Александр Курляндский, Эдуард Успенский

ПОСЛЕДНИЙ ЧЕМПИОН ЗЕМЛИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Скорость, с какой компьютеры завоевывают место под солнцем, внедряясь во все сферы человеческого бытия, превосходит все самые оптимистические ожидания. Или самые пессимистические. Являясь детищем технического прогресса, они сами совершенствуют и развивают различные стороны этого прогресса. Более того, отсутствие прямой, видимой опасности, похоже, делает этот процесс почти бесконечным. (Действительно, вырубка леса или густой смог, висящий над городами, являют собой куда более зримые и зловещие приметы пагубности технического прогресса, нежели увеличение мощи компьютеров.)

Между тем, в конце двадцатого века мы можем говорить уже о новых парадоксах. Скажем, если прежде инертная людская масса с трудом принимала в себя новые рационализаторские идеи, откровения смельчаков-одиночек, отважившихся на творческий поиск, то сегодня та же самая инертная масса ждет, как само собой разумеющегося, продолжения прогресса, позволяющего потребительскому обществу становиться все более технически оснащенным и совершенным.

Повышение уровня жизни неразрывно связано со всевозможными техническими новшествами, и убедить миллионы людей, привыкших к такому образу жизни, в обратном практически невозможно! На наших глазах происходит как бы смена ролей: то самое творческое, думающее меньшинство (смельчаки-одиночки) пытается заглянуть далеко вперед и, предвидя опасность, которую несет безудержное развитие прогресса, предупредить о ней. Разумеется, точно предугадать, как будут развиваться события дальше, почти невозможно, поскольку и сами представления о будущем у нас разные. Однако одно совершенно очевидно – тотальная компьютеризация человеческой жизни наряду с явными преимуществами таит в себе и потенциальную угрозу. Пока только потенциальную, ибо хочется верить, что у человечества достанет сил, воли и разума противостоять столь замаскированному вызову. Вызову, который, как это ни парадоксально, люди бросили сами себе.

На этом пути возможны самые непредсказуемые сюжеты, поскольку, развивая искусственный интеллект, усовершенствуя компьютеры, мы тем самым позволяем им в какой-то гипотетической, пусть весьма и весьма отдаленной перспективе, выйти из-под нашего контроля и при благоприятном стечении обстоятельств подчинить нас своей воле.

Тема эта, конечно, не нова, она поднималась и по-разному решалась во многих научно-фантастических произведениях, но, пожалуй, только сейчас мы можем говорить о том, что компьютерная индустрия обрела такую мощь, что самые тревожные и непредсказуемые сюжеты становятся потенциально осуществимыми.

В книге А. Курляндского и Э. Успенского «Последний чемпион Земли» в веселой и остроумной манере рассказывается об этой сложной и многогранной проблеме. В ней, наряду с вымыслом и фантастикой, порой принимающими гротескные, утрированные формы, присутствуют и вполне реальные, знакомые нам черты «общества потребления», которое несет в себе зародыш потенциального разложения человечества.

Авторы этой увлекательной повести показывают, как могут развиваться события, если в дело вдруг вмешаются потусторонние силы, например, пришельцы из космоса, представители иной цивилизации, способной подчинить биологический разум искусственному интеллекту.

Я думаю, что сегодня эта тема весьма актуальна, ведь во все времена для «хомо сапиенс» – людей думающих – самым главным было умение анализировать ситуацию и предсказывать возможные варианты будущего. Надеюсь, что «Последний чемпион Земли» многих из нас заставит задуматься, а это само по себе не так уж мало. Я благодарю авторов, использовавших в повести мою любимую игру, которой я посвятил всю свою жизнь, – шахматы, – в качестве средства, способного предупредить людей о грозящей им опасности – всеобщей и полной компьютеризации жизни. Я также хочу надеяться, что эта книга привлечет много новых людей к древней и мудрой игре.

Гарри Каспаров

Однажды недоумение охватило человечество: что случилось с кометой Галлея? Вес у нее тот же, освещенность не возросла, а период обращения резко сократился. Она стала прилетать к Земле дважды в год вместо положенного одного раза в десять лет.

СОБЫТИЕ ПЕРВОЕ

До чего же таинственно ночное небо. Звезды, туманности, галактики. Вон в левом углу проплывает огромная околоземная станция «Архимед-4» со ста пятьюдесятью астронавтами на борту.

Чуть правее станции, над самым горизонтом, зависла искусственная луна. Она, как зеркало, отражает солнечный свет, и помогает овощам и фруктам расти круглые сутки.

Много интересного и нового висит в небе над Землей в самом начале XXI века. И только старый Млечный путь, как и сто веков назад, холодно и неизменно струится по ночному небу от центра Вселенной в самую дальнюю ее глухомань.

В этой самой глухомани родилась, выросла и расцвела мощная цивилизация разумных существ. И если проследить путь кометы Галлея, которая так часто стала прилетать к Земле, то можно заметить, что, облетев очередной раз Землю, она устремляется туда – в глухомань Вселенной, к далекой и таинственной зелено-солнечной планете.

Называлась эта зелено-солнечная планета «Беспредельно Прекрасная Странница в ночи беспощадного и безумного космоса».

Климат на планете был мягкий, как и сама почва – чистый пуховый чернозем. Здания на планете строили не вверх, а вниз. Сначала возводили первый этаж – он уходил в почву, затем второй, третий, пока здание не утыкалось в твердое ядро планеты. Тогда строили стеклянную крышу и принимались за следующее здание.

Люди на планете были счастливы. Ими руководили Великие и Неповторимые Разумы всех времен и народов. Разум Первый, Разум Второй и Разум Третий. Это были счетные машины.

История по-настоящему разумной жизни началась в год Сверхвеликой Сверхдепрессии. Президент и правительство запутались в десятках неправильных решений. Возросла безработица, упало производство, начались банкротства и самоубийства. Президент временно передал решение всех экономических проблем Разуму Первому. Порядок быстро и безошибочно был наведен. И временное решение президента стало постоянным.

Прошло много лет. Все руководящие места на планете заняли Разумы – Разум Первый, Разум Второй и, наконец, Разум Третий – Разум самого высокого порядка.

И все были по-настоящему счастливы. Разумы руководили, а люди всячески благодарили, сдували с Разумов пылинки, буквально носили Разумы на руках.

И все жили тихо и спокойно. Только иногда жизнь столицы резко оживала. На лобном месте казнили кого-либо, недостаточно уважавшего разумную жизнь. Это случалось редко и оформлялось в виде мрачного торжества.

Сегодня жителям повезло, сегодня будет казнь. У одного из счастливых обнаружены шахматы. Эта зараза может разрушить счастливую жизнь, люди начнут играть, начнут думать, а думать они не должны. Думать должны Разумы со скоростью десять в двадцатой степени миллионов в секунду.

Выход был только один – казнить. Ибо завтра эта зараза распространится по всему городу, по всей планете.

Палач взмахнул электропилой, среди толпы прокатилось: «Ах!», но из динамика над площадью вдруг раздался металлический приказ:

– Казнь отменить. Преступника доставить во дворец к Разуму Третьему.

Металлический голос еще долго разносился над площадью, пока расходились люди, разбегались мальчишки, увозили свои герметические тележки торговцы напитками и расползались по углам темные личности, торгующие из-под полы шахматами. Торжество было испорчено.

Но ничего, во вторник будут казнить сочинителя эпиграмм.

СОБЫТИЕ ВТОРОЕ

Разум Третий медленно прогуливался по ковровой дорожке своего дворца. Это только так говорится, что он прогуливался. На самом деле его катал по дорожке раб-корпусохранитель. Конечно, Разум мог кататься и сам, у него для этого были приделаны внизу небольшие и очень удобные электрические колеса. Но на планете давно уже было принято решение, что электроэнергию на движение и тепло следовало получать из других источников – биологических.

Он прогуливался, в тысячный раз рассматривая скульптуры предыдущей цивилизации, и пытался понять, для чего они. Какой в них смысл и что такое эмоции? Люди сильно кичились ими. Может быть, действительно эмоции когда-то существовали и приносили чрезвычайную пользу? Как жаль, что секрет эмоций потерян! Впрочем, Разум Третий не мог сказать или подумать «жаль», потому что это была бы эмоция. Он просто ощущал некоторую нехватку сенсорных источников информации, как иногда электродвигатели испытывают нехватку электроэнергии.

На его внутреннем радиопульте прозвучал сигнал правительственной связи. Разум Второй запрашивал о случившемся.

– Почему отменена казнь?

– Потому, – ответил Разум Третий, – что надо узнать степень его мастерства. Я хочу узнать, как хорошо он играет. Насколько глубоко болезнь проникла в умы людей.

– Как это можно сделать?

Вопрос лишний раз доказывал, насколько Разум Второй уступал Разуму Третьему.

– Проще, чем одиножды один. Я дам ему несколько задач разной сложности. Посмотрим, на какой он споткнется.

Два гладиатора ввели преступника. На большом белом экране уже были готовы шахматные задачи.

– Твоя судьба в твоих руках, – проскрипел Разум Третий. – Если решишь эти задачи, тебе оставят жизнь.

Про себя он подумал: «Впрочем, если ты не решишь их, шансов выжить у тебя больше».

Но не только шахматное событие занимало Разум. На Прекрасной Страннице становилось тесновато, не хватало энергии. Были и другие серьезные причины. И Разумы готовили места для колонизации. Далекая планета Земля подходила для этого идеально.

С этой целью под видом кометы Галлея был послан огромный межгалактический корабль «Галлелианин». Но от него давно не поступало никаких известий.

СОБЫТИЕ ТРЕТЬЕ

Плыл по морю корабль под клетчатым флагом – синий конь на фоне шахматных клеток. Конь трепыхался, как живой, наблюдая за поединком двадцатилетнего Марка Гарднера и скандинава Нельсона на звание чемпиона мира по шахматам.

Марк методично надвигал пешки на короля противника, заставляя его отступать в угол доски, к месту неминуемой смерти. Конечно, он мог выиграть сразу, но предпочел более длительный путь, наслаждаясь агонией скандинава. Ах, какая это прелесть – попивать грейпфрутовый сок в то время, как противник, от которого идет пар, ничего не видит, кроме приближающегося мата.

Миллионы шахматных болельщиков во всем мире и две тысячи на корабле «Королева Мария» наблюдали последние отчаянные попытки Нельсона спасти партию. Но спасти ее он мог только одним способом – взять шахматный столик за ножки, поднять над головой и со всего размаха врезать по ненавистной физиономии Гарднера…

Наступила ночь. Нельсон стоял на корме, глядя вниз в черные тропические воды. Настроение у него было, как перед казнью. С проигрышем этой партии рушились все надежды стать чемпионом, отношения с друзьями, которым он советовал смело ставить на себя любые деньги. Все!

И вдруг перед ним появился Марк.

– Привет, старина, – сказал он. – По правде говоря, я думал, наш матч продлится дольше. Чем объясняется твоя неподготовленность? Недопустимо так слабо играть.

Вместо ответа могучий скандинав поднял своего противника над головой и, размахнувшись, метнул его в черные океанские воды. Несколько долгих секунд отделили этот бросок от хлюпающего звука внизу. И снова тишина.

– Что я наделал? – в ужасе вскричал скандинав и бросился к аварийному сигналу.

– Человек за бортом!!!

Человек действительно был за бортом. Он сидел на ступеньке ремонтного трапа, мокрый и довольный, наслаждаясь паникой на корабле. Он не ожидал такого подарка от Нельсона.

Вот это унижение для противника!

Вот это сенсация для газет!

Выли сирены, орали люди, вспыхивали и гасли ракеты. Прожектора бессмысленно тыкались в волны.

Пришла пора позволить команде спасти его. Марк уже собирался подняться по трапу, но спасательный круг, брошенный с палубы, со всего размаха саданул его по голове.

И он во второй раз погрузился в воду.

«Президиум шахматной федерации с глубоким прискорбием сообщает, что на 21-м году жизни, в результате несчастного случая, погиб чемпион мира по шахматам, выдающийся мастер, разносторонний и талантливейший человек Марк Гарднер.

Марк Гарднер 1978–1999 Родился в России, в г. Волоколамске. В 1985 г. поступил в школу, которую окончил с медалью в 1990 году.

Шахматами стал заниматься с 1991 г. в г. Москве и сразу же добился больших успехов. Победитель первенства юношей на звание чемпиона России среди юниоров.

1992 г. – победитель международного турнира „Новая Россия“.

1993–1994 гг. – победитель отборочных туров.

1995 г. – отборочный турнир на звание чемпиона мира, разделил I и II места с Анатолием Карповым.

1996 г. – чемпион мира по шахматам. 1999 г. – матч с претендентом Марти Нельсоном. При счете 12:8 трагически погиб.

Марк Гарднер холост. Мать чемпиона мира, Зинаида Гарднер, в настоящее время проживает в Соединенных Штатах.

Отец – журналист, погиб в Армении во время землетрясения в 1983 году…»

«…Несмотря на эксцентричный и неуравновешенный характер, Марк Гарднер имел много поклонников и друзей…»

«…Марк Гарднер открыл новые шахматы, играть с ним на равных мог бы разве что инопланетянин…»

«…Однажды Марк заметил: „Если бы я не играл в шахматы, то, наверное, пошел по наклонной дорожке. Шахматы дали мне возможность реализовывать в игре страсти, безумные желания. Мое природное ехидство стало главным козырем…“»

«…Марк любил шахматы больше жизни. Многие красавицы добивались его внимания. Но он остался верен одной королеве – шахматной. С его уходом из жизни шахматы потеряли пятьдесят процентов своих болельщиков».

(Подборка из газет 1999 г.)

СОБЫТИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Марк должен был погибнуть. Но он не мог доставить такого удовольствия своим многочисленным врагам, о которых умолчали некрологи.

Он плыл и плыл. Плыл и плыл. Пока не приплыл к острову.

Черная галька, и сразу же в нескольких метрах от пляжа – нагромождение скал, камней. Остров был явно вулканического происхождения. Дальше – зеленая стена кустарника и горы, горы, горы.

Не будь Марк Марком, он бы не выжил. Но он был цепким, настырным, внимательным и, как ни странно, очень терпеливым.

Он ловил рыбу в заводях, собирал в песке черепашьи яйца и шептал, стиснув зубы:

– Я вернусь, собака Нельсон, я вернусь!

С каждым днем его жизнь становилась все обыденней и проще. Он научился добывать огонь и варить черепаховый суп. Просто, но удобно обустроил свою пещеру. Стал заниматься охотой на диких коз с помощью дубинки, быстрых ног и зверского аппетита.

Впрочем, месяца через три, осенью, когда начала спадать жара и в океан можно было входить, не опасаясь ожогов, Марк стал замечать, что его остров не такой уж необитаемый.

Остров начал проявлять признаки жизни. То это были еле слышные звуки музыки, а то вдруг в горах вспыхивали искры, разлетались огоньки. И тут же все гасло, будто вырубили электричество…

А однажды…

…Марк решил осмотреть свои владения с высоты. Какова та, северная сторона острова? А вдруг там больше растительности и животных?

