волнуясь, сообщила хозяйке после её вопроса, что она тоже, как и её тонсен, занимается творчеством. Рассказала о своём блоге и, старательно-церемониально, двумя руками, подала ей визитку, в которой значился адрес-интернет её блога. АйЮ вежливо приняла, одарив в ответ своей, вызвав у СунОк с трудом удержанный внутри себя приступ восторга.

Смотря на это действо, я подумал о двух вещах. Первое — что АйЮ чертовски вежливая девушка и это невольно внушает к ней уважение. Но у меня такая штука не получится. И второе. Надо будет в будущем, когда стану знаменитым, использовать в оформлении своей визитки минимализм. Просто, на белом глянце, одно короткое слово — «Агдан». Можно золотом. Без всяких там сотрудник такой-то фирмы, выпускник того-то того-то, профессия. Одно короткое слово по центру. Ну, можно будет ещё контактный телефон или электронную почту снизу пустить, мелким шрифтом. Мелким — это чтобы от главного не отвлекало.

Ну, а потом, после столь эффектного телефонного звонка от шефа, идиллия чайной церемонии знакомства была быстренько свернута, и мы взялись работать с композицией. То, ради чего, собственно, я и пришёл.

— С АйЮ мы работали, сабоним, — отвечаю я шефу не став рассказывать про чайную церемонию и как я вижу в будущем дизайн своей визитки. — Работали над композицией, которую я ей подарила.

— Что именно вы делали? — просит конкретики СанХён.

— Дело в том, сабоним, — объясняю я, — что в данный момент, со слов АйЮ, она не собирается её исполнять где-то, скажем так, публично. Язык для неё незнакомый и она никогда до этого не исполняла ничего на французском. Для неё это, она сказала, как бы эксперимент, проба своих возможностей. Поэтому, поскольку это эксперимент, то у неё было сделано несколько вариантов исполнения, кроме моего, который я ей предложил с самого начала. Варианты — есть написанные ей самой, есть чьи-то, наверное, каких-то хитмейкеров из её агентства, но дело в том, сабоним, что АйЮ понравился из всех имеющихся тот, который, на мой взгляд, ну, не очень…

— Угу, — угукает шеф, и уточняет, — и ты, значит, занималась тем, что учила АйЮ, как правильно петь?

— Отчасти выходит, что так. — поняв ироничную интонацию шефа, но, тем не менее, не став умалять своих трудов, киваю я. — АйЮ и сама петь может, но только делает это в корейской манере. А песня — французская. И исполнять её нужно, соответственно. Ну и произношение, понятное дело, требует для себя дополнительной работы…

Шеф несколько секунд меня молча внимательно рассматривает.

— И где вы этим занималась? — закончив молчать интересуется он.

— У них есть небольшая студия, в их здании, очень удобно, не надо никуда ездить. — поясняю я. — Там были музыкальные инструменты. Мне был нужен синтезатор.

— Угу, — ещё более глубокомысленно угукает шеф и спрашивает, — и вы там были с АйЮ одни?

— Нет, — говорю я, — там был звукооператор, мы записывали пробные версии. Был ещё человек, который помог мне разобраться синтезатором, модель была мне незнакомая. Продюсер АйЮ заходил, послушать. И так ещё, какие-то помощники мелькали.

Шеф молча смотрит на меня.

— Мне кажется, сабоним, — говорю я, — хоть АйЮ и сказала, что не собирается выставляться где-то с этим синглом, но её агентство размышляет над таким вариантом. Мне так кажется.

— И ты, понимая это, пошла в конкурирующее с моим агентство и занималась тем, что готовила к выступлению её артиста? Так? — пытливо смотря на меня вопрошает СанХён.

— То, что у них есть мысли выпустить «таксиста» в «большой мир» я поняла лишь придя туда, — отвечаю я, — хотя сама этого хотела, когда делала подарок. Но пошла я в «SM Entertainment» исключительно в интересах «FAN Entertainment», сабоним.

СанХён ничего не говоря, смотрит на меня, видимо ожидая от меня объяснения — «как это?».

— Сабоним, песня была подарена. — начинаю подробно объяснять я. — К сожалению, у меня уже есть негативный опыт, когда моя работа, после «доводки по месту» разными умельцами превращается в нечто, негативно действующее на психику и уши слушателей. Я не хочу, чтобы «Таксиста Джо» постигла подобная печальная судьба. Тем более, что у меня есть ещё две композиции, которые должны были попасть в топ топов, но никуда так и не попали. Добавить к ним ещё одну? Кому от этого будет лучше? Думаю, что ни мне, ни вашему агентству, господин СанХён. Наверняка найдутся идиоты, которые начнут выдумывать, что это было сделано умышленно, чтобы подставить АйЮ. Или, что это была попытка вылезти наверх на её славе. Жалкая. «Жалкая попытка» — так пишут в чатах.

СанХён продолжает молча смотреть на меня.

— И потом, такой вариант развития событий мог бы привести к ухудшению ваших отношений с руководством «SM Entertainment», которые, хоть вам и конкуренты, сабоним, но я думаю, что вы с ними нормально общаетесь на деловом уровне. — говорю я и добавляю. — Мои поступки продиктованы исключительно логической последовательностью событий, запущенной подарком на дне рождения АйЮ. Ничего лишнего, выходящего за её рамки я не совершила.

— ЮнМи, — закончив молчать, произносит СанХён, — когда не надо, ты умная, просто удивительно. Зато, когда надо, ты совершаешь просто удивительные глупости.

Смотрю на шефа, думая — обижаться мне или нет? Или считать это простой констатацией факта. В принципе, возразить что-то в ответ будет затруднительно. Шеф же продолжает рассуждать вслух.

— Участник агентства, готовящий к выступлению артиста из другого агентства? Даже не скажу, были ли раньше подобные прецеденты. — качая головой из стороны в сторону говорит он и сообщает своё решение. — Хорошо. Я ещё подумаю над всем тем, что ты сказала. И посмотрим, что выйдет из твоего пиара на АйЮ. Если что-то пойдёт не так…

Шеф выразительно смотрит на меня.

— … Её фанаты обвинят в этом исключительно тебя. Если же всё будет хорошо, все заслуги они припишут ей, а тебе… А тебе даже не знаю, что от них достанется в этом случае.

— Мне в этом случае интересно мнение профессионалов бизнеса, а не мнение толпы. — говорю я.

— Толпы! — хмыкает СанХён. — Всё же звёздная болезнь у тебя присутствует. Для трени у меня есть хорошее средство от неё? Знаешь, какое?

СанХён вопросительно смотрит на меня.

— Господин президент, я айдол. — вежливо напоминаю я.

— Ничего страшного, — успокаивает СанХён. — У айдолов, как и у трени есть руки. Что ты думаешь о мытье полов в этом здании? В рабочее время?

— Думаю, что для этого есть специально обученные люди, к котором я не отношусь, сабоним, — поняв намёк начальства отвечаю я.

— Девушка, не умеющая мыть пол, это очень плохо. — притворно вздыхает СанХён. — Это большое разочарование для своего мужа и грязь в доме. А айдол, называющих поклонников — «толпой», ещё большее разочарование для его президента агентства.

— Я всё поняла, — быстро говорю я. — Это была оговорка, сабоним. Прошу прощения.

— Жаль, — говорит сабоним, смотря на мой поклон из положения сидя. — Лишняя уборка в офисах совсем не помешает. Но раз так, то ладно. Только не забывай, что айдолы, проявляющие неуважение к поклонникам быстро остаются без поклонников, популярности и соответственно, денег…

— Это была оговорка, сабоним, — ещё раз повторяюсь я. — Прошу прощения.

— Хорошо, — говорит СанХён, кивком показывая, что этот вопрос закрыт и задаёт следующий. — Президент «SM Entertainment» заходил посмотреть, как вы работаете? Был там?

— Нет, господин президент, — отвечаю я. — Его я не видела. Не заходил.

СанХён многозначительно хмыкает.

— И с тобой никто не разговаривал о твоих планах, о возможных совместных проектах, например, с «SNSD»? — через секунду спрашивает он.

— Не было такого. — отвечаю я и говорю. — Если вы, сабоним, думаете, что я могу перебежать в «SM Entertainment», то вы совершенно напрасно так думаете. Я довольна работой и условиями вашего агентства и никуда перебегать не собираюсь…

… — Если только меня не заставят тут мыть пол… — сделав паузу, заканчиваю я свой ответ, смотря при этом в глаза президенту СанХёну.

— Ха! — хекает тот в ответ и откидывается на спинку своего кресла.

— У меня теперь есть ещё один способ воздействия на тебя, — с довольным видом смотря на меня говорит он. — Помни, что твой язык, это враг твой. И помни, что я хоть и хорошо отношусь к тебе, но однажды ты меня можешь разозлить так, что я отправлю тебя вылизывать этим твоим языком все полы во всём этом здании. Держи его за зубами. Ты поняла?

— Да, сабоним, — отвечаю я, одновременно думая, что шеф высказался довольно грубо. Мог быть бы и повежливей, в присутствии девушки…

— Хорошо, — произносит СанХён снова садясь в кресле ровно. — В «SM Entertainment» было что-то ещё, о чём можно рассказать? Или было что-то ещё вообще, о чём мне следует знать?

— Нет, сабоним, — подумав, отвечаю я. — Ничего интересного.

— Раз так, тогда давай закончим наш разговор. — предлагает СанХён. — Жду от тебя хорошей работы и примерного поведения.

— Я буду очень стараться, господин президент. — стандартной корейской фразой подчинённого, с поклоном, обещаю я.

— Очень надеюсь на это, — отвечает мне шеф.

Трек шестой

Время действия: этот же день, вечер

Место действия: общежитие группы

Смотрю на СонЁн, которая при моём появлении отставив в сторону планшет, в котором что-то читала, с интересом смотрит на меня.

— А… а что, больше никого нет? — осторожно спрашиваю я, удивлённый тишиной, царящей в общежитии.

Спрашиваю ещё потому, что с СонЁн у меня разговора не было после той утренней стычки, а говорить на эту тему мне не хочется, только недавно с СанХёном нервы тратил. Может, есть кто? Придёт, разговор и не состоится…

— Никого, — отвечает СонЁн откладывая планшет и кладя его рядом с собой на диван.

Мда… невезуха.

— У нас же вроде этот… карантин? — удивляюсь я, проходя в комнату. — А никого нет.

— Президент СанХён распорядился сделать сегодняшний день выходным. — объясняет причину пустоты в общежитии СонЁн и объясняет. — БоРам и КюРи делают шоппинг, остальные поехали домой. Ещё не вернулись.

Угу… То про страшный карантин рассказывают, то выходной объявляют…

— Понятно, — говорю я, хотя мне совсем непонятно.

— Я хочу поговорить с тобой, ЮнМи, — сообщает мне СонЁн и предлагает. — Сделать тебе кофе? Будешь?

Ну вот, начинается… разговор за жизнь и всё хорошее…

— Буду. Спасибо, СонЁн-сонбе. Только руки помою после улицы, — поблагодарив, говорю я.

— Хорошо, приходи на кухню, — приглашает меня СонЁн

Сходив в туалет и помыв руки иду на кухню.

— Вот твой кофе, — говорит СонЁн как раз отходя от кофе-машины и держа в каждой руке по блюдцу, на котором стоит парящая чашка со свежеприготовленным напитком.

— Садись, — приглашает СонЁн со звяканьем ставя предназначенную мне чашку с блюдцем на стол.

Благодарю, сажусь на предложенное место напротив сонбе, наклонившись к чашке, нюхаю, как пахнет и жду продолжения.

— ЮнМи, — произносит СонЁн сделав перед началом разговора глоток кофе, — я хотела поговорить с тобой вот о чём. Знаешь, мне однажды рассказали одну интересную аналогию, и я хочу пересказать её тебе. Айдола, его можно сравнить с кончиком шпаги, поскольку именно кончик наносит победный удар. Но, кроме кончика в шпаге есть ещё рукоять, гарда и клинок. Они не ставят победную точку, но без них кончик не существует, точно так же, как шпага без острого кончика просто палка. К чему это сравнение? К тому, что клинок, гарда, рукоять, дают свою поддержку, силу и время, в надежде на победу, хотя сами никогда не будут победителями. Победителем будет кончик, квинтэссенция их труда и устремлений. И поэтому, к этой части шпаги, предъявляются самые высокие требования. Он должен быть всегда острый, в случае айдола — талантлив. Он должен быть прочным, для айдола — это способность не ломаться от эмоциональных перегрузок. Кончик, как и айдол должен быть безупречен, чтобы ему доверяли победу…

СонЁн делает паузу и смотрит на меня, видимо, чтобы то, что она сказала, лучше отложилось в моей голове. Понятная, в общем-то аналогия. Шпага целиком — это агентство. Составные её части — клинок, гарда, рукоять, это весь стаф, менеджеры и президент. Щас меня опять будут возить мордой по столу за моё поведение…

— ЮнМи, — между тем продолжает СонЁн свою нравоучительную беседу. — Я понимаю, что ты недавно работаешь в шоу-бизнесе и у тебя мало опыта, но ты взялась за эту работу и значит, должна соответствовать требованиям, хочется тебе этого или нет…

Смотря на меня СонЁн снова делает паузу. То ли в ожидании моего ответа, то ли в очередной раз, чтобы лучше отложилось у несмышлёныша в голове.

— Сонбе, — говорю я, решив воспользоваться предоставленной возможностью сказать что-то в ответ, — Я понимаю смысл приведённой вами аналогии. Но, хочу отметить тот факт, что все люди, которые работают в агентстве, работают, получая за это деньги. Совершенно уверена, что их головы заняты исключительно личными проблемами, а не мыслями о том, чтобы как-то мне дополнительно помочь. Они просто хорошо делают свою работу. А если они не делают работу хорошо, то вместо них берут других людей. Вот и всё.

СонЁн с неодобрительным выражением на лице осуждающе качает головой.

— Почему ты такая индивидуалистка? — с огорчением спрашивает она. — Ты и правда думаешь, что всем, кто помогает нам готовя к выступлениям, всё равно, как мы выступим? Думаешь, им это безразлично?

— Ну, пожалуй, сказать, что это именно так, будет не совсем верно. — признаю я. — Мы — команда, то да сё. Но, по факту, наш успех не увеличивает стафу его ежемесячную зарплату. Это группа может получить больше от удачных выступлений, поскольку она получает процент от поступивших средств, а стаф ведь не на проценте сидит, сонбе, а на окладе. С чего им радоваться? Если, как вы говорите, работаем все вместе, а деньги и славу получает только «кончик», с чего им любить нас?

СонЁн секунд пять молча смотрит на меня.

— Тебе так сильно хочется, чтобы тебя все любили? — наконец спрашивает она.

— Да нет. — обдумав вопрос, отвечаю я, пожимая плечами. — Обойдусь я без этой любви. Для зарабатывания денег достаточно, если я буду просто нравиться.

— Чтобы нравиться, нужно соответствовать ожиданиям зрителей. — говорит СонЁн и добавляет расширенное объяснение. — Если не будешь соответствовать ожиданиям, ты не будешь нравиться, а значит, люди не станут платить деньги, чтобы увидеть тебя.

СонЁн, озадаченная тем, что приходится объяснять такие банальные вещи, с удивлением смотрит на меня.

— Даже не думаю подвергать ваши слова сомнению, сонбе, — говорю я, беря в руки чашку с кофе, — только вот…

Я делаю глоток. Вкусно.

— … только, — продолжаю я, — у меня такое ощущение, что всё, что мне предлагается в качестве образа, в котором я должна нравиться, давным-давно сотню раз пережёванная жвачка.

— И потом. — добавляю я, возвращая чашку на блюдце. — Образ должен быть близок к внутреннему содержанию актёра, чтобы не отнимать дополнительных сил на его поддержание.

— У тебя мало опыта, — возражает мне СонЁн. — Ты мало работала в индустрии, чтобы самой определять свой образ. Тебе нужна помощь профессионалов.

Молча пожимаю в ответ плечами, не став напоминать о том, что подписчиков-фанатов на моей страничке сейчас больше чем у любой в группе.

— И вообще, разговор пошёл куда-то не туда. — говорит СонЁн. — Я хотела поговорить с тобой совсем о другом, а не о твоём сценическом образе. Я хотела поговорить о твоём поведении.

— И что с ним не так, сонбе? — вздыхая, спрашиваю я, вновь поднимая за ручку чашку с кофе.

— Ты не следишь за тем, кому и что говоришь. — строго смотря на меня, обвиняющим тоном произносит СонЁн. — Шоу-бизнес, это бизнес, в котором всё строится на отношениях. На знакомствах. Ты, не думая о последствиях своих слов, обижаешь людей. В результате, наносишь вред себе и тем, кто с тобою рядом.

Сказав, СонЁн смотрит на меня, ожидая, что я скажу в ответ.

— Я не сто баксов, чтобы всем нравиться. — сделав глоток кофе и ставя чашку обратно хмуро отвечаю я.

Впрочем, чего обижаться? Правильно она говорит. За языком нужно следить, только вот почему-то у меня с этим плохо последнее время. Слова выскакивают, как из ружья.

Поднимаю глаза от чашки, смотрю на собеседницу. СонЁн неодобрительно качает головой.

— Из-за твоих слов я поссорилась с онни, с которыми работаю много лет, а тебе даже не приходит в голову извиниться, — говорит она.

Из-за меня? Вот те раз!

— Сонбе, — спокойно говорю я, — у меня другое виденье ситуации. Ваши онни, взяли и что-то себе придумали. И как это делают женщины, придумав — обиделись. Я не собираюсь нести ответственности за их мысли. Президент СанХён предложил мне выбрать для работы одну из вокалисток группы. Я выбрала вас. Не БоРам, не ИнЧжон, которые работают в бэк-вокале, а вас — ведущую вокалистку. Если кому-то в группе это не нравится, пусть жалуются господину СанХёну. Если вы, сонбе, не хотите со мной сотрудничать, тогда скажите мне об этом, я не буду вас тревожить. А требовать что-то от меня, никто не имеет права. С кем захочу, с тем я и буду работать. Вот так.

Сказав последнюю фразу, я вновь берусь за чашку с кофе, не смотря на собеседницу.

— С таким самомнением ты не добьёшься успеха. — сообщает мне СонЁн. — У тебя всегда будут проблемы с людьми. И я на тебя обиделась. Я не приму от тебя песню в подарок. И работать с тобой не буду, пока ты не изменишь своё отношение.

Поднимаю голову, смотрю в сердитые глаза СонЁн.

— Не выйдет, сонбе, — говорю я. — Поздно пить минералку, когда почки отвалились. Завтра мы с вами будем разучивать новую песню для вашего сольного выступления в Японии. Это желание президента СанХёна.

СонЁн молча смотрит на меня.

— Старший приказал, — для солидности говорю я, используя удачно всплывшую в памяти фразу.

СонЁн молча продолжает меня разглядывать, ничего не говоря. В этот момент от где-то, видно на входе в общагу, раздаются голоса похожие на голоса КюРи и БоРам. Наверное, девочки закончили шопинг и с добычей возвращаются домой.

Меньше чем через минуту на кухню заходит КюРи с большими пакетами в обеих руках. Я как раз успеваю к её появлению допить свой кофе.

— А чего вы тут делаете? — спрашивает КюРи с интересом окидывая нас с СонЁн взглядом.

— Печалимся, сонбе. — сообщаю я, отодвигая от себя блюдце с чашкой.

— О чём? — удивляется та.

— О жизни такой непростой. — отвечаю я.

В этот момент следом за КюРи на кухню заходит БоРам, тоже, с пакетами в руках.

— О! ЮнМи! — радостно восклицает она, увидев меня и начинает кидаться в меня вопросами даже не ожидая на них ответов. — Тебя опять не выгнали? Как здорово! Мы сегодня поработаем над моей песней? Я купила свинины и папоротник. Хочешь, я приготовлю тебе жаренной свинины с папоротником? Будет вкусно, ням-ням!

С удовольствием смотрю на жизнерадостно улыбающуюся БоРам, думая, что вот с кого нужно брать пример в жизни. Пусть этот человек не на первых ролях, но всегда весел, оптимистичен и жизнерадостен. Посмотришь на неё, невольно начинаешь улыбаться. И без головоломных заходов. Говорит, похоже, то что действительно думает. Сейчас предлагает «пищевую взятку», в обмен на свой успех. Но обижаться не хочется. Хочется, наоборот, помочь человеку.

— Хочу, — отвечаю я БоРам, подумав, что, если папоротник получится «не очень», его можно будет не есть, а мясо выковырять.

— Давай, я тебе помогу, — предлагаю я. — Мясо порезать, или папоротник. Быстрее приготовим, быстрее поедим.

Обернувшись, КюРи смотрит сначала на меня, потом на БоРам и насмешливо хмыкает.

— Не забудьте и на меня приготовить, — напоминает она о себе.

— Мансе! — радостно кричит БоРам расставив руки с пакетами в стороны и задрав голову вверх. — Будет вкусно!

— А потом займёмся моей песней. — опустив голову, говорит она, обращаясь ко мне.

— Хорошо, — кивнув, соглашаюсь я, — пока меня не выгнали.

(позже, вечером. КюРи, с планшетом в руках лёжа на большом диване и задрав на его спинку ноги)

— Вы только посмотрите, — произносит она вслух, смотря в планшет и ни к кому конкретно не обращаясь, — как все ругают наше правительство за провал на географической комиссии ООН!

(ещё позже, ночь. Чат фанатов АйЮ)

[*.*] — АйЮ выложила новые фото — «Продюсирую новую песню вместе с новой подругой.» … Я не поняла. Агдан — продюсер АйЮ? Это что, правда? Кто знает?

[*.*] — АйЮ поставила смайлик в конце. Думаю, это шутка. Кто такая эта Агдан, чтобы быть продюсером самой АйЮ?

[*.*] — Я тоже так подумала, когда прочитала. Поэтому и не поняла. А кто это третья девушка? Она из агентства АйЮ?

[*.*] — Это, старшая сестра Агдан. Пак СунОк. Там же написано.

[*.*] — Ой, не прочитала. А что она там делает?

[*.*] — «Зашли в гости». Там же написано. Кх-кх-кх…

[*.*] — Кто она такая, чтобы «заходить в гости» АйЮ?

[*.*] — Она сестра Агдан. Там же написано. Кх-кх-кх…

[*.*] — Охренеть… Что, Агдан уже настолько популярна, что может ходить вместе с сестрой к таким знаменитостям? Чем вообще занимается это Пак СунОк?

[*.*] — Она учится на последнем курсе университета Ёнесай.

[*.*] — Ёнесай? Правда, что ли? Пфф… Она не очень-то крута для своей тонсен. У неё ещё что-то кроме этого есть?

[*.*] — Она ведёт канал «Ужин с СунОк». Рекламирует кафе своей мамы одиноким людям, которым не с кем поесть.

[*.*] — Сомнительное занятие. И что, она в этом успешна?

[*.*] — У неё тридцать восемь тысяч подписчиков.

[*.*] — Такое количество подписчиков на такой сомнительной базе? Наверное, это всё благодаря её тонсен. Похоже та рекламирует канал своей онни где только может. Вот и к АйЮ её привела. Мне кажется, что это … неприлично так поступать.

[*.*] — Что поделать? Агдан далеко до воспитания нашей АйЮ.

[*.*] — А мне вообще кажется, что СунОк не похожа на свою сестру. Словно она ей не родственница. Вам так не кажется?

[*.*] — Да, сходство минимальное. Даже, может его и нет.

[*.*] — Это странно. У них разные отцы?

[*.*] — Я где-то читала, что на самом деле отец ЮнМи — японец из известного рода. Поэтому, она так хорошо говорит на японском и в ней заметны японские черты.

[*.*] — Японские черты? Ну да, что-такое есть… Так неожиданно. Я даже не ожидала.

[*.*] — Вот они с сестрой и разные. Кровь не спрячешь. Всегда наружу выйдет.

[*.*] — Это точно.

Время действия: двадцать третьего июня

Место действия: общежитие группа «Корона», кухня. Группа в полном составе завтракает, просыпаясь перед новым днём. Все участницы, уезжавшие домой, вернулись вчера в общежитие поздно вечером.

— О! — Восклицает КюРи заканчивая завтрак чашкой кофе и новостями в планшете. — Вы только посмотрите, какая новость!

— «АйЮ подозревается в спекуляции на рынке недвижимости!» — читает она заголовок и тут же переходит к подзаголовку. — «АйЮ подозревается в спекуляции на рынке недвижимости, благодаря чему она обогатилась на 2,3 миллиарда вон за год».

— Вот это сумма, — с уважением произносит ДжиХён. — Всегда ей завидовала. Она знает, как правильно вести дела.

— Да, она всегда была умной девушкой. Она просчитывает каждый свой следующий шаг. — кивнув, соглашается с неё ХёМин.

— «АйЮ вместе с другими владельцами разных компаний была в списке лиц бенефициаров компании GTX, которая вложила ее средства в землю и здание» — читает подробности происшествия КюРи. — «После вложений, рыночная стоимость этих объектов резко подскочила на 2,3 миллиарда вон. В обозначенном списке, АйЮ фигурирует, как лицо, чьи доходы от вложений возросли больше всего. Столь внезапное подорожание приобретённого актива позволяет предположить использование АйЮ инсайдерской информации и спекуляцией недвижимостью».

— Если бы у меня была инсайдерская информация, я бы тоже её использовала, не стала бы сидеть сложа руки, — признаётся в наплевательском отношении к закону КюРи и с грустью добавляет. — Только её у меня нет.

ЮнМи пару секунд с интересом смотрит на неё словно хочет что-то сказать, но, глянув на СонЁн, поджимает губы.

— АйЮ не станет заниматься такими вещами, — хмурясь, произносит в этот момент СонЁн.

— Почему? — удивляется КюРи. — Почему не заработать деньжат если есть возможность?

— АйЮ слишком много вложила в свою карьеру, и она ещё на подъёме. — поясняет СонЁн. — В прошлом году она заработала только на рекламе в несколько раз больше чем эти 2,3 миллиарда вон. Зачем ей разрушать свой имидж ради такой небольшой для неё суммы?

— Не такая уж это и небольшая сумма. — возражает КюРи. — Можно купить квартиру в хорошем районе. Или дом, в районе попроще. Почему не заработать, если оно само в руки идёт?

— У АйЮ доброе сердце. — говорит СонЁн. — Хоть она и выросла в бедной семье, но она не жадная. Она каждый год тратит по несколько сотен миллионов вон на благотворительность и поэтому, эта новость для меня выглядит странно. Боюсь, как бы это было не то, о чём я думаю.

— А о чём ты думаешь, онни? — спрашивает БоРам.

— Это похоже на те скандалы со знаменитостями, когда требуется отвлечь общество от чего-нибудь важного. — отвечает СонЁн.

ЮнМи, наклонив голову к плечу, с интересом прислушивается к её словам.

— Точно! — восклицает КюРи вскидывая вверх правую руку с отставленными «пистолетиком» пальцами. — Скандал из-за моря! Я вчера читала, что оппозиция требует отставки министра иностранных дел. Скандал с АйЮ начали чтобы отвлечь внимание! Политика!

За столом на несколько секунд устанавливается тишина.

— Вот жешь! — осуждающе произносит ДжиХён покачав головой. — Вечно из известных айдолов делают прикрытие.

— И часто тут так бывает? — спрашивает ЮнМи вступая в разговор.

— Я имею в виду, в шоу бизнесе. — секундой позже уточняет она, отвечая взглядом на взгляд СонЁн.

— Бывает, — кивает головой в ответ СонЁн.

— А нас не используют в качестве прикрытия? — спрашивает у всех ЮнМи.

— Мы то-причём? — удивляется ХёМин. — У нас скандалов нет.

— Зато мы едем в Японию. — отвечает ЮнМи. — Как я понимаю, в текущей ситуации, это жутко непатриотично. Как там? «Смешают с говном»?

— ЮнМи! — морщась, восклицает СонЁн. — Что за слова ты говоришь?! Для девочки в твоём возрасте, это недопустимо!

— Я не девочка, — довольно улыбаясь отвечает ЮнМи. — Я айдол, которого будут — «смешивать». А при «смешивании» всякий имеет право ярко выражать свои подлинные чувства. Все ждут искренности в наш век лжи и фальши. Особенно, в такой момент.

— ЮнМи прекрати говорить глупости! — требует СонЁн и сообщает всем. — Пока президент СанХён, хочет, чтобы мы поехали в Японию. Сегодня, он будет прослушивать песню для моего сольного выступления в Японии. Если бы он отказался от нашей поездки, то прослушивания бы не было!

— Оба-на! — неподдельно изумляется на это ИнЧжон. — Уже «моё сольное выступление в Японии»? Когда успела?

— Не нужно ничего придумывать! — сердится в ответ СонЁн. — Я ещё даже песни не слышала! ЮнМи должна её только написать! Может, президенту СанХёну она ещё не понравиться. Я сказала это по тому, что хотела сказать, что президент не отказывается от нашего промоушена в Японии. Если бы это было не так, он не стал бы устраивать прослушивание. Вот о чём я. И вообще! Давайте прекратим выяснять отношения! У нас сегодня вечером концерт, мы поздравляем ТэСона. Президент специально сделал всем нам выходной, чтобы мы были на выступлении отдохнувшими, в хорошем настроении. А мы ругаемся! Придём, злые как тодук-коянъи!

На несколько секунд за столом устанавливается тишина.

— А может, господин президент, когда в карантин устраивал нам отпуск и отпускает вечером на гулянку, имеет в виду нечто иное? — невинным голосом спрашивает ЮнМи в наступившей тишине. — Может, он хочет, чтобы с нами что-то случилось? Ногу там, кто-нибудь сломает, или, шею. Тогда можно будет отказаться от поездки в Японию. Форс-мажор и все довольны. А?

ЮнМи вопрошающее смотрит синими глазами на ошалевших от такого предположения сонбе.

— Может, надо кому-то ногу сломать? — предлагает в тишине ЮнМи. — ИнЧжон, например. Она крепкая, справится…

— Да ты чего несёшь! — подпрыгивает на своём месте от возмущения ИнЧжон. — Да чтобы президент СанХён такое хотел?! Он наоборот, всегда желает, чтобы мы постоянно работали! А ногу нужно сломать тебе! С тобой опасно быть на людях! Оставим в общаге, а сами полети…

— Хватит! — громко хлопает по столу ладонью СонЁн. — Всё, перестали ругаться! ЮнМи! Прекрати всех заводить!

— Простите, сонбе. — снова с невинным видом отвечает та. — У меня мало опыта, и это всё от нервов. Гы-гы…

ЮнМи издаёт нервный смешок.

— А раз мало опыта, — строго смотря на неё произносит СонЁн, — тогда сиди и молчи! Понятно?

— Да, сонбе. — покорно соглашается ЮнМи и напускает на себя печальный вид.

На некоторое время в столовой вновь устанавливается тишина. Присутствующие приходят в себя после столь внезапно нервного разговора, обдумывая услышанное.

— Да-а…, — вновь смотря в свой планшет вновь завистливо печалится КюРи, возвращаясь к тому, с чего началось утро. — Два и три миллиарда вон… Где бы мне найти того, кто давал бы мне инсайдерскую информацию? А то теперь даже непонятно, получится ли денег заработать?

— А что бы было тому человеку, который бы дал вам такую информацию, сонбе? — оглядев всех и на несколько мгновений задумавшись, словно что-то решая, спрашивает у неё ЮнМи.

— Что, «что бы было»? — переспрашивает, не поняв вопроса КюРи.

— Ну… сейчас всё просто так не делается. — Объясняет ей ЮнМи. Ты мне, я тебе. Чтобы вы дали этому человеку?

— Я… — задумывается КюРи подняв голову к потолку и наматывая на правый указательный палец свой локон, — если бы это был молодой человек… Красивый. … какой-нибудь СЕО…

— То я бы — подумала! — возвращаясь из мечты произносит КюРи весьма многообещающим тоном.

БоРам, услышав это «я бы — подумала!» смеётся.

— А если бы это была бы молодая красивая девушка? — нейтрально интересуется ЮнМи. — Что тогда?

— Девушка? — несколько недоумённо переспрашивает КюРи. — Откуда у девушки может быть инсайдерская информация? Тем более молодой… Если… если только она сама о ней от кого-нибудь не узнала…

Прекратив накручивать волосы на палец КюРи выставляется на ЮнМи. Та, скромно улыбается ей в ответ.

— У тебя же есть жених… — после паузы произносит КюРи окончательно сложив в своей голове два плюс два. — Он наследник в известной корпорации. И что, ты можешь что-то рассказать? Правда?!

За столом, в который раз с утра наступает всеобщее оцепенение. Все смотрят на скромно выглядящую ЮнМи.

— Или ты дразнишься? — спрашивает КюРи.

— Почему — дразнюсь? — пожимает плечами ЮнМи. — Могу и рассказать. Только, что я получу взамен?

— А что ты хочешь? — спрашивает КюРи.

— Не знаю, — отвечает ЮнМи и спрашивает, — А что я могу получить?

— Я тоже не знаю, что тебе дать. — признаётся КюРи.

— Тогда, — предлагает ЮнМи, — давайте на желание. Сейчас мне ничего не нужно, а в будущем, когда мне будет что-то нужно, вы его исполните. Ведь все здесь хотят сделать инвестиции с прибылью в тридцать тысяч процентов? Так ведь?

— Любое желание? — прищурившись, уточняет ИнЧжон.

— Без всякого секса, извращений, предательства и нечто похожего. — оговаривает условия договора ЮнМи. — Просто вы мне поможете, если потребуется. Хорошо?

— Мы и так тебе поможем, — удивляется СонЁн.

— Я в этом сомневаюсь, сонбе, — мягко улыбнувшись, отвечает ей ЮнМи.

— ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ ПРОЦЕНТОВ?! — в крайнем изумлении восклицает в этот момент КюРи. — Тридцать тысяч?! А это не опасно?

— В смысле? — поворачивает к ней голову ЮнМи.

— Но это же огромные деньги! — поясняет та. — Тебе ничего не будет, если ты выдашь такой секрет? И нам? Нам тоже ничего не будет, если мы будем участвовать?

КюРи смотрит на обещающую золотые горы ЮнМи широко распахнутыми глазами.

— Это моя разработка, — скромно отвечает ей та. — О ней никто не знает, кроме моей семьи. И вас я тоже, прошу об этом нигде особо не рассказывать. Так что ничего опасного нет.

— Твоя разработка? — ещё больше удивляется КюРи, хотя, казалось, дальше уже некуда. — И что же это такое?

— Совсем недавно появилась новая электронная валюта… — говорит ЮнМи и коротко рассказывает об объекте инвестирования и насколько она подорожает в ближайшие несколько лет.

Выслушав, девочки недоумённо переглядываются между собой.

— И почему она должна подорожать? — нарушая тишину спрашивает ХёМин.

— Это будущая валюта преступного мира, — с каким-то странным выражением на лице поясняет основную «фишку» ЮнМи. — Ей будут расплачиваться за наркотики, оружие, торговлю людьми и прочие грязные дела, поскольку она не оставляет следов. Сейчас преступники это поймут и датакоин начнёт расти.

ЮнМи с удовольствием, но опять, с тем же странным выражением на лице, поочерёдно оглядывает всех, как бы говоря — «ну, вы поняли теперь, как это круто»?

— Ты чё, прикалываешься что ли? — нарушая возникшую тишину интересуется у неё ИнЧжон.

— Чего я прикалываюсь? — не понимает та.

— Наркотики, оружие, работорговля, — перечисляет ИнЧжон. — Ты это серьёзно?

— Да, выглядит некрасиво, — кивнув, соглашается с ней ЮнМи поняв вопрос по-своему. — Но этим заниматься не нужно. Нужно просто купить валюты, которая будет расти. А вся эта «теневая» экономика всегда была, есть и будет, в независимости от того, нравится это нам или нет. Такова человеческая природа.

— Бандиты?! — ужасается БоРам. — Если отец узнает, что я помогаю бандитам…

БоРам не заканчивает фразу, но по выражению её лица понятно, что с ней будет.

— Никаким бандитам помогать не надо. — ещё раз пытается объяснить ЮнМи. — Нужно купить датакоинов и ждать, пока они вырастут.

— А ты-та сама, уже купила? — спрашивает ИнЧжон.

— Да, я уже купила десять тысяч, — отвечает ЮнМи. — Через несколько лет они превратиться в три миллиона долларов.

— Офигеть, — говорит ИнЧжон. — А если не превратятся? Что тогда?

— Десять тысяч и три миллиона, хорошее плечо, чтобы рискнуть, — отвечать ЮнМи. — Тем более, что они превратятся. Электронная анонимная валюта — новое слово в мире финансов. Она просто обязана расти.

— Авантюра. — уверенно произносит ИнЧжон. — Инвестиции в преступный мир?! Да от нас все фанаты уйдут, если узнают о таком!

— А как вы хотели? — удивляется ЮнМи. — Деньги, это риск. Большие деньги — большой риск. Но никто не узнает, если никому не говорить. Всё анонимно.

— Так! — решительно произносит СонЁн, — ЮнМи, хватит рассказывать непонятно что. Тебе пора ехать на студию. После обеда у нас с тобой прослушивание, а ты ещё даже не приступала к работе.

— Так вы что, сонбе… не хотите участвовать? — как-бы удивлённо смотря, спрашивает ЮнМи.

— Я — нет. — отвечает СонЁн. — Я не хочу иметь никаких дел с преступниками.

Пфф… — надув щёки излишне огорчённо выдыхает ЮнМи.

(позже, в общежитии. ЮнМи уже уехала в студию. Девочки собираются на репетицию хореографии)

— Она реально жуть какая странная, — говорит о ЮнМи ИнЧжон. — Что у неё творится в голове?! Надо такое придумать — «валюта приступного мира»!

— Как думаешь, — спрашивает её КюРи, — она и вправду купила датакоины?

— Не знаю. — пожимает плечами ИнЧжон. — Она ненормальная. Вполне могла, если такая валюта есть.

— Я посмотрела, — отвечает КюРи, — есть такая валюта. Стоит сейчас меньше доллара. Только как её купить — непонятно.

— Ты чего? — удивляется ИнЧжон, — Хочешь купить?

— Да нет, — говорит КюРи, — Просто посмотрела, есть или нет. Оказалось — есть.

Время действия: вечер этого дня

Место действия: концертный зал, группа «BangBang» празднует юбилей одного из своих участников.

Стою с девчонками за кулисами, скоро будет момент нашего выхода на сцену. Зал большой, зрителей — много. На сцене чествуют «юбиляра», фигурально выражаясь, успокаивают, что ему только двадцать пять, это не срок, всё ещё впереди. Выкатили на тележке большой торт, намазали ТэСону кремом лицо. Короче, праздник в разгаре. На девчачьем дне рождения я уже побывал, теперь с интересом наблюдаю как это происходит у корейских парней.[20]

Сегодня я с утра пытался творить добро. Рассказал своим «старушкам» о том, куда вложить деньги. Как перед этим я и предполагал с высокой степенью вероятности, был не понят и осмеян. Собственно, поэтому я им и рассказал, зная, что не поверят. Через год-другой вспомнят меня, да поздно будет. Я предлагал, вы отказались. Какие претензии? А после неудачного общения мы пошли дальше, каждый своим путём. Они пошли зарабатывать деньги тяжёлым трудом, а я, «авантюристка», как меня обозвали, пошёл в студию, клепать «нетленку». Каждому своё, увы и ах. Не хотят, не надо. Пусть вкалывают, раз так привыкли.

Сегодня у меня было прослушивание. Послушали… Послушали и постановили:

первое — мне можно начинать учиться петь;

второе — голос у меня какой-то «пацанячий» или, подростковый.[21]

Не пришли к единому мнению. Ни шеф, ни продюсер группы. Тоже — «ну и ладно». Сам послушал запись. Согласен, не Мирей Матье, но уже гораздо лучше, чем было. «Уверенный» голос стал, без «провалов», как раньше. Не зря шеф после прослушивания повелел начать со мной занятия вокалом «по серьёзному». Есть сдвиги в положительную сторону, есть. Буду теперь ждать «обвала». Как с танцами. Почему бы и нет? Проснулся — а голосина как у Монсеррат Кабале, аж стаканы лопаются. Здорово! Нужно больше заниматься аутотренингом. Больше твердить — «мой голос становится всё лучше и лучше. Лучше и лучше.» Несложно ведь. А польза идёт, верю в это.

С СонЁн сделать всё до конца, конечно не получилось. Так, обозначили основную мелодию в вольном обращении с английским текстом. Хоть у СонЁн, как мне показалось, получше с языком чем у остальных в группе, но английский — это будет «отдельная песня», как я понимаю. Не смотря на «нюансы», композиция понравилась и СанХёну и продюсеру. СонЁн тоже понравилось, что она пела. Действительно, подходит к её голосу. И музыка, и требуемая манера исполнения. Будем работать дальше, как решило руководство. Неизвестно, что там с Японией, поедем или не поедем, а неплохую английскую песню везде спеть можно. Проблем нет…

О! Похоже, извращения с тортом закончили, везут его за кулисы, и сейчас наступает наша очередь. Ну точно, ведущий начинает рассказывать о том, что у ТэСона есть много друзей не только среди парней, но и среди девушек, которые тоже хотят его поздравить. Наш выход.

(чуть позже позже)

— Встречайте! Группа «Корона»! — взмахнув рукой восклицает ведущий концерта и уходит за кулисы.

Звучат первые аккорды мелодии и под аплодисменты, на верхней площадке лестнице в глубине сцены, появляются участницы группы.

— Стрелки крутятся все быстрей, — левой рукой держа микрофон, а правой, крутя в воздухе указательным пальцем изображая их движение сообщает всем ХёМин.

— Стали звёзды на год взрослей, — произносит следующее предложение ДжиХён начиная спускаться вниз.

— Лист сорвался с календаря, — печалится КюРи.

— Но не стоит грустить зря. — советует, смотря на неё БоРам.

— И не зря в день рождения — поёт ИнЧжон.

— Собираются все друзья, — улыбается ей ЮнМи.

— И чем больше друзей вокруг, Тем моложе сердца стук! — двумя строчками заканчивает куплет СонЁн.

А дальше все вместе поют припев:

С днем рождения!

Успеха, радости, везения!

Любви, желаний исполнения,

И миллион ночей и дней![22]

Девушки спускаются по лестнице и идут к сидящему на импровизированном троне имениннику. Идут неспешно, с остановками. С таким расчётом, чтобы добраться до него в конце песни. Наконец, это случается. Девушки окружают трон. Звучат последние аккорды. Оказавшиеся по краям композиции ДжиХён и КюРи наклонившись вперёд поднимают вверх ножки.

— Вау! — выдыхает зал и начинает рукоплескать.

Снова включается музыкальны проигрыш и группа, сделав круг вокруг именинника, проходит по сцене собираясь вместе на одной её стороне. Музыку выключают. СонЁн говорит в микрофон заготовленную речь.

— Все знают, что ТэСон обладает многими замечательными качествами, — говорит она. — Он трудолюбив, дружелюбен, у него хорошее чувство юмора. А главное, он прекрасно танцует. Мы даже думаем, что он на танцполе — лучший. Поэтому, ТэСон, у нас есть для тебя ещё один подарок. Шуточная песня, которая, надеюсь, тебе понравится. С днём рождения, ТэСон!

Включается музыка.

— ТэСон танцует лучше всех, он на танцполе первый! — категорическим тоном заявляет ЮнМи.

— ТэСона знает вся страна. ТэСона знаем все мы! — поддерживает её в этом мнении БоРам и дальше начинает раскручиваться танцевальная мелодия лихо переделанной ЮнМи песни — «Колян танцует лучше всех!». Судя по реакции именинника и зала, музыкальный подарок пришёлся очень даже по вкусу.[23]

Время действия: где-то примерно в это время, вечер

Место действия: дом ЮЧжин

ЮЧжин, в уютном домашнем халате, сидит за столом перед компьютером. Она только что закончила читать сообщения в чате поклонников ЮнМи и теперь, наклонив голову к правому плечу, критическим взглядом рассматривает фотографию, на которой запечатлены улыбающиеся АйЮ и ЮнМи.

ЮЧжин достаточно долго смотрит на фото, и, судя по выражению на её лице, обдумывая в этот момент что-то неприятное для себя. Наконец, выйдя из неподвижности, она берёт правой рукой компьютерную мышку и, несколько раз щёлкнув на ней кнопкой, переходит на страницу новостного портала. Всё так же молча читает сообщение о том, что АйЮ подозревают в использовании инсайдерской информации. Дочитав до конца, снова задумывается, но в этот раз ненадолго. Лицо её приобретает насмешливое выражение.

— Значит, «новая подруга»? — негромко произносит она. — Ну хорошо, давай посмотрим, насколько крепка твоя дружба. Друг познаётся в беде, не так ли?

Улыбаясь, ЮЧжин берёт свой сотовый телефон, лежащий рядом с ней на столе и, активируя, проводит пальцем по его экрану.

(переписка в защищённом шифрованием менеджере сообщений)

(ЮЧжин) — Господин Чхё, я хочу, чтобы вы опубликовали запись, о которой мы с вами знаем, сегодня.

(Чхё) — Добрый вечер, госпожа. Могу я узнать — почему именно сегодня? Мне это нужно для понимания происходящего и планирования будущего.

(ЮЧжин) — Наша знакомая объявила, что стала подругой известной личности. Известная личность попала в скандал и если опубликовать видео сейчас, то для нашей знакомой это будет выглядеть так, словно эта личность пытается спастись, уничтожая её.

(Чхё) — Госпожа, вы действительно выбрали отличный момент. Большинство людей подумают, что в опубликовании видео была виновна известная личность, поскольку ей это выгодно. Даже если она заявит, что видео было украдено, этому мало кто поверит. Все решат, что она говорит неправду. Отлично придумано, госпожа. Я сейчас же займусь этим.

(ЮЧжин) — Делай.

(Чхё) — Так точно, госпожа.

Закончив переписываться в мессенджере, ЮЧжин блокирует телефон и кладёт его обратно на стол.

— Хм, — хмыкает она, приподняв бровь. — Управлять судьбой других людей так… возбуждающе!

ЮЧжин передёргивает плечами как от озноба.

— И не так уж дорого, — спустя пару секунд добавляет она.

Время действия: примерно в это время, вечер

Место действия: ночной клуб, арендованный агентством «FAN Entertainment» для празднования дня рождения ТэСона

Пфф… — недовольно выдыхаю я себе под нос, пробираясь сквозь толпу к своему столику. — Во народищу-то понабилось…

После концерта-поздравления, на котором мы порадовали именинника и его фанатов своим выступлением, всю нашу группу, «новорожденный», следуя понятиям приличия, пригласил для «продолжения банкета» в один из ночных клубов Сеула. Клуб для этого дела был арендован на всю ночь, чтобы абы кто из посторонних, вроде американцев с базы, в нём не шлялся. Многочисленная охрана, вход по приглашениям, все «свои», что, впрочем, на заполнености не сказалось никак. Клуб — битком. Помещение в нём разделили на зону для приглашённых и зону vip, но, по моим впечатлениям, на процесс «перемешивания» народа — это мало как влияет. В vip-зоне стоят столики с лёгким фуршетом для групп агентства, ибо все они — «одна большая семья», и все приехали поздравить топовую «семьи». За столиками сидят «звёзды», общаются между собой и соседями, подтверждая своим поведением версию «большой семьи», ну ещё они выходят потанцевать на танцпол через отдельный vip-проход. У «зала» на него свой вход. Как обычно бывает на таких сборищах, внезапно среди vip-столиков тусуется массовка непонятных людей, непонятно как прошедших за линию охраны. Всегда такое было, дело ясное, все они знакомые знакомых, «нужные» для агентства люди, их знакомые, их родственники, все получили личные приглашения и пришедшие сюда «потереться» среди знаменитостей. Наверняка это сделано в нарушение правил, в нарушение порядка охраны, но, повторюсь, такое всегда было, есть и будет, и ничего с этим не поделать, хоть это адски усложняет существование всем участвующим, особенно секюрити и «знаменитостям».

Постоянно рядом со столиком, за которым мы сидим всем коллективом, возникают совершенно незнакомые мне люди, с которыми нужно познакомиться, изображая при этом радость и сделать совместное фото на их телефон. Причём, зачастую незнакомцев «подтаскивает» сам именинник, отказаться неудобно, у человека праздник, да и не положено мне, я же айдол, это одна из частей моей работы. Ну и парни из «BangBang», тоже не отказывают своим друзьям и знакомым в их просьбах об автографе и фото себя с ними и с «Короной». Прямо шоукейс какой-то идёт, а не день рождения…

Впрочем, девчонки довольны. Улыбаются, смеются, знакомятся, танцуют. Похоже, для них это действительно праздник. А я вот чего-то притомился, от всего этого мелькания, говорильни и бухающей музыки, хотя по прошлой жизни это не должно меня особо напрягать. Вот, встал, пошёл прогуляться до vip-туалета, проветрился, потихоньку протискиваясь в толпе, возвращаясь обратно к столику. Хорошо, что никто не хватается…

В этот момент меня кто-то хватает сзади за руку. Оборачиваюсь. Знакомый на лицо парень. Где я его видел?

— ЮнМи! — кричит тот, стараясь переорать музыку. — Ты меня знаешь?! Я ИнтХык из «StarsJUNIOR»!

А, ну да. Я им кое-что написал. Наверное, я видел его лицо на постерах.

— Здравствуйте сонбе! — кричу я ему в ответ. — Рада с вами познакомиться! Как ваши дела?!

— Спасибо! — кричит он. — Дела отличные. «Growl» и «Sorry, Sorry» песни просто супер! Я знаю, что это ты их написала! Ты отличный композитор! ЮнМи, пойдём к нашему столику, я тебя познакомлю с остальными участниками группы! Они тоже будут тебе рады! Пойдём!

Проорав всё это, он тянет меня за руку. Растерявшись, соображаю, стоит ли мне идти за ним или нет, и что говорят об этом правила для корейской девушки и кодекс айдола? В этот момент происходят два события: в буханье музыки наступает перерыв и ещё меня хватают за другую руку. Поворачиваю голову в другую сторону. Вижу, что за другую руку меня держит Тор из «BangBang».

— ИнтХык, куда ты её тащишь? — вытянув шею и смотря через меня вопрошает он.

— Я пригласил ЮнМи к нашему столику. Хочу познакомить её с парнями. — отвечает тот.

— Она вас не знает, — говорит Тор и потихоньку тянет меня к себе. — Найди того, кто вам её представит. А пока она будет за нашим столиком.

— Я уже с ней знаком, — возражает ИнтХык и в ответ тоже потихоньку тянет меня к себе. — Никого больше не надо.

— ИнтХык, ты знаешь, что это не по правилам, — говорит Тор более уверенно начиная меня тянуть.

— Каким правилам? — возражает ИнтХык. — Здесь вечеринка, а не представление семье!

И в ответ энергичнее тянет меня к себе. ИнтХык не уступает. Через пару мгновений руки у меня оказываются примерно в том положении, в котором они у находятся у огородного пугала. Ну, или почти, в том положении.

— ИнтХык, отпусти ЮнМи! — требует Тор. — Она пойдёт к нашему столику! Да, ЮнМи?

— После нашего, — обещает в ответ его соперник, «натягивая» на себя мою руку ещё больше.

Охренеть! Чё происходит?! Чё они, идиоты, делают?! Вон, народ расступился, смотрит!

— Да пустите вы меня! — требую я, пытаясь освободиться.

Однако это у меня не выходит. Парни и не думают меня выпускать. Надрались, что ли?

— Вы что это делаете? — словно услышав и повторяя мои мысли грозно спрашивает у парней СонЁн, неожиданно выходя из толпы на освободившееся пространство. — Вы чего к нашей ЮнМи пристаёте?

Втроём, я и парни, мы прекращаем возиться, озадаченно смотря на неё.

— Ничего такого, СонЁн-сонбе, — отвечает первым ИнтХык. — Я её пригласил к нашему столику, познакомиться с другими, из моей группы. А Тор мешает.

СонЁн переводит взгляд на Тора.

— Она работает с нами. — объясняет ей тот. — Она не хочет к ним идти, да, ЮнМи?

СонЁн переводит взгляд на меня. Молча смотрю на неё, соображая, что я должен сказать в такой ситуации. Вижу, как тоже выбравшись из толпы, сзади к СонЁн подходит ИнЧжон. Подходит и останавливается, смотря на происходящее из-за её плеча.

— Кто так приглашает в гости? — не дождавшись от меня ответа вопрошает СонЁн и решительно требует от парней. — Ну-ка, отпустите её!

Парни слышат, но продолжают растягивать меня за руки, видимо считая, что кто первым отпустит, тот и проиграл. Видя отсутствие реакции, ИнЧжон решительно выходит из-за СонЁн.

— Вооще уже слов не понимают, — шипит она, подходя, ко мне. — А ну, отпустили, вам говорят!

Взяв левой рукой меня за запястье, правой отцепляет от меня руку ИнтХыка.

— Оффигели… — сердито шепчет она, проделывая тоже самое на другой моей руке с рукою Тора. — Парниши…

Крепко держа меня за руку, она тянет меня за собой. Не сопротивляясь, иду. ИнЧжон заводит меня за спину СонЁн и «прячет» там, продолжая держать в своей ладони мою ладонь. В этот момент появляются остальные участницы группы. Видно увидев СонЁн с выпрямленной спиною и агрессивно выпяченной грудью в сторону парней, и меня с ИнЧжон, за её спиной, они сразу «просекают» ситуацию. Быстро подойдя, становятся слева и справа от главной вокалистки группы, загораживая меня собой. Клубный диджей врубает новую композицию и становится не только ничего невидно из-за их спин, но и не слышно.

Место действия: общежитие группы «Корона», кухня

Время действия: 24 июня, утро. Группа завтракает

— О-о, — я не могу, — стонет ДжиХён согнувшись сидя на стуле и положив голову на столешницу. — Зачем я столько вчера выпила? Бедная моя голова…

— Зато вчера было весело, — возражает ей БоРам. — Если бы ты не выпила, то было бы не весело.

— М-м-м… — продолжает стонать и жаловаться ДжиХён. — У меня ноги болят… Зачем я столько танцевала?

— Нужно было не танцевать, а знакомиться, — объясняет ей причину проблем БоРам. — Как КюРи это делала. Пока ты демонстрировала всем свою S-линию тела, она со всеми свободными парнями перезнакомилась.

S-линия

— Эа-а, — стонет ДжиХён. — КюРи хитра и коварна как Кумихо… А я не могу так. Я девушка скромная и наивная…[24]

— Тоже мне, нашлась монашка. — насмешливо хмыкает КюРи услышав это восхваление личной скромности и, как и БоРам, поясняет правильный «расклад». — Скромность тут не при чём. Нужно быть практичной. Когда ещё подвернётся такой случай? У нас никогда раньше не было такой весёлой подготовки к промоушену.

— Хочешь сказать, что я не скромная? — вопрошает, не поднимая со стола головы, ДжиХён.

— Хочу сказать, что кто чего хотел, тот тем и занимался! — бойко отвечает ей КюРи, — Кто хотел танцевать, тот танцевал, кто хотел знакомиться, тот знакомился! Вот и всё.

— М-м-м-м… — мычит ДжиХён, видимо, не находя слов, чтобы по существу возразить суровой логике жизни.

— КюРи, а что это за мужчина, с которым ты была в конце вечера? — спрашивает БоРам. — У него дорогой костюм. И сам он ольджан.

— Его зовут Ким ДжэДжун. — с очень довольным видом отвечает КюРи. — Он стажировался в Америке в юриспруденции. Он владелец адвокатской конторы, ему тридцать два года, и он не женат!

— А-а, — приоткрыв рот понимающе качает верх вниз головой БоРам.

— Вот, видишь, — секунды четыре посидев молча, обдумывая услышанное, говорит она, обращаясь к ДжиХён. — КюРи всё вчера успела. И потанцевать и парня найти. Бери пример с неё.

— КюРи всегда была деловой, — не меняя позы, с уровня стола ноет ДжиХён, — а я девушка простая… Я знаю, почему у меня ноги болят! Это ЮнМи виновата!

А чё сразу — ЮнМи? Чуть что — я виноват?

— Я-то причём? — пожимаю я плечами.

— Если бы не твой ремикс… — поясняет ДжиХён, — Все только и хотели танцевать со мной…

ДжиХён

Смотрю на ДжиХён, думаю, что ответить. Вчера, в клубе, после того как «отвоевали» у пацанов, группа, окружив меня, отконвоировала к столику, где все расселись по своим местам с весьма довольными выражениями на лицах. Но, как оказалось, это был ещё не конец. Не успела, как говорится, закончиться у диджея пластинка, как возле нашего столика «нарисовался» в полном составе «StarsJUNIOR» с извинениями и ИнтХыком, держащим на руках поднос заставленный высокими стаканами с коктейлями. Извинения, правда, почему-то приносились СонЁн, а не мне, хотя вроде это меня пытались разорвать пополам. Но, не став обращать в процессе переговоров внимание на этот «мелкий и незначительный казус» причины конфликта, извинения были приняты и в честь радостного примирения сторон парни «поставили» всем по напитку. Дороговастенькие достаточно коктейльчики в этом клубе, я потом прайс посмотрел. Но вкусные. Поэтому я прайс и смотрел, чтобы при случае заказать ещё.

Но и это был ещё не конец. Едва лишь только отвалил от нашего столика «StarsJUNIOR», как к нему тут же «подвалил» «BangBang». Тоже, с извинениями и напитками. Тор, изображая то ли джина, то ли эфрита с дарами, держал на уровне плеч обеими руками здоровенный поднос уже с двойной порцией «напитков». По два коктейля «на нос». И ещё они притащили с собой диджея или его помощника, я точно не понял, кто он там был. Пока парни извинялись и окончательно загромождали наш стол посудой с торчащим из неё трубочками, Тор «грузанул» меня, попросив дать диджею песню, которую «Корона» исполнила в качестве поздравления имениннику. Телефон был при мне. Выдали на случай если что-то будет срочное. Менеджерам тусовать в vip-зоне было не разрешено, они в подсобке где-то сидели, если что — звоните, прибегут. Так что телефон у меня был, а в нём была папка с требуемым файлом. Ну я эту папку диджею и «сбросил», но отвлёкшись на царящую округ суету и кутерьму, совершенно выпустил из внимания тот момент, что в ней ещё и ремикс на «Sugar free» лежал. Когда-то я его хотел отдать девчонкам как знак примирения, а они тогда сказали: «Нафиг надо!». Ну не надо, значит, не надо. Так и валялся он с тех пор в этой папке. Вспомнил я об этом лишь тогда, в зале знакомо для меня — «забухало». Ну не бежать же было к диджейскому пульту с криками «остановите музыку!!»? Умерла, так умерла…

— Что ж ты с ними не знакомилась? — в этот момент с насмешкой спрашивает КюРи у ДжиХён, продолжая разговор. — Раз все хотели с тобой танцевать?

— Среди них не было ни врачей, ни адвокатов, — печально поясняет ей причину своей неудачи ДжиХён. — Похоже, ты выцепила единственного перспективного мужчину на вечеринке.

Хмыкнув и сделав движение плечом, вроде «знай наших», КюРи возвращается к завтраку и к планшету. ИнЧжон, наклонив к плечу голову, с задумчивым видом смотрит на неё через стол.

— Вечер вчера неплохо прошёл, — вступая в разговор, признаёт ХёМин. — Давно мы так не отдыхали.

— Да я вообще не помню, когда мы так отдыхали! — восклицает, поддерживает её, СонЁн. — Никогда у нас такой подготовки к промоушену не было.

— Всегда что-то случается в первый раз, — умничаю я, желая добавить свои «пять копеек» в разговор.

— О! — восклицает КюРи смотря в планшет. — ДжиХён, тут уже есть фото как ты танцевала «со всеми». Правда тут пока только фото где ты с ИнЧжон… Ну и я немножко с вами есть…

КюРи поднимает планшет и показывает, что она нашла в сети.

Тоже смотрю на экран. На танцпол я не ходил, весь вечер «держал оборону» за столиком, поэтому, как там танцевали, не видел. Смотрю. Мнн-да, ну, что сказать? «Лейсбийские танцы». В своей прошлой жизни я полным-полно наблюдал таких «действ». Не хочу быть цинично-пошлым, но лично у меня сложилось убеждение в том, что девушки, публично мающиеся такой фигнёй на танцполе, просто пытаются привлечь к себе внимание противоположного пола. Им его не хватает. Вот, моё сложившееся убеждение — подтвердилось. Я точно знаю, что лично каждой участнице «Короны» этого внимания не хватает.

— Жуть какая! — с расширенными глазами ужасается ДжиХён сев на стуле прямо и закинув далеко назад голову. — Это что, я?

Нет, это человек, внешне похожий на артистку ДжиХён!

— Ну не БоРам же? — логично возражает КюРи. — Сама не видишь? Или у тебя всё ещё в глазах коктейли плещутся?

— ИнЧжон, что ты там сзади делаешь? — спрашивает ДжиХён обращаясь к ИнЧжон.

ИнЧжон молча вглядывается в экран с насупленым видом. То ли слов не может подобрать, то ли тоже вспомнить пытается — «а чё вчера было?».

— Мне кажется, президент СанХён будет недоволен. — подаёт голос наша самая маленькая.

— А снимки БоРам есть? — с надеждой обращается к КюРи ДжиХён.

— Нет. Нету. — отвечает та, повернув планшет экраном к сеьбе и «политав» по нему пальцем выложеные фото.

— Почему? — неприятно удивляется этому факту ДжиХён.

— Я не танцевала. — поясняет БоРам и ехидно добавлят. — Вас двоих на весь клуб хватило!

— Что, правда что ли? — снова неприятно удивлется ДжиХён.

— Ага, — кивнув, подтверждает БоРам. — Всем так понравилось. Вас так поддерживали. Просили не останавливаться. Вы три раза на «бис» танцевали.

— Три раза? — упавшим голосом переспрашивает ДжиХён и начинает поочерёдно смотреть на сидящих за столом. Может, разыгрывают?

— Ха-ха-ха! Обманула! — радуясь смеётся БоРам и сделав серьёзное лицо, сообщает. — Вы два раза танцевали на бис.

— Уййй… — тихонько завыв ДжиХён подаётся вперёд и ткнувшись лбом в стол, остаётся в такой позе.

— Это «StarsJUNIOR» и «BangBang» виноваты, — через секунду глухим голосом сообщает она. — Зачем они нам столько коктейлей принесли?

Но это не значит, что их все следовало выпить. — думаю я.

— Это ЮнМи виновата! — поднимая голову и смотря на меня говорит ДжиХён продолжая поиски крайнего в своём вчерашнем конфузе.

— А чё сразу я? — повторяясь, снова удивляюсь я.

— Ты же их привела за собой?

— По-моему они сами притащились. — пожимая плечами отвечаю я. — Я их не приглашала.

— Надо меньше пить, сонбе. — советую я.

— Да я всего чуть-чуть выпила! — возмущается та. — Четыре коктейля за вечер, это разве много?

— Слабоалкогольные коктейли очень коварны. — нравоучительным тоном говорю я. — Знаете, как их в барах бармены называют? «Открывашка для ног». Девушки их пьют, а потом ноги у них — фьють, и в разные стороны!

ДжиХён вытаращивается на меня в сильном удивлении. Впрочем, как и все остальные за столом. Чёрт! Что-то я куда-то не туда понёсся. Не та компания о таком разговоры разговаривать!

— Школьница, — смотря на меня строго произносит ИнЧжон и спрашивает, — откуда такие познания?

— У меня уши есть. — говорю я. — И я работала в ресторане. И вообще, моя онни мне всё это рассказывала. Очень странно, что школьнице приходится рассказывать своим сонбе о таких общеизвестных вещах, хотя, по идее, это они ей должны рассказывать о подобном. Предупреждать.

Услышав ответ ИнЧжон с недовольным видом сдвигает вбок свою челюсть.

Не, ну а чего собственно? Всё правда. Именно так бармены и называют эти безобидные на первый взгляд, напиточки. Которые вроде только чуть за язык «щиплют», а потом, глядь — он уже и заплетается и ноги разъезжаются. Как говорится — «когда надраться-то успела»? Единственно здесь лишь то, что это мне говорили там, на моей Земле. Тут такого мне никто не говорил. Но, это частности, которые не меняют сути.

— Охренеть, какие нынче школьницы, просвещенные пошли, — недовольно бурчит ИнЧжон и добавляет, — чувствуешь себя прямо древностью какой-то…

— Я ещё много чего знаю, — решив подколоть, радостно сообщаю я. — Сонбе, вы неправильно ДжиХён сзади держали. Хотите, научу вас как правильно?

За столом снова все замирают, вытаращившись на меня. Первой реагирует СонЁн.

— ЮнМи, — в тишине произносит она, несильно постучав ладошкой по столу. — Язык.

— Простите, сонбе, — говорю я, смотря на ИнЧжон, — это была шутка.

— Фух, — выдыхает ХёМин, — а я уж испугалась.

— Чего, сонбе? — делано удивлюсь я. — Что естественно, то не безобразно.

— ЮнМи! — ещё раз повторяет СонЁн уже повышая голос и хлопая ладонью по столу.

— Простите, сонбе, — ещё раз извиняюсь я, — Просто я хочу повысить настроение. Ведь наверняка за распитие спиртных напитков с последующими провокационными танцами на столах последуют неприятные выводы от президента СанХёна. Вот я и веселю заранее, чтобы потом не так грустно было.

— Танцами на столах? — вообще упавшим голосом переспрашивает ДжиХён.

Она и вправду ничего не помнит, что ли? Вроде действительно немного выпито? Если только на пустой желудок…

— ДжиХён-сонбе, а вы вчера, что-нибудь, ели?

— Чуть-чуть. — отвечает та. — Я тоже на диете, как СонЁн.

Мама дорогая… Местные айдольские диеты — пять бутылок воды и три капустных листа на день. Тогда не удивительно, что её так сильно развезло.

— Не было танцев на столах. — успокаивает её БоРам, — Придумывает она. Вас с ИнЧжон ни один стол не выдержит.

Так, Серёга, заткнись и хватит прикалываться! Девушке действительно плохо, а ты тут троллизмом занялся.

— ЮнМи, смотри, а что про тебя пишут! — восклицает КюРи смотря в планшет. — «StarsJUNIOR» и «BangBang» поссорились из-за Агдан!» …

Чего?!

— … «Интересный инцидент, произошедший вчера на закрытой вечеринке между участниками групп «StarsJUNIOR» и «BangBang». На видео хорошо видно, как ИнтХык и Тор тянут за руки в разные стороны Агдан, участницу группы «Корона», словно пытаясь отобрать её друг у друга. Причём делают это настолько настойчиво, что перетягивание Агдан прекращается только после вмешательства её сонбе. Что послужило причиной столь неожиданного поведения участников топовых boys-групп, пока неизвестно. Однако то, что у Агдан имеется жених, который в данный момент служит в армии, придаёт пикантности ситуации. Неужели мы стали свидетелями любовного треугольника?»

Дочитав, КюРи поднимает голову и смотрит на меня. Я смотрю в ответ на неё, думая, что за хрень сейчас только что прозвучала?

— Пипец, — резюмирует в наступившей тишине ИнЧжон, — погуляли…

Смотрю на неё, пытаясь понять, причём тут «любовный треугольник! И я? Шо это вАще за …?

За столом устанавливается тишина. Я бы сказал — тягостная тишина.

— Нужно было оставить ЮнМи в общаге. — нарушая разлитую в воздухе тягостность произносит ИнЧжон смотря мимо меня в пространство. — Теперь будем хлебать…

— Готовься, — говорит она, переводя взгляд со стенки на меня. — Сейчас фанатки «StarsJUNIOR» и «BangBang» захейтят тебя с головы до ног. Ну и нам достанется, за компанию…

— За что? — удивляюсь я. — Я-то тут причём? Они же за меня хватались, не я?

— Девушка всегда окажется виноватой. — объясняет мне ИнЧжон. — Парням всё всегда сходит с рук.

Над столом вновь устанавливается тишина. Своим молчанием девушки как бы подтверждают правдивость слов ИнЧжон.

— Это же не справедливо. — возражаю я. — На видео же должно быть видно, что это меня за руки хватали, а не я их хватала.

— У фанючек нет понятия «справедливо», — смотря на меня объясняет ИнЧжон и вздыхает. — Прямо перед комбэком… Президент СанХён точно будет ругаться…

— КюРи, — спрашивает она, — там видео есть?

— Да, — кивает та, — Только на нём не видно, с чего началось. Начинается, когда эти два придурка тянут её за руки. А потом подходим мы.

— Вот тебе и справедливость. — обращаясь ко мне, объясняет текущий расклад ИнЧжон. — Наверняка обрезали начало, что б выглядело скандальнее. И эти ещё, идиоты. Вот зачем им было так делать? Специально, что ли? Но мы же из одного агентства?

— Да они выпившие были! — восклицает КюРи. — Ты не почувствовала, что ли, что от них пахло?

Ну да, когда Тор близко наклонялся ко мне выцыганивая флэшку с композицией, был от него запашок. Не сильный, но был… Пшш… Но, а чего делать в клубе «на днюхе»? Сидеть трезвым вытаращив глаза? И мои сонбе тоже, все «принимали». Только почему вдруг крайним оказался я? Странно всё это…

— Президент СанХён скажет, что нужно делать. — уверенно произносит БоРам. — Только сначала наверняка будет ругаться.

— Это Тор и ИнтХык виноваты! — восклицает ДжиХён. — Пусть их и ругают! Мы-то тут причём?

— Вас ещё с ИнЧжон отругают. — обещает БоРам. — За ваши танцы. И за то, что вы напились.

— Ничего я не напивалась! — негодующе восклицает ДжиХён. — Я выпила всего полтора коктейля и немножко потанцевала! А зачем ещё тогда ходить в клуб, если не выпить и не потанцевать?

Совершенно с ней согласен! Чего там тогда делать, если не расслабляться?

— ……!! — произносит в этот момент очень матерное слово КюРи опять смотря в экран своего планшета.

От неожиданности народ вздрагивает и с недоумением поворачивает к ней головы разом прекратив ругаться.

— «Агдан неуважительно отозвалась об участницах «SNSD», назвав их слишком худыми. Лучшей группе Кореи нанесено публичное оскорбление!» — громко читает КюРи и подняв голову от планшета, смотрит на меня.

ХёМин роняет из рук блестящие металлические палочки, которые с грохотом попрыгав по столу, скатываются с него вниз, на пол, где, погремев и попрыгав ещё, наконец находят для себя удобное место и замирают. КюРи, не обращая на них внимания, складывает обложку на планшете и поставив его на край стола, запускает видео. С первых же кадров узнаю день рождения АйЮ, тот момент, где я разговаривал с Чо СуМаном по поводу своих планов на будущее. Сьёмка качественная, звук хороший, все слова разборчивые. Смотрим короткое видео, я тоже смотрю со всеми, хотя знаю, что там именно было.

— Щибаль! — коротко и нецензурно выражается ИнЧжон, когда оно заканчивается и поворачивается ко мне, — «StarsJUNIOR», «BangBang» и теперь ещё и «SNSD»! Ты вообще соображаешь, что ты сделала?! На кого ты рот раскрыла?! Да тебя за «SNSD» сожрут вместе со шнурками! Почти перед самым нашим комбэком! Да нам теперь чэнг-чанг всем! Сама, жирная как корова, а рассуждает о других! Ты вообще, в своём уме?!

После воплей ИнЧжон наступает неприятная тишина. Все молчат, только ИнЧжон часто дышит, с негодованием смотря на меня.

Нн-да. Вообще какая-то трэш и сатания пошла. Причём прямо с утра…

— Не надо на меня орать. — стараюсь оставаться спокойным, говорю ей я. — Мой вес находится в рекомендованных медициной нормах. Я не собираюсь превращаться в мешок с костями. А по поводу моего разговора с господином Чо СуМаном, это была частная беседа, на которой я высказала своё личное мнение, не предназначенное для тиражирования средствами массовой информации. И мне непонятно, почему разговор, в котором происходит обсуждение профессиональных вопросов, оказался в свободном доступе.

После моих слов некоторое время над столом продолжает висеть тишина.

— У АйЮ нет доказательств своей невиновности в скандале с использованием инсайдерской информации. — наконец нарушает эту тишину ДжиХён. — Съёмка хорошего качества, не с телефона. Она сливает всех, чтобы отвлечь внимание от себя…

— Пфф… — выдыхает ХёМин и осуждающе произносит. — Как же это некрасиво, спасать себя, подставляя новичка!

— Это не АйЮ. — покачав головой, говорит СонЁн. — Это «SMEntertainment». На видео есть основатель агентства, господин Чо СуМан. АйЮ бы не рискнула опубликовать такое видео без его разрешения. Это, во-первых. А во-вторых, АйЮ никогда так бы не сделала, потому, что она не такая!

Да, все не такие, пока их кое-что в тиски не попадёт. СонЁн сказала — «это «SMEntertainment». А кто у нас «SMEntertainment»? Это господин Чо СуМан. Если вспомнить, что АйЮ зарабатывает за год десять миллионов долларов, а её доход делится фифти-фифти с агентством, а может, агентство имеет себе даже большую долю, то нетрудно догадаться, зачем он это сделал. Десять лямов в год и какая-то там ЮнМи. Выбор очевиден. Блин, гадство-то какое. Прав был СанХён, когда говорил, что язык мой — враг мой. Промолчи я тогда и ничего бы не было бы. От гордости в зобу дыханье спёрло! Обрадовался, что слушают меня, умного такого! Ага, обслушались…

Сижу, молчу, решив, что больше ничего говорить не буду. Буду сидеть и молчать, пусть подавятся!

На некоторое время за столом снова наступает тишина. Похоже, все усиленно используют свои мозги прикидывая ими возможные «расклады». Одна КюРи не думает, а опять пялится в свой планшет.

— «SM Entertainment» выступила с заявлением, что АйЮ будет продвигаться с французско-язычной песней в рамках проведения в Корее «года Франции». — читает она очередную найденную в сети новость.

А говорили, что «таксиста» в работу брать не будут. Вообще крандец… Использовали и выкинули… Как гандон…

Трек седьмой

Время действия: то же утро, немного позднее

Место действия: кабинет СанХёна

— Чо СуМан звонил мне утром. — сообщает СанХён смотря на печально выглядящего КиХо. — Уверял, что не имеет к этому никакого отношения, что видео было украдено и он будет разбираться…

СанХён смотрит на КиХо, КиХо смотрит на СанХёна.

— Вы считаете, можно верить этим словам, сабоним? — спрашивает КиХо.

СанХён в ответ пожимает плечами.

— То, что он позвонил с самого утра едва я вышел из дома, показывает, что его это сильно беспокоит, — говорит он, — я собственно, о случившемся, узнал от него.

— И как нам поможет то, что господин Чо СуМан будет — «разбираться»? — вежливо интересуется КиХо.

— Никак, — отвечает СанХён. — Мне нужно было время, чтобы понять возникшую ситуацию, поэтому, я сказал Чо СуМану, что буду ждать результатов его расследования. Попросил его переслать мне это видео целиком, чтобы знать, что там было, возможно его будет как-то использовать, для разъяснения ситуации, но он не согласился. Сказал, что рассмотрит такую возможность. Объяснил отказ тем, что публикация, может нанести вред деловому имиджу Ким ЁнМина. Он муж его дочери…

— А имиджу вашего агентства, господин СанХён, это, значит, не страшно, нанести урон? — делает язвительный вывод КиХо.

СанХён опять пожимает плечами.

— Не своё же. — объясняет он почему так. — Чужое не жалко.

— Но, если президент Чо СуМан утверждает, что видео украли, то что мешает укравшему опубликовать видео целиком? — задаёт логичный вопрос КиХо. — И имиджу Ким ЁнМина всё равно будет нанесён урон.

— Чёрт его знает, что там происходит в этом «SM Entertainment». — пожимая плечами отвечает ему СанХён. — Они потратили много денег на свою американскую авантюру, теперь внезапная смена руководства. Может их там акционеры «жмут»? Или, кредиторы? Может, они кредит взяли под «американский проект»? Вот Чо СуМан и сидит, стараясь лишни раз не дышать, в надежде, что всё обойдётся. Кстати, как там поживают акции его агентства?

Задав вопрос СанХён смотрит на КиХо в ожидании ответа.

— Сабоним, — отвечает тот. — К сожалению, у меня нет сейчас последних котировок акций «SM Entertainment». Но, я могу узнать. Узнать?

— Не надо. — отвечает СанХён. — Это не суть важно. Важно, что в этой ситуации должны сделать мы. Какова реакция фанатов «SNSD» на видео?

— Реакция, категорически отрицательная. — отвечает КиХо. — Поток негативных комментариев в сети постепенно увеличивается по мере того, как всё больше и больше людей узнают о происшествии, сабоним.

— Трудно было ожидать чего-то иного, — недовольно произносит СанХён и спрашивает. — Идеи есть?

— Я думал получить указания от вас, сабоним. — отвечает КиХо и добавляет. — Честно говоря, я даже не представляю, что тут можно сделать. Сейчас фанаты «SNSD» захейтят ЮнМи с её группой везде, где она только появится.

— А у нас через неделю комбэк. — добавляет к его словам СанХён. — И промоушен в Японии, и ещё у нации приступ патриотизма. КиХо, почем всё так плохо?

— Может, агентству следует расстаться с ЮнМи? — предлагает КиХо. — Я совсем не хочу вам советовать, решаете только вы, сабоним, но … Раньше было… проще.

СанХён, наклонив голову, из-под бровей с иронией смотрит на «советчика».

— КиХо, она гений, — напоминает он. — И проще, не значит лучше. Расставаться с ЮнМи я не собираюсь. Поэтому, будем думать, как заработать денег и популярности используя её «закидоны». Прошлый раз, сунын и благотворительный концерт принёс немало имиджевых дивидендов, не так ли?

— Сабоним, прошу меня простить, если я отвечу вам не так, как вам хочется, но мне кажется, что это была случайность. — отвечает КиХо. — Вряд ли удастся получить что-то похожее с этого скандала.

— Вот и посмотрим, сколько ангелов сидит у неё на каждом плече, — предлагает СанХён и развивает свою мысль дальше. — Как я понимаю, президент Чо СуМан тоже не в восторге от ситуации. Слив видео сильно бьёт по репутации АйЮ, а ведь именно её он так хорошо продаёт. Конечно, АйЮ, это не только безупречная репутация, кроме неё у неё ещё много чего есть, один титул «младшая сестра нации» говорит о многом. И когда внезапно выясняется, что «сестра», топит новичка, чтобы спастись самой, это выглядит более чем некрасиво. Я бы, на месте Чо СуМана, нашёл того, кто сделал ему такую бяку, продав видео на сторону и сделал бы ему очень большую бяку в ответ. Я даже помогу ему в этом, если вдруг потребуется, но, это как он решит. Сейчас речь не о том. Сейчас ему нужно вытаскивать АйЮ, которая и так попала с этой недвижимостью, так теперь ещё и это. Да, а что там «SM Entertainment» говорят по поводу её скандала с инсайдом? Они вроде собирались сделать какое-то заявление?

— Агентство опубликовало фотографии внутренних помещений дома, в которых разложены вещи АйЮ. Как доказательство того, что недвижимость приобретена для личного пользования, а не для спекулятивной перепродажи. — отвечает КиХо.

— Слабо. — секунду подумав говорит СанХён и возвращается к развитию своей мысли. — Так вот, если президент Чо СуМан не хочет полностью опубликовать украденное видео, у него остаётся только один путь. А именно — публичное проявление дружелюбия к моему агентству. Другого действенного варианта я не вижу…

СанХён делает паузу, в которую КиХо вставляет пару своих мыслей.

— Это видео могут опубликовать в любой момент — напоминает свои слова, сказанные ранее.

— Кто его знает, что именно там на этом видео? — пожимает плечами в ответ СанХён. — Может, там больше ничего и нет, скандального. А может он просто уверен, что украли только этот кусок, а всё остальное осталось нетронутым и поэтому так себя ведёт. Так ли это, или не так, мы узнаем об этом позже или вообще не узнаем. Нужно сейчас заниматься не этим. Сейчас нужно извлекать пользу из возникшей ситуации. Я думаю, что самый момент сделать шаг навстречу президенту «SM Entertainment». Подумать и предложить ему несколько совместных проектов, демонстрирующих дружбу между нашими артистами. Например, моя «Корона» и его «SNSD», или, АйЮ и «Корона», или Агдан — АйЮ, Агдан — «SNSD» …

Сказав, СанХён смотрит на своего помощника ожидая его реакции.

— Всё за счёт «SM Entertainment», — добавляет он в своё предложение «изюминку», чтобы ускорить мыслительные процессы у КиХо. — Ну, или по большей мере, за их счёт…

— Отличная идея, сабоним, — искренне произносит КиХо. — Действительно, у президента Чо СуМана сейчас не то положение, чтобы отталкивать протянутую руку помощи.

— Причём — безвозмездно протянутую. — подняв правый указательный палец акцентирует внимание на отдельной детали президент. — Не умеют хранить видео, пусть тянут вверх популярность моих айдолов. Я ведь тоже несу убытки из-за того, что у них там бардак.

— Да, — кивает КиХо, — вы имеете полное право на претензии. Они нарушили информационную приватность.

— Вот-вот, — тоже кивает в ответ ему СанХён, — именно приватность. Правда, кое у кого язык слишком длинный, но это к делу не относится. Вечеринка была закрытая, разговор, как я понимаю — личный, а теперь он вдруг доступен для просмотра всем желающим. Что за репутация для «SM Entertainment»? В следующий раз начнёшь думать, стоит ли с ними связываться, коль у них всё так.

— Совершенно с вами согласен, сабоним, — кивает КиХо. — Именно так и не иначе.

— Раз так, а не иначе, то от тебя, КиХо, потребуется быстро подобрать данные, над чем сейчас работают в «SM Entertainment», чтобы предметно предлагать совместную работу. Справишься?

— Да, сабоним. — отвечает тот. — Уверен, что в нашем отделе по связям с общественностью найдутся подобные инсайдерские данные.

— Ну и отлично. — говорит СанХён и просит. — Только сделай это быстро. Не знаю, сколько времени там будет «разбираться» у себя Чо СуМан, но, чувствую, что оно может быть очень небольшим. Чтобы если он вдруг через час мне позвонит, я был готов к разговору.

— Будет сделано, сабоним, — наклоняет голову КиХо и обещает, — Я дам указание, приступить к работе немедленно.

— Действуй! — ободряет его СанХён.

— Я ещё хотел сказать, сабоним, — вспоминает КиХо, глянув в свой блокнот, — «Sea group» вчера поле обеда прислали проект договора на рекламу. Юристы посмотрели, замечаний нет, можно подписывать. Итоговая сумма, два миллиарда сто семьдесят тысяч вон.

— Ну вот, — довольно произносит СанХён, откидываясь на спинку кресла и одобрительно смотря на КиХо, — а ты говоришь — расстаться с ЮнМи. Где я ещё возьму такого айдола с такими родственниками?

— Наверное, с договором, стоит ускорить процесс его визирования? — предлагает в ответ тот и пояснит свою обеспокоенность. — Не передумали бы, в связи со скандалом.

— Как они могут — передумать? — удивляется СанХён. — Это не тот контракт, за который можно переживать. Это родственный контракт. Если его не будет, то и свадьбы не будет, я так понимаю. Отмены быть не может. Спокойно работай, сохраняй лицо агентства.

— Да, господин президент, — наклоняет голову КиХо.

— Чем закончилось вчера празднование дня рождения? — спрашивает СанХён переходя к другой теме. — Я в клуб не поехал, плохо себя чувствовал. Всё нормально, проблем не было?

— Нет, сабоним. — отвечает КиХо. — Ни о каких проблемах мне никто не докладывал. Обошлось без них.

— Замечательно. — кивает СанХён. — Ответственный подход к своему имиджу. Хорошо поработали, хорошо отдохнули. Хорошая реклама для агентства.

В этот момент у КиХо звонит телефон.

— Это ЁнЭ. — достав его и глянув на экран говорит КиХо и вопросительно смотрит на президента.

— Ответь. — разрешает президент. — ЮнМи сейчас важна. Возможно, что-то нужно.

…

— ЁнЭ сообщила, что АйЮ звонила ЮнМи и хотела с ней поговорить. — поговорив и отключившись, передаёт полученную информацию КиХо. — Она спрашивает, что ей делать. Телефон ЮнМи у неё, ЮнМи она ничего не сказала, ЮнМи с группой занимается хореографией. АйЮ она ответила, что ЮнМи занята.

— Хм. — удивлённо произносит СанХён. — АйЮ? Интересно, зачем.

СанХён задумывается.

— Вот что, — наконец говорит он. — Звони ЁнЭ, скажи, чтобы про АйЮ ничего пока ЮнМи не говорила, телефон ЮнМи в руки не давать. Пока я не решу вопрос с Чо СуМаном, никакие помехи впутываться не должны. Понятно?

— Так точно, господин президент, — произносит КиХо и обещает, — я сейчас же передам ей ваши указания.

В этот момент у него вновь звонит телефон.

— Извините, сабоним. — говорит он, глянув на экран и сбрасывая вызов.

— Отдел по связям с общественностью, — объясняет он свои действия, — я все равно сейчас к ним иду.

— Да, — кивает СанХён и напоминает. — Пусть всё делают срочно.

— Я понял, сабоним, — отвечает КиХо и тыкает пальцем в экран собираясь набрать номер ЁнЭ. В этот момент его телефон начинает звонить вновь.

— Опять отдел по связям с общественностью, — удивлённо произносит КиХо смотря на высветивший номер.

Подняв голову, он вопросительно смотрит на президента.

— Ответь, — разрешает ему тот в ответ на его вопросительный взгляд. — Не просто так же они названивают?

— Да? — поднеся телефон к уху произносит КиХо.

…

— Хорошо, я понял. — спустя десять секунд говорит он в телефон, заканчивая разговор и, убрав его от уха, поворачивает голову к СанХёну. — Сабоним. Мне только что доложили, что вчера в клубе произошёл инцидент. Участники групп «StarsJUNIOR» и «BangBang» не поделили Агдан. Видео уже в сети.

— Кого они не поделили? — наклонив голову к правому плечу и сморщившись, словно ему попало в рот что-то горькое, переспрашивает СанХён.

— ЮнМи. Они тянули её за руки в разные стороны, пытаясь увести к своим столикам. — сообщает подробности КиХо. — Сонбе ЮнМи пришлось отбирать её у парней.

СанХён несколько секунд молчит, видимо представляя, как это могло выглядеть со стороны. Закончив фантазировать, он произносит короткое нецензурное слово, выразив в нём одном всё своё отношение к ситуации.

— Где видео? — требует он у КиХо поворачиваясь к экрану компьютера, стоящего у него на столе.

(примерно через час. Кабинет президента СанХёна. Группа «Корона», срочно вызванная для «беседы», строя и с виноватым видом, уже несколько минут внимает разозлённому хозяину агентства, который упруго-раздражённой походкой расхаживает перед их строем)

— …Не знаю, каким именно вы местом думали, когда творили эти глупости. — холодно произносит СанХён, при этом, похоже яростно «кипя внутри». — Скорее всего это было то место, в котором мозг у вас полностью отсутствует, кость какая-то, но главное уже не это. Главное, что я не намерен исключительно единолично отвечать за вашу безмозглость. Деньги потрачены, средства вложены. Завтра же получите из бухгалтерии сумму расходов агентства на ваш комбэк. А по окончанию промоушена и месяца продаж сингла, получите на руки итог прихода средств. Так вот. Если приход не покроет расходов, весь убыток я покрою за счёт вашей доли. Хватит мне заниматься благотворительностью. Кто сколько заработает, тот столько и получит. Тут не спишь ночами, думаешь, где денег заработать, а они пьяными танцуют не пойми какие танцы и язык держать за зубами не в состоянии!

Ну почему «не пойми какие танцы»? Нормальные такие лесбийские… — мысленно возражаю я словам шефа, — а про язык и зубы — это «стопудово» про меня…

Стою, стараясь не выделяться среди сонбе. На миру, как говорится, и смерть красна.

— ЮнМи! — агрессивно поворачивается ко мне президент.

— Да, сабоним. — с готовностью отзываюсь я, поняв, что без персонального общения с президентом обойтись не получится.

— Мы разве не договаривалась с тобой, что все свои новые композиции ты сначала показываешь мне?! Что это за новая музыка?

— Это не новая композиция, сабоним. — вежливо поясняю я. — Это ремикс на «Sugar Free». Я хотела его отдать группе, а сонбе сказали, что не надо. Всё случайно получилось. Он просто валялся в папке на флешке с тех пор, я даже забыла, что он там есть. Поэтому, и отдала переписать папку целиком. А диджей взял его и поставил. Случайность, сабоним.

Стою, опустив голову, делаю виноватый вид. Ну действительно, мой косяк, чего тут? Не посмотрел. Жду, чего мне скажут. Шеф некоторое время молчит. Судя по повёрнутым в мою сторону носкам его туфель, смотрит на меня. Я смотрю в пол, поэтому, не могу сказать точно, что он делает.

— У меня нет слов. — спокойным голосом произносит СанХён. — Сборище идиоток. Взрослые не помнят себя, попав в клуб, самая младшая, вообще ничего не помнит. Зато всё знают. Что им надо, а что им не надо, хотя это совершенно не их дело решать. Красавицы!

Последнее слово шеф произносит с неприкрытым сарказмом, который, если честно, не понятен. А чего он собственно ждал от монашек, вырвавшихся на свободу? Целомудренного поведения? Если да, то тогда шеф наивен, как первокурсница на вечеринке. По сравнению с нашими кабаками, так вообще всё скромно было. Ну, расслабились немного девчонки. Они же не на мужиках висли, а на друг дружке. Зрелище, приятное взгляду…

— Я крайне разочарован. — сообщает шеф о своих чувствах, которые он переживает в данный момент. — Отсутствие профессионализма и умственных способностей, на лицо.

Да ладно уж так круто заворачивать про умственные способности… Никто, собственно, вчера, в клубе, и не просил, чтобы мы решили им пару диффур…

— У меня сильное желание разогнать вас на все четыре стороны, — говорит СанХён, похоже, делясь появившейся у него идеей, — вместе с вашими бестолковыми менеджерами, которые заняты непонятно чем!

В этот момент у него звонит сотовый. Быстро достав его из внутреннего кармана пиджака, он смотрит на его экран.

— Все вон! — отдаёт он шикарное приказание тоном, которого я отродясь от него не слышал и собираясь нажать пальцем на кнопку ответ на телефоне, делает указующий взмах другой свободной рукою в сторону кабинетной двери. — Ждите в приёмной! Я буду разговаривать с господином Чо СуМаном. Поговорю, решу, что делать с вами.

С поклонами, цепочкой, семеня ногами, быстро устремляется в указанном направлении, слыша, как СанХён приветствует Чо СуМана.

Аксакалы говорить будут…

(несколько позже. Группа, ошарашенная буквально вот только что полученной выволочкой, приходит в себя в приёмной, стоя кучкуясь в одном их её углов.)

— С ума сойти, — нервно поведя плечами, произносит ХёМин. — Так неприятно. Президент СанХён никогда ещё так с нами не разговаривал.

— Божечки! — шёпотом восклицает БоРам, — Неужели господин президент отменит наш промоушен в Японии? Тогда мы флопнемся по полной! Ещё и расходы все повесят на нас!

— А всё из-за того, что кто-то не умеет держать язык за зубами! — тоже шёпотом восклицает ХёМин, смотря на меня.

Группа присоединяется к ней. Тоже смотрят на меня. Неприязненно. Я бы так охарактеризовал выражение их глаз.

— С чего это? — нагло интересуюсь я, решив, что полученного мною с утра негатива, в сумме уже вполне достаточно и лучшая оборона — это нападение. — Я думаю, что как раз не с этого. Всё это с того, что кто-то занимается неблаговидными делишками, а потом, когда их махинации неожиданно всплывают, занимаются тем, что переводят стрелки на других, пытаясь снова уйти в тень.

— Если бы АйЮ не попалась на использовании инсайда, никакого скандала бы не было. — продолжаю я объяснять, что есть что на самом деле, — А если бы вы не набухались вчера в клубе и не устроили бы прилюдные лесбийские танцы, то у сабонима не было бы сегодня повода быть недовольным. Все занимаются приятными для себя вещами, но виновата почему-то потом всегда оказывается ЮнМи.

Группа, в немом изумлении таращится на меня секунд пять. С независимым видом оглядываю онемевших, готовясь достойно ответить на любую инсинуацию.

— Кто — «набухался»? — вернув дар речи, шёпотом изумляется ИнЧжон бросив при этом быстрый взгляд в сторону секретарши.

— Ты с ДжиХён и набухалась, — громко отвечаю я, перехватив этот взгляд и желая повысить градус интереса к разговору у секретарши. — Доказательство тому — фото и видео, которые сейчас разглядывают все, кому не лень. Трезвые люди так неприлично себя не ведут. Президент СанХён тоже так считает.

ИнЧжон очень хмуро смотрит на меня, но молчит. Видимо, не желая оспаривать мнение президента в присутствии его секретаря.

— Да я всего один коктейль выпила, — растеряно произносит ДжиХён.

— Ага, — кивая, иронично подтверждаю я, — помнится, утром разговор был о четырёх, потом о двух, потом полтора, а теперь даже один был не выпит. Сонбе, кстати, хочу спросить, а случайно не знаете, куда вчера делись мои четыре коктейля? Были и куда-то делись…

ДжиХён молча и неприязненно разглядывает меня.

— И вообще, — говорю я, смотря поочерёдно сначала на неё, а потом на ИнЧжон, — раз пошла такая пьянка, лучше не отрицать, что слегка переборщили с алкоголем и немного неудачно пошутили. Утверждать, что вы всё это творили совершенно серьёзно на трезвую голову, это чревато.

— Для вашей репутации. — добавляю я, желая более точно донести свою мысль.

— Ты тоже была пьяная, когда парни тащили тебя за руки к своим столикам? — интересуется ДжиХён после трёхсекундного молчания и ещё, после секундной паузы, добавляет. — Так, что даже отрывать силой пришлось.

— Кого от кого? — прошу уточнить я. — Меня от парней, или парней от меня? Это весьма важный нюанс, сонбе.

ДжиХён задумывается над ответом, а КюРи, похоже решив не участвовать в выяснении отношений, достаёт свой телефон. Ей с ним, видимо, интереснее.

— Президент СанХён же сказал, что отдельно разберётся и с «StarsJUNIOR» и с «BangBang». — вновь апеллирую я к словам СанХёна. — Я тут стопроцентно не виновата. Кто угодно скажет, что это они повели себя неадекватно. Они и сами это знают. Иначе, зачем столько нам коктейлей притащили? Нигде нет моей вины.

— Осталось только объяснить это фанам «StarsJUNIOR», «BangBang» и «SNSD». Смотри, что творится! — с этими словами КюРи, развернув свой смартфон экраном вперёд, показывает, что именно творится.

Смотрю на экран её смарта, по которому непрерывной рекой текут сообщения. Причём так быстро, что даже невозможно прочитать, что в них написано.[25]

— Что это? — приглядываясь, спрашиваю я.

— Это официальный чат нашей группы. — отвечает КюРи показывая уже всем, что творится на экране. Девчонки испуганно ахают.

— Пришла мировая популярность? — делаю я предположение.

— Вряд ли, — скептически отвечает КюРи и развернув телефон к себе, как-то останавливает бесконечный поток сообщений. Похоже, отключившись от сети.

— «Голосуем за бойкот жирных коров»! — читает она видимо первое попавшееся на глаза сообщение, потом следующее. — «Бойкот комбэка «Корона»!

— Щибаль! — коротко и нецензурно выражаешься ДжиХён.

В этот момент на пульте у секретаря звучит сигнал.

— Слушаю вас, господин СанХён. — наклоняясь к столу отвечает секретарь.

— Пусть девочки заходят. — раздаётся в динамике голос шефа. — И этих, Кима и ЁнЭ из коридора позови. Пусть вместе приходят.

(чуть позже, в кабинете СанХёна. Президент, заложив руки за спину, неспешно, так, словно размышляя, проходит вдоль строя участниц группы. Проходит весь, разворачивается и так же неспешно идёт обратно. Не дойдя во второй раз до конца, останавливается и смотрит на ЮнМи, стоящую с краю.)

— ЮнМи, выйди. — остановившись в двух шагах и смотря на меня, приказывает мне шеф.

Делаю шаг вперёд. Жду продолжения… Оставаясь Шеф самым внимательным образом меня осматривает, почему-то уделив особое внимание моим плечам. Все почтительно ждут.

— Ты словно мылом намазана, — наконец произносит, нарушая тишину СанХён.

В смысле?

— Постоянно выскальзываешь, — говорит шеф и, похоже видя по моему лицу, что я не понял, снисходит до более подробного объяснения. — Не знаю уж зачем она это делает, но судьба даёт тебе ещё один шанс. Президент Чо СуМан решил помочь справиться тебе и твоим сонбе с негативным общественным мнением, которое ты сумела вызвать…

Я? Ни фига себе!

— … Для этого, — продолжает рассказывать СанХён, — он дал согласие на проведение совместных проектов с главными исполнителями своего агентства — АйЮ и «SNSD» …

Шеф делает паузу, видимо для увеличения времени осознания всеми присутствующими эпохальности случившегося события. Слышу, как стоящие рядом сонбе чуть слышно удивлённо выдыхают.

Скорее он спасает своё агентство, а не меня. — приходит мне в голову мысль, а за ней следом ещё одна. — АйЮ, кстати, даже не позвонила. Дался я ей…

— … Конкретно, что это будут за проекты, на данный момент ещё не решено, но, поскольку у вас на этой неделе записи для музыкальных шоу, они должны быть небольшими по временным затратам, чтобы позволить вам и артистам «SM» выполнить имеющееся у вас и у них свои расписания. Пока, совместные проекты видятся как-то вроде коротких встреч, на которых вы получите слова поддержки перед комбэком.

— У «SNSD» самая большая фан-база среди корейских групп. И показать, что её участницы дружелюбны и не сердятся на тебя, является для тебя сейчас самым главным. — говорит СанХён и спрашивает. — Это понятно?

— Да, сабоним, — киваю я и кланяюсь в знак благодарности, одновременно думая о том, что как пить дать придётся извиняться. «SNSD» — тупо старше, а перед старшими, только извиняться. Тут так всё устроено. Вот чё я должен извиняться, если не виноват?

— Сабоним, а давайте я приглашу их в гости? — предлагаю я, не желая попасть в какую-то «видео-унылость» в которой я каюсь какЦыЮн, а меня журят, но в итоге, после длительного «соплежуйства» — в конце концов прощают.

— В кафе моей мамы. — продолжаю я «генерить» вариант возможного проекта. — Представляете, я сижу такая вся грустная, печальная, а тут мимо проезжают с выступления или на выступление «Соши» и у них есть немножко свободного времени. [26]

— И они решают выпить кофе. И им по дороге попадается наше кафе. Их машина останавливается, они заходят внутрь, я их вижу и смотрю на них воо-от такими глазами!

Сделав из указательных и больших пальцев колечки, поднимаю вверх руки, показывая их СанХёну как образец предполагаемого размера глаз, который я собираюсь достичь.

— Будет как в дораме, сабоним, — обещаю я шефу одновременно думая о том, что вполне возможно можно будет обойтись без дурацких извинений, если попытаться принять участие в написании сценария. — И я и они разговариваем друг с другом, и решаем все возникшие несуразности к обоюдной пользе и согласию!

Смотрю на шефа, шеф смотрит на меня. Неодобрительно.

— Можно будет не платить за аренду съёмочной площадки, — привожу я ещё один плюс такого решения. — Кафе можно будет занять для сьёмок совершенно бесплатно. Хоть на весь день. И всё можно будет снять одной носимой камерой без толпы ассистентов. И быстро. Ощутимая экономия средств и времени может выйти, сабоним.

Сабоним, подумав, молча наклоняет голову. Трактую это как жест одобрения.

— Когда ты научишься слушать до конца, не перебивая старших? — спрашивает он у меня совсем не по теме вопроса.

— Ой, простите, господин СанХён, — включаю я режим «виноватая школьница». — Просто у меня мысли в голове долго не держатся. Если их сразу не сказать, они замещаются другими. Поэтому, я вас и не дослушала до конца, сабоним. Простите, но мысль-то ведь хорошая, правда?

— Посмотрим. — многообещающе произносит сабоним и напоминает. — Ты обещала держать свой рот закрытым, помнишь?

