Джессика Феллоуз

Дерзкий, юный и мертвый

Посвящается Саймону

1925 год

Глава 1

В жизни каждого ребенка неизбежно бывает момент, который знаменует окончательный его переход к зрелым годам. В жизни Памелы Митфорд[1], топтавшейся на ступеньках узкого дома в Мейфэре[2], такой момент еще не наступил. Ночь выдалась ясной и морозной, но дрожала белокурая девушка отнюдь не из-за холода. Стоявшая рядом Луиза Кэннон отлично знала, что Памела набиралась храбрости перед тем, как сунуться прямиком в логово зверя.

– Позови Коко, пусть она меня проводит, – заявила вдруг Памела, поворачиваясь к дверям спиной. – С тобой не хочу. Я буду выглядеть ребенком.

– Не могу. Я обещала вашей матери, что не отойду от вас ни на шаг. Кроме того, здесь никто не знает, что я помощница вашей няни, – ответила Луиза не в первый уже раз.

Дорога до Лондона из Астхолл-манора в Оксфордшире выдалась долгой и нелегкой, несмотря на то что у них было отдельное купе, а такси на вокзал Паддингтон подали к самому прибытию поезда.

– Пожалуйста! Сходи, позови Коко.

Под Коко имелась в виду Нэнси, старшая из шести сестер Митфорд. Луиза работала в семье пятый год и потому знала их кодовые имена не хуже особенностей французского произношения. Она неохотно звякнула в колокольчик, и дверь отворила девушка – едва ли не точная копия самой Луизы: такого же роста и с такими же светло-русыми волосами, только прикрытыми чепчиком, и в платье хорошего пошива, но старом и купленном, судя по всему, в магазине готовой одежды, тогда как Луизе ее наряд достался после Нэнси. Лицо у горничной было бледным и усталым, хоть его и оживляли яркие веснушки на тонком носу. Она заметила Памелу, стоящую к дверям спиной, и обменялась с Луизой понимающими взглядами.

– Добрый вечер, – заговорила Луиза. – Скажите, здесь ли мисс Нэнси Митфорд?

Девушка, казалось, вот-вот засмеется.

– Позвольте узнать, кто ее спрашивает? – произнесла она с акцентом, выдававшим уроженку Южного Лондона.

– Ее сестра, мисс Памела, – ответила Луиза. – Только она не желает заходить в дом вместе со мной, а я не могу отпустить ее одну. Можно ли мне сперва поговорить с мисс Нэнси?

Девушка, кивнув, распахнула дверь.

– Следуйте за мной.

Проведя гостью через холл, она указала ей на дверь в углу, а сама исчезла в другой комнате. Странно было, что Луизу не проводили должным образом, однако вскоре она поняла, в чем дело. В тускло освещенной гостиной возле трещащего и плюющегося искрами камина спинками к дверям стояло два больших тертых кресла. Из каждого тянулась рука: женская, в черной шелковой перчатке до локтя, и мужская, укрытая рукавом смокинга и жесткой белой манжетой сорочки, с тяжелым золотым перстнем-печаткой. Они то и дело игриво сплетались пальцами, точно перчаточные куклы в представлениях о Панче и Джуди: мужская норовила ухватить, а женская коварно ускользала, чтобы тут же щипнуть украдкой и снова отпрянуть, охотно позволяя, впрочем, себя поймать.

Луизе пришлось какое-то время полюбоваться этим спектаклем, пока наконец из-за спинки первого кресла не выглянула коротко стриженная голова. Изначальное потрясение уже прошло, и теперь Луизу даже восхищала новая прическа Нэнси. Старшую сестру Митфорд нельзя было счесть красавицей в традиционном понимании слова, но был в ней свой шарм: «лепестки-губки», как сказали бы критики синематографа, ныне подведенные темно-красной помадой, дерзко вздернутый носик и большие круглые глаза. Как обычно, Нэнси глядела на помощницу няньки со смесью ласки и раздражения.

– Прошу прощения, мисс Нэнси, – заговорила Луиза. – Я хотела сообщить, что прибыла мисс Памела.

Теперь выглянул и мужчина. Лицо у него было широким и угловатым, а гладко зачесанные волосы блестели так, что их, казалось, отлили из чистого золота. Себастьян Атлас. Он порой приезжал вместе с Нэнси в Астхолл-манор, к радости прочих сестер Митфорд, даже невзирая на тот факт, что лорд Редесдейл в его присутствии всякий раз багровел от злости, а леди Редесдейл недовольно поджимала губы, куда успешнее мужа скрывая чувства. Если лорд Редесдейл по натуре был кипящим пламенем, его супруга всегда казалась холоднее льда.

– Неужели? И почему она не заходит? – хмыкнул Себастьян, отпустив наконец пальцы Нэнси и откинувшись на спинку кресла. Другой рукой он потянулся к стакану с виски.

Нэнси, трагично вздохнув, встала и расправила платье из жатого шелка, по подолу расшитое сотнями тяжелых бусинок, складывавшихся в зигзагообразный черно-белый узор. Это было самое модное – если не единственное – ее платье, которое она носила так часто, что нянюшка Бло приходила в отчаяние.

– Прошу прощения, мисс Нэнси, – снова сказала Луиза, решив не опускать, как водилось последнее время, приставку перед ее именем. – Мисс Памела не хочет заходить вместе со мной. Она думает, что покажется маленькой, если появится на людях в сопровождении горничной.

В глазах Нэнси мелькнуло прежнее озорное выражение.

– Вот дуреха! Компаньонки нынче снова в моде, неужели она не знает?

Именно Нэнси предложила родителям отправить Памелу в Лондон: погулять на здешних вечеринках, завести новых друзей, чтобы было кого пригласить на ее день рождения в следующем месяце.

– Иначе придется звать незнакомых людей на какой-то унылый сельский бал, – пояснила Нэнси. – Решат, что мы деревенщина. Нынче все по-другому, Пав![3] На дворе тысяча девятьсот двадцать пятый!

– Не понимаю, при чем здесь год, – коротко отозвался лорд Редесдейл.

– Как это при чем?! Надо жить в ногу со временем! Хватит уже цепляться за прошлое.

Правда, потом Нэнси призналась Луизе, что немного кривила душой. Люди не имеют ничего против старых добрых торжеств в классическом стиле, лишь бы были танцы до упаду и выпивка рекой. Именно это – залог хорошей вечеринки, а все остальное неважно. Пусть виновницей торжества будет Памела; Луиза знала, что Нэнси намерена устроить праздник по своему вкусу.

Нынче вечером ожидался ужин в доме леди Кертис, матери Эдриана и Шарлотты. Нэнси познакомилась с Эдрианом благодаря Себастьяну, на Гонках восьмерок – летней гребной регате в Оксфорде: единственное время, когда женщине выпадает шанс побывать в желто-каменных стенах университета, пусть даже в качестве гостьи на званом ужине. За пару месяцев до этого Нэнси освоила гавайскую гитару и, как рассказывала потом Луизе, буквально заворожила всех присутствующих за столом мужчин не хуже заклинателя змей в Марракеше.

Забрав Памелу с крыльца, все трое вернулись в дом. Горничная куда-то запропастилась, но с верхнего этажа лились звуки граммофона, играющего джаз.

– Тебе-то зачем идти? – шепотом спросила Памела у Луизы, пока они осторожно взбирались по узким ступенькам, старшую сестру пропустив вперед. – Я ведь буду с Нэнси.

– Я обещала леди Редесдейл за вами присмотреть, – напомнила Луиза.

Ей до сих пор было немного жаль свою подопечную: та, собираясь в Лондон, долго рыдала в ванной, пока наконец не объявилась на пороге с пуговицей в руке – от юбки оторвалась застежка. Памела молча протянула ее Луизе, а та, также ничего не сказав, взяла иголку с ниткой и, встав на колени перед тихонько всхлипывающей воспитанницей, вернула пуговицу на место.

С каждым шагом вверх Луиза готовила себя к тому, что увидит на втором этаже. Наблюдать за друзьями Нэнси во время их редких визитов в Астхолл-манор – совсем не то же самое, что видеть их в естественной среде обитания, полной соблазнов нового века. Ступив на второй этаж, она будто в один миг очутилась на страницах светской хроники «Татлера», разве что в цвете. Пришлось проморгаться, прежде чем женские и мужские силуэты, мельтешащие в мягком свете канделябров и абажуров, обрели очертания. Взгляд то и дело цеплялся за мелкие штрихи: алый мазок помады на пустом стакане, сигарета в длинном мундштуке, грозившая подпалить прическу случайному соседу, повязка для волос с растрепанными перьями и смелые лиловые носки, выглянувшие из-под штанин, когда их обладатель скрестил в лодыжках ноги. Памелу тут же, как кит Иону, поглотила толпа, а Луиза нашла себе стул у стены, чтобы из уголка понаблюдать за подопечной, а заодно и приятелями Нэнси.

Возле огромного камина, опираясь пальцами о полку, чтобы не упасть, стоял Эдриан Кертис и, не глядя, протягивал стакан за новой порцией виски. Луиза сразу узнала хозяина дома по фотографиям из газет (чаще всего из скандальной хроники о выходках «Дерзких юных штучек»[4]), а еще по рассказам Нэнси. Правда, у Эдриана оказался на удивление пронзительный голос, слишком тонкий – он совсем не вязался с его внешностью. Темные кудрявые волосы, не до конца укрощенные гелем, упрямо вились, а голубые глаза, хоть и остекленевшие, немедленно заглянули Нэнси за вырез платья, когда та подошла ближе. Галстук-бабочка был развязан, на рубашке темнели мокрые пятна от пролитого напитка.

Луиза знала, что Эдриану уготована роль приманки – если он придет на вечеринку Памелы, то остальные неизбежно явятся вслед за ним.

– Ну и кого ты мне привела, дорогуша? – спросил Эдриан у Нэнси, посмотрев при этом на ее младшую сестру. – У твоего ягненочка такой вид, будто ее ведут на бойню. Вот бедняжка…

Он рассмеялся и залпом осушил стакан.

– Знакомься: Памела, – сказала Нэнси. – Ей всего семнадцать, так что она и впрямь еще ягненок. Будь с ней помягче, Эд.

При этом она смерила его взглядом, прямо говорившим обратное.

Памела протянула руку и отважно произнесла:

– Рада знакомству, мистер Кертис.

В ответ тот громко расхохотался.

– Что за бабушкины манеры! – Он оттолкнул ее руку. – Мы, дорогая, так уже не говорим. Зови меня Эдриан. Пить что будешь?

Он обернулся в поисках человека с бутылкой виски, но тут девушка, сидевшая в кресле неподалеку, громко застонала. Длинные волосы у нее вились пышными кудрями, а глаза были карими, а не голубыми, однако губы складывались в такую же хмурую гримасу, что и у молодого человека. Девушка была худой, с острыми скулами, выдававшими долгий селекционный отбор.

– О, прошу, не обращайте на моего брата внимания! – протянула она. – Он такой скучный и грубиян вдобавок. Я Шарлотта, кстати.

– Памела, – тихонько представилась та и нерешительно застыла.

Не считая нескольких месяцев во Франции, Памела не высовывала носа за пределы детской комнаты и всю жизнь провела в компании брата и сестер, а еще няньки и Луизы. Нынче она ступала на неизведанную территорию.

– Ну же, садись! – велела Шарлотта и, привстав, взяла с ближайшего подноса два бокала, один потянув Памеле.

Та отважно приняла напиток, поблагодарила и, не успев толком пригубить, тут же закашлялась. Прижав тыльную сторону ладони ко рту, вдобавок размазала помаду, которую в такси отважилась нанесла на губы.

– Ох, какая досада! – выпалила она, отчего Шарлотта фыркнула.

– А ты смешная. Иди сюда, у меня есть платок, сейчас все вытрем… Признай, правда забавно вышло?

Памела с облегчением кивнула.

Не успев вытереть остатки помады с ее подбородка, Шарлотта вдруг замерла и посмотрела на Нэнси. Луиза заметила, как та указывает взглядом на каминную полку с часами.

– Они что, стоят? – спросила Шарлотта.

Нэнси, выдержав драматичную паузу, игриво подмигнула.

– У нас же вечеринка. Я всегда перевожу часы назад, чтобы хватило времени на танцы.

– Интересно… – произнесла Шарлотта и вернулась к своему занятию.

Луиза отвела от них взгляд и с радостью заметила в комнате Клару Фишер. Клара, которую Митфорды прозвали «Американкой», по возрасту была ровесницей Нэнси, но по натуре годилась в сверстницы скорее Памеле. Они с ней вдвоем частенько бегали по Астхолл-манору наперегонки с собаками, обсуждали звериные повадки и сокрушались, что животные не умеют говорить, иначе наверняка поведали бы немало интересного. Клара была высокой красавицей со светлыми волосами, уложенными идеальной волной, и розовыми пухлыми губами, а еще она всегда носила светлые платья из тончайших тканей, отчего казалось порой, что ее одеяние можно размотать, будто катушку шелковых лент.

Клара радостно подскочила к Памеле.

– Привет! Не ожидала тебя здесь сегодня встретить!

– Я и сама не думала, что так выйдет, – ответила Пэм. – Пав не очень-то обрадовался этой затее…

– Не сомневаюсь. – Клара ехидно хмыкнула. – Хотя я его в чем-то даже понимаю. Сборище уродов…

Памела огляделась:

– Как по мне, тут вполне неплохо.

– Не дай себя обмануть. Ну-ка, подвинься!

– Клара… – без особого тепла заговорила Шарлотта, – ты не видела Тэда? Он что, как всегда, побежал звонить этой тихоне Долли?

– Нет. Вот он, собственной персоной. – Клара посмотрела в сторону камина, вздернув идеально выщипанную бровь. – Интересно, о чем эти трое так весело болтают?

Возле Нэнси стояли Эдриан и невысокий темноволосый мужчина с длинным подбородком и очень глубоко посаженными глазами – настолько, что они терялись в глазницах. Клара и Шарлотта называли его Тэдом, однако Луиза по газетным фотографиям узнала в нем лорда де Клиффорда. Все трое едва держались на ногах, покатываясь со смеху и торопливо завершая друг за друга фразы.

Нэнси, должно быть, ощутила на себе взгляды, потому что обернулась вдруг и помахала.

– Идите сюда! Мы придумали такую славную забаву!

Шарлотта направилась к ним, хоть и медленно, не скрывая недовольства. Клара шагнула за ней и потянула за собой Памелу.

– Идем, тебя тоже зовут.

– Давайте, подтягивайтесь! – громко заявил Эдриан.

На этих словах будто из ниоткуда возник Себастьян и незаметно приблизился к Шарлотте со спины. Вид у него, как всегда, был скучающим, но Луиза знала, что для него и Нэнси с приятелями это скорее нечто вроде игры. Она и сама подошла ближе, чтобы слышать, о чем говорят у камина.

Голос у Эдриана зазвучал иначе – не тише, но как будто медленнее и неразборчивее, словно пластинка на неверной скорости.

– Тэд подкинул отличную идею. Давайте устроим охоту за сокровищами!

– Что, прямо сейчас? – У Шарлотты еще сильнее вытянулось лицо. – Вот же идиоты, и в кого только…

– Нет, не сейчас, – отмахнулся Эдриан. – Надо все подготовить. На вечеринке у Памелы в следующем месяце.

Он с усмешкой широко раскинул руки, точно конферансье, объявлявший о выходе на арену тигров.

Памела побледнела.

– Ох, боюсь, что Пав…

– Молчи, Женщина!

Луиза вздрогнула: Нэнси нарочно назвала Памелу самым обидным ее прозвищем, которое та заполучила в подростковом возрасте за излишне рано созревшую фигуру.

– Пав ничего не узнает. Мы всё устроим ночью, когда родители лягут спать. Сможем тогда бегать по всему дому, хоть в деревню уйти, если захотим.

– Главное только, чтобы репортеры, как всегда, не пронюхали, – сказал Себастьян, перехватив при этом взгляд Тэда.

В газетах начинался сущий праздник всякий раз, когда очередной юный пэр попадался на какой-нибудь дикой выходке. Впрочем, и сами издатели были не прочь лишний раз посодействовать развлечениям молодежи; поговаривали даже, что лорд Розермер[5] однажды опубликовал в «Ивнинг стандарт» подсказку для игры.

Клара захлопала в ладоши:

– Что, выберемся из города на природу? Туда, где ночью царит непроглядная тьма и все такое? Какая прелесть!

– Да, – кивнул Эдриан. – А еще Нэнси говорила, что у садовой стены есть кладбище.

Он многозначительно хмыкнул и качнулся на каблуках. Нэнси рассмеялась.

– И никаких машин, чтобы не реветь на всю округу. Будем ходить пешком. Пусть каждый сочинит подсказку, а в качестве ответа будет какой-нибудь тамошний предмет. Давайте уже проголосуем и разобьемся на пары.

Луиза мысленно одобрила их задумку: это будет отличный способ увеличить список гостей на праздник.

– И кто же победит? – задумалась Клара.

– Последний, кто останется в живых, естественно, – ответил Эдриан.

Вот так Эдриан Кертис, двадцати двух лет от роду, и организовал собственную смерть тремя неделями позже.

Глава 2

Гай Салливан заступил на службу в восемь утра и с тех пор успел оформить три обращения в полицию. Сперва в участок приехала одна престарелая леди поблагодарить молодого сержанта, который накануне снял с крыши ее малютку Тиблза, потом доставили пьяного мужчину, буянившего на улице, а нынче мирно спавшего в камере, и, наконец, принесли золотое кольцо, найденное, как ни удивительно, на Голден-сквер. Гай аккуратно заполнил бланки с заявлением и благодарностью, оформил должным образом находку и теперь стоял за стойкой, стараясь не зевнуть пятый раз подряд. Было всего пол-одиннадцатого утра, до обеда оставалось еще два часа, и целых семь – до окончания дежурства. Не то чтобы Гаю не нравилась его работа… Разве не об этом он мечтал – стать сержантом столичной полицейской службы? До сих пор он с гордостью полировал бляху на шлеме и начищал сапоги, чтобы те сияли ярче стекла. Но порой все-таки сомневался, что и впрямь приносит пользу обществу. Гай уже третий год служил в полиции – настоящей полиции, не железнодорожной, как прежде, – и хотел все-таки узнать: когда ему выпадет шанс стать сыщиком?

Он пытался завести об этом разговор со своим начальством – с инспектором Корнишем, – но, увы, потерпел фиаско. Корниш только лишний раз напомнил молодому сержанту, что тот трудится в лучшей полицейской организации мира, и если хочет продвижения по службе, то надо не ждать чуда, а доказывать, что впрямь его заслуживает. Однако который месяц сидя в участке, Гай не понимал, как же ему проявить инициативу. Вмешиваться в чужую работу он не мог, а если на стойку дежурному попадало новое дело, его тут же передавали другому сержанту, потому что Гаю запрещалось покидать свой пост.

Он пригладил волосы и в сотый раз за утро протер очки. Может, во всем и впрямь виновато плохое зрение, из-за которого Гая не пустили на фронт? Поэтому ему не поручают и никаких мало-мальски серьезных дел?.. Порой Гай не узнавал даже знакомые лица; его не раз дразнили в участке с тех пор, как однажды он потребовал представиться старшего инспектора, когда тот при полном параде вошел через главную дверь. Гай пытался возражать: мол, зрение ни при чем, просто он привык видеть начальство исключительно в штатском… Но тем самым только подлил масла в огонь. Как же тогда сержант Салливан будет ловить известного преступника – вдруг тот возьмет и переоденется, заявили ему. На шум выглянул Корниш, спросил, в чем дело, и с тех пор Гая ни разу не ставили в патруль.

Пока он решал для себя очень важный вопрос: разложить ли дела по алфавитному порядку или сперва полить цветок у двери, у стойки дежурного вдруг возникла молодая женщина в – неслыханное дело! – униформе. По слухам, женщин-полисменов было не более пяти десятков на всю страну. Их стали принимать на службу всего пару лет назад, вызвав среди мужчин настоящий переполох. Правда, поручали женщинам обычно самые простые дела вроде потерявшихся детишек или пропавших кошек. Гаю до сих пор не выпадало шанса даже поговорить с этой особой. Он, конечно, видел ее пару раз издалека, заприметил красивую улыбку, но нынче женщина не улыбалась, а воинственно волочила за ухо мальчишку – притащила его к столу Гая и, тяжело дыша, расправила плечи.

– Вот, поймала, когда он воровал яблоки на рынке Сент-Джеймс, – заявила она таким тоном, будто ей не впервой приводить в участок на Вайн-стрит опасных преступников.

Гай решил подыграть:

– О, да у нас тут отпетый воришка?

Женщина благодарно улыбнулась:

– Еще какой!

Она уже отдышалась, однако отпускать ухо парнишки не спешила. Тому было лет четырнадцать, и он, хоть и казался чересчур мелким и тощим для своего возраста, без труда сумел бы от нее отбиться. Наверное, просто решил отдохнуть в теплой камере с горячей кормежкой.

– Давайте оформим его, а потом, как водится, доложим инспектору, – сказала женщина.

– Разумеется, констебль, – заявил Гай, заставив ее снова улыбнуться.

Он горделиво приосанился. Последний раз такие чувства Гай испытывал в обществе Луизы Кэннон. Отогнав о ней мысли, сержант вернулся к делу: записал имя мальчишки, его адрес – наверняка вымышленный – и вызвал другого констебля проводить воришку в камеру. Тот сразу же оттеснил женщину от стойки, и Гай заметил, как она переменилась в лице.

– Вы отлично потрудились, – сказал он. – Еще только утро, а у нас уже первый арестант.

– Да, наверное, – грустно протянула та. Фигурка у нее была ладной, ноги в идеально отглаженных брюках казались на удивление стройными. – Просто…

Она оглянулась, не подслушивает ли кто.

– Что «просто»?

– Мне никогда не дают довести дело до конца! Сделать все как полагается. Я бы хотела сама допросить мальчишку, например… Но к вечеру его все равно уже отпустят, да?..

Гай пожал было плечами, затем решил, что не стоит унижать девушку пустыми заверениями.

– Да, скорее всего, отпустят. Слишком мало доказательств, чтобы завести дело. Но вы молодец. Все сделали правильно. В следующий раз он наверняка задумается, стоит ли воровать.

– Наверное… Спасибо.

Она повернулась было к выходу – и снова посмотрела на Гая.

– Кстати, как вас зовут?

– Сержант Салливан. – И, уже тише, добавил: – Можете звать меня Гай, и лучше на «ты».

– Хорошо. А я Мэри. Констебль Мун.

– Мэри Мун?[6]

– Не вздумай шутить! Я уже слышала все шутки, которые ты сможешь вообразить, и даже несколько, которые не сможешь.

Они дружно рассмеялись, но тут к стойке, на сей раз со стороны Гая, подошел другой сержант.

– Если вам двоим больше нечем заняться, кроме как хохотать, живо идите в зал для собраний. Корниш вызывает всех, кто не на дежурстве.

И он зашагал прочь, по дороге перехватив кого-то еще.

Мэри вмиг просветлела и шагнула было в коридор, потом замерла и оглянулась на Гая.

– А ты что, не идешь?

– Не могу, – отозвался тот. – Мне не разрешают покидать пост.

– Даже на пять минут?

Тот, чувствуя себя идиотом, покачал головой.

Мэри вернулась.

– Тогда вот что: ты иди, а я посижу вместо тебя. Думаю, ничего страшного за это время не случится.

– А как же…

– Все равно мне не поручат ничего важного. Иди, потом расскажешь, что там было.

Гай смущенно стал отнекиваться: мол, она вовсе не обязана его заменять… Бесполезно, Мэри не слушала. Тем более ему и самому не хотелось упускать такую возможность!

Зал был переполнен, и инспектор Корниш уже что-то рассказывал собравшимся полицейским. Гай прокрался в самый уголок и старательно навострил уши. У Корниша была репутация редкостного грубияна – но грубияна, работавшего успешно, поэтому его выходки терпели, а некоторые даже считали, что они приносят пользу делу. «Если ты такой неженка, что тогда забыл на службе?» – эти слова Гай слышал не раз, к счастью, не в свой адрес. Одевался Корниш гораздо лучше, чем можно ожидать от инспектора, вдобавок водил роскошный новенький «Крайслер», который был не по карману человеку с его доходами. Поговаривали, что он берет взятки и откупные, однако доказательств не было, и вообще, когда об этом заходила речь, многие, как ни странно, пожимали плечами: мол, почему бы и нет? Такое попустительство, конечно, удручало, но за три года в лондонской полиции Гай навидался всякого, что не лучшим образом характеризовало мужскую натуру.

– Вы небось думаете, Рождество – это когда толстый старик лезет к вам в трубу, чтобы принести в подарок варежки, – горячился Корниш. – Или когда малютке Тиму[7] богачи шлют индейку непомерных размеров. – Он замолк, чтобы громогласно хохотнуть над собственной шуткой. – Увы, всякие отбросы предпочитают не дарить, а брать самим. И поверьте, они не станут ждать, когда на календаре сменится год.

Кое-кто из полицейских вежливо хихикнул, словно поощряя артистов мюзикла на их первом шоу.

– У нас есть основания предполагать, что мисс Элис Даймонд с ее «Сорока воровками»[8] скоро от души развернет свою деятельность на Оксфорд-, Реджент– и Бонд-стрит. Пару лет назад ее припекло, и она перебралась на окраину и в провинции. Но теперь, видимо, решила Рождество встретить дома. Чтобы ее поймать, надо расширить сеть патрулей. Каждый из вас должен лично отчитываться передо мной в конце дежурства! Ясно? – Он косо уставился на толпу. – Вот и славно, давайте в очередь. Сержант Клатток каждому из вас назначит район патрулирования. Работайте в парах и в штатском.

Напоследок смерив подчиненных еще одним строгим взглядом, он вышел.

Гай беспомощно осмотрелся. Все спешили найти себе пару, кивком или подмигиванием подтверждая давние партнерские отношения. Гай невольно затосковал по своему бывшему напарнику, Гарри. Тот после ухода друга остался в Южнобережной железнодорожной полиции направления Лондон – Брайтон, проработал там еще пару лет, а совсем недавно ушел и устроился музыкантом в новый джазовый клуб. У Гая, в общем-то, в участке были приятели – однако скорее из тех, с кем приятно посидеть бок о бок в столовой, жуя картошку и пироги с мясом. Здесь же нужен человек надежный, который поможет привлечь внимание Корниша, получить признание, похвалу и славу… Семь тоскливых месяцев за стойкой дежурного мало поспособствовали тому, чтобы Гай обрел репутацию пытливого сыщика. Понемногу грустнея, он глядел, как пустеет зал, а полицейские уходят парами, словно торопясь на Ноев ковчег. Когда ушли последние – точь-в-точь парочка смеющихся гиен, – сержант Клатток начал складывать бумаги, собираясь вернуться к обычным занятиям. Гай неуверенно подошел к нему и заговорил, хотя во рту ужасно пересохло и сперва вырвался лишь хрип:

– Прошу прощения, сэр…

Клатток поднял голову и дернул усами.

– Что еще?

– Я хотел бы узнать, какое задание поручат мне, сэр.

Клатток демонстративно обвел комнату взглядом.

– Я здесь больше никого не вижу. Сами слышали приказ босса. Работать надо в парах.

– Так точно, сэр. У меня есть напарник, просто он… – Гай замолчал и быстро собрался с мыслями, – …работает над другим делом. Но вот-вот закончит, и мы сможем приступить к патрулированию.

– Имя.

– Мое, сэр?

– Нет, королевского чистильщика обуви. Разумеется, ваше!

– Сержант Салливан, сэр. А моего напарника зовут констебль Мун.

Клатток уставился в свои списки.

– Можете взять Грейт-Мальборо-стрит. Магазины там мелкие, вряд ли на них кто позарится, но мало ли… Приступайте с шести. Обращайте внимание на всяких подозрительных типов, говорите с продавщицами и все такое. Сами знаете порядок. – Он посмотрел на Салливана и приподнял бровь. – Знаете ведь?

– О да, сэр! Большое спасибо, сэр!

Гай улыбался с таким видом, будто заглянул в рождественский чулок и обнаружил там вместо шоколадных монет золотые. Поймав на себе пристальный взгляд Клаттока, он торопливо стер с лица ухмылку.

– Почему я еще здесь, сэр, да?

– Именно, сержант Салливан.

– Уже ушел, сэр!

Гай выскочил из комнаты и со всех ног побежал к стойке.

Мэри, услышав новости, радостно запрыгала.

– Ты правда назвал ему мое имя? – переспросила она в третий раз. – И он не сказал, что эта работа мне не по зубам?

– Да, назвал, – заверил Гай. – И он возражать не стал. Правда, есть одна загвоздка…

– Какая еще загвоздка?

– Я ведь должен быть в участке, дежурить…

– Ну… почему бы тебе не сказать тому, кто составляет график дежурств, что ты получил важное задание? Тогда им придется подыскать замену. – Она округлила глаза и сложила руки в молитвенном жесте. – Пожалуйста, хотя бы попробуй. Такой шанс себя проявить!..

Гай, как никто, знал, что Мэри сейчас чувствует. Он кивнул и торопливо ушел, пока не успел передумать. Как ни странно, разрешение он получил легко, даже без лишних вопросов. Должно быть, полиции и впрямь требовались все силы, чтобы поймать Элис Даймонд с ее приспешницами. Гай и Мэри заторопились домой сменить униформу на обычную одежду и поскорее приехать на Грейт-Мальборо-стрит в поисках самой прославленной преступницы страны.

Глава 3

После вечеринки Нэнси, Памела и Луиза направились в апартаменты своей тетушки Айрис Митфорд на Элвастон-плейс. Спать они легли поздно, поэтому утром долго валялись в постели, не отзываясь на призывы тетушки позавтракать. Затем Луиза помогла сестрам собрать вещи и проводила на вокзал, где они сели на поезд, поспевая домой как раз к ужину. У Луизы же выдался свободный вечер, и она решила встретиться со вчерашней горничной, Далси Лонг.

Луиза нарочно задержалась в Лондоне, сказав леди Редесдейл, что хотела бы повидаться с кузеном, вот только по правде никого из родственников у нее в городе уже не осталось. Отец несколько лет назад умер, мать переехала в Суффолк, а дядюшка Стивен ушел в армию и с тех пор, к счастью, не подавал вестей. Луиза была в семье единственным ребенком, начала работать сразу после школы, в четырнадцать лет. Потом нашла место у Митфордов, перебралась к ним и практически потеряла связь со всеми, кто жил в Пибоди-эстейт, где она выросла. Ее лучшая подруга, Дженни, нынче вращалась совсем в других кругах, хотя наверняка обрадовалась бы визиту давней знакомой. Однако Луиза не стала упускать редкую возможность объединить еженедельный выходной с поездкой в Лондон. Прежде всего ей хотелось снова вдохнуть городской воздух, ощутить под ногами тротуар, который после стольких недель в затопленной грязью деревне казался едва ли не чудом. Кисловатый привкус сажи в туманном воздухе у лорда Редесдейла вызвал бы долгий приступ кашля, а вот Луизе он показался сладким, совсем как кусочек материнского пивного пирога.

Сперва она подумывала, не повидаться ли с Гаем Салливаном, но загадывать наперед не стала. А потом, в доме Кертисов, когда Нэнси и Памела сели ужинать, Луиза невольно завязала разговор с горничной, которая открыла им дверь.

Возможно, ее привлек лондонский акцент, заставивший увидеть в девушке едва ли не родную сестру. А может, сыграла свое симпатия – ведь они оказались на удивление похожи, причем не только внешне: Далси, как и Луизе, порой приходилось бывать компаньонкой мисс Шарлотты. Помогая молодой поварихе накрыть на стол, они обменивались сплетнями и байками о капризах своих господ, заодно признавались кое в каких мелких грешках. В компании Далси Луизу охватывало такое чувство, будто она вернулась домой, чего не случалось даже в материнском коттедже.

Вышло так, что они с Далси договорились встретиться сегодняшним вечером, у львов на Трафальгарской площади в шесть часов. Идею предложила Далси, и Луиза чуть не попросила ее выбрать другое место: слишком свежи были воспоминания о том дне, как она сопровождала Нэнси на танцы в «Савое», а потом утащила воспитанницу за собой, испугавшись человека, который мог бы выдать Луизу ее дядюшке Стивену. Пока она попыталась объяснить Нэнси, почему им нельзя возвращаться на бал, они случайно натолкнулись на мужчину, который представился Роландом Лакнором – и тем самым положили начало цепочке событий, втянувшей их троих, а еще Гая, в расследование смерти убитой медсестры Флоренс Найтингейл Шор[9].

Хоть Луизе и нравилась ее нынешняя работа, порой она скучала по своей дружбе с Нэнси и немного завидовала тому, как быстро та повзрослела. Теперь Нэнси переехала из детской во взрослое крыло, а выходные и вовсе проводила с друзьями в Оксфорде или Лондоне, привозя домой уйму рассказов о безумных розыгрышах и шумных вечеринках.

Еще Луиза давно не видела Гая, но с ним они частенько обменивались письмами, и он забавно описывал всяческих злодеев и безумцев, с которыми ему теперь приходится иметь дело. Между строк можно было прочесть, что видит этих опасных типов он чаще всего издалека и в арестах не участвует, однако Гай никогда не пытался вызвать к себе жалость, и это было замечательно.

Его писем Луиза ждала с волнением и трепетом.

В десять минут седьмого Луиза в своем лучшем платье – темно-синем, доставшемся от Нэнси и перешитом по фигуре, – все еще стояла возле каменного льва. Мимо шагали мужчины и женщины в модных нарядах, спеша по своим делам, а Луиза понемногу начинала переживать, думая, что идея была не так уж и хороша. Однако тут из-за угла выглянула Далси и замахала рукой.

– Прости, опоздала! Мисс Шарлотта никак не могла найти свою брошку с гранатами, а поскольку больше ничего не подходило под сегодняшний наряд, пришлось все бросить и искать…

Она осеклась, поймав на себе многозначительный взгляд Луизы, и они вдвоем захихикали.

Господи, до чего же славно!

– Нам нужен тридцать шестой автобус, – продолжила Далси. – Доедем на нем прямиком до одного паба. Сможем там выпить и хорошенько поплясать, ни о чем не заботясь. Не то что здесь, тут одни снобы или извращенцы, которые предлагают за полпенни задрать юбку до пояса… А, ты и сама понимаешь, о чем я. Что, идем?

Глава 4

Часом позже они сидели в пабе «Слон и замок», расположенном на углу оживленного перекрестка в Саутуарке[10]. Этот район Лондона отделяла от центра лишь Темза, но порой казалось, что он находится в другом государстве. Уличные лампы светили тусклее, причем были газовыми, а не электрическими. Все выглядело более грубым, темным, медленным. Вместо бесчисленных машин – конные телеги; на тротуарах – своры детей, которые частенько натыкались на прохожих и под сердитые крики удирали прочь. Женщины либо стремительно бежали по своим делам, либо стояли на автобусной остановке и говорили во весь голос, съедая гласные. Мужчины же, напротив, шагали неспешно, опустив голову и покусывая в уголке рта сигарету.

В пабе было людно, зато намного светлее. Сияли латунные лампы, а барная стойка мерцала, отполированная едва ли не до зеркального блеска. Тяжелый узорный ковер наверняка прикрывал немало грешков, но на первый взгляд заведение выглядело вполне приличным, а посетители так и вовсе, как сказала бы матушка Луизы, при полном параде. Мужчин было мало – в основном пожилые джентльмены, играющие в карты или потягивающие пиво. Большую часть публики составляли женщины, причем Луиза с восхищением заметила, что они сами заказывают себе выпивку. Одна отважная особа и вовсе купила мужчине в углу кувшин эля, а тот с благодарностью поднял стакан и махнул небритым подбородком. Женщины, к слову, были молоденькими, многие – Луизиных лет. Не жительницы Мейфэра, конечно; их наряды все-таки не отличались особой роскошью, однако держали себя дамы с немалым достоинством, присущим разве что женам миллионеров. Словно не слабый угнетенный пол, а хозяйки этого мира.

Дверь паба отворилась, и в зал зашла женщина. Она застыла у самого порога, и разговоры внутри вдруг стихли. Через минуту гвалт возобновился, но уже не такой громкий. Далси толкнула Луизу локтем под ребра и благоговейно прошептала:

– Элис Даймонд. Я надеялась, что она сегодня появится.

Элис Даймонд была высокой, совсем как мужчина, и носила толстое парчовое пальто, а на каждом пальце у нее мерцали перстни с явно драгоценными камнями. Коротко подстриженные волосы не уступали яркостью цвета барной стойке из красного дерева, а вот белое лицо, казалось, было начисто лишено красок; под левым глазом серебрился шрам.

За Элис, в паре шагов позади, точно свита за монархом, держались три женщины.

– Кто она такая? – тоже шепотом спросила Луиза.

– Королева! – почти в голос осмелилась сказать Далси, когда в пабе снова поднялся обычный гомон. – Это она здесь всем заправляет.

Элис села за столик в углу, который прежде, как ни странно, был свободен, хотя в пабе было не протолкнуться. Две женщины сели рядом с ней, а третья направилась к бару, помахивая фунтовой купюрой. Одна спутница здешней королевы была толстой и неказистой, с хмурыми глазами, другая же – красавица с ангельским лицом, длинными темными ресницами и тонким носом.

Далси проследила за взглядом Луизы и снова наклонилась шепнуть:

– Это Куколка[11], ее заместитель. Ты на внешность не смотри. Она из всех самая опасная. И всегда сама делит добычу.

Молоденькая официантка дрожащими руками подала женщинам заказ, и те, залпом ополовинив стаканы, громко над чем-то захохотали. Едва ли не каждый присутствующий в пабе в этот момент разжал зубы. Сегодня у Элис Даймонд хороший день, она желает отпраздновать. Значит, все могут разделить с ней веселье.

– Ты сказала, она королева… Королева чего?

– «Сорока воровок», – ответила Далси и утерла пивную пену с верхней губы. – Там одни женщины. Еще есть «Слоны», у них только мужчины. Две разные банды, хотя все друг с другом связаны… И живут здесь неподалеку.

Луиза кивнула. В голове прозвенел тревожный звоночек, но ей слишком хотелось произвести на Далси впечатление, чтобы не выставлять себя наивной простушкой, опешившей от таких новостей.

– Я о них слышала, – сообщила Луиза, все-таки поддавшись искушению рассказать о своем прошлом. Правда, было бы чем хвастаться… – Когда мы с дядюшкой промышляли у вокзала, то знали, что магазины на Оксфорд-стрит лучше обходить стороной.

Далси кивнула.

– Еще бы! Хотя Элис не так давно пришлось уйти из Лондона. Отлично она придумала – перебраться в провинции! Бирмингем, Ноттингем, Ливерпуль и все такое. Правда, мне там не нравилось…

Она осеклась и с опаской взглянула на Луизу.

– Ты с ними?..

Далси кивнула.

– Да, но это уже в прошлом. – Она допила свое пиво. – Еще закажем?

Луиза согласилась и, когда Далси отошла к бару купить выпивки, снова оглядела зал. С появлением Элис здесь будто бы настроили объектив фотокамеры: все стало резче, ярче. Луиза обратила внимание, что не только Элис держит себя как королева: ее подданные тоже гордо расправили плечи. И хотя у многих красовались заплатки на локтях, а обувь требовала починки, одеты они были модно и запросто сошли бы за покупательниц в дорогом торговом центре. Некоторые и вовсе выглядели так, будто только что выпорхнули из магазина мехов в «Хэрродс»[12].

Впрочем, разве сама Луиза не прикладывала к себе украдкой наряды Нэнси, когда собирала их в чистку? Однажды она даже встала у зеркала, придерживая платье у плеч, свободной рукой собрала лишнюю ткань на талии и выставила перед собой ногу. Да уж, в таком виде никто не принял бы ее за служанку! Однако тут в коридоре послышались шаги миссис Виндзор, и Луиза торопливо свернула платье, надеясь, что к тому времени, когда она спустится в прачечную, со щек уйдет предательский румянец.

Далси поставила на стол два полных стакана.

– О чем задумалась?

– Да так… – Луиза замотала головой. – Ни о чем. Я…

Она замолчала, потому что к Далси вдруг подошла грузная женщина, хлопнула ту мясистой рукой по плечу и опустилась на свободный стул. У нее были черные густые волосы, больше похожие на шлем, нежели модную стрижку, а подбородок выглядел темным, как от щетины. Женщина издала странный звук – наверное, хотела рассмеяться, а получилось похоже на лай.

– Это еще кто? – Она указала кивком на Луизу. Та вздрогнула. – Чужакам здесь не место!

– Она из наших, – заверила Далси. – Не переживай.

Луиза не поняла, как воспринимать ее ответ.

Женщина прищурилась:

– Новенькая, что ли? Не помню такую.

– Нет. Но она тоже в игре. Шум поднимать не станет.

– Ладно. – Женщина успокоилась, или, возможно, настрой у нее нынче был не боевым. – Если что, ты за нее отвечаешь. И учти: мы о тебе не забыли!

– Знаю. – Далси выдавила улыбку. – Я же пришла, как обещала. Вот она я. Никуда не убегаю.

Двуногая гора плоти кивнула и вернулась на свой сторожевой пост у бара, где оперлась обоими локтями на стойку и стала медленно потягивать пиво, пристально оглядывая зал.

– Извини, – сказала Далси. – Тут обычно веселее. Просто я теперь вроде как под надзором, как видишь…

– Почему? – взволнованно выдохнула Луиза.

– Хочу уйти. Еще сестра недавно вышла замуж, и они боятся, что если я тоже уйду, то мы всех сдадим. Вот и пришлось согласиться на сделку.

– Какую еще сделку?

Луиза напряглась.

– Я должна с ними расплатиться, тогда меня отпустят. Кстати, знаешь, я хотела тебя попросить…

Далси застенчиво посмотрела на Луизу.

Та промолчала. Она не была уверена, что и впрямь хочет услышать эту просьбу. Разумом понимала, что надо сразу отказаться, но сердце забилось в груди, а душу заполонило давно забытое приятное волнение.

– Я хотела попросить: ты мне не поможешь?

Глава 5

Через пару недель приглашения были разосланы, миссис Виндзор, экономка, наняла на вечер праздника новых слуг, а миссис Стоби, кухарка, днями напролет стряпала всяческие лакомства. Памела, которую больше всего интересовала именно эта часть приготовлений к торжеству, то и дело забегала на кухню, умоляя разрешить ей помешать содержимое кастрюль или раскатать тесто.

Луиза и Нэнси всеми силами пытались отвлечь от грядущего праздника младших сестер, чтобы те не требовали, как водится, разрешения спуститься и посмотреть на прибывающих гостей. Лорд Редесдейл самолично заглянул в детскую и предупредил Нэнси, что его дочерям «нечего пялиться на ее кошмарных приятелей».

– Не дай бог кто-нибудь из них явится с расческой в кармане пиджака – Пав тогда наверняка хватит удар, – усмехнулась Нэнси, когда Луиза передала ей отцовские слова.

Младшим девочкам – пятилетней Дебо, семилетней Юнити и девятилетней Джессике – достаточно было пообещать кружку горячего шоколада перед сном, но вот пятнадцатилетняя Диана, не желая так легко сдаваться, объявила настоящую войну. К счастью, хотя бы Том не путался под ногами – он до рождественских каникул был в Итоне, и его возвращения ждали только через две недели.

Нынешним вечером воздух словно потрескивал от возбуждения. В противоположных углах холла жарко пылали камины. Масляные портреты на стенах украсили бумажными лентами, повсюду разожгли свечи, создавая праздничную атмосферу. В конце концов, не за горами Рождество. Луиза, которой тоже прибавилось работы, вместе с двумя другими служанками была готова предложить поднос с шампанским. Лорд Редесдейл нетерпеливо расхаживал у входной двери, а его супруга с раздраженным хмыканьем поправляла пуговки на вороте у Памелы. Нэнси убедила родителей устроить для Памелы костюмированную вечеринку, и та, сперва загоревшись этой идеей, теперь в своем пышном белом платье и в парике с короткими кудряшками чувствовала себя свадебным тортом.

– Прекрати! – прикрикнула на дочь леди Редесдейл. – У тебя получится замечательный праздник, если перестанешь каждые три секунды смотреть на себя в зеркало.

Нэнси, взяв бокал с подноса Луизы, подмигнула. Сама она нарядилась испанской графиней восемнадцатого столетия, с длинной, богато украшенной мантильей, под которой топорщились коротко стриженные волосы. Она выбрала атласную блузу без рукавов, огромной брошью сколов края весьма смелого выреза, и юбку, плотно облегающую бедра, а книзу расширяющуюся, отчего силуэтом теперь походила на церковный шпиль. Лорд Редесдейл, стройный и худощавый, несмотря на седину и глубокие морщины, надел твидовый охотничий костюм; Нэнси сказала, что еще никогда на праздник он не выбирал столь удобную одежду. Леди Редесдейл в карнавальном наряде выглядела гораздо старше супруга, а ярко-желтый парик только делал ее лицо еще более изможденным и совершенно не сочетался со средневековым платьем, которое мать, как подозревала Нэнси, вытащила из самого дальнего шкафа, где хранился реквизит для рождественских шарад. Видимо, увлекшись приготовлениями к празднику, хозяйка поместья напрочь забыла о себе.

Через минуту Нэнси, словно бы вспомнив, кто нынче виновник торжества, взяла с подноса второй бокал и протянула его Памеле. Девушка нерешительно замялась, глядя на отца, а тот резко вскинул голову.

– Не начинай, Пав, – сказала Нэнси. – Ей надо успокоить нервы.

Лорд Редесдейл нахмурился и поворошил кочергой пламя в камине.

У Луизы под тяжестью подноса уже отваливались руки, но тут, к счастью, снаружи донеслись рев мотора, шорох гравия, потом шаги и голоса. Миссис Виндзор, бывшая в доме за дворецкого, потому что леди Редесдейл не держала слуг мужского пола, распахнула дверь, впуская ледяной сквозняк и первых гостей.

Как по сигналу, леди Редесдейл и Нэнси шагнули вперед, и Луиза увидала прибывших. Все они были на той вечеринке у Кертисов, а приехали рано, потому что перед этим гостили у живущих по соседству Уотни, где успели поужинать (лорд Редесдейл наотрез отказался устраивать ужин для друзей Нэнси). Нэнси подтолкнула Луизу к Оливеру Уотни-младшему. Этих двоих давно пытались сосватать, хотя Луиза никак не могла взять в толк зачем, ведь Памела отличалась завидным здоровьем и цветущим румянцем, в то время как Оливер был бледнее смерти и после перенесенной в детстве чахотки все время кашлял. Его кислое лицо до того не вязалось с костюмом Безумного Шляпника и ярким лоскутным пальто, что Луиза едва сдержала смех, делая шаг вперед и предлагая гостям шампанское.

– Странные у тебя друзья, – сказал Оливер Памеле, беря бокал.

– Вообще-то они мне не друзья, – простодушно призналась Памела.

– Что ж, я рад, – продолжил Оливер. – Особенно этот Эдриан Кертис… Ужасный тип. Ведет себя так, будто все вокруг его прислуга. Клянусь, если он хоть на шаг ко мне приблизится…

Остальное Луиза не расслышала: Оливер отошел, Памела последовала за ним.

В числе приехавших был и Себастьян Атлас. Он схватил с подноса Луизы разом два бокала, опорожнил залпом первый, потом второй, взял третий и только после этого небрежным кивком золоченой головы дал понять, что узнал Луизу. Судя по всему, он нарядился пиратом, хоть и без попугая со шляпой: надел мешковатые брюки и черный жилет поверх белой рубашки, распахнутой на безволосой груди, а на шею повязал красный шарф. Себ подошел к Кларе Фишер, замешкавшейся в дверях, и обнял ее за талию. Девушка заметно вздрогнула.

Луиза украдкой прошла в коридор, ведущий к кухне, и заполнила свой поднос новыми бокалами, загодя выставленными на столик. Затем вернулась в холл. Тем временем, видимо, подъехали еще две или три машины, потому что в доме вдруг стало очень людно и шумно; то и дело раздавались поздравления и одобрительные восклицания в адрес самых необычных костюмов. Рядом с Памелой стояли две ее собственных подруги, держась подальше от незнакомых гостей. Сама именинница, кажется, радовалась празднику, хотя порой все равно одергивала платье.

Подошла Клара, одетая лесной феей; ее серебристый наряд из слоистой прозрачной ткани, едва укрывавшей кожу, как будто светился. Огромными глазами и пухлыми губками она удивительно походила на Мэри Пикфорд[13]. Наверное, Клара впрямь перебралась в Лондон затем, чтобы стать актрисой, как говорили Луизе.

Та взяла шампанское, но отходить почему-то не торопилась.

– Славный праздник, да? – негромко произнесла она, отчего нью-йоркский акцент зазвучал мягче обычного.

Луиза поняла, что обращаются к ней.

– Да. Мы несколько дней готовились.

– Верю. Отлично постарались. – Клара неспешно глотнула шампанского. – О, а вот и Тэд! – Она смущенно улыбнулась. – Что ж, мне, наверное, пора идти. Пока!

– Пока… – неуверенно отозвалась Луиза, хотя Клара уже пропала в веренице гостей, потянувшихся сквозь галерею в бальный зал.

На сей раз лорд Редесдейл не стал зажигать там масляные лампы, как три года назад, в день рождения Нэнси, отчего галерея сегодня была темной и холодной, зато гостям не пришлось задыхаться и кашлять от едкого дыма.

Луиза собирала пустые бокалы, когда дверь вдруг хлопнула, и в дом влетел Эдриан Кертис, за которым по пятам следовала его сестра Шарлотта. Луиза невольно вспомнила о своем обещании Далси. Хотя оно и так постоянно крутилось в голове…

Эдриан нынче был задумчив и хмурил брови, а сестра что-то выговаривала ему пронзительным голосом, буравя темным взглядом. Эдриан оделся викарием: нацепил полукруглые очки, широкий белый воротничок и старомодную черную шляпу, отчего выглядел невозмутимым и высокомерным вдвойне, еще сильнее раздражая сестру в наряде молодой королевы Виктории. Заметив Луизу, оба остановились и замолчали на середине фразы.

Эдриан взмахом руки указал Шарлотте на горничную.

– Ну же, сестренка. Что ж ты застеснялась? Прошу, продолжай.

– Заткнись! – велела «королева Виктория».

Все трое неловко застыли.

– Гости в бальном зале, – сказала Луиза, будто ничего не видела и не слышала. – Показать вам дорогу?

Она пошла в сторону галереи; Кертисы последовали за ней. Шарлотта и впрямь заговорила снова, хоть и не столь пронзительно. Луиза запросто могла разобрать слова. Она знала, что хорошие слуги никогда не слышат того, что не предназначено для их ушей, но порой так сложно устоять… Они с Адой прежде иногда пересказывали друг другу обрывки подслушанных разговоров и смеялись над чужими сплетнями. Жаль, это уже в прошлом, Луизе очень не хватало подруги. Впрочем, теперь у нее есть Далси.

– Ты обязан был сказать маме о своих долгах, – отчитывала брата Шарлотта. – Она ведь не знает, а уже почти Рождество…

– И что с того? – прошипел Эдриан.

Они шли сзади, Луиза не видела их лиц, но легко могла представить, как Шарлотта раздраженно поводит белыми плечами.

Наконец все трое добрались до бального зала, Луиза, открыв дверь, шагнула в сторону, пропуская Кертисов. Шарлотта проплыла мимо, даже не удостоив горничную взглядом.

Внутри тем временем собралась целая толпа. Это Шарлотта и Эдриан по ошибке, увлекшись спором, зашли через парадную дверь, другие же опоздавшие огибали дом и заходили прямиком в бальный зал, прежде бывший библиотекой. Нынче там убрали диван, освободив место, а вдоль стен поставили стулья для компаньонок. Их, впрочем, было немного, всего трое или четверо. Остальных девушек сопровождали матери, жаждавшие побывать в доме Митфордов и всласть посплетничать.

Луиза давно заметила, что в высшем свете люди часто ведут себя так, будто знакомы целую вечность, хотя на самом деле увидели друг друга в первый раз. Для знакомства вообще придумали целый ритуал – все равно что вступать в закрытый клуб: надо сперва получить рекомендации двух его участников и лишь после этого можно считаться полноправным членом. Правила, конечно, были неписаными, но если ты не хотел стать изгоем, приходилось их соблюдать.

Порой эти правила, к ужасу «предков», как друзья Нэнси называли представителей старшего поколения, менялись. Когда-то расторжение брака считалось веской причиной для того, чтобы исключить человека из общества, однако пример герцога и герцогини Мальборо, после войны расторгнувших брак, но по-прежнему получавших приглашения на светские приемы, убедил остальных, что развод – это не так уж страшно. «Если мама и папа вдруг разведутся, то зададут, конечно, всем жару, – грустно говорила Нэнси. – Хотя вряд ли они отважатся».

Были и другие правила, словно заповеди, высеченные в камне, и соблюдавшиеся пуще церковных заветов: не заводить незаконнорожденных детей, не носить в городе охотничьих туфель, не дарить срезанных цветов прислуге. Луиза мало что об этом знала. Знала лишь одно: даже если она одолжит у кого-нибудь роскошное платье с жемчугами и скопирует манеру говорить, все равно ее разоблачат в два счета и как нищенку вышвырнут прочь. На каждое правило, о котором говорят вслух, приходится десяток негласных. Хватит одного лишь промаха: надеть на охоту костюм неправильного покроя или попросить салфетку, вместо того чтобы деликатно смахнуть крошки уголком платка – и тебе конец. Если повезет, так называемые друзья просто высмеют твой промах, после чего сам не захочешь попадаться им на глаза; если нет – двери высшего общества захлопнутся перед тобой навсегда, и их не отворят больше никакие мольбы и деньги.

В толпе Луиза заметила Клару, и та помахала ей рукой. Со своими вольными манерами Клара рисковала запросто вылететь за дверь, однако Нэнси пояснила, что ей простят многое, практически все. «Никто не ждет, чтобы она знала наши традиции, она ведь американка, а у них нет сословных различий», – сказала Нэнси таким тоном, каким нянюшка обычно объясняла Декке[14], почему надо есть морковь. Вроде бы терпеливо, но с явным снисхождением в голосе. Если есть морковь – будешь видеть в темноте, а в Америке нет сословий. Бесспорные факты, которые должны быть известны каждому. Луиза приходила в полное замешательство, пытаясь увязать их с теми сведениями, которые заложила ей в голову мать. Она до сих пор так не привыкла, что дети в ответ на упреки говорят «а что?» вместо «извините». Между двумя мирами зияла гигантская пропасть, и Луизе порой становилось жутко от одной мысли, как легко в нее угодить.

Многие из гостей уже раскраснелись: то ли взмокли в своих костюмах, то ли сказалась выпивка: наверняка еще за ужином до вечеринки многие пропустили пару бокалов вина, а здесь не стеснялись подходить за шампанским. Памела, к счастью, к напиткам больше не притрагивалась, она и без вина слишком нервничала. Нэнси танцевала с Оливером Уотни, причем на партнера даже не глядела, во время танца продолжая другие разговоры. Луиза узнала еще нескольких гостей с лондонской вечеринки: Брайана Говарда[15], болезненного на вид мужчину с запавшими глазами, от чьих реплик Нэнси то и дело покатывалась со смеху; Патрика Кэмерона, который не раз набивался в партнеры для танца сперва Нэнси, а потом и Памеле. Как ни странно, пришли и те две девушки, о которых частенько писали в газетах: сестры Джунгман. Чуть старше Нэнси и на вид совершенно очаровательны благодаря красивым личикам и явной любви к проказам, сегодня они нарядились парой доярок и таскали за собой по ведерку с молоком, норовя расплескать содержимое на пол. Лорд Редесдейл не спускал с них глаз, порой покрываясь красными пятнами, но всякий раз супруга вовремя брала его под локоть.

Луизу ткнули в спину и строго шепнули на ухо:

– Ты нужна на кухне.

– Да, миссис Виндзор. Уже иду.

Она покинула вечеринку и пошла туда, где было ее место.

Глава 6

Несколько часов спустя, когда миссис Стоби легла в постель, ворча, что слишком стара для подобных занятий, Луиза и Ада еще стояли у кухонной раковины. Наемные горничные навели порядок в бальном зале и перемыли почти всю посуду, поэтому дел оставалось не так уж много. В печи лежали наготове кеджери[16] и бекон, их вскоре подадут гостям на завтрак вместе с кофе и тостами.

Кроме того, Луизе предстояло выполнить главную свою задачу.

Только бы Далси не опоздала… Только бы пришла загодя – не в половине третьего, как условились леди Кертис и леди Редесдейл, а чуть раньше. Мать Шарлотты велела горничной забрать дочь и отвести ее к Уотни, чтобы незамужней девушке не пришлось ночевать под одной крышей с посторонними мужчинами. Сюда Далси дойдет пешком – Уотни жили совсем рядом, в какой-то полумиле, – а обратно их с Шарлоттой отвезет Хупер. Такое решение приняли, когда Шарлотта наотрез отказалась брать с собой компаньонку, ведь все ее подруги придут на праздник без сопровождения.

Только что миссис Виндзор сказала Луизе, что леди Редесдейл велела отнести ей в спальню две кружки какао. Значит, для хозяйки дома и прочих дам ее возраста вечеринка уже закончена. Оставшимся гостям подали закуски, экономка выставила в гостиной поднос с бутылками портвейна и виски, чтобы молодежь справлялась своими силами, потом, лично доставив наверх какао, прошла к себе. Спать она не собиралась – миссис Виндзор отправится в постель последней, сперва удостоверившись, что все в порядке, – поэтому устроилась с книгой в руках.

Гостей к этому часу оставалось не так уж много. Нэнси, конечно, собрала друзей из Лондона или Оксфорда, но многие прибыли по личному приглашению лорда и леди Редесдейл, и, следовательно, для них бессонная ночь была чем-то невиданным, вроде снегопада в мае. Кроме того, гости понимали, что после полуночи настанет время молодежи, и деликатно решили не мешать. Увы, самые блистательные персоны тоже ушли: Брайан Говард обещал отвезти сестер Юнгман в Лондон той же ночью, потому что наутро ожидалась свадьба их кузена. Когда девушки уезжали, Луиза, Ада и другие служанки вышли из дома, не в силах удержаться от последнего взгляда на две точеные фигурки, укрытые длинными пальто с меховыми воротниками. Содержимое ненужных больше ведер легкомысленно выплеснули прямиком на гравий. Хупер взбесится, увидав завтра утром на дороге белые пятна…

Чуть раньше разыгралась настоящая драма: подруга Клары, Фиби Морга, жгучая брюнетка, одетая Клеопатрой, споткнулась об одну из собак лорда Редесдейла и подвернула лодыжку. Не желая пропускать веселье, она отказалась возвращаться раньше времени к Уотни и расположилась на диване у камина, обложив ногу компрессами и потягивая горячий пунш.

– Я, наверное, схожу спрошу, вдруг ей что-нибудь нужно… – сказала Луиза.

Она надеялась, что охота за сокровищами начнется раньше, чем придет Далси.

– То есть сходишь и хоть глазком посмотришь, как они развлекаются? – поддразнила Ада.

– Я мигом!

Луиза игриво шлепнула Аду салфеткой по руке.

Пересекая холл, она услышала, что в гостиной кто-то настраивает граммофон; полились первые трели модной музыки. Луиза открыла дверь, и на нее пахнуло жарой и сигаретным дымом. Себастьян и Шарлотта танцевали, но как-то вяло, не попадая в такт бодрой мелодии; Шарлотта, закрыв глаза, прижималась щекой к мужской груди. На диване у камина, пристально за ними наблюдая, сидела Фиби с по-прежнему вытянутой ногой, хотя к ее лицу уже вернулись краски. На диване у противоположной стены громоздилась целая мешанина тел – Луиза разглядела четырех человек. Парики все давно сбросили, растрепав волосы, хотя Нэнси так не сняла свою мантилью, а Эдриан – очки со шляпой священника. Он что-то шумно объяснял, попыхивая огрызком толстой сигары, судя по позе обращаясь ко всем, однако слушала его одна только Нэнси.

Клара, даже к концу вечеринки не утратившая прелести, как дива с портретов Тулуз-Лотрека, негромко переговаривалась с Тэдом. Он был в костюме Дракулы: на плечах лежал тяжелый бархатный плащ безупречного пошива. Нэнси визжала от восторга, когда получила плотную бумагу с гербом де Клиффордов, где Тэд выражал согласие побывать на торжестве.

Луиза замешкалась в дверях, не зная, то ли обозначить свое появление кашлем, то ли зайти молча и собрать пустые бокалы. Тут ее заметила Нэнси и окликнула сама:

– Лу-Лу!

Луиза улыбнулась – Нэнси не забыла ее прозвище.

– Ты-то нам и нужна, иди сюда! Мы хотим сыграть, а из-за бедняжки Фиби теперь не хватает игрока. Составишь компанию?

Луиза невольно оглянулась, нет ли кого у нее за спиной.

– Вы это мне, мисс Нэнси?

– Тебе, тебе!

Нэнси опять ей махнула.

У Луизы все внутри всколыхнулось. Она была в своем обычном платье и толстых шерстяных чулках, и в жизни не пользовалась косметикой, тогда как гости вокруг нее сияли радугой блесток и перьев. Нэнси встала и хлопнула в ладоши, призывая к молчанию. Себастьян и Шарлотта наконец отцепились друг от друга и сели на подлокотники дивана. Памела, виновница торжества, зевнула и с опаской посмотрела на сестру. Все ее подруги давно ушли – им было по семнадцать, и матери увели их домой. Наверное, и сама Памела была не прочь отправиться в постель, только боялась пропустить что-нибудь интересное на собственной вечеринке, иначе Нэнси потом целую вечность будет ей припоминать.

– Сейчас мы отправимся на охоту за сокровищами! – объявила та.

Шарлотта протяжно вздохнула:

– Это обязательно?..

– Да! Причем для всех!

Нэнси триумфально оглядела гостиную. Очевидно, ей очень нравилось быть в центре внимания. По крайней мере, Луиза надеялась, что глаза у нее горят от восторга, а не от избытка шампанского. Нэнси редко страдала от похмелья, но в такие дни приходилось несладко всему дому.

– Теперь, когда здесь Лу-Лу, нас восемь, а значит, можно разбиться на пары и приступать. Что делать, сами знаете. Когда найдете ключ, несите его сюда, Себ или Фиби выдадут вам новую подсказку. Всего подсказок восемь, они достанутся каждой паре, но в разном порядке, чтобы не толкаться локтями в одном и том же месте. Победит тот, кто первым соберет все ключи.

– Вот это и есть настоящая охота за сокровищами! – воскликнула Клара. – А то в Лондоне она стала такой унылой… Мальчишки только и делают, что гоняют туда-сюда на своих машинах.

– Благодарю, мисс Фишер, – насмешливо сказал Эдриан. – Мы старались вам угодить.

– Да ладно тебе, дурачок! – Клара порозовела. – Ты понял, о чем я.

– Я пойду с Кларой, – объявила Нэнси. – А ты, Памела, – с Луизой.

Луиза мысленно перевела дух.

– Тэд, ты в паре с Того… В смысле, с Оливером. Оливер, прости.

Скуластое лицо Оливера еще больше перекосило от того, что Нэнси назвала его давним дурацким прозвищем.

– Остаются Эдриан и Шарлотта, но они брат с сестрой, поэтому ничего страшного, что они будут вместе.

– Ладно, раз по-другому не выходит… – Эдриан выпустил кольцо дыма над головой Шарлотты, которая глядела на него с каменным лицом. – Я-то думал, что буду в паре с Себом.

Себастьян лукаво посмотрел в сторону сидевшей на диване Фиби.

– Планы изменились, – сказал он.

Фиби улыбнулась, а Шарлотта резко отвела глаза, заинтересовавшись вдруг пуговицей на своей блузке.

– Если нас так мало, – продолжил Эдриан, – то, наверное, лучше действовать в одиночку. К чему лишняя голова, когда и своя варит неплохо? – Он выдержал паузу. – По крайней мере, почти у всех.

Это он так намекает, чтобы Луиза ушла? Та постаралась не обижаться. Эдриан, скорее всего, говорил вовсе не про нее, потому что наверняка даже не заметил ее присутствия в комнате.

Нэнси, стараясь не глядеть на Луизу, сказала:

– Хорошо, будем играть в одиночку.

Луиза поняла, что ей пора уходить, но решила посмотреть, чем все закончится.

Памела вдруг недовольно заерзала.

– Мисс Памела, все хорошо? – шепотом осведомилась Луиза.

Та кивнула и чуть заметно улыбнулась.

– Да, – прошептала она в ответ, пользуясь тем, что Нэнси как раз отвернулась. – И я обрадовалась, когда сказали, что буду играть вместе с тобой. Остальные меня немного пугают.

Луизе стало ее жаль.

– Не переживайте… – начала она, однако продолжать не осмелилась, потому что Нэнси тем временем взяла со своего стола у окна (частично огороженного ширмой, поскольку лорду Редесдейлу не нравилось лицезреть ее пишущую машинку, когда он после обеда потягивает здесь портвейн) книгу – «Алису в Стране чудес». Луиза не раз читала ее Декке и Юнити, которых приводила в восторг одна мысль о том, что можно по кроличьей норе угодить в мир, где все привычное и правильное вывернуто наизнанку. Порой и самой Луизе приходила в голову сумасшедшая мысль о том, что не всегда надо соблюдать правила…

Нэнси открыла книгу и вытащила из нее ворох бумаг, на которых просвечивали отпечатанные слова. Она купила машинку несколько месяцев назад и до сих пор ужасно гордилась своим ценным приобретением. Сестрам запрещалось к ней приближаться, хотя сама Нэнси не так уж часто стрекотала клавишами. Ей, как подозревала Луиза, больше нравилось держать машинку на виду издевательским напоминанием о романе, который она якобы пишет. Однако Нэнси если и испытывала тягу к сочинительству, обычно предпочитала садиться за старую тетрадку с перьевой ручкой наперевес. Видимо, сказывалась давняя привычка.

– Итак, каждый придумал по подсказке, значит, у вас будет семь незнакомых загадок и одна, ответ на которую вы знаете, но сам предмет еще надо найти. Надеюсь, большинству не составит особого труда отыскать свои ключи. – Нэнси при этом посмотрела на Эдриана и насмешливо возвела глаза к небу, а тот в ответ ухмыльнулся. – Вот, отдаю их Себастьяну. Дорогой, не сочти за труд, прочитай первую подсказку. Думаю, мы все забавы ради пойдем сперва искать одинаковые ключи, а остальные загадки ты будешь по очереди давать тем, кто вернется.

– Как скажете, миледи, – насмешливо отозвался тот.

Золотые пряди по-прежнему лежали волосок к волоску, хотя глаза у него казались стеклянными. Пьян или еще что? Когда Себастьян протянул руку за подсказками, Луиза отчего-то вздрогнула.

Себастьян встал, широко расставив ноги на персидском ковре.

– «У меня шесть ног, и они висят на колышке. Моими стараниями звери становятся быстрее, а людям нужен пластырь. Кто же я?»

Повисла тишина. Себ взял стакан, глотнул виски и отсалютовал.

– Что ж, всем удачи, возвращайтесь героями.

С этим напутствием гости, взволнованно перешептываясь, встали. Луиза вышла из комнаты вслед за Памелой.

– Вы знаете, о чем речь? – спросила она.

Та незамедлительно ответила:

– Кажется, знаю. – И расплылась в счастливой улыбке. – Спасибо, Лу-Лу!

Луиза улыбнулась в ответ, заметно приободрившись. Самое важное дело ей еще только предстояло, но она была уверена, что все устроит как надо.

Глава 7

Охота за сокровищами началась, и по всему первому этажу загремел топот: участники искали ответ на первую загадку. Луиза улучила минутку, чтобы подняться и проверить, не пустует ли какая-нибудь из женских спален, подготовленных для гостей. Все, о чем просила Далси, – это о комнате, где можно было бы тайно встретиться с Эдрианом Кертисом.

«И лучше, если это будет женская спальня, чтобы он согласился туда зайти», – пояснила Далси. Луиза возлагала надежды на Айрис Митфорд, сестру лорда Редесдейла. Обычно ей выделяли комнату в одном крыле с братом, рядом с его гардеробной и с большой ванной между ними. «Лютиковая спальня», как ее называли за желтый цвет стен, была совсем маленькой, но Айрис всегда останавливалась только в ней, утверждая, что это единственное помещение в доме, где нет привидений.

Луиза знала, что леди Редесдейл с невесткой имеют обыкновение вести беседы в спальне ее светлости, а сегодня после праздника у них будет еще больше поводов для сплетен. В коридоре было пусто, у лорда Редесдейла горел свет: хозяин, видимо, переодевался ко сну. Спать он всегда ложился сразу. У Айрис же было темно, из спальни не доносилось ни звука. Комната и впрямь оказалась пуста.