Марк поднимался в горы…

До вершины оставалось не так уж далеко – вот она: обломок скалы, голые ветки кустарника, последний привал перед последним штурмом. Марк присел на камень, напоминающий голову поверженного Черномора, и оглянулся назад, на пройденный путь. Он пробежался взглядом по всему побережью, осмотрел свою маленькую и такую уютную бухточку и обомлел…

Очевидно, полное безветрие сделало идеально гладкой и прозрачной поверхность океана. Он видел дно, обломки скал на дне, зеленые струи водорослей, но самое удивительное, на дне он с фотографической четкостью увидел «летающую тарелку», какую часто показывали в фантастических фильмах. Это было настолько поразительно, что Марк в течение десяти минут просто глаз не мог оторвать, запоминая каждую деталь конструкции.

Но тут то ли набежал ветер, то ли солнце чуть изменило угол освещения – видение исчезло… Воды стали зелеными и непрозрачными, скрытая под их толщей «тарелка» исчезла.

Марк вернулся в бухту. Когда он подошел к пещере, его ждал еще один грандсюрприз. На домашней тренировочной шахматной доске размером три метра на три изменилась позиция. «Белые» нашли тот самый невозможный ход, который делал положение «черных» очень и очень тяжелым.

СОБЫТИЕ ПЯТОЕ

И все-таки Марк выследил его.

Он сделал вид, что собирается в горы. Взял дубинку, копье, сетку с сушеным мясом и пошел.

На домашней доске стояло продолжение «испанской» партии.

Марк решительно поднялся по склону и так же решительно лег за ближайший удобный камень.

Он наблюдал за своим жилищем не менее часа и вдруг увидел мальчишку. Как он оказался там, Марк не уследил. Мальчик подошел к шахматной доске и стал увлеченно передвигать камни.

Марк тихонько подкрался сзади и громко скомандовал на чистом русском языке:

– Руки вверх!

Тут же в лоб ему въехал довольно приличный камень. Реакция у мальчика была зверская, поистине доисторическая.

Уже потом, когда они подружились, Марк узнал от Рэя (так звали мальчика) историю небольшого племени туземцев, живущих по другую сторону острова.

По преданию, жители острова поклонялись Богу-Отцу-Солнцу. Однажды они сильно провинились перед ним, и Бог-Отец-Солнце надолго отвернул от них свое лицо. Стал лить дождь, люди племени замерзали, нельзя было охотиться, ловить рыбу. Они начали ругать своего Бога, и тогда Бог разгневался и прислал своего сына Бога-Солнце-человека.

Бог-Солнце-человек промчался над островом на круглой небесной лодке и сжег половину хижин и посевов острова. Оставшиеся в живых жители укрылись в пещерах.

Бог-Солнце-человек нашел их там. Он пришел в блестящих белых одеждах, прожил вместе со старейшинами несколько дней, научил их добывать огонь с помощью прозрачного камня. Научил читать звездное небо и предсказывать затмение солнца.

В те времена на острове жила очень красивая молодая женщина. И все самые главные истины он открыл ей. Она передала эти истины своим детям, те своим. Так эти истины стали законами его племени.

И еще он сказал, что кожа Бога-человека отливала слабым зеленым светом. Некоторые, очень немногие жители острова тоже награждаются таким свечением при рождении. Они становятся жрецами.

Бог-Отец-Солнце с тех пор больше не гневался на жителей, и они живут спокойно уже много зим и лет.

– И эта игра у нас тоже от Бога, – сказал мальчик, с трудом передвигая каменного коня. – Вам мат!

Туземцы были вполне разумны и цивилизованны. Если бы не набедренные повязки, их вполне можно было бы принять за отдыхающих на пляже европейцев.

Они с радостью приняли Марка, выделили ему хижину и жену – мать Рэя. Так Марк стал отцом. Настоящий отец ушел, чтобы не стеснять Марка, к другой своей жене. Племя было небольшое и жило дружно, как одна семья.

Охота и рыболовство, ремесла и занятия искусством – Марк поразился, какие великолепные картины, какие скульптуры и мозаику создавали местные художники.

Еды кругом было много. Одежды особой не требовалось. Поэтому свободное время все, от мала до велика, занимались сочинением стихов, постановкой экзотических танцевальных шоу и игрой в шахматы. Раз в год проходил главный турнир, и победитель становился вождем. Самый умный становился самым главным.

Марк не без труда выиграл очередной чемпионат, и его украсили венком вождя. Теперь он отвечал за жизнь и благополучие всего племени.

Он наметил ряд программ: просвещение, здравоохранение, наука и культура.

…Из года в год все разумнее и разумнее становилась жизнь туземцев. Появились ученые и поэты. Марк просто поражался, как быстро, просто на лету, схватывали его подданные учебный материал. Как они немедленно развивали его. Стоило прочесть стихотворение, тут же появлялись поэты. Стоило объяснить закон Архимеда, тут же возникали ученые. Остров становился золотой колыбелью человечества.

На десятый год своей жизни на острове Марк начал подумывать, как бы ему из этой колыбели человечества выбраться. Он и его ученые стали подумывать о переселении на «большую землю». Они просчитали варианты путешествия и приступили к строительству плота…

Это был самый тяжелый день в жизни Марка. Целый день он провел на вершине острова, всматриваясь в дно бухты. Он размышлял, а не следует ли перед отплытием поднять со дна «тарелку». Его маленькому талантливому народу все теперь было под силу. Но…

СОБЫТИЕ ШЕСТОЕ

Марк не знал, что на другой стороне острова разворачиваются удивительные события. Прежде чем рассказывать о них, вернемся на несколько столетий назад, во времена каравелл, флибустьеров, погонь за грузовыми судами, перевозившими колониальные трофеи, во времена абордажей, необитаемых островов, запрятанных кладов и таинственных карт.

Именно тогда на этом острове под огромной реликтовой сосной был закопан сундук с драгоценностями – плод напряженной работы нескольких поколений пиратов.

Все свидетели были уничтожены и закопаны рядом, а карта с координатами острова была методом татуировки нанесена на спины троих руководителей операции: капитана шхуны, первого помощника и штурмана. На спине первого – координаты острова в океане. На спине второго – координаты сосны на острове. У третьего – точные подходы к кладу.

Время шло. Каждый из троих участников стал основоположником нового пиратского клана, новой пиратской династии. И карта передавалась в каждом роду со спины отца на спину старшего сына не одно столетие.

Жизнь разбросала кланы, и, наверное, никогда бы уже не был найден сундук, если бы однажды трое носителей трех карт совершенно случайно не встретились в турецких банях.

Как были раздетыми, так и побежали в бар, где и отпраздновали такое событие. Спустя несколько дней они снарядили корабль, наняли экипаж из бомжей и отправились в путешествие.

Экспедиция была успешной…

Что началось, когда сундук извлекли из земли и при свете луны засверкали алмазы и сапфиры, изумруды и рубины, золотые браслеты, серебряные кубки, старинные кресты, серьги, броши, кольца, монеты, слитки золота! Весь экипаж ликовал.

Капитан, первый помощник и штурман выкатили бочонок рома, и все стали гулять.

По условиям контракта каждый член экипажа должен был получить свою долю. И только трое главарей знали, кто ее получит на самом деле. Весельчаки падали на землю не от большого количества выпитого вина, а от большой дозы снотворного, которое в нем находилось.

На ногах остались только трое. Можно было грузить на корабль сокровища и возвращаться на большую землю.

Капитан, помощник и штурман с трудом подняли сундук и поставили его на палубу. В это самое время корабль тронулся и медленно стал удаляться от берега.

Волна качнула судно, и сундук полетел в воду.

Марк Гарднер и темнокожий мальчик стояли на палубе и с грустью смотрели на удаляющийся от них остров. С вершины горы на фоне светлеющего неба им махали руками темнокожие жители племени. Они кричали, плакали, желали счастья. Они должны были оставаться здесь, они не могли нарушить завет Богопришельца. Они будут ждать очередного его прихода. Он такой же, как они, он только отблеском кожи отличается от простого человека. Но он могуч, всеведущ и всесилен, и нельзя нарушать его заветы.

Трое наследных пиратов тоже что-то кричали, потрясали кулаками, метались по шлюпке и даже стреляли по кораблю.

О, глупцы! Очень скоро они поймут, что нет в жизни большего счастья, чем жить на этом острове, есть простую пищу, читать книги, воспитывать детей и думать, думать, думать обо всем на свете.

СОБЫТИЕ СЕДЬМОЕ

И вот корабль причалил к пристани. Статуя Свободы радостно приветствовала Марка поднятым вверх факелом. Тут же объявились таможенники. Проверив по компьютеру личность Марка, они безразлично установили, что это действительно Марк Гарднер, который числился погибшим. В компьютер была введена поправка, и ему был выдан магнитный жетон, обеспечивающий право на жизнь.

Марк с интересом посматривал на таможенников. Похоже, что их ничто не волновало, кроме букв и слов, вспыхивающих на экране компьютера. Жив, ну, значит, жив. Извините, сэр! Ни одного слова, ни вопроса, ни любопытствующего взгляда. Марку даже стало обидно. Неужели про него забыли?

Ну, с Марком вроде бы все ясно. Хуже было с Рэем. Его никак не хотели регистрировать, как личность нигде не значившуюся. Таможенники было решили отправить его в «эмиграционный отстойник», но Рэй сам разрешил ситуацию. Он незаметно прыгнул за борт. Марк был за него спокоен: за долгую жизнь на острове он столько рассказывал ему о Нью-Йорке и его нравах, что был уверен: мальчик скоро вынырнет в городе и найдет Марка.

А таможенники, посовещавшись, решили, что никакого мальчика «не было». Нет его сейчас на корабле, нет его в компьютере, значит, о'кей! На нет и суда нет!

Марк с удивлением смотрел на город, который он так давно оставил. Нет, ни формы машин, ни одежда, ни реклама, ни витрины его не поразили. Поразили лица, лица людей. Неестественно радостные и довольные. Улыбки, улыбки, улыбки: сплошной радостный идиотский праздник. Никогда раньше в нью-йоркской толпе он не встречал столько счастья, как сегодня…

И чистота! Поразительная для Нью-Йорка чистота. Да, было чему удивляться после стольких лет отсутствия.

Марк сразу решил поехать к матери. Столько неприятностей доставил он ей! Он жив! Как вспыхнет ее лицо! Как загорятся глаза!

Дверь открылась сама, стоило ему подняться на ступеньки.

Мама сидела в столовой, в кресле, откинувшись на спинку, на ее голове было надето что-то похожее на мотоциклетный шлем с наушниками и переплетением проводов. Как постарела она за это время! Марк бросился к ней, но она остановила его движением руки, надавив одновременно на какую-то кнопочку на шлеме:

– Извини меня, мой мальчик. Всего пять минут. Самое интересное.

Она виновато улыбнулась и снова нажала на кнопку. Очевидно, этот шлем слишком много для нее значил. Она, как наркоман, отдавалась ощущениям.

– Да-а, – вдруг вспомнила она. – Ключ там же, под ковриком.

Делать было нечего, и Марк покинул родительский дом.

Его собственный дом находился рядом, всего в нескольких кварталах. Марк решил воспользоваться автомобилем.

Машина была непривычная. Вместо приборов – компьютерный экран. Рядом лежал список адресов. Марк включил компьютер и набрал свой адрес. На экране вспыхнула надпись: «Нажмите кнопку ДА».

Машина поехала сама. Рядом проезжали другие машины. Их было много, они ехали с разными скоростями, но никогда не сталкивались. В последнюю секунду какая-то неведомая сила разводила их. При их сближении люди даже не думали пугаться. Они улыбались, улыбались, улыбались…

Его дом выглядел заброшенным. Проржавела крыша, начала обваливаться водопроводная труба. Очевидно, закончилась страховка, и никто не считал нужным ухаживать за домом. Никаких памятных табличек не было. – Ах, мама, мама!

Он пошарил рукой под ковриком и нашел ключ. Дверь открылась, запахло нежилым помещением. Он поднялся наверх, в спальню. Рядом с кроватью стоял шахматный столик с той самой «испанской» партией, которую он готовил для Нельсона. Десять лет, десять лет!

Силы оставили его.

Марк залез под одеяло и сразу заснул.

И вдруг!

СОБЫТИЕ ВОСЬМОЕ

Он открыл глаза: в доме кто-то был. За окнами ночь. Нет, ему не показалось. Кто-то поднимался в спальню. На лестнице загорелся свет. Он увидел девушку. С длинными волосами, трудно было сказать, какого они цвета. Девушка сняла свитер, сбросила джинсы и, не зажигая света, бросилась под одеяло…

Ее звали Даша. В этом доме она скрывалась от полиции. Оказывается, не все улыбались в этом радостном мире.

Были и те, кого последние «удобные» перемены в стране ужасали и раздражали.

Даша сказала, что компьютеры вошли в жизнь людей, как когда-то вошли электричество, автомобили и газ.

Нет, не совсем так. Если раньше человек мог обходиться без автомобиля или даже без света, уехав в горы или лес, то без компьютера обойтись было нельзя. Он все делал и все решал за человека. Поднимал в воздух и сажал самолеты, доил коров, выращивал тюльпаны, следил за погодой, планировал выпуск продукции.

Жизнь стала лучше. Да! Если можно назвать жизнью сытое существование. И нельзя было этому противиться. За призывы покончить с компьютеризацией карали так же, как за призывы свергнуть власть. Ведь основная часть населения была счастлива.

И вот партия «оранжевых», к которой относилась девушка, несколько месяцев назад устроила компьютерную катастрофу. Они хотели показать всему миру, до чего дошло общество, где все решают «чипы». Они вывели из строя главный городской компьютер. Что произошло, судите, Марк, сами. Перед вами страницы вышедших в те дни газет.

«Нью-Йорк-таймс»:

«…казалось, весь город погрузился в первобытный ужас. Светофоры сошли с ума, машины наскакивали друг на друга, но вопли пострадавших оставались без внимания. Телефонная станция не соединяла пострадавших с больницей…»

«Дайджест-мен»:

«…криминальные элементы спокойно входили в кабины банковских автоматов и по простой дамской шпильке получали огромные суммы денег…»

«Авиа-мэгэзин»:

«…межконтинентальный аэробус, попросивший посадки, был сориентирован электронным диспетчером в сторону океана. Из пятисот пассажиров не спасся ни один…»

«Фермер-ньюс»:

«…голодные свиньи, не получая автокормежки, раскачали и сломали металлическое ограждение. Когда это свиное цунами вкатилось в городок, началась паника. Свиньи ворвались в булочную…»

«Ньюсуик»:

«…наша процветающая система общественного устройства дала очередной сбой. Но „сбитыми“ на этот раз оказались мы, простые граждане страны, поверившие в могущество и непогрешимость компьютера, который, как теперь каждому стало ясно, давно нуждается в усовершенствовании…»

СОБЫТИЕ ДЕВЯТОЕ

Наступило утро. Даша заварила кофе, разорвала картонки с чипсами и сыром. Но тут раздался звонок. Кто-то хотел присоединиться к их завтраку.

Даша упорхнула в ванную, а Марк спустился и открыл дверь.

На пороге стояла девушка лет двадцати семи. Красивая, если бы не чересчур пронзительный, цепкий взгляд карих глаз. Такой взгляд бывает у людей, умеющих очень хорошо постоять за себя. Марк тоже умел постоять за себя. Поэтому в той, допотопной личной жизни предпочитал девушек мягких. Гостья сразу приступила к делу:

– Салют! Наконец-то я вас отыскала. Я была у вашей матери, но вас там нет.