— Да, сабоним, простите, сабоним. — наклоняю я голову изображая раскаянье.

— Тогда я продолжу. — говорит СанХён смотря на меня.

Место действия: кабинет командира воинской части в которой служит ЧжуВон.

Время действия: примерно в это же время.

— Вольно, — приказывает командир части стоящему перед его столом ЧжуВону и сразу переходит к делу, объясняя зачем он его вызвал.

— Ибеонг, — обращается он по званию к ЧжуВону. — С завтрашнего дня вы приписаны к команде для выполнения специального поручения сроком на один день.

— Так точно! — становясь по стойке смирно отзывается ЧжуВон прижимая руки к бокам.

— Задание необычное. — говорит командир. — Цель — доставить приглашение группе «Корона» для проведения концерта в нашей части. Срок проведения концерта согласован со штабом флота и с агентством группы. Ваша задача — принять участие в передаче приглашения. Задача понятна?

— Так точно, господин полковник! — рапортуют ЧжуВон.

— Командование, зная о ваших отношениях с одной из участниц группы выделяет вам увольнительную сроком на один день. После выручения приглашения вы считаетесь в увольнении до вечера. Возвращение в часть — утром следующего дня, время прибытия будет указано в увольнительной, которую вы получите у дежурного по части. У него вы так же получите все остальные инструкции по организации поездки в составе группы. Вопросы есть?

— Никак нет!

— Выполняйте приказание!

— Есть, выполнять! — прикладывает руку к голове ЧжуВон.

(примерно в это время. Дом семьи ЧжуВона. Госпожа МуРан, сняв очки и задумчиво покусывая кончик правой дужки смотрит на экран монитора на котором открыт сайт с новостями к-поп)

— Жаль. — с сожалением произносит она, вынув перед этим из рта дужку. — Жаль, что этот скандал начался сейчас, а не год спустя. Отличный момент объяснить причину разрыва отношений…

МуРан вздыхает и, не складывая, кладёт очки на стол.

— Уж больно много событий вокруг неё происходит. — разговаривая сама с собою произносит она вслух. — Это настораживает…

Место действия: дом мамы ЮнМи.

Время действия: немного позже.

(СунОк помогает в зале, замещая собой официантку, которая по семейным обстоятельствам не смогла сегодня выйти на работу. «Читнув» во время недавнего перерыва «свежих новостей» о своей младшей сестре она находится в состоянии некого ошеломления. Первый раз столкнувшись с огромным количеством негативных высказываний и пожеланий в адрес члена своей семьи, она просто не знает, что ей делать и как действовать в такой ситуации. Пока же она механически выполняет работу крутя в голове варианты: что сказать маме, как ей отвечать подписчикам своего канала, что говорить своим знакомым и что делать, если сестру выгонят из агентства?)

— Что-то посетителей сегодня немного. — удивляется мама, выглядывая из дверей кухни.

СунОк поворачивается и оглядывает зал. Выйдя из состояния задумчивости, она обнаруживает за несколькими столиками лишь несколько людей пожилого возраста. Остальные столы пустуют.

Наверное, они не следят за новостями эстрады. — думает СунОк об имеющихся посетителях.

— Наверное, сегодня праздник какой-то, — не подумав, говорит она, поворачиваясь к маме.

— Какой сегодня праздник? — удивляется мама. — Дочка, ты чего?

— А, ну да. — конфузясь отвечает ей СунОк. — Нет сегодня никакого праздника. Прости мама, я задумалась.

— И о чём ты думаешь? — с интересом спрашивает мама.

В этот момент в дверях кафе появляются посетители — три девушки возраста СунОк.

— Я встречу, — говорит маме СунОк не желая говорить на беспокоящую её тему.

— Здравствуйте, — подойдя к столику приветствует она гостей и спрашивает. — Что вы хотите заказать?

— СунОк, ты не хочешь поздороваться со своей старой подругой как полагается? — спрашивает одна из них.

— СонДам, — смотря на задавшую вопрос девушку произносит СунОк, — последний раз мы с тобой вроде бы всё решили, и я вычеркнула тебя из списка своих подруг. Даже сладкие воспоминания о прошлом, когда ты была ещё нормальной, не могут вызвать у меня разочарования в своём решении.

Спутницы СонДам озадаченно хмыкают, услышав в голосе СунОк стальные отзвуки её характера, а СонДам недовольно поджимает губы.

— Я готова принять ваш заказ уважаемые посетители, — напоминает СунОк демонстративно занося ручку над блокнотом.

— Мы хотим более подробно ознакомится с меню, — отвечает ей СонДам и оглянувшись по сторонам интересуется. — А чего у вас так мало посетителей? Может, вы недавно травили на кухне тараканов?

— У нас нет на кухне тараканов, аджума. — ледяным тоном отвечает ей СунОк. — А насекомых мы травим согласно инструкции санитарного надзора, тогда, когда кафе закрыто.

Услышав, как к ней обратились, СонДам замирает, её спутницы настораживаются, ожидая скандала.

— Не стоит демонстрировать отсутствие воспитания, СунОк, — напустив на себя деланное спокойствие усталым голосом произносит СонДам. — Хотя, его отсутствие, как я понимаю, это семейное. Я слышала прямо сегодня, что твоя тонсен недавно тоже продемонстрировала его отсутствие, оскорбительно высказавшись о своих сонбе. После таких флопов люди в индустрии не задерживаются. Думаю, она скоро вернётся помогать тебе на кухне мыть посуду. Образования у неё-то никакого ведь нет. Она ведь даже школу не закончила.

Сказав всё это СонДам с торжеством смотрит на соперницу. СунОк несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает воздух.

— Если она даже вернётся на кухню, — отвечает она на провокационный выпад, — то за время своей работы в агентстве она заработала столько, сколько ты не заработаешь и за пятнадцать лет, когда закончишь учиться!

СонДам недовольно нахмуривается.

— И потом, — добавляет СунОк вспомнив ещё об одном обстоятельстве, — зачем ей возвращаться на кухню? У неё ведь есть жених из богатой семьи, который позаботиться о том, чтобы она ни в чём не нуждалась. СонДам, ты помнишь, как его зовут? Ты ещё не забыла?

СунОк с торжеством смотрит на поверженного врага. СонДам начинает стремительно краснеть, приходя в ярость и похоже, что всё может закончится дракой. Но в этот момент у СунОк в кармане её фартука звонит телефон. Та быстро достаёт его и смотрит на экран.

— Это АйЮ. — сообщает она сидящим за столиком кто звонит и повторяет. — Мне звонит АйЮ.

— Добрый день, АйЮ! — говорит она, поднеся телефон к уху. — Очень рада тебя слышать!

Посетительницы, глядя на неё снизу-вверх, пригнувшись к столу, самым натуральным образом вытаращивают глаза.

(немного погодя. СунОк, закончив говорить, с довольным видом убирает телефон туда, где он был раньше)

— Ну?! — агрессивно обращается она к глазеющим на неё снизу посетительницам. — Моя подруга АйЮ просила передать сообщение моей тонсен. Мне нужно пойти позвонить. Вы будете что-нибудь заказывать, или нет?!

— Будем, будем, будем, — испуганно кивая, обещают посетительницы.

(позже, приняв заказ СунОк отходит от столика и слышит спиною шёпот)

— Офигеть, какая СунОк крутая стала! АйЮ у неё — подруга! Зря мы сюда пришли…

СунОк самодовольно улыбается и нахмуривается.

Место действия: казарма ЧжуВона.

Время действия: вечер, свободное время для военнослужащих

— Хён! — подскакивает к расслаблено выглядящему ЧжуВону его приятель. — Там такое с твоей невестой творится!

— Где? — мгновенно насторожившись, подбирается ЧжуВон.

— Вчера, в ночном клубе! Её там парни растягивали!

— Что значит — «растягивали»? — ошарашенно округляет глаза ЧжуВон.

— Тянули за руки к своим столикам!

— Что за парни? — нехорошо прищуривается ЧжуВон.

— Еёсонбе! Из «Stars JUNIOR» и «Bang Bang»!

Выражение лица у ЧжуВона становится озадаченным.

— Чё за фигня? — помолчав секунды три, в течении которых он обдумывал ситуацию интересуется ЧжуВон. — А где была охрана? Почему они это допустили? Как эти придурки посмели так неуважительно вести себя с моей девушкой? Они что, бессмертные?

ЧжуВон с недоумением смотрит на приятеля. Тот в ответ пожимает плечами.

— Гражданские. — говорит он. — Вообще страх потеряли.

ЧжуВон выпячивает вперёд челюсть, демонстрируя, что готов убивать. Его лицо приобретает зверское выражение.

— Это ещё не всё, хён! — восклицает в ответ его приятель торопясь выложить все имеющиеся у него новости, — Твоя ЮнМи в разговоре с господином Чо СуМаном назвала девушек из «SNSD» — тощими! Фанаты «Соши» от этого просто в ярости! Хотят захетерить комбэк «Короны»!

— С кем разговаривала ЮнМи? — удивлённо переспрашивает ЧжуВон, пропуская мимо ушей страдания фанатов. — С Чо СуМаном?

— Ага, — кивнув, радостно подтверждает приятель. — С дня рождения АйЮ произошла утечка частного видео. Хейтеры АйЮ пишут, что она это сделал специально, чтобы отвести внимание от своего скандала. Ты слышал, что она спекулировала недвижимостью используя инсайдерскую информацию?! Если это правда, то АйЮ лишат титула «младшая сестра нации»!

— Погоди с АйЮ. — просит ЧжуВон несколько теряясь в обрушившемся на него потоке информации. — Чо СуМан, с которым разговаривала ЮнМи, это тот, который…

— Который основатель агентства «SM Entertainment»! — кивая, с готовностью подтверждает приятель предположение ЧжуВона.

— И она с ним обсуждала «SNSD»? — наклонив голову вбок недоверчиво спрашивает ЧжуВон.

— Ну да, почему они флопнулись в Америке. На видео это есть, можно посмотреть.

— Хрень какая-то, — помолчав секунд пять подводит итог своим размышлениям ЧжуВон.

— Где это видео? — спрашивает он. — Я хочу посмотреть.

— Да это сейчас новость номер один в Корее. — получает он в ответ. — Любым поисковиком за две секунды ищется по первым трём буквам.

— Сейчас пойду, посмотрю. — обещает ЧжуВон.

— Ты, это… хён… Пошли вместе. Тут полно фанатов «Соши».

— Думаешь, они меня убьют? — спрашивает ЧжуВон через плечо направляясь в сторону выхода из помещения.

— Не, ну у тебя конечно, авторитет большой… Но я пойду с тобой!

— Окей, — соглашается ЧжуВон и зло добавляет, — «StarsJUNIOR» и «BangBang» в край оборзели…

(ещё позже. Казарма, подразделение ЧжуВона смотрит телевизор. Идёт показ кулинарного шоу с участием ЮнМи)

— Да! Да! — орёт на разные голоса перед телевизором толпа сослуживцев ЧжуВона, смотря в третьем повторе как кухонный нож, резко брошенный ЮнМи, втыкается ровнёхонько над первым.

Крутые моменты в шоу решили показать трижды.

— Она сделала это! Сделала! Просто офигеть как чётко! Где она так научилась? Она же настоящий морпех! Настоящая Агдан! К такой близко не подходи! Эй, предводитель, откуда твоя невеста так умеет кидать ножи?!

ЧжуВон до этого смотревший шоу с хмурым видом и вовремя подобравший челюсть ещё после первого броска, смотрит на экран, не торопясь с ответом.

— «Где ты так научилась кидать ножи?» — в этот момент спрашивает у ЮнМи ведущий шоу.

— «Мой оппа готовился пройти конкурс морпеха. Я тренировалась кидать ножи вместе с ним.» — не моргнув глазом, с чистосердечным выражением на лице, отвечает ЮнМи вызывая новый взрыв восторженных криков.

— А! Ты научил её! Вау, я тоже научу свою девушку кидать ножи! Не верю своим глазам! Где найти ещё одну такую девчонку?

— Таких в Корее больше нет, — с едва заметным сарказмом в голосе говорит ЧжуВон и добавляет. — Она — особенная.

— А-а, вы только посмотрите на этого молодожёна! Небось, сразу как отслужишь, ты женишься? ЧжуВон, когда она тебе приготовит суп из лапши?[27]

— Она ещё молода для хозяйки дома, — напоминает об имеющем место быть обстоятельстве ЧжуВон. — Придётся три года подождать до её совершеннолетия.

— Держи крепко, — советует кто-то с различимой завистью в голосе. — Чтобы не увели.

— Кто же это сделает? — спрашивает ЧжуВон которому, судя по выражению его лица, явно не понравился этот совет.

— Она пользуется большой популярностью. — неконкретно отвечают ему.

— Я разберусь с этими любителями популярности, — недовольным голосом обещает ЧжуВон.

— Если что, зови нас! — смеясь, предлагают ему, — Мы тебе поможем разобраться!

(в это время. дом семьи ЧжуВона. У госпожи МуРан появилось новое развлечение — наблюдать по телевизору за своей как бы потенциальной невесткой. При этом ей понравилось делать это вместе с матерью ЧжуВона, следя за её эмоциями. Только что закончился просмотр кулинарного шоу.)

— Однако, — веско произносит МуРан смотря на замелькавшие на экране телевизора кадры рекламы.

— Боже, как она вызывающе агрессивна! — обмахиваясь правой рукой восклицает ИнХе.

Бабушка поворачивает голову и несколько секунд смотрит на сноху.

— Думаю, — неспешно произносит она, — продажи ножей у фирмы «Flybest», имеют шансы вырасти.

— Что вы такое говорите, мама, — укоризненно произносит ИнХе. — Приличной девушке совсем не подобает кидаться ножами, словно какая-то … агдан! Все сразу поймут, что она воспитывалась где-то в трущобах!

— Выживала. — задумчиво поправляет её бабушка.

— Выживала? — переспрашивает её ИнХе.

— В трущобах выживают, а не воспитываются, — поясняет бабушка.

— А если она захочет кидаться ножами рядом с моим сыном? — обдумав слова старшей, озадаченно спрашивает ИнХе. — Что тогда?

— Это интересный вопрос. — взяв в рот дужку очков, кивает МуРан.

Место действия: общежитие группы «Корона», кухня

Время действия: утро. Группа проснулась, слегка умылась и завтракает

Сижу, кушаю, никого не трогаю, не пристаю, не умничаю, меня вообще нет, отстаньте все от меня! Вчера был офигеть какой стремительный день. Как с утра понёсся, так до вечера и не останавливался. Неожиданно я стал главным действующим лицом сразу в нескольких скандалов и, судя по тем сообщениям, которые со своего планшета несколько раз вслух зачитывала для всех КюРи, наблюдая за развитием событий, масса, просто масса народа в Корее желает, чтобы я сдох. Причём для меня так до конца и не ясно — чё я им всем такого сделал? Ну «SNSD» ладно, как-то можно понять, тем более, что мне объяснили, хотя я этого не просил. «Ты не можешь говорить, почему именно тебе не нравятся твои сонбе по профессии». — сказала мне КюРи, уча жизни. — «Ты либо говоришь, что ты их фанатка, либо они тебе нравятся, но ты по ним не фанатеешь. И всё. Критиковать старшего, это значит выказать ему высшую степень неуважения».

Это я и так знал, можно было и не «разжёвывать». А потом она пристала ко мне с вопросом — «какого лешего я этого не знаю?» Все мои попытки объяснить, что это была абсолютно частная беседа, не нашли у неё никакого понимания, впрочем, как и у других участниц моей группы. В их глазах я допустил грубую ошибку, которую даже непонятно как можно исправить. Вроде даже и ни как. Если только на колени встать. Но пусть они с этим вставанием идут в… куда хотят, короче, пусть туда и идут!

Ладно, с «Соши», допустим, ясно. Фанатов у них больше всего в Корее и по всему миру тоже, соответственно, значит и число фанов-неадекватов, у них тоже, больше всех. С этим — понятно. Но вот чего фаны «StarsJUNIOR» и «BangBang» возбудились, вот это уже здравому смыслу не поддаётся от слова совсем. Пишут, что ЮнМи, то бишь я, вёл себя неподобающим образом по отношению к их светлоликим «оппочкам». Был опять же, «неуважителен» и вообще, мне следует знать своё место. Это так, общая «выжимка», после прочтения КюРи сообщений в разных чатах. Наш официальный чат как начал вчера «крутиться», так до сих пор и не остановился. Как они там что-то разбирают в этом потоке? Или уже просто пишут «по приколу», а на ответ им «пофигу». Наверное, так оно и есть, поскольку разобрать что-то в этих непрерывно летящих по экрану предложениях невозможно просто физически. Одни фаны хотят от меня извинений, другие, чтобы меня выгнали из группы, некоторые желают, чтобы меня выгнали вообще сразу отовсюду и «забанили» навсегда, поэтому собирают «крестовый поход» против комбэка «Короны».

Не понимаю столь внезапно-высокого уровня агрессии в отношении своей персоны. Вряд ли будет правильным назвать меня бессребреником, но я всегда старался, если не следовать, то хотя бы придерживаться разумного принципа сосуществования — «живи сам и давай жить другим». Вон, не так давно замутил вопрос с сунын. Что, то, что вообще в эти экзамены никто не «самоубился», ничего не значащая фигня? Почему об этом не вспоминают? Потрындели — «нация объединилась» и разошлись? Скандал, в котором выясняют как именно кто кого обозвал, всем гораздо интереснее? Я конечно знаю фразу — «не делай добра, не получишь зла», но чисто так, в её академическом приложении. А сейчас, похоже, она ко мне «прикладывается» в практическом приложении. И считаю, что это очень несправедливо по отношению к человеку, который, пусть это даже и нескромно прозвучит, но уже кое-что сделал для общества.

— Пишут, что Агдан тренировалась быть профессиональным убийцей. — сообщает ещё одну «офигительную новость» КюРи смотря в свой планшет.

Подавившись от неожиданности йогуртом рядом закашливается БоРам.

Озадаченно смотрю на КюРи, соображая — «когда я это успел?» и ожидая, что у неё будут ещё подробности, которые помогут мне это «сообразить».

— Вчера вышло кулинарное шоу, где ты кидала ножи. — подняв на меня от экрана глаза объясняет КюРи.

А-а… Это…

— Что за шоу? — спрашивает ИнЧжон. — Я не видела.

— Вот, — говорит КюРи сделав пальцами на планшете пару манипуляций и поворачивая его экраном ко всем, объясняет. — Она отдельно в нём участвовала, без нас. Шоу длинное, я поставила то место, где ЮнМи кидалась ножами.

За минуту просматриваем предложенный к просмотру момент. КюРи делает повтор. Группа молча возвращается к еде. Похоже, все несколько шокированы увиденным.

— Триста пятьдесят семь тысяч просмотров за сутки. — как ни в чём не бывало сообщает КюРи подробности о выложенном вчера видео.

— Скока?! — изумляется БоРам.

— Триста пятьдесят семь тысяч. — спокойно повторяет КюРи смотря в планшет.

— Офигеть… — ошеломлённо произносит БоРам и переводит взгляд с КюРи на меня.

— А чего так много? — поочерёдно смотря на всех непонимающе спрашивает она.

— Наверное фаны «StarsJUNIOR», «BangBang» и «SNSD» постарались, — высказывая предположение объясняет ей ИнЧжон. — Пока искали к чему ещё придраться, число просмотров и накрутили…

— А-а, — понимающе кивая произносит БоРам.

— В комментариях к видео спорят, — снова уткнувшись в планшет сообщает КюРи, — кто именно Агдан: инопланетянка, воевавшая в космосе, северокорейская шпионка или, японская ниндзя…

Мля… вот идиоты…

— А вот ещё есть версия! — восклицает КюРи найдя ещё интересного. — Она дух королевы обученной тайному искусству фехтования…

Все, кроме КюРи опять дружно смотрят на меня.

Пфф, что я должен им сказать? Что все вокруг идиоты? Если им это нужно обязательно от меня услышать, значит они тоже — идиоты.

Индифферентно пожимаю плечом и молча берусь за следующий малокалорийный хлебец-крекер, собираясь намазать его плавленым сыром и употребить во внутрь себя.

— Агентство «SMEntertainment» выложила фотографии в доказательство того, что дом, приобретённый АйЮ, приобретён для её личного использования, а не с целью перепродажи. — читает КюРи следующую новость так и не дождавшись от меня комментария по поводу — «Ху из мисс ЮнМи?»

Она опять поворачивает планшет экраном ко всем и показывает фото комнат, в которых есть вещи и музыкальные инструменты.

— Ну и кому это ещё интересно? — мельком глянув на фото спрашивает ИнЧжон. — Завтра об этом все вообще забудут. Сейчас появилось более интересное занятие — травить нашу группу.

— Основатель и президент агентство «SMEntertainment», господин Чо СуМан выразил негодование по поводу происшествия, случившегося несколько дней назад и пообещал сурово покарать преступников. Как стало известно, неизвестные, используя компьютерные методы взлома, похитили видеозапись с закрытой вечеринки на которой происходило празднование дня рождения АйЮ. Неизвестные распространили похищенное ими видео в сети, что привело к возникновению конфликта между сообществами фанатов агентств «SMEntertainment» и «FANEntertainment», так как на видео показан момент, где самая молодая участница группы «Крона» со сценическим именем Агдан, владельцем группы является агентство «FANEntertainment», подвергла резкой критике работу своих сонбе из группы «SNSD» …

Прекратив читать, КюРи поднимает голову и смотрит на меня. Все смотрят на меня. Вот я не помню, что «подвергал резкой критике». Хоть убей. Чё они там выдумывают?

Опять пожимаю в ответ плечом.

— Я же говорила! — восклицает ИнЧжон.

— В разговоре с корреспондентами, господин Чо СуМан сообщил, что не считает слова Агдан сказанные о группе «SNSD» критикой в их адрес и уверен, что это не скажется на дружеской атмосфере общения между агентствами. Господин Чо СуМан сообщил, что в ближайшее время у его агентства запланированы совместные проекты его лучших исполнителей — АйЮ и «SNSD» с группой «Корона». Подробности президент Чо СуМан не уточнил, сказав, что это будет сюрпризом для всех поклонников этих артистов…

КюРи, видимо уже устав, заканчивает чтение.

— Вряд ли это поможет, но хоть что-то, — мрачным голосом произносит ИнЧжон.

— Главное, чтобы президент СанХён не отменил промоушен в Японии. — говорит БоРам.

— Похоже, этот комбэк мы запомним навсегда. — делает прогноз на будущее ХёМин.

А что, другие уже забыли, что ли?

Про то, что будут совместные проекты с «SM» вчера я услышал и от СанХёна и от АйЮ. АйЮ, оказывается, звонила, пока я был занят. Она набрала СунОк, сказала, что не может на меня выйти и попросила передать, чтобы я ей перезвонил. Я взял свой телефон у ЁнЭ, посмотрел. Да, действительно был звонок от АйЮ. Спросил ЁнЭ — «почему мне не сказала»? Ответила, СанХён не велел. Решал вопросы с Чо СуМаном, сказал подождать. Вот так вот, все лучше меня знают, чего мне лучше. Один я, дурак, никак не соображу, чего же это мне нужно? Я уж не стал ничего говорить ЁнЭ. СанХён всех вчера хорошо «пропесочил». Менеджеров отдельно, нас отдельно. Менеджерам, похоже, досталось больше чем нам. У нас скоро комбэк, группу драконить особо не стоит. А менеджеры — чего с ними миндальничать? Им на сцену не выходить, переживут!

Короче, перезвонил я АйЮ, она оказалась на связи. «Не верь». — сказала она мне. — «То, что говорят, что я «слила» это видео, это неправда. Я этого не делала. Я таким не занимаюсь.»

Ну, поговорили мы с ней, обсудили ситуацию. АйЮ сказала, что популярные артистки постоянно получают тонны ненависти от нетизенов, какими бы замечательными они бы не были бы. Это было и раньше, и сейчас, и, наверное, будет так и дальше, потому, что никто не знает, что делать с людьми, которые распоряжаясь самыми современными технологиями, до сих пор не научились элементарно дожидаться фактов, прежде чем кого-то обвинять.

В общем, мы с ней не поссорились, и я этому доволен. АйЮ понравилась мне как профессионал и просто как человек, с которым приятно пообщаться. В конце разговора она мне сказала, чтобы я звонил, если мне вдруг потребуется поддержка. Словом, там, или делом. Для меня у неё всегда найдётся время. Я пообещал звонить, не стесняться, на этом мы и расстались. Вот она мне и сказала в разговоре, что мы вместе будем что-то делать агентствами. Возможно, идея не плохая, трудно так сразу сказать, что из этого выйдет. Посмотрим. Но работа с профессионалом будет только плюсом в опыт, чем бы идея там не закончилась.

— Наверное, всё же не стоит читать подобные новости в самом начале дня? — с вопросом обращается к КюРи СонЁн. — У нас сегодня много сложной работы и лучше сосредоточится мыслями на ней, чем следить за развитием скандала. Плохие новости портят настроение и трудно быть после них безупречным. А нам сейчас как раз нельзя совершать ни одной ошибки. Мы попали под очень пристальное внимание. КюРи, я тебя попрошу, не читай больше эти новости. Хорошо?

— Что же теперь, умереть в неведенье? — озадаченная неожиданной просьбой спрашивает у неё КюРи.

— Давай, ты будешь это делать после комбэка? — предлагает фифти-фифти вариант СонЁн. — Вот у меня лично настроение упало. А нам сейчас ехать на сьёмки. Как я буду там улыбаться после таких новостей? Хорошо, КюРи?

— Хорошо, — подумав, кивает КюРи. — Я буду только иногда заглядывать сеть, а говорить, что там пишут, никому не буду.

— Спасибо, КюРи. — благодарит СонЁн.

Место действия: ресторан

Время действия: послеобеденное время

Сижу напротив ЧжуВона за одним столиком. Сделали заказ, ждём, когда начнут подносить. Сегодня с утра и до обеда снимали с группой видео для музыкального канала «KBS-music». Музыкальное шоу, которое будут показывать в наш промоушен. Та самая, неоплачиваемая работа о которой мне рассказывали девчонки. Но раз надо, значит, надо. Шеф руководит, ему видней, здесь так принято и кто я такой, чтобы буром переть против системы? Оно мне нужно? У меня и без этого проблем выше крыши.

Запись делалась «кусками». В павильон со сценой, собранной, как я понял, как сборно-разборная декорация, запустили некоторое число фанатов «Короны». Как-то их отобрали для этого, где-то нашли, наверное, через сетевое сообщество, не знаю подробностей, но, короче, нашли. Стафы из съёмочной команды собрали их в небольшую толпу, подвесили над ней два микрофона. Задача толпы — создавать шум поддержки зала. Подпевать, аплодировать, в общем, изображать из себя зал, набитый зрителями. Подозреваю, им нифига за это не заплатят, ибо фанатам и так за счастье попасть на сьёмки для промоушена группы. Они бы и сами, пожалуй, заплатили за право попасть на такое мероприятие. Кто знает, может и заплатили. Тут капитализм, детка. Деньги делают из всего.

Короче, они ликовали, мы танцевали, операторы снимали. Сначала два раза в одних костюмах нас сняли, потом мы переоделись, и нас ещё два раза сняли в других костюмах. Потом, все эти видео соберут так, как было запланировано продюсером и сценаристом. Это уже не наша епархия.

А потом, под конец сьёмок заявился ЧжуВон, сотоварищи. Привезли приглашение от командования части выступить у них с концертом. Нас, конечно предупредили заранее, чтобы мы изобразили «удивление», от якобы их «неожиданного» появления. «Удивились». У девчонок, мне кажется, получилось естественнее, чем у меня. Ну, у них опыт. Его не пропьёшь.

Военные приглашение вручали, фанаты, в основном, фанатки, визжали, операторы снимали, мы играли. Всё действо сняли с первого дубля. То ли сразу, так удачно вышло, то ли чтобы военных не огорчать — «вторым разом». Может, военным сказали, что всё «по правде» будет, а они и поверили?

Сняли, а потом офицер, который передавал приглашение, объявил, что ЧжуВону объявляется увольнительная для встречи с невестой, а менеджер КиХо, присутствовавший на сьёмках, тут же поддакнул, что тоже меня отпускает на два часа. Вот тут-то удивление у меня получилось естественным. Я в этом убедился, когда, направляясь переодеваться, мимоходом сунул в нос в небольшой дисплей продюсера съёмочной группы.

Вот, сидим с ЧжуВоном в ресторане, примерно в получасе езды от «KBS». Обеденное время прошло, день рабочий, посетителей в зале практически нет. ЧжуВон ещё выбрал места на самом верху, там, где всего четыре столика. Этаж ниже без крыши, на нём, между столиков, полно цветов, растущих в ящиках и вид сверху просто отличный.

— ЮнМи, я хочу с тобой поговорить, — наконец произносит ЧжуВон фразу, которую я уже давно жду. То, что без неё не обойдётся, было понятно сразу, при первом взгляде на его физиономию. Да и новости, прямо-таки просят произнести это бессмертное выражение.

— Внимательно слушаю, ЧжуВон-оппа, — отвечаю я, помня, что не нужно называть собеседника сонбе, сабоним и добавлять уважительно-вежливое «сии» к его имени.

— Я смотрел вчера кулинарное шоу, — не торопясь произносит ЧжуВон и, сделав паузу, продолжает. — Когда ты попросила меня говорить всем, что это я тебя научил бросать ножи, я не подозревал, что это будет…

ЧжуВон делает ещё одну паузу, похоже, подбирая слово.

— … Смертоносно. — наконец говорит он.

— «Смертоносно»? — удивляюсь и прошу подробностей. — Почему — «смертоносно»?

— Твоё лицо. — поясняет ЧжуВон. — Оно было совершенно спокойным.

— И что в этом такого?

— Выражение азарта, желания попасть, было бы более естественным, чем хладнокровное прицеливание перед броском. — говорит ЧжуВон.

Киваю, показывая, что понял и вспоминая тот момент на сьёмках шоу. Похоже, да. Эмоций я тогда особо не испытывал, поскольку не высыпался уже который день. Просто хотел попасть.

— Я не высыпалась перед этим несколько дней, — объясняю возможную причину такого выражения своего лица. — Трудно излучать эмоции, когда основное желание — лечь и уснуть.

ЧжуВон кивает.

— Но никто же об этом не знает, — говорит он, — поэтому, пишут про тебя невесть что.

— Вроде того, что я тренировалась на убийцу? — небрежно интересуюсь я, одновременно с интересом смотря на собеседника.

— А ты, не тренировалась? — интересуется ЧжуВон.

— Прямо в школе и начала. — шучу я. — С первого класса.

— И что это была за школа? — всё так же спокойно интересуется ЧжуВон, но при этом оценивающе смотря на меня.

Смотрю на него в ответ, не поняв его последней фразы. Ку-ку, что ли? Чего он на меня так смотрит?

— Аджосии, вы меня в чём-то подозреваете? — с интересом спрашиваю я.

— Да. — отвечает он.

— И в чём же?

— В том, что ты была послана на Землю с целью уничтожить мою жизнь. — совершенно спокойно отвечает мне он.

Смотрю на него, соображая, можно ли эти слова воспринимать как шутку? ЧжуВон в ответ разглядывает меня. Занимаемся этим секунд пять.

— Я угадал? — спокойно спрашивает ЧжуВон.

— Думаете, аджосии, что за пределами Земли кого-то интересует ваша жизнь? — интересуюсь я.

— Не интересует? — осведомляется ЧжуВон.

— Я думаю… — делаю я паузу, — что вряд ли.

— Жаль, — коротко отвечает ЧжуВон. — Я был большего мнения о своей персоне. Тогда какого ты творишь, раз моя жизнь тебе не нужна?

— Проблемы? — подумав и помолчав секунды три, спрашиваю я.

ЧжуВон опускает голову, смотрит на свои руки, лежащие перед ним на столе со сцепленными в замок пальцами.

— Проблемы? — поднимая голову переспрашивает он. — Проблемы? Да просто охренеть, какие от тебя проблемы. Мало того, что половина части, а может и ещё больше, фанаты «SNSD» так мне теперь ещё придётся тренироваться кидать ножи, чтобы не выглядеть кретином, если меня вдруг попросят продемонстрировать как я тебя учил!

Мда-с, — похоже, у Чжувонища действительно, трудности…

— Можно не тренироваться, — мгновенно, с ходу, предлагаю я вариант решения проблемы. — Скажи, что ученик превзошёл учителя. А с «SNSD» …

Я поднимаю глаза вверх и задумываюсь над вопросом, что можно сказать ему в ответ про «SNSD». Задумываюсь, но в голову ничего не приходит. Не придумав, опускаю глаза и вижу, что ЧжуВон смотрит на меня … Странно смотрит!

— Чего? — настораживаясь, спрашиваю я.

— Знаешь, — неспешно отвечает ЧжуВон, не отрывая от меня взгляда. — От того, чтобы я тебя хорошенечко вздул, тебя спасет сейчас только то, что мы находимся в общественном месте и что у тебя скоро комбэк. Хотя, если бы я это сделал, то все меня бы только одобрили.

ЧжуВон оценивающе смотрит на меня, словно прикидывая, как бы он это сделал.

— Кишка тонка. — отвечаю я, тоже оценивающе оглядывая его габариты.

ЧжуВон вздыхает.

— Угораздило же меня с тобой связаться. — говорит он. — Я раньше думал, что иметь подружку-айдола это прикольно. Сейчас я вижу, что это совсем не прикольно. Все её проблемы, сразу становятся моими проблемами.

— А ты как хотел? — делано удивляюсь я. — Завёл женщину, занимайся.

ЧжуВон несколько секунд смотрит мне в глаза взглядом, обещающим неприятности. Смотрю в ответ тоже не отводя глаз, думая, чтобы сказать эдакого «подходящего»?

— Ах, оппа! — громко восклицаю я, желая привлечь внимание обслуживающего персонала к нашему разговору. — Мне так понравилась сумка «LouisVuitton», из оригинальной коллекции, которую ты мне подарил! Спасибо, оппа!

Улыбаясь, смотрю на «оппу», ожидая реакции. «Оппа», после паузы, вдыхает и выдыхает.

— Лучше бы я тебе посылочный ящик подарил. — говорит он. — Заколотил бы, да отправил туда, откуда ты взялась.

— Планета Плюк, 215 в Тентуре, галактика Кин-дза-дза в Спирали? — совершенно спокойно уточняю я, вспомнив фильм.

ЧжуВон озадачено смотрит на меня.

— Что ты сейчас сказала? — помолчав, интересуется он.

— Адрес для почтового отправления. — поясняю я и, сделав паузу, произношу, пытаясь скопировать интонацию и манеру Никулина из «Кавказкой пленницы». — Шутка!

Наше выяснение отношений прерывает девушка-официантка, принеся поднос с закусками. Выставляет их на стол, бросая очень заинтересованные взгляды и на ЧжуВона в форме и на меня, с моими глазами. Очки я снял, в зале ресторана свет приглушённый, нет никакого желания есть наощупь. Похоже, она поняла, «ху из ху».

— Так всё же, что это было? — интересуется ЧжуВон, когда, поставив на стол всё принесённое, девушка уходит.

— Про галактику Кин-дза-дза? — небрежно интересуюсь я, разглядывая, что нам принесли.

— Да. — подтверждает ЧжуВон.

— Придумываю новую книгу. — легкомысленно пожимаю я плечом. — Из этой галактики прилетит Терминатор. Я это придумала.

Приподняв подбородок, вопросительно сморю на ЧжуВона — мол, чего скажешь? ЧжуВон подвигал челюстью, обдумывая услышанное, вздохнул.

— Просто какой-то кошмар. — говорит он и спрашивает. — А как ты разговаривала с господином Чо СуМаном?

— Как я с ним разговаривала? — не понимаю я. — Меня спросили, я ответила. Вежливо.

— Угу, — угукает ЧжуВон. — И в результате половина части считает, что я должен извиниться перед «SNSD» вместе с тобой.

— А ты причём тут? — удивляюсь я.

— ЮнМи, ещё раз объясняю. — терпеливо произносит ЧжуВон. — Ты моя девушка. И я отвечаю за твои поступки.

Обдумываю эту концепцию. Не нравится.

— Я не твоя девушка. — говорю я. — И я сама отвечаю за свои поступки.

— Ничего подобного. — возражает мне ЧжуВон. — Ты числишься у меня в невестах. Я должен отвечать за твоё поведение.

Смотрим друг на друга.

— И долго это ещё продлится? — интересуюсь я имея в виду договорённость с госпожой МуРан.

— Такие дела быстро не делаются. — обтекаемо отвечает мне ЧжуВон, поняв о чём я спрашивю.

— Тебе будет непросто. — предупреждаю я.

— Я это уже давно понял. — отвечает ЧжуВон.

— Тогда, может — поедим? — спрашиваю я.

— Давай, поедим. — соглашается ЧжуВон.

Отставив разговор в сторону, начинаю знакомится с принесёнными закусками, продолжая одновременно размышлять над ситуацией. Прихожу к мысли, что ЧжуВон пострадал совершенно зря. Он тут не причём, это мои косяки, мои проблемы. Прожевав очередной кусочек мяса, задумчиво смотрю на парня. Здоровый такой стал…

ЧжуВон вопросительно поднимает на меня взгляд.

— Что я могу сделать, чтобы облегчить твои страдания, оппа? — спрашиваю я.

— Даже не знаю. — секунды две подумав, отвечает он. — Всё что могла, ты уже сделала. Просить тебя сделать что-то ещё? Как бы не стало ещё хуже.

Мне кажется обидным, что он не верит в мои способности в «разруливании» конфликтов. Оценивающе смотрю на собеседника. Не хочет моей помощи? Ну и ладно. Мне же проще.

— Это всё министерство иностранных дел виновато, — говорю я, желая объяснить, кто истинный виновник сложившейся ситуации. — Они обосрались с названием моря и взялись устраивать скандалы с айдолами, чтобы отвлечь от себя внимание. Сначала они взялись за АйЮ, а потом вцепились в меня. Думаю, видео они специально «слили». У них есть для этого связи и возможности. Если бы не они, то ничего бы этого бы не было.

— И ты собираешься поделиться этой информацией с журналистами? — явно напрягшись после моих слов спрашивает у меня ЧжуВон.

— Я не дура, — отвечаю я. — И знаю, что, когда можно говорить, а когда следует промолчать.

— Ага, ага, — подтверждающе кивает ЧжуВон.

В этот момент нас прерывают, принеся суп.

— ЮнМи. — взяв и держа на весу ложку, произносит ЧжуВон, после того, как официантка уходит. — Ты занялась бизнесом, в котором честно не играют. В любом бизнесе честно не играют, но в эстрадном это делают грязнее всего. Ты попала в большие неприятности и втянула в них всех, кто рядом с тобой. Меня, агентство, группу, свою семью. И всё потому, что ты не умеешь молчать.

— Моей вины тут нет. — спокойно возражаю я, смотря ЧжуВону в глаза. — Я уже сказала, кто это устроил.

ЧжуВон чуть слышно выдыхает. И опускает в суп ложку. Некоторое время смотрю, как он ест, не прикасаясь к своему супу.

— Я на твоей стороне, — не поднимая голову, произносит ЧжуВон между ложками.

— Да? — удивляюсь я.

— У меня нет выбора. — всё так же не поднимая головы, сообщает мне ЧжуВон. — Пока ты моя невеста, я должен тебя поддерживать.

— Или объявить о том, что мы расстались. — поднимая голову и смотря на меня, говорит он.

— Что невозможно по ряду причин, — понимающе киваю я.

ЧжуВон молча возвращается к приёму пищи. Наблюдаю за ним, ожидая продолжения.

— Я не собираюсь больше тебя воспитывать, — остановившись и вновь подняв голову от керамической чашки с супом, говорит ЧжуВон. — У меня сложилось мнение, что правильнее с тобою договариваться, в этом случае ты ведёшь себя более разумно. Жаль, конечно, что тебе наплевать на меня и моё отношение к тебе. Но ты как-то сказала, что у нас парное выступление. Я обещал, что буду учитывать моменты, когда мои действия могут принести вред тебе. А ты, ЮнМи, собираешься учитывать моменты, которые могут принести вред мне?

ЧжуВон требовательно смотрит на меня.

— Я учитываю. — говорю я, подумав, что требование, в общем-то справедливое.

— Так учитываешь, что у меня теперь проблемы с половиной сослуживцев? — с сарказмом спрашивает ЧжуВон.

— Передай им, что «Соши» против меня ничего не имеют. — говорю я. — В ближайшее время у меня будет с ними совместное видео.

— Правда? — очень заинтересованно спрашивает ЧжуВон. — Это не выдумка как с Терминатором?

— Я же сказала, что не буду специально подставлять своего партнёра, — недовольно говорю я. — Этот скандал совершенно не нужен нашим агентствам и поэтому, их президенты приняли решение о совместной работе, чтобы купировать недовольство фанатов.

ЧжуВон задумчиво смотрит на меня.

— И с АйЮ у меня тоже планируется совместная работа. Президент СанХён мне это обещал. — говорю я. — Так что можешь сообщить об этом своим недовольным сослуживцам.

— Хорошо, — кивает ЧжуВон. — Спасибо за информацию.

— Пожалуйста, — отвечаю я и тоже берусь за ложку, решив, что суп остынет, со всеми этими разговорами.

— Я уточню эту информацию в агентстве. — обещает ЧжуВон, теперь уже смотря, как ем я.

— Уточняй, — пожимаю я плечами, не поднимая головы.

— Мы партнёры? — спрашивает ЧжуВон.

— Партнёры, — соглашаюсь я и подтверждаю кивком.

— Что там за история приключилась в ночном клубе? — задаёт ЧжуВон следующий вопрос. — Парни чего от тебя хотели?

— Я с ними работаю, — объясняю я ситуацию, поняв о чём идёт речь. — С «BangBang» делаю сингл, а «StarsJUNIOR» я написала в прошлом две песни. Хотели выказать уважение, пригласив к своим столикам, да не поделили.

— Н-да? — несколько удивлённо, но вместе с тем скептически, отзывается ЧжуВон. — Понятно…

Ну хоть тут сразу понятно. А то вечно по три раза объяснять приходится…

Трек восьмой

Время действия: 26 июня, утро.

Место действия: общежитие Корона

— Вау!! — в искреннем восхищении восклицает КюРи с восторгом смотря в свой планшет.

Что-то как-то однообразно проходят последнее время завтраки, — скосив на неё глаза думаю я. — Каждое утро будет обязательно — «вау!». Пожрать спокойно не дадут…

— КюРи! — строго напоминает СонЁн, которой, видно тоже уже надоели эти ежедневные утренние сводки новостей, и она вчера стребовала с неё обещание молчать. — Мы же с тобой договорились, что ты не будешь пересказывать новости?

— Да, да, договорились! — подтверждает та, начав подскакивать на стуле от нетерпения. — Только это такая новость, которую нужно обязательно сообщить!

— «Жених Агдан избил солиста группы «StarsJUNIOR» прямо в агентстве»! — выпаливает она и, подняв от планшета голову, смотрит на меня.

Чёё?! — от неожиданности отвесив челюсть думаю я, смотря на «вестницу». Да, вчера ЧжуВон собирался заглянуть к моему руководству, проверить мои слова о «Соши». И что там произошло? Случайная встреча? Или… он изначально придуривался, когда сказал, что поедет — «проверять»? А самом же деле сразу планировал устроить разборки, а «проверка» была всего лишь поводом для проникновения в агентство? Морпех блин, диверсант чёртов… Если он и вправду кого-то избил из парней, то этому кому-то мало не показалось. ЧжуВон, в своей армии, реально стал здоровым как шкаф. И что теперь будет?

— «Жених Агдан избил известного солиста группы «StarsJUNIOR», ИнтХыка. Как стало известно, поводом для этого послужило недостойное поведение последнего в отношении Агдан в ночном клубе, где праздновался день рождения другого участника группы «StarsJUNIOR», ТэСона. Видео происшествия, приведшее к этой кровавой драме, недавно было выложено в сеть» …

КюРи, вновь поднимает голову и смотрит на меня, как бы говоря — «ну, как тебе такое, ЮнМи?»

— Офигеть… — тихо произносит БоРам, осмыслив новость. — А за меня ещё никто не дрался…

Поворачиваю к ней голову, озадаченно смотрю, крутя так и сяк в голове слова «кровавая драма». ЧжуВон вообще придурок конченный, что ли? На кой он это сделал? Оглядываю девчонок. Все смотрят на меня, ждут, что я скажу.

Хекнув, прочищаю горло.

— Может, продолжим завтракать? — предлагаю я и, секунду подумав, добавляю ещё одно предложение. — Без новостей?

— Тебе что, это безразлично? — изумляется КюРи.

Пожимаю плечами ей в ответ.

— Я только что об этом узнала. — объясняю я своё спокойствие. — Нужно сначала опросить свидетелей, обдумать. Потом только можно будет делать какие-то заявления.

— Свидетелей? — удивлённо переспрашивает КюРи.

— Угу, — подтверждаю я, — Хотя бы для начала узнать, что там в принципе, было и кто кому бил морду. И за что. И было ли вообще что-то. Может, это журналюги раздувают. Может, там всего лишь ноготь сломали, а не «кровавая драма». Мм?

С вопросом во взгляде смотрю на КюРи предлагая подумать.

— Правильно ЧжуВон-сии поступил, — произносит БоРам вновь вступая в разговор. — Нечего хвататься руками за чужих женщин. В следующий раз будут думать, что творят.

ХёМин многозначительно хмыкает, но ничего не говорит и возвращается к завтраку.

— ИнтХык не хлипкий, — со скепсисом в голосе произносит ИнЧжон. — Если он с кем-то сцепится, сломанным ногтём дело не обойдётся…

Это чего она такое сказала? Намекает, что ЧжуВон люлей нахватал? Вообще да, ИнтХык парень накаченный, но…

— Морпехи рвут айдолов как собака резиновую грелку, — говорю я смотрящей на меня ИнЧжон.

— Вот президент СанХён обрадовался, когда в этом убедился. — ехидно произносит она и тоже, как и ХёМин, деловито пускает в дело палочки.

А вот это да. Это как-то… как-то об этом мне мысль в голову не пришла. Шеф точно офигел, когда узнал. Опять ругань будет. ЧжуВон — идиот. Однозначно.

— За нападение на гражданского, военного могут отправить в дисциплинарный батальон. — невинным голоском произносит ИнЧжон смотря в свою чашку и что-то двигая в ней палочками. — Или послать служить на горячий участок границы. Там, где часто бывают провокации.

Вот вредная девка! — думаю я, с неудовольствием смотря на неё. — Вот чё так стервозиться-то? Секса ей что ли, и вправду не хватает?

— Вряд ли. — желая попортитесь ей настроение, со вздохом отвечаю я. — Скорее всего он получит отпуск для лечения нервной системы, уставшей от общения со вздорным айдолом.

Перестав гонять в чашке какой-то невидимый мне кусок, ИнЧжон поднимает голову и с удивлением смотрит на меня.

— С чего это вдруг? — спрашивает она.

— ЧжуВон — младший наследник корпорации, корейский «принц». А в приложении к «принцам» законы действуют иначе. — обьясняю я.

ИнЧжон, похоже забывшая об этом факте, сразу скучнеет.

— Законы для всех одинаковы, — вяло, без огонька произносит она.

— Несомненно, — кивнув, подтверждаю я и добавляю. — Только практика показывает, что жизнь очень многообразна. И самое большое многообразие у неё там, где водятся деньги.

— ЮнМи, — постучав ладошкой по столу, строго произносит СонЁн. Предупреждает, что я выхожу за рамки приличия.

ИнЧжон вздыхает и вяло начинает есть.

— «… Агентство «SM Entertainment» сообщило о начале нового шоу с участием своей женской топовой группы. Девушки из «SNSD» нанесут визиты к исполнителям других агентств где обсудят с ними вопросы, связанные с шоу-бизнесом и не только. Очерёдность исполнителей для посещения будет определяться голосованием внутри коллектива. Первым, к кому они приедут, будет Агдан, участница группы «Корона». Видимо девушки хотят услышать объяснение её словам, которые она произнесла в их адрес. Если это так, то новое шоу, придуманное «SM Entertainment» обещает интересный старт. Сьёмки шоу должны начаться уже завтра…»

Прочитав достаточно длинный кусок текста КюРи опять поднимает голову и смотрит на меня. СонЁн вздыхает, но ничего не говорит.

— Завтра? — удивлённо переспрашивает ХёМин. — А нам никто не говорил, что у нас завтра сьёмки в шоу.

— Вот сейчас и скажут. — успокаивает её ДжиХён.

— Не люблю такое. — недовольно надувает губы ХёМин. — Когда всё делается пали-пали, обязательно случаются накладки, которые ещё и на трансляцию попадают. Будешь потом опять как дура выглядеть.

— Скажи спасибо ЮнМи. — говорит ей КюРи. — Это же она скандал закрутила. А про название моря и АйЮ в СМИ уже не пишут. Сейчас ещё избитый ИнтХык появится. Это ж вообще будет. «Элфи» обезумеют. Если уже не обезумели. Они и так мозгами не отличались, а теперь вообще, боюсь даже представить, что с ними будет.[28]

— Пфф… — выдыхает ХёМин.

— Как ты умудрилась вляпаться сразу во столько скандалов? — недовольно спрашивает у меня ИнЧжон.

— Сонбе за мной не следили, — подумав, со вздохом отвечаю ей я. — Не подсказывали, не объясняли. Вот и результат.

— Так это мы, что ли виноваты?! — изумляется «мамочка группы».

— Должен же быть кто-то виноватым? — пожимаю я в ответ плечами. — Вон, МИД облажался, а скандал раздули со мной. И это нормально. Уже никто и не вспоминает про это море, как говорит КюРи. Почему бы тогда и вам не побыть за компанию виновными, раз это нормально? Ведь мы же — группа. Коллектив.

— Тебя убить мало. — смотря на меня, произносит ИнЧжон.

— Хватит ругаться! — не выдержав, требует СонЁн. — У нас сегодня выступление перед детьми! Нам нужно прийти туда в хорошем настроении, а не злыми, как тодук-коянъи. КюРи, закрой наконец уже свой планшет! Давайте закончим завтрак в тишине!

— Просто пипец какой-то творится… — произносит в наступившей тишине ДжиХён.

Место действия: агентство «FAN Entertainment»

Время: где-то в это время

(Телефонный разговор: звонок от дяди ДжонХвана к СанХёну)

(СанХён) — Добрый вечер, дядя Хван. Рад вас слышать. Как ваше здоровье?

(ДжонХван) — Добрый вечер, СанХён, спасибо за заботу. Знаешь, последнее время я даже не вспоминаю, что и где у меня болело. После моего возвращения на сцену у меня словно вторая молодость. Оказывается, столько людей меня помнят и хотят ещё меня увидеть и услышать на сцене. Просто что-то невероятное. А я уже думал, что всё осталось в прошлом, собирался на покой (тихо смеётся).

(СанХён тоже хмыкает в телефон, поддерживая смех) — Рад это слышать, дядюшка. Рано вам ещё на покой. Говорят, что в вашем возрасте только начинаешь понимать смысл жизни.

(дядя Хван, улыбаясь) — Раз так говорят, попробую его понять. СанХён, я тебя долго не задержу, я знаю, у тебя много хлопот. Знаешь, я случайно услышал в новостях, что о ЮнМи плохо говорят. Меня это очень удивило, но я не стал слушать этих телевизионных балаболов и решил спросить у того, кто действительно знает. Что происходит? Почему критикуют эту замечательную девочку? Что-то серьёзное?

(СанХён) — Ничего серьёзного, дядя Хван, не беспокойтесь. Пока ещё я точно сказать не могу, но скорее всего, это нечестная конкурентная борьба. Не буду вам рассказывать о том, насколько ЮнМи талантлива, вы сами это знаете. Похоже, кто-то ещё это понял и пытается задавить конкурента в самом начале. Сейчас это самая вероятная причина происходящего.

(дядя Хван) — Самая вероятная причина? Значит, есть ещё одна причина, которая не самая вероятная. Так?

(СанХён) — Да, дядя Хван, от вас ничего не скроется. Есть ещё одна возможная причина возникновения этого скандала. Это может быть делом рук нашего МИДа. Вы же знаете о их провале на переговорах о названии моря? Всегда, когда политики делают что-то не так, внезапно начинаются скандалы со знаменитостями. Судя по тому, что новость о ЮнМи растиражировали даже на центральных каналах, ресурс задействован значительный. Но, доказательств этому, конечно, у меня нет.

(дядя Хван, огорчённо) — Как нехорошо получилось. Так обижать такую талантливую девочку… СанХён, скажи, а что слышно, будут ли её награждать? Я говорю сейчас о сунын, благотворительном концерте и о том, что она его собственно принудила провести, отказавшись от сдачи экзамена?

(СанХён) — К сожалению, дядя Хван, тоже ничего не могу сказать вам конкретного. Знаю, что министерство образования и министерство туризма выясняли, кто из них был более вовлечён в мероприятие, хотя никто из них, фактически, не потратил ни воны. Пока, полное молчание по этому вопросу.

(дядя Хван, недовольно) — Очень плохо, когда не замечают заслуг. Пренебрежение к результатам труда, у любого может отбить желание что-то делать… Нехорошо.

(СанХён) — Полностью согласен с вами, дядюшка.

(дядя Хван) — Знаешь, что, СанХён… Я вот только что подумал… Стоит ли кого-то ждать, когда всё можно сделать самим? Давай, вот что сделаем. Пусть твоя девочка придёт ко мне на выступление. Я поблагодарю её прямо на сцене. Как тебе такая идея?

(СанХён) — Хм, спасибо, дядя Хван. Пожалуй, это для ЮнМи будет то что нужно. Её ведь обвиняют в неуважении к сонбе. Поддержка такого уважаемого человека, как вы, дядя, может помочь просветлению в головах у многих, кто сейчас бездумно слушает всё, что ему говорят из телевизора. Спасибо, дядя Хван.

(дядя Хван) — Ну, спасибо не мне нужно говорить, а ей. Нам всем нужно сказать ей спасибо за то, что в этот сунын не было ни одного самоубийства. Я сейчас посмотрю своё расписание, в какой день будет лучше её пригласить и сообщу тебе. У меня выступления каждый вечер, поэтому, можно выбрать место получше.

(СанХён) — Оу! У вас выступление каждый день? Не сказывается ли такая нагрузка на вашем здоровье, господин Хван?

(дядя Хван, смеясь) — У меня правда, словно молодость вернулась. Просто летаю. И жить хочется. Прямо как в песне. За это я лично должен сказать спасибо твоей девочке. Береги её, СанХён. Ты за неё в ответе перед нацией.

(СанХён, вздыхая) — Я знаю.

(дядя Хван) — Всё, больше не буду тебя задерживать, ты на меня много отвлёкся. Я выясню и позвоню.

(СанХён) — Да, жду вашего звонка, дядя Хван. Спасибо большое.

(дядя Хван) — Не за что СанХён, не за что.

Закончив разговор с дядей и положив телефон на стол, СанХён несколько секунд сидит неподвижно. Думает. Потом вновь берёт телефон в руки.

— КиХо. — дождавшись ответа абонента произносит он. — Что там с ИнтХыком? Когда мы сможем выложить опровержение?

Время действия: тот же день, около полудня

Место действия: небольшая сценическая площадка в зелёном городском сквере.

Готовимся к выходу. Перед нами ещё две группы, мы завершающие. После нас начнётся собственно «праздник карандаша и кисти». По дорожкам в сквере установлено множество небольших мольбертов, на которых маленькие жители Кореи пойдут рисовать после окончания концерта свои первые шедевры. Мы тоже, будем рисовать. Действо проводится под совместным патронажем городской мэрии Сеула и известной французской фирмой, работающей в области промышленного дизайна. Посыл типа того — «художники, вы нам нужны!». Совсем неплохой посыл, как мне кажется. Единственно, как мне кажется, неудачно то, что формат этого мероприятия — совсем детский. Для возраста первых двух-трёх классов школы. Поэтому, в качестве сценических нарядов мы выйдем на сцену в костюмах мультяшных персонажей. Мне достался ядовито-зелёный костюм какого-то дракончика с хвостом. Без морды. На том месте где она должна быть — дырка, в которую суёшь голову и вуа-ля! Живой мультяшный симпатяшка!

"Симпатяшка"

Костюм мне сплавила ДжиХён, заявив, что такое уродство она ни за что на свете не оденет. СонЁн попыталась было её урезонить, но ДжиХён, ничуть не сомневаясь в своей правоте, заявила, что все самые неудобные и уродские костюмы достаются всегда макне. Она свою долю невзгод получила, носила всё, что ей давали, теперь в группе есть новая младшая, пусть она их и носит. А она будет отныне красивой. СонЁн почему-то на это разозлилась, стала требовать, чтобы ДжиХён сказала, когда и в чём её обижали. Все нервные, из-за скандала и отсутствия внятной информации. Менеджеры сообщили некоторые подробности об «избиении». В общем, всё оказалось фигня. Никто никого не бил. ЧжуВон всего лишь схватил ИнтХыка за грудки и потряс. Если бы дело происходило внутри агентства, а не снаружи, так вообще никто не узнал бы. А так, были посторонние свидетели и инцидент стал достоянием общественности. Про всё остальное — менеджеры не в курсе. «Информации пока нет» — отвечали они. Но «все знают», что «элфи» — самые отвязанные из всех фанатских сообществ и запугивают этим фактом друг друга, а ещё, пытаются предугадать, что страшного сделает президент СанХён со мной и со всеми причастными. Уж ему-то точно, должна наконец надоесть эта чуть ли не ежедневная камарилья.

Вся это нервозность и суета сумела вызвать у меня чувство некой вины за происходящее, хотя я тут не причём, всё — дурацкое стечение обстоятельств, но тем не менее, повторюсь, испытывая чувство вины, я, чтобы «не нагнетать» обстановку ещё больше, не став спорить, забрал у ДжиХён костюм дракоши, сказал, что «надену» и почапал переодеваться. Костюм как костюм. Не уродливее ОЗК который в школе надевал…

(позже. группа «Корона» под многочисленные приветственные крики выходит на сцену. Звукоинженер включает фонограмму.)

(СонЁн) — Для того, что на словах не передашь,

(ДжиХён) — Люди выдумали кисть и карандаш.

(ХёМин) — Все мы видим мир по-разному чуть-чуть,

(КюРи) — И рисуя, ты об этом не забудь.

(вместе) Рисуйте, рисуйте простое и сложное.

Рисуйте, рисуйте не ради молвы.

Рисуйте, рисуйте, как вы только можете.

Рисуйте, рисуйте, как видите вы…

(БоРам) — Пусть рисунок на другие не похож,

(СонЁн) — Пусть художником не станешь — Ну и что ж?

(ИнЧжон) — Ошибайся, сомневайся и рискуй,

(ЮнМи) — Но всегда и всё по своему рисуй![29]

Публика, среди которой много взрослых, весьма положительно реагируют на новую песню.

(чуть позже, там же)

— ЁнЭ, пожалуйста, найди мне фен, — прошу я.

— Зачем тебе фен? — не понимает та.

— Мне нужно высушить этот листок, — показываю её большой лист клёна который держу в руках.

— Зачем? — не понимает она снова.

— Буду рисовать на нём. Это будет креативно и интересно, — отвечаю я и даю указание где взять фен. — У стафа есть такие маленькие фены, с аккумулятором.

Ещё раз посмотрев на меня, она наконец соглашается сходить и сделать то, что я прошу и оставить меня без её присмотра. Я же, продолжаю крутить в руках лист дерева, разглядывая его и представляя, что и где на нём будет. Пришло время для рисунка. По плану мероприятия, приглашённые исполнители — выступают, а потом, после окончания концерта — рисуют вместе с детьми, как бы участвуя в главном процессе, ради которого тут все и собрались. Кругом суета, дети бегают, родители смотрят за детьми, музыка играет через динамики, короче, праздник в разгаре. Ненормальные «элфи» на нас не нападают, я так и знал, что у страха глаза велики. «Корона» уже увлечённо рисует рядом, вокруг каждой — кольцом толпа зрителей, смотрят, фотографируют. Только на моём приколотом на мольберте белом листе нет ещё ни одной линии. Я, когда шёл со сцены вдруг увидел лежащий на земле большой кленовый лист. Чуть подсохший, но в целом, ещё зелёный и крепкий. Наверное, ветром от ветки оторвало. И вот, увидев, я внезапно вспомнил, как мы с мамой вместе ходили в изостудию. Рисовали, помогая друг другу. Помню, было интересно и весело.

Ах мама, мама, всем, что у меня есть, что я умею и могу, я обязан тебе. Если бы ты не водила меня по разным кружкам и изостудиям, возможно, я так бы и не узнал про свои способности к языкам. И из музыки бы ничего не знал. И даже вот сейчас, хоть я и совсем не занимался живописью я знаю, что мне делать. А точнее — что мне хочется изобразить. Руководитель изостудии, где мы занимались, обучал начинающих простым, но эффективным приёмам, позволяющим буквально уже после пары занятий что-то нарисовать даже тем, кто отродясь не держал в руках ни карандаша, ни кисти. Как я сейчас понимаю, старался так пробудить у новичков интерес к искусству, желание творить дальше. Думаю, это правильно. Когда получается — становится интересно, появляется желание сделать что-то более сложное, лучше и красивей. А когда оно не выходит… Новички быстро разбегаются в таком случае. Остаются только те, которым зачем-то это НАДО.

Вот и сейчас я хочу повторить тот первый рисунок, которому нас с мамой научили в этой изостудии.

ЁнЭ наконец приносит требуемое. Беру фен в руки, издали слегка сушу кленовый лист. Макаю кисть в чёрную краску, густо крашу листок. Это будет грунт. Сушу. Белой краской провожу примерно посредине листа полосу и слегка её размазываю по верхнему краю. Это вечернее небо. Слегка сушу. Зелёной краской размазываю верхний край белой полосы, в смеси с белым цветом получается салатовый. Это будут переливы закатного неба. К салатовому добавляю чуть-чуть фиолетового. Получаются бело-зелёно-фиолетовые разводы, переходящие в чёрное. Взяв чуть на кончик кисточки белой краски, отгибаю указательным пальцем её волоски и отпустив, брызгаю на листок. Капли — это звёзды. Сушу. Взяв простой карандаш, макаю его острый кончик в чёрную краску. На границе белого и чёрного, рисую кончиком маленькие домики, башенки и деревья. Это город, на который надвигается ночь.

Вуаля! Готово! Сушу основательно, но держа фен подальше от листа, чтобы краска не потрескалась.

Хорошо получилось, — думаю я, закончив сушку и рассматривая работу, — не хуже, чем тогда, когда мы с мамой рисовали. Мама, это тебе от меня. Твой сын тебя не забыл, он тебя помнит. Пусть этот рисунок тебе приснится…

Беру листок и держа его на ладонях, отставляю в сторону, довольный, что у меня так хорошо вышло.

— Вау! Здорово получилось! — произносит мне в правое ухо чей-то голос.

От неожиданности, чуть не выронив из рук своё произведение, резко оборачиваюсь. КюРи! Стоит сзади и через моё плечо рассматривает чего у меня там. Сбоку от неё тянет шею БоРам, тоже стараясь разглядеть. Чувствую, что кого-то задеваю хвостом своего костюма. Быстро кручусь в обратную сторону. Развернувшись, обнаруживаю оператора с камерой на спине, целящегося в меня её объективом. Похоже, берёт крупный план. Автоматом хотел поздороваться с ним и его помощником, но вспомнил, что, когда работает съёмочная группа, её рекомендуется «вообще не замечать». Их как бы нет. А зритель видит всё сам, в своё телевизоре, без промежуточного звена в виде камеры. Суматошно соображаю, чё-бы такого умного ли смешного сказать, но в голову ничего не приходит. Голова только что была занята другим, целиком уйдя в творческий процесс, из которого её внезапно выдернули и предложил взамен пошутить. Голова так сразу не может, она — переключается…

Неожиданно на помощь приходит ИнЧжон.

— Ой, ЮнМи, — говорит она, подходя ко мне, — Ты что-то интересное нарисовала. Дай, пожалуйста, посмотреть!

Секунду подумав, протягиваю к ней ладони, сложенные ковшиком, в которых лежит моё произведение. Она в ответ подставляет свои ладони.

— Можно? — спрашивает она, смотря на меня.

Поворачиваюсь к ней боком и аккуратно перекладываю ей в руки ещё влажный от непросохшей краски рисунок. Несколько секунд ИнЧжон внимательно его рассматривает.

— О-бо-бо-бо-бо! — качая головой выражает она свои эмоции вытянув губы и сложив их буквой «о». — Настоящий город в ночи. Мне прямо захотелось в него попасть!

Говоря, ИнЧжон ловко поворачивается к оператору так, что он оказывается сбоку и может снимать без помех. Она ещё «фиксирует» свою слегка согнутую позу, не меняя положение рук и давая ему возможность снимать рисунок крупным планом.

— СонЁн! ХёМин! Идите скорее сюда! — подняв голову громко кричит ИнЧжон, привлекая к себе внимание, — ЮнМи настоящий художник! Смотрите, как она здорово нарисовала ночной пейзаж!

Чё это она? — озадаченно думаю я с удивлением смотря на неё. — Только вот утром говорила, что меня убить мало, а теперь… вот так. «Дни», что ли? Или, «ИнЧжон — командная игра»?

Время действия: 26 июня, вечер

Место действия: дом семьи ЧжуВона. Бабушка, в большом кресле расположилась перед телевизором в ожидании сериала

— Мама! — зажав в правой руке сотовый телефон с возмущением восклицает ИнХве. — ЧжуВону запретили увольнение на три месяца!

— По причине? — повернув к ней голову интересуется МуРан.

— За неподобающее поведение во время увольнительной!

МуРан задумчиво оттопыривает губы и, неспешно снимает с себя очки, размышляя.

— Что ж? — отставив руку с очками в сторону и держа их за одну дужку, философским тоном произносит она. — Испытания закаляют мужчину…

— Испытания?! — возмущённо кричит ИнХве. — Какие испытания?! Эта, не пойми, как вела себя в ночном клубе, а теперь я три месяца не увижу своего сына?! Из-за неё?!

— Невестка. — поморщившись, отвечает МуРан. — Ты кричишь так, что я не слышу телевизор. Чего ты хотела от своего сына? Он защищал своё. Или ты хотела, чтобы он потерял лицо перед своими сослуживцами?

— Своё? — уже тише возмущается ИнХве. — Какое — «своё»? Она — не его!

— Ну это же ты знаешь? — возражает МуРан. — Остальные не знают. Садись, будем смотреть дораму. Видишь, я устроилась со всеми удобствами. Взяла кресло, буду как в Англии, а не на полу. Ты тоже можешь взять себе какой-нибудь стул.

— Он всегда попадает из-за неё в неприятности! — жалуется ИнХве, оглядывая комнату в поисках того, что ей сказали. — Тогда с этим американцем. Тоже, кстати, ночной клуб. Потом ему из-за неё сломали рёбра. Теперь, его лишили увольнительных.

— Она приносит ему только несчастья! — торжествующе делает вывод ИнХве.

— Хороший повод чтобы не продолжать отношения. — кивая, одобрительно отвечает МуРан и интересуется. — Ну, ты уже нашла на чём будешь сидеть, невестка? Можешь сходит взять в коридоре маленькую скамеечку.

Время действия: 27 июня, время около часа дня.

Место действия: дом мамы ЮнМи. Вокруг входа в кафе установлена осветительная и съёмочная аппаратура среди которой кучкуются члены съёмочной группы. На столбиках, ограждающих площадку, натянута ярко жёлтая лента, за которой стоит толпа фанатов и зевак.

Сижу в мамином кафе за столиком, жду, когда приедут «SNSD». Дни пошли какие-то сумасшедшие. Плотность событий возрастает и возрастает. Просто уже непонятно, что происходит и за что хвататься. Да, пожалуй, я погорячился, записавшись в айдолы. Композитором мне бы жилось проще…

СанХён, по-моему, тоже, не успевает за событиями. Хоть у него опыт, который не пропьёшь, но что-то так всё лихо одно за другое цепляется, что просто … слов нет, когда понимаешь, как и почему это произошло!

Вот, сижу, жду в гости первую группу Кореи. Кто бы мог подумать, как говорится, ещё каких-то полгода назад. А теперь, пожалуйста, нате вам. Правда, между агентствами всё происходит в добровольно-принудительном порядке. Они нужны нам, мы нужны им, но об этом никто не знает, а ещё это сказывается на качестве сценария, который писался явно на коленке и явно за очень ограниченное время. Сценарий, кстати, стал одной из причин, почему «на встречу» отрядили только меня одного. Сказали — «память у тебя хорошая, выучишь свои слова за ночь. А девочкам нужно больше времени». А девочки, кстати, и не рвались. Девочки, можно сказать, в лёгком шоке от происходящего. Мне вчера КюРи дала мне планшет, немного почитать кометы разозлённых фанатов. «ЮнМи, ты должна умереть!», «ЮнМи — позор группы!», «ЮнМи — позор агентства!», ну и много чего ещё такого я прочитал написанного красным шрифтом. «Элфи» написали петицию в «Голубой дом» с требованием уволить меня нафиг, как не оправдавшего надежд и нанёсший невосполнимый моральный и финансовый урон агентству в частности и эстраде Кореи в целом. Взялись собирать подписи, чтобы петицию приняли к рассмотрению. Нужно триста тысяч подписей, чтобы правительство взялось её «рассматривать». КюРи сказала, что они дураки. Подписывать могут только совершеннолетние, а процентов девяносто участниковфан-клуб группы «StarsJUNIOR» — школьники. Где они наберут необходимое число подписей — ей непонятно.

Не наберут, ну и ладно. Пусть занимаются, лишь бы говном не бросались. Может, всё в «свисток» и уйдёт. А то получить по голове прилетевшей бутылкой не хочется. Хотя, я спросил, мне сказали, что тут так не кидаются, как у нас. Всё же не кабак и не рок-концерт, а к-поп. Девочки в юбочках, культура…

— Внимание! — произносит кто-то из съёмочной команды, — Пятиминутная готовность.

Угу, значит, «Соши» где-то рядом. Мамино кафе превратили в съёмочный павильон. Внутри осветители, камеры, чёрные провода по полу, снаружи осветители, камеры, провода по земле. Мама вся на нервах. Я сказал СунОк, чтобы по возможности не делилась с ней «новостями шоу-бизнеса», но телек в окно не выкинешь, да и не в пустыне живём, соседи помогут, если узнают, что мы не знаем, поделятся информацией. Короче, мама на нервах. И СунОк на нервах. И я на нервах. Шеф на нервах. Все — на нервах…

Один ЧжуВон, похоже, прекрасно себя чувствует. «Откинулся» у себя в армии и ему там хорошо. Этот придурок опять меня подставил. Он ж блин, «лицо своё» поехал защищать, а не случайно на ИнтХыка «наткнулся». Я просто в голову не взял такую идею, что меня, «девочку», мальчик «защищает». Даже не «защищает». А это уже как бы «реальные брачные игры». Охренеть, я погружаюсь всё глубже и глубже с этой семейкой. Нет, не погружаюсь — вязну. Вязну и запутываюсь. Вот только договорились с ЧжуВоном вроде бы не усложнять друг другу жизнь, как он тут же пошёл и сделал всё с точностью наоборот! Теперь он в армии, в ус не дует, а я тут расхлёбываю за него. Всё, надоело к чертям собачим! После промоушена — «развод и девичья фамилия»! И плевать я хотел на их трудности!

— Внимание! — раздаётся тот же голос из съёмочной команды, — Минутная готовность. — Включить осветители!

Приехали, — думаю я о «Соши», — будем работать…

Недалеко от входа в кафе останавливается серебристый минивэн, вызывая волну приветственных криков у глазеющих на сьёмки зевак. Его дверь отползает вбок и в отрывшемся проёме появляется участница группы — Санни, вызвав вторую волну ликующих криков у фанатов. Спустившись на землю, Санни машет рукой, приветствуя собравшихся. Участницы «SNSD», под ликующие крики поклонников, одна за одной выходят из машины рядом с которой стоит секъюрити, страхуя, чтобы никто из девушек не оступилась и не упала. Наконец, все оказываются снаружи. Выстроившись в ряд у машины, девушки кланяются в сторону съёмочной группы и фанатов за её спинами, а потом, выпрямившись, машут им руками. Фанаты в восторге, оператор второй, носимой камеры, развернувшись, снимает их ликование общим планом.

Закончив с приветствием, девушки направляются к дверям кафе, где внутри их ждёт якобы не знающая о том, что они приехали, ЮнМи. Большая камера, проехав вперёд по проложенным для неё рельсам, снимет крупным планом их весёлые лица. Улыбаясь и раскланиваясь, девушки идут внутрь. Первой входит Санни, потом Юри, Джессика, … Юна… Внезапно в кафе раздаются громкие испуганные крики. В дверях возникает непонятное столпотворение, и некоторые девушки оказываются сбитыми с ног. Несколько секунд происходит непонятная возня, сопровождаемая испуганными криками, потом, из кучи-малы, как-то выбирается Санни и что есть духу несётся к машине. Секьюрити «Соши», в растерянности замерли, оказавшись не готовыми к нештатной ситуации.

В этот миг, подобно маленькой чёрной пробке, вылетевшей из бутылки, откуда-то из-под мешанины человеческих рук, ног и тел, образовавших завал в дверях кафе, на улицу выскакивает Мульча. В ярко блестящем в свете ламп золотом ошейнике и с вертикально торчащим вверх хвостом она, совершая высокие прыжки, скачет вслед за Санни.

— Ха! — увидев её изумлённо выдыхает присутствующая публика и разражается возгласами, — Смотрите! Смотрите! Тодук-коянъи! Чёрная тодук-коянъи!

Санни, обернувшись на крики и увидев в припрыжку, мчащуюся за неё кошку, издаёт визг ужаса и ускоряется.

— Ха! — уже потрясённо вскрикивают фанаты, осмысливая увиденное.

Бум!

Оглядывающаяся на бегу Санни промахивается и впечатывается лбом в верх открытого дверного проёма минивэна. Скорость бега оказывается достаточной для того, чтобы удар отбросил девушку назад. Отлетев, она падает спиной на дорогу, оставшись лежать на ней неподвижно.

— О У у у у… — потрясённо разом выдыхают все, кто это видел.

Мульча, увидев, что её добыча больше не бежит, а неподвижно лежит, останавливается, потеряв интерес к «охоте». Посмотрев издали на неподвижное тело, она разворачивается к дверям, из которых только что выскочила и смотрит, что происходит в них. Там испуганно продолжают разбираться где чьи ноги и найдя «свои» пытаются на них встать. Откуда-то снизу и с боку дверного проёма высовывается ЮнМи.

— Зараза! — кричит она Мульче зло сверкая синими глазами. — Я тебя в больницу сдам! На опыты!

Мульча, увидев хозяйку, радостно подпрыгивает на месте и устремляется к ней. В дверном проёме раздаётся дружный девчачий визг.

(несколько позже. телефонный звонок)

(КиХо) — Господин президент, чрезвычайная ситуация. Мне только что сообщили, что у «Соши» на сьёмках в кафе ЮнМи произошёл несчастный случай.

(СанХён, встревожено) — Что такое? Упал осветитель? Кого-то задело?

(КиХо) — Нет. Мне доложили, что на «Соши» напала тодук-коянъи. Чёрная.

(пауза. СанХён секунды две осмысливает сообщение)

(СанХён, озадачено) — Тодук-коянъи? Чёрная? Откуда она взялась?

(КиХо) — Она ЮнМи. ЮнМи держит дома чёрную тодук-коянъи.

(СанХён) — Она с ума сошла держать дома такое? Это не ошибка?

(КиХо) — Всё точно, господин президент. Мне доложили, что ЮнМи держит дома чёрную тодук-коянъи. С длинным хвостом.

(СанХён) — С ума сойти. Крокодила держать безопаснее, чем тодук-коянъи. И что случилось с «Соши»?

(КиХо) — Мне доложили, сабоним, что некоторые участницы группы получили серьёзные повреждения.

(СанХён, насторожившись) — Какие?

(КиХо) — Санни ударилась головой. У неё большая шишка на лбу и подозрение на сотрясение мозга. Джессика повредила ногу. Есть подозрение на трещину в кости. Юна жалуется на боли при вдохе, может быть перелом рёбер. У остальных участниц — синяки и ушибы. Менеджер увёз всех «Соши» в больницу, на обследование. Результатов пока нет. Знаю, что на завтра у группы запланированы сьёмки в шоу. Есть вероятность, что они не смогут на них присутствовать.

(СанХён, с чувством) — Чёрт! Группа, считай, на неделю, выведена из строя! Чо СуМан из меня всю кровь выпьет! Как это случилось?

(КиХо) — Говорят, всё произошло, когда группа входила в кафе. Санни шла первой, когда на неё вдруг с потолка упала чёрная тодук-коянъи. Санни, испугавшись, бросилась убегать. Остальные участницы побежали следом за ней. В дверях возникла давка, где все, в основном, и пострадали.

(СанХён, резюмируя) — Идиотизм. А что, никто не знал, что ЮнМи держит кошку? ЁнЭ разве не знала?

(КиХо) — Ким говорит, что никто не знал. Со слов мамы ЮнМи, тодук-коянъи в кафе не ходит, ей запрещено. А когда приходят гости, они её запирают. И сейчас её заперли. Непонятно, как она выбралась.

(СанХён, стонет) — Мммм… Мало было «StarsJUNIOR» и «Bangbang» так теперь ещё фаны «Соши» будут писать петиции! Это какой-то… Слов нет! Что будет с промоушеном «Короны»? В каком месте они окажутся?

В этот момент в разговоре начинает пикать звуковой сигнал, сообщая о входящем звонке.

— Подожди, — говорит СанХён КиХо, — Это мне. Я посмотрю, кто там.

— Чо СуМан! — секунду спустя говорит он и добавляет. — Чёрт!

Время действия: Тот же день, ближе к вечеру

Место действия: офисное здание. ЮЧжин, закинув ногу на ногу сидит на диване, мониторя происходящее в сети через свой смартфон.

«Как я им всем устроила!» — с самолюбованием думает она про себя, читая последние новости. — «Все забегали, словно муравьи, в которых плеснули кипятком! Просто смех разбирает, смотря, как они бегают. Жаль, нельзя никому об этом рассказать. Но всё равно, я — лучшая! Моя интрига достойна интриг королевского двора. Я — настоящая принцесса, а не эта синеглазка-лупоглазка. У принцессы должен быть ум, чтобы выжить в интригах и победить, став правительницей. А у этой дуры — мозгов нет, только память, как у лошади. Что с того, что она может много запомнить? В жизни главное уметь комбинировать и рассчитывать выгоды от комбинаций. Это дано немногим…»

ЮЧжин с удовольствием смотрит на попавшееся на просматриваем ею сайте фото ЧжуВона.

«Жаль, что он не знает, какая я умная». — думает она. — «Может, я ему как-нибудь расскажу. Когда выйду за него замуж. Пусть знает, кому обязан своему счастью, что женился на женщине своего уровня. Конечно, оппа зря побил ИнтХыка ради неё. Но, он мужчина и следует принятым правилам, показывая свою ответственность. Что ж? Будет хороший повод потребовать с него за это извинений. Прощу, когда подарит мне что-то шикарное! Ай, какая я умница!»

ЮЧжин вновь с удовольствием смотрит на фото потенциального мужа, прикидывая в уме — за что бы она его простила?

ЮЧжин

Время действия: Тот же день. Ночь

Место действия: ЮнМи, устроившись за столом на кухне общежития, читает разговоры в сети используя для этого планшет КюРи.

Сижу, интернет гляжу. Хоть и нельзя, но, гляжу. Сегодня, когда сьёмки в мамином кафе вместо «лучей любви и добра» закончились натуральным «трешем и сатонией» и «Соши» увезли в больницу, вдруг все вспомнили хрень, которую про меня написали в интернете, что я дух давно почившей корейской синеглазой королевы. Ну я так понял, уловил несколько фраз и обрывков разговоров, стафа и работников, взявшихся разбирать и паковать для перевозки обратно на базу световое оборудование. Поводом для этого стали сложившиеся в критическую массу мои внезапно изменившие цвет глаза и Мульча. Кошка, по местным поверьями — проводница духов. Они пробираются из своего потустороннего мира в мир живых, держась за её хвост. А если кошка не только с хвостом, но и ещё и чёрная то — всё! Это стопудово тварь из инферно. Короче, я опять попал, хотя, как говорится, ничего не предвещало. Зараза Мульча! Как она выбралась?! И чего на Санни кинулась? Вроде никогда раньше на людей не бросалась. Понравилась ей, что ли?

Мама — в шоке, онни — в шоке, такая драма на их глаза развернулась. Я ЁнЭ предупредил, чтобы не вздумала кому сказать в агентстве, что знала про кошку. Шеф в момент выгонит, за профнепригодность. И своих предупредил, чтобы про ЁнЭ молчали. Всем прилетит. СанХён в гневе страшен, мне ещё с ним разговаривать, кстати. Немедленно явиться к нему не потребовал, вполне возможно занят выдумыванием одиннадцатой египетской казни, специально для меня. А может, не в себе, после того, как Мульча «Соши» завалила. Ему же за всё это в итоге отвечать, он главный. Надо с ним быть повежливее…

В общаге, тоже, в шоке. Девочки, когда я, наконец, добрался до неё с одним-единственным желанием — «кинуть кости» и уснуть, понятное дело были уже в курсе произошедшего и желали узнать всё из первых рук. Ну и ещё, конечно, узнать, «who is who»? Про Мульчу, откуда она взялась, я им рассказал достаточно спокойно, но, поскольку я зверски устал, а разговор несколько затянулся, то я стал раздражаться. Поэтому, когда КюРи задала идиотический вопрос — «А ты точно не королева Мён СонХва?», я, внимательно посмотрел на неё и, сделав паузу, холодно поинтересовался — «Если да, то это что-то меняет?». Не знаю почему, но общий разговор после моего вопроса как-то увял, у всех возникли дела и на свой вопрос ответа я так и не получил. Впрочем, я не огорчился, не стал добиваться, чтобы мне ответили и пошёл в душ и спать. Вот только проснулся около пяти утра и сна, как говорится — «ни в одном глазу». Перевозбудился, похоже, вчера, со всеми этими психами. Подлежал, полежал, понял, что спать больше не буду, потихоньку сполз со своего второго этажа своей двухэтажной кровати по пути прихватив планшет КюРи, решив, чтобы время зря не пропадало, «читнуть» на кухне новостей, чего там за ночь написали. Может, известно что-то о «Соши»? Неудобно перед девчонками вышло. Мульча, зараза. Вот, сделал себе чаю, сижу, читаю…

[*.*] Вы это видели? На «Соши» напала чёрная тодук-коянъи! Я просто в шоке от увиденного!

[*.*] Ты только что проснулась? Об этом уже четыре часа говорят, как в фэндом выложили первое видео.

[*.*] Говорят, что эта кошка ЮнМи.

[*.*] Не может быть! Она что, ненормальная держать животное с помойки в доме?

[*.*] Агдан и есть ненормальная. Ты что, только сейчас это поняла?

[*.*] Куда смотрела её мама? Мне бы родители никогда такое не позволили бы сделать!

[*.*] Мама растила двух дочерей одна. Отец их давно умер. Наверное, поэтому она их слишком баловала.

[*.*] Но всё равно, тодук-коянъи, бррр… Да ещё чёрная! Она же связана с миром умерших! Их мама что, не боялась, что она притащит на хвосте какое-нибудь умертвите?

[*.*] Так все давно уже знают, что Агдан — это воплощение королевы Мён СонХва. А тодук-коянъи, это её помощница для связи с духами. Никакая она не инопланетянка.

[*.*] Опять начинаются бредовые идеи.

[*.*] Говорят, «Соши» увезли в больницу. Их видели в травматологическом центре в клинике «Бумин».

[*.*] Я беспокоюсь за Санни. Это был очень сильный удар. Что-то известно о её здоровье?

[*.*] Диагноза пока никто не знает, но говорят, что тодук-коянъи всех девочек поцарапала и покусала до крови.

[*.*] А на фан-видео такого почему-то нет.

[*.*] Значит, это случилось в кафе, где никто из фанатов не снимал.

[*.*] Ну всё. Теперь с Агдан покончено.

[*.*] Почему?

[*.*] Это же её тодук-коянъи напала на лучшую группу нации? Кто простит такое?

[*.*] Да, действительно. Президент СанХён придумал хороший ход — взять в группу том-боя. Но, исполнительница не справилась.

[*.*] У ЮнМи есть чем гордиться.

[*.*] Например?

[*.*] Её музыкальные работы получили мировое признание.

[*.*] Ну и что? Пусть и работает композитором, раз не может быть айдолом.

[*.*] Почему она не может быть айдолом? У неё есть всё для того, чтобы быть популярной. Она уже сейчас очень популярна.

[*.*] Популярна благодаря скандалам! В шоу-бизнесе такое никому не нужно. Нужны продажи, а не скандальная популярность.

[*.*] Говорят, скандалы тоже продаются.

[*.*] Я тоже слышала об этом, но не представляю как это выглядит в реальности. За свою жизнь я ни одного скандала не купила и на полку себе не поставила.

[*.*] Кто умеет, тот и продаёт. Остальным об этом знать не обязательно. Я так думаю.

[*.*] Агдан разозлила столько фанатов. «Bang Bang», «Stars JUNIOR», теперь ещё и фаны «Соши». Страшно подумать, во что превратится комбэк «Короны».

[*.*] Это будет самый эпический провал. Их захейтят так, как никого раньше не хейтели. Сонбе Агдан можно только пожалеть, что такая дурочка попалась именно им в группу.

[*.*] Интересно, как это ощущается, когда ещё даже не выступал, но уже знаешь, что флопнулся? Кх-кх-кх…

[*.*] Если комбэк будет провальным, а он будет провальным, агентство расформирует «Корону». Или, уберёт в свой «подвал», что, в общем-то, тоже самое. Больше мы их не увидим.

[*.*] Почему?

[*.*] У них и до этого дела шли уже плохо. Они не приносили агентству деньги, а теперь, после такого скандала, какие у них перспективы? Даже если убрать из группы Агдан, хейтить их будут всё равно. А у «Соши» такой фан-клуб, что они просто убьют все шансы «Короны» хоть что-то выиграть на шоу или в конкурсах.

[*.*] У «Короны» был недавно «Сахар».

[*.*] И что?

[*.*] Он был неплох.

[*.*]Они не получили от него того успеха, который был у них в прошлом. Нужно смириться с тем, что звёздный час группы уже прошёл и ничего лучше у них уже не будет. А этот комбэк станет их последним комбэком. Фанаты «Stars JUNIOR» уже предлагают фанам «Bang Bang» и «Соши» вместе хейтить «Корону».

[*.*] И как? Они согласились?

[*.*] Фендом «Bang Bang» готовы быть вместе с ними.

[*.*] А «Соши»?

[*.*] Я ходила к ним на форум. Они пока ещё находятся в шоке от того, что с их богинями случился такой ужас. Но завтра, я думаю, они придут в себя и захотят отомстить. Так что, вариантов нет. «Короне» конец.

Нажимаю на кнопку, гашу экран. Аккуратно складываю планшет и кладу его рядом собою на стол. Беру кружку с чаем.

Мда, похоже, дела обстоят хуже некуда. Высоковероятный «алес капут». Чёрт бы побрал эту Мульчу. Чёрт бы побрал корейцев, которые боятся кошек. Чёрт бы побрал ЧжуВона, который из-за своего «облико морале» плевать хотел на меня с высокой колокольни. Чёрт бы побрал ГуаньИнь, которая устроила мне такую подлянку. Чёрт бы побрал всех ненормальных фанатов. А главное, чёрт бы побрал этих безмозглых чиновников из МИДа, которые ради спасения своих задниц готовы утопить кого угодно! Вот кто твари, так твари. Фаны — не соображают, что творят, ибо дебилы малолетние, эти же — делают осознано. Уже здоровые дяди, понимают, что к чему, сс-сукииии…

Сделав глоток чая, размышляю о том, как им, мидовцам, отомстить. Перебор нескольких возможных вариантов мести показывает, что, похоже, никак. Даже самая из реализуемых идей — закидать их издали тухлыми яйцами и убежать, выглядит глупо и по-детски. Поймают однозначно и посадят за хулиганку в «обезьянник». Хана карьере айдола. Впрочем, похоже, ей и так, и так — хана. СанХён наверняка погонит меня со сцены и посадит к себе в «подвал», как ту девчонку, Шеннон. Буду сидеть, песенки кропать для других… Может, всё же, яйца, не такая уж и плохая идея? Хоть душу отведу… Только, в кого кидать? Кто именно в МИДе виноват в распространении слухов? Впрочем, судя по тому, что они творят, они там все дебилы, сверху донизу. Так что можно спокойно выбрать мишенью самого их главного, стопроцентно попаду в виновника. Только после этого будет скорее всего не более-менее комфортный подвал у СанХёна, а неуютная кутузка в тюрьме или брутальный сумасшедший дом с белыми смирительными рубашками. И выплата денежной компенсации пострадавшему. Нехилой. А главное — мама опять расстроится. И СунОк. Стоит ли напрягать семью, тем более, что я, считай, у них единственный кормилец? Пожалуй, нет.

Пфф… Как несправедливо устроен мир. Обидчику — не отомстить. Вот как вот так можно жить? Жаловаться? Кому? Господу богу? Ну, если он изначально сотворил то, в чём возможны подобные безобразия, есть ли смысл в жалобах? Он что — переделает? Мир переделает? Очень вряд ли… Потом, когда есть такие богини, которые даже не соображают, кого куда суют, как бы после «переделки» не стало бы только хуже … Причём, радикально.

Как это не печально, но от мести разумнее будет отказаться. Кругом вижу для себя только убыток. Можно отложить возмездие на потом. Стану знаменитостью, найду на них управу. А пока… Пока мне тупо нужно выжить, чтобы стать этой знаменитостью… Ладно, пойдём отнесём планшет на место, чтобы КюРи не узнала, что я подглядел его пароль. Сегодня будет трудный разговор с шефом, на который потребуется много душевных сил. Как же так получается, что я всё время оказываюсь виноватым? Зараза Мульча…

Время действия: 28 июня, утро, восемь часов утра

Место действия: дом семьи ЧжуВона. МуРан, встав рано, по уже давно сформировавшейся привычке и позавтракав, две минуты назад решила посмотреть новости, пока она выпьет чашечку чая. И вот она, так и не сделав ни глотка из чашки, сидит с отвисшей челюстью, ошарашенно смотря, как на экране телевизора бодро скачет чёрная кошка, пытаясь догнать убегающую от неё девушку. Видео с кошкой заканчивается, появляется изображение здания больницы и голос диктора за кадром начинает рассказывать о результатах исследования проведённых в травмпункте, куда после нападения опасного уличного животного доставили коллектив «Соши» в полном составе.

— Синие глаза королевы Мён СонХва и чёрная тодук-коянъи!! — подобрав челюсть восклицает пришедшая в себя бабушка. — Дух и его проводник?! Что за глупые шутки?!

Замерев на несколько секунд, бабушка невидяще смотрит на экран телевизора, видимо, вспоминая ЮнМи. В столовую заглядывает женщина-прислуга, встревоженная громкими криками. Бабушка молча делает движение рукою в сторону, показывая ей, чтобы не мешала. Женщина уходит.

— Или — это не шутка? — сделав паузу уже совершенно спокойно произносит МуРан, продолжая разговаривать сама с собою. — Клиническая смерть длинною в десять минут… Время, когда душа уже отлетела, а тело всё ещё живо…

Бабушка опять задумывается. В этот раз надолго.

— Если всё так, то… Зачем она пришла? — задаёт она вопрос себе и после паузы восклицает. — И причём тут мой внук?!

— Мне нужен самый сильный пансу или мудан в Корее. — сделав ещё одну пауз, решает МуРан.[30]

Время действия: 28 июня, утро

Место действия: агентство СанХёна

— У Санни диагностировано лёгкое сотрясение мозга, — сообщает КиХо последние новости своему работодателю, — У Джесики трещина на ноге. Минимум, неделя в гипсе.

СанХён делает недовольное выражение лица, но молчит. КиХо тоже молчит, ожидая, что ему скажет президент. Пауза затягивается.

— КиХо, — наконец нарушая тишину задаёт вопрос СанХён, — что ты думаешь по поводу… всего этого? Я имею в виду тодук-коянъи и эти, синие глаза…

— А? — повернув голову к своему главному помощнику спрашивает СанХён.

— Сабоним, вы, наверное, говорите о духе Мён СонХва и ЮнМи? — уточняет КиХо.

— Об этом, — кивает в ответ СанХён. — СМИ просто с ума сошли. Перепечатывают разные варианты этой истории.

— Сабоним, — вежливо произносит в ответ КиХо, — к сожалению, я лишён таланта к оккультизму. Видеть потустороннее, такие силы мне не были даны при рождении. Думаю, что в любой ситуации, как бы фантастически она не выглядела, нам следует следовать традиции.

— Какой именной? — интересуется СанХён.

— Прощу прощения, сабоним, я неточно выразился, — извиняется КиХо. — Я имел в виду наше традиционное занятие, которым мы занимаемся. А именно — зарабатывать деньги. Рано или поздно, но время приёма пищи придёт обязательно и все захотят есть. Думаю, вам нужно не беспокоится и заработать денег и на этом, сабоним.

— Я знаю, КиХо, — отвечает СанХён, — что скандалы нужно продавать. Только меня во всём этом беспокоит один момент …

СанХён делает паузу, опускает глаза и сидит некоторое время так, словно припоминая или формулируя то, что он хочет сказать. КиХо терпеливо ждёт.

— Сегодня, пока я ехал в машине в агентство, — говорит СанХён и поднимает глаза на КиХо, — радиокомментатор, комментируя новости, сообщил, что какая-то мудан сказала, что дух королевы Мён СонХва вернулся, чтобы уберечь страну от беды… Что ты думаешь об этом?

СанХён требовательно смотрит, ожидая ответа.

— Честно говоря, не знаю, что и думать, сабоним. — признаётся КиХо.

— И я вот тоже не знаю. — вздыхает СанХён. — Но почему-то эти слова запали мне в душу.

— Сабоним, вы и вправду думаете, что ЮнМи … это Мён СонХва? — удивлённо спрашивает КиХо.

— Я не настолько верю во всё потустороннее. — отвечает сабоним. — Но, в шоу-бизнесе полно примет. А приметы, сам знаешь, порой сбываются. Значит, что-то такое в мире есть. Странностей вокруг неё и в самом деле много. Уж очень взрослая для своих лет. И музыка у неё, очень разноплановая…

СанХён задумывается, барабаня пальцами по столу.

— Какое у неё сегодня расписание? — помолчав, спрашивает он.

— Я отправил её сделать анализ у её животного, что оно не бешеное. — говорит КиХо, — потом, она должна будет вернуться в агентство для записи видео с участниками «Bang Bang» и «StarsJUNIOR» для их фанатов. И извинения для «Соши» и их фанатов. Всё, как вы вчера распорядились.

— Угу, угу. — одобрительно кивает СанХён и добавляет. — Это, КиХо… Скорее всего я уеду к Чо СуМану, нужно будет обсудить с ним ситуацию с «Соши». Договорённости о встрече ещё нет, но, скорее всего, без неё не обойдётся. Если ЮнМи будет просить о встрече со мной, скажи, что я не хочу с ней разговаривать.

КиХо вопросительно смотрит на своего работодателя.

— Я не знаю, что мне с ней делать. — объясняет причину СанХён в ответ на молчаливый вопрос подчинённого. — По всем правилам агентства её нужно выгонять. И это было бы самым правильным шагом. Но, по ряду причин, которые я тебя вчера объяснял, это сделать я не могу. Теперь ещё добавилась эта история с духом Мён СонХва. История, собственно, началась раньше, но сейчас она приобрела некоторую настораживающую вещественность, я бы так сказал. Выгонишь её на улицу, а она из-за этого, страну не спасёт…

— Чёрт! Что я говорю! — ругается СанХён.

— И что… — спокойно интересуется КиХо, воспользовавшись паузой, в которой президент возмущённо крутит головой. — … у вас теперь в агентстве будут работать духи известных людей?

СанХён озадаченно смотрит на него, обдумывая вопрос.

— Я президент агентства, — помолчав, отвечает он. — Мне нужно думать обо всём сразу и при этом ещё смотреть в будущее. А у будущего тысячи вариантов и когда выбираешь один, от других приходится отказаться. Я хочу сделать паузу, КиХо. Я не знаю, какие решительные меры я должен предпринять именно сейчас. А когда я не знаю, что делать, я ничего не делаю и жду подсказки от жизни. Я всегда так делаю и это для меня работает.

— Да, господин СанХён, — согласно кивает КиХо, — Вы так поступаете.

— Поэтому, — отдаёт приказание СанХён, — занимайся текучкой, принимай стандартные меры, которые принимает агентство при скандале. Я буду решать вопрос с Чо СуМаном. ЮнМи, после записи видео, не забудь отправить на концерт к господину Ким ДжонХвану, я тебе вчера говорил о том, что он её пригласил сегодня на свой концерт. Проследи, чтобы не случилось опять каких-нибудь накладок или недоразумений. Никаких дисциплинарных разговоров и воздействий к ЮнМи не применять, их я определю сам и выдам тебе указание как поступить. Всё понятно?

— Да сабоним. — наклоняет в ответ голову КиХо. — Всё будет исполнено согласно вашим указаниям.

— Действуй! — мотивирует его президент.

Время действия: 28 июня, двенадцатый час дня

Место действия: минивэн ЮнМи. Около агентства «FAN Entertainment».

Сижу, в окно гляжу. В минивэне они «зеркальные», наружу смотреть из них можно, а вот, что внутри делается, снаружи не видно. Ещё и от солнца защита, которая сегодня жарит, как обычно. Еду в родное агентство за мешком с пряниками. Уж СанХён точно теперь одарит. Если пошлёт мыть пол, откажусь, скажу — «не царское это дело!». Посмотрим, какое у него выражение лица будет после этого.

СМИ, которым похоже делать нечего, усиленно взялись «дуть» теперь в другую «дуду». Про Мён СонХва. Вот, наверное, в гробу старушка вертится, не ожидала, что о ней потомки так «крепко» вспомнят. На тихую полазил с планшетом по «новостям», посмотрел. «Жёлтая пресса» занялась генерацией фантазий на тему, кто попал в тело ЮнМи. В общем-то не так уж они и не правы, попадание было, но вот если бы они знали, где именно ошибаются, то крепко бы удивились, скажем так.

С утра, едва только закончился завтрак, мне поступило срочное распоряжение от КиХо. Бросать всё и нестись организовывать справку для Мульчи, что она не бешеная. Оказывается, из агентства уже позвонили домой с тем же вопросом, но СунОк им сказала, что она не уверенна, что у неё получится отвезти кошку к ветеринару, поскольку не знает, станет ли та её слушать. Она никогда этого не делала и не знает, как. Короче, СунОк подумала, что если Мульча устроит погром в ветеринарке, то её точно запишут в бешенные. В общем, онни сказала, что справится с животиной может только её хозяйка. Поэтому. КиХо «зарядил» меня на добычу справки.

За мной приехала ЁнЭ, и мы с ней понеслись. Сначала ко мне домой, потом, в ветлечебницу. Дома, едва успел перекинулся парой слов с семьёй. Попросил маму не волноваться и не обращать внимания про то, что пишут, что в меня вселился дух королевы. Что это всё ерунда на постном масле.

«Я знаю, что это всё неправда» — сказала мама. — «Я ходила к мудан, спрашивала о тебе. Если бы в тебя вселился дух, то она бы мне это сказала. Это очень сильная шаманка. Она сразу узнала, что у тебя была клиническая смерть и всё мне про тебя рассказала».

Вот так вот. Всё про «меня рассказала»! Что она там — «рассказала»? Похоже, всё же не всё, как есть на самом деле, иначе мама и онни со мной говорили бы по-другому. Но вот с тем что у меня была клиническая смерть. Раз сказала, значит, как-то узнала. Если как-то узнала, может как-то ещё что-то про меня узнать. Ещё один повод к тому, чтобы не оказываться с мудан в одном помещении.