Вот и славно! Миссис Виндзор отнесла горячий шоколад десять минут назад, значит, в запасе около часа.

Сперва, услыхав просьбу Далси, Луиза смутилась, однако после нескольких бокалов пива та показалась пусть не совсем невинной, но хотя бы не опасной. Далси объяснила, что ей всего лишь нужна возможность поговорить с Эдрианом, потому что тот ее избегает. «Здесь он никогда не бывает один, у него вечно приятели, – сказала она. – А вскоре он и вовсе уедет в Оксфорд». Зачем Далси встречаться с Эдрианом, Луиза предпочла не спрашивать: о некоторых вещах лучше не говорить вслух. Тем более догадаться легко. Он – молодой надменный хозяин, она – юная симпатичная горничная. Не они первые, не они последние…

Луиза сбежала по ступенькам на кухню, опустевшую и выскобленную чище корабельной палубы. Ада уже ушла, протерев за собой полы. Швабру она оставила у входа, и Луиза подняла ее вместе с ведром серой воды. Только подошла к раковине, чтобы вылить, как раздался тихий стук. Луиза хоть и ждала его, все равно вздрогнула от страха, расплескав воду на платье.

– Вот же погань! – ругнулась она.

Еще одно словечко, прицепившееся от Митфордов, на сей раз от лорда Редесдейла. Мать за такие выражения оттаскала бы ее за уши.

Луиза осторожно поставила ведро на пол и подошла к двери. Далси быстро проскользнула в дом, словно опасаясь, будто снаружи ее заметят. Она огляделась и шепотом спросила:

– Здесь еще кто-нибудь есть?

Кожа у Далси была полупрозрачной, даже веснушки, казалось, исчезли; еще девушка заметно взмокла, хотя от дома Уотни идти было всего ничего, тем более что ночь выдалась холодной.

– Никого, – ответила Луиза. Теперь, когда все началось, волнение ушло.

Все просто: сейчас она без ведома хозяев проводит девушку, которая совсем недавно промышляла воровством, в спальню для гостей. Да уж, миссис Виндзор в жизни не позволила бы себе такого нахальства…

– Леди Редесдейл у себя, с ней ее золовка. Они пьют горячий шоколад, им только что его принести. У тебя три четверти часа.

Далси посмотрела на часы, висевшие на запястье, – слишком большие и массивные, наверное, мужские.

– Тогда отведи меня сразу в спальню, я там его подожду. Где прочие слуги?

– Ушли по домам или спят. Осталась одна миссис Виндзор, она у себя, – ответила Луиза. – Не бойся, если тебя заметят: гости решат, что ты из слуг, которых наняли для праздника. Только пальто сними.

– Ах да, конечно…

Далси расстегнула коричневое шерстяное пальто (еще одна вещь, которая принадлежала ей, но запросто могла оказаться в гардеробе самой Луизы) и оставила его на кушетке. До чего все-таки одинаковы их жизни – все равно что униформа прислуги. Они обе знали: даже если Далси попадется вдруг на глаза Себастьяну или Кларе, те все равно не узнают в ней горничную из дома Кертисов. Редко кто знает чужих слуг в лицо – кому есть дело до человека, который на вечеринке держит поднос с выпивкой?

– Иди за мной, поднимемся по черной лестнице.

Они последовали на второй этаж, держась у самых перил, где ступеньки скрипели меньше. Прежде чем шагнуть на лестничную площадку, Луиза вытянула руку, останавливая Далси, и осмотрела коридор в обе стороны. Пусто. Только снизу доносился визгливый смех.

Убедившись, что никого нет, Луиза указала Далси на нужную комнату. Соседняя дверь в спальню лорда Редесдейла была закрыта, свет за ней погашен.

– Лорд Редесдейл только что лег спать. Я покараулю, чтобы никто не вошел и не застукал тебя.

– Где будешь ждать?

– Там. – Луиза указала на толстые тяжелые шторы напротив ванной комнаты; окно за ними выходило на кладбище.

– Хорошо. – Далси сглотнула и зашагала к спальне.

Луиза торопливо спустилась вниз, быстро осмотрела холл (там было пусто) и гостиную (где сидел один только Оливер, разглядывая на столе леди Редесдейл нож для бумаг). Возле столовой она нерешительно замерла. Из курительной комнаты по соседству доносился голос Нэнси и еще какой-то женщины – Шарлотты? Эдриан со своей репутацией юного гения, как его описывала Нэнси, уже должен был разгадывать следующую подсказку; главное, чтобы ключ к ней находился где-нибудь неподалеку: не хватало еще искать Кертиса по всему дому. Луиза с колотящимся сердцем шагнула к двери, обдумывая, что ему скажет. Она взялась за стеклянную ручку и снова застыла, услышав внутри два голоса. Первый безо всяких сомнений принадлежал Эдриану, а вот второй… Памеле? Надо же, оказывается, у девочки тоже талант к подобного рода играм. Отогнав лишние мысли, Луиза решительно шагнула в комнату.

В столовой царил полумрак. Со стола давно убрали; свечи были потушены, горели только две электрические лампы на стене; большая часть комнаты тонула в тени. Памела рылась в буфете, Эдриан стоял в дальнем углу комнаты и курил. Он что-то говорил монотонным голосом, а Памела то и дело протестующе попискивала.

– …Тэд и сам знает, что ты ему больше подходишь. Хватит ему уже цепляться за ту проститутку, Долли.

– Я уверена, что она очень славная девушка, – возразила Памела, едва ли не с головой нырнув в ящик, где лежали кольца для салфеток. Их доставали очень редко – леди Редесдейл считала, что стирать салфетки слишком хлопотно и затратно.

Луиза зашла в столовую и закрыла за собой дверь. Эдриан коротко спросил:

– В чем дело?

– Прошу прощения, мистер Кертис. Не хотела вам мешать. Мне надо кое-что передать мисс Памеле.

Та выползла из буфета и смущенно уставилась на Луизу, будто ее поймали за каким-то непристойным занятием.

– Леди Редесдейл просила вас зайти к ней в спальню, – сказала Луиза.

Это все, что пришло ей в голову. Пока те разберутся, что леди Редесдейл никого не звала, самое трудное останется позади.

– О, замечательно! – провозгласила Памела. – Теперь я точно приду самой последней. Только у меня стало получаться…

Впрочем, задавать лишние вопросы и выпытывать у Луизы подробности, как это наверняка сделала бы Нэнси, она не стала. Памела вышла из столовой. Эдриан подошел к буфету, положил в карман вилку, но, увидев, что Луиза все еще стоит в дверях, вопросительно взглянул на горничную.

– Вас тоже ждут, сэр, – сказала та.

– Кто же?

– Мисс Айрис Митфорд. – Она помолчала, давая ему время сообразить, кто это вообще такая. – Я вас провожу.

Эдриан заметно удивился, однако быстро взял себя в руки.

– Вот уж неожиданно, – пробормотал он. – Хорошо, веди. Только побыстрее.

Луиза вышла в холл, Эдриан последовал за ней. В холле обнаружилась Клара – она стояла на четвереньках, с головой забравшись под тяжелый мраморный стол.

– Какое дивное зрелище! – рассмеялся Эдриан, проходя мимо.

Раздался глухой стук, ойканье, и Клара выползла из-под стола. Волосы у нее растрепались, а на лице играла задорная улыбка. Увидав Эдриана, девушка побледнела и снова нырнула под стол.

– Уж не знаю, что она надеется там отыскать, – сказал Эдриан самому себе. – Хотя ей не впервой вставать на колени, чтобы добиться своего.

Луиза слегка запнулась, услышав эти слова, а Эдриан кашлянул, поторапливая. Они начали подниматься по лестнице. На втором этаже Луиза увидела, что в гостевой спальне горит свет, а у порога стоят тапочки. Это был заранее оговоренный сигнал, что все чисто. Наверное, даже хорошо, что вместе с Эдрианом ей попалась Памела – та наверняка задержит Айрис. Луиза молча встала у двери и указала на нее Эдриану. Тот, даже не посмотрев на горничную, вошел внутрь.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, Луиза скользнула за шторы. Отсюда она услышит шаги Айрис и успеет предупредить Далси. Тапочки снаружи – не просто знак: если тетушка их увидит, то поднимет шум, требуя немедленно убрать, и у Далси будет время притвориться горничной, которая застилает кровать. Эдриан же, если еще не уйдет, пусть сам объясняет свое присутствие в чужой спальне. Впрочем, хотелось бы надеяться, что не потребуется…

За шторами обнаружилась небольшая оконная ниша, и Луиза взгромоздилась на подоконник, чтобы не выдать себя торчащими ботинками. Сердце колотилось в груди, кровь в ушах шумела громче морских волн на пляже в Сент-Леонардс. Вспомнилось вдруг, как Луиза сидела на берегу и, обжигая пальцы, ела с Гаем Салливаном соленую жареную картошку. Как же все-таки она по нему соскучилась! Удивительно добрый человек. О Луизе такого не скажешь – особенно после сегодняшней ее авантюры.

Она вдруг встрепенулась. Из гостевой спальни донеслись голоса, почти крики. Эдриан пронзительно что-то говорил, а Далси чуть тише ему вторила. Луиза пыталась разобрать, о чем речь, но сквозь толстые занавески и дверь слышала лишь отдельные слова: «не имеешь права», «что за наглость», «врунья».

За криками она не сразу расслышала чужие шаги: кто-то встал напротив Лютиковой спальни. Луиза отдернула краешек шторы и увидела Памелу: та, склонив голову в парике мадам Помпадур, внимательно прислушивалась. Лица ее не было видно, однако по окаменевшим плечам стало ясно, что Памеле не по себе. Она вдруг задрожала, словно Мария-Антуанетта накануне казни.

И что теперь делать? Памела не должна увидеть, как из комнаты выходит Далси. Та хотела сохранить их отношения с Эдрианом в тайне. «Когда люди вмешиваются, только создают новые проблемы», – говорила она.

Однако прежде чем Луиза успела что-нибудь придумать, за дверью раздался хлопок. Внезапный, громкий, словно внутри что-то сломалось. Палка? Кости? Памела пушечным ядром ринулась по коридору и в один миг слетела по ступенькам вниз. Луиза в панике тоже побежала к черной лестнице, но перед этим услышала, как дверь за ее спиной стукнула, и раздались тяжелые мужские шаги, которые могли принадлежать только Эдриану.

Глава 8

Вся красная, Луиза едва успела забежать на кухню, как туда влетела Памела, истошно выкрикивая ее имя.

– Луиза!

Юбки смялись вокруг талии – она задрала их, чтобы не путались в ногах. Парик съехал набок, лицо перекосило от страха.

– Луиза, по-моему, случилось что-то ужасное!

Луиза выдохнула, радуясь, что за своими страхами Памела не заметила, что горничная и сама едва дышит.

– Что стряслось? Неужели все и впрямь так плохо? Не переживайте, – заговорила Луиза спокойным тоном, каким взрослые обычно успокаивают испуганных детей.

Этому она научилась от нянюшки Бло, которая одним движением руки могла решить все беды своих воспитанников: неважно, оторвалась ли у любимого плюшевого мишки голова или на проселочной дороге бродит злобная рычащая дворняжка. Жаль, нянюшки сейчас здесь нет, она давно спит.

Памела опустила юбки и обеими руками схватилась за Луизу.

– Ничего не понимаю. Я ходила к Мав, а она сказала, что вовсе не звала меня…

Луизе оставалось только блефовать:

– Может, я не так расслышала?

– А, неважно, – отмахнулась Памела. – Раз уж я все равно пришла, тетушка попросила меня принести из ее спальни одну книгу, которую она хотела показать Мав. Но в комнате я услышала чьи-то голоса! Дверь была закрыта, и я не решилась заглянуть внутрь, но клянусь, там был мистер Кертис, и он с кем-то ругался! Ты же знаешь, у него такой странный голос… – Она умоляюще уставилась на Луизу, и та кивнула. – И вот он говорит: «Никто тебе не поверит, всем плевать!» – а потом раздается жуткий звук…

Памела беспомощно затихла.

– Какой звук? – спросила Луиза, хотя тот хлопок до сих пор эхом звучал у нее в голове.

– То ли удар, то ли треск… Словно что-то грохнуло, а потом упало. Я только что видела мистера Кертиса внизу, он цел и невредим. Так что это не он упал. Вдруг он ударил кого-то?! Или вообще избил до полусмерти? Надо сходить посмотреть, кто там наверху…

– Нет! – поспешно выпалила Луиза, и Памела удивленно заморгала.

– Почему нет?

– Потому что мы не знаем, что там было. Вдруг вы что-то не так расслышали.

Памела, успев взять себя в руки, возмутилась:

– Все я правильно расслышала!

– А если мистер Кертис никого не бил? Просто само что-нибудь упало? Или человек, с которым он спорил, нарочно так устроил? Вдруг это кто-то из друзей Нэнси? – уже мягче принялась уговаривать ее Луиза. – Давайте немного подождем. Что, если это тоже часть игры?

Памела успокоилась:

– Да, наверное… Спасибо тебе, Луиза!

Она смущенно отвела глаза. Кажется, Памеле хотелось поскорее вернуться к игре, но она боялась, что после случившегося это будет неуместно.

Луиза решила дилемму за нее:

– Идите к остальным, веселитесь. А я схожу наверх и посмотрю, все ли в порядке. Хотя уверена, что волноваться не о чем.

Памела, кивнув, выскочила из кухни.

Фух, чуть не попались… Надо быстрее найти Далси!

Глава 9

Луиза помчалась вверх по лестнице, но на середине пролета едва не сбила Далси с ног. Один глаз у нее заплыл и побагровел, другой был залит слезами.

– Он тебя ударил, – сказала Луиза, не спрашивая.

– Все нормально…

– Погоди! – велела Луиза. На лестнице, где они стояли, было очень темно, только немного света сочилось сверху и снизу. – Что случилось?

– А ты как сама думаешь? – холодно спросила Далси.

– Он расскажет кому-нибудь про тебя? Или про меня?

Луиза чувствовала, как стремительно теряет работу.

– Нет, ему самому есть что скрывать, – отмахнулась Далси. – Пусти, дай пройти. Я знаю, ты хочешь, как лучше, но только все испортишь.

– Он, может, и промолчит, а вот мисс Памела молчать не станет.

Далси испуганно замерла на полушаге.

– Что? Она-то тут при чем?

– Памела проходила мимо комнаты. Я ее за шторами не заметила. И не услышала шагов из-за ваших с мистером Кертисом криков. Зато она все слышала. И может, даже поняла, о чем вы спорили. Памела не знает, что там была ты, однако может догадаться, если увидит синяк. Что, если она кому-нибудь расскажет?

Далси посмотрела вниз, в темноту.

– Тогда я спрячусь, пока не придет время забирать мисс Шарлотту. Мне надо идти. А то чуть что, нас всегда подозревают первыми.

– Далси… – начала было Луиза, вдруг испугавшись.

Девушка, протиснувшись мимо нее, сбежала по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки зараз, после чего скрылась за дверью черного входа. Ноги у Луизы тряслись не хуже фирменного трайфла[17] миссис Стоби. Она медленно пошла вниз, на кухню.

Что Далси имела в виду, сказав, что их всегда подозревают первыми? Подозревают в чем?

Мысли бестолково толкались в голове. Луиза бессильно стояла посреди кухни. Она не верила, что Эдриан Кертис спустит им эту выходку с рук – слишком мерзкий тип. Луизе он сразу не понравился: то ли своей заносчивостью, то ли из-за крошечных смоляных точек в бледно-голубых глазах, окружавших зрачок. Нэнси находила Кертиса очаровательным и забавным, но она больше глядела на его связи в обществе, оксфордское образование и чувство юмора.

И как теперь быть? Ведь Эдриан Кертис вернулся к приятелям и наверняка рассказал им про Далси и про то, что Луиза отвела его наверх под надуманным предлогом… Зачем она вообще согласилась? Изначально план выглядел простым, все должно было пройти как по маслу. Ее даже совесть не грызла бы потом, разве что чуть-чуть… Теперь Луизу жгло сотнями раскаленных иголок.

Пальто Далси, висевшее на спинке стула, пропало, как и она сама. Часы, висевшие над печью и помогавшие миссис Стоби верно рассчитать время для выпечки пирожных, показывали половину второго. Снаружи порой доносились голоса и шаги гостей, бегающих по всему дому в поисках ключей. Сюда, на кухню, точно никто не заявится – господа уважительно не заходят в помещения для слуг, – но Луизе надо знать, чего ждать от Эдриана. Придется выйти на хозяйскую половину, якобы затем, чтобы навести порядок после вечеринки, хотя миссис Виндзор этого не одобрит: после наступления определенного часа хозяева и гости предпочитают уединяться в своем узком кругу без назойливой прислуги.

Когда Луиза вышла в холл, там было пусто и тихо. Кое-где валялся мусор, оставшийся после вечеринки: пара забытых бокалов, какие-то детали костюмов, небрежно брошенные на стулья у двери… Где же все? Луиза едва ли не на цыпочках прокралась по паркету, чтобы доски не скрипели под ногами. Только хотела заглянуть в гостиную, как дверь распахнулась, и оттуда вышла Нэнси. Старшая сестра Митфорд явно наслаждалась праздником. В руке она держала спичечный коробок в серебряном футляре, который обычно лежал в кабинете лорда Редесдейла.

– Я решила взглянуть, не надо ли убрать мусор… – заговорила Луиза, но тут же затихла.

Она знала: Нэнси поймет, что это не более чем оправдание. Однако та была в благодушном настроении.

– А, хорошо, не буду мешать. Только отнесу свой ключ. По-моему, я больше всех нашла, здорово! Кстати, ты нигде не видела Женщину?

Луиза, застигнутая врасплох, не сразу нашлась с ответом.

– Нет, кажется, нет… А что?

– Просто Себастьян хотел после полуночи вручить ей свой подарок. А мне интересно, как у них все прошло. – Нэнси лукаво приподняла бровь. – Бедняжка, наверняка он ее только дразнит. На самом деле она ему вовсе не интересна.

Луиза решила не отвечать, вместо этого извинившись. Лучше подождать на кухне, пока Далси не придет забирать мисс Шарлотту.

Раздался крик.

Или что это было?

Еще один.

Крики донеслись не из дома, а снаружи. Луиза сидела на кухне, как сторожевая собака, в полудреме ожидая, когда придет Далси. Она торопливо захлопнула книгу, которую сонно листала, и выскочила в холл. Из столовой выглянула Клара; ее шелковый костюм феи потускнел и смялся, волосы спутались. Помада размазалась, оставив вокруг рта багряные разводы; на шее темнели красные пятна.

– Что это? – спросила она у Луизы. – Часть игры?

У Луизы от лица отхлынула кровь.

– Не думаю…

Они вышли на крыльцо. По пути к ним присоединился Тэд, смущенно приглаживающий волосы. Чуть позже подоспел Себастьян, дрожа на ветру в своем пиратском костюме; большая часть пуговиц на его рубашке была расстегнута. Раздался новый крик, уже не испуганный, а горестный; он летел со стороны церковной ограды. Все побежали туда, вслед за ними – Шарлотта, визгливо спрашивающая, в чем дело, и Нэнси, которая выскочила из дома сразу вслед за ней.

А где Памела и Оливер? Вскоре подбежали и они, по отдельности. Памела была бледнее простыни. Оливер моргал и тер глаза, будто только что проснулся.

Собравшись все вместе, они миновали арку кладбища, которое лежало по другую сторону дороги, ведущей к парадному входу. Земля взмокла от ночной росы, луна светила еле-еле, прячась за облаками. Надгробные камни на могилах мужчин, женщин и детей, умерших во времена царствования разных правителей: от Елизаветы Первой до Георга Пятого, – возвышались черными тенями. Кладбище тонуло во мраке.

А потом тучи вдруг разошлись, выхватив из мрака жуткую сцену.

На мокрой земле возле часовни, беспорядочно раскинув руки и ноги, распахнутыми глазами глядя в никуда, лежало изломанное тело Эдриана Кертиса. А прямо над ним, с багровым синяком под глазом, зажимая ладонями рот, застыла Далси Лонг.

Глава 10

Гай и Мэри, как успело у них войти в привычку за последние несколько недель, встретились возле станции «Оксфорд-Серкус». Первый раз они друг друга не узнали, потому что оба были без униформы, зато в длинных тяжелых пальто, вдобавок наглухо застегнутых: отчасти из-за холода, отчасти из желания замаскироваться. До сих пор их блуждания по улицам результата не принесли, отчего оба порой испытывали немалое разочарование и тоску, но нынче утром Гай вскочил с кровати с предвкушением чего-то радостного, словно шестилетний малыш в день рождения. Сегодня им поручили патрулировать мелкие магазины по Грейт-Мальборо-стрит, которая шла параллельно Оксфорд-стрит – по ее тесным проулкам могли удирать воровки, которые не успели сесть в поджидавшие их автомобили.

– Автомобили? – переспросила Мэри. – У воровок есть автомобили?

Гай кивнул. Вчера вечером, уходя из участка, он расспросил других сержантов и раздобыл немало полезных сведений. Теперь им наверняка улыбнется удача!

– Причем автомобили отменные, – добавил он. – Элис Даймонд, например, водит черный «Крайслер».

Мэри восторженно присвистнула.

– А говорят, грабежи – дело невыгодное…

– Ага, – со смехом подтвердил Гай. – Пойдем, нам бы поторопиться.

– Что будем делать?

Они медленно шагали по Литл-Аргайл-стрит, щуря глаза от яркого солнца.

– Я тут подумал… – заговорил Гай. – Сержант Бингам обмолвился, что хотя воровки любят принарядиться, сами они никогда не носят краденые вещи. Видимо, слишком рискованно. Значит, товар они передают кому-то другому. Сбытчику.

– Сбытчику? – переспросила Мэри.

– Так называют тех, кто торгует краденым.

– И кому продают эти вещи?

Гай пожал плечами.

– Наверное, пускают на черный рынок. Всегда найдутся люди, которые ищут хороший товар подешевле… В общем, вот что я придумал. – Он замолчал, пока они обгоняли старика, медленно плетущегося перед ними по тротуару. – Сохо со всеми его мелкими магазинчики находится не так уж далеко от Оксфорд-стрит, а этим типам наверняка хочется сбыть ворованные платья, шубы и все прочее побыстрее. В общем, нам надо смотреть, не только что выносят из магазина, но и что за вещи приносят туда на продажу.

Мэри взглянула на Гая – если не почудилось – с явным восхищением. Хотя почему бы и нет? Ему казалось, что сегодня возможно все!

Однако вслух она сказала:

– Что-то я не уверена… Не могут же они выбежать из универмага «Дебенхэм и Фрибоди» и продать вещи где-нибудь в палатке за углом? Если и торгуют, то тайком…

От острой шпильки воздушный пузырь радости лопнул.

– Может, и тайком, – огрызнулся Гай.

– Ладно, – дипломатично согласилась Мэри. – В общем, не вижу причин, по которым мы не должны искать сбытчиков. Это же мужчины, верно?

Не желая показывать своего невежества (все-таки сержант Бингам рассказал удручающе мало), Гай на всякий случай кивнул.

– Причем те еще отбросы. Говорят, банда Элис Даймонд, «Сорок воровок», тесно связана с бандой «Слоны». Все они обитают где-то рядом.

– Да, я о них слышала. Вооружены до зубов и ездят на быстрых автомобилях. В прошлом году устроили погоню на Пикадилли и по всему Лондону, – восторженно выпалила Мэри. – Мчали не меньше пятидесяти миль в час! Я и не знала, что автомобили способны так разгоняться.

Гай посмотрел вдаль, словно припоминая ту погоню.

– Да, способны… Ну что, давай проверим магазины? – Он с улыбкой повернулся к Мэри и шепнул, взяв ее за руку: – Удачи нам!

Четыре часа и десяток магазинов спустя они едва передвигали ноги от усталости и разочарования. Стало ясно, что новая тактика результатов не приносит. Прятаться от других полицейских в штатском оказалось куда сложнее, чем искать воровок с их сбытчиками товара.

– Глупо как-то получается, – вздохнул Гай, пока они неловко топтались на месте, чтобы разминуться с парой переодетых коллег, идущих в противоположном направлении.

– Может, поискать кого-нибудь, кто расскажет нам еще что полезное? – предложила Мэри.

– О чем?

– Не знаю, о «Сорока воровках», о тех, кто торгует их товаром… кто даст хоть какую-то зацепку. А то пока у нас ничего нет.

Гай рад был слышать, что Мэри не сдается. Многие констебли видели в патрулировании отличную возможность улизнуть от лишней работы: знай гуляй себе по улицам да попивай горячий чай. А вот Мэри понимала, что это отличная возможность себя показать.

– Есть одно местечко, где можно попытать удачу и задать пару вопросов… – нерешительно заговорил он. – Это опасно, и я не уверен, что с нами захотят говорить. Хотя у меня есть одно секретное оружие.

– Сокс? – переспросила Мэри. Она присела, чтобы погладить черно-белого пса, тыкающегося носом ей в руки.

– Взял уже с именем, – пожал плечами Гай. – История долгая. Собаку я получил от…

Он не знал, есть ли смысл рассказывать историю появления у него дурашливого пса: тот раньше принадлежал дядюшке Луизы, но прежнему хозяину был не по нраву чересчур игривый нрав животного.

– Скажем так, мы с ним нашли друг друга.

– Вижу, – рассмеялась Мэри.

Сокс прыгал вокруг Гая, пачкая тому колени и подставляя голову для чесания.

– Раньше Сокс жил у одного бандита; допускаю, что кое-кто из его бывшей братии мог бы с нами пообщаться, если увидит пса. Вдруг они знают про сбытчиков или о том, где их искать.

– Стоит попробовать.

– Ты точно хочешь пойти со мной? Уже поздно, ты можешь вернуться домой.

– И глядеть на пустые стены, прихлебывая суп? Нет уж, спасибо! – ужаснулась Мэри. – Лучше займусь чем-нибудь полезным.

Гай жил в Хаммерсмите, с родителями. Они взяли пса и на автобусе добрались до Челси и паба на самой окраине Пибоди-эстейт – родного квартала Луизы Кэннон.

– Итак, мы всего лишь проходили мимо и решили по дороге выпить пива, помнишь? – повторил Гай у самой двери «Скрещенных ключей».

– Да, не волнуйся. Я и прежде бывала в пабах.

Гай толкнул дверь, и Сокс вбежал первым, жадно принюхиваясь к густым запахам внутри. К счастью, был вечер пятницы, и в пабе собралось немало народу, решившего облегчить полученные сегодня конверты с жалованьем. Или потратить краденые деньги, подумал про себя Гай. Воздух казался густым от дыма и едкого запаха немытых тел. Барная стойка была заставлена полупустыми стаканами, а вокруг, как пальцы в тесном ботинке, сгрудились мужчины. Впрочем, туда можно было втиснуться, а еще практически у каждого стола стояли пустые табуреты, но Гай заметил в самом углу свободный столик и кивком указал на него Мэри. Других женщин, не считая подавальщицы, здесь не было.

– Имбирного пива? – спросил он, и Мэри кивнула.

Гай вежливо протолкался к барной стойке; мужчины вокруг недовольно рыкнули, – мало того что чужак, так еще в очках и с чистыми волосами. Он храбро встретил взгляды и заказал выпивку. Сокс куда-то запропастился.

Вернувшись за столик, Гай сел и протянул Мэри стакан.

– Где Сокс?

– Там. – Она махнула рукой. – Похоже, встретил приятеля.

Гай оглянулся и увидел старика; тот гладил пса, мечтательно глядевшего на его карманы. Помедлив, старик вытащил какое-то лакомство и со смехом протянул собаке. Потом заметил взгляд Гая и указал на Сокса.

– Ваш?

Гай кивнул, а старик, к удивлению, встал и подошел к ним. Лет восьмидесяти, с белоснежной поредевшей шевелюрой и в заношенной, но вполне чистой рубашке, взглядом он напомнил Гаю гориллу: глаза у него были такими же глубокими и яркими. Старик нашел себе табурет, поставил к ним за стол и, отсалютовав стаканом, сел.

– Я так понимаю, вы из приятелей Стивена, – сказал он.

Мэри едва удержалась от удивленного восклицания, когда Гай кивнул:

– Да, было дело…

– Мне всегда нравилась его псина. Я Джим, кстати.

– Берти, – быстро представился Гай. – А это Мэй.

– Рад знакомству, Мэй. – Джим приподнял воображаемую шляпу. – Так что со Стивом-то? Пропал вдруг, ничего о нем не слыхать…

– Ушел в армию, – ответил Гай, надолго припав к бокалу, чтобы унять расшалившиеся нервы. – Может, за границу куда отправили.

– Сбежал небось от кредиторов, – усмехнулся Джим.

Гай вздохнул и огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Джим подался вперед.

– По крайней мере, это официальная версия.

– А есть неофициальная?

– Перебрался на юг. Ушел к «Слонам».

Джим присвистнул сквозь зубы.

– Вот так да. Крепко он влип, раз с ними спутался.

Гай толкнул Мэри локтем.

– Мэй вот подумывает, не податься ли и ей к «Сорока воровкам».

– К девчонкам этим? Толковые девки, да. Только не думаю, что чужачку примут. Среди них, кажись, надо родиться.

– Я там и родилась, – сказала Мэри, изрядно удивив Гая неожиданно сочным южным говором.

– А, к родне решила вернуться?

– Ага, – подтвердила она.

– Я слышал, в Лондоне они больше не работают, – протянул Джим. – Жарковато стало, когда полиция села на хвост.

– А где же тогда их искать? – поспешно спросил Гай.

Джим внимательно на него глянул.

– Да везде, где есть магазины. Манчестер, Бирмингем. Впрочем, знаете что…

Джим обернулся и помахал другому старику. Тот, сильно припадая на ногу и при каждом шаге расплескивая пиво, подошел ближе.

– Чего надо? – недоброжелательно спросил он.

– Может, сядете на мое место? – предложил Гай, вскакивая с табурета.

– А, сиди! – фыркнул старик. – Постою маленько, насиделся за день. Так чего звали?

– Хотите найти «Сорок воровок»? – уточнил Джим у Гая и Мэри. – Тогда спросите у Пита – он в этом городе знает всех и каждого.

Пит глухо рассмеялся.

– Да не знаю я об этих «Сорока» ничего, кроме того, что там одни девки. Говорят, банде уже лет двести. Не помню даже, кто у них сейчас главарь. Вот прежде другое дело; тогда, еще до войны, с ними путалась одна моя сестренка… – Он приподнял бровь. – А вам зачем?

– Надо!

Мэри вызывающе вскинула подбородок.

Пит глотнул немного пива.

– Что ж, где их нынче искать, не знаю. Слыхал только, что в Лондоне они больше не промышляют.

– Это ясно, – подтвердил Джим.

– Ходили слухи, они идут в служанки при богатых домах, – продолжил Пит. – Чтобы добраться до хозяйского барахла.

– А как они его сбывают? – спросил Гай.

– Сдается мне, стакан мой совсем опустел… – Джим поболтал остатками пива. Там была еще добрая треть.

Гай повернулся к Мэри.

– Окажи милость.

Он вручил ей пару монет, стараясь не слушать угрызений совести: девушке наверняка придется выслушать немало сомнительных комплиментов от надравшихся работяг, но сам он отойти не мог, чтобы не упустить удачу. Мэри послушно зашагала к барной стойке.

Джим, хитро прищурившись, перегнулся через стол.

– Твоя подружка?

– Вроде того, – сказал Гай.

– Тогда берегись, если она и впрямь подастся к «Сорока». Они не любят, когда их девочки глядят на сторону, если понимаешь, о чем я.

У Гая перехватило горло, на миг стало нечем дышать.

– И что тогда?

– Они работают со «Слонами», – перебил Пит. – Продают награбленное барахло, а если надо, то и…

Он выразительно чиркнул пальцем по горлу.

К счастью, именно в этот момент Мэри поставила на стол два полных стакана.

– А где они сбывают вещи?

Однако удача уже отвернулась.

– Что-то много ты вопросов задаешь… – Джим неожиданно скис, будто сливки, весь день простоявшие на солнце.

Видимо, то ли он, то ли Пит вдруг подал какой-то незаметный сигнал, потому что трое или четверо мужчин возле бара повернулись в их сторону. Гай быстро встал, Сокс тоже выскочил из-под стола, где мирно дремал все это время.

– Что ж, спасибо. Нам, наверное, пора домой. Мэри, пойдем.

– Ты ж вроде говорил, ее звать Мэй.

Джим со стуком поставил свой стакан на стол.

– Оговорился, – сказал Гай и стал вылезать из-за стола, потащив Мэри за собой.

У бара многие повернулись к стойке спиной, предвкушая интересное зрелище. Гай почти добрался до дверей, уже взялся за дверную ручку, как Мэри вдруг резко дернула его за руку. Мужчины медленно стягивались вокруг, беря их в кольцо, но Мэри и не думала отступать, удерживая возле себя Сокса.

– Не стала б я на вашем месте этого делать, – сказала она неожиданно рычащим голосом. – Вспомните, откуда я родом.

Мужчины озадаченно застыли, и Джим взмахом руки велел им угомониться. Взглянув на Мэри, он хмыкнул.

– В сторону, ребята. Ни к чему затевать драку.

Гай с облегчением выдохнул, распахивая дверь, и они втроем – он, Мэри и Сокс – вышли в непросветную ночь. В конце концов, они теперь знали, куда им податься.

Глава 11

Тишину нарушил Себастьян – шагнул вперед и бережно взял Далси за плечи.

– Иди лучше в дом, – произнес он немного невнятно: сказалась и выпивка, и потрясение от увиденного.

Луиза пыталась перехватить взгляд Далси, но та по-прежнему смотрела вниз, прижимая ко рту руки. С трудом перебирая ногами, девушка покорно поплелась за Себастьяном. Что здесь произошло? Они с Эдрианом снова подрались? Луиза не видела Далси с тех самых пор, как та убежала из кухни. Мало ли что могло случиться за это время? И, видимо, случилось…

Господи, еще и Памела теперь в этом деле замешана… Что, если она расскажет о той ссоре в спальне, которую невольно подслушала? Расскажет полиции, что это Луиза отправила ее к матери под надуманным предлогом, хотя та ее вовсе не звала? Тогда Луиза тоже станет подозреваемой.

А ведь она и впрямь виновата. Именно она привела Далси в дом и показала ей пустующую спальню для встречи с мужчиной, теперь, час спустя, лежащим мертвым. У Луизы перехватило горло. Поскорее бы все разошлись, иначе она и сама закричит от страха и отчаяния. Ужасно не хватало рядом Гая – такого спокойного, надежного, с которым всегда тихо и уютно…

Прочих свидетелей ужасающее зрелище тоже не оставило равнодушным. Шарлотта почти осела на землю, если бы не Тэд, который вовремя подхватил ее и потащил обратно в дом. Другой рукой он волочил за собой Нэнси, не давая оглядываться через плечо. Луиза попросила Клару увести мисс Памелу – та уже тихонько всхлипывала. Когда все ушли, Луиза подошла ближе к телу. Эдриан, несомненно, был мертв. На лице проступала белая восковая маска смерти. Окоченение еще не наступило; Луиза хотела сперва проверить, чтобы потом полиции было проще уточнить время смерти, но решила не трогать покойника, а то сочтут, что она нарочно нарушила обстановку места преступления.

Если это преступление… Вдруг Эдриан просто упал? Сбросился с церковной крыши? Устроил отвратительный розыгрыш в самый разгар охоты за сокровищами? Луиза неожиданно разозлилась: каким надо быть эгоистичным гадом, чтобы на личном примере доказывать жестокость и скоротечность жизни?! Впрочем, она быстро взяла себя в руки. На земле возле безжизненного тела было пусто, только неподалеку валялась черная шляпа от костюма священника. Луиза, не трогая ее, вернулась в дом.

К тому времени леди Редесдейл с невесткой, кутаясь в халаты, сошли вниз, как и некоторые другие гости: друзья четы Редесдейл, рано легшие спать. Были не все; видимо, кое-кто даже в этой суматохе умудрился уснуть. Луиза вошла не через парадный вход, а – то ли по привычке, то ли не желая нарушать заведенный порядок, когда все остальное в доме перевернулось с ног на голову, – через черный и, чтобы попасть в холл, толкнула обитую зеленым сукном дверь, отделяющую хозяйскую половину от помещений для прислуги. Все стояли как в очереди на почтамте: тихонько переминаясь с ноги на ногу и не разговаривая друг с другом. Тишину нарушали лишь рыдания Шарлотты, перемежаемые неровными всхлипами и икотой. Свечи потушили, зато лампы зажгли все до единой, отчего в холле было непривычно светло, словно вдруг наступил день.

Вышел лорд Редесдейл, также в халате.

– Полицию я вызвал, они уже едут. Нет смысла толпиться на холоде, пойдемте в гостиную.

Себастьян, все еще державший Далси за плечи – она двигалась медленно и неуверенно, словно напуганный ребенок, – повел ее в комнату. Оттуда выглянула Фиби посмотреть, что происходит, но тут же, хромая, вернулась на желтый диван. Памела льнула к матери, а у той, как всегда, на лице не отражалось ни толики испытываемых эмоций. В гостиной Луиза поворошила огонь в камине, добавила пару поленьев, потом взяла с подоконника пледы и раздала их гостям. Двигалась она бездумно, механически.

Нэнси сняла свою мантилью, Памела – парик; волосы у них были примятыми, а лица – мертвенно-бледными.

– Миледи, я позову миссис Виндзор и налью всем горячего молока, – сказала Луиза и торопливо выскочила за дверь.

Жаль, в такой суматохе не удастся поговорить с Далси. На убийство подруга точно не способна, но, может быть, она все равно замешана в деле? Например, обманом заманила Эдриана на колокольню, зная, что там он найдет свою смерть?

Если так, зачем ей тогда было устраивать встречу в спальне?

Миссис Виндзор в своей комнате крепко спала, разлегшись в чересчур тесном для нее кресле и выронив на пол книгу; рот у экономки был приоткрыт, а верхняя губа тихонько шевелилась при храпе. Луиза потрясла ее за плечо и как могла рассказала о случившемся.

– Мистер Кертис? Мертв?! – воскликнула женщина.

Луиза кивнула.

– Все в гостиной, ждут полицию. Я хочу подогреть им молока. Завтрак уже готов, но, думаю, гостям сейчас не до еды…

Она затихла.

– Да, да!.. – Экономка встала, одной рукой убирая со лба седые волосы, а другой нащупывая свой чепчик.

У нее был такой вид, будто она припоминает, где именно в справочнике по этикету говорится о том, как прислуживать лорду и леди, только что получившим известие о внезапной кончине одного из гостей. Увы, на ум ничего не приходило.

Когда Луиза и миссис Виндзор вернулись в гостиную, принеся дымящиеся кружки с молоком, а еще печенье и кексы из кладовой, там уже был полицейский. Второй, судя по разговорам, отправился на кладбище осмотреть тело.

Клара сидела на подоконнике, поджав колени к подбородку и кутаясь в плед. Она с радостью приняла у Луизы кружку. Та, зная, что американцы по натуре люди более раскрепощенные, осмелилась шепотом спросить:

– Что тут происходит?

Клара обернулась к толпе у камина. Леди Редесдейл обнимала Памелу за плечи; бедняжка уже не всхлипывала, только испуганно дрожала. Себастьян, сунув руки в карманы, глядел на огонь, а Шарлотта держалась поближе к Нэнси, но той в обществе рыдающей девушки явно было не по себе. Тэд, избавившись от вампирского плаща, о чем-то беседовал с непривычно серьезным лордом Редесдейлом. В комнате, невзирая на жарко растопленный камин, ощущалась заметная прохлада. У Луизы так и вовсе по коже пробежал холодок: она поняла, что Далси здесь нет.

– Горничную увели на допрос, – произнесла Клара. – Похоже, это ее рук дело. Можешь себе представить? – Она замолчала, чтобы глотнуть молока. – Подумать только, компаньонка Шарлотты и горничная ее матери! Выходит, они под своей крышей приютили убийцу?!

Клара вздрогнула и зажмурилась, словно не веря сцене, которая разыгралась у нее перед глазами. Хотя что такого она видела? Убийцу не видел никто из них!

Луиза от возмущения чуть не выронила поднос.

– Далси не виновата!

Это вырвалось само собой.

Клара удивленно посмотрела на нее, даже у камина кое-кто обернулся на крик.

– Простите, – выдохнула Луиза, поставила поднос на столик в углу и бездумно выбежала из комнаты. Однако не успела она сделать и десятка шагов, как ей на плечо сзади легла тяжелая рука.

– Пойдемте-ка со мной, мисс, – сказал полицейский. – С вами хочет поговорить инспектор.

Луиза обернулась, дернув плечом, чтобы констебль убрал руку. От старых привычек сложно избавиться. Полицейский был молод и волосы стриг так коротко, что возле ушей виднелась розовая кожа. Он будто побаивался Луизу и одновременно ощущал над нею власть, зная, что девушке никуда не деться.

А в ней вдруг проснулось былое нахальство, до сей поры прятавшееся в душе.

– Не трогайте меня! – рявкнула Луиза. – Я всего лишь иду на кухню.

– Лучше идите за мной, – велел полицейский и развернулся на каблуках.

Он ждал беспрекословного подчинения, и это ужасно злило Луизу.

– Вы не в ту сторону, – сказала она. – Полагаю, нам в кабинет лорда Редесдейла?

Где же мог разместиться инспектор, ведущий дознание?.. Луиза протиснулась мимо констебля и, не слушая протестов, зашагала по коридору; наконец полицейский угрюмо замолчал и пошел вслед за ней, пока они не добрались до тяжелой двери кабинета. Там Луиза остановилась и отошла в сторону. Делать следующий шаг по собственной инициативе ей совершенно не хотелось.

В голове звучали слова Далси, произнесенные той совсем недавно: «Чуть что, нас всегда подозревают первыми».

Глава 12

В комнате обнаружился мужчина – видимо, местный детектив. Он сидел за столом лорда Редесдейла, заваленным счетами, газетными вырезками и принадлежностями для рыбалки. Долгими зимними месяцами лорд Редесдейл развлекался тем, что распутывал леску или повязывал перья на крючки. Небольшая настольная лампа с зеленым стеклянным плафоном отбрасывала низкий полукруг света так, что глаза и лоб инспектора тонули в тени. Луиза видела лишь пурпурный нос, луковицей нависающий над подстриженными усиками, и мясистые губы. Инспектор сидел, скрестив руки и откинувшись на спинку стула – деревянного и жутко неудобного. Лорд Редесдейл считал, что за работой комфорт ни к чему.

Перед столом стоял хлипкий стул, на котором обычно не лежало ничего тяжелее пары выпусков журнала «Кантри лайф»; ныне он скрипел под весом Далси Лонг. Луиза видела, как скованно девушка держит плечи, до предела выпрямив спину. Когда полицейский ввел в кабинет Луизу, Далси даже не повернула головы, будто кролик перед удавом, не в силах оторвать глаз от усов напротив.

– Мисс Луиза Кэннон, сэр, – сказал констебль. – Здешняя служанка, которая была с гостями, обнаружившими тело.

– Благодарю, Питерс, – шевельнулись губы в свете лампы. – Вернитесь в гостиную. Проследите, чтобы никто не уехал.

– Да, сэр, – сказал Питерс и вышел.

Луиза встала позади Далси. Она почти ощущала, как та стынет от ужаса, хотела положить руку ей на плечо в жесте поддержки. Однако сейчас надо было думать прежде всего о себе. Должен хоть кто-то из них отсюда выбраться.

Инспектор подался вперед, и Луиза увидала его красные глаза. Детектива вызвали поздно ночью, наверное, даже разбудили, отчего он, разумеется, был не в восторге.

Прищурившись, инспектор смерил Луизу строгим взглядом.

– Вы знакомы с этой женщиной?

Луиза вспомнила вечер в «Слоне и замке».

– Да, – сказала она.

Он нетерпеливо цыкнул и снова спросил:

– И близко вы знакомы?

– Не очень, сэр. Мы встретились, когда я сопровождала мисс Памелу на ужин в Мейфэре месяц назад, в доме леди Кертис.

Каждое слово, произнесенное уверенным тоном, кирпичиком ложилось в оборонительную стену ее крепости.

– А после этого вы виделись?

– Да, сэр, сегодня. На кухне, возле черного входа. Я ждала ее. Леди Редесдейл сообщила, что за мисс Шарлоттой придет компаньонка, чтобы отвезти нашу гостью в Уотни-хаус. Их должен был сопроводить Хупер.

Инспектор хотел было опереться на спинку стула, но потерпел неудачу и досадливо скрипнул зубами. В отместку он наградил долгим, чересчур пристальным взглядом из тени сперва Далси, потом Луизу.

Далси за все время не шелохнула и пальцем, только стул под ней жалобно постанывал.

– Во сколько пришла мисс Лонг?

– Не могу сказать наверняка, сэр. Было поздно, вечеринка почти закончилась.

– Когда пришла мисс Лонг, вы на кухне были одни?

– Да, сэр. Миссис Стоби, наша кухарка, легла спать. Горничные разошлись по домам, а миссис Виндзор уединилась у себя.

– Вы показывали мисс Лонг спальни на втором этаже?

Луиза не понимала, к чему он клонит: неужели инспектор знает, что Далси и Эдриан встречались? И что Луиза тоже замешана в этом деле? Нет, вряд ли. Далси поклялась, что никому и словом не обмолвится об участии Луизы, иначе обе потеряют работу. Та согласилась помочь лишь при одном условии: Далси во что бы то ни стало будет хранить молчание.

– Нет, сэр. Я почти сразу ушла, чтобы навести порядок в гостиной и забрать пустые бокалы. Думала, она останется в кухне и подождет, пока не настанет пора везти мисс Шарлотту к Уотни.

– Где вы были, когда услышали с улицы крики?

– Я как раз вернулась на кухню и готовила завтрак.

– А мисс Лонг там была?

Луиза замешкалась с ответом лишь на секунду.

– Нет, сэр. Я подумала, она уже ушла за мисс Шарлоттой.

Инспектор наклонился над столом. Размашистым жестом официанта, снимающего серебряную крышку с жаркого, он поднял салфетку и продемонстрировал Луизе целую коллекцию драгоценностей: длинную нить жемчуга, браслет с сапфирами и алмазами, несколько колец, серьги. Луиза едва не вскрикнула от неожиданности. Неужели Далси все это украла?!

Луизу охватило такое чувство, будто ее предали. Хотя… Она ведь знала, что Далси промышляла прежде кражами, так? И все равно ее впустила. Сознательно пригласила воровку в хозяйский дом, показала ей пустую спальню и заверила, что у нее полным-полно времени… Получается, она тоже виновата? Сердце заколотилось, в груди стало тесно.

Надо сосредоточиться, надо выглядеть собранной и уверенной. Что бы ни случилось, в убийстве она не виновата.

– Видите ли, я не понимаю, откуда у мисс Лонг взялись в кармане все эти вещи, если она должна была просто-напросто забрать мисс Шарлотту. Причем не только успела побывать в спальне мисс Айрис Митфорд, но и очутилась там в самый удобный момент, когда комната оказалась пуста. А ведь мисс Лонг в этом доме никогда прежде не бывала.

Инспектор говорил спокойно и размеренно, с уверенностью профессора, готового через минуту ловко решить уравнение, над которым студенты бьются не первый день. Он знал ответ, знал, не испытывая ни малейшей тени сомнений.

Памела наверняка расскажет инспектору о ссоре Кертиса с какой-то женщиной, которой могла быть только Далси. У той подбит глаз – явно кулаком мистера Кертиса, – а в кармане лежат краденые драгоценности. А еще именно ее застали возле тела убитого.

Луиза мигом приняла решение. Оставалось лишь молиться, чтобы в будущем не пришлось о нем жалеть.

– Я не могу объяснить, как так вышло, сэр, – сказала она. – После того как я ушла из кухни, я мисс Лонг больше не видела. Только услышала потом крики с улицы и… Остальное, думаю, вам известно.

– Похоже, что известно, – ответил инспектор, и Далси заметно вздрогнула. – Можете идти, мисс Кэннон, но никуда не уходите, ясно? Никто не должен покидать дом.

Глава 13

Вскоре после завтрака, который, по обыкновению, подали ровно в восемь – ни нашествие диких лошадей, ни кровавое убийство не заставили бы лорда Редесдейла нарушить заведенный распорядок дня, – всех, кто накануне вечером выскочил в церковный двор, по просьбе детектива-инспектора Монро, как он представился, собрали в библиотеке. В число свидетелей, обнаруживших тело Эдриана Кертиса, разумеется, вошла и Луиза. Прочие гости, проспавшие это событие, или успели разъехаться по домам, или пили кофе в малой гостиной.

По-зимнему голубоватый солнечный свет лился в широкий эркер. После вечеринки в доме уже прибрались, лишь на высокой полке осталась пепельница, которую Ада, на рассвете вытиравшая пыль, не заметила. Диван вернули в центр комнаты, стулья для компаньонок убрали. В чужих кофтах поверх костюмов, без париков и прочего реквизита гости нынче выглядели бледными тенями своих вчерашних персонажей. Глаза у Памелы были красными, и не только у нее: никому из гостей не удалось нормально выспаться. Мало того что инспектор всю ночь опрашивал свидетелей, так еще и кроватей на всех не хватило, а в пустующих комнатах было слишком холодно, поэтому многие улеглись прямо в гостиной на креслах или диванах, под колючими шерстяными пледами.

Луиза огляделась: у каминной полки стоял лорд Редесдейл и вытряхивал в блюдце свою трубку. Нэнси и Клара заняли места рядышком на диване, держась чуть поодаль от скорбящей сестры покойного, курившей одну сигарету за другой, позабыв про серебряный мундштук, который вчера не выпускала из рук. Фиби пристроила больную лодыжку на низкий стул, Себастьян восседал в небольшом кресле, скрестив ноги, и тоже курил. Тэд стоял, облокотившись о фортепиано, а Оливер Уотни сидел на табурете, весь пепельно-серый, и трясущимися руками перебирал нотные листы. Правда, вряд ли он собирался исполнить для гостей пьесу.

Леди Редесдейл, ее невестка Айрис и Памела разместились в нише под окном, не глядя друг на друга и не разговаривая. Далси в комнате не было.

– Благодарю, что нашли время прийти, – начал Монро, игнорируя гневное фырканье лорда Редесдейла. – Понимаю, некоторые торопятся в Лондон, но очень важно, чтобы я имел возможность поговорить со всеми разом. Думаю, не надо объяснять зачем. Скоро вы будете свободны, я хотел лишь сообщить, что мы, кажется, поймали преступника.

Он кашлянул, чтобы скрыть довольную ухмылку. У Луизы быстрее заячьих лап заколотилось сердце.

– Я арестовал Далси Лонг за кражу драгоценностей и убийство мистера Эдриана Кертиса.

Луиза качнулась, однако тут же взяла себя в руки: никто не должен заметить, в каком она ужасе. Ее и без того мучила совесть за то, что вчера она допустила кражу. Услыхать теперь, как Далси вдобавок арестовали за убийство, – все равно что получить удар в живот. Боже, она простодушнее Памелы, а еще считала себя искушенной в житейских делах…

Шарлотта снова заплакала, и Клара потянулась взять ее за руку. Та даже сквозь рыдания сразу отдернула ладонь.

– Судя по всему, мистер Кертис и мисс Лонг повздорили вчера, когда он последовал за ней в спальню мисс Айрис Митфорд. Мы можем лишь предполагать, что там произошло, но он, видимо, застал ее в момент кражи. – Инспектор обвел библиотеку взглядом, удостоверившись, что публика внимает каждому его слову. – Мисс Памела слышала их спор; затем раздался грохот, будто мистер Кертис ударил мисс Лонг, в подтверждение чего у той под глазом остался синяк. Мисс Кертис также сообщила, что у мистера Кертиса и мисс Лонг до недавних пор были… скажем так, близкие отношения. По моему мнению, этим мисс Лонг и заманила покойного на колокольню – под предлогом нового свидания.

Инспектор снова кашлянул, на сей раз смущенно, а лорд Редесдейл побагровел от ярости. Леди Редесдейл просто отвернулась.

– Там, пользуясь эффектом неожиданности, она, согласно своему изначальному замыслу, столкнула мистера Кертиса с высокой башни. Умер он, судя по всему, почти мгновенно. Мисс Лонг тем временем выбежала из церкви и, осознав содеянное, стала кричать. Ее крики услышали остальные гости, прибежали на кладбище и застали убийцу над телом жертвы.

Монро снова оглядел присутствующих, достал платок и неторопливо вытер нос, при свете дня столь же толстый и багровый.

В комнате стояла мертвая тишина.

Луиза была в оцепенении. Оказывается, она ошиблась не один раз, когда не подумала заподозрить Далси в намерении обворовать гостей, а дважды… Глупая, она-то верила, что они с Далси похожи, что понимают друг друга без слов… На самом деле Луиза совсем не знала, что та собой представляет. Иными словами, Далси намеренно ее обманула и предала.

Глава 14

Гай посчитал разговор в «Скрещенных ключах» за предупреждение не соваться к сбытчикам, которые, видимо, связаны с бандой «Слонов». Значит, оставалось только одно – искать женщин из числа «Сорока воровок». С этой целью он и Мэри Мун (так и подмывало называть ее полным именем даже в мыслях) разработали новый план. Гай должен был отправиться в какой-нибудь дорогой магазин – например, торгующий ювелирными изделиями или мехами – и занять продавцов вопросами о товаре. Если в тот момент мимо будет проходить воровка, она ни за что не упустит такой удобный шанс и постарается провернуть кражу, пока человек, который должен следить за ассортиментом, ведет беседы с каким-то сомнительным типом (Гай знал, что даже в гражданском платье он похож на полицейского, тем более что мужчина в женском отделе всегда выглядит подозрительно). Мэри тем временем войдет в магазин вскоре после Гая и проследит, все ли покупательницы готовы платить за выбранный товар.

По крайней мере, таков был их план. Однако через два дня, когда они обошли практически все магазинчики на Грейт-Мальборо-стрит, Гай изрядно устал от бесконечных дискуссий о цене и качестве всяких безделушек вроде дамских часов, меховых воротников, собачьих ошейников с золотыми вставками и хрустальных сервизов. Опасность до сих пор возникла лишь одна – когда Гай чуть было не купил Соксу дорогущий ошейник. Им ни разу не попалась на глаза ни одна подозрительная особа. Более того, возникало ощущение, что это на него с Мэри поглядывают с опаской.

К концу третьего дежурства до Гая дошли слухи об очередном аресте. Пока было не известно, из банды ли пойманная воровка или нет, но вечером в пабе на углу Вайн-стрит все равно закатили пирушку. Даже Корниш заглянул пропустить стаканчик виски и одобрительно похлопать по спине отличившегося констебля. Гай после двух бокалов пива тихонько ушел и большую часть пути до дома проделал пешком, подставляя лицо холодному ветру, словно тот мог выдуть из головы дурные мысли.

Следующим утром они с Мэри спускались по Оксфорд-стрит, обходя лужи. Когда впереди показались крупные универмаги, Гай принял решение.

– Сегодня работаем в «Дебенхэм и Фрибоди», констебль Мун, – сказал он, стараясь не сбиться при этом с шага.

– А разве там не другой патруль? – спросила Мэри, дергая себя за левую мочку.

Эту ее повадку Гай считал до ужаса прелестной.

– Может, и другой, но у нас с тобой перед ними преимущество. Мы знаем, что кражи всегда совершаются в крупных магазинах. А двое мужчин в отделе женской одежды выглядят странно, воровки ни за что при них туда не сунутся. Тем более по этим рожам сразу видать, что они из полиции. А вот про нас с тобой такого не скажешь.

– Ты все время так говоришь, только результата пока нет.

Мэри, спохватившись, отпустила многострадальное ухо и на всякий случай скрестила руки на груди. Она не дулась, нет, это было не в ее натуре, просто ей не терпелось совершить свой первый серьезный арест. Гай по себе знал, что она чувствует.

– Подумай. Воровок наверняка привлекает крупная добыча. Да и в больших магазинах легче затеряться среди настоящих покупательниц. Они знают, что нам не хватает людей следить за каждым посетителем. К тому же именно там арестовали предыдущего вора.

– А если мы залезем на чужую территорию?

Мэри снова взялась за ухо.

– Придется рискнуть. Думаю, Корнишу будет плевать, если мы приведем к нему воровку из «Сорока». Что скажешь?

– Хм… Наверное, так и есть.

Они встали на перекрестке. Дожидаясь, пока машины проедут, Мэри достала из серебряного футляра сигарету и предложила Гаю. Тот лишь с улыбкой покачал головой.

– Да, я знаю, что ты не куришь, – сказала Мэри. – Но было бы невежливо тебе не предложить.

Она протянула ему зажигалку, и Гай поднес ее к кончику сигареты. Еще один ритуал. Они рождались сами собой, так быстро, что в животе трепетало. От волнения ли, от страха – трудно сказать.

Еще оба были не в униформе, что тоже стирало границы. Без отутюженных мундиров и начищенных сапог, в гражданской одежде даже на дежурстве так и тянуло перейти к менее формальному общению. Гай сегодня оделся элегантнее обычного: галстук заколол булавкой, а из нагрудного кармана у него выглядывал уголок белого накрахмаленного платка. Приходилось разыгрывать из себя человека, который частенько бывает в дорогих магазинах и способен вести долгие разговоры о шелковых подкладках на норковом манто.

Интересно, Мэри тоже нынче примеряла на себя чужую роль, как тогда, в пабе, с южным акцентом? Хотя нет, вряд ли. Ее темно-серый костюм из плиссированной юбки и узкого жакета был стильным, но не вычурным. Так ведь говорится? Гай слышал, как невестка описывала кого-то этими дурацкими словами, и это вроде бы звучало комплиментом: мол, девушке в таком виде самое место на обложке модного журнала. Мэри именно так и выглядела, особенно когда запрокинула голову, выдувая струйку дыма, и повернулась боком, отчего и без того узкая талия стала совсем тонкой. Обычно коллеги без привычной униформы казались Гаю забавными: вне полицейской среды они выглядели менее серьезными. Однако с Мэри получалось иначе. В мундире она походила на маленькую девочку, которая нарядилась на маскарад, а вот в обычной одежде выглядела взрослой и уверенной, не без куража. Становилось ясно, как вообще она осмелилась вступить в ряды полиции.

– Пойдем в «Дебенхэм и Фрибоди», – настаивал Гай. – Хотя бы попробуем. Вдруг попадем на золотую жилу… или алмазную. – Он усмехнулся. – Никто не узнает.

Мэри растерла сигарету каблуком и поправила шляпку. Одолженная у сестры, та была великовата и постоянно съезжала на лоб, стоило опустить голову, зато красиво сочеталась с темной вуалью, прикрывавшей лицо до кончика носа.

– Хорошо, – сказала Мэри. – Пойдем.

Глава 15

За два часа они обошли в универмаге «Дебенхэм и Фрибоди» каждый уголок. Гай приценился к парочке хрустальных ваз, шелковым галстукам и столовым приборам из чистого серебра. Мэри старательно боролась с искушением под предлогом дела примерить хотя бы одно из роскошных платьев. В животах у обоих заурчало: больше от скуки, нежели от голода, однако теплый суп и рулетики в ближайшем кафе все равно выглядели слишком аппетитно, чтобы перед ними устоять. Пока никто из коллег на глаза не попадался. Интересно, почему: может, те решили попытать счастья в другом месте?

После обеда магазин заполонили секретарши и телефонистки, которые скопились в отделах с парфюмерией и косметикой на первом этаже. Мэри застряла там надолго, сравнивая на руке оттенки вишневой помады, а вот Гаю не терпелось выбраться. Ему было неуютно среди толпы женщин, разглядывавших себя в бесчисленных зеркалах.

– Схожу в галантерейный отдел, – произнес он.

Мэри стерла с запястья темно-фиолетовый мазок.

– Я с тобой.

Среди бесчисленных рулонов ткани на третьем этаже Гаю полегчало: запах хлопка напомнил о родном доме. В дальнем углу зала продавщица раскладывала на длинном столе ярко-зеленое льняное полотно и, мастерски орудуя ножницами, нарезала его на лоскуты. Она выглядела точь-в-точь как женщины, чей расцвет пришелся на довоенную пору: волосы собраны в тугой пучок, на переносице – полукруглые очки, которые в любой момент могут, если надо, опуститься ниже. Гай вдруг понял, как сильно соскучился по матери, хотя видел ее не ранее чем утром.

Продавщица и женщина, покупавшая лен, видимо, обменялись какой-то шуткой, потому что обе захихикали, сворачивая ткань и укладывая ее в темно-коричневый бумажный пакет. И как только женщинам всегда удается найти повод для смеха? Даже если они не знакомы – просто взяли кивнули друг другу, подмигнули и расхохотались. Очередная загадка женского пола – мужчинам никогда не понять всех его секретов.

Мэри стояла возле швейных машинок, перебирала пакеты с иглами, точно искала определенный размер, хотя Гай заметил, как взглядом она то и дело обшаривает зал. Здесь было людно, несколько человек рассматривали катушки с хлопковыми нитками, лоскутные салфетки и цветные ленты.

Гай невольно обратил внимание на одну из посетительниц: та была выше прочих женщин и одета более элегантно. В длинном парчовом пальто и изящной черной шляпке она мало походила на телефонистку. Держалась дама очень уверенно: она медленно расхаживала по отделу, перебирая порой лоскуты образцов, но о помощи не просила. Еще Гай только сейчас заметил, что троица пухленьких продавщиц толпится возле кассы и о чем-то оживленно шепчется, в волнении заламывая руки и беспрестанно помахивая головами. В своих заправленных белых блузках они походили на троицу зябликов, клюющих семена. Далеко не сразу – досадно медленно – Гай понял, что бусинки их глаз нацелены на высокую женщину, бродящую по залу; это она заставляет их трепетать. Кто же она такая? Певица из мюзик-холла, наверное: чувствовалось в ней нечто старомодное, хотя выглядела она молодо, лет на двадцать пять, не более. А может, одна из тех голливудских актрис, о которых так часто пишут в любимых журналах Мэри. Она даже Гаю порой показывала какие-то статьи, но эти глупости были не для него. Он никак не мог уразуметь, зачем людям знать, что актер ест на завтрак и какая у него в доме мебель. Ведь для того чтобы поверить в реальность персонажа на экране, о живом человеке лучше не думать. Да и кому интересна обычная жизнь, когда в фильме этот актер может воплотиться в принца, или убийцу драконов, или даже…

Гая вдруг схватили за руку. Он обернулся и увидел Мэри. Шляпка опять съехала ей на лоб, закрывая глаза. Девушка дышала часто и рвано.

– Что такое? – вполголоса спросил он.

– Там, – сказала Мэри, кивая в сторону длинного стола, где совсем недавно, пару минут назад, лежал зеленый лен.

Продавщица, нацепив очки на нос и позабыв про ножницы в руке, подалась вперед и во все глаза тоже следила за высокой женщиной. Однако Мэри смотрела не на нее. Серый взгляд она нацелила на девушку возле рулонов шелка. Та носила дешевое пальто, застегнутое на все пуговицы, из-под которого выглядывала на удивление широкая юбка. Если бы не впалые щеки, Гай решил бы, что дамочка слишком любит жирные пудинги.

– Ты что-то заметила? – шепнул он.

Мэри качнула головой.

– Что-то не так. Взгляни на юбку, она слишком большая.

Птички у кассы немного угомонились, хотя и не спешили расходиться, только одна, опомнившись, стала пробивать заждавшейся покупательнице товар. Затем высокая женщина, до того ходившая неторопливо, вдруг ускорила шаг и скрылась за углом. Когда она пропала из виду, продавщицы заметно выдохнули. Гай посмотрел на ту, что в очках: та тоже с облегчением перевела дух и принялась убирать стол. Мэри крепко сжала пальцы Гая и снова кинула взгляд на девушку с изможденным лицом: та отошла от стопки шелков и двигалась к дверям, руки держа в карманах, будто что-то прятала.

Гай торопливо, мелкими шажками, двинулся к выходу. Выйти, однако, не успел: путь ему преградила пышная женщина с большой соломенной корзиной; она заняла весь и без того тесный проход между витриной и прилавком. Держа в пальцах пенсне, дама наклонилась к образцам ткани, изучая рисунок.

– Извините… – заговорил Гай, не желая без нужды к ней прикасаться, но надо же было каким-то образом ее отодвинуть, освободить хоть немного места, чтобы протиснуться к выходу.

Краем глаза он заметил, что широкая спина в дешевом пальто уже исчезает в дверях. Полная дама выпрямилась, по-прежнему загораживая проход собою и корзиной.

– Прошу прощения, сэр, – заговорила она строгим тоном, выдающим нетерпимое отношение к обслуживающему классу, – я всего лишь…

– Мои извинения, мадам! – перебил ее Гай, не желая выслушивать, чем она занимается. Ему было все равно. – Мне надо пройти.

Женщина опустила пенсне и глубоко вздохнула. Похоже, она собиралась разразиться тирадой о грубых мужланах, не умеющих вести себя в отделах для женщин. По крайней мере, Гаю именно это прочел в ее глазах, но задерживаться, чтобы услышать все собственными ушами, разумеется, не стал.

Широкая юбка почти исчезла за углом. Гай вдруг увидел, как за ней несется Мэри, а ее шляпка при каждом шаге нелепо подпрыгивает. Будь он Тезеем, немедля поразил бы преградившего ему путь Минотавра собственными очками, но, увы, он не греческий герой. Поэтому Гай повернулся к зверю спиной и пошел искать другой выход из лабиринта, успев вовремя, чтобы услышать, как Мэри провозглашает:

– Думаю, вам лучше пройти со мной, мисс!

В один миг всех словно поразило электрическим током, и атмосфера в зале переменилась. Гай подбежал к Мэри, которая еле удерживала за руку свою арестантку, а та вырывалась и кричала о произволе. Он схватил девушку за вторую руку – не сумел устоять – и, широко ухмыльнувшись, взглянул на Мэри. Впрочем, вскоре стало не до улыбок, потому что воровка принялась вопить еще громче.

– Тихо! – велел Гай. – Говорить будете в участке.

В голове мелькнула мысль: он ведь не видел, как женщина совершает кражу; оставалось лишь молить господа, чтобы Мэри не ошиблась. Девушка перестала вырываться, только угрюмо забормотала о возмутительном посягательстве на свою персону. Всю дорогу до первого этажа, включая поездку на лифте, Гай ловил на себе недоуменные взгляды покупателей. На самом пороге магазина их вдруг нагнал краснолицый мужчина в сюртуке. Он скользнул по Мэри пустым взглядом и уставился на Гая.

– Потрудитесь объяснить, что происходит!

Гай опомнился: они с Мэри ведь не в униформе. Ситуация и впрямь выглядит щекотливой.

– Я мистер Норскутс, – продолжил мужчина, багровея все сильнее. – Управляющий, – пояснил он, заметив, что его имя не произвело должного впечатления.

– Прошу прощения, сэр, – заговорил Гай. – Я сержант Салливан из участка на Вайн-стрит, а это констебль Мун.

Управляющий даже не удосужился посмотреть на Мэри.

– Мы производим арест… Есть основания полагать, что эта юная леди украла кое-какие вещи из вашего магазина, из отдела галантереи…

– О, ясно, ясно! – закивал тот. – Но как насчет… – Он понизил голос и подался к Гаю. Арестантка тоже затихла и навострила уши. – Как насчет… Элис Даймонд?

Женщина вздрогнула, и Гай покрепче ухватил ее за руку.

– Она тоже была здесь, – продолжил мистер Норскутс. – Продавцы знают ее в лицо. Старый трюк: она заявляется, отвлекает на себя внимание, а пока все смотрят только на нее, эти, – он ткнул пальцем в девушку, – уходят с товаром. Почти всегда успешно.

Выходит, Элис Даймонд тоже была там? Вся радость Гая от поимки преступницы мигом схлынула: вдруг Корниш узнает, что он упустил главную их добычу? В который раз Гай проклял свою близорукость. Он-то радовался, что поймал треску на десять фунтов, – а на крючке обнаружилась лишь тощая скумбрия и пучок водорослей.

Может, эту жалкую воровку и вовсе отпустить, не стоит она потраченных усилий?.. Хотя нет, дело лучше довести до конца.

Мистер Норскутс все говорил и говорил, сокрушаясь, что полиция который год не может поймать бандитку, причиняющую его магазину такие убытки… Гай решительно прервал его излияния.

– Мистер Норскутс, полагаю, вам лучше самому сходить в участок и подать заявление: если вы что-то видели, ваши показания могут быть очень важны для дела. А пока извините, нам надо сопроводить арестованную.