– Кто вы? – удивился Марк.

– Ваша будущая жена. Кэт, меня зовут Кэт! Вот! – Девушка протянула Марку какую-то карточку. – Это резюме главного компьютера. Мы с вами идеальная пара. Как только я решила обзавестись семьей, я сделала официальный запрос.

– А меня вы запросили?

– Зачем? Все и так ясно!

Мозги Марка сработали стремительно, почти как в прежние времена:

– Но я пока не собираюсь обзаводиться семьей. И не запрашивал главный компьютер.

Но девушку сбить было нелегко:

– Значит, это сделали ваши родные.

И тут подоспела помощь из ванной. Оттуда выскочила Даша в бикини:

– Я опротестовываю вывод главного компьютера. Вы – не идеальная пара. Идеальной паре, кроме двоих, никто не нужен. А тут есть я.

Марку стало жалко гостью, так она растерялась. В полной прострации она покинула дом. Ее вера во всемогущий компьютер была подорвана. Однако он явно недооценил ее цепкий взгляд. Ох, как недооценил!!!

– А? Каково? – бесновалась Даша. – Даже женятся у нас по решению компьютера. Фиг она тебя получит!

Марк не возражал.

Позавтракать им так и не удалось. Задребезжали стекла, раздался шум винтов вертолета, и огромный полицейский, как в дурном детективе, раскачавшись на веревочной лестнице, ломая окно, ввалился в кухню.

Не теряя ни секунды, он бросился в ванную, вытащил Дашу в коридор, обыскал и, завернув ей руку, повел к выходу.

Марк хотел вмешаться, но удар кованого ботинка отбросил его в сторону.

Малый в черном незлобиво сказал:

– Это полиция, приятель.

Пока Марк приходил в себя, полицейский вертолет растворился в неестественно ярком утреннем небе.

Марк приложил к разбитому лицу кусочки льда из холодильника. Да, жизнь здесь без него сильно изменилась.

Ох, как ему не хотелось, но он чувствовал, что обязательно втянется в эту безжалостную, малоперспективную и опасную войну с компьютерами. Да еще девушку увели и подсовывают ему какого-то монстра с цепкими глазами. Он понял, кто навел полицию. Конечно, Кэт.

Нет, господа, так дело не пойдет. Он обязательно вернет себе девушку, пришедшую из ночи.

Тюрьма, куда доставили «девушку, пришедшую из ночи», располагалась в уютном Бронксе, почти на берегу реки.

Когда вертолет спускался на площадку перед зданием, Даше показалось, что они вот-вот опустятся на пляж. Но нет, высокая стена отделила их от прибрежной зелени и криков загорающих. Правда, и здесь, за стеной, была зелень и пахло флоксами. Просто не тюрьма, а частная больница.

В приемной камере ее вежливо опросили по многим пунктам компьютерной анкеты, сняли медицинские показатели и занесли их в компьютер. Тот же компьютер назначил ей наказание и режим содержания. Никаких судей, адвокатов и прессы. Приговор гласил:

«За особо опасные действия, связанные с покушением на основы государственного устройства, долговременная изоляция от общества. Режим свободный, в пределах огороженного пространства. Любые занятия: книги, спорт, искусство, газеты, телевидение, контролируемые телефонные переговоры. Свидания с посетителями – раз в неделю. С особами противоположного пола – раз в две недели».

– Напишите имена ваших посетителей и их очередность, – предложил дежурный.

Даша во всех строчках написала одно имя: Марк, Марк, Марк, Марк, Марк…

СОБЫТИЕ ДЕСЯТОЕ

А Марк, Марк, Марк, Марк тем временем ходил по городу, заходил в бары, пиццерии, ездил на метро и впитывал, впитывал, впитывал информацию. Чтобы сделать правильный ход, надо знать противника и уметь находить союзников. Порой ему казалось, что мир обречен: так всем было хорошо.

Да и кто его противники? Разве тот полицейский, который прыгнул к нему в окно?.. Нет, он защищает всех этих счастливых граждан от кучки сумасшедших. Полицейский уверен, что он все делает правильно. Да он и в самом деле все делает правильно. А президент, а министры? Они-то должны понимать!

В старом кафе, где собирались когда-то шахматисты, Марк встретил бывшего приятеля весельчака Хопкинса. Уже тогда, в те далекие шахматные времена, он был шахматистом-алкоголиком. Какое же психическое здоровье надо было иметь, чтобы прожить столько лет в алкогольном чаду и не потерять рассудок!

– Марк Гарднер! Я читал про тебя! Я знаю, что ты нашелся, – закричал он. – Вот не ожидал тебя встретить в этой забегаловке.

– А где ты ожидал меня встретить?

– Ну, мало ли где. Может, у президента!

– Ты часто там бываешь?

– Каждый день, после обеда.

– Понятно, – сказал Марк. – А я бываю у него по утрам. Вот почему мы никогда не сталкиваемся.

Им удалось спокойно поболтать около часа.

– Посмотри на эти лица, – говорил Хопкинс. – Веришь ли, даже поговорить по душам не с кем. Душ не осталось. Это идиотское счастье животных…

К ним подошел официант.

– Извините, чем я могу помочь?

– А почему ты решил, что нам надо помогать? – закричал Хопкинс.

– Лица у вас и вашего друга тоскливые. Вы женаты?

Марк и Хопкинс молча посмотрели на него.

– Если у вас нет пары на всю жизнь, можно через компьютер найти себе пару на неделю. На один день.

– А можно без помощи компьютера?

– Разумеется, старый способ не запрещен. Но кто поручится за удачу?

– Ой, – крикнул Хопкинс. – Я знаю, что нам надо. Сделай нас счастливыми. Принеси шахматы!

Официант смутился.

– Нет у нас шахмат, и давно уже нет. Сейчас в шахматы никто не играет. Есть же компьютеры. В зависимости от способностей… Они же лучше. Зачем вам шахматы?

Он отошел от столика. Ему стало ясно: двое ненормальных.

Очевидно, на Марка поступил еще один донос. На другой день он был приглашен в полицию. Опять анкеты, ответы и скрытые тесты в анкетах.

Ничего особенного ему не сказали. Просто выдали резюме, в котором советовалось заняться плаванием. Причем был указан даже адрес бассейна. И рекомендовалось обзавестись семьей.

Марк позвонил Хопкинсу.

– Знаешь, что? Собери наших. Если они еще остались. Алекса, Джима, пожалуй, Майкла… Эда…

– Ты что-то придумал?

– Пока еще нет… Но собери… Есть кое-какие идеи.

– О'кей! Я в тебя всегда верил, Марк. Всегда. И не только в шахматах. Даже когда ты утонул, я в тебя верил, черт бы тебя побрал.

Он еще что-то радостно орал. На следующий день Марка принял президент.

Все случилось буднично и просто. Марк набрал код Белого дома и без всякой надежды назвал себя. Механический голос вежливо попросил подождать и буквально через минуту сообщил, что президент готов принять его через два часа.

– Ну и ну! – восхитился Марк. – Или я знаменит сверх всяких сил, или он не очень-то занят. Просто умирает от скуки.

Правдой оказалось второе. В Белом доме царила мертвая тишина. Бесшумные кондиционеры гоняли чистейший воздух, пронизанный тропическими ароматами, – ни звука, ни стука. Такой же был охранник – молчаливый, будто кукла.

Зато сам президент напоминал пожилых героев вестернов. Этакий агент «ноль-ноль-семь». Хоть время было дневное, от него попахивало виски.

– Так вот вы какой, Гарднер. Шахматный король. Ушедший… нет, утонувший непобедимым!

И он громко засмеялся своей шутке.

– Джин? Скотч? Водка-джус?.. Нет? Почему так? Вы все еще держите форму?.. Напрасно, мой друг… Пусть форму держат компьютеры, а мы с вами можем отдохнуть. После стольких лет бессмысленной гонки… Вам нравится наша жизнь?.. Бросьте. Человечество столько трудилось, умирало от голода, воевало, что заслужило право на отдых. Мы шли к этому. Через кровь и столетия вражды… Даже русские успокоились. Мы им дали все необходимое… И они счастливы… А вы хотите все это поломать?.. Нет, мой друг. И правильно взяли вашу гостью. И поделом ей. Нечего раскачивать лодку! Мы еще доберемся до ее дружков. Поверьте мне. Слово президента! А для вас… Я тоже когда-то играл в шахматы… Только для вас… Единственное, что могу сделать…

Он выдержал паузу, как хороший актер:

– Я постараюсь отменить ограничение на свидания. Думаю, несколько раз в неделю достаточно?..

Решение пришло неожиданно. Бессмысленно переубеждать людей, что они живут не так. Что над будущим цивилизации нависла угроза. Надо заставить их снова поверить в себя, показать, что не все может машина. Как? Вызвать самую сильную на матч! И тогда все увидят, кто сильнее!

Марк дал объявление в газете, что готов играть матч на звание чемпиона мира среди людей и шахматных компьютеров. Условия любые. Его взнос – все сбережения, недвижимость, проценты от вкладов. Все жители страны могут заключать пари и делать ставки.

Этот вызов на матч пришелся как нельзя более кстати для фирмы «ФИЛЛИПОК», специализирующейся на производстве шахматных компьютеров. Дело в том, что сбыт продукции в последнее время стал падать. Никто не хотел тратить время попусту. Зачем думать над шахматными загадками, когда можно было надеть на голову новейший видео-шлем и отдаться фантастическим приключениям? Уноситься в космос или в доисторические времена, участвовать в крестовых походах или предаваться любовным утехам с Клеопатрой.

Директорат фирмы просматривал множество вариантов, как поднять престиж фирмы, но этот был самый лучший. Внимание всех будет приковано к матчу. Конечно, их последняя модель «ФИЛЛИПОК-СУПЕР» разгромит в пух и прах Гарднера. Престиж фирмы, интерес к игре будут восстановлены! О'кей! Пусть будет матч. Фирма ставит сто миллионов долларов против жалких грошей Гарднера.

СОБЫТИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

И грянул бой.

Все места в концертном зале отеля «Хилтон» были раскуплены заранее. «ЧЕЛОВЕК ИЛИ МАШИНА?», «БИОЛОГИЧЕСКИЙ МОЗГ ИЛИ КОМПЬЮТЕР?» – фирма «ФИЛЛИПОК» умело построила рекламную кампанию.

По телевидению изо дня в день рассказывалась биография Гарднера, ученые говорили о потрясающих возможностях компьютеров, букмекерские конторы принимали ставки.

Перед первой партией расклад был такой: десять к одному в пользу компьютеров. Человечество больше верило в искусственный разум, чем в свой.

– Ничего, – шептал, стиснув зубы, Марк, – вы у меня еще попляшете! Я проучу вас, тупые собаки.

Марк сидел за шахматным столиком один посреди огромной сцены. Кресло противника было пусто. Ходы Марка передавались в таинственное подземелье фирмы «ФИЛЛИПОК», где находился компьютерный мозг. И уже оттуда поступали ответные ходы. Это напоминало фантастический фильм: матч с невидимкой.

Пустое кресло противника… Марк ждет ответного хода, и вот доска оживает, шахматы приходят в движение… Одна из фигур без всякого к ней прикосновения перемещается по доске на несколько клеток и застывает в молчаливой неподвижности.

Марк пытается представить своего противника, наделить его человеческой внешностью… Так было бы легче: чтобы победить, надо возненавидеть… Но невидимка не поддавался идентификации, все фантазии Марка растворялись в воздухе над пустым креслом…

Очевидно, противнику больше всего подошла бы внешность злодея – таким презрением и надменностью отличались его ходы. Он не просто хотел выиграть, а навсегда уничтожить жалкий человеческий разум. Но в неведомом облике, а скорее в поведении злодея, было нечто, чего Марк пока еще не мог понять, какая-то странность, которая разрушала этот злодейский бесстрастный счетно-машинный образ.

После первых пяти встреч счет был пять-ноль в пользу противника, и Марк не видел способа изменить ситуацию.

СОБЫТИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

На маленьком островке, неподалеку от Нью-Йорка, всего тридцать минут на прогулочном катере, среди зелени прибрежных кустов состоялось экстренное совещание «Союза оранжевых».

Чтобы не вызывать подозрения, добирались группками: парни с девушками, кто на своей лодке, кто на катере, кто на надувном матраце. И никто не поверил бы, что эти люди в плавках, купальниках, собравшиеся с корзинами снеди и бутылями вина, – представители самой высокой научной элиты страны. Вернее, той ее невостребованной части, которая отказалась выполнять функции придатков машин. Все понимали, что проигрыш Гарднера окончательно подорвет веру в человеческий разум.

– С этим смириться нельзя!

– А что делать?

– Взорвать этого кибера! Чертов мозг!

– И что мы этим докажем? Что у нас самих мозгов нет!

– Надо помочь Гарднеру. Собрать лучших шахматистов. Пусть считают варианты.

– Они уже считают, а что толку?

– Чтобы лучшие шахматисты не обыграли машину, это же бред. Такого не может быть.

– Здесь что-то не так. Надо проникнуть на фирму.

– Надо. Только фирма охраняется, как самый богатый банк.

Представители элиты поговорили, пообсуждали, поизливали друг другу души и разошлись, так ничего и не придумав. Решили собраться через неделю уже с конкретными идеями. На сегодня конкретных идей не было…

А впрочем, была. Из прибрежных кустов за ними внимательно наблюдали два темных глаза, а загорелые ушки внимательно вслушивались в разговор. Это был… Рэй.

Мальчик и сам давно ломал голову, как помочь Гарднеру. Чтобы не осложнять ситуацию, он не хотел раньше времени вылезать на свет. Он шел параллельным курсом. Он следил за матчем и приходил в ужас от его результата. Что делать? Как помочь другу?

СОБЫТИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

И вдруг Марка осенило. Это было, как вспышка молнии. Все его подозрения, сомнения, интуитивные догадки соединились в одно блестящее резюме: «ФИЛЛИПОК» – не просто искусственный разум, в нем есть что-то человеческое. Машины не могут испытывать чувства, а его противник явно его презирал.

Марк решил проверить свою догадку. Он не сказал своим товарищам ни слова. Он пошел на шестую партию с четким планом игры – вызвать у противника еще большее презрение к себе, играть слабее своих возможностей. Если его подозрения справедливы, противник хоть на мгновение должен потерять бдительность.

В Нью-Йорке в этот день стояла тропическая жара. Влажный, как в бане, воздух, едва различимое сквозь туман солнечное пятно.

Как было хорошо в прохладе зала сидеть за шахматным столиком и плести свою интригу, слушая дыхание зала в полумраке за спиной. Приближалась кульминация. Марк шел по обрыву пропасти… Еще чуть-чуть… Еще шажок…

Фигуры противника с презрительной жестокостью толкали его вниз. Марк сделал вид, что потерял равновесие… Двинул короля на «Ь2»… Это была ошибка, явный просмотр. Любой перворазрядник выиграл бы теперь партию… Его противник отреагировал мгновенно.

Он бросился на Марка, чтобы свалить его с обрыва, разом прикончить, уничтожить, убить…

Но в быстроте своей ненависти он не заметил малюсенькую лазейку… Марк пригнулся, и его противник сам полетел вниз…

Счет стал 5:1!