Подхватив Мульча, приехали в знакомую ветеринарку. А там — ремонт! Ёшкин кот! Пришлось искать по телефону другую, из ближайших. И началось. У кого по записи всё сегодня занято, у кого — приходите вчера, то бишь завтра. В итоге, где получить справку, мы нашли, но это оказалось совсем не рядом. И не круто. Круто, в смысле заведения. Пока доехали через два моста, пока нашли. Потом «шоу» Мульчи и меня. В лечебнице все просто офигели, когда поняли, кто к ним завалился. Дух королевы с сопровождающим! Плюс ко всему, они ещё и с кошками не работают. Ну, такая у них «забегаловка». Теоретически они знают, как они выглядят, а вот практики лечения подобных животных у них нет. Даже бланков нормальных у них нет. Написали в справке, в графе — «пол собаки — кошка». Я увидел — изумился, когда увидел, но не стал возникать. Справку дали? Дали. То, что надо написали? Написали. Чего ещё желать?

Но, со всеми этими перипетиями, из графика поездки мы, понятное дело, вывалились напрочь. Поэтому, Мульчу я не стал отвозить домой, поехал прямиком в агентство, поскольку из него ЁнЭ уже звонили два раза, ругались, что срываем съёмки. В агентстве затеяли снять извинения, мои перед «Соши» и «дружеские» с парнями из «StarsJUNIOR» и «Bangbang». Типа мы такие с ними друзья, лясим-трясим, каждый день вместе работаем и поэтому, в клубе, было не нарушение приличий, а дружеское общение, и пусть фанаты заткнутся и успокоятся. Ну, не знаю, насколько это окажется действенным для фанатов, посмотрим. Агентству виднее, у них ж опыта больше… Ещё и завтра будет пресс-конференция, нужно ответы на вопросы будет выучить за ночь… пф…

Ещё тут эти месячные блин, опять не вовремя начались. От нервов, наверное. Я так вроде, ничего. Особо не переживаю, стараюсь спокойно наблюдать этот цирк со стороны, но, по-видимому, до конца это у меня не получается. Что-то в нервы всё же «просачивается». Вот и спать плохо стал, хотя стабильно не высыпаюсь…

Приехали! Наконец-то. СанХён, наверное, уже рвёт и мечет.

Машина заезжает на стоянку, смотрю в окно, удивляюсь количеству школьниц, окруживших её ограждение. С зонтиками, под солнцем, стоят, чего-то ждут. Уж не по мою ли душу?

Машина останавливается. Охранник открывает дверь, выходит. За ним следом вылезает ЕнЭ. Я, с кошкой на руках появляюсь последним.

— «Соши»! «Соши»! «Соши»! «Соши»! — начинает скандировать толпа за оградой, видимо увидев меня.

— «Соши»! «Соши»! «Соши»! «Соши»!

Ну точно по мою душу. — думаю я внутренне напрягаясь. — Бить будут?

Чвяк! Чвяк!

Два куриных яйца, кинутые откуда-то из задних рядов, шлёпаются недалеко от меня на асфальт.

Ух ты, какая творится… вещь! — думаю я. — Поклонники атакуе!

Мой секьюрити, как будто был к этому готов, ловким жестом распахивает большой чёрный зонт и отставив руку с ним в сторону, прикрывает меня. Мульча, то ли испугавшись хлопка открываемого зонта, то ли шума от усилившихся криков, резко выкручивается у меня из рук и приземляется лапами на асфальт. Задрав хвост, она с внезапно бросается к толпе. Девочки, стоявшие в первых рядах, никак не ожидали, что их внезапно атакует чёрная кошка. Издав дружный визг, они разворачиваются и бросаются назад, на тех, кто стоял за их спинами и не был готов к такому манёвру. Пять секунд спустя над стоянкой раздаётся звук глухих ударов сталкивающихся голов, треск рвущейся одежды и многоголосый ор ужаса. А на месте собравшейся толпы кругами идёт «лесоповал». Запутываясь в чужих конечностях и спотыкаясь о ранее упавших, людские тела валятся во все стороны в попытке выбраться и убежать.

Ух, ёп… — буквально ужасаюсь я, с отвисшей челюстью смотря на происходящее.

Время действия: 28 июня, вечер

Место действия: концертная площадка под открытым небом (летняя эстрада)

Сижу, с букетом цветов в руках, жду, когда меня пригласят на сцену. Сьёмки сегодня так и не получилось сделать. Не судьба. На автостоянке у агентства совершенно внезапно произошёл локальный Армагеддон. Мульча бросилась на приветствующую меня куриными яйцами толпу. Тигр, а не кошка. Недокормили только в детстве. Докормили бы, так бы по джунглям шарилась бы, а не в лоток ходила. В итоге, приехали две скорые, развезли пострадавших по больничкам. Не всех, а только тех, кто передвигаться не мог самостоятельно. Ходячих, было гораздо больше, в две машины они бы не поместились. Пока разбирались с последствиями «замеса», понятное дело, не до сьёмок было. Выбежавший на улицу КиХо, велел забирать мне кошку и убираться с ней домой, чтобы глаза его меня не видели. Приедет господин президент, он будет лично определять меру моей вины.

Да я бы и уехал от всего этого подальше, но, удрать не получилась. Меня повязала вызванная кем-то полиция. А может, они по «наводке» скорой помощи приехали, на место беспорядков. В результате я поехал не домой, а в компании с ЁнЭ, охранником и Мульчой, поехал давать показания в отделение. От агентства наш отряд усилили ещё юристом, чтобы в полиции не задавали дурацких вопросов. Он да, юрист, показал там, что не даром хлеб у СанХёна ест. Всё время протестовал. Протест, это, наверное, хорошо, но на них ушла просто прорва времени и домой я, в результате, опять попал мимоходом. Сгрузил дома хвостатое и усатое исчадье ада, взамен взял маму и СунОк и поехал с ними на концерт к дяде Хвану. Цель поездки, как объяснила мне ЁнЭ проинструктированная в агентстве, выйти на сцену и получить прилюдную благодарность от известного исполнителя. После того, как такой уважаемый и популярный в Корее человек, как ДжоХван, публично выскажет мне свою благодарность, это должно повысить мой уровень в глазах общественности.

Ну, раз это поможет поднять мне уровень, почему бы и нет? Чего отказываться? Остановились, купили по дороге цветы. Я вспомнил, что АйЮ никогда не ленится выражать уважение к исполнителям старше себя по возрасту. Вспомнил, и решил последовать её примеру. Делов-то, машину тормознуть у цветочного магазина, а человеку приятно. Да и чисто для себя. Дядюшка вызывает у меня уважение, мне тоже будет приятно ему что-то подарить. Просто подарить. Без всякого для себя набора очков у публики.

К началу концерта мы опоздали. Ну тут уж, что скажешь? Как день начнётся, так и идёт. Маму и онни отправил зал, там им были места забронированы, а сам сел на стульчик за кулисами ждать, когда меня пригласят. Вот сижу с букетом в руках, жду, слушаю как поёт дядюшка и прислушиваюсь к тянущим ощущениям внизу своего живота. Месячные, это несомненно, классно. Как я раньше без них жил?

…Хорошо у дядюшки выходит…Проникновенно… Угадал я с песней для него…

(несколько позже. ЮнМи с озадаченным видом стоит в центре сцены, куда её попросил пройти ДжонХван, а тот, с букетом в руках, стоя боком к ней и залу, произносит речь, приближаясь к её концу)

— … поблагодарить её семью, за то, что она смогла в неё воспитать такое высокое чувство самопожертвования, любви к людям. Уверен, что для ЮнМи было непростым решением, отказаться от сунын. Чтобы пойти против принятых правил и традиций, нужно немалое мужество. И к большому счастью для всех нас, для тех, кто каждый год терял своих детей, оно у неё оказалось. Нация, никого не потеряла…

Смотря в зал, ДжонХван делает паузу, чтобы сказанные им слова лучше улеглись в сознании слушателей. Слушатели, большинство из которых пожилые люди, внимательно слушают, не отводя взглядов от несколько растерянной ЮнМи.

— У этой девочки большое сердце, — повернувшись снова к ЮнМи, в полной тишине продолжает свою речь ДжонХван. — Большое, любящее сердце. Любой народ может быть гордым, если у него есть такие дети. Я горд, и рад, стоять на одной сцене с таким ребёнком, которая ещё не закончив школу, успела сделать для нации больше, чем я, проживший гораздо более длинную жизнь…

По залу пролетает чуть слышный удивлённый шёпоток.

— И я хочу поблагодарить её, за её смелость, за её любовь к людям, за то, что она сделала для нации. Спасибо, ЮнМи!

ДжонХван сделав шаг к ЮнМи совершает большой мужской поклон чоль, преклоняя пред ней колени.

Ахххх! — увидев такую невероятную вещь, разом выдыхает зал словно один человек. Люди начинают подниматься со своих мест на ноги, чтобы лучше видеть. ЮнМи, на несколько секунд, от изумления парализованная происходящим, приходит в себя и всполошено бросается поднимать дядюшку.

Время действия: 28 июня, вечер

Место действия: возле дома ЮнМи. СунОк и мама, переполненные впечатлениями, устало возвращаются домой после концерта. ЮнМи уехала к себе в общагу. Выйдя из проулка, мама и дочь останавливаются в изумлении перед своим домом.

Группа подростков школьного возраста деловито разрисовывают стены и окна их кафе, используя для этого аэрозольные баллончики с краской. Первой приходит в себя СунОк.

— Эй! — грубо восклицает она, обращаясь к «художникам». — Вы чё такое творите?!

Молодёжь, услышав окрик, перестаёт красить, оборачивается и молча смотрит на СунОк, ничего не отвечая.

— Да, я это вам говорю! — делает шаг вперёд та. — Вообще нюх потеряли?!

Переглянувшись, подростки пожимают плечами и развернувшись, спокойно направляются от хозяев в противоположную сторону.

— Э, вы куда?! — изумляется такой наглости СунОк. — А убрать за вами кто будет?! А ну, стойте!

СунОк бросается вдогонку.

Время действия: 28 июня, поздний вечер. Телефонный звонок

Беру телефон из рук охранника, слушаю.

— ЮнМи, это ЁнЭ. — устало говорит мне знакомый голос в трубке. — ЮнМи, твоя мама в больнице. Я уже еду к тебе на такси, буду минут через пять. Собирайся и выходи.

— А что случилось? — испуганно спрашиваю я. — Что с мамой?

— Мне сказали, сердечная недостаточность. Подробности нужно узнавать на месте. Я не родственник, мне много не сказали. Собирайся. Я скоро буду.

— Да, — говорю я и благодарю. — Спасибо, ЁнЭ.

Трек девять

Время действия: первый час ночи

Место действия: одна из больниц Сеула

Сидим с СунОк на скамье для посетителей у двери в кабинет. Ждём, когда нас пригласят или к нам выйдут. Мама на обследовании, ей делают томографию, потом, сказали, нужно будет ещё время на обработку снимка. Вот, сидим, ждём результатов. СунОк грудью прижимается к моей спине обхватив меня руками. Хоть она на меня и наваливается, но я терплю, потому что в её объятьях как-то… Спокойно что ли? Или, может, даже уютно.

— Помнишь, как я обнимала тебя, когда тебе было холодно? — спрашивает почти мне в ухо СунОк. — Мы сидели вдвоём и ждали, когда придёт мама. Дома было темно и холодно. И страшно. Мы сидели вдвоём и не боялись. Помнишь?

— Нет, онни, не помню, — отрицательно мотаю я головой. — Но, когда ты меня обнимаешь, на душе почему-то спокойно и хорошо. Наверное, тело помнит. Мозги — забыли, а оно — нет.

— Всё будет хорошо. — обещает СунОк. — Твоя старшая сестра позаботится о тебе.

— Ты мне это тогда тоже говорила? — спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает СунОк, — ты же мой родственник. Если…

Начав говорить, СунОк прерывается и несколько секунд молчит.

— … ты будешь единственным моим родным человеком на Земле. — закачивает она что-то не сказав.

«Если мама умрёт» — понимаю я, что за слова она пропустила.

— Всё будет хорошо, онни, — обещаю я. — Деньги на лечение мамы у нас есть, она ещё не старая, думаю, всё будет хорошо.

— Хорошо, что ты зарабатываешь. Спасибо тебе. — благодарит меня онни и ещё теснее прижимает меня к себе.

В общем, как мне она рассказала, случилось следующее. Когда они с мамой вернулись с концерта, то обнаружили группу олигофренов, расписывающих стены нашего кафе из баллончиков. Возмущённая СунОк, ни секунды не задумываясь, кинулась защищать имущество семьи. Догнала и схватила одного из вредителей, поскольку, как она рассказала, вели они себя нагло, даже не убегали, а лениво так шли. Ну, схватила, она одного, попыталась задержать. Тот, понятное дело, стал вырываться. Остальные олигофрены развернулись и кинулись на СунОк отбивать своего. Короче, СунОк побили. Не сильно, но побили. И маме слегка досталось, когда она бросилась отбивать свою дочь. А потом маме стало плохо.

Когда я подставляю, как это было, чувствую, что у меня в груди появляется чёрная злоба. Вот если была возможность, просто бил бы палкой по этим наглым головам без капли сожаления. Вот просто бил бы и всё, а не заявлению в полицию писал. Как пить дать ведь не найдут. А если найдут, то наверняка будет — «они же дети. Нужно понять и простить».

— Убью этих гадов если поймаю, — обещает мне СунОк словно услышав мои мысли.

— Тут не сколько они виноваты, — говорю я. — Эти просто тупые неудачники, решившие качнуть чувство собственной значимости на ситуации. Главные виновники не они.

— А кто? — отстраняясь, удивлённо спрашивает у меня онни.

Рассказываю ей версию про то, что скандал затеял МИД, или скандал затеяли с его подачи, чтобы отвести внимание от пролёта с переименованием моря. Сначала начали с АйЮ, а потом перевели стрелки на меня, показав видео с её дня рождения. Наверное, АйЮ оказалась не совсем удобной для скандала. Всё же «сестра нации» и у неё огромная фан-база. У меня ничего такого нет, поэтому, «пиннать» меня видно вышло проще. Ну и понеслась…

— Ты думаешь это МИД всё устроил? — недоверчиво смотря на меня спрашивает СунОк.

— Мои сонбе так считают, — пожав плечами отвечаю я. — Они говорят, что всегда начинается скандал с известными лицами, когда следует отвлечь внимание от чего-то нехорошего в стране. И да, если посмотреть, всё сходится. Вот ты читаешь новости. Про переименование моря, что-то сейчас говорят?

После моего вопроса онни ненадолго задумывается, припоминая.

— Не помню. — признаётся она. — Последние два дня журналисты только и обсуждают тему твоего видео. Про название моря ничего не говорят.

— Чего и требовалось достичь. — констатирую я.

СунОк опять задумывается.

— С министерством иностранных дел не так давно был ещё один скандал. — говорит она. — Они тогда перепутали местонахождение стран.

— В МИДе не знают географию? — удивляюсь я её словам. — Серьёзно?

— Да. — кивает онни. — Или они перепутали названия… Я сейчас подробностей уже не помню, я найду попозже в сети.

— Ну если МИДовцы не знают географии, чего уж тут тогда говорить об остальном? — резюмирую я и добавляю. — Небось, понабрали на работу одних своих, а их косяки прикрывают скандалами с людьми, которые честно работают и профи в своём деле. Дебилы…

СунОк молча сидит несколько секунд. Думает.

— И никак их не наказать? — спрашивает она меня.

— А как ты их накажешь? — задаю я ей встречный вопрос. — У них деньги, связи, СМИ. На раз, два, три докажут всей Корее, что ты сумасшедшая дура. В магазины пускать перестанут, не то, чтобы на работу взять. Будешь с голым задом бегать всю оставшуюся жизнь, рассказывать, что ты права…

СунОк в ответ на мои слова молчит, недовольно оттопырив нижнюю губу. В этот момент открывается дверь в кабинет.

— Сёстры Пак? — смотря на нас спрашивает медсестра в белом халате.

— Да, это мы. — повернувшись к ней отвечает СунОк.

— Пожалуйста, пойдёмте за мной. — приглашает медсестра. — Доктор ждёт вас.

(29 июня, начало четвёртого)

Как же спать хочется! Уже четвёртый час, а утром нужно быть в общаге. Чёрт бы побрал тот момент, когда в мою голову пришла идея стать айдолом! А ведь меня предупреждали, кажется даже ещё до Кирин, что у переводчика всегда будет рис в его чашке. Нет, блин, мне позарез нужно было, чтобы у меня в чашке была чёрная икра! Чё я такой жадный? Спал бы себе сейчас дома, а утром бы встал, пошёл бы на работу, как все нормальные люди. А на работе — кофе, свежие сплетни… Жениться бы только тогда пришлось, в смысле, замуж… Но на фоне хронического не высыпания это уже не выглядит столь катастрофичной бедой как казалось раньше. Полцарства за кровать! Вторую половину царства — за восьмичасовый сон!

Едем домой из больницы. Слава богу, врачи не нашли у мамы ничего серьёзного. Предварительный диагноз — вегетососудистая дистония. Как в двух словах объяснил доктор, это такая штука, когда нервная система не справляется с управлением кровеносными сосудами. Не вовремя их то расширяет, то сужает. Полно народа вокруг с такой бедой. И это не лечится от слова «никак», с этим живут до конца дней. Облегчение — правильный образ жизни, отсутствие стрессов, ну и препараты для общей поддержки организма. Типа того, что раз я что-то пью, значит — лечусь. Самовнушение, короче.

Только это предварительный результат. Нужно «дообследоваться», как сказал врач, побыть в стационаре пару-тройку дней.

«Надо, значит надо!» — сказал я СунОк. — «Пусть маму обследуют, раз так выпал случай. И не только сердце и кровеносную систему, но и другие органы. В её возрасте это нужно сделать. А то она с врачами словно на разных планетах живут. Слышать про них слышала, но вблизи ни разу не наблюдала.»

Короче говоря, ориентировочно, обследование обойдётся примерно в одиннадцать тысяч долларов. Пребывание в стационаре — восемьсот тысяч вон в день, когда нет страховки. Просто пребывание. А дальше уже пошли «навороты» из анализов и обследований. Вот так вот. Денег нет — ложись и помирай, никто ничего тебе плохого не скажет. Твои личные проблемы. Не, по поводу миски с рисом у переводчика, это я погорячился. Ну его нафиг, тут если в медицину вляпаешься, никакого риса не хватит, хоть обпереводись. Надо прыгать, раз есть возможность. Кофе под сплетни я и в старости смогу себе организовать. Причём, даже в старости — сплетни всё равно будут свежими. Очень интересный продукт…

А сейчас мы едем домой, спать хотя бы те несколько оставшихся часов. Везём с собой ЁнЭ, решили, что переночует у нас, а утром сразу поедем в агентство. Секюрити и водитель сказали, что они закалённые, им не привыкать и они спать не будут, поедут к себе, а утром их сменят. Ну ладно, раз так, это даже проще, а то, как их всех размещать в доме, я не представляю.

Минивэн подъезжает к дому, освещая фарами несколько фигур сидящих на стульчиках у входа и какие-то высокие венки из ярких цветов прислонённые к стене.

— Онни, глянь, фигня какая-то, — несильно пихаю я в бок привалившуюся ко мне и задремавшую СунОк.

— Где, что? — вскидывается та.

— Вон, у дверей. — вытянув шею, подбородком указываю я в окно машины. — Сидит кто-то.

СунОк несколько секунд всматривается, прищурив глаза от света. Машина останавливается, светя фарами на вход.

— А! — восклицает онни. — Опять что ли пришли стены пачкать?! Ну я сейчас с ними поквитаюсь!

СунОк вскакивает со своего места и подскочив к двери, резко дёргает за ручку, откатывая её в сторону. Я подрываюсь следом за ней, решив, что она сейчас опять получит люлей. Чёрт его знает, кто там сидит?

Секюрити выскакивает с переднего пассажирского и перехватывает меня, не дав бежать за СунОк.

— Вы чего тут расселись?! — издали слышу, как совсем не вежливо восклицает СунОк подбежав и остановившись у сидящих в пластмассовых стульях парням. — Стены опять пришли пачкать?! А ну-ка, убирайтесь отсюда, иначе вы в момент окажетесь в полиции! Позор своих родителей!

— Простите, госпожа Пак СунОк. — поднимается с кресла жмурящая в свете фар фигура и неожиданно оказавшаяся девушкой. — Мы не анти. Мы, наоборот, фанаты вашей сестры и пришли сюда, чтобы защищать её дом. Здесь все участники фан-клуба «Red Alert». Меня зовут Гук ГаБи, я президент клуба.

— «Red Alert»? — растерявшись, переспрашивает СунОк. — Никогда не слышала про такой.

— Это новый клуб. — отвечает Гук ГаБи. — Я зарегистрировала его два дня назад.

— Отпустите, — требую я у держащего меня секюрити. — Это свои.

— Уважаемая госпожа, — говорит в это время СунОк Гук ГаБи, — «RedAlert» организовал круглосуточное дежурство у вашего дома. Больше не беспокойтесь, что кто-то испортит его. Вот, пожалуйста примите. Если вам потребуется помощь, позвоните по указанному телефону, или напишите письмо на указанный электронный почтовый ящик. Мы обязательно поможем. Можете на нас рассчитывать.

Гук ГаБи уважительно и с поклоном, держа двумя руками, протягивает СунОк визитку.

— Круглосуточное дежурство? — недоверчиво переспрашивает СунОк принимая карточку.

— Да, круглосуточное. — подтверждает Гук ГаБи. — Вашей сестре нужна защита. Она надежда нации.

— А… — произносит СунОк и замолкает, не зная, что говорить.

Иду к СунОк, думая, что, пожалуй, зря я вырывался из рук секюрити. Похоже, это «толконутые», люди непростые, требующие правильного обхождения. А у меня сейчас сил нет на подбор слов…

Но иду, раз уж уже иду. Подхожу, и встав рядом со своей онни, благодарю фанов за заботу.

— Агдан с нами! — восклицает ГаБи и все четверо уже вставших на ноги парней и она, одновременно мне кланяются.

Вот чёрт! — думаю я, кланяясь в ответ и стараясь, чтобы мой поклон вышел уважительным, но не таким глубоким, как у них. — Секты имени моего мне ещё не хватало! И как мне себя вести в такой ситуации? Может, последователей нужно накормить? Или, кофе угостить?

— А это что такое? — спрашивает СунОк, повернувшись и смотря на прислонённые к стене праздничного вида венки.

— Не знаю. — признаётся ГаБи. — Когда мы пришли, они уже стояли. Мы не подходили.

СунОк идёт к подозрительным украшениям и начинает их разглядывать.

— Щибаль! — спустя пару секунд нецензурно восклицает она. — Это же похоронные венки! Вот, даже имя ЮнМи написано!

Онни выдёргивает наружу жёлтую траурную ленту, на которой красными буквами что-то написано.

— ЮнМи от «совон»! — громко читает она. — Фан-клуб «Соши»! А этот?

Она выдергивает ленту из другого венка.

— «ELF»! Отфанов «Stars JUNIOR»!

— Фаны «BangBang»! «VIP»! — выдергивает она ленту из третьего венка.

— Да они что, совсем что ли ……?! — возмущённо восклицает она, поворачиваясь к моим фанатам. — Пусть только посмеют приблизиться к моей сестре! Враз окажутся в реке Хан! Я на них в суд подам!

— А давайте пойдём спать. — предлагаю я. — Я устала, а день сегодня будет опять непростой.

СунОк поворачивается теперь ко мне и молча смотрит на меня держа в руках ленты с недобрыми пожеланиями.

— ЮнМи нужно отдохнуть. — произносит подошедшая сзади ЁнЭ. — Сегодня будет и правда, непростой день.

— Выкиньте эти венки в помойку! — повернув голову и смотря на «Red Alert» отдаёт приказание СунОк. — Помойка там, за углом!

Фига себе она их строит! — удивляюсь я, смотря на СунОк, которая рукой указывает направление, где именно находится помойка.

А я боялся, что будут проблемы, — ещё две секунды спустя думаю я, смотря как фанаты кинулись к венкам. — Похоже, проблем не будет.

— Стойте! — приказывает фанам СунОк вспомнив ещё одну вещь. — Ленты нужно вынуть и сжечь, тогда они не смогут причинить вреда!

Может, это СунОк у нас «королева Мён СонХва», а не я?

Время действия: 29 июня, начало восьмого утра

Место действия: минивэн ЮнМи направляется в агентство

Блин, как же спасть хочется! И месячные. Самое то настроение, чтобы убивать. Не, зря я всё же от карьеры переводчика отказался… Хотя там бы всё равно тоже бы пришлось тащиться на работу. Месячные, не месячные, всем пофигу, что там у тебя. Как бабы вообще выживают в таких условиях? В таких условиях идея взять и сдохнуть выглядит уже не так и плохо. А сейчас ещё в агентстве звиздюлей получать. Что-то так быстро всё крутится последние дни, просто не успеваешь реагировать…

В этот момент у меня «блямкает» телефон, сообщая о пришедшем сообщении. Телефон я забрал у ЁнЭ мотивируя тем, что могут позвонить из больницы. Вот, что-то прилетело. Достою, смотрю кто.

Сообщение от АйЮ: «Ты покажешь мне свою тудук-коньяти?»

Вот блин! Кому чего. Тут крутишься как уж на сковородке, а народ экзотики жаждет. Мне бы её заботы. Наверное, у неё всё хорошо, раз такие смс-ки шлёт. Скандал переместился на меня, можно вздохнуть свободно и на чёрную кошку съездить посмотреть, нервы пощекотать…

— Что там? — спрашивает меня ЁнЭ и имея в виду сообщение.

— Менеджер ЁнЭ, а как вы считаете, я действительно похожа на королеву Мён СонХва? — не ответив, задаю я встречный вопрос.

ЁнЭ секунды три молча смотрит на меня.

— По мне, — отвечает она, — ты больше всего похожа на школьницу-идиотку, из-за которой я вот-вот лишусь работы!

Что ж? Вполне себе честный ответ. Кому как не персональному менеджеру знать на кого ты похож?

— Извини. — секунду спустя говорит ЁнЭ. — Мой ответ был излишне эмоциональным. Это было непрофессионально.

У ЁнЭ тоже месячные. Я это знаю. Сложно быть профи в такой момент.

— Спасибо, сонбе. — благодарю я ЁнЭ.

Время действия: 29 июня, начало десятого

Место действия: агентство «FAN Entertainment»

Двигаемся с ЁнЭ по коридору на выход из здания агентства. На сьёмки. Едем снимать то, что не сняли вчера. Извинения. ЁнЭ на ходу пересказывает мне информацию, которую ей дали, пока она получала расписание на этот день. Мне ничего не сказали. Со мной вообще никто разговаривать не стал. Просто просидел на стульчике в коридоре, пока ЁнЭ ходила, и всё.

— Господин КиХо сказал, что президент СанХён очень тобой недоволен. — говорит мне ЁнЭ. — Настолько, что не хочет с тобой разговаривать и видеть.

Вот блин… Если шеф разозлился на меня, то это плохо…

— Президент СанХён поругался из-за тебя с президентом СуМаном. Он вчера ездил в «SM Entertainment» чтобы урегулировать вопрос с «Соши». Президент СуМан хотел, чтобы ему покрыли убытки в связи с тем, что «Соши» пострадали у нас на сьёмках. Президент СанХён отказался…

Ну, блин…

— … Сказал, что платить должна страховая компания…

Правильно, ибо нефиг. Артисты должны быть застрахованы. А если в «SM» на этом сэкономили, тогда пусть учат артисток своих кошек не бояться.

— В общем, мне сказали, что президенты поругались, а виной этому — ты.

Пфф…

— «Совоны» собирают подписи за запрет комбэка твоей группы. Собрали уже двести девяносто тысяч голосов…

— Так много? — удивляюсь я. — Когда же они начали их собирать? Год назад?

— За сутки. Они заключили альянс с фан-клубами «Bang Bang» и «StarsJUNIOR» и собирали подписи вместе. Поэтому им удалось так быстро собрать нужное число. И похоже, они очень злы.

Я прямо «Доктор зло» какой-то. Всем миром борются…

— Они же несовершеннолетние? — говорю я, вспомнив, что говорила КюРи. — Как они могут подписываться? Это же будет нелегитимно?

— «Совоны» собирают голоса не для петиции в «Голубой дом», — поясняет ЁнЭ. — Они делают хитрее. Они собирают голоса для руководства «KBS» где у тебя с твоими сонбе будет комбэк. Грозят бойкотировать просмотр передач канала. Для этого совершеннолетие не нужно.

— Грозят обвалить рейтинг музыкальных передач «KBS»? — удивляюсь я. — Так он вроде у них и так — крошечный. Куда его ещё ниже обваливать? В минуса, что ли загнать хотят?

— Не знаю. — отвечает ЁнЭ. — Я ещё не очень хорошо разбираюсь как внутри работают медиа-корпорации. Но господин КиХо, когда говорил мне это, выглядел очень озабоченным. Может, причина в том, что отношение «KBS» к господину СанХёну — ухудшится?

Хм… Скорее это с того, что среди главных агентств, которые делят тощий пирог корейского музыкального бизнеса, появилась возможность разрезать его кусками другого размера. СанХёну, как вляпавшемуся в скандал и подведшего «KBS» под «цугундер» — кусок поменьше. Основания есть… Вот КиХо поэтому и хмурый…

— И что теперь будет? — спрашиваю я своего персонального менеджера.

— Не знаю, — пожав плечом отвечает мне она, — я думаю, что «KBS» не сможет просто взять и отменить запланированный комбэк. Но, если «совоны» и их альянс будут «минусить», результат у комбэка будет очень плохой. Это будет флоп для твоей группы. Тогда, в Японии, тоже откажутся от вашего промоушена, раз в Корее будут плохие результаты.

Мн-н да. Всё просто и логично. Зачем приглашать группу, которая уже раз «флопнулась»? Чтобы посмотреть, как она это сделает второй раз? А деньги в этом где? Денег в этом не будет. И у СанХён денег тоже не будет. А потом их не будет у меня, поскольку я с ним не расплачусь за это шоу. А всё началось с того, что какие-то пидорасы набрали к себе на работу «своих», таких же пидорасов, как и они, а, чтобы скрыть, что они там все, сверху донизу, не умеющие работать пидарасы, ловко подставили чужую жопу! Мою! Твари! Поубивал бы всех и сбросил в Ханган, как вчера обещала сделать СунОк.

В этот момент мы доходим с ЁнЭ до дверей и выходим на улицу.

Ладно. Посмотрим, чем дело кончится. — думаю я, идя к машине. — Если меня шеф выгонит нафиг, я это так не оставлю. В МИДе ещё меня попомнят. Сто раз пожалеют, что связались!

Время действия: 29 июня, послеобеденное время

Место действия: дом семьи ЧжуВона. Госпожа МуРан просматривает в повторе запись с выступления ДжоХвана на котором он преклоняет колени перед школьницей. На этом моменте видеозаписи МуРан неодобрительно качает головой. Раздаётся стук в дверь её комнаты.

— Да, войдите! — кричит МуРан тыкая пультом в сторону телевизора и останавливая запись.

Дверь открывается и появляется СанУ с папкой в руках.

— Госпожа, разрешите? — спрашивает он.

— Входи СанУ, — приглашает МуРан. — Что у тебя?

— Вы просили найти самую сильную мудан в Корее, — напоминает начальник безопасности подходя и остановившись в двух шагах от хозяйки, — прошу прощения, что выполнения вашего указания несколько затянулось. Проблемой стала достоверность оценки силы каждой мудан, и некоторая неопределённость критериев по каким их проводить. Но, в результате работы аналитического отдела составлен список из пяти самых сильных мудан страны. Разрешите?

СанУ делает два шага к МуРан и, открыв папку, достаёт листок. Уважительно передаёт его МуРан. Бабушка, отодвинув голову назад, дальнозорко прищуривается на лист.

— Номер один в списке сейчас отсутствует в стране, — предупреждает СанУ. — Совершает паломничество по местам силы. Возвращение ожидается пятого июля. Остальные номера находятся сейчас в стране и с ними можно выйти на контакт.

Бабушка некоторое время задумчиво изучает список держа его перед собой в вытянутой руке. Потом переводит взгляд с листка бумаги на замершее изображение на экране телевизора.

— Подождём, — приняв решение, произносит она и возвращает список обратно. — Лучшая мудан, полная сил, это то, что нужно. Несколько дней здесь роли не сыграют. Важен правильный ответ.

— Хорошо госпожа, — говорит СанУ убирая список обратно в папку и кланяясь. — Как только госпожа мудан вернётся в страну я вам сообщу. Будут ли мне какие-то новые указания?

— Нет СанУ. — отвечает МуРан. — Пусть всё идёт как идёт. Буду наблюдать. Это тоже может помочь с ответом на мой вопрос.

Время действия: 29 июня, шестой час вечера

Место действия: кафе мамы ЮнМи

Сидим с АйЮ за столиком в пустом мамином кафе, собираемся пить чай. Никого нет, кроме нас двоих и секьюрити АйЮ, севшего за столик возле выхода. Выйдя из машины и подойдя к дверям кафе, АйЮ осмотрела с наружи расписанные нецензурными надписями стёкла и стены, ничего не сказала, только огорчённо покачала головой. Потом я познакомил её с Мульча.

Кошатина очень спокойно отнеслась к гостье. Дала себя разглядеть, погладить, вежливо понюхала палец, осторожно поднесённый АйЮ к её носу и взялась мурлыкать, демонстрируя свои возможности.

— Вау! — искренне восхитилась после этого АйЮ. — Такая классная!

После знакомства с кошкой, мы с АйЮ сели пить чай, так как она сказала, что хочет со мной поговорить, а я решил, что за чашкой чая это будет проще сделать, ибо, судя по выражению, с каким было произнесено — «хочу с тобой поговорить», разговор будет не простой болтовнёй. Мульчу я спровадил, чтобы не мешала. Она, с недовольным видом, но всё же неожиданно послушала и удалилась.

— Я тебе немножко расскажу о себе, прежде чем скажу то, ради чего я пришла. — проводив удивлённым взглядом скрывшуюся в дверях кошку, произносит АйЮ и подняв за дужку чашку с чаем делает маленький глоток.

— Знаешь, — говорит она, ставя чашку обратно на блюдце и смотря на меня, — я ведь тоже родилась в небогатой семье. Ты, наверное, читала об этом?

— Я что-то слышала, — дипломатично отвечаю я вопросительно смотрящей на меня гостье.

АйЮ кивает.

— Я не стесняюсь этого, но не люблю об этом вспоминать, — говорит она и начинает рассказывать. — Когда я была ещё школьницей, у моей семьи возникли финансовые трудности. Мои родители работали с утра до вечера, чтобы обеспечить достойный уровень жизни мне и своим родителям. Когда они уходили на работу, я ещё спала, когда они возвращались, я уже, спала. Меня вырастила бабушка.

Прервавшись, АйЮ снова берёт чашку и делает ещё один глоток чаю.

— Хоть мои родители работали не покладая рук, дела не улучшались. — продолжает рассказ она. — Пришлось распроститься с квартирой, в которой мы жили и переехать в дом родственников отца. Комната, в которой мы поселились, была очень маленькой, в ней были огромные тараканы, но травить их было нельзя. Хозяин дома считал, что это может плохо повлиять на его здоровье и здоровье его семьи. Он неплохой человек, и я всегда буду ему благодарна за то, что он дал нам крышу над головой и мы не оказались на улице. Но, у всех людей есть недостатки. Его недостаток — он любил напиваться…

АйЮ вновь подносит к своим губам чашку с чаем, задумчиво смотря куда-то в стену, словно глядя в прошлое. Я жду продолжения.

— Однажды, — ставя чашку на блюдце продолжает рассказ АйЮ, — когда родители были на работе, он вернулся домой пьяным. Он увидел бабушку и меня и стал кричать, что я никогда не стану знаменитой, и что мне нужно учиться, вместо того чтобы практиковаться в пении. Я тогда притворилась спящей, чтобы не отвечать на оскорбления пьяного человека, но именно тогда я поклялась, что сделаю всё, чтобы стать известной и богатой.

— И я сдержала данное себе слово. — смотря на меня блестящими глазами, говорит АйЮ.

Я наклоняю в ответ голову, показывая, что услышал и согласен.

— Сейчас я одна зарабатываю деньги для своей семьи, — сообщает АйЮ и добавляет. — В этом наши судьбы с тобою похожи. Ты ведь тоже одна зарабатываешь деньги для своей семьи?

— Да, — киваю я. — Пытаюсь.

— Я потратила много лет своей жизни, чтобы добиться своей цели. — говорит АйЮ. — Я отказалась от учёбы в университете, хотя хотела быть студенткой. У меня просто не хватало на это времени. И у меня ещё есть обязательства перед своими родителями.

АйЮ внимательно смотрит на меня. Я киваю в ответ, начав догадываться к чему идёт разговор.

— ЮнМи, — произносит гостя, видимо добравшись до главного. — Ты, несомненно талантливая девочка. Тебе многое дано от природы, у тебя есть то, чего у меня нет, и я тебе кое в чём даже завидую. Но, иметь талант, это не значит однозначно иметь успех. Для успеха нужно много-много всего и ещё — везение.

Сделав паузу АйЮ смотрит на меня. Я молча наклоняю голову, показывая, что согласен с тем, что от неё услышал.

— Каждый в жизни идёт своим путём. — говорит АйЮ. — Путём, который определяется его судьбой и его трудолюбием. Возможно, ты знаешь, что ты делаешь и это твой путь, который приведёт тебя к успеху. К успеху, но не в этой стране. В Корее, тебе будет очень трудно добиться национальной популярности…

Я наклоняю голову к плечу, как бы говоря — «ну-у, это ещё не факт…»

— Я лучше, чем кто-либо знаю свой собственный уровень. — продолжает АйЮ. — Могу честно сказать тебе, что корейский рынок — это мой топ. Выше его я не поднимусь. Это мой предел.

АйЮ смотрит на меня, я вопросительно приподнимаю брови.

— У тебя хорошие результаты на международном рынке, — говорит она, — вполне возможно, что это твоя судьба и ты добьёшься успеха там. И я тебе от всей души его желаю. Но я останусь в Корее. У меня здесь всё, чего я добилась, мне ещё тут зарабатывать на старость себе и родителям. И я не могу рисковать всем этим, непонятно ради чего.

АйЮ замолкает и молча смотрит на меня. Я смотрю на неё.

— Сонбе? — вопросительно произношу я, решив, что пауза затянулась.

— Недовольство фанатов и руководства моего агентства тобой отражаются на мне. — говорит АйЮ смотря мне в глаза. — Я пришла сказать, что удалю тебя из списка друзей на своей страничке.

— Только на страничке? — уточняю я.

— И из реальных друзей тоже. Это равнозначно. — отвечает АйЮ.

Я вздыхаю. Не то, чтобы мы были бог весть какие друзья, но… обидно, когда тебя списывают из-за того, что считают неудачником.

— Спасибо, сонбе, за то, что вы пришли мне это сказать лично, — благодарю я.

— Я первой назвала тебя подругой и решила, что будет правильно — прийти самой и объяснить, почему я так делаю. — говорит АйЮ.

— Спасибо, сонбе. — ещё раз благодарю я. — Мы недолго с вами были дружны, но у меня сложились самые приятные впечатления от общения с вами. Вы действительно — очень достойный человек. Спасибо, что были моим другом.

— Спасибо и тебе, что согласилось ответить на мою дружбу, — благодарит в ответ АйЮ. — Очень жаль, что всё так сложилось. Всё могло бы быть совсем по-другому.

Несколько секунд сидим, молчим.

— Я чувствую себя предательницей, — говорит АйЮ. — Я не знала, как пойдёт наш разговор, но, на всякий случай я взяла с собой подарок, в надежде, что ты не откажешься. Вот, пожалуйста прими его от меня, с самыми наилучшими пожеланиями и в благодарность за песню, что ты мне подарила.

С этими словами она поднимает за верёвочные ручки картонную сумку с которой пришла и ставит её на стол.

— Что это? — удивлённо спрашиваю я.

— Мне показалось, что я не увидела у тебя маленькой сумочки, — объясняет АйЮ. — Совсем маленькой сумочки, в которую можно положить только необходимое. Думаю, тебе с ней будет удобно, и она тебе не раз пригодится. Пожалуйста, прими её от меня.

— Спасибо, сонбе. — благодарю я. — Не сомневаюсь в вашем выборе. У вас безупречный вкус, вы умеете выбирать правильные вещи.

АйЮ наклоняет голову в ответ.

— И, если тебе нужна будет помощь, не стесняйся, обращайся ко мне. — говорит она. — Что смогу, я для тебя сделаю. Но, сама понимаешь, всё, что неофициально.

— Спасибо. — благодарю я. — Попробую справиться сама.

— Хорошо, — кивает АйЮ, — поступай, как считаешь нужным. Но не забывай, что можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, сонбе. Я буду помнить. — отвечаю я.

— Всё, я побежала. — говорит АйЮ вставая из-за стола. — Жаль, что мы теперь больше не подруги.

— Жаль. — кивнув, соглашаюсь я, тоже вставая, чтобы её проводить.

— Передавай от меня привет своей онни. — уже стоя в дверях оборачивается ко мне АйЮ и спрашивает. — Где она?

— Поехала к маме в больницу.

— Пусть твоя мама быстро выздоравливает.

— Спасибо, сонбе. Обязательно передам. я

— Отличные новости, ЮнМи! Я рада за твою маму. Надеюсь, что всё скоро успокоится и всё будет хорошо.

— В том, что будет хорошо я не сомневаюсь. — улыбаясь, говорю я.

— До свидания, ЮнМи. — улыбается мне в ответ АйЮ. — Файтин!

— До свидания, АйЮ. — Файтин!

(чуть позже)

Как говорится, у победы — тысячи отцов, а поражение всегда сирота. — думаю я, смотря от двери на стоящий на столе серый-пакет сумку оставленный АйЮ. —

Только я так и не понял, что это было? «Остаточне прощавай», как говорят на Украине или, всё же, «до побачення»? Если — «прощай», зачем было подарки дарить? Хотела показать, что она этого не хотела, но обстоятельства сложились так, что иного выхода у неё не было? Ну, может быть…

Эх, тупой я организм, соображаю медленно, второго смысла в словах сразу не улавливаю! То ли дело — АйЮ! Явно был многослойный заход, в котором я разглядел только верхушку. Как бы теперь увидеть все остальные?

Время действия: 29 июня, несколько позже

Место действия: воинская часть ЧжуВона

Сидя на скамейке на улице, ЧжуВон, закинув голову, с задумчивым видом разглядывает вечерние облака.

«Просто… даже и не знаю, что можно предпринять в такой ситуации», — думает он о ЮнМи, — «я знал, что она ненормальная, но не настолько, чтобы сделать своим домашним животным чёрную тудук-коньяти. В части все просто рехнулись, выясняя у меня — дух она Мён СонХва или нет? Она идиотка потерявшая память, вот кто она такая! Интересно, что будет, если об этом узнают?»

ЧжуВон задумывается, представляя, как это будет выглядеть и секунд через десять насмешливо хмыкает.

«Это будет смешно, но это не главное. Она нужна мне для моих целей. И именно как айдол. Наверняка она сейчас нуждается в поддержке. Если я её поддержу, то она мне будет благодарна за это. А раз она будет мне благодарна, значит, будет более сговорчивой к моим просьбам. Никто ж не узнает, что я её поддерживал? А если даже и узнают, то это совершенно нормально для жениха — поддерживать свою невесту. Скажу — «боролся за любовь до конца». Девочки после таких слов ещё и слезу пустят».

ЧжуВон с довольным видом достаёт телефон и, открыв окно мессенджера, неспешно набирает текст: «Я на твоей стороне. Не сдавайся. Если всё будет совсем плохо откроем для тебя отдельное агентство. Файтин, ЮнМи!»

Перечитав сообщение ещё раз, ЧжуВон пожимает плечом, мол, «чего ещё добавить?» и нажимает на экране кнопку — «отправить».

Время действия: 29 июня, примерно в это время

Место действия: общежитие группы «Корона». Большая комната. У участниц группы — свободное время, в которое каждая может занимается тем, чем хочет. В данный момент все заняты тем, что изучают содержимое новостных ресурсов.

— Где наша макне? — интересуется ИнЧжон смотря в планшет, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Ты имеешь в виду — томбой? — переспрашивает её КюРи, тоже не отвлекаясь от экрана уже своего планшета.

— Да, я имею в виду ту убийцу, которая убила нашу группу! — отвечает ИнЧжон.

Никто ничего не говорит в ответ на её слова.

— Никогда не думала, что мы так закончим. — несмотря на это продолжает говорить ИнЧжон. — Я, когда её первый раз увидела у президента СанХёна, я прямо почувствовала, что что-то с ней не так! Что будут от неё неприятности!

— О! — восклицает КюРи и сообщает прочитанную новость. — АйЮ удалила Агдан из списка своих друзей!

— Останемся мы одни. Мы и она. — делает безрадостный прогноз ИнЧжон и жалуется. — Меня тоже уже удаляют из друзей.

— Наверное, это какие-то не настоящие друзья. — говорит БоРам смотря в планшет.

— Какая разница какие они?! — восклицает ИнЧжон. — Я ни в чём не виновата, а меня удаляют! За что?

— За то, что мы группа. — объясняет ХёМин.

— Да не хотела я, чтобы она была у нас в группе! — восклицает ИнЧжон.

— Не истери. — просит её ХёМин и спрашивает у остальных. — А действительно, где ЮнМи?

— Она заболела, и её мама заболела, и сестру её побили, а дом разрисовали антифаны и поставили у двери траурные венки. Господин КиХо разрешил ей быть дома. Она лечится. — докладывает подробности ДжиХён.

— Офигеть. — говорит ИнЧжон и с удовольствием заключает. — Есть же на свете справедливость!

— Откуда ей взяться? — удивляется ХёМин. — Ты не виновата, а тебя из «друзей» удаляют.

— Ну да, — скисает ИнЧжон.

— «Совоны» подали прошение в «KBS» прошение о запрете нашего комбэка. — смотря в планшет сообщает следующую новость КюРи. Отпечатали десять тысяч листов с подписями и привезли на тележке ко главному входу.

— Десять тысяч листов это сколько? — спрашивает ИнЧжон пытаясь представить.

— Пачка для бумаги — пятьсот листов. Десять тысяч листов — двадцать таких пачек. Как раз на ручную тележку сложить, чтобы эффектно выглядело. — объясняет ей КюРи и добавляет. — Было полно журналистов.

— Гады. — говорит ИнЧжон и спрашивает. — А что сказали в «KBS»?

— Пока ничего, — говорит КюРи. — Приняли, сказали рассмотрят.

На некоторое время в комнате устанавливается тишина.

— Наши фаны разбегаются. — сообщает КюРи следующую плохую новость. — За два дня уменьшились почти на треть. Основная причина — недовольство поведением ЮнМи к сонбе.

— Пипец, — произносит ИнЧжон, — приехали. Я знаю почему ЮнМи не появляется в общежитии. Боится, чтобы мы её не побили.

— А мы можем? — повернув голову к ИнЧжон спрашивает КюРи.

— Мне кажется, что мы просто обязаны это сделать! — отвечает ей ИнЧжон.

Время действия: 29 июня, около шести часов вечера

Место действия: больница, где находится мама ЮнМи

В сопровождении охранника идём с СунОк по больничному коридору, к лифту. К машине. Хорошо, когда есть охрана и машина. Сел, да поехал. Я вообще-то никуда не должен был из дома выходить, я КиХо обещал, но СунОк позвонила, просила помочь, хотя бы советом. Чего советом? Сел да приехал. В общем, у мамы не так всё хорошо, как было вчера. Врачи всегда что-то да найдут. Взялись они проводить анализ результатов, и возникли у них подозрения по поводу её головных болей. И могут эти боли быть, в результате нарушения кровотока. А кровоток может нарушаться в результате спазма и дилатации артерий. Или, из-за остеохондроза шейных позвонков. Остеохондроз, это не лечится, я знаю. Это когда хрящ между позвонками разваливается или выдавливается наружу, защемляя нервы и сосуды рядом с ним. У моей бабушки такая штука в поясничном отделе. Может болеть постоянно. А если в шее такое, так голова может болеть. Что такое дилатация артерий, не знаю, но звучит тоже, достаточно нехорошо. Посмотрю в сети, когда вернусь домой. Короче, врачи предложили провести дополнительно обследование для выяснения истинных причин, раз есть подозрения. Дополнительные исследования — дополнительные расходы. СунОк, собственно и хотела со мной это обсудить. Тоже, чукча странная. Я что, деньги зажму на мамино лечение? Можно было сразу соглашаться. Плюс четыре с половиной миллиона вон к сумме, заявленной вчера, погоды не сделают. Лечить так лечить…

Вчера, когда мы были в больнице, я её не видел. Во время обследования, дали ей какого-то «убойного» успокоительного, которое на неё хорошо подействовало. Устала она, со всей этой нервотрёпкой, да и поздно уже было. В общем, уснула она. А сегодня, мама, увидев меня и СунОк, расплакалась, долго успокаивали. Вот не люблю такие походы. Близкому человеку плохо, а ты сделать ничего не можешь, топчешься рядом, как дурак, ощущая свою беспомощность. Хорошо хоть деньги есть…

Вот, маму успокоили, поговорили, пообещали, что всё будет хорошо, взяли обещание, что телевизор она, пока в больнице, смотреть не будет. Чапаем с онни домой. СунОк ещё вернётся сюда ещё раз, привезёт маме вещи, которые она просила.

Иду, вспоминаю своих. Маму, бабушку, отца. Как там они без меня? Не болеют ли? Есть ли у них деньги? Думаю, кто будет им помогать, если потребуется. А ведь потребуется. Здоровье с годами только убывает, а меня с ними нет. Вот честное слово, лучше было сразу умереть, чтобы сейчас не думать о таком. Дурак я, что у ГуаньИнь другой мир выпрашивал. Какая там пуша-кара, или, как там она её назвала? Нафиг она мне сдалась. Ну и что, что в муравья. У муравья мозгов нет, а значит, думать о тех, кто остались одни, без меня, не сможет… Чё-то так хреново на душе…

— Госпожа ЮнМи, вы не прокомментируете последние события? — неожиданно раздаётся голос рядом со мной.

Остановившись, озадаченно поворачиваю голову. Журналистка с микрофоном в руках, за ним оператор с камерой на плече. Выскочили из бокового коридора и пытаются взять у меня интервью. Следом за ними по коридору быстрым шагом идёт ещё такая же парочка — с микрофоном и камерой. Журналисты? Кто пустил в больницу чертей?!

— Журналистка Ли УнСок, канал «SportStep». Госпожа ЮнМи, вы не согласитесь ответить на несколько вопросов для телезрителей нашего канала? Как здоровье вашей мамы, госпожи ДжеМин?

Озадачено смотрю на выглядывающую из-за моего охранника девушку, которой он преградил дорогу ко мне и СунОк.

Охренеть! Мало того, что вот такие вот, как она, отчасти виноваты в том, что мама в больнице и плачет, так они ещё и сюда пришли, ещё деньжат подзаработать! Вот твари. И что делать? ЁнЭ нет. Сказать — «без комментариев»?

— Вы можете как-то прокомментировать происшествие возле кафе вашей мамы? — задаёт мне следующий вопрос журналистка.

Вижу, как подтягивается вторая пара деятелей эпистолярного жанра и останавливается рядом с первой. В глубине коридора замечаю ещё двух «акул пера» спешащих к месту возможной кормёжки.

— Вы можете подтвердить слухи о том, что агентство «FAN Entertainment» решило отложить комбэк вашей группы?

Да! Благодаря вашим лживым языкам я и все остальные должны сосать лапу, потому, что вам нужно зарабатывать, а МИДу сохранять своё лицо! Это же только айдолы не люди, их можно поливать по-всякому, а остальные — приличные граждане! Им и лицо своё можно сохранять и заработок. Который, кстати, с моих налогов платится, если о МИДе говорить. А они там только — «озабоченность выражают», дармоеды. Ума на это много не надо. Не то что мне — «не так сидишь, не так свистишь, не то сказал»! Ещё и думать постоянно — «придут на тебя или нет»? Я бы, с моим английским, тоже мог в МИДе сидеть на всякий заграничный пук «озабочиваться». Хм! А что если мне и в самом деле — «выразить озабоченность»?

Невидяще смотрю на что-то ещё спрашивавшую у меня журналистку торопливо обдумывая неожиданно пришедшую мысль.

А что мне за это будет? А что мне будет? Итак, уже, вроде все «негативности», которые возможны, собраны. Комбэку, скорее всего сто процентов хана, и в Японию никто не поедет. Так хоть неотомщённым не останусь. Фарш, конечно, назад провернуть не получится, а вот ту субстанцию, которая несётся по канализационным трубам, вполне себе можно вернуть назад. Особенно если она несётся сверху. Главное — бездоказательно никого не обвинять. Просто выражать «озабоченность». Как в МИДе.

Выйдя из задумчивости оценивающе смотрю уже на три протянутых ко мне микрофона.

Три новостных агентства? Это хорошо. Наверняка все трое и опубликуют, боясь, что их конкуренты опередят.

— О, простите, — говорю я, обращаясь к девушке из «Sport Step» первой задавшей вопрос. — Вы так неожиданно появились, что я несколько растерялась. Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Спасибо, что вы задали вопрос о здоровье моей мамы. Сейчас она находится на обследовании в больнице, и врачи говорят, что причин, которые могли бы служить причиной для особого беспокойства, у неё нет. Поэтому, в этой части жизни напряжённости у меня не то чтобы совсем нет, но она здесь снижена до минимального уровня. Сейчас в моей жизни есть более сильный беспокоящий фактор.

— Вы, наверное, беспокоитесь о комбэке вашей группы? — с фальшивым сочувствием спрашивают у меня.

— Нет, — отрицательно качнув головой отвечаю я. — Я беспокоюсь за нашу армию.

На пару секунд в коридоре устанавливается изумлённое молчание.

— У вас есть причины беспокоится за нашу армию? — удивлённо спрашивает журналистка.

— Есть и очень большие. — кивком подтверждаю я.

— Вы можете о них рассказать?

— Если вам это интересно.

— Думаю, что это всем будет интересно, — говорит Ли УнСок в подтверждении своих слов глянув влево и вправо на коллег по цеху, словно призывая их в свидетели. — Ведь наша армия это единственная наша защита от нападения северян.

— Я тоже так считаю. — киваю я и начинаю объяснять причины своего беспокойства. — Наверняка вы знаете, что у меня есть жених и он сейчас выполняет свой долг перед страной, служит срочную службу в армии…

Сделав паузу смотрю на журналистку ожидая реакции на мои слова. Та тоже кивает, показывая, что да, знает.

— Неудивительно, что я беспокоюсь за него. — говорю я, думая, что мне вот как раз глубоко пофигу на это. — Север рядом, люди там мало предсказуемые, мало ли что может произойти, а мой жених служит в войсках, которые будут на самом переднем крае событий, если они вдруг случаться. Поэтому, последнее время у меня появилось занятие — следить за политической обстановкой. Что происходит на нашей границе КНДР, нет ли там роста напряжённости и не делают ли в Пхеньяне провокационных заявлений? Но, оказалось, что смотреть нужно не наружу, а внутрь границ. Ситуация внутри вызывает не меньшую, а может, даже большую озабоченность.

Я перехватываю воздуха после столь длинного вступления и продолжаю говорить внимательно смотрящим на меня журналистам.

— Где-то я прочитала фразу, которая мне запомнилась — «армия, последний довод королей». — говорю я, переиначивая известную мне ещё с той Земли фразу в более подходящий для текущего момента вид. — У нас в стране не король, а президент, но тем более он не принимает решения в одиночку, хотя даже и короли принимают решения на основании информации от своих советников, если они, конечно, разумные короли. Так вот. Последние события дают возможность сделать вывод, что наше министерство иностранных дел не владеет ситуацией, не ориентируется в текущем раскладе политических сил и поэтому способно предоставлять неверные данные, на основании которых руководитель страны может принять ошибочное решение. А ошибочное решение — это вероятность того, что Корея может оказаться втянутой в военный конфликт, в котором первый удар примет на себя армия. Конкретно — подразделения морской пехоты, где служит мой жених. Поэтому, я очень озабочена имеющейся ситуацией.

(Упс, звук лопнувшего шарика. Замерев, журналисты смотрят на меня и читаю в их глаза — «Боже, как хорошо, что ты привёл меня в эту больницу! Это же скандал!»)

Словно подтверждая то, что я прочитал в их глазах, журналистка УнСок, «отмерев», оборачивается к своему оператору.

— Ты всё снимаешь? — спрашивает она у него, — Камера работает?

— Работает. — отзывается тот. — Снимаю.

— Какие причины у вас считать наше министерство иностранных дел — не владеющим ситуацией и предоставляющим неверные данные руководству страны? — пока она оборачивалась, обращается ко мне с вопросом другой журналист.

— А вы, простите, аджосии, с какого канала? — спрашиваю я прежде чем отвечать.

— Канал «25ТВ». — представляется он. — Репортёр Ким ЛиХо.

— Это понять достаточно просто, господин Ким ЛиХо, — отвечаю я. — смотрите. Когда вы, к примеру, обещаете кому-то, что-то сделать, вы уже примерно представляете, как именно вы это будете делать. Алгоритм, в котором вы уже видите последовательность своих действий, а также препятствия и проблемы, которые вы должны преодолеть по пути к вашей цели. Когда наш МИД затеял эту ерунду с переименованием моря, это значит, он не видел неразрешимых проблем в достижении цели. Но, действительность оказалась другой — фиаско. А фиаско говорит о том, что наше министерство не владеет алгоритмическим способом действия — неправильно оценивает ситуацию, неправильно оценивает уровень проблем, неверно оценивает свои силы.

— Почему переименование моря — ерунда? — удивляется репортёр канала «25ТВ».

— Сейчас объясню. — говорю я. — Начнём с финансов, ибо деньги — это самое главное в любом деле. Изменить название географического объекта — совсем не просто, как это может показаться на первый взгляд. Название зафиксировано во множестве документов, прежде всего картах — морских, авиационных, географических. Причём карты бывают для гражданских, для военных, для МЧС, для географов, для океанографов, для лоцманов, для штурманов… Есть электронные базы данных, хранящие в себе изображения карт. В конце концов есть миллионы школьных учебников. Десятки, если не сотни миллионов документов, которые следует исправить. Ещё раз обращаю ваше внимание — это нужно сделать по всему миру. И вот возникает вопрос…

Я делаю паузу и обвожу взглядом слушающих меня журналистов.

— … кто за это заплатит? Вы только представьте со сколькими нулями должна быть цифра, чтобы оплатить эту работу! И сам объём этой работы.

Снова обвожу взглядом представителей СМИ. Стоят молча. Видимо — представляют.

— Было совершенно очевидно, что географическое сообщество, или кто там ещё, кто будет вынужден оплатить эту работу, никак не обрадуется изъятию из своего бюджета денег на это мероприятие. Это сразу, одно из главных препятствий на пути нашего МИДа. Не знаю, почему наш МИД вдруг решил, что все с радостью кинутся платить за это изменение. Может они пообещали ООН, что Корея за всё заплатит сама? Но если так, то это совершенно не годится. У нас в стране полно мест, где можно потратить такие деньги с большей отдачей. Например, на борьбу с безработицей среди молодёжи…

Мууу… — задумчиво отзываются мои слушатели.

— ЮнМи, что ты такое говоришь? — наклонившись к моему уху шепчет СунОк мамиными словами.

— Меня спросили, я отвечаю. — говорю я ей. — Корейскому народу очень интересно, что я думаю по этому поводу, ведь так господа журналисты?

— Да, да, — подтверждая, кивают мне в ответ журналюги улыбаясь при этом людоедскими улыбками.

— Вот видишь, — говорю я СунОк, — люди хотят знать. Всё будет хорошо.

Отодвинув СунОк, я опять поворачиваюсь к журналистам.

— Следующее, почему я озабочена действиями нашего МИДа, — говорю им я. — Это то, что они поставили абсолютно всех в неловкое положение. Особенно нашего главного союзника — США, вынудив его выбирать между нами и Японией. Я считаю, это была очень неловкая ситуация, при любом разрешении которой Республика Корея оказывается проигравшей. Если бы было принято решение в нашу пользу, то это привело бы к обострению отношений с Японией и возрастанию напряжённости внутри нашего военного альянса. В случае, когда решение принимается не в нашу пользу, результаты его вы видите сами. Позор на весь мир, падение рейтинга корейской дипломатии до уровня пола и падение рейтинга президента в глазах корейских избирателей. Министерство иностранных дел пообещало госпоже президенту, что сделает. Госпожа Пак ГынХе пообещала избирателям, что всё будет. В итоге — стыд и позор. Ещё избиратели теперь знают, что США, своими действиями, совершенно чётко дали понять, что предпочитают Японию Корее. Кто за всё это будет отвечать?

Пф… — выдыхает они после моих слов.

— Так что ж, по-вашему, ничего делать было не нужно? — спрашивает меня третий, ещё не успевший представиться журналист.

— Искусство государственной дипломатии как раз и заключается в том, чтобы в имеющихся условиях просчитывать события на несколько шагов вперёд, улучшая положение своей страны среди других государств, тем самым улучшая благосостояние и безопасность его жителей. — отвечаю я ему и добавляю. — И делая это без применения военной силы, потому что воевать — дорого. А наши дипломаты показывают полную свою неспособность к такому умственному роду занятий. Поэтому, я и опасаюсь, что они из-за своей глупости втравят страну в вооружённый конфликт.

— Мне кажется вы слишком категоричны в своих высказываниях о нашем министерстве иностранных дел, — говорит аджосси задавший вопрос. — По моим данным, там работают профессионалы с большим опытом, закончившие лучшие учебные заведения. И не только в нашей стране, но и за рубежом. А вы ведь даже школу не закончили, насколько я знаю.

— Уважаемый аджосии, — отвечаю я ему. — Я понимаю возникающий у вас диссонанс, когда несовершеннолетняя девушка судит о работе умудрённых опытом и образованием мужчин. Но обращу ваше внимание на тот факт, что я, хоть несовершеннолетняя, но я уже работаю и зарабатываю деньги. И с этих денег я плачу налоги. И в налоговой, когда приходит время платежей, мне не говорят — «ой, да ты ещё школьница! Оставь эти деньги себе на мороженное!». Мне так никто там не говорит, а берут всё, что причитается государству — до последней воны. И ещё проверяют — всё ли я отдала. И я считаю, раз налоговая берёт с меня налоги, значит, она считает меня полностью дееспособным членом общества, никак не поражённым в правах относительно других его членов. А с налогов, которые я плачу, платят зарплату работникам МИДа. Так почему же я не имею право высказывать своё мнение о их работе? Что за двойные стандарты? Налоги, значит, плати, но мнения своего высказывать не смей, маленькая ещё!

Журналистка «SportStep» иронично хмыкает.

— И потом, — говорю я, смотря на неё, — совсем необязательно быть экспертом, чтобы понять, что мясо, которое приготовили вам в ресторане — тухлое, а новая песня, которую поёт вам модный певец — ерунда!

— Поэтому, — говорю я, переводя взгляд на задавшего вопрос, — совсем не обязательно закончить Сорбонну, чтобы понять, что наши дипломаты позорно «флопнулись». Это может сделать любой человек, который умеет думать и сопоставлять факты. Вы, я, даже любая школьница или школьник…

— Вы можете предложить другой вариант решения данного вопроса? — спрашивает меня журналистка, перехватывая инициативу у своего коллеги.

— Пожалуйста. — пожав плечами говорю я. — Никто не мешал в учебниках наших школьников печатать карты с названием «Восточное море» вместо «Японского». Вот вам простой вариант решения проблемы.

— Это не решение проблемы! — отвечает мне репортёр канала «25ТВ». — Это не покажет отношение мирового сообщества к агрессии милитаристской Японии! В этом решении не будет осуждения и наказания за те военные преступления, которые Япония совершила на территории Кореи в годы войны!

— Ну вот, мировое сообщество, показало своё отношение к военным преступлениям Японии, поставило её впереди нас, — говорю я и задаю вопрос. — И что мы теперь будем делать?

Смотрю на затрудняющегося с ответом журналиста.

— Значит, вы и ваша группа поедете в Японию? — спрашивает меня журналистка.

— А почему мы не должны туда поехать? — удивляюсь я.

— Вы не боитесь, что вас и вашу группу обвинят в не патриотичности? — спрашивают у меня в ответ.

— Простите, вы сказали, вы журналист новостей? — спрашиваю я у журналистки и уточняю. — Если это так, то вы должны быть в курсе большинства событий, случившихся в Республике Корея хотя бы за прошедший месяц?

— Я репортёр новостного канала. — отвечает мне та и добавляет. — И да, репортёры новостей наиболее информированные люди о происшествиях в стране.

— Тогда, пожалуйста, назовите точную цифру авиарейсов, отменённых в Корее в результате блокирования авиационного сообщения с Японией.

(журналисты удивлённо переглядываются, их операторы, не выражая никаких эмоций продолжают меня снимать)

— Я ничего не слышал про блокировку авиасообщения с Японией! — покрутив головой озадаченно отвечает мне репортёр.

— И я не слышала. — киваю я ей в ответ. — Каждый день десятки воздушных судов отправляются в Японию и возвращаются обратно. Причём, заметьте, летают они отнюдь не пустые. Каждое воздушное судно везёт в себе сотню, а то и больше, пассажиров. За всё то время с момента, когда стало известно о решении географического совета при ООН, число корейцев, пересёкших границу с Японией, составило, пожалуй, несколько десятков тысяч человек. Одновременно, как и самолёты, тысячи корейский морских судов держат курс на японские порты, везя с собой на продажу корейские товары. Точно так же, тысячи судов плывут им на встречу, везут японские товары к нам. Ещё. Корейские банки. Ни один из них не заявил о том, что прекращает транзакции между собой и своими японскими контрагентами. Думаю, что сильно не ошибусь, если скажу, что суммы ежедневных денежных переводов в банковском секторе между нами и Японией составляют сотни миллионов долларов…

— … И когда я смотрю на этот не на миг не прерывающийся человеческий и товарно-денежный обмен между Кореей и Японией у меня возникает вопрос: разве они не корейцы? Я имею в виду всех тех, кто летят в самолётах, плывут на кораблях, работают в банках? Почему они не отказались от общения со всем японским, ведь это было бы так патриотично? Почему патриотами должна быть только группа «Корона»? А как же остальная страна?

Задав вопрос, смотрю на журналистку «Sport step» в ожидании ответа. Та некоторое время молчит.

— Мне сложно прямо сейчас ответить на этот вопрос, — наконец признаётся она. — Я об этом не думала.

— Я об этом уже подумала раньше и поэтому могу вам ответить на ваш вопрос, — говорю ей я. — Во всём мире известен факт, что корейцы — это сплочённая, дружная нация, которая если что-то делает, то делает это дружно и вместе. Поэтому, коллектив моей группы будет поступать так же, как поступает нация. Кто мы такие, чтобы идти против всей страны? Страны, которая, не взирая на крики и стоны патриотов, как зарабатывала в Японии деньги, так и зарабатывает. Со всей ответственностью заявляю, что участницы группы «Корона» чувствуют неразрывную духовную связь со своей страной, своим народом и намерены поступать так же, как поступает их народ. А именно — тоже зарабатывать деньги в Японии. Поэтому, об отказе от поездки речь идти не может.

Агрыххх! — слитным выдохом поражённо выдыхают присутствующие услышав моё заявление.

— Надеюсь я достаточно полно ответила на ваш вопрос, госпожа УнСок? — спрашиваю я у девушки, смотрящего на меня с приоткрытым ртом.

— Э… а. А, да. — кивает она и добавляет. — Очень решительно сказано, Агдан.

— А вы уверены в том, что сможете там заработать? — спрашивает меня неизвестный мне репортёр.

— Ни тени сомнения в этом не имею, — повернув голову в его сторону отвечаю я. — Группа «Корона» является одной из сильнейших исполнительских коллективов в Корее и пришла пора показать его миру. Уверена, что успех ему гарантирован.

— «Корона» лучше, чем «Соши»? — «подковыривает» меня журналистка.

— Это будет определять зритель. — говорю я. — Я не буду давать личностные оценки. Но я уверена в своей группе на сто процентов.

— Точно так же как вы были уверены в своих двух песнях, которые попадут в Billboard?

Смотрю на репортёра канала «25ТВ», задавшего провокационный вопрос.

— Могу сказать вам по поводу этих композиций — ещё не вечер. Вполне возможно, что в Америке ещё не поняли. Не распробовали. Как с «Соши». Тоже не поняли. Но время пройдёт и поймут. Медленно соображают в Америке, всё поэтому. — нагло улыбаюсь я ему.

— Оу, это интересный взгляд на положение вещей, — наклоняя голову произносит он.

— Скажите, госпожа ЮнМи, — задаёт мне следующий вопрос журналистка «Sport step». — В СМИ сейчас очень много материалов, в которых обсуждается не являетесь ли вы реинкарнацией королевы Мён СонХва. Что вы можете сказать по этому вопросу.

— Мне нечего сказать по этому вопросу, госпожа УнСок. — отвечаю я пытливо смотрящей на меня девушке.

— Но сейчас об этом столько пишут. — не получив ответа не сдаётся она. — Неужели вы никак не прокомментируете это?

— Без комментариев. — отвечаю я, подумав, что, если я скажу, что «нет, я не она», вала писанины мне не остановить, всё одно будут писать. Так пусть пишут. Фамилию и имя пусть только правильно пишут.

— А вы знаете, что АйЮ, на своей страничке, удалила вас из списка друзей? — задают мне следующий вопрос.

— Да, я это знаю. — подтверждаю я.

— Можете как-то это прокомментировать?

— Думаю, вам лучше обратиться за комментариями к АйЮ. Ведь это её поступок, а не мой.

— То есть, вы не знаете причину?

— Я знаю причину.

— Но сказать не хотите?

— Без комментариев.

— Это как-то связано с последними скандалами?

— Вы знаете, я сегодня сильно устала, — говорю я, обращаясь к журналистам, берущим у меня интервью. — Было много нервного напряжения. Завтра будет ещё один непростой день. Я вижу, что вопросы пошли уже не особо интересные для ответа. Если у вас нечего больше спросить, тогда, я прошу прощения. Мы с сестрой поедем домой.

— Агдан, пожалуйста, ещё несколько вопросов. — просят меня.

— Хорошо, но только несколько, — соглашаюсь я.

— Всё-таки прошу вас, прокомментируете происшествие с кафе, принадлежащим вашей семье.

— Я надеюсь, что полиция в ближайшее время задержит хулиганов. — отвечаю я. — Я уже достаточно зарабатываю, чтобы нанять хорошего адвоката. Как только хулиганы будут найдены, я взыщу с них всё, до последней воны, в том числе за моральный ущерб. Без всяких скидок на их безмозглый возраст.

— Оуу… — отзываются на мой ответ.

— Вы знаете, что неизвестные выложили в сеть новое видео со дня рождения АйЮ? — Можете это как-то прокомментировать?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, я его не видела. — говорю я.

— В этом видео показано, что вы не рассчитывали на успех песен, которые, как вы обещали, попадут в Billboard. Вы намерено обманывали своих поклонников? Можете это прокомментировать?

Упс, это да засада. Что там за сволочь выкладывает это видео?

— Я не готова сейчас говорить об этом, — отвечаю я. Без комментариев.

— У вас уже назначена дата свадьбы с господином ЧжуВоном?

— Не раньше, чем он закончит службу, — отвечаю я и говорю. — Уважаемые журналисты, спасибо вам за ваши вопросы, на которые я, надеюсь, полно и интересно ответила. До новых встреч, которые, я не сомневаюсь, обязательно состоятся. А сейчас мы с моей онни едем домой. Мы очень устали. Всего доброго.

Подхватываю онни под локоть и веду её за собой по коридору. Секьюрити переходит в «прикрытие сзади» не давая приблизится к нам журналистам, которые ломанулись вслед за нами, выкрикивая вопросы.

Даже спасибо не сказали, «дурналюги» проклятые.

(поздний вечер 29 июня. Ючжин читает переписку в чате)

[*.*] — Столько всего происходит, а мне приходится работать! Как я жалею, что не смогла ничего увидеть своими глазами! Это тот случай, про который говорят — жизнь проходит мимо!

[*.*] — Бери и смотри видео. Всё снято по десять раз с разных сторон.

[*.*] — Агдан даже не подумала расстроиться! На всех видео совершенно спокойна! Любая нормальная девушка давно бы уже расплакалась, а эта смотрит словно… Даже не знаю, как она смотрит! Слов не подберу!

[*.*] — С презрением?

[*.*] — Или, с брезгливостью. Мне так показалось.

[*.*] — Не слишком ли она вжилась в роль духа королевы Мён СонХва, чтобы так смотреть?

[*.*] — А что если она и в самом деле окажется им? Мне вот очень хочется посмотреть, что будут делать эти тупые фанючки, когда об этом узнают.

[*.*] — Такого быть не может. Переселения душ не существует.

[*.*] — Ага. И чёрная тудук-коньяти просто так её защищает. Просто такое умное животное с помойки. Полно таких, кх-кх-кх…

[*.*] — Она просто бешеная и бросается на людей. Сначала бросилась на «Соши», а потом на их фанатов, которые просто стояли.

[*.*] — С каких это пор кидание яйцами стало — «просто стояли»? Что-то новое в фан-движении?

[*.*] — Ещё неизвестно кто кидался яйцами. Может это были фанаты её агентства? «Випы» или «эльфы», а пострадали — «совоны».

[*.*] — Пусть не ходят по чужим агентствам. Пусть скажут спасибо, что тудук-коньяти на них не бросилась, только попугала, чтобы не лезли к её хозяйке. Точно были бы трупы.

[*.*] — Родители пострадавших заявили на Агдан в полицию. Требуют усыпить опасное животное.

[*.*] — Воистину, когда бог хочет наказать человека, он лишает его разума. Что они все будут делать, когда умрут и встретятся с духом Мён СонХва?

[*.*] — Я вижу, ты крепко уверовала.

[*.*] — Не только я. Видела поклон Ким ДжонХвана?

[*.*] — Это кто?

[*.*] — Звезду нации не знаешь? Не из Кореи, что ли? Песен трот не слышала никогда?

[*.*] — Я поняла о ком ты. А разве он уже не умер?

[*.*] — Обалдеть. Ты что, видео не смотрела?

[*.*] — Не смотрела я ничего!

[*.*] — Так иди и посмотри, а не позорься тут!

[*.*] — А кто знает, почему «випы» и «эльфы» против Агдан? Они же из одного агентства?

[*.*] — Не все «випы» и «эльфы» против Агдан. Это ненормальные фанючки против неё. Защищают своих опп.

[*.*] — Но ведь сегодня «FAN Entertainment» выложили видео, где парни всё объяснили? Они работают вместе, и это видео, на самом деле просто дружеская шутка, снятая в неудачном ракурсе.

[*.*] — Слишком много было этих видео, снятых в «неудачном ракурсе» на этой вечеринке. «FAN Entertainment» нужно было выкладывать объяснения быстрее, а не ждать не пойми, чего целые сутки. А теперь уже много чего случилось. Слышали, что «випы», «эльфы» и «совоны» прислали похоронные венки к дому ЮнМи? И разрисовали кафе её мамы из баллончиков?

[*.*] — Мне кажется они перешли за грань. Они ещё маму и сестру Агдан побили, когда те пытались им помешать.

[*.*] — Да, это пожалуй уже слишком. Нападать на семью-то зачем? Договаривались ведь такого не делать?

[*.*] — Сложно договорится когда мозгов нет. Я думаю, Агдан им этого не простит.

[*.*] — А что она им сделает?

[*.*] — Если полиция найдёт кого-нибудь из тех идиотов, что это сделали, не думаю, что им семьям можно будет рассчитывать на урегулирование в досудебном порядке.

[*.*] — Наверняка они все несовершеннолетние. Ничего им не будет.

[*.*] — Я бы не стала на это рассчитывать. Я знаю, что мама ЮнМи попала в больницу. Это уже серьёзно.

[*.*] — Агдан сама виновата, что вызвала такой негатив к себе. Нужно было сразу извиняться, а не ждать, чтобы её стали заставлять это делать.

[*.*] — А за что её нужно было извиняться? Кстати, в сети выложили большой фрагмент видео с дня рождения АйЮ. Я ещё его раз пересмотрела. Нет там никакого оскорбления «Соши». Наоборот, Агдан говорит, что они классные, просто в Америке это не поняли. И в видео, со своими извинениями она об этом же говорит. Чего «совоны» начали её хейтерить, я не поняла.

[*.*] — АйЮ исключила её из списка друзей.

[*.*] — Ну это неудивительно. Она должна поддерживать политику своего агентства. Было бы странно, если бы она продолжала отношения с Агдан, когда президент СуМан поругался с президентом СанХёном.

[*.*] — Из-за Агдан все поругались.

[*.*] — «Випы», «эльфы» и «совоны» тоже начали ругаться. Не могут разобраться, кто из них разрисовал стены дома ЮнМи. И похоронные венки прислал.

[*.*] — Серьёзно? Так быстро начали отыгрывать назад? А так громко кричали.

[*.*] — За всех-то отвечать не хочется. Героев сейчас нет.

[*.*] — В чат «Короны» не войти. Там просто ужас какой-то творится. Пытаются угадать, будет ли у них комбэк и ругают ЮнМи.

[*.*] — Я думаю, президенту СанХёну придётся его отменить. «Совоны» решили минусовать их полностью. Нападение тудук-коньяти их разозлило. А ещё больше их разозлило, что «Fan Entertainment» не принесли извинений за инцидент.

[*.*] — Если здесь отменят комбэк, тогда «Корона» в Японию не поедет?

[*.*] — Наверное, да. Я не знаю, какие у них были договорённости с Японией. Но, если группа не комбэкнулась на родине, как она тогда поедет на промоушен куда-то ещё? Это логично.

[*.*] — Я в печали.

Ну вот, — с удовольствием думает Ючжин, прервавшись и отведя глаза от экрана. — я словно невидимый злой гений. — Все подозревают друг друга, не зная, что тут есть третья сила. Отправить к дому ЮнМи траурные венки было просто моей гениальной идеей. И дурачки с баллончиками отлично сработали. Всего-то нужно зайти в чат и пригласить желающих поучаствовать в мести. Так много дураков вокруг, даже удивительно. Похоже Агдан права. Наша школа печатает идиотов не способных к критическому мышлению. Но я-то училась за границей, не чета им. Нужно только поосторожнее быть с людьми вроде Чо СуМана. Их в этих школах не учили, кх-кх-кх… Похоже, он сильно огорчился, что я выложила ещё один кусочек видео. Слышала, что так огорчился, что даже с президентом «FAN Entertainment» поругался. Ай-ай-ай, что я натворила! Кх-кх-кх…

Трек десятый

десятого трекаВремя действия: 30 июня

Место действия: агентство «FAN Еntertainment»

СанХён, закончив смотреть видео с интервью ЮнМи, данной ею вчера «жёлтым каналам» некоторое время молча сидит, смотря на остановившееся изображение на экране. Потом, рассеяно, в задумчивости, он несколько раз хлопает ладонью по боковому карману своего пиджака, поднимается на ноги и достаёт из этого кармана упаковку с таблетками. Вынимает блистер, выжимает из него таблетку, отправляет в её в рот, кривится. Подумав, достаёт ещё одну и отравляет её в след за первой. Идёт к тумбочке, на которой стоит стеклянный кувшин с водой, наливает из него в стакан, запивает лекарство. Оборачивается к КиХо, смотрит на него.

— Пусть маркетинг подготовит отчёт о расходах на подготовку комбэка «Короны», — говорит он КиХо, всё это время молча, с печалью в глазах наблюдавшего за эволюциями своего работодателя.

— Подробную, — более расширенно объясняет СанХён, что ему нужно, — вплоть до воны. И пусть приложат к ней документ, с расчётом планируемой прибыли от деятельности здесь и в Японии. Мне это нужно сегодня, к двенадцати часам.

КиХо кивает, записывая указание в свой блокнот.

— Где в это время была ЁнЭ? — спрашивает СанХён имея в виду время интервью.

— Поскольку ЮнМи была дома и не требовала надзора, я разрешил ЁнЭ съездить к врачу. — подняв голову от блокнота отвечает КиХо. — Ей нужно было к врачу.

— Сообщи ЁнЭ, что она уволена. — устало произносит СанХён. — У личного менеджера не может быть слабое здоровье. Личный менеджер айдола должен быть здоров 24 часа в сутки, 365 дней в году.

КиХо не возражая, кивает и, опустив голову, записывая новое распоряжение.

— Отдел по связям с общественностью пусть через час предоставит мне план выхода из кризисной ситуации. — продолжает диктовать СанХён. — Пусть придумают, что я должен говорить на всё это. Скажи им, что меня достала их бедная фантазия, которую они демонстрируют последние полгода. Если они ничего мне не родят через час, они последуют всем отделом за ЁнЭ.

КиХо кивает и записывает, кивает и записывает.

— Может, пришло время сообщить о её амнезии? — закончив писать, и в который раз подняв голову от блокнота, предлагает он.

СанХён задумывается.

— Хороша мысль. — спустя пять секунд раздумий соглашается он с поступившим предложением. — Вот и пригодилось. Но отделу по связям с общественностью ничего не говори. Пусть напрягутся. Мне действительно не нравится в последнее время их бедная фантазия.

— Угу, — мотает головой КиХо и не отрываясь от вождения карандашом по бумаге, предупреждает. — Это будет разглашение медицинских данных несовершеннолетней, — предупреждает он.

— Пусть подают на меня в суд. — отвечает СанХён.

КиХо молча кивает.

— К двенадцати часам у меня в кабинете должна быть справка от бухгалтеров и ЮнМи, — подводит итог сказанному президент агентства.

— Одна или с группой? — уточняет КиХо.

— Вместе с группой, — подумав, отвечает СанХён. — Я обещал им успех, но они отправились на дно. За свои слова нужно отвечать. Ангелы улетели, осталась одна малолетняя идиотка, умеющая хорошо играть на рояле.

— Могу я узнать ваши планы, господин президент? — ничего не сказав в ответ, спрашивает КиХо.

— Буду выводить ЮнМи из состава группы. — сделав паузу отвечает СанХён. — И объявлять об отмене комбэка.

— Вчера мы подписали контракт с «Sea group» на рекламу. — напоминает КиХо. — На два с лишним миллиарда вон.

— Включить эту сумму в упущенные прибыли. — говорит СанХён. — Пусть платит. И ожидаемую прибыль от промоушена в Японии пусть тоже не забудут включить.

— Да, господин президент, — кивая, записывает КиХо.

— Всё. — говорит СанХён решив, что сказал всё что хотел. — Работаем по расписанию. Жду результатов моих поручений.

— Всё будет сделано, господин президент. — обещает КиХо.

Время действия: 30 июня

Место действия: дом семьи ЧжуВона

Госпожа МуРан, не став звать прислугу и налив себе чаю самостоятельно, продвигается к креслу держа в руках блюдце со стоящей на нём чашкой, с желанием устроится в нём и посмотреть, что случилось в стране за ночь. Дойдя до цели своего путешествия, госпожа прицеливается своим задом в знакомое кресло, одновременно шаря по сторонам глазами, разыскивая куда-то подевавшийся пульт от телевизора. Не найдя искомое, она решает сделать глоток принесённого чая, поставить чашку и блюдце, и продолжить поиски уже после этого. Не глядя назад, МуРан привычно плюхается на своё место, приземляясь на незамеченный ею пульт.

«… АГДАН ОБВИНИЛА МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ В НЕПРОФЕССИОНАЛИЗМЕ!..» — дурным голосом орёт включившийся телевизор реагируя на зажатую кнопку звука.

От неожиданности у бедной старушки из рук вылетают чайные приборы. Сделав пару кульбитов в воздухе чашка и блюдце из тонкого фарфора разбиваются об пол.

— А чтоб тебя! — гневно восклицает МуРан вскочив и тряся в воздухе облитыми горячем чаем руками. — Ни дня покоя нету!

Время действия: 30 июня

Место действия: агентство «FAN Еntertainment»

— Ты в очередной раз нарушила условия договора между тобой и агентством. — констатирует СанХён, смотря на меня и, похоже, не ожидая ответа.

— Меня вынудили к этому обстоятельства, — не став молча печалится в ответ на обвинение, объясняю я причины своей болтовни с журналистами. — Я действовала в состоянии аффекта.

СанХён удивляется. Или, делает вид, что удивляется.

— И что же это были за обстоятельства? — интересуется он.

— В обществе была умышленно организованна травля моей персоны, — говорю я. — Совершенно необоснованная, целью которой являлось попытка смещения фокуса внимания от насущных проблем всего общества на деятельность всего одного его члена. В результате этой противоправной деятельности, под удар попали мои близкие, которые вообще не имели к этому никакого отношения. Мама, из-за переживаний попала в больницу. Поэтому, вполне объяснимо, что, находясь в стрессовой ситуации, я повела себя излишне эмоционально, без оглядки на положения договора.

Президент, ничего не говоря, некоторое время разглядывает меня.

— И кто организовал травлю? — спрашивает он.

— Я не могу вам точно этого сказать, господин президент. — вру я, смотря шефу прямо в глаза. — Возможно, неадекватные личности, возможно, конкуренты. Но тайное всегда становится явным. Я надеюсь на это.

— А причём тут тогда министерство иностранных дел? — спрашивает СанХён.

— На мою сестру и маму было совершено физическое нападение, сабоним. — объясняю я. — Их физическому и моральному здоровью был нанесён ущерб. Кроме этого, так же был нанесён финансовый и материальный ущерб моей семье. Теперь нужно оплатить расходы, связанные с лечением мамы и ремонтом кафе, стены которого расписали вандалы. Кроме этого, нанесён урон моему профессиональному имиджу, что может сказаться в уменьшении моего заработка и появления вероятности ситуации, в которой я не смогу оплатить всё вышеперечисленное…

Сделав паузу смотрю в глаза СанХёну.

— Всё было очень плохо, сабоним, — говорю я, — я подумала, что, если ещё с ЧжуВоном что-то случится, это будет полный алес капут. Я стала думать, что может с ним случиться. Вот, придумала…

— Придумала, значит? — зловещим голосом произносит СанХён. — И тут же поделилась своей фантазией с журналистами?

— Они выскочили так внезапно, сабоним, — стараясь сделать голос жалобным, отвечаю я. — А у меня так мало опыта общения с ними. И я была в состоянии аффекта…

— Аффекта… — повторяет последнее слово сабоним, сверля меня глазами.

— Что значит — «алес капут»? — спрашивает он.

— Э…ээ… Это по-немецки означает — всё очень плохо, хуже некуда, дно. — объясняю я.

— Дно. — опять повторяет моё последнее слово сабоним. — Дно. Да, дно. Ты и твоя группа находится на дне, дальше уже некуда. Ну а теперь честно, кто тебе сказал, что в скандале виновато министерство иностранных дел?

СанХён пробегает взглядом по сидящих рядом со мной моими сонбе по группе. На секунду задумываюсь, смотря как девчонки под этим взглядом втягивают головы. Сказать, что они, или не сказать? Стервы, конечно, в большинстве своём. Но им ещё работать и работать, а тех бонусов, что есть у меня, у них нет. По полной отгребут. Образования толком нет, денег на старость не заработают, утонут. А я, выплыву по любому…

— Где-то прочитала в сети, — отвечаю я. — Кто-то написал в комментариях, что всегда, когда в стране какие-то неурядицы, начинается скандалы с известными людьми, чтобы отвлечь внимание нации от проблем…

Прямо физически ощущаю волну эмоционального облегчения, прикатившуюся от девчонок. Век не рассчитаетесь со мной за мои благодеяния, заразы…

— Значит, решила отомстить… — делает вывод СанХён разглядывая меня.

— Это была не месть. Я подумала, что если промолчать и утереться, то это может создать необоснованную эйфорию с ощущением свой богоизбранности и безнаказанности у тех, кто это организовал. А ведь эти люди при должностях и от принимаемых ими решений зависят судьбы множества других людей. Эйфория до добра не доводит. Я решила привести их в чувство, сабоним. Я действовала в интересах нации. — отвечаю я.

Смотрю на президента, президент смотрит на меня. В комнате стоит испуганная тишина.

— Даже и подумать не мог, что айдол из моего агентства займётся воспитанием целого министерства, — произносит шеф после короткой паузы. — А тебе в голову не приходила мысль, что может быть всё совсем не так, как ты себе придумала? Что скандал с видео имеет ничего не имеет общего с тобой и международной политикой? Что это просто очередной скандал в конкурентной борьбе, которых я уже видел десятки, если не сотни за свою жизнь?

— Прошу прощения, господин президент, — говорю я, — то есть, вы хотите сказать, что ничего не было? Ни выступления нашей делегации на заседании географической сессии ООН, ни решения этой сессии по данному выступлению? Ни требования нашей политической оппозиции к правительству — уйти в отставку? Ничего всего этого не было?

Смотрю на СанХёна. СанХён смотрит на меня.

— Был просто скандал с утечкой видео? — задаю я ещё один вопрос.

— Я тебе не об этом говорю. — недовольно отвечает СанХён. — Не стоит ставить себя в середину мира, не имея на то веских оснований.

В этот момент у кого-то из присутствующих в кабинете начинает было звонить телефон, но его тут же отрубают.

— Простите, сабоним, — возражаю я на обвинение. — Но я не ставлю себя в центр мира. Как любой гражданин Республики Корея я могу высказываться о работе своего правительства. Это право гарантированно мне конституцией, и я им воспользовалась. Я высказалась.

Опять блямкает телефон.

— Высказалась? — зло смотря на меня, с сарказмом спрашивает шеф. — Правом воспользовалась? А в голову тебе не приходило, что может МИД тут совсем не причём?! Может, это было желание госпожи президента?!

— Ну и что? — говорю я, обдумав предложенный шефом вариант развития событий. — От перемены мест слагаемых, сумма не изменяется. Если президент делает такие сумасшедшие ошибки, значит, она тоже некомпетентна и её тоже нужно менять. Ничего страшного в этом не вижу, сабоним. В стране подобное не первый раз происходит. Вечных империй и правителей не бывает. Вечно только постоянное движение, что собственно и есть, жизнь…

Шеф, ошарашенно смотрит на спокойного меня. Присутствующие — выдыхают. Опять у кого-то начинает звонить телефон, но его снова сбрасывают.

— Да что это такое! — взбешённо восклицает СанХён, хлопая ладонью по столу. — У меня совещание! Почему мне мешают?! Почему не отключили телефоны?! Правил не знаете?! Чей телефон?!

СанХён гневно сверкая глазами обегая взглядом присутствующих пытаясь определить нарушителя.

Телефон в этот момент начинает звонить вновь.

— Э..э, просидите господин президент, — извиняющимся голосом блеет КиХо, — это у меня. Я не выключил телефон потому, что ситуация сложная, могут быть срочные сообщения…

Телефон в это время продолжает звонить.

— Ну так ответь! — приказывает ему СанХён. — Раз срочные сообщения!

КиХо достаёт телефон.

— Это из отдела по связям с общественностью, — объясняет он, глянув на экран, — прошу прощения господин президент…

— Да, слушаю, — говорит он в телефон поднеся его к уху.

Секунд пять пялимся на КиХо получающего срочную информацию.

— Я понял. — говорит тот, — Спасибо.

— «KBS» приняли решение об отмене комбэка «Короны», — говорит он, убирая телефон от уха и смотря на президента.

Девочки испуганно-изумлённо выдыхают.

— В связи с нарушением одной из участниц кодекса поведения айдола и по многочисленным просьбам населения. — говорит КиХо, повторяя услышанное по телефону. — Так они обосновали своё решение. Взамен «Короны» будет внеплановый комбэк АйЮ с новой песней на французском языке в связи с объявленным в стране «годом Франции». Решение канала официально опубликовано.

Фига себе!

Шеф секунд пять ещё продолжает пялится на замолчавшего КиХо, потом переводит взгляд на меня.

— Ну? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, спрашивает он у меня.

А что — «ну»? Всё равно все писали, что на комбэке мы «флопнемся». Так что это, возможно, даже к лучшему. Форс-мажор и все дела. Только, судя по глазам шефа, лучше ему этого сейчас не говорить. Лучше молчать.

— К чему привела твоя забота о нации? — тем временем вопрошает шеф. — Видишь, что ты натворила?

— Это не я, — не сумев удержать язык за зубами возражаю. — Это сделали люди, опасающиеся за свои места в кабинетах.

Девчонки испуганно вздыхают, СанХён молча смотрит на меня тяжёлым взглядом. В кабинете устанавливается нехорошая тишина. Все ждут, что скажет президент.

— Значит так, — помолчав, веско произносит СанХён. — Мне надоели твои выходки. Выходки, которые ставят под удар моё агентство и не приносят ничего, кроме убытков. Я исключаю тебя из группы.

Мои сонбе, вместе с менеджером Кимом облегчённо выдыхают.

— Теперь ты больше не айдол, — обращаясь ко мне, говорит СанХён.

Не очень-то и хотелось с такими условиями работы, быть айдолом, — думаю я и, ожидая продолжения, спокойно смотрю в ответ, поскольку шеф, явно ещё не всё сказал.

— Поскольку ты нарушала положения подписанного тобою контракта, то это привело к финансовым убыткам, которые ты будешь обязана возместить. Вот… — Наклонив голову к столу, СанХён берёт с него лист бумаги.

— … Справка, отдела маркетинга. — говорит он. — В которой оценена сумма убытка, которую понесло агентство в результате твоей деятельности. Сумма составляет…

Шаря глазами по листку, шеф делает театральную паузу, которая, впрочем, могла выйти у него просто непроизвольно.

— … Пять миллиардов, семисот двадцать тысяч вон. — наконец озвучивает он сумму.

Я, вместе со всеми остальными, изумлённо выдыхаю.

СанХён подняв голову от бумаги, смотрит на меня, ожидая реакции. Нужно что-то сказать.

— Судя по сумме, сабоним, — говорю я, — складывается впечатление, что в агентстве деньги зарабатывала исключительно я.

Девчонки испуганно ахают.

— Не слишком ли много вышло, господин президент? — интересуюсь я желая узнать откуда взялась такая цифра.

— Здесь посчитан убыток с учётом планируемой прибыли, — объясняет мне СанХён.

Ох и нифига себе калькуляция!

— Вот, только за отказ от контракта на рекламу с «Sea group», потери составляют два миллиарда триста тысяч вон. — смотря в бумажку говорит президент.

— «Sea group»? — удивляюсь я. — Я не слышала про такой контракт.

— Вчера подписали, — со вздохом сообщает президент. — Понятно, что теперь заказчик откажется. Кому нужна в рекламе такая скандальная личность вроде тебя? Лишь одно это тянет на два с лишним миллиарда вон. Потом идут прямые убытки от подготовки комбэка «Короны». Тоже понятно, что теперь ни одного нового сингла мне не продать. Поездки в Японию тоже не будет. Это, опять же, отсутствие продаж. Кроме этого, потеря имиджа. Больше в Японии никто со мной дел иметь не будет. Сколько это стоит?

СанХён с вопросом смотрит на меня.

Нд-а, хороший вопрос. Погуляли, как говорится. Но, почти шесть лямов, это много.

— Вот, цена твоей болтливости, — говорит СанХён положив листок обратно на стол и прижимая его ладонью. — А ведь ты обещала, что будешь стараться. Не один раз обещала, и не только мне, но и своей маме. Что теперь ты ей будешь говорить?

Хм, а это действительно, «засада» … Вот чёрт! Я как-то этот момент совершенно выпустил из вида…

— Это ещё не всё, — говорит СанХён словно услышав мои мысли. — Поскольку ты исключена из группы, а сольно выступать ты не в состоянии, то я не могу использовать тебя в качестве айдола для заработка денег. Поэтому, раз ты перестаёшь быть айдолом, то контракт, заключённый между тобой и моим агентством, утрачивает силу. Причём, он прекращается досрочно в результате нарушения тобой его пунктов. Раз он прекращается досрочно и по твоей вине, то ты должна выплатить неустойку, так, как это оговорено в договоре. Размер неустойки — десять миллиардов вон.

В кабинете и так было тихо, только один СанХён и говорил, а после его слов, вообще наступила мёртвая тишина.

Круто, — думаю я, смотря в ответ на смотрящего на меня шефа. — Почти шестнадцать миллионов долларов. И как я буду их отдавать?

— Хорошая сумма, — неспешно кивая, говорю я и интересуюсь. — И вы думаете, что сможете её с меня полностью взыскать, господин СанХён?

— Договор, есть договор. — отвечает мне он. — Договор должен соблюдаться, иначе всё теряет смысл. Ты молодая, до конца жизни тебе далеко. Будешь выплачивать с каждого своего заработка. И суд будет накладывать арест на любое появившееся у тебя имущество. Или, имущество у твоего мужа, поскольку в случае семьи, это будет считаться совместно нажитым имуществом…

СанХён смотрит на меня, я смотрю на него.

— Цена твоей болтовни. — повторяет шеф, видя, что я не спешу комментировать. — А всего-то нужно было держать язык за зубами, что я неоднократно просил тебя делать. А теперь всё, все твои будущие доходы, на которые ты рассчитывала, твоя известность, которой ты желала, всего этого — не будет. Никто не станет работать с человеком, который в любой момент может своей глупой болтовнёй погубить всё. Даже своё замужество ты поставило под большой вопрос. Не знаю, найдётся ли мужчина, который захочет взять в жёны невесту с приданным в виде долга в пятнадцать миллиардов вон…

Девочки испуганно выдыхают.

Так что, замужество мне теперь категорически не светит? Единственная приятная новость с утра…

— То есть, я должна была молчать, вне зависимости от того, что со мной делают? Так? — спрашиваю я у СанХёна.

— Айдол должен говорить только то, что ему разрешено. — отвечает мне СанХён. — Если он говорит что-то иное, то он уходит со сцены. Это такой бизнес.

— Я не попугай, чтобы повторять только то, что мне сказали. — говорю я.

— На доказательство этого ты потратишь почти шестнадцать миллиардов вон. — сообщает мне СанХён. — Не находишь, что это излишне дорого?

— «Нет ничего дороже независимости и свободы!». — гордо выпрямляясь говорю я, цитируя пришедшие на память слова, написанные на памятнике Хо ШиМину в Москве.

Присутствующие дружно втягивают в себя воздух видимо готовясь к новому одновременному выдоху.

— Ну-ну, молодая революционерка, — насмешливо смотря на меня, произносит СанХён. — Посмотрим, что ты скажешь, когда заплатишь хотя бы половину штрафа.

— Я оспорю эту сумму в суде. — обещаю я.

— Твоё право. — спокойно пожимает плечами шеф.

На некоторое время устанавливает тишина. Все молчат.

— И что теперь? — спрашиваю я. — Какое будет дальнейшее развитие событий?

— Через некоторое время после того, как твоя мама выйдет из больницы, я направлю ей уведомление о расторжении контракта с тобой и требования выплаты штрафа. — сообщает мне СанХён. — Но прямо с этого момента ты больше не работаешь в агентстве «FAN Еntertainment» и можешь делать всё, что угодно. Через несколько дней, после того как ты остынешь и спокойно обдумаешь ситуацию, возникшую по твоей вине, ты можешь прийти и обговорить со мной возможности нашей дальнейшей совместной деятельности, но понятное дело, уже на других условиях. Я это делаю исключительно из уважения к твоей матери, поскольку понимаю, что с сегодняшнего дня, в Корее, ты будешь исключительно безработной. Вряд ли найдётся смельчак, который станет держать у себя сотрудника, способного сказать что-то неподобающее о правительстве или о президенте страны.

— Я не приду, — помолчав, говорю я.

— Как хочешь. — спокойно отвечает мне президент.

Секунды три опять сидим в тишине.

— Тогда я могу идти? — спрашиваю я.

— Да, конечно. — говорит СанХён.

Я выбираюсь со своего места из-за стола. При этом прямо каждой клеткой своего организма ощущая, как все меня разглядывают. Встаю на ноги.

— Всего доброго, господин СанХён, — наклонив голову обращаюсь я к президенту агентства. — Окончательно с вами я не прощаюсь. Уверена, что мы с вами увидимся ещё не один раз, хотя бы в том же суде. Но, тем не менее, хочу сказать, что с вами было приятно работать.

Поворачиваюсь к смотрящим на меня во все глаза девчонкам.

— Всего доброго, сонбе. — кивком, прощаюсь я с ними. — К сожалению наша совместная деятельность оказалась короткой, но всё равно, это был кусочек совместной жизни, от которой у меня останутся воспоминания…

Поворачиваюсь от молчащих «Коронок» к менеджеру КиХо, потом к Киму.