Повисла тишина. Десятки пар глаз с любопытством озирали развернувшуюся сцену. Нынче вечером в местных пабах будет о чем потолковать. Люди заходили в магазин лишь затем, чтобы бросить взгляд на неподвижные фигуры, изваяниями из Помпеи застывшие в самом центре зала.

– Я ни в чем не виновата! – крикнула пленница, когда Гай и Мэри выволокли ее на холодную улицу.

Оставалось лишь надеяться, что она врет.

Глава 16

Луизу всегда завораживало то время, когда зима смыкает объятия на котсуолдском камне[18] Астхолл-манора: может, потому, что первый раз увидела дом, поразивший ее своим величием, именно зимой. Впервые проснувшись тогда в поместье, она выглянула в окно – а там морозный ковер укрыл поля за садовой оградой, а на ставнях прямо перед глазами повисла паутинка с застывшими каплями росы. Казалось, Луиза попала в другой мир. В каком-то смысле так оно и было, ведь она выросла в Лондоне, где, куда ни кинь взгляд, всюду натыкаешься на преграду стен, а здесь во все стороны простираются бескрайние поля – владения лорда Редесдейла.

Девочки жаловались на холод, топали ногами и грозились закрыть окна, которые по распоряжению матери круглый год были приоткрыты на шесть дюймов (разумеется, только грозились; никто не осмелился бы их тронуть). Нянюшка Бло мягко журила воспитанниц и доставала из комодов ароматные шерстяные свитера (их перекладывали лавандой, чтобы сдержать аппетиты моли). Луизе почти нравилось, как от мороза покалывает в носу, а руки на кухне обжигает жаром. Каждое утро, еще до рассвета, Ада тихонько поднималась и разжигала камин в спальне леди Редесдейл, а потом шла на кухню и помогала миссис Стоби готовить завтрак. Даже сейчас, выйдя замуж и перебравшись в деревню, она приходила каждое утро. Интересно, кто сменит ее за этим занятием? Ада призналась недавно, что беременна.

– Рождественский подарок, пусть и раньше срока, – хихикнула она, и хотя Луиза была рада за подругу, понимала, что отныне у той впереди лишь долгие годы тяжкой работы по хозяйству.

После смерти Эдриана Кертиса зима утратила свое очарование. Бесконечные однообразные зимние часы медленно сменяли друг друга. Рассвет ничем не отличался от заката: был столь же сер и угрюм. Обитатели дома утратили интерес к обычным забавам: те казались либо чересчур легкомысленными, либо чересчур утомительными. Нэнси жаловалась на усталость, что было совсем на нее не похоже. Даже леди Редесдейл, которая прежде никогда не болела, посетовала на простуду и слегла на три дня, попросив, чтобы ей дважды в день приносили в спальню горячего супа. Лорд Редесдейл по-прежнему долго выгуливал псов, возвращался домой в сумерках и сразу шел в детскую, где каждый вечер жарко растапливали камин. Миссис Стоби постоянно ворчала, не зная, что ей готовить на ужин и будут ли вообще есть ее стряпню.

В детской нянюшка Бло и Луиза пытались сделать вид, что жизнь идет своим чередом, лишь бы малышки не узнали о трагедии. Те, конечно же, заподозрили, что в доме случилось нечто дурное. Дебо больше обычного сосала пальчик («скоро вовсе без него останешься», – по три раза на дню грозила ей нянюшка Бло), но в остальном, как обычно, играла со своим кукольным домиком. Декка и Юнити, едва гувернантка выпускала девочек из классной комнаты, садились рядышком у окна и о чем-то тихонько шептались. Может, играли в слова, может, во что другое; главное – шептались с удовольствием. Из их спальни порой доносилось хихиканье, и это радовало.

Диана и прежде злилась, что ее не пускают на вечеринку, а когда услышала, что пропустила самое невероятное происшествие, которое только видели стены этого дома, и вовсе замкнулась в себе. Она могла встрепенуться, лишь когда рядом оказывались Нэнси или Памела: пристать к сестрам с вопросами или в очередной раз высказать им обиду, что они не отстояли ее право присутствовать на празднике. Однако заканчивалось все либо хлопком двери, либо слезами – а порой и тем и другим. Так или иначе ее капризы очень утомляли.

Луиза же была как в тумане. Ее не покидало смутное чувство вины, хотя умом Луиза понимала, что ни при чем. Разве могла она хоть чем-то подстрекнуть Далси к убийству? Разве не обманулась сама, закрыв глаза на преступное прошлое подруги, потому что клюнула на романтичный ореол, окружавший банду «Сорока воровок»? Разве не пыталась помочь Далси, чтобы та вырвалась из своего окружения, как это удалось самой Луизе? Кто бы подсказал ей ответ… Луиза теперь не знала ровным счетом ничего. Она пыталась выбрать книгу в библиотеке, чтобы хоть чем-то себя занять, но впустую стояла перед полками, не в силах вспомнить, каких предпочитает авторов. Аппетита тоже не было, словно она не могла более чувствовать вкуса еды. Через три дня Луиза вдруг спохватилась, что за все это время ни разу не глянула на себя в зеркало. И вообще, она испытывала такой упадок сил, что, идя по дороге в деревню, то и дело шарахалась от собственной тени, тянувшейся далеко вперед.

Утром после убийства гости торопливо разъехались, едва дождавшись дозволения детектива-инспектора Монро. Клара уехала с Тэдом, который вел автомобиль гораздо медленнее обычного; а вот Себастьян всех перепугал: он так лихо развернулся на мокром гравии, что едва не снес гигантский дуб возле дороги. Шарлотта, бившаяся в истерике, никуда поехать, разумеется, не могла, и леди Редесдейл, вопреки собственной вере в то, что «здоровое тело» само исцелит все недуги, вызвала ей местного врача. Эскулап напоил убитую горем девушку успокоительными каплями, от которых она проспала два дня.

Луиза разрывалась между детской, где помогала нянюшке Бло, и синей спальней, где поселили Шарлотту, отчего днями напролет приходилось бегать туда-сюда по лестнице. Однажды, поднимаясь по крутым ступенькам, она поймала себя на том, что цепляется рукой за перила, словно боится, как бы ее не сдуло порывом ветра.

Эдриана должны были похоронить через десять дней, если иного не потребует следствие. Когда Шарлотта очнулась от долгого сна, Луиза была у нее в комнате, растапливала камин. Девушка, лежавшая на боку, подтянув колени к груди, вдруг широко распахнула глаза. Видимо, не сознавала, где находится.

Луиза торопливо налила ей воды, помогла Шарлотте сесть и протянула стакан. Осушив его до последней капли, девушка бессильно упала на подушки. Потом открыла глаза и снова села, раскачиваясь взад и вперед, будто кукушка в часах.

– Эдриан… – сказала она.

– Только не волнуйтесь, все будет хорошо, – стала утешать ее Луиза, понимая, что говорит бессмысленные глупости.

– Он мертв.

Шарлотта произнесла это так, словно надеялась, что ей возразят, хоть и понимала: нечего надеяться на чудо.

Луиза кивнула.

– Давайте позову мисс Нэнси.

– Не надо! – воскликнула Шарлотта, но потом будто опомнилась, поняв, где находится и кто ее окружает.

Однако первой Луиза нашла не Нэнси, а Памелу. Девушка только что вернулась с верховой прогулки и шла по коридору в бриджах и жакете, а волосы, как всегда, торчали во все стороны, потому что надеть сеточку под шляпу она, разумеется, забыла. За последние несколько дней Памела успела показать себя с лучшей стороны: на удивление стойкой и отважной. Утешение она обычно находила в лошадях и вкусной еде; и если конюшня с кухней были в пределах досягаемости, Памела всегда излучала уверенность и спокойствие. Луиза сочла, что та станет лучшей компанией для Шарлотты, нежели Нэнси.

– Мисс Памела, – окликнула ее Луиза.

Та остановилась.

– Да?

– Мисс Шарлотта только что проснулась. Не могли бы вы к ней заглянуть?

Памела, задумавшись на секунду, расправила плечи.

– Да, разумеется. Скажи, чтобы нам подали чаю с тостами, хорошо? А еще лучше, принеси сама.

Луиза очень удивилась: прежде Памела никогда не отдавала подобных распоряжений.

– Да, мисс Памела, как скажете.

И они разошлись в разные стороны.

Глава 17

Слушания по делу Эдриана Кертиса состоялись в Королевском суде Банбери всего через пять дней после его смерти. Лорд Редесдейл хотел бы поскорее забыть об этом происшествии, однако каждый, кто обнаружил Далси возле тела покойного, должен был подтвердить свои показания на заседании публично. Эта новость, разумеется, вызвала немало раздраженных криков, завершившихся тем, что лорд Редесдейл выплеснул свой гнев на любимого пса. В конце концов он сам сел за руль автомобиля; вместе с ним сели супруга, Нэнси и Шарлотта, а Луизу и Памелу отправили в машину к Оливеру Уотни и его матери. У Оливера всю дорогу был такой вид, будто его вот-вот стошнит. Скупо поздоровавшись, он не проронил больше ни слова, зато его мать болтала за двоих, выплескивая свое возмущение. Памела уставилась в окно; Луизе хотелось взять ее за руку, но она понимала, что воспитанница уже слишком взрослая для подобных утешений. А вот самой Луизе отчаянно не хватало поддержки (Дебо, кажется, это чувствовала, потому что, гуляя по саду, пухлыми пальчиками крепко цеплялась за ладонь Луизы).

Зал суда был до уныния скучным местом со светло-серыми стенами, большим столом для коронера[19] и длинными рядами скамеек для свидетелей и слушателей. Жюри присяжных – две женщины и десять мужчин – сидели в стороне, стараясь не глядеть ни на кого, кроме коронера. Луизу потрясло, как сильно переменилась Далси. Девушка за несколько дней похудела, а красивое личико стало пепельным. Синяк, который она заработала тем роковым вечером, почти сошел, лишь по самым краям отливая желто-лиловым контуром. Далси, сидевшая без наручников, заметила взгляд Луизы, но отвернулась. Рядом с ней стоял полицейский.

Коронер, мистер Хикс, начал с того, что представился и выразил соболезнования в связи с событиями раннего утра двадцать первого ноября. Затем попросил присяжных проявить должное внимание к представленным доказательствам. Мистер Хикс подчеркнул, что цель нынешнего заседания заключается в том, чтобы установить причину смерти; это не суд, а лишь слушания показаний, и сегодня можно задавать любые вопросы. Луиза посмотрела на Шарлотту: та сидела между леди и лордом Редесдейл, и кожа у нее была такой белой, что на веках проступила паутинка синих вен. Ей наверняка не хватало отца, давно умершего, и матери, которая, по слухам, замкнулась в своем горе и не покидала спальни с тех пор, как получила известие о гибели сына. Лорд Редесдейл, похоже, предпочел бы сейчас оказаться где угодно, хоть под Ипром в тысяча девятьсот семнадцатом году[20], лишь бы подальше от этого зала и рыдающей девушки под боком. Остальные – Себастьян, Тэд, Клара и Фиби – прибыли из Лондона перед самым началом заседания и тихо скользнули в зал вслед за Митфордами. Лица их были серьезны, как у музейных статуй.

– Суд вызывает в качестве свидетеля достопочтенную мисс Памелу Митфорд.

Памела подошла к кафедре свидетелей – невысокой платформе, окруженной подобием балкончика. Щеки у девушки были по-детски припухлыми, но в одолженном у матери наряде – темно-коричневом пальто и длинной юбке с кремовой блузой, застегнутой под самое горло, – она выглядела старше и старомоднее. Словно ягненок, рядившийся овечкой.

– Не могли бы вы подтвердить свое имя и адрес?

– Памела Митфорд, Астхолл-манор.

– Праздник в тот вечер, двадцатого ноября, был устроен в честь вашего восемнадцатилетия, верно?

Памела подтвердила и это.

– Повторите, пожалуйста, присяжным все, что вы рассказали инспектору Монро о вашей встрече с покойным незадолго до его смерти.

Памела, стушевавшись, бросила взгляд под ноги.

– Не то чтобы это была встреча, Ваша честь…

– Зовите меня мистер Хикс, я не судья. Просто расскажите все, как было.

Памела, кивнув, повернулась к присяжным. Луиза видела, что смотрит она не на них, а на пустую стену за спинами.

– Вечеринка почти закончилась, нас оставалось всего несколько человек, и мы устроили охоту за сокровищами. Небольшую, только по дому. Вскоре после начала игры мне передали, что мать зовет меня в свою спальню.

– Кто вам это передал?

– Горничная.

– Где вы были в тот момент?

– В столовой, вместе с Эдрианом Кертисом.

В зале немного оживились, кто-то вздохнул, заскрипели деревянные скамьи: сидящие заерзали.

Мистер Хикс подался вперед.

– И как в тот вечер выглядел мистер Кертис?

Памела замялась, не зная, к кому обращаться: к коронеру или присяжным.

– Как и прежде. По крайней мере, я ничего странного не заметила. Правда, мы до того дня встречались лишь однажды. И в одной комнате оказались только потому, что разгадали наши подсказки и искали там ключи. – Она снова повернулась к присяжным. – Видите ли, суть игры в том, что вам дается загадка, а ответ на нее – это какой-то предмет, и…

– Думаю, леди и джентльмены знают, что такое охота за сокровищами, – перебил ее мистер Хикс. – Даже если они не из числа лондонской золотой молодежи.

Он возвел к небу глаза, и в зале хихикнули.

Памела пошла красными пятнами.

– Да, разумеется…

– Пожалуйста, продолжайте. Вам передали просьбу, и?..

– Я пошла к матери, у нее еще была моя тетушка, мисс Айрис Митфорд. Оказалось, что они меня не звали, но раз уж я пришла…

– Леди Редесдейл вас не звала?

– Нет, сэр, не звала. Горничная потом объяснила, в чем дело: ее обеспокоило, что я нахожусь в комнате наедине с посторонним джентльменом. Моим родителям это не понравилось бы.

Памела вздернула подбородок.

Действительно, Луиза так и сказала ей спустя пару дней после убийства на тот случай, если их снова будут допрашивать. Хвала господу!

Мистер Хикс что-то записал.

– Ясно. Продолжайте.

Окна коронерского суда почернели от сажи, а снаружи были решетки, почти не пропускавшие света, но Луиза видела, как сереет за ними прежде белое небо.

– Раз я все равно пришла, тетушка попросила меня принести из ее спальни книгу. Хотела показать матери какую-то цитату… – Памела на миг замолчала: видимо, испугалась, что болтает лишнее или, напротив, впустую сотрясает воздух. – Итак, я поспешила к Лютиковой спальне, где разместили тетушку. Это соседняя дверь от комнаты отца.

– Ваш отец был у себя?

– Наверное. Свет у него не горел, и я решила, что он уже лег спать. – Памела снова замолчала, и мистер Хикс жестом велел ей продолжать. – Дверь Лютиковой спальни была закрыта, но я услышала внутри голоса.

– Знаете, кто там был?

– Я узнала голос мистера Кертиса. Он спорил с какой-то женщиной. С кем именно, я не знаю.

– Но позднее вы поняли, кто еще там был, так?

Долгая пауза. Луиза затаила дыхание.

– Да, – сказала Памела. – У женщины был очень заметный акцент, с юга Лондона. Я потом снова его услышала… Ну, когда мы нашли мистера Кертиса…

– Вы прежде эту женщину встречали?

– Не то чтобы встречала… – Судя по притихшему голосу, Памела набиралась храбрости, чтобы ответить. – Я видела ее лишь мельком, она работала горничной в доме мистера Кертиса, куда меня в прошлом месяце пригласили на ужин.

– А на вашем празднике в тот вечер вы ее видели?

– До того момента – нет.

– Эта горничная сейчас находится в зале суда?

Памела кивнула.

– Можете на нее указать?

Памела ткнула пальцем в Далси. Та уставилась на нее в ответ, заставив первой отвести взгляд.

Мистер Хикс попросил Памелу продолжать.

– Я простояла под дверью всего несколько секунд, хотела уже уйти, как вдруг внутри раздался грохот. Я испугалась и убежала.

– Куда вы направились?

– На кухню, рассказать обо всем Луизе… Луизе Кэннон, нашей горничной.

– И почему вы решили рассказать именно мисс Кэннон?

Луизе показалось, что все смотрят только на нее.

Памела опять замолчала.

– Я не знала, с кем еще можно посоветоваться. Остальные были заняты игрой, разошлись по разным комнатам. А меня очень напугали крики, которые я слышала в той спальне.

– И что вам сказала мисс Кэннон?

Девушка, бросив на Луизу взгляд, снова посмотрела в сторону присяжных.

– Она сказала, мы не можем знать наверняка, что там было, вдруг это часть игры. И предложила мне вернуться на вечеринку.

– Ясно. Можете идти, мисс Митфорд. Вы оказали следствию неоценимую помощь.

Памела вернулась на свое место возле матери, которая даже не шелохнулась, лишь мимолетно изобразив скупую улыбку.

Настал черед Далси. К кафедре ее проводил полицейский, который затем встал позади. Он был очень толстым, напоминал снеговика и едва ли сумел бы угнаться за арестантом, вздумай тот убежать. Однако Далси убегать не собиралась.

После обычной процедуры, представив свидетельницу и подтвердив место ее проживания (Далси назвала адрес дома леди Кертис в Мейфэре, хотя шансы туда вернуться были крайне невелики), коронер начал задавать вопросы.

– Пожалуйста, расскажите присяжным, как вы оказались в Астхолл-маноре.

– Было условлено, что я заберу мисс Шарлотту и отвезу ее к миссис Уотни, где мы остановились на ночь.

– Миссис Уотни живет неподалеку?

Луиза заметила, как та, услышав свое имя в суде, горделиво расправила плечи и оглянулась, ловя восхищенные взгляды. Никто, разумеется, на нее не смотрел.

– Около полумили по дороге.

– И что вы сделали, когда пришли в дом? С кем-нибудь виделись?

– Да, сэр. Горничная Луиза встретила меня на кухне.

Далси держалась довольно дерзко, невзирая на арестантскую робу: прямое серое платье и грязно-белую рубашку, висевшие на тонкой фигуре мешком.

Пауза.

– Луиза Кэннон показывала вам спальни наверху?

– Нет, сэр. – Не слишком ли поспешно ответила Далси? У Луизы вспыхнули щеки. – Она сказала, что ей надо наводить порядок в гостиной, и ушла, оставив меня в кухне одну.

– Но вы там не задержались, так?

Далси тихонько ответила:

– Верно, сэр. Я увидела черную лестницу и пошла наверх.

– С какими намерениями?

– Я подумала, вдруг удастся найти пустую спальню, и… – Она замолчала. Было ужасно слушать, как об этом говорится вслух, и Луиза, памятуя о своей роли, чуть не спряталась со стыда под скамью. Далси же продолжила куда более решительно, чем начинала: – Я подумала, вдруг удастся найти что-нибудь ценное.

– Для вас это в порядке вещей, мисс Лонг? Зайти в чужой дом и обокрасть хозяев?

– Нет, – ответила Далси. – Работая на леди Кертис, я никогда так не делала.

– А прежде, с предыдущими нанимателями, выходит, делали?

Далси промолчала.

– Отметьте в судебном протоколе, что свидетель не подтверждает и не опровергает мое заявление, – громко произнес мистер Хикс. – Прошу, продолжайте.

– Я поднялась наверх и никого не встретила. Увидела открытую дверь спальни, заглянула внутрь. Там было пусто. Я знала, что все на празднике, поэтому решила, что мне повезло.

– Однако вскоре в комнату зашел мистер Кертис?

– Да.

– Вы заранее условились с ним встретиться?

Далси покачала головой.

– Свидетель это отрицает, – пояснил для протокола мистер Хикс.

У Луизы пересохло во рту.

– Как же так вышло, что он оказался в спальне?

У Далси на лбу и на корнях волос выступили бисеринки пота, словно капельки росы на паутине, а костяшки пальцев, стиснутых на перилах, побелели, однако она по-прежнему не отводила взгляда от собравшихся. Луиза, сама не зная почему, оглянулась. Там, куда смотрела Далси, сидело лишь несколько человек, в основном представители прессы. В самом дальнем углу бесформенной горой высилась женщина, которая угрожала тогда Далси в «Слоне и замке», и жадно ловила каждое слово обвиняемой.

– Он застал меня в тот момент, когда я брала драгоценности с туалетного столика.

– И что же он сделал?

Мистер Хикс покрутил в пальцах перьевую ручку.

– Очень разозлился. Велел положить все на место, а когда я отказалась, ударил.

– Куда он вас ударил?

– По лицу, сэр.

Далси прижала ладонь к левому глазу.

Мистер Хикс сложил руки на столе.

– А вы, видимо, затаили обиду и решили отомстить?

– Что? Нет, сэр, вовсе нет! – закричала Далси, со всех сил цепляясь за перила, иначе просто упала бы.

– Значит, потом вы условились с ним встретиться на церковной колокольне?

– Нет. Он больше ничего не сказал. Просто ушел, и я потом тоже.

– Выходит, в колокольне в тот вечер вы встретились случайно?

На лице у Далси застыла гримаса отчаяния, но девушке нечем было оправдаться перед присяжными.

– Мы больше не встречались, сэр. Я просто увидела, как…

Она замолчала, не в силах завершить фразу.

– Расскажите, мисс Лонг, что случилось после того, как вы покинули комнату?

Далси ответила не сразу. Веки у нее дрожали, и за перилами она казалась девочкой, высматривающей со школьного балкона мать.

– Я спустилась в пустую кухню, забрала пальто.

– Да? И что потом?

В голосе мистера Хикса прорезалось нетерпение.

– Было еще рано забирать мисс Шарлотту, а я не хотела, чтобы другие увидели мой синяк. Поэтому решила подождать снаружи.

Мистер Хикс заглянул в свои записи.

– Согласно отчету инспектора, ночь была холодной, луна пряталась за облаками. – Он посмотрел на свидетельницу. – У вас имелся при себе фонарь?

– Нет, сэр, но из окон лился свет. Я прогулялась по саду, увидела беседку, посидела там немного, не знаю сколько именно, потом замерзла и решила пройтись по кладбищу. Я видела его раньше, по пути в поместье.

– Необычайный выбор для ночных прогулок. Многие испугались бы одной мысли, что окажутся на кладбище в одиночку. Впрочем, вы же собирались встретиться там с мистером Кертисом?..

– Нет, сэр, ничего подобного! – Далси сорвалась на крик. – Просто, ну… Я не боюсь призраков, я в них не верю. Вот и подумала, раз в дом пока нельзя, посижу на скамье в церкви, например.

Рядом с Луизой заерзали. Она и забыла, что не одна. Лорд Редесдейл с Памелой переглянулись: они-то в призраков верили, хотя и держали свои страхи при себе, потому что леди Редесдейл сплетни про потусторонний мир считала редкостной чушью. Зато эти двое настаивали, что по ночам из окон кабинета не раз сочилась вода, хотя там не было никаких кранов.

– Я прошла на кладбище, – продолжила свой рассказ Далси; все глядели только на нее. – Было темно, но я думала, что церковь-то наверняка увижу. Она ведь из белого камня, почти светится. – Девушка говорила задумчиво, словно уйдя в себя. – Я пошла вдоль стены, чтобы найти дверь, и тут увидела…

Все знали, что именно она увидела, потому затаили дыхание.

– Скажите присяжным, мисс Лонг.

– Мистера Кертиса. Мертвого, сэр.

Далси низко опустила голову и расцепила хватку на перилах; ее шатало, однако в обморок девушка не падала. Луизе вдруг вспомнился яблочный пирог, который она отложила на тарелку в кладовой, чтобы съесть по возвращении: наградить себя лакомым кусочком после долгого трудного дня. Она представила, как кладет в рот ломтик сладкого теста с сочными фруктами, но тот вдруг рассыпается горьким пеплом.

Глава 18

Дорога от «Дебенхэм и Фрибоди» до участка на Вайн-стрит обычно занимала не более десяти минут. С истошно визжащей и брыкающейся молодой женщиной, которую пришлось едва ли не волоком тащить по Оксфорд-стрит, она растянулась на целых полчаса. Когда они наконец добрались до открытой двери, Гай весь взмок, а Мэри сжимала в руке сдернутую наконец с головы проклятую шляпку.

У стойки дежурил один из бывалых полицейских: с такими густыми усами, что, казалось, у него под носом прикорнул барсук. Полицейский ухмыльнулся Гаю и Мэри: те подрастеряли по дороге выдержку, обязательную для их службы, зато притащили явно достойный улов.

– Ну и что тут у нас такое? – спросил он. Давнишняя среди полицейских шутка – говорить фразами из комиксов в «Дейли экспресс».

Гай, все еще держа арестованную под локоть, подошел к стойке и, тяжело дыша, выпалил:

– Молодая женщина, сэр; попалась на краже в «Дебенхэм и Фрибоди», сэр. Нам нужна комната для допросов.

Дежурный удивленно вскинул брови:

– Нам – это кому?

– Мне и констеблю Мун, сэр.

– Констебль Мун может идти, приводить себя в приличный вид. А вас я провожу в допросную и вызову инспектора Корниша, он должен быть у себя.

Дежурный стал просматривать списки у себя на столе, проверяя, какой из кабинетов свободен.

Мэри, скривившись от злости, молча отступила на шаг. Арестантку она не выпустила, хотя та перестала брыкаться и, насупившись, затихла. Гай же наклонился к стойке и твердо произнес:

– Прошу прошения, сэр, но констебль Мун принимала самое действенное участие в задержании. Она тоже должна присутствовать на допросе.

Тот пожал плечами, и спящий барсук дернулся.

– Как хотите. Пусть решает Корниш. Ступайте, третья дверь слева.

В комнате для допросов Гай попросил Мэри обыскать юбки их арестантки. Та вновь разоралась, что у нее ничего нет, стала вырываться, но в конце концов сдалась, когда Гай устало произнес:

– Хватит уже, мисс. Вам все равно отсюда не выбраться.

И он указал ей на грязные коричневые стены, некогда выкрашенные в цвет охры, и тяжелую стальную дверь с квадратным окошком посередине.

Мэри обшарила ладонями широкие юбки, ища в них разрезы, и обнаружила под верхним слоем два рулона шелковых лавандовых лент. Она выложила их на стол и спросила:

– Тогда это что такое?

Женщина молча пожала плечами.

– Ваше имя? – спросил Гай, заготовив блокнот с карандашом.

– Элси Уайт.

– Возраст и место жительства?

– Девятнадцать лет. Добсон-роуд, дом тридцать шесть.

– Это на южном берегу? – уточнил Гай.

– Вам виднее, – отозвалась та, нагло улыбнувшись. Имя, скорее всего, тоже выдумала.

Едва Гай собрался пригрозить ей новым обвинением за дачу ложных показаний, как дверь распахнулась, и в допросную вошел Корниш, широкой спиной и плечами перекрыв свет из коридора. Окинув Элси и Мэри взглядом, он ухмыльнулся Гаю.

– Поймали двух пташек разом, да?

– Нет, сэр, только одну.

Гай кивком указал на Элси, все еще стоящую посреди комнаты. Про стулья они как-то позабыли.

– А это тогда кто такая? – рявкнул Корниш на Мэри.

– Констебль Мун, сэр! – ответил та. – Я дежурю вместе с сержантом Салливаном, поэтому в штатском. Под прикрытием, как видите…

Корниш небрежно взмахнул ухоженной рукой, где в пухлой плоти пальцев утопали коротко подстриженные полированные ногти.

– Ладно, ладно. – Он опять повернулся к Гаю. – Так что случилось, хотелось бы знать?

У Гая в ушах зашумела кровь.

– Мы были в «Дебенхэм и Фрибоди», в отделе галантереи, около одиннадцати утра, как вдруг заметили, что все продавцы смотрят на высокую леди, которая ходит по магазину, но ничего не покупает.

Корниш подвинул к себе стул, визгливо скрипнувший задними ножками, и грузно сел. Гай замолчал, давая инспектору время вытащить сигару, подрезать кончик и поджечь ее. Корниш не спешил; остальные стояли неподвижно посреди комнаты, будто скованные заклятием. Наконец инспектор кивнул Гаю, и чары спали.

– Пока все глядели в другую сторону, констебль Мун заметила эту женщину – та вела себя крайне подозрительно, и когда она вдруг вышла из отдела, констебль бросилась вслед за ней…

– Погодите-ка минутку, – велел Корниш, выдыхая облачко серого дыма, которое, колыхаясь, повисло под потолком. – Та высокая женщина – вот кто сейчас важнее. Опишите, как она выглядела.

Гай сник.

– В темном пальто и шляпке, очень дорогих, я бы сказал. – Он замешкался, не зная, что еще добавить. – Я не очень хорошо разглядел ее, сэр.

Чертовы слепые глаза!.. Как она вообще выглядела – та дамочка? Что он пропустил?

– Это я виновата, – выпалила Мэри, и Корниш встрепенулся. – Я хочу сказать, это я отвлекла сержанта Салливана. Велела ему идти со мной, чтобы задержать эту женщину.

– И по вашей глупости мы опять упустили Элис Даймонд! – процедил сквозь зубы Корниш, словно выплевывая каждое слово.

Гай в страхе уставился на Мэри. Выходит, управляющий был прав? И он уже рассказал обо всем полиции? Когда только успел? Позвонил в участок?

Корниш снова запыхтел.

– Хотя она умна, этого не отнять… Даже если бы ее арестовали, вряд ли у нее при себе что-то было. Грязную работу она оставляет своей прислуге. – Последнее слово он выдохнул вместе с облачком дыма прямиком в лицо Элси; та поморщилась. – Узнайте, кому она должна была это передать.

– То есть, сэр?

– Найдите сбытчика, Салливан! – Упершись рукой в бедро, Корниш кое-как встал. – Возьмите показания, оформите все как следует и заприте ее. Молодцы.

Грохот в ушах Гая приутих.

– Хотя можно было и лучше. Намного лучше. Смените уже очки, Салливан!

Дверь громко хлопнула за его спиной.

Глава 19

После показаний Далси объявили перерыв на обед, и вся разношерстная компания отправилась в соседнее кафе. У Луизы по спине побежали мурашки, когда она представила, сколько человек, невинных и виноватых, ожидали здесь приговора. Шарлотта, еще очень слабая, шла рядом с леди Редесдейл, которая стоически ее поддерживала. Памела после допроса тоже выглядела довольно измученной, но от сочувственных слов отмахнулась.

– Это пустяки по сравнению с тем, что чувствует сейчас Шарлотта.

Не в силах терпеть в кафе давящую духоту, пропитанную запахами жирного бекона, Луиза вышла и увидела на тротуаре Клару и Тэда: те о чем-то шептались. Луиза невольно отступила, прячась за дверью. Эти двое курили, прислонившись к фонарному столбу. Луиза напрягла уши, прислушиваясь, хотя на улице было сравнительно тихо. Как ни странно, остальной город беспечно жил своей жизнью.

– Вдруг они опять спросят, где ты была той ночью? – заговорил Тэд.

Клара, чье розовое пальто посерело от уличной пыли, скривилась.

– Не спросят. В любом случае не переживай. Я не собираюсь трепать языком.

– Что за выражения… – поморщился Тэд.

– Ради бога! – сердито вскричала Клара. – Можно подумать, ты не говоришь по-английски!

Тэд поднял глаза и, кажется, заметил в дверях Луизу.

– Нам лучше идти.

Он кинул сигарету на тротуар и вернулся в кафе, однако Луиза его опередила и, когда Тэд закрывал за Кларой дверь, уже заняла свое место.

Что у них за секреты? Выходит, лорд де Клиффорд и Американка сговорились молчать о событиях той ночи… Не связано ли это с убийством? В любом случае дело достаточно серьезное, раз они таятся от полиции. Пока можно сделать лишь один вывод: и Тэд, и Клара в момент убийства Эдриана находились не там, где говорят.

Чем дольше Луиза наблюдала за Нэнси и ее друзьями, тем больше ей казалось, что, как ни странно, ни один из них (за исключением Шарлотты, разумеется) ничуть не опечален смертью Эдриана Кертиса. Да, они испытали немалое потрясение от того, как скоропостижно он скончался; тем не менее Луиза ни разу не слышала, чтобы кто-то выразил грусть или сожаление.

И еще один странный момент: почему Далси призналась в краже, но не в убийстве? Понятно, что второе обвинение куда серьезнее, однако если она и впрямь убила Эдриана, почему не отрицать оба преступления? Так или иначе таинственная беседа между Кларой и Тэдом заставляла сомневаться, что Далси и впрямь виновата. Отчего-то Луизе хотелось верить своему первоначальному впечатлению: девушка хотела встать на праведный путь, а на кражу решилась лишь затем, чтобы отдать последний долг банде. Убийство же совершил кто-то другой.

Но кто же?

Глава 20

Вернувшись в зал суда, дамы и господа присяжные с теми же непроницаемыми лицами, словно деревянные солдатики, заняли прежние места. На трибуну вызвали патологоанатома, мистера Стюарт-Джонса, безучастного мужчину в ярко начищенных, как у военного, ботинках. Скупыми короткими ответами на вопросы следователя он подтвердил причину смерти – перелом шейных позвонков, также описал другие травмы: многочисленные переломы костей, вызванные падением, и ушибы на плечах и шее, полученные, видимо, при борьбе с убийцей. Драку подтвердили и разбитые очки – часть маскарадного костюма, – которые нашли на полу колокольни.

Вслед за этим пригласили детектива-инспектора Монро. Его пухлый нос сегодня багровел сильнее обычного. Мистер Хикс попросил инспектора описать, где по результатам дознания находились гости в момент убийства.

– В доме было много гостей, – важно начал Монро. – Сперва перечислю тех, кто участвовал в охоте за сокровищами. Отмечу, в каких комнатах они находились, когда впервые подняли тревогу. Лорд де Клиффорд – в кладовой, мисс Клара Фишер – в столовой, мистер Себастьян Атлас и мисс Фиби Морган – в гостиной…

Коронер закашлялся.

– Прошу прощения, продолжайте.

– Мисс Шарлотта Кертис и мисс Нэнси Митфорд – в утренней гостиной, мистер Оливер Уотни – в телефонной комнате, мисс Памела Митфорд – в курительной. Горничная, Луиза Кэннон, была на кухне. Прочие гости, лорд и леди Редесдейл, дети и слуги – в своих спальнях, за исключением миссис Виндзор, которая сидела у себя, и грума, Хупера, – тот был в помещении над конюшней. Они не спали, но ничего, по их словам, не слышали.

– Можете ли вы подтвердить в суде, что именно обнаружилось в карманах мисс Лонг при задержании?

– Платиновое кольцо с сапфиром и алмазами, пара золотых рубиновых серег, бусы из жемчуга, браслет с сапфирами и алмазами, ожерелье из золота с рубинами и алмазами. Все эти украшения принадлежали мисс Айрис Митфорд, она их опознала.

– Благодарю вас, детектив-инспектор, вы ответили по существу.

Монро встал и, как показалось Луизе, чуть ли не поклонился.

Потом были еще какие-то выступления… Луиза не слушала. Она видела перед собой только одно – жалкую фигурку Далси, съежившуюся на скамье. Когда присяжные удалились вынести вердикт, в голове который раз завертелись слова Далси: «Чуть что, нас всегда подозревают первыми». Выходит, Далси и впрямь не виновата? Ей не хватило бы сил вытолкнуть мужчину из окна, тем более зачем им было встречаться в церкви после того скандала в спальне? Еще Луизе очень не нравился тот разговор Клары и Тэда, хоть она и не знала пока, о чем именно шла речь.

В общем, дело было не столь очевидным, как утверждал детектив-инспектор Монро.

Минут через двадцать вернулись присяжные. У одной из женщин, той, что выглядела чуть постарше Далси, были красные глаза, выдававшие слезы, остальные по-прежнему держали каменные лица. Повинуясь жесту мистера Хикса, председатель встал и объявил, что они вынесли решение: причина смерти – непреднамеренное убийство.

– Жизнь молодого человека оборвалась. Трагически, бессмысленно! – в полной тишине провозгласил мистер Хикс.

Вряд ли он в своей жизни отваживался хоть раз надеть что-то смелее пиджака с розовой гвоздикой в петлице, но свое заключение мистер Хикс озвучивал с величием римского императора в венке из золотых листьев.

– Эдриану Кертису открывались блестящие перспективы, он мог внести весомый вклад в наше общество… Мисс Далси Лонг, я публично обвиняю вас в краже и убийстве первой степени. Вы будете ожидать суда под арестом без возможности внести залог.

У коронера, увы, не имелось при себе молотка, чтобы его ударом возвестить окончание заседания, и полицейскому пришлось увести Далси под шелест собираемых на столе бумаг. На сей раз девушке надели наручники.

Глава 21

Корниш громко хлопнул за собой дверью допросной. Элси Уайт, после обыска так и стоявшая в центре комнаты, захихикала было, но под хмурым взглядом Гая затихла. Салливан кипел от злости, ему хотелось от души шарахнуть по стене стулом, чтоб тот разлетелся в щепки. Помешала только Мэри: та мягко положила ладонь ему на плечо.

– Не надо, – сказала она, словно зная, что он сейчас чувствует. – Мы опять туда пойдем. И еще раз, и еще. Будем искать так долго, пока и ее не поймаем.

Элси снова засмеялась; утробный звук вышел из живота и вырвался через рот, обнажая серые зубы.

– Вам ее не поймать! – выдохнула она под конец с шипением. – Вам никого из нас не поймать.

Мэри подошла к Элси и с неожиданной силой – Гай и не подозревал, что она на такое способна – взяла ее за плечи и подвинула, заставляя сесть на стул возле стола. Гаю жестом велела занять место напротив. Элси, приоткрыв рот, глядела, как они размещаются.

Гай выложил перед собой блокнот и карандаш.

– Думаю, вы скоро поймете, мисс Уайт, – начал он, – что вы в полицейском участке и обвиняетесь в краже, а мы с констеблем Мун выступаем против вас свидетелями.

Элси выдавила улыбку, довольно-таки кислую.

– Если у судьи будет хорошее настроение, вы получите… Как думаете, сколько, констебль Мун?

Мэри скрестила на груди руки и многозначительно нахмурила брови.

– Если ее сочтут раскаявшейся, то, полагаю, мисс Уайт просидит под замком пару месяцев, не более того.

Элси промолчала.

– А вот у меня подозрение, – продолжил Гай, – что мисс Уайт вновь возьмется за старое. И ее следует приговорить к восемнадцати месяцам исправительных работ.

Мэри кивнула.

– Да, это самый вероятный вариант развития событий.

– Если только вы, мисс Уайт, не решите сотрудничать и не поделитесь сведениями о том, где можно встретить ваших уважаемых коллег?

Гаю хотелось спрятать руки под стол и скрестить наудачу пальцы.

– Я не стукачка, – заявила та.

– Вам не надо называть имена, – заверил Гай.

Он старательно размышлял. Им нужен результат, значит, надо соглашаться на все, что она готова им дать. Вариантов было не так уж и много. Женщин вроде Элси тюрьма не страшит.

– Нам просто хотелось бы знать, где можно встретить кого-нибудь из тех, кто помогает вам и вашим подругам сбывать товар.

Элси покачала головой.

– Не понимаю, о чем вы. Хотите обвинить меня в краже – вперед, только поскорее. Посижу немного в клетке, перебьюсь как-нибудь.

– Мы будем допрашивать вас столько, сколько потребуется, – заявила Мэри.

Гая поразило, до чего холодно прозвучал ее голос.

– Вы всё понимаете, – сказал он. – Нам нужны сбытчики. Те, кто берет у вас награбленный товар и перепродает. Где их найти?

Элси сжала губы в тонкую белую линию и снова покачала головой.

– Если скажете хоть одно название, – продолжил Гай, – восемнадцать месяцев ада превратятся в шесть. Если назовете несколько, сможете уйти уже сегодня.

Та по-прежнему поджимала губы, но глаза у нее забегали.

– Имя. Всего одно, Элси.

– Я ничего вам не скажу, не мечтайте! – выпалила та уже не столь уверенно, как прежде.

– Тогда намекните хотя бы, где их встретить. Назовите любое место, где они собираются, и мы вроде как случайно туда зайдем. Никто не узнает, что это вы их выдали, – настаивал Гай. – Может, паб или какой-нибудь мужской клуб? Что угодно.

Мэри вдруг подалась к ней.

– Элси, у тебя ведь есть ребенок, верно?

Та подскочила и заорала во весь голос:

– Не смейте трогать моего Чарли!

Мэри успокаивающе улыбнулась:

– Не бойся, мы его не тронем. Но тебе не кажется, что восемнадцать месяцев вдали от Чарли – это очень, очень долго?

– Одно название, – повторил Гай.

– Клуб «Сорок три»[21], – произнесла Элси. – Все, больше ничего не скажу. А теперь отпустите меня.

Глава 22

Вернувшись домой, Луиза свернулась калачиком в кресле у камина. Нянюшка Бло принесла ей чашку чая с двумя булочками, а Юнити и Декку укутали одеялом. Девочки не понимали, отчего Луизе так плохо, но им нравилось, поменявшись вдруг ролями, о ней заботиться. Даже Дебо сбегала в спальню и притащила любимого игрушечного кролика, давно оставшегося без уха. Когда девочка вернулась, Луиза усадила ее на колени. Младшая из шести сестер была светленькой и кудрявой, по-младенчески пухлой и с ангельским нравом – если не вынимать у нее изо рта большой пальчик, иначе тогда, по выражению нянюшки Бло, «поднимался вой почище сирены». Луиза не понимала, почему ей так хочется быть рядом с детьми; она знала лишь одно: где-то по дороге из суда она потеряла под ногами твердую почву и, казалось, теперь ступает по зыбкому болоту. Ее мучило нестерпимое желание забиться в какую-нибудь темную кладовку. Разумеется, этого она позволить себе не могла, предстояло еще искупать детей и уложить их спать. К счастью, в рутине дел Луизе удалось немного забыться.

Памела возвращаться в детскую не спешила, осталась внизу с родителями. Шарлотта, как и планировалось, уехала в Лондон вместе с Себастьяном, Тэдом, Кларой и Фиби. Ей предстояло устраивать похороны. Нэнси тоже была внизу, она появилась в детской только тогда, когда Луиза с нянюшкой Бло молча сидели в непривычно тихой комнате. Нэнси была в бриджах и старом синем джемпере с дырявым локтем; нечесаные волосы, слегка приглаженные пальцами, торчали в стороны, на белой фарфоровой коже играл не свойственный ей румянец, а глаза лихорадочно сверкали.

– Решила прийти посмотреть, как вы тут, – заявила она. – Целую вечность здесь не была. Внизу царит такое уныние… А пудинга у вас не осталось? Умираю хочу сладкого!

Перед Луизой стояла миска манной каши, щедро сдобренной сливками и малиновым вареньем, но она до сих пор к ней не притронулась, не в силах впихнуть в себя еду, поэтому охотно подвинула пудинг к Нэнси.

– Вот, возьмите мой. Я не голодна, нет аппетита.

– Спасибо, Лу-Лу! – сказала Нэнси, присаживаясь за стол, будто ей все еще было шесть лет.

Нянюшка Бло, опасливо застывшая с не донесенной до рта ложкой, с облегчением выдохнула, когда Нэнси принялась за пудинг Луизы. В уютной тишине они съели все до последней крошки. Потом Нэнси откинулась на спинку стула и вроде бы хотела что-то сказать, но передумала.

– Что, водички в рот набрала? – усмехнулась нянюшка.

– Ага.

– Посижу пока у камина. – Нянюшка с кряхтением поднялась, ласково посмотрев на Луизу и Нэнси. – Есть у меня один увлекательный роман, и я не прочь его полистать.

Луиза тоже встала и принялась собирать тарелки, чтобы отнести их вниз, однако Нэнси не терпелось поговорить, раз уж их оставили наедине.

– Бедняжка Шарлотта. Ее собственная горничная… Как думаешь, почему она это сделала?

Луиза взяла поднос и прижала его к бедру, кое-как удерживая одной рукой.

– Я сомневаюсь, что это она.

– Почему? Больше ведь некому. Ее застали возле тела; Пэм слышала, как они с Эдрианом незадолго до этого ругались. Чего еще тебе не хватает?

Поднос становился все тяжелее.

– А если там был кто-нибудь еще?

Нэнси встала, забрала поднос у Луизы и поставила на стол.

– Ты о чем? Кто там был?

– Не знаю…

Луиза прикрыла глаза рукой, совсем как ребенок, притворявшийся, что его никто не увидит, если он зажмурится покрепче. Весь день она размышляла о той женщине, которая сидела в зале суда и своим видом приказывала Далси молчать о «Сорока воровках». Почему она это делала – чтобы защитить Элис Даймонд? Так, может, и Далси кого-нибудь защищает? И к чему был тот разговор Тэда и Клары? Жаль, Луиза не могла ни о чем рассказать – иначе пришлось бы раскрыть и свое участие в этом деле, раскрыть, что она предала стены приютившего ее дома.

Она вдруг поняла, как злит ее Нэнси со своей свободой – той свободой, которой у нее, Луизы, никогда не будет! Ведь в чем между ними разница? Только в том, что одной посчастливилось родиться в нужной семье!.. Обида, давно копившаяся (быть может, годами?), выливалась теперь в слепящую белую ярость, затмевавшую глаза.

– Просто все это бессмысленно! Зачем им ссориться, а потом снова встречаться? И как ей вообще хватило сил вытолкнуть его в окно? Там должен был быть кто-то еще.

Лицо у Нэнси пошло пятнами.

– Что ты намерена делать?

Прежде Луиза сомневалась, как ей быть, но теперь знала наверняка.

– Я это докажу! Узнаю, кто там был, и докажу, что Далси не виновата!

– Осторожнее, Лу-Лу… – предупредила Нэнси. – Возможно, тебе придется решать, на чьей ты стороне. С Далси ты – или с нами.

Глава 23

Леди Редесдейл вопреки обыкновению решила провести утро в библиотеке, устроившись с кипой рождественских открыток в оконной нише, залитой солнцем. Правда, ей пришлось двигаться по сиденью вслед за солнечными лучами, подставляя им спину. Луиза со швейной корзинкой сидела на деревянном стуле у самого камина – декабрьский день хоть и светлый, выдался холодным. Декка и Юнити играли с кукольным домиком, а Дебо пыталась к ним присоединиться, но любые ее попытки тронуть мебель сопровождались грозным окриком сестер. Громоздкую игрушку из детской перенесли лорд Редесдейл и Том – тот наконец вернулся домой на праздники, и семья, ко всеобщей радости, собралась вместе, хотя именно сейчас, в эту минуту, отец с сыном прогуливались по саду. Диана была в классной комнате со своей гувернанткой, правда, отправилась она туда лишь после громкой истерики за завтраком: мол, ни к чему ей «этот дурацкий французский», на что нянюшка Бло, невольно вызвав у Луизы улыбку, возразила: жители континента, конечно же, совершенно не умеют заваривать чай, зато речь у них звучит весьма прелестно.

Памела и Нэнси сидели по обе стороны от матери и помогали ей с открытками: Нэнси выбирала имена в адресной книжке, Памела лепила на конверты марки. Целый час прошел в благодатной тишине, и только Луиза подумала, что их ждет обычный скучный день, как Нэнси заговорила обиженным тоном, обещающим перерасти в нытье:

– …Я уже больше месяца не была в Лондоне. В четверг меня пригласили в театр, а в пятницу устраивают бал, где будут собирать деньги для вдовых матерей, и туда придут все, буквально все! У лорда де Клиффорда есть лишний пригласительный, и он мог бы сопроводить нашу старушку Пэм.

Нэнси подмигнула сестре, а та взвизгнула и закричала, что Тэд ей совершенно не интересен, но поздно – щеки уже пылали румянцем.

Леди Редесдейл невозмутимо завершила надпись на открытке и протянула ее Памеле. И только потом села прямо, повернувшись к старшей дочери.

– Коко, после того, что здесь случилось, ты не можешь идти на бал. Это неуместно.

Она взяла другую открытку в знак того, что разговор завершен.

– Прошло три недели! Мы что, должны носить траур целый год? Мы же не во времена королевы Виктории живем!

Леди Редесдейл вскинула бровь.

– Не знаю, как ты, но я, если помнишь, была воспитана в годы правления этой достопочтенной королевы.

– Времена изменились, мама!.. – Спохватившись, Нэнси заговорила тише: – Я так никогда замуж не выйду. А в следующем году будет уже мой третий сезон.

Она ступала на скользкий путь – эта тема была ахиллесовой пятой всех Митфордов. Диану предстояло вывести в свет через каких-то три года, а она уже сейчас обещала стать настоящей красавицей, поэтому могла выскочить замуж раньше Нэнси. Беда в том, что хоть Нэнси и заявляла не раз: мол, она вполне обойдется без супруга, лишь бы развлекаться подольше (правда, Луиза не совсем понимала, как такое вообще возможно), никто не желал ей столь унизительной и печальной участи – быть подружкой невесты на свадьбе младшей сестры. «Впрочем, всегда есть выход: можно уйти в монастырь», – хихикала Ада, когда Луиза сплетничала с ней на кухне.

Перьевая ручка леди Редесдейл зависла над открыткой, словно пчела над цветком.

– Кроме того, посмотрите на Женщину, – уже нормальным голосом продолжила Нэнси. – Ей предстоит дебют в следующем году – и что, она теперь будет в ужасе сбегать со всех вечеринок, думая, что все они заканчиваются убийством?

– Хватит!

Леди Редесдейл щелкнула ручкой, а Памела одновременно с этим вскочила, рассыпая открытки по полу, и воскликнула:

– Ничего я не в ужасе! Я уже не маленькая!

Нэнси ехидно улыбнулась. Луиза знала, что означает это выражение на ее лице – старшая из сестер Митфорд нашла новый повод для насмешек и угомонится теперь не скоро. Даже Декка, Юнити и Дебо бросили игру и навострили уши, прислушиваясь, чем все закончится.

Нэнси, ничуть не смутившись, тем же тоном продолжила:

– А сопровождать нас может Луиза. Думаю, нам не помешает ненадолго сменить обстановку.

На последних словах в библиотеку ворвался сквозняк, а вместе с ним шагнули лорд Редесдейл и Том, принеся с собой запах палой листвы и древесного дыма. Леди Редесдейл, бросив на них взгляд, снова взялась за открытки.

– Мы обсудим этот вопрос с твоим отцом, – сказала она, на сей раз ставя окончательную точку.

Разумеется, Нэнси получила разрешение, и в следующую среду вместе с Памелой и Луизой они сели в Шиптон-андер-Вичвуд на поезд до Паддингтона, а оттуда отправились на квартиру Айрис Митфорд в Элвастон-плейс. Первый вечер прошел более чем благопристойно, словно затем, чтобы показать: у девушек нет никаких дурных намерений. Они рано поужинали, после легли спать, а утром долго прогуливались по Гайд-парку, причем Нэнси и Памела дружно шагали рука об руку. Луиза шла позади, невольно заражаясь их прекрасным настроением.

– О, до чего славно наконец-то оказаться вдали от этих маленьких чудовищ! – воскликнула Нэнси.

Памела возмутилась:

– Не будь такой гадкой, Коко!

– Я про жутких волосатых собак, разумеется, – притворно вытаращила глаза Нэнси, и обе захихикали.

К шести часам сестры нарядились в коктейльные платья, нацепили туфли с невысокими каблуками и длинные перчатки. Луиза, разумеется, надела то же самое платье, в котором была утром: оказалось, что билеты в театр купили не на всех. «И тебе, дорогая, придется подождать внизу, в фойе, пока представление не закончится». Луиза попыталась отогнать чувство унижения и разочарования. Да и с чего бы ей огорчаться? Неужели и впрямь думала, что ее тоже позовут в театр?

«Сенную лихорадку»[22] давали в театре «Критерион» на Пикадилли, и когда девушки прибыли, центр Лондона сверкал всеми огнями, озаряя белой дрожащей дымкой небо, которое над Астхолл-манором всегда было черным. Приехали они рано и встали в стороне от входа, любуясь цветными мозаиками и огромными витражами.

– По-моему, театр – это новая церковь, – сказала Нэнси, заработав от Памелы укоризненный взгляд.

Вскоре подоспела Клара, задыхаясь от волнения. На вкус Луизы, накрашена она была чересчур ярко, еще и в золотом платье с очень откровенными вырезами на груди и спине, глубину которых подчеркивали длинные жемчужные бусы. Вместо перчаток она надела сотню тонких металлических браслетов, кольчугой укрывавших руки от локтя до запястья – очень смелое решение. Должно быть, нахваталась идей у Жозефины Бейкер – скандальной чернокожей танцовщицы из Парижа, чьи фотографии частенько печатались в газетах. Клара поцеловала Нэнси и Памелу, после чего пальцем поманила их к себе.

– Ходят слухи, что сегодня здесь будет сам Ноэль Кауард, – громким шепотом поделилась она. – Какая удача!

– Это почему? – спросила Памела.

– Потому что я, разумеется, получу роль в его новой пьесе. Я же актриса! – горделиво заявила Клара.

– Ты? – Нэнси не смогла скрыть некоего скепсиса. – И много ты играла?

Клара пыталась сохранить невозмутимость.

– Пока не приходилось. Но я подергала за нужные ниточки. Знаете, у себя в Штатах…

Тем временем подошел Себастьян. Никто не заметил его появления, но он вдруг очутился за спиной Клары, как всегда, гладко причесанный и с глумливой улыбкой на губах.

– Ничуть в вас не сомневаюсь, мисс Фишер.

Клара вздрогнула и, вместо того чтобы поздороваться, отошла купить себе программку. Нэнси шагнула вперед и легонько поцеловала Себастьяна в щеку.

– Привет, дорогой. Не надо так дразниться.

– Кто бы говорил… Остальные уже здесь?

Памела обернулась в сторону дверей.

– Вон Тэд, а с ним еще кто-то, я ее не знаю.

– Долли, – сухо сказал Себастьян. – Твоя соперница.

– Это вряд ли, – отмахнулась Памела.

Луизе понравилось, до чего зрелым вышел этот жест. Памела понемногу училась, как надо держать себя с друзьями Нэнси.

Тэд небрежно обнимал за талию Долли – девушку ниже его ростом, в очень дорогом наряде. На плечах у нее висело длинное норковое манто, которое стоило, наверное, больше, чем все наряды Нэнси и Памелы, вместе взятые. Однако, завидев девушек, Долли нервно поежилась. Луиза заметила, как Тэд мельком покосился на Клару, прежде чем обратить свой взор на сестер Митфорд.

– Как любезно с вашей стороны приехать, – сказал он.

– О нет, это с вашей стороны было любезно нас пригласить, – заявила Памела. – Мне здесь очень нравится!

Нэнси смерила ее испепеляющим взглядом, но язык удержала при себе.

Наконец появилась Шарлотта, еще более худая, чем прежде, зато без горестной маски, которая не сходила с ее лица последние дни. Она сердечно, пусть и без большого энтузиазма, всех приветствовала.

– Я не опоздала?

– Нет, – ответила Нэнси. – К началу еще не звонили. Но раз уж все собрались, может, займем свои места?

Они направились в зал, быстро затерявшись в толпе театралов. Луизу напоследок никто не удостоил даже взглядом.

Двадцать минут спустя из фойе ушли последние гости, а вместе с ними утих нетерпеливый гул предвкушения: этот спектакль уже много недель обсуждали все театралы Лондона. Луиза решила, что не стоит сидеть в баре в одиночку: все равно ей нельзя заказывать выпивку, иначе будет выглядеть «ночной бабочкой». Поэтому она нашла в углу стульчик, предназначенный, видимо, для швейцара. С собой у нее была книга – новый роман Агаты Кристи, который она взяла в библиотеке Барфорд – «Мужчина в коричневом костюме». Правда, взгляд скользил по строчкам рассеянно: она постоянно отвлекалась на шум автомобилей за окнами и шаги прохожих. А еще мысли вертелись вокруг Далси. Остальные здесь, в театре, беззаботно веселятся, а горничная томится в тюрьме. Конечно, Далси не такая уж и невинная жертва… Но и сама Луиза ведь не ангел. Она по себе знала, до чего может довести отчаяние, и пусть Далси воровка, у нее все равно есть право на защиту. А бывшая хозяйка отвернулась от служанки, легко поверив, что та способна на мерзкий поступок…

Сзади что-то скрипнуло, и Луиза, повернувшись, увидела Себастьяна: как всегда крадучись, молодой человек выходил через боковую дверь. Луизу он, кажется, не заметил. Она, заинтригованная, тут же скользнула к большим стеклянным дверям в центральном фасаде. Выглянув наружу, увидала Себастьяна, а рядом с ним – мужчину чуть ниже его ростом, в темном пальто и шляпе. Луизе показалось, что под воротником мелькнула красная рубашка. Разговор был коротким: Себастьян что-то отдал ему (деньги?) и получил взамен какой-то предмет. Что именно, Луиза не разглядела, но вещица была маленькой и тут же исчезла в кармане пиджака.

Луиза торопливо вернулась на свое место и снова открыла книгу на тот случай, если Себастьян ее заметит: пусть думает, что она не видит ничего вокруг, увлекшись чтением.

Глава 24

За книгой Луиза задремала, поэтому испуганно подскочила, когда грянул гром аплодисментов, знаменующий окончание спектакля. Швейцары распахнули двери, и публика с облегченным выдохом вырвалась из зала. Люди поспешили к уборным и гардеробу, затем на улицу, и поток морозного воздуха окончательно разбудил Луизу.

Она принялась озираться, но Памела, сияя глазами, заметила ее первой.

– Ой, Лу, было так весело! Честное слово, в жизни столько не хохотала!

Луиза и сама не отказалась бы от подобного развлечения.

– Я рада.

– Слушай, Клара говорит, мы можем пройти за кулисы. Она знает кого-то из актрис. Мы все идем! Давай за мной!

Памела с Луизой выскочили наружу и едва ли не бегом ринулись догонять остальных – те уже свернули налево, на Джермин-стрит, где крохотный черно-белый указатель отмечал служебный вход. Они успели как раз вовремя – Тэд уже проходил мимо швейцара, который, наверное, повидал здесь больше драм, чем творилось на сцене.

– В гримерные допускается не более восьми человек, – крикнул он им вслед. – Правила пожарной безопасности. Мне придется зайти и посчитать…

Он замолчал, потому что Тэд вернулся и сунул ему в руку фунтовую банкноту.

– У нас такая радость, сэр, – негромко сказал он. – Мы счастливы повидать наконец нашу давнюю подругу, мисс Бланш. Уверен, вы нас поймете.

Тот снял фуражку и спрятал банкноту в карман.

– Разумеется, сэр. Приятного вам вечера.

И, совершенно довольный жизнью, уселся за узкий столик в углу.

Добравшись до гримерной номер шесть, они поняли, что швейцар, в общем-то, верно не желал их пускать, хотя правила пожарной безопасности были ни при чем – просто комнатка оказалась столь крошечной, что большая компания не могла в нее втиснуться, тем более что до них пришли и другие почитатели. Бланш, видимо, была очень популярной актрисой. Она восторгалась вниманием и щедро разливала гостям шампанское. Девушка до сих пор не смыла сценический грим, но платье сменила на шелковое японское кимоно, туго подпоясанное на узкой талии. В комнате горело несколько ярких ламп; из рамы большого зеркала торчали кое-какие карточки и фотографии от почитателей. На туалетном столике среди париков стояла ваза с увядающими цветами и еще одна – со свежесрезанными белоснежными розами. Клара жадно хватала каждое слово подруги, а Себастьян без умолку болтал с каким-то молодым мужчиной, который даже не пытался вставить хоть фразу между его репликами. Долли стояла одна, потягивая вино из бокала, а Тэд пожирал злобным взглядом всех остальных мужчин в комнате, словно бульдог, стерегущий сверток со свежим мясом.

Луиза с Памелой неловко топтались в коридоре, не зная, что им делать. Тут из гримерной вышла Шарлотта, а вслед за ней выскочила Нэнси. У Шарлотты был такой вид, будто она куда-то торопится, а Нэнси дергала ее за рукав пальто.

– Погоди, – умоляла она, – останься хоть ненадолго. Может, еще куда сходим?..

– У меня нет настроения, – огрызнулась Шарлотта.

– Тебе что, не понравилась пьеса? – рискнула спросить Памела. – Не бойся, Долли нас не купить, пусть даже это она заплатила за билеты.

Шарлотта запахнула изящное бархатное пальто.

– Ты же знаешь, Эдриан был категорически против, чтобы Тэд на ней женился?

– А ему какое дело было до женитьбы Тэда?

Шарлотта зажгла сигарету и вздохнула.

– Отец Тэда погиб в автокатастрофе, когда ему было восемь, и мать на все праздники и каникулы присылала его к нам. Он был крестником нашего отца и, наверное, искал мужской поддержки. Когда наш отец три года назад умер, Тэд переживал его смерть едва ли не тяжелее, чем мы, и тогда роль наставника взял на себя Эдриан. Вот и пригодилось его высокомерие. – Она горько рассмеялась. – Хотя сам Тэд был не в восторге от его опеки. А еще он всегда защищал меня от Эда во время наших с ним стычек. – Она затянулась напоследок еще раз и растерла окурок каблуком. – Теперь Эдриана больше нет, и эта сучка сразу потянула к Тэду свои лапы. И нет, пьеса мне ничуть не понравилась!.. Так мы идем?

Нэнси жадно слушала. Луиза практически воочию видела, как та укладывает новую историю в голове. Однако ответить та не успела: позади раздался насмешливый мужской голос:

– Какая жалость, моя дорогая! Может, в следующий раз из-под моего пера выйдет что получше?

После чего говоривший громко рассмеялся. Нэнси, Памела, Шарлотта и Луиза развернулись, чтобы увидеть модно одетого мужчину с ярко подведенными глазами, обрамленными тонкими, как у женщины, бровями. Несомненно, то был автор пьесы – мистер Ноэль Кауард. За ним стояли несколько мужчин и женщин, они тоже похохатывали.

Нэнси побелела, Памела качнулась в сторону, словно подумывая, куда бы ей спрятаться, а вот у Шарлотты был такой вид, словно это ей нанесли смертельное оскорбление, которого она не намерена терпеть. Мисс Кертис протиснулась мимо Кауарда и зашагала к выходу.

Нэнси быстро взяла себя в руки.

– Мистер Кауард! – заговорила она. – Кое-кому не помешало бы отрезать язык, чтобы не болтал лишнего…

Тот заинтересованно повернул голову к Нэнси, с легкой улыбкой ожидая конца фразы.

– И сегодняшней пьесой вы явно точите лезвие, – завершила она.

Тот забулькал со смеху.

– Надо же. А ты забавная. – Он приобнял ее за талию. – Ну-ка, расскажи о себе.

Автор пьесы привел Нэнси в битком-набитую комнату, где как по волшебству все расступились, освобождая ему место. Луизе с Памелой, захваченным водоворотом событий, ничего не оставалось, кроме как глядеть с порога. Клара обернулась и увидела Нэнси под руку с Ноэлем Кауардом. Кое-как она спрятала злость под кривой улыбкой, но все равно было заметно, как девушка раздосадована, что упустила свой шанс. Долли с Тэдом вышли – в гримерной стало слишком тесно. Долли посмотрела на Клару, затем на драматурга и шепнула Тэду на ухо:

– Ей в любом случае этим путем к славе не пробиться – в постели ему такие не нужны.

Она глумливо хохотнула и зашагала к выходу. Тэд поспешил за ней, что-то бормоча, но его слов Луиза уже не расслышала.

Памела с Луизой переглянулись.

– Что будем делать?.. – спросила Памела.

– Придется подождать Нэнси, – ответила Луиза.

Памела потянула ее к выходу.

– Чувствую себя как выжатый лимон. А еще умираю с голоду.

Луиза огляделась: все гримерные были открыты, отовсюду слышались голоса и смех.

– Может, скажем швейцару, что ждем остальных снаружи, а сами пока найдем какое-нибудь кафе?

Памела кивнула.

– Да, отличная мысль.

Они пробрались к выходу, оставили швейцару сообщение и вышли обратно на Джермин-стрит. Швейцар, более дружелюбный, чем поначалу, сказал, что они могут поужинать в новом клубе «Кит-Кэт» на Хей-маркет и что он обязательно передаст друзьям мисс Бланш, где их искать. Памела начала было объяснять, что ночной клуб – не самое подходящее место для приличных женщин, но швейцар уточнил: это не клуб, а скорее гриль-ресторан – так американцы называют заведения, где можно поужинать поздно вечером.

– Вообще, – добавил он, словно умудренный жизнью старик, делящийся сакральными знаниями, – они даже не открываются раньше десяти. А все веселье начинается гораздо позднее. В полночь, например, у них кабаре.

Он подмигнул, и Памела поспешила ретироваться.

В желудке у Луизы было пусто, как в воздушном шарике: в детской она привыкла есть строго по расписанию, тогда как Нэнси с друзьями, видимо, глушили аппетит табаком и алкоголем; по крайней мере, о еде никто из них даже не заикался.

– По-моему, нам не стоит туда идти… – заговорила Памела.

– Да, наверное.

Теперь к голоду прибавилось чувство разочарования. Луизе хотелось посидеть среди модно наряженных джентльменов и леди, не говоря уж о том, чтобы полюбоваться танцевальным шоу. Они встали, думая, что же делать дальше, слегка растерявшись от ярких огней и какофонии автомобилей и людского шума: казалось, на улице разгар дня, а не глубокая ночь.

Тут перед ними возникла Клара. Она плакала, и тушь стекала по лицу черными разводами.

– Клара! – воскликнула Памела. – Что случилось?

Девушка, шмыгнув носом, повернула голову. Даже в пятнах от косметики, с мокрыми глазами, она не теряла привлекательности в отличие от многих других женщин – те в слезах обычно похожи на зареванных краснощеких карапузов. Луиза чуть было не ляпнула вслух, что так нечестно. Некоторые привычки ее маленьких подопечных слишком заразительны.

– Ничего нового, все по-прежнему. – Клара вспыхнула от возмущения. – Похоже, на свете не осталось ни одного порядочного мужчины. Все те еще уб… – Она осеклась, вспомнив вдруг, что говорит с наивной Памелой. – Хоть бы кто-нибудь дал мне шанс, не предлагая… – Она снова замолчала. Икнула и зажала рот ладонью. – Господи, да я совсем пьяна…

– Нэнси уже вышла? – спросила Памела, решив сделать вид, будто не слышала ее последних слов.

Клара кивнула.

– Да. С Себастьяном.

Его имя она выплюнула с такой злобой, что Памела в ужасе отшатнулась.

– Клара, он тебе что-то сделал?..

Клара огляделась: вокруг сновали люди. На девушек никто не смотрел. Она прижала палец к губам и, качнувшись, стянула с плеча вечернюю сумочку на длинной тонкой цепочке. Открыла ее и показала Памеле и Луизе.

– Больше он ничего мне не сделает. Ни он, ни кто-нибудь другой!

Они заглянули внутрь и увидели блестящий нож, зажатый между шелковой розовой подкладкой и пудреницей.

– Клара… – начала было Памела, но та вдруг сломя голову бросилась прочь, и они услышали, как подающую надежды молодую актрису американского происхождения выворачивает наизнанку в канаву на Джермин-стрит.

Глава 25

Прошло несколько дней после ареста Элси Уайт. Гай и Мэри по-прежнему тайно патрулировали Оксфорд-стрит, хоть и не надеялись, что молния второй раз ударит в то же место.

Время дня было самое досадное: когда со скуки уже чувствуется голод, а обедать еще рано. На небе висели серые низкие тучи, вот-вот грозил начаться дождь. По улицам мчались машины, сновали люди, но магазины практически пустовали. Никто не спешил в панике скупать подарки на Рождество.

Они зашли в газетный киоск, Мэри купила новый выпуск «Татлера» и пролистала раздел светской хроники.

– Кто все эти люди? – рассмеялась она. – Какие забавные имена. Понсонби, Фитсиммензы, Ла-Ди-Да…

– Ла-Ди-Да? – Гай уставился на нее поверх очков. – Там и правда так написано?

– Да, – кивнула Мэри и продолжила тоном репортера из новостей: – «Мисс Ла-Ди-Да в компании мистера Тиддидума была замечена на благотворительном празднике в «Рице», где собирали пожертвования для павших солдат».

Они оба расхохотались, но тут Гай заметил заголовок на третьей полосе «Таймс», замолчал и протянул несколько монет продавцу, пока тот не начал возмущаться, что здесь не публичная библиотека.

– Джойнсон-Хикс[23] объявил войну за нравственность, – сказал Гай.

– Это еще кто такой?

Гай пробежал статью глазами.

– Политик, борется с ночными клубами. Не теми, куда ходят сливки общества, а теми, которые в Сохо. «Сорок три» в том числе. Смотри, здесь как раз речь о нашей с тобой проблеме.

Он протянул газету Мэри, и та, кое-как удерживая рвущуюся на ветру бумагу, прочитала нужный абзац.