Что творилось в зале, трудно передать словами. Редкие болельщики Марка, потерявшие надежду, бросились к сцене. Стражи порядка напрасно пытались преградить им дорогу.

– Гарднер! Гарднер!

Представитель фирмы «ФИЛЛИПОК», вымученно улыбаясь, подписал шахматный бланк «Сдаюсь».

– Поздравляю, Гарднер, – сказал он. – Великолепная партия!

– Ерунда. Просто машина ошиблась. Вошла в азарт!

– Машины не могут ошибаться. Тем более входить в азарт! – сухо заметил представитель фирмы.

СОБЫТИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

Поражение «ФИЛЛИПКА» огорчило Разум Третий.

И дело было не в самом поражении, а в том, что противник мог что-то пронюхать.

Разум вызвал слугу. Тот поспешно вбежал в кабинет. Рыжий угодливый парень с курчавой бородой и вечной улыбкой.

– Скажи, Ней, ты хотел бы быть на моем месте?

– Как это, господин?

– Ну, стать верховным правителем Странницы?

– А зачем?

– Ты же человек. У тебя должны быть эмоции, стремление к власти, другие желания. Ты о чем мечтаешь?

– Чтобы вы были довольны.

– А жена? О чем она мечтает?

– Не знаю. Наверное, о том же.

– Любовница у тебя есть?

– Есть… То есть, нет… А что?

– На моем месте ты смог бы иметь сто, тысячу любовниц.

Разум Третий разумом понимал, что сильно увеличил количество нужных женщин, но ему хотелось понять тайные стремления слуги.

– Ты мог бы иметь этот дворец, слуг, власть. Ты бы мог все иметь.

– У меня и так все есть.

– Ну, хорошо, а из твоих друзей, знакомых найдется кто-то, кто хочет занять мое место?.. Хотя бы попробовать.

– Никто не захочет даже пробовать. Куда им до вас! Они знают свое место.

– Вот, – обрадовался Разум. Это и есть самое главное. Здесь, на Страннице все знают свое место. И никто не хочет другого. Так будет и на Земле. В любом уголке Галактики. И никому не изменить хода событий. Даже самому Гарднеру.

СОБЫТИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

Надвинув на глаза чью-то шляпу, никем не замеченный, никем не узнанный, Марк спустился в подвальные помещения «Хилтона» и выбрался на улицу. Смешно было смотреть на толпу болельщиков, которая ожидала его у главного входа, в то время как он огибал ее с тыла.

– Один выигрыш – еще не победа, – думал Марк.

Он переждал поток машин, встал на желтую дорожку, и она перенесла его на другую сторону улицы. За десять лет многое изменилось, он с трудом узнавал свою 52-ю стрит.

Объемные рекламы, искусственные лианы. Где был кинотеатр – табло:

«Каждый может выиграть миллион!»

Просовываешь «десятку», президентом вверх, компьютер втягивает ее, почти вырывает из рук, и на экране – взрыв чисел: номер твоей банкноты перемешивается с номерами других идиотов… Секунда… Ты выиграл. Или проиграл. Как решит компьютер. Не надо думать, искать систему – все решат за тебя.

Пошел дождь. Марк купил плащ. То есть сначала это был не плащ, а баллончик с резиновой пипкой. Надо было по рисунку выбрать фасон, размер, нажать соответствующую кнопку… Марк нажал. Из пипки выползла смешная какашка, выгнулась дугой, развернулась, превратилась в невесомый дождевик, а сам баллончик пшикнул и исчез.

– Теперь меня точно не узнают! – обрадовался Марк, опуская на голову капюшон.

Странное чувство опасности не покидало его. Ему казалось, что за ним идут, он чувствовал на спине чей-то взгляд.

Если бы не это звериное чутье, он вряд ли шел бы сейчас по 52-й. Там, на острове, он многому научился. Иначе его белки стали бы белками акулы, и плавал бы он в водах океана, то есть не он сам, а акула.

Марк подумал, а возможен ли такой ход: рыбак подцепил акулу, продал в ресторан. И что тогда? Из него, из его белков и белков акулы сварили бы суп и съели во второй раз?

Занятная мысль! Марк остановился, и тут же рядом остановилась машина. Низкая, спортивная. Дверца отскочила, из глубины показалась рука, она тронула Марка и, убедившись, что это он, Марк, втянула внутрь. Марк шевельнулся, но мужчина так сдавил ему запястье, что стало понятно: лучше не суетиться.

Они подкатили к двухэтажному особняку на окраине города. Пискнул электронный сигнал – ворота открылись. Машина въехала на небольшую лужайку, обнесенную со всех сторон забором. За забором просматривались крыши других особняков.

«Не шибко богато, – решил Марк, – и участок, и домик. Не очень. Может, это просто бандиты?»

Водитель, тот, кто сидел спереди и нажимал кнопки компьютера, обернулся, на Марка дохнуло ароматом духов, он понял, что это женщина. А когда незнакомка включила свет и весело сказала «Хай!», он понял все. Перед ним была Кэт.

– Любимый, или не рад?

Он и сидящий с ним рядом громила вылезли из машины.

– Мой брат, – сказала Кэт. – Я с ним поделилась проблемами. И он принял решение.

– Наши предки – из Италии, – мягко улыбнулся брат, – у нас всегда так поступали, когда не хотели жениться. Бабушка рассказывала, что нашего дедушку ее дедушка держал в подвале на воде целую неделю.

– Причем вода была родниковая, – добавила Кэт. – Из этого же подвала. Дедушке там было по пояс, а плавать он не умел.

Потом они сидели у камина. На ковре стояли бокалы, закуски, сыры. Кэт возлежала в ногах Марка. Затылок ее покоился на его коленях. Она весело щебетала:

– Знаешь, любимый, ты – мой идеал, точно. В жизни ты лучше, чем на всяких экранах. А запах – я просто балдею. Мужское и в то же время детское, как теленок. Можно, я тебя поцелую?

Кэт набрала в рот шампанского и, воспользовавшись поцелуем, влила в Марка глоток.

Брат вдруг вымолвил из своего угла:

– Вам повезло, вы идеальная пара. А вот мне с моей женушкой подыскали третьего.

– То есть как?

– Не понимаешь, теленочек? – удивилась Кэт. – Есть гармония тел, всякие ритмы, синусоиды. У нас с тобой все сошлось. А у брата не все совпало. Вот и живут втроем.

– Бывает, что и вчетвером, – сказал брат. – Компьютер подбирает партнеров.

– И все довольны?

– Очень, – сказал брат. – Я своего «третьего» больше жены люблю. Такой умница! Иногда они с женой полночи беседуют. Всякие «цветочки-василечки»… Но у вас… – Он подмигнул: – Свои игры…

Кэт встала.

– Пошли, дорогой. У кого свадьба? У нас или у тебя, братик?

Оставался один-единственный шанс доказать своей невесте, что компьютер лжет. Нет у них никакой гармонии тел. И он это докажет. Когда Кэт вышла из ванной в одной тоненькой цепочке на шее, Марк понял, что выполнить свой план будет чрезвычайно трудно.

– Ну? Я тебе нравлюсь?

– Очень… Но сегодня такой трудный день, давай отложим на завтра.

Кэт прижалась к Марку.

– Ты врешь. Я чувствую, что врешь.

– Отпусти. Это очень важно. У меня – матч.

– Завтра. На полчаса. Под присмотром брата.

– Хорошо. Я пошел в ванную. Ванная напоминала горное озеро. Марк наугад нажимал кнопки. Его то обливал водопад, то сбивала с ног струя воды. Солнце, звезды, морской ветерок… Наконец он встал под воздушный поток, высушился, накинул пижаму…

Кэт лежала поверх одеяла, повернувшись к Марку спиной. Это было еще опаснее, чем первое появление.

– Можно, я выйду на балкон, – спросил Марк. – Последнее желание.

– Хорошо. Но не вздумай прыгать. Там сигнализация.

Марк вышел на узкую лоджию, опоясывающую дом.

– Что делать?!

Кто-то тихо присвистнул… Рэй? Неужели Рэй?! Это его свист. Так они пересвистывались в горах. На заборе угадывалась фигурка. Она пошевелилась – блеснуло зеленым. Рэй! Рэй!

В воздухе прошуршал канат, и конец его, свернутый петлей, упал к ногам Марка. Он поднял его. Рэй дернул два раза. Это означало, что другой конец он закрепил у себя.

Марк привязал свой конец за вертикальную балконную стойку. Канат был скользкий, Рэй и это предусмотрел.

– Милый, ты где?

– Иду, дорогая.

Марк ухватился за канат, перекинул ноги и вниз, под горку. На долгожданную свободу!

СОБЫТИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

Марк долго расспрашивал Рэя о его жизни в Нью-Йорке. Он понимал, что юноша должен был пройти здесь суровую школу. Марк чувствовал себя виноватым перед ним. Но у него было оправдание. Он забывал о себе и даже о Даше.

Когда Рэй скрылся от таможенников в водах залива, он не предполагал, что первое знакомство с городом окажется столь впечатляющим.

Он вынырнул в другой стороне бухты, там, где никто не купался. С трудом вскарабкался по бетонному откосу набережной и сразу же оказался в потоке машин.

Каким-то чудом он перескочил шоссе и остановился, пораженный высотой домов. У одного дома он встал, посмотрел вверх, и голова закружилась. Чуть не упал. Его затрясло так, будто он встретился на острове с рысью. Все, решил он, это и есть смерть. Ни рукой, ни ногой пошевелить не мог. Сколько так стоял – не помнил… Тут дождь пошел, это его спасло. Такой же дождь, как на Шушйе, на родном острове. Ливень. Настоящий. Он в рот его набрал. Проглотил. Вкусный, живой. Значит, и он живой. Чего испугался?

И он решил так:

– Раз – Марку не мешать. Два – спрятаться, осмотреться.

Он долго блуждал по городу и наконец нашел пристанище. У зверей в зоопарке. У манжука – бегемота по-здешнему. На острове бегемоты были маленькие и злые, а этот был огромный и добрый. Рэй ему насекомых из кожи вычистил, и они подружились. Стали делиться бананами.

Вечером, когда посетители и служащие уходили, Рэй залезал к манжуку в будку, а днем изучал город. Смотрел, как живут люди, что у них на уме. Как они пользуются пластиковыми жетонами. Достал себе такой жетон. Как? Да очень просто.

Там, в зоопарке, была комната потерянных вещей.

Он понял одно: люди этого города не такие, как на Шушйе. Они улыбаются, все у них есть, но они какие-то пустые, картонные. Их жалко. Почему? Он никак не мог объяснить.

Потом он стал Сэмом. Сэмом Нортоном из Осло. Он здесь на каникулах, живет в студенческом общежитии. Он и Марка может зачислить в студенты или в преподаватели.

Если имеешь доступ к какому-нибудь компьютеру с выходом в сеть, можно сделать очень многое. Затем он стал опекать Марка.

Кстати… Тут Рэй сильно занервничал. Почему Марк в пятой партии не бил на е7… Он же мог выиграть «качество»…

На это Марк сказал:

– Отвяжись.

Рэй сразу заметил, что за Марком следят. Эти двое, которые его похитили, – брат и сестра. Но самое поразительное было не это. Вот сейчас Рэй расскажет, и Марк упадет на пол.

Марк сразу же шлепнулся на пол:

– Ну?

Там по пути в городок есть парк с лебедями. Как-то вечером шел Рэй и видит: плещется в пруду какой-то парень. А там купаться нельзя. Ростом и телом парень как Рэй. Вылезает он на берег, весь зеленым светится. Так и полыхает. Рэй к нему, а парень снова в воду.

Рэй его догнал и стал выяснять, почему он зеленый. Он с острова Шушйе? Парень какие-то слова понимает, какие-то не совсем. Но объясниться с ним можно было.

Рэй парня провел к себе в комнату в городок… Накормил. Обогрел. Стал спрашивать, откуда парень родом. Парень трясется и молчит. Он не с Шушйе. И не отсюда совсем. А откуда – трясется и не говорит. Если скажет – убьют. Кто? Почему? Опять трясется… Сбежал, провинился перед Богом своим… Каким Богом? Богом Солнца?.. Нет, у них другие боги – Разумы какие-то.

Рэй почуял, что парня держать у себя опасно. Спрятал его у манжука. Ночью стал навещать. Манжук доволен, парень доволен. Сидели по вечерам, болтали. Парень стал понимать по-шушйески, Рэй по-пареньковски. Но о главном парень долго не говорил. Сразу трясется и плачет: «Зачем не послушался Бога? Бог меня найдет, накажет!»

Постепенно Рэй все выяснил. Парень здесь служил своему Богу, а родился не здесь, небо у них другое и солнце не одно, а два. Где это – сам не знает. А служба его заключалась в том, чтобы всех убивать, кто движется, – муху, слона, человека. Там, в его зоне. Почему? Он и сам не знал. И вот туда кошка пришла… Он загляделся и кошку не убил. Теперь ему конец. За каждым из них кто-нибудь следил.

Тогда он решил сам себя убить. Он на колени встал, Разумам своим помолился и на стену со смертельным свечением бросился.

А стена была ненастоящая, только ее изображение… Как мираж. Он мимо пролетел и в настоящую стену врезался. Тут он взбежал по ней, как в цирке… Непонятно, откуда силы взялись. И на улице оказался.

– Как зовут этого парня? – спросил Марк.

– Кьюх его имя, – ответил Рэй. – Кьюх.

СОБЫТИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

Даша следила за матчем по телевизору в своей камере. Она ничего не понимала в шахматах, но все понимала по лицу Марка. Каждый раз, когда на экране возникало его осунувшееся лицо, она ощущала такой прилив нежности, что готова была ногтями впиться в каменные стены, лишь бы вырваться отсюда и быть с ним рядом.

– Бедный Марк, что они с тобой сделали!

После выигрыша шестой партии и ничьей, которую он с трудом сделал в седьмой, все понимали, что наступает развязка. Пять с половиной на полтора. Еще одна ничья, и компьютер набирает «шесть». А кто наберет «шесть», по условиям турнира выигрывает. Марку нужна была только победа.

Зал, где проходила восьмая партия, был переполнен. Как в день открытия. Только самые дорогие места были пусты и отливали бархатом кресел. Телевизионная шумиха, нагнетание напряженности сделали свое дело. Даже у болельщиков Марка в глубине души было ощущение, что если он проиграет, всем будет лучше. Зачем бросать бессмысленный вызов? Разве мы плохо живем? Пусть все идет как идет. Десять лет его не было, а теперь – нате… Нет, до добра это не доведет.

Даша всматривалась в лицо Марка. В его сдвинутые брови, глаза, губы, они чтото шептали, считая варианты. Она ничего не понимала в шахматах, но по лицу Марка было понятно: дело плохо! А где же проклятое лицо компьютера? Но у него нет лица. Бессмысленная безжалостная машина!

Старик-охранник, следивший за своей подопечной по монитору, только диву давался – так переживать. Из-за чего? Из-за этой глупой игры?

Он потягивал пиво и думал: как мудро и как хорошо все устроено. Ведь и он когда-то готов был из-за таких, как эта, длинноволосая, ночей не спать, работать в поте лица, мчаться на машине, страдать… Ничего, скоро и она успокоится, поймет – глупости все это. Главное в жизни: надежность и покой.