— Господин КиХо, благодарю, что вы заботились обо мне… Господин Ким, спасибо за всё…

— Всем всего доброго. Спасибо. — делаю я общий поклон и, повернувшись, иду к двери кабинета, стараясь держать при этом спину прямо.

(несколько секунд спустя. В кабинете в воздухе разлито тягостное молчание. Все смотрят на дверь, закрывшуюся за ЮнМи.)

— Даже не подумала извиниться за то, что оставляет всех в таком положении. — нарушая тишину недовольно произносит КиХо.

— Она не считает себя виноватой. — объясняет ему эту странность СанХён и поворачивается к девушкам. — Это уже прошлая страница, жизнь идёт дальше и нужно думать о том, как на неё зарабатывать. Первое, что я хочу сделать, это извиниться перед вами, за то, что проявил низкий уровень компетентности и позволил развиться ситуации до того состояния, в котором она сейчас пребывает. За то, что ввел в вашу группу новенькую, которая создала всем нам такие большие неприятности…

Группа разом выдыхают и поняв, что крайними они назначены не будут, расслабляются.

(чуть позже. Сеул. Одна из его улиц)

Иду по улице, смотрю по сторонам. Солнце, хоть и печёт, но, солнце, а не лампы дневного освещения под потолком! И воздух! И как в том бородатом анекдоте про гинеколога и патологоанатома — «Люди, живые люди вокруг! И лица. Лица!». Настояние, не взирая на произошедшее — просто супер! То ли это «адреналин раш», после которого долбанёт откатом, то ли действительно, мне всё надоело так, что чувствую себя неожиданно свободным, здоровым, полным энергии и сил. Да и пусть будет откат! Я сегодня весёлый и злой!

«Я свободен! Словно птица в небесах. Я свободен! Я забыл, что значит страх!»

Стою посреди улицы задрав голову к небу и расставив руки в сторону. Декламирую во весь голос знакомые строки, внезапно зазвучавшей в моей голове песни. На русском. Боковым зрением замечаю, что от меня кто-то шарахается в сторону. Опускаю голову, смотрю. Две аджумы, испуганно озираясь, прибавляют ходу, стараясь быстрее увеличить расстояние между собою и мной. Смотрю им вслед, как они улепётывают.

Мда-с. Что-то меня «колбасит». Зачем я ору на русском? Что я вообще делаю один, на улице? Охрана меня ждёт на служебном выходе, там, где машина на парковке стоит. Я зачем-то попёрся в другую сторону, через главный вход агентства и теперь вот распугиваю тётушек. Надо возвращаться.

«Под холодный шепот звезд Мы сожгли последний мост…»

Слова-то какие! Какие слова! Нужно срочно записать, пригодится! А то действительно, сразу не зафиксируешь мыслеообраз на чём-то реальном, так он обязательно куда-то денется! Пока дойду до машины, он и денется…

Ощупываю себя в поисках телефона.

Нету!

Вспоминаю, что он остался у ЁнЭ.

Вот чёрт!

Обшариваю карманы в поисках ручки и листка бумаги, хотя никогда подобного с собою не таскал. Ожидаемо ничего не нахожу.

Блин!

Озираюсь по сторонам в поисках решения проблемы. Обнаруживаю кафе.

О! А это мысль! Зайти и попросить у официантки что-то пишущее…

Быстренько перемещаюсь к точке общественного питания и открыв стеклянную дверь, вхожу. Внутри, после жаркой улицы, меня встречает благостная прохлада, запах кофе, выпечки и … пустота. Никого нет и только девушка бариста смотрит на меня из-за высокого прилавка.

Рабочий день. — соображаю я пытаясь объяснить такое внезапное запустение, — Обед то ли ещё не начался, то ли уже закончился. С этим нечётким айдольским графиком вот так даже сразу и не сообразишь, что сейчас по времени. Но это хорошо, что никого нет. Приглядываться не будут…

Подхожу к прилавку, вежливо здороваюсь и спрашиваю у девушки кусок бумаги и чё-нить, чем можно на ней написать. Девушка удивлённо смотрит в ответ.

— У вас сломался телефон? — спрашивает она.

— Сейчас он у другого человека, — объясняю я.

Взгляд девушки из удивлённого становится подозрительным. Ну да, корейцы с телефонами не расстаются. Отдать кому-то свой телефон, самому оставшись без него, наверное, выглядит весьма странно.

— Вам не требуется помощь? — спрашивает девушка, намекая на то, что меня обворовали или ограбили и нужно звонить в полицию.

— Аегусси, — обращаюсь я к ней. — У меня всё в порядке…

— … Относительном, — подумав, уточняю я. — Но мне действительно требуется помощь. Только полиция не поможет, а можете помочь только вы. Мне срочно нужна ручка и бумага, чтобы записать слова. Это … очень важные слова.

— Срочно. — напоминаю я.

Девушка на секунду замирает и, что-то видно решив про себя, кивает. Вырывает листок из лежащего у себя на прилавке блокнота и взяв там же ручку, протягивать их мне.

— Оппе? — не удержавшись, любопытствует она, когда я, поблагодарив, беру из её рук письменные принадлежности.

— Душам людским. — отвечаю я и повернувшись к ней спиной устремляюсь к ближайшему свободному столику — записывать.

(некоторое время спустя)

Девушка-бариста из-за прилавка с удивлением наблюдает за странной посетительницей в светло-голубом джинсовом костюме. Та, взяв у неё ручку и листок бумаги, сначала что-то быстро писала, низко наклоняясь к столу, а теперь, сняв с себя очки и бейсболку и положив их на стол, сидит с закрытыми глазами, молча размахивая руками в воздухе. То ли дирижирует, то ли поёт… Может, ей всё-таки нужна помощь?

Ненормальная какая-то. — решает бариста и, положив в карман фартука запасную ручку и блокнот, направляется к столику, неся с собой стакан с водой.

— Простите, — говорит она, подойдя сбоку к размахивающей руками посетительнице и для большего привлечения внимания со стуком поставив стакан на столик. — Может, вы хотите сделать заказ? Кофе? У нас есть свежая выпечка.

— Что? — вернувшись в этот мир и повернувшись, спрашивает посетительница, при этом остановив, но не опустив свои руки.

На девушку-баристу смотря два ярко-синих глаза.

— Ой! — испугано восклицает она и отскакивает назад, прижимая к груди блокнот с ручкой.

— Э… — несколько растеряно произносит посетительница в джинсовом костюме посмотрев на спросившую и бросив несколько взглядов по сторонам. — Вы что-то хотели?

— Вы — Агдан? — спрашивает бариста смотря на посетительницу расширенными глазами.

— Ну да. — как-то конфузливо признаётся та, опуская руки.

— Ой, как здорово! — восклицает бариста. — Это кафе находится недалеко от агентства «FAN Еntertainment», но я ещё ни разу не видела тут айдола. Вы первая из них, кто сюда зашёл. Я хотела вас поблагодарить и вот вы здесь. Это просто какое-то чудо!

— Поблагодарить? — озадаченно спрашивает посетительница и удивляется. — За что?

— За мою младшую сестру. Моя тонсен очень много занималась, чтобы сдать сунын на отлично и поступить в «SKY». Она тратила на подготовку столько сил, что перед экзаменом оказалась буквально истощена. Душевно и физически. Мы всей семьёй старались ей помочь, но мало что получалось. У тонсен развилась депрессия от переживаний. И однажды за ужином она сказала, что лучше умереть, лишь бы больше не учиться…

Бариста смотрит расширенными глазами, видимо вновь переживая прошлое. Посетительница понимающе кивает.

— Это был такой ужас, когда начались сообщения о самоубийствах, — рассказывает дальше девушка-бариста. — Я просто не знала, что делать, мы всей семьёй следили за младшей, стараясь не оставлять её одну. А потом, после вашего концерта, моя тонсен пришла, обняла меня и попросила прощения за то, что пугала меня и наших родителей. Сказала — «знаешь, Агдан сказала, что это всё ерунда. И я ей верю!» И всё. Больше она не говорила про то, что не хочет жить…

— Она сдала сунын? — спрашивает посетительница.

— Да, сдала. — кивает бариста и улыбается. — В «SKY» она не попала, но это не стало для неё концом всего. Моя сестра вновь стало той весёлой и жизнерадостной девочкой которой была раньше. Я уверена, что у неё всё будет хорошо.

— Спасибо вам за это, Агдан. — говорит она и кланяется. — Вся наша семья вам очень благодарна.

Агдан встаёт из-за столика и кланяется в ответ.

— Я очень рада, что моя попытка была не напрасной и у вас в семье всё хорошо. — говорит она.

— Можно получить у вас автограф? — с восхищением в глазах спрашивает бариста. — Моя тонсен будет в восторге если я его ей принесу!

— Да, конечно, — на мгновение замявшись, соглашается синеглазая девушка.

— Я сейчас! — восклицает бариста разворачиваясь на одной ноге в сторону стойки. — У меня есть ваше фото с концерта!

Пять секунд спустя посетительница подписывает большой постер со своим изображением, предварительно написав на нём фразу из песни — «Не говори, что ты слишком устал!».

— Вот, — закончив, говорит она и протягивая назад ручку, которой писала.

Девушка-бариста искренне благодарит её.

— Сделать вам кофе? — спрашивает она у Агдан.

— У меня нет денег. — отвечает та.

— Правда? — удивляется бариста.

— Да я тут выскочила на улицу без всего. — оправдывается посетительница. — Без телефона, без кошелька. В голову пришла мысль, с одной ею и выскочила.

— А-а, — понимающе кивает бариста, — творчество. Оно бывает внезапным.

— Точно-точно, — поддакивает ей Агдан. — Причём весьма.

— Можно, я вас угощу кофе за счёт заведения? — спрашивает бариста.

— Спасибо, — благодарит посетительница и отказывается. — Но я особо не люблю кофе. Лучше чашечку чая.

— Ой, а у нас нет чая! — пугается бариста.

— Тогда ничего не нужно. — говорит Агдан. — Вода есть, этого достаточно.

— Ага. Хорошо. — говорит бариста.

(несколько позже. Дом мамы ЮнМи.)

СунОк издаёт кхекающий звук, увидев входящую в двери ЮнМи.

— А ты почему тут? — изумлённо спрашивает она.

— Онни, ты не поверишь… — отвечает ЮнМи нагибаясь, чтобы взять на руки прибежавшую Мульчу.

— … меня выгнали из агентства. — говорит она, разгибаясь.

— КАК — ВЫГНАЛИ?! — не понимая, восклицает онни.

— Взяли и выгнали, — пожимает плечами ЮнМи. — Сказали, слишком патриотично настроена. Им таких не надо.

— Президент СанХён выгнал тебя?! — не верит своим ушам СунОк. — Но он же к тебе всегда хорошо относился?!

— Вот он и сказал, что ему таких не надо. — вновь пожимает плечами ЮнМи. — Сказал, что у него таких как я — навалом.

— Как же так? — растеряно произносит СунОк. — Ещё только вчера всё было хорошо, а теперь вдруг…

— Это всё из-за твоего вчерашнего дурацкого интервью! — поняв причину, кричит она. — А я тебе говорила, что ты глупость сделала! Не надо было говорить ничего этим журналистам! А ты меня не послушала! ЮнМи, почему ты никогда не слушаешь старших?!

— Слушаю, почему не слушаю? — спокойно отвечает ЮнМи проходя во внутрь.

— Да, радость моя? — обращается она к кошке, которая отзывается благодарным урчанием. — Слушаю…

— Да где же ты слушаешь, если не слушаешь?! — возмущается СунОк. — Я тебе говорила — ничего не говори! А ты не послушала!

— Онни, — веско произносит ЮнМи. — Свобода слова, это один из краеугольных камней фундамента, на котором стоит Америка. Ты что, против Америки?

Онни затрудняется с ответом от такого резкого перехода от семейных проблем к глобальному вопросу.

— Люди, которые нанесли вред нашей семье, скрыв при этом свои недостатки, как раз и хотели, чтобы я молчала. — говорит ЮнМи. — Хотели лишить меня свободы слова. Но, слава богу есть журналисты. Пусть они и продажны, но реки текущих говен они способны поворачивать в разные стороны, даже если делают это порою неосознанно.

— Говен? — не поняв слово переспрашивает СунОк.

— Реки говна, — поясняет ЮнМи. — Я надеюсь на то, что, сделав круг, вонючая субстанция вернётся к своему отправителю.

— Зачем ты связалась с серьёзными людьми? Я тебе ещё вчера об этом сказала! Что ты теперь будешь делать, когда тебя выгнали с работы?

— Сначала — высплюсь. — говорит ЮнМи. — Потом, высплюсь ещё раз. Выпью таки бутылку водки, которая стынет у нас в холодильнике и отожрусь. Буду повторять по кругу это до тех пор, пока не кончатся деньги. А когда они кончатся, буду думать, что делать дальше. Да Мульча?

ЮнМи чешет кошке шею. Та блаженно мурчит, закрыв глаза.

— Что за идиотский план?! — возмущается СунОк. — Ты что, не понимаешь, что теперь никто не захочет иметь с тобой дел после такого скандала?! Тебя же выгнали из АГЕНТСТВА! Из АГЕНТСТВА!

— Онни, — морщась от шума недовольно произносит ЮнМи. — Не нужно так кричать. Чтобы успокоиться, возьми глобус и просто посмотри на него. Внезапно ты обнаружишь, что на нем полно стран, которым глубоко плевать на то, что происходит в Корее. Более того, большинство людей в них даже не знают, где эта Корея находится.

СунОк озадаченно смотрит на сестру.

— Я чувствую, что уже сыта по горло всеми этими патриотическими играми, вековыми традициями, количеством вариаций наборов «ку» и приседаний для разных ситуаций. Я хочу просто жить. — более расширено объясняет, что конкретно её не устраивает ей та и добавляет. — Пусть это прозвучит грубо, но ну его, в жопу, это айдольство. Есть более приятные способы гробить себе жизнь.

— У нас есть, что пожрать? — меняя тему разговора спрашивает она у СунОк и не дождавшись ответа делает ещё предложение. — Выпить не хочешь? У нас водка есть. Я бы выпила рюмочку, отметила бы свою «свободу».

Последнее слово ЮнМи произносит с лёгким сарказмом.

— Хочешь уехать из страны? — пропустив мимо ушей разговор о еде изумляется СунОк.

— Почему бы и нет? — пожимает в ответ плечами ЮнМи. — Меня недавно в «Sony» приглашали. Просплюсь, позвоню, узнаю, как там у них дела. Может, ещё не передумали…

— В «Sony»? — наморщив лоб, переспрашивает СунОк и удивляется. — Но это же Япония!

— Главное, что не Корея. — жизнерадостно улыбаясь отвечает ей ЮнМи и повторяет свой вопрос. — Так у нас есть еда в доме?

(продолжение)

— Дяде только пока ничего не говори. — просит она, не дождавшись ответа и направляясь мимо находящейся в лёгком ступоре сестры на кухню.

— Дяде? — удивляется СунОк. — Так он же…

Не договорив, она замолкает.

— Что он? — остановившись и повернув голову спрашивает ЮнМи.

— Он же в командировке! — находится с ответом та и нервно смеётся. — Кх-кх-кх…

ЮнМи озадачено смотрит на странное поведение онни.

— Кстати, как там дядя? — спрашивает она. — Давно уже ничего не слышала про него. Как у него дела?

— Всё нормально. — успокаивает её СунОк. — Дядя как всегда работает. Звонит редко, всё в командировках.

— А, тогда хорошо, — кивает ЮнМи. — А то я подумала, что у него тоже какие-то проблемы.

— Пойдём, я тебя покормлю. — предлагает сестре СунОк переводя разговор на другую тему.

— Пойдём! — бодро и сразу соглашается на это предложение ЮнМи.

(агентство «FAN Еntertainment»)

— Господин КиХо, но я же в этот момент отсутствовала? — жалобно смотря на главного менеджера агентства оправдывается ЁнЭ. — Как я могла запретить своему айдолу давать интервью? Меня же рядом не было!

— Айдол не должен давать интервью вне зависимости от того, рядом с ним его менеджер или нет. Айдол может говорить только тогда, когда ему это разрешают. Значит ты плохо работала со своей подопечной если она не знает элементарных вещей. — припечатывает её обвинительным аргументом КиХо.

— Я ей говорила… — упавшим голосом произносит ЁнЭ и опуская взгляд.

— Ты не справилась. — жёстко произносит КиХо. — Президент СанХён очень недоволен твоей работой!

— Я старалась… — тихо произносит ЁнЭ и в глазах у неё появляются слёзы. — Но, ЮнМи… Она неуправляемая… Простите, господин КиХо, что я не справилась… Простите…

ЁнЭ плачет, опустив голову. Менеджер КиХо смотрит на неё недовольно поджав губы.

— Зайди за расчётом в бухгалтерию, — немного помедлив, приказывает он. — Все причитающиеся деньги, в том числе за неоплаченные твои переработки, будут выплачены тебе полностью. Плюс двухмесячное выходное пособие. Там же получишь своё рекомендательное письмо от агентства. Я рекомендую тебя с положительной стороны.

— Спасибо, господин КиХо, — сквозь прижатые к лицу руки благодарит ЁнЭ, — я так вам благодарна… а-а-а!

— Всё, иди, иди, — КиХо выпроваживает ревущую девушку из кабинета. — Нужно работать. Твоя ЮнМи создала всем столько проблем, что за десять лет не разберёшь. Иди!

— А-а-а! — уже откровенно рыдает ЁнЭ. — Я не хочу уходить! А-а-а!

(позже. ЁнЭ, ранее приведя себя в порядок в туалете, выходит из бухгалтерии и с безрадостным выражением на лице идёт по коридору, с листком бумаги в руке, который нужно отдать охране на выходе. Идёт и натыкается на разговаривающих между собой менеджеров групп «Stars JUNIOR» и «BangBang»)

ЁнЭ останавливается, услышав, как один из них говорит другому: Хорошо, что президент наконец избавился от этой Агдан. У меня столько было проблем после этой вечеринки!

— У меня тоже были проблемы, — вздохнув, признаётся другой ему в ответ. — Просто уму непостижимо сколько волнений из-за одной какой-то девчонки. Парни все перенервничали.

— Мои тоже. Этот жених ещё её, ненормальный…

— Мне кажется она ему устроит «сладкую» жизнь. Будет драться за неё на всех углах…

Мужчины довольно смеются.

— ЁеЭ тоже не повезло. На первой работе и попасть на такую чусан-пуриду. Теперь её никуда больше не возьмут.

— Да… но она сама виновата, что слишком много ей позволяла.

— Не удивительно. Опыта же у неё никакого нет. Мои у меня вот где!

Вытянув руку, один из мужчин показывает сжатый кулак. Второй, смотря на кулак, одобрительно кивает.

— С айдолами по-другому нельзя, — говорит он. — Распустишь, сам же потом без работы останешься. Как ЁнЭ-неудачница.

Болтуны снова смеются, поворачивают головы и замечают стоящую и смотрящую на них ЁнЭ, с листком бумаги в опущенной руке.

Мужчины нервно дёргаются так, как это делают те, кого застали за осудительным занятием.

— Ну пойдём уже, — говорит один другому, сделав вид, что не заметил невольную свидетельницу их разговора. — Пора уже.

— Пойдём, — соглашается с ним второй, тоже «не видя» ЁнЭ.

ЁнЭ некоторое время молча смотрит им вслед. Затем упрямо наклоняет голову и решительно сжимает кулаки.

— Я не неудачница! — самой себе вслух говорит она.

Выпустив на из руки смятый листок, она лезет ею во внутренний карман и достаёт оттуда телефон ЮнМи. Вводит пароли и, войдя в папку с сообщениями, начинает быстро их пролистывать пальцем. Найдя нужное, несколько раз его перечитывает.

— Я не неудачница. — ещё раз произносит она и с решительным видом набирает с телефона ЮнМи номер СунОк.

(дом мамы ЮнМи. Сёстры, набрав еды и уставив ею один из столиков в зале для посетителей вкусно и обильно кушают, иногда посматривая на работающий телевизор, закреплённый на стене. На столе над всеми мисками и чашками возвышается початая бутылка водки)

Сидим с СунОк, едим, никого не трогаем. Вкусно. Водка только не пошла. Налил себе и онни по рюмке, «жахнули». Ну, как, «жахнули»? Я «опрокинул» по старой памяти, как раньше «опрокидывал». Эффект был совершенно неожиданный. Дыхание перехватило, глаза вылезли, слёзы, потом сопли полились. Еле-еле выдохнул. Никакого кайфа. То ли конструкция горла у ЮнМи нежная-нежная, то ли я за прошедшее время — «дисквалифицировался» … Не знаю. Но ожидания сильно разошлись с действительностью. СунОк же, вообще взялась водку мелкими глотками пить, как соджу. Короче говоря, хряпнули — я в слезах и соплях, онни — такая же, только вдохнуть она смогла позже меня, когда у неё уже глаза на лоб полезли.

Справившись с дыханием и поняв, что остались в живых, мы с СунОк решили — «ну его нафиг, такие напитки» и перешли на еду. Онни конечно ещё меня отругала, за мои дурацкие эксперименты, но, если бы она промолчала, то вот это было бы уже странно. Но, водка внутрь меня таки попала. Сижу, чувствую, что слегка опьянел. Нормально. Можно экономить на крепких напитках. Рюмку хряпнул и готов! Впрочем, с моими знакомыми девчонками так и было. Рюмка, две и всё — «уже хватит». Не, ну конечно, если человек «тренированный», тогда можно и поболее. Но вот с «тренированными» девочками у меня как-то отношения особо не складывались. Мне больше что-нибудь… поизящнее такое… с наивным взглядом… мягкое и пушистое…

Эх! Житие-моё! Паки-паки еже херувимы… Всё бы отдал, чтобы дома сейчас оказаться! Ещё что ли себе плеснуть? А если опять обратно всё пойдёт?

— Странно, — произносит СунОк вытянув руку с пультом в сторону телевизора и переключая канал нажатием кнопки. — Я думала в новостях будут обсуждать твоё заявление. А ничего не говорят…

— Замалчивают, — пренебрежительно махнув рукой в сторону экрана говорю я, — если вытащить это на главные новостные каналы, кому-то придётся отвечать на заданные неудобные вопросы. И этот кто-то работает в МИДе. Очень уважаемое лицо. Вот такое…

Я надуваю щёки и выпучив глаза подношу к своим щекам ладони с растопыренными пальцами, изображая «уважаемое лицо». СунОк насмешливо хмыкает, увидев мои кривлянья. Чё-то настроение у меня поползло вниз… Вроде, и выпить — закусить имеется и высплюсь завтра, и врагам фак показал, а вот чувствую, грустить начинаю…

— Что-то ЁнЭ долго нет. — говорит онни, оглядываясь на входную дверь.

ЁнЭ позвонила онни, сказала, что приедет, привезёт мне мой телефон и что-то ей хочется сказать. Наверное, на тему как я её подставила. А что она может ещё сказать? Не порадоваться же за меня она хочет?

— Надо выйти. Посмотреть, — говорю я, тоже повернув голову к выходу. — Может, её «RedAlert» не пускает? Видела, какие они там таблички установили? Скоро колючую проволоку натянут… И напряжение подведут…

Мой новый фан-клуб организовал если не кипучую, но по крайней мере, сразу заметную глазом деятельность. Когда я приехал «вышибленным» из агентства, возле дома меня встретили два достаточно плотных ряда закреплённых на палках табличек с надписью — «ВНИМАНИЕ! Здание охраняется фан-клубом «RedAlert!». И народу, так, в охранении прибавилось. Не три человека как ночью. Меня пропустили, а вот ЁнЭ могли и не пустить. Говорю онни, что с ЁнЭ мог случиться такой казус.

— Она бы позвонила, — отвечает мне СунОк. — А потом, она твой персональный менеджер. Фанаты знают её лицо так же, как и твоё. Они её пропустят, если ты только не сказала им её не пускать. Ты же этого им не сказала?

Онни с вопросом смотрит на меня.

— В своей короткой, но яркой речи-обращении к участникам своего фан-клуба, я поблагодарила их за заботу и попросила не пускать на территорию охраняемого ими объекта только журналистов и участников банд-формирований фанатов других агентств. Они обещали, что исполнят.

— Каких ещё банд-формирований? — настораживается СунОк. — Ты опять что-то сказала лишнее?

— Я была политически корректна, — отвечаю я. — И никаких ругательных названий ни к кому не применяла. Просто попросила никого из посторонних не пропускать. Про банд-формирования это я тебе образно сказала.

— Не нужно мне ничего «образно» говорить! — с возмущением требует от меня СунОк. — У меня внутри всё замирает от твоих фантазий!

— Прости, онни, — каюсь я. — Это всё водка проклятая. Развязывает язык и фантазию.

— Брр-р! — передёргивает плечами онни глянув на бутылку. — Ну и гадость! Как только тебе в голову пришла мысль — пить водку?

— Разбирающиеся люди советовали, — пожав плечами, отвечаю я.

— Это где, в агентстве, что ли подсказали? — с подозрением прищуривается на меня онни.

Я задумываюсь над её вопросом, вспомнив, что врать мне карма не велит. Но так, чтобы не соврать, в голову ничего не приходит. В этот момент в двери кафе входит долгожданная ЁнЭ.

— О, сонбе! — искренни обрадовавшись восклицаю я и привстав со стула машу ей рукой, приглашая к столику. — А мы вас уже заждались! Скорее садитесь! Вы есть хотите? У нас тут столько всего вкусного! И выпить есть.

Поздоровавшись и поблагодарив, ЁнЭ присаживается к столу на свободное место. СунОк, на правах старшей в доме предлагает гостье, что есть из угощения. Я, секунду поколебавшись, кладу ладонь на бутылку водки. Может, второй раз оно лучше пойдёт? Первый был — «осечкой»?

— Ты с ума сошла?! — испуганно восклицает СунОк увидев моё движение. — Не смей пить эту отраву!

— Что это? — с вопросом смотрит на прозрачную бутылку ЁнЭ.

— Утолитель людских печалей. — говорю я. — Сердечных болей, огорчений несправедливым обращением, тоски и одиночества. Вам налить, сонбе?

Сонбе с сомнение смотрит на ёмкость.

— Тебе же было плохо, когда ты взяла её в рот. — напоминает мне СунОк. — Хочешь ещё раз отравиться?

— Хочу попробовать ещё раз. — храбрюсь я. — Весь мир пьёт, значит, что-то в этом есть. Наверное, мы что-то сделали не так. Нужно попробовать ещё раз. Сонбе?

Я поднимаю бутылку со стола и приглашающим жестом делаю пируэт её горлышком, смотря при этом на ЁнЭ.

— Тебе нельзя пить такие крепкие напитки. — говорит мне она, переведя взгляд с бутылки на меня и смотря мне в глаза.

— Я больше не айдол, — отвечаю я. — Президент СанХён меня выгнал. Поэтому, следуя корейским традициям, я, как изгнанная с работы жестоким работодателем, должна надраться в ноль, чтобы позабыть об этом ужасном дне. Не так ли?

— Президент СанХён тоже выгнал меня из агентства. — переведя взгляд с меня на бутылку произносит ЁнЭ.

Опс… засада… СунОк испуганно замирает.

— Из-за меня? — помолчав, спрашиваю я.

— Президент СанХён сказал, что личный менеджер не может болеть. — отвечает ЁнЭ, смотря на бутылку в моей руке. — Когда ты давала интервью журналистам, я была в это время в больнице. Господин КиХо мне разрешил, я спросила у него разрешения… Он знал, что я не с тобой, но президент СанХён всё равно уволил меня, хотя я старалась изо всех сил…

— Мне очень жаль, сонбе, — говорю я, — что с вами из-за меня произошла эта неприятность. Выпьете со мной, или вы теперь меня ненавидите и не будете со мной разговаривать?

На секунду за столом устанавливается нехорошая пауза. Вздохнув, ЁнЭ берёт свою рюмку и переставляет её ближе ко мне.

— Налей. — просит она.

Я молча наливаю до половины ей и себе.

— Капнуть тебе пару капель? — спрашиваю я у онни.

— Я соджу! — уходит в отказ та.

— Как хочешь. — говорю я и произношу «мудрую» мысль, откуда-то внезапно всплывшую в мозгу. — Соглашаться нужно только на то, что пугает.

— За наше великолепное будущее и несомненный успех! — произношу я тост, подняв свой стаканчик с водкой.

Хоп! Хххх… а второй раз нормально пошла! Я как знал, что нужно повторить! Блин, ЁнЭ!

Отхлопали по спине сонбе, дали запить. Я сказал закусывать.

— ЮнМи, — прожевав кусок и проглотив, говорит она, обращаясь ко мне. — Я принесла тебе твой телефон.

— Спасибо, ЁнЭ-сонбе. — наклоняя голову благодарю я, одновременно ощущая, как внутри меня, в желудке и пищеводе начинает разливаться теплота.

— Вот, — говорит ЁнЭ достав и кладя мой телефон на столик рядом со мной. — И я хотела тебя попросить, ЮнМи…

— Да-а? — отзываюсь я, — О чём?

— Я уже давно с тобой работаю, — говорит ЁнЭ, — уже знаю много твоих привычек, знаю, что ты любишь, что нет… Пожалуйста, возьми меня своим менеджером в твоё новое агентство!

Моё новое агентство? Не понял! Какое?

Задаю вопрос ЁнЭ.

— Прошу прощения, что прочитала то, что мне не предназначено, — делает виноватый вид ЁнЭ, — но ты мне сама разрешила смотреть смс-ки, которые приходят на твой телефон. Вдруг это от твоих родных? Ты сама мне так сказала. Помнишь?

— Да, помню, — киваю я. — Был такой разговор.

— Я прочитала сообщение от господина ЧжуВона. — говорит ЁнЭ. — В нём он пообещал, что откроет агентство специально для одной тебя. И я подумала, что вам всё равно потребуется менеджер, госпожа ЮнМи. Возьмите меня! Я уже вас знаю. Никого лучше не найдёте!

СунОк изумлённо ахает. Медленно обдумываю полученную информацию. Прихожу к выводу, что не понимаю, о чём речь. Какое агентство? Что за смс? О чём вообще разговор?

— Факты — в студию! — требую я и спрашиваю. — Где эта смс?

— В телефоне. — приглядываясь ко мне, говорит ЁнЭ.

— Ща посмотрим! — обещаю я и взяв в руки девайс начинаю в нём поиски.

Нахожу. Читаю. Читаю ещё раз.

— Не поняла. — говорю я. — Чё это он добренький такой? Слон в лесу, что ли сдох?

— А что там? — спрашивает СунОк.

— ЧжуВон предлагает открыть мне индивидуальное агентство. — отвечаю я. — Только для меня. И это подозрительно. Очень.

— Почему — подозрительно? — спрашивает СунОк.

— Потому, что Чжу — хитрый тип гражданской наружности. — поясняю я. — И просто так он ничего не делает! Это ж-жж неспроста! И ему что-то надо!

— Чжу? — удивлённо переспрашивает онни.

— Ага. — говорю я. — И я не понимаю, с чего его вдруг обуял приступ невероятной щедрости.

— Ну, ты же талантливый композитор, — говорит онни, делая попытку помочь мне объяснить необъяснимое, — вот он и хочет…

— Чего он хочет? — перебив онни, говорю я, смотря на неё. — Если он хочет комиссарского тела, то я ему яйца оторву, за его хотелки!

— ЮнМи, ты что такое говоришь! — пугается СунОк бросив быстрый взгляд на ЁнЭ. — Нельзя так говорить!

— Точно! — подняв руку с отставленным указательным пальцем, говорю я. — Кодекс пирата! Нельзя нарушать пиратский кодекс! Чёрная метка и всё! За ноги и в море!

— ЮнМи, что ты несёшь?! — возмущается СунОк и, с прищуром смотря на меня, восклицает. — Да ты чё, напилась, что ли?

— Кто, я? — изумляюсь я. — Ха! С двух рюмок? Три раза ха!

— Блиинн… — смотря на меня, тянет сеструха, — пьяная!

— Не может этого быть! — не верю я её словам. — Трезва, как стёклышко!

— Иди, ложись спать! — требует от меня сестра. — А я ещё поговорю с госпожой ЁнЭ.

— Ты такая же чудачка, как президент СанХён. — говорю я, смотря на неё. — Он тоже хотел, чтобы я молчала. Почему я должна спать, пока вы тут будете говорить? Я тоже хочу говорить! Я нифига не кукла и имею полное право говорить всё, что думаю! Давайте поговорим о новом агентстве? Я думаю, что если этот пижон заплатит за меня СанХёну шестнадцать миллионов долларов, то я, как приличная девушка, могу выслушать его предложение о совместном творчестве. Как вам моя идея?

С интересом поочерёдно смотрю на лица собеседниц ожидая их восхищённой реакции.

— Какие шестнадцать миллионов долларов?? — озадаченно вытягивается лицо у онни.

— Та! — небрежно машу я на неё рукой. — Не обращай внимания! СанХён был явно не в себе, когда огласил мне сумму штрафа. Любой суд скажет, что его требования — ничтожны. Ничтожны.

— Вот так, — грозя пальцем, строго говорю я. — И никак иначе!

— КАКОЙ ШТРАФ?! КАКОЙ СУД?! — подскакивает на стуле СунОк и орёт. — ТЫ МНЕ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА! А НУ-КА РАССКАЗЫВАЙ, КОЗА ДУРНАЯ, ЧТО ТЫ ОПЯТЬ НАТВОРИЛА?!

— Сама ты — «коза», — обижаюсь я. — Вот ничего не буду рассказывать!

— Я тебя щас прибью! — кровожадно обещает мне СунОк. — Ну-ка, быстро всё рассказала!

— Я буду жаловаться в «Red Alert», — обещаю я. — На жестокое обращение.

— Ты ещё угрожать мне будешь?! — зверея, приподнимается на своём стуле сестра.

— Так, — вмешивается ЁнЭ в наше общение с СунОк. — Давайте не будем произносить слов, за которые потом будет стыдно. Просто молча досчитаем до тридцати и успокоимся.

— Давайте выпьем! — предлагаю я.

— Я те выпью! — обещает мне СунОк, даже, похоже, не успев начать считать. — Я те так выпью, неделю потом сидеть не сможешь!

— Ты что, уже досчитала до тридцати? — удивляюсь я, смотря на онни и взываю к арбитру. — ЁнЭ, она схалтурила! Применяй санкции!

— ЮнМи, замолчи и выпей воды. — требует от меня ЁнЭ протягивая баночку с колой, взяв её со стола. — А потом расскажи, что тебе сказал президент СанХён. Хорошо?

— Не хочу я колу, — отказываюсь я. — Она липкая и противная. И про СанХёна я говорить не хочу. Он недальновиден и предвзят. Это всё уже в прошлом. И я об этом сейчас спою!

— Что ты сделаешь? — не понимает меня СунОк морща лоб.

— Если бы мы были в Индии, то я бы — станцевала, — говорю я, с трудом вылезая из-за стола. — Но мы не в Индии. Поэтому, я — спою…

Иду на плохо гнущихся ногах к висящей на стене гитаре, последствию эстетических изысков онни. Она повесила на стенах кафе аж четыре гитары, что, по-видимому, должно показать, что это не абы что, а заведение с «выгибоном» в сторону музыки…

Чёрт, что-то с ногами, то… Чуть посидел за столом, уже не гнутся, уже онемели… Это всё из-за танцев… Последнее здоровье в агентстве оставил, а они ещё штрафами грозят, гады…

Дошкандыбливаю на отсохших ногах до ближайшего инструмента, снимаю его со стены. Плюхаюсь задницей в удачно подвернувшийся стул, провожу по струнам пальцами. Боже ты мой, ну и звук!

— На какой помойке ты нашла эти дрова? — повернув голову, спрашиваю я у СунОк.

— Пффф…! — прилетает мне в ответ.

Ну и ладно. Координаты свалки не интересны. Будем бороться с трудностями, играть на том, что есть. Паганини же сыграл как-то на одной струне? Сыграл. Значит, ничего страшного. И другим можно…

Покрутив колки и убедившись, что звук гитары от их вращения не меняется, плюю на настройку и решаю исполнить так, как оно «звучит». Зачем париться по пустякам?

— Песня о прошлом! — громко объявляю я и, набрав побольше воздуха в лёгкие, начинаю:

Я вчера,

Думал жизнь — весёлая игра,

Но теперь ушла удача в тень

О, где же ты, вчерашний день?[31]

Хорошая песня, — думаю я, закончив голосить. — Со смыслом. Чё ж спать-то так хочется? Прямо глаза закрываются…

СунОк и ЁнЭ дружно вскакивают из-за стола и несутся ловить заваливающуюся со стула заснувшую исполнительницу.

(где-то примерно в это время, группа «Корона» тоже «квасит»)

— Как же всё уныло, — жалуется КюРи приложившись к бутылке соджу и поставив её обратно на стол.

— Не то слово, — соглашается с ней ИнЧжон наоборот, беря свою бутылочку соджу со стола. — В чат просто не войти. Не успеваешь посмотреть, что написано, как оно всё улетает…

— Жалко, что не поедем в Японию, — вздыхает ХёМин.

— А у меня песня почти была готова, — печально произносит БоРам.

— У тебя же она не получалась? — удивляется ДжиХён. — Ты же говорила.

— Это было в начале. — объясняет БоРам. — Последние записи были ничего. Кто теперь будет меня продюсировать?

— Тут вопрос нужно ставить шире. — говорит ИнЧжон. — Кто теперь нас всех будет продюсировать? И когда? И где? Сразу три вопроса на которые нет ответа.

— Президент СанХён сказал, что нужно будет подождать, пока уляжется скандал. — напоминает ХёМин, о разговоре с главой агентства. — А потом мы сможем работать как раньше.

— Как бы не пришлось нам этого «обождать» до старости, — делает мрачный прогноз ИнЧжон и прикладывается к бутылке.

— И всё погибло из-за одной идиотки, — сделав пару глотков напоминает она.

(дом семьи ЧжуВона)

— Я не знаю, что делать. — сердито смотря на ХёБин произносит МуРан. — Я и отцу твоему так же сказала — «не знаю»!

— Прости, хальмони, — извиняется перед бабушкой внучка. — Просто я уже подписала контракт с «FAN Еntertainment» на рекламу. Там два миллиарда вон с лишним… Что с ним делать?

— Ничего не делать! — почти рявкает МуРан. — Сидеть и ждать, что будет завтра! Ждать и сидеть!

— Всё я поняла. — говорит ХёБин. — Завтра ты мне скажешь, что делать.

Хальмони, вытаращившись, смотрит на внучку.

Место действия: агентство «FAN Еntertainment»

Время действия: первое июля, начало одиннадцатого. В кабинет президента, со срочным сообщение, только что вошёл КиХо.

— Ну что там? — откидываясь на спинку кресла спрашивает его президент. — Кто прислал отказ от сотрудничества? Япония, «Seagroup» или «VELVET»?

— Только что поступила информация, что армия приказом мобилизовала ЮнМи! — смотря круглыми глазами сообщает КиХо совсем неожиданную для президента информацию.

— Чего?! — выпрямившись в кресле неподдельно изумляется в ответ СанХён.

— На сайте министерства обороны вывешена электронная копия приказа. Вчера подписали… — говорит КиХо.

— Где? — требовательно произносит СанХён разворачиваясь за столом к экрану своего компьютера.

(через пять минут после прочтения найденного документа. Попытка осмысления прочитанного)

— Я что, пропустил войну с северянами? — отвернувшись от экрана и смотря на своего помощника, вопрошает СанХён. — Все линии обороны прорваны и ЮнМи — последняя надежда нации? Так, что ли? На кой чёрт призывать школьницу в армию? Что за глупость? Что она там может делать?

— Поднимать боевой дух, там же написано, сабоним, — поясняет КиХо.

— Каким образом она сможет это делать? — иронично интересуется СанХён. — Идти первой в атаку? Они там совсем с ума посходили, что ли?

— Может, они думают, что она будет им писать марши? — делает предположение КиХо. — «Redalert» у неё неплохо вышел…

СанХён думает секунды три.

— Так это вместо того, чтобы выделить бюджет и платить моим артистам за выступления, они решили просто забрать их к себе, желая получить всё за даром?! — гневно восклицает он и, скривившись, хватается за бок.

— Дай воды, — просит он, доставая из кармана упаковку с таблетками.

— Господин президент, вы же выгнали ЮнМи из агентства. — напоминает КиХо подавая воду.

— Ну и что? — кидая в рот две таблетки отвечает СанХён.

— Армейский подход, привыкли получать, а не зарабатывать, — запив лекарство водой и успокоившись, объясняет он своё недовольство. — У группы комбэк, промоушен. Я что, должен об этом забыть? Кто мне вернёт вложенные средства и упущенную прибыль, а?

— Хотите, чтобы армия покрыла эти расходы? — догадывается КиХо.

— Почему бы и нет? — отвечает СанХён прислушиваясь к тому, что происходит у него внутри. — Денег у них много, жаль, только получить их практически невозможно…

— Да, судиться с армией, это будет не патриотично, — соглашается КиХо. — Особенно сейчас.

— Следует молча смотреть как тебя обирают? — спрашивает СанХён и с иронией хмыкает. — Ага, сейчас! Если не деньгами, то пусть возместят как-то иначе.

— Как? — спрашивает КиХо.

— Возможно, это попытка расплатится с ЮнМи за «Redalert». — помолчав, говорит СанХён не ответив на вопрос своего главного менеджера. — У генерала денег нет, и он делает то, что можно сделать без них. Но он зря пошёл таким путём. Мог бы хотя бы поинтересоваться, что я об этом думаю.

— Всем понятно, что вы будете думать по этому поводу, — говорит КиХо, — можно даже не спрашивать.

— Это он зря, — уже со зловещей интонацией повторяет СанХён и выражение его лица приобретает злорадное выражение. — Наверное, генерал представляет, что ЮнМи девочка-одуванчик, которая делает всё, что ей скажут. Если он не навёл подробных справок, то он совершил фатальную ошибку. А он этого не сделал. Я так думаю потому, что если бы он знал про её судимость, то он бы держался от неё подальше, а не призывал её в армию! Сейчас он попадёт под огонь критики и если всплывёт суд, то он — попал!

— Ну и бог с ним, — внезапно успокоившись, говорит СанХён. — Никто не заставлял его делать глупости. У военных, я смотрю, сложно с планированием, хотя вроде они должны разрабатывать планы военных компаний и смотреть на несколько шагов вперёд. Ладно, давай пока не будем торопиться и подумаем, какие прибыли из этого можно получить. Начнём с переговоров. День-два помолчим, посмотрим, как будут развиваться события, и, если понимания не возникнет, выясним у военных, зачем им этот дурацкий приказ, над которым будет хохотать вся нация. Пока, пусть юристы посмотрят, насколько законно это беззаконие. Наверняка, обращение в суд сделает этих вояк сговорчивей…

— Стоп. — произносит СанХён. — Мне только что пришла в голову мысль. Не обострять отношений с военными. Никаких заявлений по поводу приказа. На все вопросы СМИ отвечать — агентство занимается изучением возникшей ситуации. Понятно?

СанХён смотрит на КиХо, КиХо в ответ молча кивает, записывая указание.

— Патриотизм всегда хорошо продавался, а на фоне нынешнего политического обострения он будет продаваться ещё лучше, — говорит СанХён, рассказывая, что за мысль пришла ему в голову. — Новость будет на всех каналах. Ну и что, что неопытный новичок неудачно сформулировала свою мысль говоря о министерстве иностранных дел, зато она родину защищает. Ни в одном агентстве нет такой тян.

— М? — наклоняя голову издаёт вопросительный звук СанХён смотря на КиХо из-под бровей.

— Угу, — кивая, согласно мычит тот, записывая гениальные идеи руководителя к себе в блокнот.

— «Корона», «BangBang», да и не только они. Все, все в «FAN Entertainment» провожают ЮнМи в армию! Это можно устроить супер-шоу! Медиа-агентства будут драться за право показать его на своём канале!

СанХён приходит в полнейшее восхищение от пришедшей в голову мысли и эмоциональный подъем несёт его фантазию дальше.

— «Соши» провожают её в армию! — восклицает он.

КиХо, перестав писать, поднимает голову и вопросительно смотрит на своего руководителя.

— Вот! — восклицает в ответ тот, указывая на него пальцем. — Вот о чём следует говорить с Чо СуМаном! АйЮ провожает подругу в армию! Вся нация будет у телевизоров!

— Так она же вычеркнула её из друзей? — напоминает КиХо. — И «Соши»…

— «Вчеркнёт» обратно, — отмахивается СанХён и находясь в творческом возбуждении, продолжает «генерить» идеи дальше.

— Реклама одежды в стиле «милитари», патриотические плакаты, патриотические клипы, шоу о жизни в армии. Это же всё можно продавать! — с энтузиазмом восклицает СанХён.

— Генерал… — он заглядывает в экран монитора чтобы уточнить имя генерала, — … Им ЧхеМу. Очень… очень правильно поступил. Момент именно тот, который требует появления личности, способной взвалить на свои плечи такое непростое дело!

В выражении лица КиХо появляется скепсис. Похоже, он представил, как ЮнМи что-то на себя взваливает и что с того выходит.

— Генерал Им ЧхеМу дальновидный и правильно мыслящий человек, это редкость среди военных. — подводит итог СанХён добравшись до конца своей речи. — Таких мало. Нам следует проявить к нему максимум уважения.

— Тогда, значит, нашим юристам не проверять законность его приказа? — спрашивает КиХо вновь поднимая блокнот и готовясь записывать.

СанХён на несколько мгновений задумывается.

— Нет, ну почему же. — помолчав, произносит он. — Пусть делают. Всегда хорошо иметь и чашку с рисом, и палку подлиннее.

— Угу. — согласно кивает КиХо делая запись в блокноте и спрашивает. — Так ЮнМи вы выгнали, или она остаётся в агентстве?

СанХён несколько секунд молча смотрит на него.

— Выгнать её в армию, выглядит гораздо выгоднее, чем выгнать на улицу. — наконец отвечает он. — Закон запрещает размещать статьи неуважительного содержания о нашей армии. Поэтому, любое СМИ написавшее что-то неуважительное о военнослужащей, отправившейся на гастроли в Японию, очень сильно пожалеют о своей опрометчивости. Наш юридический отдел за этим проследит.

— Так «Корона» всё же едет в Японию? — удивлённо спрашивает КиХо.

— Японцы пока не отказались. — отвечает СанХён. — А с этим приказом у меня есть шанс быстро погасить скандал и добиться нормализации отношений с медиа-корпорациями, продав им права на шоу — проводы ЮнМи в армию. Может, даже сможем сделать комбэк, тут, в Корее. Хотя бы всего на два дня, но это покажет, что в моём агентстве всё хорошо, со мной можно работать! И денег меньше потратим.

КиХо округлив глаза от осознания, как внезапно всё удачно складывается, смотрит на президента.

— Про отсутствие патриотизма СМИ точно заикнутся не посмеют. — смотря на КиХо говорит СанХён.

— А хейтеры? — спрашивает КиХо.

— А что хейтеры? — вопросом на вопрос отвечает СанХён. — Покричат, да перестанут. У «Короны» фанбаза в Японии сейчас небольшая, но по итогам промоушена она может оказаться сравнимой с имеющейся здесь. Причём, с перспективой роста. Япония — очень большая страна. Главное, чтобы там им сопутствовал успех. Рассчитываю, что глаза ЮнМи и протекция «Sony» его обеспечат.

— А как в Японии посмотрят на то, что она пойдёт служить в армию? — спрашивает КиХо.

— Не знаю, — признаётся СанХён. — Остаётся надеяться на лучшее.

— Вас понял, господин президент, — кивает КиХо и спрашивает. — Какие указания насчёт ЮнМи?

Президент задумывается.

— Позвони этому «мылу», — отдаёт он приказание, — скажи, что поскольку юридически договор с неё не расторгнут, она по-прежнему является работником моего агентства. И должна соблюдать условия договора. А именно — не делать заявлений и вступать в договорные отношения с другими юридическими лицами. Иначе сумма её штрафа вырастет от Земли до Луны. Понятно?

— Да, сабоним, — кивает КиХо, записывая.

— Сначала я разберусь с военными, потом с масс-медиа, а потом буду говорить с ней.

— Я понял, — кивает КиХо.

Трек одиннадцатый

Время действия: первое июля, относительное утро

Место действия: дом мамы ЮнМи

— ЮнМи! ЮнМи вставай скорее!

Сквозь сон пробивается голос СунОк к которому присоединяются тычки и тряска моего тела.

— ЮнМи, давай, вставай!

Да блин! Что же это такое делается-то? Сплю, никого не трогаю, нет, обязательно нужно разбудить! Что такое могло случиться, что без меня обойтись нельзя совсем?

— Да просыпайся ты наконец!

СунОк усиленно трясёт меня за плечо.

Да что-ж такое-то?! Все люди как люди, а мне даже выспаться не дают! Дома! Безработному!

Чувствую, что начинаю «закипать».

— Онни, отвали нафиг! — подав голос требую я. — Что, не видишь — я сплю? Всё остальное — лесом!

— ЮнМи, вставай! — требует онни. — Тебя в армию призвали!

Молча лежу, обдумываю полученное сообщение. Хрень какая-то… Как меня можно призвать в армию, я же — девушка? Это плохих мальчиков, не сдружившихся с институтом, в армию забирают. А «не сдружившихся» девочек — никуда не забирают. Они же не мальчики! Или, здесь не так? Девочек, вылетевших из музыкального агентства, в качестве наказания, отправляют на два года носить «сапоги»? Старинные корейские обычаи? Ммм… ничего не слышал про такое… Тогда, чего онни несёт? Чё вчера было? Кроме водки ещё «Золотистое соджу» пили? Или, курили «остатки трупов растений»? Не помню…

— Онни, я девочка, — недовольно буркаю я, пытаясь плотнее завернуться в простыню, — девочек в армию не забирают. Отвали! Я спать хочу!

— ЮнМи! — опять тормошит меня СунОк. — Это всё правда! Приказ опубликован на сайте министерства обороны!

Хмм… вот просто сдохнуть не дадут Масяне на улице!

— Фейк какой-то! — отбиваюсь я. — Перепутали опять что-нибудь, как тогда меня с ЧжуВоном! Они там путаники знатные, эти военные. А может, даже не путаники, а путаны…

— Как вас перепутали? — раздаётся удивлённый голос ЁнЭ.

Так, и эта тут. Ах, да, мы же вчера решили, что она останется пить вместе с нами, а потом ночевать, поскольку пьяной девушке бродить в темноте не стоит.

— ЁнЭ, забудь. Это тебя не касается. — Всё так же, не открывая глаз говорю я, таки заворачиваясь плотнее в простынку и интересуюсь. — Сколько времени?

— Пятнадцать минут двенадцатого. — отвечает ЁнЭ.

— Какая рань! — изумляюсь я и предлагаю. — Давайте поспим ещё?

— А как же приказ? — удивляется СунОк. — Надо же что-то делать?

— Фигня это всё. — отвечаю я, готовясь задрыхнуть ещё часа на два минимум. — Сбой в системе. Я хочу спать. Не мешайте мне!

— Ну хорошо… — растеряно произносит СунОк.

(несколько позже, телефонный разговор)

— А… добрый день! Я вас слушаю. Что вы хотели?

— Здравствуйте… а кто это? Простите, кажется я не туда попал…

— Господин КиХо, если вы звонили ЮнМи, то вы правильно попали. Это ЁнЭ.

— ЁнЭ?!А…а… Почему ты отвечаешь за ЮнМи? Тебя же уволили?

— Дело в том, господин КиХо, что жених госпожи ЮнМи, господин ЧжуВон решил открыть для неё персональное агентство. Я попросила ЮнМи взять меня на работу, и она согласилась. Я первый сотрудник, нанятый в новое агентство! Буду самой главной сонбе! Правда здорово, господин КиХо?! Кх-кх-кх!

(господин КиХо ошарашено молчит в трубку на своей стороне)

— Господин КиХо? Вы тут? — перестав смеяться интересуется ЁнЭ.

— Вот как? Жених ЮнМи открывает для неё персональное агентство? — тоном, в котором слышно, что эта новость неприятна вопрошаемому, спрашивает КиХо.

— О, да! — радостно восклицает ЁнЭ. — Господин ЧжуВон как узнал, что вы её выгнали, так сразу сказал, что откроет для неё индивидуальное агентство, которое позволит полностью раскрыться её таланту. Он взял всю ответственность на себя. Всё как полагается будущему главе семьи.

— А ты откуда знаешь, что он ей сказал?

— Господин КиХо, я же менеджер ЮнМи. Я читаю её переписку на телефоне. И, господин КиХо, у меня теперь другой статус. Прошу вас обращаться ко мне соответствующим образом. Я больше не ваша подчинённая.

— Э… да. Хорошо, ЁнЭ-сии. Я это учту. Я хочу поговорить с ЮнМи.

— К сожалению, это невозможно. Увольнение и напряжённая подготовка к комбэку оказали изматывающее действие на психику ЮнМи, и она сейчас восстанавливается. Спит.

— Спит? Так уже двенадцатый час дня?!

— ЮнМи ещё подросток, не забывайте это, господин КиХо. Нервные перегрузки в её возрасте требуют последующего длительного отдыха. ЮнМи нужно отдохнуть, чтобы она смогла творить. Это для неё сейчас самое важное. Ведь успех нового агентства будет зависеть только от неё.

— Мда? Ну хорошо. ЁнЭ-сии, раз ты теперь снова менеджер ЮнМи, тогда передай ей и позаботься о том, чтобы она исполнила то, что я сейчас скажу. ЁнЭ-сии, ситуация сейчас такова, что хоть господин СанХён отказал ЮнМи в работе, но юридически, ЮнМи продолжает оставаться сотрудником «FANEntertainment». Эта ситуация прекратиться в тот момент, когда её мама, её опекун, поставит свою подпись под уведомлением о разрыве контракта. До этого момента, ЮнМи, юридически, будет работать в агентстве. Это понятно?

— Да, господин, КиХо. Я поняла.

— Так вот, ЁнЭ-сии. Раз ты теперь первый нанятый работник, то ты должна отстаивать интересы своего нового работодателя. Ты согласна с тем, что скандалы на пустом месте не нужны ни твоему агентству, ни моему?

— Согласна с вами, господин КиХо.

— Раз согласна, тогда сама проследи и постарайся втолковать ЮнМи, что сейчас не время делать какие-то публичные заявления о её деловых отношениях с господином СанХёном, бывшей группой, агентством и прочим. В текущей ситуации сейчас много эмоций. Следует взять паузу и осмыслить её с другого ракурса. С ракурса денег. Слова, сказанные сгоряча и в обиде, могут привести к потере репутации и финансов. Это не нужно никому. Ты согласна со мной ЁнЭ?

— Да, господин КиХо. Согласна.

— Тогда проследи за языком своей подопечной. Смотри, чтобы она не сболтнула лишнего. Один раз у тебя это не получилось, но судьба дала тебе второй шанс. Не упусти его. Это просто совет от человека с опытом.

— Спасибо, господин КиХо. Я буду стараться.

— Ты прочитала мой отзыв о тебе?

— Да, господин КиХо. Большое спасибо. Вы были так добры, когда его писали. Я даже не знала, что я такой хороший работник.

— ЁнЭ, в агентстве к тебе хорошо относятся. Ты ничуть не хуже остальных начинающих стажёров, которых мне пришлось повидать. Проблема не в тебе, а в ЮнМи. Держи её крепко. Иначе случившиеся с тобой может повториться.

— Я понимаю, господин КиХо. Спасибо.

— Тогда я сказал всё, что хотел. Всего доброго, госпожа ЁнЭ.

— Э… Всего доброго, господин КиХо.

(несколько позже. телефонный звонок.)

— Да КиХо, слушаю тебя.

— Господин президент, хочу сообщить вам интересные новости.

— Говори.

— Я сделал звонок ЮнМи, чтобы выполнить ваше поручение, но вместо ЮнМи мне ответила ЁнЭ. Она сказала, что ЮнМи наняла её личным менеджером, а жених ЮнМи, господин ЧжуВон, открывает для ЮнМи индивидуальное агентство. ЁнЭ — первая из нанятого персонала.

— Вот оно значит, как… Ну хорошо, буду знать. Спасибо КиХо. Так ты переговорил с ЮнМи, чтобы она не болтала?

— Мне удалось переговорить только с ЁнЭ. Она сказала, что ЮнМи спит, хотя был уже двенадцатый час дня.

— Не захотела разговаривать? Всё-таки телёнок стал драконом[32]. Хорошо, я понял, КиХо. Но результат какой-то от твоего звонка есть?

— ЁнЭ обещала проследить, сабоним.

— Слабая надежда. Есть ещё что?

— Это всё, сабоним.

— Понял. Спасибо.

(позже. Дом мамы ЮнМи. Вторая попытка побудки)

— ЮнМи, да вставай же ты уже наконец! — выдирает меня из сна недовольной голос онни.

Блиннн… да что ж такое… только глаза закрыл…

— Уже первый час дня! — продолжает возмущаться СунОк.

Реали? Ведь только одиннадцать было…

— Мама звонила! А ты всё спишь!

— Как у неё дела? — не открывая глаз, хриплым со сна голосом спрашиваю я.

— Мама сказала, что у неё всё хорошо. Хочет домой.

Нормально, — думаю я про себя. — Чё тогда было меня будить, если всё нормально?

— Мама сказала, что господин СанХён только что перевёл ей на счёт тридцать восемь миллионов, семьсот двадцать пять тысяч вон…

С чего бы это вдруг? Чё за деньги? Шеф передумал? Отступные за беспокойство? Хм …

— … маме сказали, что это твои роялти за полгода. В бухгалтерии «FAN Entertainment» как-то выравнивают платежи и деньги тебе теперь будут платить два раза в год, в начале каждого полугодия…

Вау! Шеф — красавчик! Я думал сейчас из него придётся каждую вону выцарапывать, а он честно ведёт дела. Заплатил мне мои причитающиеся авторские. Интересно, он из них хоть какие-то мои штрафы вычел, или нет? Нужно будет узнать…

— … только посмотри, как к тебе хорошо относятся в агентстве! — продолжает буробить СунОк уча меня жизни. — Так хорошо тебе платят. Если бы ты держала свой язык за зубами…

— Это не агентство такое хорошее, — говорю я ей садясь на постели и открывая глаза. — Это я такая умная. Это мои авторские отчисления, которые у меня никто не отнимет, пока я жива. И даже если я умру, они останутся моими. Напишу в завещании твоих детей своими правопреемниками, будут получать они, пока семьдесят лет не пройдёт. На память от тётки…

Осёкшись с нравоучениями СунОк изумлённо смотрит на меня.

— Предлагаю полученную сумму — пропить! — вношу я смелое предложение и добавляю уточнение. — Целиком.

Онни от неожиданности икает.

— Вообще охренела уже совсем! — возмущается она, совладав с дыханием. — Водку пьёшь! МИД страны критикуешь! Из агентства выгнали! Как ты дальше жить собираешься?

— Нормально собираюсь. — отвечаю я. — Тридцать восемь тысяч долларов, поделить на шесть месяцев, это по шесть миллионов вон в месяц выходит. Чистыми. Налоги с них СанХён уже за меня заплатил. А через шесть месяцев ещё авторских накапает. Не пропаду…

Онни, секунд пять озадачено смотрит на меня. Я смотрю на неё, стараясь сделать невинное выражение лица.

— Ты чё, вообще уже работать не будешь, что ли? — удивляется она.

— Почему? Буду. — обещаю я. — На виллу с кадиллаком в гараже, шести тысяч в месяц не хватит. Шесть тысяч — это только в выборе лапши себе можно не отказывать.

— Мы все втроём жили меньше чем на два миллиона вон в месяц. — нахмурившись, говорит онни.

— Пора кончать с этой порочной практикой. — говорю я, поняв, что мои понты онни задели и решив сменить тему. — Вкусно есть, много спать и заботится о своём здоровье. Я пить хочу. Есть вода?

— Тут нет, — отрицательно помотав головой говорит онни. — Внизу, на кухне.

— Я пить пошла, — говорю я, вставая на лежащей на полу постели на ноги. — А то сушняк так замучил, что аж белиберда всякая сниться начала. Представляешь, приснилось, что меня в армию забрали.

— Идиотка! — в негодовании восклицает онни хорпая себя ладонями по бёдрам. — Какой ещё сон?! Я тебе говорю, что тебе присвоили почётное звание петти-офицера морской пехоты! Тебе через два дня нужно явиться для прохождения службы, а ты всё спишь! Напилась своей водки и не разбудишь тебя! Откуда вдруг это странное желание — пить водку?! Никогда такого не было с тобою раньше!

Упс, так значит про армию, это был — не сон? Судя по тому, как онни злится, это не розыгрыш. А если это не розыгрыш, то тогда — что? В армии, вообще, что ли с дуба рухнули?! Я же не военнообязанный?! Как меня можно призвать?! У них там что, «демографическая яма» вдруг разверзлась? Баб стали в армию грести, чтобы заткнуть ими эту бездну? А я, что — тот первый, кому «повезло» с повесткой?! Блиии…нн… ну шо за хрень вокруг творится… Не хочу я в армию! Я для неё не приспособлен… где справку взять? Может, дядя поможет? У него связи должны быть…

Что ж так плохо то? Только вот, можно сказать, вдохнул воздух свободы и вот вам! Армия! Абздец какой-то… Чё я буду делать там целых два года?

(несколько позже. Маленькая кухня в доме мамы ЮнМи. ЮнМи в цветастой пижаме со стаканом холодного апельсинового сока в руке озадаченно изучает содержимое на экране планшета ЁнЭ. Кроме ЮнМи на кухне присутствуют её онни и её менеджер)

Сижу, в себя прихожу, пытаюсь понять, что написано в приказе. Чтение промежаю маленькими глотками холодного сока. Оттягиваюсь. Хорошо, что онни придерживается американского стиля жизни. Сочок — вот есть, апельсиновый, свежевыжатый, холодный… После сушняка дивно как внутрь заходит. И кажется мне, что водка вчера, была не очень…

— А что такое — «sangsa»? — спрашиваю я у присутствующих не поняв, что за звание на меня вдруг свалилось.

Присутствующие девочки с ответом затрудняются. Понятно, придётся самому опять выяснять.

Сделав глоток сока побольше, дочитываю короткий текст до конца.

Ну, что я могу сказать на это? Только одно. Это хрень какая-то. Какое, блин, повышение патриотического духа? За кого они меня там принимают? За бесплатного создателя маршей? Вообще, офигели…

— ЮнМи, вот ещё тебе письмо, — говорит СунОк увидев, что я закончил читать, — Прислали по почте. Возьми, чтобы не забыть.

Онни протягивает мне белый конверт из ярко-белой бумаги. Поставив стакан с соком на стол, беру. Глянув на адрес получателя и убедившись, что это мне, вскрываю конверт и достаю из него глянцевую открытку. Отрываю.

«Мы поженились!» — радостно гласит выполненная золотым тиснением английская надпись на самом верху. А ниже, по корейский — «Ли ХеРин и Чон ДаСан приглашают госпожу Пак ЮнМи на своё бракосочетание!»

Ахренеть…

— Ой, Ли ХеРин выходит замуж! — радостно восклицает СунОк, заглядывая через моё плечо в моё письмо. — Как здорово! ХеРин такая красивая, а в свадебном платье она будет просто как ангел! Девушка красивее всего, когда она в свадебном платье!

— Нужно будет продумать, в чём ты пойдёшь. — обращается она ко мне.

Ничего не ответив, я рву приглашение пополам, складываю, рву ещё раз и небрежно бросаю обрывки на стол. Немая пауза. Снова беру правой рукою стакан с соком, делаю глоток.

— Ты чего? — испуганно спрашивает меня онни.

— В моей жизни никогда не было девушки, которую зовут Ли ХеРин. — спокойно говорю я, смотря ей в глаза. — Не было и не будет.

— Ты чего… — пытаясь понять, озадаченно тянет СунОк.

— Забудь. — говорю ей я. — Лучше скажи, чем призыв в армию отличается от мобилизации? В чём разница?

Онни опять затрудняется с ответом, наверное, от быстроты перехода с темы на тему.

— Призыв в армию, это на два года. — отвечает за неё ЁнЭ. — А мобилизация, это до тех пор, пока война не закончится…

— Какая война? — озадаченно спрашиваю я, подозревая, что меня разыгрывают.

— С Севером… С КНДР. — просвещает меня ЁнЭ.

А, ну да! Они же тут воюют!

— И что, значит, я буду воевать до победного конца? — удивляюсь я, начиная осознавать, что это всё выглядит очень и очень стрёмно.

— Можно дождаться, когда воевать будет уже нельзя из-за возраста… — сообщает мне ЁнЭ возможный выход из ситуации.

Ахренеть какая перспектива…

Место действия: кабинет генерала Им ЧхеМу

Время действия: примерно в это же время

— Понимаете, господин генерал, — объясняет адъютант сурово смотрящему на него своему командиру, — дело в том, что информация о скандале с министерством иностранных дел в центральных новостных каналах озвучена не была. Всё пошло от небольших новостных студий, репортёры которых взяли интервью у Пак ЮнМи. А в новостях «KBS», «MBC» и «SBS» так до сих пор об этом ничего нет. Господин генерал, в мои должностные обязанности не входит просмотр новостей главных телевещательных корпораций Кореи, а тем более их дочерних сетей. Весь день я выполнял свои обязанности, а вечером, когда отбыл домой, никаких сообщений о скандале по телевизору так же не было. Поэтому, я ничего не знал об этом и не смог поставить вас в известность об этом факте, а также изменить порядок следования документов. Делопроизводство производилось обычным образом. Приказ о мобилизации Пак ЮнМи был включён в список документов, подлежащих опубликованию и, первого числа он был опубликован, господин генерал, так как на его счёт не поступило никаких дополнительных распоряжений.

Закончив говорить, адъютант смотрит на генерала Им ЧхеМу ожидая его слов. Генерал, подумав, кивает, показывая, что понял последовательность развития событий.

— Как всё неожиданно вышло. — неодобрительно качая головой и с ноткой озадаченности в голосе произносит он. — Вчера только ничего не было и вот, пожалуйста! Я рассчитывал, что да, будет реакция общественности, которой потребуется объяснить причину моего решения. Я был готов к этому. Но я совершенно не готов к тому, чтобы оказаться в эпицентре скандала — «армия против политиков». Несложно понять, что раз в центральных новостях о критике МИД не говорят, то это значит, что кто-то в верхах до сих пор не расстался с надеждой замять это дело. Также несложно понять, что мобилизация ЮнМи привлечёт к ней внимание всей нации. И тогда оглашение её скандальных высказываний станет неизбежным, это лишь вопрос времени. «Замолчать» не получится, а мой приказ будет выглядеть как безусловная поддержка армией выступления против МИДа…

Генерал поворачивает голову к окну и ненадолго задумывается, смотря куда-то в даль.

— Чёрт, как я попал в такую ситуацию?! — восклицает он, поворачивая голову от окна к адъютанту и с вопросом смотря на него.

— Не могу знать, господин генерал! — рапортует тот и, вытянувшись, щёлкает каблуками.

Им ЧхеМу несколько секунд молча и недовольно смотрит на него.

— Вот чёрт… — уже спокойнее повторяет он. — И что же теперь следует предпринять в такой ситуации? Я, пожалуй, полностью соглашусь с Пак ЮнМи в её словах насчёт умственных способностей наших мидовцев, но, всё же… Я совершенно не планировал начинать с ними какое-то противостояние или борьбу. Зачем мне это?

— Не могу знать. — отвечает адъютант на очередной вопросительный взгляд своего начальника.

— И приказ уже не отменить, — продолжает мыслить вслух генерал, — Будет выглядеть, словно армия — это флюгер, разворачивающийся вслед всяким идиотским решениям гражданских. Торопливость в приказах и их отмене, в глазах нации, будет выглядеть… нехорошо.

— Действуйте по ранее намеченному плану! — приняв решение, отдаёт приказание генерал адъютанту. — Мобилизацию провести в указанные сроки! Население информировать согласно утверждённому тексту! Никаких дополнительных пояснений — не давать!

— Так точно, господин генерал! Будет исполнено, господин генерал! — берёт под козырёк адъютант.

В этот момент на стационарном телефоне, стоящем у генерала на столе, начинает мигать светодиод и звучит прерывистый сигнал вызова из приёмной.

— Да! — ткнув в ответ пальцем клавишу на телефоне недовольно отзывается генерал.

— Господин генерал! — раздаётся голос секретаря, — Поступил звонок от лидера «Корейской национальной партии», господина Чо ВинЧона. Он хочет обсудить с вами вопрос о возможности согласовании взглядов армии и оппозиции на политическую ситуацию в стране. Вы будете говорить с ним? Он сейчас на проводе.

Расширяя глаза, генерал смотрит на адъютанта. Адъютант смотрит на генерала.

— Вот чёрт… — в третий раз за последние пять минут, но уже совсем шёпотом произносит генерал. — Начинается…

— Вы свободны! — быстро взяв себя в руки и отвернувшись от микрофона на телефоне приказывает он адъютанту и повернув голову, и уже обращаясь в микрофон, приказывает секретарю. — Соединяй!

Место действия: дом семьи ЧжуВона

Время действия: позже

Госпожа МуРан, сдвинув очки ближе к кончику носа, с суровым выражением на лице перемещается по новостным сайтам Кореи.

«… лидер «Корейской национальной партии», господин Чо ВинЧон заявил, что это является неоспоримым доказательством того, что корейская молодёжь всецело поддерживает программу и политику его партии…» …

«…является признаком того, что армия поддерживает позицию высказанную Пак ЮнМи в отношении действий корейского министерства иностранных дел…» … «…стало грубой провокацией в отношении действующей партии и правительства. И он не допустит…» …

«… кто стоит за спиной ЮнМи? Возможно, это некие финансовые агломераты, пытающиеся использовать столь резкие высказывания несовершеннолетней в попытке переделать существующие рынки…» …

«… уверен, что высказывания в подобном тоне о действиях правительства играют на руку всем анти-корейским силам. И он будет добиваться уголовного расследования…» …

«… проанализировав высказанные претензия к действиям нашего МИДа, не нашёл ничего, чтобы было не известно до этого момента…» …

«лидер «Корейской национальной партии», господин Чо ВинЧон заявил, что его партия — «будет большим образом работать с молодёжью, вовлекая её в политическую жизнь страны, имея в качестве примера такого активного члена общества как Пак ЮнМи». Лидер Чо ВинЧон в очередной раз потребовал отставки правительства и наказания виновных, как он выразился, «в морском позоре» страны. «Даже школьницы понимают, что наш МИД недееспособен» — сказал он. — «И только правительство страны продолжает упорствовать в признании этого факта…» …

— Ужас. — произносит МуРан отодвигаясь от экрана монитора и снимая очки. — За горой ещё гора. Это же надо такое устроить! Одно заявление и армия её уже поддерживает и Чо ВинЧон предлагает её в качестве примера! Обрадовались…

Взгляд МуРан опускается на лежащую на краю стола книгу с названием «История корейских династий». Секунды три посмотрев на неё, МуРан берёт её в руки и открывает её там, где в ней вложена закладка. Читает.

«… Королева Мён СонХва обладала острым политическим чутьём, прекрасно понимая чаяния и устремления как простого народа, так и правящей знати. Умело облекая эти чаяния в слова, она обращалась с ними к подданным своего государства так, что всегда находилась часть общества, которая становилась ярым сторонником её решений, а те, кто что-то терял в результате этих решений, тем не менее, не становились врагами королевы и правящей династии, получая различные компенсации…»

— Манипуляторша… — недовольно шипит себе под нос МуРан вспоминая выступление ЮнМи на шоу.

Место действия: общежитие группы «Корона»

Время действия: вечер, начало седьмого

— Вау! — громко восклицает КюРи смотря в планшет. — Вы только посмотрите, что опять натворила наша ЮнМи!

— Она не наша. — отвечает ей ИнЧжон. — И слава богу. И что же она могла натворить? Назначила дату свадьбы?

— Не угадаешь! — с восхищением восклицает КюРи подняв голову от планшета и смотря на ИнЧжон. — Её мобилизовали в армию!

— В армию? — удивлённо переспрашивает ИнЧжон и наморщив лоб на несколько секунд задумывается над новостью.

— Вообще уже, что ли? — произносит она. — Что за глупости ты читаешь?

— Я читаю сайт министерства обороны! Вот, слушайте! — требует КюРи и зачитывает для всех небольшой текст приказа.

На некоторое время в комнате устанавливается молчание. Девушки озадаченно обдумывают неожиданную новость.

— Так это она теперь будет со своим женихом вместе служить? — спрашивает у всех БоРам. — В одной казарме?

— В одной казарме? Со всеми остальными солдатами? — скептически отзывается ХёМин. — Даже не представляю, чем может закончится такая «служба».

— Почему же? Я вот очень даже представляю. — отвечает ДжиХён. — Беременностью и увольнением в запас.

— Не говори ерунду! — сердится СонЁн. — Наверняка, в армии захотели, чтобы у них была такая же реклама как АйЮ в полиции! Будет иногда фотографироваться в форме, а в часть приезжать только на время каких-нибудь шоу или презентаций.

— Ну, АйЮ всё же участвует в работе полиции, когда у неё есть время. — возражает ХёМин. — Потом, АйЮ это не ЮнМи. Какая с неё реклама для армии?

— Написано ведь — «для повышения морального духа и боеспособности», — цитирует приказ по памяти СонЁн и напоминает. — Она же «RedAlert» написала, с которым мы выиграли на международных учениях!

Девочки опять задумываются.

— Ну, не знаю… — неуверенно произносит ХёМин раздумывая над этим фактом.

— Тогда, что, получается — армия поддерживает ЮнМи против МИДа? — задаёт вопрос КюРи.

Опять все задумываются.

— Политика, это смерть для айдола. — уверенно произносит ИнЧжон повторяя когда-то крепко вбитую ей в голову мысль. — Все айдолы и актёры, когда начинают делать политические заявления — заканчивают свою карьеру досрочно. Хорошо, что президент СанХён исключил её из группы и уволил из агентства. Она бы нас утопила вместе с собой. Балласт, тянущей на дно.

— Н-да, — со скепсисом в голосе отзывается КюРи, — теперь остаётся только суметь выплыть, после сброшенного балласта. Дело за малым…

— Не веришь, что президент СанХён поможет нам это сделать? — агрессивно обращается на это замечание ИнЧжон.

— Почему? — не спорит с ней КюРи. — Верю. Просто хочется, чтобы это произошло поскорей. А то я как-то не представляю, как мы это сделаем…

— Президент СанХён знает, что нужно делать. — уверенно произносит ИнЧжон. — Но ему нужно время, чтобы разобраться со всем тем, что натворила ЮнМи. Он же так и сказал, что нужно вначале многое исправить.

КюРи ничего не отвечает и возвращается к своему планшету. В комнате наступает тишина. Девушки тоже берутся за свои гаджеты, чтобы узнать последние новости.

— «Нетизены сомневаются в адекватности генерала Им ЧхеМу, отдавшему приказ о мобилизации Агдан». — читает она с экрана ни к кому конкретно не обращаясь, КюРи. — Спрашивают — «Что, у нас уже началась война с Севером, если мы мобилизуем школьниц»?

— Нетизены пишут, что президент СанХён выгнал ЮнМи из агентства. — сообщает ДжиХён. — Интересно, откуда узнали?

— «Оппозиционные партии поддерживают Агдан». — ответно рапортует БоРам делясь своими впечатлениями от изучения новостной ленты.

— Может, ЮнМи и вправду — Мён СонХва? — подняв голову от своего планшета спрашивает она. — Порядок наводит в государстве…

ИнЧжон тяжело вздыхает, но ничего не отвечает на это дурацкое предположение, продолжая читать то, что она читала до вопроса БоРам.

Место действия: дом мамы ЮнМи

Время действия: примерно в тоже время

На полу сижу, телевизор смотрю. Рядом со мной холодная бутылка водки и пакет с апельсиновым соком. Пришлось перейти на консервант, поскольку СунОк, протестуя против «распития крепкого напитка», категорически отказалась делать мне «свежевыжатый». А ещё, у нас с ней была перед этим схватка за бутылку. Хоть онни громко орала и принимала угрожающие позы, но до рукопашной у нас дело не дошло. Я объяснил ей, чем грозит семейному бюджету мой призыв и отстоял своё право напиваться, когда хочу и как хочу. Вот, веду себя по-корейски, напиваюсь после увольнения. СунОк поддерживает, но с соджу и без огонька.

Короче. Я тут посидел в сети, полазил по юридическим сайтам, которые попались и, на первый взгляд выходит, что у меня есть крепкий шанс сесть на зарплату военного, как о том как-то мечтала онни. Эти ж придурки, которые в армии, меня не призвали, а — мобилизовали! А как говорят в Одессе, это две большие разницы. Если призвали, то через два года тебя выпустят на свободу с чистой совестью и живи себе дальше, печалясь о двух бездарно пропавших годах. А вот при мобилизации, тебя отпустят, лишь когда этого пожелает твоё военное руководство. Даже победа в войне не гарантирует твоего мгновенного освобождения. Пока не будет приказа — служи себе да служи, и не тужи…

Эх! И что так всё неудачно складывается?! Главное, если начать «отматывать обратно» последовательность событий от той точки, в которой я сейчас нахожусь, то исходным, отправным пунктом всей этой белиберды оказывается ЧжуВон! Вот просто… слов нет! Никаких! Убить бы гада, сделать планету чище!

Делаю себе ещё порцию водки с соком и со льдом, делаю глоток.

И главное, непонятно, как нужно поступить. Если попытаться уехать из страны, так мало того, что я несовершеннолетний, так ещё это будет дезертирство, уголовная статья. Даже если уедешь — как потом работать? А оставаться и тянуть армейскую лямку — тоже резона нет. Лучшие годы — псу под хвост. Пока видится два вменяемых варианта. Первый — опротестовать мобилизацию в судебном порядке. Второй — закосить по состоянию здоровья. Вот и пригодится моя амнезия…

Ну и ещё возможный вариант — пойти к военным и спросить, что они имели в виду? В приказе есть слово — «почётным», АйЮ тоже — «почётный офицер», но пляшет и поёт, деньги зарабатывает. Может, вояки тоже захотели, чтобы у них было не хуже, чем у полицаев? Тоже, чтобы «пело и плясало» и «своё»? Кстати, только что отсмотрели с СунОк комбэк АйЮ на «SBS». Ну, что я могу сказать? «Таксист Джо», на мой взгляд — удался. В одном месте было какое-то невнятное произношение, а в остальном — очень даже неплохо вышло. И музыку никто не «улучшил». Наверное, просто времени на это не хватило…

Вот, одним всё, другим шиш с маслом. Ладно, буду смотреть телевизор, пока водка не кончится. Или, не усну. А завтра — видно будет. Утро, оно говорят вечера — мудренее…

(первое июля, поздний вечер. телефонный звонок в квартиру президента агентства «FAN Entertainment»)

— Да, господин Икута, добрый вечер. — говорит в трубку СанХён ответив на вызов.

— Добрый вечер, господин СанХён. Прошу прощения, за столь поздний звонок…

— Я слушаю вас Икута-сан, — несколько напряжённым голосом отвечает СанХён и стараясь выглядеть бодро делает предположение. — Наверняка у вас были причины для звонка.

— Вы правы, господин СанХён, были. Я хотел первым, или одним из первых, поздравить агентство «FAN Entertainment» и вас, как его владельца и руководителя, с несомненно выдающимся результатом. Хочу выразить вам своё искреннее восхищением вашим талантом в умении находить великолепных исполнителей, а затем правильно руководить ими, чтобы в конце концов из негранёных алмазов получались бриллианты мирового класс. Браво, господин СанХён! Я восхищаюсь вами!

— Э… аа… да… — растерявшись, СанХён издаёт серию несвязных звуков но быстро справляется с растерянностью и берёт себя в руки.

— Благодарю вас, Икута-сан, за столь высокое мнение о моих деловых качествах, — отвечает он в ответ славословие, — однако, я нахожусь в смущении, так как не понимаю причин вашего поздравления. Вы не могли бы меня просветить о его причинах?

— Я вижу, что я всё-таки первый, кто позвонил вам с этой новостью. — довольно смеётся в ответ японец. — Дело в том, что я сейчас нахожусь в Америке. Здесь сейчас девять часов утра и Американская академия звукозаписи так, как она делает это каждый год в первый день второго полугодия, объявила список номинантов на соискание своей премии. В списках значится айдол вашего агентства, господин СанХён. А именно — госпожа Пак ЮнМи. Она номинирована для награждения сразу в нескольких категориях. Поздравляю, господин СанХён. Это действительно, настоящий успех.

На несколько секунд в разговоре устанавливается тишина. Ошеломлённый СанХён бешено вращает шестерёнками своего мозга пытаясь осмыслить неожиданную информацию.

— Господин СанХён? — с иронией в голосе осведомляется Икута, видимо представляя, что сейчас происходит с его собеседником.

— Но как же так? — взрывается очередью вопросов, пришедший в себя до возможности говорить СанХён. — Агентство ведь её никак не продвигало в вопросе награждения?! Как Ассоциация могла принять такое решение без продвижения? Это же немалые деньги и … нужны люди, кто знает, как это делается! Ушам своим не верю! Это действительно так на самом деле?! Икута-сан, это не шутка? Скажите мне, что это не розыгрыш! ЮнМи действительно выдвинули на премию «Грэмми»?!

Икута тихо смеётся в ответ в трубку.

— Я кое-кого знаю из тех, кто принимает решения и взял на себя смелость порекомендовать им послушать работы вашей девочки. Скажу, не преувеличивая, музыка произвела впечатление. Поэтому, в том, что я вам сказал, нет никакой шутки или обмана. Вы сами можете в этом убедиться, найдя имя своего айдола в списке номинантов. Я вам скажу даже более того. Номер, под которым записана ЮнМи, попадает в «шорт-лист». То есть, её присутствие в зале обязательно. Думаю, вы, как глава агентства, будете её сопровождать. Она же несовершеннолетняя, она не может поехать одна.

СанХёна, после этой новости снова «клинит». Он силится представить себя сидящем рядом с ЮнМи, в зале, в котором происходит вручение престижнейшей мировой музыкальной премии и как-то у него это не получается. Почему-то он видит себя в ярко-оранжевом костюме, жёлтых ботинках и круглой соломенной шляпке с большими полями на голове. Он трясёт головой, пытаясь вытрясти из него столь непонятный и невесть взявшийся образ, но это у него не выходит.

На своём конце соединения Икута довольно улыбается в телефон.

— И да, господин СанХён, — говорит он, напоминая. — С нетерпением ждём вас и вашу группу «Корона», в которой теперь есть такая известная личность, в Японии. Не сомневаюсь, что у столь талантливой девушки и с такими удивительным глазами, будет невероятный успех.

— Эууэаааууу, — снова несвязно начинает СанХён, но быстро выправляется.

— Конечно, Икута-сан, — уверенным голосом отвечает он. — Конечно, мы обязательно будем и покажем самое лучшее на что способны.

— Уверен, что в Японии очень многие захотят на это посмотреть. Возможно придётся провести дополнительные выступления. — говорит Икута.

— Не вижу в этом никаких проблем, — отвечает СанХён. — Исполнители моего агентства готовы выступать в любое время и при любом числе зрителей. Икута-сан, я преисполнен искренней благодарностью за ваше доброе отношение к моему агентству.

— Моё отношение, господин СанХён, возникло не на пустом месте. Дела, к сожалению, ещё требуют моего присутствия здесь и в Японию я вернусь только к окончанию промоушена вашей группы. И я очень хочу встретиться с вами и ещё раз переговорить по вопросу, который мы обсуждали у вас в агентстве. Надеюсь, что в связи с новыми обстоятельствами, эти переговоры пройдут более плодотворно чем в прошлый раз.

— Икута-сан, вести переговоры с вами, представителем крупнейшего мирового агентства, большая честь для меня. Обещаю, что всё, что нужно для положительного решения данного вопроса будет сделано.

— Рад это слышать, господин СанХён.

— Единственно, есть две небольшие проблемы, Икута-сан. К сожалению, они находятся вне возможностей моего непосредственного вмешательства. Это может помешать заключению соглашения, в котором есть две заинтересованные стороны.

— Вот как, господин СанХён? Неприятно, когда в прекрасные планы вмешиваются непреодолимые силы. О каких проблемах вы говорите?

— Первая проблема — ЮнМи попала в скандал. Громкий скандал. И он пока ещё не достиг своего пика.

Икута думает несколько секунд.

— Скандал связан с наркотиками, аморальным поведением или, что-то ещё из «тяжёлого»? — спрашивает он.

— Нет, ничего этого нет. Она дала интервью, не согласовав его содержание с агентством.

— Я не слежу за скандалами в корейском шоу-бизнесе. Вы не скажете в двух словах, что произошло?

— ЮнМи подвергла критике действия своего правительства по переименованию Восточного моря.

— Однако… — удивляется Икута и на мгновение задумывается.

— При этом было сказано что-то оскорбительное о Японии или её жителях? — спрашивает он.

— Ничего подобного не было.

— Думаю, ничего страшного в этом нет. Прошу прощения за мои слова, господин СанХён, но, в свете последних событий, наоборот, критика действий вашего правительства может быть воспринята в Японии как положительный фактор.

— Я понимаю, Икута-сан.

— Надеюсь, я не причинил своими словами обиды. Политика — не наш с вами бизнес, и я считаю категорически неправильным привносить хотя бы её каплю в отношения людей, занимающихся музыкой.

— Совершенно с вами согласен, Икута-сан. Я тоже так думаю, поэтому никакой обиды нет.

— Рад, что мы с вами думаем одинаково. Но вы сказали о двух проблемах, которые могут помешать приезду ЮнМи в Японию. Какая вторая проблема, господин СанХён?

— Даже не знаю, как вам сказать, Икута-сан. — признаётся СанХён. — Дело в том, что сегодня утром, ЮнМи мобилизовали в армию…

— В армию? — удивляется Икута. — Действительно?

— До сих пор не могу в себя прийти, как узнал о событии, — жалуется СанХён.

— Республика Корея решила начать войну с Севером на полное уничтожение? Иначе зачем проводить мобилизацию школьниц?

— К счастью, ничего такого не происходит, Икута-сан. И я понимаю, что со стороны это выглядит странно. Есть предположение, что таким образом военные наградили её за марш «Red Alert», который помог одержать победу команде морской пехоты на международных учениях «Щит моря».

— Странный способ награждения…

— Военные всегда были людьми, идущими непростыми дорогами…

— Да, я понимаю, о чём вы говорите, — кивает Икута на другом конце Земли.

— Я пока не разговаривал с людьми, которые приняли это решение. — признаётся из Кореи СанХён. — И я не знаю причину, по которой они приняли решение о мобилизации ЮнМи. А также не знаю, как теперь будет проходить её дальнейшая жизнь. Поэтому, Икута-сан, я не знаю, сможет ли она поехать с группой в Японию о чём вас предупреждаю.

— Непонятная ситуация. — недовольно соглашается японец и предлагает. — Я думаю, что не стоит принимать решения в условиях отсутствия информации, господин СанХён. Необходимо понять, чем вызван этот приказ о мобилизации и какие последствия он несёт для жизни ЮнМи. Вы согласны?

— Другого варианта нет. — соглашается СанХён. — Икута-сан, я разузнаю всё в ближайшее день-два и сообщу вам. И уже от этого, будем принимать решения.

— Хорошо, господин СанХён. Буду ждать от вас информации. Очень не хотелось бы, чтобы столь талантливого композитора забрала себе армия.

— Согласен с вами, Икута-сан. — вздыхает СанХён.

— Тогда, будем прощаться, господин СанХён? Ещё раз поздравляю вас с замечательной победой. Номинация на «Грэмми», да ещё попадание в шорт-лист, это, несомненно, достижение мирового уровня.

— Благодарю вас, Икута-сан, за поздравление и вашу помощь. Если бы не ваша протекция, возможно, этого бы не было.

— Не преувеличивайте мои заслуги, господин СанХён. — отвечает ему японец. — Номинантов на «Грэмми» без ничего не бывает. Так что главная заслуга здесь ЮнМи, а не моя. Я лишь только подсказал, куда нужно смотреть.

— Когда знаешь куда смотреть, считай, половина дела сделана, Икута-сан, — говорит СанХён и благодарит. — Ещё раз спасибо вам, Икута-сан, за ваше покровительство к моим артистам. Я прямо завтра с утра займусь выяснением того, что значит этот странный приказ.

Место действия: общежитие группы «Корона»

Время действия: второе июля, девять часов утра, группа завтракает

— Менеджер Ким только что звонил, сказал, чтобы мы срочно ехали в агентство. — сообщает всем КюРи входя на кухню с телефоном в руке.

Девушки, до этого спокойно завтракавшие, озадаченно поворачиваются к ней.

— Президент СанХён хочет нас видеть. — сообщает КюРи подходя к столу.

— Зачем? — удивлённо спрашивает ДжиХён. — Ким не сказал?

— У нас новая работа? — делает предположение БоРам.

— Ким сказал, что президент хочет добавить к нам в группу новую девушку. — отвечает КюРи.

— Новою девушку?! Опять?! — резко выпрямляясь изумляется ИнЧжон. — Только избавились и опять?!

— Это только пока предположительно, — говорит КюРи. — Менеджер Ким сказал — предположительно. Давайте, быстро заканчивайте завтракать и нужно ехать.

— Буууу! — надув щёки выдыхает ИнЧжон.

Место действия: кабинет президента СанХёна

Время действия: примерно в тоже время

Сижу, не жужу, на шефа смотрю. Сегодня прямо с ранья СунОк взялась меня «пинать», требуя, чтобы я встал и как полоумный нёсся в агентство, говорить с СанХёном. Вчера, допить в одиночку бутылку водки мне не удалось, но я старался, а поэтому вставать и нестись, желания у меня не было никакого, о чём я, собственно и сообщил сыпавшей во все стороны электрическими разрядами онни. На что «шаровая молния» мне заявила, что если я сейчас же не встану, то она меня свяжет и доставит пред очи СанХёна в том виде, в котором я есть. Как я понимаю, это должно было испугать любую другую девушку, но со мной этот номер не прошёл. Пока онни орала и ругалась, я пытался спать дальше, но тут мне в голову пришла мысль спросить у неё — «по какому поводу будет разговор?». Узнав, что шеф хочет обсудить финансовые вопросы, я ещё немного повалялся, борясь с ленью и плохим самочувствием и размышляя на тему — «на кой чёрт мне куда-то тащиться, раз меня уволили? Я теперь свободный человек и пусть звонят ЁнЭ, договариваются с ней о времени встречи». Однако, вспомнив о том, что из агентства мне недавно перевели деньги, а СунОк сказала, что они как-то «выравнивают» платежи, решил всё дойти до шефа, послушать, что он мне скажет. Деньги — это серьёзно. Всё, собственно, делается ради них. Хорошо лечить душевную рану валяясь попой кверху, но при этом точно зная, что у тебя есть средства, которые могут тебе это позволить. А если средств не будет, такой роскоши ты себе позволить не сможешь. Будешь бегать, вытаращив глаза, и невзирая ни на какие ранения…

Поэтому я встал, не сильно усердствуя привёл себя в порядок, влез в шорты и рубашку с короткими рукавами, сандали и поехал. Вот, приехал. Жду начала обещанного разговора о деньгах. Он пока не начался, шеф тянет время занимаясь моим разглядыванием.

— У тебя глаза красные. — сообщает мне шеф результаты проведённого им осмотра.

— По работе скучала, — тянут меня в ответ за язык черти. — Плакала.

— Всю ночь. — подумав, добавляю я уточнение, скептически смотрящему на меня СанХёну.

Не, ну а чего он? Чё придуряться-то? Не видит, что ли, что человек еле сидит? Можно подумать сам не злоупотреблял никогда…

— А чем от тебя пахнет? — спрашивает шеф, продолжая валять дурака и напомнив мне своим вопросом финальную часть сказки «Красная шапочка».

— Фиалками? — делаю я предположение.

— Похоже, это совсем не фиалки, — отрицательно качая головой не соглашается с предложенным мною вариантом СанХён. — Больше похоже на запах перегара. Ты что, пьянствовала всё это время?!

— Ничего подобного! — обиженно надувая губы отвечаю я. — Я не пьянствовала. Я следовала национальным обычаям. Можно сказать, из последних сил…

— Каким обычаям? — выказывает интерес собеседник.

— Да вы, что сабоним, разве не знаете?! — удивлённо восклицаю я. — В любой дораме показывают, что всякий уволенный кореец, прежде чем начать своё новое восхождение к успеху, должен выпить как минимум два ящика соджу. И его при этом должны все жалеть. А меня никто не жалел и соджу я пить не смогла, поскольку меня с неё выворачивает. Пришлось заменить её водкой…

— Водкой?! — изумляется СанХён. — С ума сошла?!

— Я старалась следовать традициям, — грустно смотря на шефа говорю я, — внесла в них кое-какие рационализации. Было очень трудно, сабоним, но я старалась…

Продолжаю грустно смотреть на шефа, шеф, саркастически смотрит на меня.

— Кофе? — помолчав, предлагает он.

— Лучше минералки, сабоним! — сразу оживаю я.

— Принеси мне кофе и бутылку минералки, — нажав кнопку на большом телефоне на своём столе приказывает он секретарю.

— Холодной! — вытянув шею подсказываю я со своего места.

— Холодной! — ретранслирует мою просьбу СанХён.

— Сейчас. — обещает он мне.

— Спасибо сабоним, — благодарю я его.

Минуту с небольшим сидим в тишине, пока не приносят заказанное. Шеф начитает мешать в чашке ложкой, а я открываю бутылку, наливаю почти полный стакан минералки и весь его выпиваю.

А..а … хорошо!

— Не рано ли ты начала следовать традициям? — недовольно спрашивает, наблюдая за мной, СанХён. — Куда смотрит твоя мама?

— Мама в больнице. — коротко напоминаю я.

— Понятно. — кивает шеф. — А твоя сестра?

— Не та сестра настоящая которая тебя на спине из бара тащит, а та, которая с тобою рядом по асфальту из бара ползёт! — бодро отвечаю я, перефразируя пришедшую на ум шутку.

— Понятно. — снова кивает шеф.

Мне начинает надоедать это долгое вступление.

— Господин СанХён, вы хотели со мною поговорить? — напоминаю я причину своего присутствия.

— Да, — не отрицает он.

— Прошу прощения, сабоним, но как говорится — «время — деньги». Может быть нам следует начать разговор?

— Пожалуй. — кивнув, соглашается президент.

— Начну я несколько издалека. — говорит он. — Возможно то, что я сейчас тебе скажу, ты уже знаешь, но, видя твоё состояние, я проговорю ещё раз, чтобы причина моих поступков была совершенно понятной.

Согласно киваю, хотя имею сомнения в такой необходимости.

— Всякий бизнес нацелен на извлечение прибыли. — начинает разговор СанХён. — И любой бизнес использует какой-то ресурс для того, чтобы, произведя определённую работу, добавить к нему что-то своё и получить с этого прибыль. Если в отдельных случаях, например, как горно-обогатительная компания, ресурс очевиден, то в случае музыкального агентства он не так понятен. Можно подумать, что в данном случае его ресурс — это артисты агентства, но, это, возможно к большому удивлению, не так…

СанХён пару секунд задумчиво мешает в чашке кофе, видимо стараясь более полно сформулировать свою мысль.

— Дело тут в структуре бизнеса, — говорит он, — именно в том, каким образом музыкальные агентства зарабатывают деньги. А в Корее они зарабатывают деньги используя медиа-агентства…

Вынув ложку из чашки СанХён начинает трясти её над кружкой, стряхивая остатки прилипшей к ложке пены.

— Способ заработка агентства в Корее отличается от подобного агентства где-то в Европе или Америке. — поясняет СанХён. — Если там основой заработка являются продажа синглов, дисков и концерты, то в структуре прибыли корейского агентства это занимает меньшую часть. Основной доход оно получает от участия своих артистов в различных телевизионных шоу и музыкальных программах …

— Я слышала, что музыкальные шоу на ТиВи имеют очень низкий рейтинг, — вклиниваюсь я в монолог шефа.

— Да, это так. — кивнув, спокойно соглашается он со мной, — но тут есть нюанс. А он в том, что после появления на музыкальном шоу агентство может рассчитывать на более высокую оплату выступления своей группы. После появления на шоу, цена выступления группы на любом мероприятии возрастает сразу в два-три раза. Если, допустим, до шоу, группа получала за проведение мероприятия 2–3 миллиона вон, то после она может рассчитывать уже на 5–7 миллионов за такое же выступление. Победа на музыкальных шоу для агентства очень важна. Например, та же «АОА» о которой ты говорила. До победы на «Music Bank», они толком ничего не имели, а после победы получили сразу около двадцати рекламных контрактов. После победы заработок агентства «АОА» за год увеличился с трёх до шести миллиардов вон, и они смогли наконец платить зарплату своим артистам. Как бы не были проблемны музыкальные шоу с их низкими рейтингами, но победа на них дает очень много, особенно если шоу было на центральном канале. За победу на центральном телеканале стоимость группы может вырасти в десять раз. Плюс, это открывает путь к участию в шоу и дорогих рекламных компаниях…

СанХён делает глоток кофе.

— … Из этого следует, что прекращение участия артистов агентства в ТВ-шоу, означает смерть агентства или, скатывание его на уровень, на котором влачат жалкое существование, с трудом наскребая на ежемесячную зарплату… — не смотря на меня, а наклонив голову и смотря в чашку из которой пьёт, говорит он. — …что, собственно, равнозначно смерти. Поэтому, когда мне сообщили, что «SBS» отказались от участия шоу с тобой, я не секунды не сомневался в принятии решения уволить тебя…

Понятно…

— Я создавал своё агентство всю свою жизнь. — подняв голову и смотря мне в глаза говорит он. — Сейчас в нём работают семьсот пятьдесят человек. Минимум у восьмидесяти процентов из них имеют родителей, о которых пришла пора позаботиться или, эта пора вот-вот наступит. Минимум пятьдесят процентов моих сотрудников имеют несовершеннолетних детей, которым нужна поддержка. В итоге — примерно пять тысяч человек зависят от принимаемых мною решений. Зависят от того, сколько заработаю я, а значит, заработают и они…

— Я уволю любого своего сотрудника, если решу, что он угрожает безопасности работы моего агентства. — уверенно произносит СанХён. — Каким бы ценным он не был. Айдол или менеджер — без разницы. Для меня важнее моё агентство, чем один человек. Пусть он невероятно талантлив, но это ничего не значит. Возможно, при этом будут упущены сверхприбыли, но я, и мои сотрудники зарабатывают достаточно денег, чтобы уверенно смотреть в будущее и ждать, что удача подкинет счастливый шанс и приведёт в агентство золотое чудо вроде АйЮ, а не какую-то эгоистку, которая своими хотелками оставляет всех без работы, а сама убегает в персональное агентство, которое открывает для неё её будущий жених!

— А вы откуда про это знаете? — недовольно спрашиваю я.

— Сеул — большая деревня, — с недовольством в голосе отвечает мне СанХён, — где все про всех всё знают. Особенно, если дело касается конкурентов и профессиональной деятельности.

— Я не собиралась отвечать согласием на это предложение, сабоним. — говорю я.

— Это не важно, — отвечает мне СанХён. — Собиралась ты или нет. Важно то, что у тебя есть запасной вариант. А у меня и у моего агентства его нет.

Замолчав, СанХён смотрит на меня. Я, молча смотрю в ответ. Ну да, если смотреть с этой точки зрения, то да. Некрасиво получается.

— А разе агентство не должно защищать своих артистов? — спрашиваю я. — Почему, когда против меня и моих родных началась травля, то я осталась одна против толпы недоумков?

— И ты не пришла ко мне, не пожаловалась, не спросила, что делать, а взялась сама решать проблему. — говорит СанХён. — Хотя в нашем договоре с тобой написано, что ты ничего не должна делать сама. Ты ничего не дала успеть мне сделать. Взяла и сломала всё, до чего дотянулась.

— Я должна была молчать и терпеть? — возмущаюсь я.

— Да. — говорит СанХён, — Молчать и терпеть! И дать возможность работать людям, которые в этом понимают больше чем ты!

— У меня другое мнение. — упрямо поджав губы отвечаю я.

— Я это уже понял. — отвечает мне СанХён.

На три секунды устанавливается тишина.