– «Полицейским надо попасть в клуб, чтобы выявить нарушителей нравственности, но если они окажутся внутри, значит, сами потакают порокам». И как тогда быть? – подытожила она.

– Понятия не имею. Вот еще фотография Джорджа Годдарда. Он руководит полицейским участком на Севил-роу, неподалеку от нас.

– Нам как раз в тот округ и надо, – сказала Мэри, возвращая газету.

– Сам знаю, но ведь нельзя… Корниш не дал разрешения, а без разрешения мы туда сунуться не имеем права.

Гай потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Тогда пойдем, когда мы не на службе.

Гай вздохнул и скатал газету в трубочку.

– Мы и так формально не на службе, забыла?

– Ты говорил, твой приятель Гарри играет в том клубе, – вспомнила вдруг Мэри.

– Да, но…

– Вот и выход! Если нас поймают, просто скажем, что пришли его послушать. Ты же знаешь, мы не будем делать ничего противозаконного…

Устоять перед мольбой Мэри было практически невозможно.

– Надо лишь заглянуть туда, осмотреться. Задать пару вопросов, вдруг повезет.

– Не сегодня, – сказал Гай.

– Хорошо, не сегодня, – согласилась Мэри. – В другой день.

Гай видел, как она уже считает часы до завтрашнего вечера.

Глава 26

Перед отъездом в Лондон Луиза попросила, чтобы ее отпустили на три часа повидаться с родственниками. Изучив карту города, которая висела в кабинете лорда Редесдейла, и схему метро, она подсчитала, что если уйдет в восемь утра, то к одиннадцати, когда сестры Митфорд обычно собираются за покупками, уже вернется. Леди Редесдейл, хоть и неохотно, дала разрешение. Одновременно с этим Луиза подала в тюрьму Холлоуэй прошение о свидании с заключенной Далси Лонг. Поскольку та находилась еще под следствием, бумаги оформили быстро, и прошение удовлетворили вовремя. Луиза не испытывала никаких тревог до того самого момента, когда в пятницу утром оказалась у ворот тюрьмы.

Шагая по Камден-роуд, она сквозь деревья неожиданно увидала выступающий из тумана сказочный замок, который мог быть только тюрьмой. По мере приближения здание становилось все более мрачным. Над арочным входом из серого кирпича, таким высоким, что могли пройти великаны из истории про Джека и бобовый стебель, сидели огромные грифоны. Башни были увенчаны крестами и флагштоками, а окна – такие узкие, что внутрь, казалось, не проникает ни единого лучика света. Луиза поглубже запахнула пальто и расправила плечи, зная, что ей предстоит непростая задача.

Немного утешало, что Луиза была здесь не одна. Возле деревянной двери, за которой впору поджидать чародею с драконом, выстроилась целая очередь посетителей. В основном там были женщины в дешевых шляпках и тонких пальто, порой с мазками помады на серых губах, хотя попадались среди них и мужчины в котелках или хомбургах[24] и черных пальто с поднятыми воротниками, почти все – с зажатыми в зубах сигаретами. Среди посетителей выделялась одна женщина, молодая и симпатичная. Она держала за руку ребенка в пальто с бархатным воротником, прижимавшего к груди плюшевого мишку.

Прозвенел колокол, дверь распахнулась, и люди хлынули внутрь, готовясь назвать свое имя и вытерпеть похлопывания по бокам от надзирателя, награждавшего каждого посетителя ядовитым взглядом, полным скуки и подозрения. Луиза переступила с ноги на ногу, напоминая, что ей нечего бояться, ведь она ни в чем не виновата. Вопрос лишь в том, виноват ли арестант, к которому она пришла…

Записавшись в журнал, посетители следовали за тюремным надзирателем по длинной череде коридоров. Каждую дверь отмыкали, пропускали сквозь нее людей и захлопывали, прежде чем браться за следующую: словно стало овец загоняли в стойло. Наконец посетители добрались до длинной комнаты, разделенной пополам деревянной стойкой с перегородками, как в ломбарде. По углам стояли надзиратели, вальяжно сложившие руки на торчащих животах. Луизе назвали номер ее окна, и она села перед деревянным щитом с отверстием, забранным решеткой. Прошло несколько минут, и по ту сторону появилась вконец исхудавшая Далси. Луиза вновь поразилась их сходству; правда, на сей раз зеркало было кривым, безжалостно отражавшим иную ее судьбу и напоминая о пути, с которого она свернула. Луиза еле-еле удержалась, чтобы не вздрогнуть при виде отчаянной гримасы, застывшей на лице девушки, хотя та, завидев подругу, улыбнулась.

– Я и не поверила, когда сказали, что ты придешь. Я-то думала, ты знать меня больше не захочешь.

Луиза замешкалась. Несмотря на всю симпатию к Далси, она все еще в ней сомневалась.

– Эти драгоценности… Зачем ты их взяла? Из-за той сделки с… ну, сама знаешь… – Луиза не рискнула называть в этих стенах имя Элис Даймонд. – С теми, о ком ты тогда говорила?

Далси едва заметно кивнула.

Луиза огляделась – вроде бы никто их не слушал – и заговорила вполголоса:

– Я тебя в чем-то даже понимаю. Но я ни за что не впустила бы тебя в дом, если бы имела хоть малейшее представление, что ты…

Далси вскинула голову, и ее глаза заполнились слезами.

– Знаю. Мне пришлось соврать. Поверь, у меня просто не оставалось другого выбора. И больше я ни в чем тебе не лгала, клянусь!

– Я видела ту женщину, из паба. Она на слушаниях сидела в зале суда. Следила, чтобы ты не болтала лишнего?

– Да…

– И после этого ты их защищаешь? Зачем тебе молчать? Они и сами могут о себе позаботиться!

Луиза распалялась все сильнее.

На лицо Далси набежала тень.

– Они знают, что я здесь; уже прислали весточку: мол, держи язык за зубами. Им даже выгодно, что я за решеткой.

Луиза посмотрела на колени, собравшись с духом, подняла голову и сквозь узкое окно заглянула Далси в глаза.

– Это ты сделала? – шепотом спросила она.

– Нет! – чуть ли не закричала Далси. – Не я! Не знаю кто, но не я!

– Тогда должен быть какой-то способ это доказать…

– Не надо! – оборвала ее Далси. – Здесь паршиво, конечно, однако снаружи не лучше. А если они не доберутся до меня, то возьмутся за…

Девушка резко замолчала.

– За кого возьмутся? – спросила Луиза.

– За мою сестру, Марию. Для всех будет лучше, если ты просто меня забудешь.

Луиза украдкой огляделась. Ближайший надзиратель внимательно следил за женщиной, сидевшей через два стула – та, похоже, хотела кинуться к своему заключенному с поцелуями.

– Тебя же могут повесить…

– Ой, да не говори глупости! Забудь.

Луиза выдавила улыбку. Казалось, они обсуждают какие-то пустяки вроде погоды или последнего фильма Мэри Пикфорд.

– Хорошо, как угодно.

– А что ты вообще делаешь в Лондоне?

– Сопровождаю мисс Нэнси и мисс Памелу. Сегодня у них бал где-то в Челси.

– Мисс Шарлотта там будет?

– Не знаю, – честно ответила Луиза. – Может, и будет. В театр она вчера ходила.

Далси поморщилась.

– Есть одно дело… Ничего такого, надо просто быть на празднике. Если мисс Шарлотта придет, передашь ей послание?

– Далси…

У той поникли плечи.

– Понимаю, не можешь… Хотя дело пустячное…

– Что надо передать? – Луиза решилась хоть немного взбодрить Далси. – Обещать не буду, но вдруг подвернется удобный случай.

– Просто скажи, что ее портниха ждет, когда мисс Шарлотта заберет наконец свое платье и расплатится. А то она, портниха, из наших. И ей очень нужны деньги. Миссис Брюстер, дом девяносто два по Пендон-роуд, в Эрлс-Корт.

Луиза помедлила, не уверенная, что стоит соглашаться.

– Хорошо. Далси, как думаешь, это был кто-то с вечеринки?

Та словно окаменела.

– Ты хочешь помочь, однако прошу тебя: не лезь. Толку все равно не будет. Суд совсем скоро, сразу после праздников, и мне уже не отвертеться. Просто забудь.

Луизе вдруг вспомнился дядюшка Стивен и темные делишки, что они проворачивали с ним на пару. Далси ничем не лучше и не хуже ее, она тоже пыталась встать на праведный путь, только ей чертовски не повезло. Так уж было уготовано судьбой. Когда живешь среди воров, делишь с ними кров и хлеб, рано или поздно, отчаявшись и проголодавшись, начинаешь думать, что можно и самому испытать удачу в этом ремесле. Попробуй вырваться из замкнутого круга – тебе просто-напросто не позволят…

Луизе дали шанс – призрачный, хрупкий, но все-таки шанс. И она тоже должна протянуть Далси руку помощи.

Глава 27

Когда Луиза вернулась в апартаменты Айрис Митфорд, от усталости она еле передвигала ноги, хотя время еще не перевалило за полдень. Памела и Нэнси сидели в гостиной в компании своей тетушки – тощей женщины сорока с небольшим лет, весьма красивой, очень жизнерадостной для своего возраста и с красной помадой на губах (тогда как ее невестка скорее умерла бы, нежели осквернила свою кожу косметикой). Серые глаза Айрис всегда блестели ехидством и сталью. Она обожала девочек, считая их вполне взрослыми, и постоянно напоминала им, как важно красиво одеваться и получать от жизни удовольствие. Когда она услышала, что на совершеннолетие Памелы затеяли охоту за сокровищами, тут же предупредила сестер: «К черту призы, охотьтесь за мужьями!» («Себе-то Айрис мужа так и не поймала», – съязвила Нэнси, заслужив от Памелы шлепок.)

При появлении Луизы Памела испуганно вскочила. Видимо, Айрис прервала очередной пикантный рассказ: она частенько делилась скабрезными подробностями жизни при короле Эдуарде, чего леди Редесдейл, несомненно, не одобрила бы. Именно тетушка, например, рассказала Нэнси о старом известном трюке – идти по самому краю лестницы, чтобы ступеньки не скрипели.

– И при всем этом славится своей добродетелью!.. – возмущалась по пути в Лондон Нэнси. – Конечно, у нее ведь своя квартира, деньги, и она может делать все, что пожелает!

В голосе старшей Митфорд заметно слышалась зависть.

– Зато тетушка, как и я, любит животных, – парировала Памела. – Однажды она даже написала в «Таймс», соглашаясь с герцогиней Гамильтон, что козье молоко очень полезно для здоровья и людям стоит чаще его пить. А в Бэтсфорде она ухаживала за цыплятами на дедушкиной ферме. Собирала яйца и все такое…

Когда Луиза лично повстречала Айрис Митфорд, то усомнилась в правдивости этих рассказов, однако Памела клялась, что именно так все и было.

– Привет, Луиза! – воскликнула Памела. – А я тут рассказывала Айрис о нашем вчерашнем ужине…

Она, разумеется, врала, но тему выбрала очень удачную. Все знали, что за Памелой водится особенность перечислять каждый кусочек, попавший к ней в рот.

Айрис с приходом Луизы даже не шелохнулась: все так же сидела в кресле, скрестив ноги и покуривая сигарету в длинном мундштуке.

– Доброе утро, – произнесла Луиза, избегая называть хозяйку по имени, что было бы совершенно неуместно, или «мисс Митфорд», потому что Айрис такое обращение весьма огорчало. Она предпочитала обходиться без лишних формальностей. – Я просто хотела сообщить, что вернулась и готова сопровождать мисс Нэнси и мисс Памелу за покупками.

Айрис бросила на нее ленивый взгляд.

– Хорошо. Идите, девушки. Только не забудьте показаться мне вечером, перед тем как ехать на танцы. Хочу убедиться, что оделись вы как следует.

Хихикнув, сестры поцеловали тетушку на прощанье и убежали.

В шесть часов вечера, после долгой прогулки по магазинам и прочих мелких приятных дел, включавших в себя чашечку горячего шоколада в кафе универмага «Питер Джонс», девушки вернулись домой, сменили наряды и спустились в гостиную. Айрис тоже переоделась в черное крепдешиновое платье, едва прикрывавшее колени и с подвеской в египетском стиле на золотой цепочке, сцепленной ниже талии. Памела встала у камина, выпрямив спину, словно солдат на параде, отчего платье вопреки фасону обвисло некрасивыми складками. Впрочем, мармеладный цвет был ей к лицу. Нэнси вновь нацепила свое расшитое бисером платье, правда, на сей раз с парой модных длинных перчаток, от запястья до локтя украшенных крошечными лиловыми пуговками.

– Я сегодня ужинаю с полковником Мелтрэвисом, – объявила Айрис. – Не знаю, во сколько вернусь. Поэтому утром, девочки, прошу меня не будить. Со всеми вопросами обращайтесь к Грейси. – Долгая пауза, и затем волчья улыбка: – Выглядите потрясающе! Уж постарайтесь меня не подвести.

Чары пали, и девушки, быстро расцеловавшись с тетушкой на прощанье, вместе с Луизой выскочили на улицу к поджидавшему их такси.

Сперва был ужин: маленький прием, устроенный одной из подруг леди Редесдейл, и Луизе пришлось ждать в гостиной, пока из столовой неслись разговоры и звяканье приборов. Затем ужин наконец подошел к концу, и сестры Митфорд снова сели в такси, хотя ехать было недалеко – до Лоуэр-Слоун-стрит. Нэнси и Памела всю дорогу взволнованно болтали, но когда добрались до места, обе разочарованно вытянули лица. В числе гостей практически не было мужчин, а те немногочисленные джентльмены, что все-таки пришли, терялись в толпе Нэнсиных ровесниц, причем ни один из них не мог похвастать привлекательной внешностью. Более того, все они наверняка явились поухаживать за дамами более зрелого возраста. Луиза с трудом сдержала смех при виде одного пожилого джентльмена: тот, опираясь на трость, потягивал какой-то коктейль и всякий раз сердито морщил нос, потому что веточка мяты щекотала ему ноздри.

Памела нашла двоих своих подружек и убежала с ними, а Нэнси схватила бокал с подноса проходившего мимо официанта и сердито насупилась. Музыканты играли нестройный вальс, хотя для танцев было рано, и тетушки суровыми воронами восседали на стульях по углам зала. Луиза нерешительно топталась возле Нэнси, не готовая занять свое место среди этих пыльных матрон-компаньонок.

– Да мы тут помрем со скуки! – сказала Нэнси, и Луиза сочувственно закивала.

К ним вдруг подскочила полная дама с широкой шеей и конским профилем. Луиза поспешно отступила к стене.

– Нэнси, дорогая моя! Так восхитительно, что вы все-таки пришли, особенно после этого кошмарного убийства бедняжки Кертиса.

Последние слова она произнесла таким громким театральным шепотом, что их услышал каждый, кто только находился в зале.

– Здравствуйте, миссис Брайт, – ледяным тоном заговорила Нэнси. – Мав просила передать вам и вашему супругу самые искренние соболезнования. Как жаль, что Пола исключили из Оксфорда.

Миссис Брайт сникла.

– Он сам ушел, после чистой воды недоразумения… – пробормотала она. – Передайте и ей мои соболезнования.

Вынужденная прикусить острый язык, дама ретировалась.

Подошла Памела, заметно погрустневшая.

– Все только об этом и говорят, – прошептала она сестре.

Уточнять, о чем именно, не требовалось.

Нэнси залпом осушила бокал.

– Жаль, придется здесь торчать до ночи: у Мав полно шпионов, которые тут же докладывают ей обо всех наших передвижениях. Хуже, чем у проклятых большевиков. И не смотри так на меня, Женщина, я права. Давай чуть позже улизнем и отправимся в ночной клуб?

– Ты что! – выдохнула Памела. – Мав узнает!

– Еще чего, – возразила Нэнси. – Мы к концу вечера опять вернемся, чтобы попрощаться с миссис Брайт и прочими клушами.

Луиза открыла было рот, но Нэнси отмахнулась.

– Тебе, Лу, участвовать не обязательно. Останешься здесь, а если нас вдруг поймают, заявишь, что ты ничего не знала.

– Как скажете, конечно, но это ведь будет неправдой… – возразила Луиза.

Ей тоже страсть как хотелось попасть в ночной клуб – все лучше, чем торчать здесь в этой стае ворон. Однако придется усмирить свой нрав. Луиза давно поняла, что показывать хозяевам лишнее рвение, стараясь перед ними выслужиться, – все равно что вылить на себя холодный суп: тебя ни в коем случае не подпустят близко, держа на расстоянии вытянутой руки. Показушное безразличие – вот единственный залог успеха… Если ты, конечно, не из Америки, что лишь подтверждает общее правило. Клара Фишер, например, была докучливее щенка, но друзей ее навязчивость не раздражала. Луиза невольно вспомнила про нож в сумочке. Зачем Кларе держать при себе оружие?..

Впрочем, она поспешила отогнать лишние мысли, все равно это не ее дело.

Девушки втроем оглядывали зал. Ничего не изменилось. Даже официанты в углах, никому не нужные, казалось, понемногу зарастали мхом.

– Нет ничего хуже скучной вечеринки, – заявила Нэнси. – На поминках и то интереснее. Хотя бы можно поплакать.

Памела фыркнула.

– Пойдем поговорим с гостями. Чем больше народу нас увидит, тем больше свидетелей потом подтвердят, что мы и впрямь были, – предложила она.

Сестры вопросительно уставились на Луизу.

– Хорошо… – сказала она, якобы после минутного раздумья. – Но я пойду с вами: надо проследить, чтобы в клубе ничего не случилось и чтобы вы вернулись вовремя.

– Отлично! – радостно объявила Нэнси. – Встречаемся здесь через двадцать минут, – прошептала она, когда в комнате воцарилась тишина и всех пригласили в бальный зал. – Никто не заметит, что мы улизнули.

Вскоре девушки выбрались через французское окно. Без пальто на улице было холодно. Нэнси залихватски, будто не в первый раз, поймала такси. Заметив, как удивленно глядит на нее Луиза, она пояснила:

– Я иногда говорю Мав, что хочу навестить Тома в Оксфорде, а сама еду по своим делам. Не гляди так, Лу, мне двадцать один! В моем возрасте глупо торчать в четырех стенах.

Они забрались в такси, и Нэнси велела водителю ехать к сорок третьем дому по Джерард-стрит в Сохо.

– В Сохо? Нэнси, разве это разумно?..

Луиза никогда не бывала в тех краях, но, как все, частенько читала в «Дейли скетч» статьи о тамошних проститутках, сутенерах и кутилах. А с появлением «эмансипе», джазовых музыкантов и любителей фокстрота тот район стал выглядеть и вовсе последними трущобами.

– Там все наши будут, – отмахнулась Нэнси.

Памела промолчала и вообще выглядела на удивление спокойной.

Такси подъехало к головокружительной развязке у Гайд-парка, где автомобили заезжали на кольцо сразу с четырех сторон и на нужную улицу удавалось вырулить лишь по чистому везению.

– Откуда вы знаете? – спросила Луиза.

– Потому что Тэд помолвлен с Долли Мейрик, а сейчас именно она заправляет клубом, пока ее мать в Париже. Так что все там будут. – Нэнси насмешливо покосилась на сестру. – Уж прости, что я снова говорю о твоей сопернице, милая моя.

Памела промолчала.

– Выходит, что Долли – дочь миссис Мейрик?

Вот так новости! И эта девушка обручена с лордом де Клиффордом… Подумать только! Имя миссис Мейрик было знакомо каждому любителю сплетен, она давно прославилась своими скандальными клубами, за которые не раз побывала под арестом.

– Да, – кивнула Нэнси, приподнимая бровь. – Учти, еще ничего не решено. Тэду нет двадцати, и он не может жениться без позволения матери. Кстати, до свадьбы та была актрисой, и многие наверняка потом скажут, что Тэд поэтому и женился на Долли: мол, как и все прочие мужчины, он выбрал в жены собственную мать…

– Сестра, не будь такой гадкой, – упрекнула ее Памела. Обе тут же громко рассмеялись и зафыркали, наконец выплескивая тревоги последних недель.

Впереди возникла статуя Эроса на фоне ярких вывесок, рекламирующих сигареты «Эрми клаб» и «Канны – море цветов и спорта», где розово-рыжий закат лился в синие волны.

Луизу тоже захлестнул лихорадочный азарт, словно ее вдруг подключили к электрическому генератору.

На вид дом номер сорок три ничем не выделялся среди прочих; никто бы не сказал, что за фасадом скрывается ночной клуб. Стоял поздний вечер, но на улице было люднее, чем в Берфорде рыночным днем: на тротуаре толпились мужчины и женщины, среди них ковыляли пьяные. На другой стороне улицы разгоралась драка. Едва девушки вышли из такси, как автомобиль торопливо сорвался с места, не желая брать здесь пассажиров. Нэнси постучала в закрытую дверь. Открыл им высоченный мужчина в черном галстуке. Он окинул их пристальным взглядом, мимолетно – не без удивления – задержавшись на Луизе, и взмахом руки пригласил внутрь.

В холле была стойка, за которой миловидная девушка с волосами, сиявшими ярче новенькой медной монетки, широко улыбнулась и попросила по десять шиллингов с каждого – «членские взносы». Нэнси протянула ей деньги.

– Распотрошила копилку перед отъездом, – пояснила она.

– Копилку Юнити? – спросила Памела.

Нэнси лишь ехидно хмыкнула в ответ.

Они принялись спускаться по крутой лестнице, стены которой были выкрашены в черный. Внизу грохотал джаз, отчего ступени под ногами гудели. Наконец девушки зашли в тускло освещенный зал, и Луиза задохнулась от дыма, духоты и шума, пьянящих сильнее вина. Нэнси помахала кому-то рукой и исчезла в бурлящей толпе, расступившейся перед ней и тут же сомкнувшейся, словно вода. Памела, схватив Луизу за руку, крикнула ей в ухо:

– Лу, я здесь никого не знаю!

– Идем за Нэнси! – крикнула та в ответ, и они тоже нырнули в людское море.

Глава 28

Как и предсказывала Нэнси, в клубе собрались все ее друзья: Фиби, Себастьян, Клара, Тэд и Шарлотта. Они сидели на краю танцпола за двумя столиками, заставленными полупустыми бокалами шампанского. Были с ними и какие-то другие люди, которых Луиза не знала, хотя сам типаж был ей знаком: женщины с ярко подведенными глазами, губами цвета мятых слив и коротко подстриженными волосами, а мужчины с болезненными лицами и в дорогих щегольских сюртуках. Белки их глаз, полыхая в папиросном дыму, жадно нацелились на Памелу и Луизу. Казалось, обе девушки шагают на заклание.

Первой к ним подскочила Клара. Она сгребла Памелу в объятия, потом скривила личико в смущенной гримасе. Последний раз они расстались не лучшим образом.

– Жизнь продолжается, да, милая? – спросила она и окинула Памелу придирчивым взглядом. – Отлично выглядишь. Тебе правда очень идет!

Памела не сумела сдержать довольной улыбки. Затем Клара посмотрела на Луизу и серьезным тоном сказала:

– А ты, кстати, хорошенькая. Только волосы надо подстричь. Тогда никто и не скажет, что ты горничная.

Луиза не нашлась с ответом, но Кларе он и не требовался: она лихо развернулась на каблуках, вставая лицом к их небольшой компании, и раскинула руки, словно конферансье мюзик-холла.

– Позвольте приветствовать вас здесь, в обители Джо Каца! – Она произнесла это имя с неприкрытым восхищением.

Луизу оглушило гудящей музыкой, мельтешением тел и дымом, по спине забегали острые мурашки.

– Вот, возьми.

В руку ей (она не заметила кто) сунули бокал. В горле пересохло, Луиза осушила его одним глотком, и голове сразу полегчало. Только бы Памела не увидела, что она пьет… Нэнси опять улизнула и теперь разговаривала с Себастьяном и Тэдом, который обнимал за талию Долли. Та была уже не такой застенчивой: порой она поворачивалась, чтобы отдать какое-то распоряжение официантке, тем не менее жадно прислушивалась к каждому слову своего спутника. Шарлотта сидела в самом углу, одна, и угрюмо курила, то и дело отрывисто выпуская дым. У нее был такой вид, будто она только что с кем-то повздорила – или намеревалась устроить скандал. А может, просто грустила. В такси Нэнси обронила, что мать Шарлотты до сих пор не вышла из спальни; похоже, теперь, потеряв сына, про дочь она и вовсе позабыла. Клара схватила Памелу за руку и потащила на танцпол, где к ним тут же подскочили двое парней с зализанными волосами и зубастыми ухмылками. Памеле приходилось наклонять к своему партнеру голову – тот, увы, был на пару дюймов ниже, – задавая какие-то вежливые вопросы о музыке и то и дело переспрашивая, потому что сквозь грохот она не могла разобрать ни слова. Луиза проскользнула украдкой к столу, вновь наполнила свой бокал и только сейчас посмотрела на Джо Каца.

Тот стоял спиной к залу, дирижируя музыкантами. Их было с десяток, не меньше: все в строгих костюмах, с саксофонами, трубами и тромбонами. Музыка вдруг переменила ритм, Джо повернулся к залу, схватил с высокой стойки микрофон и запел. Только сейчас Луиза поняла, что он темнокожий: с высокими скулами, белоснежными зубами и пронзительным взглядом, который, казалось, был нацелен только на нее одну; это ее Джо умолял своей песней не мучить несчастного влюбленного. Еще он пел… О чем же? О звездной ночи, и о любви, и о страсти, и каждая нота стекала расплавленным золотом…

Голос певца завораживал, и Луизу тоже невольно затянуло в толпу танцоров, заставив извиваться в ритме жаркого джаза. Каждый волосок на ее теле встал дыбом, кожа заискрила, грозя подпалить стены. Поверх простого платья-туники Луиза надела жакет, но сейчас скинула его и бросила на стул. Какая разница, все равно она здесь в первый и в последний раз. Голос Джо обволакивал тело шелковым шарфом, все туже и туже стягивал Луизу. Очутившись в самой середине танцпола, она обменивалась с соседями – и мужчинами и женщинами – короткими взглядами, дружелюбными и соблазнительными. По груди потекла струйка пота, однако Луиза продолжала танцевать. Плечи дрожали, бедра качались, и внезапно она поняла, что все они движутся как единое аморфное живое существо. В голове осталось одно – голос Джо, выводивший нежные рулады; все остальное пропало, сейчас важно было лишь танцевать. Какие-то мужчины порой льнули к ней, пытаясь двигаться в унисон, и она им улыбалась, но потом ей надоедало, и Луиза ускользала, снова танцуя одна. Она была счастлива, как никогда в жизни. Один раз вместо очередного мужчины к ней вдруг приблизилась женщина в платье с сиреневыми перышками, тесно прижалась, проведя руками вдоль всего тела, и шепнула на ухо:

– Не останавливайся…

Останавливаться? Ни за что!

Здесь никто не знает, что она служанка. Никто не знает, что она родилась и выросла в Пибоди-эстейт. Никто не знает, чего она боится бессонными ночами, пока лежит одна, дожидаясь розовых проблесков рассвета. Никто не знает, что счастлива она сейчас, в эту минуту, как никогда прежде и, быть может – Луизе вдруг стало страшно, – никогда в будущем. Они не знали ее, а она не знала их. И от этого становилось только лучше!

Разумеется, всему рано или поздно приходит конец.

Музыканты затихли, Джо объявил перерыв, и танцоры разбрелись в разные стороны. У Луизы горели ноги, на спине застывал пот, во рту ужасно пересохло. Заметив неподалеку Клару и Памелу – те все еще стояли вместе, – она подошла к ним.

Памела схватила Луизу за руку.

– Разве он не чудо?

– Кто? – спросила Луиза, хотя и без того знала, о ком речь.

– Джо Кац! – выпалила Памела, затаив дыхание. Она тоже плясала в экстазе: волосы растрепались, завитые локоны рассыпались.

В Джо здесь была влюблена каждая; когда он зашагал к барной стойке, стайка женщин тут же окружила его кольцом.

– А где Нэнси? – спохватилась Луиза, вспомнив наконец о своих обязанностях. Она понятия не имела, который час.

Памела махнула в сторону столика, и Луиза увидала за ним Нэнси – та, покуривая сигарету, о чем-то болтала с Шарлоттой. Едва она набралась храбрости, чтобы прервать их разговор, как вдруг кто-то постучал ее по плечу. Луиза обернулась, сперва никого не заметив, потом опустила глаза и увидела Гарри. Тот широко улыбался.

Гарри был приятелем Гая Салливана, прежде они вместе работали в железнодорожной полиции. Росту он был небольшого, зато с лицом голливудского актера: с темно-синими глазами и ямочкой на подбородке.

– Гарри!

Все-таки и у нее здесь есть знакомые! Луиза словно взлетела на несколько ступеней выше. Теперь она и вправду стала частью этого места.

– Мисс Луиза Кэннон, – бархатистым голосом произнес тот, беря ее за руку и запечатлевая на ней поцелуй. – Рад встрече.

– Как вы? – восторженно спросила она. – И что вы здесь делаете?

– Играю в группе, – ответил Гарри, указывая пальцем себе за спину, на сцену. – Здорово, правда? Джо – это нечто!

– Вы играете в его группе? Надо же, а я вас и не заметила… На каком же инструменте?

– Еще бы не заметили. Бог поскупился одарить меня парой лишних дюймов, поэтому когда я сижу на стуле, из зала меня совсем не видно, – рассмеялся он. – На тромбоне. Из полиции ушел, решил посвятить себя музыке. Ничего нет лучше ее!

Луиза ощутила острый приступ ностальгии.

– До чего же я рада вас видеть… А как Гай поживает?

– Давненько его не встречал. Он-то не завсегдатай подобных мест, хотя надо будет и его сюда заманить, раз уж даже вы здесь появились. Гай будет рад вас повидать.

У Луизы вспыхнули щеки.

– Я и сама соскучилась.

– Давайте-ка закажем выпить. – Гарри заметил у нее пустой бокал, подозвал официантку и велел принести бутылку шампанского. – Что такого? – удивился он, увидев, как Луиза переменилась в лице. – Должны же мы отпраздновать встречу!

Когда они выпили и нашли место, чтобы сесть, Гарри закурил и снова повернулся к Луизе.

– Итак, теперь скажите, что такая прелестная девушка, как вы, делает в подобном месте?

– А что не так?

– Это бар. Здесь ошиваются всякие сомнительные типы. Музыканты, гангстеры, «ночные бабочки»… Хотя не подумайте, тут вполне безопасно. Полицейских облав ни разу не было.

– Надо же… – протянула Луиза, чье удивление быстро сменилось смехом. – В общем, привычное для меня окружение, – пошутила она.

Потом повисла долгая пауза, и Луиза перестала улыбаться.

– Вы сказали – гангстеры?

– Не такие, о которых пишут в Нью-Йорке; хотя наши парни тоже любят корчить из себя последних негодяев. Но по большей части все они простые наркоторговцы. А еще есть… – Гарри подался ближе и шепнул Луизе на ухо: – Элис Даймонд. Она здесь часто бывает.

Он выпрямился и постучал пальцем по носу.

У Луизы застыла в жилах кровь. Здесь бывает Элис Даймонд?!

– Сегодня она вряд ли появится, обычно приходит по субботам. Видать, собрав сперва урожай на Бонд-стрит. По слухам, она здешняя подпольная королева, и в свите у нее сорок девушек-воровок. Хотя по ней и не скажешь – сидит такая фифа в модном платье, на каждом пальце по бриллианту.

Гарри усмехнулся, радуясь возможности посплетничать.

– А когда вы в последний раз ее видели? – совершенно протрезвев, спросила Луиза.

– На прошлых выходных. Она частенько приходит послушать старину Джо… Да и кому он не нравится?

Луиза выдавила улыбку и отодвинула свой бокал. Значит, у нее есть шанс лично повидать Элис Даймонд и спросить, не хочет ли та каким-то образом помочь Далси…

Ради этого Луиза была готова на что угодно. Даже вступить в банду в обмен на помощь.

Глава 29

Следующим утром Луиза проснулась с чувством невероятного облегчения – она вспомнила, что на Лоуэр-Слоун-стрит они вернулись вовремя (по крайней мере, судя по часам в холле) и успели проскользнуть в зал, чтобы попрощаться с хозяевами. Похоже, за время их отсутствия веселее там не стало, и Луиза вознесла краткую молитву небесам, радуясь, что ей посчастливилось пропустить сие унылое торжество. Правда, в бога она не верила, хотя в школе зачитывалась притчами, а Митфорды каждую неделю всем семейством выбирались в церковь, где лорд Редесдейл скрупулезно засекал время проповеди (десять минут, и ни секундой более!). Однако услыхав музыку Джо Каца, Луиза заподозрила, что высшие силы все-таки существуют, хоть и проявляют себя иначе.

Еще ей не давали покоя мысли о Гае Салливане, о котором так неосторожно обмолвился вчера Гарри. Луиза вдруг поняла, что не виделась с ним уже несколько месяцев. Все-таки самый лучший для нее исход – отдаться на волю чувствам и выйти за Гая замуж… В свои двадцать три года Луиза понимала, что мать давно записала ее в старые девы.

К сожалению, если для мужчины женитьба знаменует начало новой жизни с заботливой супругой и милыми ребятишками, то женщину отныне ждут лишь долгие годы изнурительного труда. В газетах порой писали об отважных дамах, избравших стезю политики или науки или даже летающих на самолетах, однако среди них крайне редко встречались замужние особы.

Луиза покачала головой. Какая разница? Ей надо трудиться.

Приготовив вместе с Грейси завтрак, она постучала в дверь Памелы.

– Доброе утро, Лу. – Недовольно бурча, девушка натягивала твидовую юбку, пуговицы на которой упрямо не желали застегиваться. – Наверное, на завтрак я съем половинку грейпфрута. Читала в «Леди» одну статью, говорят, грейпфрутовый сок окисляет все дурное, что съел или выпил накануне.

По примеру нянюшки Бло Луиза подобные замечания пропускала мимо ушей. Впрочем, Памеле не терпелось поболтать и обсудить вчерашний вечер.

– Как думаешь, Мав про нас не узнает? – испуганно спросила она.

– Не думаю, если только сами не проболтаетесь.

Луиза пыталась говорить строго, чтобы суровыми интонациями напомнить Памеле о необходимости держать язык за зубами.

– Нет, конечно… Да она и не поймет. Это же совсем другой мир! Музыка, танцы… Роскошные платья и… Ух, эти коктейли!

Прижав руку к животу и поморщившись, Памела продолжила перечислять все увиденные вчера наряды, напитки и, разумеется, канапе, которые гостям изредка предлагали на подносах.

– До чего необычно – такие крошечные кусочки тостов с паштетом и печеньки с икрой! Как по-твоему, миссис Стоби сумеет такие приготовить? Пав будет в восторге!

Луиза улыбнулась, хотя при мыслях о скором возвращении в Астхолл-манор вдруг стало тошно. Неужели ей никогда не освободиться от Митфордов? Не то чтобы она чувствовала себя марионеткой, но отчего-то ужасно захотелось оборвать привязь.

– Не знаете, что задумала мисс Нэнси на остаток дня?

– Понятия не имею, – ответила Памела. – Она что-то говорила о чае в компании Клары…

– Не желаете ли пока прогуляться? – предложила неожиданно Луиза. – У меня есть одна идея!

Та пришла в голову внезапно, но Луиза решила не упускать подвернувшуюся возможность.

Памела села на краешек кровати.

– Да, пожалуй… Мне надо подышать свежим воздухом.

Не прошло и десяти минут, как обе стояли перед парикмахерской. Декабрьский ветер забирался под пальто и норовил сорвать шляпки, приходилось удерживать их руками. Внутри за стеклянной витриной с витражами в креслах сидели изящные женщины, а мужчины, словно отважные греческие боги, неистово щелкали вокруг них ножницами.

– Ты уверена? – спросила Памела.

– Да.

В груди Луизы трепетали восторг и волнение.

Внутри за стойкой их встретила молодая женщина; ее локоны были уложены идеальными волнами и блестели ярче каштана, только что упавшего с дерева.

– Чем могу помочь, мадам?

– Я хотела бы подрезать волосы.

Внутри стены оказались лиловыми; более того, возле стойки лежала корзина с миниатюрным пуделем, чья шкура была выкрашена в такой же яркий цвет. Памела постучала Луизу по плечу и кивнула на собачку.

– Как у Антуана де Поля, – многозначительно сказала женщина, но, увидев, что имя не произвело на посетительниц должного впечатления, вздохнула и пояснила: – Это известнейший в мире парикмахер – месье Антуан!

На взгляд Луизы, красить собачку по примеру какого-то там парикмахера – не лучшая рекомендация для салона. Однако отступать было поздно.

Памела села на невысокий белый диванчик у окна и взяла журнал, а Луизу подвели к стулу перед зеркалом. Волосы, не забранные наверх, свисали до плеч: ни прямые, ни вьющиеся, какого-то совершенно невыразительного цвета. Ей вымыли голову; потом пришлось опасливо провожать взглядом падавшие на пол клочки прядей и шипеть, испуганно дергая ушами, когда горячие щипцы оказывались в опасной близости от кожи. Наконец экзекуция закончилась, и Луиза в немом восхищении взглянула на свое отражение. Волосы легли блестящей волной, приобретя насыщенный каштановый оттенок; подбородок из-за короткой стрижки со сглаженными концами стал острее, а глаза – больше.

Памела оторвала взгляд от журнала.

– О господи! У Пав случится удар!

Луиза была в таком восторге, что прошептала Памеле, будто бы делясь сокровенным секретом:

– Не хотите тоже подстричься?

Та украдкой вздохнула.

– Ох… – Она покраснела и тоскливо посмотрела на себя в зеркало. – Хочу! Очень хочу. Но ни за что не осмелюсь. – Памела замолчала. – Слышала бы меня сейчас нянюшка. Ты же знаешь, она всегда говорит: никого не слушай, думай своим умом.

Обе рассмеялись: нянюшка Бло частенько изрекала подобные мудрости.

Вернувшись на ярко освещенную улочку Челси, они зашагали дальше, любуясь рождественскими украшениями в витринах. Луиза едва ли не парила на крыльях от счастья. Парочка восхищенных взглядов от встречных мужчин заставляли ее взлететь еще выше.

Памела сказала:

– Знаешь, волосы я подстричь не могу, а вот заказать новое платье… – Она тоскливо улыбнулась. – У меня после дня рождения осталось немного денег, а Себастьян вчера обмолвился, что мой наряд не то чтобы убогий…

Луиза вдруг встрепенулась. Вспомнив о своем обещании, она нащупала в кармане клочок бумаги, где перед уходом из тюрьмы нацарапала карандашом: «Миссис Брюстер, Пендон-роуд, 92, Эрлс-Корт».

– Да, Далси, кстати, недавно говорила мне об одной швее… Знаете, горничные всегда делятся друг с другом такими секретами.

– Далси? Это та служанка, которая…

Памела смущенно затихла.

– Не волнуйтесь. Речь о портнихе мисс Шарлотты. Кажется, она не забрала одно из своих платьев. Мы могли бы оказать ей услугу и заодно выбрать что-нибудь для вас. Это ведь не страшно?

– Конечно. – Памела радостно улыбнулась. – Спасибо, Лу-Лу!

– Вот и славно, – сказала Луиза, испытывая новый прилив восторга, который может подарить лишь новый наряд. – Тогда пойдемте, сейчас самое время.

И рука об руку они восторженно побежали на вокзал Южного Кенсингтона.

Глава 30

Поплутав немного по местным переулкам, Памела и Луиза добрались наконец до дома миссис Брюстер. Дверь подъезда была не заперта – внутри находилось несколько квартир, куда, видимо, частенько ходили посетители. По изношенному ковру девушки поднялись на третий этаж, где висела небольшая металлическая табличка, лаконично гласившая «Брюстер». После звонка внутри послышалась возня и звук отодвигаемых щеколд. В узкую щель между рамой и дверью высунулась старушечья голова.

– Здравствуйте. Я Луиза Кэннон, а это мисс Митфорд. Прошу прощения, что не сообщили заранее о своем визите, вас нам рекомендовала мисс Шарлотта Кертис…

Дверь распахнулась полностью, и низенькая, но не сгорбленная старуха поползла по коридору, не дожидаясь, когда гостьи последуют за ней. Она направлялась в крошечную комнатку по левую руку, размерами немногим больше кладовки в Астхолл-маноре и почти без мебели. В центре стоял большой деревянный стол, с одного краю которого лежала горка тканей и различные швейные приспособления. Посреди столешницы крепко, как мужчина в доме, обосновалась черно-золотистая машинка фирмы «Зингер». Обои на стенах, видимо, клеили давным-давно, потому что швы разошлись и забились лондонской грязью. На спинках стульев и хаотично вбитых в стену гвоздях висели платья, которые украсили бы любой шикарный магазин Найтсбриджа[25]. Добравшись до стола, портниха дотронулась до него, будто в спортивном забеге, и встала по другую сторону, словно желая за ним укрыться.

Только теперь Луиза заметила, что кожа у нее, хоть и испещренная морщинами, была смуглой, а темно-каштановые волосы, собранные в высокий пучок, серебрились лишь по вискам. Старуха заговорила, удивив посетительниц (хотя следовало бы догадаться) сильным итальянским акцентом.

– Вас прислала синьорина Кертис? – осведомилась она, блеснув яркими глазами.

– Да, – кивнула Памела. Они с Луизой заранее условились насчет этой маленькой невинной лжи. – Мне хотелось бы купить новое платье, что-нибудь более модное, чем это.

Она указала на свой костюм из темно-зеленой шерсти, более уместный для воскресной службы в церквушке Астхолл-манора, нежели для прогулок по столице. Луиза невольно испытала острую тоску – Памела становилась совсем взрослой. Еще несколько месяцев назад, выбираясь покататься на любимой лошади или обсуждая с миссис Стоби воскресный ужин, она совершенно не заботилась о своем внешнем облике.

– Понимаю, о чем вы, синьорина. – Миссис Брюстер сложила на животе руки и оглядела комнату, прищурившись, когда нашла взглядом нужное платье: простого покроя, но из восхитительного серебристого бархата с низкой талией и овальным вырезом, не слишком откровенным. – Что-нибудь вроде этого?

Она обогнула стол и протянула платье Памеле.

– О да! – ответила девушка, не скрывая восхищения. – Именно такое.

– Именно такое нельзя, оно для мисс Пик. Мы можем сшить вам похожее, только чуточку другое. – Портниха принялась рыться в груде тканей и вытащила длинный отрез бархата медового цвета, точь-в-точь как волосы Памелы. – Вот это, скорее всего. – Миссис Брюстер приложила отрез к девушке. – А еще добавим это… – Она выудила из кармана темно-розовую атласную ленту. – Вместо пояска?

Последний раз Луиза видела Памелу такой счастливой, когда та выбирала на блюде самый аппетитный шоколадный эклер.

– Не подскажете, где у вас уборная? – спросила Луиза.

Не то чтобы ей и впрямь надо было в уборную, просто она решила оставить Памелу одну: пусть девочка, повзрослев, впервые побудет наедине с портнихой и сама выберет наряд по душе.

– Дальше по коридору, налево, – сказала миссис Брюстер, уже успев набить полный рот булавок и собирая бархат складками.

В уборной Луиза не стала спешить: неторопливо изучила свое отражение в зеркале, восторгаясь новой стрижкой, даже взяла зеркальце, лежавшее на раковине, чтобы взглянуть на коротко стриженный затылок и острый клинышек волос на шее. По словам Дианы, она была уже зрелой женщиной, но сейчас таковой себя не считала. Может, тоже заказать у миссис Брюстер новое платье? Хотя, наверное, горничной неприлично одеваться у той же портнихи…

Выходя из уборной, Луиза на пороге замешкалась: дверь напротив была приоткрыта, и из-за нее застенчиво выглядывал мальчуган лет трех. Девушка присела перед ним на корточки.

– Привет, – дружелюбно сказала она. – Как тебя зовут?

Мальчик молча таращил на нее круглые глаза. Темные волосы были подстрижены – никаких детских кудрей, – на щеках уже сейчас проступали ямочки, а глаза обрамлялись плотной завесой длинных ресниц. Одет он был в шортики нежно-лазурного цвета (точь-в-точь как его радужка), однако Луиза заметила на них пару заплаток, а белая рубашечка истончилась от частых стирок.

– Я Луиза, – представилась она.

Мальчуган шмыгнул обратно в комнату и захлопнул дверь.

Миссис Брюстер тем временем снимала с Памелы последние мерки.

– А что это за мальчик, ваш? – спросила Луиза.

Наверное, лучше было бы промолчать, но любопытство оказалось сильнее.

– А, нет, бамбино не мой, – отмахнулась портниха. – Присматриваю за ним за плату, хотя почти все деньги уходят на его же пропитание… Непростая работа для старушки вроде меня, но раз уж мио каро[26] синьор Брюстер отправился на свет иной, приходится зарабатывать чем могу…

Она затихла, потом заговорила снова, обсуждая с Памелой стоимость платья, которое обещала сшить к следующей неделе. Луиза спросила, нет ли готового наряда или счетов для мисс Шарлотты Кертис, и миссис Брюстер обрадованно сунула им записку, после чего выпроводила обеих за порог.

На улице Памела взяла Луизу за руку.

– Давай вернемся к тетушке. Пора собираться к ужину. Умираю как хочу сегодня снова побывать в клубе «Сорок три»!

Луиза знала, что следует отказаться – но как можно? Ей тоже хотелось стать такой же беспечной, как и воспитанница.

Глава 31

На сей раз девушки спланировали все заранее. Луиза запаслась деньгами, Памела купила новую пару шелковых чулок, а Нэнси позвонила Кларе убедиться, что остальные тоже приедут. У Луизы, разумеется, не было роскошного платья, поэтому ей пришлось надеть свой лучший воскресный наряд, украшенный белым кружевным воротничком и манжетами. К счастью, нянюшка Бло не раз предупреждала: надо собирать вещи с умом, даже если едешь куда-нибудь исключительно «по делам».

А еще, разумеется, ее украшала новая стрижка, благодаря которой Луиза чувствовала себя такой же модной, как и молодые красотки из богатых семейств.

Может, и Джо Кац ее заметит сегодня в толпе…

Сестры поужинали в компании тетушки, и та пожелала им спокойной ночи. Затем девушки, как условились, сделали вид, будто ложатся спать, а сами, очутившись в спальне, тут же сменили наряды.

– Мы в платьях так и легли, укрывшись одеялами. А потом стали про себя молиться, чтобы Айрис просто заглянула из-за двери, но заходить в комнату не стала, – уже в такси рассказывала Памела. – Иначе заметила бы, что Нэнси решила спать прямо с серьгами!

Она была очень взволнованна собственной отвагой.

Луиза, выбравшись из дома своим ходом, ждала их в назначенный час на углу Элвастон-плэйс. Было не так уж холодно, но, видимо, сказывалась близость Рождества, потому что ночью царила настоящая зима. Пришлось натянуть на уши шляпку. Кое-где на домах уже висели рождественские венки, уличные фонари испускали яркий свет. Девушки обменялись нервными улыбками, ничего вслух не говоря, словно тетушка могла услышать их с расстояния пятидесяти ярдов и высоты второго этажа, и торопливо зашагали, высматривая на дороге такси.

Добравшись наконец до клуба, у входа они вновь столкнулись со швейцаром, который смерил их коротким взглядом и позволил, будто завсегдатаям, отдать шиллинги женщине за стойкой, а потом спуститься по узкой лестнице. Как и прежде, в первую секунду девушек оглушило музыкой и дымом. Луиза жадно втянула эту смесь в легкие, словно свежий воздух весеннего утра. В конце концов, городской девчонке привычны запахи бензина и кирпичной пыли.

Народу в зале было еще больше, чем вчера; деревянные столы и стулья сдвинули к стенам, освобождая пространство для танцев. Музыканты только-только разыгрались, и на сей раз Луиза заметила среди них Гарри с тромбоном: он сосредоточенно жмурился и пот струями стекал у него по лицу. Джо Кац стоял на возвышении, обеими руками держась за микрофон, и качался, будто тростник на ветру; голос его лился сладкой патокой, а глаза были устремлены на толпу. Луизе показалось, он глянул прямо на нее, отмечая новую прическу, но то, разумеется, была лишь фантазия. Нынче вечером на танцполе теснилось столько людей, что двигаться в этой толпе было непросто, не говоря уж о том, чтобы лихо отплясывать шимми и фокстрот. Единым организмом они извивались под музыку, а голос Джо Каца запускал круги по людскому морю.

И тут Луиза увидела ее. Элис Даймонд. Она стояла в самом центре толпы; ее было нелегко заметить, если бы Элис не возвышалась над остальными на целую голову. Танцевала, между прочим, она прекрасно и, невзирая на немалый рост, ступала очень легко. Волосы были зачесаны в стильную прическу, на лице – румяна и накладные ресницы, но даже сквозь непринужденную маску развлекающейся дамы проглядывал истинный облик необычайно властной особы. Ее окружали три женщины, они не танцевали, однако и не стояли столбом на месте, скорее зорко следили за происходящим. Неужели это и впрямь Элис Даймонд? И если так, почему на нее никто не обращает внимания?..

Впрочем, Луиза тут же чуть было не рассмеялась над собственной глупостью. Разумеется, именно поэтому Элис Даймонд и ходит в клуб «Сорок три» – здесь никому нет до нее дела. Темные стены, тусклый свет, тела, ритмично вьющиеся под пьянящую музыку…

Нэнси и Памела стали неловко пробираться сквозь толпу, огибая официанток с подносами. Луиза, как в школьной поездке, принялась считать приятелей Нэнси: Себастьян, Шарлотта, Клара, Фиби и Тэд сидели за тем же столиком, что и вчера.

Клара сердечно поприветствовала Нэнси с Памелой, потом, заметив новую прическу Луизы, показала той большой палец. Луиза не сдержала улыбки – приятно все-таки, когда тебе делают комплименты.

Памела уже хотела идти на танцпол, как вдруг спохватилась:

– А ты не захватила тот счет от портнихи? Я могу сразу отдать его Шарлотте.

Луиза вытащила счет из кармана и протянула Памеле. Та подошла к Шарлотте, угрюмо сидевшей за столиком и не спускавшей с Себастьяна глаз. Он с осоловелым взглядом одной рукой обнимал за талию какую-то женщину – чересчур ярко накрашенную и в платье с опасно глубоким вырезом. Столик перед ними был заставлен бокалами с выпивкой и чашечками из-под кофе, среди которых примостилась распакованная коробка конфет, никем не тронутых. Луиза хотела уже отвернуться, как женщина вдруг отпрянула от Себастьяна, хлестнула его по щеке и ушла. Все изумленно вытаращили глаза, но Себастьян лишь пожал плечами, подтащил, качнувшись, стул и пьяно на него уселся. Шарлотта тут же заняла место рядом с ним и что-то ему протянула – кажется, тот самый счет от портнихи. Себастьян отмахнулся, причем украдкой – заметила одна только Луиза – сунул другую руку в карман, словно бы проверяя, не потерял ли чего.

Луизу похлопали по руке; повернувшись, она увидела Фиби. Девушка немного вспотела, волосы упали ей на лоб. На протянутой ладони она держала какую-то коробочку: маленькую серебристую банку с открытой крышкой, внутри которой было нечто вроде белого талька.

– Будешь? – участливо спросила она у Луизы. – Славная штука. Мне Себ дал.

Луиза потрясенно округлила глаза.

– Нет уж, спасибо!

Прозвучало это очень грубо; к счастью, Фиби была слишком пьяна, чтобы обращать внимание.

Захлопнув коробочку, она стала раскачиваться в такт музыке, полуприкрыв стеклянные глаза.

– Я ведь была одной из «Задорных горничных», ты знала?

– Правда?

Луиза вежливо постаралась сделать вид, будто ей интересно.

– Да, поэтому я и решила, что ты и я… что мы почти одинаковые. Они-то зовут меня подругой, а сами так не думают. – Глухо хохотнув, Фиби указала на своих приятелей. – Никогда не простят мне того, кто я и откуда. Если и приглашают куда, то только ради хорошенького личика. – Она наклонилась к Луизе, многозначительно подмигивая, и чуть было не сверзилась при этом со стула. – Поэтому и в театр меня не позвали.

– Понятно.

Луиза старалась говорить как можно сдержаннее – мало ли куда может завернуть разговор с пьяным человеком. Фиби права, они с ней похожи… Пусть та носит роскошные наряды, может похвастать симпатичной мордашкой и частенько получает приглашения от Нэнси и ее приятелей, «своей» для их круга она никогда не станет.

– Рада видеть, что вы уже не хромаете.

Фиби засмеялась, прикрывая ладошкой рот.

– Это все было неправдой.

– То есть?

– Нет, о собаку я и правда споткнулась, но ногу вовсе не ушибла. Просто хотела остаться наедине с Себастьяном. А то эта тупая корова вечно за него цепляется!

Она скривилась и глянула на Шарлотту, которая втолковывала что-то Себастьяну.

– Пойду-ка я к ним. – Фиби встала.

Выходит, насчет лодыжки она лгала?..

Музыка неожиданно стихла, а Фиби убежала, бросив Луизу одну в повисшей вдруг тишине, когда все в один миг ушли с танцпола, вернувшись за столики или по лестнице поднявшись в бар. Луиза не могла пойти и сесть рядом с Нэнси и Памелой. Не могла она и оставить их без присмотра. Старшей сестре Митфорд Луиза не доверяла: та вполне могла снова сбежать куда-нибудь подальше от скучной компаньонки.

За неимением выбора Луиза решила подойти к музыкантам и на сей раз сама постучала Гарри по плечу.

Тот, утирая лоб большим платком, увидел ее и засмеялся.

– Надо уже прекращать эти неожиданные встречи. Вы что снова здесь делаете?

Луиза смущенно развела руками.

– Девочки опять захотели повеселиться, а я должна за ними присматривать.

Гарри смерил ее хитрым взглядом и вдруг присвистнул.

– Вы подстриглись! Вам идет, мисс Кэннон. Правда очень идет.

Луиза, не удержавшись от улыбки, присела в шутливом реверансе.

– Вы очень любезны, сэр.

– Знаете, сегодня сюда может наведаться Гай. Я говорил ему, что вы вчера показывались, и он обещал на выходных заглянуть в гости… Знали бы вы, как давно я пытался его заманить! Кто бы мог подумать, что достаточно лишь назвать ваше имя.

– Ладно, Гарри, хватит меня дразнить, – усмехнулась Луиза. – Я и правда хотела бы с ним повидаться.

– Тогда вперед, пойдемте его искать. У меня как раз перерыв минут десять. Заодно спасем Гая, если все-таки он пришел, от «Задорных горничных».

– А это кто такие?

– Официально – здешние танцовщицы. А неофициально…

Он подмигнул, и Луиза сама все поняла.

– Далеко мне уходить нельзя, надо смотреть за девушками, – напомнила она. – Если Гай здесь, пожалуйста, скажите, пусть сам меня найдет.

– Договорились, – кивнул Гарри и шмыгнул в толпу, легко лавируя между гостями.

Луиза прислонилась к стене, пользуясь тем, что отсюда можно тайком наблюдать за посетителями клуба, наслаждающимися выпивкой и табаком. Погрузившись в свои мысли, она не сразу услышала, как к ней ласково обращаются:

– Эй, леди, огонька не найдется?

Однако рядом никого не было. Наконец Луиза сообразила, что голос исходит откуда-то сзади. Человек, говоривший с ней, сидел в самом углу, теряясь в тенях. В темноте сверкнули белые зубы.

Джо Кац.

– Ох, простите, я не курю, – стушевалась Луиза.

Черт! И почему она только не носит в сумочке спичек?

– А, забудьте, милочка. Мне тоже не стоит. Врачи говорят, для голоса это вредно.

– Ага, – только и сказала Луиза, про себя стеная, что не может придумать какую-нибудь достойную шутку в ответ.

– А я вас здесь раньше не видел? – поинтересовался Джо.

В пальцах он по-прежнему крутил незажженную сигарету.

– Если только вчера вечером. – Луиза, замешкавшись, все-таки осмелилась это сказать: – По-моему, ваша музыка – это чудо, мистер Кац!

– Зовите меня просто Джо.

– Джо.

– Что ж, рад знакомству, мисс…

– Кэннон. Луиза Кэннон. То есть для вас просто Луиза.

Господи, она последние мысли растеряла…

– Луиза. – Он словно покатал ее имя на языке. – Прошу прощения, Луиза, мне пора на сцену.

На мгновение ей показалось, что Джо хочет ее поцеловать. Однако вместо этого он взял ее за руку и прижался к ней губами: теплыми и мягкими. Казалось, она ощутила их касание на собственных губах…

Глава 32

В следующее мгновение обстановка переменилась: будто все услыхали тайный сигнал, и в помещении вновь стало тесно. Люди замерли на танцполе или у столиков в ожидании секунды, когда вновь зазвучит музыка.

Луиза подняла голову и вздрогнула от неожиданности: всего в паре ярдов от нее стоял Гай, и на лице у него было написано крайнее изумление. Гай оказался выше многих мужчин в зале, и его круглые очки блестели в свете ламп ярче женских бус и бисера на платьях. Луиза вышла из тени и зашагала к нему, старательно прогоняя мысли про Джо Каца, словно Гай мог догадаться, что на уме у нее только что были поцелуи с темнокожим певцом.

– Гай! – окликнула она. – Это я, Луиза.

– Вы подстриглись, – ошеломленно выпалил он в ответ вместо приветствия.

– Да! – Приходилось чуть ли не кричать, чтобы быть услышанной за гулким звуком тромбонов, сплетенным с металлическим лязгом фортепиано. В таком шуме не поговорить. – Я тут с мисс Нэнси и мисс Памелой!

Она кивком указала в их сторону, хоть и сомневалась, что девушки по-прежнему сидят на месте.

– Понятно. Просто я не подумал, что… – Гай подошел ближе, тревожно хмуря лоб. – Я читал в газетах о том, что случилось. Наверное, это было ужасно… Как вы все?

Луиза открыла было рот, но ответить ей помешала молодая женщина, которая неожиданно подскочила к ним и протянула Луизе руку.

– Здравствуйте, я Мэри Мун. Мы с Гаем вместе работаем.

– Здравствуйте… – промолвила Луиза.

На лице у Гая застыло непонятное выражение. Мэри Мун – что за дурацкое имя? – была одета в платье, которое, возможно, и считалось модным, однако, на взгляд Луизы, выглядело аляповатым: слишком много блесток, вышивки и прочих украшений.

Мэри сложила на груди руки и внимательно огляделась. Гай поманил к себе Луизу и шепнул на ухо:

– Гарри говорит, что, по слухам, здесь сегодня может появиться Элис Даймонд.

Значит, в толпе и впрямь была именно она.

– Вы ее видели? – спросила Луиза.

Гай покачал головой.

– Будем искать. Странно, правда, работать в таком наряде, но… придется.

Луиза заметила, что в руке он держит котелок.

– А я думала, вы пришли сюда, потому что вас позвал Гарри…

Ей почему-то захотелось напомнить о его приятеле, в то время как Гай явно пытался произвести на нее впечатление своей новой службой в полиции.

– Да, но раз уж мы все равно здесь…

– Может, выпьем что-нибудь? – предложила Луиза.

Гай согласился и попросил официантку принести пунша на троих. Когда официантка ушла, Луиза сказала Гаю, что раз уж они работают под прикрытием, надо было заказать джин или шампанское, как здешние завсегдатаи.

– В таком случае мы нарушим закон, – запротестовал тот. – Уже больше десяти вечера, алкоголь употреблять нельзя.

– Вы же не на службе, – напомнила Луиза.

– Никогда нельзя забывать о своем долге.

Вернулась официантка с подносом, где стоял кувшин с темно-красной жидкостью и три стакана, под которыми лежал счет. Гай, прищурившись, глянул на него и ахнул.

– Два фунта! Да вы смеетесь?

Официантка пожала плечами.

– Не я устанавливаю цену, – произнесла она с на удивление протяжным итальянским акцентом.

И почему Луизе последние дни так часто встречаются итальянцы?

Гай залез в карман и расплатился, потом глотнул из своего стакана и чуть было не выплюнул напиток обратно.

– Это джин!

Он зло уставился на Мэри и Луизу: те покатывались со смеху.

– Так оно и делается, – сказала Мэри, в подражание официантке демонстративно пожимая плечами, и тоже поднесла свой стакан к губам.

Луиза последовала ее примеру.

Спустя мгновение Гай выпрямился и поправил очки на носу.

– Прошу прощения. Я, пожалуй, немного осмотрюсь.

– Я с вами, – хором сказали Мэри и Луиза.

Гай посмотрел на них, сморщив брови.

– Нет, спасибо. Это место мне лучше проверить в одиночку. Скоро вернусь.

Обе девушки проводили его взглядом. Музыка еще гремела, хотя уши у Луизы немного освоились, фильтруя грохот и приглушая самые пронзительные ноты.

– Ну разве он не чудо? – спросила Мэри у Луизы, глядя на нее поверх бокала.

Луиза немало озадачилась.

– Да, наверное…

– Таких очень мало. У нас в полиции то есть, – заговорила она, словно выступая с речью. Уж не отрепетировала ли свое выступление заранее? – Он добрый, заботливый. И при этом забавный. – Мэри задержала на Луизе взгляд. – Вижу, вы с ним хорошие друзья. Не знаете, случайно, он не… ну, ни с кем не встречается?

Луиза ощутила приступ раздражения.

– Нет, не знаю. Да и с чего бы мне знать?

– О, я просто спросила, – отозвалась Мэри, розовыми губами потягивая сладкий напиток.

– Пойду танцевать, – заявила Луиза. – А вы можете подождать Гая здесь.

И она ушла, оставив мисс Мун скрипеть зубами от злости, что ее все бросили.

Однако танцевать столь же самозабвенно сегодня не получалось: Луиза была слишком взвинчена, чтобы отдаться музыке. Поэтому она решила проверить, как ведут себя Нэнси и Памела. Нэнси танцевала с каким-то джентльменом неподалеку от столиков, а Памела и Шарлотта о чем-то шушукались в уголке. Точнее, Памела взволнованно слушала, а Шарлотта что-то ей втолковывала. Луиза хотела к ним подойти, но не успела: дорогу ей заступила Клара.

– Знаешь, Луиза, – мягко начала она. – На твоем месте я бы к ним не ходила.

– Почему?

Та кивком указала на Шарлотту.

– Она тебя, скажем так, немного боится. Видишь ли, Шарлотта думает, что вы слишком тесно сдружились с Далси, и из-за этого ей не по себе. Тот счет, что передала Памела… он ведь от портнихи, да?

Луизу снова окатило раздражением.

– Да, а что?

– Ох, только не расстраивайся, дорогая… Просто время сейчас непростое. Сама все понимаешь.

– Нет, – сказала Луиза. – Я не понимаю, о чем вы.

Клара смерила ее холодным взглядом и заговорила отрывисто, с сильным американским акцентом:

– Не забывай, кто ты такая. Если хочешь знать, мисс Шарлотта находит весьма странным тот факт, что Далси слишком хорошо знала, где в чужом доме можно найти драгоценности. А я считаю, что этому есть одно вполне логичное объяснение…

Луизе словно накинули на голову плотный мешок: она вмиг очутилась в западне, без света и воздуха. Клуб, который еще сутки назад казался надежным убежищем, где можно укрыться от всех невзгод и где нет ничего, кроме музыки и танца, вдруг стал холодным и неуютным. Здесь ее поставили на место и открыто бросили в лицо страшное обвинение.

– Скажите мисс Нэнси и мисс Памеле, что я буду ждать их наверху, возле дамской уборной, – произнесла она. – Через час нам уходить.

Пока Луиза протискивалась сквозь толпу к лестнице, музыка ускорилась, танцоры тоже заплясали быстрее. Мэри, все еще растерянная, стояла на краю танцпола. Гай шагал в ее сторону. В модном костюме он держался скованно, очки запотели. Луиза ускорила шаг, торопясь перехватить его прежде, чем он доберется до Мэри.

– Луиза… – Он не ожидал ее увидеть.

– Что-то случилось?

Гай настороженно огляделся.

– Знаете, кажется… кажется, я заметил здесь еще одного полицейского.

– Кого-то знакомого?

– Не совсем. Он выше меня по званию… Руководит отделом полиции нравов в участке на Севил-роу.

– А это плохо, что он здесь?

– Не то чтобы плохо… Просто ему вряд ли понравится, что я его заметил. Он же вроде как под прикрытием. Поэтому, наверное, мне лучше уйти…

Они помолчали. Гарри выдал цветастое соло на тромбоне.

– Простите, что так вышло. Был рад вас повидать.

– Я тоже. Ладно, еще увидимся. До свидания, Гай.

Даже не повернувшись на прощание к Мэри Мун (хотя так и подмывало проверить, смотрит ли она в их сторону), Луиза торопливо прошла сквозь толпу у входа и поднялась на два лестничных пролета к женской уборной. Отчего так мерзко на душе? Кто бы подсказал ответ…

Народу здесь было ничуть не меньше, чем внизу; женщины толкались локтями у зеркал, норовя лишний раз подвести губы помадой, другие стайками по трое-четверо сидели на розовых диванчиках и оживленно болтали. Небольшая очередь собралась у кабинок туалета, а какая-то женщина встала в самом центре и, задрав юбки до пояса, неторопливо подтягивала чулки. Музыку здесь слышно не было, хотя снизу доносился гул, а еще многие курили, отчего в полутемной комнате царила та же душная сумрачная атмосфера, что и в клубе. Наконец женщина закончила поправлять чулки и выпрямилась. Луиза с изумлением узнала в ней Куколку – ту самую красавицу, на которую Далси показывала ей в «Слоне и замке». Татуировки на обеих руках, которые могли бы выдать ее происхождение, она сегодня прикрыла длинными вечерними перчатками. Женщины из «Сорока воровок» умели шикарно одеваться. Разумеется, это логично, что Элис пришла не одна, а с ближайшими соратницами; от одной мысли, что они рядом, сердце замирало в груди от страха и волнения.

Луиза читала, что в Америке есть аттракцион – «американские горки», где людей сажают в крохотные открытые кабинки и на бешеной скорости катают по рельсам то вверх, то вниз, то вообще кувырком. Те, кто рискнул прокатиться, описывали чувство тошнотворного ужаса, не отпускавшее их на протяжении всего пути, и головокружительную радость от того, что все наконец закончилось. Теперь Луиза знала, что они имели в виду.

Куколке, скорее всего, известно и о Далси, и о сбытчике, которому та должна была передать драгоценности. Но как у нее это выяснить? Нельзя ведь просто взять и подойти к ней с вопросами!

От горечи сдавило горло.

В уборную вдруг вбежала женщина, подскочила к Куколке и затараторила. Луиза стояла рядом, поэтому расслышала их разговор:

– Опять эти чертовы гады объявились! – выпалила женщина: тоже молодая и в дорогом на вид платье из красного бархата, но с протяжным говором, выдающим уроженку южного Лондона.

– Кто их впустил? – едва ли зарычала Куколка.

– Понятия не имею, видимо, мисс Эм отошла, а та, что у дверей, их не узнала. Они сейчас внизу, и вот-вот начнется свара. Вдруг они заметят Элис?!

– Пойдем вниз. Их задача – таскать барахло, а не развлекаться здесь, особенно после той драки. Элис их увидит и взбесится, а я не хочу сегодня скандала.

Куколка, громко щелкнув пальцами, направилась к выходу; еще несколько женщин торопливо убрали помаду и поспешили за ней. Луиза, приотстав на несколько шагов, тоже пошла следом. В голове сумбурно скакали мысли. Что значит «их задача – таскать барахло»?

Обстановка в зале заметно переменилась. По-прежнему грохотала музыка, однако танцоры жались друг к другу, стараясь отступить подальше от шумной толпы молодых людей, занявших несколько столиков. И хотя одеты те были прилично, в темные костюмы, с гладко зачесанными волосами, держались новички чересчур развязно и явно успели напиться. Один из них злобно орал на официантку, другие хватали женщин за талию и лезли с поцелуями, не замечая, как те морщатся и отпихивают нечаянных партнеров по танцам. Громила, которого Луиза заметила еще накануне – с густыми черными бровями и пепельно-светлыми волосами, – шагнул было к ним, но официантки тут же окружили его кольцом, и почти сразу завязалась драка.

Музыка не затихала, напротив, грохотала настойчивее в такт летевшим со всех сторон ударам и падающим стульям. Кто-то из женщин завизжал; впрочем, вопль тут же прервался. Луиза обогнула дерущихся и схватила Нэнси с Памелой за руки.

– Уходим!

Памела испуганно тряслась, Нэнси явно злилась. Луиза дотащила их до лестницы – там тоже толкались и пинались, норовя выбраться побыстрее, но здесь уже можно было перевести дух.