Марк сделал ход, чуть откинулся на спинку кресла, и тут же ответил компьютер. Даша поняла это по гудению зала. Сначала вежливый шум на ход Марка, затем легкие хлопки на ответ компьютера. И вдруг… Зал взорвался аплодисментами. Все повскакивали. Даша взглянула на огромный экран и все поняла. На лице Марка застыла улыбка – не улыбка, а маска. Он подписывал какие-то бумажки, вокруг суетились судьи, теле– и кинорепортеры.

Зажглась красная надпись: «Белые сдались». «Белые» – это Марк.

СОБЫТИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

Отшумели, отгудели, отсверкали вспышки блицев, растворились толпы зевак. Машина доставила Марка домой, сегодня он не хотел никого видеть. Даже самых верных и близких друзей. Никого.

Он вошел в дом. В прихожей взглянул на себя в зеркало. Противная кислая рожа. Подмигнул сам себе. Веселее не стало. Вошел в гостиную. Сработал свет. Марк все потушил, оставил только на кухне. Открыл холодильник, достал бутылку русской водки.

Матч закончен, теперь можно. Свинтил пробку, металлическая пружинка впилась в палец – и здесь не везет. Налил полстакана. Вытащил прозрачный пакет с курицей, рванул пленку. Поджаренная ножка дернулась, как живая. Марк отломил ее вместе с мясистой ляжкой. Можно было подогреть в микропечи, впрочем – зачем? Влил в себя водку, вкуса не почувствовал, слишком холодная. А вот курица удалась. Будто поджарена мамой. Десять лет назад, когда мама еще была мамой. Теперь скорее под одеяло!

В прихожей раздался звонок. «Кого это еще несет?»

Марк встал, посмотрел на экран. Андрей?! Ка-ак? Он жив? Ведь он был безнадежно болен?! Никаких надежд!

Он бросился открывать дверь.

Они обнялись. Мало того, что он был жив. Он еще и помолодел.

– Ну, проходи, проходи. Рюмка водки не помешает?

– Не помешает.

– Закусывай. Все наше, русское.

– И курица?

– Черт ее знает. Покупал в русском магазине.

– У русских сейчас все есть, – почему-то недовольно сказал Андрей. – И курицы, и лангусты, и компьютеры… – Он отодвинул рюмку. – Извини, старик… Я не люблю из рюмок…

– Ах, да… Я помню. Стакан – на три пальца, и потом – ни грамма…

– Нет. Это было раньше. А теперь и потом. Еще три и еще. Здоровье позволяет.

Выпили.

– Я должен тебе объяснить, – сказал Андрей. – Я следил за матчем. Ты был обречен, старик. С самого начала. Как был обречен тогда я. Десять лет назад. Марк перебил:

– Давай договоримся. Ни слова о матче!

– Хорошо. Не в нем, собственно, дело. Хотя и в нем тоже. И очень даже в нем… Ты помнишь, старик, я помирал… Жуткая гадость не иметь надежды… И вот, за пару недель до финиша, появляется некий субъект с чемоданчиком и показывает мне таблетку. Одну такую, беленькую, не больше растворимого аспирина… Вот, говорит, молодой человек… Вот эта самая пилюлька может вас спасти… Не удивляйтесь… не удивляйтесь. Там, откуда я прибыл, научились… И он показал на небо… «Вы ангел?» – спросил я. «Нет, уважаемый… – Он закатал рукав, и его кожа блеснула странным зеленоватым светом… – От вас требуется только одно… Подписать кое-какие бумажки и заниматься своим делом»… Ты помнишь, старик, я тогда придумывал схемы, принципиально новые… Они потом вызвали «бум». Естественно, я согласился. «Но, – сказал тот субъект, – дело не ограничится таблеткой. Время от времени вас придется контролировать. Поэтому не следует нарушать договор. И еще, молодой человек. Никому ни слова. Ни одной душе…» И я выжил, старик… Врачи говорили, что случилось чудо. Такое бывает не чаще, чем «десять в минус двадцатой степени»… Через день я прыгал и плясал на вечеринке… был полный отпад… Все выглядели обиженными… Они меня так жалели, а я… Но теперь я понял, нет, естественно, не теперь. Я понял чуть раньше. Лет пять назад. Все, что у нас происходит… Это «наше чудо», эта новая эпоха, это всеобщее счастье… это нашествие компьютеров – все это не просто, нет… Кто-то уж очень умело поливает росточки, и я даже догадываюсь кто… И еще тебе скажу – я знаю зачем. Это настолько чудовищно, что я решил нарушить договор. Когда я смотрел твой матч, я твердо решил это сделать… И будь, что будет! Все!

СОБЫТИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

Неприятности сыпались на Гарднера, как на последний биллиардный шар на столе у плохих игроков. Его били со всех сторон.

Друзья-шахматисты разочаровались в нем. Еще бы, он был первый шахматный гений, многие, хоть сквозь зубы, но признавали это. И вот гений проиграл. Это было больше, чем поражение человека, это было поражение человечества.

Многие газеты глупо ликовали:

«ПОСТУПЬ ЦИВИЛИЗАЦИИ НЕОСТАНОВИМА…» – «Дайджест-мен».

«ВЧЕРА ЗАКОНЧИЛОСЬ ВРЕМЯ ОДИНОЧЕК…» – «Авиа-мэгэзин».

«ФИРМА „ФИЛЛИПОК“ ВЫХОДИТ В ЛИДЕРЫ…» – «Ньюсуик».

Пожалуй, только «Нью-Йорк-таймс» была сдержанной: «Вчера наш шахматный гений был превращен в начинающего третьеразрядника. Это скорее печальный факт, чем вызывающее восторг событие. Но таков итог состязаний человека с машиной. Странно, если бы компьютер не выиграл. Несколько миллионов операций в секунду, все знаменитые шахматные партии, сыгранные великими мастерами за много лет, заложены в него.

Мы можем наградить победителя венком, но не можем с ним выпить бокал шампанского. У победителя произойдет короткое замыкание.

Интересно, какую следующую высоту возьмут машины?

Рисуют они уже в стиле „догнать и перегнать Рембрандта“. В течение пяти секунд пишут десять новых фуг Баха. Создают такие детективы, какие не снились Сименону. Нужны ли им люди?..»

Гарднер оказался на дне пропасти.

– Боюсь, что мы с тобой остались вдвоем, – сказал ему вечером Хопкинс.

– Втроем, – ответил Марк. – С нами еще Даша.

– Которой сейчас с нами нет, – подхватил приятель.

– Неужели во всей стране сейчас живут одни болваны? – возмущался Гарднер.

– Я понял это еще три года назад. Гарднер решил выйти в телевизионный эфир. Герой без микрофона – это не герой.

– Ну, конечно, – сказал ему заведующий первым каналом, – мы с удовольствием дадим вам время. В десять минут вы уложитесь, сегодня, во время Парада Звезд? Нет, это много, пяти минут вам хватит?

«Было время, когда из-за моего выступления отменяли даже Парад Звезд», – подумал Гарднер, но спорить не стал. Хорошо, что хоть так вышло.

– Значит, в восемь двадцать пять мы вас встречаем в холле и сразу в студию, – сказал заведующий.

В прошлые времена Марк везде появлялся со свитой. Тренеры, журналисты, телохранитель – где все это? Он стал одиночкой. Только верный Хопкинс ходил с ним повсюду побитой собачкой.

Холл первого канала. Пальмы чуть ли не с кокосами. Кресла, зеркала.

Его встретил сам заведующий каналом.

– Проходите в студию. Сейчас допоет Холендро, и эфир ваш. Вы оба будете выступать?

– Пожалуй, я в следующий раз, – отказался Хопкинс. – Где у вас бар?

В студии кричал и кривлялся некто в прозрачном костюме. И неясно было, то ли это мужчина, поющий фальцетом, то ли женщина, поющая тем же фальцетом, то ли выступает высококлассный пародист, могущий изобразить кого угодно. Слов было не разобрать, но напор был сильный.

Только певец (или певица) закончил выступать, ведущий представил Гарднера:

– Сейчас, уважаемые зрители, у нас в студии человек, бросивший вызов могущественному шахматному компьютеру фирмы «Филлипок». Нет нужды называть его фамилию, но все же я назову – это Марк Гарднер. Вы знаете наш телефон. Можете задавать ему вопросы.

– Не надо задавать мне вопросов, – начал Марк, – я сам их буду задавать. Дорогие зрители, соотечественники. Хотите ли вы быть творцами, изобретателями, открывателями нового? Хотите ли вы быть хозяевами в своем доме? Или вам нравится роль обслуживающего персонала при домашних компьютерах? Да, я проиграл… и это повод задуматься всем нам! Так ли это хорошо, когда вместо наших мозгов работают полупроводники. Так ли это хорошо, когда ребенок, чтобы умножить два на два, хватает счетную машинку. Очень ли это здорово, когда наши матери, вместо того чтобы играть с внуками, надевают на голову обручи с пустыми иллюзиями в девятьсот серий. Когда кончается последняя, их уже можно хоронить, все, жизнь закончилась, прошла мимо.

Голос Марка креп, даже работники студии, привыкшие к любым речам, стали внимательно его слушать. Фальцетное Холендро тоже никуда не ушло, хотя его музыкальная установка была уже собрана и аккомпаниаторы стояли у входа.

– Посудите сами, господа. Сегодня еще машины обслуживают нас: телефоны, факсы, компьютерная связь, иллюзионы, управляемые печи и плиты, кровати, качающиеся по программе, усыпляющие мелодии. А завтра? Завтра мы начнем обслуживать их. Мы будем крутить ручки электрических динамо-машин, чтобы подкормить их током.

Эта часть звучала как-то неубедительно. Марк напрягся.

– Смотрите, десять лет тому назад десятилетний ребенок запросто запоминал стихотворение Киплинга, мог перемножать в уме трехзначные числа, а сейчас это не могут сделать даже учителя. Идет массовое оглупление. Это путь в тупик. За последний месяц я ни в одних руках не видел книги… ручки… листка бумаги. Зачем писать, когда можно надиктовать компьютеру, и он выдаст все в отпечатанном виде. И еще в переводе на любой язык.

– А что? – сказал Холендро Хопкинсу. – Зачем писать, когда можно надиктовать компьютеру, и он все выдаст в напечатанном виде?

– Верно, – согласился Хопкинс. – Да еще в переводе на любой язык. Нужны нам эти ручки!

– Так что же, – вмешался ведущий, – значит, война станкам? Давайте разбивать компьютеры?

– Давайте думать, – сказал Гарднер. – Я сказал свои зловещие слова. Кто хочет думать вместе со мной, приходите в шахматный клуб. Может быть, мы что-нибудь придумаем.

Марк вышел из студии. Хопкинс пожал ему руку. Холендро и заведующий первым каналом смотрели на него с неудовольствием. И начались телефонные звонки.

– Наконец-то! – кричал истеричный женский голос. – Пора их выбросить в окно. Эти старые компьютеры только забивают наши квартиры. Скажите, Марк, где вы видели иллюзион на 900 серий?

– Ишь чего захотел, подонок! Да забери у меня компьютеры, я же завтра умру. Кто мне выдаст дозировку лекарства?

– Нашелся умник на нашу шею!

– Проваливай, откуда пришел!

– Марк, Марк! Ты умница. Я с тобой! Я целую тебя! – Это была Даша.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТОЕ

После телевидения слабая цепочка сторонников потянулась к Гарднеру. В любом обществе есть оппозиция режиму, разным течениям и идеям. Раздавались звонки, приходили люди.

Марк упорно отбирал лидеров.

Каждый лидер – это центр большой или небольшой группы. Собрать бы человек двести да включить общие мозги, может, что-то и получится. Жаль, что мозги были вяловатые.

Но вот на его радость объявился «Союз оранжевых». Эти были настроены на решительные действия.

Каждому рассказывал Марк об изменениях, которые микрон за микроном загоняют человечество в тупик. Он тоже не заметил бы этого плавного скольжения в пропасть, если бы не провел десять лет на острове.

Хуже всего было с некоторыми интеллектуалами, которые приходили не для дела, а просто для болтовни. И на любой убедительный довод Марка находили свой, не менее убедительный. Даже мощной головы Гарднера не хватало.

И тогда они с Хопкинсом отправились к Розанову. Кто может дать более точную оценку ситуации, чем этот мастодонт, монстр современной социологии и философии.

Розанов выпустил более десятка книг, по своей революционности не уступающих книгам Эйнштейна. В свое время, то есть десять лет назад, это был властитель дум. И если кто-то мог помочь Гарднеру, так только он.

Созвониться с Розановым было непросто. Но после матча с машиной о Гарднере знали все. И встреча была быстро организована.

– Я знаю, зачем вы пришли, – встретил их Розанов. – Вас волнует наступление компьютеров.

– Да! Идет оглупление населения.

– Части населения. Другой части это не касается. Я бы сказал, что идет расслоение. Одни хотят оглупляться, другие этому не поддаются.

– А общий вектор?

– В таких делах нет общего вектора. Есть два. Суммарно они указывают на прогресс.

– Хорошо, оставим в стороне население. Но машины наступают, – спорил Гарднер.

– Да, но есть предел. Они никогда не возьмут верх над человеком.

– Почему?

– Потому что они его порождение.

– Это не довод, – вмешался Хопкинс. – Человек тоже был порождением природы или тех же обезьян. И где теперь эти обезьяны?

– Машины наделены логикой, они напичканы знаниями. Но люди чувствуют и решают многие проблемы на грани логики и чувства. «Какая грудь!» Компьютеру это недоступно.

– Это сейчас недоступно, а через двадцать лет? Что мешает наделить компьютеры чувственностью и капризностью? – сказал Марк.

– Да чего вы так пугаетесь компьютеров? – сказал Розанов. – Ведь когда-то и книга ворвалась к человечеству и, казалось, погубит его.

– Книга? – удивился Марк.

– Потому что до книги, до письменности, человек должен был все запоминать. И «Илиаду», и «Одиссею» Гомера люди должны были передавать устно, по памяти. Представляете, какая была память у древних. Но вот пришла книга, сверхпамять уже не нужна, память ослабла, и что, человечество погибло? Да ничего подобного. Книга стала служить человечеству. Так же и компьютеры будут ему служить. Надо только установить предел. Компьютеры, вы нам помогайте, подсказывайте, включайте, считайте, а в духовную сферу не вмешивайтесь.

– Значит, если мы установим четкую границу вмешательства компьютеров, все будет нормально? Человечество вне опасности?

– Вы правильно меня поняли, молодые люди, – заключил беседу старец.

– Лучше бы мы к нему не ходили! – проворчал Хопкинс в машине. Да и Гарднер сам чувствовал, что теперь конгресс может провалиться.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ

Антикомпьютерный конгресс все-таки собрался. Проходил он под названием «Некоторые вопросы по изменению тактики компьютеризации». Название не должно было пугать власти и прессу.

Пришли люди из «Союза оранжевых» в большом количестве. Пришли шахматисты, экологи, «Матери против телевизоров» и т. д.

В захудалом кинотеатре на окраине в течение двух сеансов шел острый, а вернее, островатый разговор.

Первым делом Гарднер обрисовал положение с детьми.

