Алекс Делакруз

Гвардеец его величества

© Алекс Делакруз, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Чаю воскресенія мертвыхъ, и жизни будущаго вѣка. Аминь

Часть первая

Российская Федерация. Кировская область

Высвеченные ярким светом фар белые полосы разметки пунктиром обозначали путь приземистого кроссовера по ночной безжизненной дороге среди бескрайних полей. Автомобиль темной махиной мчался по прямой как стрела трассе, оставляя за собой лишь завихрения сухого, колкого снега по краям обочины.

Магнитола, разгоняющая спокойной мелодией тишину ночной поездки, вдруг захрипела помехами. На мгновенье отвлекшись от дороги, водитель почувствовал неправильность происходящего – у него появилось ощущение потери контакта машины с поверхностью, подобное которому бывает при аквапланировании. Сморгнув и сфокусировав взгляд на дороге, мужчина слегка отвернул в сторону, обратив внимание на необычайную мягкость руля – тот, и так легкий благодаря гидроусилителю, сейчас казался практически невесомым.

– Что за!.. – только успел воскликнуть водитель, когда ровная стрела дороги вдруг ушла куда-то вниз, а весь обзор заслонил сверкающий огоньками звезд небосвод. В теле появилась необычайная легкость, а в животе неприятно ухнул комок страха. Бросив взгляд в боковое стекло, водитель увидел далеко внизу темную поверхность земли. Постепенно удалявшуюся – судя по изменяющейся линии горизонта. Вот только крыло самолета в привычной картине взлета отсутствовало.

Поняв, что ему просто все вокруг мерещится, водитель – хватаясь за крохи оставшегося с ним сознания – утопил в пол педаль тормоза – двигатель по-прежнему работал, а колеса машины крутились в воздухе. При этом он машинально сбросил рычаг коробки передач на нейтральную скорость и нажал кнопку аварийной сигнализации.

Неожиданно свет фар внедорожника выхватил появившийся сверху в поле зрения срез грузового отсека, в который – влекомая неведомой силой – поднималась машина вместе с ошарашенным человеком внутри. Лишь яркое, оранжевое мигание аварийной сигнализации, призрачно осветившее серо-стальные стены вокруг, уверило водителя в некоторой реальности происходящего. По крайней мере, если он сейчас бредит, то почему замечает столько связанных мелочей? Додумать водитель не успел – на мгновенье почувствовав сильный удар, он потерял сознание.

Лейтенант Край, командир десантной группы фрегата Его Величества «Курсорис» из отряда «Искатель» – подразделения дальней разведки департамента исследования новых территорий, опустил парализатор. Медленно обходя удерживаемое гравизахватами транспортное средство, он рассматривал диковинную машину с неподдельным интересом. Заглянув в салон, лейтенант убедился, что абориген находится без сознания. Прежде чем вытащить человека из машины, Край, не удержавшись, слегка пнул одно из колес.

Лейтенант уже долгое время служил в планетарном десанте отряда «Искатель», повидал много изолированных миров и далеко не в первый раз сталкивался с колесными средствами передвижения. Но подобное наблюдал впервые – по очертаниям машина походила на самый настоящий гражданский боллерт, какие можно увидеть на территории Империи. Но вот колеса… да и множество других отличий – те же световые сигналы, расцвечивающие сейчас этот необычный аппарат. Край даже отошел на несколько шагов, глядя на кроссовер с легким пренебрежением и недоумением. Похожие чувства мог бы испытывать обычный землянин, если бы увидел современный спорткар, приводимый в движение с помощью паровой тяги или даже конной упряжки.

Десантный челнок тем временем покинул плотные слои атмосферы, и пилот, включив основной двигатель, направил машину к спутнику недавно обнаруженной обитаемой планеты – еще даже не имеющей первичного идентификатора. Несмотря на то что для разведывательного фрегата «Курсорис» вероятность быть обнаруженным даже самыми современными сенсорами близилась к нулю, его капитан рисковать не собирался и не стал приближаться к планете, на орбите которой вращалось достаточно большое количество рукотворных объектов.

Лейтенант между тем, после того как извлек аборигена из машины и поместил в медицинскую капсулу, снова вернулся в десантный отсек к диковинной машине. Край был собой доволен – выполнил задачу блестяще, еще и со значительным запасом по времени, так что можно и потешить свое любопытство, а составление и отправку отчета оставить на потом. Через некоторое время у странного транспортного средства собрался почти весь экипаж челнока – шесть специалистов десантной группы, два техника и пилот. Даже находившиеся в отсеке аборигены не привлекали такого внимания экипажа, хотя трое из них были с удивительно черной кожей, а еще двое с непривычным, узким разрезом глаз. Кто-то из экипажа уже сталкивался с похожими homo в многочисленных колониях Империи, – а вот подобных машин, поражающих современным видом вкупе с анахронизмом конструкции двигателя, пока не видел никто.