— Я не желаю видеть тебя в своём агентстве. — говорит СанХён. — Ни айдолом, ни кем-то ещё. Ты неконтролируемая, глупая и эгоистичная девчонка, которая думает только о себе, которая в любой момент может разрушить многолетнюю работу сотен людей и сделать их безработными. Такого счастья мне не нужно.

Ну не надо, значит не надо… — молча пожимаю я в ответ плечом смотрящему на меня СанХёну.

СанХён хмуро вздыхает.

— Я вчера весь день потратил на то, чтобы прояснить и сгладить ситуацию. Был в «SBS», «KBS», был в министерстве культуры и туризма. — сообщает он. — Люди там везде хотят простого — получать зарплату и повышения в должности. Исполнитель, критикующий правительство, представляет угрозу подобным планам. Однако, эти люди, не считают тебя своим личным врагом…

СанХён делает паузу, видно для того, чтобы его слова лучше отложились у меня в голове.

— … Они тебя даже ни разу не видели, если даже и видели, то только на экране телевизора. — поясняет он и повторяет ранее сказанное, видно, чтобы у меня лучше отложилось в мозгах. — Они не считают тебя личным врагом. Пока ты только вызываешь у них опасение, что из-за тебя они могут потерять то, что имеют…

СанХён делает глоток кофе.

— Выкинешь ещё раз подобный номер и, если кто-то там пострадает, они станут твоими личными врагами. — ставя чашку на блюдце спокойно говорит он.

— Тогда тебе точно больше нечего будет делать в Корее. — подводит итог сказанным словам СанХён и поясняет. — Это я тебе говорю для того, чтобы у тебя было над чем подумать, если ты вдруг решишь заняться этим процессом.

Я молча наливаю себе ещё газировки.

— Вы приглашали меня поговорить о деньгах, господин СанХён. — выпив налитое мрачно напоминаю я шефу причину своего появления у него в кабинете.

— Ну так мы о них и говорим. — отвечает мне он. — Хорошие отношения с людьми с ТиВи это и есть деньги.

— К этому должно прилагаться что-то ещё, сабоним, — ворчливо возражаю я. — И желательно, чтобы это была хитовая мелодия. Тогда это действительно будут деньги. А дружеское распитие соджу можно устроить с кем угодно и где угодно…

Шеф опять вздыхает.

— Как же порой трудно вложить в чужую голову здравую мысль, когда хозяин головы этого не желает. — говорит он и спрашивает. — Ты получила деньги, свои авторские?

— Да, — киваю я. — Вчера. Спасибо, сабоним.

— Я честно веду с тобою дела. — говорит СанХён. — Хоть ты создала мне очень много проблем, но всё, что тебе причитается, ты получишь до последней воны.

— Спасибо, господин СанХён. — ещё раз благодарю я.

Почему бы и не поблагодарить, раз человек поступает с тобой порядочно? Тем более, что косяк я в общем-то, действительно, скосячил…

— Сегодня твой статус изменился. — продолжает говорить СанХён. — Если вчера ты была просто малолетней идиоткой, то сегодня ты стала частью уважаемой в стране организации. Я говорю об армии. Надеюсь, ты знаешь о том, что вышел приказ о твоей мобилизации? Не пропустила в процессе пьянки?

— Это была не пьянка, сабоним. — возражаю я. — Это была веха пути.

— И что же это за веха? — интересуется сабоним.

— Я пришла к выводу, что быть айдолом в агентстве — это не для меня. — отвечаю я. — Это была ошибка.

СанХён согласно кивает.

— Взять тебя айдолом, это была тоже ошибка. — говорит он. — Моя ошибка. Поэтому, я сейчас с тобой и разговариваю, поскольку признаю, что в сложившейся ситуации есть некая доля моей вины, а не потому, что как-то по-особому отношусь к тебе, или жалею твою маму. Впрочем, я ещё вспомнил о твоей амнезии. Но вопрос сейчас не в этом. Ошибки совершают все, кто пытается что-то делать. Это неизбежно. Вопрос сейчас в том, можно ли что-то исправить, либо уменьшить негативный эффект от случившегося. Ситуация изменилась и на мой взгляд её можно улучшить, а возможно и получить прибыль.

— Что ты собираешься делать в армии? — спрашивает к меня шеф.

— Я вообще туда не собираюсь. — честно признаюсь я. — Что я там не видела?

— Очень непатриотично. — качая головой неодобрительно отзывается на мои слова СанХён. — Общество станет тебя порицать и, интересно, как ты это сделаешь?

— У меня справка есть! — восклицаю я.

С выражением сомнения СанХён качает головой.

— Вряд ли в армии об этом не знают. — говорит он. — Приказ о мобилизации несовершеннолетней — событие национального масштаба. Наверняка они подстраховались, чтобы не попасть в глупое положение, прислав повестку негодному по здоровью человеку. Уверен, что они знают о твоей справке…

Я задумываюсь над его словами. Разумное предположение…

— Я скажу, что ты будешь делать в армии. — между тем говорит СанХён. — Всё, что тебе прикажут, то и будешь делать.

Без всякого удовольствия смотрю на него.

— Вполне возможно, что род твоих занятий будет связан там с музыкой, военные, они не дураки. Но я стопроцентно уверен, что вряд ли ты на этом заработаешь. Армия, это такая организация, которая деньги только тратит. Зарабатывать самостоятельно она не имеет права по закону, а тратит она, согласно установленных норм. Так что, больше положенной тебе воинским званием зарплаты, ты не получишь. Ну, может ещё будут какие-то материальные и социальные блага. Усиленный паёк, бесплатный проезд на городском транспорте и дополнительный комплект обмундирования. Как я знаю, для тебя это будет совершенно недостаточно, так как ты поставила себе совсем другие цели…

Смотрю на сыплющего мне соль на рану шефа, обдумывая его слова. Ситуация выглядит, действительно, хреново. Будешь там во всяких агитационных концертах по частям париться… За усиленное питание…

— Не так ли? — спрашивает шеф, внимательно смотря на меня.

Глубоко вздыхаю.

— Я готова выслушать ваши предложения, сабоним. — говорю я.

Шеф кивает, с выражением на лице, что он доволен умственными способностями собеседника.

— Первое, — кивнув, говорит он. — Ты должна знать, что я сильно зол на тебя. Очень сильно зол. Но не считаю тебя своим врагом. Я рассматриваю случившееся как производственную ситуацию, в которой с обоих сторон были допущены различные ошибки. Это понятно?

— Спасибо, сабоним. — благодарю я.

— Второе, — смотря на меня говорит сабоним, — я собираюсь заниматься тем, чем занимаюсь всю жизнь. А именно, зарабатывать деньги и давать зарабатывать деньги тем, кто у меня работает. Это тоже понятно?

— Да, сабоним. — киваю я.

— Так вот, — видимо подходя к главному, подытоживает шеф. — Ситуация изменилась, и я предлагаю тебе остаться в агентстве «FANEntertainment».

Хм…?

— Зачем мне это нужно? — задаёт вопрос СанХён и сам на него отвечает. — Вчера мне звонили из Японии организаторы промоушена твоей бывшей группы. Подтвердили все достигнутые ранее договорённости. Дополнительно сообщили, что цвет твоих глаз вызывает большой интерес среди японцев, особенно у тинэйджеров. Сказали, что очень ждут твоего приезда…

Сделав паузу, шеф смотрит на меня, я смотрю на него.

— Если ты откажешься, — говорит он, видимо догадываясь о моих мыслях, — то ничего фатального для меня не случится. В контракте с японской стороной не прописан состав участниц приезжающей группы. Ты не звезда мировой величины, чтобы оговаривать твоё присутствие отдельным пунктом. Так же дело обстоит с контрактом от «Sea group» на рекламу. Там просто написано — «группа «Корона». Так что в обеих случаях «Корона» может отработать без твоего присутствия и не один суд не найдёт в этом нарушения договора. Я, конечно, понесу репутационные потери, но такую эгоистку как ты это волновать не должно. Эгоисток волнует только происходящее с ними…

Продолжаю молча смотреть на СанХёна.

— Что ты потеряешь в случае отказа? — снова задаёт он вопрос и снова отвечает. — Ты потеряешь возможность показать себя в Японии, выступив на нескольких площадках и шоу, потеряешь будущее контракты на рекламу, потеряешь поддержку моего агентства, а главное — ничего не заработаешь и потеряешь возможность зарабатывать в будущем.

— А как же мой призыв в армию? — подумав над его словами спрашиваю я.

— Призыв в армию — это планируемо событие. — говорит СанХён. — Я знаю примерно о времени его наступлении для своих артистов мужского пола, как-то могу его двигать вперёд-назад, по договорённости с отделами призыва и должен учитывать это в своей профессиональной деятельности. Однако, тебя не призвали, а мобилизовали. Это произошло внезапно и было никак не предсказуемо. По всем признакам это попадает под состояние — форс-мажор. Поскольку событие произошло внезапно, и я никак не мог к нему подготовиться, мои производственные планы оказались нарушенными, что привело к финансовым убыткам. Я вправе требовать компенсацию.

СанХён делает паузу для моего лучшего усвоения им сказанного.

— Тогда я тоже могу требовать компенсации убытков. — подумав, говорю я. — У меня были запланированы доходы, и я их не получила.

— Ты не можешь требовать компенсации убытков. — отрицательно покачав головой говорит СанХён. — Ты не юридическое лицо и выступаешь в данном случае как рядовой гражданин. А защита целостности границ и государственного строя является священной обязанностью каждого гражданина страны. Примерно так записано в нашей конституции. Нация призвала тебя исполнить твой священный долг. При этом она тебя будет кормить, одевать, обувать, лечить и тратиться на всякие льготы для тебя. Какая ещё тебе компенсация?

Угу… прямо-таки священный… а то что у человека вся жизнь медным тазом накрывается, это как?! Будет компенсировано бесплатным проездом на автобусе?!

— Это я, как юридическое лицо, у которого внезапно забрали ценного работника могу требовать компенсации. — говорит СанХён.

— Ценного? — переспрашиваю я.

— Продам тебя любому за тысячу вон. — мгновенно отвечает мне шеф и поясняет. — То, что ты — «ценный сотрудник», это я буду говорить военным, чтобы повысить в их глазах величину моих убытков. Они тебя ещё не знают, надо этим воспользоваться…

Мда?

— Так вот, — смотря на меня говорит СанХён подводя итог сказанному. — Я предлагаю тебе следующее. Я оставляю тебя в агентстве. Договариваюсь с военными о том, что ты сможешь работать у меня и служить у них. Для тебя это означает — ты будешь зарабатывать что-то ещё кроме зарплаты военнослужащего. Если это получится, то ты едешь с группой в Японию, участвуешь во всех запланированных рекламных компаниях, а потом, после того как промоушен завершиться, через-месяц, через два, я выведу тебя из состава группы в связи с твоей большой загрузкой на службе. Это будет выглядеть совершенно естественно. После, я планирую вернуться к тому проекту, который мы с тобой начали, но пока результатов не получили. Я говорю о твоей продюсерской и музыкальной деятельности, отдельной студии, где ты будешь заниматься творчеством…

— Отдельная студия? — переспрашиваю я.

— Да. — отвечает СанХён. — Это самое правильное и оптимальное решение в данной ситуации. Участие в группе предполагает постоянную разъездную работу. Я не представляю, как можно будет совместить часто меняющееся расписание выступлений с твоей службой в армии. Без всякого сомнения придётся отказываться от некоторых предложений, а это никому не нужная потеря денег. А вот организовать тебе индивидуальный творческий процесс наверняка получится. Будешь писать хиты и получать за них авторские. Тебе же нравится получать авторские, ЮнМи?

Киваю смотрящему на меня в ожидании ответа шефу.

— За другие деньги? — спрашиваю я у него.

— Какие «другие деньги»? — не понимает он меня.

— Другой процент авторских отчислений, — объясняю я ему, что имею в виду.

— Обсудим это после завершения промоушена в Японии, — отвечает на моё предложение президент. — Зная о твоих способностях устраивать невероятные скандалы, вполне возможно, что предмета для обсуждения к тому времени может и не быть.

— Смотри ЮнМи, — говорит СанХён назидательно стуча пальцем по столу. — Выкинешь что-то подобное в Японии как здесь, это станет нашим окончательным разрывом. Никаких больше «последних шансов» для тебя не будет! Мне дорого моё агентство, которое я создавал всю свою жизнь. Тебе понятно?

— Не волнуйтесь, господин президент, в Японии всё будет чики-чики. — обещаю я и спрашиваю. — А если военные не согласятся?

— На что они не согласятся? — не понимает СанХён.

— Ну, на мой промоушен, сьёмки в рекламе, работа в студии… — поясняю я.

— Я тебе ещё раз повторю, ЮнМи, что армия — это организация, которая деньги не зарабатывает, а только тратит. У них всё рассчитано по нормам. Сколько они в год съедят еды, используют обмундирования, истратят бензина… Всё посчитано и оплачено из бюджета. И если я сейчас пойду в суд и потребую возмещения убытков, это станет для армейских финансистов нервной ситуацией. Это незапланированные расходы, наверняка не предусмотренные ни одной статьёй в их бюджете. Виновники, создавшие такую ситуацию, будут наказаны, а это, сама понимаешь, никому не надо. Проще разрешить закончить дела, заодно создав о себе у тебя хорошее впечатление, чем начинать отношения со скандала…

Ну да, армия — это ещё контора… Три за выход, рупь за вход, как говорится…

— Поэтому, я рассчитываю, что получить согласие на твоё участие в японском промоушене будет просто, — говорит СанХён. — А вот затем, после его окончания, придётся договариваться… Рычагов давления на них у меня уже больше не будет… Практически…

СанХён задумчиво смотрит сквозь меня, видимо представляя, чего и как он будет делать.

— …Тут может помочь если поездка в Японию будет удачной. — «вернувшись из грядущего» произносит он. — Победы любят все, а военные — особенно. Займёте первые места в чартах — будет считаться, что «победили Японию». Дополнительный бонус в переговорах с военными…

— Так что, в твоих интересах провести его — безошибочно. — внимательно смотря на меня говорит СанХён. — Тебе понятно?

— Да, сабоним, — киваю я. — Понятно!

— Тогда я сейчас жду твоего ответа — да или нет? Ты согласна продолжить работать со мной на таких условиях?

Я задумываюсь, взвешивая «за» и «против». Ну, в принципе, понятно, чего хочет СанХён. Заработать денег и не испортить отношения с японскими коллегами. Видно рынок «страны восходящего солнца» — это действительно, голубая мечта каждого владельца корейского айдол-агентства и ради него они готовы на многое. А что получу я? Я тоже поучаствую в зарабатывании денег. Это плюс. И если агентство будет за меня «перетирать» вопросы с вояками, это ещё один плюс. Иметь за спиной организацию, которая будет за тебя бороться, всё лучше, чем в одиночку скакать. А СанХён, похоже, бороться будет, ему «материал» нужен, в этом даже и сомневаться не стоит. Лучше в своей студии с кондишем сидеть, чем ломом плац подметать на солнцепёке…

— Мне нужно твоё решение прямо сейчас, потому, что нужно сразу начинать работать с военными по этому вопросу, — объясняет свою торопливость СанХён. — Времени нет раздумывать.

— А мои штрафы? — спрашиваю я.

— Что, твои штрафы? — переспрашивает СанХён.

— Как быть с ними?

— Если мы работаем дальше, то они аннулируются. — говорит СанХён.

— Все? — уточняю я.

— Почему — все? — удивляется СанХён.

— Мы же будем работать дальше, сабоним? — говорю я.

— А мы будем работать дальше? — спрашивает шеф.

— Я не могу работать в условиях, когда надомной довлеет долг! — заявляю я.

— Хорошо, — немного подумав, соглашается шеф. — Завершаешь удачно промоушен в Японии, я аннулирую твои долги.

— Сабоним, «удачно», понятие очень растяжимое. — Давайте заменим его на «без скандала». Это понятно и… доказуемо.

— Согласен, — ещё подумав, кивает шеф.

— Значит, мы с тобой договорились? — уточняет шеф. — Ты остаёшься в агентстве на озвученных мною условиях, а я беру на себя решение твоих проблем с военными. Так?

— Да, господин СанХён, — киваю я. — Всё так.

Сабоним выдыхает так, словно ему было бы лучше если я бы отказался и, повернувшись в кресте нажимает кнопку вызова секретаря.

— «Корона» приехала? — спрашивает он у него дождавшись ответа.

— Да, сабоним, — отвечает секретарь. — Ждут в коридоре.

— Пусть заходят. — приказывает СанХён.

Примерно через десять секунд дверь в кабинет открывается и входят мои сонбе, с которыми я вроде только вот навсегда распрощался. Первой входит БоРам и вытаращивается на меня как на привидение.

Последним входит менеджер Ким. Столпившись на входе, девочки и менеджер таращатся вместе с БоРам на меня в таком изумлении, что даже забывают поприветствовать хозяина агентства. Я же, не спешу вскакивать из-за стола, чтобы поклониться старшим. В наступившей тишине ответно молча разглядываю их, ожидая продолжения.

— А… а нам сказали, что у нас будет новая участница… — нарушая тишину растеряно произносит БоРам переводя взгляд с меня на СанХёна и обратно.

Я поднимаюсь из-за стола и кланяясь вошедшим, здороваюсь.

— Я ваша новая участница, — разогнувшись, сообщаю я. — Сонбе, пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

ИнЧжон громко глотает.

Трек двенадцатый

Время действия: второе июля. Начало девятого

Место действия: кабинет СанХёна

Сидим, на друг друга глядим. «Корона» и менеджер Ким с одной стороны стола, и я, один, с другой его стороны, посередине.

— Итак, — веско произносит СанХён сделав перед этим паузу и окинув взглядом присутствующих, — начнём. Жизнь стала быстрая и обстановка меняется порою чуть ли не мгновенно. Для всех желающих не отставать от жизни требуется держать руку на её пульсе и учиться быстро реагировать на изменяющиеся обстоятельства. Обстоятельства в нашей жизни изменились.

— Вы все знаете… — СанХён делает паузу и ещё раз обводит всех взглядом. — Что два дня назад ЮнМи была мною уволена за неподобающие поведение и нарушение условий своего контракта, который она обязалась выполнять. Её необдуманно-эмоциональные действия нанесли агентству ущерб. Как материальный, так и репутационный. Но, повторюсь, обстоятельства изменились и сегодня у агентства есть возможность выйти из ситуации с минимальными потерями для всех, а возможно и без них…

СанХён снова делает паузу, смотря, как слушатели реагируют на его слова. Слушатели почтительно внимают.

— Я имел телефонный разговор с представителями японской стороны, организующий ваш промоушен в Японии. — продолжает он. — К моему удивлению, они не отказались от вашего участия в своих гала-концертах. А также, от вашего запланированного участья в телевизионных шоу и музыкальных программах…

СанХён внимательно смотрит на участниц группы «Корона».

— Поэтому, — говорит он, обращаясь к девушкам, — я отменяю своё решение об увольнении ЮнМи.

Девочки взволновано вздыхают и выдыхают, бросая на меня быстрые взгляды.

— Делаю так потому, — говорит им СанХён, — что я помню, что я вам обещал. Возможно, поступая таким образом я отчасти потеряю своё лицо в ваших глазах, но я уже вам говорил, что за столько лет совместной работы я считаю каждую из вас членом своей семьи. Ради благополучия которых можно и потерпеть имиджевые потери. Главное, чтобы у вас было всё хорошо…

СанХён вновь делает паузу, в которой девочки снова вздыхают, но уже благодарно.

— Поэтому, вы все едете в Японию, как это было запланировано. — говорит СанХён обводя их взглядом. — И работаете так, чтобы показать лучшее, на что вы способны. Я рассчитывают на то, что ваш удачный промоушен поднимет вас в корейском рейтинге после вашего возвращения. А возможно, на что я хочу сильно надеяться, принесёт вам новые контракты на продвижение в Японии. Вот главная причина принятого мною решения на возвращение ЮнМи в группу…

— К сожалению, ЮнМи не прошла той школы подготовки, которую прошли вы все в прошлом и скорее всего, именно по этой причине, она не до конца ощущает себя членом семьи «FAN Entertainment». Чувствует себя обособленно от остального коллектива и совершает поступки, больше присущие личности ориентированной в первую очередь на себя, чем на свою команду…

«Коллектив», сам СанХён, а также все остальные присутствующие, смотрят на меня. В глазах — осуждение. Не, ну я конечно понимаю, что шеф должен время от времени нести подчинённым какую-то «пургу», но…?

— Господин СанХён, — спрашиваю я, переведя взгляд с окружающих лиц на главу агентства, — Извините, а у вашего секретаря нет ещё минералки? А то тут как-то душно и от этого я теряю нить разговора…

Шеф с неудовольствием смотрит на меня пару секунд, потом тыкает клавишу вызова секретаря.

— Принеси ещё бутылку минералки. — приказывает он. — Холодной!

Я благодарно киваю. Пока секретарь несёт воду все присутствующие разглядывают меня. Неодобрительно. Ну да, я не сто баксов, чтобы всем нравиться. Но я действительно пить хочу. Хоть после «возлияний» поправлять здоровье холодной газировкой не рекомендуется, но «сушняк» просто душит. Не, определённо водка тут не той системы. Мутит меня чего-то…

Секретарь приносит воду, я с благодарностью выпиваю стаканчик.

— Теперь ты способна улавливать нить разговора? — с лёгким сарказмом спрашивает шеф, после того как я ставлю стакан на стол.

— Вполне, — отвечаю я и благодарю. — Спасибо, сабоним!

— ЮнМи много плакала эти два дня, — с тем же лёгким сарказмом в голосе говорит СанХён, объясняя присутствующим моё состояние. — Теперь у неё сильное обезвоживание организма.

— Ага, — кивая, поддакиваю я шефу, при этом стараясь дышать куда-то в бок, а не на другую сторону стола. — Очень сильное.

В глазах у некоторых, которые у меня напротив, появляется сочувствие. Не у всех, но вот у СонЁн его видно. И у БоРам. Наивные…

— С ЮнМи я уже обговорили детали её возвращения. — продолжает объяснять СанХён текущий расклад «Короне». — Она работает с вами промоушен в Японии, а после я выведу её из группы, так как как она не сможет совмещать службу в армии и работу айдолом…

— Так её и правда, призвали в армию?! — не выдержав, восклицает БоРам.

— Всё гораздо хуже, сонбе. — отвечаю ей я и снова берусь за бутылку с минералкой. — Меня мобилизовали. Это за гранью разума…

Наливаю воду в стакан, народ смотрит на процесс, обдумывая мои слова.

— Буду воевать до победного конца. Может, меня даже наградят… — с горечью произношу я и «маханув» стакан, заканчиваю, морщась от пузырьков газа в носу. — Пс-смертно…

БоРам, приоткрыв рот и округлив глаза, смотрит на меня.

— Хочу успеть закончить тебе композицию, — говорю ей я и с усилием проглотив неожиданно поднявшуюся в моём пищеводе минералку, добавляю. — Будешь меня вспоминать добрым словом и красивой песней…

Народ смотрит на меня во все глаза.

— ЮнМи, — строго произносит СанХён, — Не стоит так переживать. Это всего-навсего призыв в армию, а не похороны.

— Не призыв, а мобилизация, сабоним, — уточняю я, — А мобилизация, это и есть, похороны. И никто не узнает, где могилка моя…

Шмыгаю носом, изображая слезу.

— ЮнМи, ты чего опять начинаешь? — строго спрашивает меня шеф.

— Ничего, — пожимаю я плечами в ответ, — просто очень жалко себя, сабоним. Вот как представлю, как мои белые косточки растащат по кустам всякие кумихо, так прямо так жалко себя становится, так жалко, что просто слов нет, сабоним…

В кабинете и так до этого никто не орал, даже шёпотом не говорил, а теперь вообще тишина наступила. Поэтому, внезапно заоравший вызов селекторного телефона у СанХёна заставил всех вздрогнуть.

— Да! — ткнув пальцем в кнопку на нем, очень недовольно отзывается шеф.

— Господин президент, к вам звонок от главного менеджера КиХо. Говорит, что это очень срочно.

— Соединяй! — отдаёт распоряжение секретарю президент и, сняв с телефона трубку, прикладывает её к уху.

— Это точно? — спустя пару секунд спрашивает он, поздоровавшись с КиХо и выслушав, что тот ему сказал.

— Хорошо, я понял, — получив ответ, говорит он и обещает. — Буду разбираться, как это могло случиться. Спасибо, КиХо.

СанХён кладёт трубку и, подняв голову, пристально смотрит на меня.

Чё там опять случилось? — борясь с приступом тошноты думаю я, — Черт, чё ж мутит-то так? Действительно, не надо было пить эту минералку… Вообще, не надо было сюда ехать… надо было дома остаться…

— Очередная новость в быстро изменяющемся мире. — произносит шеф, видимо устав меня разглядывать и переведя взгляд на моих сонбе. — Мне только что сообщили, что американская академия звукозаписи, впервые в своей истории, номинировала на премию «Грэмми» кореянку. Зовут эту кореянку — Пак ЮнМи.

Кого? Меня?!

Девчонки дружно ахают. Я же пытаюсь сообразить, с чего это вдруг такое счастье подвалило? Вспоминаю, что еще в «Кирин» директор говорил, что я буду автоматически номинирован, как автор хита, попавшего в Billboard. Похоже, ноги награждения растут оттуда… Такое событие, а мне так хреново…

— Поздравляю, — говорит мне СанХён, — Просто удивительно, как у тебя получается выскальзывать в самый последний момент из-под рушащейся крыши. Жаль, что это событие не произошло несколькими днями раньше. Не было бы всего этого…

Шеф подыскивает слова, чтобы описать «этого», а девчонки удивлённо смотрят то на него, то на меня, пытаясь понять, шутка это или нет?

— Но ты опять поставила всех в сложное положение, — так и не найдя слов, переходит к следующей мысли СанХён. — «SBS» только что запретил промоушен твоей группы, а теперь ты первая кореянка, номинированная на «Грэмми». И как они теперь будут выглядеть?

— Как идиоты, послушавшие советов других идиотов, — говорю я, борясь с очередным приступом тошноты.

Девочки опять ахают слабыми голосами, но уже испуганно.

— Меня мало волнует, сабоним, как они будут выглядеть. — честно признаюсь я. — Вполне возможно, что все подумают, что у них царит такой же маразм как в министерстве иностранных дел, но это их проблемы. Сабоним, лучше скажите, в каких категориях меня номинировали?

— Пока не знаю, — недовольно смотря на меня, отвечает президент и обещает. — Сейчас КиХо выяснит.

— Я могу быстро посмотреть, господин президент! — подняв руку энергично вызывается КюРи. — Через телефон!

— Смотри. — кивнув, даёт ей разрешение СанХён.

КюРи моментом достаёт из сумочки свой телефон и начинает тыкать в него пальцем. ДжиХён и ИнЧжон, сидящие рядом с ней, придвигаются ближе, заглядывая в экран. Я же начинаю дышать носом, вспомнив, что это якобы помогает при тошноте.

— Вот! — довольно восклицает КюРи, найдя нужный сайт и тут же растерянно произносит, ‐ Только тут всё по-английски…

Чего было тогда ввязываться с помощью? — недовольно думаю я, — Раз не понимаешь, что там написано. Перед начальством выпендриться?

— Там должна быть кнопочка — перевести на корейский… — приходит на помощь КюРи ИнЧжон, ближе наклоняя голову к телефону.

— Нету, — растерянно отвечает КюРи, смотря в экран.

— ЮнМи, переведи, — найдя решение требует СанХён.

Чуть что, сразу ЮнМи, — недовольно думаю я, поднимаясь на ноги и видя, как КюРи передаёт свой телефон сидящей с краю ИнЧжон. — Везде без меня не обойтись…

От смены положения тела в пространстве у меня внезапно возникает головокружение. Качнувшись, но удержав равновесие, я иду в обход стола к ИнЧжон, при этом старательно и глубоко дыша ртом. Однако это не помогает. В момент, когда я достигаю цели своего путешествия, минералка внутри меня решает, что окончательно засиделась и ей пора провериться. Желудок, идя навстречу пожеланиям гостьи, сжимается в комок, подкатывая к горлу и мощным усилием исторгает своё содержимое наружу. Прямо на ИнЧжон.

Бяяяяааа!

Визг ИнЧжон, визг сидящей за ней КюРи, которой тоже досталось.

Бяяяааа!

Вытаращенные в изумлении глаза СанХёна.

Бяяяяааа…

Ой, как же мне плохо! Я сейчас умру!

Желудок еще раз скручивает тело спазмом, но в нем уже ничего нет, блевать нечем. С трудом делаю шаг в сторону от стола и, весь в липком поту, без сил опускаюсь на пол.

Всё, я умер…

(несколько позже. Агентство «FAN Entertainment». Из приёмной СанХена, пулями, друг за другом вылетают ИнЧжон, КюРи и ДжиХён, и распространяя вокруг себя запах рвоты мчатся в туалет.)

Затем появляется менеджер Ким держа на руках безвольно обвисшее тело ЮнМи. За Кимом идёт злой СанХён. Сзади за президентом — испуганные БоРам, СонЁн и ХёМин. Увидев процессию, ждавший в коридоре охранник ЮнМи встаёт со стула и делает шаг навстречу.

— Что случилось? — встревоженно спрашивает он.

— Узнала, что её номинировали на «Грэмми», — с недовольной гримасой отвечает ему СанХён. — Потеряла сознание от избытка чувств. Нужно отвезти её в больницу, промыть желудок.

— Желудок? — удивляется охранник.

— Да! Желудок. — категорическим тоном отвечает ему президент агентства. — И чем быстрее, тем лучше! В таких случаях это помогает. Я знаю.

— Менеджер Ким! — поворачивается он к своему наёмному работнику. — Вы будете сопровождать её в больницу! Проследите, чтобы с ЮнМи было всё в порядке.

— Хорошо, господин президент. — соглашаясь кивает в ответ тот. — Я всё сделаю. Не беспокойтесь.

Время действия: позже

Место действия: минивэн группы «Корона». Группа в полном составе направляется к себе в общежитие. Участницы выглядят подавленно, в машине витает запах рвоты.

— Это она специально сделала! — нарушая долго царившую тишины внезапно произносит ИнЧжон, сидевшая до этого с хмурым видом. — Специально! Она могла отвернуться, а она прицелилась и на меня!

Остальные участницы никак не реагируют на её слова, встречая заявление ИнЧжон полным молчанием.

— Она с самого начала меня невзлюбила! — продолжает говорить ИнЧжон не смотря на отсутствие реакции у окружающих. — Сделала эту надпись под моим рисунком! Надо мной все до сих пор смеются! А что я такого сделала?! Просто хотела нарисовать про любовь! Разве я виновата, что плохо рисую?! Я этому никогда не училась!

Ответом для ИнЧжон опять оказывается молчание. Внезапно ИнЧжон сморщивается и начинает самым натуральным образом плакать.

— Никто меня не любит… — ревёт она, — Все только насмехаются… Я так стараюсь… а все только видят мои ошибки… Почему всё так сложно? Я же честно работаю… Почему все только издеваются? А-аа…

— Так, ИнЧжон, — строго произносит СонЁн пересаживаясь на место рядом с ИнЧжон, — Тебя — любят. У тебя полно поклонников.

— Даа… поклонникиии… — смотря полными слёз глазами и некрасиво разевая рот, возражает ей ИнЧжон. — Кто же мне тогда всякие гадости пишет? Может, это они и пишут! Утром — фаны, вечером — хейтеры… Аа-аа!

— ИнЧжончик, ну что ты, ну перестань, — начинает успокаивать подругу севшая к ней с другого бока КюРи. — Все тебя любят. Мы тебя любим. Ты наша «мамочка». Ты просто устала. Ну не плачь…

КюРи ласково гладит ИнЧжон по руке вызывая у той новый приступ рыданий.

— Мне уже скоро тридцать! — проглотив очередную порцию соплей и слёз жалуется на свою судьбу ИнЧжон. — А у меня даже ещё никаких отношений не было! Что я буду делать, когда закончится мой контракт?!

— Ну, тридцать лет тебе ещё не скоро, — говорит СонЁн, аккуратно, платочком вытирая слёзы у ИнЧжон. — И контракт тоже не скоро у тебя закончится. Всё будет хорошо, вот увидишь. И парня ты себе найдёшь хорошего, и романтики у тебя будет столько, что все позавидуют. Не плачь.

— Правда? — смотря сквозь слёзы на СонЁн, спрашивает ИнЧжон.

— Конечно, — с полной уверенностью в голосе отвечает та. — Ты очень красивая и умная девушка. Ты этого достойна.

— У меня задница толстая. — подумав, говорит ИнЧжон. — Вот если бы она у меня была такой, как у ДжиХён… Тогда бы я сразу нашла себе парня!

— Если бы я могла, я бы отдала тебе свою задницу. — говорит ДжиХён.

— Правда? — слабо улыбается ей сквозь слёзы ИнЧжон.

— Правда, — улыбается ей в ответ ДжиХён. — Я же люблю тебя.

— Спасибо… — тихо говорит ИнЧжон, начиная успокаиваться.

— Не плачь, — говорит СонЁн. — Тебе дать воды?

ИнЧжон несколько раз молча кивает. ДжиХён открывает и передаёт бутылочку с водой.

— Ну всё, — говорит КюРи после того, как ИнЧжон делает несколько глотков и отдаёт воду обратно.

Обнимает ИнЧжон за плечи правой рукой и приваливает на себя.

— Отдохни, — говорит она. — Ты просто устала. Тебе нужно отдохнуть.

ИнЧжон глубоко вздыхает и выдыхает.

— Онни, хорошо, что вы у меня есть. — несколько секунд спустя говорит она. — Если бы не вы, прямо хоть на крышу идти, прыгать.

— Не преувеличивай, — говорит КюРи, осторожно похлопывая её по плечу ладонью. — Это всё просто накопившаяся усталость. Не всё так страшно, как ты говоришь.

(позже. Дом семьи ЧжуВона. Телефонный разговор)

— Слушаю тебя СанУ.

— Госпожа, есть новая информация о Пак ЮнМи.

— Говори.

— Есть подтверждённые сведения о том, что американская ассоциация звукозаписи выдвинула ЮнМи на соискание премии «Грэмми», госпожа.

— «Грэмми»? Хм, СанУ, напомни мне, что это за премия.

— Это самая главная мировая премия, которой награждают людей, причастных к музыке. Все музыканты в мире мечтают её получить. ЮнМи первая в истории Кореи, кто номинирован на эту премию.

— Божечки мои… — удивлённо произносит МуРан.

— Ещё, у меня есть сведения, что президент СанХён выгнал ЮнМи из агентства.

— Президент СанХён не в себе?

— Затрудняюсь сказать, госпожа. По внешнему виду он производит впечатление адекватного человека.

— Адекватный президент не станет выгонять из своего агентства первого корейского айдола, удостоенного мирового признания.

— Не могу ничего сказать, госпожа по этому поводу. По моим сведениям, это стало его реакцией на её интервью. Оно не было согласовано с агентством.

‐ Ах вот она причина. События бегут так быстро, что невольно забываешь об одних, когда случаются новые. Да, тогда это понятно. Президенту СанХёну пришлось трудно. Он попал в сложную ситуацию.

— Ещё, госпожа, охрана ЮнМи мне только что сообщила, что ЮнМи сейчас находится в больнице.

— В больнице? Что с ней случилось, СанУ?

— Официальная версия агентства — излишне эмоциональное восприятие известия о награждении. По моим данным, истинная причина — пищевая интоксикация. В больнице ей промыли желудок.

— Испорченные продукты? Нужно быть осторожней. Сейчас жарко и всё очень быстро портится. Надеюсь, у неё всё в порядке? Она устроена должным образом, СанУ?

— Да, госпожа МуРан. Отдельная палата и всё, что полагается её статусу.

— Спасибо, СанУ. Сообщай мне немедленно, если будут какие-то новости о ЮнМи.

— Я понял, госпожа. Как только будут какие-то изменения я вам немедленно доложу.

— Хорошо, СанУ. Я на тебя рассчитываю.

(где-то примерно в это время. Кабинет генерала Им ЧхеМу. Звучит вызов внутреннего телефона. Генерал берет трубку.

— Я слушаю, — говорит он в трубку, поднеся её к уху.

— Господин генерал! — раздаётся в трубке голос адъютанта. — Поступила новая информация о Пак ЮнМи. Разрешите доложить?

— Докладывайте. — хмуро произносит генерал.

Последние дни, после опубликования приказа о мобилизации ЮнМи были для него сложными. Внезапный разразившийся скандал с участием министерства иностранных дел совершенно изменил суть того, что он хотел, подписывая приказ. В СМИ уже второй день наперебой задаются вопросом — в чём смысл мобилизации школьницы, хотя в тексте приказа всё было написано предельно ясно, и не означает ли это начало новой войны с Севером? В генеральном штабе уже выразили недовольство таким беспричинным возбуждением общества столь необдуманным поступком и напомнили, что армия, по закону, не может участвовать в политической деятельности явно принимая сторону одной из сил, борющихся за место президента.

В общем, генерал пребывал в сумрачном состоянии духа, ощущая, что недавняя победа внезапно грозит вот-вот обернуться неожиданным поражением.

— Господин генерал, — докладывает адъютант, — корейские средства массовой информации распространили сообщение, что Пак ЮнМи выдвинута на соискание главной американской музыкальной премии «Грэмми». В истории страны это случилось первый раз, когда гражданин Кореи выдвинут на награждение этой наградой.

— Правда? — искренне удивляется генерал, спиной ощущая, что поражение вновь сменяется победой. — Первый раз?

— Так точно, господин генерал! — рапортует адъютант, — Первый. Я лично проверил, ошибки нет.

— Ну что ж, — помолчав, довольным голосом произносит генерал, — армия должна побеждать, где бы она не сражались. Благодарю вас за сведенья!

— Рад стараться! — отвечает адъютант.

Место действия: военный полигон, стрельбище

Время действия: начало двенадцатого дня. Зелёный военный грузовик, тентованный раскрашенным камуфляжными разводами брезентом, подползает по грунтовой дороге к выезду на асфальт. В машине, у заднего борта, сидит ЧжуВон. Навстречу грузовику движется другая машина, тоже, военный грузовик. Идёт плановая ротация личного состава на стрельбище. Машины, стараясь разминуться на узкой дороге, принимают на обочину и еще больше снижают скорость.

— Эй, смотрите, это «предводитель»! — кричит солдат из встречной машины, увидев ЧжуВона.

— Где?? — пытаются высунуться из-под брезента все едущие в этом грузовике.

— Та вон он! — кричит все тот же солдат, указывая рукой. — Эй, предводитель, у тебя есть свободное место за твоим столом в столовой?

ЧжуВон охреневает от столь внезапного внимания к своей персоне и заданного вопроса.

— Я хочу сидеть за твоим столом! — кричат ему из удаляющейся машины.

— И я! И я! И я хочу! Предводитель, пожалуйста, найди мне местечко!

ЧжуВон, ничего не понимая, круглыми глазами провожает грузовик, из которого ему кричат, машут и свистят.

— ЧжуВон! — кричат ему уже из далека, — Найди и мне такую девчонку, как у тебя! Очень надо!

Расстояние между машинами становится больше и крики затихают вдали.

Сдвинув вбок челюсть, ЧжуВон озадаченно смотрит вслед удаляющемуся грузовику пытаясь понять, что это только что было. Слово «девчонка», приводит его мысли в нужное направление.

— Опять эта чусан-пурида, что-то натворила… — недовольно бормочет он себе под нос, думая о ЮнМи. — Стоило три дня побыть без связи и опять, что-то случилось… Что за идиотка… Как её до сих пор из агентства не выкинули?

(Позже. Воинская часть. ЧжуВон, недавно прибывший с командой со стрельбища, пройдя построение и сдав военное имущество на склад, в обалдении с полученных от сослуживцев новостей, достаёт телефон, намереваясь сделать звонок домой и посмотреть за время своего отсутствия полученные сообщения.)

— Вот зачем они хотели сидеть за моим столом, — недовольно бурчит он, пальцем разблокируя телефон. — Решили, что чусан-пурида будет служить в моей части и ходить вместе со мной на приём пищи… Придурки… Не дай бог её и вправду сюда направят… Может, хальмони кого знает, пусть поговорит, чтобы эту, куда угодно отправили, только не сюда…

Разблокировав телефон, ЧжуВон начинает просматривать поступившие сообщения. На глаза ему попадается смс от ЮнМи. Не задумываясь, ЧжуВон первым тыкает в него пальцем, открывая.

«С агентством — все!» — радостно гласит текст сообщения. — «Меня — выгнали! Оппа, у тебя есть шестнадцать миллиардов вон, чтобы рассчитаться за меня с агентством?»

Оскалясь, ЧжуВон неспешно втягивает в себя сквозь сомкнутые зубы воздух. Ещё раз перечитывает текст, пытаясь понять, шутка это, или нет?

Место действия: дом мамы ЮнМи

Время действия: примерно в это же время

— Мама? — удивлённо смотря на мать спрашивает СунОк. — Ты же должна быть в больнице? Почему ты дома? Что-то случилось?

— А! — легкомысленно машет рукой в ответ мама. — Что мне там делать? Ноги ходят, руки двигаются. Чего мне там лежать, бока налёживать? Тут такое происходит! Как узнала, что ЮнМи призвали в армию, так сразу пошла к доктору и сказала — выписывайте меня! Мою дочь будет служить в армии и ей нужна моя помощь! Доктор меня и выписал.

— Ну-у ма-а, — тянет СунОк, — у тебя же обследование…

— Я уже обследовалась! — бодро сообщает мама. — Всё нормально, всё возрастное! А от возраста в больнице не лечат. Так чего мне там лежать? Пусть лучше на оставшиеся от лечения деньги мои дочери купят себе что-то нужное. Так что всё нормально. Давно уже себя так хорошо не чувствовала. Где ЮнМи?

— В агентстве, — немного подумав перед ответом, отвечает СунОк.

— Хочу её видеть! — сообщает мама. — Может, я могу к ней приехать? Или, может, попросить президента СанХёна отпустить её домой?

— Как думаешь, получится? — требовательно спрашивает она, смотря на дочь.

Дочь в ответ пожимает плечами, соображая, как бы так сказать, что ЮнМи уже не работает в агентстве, и чтобы мама при этом не переживала.

— Не знаю. — отвечает она и спрашивает. — Ты ела, мама? Тебя покормить?

Мама опять отмахивается.

— Я сыта. — говорит она. — Я хотела увидеть своих дочерей. Дай я тебя обниму! Давно этого хотела, солнце моё!

Мама энергично обнимает СунОк.

— Мам, а ты следила за новостями? — придушенно спрашивает СунОк прижатая к маминому телу.

— В больнице не было телевизора, — сообщает мама, ослабляет объятья. — Для тех, у кого нервные заболевания, телевизоры — вредны! А в другие отделения я не ходила. Знаешь, там все такие важные, богатые… Прямо боязно лишний раз что-то спросить. Ну их, эти дорогие больницы! Лучше всего — дома! Дома и стены лечат, ты же знаешь!

Мама смеётся с довольным видом.

— Ты и в сети новости не смотрела? — напряжённо спрашивает СунОк.

— Да куда мне? — смеётся мама, маша на неё рукой. — Ты же знаешь, что я никогда этого не делала, а в телефоне экран маленький, глаза уже не видят. А что ты спрашиваешь, дочка? Что-то случилось?

Мамино лицо принимает озабоченные выражение.

— Просто спросила. — уклончиво отвечает СунОк, лихорадочно соображая, как же ей так выстроить разговор. — А как же ты узнала, что ЮнМи идёт в армию?

— Медсестра сказала. — отвечает мама уже с подозрением смотря на дочь.

— Давай, я тебя напою чаем и расскажу все новости, мам? — предлагает СунОк.

Мама с ещё большим подозрением смотрит на дочь. В этот момент у дочери звонит телефон.

— О, телефон! — радуется СунОк возможности отсрочить разговор. — Сейчас я отвечу.

— Это господин КиХо. — говорит она маме, достав телефон и посмотрев на номер вызывающего абонента. — Наверное, что-то насчёт ЮнМи!

(примерно полминуты спустя после начала разговора)

— Американцы наградили ЮнМи премией «Грэмми», — расширенными глазами смотря на маму громким шёпотом сообщает СунОк продолжая держать телефон в отставленной руке.

— А что это за премия такая? — удивлённо спрашивает мама.

— У ЮнМи от этого нервный желудочный спазм! — не ответив, выкладывает следующую новость СунОк. — Агентство отправило её в больницу!

Мама испуганно ахает.

Место действия: больница, одиночная палата

Время действия: несколько часов спустя

Лежу, в потолок гляжу. В организме ломота и полный упадок сил. Желудок болит. И пищевод. В общем, те чудные ощущения после того как «вывернуло». Желудок промыли, капельницу поставили. Стало легче, да. Но всё равно — болит.

Лежу, размышляю обо всём сразу. Например, почему у меня настроение — вялое. Ну, с тем что я приболел, это понятно. Но меня же номинировали на «Грэмми»! Однако этот факт как-то — «не заводит». Драйву почему-то нет. Обдумал причины сего явления со всех сторон. Пришёл к неутешительному вывод — а потому, что не моё это! Вот если бы я сам, написал бы «вэшш»… А меня бы потом вместе с ней оценили, пригласили бы на «Грэмми» и наградили. Вот это было бы «ВАУ!!». Ну а так, взял чужое, показал, люди восхитились. Не, конечно приятно, когда восхищаются, но повторюсь — драйву нет… Самому что ли попробовать, что-то сочинить? Это было бы классно, но куда ж мне против Бетховена или Шопена? Суета одна получится… Смешная…

Вторая грустная вещь, это то, что идея напиться, была идиотической изначально. Я и до этого, водку особо не употреблял, а теперь уж и подавно пить её не стоит, достаточно вспомнить итог совместного распития с парнями… Бррр! Чего я вдруг взялся решительно надираться, непонятно. Скорее всего — фантомные боли на фоне эмоционального кризиса. Раньше, ещё в первой жизни, в общаге, при проблемах, зачастую принимали с парнями «по чуть-чуть», после чего проблемы выглядели несколько добродушнее и мельче, чем до «принятия». Видно помня об этом я и последовал известным путём. Хотя уже после первого дня «распития» можно было понять, «шо шото не то» с организмом. Но я настаивал — «Раньше вроде нормально было, чё ж щас-то плохо будет?». Настоял. До публичного конфуза дело довёл. Обрыгал кабинет СанХёну и половину группы в придачу. И даже грусть не от того, что водку пить нельзя. Не такой уж я её любитель. Просто это ещё одна оборванная ниточка к прошлой жизни. Не будет больше как раньше. Всё. Поезд ушёл. Как ты его обратно не зазывай, не уверяй себя, что ты в нём едешь и скора станция назначения. Всё, финита ля комедия, как говорится… Приехал.

Охо-хо, грехи мои тяжкие… Скоко успел дури всякой наворотить… Надо было сразу послушать СанХёна и заняться продюсированием и авторством. Но чего-то меня «клинануло» на том, что айдолы замуж не выходят. Та чёрта с два, кто меня замуж выдаст! Воистину, разум и дух мой были смущены и творили странные вещи. Это всё ГуаньИнь виновата. Не надо было меня «заселять» не в ту «квартиру» …

ЧжуВон с утра сообщение прислал. Пока ехал к шефу, глянул, чего там у меня в телефоне за сообщение моргает? Глянул. Получил ещё один минус к мироощущению. ЧжуВон поинтересовался, что я ему за смс-ку, о 16 миллиардов долга кинул. Я вначале решил, что он прикалывается и опять какую-то чушь несёт, чтобы выглядеть умнее, но потом подумал — «а откуда он знает про цифру в 16 миллиардов? Вроде ему знать неоткуда…». Полез проверять к себе в телефон. Обнаружил. Такую хрень обнаружил, что просто другими словами её и не назовёшь. Игривую смсочку оппе, с предложением решить денежные проблемы девушки. Вот хоть убей не помню, чтобы я её отправлял! Вот хоть убей! Это точно проделки ЮнМи. Ещё один повод избегать спиртного. Как говорил Новосельцев в «Служебном романе» — «Когда я выпью, я буйный, гы-гы-гы!». А я не то что буйный, я вообще — посланник ада. Вспоминаю прошедшие дни и просто поражаюсь, каким я был аЦки добрым, аЦки щедрым, просто какой-то князь аЦких легионов, не иначе. На кой я ЁнЭ на работу взял? У меня ведь же ничего нет! Никакого агентства! И от Чжувоновского предложения не отрёкся сразу и бесповоротно при всех, а всё кивал с умным видом, как будто, так и нужно — «мол да, персональное агентство, ого-го, у нас не забалуешь!»

Это всё водка проклятая! Всё она. Больше в рот ни капли. Ни-ни. А как тогда расслабляться? Для расслабления известны три вещи — водка, травка и секс. От водки я только что отрёкся, травка такая дрянь, что её вообще в руки брать не стоит, сэкас мне тоже не подходит… Что же остаётся? Только спорт. И здоровый сон. И буду я жить долго-долго и умру здоровым…

… Это хорошо, конечно, что я буду богатым и здоровым, но это болтовня ни о чём. Нужно ближе к телу. К телу жизни. А что есть жизнь? В нынешних реалиях, жизнь — это способ добычи денег белковым организмами. Сколько они их добывают, настолько они и «белковы», эти организмы… Поскольку я тоже — «организм», то должен не отставать от остальных и тоже — добывать. Тем более, что меня только что вынесло в новую кормовую заводь — «Грэмми». Не знаю, насколько в ней больше корма, но раз все туда рвутся, то его в ней должно быть много… Единственно, на данный момент, я не представляю в какую именно денежную сумму можно конвертировать свою номинацию. Поэтому, чтобы не продешевить, ни на что соглашаться сразу не надо, надо сначала разузнать, как и на что живут номинанты…

… Особенно это касается моего нового договора с СанХёном… Договора композитора. Насколько я понял, у нас с ним шёл разговор об этом. Договорились, что я скатаюсь с девчонками в Японию, закрою свои долги, а потом мы с ним будем строить жизнь по-новому. Вот к этому моменту следует подготовить свой вариант дальнейшего развития событий. И не идти на компромисс. Нефиг. Хороших песен мало, а хорошее стоит дорого.

… Всё-таки интересно, в каких именно номинациях я номинирован? Хотелось бы узнать. Но с содержимым телефона КюРи ознакомиться я не успел из-за внезапного ослабления организма, а мой телефон остался в сумке, а сумка в агентстве. И почему СанХён сказал, что я — «первая кореянка, номинированная на премию»? А Ли ХеРин? Её что, отвергли? Про парней ладно, не упоминаю. Люди умерли и возможно есть какие-то правила, что умерших — не награждать. Но эта любительница «домашнего очага», она же ещё жива? Тогда почему о ней не упоминается? Директор школы СокГю говорил, что попадание в «Hot100» означает автоматическую номинацию. Или, он не разбирается в вопросе? Странно это как-то… Чёрт, как я забыл свой телефон?! Как же это бесит!

… Кстати, про СокГю! А ведь это подходящий момент вернуть деньги, вколоченные мной в акции «Кирин». Провести пресс-конференцию, поблагодарить педагогический состав школы, лично — директора. Во всеуслышание заявить — если бы не они, то не было бы первой корейской номинантки «Грэмми». Цена акций после этого вверх точно скакнёт. И это… Болтали, что СокГю уволить хотят, а он друг шефа. Попрошу, у министра или акционеров школы, кто там из них директором-то распоряжается, чтобы не увольняли человека. Должны же они к просьбам номинанта прислушаться, или нет? А я у шефа, взамен за это, чего-нить тоже попрошу… Процентик повыше, например, в будущем договоре. Друг ему СокГю или нет? Пусть платит… Так! Нужно срочно звонить СанХёну! Где телефон!? А чёрт!

… А ведь можно не только деньги отбить, но и заработать ещё! Вдруг, после всех этих перипетий в «Кирин», народ подумал — «да ну их нафиг, эти акции!», взял, да и сбросил их на рынок! Может, они сейчас в свободной продаже есть, по какой-нибудь смешной цене? Роялти мне СанХён буквально вот только что перевёл, прикуплю на них ещё акций, а потом — пресс-конференция и вуа-ля! Мгновенное удвоение капитала! Или, утроение… Нужно срочно звонить СунОк, пусть узнаёт состояние рынка! Где телефон?! Да шо ж такое?! Такие «нажористые» мысли косяком пошли, а средства связи — нет! Тут нужно брать ситуацию в свои руки, а нечем… У охраны, что ли, попросить…

Кстати, по поводу рук, в которые нужно всё брать… Сдаётся мне, что текущая ситуация возникла по большей мере от того, что я как раз «отдал всё в чужие руки», а они — не справились. Вот сильно мне кажется, что как-то всё не так идёт, как должно. И хоть СанХён мне и объяснил, почему агентство ничего не сделало, чтобы обелить моё светлое айдоловское имя, но… звучит это как-то вяло и неубедительно. По моим понятиям, агентство должно горой стоять за своего айдола. А если тот ещё и деньги ему приносит — вообще горло на лету перегрызать! В реальности имеем какие-то вялые трепыхания, от которого возникает неприятное ощущение, что я — «не на ту лошадь поставил». На нерасторопную. Привыкшую скакать одной, давно проторенной дорогой. И не способную креативно мыслить. Если дальше следовать порядку, принятому в агентстве, то я даже не знаю, до чего можно дойти… Скорее всего, что ни до чего. Буду, как «Корона»: танцзал — выступление — общага и далее по кругу. А по достижению айдольского пенсионного возраста — пожалуйте на пенсию, через пять минут забытый всеми, господин айдол!

В общем, в данный момент, позиция у меня — «мягкотелая», движение — «плыву по течению». Идеи — надо завязывать со столь мелкобуржуазным отношением к поставленным перед собою планам. Не знаю почему — мелкобуржуазным, но звучит хорошо, уничижительно. Словно в тезисах Владимира Ильича Ленина. Однако, чтобы не падать в собственных глазах, буду считать проведённое время — «привыкательным». В смысле — «разведывательным». Но я ведь и самом деле не знал, что тут и как? Не попробуешь, не узнаешь, как говорится. И то, что передал все свои полномочия в руки СанХёна, я же тогда исходил из здравой идеи, что человек не первый год этим бизнесом занимается, значит знает, как и что делать… Но знать-то он знает. Однако, есть нюанс. Знает он, по-корейски. А меня здешний стиль ведения бизнеса, как теперь оказывается, не устраивает от слова — совсем…

… И что же я должен теперь сделать, чтобы выйти из этого «плоского штопора» своей жизни?

Ммм… В начале, согласно канону, следует определить — «кто виноват?», а потом задаться вопросом — «что делать»? Нуу-у… насчёт вины… Как не крути, как неприятно это признать, но «во всех наших бедах виноваты мы сами». Моя вина в том, что я передал управление своей жизнью в чужие руки. Вот и всё. Вот и весь ответ. Есть, конечно, множество объективных и субъективных причин, почему всё сложилось так, как оно сложилось, но, опять же, без моего участия оно бы так не получилось. Это базис, фундамент, на котором отстроилось здание текущей ситуации. Можно, конечно, обвинить во всём СанХёна, но, это тупиковый путь. Он живёт и действует в той информационной парадигме, в которой он живёт и действует. Попытаться изменить его и её? Во-первых — на кой мне тратить на это свои силы и время, а во-вторых — выйдет ли? Человек он уже взрослый. В его возрасте, как говорят, «проще убить, чем переучить». Разумнее будет выдвигать ему требования и добиваться их выполнения, тем более, что с «Грэмми» я теперь в Корее «звезда» и ему придётся это учитывать. А вот требования, которые ему ставить … Требования, это похоже уже второй вопрос — «что делать»? Ммм… Думаю, для начала нужно сесть и спокойно всё обдумать. У меня же уже был начальный план «по достижению мирового господства». Но он был набросан в чёрную — крупными кусками и широкими мазками. Однако время прошло и стали видны более мелкие детали. Нужно их отсортировать, расположить в каком-то вменяемо-обозримом порядке и оценить, как их можно использовать себе во благо и вообще — нужно ли они именно все? Может, что-то можно — «выкинуть»?

В этот момент в мою индивидуальную палату открывается дверь и внутрь заглядывает СунОк.

— Телефон есть? — сразу, в лоб, спрашиваю я её, опуская всякие приветствия.

— Телефон? — озадаченно останавливается в дверях та.

Тут её кто-то сзади пропихивает внутрь. Мама с озабоченным лицом и узелком в руке! Она же в больнице должна быть? Сбежала, что ли? И, судя по выпирающим коробкам в узелке, узелок — с едой… Блии-н, похоже сейчас будут кормить мой бедный желудок! А я позвонить хотел…

(чуть позже)

Поздоровавшись с мамой и не реагируя на её увещевания, что нужно срочно сесть и покушать, иначе у меня не будет сил жить, изучаю через телефон СунОк сайт grammy.com, а именно ту его часть, в которой список номинантов. Список уже нашёл, сейчас уже ищу себя. С первого разу как-то не получилось, задал поиск, жду. Сайт чего-то тупит. О! Наконец! Ого, целых пять строчек нашлось!

«Запись года», как продюсеру композиции «Шторм» … «Песня года», как автору песни «Byebyebye» … «Лучшая современная классическая композиция» … «Лучшая инструментальная композиция» … «Продюсер года, классический».

Вау-у! И это всё обо мне? Да я крут! Я мега-продюсер и мега-автор! Афигеть… И что же мне теперь за это всё будет?

(позже, больничная палата, там же. Разговор тет-а-тет между ЮнМи и СунОк. Мама пошла говорить с врачом, может ли она забрать домой свою младшую дочь?)

— Я ничего маме не сказала, что президент СанХён тебя уволил. — почти касаясь своей головой головы сестры, шепчет СунОк при этом опасливо косясь на дверь. — Зачем он просил тебя приехать? О чём ты с ним говорила?

— Я жёстко поговорила с президентом. — вернувшись из своих мыслей говорит ЮнМи и сосредотачиваясь на разговоре переводит свой взгляд с окна, сквозь которое она смотрела куда-то вдаль, на сестру.

— Я сказала президенту СанХёну, что если он мне не повысит процент отчислений, то я — увольняюсь! — гордо заявляет она с загоревшимся огоньком в глазах.

— Да-а…? — растерявшись, тянет та. — И, что?

— Ничего. — пожимает плечом ЮнМи. — Поговорили.

— Чем закончился ваш разговор? — смотря округлившимися глазами хочет знать всё до конца СунОк.

— Компромиссом! — радостно улыбается ей в ответ ЮнМи.

— Компромиссом? — всё так же растеряно переспрашивает СунОк. — Каким?

— Он мне ничего не повышает, а я — не увольняюсь! — выпаливает ЮнМи и начинает смеяться.

— Да ну тебя! — надув губы, обижается СунОк. — Что на самом-то деле было?

— Да всё пока осталось так, как раньше. — отсмеявшись, отвечает ЮнМи. — Разговор с президентом толком не получился, у меня не вовремя скрутило желудок. Будем по новой говорить.

— Может, мне поехать с тобой? — предлагает СунОк.

— Зачем? — удивляется ЮнМи и объясняет, почему не нуждается в спутнице. — Он ведь не прямо сейчас состоится. И потом, онни, разговор о деньгах, дело интимное. Боюсь, твоё присутствие окажется сковывающим фактором для договаривающихся сторон.

— Интимное? — переспрашивает СунОк наморщив лоб.

— Именно. — кивком подтверждает ЮнМи и обещает. — Только в этот раз я уже скромничать не стану. Хватит!

(больница, там же, несколько позже. ЮнМи используя взятый у СунОк телефон, разговаривает с президентом своего агентства)

— ЮнМи, слушай меня внимательно. — говорит мне СанХён перед этим спросив в состоянии ли я «функционировать», то бишь, работать и получив утвердительный ответ. — Я сейчас уезжаю на переговоры с военными относительно тебя и не знаю, сколько времени буду отсутствовать. Хочу, чтобы в моё отсутствие ты выполнила моё задание. Скажи мне, твоя тодук-коньяти… Как хорошо она тебя слушается?

— Она меня хорошо слушается, господин президент. — отвечаю я, одновременно соображая, на кой шефу потребовалась Мульча. — А что?

— У меня родилась мысль, как повысить внимание японской публики к вашему промоушену. — отвечает мне президент. — Если не знаешь, скажу, в Японии — культ кошек. Есть предложение внести изменения в постеры твои и группы, поскольку их ещё не отпечатали. Бери свою тодук-коньяти и вези её сюда, в агентство. КиХо за это время подготовит всё для вашей фотосессии. Посмотрим, как получится и, если будет удачно, отдел рекламы это использует. Ты меня поняла?

— Хорошо, господин президент. — говорю я. — Я поняла. Сейчас начну всё делать.

— Делай, — отвечает мне СанХён и даёт ещё одно указание. — И разберись с ЁнЭ. Ей отдали твою сумочку, и она повезла её к тебе в больницу. Я ЁнЭ уволил. Раз ты вернулась в агентство, то ЁнЭ тебе больше не нужна. Ты меня поняла?

— Да, сабоним. — отвечаю я. — Я поняла.

— Всё, работай. — говорит шеф и отключается.

— Что там? — с тревогой спрашивает СунОк увидев, что я закончил разговор. — Что хотел президент?

— Президент СанХён, как обычно, делает из подкинутого ему жизнью лимона лимонад. — отвечаю я. — Хочет, чтобы я сделала фотосессию с Мульча. В Японии культ кошек и он считает, что постеры с кошкой смогут привлечь к группе больше внимания.

— А…а, — задумавшись на несколько мгновений понимающее кивает СунОк. — Президент СанХён очень умный. Знает, что делать.

Я в ответ пожимаю плечами.

— Ну не всегда, — говорю я. — Порою он не замечает редкий брильянт, который неприкаянно бродит по его агентству.

СунОк понимающе кивает и грустно вздыхает.

— Бывает так, что начальник не сразу до конца осознаёт ценность своего работника. — говорит она, — Но теперь президент СанХён точно не выгонит тебя из агентства. Ты ведь теперь звезда с мировой известностью!

— Сама уйду, — обещаю я, и имея в виду богадельню СанХёна.

— Уйдёшь?! — пугается СунОк.

— В продюсерство. — говорю я и объясняю. — Знаешь, пока я в окно смотрела, мне пришла в голову одна занятная мысль. В «Грэмми» меня номинировали два раза за продюсерскую работу. Потом эти, местные умельцы. Что им не дай, всё в говно превратят. Может, сама жизнь посылает мне сигнал? Может, мне следует сосредоточиться на продюсировании? Хотя бы до той поры, пока голос не появится. Как думаешь?

Смотрю с вопросом на онни.

— А ты умеешь? — с сомнением смотря на меня, спрашивает она и уточняет. — Быть продюсером?

Задумываюсь над ответом

— Я в Америке ходила на курсы. — подумав, отвечаю я. — Теоретическое представление о процессе у меня есть. Нужно теперь получить практический опыт.

— И как ты его получишь? — получаю я резонный встречный вопрос.

— Возьму какую-нибудь группу. — говорю я. — Буду с ней работать. Научусь.

— У тебя очень напряжённая работа. — напоминает мне СунОк. — И ещё ты теперь будешь служить. Когда тебе учиться?

Хороший вопрос. Действительно, когда?

— Посмотрим, — пожимая плечами говорю я. — Было бы желание, а возможности найдутся.

— Ну, если так… — не совсем уверенно отзывается онни.

В этот момент раздаётся стук в дверь палаты.

— Да-да! — отзываюсь я, поворачиваясь к двери.

В палату заглядывает ЁнЭ.

— Сабоним, — увидев меня, произносит она, увидев меня. — Я привезла вам вашу сумочку, которую вы оставили в агентстве. Как ваше здоровье, сабоним?

— Здоровье — замечательное. — отвечаю я. — Чувствую себя внутри чистой и лёгкой, словно воздушный шарик. Спасибо, ЁнЭ. Давай мне мою сумочку, там должен быть мой телефон, а то я его уже без него изчертыхалась.

ЁнЭ подходит ко мне и, достав из принесённого с собою пакета мою сумку, протягивает её мне.

— Я хотела спросить, — произносит она, смотря как я ищу телефон. — В агентстве мне сказали, что вы снова вернулись на работу к господину СанХёну…

— Это так? — спрашивает она, подняв взгляд и смотря мне в глаза.

— Да, — отвечаю я, тоже смотря ей в глаза. — Я проведу с «Короной» промоушен в Японии, как это было запланировано. Но после этого я выйду из состава группы и буду работать отдельно. Тоже в агентстве, но, отдельно. Как именно это будет выглядеть, с президентом СанХёном мы пока не обсудили. Если ты хочешь узнать, в силе ли наши с тобою договорённости, то они в силе. Ты мой персональный менеджер.

— Хорошо, спасибо. — благодарит меня ЁнЭ, сразу повеселев.

(телефонный разговор)

— Да, хальмони. Рада тебя слышать. Что-то случилось? — спрашивает в телефон ХёБин.

— Извини, что отвлекаю тебя от работы, — отвечает ей МуРан. — Просто это срочно, и я хочу предупредить тебя быстрей, чтобы у тебя было больше времени подготовиться.

— К чему подготовиться, хальмони?

— Четвёртого июля ЮнМи зачитают приказ о мобилизации. Будет много репортёров. Кто-то должен быть от нашей семьи, чтобы её поздравить.

— Опять я?

— Неугомонная девчонка! А кто ещё?

— Да не хочу я её поздравлять! Сама говоришь, что она не для нашего дома! Зачем мне её поздравлять?

— Замолчи и досчитай до ста. А пока будешь считать, подумай, почему ты должна это сделать. ЧжуВон там тоже будет.

— ЧжуВон? А он, что там забыл?

— Он жених. Если жених не поздравит свою невесту, это будет странно для людей.

— Ха! Ну братец и вляпался! Она же ведь получит звание, выше чем у него! Он столько готовился, а она — написала всего один марш! Представляю, какое у него будет лицо! Пожалуй, на это даже стоит посмотреть вблизи. А кто ещё будет от семьи? Хальмони, ты тоже поедешь поздравлять?

— Я не могу. Я сильно больна.

— Вау! Хальмони, ведь только утром с тобой было всё в порядке?! Что случилось? Чем ты больна?

— Старостью я больна. Старостью! Понятно?!

— Пфф… фффф… Так не честно, всё сваливать на одну меня. Хальмони, боюсь, в одиночку я недостаточно представительна для такого мероприятия. Может, хотя бы дедушку вытащить из его чулана?

— Я ему передам, как ты назвала его мастерскую!

— Хальмони, не нужно. Это была шутка. Но, в самом деле? А странно не будет выглядеть, если никто из старших не придёт?

— Будет ещё ваша мама.

— А она об этом знает?

— Я ещё ей не сказала.

— Кх-кх-кх…

— ХёБин!

— Она только недавно узнала, из-за кого ЧжуВону сломали рёбра… кх-хкх-кхх…

— ХёБин!

— Хальмони… я обязательно приду, чтобы увидеть это … кх-хк-хк… скажи только когда и где… я приду… кх-кх-кх…

— Вот несносная ведь какая! — произносит МуРан, сердито смотря на телефон, в котором гудят гудки отбоя от ХёБин. — Взрослая уже стала, а всё смешки да смешки! Никакой серьёзности! Что ты с ней такой будешь делать…

(агентство «FAN Entertainment», вечер. Кабинет руководителя агентства. Присутствуют КиХо, СанХён, ЮнМи и ЁнЭ. СанХён озадачивается, смотря на вошедшую вслед за ЮнМи ЁнЭ)

— Так, — произносит СанХён смотря на неё. — ЁнЭ, что ты тут делаешь?

— Она мой персональный менеджер, господин президент. — не дав той раскрыть рот мгновенно отвечает ЮнМи.

— Разве мы с тобой не говорили на эту тему? — спрашивает у ЮнМи СанХён. — Я её уволил. Она мне больше не нужна. Я тебе ведь сказал поговорить с ней. В чём дело, ЮнМи?

— Сабоним, — спокойно отвечает та. — Я уже не девочка, которых миллион стоит в очереди у дверей в ваше агентство. Я теперь первая кореянка на «Грэмми», мировая звезда. По статусу мне положен персональный менеджер.

На секунду в кабинете устанавливается неприятная тишина.

— Вот оно, что, — понимающе кивает СанХён, — головокружение от звёздной болезни. Но тут ты права. Твой статус, действительно, предполагает наличие у тебя персонального менеджера, и я готов тебе его предоставить.

— Меня устраивает ЁнЭ… — мягко произносит ЮнМи.

Шеф несколько секунд внимательно смотрит на неё.

— Утром всё было несколько иначе. — говорит он. — Что за это время случилось?

— У меня было немного времени подумать. — отвечает ЮнМи. — Проанализировав ситуацию, я поняла, что мне надоело косплеить корейскую девочку.

СанХён пару секунд осмысливает услышанную фразу.

— Косплеить? Девочку? — удивлённо переспрашивает он.

— Да, — кивком подтверждает ЮнМи. — молчаливую и работящую. Которая делает всё, что ей скажут и ничего не требующая взамен. Это не мой костюм. Я — Агдан, а не бесконечная милота!

После слов ЮнМи в кабинете на целую минуту устанавливается тишина. СанХён смотрит в глаза бунтарке, та, в ответ, тоже не отводит взгляда.

— И что? — наконец нарушая тишину, спрашивает СанХён. — Что я должен сказать в ответ на твоё заявление?

— Я думаю, мы должны будем с вами обсудить мой имидж более подробно, сабоним, раз мы будем работать дальше, — отвечает ЮнМи. — А пока мне нужен персональный менеджер.

— ЁнЭ не справилась. Я недоволен её работой. Я назначу тебе нового менеджера. — сделав паузу, говорит СанХён.

— Простите, сабоним, но я довольна её работой. И другой менеджер мне не нужен. — отвечает ЮнМи.

Снова пауза.

— То есть, сейчас, ты решила показать какой ты будешь теперь? — спрашивает президент.

— Да. — неожиданно не став отрицать, соглашается ЮнМи. — По вашему совету я решила перестать заниматься ерундой и быть немножко стервой.

— Стервой? — удивляется СанХён. — Зачем?

— Чтобы соответствовать, — чуть пожимает плечами ЮнМи. — Все мировые звёзды — стервы. Знаете, добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним добрым словом. Мне надоело искать ко всем подходы и какие-то точки соприкосновения, которых вообще в природе отродясь не существовало. Либо работаем по моим условиям, либо не работаем вообще. Теперь будет так.

КиХо тихонько кхекает. ЁнЭ стоит с суровым лицом, внутренне обмирая.

— Не слишком ли ты круто берёшь? — прищурившись на собеседницу спрашивает СанХён.

— Возможно, — опять не спорит ЮнМи. — Но в противном случае мне придётся потратить полжизни на высмаркивание в платочек чьих-то соплей и вхождения в чьи-то бесконечные положения. Мне такая перспектива не подходит и меня интересует только мой успех. Поэтому, ЁнЭ — мой персональный менеджер. Я так хочу.

— Угу. — угукает СанХён и задаёт вопрос, — И как ты представляешь взаимодействие ЁнЭ с моим агентством? Ты — работаешь у меня, она — работает у тебя. Чьи указания будут выше? Моего, или твоего менеджмента?

— Я не думаю, что данный вопрос сейчас требует решения. — спокойно отвечает ЮнМи. — На две недели я буду задействована в японском промоушене. Расписание его составлено, и я не вижу в нём ничего такого, чтобы просто не следовать ему под управлением ваших менеджеров, господин СанХён. ЁнЭ на это время получит отпуск. А после промоушена мне будет нужна студия, господин СанХён. Я собираюсь зарабатывать деньги и славу для вас и для себя. Вот тогда все организационные вопросы со стафом агентства я буду решать через ЁнЭ. А творческие — с вами.

— Хорошо, — кивает СанХён и приглашает наконец присесть посетителям. — Садитесь к столу. Обе.

— У тебя есть ещё какие-то пожелания? — спрашивает он у ЮнМи, дождавшись, когда она и ЁнЭ сядут.

— Да. — отвечает та. — Я хочу до отлёта в Японию провести пресс-конференцию, на которой поблагодарю педагогический состав школы «Кирин» и лично её директора за полученное образование, без которого я бы не смогла стать номинантом престижнейшей американской премии. Попрошу не увольнять директора СокГю.

СанХён молча смотрит на ЮнМи. Та смотрит на него.

— У меня застряли деньги в акциях «Кирин». — спустя полминуты произносит ЮнМи. — И я хочу их вернуть.

— А если бы не деньги, ты бы сделала это для «Кирин» и директора СокГю? — интересуется СанХён.

— Почему бы и нет? — пожимает плечами ЮнМи. — Я считаю, что у меня нормальные отношения со всеми учителями в «Кирин». Ну, может быть, почти со всеми… Просто хочу это сделать до начала промоушена, чтобы успеть повлиять на решение об увольнении господина СокГю, если его ещё нет.

СанХён смотрит на собеседницу.

— Но, лучше думать об акциях и деньгах. — отвечая на взгляд произносит ЮнМи. — Ведь сразу понятно, что истинная причина в них.

СанХён вздыхает и сплетает пальцы сложенных перед собою на столе рук.

— Ещё пожелания. — просит он.

— И мне нужно нормальное жильё. — говорит ЮнМи. — Либо отдельная комната, либо я живу дома и приезжаю в агентство. Мне надоело жить на втором этаже двухярусной кровати.

— Ещё. — коротко произносит СанХён.

— Всё, господин президент, — отвечает ЮнМи. — У меня не такие уж огромные запросы. Всего лишь нормальные условия для работы.

— А кто будет платить ЁнЭ? — внимательно смотря на ЮнМи спрашивает СанХён.

— Я. — просто отвечает ЮнМи.

Место действия: общежитие группы «Корона»

Время действия: более позднее время

Захожу в общежитие, вижу, возле входной двери стоят две мои сумки. Полные. Так… знакомая картина. Как говорится, развод и девичья фамилия. Могли бы уже на место вернуть. Знали же, что вернусь? Упёртые баранихи…

— Эге-гэй! — кричу я, стаскивая я себя обувь. — Есть кто дома?!

На мой крик в коридор сначала выглядывает СонЁн, потом, чуть позже, за ней появляется ХёМин.

— Добрый вечер, онни. — с поклоном здороваюсь я. — Как ваши дела? Как прошёл день?

Девочки озадаченно смотрят на меня.

— А где КюРи? — спрашиваю я. — Позовите. Скажите, пусть волочёт мои вещи назад. Она уже знает, как это делается.

— Ты чего весёлая такая? — помолчав, интересуется ХёМин.

— Не вижу причин для печали, — говорю я, проходя мимо неё в общую комнату. — Ноги — ходят, руки — машут, стул — не жидкий…

— ЮнМи! — строгим голосом призывает меня к порядку СонЁн.

Захожу в комнату и обнаруживаю в ней всех остальных участниц группы.

— Прошу минуточку внимания! — восклицаю я, решив воспользоваться моментом. — Одно небольшое заявление. Уважаемые сонбе! Как показала практика нашего совместного проживания, вы — не любите меня, я, соответственно — вас. И это было бы драматическим моментом в нашей жизни, но, к счастью, президент СанХён разделил наши пути, и вы это уже знаете. Однако, у нас с вами остались незавершённые дела. Я говорю о японском промоушене, где мы сможем заработать денег и славы. Поэтому, я предлагаю пройти этот совместный участок жизни как подобает профессионалам. А именно — без взаимных претензий и тягостных воспоминаний прошлого. Как хоккейной сборной. Собрались, потренировались, сыграли, разбежались. Нам осталось сыграть и разбежаться. По времени — это всего две недели. Давайте проведём их на позитиве и без взаимной нервотрёпки. Никто не перед кем не извиняется, никто ни от кого ничего не требует. Окей?

Толкнув «речь», поочерёдно перевожу взгляд с одной озадаченной онни на другую, ожидая ответа.

— Ты чего? — первой подаёт голос КюРи. — Опять напилась?

Ну вот… Пришёл поручик Ржевский и всё опошлил… — думаю я, смотря на КюРи. — Договариваться с девчонками — дохлый номер. Вначале сто раз поседеешь, пока объяснишь, чего хотел… ну и ладно! Не хотите по-хорошему, будем как понятно…

— КюРи, — говорю я. — Иди и отнеси обратно в мою комнату мои вещи. Или я расскажу на пресс-конференции, что ты два раза выгоняла из группы номинантку «Грэмми».

— Какой ещё пресс-конференции? — удивляется ДжиХён.

— Обычной. — говорю я, проходя дальше в комнату и плюхаясь на диван. — Нация наверняка захочет узнать о трудном пути одной из себя, к такому столь славному свершению как американская премия. О том, какой путь был пройден человеком, который предотвратил несколько десятков самоубийств школьников, нации оказалось знать не интересно, а вот американская премия… вызвала неподдельный интерес…

— Поэтому, — откидываясь назад и раскидывая руки по спинке дивана объясняю я девчонкам, — если КюРи сейчас же не оттащит мои вещи обратно и не разложит их по местам, то я обязательно сообщу всем, как меня гнобили и «изгоили» в группе.

После моих слов в комнате устанавливается тишина. Оглядываю группу, останавливаюсь взглядом на КюРи.

— Вы знали, что я вернусь, — говорю я ей и всем остальным. — Но всё равно, выкинули мои вещи из комнаты. Увидев сумку, я расценила это как знак, что вы не собираетесь со мной контактировать в любом виде. Несмотря на это, я предложила вам мирное сотрудничество. Согласия я на него не получила. Ну хорошо. Война, так война, если вы по-другому не понимаете. Поэтому я говорю — берите мои вещи и тащите обратно туда, где они лежали. В противном случае, я расскажу о вашем поведении на первой же конференции. Я не намерена больше терпеть к себе хамское отношение.

В комнате устанавливается гнетущая тишина. Все смотрят на меня. Я жду.

— Я помогу. — говорит, поднимаясь на ноги ИнЧжон и обращаясь к КюРи. — Пойдём!

Смотрю, как они уходят. Смотрю и не чувствую ни капли раскаяния. Достали уже, честное слово! Ну не «стыкуемся» мы, чего сожалеть? Будем работать как профи. Без эмоций.

(позже. Вечер. Общежитие.)

Сижу, телевизор смотрю. Интересно, что там про меня говорят. Раньше, в первой жизни, про меня ничего в телеке не говорили. А теперь — говорят. Правда и я уже не я и жизнь уже не та, но… говорят ведь? Приятно…

С девочками не общаемся. Они таки последовали моему предложению — вести себя как профи. Но, сделали это так, как любые девушки, когда им предлагают что-то неприятное. Они обиделись. И не разговаривают теперь. А просто не разговаривать, без обид, нельзя было? Я не понимаю такого подхода…

… Фотосессия с Мульча прошла без затыков. Единственное, что было не так, так это то, что кошка оказалась какая-то ненормальная. Скажешь «сиди!» — сидит, никуда не бежит, покажешь рукой — «смотри сюда!», смотрит. Чужих людей и незнакомой обстановки не пугается, свет её не нервирует, смотрит на всё с интересом. Наоборот, это её все шугаются, как чумной. Смешно было видеть, как фотограф в стену спиной вжимался, когда Мульча к нему подбежала познакомиться. А «свет» так вообще, впереди себя экран, как щит выставил. Под конец сьёмок мы с кошатиной совсем уже разхулиганились. Сыграл я с ней в «ладушки», а потом она, обхватив меня лапами за пальцы правой руки понарошку кусала их. Сьёмку на этом закончили и все участвовавшее в ней, кроме нас двоих, постарались исчезнуть как можно быстрее, причём с таким видом, что ещё чуть-чуть и они начнут подвывать от ужаса. Дикие люди… Не знаю, что там они в итоге наснимали, увидеть не успел, все разбежались, посмотрим, когда сделают. Как говорится — вскрытие покажет…

После того, как мы с Мульча «отщёлкались», СунОк увезла кошатину домой, а я, с ЁнЭ остался ждать приезда шефа. Он позвонил, сказал, что возвращается от военных, есть разговор. Военные — это интересно. Подождал, шеф приехал, поговорили. Не без трудностей. Для начала СанХён попытался выкинуть из своего кабинета ЁнЭ. Но я сказал, что она мой персональный менеджер и как оно было раньше, так оно больше не будет. СанХён «надулся», но «нагнетать» не стал. Возможно из-за того, что промоушен совсем рядом, да и новость о «Грэмми» требует «освоения», при котором нужна спокойная рабочая обстановка, а не непрерывная ругань с номинированной…

Расставив с шефом точки над кое-какими «и» и не переругавшись вдрызг, перешли к обсуждению текущей обстановки. А именно — чего именно от меня хотят люди в камуфляжной форме? На удивление, если судить со слов СанХёна, военные показали себя вменяемыми людьми. Не знаю, как там на самом деле и как именно прозвучавшие слова преломились в сознании шефа, но армейцы «странного» не просили. Сабоним был удостоен личной встречи с самим генералом Им ЧхеМу, который, собственно и издал, или выпустил, не совсем уверен, как правильно говорить, приказ, по которому меня мобилизуют. В личной беседе он сообщил СанХёну, что не ждёт от меня полноценной воинской службы и видит меня не более чем как украшение стройных колон его бравых морских пехотинцев. Ну вроде того как АйЮ полицию «украшает». Чего от меня ждут — это побед, так как армия должна быть победоносной. Чего от меня не ждут — это, грубо говоря, всяческих «просеров», ибо армия не может выглядеть «бледно». Ещё шефу было сказано, что моё армейское руководство отдаёт себе отчёт в различии театров боевых действий на которых ведут сражения морпехи и артисты агентств. Поэтому, мне предоставляется максимально возможная в условиях армейской службы свобода передвижения. Концерты, выступления, заграница, короче всё, для достижения тех самых побед, на которые рассчитывает генерал. Ну и естественно, некоторое количество вступлений в частях ко всяким знаменательным датам. Каким именно числом можно выразить это «некоторое количество» выступлений, неясно, но конкретно уже было сказано, что хорошо бы было бы, если к пятнадцатому августу уже «что-нибудь эдакое написано». Пятнадцатого августа, это день независимости Кореи, в который генерала наградят мечом за победу в учениях, а я — принесу присягу. Завтра я только поставлю свою подпись под приказом, что «ознакомлен», что-то вроде «привязки к точке возрождения», чтобы я «ноги из локации не сделал». Поэтому, завтра, нужно будет явиться «по-гражданке», а в военной форме я буду себя демонстрировать уже на присяге. Понятное дело, посмотреть на то как я подписываю приказ, будут приглашены представители СМИ и близкие, но генерала ЧхеМу не будет, будет окружной военный комиссар, он скажет речь, поблагодарит родителей… Короче, почти всё как на проводах у ЧжуВона было, за исключением того, что это будет сделано исключительно для меня одного. Ну и ещё одно есть «всплывшее» отличие. Оказывается, при мобилизации, проведение врачебной комиссии не является обязательным мероприятием. Мобилизация — это когда «кирдык» близко и нужны все, кто может держать в руках оружие. Не, по-нормальному при мобилизации тоже комиссию проводят, чтобы уж совсем инвалидов не понабрать, но в законе сделана оговорка, что «при отсутствии возможности — комиссия не проводится». Как я понимаю, это та ситуация, когда «кирдык» уже совсем, кругом враги и вопрос о победе в данный момент вооще не стоит, а стоит поставленная задача — «продержаться хотя бы пару дней». Вот тогда командиры воинских частей могут грести к себе всех, без всяких комиссий. Руки-ноги есть? Ходишь? Винтовку в руки и вперёд! Никто ведь не обещал тебе, что ты будешь жить вечно? Родина должна жить вечно, а не ты…

Так вот. На комиссию для меня — «времени нет». Вроде и врагов вокруг не видно, кроме одного, давнего, что на севере с голоду пухнет, но всё равно — «времени нет!». В Японию, что ли я срочно улетаю, к этому, что ли подтянули? Может и так, может, и не так, но вот «по состоянию здоровья» из-за этого уже мне не соскочить. Руки-ноги есть? Ходишь? Микрофон в зубы и вперёд! За победами и славой! Одна нецензурщина на ум приходит, когда своими словами передать пытаешься…

Но, в доказательство того, что люди они вменяемые и могут не только подвигов требовать, но и быт солдату обеспечить, военные, в лице генерала, заверили СанХёна, что мне будут обеспеченны все преференции, положенные званием, а также много чего ещё в будущем, поскольку армия — структура сильная, хотя на голову и слабая…

В общем, такие вот дела… Ничего ещё не получил, а «пожелания» уже высказаны. «Чё нить эдакое, ко дню независимости»! Вот накидаю им «Пусть бегут неуклюже» и пусть морпехи бегают по лужам в противогазах! А из ЧжуВона — сделаем крокодила Гену! Страна — ахнет! Нет, ну шо за дела? Все только и мечтают на моём горбу в рай въехать. Нужно лично встречаться с генералом, узнавать подробности, оговаривать нюансы, фиксировать договорённости. Мало чего там СанХён понял не так? А может, чего и вообще не сказал? Как говорится — «лучше самому один раз услышать, чем сто пересказов прослушать» … Ох-хо-хох, грехи мои тяжкие… Всё сам, всё самому… Кто бы за меня чего сделал?

… Сижу, щёлкаю пультом. Сбоку на соседнем диване, подобрав под себя ноги сидит СонЁн, по привычке прикрыв правое ухо ладошкой от сквозняка. Ничего не говорит, смотрит то же, что и я, и не возражает, когда я без предупреждения переключаю каналы. Все остальные девчонки разбежались по комнатам или где-то кучкой что-то против меня замышляют. Мне это не интересно, мне интересно, что говорят про меня на главных каналах. В новостях, в прайм-тайме, сказали про — «первую в истории кореянку». Видимо новость про «Грэмми» слишком большая, чтобы «запихнуть её обратно» … Хочешь не хочешь, а говорить приходится. И моё фото и даже немного видео с концерта показали, чтобы телезрители поняли о ком речь, идёт. Но тут же в эту благодать добавили дёгтя. Потащили моё интервью, в котором я высказался об умственных способностях министерства иностранных дел. До этого, как сказала мне СунОк, на центральных каналах ничего про него не было. А вот теперь, «оно вылезло!». Интересно, что с этого будет? Возможно, что варианты ответов к конференции можно уже и не учить… Скорее всего спрашивать будут про другое… Вижу, как СонЁн заинтересовано поглядывает то на экран телевизора, то на меня, но продолжает молчать.

— Сонбе, — повернув голову, обращаюсь я к ней. — До седьмого числа мы должны с вами ещё раз поработать над вашей песней. Президент СанХён рассчитывает на то, что ей и вам будет сопутствовать успех.

— Хорошо. — просто, без всяких понтов соглашается она. — Если надо, значит надо.

Единственный тут нормальный человек, — думаю я, возвращаясь к телевизору. — Ну и БоРам ещё вменяемая… а остальные — словно только что из лунного модуля вылезли… Прилунились и никак в себя не придут… Знаменитости…

О! На «МBS» только что пообещали после новостей показать «фильм-расследование» о моей персоне! С интригующим названием — «Кто вы, госпожа Агдан?». Фига се, фильм про меня, в прайм-тайм, на одном из главных каналов в стране… Когда только снять успели? К «Грэмми» старались? А как узнали, что будет «Грэмми»? … О! И даже анонс есть… всё, как положено…

Мн-да… — пару секунд спустя думаю я, узнав демонстрируемый на экране «рисунок корейской исторической личности» в моём учебнике японского. Для наглядности понимания размеров вандализма зрителю демонстрируются одновременно изображения «до и после».

Похоже фильм выйдет … неоднозначным…

Трек тринадцать

Время действия: 4 июля, десять часов утра

Место действия: один из военных комиссариатов города Сеула, украшенное праздничными венками небольшое фойе перед входом в зал. У одного из окон стоят рядом ЮнМи, в светлом брючном костюме и ЧжуВон в пятнисто-зелёной камуфляжной форме. ЧжуВон бережно держит на весу руку ЮнМи. Журналисты с микрофонами, съёмочные группы с видеокамерами, а также остальные присутствующие, группируются вдали от парочки, чтобы не мешать встрече влюблённых, при этом однако не забывая снимать, фотографировать и пытаясь подслушать.

Несколько в стороне от общей толпы, отделённые от неё телохранителями, стоят представители семьи ЧжуВона. Мама, с приветливым выражением на лице, при этом с лютым неодобрением смотрящая на девушку рядом с её сыном и сестра, с интересом, и смешинкой в глазах посматривающая то на «молодых», то на маму.

— Ты охренела, чусан-пурида! — с милым выражением на лице и с улыбкой в глазах шипит ЧжуВон еле-еле двигая губами.

— Я охренела? — изумляется в ответ ЮнМи тоже, тоже «шепелявя» и тоже, стараясь при этом мило улыбаться. — Да это ты охренел со своею долбанной армией!

— Моею долбанной армией?!

— Да! Бегал там по генералам с моим маршем, пока меня в неё не загребли!

— Я — бегал?! Да ты идиотка! Если бы ты его не написала, ничего бы не было! И мне бы сейчас не пришлось тут скалиться!

ЮнМи, смотря на собеседника снизу-вверх синими-пресиними глазами «затыкается», обдумывая полученную претензию.

— Вообще! — нежно держа ЮнМи за руку продолжает зло шипеть ЧжуВон, — Я вчера смотрел фильм про тебя! Как ты в «Кирин» с парнями развлекалась! Про всё остальное, слов не найти! Да любой нормальный парень, на моём месте, уже бежал бы со всех ног от такой идиотки как ты! А я тут стою!

— Поздравляю, ты идиот. — улыбаясь и смотря злыми глазами произносит ЮнМи. — Сам сказал.

ЧжуВон от возмущения на мгновение теряет дар речи.

— Я тоже идиотка. — говорит ЮнМи и объясняет, почему. — Потому, что связалась с тобой. Дурак дурака — видит издалека. Вот мы и встретились, два одиночества. Ещё и в армии теперь с тобой…

ЮнМи негодующе сверкает глазами, окидывая «идиота» взглядом. ЧжуВон выдыхает и к нему возвращается способность говорить.

— Даже тут ты меня в глупом свете выставила! — ласково смотря на шею ЮнМи зло шипит он. — Девушка не может иметь звание выше, чем у её оппы! Чтобы получить твоё звание — нужно приложить много-много старания и сил. А ты получила его всего лишь за один марш!

— Что поделать, — фальшиво сокрушается ЮнМи, — очевидно, что я умней и от этого предпочитаю действовать головой, в отличие от тебя, полагающегося исключительно на тупую силу и безмозглое старанье. И поэтому, в армии, отдавать тебе приказы буду я. А ты будешь… мясом!

ЧжуВон, в негодовании, сильнее сжимает пальцы ЮнМи.

— Руку пусти. — с милой улыбкой просит та и добавляет. — И не забывай улыбаться. Улыбаемся и машем, оппа. Улыбаемся и машем…

…

— Какая милая пара. — говорит простаивающий без работы звукотехник оператору, издалека снимающего «воркующих» у окна ЮнМи и ЧжуВона.

— Ага, — отзывается тот, не отрываясь от видоискателя своей камеры. — Отлично они друг на друга смотрят. Словно парочка из дорамы…

— Жаль, что не слышно, что они говорят, — печалится звукотехник. — Женщины бы с удовольствием послушали…

…

— Тебя убить мало, — шипит в этот момент ЧжуВон с улыбкой смотря на ЮнМи.

Время действия: 4 июля, начало двенадцатого дня

Место действия: одно из отделений военного комиссариата города Сеула. На крыльце, с несколькими букетами цветов в руках, издали выглядящие просто большой охапкой, перед микрофонной стойкой с микрофоном стоит ЮнМи.

— Хочу ещё раз искренне поблагодарить всех, кто сегодня здесь, кто пришёл меня поздравить в этот замечательный день. — наклоняясь к микрофону произносит ЮнМи в него слова благодарности. — И заверить, что я вас не подведу.

Улыбаясь и переждав одобрительные возгласы, ЮнМи вновь наклоняется к микрофону.

— И ещё несколько слов. — говорит она. — Бывает так, что в жизни человека важные события происходят буквально одно за другим. И сейчас в моей жизни именно такой период. Сегодня я подписала документ, согласно которому буду служить в армии, а вчера я узнала, что выдвинута на соискание знаменитой американской музыкальной премии «Грэмми» …

Оуу! — одобрительно отзывается толпа на её слова.

— … Пользуясь моментом, хочу поблагодарить всех тех людей, без кого у меня у меня бы это никогда не получилось. Прежде всего хочу поблагодарить мою семью, которая всегда поддерживала и верила в меня. Поблагодарить президента моего агентства, господина СанХёна, который уверенно продвигает меня вперёд, давая мне возможность реализовать себя в творчестве. Поблагодарить моих сонбе по группе, которые не скупясь делятся со мною секретами профессии и поддерживают меня в трудные моменты. Поблагодарить руководство моей страны и её президента за то, что их усилиями и стараниями в стране создана обстановка, в которой возможен творческий рост в любых областях для всех, у кого есть желание и склонность к этому. Отдельно хочу поблагодарить педагогов школы «Кирин», которые научили меня музыкальному мастерству, заложив базис и основы моего творчества. Особенно хочу выразить благодарность её директору, господину СокГю, который собрал замечательный педагогический коллектив, способный справиться со всеми проблемами, возникающими у их учеников, идущих к вершинам мастерства. Считаю, что школа «Кирин» является одной из сильнейших школ в мире, где готовят профессионалов именно мирового уровня. Поэтому, я хочу обратиться с просьбой к тем, кто рассматривает сейчас судьбу господина директора СокГю. Пожалуйста, не увольняйте его. Это очень хороший специалист. Если его уволить, то Корея от этого много потеряет.

— Кроме этого, я искренне благодарна всем своим фанатам. — перехватив воздуха после столь длинной речи добавляю я. — И особенно, членам клуба «RedAlert», которые добровольно взяли на себя охрану моих близких. Огромное им спасибо.

ЮнМи низко кланяется, отставив в сторону мешающийся букет. Люди аплодируют в ответ.

(несколько позже. ЮнМи, в своём минивэне направляется в общежитие группы.)

Сижу, в окно гляжу. Еду — прятаться. Так шеф сказал. Я тут заикнулся утром, насчёт «Грэмми» … Типа, может есть резон провести пресс-конференцию? Людям, наверное, ведь интересно, как всё было, да и пиар надо пиарить…

— Ты тяжело больна. — заявил мне на это шеф. — Какие тебе конференции в твоём состоянии?

Я обдумал его слова. Мысленно ощупал свой организм изнутри на предмет обнаружения повреждений. Повреждений не обнаружил.

— Да вроде, с утра, здоровая была… — выразил я в ответ недоумение СанХёну на его слова. — Ничего не болит…

— У тебя дистрофия мозга, — раздражённо пояснил мне шеф. — На фоне тяжёлого идиотизма мыслительной деятельности. Хочешь провести пресс-конференцию после вчерашнего фильма о тебе? Чтобы тебя и меня прямо там, на ней и «закопали», вместе с вашей поездкой в Японию? Представляешь, какие вопросы там тебе могут задать?

Я попробовал представить, подумав при этом, что про фильм я как-то и не подумал. Попредставляв, решил, что вполне себе обойдусь без любования себя в лучах славы. Так шефу и сказал. Тот одобрил.

— До отъезда в Японию, никаких общений с прессой. — приказал мне он. — Все эти три оставшиеся дня, сидишь под замком в общежитии. Готовишься к поездке. Для всех, агентством будет сделано сообщение, что ты находишься в состоянии стресса от последних событий в твоей жизни. А в связи с тем, что у твоей группы вот-вот комбэк, руководством агентства принято решение, чтобы не допустить его срыва, дать тебе отдохнуть. Тебе понятно?

— Да, да, понятно. — покивал я и поблагодарил. — Спасибо, сабоним. Вы так добры ко мне.

— Я добр к своему агентству и своим артистам, — сообщил мне в ответ сабоним. — И желаю, чтобы оно и они не провалились. Промоушен в Японии — это главное. Вот вернёшься, тогда и будешь рассказывать журналистам какая ты замечательная. Пусть потом с тобой разбирается твой жених, твой генерал, твоя семья… Все, кому ты уже оттоптала или ещё только оттопчешь ноги. Как хотят, пусть так и разбираются. Но, потом. Сейчас — промоушен. Ты поняла?

— Да, сабоним, поняла. — ответил я, подумав, что шеф тут скорее всего прав. Через две недели оно может не так остро будет выглядеть, как оно выглядит прямо сейчас.

«МBS» вчера такой… мощный фильм-расследование показало. Про меня. Похоже, «вывалили» почти всё, что смогли на меня «нарыть». Начали прямо со школы. С маньяка. Потом, про мою трудовую деятельность. Кухня, вынос мусора, то да сё. Причём сюжет у фильма так сделали, что снимавшие как бы сами мнение у зрителя и не формируют. Просто просят рассказать обо мне людей, которые меня знают и как-то сталкивались со мною в жизни. Типа — «зритель составит своё мнение сам, мы только покажем и расскажем факты». Типа — «мы без предвзятости, а только за ради правды на земле».

В фильме, после кухонной истории, дальше пошёл рассказ про мой карьерный рост. Про отель «Лесной приют» рассказали, про то, кто в Сеуле всю эту кашу с танками заварил. Показали, как я делал синхронный перевод на конференции на Чеджу, работая переводчиком. Где-то взяли это видео. Где, кстати, непонятно. Куда безопасность отеля смотрит? Потом пошли кадры, на которых я уже за ЧжуВоном в качестве секретаря таскаюсь. Тоже, где-то видео добыли. И потом, бинго! Как я с ним невест его распугивал! Даже интервью с двумя обиженными особами женского пола было. Наверное, из клуба поклонниц ЧжуВона обе эти дуры. Они-то и рассказали, что да как оно взаправду было. Как именно, ЧжуВон и я, обманывали честных и порядочных девушек, приходивших на свидание. И снова, видео, в качестве доказательства их слов. Где эти бабы его только надыбали? Специально, что ли скрытой камерой снимали? Причём, парень из меня, в исполнении ЮнМи, вполне себе вышел. Что-то вроде героини из «Гусарской баллады». И вроде бы да, а посмотришь с другого боку, а вроде бы и нет! Забавно вообще было на себя со стороны посмотреть. Но, история с американцем на перо журналистам не попала. А может и попала, но не показали, по понятным причинам. Потом понеслась история с «Byebyebye». Ну там много было взято из показанного фильма, однако добавили и нового материала — рассказы участников ещё той, первой съёмочной группы, события и факты, не вошедшие в официальный фильм о погибшей группе. Так сказать — расширенная версия событий. Если без предвзятости, в общем-то, всё по делу сняли. Единственно, не понравился момент, когда они нашли парня, который утверждал, что слышал, как я называл «SNSD» проститутками. Помню я эту историю, когда ходил узнавать — «как в «SM» записаться»? Только всё совсем не так было, как рассказывает этот «очевидец», но, теперь уже всё — «забетонировали». Предпоследнюю часть фильма посвятили моей жизни в «Кирин». Опять эта игра в карты на раздевание. Попытка продажи карточных должников в рабство. Рассказы анонимных личностей про то, что это именно я, «подвзорвал» директора и его заместителя на банке с краской. Видео, где меня облили. Только опять же — расширенная версия. С показом издали, как в кабинку сверху выливают ведро воды и оттуда, с визгом, выскакиваю мокрый я. Поубивал бы, гадов… Ну и мой гордый вид, в одиночестве на обеде за столом, а также, конечно же, пьяные танцы на столе. Куда без них? Но, однако, вместе со всем этим, в фильме показали и мои достижения. Оценки по предметам и музыку, музыку, музыку. Перечислили и частично показали все номера, художественные и музыкальные, к которым я приложил руку. Предпоследняя часть закончилась рассказом о том, как я сбежал с сунын и последующим моим скандальным выступлением на шоу. И концерт показали. И результат по самоубийствам назвали.

Завершился фильм на мистической ноте. Историей о внезапном изменении цвета глаз, предположительно наградой от ГуаньИнь или проявлением духа мёртвой королевы, а также всякая хрень, рассказанная на правах анонимности моими бывшими одноклассниками и одноклассницами. Про то, что я пришелец, мозговой полип из космоса, японский ниндзя и шпион. Шпион, то ли японский или северокорейский, но точно — шпион. Я знал, что в «Кирин» идиоты учатся, но, чтобы настолько?