Прямо перед ними шла Куколка, обнимая за талию женщину, в которой Луиза безошибочно узнала Элис Даймонд. Потом обе женщины куда-то запропастились. Они не могли ни выйти в переднюю дверь, ни подняться выше в гардероб, потому что тогда Луиза их заметила бы. Зато она увидела Долли Мейрик – та вышла откуда-то из темного угла, на ходу приглаживая волосы и с трудом переводя дух. Невеста Тэда. Уж не она ли помогла Элис Даймонд исчезнуть?

Глава 33

Следующим утром Луизе предстояло собрать вещи Нэнси и Памелы – настала пора возвращаться в Астхолл-манор. Девушки по привычке встали рано и спустились позавтракать с тетушкой. Занятий в городе более не оставалось, поэтому сборы не должны были занять много времени. В десять часов они сядут на поезд до Шиптона, и по возвращении Луиза сразу окунется в привычную жизнь. Нянюшка Бло наверняка уже истомилась без своей помощницы и ждет не дождется возможности перевести дух.

Однако перед отъездом Луизе оставалось еще одно важное дело. Застегнув черный кожаный чемодан и поставив его на пол, она тихонько выскользнула в коридор. Телефон в доме был только один, и звонить по личным делам прислуге, разумеется, запрещалось, но пока Айрис с девочками завтракают, можно и рискнуть.

– Соедините с участком на Вайн-стрит, пожалуйста, – попросила Луиза у телефонистки.

– Одну секунду, мисс, – произнес в трубке приятный голос.

Раздался щелчок, после чего полицейский спросил, в чем дело.

– Могу ли я поговорить с сержантом Салливаном?

Повисла неловкая пауза: полицейский, видимо, ждал, что ему сообщат о каком-то преступлении или пропаже ценностей.

– Я смогу вам чем-то помочь, мисс?

И почему все называют Луизу «мисс», а не «мадам»?

– Простите, мне нужен сержант Салливан, – как можно тверже заявила она.

– Тогда подождите минутку.

Послышался шорох: полицейский положил трубку на стол и отправился на поиски Гая. Наконец в трубке снова зашелестело.

– Слушаю. Сержант Салливан у аппарата. Кто говорит?

– Гай, это Луиза.

– Что-то случилось?!

– Нет-нет, все в порядке. Просто вы должны кое-что знать насчет вчерашнего вечера…

– Слушаю.

– Вскоре после вашего ухода в клуб пришли какие-то бандиты. Они стали вести себя очень вызывающе, началась драка, и мы убежали.

– Какой кошмар! Вы целы?

– Да. Я почти уверена, что там была и Элис Даймонд.

– Что? Откуда вы знаете?!

– Мне на нее показали. – Не могла же Луиза сказать, что уже видела Элис прежде! – Когда я была в женской уборной, то услышала разговор: одна женщина сказала, что вот-вот начнется драка, а ей ответили, мол, «их задача – таскать барахло, а не развлекаться». И собеседницы тут же пошли вниз.

– Это многое объясняет, – с волнением произнес Гай. – У «Сорока воровок» есть сбытчики – мужчины, которые перепродают краденые товары. И мне намекнули, что их стоит искать в клубе «Сорок три».

Луиза отложила в памяти и этот факт, пытаясь понять, как он вписывается в картину происходящего. Пока связи она не видела, но надо будет поразмыслить при случае…

– И еще вот что: Элис Даймонд шла по лестнице прямо перед нами, но она совершенно точно не выходила через главный вход и не поднималась в гардероб. Иначе я бы ее заметила.

– Что это значит?

– Я думаю, из клуба ее вывела Долли Мейрик, через какой-нибудь тайный ход.

Долгая пауза. Гай обдумывал ее слова.

– Вы это сами видели?

– Не совсем… Элис Даймонд была впереди нас и вдруг пропала, а потом я увидела мисс Мейрик, дочь хозяйки клуба. Она заведует делами, пока мать в Париже.

– Допустим…

– В общем, я не могу представить, каким еще путем Элис сумела незамеченной выбраться из клуба.

Все это, конечно, было притянуто за уши. Тем не менее та вчерашняя дурочка, мисс Мун, не заметила и этого. Не говоря уж о том, что ситуацию можно будет обернуть на пользу Митфордам и порадовать лишний раз Памелу. Вдруг лорд де Клиффорд, узнав, в каких грязных делишках замешана его невеста, разорвет помолвку?

– Что ж, благодарю, мисс Кэннон, мы разберемся.

Гай говорил очень строго, видимо, их разговор слушал кто-то еще.

Из столовой донеслось звяканье приборов: их складывали на тарелки.

– Я, наверное, пойду… Надеюсь, хоть чем-то помогла.

Не дожидаясь ответа, Луиза повесила трубку – как раз вовремя, потому что в холл выглянула Грейси, горничная мисс Айрис, и с подозрением уставилась на Луизу.

– Я жду мисс Нэнси и мисс Памелу, – сказала та как можно увереннее. – Нам пора ехать на вокзал.

Итак, куда ни глянь – все друг с другом связаны.

Пока Луиза собирала чемоданы и поторапливала девушек, Гай в участке положил трубку и стал думать, что делать дальше.

Гарри наверняка знает о вчерашней драке, поэтому Гай отправил ему записку с просьбой при первой же возможности позвонить в участок. Разговоры о том, что в Сохо вчера вызывали полицию, в участке не ходили, хотя это разумно: мисс Мейрик наверняка не захотела привлекать внимание к своему заведению, незаконно торгующему спиртным.

Гарри отсыпался после вечера в клубе, поэтому позвонил уже после обеда.

– Привет. В чем дело, зачем я понадобился? – как всегда добродушно спросил он. – Хочешь снова разузнать про мисс Кэннон?

– Нет, – коротко ответил Гай. – С ней уже все ясно.

– Да неужели? – хохотнул Гарри.

Однако Гаю было не до шуток.

– Я слышал, в клубе вчера была драка. Ты что-нибудь знаешь?

– Я не пожалею потом, что разболтал лишнего? – уточнил Гарри. – Я спрашиваю тебя не как полицейского, а как приятеля.

Гай решил не повторять свою обычную присказку про то, что он «всегда на службе».

– Нет, конечно же, ни в коем случае. Мне не для дела. Просто интересно, что там было.

– Заявились парни из «Слонов». Они приходят не так уж часто. Если у дверей мисс Мейрик, она их не пускает. Но вчера она куда-то отошла, а та девчонка, что сидела вместо нее, видимо, их не узнала. Они, по обыкновению, разбуянились. Всё как всегда, ничего нового.

– А что насчет Элис Даймонд? По словам Луизы, она тоже была в клубе.

Недолгая пауза, потом Гарри сказал:

– Да, была. Ее трудно не заметить. Обычно ее девочки ведут себя прилично, если только никто не затеет свару. Вот тогда они дерутся похлеще мужчин. Но последнее время все было тихо. Видимо, вчера что-то не поделили.

– Ясно. Спасибо, Гарри.

– Ты же не явишься в клуб задавать лишние вопросы?

Гай на всякий случай скрестил пальцы.

– Не волнуйся. Я не буду портить тебе выступление.

– Значит, все?

– Да, все.

Гай положил трубку. Теперь есть о чем доложить Корнишу.

Проверив ботинки и пряжку ремня – начищены ли до блеска? – Гай постучал в дверь инспектора. Сердце не то чтобы выпрыгивало из груди, но все равно ходило ходуном, поднимаясь к самому горлу. Ответа не последовало, поэтому Гай постучал еще раз и услышал недовольное «Войдите!».

Значительную часть небольшого кабинета инспектора занимал огромный стол. Другой мебели практически не было. На стене висел портрет короля, из окна открывался вид на задний фасад соседнего крыла, рядом с которым стоял полицейский фургон. Корниш с крайне усталым видом листал какие-то бумаги. Когда Гай вошел, инспектор глянул на него мельком, причем не сразу, обронил: «А, это вы» – и снова вернулся к документам.

– Добрый вечер, сэр! – сказал Гарри, выпячивая грудь колесом.

Корниш буркнул что-то в ответ, не поднимая глаз.

– У меня есть свежие сведения про Элис Даймонд. Возможно, полезные, сэр.

Только теперь Корниш удостоил его взгляда, неохотно отложив бумаги в сторону.

– Стало известно, что она часто ходит в ночной клуб «Сорок три» на Джерард-стрит. Ее видели там вчера вечером.

Корниш вздохнул:

– Неужели? И чем же она там занималась?

Об этом Гай спросить своих осведомителей не подумал.

– Ничем особенным, сэр. Точнее, я не знаю. У меня просто есть сведения, которые подтвердили двое свидетелей, что она вчера была в клубе и ушла оттуда вскоре после того, как там разгорелась драка.

– Она крала что-нибудь? Или, может, хвасталась воровскими заслугами?

– Нет, сэр. Насколько мне известно.

Хотя в кабинете было не так уж тепло, Гай взмок.

– Я бы сказал, что это полезные сведения, если бы нам требовалось подтверждение, что Элис Даймонд в городе. Однако мы и без того это знаем. То, что она ходит по ночным клубам, нам совершенно не интересно… Если только ее не видели пьяной? – с надеждой уточнил Корниш.

– Не могу сказать, сэр.

– Тогда к чертям эту бесполезную чепуху! – прорычал Корниш. – Идите и не попадайтесь мне на глаза, пока не нароете что-нибудь действительно важное. Не заставляйте тратить попусту на вас время!

Глава 34

Днем дом номер сорок три по Джерард-стрит выглядел ничуть не лучше прочих развалюх в Сохо. Тротуар почернел от грязи, прохожих почти не было; первые любители запретных развлечений появятся лишь ближе к вечеру. Не обращая внимания на звонок, возле которого висела табличка, предлагающая услуги мистера Голда, портного с третьего этажа, Гай решительно постучал в дверь и чуть было не попятился, когда ту распахнул мужчина, разом заполонивший собой весь дверной проем.

– Йа?

Видимо, это и есть прославленный швейцар клуба «Сорок три» – Немец Альберт.

Гай не надел форму, поэтому Немец Альберт не мог узнать в нем полицейского. Впрочем, на желающего пропустить стаканчик пораньше Гай тоже не был похож.

– Я хотел бы поговорить с мисс Мейрик.

Дверь громко хлопнула перед самым носом. Гай нерешительно затоптался на месте, раздумывая, что же делать дальше, но через минуту дверь снова открылась, и неуклюжий верзила поманил Гая за собой. Они прошли мимо стойки, где лежали входные билеты, мимо лестницы, ведущей вниз к танцполу и вверх к гардеробным на втором этаже, и наконец очутились в небольшой комнате, видимо гостиной, оклеенной обоями с причудливым цветочным узором. На двух диванах были разбросаны подушки всех форм и размеров. Перед большим камином лежал ковер в виде тигриной шкуры, отчего-то напомнивший Гаю про песенку авторства одной весьма откровенной писательницы[27] («Для любовных с Эли игр так приятна шкура тигра! Иль для сладостных утех вам другой угоден мех?»). Братья частенько повторяли эти строчки, пока мать случайно не услышала и не надавала всем подзатыльников.

К счастью, хозяйка комнаты не возлежала на шкуре, а сидела на диване. Молодая женщина с красиво уложенными волосами и в изящном шерстяном костюме оливкового цвета ничуть не походила на управляющую ночным клубом, где процветают торговля спиртным и танцы «Задорных горничных»; скорее она собирается на заседание совета крупных инвесторов (хотя эти спекулянты никогда не допустят женщину в свой круг!). Гай велел себе сосредоточиться на деле и не обращать внимания на жар камина и пьянящий запах лилий из вазы на столике.

Женщина встала и протянула руку.

– Добрый день, офицер. Чем могу быть полезна?

Тот обескураженно захлопал глазами.

– Добрый день. Вы мисс Дороти Мейрик?

– Все зовут меня Долли. Прошу, садитесь.

Она указала на диванчик напротив. Гай сел и тут же утонул в подушках. На диване невозможно было сидеть прямо, если только не примоститься на самом краешке, но в таком случае было некуда девать нелепо торчащие руки и ноги.

Долли рассмеялась:

– Простите. Эта мебель больше для удобства, нежели для светских бесед. Выпьете? У нас есть замечательный односолодовый виски.

– Нет, благодарю, мэм.

Гай кое-как пристроился на диване и вытащил из кармана блокнот с карандашом.

– Ох, офицер, – промурлыкала Долли, – прошу, уберите. Уверена, о чем бы ни зашла речь, мы с вами разумные люди и наверняка сумеем обойтись без официальных бумаг.

Она произнесла это с такими интонациями, что Гай не нашел в себе сил отказать и неохотно спрятал блокнот.

– У меня есть сведения, что вчера вечером здесь была женщина по имени Элис Даймонд.

На лице Долли не дрогнул ни один мускул.

– Офицер, неужто вы и впрямь ждете, что я помню всех посетителей по имени? Здесь каждый вечер бывают сотни людей!

– Вы встречаете их у дверей, так ведь? Видите каждого, кто заходит?

– Верно, офицер… Простите, как ваше имя? Так будет приятнее общаться.

– Сержант Салливан.

Гай держался изо всех сил, но, кажется, уже начинал таять под жаром камина.

– Сержант Салливан, вы совершенно правы. Я должна была вчера встречать гостей; к сожалению, меня отвлекли другие дела. Уверена, вы и сами понимаете, до чего непросто управлять подобным заведением без поддержки матери. Не все сотрудники готовы выполнять распоряжения юной особы, порой надо лично удостовериться, что меня поняли правильно. – Она ненадолго замолчала. – Точно не хотите виски? Или немного вина?

– Благодарю, нет.

– Вчера вечером членские взносы, как вы знаете, собирала Сьюзи. К несчастью, она впустила одну слишком шумную компанию, поэтому у нас случился небольшой переполох. Впредь такую работу я ей не поручу.

– А этих гостей вы знаете? – спросил Гай, на собственной шкуре испытывая, до чего досадно, когда собеседнику удается искусно уходить от ответов на неудобные вопросы.

– Они приходят порой, не слишком часто. Впрочем, мы всегда справляемся своими силами, – произнесла Долли голосом приторнее патоки. Она повернулась немного, якобы подставляя камину спину, и склонив голову набок, смерила Гая лукавым взглядом. – У нас, сержант Салливан, есть свои защитники. Люди вроде вас. Те, кто нам помогает в обмен на некоторые любезности. В нашем маленьком клубе очень уютно и весело… Не желаете ли и вы стать нашим защитником?

Гай опешил:

– Прошу прощения, мэм?..

Та рассмеялась, будто он удачно пошутил.

– О нет, я всего лишь «мисс», хотя и ненадолго. Вам известно, что я помолвлена с лордом де Клиффордом?

Гай понял, что его хотят поставить на место. Теперь Долли представила себя не владелицей ночного клуба, а будущей супругой пэра, тогда как ее собеседник – обычный полицейский, еще и не при исполнении.

Долли прищурилась:

– Вас это удивляет?

– О нет! Нет, конечно же. – Гай снова растерялся. – Мои поздравления, мэм. Я хотел сказать, мисс Мейрик.

– Благодарю, – вежливо отозвалась та. – Не все столь лояльно, как вы, воспринимают эту новость.

– Понятно.

Гай не понимал, к чему она клонит. Эта женщина говорила загадками, разгадать которые ему было не под силу.

– Если придете в гости, мы позаботимся, чтобы вам не было скучно. А вы, человек весьма достойный, сильный и отважный, наверняка сумеете позаботиться о нас.

Гай промолчал, не найдясь с ответом, хотя ему в любом случае не дали бы вставить и слова.

– Теперь, сержант Салливан, прошу меня извинить. Мы скоро открываемся, и я должна проследить, чтобы все было готово к встрече гостей. Альберт ждет вас за дверью, он проводит.

Долли встала, и Гаю тоже пришлось подняться, неуклюже вынырнув из подушек. Пожав на прощание ей руку, он вышел, не узнав ничего нового.

Глава 35

Тем временем мрачная атмосфера, воцарившаяся в Астхолл-маноре после смерти Эдриана Кертиса, развеялась, и стало немного веселее. Все с нетерпением ждали Рождества. Только миссис Стоби недовольно ворчала, что из-за праздников ей прибавится работы, но при этом каждый день дразнила обитателей дома аппетитными запахами выпечки. Памела при любом удобном случае шмыгала на кухню, и хотя повариха отмахивалась: мол, не собирается она учить стряпне хозяйских дочек, Луиза замечала, с какой довольной улыбкой та провожает подносы с золотистыми пирожками и аккуратно завитыми, словно локоны, булочками, которые лепила Памела.

Однажды утром вскоре после возвращения из Лондона на кухню заглянула и Нэнси. Луиза как раз принесла поднос из детской, а Памела бродила по кладовой в поисках смородины. Когда она радостно вышла с добычей, Нэнси смерила сестру злобным взглядом:

– Как старуха, ей-богу! Можно подумать, ты здесь за кухарку.

Луиза заметила, как скривилась при этом Ада. Памела, прежде молчаливая, терпеть нападки сестры не стала:

– А тебе-то что?

Нэнси, пропустив ее слова мимо ушей, помахала каким-то письмом.

– Лу-Лу, я тебя искала. Завтра к чаю приедет Дженни – они с Ричардом хотят навестить его родителей. Вот она и спрашивает, нельзя ли по дороге заглянуть в гости и к нам. Я решила, тебе стоит знать. Вы же с ней давние подруги?

– Да, спасибо, – сказала Луиза, радуясь возможности повидать Дженни, хоть и чувствуя обиду оттого, что та давненько ей не писала.

В школе они были подругами, вместе росли в Челси. Дженни посчастливилось вырваться из нищеты после того, как она встретила мужа – архитектора Ричарда Роупера. После замужества, оставшись по натуре все той же милой девчушкой, Дженни вращалась в совсем иных кругах, особенно после переезда в Нью-Йорк три года назад. Впрочем, Луиза будет рада с ней поболтать. В конце концов, именно благодаря Дженни ей повезло встретить Нэнси и получить работу в Астхолл-маноре, так что надо быть благодарной…

Все прошло не так страшно, как она боялась. После того как Ричард и Дженни выпили чаю с лордом и леди Редесдейл, на кухню подали сигнал, и Луиза прошла в библиотеку. Обычно в это время она отводила девочек в детскую, но на сей раз леди Редесдейл заявила, что сама займется детьми, а лорд Редесдейл и Ричард удалились в кабинет выкурить по сигаре. Поэтому Дженни с Луизой остались в библиотеке одни. Это было очень любезно со стороны ее нанимателей. Впрочем, идея наверняка принадлежала Нэнси.

Луиза стеснялась сесть, хоть это было и глупо: они же наедине, а Дженни ей вовсе не хозяйка. И все же они больше не ровня: одна носит кружевной фартук, вторая – шикарное платье из кашемира и пальто, обшитое норкой. Чтобы не ломать зря голову, можно ли ей сесть или лучше остаться на ногах, Луиза сделала вид, будто разбирает содержимое швейной корзины на полу.

Сердце ныло: надо ли рассказывать Дженни о том, что тревожит ей душу? Однако прежде чем Луиза успела открыть рот, Дженни ее опередила:

– Дорогая, я должна тебе кое-что сказать! Я беременна. Срок еще совсем маленький, со стороны незаметно, и Ричард не хочет никому говорить, пока мы не сообщим его родителям. Поэтому мы к ним и едем.

Луиза встала и обняла подругу.

– Какие прекрасные новости! Когда рожать?

– В конце июля. Летний ребенок… Говорят, они самые счастливые!

Дженни сияла, ее фарфоровая кожа точно светилась изнутри.

– Любой ребенок будет счастлив с такой матерью, – сказала Луиза, искренне радуясь за подругу.

– Хотелось бы верить… – На лицо Дженни вдруг набежала тень. – Я немного волнуюсь… Воспитывать его придется совсем не так, как растили нас. Вдруг я где-нибудь ошибусь?

– Все матери этого боятся, а у тебя есть Ричард. Ты обязательно справишься. Кроме того, всегда можешь спросить у меня. Уж я-то теперь знаю, как правильно купать маленьких детишек.

Дженни рассмеялась.

– Да, к тому же у нас будет няня, так что вряд ли мне придется самой мочить руки…

Луиза знала, что Дженни вовсе не хочет лишний раз уколоть подругу, напомнив, что у нее теперь достаточно средств нанять хоть целую команду нянек. И все же ее слова прозвучали донельзя обидно.

Впрочем, выбора у Луизы не оставалось. Ей надо было довериться хоть кому-то – а Дженни знаком и тот мир, где они выросли, и тот, в котором она живет сейчас. Луизу все сильнее тревожила участь Далси. Ей просто необходимо было излить кому-то душу.

– Я хотела с тобой кое-что обсудить… – начала Луиза, думая, что говорить дальше и стоит ли вообще продолжать.

– Что такое, дорогая?

Как можно более кратко и, наверное, сумбурно Луиза рассказала обо всем, что произошло за последние несколько недель, начиная со знакомства с Далси и их встречи в «Слоне и замке», потом о смерти Эдриана Кертиса, о клубе «Сорок три» и странном поведении приятелей Нэнси, об Элис Даймонд и ее воровках. Даже о Джо Каце и о том упомянула. Дженни едва успевала изумленно восклицать. В конце концов Луиза чуть не расплакалась.

– Дженни, что мне делать? – в отчаянии прошептала она.

– Прости, я не пойму, о чем именно ты говоришь? Так много всего произошло…

– Я знаю, мне жить легче, чем маме, и работа у меня проще, и Митфорды обо мне заботятся. Но когда я вижу тех женщин…

– Каких женщин?

– «Сорок воровок» и даже танцовщиц из клуба. Они такие уверенные в себе. Носят красивую одежду и делают все, что только захотят. Они никому ничем не обязаны.

Дженни рассвирепела:

– Луиза, они воровки и проститутки! Это не жизнь! Мы с тобой так старались избежать их участи. – Она опасливо оглянулась, словно испугавшись, что их услышат. Неужели муж не знает, как она жила прежде, до встречи с ним? – И думать не смей!

– Мне просто кажется, что я не на своем месте. И я понятия не имею, что делать…

– Вот что ты будешь делать, – начала Дженни, почти выплевывая слова. – Ты расскажешь полиции о Далси и о том, что она одна из «Сорока воровок». С чего ты вообще решила молчать? А если она тебя обманывает?!

– Я не могу. Тогда ее убьют.

– Луиза, Далси путалась с воровками. Почему ты ей веришь? Откуда тебе знать, что она не замешана в убийстве? Слишком странное совпадение, тебе не кажется? Сперва она крадет драгоценности, а потом ее видят рядом с убитым.

– Есть что-то еще, чего мы не понимаем. Картинка не складывается. Я помню, что тем вечером она надела часы, а зачем? Значит, ей нужно было знать точное время.

Дженни недоуменно захлопала глазами.

– Ты о чем?

– Я думаю, Далси договорилась с кем-то встретиться на той колокольне. Для этого ей и нужны были часы. Причем встретиться она должна была не с Эдрианом – с ним она виделась в доме, вторая встреча им ни к чему. Наверное, она хотела передать кому-то драгоценности. Так они избавляются от краденого – у них есть сбытчики, которые продают товар. Я думаю, что тот, с кем она должна была встретиться, и убил Эдриана Кертиса!

– Тогда почему она молчит?

– Потому что ей придется сдать своих подружек. А в отместку они убьют Далси. И ее сестру заодно. Она кого-то защищает…

– Конечно, защищает – себя! Поэтому решила подставить тебя, чтобы это ты сообщила полиции о «Сорока воровках».

– Что ты имеешь в виду?

– Она же завела тебя в паб? Рассказала о банде, а потом попросила отвести ее в пустую комнату и позвать Эдриана Кертиса.

Луиза задумалась.

– Считаешь, она хочет, чтобы это я рассказала обо всем полиции – и тогда она будет ни при чем? По-твоему, Далси знала о планирующемся убийстве и нарочно устроила все так, чтобы и я была замешана?

– Именно.

– Тогда мне придется сказать Митфордам, что это я пустила в их дом воровку. И неважно, знала я о краже или нет.

Взгляд у Дженни потяжелел.

– Но ты же знала, ведь так? И тебе должно быть очень стыдно. Они о тебе заботились – и вот чем ты отплатила за их доброту. И за мою тоже, ведь это я вас познакомила.

Даже не попрощавшись, Дженни молча вышла из комнаты. Луиза осталась одна глядеть на пламя в камине.

Глава 36

Гай и Мэри сидели в участке на Вайн-стрит и ели сэндвичи за столом, застеленным писчей бумагой. Гаю очень хотелось вернуться к патрулированию, но он не мог из-за Мэри – ей недвусмысленно велели оставаться в участке на тот случай, если к ним вдруг обратится женщина, ставшая жертвой преступления, или потеряется ребенок. Несмотря на успешный арест Элси Уайт, Корниш заявил, что отправить всех сотрудников на поиски «Сорока воровок» не может, и Мэри отстранили от дела.

– До чего досадно, – сказала она, набив рот белым хлебом и ветчиной. – Я вот, например, знаю, что в клубе «Сорок три» наверняка торгуют кокаином, но не могу ничего доказать, потому что инспектор не разрешает мне туда пойти.

– Наверное, он прав, – протянул Гай. – Это дело опасное. Я бы на твоем месте не лез.

Мэри вздохнула и, старательно работая челюстями, уставилась в окно.

– Мне так охота отсюда выбраться…

К их столу с ухмылкой подошел констебль.

– Извините, что мешаю вечеринке… Вам, Салливан, звонят.

Гай побледнел и вскочил, отряхивая с колен крошки.

– Прости. Я быстро.

На стойке дежурного мигал лампочками телефон. Гай взял трубку.

– Сержант Салливан слушает, – произнес он официальным тоном. Вдруг мисс Мейрик вспомнила, что и впрямь видела Элис Даймонд в клубе, и решила рассказать о каком-нибудь проступке, за которую ту можно арестовать.

– Гай? Это я, Луиза.

– О. Здравствуйте.

Перед глазами вдруг всплыл образ Джо Каца, целующего Луизе руку.

– Слушайте, я должна сообщить вам кое-что очень важное. Причем мне не хотелось бы оказаться замешанной.

– Я не совсем вас понимаю.

Гаю передалось замешательство Луизы.

– Я и сама не понимаю… – В трубке послышался странный звук: то ли истеричный всхлип, то ли сдавленный смех. – Просто выслушайте, а потом подскажите, как быть. Пожалуйста.

Было время обеда, в участке царила тишина.

– Да. В чем дело? – Молчание. – Луиза, вы еще там?

– Да. Это касается Эдриана Кертиса, точнее, его смерти. Я кое-что знаю о Далси Лонг, той горничной, которую арестовали за убийство. Еще ее обвиняют в краже драгоценностей у одного из гостей. В краже она призналась, в убийстве – нет.

– Я помню.

– Я должна была кое-что рассказать полиции, но промолчала. Далси из «Сорока воровок», и я об этом знала с самого первого дня. Более того, она приводила меня в их паб.

– Что значит «их паб»?

– Место, где они собираются. «Слон и замок». Если хотите найти Элис Даймонд и всех прочих, ищите их там, обычно ближе к вечеру.

– А при чем здесь Эдриан Кертис?

Луиза сглотнула. Признаться было сложнее, чем она думала.

– Перед той вечеринкой Далси попросила меня проводить ее в пустую комнату, чтобы она могла встретиться с мистером Кертисом наедине. Я должна была обманом заманить его наверх.

– Что?! – недоверчиво переспросил Гай.

– Она сказала, что ей надо поговорить с ним, а он отказывается. Далси работала в доме его матери и сестры, а он жил в Оксфорде, и она никак не могла застать его одного. Они были… ну, сами понимаете.

– Да, я понял, о чем вы.

Хорошо, что они разговаривают по телефону и Гай не видит, как у Луизы пылают от стыда щеки.

– Именно тогда он поймал ее за кражей. И ударил. Поэтому полицейские думают, что она виновна – ведь у них была ссора.

– Дальше.

Гай с каждой новой репликой говорил все лаконичнее.

– Что, если Далси должна была тем вечером встретиться с кем-то из сбытчиков, чтобы передать ворованные драгоценности? Она тем вечером намекнула, что в краже первым делом подозревают именно горничных.

– Согласитесь, на то есть веская причина, – сухо заметил Гай.

– Да, конечно… В общем, если Далси замыслила кражу, ей надо было избавиться от драгоценностей прежде, чем их хватятся. Проще всего передать их сбытчику.

– Я знаю, что «Сорок воровок» подрабатывают горничными в богатых домах, – задумчиво проговорил Гай. – Так легче прибрать к рукам всякие ценности.

– Затем на днях я вспомнила, что той ночью Далси надела часы, хотя прежде их не носила. Я еще обратила тогда внимание, что они очень для нее большие, словно с чужой руки. Наверное, она договорилась встретиться с кем-то в определенный час.

– Она ведь должна была забрать мисс Шарлотту, так?

– Да, но тогда ей достаточно было посмотреть на часы в доме… Полагаю, она собиралась передать драгоценности кому-то из своих прежних подруг или сбытчиков.

– И все же я до сих пор не вижу связи со смертью Эдриана Кертиса.

– Скорее всего, Далси договорилась встретиться со сбытчиком на колокольне. Той самой, откуда столкнули Эдриана Кертиса.

– И зачем им было приглашать туда мистера Кертиса?

– Может, его позвала не Далси, а тот сбытчик. Наверное, Далси договорилась встретиться там с мужчиной, но убийство случилось раньше. Клянусь, я не знала, что она собирается обокрасть гостей! Я думала, ей просто надо поговорить с Кертисом, и все. Она говорила, что намерена исправиться. Ее сестра вышла замуж, а потом и Далси решила уйти из банды, поэтому «Сорок воровок» занервничали и велели ей доказать свою преданность, иначе будет плохо. Теперь ее обвиняют в убийстве, а она не может и слова сказать в свое оправдание, потому что тогда прикончат и саму Далси, и ее сестру. Я только недавно поняла: на самом деле она хочет, чтобы я обо всем вам рассказала. То есть не именно вам, а полиции. Наверное, поэтому она и отвела меня тогда в паб…

– Кажется, я понял. Она рассорилась с бандой и теперь использует вас, – медленно проговорил Гай, пытаясь уложить все детали мозаики в голове. – Не понимаю только, как в этом деле замешан мистер Кертис?

– Понятия не имею. Она с ним поссорилась, да… Может, и впрямь замыслила ему отомстить. Но я не верю, что она затеяла убийство.

– Так или иначе Далси к делу причастна, – подытожил Гай. – Даже если это не она столкнула мистера Кертиса с колокольни, все равно она виновата.

– Да, так и есть…

Голос Луизы зазвучал в трубке очень тихо.

– Вы знали, что она воровка, и все же отвели ее в пустую спальню, – сурово напомнил Гай. – То есть вы тоже замешаны в преступлении.

В трубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Гай заставил себя забыть о сочувствии – сейчас надо выжать из Луизы все, что только можно.

– Что насчет погибшего? Кто-нибудь видел, как он поднимается на колокольню или как Далси его туда приглашает?

– Нет, никто, – чуть слышно ответила Луиза.

– Тогда у Далси Лонг нет алиби. А еще вы говорите, что она воровка и вы об этом знали… – Гай замолчал: от злости перехватывало дыхание. – И вы впустили ее в дом. Луиза, вы всех предали! Как вы могли?!

Но он сотрясал воздух уже впустую. Луиза повесила трубку.

Ладони у Гая взмокли, сердце колотилось. Надо тщательно все обдумать. Это не его дело, вмешиваться в чужое следствие он не имеет права. Однако Корниш поручил ему найти сбытчиков, которым воровки передают награбленное. Если Гай сумеет доказать связь Далси Лонг с воровской бандой, ей наверняка вынесут обвинительный приговор.

И Салливану очень хотелось первым найти доказательства ее вины.

Глава 37

Платье Памелы было готово в срок, и девушка твердо решила забрать его до Рождества и охотничьих балов (пусть даже Нэнси называла их самыми унылыми вечеринками на свете, «потому что там приходится любезничать с мужчинами, которые мечтают жениться на своих матерях, поэтому окружают себя похожими на них дурочками»). Будь у Нэнси выбор, она бы каждую неделю ездила в Лондон, поэтому, объединив усилия с сестрой, она без труда убедила мать отпустить старших дочерей в город еще разок, пока они не застряли в Астхолл-маноре на все праздники. Не одних, разумеется, а в сопровождении Луизы.

– Не слишком ли часто мы тревожим Айрис просьбами вас приютить? – усомнилась леди Редесдейл, хотя Нэнси уже нашла брешь в ее доспехах, и материнская решимость ослабела.

– Вовсе нет, Мав, – бросилась Памела на поддержку сестре. – Она говорит, от нас много пользы, ведь мы выполняем для нее всяческие мелкие поручения.

– Раз так, то хорошо, – решила мать. – Только ненадолго. Завтра сядете на утренний поезд, а вернетесь к обеду на следующий же день. У меня встреча с местными консерваторами, и хотелось бы, чтобы вы обе были рядом!

Стенания по этому поводу на сей раз прозвучали тише обычного – девушки слишком радовались грядущей поездке в Лондон. Памела ликующе расцеловала мать, но та лишь отмахнулась.

– Идите уже! И не забудьте спросить у отца, не надо ли ему купить что-нибудь в «Универмаге армии и флота».

В поезде они заняли купе первого класса. Разговор, как это часто бывало в последние дни, скатился к убийству Кертиса и вообще той жуткой ночи.

– До сих пор не понимаю, что Эдриану понадобилось на колокольне, – начала Нэнси.

– Наверное, его позвала Далси, – предположила Памела. – В тот раз, когда они разговаривали в тетушкиной спальне.

– Они не разговаривали, они ссорились. Думаешь, он согласился бы на новую встречу, хотя они только что поругались? Глупо как-то получается…

Когда Нэнси хмурилась, она выглядела на удивление юной. Старшая Митфорд повернулась к Луизе.

– А ты, Лу, случайно, ничего не знаешь? Ты же видела Далси тем вечером в Лондоне, когда мы были у Кертисов, да? Она тебя ни о чем не просила?

Хорошо, что ворот у блузки был достаточно высоким и скрывал красные пятна, которыми наверняка пошла шея Луизы. Она знала, что ни в чем не виновата – о краже не имела ни малейшего понятия и вообще верила, что Далси не преступница… по крайней мере, не убийца. Тем не менее поступила она неправильно.

– Нет, конечно же. Ничего такого, – сказала она.

Памела глядела в окно, на проносящиеся мимо поля и живые изгороди. Вскоре они сменятся аккуратными рядами домиков, окруженных забором, а потом поезд нырнет в последний тоннель и в конце концов встанет между узкими, словно рояльные клавиши, перронами на вокзале Паддингтон.

– Это ведь Эдриан придумал охоту за сокровищами, – пробормотала Памела. – Получается, он устроил собственную смерть?

– Ой, не говори глупости! – возмутилась Нэнси. – И вообще я отлично помню, что идею предложил Тэд.

Она взяла журнал и принялась его листать, не глядя на страницы.

Луиза подумала, что сестры, возможно, правы… Если охоту за сокровищами предложил лорд де Клиффорд, а Далси тем вечером планировала встречу со сбытчиком «Сорока воровок», то именно Тэд и является ключевым звеном – ведь банда частенько появляется в клубе его невесты. А еще нельзя забывать про тот таинственный разговор, который Луиза подслушала возле зала суда – когда Клара обещала Тэду «не трепать языком». Не говоря уж о ноже в ее сумочке… Кроме того, в деле может быть замешана и Фиби, которая прежде работала в клубе «Сорок три»: неспроста она притворилась в тот вечер больной.

Слишком много разных деталей, их пока сложно собрать в единую картину, и все же какая-то связь между ними все-таки есть…

Забросив чемоданы в спальню и расцеловавшись с Айрис, девушки втроем тут же поспешили к миссис Брюстер. Нэнси на всякий случай решила присоединиться к сестре: проверить, не совершила ли та «роковую ошибку», как она изволила выразиться. Когда они постучались к портнихе, та открыла не сразу, лишь через несколько минут, выглядя при этом еще более изнеможденной, чем прежде. В глубоких складках на лице прятались тени, оливково-смуглая кожа посерела. И все же портниха хлопнула в ладоши и повела девушек в мастерскую, по-прежнему заваленную тканями. Нэнси восторженно принялась перебирать висевшие на стенах платья, поглаживая мягкий велюр и нежный шелк. Миссис Брюстер достала платье Памелы, и та радостно ахнула, увидев, как струится медовый бархат, красиво оттененный розовым пояском.

– Надо примерить, синьорина, – сказала миссис Брюстер. – Если придется подгонять, за сегодня управлюсь. Нитки, иглы – у меня всего в достатке.

Она рассмеялась, хоть и довольно глухо.

Луиза, прежде стоявшая в дверях, вышла из комнаты и оглядела длинный коридор. Интересно, где тот мальчик? Она принесла ему немного одежды – старых вещей из детской, которых точно никто не хватится.

Отчего-то голубые глаза мальчика не давали Луизе покоя.

Она тихонько зашагала по коридору, зная, что в эту минуту ни сестрам, ни портнихе нет до нее дела. У комнаты, откуда в прошлый раз выглядывал мальчик, девушка помедлила, затем все-таки постучала и легонько толкнула дверь. За ней обнаружилась крохотная кухонька с окном, выходившим на задний фасад соседнего дома. Сжимая в руке карандаш, под лучами зимнего солнца за столом сидел мальчик. Он испуганно вытаращил на гостью огромные, словно луна, глаза.

– Привет, – сказала Луиза. – Не бойся, я хорошая.

Она присела перед ним на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Мальчик настороженно следил за каждым ее движением.

– Я Луиза, но ты можешь называть меня Лу. А тебя как зовут?

Нижняя губа у мальчика затряслась, но он промолчал. Дверь вдруг скрипнула, и на кухню вошла миссис Брюстер.

– Что такое? Он что, опять шумел? Я же говорила, бамбино, сиди тихо!

Луиза встала.

– Я сама зашла, миссис Брюстер, решила поздороваться. Вот, принесла ему кое-какой одежды. Вещи, которые нам больше не нужны.

Она протянула портнихе небольшой сверток в коричневой бумаге. Старуха взяла его и положила на стол.

– Граци. Одежда – это хорошо, но еда нам нужнее.

Луизе стало совестно, словно она не оправдала ожиданий.

– Почему? Разве вам не хватает работы?

– А, работа! У меня есть работа, да. Иногда слишком много. И все равно мало – аренда растет, растет, растет каждый день. Мистер Брюстер – он любил играть и оставил меня ни с чем, с одними долгами. А мать ребенка – она в тюрьме и денег больше не шлет.

Луизе в голову закралось подозрение, однако она тут же отогнала нелепую мысль прочь. Глупости какие-то!

– И что вы будете делать?

Миссис Брюстер с грустью посмотрела на мальчика.

– Он нравится мне, бедняжка. Уж не знаю, зачем он появился на свет. Но прокормить его я не смогу. Придется отдать в работный дом. Или он, или я, иначе никак.

– А что его отец?

– О нем я не знаю. Может, умер, может, сбежал; кто разберет.

– Нельзя отдавать его в работный дом, – испуганно прошептала Луиза, хотя мальчик едва ли понял бы, о чем речь.

А вот Луиза как никто другой понимала, что это за место. Работный дом был самым страшным кошмаром ее детства. Все знали: если потеряешь работу, если заболеешь – попадешь в работный дом. Туда, где бедные умирают.

Странная, нелепая мысль про мать ребенка не желала уходить. Далси ведь не просто так отправила Луизу к миссис Брюстер – отнюдь не из великой заботы о нарядах мисс Шарлотты…

– Его мать – Далси Лонг? – резко спросила Луиза.

Миссис Брюстер изумленно вскинула брови.

– Си, она. Откуда вы знаете?

Вот зачем Далси сказала Луизе про миссис Брюстер!

А самое смешное, что мальчик ничем не походил на мать, поэтому Луиза и не заподозрила ничего при первой встрече.

Он был точной копией покойного Эдриана Кертиса.

Глава 38

Луиза бросила еще два кусочка сахара в и без того приторный чай. Она в одиночестве сидела за столом на кухне в квартире Айрис Митфорд, пока Нэнси и Памела ужинали с тетушкой. Кухарка возилась у плиты, но за весь вечер не обронила ни слова: молчаливую шотландку больше волновала густота заварного крема, нежели пустые беседы с малознакомыми горничными. Помешивая чай, мыслями Луиза была в другом месте.

Разумеется, нет никаких доказательств, что мальчик – сын Далси Лонг и Эдриана Кертиса, это не более чем догадка… Интересно, знает ли о племяннике мисс Шарлотта? Наверняка знает: Далси ведь тогда работала в доме Кертисов, значит, на время родов ее отослали куда-то, а потом вернули… Как леди Кертис могла снова взять на работу горничную, которая родила от ее сына?!

Возможно, затем, чтобы горничная не болтала лишнего.

Чем не мотив для убийства Эдриана Кертиса? Если бы в банде узнали об их романе, о том, что Далси спуталась с мужчиной за пределами воровского сообщества, она могла всерьез опасаться за свою жизнь. Неужели Эдриан пригрозил ей рассказать всем о ребенке? Это вполне серьезная причина для убийства… Впрочем, насколько Луиза знала, в таких случаях ребенка отдают на воспитание, а любые слухи старательно пресекают. Именно поэтому Далси и прятала сына. Наверное, сказала леди Кертис, что отдала младенца чужим людям, а сама навещала его и платила за содержание. Может, даже попросила у Эдриана денег для сына, поэтому они и поссорились в тот день?

Нет, Луизе надо срочно с кем-то поговорить! Вот только с кем?.. Хорошо бы с Далси, но нет никакой уверенности, что та скажет правду, а не примется, как всегда, лгать. Луиза совершила огромную ошибку, решив, что они с Далси одного поля ягоды. У них совершенно ничего общего.

И все же, что бы Далси ни натворила, она не пыталась себя выгородить. Она намеренно пошла под суд – зная, что ее признают виновной, а она не сможет и слова сказать в свое оправдание. Пусть Гай и согласился помочь, если он найдет какие-нибудь доказательства, что к делу причастны «Сорок воровок», вряд ли это что изменит. Надо искать более весомые аргументы. Если Луиза сумеет доказать, что у Далси есть ребенок от Эдриана, и та заявит об этом в суде, то, возможно, спасется хотя бы от виселицы…

Когда ужин подошел к концу, Луизу вызвали звонком в гостиную, не уступавшую роскошью дворцовым покоям.

При появлении Луизы Памела радостно вскочила, но чей-то голос резко ее осадил:

– Никогда не вставай, если в комнату входит прислуга!

И Памела, и Луиза застыли на полушаге, обратившись в статуи, однако говоривший уже скрылся за шелестящей газетой. Нэнси с Айрис потягивали кофе, ничуть не смущенные этим внезапным выпадом.

Памела подтолкнул Луизу к выходу.

– Прости, – шепнула она одними губами.

Та лишь покачала головой: мол, ничего страшного. Обидно и впрямь не было – подумаешь, легкий удар по самолюбию. Она уже привыкла. Вопрос лишь в том, не станет ли очередной удар вдруг роковым?

– Пойдем прогуляемся, – предложила Памела. – Мне не очень-то нравится тетушкин гость, хочу сбежать от него подальше.

Захватив пальто и шляпки, они вышли, тихонько притворив за собой дверь.

Снаружи было еще светло, по улицам прохаживались женщины в длинных, до земли, меховых шубах и мужчины с обмотанными вокруг шеи кашне. Не сговариваясь, девушки зашагали к универмагу «Питер Джонс» на Слоун-сквер, из окон которого задорно выглядывали рождественские елочки. И Луиза, и Памела обожали кафе на верхнем этаже, откуда можно было любоваться крышами красных кирпичных домиков Челси.

– Так о чем шла речь? – спросила Памела, когда на столик им поставили пузатый чайник и бело-синий молочник.

– Простите?

Луиза притворилась, будто не понимает.

– Когда я мерила платье, ты о чем-то говорила с миссис Брюстер, причем довольно взволнованно.

Луиза решила, что ей все равно надо излить кому-то душу, и Памела вполне сгодится на роль исповедника. Пэм сильно отличалась от сестер, из всех них она была самой приятной в общении. Нянюшка Бло называла ее крепкой скалой. Она такой и была – тянула на себе всю семью. Там, где Нэнси и Диана капризничали и ныли, Памела демонстрировала редкое спокойствие и доброту, а за последние несколько недель, когда всем пришлось несладко, и вовсе показала себя на редкость уверенной и невозмутимой. Памела могла переживать о каких-то глупых мелочах, но когда речь заходила о по-настоящему серьезных вещах, тут же брала себя в руки. Луиза ею восхищалась.

– Она присматривает за одним мальчиком. Я видела его в прошлый раз, он еще тогда чем-то запал мне в душу. Поэтому сегодня я захватила для него кое-какую старую одежду Тома.

Памела одобрительно кивнула.

– Очень мило с твоей стороны.

– Миссис Брюстер сказала, – продолжила Луиза, – что мальчик ей не родня, она только присматривает за ним. И этим утром призналась, что мать ребенка сейчас в тюрьме и платить больше не может, а прокормить мальчика портнихе нечем. Придется отдать его в работный дом.

– Ох, дорогая, так грустно…

Памела налила молока в чашки, уже полные крепкого чая. Луиза до сих пор не привыкла к такому рецепту – прежде она заполняла чашки сперва молоком.

– Дело в том, что… – Она замолчала, собираясь с мыслями. Только бы не совершить сейчас ошибку. – Этот мальчик – сын Далси Лонг.

Памела поставила молочник и изумленно уставилась на Луизу.

– Уверена?

– Так сказала миссис Брюстер, а у нее нет основания лгать.

– Как все запутанно… Бедный мальчик! Судя по всему, мать он больше не увидит.

– И отца тоже.

Луиза надеялась, что ступает на правильный путь.

– Ты о нем что-то знаешь? Кто он?

– Не могу говорить наверняка, но мальчик очень похож на Эдриана Кертиса.

Луиза не сводила с Памелы глаз.

– Ох, да ладно! – поразилась та. – Невероятно!

– Почему?

– Потому что… Да хотя бы потому, что нет никаких доказательств. С чего ты вообще решила? Потому что у мальчика темные волосы?

– Нет, у них глаза одинаковые. Но согласитесь, смысл в этом есть?

– Какой еще смысл? Я совсем запуталась…

Памела пригубила чай, сидя с идеально прямой спиной – совсем как директриса, отчитывающая нерадивую ученицу.

– Мисс Шарлотта говорила полиции, что у ее брата и горничной была… ээ…

– В газетах это называли «близкими отношениями», – подсказала Памела.

– Да. Возможно, именно из-за мальчика они и поссорились тем вечером.

– Кажется, ты была уверена, что Далси ни в чем не виновата?

Луиза, вздохнув, сложила на коленях руки.

– Прежде – да. А сейчас не знаю, что и думать.

– Ума ни приложу, зачем тебе вообще об этом думать? Пусть полиция разбирается. Расскажи им. Хотя все равно не понимаю, как оно поможет делу…

Памела заметно злилась – очевидно, ей не нравилось, что Луиза взвалила на нее эту ношу.

И, наверное, она была права.

Однако Луиза не могла оставить все как есть.

– Есть и другие неувязки, – начала она.

– Какие еще неувязки?

– Кажется, о той ночи все говорят неправду.

– «Все» – это…

– Те, кто искали сокровища, – сказала Луиза, не решаясь посмотреть Памеле в глаза.

– Лу-Лу, не увлекайся!

Однако ту словно прорвало.

– Я слышала, как лорд де Клиффорд разговаривал с мисс Кларой у зала суда и просил ее «не трепать языком» о том, где она была той ночью. А мисс Фиби призналась мне, что вовсе не подворачивала ногу.

– Что?!

Памела разинула рот.

– Она сказала, что притворялась, лишь бы остаться наедине с мистером Атласом.

Луизе после откровений стало заметно легче.

– Вот оно как?.. Ладно, признаю: это нехорошо, но на то наверняка есть свои причины. – Памела отодвинула чашку. – Думаю, тебе лучше рассказать обо всем полицейским. Они брали у нас показания и наверняка еще не закрыли следствие. Если и впрямь хочешь помочь Далси, лучше обратиться в соответствующую службу.

– Вы правы. Я поговорю с Гаем Салливаном. Он подскажет, что делать дальше.

– Вот и славно! – обрадовалась Памела. – Этим делом должны заниматься специалисты.

Луизу тем самым отчитали. Какие бы подробности ни выяснились в будущем, Митфордов в расследование лучше не втягивать.

Беда лишь в том, что Луиза не знала, куда ей двигаться дальше.

Глава 39

Получив телефонное сообщение от Луизы, Гай тем же вечером после службы пришел в условленное место на углу Элвастон-плейс. Луиза выскочила из дома, улучив минутку, пока девушки ужинали с тетушкой, и дожидалась Гая под фонарным столбом. Чтобы не выглядеть со стороны «ночной бабочкой», она наглухо застегнула пальто, натянула пониже шляпку, а руки сунула в карманы.

Без полицейской формы, в длинном пальто и коричневой фетровой шляпе, Гай по-прежнему выглядел внушительно: высокий и подтянутый. Шею и подбородок он замотал шарфом домашней вязки, и это было до ужаса мило. Очки блестели в свете фонарей. Когда он подошел ближе и наконец узнал в девушке у столба Луизу, то усмехнулся, показав на секунду щель между передними зубами. О, какая радость – он улыбается! У Луизы отлегло от сердца. Она была уверена, что после недавних откровений он больше не пожелает ее видеть.

– Вы как здешние автобусы, – сказал Гай. – То не видать вас целую вечность, то появляетесь раз за разом…

– Очень смешно, – пробурчала Луиза. – Давайте пройдемся вокруг квартала? Стоять на месте слишком холодно, а заходить в кафе у меня нет времени.

Они зашагали по лондонским тротуарам: серым плитам, уложенным между высоких домов со светлыми колоннами. За углом был Музей естествознания – здание из красно-сине-белого кирпича, с горгульями, ухмылявшимися прохожим. В детстве Луизу частенько водили туда поглядеть на динозавров, хотя ей больше нравились огромные стеклянные ящики с ракушками всех цветов, в которых, как говорила мама, шумит море.

Пару минут они шагали молча. Луиза не знала, с чего начать. Однако первым заговорил Гай:

– Не буду делать вид, будто не помню ваших недавних признаний. По правде говоря, я вообще не знаю, что здесь делаю. Просто когда вы просите, я не в силах отказать… – Он грустно улыбнулся.

– Спасибо. Поймите, у меня не было выбора. Я поступила так лишь потому, что иначе Далси пришлось бы худо… Точнее, я так думала.

– Знаю, – кивнул Гай. – Я и сам немало об этом размышлял. Все пытался представить, кто, если не Далси, столкнул Эдриана Кертиса с колокольни.

– Правда, это не объясняет, как мистер Кертис вообще там оказался.

– Простое совпадение?

– Нет. – Луиза покачала головой. – В любом случае есть что-то еще. Поэтому я и хотела с вами поговорить. Пока у меня только догадки, но сама я доказать ничего не смогу, нужна ваша помощь.

Она рассказала Гаю о портнихе, о мальчике, о его матери и о том, кто, скорее всего, был отцом.

К концу истории они добрались до Кромвел-роуд и свернули в сторону Найтсбриджа, к Музею Виктории и Альберта. Гай крепко задумался.

– Нам лучше вернуться. – Луиза потянула его за локоть.

Через пару минут молчание стало невыносимым.

– Ну? Что скажете?

– Слишком много предположений и никаких доказательств, – произнес он. – Пока все слишком зыбко. Далси вообще признает ребенка?

– Сложно сказать. Мне она о нем не говорила. Но миссис Брюстер с ней знакома, а это уже что-то да значит.

– Если у нее и впрямь есть ребенок, разве она стала бы рисковать свободой и затевать убийство?

– Вот что я думаю, – заговорила Луиза. – Она не бросила мальчика. Она заботилась о нем и нашла ему няньку. Но ее родня о ребенке не знает, иначе они высылали бы миссис Брюстер деньги.

– Если ребенок от Эдриана Кертиса… интересно, он был в курсе?

– Наверняка. – Луиза оживилась, шагая едва ли не боком, чтобы во время разговора видеть лицо Гая, которое то и дело пропадало в тени, пока они двигались от одного уличного желтого фонаря к другому. – Все это случилось, когда Далси работала горничной, значит, на время родов ее должны были куда-то отослать, и Эдриан Кертис, несомненно, был в курсе. Она не смогла бы спрятать живот.

– Верно. И все же ему не хватило ответственности, чтобы на ней жениться.

– Не хватило, – согласись Луиза. – Хотя он такой не первый.

– Вы по-прежнему думаете, что она не виновата? – спросил Гай. – И что она той ночью встречалась со сбытчиком?

– Наверняка не скажешь. Есть еще кое-что подозрительное…

– Что именно?

– Той ночью не только Далси была связана с «Сорока воровками». В доме был еще лорд де Клиффорд. И именно он предложил охоту за сокровищами. А его невеста…

– Долли Мейрик, которая управляет клубом «Сорок три», куда частенько захаживает банда, – подхватил Гай.

– Еще я слышала странный разговор между лордом де Клиффордом и Кларой: он просил ее не рассказывать, где она была той ночью, а она обещала «не трепать языком».

– Опять-таки ничего определенного, но соглашусь, это подозрительно. Что ж, если Далси и впрямь не виновата, придется ей это доказать.

– Каким образом?..

Луиза была готова на что угодно: если Далси оправдают, то и ее саму тоже.

– Если выяснится, что отношения Эдриана Кертиса и Далси были ближе, чем кажется, то, вероятно, это сыграет в ее пользу.

– Как же это подтвердить?

– Найти письма или еще какие-нибудь знаки привязанности, не знаю… – Гай вдруг рассердился. – А как еще?! Бывает же, что двое любят друг друга, но ничем этого не выдают!

Под конец он невольно повысил голос и отвернулся, делая вид, будто рассматривает стену.

Луиза потянула его за рукав.

– Я схожу ее навестить. Пусть она даст нам хоть какую-нибудь подсказку.

– До сих пор она молчала, – напомнил Гай. – Неужели и правда хочет взять всю вину на себя, лишь бы не признаваться, что Кертиса столкнул кто-то из ее банды?

– Видимо, да, – пожала Луиза плечами. – Я сделаю что угодно, лишь бы ее спасти. На ее месте могла оказаться и я.

– Разве? – удивился он.

– Если бы вы с Митфордами меня не выручили, я, как и Далси, увязла бы среди воровок. Просто потому, что иного пути не оставалось. – Луиза не стала признаваться, как близка она была к тому, чтобы вернуться к прежней жизни.

Глава 40

Когда Луиза вернулась, ужин подходил к концу. Она торопливо прошла к себе в комнату – в бывшую кладовую поставили раскладную кровать, – сняла шляпку с пальто и поспешила на кухню. Хорошо бы кухарка оставила что-нибудь из съестного. Грейси, наверное, уже ушла, а если и нет – она намного старше Луизы и не любит болтать почем зря. В обычной ситуации Луиза предпочла бы компанию, но сейчас ей не хотелось вести светские беседы.

На столе возле плиты она обнаружила тарелку с подогретой, почти высушенной ветчиной и вареную морковку с картофелем. Сгодится.

Однако едва Луиза успела положить в рот первый кусочек, как вошла Нэнси.

– Вот ты где!

– Простите, – пробормотала Луиза, с трудом пережевывая ветчину. – Вы меня искали?

– Не обращай внимания. – Нэнси выдвинула стул. – Ешь.

Луиза смущенно нацепила на вилку пару ломтиков мягкой морковки.

– Пэм рассказала мне про того ребенка у портнихи.

Луиза чуть не поперхнулась и торопливо отпила воды.

– Что?

Нэнси расхохоталась:

– Не гляди так испуганно. Ты правда думаешь, что ребенок от Эдриана?

– Не знаю. Они очень похожи внешне, но ручаться не стану.

– А кто станет? Ты у Далси спрашивала?

– Как раз решила к ней сходить. Хотя не уверена, что это поможет делу. Если только доказать лишний раз, что у нее не было причин убивать отца своего ребенка…

– Именно! – пафосно объявила Нэнси.

В городском пальто и юбке с шелковой блузкой она выглядела невероятно взрослой и уверенной в себе – куда увереннее Луизы.

– Поэтому я поеду в тюрьму вместе с тобой! – выпалила старшая Митфорд.

Луиза, к счастью, уже проглотила еду.

– Стоит ли…

– А что не так? Женщин туда ведь пускают? Да и Далси наш визит пойдет на пользу. Хоть немного развлечется.

– Лорд и леди Редесдейл будут категорически против.

– А им знать необязательно. Съездим завтра утром.

– Не получится. Сперва надо получить разрешение на визит.

– Ты к ней уже ездила?

– Да, – призналась Луиза.

– Тогда у тебя разрешение уже есть, а что до меня…

– Что?

– Я смогу уговорить надзирателей, вот увидишь!

Следующим утром после бессонной ночи Луиза и обе сестры Митфорд покинули квартиру, сказав Айрис, будто им надо напоследок заглянуть в «Универмаг армии и флота», чтобы купить кое-какие подарки. Тетушка удивилась, куда им столько безделушек, но возражать не стала. Как и в прошлый раз, Луиза добралась до станции Южный Кеннингстон и села на поезд, следующий по линии Пикадилли до станции Холлоуэй-роуд. Ехать предстояло долго, целых четырнадцать остановок, и Памелу не спасал от скуки даже новый модный роман Вирджинии Вульф – «Миссис Дэллоуэй». Нэнси оживленно болтала, заметно, впрочем, подрастеряв вчерашнюю уверенность. Что, если у ворот их прогонят? Само по себе это не страшно – однако надзиратели могут сообщить о визите девушек родителям, и тогда Луизу немедленно выставят прочь. Мало кого из аристократов обрадует новость, что их дочери якшаются с преступниками.

Когда они добрались до тюрьмы, Луиза заметила, что сестры обмирают от страха и волнения – совсем как она в первый раз, когда увидела величественное здание.

Памела схватила сестру за руку.

– Коко, по-моему, нам не стоит туда идти…

Сказать такое Нэнси – все равно что бросить перчатку к ее ногам.

– Не скули, как кошка. Мы должны узнать всю правду, больше некому!

У ворот им пришлось встать в очередь посетителей. Нэнси во все глаза рассматривала соседей, а Памела испуганно клонила голову к земле, стараясь не смотреть ни на окружавших людей, ни на здание тюрьмы. Когда наконец их пустили внутрь, Луиза представилась, назвала имя Далси и получила одобрительный кивок. Затем надзиратель перевел взгляд на Нэнси с Памелой; последняя съежилась, будто пытаясь спрятаться под пальто.

– Они с вами?

– Да, – сказала Памела. – Мисс Нэнси Митфорд и мисс Памела Митфорд.

Тот проглядел список.

– Ваших имен здесь нет. Вы войти не можете.

Памела с облегчением выдохнула и повернулась к выходу, но Нэнси ее перехватила.

– Сэр, неужели?! Дядюшка Уинстон будет весьма разочарован…

Тот от удивления перестал писать.

– Э?

– Вы знаете Уинстона Черчилля, нынешнего канцлера казначейства? – безмятежно уточнила Нэнси. – Он наш любимый дядюшка. Просил нас проверить, в каких условиях содержатся преступники. Такова уж работа министров, знаете ли. Они должны знать, чем живет общественность.

Надзиратель дернул носом.

– Дядюшка, говорите?

– Да, – высокомерно, тоном королевы Марии, подтвердила Нэнси. – Причем любимый.

Надзиратель украдкой огляделся.

– Если только в виде исключения… – Он нацарапал их имена в журнале. – Вы уж замолвите за нас словечко, а?

– Разумеется, мистер…

– Марш, – сказал тот. – Мистер Марш. Тружусь здесь уже тридцать восемь лет, всего ничего до пенсии осталось.

– Благодарю вас, мистер Марш. – Нэнси улыбнулась, ярко сверкнув зубами. – Нам сюда, верно?

Они втроем направились в зал для посетителей. Нэнси шутливо подтолкнула Луизу локтем.

– Говорила же, а?

– Я этого не одобряю, – сказала Луиза. – Уинстон Черчилль вам не дядюшка.

– Ну, супруг кузины. Почти то же самое, – отмахнулась та. – Главное, мы прошли.

Памела, миновав пост охраны, заметно расслабилась.

– До чего здесь ужасно, – прошептала она. – И несет вареной капустой!..

– Не похоже на отель, да? – снисходительно обронила Нэнси, и Памела притихла.

Луизу больше волновало, как на их появление отзовется Далси, которую не предупреждали о визите. Они сели на тесно расставленные деревянные стулья, а Далси со страхом уставилась на них из-за решетки – но все-таки не вскочила и не убежала прочь, что не могло не радовать.

– Что происходит? – спросила она.

С последнего раза горничная еще больше похудела; кожа стала восковой, как у ночного создания, никогда не видавшего дневного света. В глазах застыло странное выражение, отчего она казалась гораздо старше трех девушек напротив.

– Далси, они тоже решили тебя поддержать, – как можно теплее сказала Луиза, хотя от горничной, сидевшей неподвижно, веяло лютым холодом. – Я хотела кое о чем тебя спросить… только не удивляйся.

Тут, к изумлению Луизы, заговорила Памела:

– Давайте быстрее, у нас не так много времени. Мисс Лонг, мы ходили к миссис Брюстер…

Та испуганно вздрогнула.

– Там Луиза увидела одного мальчика. Миссис Брюстер сказала нам, что он ваш сын. Это правда?

– Да, – призналась Далси: ее застигли врасплох, и она не смогла больше отнекиваться. – Как он? Я очень по нему скучаю! Так давно его не видела…

Теперь вмешалась Луиза:

– С мальчиком все хорошо. Я принесла ему немного одежды. Миссис Брюстер о нем заботится.

– Я ведь не высылаю ей больше денег… У меня ничего нет. Ужасно боюсь, что она выгонит его на улицу, а я даже не узнаю…

– Она говорила, что денег не хватает, – подтвердила Луиза: нет смысла юлить и притворяться. – Может, твоя родня сумеет помочь?

– Нет, – покачала Далси головой. – Они о мальчике не знают. Если Элис… – Далси резко замолчала. – Никто не должен знать, где он, – заявила она, глядя Луизе в глаза.

– А что насчет Кертисов? – спросила Памела.

Далси повернулась к ней.

– Что насчет них? – спокойно продолжила Памела. – Кто отец мальчика?

Далси перевела взгляд на Луизу, и та ободряюще улыбнулась.

– Эдриан Кертис, – с тяжелым вздохом наконец призналась Далси. – Он знал про Даниэля… про моего мальчика. Даже видел его пару раз, но признавать не стал. Не смог. Иначе семья отреклась бы от него и оставила без денег.

Последние слова она произнесла с ужасной горечью.

– Если ты докажешь в суде отцовство Эдриана, – начала Нэнси, перехватывая нить разговора, – то присяжные охотнее поверят, что ты его не убивала. И тебя тогда не приговорят к виселице.

Ее слова тяжелым грузом повисли в воздухе.

– Я не могу, – грустно, но спокойно сказала Далси. Ей хватило времени осмыслить свою участь и смириться с ней. – Кто мне поверит? Особенно сейчас.

Она вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Пару минут девушки сидели молча, потом прозвенел звонок, и стулья заскрипели по полу. Полчаса, отведенные на свидание, прошли.

– Нам пора, – сказала Луиза. – Далси, мне очень жаль…

– Проведай моего мальчика, хорошо? Скажи, что мамочка его любит и крепко-крепко целует.

– Конечно, – сказала Луиза, вконец убедившись, что Далси не может быть убийцей, и, как никогда, исполнившись решимости отыскать настоящего преступника.

Если не Далси, то кто? «Сорок воровок»? Один из гостей с вечеринки?

Той ночью в доме было немало людей, и любой из них мог совершить убийство.

Глава 41

На обратном пути все трое молчали: Луиза, Нэнси и Памела переваривали увиденное и услышанное. Луиза знала, что вырвала сестер из привычного мира, и, хоть и чувствовала за собой некоторую вину, все равно была довольна. Возможно, и сама Луиза теперь покажется им не такой уж чужой: просто человеком, которому суждено было родиться в других обстоятельствах. Она не ждала сочувствия, жалости или даже другого отношения; она хотела, чтобы ее поняли.

По возвращении Памела была оживленнее обычного – ей посчастливилось взять верх над Нэнси, велев той поторапливаться. Тюрьма произвела гнетущее впечатление, девушке не терпелось вернуться к «нормальной жизни».

– Что значит «нормальной»? – огрызнулась Нэнси.

– Сама не знаю, – вздохнула Памела. – Но я теперь не успокоюсь, пока снова не сяду в седло.

Сестры препирались, Луиза молча собирала их чемоданы, когда вдруг вошла тетушка.

– Здравствуйте, девушки, – заговорила она веселее обычного. – Я решила поехать в Астхолл-манор вместе с вами. Уже позвонила вашей матушке и обо всем договорилась. Рождественский Лондон – это слишком шумно даже для меня. Лучше поваляюсь на диване, объедаясь пирогами миссис Стоби.

Луиза навострила уши. Если Айрис будет сопровождать Памелу и Нэнси, то ей самой можно не торопиться с возвращением. Миссис Виндзор и леди Редесдейл, конечно, разозлятся такому самоуправству, не говоря уж о нянюшке Бло, но Далси сейчас важнее.

Когда Айрис вышла, Луиза тут же поделилась своими планами с сестрами Митфорд. Нэнси молча приподняла бровь, а Памела пробурчала, что на месте Луизы уехала бы из города на первом же поезде.

Попрощавшись с девушками и сунув Нэнси в карман записку для миссис Виндзор (ошеломленной Айрис они сказали, что у Луизы дома стряслась какая-то беда), она полной грудью глотнула свободы. Первым делом Луиза решила доехать на автобусе до Пикадилли – вдруг Гай в участке на Вайн-стрит, можно будет рассказать ему последние новости. Однако больше всего ей не терпелось отправиться к миссис Брюстер и поискать в вещах мальчика какие-нибудь улики, доказывающие его родство с Эдрианом Кертисом… а заодно найти для портнихи другой выход, помимо работного дома.

В полицейском участке она передала сообщение для Гая и уселась на одну из деревянных скамеечек, надеясь про себя, что не выглядит при этом закоренелой преступницей.

Гай вскоре вышел с улыбкой: радостной и в то же время тревожной.

– Луиза! Все хорошо? Что-то случилось?

Она не знала, с чего начать.

– У вас есть пять минут?

Гай кивнул.

– Разумеется. Только скажите, в чем дело?

– Далси призналась, что ребенок от Эдриана Кертиса.

– Доказать она сумеет?

– Нет, конечно. А как это можно доказать? – Луиза немного разозлилась. – И все же это очко в ее пользу, верно? Других доказательств у нас все равно нет. Уже почти Рождество, а суд начнется сразу после Нового года.

Тишина: Гай ни спорил, ни соглашался.

– Думаю, она кого-то защищает, не знаю только кого: «Сорок воровок», или есть кто-то еще, – продолжила Луиза.

– Можете объяснить, почему вы так решили?

– Она наверняка хотела поговорить с Кертисом о ребенке, может, даже собиралась шантажировать его. Это объясняет их встречу. А вот зачем им встречаться второй раз на колокольне, если в спальне они разругались? Он ведь даже ударил ее, помните?

– Помню, – сказал Гай. – Да, странно.

Из участка вышел сержант Клатток, по дороге он смерил Гая насмешливым взглядом, однако мешать разговору не стал.

– А если Далси встречалась на колокольне с кем-то из «Сорока воровок», то что там делать мистеру Кертису?

– Понятия не имею, – призналась Луиза.

Они помолчали минуту-другую.

– Что, если «Сорок воровок» знали о ребенке? – спросил Гай. – И решили из мести убить Эдриана Кертиса?

– За что ему мстить?

– За то, что сделал ей ребенка, а потом бросил.

– Вряд ли в банде на такое способны. Они воровки, а не убийцы.

Луиза знала, что не стоит искать этим женщинам оправдания, те еще бандитки, конечно, но ведь не хладнокровные головорезы.

– Может, это не они; может, это «Слоны».

– Может…

Луизе эта теория казалась притянутой за уши. Все вдруг стало слишком зыбким, неясным, пустыми словами, не имевшими особого смысла. Перед глазами так и стояло белое лицо Далси. На кону вопрос жизни и смерти, а не победа в игре.

– Так или иначе мисс Лонг что-то знает, – сказал Гай. – Может, мне самому с ней поговорить?

Луиза вдруг испугалась. Только бы Далси не решила, что ее опять подозревают!

– Есть и другие странности, – робко начала она. – Еще гости с вечеринки…

Гай удивленно посмотрел на нее и рассмеялся.