Через стандартные сутки полученная полным сканированием мозга аборигенов информация была сформирована и структурирована. Первичный отчет отправился импульсом на ближайший ретранслятор для передачи в департамент исследования новых территорий, а фрегат дальней разведки, учитывая важность полученных данных, остался в системе, ожидая ответа.

Доставленные с планеты двумя десантными группами тела семнадцати аборигенов утилизировали в биодеструкторе: после полного экспресс-сканирования мозга они уже не были разумными существами, а использование их биоматериала в капсулах не дозволялось при отсутствии должного заключения департамента здравоохранения – которого в ближайшее время точно не предвиделось. Забавную машину, так похожую на гравимобиль, отправили в пространство, использовав как мишень для тренировки оружейных расчетов.

Через семь стандартных суток ожиданию экипажа пришел конец – полученный приказ обязывал капитана провести углубленное исследование обнаруженной изолированной цивилизации и подготовить к переговорам местных обитателей из кругов населения, облеченных властью.

Команда фрегата принялась за работу по сбору информации – судя по полученному капитаном приказу, времени до прибытия предварительной дипломатической миссии оставалось немного. Среди офицеров экипажа, ознакомленных с текстом приказа, ходили самые разные догадки – очень уж обнаруженная планета располагалась далеко от системы Нави, ближайшей границы Империи. Гораздо ближе она была к секторам галактики, контролируемой Джеламаном – влиятельной республикой из состава Торгового альянса. Большинство членов экипажа сходилось во мнении, что чиновники Септиколии – императорского двора, не будут тратить огромные средства на укрепление безопасности столь далекой системы и рисковать, располагая здесь гарнизон. Но в то же время офицеры принимали в расчет, что эту глухую, но столь богатую человеческим ресурсом планету для джелов так просто никто не оставит.

Мнений и предположений в офицерской кают-компании фрегата высказывалось много, но сходились все в одном – ничего хорошего в ближайшем будущем для населения обнаруженной планеты точно не предвидится.

Конфедерация свободных миров. Желтый сектор, система Кави

– Диспетчерская Кави-Прайм, здесь транспортное судно «Вояжер», бортовой номер Y1809, нахожусь в обычном пространстве, прошу разрешение на стыковку с внешним космопортом.

– «Вояжер ноль девять», здесь Кэйвиа, – раздался в рубке транспорта голос с промелькнувшими недовольными нотками, – ваши координаты получены. Подтвердите запрос на видеосвязь.

– Кэйвиа, здесь «Вояжер ноль девять», запрос подтверждаю, – старательно скопировал произношение диспетчера капитан космического грузовика. Кавианцы славились резковатыми нравами и обидчивостью – если диспетчер расстроится, оттого как коверкают название ее родины к привычному ей произношению, может и продержать на орбите ожидания. А здесь не Империя – авторитет промышленной компании «Сатари» не настолько силен, чтобы предъявлять претензии из-за долгого простоя.

– Не двигайтесь, идет процесс идентификации, – произнесла голограмма. В рубке чуть мигнуло, и перед навигационным экраном возникло объемное изображение диспетчера за пультом, с размытым позади фоном.

Второй пилот замер в своем кресле – едва дыша, пока программа сканирования идентифицировала находящихся в кабине грузовика. Капитан транспорта в это время рассматривал диспетчера – миниатюрная молодая женщина, как все кавианки, с черными, блестящими смоляными волосами и белой, почти пергаментной кожей с хорошо заметными ярко-красными прожилками.

Разглядывая диспетчера, капитан размышлял о том, что когда он посещал Кави в прошлый раз – больше десяти лет назад, – восстание умников еще не произошло и идентификацию пилотов кораблей Империи не проводили в том числе и визуальным способом.

Несколько секунд прошло в томительном молчании. За это время программа идентификации просканировала биометрические данные пилотов и по мгновенному запросу получила ответ от глобальной системы галактической навигации.

– «Вояжер ноль девять», идентификация завершена, отправляю координаты для ожидания на коммерческой орбите Z-3, прошу подтвердить.

– Кэйвиа, координаты получили, ложусь на заданный курс, – как только командир активировал подтверждение в интерактивной панели запроса, видеоканал закрылся.

– Ну что, Коул, ждем, – когда автопилот вывел транспорт на заданную точку коммерческой орбиты, посмотрел капитан на своего единственного подчиненного. Тот – вчерашний выпускник училища коммерческих пилотов, осматривался по сторонам, мечась взглядом по экранам рубки. Возбуждение пилота было понятно – для него это был первый официальный рейс после училища, и сразу за границы Империи – в систему Кави, часть Конфедерации свободных миров.

– Лэр капитан, долго ждать? – наконец осмелился спросить пилота-наставника Коул, когда в полной тишине прошло несколько минут.