Ну и уже совсем в конце фильма впихнули, коротенько, мою оценку деятельности МИДа и новость о награждении «Грэмми».

Закончили фильм вопросом — «Так кто же на самом деле, эта «Агдан»? Космический пришелец, дух королевы Мён СонХва или кто-то ещё?» и такая бодрая музыка заиграла — «тыдым-дыдым, тыдым-тыдым»… Типа, поскакали.

Фильм, надо сказать, смотрелся с интересом целиком весь. Я как-то до просмотра и не задумывался, что веду такую интересную жизнь. Прямо фантазии сумасшедшего сценариста, а не жизнь корейской школьницы. И впечатление, на зрителей, фильм производил соответствующее. В общаге, даже забыв про то, что «мы не разговариваем» и у нас война, девчонки примчались выяснять «подробности». Сначала БоРам прибежала, потом остальные — «подтянулись». В процессе «выяснения» даже как-то нормально пообщались… Домашние мои, особенно в лице СунОк, тоже сегодня пытались задать вопросы, неожиданно узнав, что они оказывается, не всё знают. Только вот времени у них на это не было. ЧжуВон, тоже, хотел кое-что спросить. А может даже не хотел, а очень желал. Но, ему тоже не повезло, как и СунОк. Занят я. Занят!

Так что, идея шефа — «отсидеться на базе», выглядит даже неплохо. Единственно только, там «коронки» … Но, идеального, как говорится, ничего в мире не бывает…

Машину неожиданно сильно подбрасывает на неровности дороги.

Шо ж такое? Что за яма? Дороги в Сеуле неплохие…

Бросив взгляд в сторону водителя, возвращаюсь мыслями к буквально вот только что свершившемуся событию. Подписания приказа о добровольном своём согласии на продажу себя любимого в армию. Вопреки имевшимся ожиданиям, эпохальное событие моей жизни прошло довольно быстро, в будничной, а если вернее — в деловой обстановке. С утра из общаги — в агентство. Макияж, причёска, потом костюм. Брючный, светлый, поскольку военной формы у меня нет, а платье вроде не подходит. «Старшие», по совету корди, решили, что для мероприятия нужно что-то более мужского плана, ближе к армии. Костюм оказался самым правильным решением.

Потом поездка и прибытие в комиссариат к назначенному сроку. Выгрузка из машины прямо у крыльца. Слева, справа — журналисты с камерами, фотоаппаратами. За моей спиной никого — охрана и сопровождающие остались у машины. Прошёл по этому людскому коридору, вдоль вспышек и звуков клацающих затворов, поднявшись почти до самого верха лестницы и остановившись на верхних ступенях, принял пару «модельных» поз, дал людям поработать, набрать на мне материала.

Внутри комиссариата тоже — журналисты и аппаратура. Но, уже меньше, чем снаружи. Похоже, внутрь пустили только представителей ведущих каналов. В фойе, наверное, для создания соответствующего настроения у призывников, вдоль стен стоят двухметровые похоронно-праздничные венки. Никак не привыкну к этой корейской традиции. Для меня венки, это всегда похороны, а не праздник.

Откуда-то, мне даже на миг показалось, что прямо из венков, вылез вурдалаком ЧжуВон. В зелёно-камуфляжном. Тут же выяснилось, что будет хорошо, если для СМИ будет романтическая сцена. Эту идею озвучил главный организатор от «FANEntertainment» который отвечал за мой «выезд». То ли дурака валяли, сценарий ведь уже есть, то ли действительно, кого-то внезапно осенило. Короче, отогнали нас с ЧжуВоном в конец фойе, к окну. Типа — личный разговор после разлуки, а сами снимают. До сих пор удивляюсь — как всё так сложилось, что я добровольно подписался на это дегенерат-шоу? Единственно, что утешило, так то, что мы с этим чудиком свободно пообщаться успели. Я душу хоть немного отвёл. Он пообещал меня прибить при первой возможности, а я пообещал ему устроить весёлую жизнь в армии. Сказал, пусть вешается.

Как говорится, «поговорили». Потом, уже после того, как я подмахнул приказ о моей мобилизации, он меня поздравил с серьёзным видом, подарил дизайнерский букетик, совершенно дебильный на вид, как и всё вокруг происходящее. Не выпал, как говорится, из темы. Мама его, улыбаясь, на меня так смотрела… Аж спиной было боязно к ней поворачиваться… А ХёБин, похоже, просто прикалывалась над происходящим. Ненормальная семейка…

Ну, а так, в общем, церемония прошла спокойно. Посторонних зевак не было. В зал пустили только родственников и представителей от крупных СМИ, народу получилось немного. Комиссар, стоя за небольшой кафедрой на металлической ножке, зачитал приказ, пригласил подняться к нему на сцену и расписаться, что было встречено аплодисментами. Поднялся, расписался, сказал в ответ небольшую речь. Поблагодарил нацию за оказанное доверие, пообещал не покладать, рук, сил, всего остального, чего можно «не покладать», при защите целостности и независимости родного государства. Отдельно поблагодарил людей, которые помогли мне на моём жизненном пути в достижении этого замечательного результата. Маму, онни и дядю, растивших и заботившихся обо мне, ЧжуВона, вдохновившего своим примером на служение родине, семью ЧжуВона, воспитавшего столь замечательный «пример», школу, учившую меня, ну и весь корейский народ, который, всё время пока я рос, платил налоги, часть которых была потрачена на моё обучение, а оставшаяся, пошла на укрепление армии.

Речь выслушали благосклонно, всё я сказал правильно, нигде от текста не отступил. Мама прослезилась, онни её успокаивала, поглядывая на меня с одобрением, дяди — не было. ЧжуВон и его родня сидели с невозмутимыми лицами. Потом, когда церемония уже закончилась и я опять вышел в фойе, оказалось, что меня все любят. СанХён таки повторил номер, не удавшийся ему на моём выпускном — «подтянул» для поздравления если не всё, то половину своего агентства. Были «StarsJUNIOR», «BangBang» ну и конечно, мои сонбе. Все с цветами. Завалили меня ими так, что рук держать не хватало. Ещё пришёл дядя Хван. Пожалуй, ему я обрадовался больше всех. Может, если бы пришла ХеРин, я бы обрадовался ещё больше, но, она не пришла. Почему-то мне казалось, что она обязательно придёт. И это мне казалось до последнего момента, прямо до того, когда нужно было уже садится в машину и ехать. Но, нет. Предчувствие меня обмануло. Напрасно, как говорится, надежды юношу питали…

Ну и ладно. На Ли ХеРин свет клином не сошёлся. Есть в жизни более интересные занятия. Например, спекуляции акциями. Мы с СунОк прикупили всё-таки акций «Кирин». Причём, никуда не бегая, прямо из больницы. Онни, когда оформила договор о брокерском обслуживании, одновременно с ним получила возможность пользоваться при торговле клиентским терминалом. Ну она и установила себе на телефон его мобильную версию. Пока мама ходила и выясняла у врача, отпустят меня домой или нет, мы с онни всё успели сделать. Купили все имеющиеся в продаже две тысячи семьсот акций по цене три тысячи сто вон за каждую. До чего дошёл прогресс! С деньгами стало расстаться вооще, проще простого. Прямо не слезая с унитаза, пара нажатий пальцем на экран телефона и всё! Денюжки тю-тю… Инвестированы…

Выходя из комиссариата, я, воспользовавшись моментом, восхвалил «Кирин», как самую лучшую и замечательную школу в Корее, и её директора, как профессионала, сумевшего привести её к этому результату. Впрочем, моя речь не была внезапным озарением и экспромтом, а была запланирована и одобрена лично СанХёном, заинтересованным в благополучии своего старого друга. Обстоятельства и интересы различных людей «вложилось» в друг друга словно матрёшки и теперь следует ждать прибыли. Спекулятивной. Инвестором быть не хочется…

Машина поворачивает на улицу, ведущую к общежитию.

«Вот она общага, вот мой дом родной!» — приходят на ум мне слова при виде приближающегося знакомого здания. — Замок Иф трехдневного заключения…

(сайт, который никогда не спит)

[*.*] — Так не бывает! Это невозможно! Это всё придумано!

[*.*] — Что, всё?

[*.*] — Всё! Это не дорама! Нищенка никак не могла подцепить чоболя! Они разного уровня! Разного! Вы этого понимаете?! Разного!

[*.*] — Как я понимаю, это поразило тебя в фильме больше всего.

[*.*] — Но как?! Как?! Как у неё это получилось?!

[*.*] — Чтобы тебя утешить, скажу, что об этом думаешь не только ты. Об этом сейчас думают все девушки Кореи.

[*.*] — Она точно — ведьма! По-другому у неё это не могло получится! Только околдовать!

[*.*] — Ха! Есть ещё вариант. У этого парниши слишком низкие запросы!

[*.*] — У Ким ЧжуВона? Ты офигела такое писать?

[*.*] — А что не так? Или ты веришь в колдовство?

[*.*] — Не понимаю, что все так возбудились? О том, что они встречаются, ведь давно было объявлено.

[*.*] — Просто раньше я думала, что это какая-то ерунда. Фейк. Но в комиссариате была и мама ЧжуВона-оппа и его нуна. Это всё по серьёзному!

[*.*] — Фига себе. Слова президента для тебя — фейк. Ты где живёшь?

[*.*] — Где надо, там и живу!

[*.*] — Оказывается, сказки в жизни существуют? Тебя это убивает?

[*.*] — А Агдан — девчуля ещё та, оторва. Я думала, что те сплетни про неё, что в сети писали — хейтеры преувеличивают. А это было не преувеличение, а лишь бледная тень правды!

[*.*] — Как её из «Кирин» не выгнали с таким результатом по дисциплине? У директора СокГю воистину, ангельское терпение.

[*.*] — Она талантлива. Поэтому и не выгнали.

[*.*] — Талантлива? Её две композиции не попали в Billboard!

[*.*] — Ну и что? Billboardэто всего лишь рейтинг в зависимости от числа продаж. А вот «Грэмми», это уже признание специалистов с мировым уровнем. Как не крути, но она первая корейская номинантка. Директор СокГю не зря терпел. Теперь он повесит в школе большой портрет ЮнМи и запишет этот успех в своё личное дело.

[*.*] — Его разве ещё не уволили?

[*.*] — Разбирательство в школе ещё не закончено. Думаю, СокГю теперь не уволят, чтобы там не было. Тем более, что ЮнМи просила его не увольнять.

[*.*] — Она настолько уже авторитетна, что может за кого-то просить?

[*.*] — Невеста наследника семьи чоболей, ученица «Кирин», айдол, участница популярной группы крупного агентства, почти офицер армии, теперь ещё и номинантка «Грэмми». Вся нация о ней знает. Почему бы не прислушаться к просьбе такой девчули?

[*.*] — И всё это она получила за какой-то год!

[*.*] — Она точно какая-то неземная личность!

[*.*] — Не знаю, насколько на самом деле она «неземная», но вот то, что фаны «Соши» от неё не отстанут, это точно.

[*.*] — Да. Они будут хейтерить её до последнего своего вздоха.

[*.*] — Посмотрим, как это у них получится. Агдан теперь в армии. Армию по закону критиковать нельзя.

[*.*] — Вот как у этой Агдан всё так получается, что она везде выскакивает с прибылью? Как у неё получается так ловко всё спланировать?

[*.*] — Внеземной разум или дух королевы Мён. Выбирай.

[*.*] — Я в это не верю.

[*.*] — А во что ты веришь?

[*.*] — Генерал Им ЧхеМу — тоже пришелец? Откуда он мог знать, что её номинируют на «Грэмми»? Если бы он не знал, он бы не стал её мобилизовать! Он тоже видит будущее?

[*.*] — А что, Агдан видит будущее?

[*.*] — Как тогда она всё это устраивает?

[*.*] — Она умеет правильно планировать. И генерал умеет планировать. Все, кто умеют планировать — лидеры в жизни.

[*.*] — Да. Про генерала говорят, что он очень прозорлив. Такие военачальники рождаются очень редко.

[*.*] — Правильно говорят. Генерал понял, что Агдан будет благоприятна для его карьеры, поэтому и приблизил её к себе.

[*.*] — Благоприятна для карьеры?! Да она один сплошной скандал!

[*.*] — Да, но если внимательней присмотреться, то все, кто с ней имели дело, получили для себя прибыль несмотря на трудности.

[*.*] — И директор СокГю тоже?

[*.*] — Даже если его сейчас уволят, он навсегда останется руководителем, воспитавшим первую корейскую номинантку «Грэмми». Этого у него никто не отнимет, тем более, что ЮнМи сама публично это признала. Он без труда найдёт себе новое место. А «Кирин» теперь школа, в стенах которой обучают мировых знаменитостей. Навсегда.

[*.*] — Просто гадство какое-то!

[*.*] — А «Корона»? Что получила «Корона»? Их же выгнали с телевидения?

[*.*] — Ну, во-первых не их, а ЮнМи. А во-вторых, у них вот-вот начнётся японский промоушен. До этого момента они не могли особо похвастаться зарубежной деятельностью.

[*.*] — А причём тут ЮнМи? Какая её в этом заслуга?

[*.*] — Не знаю. Просто раньше у них ничего подобного не было, а появилась ЮнМи и теперь они едут за границу. Наверняка тут есть какая-то связь. И потом. После того как ЮнМи стала номинанткой, наверняка их обратно позовут на телевиденье. Они ещё из шоу вылезать не будут, вот увидишь.

[*.*] — А Ли ХеРин? Она ведь не стала номинанткой «Грэмми»?

[*.*] — Ли ХеРин стала мировой звездой. Пусть ненадолго, но за это время она успела найти себе богатого мужа. Теперь она «бесстыжая домохозяйка» и будет жить, не думая о том, где она будет брать деньги. Я думаю, Ли ХеРин получила даже больше, чем хотела. И всё потому, что связалась с ЮнМи.

[*.*] — Как это неприятно, но, похоже, ты права. А АйЮ? Она же удалила Агдан из «друзей»? Значит, она ничего не получит? АйЮ ошиблась?

[*.*] — АйЮ и без Агдан добьётся всего, чего хочет. У АйЮ огромный талант плюс опыт. Потом, ЮнМи уже успела подарить ей песню, и она с ней уже выступила. Ещё неизвестно, чем это закончится. Нужно подождать результата.

[*.*] — Подождём. Думаю, здесь мы дождёмся результата быстрее, чем попадания двух песен ЮнМи в Billboard! Кх-кх-кх…

Место действия: ресторан с отдельными помещениями для проведения переговоров. В одной такой закрытой от посторонних глаз и ушей комнате, за столиком, друг напротив друга, сидят президент СанХён и лидер оппозиционной партии — господин ВинЧон. Вступительная часть беседы, когда произносятся мало что значащие, но обязательные слова, прошла и встречающиеся стороны переходят к тому вопросу или вопросам, которые и вынудили их ко встрече. По крайне мере одна из сторон уж точно, переходит.

Время действия: вторая половина дня

— Господин СанХён, я хочу, чтобы вы дали оценку моему предложению, которое я намерен озвучить. Я пребываю в уверенности, что оно будет интересно вам, как руководителю и владельцу музыкального агентства.

— Внимательно слушаю вас, господин ВинЧон. — вежливо наклоняя в ответ голову отвечает СанХён.

— Сабоним, я бужу краток и не стану попусту занимать ваше время, но, однако, не удержусь от сравнения, чтобы сделать мою речь боле зримой. Кровь, это важнейшая часть человеческого тела. Разнося с собой по телу кислород и питательные вещества, она даёт телу жизнь и энергию, для борьбы и свершений. Не сильно покривлю против истины, если скажу, что кровь для человеческого тела это тоже самое, что для политической партии её члены. Чем меньше крови в теле у человека, тем он слабей. Точно так же, чем малочисленней политическая партия, тем она малозаметное и тем меньше у неё шансов на долгую политическую жизнь…

СанХён с серьёзным видом молча кивает, соглашаясь.

— Для любой политической партии вопрос о её численности стоит всегда в приоритете. — продолжает говорить ВинЧон. — Чем больше у неё активных членов, тем на большие дела и свершения она может делать строить планы. А активные, это прежде всего — молодые. Люди, переполненные энергией и желанием сделать окружающий их мир лучше и справедливей…

ВинЧон делает паузу и смотрит на СанХёна ожидая его реакции. Тот в ответ несколько секунд молча смотрит на него в ответ.

— К молодости хорошо бы иметь мозги. — с некоторым скепсисом в голосе наконец говорит он. — Хотя бы иногда.

— «Мозги» у партии есть, — успокаивает его ВинЧон. — Ей нужны мускулы.

— И если я вас правильно понимаю, то для этого вам нужна Агдан. — подводит итог хождению вокруг да около, СанХён.

— Да, — подтверждая, кивает ВинЧон. — Агдан. Вы совершенно правы.

— И как вы себе представляете… то, что будет происходить? — интересуется СанХён.

— Я не знаток технологи шоу-бизнеса, сабоним, — признаётся ВинЧон. — Против вашего многолетнего опыта и знаний, я словно ученик младшей школы против профессора университета. Но я знаю, что мне нужно и поэтому хочу получить ваш ответ — возможно ли получить желаемое мною, или нет? Давно уже известен тот факт, что в мире существует проблема детей и родителей. Вырастая, дети стремятся уйти из-под родительской опеки, жить самостоятельной жизнью. И вот этот уход, подростки выражают в виде протеста. Отрицая образ жизни своих родителей и стараясь придумать что-то своё. Свою моду, свою музыку, свои «прикольные» штучки. Все через это проходят. Потом подростки вырастают, у них появляются свои дети, они сами становятся родителями и всё повторяется. Но, сейчас не об этом…

— Бунтарям нужен лидер, образец, в котором воплощаются все их подростковые чаянья и за которым они готовы идти. — говорит ВинЧон и задаёт вопрос. — Президент СанХён, вы могли бы сделать такого лидера из Агдан?

Президент СанХён не удивившись заданному вопросу задумчиво смотрит мимо собеседника, обдумывая.

— Подросткам нравится бунтовать против взрослых и их консервативных. — говорит ВинЧон, желая помочь ему в принятии плавильного, на его взгляд, решения. — У Агдан уже создан, или, практически создан, имидж разрушителя традиций. Думаю, чтобы стать лидером для подростков в их борьбе против взрослых, ей нужно совсем немного. Совсем малость.

СанХён переводит взгляд на политика, но продолжает молчат.

— Протест у молодёжи востребован всегда. — продолжает убеждать его тот. — Причём, он ею же и оплачивается. Хорошо оплачивается. Как пример, можно привести госпожу Амуро, из Японии. Ведь в Японии, буквально — амуромания! И это при том, если вы вдруг не знаете, госпожа Амуро построила свой имидж именно на протесте против существующих в индустрии правил. Сделала татуировку и показала её, ввергнув буквально в шок всю Японию! Конечно, кроме протеста у госпожи Амуро есть ещё и талант, и красота, но у Агдан — это тоже есть. Даже, я бы сказал, что она превосходит Амуро по качеству протеста. Выступление против системы образования и критика работы министерства иностранных дел, это не татуировка.

— Поклонницы Амуро носят высокие сапоги и короткие юбки, которые считаются её «личным стилем». — говорит СанХён. — А что будут делать поклонницы Агдан? Критиковать руководство страны? Вы уверенны, господин ВинЧон, что нация это переживёт?

— Ну так тем более, не стоит пускать всё на самотёк. — отвечает ему ВинЧон. — Нужно управлять всеми процессами, происходящими в обществе, какими бы они не были. Потеря управления грозит катастрофой всему. Будь то машина, музыкальное агентство или страна.

СанХён на это согласно кивает.

— А как вы собираетесь держать её под контролем? — спрашивает он, имея в виду ЮнМи. — Вы просто не представляете, с кем хотите связаться.

— Но вы же как-то это делаете? — удивляется вопросу ВинЧон.

— Это не просто. — признаётся в проблеме СанХён. — Порою совсем не просто. А что вы хотите получить в результате реализации вашего проекта?

— Политики должны смотреть в будущее, — отвечает ВинЧон. — Если он это не умеет или не делает, то это плохой политик. Вы же знаете, как говорят в народе. Дети растут быстро. А чужие дети — ещё быстрей. Сегодня Агдан и её поклонники — несовершеннолетние, но через два-три года они станут полноправными членами общества с правом голоса. Если за это время они сумеют воспринять идеи «Корейской национальной партии», всё это время будут видеть её жизнь, принимать в ней какое-то посильное, разрешённое в рамках закона, участие, то став взрослыми, они, если даже не станут её членами, с большой долей вероятности будут голосовать за неё. Я на это надеюсь. И даже в этом уверен.

— Я понимаю ваш интерес. — кивает СанХён. — Но у ЮнМи есть семья, есть жених. Как они посмотрят на то, что её попытаются вовлечь в политику? Вы с ними уже разговаривали?

— Нет, я с ними не разговаривал. — признаётся ВинЧон. — Я имел беседу с генералом Им ЧхеМу и нашёл у него достаточный уровень понимания проблемы. Генерал согласен с тем, что патриотическое воспитание молодёжи является одной из забот нашей армии, поэтому, он уверил, что с его стороны будет оказана всяческая необходимая помощь, конечно, в пределах его возможности. Но он так же справедливо заметил, что вряд ли сможет проводить ту работу, которую проводят агентства. В армии обучают солдат, а не артистов. Господин Им ЧхеМу сказал, что может помочь различными ресурсами при проведении мероприятий, но обучить артиста у него не смогут. Он сказал, что это ваша работа и это зависит от вас. Поэтому, я пришёл к вам. Если вы скажете, что не сможете создать для Агдан требуемый имидж, или не хотите это делать, то разговаривать с членами её семьи нет никакого смысла. Если же это возможно, то думаю, что получить их согласие, когда согласны армия и агентство, трудностей особых в этом не будет…

СанХён понимающе наклоняет голову.

— Татуировка, это, в общем-то, личное дело, — помолчав, говорит он. — Как вы правильно заметили, критика правительства — это совсем другое дело. Эстрада и политика не должны соприкасаться. Артист, занявшийся политикой, обычно долго в индустрии не держится.

СанХён поднимает глаза и вопросительно смотрит на собеседника.

— Наверное мне сразу стоило сказать, как я примерно вижу это. — отвечает ему тот. — Никакой критики правительства от Агдан быть не должно. Для этого есть оппозиционные партии, это их обязанность и работа. От Агдан я ожидаю участие в проводимых партией мероприятиях. Вроде таких как оказание помощи малоимущим, сбор пожертвований, митинги к памятным датам, благотворительные концерты. Там, где бы она могла появиться и сказать несколько слов благодарности в адрес организатора. В общем-то это всё, что мне видится в её политической деятельности.

СанХён задумывается над услышанным.

— Если так, то другими словами, вы хотите закрепить за собой право использования Агдан в своей политической деятельности. — подумав, говорит он. — Исключительное право. Чтобы другие партии не могли это сделать.

— Ну, скорее, всего, что-то вроде этого. — подумав, кивает, соглашается с ним ВинЧон.

— Тогда я не понимаю ваших требований по имиджу. — признаётся СанХён. — Зачем именно протест? Агдан достаточно быть просто популярной, и вы получите то, чего хотите.

— Возможно, вы правы. — не спорит с ним ВинЧон. — Но просто популярных исполнителей много. И не выражая протест, они не имеют такую аудиторию у подростков, какую имеет та же госпожа Амуро. Статистическо-аналитические исследования показывают, что протест сейчас в моде, он востребован у молодого поколения и он даёт наибольшую отдачу. Поэтому, я и говорю об изменении имиджа. Простите, возможно мои слова звучат дилетантски, я плохо разбираюсь в вашей индустрии, господин СанХён, но, бунтарь в костюме кролика, выглядит для подростков как-то… не доверительно, я бы так это сформулировал. Хорошо смотрятся электрогитара, кожаные куртки и те же высокие сапоги, которые рекламирует госпожа Амуро. Ну и песни, конечно, соответствующие. Точнее, слова в них. Нужны такие, чтобы призывали куда-то идти, что-то добиваться, бороться. Если коротко — романтика протеста. Скорее всего я выразился достаточно сумбурно, но, надеюсь, вы поняли, что я хотел сказать, господин СанХён.

СанХён кивает в ответ с задумчивым видом.

— Политика, это рискованное занятие. — помолчав, произносит он. — Можно потерять голову даже не успев понять, почему.

СанХён смотрит в глаза собеседнику.

— Шоу-бизнес, рискованное занятие. — отвечает ему тот, не отводя взгляд. — Можно потерять всё, так и не поняв почему. Мы оба с вами, господин СанХён, занимаемся рискованным бизнесом. Но тем не менее, занимаемся им каждый день, хотя и знаем, что это рискованно.

— Но я знаю, ради чего это делаю. — сообщает СанХён.

— Понимаю вас, — вежливо наклоняет голову политик и вытерев руки влажным полотенцем берёт кожаную папку, лежащую на краю стола.

— Партия, как и любая другая организация, имеет средства, которые она тратит в результате своей деятельности. — говорит он, вынимая из папки лист бумаги.

— Вот, взгляните, — предлагает он, протягивая лист СанХёну. — Это усреднённые суммы затрат на проведение различных мероприятий состоявшихся в прошлом.

СанХён заинтересованно смотрит в лист.

— Кроме этого, партия имеет ряд подконтрольных ей информационных каналов. — говорит ВинЧон, пока СанХён знакомится с цифрами. — И, если возникла вдруг такая ситуация как с «SBS», где вам отказали в эфире, вы можете рассчитывать на них. Конечно, это всего лишь кабельные каналы, но без доступа к поклонникам вы не останетесь. Кроме этого, у нас есть в Сеуле две радиостанции…

— Да, — согласно кивает головою СанХён досмотрев лист до конца. — Цифры говорят о том, что ваша партия серьёзно относится к работе с электоратом.

— Очень серьёзно, — тоже кивнув, соглашается с ним ВинЧон. — Более того, в особых случаях, бюджеты мероприятий легко пересматриваются в большую сторону. Мы считаем, что вкладываем деньги в будущее страны. А на будущем экономить не стоит.

— Совершенно согласен с вами, господин ВинЧон. — отвечает СанХён. — На будущем экономит нельзя. Что я могу ответить вам на ваше предложение? Первое, что приходит на ум, это то, что я вам искренне благодарен за то, что вы занимаетесь воспитанием молодёжи и видите возможность моего агентства и его артистов принять в этом участие. Благодарю вас.

СанХён наклоняет голову в жесте благодарности. ВинЧон, тоже вежливо наклоняет в ответ свою голову.

— Второе, что я могу сказать, — поднимая голову произносит СанХён. — Это то, что я озадачен. Скажу прямо, моё агентство никогда не занималось подобным видом деятельности и у меня нет опыта, как и готового прямо сейчас ответа.

ВинЧон делает понимающее выражение лица.

— Но, предложение, сделанное вами, уважаемый ВинЧон, очень интересное и благородное в своём содержании. — продолжат СанХён. — Воспитание молодёжи — это забота о будущем. Как мы её воспитаем, такое будущее и будет у нашей страны. Однако, это подставляется непростым делом. Уже сейчас понятно, что проект нужно рассчитывать на срок в несколько лет. И тщательно обдумать, какие препятствия возникнут на пути его реализации и какие затраты потребуются для его удачного завершения. И достижимо ли оно, удачное завершение?

— Мне нужно подумать над вашим предложением, господин ВинЧон. — подводит итог своим словам СанХён.

— Я понимаю вас, господин СанХён. — отвечает ВинЧон. — Это дело представляется большим и объёмным, и мой приход к вам, это всего лишь попытка начать наш диалог. Рад, что вы готовы внимательно рассмотреть моё предложение. Сколько на это вам потребуется времени, сабоним?

— Я думаю, — помолчав, отвечает СанХён, — что в течении месяца я буду готов дать вам ответ.

— Великолепно, — отвечает ВинЧон. — С нетерпением буду ждать.

Место действия: дом семьи ЧжуВона

Время действия: МуРан беседует с сыном по телефону

(ДонВук) — Мама, я хочу спросить, что происходит?

(МуРан) — Сынок, чем ты так взволнован?

(ДонВук) — Я буквально вот только что закончил смотреть фильм, который показали на канале «MBS». Он называется — «Кто такая Агдан?». Ты мне можешь что-нибудь о нём сказать?

(МуРан) — Да, я вчера его тоже смотрела.

(ДонВук) — Мама, я рад, что ты его смотрела, но разговор сейчас о другом. Ты как-то называла ЮнМи «подвижной девочкой». Однако, на мой взгляд, её следует называть как-то иначе. Она же постоянно врёт!

(МуРан) — Врёт?

(ДонВук) — Да. Момент в фильме, когда она разговаривает с Чо СуМаном. Получается, что она осознанно всем лгала, что eё песни попадут в Billboard!

(МуРан) — Выходит, что так.

(ДонВук) — И как я теперь должен реагировать на то, что невеста у сына — лгунья? Потом, эта история со «свиданиями вслепую». Пока это было «внутри», это было неприятно, но не фатально. Но когда всё стало достоянием гласности, это уже совсем другая ситуация! На свиданиях были девушки достойных людей, с которыми я веду бизнес. Если они станут целью насмешек, совершенно не трудно представить, как на это отреагируют их родители!

(МуРан) — Да, это не хорошо.

(ДонВук) — Мама, что значит — «не хорошо»? У меня внезапно появились новые проблемы, которые я как-то должен решать! А ты говоришь — «не хорошо»? У нас уже был с тобой разговор о ЧжуВоне и этой истории со свиданиями вслепую. Ты тогда сказала, что позаботишься обо всём. И вдруг теперь эти проблемы! Чья это была идея со свиданиями?

(МуРан) — Моя.

(ДонВук) — Мама!

(МуРан) — Кто ж знал, что ему попадётся такая… такая…

(ДонВук) — Подвижная?

(МуРан) — Да. Подвижная.

(ДонВук) — Подвижная лгунья?

(МуРан) — Подвижная лгунья.

(ДонВук) — Просто невесть что творится. Но ты хоть меня предупреждай, что происходит. А то сегодня я сначала узнаю, что ЮнМи подписала мобилизационный приказ, а потом мне сообщают, что про неё сняли скандальный фильм!

(МуРан) — Да… так получилось…

(ДонВук) — И в комиссариате при этом были ИнХе и ХёБин! После фильма! Получается, что мы всё это одобряем. Так что ли? Всё, что она натворила, включая лживые обещания? Мама, почему ты решаешь всё сама, не ставя меня в известность?

(МуРан) — У тебя много работы, чтобы заниматься ещё и этим. Я помогаю тебе.

(ДонВук) — Хороша помощь! ЧжуВон — мой сын. Я его отец и я должен заниматься его воспитанием!

(МуРан) — Конечно, ДонВук. Ты отец. Прости меня, пожалуйста.

(ДонВук) — … Мама, прости. День сегодня трудный и ещё этот фильм…

(МуРан) — Ничего сынок, всё хорошо. Устал сегодня?

(ДонВук) — Да, немного. Мама, ну… в самом деле. Что, мне ещё и в это вникать?

(МуРан) — Сынок, не волнуйся, всё утрясётся.

(ДонВук) — Как оно всё «утрясётся», если дело уже дошло до правительственного кризиса?! Мне сообщили, что завтра будут голосовать вопрос о снятии с поста министра иностранных дел!

(МуРан) — Ох ты божечки мои…

(ДонВук) — Да, вот тебе и божечки твои! Желание устроить личную жизнь своего внука привело к национальному правительственному кризису! Я просто слов не нахожу, когда пытаюсь осмыслить случившееся! У меня в голове не помещается, как такое может быть!

(МуРан) — Сынок, ты не волнуйся. Не надо. Всё решится благоприятным образом.

(ДонВук) — Благоприятным?! Если министр Ко сейчас лишится своей должности, то благоприятности я не увижу ещё долгие годы! Надо было гнать взашей эту идиотку сразу же после её дурацкого интервью, а ты вместо этого посылаешь ХёБин и ИнХе в комиссариат!

(МуРан) — Но, сын. Ты же помнишь, о чём мы говорили? Ситуация с того момента так и не изменилось, поэтому, я была вынуждена так поступить.

(ДонВук) — Сумасшествие какое-то. Ещё неизвестно, приобрету я больше или потеряю.

(МуРан) — ДонВук, подожди, не торопись. Что сделано, то сделано, назад не вернуть. Нужно обсудить это в спокойной обстановке, не по телефону. Ты, когда возвращаешься из Японии?

(ДонВук) — Я прилетаю в Инчхон послезавтра, вечером.

(МуРан) — Отлично. Вот и обсудим, что делать. Может, министр Ко не лишится своего места. Ситуация будет более понятной.

(ДонВук) — Возможно. Всё равно придётся принести ему извинения за случившиеся переживания. Без этого не обойдётся.

(МуРан) — Мы это обсудим. Как твоё здоровье? Как ты себя чувствуешь, сынок?

(ДонВук) — До того момента, пока я посмотрел фильм, всё было неплохо. А сейчас я просто возмущён тем идиотизмом, который творит какая-то школьница!

(МуРан) — Ты знаешь, что она стала номинанткой «Грэмми»?

(ДонВук) — Плевать на это. Я не хочу её видеть рядом с ЧжуВоном. Ни в каком виде. Пусть строит свою жизнь где-то в другом месте.

(МуРан) — Да, они не пара. Согласна.

(ДонВук) — Подумай тогда, когда объявить о разрыве помолвки.

(МуРан) — Я поняла тебя. Приедешь, обсудим.

Время действия: пятое июля, начало рабочего дня

Место действия: агентство «FAN Entertainment».

— Ремикс «Sugarfree» исполненный на дне рождения ТэСона стал самым популярным на дискотеках в сеульских клубах, — сообщает КиХо, делая краткий обзор новостей за прошедшие сутки. — Это результаты рейтинга топовых композиции чаще всего исполняемых на танцполах.

СанХён, секунды две подумав, кивает.

— А что у АйЮ? — спрашивает он у КиХо, не давая тому перейти к следующей новости.

— АйЮ… По моим последним сведеньям… — КиХо отлистывает в своём блокноте пару листков назад, — … композиция «Таксист Джо» находится в топе корейских чартов с момента своего появления. «Allkill» не получился, но во всех чартах композиция находится с первого по третье место…

СанХён скептически выпячивает нижнюю губу.

— … Ещё мне известно, — продолжает КиХо смотря в блокнот, — … что… агентство АйЮ… заключило договор с «Ultimae Records», французской звукозаписывающей компанией, на продвижение сингла во Франции… Каковы результаты продвижения, информации у меня нет… Поскольку времени с релиза прошло очень мало …

— Если вы хотите, сабоним, — поднимает голову от блокнота КиХо, — я дам задание узнать более подробно.

— Не нужно. — отвечает СанХён. — Времени действительно прошло очень мало, подождём официальных результатов. Скажи мне лучше, какова реакция на фильм «МВС»? В целом. Общая картина.

— Данных пока нет, сабоним. — признаётся КиХо. — Опять же, времени с момента события прошло совсем ничего. Но не ошибусь, если скажу, что общее впечатление — разноплановое. В зависимости от возраста и благосостояния социальных групп. Но, то, что фильм и видео из военного комиссариата лидируют по запросам во всех сетевых сообществах и по количеству обращений к теме в новостных и информационных каналах, это, бесспорно.

СанХён вздыхает.

— Были бы у неё мозги, какие деньги можно бы было получить, — говорит он. — Но, что поделать, раз бог не дал… Так, КиХо, я посмотрел снимки и видео ЮнМи и её тодук-коньяти. Она у неё всегда такая? Всегда так себя ведёт?

— Не знаю, господин СанХён. Я её раньше никогда до этого не видел. — отвечает КиХо. — Но на фотоссесии, она вела себя так. Словно дрессированная.

— Да, словно дрессированная. — соглашается с ним СанХён и даёт указание. — Фото мне понравились. Дай указание, чтобы вставили их в постеры ЮнМи и общий. И отправляйте в Японию, пусть печатают. Уже время.

— Будет сделано, сабоним, — отзывается КиХо делая для себя отметку в блокноте и уточняет, — Хоть сколько-то постеров будем здесь печатать?

СанХён задумывается над вопросом.

— А смысл? — похоже у самого себя спрашивает он. — Промоушена у группы тут нет, тодук-коньяти у нас не популярны. Это в Японии их с распростёртыми объятьями встретят…

Сказав это, СанХён в который раз задумывается. КиХо ожидает чем это закончится.

— Послушай, — говорит СанХён делясь пришедшей в голову мыслью. — Насчёт, распростёртых объятий. Ведь возят же женщины с собой маленьких собачек? Где-то я даже фотографии видел — по самолётному трапу с собачкой на руках. А почему тогда нельзя провезти с собой тодук-коньяти?

СанХён с вопросом смотрит на своего работника. Тот в ответ пожимает плечами.

— Почему нельзя? — говорит он. — Наверное можно.

— А если ЮнМи прилетит в Японию с тодук-коньяти? — спрашивает СанХён. — Это же может получиться отличный эффект для поклонников! Что скажешь, а?

СанХён ожидающе смотрит на менеджера. Тот качает головой туда-сюда, показывая, что размышляет.

— Очень необычная идея, сабоним, — спустя пять секунд признаёт он. — Это может сильно сработать.

— Вот! — восклицает СанХён с довольным видом откидываясь на спину своего президентского кресла, — А ты говоришь!

— Если она у неё такая ручная, то её можно будет и на шоу с собою взять. — развивает дальше свою мысль СанХён. — Японцам это точно понравится!

— Уверен, что так и будет, сабоним. — поддакивает КиХо.

— Сейчас я позвоню ЮнМи, узнаю, что она скажет. — говорит СанХён берясь за телефон.

Время действия: шестое июля

Место действия: агентство «FAN Entertainment».

Раз, раз, раз, раз! Махи ногой!

И ещё раз! Это называется — «три дня отдыха перед комбэком»! Наивный я чукотский юноша! Всё верю в то, что когда мне обещают, то сделают, что обещают. Ага… Три раза без противогаза!

Вчера, сегодня — сплошное «хорео». Мы должны быть на сцене синхронны так, как одно отражение во множестве зеркал. На кой это нужно? Не, ну, наверное, это красиво со стороны. Только вот стоит ли оно того? А именно — того количества пота, которой следует пролить, чтобы добиться этой синхронности. Ладно. Будем считать, что это тот самый горький айдольский хлеб, о котором я столько слышал. Девчонки работают, не пищат, значит и мне не пристало. Отработаю один раз как положено, потом буду сам определять, сколько и чего мне надо и надо ли вообще? А пока я тут ногами размахиваю, как раз есть время подумать. Голова-то не занята. Кстати, махи ногой назад и вверх у меня теперь отлично получаются. Равновесия не теряю. Не то, что раньше в «Кирин», на занятиях йогой…

Пока тело машет руками и ногами в такт музыке и движениям остальных участниц группы, я размышляю о том, как я буду дальше жить. Занимаюсь тем, чем начал заниматься вчера — планированием своей дальнейшей работы. Думаю, как лучше всё организовать, и кто мне может понадобится из стафа. То, что жизнь — процесс мало предсказуемый, это я знаю, и что именно взбредёт в голову военным — я угадать не могу. Но вот структуру, или, организацию студии, в которой я буду работать, нужно представлять чётко, хотя бы для того же предметного разговора с СанХёном. Жаль, конечно, что раньше я не занимался организационной деятельностью в таких масштабах. Практики, у меня, можно сказать, не было никакой. Однако, вспоминая как я снимал клип для «Byebyebye», могу со всем основанием заявить, что организаторская жилка во мне есть и, если постараться и тщательно всё обдумать, я могу всё нормально спланировать. В конце концов, студия, это ведь не агентство? Стафа нужно гораздо меньше. Сразу, «на вскидку» из персонала мне понадобятся: первое — это помощник. Вполне возможно, что на эту роль пойдёт ЁнЭ. Второе — аранжировщик. В принципе, я и сам могу перекладывать музыку под определённые стили или конкретного исполнителя, но делать аранжировки — это много кропотливой работы и много временных трудозатрат. Я за это время могу ещё что-нибудь вспомнить и отдать на обработку. В денежной отдаче, организация «конвейерного метода» всегда более прибыльна, чем штучное ковыряние с каждой единицей продукции. Я же деньги собираюсь зарабатывать, а не высокое знамя искусства нести по планете. Может, мне даже несколько аранжировщиков потребуется, но пока ограничимся одним. Потом мне потребуется режиссер звукозаписи и битмейкер. Ну, насчёт битмейкера… В принципе, это моя работа, ибо даже не знаю, где можно найти человека, который будет брать у меня из головы мелодию и превращать её в то, что я хочу. Такие люди на дорогое просто так не валяются. А если кто и валялся, то их давно уже подобрали. Потом мне нужен райтер, или, по-русски — писатель. Чтобы было кому умчаться с подбором слов при подгонке их к мелодии и переводом их на другие языки, если возникнет такая нужда. Возможно, следует включить агента по контактам. Но он должен быть толковым малым, знать корейский шоу-бизнес не понаслышке и представлять, кому из исполнителей может подойти то, что я вспомню. А то я по-прежнему «плаваю» в этом вопросе. Тоже, не представляю, где найти такого специалиста…

Ещё хотелось бы представлять техническую начинку студии. Тоже вопрос. Нужно садиться и разбираться, что предлагают производители и что именно мне из этого нужно. Лишнее — зачем брать? Будешь потом спотыкаться, да и заплатить за него придётся из своего кармана. Если СанХён будет что-то покупать, он наверняка захочет, чтобы его затраты были «амортизированы». Я бы так поступил на его месте. Можно, конечно, заказать стандартное исполнение, без чего уж совсем не обойтись, а потом докупить, когда что-то потребуется. Но всё-таки, когда для себя берёшь, хочется взять получше. Опять же, повторюсь, на это время нужно. Может, на ЁнЭ спихнуть? Пусть бегает…

Итого, для работы мне нужно минимум пять человек. Кто и как им будет платить? Ну, раз я работаю у СанХёна, то значит платить им будет он. А деньги он будет брать с меня, точнее, с моей прибыли… Это понятно. О проценте «изъятия» я буду ещё думать, у меня вся Япония впереди… И ещё мне нужно подумать о своих музыкальных долгах. СонЁн, БоРам… Кто ещё? Вроде и всё. Не так уж их и много. Интересно, а вот если «Таксист Джо» хоть как-то «стрельнёт», что АйЮ на это скажет? Будет снова дружить? Или, нет? И как мне реагировать на предложение её агентства? Пф… посмотрим…

Фонограмму выключают без предупреждения на половине музыкальной фразы.

— ЮнМи! — кричит мне ЁнЭ от магнитофона держа в руках телефон. — Президент СанХён хочет с тобой поговорить!

(минуту спустя)

— Мульча? — удивляюсь я, услышав предложение СанХёна взять кошатину с собой в Японию. — Наверное можно. Только…

Я задумываюсь, стараясь представить, как это будет. С той стороны трубки не торопят с ответом.

— Мне понадобится помощник, сабоним. — подумав, что для СунОк, поездка в Японию в преддверии её дня рождения будет отличным дополнительным подарком. — Человек, который умеет обращаться с животными. Я не смогу всё время быть с Мульча. Её нужно кормить, поить и убирать за ней. Причём, она должна доверять этому человеку, подпускать его к себе. За оставшиеся два дня вряд ли кого-то удастся найти, и я вижу только одну кандидатуру. Это моя онни. Если вы согласны, сабоним, чтобы она присутствовала в команде, тогда я сейчас ей позвоню и скажу, чтобы она собиралась.

СанХён думает над услышанным.

— И потом, ведь понадобятся какие-то документы от ветеринара. — вспоминаю я. — Для перевозки животных в общественном транспорте нужно иметь разрешение.

— Хорошо. — принимает решение СанХён и уточняет. — Ты не против.

— Я не против, сабоним. — подтверждаю я.

— Тогда я приму решение и, если оно будет положительным, позвоню твоей онни. — говорит он. — Занимайся подготовкой к поездке. Все организационные вопросы будут решаться без твоего участия. Поняла?

— Да, сабоним, — отвечаю я. Поняла.

— Старайся. — напутствует он и отключается.

Хм… — думаю я, идя к ЁнЭ чтобы отдать телефон. — Мульча в Японии… Какие пертурбации выкидывает жизнь…

(этот же день. Второй час дня. Госпожа МуРан смотрит телевизор, новости)

— «… в парламенте страны неожиданно разразился крупнейший политический кризис.» — сообщает нации последние политические новости красивая телеведущая. — «Вместо того, чтобы решать вопросы путём переговоров, политики решили прибегнуть к силе. Столкновения начались ещё в холле, перед залом заседаний. Представители оппозиции прорвали баррикады, сооружённые сторонниками правящей партии. Далее схватка продолжилась уже у трибуны спикера национальной ассамблеи…»

Диктор делает паузу. На экране показывают видео-нарезку самых ярких моментов заседания. МуРан, изумлённо округлив глаза, смотрит, как как какой-то кореец прыгает ногами прямо на трибуну и его оттуда стаскивают.[33]

«… причиной столь яростного негодования стал поставленный оппозицией в повестку дня вопрос о голосовании недоверия к уровню компетенции главы министерства иностранных дел, господина Ко, являющимся представителем проправительственной партии. В драке серьёзно пострадали несколько человек. Согласно заявлением политических обозревателей, катализатором беспрецедентного политического кризиса, стали слова корейского айдола, участницы группы «Корона», сказанные ей в интервью журналистам трёх информационных каналов. В этом интервью, Пак ЮнМи, так зовут эту девушку, выразила сомнение в способности корейского министерства иностранных дел решать на должном уровне поставленные перед ним задачи. Этим воспользовались представители оппозиционных партий, поставив вопрос о компетенции МИД на голосование в парламенте. Тем не менее, не смотря на буквально беспрецедентные усилия, оппозиции в этот раз не удалось достичь своих целей. Итоги голосования показали недостаточное количество набранных голосов для принятия решения…»

На экране появляется фотография улыбающейся ЮнМи. МуРан несколько секунд смотрит на неё недовольно поджав губы.

— Можно уже даже к шаманке не ходить, — недовольно произносит она. — Уже и так понятно…

Место действия: общежитие группы «Корона»

Время действия: поздний вечер

Держу на коленях Мульчу, глажу, смотрим вместе новости. Смотрю телек, вообще-то я, а кошатина тащится, что её гладят, глаза закрыла и мурчит. СанХён принял решение — я везу её с собой. Приняв решение, президент принялся энергично работать в этом направлении. Поставил СунОк в известность, получил согласие её и мамы, и взялся организовывать пребывание онни в Японии. Гостиница, питание, распорядок обязанностей. Дал команду привезти Мульча в общежитие, чтобы остальные девочки успели привыкнуть к ещё одному участнику поездки. А то, если они её «шугаться» будут где-то на шоу в Японии, это будет выглядеть, скажем так, не очень. СунОк, в смятении от столь внезапных поворотов в её жизни, привезла мне в общагу кошку и всё остальное, что нужно для комфортного существования её и окружающих — корм и лоток. Девочки пока особо знакомится с «животиной» не спешат, скрываются на кухне. Якобы пьют чай. Ну, а мы в одиночестве смотрим телек.

Кризис, политический, разразился в Корее. И виноват в этом, оказывается — я! Прямо так и чешется на языке фраза — «а что, часовню, тоже я»? И фотку какую-то стрёмную взяли. Где я ещё с чёрными глазами. Могли бы и получше найти…

(примерно в это время. Общежитие)

— Нам нужно что-то сильно оккультное! — энергично произносит, обращаясь ко всем БоРам. — Талисман, отгоняющий злых духов. Иначе тодук-коньяти точно нам ведьму на своём хвосте притащит!

КюРи, сидящая с унылым видом, подтверждающе кивает.

— Только в храм нам сегодня уже не попасть. — вздохнув, говорит она. — Поздно. А мне сегодня ещё целую ночь с чёрной тодук-коньяти в одной комнате ночевать!

Девочки сочувственно смотрят на КюРи.

— Вам хорошо, — говорит им она. — Вы хоть двери к себе в комнату закрыть можете. А я даже не знаю, как буду спать. Наверное, всю ночь глаз не сомкну.

— Иди к нам спать! — предлагает ХёМин.

КюРи задумывается.

— Президент СанХён сказал, чтобы мы привыкали. — говорит она. — Чтобы не было никаких накладок в Японии. Если я пойду спать к вам, он же ведь, об этом узнает? Получится, что я не выполнила указание президента…

Девочки тщательно обдумывают эту мысль.

— Знаешь, что?! — восклицает ИнЧжон. — У меня есть небольшая фигурка Будды! Не знаю, насколько она освящена, но всё равно, это лучше, чем ничего! Всякая нечисть не выносит даже изображения Будды, это все знают. Давай, поставим её к тебе в комнату?

КюРи несколько раз кивает.

— Спасибо, онни. — благодарит она. — Ты такая заботливая…

(позже, ночь. Лунный свет, падая из окна придаёт окружению мистический и таинственный вид. Комната КюРи и ЮнМи.)

Открыв глаза и приподняв голову с подушки, КюРи оглядывает комнату в поисках возможных угроз. Пока никаких угроз не видно. Неожиданно, её взгляд останавливается на фигурке Будды. Почему-то их стало две, вместо одной. И шапочка у одной из них, какая-то странная…

КюРи напряжённо вглядывается в два тёмных силуэта, пытаясь понять. Внезапно одна из статуэток открывает глаза и пристально смотрит на неё зелёными кошачьими глазами.

— Ой ты боже мой… — испуганно шепчет КюРи, роняя голову обратно на подушку и натягивая на неё одеяло. — Ужас-то какой…

Время действия: шестое июля. Утро.

Место действия: общежитие группы «Корона». Группа завтракает. Рядом с ЮнМи, захватив стул, сидит Мульча. Поворачивая в разные стороны свою голову, которая находится выше уровня стола, кошка внимательно наблюдает за происходящим. Девочки плотно сгруппировались на противоположной стороне стола, бросая на неё настороженные взгляды. Ощущается некоторая напряжённость обстановки. ЮнМи, не обращая внимания на трудности онни, деловито-спокойно завтракает, наблюдая при этом за экраном небольшого телевизора, висящего на стене. Внезапно Мульча протягивает лапу и хлопает ею по руке ЮнМи. Та отворачивается от телевизора и смотрит сверху вниз на кошку, которая задрав голову смотрит на неё. Секундная пауза. ЮнМи осуждающе качает головой.

— Мы договаривались, что ты будешь вести себя прилично. — говорит она.

Мульча в ответ протяжно мяукает, широко разевая рот и показывая свои острые белые клыки.

— Ну и что, что все едят? — отвечает ЮнМи. — Ты же не человек и у тебя другая еда.

Мульча вновь мяукает и вытянув над столом лапу в сторону тарелки несколько раз выпускает и втягивает когти. Типа — «дай!».

— Будешь безобразничать — прогоню. — обещает ЮнМи и вновь обращает своё внимание на телевизор.

Кто-то из девочек шумно вздыхает. ЮнМи берёт пульт и добавляет громкость у телевизора.

— Ээ… мы же вроде решили не смотреть новости за завтраком? — неуверенно спрашивает ИнЧжон оглядываясь на группу.

— Простите, сонбе. — отвечает ЮнМи, — Вчера сказали, что вчерашняя драка в парламенте началась из-за меня. Хочется узнать, они передумали о своих словах или я действительно так крута?

За столом возникает пауза.

— Айдолу не стоит заниматься политикой. — строго говорит СонЁн. — В индустрии развлечений это не практикуется. Ты — либо политик, либо айдол. Совмещение не допустимо.

— Вы мне об этом говорили, сонбе. — спокойно отвечает ЮнМи. — Президент СанХён и АйЮ тоже мне это подробно объяснили. Главное, это деньги.

Снова пауза на несколько секунд.

— Говоришь так, словно ты с этим не согласна. — говорит КюРи.

— Кого интересует, согласна я или нет? — пожимает плечом ЮнМи. — Я же айдол. Что сказали, то и делаю. Кукла.

ЮнМи с интересом оглядывает присутствующих за столом.

— Мы же все здесь айдолы. — с лёгкой насмешкой в голосе произносит она. — Ведь так, сонбе?

Ответом ей служит озадаченное молчание.

— ЮнМи, извинись. — требует СонЁн.

— За что? — притворно удивляется та, поворачивая к неё голову. — За то, что я айдол и согласна не иметь своего мнения? Согласна с тем, что я не могу сказать то, что действительно думаю? Или, за что-то другое, сонбе?

ЮнМи смотрит на СонЁн. СонЁн смотрит на ЮнМи.

— Чем быстрее мы расстанемся, тем это будет лучше для всех. — говорит она.

ЮнМи молча кивает в ответ и вновь поворачивается к телевизору.

«А теперь международные новости» — произносит диктор. — «Интересные подробности стали известны о Пак ЮнМи, первой кореянке, номинированной на международную музыкальную премию «Грэмми». Оказывается, Пак ЮнМи, выступающая под сценическим именем Агдан, стала в истории конкурса «Грэмми» не только первой корейской номинанткой, но также ещё самым молодым композитором и продюсером, который когда-либо был выдвинут на награждение. Без всякого сомнения это выдающееся достижение, которое навсегда останется в истории корейской музыки…»

ЮнМи вытягивает вперёд руку с пультом и выключает телевизор. Наступает тишина. ЮнМи сидит, смотря в стол.

— Простите, сонбе, за то, что я сказала. — помолчав, неожиданно говорит ЮнМи. — В этом совсем нет вашей вины.

Она поднимает голову и смотрит на девчонок.

— Это — мои ошибки. — говорит она. — Вы тут совершенно не причём. Простите меня за несдержанность.

Девочки удивлённо смотрят на ЮнМи.

(разговор группы несколько позже. Уже без ЮнМи)

— Не понимаю, что у неё в голове творится. — говорит ХёМин и имея в виду томбоя группы.

— Да уж, — отзывается ДжиХён. — У меня просто мурашки по спине, когда я вижу, как она со своей тодук-коньяти разговаривает. Словно та всё понимает! Точно — мистическое животное!

— А у меня по спине мурашки по спине бегут, когда я представляю, что она может сказануть в Японии. — хмуро говорит ИнЧжон. — Вот это настоящие мурашки.

Время действия: несколько часов спустя

Место действия: студия звукозаписи

Сквозь стекло СонЁн внимательно наблюдает за выражением лица ЮнМи слушающую её последнюю, сделанную буквально вот только что, запись и ожидая решения. Вначале ЮнМи не устраивало произношение, после того, как с этим удалось справиться, у ЮнМи появились претензии к манере исполнения. Добившись нужного, ЮнМи стала требовать эмоций. Нужных эмоций.

— Ты излишне профессиональна, сонбе. — сказала ЮнМи, после очередного, неудачного, на её взгляд, варианта. — К технике исполнения у меня претензий больше нет, есть претензии к эмоциональной составляющей. Песня о расставании, о несправедливости общества, о потерянной любви. Я хочу, чтобы в твоём исполнении звучала лёгкая светлая грусть. Понятно?

СонЁн кивнула. Вспомнила все свои мечты, которые были у неё, когда она только начала работать в агентстве, отделила от них те, которые явно никогда не сбудутся и теперь она поёт, думая о них, печалясь о тех временах, когда она была моложе и наивнее.

— Отлично, СонЁн. — закончив слушать произносит ЮнМи перестав смотреть куда-то в даль и выше окна. — Это то, как я себе представляла. Спасибо, сонбе. Вы отличный профессионал. Прошу прощения, если я в процессе работы была… ммм… не всегда корректна.

— Спасибо вам, госпожа продюсер за то, что потратили на меня столько времени. — отвечает СонЁн. — Надеюсь, что результат будет отличным.

ЮнМи удивлённо смотрит в ответ.

— И, ЮнМи, — с улыбкой смотря на неё говорит СонЁн. — Продюсеры никогда не извиняются. Продюсер может извиниться, когда артист провалится. Не раньше.

— Спасибо, сонбе, буду знать. — с лёгкой улыбкой отвечает ЮнМи.

— СонЁн-сонбе, могу лия вас угостить кофе? — секунду подумав, спрашивает она.

— С удовольствием. — отвечает СонЁн.

Время действия: тот же день, ближе к вечеру

Место действия: гадальная комната в доме мудан

— Очень много признаков, — говорит мудан внимательно слушающей её МуРан. — Глаза ведь свой цвет просто так не меняют, ты же знаешь.

МуРан согласно кивает.

— Ты же знаешь, кто это? — спрашивает мудан, показывая ей лист бумаги с испорченным ЮнМи рисунком в учебнике.

МуРан несколько секунд вглядывается в изображение, пытаясь вспомнить.

— Кто? — так и не вспомнив, поднимает она глаза на шаманку.

— Это Цзянь Вэнь, господин «ослиные копытца», — говорит шаманка, смотря на картинку, — Он служил военным советником у дяди мужа Мён СонХва, когда тот пытался совершить военный переворот. Королева самолично придумала ему это прозвище.

Расширив глаза МуРан вновь смотрит на картинку.

— И ведь она больше ничего не разрисовала, ведь так, госпожа? — спрашивает шаманка.

— Н… не знаю… — неуверенно отвечает растерявшаяся МуРан.

— Больше ничего не показывали и, если бы было что-то ещё, наверняка бы показали. — уверенно произносит мудан и добавляет. — Звёзды предрекли мне значимую встречу, аджума. Я подготовилась, я полна сил. Но ты пришла одна. Где та, о ком ты спрашиваешь? Почему она не с тобой?

— Ээ… ааа… — собираясь с мыслями мычит МуРан. — Дело в том, что я хотела больше узнать о своём внуке, о тех людях, которые с ним рядом. Поэтому, я принесла волосы. Это действительно её волосы, госпожа мудан, можете не сомневаться. Охрана собрала именно её волосы.

Шаманка крепко затягивается из трубки и внимательно смотря на хитрую старушку, неспешно выпускает клуб дыма.

— Мне нужна личная встреча, — веско произносит она. — Тогда всё будет точно. В мире много всяких случайностей и неожиданных событий. Если ты хочешь знать точно, тогда мне нужна личная встреча, аджума.

Аджума поднимает глаза к потолку и задумывается.

(позже, телефонный разговор)

— Простите госпожа МуРан, но это невозможно. — решительным голосом отвечает ЮнМи. — Я категорически отказываюсь встречаться с шаманками. Я в это не верю и мне нужно работать. Завтра я с группой улетаю в Японию. Это просто невозможно. Простите, госпожа, но мне нужно идти работать.

— Ты смотри, какая королева, — очень недовольным голосом говорит МуРан смотря на экран своего телефона, который показывает окончание разговора. — Со старушкой поговорить она уже не может! Торопится. Где же твоё воспитание, если ты — правительница?!

МуРан задумывается.

— Значит, категорически отказываешься встречаться с шаманками… — несколько секунд спустя снова вслух произносит она. — Ты что, их боишься? И как же мне с тобой совладать?

МуРан вновь размышляет.

— Ждать две недели пока ты вернёшься из Японии, я столько не вытерплю. — подводит она итог своим мыслям. — Не встретиться ли мне тогда с тобой в аэропорту? ДонВук, тоже завтра прилетает в Инчхон. Встречу сына и своё любопытство удовлетворю…

Время действия: седьмое июля, вечер

Место действия: международный аэропорт Инчхон.

Очень многолюдно. Толпу создают неожиданно большое количество фанатов пришедших проводить «Корону» в их заграничную поездку. Причём, как просто «фанов», так и «анти». Крики, подростковые визги, вспышки фотоаппаратов. «Корона» в полном составе, плотно окружённые секюрити, осторожно пробирается сквозь толпу в сторону стоек регистрации. Судя по выражениям лиц девушек, таких «проводов» они явно не ожидали. Внезапно, на пути группы возникает ещё одна группа — шаманка в ярко-красном одеянии и госпожа МуРан. И понятное дело, тоже с охраной. «Воткнувшись» друг в друга, охрана приступает к переговорам, в котором МуРан сообщает, что просто желает сказать напутственные слова своей будущей невестке. Понятное дело, отказать такой просьбе не могут и движение групп окончательно останавливается для произнесения этих самых слов, для которых старая аджума уже было открывает рот, но тут вмешивается мудан, наконец скрестившая свой взгляд со взглядом ЮнМи.

— Бодхисаттва! — громогласно восклицает она и со взмахом рук падает ниц перед испуганно отпрыгнувшей назад синеглазой девочкой.

Вауу!! — восторженно отзывается толпа, увидев что-то, что можно «зафотать» себе на мобильники.

Трек четырнадцать

Время действия: шестое июля, поздний вечер

Место действия: самолёт, выполняющий рейс Инчхон-Токио

— ЮнМи, ты ужинать будешь? — спрашивает меня БоРам осторожно тряся за руку. — Просыпайся.

Не открывая глаз в попытке доспать ещё пару секунд согласно мычу в ответ. Слышу, как по громкой связи ещё раз объявляют, что сейчас нам будет предложен ужин. Ужин, это хорошо. Ужин, это классно. Всё классно! Сбылась наконец моя давняя мечта ещё из первой жизни. Я еду в Японию! И всё шикарно, как оно должно было быть, когда сбывается мечта. И массовые проводы, устроенные фанатами, которых, как мне показалось, никто не ожидал, и места в бизнес-классе с шикарными креслами, и сон, перед ужином, и ужин сейчас принесут. В бизнес-классе должен быть неплохой ужин.

Открываю глаза, сажусь прямо, перевожу спинку кресла в вертикальное положение, как просили и достаю телефон, чтобы глянуть, сколько времени.

Ага, почти час времени с момента вылета прошёл. Ужин, где-то с полчаса займёт, получается, что еще час можно будет потом поспать. Это радует. Две самых больших человеческих радости — поесть и поспать. Третья радость мне недоступна. Ну хоть две остались. Нужно во всем видеть хорошее, советуют специалисты. Иначе можно и не всплыть. Некоторые из них правда говорят, что можно «в радости» добавить работу, или работой заменить одну из них или, может, даже все целиком, но что-то мне это сомнительно. Последние три дня работы было выше крыши, но вот радости я с этого не ощущаю. Ощущаю усталость, ну и облегчение, что наконец-то всё закончилось. Может, радость от работы наступает тогда, когда работа заканчивается? Похоже, это что-то из философии, что требует осмысления. Под коньяк и на гамаке с видом на море. Можно ещё и костерок добавить. Чтобы осмысление проходило интенсивней …

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, собираясь подремать, покуда не принесут еду.

Я думал, отдохну эти три дня, перед Японией, посижу в общаге, скрываясь от всех, высплюсь… КудЫ там, как говорится! Только и успевал «летать» вместе со всеми. Отсняли рекламную фотосессию спортивной одежды по заказу «Seagroup». Вот что значит, корпорация, всего у них полно! Ожидал, что что-то будет про гостиничный бизнес, а в итоге, оказалась спортивная тема. Вполне возможно, что в следующий раз будут, допустим, судовые двигатели. Расположимся все вместе на гребном винте, вот вам и реклама.

Потом еще до последнего дня оттачивали хореографию к «кролику», будь она неладна. Мотивируя, менеджер КиХо сказал, что провал — недопустим. Все, все, все, с ним согласились. И стаф, и «Корона», ну и я вместе с ними. Куда мне, одному-то против всех? Пока был «как все», посетила мою голову мысль. Крамольная. Что СанХён на самом деле мечтает «завоевать Японию» и это у него «идея фикс», «голубая мечта». А про Европу и Америку у него даже мыслей нет. Вроде того, что да, есть такое, ну куда нам, с нашим фейсом-то, туда лезть. Вот если Японию получится заполучить, это да. Тогда его жизненный план будет выполнен. Всё остальное же — пустое. Не для нас. Вот такая мне мысль пришла в голову.

Наконец доделал с СонЁн песню. Тоже, до последнего момента работали. Когда уже было либо отказываться, либо соглашаться с тем, что есть. Вроде ничего так вышло. Похоже. Публика оценит. Но, блин, это мне дорого встало. У СонЁн голос есть, не Пиаф, конечно, но для Кореи считается очень неплохим. Только с английским у неё, это просто тихий ужас. Не говоря уже про «завывательную» манеру исполнения. В следующий раз пусть СанХён нанимает какого-нибудь титчера произношение ей ставить. В гробу я видел такие работы. Или, пусть доплачивает.

Кстати, из этого опыта я сделал себе вывод, что продюсерство, оно совсем мёдом не намазано и по количеству испорченной крови и нервных клеток может вполне конкурировать где-то с должностью управляющего фирмой. В фирме, конечно, людей, побольше, чем возня с одним исполнителем, но, по ощущениям, где-то близко. Потом, исполнителей может быть много, и они могут оказаться упёртыми. СонЁн все же девушка интеллигентная, в рамках себя держит. А попадётся кто-то вроде ИнЧжон, и что с ней делать? Не зря в институте предупреждали, да и так, по жизни сам понял, что работа с людьми, одно из самых изматывающих занятий. И эмоционально, и физически, ибо рост функции количества идиотов на единицу площади, предела не знает… Поэтому, исходя из этого, лучшим для меня будет продюсировать себя любимого. Объяснять по сто раз ничего не придётся… Но для этого нужен голос. А пока его нет, придётся всё же работать согласно принятым стандартам. Где-то надо будет найти группу или исполнителя и провести над ними серию смелых экспериментов. Только, где найти? Чтобы и с английским у них проблем не было, и вид был более-менее европейский. Мои старушки по обоим этим требованиям не подходят, да и работать с ними нет никакого желания.

Если подвести итог моим раздумьям о продюсировании за последние несколько дней, то можно констатировать, что у меня есть только идея, что я могу быть продюсером, основанная на, можно сказать, единичном удачном опыте. Всего остального у меня нет. Ни исполнителя, не времени, чтобы его искать. Со вторым, со временем, совсем плохо. Буквально, на части рвут. А ведь к этому вопросу следует подойти вдумчиво. Исполнитель, как я думаю, это самое главное в продюсировании. Сделаешь ставку не на того и считай, весь труд насмарку. Интересно, как мне тогда с парнями повезло? Может, у меня есть всё же природный талант — определять людей? Впрочем, лучше на это не рассчитывать, поскольку раньше я такого за собой не замечал и вряд ли это откуда-то вдруг взялось. Лучше работать согласно канону и рекомендациям уже признанных в отрасли профессионалов. Как новичку. Не выделываться. Причём ладно, когда сам облажаешься, так ведь ещё постороннего человека подведешь. Исполнитель, он хрупкий. Одна неудача и попробуй найди потом желающих с тобой связаться во второй раз. Продюсер всегда найдёт крайнего, кто у него виноват. А вот исполнитель, нет. На сцене виноват только он. Это мне СонЁн двумя словами объяснила, сказав, что продюсер обычно не извиняется.

Так что с продюсированием это ещё тот, скользкий вопрос. Требует взвешенного подхода с предварительным тщательным обдумыванием. Лучше, опять же повторюсь, на себе тренироваться. Есть же известные исполнители, не обладающие значимым голосом? Полно таких. Живут как-то, деньги зарабатывают, композиции свои в топы чартов пропихивают. Ну вот, например … например…

Внезапно где-то позади раздаются испуганные крики. Что такое? Пожар?

Поскольку моё место у самого прохода, нагибаюсь и смотрю назад, в хвост самолёта. Что там случилось?

Занавеска, отделяющая салон бизнес-класса от эконома, топорщится внизу и, в проходе, неожиданно появляется Мульча. С деловым видом и задрав вверх хвост, она трусит по центру прохода в моём направлении.

Откуда она тут? А где СунОк?

Люди в салоне, которые, как и я, оглянулись назад, издают испуганные возгласы увидев чёрную кошку.

Добежав до меня, кошатина делово запрыгивает мне на колени и тут же плюхается себе на живот.

Мульча в ответ начинает бодро урчать. Снова оглядываюсь назад в проход. Из-за занавесок встревоженно смотрит на меня стюардесса. Через секунду появляется слегка растрёпанная моя онни.

СунОк протягивает было руки, но Мульча переворачивается на спину и начинает воинственно махать на неё лапами громко при этом шипя.

Все окружающие пассажиры, выглядывая из своих кресел, смотрят, что происходит. Кто-то уже даже на телефон снимает.

СунОк совсем не против вернуться к себе, кошатина против! Машет лапами и угрожающе орёт. Заразатакая!

СунОк пытается было возражать, но я спрашиваю у стюардессы разрешение оставить кошку пока у себя. Стюардесса не возражает. Отправляю онни на её место.

Летим дальше, ожидаю ужин. Сидящая рядом со мной БоРам наклоняясь вперёд и осторожно заглядывает, желая увидеть, что там делает кошатина. Я тоже, чуть наклоняюсь и тоже смотрю. Мульча с довольным выражением на морде сощурила глаза и урчит, словно маленький трактор.

— Она по тебе так соскучилась? — смотря на меня большими глазами спрашивает БоРам. — Кошки так скучают?

— Это ненормальная кошка. — отвечаю я ей. — Обычно, кошки — это существа, которые гуляют сами по себе. Но, везде есть исключения. Мульча — исключение.

— А-а, понятно, — с серьёзным видом кивает БоРам с уважением смотря на мою животину.

Время действия: спустя примерно полтора часа, десятый час вечера

Место действия: Япония, аэропорт Нарита, стойка паспортного контроля. У СунОк возникли какие-то проблемы. Японец в форме, разрешающий доступ в страну, держит в руках листок бумаги и что-то ей объясняет. Судя по виду последней, та явно не понимает, чего от неё хотят и растеряна.

— Проблемы, — произносит рядом КюРи, смотря туда же, куда и я.

Вижу, как к стойке подходит менеджер Ким и что-то спрашивает у японца, видимо, причину проблемы. Тот в ответ, помахав в воздухе бумажкой, которую держит руках, начинает объяснять уже ему, тыкая в неё пальцем. Выражение лица у Кима становится растерянным. Он что-то говорит моей онни, та поднимает на уровень полки для документов переноску с Мульчой и они втроём, вместе с японцем, начинают её разглядывать.

— Похоже, ошибка в документах, — делает вывод КюРи.

Мда, похоже, что так.

— Я пойду, спрошу, что там случилось. — говорю ей я.

— Куда ты? — пугается та. — Мы же уже прошли контроль. Мы за жёлтой линией. Наверное, возвращаться нельзя!

Но я уже иду, на ходу снимая с себя очки.

— Прошу прощения, господин офицер, что случилось? — громко спрашиваю я на японском языке.

Японец оборачивается ко мне и замирает, по-видимому от вида моих глаз.

— Прошу прошения, господин офицер, что вмешиваюсь в вашу работу. — ещё раз извинившись говорю я. — Но это моя кошка. Я участница корейской группы «Корона», я приехала с выступлением в Японию и взяла с собой в качестве талисмана свою манэки-нэко. Что-то не так?

— Эа-а… — продолжая смотреть на меня мычит в ответ японец. — Эээ… неправильно оформлена справка ветеринаром. Он, похоже, взял не тот бланк. Здесь, в графе «пол собаки», написано — «кошка».

В подтверждении своих слов он показывает мне бланк и тыкает пальцем в место, о котором говорит.

— Правда? — удивляюсь я.

— Правда, — кивает он.

— Онни, а ты куда смотрела? — поворачиваюсь я к СунОк, решив, что проверяющему врать смысла нет.

— Не знаю. — растеряно отвечает она. — Я сказала, что мне нужна справка для поездки за границу. Мне выдали…

Мда… не понятно, кто тут больше обмишурился. То ли СунОк, которая до этого никогда подобные документы не делала, то ли чудаки-ветеринары, у которых есть бланки только для собак. Но надо что-то делать, иначе идея СанХёна с кошкой может накрыться медным тазом…

— Господин офицер, — говорю я, просительно смотря на японца и делаю возле своего лица «штуку», которой научился на съёмках в «VELVET».[34]

— Похоже, произошла досадная ошибка. К большому сожалению, в Корее не так хорошо относятся к манэки-нэко, как в Японии и поэтому, врач был невнимателен. Но вы не сомневайтесь, я очень хорошо слежу за своим животным и у него есть все необходимые прививки. Посмотрите, пожалуйста.

Японец, вместо того, чтобы посмотреть в бланк, продолжат пялиться на меня. Я стараюсь сделать просительное выражение у себя на лице и улыбаюсь.

— Пожалуйста, пропустите нас, — прошу я. — Это талисман. Если вы не пропустите мою кошку, то в промоушене не будет удачи и поклонники огорчатся, они очень ждут.

Мужик в будке ещё секунды три смотрит на меня, а потом берёт печать и шлёпает её в паспорт СунОк, разрешая въезд и так и не посмотрев в справку насчёт прививок.

— Спасибо господин офицер, — кланяясь, благодарю я.

Ко мне, с благодарностями, присоединяются СунОк и менеджер Ким. Дальше идём вместе с ними к ожидающей меня группе.

— Давай мне Мульча, — дойдя, оборачиваюсь я к онни. — Сейчас будем выходить.

— ЮнМи, что это только что было? — спрашивает она.

(несколько позже)

Через широкие открытые раздвижные двери в зал аэропорта дружной группой выходит группа «Корона». Все девушки в солнцезащитных очках и только ЮнМи, с чёрной кошкой на руках сверкает синими глазами.

— Вауу-у!! — разом выдыхает неожиданно большая толпа встречающих фанатов и заливает своих кумиров морем фотовспышек. — Принцесса Мононоке!! Каваиии!!!

(несколько позже, группа уже в микроавтобусе, едет в гостиницу)

— А я и не подозревала, что мы так популярны в Японии. — недоумённо произносит ИнЧжон обращаясь ко всем сразу.

Ответом ей служит озадаченное молчание других участниц.

— Почему мы тогда здесь не выступали? — продолжает недоумевать ИнЧжон.

— Это потому, что у вас коровы тогда не было. — не удержавшись, ехидно отвечает ЮнМи.

— Какой ещё коровы? — не понимает ИнЧжон.

— Жирной. — поясняет ЮнМи. — Меня.

Повернув голову ИнЧжон с изумлением смотрит на томбоя, а тот пускается в пространные объяснения.

— До этого, коллектив группы состоял из легковесных газелей, — говорит она. — Что при переизбытке на рынке коллективов подобной комплекции, не вызывало у публики хоть сколько-то интереса. Руководство агентства, поняв свой промах, ввело в состав коллектива жирную корову, что тут же дало нужный результат. Сначала группу чуть не затоптали фанаты на проводах в Корее, а японские фаны, приняв от них эстафету, чуть не расплющили её в Японии. Вот что значит, правильно подобранный вес!

— Что ты несёшь? — озадаченно спрашивает ИнЧжон.

— ЮнМи, выпей воды. — просит СонЁн. — Ты волнуешься?

— Немного. — подумав, отвечает та.

— Не волнуйся, всё будет хорошо. — говорит СонЁн.

— Возможно. — отвечает та.

— ИнЧжон, передай ЮнМи воду. — просит СонЁн и напоминает. — У ЮнМи первые серьёзные выступления, причём за границей. Сразу её успокаивайте, если услышите, что она говорит что-то не то. Помните, что говорил президент СанХён и старший менеджер КиХо.

Девушки дружно качают головами, кивая, вспомнив «предполётные инструкции».

(ещё позже. вечер. Ючжин, наморщив лоб читает комментарии в чате)

[*.*] — Боже, что творилось сегодня в Инчхоне! Словно не какую-то второсортную корейскую гёрлз-группу провожали, а десятикратных призёров Billboard и «Грэмми».

[*.*] — Завидуешь? Завидуй молча.

[*.*] — Завидую? Я? Было бы чему. Я просто поражаюсь сколько у нас в стране неадекватов, оказывается.

[*.*] — Девочки заслужили такую любовь.

[*.*] — Чем это? Каких-то успехов у них давно не было. И в день отлёта, я их тоже не наблюдала, успехов.

[*.*] — Тогда скажи, почему было столько фанов, если не было успехов?

[*.*] — Всё дело в ЮнМи. Все припёрлись посмотреть на Агдан. Кому нужна ваша «Корона»?

[*.*] — Врёшь ты всё от зависти. Фаны скандировали «Корона», а не Агдан. Так что уймись и заткнись.

[*.*] — Ничего, фаны «Соши» и в Японии её достанут. Никуда она от них не денется.

[*.*] — Не понимаю причин столь яркой ненависти.

[*.*] — Она тут натворила дел, а сама уехала деньги зарабатывать.

[*.*] — Каких ещё дел?

[*.*] — А то, что «Соши» перенесли свой комбэк из-за того, что пострадали из-за её тодук- коянъи, это как, не считается, что ли? Сколько людей его ждали и вот — перенос!

[*.*] — Ничего страшного не случилось. Немножко потерпят и всё.

[*.*] — Ничего страшного? А то, что у Санни лёгкое сотрясение мозга, это — НИЧЕГО по-твоему?! Агдан даже НЕ ИЗВИНИЛАСЬ толком. Сказала, мне очень жаль. И это всё, что смогли получить «Соши» и их фанаты в качестве извинения?!

[*.*] — И что она должна была ещё сделать? По мне, она довольно корректно извинилась.

[*.*] — Не разговаривай с ним. Это упоротый «совон». Они никогда вменяемыми небыли. Лучше давайте обсудим как наших девочек приняли в Японии. Я не ожидала, что у них там такая большая фанбаза.

[*.*] — Какая там — «фанбаза»? Все припёрлись посмотреть на эту кошку с помойки. Петь не умеет, так решила диким животным внимание к себе привлечь. Знает, куда японцам надавить на жалость. Как это низко, потакать японцам.

[*.*] — «Совон», свали отсюда. Иди к себе на сайт, где обитают такие же альтернативно одарённые, как ты.

[*.*] — Ничего у «Короны» не выйдет. Они флопнутся. Вот увидите.

[*.*] — Это ваши «Соши» уже флопнулись в Америке. А наших девочек ждёт успех. Агдан написала специальную песню для СонЁн. Она будет в топе. Ждите.

[*.*] — Никогда такого не будет! Агдан — лгунья! Она обещала две песни в Billboard и где они? Зря ей поверили.

[*.*] — Что значит — зря? Что, нужно было с крыш, что ли, прыгать? Ты — идиот?

Ючжин прекращает чтение и задумывается.

Вот зараза-то какая, — думает она о ЮнМи. — Стоило только мне отлучиться, съездить отдохнуть на пару дней в Европу, как она уже чуть ли не в казарму к ЧжуВону жить заехала. У этих помоечных с окраин, такая прыть, что без присмотра их просто ни на миг нельзя оставлять…

Ючжин с хмурым видом возвращается к чтению.

[*.*] — Кто знает, что это за аджума была в красном? По виду, похожа на мудан.

[*.*] — Какая-то ненормальная. Зачем-то стала падать на пол перед ЮнМи. ЮнМи так перепугалась, что пыталась убежать. Хорошо там охрана была.

[*.*] — Наверное это кто-то из «совонов» эту ерунду устроил. Нарядили кого-то за деньги и устроили провокацию.

[*.*] — Какую провокацию? В чём смысл?

[*.*] — Ну не знаю. Кому-то это ведь было нужно зачем-то это устроить?

[*.*] — Там была госпожа МуРан. Это бабушка жениха ЮнМи. Вряд ли бы кто стал устраивать какую-то провокацию рядом с уважаемой женщиной.

[*.*] — Ха! А действительно! Тогда, что это было?

[*.*] — Непонятно. И ЮнМи сильно испугалась.

[*.*] — Свидетели пишут, что мудан закричала «бодхисатва» и упала на колени.

[*.*] — Что, Агдан — бодхисатва? Не похожа она на ГуаньИнь.

[*.*] — Вообще тогда ничего непонятно! Так что, бабушка жениха привела к невесте шаманку? Зачем?

[*.*] — Ну, может, хотела проверить, дух Мён СонХва она или нет?

[*.*] — Что, прямо в аэропорту? При всех? У бабули — прогрессирующий маразм?

[*.*] — Да уж, не просто будет ЮнМи в новой семье…

Ючжин вновь прерывает чтение.

— Не будет у неё новой семьи, — категорично возражает она не подозревающим о её существовании людям в чате, — по крайней мере той, о которой вы думаете.

— Я её остановлю. — обещает она и задумывается.

— Анти-фаны у неё есть. Вот пусть они и действуют. Нужно только объяснить им, как. — подумав, решает она и берётся за мышку. — Где тут у меня закладка с фан-клубом «Соши»? Там есть весьма тупорылый чат…

Место действия: дом семьи ЧжуВона

Время действия: вечер, приблизительно в то же время

— Всё-таки, ты мне объяснишь, что это было сегодня в аэропорту? — спрашивает ДонВук смотря на мать.

МуРан, с болезненным видом на лице, массирует указательным пальцем свой правый висок.

— Если бы я могла, то я бы объяснила. — говорит она.

— Что значит — могла? — удивляется ДонВук. — Ведь ты же притащила с собой эту шаманку?

— А, ты об этом? — говорит МуРан. — Просто я взяла с собой эту уважаемую женщину, чтобы она определила, является ли невеста ЧжуВона реинкарнацией королевы Мён СонХва…

— Я предполагал это. — говорит ДонВук. — Но, всё равно, спрошу — мама, ты сошла с ума?

— Не смей так разговаривать с матерью. — отвечает ему МуРан.

— Мама! — восклицает ДонВук. — А что я могу ещё спросить, когда вижу безумное шоу, в котором ты являешься участницей?! Вся страна видела! И что мне теперь говорить по этому поводу?

— Скажи, что твоя мать выжила из ума. — предлагает МуРан.

— Замечательно! — восклицает ДонВук.

— В моём возрасте это позволительно. — говорит МуРан.

(на несколько секунд в разговоре возникает пауза)

— Что хоть мудан сказала? — уже другим тоном спрашивает ДонВук.

— Не знаю. — отвечает МуРан. — Я отвезла её в больницу.

— Больницу? — удивляется ДонВук.

— Да. — сварливым голосом говорит МуРан. — Она как грохнулась перед ней на колени, так без сознания и валялась. Пришлось позаботиться о ней, отвезти к врачам. Не бросать же было мне её?

— Где ты только нашла такую впечатлительную мудан? — удивляется ДонВук.

— Она считается самой сильной шаманкой в стране. Или, одной из самых сильных. — говорит МуРан. — И если она упала в обморок, то значит, что-то в этом есть. И я вот думаю, если то, про что я думаю, это правда, то нужна ли ЧжуВону такая жена?

Мать с вопросом смотрит на сына.

— Мама, не надо вовлекать меня в твои оккультные штуки, — просит в ответ тот. — Ючжин, хорошая девушка, тихая и спокойная. С ней нет никаких проблем. Я не понимаю, зачем тебе ЮнМи?

— Сама не знаю. — пару секунд подумав, признаётся МуРан. — Но просто так ничего в жизни не бывает. Во всём есть смысл. Нужно только его найти.

Время действия: седьмое июля, утро

Место действия: гостиница в Японии, выбранная для проживания группы «Корона»

— Заканчиваем завтрак! — требует менеджер Ким. — Нужно не выбиваться из графика. Сегодня у вас напряжённый день, который может вас подвинуть к вершинам славы, либо обрушить в пропасть забвения. Чтобы случилось первое, нужно хорошенько потрудиться. Чтобы случилось второе, нужно ничего не делать и продолжать завтракать… Как ЮнМи…

— Работа не волк, господин менеджер, в лес не убежит. — говорю я, бросив взгляд на настенные часы. — По расписанию, до конца завтрака ещё восемь минут. Я знакомлюсь с кулинарией страны и ещё не попробовала вон ту штуку, в синей чашке.

— БоРам, это можно есть? — обращаюсь я к своей соседке за столом отворачиваясь от вытаращившегося на меня менеджера.

— Горько. — отвечает мне БоРам.

Ну, горько мне не надо…

— Сегодня прилетает господин СанХён. — говорит Ким. — ЮнМи, я сообщу, что ты нарушаешь расписание.

— Простите, господин Ким, — отвечаю я. — Но расписание нарушаете сейчас именно вы. Зачем-то выдёргиваете нас раньше времени из-за стола, мы ведь ещё не поели. Нам ещё целый день ноги нужно будет таскать. У нас сегодня выступление, нам силы нужны. Что, хотите, чтобы мы попадали от голода на сцене?

Ким смотрит на меня, я смотрю на него. Девочки напряжённо примолкли.

— Кому не грозит падение от голода, так это тебе. — окинув меня взглядом, говорит Ким.

— Господин Ким. — говорю я, — Предлагаю не нагнетать обстановку. Все сейчас несколько взволнованы, день действительно, сегодня у нас сложный, поэтому, давайте будем просто следовать расписанию. И всё будет спокойно и профессионально.

— Будем следовать расписанию. — поиграв ещё со мной в гляделки, соглашается Ким. — До конца завтрака ещё пять минут. Поторопитесь.

— Спасибо, менеджер Ким. — кивнув, благодарю я и берусь за кофейник.

Девочки выдыхают.

Время действия: седьмое июля, утро, ближе к полудню

Место действия: аэропорт Нарита

Прилетевший в Японию президент СанХён, пройдя паспортный контроль, в одиночку направляется в сторону выхода из аэропорта. Проходя мимо большого телевизора стационарно установленного на стене, он цепляется взглядом за изображение на нём и останавливается.

«Политический кризис в Корее!» — читает он бегущую строку под изображением японского диктора, сообщающего последние новости.

У телевизора выключен звук и поэтому новости можно только читать.

«В правительстве Южной Кореи разразился политический кризис.» — читает СанХён. — «Как стало сегодня известно мировым средствам массовой информации, министр Ко, возглавляющий министерство иностранных дел страны, заявил о своей добровольной отставке со своего поста. Тяжёлый политический кризис был спровоцирован словами корейской школьницы, подвергшей резкой критике действия своего правительства по переименованию Японского моря в Восточное. Как нам стало известно, вчера, эта девочка прилетела в Японию, для проведения промоушена в составе группы корейских айдолов…»

Смотря на показываемое на экране фото улыбающейся ЮнМи, СанХён начинает хлопать себя рукой по правому карману в поисках лекарства.

«…Отличительной особенностью этой девушки, носящей сценическое имя Агдан…» — продолжает сообщать бегущая строка, — «… являются её невероятно синие глаза, так как она, как утверждают в Корее, является реинкарнацией корейской королевы Мён СонХва, жившей более двухсот лет назад. Японские фанаты группы «Корона», в которой выступает Агдан, устроили вчера яркий приём, встречая своих кумиров…»

— Просто обалдеть какая реклама, — шепчет СанХён нащупав в кармане лекарства и наблюдая на экране толпу бегающих по аэропорту школьников с поднятыми вверх телефонами.

В этот момент у него самого звонит телефон.

— Да! — достав его из кармана отвечает СанХён, одновременно пытаясь продолжить смотреть новости. — Здравствуй, КиХо. Если ты о том, что министр Ко ушёл в отставку, то я уже об этом знаю. Вот, стою перед телевизором, думаю, стоит ли мне теперь возвращаться в Корею или нет.

СанХён издаёт нервный смешок.

— Добрый день, господин президент. — отвечает ему КиХо. — Раз вы это уже знаете, то у меня для вас ещё одна новость. Сингл «Таксист Джо» на первом месте в чарте SNEP.

— В смысле? — удивлённо переспрашивает СанХён. — Ты так говоришь, будто я знаю все чарты на свете! Где это? Что за чарт?

— SNEP — главный музыкальный чарт Франции. — отвечает КиХо. — Сингл ЮнМи попал на первое место после первой же недели продвижения. АйЮ на первом месте, господин президент.

— Ух ты ж… — только и находит в себе сил на короткую фразу президент.

— Я сделал подборку по европейским чартам, сабоним. — говорит КиХо. — «Таксист Джо» сейчас на сорок третьем месте в Великобритании, тридцать седьмое место в Германии, двадцать восьмое место в Нидерландах, Швеция — тридцать девятое, Бельгия — сорок первое. Почти во всех европейских странах сингл попал в первые пятьдесят позиций. Скорее всего, номера позиций подрастут в направлении первой десятки, так как во Франции он сразу попал на первое место.

На некоторое время между собеседниками устанавливается молчание.

— Сабоним? — осведомляется КиХо.

— Чёрт! — с чувством произносит СанХён. — Нужно было из БоРам француженку делать, а не АйЮ всё отдавать! Кто мне сказал — ничего особенного?!

Время действия: тот же день, примерно в это время

Место действия: Сеул. Съёмочный павильон, в котором проводятся съёмки фрагмента для будущего развлекательного шоу с историческим уклоном. Одна из участниц — АйЮ.

— АйЮ! АйЮ!

Держа телефон в вытянутой руке и повернув его экраном вперёд, к АйЮ подбегает её младший менеджер.

— АйЮ, вы только посмотрите! Ваша песня заняла первое место во французском чарте!!

— Моя песня? — неподдельно удивляется АйЮ.

— Да! Ваша песня! Вот, смотрите!

Девушка-менеджер в порыве энтузиазма слишком близко подносит телефон к лицу АйЮ. Та ошарашенно выворачивает свои глаза в попытке разглядеть.

Первое место!

— Не вижу. — секунду спустя говорит она, отстраняясь.

В этот момент раздаётся звонок ещё одного сотового.

— О, это господин Чо СуМан! — восклицает АйЮ узнав по мелодии вызывающего и требует у менеджера. — Скорее дай мне мой телефон!

— Здравствуйте, господин президент. — спустя несколько секунд говорит она, приветствуя своего начальника.

— Здравствуй, АйЮ. — отвечает СуМан. — Хочу тебя поздравить. Твоя французская песня на первом месте в главном французском чарте. Всего через неделю её продвижения во Франции. Несомненно, это замечательный успех. Ты — молодец!

— О, спасибо, сабоним. Это так неожиданно! Я даже не думала, что так выйдет!

— Ещё одно подтверждение разносторонности твоего таланта, который теперь признали и в Европе.

— Спасибо, сабоним!

— Я сейчас думаю над тем, как закрепить твой успех. Наверняка будет нужно твоё личное присутствие. Поездка в Париж.

— В Парижжжж?!

— Думаю, без этого не обойтись. Кстати, вопрос. Как ты рассталась с ЮнМи? Она обиделась?

— ЮнМи?

— Да. Она автор твоей песни. Высока вероятность, что тебе придётся контактировать с ней на каком-либо шоу или пресс-конференции. Хочу понять для себя состояние ваших отношений и возможные риски. Как вы с ней расстались?

Время действия: седьмое июля, после обеда

Место действия: Япония. Токио. Сценическая площадка. Выступление группы «Корона».

Внимательно смотрю из-за кулис на СонЁн. «Кролика» мы уже оттанцевали, вроде нормально, из зала не свистели и помидорами не кидались. Сегодня примчался из Кореи сыплющий искрами СанХён. Привёз две новости. Первую, про то, что на родине переворот, министр иностранных дел подал в отставку, оппозиция ликует. Вот блин, ничего же не делал! Только пару слов сказал! А у них сразу кризис! Хлипкая какая-то политическая система в Корее. Кушают, что ли плохо? Интересно, что теперь будет?

И вторая новость, которую притащил шеф, это то, что «Таксист» сразу, после первой же недели, влетел на первое место в главном французском чарте! Вот просто офигеть какая новость! Покруче новости об отставке министра Ко. Это, что же теперь? Я теперь могу выделываться как хочу и ничего мне за это не будет? Так, что ли? Шеф сильно расстроен, что тогда из БоРам француженку не сделали. А я говорил! А меня никто не слушал, что нужно делать так, как я говорю, а не самим, фугню всякую придумывать…

А сейчас мы с шефом и со всей «Короной» наблюдаем за выступлением СонЁн. Кажется, СанХён возжелал второго чуда. Думает, раз с АйЮ получилось, может и с ней так же выйдет? Хоп, и через неделю на первом месте в Японии! Фантазёр…

Звучит знакомый проигрыш, подходя к концу. Пора вступать. Ну СонЁн, как говорится, ни пуха, ни пера! Файтин![35]

Место действия: Япония, сьёмки первого шоу

(ЮнМи. С энтузиазмом и брызжа энергией) — Я очень давно хотела побывать в Японии и поэтому собираюсь получить от своего пребывания тут как можно больше!

(Ведущая, с улыбкой) — Что же ты хочешь получить?

(ЮнМи) — Всё, что только смогу! Хочу попробовать все знаменитые японские кушанья, увидеть вблизи гору Фудзияма, поносить японские наряды, побывать в храме Химэдзи, погулять в районе Сибуя и Акихабара, съездить на гору Коя-сан, посмотреть на Токио с телевизионной башни!

(Ведущая, смеясь и округляя глаза) — Какие у тебя большие планы!

(ЮнМи, тоже, широко улыбаясь в ответ) — Очень надеюсь, что они сбудутся!

(присутствующие в студии другие участницы группы «Корона» сдержанно улыбаются.)

Место действия: Япония, гостиница, место проживания группы «Корона»

Время действия: неделю спустя, понедельник, четырнадцатое июля

— Oricon… продали… мы… семь … тысяч…! — захлёбываясь воздухом выпаливает влетевшая в комнату КюРи прижимая к себе планшет.[36]

ИнЧжон, недоуменно смотрит на неё.

— Чего, семь тысяч? — непонимающе спрашивает она и начинает строить догадки. — Семь тысяч, на «Oricon»? Чего продали? Всего семь тысяч синглов? Так мало?

КюРи отрицательно мотает головой, никак не совладея с дыханием.

— А чего тогда?! — восклицает ИнЧжон. — Чего — «семь»?! Говори уже, чего ты молчишь?!

— Мы продали за неделю! — наконец справившись с дыханием кричит КюРи. — По данным «Oricon» мы получили за неделю восемьдесят семь тысяч оплаченных скачиваний синглов «Bunnystyle»!

— Не может быть! — восклицает ХёМин. — Где? Покажи!

— Вот! — вытягивает перед собою на руках планшет КюРи. — Смотрите!

Вскочив со своих мест, девочки окружают КюРи со всех сторон, заглядывая в её планшет. Одна ЮнМи остаётся сидеть там, где сидела.

— Первое место по продажам в Японии… — с восхищением в голосе произносит ДжиХён.

— Дай! — БоРам, которой ничего толком не видно из-за её роста, решительно забирает у Кюри планшет.

Девочки склоняют головы уже над ней, смотря на экран.

— «Bunnystyle», группа «Корона», Корея, оплаченные скачивания за неделю — восемьдесят семь тысяч… — читает она вслух, ведя пальцем по экрану.

На пару мгновений устанавливается пауза, подняв головы, девочки смотрят друг на друга.

— Мансе! — кричит ИнЧжон и, распахнув руки, бросается обнимать оказавшуюся рядом с ней СонЁн.

Радостные крики, визг, объятья, ликование и прыжки. Группа искренне радуется неожиданному успеху.

— А где ЮнМи? — минуту спустя, когда восторг начал стихать, спрашивает СонЁн оглядывая комнату.

— Тут вроде была… — обернувшись, непонимающе произносит ХёМин.

— ЮнМи! — кричит СонЁн. — Ты где? ЮнМи!

— Куда она ушла? — спрашивает она у всех. — ЮнМи, где ты?

(несколько позже. В гостиничный номер где поселили СунОк из коридора заглядывает СонЁн и обнаруживает ЮнМи, тискающую кошку)

— ЮнМи, что ты тут делаешь? — спрашивает СонЁн и, поздоровавшись с СунОк заходит в комнату.

— Пришла проведать Мульчу. — отвечает та, прижимая к себе довольное-предовольное животное.

— Чего ты убежала? — спрашивает СонЁн.

— Вы там заняты. — отвечает ЮнМи. — Не хотела вам мешать праздновать. А меня тут любят.

— Да лапа? — обращается она с вопросом к кошке.

СунОк удивлённо переводит взгляд с ЮнМи на СонЁн и обратно.

(ещё несколько позже.)

— Так, поздравляю группу с отличным результатом! — говорит СанХён, войдя в общую комнату.

— Спасибо, сабоним! — кланяются девушки.

— СонЁн, — поворачивается к главной солистке группы. — Мои личные поздравления за отличную работу.

— ЮнМи, — поворачивается он уже к другой участнице группы. — Мои личные поздравления за отличную работу.

Девушки недоумённо переглядываются.

— Господин президент, — произносит СонЁн. — что вы имеете в виду?

— Я имею в виду семьдесят шесть тысяч твоих продаж, — улыбаясь, отвечает ей президент.

— Семьдесят шесть тысяч? — удивляется СонЁн.

— Если ты ещё не знаешь, то после недели промоушена продажи сингла «Sayonara» составили семьдесят шесть тысяч.

— Вау… — изумлённо выдыхает группа, смотря на удивлённую СонЁн.

— По количеству проданных синглов группа и СонЁн имеют отличные шансы на получение золотых сертификатов «Nippon Rekоdo Kyоkai». — с довольным видом продолжает говорить СанХён. — Продажи очень хороши и есть высокая вероятность продать больше ста тысяч синглов к окончанию промоушена. Отличный результат.[37]

Девочки радостно приветствуют предположение президента.

— А я ничего не видела, про СонЁн. — говорит КюРи. — Там в таблице только мы.

— Ты, наверное, посмотрела только результат для групп. — говорит её СанХён. — результаты сольных исполнителей смотрела?

— Ой, не смотрела. — виновато признаётся КюРи.

— Ну вот в этом и причина, почему ты не видела. — говорит СанХён и объявляет. — В ближайшее время мы все вместе отметим ваше достижение. Где-нибудь в ресторане.

Девушки радостно хлопают в ладоши и благодарят своего работодателя за столь хорошее к ним отношение.

— Как только в вашем расписании появится возможность для этого. — делает небольшое уточнение СанХён и продолжает. — А пока нужно хорошо трудиться!

— Да, сабоним, спасибо, сабоним. — кланяются девушки и обещают. — Мы будем хорошо стараться!

— ЮнМи, — дождавшись, пока все разогнутся, обращается к самой младшей СанХён. — У меня с тобой сегодня будет отдельный разговор. А пока, скажу тебе, что песня АйЮ за неделю, так и осталась на первом месте во французском чарте…

СанХён и все присутствующие смотрят на ЮнМи.

— Что ж, большому кораблю, большое плаванье. — решив, что все ждут, каких-то слов или реакции, говорит она. — АйЮ — молодец. АйЮ — профессионал.

Время действия: после пяти вечера

Место действия: небольшой ресторан в Токио

— О, господин президент, я вижу у вас на руке цепочка, которую я вам подарила? — игриво произносит ЮнМи. — Неужели вы задумались о своём здоровье?

— ЮнМи, — смотря на неё со значением в голосе произносит СанХён.

— Да, господин президент. — откликается та.

— Я предложил тебе вместе поужинать…

— Это было очень мило с вашей стороны, сабоним. — невежливо перебивая, улыбается ЮнМи. — Давно хотела попробовать японской говядины.

— … чтобы обсудить с тобой несколько вопросов. — не одобряя легкомысленного отношения строго произносит СанХён.

— О повышении размера моих процентных отчислений? — уже мило улыбаясь, интересуется ЮнМи.

— Мне кажется, ты излишне оптимистично настроена.

— Не без основания, сабоним. Промоушен проходит на должной высоте. Разве это не повод для оптимистичного взгляда в будущее?

— Вот про будущее я с тобой и хотел поговорить.

— Я внимательно вас слушаю, сабоним.

— Есть несколько тем для разговора. Первая, мне сегодня прямо с утра позвонил президент Чо СуМан. Как ты думаешь, о чём он хотел со мной поговорить?

— Даже не могу себе представить. — с ехидцей отвечает ЮнМи. — Просто не имею никаких предположений.

СанХён вздыхает.

— Расскажи мне, как вы расстались с АйЮ. — просит он.

— Мы с ней не расставались, сабоним, — пожимает плечом ЮнМи. — Это она со мной расставалась.

— Я хочу знать, как именно это произошло.

— Она подарила мне маленькую сумочку «Louis Vuitton» и сказала, что я молодец, но деньги поклонников ей дороже. И мы не можем по этой причине больше встречаться…

СанХён внимательно следит за выражением лица ЮнМи.

— … Предложила, «заходить, если что» — заканчивает свой короткий рассказ ЮнМи. — «Если что» пока ещё ни разу не наступало, сабоним, поэтому я не знаю, сказала она это серьёзно или это было просто следование этикету вежливости…

— Ты обиделась. — делает вывод, смотрящий на ЮнМи СанХён.

— Не знаю. — не встречаясь с ним глазами, отвечает ЮнМи смотря в сторону.

— Я тебе кажется говорил, что АйЮ профессионал?

— Да, сабоним. — не отрицает ЮнМи.

— Профессионалы работают профессионально.

ЮнМи кивает, показывая, что понимает тавтологию.