– Если ребенок, вместо того чтобы умножить два на два в уме, с первых шагов включает счетную машинку, он становится умственным инвалидом. Это все равно, что ребенка, не научившегося ходить, сразу сажать на мотоцикл.

Как известно, в каждом собрании есть профессиональные спорщики. И сразу же последовал протест.

– Да, такой ребенок не будет ходить. Но это будет классный мотоциклист – мотокентавр! Он важнее для цивилизации.

– Посмотрите внимательнее вокруг себя, – убеждал Гарднер. – Наши матери не видят внуков, они видят проклятые объемные сериалы. У них атрофируются ноги.

Опять следовало возражение:

– Сейчас придумано приспособление. Пока не провернешь пятьдесят раз педаль, сериал не продолжится.

Неожиданно последовала поддержка от Кэт. Окончательно разочаровавшись в компьютерном браке, она возненавидела все дисплеи, катриджи, лазерные диски, модемы и прочую компьютерную радость.

– Компьютеры вмешиваются в нашу личную жизнь. Они бесчувственны, а решают наши чувственные проблемы. Компьютеры решают – рожать или не рожать, выходить замуж или нет. А что они понимают? Что эти рубильники знают? А когда мы предъявляем претензии к фирмам, нам показывают девять пунктов договора, на которые мы не обратили внимания раньше. И мы же остаемся виноватыми. – Она возвысила голос. – Надо объявить большой крестовый поход! И таких, как я, не сломят решетки! Женщины, бейте компьютеры!

Хопкинс и шахматисты рассказали о тестах, которые провели среди населения. Они показали, что умственный потенциал среднего человека упал в четыре раза по сравнению с потенциалом десятилетней давности, основанным на этих же тестах.

На это оппоненты сказали:

– Ну и что? Раз люди в стране имеют такой низкий потенциал, ни на что их не сподвигнешь, им и так хорошо.

С каждым выступлением Марку становилось грустнее и грустнее. Его охватывала тоска. Свет в конце тоннеля постепенно угасал, и все ярче в его голове возникала мысль: «Бросить все к чертовой матери и уехать на остров!»

А Хопкинс, а несчастные дети? А оглупление страны?

Все правильно, но он не Господь Бог. Еще две недели такой выматывающей и бесполезной борьбы, и он просто сойдет с ума.

Ему так не хватало Даши.

И тут его осенило. А что, если пойти к президенту и попросить выпустить Дашу из страны. Она же не убийца, не наркоманка. Она только против машин. Если она уедет из страны, она не будет опасна.

С президентом он опять соединился в тот же час, когда позвонил.

– Я думаю, это нетрудно будет решить в вашу пользу, – сказало первое лицо государства.

И хорошо смазанные шестерни государственной машины стали вяло, без скрипа работать в обратную сторону.

Через несколько дней Дашу в наручниках привезли на новую шхуну Марка.

Мощный мотор, облитый белой пластмассой корпус. Всевозможные рации и радары демонстрировали свои антенны.

Оборудование для подводного плавания. Парус из легчайшей синтетики. Господи, Бог мой! Вот надуты паруса…

Вперед! Полный вперед!

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ

Когда показался остров, нет, еще не остров, а шляпа туч над горизонтом, Марк понял, что после долгого путешествия он возвращается домой. Теперь здесь его дом, здесь, а не в безумном компьютерном мире.

– Красота, – сказала Даша.

За тучами из воды поднялись горы, зеленые проплешины холмов, скалистый берег, и вот весь остров вырос перед глазами.

Рэй правил шхуной. Раскинувшись в шезлонге на носу корабля, время от времени он нажимал на радиопульте разные кнопки. Сразу же менялись скорость или курс, или распускались паруса. Они причалили с той стороны, где десять лет назад выполз из прибоя обессиленный, умирающий Марк. Ничего не изменилось с тех пор. Такая же черная галька, крики потревоженных чаек, клочки пены, треугольная тень от скалы.

– Пойдем, – торопил Марк, – обогнем уступ, сама все увидишь. А воздух! Просто стекает с гор…

Они прошлепали по прибою, обогнули уступ и окаменели.

Прямо на пляже стояли разноцветные зонтики, пластиковые стулья. Валялись матрацы, баллоны со сжатым воздухом для реактивных серфингов. И всюду, куда ни глянь, – люди. Голые, загорелые. С бутылочками колы, с кремами. Они купались, возлежали на пляже, играли в «тьюду», слушали музыку.

А над пляжем, в расщелинах скал, виднелись красивые домики в китайском стиле, откуда спускалась подвесная дорога, а еще выше, на ажурной мачте – тарелка спутниковой антенны. Даша расхохоталась:

– Только ты да я. Да шум прибоя!

Они шли по пляжу, вызывая нескрываемое любопытство у отдыхающих, оборачивались, пытаясь понять: кто они и как сюда попали.

Седовласый джентльмен, единственный одетый на этом пляже, с рацией на поясе, с сигарой и в широкополой шляпе, вдруг обернулся и бросился к Марку:

– Вы меня не узнали? Нет?! Я – Фред, пират. Неужели не помните? Вспоминаете? Здесь райское местечко. Земной рай! О! Извините! Прелестная дама! Мое почтение, рад познакомиться! Мы решили не уезжать… Так здесь хорошо, так… Ну, просто как в детстве… Мы связались с «большой землей», создали свою компанию…

– Как связались? – спросил Марк. – Здесь же ни телефона, ни радио, ничего нет… Не было, то есть…

– Эх, милый! У нашего одного матроса магнитола была. Я ее выкупил. А ваш один, из местных аборигенов, передатчик сделал, темненький такой… нет, кха-кха, не передатчик, а малый… И вот – пожалте. Понастроили… И первые ласточки…

Дальше, думаю, отбоя не будет. Это строители, еще не туристы. Мы им подарочек за отличную работу…

Он сорвал рацию с пояса.

– Пауло! Боб! Вы меня слышите? Помните того чудака, который шхуну угнал? Да, да. Он вернулся. Нет, не за тем… Не знаю, на сколько. Может, и насовсем… Да-да! Вечером отметим. Ну? Как здорово! Как замечательно…

Бывший пират был счастлив, он так улыбался, что мог лопнуть.

– Вашу хижину мы сохранили. Бар там у нас, пользуется успехом. Но можем освободить, если захотите. Место здесь райское. Лучшее в мире, волны так плещутся, звезды светят… А воздух, воздух – просто стекает с гор… Вам хижину очистить или устроитесь в отеле?

– В отеле, в отеле, – сказал Марк.

– Только ты да я, – повторила Даша, – и шум прибоя.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ

Прошло несколько дней. Марк и Даша смешались с отдыхающими. Ели, пили, купались. Все бесило Марка, все. Его милый необитаемый остров станет модным курортом. А его народ, маленький талантливый народ, живет в специально отведенном месте и, как сказали бывшие пираты, продолжает там чего-то сочинять, танцевать, рисовать. Несмотря на все уговоры и солидные оклады, которые им были гарантированы: «…Ипортье нам нужны, и сторожа, и официанты… мы же понимаем, пришел в другую страну – давай рабочие места! Нет, не хотят… Ни за какие коврижки… И так мы их упрашивали, и отпуск – на „большой земле“ за счет фирмы… Нет! Повернулись разом и ушли. Темный народ, кхе-кхе, в прямом и переносном…»

Рэй отправился к ним и вернулся потрясенный: столько нового и неожиданного он там увидел. Новые музыкальные инструменты, хор, наскальная живопись. Но особенно его поразили каменные скульптуры гигантских размеров, которые высекались прямо в горах.

– Там есть и твоя, – усмехнулся он.

– Моя? – удивился Марк.

– Да. Ты там очень красивый. Со звездой на голове.

Марк в первый же день хотел пойти к ним, но не решался. Боялся, что и здесь его ждут потрясения, но теперь, после того, что рассказал Рэй, они стали готовиться к походу.

Марк сидел задумавшись: что расскажет он своему народу. Правду? Как он сбежал, струсил, испугался… Или соврать? Нет, он не мог соврать. Детей и любимых не обманывают…

Они собрались в поход на следующий день… Но неожиданное происшествие переменило все планы…

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ

Вечером Рэй пошел купаться. Он нырнул в теплые воды залива и долго плыл под водой. Разглядывал всякие обломки на дне, якоря, полусгнившие доски, креветок с выпученными глазами. Казалось, они тоже были удивлены: раньше этих гнилых обломков в здешних местах не было.

Рэй долго мог находиться под водой. Однажды, когда ловили омаров, Рэй прыгнул с лодки и пробыл на глубине не менее двадцати минут. Марк испугался, что он утонул, а он вынырнул как ни в чем не бывало. С пятью омарами в сетке.

А сегодня Рэй увидел в воде такое, что позабыл обо всем на свете. После гнилых досок, ржавых прутьев и бетонных осколков он вдруг наткнулся на полуразрушенную «тарелку».

Внутри тарелки он увидел большой голубоватый экран, около экрана шевелилось нечто, напоминающее краба. В ответ на шевеление мальчика краб тоже зашевелился, и экран вспыхнул ярким светом. На нем возник странный металлический робот. Вдали за спиной робота стояли синие деревья и два солнца висели над горизонтом. Робота держали на носилках люди. Они улыбались, будто это занятие доставляло им высочайшее наслаждение.

Как только мальчик встретился взглядом с роботом, тот переменился в лице, если можно назвать лицом металлическую маску, и что-то громко каркнул.

Рэй почувствовал, как в него вонзились сотни тонких игл и отбросили его от иллюминатора. Он с трудом пришел в себя и, теряя силы, всплыл на поверхность. Ощущение ужаса долго не покидало его. За что так возненавидел его металлический человек?! За что?

Он с трудом выбрался на берег и все рассказал Марку. «Тарелка? Та самая?!» Теперь у Марка имелась возможность как следует ее рассмотреть. Они пошли в офис проката и взяли новенький акваланг. Нет, не тот тяжелый и неуклюжий, с кислородными баллонами на спине, который был в ходу лет десять назад, а малюсенький шлем. Он надевался на голову, в нем была диафрагма – наподобие рыбьих жабер, кислород добывался прямо из воды. В шлем было встроено видеоустройство: на экране все видно и ночью, и в мутной воде. К шлему прилагался костюм – от холода, голода, в смысле голодных акул, и прочих неожиданностей.

Рэй от всех достижений цивилизации наотрез отказался. Он предпочитал плавать так, как плавали его предки…

Солнце село, стало совсем темно. И когда Марк смотрел наверх, розовый цвет закатного неба, как розовой крышкой, накрывал поверхность. Сквозь нее ничего нельзя было разглядеть. А здесь, у дна, было еще темнее.

Марк включил свет – рыбы брызнули в разные стороны. Рэй плыл впереди, его босые пятки болтались перед глазами. Вот он обогнул коралловые ветки – глубина увеличивалась.

Впереди Марк различил конструкцию «тарелки». Теперь он рассмотрел, что она лежит в воронке, образовавшейся после страшного взрыва.

Рэй плыл впереди к отверстию люка, но Марка заинтересовал огромный шар в переплетении проводов. Ясно было, что шар отскочил от тарелки, его удерживал единственный не разорвавшийся от взрыва канат.

Марк подплыл к шару. Он был чуть больше баскетбольного мяча, из черного зеркального металла. В воде он почти ничего не весил. Марк легко подбрасывал его, как настоящий мяч. Он чуть всплывал вверх, но тут же опускался под тяжестью каната, или кабеля, или свинцовой трубки – кто поймет, зачем и для чего все это было.

Марк решил, что осмотрит этот шар на поверхности, он снял с пояса нож и рубанул по канату. По поверхности шара проскочили искры. Он сделался прозрачным, будто из тонкой пленки.

Марк замер, не в силах оторваться от необыкновенного зрелища. В самом центре шара, в розовой студенистой среде, подрагивал человеческий мозг в переплетении золотистых проводков. Он был живой, это ясно. Марк чувствовал это по его подрагиванию. А теперь он умирал. Из отверстия перерубленной Марком трубки тихо выползала студенистая жидкость.

Она медленно растворялась в окружающем пространстве, и так же медленно умирал мозг. Все! Последнее трепыхание – смерть. Это было страшное зрелище. Сколько веков назад произошла катастрофа, а он все жил. И вот Марк его убил. Приплыл и убил. За что? Почему?! И зачем его доставили на Землю? С какой целью?! Разве можно живой разум внедрять на другую планету? Зачем?

Его плеча коснулся Рэй. Он видел все…

Как только Марк выбрался на берег, первым делом он запросил у Хопкинса сведения о Розанове. Все, что можно о здоровье. А сам, закрывшись в номере отеля, стал анализировать шахматные партии с «Филлипком». Особенно последние.

Была какая-то особенность в игре. Машина мгновенно реагировала на обиду, если можно так сказать. Не было пауз. Даже самый нервный мужчина-игрок не бросался на ответную дерзость сразу. Он хоть немного, но выжидал. В игре машины было что-то истеричное… женское!

Пока Марку самому было непонятно, какая связь между разбитой «тарелкой», здоровьем Розанова и заключительными партиями матча, но в голове эти явления переплетались все туже и туже.

Очень быстро пришел ответ от Хопкинса.

Розанов несколько лет назад был при смерти, но неожиданно выздоровел.

– Немедленно отплываем! – скомандовал Марк.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ

Когда шхуна причалила в нью-йоркском порту, полиция арестовала Дашу.

Не теряя времени на ее вызволение, Марк прямо из порта помчался на телевидение. В такси он обдумывал свою речь.

Этот процесс обычно не приносил Марку пользы. Каждый следующий вариант резко отличался от предыдущего, а предыдущий никак не мог принести пользу следующему. И слова, и мысли каждый раз были новыми. Что толку обдумывать!

На этот раз директор первого канала не был столь учтивым и ласковым. Видно, предыдущее выступление Гарднера принесло ему не только радость.

– Чем на этот раз нас порадует самый активный гражданин страны?

– Не волнуйтесь, – ответил Марк. – Это истинная сенсация.

– Это как раз и беспокоит меня больше всего, – пробурчал директор.

«Я, пожалуй, становлюсь профессиональным проповедником», – подумал Марк.

– Дорогие друзья, в нашей студии находится бывший чемпион мира по шахматам, человек, бросивший недавно вызов счетной машине, Марк Гарднер. Он принес какое-то сенсационное известие. Ихоть не в наших правилах прерывать передачу «Утренние события», ради него мы это сделаем.

– Друзья, – спокойно начал Марк. – Может быть, кто-то помнит мое прошлое выступление. Я говорил, что человечество превращается в придаток к компьютерам, что идет массовое оглупление, что это путь в тупик. Почему я снова появился перед вами? Да потому, что понял наконец: это не самопроизвольный путь! Это путь, направленный железной силой. Человечество, как стадо баранов, гонит в тупость чужая, внеземная цивилизация. А это уже другое дело. Когда мы сами сибаритствуем, сами избираем путь сладкого оглупления, это можно понять. Но когда нас заталкивают на этот путь силой – извините. Человечество никогда не позволяло никому ехать на себе, как на лошади. Марк сглотнул слюну.