– Только не говорите, что убийцей был кто-то из друзей Нэнси.

– Мне кажется, совсем исключать их не стоит. – Луиза смущенно выдергивала нитки из своего пальто. – Мисс Фиби, например, призналась, что не подворачивала лодыжку, а притворялась, чтобы остаться наедине с мистером Атласом. Значит, алиби у нее нет.

Гай протер очки и водрузил их обратно на нос.

– Должен признать, это весьма тревожное заявление. Но во время убийства она была вместе с мистером Атласом, так? Значит, особой разницы нет…

– А в другой раз я видела в сумочке у мисс Клары нож.

Гай встрепенулся:

– Она не сказала, зачем ей нож?

– Намекнула, что кто-то из мужчин – кажется, Себастьян Атлас – к чему-то ее принуждал. Она показала нам нож и заявила, что больше он ее не тронет.

– «Нам» – это кому?

– Мне и Памеле, мы были вместе.

Гай задумчиво кивнул.

– А который из них Себастьян Атлас?

– Высокий, худой, с очень светлыми волосами. Тип не очень симпатичный. Он, кстати, тоже странно себя ведет. Мы недавно были в театре; я ждала в фойе и увидела, как он выходит украдкой. Он встретился с каким-то мужчиной на улице и что-то у него купил.

– Что именно купил – это как раз понятно… – Гай встал. – Простите, мне пора идти. Давайте провожу вас до дверей?

Луиза улыбнусь:

– Конечно.

Однако по дороге Гай шепнул:

– Я не могу лезть в чужое расследование, да и убийства – совсем не мой профиль, но я постараюсь раздобыть протоколы следствия и посмотреть, кто был на вечеринке и у кого какое алиби. Согласен, если Далси не виновата, мы обязаны ей помочь. И если той ночью она встречалась на колокольне с кем-то посторонним, его надо найти.

Луиза вышла из участка заметно повеселевшей, даже день показался светлее, несмотря на серое небо и морозный ветер. Впрочем, такой радостный настрой был объясним: у нее появилась поддержка.

И это было здорово!

Глава 42

К миссис Брюстер Луиза летела, окрыленная радостью. Может, ей было радостно оттого, что сейчас она не сопровождает кого-то из девочек по магазинам, не бежит по поручению миссис Виндзор, не выполняет еще какое-то распоряжение хозяев, а идет сама, по своей воле, куда хочет. Нет, работа у нее была несложная и хорошо оплачиваемая; Луизе не приходилось возиться в грязи и горбить спину, и относились к ней по-честному, хоть порой и отпуская грубоватые замечания. Однако в Лондоне слишком часто ходили разговоры о молодых женщинах, которые днем посвящают себя более современному и увлекательному делу, а вечерами переодеваются в красивые платья и едут танцевать и развлекаться. Возможно, ей в такой мир никогда не попасть – но вот он, совсем рядом. Отчего бы не попробовать? Теперь Луизу подстегивал не страх, который так долго не позволял ей вздохнуть полной грудью, а амбиции. О, какое отважное слово для девушки вроде нее! Да, амбиции у Луизы были, и немалые!

Она толкнула подъездную дверь – похоже, всегда незапертую – и, взлетев на третий этаж, короткими стаккато стала вжимать кнопку звонка. Миссис Брюстер открыла дверь и удивленно уставилась на гостью.

– Здравствуйте, – сказала Луиза. – Можно войти?

– Си, си, заходите. Простите, я вас не ждала…

Замолчав, старушка махнула в сторону мастерской. Не то чтобы там царил бардак, все ткани лежали аккуратными стопками, но было заметно, что портниха работала. На швейной машинке лежала половинка платья, на полу валялись лоскутки и нитки. В уголке сидел Даниэль – собирал из кубиков высокие башни и тут же радостно их ломал. Увидев Луизу, он улыбнулся и замахал ей рукой.

– Я виделась сегодня с его матерью, – заговорила Луиза.

Миссис Брюстер на это ничего не сказала, только подняла мальчика с пола.

– Идемте. Я приготовлю чай.

Луиза прошла вслед за ней на кухню, где миссис Брюстер поставила чайник и дала Даниэлю кусочек хлеба. Когда портниха открыла шкаф, чтобы достать пачку чая, Луиза заметила, что там практически пусто. Странно: работы ведь у нее немало, и клиенты богатые, вспомнить хотя бы мисс Шарлотту, а денег почему-то нет. Конечно, портниха что-то говорила про покойного мистера Брюстера и его страсть к азартным играм… Возможно, ей приходится выплачивать долги. Луиза по себе знала, как это страшно – быть нищим. Отчего-то ей вдруг стало стыдно: она столько денег заплатила за стрижку, хотя можно было отдать их миссис Брюстер.

Луиза посадила мальчика на колени, пригладила мягкие волосы, поцеловала его в лоб и улыбнулась.

– Это от твоей мамы, – сказала она.

Даниэль промолчал, слишком занятый кусочком хлеба, который сжимал в кулачке.

Старуха ополоснула чайник кипятком, прежде чем аккуратно насыпать в него чайных листьев, и сдавленно произнесла:

– Я не хочу отдавать бамбино, но…

На глаза у нее навернулись слезы, и она торопливо их смахнула.

– Знаю, – тихо произнесла Луиза. А что еще можно было сказать?

В дверь вдруг зазвонили, потом раздались три глухих удара, будто кулаком. Миссис Брюстер подпрыгнула и чуть не уронила чашки с блюдцами, которые выставляла на стол.

– Сидите здесь, – велела она и выскочила из кухни.

Луиза держала Даниэля на коленях, но тот, когда портниха вышла, захныкал и стал ужом сползать на пол.

Из коридоре донеслись громкие голоса.

Миссис Брюстер торопливо сыпала словами – английскими и итальянскими вперемешку, путая их сильнее обычного, – умоляя кого-то повременить с оплатой, ведь у нее совершенно не осталось денег.

Другие голоса были мужскими, отрывистыми, с заметным южным акцентом. Луиза не поняла, сколько их: двое, трое?

Даниэль выронил хлебную корку и протяжно заскулил; нижняя губа у него затряслась.

Голоса зазвучали тише. Должно быть, незваные гости, как ни пыталась их выставить портниха, прошли в мастерскую.

На минуту Луиза упустила мальчика из виду, а когда спохватилась, тот уже выполз в коридор и зарыдал в полный голос. Она хотела было выбежать за ним – но поздно!

– Это еще кто? – донеслось сквозь приоткрытую дверь.

– Просто мальчик, – с явным отчаянием сказала миссис Брюстер.

– Не твой же? Медицина на такие чудеса пока не способна, – загоготал один из мужчин.

– Что, ясли на дому решила устроить? – Второй, судя по голосу, был совсем молодым.

Даниэль замолчал. То ли миссис Брюстер взяла его на руки, то ли сам он в гнетущей обстановке затих. Луиза по опыту знала, как тонко дети чувствуют настроение взрослых, пусть даже не понимают, в чем дело.

– Слышь, – сказал первый, – тебе небось за присмотр приплачивают, а?

Миссис Брюстер не ответила, по крайней мере, Луиза ничего не услышала.

– Вот и славно, – сказал второй. – В общем, если в следующий раз тебе будет опять нечем платить, мы вместо денег заберем мальчишку. Он смазливый, его охотно купят. Это будет справедливо, согласись?

И снова тишина в ответ. Через пару секунд входная дверь хлопнула, и Луиза осмелилась выйти из кухни. Она прошла в мастерскую и увидела, как миссис Брюстер баюкает Даниэля – малыш уже не плакал, хотя от прежней его радости не осталось и следа.

На столе возле швейной машинки лежал большой коричневый сверток.

– Они снова придут, – промолвила миссис Брюстер.

Под глазами у нее еще отчетливее выступили темные круги.

– Кто – они?

Портниха сгорбилась и опустила голову, прячась от взгляда.

– «Слоны». Чаще приходит другой. Он приносит разные ткани, а я должна отдавать за них деньги. А эти очень грубые, они всегда меня запугивают.

– Хотите сказать, что вы шьете из тканей, которые вам приносят эти люди?

Получается, портниха сознательно берет краденые товары?

Миссис Брюстер все-таки призналась, хоть и не без труда.

– Приходится. В магазине я такие купить не смогу. Это его мать – она нас свела. И ткани очень хорошие… Что мне делать?! Чем им заплатить?!

– Мы что-нибудь придумаем, – твердо сказала Луиза. – Даю слово.

По правде говоря, она не имела права давать такие обещания. Однако она не могла бросить мальчишку в беде. В конце концов, Даниэль ни в чем не виноват, просто родился под несчастливой звездой. Луиза по себе знала, каково это. Надо забрать его отсюда. Вопрос лишь – куда?

Глава 43

Забрать Даниэля у миссис Брюстер не составило особого труда, хотя в момент расставания старуха чуть не расплакалась. Портниха вручила Луизе тощую матерчатую сумку с вещами мальчика, где лежало немного одежды, пара игрушек и фотография Далси, не в рамке, просто зажатая между двумя открытками и перевязанная ленточкой.

От Эдриана Кертиса – ничего.

Миссис Брюстер скорбно кривила губы.

– Я буду по нему скучать.

– Знаю, – кивнула Луиза. – Уверена, что Далси обязательно найдет способ вас поблагодарить. Вы очень хорошо о нем заботились.

Даниэль играл с кубиками, не замечая ничего вокруг. Даже когда Луиза присела на корточки и дотронулась до его плеча, он не шевельнулся, сосредоточенно пристраивая красный деревянный брусок поверх желтого.

Миссис Брюстер окликнула его:

– Бамбино, слушайся эту леди.

Только тогда он поднял голову, и Луиза увидела в глубине голубых глаз свое отражение.

– Даниэль, пойдем, я отведу тебя к родным. Они за тобой присмотрят.

Мальчик молча отвернулся и взял новый кубик.

– Нам пора. Давай купим тебе к чаю тортик? Шоколадный. Ты любишь шоколадный тортик, Даниэль?

Голос у нее задрожал. Если малыш будет упрямиться, ей не хватит решимости увести его силой. В конце концов Луиза просто подняла Даниэля и прижала к себе. Тот извернулся, выкрутил руку, сжимая и разжимая пятерню, и зажмурил глаза. Губы затряслись – он был готов разрыдаться.

– Дайте ему кубик, пожалуйста, – попросила Луиза, и миссис Брюстер сунула ему красный.

Даниэль сграбастал его и, прильнув щекой к Луизиной шее, обеими руками прижал к себе деревяшку, словно величайшее на свете сокровище.

Лишь оказавшись на улице, Луиза осознала весь ужас своего необдуманного поступка. На ее попечении оказался трехлетний мальчишка, и если план провалится, идти им будет некуда.

Было поздно, поэтому Луиза купила в ближайшем кафе булочку. Даниэль с аппетитом стал ее уплетать, а Луиза посадила его на пол телефонной будки. У родственников Далси должна быть фамилия Лонг, и если она и впрямь из «Сорока воровок», то жить они должны где-то в Ламберте, неподалеку от «Слона и замка». Луиза просмотрела телефонный справочник и вскоре нашла три подходящих адреса. Записала их, потом позвонила в полицейский участок на Вайн-стрит и оставила для Гая и Мэри Мун сообщение с просьбой встретиться с ней на станции Ламберт сегодня в одиннадцать вечера. Только бы хватило времени…

День выдался долгим, Даниэль устал и оттягивал ей руки, поэтому Луиза решила взять от Эрлс-Корта до Ламберта такси. Правда, уйдут деньги, которые она отложила для матери…

Поездка на южный берег Темзы – водителю пришлось сразу отдать половину платы, иначе он, услыхав, что предстоит переезд через мост, стал ворчать («Обратно-то катить задарма») – заняла около часа. Луиза откинулась на спинку, Даниэль крепко спал, а мимо неслись уличные фонари, красиво озарявшие набережную. Вскоре такси принялось петлять по узким улочкам, где почти не было других автомобилей. Дважды водитель останавливался и спрашивал дорогу у прохожих.

По нужному адресу Луиза попросила водителя подождать и, оставив Даниэля в машине, постучала в первую дверь. Открывшая ей женщина сказала, что Лонги давно переехали, а куда, она не знает.

По второму адресу никто не отозвался, а сам дом выглядел пустым.

Луиза запаниковала, испугавшись, что так и не найдет сестру Далси.

Третий дом – номер тридцать три по Джоан-стрит – тоже был темным, только в верхнем окошке горел свет, желтым полумесяцем просачиваясь сквозь задернутые занавески. Таксист сжалился и выключил счетчик. Он поставил автомобиль, не заглушая двигатель, на обочину дороги. Даниэль лежал на заднем сиденье, чуть слышно посапывая и чмокая губами. Луиза постучала в дверь и, дрожа, застыла на крыльце. Через какое-то время – мимо по другой стороне улицы успел прошагать мужчина – Луиза снова постучала, и наконец внутри послышались шаги и лязг отпираемых замков.

Дверь открыл невысокий мужчина в полосатой фланелевой пижаме, которую нянюшка Бло немедля отправила бы в стирку.

– Чего надо? – спросил он довольно грубо.

– Я подруга Далси, – сказала Луиза.

Мужчина высунул голову:

– Кто еще с вами?

– Никого.

– А что за такси стоит?

Мужчина был чем-то напуган, оттого держался нелюбезно.

– Мое, водитель меня ждет. Пожалуйста, не волнуйтесь. Я просто хочу найти сестру Далси, Марию.

Мужчина отшатнулся:

– Где Мария, я не знаю!

Он захлопнул дверь и стал яростно щелкать замками.

Ну конечно: услышал, что она ищет Марию, и решил, что Луиза явилась по приказу Элис Даймонд. Вот она глупая!..

Луиза наклонилась к щели почтового ящика и крикнула:

– Я не с ними. Правда, клянусь!

Тишина.

Оставался последний козырь:

– Со мной Даниэль. Сын Далси. Пожалуйста, вы должны нам помочь!

Мужчина, видимо, все это время стоял за дверью, потому что распахнул ее в один миг.

– С вами сын Далси?

– Да, – кивнула Луиза, замерзшая и напуганная.

Она сомневалась, что поступает правильно, но ей больше ничего не оставалось.

– Малыш в машине.

– Господи Иисусе! Живо ведите его в дом!

Через минуту Луиза, отпустив такси, сидела на кухне, а Даниэль, укрытый пледом, спал на софе в гостиной. Мужчина, как оказалось, был отцом Далси, его звали Уильям. На шум сверху выглянула Мария и тоже спустилась. Своего мужа, Джона, она будить не стала. Времени у Луизы оставалось немного – Гай наверняка уже ждет ее на вокзале, – поэтому она как можно короче объяснила, откуда знает Далси, почему считает ее невиновной и каким образом спасла Даниэля от работного дома.

– Она никогда не говорила нам, где мальчик, – сказал отец. – Боялась, что тогда Элис со своими приспешниками его найдет и будет крутить нами, как пожелает. Мы очень переживали за парнишку.

Мария кивнула.

– У нас ему будет лучше. Мы же его семья.

– Вы знаете, кто отец?

Мария и Уильям переглянулись.

– Мистер Кертис, верно? Хотя отцовства он так и не признал. Просто взял и бросил бедняжку на произвол судьбы.

– Слушайте, – заговорила Луиза, – я хочу доказать, что Далси этого не делала. Я про убийство.

– Она не виновата, – сказала Мария. – Она не такая. Знаю, мы с ней много чего натворили, но Далси… Она хотела уйти еще прежде, чем я.

Мария всхлипнула, и Уильям ободряюще похлопал дочь по спине.

– Полагаю, Далси знает, кто убийца, просто молчит, – начала Луиза.

– Почему вы так решили?

Мария тыльной стороной ладони вытерла слезы.

– Мне так кажется, – сказала Луиза. – Той ночью она явно с кем-то встречалась. С человеком, который был посредником между ней и «Сорока воровками». Скорее всего, Далси договорилась отдать ему краденое, чтобы он продал товар. И именно этот человек, кем бы он ни был, убил Эдриана Кертиса, а Далси молчит, потому что если скажет полиции хоть слово, в банде об этом узнают и вынесут ей куда более страшный приговор.

– Если это был кто-то из «Слонов» – они и не на такое способны, – мрачно заявила Мария. – Но зачем им сдался Кертис?

– Вдруг они узнали, что у Далси от него ребенок? – предположила Луиза. – Решили отомстить за то, что она связалась с человеком не из своего круга. Или ему – за то, что бросил мальчика.

Мария кивнула.

– Возможно. Слухи разные ходили…

Уильям уронил голову на руки.

– Давайте я сообщу обо всем полиции? – предложила Луиза. – Если про убийцу расскажу я – мол, видела его тем вечером возле дома, – то Далси будет ни при чем.

Уильям изумленно округлил глаза.

– И вы сделаете это ради нее?!

– Меня «Сорок воровок» не тронут. Они даже не знают, кто я такая.

– Вы не представляете, на что они способны… – взволнованно заговорила Мария, но отец перебил ее, громко и твердо заявив:

– Билли Мастерс. Вот кто вам нужен.

Глава 44

Чуть раньше тем же днем Гай и Мэри шутливо препирались в участке на Вайн-стрит.

– Ну пожалуйста, Гай! Давай сходим в «Сорок три» еще разок.

Мэри Мун умоляюще сложила руки.

Гай рассмеялся.

– Почему тебе хочется пойти?

Мэри сунула руки в карманы и заметно надулась.

– Просто хочется. А одна пойти я не могу.

– Я и не знал, что это подходящее место для приличных женщин.

– Может, и неподходящее… Но я работаю в полиции, значит, смущаться не должна.

Гай задумался. Он и сам хотел наведаться в клуб. Если лорд де Клиффорд и Долли Мейрик и впрямь связаны с «Сорока воровками», там легче всего поймать их на горячем. В компании девушки Гай скорее сойдет за завсегдатая. С другой стороны, он боялся снова встретить Джорджа Годдарда. Гай был почти уверен, что офицер, возглавлявший отдел нравов в соседнем участке, в клубе появлялся отнюдь не по долгу службы. Наблюдать за коллегой, еще и более высокого звания, в ночном клубе будет неприлично – все равно что лезть к тому в дом. Пусть Гай и не одобряет, что в нарушение всех законов тот предается пьянству и разврату с «Задорными горничными», но в любом случае это не его дело. Тем более Гарри предупреждал, чтобы он если и встретит кого из коллег, держал язык за зубами, иначе прослывет стукачом. Гай все сильнее убеждался, что в клубе творятся незаконные делишки.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Встретимся у статуи Эроса вечером в полдевятого.

– Спасибо тебе!

Мэри вскочила с таким видом, словно была готова броситься с поцелуями ему на шею, однако вовремя спохватилась. Похоже, в клуб ее тянуло не просто так, а со вполне определенной целью. Знать бы – какой именно?

В назначенный час Гай стоял на площади Пикадилли, любуясь огнями витрин. Вокруг шумели люди, обсуждая планы на вечер. В новеньком костюме, на который Гай потратил немалую долю сбережений, он чувствовал себя донельзя элегантным. Даже братец Берти отметил отличный крой и прекрасное качество серого кашемира, хоть и неизбежно стал допытываться, с чего это Гай решил принарядиться. Сами братья предпочитали пабы в Хаммерсмите, поэтому внезапную любовь к ночным заведениям в Сохо просто не поняли бы. Еще Гаю не хотелось говорить им про Мэри: то ли чтобы не сглазить, то ли потому что и сам не был до конца уверен в своих к ней чувствах. Невольно вспомнилась Луиза, однако Гай усилием воли отогнал эти мысли; сегодня главное – работа.

Задумавшись, он не заметил появления Мэри: та стояла прямо перед ним и махала рукой.

– Эх ты, очкарик! – хихикнула она.

Гай с большим трудом скрыл изумление. Он и прежде видел Мэри нарядной: когда они выслеживали магазинных воровок и недавно, в клубе, но сегодня она превзошла все ожидания. Волосы были по-модному подстрижены и уложены безупречными локонами, а еще она надела серебристую шляпку-клош[28] с длинной сетчатой вуалью, скрывавшей лицо до самого подбородка, которая на диво хорошо смотрелась с темно-красной помадой. Пальто Мэри застегнула до самого низа; из-под него выглядывали серебряные бусинки на бахроме платья и туфли на высоком каблуке. Вдобавок она задорно улыбалась и едва ли не пританцовывала от волнения, приводя Гая в полное замешательство.

Они пошли в клуб. Точнее, Гай пошел, а Мэри поскакала вперед, цокая каблуками и подпрыгивая при каждом шаге. Гаю было непривычно видеть ее такой: прежде она громоздко топала в сапогах, жалуясь на твердую неудобную кожу. Еще на службе у нее всегда были гладко зачесаны волосы – чтобы ни единой выбившейся прядки! – и никакой косметики на лице; это строжайше запрещалось. И пусть в участке девушку частенько поддразнивали, а прохожие на улице так и вовсе в открытую пялились на форменную юбку и женский котелок, Гай уже привык держаться с Мэри по-дружески, как с напарником. Теперь же он боялся вымолвить лишнее слово, разрываясь между двумя желаниями: провести приятный вечер в компании игривой девушки или все-таки настроить ее на более рабочий лад.

У входа в клуб стоял тот же громила – Немец Альберт. Он окинул Гая придирчивым взглядом и открыл перед ним дверь. Внутри за стойкой сидела Долли Мейрик, лично собиравшая с гостей дань в десять шиллингов. Видимо, после того, как бандиты чуть не разнесли ей клуб, она не решилась уступить пост подчиненным.

Завидев Гая, Долли расплылась в широкой улыбке.

– Рада вновь вас видеть! Вижу, на сей раз вы привели к нам возлюбленную?

Она выразительно покосилась в сторону Мэри.

Гай невольно отступил от своей спутницы и начал было протестовать, но тут заметил, как девушка надулась.

– Мы решили заглянуть ненадолго. Буквально на минутку. Сегодня играет мой приятель.

– Позвольте, сержант Салливан, мы выберем для вас лучший столик, – сказала Долли.

Невзирая на юный возраст (едва ли ей перевалило за двадцать), она не уступала матери деловой хваткой.

– Нет, не стоит, что вы, я… – начал Гай. Мэри дернула его за руку, и он замолчал.

Бедняга не знал, как воспринимать неожиданное радушие хозяйки. Он ведь не нарушит тем самым какой-нибудь закон? Главное, не пить алкоголя. И не танцевать с «Задорными горничными». Лучше даже не смотреть в их сторону… Ох, черт! И зачем он согласился на эту авантюру?

Долли щелкнула пальцами, и из тени выскользнула молодая женщина в красном платье и с повязкой на голове, к которой было приторочено пышное страусиное перо черного цвета. Она встала рядом с Гаем; тому пришлось отстраниться, иначе пушинки щекотали нос.

– Идите за мной, – сказала женщина, обменявшись парой фраз с Долли.

Гаю и Мэри ничего не оставалось, кроме как последовать за ней по крутым ступенькам в подвал. Там было не столь многолюдно, как прежде, хотя в центре по-прежнему толкались танцоры, а Джо Кац, как всегда, проникновенно пел в микрофон на сцене. Девушка проводила их к столику с двумя стульями и тут же упорхнула, словно хищная птица. По крайней мере, так показалось мрачному Гаю. Он огляделся. Элис Даймонд было не видать, хотя в плохо освещенном зале его вполне могло опять подвести зрение.

Мэри оставила пальто в гардеробе наверху, но шляпку снимать не стала и сидела теперь на стуле, скрестив перед собой ноги и озираясь по сторонам.

– Кого-то ищешь? – поинтересовался Гай.

На щеках у той вспыхнули красные пятна.

– Просто смотрю на музыкантов. Ты говорил, сегодня выступает Гарри?

«О!» – только и подумал Гай.

– Да, должен. Он обычно сидит в заднем ряду.

Воспитание обязывало Гая пригласить Мэри на танец, но его спасла объявившаяся вдруг официантка с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

– За счет заведения, – бросила официантка и исчезла.

Мэри схватила бокал и уставилась на Гая.

– Мы ведь можем выпить? Пожалуйста…

– У нас нет права! – заявил тот. – Я не могу тебе позволить. И вообще, мы на службе.

О своих словах Гай немедленно пожалел. И почему в такие моменты ему обязательно надо стать чопорным?..

Мэри смиренно вернула бокал на стол и уставилась прямо перед собой, ничего больше не говоря.

Музыка вдруг оборвалась. Джо объявил небольшой перерыв, и танцоры заспешили к своим столикам или к лестнице, ведущей в бар наверху. Именно тогда Гай заметил мужчину со светлыми волосами, который показался ему знакомым – одного из приятелей Нэнси и Памелы Митфорд. Тот сидел за столиком, но когда подошли две женщины, прежде танцевавшие, встал. Женщины тоже были на вид знакомы. Темноволосая – кажется, сестра того самого убитого в Астхолл-маноре. Гай окинул девушку скептическим взглядом, но ее желание развлечься, впрочем, осуждать не спешил. Ее спутница была очень красива: миниатюрная, белокурая, в платье, навевавшем мысли об осыпающихся в конце лета цветах. Тем временем к столику подошла и Долли Мейрик. Она уселась на колени мужчине, которого прежде Гай не заметил: молодому человеку в дорогом и прекрасно пошитом костюме. От компании веяло чем-то странным, в позах молодых людей ощущалась напряженность: словно они давно знакомы, однако сидеть за одним столиком им неуютно. Очаровательная блондинка слишком много пила, кидая по сторонам взгляды, будто надеялась, что кто-нибудь придет и заберет ее. Лишь Долли со своим кавалером приятно проводили время: они терлись друг о друга носами и чуть слышно о чем-то шептались. У мужчины со светлыми волосами на лице застыло угрюмое выражение; он лениво, как сытый кот, отмахивался от брюнетки – сестры покойного, Шарлотты Кертис, если Гаю не изменяет память, – которая гладила его по руке.

– Привет, амиго, рад снова тебя видеть!

Гая с силой хлопнули по плечу: над ним стоял Гарри, роняя с бокала капли прямиком на новехонький костюм.

– Осторожнее! – огрызнулся Гай.

– Да ладно, приятель, будь проще…

Гарри фыркнул и подмигнул Мэри, которая тоже захихикала.

Гай с подозрением на них уставился.

– Вы что, успели подружиться?

Те переглянулись.

– Можно и так сказать, – отозвался приятель, а Мэри смущенно порозовела.

В прошлый раз, когда они были в клубе, Гай представил их друг другу лишь мельком, второпях… Выходит, с тех пор они встречались?

– В таком случае оставлю вас наедине. Прошу прощения, – произнес Гай и прежде чем Гарри опомнился, встал и вышел. Ему надо было вдохнуть свежего воздуха подальше от здешней толпы и дыма.

Глава 45

На улице, как всегда, было людно, бойко шла торговля всякими мелочами. Хоть из клуба Гай выскочил в спешке, идти домой совершенно не хотелось. Адреналин уже схлынул. Наверное, надо вернуться, проводить Мэри, чтобы по дороге ничего не случилось… Гай злился на самого себя: зачем поспешил, почему не выяснил, нет ли в клубе кого-нибудь из «Сорока воровок» или их окружения? Однако как выполнять свою работу, если Гаю вообще запрещено появляться в подобных местах?

Чтобы собраться с мыслями, он зашел в кафе напротив и заказал горячего шоколада. Официантка вопросительно приподняла бровь, и Гай рявкнул:

– Да, именно горячего шоколада! Не рома и не виски.

– Как пожелаете.

Та сунула блокнот в карман фартука и ушла. Гай нашел столик возле окна и сел поближе к стеклу, где мог видеть, кто выходит из дверей клуба или заходит внутрь. Народ повалит лишь часам к трем. Обычно люди заглядывают в пару-тройку клубов и потом ищут, где с утра пораньше можно перекусить китайской лапшой или ветчиной с жареными яйцами. Гаю подобный стиль жизни казался слишком пагубным.

За соседним столиком сидел мужчина в шляпе и с высоко поднятым воротником. Наверное, тоже полицейский. Или сутенер, поджидающий девочек.

Гай выпил горячий шоколад до последних крупинок сахара на дне чашки. Вытаскивая из кармана мелочь, чтобы расплатиться, мельком взглянул на улицу и увидел в тени неподалеку от дверей клуба двоих мужчин. Немец Альберт как нарочно смотрел в другую сторону. Уж не прикрывает ли он эту парочку? Один из мужчин был без шляпы, и его светлые волосы блестели даже в темноте. Видимо, это и есть тот самый Себастьян Атлас. Его собеседник был ниже и куда более тощ. Они чем-то обменялись: мистер Атлас передал деньги за какой-то мелкий предмет. Судя по ловким движениям, им было не впервой. Луиза тоже рассказывала о подобной тайной встрече.

Гай, не успев опомниться, бросил монеты на стол, схватил шляпу и выскочил на улицу, едва не угодив под колеса автомобиля. Водитель неистово загудел в клаксон. Мужчины вскинули на шум головы и тут же разбежались в разные стороны. Ладно, с приятелем Нэнси Гай разберется потом. Торговец сейчас важнее!

Тот побежал по Джерард-стрит. Гай не отставал, стараясь не упускать его из виду. На тротуарах было слишком людно, беглецу приходилось огибать прохожих, невольно замедляя шаг. Гай понемногу его нагонял, но тот вдруг нырнул в боковой проулок. Гай свернул за угол вслед за ним и выругался – парень пропал.

Издали донесся грохот и приглушенный вопль: «Чтоб тебя! Ты какого черта творишь?» – и Гай понял, что его беглецу не посчастливилось налететь на патрульного. Тот заламывал парню руки.

Попасть одному полицейскому на глаза можно по чистой случайности, двоим – уже преступная неосторожность.

– Держите его! – крикнул Гай. – Я сержант Салливан, из участка на Вайн-стрит.

– Держу! – донесся ответ, и Гай припустил со всех ног.

Когда он подоспел, беглец уже был в наручниках.

– Я ничего не делал!

Теперь, вблизи, Гай разглядел, что парень очень молод, не старше двадцати лет, однако кожа у него серая, а глаза – тусклые. Дыхание тоже отдавало затхлостью, хотя одет он был прилично: при галстуке и в дорогом пальто на красной шелковой подкладке. Видимо, так легче втираться в доверие к богатеньким клиентам.

– Я бы так не сказал, – хмыкнул Гай. – Чем торгуете?

– Ничем!

Гай обыскал у него карманы и вытащил пачку сигарет, коробок спичек и пару монеток.

– Вот и все, папаша, – ухмыльнулся парень. – А теперь отпустите меня.

Гай, вздохнув в ответ, залез во внутренний карман пальто и нащупал эмалированный портсигар, внутри которого лежали крохотные пакетики из белой бумаги.

– А это что такое?

Парень удивленно округлил глаза.

– Понятия не имею. Кто-то подбросил, наверное. По-моему, это вообще не мое пальто. Наверное, перепутал в гардеробе.

– Хватит, – сказал Гай. – Вы арестованы.

Допрос пришлось вести в компании дежурного сержанта Оливера, а патрульного, помогавшего в задержании, отпустить, потому что тот был приписан к другому участку. В бумажных пакетиках хранился белый порошок, в котором сержант Оливер, попробовав его кончиком языка, опознал кокаин. В итоге Самуэлю Джонсону, как представился задержанный, выдвинули обвинение в хранении и сбыте наркотиков, хотя тот все отрицал, шумно твердя о своей невиновности. Гай тем временем вносил в протокол предметы, которые изъяли у арестанта: от сигарет до денежных купюр. Вдруг он обратил внимание на пару запонок – очень приметных и дорогих.

– А это что? – спросил Гай.

– Лазурит, – гордо ответил Джонс. – Настоящий.

– Где купили?

Тот прищурился.

– Нигде, это подарок.

– Чей? – уточнил Гай.

– А вам какое дело?

Гаю очень хотелось произвести на сержанта Оливера впечатление или хотя бы не прослыть неумехой.

– Значит, по-хорошему не хотите? – как можно суровее произнес он. – Суда ведь можно ждать не одну неделю… Думаю, в тюремной камере вашему соседству очень обрадуются.

– Как же я скажу, чей это подарок?! Откуда мне знать имена? – фыркнул Джонс. – Богач один. Из благородных.

Он ухмыльнулся. Сержант Оливер – тоже.

– А кто сегодня был с вами возле клуба?

Джонс промолчал.

– Один из ваших постоянных клиентов, верно? Это он их подарил?

Гай указал на запонки с синими камнями – словно осколки застывшей морской волны, присыпанные золотым песком.

Джонс ничего не ответил.

– Посчитаем за согласие.

Сержант Оливер снова хмыкнул, на сей раз в поддержку Гая.

– Забирайте себе, раз так понравились! – огрызнулся Джонс.

– Можете уводить, – сказал Гай сержанту. – Пускай с ним разбирается судья.

Джонс снова принялся орать и брыкаться, но сержант без труда уволок его из допросной.

Гай неторопливо завершил список и сложил все вещи Джонса в большой бумажный конверт. Все, кроме запонок. Сперва их надо кое-кому показать. Было смутное подозрение, что это очень важная улика. Однако прежде чем Гай успел собраться с мыслями, ему передали записку.

– От Луизы Кэннон, – сказал молоденький сержант. – Сказала, срочно.

«Встретимся возле станции метро Ламберт-Норс в одиннадцать вечера. Приведите констебля Мун».

Только бы не опоздать. И зачем Луизе понадобилась Мэри?

Глава 46

Лонги жили всего в нескольких минутах ходьбы от станции метро. Луиза бежала со всех ног, кутаясь в пальто, чтобы укрыться от кусачего ветра и молясь про себя, чтобы Гай еще не ушел: она не знала наверняка, который час, но было уже больше одиннадцати.

Судя по лицу Гая, ее заждались. Мэри стояла рядом, притоптывая ногами в изящных туфельках, так непохожих на обычные форменные сапоги. Девушка обхватывала себя руками, ладони пряча в рукавах пальто. Луиза подбежала к ним, удивив обоих – они не заметили ее приближения, глядя в другую сторону.

– Простите! Я объясню… Спасибо, что пришли.

– Что случилось? – спросил Гай.

Луиза только сейчас поняла, как напугала его своей внезапной просьбой, пришлось извиняться.

– Пойдемте на автобус, – сказала она. – Нам надо в паб под названием «Слон и замок». По дороге все расскажу.

В автобусе Луиза и Мэри сели рядом, а Гай позади них, и они повернулись друг к другу лицом. В салоне было пусто, только один мужчина дымил сигаретой на заднем сиденье, полуприкрыв глаза и откинув голову на поднятый воротник, словно представляя себя дома в постели.

Луиза шепотом рассказала о Даниэле, о встрече с родственниками Далси и о некоем Билли Мастерсе, чье имя ей наконец-то назвали.

– Хочу пойти в паб и расспросить о нем. Если это и впрямь сделал он, должны ходить слухи.

– Как? Нельзя же просто зайти и спросить, не слыхал ли кто про Билли Мастерса! – потрясенно выпалила Мэри.

– Скажу, что хочу вступить в банду. Они меня уже видели, знают, что для Далси я своя… и что не рассказала про них полиции, хотя могла. Это что-то да значит.

Гай покачал головой:

– Нет, Луиза, слишком опасно. Одну я вас не пущу. Я пойду с вами.

Луиза опешила и открыла было рот, когда вмешалась Мэри:

– Нельзя, ты мужчина, на тебя сразу обратят внимание. Будет только хуже – Она повернулась к Луизе. – Давайте я с вами пойду. Вдвоем будет проще, чем одной. И меньше опасности, если что-то пойдет не так.

Гай хотел было запротестовать, но передумал.

– Я все равно буду поблизости, на всякий случай.

Дорога много времени не заняла, и вскоре все трое вышли на кольцевой развязке в самом центре нужного района.

Они прошли несколько ярдов, как вдруг Луиза остановилась.

– Гай, все, дальше вы не идете. Слишком рискованно. Встретимся на автобусной остановке. Ждите нас там.

Гаю ужасно не хотелось соглашаться, однако он видел, что иначе эти двое не сдвинутся с места. Черт бы их побрал!

– Ладно, – буркнул он наконец. – Но мне это не по душе!

– Мы справимся, – заверила Мэри и, взяв Луизу за руку, зашагала в сторону паба.

Гаю оставалось лишь грустно глядеть им вслед.

Свернув за угол, Луиза и Мэри увидели, что «Слон и замок» открыт. Вообще в одиннадцать вечера пабы должны были закрываться, тем не менее спекулянты частенько плевали на закон. Три женщины, что шагали впереди, потянули на себя дверь и выпустили в холодную ночь папиросный дым вперемешку с громким гоготом.

– Быстрее, – велела Мэри. – Если войдем сразу вслед за ними, решат, что мы вместе.

Они торопливо прибавили шагу и поймали закрывающуюся дверь. Однако не успели войти, как их тут же приперли к стенке – посетительниц встретила та самая коренастая женщина, которая подходила тогда к Далси, а потом сидела в зале суда. Новая встреча ее отнюдь не обрадовала.

– Ты! – прорычала она, и Луизу окутало запахом джина, когда та наклонилась слишком близко, почти уткнувшись в нее носом. – Что опять здесь забыла?

– Я подруга Далси, – выдохнула Луиза. – Помните?

Она вдруг осознала, что, пожалуй, переоценила свое родство со здешними воровками. Для них она была не более чем надоедливой жужжащей мухой… которая теперь увязла в паутине.

– Я помню, кто ты такая. – Даже эти невинные слова прозвучали как угроза. – А кто она?

Женщина махнула головой, указывая на Мэри. Та немного съежилась, хотя, в общем-то, держалась молодцом.

– Подруга, – негромко отозвалась Луиза.

К ним подошли еще две женщины.

– Берта, что происходит? – заговорила одна, жилистая, с накрашенным лицом.

– Сама разберусь, – сказала Берта, расправляя плечи. – Не волнуйтесь. – Она схватила Мэри за лацкан пальто. – Кто ты такая?

– Я Вера.

– Поговорить можем? – спросила Луиза.

– А мы что, не говорим? – хмыкнула Берта, не выпуская Мэри.

Две женщины позади нее встали со стульев; еще одна, самая высокая, достала сигарету и закурила, словно подавая Берте сигнал.

– И торопиться нам некуда, – продолжила та.

– Мы хотим присоединиться к «Сорока воровкам», – отважно заявила Луиза.

Берта уставилась на нее, на удивление широко распахнув бусинки глаз.

– Мы тут кто, по-твоему? Джентльменский клуб? Мы не платим членских взносов и списков не ведем.

Она хихикнула собственной глуповатой шутке. Остальные, впрочем, ее не поддержали.

– Знаю, – кивнула Луиза. – Я мечтаю быть как вы! Носить дорогую одежду и иметь собственные деньги. Мама всю жизнь работает прачкой. Я такой жизни не хочу!

На мгновение Берту впечатлили ее слова, но тут Мэри произнесла:

– Мы считаем, что Далси не виновата.

Луиза обмерла – это был неверный ход!

Подручные Берты встрепенулись.

– Да неужели?

Девушки оказались в ловушке. Позади – тяжелые двери паба, которые открываются внутрь. Впереди – грузная Берта, широко расставившая окорокоподобные ноги. За спиной у нее – две женщины, ощетинившиеся в предвкушении славной драки. В пабе вмиг стало тихо. Их разговор не остался незамеченным. Еще один миг – и начнется свара.

Берта выпустила Мэри: бежать им все равно некуда. Луиза не смела даже взглянуть на свою спутницу – от той мощными волнами, как на пляже Брайтон-бич зимой, исходил страх. Она не знала, что делать. Слепо сунулась сюда, уверенная, что ее примут как свою, однако те дни, когда она промышляла воровством в компании дядюшки Стивена, давно миновали, и Луиза разучилась говорить на языке обитателей городского дна. Кого она обманывает? Ее мир отныне – это комнаты для прислуги и детская, причитания нянюшки Бло и вопли лорда Редесдейла.

И совсем уж глупостью было приводить сюда Мэри. Зачем?

Луиза хотела, чтобы Гай видел в ней девушку не только умную, но и отважную, а Мэри должна была выступить свидетелем ее триумфа и осознать собственную ничтожность. Тщеславие – вот что ею двигало. Господи, какая же она идиотка! Идиотка, которую вот-вот порвут на части.

Пока Луиза проклинала собственную дурость, Берта вдруг шагнула в сторону, открыла рот… и тут же его захлопнула. Прямо перед ними стояла высокая женщина в шикарном платье, с кольцами на каждом пальце, которую Луиза видела и прежде: сперва здесь, в пабе, а потом в клубе «Сорок три».

Здешняя королева собственной персоной. Элис Даймонд.

Глава 47

У Луизы по коже забегали мурашки, волоски зашевелились, вставая дыбом. Она бессильно глядела, как Элис скрещивает на груди руки – на длинных пальцах сверкали алмазы. Темные глаза неотрывно смотрели на незваных гостий. Губы были сжаты в плотную линию.

Берта заговорила что-то, но Элис одним лишь взглядом велела ей замолчать.

Мэри тоже застыла на месте, не в силах ни шелохнуться, ни вымолвить хоть слово. Побелела так, что еще чуть-чуть – и станет вовсе прозрачной.

Луиза хотела сглотнуть, но во рту пересохло. Вместо слов вылетело лишь хриплое карканье.

Элис вдруг расхохоталась.

– У нас почетные гости, как вижу, – объявила она и огляделась, давая своим верным подданным возможность оценить ее шутку.

Те, разумеется, захихикали.

– Вынюхивают насчет Далси, – буркнула женщина с сигаретой.

Элис чуть подалась вперед, улыбка пропала.

– На твоем месте я бы в это дело нос не совала. Оно дурно пахнет.

Луиза все-таки осмелилась заговорить. Если уж заварила кашу…

– Я думаю, она не виновата. Я думаю, ее подставили.

Элис молча щелкнула пальцами, и ей тут же протянули зажженную сигарету.

– Она пытается взять на себя чужую вину. Покрывает какого-то мужчину.

Луиза как никогда остро ощущала присутствие Мэри. Та вжимала в себя локти, словно пытаясь стать как можно тоньше и незаметнее.

Элис выпустила кольцо дыма.

– Продолжай.

– Я знаю не так уж много. Картинка не складывается. Далси призналась в краже, но утверждает, что не убивала. Думаю, она встречалась с кем-то той ночью, однако молчит, потому что боится мести. Боится, что на ней отыграются, когда… если она выйдет из тюрьмы.

Тишина. У Луизы ревело в ушах. Она рискнула говорить дальше:

– Полагаю, это мог быть кто-то из вашего окружения. Не боитесь, что он и вас всех подставит? Решит избавиться от конкурентов?

Берта плюнула на пол.

– Что нам какой-то тупой мужлан, – сказала она.

– А если это был Билли Мастерс?

– Кто тебе назвал это имя?! – рявкнула Берта.

Прежде чем Луиза нашлась с ответом, на сцену выступила еще одна женщина, привлеченная шумом у дверей. Луиза, обдумывая следующую реплику, даже не заметила появления новой незнакомки, однако Мэри вдруг отшатнулась, будто ее пнули в живот. Женщина подошла ближе, пристально на нее глянула и хлопнула Берту по плечу.

– Это ж легавая!

Элис оглянулась.

– Я верно расслышала?

– Ага. Это она меня сграбастала в «Дебенхэм и Фрибоди».

Луиза не смела даже шелохнуться, не то что посмотреть на Мэри. Может, как-то заверить Элис, что произошла ужасная ошибка, сказать, что они не желают дурного, только хотят оправдать Далси?

Нет, что тут скажешь…

Краем глаза она увидела, как отодвигаются стулья, а одна женщина закатывает рукава, обнажая черно-фиолетовые татуировки, вьющиеся от запястья до локтя. Чуть слышно шипело пиво в кране – бармен наполнял кому-то кружку. Громко щелкнула спичка. В пабе все затаили дыхание; так замирает публика в ожидании момента, когда раздвинут занавес. Только нынче вечером шоу не состоится.

Элис громко хлопнула в ладони и, увидав, как подпрыгнули Луиза с Мэри, расхохоталась.

– Кажется, госпоже полицейской немного не по себе. Странно, с чего бы ей нас бояться?

Берта зарычала. Зарычала по-настоящему, как злобный пес на цепи.

– Нет, – сказала Элис. – Мы милые дамы. И полицейским здесь бояться нечего. – Она снова посмотрела на Луизу. – Я бы пригласила вас остаться, выпить… Но, боюсь, вы уже торопитесь, да?

Ни Луиза, ни Мэри не ответили, не зная, как расценивать ее слова.

Элис заговорила немного тише:

– Думаю, вам пора.

Луиза медленно повернулась к выходу, оглядываясь через плечо. В пабе никто не двинулся с места, даже когда тяжелая дверь распахнулась. Мэри выскочила на улицу. Луиза хотела выбежать вслед за ней, но Элис схватила ее за руку и шепнула на ухо:

– Далси Лонг пристало бояться. Мои ребята проследили за тобой. За тобой и мальчишкой. До самого дома ее сестры. Теперь в семье два предателя, и мне это не нравится. Очень не нравится.

Луиза вылетела на улицу, не разбирая дороги. Она не знала, куда бежит – лишь бы оказаться подальше от паба и всех, кто в нем находится.

Глава 48

Каким-то чудом девушка свернула в нужную сторону и выбежала на дорогу, по которой они пришли с автобусной станции. Удостоверившись, что за ней никто не гонится, она замедлила шаг, наклонилась, упираясь руками в колени, и кое-как перевела дух. В груди саднило. Луиза выпрямилась, но перед глазами все поплыло, и она торопливо склонилась над чьей-то садовой оградой; желудок вывернуло наизнанку. Медленно, с трудом передвигая трясущиеся ноги, она побрела к автобусной остановке, где они условились встретиться с Гаем.

Тот обнимал Мэри, а она прижималась щекой к его груди, – не самое приятное зрелище. Впрочем, Луиза не могла винить бедняжку. Если бы первой добежала до Гая она, тоже кинулась бы ему на шею.

Заметив ее, Мэри отстранилась от Гая, по ее щекам текли слезы.

– Простите… От меня совсем не было толку. Я испугалась, так испугалась, как никогда в жизни…

Она снова зарыдала.

Гай сник, словно дырявый воздушный шарик.

– Зря я не пошел с вами.

– Нет. Было бы только хуже, – возразила Луиза. – Но я теперь очень боюсь за Марию. Надо ее предупредить…

Мэри шмыгнула носом, понемногу приходя в себя.

– Что такое?

– Когда мы уходили, Элис назвала Далси предательницей. И сказала, что меня с мальчиком выследили. Помните, как все разозлились именно в тот момент, когда я спросила про Билли Мастерса? Видимо, Элис решила, что это Далси рассказала о нем нам и полиции. Теперь они хотят отомстить.

– Значит, они все связаны – и Далси, и «Сорок воровок», и этот самый Билли Мастерс… Он – ключ ко всему. Думаете, это с ним Далси встречалась в Астхолл-маноре?

Гай, который весь извелся за те полчаса, что прождал Луизу с Мэри, хотел хоть чем-то искупить свое безделье.

– Да, они явно связаны, – кивнула Луиза. – Беда в том, что мы не знаем, как именно.

– И улик у нас нет, – вздохнула Мэри.

– Никаких… – согласился Гай.

Было поздно, все трое продрогли до костей. Луиза едва держалась на ногах от голода и усталости, при этом не имея ни малейшего представления, где будет ночевать. Она надеялась успеть на последний поезд до Шиптона, но тот давным-давно ушел.

– Давайте ко мне, – предложила Мэри. – Места у меня, правда, маловато, могу постелить вам на полу.

Они распрощались с Гаем и на двух автобусах доехали до женского общежития, где жили медсестры и немногочисленные служащие лондонской полиции. Девушки на цыпочках прокрались в комнату (Мэри предупредила, что стены очень тонкие). Клетушка едва вмещала в себя кровать, раковину и комод, гордо украшенный баночкой с веткой остролиста. Однако Луиза ничего вокруг не замечала: было уже больше часа ночи, она засыпала на ходу. Хозяйка постаралась устроить гостью поудобнее, даже предложила сварить ей на походной газовой плите горячего шоколада. Луиза уснула, не дослушав ее до конца.

Глава 49

Когда следующим утром Луиза украдкой вошла через черный вход Астхолл-манора, миссис Стоби как раз готовила ланч. Завидев потрепанную горничную, она вскинула бровь.

– Неужто явилась, красавица? Хотя нянюшка Бло стерпела твою вчерашнюю выходку, тебе лучше поскорее показаться ей на глаза.

Луиза лишь устало кивнула, вымотанная бессонной ночью, поездкой ни свет ни заря на поезде и долгой прогулкой под моросящим холодным дождем от станции до поместья. Она потащилась вверх по лестнице, надеясь проскользнуть в ванную и немного умыться, прежде чем объявить о своем возвращении. Том, Диана, Нэнси и Памела должны быть в библиотеке, Дебо, Юнити и Декка – сидеть с раскрасками и карандашами в классной комнате.

Из детской и впрямь не доносилось ни звука, так что Луиза пробралась к себе и, побрызгав в лицо ледяной водой, сменила платье. Нянюшка нашлась в классной комнате – сидя в углу, она точила карандаши перочинным ножиком. Дебо бросилась к Луизе и обхватила за колени, а Юнити и Декка подняли головы, лениво помахали и вернулись к своему занятию. Казалось, им нет до Луизы никакого дела.

Определенно, в Лондоне она сейчас нужнее… Луиза ужасно боялась за Марию и Даниэля. Надо предупредить, что Элис Даймонд знает, где мальчик, – но как сказать, не признавшись при этом, что выдала их сама Луиза, пусть и невольно, по глупости? Наверное, мужчины, которые приходили к миссис Брюстер, видели, как она уводит мальчика. И, что хуже всего, «Сорок воровок» теперь уверены: Билли Мастерса сдала именно Далси. Луизе, да и Мэри, ни в коем случае нельзя попадаться им на глаза, иначе им обеим конец. Пока Луиза в поместье, ей ничего не грозит, зато здесь она неизбежно свихнется от нехороших мыслей.

– Я так понимаю, твое «очень важное дело» решено? – спросила нянюшка Бло.

Луиза с нарочито беззаботным видом кивнула.

Нэнси всегда говорила, что только нянюшке Бло удается пристыдить ее за нехорошие поступки. Луиза, как никто, понимала воспитанницу. Однако, в конце концов, она прогуляла всего один день и обязательно его наверстает. Дебо уже не маленькая, и остальные девочки быстро растут, более не нуждаясь в ежеминутном присмотре. Разумеется, за ними надо прибирать, надо гладить одежду и чинить белье… По правде говоря, не такие уж обременительные занятия, особенно если выполнять их в четыре руки. Возможно, именно поэтому Луизе хватало времени изводить себя мыслями о Лонгах.

Прежде рутинная работа с расписанным заранее перечнем дел – покормить детей, отвести их на прогулку, искупать, постирать белье – Луизу успокаивала, нынче же она словно задыхалась под грузом обязанностей. Дебо была ребенком спокойным и легким в общении, а вот Юнити и Декка жили фантазиями и частенько разговаривали между собой на придуманном языке, которого более никто не понимал. По натуре совсем разные, строя какие-то планы в уголке детской или библиотеки, сестры могли вдруг сорваться на визг и возмущенно затопать ножками.

С появлением Тома дел прибавилось, хотя в свои шестнадцать он считал себя уже взрослым и предпочитал держаться поближе к отцу, сопровождая того в длительных прогулках или на охоте; он не желал развлекать сестер, засыпавших брата бесконечными вопросами о школе и еде, которой его там кормят. Диане исполнилось пятнадцать; она тоже заметно повзрослела и ужасно обижалась, что ее до сих пор не выпускают из детской и не позволяют сопровождать Нэнси и Памелу. Обычно она в полном одиночестве сидела в библиотеке над книжкой, угрюмо хмуря личико, уже сейчас обретавшее идеальные черты, сравнимые красотой со старинными мраморными бюстами. В разговоре Диана постоянно сыпала колкостями, чем ужасно раздражала мать.

Луиза знала, что девочки не так уж плохи, и по-прежнему всех их очень любила. И все же она не хотела больше жить в деревне. Наверное, Нэнси права: Луизу тоже начинали угнетать бескрайние просторы загородных усадеб. Ее влекла свобода, которая царила на тесном танцполе в захудалом клубе на Джерард-стрит.

Глава 50

Именно Ада сообщила Луизе удивительные вести: вечером должна приехать Шарлотта Кертис.

– Она намерена провести с нами все праздники, – сказала Ада, когда они в детской убирали после обеда тарелки. – Как по мне, это странно.

Луизу удивило, что ни Нэнси, ни Памела не обмолвились ей ни словом – видимо, обиделись.

Шарлотта прибыла в четыре часа; Нэнси с Хупером встретили ее на вокзале. До Рождества оставалась неделя, однако мать Шарлотты уехала поправлять здоровье в пансионат на юге Франции, и девушка попросилась в гости к Митфордам. Эту просьбу сочли весьма необычной; даже Ада с миссис Стоби обсуждали ее на кухне, не говоря о лорде и леди Редесдейл. Зачем Шарлотте проводить праздники в доме, где убили ее брата? Луиза слышала разные версии: что та решила самостоятельно выяснить какие-то обстоятельства убийства; что в первые дни здесь к ней проявили редкую заботу, и бедняжке захотелось новой ласки от леди Редесдейл; что ей просто некуда деться, потому что друзья разъехались по домам. Хотя Нэнси, например, никакой загадки не видела: по ее мнению, дело было в том, что Астхолл-манор находился поблизости от Оксфорда, и Шарлотта могла в любой момент повидаться с друзьями Эдриана.

Когда Шарлотта прибыла, стало ясно: она по-прежнему в глубоком трауре. Каждый предмет ее одежды был столь густо, столь щедро окрашен в черный, что на солнце отливал фиолетовым. Луизе показалось, все вещи совершенно новые: манжеты, воротник и кружевной подол еще ни разу не видели стирки. Каштановые волосы Шарлотты были уложены в густые волны длиной чуть ниже подбородка, а глаза, подведенные карандашом (невиданная смелость за пределами Лондона), смотрелись выразительнее и печальнее обычного. Двигаясь медленно и изящно, девушка легким взмахом указала на свой багаж в холле, словно то была метафизическая ноша, предназначенная кому-то другому. Проделала это Шарлотта с уверенностью женщины, никогда не носившей ничего тяжелее бриллиантовых колец.

Леди Редесдейл решила, что отныне все должны собираться в библиотеке: там, в уютной обстановке, приятнее проводить вечера в компании юной малознакомой леди. Хозяйка дома призналась миссис Виндзор (а та сказала миссис Стоби, а та – Аде, а та – Луизе), что ее несколько смущает присутствие мисс Кертис: вдруг праздник в ее обществе выйдет слишком грустным, и младшие девочки не смогут повеселиться. И все же она была рада, что сумеет хоть как-то загладить чувство вины, которое волей-неволей мучило ее после случившегося. Возможно, если им удастся развеселить мисс Кертис, та будет вспоминать об Астхолл-маноре иначе…

Лорда Редесдейла более волновало другое: в доме будет жить девица вольных нравов, дурно влияющая на податливый разум его юных дочерей. Хотя, возможно, слуги просто неверно истолковали причину, по которой лорд сыпал ругательствами и хлопал дверьми кабинета.

Как бы там ни было, все уселись в библиотеке, где на каминной полке стоял рождественский календарь, и в семнадцатом окошке, которое утром открыла Декка, красовалась карминно-красная грудка малиновки. Луиза привела Дебо, Юнити и Декку из детской – заново причесанных после прогулки, с бархатными ленточками в волосах, в чистых платьицах с белыми носочками и красивых туфельках. С улицы вернулся Том, Памела наконец-то выбралась из конюшен, где провела все утро, а Диана встала с дивана, где провалялась целый день с книжкой про Елизавету Первую. По крайней мере, так она сказала матери. Гувернантку до января отпустили домой, и дети не стеснялись говорить, что до ее возвращения не видят смысла в том, чтобы «освежать знания».

Ада принесла целый поднос щедро смазанных маслом лепешек, который девочки в два счета опустошили. Шарлотта взяла лишь одну, попросив чашечку китайского чая без молока. Луиза украдкой поглядывала на нее, все сильнее видя сходство между девушкой и Даниэлем: их роднили не только темные завитки волос, но и хмуро поджатые губы, и линия подбородка – такая же, как у погибшего брата. Кертисы всегда, даже если все было чудесно, находили повод обиженно надуться: из-за лишнего кубика льда в бокале или забрызганного грязью подола.

Беседа за чаем не ладилась, только дети засыпали Шарлотту вопросами о том, какой подарок она ждет на Рождество и кто ей больше нравится: малиновки или Иисус («На рождественских открытках!» – хором воскликнули они, когда леди Редесдейл начала протестовать против подобного сравнения).

Возможно, именно благодаря их непосредственности Нэнси заявила вдруг, что завтра вечером хочет устроить праздник.

– Что?! – поразилась леди Редесдейл.

Впрочем, Нэнси знала, что при Шарлотте мать не станет спорить слишком яро.

– Себастьян и Тэд сейчас в Оксфорде, они готовы приехать в любой момент, – невозмутимо сказала Нэнси.

Шарлотта заметно оживилась.

Нэнси же продолжила, беззастенчиво пользуясь тем, что у матери связаны руки:

– Я сегодня разговаривала по телефону с Кларой, она с удовольствием приедет к нам в гости. И Фиби тоже.

Из груди леди Редесдейл вырвался гортанный звук.

– Я подошла к миссис Стоби: она запросто приготовит нам нехитрый ужин. Запечет, например, курицу… Еды много не надо. А стол накроем прямо здесь, и тогда вас с Пав мы не потревожим.

Айрис Митфорд, с присущим ей изяществом следившая за разговором, тихонько рассмеялась, ничуть, впрочем, не осуждая безрассудную племянницу. Леди Редесдейл наморщив высокий лоб, промолвила:

– Скажите, Шарлотта, вы были бы рады такому празднику, раз уж пропускаете все торжества в Лондоне?

– Да, было бы замечательно повидать друзей, – сказала Шарлотта, и Луиза заметила, как у той краснеют щеки, выдавая истинную причину для приезда в Астхолл-манор.

Шарлотта повернулась к Нэнси:

– Только Долли не зови. У нее все равно не будет времени. Надо следить за клубом.

Нэнси расхохоталась.

– Хорошо, Долли не зовем. Пойдем, позвоним всем остальным.

Луиза задумалась: что за игру она затеяла? Впрочем, вскоре все и без того стало ясно.

Глава 51

Следующим утром Луиза возилась в кладовой для белья. Она старательно перебирала вещи, впрочем, по одной лишь причине – чтобы найти хоть какое-то занятие на несколько часов. Кладовая представляла собой небольшую комнату с полками вдоль трех стен и высоким окном, где вкусно пахло свежевыстиранным бельем. Этот запах навевал воспоминания о матери и, как всегда, поднимал в душе целую бурю эмоций. Луиза всегда прибегала к подобной уловке, если нужно было избавиться от лишних мыслей. Сейчас, например, она старалась не думать о Далси. Луиза не могла ни написать ей, чтобы предупредить насчет Элис Даймонд (потому что все письма читались тюремными надзирателями), ни найти предлог, чтобы опять съездить в Лондон, не рискуя при этом потерять работу. В любом случае что толку ее тревожить: бедняжка под замком и не сможет ни словечка передать близким…

Пока Луиза решала, не сложить ли простыни отдельной стопкой на нижнюю полку, чтобы девочки могли брать их самостоятельно, в кладовую вдруг вошла Памела. Прежде она частенько уединялась здесь с книжкой, подальше от сестер. В кладовой всегда было тепло благодаря идущим вдоль дальней стены трубам с горячей водой, даже если в остальной части дома по велению лорда Редесдейла не топили.

Однако на сей раз руки у Памелы были пусты.

– Лу, мне нужна твоя помощь, – заявила она.

Луиза не торопилась соглашаться. Если обычные дети просят о каком-нибудь пустяке, например завязать шнурки, то сестры Митфорд, как правило, озадачивали чем-то ложным: требовали вылечить умирающую мышку или спасти кролика, угодившего в ловушку ненавистного егеря…

Памела закрыла за собой дверь, и они очутились в тесной клетушке.

– Нэнси хочет устроить сеанс.

– Какой еще сеанс? – удивленно переспросила Луиза.

– Когда говорят с мертвыми.

Памела перешла на шепот, словно среди наволочек могли притаиться призраки.

– Зачем?

– Она думает, мы сумеем призвать дух Эдриана и спросить у него, что случилось.

– Я думала, вы верите в призраков.

– Разумеется, верю! – от всей души воскликнула Памела.

– И вам эта идея не кажется опасной?

Луизе затея Нэнси была не по душе. Остальным обитателям дома, впрочем, она тоже не понравится. Нянюшка Бло, например, если узнает, разъярится пуще быка.

У Памелы поникли плечи.

– Ты же знаешь, какой бывает Коко, когда закусит удила.

Луизу осенило. Шансов мало, конечно, но вдруг кто-нибудь из гостей видел Далси вместе с Билли Мастерсом или слышал о нем? Тогда она расскажет все Гаю, а тот сообщит своему начальнику, что Луиза им помогла…

– Когда Нэнси хочет устроить сеанс?

– Когда Пав и Мав лягут спать. В библиотеке, после ужина.

– Поверить не могу, что спрашиваю… Что вам понадобится?

– Так, пустяки, только скатерть и четыре свечи. Будем я, Нэнси, Шарлотта. Себастьян, Тэд, Фиби и Клара. Нэнси звала еще Оливера. Кошмар…

Луиза поняла ее без слов. Бедную Памелу опять принялись сватать, хотя ни у нее, ни у Оливера эта идея не вызывала восторга. Летом был один случай, когда Нэнси устроила партию в теннис, а потом подговорила всех сбежать, оставив Памелу с Оливером на площадке одних. И подсматривала за ними из-за изгороди, не стесняясь громко хихикать.

– Как бы там ни было, Оливер прийти не сможет. Наверное, мать против. Поэтому нам нужна ты.

– Я?!

Памела нетерпеливо цокнула языком.

– Участников должно быть четное количество, а Тома или Диану звать нельзя. Диана еще маленькая, а Том нас сразу выдаст, они с Пав сейчас неразлейвода.

Ее слова засели у Луизы саднящей занозой.

– Хорошо, я принесу в библиотеку скатерть и свечи, когда миссис Виндзор отправится спать. Скорее всего, время будет к полуночи. В ведьмин час.

Памела в притворном ужасе скорчила гримасу и вышла из кладовой.

Глава 52

Луиза в подготовке праздника не участвовала и весь день просидела с нянюшкой Бло в детской, развлекая младших девочек. Появление друзей Нэнси она тоже пропустила, хотя до нее доносились отголоски поднятой суматохи: например, сварливое ворчание Хупера, которому пришлось неоднократно ездить на станцию, чтобы забрать гостей; те как нарочно прибывали разными поездами. Вопреки заверениям Нэнси, миссис Стоби, готовя обещанный «нехитрый ужин», клокотала пуще вулкана Этна, приказывая Аде быстрее чистить картофель и рьяно взбивая тесто для яблочного пирога. Ада и Луиза, впрочем, не унывали. Лорд Редесдейл не любил гостей, в доме они водились редко, и неожиданные визиты вносили приятное разнообразие в рутину жизни.

У Ады тем временем стал заметен животик, и она призналась Луизе, что, скорее всего, оставит работу.

– Буду приходить, узнавать здешние сплетни, – усмехнулась она, и Луиза улыбнулась в ответ, хотя на сердце стало тяжелее.

Без четверти двенадцать, удостоверившись, что Диана наконец уснула, Луиза спустилась на первый этаж. Чуть ранее разразился ужасный скандал: Диана хотела присоединиться к Нэнси и ее друзьям, а лорд Редесдейл строго-настрого ей запретил, велев поздороваться с гостями и тут же идти в детскую. Как ни изощрялась девочка в умении дуться, отец остался непреклонен.

Миссис Стоби ушла спать. Миссис Виндзор тоже не было видно, и в ее комнате не горел свет – значит, на сегодня она завершила свои дела. Поэтому Луиза прокралась в столовую, взяла четыре серебряных подсвечника и достала из шкафа чистую скатерть.

В библиотеке Ада уже убрала со стола после ужина. Памела ворошила в камине угли, подкладывая свежие поленья. Себастьян и Тэд курили и о чем-то разговаривали. В сторонке стояло несколько бутылок из-под вина; графин с портвейном тоже наполовину опустел. Шарлотта в привычном чернильно-черном наряде лежала на диване и дымила сигаретой. При появлении Луизы она даже не шелохнулась, а вот Памела испуганно вздрогнула и замотала головой, словно предупреждая о чем-то, но поздно – Нэнси, сидевшая с Кларой на диванчике под окном, вскочила и хлопнула в ладони.

– О, славно. Вот и ты! – воскликнула она, и Шарлотта подняла голову.

– Что такое?

– Коко, вряд ли нам стоит…

Видимо, страх Памелы перед призраками оказался сильнее, перевесив ее недавнее желание устроить спиритический сеанс.

– Что за вздор! – возмутилась Нэнси.

Тем же тоном нянюшка Бло недавно осадила Юнити, когда та начала говорить, что подарки им приносит вовсе не Рождественский дед, а лорд Редесдейл собственной персоной.

– Сейчас мы устроим спиритический сеанс и попытаемся вызвать дух Эдриана, – продолжила Нэнси.

– Никакого сеанса не будет. – Шарлотта бросила сигарету в огонь. – Я во все это не верю. Ничего не получится.

– Неужели ты не хочешь пообщаться с братом? – набравшись храбрости, спросила Памела.

– Ты говоришь так, будто я отказываюсь ему позвонить. Он мертв, не забыла? Я с ним пообщаюсь не раньше, чем отпилю себе голову!

– Ну, раз это не взаправду, тогда что страшного? – не сдавалась Нэнси. – А если вдруг получится, мы сможем что-нибудь узнать.

– Что, например?

Себастьян растянулся в полный рост на диване, положив голову Шарлотте на колени.

Про Луизу все позабыли; она стояла на одном месте, едва удерживая на весу подсвечники.

– Узнать, кто его убил, разумеется, – отважно сказала Памела.

– Мы и без того знаем, кто его убил, – протянул Себастьян, закрывая глаза. – И ее скоро за это повесят.

– А Луиза думает, что Далси не виновата.

Нэнси при этом посмотрела горничной прямо в глаза. Та покраснела, мечтая поскорее избавиться от громоздких подсвечников.

Тэд развернулся на каблуках, вставая спиной к камину, и уставился на Луизу так, будто видел ее впервые в жизни.

– Правда? И что тебе известно?

Во рту у Луизы пересохло так, что язык не ворочался; губы слиплись. Она хотела заговорить, но далеко не сразу выдавила:

– Полагаю, мистер Кертис встретил на колокольне кого-то другого еще прежде, чем туда пришла Далси.

– Почему ты так думаешь? – прищурился Тэд.

Луизе, как никогда, хотелось раствориться в клубах табачного дыма.

– Просто мне так кажется… – пробормотала она.

Черт бы побрал эту Нэнси!

Шарлотта вытянула из серебряного портсигара еще одну сигарету. Руки у нее тряслись, закурить удалось лишь с третьей спички.

– И почему мне никто об этом не сказал? – тихо произнесла она, вертя портсигар в пальцах.

– Давайте спросим самого Эдриана! – предложила Нэнси и подошла к Луизе, чтобы забрать у той подсвечники. – Сейчас самое время.

Глава 53

Луиза застелила белой скатертью длинный стол, где ранее накрывали ужин, и поставила на него четыре свечи. Памела зажгла их, а Нэнси выключила электрические лампы.

Шарлотта вдруг встала и объявила, что пойдет спать.

– Нет, – твердо сказала Нэнси. – Не хочешь – не верь, но есть шанс, что мы узнаем правду про смерть твоего брата. Мы должны хотя бы попробовать.

– Мы знаем правду, – возразила Шарлотта. – Наша горничная столкнула его с колокольни. Если вы вдруг забыли, она сейчас в тюрьме, и ее скоро повесят.

– А если там, в церкви, был кто-то еще? – вставила Памела.

– Не будь ребенком, – фыркнул Тэд, и Памела в ярости огрызнулась:

– Позволь напомнить, что ты всего на год старше меня!

Тот в знак примирения невнятно буркнул и спорить прекратил.

Клара и Фиби, как сговорившись, одновременно встали и уселись за стол. Фиби сегодня оделась откровеннее обычного. На клубных вечеринках она выглядела жизнерадостной красавицей; за семейным ужином она походила скорее на блудницу. Еще и отголоски лондонского акцента выдавали более интригующее прошлое, нежели у остальных друзей.

Памела подошла к Шарлотте и взяла ее за руку.