— Профессионалы зарабатывают деньги. — говорит СанХён.

ЮнМи наклоняет голову, в подтверждении, что не оспаривает это высказывание.

— Президент СуМан спросил меня, нет ли у меня ещё песен для АйЮ?

— Во Франции внезапно закончились рифмоплёты и нажиматели на клавиши? — с иронией в голосе интересуется ЮнМи.

— У тебя внезапно закончилось желание зарабатывать деньги? — с такой же иронией в голосе интересуется СанХён.

Поджав губы, ЮнМи делает движение плечом и головой которое можно трактовать как — «да вроде бы нет».

— СуМан неожиданно для себя вылетел на европейский рынок. — говорит СанХён решив объяснить ЮнМи как он сам видит причину звонка президента «SM». — Он там никого не знает и, похоже, немного от этого перепугался. Поэтому, первым делом он позвонил тому, кого знает.

— Но, сабоним, я слышала, что у вас с ним испортились отношения? — напоминает об известном факте ЮнМи.

— Не до такой степени, чтобы перестать вместе зарабатывать деньги. — несколько сварливо отвечает СанХён.

— Но ведь АйЮ, это же другое агентство? — напоминает ещё об одном известном факте ЮнМи.

— Другое. — кивает в ответ СанХён. — Но, Франция, это рынок, на котором нет айдолов моего агентства. Поэтому, АйЮ в данном случае для меня не конкурент и можно заработать, продавая «SM» для неё песни.

— А разве вы не хотите, сабоним, чтобы ваши артисты выступали во Франции?

— Хочу. Но это не вопрос одного дня. Подготовка займёт много времени. А у АйЮ просто удачно сложились звёзды. В Корее год Франции и во Франции сейчас много внимания обращают на Корею. Нужен корейский артист, которого можно показывать на ТиВи и приглашать для участия в шоу. Для АйЮ очень удачно сложилась её внешность и твоя песня на французском. Сейчас она там на первом месте, но у неё единственный сингл. Ей срочно нужно наполнение для удержания интереса к себе и продолжения какого-то успеха.

ЮнМи понимающе кивает, но молчит.

— Вот тебе хороший момент для старта твоего продюсерства. — говорит СанХён. — Лучше сразу работать с известными исполнителями и на международном рынке. Или ты собралась начать с никому неизвестной группы? С минимальной оплаты?

ЮнМи задумывается над его словами.

— Но и провал в этом случае будет ошеломительным, по сравнению с никому неизвестной группой. — резонно замечает она.

СанХён кивает.

— Всё имеет свою цену. — говорит он и добавляет. — Если это сделаешь не ты, то это сделает кто-то другой. Во Франции есть нажиматели на клавиши и рифмоплёты. Они и получат деньги Чо СуМана.

— А есть уже какие-либо сроки? — интересуется ЮнМи. — Какие-то пожелания?

— Сроки — всё нужно было ещё вчера. А пожелания… — отвечает СанХён и на секунду задумывается. — … Сингл должен быть популярным. Сингл должен продаваться. Обычные пожелания.

СанХён пожимает плечами, ЮнМи с задумчивым видом медленно кивает.

— Я подумаю. — обещает она.

— Сколько времени ты будешь думать?

— До завтра.

— Хорошо, — говорит СанХён. — Буду ждать твоего решения. Следующее, о чём я хотел с тобой переговорить. Ещё вчера мне позвонил господин Икута…

СанХён многозначительно смотрит на своего айдола.

— Это который из «Sony Music»? — потратив пару мгновений на то, чтобы вспомнить кто это такой, уточняет ЮнМи.

— Да, речь идёт о нём. Он сейчас находится в Америке, но собирается вылететь в Японию раньше запланированного. Причина — он желает встретиться с тобой.

— Мы же взяли с ним паузу на полгода пока у меня не появится голос. Разве не так? — спрашивает ЮнМи.

— Он желает обсудить с тобой сотрудничество как с композитором. Думаю, это из-за того, что АйЮ оказалась на первом месте французского чарта. Я хочу предварительно переговорить с тобой об условиях работы с «Sony Music». До того, как встречусь с господином Икута.

ЮнМи задумывается.

— Я буду рассматривать только варианты взаимодействия, при которых выплаты роялти будут производиться от объёма продаж. — говорит она. — Никаких разговоров о процентах с прибыли быть не может.

— Нагло. — саркастически кивает СанХён. — Вряд ли Икута согласиться с этим, но продолжай, я слушаю.

— Ну если на первом же вопросе мы не находим согласия, какой смысл — продолжать? — спрашивает ЮнМи.

— Икута — это объёмы продаж. — говорит СанХён. — Икута — это поддержка продвижения твоих произведений по всему миру. Это гарантированно выкупленное время на радиостанциях и в тв-эфире.

— И за это я должна отдать им все права?

— Всё имеет свою цену. — повторяет СанХён

— Да, — соглашается с ним ЮнМи. — Но порой цена бывает неоправданно высокой. Знаете, господин СанХён, я тут подумала и решила, что разговоры о передаче прав, они всё больше и больше кажутся не соответствующими моим интересам. Особенно после вашего урока.

— О каком уроке ты говоришь? — недовольно спрашивает СанХён.

— Когда вы меня вышвырнули за дверь. — смотря в глаза мужчины поясняет ЮнМи.

— Ты сама этого долго добивалась, нарушая все оговорённые ранее правила сотрудничества. — не моргнув глазом отвечает СанХён. — Это был всего лишь мой шаг навстречу твоим устремлениям. Не более.

— Вполне возможно, что именно так это и было. — кивает ЮнМи. — Хотя многое зависит от точек зрения на проблему, но не об этом сейчас разговор. — Просто после этого у меня возникло осознание реальной ситуации …

ЮнМи делает паузу, СанХён молчит, давая ей высказаться.

— Вот вы, сабоним, платите «Короне», образно говоря, за то, что они крутят своими задницами на сцене. — продолжает она. — Кроме этих задниц, у них ничего нет. И если вдруг, завтра, по какой-то причине, их у них вдруг оторвёт, то мои сонбе станут вам не нужны. И вы их выгоните.

— Интересное у тебя оказывается мнение о своих сонбе. — неодобрительно качает головой СанХён.

— Я говорю не о их человеческих качествах, а о способности производить прибыль агентству. — объясняет ЮнМи. — И быть востребованными.

— То, что ты сказала, так это и есть, та самая, повседневная жизнь. — отвечает ей СанХён. — Все в ней кому-то нужны пока с них можно что-то получить. Если это до тебя только что дошло, то — поздравляю. Ты стала взрослой. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

— Жизнь пестра нюансами. — говорит в ответ ЮнМи смотря на СанХёна. — И один из этих нюансов состоит в том, что у меня кроме задницы есть ещё голова. Если мне оторвут задницу, то у меня останутся ежегодные роялти, которые я заработала своей головой, а не вращением разных частей своего тела на сцене. Зачем отдавать их какой-то «Sony Music»? Они мне самой пригодятся.

— Чтобы были хоть какие-то роялти, песни должны быть популярными. — наставительно произносит СанХён. — А популярными их делают лейблы, вкладывая в их раскрутку деньги и человеческие ресурсы. Без лейбла популярности не достичь.

— Пока жизнь не подтверждает ваши слова, сабоним. — возражает ЮнМи. — Например, АйЮ.

— СуМан заключил договор на продвижение с местным французским лейблом, не помню, как он называется. Думаю, если начать разбираться в его финансовой истории, то с вероятностью процентов семьдесят окажется, что он принадлежит всё той же «Sony Music». По-другому рынок не работает. — говорит СанХён.

— У нас с господином Икута был назначен срок встречи. — подумав, отвечает ЮнМи. — Суета и торопливость не делают ему лица. Как я понимаю, господин СанХён, вы хотите заранее получить от меня согласие на сотрудничество с лейблом? Но я даже условий не видела. Те, что прозвучали прошлый раз, были самопродажей в рабство, а не условиями совместной деятельности.

ЮнМи спокойно смотрит на недовольного СанХёна.

— Господин президент, — по-прежнему спокойно говорит она. — Если вы пообещали господину Икута моё присутствие на переговорах, то я, несомненно, буду. Но вот согласие на контракт с его работодателем, я не дам. Не дам до тех пор, пока не увижу, что он для меня выгоден. Извините, если это прозвучало грубо.

СанХён крайне недовольно смотрит на ЮнМи.

(позже. ЮнМи возвращается в гостиницу после разговора с президентом своего агентства)

Еду в гостиницу, не отрывая своего взгляда от окна микроавтобуса. За окном — Токио. Ещё раз убеждаюсь, что я наивный чукотский юноша. Думал, приеду в Японию, посмотрю все достопримечательности, попробую всяких национальных кушаний… Ага, щас! Три раза, за амбаром! Не надо, как говорится путать эмиграцию с туризмом. Я сюда работать приехал, а не ходить, раззявив рот. Работать я сюда приехал, работать! А в корейском понимании работать, это значит с самого раннего утра и до позднего вечера. И можно ещё и полночи прихватить. Но с утра снова — как штык! По-другому — ни-ни, даже и не мечтай… Вот я дурак, когда думал раньше, что это правильно так жить, так работать, как в Корее… а сейчас я думаю — ну его нафиг, такую жизнь! Японию вижу только из окна микроавтобуса, когда переезжаю с группой на новое место сьёмок или выступлений. Едим то, что дают. Завтрак, в отеле, обед и ужин — что привезут доставщики еды. Спрашивают, чего хочешь и к назначенному времени привозят. Тут этих доставщиков еды — как комаров на болоте. В Корее это тоже развито, ну но Токио это уже кажется перешло в разряд бедствия, ну лили вот-вот перейдёт. Не раз наблюдал по дороге как они носятся на своих мопедиках или, мотиках, плюя на все правила дорожного движения: ломят на красный свет, фигачат по тротуарам прямо между пешеходами, а развернуться через двойную сплошную, так это сам бог, как говорится, велел. Прямо с утра. Как доставщик проснулся, так повеление и получил. И не менее двадцати раз за день сделать…

Японская повседневная еда оказалась странной. Сашими, суши, роллы — всё это, оказывается местная экзотика и в повседневной жизни японца отсутствует. А присутствует в больших количествах — лапша, рис и морепродукты в панировке. Всякие там креветки, осьминоги, рыба или мясо. Обмакивают в жидкое рисовое тесто, а потом жарят в масле. Называется такие блюда одним общим словом — «темпура». Пожаренное потом выкладывают на бумагу, масло стекает и получается, в целом, не жирно. Только вот после того, как я поел с ЧжуВоном осьминогов, как-то на морепродукты меня не тянет. Как и на водянистые мисо-супы с водорослями. Собираясь в Японию, думал, ух, приобщусь к японской кухне! В результате уже второй день заказываю себе «итальянское меню» — салат, лазанья, ризотто, паста. Почему-то заказать это здесь можно без проблем. Приехать в Токио и питаться итальянской кухней в местном исполнении… Воистину, жизнь полна неожиданностей…

Возвращаемся в отель «за полночь», быстро помылся, упал в постель и тебя уже толкают — вставать! Работать! Утро уже!

Ни на одной экскурсии ещё ни разу не был, ничего в городе не видел. Видел только обстановку в студиях, когда снимали шоу, да непонятно где находящиеся сценические площадки, на которых выступали… Печально…

Единственный «плюс» … Нет, вру, два «плюса». Первый — мне нравится выступать. Выходишь на сцену и «ууу-х, погнали!». А второй — хорошо встречают. Когда объявляют «Корону» у зрителей нет равнодушной реакции. Кричат, свистят, визжат, машут руками и плакатиками с именами участниц, чаще всего с моим именем.

Постер БоРам

«Агдан — каваи!» — самая распространённая надпись, которую я вижу чаще всего. Приятно, кривить душой не буду. Японцы, они вообще дуреют при виде меня без очков. Настолько на них мои синие глаза вкупе с светлым окрасом волос действуют, что чуть ли не в ступор впадают. А потом дружно кричат — «каваиии-и!» и желают фоткаться со мной. Без охраны, затопчут нафиг…

В общем, за исключением этих двух положительных моментов, как говорится — «тяжела и неказиста, жизнь корейского артиста»! Мало того, что света белого не видишь в буквальном смысле этого слова, так ещё родное руководство пытается по миру в одних трусах пустить. СанХён тут подкатил, со своим Икутой. Вот прямо выложь и положь ему моё согласие на контракт с лейблом. Вот выложь и положь! Нифига ничего подобного не будет, пока условия меня не устроят — я прямо так ему и сказал. Ну почти, прямо так. Шеф было взялся уверять меня, что без контракта с лейблом жизни никакой не будет, но на фоне успеха АйЮ я позволил себе наглость открыто усомниться в этом утверждении. Всё требует доскональной проверки. Хомут на шею одеть быстро, а вот снять его потом… С этим могут быть немалые проблемы… Те, которых ты везёшь на себе, будут негодовать, топать ногами и возмущаться, что ты такая неблагодарная скотина, не хочешь продолжать такого увлекательного занятия…

Странно, вообще-то, что СанХён так активно агитирует за «Sony». В моём понимании, последствием такого соглашением станет то, что его задвинут в угол и всё. Ну стану я работать с лейблом напрямую, а он-то зачем тогда будет нужен? Непонятно.

Может, шеф осознаёт, но не хочет призываться, что на мировой уровень он не тянет? Поэтому согласен прицепиться к локомотиву мировой музыкальной индустрии хоть каким-нибудь «маленьким вагончиком»? Пусть даже не СВ, пусть хоть плацкарт, лишь бы тащили? Смотря на то, как у шефа как-то вяло всё происходит, невольно в голову приходит мысль, что ни опыта, ни связей для работы на международном рынке у него нет. А так — будут «тащить». Пока «тащат» — «врубится в тему», «появятся связи», научится, будет потом дальше сам «пальцы гнуть». А сейчас у него с Икутой есть какие-то неизвестные мне дополнительные соглашения в случае моей удачной «продажи». Например, что его агентство будет получать для своих артистов какие-то гарантированные места в каких-то шоу или концертах. Больше эфира, больше известности, больше денег. Выгодно. Или, СанХён получит возможность работать с известными продюсерами или композиторами, которым его агентство раньше нафиг не сплющилось. Но при посредничестве «Sony music» всё может стать иначе. «Sony» — это же, но сути, посредник. Вашим, нашим… Если посредник «нормальный», то он всегда сумеет найти общий интерес и общую для всех выгоду. А судя по тому, в какие небеса взлетело «Music», посредники они «нормальные». С немалым опытом…

И всё это благополучие должен оплатить один я. Как говорится — «процветание возможно только на чужих костях» …

Время действия: Вечер

Место действия: Казарма ЧжуВона. Солдаты смотрят новости шоу-бизнеса.

«… «Яркий успех» — такими словам оценивает японская пресса, проходящий в Японии промоушен корейской гёрлз-группы «Корона» …» — красивая молодая ведущая сообщает новости мило улыбаясь с экрана телевизора. Солдаты, с восхищением следят за ней.

— «… Наши корейские девушки буквально за неделю покорили сердца жителей Страны восходящего Солнца. Необычайно синхронное исполнение группового номера «BunnyStyle» и проникновенное сольное исполнение ведущей вокалистки группы СонЁн песни «Sayonara» не оставляют равнодушными ни одного зрителя. Доказательством этому стало первое место продаж по результатам, объявленным компанией «Oricon» и первые места во многих японских музыкальных чартах…»

Ведущая уже секунды три как исчезла с экрана и теперь на нём показываются различные фрагменты выступления корейской гёрлз-группы. Отдельным, «длинным куском», без мелькания кадров, показывают ЮнМи, сидящую за столом на каком-то шоу. Её невероятно синий взгляд.

— Ваа-уу! — разом выдыхают все сидящие у телевизора и начинают говорить разом, делясь впечатлениями. — Вот это глаза! Самые красивые глаза Кореи! Конечно, японцам против таких глаз не устоять. Да никто не устоит против такой девушки! Вон, даже «Предводитель» наш сдался! Эй, предводитель, ты чего молчишь?! Твоя девушка победила Японию, а ты молчишь?! Разве это не стоит отметить?! Эй, предводитель?!

Не реагируя на обращённые к нему крики сослуживцев ЧжуВон с задумчивым видом смотрит на экран телевизора где продолжают показывать «нарезку кусков» с японских выступлений «Короны».[38]

— «… Кроме музыки и тем, связанных с шоу-бизнесом корейские девушки не боятся отвечать и на острые политические вопросы, которые были заданы им на одном из японских шоу…» — вновь появившись на экране продолжает свой рассказ ведущая — «… Похоже, японский ведущий хотел смутить корейских девушек каверзными вопросами, но это у него не получилось. В ответ на свою провокацию он получил чёткие и ясные ответы. Предлагаю посмотреть короткий фрагмент японского шоу, как это было» …

(изображение на экране меняется и появляется студия, в которой находятся двое японских ведущих — молодые мужчина и женщина и группа «Корона»)

— Агдан-сан, — обращается ведущий шоу к младшей участнице группы, — скажи, ты куришь?

— Нет! — категорическим тоном произносит та, отрицательно при этом крутя головой. — Я не курю.

Сонбе Агдан подтверждающе кивают головами, что мол да, мы свидетели, не курит.

— Но ты же — хулиганка? — удивляется ведущий. — Все хулиганки это делают, разве не так?

— Не знаю, как все, ведущий-сан, — отвечает ЮнМи, — но я, не курю. Можно быть хулиганкой и без этого.

— Ага, — радостно говорит ведущий, — похоже, сейчас мы узнаем для себя, что-то новое и интересное. Пожалуйста, расскажи, что ты конкретно имеешь в виду Агдан-сан? Это случаем не то твоё хулиганство, после которого министр иностранных дел твоей страны подал в отставку?

Присутствующие в студии другие участницы «Короны» разом враз настораживаются, поняв, что разговор свернул на политику.

— Это было не хулиганство, ведущий-сан. — отвечает ЮнМи.

— А что же это было? СМИ твоей страны писали, что ты подвергла настолько сильной критике своего министра, что он от этого очень сильно огорчился и ушёл в отставку. Не могла бы ты рассказать, за что ты так его критиковала? Я думаю, что японским зрителям было бы очень интересно узнать непосредственно от кореянки о политической жизни в Корее.

Улыбаясь, японец смотрит на ЮнМи. ЮнМи, уже поднаторев в постоянных улыбках, тоже, улыбаясь, смотрит на японца. На пару секунд в студии возникает пауза. Сонбе ЮнМи выглядят растеряно.

— Ведущий-сан, — всё так же улыбаясь, произносит ЮнМи, нарушая тишину. — Ничуть не сомневаюсь, что это будет интересно всем японцам, поскольку уверена, что им тоже, как и любому корейцу найдётся, что сказать своему правительству при личной встрече. Однако, как вы правильно заметили, я — кореянка. И поэтому, я буду решать проблемы с властями своей страны сама, напрямую, без участия кого-либо ещё из-за границы!

— Вау! — восклицает ведущий, поднимая обе руки вверх, показывая, что он сражён и сдаётся. — Какой ответ! А почему?

— У вас свои проблемы, ведущий-сан. — просто отвечает ЮнМи. — Вы живёте ими. Поэтому, ожидать, что вы пропустите сквозь себя ещё и проблемы нашей страны, простите, но это маловероятно.

— Логично, — признаёт ведущий.

— Обеёка-сан. — обращается к нему сидящая рядом с ним девушка-соведущая, — Мне кажется, что мы отклонились от темы нашего шоу. Политика, это не наша тема. Давайте говорить о музыке.

— О, мне просто интересно, Дзуки-сан. — оборачивается к ней ведущий. — Агдан-сан, не только красивая, но ещё и умная. Может быть она даже знает, как решить проблему с названием моря?

— Агдан-сан, — вновь поворачивается к ЮнМи ведущий, — ты знаешь решение?

— Ничего в этом сложного нет, ведущий-сан. — отвечает ЮнМи. — Для решения задачи достаточно выполнить ряд простых шагов. Если хотите, то я могу быстро их перечислить.

— Вау! — искренне восхищается ведущий. — Уже столько лет никто не знает, а она знает! Конечно, скажи!

— Первое, что нужно — обоюдное желание решить проблему. — говорит ЮнМи. — Это банально и представим, что это желание есть. Второе — зачастую человеческие споры бесконечны не потому, что невозможно найти истину — а потому, что спорящие ищут не её, а самоутверждение. Для того, чтобы найти решение, а не заниматься выяснениями кто круче, нужно отказаться от всех названий, которые когда-либо были у этого моря.

Ведущий удивлённо смотрит на ЮнМи.

— Для этого, — уверенно продолжает та, — нужно выписать их из всех древних документов и сказать — «вот так море больше называться не будет». А потом предложить всем желающим в Корее и Японии внести предложение по названию моря. Один большой список, без указания из какой страны подано предложение. И все туда пишут свои пожелания. Например — «Море бурь». Или — «Тёплое море». Можно придумать сотни прекрасных, новых названий.

— А потом, — говорит она, — пригласить в качестве арбитра третью сторону. Например, ООН, чтобы они провели лототрон. Представим, что в списке будет — триста названий. Генеральный секретарь ООН стоит и вертит барабан. Поочерёдно выпадают три шарика, определяющие номер. Всё, название моря выбрано. Цивилизовано, зрелищно, никому не обидно.

Ведущий несколько секунд смотрит на неё, обдумывая услышанное, а потом начинает смеяться.

— Агдан-сан, ты придумала шоу на мировом уровне! — смеясь, говорит он. — Ты такая хитрая!

— Я могу покрутить барабан, — с улыбкой предлагает ЮнМи и секунду подумав, добавляет. — Вместе с какой-нибудь известной японкой.

В студии все начинают смеяться, поняв, что это была шутка.»

В казарме тоже смеются.

— Девушка! — произносит кто-то из солдат с лёгким разочарованием. — Такие вопросы так не решаются.

(чат, который никогда не спит)

[*.*] — Первое место по продажам в Японии!! Наши девочки первые!! А — а-а! Я чуть не взорвалась, когда узнала!

[*.*] — Молодцы, молодцы, молодцы!! Больше чем у «Соши» когда у них был тур в Японии!

[*.*] — Супер, супер, супер!!

[*.*] — Ничего особенного. Просто им повезло что в это время никто из японцев не «комбэкнулся». Иначе их вообще бы в чартах не было.

[*.*] — «Совон», пошёл вон отсюда!

[*.*] — Интересно, как наши девочки будут это отмечать? Наверное, пойдут в самый дорогой ресторан в Токио! Они этого достойны!

[*.*] — Президент СанХён уже сводил Агдан в ресторан.

[*.*] — Агдан? Почему только Агдан? А как же остальные? Ведь они все вместе выступают?

[*.*] — Не знаю. В сеть выложили фотки, на которых Агдан и президент СанХён за столиком в ресторане. Весь стол уставлен едой. Агдан выглядит на фото очень довольной.

[*.*] — Странно. Может, фотошоп?

[*.*] — Кому нужен такой фотошоп?

[*.*] — Может, «совонам»? Они там у себя бесятся как ненормальные. Когда они узнали про первое место нашей «Короны», я думала, они с ума сойдут, такое там творилось в чате.

[*.*] — Да, там полно сумасшедших. Обсуждают, что можно сделать, чтобы сорвать нашим девочкам промоушен.

[*.*] — Они там, что, и вправду, ненормальные? В тюрьму захотели прямо из школы?

[*.*] — Я и говорю, что там полно неадекатов. Последняя идея у них — облить ЮнМи краской, чтобы она не смогла больше выступать.

[*.*] — Совсем придурки? Нужно сообщить в полицию! И в агентство «FAN Entertainment», пусть усилят охрану.

[*.*] — Я им написала, что «заскриншотила» их переписку и, если что случится, они все пойдут в тюрьму.

[*.*] — Правильно! Так с ними и надо! А они, что?

[*.*] — Потёрли свои сообщения и перебрались в зашифрованный чат.

[*.*] — Вот ублюдки.

[*.*] — А чего их так ЮнМи бесит?

[*.*] — «Соши» отложили свой комбэк из-за состояния здоровья участниц. Это после того, как на них тодук-коянъиАгдан напала. Вот они и хотят отомстить.

[*.*] — А, понятно. Я этого не знала.

[*.*] — А СонЁн-то наша, какая умница! Такая красивая песня, так здорово её исполнила. И на английском языке. Президенту СанХёну давно уже нужно было сделать для неё много сольных выступлений.

[*.*] — Это песня ЮнМи.

[*.*] — В смысле, песня ЮнМи?

[*.*] — Песню «Sayonara», которую исполняет СонЁн написала ЮнМи. И слова, и музыку.

[*.*] — Что, правда, что ли?

[*.*] — Правда. Я посмотрела титры.

[*.*] — Нифига себе! Вот это она молодец! Понятно теперь, почему «совоны» так её не любят. У «Соши» нет таких талантов. «Корона» — круче.

[*.*] — И французскую песню для АйЮ тоже ЮнМи написала. Уже вторую неделю на первом месте во французском чарте.

[*.*] — А причём тут Агдан? То, что песня на первом месте, это заслуга исключительно АйЮ. Всё зависит от исполнителя. Написать слова и ноты — не сложно. А вот исполнить так, чтобы люди запомнили, для этого нужен особый талант. У АйЮ он есть.

[*.*] — Хочешь сказать, что музыка и слова — не важны?

[*.*] — Почему, не важны? Важны. Но они не на первом месте. На первом месте — исполнитель.

[*.*] — Ну ты даёшь! Без запоминающейся мелодии и хороших слов никто тебя слушать не станет!

[*.*] — Главное, исполнитель. Дайте то же исполнить Агдан, её никто слушать даже не станет. А АйЮ — слушают. Уверена, что французы сейчас потрясены, увидев первый раз настоящую звезду. Они точно до этого не подозревали, что в Корее есть исполнительницы мирового уровня. Они сейчас в шоке.

[*.*] — Если музыка и слова не важны, почему же тогда все исполнители всегда ищут хиты для себя?

[*.*] — Не нужно спорить. Главное сейчас то, что наши девочки самые первые в Японии. Думаю, после этого их пригласят провести полноценной концерт. В «TokyoDome».

[*.*] — Точно! Японцы просто обязаны их пригласить!»

ЮЧжин отодвигается от экрана и вздыхает.

Вот ведь зараза какая! — думает она о ЮнМи. — Пока её антифаны наберутся наконец решимости, у неё уже промоушен закончится… Идиоты. Неужели так сложно купить краску и вылить её на фансайне на эту голубоглазую мордашку? Правильно говорят, что «анти с яйцами» больше не осталось. «Бойкот» они видите ли собирались делать, идиоты. Мою идею с краской поначалу даже не восприняли. То же мне, антифаны… Трусы анонимные…

Вздохнув, ЮЧжин возвращается к чату и ещё раз пробегает прочитанное взглядом, цепляясь им при этом за новость об ужине и ЮнМи и СанХёна. Немного подумав, переходит по ссылке, смотрит выложенные кем-то анонимно сделанные фотографии. Вновь думает.

«Ты сама виновата» — решает она, вновь берясь за мышку и переходя в чат «Соши». — «Слишком удачлива. И больно рожа у тебя довольная. А я заодно свой новый анонимайзер испытаю. Мне пообещали, что с ним я могу писать в любом чате оставаясь неиндифицируемой. Удобно. Наёмные писаки всё же тупы и имеют слабое творческое начало…»

ЮЧжин придвигает к себе клавиатуру и набирает в чате фанов «Соши» фразу: «ЮнМи встречается с президентом СанХёном!» и, демонстративно вздохнув, нажимает пальцем клавишу «Ввод».

Время действия: вторая половина дня

Место действия: Корея, одна из больниц города Сеула. В отдельной палате, на больничной койке лежит мудан. Похоже, она только что проснулась. Рядом с койкой, на стуле для посетителей, сидит МуРан. По её лицу трудно понять, какие чувства она испытывает, но для тех, кто её знает, понятно, что она раздосадована.

— Долго я спала? — без всяких «здрасте» и соблюдения правил этикета, хриплым голосом интересуется шаманка у посетительницы.

— Вы уже почти неделю спите, госпожа мудан, — с лёгким недовольством в голосе сообщает ей посетительница. — Ваш врач сказал, что вчера вы первый раз проснулись на достаточно долгое время, чтобы можно было принять посетителя. Как только я об этом узнала, так сразу приехала. Я хотела узнать, что произошло в аэропорту…

Шаманка закрывает глаза и улыбается.

— Я видела свет, — говорит она. — Тёплый, ласковый свет. Он любит меня.

МуРан озадаченно смотрит на женщину с закрытыми глазами.

— Я ещё немного посплю. — заявляет шаманка. — Мне снится этот свет…

— Стоп! — приказывает МуРан. — Подождите! Вы обещали мне сделать работу, а сами спите уже неделю! Свет. Что это за «свет»? Что вы видели? ЮнМи — бодхисатва?

— Бодхисатва? Она? — открыв глаза удивлённо смотрит на неё шаманка. — Правда?

— Это я от вас хочу услышать, правда или нет!

Шаманка задумывается.

— Не похожа. — наконец говорит она — Впрочем, я не разу в жизни не видела бодхисатву… Может и похожа…

МуРан офигивает от такого «расклада».

— Так кто это скажет точно?! — восклицает она. Вы же — шаманка?!

— Я — шаманка? — удивляется лежащая в постели.

— Ну не я же беру деньги за оккультные услуги?!

Шаманка задумывается, смотря в потолок.

— Света в ней много. — помолчав, говорит она. — Но, бодхисатву я себе представляла иначе…

Ещё подумав она опускает глаза на клиентку и делает предположение: Может, она ещё — спит?

— Спит? Кто — спит? — не понимает МуРан.

— Ну… — делает в воздухе кистью невнятный жест шаманка. — Обе. ЮнМи и бодхисатва…

— Что значит — спит? — опять не понимает МуРан.

— Как я, — объясняет шаманка и закрыв глаза, сообщает. — Всё, я спать. Сеанс спиритизма закончен. Духи ушли по домам. Не мешай мне, а то прокляну!

Онемев от такой наглости МуРан смотрит на шарлатанку вытаращенными глазами.

Время действия: шестнадцатое июля, вторая половина дня

Место действия: небольшой зал, используемый группой «Корона» для проведения фансайна. За длинным столом сидят участницы группы, к столу подходят фанаты, держа в руках диски с песнями группы или постеры, на которых участницы ставят маркерами свои автографы, обмениваясь при этом с пришедшими несколькими фразами. Процесс идёт уже примерно полчаса из рассчитанного на час мероприятия. ЮнМи сидит второй с правого края и очередь на ней задерживается обычно дольше всего. Всё дело в том, что за её спиной, на специальном столике, развалившись, словно она не кошка, а пума, возлежит Мульча, несколько нервно постукивая хвостом по подставке. Руками её трогать нельзя, но можно сфотографироваться издали. Пока снимающий прилаживает свой телефон так, чтобы на снимок попал он, кошка и её хозяйка, проходит время, создаётся затор.

Внезапно поза Мульчи меняется. Перестав раздражённо помахивать кончиком хвоста, она широко открывает глаза и повернув голову, смотрит куда-то в сторону очереди к столу. ЮнМи, которая в этот момент позировала для очередного снимка, пытается привлечь её внимание, чтобы она смотрела в камеру, но, напрасно. Мульча, насторожив уши, внимательно смотрит на что-то очень её заинтересовавшее. Так и не добившись послушания от кошки, ЮнМи извиняется и переключается на следующего из очереди.

Внезапно Мульча садится и обернув себя хвостом, продолжает вглядываться в приближающихся людей.

— Мульча, что там? — спрашивает ЮнМи подписывая очередной диск и краем глаза заметив смену поведения подопечной. — Ты пить хочешь? Попросить, чтобы СунОк дала тебе воды?

Ответом ей становится нервное подрагивание хвоста и «зевание».

— Мульча? — поворачивает к ней голову ЮнМи.

Кошка по-прежнему неотрывно смотрит туда, куда смотрела. ЮнМи тоже смотрит в направлении её взгляда и не находит для себя ничего интересного.

— Что там? — спрашивает она у кошки, перестав разглядывая людей. — Собака?

Мульча в ответ нервно переступает лапами словно усаживаясь поудобнее и быстро глянув в ответ, вдруг прыгает со своего места на стол рядом с ЮнМи.

Ах-ха-ха-х! — восторженно восклицают фанаты.

— Ты чего творишь? — изумляется ЮнМи и приказывает. — Иди на место!

Протянув руку, ЮнМи пытается притянуть кошку к себе, но та выкручивается из-под её ладони. Некоторое время каждая из них пытается настоять на своём. Фанаты, разом достав телефоны, с удовольствием снимают эту, как им кажется, «милую возню».

— Я тебя в перевозку посажу, — шёпотом грозит кошке ЮнМи. Та в ответ отворачивается с видом, что ей на это наплевать. Подняв голову, она смотрит на нового поклонника творчества группы, приблизившегося к столу. Какой-то парень, а может, уже молодой мужчина, в чёрной повязке, скрывающей большую часть его лица, в просторном светлом плаще, молча стоит, засунув правую руку чуть ли не по локоть в карман.

— Э … простите, господин. — увидев, что на неё смотрят, произносит ЮнМи окинув странного незнакомца озадаченным взглядом. — Она немного непослушна… Рада видеть вас на нашем фансайне. Я — Агдан, томбой группы! Как зовут вас? Как поживаете?

Подняв голову, ЮнМи ожидает ответа. Неожиданно, незнакомец резким рывком выдёргивает что-то из кармана и начинает замахиваться. В тот же миг Мульча прыгает. Молча и целеустремлённо, точно приземляясь на поднятую руку. Обхватив её передним лапами, она зубами вонзается в её ладонь.

Издав от неожиданности вопль боли и страха, злоумышленник разжимает в испуге пальцы, выпуская из них на свободу что-то зелёное. «Зелёное», взлетев к потолку под испуганный «ах» свидетелей происходящего, проходит высшую точку траектории полёта и устремляется по нисходящей кривой вниз, в угол зала, где в этот момент ничего не подозревающий президент СанХён рассказывает на телекамеру какому-то японскому кабельному ТВ-каналу, какая замечательная группа «Корона» и какие у неё впереди грандиозные победы.

Шмяк!

«Зелёное» приземляется точнёхонько на голову несчастному президенту агентства и, лопнув, окатывает его своим содержимым с верха до низа. Оператор, ведущий сьёмку, вздрагивает от неожиданности, но только сильнее прижимает к глазу резиновый манжет визира, не прерывая процесса.

В зале начинается настоящий бедлам. Незнакомец в плаще в ужасе орёт, размахивая рукой с вцепившейся в неё кошкой. Пришедшие на фансайн девушки-фанатки визжат в разной тональности, в зависимости от развитости своих лёгких. Охрана мероприятия, очнувшись, ломится сквозь толпу, желая показать, что не зря получает деньги.

— Что это было? — раскрыв глаза ошарашенно спрашивает СанХён.

Он смотрит на свои руки, на свой костюм, и видит, что они все в чём-то зелёном.

— Что это? — сам у себя спрашивает он, растирая между тремя пальцами «зелёное». — Краска?

Трек пятнадцатый

Время действия: шестнадцатое июля, примерно десять минут после происшествия

Место действия: фансайн группы «Корона». ЮнМи, единственная оставшаяся за опустевшим столом, сосредоточенно водит маркером по бумаге. Закончив, она отодвигается и рассматривает то, что у неё получилось.

Аа-фигеть! Меня, можно сказать, только, что, чуть не убили! Жизнь корейского артиста оказывается не только — тяжела и неказиста, она ещё и просто опасна! Какой-то придурок притащил с собой на фансайн пакет с краской и, похоже, собирался хряпнуть его мне о голову. Можно даже не представлять, что со мною после этого было бы, достаточно просто посмотреть на СанХёна. Натуральный Шрек вышел! Как я его увидел, так сразу в голове хлопнуло — Шрек!

Поэтому, собственно, я тут один и сижу, за столом. Девчонки остались у пострадавшего руководства — «хороводы водить» и сочувствовать, а я, прибежав вмести с ними «на посмотреть», чего там с президентом случилось, рванул обратно на своё место, вспомнив, что там есть чем и на чём писать. Рванул, чтобы зафиксировать всплывшее в голове воспоминания. Сразу не «зафиксишь», точно потом забуду! С такой жизнью, хорошо бы себя к вечеру помнить, кто такой и где ты… Вот, нарисовал как смог, рисунок. Изложение сюжета писать не стал, подумав, что если кто-то соображулистый вдруг внезапно его прочтёт, то сможет использовать его как основу для своего сценария, а так — картинка да картинка. Я её раскрасил и подписал — «Шрек». Как увижу, так сразу вспомню. «Маркер» такой своеобразный для себя сделал. Теперь картинку нужно сфотать на телефон и всё, никуда она больше не денется. Можно будет на досуге попытаться вспомнить все диалоги в мультфильме. Вдруг, вспомню? Память моя меня последнее время — обнадёживает…

Оглядываюсь, смотрю по сторонам, разыскивая СунОк. Мой телефон у неё. Вижу вокруг лишь продолжающееся броуновское движение из охраны, поклонников и журналистов. А, ещё полиция появилась… Онни не видно. Мульчу, что ли прятать утащила? Вот тоже ненормальная кошка! Честно говоря, я офигел, когда увидел, как она на злоумышленника кинулась. «Зверятина» прямо какая-то, а не мирная домашняя пуси-муси. Непонятно, как она учуяла намерения этого Робин Гуда. Может, он перед «делом», валерианы выпил, для успокоения? Мульча её и почувствовала. Но от валерьянки кошки дуреют, а не на людей бросаются. Очень странно, что она так поступила. Словно действительно, она меня охраняет. Как настоящую принцессу… В изгнании… Хм… Кошка… Чёрная… Принцесса… О которой никто не знает… Где-то это уже было…

…

ЮнМи одиноко сидит за столом, расширенными глазами смотря в никуда. В таком состоянии её застаёт менеджер Ким, берущий контроль над ситуацией.

— ЮнМи! — обращается он к ней. — Чего ты там сидишь? Ты в порядке? Давай, иди к группе, нечего одной сидеть. Фансайн закончился.

ЮнМи, возвращаясь из своих мыслей, поворачивает голову и фокусирует взгляд на менеджере. При этом продолжает молчать, не показывая, что слышала и поняла, что ей сказали.

— ЮнМи? — требовательно повторяет Ким.

— Сейлор Мун! — подпрыгнув на месте выпаливает ответ та и, вытянув вверх руку с зажатым в ней маркером, восклицает. — Я несу возмездие во имя Луны!

Лицо Кима приобретает выражение, которое говорит — «и тут какой-то ад. Почему судьба распорядилась так, что я должен работать на этой работе?»

Он смотрит на замершую с поднятой рукой ЮнМи, та смотрит на него глазами человека, которого только что озарило, и он ждёт выражения восторга от свидетелей этого.

— Воины в матросках, — добавляет она, видимо решив, что проявление ликования у окружающих затягивается.

— Успокоительное. — ещё помолчав и посмотрев на подопечную, откликается Ким, стараясь сделать это с мягкой интонацией. — Пойдём со мной, я дам тебе успокоительного.

— Причём тут — успокоительное? — озадаченно смотря на менеджера спрашивает ЮнМи.

— А причём тут — «возмездие во ими Луны»? — получает она встречный вопрос.

— Я придумала сюжет для аниме! — восклицает ЮнМи и интересуется. — Господин менеджер, вы не знаете, в Японии есть мультсериал про девочек-волшебниц?

— Про девочек волшебниц нужно спрашивать у девочек. — строго замечает Ким. — Если ты сейчас быстро добежишь до своих сонбе, то они тебе скажут, есть такое, или нет.

— Спасибо, менеджер Ким! — благодарит ЮнМи вскакивая из-за стола. — Уже бегу!

ЮнМи убегает, забыв забрать с собой и оставив лежать на столе рисунок улыбающегося зелёного огра.

(чуть позже. Гримёрная)

В гримёрную, чуть ли не зрительно брызжа энергией, влетает ЮнМи.

— Онни!! — кричит она, перепугав своим криком и так нервничающих девушек. — Вы мультики про девочек-волшебниц смотрели?!

— Ан… ня… нянь… янь… — от неожиданности запутавшись в своём языке, отвечает ей ХёМин. — Ня… вань… Каких ещё девочек- волшебниц?!

— Японских! — кричит ей в ответ ЮнМи. — У которых лунная призма и они ещё там голые переодеваются!

Старший коллектив группы «Корона», а также кое-кто из стафа, присутствующий в комнате, впадают в ступор после такого объяснения.

— Голые? — наморщив лоб, словно пытаясь вспомнить, переспрашивает ХёМин.

— Ну… почти, — признаётся, что «маханула» лишнего, ЮнМи.

— Не, не смотрели. — отрицательно покрутив головой признаётся ХёМин.

— А почему?! — энергично интересуется ЮнМи.

— Что значит — почему? — не понимает её собеседница.

— Потому, что такого сериала нет?! — выделив интонацией последнее слово, с надеждой в голосе подсказывает ЮнМи.

— Какого сериала?! — ощущая, что у неё едут шарики за ролики, восклицает ХёМин.

— Про воинов в матросках!

— ЮнМи, ты выпила успокоительные? — деловито спрашивает менеджер Ким, входя в комнату.

— Пусть они сначала признаются, что не смотрели этот мультфильм! — требует у него ЮнМи, сделав движение головой в сторону своих обалдевших онни.

— Они не смотрели. Они вообще, слепые. — успокаивающе произносит Ким и интересуется, обращаясь к присутствующему персоналу агентства. — У кого успокоительные? Дайте ей две таблетки и запить.

Взгляды всех присутствующих скрещиваются на ЮнМи.

— Так что, есть такой сериал или нет?! — не собираясь сдаваться, требует ответа ЮнМи у ХёМин.

— Это надо у БоРам спрашивать. — испуганно отвечает та. — Она аниме любит смотреть.

— БоРам-сонбе, — оборачивается в другую сторону ЮнМи. — В Японии есть сериал про воинов в матросках?

Та в ответ несколько секунд таращится на возбуждённую ЮнМи.

— Ннн… не знаю… — признаётся она. — Я не видела…

— Класс! — довольно восклицает ЮнМи и щёлкает пальцами.

(ещё позже. Так как мероприятие закончилось раньше запланированного, группа «Корона», по решению менеджера Кима, оставшегося за главного после внезапного выхода из строя президента агентства, направляется на микроавтобусе в кафе, с целью восстановления душевного равновесия. Известно, что ничто так не восстанавливает душевное равновесие, как хорошая порция сытной, вкусной еды. Ну, и немножко алкоголя. Девушки в машине, немного пришедшие в себя после круговерти событий, делятся впечатлениями и рассказывают друг другу, кто как пережил этот ужас.)

— Может, нужно было всё же поехать в больницу за президентом СанХёном? — осторожно высказывает сомнение в правильности происходящего БоРам. — А то как-то неудобно получается. Он — в больницу, а мы, есть едем. Наверное, это неправильно…

— А чем мы ему там поможем? — отвечает её ЮнМи, похоже, не растеряв до сих пор своей энергии, полученной на фансайне. — У него же не пулевое ранение. Кровь мы ему сдать не сможем. Я думаю, что наоборот, ему будет неловко, если мы будем там стоять и печально вздыхать.

— Это почему? — удивляется ИнЧжон. — Поддержка всем нужна. Особенно, когда человек в больнице.

— Есть заболевания, с которыми человек предпочитает проводить время наедине. — отвечает ей ЮнМи. — У господина СанХёна именно такой случай. Он стал некрасивым. Вот кто бы из вас захотел, чтобы рядом с вами скорбно вздыхала и топталась толпа людей, когда вы знаете, что выглядите просто ужасно?

В микроавтобусе задумываются, рассматривая ситуацию с этого угла.

— Так что, я думаю, мы правильно едем. — говорит ЮнМи. — Показываем, что всё нормально, никто не выпал из седла, ситуация под контролем!

— Кому показываем? — спрашивает КюРи.

— Всем. — бодро отвечает ЮнМи. — У нас ещё неделя гастролей тут. А если нашему президенту потребуется кровь, то после еды, мы сможем сдать её больше. После еды, кроветворная способность организма увеличивается! Известный медицинский факт.

Девочки ничего ей на это не отвечают, видимо представляют, как они сдают кровь одновременно при этом думая, будет ли у них ещё неделя промоушена или нет? На некоторое время в машине устанавливается тишина, что, видимо, не устраивает ЮнМи, нервное возбуждение которой тянет её — поговорить.

— Интересно, — произносит она. — Я вот думаю, кто этот чудак с краской? Японец? Это те самые провокации японских «правых», про которых нас предупреждали? А?

ЮнМи обводит взглядом присутствующих, предлагая пообщаться.

— Я не видела его лица, он всё время, пока я на него смотрела, был в маске. — отвечает ей СонЁн. — Но я думаю, что он кореец.

— Кореец? — удивляется ЮнМи. — Почему?

— Потому, что он хотел облить тебя зелёной краской. — объясняет СонЁн.

ЮнМи на несколько секунд задумывается.

— И что? — спрашивает она, не сумев объяснить себе слова СонЁн. — Ну и что, что она — зелёная?

СонЁн чуть слышно вздыхает.

— Раньше, — говорит она и уточняет, когда, — в древности, в Корее, цвет одежды показывал статус её владельца. Законом было запрещено, людям незнатного происхождения, носить одежду ярких расцветок. Было можно носить только зелёные, серые или чёрные ханбоки. В Японии другие правила. Я думаю, выбрав зелёный цвет, тебе хотели указать на твоё место. Что ты простолюдинка с окраины, а никак не принцесса.

После слов СонЁн, в машине устанавливается напряжённая тишина. ЮнМи, подняв глаза к крыше машины, обдумывает услышанное. Все ждут её реакции.

— Спасибо, СонЁн-сонбе, за ваше объяснение. — наклоняя голову, наконец благодарит ЮнМи. — Я поняла.

Девочки — выдыхают.

— Наверное, это кто-то из «совонов». — делает предположение БоРам. — КюРи читала, что они собирались мстить за «Соши». Вот и отомстили.

— Ничего, — успокаивает её ИнЧжон. — Полиция разберётся. В Японии полиция — это не то, что у нас. Жалеть никого не будет.

— Особенно корейца, попавшегося в Японии. Да? — с довольным видом поддакивает ей ЮнМи.

(несколько позже. Японское кафе, которое наконец достигла группа «Корона» в попытке ещё одного примирения с этим ненормальным миром)

Сижу, хлобыстнул уже один большой стакан колы, выцеживаю через трубочку второй. Чувствую, как холодная кола остужает мои внутренности и меня моё настроение. Адреналиновая весёлость сменяется хмурой решимостью нанести ответный удар.

Значит, я голь перекатная, годная к носке только зелёного? Ладно, будем знать. Но прямо сейчас дров ломать не будем. Не-не-не. Ни в коем случае! Зелёный генофонд планеты Земля нужно беречь и расходовать исключительно в особых ситуациях. Например, если кому-то нужно будет гробик срочно сколотить. Подождём, что нам скажут японские органы правопорядка. Будем действовать, имея на руках точную информацию. Хотя, хребтом, как говорится, чую, что то, что сказала СонЁн, так оно и есть. Чисто азиатское коварство! Не просто говном кинуть, а кинуть со смыслом! Чтобы все присутствующие при этом восхитились красотой замаха и броска! Чёртов восток…

Втягиваю через трубочку ещё одну порцию холодного напитка. Из-под пластиковой крышки бумажного стаканчика слышу натуженный сип.

Чёрт! Закончилось! Да и вообще?! Шо за крохоборство?! Ким привёз в какую-то забегаловку, чуть получше общепита. Напитки в бумажных стаканчиках подают! Безобразие!

Поднимаю правую руку и привлекши внимание персонала, прошу себе ещё колы.

— ЮнМи, — удивлённо произносит СонЁн, — тебе не много будет? Уже третий стакан.

— У меня жажда на нервной почве, сонбе. — отвечаю я. — Пить хочется.

— А писать потом где будешь? — по-простецки спрашивает БоРам. — У нас ещё сегодня по расписанию три мероприятия, не забывай.

ИнЧжон и ХёМин хмыкают, услышав это душевное замечание.

Ну да, резонно. В Японии проблем с туалетами, вроде нет. Но вот при переездах от площадки до площадки в машине, да и со сцены, просто так не убежишь… Нужно снизить обороты поглощения колы…

— Надеюсь, с президентом СанХёном будет всё в порядке. — говорит ДжиХён. — Последнее время он плохо себя чувствовал. Как бы это происшествие не подорвало его здоровья.

Угу, инфаркта только сейчас шефу не хватало. Он и так, последнее время постоянно за бок хватается. А туда может и сердце отдавать, и желудок. Язва, там, «прободится» или «прободается», как оно правильно произносится? Всё, что в желудке — внутрь. Пока кинутся, пока чохнутся в больнице, заражение крови, общий сепсис, организм не молодой, измучен уже болезнью и всё, нет человека! Вот чёрт, как этого придурка заставить к врачам попасть?!

— Да. — между тем говорит ИнЧжон, поддерживая ДжиХён. — Если президент СанХён не сможет из-за здоровья вести дела, будет очень плохо. У него столько планов. Я краем уха слышала, он готовится заключить контракт с «SonyMusic» на продвижение нашей группы в Японии. Если его здоровье не позволит ему это сделать, это будет очень обидно.

Девочки разом грустно вздыхают. Я же с острым недовольством смотрю на ИнЧжон, потому, что мне в голову внезапно приходит идея, как я могу загнать шефа в больницу. Для этого нужно поставить ему ультиматум. Хочешь, чтобы с подписал контракт с «Sony Music»? Нет вопросов! Только сначала сделай обследование и пройди назначенный курс лечения. Сделаешь, вот тогда — «вэлком», как говорится! Но если это сработает, тогда придётся продаться в рабство…

Похоже, уловив краем глаза выражение моего лица, а может просто что-то почувствовав на эмоциональном уровне, ИнЧжон поворачивает голову ко мне.

— Что? — спрашивает она у меня, увидев мой обращённый на неё взгляд.

— Ничего, — говорю я. — Просто смотрю.

Не поверив, «мамочка» группы принимается меня разглядывать, видимо пытаясь понять — «что я там себе думаю?», а я возвращаюсь к посетившей меня идеи.

Мысль… хорошая. Только есть нюансы. Во-первых, это будет шантаж. Пусть во благое дело, но шантаж. И как на него отреагирует СанХён, не совсем прогнозируемо. Может «закусить удила» обидевшись на такое с ним бестактное обращение. Вполне возможно, что так оно и будет, если учитывать, что он сейчас на нервах. И выйдет из моей затеи пшик и «минус сто единиц» к отношению с руководством, хотя делалось всё из благих побуждений.

Во-вторых. Шеф может пойти на шантаж и согласится. Но всё равно, как пить дать, обидится. Тогда я опять получаю себе «минус сто» к отношению с руководством, статус у «Sony» — «вечное рабство», экономическое положение — «с хлеба на квас» и достижение — «потерянная мечта». И на кой мне это надо?

Сдвинув челюсть вбок, со скепсисом смотрю на ИнЧжон.

Теоретически, сотворив благое дело, я могу за это получить повышение своей кармы. Но это только — теоретически. Я ведь до сих пор так и не знаю, как это работает. Например, если я перед этим, как сейчас, подумал, что что-то получу взамен за свои хлопоты, то повысится она, или нет? Может, добрые дела нужно творить безрассудно, одним спинным мозгом, тогда они будут засчитаны. А если думать о прибыли — то нет? Вот помнится, Незнайка, тоже как-то совершал добрые дела. Пока он не стал делать их искренне, не задумываясь, ничего у него не получалось. А как стал пользоваться лишь спинным мозгом, в котором одни рефлексы, так дело у него и наладилось…

Я закручинился, понимая, что вполне возможно оно так и есть, и роста своей кармы мне не видать вообще, как своих ушей. Ну потому, что я навсегда отравлен знанием, полученным от ГуаньИнь. Она сказала, что это нужно, что это полезно, что это выгодно и теперь я всегда буду помнить об этом. И ещё потому, что добиться рефлекторного «творения» добрых дел… Я даже не представляю, как этого достичь. Наверное, это нужно Буддой действительно стать…

— ЮнМи? — обращается ко мне БоРам, видимо видя, что я завис.

— Если здоровье президента вызывает опасения, то нужно не сидеть и печалится, а действовать. — говорю я, обращаясь к ИнЧжон. — Действовать, если хотите жить дальше как группа.

— И что нужно по-твоему для этого сделать? — спрашивает у меня Борам, после некоторой паузы, возникшей после моих слов.

— На мой взгляд, президент СанХён ведёт себя крайне безответственно. — повернув к ней голову, говорю я.

Девчонки дружно изумляются, никак не ожидав такого заявления, я же продолжаю свою мысль: Безответственно по отношению к своему здоровью, безответственно по отношению к своему агентству, к людям, которые в нём работают, безответственно по отношению вам. Если из-за неполадок со своим здоровьем он не сможет заниматься вашим продвижением в Японии, то это будет для вас много грусти и ноль денег.

Девчонки озадаченно хлопают глазами, переваривая услышанное.

— Поэтому, раз президент ведёт себя безответственно, а вы кровно заинтересованы в его здоровье и долголетии, то вы должны поставить ему ультиматум! — вношу я яркое и конкретное предложение.

— Ультиматум?! — изумляется БоРам.

— Да. — я кивком подтверждаю, что она не ослышалась. — Ультиматум. Сказать, что не будете выходить на сцену, пока он не пройдёт обследования и лечения!

— Э…э… а, — издаёт череду звуков БоРам, но заканчивает она более связанно чем начала.

— Но нас же выгонят! — восклицает она. — И потом, у нас — контракт!

— Если президент скопытится, то вы вообще ничего не заработаете. — указываю я в ответ на очевидный факт. — И айдолами вы никуда на работу больше не устроитесь. У вас уже возраст, а у всех везде своих хватает!

Девочки опять обдумывают услышанное.

— Заботится о здоровье ближнего, это хорошо и правильно. — наконец говорит СонЁн. — Но я думаю, что разговор не стоит начинать сразу с ультиматума. Нужно поговорить, попросить, чтобы президент побеспокоился о своём здоровье.

— Бесполезно. — говорю я. — Я уже говорила и просила. Он всё равно ничего не делает.

— Ты говорила с президентом о его здоровье? — удивляется ХёМин.

— Говорила. — отвечаю я. — Даже браслет ему подарила, чтобы тот ему напоминал, что ему нужно дойти до врачей. Всё без толку.

— Ты подарила президенту — браслет? — изумляется КюРи.

— Да. — киваю я. — И просила. Поэтому я сейчас и говорю вам об ультиматуме. Время дипломатических переговоров вышло!

Уф! — выдыхает ДжиХён обмахиваясь ладонью. — Уф!

— То есть ты предлагаешь только нам нарушать условия контракта, а сама участвовать не будешь? — прищурившись, спрашивает у меня ИнЧжон.

— Да. — просто говорю я. — Через неделю мы пойдём разными дорогами. Но, в отличии от вас, в армии меня будут гарантированно кормить, а вам придётся зарабатывать себе на рис самим.

Девочки обдумывают ситуацию.

— То есть, тебе всё равно, что будет с президентом СанХёном? Так? — уточняет КюРи.

— Если бы это было так, то я не разговаривала с ним на эту тему и не подбивала вас сейчас на бунт. — отвечаю ей я. — Я нахожусь более в лучшем положении, чем вы и найти источник дохода будет для меня не так сложно, как вам. Я бы могла промолчать, но как мне сказал президент СанХён — «профессионалы работают профессионально». Я ухожу, но мы вместе хоть сколько-то и как-то, но проработали. Не хочу оставлять у себя неприятное послевкусие от расставания, зная, что могла посоветовать своим сонбе что-то полезное, но промолчала, тем более, что это мне ничего не стоило. Поэтому, я и даю вам совет, который поможет вам сохранить работу до конца ваших контрактов. Эстрадный бизнес, это ведь джунгли, в котором все всех едят…

— Не так ли? — спрашиваю я, поочерёдно оглядывая своих задумавшихся собеседниц.

— Устройте забастовку сами, или скооперируйтесь с кем-то ещё из агентства, если одним страшно. — даю ещё один совет я.

— Нам могут начислить большие штрафы. — подумав, возражает ИнЧжон. — А сама ты в этом участия не принимаешь.

Я в ответ пожимаю плечами.

— Решайте сами. — говорю я. — Вы старше и умней, что не раз мне уже говорили. Ваше дело. Но…

— … разве агентство, не «одна большая семья!? — ехидно уточняю я. — Неужели вы не хотите позаботиться о главном её работнике?

В этот момент приносят еду и разговор прекращается.

(а в это время. Корея, чат фэндома «RedAlert»)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ!

ПО ФЭНДОМУ ОБЪЯВЛЕНА — «КРАСНАЯ ТРЕВОГА»!

НАПАДЕНИЕ НА АГДАН!

СРОЧНЫЙ ВЫЛЕТ ГРУППЫ ПОДДЕРЖКИ В ЯПОНИЮ!

ОБЪЯВЛЕН СБОР СРЕДСТВ ДЛЯ ФИНАНСИРОВАНИЯ ОПЕРАЦИИ,

РЕКВИЗИТЫ НА САЙТЕ ФАНКЛУБА!!

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ! «КРАСНАЯ ТРЕВОГА»!

«КРАСНАЯ ТРЕВОГА»! НАПАДЕНИЕ НА АГДАН!

(примерно в это время. Корея, воинская часть. Рота ЧжуВона занимается силовой подготовкой в спортзале)

— Эй, Предводитель! — заглядывая в двери орёт кто-то на весь зал. — В Японии твою невесту убили!

— Как — УБИЛИ?! — от неожиданности с размаху уронив штангу на опоры, ошалело орёт в ответ со скамейки ЧжуВон.

— Не знаю, что-то взорвали на фансайне! Говорят, президента её агентства привезли в больницу всего в крови!

— А ЮнМи?!

— Не знаю, говорят взорвали вместе со всеми!! Не надо было к этим япошкам ездить!

Вскочив на ноги ЧжуВон, с ошалелым выражением на лице пытается переварить жуткие новости.

— Так это чё? — спрашивает его сосед, до этого рядом с ним качавший гантелями бицепсы. — Япония объявила нам войну, что ли? Тогда надо собираться и в оружейную топать, чтобы потом не бежать. Сейчас тревогу должны объявить. Ну мы им дадим, хён, за нашу Агдан! Пожалеют, что родились!

(немного позже. Обмен смс-ками)

(ЧжуВон) — Ты где?

(ЮнМи) — В Японии.

(ЧжуВон) — С тобой всё в порядке?

(ЮнМи) — А что?

(ЧжуВон) — Сказали, что фанайн «Короны» взорвали. Что-то было?

(ЮнМи) — Всего лишь какой-то идиот с пакетиком краски.

(ЧжуВон) — Я так и подозревал, что ничего серьёзного. Твои сонбе не пострадали?

(ЮнМи) — Нет.

(ЧжуВон) — Отлично. Пришли мне свою фотку.

(ЮнМи) — Нафига?

(ЧжуВон) — Обмен изображениями согласно нашего договора.

(ЮнМи) — У меня нет фоток. Я не фотограф.

(ЧжуВон) — У тебя телефон в руках. Возьми и щёлкни.

(ЮнМи) — Я ем!

(ЧжуВон) — Секунда времени на это.

…

(ЮнМи) — Ну ладно.

(ЧжуВон) — Что за ужасное выражение на лице?

(ЮнМи) — Какое вышло. Я не фотограф.

(ЧжуВон) — Почему у тебя плечи голые?

(ЮнМи) — А с ними-то, что не так?

(ЧжуВон) — Это неприлично. Как я буду парням фото показывать?[39]

(ЮнМи) — Твои проблемы. Во что корди меня одевает, в том и хожу.

(ЧжуВон) — Пришли мне фото в нормальной одежде.

(ЮнМи) — Делать мне больше нечего! Всё, я ем! Чао!

Время действия: семнадцатое июля. Вторая половина дня

Место действия: съёмочный павильон одной из японских ТВ-компаний

Сижу в кресле, никого не трогаю, жду пока мне сделают на голове «укладку» перед съёмками. Я во «второй партии». Пока ждал своей очереди, посмотрел по телевизору короткий выпуск новостей. Офигительные новости. Вот, «перевариваю».

СонЁн оказалась права. Придурок, притащивший с собой пакет с краской, оказался корейцем. И КюРи, которая читала про то, что «совоны» обещались мстить, тоже правильно выбрала информацию из ежедневно хлещущего в сети потока. «Придурок» оказался поклонником «Соши» и заявился в Японию с чёткой целью — отомстить за своих «богинь». Оказывается, «богини», только-только пришли в работоспособное состояние после встречи с моей «адской кошкой» и промоушен свой, если точнее — дату его начала, они, из-за нездоровья, пропустили. И не смогли наполнить сердца своих фанатов радостью. Фаны впали в печаль и со скорбью в глазах поехали мстить, посыпая при этом себе голову пеплом.

Со слов КюРи, которая одновременно слушала новости и заглядывала через свой планшет в чат фанов «Соши», выходит, что там мне обещан «пожизненный эцих с гвоздями», если сублимировать все зачитанные ею пожелания в мой адрес в одну фразу. Идиоты, короче…

В новостях сказали, что тема происшествия на фансайне «Короны» сейчас самая популярная в поисковых запросах. Число посмотревших «прыжок Мульча» непрерывно растёт, японцы в восхищении от такой умной кошки и версия о том, что я дух королевы Мён СонХва, а Мульча — это мой защитник и проводник из мира духов, находит всё больше и больше сторонников. При этом «джапы» одновременно злорадствуют по поводу этого придурка с краской. Ну как — злорадствуют? Делано сокрушаются, что культура ихнего соседа, оставляет желать лучшего. И лучше бы он, сосед, вместо того, чтобы бороться за название моря, которое всегда было исконно Японским, тратил бы свои силы на воспитание своего подрастающего поколения. Чтобы такие «вундеркинды» к ним в Японию больше не приезжали. Короче — радостные танцы на костях подставившегося конкурента …

Но даже это не самый «цимис». «Цимис», я так понимаю, пошёл, когда показали какого-то полицейского в высоких чинах, который с проникновенным выражением лица пообещал, что ради обеспечения безопасности граждан Японии, посещающих мероприятия с присутствием корейских фанатов, полиция пойдёт на самые решительные, пусть и не популярные меры, так как большинство японских граждан на подобных мероприятиях — несовершеннолетние подростки. И по-быстрому перечислил эти меры. А именно: усиление контроля за прибывающими в страну корейцами в виде более тщательной их проверки, что, безусловно, увеличит сроки ожидания последних разрешения на въезд, и отслеживания поведения агрессивных корейских фанатов, раз правительство Кореи неспособно на это. Создание базы данных и запрет на въезд в страну фанатов тех сообществ, члены которых были замечены в Японии в неподобающем поведении.

Я сразу смекнул, что, произнося подобные слова, дядечка из полиции просто целит свои зубы на дополнительный бюджет для его организации, база-то из воздуха не возьмётся, и ещё целит зубы на расширение своих полномочий, чтобы можно было контролировать граждан другой страны с большим комфортом, чем оно есть сейчас. Ну и опять же, дополнительный бюджет на это дело. Однако, судя по тому, как журналист, бравший интервью, радостно взялся выяснять подробности того, как именно будет осуществляться контроль «иностранных корейских граждан», идея похоже пришлась местным по душе и денег на такое дело для японцев будет не жалко. В качестве первой жертвы, которую следует взять на контроль, дядечка-полицейский предложил официальный фан-клуб группы «SNSD», так как задержанный преступник является его членом. После этих слов, КюРи смотревшая телевизор с открытым ртом, закрыла его и сказала, что в Корею она возвращаться не будет, а останется тут, в Японии. Или, поищет для проживания какие-нибудь другие места на планете, главное, чтобы они были подальше от Страны Утренней Свежести.

Кстати, по телеку, чтобы не выглядеть «уж совсем» и как-то «замазать» своё явное желание поглумиться над соседом за его попытку «отжать» название моря себе, пообещали, что всё это никак не коснётся корейских артистов, что их тут очень любят, пусть приезжают, они всегда найдут тут горячих поклонников. И в качестве примера назвали, кого бы вы думаете? Группу «Корона»! Вай, какие они молодцы, так их тут любят, первое место по продажам и вообще, всё замечательно!

После этого уже ИнЧжон, похоже соображавшая несколько медленнее, сказала, что тоже останется тут вместе с КюРи, а я стал прислушиваться, пытаясь услышать вой из-за Японского моря. Оттуда, где Корея.

Мда. Погуляли, как говорится. При всех своих недостатках, КюРи умеет правильно ориентироваться в ситуации и, похоже, домой действительно лучше не возвращаться. Даже и не знаю, как СанХён будет из всего этого выруливать. Кстати, он где-то скрывается. Вчера его не видел, сегодня он тоже не появлялся. То ли прячет от журналистов и коллектива своё зелёное лицо, то ли в больницу загремел. Нужно будет у Кима узнать, что с шефом. Вчера приехали за полночь — упали. Утром встали, быстро позавтракали — поехали на съёмки шоу. Сейчас — подготовка ко вторым съемкам. Вечером ещё три выступления в разных местах. Офигеть какая бурная гастрольная жизнь…

Пока есть возможность сидеть на попе ровно, сижу ровно и размышляю — вменит мне всё случившееся СанХён как скандал, или — нет? Я вроде совершенно не причём. А кто тогда причём? Фанаты «Соши»? По идее — да, они всё это устроили. Но их много, и они анонимны. А я один и вот он. И если ещё учесть давнюю корейскую традицию, в которой, по словам моих сонбе, виновными всегда назначаются женщины, то, кто станет виноватым, достаточно предсказуемо. Ладно, посмотрим, как будут развиваться события. Надеюсь, что в рассказах о высоком градусе маразма в к-пор бизнесе всё же есть некоторая доля преувеличения. Ну, а если всё окажется правдой, в качестве утешения можно будет «покурощать» ЧжуВона суммой в шестнадцать миллиардов вон. Пусть платит, если он такой мачо. Фотки ему мои понадобились! Пацанам показывать будет. Хех, вот у людей жизнь! Как у Христа за пазухой. Единственная проблема — хорошо выглядеть в глазах окружающих. Других проблем у человека нет. Как говорится — чтоб я так жил!

(позже. Вопросы ведущего шоу, обращённые к ЮнМи)

— (Ведущий) — ЮнМи-сан, я знаю, что ты первый раз в Японии. Ты уже составила представление о нашей стране? Какое оно?

— (ЮнМи) — Пурогурами-сан[40], к большому моему сожалению, я так и не увидела Японию. Видела её только из окна автомобиля. Поэтому, Япония по-прежнему представляется мне огромной сказочной страной, где на каждом шагу таятся удивительные открытия и невероятные чудеса.

— (Ведущий, с очень довольным выражением лица) — Волшебной страной? Хе-хе-хе…

(группа «Корона», после шоу, разговор без ЮнМи)

— Зря она так про Японию сказала. — делится с подругами своей озабоченностью ХёМин. — Не то сейчас время, чтобы восхищаться Японией.

— Нас это уже не должно волновать. — говорит ИнЧжон. — После промоушена президент выводит её из нашей группы и значит, нам за неё отвечать не придётся. Будет сама объяснять, почему ей так нравится Япония.

— Постойте вы про это говорить, — произносит СонЁн. — У меня из головы не идёт то, что ЮнМи сказала о нашем президенте. Последнее время он и вправду выглядит больным. Может, нам действительно стоит попросить его уделять больше внимания своему здоровью?

— ЮнМи же говорила, что уже делала это. — напоминает БоРам. — Только президент не обратил на её слова никакого внимания. Почему он не поступит так же и с нашей просьбой?

— Тогда, что? — спрашивает СонЁн обводя всех взглядом. — Забастовка?

— Сбрендила? — удивляется в ответ на неё ИнЧжон. — Забастовка в промоушен? Совсем с ума сошла? Президенту даже не нужно будет нас увольнять. Ему будет достаточно сказать стафу, что они не получат денег из-за нас. Они сами нас похоронят. Даже до дому не доедем.

— Но надо же что-то делать? — говорит СонЁн. — Или мы ничего не будем делать?

— Я бы не стала следовать советам ЮнМи. — произносит КюРи. — У меня уже давно сложилось мнение, что то, что позволено ей, совсем не означит, что будет позволено нам. У неё с президентом очень близкие отношения. Мы все, хоть и дольше работаем в агентстве чем она, но я не могу назвать никого из нас, у кого бы были такие отношения с президентом СанХёном.

— В смысле? — уточняет, не понимая ДжиХён. — Что ещё за отношения?

— Разве не слышала, когда она сказала, что просила, чтобы он прошёл обследование, а когда он этого не сделал, подарила браслет в качестве напоминания? — удивляется КюРи.

ДжиХён задумывается над её словами.

— Это значит, что разговор об этом был не единожды. — подсказывает ей КюРи «дальнейшее правильное направление мыслей». — Кто может требовать от человека? Тот, кто для него близок, кому это позволено. Если от тебя кто-то незнакомый начнёт требовать, чтобы ты занялась своим здоровьем, ты же его пошлёшь подальше, да и всё.

— ДжиХён не пошлёт. — говорит БоРам. — У неё характер не такой.

— А у президента как раз такой характер. — отвечает ей КюРи. — Он мужчина. И если ЮнМи уже несколько раз от него что-то требовала, то значит, ей это разрешается, так как она находится в его «ближнем круге». Правильно?

Борам, выпятив нижнюю губу задумчиво кивает — «правильно».

— И подарки дарить, не по случаю кого-нибудь праздника, могут только «свои». — довольная поддержкой добавляет ещё одно замечание КюРи. — А кто из нас когда-нибудь дарил президенту подарки — «просто так»?

Задав вопрос КюРи обводит взглядом своих онни. Онни «не признаются». Стоят, молчат.

— Никто. — говорит за всех КюРи и подытоживает. — Поэтому, пусть ЮнМи сама устраивает забастовку, если ей так хочется. У неё есть приглашение на Грэмми, её президент СанХён не выгонит. А у нас нет такого приглашения. Так ведь?

Девочки с задумчивым видом согласно кивают.

— А ты, что, думаешь у президента и ЮнМи — «химия»? — удивлённо смотря на КюРи спрашивает ХёМин.

— Ничего я не думаю! — резко отвечает ей КюРи. — Я просто делаю выводы из событий. Вот ты — что об этом думаешь?

— Я думаю, что этого быть не может. — подумав, отвечает ХёМин.

— Вот и я так думаю! — отчеканивает КюРи.

(позже, уже на другом шоу)

(Ведущий) — Агдан-сан, твой вес не соответствует общепринятым стандартам? Ты будешь что-то с этим делать?

(ЮнМи) — Да, пурогурами-сан, я знаю, что мой лишний вес печалит моих поклонников. Но тому есть причина. Дело в том, что по заключению врачей, мой организм сейчас бурно растёт и ему требуется усиленное питание. Поэтому, по рекомендации врачей, я сильно не ограничиваю себя в еде. Если я займусь самоограничением, то нанесу вред своему здоровью.

(Ведущий) — Оу! Ты — растёшь? Разве в твоём возрасте это ещё возможно?

(ЮнМи) — В медицине известны случаи внезапного бурного роста у подростков, пурогурами-сан. Редко, но они бывают. У меня как раз такой случай. Врачи мне сказали, что такое состояние организма длиться обычно не больше года. Через год, я смогу соответствовать стандартам отрасли. Поэтому, прошу моих поклонников не переживать, а набраться терпения. Через год вы увидите, что выйдет.

(Ведущий, улыбаясь) — Значит, можно рассчитывать, что ты станешь ещё красивей?

(ЮнМи, вежливо улыбаясь в ответ) — Будем на это надеяться.

(Ведущий, радостно) — Вау! Будем все на это надеяться!

(ЮнМи, с поклоном головы) — Спасибо, пурогурами-сан!

(Соведущий, присоединяясь к разговору) — Если Агдан-сан станет ещё красивей, тогда она точно завоюет первое место в японских музыкальных чартах! Агдан-сан, это ведь твоя мечта, да?

(ЮнМи, неожиданно сделав паузу перед ответом и делая отрицательное движение головой) — Нет, я об этом не мечтаю.

(Ведущий, с удивлением) — Вау!! Ты не мечтаешь об этом?!

(ЮнМи) — Нет.

(Ведущий) — Но почему?! Я думал, что это твоя мечта!

(ЮнМи) — Я не мечтаю об этом потому, что знаю, что это будет.

(Вся студия, дружно) — Вауу!!

(Ведущий) — Как — будет?!

(ЮнМи) — Просто будет.

(Ведущий) — Вот это да! Ты знаешь, что это непременно случится?

(ЮнМи) — Да.

(Ведущий) — И когда?

(ЮнМи) — Достаточно скоро, пурогурами-сан.

(Ведущий) — Какое смелое заявление! И откуда об этом ты знаешь?!

(ЮнМи) — Внутренняя уверенность, пурогурами-сам.

(Ведущий, в изумлении крутя головой) — Ничего себе! Сколько интересного я узнаю о тебе! Тогда, какая она — твоя мечта? У тебя есть мечта, Агдан-сан?

(ЮнМи, ненадолго задумавшись, кивает) — Да, у меня есть мечта.

(Ведущий) — Она тоже — скоро осуществится?

(ЮнМи) — К сожалению, она неосуществима.

(Ведущий, делая грустное лицо) — Оу-у! Почему так?

(ЮнМи) — Потому, что смерть непреодолима. Я бы хотела поговорить со своим отцом. Мне его не хватает.

(Ведущий, как и вся студия, понимающе) — Оуууу…

(ЮнМи, подумав) — Простите, что я это сказала.

…

(Ведущий) — Агдан-сан, скажи пожалуйста, кто из японских исполнителей тебе больше нравится?

(ЮнМи, после некоторого замешательства) — Э. э, к сожалению, я не смогу ответить на этот вопрос, пурогурами-сан. Как я уже говорила, что мне не удалось познакомиться с Японией. Я рассчитывала, что приеду и мне это удастся. Но, к сожалению, у меня очень плотный график и пока это не получилось.

(Ведущий, удивлённо) — Но ты же говорила, что давно мечтала побывать в Японии?

(ЮнМи) — Э… ну да.

(Ведущий) — И ты ничего не узнала о стране, в которой хотела побывать?

(ЮнМи) — Я готовилась. Я изучала японский.

(Ведущий) — Агдан-сан, ты отлично говоришь на японском языке. Где ты его изучала?

(ЮнМи) — Пурогурами-сан, я изучала его самостоятельно. По самоучителю.

(Ведущий, изумлённо) — Оуу-у, ты добилась великолепного результата, Агдан-сан!

(ЮнМи, скромно, с наклоном головы) — Спасибо, пурогурами-сан.

(Ведущий, возвращаясь к своему вопросу) — Но, наверное, ты пользовалась не только одним самоучителем. Наверняка ты смотрела видео, чтобы слышать живую речь. Неужели ты не ничего не смотрела из японской эстрады? Ведь ты же работаешь в музыкальной индустрии? У тебя не возникло профессионального интереса?

(ЮнМи, вяло) — Я была сосредоточена на грамматике, пурогурами-сан. Нельзя мешать всё в одну кучу. Если бы я взялась смотреть клипы выступления японских артистов, то это отвлекло бы меня от главного.

(Ведущий) — Оу! Изучение японского языка было для тебя самым главным?

(ЮнМи) — В тот момент — да. В каждый момент жизни есть самое главное, на чём следует сосредоточится. Теперь я сосредоточена на музыке и хочу узнать о японской эстраде как можно больше.

(Ведущий, одобрительно качая головой) — Какая, оказывается, ты целеустремлённая!

(ЮнМи, скромно) — Благодарю, пурогурами-сан.

(Ведущий) — То есть, кто такая Амуро-сан, ты и вправду не знаешь?

(ЮнМи) — Я обязательно узнаю, пурогурами-сан. Я же как-то уже говорила, что Япония мне представляется сказочной страной, где за каждым поворотом меня ждут чудеса и открытия.

(Ведущий, одобрительно кивая) — Хорошо. Думаю, нужно пригласить тебя в наше шоу ещё раз, чтобы ты рассказала нам об этих сделанных тобою открытиях и найденных чудесах. Придёшь?

(ЮнМи, улыбаясь) — Спасибо за предложение, пурогурами-сан. Обязательно приду.

(Ведущий) — Отлично. Тогда, Агдан-сан, раз ты ничего не знаешь про японских артистов, может, ты тогда расскажешь нам что-то о своих корейских сонбе? Например, какая корейская группа тебе нравится? Кроме группы «Корона», конечно.

(ведущий смеётся)

(ЮнМи, подумав, пока в студии раздаются смешки) — Мне нравится группа «Кара».

(Ведущий) — «Кара»? Не слышал. А почему она тебе нравится?

(ЮнМи) — Я вижу в них большой потенциал.

(Ведущий) — В чём он заключается? Что ты видишь?

(ЮнМи) — У них отличные внешние и хорошие вокальные данные для того, чтобы побороться за топовые места в международных чартах. Конечно, при соответствующем репертуаре.

(Ведущий) — Воу! Надо срочно посмотреть, что это за группа «Кара»! Она ведь не из твоего агентства, Агдан-сан? Да?

(ЮнМи) — Не из моего.

(Ведущий) — И ты никого из них не знаешь?

(ЮнМи) — Не знаю.

(Ведущий) — Ещё больше причин, чтобы посмотреть выступления этой группы! Жаль, что ты не знакома с j-pop. Хотя давать прогнозы, дело неблагодарное, но было бы интересно узнать, кто, на твой взгляд, из бойз-групп в Корее тоже может претендовать на мировую известность.

(ЮнМи) — Хорошо, что вы мне напомнили, пурогурами-сан, что давать прогнозы — дело неблагодарное. Пожалуй, я оставлю вас без ответа. Вдруг кому мои слова покажутся обидными?

(Ведущий) — Жаль, что я сболтнул лишнего и мы не услышим предсказания от Агдан-сан. Тогда, давай обсудим того, кто уже добился успеха и кого ты хорошо знаешь. Например, Ли ХеРин-сан. Очень красивая девушка и знаменитая скрипачка. Ведь это же ты написала музыку, которую она исполняла? Может быть у вас были какие-то интересные моменты в процессе совместной работы о которых ты можешь нам рассказать?

(пауза. ЮнМи молча смотрит на ведущего)

(Ведущий, озадаченно) — Агдан-сан?

(ЮнМи, с вежливой маской на лице) — Я не хочу говорить на эту тему, пурогурами-сан. Давайте поговорим о чём-то другом.

(Ведущий, удивлённо) — Почему? Ли ХеРин-сан, её известная композиция «Шторм». Агдан-сан, ведь это ты была автором этого произведения? Почему ты не хочешь говорить на эту тему?

(ЮнМи, так же вежливо) — Потому, что мне просто нечего сказать вам, пурогурами-сан.

(Ведущий, ас прищуром внимательно смотря на ЮнМи) — Оуу-у, даже так. Позволю быть себе настойчивым и задать вопрос ещё раз: Что-то случилось? Ты и Ли ХеРин-сан, вы поссорились?

(ЮнМи) — Не то, чтобы поссорились… Хорошо, пурогурами-сан, я попробую объяснить ситуацию. Понимаете, ХеРин-сан выбрала замужество вместо музыки. Для меня музыка занимает главное место в моей жизни. Я не понимаю, как можно было сделать такой выбор. Каждый раз, когда я думаю об этом, то я испытываю чувство глубокого разочарования. Поэтому, я не хочу говорить о Ли ХеРин-сан. Это вызывает у меня негативные эмоции.

(Ведущий) — Теперь понятно. Но, Агдан? У тебя ведь тоже есть жених? Значит, он не занимает главного места в твоей жизни?

(ЮнМи, озадаченно похлопав глазами) — Никогда не думала, кто главнее в моей жизни — ЧжуВон или музыка? Они просто есть. Это и есть — жизнь…

(Ведущий) — Оуу-у, замечательный ответ! Когда жизнь состоит из музыки и любви, это вау-у, это крутая жизнь! Значит, ты не перестанешь заниматься музыкой?

(ЮнМи, удивлённо) — Я никогда не перестану заниматься музыкой!

(Ведущий, довольный) — Оу! Это отличная новость. Скажи, а почему тогда у ХеРи-сан не может быть одновременно в жизни музыки и любви? Как у тебя?

(ЮнМи, крепко задумавшись перед ответом секунды на три) — Не знаю. Думаю, может.

(Ведущий, довольный, что он так лихо «крутит» разговор) — Тогда, мы можем ожидать, что вы помиритесь, раз вы так похожи?

(ЮнМи, недовольно) — Не знаю, пурогурами-сан, не стану обещать. Вы привели серьёзный довод и не скрою, я озадачена. Мне нужно над этим подумать.

(Ведущий, очень довольный) — Отлично, Агдан-сан. Ты серьёзная девушка, а вопросы отношений между людьми, это важные вопросы, спешка в которых нежелательна. А мы будем надеяться, что всё буде хорошо и мы увидим тебя и Ли ХеРин-сан снова вместе, на сцене. Перейдём к следующему вопросу. Агдан-сан, тебе нравятся японские парни?

(ЮнМи, с лёгким недовольством.) — Я их видела только издали. Для того, чтобы сформировать мнение, нужно увидеть их вблизи. Ничего не могу ответить на ваш вопрос, пурогурами-сан.

(Ведущий, смеясь) — Понятно. Будем надеяться, что у тебя всё же появится свободное время и ты сможешь сформировать мнение о японских парнях.

(ЮнМи, дипломатично) — Будем надеяться.

(Ведущий) — Расскажи тогда, откуда у тебя такая удивительная neko?[41]

(позже, после шоу. ЮнМи и менеджер Ким)

Топаю вместе с девчонками после съёмок по коридору в раздевалку переодеваться. Улучив момент, недовольно шиплю на подвернувшегося менеджера Кима: Господин Ким, какого чёрта ведущий задавал вопросы не по сценарию? В чём дело?

— Я разберусь. — обещает мне тот.

Разберётся он! Поздно уже «разбираться»!

— Если не хотите, чтобы они это «выгрузили в эфир», идите и заявляйте протест прямо сейчас! — требую я.

Идущие рядом «коронки» молча смотрят на происходящее, не вмешиваются.

— Это нужно обсуждать с руководством телеканала. — отвечает мне Ким.

— Ну так обсуждайте! — говорю я. — В чём проблема? Это же ваша работа!

— Для этого мне нужно получить разрешение от господина СанХёна. — говорит он.

Как-то не понравилась мне его фраза…

— Почему это вдруг стало сложно? — остановившись и развернувшись к Киму, спрашиваю я. — С президентом что-то случилось?

— Господин СанХён сейчас в больнице. — пряча глаза сообщает Ким. — Он проходит обследование, и врачи не рекомендовали его беспокоить.

— Что это за обследование такое, при котором человек не может дать указание? — удивляюсь я и так же в слух додумываю возможную причину возникновения такой ситуации. — Если он в сознании?

С вопросом смотрю на менеджера.

— Господин президент сейчас находится в больнице, где проходит обследование. — смотря на меня повторяется тот. — И врачи рекомендовали его не беспокоить, пока обследование не завершиться. Я действую согласно рекомендаций врачей…

Мда? Странно…

— Ну и кто должен тогда решить вопрос с руководством канала? — спрашиваю я. — Или вы хотите, чтобы отснятое попало в эфир?

— На мой взгляд ничего, выходящего за рамки формата передачи сказано не было. — скучным голосом бюрократа произносит Ким.

— Ведущий отклонился от сценария! — возмутившись, напоминаю я, — Вы должны были остановить сьёмку! Почему я должна была на ходу придумывать, что говорить о Ли ХеРин? О ней не было в сценарии!

— Нормально ответила, — сообщает мне Ким. — Душевно.

С подозрением смотрю на Кима.

Прикалывается он, что ли? Похоже, он выпрашивает, чтобы его послали…

(несколько позже в раздевалке. Без Кима)

— Вы что-то решили? — обращается ко всем молча переодевающимся девушкам ЮнМи. — Президент сейчас на обследовании. Самый подходящий момент.

— Знаешь, ЮнМи. — отвечает ей КюРи, поняв, что та вернулась к раннему разговору. — Если президент сейчас проходит обследование, зачем тогда устраивать какую-то забастовку?

— Чтобы он прошёл обследования полностью. И следовал назначенному лечению. — объясняет ЮнМи. — А то он возьмёт и убежит с больницы на работу.

— Когда это случится, тогда и будем об этом думать. — отвечает ей КюРи.

— Понятно… — тянет ЮнМи осматривая собеседницу взглядом сверху-вниз и снизу-вверх.

— И потом, ЮнМи, мы ведь не ты. — приводит ещё одно соображение КюРи, чтобы сидеть и не дёргаться. — Мы ведь просто так браслеты президенту не дарим. Что можно делать тебе, совсем не означает, что можно делать и нам.

Обдумывая услышанное, ЮнМи озадаченно смотрит на довольную КюРи.

Место действия: чат, который никогда не спит

Время действия: ночь

…

[*.*] — Всегда знала, что «совоны» — ненормальные! Надо же было такое сотворить! Напасть на наших девочек, да ещё за границей! Опозорились по полной.

[*.*] — Да уж, подложили «Соши» такую свинью.

[*.*] — Да они всем её подложили! Слышали, японцы хотят ужесточить для корейцев процесс получения японской визы?

[*.*] — Кому-то придётся за это ответить…

[*.*] — Это Агдан во всём виновата.

[*.*] — При чём тут опять она?

[*.*] — Если бы тогда она нормально извинилась перед «Соши», то ничего бы этого не было.

[*.*] — Ага! «Ничего бы не было» бы, если бы у «совонов» была бы хоть капля мозга в их головах! Что, «Соши» жаловались, что они остались обиженными? Что с ними не так обошлись?! А, «совон»?!

[*.*] — Все согласны в том, что Агдан вела себя неуважительно по отношению к сонбе.

[*.*] — «Соши» не её сонбе!

[*.*] — Они всё равно её старше. И это её — «я сожалею», это совершенно недостаточно, в такой ситуации. Потом, она не извинилась за то, что всем лгала, когда обещала, что её песни с концерта попадут в Billboard. Из-за этого одна школьница покончила с собой!

[*.*] — Хватит выдумывать всякую чушь про Агдан! «Совоны» уже не в первый раз творят мерзкие вещи по отношению к артистам других агентств и их фанам! Нужно отвечать за свои поступки! У меня есть скрины вашей переписки в чате, где вы обсуждали нападение на «Корону» во время промоушена! Завтра же я их отнесу в полицию! Пусть вас найдут, тупые ублюдки! Посмотрим, как вы запоёте, когда вас с судимостью не примут ни в один университет!

[*.*] — Так их! Правильно! Опозорили страну на весь мир и ещё чего-то там корчат из себя. Представляю, как сейчас зла президент Пак КынХе. Сначала наш МИД так её подставил с переименованием моря, а теперь «совоны» дали Японии повод называть нас дикарями. Думаю, она это всё так не оставит. Кто-то за это должен будет ответить!

[*.*] — Точно! Я обязательно отнесу скриншоты в полицию!

…

Какие идиоты, — закрывая планшет с сожалением думает о «совонах» Ючжин. — Даже такое простое дело, как кинуть пакет с краской, не смогли сделать. Правильно про них написали — корчат из себя непонятно что, а как до дела доходит, так ничего и нет… а с президентом Пак КынХе действительно, неудачно получилось. Только глава МИД в отставку подал … А я и не подумала, что японцы решат использовать инцидент в качестве повода для самоутверждения… Да уж, возможно кому-то придётся за это действительно ответить. Но не мне. У меня — анонимайзер.

Время действия: семнадцатое июля, послеобеденное время

Место действия: такси микро-фургон, нанятое по указанию менеджера Кима. Внутри — охрана, сопровождающие с японской стороны, СунОк и ЮнМи с кошкой на руках.

Вот, еду с Мульча в ветлечебницу. Ким нагрузил. Сказал, японская полиция хочет убедится, что животное не бешеное. Это нужно им для проведения расследования.

Ну нужно, так нужно. Можно слегка сменить обстановку, раз без меня обойтись невозможно. Ким сказал, что на обследование животное должен привозить его хозяин. Таковы правила. Везу, не ропщу, раз такие правила. Можно хоть с онни пообщаться, а то я её вижу, так сказать, только в «технические моменты». Когда она «кошатину» приносит и забирает. Я думал СунОк поселить с собой, поскольку номера в которых мы остановились, слегка «повышенной комфортности» и поэтому, рассчитаны на двоих. Номера «на троих», уже не той комфортности. Но, мне сказали, нет. «Не положено». Такие «апартаменты», только для участниц группы. Стаф — проживает в номерах дешевле. Короче, по табелю о рангах, СунОк, «рылом не вышла» и я живу с СонЁн. КюРи «кукует» в номере на двоих одна, но говорит, что ей — «нормально». Никто по ночам не ходит, да и вообще. Хотя, за день тут устаёшь так, что даже если слон будет ходит — не проснусь. Говорят, ИнЧжон по утрам вдвоём будят. Не знаю, не участвовал. Меня СонЁн из постели вытягивает. Ответственный человек, таким не стать, таким нужно родится.

СунОк, воспользовавшись моментом относительного безлюдья, шепнула на ухо, что «наши бумаги стоят на две тысяч вон больше, чем мы их купили» и затребовала инструкций, что с ними делать. Продавать или, может ещё купить, пока акции есть в продаже? Она следит через свой терминал, актив каждый день подрастает. Я опять почему-то удивился развитию технического прогресса, который позволяет даже из другой страны легче-лёгкого тратить своё с трудом нажитое, хотя в этом ничего удивительного нет и это давно обыденность. Пока удивлялся, мой мозг, по ощущению, затылком, принял решение. «Ничего больше не покупаем, ждём» — сказал я СунОк. — «Вернёмся домой, там решим. Если растут, пусть растут. Добавлять не будем и так уже вложились».

Онни согласилась с моим решением и принялась считать, сколько это будет, если за неделю акции вырастут в цене ещё на полтора доллара. На это вроде бы указывает наклон кривой роста.

— «Ты не устала?» — глядя как она лихо тыкает в телефон пальцем, нажимая на нарисованные клавиши, спросил я её. — «У тебя вид, что ты не высыпаешься. Я не ожидала, что тут будет такой сумасшедший дом. Прости.»

— «Да ты что?!» — замахала на меня в ответ руками онни. — «Тут так интересно! Всё время что-то происходит! Когда я ещё так попаду за кулисы к известной группе?! Мама говорит, что меня даже иногда по телевизору показывают, вместе с Мульча. Пусть совсем немножко, но всё равно. Я теперь звезда! Подруги все завидуют, а число подписчиков на моём канале скоро за сто тысяч перевалит! Я туда тоже выкладываю новости про свою поездку!»

«Ну, раз так, тогда ладно.» — подумал я, выслушав восторги онни. — «Хорошо, когда у человека всё хорошо». А я вот, в некотором напряжении нахожусь. Ким, когда говорил мне про то, что я повезу Мульчу в клинику, сделал общее объявление для всей группы.

— «Президент ещё некоторое время пробудет в больнице.» — сказал он. — «Не нужно это воспринимать как что-то ужасное. За ним постоянно наблюдают врачи и причин для тревоги нет. Пока президент СанХён отсутствует, старшим, отвечающим за проведение промоушена назначен я. Это продлится несколько дней, пока из Кореи не пришлют мне в помощь кого-то ещё. Я должен всё время находился с вами, но кроме этого нужно вести работу по заключению контрактов. И так было достаточно много предложений о покупке вас для рекламы, а после инцидента с покушением на господина СанХёна, ожидается, что их станет ещё больше. Я физически не смогу успеть везде один. И ещё. Ваше расписание будет уплотнено».

«Ну да.» — подумал я, одновременно вспомнив о том, что покушались вообще-то не на СанХёна, а на меня. — «Отказывать покупателям это неправильно. Даже просто просить их прийти попозже. Люди могут «остыть» и передумать. У покупателей нужно брать деньги в тот момент, когда они их принесли. Вот только, чёрт возьми, что там с шефом? Что значит — «врачи постоянно наблюдают за ним»? Я знаю только одно место в больнице, где больные находятся под постоянным наблюдением. Это реанимация. СанХён, что, в реанимации?»

Сообразив насчёт реанимации, я потребовал у Кима — «конкретики». На что получил от него ответ, что он не может разглашать стороны частной жизни президента, а именно — врачебную тайну. Что, собственно, меня ещё больше убедило, что дела — неважнецкие. Поэтому, я настоял. Спросил ещё раз. И озвучил свой вывод про реанимацию.

На что снова получил уклончивый ответ, что вот президент выздоровеет, выйдет из больницы и расскажет мне всё, что я хочу знать. А он мне ничего говорить не будет, поскольку у меня язык не держится за зубами.

«И ещё», — сказал Ким. — «будьте готовы принести извинения японскому народу за поведение соотечественника. ЮнМи, это будет твоей обязанностью».

После этих слов, я вообще — обалдел. Какие тут извинения? Тут в тюрьму индивидуума сажать нужно, чтобы другим неповадно было, а не с извинениями бегать! Потом, правда, переосмыслив ещё раз услышанное, сообразил, что это, наверное, правильно. Та самая корейская солидарность, или национальная сплочённость, при которой все отвечают за одного, один отвечает за всех. Вроде как в тэйпе. Для меня подобное странно, но раз тут такие порядки… Что ж, буду извиняться, коли так. Пусть выдают придурка в Корею, а уж там его, «по законам гор» …

Но это всё ерунда. «Интересные национальные обычаи» и только. А вот что же там с СанХёном приключилось, вот это действительно, интересно. Неужели он и вправду — «скопытился»? И что теперь будет?

Время действия: семнадцатое, восемнадцатое, девятнадцатое июля

Место действия: Япония, Корея

… «лидер «Корейской национальной партии», господин Чо ВинЧон заявил, что происшествие в Японии, где был нанесён физический ущерб господину Пак СанХёну, главе известного корейского развлекательного музыкального агентства, ещё один результат провальной политики нынешнего руководства страны. И призвал к ответу руководителей министерства образования и внутренних дел, назначив их непосредственно виновными в случившемся…»

… «президент Кореи, госпожа Пак КынХе, отреагировав на происшествие в Японии, где корейский фанат напал на участниц корейской группы, совершающей промоушен, потребовала от министерства внутренних дел усилить контроль над самоорганизованными группами фанатов и принять все меры для недопущения впредь подобных происшествий…»

… «В парламент Японии поступило предложение рассмотреть законопроект, усиливающий контроль над въезжающими в страну корейскими гражданами. В министерстве экономики Кореи заявили, что это спланированный удар по экономике страны со стороны японских конкурирующих компаний…»

… «Группа «Корона», несмотря на неприятное происшествие, в котором от нападения корейского фаната пострадал руководитель их агентства, продолжает свой успешный промоушен в Японии. Хоть начало его было омрачено, группа находит всё большее число поклонников в Стране Восходящего Солнца. Как стало известно, число запланированных мероприятий у группы увеличилось более чем в двое. Пожелаем им успеха и долгой славы…»

… «представитель министерства внутренних дел Кореи по связям с общественностью заявил, что руководство министерства взяло на особый контроль происшествие с поступком фаната группы «Соши» в Японии и подвергнет его тщательному расследованию в поиске виновного…»

… «участницы группы «Соши» сделали заявление, в котором сообщили, что бесконечно огорчены поступком своего фаната. «Музыка — это то, что объединяет людей» — сказали они. — «Музыка не должна порождать насилие. Нам очень жаль, что действия поклонника нашей группы принесли страдания другим людям. Мы просим прощения у группы «Корона», президента агентства «FANEntertainment» и всей корейской нации, за то, что отчасти явились причиной этого ужасного случая».

… «о состоянии здоровья президента «FANEntertainment», господина Пак СанХёна. Как нам стало известно, на сегодняшний день, президент Пак СанХён до сих пор находится в одной из клиник Токио. Причина, по которой он столь долго находится под наблюдением врачей — неизвестна…»

… «популярнейшая японская певица, госпожа Амуро-сан прокомментировала на своей странице происшествие с корейским фанатом, напавшим на своих соотечественниц. Амуро-сан написала, что до глубины души поражена произошедшим. Она полностью поддерживает заявление, сделанное корейской группой «Соши» и считает, что музыка должна объединять, а не разъединять людей. Амура-сан так же сказала, что она заинтересовалась группой «Корона» и зная о том, что девушки очень сожалеют о том, что из-за плотного графика выступлений они не могут посмотреть Японию, готова выступить для них в роли гида. «Я с удовольствием покажу мою страну» — написала Амуро-сан.»

… «несколько семей одновременно подали заявления в один из судов города Сеула, требуя денежного возмещения от госпожи Пак ЮнМи. По словам пострадавших, тодук-коянъи, хозяйкой которой является Пак ЮнМи, известная так же как Агдан, напала на их детей, причинив им физический вред. Детей потом пришлось долго лечить. Один из диагнозов, который озвучили пострадавшие в своём заявлении — сотрясение мозга…»

… «стало известно, что нападение в Японии на группу «Корона» не является спонтанной акцией поклонника-одиночки, как это пытаются представить некоторые СМИ. В полицию Сеула было представлено неопровержимое доказательство того, что акция была тщательно спланирована. Доказательства представила девушка, принесшая в полицию сделанные ею скриншоты переписки в официальном чате группы «Соши», по которым видно, как фанаты, совершенно не скрываясь, обсуждают уровень физического вреда, который следует нанести участницам группы «Корона». Общество задаётся вопросом — что происходит с нашими детьми? Откуда такая жестокость? Кто сможет дать ответ на этот вопрос?» …

… «министерство образования предложило приостановить на время проведения расследования работу сайта группы «Соши». Что происходит с нашим министерством образования? Разве они не понимают, что это коммерческое предприятие, не имеющее к ним никакого отношения? Или они такие же «профи» как наш МИД, подавший большинством в отставку?…»

… «сообщество фанатов «Соши» сообщило, что проводит внутренне расследование происшествия. Но каким бы не был его результат, несомненно одно. Фанатскому движению Кореи, а также самой Корее, нанесён сильный удар, понизивший её в глазах мирового сообщества» …

Время действия: двадцатое июля, одиннадцать часов

Место действия: одна из сценических площадок в Токио. Группа «Корона», только что закончив выступление, спустившись вниз со сцены, идёт переодеваться, чтобы ехать на следующее мероприятие.

Спускаюсь вниз, иду за всеми, последним. Впереди вдруг тормозят. Выглядываю из-за спины ИнЧжон, чтобы понять причину. Выглядываю и вижу впереди менеджера Кима, который всех, собственно и затормозил. И рядом с ним какого-то неприятного на вид, но смутно знакомого мужичка …

— Постройтесь, — отдаёт распоряжение Ким.

Строимся у стенки.

— Вот, — говорит Ким, обращаясь к нам и одновременно делая головой движение в сторону стоящего рядом с ним аджосии. — Знакомитесь. Это господин Пак ЮСон. Пока господин Пак СанХён находится в больнице, господин ЮСон будет осуществлять общее управление вашего промоушена. Есть вероятность, что он будет продлён ещё на неделю. Поздоровайтесь…

— Добрый день, господин Пак ЮСон! Пожалуйста, позаботьтесь о нас! — вместе со всеми я произношу ритуальную фразу и так же как все, кланяюсь.

— Добрый день, — здоровается, кивая в ответ головой ЮСон.

И тут я узнаю его, услышав его голос! Это же та самая «херрота», которая ко мне в коридоре приставала! Ну блин, вот только этого счастья мне и не хватало!

— Господин Пак ЮСон, ваш старший руководитель. — ещё раз уточняет для всех новую иерархию Ким.

Время действия: двадцать второе июля, понедельник. Две недели с момента начала японского промоушена.

Место действия: гостиница.

После завтрака сижу в одиночестве в общей комнате, никого не трогаю, изучаю через планшет последние новости. «Общая комната», это такая комната, в которой группа может собраться вместе с руководством для получения ценных указаний, а также в ней можно свалить кое-какое барахло, используемое для выступлений. Комната так же оплачивается, как и всё остальное.