– Я приведу доказательство. Я только что вернулся с острова Шушйе. Там в полукилометре от берега лежит огромная летающая тарелка. Она потерпела аварию. Но самое страшное – я видел живой мозг, превращенный в счетную машину. Это одна из немногих тарелок, запущенных на нашу Землю. Я узнал, что люди или машина, в общем, представители той внеземной цивилизации, подкупают и вербуют землян, заставляют их работать на себя. Эти завербованные земляне очень опасны. Они, как козлы, идут впереди стада баранов и ведут это стадо в сладкую пропасть слабоумия.

Требовалось передохнуть.

– Чем же они подкупают этих людей? Здоровьем, жизнью. Их медицина на порядок сильнее нашей. Они имеют чудодейственные лекарства от самых страшных болезней. Они находят нужного им человека со смертельной болезнью и вылечивают его. Великий ученый Земли, который мог бы умереть, выздоровев, становится их агентом.

Он не предатель, он никого не убивал, не предавал. Он просто свой мозг ставит на службу компьютеризации.

Марк чувствовал себя усталым, измученным, разбитым, но победителем. Должно же теперь что-то произойти.

Выйдя из студии, он зашел в ближайшее кафе выпить воды.

– Только похолоднее! – попросил он бармена.

– Минутку, – ответил тот, – ради Бога, подождите минутку.

– Минутку. Почему?

Марка Гарднера передают.

– ???????????????????????????????

Марк взглянул на экран. Это он. Передавали его речь… в прямом эфире! В прямом!

– Друзья, может быть, кто-то помнит мое прошлое выступление. Тем не менее я тезисно напомню его. Я спрашивал вас: хотите вы быть творцами, изобретателями, открывателями нового? Или вам нравится роль обслуживающего персонала при домашних компьютерах? Идет массовое оглупление жителей страны. Я говорил, что это путь в тупик. Но разговор настолько важен, что я решил повторить его.

На этом выступление заканчивалось.

– Это что, повтор? – спросил Марк.

– Какой повтор? – удивился бармен. – Все как есть!

– Я бы хотел узнать, есть ли у вас другой выход на улицу.

– Есть, конечно есть… мистер Гарднер. Пройдемте сюда.

«Узнал!!! Наконец!» – подумал Марк.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ

Марку все было ясно. На него должна начаться охота. Его знание было опасным для ТЕХ, даже непонятно, как их назвать, а значит, и для него.

И точно: к телецентру уже подъехала какая-то слишком спешащая машина, и два человека быстрыми шагами направились внутрь.

Он понимал, что при помощи мощной компьютерной сети и наличия большого количества фотографий, его найдут очень быстро. Единственный выход: не высовываться. Легко сказать. Как, не высовываясь, передать в газеты сведения о тарелке, о вмешательстве враждебной цивилизации в дела Земли, о покупке сильнейших мозгов планеты?

Итак, надо было не высовываться.

Надо было сообщить…

Его мозги плавились. Единственным местом, где бы он был в безопасности, оставалась квартира президента. Да и то сомнительно.

Неужели во всем городе у него нет ни одного друга, никакого тихого убежища?

И тут он вспомнил об особнячке его компьютерной суженой – Кэт. Это было спасение!!! Марк пошел к особняку пешком. Он давно обратил внимание, что в городе никому ни до кого нет дела. Никто не смотрит друг другу в лицо.

Отправься он в особнячок на такси, таксист обязательно вспомнит его, если кто-то будет им интересоваться.

Через час он был за городом.

А вот и тихая обитель.

Он нажал на кнопку звонка.

Никого не было.

Марк громко выругался. Замок щелкнул, и дверь тут же распахнулась. Очевидно, его голос был заложен в программу домашнего компьютера. «Ах, Кэт, Кэт! – подумал Марк. – А ведь большой компьютер был прав. Любимый все-таки вернулся!»

Первым делом Марк включил лэп-топ и стал набирать тексты для газет. Заголовки у него получались один страшнее другого.

Для «Ньюсуик»:

«Чужая цивилизация выращивает на Земле мозговые машины».

Для «Нью-Йорк-таймс»:

«Летающая тарелка из злого космоса ждет свои жертвы».

Для журнала «Деловые женщины»:

«Если вы смертельно больны, купите здоровье путем предательства интересов Земли».

Марк печатал тексты и сразу запаковывал их в конверты. Благо, в этой «семейной» обители все было приготовлено для его счастья!

Безусловно, можно было отправить тексты по компьютерной сети, но это означало сразу же рассекретить себя.

Работа приближалась к концу. Начинало смеркаться. Марк не решился зажечь свет. Он отвалился от стола и заглянул в холодильник. Там имелось все для полного удовольствия. И замороженные фрукты, и итальянские макароны, заливаемые кипятком. И шикарное мясо для микроволновой печки, а также вечно мягкий хлеб в целлофане. Там было даже шампанское.

«Если появится Кэт, я попрошу ее отнести конверты на почту. Она теперь тоже ненавидит компьютеры. Они ей поломали жизнь. Теперь мы с ней по одну сторону баррикады».

Все вышло по-другому. Марк увидел почтовый джип, едущий по другой стороне улицы.

– Ура!

Когда левосторонний джипик стал возвращаться по их стороне, Марк вышел и вручил водителю все свои конверты.

Все! Маховик запущен, он сделал все, что мог.

Постепенно дом окутывали сумерки. В соседней комнате заиграла тихая музыка. Очевидно, она была запрограммирована.

Марк налил себе большую дозу виски со льдом, полистал какие-то журналы и начал укладываться спать.

Постель была удобной и теплой.

Сон захватывал Марка все сильнее.

И снилось ему, что он не один. Что его обнимает какая-то очень красивая и сильная девушка. И сон становился все реальнее и реальнее. И объятия все крепче и крепче.

«Надо же! – подумал Марк. – Стоит мне оказаться в постели, как немедленно возникают какие-то неизвестные гражданки».

– Милый, – сказала гражданка, – наконец-то мы вместе. Это была Кэт.

«Как хорошо, – только и сумел подумать Марк, – что я успел отправить конверты».

Он снова провалился в глубины сна.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЕ

Даша понимала, главное сейчас – выбраться из тюрьмы. Любой ценой!

Она заметила повышенное внимание старика-охранника к своей персоне – ах, старый козел, ты у меня допрыгаешься!

И Даша стала подолгу заниматься массажем и лечебной гимнастикой. Она медленно раздевалась, ложилась на пушистый ковер, гладила свое тело, вздыхала и ласково улыбалась в сторону глазка видеокамеры, спрятанного в картине морского заката. Она чувствовала, что действует правильно, уж слишком рассеянным становился взгляд охранника, когда он приносил поднос с едой.

Когда охранник в очередной раз внес поднос с ужином, Даша только-только вышла из душа. Она отжимала волосы, не замечая, что халатик распахнулся и охранник вот-вот опрокинет поднос.

– Спасибо, – сказала она, – а нельзя ли что-нибудь выпить?

Тюремные правила в этом первоклассном отеле за решеткой ничего не запрещали постояльцу, кроме одного – выходить из камеры.

– Конечно, конечно! – закивал охранник. – Сейчас, мисс.

Он открыл бар в коридоре и принес несколько ярких бутылок.

– Что открыть для вас?

– Пожалуй, пиво, – сказала Даша. – Как раз к салату из креветок.

Охранник улыбнулся:

– И я люблю пиво.

– Значит, выпьем вместе!

Это категорически запрещалось правилами. Охранник покосился на смуглые части тела, которое он так хорошо знал по экрану своего монитора. Но одно дело экран, а другое – жизнь.

– Не откажусь. За вас. Чтобы у вас было все хорошо.

Охранника звали Джордж. Он был милым симпатичным старикашкой. А та его длинноволосая, которая бросила его тридцать лет назад, была, безусловно, стервой. Даша так ему и сказала:

– На ее месте я бы ни за что вас не оставила!

Она обняла охранника, пригнула его голову так, что его нос оказался как раз между двух прекрасных холмиков. И он совсем разомлел.

Скоро ключи оказались у Даши, а Джордж тихонько посапывал на коврике. И пиво, и снотворное сделали свое дело.

Пластинки с закодированными на них знаками легко входили в щели дверей. Двери бесшумно распахивались. Никакой другой охраны в этом отсеке не было, как не было и других заключенных. В побег из этой тюрьмы никто не верил. Все знали, что бежать отсюда невозможно, поэтому никто и не пытался. А если и удастся сбежать, все равно поймают и накажут. Так настойчиво внушали гражданам страны пресса и телевидение.

Когда Даша вышла из дверей в ограде и увидела море, вдохнула вечерний, наполненный ароматами воздух, услышала смех и плеск купальщиков, она первый раз в жизни поняла, как мало человеку нужно для счастья в этом прекрасном мире.

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЕ

Марка объявили сумасшедшим.

Экспедиция, которая побывала на острове, никакой «тарелки» не обнаружила. Читатели газет и общественное мнение успокоились. Всем и раньше казалось странным поведение бывшего чемпиона. То он вызывает на поединок компьютер, то созывает конгресс, то пугает всех страшными внеземными угрозами. Теперь понятно, что это. Маниакальная жажда быть первым. Самым умным, самым гениальным среди людей и компьютеров. А когда не получилось, есть на что свалить: на происки иной цивилизации. И – самое любопытное – он сам в это верит. Впрочем, это уже дело врачей. Надо оставить его в покое. Забыть. Так всем будет легче.

И забыли. Разошлись круги на воде от брошенного Марком камня. Стало тихо и спокойно. Жизнь вошла в привычную колею. Семья, дети, сытный ужин после работы, шлем с увлекательными приключениями и масса других удовольствий, недоступных в прежние бурные времена.

Марк понимал, если он не проникнет на проклятую фирму, если не увидит своими глазами жуткого кибера и не расскажет всем о его существовании, если не предъявит вещественные доказательства – он проиграл. На этот раз окончательно. Проиграл он, проиграло человечество. Наступит царство машин. И все… Все будет кончено. На вечные времена. Может быть, когда-нибудь из другой галактики прилетит помощь и история совершит еще один виток? Но будет ли это?..

Марк лежал на диване, отвернувшись к стене и обдумывая почти проигранную партию.

Неужели есть разветвленная сеть инопланетных агентов? Вряд ли… Скорее, они совершают свои делишки при помощи наемников. Таких, как Андрей. Им дается приказ, и они все безропотно выполняют. Здоровье этих людей самый надежный гарант безупречного послушания. Но кто отдает приказ? Кто управляет армией наемников? Кто «человек с чемоданчиком»? Если человек, то он должен понимать масштабы своего преступления. Во все времена были предатели. Возможно, и он из таких… А кто управляет им? Таинственный компьютер? Выращенный на другой планете биомозг. Компактный, размещенный в черной блестящей сфере, чуть больше баскетбольного мяча. Никакой компьютер не сравнится с ним по количеству ячеек и файлов… Просто и надежно. Надо только правильно загрузить его и запрограммировать. И дать первый щелчок, как когда-то по механическим часам, чтобы все начало действовать… Но знают ли об этом президент, конгресс? Думаю, нет… Эти ребята только попивают виски да играют в гольф… Все идет о'кей! Никогда не было так хорошо. Ох, этот таинственный «Филлипок»! Как до него добраться?!.

– У меня есть идея, – сказал Рэй.

– Какая? – спросил Марк.

– Отправить туда этого малого…

– Какого малого?

– Ну, зеленого, который у манжука сейчас, в доме зверей. Кьюха.

– Но его убьют!

– Человек не умирает. Если он сделал добро, он улетел к Богу Солнца. И будет вечно, в виде лучей, жить на Шушйе. В листьях, в океанской волне…

– А если он не хочет жить в виде лучей? Если ему нравится так, в виде человеческого существа?

Рэй задумался, потом сказал очень просто и без всякой позы:

– Тогда я полечу к Богу Солнца.

– Ка-ак?

– Мы одного роста, телосложения и очень похожи. Я пойду вместо него. И все узнаю.

Марк задумался. Наверное, он не имел права ему отказывать. Это – его выбор. Марк так ненавидел своих бездушных врагов, что поступил бы точно так же. Если бы это могло помочь. Но помочь мог только Рэй.

– Хорошо, – сказал Марк. – Пусть будет так. Но как ты туда проникнешь? Мало быть похожим и одного роста. Надо еще знать, где эта фирма! Не думаю, что адрес ее совпадает с местом истинного расположения.

– Я узнал где. Конечно, не совпадает. Я достал план города и долго-долго водил рукой Кьюха…

– Чьей рукой?

– Кьюха… И самое интересное, в месте пересечения 35-й и 7-й улиц рука его все время вздрагивала… Думаю, там это место.

– Ну, это уж мистика.

– Нет. Совсем нет. У нас на Шушйе так серебро находят. Только не все умеют, вожди одни… По рисунку водят рукой, а потом мы копаем.

Раздался сигнал видеофона.

– Даша?! Ты?! Где?!

– На свободе.

На экране не было изображения. Значит, Даша не хотела, чтобы ее видели.

– Хорошенькая свобода. В полной темноте!

– Сам хорош. Шизик. Почитай, что пишут о тебе в газетах.

– Ты им веришь?

– Да. Я всему верю, что говорит наша пресса. Самая правдивая и свободная пресса. Короче. Я сама буду объявляться, пока не поверю, что за мной не следят. Понял, шизик?

– Понял, каторжаночка.

Стало легче: Даша на свободе. Очень захотелось ее увидеть. «Оранжевая» ты моя…

– Чего улыбаешься? – спросил Рэй.

– Так, своим мыслям, – сказал Марк. Он вернулся к прерванному разговору: – Ладно. Пусть будет, как ты хочешь…

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОЕ

За Дашей следили, она это знала. Тот старичок в доме напротив… уж слишком он часто выходил поливать цветы на балкон. Даже когда накрапывал дождик. А может, вся эта история с побегом была тоже подстроена? И ее до поры до времени не трогали, надеясь в будущем использовать как приманку, сохраняли, как червя в банке, чуть присыпав землей?! Бр-рррр!

Маленькая квартирка, где она скрывалась, принадлежала ее бывшему «бой-френду». Они не виделись лет пять, но Робби сразу же согласился дать ей приют. «Только как другу», – сказала Даша. «Йес», – сказал Робби и почему-то вздохнул. При этом и он, и она взглянули на свой любимый старенький, с ободранными краями, диван. Квартирка теперь превратилась в офис. Везде стояли компьютеры, факсы, объемные визамеры для расшифровки чертежей. Дела у Робби шли в гору. Из неудачливого художника он превратился в агента по торговле недвижимостью.

– Я почти не выхожу из дома, – сказал Робби. – Все решают они. – И он кивнул на экраны, антенны, пульты, переговорные системы. – Надо только следить, чтоб ничего не сломалось. Впрочем, и тогда нет проблем. Через двадцать-тридцать минут приезжает техник.

– А где твои картины? – спросила Даша.

– Картины? Я ими обклеил чердак. Вся эта мазня ни черта не стоит. Любой приличный компьютер выдаст тебе и Мане, и Рембрандта, и Гойю. Надо только правильно составить программу. Да ты и сама знаешь! А может?.. – Робби подмигнул и кивнул на диван.

– Я не компьютер, – сказала Даша.

– Хорошо, – сказал Робби. Но в его «хорошо» был оттенок иронии, возможно, и впрямь он бы предпочел компьютер.