– Пойдем, сядем. Никто не хочет ничего дурного, мы просто пытаемся помочь.

– И как же дух будет с нами говорить? – задумалась Нэнси. – У нас ведь нет спиритической доски…

– Давайте поставим на стол стакан воды, – предложила Памела. – И попросим духа плескать ею в ответ на наши вопросы. Луиза, найдешь нам стакан, пожалуйста?

Она тоже села.

Клара, намеренно игриво, чтобы разрядить обстановку, позвала остальных:

– Эй, мальчики, идите к нам. Не злитесь, мы развлекаемся.

Себастьян приблизился легким пружинистым шагом.

– Мне в любом случае без разницы, – сказал он, занимая место напротив Памелы.

Шарлотта зло уставилась на него, будто он ее предал.

Луиза принесла стакан с водой, и наконец все ввосьмером уселись за стол, утопая в темноте; только лица белели в отблеске свечей и камина.

– Надо взяться за руки, – велела Памела. – И позвать Эдриана. Спросить, здесь ли он. Это сделаю я, потому что ему нужен проводник, а среди нас только я верю в призраков.

Вздрогнув, Шарлотта позволила Нэнси и Памеле взять ее за руки с обеих сторон. Тэд, сидевший сбоку от Нэнси, протянул руку Кларе. Луиза была рядом с Фиби, а та – возле Памелы. По другой бок сидел Себастьян.

– Эдриан Кертис, здесь ли ты?

Теперь, в темноте, обстановка стала не такой напряженной. Однако Луизе все равно было не по себе держаться за сухую ладонь Себастьяна и крепкие пальцы Фиби. Хорошо еще, что, несмотря на горячие заверения Памелы и лорда Редесдейла, сама она никогда не ощущала в поместье леденящего присутствия потусторонних сил. Нэнси тоже не раз заявляла, что призракам она не по зубам.

И все же у Луизы возникла одна интересная идея, для воплощения которой хватит одного маленького толчка.

Наступила полная тишина. Стакан воды стоял неподвижнее каменной глыбы.

– Эдриан, если ты здесь, дай нам знать с помощью воды, – снова объявила Памела.

Нэнси картинно закатила глаза, но Луиза заметила, как испуганно Шарлотта глядит на стакан.

В окно вдруг брызнуло дождем, громко скрипнуло дерево, чему наверняка нашлось бы разумное объяснение. Все уставились в центр стола. Вода неожиданно разошлась кругами.

Нэнси поежилась.

– Это еще что…

– Тихо, – шикнула на нее Памела. – Эдриан, если ты здесь, поговорим о…

Она замолчала, видимо, пытаясь подобрать правильные слова.

– О нашей последней встрече.

И снова стакан тряхнуло. Луиза сосредоточенно прижимала ноги к полу. Может, это кто-то из соседей украдкой толкает стол коленом? Или кого-то бьет дрожь со страху? Да, вполне вероятно.

И все же…

Шарлотта не отрывала взгляда от стакана.

– Нам надо знать имя последнего человека, которого ты видел.

Себастьян хотел было встать, но Памела и Фиби дружно на него шикнули.

– Разве не следует сперва спросить о чем-то, что нам и так известно? – шепнула Клара. – Ну, чтобы установить контакт…

Тэд хмыкнул:

– Это же все не всерьез?

– Еще как всерьез, – прошипела ему Нэнси. – Надо попробовать.

Памела заговорила снова:

– Имя человека, которого ты видел последним! Я буду называть буквы по алфавиту. А ты отмечай нужную с помощью воды.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

– А.

Никто не двигался и, кажется, даже не дышал.

– Б.

Стакан вдруг вздрогнул.

– Б, – спокойно огласила Памела и вновь принялась проговаривать алфавит.

На этот раз стакан содрогнулся на букве «И».

Все невольно заерзали, поудобнее хватая друг друга за пальцы, негнущиеся и скользкие от пота. Шарлотта дышала все чаще и чаще.

В третий раз вода плеснула на букве «Л».

Тэд вскочил и заорал:

– Что за глупости! Хватит! Признавайтесь: кто из вас двигал стакан? Я ведь знаю, что это не чертов Эдриан!

Он отошел от стола. Лицо озарилось вспышкой света – он чиркнул спичкой, поджигая сигарету.

Шарлотта расплакалась. То ли это она задела стол, то ли кто другой, но стакан вдруг опрокинулся, заливая водой отутюженную скатерть. Шарлотта, вскрикнув, закрыла лицо руками.

– Хватит! – зарыдала она. – Перестаньте!

Клара встала и включила свет.

– Я согласна. Давайте лучше выпьем и займемся чем-нибудь другим.

Луиза, вернувшись к роли горничной, принялась торопливо убирать со стола, словно пытаясь стереть память о том, что она тоже сидела рядом с ними.

В конце концов, это она легким движением коленей потряхивала столешницу в нужный момент.

Знать бы только, почему буквы «Б», «И», «Л» вызвали у Тэда такой ужас?

Глава 54

Гай понимал, что размещать постового возле дома Марии Лонг не лучший выход: Элис Даймонд только рассвирепеет еще больше. Не поможет и тайная слежка – любой автомобиль, день напролет стоящий в этой округе, неизбежно вызовет подозрения. К тому же Корниш ни за что не даст людей. Доказательств ведь никаких, одни лишь туманные угрозы. Сперва надо выяснить, что именно задумала Элис.

А еще – найти Билли Мастерса.

И здесь возникала новая проблема: Мастерса сумеют опознать только Далси Лонг или ее отец, но у обоих свои причины держать рот на замке.

Следующим утром Мэри и Гай, усталые и издерганные, сидели в участке.

– Лонгов надо предупредить, – сказала Мэри.

– И чем это поможет? Только напугаем их лишний раз, – не согласился Гай. – Они и сами знают, что перешли дорогу «Сорока воровкам».

– С ними теперь ребенок. Получается, он тоже в беде.

Гай вздохнул:

– Если найдем Билли Мастерса, то у нас в руках будет или убийца Эдриана Кертиса, или по крайней мере свидетель. Все они замешаны в одном деле. Тогда Далси выпустят на свободу. И она со своей семьей будет вольна идти куда пожелает.

– Тоже мне свобода! В банде уверены, что Далси сдала Билли полиции. Куда им деваться? Лонги не могут переезжать с места на место всю свою жизнь. Все не так просто, Гай. – Мэри с укоризной посмотрела на него. – Ты и сам знаешь.

– Да, знаю… Но я полицейский, и моя задача – ловить преступников. Сейчас важнее всего найти Билли Мастерса.

Они допили содержимое чашек, каждый оставшись при своем мнении. Впрочем, это ничего не меняло. Все равно никто не знал, где скрывается Билли Мастерс, особенно если тот после убийства залег на дно.

– Остается одно: поговорить с Далси. Может, даже допросить ее отца с сестрой.

– Тогда ты точно поставишь их под удар, – покачала головой Мэри.

Гай был непреклонен.

– Выбора у нас нет.

Пришлось немало потрудиться, чтобы убедить инспектора Корниша одобрить допрос Далси Лонг в тюрьме Холлоуэй, потому что формально дело подозреваемой в убийстве горничной находилось в юрисдикции оксфордширской полиции. Однако у Гая нашелся веский козырь: Корниш вел следствие по уголовному делу Элис Даймонд и «Сорока воровок», а Далси была одной из участниц банды.

– Вечная вражда отделов… – ворчал Корниш. – Эти провинциалы стерегут свое почище джек-расселов. Уж постарайтесь, Салливан, раздобыть что-нибудь ценное!

– Да, сэр. Мы близки к разгадке, сэр, поверьте.

Про визит Мэри в паб «Слон и замок» и ее встречу с Элис Даймонд Гай сообщать Корнишу не стал. Да и как можно? У них ведь не было ни ордера, ни прикрытия… Гай не имел никакого права отправлять туда Мэри. Чем больше он об этом думал, тем безрассуднее ему казалась вчерашняя выходка. А если бы Луизу и Мэри искалечили?! Зато Гай сообщил Корнишу, что получил наводку из клуба «Сорок три»: мол, Билли Мастерс и есть нужный им сбытчик. Этого было достаточно. О причастности Мастерса к убийству говорить рано. По крайней мере, до тех пор, пока Гай не соберет все доказательства – а он наверняка это сделает. И тогда его ждет продвижение по службе и повышение жалованья, а еще почет, уважение коллег и признание начальства…

Чтобы получить допуск в тюрьму, хватило одного телефонного звонка – и вот Гай направлялся в Холлоуэй, где в помещении для допросов его ждала Далси Лонг. Гая немного мучила совесть, что он не позвал с собой Мэри; сегодня ему хотелось поработать самому.

Белое небо подчеркивало серость тюремных стен, напоминая и без того нервному Гаю, почему он находится по эту сторону закона. Здесь ничто не навевало мысли о грядущем Рождестве, только ключи весело позвякивали на поясе у охранника, когда тот вел сержанта по длинным серым коридорам, постоянно запирая за ними двери. В комнате для допросов уже сидела Далси Лонг, прикованная к стулу наручниками. Выглядела она поникшей и измученной.

Гай кивнул надзирательнице в углу и сел, доставая блокнот.

– Благодарю за встречу, мисс Лонг.

Та на миг скривила губы:

– Как будто у меня был выбор.

Гай кашлянул и решил переменить тему.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов о вашей причастности к банде «Сорока воровок».

– Что?! – Этого Далси никак не ждала. Она постаралась взять себя в руки. – Я не имею к ним никакого отношения.

– Мисс Лонг, я хороший друг Луизы Кэннон. Она все мне рассказала. В ваших же интересах ничего не отрицать.

Далси запаниковала. Похоже, Гай вместо того, чтобы успокоить девушку, только сильнее ее напугал.

– Что теперь будет с моей семьей…

– Мы обеспечиваем их защиту, – заверил Гай.

– Каким образом?

Гай легко выкрутился:

– Это конфиденциальная информация.

– Ничего вы не обеспечите. – Страх Далси сменился яростью. – Вам всем только деньги подавай! А на таких, как я, вам плевать.

Она злобно плюнула в Гая, и надзирательница тут же шагнула вперед.

Гай вскинул руку:

– Порядок.

Надзирательница вернулась в свой угол, а Гай вытер плевок с очков.

– Мисс Лонг, настоятельно рекомендую вам сотрудничать. Тогда мы сумеем защитить вашу семью. – Он снова взялся за карандаш с блокнотом, словно предлагая начать сначала. – Нам известно про вашего сына.

– Эта сучка и впрямь вам все рассказала…

Далси выглядела донельзя удивленной, словно прежде не думала, что ее тоже могут предать.

– Она рассказала только затем, чтобы вас не приговорили к смерти.

– Какая разница? – резко отозвалась Далси. – Не вы, так они.

– Ваш сын – доказательство, что вы с Эдрианом Кертисом были… близки, – сказал Гай. – Возможно, присяжные проявят снисхождение.

– И все равно Элис решит, что я их предала, – покачала Далси головой.

– Тогда расскажите про Билли Мастерса, – предложил Гай.

Далси молча уставилась на него.

– Его имя называют вместе с вашим. Откуда вы с ним знакомы?

– Не знаю такого.

Она замолчала, наблюдая за Гаем.

– Просто скажите, где его найти. Пока вы здесь, вы в безопасности, банда вас не тронет, верно?

Далси глухо рассмеялась:

– Я нигде не в безопасности. И я ничего вам не скажу. Оставьте меня в покое.

– Мисс Лонг, ваш сын Даниэль сейчас у вашей сестры Марии. Если не хотите, чтобы с ними что-то случилось, вы должны рассказать мне все, что знаете.

– Только не Даниэль… – Голос у нее задрожал. – Ему нельзя там быть. Если кто-то узнает, что вы со мной говорили, его убьют. Правда, я не шучу. – От паники она стала задыхаться. – Пожалуйста, спасите моего мальчика.

– Тогда скажите, где найти Билли Мастерса.

Глава 55

Долли Мейрик сидела на диване в гостиной клуба «Сорок три» и не спускала с Гая пристального взгляда.

– Имя я где-то слышала, – наконец произнесла она. – Больше ничего определенного сказать не могу. Я уже говорила, у нас немало постоянных гостей, но не всех мы знаем по имени. Тем более делами клуба обычно занимается моя мать, я только присматриваю за ним, пока она в Париже.

Гай предпочел не сражаться с мягкими подушками, поэтому стоял напротив, держа шлем полицейского в руках.

– Я полагаю, что он из банды «Слонов».

– Этим гостям мы здесь не рады.

– Тем не менее они у вас бывают.

Долли вздохнула украдкой и скрестила ноги.

– Без приглашения.

Гай решил зайти с другой стороны:

– А что насчет Элис Даймонд и ее девушек? «Сорока воровок»?

– Что вы, у нас столько гостей не поместится.

Долли рассмеялась, будто Гай глупо пошутил.

Он начинал злиться.

– Но Элис Даймонд здесь бывает.

– Да, бывает. Она ведет себя достойно. Мы рады любым гостям, если те соблюдают наши правила приличия.

– Даже если эти правила идут вразрез с законом, мисс Мейрик?

При необходимости Гай умел отпускать ехидные шпильки.

Однако Долли все было нипочем.

– Сержант Салливан, была рада с вами поболтать. Увы, мне надо проверить, как идут приготовления к сегодняшнему вечеру. Могу ли я помочь вам чем-то определенным?

– Мне надо знать, где найти человека по имени Билли Мастерс. Если не можете сказать вы, направьте к тому, кто знает.

Долли встала и расправила юбки.

– Хорошо, давайте поговорим с Немцем Альбертом. Идите за мной.

Внизу, в подвале, суетились люди, готовившие клуб к открытию. Пол уже подмели, пепельницы убрали, лампы отскоблили от копоти. Без танцоров и гремящей музыки зал выглядел весьма уныло; слепящая белая лампочка, свисавшая с потолка, выхватывала облупившуюся краску на стенах, потертый пол и следы так и не выветрившегося до конца табачного дыма. Немец Альберт сидел в углу, читал газету и пил кофе из неуместно крохотной чашки. Долли представила ему Гая и оставила их наедине.

Немец Альберт подозрительно посмотрел на незваного гостя, а тот чуть было не начал извиняться, однако напомнил себе, что он представитель закона и бояться ему нечего. Даже швейцара шести с половиной футов ростом.

– Я ищу человека по имени Билли Мастерс, – начал Гай.

Немец Альберт недоуменно на него уставился.

– Он из банды «Слонов»; впрочем, по моим сведениям, может действовать и в одиночку. Билли знаком с горничной, которая прежде работала у вашей постоянной гостьи, мисс Шарлотты Кертис.

– Я у гостей имена не спрашиваю. – Прозвище было дано не зря: у Альберта оказался сильный немецкий акцент. – Не мое это дело.

Он снова развернул газету.

Гай разозлился уже всерьез.

– Сэр, я здесь не для того, чтобы создавать вам проблемы, но если угодно, для меня это не составит особого труда. Пока я прошу всего лишь мне помочь.

Швейцар задумчиво посмотрел на потолок, затем опустил голову и устремил на Гая холодный голубой взгляд.

– Нет. Я такого не знаю. И ничем помочь не могу.

Тогда Гай зашел с козыря.

– Я на днях арестовал одного человека за торговлю наркотиками. Здесь, неподалеку. Он вышел из клуба с вашим постоянным гостем. Самюэль Джонс – слыхали о таком?

Немец Альберт выразительно глянул на стену. Гай невозмутимо продолжил, будто они по-дружески болтали:

– Мы обнаружили при нем несколько пакетиков кокаина. Интересно, где он их берет? В газетах пишут о том, что наркотики производят в Германии, где не такие строгие законы. А потом разными путями поставляют к нам.

Немец Альберт невольно дернул уголком рта.

– Я вот подумал… – продолжил Гай. – Если мы обыщем вашу комнату, не найдем ли в ней чего-нибудь запретного?

– У вас нет ордера, – хрипло сказал Альберт.

– О, не переживайте, – отмахнулся Гай. – Я просто могу зайти сюда в любой день и обнаружить, что здесь после полуночи торгуют всяческим не вполне легальным товаром. Судьи будут рады.

– Чего вам надо?

– Скажите, где найти Билли Мастерса.

– Я не знаю, где его искать. Он сам иногда приходит.

– Сегодня будет?

Немец Альберт пожал плечами.

– Может, и будет.

– Тогда я приду, а вы мне на него укажете.

Тот снова дернул губами.

– Как хотите.

– Благодарю, – сказал Гай. – Вы очень помогли.

Наконец-то появилась хоть одна зацепка!

Глава 56

Утром после сеанса гости были весьма удручены. Нэнси, разумеется, сказала матери, что ужин прошел замечательно, однако Пэм по секрету призналась Луизе, что они просидели не меньше часа, пытаясь вернуть прежнее настроение. Тщетно.

Говорили девушки после завтрака все в той же кладовой для белья. Кажется, тайные встречи входили у них в привычку.

– Пав нынче утром был особенно не в духе, – хихикнула Памела. – Назвал Себа срамником, потому что видел, как тот прихорашивается перед зеркалом.

– Уж кому-кому, а мистеру Атласу нет дела до насмешек лорда Редесдейла. А что лорд де Клиффорд?

– А при чем здесь он? Лу, неужели ты тоже? – Памела переменилась в лице. – Как же мне надоело, что все пытаются меня с кем-нибудь свести! Он ведь помолвлен с Долли Мейрик.

– Что вы! Простите, я вовсе не это имела в виду, – улыбнулась Луиза. – Просто вчера вечером он был немного не в духе.

– Да уж, не то слово! Утром он вел себя как обычно, разве что немного притих. Зря мы вчера это затеяли… Мне теперь стыдно.

Лиза свернула последнюю наволочку.

– Наверное, пора в детскую. Вдруг меня хватились. – Она грустно улыбнулась. – Хотя вряд ли; девочкам я уже и не нужна.

Наверху Луизе сразу бросилось в глаза письмо, прислоненное к каретным часам нянюшки Бло. На нем стоял штамп тюрьмы Холлоуэй. Внутри обнаружился одинокий лист бумаги с несколькими строчками:

Луиза!

Немедленно забери Даниэля.

Далси.

Трясущимися руками Луиза свернула записку и спрятала ее в карман. Видимо, что-то случилось. Она торопливо сбежала по лестнице. В гостиной, к счастью, было пусто. Она сняла трубку и дрожащим голосом попросила соединить с участком на Вайн-стрит и пригласить к телефону сержанта Салливана.

Гая не оказалось на месте.

Луиза оставила ему сообщение: мол, получила письмо от Далси с просьбой немедленно забрать Даниэля.

– Это все? – спросил полицейский.

– Да.

Если Гай не сможет попасть на Джоан-стрит, придется ехать самой… Но как? Выходной не попросишь, миссис Виндзор сразу ее уволит. Себастьян едет в Оксфорд, Тэд, видимо, вместе с ним. Шарлотта еще несколько дней пробудет в Астхолл-маноре. Остается только Клара, придется идти за помощью к ней.

Луиза постучалась в дверь ее спальни.

– Войдите, – весело донеслось изнутри. – А, это ты… Чем могу помочь?

Клара укладывала свои платья радужных тонов в чемодан на кровати.

Луиза замешкалась было, затем напомнила себе, что на кону жизни Далси и ее сына. Из всей компании Нэнсиных приятелей Клара была самой милой – может, потому, что она американка и в Луизе видела не только служанку, но и живого человека. А еще она хотела стать актрисой, то есть любила драмы и интриги.

– У меня к вам просьба.

Клара с интересом подняла голову.

– Мне срочно надо в Лондон, но я не могу просить выходной у миссис Виндзор… это наша экономка.

– И зачем тебе в Лондон?

– Простите, мисс Клара, я не вправе говорить. Но клянусь, дело очень серьезное!

– Не понимаю, чем тебе могу помочь я.

Клара захлопнула чемодан и щелкнула замками.

– Пожалуйста, скажите леди Редесдейл, что вам нехорошо и было бы славно, если бы кто-нибудь вас проводил. Вдруг в поезде укачает, или вы потеряете сознание… А я вызовусь вас сопровождать.

– Ох, не знаю…

Клара замолчала, хотя идея Луизы явно пришлась ей по вкусу.

– Я сразу подумала о вас, вы ведь такая замечательная актриса!

В ответ на льстивые слова Клара улыбнулась.

– Верно. Не то что эта Фиби. Она прежде была танцовщицей в клубе «Сорок три», ты знаешь? – Клара приложила к губам палец: мол, никому не рассказывай. – И думает, именно поэтому Эдриан ей отказал, когда она пыталась его охмурить. Как же эта дурочка тогда бесилась! Пришлось ей переключиться на Себа, но тот…

Клара замолчала, вспомнив, с кем разоткровенничалась.

– Прости. – Она смущенно пригладила волосы и закусила губу. – Хорошо, давай так и сделаем. Я тебе помогу.

Глава 57

Следующие несколько часов Луиза думала только о полученной записке, пытаясь понять, что такого могло произойти, отчего Далси вдруг решила ей написать. Она говорила, что прежние соратницы могут связаться с ней и внутри тюремных стен. Получается, кто-то из банды сообщил ей о своих планах? Но неужели воровки осмелятся напасть на семью Лонгов, даже зная, что в доме ребенок? Разве такое возможно? Правда, Элис Даймонд считает Далси предательницей, а в преступном сообществе верность своим всегда превыше всего, уж кому как не Луизе знать…

Актерские способности Клару не подвели, и Луизе охотно позволили проводить прихворнувшую девушку до дома. О том, что вернется она в Астхолл-манор отнюдь не первым же поездом, Луиза скромно умолчала.

Поезд шел невыносимо долго: Клара всю дорогу допытывалась у Луизы, что у нее стряслось. Та упрямо молчала, и в конце концов американка обиделась. На вокзале Луиза при первой же возможности распрощалась с Кларой и поспешила найти телефон. Однако до Гая все равно не дозвонилась.

Теперь она стояла на Джоан-стрит, гадая, не совершила ли глупость, прибежав сюда сломя голову. На первый взгляд все выглядело вполне обыденно; на опрятной и чисто подметенной улочке горели фонари. И все же возле дома номер тридцать три Луизу затрясло: сказались и нервы, и холодный ветер, забиравшийся под тонкое пальто. Она постучала. Внутри раздались шаги. Дверь открыл Уильям Лонг, за воротник у него была заправлена салфетка. Он изумленно уставился на Луизу – видимо, она нежданно-негаданно заявилась в самый разгар обеда. В уголке губ у мужчины темнело пятнышко горчицы.

– Луиза… Что-то случилось?

Она обвела улицу взглядом, словно показывая, что пришла по собственной воле и никто не стоит у нее за спиной.

Выходит, что отцу Далси не писала. Почему?

– Не совсем… Я… хотела узнать, как поживает Даниэль?

Уильям широко усмехнулся:

– А-а-а, славный парнишка. Входите. Мы как раз чаевничаем.

Луиза без особого пыла начала отнекиваться, но от сочного запаха сосисок у нее потекли слюнки. На кухне в задней части дома стоял широкий квадратный стол, за которым сидели Мария с Даниэлем на коленях и молодой человек, которого гостье представили как Эдди, сына Уильяма. Тот на секунду поднял голову, чтобы поздороваться, и снова наклонился над тарелкой, жадно загребая вилкой еду. Луиза в доме Митфордов успела привыкнуть к более изящным манерам за столом и уже позабыла, что ее отец в конце рабочего дня жевал столь же торопливо.

Она не знала, что и думать. По дороге сюда вся издергалась от страха и волнения – а застала картину семейной идиллии. Может, Далси просто вообразила лишнего? Или Луиза неверно истолковала ее слова?.. Она нащупала записку в кармане, будто та могла дать ей подсказку. Если Уильям и Мария ведут себя так беззаботно, стоит ли их пугать?

Так и не придумав четкого плана, Луиза решила сесть и подождать. Может, что-нибудь произойдет. Даниэль жевал кусочек сосиски, которую благоговейно держал в руках на манер миниатюры Генриха Седьмого, но, увидав Луизу, тут же потянулся к ней. Мария охотно отпустила мальчика. За эти дни у нее заметно вырос живот, и она, освободив руки, украдкой его потерла.

– Даниэль стал таким тяжелым, – вздохнула она.

Луиза подхватила мальчика и села на стул, предложенный ей Уильямом.

– Как он поживает? – спросила она, чтобы поддержать разговор и хоть немного собраться с мыслями.

– Замечательно, – сказала Мария. – Бедняжка; его словно щенка отдали в чужие руки, но теперь он дома. – Она встала и забрала у брата опустевшую тарелку, чтобы положить в раковину. – Сосисок хотите? Я быстро, сковорода еще горячая.

У Луизы заурчало в животе.

– Если вам не трудно…

Мария усмехнулась:

– Нет, что вы.

Уильям вытащил из-под воротника салфетку и отодвинул стул.

– Я, наверное, пойду, а вы, девочки, болтайте. Мы с Эдди, если что, в соседней комнате.

Он кивнул сыну; тот молча встал и вышел вслед за отцом.

– От Далси что-нибудь слышно? – спросила Луиза, когда кухня опустела.

Мария перевернула сосиски, уже плюющиеся жиром.

– Ни словечка. Я ей написала, что Даниэль с нами, пусть не волнуется. Только кто знает, получают ли там наши письма? Если показывать свой норов, тебе их просто не отдадут и родным ничего не скажут.

– Норов? – переспросила Луиза, стараясь говорить не слишком испуганно.

– Да. Наша Далси – та еще упрямица. Я столько раз ей говорила: будь осторожнее, берегись… Никого не слушает, как ни старайся! Вот, возьмите. – Мария поставила перед Луизой тарелку с двумя румяными сосисками и парочкой тостов, намазанных маслом. – Соуса хотите?

– О, спасибушки! – обрадовалась Луиза.

Даже удивительно, как легко ей дался прежний язык, которым она пользовалась до устройства к Митфордам.

Она усадила Даниэля рядом, и малыш принялся жевать игрушку, под натиском детских зубов давно потерявшую форму. Ела Луиза быстро и с аппетитом, наслаждаясь тем, что острая горчица жалит нос. Насытившись, она откинулась на спинку стула, глядя, как Мария домывает посуду. В доме царило умиротворение и тепло, а еще полная тишина – только вода плескалась в раковине. Даниэль захныкал, и Луиза снова взяла мальчика на колени.

– Давайте я уложу его спать, – предложила она. – Хоть чем-то помогу.

Мария вытерла руки о полотенце, перекинутое через спинку стула.

– Я с вами. Эдди и папа наверняка захотят перекусить бутербродами с маслом. Одного чаю им бывает мало.

Они поднялись на второй этаж, и Мария показала свою спальню. На полу устроили импровизированную кровать, где спал Даниэль. Комната была крохотной, но Мария постаралась хоть немного оживить тусклые стены: накинула на зеркало шарф и повесила у окна рождественскую звездочку. Лампочка была без абажура и после тусклого света внизу слепила глаза. Мужских вещей в комнате не нашлось.

Отчего-то Луиза чувствовала себя здесь как дома, а Мария казалась родной, словно сестра. Наверное, именно поэтому она осмелилась спросить:

– А где же ваш муж?

Мария тяжело опустилась на кровать и легла на спину.

– Понятия не имею. Пару месяцев о нем не слыхала. Вообще, мы с ним даже не женаты. Просто я так говорю. Ну, вы понимаете. – Она указала на свой живот. – Может, еще вернется, когда услышит, что ребенок и впрямь от него. Заметно же будет, правда? Младенцы всегда на отца похожи…

Луиза кивнула.

– Да, разумеется.

Она огляделась и заметила раковину с серой водой.

– Может, принести теплой воды? Умоем Даниэля перед сном.

– За ней надо спускаться на кухню, – не вставая, сказала Мария. Ей вдруг заметно стало нехорошо. – Простите. Мне еще пять месяцев ходить, а я уже так устала… Папа говорит, я слишком мало ем, но иначе у меня внутри все распирает.

– Я быстро.

Луиза посадила Даниэля на кровать рядом с тетушкой. Мария бережно пригладила мягкие темные кудряшки, и мальчик закрыл глаза. Луиза взяла таз, прижала его локтем к бедру, чтобы освободить руки и открыть дверь, как вдруг тишину в доме разорвал страшный грохот. С испугу Луиза облилась холодной водой. Последний раз такой же шум она слышала в ту ночь, когда убили Эдриана Кертиса.

Звук походил на выстрел, но Луиза велела себе не глупить. Наверное, просто на улице газует автомобиль. Однако тут снаружи донеслись истошные вопли, и Луиза все поняла.

Началось. Пришли «Сорок воровок».

Глава 58

Гай свернул записку и спрятал в карман, стараясь не выдать тревоги, расползавшейся в душе грозовой тучей. Мэри была в дальней комнате, приводила в порядок документы и уже собиралась идти домой, когда он постучался.

– Луиза передала сообщение. Она получила от Далси письмо. Та требует немедленно забрать Даниэля.

– И Луиза просит тебя?

– Я не понял. Может, Далси испугалась за сына после того, как я приходил к ней с вопросами?

Мэри задумалась.

– Нет, вряд ли, наверняка стряслось что-то посерьезнее. Далси ведь знает, что Луизе нелегко будет забрать ребенка. И куда, по ее мнению, Луиза вообще может его отвезти?

– Что ты хочешь сказать? Кто-то из банды ее предупредил?

– Или сам Билли Мастерс. Наверняка он знает, что мы его разыскиваем, – предположила Мэри.

Гай потер затылок.

– Они же не тронут ребенка?

– Не должны, – задумалась Мэри. – Но что-то нехорошее явно затевается, и Далси об этом знает.

– Может, это все из-за того, что Элис сказала тогда в «Слоне и замке»? Когда предупредила Луизу, что хочет отомстить Лонгам?

– Что же теперь делать?

Мэри была заметно испугана.

– Я не знаю! – От страха и отчаяния Гай сорвался на крик. – Прости… Должен быть какой-то выход…

– Надо их предупредить!

Мэри принялась собирать вещи.

– Это опасно, – напомнил Гай. – Мы не знаем, сколько их и что они затеяли. Тебе там делать нечего.

Мэри поморщилась, однако спорить не стала.

Гай лихорадочно обдумывал, как лучше поступить. Часы, висевшие на стене участка, только что пробили шесть. Сегодняшнее дежурство почти закончилось. На Джоан-стрит идти в одиночку нельзя, нужно подкрепление. Корниш уже ушел, а инспектор ночной смены наверняка отмахнется: мол, будь у Далси Лонг серьезный повод для беспокойства, она бы обратилась к тюремным надзирателям с просьбой сообщить в полицию Ламберта. Тем более тот район вообще не относится к их участку.

– Какие у тебя планы на вечер? – спросил Гай.

– Мы с Гарри встречаемся в клубе «Сорок три», – чуть смущенно отозвалась Мэри. – Я могу все отменить.

– Не надо. Иди туда и гляди, нет ли там кого из банды. Я тоже зайду попозже – вдруг объявится Билли Мастерс.

– Я могу его арестовать.

– Вряд ли начальство Гарри обрадуется, что его возлюбленная тычет в кого-то из гостей клуба пальцем и кидается в погоню. Просто держи ухо востро; если заметишь что-то подозрительное, потом мне скажешь.

– Но я ему вовсе не возлюб… – Мэри замолчала. – Хорошо, скажу.

Гай торопился домой. Прежде чем приходить на Джоан-стрит, надо сменить полицейский мундир на гражданское платье. Что бы ни затевалось, в форме там появляться нельзя, иначе даже невинное на первый взгляд событие выльется в погром. Одному идти было жутковато, поэтому он решил взять с собой Сокса.

Хотя Гай большую часть времени проводил вне дома, а кормил и выгуливал пса отец, Сокс считал своим хозяином именно Гая. Едва тот открывал дверь, как клубок черно-белого меха принимался прыгать вокруг, умоляя почесать за ушком, потом падал на спину с умильным выражением на морде, устоять перед которым Гай не мог.

Сокс был ласковым псом, но за годы с дядей Луизы, Стивеном, научился смирно сидеть рядом с хозяином и по команде кидаться на противника. Это его умение может оказаться сегодня полезным.

– Ты опоздал к ужину, – укорила мать, когда Гай открыл дверь.

– Прости, мам, – сказал тот, торопливо развязывая шнурки на ботинках и вешая пальто на крючок. – Но мне надо идти.

Он заглянул в комнату. Отец сидел у окна за деревянным столом, расстелив перед собой газету. После выхода на пенсию он любил вечерами разгадывать кроссворды. «Чтобы колесики не ржавели», – объявлял отец каждый день, постукивая пальцем по виску.

Берти, младший брат Гая, сидел на низком табурете напротив матери. Она перематывала клубок шерсти, а Берти с обреченным видом, знакомым каждому послушному сыну, держал пасму.

Мать обеспокоенно повернулась к Гаю.

– Мне пора волноваться? – спросила она, забыв про пряжу и опустив клубок на колени.

– Нет. Я ненадолго. Только Сокса с собой возьму.

Пес в один миг навострил уши. Гай зашел к себе переодеться, а когда снова спустился, Сокс уже сидел в прихожей, нетерпеливо поджидая хозяина.

Ежась на холодном пронзительном ветру, Гай поспешил к автобусной остановке, радостно завидев впереди теплые огни приближающегося автобуса. Сокс умело заскочил вслед за хозяином на подножку, и оба, не желая садиться, встали на задней площадке, глядя на улицу. На тротуарах было людно, в воздухе уже царило предвкушение праздников: оно таилось в запахах горячего каштана, голосах хора, поющего гимны возле церкви, и звоне монет в стаканчиках для пожертвований.

Однако Гаю было не до веселья, потому что он думал о Даниэле и очень боялся за мальчика.

Глава 59

Мария резко села.

– Что такое?

– Понятия не имею, – пожала плечами Луиза.

Прежде чем она успела добавить еще хоть слово, с улицы вновь донеслись крики.

Даниэль тоже встрепенулся и посмотрел на тетушку: надо ли пугаться или, может, это такая игра? Мария ничего не сказала, только притянула мальчика под бок.

Луиза поставила таз с водой на стол и подошла к окну, не осмеливаясь его открыть и выглянуть наружу.

Ухоженные домики Джоан-стрит, неотличимые друг от друга, выстроились в длинный ровный ряд, словно школьники перед директором. Все соседи в таких местах друг друга знают, пусть и не по имени, так в лицо. Днем обычно дети играют прямо на дороге, не опасаясь редких машин, а вечерами женщины укладывают их спать, а сами крепко запирают двери и опускают шторы. Если снаружи что и происходит, лучше закрыть глаза и не обращать внимания, иначе тебя ждут проблемы с полицией. Правила просты: не задавай лишних вопросов и не ври.

Сегодня все было иначе.

Сегодня окна были распахнуты, а шторы открыты, и из окон напротив выглядывали настороженные глаза. В глубине комнат мелькали мужские силуэты – хозяева, видимо, задавались вопросом, не надо ли выйти на улицу и прогнать незваных гостей. Или хотя бы прикрикнуть на них из-за надежно запертых дверей.

Луиза встала сбоку от окна, приподняв тонкую занавеску, и посмотрела вниз. Возле дома номер тридцать три собралась целая толпа: человек сорок, в основном мужчин, хотя среди них были и женщины, которые держались за спинами, но вопили громче всех. Как ни странно, Луиза увидела Берту, Элси и даже Элис Даймонд. Они выглядели разгоряченными – или пьяными? – и понукали мужчин, многие из которых помахивали на манер дубин большими палками.

В суматохе сверкнуло лезвие ножа.

Луиза окаменела, смаргивая слезы. Вот и все, ей конец. А она еще привела сюда Даниэля – прямиком в это безумие.

Луиза рывком повернулась к Марии.

– У вас ключ от двери есть?

Мария обхватила Даниэля обеими руками, гладя его по голове и шепча, что все будет хорошо. Нет, черт возьми, не будет!

– Мария! – крикнула Луиза, хотя ее голос едва ли прорвался сквозь вопли, которые с каждой секундой становились все громче и яростнее. – Ключ! У вас он есть?

Мария подняла глаза, красные, воспаленные, и покачала головой. Нет.

– Хоть одна комната в доме запирается?

Нет.

Луиза придвинула к двери комод и огляделась: нет ли чего потяжелее?

Нашлись чемодан, тумбочка и несколько книжек. Она водрузила их сверху. Пусть хотя бы свалятся на того, кто будет ломать дверь, может, задержат ненадолго… Пока Луиза озиралась в поисках какого-нибудь оружия, толпа вдруг взревела, и раздался звон битого стекла. Луиза ринулась к окну. Один из мужчин шатался, держась за голову. Между пальцев стекала кровь. Толпа единой волной, сильной, несокрушимой, двинула вперед. Дом содрогнулся. Они выламывали входную дверь.

Уильям и Эдди. Они внизу, они будут первыми. Куда им двоим против такой толпы, звереющей на глазах?

Наверх доносились отдельные выкрики: «предатели», «убей старика»…

Все ясно. Сперва Лонги, затем настанет черед самой Луизы.

Глава 60

Гай, захватив карту, на автобусе и метро проехал через весь Лондон из Хаммерсмита до Ламберта. В поезде он изучил карту и запомнил маршрут от станции до Джоан-стрит. Луиза говорила название улицы, где жили Лонги, а вот номер дома он запамятовал. Ничего, доберется до нужного места и побродит по округе, понаблюдает. Если вдруг что начнется, сразу станет ясно, какой именно дом выбрали целью.

Сокс преданно бежал рядом, не задерживаясь даже, чтобы обнюхать столбы. Было холодно, но от быстрого шага Гаю стало жарко, и он развязал шарф, оставив концы свободно болтаться на шее. Стояла тишина; машины попадались редко. Мимо прошел случайный прохожий в низко надетой шляпе и с сигаретой во рту. Однако по мере приближения к нужной улице Сокс все сильнее прижимал уши, а у Гая в венах стыла кровь. Воздух дрожал от гневных воплей – яростных, издевательских, – хотя слов было не разобрать. Держась края тротуара, подальше от света уличных фонарей, Гай заглянул за угол.

В отличие от соседних кварталов, здесь горели все огни, и из каждого окна выглядывали люди; некоторые даже вышли на крыльцо поглазеть на огромную толпу, собравшуюся возле дома номер тридцать три. В толпе многие размахивали пустыми бутылками – часть из которых уже разбитыми валялась на тротуаре под ногами, – другие трясли палками, толстыми и тяжелыми. Прямо под фонарем стояла женщина с искаженным ненавистью лицом. Другие женщины яростно вскидывали руки, призывая мужчин войти в дом. Среди них особенно выделялась одна – самая высокая и кричавшая громче и неистовее прочих.

Ужасающее зрелище – словно стая злобных волков дралась за жалкие клочки овечьей шерсти.

Те, кто в доме, обречены.

Гай торопливо побежал обратно, к телефонной будке, которая попалась ему по дороге. Скользкими от пота руками распахнул дверь, схватил телефонную трубку и суетливо защелкал рычагом, требуя телефонистку. Та невозмутимо отозвалась и соединила его с ближайшим полицейским участком. Гай назвал адрес и вкратце описал ситуацию, постаравшись при этом убедить дежурного, что дело и впрямь серьезное.

– Отправьте несколько человек! На машинах. И поскорее!

На всякий случай он указал номер своего значка, чтобы звонок не сочли розыгрышем.

Торопясь обратно на Джоан-стрит, Гай молился, чтобы помощь подоспела вовремя. В тот момент, когда он сворачивал за угол, зазвенело битое стекло: выбили одно из окон. Створки вдруг распахнулись, и оттуда вылетел кувшин, саданув одного из мужчин по голове. Тот вскрикнул от боли, и толпа взревела, словно завели вдруг мощный двигатель. В толпе мелькнул пистолет, грянул выстрел. На миг повисла тишина; женщина из дома напротив, стоявшая на крыльце, проворно спряталась за дверь.

Снова поднялся шум – уже не крики с угрозами, а скорее звериный утробный вой. Мужчины принялись выламывать входную дверь. Гай поднял голову и увидел самое жуткое зрелище на свете. Со второго этажа, прячась за занавеской, выглядывала Луиза. Она попала в ловушку.

Глава 61

Дом был очень маленьким. С первого этажа, где располагались кухня и гостиная, наверх вела лишь короткая лестница в два пролета. У Луизы, Марии и Даниэля было в запасе буквально несколько минут – если Уильяму и Энди удастся хоть немного сдержать натиск нападавших. Телефона в доме не было, звать на помощь соседей бесполезно – звонить им тоже неоткуда, да они и не станут, наверняка решив, что обитатели дома номер тридцать три по Джоан-стрит заслужили свою участь. До сих пор никто из них даже не попытался разогнать толпу.

Господи, неужели Гай не получил сообщение? И никто из соседей не вызовет полицию?

Нет, конечно, не вызовет… Точно так же, как в ее детстве никто не вызывал полицию в Пибоди-эстейт. Какой бы кошмар ни творился вокруг, никто не хотел появления служак в синих мундирах. Если требовалось кого-то наказать, это делали своими руками – чисто и действенно. Без суда, присяжных и лишней волокиты.

Мария рыдала: негромко, без надежды на утешение. Даниэль, притихнув, свернулся клубочком у нее на руках.

У Луизы перед глазами пронеслась вся жизнь. Она успела подумать о матери, о Митфордах, даже о дяде Стивене. Что они будут делать, когда узнают о ее участи?

Внизу раздавались крики, грохот, который мог значить что угодно – например, что человека швыряют на пол и лупят головой о стену. Однако поделать женщины ничего не могли, оставалось только одно – сидеть и ждать.

Гай замер. Он видел, как мужчины вваливаются в дом, а женщины подбадривают бандитов воплями. Луиза пропала из окна, и Гай вдруг, взревев от ярости, ринулся вперед. Сокс, прижимая уши, скачками понесся рядом. Он почти добежал до дома – кое-кто из женщин повернулся к нему, мелькнуло серебристое лезвие ножа, – но тут взвыли сирены. Нападавшие поняли, что у них в запасе считаные секунды, и повалили из дома. Дорогу к отступлению им перекрыли разом три полицейских автомобиля, загородившие улицу с обоих концов. Из машин выскочили полицейские и погнались за беглецами.

Гай вбежал в дом. Щеку обошло болью, кто-то из женщин его пнул… Он даже не заметил. Сейчас важно было только одно – поскорей добраться до Луизы и Даниэля. Вокруг царили крики, неразбериха, шум. Гай продирался к лестнице. Мужчина на площадке второго этажа испуганно обернулся и попытался пролезть мимо Гая к выходу, однако тот заступил ему дорогу и от души саданул в челюсть, приятно хрустнувшую под кулаком. Мужчина упал и покатился по ступеням, цепляясь ногами за рваный ковер.

– Взять его, – велел Гай, не оглядываясь.

Он смотрел только вперед – на единственную дверь, за которой ждала Луиза.

Сокс, услыхав команду, скачком подлетел к бандиту и с утробным рычанием оскалил зубы. Гай взялся за дверную ручку, а в дом тем временем ворвались четверо полицейских и скрутили мужчину. Сокс повернулся, прыжками взлетел по лестнице и проскользнул мимо Гая в узкий зазор между стеной и дверью.

Мария с Луизой глядели друг на друга, навострив уши, словно кошки, сторожащие мышь. Вдалеке раздался вой полицейской сирены; он становился все громче и громче.

Потом по лестнице прогрохотали тяжелые шаги. Луиза сидела на полу, прижимаясь спиной к комоду, а ногами изо всех сил упираясь в кровать. В глазах темнело, она еле сдерживала крик. Сколько человек там, снаружи?.. Где-то внизу залаял пес, дверь вдруг дернулась. Луиза уперлась спиной, не давая ее открыть.

И вдруг донеслось:

– Даниэль там, у вас? Пустите меня, я не с ними. Пустите, говорю!

И все же Луиза не верила.

Прогремел крик: «Полиция!» – и шум заметно стих: толпа разбегалась.

Давление на дверь ослабло, в коридоре раздались шаги, потом какой-то грохот, от которого вздрогнул весь дом. Луиза вскочила, чтобы захлопнуть приоткрывшуюся дверь, когда кто-то снова позвал Даниэля. И этот голос был ей знаком!

Дверь скрипнула; в комнату, громко гавкая, влетел Сокс и принялся носиться кругами, цепляясь когтями за вязаный коврик.

Луиза торопливо отодвинула комод и впустила Гая. Под завывание сирен она бросилась ему на грудь, в сильные и надежные объятия. По щекам потекли слезы, а Гай опустил голову и тихонько зашептал ей на ухо:

– Все хорошо. Я здесь, и полиция тоже. Прости меня, пожалуйста, прости. Все кончилось.

Глава 62

– Пойдем отсюда, – сказал Гай и помог Марии сползти с кровати, потом вручил ей хнычущего Даниэля, одобряюще шепнув мальчику: – Храбрый ты парнишка, молодец!

Шум уже стих, только стонали от боли Уильям и Эдди – им изрядно досталось. По дому бродили полицейские; постоянно раздавались крики с просьбой вызвать врачей, принести бинтов или чистой воды. На лестнице двое сержантов пытались удержать мужчину, которого Гай недавно сбил с ног, а тот вырывался и вопил. Наконец его отволокли в сторону, чтобы освободить Гаю, Марии и Луизе дорогу.

Когда они проходили мимо, Даниэль вдруг повернулся и воскликнул:

– Билли!

Все уставились на мальчика, лишь задержанный торопливо пригнул голову.

– Подождите-ка, – окликнул Гай констеблей.

Он подошел к притихшему вдруг мужчине.

– Посмотрите на меня, – велел Гай; от дикой смеси адреналина, злости и невероятного облегчения у него кипела кровь. – Посмотрите, я сказал!

Мужчина неохотно поднял голову. Гай увидел крысиное серое лицо человека, которого он недавно арестовал за торговлю наркотиками возле клуба «Сорок три».

– Самюэль Джонс? – с подозрением уточнил Гай.

Мария подошла ближе.

– Никакой это не Самюэль Джонс, – выплюнула она. – Это Билли Мастерс.

В участке на Тауэр-бридж раздавались ликующие крики: полицейские поняли, что среди арестантов – все главари «Сорока воровок» и «Слонов». Гай, однако, был огорчен: ему никак не удавалось допросить Билли Мастерса. Когда того усаживали в полицейскую машину, Луиза успела вкратце рассказать про спиритический сеанс, и Гаю не терпелось узнать остальное.

– Это не ваш округ, – высокомерно заявил один инспектор, едва ли не локтями выталкивая Гая из участка.

Пришлось звонить инспектору Корнишу, который в тот момент был в ресторане и только-только приступил к дегустации восхитительно нежного пудинга с ягодами и заварным кремом. В конце концов было решено, что Гаю позволят допросить Билли Мастерса, а Корниш взамен поделится с полицейскими из участка на Тауэр-бридж собранными уликами против Элис Даймонд: лишь бы им вместе удалось-таки «запереть эту дрянь подальше, а ключ выбросить в Темзу».

К тому времени, когда Гай, залепив пульсирующую щеку пластырем, уселся напротив Билли Мастерса, наступила глубокая ночь. В углу допросной стоял констебль в форме, у его ног свернулся калачиком Сокс. У Билли при себе нашли нож, а Эдди Лонг опознал в нем одного из нападавших; теперь предстояло как можно скорее выдвинуть обвинения и передать дело в суд. Мастерса посадят, и надолго. Предстояло выяснить, не виновен ли он заодно и в убийстве.

На допрос пришел инспектор Корниш; он сидел в стороне, развязав черную бабочку и крутя в пальцах сигару.

– Как помните, мы уже встречались, – начал Гай.

Билли, прикованный наручниками к столу, даже не поднял взгляда и только легким пожатием плеча выразил согласие.

Гай вытащил свой блокнот, как никогда радуясь, что скрупулезно записывает все детали, пусть даже Гарри не раз обзывал его за это занудой.

– Вечером пятнадцатого декабря вы были замечены за продажей кокаина одному из гостей клуба «Сорок три», а при аресте назвались Самюэлем Джонсом, проживающим в доме номер сорок восемь по Мерилин– стрит.

Билли ничего не ответил. Корниш достал сигару из футляра и постучал ею по столу, прежде чем поджечь, безо всякой нужды прикрывая пламя обеими ладонями, словно они были на ветреной скале, а не в душной комнате участка на Тауэр-бридж. Стиль превыше всего.

Гай продолжил:

– Теперь же вас опознали как Уильяма, или Билли, Мастерса. Билли Мастерс – ваше настоящее имя?

– Как хотите.

Гай знал, что будет непросто, однако этот допрос должен стать моментом его триумфа, а Корниш явится тому свидетелем.

– Кокаин, который вы предлагали гостям клуба «Сорок три» и другим своим клиентам, поступал от мистера Альберта Мюллера. Верно?

– Мне нужен адвокат.

– Послушай, сынок… – с ленцой протянул Корниш, – адвоката у тебя нет. Когда будет нужно – получишь. А пока лучше отвечай на вопросы, если не хочешь угодить прямиком на виселицу. Ясно?

Билли промолчал, только дернул невольно правым глазом.

– Мистер Альберт Мюллер уже признался, что поставлял вам наркотики, а также передал нам список возможных клиентов, которым вы сбывали товар. – Гай откровенно врал. Пусть Билли ощутит себя загнанной в угол дичью. Тогда одним ударом удастся убить сразу двоих зайцев. – Предлагаю отвечать искренне и честно, потому что затем пойдут вопросы куда более серьезные. Хорошо бы вам сперва доказать свою готовность сотрудничать с полицией.

– Ничего я не скажу! – огрызнулся Билли.

Даже здесь, перед лицом закона, он вел себя развязно.

– Хорошо. – Гай перевернул страницы блокнота. – Тогда я, пожалуй, поговорю с миссис Софией Брюстер, проживающей в доме девяносто два по Пендон-роуд; она наверняка опознает в вас поставщика краденых товаров. Тех самых товаров, которые были похищены «Сорока воровками» из «Дебенхэм и Фрибоди», «Либерти» и прочих магазинов, а потом переданы вам для перепродажи. Занятой вы парень, как погляжу…

У того еще сильнее задергался глаз.

Корниш, попыхивая сигарой, заговорил, выпуская изо рта облачка дыма:

– Мы взяли Элис Даймонд. Остальные теперь полетят вслед за ней, как костяшки домино. Ее правление закончилось, и теперь таким, как ты, деваться некуда. Если заговоришь, попросим судью быть снисходительнее. Или выбьем из тебя признание силой. Ну, что выбираешь?

Гай предпочел бы, чтобы Корниш во время допроса молчал и уж тем более не запугивал свидетеля… впрочем, ладно, можно разделить с ним лавры победителя. Королеву воровок наконец арестовали – не повод ли для праздника? А полицию вызвал именно Гай, и наверняка ему это зачтется. Корниш, правда, несколько принизил его заслуги: мол, позвонил Салливан не потому, что добился каких-то результатов; просто ему повезло оказаться в тех краях по чистой случайности.

– Так вы признаете или нет, что снабжали миссис Брюстер крадеными товарами, полученными от членов банды «Сорок воровок»? – прямо спросил Гай.

Билли вздохнул:

– Ладно, может, я и приходил к ней изредка. Подкидывал вещичек по мелочам.

Наступила долгая тишина. Гай раздумывал, стоит ли продолжать или лучше ограничиться тем, что уже есть. Хотя чего он ждет? Набирается храбрости? А разве после сегодняшних событий он еще не понял, что храбрости ему не занимать?

Глава 63

– Где вы были вечером в пятницу двенадцатого ноября?

Билли неожиданно вскинул голову:

– Что?

Гай повторил вопрос.

– Не знаю. В Сохо где-нибудь, раз в пятницу.

Однако уверенность Билли заметно подрастерял.

– Вы знакомы с мисс Далси Лонг?

– Наверное, – выдавил Билли.

– Видите ли, мы считаем, что вы с мисс Лонг условились встретиться в церкви Астхолл-манора, где она должна была передать вам драгоценности, украденные ею тем вечером из дома.

Заметавшийся в глазах Билли страх выдавал его с головой.

– Мисс Лонг, однако, не знала, что до нее вы уже вступили в сговор с некоторыми гостями, которые приехали тем вечером на праздник. Например, с лордом де Клиффордом, тем самым, который помолвлен с мисс Дороти Мейрик из клуба «Сорок три». Вероятно, вы намеревались продать гостям немного кокаина – ведь и мистер Себастьян Атлас, и мистер Эдриан Кертис были в числе ваших постоянных покупателей…

– Нет! – крикнул Билли и задергался. Прикованные к столу руки не позволили ему даже встать со стула.

– Эти запонки… вы взяли их вместо платы?

Гай вытащил из кармана те самые запонки с лазуритом, которые в прошлый раз отобрал у Билли; с тех пор он всегда носил их при себе как талисман, надеясь на удачу или подсказку свыше, которая поможет разрешить дело. Похоже, талисман и впрямь сработал.

– Только этого было мало. А когда мистер Кертис, с которым вы встретились на церковной колокольне, отказался платить больше, вы затеяли драку и столкнули его.

– Нет, все было совсем не так!

Теперь Билли испугался по-настоящему, весь покраснел и пошел пятнами. Гай лишь сейчас заметил, насколько он юн. При всей своей браваде Билли только-только начал бриться.

– Хотите сказать, Кертис сам упал? – перебил Корниш.

Гай украдкой скривился – не хватало еще, чтобы Билли ухватился за столь удобную подсказку.

– Все было не так, совсем не так!

– Тогда как? Что произошло? Просветите нас, мистер Мастерс.

Гаю снова удалось взять ситуацию под контроль. Он раскрутит это дело, и Корниш обязательно даст ему повышение.

– Да, я знал, что все будут на вечеринке. И подумывал продать им немного кокаина. Ничего такого, просто чуть-чуть подзаработать, сами знаете…

Гай с Корнишем свирепо на него уставились.

– Они понятия не имели, что я там буду. Просто Далси сказала мне про ту вечеринку, и мы с ней договорились, что я приду. Мне сообщили… – Билли вдруг замолчал и захрипел, словно силой выдавливая из себя слова. – А Элис Даймонд правда арестовали?..

Гай и Корниш кивнули одновременно, будто сговорившись.

– Тогда ладно. Элис мне сообщила, что у Далси будет последняя работенка, и мы с ней условились встретиться в церкви. Горничных ведь всегда первыми обыскивают, если в доме что пропадает.

– Дальше, – велел Гай.

Снова помявшись, Билли продолжил:

– Мы должны были встретиться в два часа ночи. В общем, я приехал, оставил автомобиль в миле от поместья и к церкви пришел пешком. Только время не рассчитал и заявился раньше нужного. Зашел в церковь и услыхал, что наверху, на колокольне, вроде как дерутся. Лезть в эти дела, само собой, я не захотел, поэтому лег между скамьями, чтобы меня не заметили, а потом, когда все стихло, поднял голову и…

– Билли, что ты видел?

Гая все сильнее охватывало чувство торжества: словно они на сцене, вот-вот наступит кульминация, и все разразятся бурными аплодисментами.

– Видел, как сверху выбежал мужчина.

Что? Мужчина?..

– Не Далси Лонг? – уточнил Гай.

– Нет, ее я не видал. Говорю же, было еще рано, я ей нарочно отдал свои часы, чтобы она со временем не ошиблась.

– Тогда почему ты раньше молчал? Если она из «Сорока воровок», они наверняка помогли бы ей оправдаться?

Билли выругался.

– Много вы знаете! Потому что ее было выгодно убрать с пути, вот почему. Мне сказали, она хочет уйти, а им это не нравилось. Вот мне и велели держать язык за зубами.

– Как удобно получается, – сказал Корниш. – Ты, мол, ни при чем, а в убийстве виноват какой-то незнакомый типчик.

Билли застонал, как от сильной боли.

– Да не я это был, не я! Послушайте, у вас же есть миссис Брюстер и все остальные. Да, я работал на «Сорок воровок» и в клубах приторговывал, да. Но я не убийца, я на такое в жизни не пойду.

– Тогда кто убийца? Кто выбежал из церкви?

Гай еле сдерживался, чтобы не перевернуть в отчаянии стол.

– Не знаю я! В церкви темно было, а он замотался в какой-то плащ, вроде с капюшоном. Я разглядел только, что это мужчина, но он тут же удрал со всех ног.

Корниш встал и застегнул пиджак на все пуговицы.

– Ладно, я пошел. Салливан, арестуйте этого человека и на основании его показаний предъявите обвинение. И свяжитесь с инспектором, который занимается убийством в Астхолл-маноре, передайте ему полученные сведения; вдруг пригодятся. Может, он и сам захочет допросить мистера Мастерса… – Корниш кивнул сержанту в углу. – Доброй ночи.

Итак, это не Далси Лонг и не Билли Мастерс. Кто же тогда убил Эдриана Кертиса?

Придется Салливану ехать в Астхолл-манор и выяснять самому.

Глава 64

«Ивнинг стандарт»,

четверг, 24 декабря 1925 года

Разъяренная толпа ворвалась в дом и избила жильцов

Вчера сотрудники полицейского участка на Тауэр-бридж предотвратили кровавую бойню: в один из домов округа ворвалась разъяренная толпа в три десятка человек, среди которых были Элис Даймонд (двадцать три года), Берта Скалли (двадцать два года), Билли Мастерс (двадцать три года) и Филипп Томас (тридцать лет). Нападавших взяли под стражу и выдвинули им обвинение в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений (в частности, глубоких порезов головы и рук острыми предметами) Уильяму Лонгу и его сыну Эдварду Лонгу в их собственном доме по Джоан-стрит вечером минувшего понедельника, двадцать первого декабря. Скалли и Мастерса также обвиняют в нападении на сержанта Салливана и сопротивлении при аресте. Помимо того, всем предъявлено обвинение в злонамеренном причинении вреда имуществу в размере восьми фунтов семнадцати шиллингов и шести пенсов. По последней статье ответить перед законом также придется Мэгги Хьюз (двадцать семь лет).

Лорд Редесдейл свернул газету и аккуратно положил ее на столик рядом с креслом.

– Ваш друг Салливан показал себя настоящим героем, – сухо вымолвил он.

Новости о том, что Луиза тоже участвовала в погроме, ее нанимателям не понравились. Их, видимо, взволновало, что она до сих поддерживает дружбу с Далси Лонг.

Все Митфорды – и старшие, и младшие – собрались в библиотеке на чай, и Луиза принесла им газету с последними новостями. Был канун Рождества, череда праздничных ужинов подошла к концу; леди Редесдейл отклонила все приглашения до конца недели. Правда, ее несколько беспокоило, что в доме теперь совершенно нечем заняться. Младшие девочки, Юнити и Декки, начинали походить на откормленных поросят, отмахиваясь от настойчивых требований отца выйти наконец в сад и прогуляться, вместо этого предпочитая лежать на диване с книжкой, «пока вконец не отсохнут глаза», как громогласно выразился лорд Редесдейл. На длинном столе в дальнем углу библиотеки лежала огромная мозаика, собранная на две трети, а Дебо сидела под огромной елью и перебирала завернутые подарки, каждый старательно встряхивая. Диана с тетушкой Айрис давно вели какой-то серьезный разговор, хотя Луиза подозревала, что на самом деле они обсуждают модные наряды и прически грядущего сезона. Диана не скрывала, что готовится к своему дебюту, до которого оставалось чуть больше двух лет, хоть она и стенала каждый день, что никогда не дождется и помрет от скуки.

Нэнси капризничала и хандрила, огрызаясь на каждого, кто имел неосторожность к ней обратиться, кроме разве что Тома, который умел найти общий язык с любым занудой. Счастливой выглядела одна Памела – лишь потому, что целые дни напролет проводила на охоте. И то, что волосы мялись под шляпкой, а ноги после седла горели огнем, только сильнее ее радовало. Она как-то сказала Луизе, что у нее нет ни малейшего желания возвращаться в Лондон с его обшарпанными ночными клубами; ей хочется скакать целыми днями на лошади, а потом заниматься садом и выращивать вкусные овощи.

Следующую партию Луиза и Нэнси отрепетировали заранее, надеясь застать лорда и леди Редесдейл врасплох, чтобы те не смогли воспрепятствовать их плану.

– Прошу прощения, милорд, – заговорила Луиза. – В газете сказано не обо всем. Вам стоит знать, что было дальше.

Тот смерил ее строгим взглядом, а его супруга отложила книгу.

– Да? – спросил он.

– Видите ли, сержант Салливан подозревал, что это Билли Мастерс убил Эдриана Кертиса, но тот всячески отнекивается.

– Разумеется. Во всем виновата та жуткая горничная! – заявила леди Редесдейл тоном присяжного заседателя, выносящего приговор.

– Мы в этом не уверены, – вставила Нэнси.

– Что значит «мы»? – пробормотал отец.

– Некоторые моменты не сходятся. Зачем ей звать Эдриана на колокольню, если они уже встречались, причем даже подрались?

– Потому что она хотела отомстить, – заговорил Том, тихонько слушавший их разговор с дивана.

– Даже если так, зачем Эдриану идти на колокольню? – продолжила Нэнси. – Наверняка он рассчитывал встретить там кого-то другого…

Снова заговорила Луиза:

– На допросе Билли Мастерс признался в разных преступлениях, однако убийство отрицает.

– Что ж тут удивительного? С чего бы этому подонку добровольно брать на себя такой грех, – фыркнул лорд Редесдейл.

Луиза вежливо пропустила его слова мимо ушей.

– Он сказал, что договорился с Далси Лонг о встрече, чтобы забрать у нее краденые драгоценности. Но пришел в церковь раньше срока и услышал на колокольне какой-то шум и крики. Два мужских голоса, потом вдруг тишина, и один из мужчин спустился и убежал. На нем было что-то вроде плаща с капюшоном.

– Луиза, о чем ты говоришь?

Леди Редесдейл взволнованно поджала губы, отчего вокруг рта собрались складки.

– Ваша светлость, сержант Салливан хотел бы к нам приехать. Встретиться с гостями, которые были приглашены тем вечером, и самому разобраться в том, что здесь произошло.

– А как же здешний полисмен? Монктон, или как его там? – едва ли не брызжа слюной, спросил лорд Редесдейл.

– Инспектор Монро, – подсказала Луиза.

– Вот-вот. Раз он считает, что виновата горничная, и она теперь в тюрьме ждет суда, что толку этому Салливану топтаться в нашем доме?

– В том-то и дело! – взволнованно вскочила Нэнси. – Да, это не его округ, но ведь очевидно, что Далси ни при чем. И раз так, то сержант Салливан вполне может найти виновного! При условии, что все снова здесь соберутся. Поэтому я разослала им приглашения на ужин в канун Нового года.

– Что?! И, видимо, уже обсудила приготовления с миссис Виндзор и миссис Стоби? – Леди Редесдейл побагровела. – Как будто им и без того мало работы!

– Нет… – запнулась Нэнси. – Они бы все равно не согласились без вашего ведома…

– Разумеется, черт побери! – рявкнул лорд Редесдейл, с силой хлопнув руками по подлокотникам кресла, отчего Юнити и Декка подскочили на диване.

– Факт есть факт, Пав: все приедут, и сержант Салливан тоже, чтобы провести допрос.

– Хочешь сказать, это кто-то из твоих друзей совершил столь ужасающее деяние? – спросила Айрис. – Вот так поворот!

– Ничего подобного! – Нэнси покраснела от возмущения. – Салливан просто расспросит всех, не видел ли кто-нибудь в ту ночь что-то странное. Вдруг мы упустили какую-то важную деталь.

Тут, ко всеобщему удивлению, встала Памела.

– Я бы на твоем месте не была так уверена, Коко, – объявила она и вышла из комнаты.

– Итак, – подытожила Диана, прежде молчавшая, – в наш дом приедет самый настоящий убийца.

Глава 65

В канун Нового года Гай не без волнения сел в поезд от Паддингтона до Шиптона. Несмотря на заверения Луизы и мисс Нэнси, ему до сих пор не верилось, что его охотно примут в поместье. Луиза сказала, что старшая сестра Митфорд была счастлива отыскать новый повод для вечеринки, а вот мисс Памела встретила идею без особой радости. Однако более всего Гая заботило не то, как его примут хозяева дома, а отклик местного инспектора, расследовавшего убийство: вряд ли тот придет в восторг, услыхав, что в поместье заявился столичный сержант. В лучшем случае Гая обвинят в нарушении этики, в худшем – просто-напросто уволят. Поэтому звать с собой Мэри Мун он не стал, хоть и мучился угрызениями совести, ведь они такую большую работу проделали вместе. И все же Гай был в полушаге от разгадки: если он поймает убийцу, его карьера пойдет в гору. Больше не придется поливать цветы в участке или регулировать движение автомобилей на площади Пика– дилли.

Чтобы обезопаситься, он решил ехать не в форме; тогда можно будет представиться не полицейским, а просто другом Луизы. А еще Луиза обещала снять для него в деревенском пабе комнату.

Итак, главный вопрос: кого подозревать?

Гаю удалось заглянуть в протоколы суда, в частности в показания инспектора Монро, отметившего, где находились гости в момент убийства и обнаружения тела. Гай решил еще раз пролистать свои заметки, хотя это было непросто. Вагон оказался переполнен, и Гая притиснула к стене пухлая леди в ярко-розовом пальто и такой же шляпке. На коленях она держала сумочку и каждые две минуты вытягивала оттуда мятную конфетку, пихая соседа локтем. Ее постоянное чавканье безмерно раздражало. Когда же Гай кое-как извернулся, чтобы выудить из кармана карандаш, она смерила его таким взглядом, будто он вконец ей надоел.

Он принялся листать блокнот, куда вносил все детали, которые упоминала Луиза.

Клара Фишер.

Алиби нет; в момент, когда услышала крики ДЛ, находилась одна в столовой.

Мотив: в прошлом была какая-то «история» с ЭК. Месть? Носит в сумке нож (правда, она актриса). Вместе с лордом ДК утаивает правду о том, где они были той ночью?

Билли утверждает, что видел мужчину. Могла ли она надеть плащ с капюшоном, чтобы замаскироваться?

Лорд де Клиффорд.

Алиби нет; был один в кладовой.

Мотив: возможно, ЭК угрожал раскрыть связь его невесты с Билли? Возможно, нанял Билли убить ЭК? Это он предложил устроить охоту за сокровищами. Убегавший из церкви мужчина был в плаще с капюшоном – тем вечером он оделся Дракулой.

Фиби Морган.

Изначальное алиби – вывихнула лодыжку – признано ложным. Новое алиби: находилась в гостиной вместе с СА. Могла ли она ускользнуть, когда он выходил из комнаты?

Мотив: месть. Проявляла к ЭК интерес, но тот ее отверг. Прежде была танцовщицей в клубе «Сорок три». Возможно, знакома с БМ и могла нанять его для убийства?

Оливер Уотни.

Алиби нет; находился один в телефонной комнате. Мотива нет. Следует исключить.

Нэнси Митфорд.

Алиби: находилась в утренней гостиной с Шарлоттой Кертис. Мотива нет. Следует исключить.

Шарлотта Кертис.

Алиби: находилась в утренней гостиной с Нэнси Митфорд. Мотива нет. Явные признаки горя. Следует исключить.

Себастьян Атлас.

Алиби: находился в гостиной вместе с Фиби Морган. По словам ШК, ненадолго выходил, но спустя несколько минут встретил ПМ, преподнес ей подарок, после чего вернулся в гостиную.

Мотив: неочевиден. Считался близким другом ЭК. Рекомендуется исключить.

Памела Митфорд.

Алиби нет; находилась одна в курительной комнате.

Мотива нет; по складу характера рекомендуется исключить.

Снова и снова Гай перечитывал свои записи. К тому времени, когда Хупер встретил его на станции, Гай уже знал, кого стоит подозревать. Оставалось лишь найти доказательства вины.

Глава 66

Когда приехал Гай, Луиза была на кухне. У ее ног крутилась Дебо, с нетерпением поджидая стакан молока. Гай робко постучал, ему не ответили, и он вошел сам, скрипнув лондонскими ботинками по каменным плитам пола.

– А, вот и вы, – улыбнулась Луиза. – Хупер встретил вас на станции, проблем не было?

– Не скажу, что он очень мне обрадовался, – хмыкнул Гай. – Всю дорогу мрачно бормотал о том, как придется целый день ездить туда и обратно… Однако довез меня целым и невредимым, грех жаловаться.

– Садитесь, я налью вам чаю. Чайник только что вскипел, вы как раз вовремя. Миссис Стоби с миссис Виндзор в гостиной, обсуждают ужин, Ада в детской. А я хотела прогуляться с мисс Деборой по саду.

Гай поставил в уголок сумку с вещами и выдвинул стул.

– Здравствуйте, мисс Дебора, – сказал он девочке, которая застенчиво протянула ему ладошку.

– Здравствуйте, – пискнула та и повернулась к Луизе. – А кто он такой?

Луиза рассмеялась:

– Мой друг. Его зовут сержант Салливан.