За последние несколько дней ничего экстраординарного не произошло. Работаем. Работаем, как и раньше — с утра до ночи. После покушения работы привалило. Все хотят увидеть «неко-пуротекута», что в переводе с японского означает «кошка-защитница». Ну и начальство, идя навстречу пожеланием публики, показывает. Причём показывает вместе со мной и со всей группой. Количество ранее запланированных мероприятий в день удвоилось и сейчас моё времяпровождение больше всего напоминает «новогодний чёс». Вчера ЮСон сообщил, что принято решение продлить промоушен ещё на одну неделю. Больно уж большая популярность, чтобы взять и уехать. Но популярность-популярностью, только усталость уже ощущается. Ну, наверно ещё на недельку сил хватит, а там, скорее всего, всё пойдёт на спад. Не будут же вечно японцы нами восторгаться? Всё когда-то приедается…

С СанХёном всё так же ничего не ясно. Он по-прежнему в больнице, что с ним — не говорят, скрывают. Чё скрывают — непонятно. Может, не хотят, чтобы на акциях сказалось, или ещё из каких соображений. Но понятно, что у шефа что-то серьёзное. Дотянул… Блин, ну вот как вот так? Слов просто нет, чтобы выразить недоумение. Что трудно было год назад до врачей доехать? Что мешало? Клиники под боком, деньги есть. Ради чего был этот нескончаемый подвиг? А если вдруг, что? Что станет с его агентством? Чем люди думают… Каким местом… даже не знаю. Ладно, будем ждать новостей. Надеяться на лучшее.

Девчонки тут поехали в местный храм ГуаньИнь. Свечки за здоровье ему поставить. С собой звали. Я отказался. Даже вмешательство менеджера Кима не помогло. Не поехал. От идеи забастовки они отказались, да ещё какую-то хрень про мои подарки СанХёну выдумали. А мне теперь вместе с ними — свечки ставить? Смысл в них какой? На бодхисатву у меня надежды нет, она с «прибабахаом», я знаю. А больше и повода нет, суетиться.

После моего демарша я с сонбе ещё меньше разговариваю, хотя и до этого было, как говорится — не много. Хорошо, что у меня есть Мульча. Она меня любит всегда и постоянно. Положишь её себе на колени, прислушаешься как она мурчит и все проблемы куда-то улетают. А так бы было да, трудно без общения.

С ЮСоном у меня проблем нет, ко мне он не пристаёт, где-то бегает, я его почти не вижу. Так, появляется, когда сообщает о том, что будут ещё одни рекламные сьёмки. Рекламщики валят — косяком. Я уже индивидуально рекламирую: глазные капли, мягкие глазные линзы, сеть аптек и три небольших японских бренда одежды. И ещё у группы реклама есть. Как похвастался ЮСон, его стараниями заключено рекламных контрактов на три с лишним миллиарда вон. Ага, его стараниями. Это мы тут с кошатиной, главные работники, а не те, кто бумажки оформляет…

Так, я хотел посмотреть, что тут с акциями «Кирин» творится. Неделю ещё домой не попаду, нужно что-то СунОк сказать…

… «SMEntertainment» сообщила всем поклонникам певицы АйЮ, что заключило договор с известным французским композитором Луи Роже, на создание композиций и их продюсирование для французского диска певицы, который выйдет в ближайшее время…»

Ага, АйЮ, значит от меня — «отвалилась». СанХён в больнице и СуМан не стал ждать, нашёл замену моей гениальности. Что ж? Правильный ход. Неизвестно, сколько ещё времени СанХён проведёт в больнице, а деньги нужно ковать, не отходя от кассы. Правда я ничего не заработаю, но и, если что-то вдруг пойдёт «не так», вины моей в том не будет. Мне ещё неизвестно сколько в себя приходить после этого промоушена. А там — рынок свой, специфика мне неизвестна… Может оно даже и к лучшему, что так случилось…

С господином Икута, похоже, такая же ситуация. Куда-то делся, ни слуху, ни духу. Наверное, ждёт, когда СанХён выздоровеет. Тоже плюс. Не нужно вести сложный разговор. Всё-таки, когда людям отказываешь, чувствуешь себя некомфортно…

… «Невероятный результат! Песня корейской певицы АйЮ находится на вершине французского чарта уже три недели подряд!…»

Упс! Вот это да! Действительно, удивительно… Как это я так — «попал»?

«… певица АйЮ сообщила своим корейским поклонникам, что улетает покорять Париж…»

Офигеть, как всё завертелось с этой Францией… «Покорять Париж»! Круто…

«… перед своим отлётом она вложила в сеть фотографии, на которых она и её подруга Солли. «Мы провели вместе прекрасный день!» — написала АйЮ…»

Смотрю на предложенное фото и ужасаюсь.

Боже, что, никто не посмотрел на фото, перед тем как выложить? Что у них с ногами-то? Бухенвальд какой-то, или Освенцим… Пфф… Читаю комментарии к снимку.

[*. *] Ноги Солли и так очень худые, так насколько же худы у АйЮ… Я всегда думала, что тело АйЮ было соответствующее ее росту на фотках, где она одна, но… Полагаю, у нее там 33 размер.

[*. *] Солли на последних фотографиях выглядит лучше… "длинноногая богиня"

[*. *] Обе очень худые.

[*. *] Вау, посмотрите, какая АйЮ тощая…

[*. *] Должно быть, у АйЮ очень узкие кости, потому что рядом с богиней Солли, она похожа на эльфийку.

[*. *] АйЮ раньше страдала анорексией, надеюсь, сейчас у нее все в порядке. А еще эти двое смотрятся очаровательно вместе.

[*. *] Солли и АйЮ обе красавицы, но почему-то эта фотография выглядит немного жуткой.

[*. *] Коленные чашки АйЮ похожи на лица младенцев. Забавно.

«Длинноногая богиня»? «Очаровательно смотрятся вместе»? Не, я конечно понимаю, что анорексия — это не шутки и ничего такого не хочу сказать про АйЮ. Болезнь есть болезнь, но надо же и на вещи реально смотреть? На мой взгляд, такими ногами Париж не покорить. С такими ногами в Париже только милостыню выпрашивать…

«… Группа «Корона» всю неделю остаётся лидером продаж японского рынка музыки. По данным сайта «Oricon», за неделю группа продала триста одну тысячу синглов «Bunnystyle» и двести восемьдесят шесть тысяч синглов «Sayonara», снова повторив свое достижение на «Oricon» — недельный «doublekill»! Количество проданных синглов соответствует платиновой сертификации компании «Nippon Rekоdo Kyоkai». Невероятный результат для неяпонской группы!»

Упс… а оказывается и здесь неплохо кормят… И Париж покорять, тащиться не нужно…

Трек шестнадцатый

Время действия: двадцать второе июля, понедельник. Две недели с момента начала японского промоушена.

Место действия: гостиница.

— Так, все за мной, за мной!

Подняв голову вижу входящего в комнату ЮСона, который хлопая в ладони, ведёт за собой моих сонбе. За сонбе входят менеджер Ким и продюсер группы.

— Построились у стеночки, — командует ЮСон девчонкам, с довольным видом оглядывая фигуры онни и поворачивает голову ко мне, — ЮнМи, тебя это тоже касается. Быстренько, быстренько, красотули…

Встаю, присоединяюсь с краю к строю.

— Итак, — довольно потирая руки произносит ЮСон. — Девочки — вы молодцы! Вы отлично поработали!

«Новошеф» делает паузу, ожидая реакции. Наёмному работнику следует благодарить за признание его заслуг руководством. Благодарим. Кланяюсь вместе со всеми.

— Вне всякого сомнения, вы уже вошли в историю Халлю. — подождав, пока мы выпрямимся, так же энергично продолжает ЮСон. — Два раза подряд, «двойной килл» на недельном «Oricon», такого ни у одной корейской группы ещё никогда не было! Молодцы! Продолжайте так же!

Опять кланяемся, опять благодарим. Девчонки смеются, довольные похвалой. Я вежливо улыбаюсь.

— Это вступление. Приятное вступление. — подняв руку с отставленным указательным пальцем, с шутливой интонацией предупреждает ЮСон. — Но, я собрал вас здесь не только для того, чтобы похвалить вас за отличную работу. Я намереваюсь сделать сообщения, чтобы вы знали, что в план проведения вашего промоушена внесены изменения.

— Сначала о главном… — с озабоченным видом произносит он. — … К сожалению, здоровье президента агентства по-прежнему не позволяет ему вернуться к непосредственному руководству своей компанией. Ему потребуется ещё некоторое время на восстановление. Пока он отсутствует, контролировать выполнение ранее составленных планов, в Корее, будет господин КиХо. А продвижение вас в Японии продолжу я…

Ууу… — озабоченно выдыхают «коронки».

Похоже, со здоровьем шеф «залетел по-крупному». Блин!

— Но не нужно воспринимать отсутствие президента как нечто непоправимое. — предостерегает всех от падения духом ЮСон. — Президент находится в руках врачей и его жизни угрозы нет. Последняя время он слишком много работал, не думая о себе. Неудивительно, что теперь ему нужно время на восстановление…

— Господин ЮСон, — поднимаю я вверх руку, желая задать вопрос. — Так что же случилось с президентом СанХёном? Какой ему поставили диагноз?

— Диагноз является врачебной тайной. — смотря на меня отвечает тот. — И я прошу меня не перебивать, пока я не закончил говорить.

— Извините, аджосии. — извиняюсь я и опускаю руку.

ЮСон несколько секунд молча смотрит на меня, видимо осмысливая «аджосии», потом делает недовольное движение головы в бок и возвращается к своему незаконченному сообщению.

— Повторю ещё раз, — говорит он. — Президент сейчас в больнице и решения по вашему продвижению в Японии принимаю я. Текущая ситуация следующая. «Корона», по всем показателям, имеет в Японии великолепную популярность. Мероприятий, где вас ещё желают видеть, к тем, которые уже есть, набралось уже на две недели вперёд. Причём, благодаря популярности группы, все они высоко оплачиваются. Поэтому, я, как ваш руководитель, принял решение продлить ваше пребывание в Японии не на одну, а на две недели…

Повернув голову заглядываю в лица девчонок. На то, как они отреагируют. Девочки с сомнением качают головами и на лицах у них выражение «ну как бы хотелось, но, в то же время…»

— Я понимаю, что вам будет непросто выдержать подобный график. — тоже внимательно следя за реакцией группы, говорит ЮСон. — Но, придётся потерпеть. Чтобы вам было легче это делать, напомню вам, что вы пришли в к-поп, чтобы зарабатывать. А с заграничных выступлений, согласно ваших контрактов, вы получите гораздо больший процент, чем в Корее…

ЮСон делает паузу, смотря, как подействовали его слова. Я тоже смотрю и вижу, как выражение озабоченности с лиц девчонок пропадает, сменяясь воодушевлением.

— Кроме того, удачное завершение промоушена откроет для вас новые пути. — продолжает «ковать, не отходя от кассы» ЮСон. — Сейчас я рассматриваю поступившее от японской стороны предложение о проведении в «Tokyo dome» концерта группы «Корона»…

Давая время проникнутся произнесённым, ЮСон опять делает паузу.

— В «Tokyo dome»? — изумлённо переспрашивает БоРам. — Мы? Наш концерт?

ЮСон благосклонно кивает в ответ, совсем не став возмущаться, что кто-то влез, когда он не закончил говорить.

Пфф-ссс… — с присвистом выдыхает БоРам, показывая этим, что она — «в отпаде».

— Уже сейчас, японская сторона считает, что вы сможете продать восемьдесят процентов билетов. Но восемьдесят, это не сто. А чтобы продать все сто, следует для этого потрудиться. Поэтому, я и хочу, чтобы ваш удачно начавшийся промоушен был продлён. За это время вы ещё увеличите здесь свою фанбазу и продадите уже не восемьдесят, а сто процентов мест в «Tokyo dome».

ЮСон замолкает, ожидая реакции на свои слова. С интересом смотрю на своих сонбе. По их лицам вижу, что сонбе — ошеломлены открывшейся перспективой. Вроде, ничего не ожидалось, как вдруг!

— «Tokyo» … «dome»… — раздельно, словно пробуя на язык слова, произносит ИнЧжон.

— Вы будете первой корейской группой, которая даст полный концерт в «Tokyo dome», — говорит ЮСон. — Вы навсегда войдёте в историю.

— Я думаю, думать тут нечего! — с энтузиазмом произносит ДжиХён. — Конечно, мы согласны работать, господин ЮСон! Так ведь, онни?

Она поворачивается к согрупницам в поиске их согласия. Те, в разнобой, но уверенно, подтверждают, что согласны.

— ЮнМи? — повернув ко мне голову, ЮСон с вопросом смотрит на меня, так как я один из всех промолчал.

— У меня мобилизация в армию, пятнадцатого августа, аджосии. — напоминаю я о имеющемся факте. — И к этому времени армия меня просила, что-то им написать героического. Когда я буду это делать?

ЮСон очень неодобрительно смотрит на меня. Девочки, снова в разнобой, но в этот раз уже — вздыхают.

— Я получил образование в престижном заграничном университете, — начав откуда-то издалека сообщает мне факт из своей биографии ЮСон. — И склонен к демократическим методам управления, в противоположность принятым в Корее бизнес-процессам. Поэтому, стиль моего руководства не авторитарные приказания, а обсуждение проблемы со своими подчинёнными. ЮнМи, разве ты не хочешь, чтобы твоя группа стала самой популярной в Японии? Не хочешь навсегда войти в историю «Халлю»? Не хочешь, чтобы твои сонбе, которые поддерживают и помогают тебе, заработали денег себе и своим родителям? Ты не хочешь заработать денег сама и своей семье? Разве ты пришла в индустрию развлечений не для того, чтобы стать знаменитой и богатой?

«Мои сонбе?» — думаю я, пока ЮСон ждёт от меня ответа. — Похоже, чел «совсем не рубит фишку» …

— По решению президента агентства я должна была выйти из состава группы сразу после возвращения из Японии. — сообщаю я ЮСону похоже, неожиданную для него вещь.

— Этого не будет. — затратив три секунды на обдумывание информации отвечает мне он. — Ты останешься в группе.

Оба-на! Здравствуй праздник, Новый год! Это ещё с чего?

— Старший так решил. — интонацией старясь придать фразе «веское» звучание, объясняю я. — Президент Ли СанХён.

ЮСон секунду думает, смотря в пол.

— Уверен, — поднимая голову говорит он, что президент принял это решение исходя из той ситуации, которая существовала на момент его принятия. С того времени ситуация изменилась. Сейчас ты не можешь уйти из группы.

— Почему это? — удивляюсь я.

ЮСон задумчиво смотрит на меня, видимо размышляя — говорить или не говорить?

— Потому, — решив не отмалчиваться, объясняет он, — что ты сейчас «биас» группы для всей Японии.

Девочки шумно вздыхают после такого заявления.

— Все опросы показывают, что сейчас в Японии интересуются именно тобой, твоими глазами и твоей neko. И если тебя вывести из состава группы, то никакого концерта в «Tokyo dome» у неё не будет. — продолжает объяснять ЮСон. — Без тебя она не продаст столько билетов. И я уверен, что твоё присутствие в группе будет обязательным условием при заключении новых японских контрактов.

Со стороны онни доносятся несколько нервных вздохов, не вижу от кого именно, поскольку, подняв глаза, смотрю в потолок, озадаченный прозвучавшими заявлениям. Я — «биас» для всей Японии? Не, круто, конечно, но я же ничего не сделал для этого? Даже не пел! И чего, японцы идут исключительно на меня? Как-то не верится…

Я опускаю взгляд и смотрю на нового начальника, своими хотелками пытающегося перекроить существующую реальность.

— Господин СанХён принял решение, что после промоушена я буду заниматься продюсированием и индивидуальными проектами. — говорю я. — И я собираюсь следовать указанию главы агентства, аджосии!

Девочки справа от меня снова «нервно дышат», а ЮСон суёт руки в карманы брюк и закинув назад голову, рассматривает меня с непроницаемым выражением на лице.

— Занимайся, — пожав плечами спустя пару секунд говорит он. — Я тебе не запрещаю выполнять указание главы агентства. Но только будешь это делать в составе группы.

Молча смотрю на него. Он смотрит на меня.

— Тебе что-то ещё непонятно, ЮнМи? — поиграв со мной в «гляделки» и «молчанку» интересуется он.

— У меня в сутках будет сорок восемь часов? — с иронией в голосе спрашиваю я. — Как я буду всё успевать?

— Это всего лишь вопрос правильной организации работы. — спокойно отвечает мне ЮСон. — Например, занимаясь продюсированием только своей группы, сразу можно сэкономить массу времени только на дороге и общении с артистами и стафом другого агентства.

— Своей группы? — удивляюсь я. — Какой ещё — «своей группы»?

— Группа «Корона», — терпеливо поясняет мне ЮСон, — участницей которой ты являешься…

Пфф… — разочарованно выдыхаю я, чувствуя справа от себя эмоциональное напряжение.

Как говорится — «Вот те батенька, уши от дохлого осла!». Наслаждайся!

Поворачиваю голову вправо, оглядываю испуганно выглядящих девчонок. Чего они пугаются? Из-за того, что я спорю с руководством? Не, мне такой «хоккей» не нужен…

— Не знаю, что я могу сделать для своей группы, аджосии. — говорю я, поворачиваясь к ЮСону.

— Если не знаешь, то это знаю я. — спокойно отвечает мне он.

— Да? — удивляюсь я, иронично приподняв брови.

— Ну, во-первых, сингл написанный тобой для СонЁн. Продаётся он очень хорошо. — начинает перечислять ЮСон. — В такой ситуации разумно присоединить к нему несколько песен и продать его ещё раз, уже в виде диска…

Фига се! Он что, это серьёзно?!

— Во-вторых, поступившее предложение с японской стороны о проведении полноценных гастролей… Хотела быть продюсером? Вот тебе работа — написать несколько новых композиций и превратить их в полноценный номер. Принято, что на гастролях, коллектив даёт тридцать-сорок процентов нового к уже имеющемуся у него репертуару. Три-четыре новых сингла. Я слышал, что ты можешь написать песню за ночь. Раз так, тогда думаю, что это будет тебе не трудно.

Озадаченно смотрю на ждущего от меня ответ ЮСона. Похоже, чел реально верит в то, что говорит! Совсем ку-ку!

— Подобные вопросы я буду решать с президентом агентства. — отвечаю я, решив, что устраивать полемику сейчас нет смысла. — Это вопрос не вашей компетенции, аджосии.

Девочки в который раз шумно вздыхают.

— Хорошо. — спокойно отвечает мне ЮСон, — Вопрос о моей компетенции мы обсудим позже. Кроме тебя в агентстве есть другие люди и они ждут. Я не закончил своё сообщение.

— Итак, девочки, ещё раз вы — молодцы! — повернувшись к моим сонбе произносит ЮСон. — Отличный результат и отличные продажи! Но впереди у вас ещё две недели напряженной работы. Вам нужен, пусть небольшой, но, отдых. Я это понимаю и предлагаю вам в качестве отдыха — ужин в престижном ресторане. Перед ужином, вы совершите небольшую обзорную поездку по ночному Токио на лимузине и на нём же, приедете в ресторан. В процессе поездки будут небольшие съёмки для ваших поклонников о том, как вы празднуете свой «двойной килл» «Oricon» и «платину» «Nippon Rekоdo Kyоkai». В ресторане закажите себе всё, что хотите и будете отдыхать до упора.

Пфф… Какой же это отдых? Просто ещё одни съёмки. Я бы лучше поспал…

Я поднимаю руку для привлечения внимания.

— Да, ЮнМи? — поворачивается ко мне «новошеф».

— Я уже «упоролась». — сообщаю я и спрашиваю. — Можно, я останусь в гостинице?

Девочки опять вздыхают, ЮСон несколько секунд оценивающе меня разглядывает.

— ЮнМи, — говорит ЮСон, — ты уже продемонстрировав свои проблемы с поведением. Не нужно их демонстрировать мне повторно. Почему ты не хочешь ехать с группой?

А чего мне с ними ехать? Тоже мне, радость…

— Я устала, ЮСон-сии. — говорю я. — Я лучше посплю.

ЮСон молча смотрит на меня. Все смотрят на меня.

— Похоже, у тебя проблемы в отношениях не только с руководством агентства, но и с твоими сонбе. — делает вывод ЮСон. — Ты поэтому не хочешь ехать? Да? — спрашивает он.

— У меня нет проблем с сонбе. — отвечаю я, не став говорить, что с ними «не отношаюсь». — Я устала.

— Настолько, что не хочешь прокатится на лимузине по ночному Токио? Не хочешь вкусно поесть в шикарном ресторане? — не поверив, задаёт мне вопросы ЮСон.

— Да, настолько, аджосии. — отвечаю я, перед ответом несколько секунд обдумав, что мне предпочтительней — сон или еда?

— Что скажут поклонники, когда увидят, что тебя нет, что ты не празднуешь вместе со своими сонбе?

— Скажите им, ЮСон-сии, что я заболела. — предлагаю я.

— Чем?

— Чем-нибудь. Панической атакой, например.

ЮСон опять несколько секунд меня разглядывает, о чём-то раздумывая.

— Хорошо, — говорит он, закончив размышлять. — Давай поговорим без свидетелей.

— Оставьте нас одних. — приказывает он присутствующим.

Присутствующие с озадаченными лицами тянутся на выход.

Дождавшись, пока за последним из них закроется дверь, ЮСон поворачивается ко мне и начинает меня разглядывать. Неожиданно мне приходит в голову мысль, что мы остались одни и я настораживаюсь.

— Детка, — наглядевшись, в этот момент фамильярно обращается ко мне «новначальник». — Я вижу, что по отношению ко мне ты ведёшь себя вызывающе-агрессивно. Хочется понять причину твоего недовольства. Что случилось? В чём причина?

ЮСон выразительно смотрит на меня, я же, поджав губы, смотрю в ответ на него. Не дождавшись ответа, мой собеседник огорчённо вздыхает, сокрушённо качая головой, потом несколько раз хлопает ладонью по правому карману своего пиджака, так, словно собираясь что-то из него достать, но, передумывает. Проходит вперёд и присаживается на стол недалеко от меня, свесив ногу.

— Жаль, — говорит он, болтая ногой, — что придётся тратить время на подробные разговоры. Ну что ж, давай поговорим. Ты опечалена тем, что наша первая встреча прошла в сугубо деловой обстановке, без салютов и букетов роз? Так?

Я молча смотрю на явно охреневшего типа, ожидая продолжения.

— Видишь ли, ЮнМи, — говорит ЮСон, — мир устроен так, что мужчины оказывают знаки внимания женщинам, желая получить взамен от них благосклонности. Вполне возможно, что из-за своего возраста ты восприняла это неправильно, посчитав такое естественное проявление внимания, чем-то обидным для себя. Так вот. Ничего обидного в этом не было. Это естественно.

— «Внимание» к школьницам, естественно? — иронично интересуюсь я.

ЮСон вздыхает, утомлённо закатывая глаза к потолку.

— ЮнМи, — говорит он, вернув глаза на место. — не нужно строить из себя невинность. Я знаю, что ещё в средней школе девочки уже несколько раз прочитали всё, что есть в сети на эту тему. А возраст согласия в Корее — тринадцать лет. Тебе совсем не тринадцать. Так что, с точки зрения закона ничего противоправного не было совершено. Я тебе предложил помощь. Ты отказалась. После этого я тебя не преследовал, не угрожал, не делал повторных попыток, рассматривая ситуацию как деловое предложение, сделанное в рабочем порядке и отклонённое тобой.

Рабочем порядке? Фига себе — «рабочий порядок»!

— Это общепринятая в индустрии практика. — сообщает ЮСон, продолжая вдаваться в подробности. — Везде, во всех странах, женщины добиваются успеха используя… эээ… имея покровителя. Что в Корее, что в Японии, что в Америке. Так устроена жизнь. Возможно, тебя как-то задела будничность случившегося, сейчас я смотрю на это со стороны и понимаю, что это, скорее всего так и было, если ты столкнулась с подобным первый раз. Только виной этому является не какая-то моя личная порочность, как ты могла бы подумать. Скорее всего виною здесь некая «профессиональная деформация», которая возникает у людей, долго занимающимся одним делом…

Смотрю на ЮСона, тот смотрит на меня честными глазами, похоже веря в то, что говорит.

— Ты же сама видишь, насколько велик уровень конкуренции в индустрии. — говорит ЮСон. — Тысячи, десятки тысяч девушек приходят в агентства, чтобы стать богатыми и знаменитыми. Но, с течением времени, многие понимают, что «не тянут» на роль «звезды», что им недостаточно таланта или способностей. Осознав, все поступают по-разному. Кто-то пытается работать ещё больше, в желании перепрыгнуть свои возможности, кто-то, разочаровавшись, уходит, а некоторые начинают искать пути получать деньги по-другому, используя имеющуюся у них молодость и известность. И вот этих, «третьих», их больше всего…

Ну да, вполне себе представляю. Вернуться со сцены в офис, чтобы носить кофе? Это сложно. Меня, пожалуй, обратно в переводчики уже не загонишь даже ссаными тряпками …

— … Сами подходят, делают намёки, просят познакомить с богатым мужчиной, — уже, похоже, жалуется на свою трудную жизнь ЮСон. — Если поначалу, я играл в эти игры со всяким иносказанием и вторым смыслом в словах, то в конце концов мне это надоело, и я стал называть всё своими именами. Подобный подход сильно экономит время и уберегает от ошибок, когда кто-то что-то понял не так. Я теперь просто подхожу и спрашиваю — нужен девушке спонсор или нет, когда вижу, что дела у неё в шоу-бизнесе идут не очень.

Мда? Чёт мне помнится, наше с тобой общение протекало у нас в несколько ином ключе…

— Разве это этично? — интересуюсь я.

— Если кто-то, что-то хочет и ищет, как это осуществить, то он всё равно, так или иначе, это сделает. — ничуть не смущаясь отвечает мне ЮСон. — А у меня действительно хорошие связи. Есть состоятельные мужчины, желающие потратить деньги на девушку. Есть девушки, которые хотят эти деньги получить. Всё происходит по обоюдному согласию, никто никого не принуждает. Почему бы не помочь людям?

ЮСон с вопросом смотрит на меня.

— А вам какая выгода с этого, аджосии? — спрашиваю я, пропустив мимо ушей слово «помочь».

— Знакомства. — подумав, отвечает он. — Связи. Бизнес — это связи и знакомства, а вовсе не деньги, как многие думают. Вот ты, очень грубо ведёшь себя с людьми. Как только им подвернётся случай, они тебе отомстят. И это может случиться через год, через пять, через десять лет. Как только они получат возможность, они…

ЮСон наводит на меня сделанный из пальцев — «пистолетик».

— … они «пиф!», убьют тебя. — говорит он, продемонстрировав движением руки «выстрел». — И совсем не обязательно убьют по-настоящему. Убьют эмоционально, финансово. Так даже лучше. Мёртвый ничего не ощущает. Наблюдать страдания поверженного врага гораздо интереснее.

Где-то это я уже слышал…

— Аджосии, если бы у меня было желание быть для всех удобной, то я бы сразу родилась диваном. — недовольно отвечаю я. — Я уже попробовала соответствовать чьим-то представлениям о том, как правильно. Ничего хорошего для меня из этого не вышло.

«Аджосии» пару раз удивлённо хлопает на меня глазами, потом начинает ржать.

— «Диваном»! — шлёпнув от избытка чувств себя ладонью по ноге, смеётся он. — «Диваном»! У тебя и вправду — «язык без костей»!

— Ладно, — отсмеявшись, говорит он. — Вернёмся к нашему разговору, «диван»! Ты поняла, что я не имел в виду ничего плохого, когда предложил помочь найти мужчину? Это была лишь забота о девушке, попавшей в трудную ситуацию.

Охренеть, забота… — думаю я, смотря на требовательно смотрящего в ожидании ответа ЮСона.

— Повторюсь ещё раз, что если бы это было иначе, то я бы настаивал. — повторяет он уже прозвучавший ранее «аргумент», — Это было деловое предложение. Получив отказ, я тебя не преследовал, не угрожал. Ты отказалась, я принял твой отказ. Так?

Ну, допустим, так. Что из это следует?

— Да, аджосии, — киваю я. — Так.

— Раз так, тогда перестань обращаться ко мне «аджосии» и пойдём дальше.

— Да, господин директор. — киваю я.

— Вот, это гораздо лучше, чем «дядечка». Давай поговорим о нашей дальнейшей с тобой жизни. Хоть я и знаю, что у тебя язык не держится за зубами, но в знак того, что я тебе доверяю, я поделюсь с тобой важной информацией…

ЮСон со значением смотрит на меня, давая время проникнутся моментом. И что же там за сверхценная информация?

— Сохранение её в тайне важно для агентства и её акционеров. — поясняет ЮСон. — Информация о состоянии здоровья президента СанХёна…

Блин… Похоже, шеф точно — дотянул!

— Президент СанХён введён в состоянии медикаментозной комы…

…! …

— … и пока не ясно, когда он будет из неё выведен. — внимательно смотря на меня сообщает хреновую новость ЮСон. — Врачи сейчас определяются с лечением и где оно будет происходить, тут или президента отправят в Корею… Пока же, чтобы сберечь силы организма, врачи погрузили его в искусственную кому.

— Какой у него диагноз? — спрашиваю я, не став ахать и охать от услышанного.

— Там не один диагноз. — отвечает ЮСон. — У президента была запущенная язва, которую он совершенно не лечил. Врачи предполагают, что происшествие на фансайне стало последней каплей. В результате стресса уровень кислоты в желудке резко возрос, и стенка желудка не выдержала. Господину СанХёну сделали операцию, но всё содержимое желудка, вся его кислота попала внутрь, в брюшную полость, вызвав воспаление. Возможно заражение. Это называется перитонит. Слышала такое слово?

Я молча киваю.

— Но это не самое опасное сейчас. — продолжает подробно рассказывать ЮСон о состоянии здоровья СанХёна. — Желудочный сок, попав снаружи на кишечник, вызвал его ожог. А от ожога кишечник перестал двигаться. Врачи это называют — «парез». Чтобы проталкивать еду, кишечник должен двигаться. Если он не движется, то пища, которая в нём находится, застоявшись, начинает гнить, отравляя организм…

Я попытался представить, как бы я был, будь у меня такое и почувствовал, как моя задница, сжавшись, втягивается внутрь.

— … Поэтому, врачи решили ввести пациента в кому, наладить работу кишечника, а потом решать следующие проблемы.

— А что, есть ещё проблемы? — удивляюсь я.

— Да. — со вздохом произносит ЮСон. — У президента ещё диагностировали проблемы с сердцем.

Ну вооще пипец! Ещё и сердце!

— А чё ж он так запустил всё?! — с недоумённым возмущением обращаюсь я ЮСону. — Ведь можно было же сходить к врачам?! Столько времени ведь было для этого?!

— Родственники президента в нескольких поколениях… У них были диагностированы онкологические заболевания. — даёт простое объяснение случившемуся ЮСон. — Президент занимался тем, что уверял себя, что у него всё в порядке…

— Но это же глупо! — изумляюсь я.

— А ещё, — говорит о президенте ЮСон. — он очень упрямый. Такой же как ты. Всё знает сам, не слушает ни чьих советов.

Смотрю на собеседника, несколько удивлённым переходом разговора со здоровья шефа на мою персону.

— Вот поэтому, я хочу поговорить о том, как мы будем дальше с тобой работать. — не став больше «обо мне», говорит ЮСон. — Врачи сказали, что послеоперационный период может затянуться до нескольких месяцев, а статистика показывает, что восстановление пациента после таких ситуаций, может занять у него до полугода, и то, в случае благоприятного развития.

Смотрю на собеседника, пытаясь сообразить, к чему он это только что сказал, при этом продолжая думать о СанХёне — «вот же он попал, придурок»!

— Не стоит впадать в ступор и думать, что всё пропало, — говорит ЮСон смотря на меня. — Несмотря на то, что заболевание запущенно, как сказали врачи, они дают благоприятный прогноз на выздоровление. Единственно, на это время президенту потребуется покой и всё остальное, вроде оздоровительного отпуска, для восстановления сил. Встаёт вопрос, кто в это время будет руководить его агентством?

ЮСон смотрит на меня с выражением, типа — «смекаешь»?

— Кто? — удивлённо спрашиваю я, поскольку совершенно об этом не задумывался.

— Возможно ты не знаешь. — посвящает меня ЮСон по поводу финансовых дел агентства, — «FAN Entertainment», можно сказать — семейное предприятие, хоть оно по документам значится как акционерное общество. Два главных пакета акций принадлежат президенту и его жене, образуя вместе блокирующий пакет. И есть ещё сколько-то акционеров. Так вот, пока президент будет восстанавливать своё здоровье, исполнять его обязанности буду я. Такое решение уже принято и согласованно с акционерами, имеющими большие пакеты акций.

— Но ведь президент находится в коме? — удивляюсь я. — Решение было принято без его согласия?

По лицу ЮСона промелькивает тень недовольства.

— В случаях, подобных этому, решение принимают крупные акционеры. — говорит он. — Так записано в уставе.

«Дворцовый переворот», что ли? Фига себе!

— Агентство не может длительное время находится без управления. — даёт ещё одно объяснение происходящему ЮСон. — Это может привести к убыткам. И президента СанХёна тоже не следует подпускать к работе, пока он не восстановит своё здоровье. Это может привести ещё к более печальным последствиям, чем те, которые есть сейчас.

Ну да. Если шеф вообще «кости кинет», это будет совсем «кисло» …

— Поэтому, пока президент выздоравливает, руководить агентством буду я. — ещё раз повторяет уже ранее сказанное ЮСон и спрашивает. — Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что ситуация, не очень. — признаюсь я.

— Я тебя спрашиваю не о ситуации, а о моей кандидатуре исполняющего обязанности.

— Без понятия. — честно отвечаю я. — Я вас не знаю. Думаю, будут проблемы.

ЮСон согласно кивает.

— Проблемы будут обязательно. — говорит он. — И их придётся решить. Для этого, мне будут нужны люди, которые будут на моей стороне. Ты будешь на моей стороне, ЮнМи?

С чего бы вдруг?

— Я наёмный работник. — говорю я. — И выполняю указания работодателя.

— Мне нужны лояльные ко мне сотрудники. — откровенничает ЮСон. — Причём не все, а те, которые сами могут что-то делать. Мне и им сейчас выпал уникальный шанс проявить себя, пока предыдущее руководство вновь не вернулось к управлению…

Смотрю на сделавшего паузу ЮСона, тот — смотрит на меня. Это он к чему сейчас клонит?

— При всём уважении к опыту президента СанХёна и тем результатам, которое достигло агентство под его управлением, — говорит ЮСон, — к сожалению, приходится констатировать, что стиль его работы далёк от уровня мировых стандартов. Что, собственно, не может не сказаться на результатах. Всё, в итоге, получается уровня — «сделано для Кореи». Международной известности с таким подходом получить не получится.

Хм… Я с этим согласен.

— Я немного понаблюдал за тобой. — признаётся мне ЮСон. — И пришёл к выводу, что ты единственная в агентстве, кто может помочь мне реализовать мою цель.

— А какая у вас цель, директор? — с интересом спрашиваю я.

— Моя цель — за время отсутствия президента показать, что агентством можно управлять по-другому, гораздо с большей отдачей. Выйти на международный рынок и получить мировое признание. Показать, что Корея ничем не хуже других стран.

Благосклонно смотрю на ЮСона. А он — шустрый. Пользуясь моментом хочет показать на что способен и потом занять местечко поближе к солнцу.

— И что, только одна я могу вам помочь это сделать? — спрашиваю я, хотя ответ очевиден. — В агентстве кроме меня есть много талантливых исполнителей…

— Проблема этих «талантливых исполнителей» заключается в том, что их таланта хватило только на то, чтобы стать первыми в толпе желающих стать айдолами. — со вздохом произносит ЮСон. — А быть победителем конкурса это совсем не значит, быть мировой звездой. Для этого действительно нужен талант.

Замолчав, ЮСон смотрит на меня.

— Я не умею петь. — тоже выдержав паузу, говорю я.

— Совсем не обязательно иметь голос для того, чтобы быть звездой. — получаю я ответ.

Согласен, но…

— У меня сейчас мутация голоса. — говорю я. — Врачи не рекомендуют напрягать связки, чтобы не испортить голос в будущем.

— Но ты же как-то пела до этого? — спрашивает ЮСон. — Может, мутация уже закончилась? Давай, я тебя отправлю к врачу?

— А что я с этого получу? — помолчав, спрашиваю я.

— Всё, что нужно тебе для работы. — обещает мне ЮСон. — Все ресурсы агентства будут направленны на тебя. Я знаю, что президент СанХён не давал тебе возможность полноценно работать, осторожничал. Со мной, будешь делать всё, что хочешь. Как скажешь, так и будет.

— Как скажу? — с неверием спрашиваю я.

— Именно так. — кивает ЮСон. — Мне нужен успех. А ты — достаточно ненормальна, чтобы его добиться.

— Ненормальная? — озадаченно переспрашиваю я.

— В хорошем смысле. — поясняет ЮСон. — В Америке таких как ты называют — «crazy». Человек предлагающий сумасшедшие идеи приносящие потом миллионы долларов.

Хм…

— Только одно условие. — говорит ЮСон. — Работать только с артистами «FAN Entertainment». Никаких сторонних исполнителей из других агентств, вроде АйЮ, быть не должно. АйЮ, девушка, конечно, хорошая, но сейчас не тот момент для этого. Понимаешь?

Чего тут непонятного? Директор ЮСон хочет показать себя крутым управленцем. Выходит, СанХён из больницы, а тут ему, пожалуйте и мировая известность, и миллионы долларов дохода. Всё. ЮСона надо брать. Не знаю, где он до этого болтался, но после подобного успеха его возьмут везде. Теперь вопрос — стоит ли мне «под этим подписываться»? С СанХёном мы вроде до этого нормально работали. Ну почти, нормально… Не воспримет ли он это как предательство? Наверняка обидится. Он тут болел, а без него — дела делали. А с другой стороны — сколько нужно ждать? Тут ведь есть ещё один вариант — президент может и не вернуться к руководству агентством. У него ведь ещё какие-то проблемы с сердцем обнаружились. Запретят врачи ему волноваться и всё. Какое ему тогда руководство? Будет консультантом, а ЮСона поставят руководить, раз агентство — дело семейное. Он же родственник жены СанХёна…

— Можешь делать с «Короной» что угодно. — предлагает мне ЮСон видимо решив, что я колеблюсь. — Если нужно, чтобы они тебе делали каждый вечер массаж пяток, скажи мне и они будут это делать.

Ну, массаж пяток мне не нужен, — мысленно поморщившись думаю я. — А вот …

— А деньги? — спрашиваю я. — Что с деньгами?

ЮСон довольно улыбается в ответ, видимо решив, что мы договорились.

— С деньгами — пока без изменений. — говорит он и многозначительно повторяет. — Пока.

— В данный момент я не обладаю той полнотой власти, которая позволяла бы мне единолично менять условия контакта. Тем более, что видимых оснований для этого нет. Если денежный поток увеличится, вот тогда можно будет говорить с основными держателями акций об изменении тебе процента отчислений. Я сделаю это, как только у меня будет с чем идти к акционерам.

Понятно. Обещать, не значит — жениться…

— Разве промоушен в Японии проходит недостаточно хорошо, господин директор, чтобы эти основания появились? — спрашиваю я.

— Этот промоушен был организован до того, как мне поручили его возглавить. — объясняет мне имеющийся нюанс ЮСон. — Трудно утверждать, что его успех — исключительно моя заслуга. Я говорю о будущем, которое наступит после его окончания. А за этот промоушен ты получишь деньги согласно условий твоего контракта. Цифр окончательных ещё нет, но уже сейчас видится, что сумма выйдет весьма приличная.

— И сколько? — интересуюсь я.

— Что-то около шестьсот миллионов вон за эти две недели. — отвечает ЮСон и уточняет. — На группу. Но это не окончательная сумма. В ней не учтены ещё все поступления от рекламных контрактов и дополнительных выступлений на шоу и продажи мерча. Я думаю, возможно, может будет где-то под восемьсот миллионов вон в общем итоге…

Восемьсот тысяч долларов, разделить на семь человек… Примерно сто пятнадцать тысяч на человека. Минус налог — двадцать шесть процентов. Двадцать шесть процентов, это получается примерно тридцать тысяч. Сто пятнадцать, минус тридцать тысяч, это выходит восемьдесят тысяч рублей… Вернее, долларов. Много это или мало? Если разделись их на двенадцать месяцев, то получится семь тысяч долларов в месяц. Это «чистыми», освобождёнными от налогов деньгами… Заработанными за две недели. Плюс к этому, ещё будут авторские. Примерно та же сумма, если смотреть за год. Итого, получается примерно пятнадцать тысяч в месяц… Нормально, уже можно жить…

— За эти две недели группа может заработать примерно столько же. — делает благоприятный прогноз ЮСон.

Что автоматом означает плюс ещё семь тысяч баксов на месяц, или, примерно, общим счётом — двадцать «штук» в месяц… А если мне ещё «приподнимут процент» отчислений, так вообще будет замечательно…

Задумчиво смотрю на ЮСона.

Похоже, «жучара» он ещё тот, — думаю я о нём. — Но, по крайней мере, человек ясно даёт понять, что собирается заработать много денег и в короткое время. Что вполне согласуется с моими планами. У меня полно идей и ждать, пока мне разрешат их осуществить, уже надоело. А то, что он с бабами что-то мутит… Это вопрос тонкий. Кто его знает, как оно там на самом деле? То, что «прекрасная половина человечества» без всякого зазрения совести ловко пользуется половым инстинктом для получения преференций в свою пользу, это я по себе знаю. Ты вот прямо сейчас возьми и сделай то, что ей нужно, потому, что она девочка. И будет тебе за это от неё некая «благосклонность» в будущем, которое, как уже давно известно — неопределённо и туманно. Но сделать нужно прямо здесь и сейчас! Потом, эти вечные скидки им от переподов в институте, под неподдающимся никакому логическому обоснованию лозунгом — «ну им же ещё рожать!». И, пардон муа, что с того? Раз это важнее всего, что аж можно закрывать глаза на слабое знание предмета, пусть идут и рожают! Нафига им ерундой какой-то неважной в институте заниматься?

… Или вон, этот скандал с Вайнштейном? Загалдели старые кошёлки, вспомнили, что их тридцать лет назад изнасиловали. «Дошло», как говорится. Но, пока «доходило», исправно получали и роли, и гонорары и вели «звёздный образ жизни» на Беверли-Хиллс. Когда же совсем уже сморщились и при ходьбе «постукивать» начали, вспомнили, бяда, оказывается, лютая, с ним тогда приключилась! Бяда! И вот теперь прямо жаждут поделиться со всем миром своими воспоминаниями о ней. С самыми подробными подробностями, вы только заплатите, а то с Беверли-Хиллс так съезжать не хочется, так привыкли уже… Итить-колотить! По-другому не скажешь, смотря на этот «цирк на конной тяге». А фразу про то, что — «Нужно уважать себя настолько, чтобы в любой момент можно было встать и уйти», эти звёзды «мировой величины», конечно же, не слышали? А если даже и слышали, то решили, что это не про них. В тот момент небось думали, что люто хитрее и умнее всех своих соперниц. Так что за этим «жучком ЮСоном», можно пока понаблюдать, посмотреть, что дальше будет. Один раз — не считается…

… Даже если он мне сейчас «в уши дует» насчёт изменения процента и всё останется как было, то пара-тройка новых композиций, это гарантированно дополнительные авторские отчисления к моему ежемесячному доходу. Мне только нужно правильно подобрать исполнителя и песню, чтобы они вместе стали популярными. Задача, интересная уже сама по себе. Решив её, можно приобрести опыт и знания, которые потом будут снова и снова превращаться в деньги…

… В принципе, это даже укладывается в моё намерение заняться продюсирование. Нагрузка, конечно, будет, адская. Айдольствовать и продюсировать, это изначально надо лошадью родится, но, думаю, больше нескольких месяцев это не продлится. СанХён выйдет, «начнёт крутить в обратку», тогда можно будет к нормальной жизни и возвратиться. Можно потерпеть, не так уж и долго… Что поделать? Жизнь, она такая, постоянно вносит свои коррективы. Если люди готовы платить только за то, чтобы посмотреть на меня, глупо от такой халявы отказываться. «Делай деньги, не отходя от кассы», как говорится…

Возвращаюсь из долгих размышлений и фокусирую взгляд на терпеливо молчащем ЮСоне.

— Хорошо, господин директор, — говорю я. — У меня есть много идей, которые ждут воплощения. Думаю, многие из них могут оказаться успешными. Но, для полноценной работы вы должны составить график моего рабочего дня так, чтобы у меня было много времени для отдыха. Невозможно заниматься творчеством, работая айдолом по двенадцать, четырнадцать часов в сутки.

— Не раньше, чем после завершения промоушена, — отвечает мне на это ЮСон имея в виду график и уточняет. — Значит, мы договорились? Ты на моей стороне и делаешь всё, что я тебе скажу?

— Не так, — говорю я, отрицательно качая головой. — Я на вашей стороне, директор. Но делаю только то, что считаю правильным. В противном случае, мы не договорились.

ЮСон хмыкает, иронично смотря на меня.

— Я имею в виду творческий процесс. — поясняю ему я. — Я делаю всё, что касается музыки. На всё остальное я не претендую. Это всё ваше. И ещё. Я хочу вовремя получать положенные мне деньги. Это всё, что я хочу.

ЮСон снова хмыкает.

— А ты крута. — с оттенком одобрения говорит он. — Я согласен на такие условия. Тогда тебе первое от меня задание — продумай репертуар для «Короны», чтобы следующий ваш приезд в Японию принёс ещё больше денег. Хорошо?

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Для СонЁн я хочу, чтобы ты сделала диск. — продолжает ставить мне задачи ЮСон. — На нём нужен ещё один хит к «Sayonara», чтобы диск хорошо продался. Ещё хотя бы один сингл написанный тобой, остальное можно будет заказать сторонним композиторам.

— Я поняла, господин директор, — киваю я.

— И подумай о том, кому из агентства можно доверить исполнение хита для прорыва на международный рынок. Хита, написанного тобой…

ЮСон многозначительно смотрит на меня.

— Я поняла, господин директор, — снова киваю я.

— Раз поняла, тогда пойдём, — говорит ЮСон, — И о подробностях нашего разговора говорить остальным не нужно.

— Само собой, директор, — отвечаю я.

— Да. И ты едешь с группой в ресторан.

— Надеюсь, в этом ресторане будет большой выбор мясных блюд?

(скучковавшись в стороне от стафа, группа ожидает выхода ЮнМи после переговоров)

— Я вот подумала, — говорит ИнЧжон, — что со мной никто так не проводил переговоров. За закрытыми дверями, и чтобы все остальные ждали, чем они закончатся.

КюРи в ответ молча, пожимает в ответ плечом.

— Интересно, почему так? — продолжает рассуждать вслух о казусах бытия ИнЧжон. — Наверное, потому, что я всегда была «хорошей девочкой»? Что говорили, то и делала… а оказывается, быть «плохой девочкой» гораздо лучше. Все тебя уговаривают, упрашивают. Ждут. Спрашивают, будешь ты что-то делать, или нет? Директор тебе слово, ты ему пять… Настоящая жизнь «звезды». Я за свои шесть лет в агентстве, кажется и пяти минут не прожила такой жизни, а вот кто-то, года не проработав, кажется от неё уже уставать начал…

— Что тут удивительного? — говорит ей БоРам. — Если бы ты была «биасом» для всей Японии, то ты бы тоже могла тогда капризничать.

— Я никогда не капризничаю. — строго произносит ИнЧжон. — На работе нужно работать, а не капризничать!

— У кого-то получается это совмещать. — вступает в разговор ДжиХён и интересуется. — Интересно, этот контракт на наш концерт в «Tokyo dome», он — получится?

— Было бы здорово. — говорит КюРи. — Было бы хоть одно большое гарантированное мероприятие до конца года. — А то я прямо начинаю переживать, когда думаю о возвращении домой. ЮнМи столько своим языком наболтала, что даже не знаю… Если она остаётся в группе, то её слова, это — наши слова.

— А что пишут о нас в Корее, КюРи? — спрашивает БоРам.

— Да когда читать-то?! — возмущается в ответ та. — У меня, что есть на это время?

— Мы деньги зарабатываем. — говорит ХёМин о возможных проблемах на родине. — А проблемы с хейтом пусть решает агентство.

БоРам вздыхает.

— Президент СанХён сейчас в больнице. — напоминает она и сомневается. — Не знаю, смогут ли в агентстве без него с этим справится…

В этот момент открывается дверь и входят оптимистично настроенный ЮСон и ЮнМи с недовольным выражением на лице.

— Итак, — говорит ЮСон энергично потирая руки, — я не знал о кое-каких договорённостях между ЮнМи и президентом СанХёном. Но, противоречия оказались разрешимыми, и вы продолжите работу в том же составе, в котором её начали…

Кто-то из группы чуть слышно вздыхает.

— И вы сегодня все вместе едите в ресторан. — добавляет ЮСон.

(где-то в середине дня, новости в сети)

… «… агентство «FANEntertainment» сообщило, что японский промоушен группы «Корона» будет продлён ещё на две недели. Как сообщили в агентстве, решение о подобном шаге было принято из-за невероятной популярности, которой пользуются выступления группы в Стране Восходящего Солнца. Так же в агентстве сообщили, что группа в ближайшее время проведёт несколько фансайтов. Такое решение было принято идя на встречу пожеланиям японским фанатам, которые хотят видеть полюбившуюся им группу как можно больше и ближе…»

… «… министерство труда Республики Корея, в лице своего представителя по связям с общественностью, выразило озабоченность фактом продления гастролей группы «Корона» в Японии. «Как известно» — сказал представитель, — «при проведении подобных мероприятиях трудовой день работников не нормирован. По имеющимся у нас сведеньям, сейчас рабочий день группы составляет более шестнадцати часов, а ведь известно, что в составе группы есть несовершеннолетние. Министерство труда намеренно проверить решение агентства «FANEntertainment» о продлении промоушена на соответствие законодательству страны…» …

… «Рабочая подгруппа Японского парламента по внешним сношениям подготовила проект закона об ограничительных мерах, направленных против свободного перемещения жителей Южной Корее по территории Японии. После получения одобрения проекта министерством иностранных дел Японии и внесения в него дополнений и исправлений, проект будет представлен кабинету министров страны как основа для голосования в парламенте…»

… «Агентство по делам культуры, являющаяся внешним органом министерства образования, культуры, спорта, науки и технологии Японии, в распространённом сегодня своём пресс-релизе, сообщило, что — «…корейская группа «Корона» показала хороший пример международного культурного сотрудничества, доказав своим мастерством и талантом, что искусство находится вне политики, какие бы сложные моменты не переживали отношения между странами». Агентство заявило, участницы группы будут награждены памятными знаками в торжественной обстановке…»

Время действия: этот же день, позже

Место действия: дом семьи ЧжуВона

— Божечки какие! — прервав чтение новостей и снимая с себя очки, изумлённо произносит госпожа МуРан. — Словно не пару раз выступить поехали, а даже не знаю на что… Или, куда. Уже и министерство труда влезло. Им-то какое дело до этого?

Она задумывается, прихватив зубами дужку очков.

— Может, — отставляя очки в сторону делает она предположение, — кто-то из министерства иностранных дел решил через них свести счёты?

Она на пару секунд замолкает, обдумывая такую возможность.

— Ну что за девчонка! — с неудовольствием произносит она. — Школьница, а уже имеет врагов в министерстве. Ну нельзя быть настолько… подвижной.

МуРан вновь задумывается.

(этот же день. Япония.)

Сижу, смотрю в тонированное окно лимузина на проносящиеся за ним городские пейзажи. В салоне уже все подурачились, покривлялись, видео сняли. Теперь есть спокойная минутка, можно вдохнуть-выдохнуть и просто поглазеть по сторонам. Вот, глазею и одновременно думаю над вопросом — «что я могу сделать в свете указаний партии, то бишь нового руководства?». Ну… насчёт диска для СонЁн… С этим вопросом пока не вижу особых трудностей. Есть уже даже заглавная композиция для него. «Tokyo by night» называется, за авторством той же Gina.T, что и «Sayonara». Смотрю сейчас на залитые неоновым светом улицы, по которым проезжаем и думаю, что «Tokyo by night» будет — «в самую тему».

«Tokyobynight»

И весь остальной диск тоже можно будет «добить» песнями Джины. Они, правда, все на английском и несколько однообразны, особенно если слушать много и подряд, но не думаю, что это непреодолимо-проблемно. То, что на английском — пусть СонЁн тренируется, может пригодится в будущем, а однообразность я могу слегка «побороть» сделав свои аранжировки. Немного «причесать» под местное современное звучание, оставив главную канву композиций. Джина — неплохой, на мой взгляд, автор и композитор. Народ помнит. И на дискотеках восьмидесятых, и на дискотеках девяностых, и на вечерах — «тех кому за…», встречают нормально, так что можно надеяться, что и здесь её примут хорошо. От «Sayonara» вроде не плюются, так и от остального её плеваться не должны. Танцевать под её композиции, пожалуй, сложновато, но вот для исполнителя-сольника, вроде СонЁн — вполне себе нормальный материал. Если ещё при этом хорошенько «выжать» три альбома Джины сделав из них один с самыми «внятными вещами», это будет совсем нормально. Нормально будет…

Хм, воистину, всё что мы сами когда-то делали сами, никуда не исчезает и остаётся с нами на всю жизнь. Вот не занимайся я подготовкой к проведению всяких «ретро-дискотек», откуда бы мне было теперь вспоминать? Неоткуда. А так, я даже помню, что у Джины было три диска, хотя почему мне это врезалось в память, непонятно. А вот с японской попсой — всё с точностью наоборот. Вспоминать «неоткуда»! Пусто, ноль, голяк. Не слушал я японцев. Ну, «не пошли» они мне, не понравились. Одна Йоко «легла на слух», и я её, одну, в сущности и слушал. И что теперь делать с японским репертуаром для «Короны» я просто не представляю. Не Йоко же им отдавать?! Не, на такое я «пойтить никак не могу!». Не хочу. Сам петь буду, когда голос появится. Есть, конечно, простой вариант — «надёргать» у Йоко песен, которые у неё «не очень» и всучить их «коронкам». Но, «не очень», это и есть, «не очень». Смысл делать заведомо слабые вещи? В итоге — ни денег, ни популярности, одни впустую потраченные средства и время. «Такой хоккей» не нужен никому. Ни мне, ни агентству, ни «коронкам», и уж тем более — слушателям…

… Тогда, что? Тоже предложить «Короне» что-то на английском? Что? Что-то из «The Pussycat Dolls»?

Перевожу взгляд с окна на БоРам сидящую слева впереди в соседнем ряду. Пробую представить, как это может выглядеть.

Не! — решаю я через пару секунд. — «Гранаты явно не той системы». Причём, совершенно. Тогда — «TLC»? Тоже, туда же. Даже не касаясь вопроса голосовых данных, «коронки» они, блин, плавные, как … как… Даже не знаю, как кто!

«Spice girls»?

Пытаюсь вспомнить, что там за репертуар был у «пряных девушек». Вот так вот в голову сразу не приходит, но, помнится, что они тоже шустрили на сцене и в ритме. Хотя, их «Viva Forever» «Корона» вполне смогла бы спеть… Но, тоже сомнительно, что это правильный ход. Одна лирическая композиция, а что дальше? Потребуется ведь продолжение. А там другой репертуар, другой стиль, совершенно не корейский. «Корону» под европейскую группу не переформатировать. Она создавалась под азиатский рынок и вряд ли «старую собаку можно будет обучить новым шуткам». По крайней мере в сжатые сроки. Так что мне лучше отбросить фантазии насчёт англоязычного репертуара для моих «старых кошёлок» и отталкиваться от того, что они умеют. Практически свободно говорят на японском? «Плавные»? Значит, японский репертуар и танцы с без пируэтов. Но у меня же нет японского репертуара? Значит, нужно сидеть и думать, где его взять. Сам придумывать новые песни не буду, мозга не хватит, а ещё больше не хватит времени, поэтому, нужно искать то, что можно переделать в японскую версию. «Кролика» ведь переделали из корейского в японский вариант? Переделали. Вот, вполне жизненный вариант развития событий. Взять, что-то из корейского и переделать во что-то японское. К-pop в прошлой жизни мне нравился больше j-popа и думаю, подобрать подходящее будет возможным. Например, группа «T-ara» с моей Земли. Была, как помнится, у них забавная композиция, в которой они превращались из кошек в кошек, туда-сюда. «Попи», кажется называется. В Японии же любят кошек? И Мульча ещё тут. Отличный вариант! Осталось только вспомнить музыку, слова и сделать перевод. Мда, не так уж и мало осталось…

Смотрю, как машина сворачивает с дороги и загуливает к ярко освещённому входу ресторана.

Приехали. ЮСон обещал горы мяса и отсутствие контроля за количеством съеденного. Посмотрим, так ли это?

(чат, который не спит)

[*.*] — А-а! Наши девочки остаются ещё на две недели в Японии! А-а!

[*.*] — И что значит это твоё «аа-аа»?

[*.*] — Я рада за них. Они молодцы! У них опять «doublekill» на «Oricon»! Японцы склонились перед величием корейской нации!

[*.*] — Да-да-да! Такого успеха не было даже у «Соши»!

[*.*] — Пфф, тоже мне, величие нации. Вместо концерта «FANEnterthament» показывает «Корону», которая исполняет один и тот же дурацкий номер про кролика, и Агдан, которая даже петь не умеет, зато показывает бешенное животное с помойки и просто хлопает своими синими глазками. «К нам приехал зверинец!», вот что на самом думают Японцы о «Короне»!

[*.*] — Ага. И при этом дружно раскупают её синглы на «Oricon». Жалкий «совон», а ты знаешь, что АйЮ уже третью неделю подряд возглавляет французский чарт? Если в Японии Агдан показывает «животное с помойки», то кого тогда Агдан показывает во Франции? АйЮ? Ведь она тоже исполняет песню ЮнМи?

[*.*] — «Совоны», вас там всех ещё не отправили в тюрьму? За то, что вы пишите гадости в чужих чатах я бы дала вам десять лет каторги!

[*.*] — Агдан похожа на японку. Не зря пишут, что её мать изменяла своему мужу с японцем. Поэтому, её там так привечают. Чувствуют в ней свою. Полукровка.

[*.*] — Пошёл вон, отсюда, мерзость! Модератор, забань навсегда это животное!

[*.*] — Агдан получила свои глаза в благодарность от ГуаньИнь за то, что спасла детей от самоубийств! Что ты в этой жизни сделал, «совон»? Разрисовал мерзкими оскорблениями дом её матери? Да?

[*.*] — Вообще не понимаю, откуда столько ненависти к Агдан, неуважения?

[*.*] — Можно подумать, что Агдан кого-то уважает! Вы видели, как она посмеялась над президентом Ли СанХёном? Нарисовала его с зелёным лицом!

[*.*] — Это фейк!

[*.*] — Ничего не фейк! Видео там идёт без смены плана, значит — монтажа не было! Вот она какая на самом деле, ваша Агдан! Президент для неё столько сделал, а она смеётся над ним за его спиной, когда он в больнице!

[*.*] — Что за чушь! Не было такого!

[*.*] — А что тогда было?

[*.*] — Что за детский сад, право слово…

[*.*] — Модератор, гони отсюда всех идиотов нахрен! Мы будем радоваться за наших королев! Смотрите, какие они классные фотки выложили! Это, в лимузине, по дороге в ресторан!

В лимузине

Время действия: следующие две недели промоушена

Место действия: Япония

(отель проживания группы. Утро)

— ЮнМи! — БоРам заскакивает в комнату СонЁн и ЮнМи. — Давай скорее! Там тебя парни ждут!

— Что ещё за парни? — недовольно спрашивает та, разбуженная.

— Японские! Знакомится пришли! Тебя видеть хотят!

— Вообще уже охренели все, что ли? — бормочет ЮнМи. — Какие знакомства? Нафиг надо… Куда, кстати, смотрит стаф? Кто их пустил, этих парней? И вообще, я завтракать.

— Да ты чего?! — изумляется БоРам. — Их там целая площадь! Давай, быстро делай мейкап и побежали! Они ждут!

— Какая ещё — «целая площадь»? — удивляется ЮнМи.

— Перед отелем. Скандируют твоё имя, хотят тебя увидеть!

— Меня? — снова удивляется ЮнМи. — Зачем?

— Не знаю! Но надо что-то делать!

— Без команды руководства ничего делать не буду. — говорит ЮнМи и натягивает голову одеяло.

— Какие-то парни…прямо с утра… Чё им, дуракам, не спится? Это же можно было часа два, наверное, ещё поспать… — бубнит она из-под него.

— Вставай быстрее и наводи красоту! — требует БоРам тряся её за плечо. — Всё равно тебе придётся их поприветствовать! Их слишком много!

(позже. Небольшая площадка автостоянки за отелем заполненная молодыми японцами.)

«Агдан! Агдан!» скандируют они, «Агдан!». На техническом балкончике здания отеля, обращённого к собравшимся, появляется ЮнМи. Подойдя к перилам, она ошарашенно смотрит вниз. Толпа, при виде неё, разражается приветственными криками. «Агдан!» — кричат ей, — «Давай знакомится! Мы японские парни! Мы классные!» Поняв, что это поклонники, которые посмотрели шоу, на котором она жаловалась на невозможность познакомиться с Японией, ЮнМи улыбается и приветственно машет рукой. Толпа внизу радостно орёт.

(Япония, шоу)

(Ведущий) — Агдан-сан, скажи, ты любишь животных?

(ЮнМи, подумав) — Наверное нет, пурогурами-сан.

(Ведущий, удивлённо) — Не любишь? Как же так? У тебя живёт такая замечательная neko, а ты говоришь, что не любишь животных? Ты не любишь свою neko?

(ЮнМи, улыбаясь) — Я люблю свою neko, пурогурами-сан. Когда я сказала, «наверное, нет», я имела ввиду всех остальных животных. Знаете, я не впадаю в экстаз увидев животное — «а-а! Кошечка!». Или, там, «а-а! Собачка!». Я это имела ввиду.

(Ведущий) — Понятно. То есть у тебя к ним равнодушное отношение?

(ЮнМи) — Ну, не равнодушное. Скорее, равное.

(Ведущий, удивлённо) — Равное? Ты считаешь животных равных себе?

(ЮнМи) — Они живые. Они родились, живут на этой Земле. Значит, они имеют столько же прав на жизнь, что и я. Наверное, лучше будет использовать слово «уважительное», вместо «равное». Они живут рядом, я с уважением отношусь к этому, но не лезу к ним по любому поводу, поскольку у них своя жизнь. Если я вижу, что могу помочь, я помогу, потому, что я больше и умнее. Но это совсем не значит, что я их люблю. Я люблю Мульчу. (ЮнМи улыбается). А к остальным животным я отношусь как к соседям, с которыми мы живём рядом, в одной стране, на одной Земле.

(Ведущий) — Оу-у… Интересно ты смотришь на жизнь.

(ЮнМи и СунОк. Япония)

(СунОк) — Ты чё, с ума сошла? Зачем ты их купила?

(ЮнМи) — Сама же сказала, что мне нужно подарок ЧжуВону купить? С пустыми руками неудобно будет возвращаться. Я и купила!

(СунОк) — Ну и зачем было такое покупать? Нельзя было что-то другое найти?

(ЮнМи) — Что, другое? Гейшу ему, что ли привезти?

(СунОк) — ЮнМи!

(ЮнМи) — А чё, нормально. Солдат чем в армии занят? Оружием и гейшами в своей голове. Гейшу слишком габаритно тащить, поэтому я купила парные ножи. Всё, как положено по традициям для парочек в Корее. Нож одного удара! Когда он входит в тело, то из-за своей формы он совершает вращательное движение разрезая ткани наискосок. Раны после таких ранений сильно кровоточат, плохо перевязываются и плохо зарастают.

(СунОк, возмущённо) — Ты что, садистка?

(ЮнМи, удивлённо) — Почему, садистка?

(СунОк) — Откуда ты это знаешь?

(ЮнМи, пожимая плечами) — В магазине рассказали. Предпродажная подготовка…

(СунОк, обмахиваясь ладонью) — Пфф! Ужас какой!

(ЮнМи) — Я взяла черные — для ночных операций, они не блестят в лунном свете.

(СунОк) — Каких ещё — «ночных операций»? Ты чё, совсем сбрендила, что ли?

(ЮнМи) — Пфф… Ну а что мне было, катану покупать? Это же пошло. Потом, её в багаж нужно как-то сдавать. А это современное оружие, хайтек… Компактно…

«Нож одного удара»

(Япония. Фансайн группы «Корона». Агдан, как и в первый раз сидит с краю. От стола отходит первая фанатка, первой получившей все автографы на свой постер)

— Вау, смотрите что Агдан-сан мне написала! — восклицает она, обращаясь к стоящим за ограждением зевакам. — Только посмотрите! Вот!

«Рrincess Agdan of Korea.» — написано на развёрнутом к зрителям постере.

(позже, после завершения фансайна)

— ЮнМи, ты что творишь?! Ты чего пишешь?! С ума сошла? — подлетев ко мне зло шипит ЮСон, отсутствовавший где-то всё мероприятие.

— Что я понаписала? — удивляюсь я, хотя вполне себе догадываюсь о чём речь.

— Что ещё за принцесса Кореи? — возмущается новдиректор.

Хм, вопрос понятный, но, объяснить тебе кто такая Стефания, принцесса Монако с моей Земли, будет сложно. Со всеми этими воплями вокруг меня — «принцесса Мононоке, королева Мён СонХва!» мне вдруг вспомнилась она, а точнее, как она писала на своих фото — «Princess Stephanie of Monaco». Как говорится — скромненько и со вкусом.

«Princess Stephanie of Monaco»

«Стефи — принцесса настоящая, знает, что писать. Почему бы мне не повторить?» — подумал я. — «Тем более, что повод есть. Хейтеры от злобы слюной захлебнутся.» Подумал и сделал. И, похоже, не ошибся. Если ЮСон уже прямо сейчас — «крышечкой дребезжит», то хейтеров точно на куски порвёт…

— Господин директор. — уважительно говорю я, обращаясь к ЮСону. — Ведь вы знаете, что мои японские поклонники называют меня — «принцессой». Я просто пошла навстречу их желаниям. Это фансервис, господин директор…

Мило улыбаюсь новначальнику. Однако моя улыбка и объяснение не улучшает его настроения.

— Какой ещё фансервис? — зло шипит он. — Это не фансервис, а настоящая политическая провокация! Какой Кореи ты принцесса?!

В смысле? — озадачиваюсь я от заданного вопроса.

— Две Кореи в мире! Две! — продолжает «вспухать» ЮСон, видя, что я его не понимаю. — Какой из них ты принцесса?!

Ух ты ж… штука какая! А я и забыл об этом… Всегда жил в одной стране, а тут их две… Действительно, неудачно вышло… Нужно было указать, что Южной… Или Республики Корея… Но тогда надпись будет силишкой длинной для подписи…

— Или ты принцесса обеих Корей? — с подозрением смотря на меня спрашивает ЮСон. — Намёк, что ты поддерживаешь движение объединения?

«Господи, ничего ж не делал!» — вздыхая про себя, думаю я, — «Только хотел хейтеров покуращать за их зелёную краску. А уже — политическое дело шьют! Как сложно жить…»

— Понимаете, господин директор. — объясняю я, решив включить «блондинку». — Если добавить «Республики Корея», то фраза потеряет свою выразительную лаконичность. И писать её дольше. Буду всех задерживать, очередь из поклонников станет длиннее… Вот я и решила, сократить…

Смотрю на ЮСона, вытаращившего от возмущения глаза и похоже, не знающего, что на это сказать.

Мн-да… Шоу-бизнес, дело не простое…

(Япония, новости)

«… Госпожа Амуро-сан пригласила популярную корейскую гёрлз-группу «Корона» посетить открытие нового сезона знаменитого японского танцевального шоу «TokyoLegend». Амуро-сан высоко оценила проведённый вечер с корейскими гостями. «Было очень интересно» — сказала она. Госпожа Агдан-сан сказала, отвечая на вопрос журналистов, что она потрясена показанным шоу и хочет, чтобы дизайнером её костюмов обязательно был японский модельер. «Японцы — crazy!» — в восхищении сказала она. Девушки провели совместную фотосессию с участницами представления…»[42]

(воинская часть. Корея)

— Эй, предводитель, там японские самцы штурмуют отель, где живёт твоя Агдан. Хотят с ней познакомится.

— Вообще охренели эти япошки. Что поделать? Бремя славы.

— Предводитель, тебе нужно в Японию. Погулять вместе с невестой. Покажешь, чьё есть чьё. Пусть на своих японок рот разевают. Кореянки — не для них!

— Хм… Идея неплоха… Кто меня туда отпустит? Я же на службе?

(Япония, шоу)

(Ведущий) — Агдан-сан, а что это за награды на твоём костюме?

(ЮнМи, опустив голову оглядывает себя)

(ЮнМи, подняв голову и отвечая ведущему) — А, это самые разные награды, пурогурами-сан. За разные достижения.

(Ведущий) — Например?

(ЮнМи) — Ну вот эта… (она показывает пальцем на бутафорскую висюльку) … «Орден за красивые глаза со стразами первой степени», вот эта… (она показывает на следующее украшение) … «Надежда президента Ли СанХёна» …

(ЮнМи начинает перечислять дальше подряд)

… — «Лучшему айдолу агентства «FANEntertainment», «Открытие года», «Быстрый старт», «Неделя без наказания» … И прочая, прочая, прочая…

(Ведущий, смеясь и с изумлением) — «Неделя без наказания»?

(ЮнМи, тоже, смеясь) — Достижение, достойное награды.

(Япония, новости)

«… очередным успехом закончилась третья неделя промоушена корейской гёрлз-группы «Корона». По данным сайта «Oricon», количество проданных группой синглов достигло соответствия двойной платиновой сертификации «RIAJ». Продано более 500.000 синглов…»

Место действия: Япония

Время действия: начало четвёртой недели промоушена группы «Корона»

Сижу, на девчонок гляжу. Мы все вместе в одной комнате, я пристроился в углу в кресле, на спинку которого очень удобно откинулся, а сонбе утроились все за столом, обсуждают последние новости.

Оказывается, «Короной» установлен очередной рекорд японского промоушена — количество проданных синглов достигло уровня двойной платиновой сертификации «RIAJ». Как говорится, такого никто и не ожидал. Ни руководство, ни, собственно, исполнители, среди которых и я в том числе. Вот, пользуясь наличием свободного времени и отсутствием начальства, «перевариваем» полученную информацию. Меня тоже пригласили посидеть со всеми за столом, но я плюхнулся на кресло и с него помахал всем издали ручкой, сказав, что я и с него прекрасно всё слышу, а в положении полулёжа, мне гораздо лучше, чем сидя на стуле.

Устал я, не приставайте к царю! Приставать ко мне не стали, сонбе сами не железные, но опыта у них больше, силы свои расходуют более правильней чем я. Поэтому, способны ещё и сидеть и трындеть на тему — что теперь будет? У нас вообще, последнее время, только этим и занимаются — будущее предсказывают. И через призму болезни СанХёна и через призму появления нового руководства, и через непонятно почему так удачно идущего промоушена. Ну и особенно любят подсказывать будущее через меня. Как чё скажешь, так обязательно потом — «зачем ты это сказала»? А чё, зачем? Японцы были действительно нереально круты на «Tokyo Legend». Почему я не могу об этом сказать? Почему сначала нужно подумать — что об этом «подумают в Корее?», а потом захлопнуть варежку и молчать с загадочным видом, потому, что хрен его знает, что они там подумают в этой Корее! Мне, с моим русским менталитетом, этого не в жисть не угадать. Лучше молчать, что тоже, совсем не правильно и выглядит просто глупо. В который раз признаю, что ошибся я тогда, ошибся, когда «душил» СанХёна, выдавливая из него согласие на своё айдольство. Сидел бы сейчас, продюссировал. Набрал бы симпатичных длинноногих девчонок поголосистей да поталантливей, дал бы им репертуар и сидел бы на попе ровно, только бы средний процент роялти свой периодически пересчитывал. А сейчас постоянно — «не так сидишь, не так свистишь». И что самое интересное — никто толком не знает, как нужно правильно сидеть и свистеть. «Нежданчик» может прилететь с любой стороны и по любому поводу…

Вздохнув, достаю из телефона стилус, собираясь почитать. Отдыхать, конечно, это хорошо, но нужно делать то, что за тебя точно никто не сделает. А именно — умнеть. В прошлый раз, в один из коротких свободных моментов, отдыхая с планшетом в руках, наткнулся в сети, на интересную книжку которая заинтересовала меня подробным изложением процесса формирования прибыли у различных участников музыкального рынка. Единственно, книга описывает реалии, существовавшие с десяток лет назад в Америке, но, поскольку Америка — крупнейший рынок, то, нормально. Конечно, за это время подаваемая информация несколько устарела, однако думаю, что не это не фатально. Принципиального различия между днём вчерашним и сегодняшним днём быть не должно. Как говорится — «всё уже придумано до нас». Нюансы, конечно, будут, но я надеюсь, что автор мне сможет объяснить «скелет» или, «принцип», как это всё делается. Правда, я взялся читать не подряд, а поняв, что книга для меня информативна, нашёл, что конкретно интересно мне, так делать неправильно, не нужно, но времени нет, читать целиком будем, когда оно появится…

… «Композитор подписывает контракт с издателем, согласно которому он передаёт авторское право издателю. В обмен на это, издатель управляет бизнесом и выплачивает автору гонорар.»

…Хм… Получается, хоть сдохни, но в начале отдай права … Только какие? В книге огромная статья про авторские права. Там их всяких — на любой вкус. Вникать и вникать…

… «Композитор получает долю дохода издателя (за исключением гонораров за исполнение и, в некоторых случаях, выручки от налога DART). Его доля обычно составляет 50 % от всей выручки издателя (за исключением нотных изданий)» …

Ну, пятьдесят процентов мне нравятся, хорошая цифра, крепкая. Но что такое — «налог DART» и почему нет выплат гонораров за исполнение? И чем «издатель» отличается от «музыкального лейбла»? Есть у них отличая или это одно и тоже? Может, действительно, лучше на курсы какие-нибудь действительно записаться? Или, на учёбу? В Корее это любят, когда учатся. Только вот — когда? Но и урывками читать, тоже не дело…

— Так, ЮнМи, чем ты там занимаешься? — деловито спрашивает ЮСон войдя в комнату и, похоже, первым из всех увидев меня.

— Книжку читаю, господин директор. — честно отвечаю я.

— Что за книга?

— Дональд Пассман — «Всё о музыкальном рынке».

— И что в ней написано?

— О размерах выплат разным участникам музыкального рынка.

— Бросай заниматься ерундой. — секунду подумав отдаёт мне приказание ЮСон. — Деньгами всегда занимается агентство. Твоя задача писать музыку и петь. Я нашёл для тебя лучшего фониатора в Японии и уговорил его принять тебя без предварительно записи. Это мне встало…

ЮСон вытягивает вперёд руку и большим пальцем трёт указательный и безымянный, показывая, во сколько ему это встало.

— … У него лечатся все звёзды японской эстрады и оперы. — опуская руку, продолжает он свой рассказ о враче. — Поэтому, быстро собирайся, едем на обследование. Нужно уложиться до вечерних сьёмок шоу.

— Спасибо, господин директор, — поднимаясь на ноги, с поклоном, благодарю я.

— А вы, — ответив мне кивком, поворачивается он к моим сонбе, — прекращайте бездельничать и займитесь подготовкой к съёмкам.

— Да, господин директор. — кланяются в ответ девчонки, тоже встав из-за стола.

— Господин директор, ЮнМи не будет готовиться к сьёмкам? — задаёт вопрос ИнЧжон.

ЮСон поворачивает к ней голову и окидывает её взглядом, задерживаясь им на голых ногах ИнЧжон, на которой одета короткая юбка.

— Здесь я … решаю… кто и что делает. — подняв глаза, отвечает ей ЮСон делая для значительности короткие паузы между словами. — Вы все готовитесь к сьёмкам. ЮнМи едет со мной к врачу. Что тут непонятного?

— Всё понятно, господин директор. — кинув на меня взгляд быстро соглашается ИнЧжон и кланяется. — Прошу прощения.

Посмотрев на опустившую вниз глаза и руки ИнЧжон секунды четыре, ЮСон поворачивается ко мне.

— Я так понимаю, что ты уже готова? — спрашивает он.

— Нет. — удивлённо говорю я. — Мне надо переодеться.

— Почему ты тогда тут до сих пор стоишь? — тоном, не обещающего ничего хорошего интересуется у меня ЮСон.

— Две минуты. — обещаю я, устремляясь переодеваться.

(несколько минут спустя. ЮСон увёл с собою ЮнМи)

— Чего ты задаёшь вопросы? — обращается к ИнЧжон ХёМин. — Не понимаешь, что ли, что у нового директора ЮнМи опять фаворитка? Чего ты добиваешься?

ИнЧжон, и так, стоявшая с недовольным видом, поджимает губы.

(позже, после посещении врача. Минивэн, ЮСон и ЮнМи.)

ЮнМи косится на плюхающегося рядом с ней на сидение ЮСона.

— Видишь, — доверительно произносит он, наклоняясь близко к ЮнМи, — как всё хорошо получилось? Оказывается, ты можешь петь, и нет этому никаких противопоказаний.

— Если бы не я, то ты так бы и продолжала быть немым вижуалом, — фамильярно приваливаясь к ЮнМи продолжает расхваливать себя ЮСон. — И знаешь, что…

Он делает паузу смотря вниз и плавным, неспешным движением руки касается ладонью коленки ЮнМи и тут же убирает руку.

— … думаю, нужно тебе начинать сольную карьеру! — восклицает он так, словно он восхищён только что пришедшей ему в голову идеей. — Что скажешь? Думаю, что ты вполне для этого готова!

Отодвинувшись, ЮнМи несколько секунд озадаченно смотрит на ЮСона.

— Неплохо было бы для начала попрактиковаться в пении, господин директор, прежде чем думать о сольной карьере. — отвечает она.

— Конечно, конечно! — не став отодвигаться от ЮнМи, но больше и не придвигаясь к ней, снова восклицает ЮСон. — Конечно, практика будет! Я найду тебе самого лучшего преподавателя в Корее! Ты молода, красива, твоя внешность и твои глаза… Ты станешь просто бомбой на сцене!

Он с удовольствием обегает ЮнМи взглядом.

— Где на это только взять время, господин директор? — интересуется та. — Я и так дала уже слишком много обещаний, просто не представляю, куда ещё и пение воткнуть?

ЮСон на несколько секунд задумывается.

— Я решу вопрос. — наклонившись, уверенно обещает он, — Только слушайся меня и всё у тебя будет по самому высокому уровню. Конечно, для сольной карьеры нужно много практиковаться, но большое значение имеет и момент, в который нового певца представляют публике. Смотри…

ЮСон близко приближает свою голову к голове ЮнМи.

— У тебя есть хорошая возможность заявить о себе, как о певице. — негромко и многообещающим тоном произносит он. — Я изучил твоё расписание. В августе у тебя запланировано участие в показе мод с участием парижских домов. Почему бы на показе тебе не исполнить песню? Там ведь будут все сливки общества. Тебя увидят все.

— А что, в сценарии мероприятия у моделей запланировано сольное выступление? — удивляется ЮнМи.

— Нет, но время для внесения изменений в сценарий ещё есть. — терпеливо поясняет ЮСон. — АйЮ тоже будет участвовать. У неё сейчас огромный успех во Франции с твоей песней и, если предложить организаторам, чтобы она её исполнила, они ухватятся за эту идею обеими руками. А взамен, со стороны Кореи, исполнишь песню ты. Для баланса. Как тебе моя идея?

— А если организаторы не захотят вносить изменения в программу? — задаёт резонный вопрос ЮнМи.

— Не бойся, я договорюсь. — обещает ей собеседник, успокаивающим жестом кладя ей ладонь на колено. — Это будет отличной идеей для их шоу. Показы мод, мероприятия довольно скучные. Выступления артистов — хороший способ расшевелить публику. Они ухватятся за это обеими руками.

Не замечая руки на своём колене ЮнМи поднимает глаза к потолку машины и, похоже, начинает размышлять над технической стороной вопроса.

— Но… это же совсем мало времени осталось? — опуская глаза говорит она.

— Да, — соглашается ЮСон убирая руку. — мало. Только случай уж больно хороший. На показе будут французы. «Год Франции» ещё не завершился и, если ты исполнишь песню на французском, ты можешь стать для них ещё одной «корейской находкой».

ЮнМи вопросительно смотрит на ЮСона.

— Кореянка с синими глазами, говорящая на французском и пишущая французские песни, может стать популярной во Франции не меньше чем АйЮ. — поясняет тот.

Отклонившись и повернув голову вбок, ЮнМи искоса смотрит на своего собеседника.

— Вообще, хочу тебе сказать, — доверительно произносит собеседник, — моё мнение, АйЮ, стала популярной во Франции исключительно благодаря тебе. Благодаря твоей песне. И, на мой взгляд, ты сама могла бы исполнить эту песню ничуть не хуже её…

ЮнМи сдвигает вбок свою челюсть и на её лице появляется выражение «ну да. Наконец-то нашёлся кто-то, кто-то это сказал!». ЮСон внимательно следит за ней.

— А вместо благодарности она исключила тебя из своих друзей. — напоминает он и предлагает. — Нельзя прощать такое неуважение к себе. Ты должна показать кто есть кто на самом деле. Стань первой во Франции и тогда все твои хейтеры заткнутся. Они будут просто вынуждены это сделать.

ЮнМи невидяще смотрит мимо искусителя в противоположное окно машины.

…

Хм… вокруг всплывает столько возможностей и все они плывут прямо на меня. Хочется грести к себе всё и сразу, только не загнусь ли я от желания объять необъятное? Врач буквально только что разрешил мне петь, но обещанный «серебряный голос» так и не появился. Непонятно, почему так. Хотя, кем он обещанный? Каким-то врачом, который вычитал о возможном развитии событий в чьём-то чужом конспекте. Почему я так уверовал в его слова? Может, он ошибся? Пфф… Обидно, конечно, но это как раз повод подумать, нужно ли мне соглашаться на предложение ЮСона или нет? Я же собрался создать собственную студию и не лезть больше на сцену. Найду кого-нибудь, пусть голосит… Но… но… но… Всё-таки офигительно, когда все смотрят на тебя и скандируют твоё имя. Это реально заводит… То, что я устал на этом промоушене, это может быть лишь от того, что опыта у меня нет и всё в первый раз. Повтор обычно даётся уже легче… Потом, раз ЮСон говорит, что без меня следующий промоушен не состоится, почему бы тогда не попробовать замахнуться на Францию, раз всё одно придётся как-то петь? Правда времени на это «попробовать», всего ничего не осталось, считай месяц с небольшим до конца августа… Что я могу сделать, не забывая при этом о том, что у меня есть и другие обязательства?

Ну-уу… уу… Если тихонечко, без попытки перепеть Тину Тёрнер … Пиаф и Мирей отметаю сразу, с моим вокалом, это даже не рассматривается… Что ещё из французского? Ну… О! Да опять та же самая принцесса из Монако с её «Ураганом»! Кстати, вид у неё достаточно андрогинный, как и у меня и голоса, тоже, особого нет… Почти нет, а была, как я знаю, некоторое время популярна во Франции… И даже, кажется, в то же время, что и Паради… Вот, вполне хороший выглядящий вариант — «Ouragan». Его, если что, и прошептать можно… Считай, слова и музыка есть. На минусовку у меня дня три уйдёт, если даже исходник придётся «подшаманить». А оставшееся время до показа — буду работать над исполнением…

Но, всё-таки, стоит мне в это влезать, или нет? Это ж, бессонные ночи мне гарантированы. Спать или не спать, вот в чём вопрос? И совсем не факт, что песня выстрелит так же круто как «Таксист». Только АйЮ, действительно, могла бы хоть спасибо сказать. Не, она конечно, профессионал и с опытом, всё понятно, но, всё равно, как-то обидно. Или, неприятно на душе… Ощущение, что она обошлась со мной весьма легкомысленно. Если её заменят во Франции мной, действительно, это будет справедливо. И вероятность такой замены выглядит высокой. По-французски говорю свободно, не как АйЮ, глаза у меня синие, у неё таких нет. Да и «Ураган» в моём мире был неплохо встречен. Как говорится — «пуркуа па»?

…

ЮнМи втягивает в рот губы и сжимает их, потом решительно выставляет вперёд подбородок.

— Ты сможешь написать ещё одну песню на французском? — спрашивает ЮСон, поняв, что решение принято.

— Пожалуй, — отвечает ЮнМи, медленно наклоняя голову и всё так же смотря в окно, напротив.

— Не хуже, чем у АйЮ?

— Может, даже и лучше…

— Отлично, — говорит ЮСон и поощрительно похлопывает ЮнМи по коленке. — Пиши всё, что пришло тебе в голову, а я подготовлю организационную часть для твоего успеха. Ведь мы же партнёры? Да?

— Да, — продолжая о чём-то думать, соглашаясь кивает ЮнМи. — Партнёры…

(сайт, который никогда не спит)

[*.*] — Агдан сказала ей нравится «КАРА»? Она правда это сказала?

[*.*] — Да, она так сказала.

[*.*] — Но они же «флопнулись»? И с «Break It», и с «If U Wanna». Они уже с самого начала два раза флопнулись! Их скоро расформируют. Она, что, не знает об этом?

[*.*] — Кто его знает, что у этой девчули в голове? Если ещё учесть, что она инопланетянка, то…

[*.*] — Нужно пересмотреть выступления «КАРА». Может, я что увижу.

[*.*] — Там не на что смотреть. Там один сплошной крах.

[*.*] — Агдан ненормальная.

[*.*] — Ага. Продаёт свой сингл сотнями тысяч. Я тоже хочу быть такой ненормальной.

Место действия: Япония

Время действия: последняя неделя промоушена группы «Корона»

— Я сделал для тебя то, что для тебя никто никогда не делал. — с довольным видом говорит ЮСон обращаясь ко мне.

Что же это? Неужели выделил сутки беспробудного сна?

— Ты будешь довольна. — обещает мне ЮСон. — Это тебя поразит…

Он выставляет вперёд правую руку, делает из пальцев «пистолетик» и наводит его на меня.

— Пуф! — изображает он выстрел. — В самое сердце.

Озадаченно смотрю на дурачащегося директора. Похоже, пришла пора заканчивать промоушен. Крыша едет уже и у руководства…

— Да, господин директор. — отзываюсь я.

— ЮнМи, — говорит мне он, — завтра я, ты и госпожа Ли ЫнДжу, вместе едем на важные переговоры.

Ли ЫнДжу? Жена президента СанХёна? Я знаю, что она прилетела в Японию к мужу, ЮСон об этом сказал, но у нас она так не появлялась, наверное, была рядом с СанХёном и вот вдруг теперь — переговоры. По поводу выступления в «Tokyo Dome»? Или, что?

— Какие переговоры, господин директор? — спрашиваю я. — О чём?

В этот момент у ЮСона звонит телефон.

— Да, я, — отвечает он, достав телефон и ответив на звонок.

— Всё, ЮнМи, — на секунду прервавшись, кивает мне он, — иди, работай. С кем завтра переговоры — сюрприз. Увидишь, будешь убита прямо в сердце.

— Да, я слушаю. — возвращается он к разговору. — Пожалуйста, говорите.

Просто охренеть какие тайны японского двора, — думаю я, поворачиваясь и топая туда, куда шёл. — Все такие деловые…

Время действия: следующий день

Место действия: Япония, здание корпорации «Sonymusic», кабинет господина Икуты. Неудачно начавшиеся переговоры.

— Я понимаю, госпожа Ли ЫнДжу, ваши трудности, — произносит Икута обращаясь к жене президента СанХёна сидящей с непроницаемым выражением лица. — В такой ситуации, в которой вы оказались как руководитель, сложно избежать моментов, в которых полностью отсутствует информация о ситуации. Мне нужно было больше подумать, прежде чем звонить директору ЮСону и приглашать его на переговоры. Но я предполагал, что он владеет всей информацией по этому вопросу.

ЫнДжу чуть наклоняет голову.

Ли ЫнДжу

— К сожалению Икута-сан, — говорит она, — здоровье моего мужа не позволило ему передать дела так, как это принято. Болезнь обрушилась внезапно.

— Да, я понимаю, — с печальным выражением лица качает головой Икута. — жизнь часто бывает непредсказуемой. Зная о случившемся с вашим мужем, я не стал беспокоить его и вас своими звонками, ожидая выздоровления господина СанХёна, но, к сожалению, теперь я знаю, что ему потребуется гораздо больше времени для возвращения к работе, чем может ждать бизнес. Разговаривая с директором ЮСоном, я надеялся получить подтверждение своим ожиданиям, что ЮнМи изменила свою позицию. Похоже, мы с господином директором не поняли друг друга. Возможно, это случилось из-за моего недостаточного знания корейского языка…

— Икута-сан, вы прекрасно владеете корейским языком, — говорит госпожа ЫнДжу и переводит взгляд на сидящую на против неё со скромным видом ЮнМи. — А вот то, что ЮнМи владеет авторскими правами на произведения, стало для меня удивительным открытием. Разве всё, что создано артистом в агентстве не принадлежит агентству? Разве не так записано в контракте айдола?

— В моём контракте записано не так, ЫнДжу-сии. — отвечает ЮнМи.

Несколько секунд ЮнМи и ЫнДжу смотрят друг другу в глаза.

— Я ознакомлюсь с твоим контрактом, — обещает ЫнДжу.

— Спасибо, госпожа. — благодарит её ЮнМи.

— ЮнМи, — говорит Икута, видя, что к разговору, похоже, никто не готов и желая ускорить процесс принятия решения. — Как я понимаю, ситуация с момента нашего последнего разговора не изменилась? Или, изменилась?

— Нет, Икута-сан, не изменилась. — признаёт ЮнМи.

— То есть, ты не готова к разговору о сотрудничестве?

— Не готова, Икута-сан.

— Когда ты будешь готова?

— Я хотела хотя бы дочитать книгу, прежде чем говорить.

— Что за книга?

— Дональд Пассман — «Всё о музыкальном рынке». В ней объясняется как устроен американский музыкальный рынок.

— Не слышал о таком авторе. — признаётся Икута и спрашивает. — И сколько тебе нужно времени, чтобы прочесть эту книгу? Когда ты её закончишь?

— Не знаю, Икута-сан. — отвечает ЮнМи. — Промоушен, времени нет даже на сон. А потом у меня полно планов.

Икута-сан молча смотрит на ЮнМи. В кабинете устанавливается тишина.

— Ситуация непонятна, — говорит Икута переводя взгляд с ЮнМи и обращаясь к ЫнДжу. — В момент, когда на рынке есть растущий спрос на вашего артиста он занимается чтением книг об устройстве рынка. Это не принесёт денег ни ему, ни вам, госпожа ЫнДжу. Я, как представитель корпорации «Sony music», готов предложить вам с её стороны лучшие условия для сотрудничества. Дело за вами, госпожа Ли ЫнДжу. Вам нужно определиться, хотите ли вы, чтобы ваш наёмный работник выполнял работу, согласно подписанного им контракта, либо, чтобы он изучал устройство музыкального рынка Америки.

Все присутствующие переводят взгляды на ЮнМи. Та пожимает плечом и слабо улыбается в ответ.

(примерно полчаса спустя. ЮСон и ЮнМи смотрят вслед машине, увозящей госпожу Ли ЫнДжу)

— Какого хрена ты мне ничего не сказала? — недовольным тоном интересуется у меня ЮСон не поворачивая головы и продолжая смотреть на машину.

— О чём я не сказала? — недоумённо спрашиваю я у него наклонив голову и заглядывая ему в лицо.

— О том, что Икута-сан уже имел договорённость с президентом СанХёном о твоём контракте с «Sony music»! — поворачивается ко мне ЮСон.

— Вы меня не спрашивали. — удивляюсь я. — Я думала, вы знаете.

— Откуда мне об этом знать?

— Не знаю. — пожимаю я плечами. — Господин КиХо мог сказать, вы могли в документах прочитать. Вы же как-то принимали дела?

— Ты что, не слышала, что сказала Ли ЫнДжу? Как я мог принять дела у президента СанХёна если он попал в больницу в бессознательном состоянии? Как?

ЮСон с вопросом смотрит на меня. Я пожимаю плечами.

Ну, в принципе, да. Но было же потом ещё время… Он же не всё время был без сознания?

— Никто не хочет даже напрячься, чтобы подумать. — зло говорит ЮСон. — А то, что мы вошли в здание, на котором сверху установлены буквы «SONY» тебя ни на какие мысли не навело? Что, сообразить не могла?

— Господин директор, откуда я знаю, куда вы меня привезли? Вы же ничего мне не сказали, сказали — сюрприз. — уже начинаю возмущаться я на необоснованный наезд. — Я первый раз в жизни вижу это здание. Откуда мне знать, что означают эти буквы? Может, это реклама?

ЮСон ещё некоторое время смотрит на меня с недовольной гримасой.

— Плохо, — наконец говорит он, — очень плохо ЮнМи. — Мы выглядели идиотами. Госпожа ЫнДжу очень огорчена возникшей ситуацией.

Я, что ли в этом виноват? Ты же разговаривал с японцем, не я? Как вы там с ним говорили, что нифига друг друга не поняли, это ж умудриться нужно договориться до такого результата. Ты, ничего толком не разузнав, ломанулся словно гризли в кусты, из которых помахали куском колбасы, а теперь значит во всём виноват?

ЮСон недовольно цокает языком и сокрушённо качает головой.

— Плохо, ЮнМи. — опять повторяет он. — Я рассчитывал, что ты будешь более добросовестным партнёром. Более заинтересованным в совместном успехе. А ты меня так подставила перед ЫнДжу.

Да никого я не подставлял, — думаю я, смотря как мой собеседник вновь мотает головой. — Сам себе ты злой Буратино.

— Даже не знаю, — говорит ЮСон. — как теперь с ней разговаривать о тебе. Как просить сфокусировать усилия агентства на твоих проектах. Что это вообще за идея — быть правообладателем песен?

— Это было условием моего сотрудничества с господином СанХёном. — отвечаю я, — Это записано в моём контракте.

— Вся интеллектуальная продукция, созданная сотрудникам агентства, принадлежит агентству. — говорит ЮСон.

— Если в контракте не указано иное. — говорю я. — А иное в нём указано.

— Странное ведёт дела господин СанХён. — говорит ЮСон и обещает. — Ладно, я прочту. Думать, что делать, будем потом. Сейчас нужно пережить оставшиеся два дня и закончить промоушен. Похоже уже начинаются остановки мозгов. Итак, природой много не дано, так ещё перегрузка.

— Но ты меня огорчила, ЮнМи, — говорит ЮСон, окидывая меня взглядом. — Очень. Я думал, ты соображаешь так же хорошо, как разбираешься в музыке.

Я не сто баксов, чтобы всем нравиться. Сам дурак.

(два дня спустя. Новости шоу-бизнеса)

«… завершился промоушен корейской гёрлз-группы «Корона». Проводить группу в аэропорт приехало несколько тысяч поклонников, что создало трудности для других пассажиров и функционирования служб аэропорта. Участницы группы с трудом смогли добраться до стойки регистрации. В коротком интервью японским СМИ, данном участницами перед отъездом из отеля в аэропорт, участницы сказали, что это был самый впечатляющий промоушен в их жизни и готовы вернуться в Японию в любое время.

Как стало известно, по данным сайта «Oricon», общее количество проданных группой синглов во время промоушена превысило девятьсот семнадцать тысяч. Невероятный результат, который не добивалась ещё ни одна группа…»

Конец книги

«Айдол-ян. Часть вторая»

(книга 4.2)

От автора

Уважаемые читатели!

Прошу никого пока не заниматься вычиткой. Я ещё раз буду читать и вносить изменения. О том, что выложена финальная версия книги, я сообщу. Продолжение будет в ближайшее время. Спасибо вам всем.

С уважением,

Андрей

Примечания

1

https://youtu.be/Xkfa4A69NyA

2

примерно это выглядит так https://youtu.be/jySKIgpeb6A

3

СЕО — Chief Executive Officer, что в переводе на русский означает генеральный директор или высшее должностное лицо. прим. автора

4

«Агдан-ян» — дословно, маленькая хулиганка прим. автора

5

«День освобождения» — праздник, установлен в Корее в честь капитуляции Японии в 1945 году. прим. автора

6

Е7 по стандарту НАТО) прим. автора

7

«sangsa» — звание «мастер-сержант» (Е8), «wonsa» — звание «сержант-майор(Е9)» прим. автора

8

спустя тридцать секунд после начала просмотра

https://www.youtube.com/watch?v=o0nLckK0rxU

9

https://www.youtube.com/watch?v=ufvmLDua0N8

10

https://www.youtube.com/watch?v=-Gx2WE2iYRk

11

«флоп, флопнуться» — распространённые термины в сообществе к-поп. Используется для обозначения провала или неудачи). прим. автора

12

посмотреть можно тут https://youtu.be/hcdJi53m3n8

13

https://www.youtube.com/watch?v=Ydla0ScCoYY

14

история не очень древняя и реальная. прим. автора

15

все фото в источнике — https://vk.cc/8EuWJe прим. автора

16

реальное событие. прим. автора

17

https://youtu.be/2UD8ya13ljE

18

послушать можно тут — https://youtu.be/mJWJv4lG2eY

19

Исходник находится здесь — https://www.youtube.com/watch?v=zucBfXpCA6s

20

посмотреть как это примерно выглядит можно здесь: https://youtu.be/-taDhWRO88

21

что-то вроде этого голос https://youtu.be/cPFRblBat7w

22

для поднятия настроения послушать можно здесь:

https://www.youtube.com/watch?v=UUngm5lvTEE

23

послушать можно тутhttps://www.youtube.com/watch?v=q9r9ruggexQ

24

Кумихо — в корейской мифологии демон-лисица с девятью хвостами. Известен тем, что соблазняет мужчин, а потом поедает их печень. прим. автора

25

https://drive.google.com/open?id=1TErtJLNcWH219e7mxVqI2ccS4g_zxkTS

26

«Соши» — ещё одно название группы «SNSD» в Корее. прим. автора

27

«приготовить суп из лапши» — завуалированный вопрос о дне свадьбы. Этот суп считается семейным блюдом и женщина, которая его готовит, обычно уже замужем. прим. автора.

28

E. L. F. («Ever — Lasting Friends») — официальный фан-клуб группы «Stars JUNIOR» прим. автора

29

послушать можно тут https://www.youtube.com/watch?v=U-z-ZKWe9lw

30

«пансу» — слепой колдун, в Корее он считается очень «помогающим» в оккультных вопросах. Прим. автора

31

посмотреть и послушать можно тут: https://youtu.be/agLrCxVOZNE

32

«телёнок стал драконом» — корейская поговорка. Так говорят о человеке, который возвысившись, возомнил себя пупом земли. Примерный русский аналог — «Из грязи — в князи». Прим. автора

33

посмотреть можно тут https://youtu.be/vdvNl13AEyI

34

https://drive.google.com/open?id=1r21tOBB58M5gR26JDFwmaUykJLLxCkH_

35

посмотреть можно здесь — https://youtu.be/xr4wkQ8maXk

исходник — https://www.youtube.com/watch?v=3YFxXFY3Cow

36

«Орикон кабусики-гайся», «Орикон») — японская компания, предоставляющая статистику и информацию о музыке и музыкальной индустрии Японии. прим. автора

37

Nippon Rekоdo Kyоkai — японская ассоциация звукозаписывающих компаний, сокращённо RIAJ, прим. автора.

38

https://drive.google.com/open?id=1BmUr_Kz4OXkMnkbu1zQjoaFrLXatREMQ

39

в Корее, как и в Японии, женские наряды с открытыми плечами старшим поколением считаются неприличными. прим. автора

40

«пурогурами-сан» — ведущий телепередачи. яп. прим. автора.

41

«neko» — кошка, яп. примечания автора.

42

https://youtu.be/wTW1WbmRlSM - само шоу начинается с 1.18 минуты.

Content

Андрей Кощиенко
Косплей Сергея Юркина
Айдол-ян (часть вторая)

Трек первый

Трек второй

Трек третий

Трек четвёртый

Трек пятый

Трек шестой

Трек седьмой

Трек восьмой

Трек девять

Трек десятый

Трек одиннадцатый

Трек двенадцатый

Трек тринадцать

Трек четырнадцать

Трек пятнадцатый

Трек шестнадцатый

От автора

Примечания