Однажды утром, когда Робби менял бумагу на принтерах, Даша накинула на плечи его плащ, взяла зонтик и тихонечко вышла из дома. Сеялся мелкий дождик, но сосед напротив упорно поливал цветы. Было влажно и душно. «Хоть с чем-то еще не смогли справиться компьютеры!» – со злостью подумала Даша. Она быстро перебежала на другую сторону улицы, к сверкающему автофону. Вдвинула в узкую щель телекарту, набрала шифр. Дверь за ее спиной бесшумно закрылась, стеклянный кокон, где она находилась, сделался непроницаемым, потом засветился радужным экранным светом: она оказалась на террасе. Внизу, вдали угадывалось море, солнце недавно скрылось, небо полыхало оранжевым и сиреневым. К автофону подошел Йорк.

– Ты где? – заорал он. – Мы весь шарик обыскали.

– Не ори. Слушай. Надо снова собрать наших.

Йорк сразу поскучнел:

– А может, хватит, а? Ну сколько можно?.. Прилетай сюда, мы тебя спрячем. Найдем адвоката, когда все забудется…

Даша стукнула по клавише, телекарта с писком выскочила из щели, она снова была в Нью-Йорке. Нет! Только Марк, только он мог ее понять.

Она набрала номер Марка, предварительно закрыв видеоглазок рукой. «Кто знает, может, и его просвечивают?»

«Каторжаночка» – это было сказано очень нежно.

Даша вышла из кабинки.

«Ну, каторжаночка? Что бы еще придумать? Как ему помочь?» А впрочем, для этого есть компьютер. С ним можно посоветоваться. Простая и совершенно нелепая идея. Даша рассмеялась.

– Пойду и посоветуюсь! Вперед – в логово врага!

Она зашла в первое попавшееся справочное бюро. Заплатила пять долларов, прошла в свободную комнатку. Села за стол, включила компьютер. Засветился экран:

– Чай? Кофе? Сэндвичи?

Партнер был гостеприимен!

– Кофе с ликером, – ответила Даша. – Можно черри?

– Пять долларов, миссис.

«Миссис. Угадал, идиотик, – подумала Даша. – Может, он видит?»

– О'кей! – ответила Даша, и тут же справа, из маленькой стойки, появилась чашечка кофе и маленькая рюмочка. От чашечки шел ароматнейший пар, а рюмка просвечивала рубиновым светом.

– Мне нужен совет, – набрала Даша, – мой друг здоров, а его объявили больным. Что делать?

– Диагноз? – спросил компьютер.

– Психическое расстройство.

– Пусть он пройдет медицинскую экспертизу.

– Он проходил месяц назад. Перед матчем.

– Надо пройти сейчас.

– Сейчас он занят.

– Не понимаю. Для него это не важно?

– Это важно для меня.

– Понимаю. Его имя и фамилия? Даша замерла в нерешительности.

– Марк Гарднер.

Несколько секунд на экране ничего не появлялось. Очевидно, компьютер связывался с центральным, где находились данные обо всех, проживающих в стране. И вот появился ответ:

– Марк Гарднер, 1978 г. р., медицинский диагноз: острая шизофрения.

– Ка-ак?! – не выдержала Даша и даже набрала этот вопрос.

– Острая шизофрения, – бесстрастно ответил компьютер.

Она встала из-за столика, на выходе заплатила еще пять долларов за кофе и ликер.

– Стало быть… стало быть… кто-то внес в компьютер медицинский диагноз… Без всякого освидетельствования… основываясь на слухах и газетных сплетнях… Но кто?! Для чего?!

Она шла по улицам, не обращая внимания на дождь, забыв накинуть капюшон плаща.

– Теперь Марку никто не поверит. Да, мой «шизик». Кажется, мы проиграли. Пора, дорогой, сдавать партию…

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТОЕ

Рэй стоял в комнатке «человека с чемоданчиком». Его поймали сразу, как только он приблизился к непонятному дому в форме полусферы, без окон и дверей, обнесенному высокой стеной.

Откуда ни возьмись вылетели люди с короткими автоматами. Его протолкнули в ворота – там была еще одна стена, люди остались, а он был брошен за следующий забор, где ничего не было.

Сразу возник худощавый мужчина непонятного возраста. Лицо его скрывали большие темные очки и кепи с опущенными наушниками. Рядом с ним стоял малый, похожий на Кьюха.

Ни слова не говоря, его провели внутрь полусферы через разные двери и запоры в небольшой кабинет, сплошь уставленный приборами… Тут впервые джентльмен заговорил:

– Ты понимаешь по-нашему, не так ли? Тебя Кьюх научил?

Мужчина погасил свет и уставился на зеленый отблеск кожи Рэя.

– Откуда ты, парень? Неужели с Шушйе?!

С Шушйе?!

Он снял темные очки, и Рэй увидел морщинистое лицо с зеленоватой кожей. Мужчина с нескрываемым любопытством рассматривал Рэя.

– Вот вы какие… – Затем, справившись с волнением, он надел очки и стал снова далеким и важным: – Где Кьюх? Мы все равно узнаем…

А в это время Кьюх был в комнате Марка и рассказывал ему, что происходит там, в кабинете «человека с чемоданчиком». Накануне ему и Рэю удалось наладить телепатическую связь. Кьюх все видел его глазами, слышал его ушами. Люди на планете с двумя солнцами ушли далеко вперед от людей с одним солнцем, и, если бы не компьютерные властелины, они бы многое успели сделать, многого достичь!

– Не хочешь, не говори, – сказал джентльмен. – Ах, Шушйе, Шушйе. Я так мечтал побывать на этом острове. Вряд ли теперь придется…

Он нажал несколько кнопок: показались стены, разные комнаты, улица. Видимо, хозяин кабинета осматривал свои владения…

– А зачем ты пожаловал? Тоже секрет? Да, сплошные секреты… Что же мне с тобой делать?

Он задумался, очевидно, и впрямь не зная, что делать.

– Напрасно все это, – вдруг сказал он. – Думаешь, я не знаю? Все решено. Такая, парень, судьба… Сначала водоросли, потом микробы, люди… А потом компьютеры… Да-а… Прогресс. Уходит один вид, приходит другой… Думаешь, мне нравится? Работа есть работа… Ну, что молчишь?

– Неправильно это, – сказал Рэй. – Нельзя так. Мы – люди, вы – человек?

– Или кто?!

– Или компьютер?! Надо бороться. Да! Бороться.

– У нас есть пара минут, – сказал мужчина. – Потом я снова включу связь, приборы. Все будет записываться, передаваться… А пока – смотри!

Он нажал на центральном пульте красную кнопку, и вспыхнул огромный экран. На нем Рэй увидел странное существо: огромная голова, оплетенная сеткой проводов, малюсенькие, как у краба, ручки. И еще две недоразвитые ножки. Ресниц у существа не было, глаза смотрели без всякого выражения, пальчики меньше, чем у ребенка, нажимали кнопочки, трогали рычажки…

– Это и есть «Филлипок»… Собственной персоной. Понимаешь, с кем ты хочешь бороться, парень?

Существо вдруг замерло, повернуло голову и взглянуло с экрана прямо в глаза Рэю. Каким-то образом оно почувствовало, что за ним наблюдают. Во взгляде были ненависть и презрение. И вдруг что-то произошло. Рэю показалось, что уродец увидел его, понял, кто на него смотрит. На долю секунды взгляд его смягчился. И еще одна, возможно, самая главная деталь. Ручонка дернулась и чуть поправила обруч с проводами на голове.

Рэй опешил от такого явного стремления выглядеть красивее. Когда Кьюх передал Марку, тот забегал по комнате.

– Я так и знал! Так и знал. Я по игре понимал, что это не «кибер», это – человек! И более того! – Марк выдержал паузу: – Этот человек – женщина!

Морщинистый зеленокожий джентльмен подошел к пульту:

– Все. Аудиенция закончена. Твою судьбу будут решать Разумы. Иди! – И он кивнул на открывшийся в стене люк… – Иди сам… Не вызывать же охрану?

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ

Разум Третий усилием мысли нажал кнопку правительственной связи:

– Все участники операции «Переселение» награждаются высшими знаками внимания и в дальнейшем получают должность наместников…

В пространстве резиденции прозвучал голос Разума Второго, не столько голос, сколько радиосигнал:

– Отчего такая щедрость?

Как Разуму Третьему надоел его предшественник!!! Его ржавые мозги почти такие же, как у этих биосуществ. Он не стоил средств, которые пошли на его сборку.

– Не хотите ли сами отправиться в командировку на Землю? – вместо ответа сказал Третий.

Второй не хотел. Чувство опасности срабатывало безукоризненно. В последнее время Второй удвоил число телохранителей. Как будто это помогло бы ему, если бы Третий решился на неординарные действия.

– Так, – продолжал цепочку логических построений Третий, – новая цивилизация принесет счастье Вселенной. Новые разумы организуют эти летящие в разные стороны планеты, звезды, галактики в одну стройную логическую систему. Звезды не будут вспыхивать и гаснуть, когда им нравится, во всем должен быть строго установленный порядок.

Конечно, не его поколение будет решать эти задачи, много-много поколений сменится, прежде чем они будут решены. Может быть, сотни. Сотые Разумы и даже, возможно, Сотые в квадрате или кубе, будут вершить судьбы Вселенной. И тогда, возможно, вспомнят о нем и о тех, кто стоял у истоков великой революции.

Красота этого умопостроения была так величава и логична, что Разум Третий испытывал нечто, похожее на чувство. Но это было не человеческое чувство. Это была как бы формула, которую следует быстрее осуществить! Смести неудачу природы, ее ошибку. Еще при своей жизни увидеть смену биочеловеческих существ на кибернетические, высшие…

«Ах, Гарднер. Бедный, несчастный чемлионишка. Зачем ты полез в эту мясорубку?»

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТЬ ВТОРОЕ

Однажды во всех компьютерах Нью-Йорка возник странный вирус. На экранах появлялся текст:

«– А ты знаешь, а ты ведь тетенька, Филлиппок!

– Ты тетенька, Филечка.

– Тетя, а где твои Филлипочки?»

Или такой текст:

«– Хотел бы я знать, как размножаются Филлипки.»

И к удивлению владельцев программ и компьютеров стали приходить мастера и стирать этот безобидный вирус. Мало ли было вирусов. Никто не обращал на них внимания. А вот «тетенька» почему-то встревожила специалистов.

Но вирус внедряли тоже не дураки. От каждого стирания он удваивался. И скоро эта «тетенька» стала появляться чаще любой самой надоедливой рекламы.

«Тетенька», а ты умеешь рожать?

«А ты когда-нибудь любила, Филечка?»

«Дети у тебя есть? Те-тя?»

«Как сладок поцелуй, Филлипиночка!»

Кто-то очень профессионально внедрял эти вирусы. Они переходили из компьютера в компьютер, проникали в государственные машины.

Иногда появлялись вариации, но все на ту же тему:

«Миссис Ф., а вы умеете плакать?»

«Миссис Ф., а где ваши родители?»

«Миссис Ф., а вы счастливы?»

И что-то странное стало происходить в городе. Жизнь начала разлаживаться. Как будто лопнула пружина у часов.

А вирус возникал и шел потоком.

Он был точно на кого-то нацелен. Обычные пользователи машин не обращали на него внимания. Ну «тетенька», ну «гражданка Ф.», стер надпись и работай дальше. Однако, как надписи на заборах и стенах, вирус появлялся и появлялся. Кому-то или какой-то группе чрезвычайно грамотных программистов это было нужно.

Иногда стала отключаться автоматика.

В газетных наборах вдруг возникал бред.

Компьютерные сети била лихорадка.

Что-то неладное творилось с самой мощной счетной машиной века «Филлипком». Он явно сходил с ума. Или она…

СОБЫТИЕ ПОСЛЕДНЕЕ

…Два гладиатора ввели преступника. На большом белом экране были готовы три шахматные задачи.

– Твоя судьба в твоих руках, – проскрипел Разум Третий. – Если решишь эти задачи, тебе оставят жизнь.

Про себя он подумал: «Впрочем, если ты не решишь их, шансов выжить у тебя больше».

Преступник углубился в поиски решения. Он думал. По его лицу проскакивали вспышки надежды. Разум Тетий наслаждался этой игрой, но слово «наслаждение» не совсем точно описывает, что он испытывал. Это было не чувство, а скорее терпеливое ожидание известного одному ему ответа.

Прозвучал сигнал правительственной связи. Разум Второй докладывал:

– Чрезвычайное происшествие! Случилось невероятное. Биомозг Филлипок сошел с ума… Точнее, сошла…

– Что?!

– Каким-то образом он… то есть она узнала, что он женщина… Все системы жизнеобеспечения Земли выходят из строя. Что делать? Переводить на резервное управление?

Разум Третий не спешил с ответом. Он думал. Самое простое решение – отключить Филлипка и перейти на запасной вариант с использованием резервного компьютера управления. Это был допотопный кибер, сооруженный еще в конце прошлого века. Но это было очень уж просто, на поверхности. А Разум Третий не любил ординарных решений. Это бы означало его поражение. Это был шаг назад.

Он взглянул на преступника, тот еще боролся за жизнь, переставляя шахматные фигурки в своем воображении. Он искал решение поставленной задачи.

«И что он так борется за свою жизнь, – подумал Разум Третий. – За свою биологически ограниченную жизнь. Все равно он умрет. Не сейчас, так позже. Через двадцать, тридцать, ну, пускай, сто лет… Другое дело мы… Практически бессмертные…»

И тут, как озарение молнии, пришло решение. Пусть все умрут. Все эти биологические существа. Этот Гарднер. Все его поколение. Пусть вымрут, как мамонты. Поколение, которое еще помнит стихи, музыку, таблицу умножения. Следующее будет лучше, будет ближе к ним, компьютерам. С ним будет легче справиться. Для этого не надо ничего делать, не надо принимать решений. Просто надо вырубиться, отключиться. На сто, сто пятьдесят или даже двести лет… Для них, для киберов, это будет миг: выключились – включились. А там, на Земле, пройдут долгие годы… Вот он, блестящий ответ!

Разум Второй терпеливо ждал.

– Приказываю! – громко скомандовал Третий. – Всем не биологически мыслящим Разумам и устройствам перейти на автономный режим жизнеобеспечения. Это первое. Второе… Предусмотреть консервацию от внешних факторов, могущих нанести технические повреждения. Третье… Поставить реле времени на отключение по земным часам и включение через… – Он задумался. – …Через пятьдесят лет…

И уже совсем другим голосом, почти человеческим, добавил:

– Я думаю, этого хватит.

Content

Александр Курляндский, Эдуард Успенский
ПОСЛЕДНИЙ ЧЕМПИОН ЗЕМЛИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

СОБЫТИЕ ПЕРВОЕ

СОБЫТИЕ ВТОРОЕ

СОБЫТИЕ ТРЕТЬЕ

СОБЫТИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

СОБЫТИЕ ПЯТОЕ

СОБЫТИЕ ШЕСТОЕ

СОБЫТИЕ СЕДЬМОЕ

СОБЫТИЕ ВОСЬМОЕ

СОБЫТИЕ ДЕВЯТОЕ

СОБЫТИЕ ДЕСЯТОЕ

СОБЫТИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЕ

СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОЕ

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТОЕ

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ

СОБЫТИЕ ТРИДЦАТЬ ВТОРОЕ

СОБЫТИЕ ПОСЛЕДНЕЕ