Дебо ничего больше не сказала, забралась на стул рядом с Гаем и стала крошечными глотками, словно кошка, пить молоко.

Луиза поставила чашку и блюдце на стол вместе с чайником.

– О Даниэле или Марии что-нибудь слышно? – спросил Гай.

– Получила недавно от них письмо. Сообщают, что все хорошо. Они по-прежнему живут на Джоан-стрит. Мария говорит, они никогда прежде не переезжали и в этот раз прогнать себя не позволят. В любом случае Элис Даймонд теперь под замком, так что бояться им нечего. Осталось вернуть Даниэлю мать.

– Да, – сказал Гай. – Над этим придется потрудиться.

– Пейте чай, и давайте потом все вместе прогуляемся. Хорошо бы поговорить наедине. Заодно покажу вам паб, где я сняла комнату, а то потом мне надо будет идти в детскую.

– Хорошо, – с широкой улыбкой согласился Гай.

С утра сильно похолодало, зато стих дождь, и в теплом пальто вполне можно было прогуляться по саду. Гай ничего не мог с собой поделать: он глядел, как Луиза идет впереди, ведя Дебо за ручку, – а в голову так и лезли непрошеные мысли, заставляя сердце колотиться чаще. Он в два шага нагнал Луизу, и они не спеша пошли вокруг дома. Однако когда приблизились к воротам кладбища, оба, не сговариваясь, свернули в ту сторону.

– Мисс Дебора, сосчитайте, пожалуйста, мне ангелов, – попросила Луиза свою юную воспитанницу, и девочка вприпрыжку побежала по знакомой тропинке между могилами и надгробными камнями.

– Значит, здесь все и случилось? – спросил Гай.

– Да, прямо здесь.

Они стояли почти на том самом месте, где обнаружили тело Эдриана Кертиса. На фоне серовато-сизого неба колокольня выглядела еще мрачнее.

– Думаю, это был лорд де Клиффорд, – сказал Гай. – У него нет алиби, в момент убийства он находился один. Помните, вы сказали, что это он предложил устроить охоту за сокровищами, еще тогда, в Лондоне? А еще он хорошо знаком с Билли Мастерсом.

– Думаете, Билли – соучастник?

– Вполне возможно. Но даже если Билли ни при чем, вы говорили, что лорд де Клиффорд вел себя на том спиритическом сеансе очень странно. Что, если Эдриан Кертис обещал разоблачить темные делишки Долли Мейрик? По крайней мере, между ними есть связь, и это вполне весомый мотив для убийства.

– А еще Шарлотта Кертис говорила, что ее брат был против помолвки с Долли Мейрик. Думаю, де Клиффорду это не нравилось.

– Только как они заманили Эдриана Кертиса на колокольню?.. До сих пор не понимаю, – сказал Гай, глядя на церковную башню.

Она была такой высокой, что падение не пережил бы даже самый крепкий мужчина.

Дебора бегала по кладбищу, разыскивая ангелов. Она заметила, что Луиза смотрит на нее, и радостно крикнула:

– Семь!

– Молодец! – отозвалась Луиза. – Ищите дальше!

Гай вытащил блокнот.

– Вот, перечислено все, что нашлось у Кертиса при себе. Итак, в карманах лежали: носовой платок, коробок спичек, серебряный портсигар с гравировкой в виде инициалов и шестью сигаретами внутри, серебряный держатель для зубочисток и листок бумаги с отпечатанной фразой: «Ищи свой крест и молись, чтобы колокол звонил не по тебе». Все.

– Повторите-ка ту загадку, – попросила Луиза.

– «Ищи свой крест и молись, чтобы колокол звонил не по тебе».

– Какая-то она странная…

– Разве? – Гай снова сверился с записями, словно мог найти в них какой-то глубинный смысл. – Ответ яснее некуда – колокольня.

– Все равно не сходится. На другие загадки ответом был некий предмет. Какая-то самая обыкновенная вещь. Каждый игрок получал свою подсказку, разгадывал ее, отыскивал эту вещь в доме, потом приносил в гостиную, отдавал мистеру Атласу и мисс Морган и получал следующую загадку.

– Значит, восемь игроков и восемь подсказок?

– Девять. Фиби Морган тоже должна была играть. И каждому достались разные загадки. Так объясняла мне Нэнси – чтобы игроки не толпились разом в одном месте, отыскивая какие-нибудь подставки для яиц.

– Подставки для яиц? Зачем?

– Что тут скажешь? – улыбнулась Луиза. – Высший свет порой развлекается по-своему, нам не понять. Я и не такое здесь видела.

Гай хмыкнул.

– Чем же вам не нравится эта загадка?

– Потому что здесь ответ – место. Не вещь, которую можно взять и отнести в гостиную. И почему она была только у Эдриана Кертиса? Что, если ему одному дали подсказку, которая привела его к смерти?

В этот момент к ним подбежала Дебора, обхватила любимую нянечку за ноги и, задрав голову, выпалила:

– Девять ангелов, Лу-Лу! Я всех-всех нашла. Их тут девять. А знаешь еще что? Я нашла дьявола!

Глава 67

В восемь вечера в канун Нового года Нэнси стояла в библиотеке у камина, одетая в длинное черное платье из драпированного атласа, с лиловыми перчатками на пуговичках. На тонкой белой шее у нее красовалось одолженное у матери ожерелье из рубинов и алмазов в золотой шипастой оправе. Волосы, недавно снова подстриженные, едва прикрывали уши, выставляя напоказ изящный подбородок и красивый тонкий нос. Брови были умело подведены, на губах лежала темно-красная помада. Иными словами, выглядела она владелицей богатого большого поместья. Сюрприз, который Нэнси намеревалась устроить для своих друзей, должен был стать кульминацией ее светской жизни, во сто крат перевесив все прошлые детские забавы вроде костюмированных вечеринок, которыми сегодня наверняка будут баловать лондонскую публику. По этой самой причине Нэнси попросила гостей надеть фраки.

– С возрастом начинаешь понимать, как важно иметь свой стиль, – весомо заявила она Луизе, пока готовилась к празднику.

Луиза чуть было не хихикнула: Нэнси всего двадцать один год, ее ровесницы-соседки только-только собираются замуж. Может, и ей пора подумать о браке?

Как бы там ни было, у нынешнего праздника имелась и тайная цель: в соседней комнате за дверью гостей поджидали Луиза с Гаем. Возле окон был накрыт длинный стол под белой скатертью: миссис Стоби неохотно согласилась приготовить ужин, услыхав, что сами хозяева отправятся к друзьям. Лорд и леди Редесдейл собирались поужинать с Уотни, хотя Нэнси сказала, что родители перед отъездом намерены выпить немного вина с ее гостями. Памела красовалась в новом платье от миссис Брюстер – она уже побывала в нем на двух охотничьих балах, куда Нэнси идти не захотела. И хоть от столь частой носки платье наверняка скоро обтреплется, нынче вечером оно выглядело новым и нарядным, удачно скрадывая непристойно большую грудь. Ярко-розовый пояс красиво сочетался с помадой, а голубые глаза девушки, целый день проведшей в седле, горели задорным огнем.

Диане тоже разрешили выпить с гостями немного вина, хотя к началу ужина она должна будет вернуться в детскую. Ее длинные льняные волосы казались сегодня особенно густыми; брови еще по-детски изгибались дугой, но фигурка уже обретала стройные девичьи очертания, и даже сейчас желтое платьице с короткими рукавами не скрывало ее грации и красоты, которые вскоре расцветут в полной мере. Диана нервничала и, сидя на краешке дивана, теребила кисти подушек.

Первыми в зал вошли Себастьян с Шарлоттой. Они изумительно смотрелись вместе, подходя друг другу по росту и сложению: словно пара молодых березок в саду. Сходство усиливали выбранные наряды – белый пиджак на Себастьяне и серебристое платье на Шарлотте. Себастьян хмурился – то ли из-за пребывания в Астхолл-маноре, то ли из-за близости Шарлотты; невзирая на бурные слухи об их помолвке, едва ли они питали друг к другу страстную любовь. Затем появились Фиби и Клара – вместе, словно сговорившись. Тонкую фигурку бывшей танцовщицы красиво облегало длинное шелковое платье цвета шампанского; Клара же укуталась в неизменный шифон, на сей раз небесно-голубого цвета с серебристым плетеным поясом, свободно свисавшим вокруг бедер. Последним прибыл лорд де Клиффорд – Тэд, как всегда, в элегантном вечернем костюме, стоившем дороже всех прочих нарядов. Однако под глазами у молодого человека проступали синяки после бессонной ночи, а кожа выглядела мертвенно-белой, особенно в сочетании с черными волосами, аккуратно зачесанными и приглаженными гелем. Луизу удивило, что он вообще согласился приехать, ведь его невесту, Долли Мейрик, звать не стали. Первым делом Тэд прошел через всю комнату к Шарлотте – может, в этом и есть разгадка? Тэд явно стремился опекать девушку, неважно, из братской ли любви, ведь они столько лет прожили бок о бок, или его вели более глубокие чувства.

Когда гости собрались, миссис Виндзор вручила им по бокалу шампанского, и молодые люди, стоя на ковре перед камином, завели негромкие разговоры. В воздухе царило нетерпение – все ждали начала вечеринки. Дверь вдруг хлопнула, впустив порыв ледяного воздуха, и в дом вошел Оливер Уотни в вечернем костюме и круглых, совсем как у Гая, очках. Он окинул всех равнодушным взглядом, извинился за опоздание и объявил, что снаружи ждет автомобиль, готовый отвезти лорда и леди Редесдейл на ужин к его родителям.

– Да, пора, – с нескрываемым облегчением произнес лорд Редесдейл.

Среди таких гостей ему было неуютно.

– Счастливых праздников, – бодро произнесла леди Редесдейл, хотя глубокие морщины на лбу выдавали снедавшую ее тревогу.

Она до сих пор не оправилась после внезапной гибели Эдриана Кертиса в двух шагах от ее дома; ни ей, ни супругу не нравилось, как треплют теперь их имя сплетники и в столице, и в прилегающих графствах. «Имя всякого уважающего себя человека должно упоминаться в газетах трижды, – любил повторять лорд Редесдейл. – При его рождении, бракосочетании и смерти». Нэнси же всякий раз презрительно кривила нос.

– Что ж, с Новым годом. – После короткой паузы лорд Редесдейл отставил бокал в сторону и поднялся. – Ведите себя прилично. Нэнси, ты же не затеешь сегодня свои обычные штучки?

Та наивно потупилась.

– Не понимаю, о чем ты, Пав.

– Все ты понимаешь. Твоя затея с переводом стрелок вредит механизму часов, они потом идут неправильно. Те, что в столовой, после дня рождения Памелы отстают теперь на три минуты.

Это упоминание, хоть и косвенное, о дне гибели Эдриана Кертиса заставило всех в комнате замереть. Впрочем, Нэнси тут же всплеснула руками.

– Не надо так переживать за всякое старье. Идите уже, развлекайтесь. Утром увидимся.

Гай с Луизой, притаившиеся за дверью, затаили дыхание. Скоро настанет их черед выходить на сцену.

Глава 68

Когда лорд и леди Редесдейл удалились, за ними ушла и миссис Виндзор, как всегда пекущаяся лишь об удобстве хозяев дома. Памела приоткрыла дверь и жестом предложила Гаю и Луизе выходить.

Нэнси тем временем призвала гостей устроиться поудобнее.

– Мы кое-что задумали, – драматично объявила она. – Нечто вроде спектакля. И вы все будете исполнять в нем роли.

– О, изумительно! – обрадовалась Клара. – Теперь все увидят, на что я способна. А то только и знаете, что дразнить…

На этих словах она покосилась в сторону Тэда.

Гай кашлянул.

– Прошу прощения, мисс Митфорд, мне кажется, не стоит относиться к нашей затее как к чистой воды развлечению.

Гости недоуменно обернулись в его сторону.

Гай, в отличие от них, был без белого смокинга, хоть и надел свой лучший костюм. Лучший по его меркам, разумеется. Луиза же и вовсе была в обычном платье, хотя с новой стрижкой и милым личиком она выглядела не хуже светских красавиц. Опять-таки по меркам Гая.

Нэнси, не желая упускать бразды правления, широким жестом велела Гаю продолжать.

Тот, немного тушуясь под устремленными на него взглядами, но чувствуя незримую поддержку стоявшей рядом Луизы, заговорил чуть громче:

– Добрый вечер. Постараюсь не отнимать у вас много времени. – Он удержался от покашливания, хотя в горле ужасно свербило.

В этот момент Себастьян отвернулся, чтобы поджечь сигарету от свечи на каминной полке, и Гай окончательно убедился, что он и есть тот самый человек, который покупал кокаин у Билли Мастерса возле клуба «Сорок три».

– На днях я участвовал в аресте весьма известных лондонских преступников…

– Да-да, я об этом читала, – оживившись, перебила его Клара. – Они устроили чуть ли не бунт, но полицейские всех схватили, а с ними и самого известного их главаря. Элис Даймонд. Женщину, представляете!

У Гая на щеках проступили цветные пятна.

– В тот же вечер я арестовал человека по имени Билли Мастерс. – Тэд, как и ожидалось, не остался равнодушным: он нервно дернул кадыком, делая слишком большой глоток из бокала. – И хотя причиной для его задержания были другие преступления, я выяснил, что в ночь смерти мистера Кертиса Билли Мастерс был в здешней церкви.

На этот раз равнодушным не остался никто. Нэнси с удовлетворением улыбнулась, радуясь, что ей удалось-таки поразить гостей. Памела поежилась, не зная, чем все обернется. Шарлотта всхлипнула, а Клара принялась ее утешать, но та лишь зло отдернула руку. Фиби безмятежно захихикала, будто не понимая, что речь о самом настоящем убийстве. Себастьян поднял бровь и бросил сигарету в огонь. Оливер Уотни закашлялся, будто поперхнувшись вином. Тэд смертельно побелел и с запинкой выпалил:

– Что он делал здесь тем вечером?

– Все просто, ваша светлость, – сказал Гай, благо Луиза заранее объяснила ему, кто есть кто. – Он утверждает, что должен был встретиться с мисс Далси Лонг и забрать у нее краденые драгоценности. Мастерс часто работал с той бандой. Продавал для них ворованные товары. Так или иначе у нас есть основания полагать, что некоторые в этой комнате тоже могут быть с ним знакомы. И чтобы исключить вас из числа подозреваемых в убийстве, надо определить, насколько тесно вы общались.

Тэд вскочил, мгновенно меняя цвет лица с белого на пунцовый.

– Возмутительно! Вы что себе позволяете?! Следствие провели, преступница в тюрьме, ждет суда и приговора. Дело закрыто! Как вы смеете заявляться сюда и в чем-то нас обвинять?

Нэнси хихикнула, отчего Тэд вконец потерял самообладание. Он размашистым шагом подошел к столику, куда миссис Виндзор поставила виски с портвейном, и щедро плеснул себе выпивки.

– У нас есть веские основания полагать, что мисс Лонг убийства не совершала, – произнес Гай.

– Что за основания? – спросила Шарлотта.

Глаза у нее потемнели и казались глубже колодцев.

– Билли Мастерс сообщил, что встретиться с мисс Лонг тем вечером он так и не успел, потому что прибыл в церковь чуть раньше назначенного срока и услышал, как мистер Кертис падает с колокольни, а какой-то мужчина убегает прочь.

– И он узнал этого мужчину?

Себастьян, закурив очередную сигарету, не спешил снова садиться на диван.

– Нет, сэр, – покачал головой Гай. – На убийце был плащ с капюшоном.

– Итак, вы решили поверить преступнику на слово: мол, он пришел, что-то услышал, а потом увидел какого-то беглеца? О да, офицер, вы явно поймали нас с поличным. – Себастьян, рассмеявшись, повернулся к Нэнси. – Право слово, дорогая, и это все развлечения, что ты задумала на сегодняшний вечер? Ради этого мы отказались от бала у Лоэлии Понсонби?[29]

Нэнси приуныла. Шарлотта смерила Себастьяна злым взглядом.

Луиза украдкой толкнула Гая в спину, призывая действовать.

– Если никто не возражает, можно было бы воссоздать события того вечера…

– Нет! – громко заявила Шарлотта, вставая с дивана. – Не знаю, Нэнси, что за игру ты затеяла, но это слишком мерзко даже для тебя. У меня брат погиб, если ты забыла.

Она снова всхлипнула и отошла к столику с напитками. Тэд ее обнял. Себастьян следил за каждым их шагом.

Гай растерялся. Он только сейчас понял, как сильно обольщался после ареста Билли Мастерса, решив, что отныне все ему по плечу. Глупость полнейшая. Разумеется, гости не станут помогать. Если один из них – убийца, нечего ждать, что он сам возьмет и признается.

Нет, придется делать все по старинке. Методом исключения.

Глава 69

К удивлению Луизы, первой тягостную тишину нарушила Памела.

– Неужели вам не хочется, чтобы все поскорее закончилось? – спросила она у присутствующих.

– Все уже закончилось. Далси Лонг в тюрьме, – сказала Клара.

– Ты не слушала? Билли Мастерс признался, что, когда Эдриан умер, Далси рядом не было.

– Вы, англичане, совсем не стесняетесь в выражениях? – пробормотала Клара. – Там, откуда я родом, обычно говорят более деликатно: «скончался», например.

– Хватит уже деликатничать, речь об убийстве! – вмешалась в разговор Нэнси. – И поэтому надо это дело поскорее решить. – Она повернулась к Гаю. – Может ли быть такое, что Эдриана убил Билли Мастерс, а вас он просто водит за нос?

Гай неловко переступил с ноги на ногу, рядом с Нэнси чувствуя себя обвиняемым на допросе у прокурора.

– Естественно.

– Он ведь запросто может врать, верно? Вдруг он блефует, пытаясь переключить ваше внимание на других подозреваемых, чтобы вы не раскрыли остальные его делишки, посерьезнее?!

Нэнси распалялась все сильнее, а остальные жадно ловили каждое слово.

– Каждый, кто здесь находится, ни в чем не виноват! Я обещала сержанту Салливану, что мы воспроизведем события того вечера. Так он сумеет представить, кто где находился и чем занимался, а мы раз и навсегда поймем, был ли это Билли Мастерс или Далси Лонг.

– Или сразу оба, – вставил Тэд.

– И такое не исключено, – согласилась Памела.

Шарлотта с громким стуком поставила стакан.

– Делайте что хотите. Без меня.

Она вышла из библиотеки сквозь двери, ведущие в галерею. Видимо, направилась в гостиную или прямиком к себе в спальню.

Клара хотела было пойти за ней, но Нэнси ее удержала.

– Не надо, – велела она. – Все равно никуда не денется. Поезда уже не ходят, а в Лондон ее никто не повезет. Пусть успокоится немного; может, еще вернется.

Фиби подошла к Себастьяну и, обхватив его тонкой белой рукой за шею, прильнула к груди.

– Не грусти так, дорогой…

– И не думал, – коротко ответил он, отталкивая девушку.

Фиби пожала плечами и налила себе шампанского, хотя украдкой все-таки сморгнула слезы.

– Как ваша нога, мисс Фиби, уже лучше? – спросила Луиза громко, во весь голос, чтобы все слышали.

Та удивленно обернулась:

– Э-э… да. Ничего страшного, сущий пустяк…

– Потому что на самом деле вы ее не подворачивали? – перебил Гай.

Нэнси вскинула голову:

– Что?

Тот, не обращая внимания, продолжил:

– Вы говорили мисс Кэннон, что вовсе не подворачивали ногу, а только притворялись, чтобы остаться в гостиной наедине с мистером Атласом.

Не зная, как выкрутиться, Фиби горько рассмеялась:

– Допустим. И что такого?

– Тебе повезло, что Шарлотты сейчас здесь нет, – хмыкнула Клара.

Фиби чуть было не прожгла ее взглядом.

– Значит, алиби у вас фальшивое, – уже увереннее продолжил Гай. – Вы вполне могли в любой момент выйти из комнаты, встретиться с мистером Кертисом и пройтись с ним до колокольни.

«А ведь у Фиби здесь нет друзей, – подумалось вдруг Луизе. – Никто не выступил ее в защиту».

Себастьян ухмыльнулся и, закурив новую сигарету, смерил Фиби ледяным взглядом.

– К чему этот вопрос? – Фиби схватила бокал и одним глотком нервно осушила его почти до самого дна.

– Это не вопрос, – сказал Гай. – На какое-то время в гостиной вы оставались одна. Мы знаем, что мистер Атлас выходил, чтобы вручить мисс Памеле Митфорд подарок ко дню рождения. Вы же могли выскользнуть вслед за ним?

Фиби не стала ни возражать, ни соглашаться, только сделала еще один глоток и огляделась.

– Что, никто ничего не скажет?

Все молчали.

– Отлично, – огрызнулась Фиби. – Да, я ненадолго выходила из гостиной вслед за Себастьяном. – Она замолчала, словно обдумывая, что говорить дальше. – Вышла через французское окно в сад. Было холодно, а я в одном платье, поэтому задерживаться не стала. Просто хотела чуть-чуть побыть одна, чтобы…

– …Чтобы? – подсказал Гай.

– Чтобы нюхнуть немного, если вы понимаете, о чем я. А делиться не хотелось, вот я и ушла, чтобы меня никто не видел. А тому жуткому инспектору говорить, разумеется, не стала, он бы завел на меня дело… Если узнает мама…

– Нюхнуть? – тихонько уточнила Памела.

– Кокаина, – пояснила ей Нэнси. – Ты что, вообще ничего не знаешь?

Памела покраснела.

– Хотя я сама подобные привычки не одобряю, – добавила Нэнси, вскидывая бровь.

– Я такая не одна, – парировала Фиби.

Затем села на диван у камина и в знак того, что разговор завершен, молча уставилась на пламя.

«Одну можно исключать, – подумал Гай. – Осталось пятеро».

Глава 70

В комнату вошла миссис Виндзор. Если ее и поразило неожиданное появление Гая и Луизы, стоящих перед гостями в такой позе, будто они выступают с речью, то своего удивления она ничем не выдала.

– Ужин вскоре подадут, – объявила экономика, подойдя к Нэнси.

– Благодарю, миссис Виндзор, – властно отозвалась та, словно полноправная хозяйка дома.

Миссис Виндзор вышла, и все снова затаили дыхание.

– Будем ждать Шарлотту? – спросила Клара.

– Нет, – коротко ответил Себастьян.

– Да ты сегодня просто болтун, – с усмешкой заметила Нэнси, однако тот промолчал.

Тишина стала невыносимой, и тут снова заговорил Гай. Луиза почувствовала за него гордость: ему наверняка нелегко было сохранять спокойствие перед толпой молодых богачей, чьи фотографии не сходят со страниц светской хроники. А может, скоро увенчают и первую полосу газет, если Гаю и Луизе удастся сегодняшняя авантюра. Хотя лучше бы Астхолл-манору обойтись без новых скандалов.

– Мне надо подтвердить еще несколько фактов, – сказал Гай.

Он достал блокнот и принялся листать страницы.

Оливер, до того не проронивший ни слова, вдруг воскликнул:

– Слушайте, а это точно игра?! Как по мне, она зашла слишком далеко. Не знаю, как остальные, а я бы лучше сейчас раскинул картишки.

Он выдавил кривую улыбку, что с его лицом было непросто, а Памела сочувственно на него глянула.

– Это не игра.

– О, ясно. В таком случае продолжайте.

Оливер махнул Гаю рукой и тут же зашелся в приступе кашля. Памела поднесла ему стакан воды и снова села, сложив руки на коленях.

– Лорд де Клиффорд, позвольте уточнить ваши передвижения в тот вечер.

– Если так настаиваете, – сказал Тэд, усаживаясь возле Клары. – Хотя я тоже нахожу это весьма утомительным. Мы уже обсудили все с инспектором. – Он откинулся на спинку дивана и резко произнес, выпуская слова, словно стрелы из лука: – Сомневаюсь, что у вас вообще есть право нас допрашивать. Скоро начнется суд, и нас могут вызвать как свидетелей. А сегодняшний разговор явно противоречит закону.

Луиза боялась, как бы Гая вообще не обвинили в том, что он только притворяется полицейским, ведь он без униформы допрашивает свидетелей. Причем свидетелей по чужому делу, к которому не имеет никакого отношения. Уж не подумает ли судья, что Салливан решил оказать на них давление?

Козырь был только один: сегодняшний вечер позволит найти недостающий кусочек мозаики. Если они поймают убийцу, судья, скорее всего, закроет глаза на мелкие процессуальные оплошности.

Гай сразу перешел к делу.

– Насколько мне известно, в тот момент, когда закричала мисс Лонг, вы были один в кладовой. Так?

– Я не отвечаю на глупые вопросы.

– И все-таки следует ответить, ваша светлость, ведь есть убедительные доказательства того, что вы давно знакомы с Билли Мастерсом.

Тэд резко выпрямился:

– Какие еще доказательства?

– Билли Мастерс подтвердил, что не раз встречал вас в ночном клубе «Сорок три». В том самом, который принадлежит матери вашей невесты.

– Не отрицаю, я порой хожу туда, и там бывает немало отребья. – Тэд неуверенно хмыкнул. – Это не значит, что я с каждым знаком. Он-то, разумеется, меня знает. Меня знают все, потому что Долли заправляет делами уже не первый месяц. Этот ваш Мастерс говорит, что мы знакомы, лишь затем, чтобы показать свою значимость. Этот тип столь жалок, что ничего собой не представляет.

– А откуда вам знать, что он жалок, если вы не знакомы?

Гай вошел во вкус. Чем быстрее задавать вопросы, тем сложнее допрашиваемому отражать удары.

Тэд на миг уронил голову.

– Господи. Ладно, да, он доставлял Долли немало хлопот. Заявлялся без приглашения, торговал краденым, затевал драки… Причем находился везде и сразу, черта с два его прогонишь. Может, я и поговорил с ним пару раз, предупредил, чтоб не наглел… Вот он теперь и показывает на меня пальцем. Хочет отыграться за тот разговор.

Гай кивнул, постарался отложить в голове этот факт, но вслух спросил другое, будто вовсе не слышал последних слов де Клиффорда:

– В таком случае у вас была возможность нанять Билли Мастерса, чтобы убить мистера Кертиса.

Тэд рассмеялся: то ли от волнения, то ли с горечью.

– С чего бы? Эдриан был мне другом. Я рос вместе с ним.

– И все же он выступал против вашего брака с Долли Мейрик и не стеснялся об этом говорить. А ваши дружеские отношения только усугубляли дело – ведь он мог и впрямь сорвать свадьбу. Возможно, вы решили убрать его с дороги. Или он пригрозил рассказать всем о грязных делишках в клубе «Сорок три», чтобы вам самому пришлось отказаться от невесты.

Это была длинная речь для Гая, и в конце он вздохнул, мечтая вытащить платок и утереть со лба пот.

Тэд покачал головой.

– Вы, сержант Салливан, свернули не в ту сторону, – вмешалась Нэнси. – И еще, как мне кажется, заходите слишком далеко. Вы не имеете права обвинять моих гостей. Наверное, пора заканчивать нашу игру. Тем более скоро пора накрывать на стол.

Все заерзали, хоть и немного скованно, слишком долго просидев под прицелом чужих глаз.

– Нет! – внезапно заявила Памела. Нэнси недоуменно на нее уставилась. – Пусть сержант Салливан закончит. Надо оправдать каждого, чтобы не осталось никаких сомнений. – Она сделала короткую паузу. – Если, конечно же, здесь нет виноватых.

– О господи, Женщина. Это тебе не игра…

– Знаю, – перебила ее Памела, не собираясь сдавать свои позиции. – Именно поэтому я настаиваю, чтобы все завершилось должным образом. Сержант Салливан, прошу, продолжайте.

– Благодарю, мисс Памела. Итак, лорд Клиффорд, по вашим словам, вы находились один. Однако вот в чем сложность: Луиза в тот момент была на кухне и наверняка увидела бы, как вы проходите в кладовую, или услышала бы ваши шаги. Но она вас не заметила. Что скажете? Я хотел бы исключить вас из числа подозреваемых, но пока не могу.

Все застыли каменными изваяниями.

– Он был не один, – сказала Клара. – Мы были вместе. Сидели в гостиной и…

Она замешкалась, вопросительно глядя на мужчину рядом с ней.

– Говори уже, Клара. Я готов отвечать за свои действия.

– Мы целовались. На дознании я молчала из-за Долли. – Клара покраснела и повернулась к Тэду. – Ты всегда мне нравился, помнишь?

– Да, – смущенно отозвался тот.

Итак, лорд де Клиффорд все-таки виновен – но не в убийстве.

Глава 71

Памела встала и шепнула Луизе на ухо:

– Думаю, лучше дать им передышку, пусть успокоятся. Выйдите пока, прогуляйтесь. Я вас потом найду.

Луиза кивнула, и они вместе с Гаем ускользнули в коридор, ведущий на кухню.

– Пойду гляну, не нужно ли чем-то подсобить миссис Стоби, а вы подождите меня здесь.

Днем Луиза, занимаясь обычными делами, не испытывала особой неловкости, теперь же ей было не по себе: ведь на этом ужине она не прислуга.

– Разве Ады сегодня нет? – спросил Гай.

– О, хотите похвастать феноменальной памятью? Впечатлена!

Гай усмехнулся.

– Да, она сегодня здесь, – продолжила Луиза. – Ада беременна, вот и пытается заработать напоследок побольше. Когда появится ребенок, им с Джонни придется затянуть пояса, ведь жить они будут только на его жалованье. – Луиза замолчала. – Да, вы правы. Моя помощь на кухне не нужна… Что вы задумали?

– Хотелось бы взглянуть на комнаты, где в тот вечер проходила охота за сокровищами. Понять, кто где был, и нарисовать в голове общую картину происходящего.

Луиза опасливо покосилась на дверь в кухню, словно за ней могла подслушивать миссис Виндзор. Экономке бы их затея не понравилась.

– Хорошо, только тихо.

В обоих каминах холла еще тлели угли, а зажженные лампы поджидали возвращения хозяев. Однако во всех комнатах: гостиной, столовой, курительной и телефонном шкафу – который на деле был не шкафом, а крохотной комнаткой со стулом и откидным столиком – не горело ни одного светильника.

Они с Гаем вошли в гостиную. Луиза зажгла одну лампу, и ее свет блеклым закатом заиграл на желтых стенах. Гай обратил внимание на высокие французские окна, в нише возле которых стояла пишущая машинка Нэнси, скрытая ширмой.

– Вот откуда та подсказка, – сказал он. – Ее могли напечатать прямиком во время охоты за сокровищами, пока все ходили туда-сюда. Никто ничего не заметил бы. Хотя Монро, скорее всего, и не спрашивал.

– Думаю, он вообще ни о чем не спрашивал, – хмыкнула Луиза. – Виновницу он определил сразу, поэтому искал лишь доказательства того, какой он молодец.

– Как хорошо вы знаете полицейских… Наверное, проводите с кем-то из них много времени… – В полумраке комнаты они глянули друг на друга. – Речь шла про эти французские окна? Да, мисс Морган запросто могла бы войти наружу. Что за ними?

– Просто сад.

– А на другую сторону дома какие-нибудь двери отсюда ведут?

Луиза задумалась.

– Нет, только на кухне есть черный вход.

Гай сунул руки в карманы и снова огляделся.

– Итак, сперва все собрались здесь, а потом ушли искать ответ на первую загадку. Кстати, знаете, что это было?

Луиза кивнула:

– Хлыст. Их в доме полным-полно. В кладовой, на конюшне, даже в кабинете лорда Редесдейла. Висит на стене, как сувенир на память.

Снаружи гулко заухала сова. Гай вздрогнул. Луиза по себе знала, как нелегко городскому человеку бывать в сельской местности с ее таинственными звуками.

– Потом в столовой вы увидели мисс Памелу и мистера Кертиса… Видимо, тогда они уже нашли первый ключ и искали второй?

– Да, – согласилась Луиза. Хорошо еще, что здесь темно и не видно, как пылают у нее щеки при мысли о роли, которую она сыграла тем вечером. – Загаданы были разные предметы, и я заметила, как мистер Кертис, когда мы уходили, кладет в карман вилку.

– Когда его нашли мертвым, вилки при нем уже не было, – стал размышлять Гай. – Видимо, после ссоры с мисс Лонг он передал ее мистеру Атласу и мисс Морган. Значит, он вернулся к игре и получил третью загадку.

И снова Луиза кивнула.

– Наверное, именно тогда он и ушел в церковь, – подытожил Гай.

– Трудно сказать, – пожала плечами Луиза. – После того как Памела прибежала ко мне на кухню и рассказала о ссоре наверху, я осталась там. Куда делась Далси, не знаю. Она со своим синяком не хотела попадаться людям на глаза, чтобы не вызывать лишних вопросов, поэтому сказала, что будет ждать снаружи.

– Мы знаем, что на самом деле она дожидалась Билли Мастерса. Не Эдриана Кертиса…

Гай замолчал. Луизу било ледяной дрожью. Хотелось поскорее вернуться в холл и постоять у теплого камина, хотя тот почти и не горел. Однако не стоило сейчас мешать Гаю.

– Сколько времени прошло с тех пор, как она ушла, до того момента, когда вы услышали крики? – спросил он наконец.

– Точно не скажу. Наверное, почти час.

– Тогда вопрос: чем все это время занимались другие?

В комнате вспыхнул свет. Они повернулись и увидели в дверях Памелу. Девушка зажгла еще одну лампу, с любопытством поглядывая на гостей. Неужели подслушивала?

– Вы помните про Нэнси и часы? – спросила она.

Теперь стало ясно, что происходило дальше.

Глава 72

Памела отправилась в библиотеку за остальными, а Луиза обошла первый этаж и включила повсюду свет. Оставалось лишь молиться, чтобы лорд и леди Редесдейл не вернулись раньше времени, а миссис Виндзор, считая, что все мирно ужинают за накрытым столом, не выходила из своих комнат, встречая Новый год в компании миссис Стоби за парой стаканчиков хереса. Шарлотта куда-то запропастилась, но вполне могла снова объявиться в любой момент.

Если так, придется снова огорчить ее разговорами о брате.

Первой в гостиную вошла Нэнси; глаза у нее сияли от выпитого за ужином вина.

– Неужели мы впрямь это сделаем?!

Гай кивнул.

– Видимо, иначе нам правду не выяснить.

– Кажется, согласны все, кроме Себастьяна. Он слишком упрямый – если чего-то не захочет, в жизни его не заставить.

– Хорошо, тогда я сыграю роль мистера Атласа, – предложил Гай, а Нэнси рассмеялась.

– Простите, – сказала она. – Но едва ли вы годитесь на эту роль.

Гай решил пропустить ее слова мимо ушей.

– Мисс Кэннон, а вам, полагаю, придется сыграть мисс Кертис, ведь она до сих пор не вернулась.

Луиза кивнула, продолжая прибираться в гостиной, поправляя всякие безделушки на полках, лишь бы не думать о том, что они затеяли.

Клара, Фиби, Тэд, Оливер и Памела заявились все вместе. Прежняя неловкость вроде бы спала, хотя Тэд по-прежнему свирепо косился в сторону Гая. Видимо, до сих пор не забыл обвинений в свой адрес.

– Здесь хотя бы пледы есть? – спросила Клара. – Право слово, ваши английские дома… Вы что, не слыхали про уют?

– Пав такого слова не знает, – фыркнула Нэнси.

В эту минуту зашел Себастьян, как всегда с сигаретой во рту.

– Не понимаю, что здесь смешного! – рявкнул он. Нэнси стала было объяснять, но он ее перебил: – Мне неприятно вспоминать про смерть близкого друга.

– Лучше вспоминай, что теперь твоя невеста унаследует вдвое больше денег, – огрызнулась Фиби.

Себастьян равнодушно на нее глянул.

– Мы не помолвлены.

– О, жаль, Шарлотта этого не знает.

Фиби говорила очень уверенно – видимо, не раз наблюдала за мисс Кертис, причем куда более пристально, чем следовало бы.

– Знает. – Себастьян сел в кресло и скрестил в лодыжках ноги. – После Рождества мы расстались.

– Тогда с чего бы такому подонку, как ты, сегодня приезжать?

Тэд хотел, видимо, пошутить, но шутка не удалась.

Себастьян поморщился.

– Ей было плохо. Решил за ней приглядеть.

Гай тихонько кашлянул:

– Если позволите, я начну. Итак, мы установили, как разворачивались события до половины второго ночи. Именно тогда перевели часы.

– Назад на полчаса, – кивнула Нэнси.

– Старый трюк, – заметила Клара. – И бессмысленный, ведь все мы знаем об этой твоей привычке.

– Зато Хупер не знает, – заметила Нэнси. – Я решила, пусть Шарлотта повеселится подольше, пока он не отвез ее к Уотни.

– Кто-нибудь видел, как вы переводите часы? – спросил Гай.

– В этот момент все разбрелись по дому. Я даже не знаю, кто где находился.

– Вы перевели часы в холле и здесь, верно?

– Да, – ответила Нэнси.

– Не могли бы вы повторить все, как в тот день, – вдруг вспомните, что кого-то видели.

Нэнси вышла в холл и через пару минут вернулась в гостиную.

– Я помню, что Себ и Фиби были здесь, Шарлотта тоже. Она как раз вернулась со вторым ключом за новой подсказкой.

– Мисс Фишер, ваша светлость, вы в тот момент, вероятно, уже были в столовой?

Клара прижала ладонь к лицу и посмотрела на Тэда.

– Да, скорее всего…

– Сколько вы там пробыли?

– Мы пошли туда искать второй ключ. Мне, наверное, досталась та же загадка, что прежде была у Эдриана – про вилку, а Тэд искал кольца для салфеток.

– Которые перед этим брала мисс Памела, это был ее второй ключ, – напомнила Луиза.

– Значит, мистер Кертис к тому времени получил третью загадку и ушел из гостиной, – сказал Гай. О том, что загадка была необычной, он решил пока не упоминать. – В таком случае надо, чтобы мисс Фишер и лорд де Клиффорд прошли в столовую. Мистер Уотни, вы свою загадку помните?

Оливер был очень бледен.

– Да, я искал кнут, ответ на первую загадку. Никак не мог найти.

– Почему? – удивилась Памела. – Ты прекрасно знаешь, где кнуты; ваш дом ничем не отличается от нашего.

Оливер прерывисто выдохнул:

– На самом деле я не имел ни малейшего желания участвовать в ваших идиотских играх. Вот и решил посидеть в телефонном шкафу.

Памела наградила его сочувственным взглядом.

– Ты кому-то звонил?

– Нет. Читал телефонный справочник. Весьма успокаивающее занятие.

Чем больше Гай узнавал представителей высшего класса, тем чуднее они ему казались.

– Тогда не могли бы вы пройти в телефонную комнату?

Оливер неохотно послушался.

Гай снял очки и потер глаза. Он изрядно устал и проголодался – с тех пор как миссис Стоби покормила его ужином, минула целая вечность. Приятно было бы сделать и глоток-другой вина, но никому и в голову не пришло предложить ему бокал.

– Итак, нынче половина второго. Лорд де Клиффорд и мисс Фишер в столовой, причем уже давно. Мистер Уотни в телефонной комнате и не выйдет оттуда до конца вечера. Мистер Атлас и мисс Морган здесь. Входите вы, мисс Нэнси, чтобы перевести часы. Кто-нибудь вас видел?

– Фиби забралась с ногами на диван и смотрела только на Себастьяна, а тот сосредоточенно наливал вина, так что, думаю, они меня не заметили.

– Не могли бы вы перевести часы, как тогда?

Нэнси сняла с каминной полки часы и, повернувшись к присутствующим спиной, перевела стрелки. Теперь они показывали ровно час.

– Для пущей достоверности, – сказала она.

– Что было дальше?

– Себастьян дал мне новую загадку, и я пошла в отцовский кабинет искать спичечный коробок, или что там было загадано… – Она замолчала на миг. – Хорошо, иду туда.

– Погодите! – Луиза шагнула вперед. – Вы сказали, что когда услыхали крики, с вами была мисс Шарлотта.

– Да, я потом вернулась и взяла у Фиби новую загадку. Здесь была Шарлотта, поэтому в утреннюю гостиную мы отправились вдвоем. Решили поискать наши ключи вместе.

– Как вы туда попали? – спросил Гай.

– Так, разумеется. – Нэнси указала на дверь между двумя комнатами.

– То есть через холл вы не проходили… А еще сказали, что когда пришли второй раз, Себастьяна здесь уже не было, верно?

– Наверное, он как раз пошел ко мне, – вмешалась Памела. – Заглянул в курительную, сказал, что мой день рождения уже настал, и вручил подарок.

– Да. Это было в ваших показаниях, – кивнул Гай. – Мистер Атлас достал в холле из-под стола небольшую коробочку, которую спрятал там прежде, и отдал вам. В ней лежала брошь. Вы, случайно, не заметили, который был час?

– Заметила: четверть второго. Я знала, что Нэнси уже перевела часы, значит, на самом деле было без четверти два.

Себастьян встал.

– Выпить никто не хочет? Я, кажется, больше не могу.

Он вышел из комнаты.

– Прошу прощения, мисс Памела, – сказала Луиза. – Вам придется выйти в холл. А мисс Нэнси…

– Хорошо, – отрывисто бросила Нэнси. – Я иду в утреннюю гостиную.

Фиби осталась наедине с Луизой и Гаем. Она сидела на краю дивана, в одной руке держа сигарету, а в другой – недопитый бокал с вином. Изящные губы были сжаты в тонкую линию.

– Мисс Фиби, – начал Гай, – очень важно, чтобы вы искренне рассказали обо всем, что случилось после этого.

– Ничего такого, – ответила та. – Вы почти все знаете. После того как зашла Нэнси и перевела часы – она права, я и впрямь ее не заметила, – приходил Эдриан, взял новую загадку. Ушел он быстро, был не в настроении. Что неудивительно после его ссоры с Далси. Затем приходила Шарлотта, видимо, тоже за очередной подсказкой, хотя я на нее не глядела.

– Она много времени здесь провела?

– Буквально несколько минут. Шарлотта сказала Себу, что уже больше часа, пора отдавать Памеле подарок, и они оба ушли. Я осталась одна и тоже решила прогуляться.

– Почему не взяли пальто?

Луиза продрогла до костей даже здесь, в комнате, а той ночью в конце ноября едва ли было теплее.

– Я захватила шаль. Пришлось немного пройтись, чтобы найти место, где можно… ну, вы поняли – чтобы меня не заметили. Не хотелось стоять прямо под окнами.

– Как долго вы были снаружи?

Фиби напоследок дважды затянулась сигаретой и затушила окурок.

– Знаете, я прежде не задумывалась, но теперь, когда вы об этом заговорили, действительно получается странно… Потому что я гуляла едва ли не полчаса, не меньше, а когда вернулась, часы показывали всего пятнадцать минут второго. Не знаю даже, почему я на них глянула. Но время запомнила. То есть выходит, что не было меня всего несколько минут. Я тогда решила, что это Нэнси как раз в тот момент перевела часы.

– В ваше отсутствие в комнату никто не заходил?

– Откуда мне знать?

Луиза и Гай переглянулись.

– Надо позвать остальных, – сказала Луиза.

– И инспектора Монро, – добавил Гай.

Фиби удивленно на них глянула:

– Зачем? Что такого я сказала?

– Теперь нам известно, что мистер Атлас выходил из комнаты по меньшей мере на полчаса, хотя и вы, и мисс Памела прежде говорили, что его не было лишь несколько минут. Кто-то помог ему, второй раз переведя часы. И это мог сделать только один человек.

– Что вы? Это не я! – Фиби рассмеялась. – Правда не я, клянусь! Эдриан мне никогда не нравился, но не настолько, чтобы его убивать.

Гай строго взглянул на нее поверх очков.

– Мы говорим не про вас.

Глава 73

Фиби, Луиза и Гай вышли в холл, сперва заглянув в кабинет, чтобы позвать Нэнси. В холле на жестком деревянном стуле сидела Памела, подбрасывая в камин дрова. Гай постучал в дверь телефонной комнаты, и оттуда застенчиво выглянул Оливер.

– Уже все? Или нам пора петь «Старое доброе время»?[30] – спросил он.

– Чуть позже, – мрачно сказал Гай.

Он прошел в телефонную комнату и закрыл за собой дверь.

Луиза направилась в столовую позвать Тэда и Клару. Те, заметно озябшие и встревоженные, сидели по разные концы длинного стола.

– Что происходит? – требовательно спросил Тэд, но Луиза не могла ему ответить, поэтому молчала.

Когда все собрались в холле, Гай вышел вперед.

– Я позвонил в участок, там обещали найти инспектора Монро. Если его нет на месте, нам все равно кого-нибудь пришлют.

Нэнси встрепенулась:

– Какого черта происходит?

И снова ни Гай, ни Луиза не торопились ей отвечать.

– Где мистер Атлас? – спросил Гай.

Все переглянулись.

– Откуда нам знать. Вы же развели нас по разным комнатам, – сказал Тэд. И вдруг у него отвисла челюсть. – Господи помилуй, именно поэтому, да?..

Всех затрясло от страха.

– Пойду проверю комнату Шарлотты, – предложила Памела.

– Я с вами, – встрепенулась Луиза.

– Не надо. Если с ней Себастьян, а я приду одна, они ничего не заподозрят. Вот если я не вернусь через пять минут, тогда иди.

Памела ушла, а остальные навострили уши, прислушиваясь к скрипу ступеней, прикрытых ковровой дорожкой. Все молчали, разучившись, кажется, даже дышать. Минула целая вечность, прежде чем Памела спустилась.

– Ее нет в комнате.

Снаружи вдруг донесся крик.

– Что это? Сова? – спросил Гай.

– Нет, – ответила Памела.

Она подошла к двери, выглянула наружу и тут же вернулась, бледная как смерть.

– Там кто-то ссорится, кричат друг на друга.

Гай, едва не оттолкнув Памелу с дороги и мимоходом извинившись за грубость, ринулся к выходу.

На траву перед домом лег иней, резкий ветер гнул голые ветки деревьев. Было темно, луна уже скрылась, и Гай видел еще меньше обычного. Он прислушался – издалека и впрямь неслись крики. Откуда-то с другой стороны сада.

С кладбища.

Луиза тоже выбежала и, подойдя к Гаю, взяла его за руку. Не сговариваясь, они побежали в ту сторону.

По мере приближения два голоса – мужской и женский – становились громче. За спиной в отдалении слышались взволнованные восклицания Нэнси и ее друзей. Звук шагов терялся в мокрой траве. Когда Луиза с Гаем добежали до церковной ограды, крики вдруг стихли.

Все еще молча Гай и Луиза на цыпочках вошли в распахнутую дверь. В церкви царила кромешная тьма, пришлось немного задержаться, чтобы освоились глаза.

Голоса раздавались сверху. С колокольни.

Глава 74

Гай и Луиза медленно пробирались между скамьями, цепляясь за спинки, чтобы нащупать дорогу.

Когда они почти достигли лестницы, луна наконец выскользнула из-за туч, и сквозь витражи потекли лучи света. Гай с Луизой торопливо взбежали по ступенькам и увидели Шарлотту – та стояла в разбитом окне. От слез ее лицо пошло пятнами, глаза заплыли. Мягкие темные локоны трепало ветром; в одном лишь тонком платье Шарлотта тряслась от холода. Босыми ногами она переступала по подоконнику, цепляясь за каменные края узкого отверстия. Прямо перед ней стоял Себастьян, не пытаясь, однако, ей помочь. Напротив, он держал руки в карманах, а лицо было искажено гримасой ярости.

Он увидел взбирающегося по лестнице Гая и мимоходом смерил его бешеным взглядом, точно намеревался вышвырнуть прочь.

– Тупая ты сука! – прорычал он Шарлотте, которую снова затрясло от рыданий.

Луиза кинулась было к ней, но Гай выставил вперед руку.

Себ повернулся к ним. В полумраке колокольни он выглядел зловещим призраком.

– Почему бы вам двоим не свалить обратно в ту дыру, из которой вы выползли? Только посмотрите, что вы натворили!

– Не мы, – сказал Гай. – Вы сами во всем виноваты.

– Что за чушь, черт возьми, вы несете?

Шарлотта перестала рыдать и уставилась на Гая, широко раскрыв от страха глаза.

– Я только одного не понял: зачем вам желать смерти своему другу? – негромко произнес Гай.

Себастьян шагнул к нему, и Луиза невольно попятилась.

– Не знаю, на что вы намекаете. Осторожнее, не увлекайтесь.

Шарлотта притихла, однако по щекам у нее по-прежнему струились слезы.

Гай расправил плечи и пошире расставил ноги, готовясь при необходимости встретить удар.

– Зачем вы это сделали, мистер Атлас? Из мести или из ревности?

Себастьян расхохотался:

– Чтобы я ревновал к этому зануде? К жалкому наркоманишке? Да мне на него было плевать!

Все вдруг переменилось, словно лопнула связывающая всех четверых веревка. Луиза не знала, что было тому причиной – холод, ночь, узкие стены колокольни или осознание, что игре конец.

– Я думал, вы друзья, – сказал Гай.

– Так было выгодно нам обоим, – ответил Себ.

У Шарлотты подкосились колени, девушка в страхе закричала. Луиза ринулась к ней и схватила за талию, спасая от участи брата. Они свалились на пол, Шарлотта застонала от боли, при падении ударившись о холодные каменные плиты. Она встала на колени и принялась тереть лицо ладонями, всхлипывая:

– Я думала, ты меня любишь…

– Как будто ты знаешь, что такое любовь, – огрызнулся Себастьян.

Он достал из кармана серебряный портсигар и сунул в рот сигарету, подпалив кончик зажигалкой. В короткой вспышке пламени его глаза показались черными и ледяными.

– Ладно, раз она передумала прыгать, я хотел бы вернуться в дом.

Он повернулся было к выходу, но Гай схватил его за плечо.

– Сперва объясните кое-что.

– Отпустите меня!

– Видите ли, – начал Гай, – мы поняли, что вы, оставшись в гостиной, улучили момент напечатать еще одну загадку. Ту, которая предназначалась Эдриану Кертису. Которая направляла его сюда. Единственная загадка, ответом на которую было место, а не предмет.

Себастьян выдохнул сигаретный дым в сторону и холодно взглянул на Гая. Тот выпустил его руку, однако с дороги не уходил, закрывая проход к лестнице. Шарлотта перестала плакать и прислушивалась к разговору, зябко обхватив себя руками. Луиза стояла рядом с ней на коленях; ее тоже трясло.

– Вы ведь знали, что Далси Лонг придет на колокольню, чтобы встретиться с Биллом Мастерсом. Это он вам сказал?

Себ прищурился и, бросив сигарету на пол, растер ее ботинком в пыль.

– Луиза заметила, как вы покупали что-то у Билли возле театра, а еще я знаю, что вы обменивались с ним товаром возле клуба «Сорок три». Я видел вас тем вечером собственными глазами и потом арестовал Мастерса.

Себастьян опешил, застигнутый врасплох.

– И что такого, если у нас с ним общие дела?

– Думаю, вы отдали Билли запонки, которые подарил вам ваш друг, мистер Кертис. Как благодарность за то, что он рассказал вам о своем намерении побывать здесь двадцатого ноября. Билли решил, что вы просто хотите купить немного кокаина, а на самом деле вам был нужен человек, на которого можно свалить вину, потому что вы задумали убийство.

Себастьян фыркнул:

– В жизни подобного бреда не слышал. Я пошел.

Шарлотта с пепельным лицом встала. Луиза знала: коснись ее сейчас – обожжет могильным холодом.

Гай вытащил из кармана запонки с лазуритом, которые забрал у Билли, и протянул их Шарлотте.

– Я уверен, что они принадлежали вашему брату.

Та вскрикнула и отшатнулась.

– Все пошло не по плану, верно? Билли заявился слишком рано и увидел, как вы убегаете. Вы пытались притвориться лордом де Клиффордом, надев его плащ – тот лежал у дверей в холле, – но вы не знали, что лорд де Клиффорд в тот момент был не один, а с Кларой Фишер. Ожидалось ведь, что все будут играть поодиночке?

Глаза у Себастьяна забегали.

– В итоге обвинили Далси Лонг. Вам, мисс Кертис, так оказалось даже выгоднее.

– О чем вы? – натянуто прозвенел голос Шарлотты.

– У Далси есть сын от вашего брата. Даниэль, ваш племянник. Был риск, что придется делить с ним наследство – то самое, которое после смерти брата вы намеревались прибрать к рукам.

– Мало ли, что говорит Далси! – В голосе Шарлотты, несмотря на растерянность, вновь послышалась сталь. – Кому, как думаете, поверят: ей или мне?

Затем, словно отпустив веревку, за которую цеплялась, она выдохнула и в отчаянии посмотрела на Себастьяна.

– Да и какое наследство? Брат все растратил. А когда Себ узнал… – она снова тихонько заплакала, – то решил, что без денег я ему не нужна. И разорвал помолвку.

– Не припомню, чтобы вообще делал тебе предложение, – хмыкнул Себастьян. – Я не из тех, кто торопится преклонить колено.

– Ты обещал! – всхлипнула Шарлотта.

Себастьян отвернулся.

Снаружи донесся шорох гравия. Приехала полиция. Раздались шаги по лестнице – подоспели остальные гости. По очереди поднимаясь на колокольню, они понимали, что происходит. Нэнси, Тэд, Клара, Памела, Фиби и Оливер выстроились в ряд у дальней стены и затаили дыхание, боясь произнести хоть слово.

– Надо ли объяснять, что именно вы сделали? – спросил Гай.

Себастьян пожал плечами.

– Вы знали, что Нэнси переведет часы на полчаса назад.

Луиза заметила, как та при этом поежилась.

– Более того, – продолжил Гай, – вы знали, что это ни для кого не секрет. И любую путаницу со временем спишут на ее счет. Вас подвело излишнее внимание к деталям. Вы единственный из гостей в качестве алиби положились на часы.

Памела сделала шажок вперед.

– Вы это про меня, когда я сказала, что видела Себастьяна в холле без четверти два? То есть на часах было четверть второго, но я-то знала, что они переведены.

– Да, так, – кивнул Гай. – Однако на самом деле было ровно два. Мисс Шарлотта перевела часы еще на пятнадцать минут. Поэтому Фиби видела, как Себастьян уходит из гостиной около часа, Памела увидела его якобы через несколько минут, а на самом деле он отсутствовал более получаса.

– Поясните, – попросила Памела.

– Мисс Шарлотта дала Себастьяну достаточно времени, чтобы прийти на колокольню и застать Эдриана Кертиса врасплох. Завязалась драка, но тот был слишком пьян.

Себастьян даже не дрогнул, словно лицо у него было высечено из камня, а вот Шарлотта вскрикнула. Гай повернулся к ней.

– Вы вместе составили план.

Шарлотта чуть заметно кивнула.

– Он сказал, что женится на мне, если будут деньги. Надо только избавиться от Эдриана… – Она замолчала, глянула на Себастьяна, однако тот не повернулся. – Надо только избавиться от Эдриана, и все будет хорошо. Он всегда ненавидел моего брата, хотя очень хорошо это скрывал, пока получал от него то, что хотел. И я это знала. Не знала только, что меня он тоже ненавидит.

Шарлотта снова разрыдалась, извиваясь всем телом, точно умирающая змея.

По лестнице загрохотали тяжелые шаги – поднимались полицейские.

– Себастьян Атлас, – в присутствии восьмерых свидетелей заговорил Гай, – я арестовываю вас по подозрению в убийстве Эдриана Кертиса, а вас, Шарлотта Кертис, – в сговоре с целью убийства.

Глава 75

Той ночью обитателям дома выспаться не удалось, кроме разве что младших Митфордов, которые мирно дремали в своих постелях. Том, к счастью, гостил у друзей по школе, а вот Диана наутро чуть было не потеряла дар речи, услыхав, что снова – во второй раз! – пропустила столь невероятные события прямиком у себя под носом.

Когда все спустились с колокольни, полицейские забрали Себастьяна и Шарлотту на допрос. Детектив-инспектор Монро похвалил, хоть и весьма неохотно, Гая за проделанную работу и тоже пригласил его в участок на дознание. В доме воцарилась неразбериха – гости пытались прийти в себя и бурно обсуждали случившееся.

Чету Редесдейл по возвращении от соседей ждало новое потрясение. Лорд Редесдейл ожидаемо рассвирепел, ничуть не удивившись, что некоторые из «этих помойных крыс», как он именовал приятелей Нэнси, окончательно впали в грех.

– Другого от твоих друзей, Коко, я и не ожидал! – вопил он дочери. – Видеть их больше в своем доме не желаю, никогда, слышишь?!

Леди Редесдейл торопливо увела мужа наверх.

Оливер Уотни при первой же возможности удрал к матери, заставив Памелу опасаться за его душевное здоровье. Клара, Тед, Фиби и Нэнси просидели в библиотеке всю ночь, пока в шесть утра их не застала там миссис Виндзор и не отправила всех по постелям.

Проснувшись следующим утром, как всегда, рано, Луиза быстро оделась и тихонько прошла в детскую, чтобы приготовить девочкам завтрак. Нянюшка Бло уже встала. Ночью ее разбудил шум полицейских машин, но она не рискнула выходить из комнаты и ждала, когда Луиза или Памела сами придут и все ей расскажут. Когда те, обмениваясь впечатлениями, поднялись, нянюшка силком напоила их горячим шоколадом, чтобы они хоть немного успокоились и сумели заснуть.

– Понимаю, все это необычно и вообще жутко, – заговорила Памела, после долгой ночи сверкая глазами. – Но я, как никогда, согласна с Пав. Нэнсины приятели не для меня. Лучше буду проводить время дома. – Она вдруг покраснела. – Только Нэнси не говори, она будет надо мной смеяться…

Луиза ее понимала. Памела на пороге взрослой жизни должна сама решить, чего хочет. Девушка не могла похвастать едким остроумием или любовью к светскому обществу, как старшая сестра; ее больше привлекало тихое сельское окружение. Она была отличной наездницей, не стеснялась получать удовольствие от еды и собственных кулинарных опытов.

Нянюшка Бло похлопала воспитанницу по колену и заверила, что ее обязательно ждут приключения. Однако некоторое время девочке и впрямь лучше побыть дома.

Луизу ждало иное будущее. Ее сельская жизнь, видимо, подходила к концу. Прежде всего потому, что когда леди Редесдейл узнает правду – что это Луиза показала Далси Лонг пустующую спальню, а потом привела к ней Эдриана Кертиса, – то неизбежно задумается, разумно ли и дальше держать в доме такую прислугу.

После завтрака Луиза направилась в деревню, обитатели которой встали раньше обычного и готовились к традиционной новогодней охоте. Даже Памела, несмотря на бессонную ночь, поднялась на заре и первым делом пошла в конюшню.

Луиза поспешила к пабу, где Гай снимал комнату, и попросила его позвать.

– Луиза? – Тот спустился уже через минуту.

Лицо у него было серым, одежда – измята, точно он в ней спал.

– Простите. Я только недавно вернулся из участка. Пришлось помогать мистеру Монро с оформлением дела. Представляете, они оба признались! Мы на такую удачу и не рассчитывали.

– А что Далси?

– Ее скоро отпустят. И время, что она провела в тюрьме, зачтут как наказание за кражу.

– Какие чудесные новости!

Луиза ужасно обрадовалась. Скоро Далси воссоединится с сыном. Может быть, даже устроится к миссис Брюстер швеей, ведь «Слоны» им больше не грозят. Вряд ли те станут требовать оплаты долгов – их и самих прижала полиция.

– Спасибо. – Гай усмехнулся. – Полагаю, мне пора на вокзал. Не знаете, во сколько поезд до Лондона?

– Давайте посмотрим… Я как раз хотела с вами поговорить. Пройдемся?

Гай сходил за пальто, шарфом и шляпой, после чего они вышли в деревню. День был чудесным; именно в такие моменты Луиза понимала, за что любит Астхолл-манор. Ночной иней на траве еще не растаял; радостно вопили, глазея на охоту, деревенские дети, а котсуолдский камень, как всегда, тепло мерцал даже на зимнем солнце.

– Я собираюсь уволиться, – сказала вдруг Луиза.

Гай молча вскинул брови.

– Все равно они не захотят, чтобы я осталась. Хотя в убийстве виноваты Себастьян и Шарлотта, Митфорды наверняка решат, что из-за меня в доме слишком много хлопот.

– Не обязательно. Вы трудитесь у них не первый год и зарекомендовали себя усердной работницей.

– Знаю. Но я готова к переменам. И хочу обратно в Лондон.

Гай остановился и посмотрел на нее. Луизин профиль красиво вырисовывался на фоне снежного одеяла полей, кончик носа порозовел от холода, а глаза щурились от солнца.

– И чем будете заниматься?

– Может, пройти обучение на полисмена и поступить на службу в полицию? – Луиза рассмеялась, увидав, как вытягивается у Гая лицо. – Я пока еще точно не решила.

– Не то чтобы я говорил, будто вы переходите на другую сторону…

– Да, вы, пожалуй, правы. Но я подумала, не зря ведь говорится: не можешь победить – возглавь!

Гай тоже рассмеялся. Он обнял Луизу за плечи, и они вместе посмотрели вдаль; простояли так несколько мгновений, а потом поняли, что не могут больше откладывать свою жизнь.

P.S. / Историческая справка

2 марта 1925 года Элис Даймонд предъявили обвинение в мошенничестве, краже со взломом, организации массовых беспорядков и нападении, в результате чего приговорили к восемнадцати месяцам каторжных работ. Ее сообщницы, Берта Таппенден и Мэгги Хьюз, также были арестованы за нападение на семью Бриттен (которых я изобразила в книге под именем семьи Лонг) 20 декабря. Это положило конец правлению королевы «Сорока воровок».

В марте 1926 года лорд де Клиффорд сочетался браком с Дороти (Долли) Мейрик в лондонской ратуше. Поскольку ему было всего девятнадцать лет и женился он без согласия матери, ему пришлось солгать о своем возрасте и заплатить в итоге штраф в размере пятидесяти фунтов. У них родилось двое детей. В 1936 году брак распался.

Памела Митфорд и Оливер Уотни в 1928 году заключили помолвку, однако мать вскоре отговорила Оливера от женитьбы. Памела охотно уступила, поскольку и сама сомневалась в разумности их брака.

* * *

Кейт Мейрик, владелицу клуба «Сорок три», в апреле 1925 года выпустили из-под ареста, после чего на два года она уехала в Париж. В ее отсутствие клубом управляла дочь, Долли Мейрик. В начале 1929 года Джордж Годдард, начальник полиции нравов в участке на Севил-роу, был арестован по обвинению в коррупции, а Кейт Мейрик приговорили к пятнадцати месяцам каторжных работ за его подкуп.

Обращаю внимание, что хотя часть персонажей имеет реальных прототипов, а некоторые эпизоды основаны на исторических событиях, все диалоги являются вымышленными – как и убийство Эдриана Кертиса.

Исторические работы и источники

Собирая материал для романа, я изучила немало исторических книг. Особенно хотелось бы отметить следующие:

«Плохие девочки: история мятежниц и отступниц», Кэйтлин Дэвис (издательство «Джон Мюррей»);

«Марафетчицы: зарождение подпольной наркоторговли в Британии», Марек Кон («Гранта Букс»);

«Сестры Митфорд: биография необычайной семьи», Мэри С. Лоуэлл («Абакус»);

«Элис Даймонд и «Сорок воровок»: первый в Британии женский преступный синдикат», Брайан Макдональд («Майло Букс»);

«Сестры Митфорд: переписка», под редакцией Шарлотты Мозли («Харпер Перениал»);

«Ночи напролет: жизнь в Лондоне, столице мира», Джудит Р. Валковиц (издательство Йельского университета);

«Женщина в Скотленд-Ярде», Лилиан Вайлес («Фабер энд Фабер»).

Благодарности

За вдохновение, советы и терпение хотелось бы поблагодарить Эда Вуда из издательства «Сфир/Литл, Браун», а также Энди Хина, Кейт Хибберт, Талию Проктор и Стефани Мелроуз.

Помимо этого – Кэролайн Мишель из «ПиЭфДи» и Тессу Дэвид, а также Хоуп Деллон и Кэтрин Ричардс из «Сент-Мартин Пресс».

За научные изыскания и проверку исторических фактов (при этом любые ошибки остались исключительно на моей совести) – Сью Коллинз и Селестрию Ноэль.

А еще Саймона, Беатрис, Луиса, Джорджа и Золу… Спасибо вам!

1

Семья Митфорд, вокруг которой строится повествование, – реальное семейство, приобретшее известность благодаря шести сестрам – Нэнси (1904–1973), Памеле (1907–1994), Диане (1910–2003), Юнити (1914–1948), Джессике (1917–1996) и Деборе (1920–2014), – чья жизнь была наполнена скандальной деятельностью и отношениями.

2

Мейфэр – фешенебельный район лондонского Уэст-Энда.

3

Пав – прозвище отца. Мав – матери.

4

Богемная группа золотой молодежи, известная своим разнузданным поведением и яркими развлечениями, куда входила Нэнси, а позднее и Диана Митфорд.

5

Гарольд Сидни Хармсворт, 1-й виконт Розермер (1868–1940) – газетный магнат, владелец издательской корпорации «Ассошиэйтед ньюспейперс лимитед», фактически основатель массовой британской прессы.

6

По-английски marrymoon означает совместное времяпрепровождение будущей семейной пары перед свадьбой.

7

Малютка Тим – персонаж «Рождественской песни в прозе» Чарльза Диккенса, больной сын клерка из конторы Скруджа, которому Дух нынешних Святок предсказал скорую гибель, но который выздоровел благодаря раскаянию главного героя.

8

Элис Элизабет Блэк (Alice Diamond (англ.) – прозвище Алмазная Элис; 1896–1952) возглавляла женскую банду, специализировавшуюся на магазинных кражах и налетах.

9

Речь идет о событиях предыдущей книги серии, «The Mitford murders». («Загадочные убийства»).

10

Саутуарк – район южного Лондона.

11

Куколка – Маргарет (Мэгги) Лили Хилл (Хьюз) (1898–1949), одна из главных участниц банды «Сорок воровок».

12

«Хэрродс» – фешенебельный лондонский универмаг.

13

Мэри Пикфорд (наст. имя Глэдис Луиза Смит; 1892–1979) – американская киноактриса, легенда немого кинематографа.

14

Декка – прозвище Джессики.

15

Брайан Кристиан де Клэйборн Говард – британский поэт и журналист, участник развлечений «Дерзких юных штучек», как и упоминающиеся дальше Зита и Тереза Джунгман.

16

Кеджери – блюдо из рыбы с рисом с добавлением яиц, петрушки, приправы карри, масла или сливок.

17

Трайфл – традиционный британский десерт из пропитанного крепленым вином бисквитного печенья, заварного крема и фруктов.

18

Котсуолдс – гряда в юго-западной части Англии, известная своим золотистым строительным известняком.

19

Коронер – должностное лицо, расследующее смерти с неясными обстоятельствами – как правило, такие дела, где есть подозрения относительно насильственного характера смерти.

20

Ипр – город в Бельгии, возле которого во время Первой мировой войны немецкие войска впервые применили различные виды химического оружия, в том числе в 1917 г. – горчичный газ, впоследствии названный ипритом.

21

Ночной клуб в районе Сохо, скандально известный в 1920-е гг. своими развлечениями для аристократической и состоятельной богемы и воротил преступного мира.

22

Популярная комедия Ноэля Кауарда (1925).

23

Уильям Джойнсон-Хикс, виконт Брентфорд (1865–1932) – государственный деятель Великобритании, на посту министра внутренних дел (1924–1929) боролся с ночными клубами и новомодными явлениями культуры, запрещал и цензурировал «аморальную» печатную продукцию.

24

Хомбург – одна из наиболее привычных для современного человека моделей мужских шляп: из фетра, с одной ложбиной на обхваченной лентой тулье, с короткими жесткими загнутыми полями.

25

Найтсбридж – богатый район в центре Лондона.

26

Mio caro – мой дорогой (ит.).

27

Элинор Глин (1864–1943) – автор любовных романов, насыщенных эротикой, шокирующих для своего времени.

28

Шляпа-клош – колоколообразная модель, плотно облегающая голову, крайне популярная в 1920-е.

29

Лоэлия Мэри Понсонби (1902–1993) – аристократка, одна из «Штучек», впоследствии известный садовод и редактор популярного журнала «Дом и сад», автор знаменитых мемуаров, описывающих жизнь британского высшего света между двумя мировыми войнами.

30

Шотландская песня на стихи Р. Бернса (в наиболее известном переводе С. Маршака называется «Старая дружба»), которой в Великобритании и англоязычных странах часто встречают Новый год.

Content

Джессика Феллоуз
Дерзкий, юный и мертвый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

P.S. / Историческая справка

Исторические работы и источники

Благодарности

1