– Можешь звать меня Горс, сынок, – пробормотал капитан, изучая показания приборов.

– Хорошо, лэр… Горс, – замялся Коул на мгновенье. Молчаливый и угрюмый наставник за весь полет, длившийся около стандартного месяца, внушил ему чувство благоговейного уважения и легкой опаски. Еще и внешность у него отталкивающая – неясно из-за чего, но капитан почему-то не прибегал к реконструктивной хирургии тела: лицо пилота-наставника пересекал длинный и довольно уродливый шрам, из-за которого один глаз казался немного выше другого. Зрелище для Коула было настолько пугающее, что в лицо своему командиру он старался по возможности не смотреть.

– Ждать долго, – возвращаясь взглядом к навигационным экранам, произнес Горс. – Можешь уйти в гипносон или в вирт нырнуть – все равно кавианцы сами состыкуют нас с грузовым доком.

Коул кивнул, но из пилотского кресла подниматься не думал – какой может быть гипносон, когда он сейчас находится в чужой системе, так далеко от границ Империи и ждет своей первой рабочей стыковки? А лимит вирта он решил пока не использовать – подкопить, и когда вернется из рейса, зависнуть сразу на несколько суток.

– Лэр Горс, простите, а долго будет происходить выгрузка?

– Выгрузка? – даже поднял разрезанную шрамом пополам бровь командир транспорта. – Нет, выгрузят-то быстро. Но ждать будем долго, от одних до трех стандартных суток, потому что…

Вдруг, прерывая капитана, на одном из экранов запульсировал значок вызова, и тут же в кабине раздался голос диспетчера:

– «Вояжер ноль девять», здесь Кэйвеа. Вам согласована стыковка с тринадцатым грузовым модулем внешнего космопорта – прошу разрешить доступ к управлению посадочной программой.

Горс взметнул брови и поджал губы в удивленной гримасе – он совсем не рассчитывал на столь быструю стыковку.

– Кэйвиа, здесь «Вояжер ноль девять», доступ разрешаю, – чуть наклонился капитан в пилотском кресле, подтверждая личным кодом активацию стыковочных систем под сторонним управлением.

Установка антиграва на кораблях типа «Вояжер» по нормам Сатари работала на самом минимуме, в режиме экономии – поэтому пилоты почувствовали ощутимый толчок, когда транспорт пришел в движении. Корабль промышленной компании «Вояжер» тип Y номер 1809 был очень стар даже по меркам коммерческого космофлота – Горсу иногда даже чудилось, что он слышит поскрипывание переборок – хотя подобного не могло быть в принципе.

Экраны в рубке между тем ожили – на них появилось проецируемое изображение увеличивающейся в размерах планеты, над которой висело сразу два пояса орбитальных станций и уродливый нарост внешнего космопорта, крупным паразитом облепивший один из спутников планеты.

– Лэр капитан, простите, почему… – сбился на официальное обращение Коул, намереваясь спросить, почему управление транспортом полностью передано в руки диспетчерской службы.

– Потому что после третьей волны мобилизации коммерческих пилотов во флот за штурвалами транспортов все больше парни вроде тебя, – усмехнулся Горс и добавил чуть погодя: – Видимо, здесь кто-то уже слегка не вписался в ворота дока.

– Лэр, но вы же опытный пилот, у вас ведь допуск систем-навигатора.

Горс, у которого на самом деле был допуск эскадрон-коммандера – что не значилось в открытой карточке пилота, отвечать не торопился, задумчиво наблюдая на экранах за приближением грузового модуля космопорта. Второй пилот в этот момент неожиданно для себя задумался – почему такой опытный пилот, как Горс, во время продолжающегося уже восемь лет восстания умников всего лишь пилотирует старый грузовик на спокойной от войны окраине Империи.

– У нас с тобой стандартные сутки, – проговорил вдруг Горс, – после этого подтверждение оплаты может прийти в любой момент, и в течение стандартного часа нас попросят очистить док. Штраф за простой – триста кредитов в час, поэтому постарайся не задерживаться.

– Да я… да я только по космопорту пройдусь немного, и назад…

– К шлюхам не пойдешь, что ли?

– К шлюхам? – расширились глаза второго пилота. – В виртсалон?

– К живым шлюхам, сынок! Здесь тебе не Империя, – Горс вдруг рассмеялся дробным и хриплым смехом.

Коул посмотрел на своего капитана и едва заметно покачал головой, в которой не укладывалась мысль о том, как можно заняться сексом с незнакомым существом в реальном времени. Это же грязно, грубо… неестественно, в конце концов!

– Ладно, расслабься, у тебя еще все впереди, – махнул рукой Горс, возвращаясь к экранам. – В космопорте есть пассажирский экспресс планетарного лифта до столицы и обратно, раз в три часа – если соберешься. Гуляя по городу, не выходи за пределы туристической зоны – если тебя убьют или покалечат вне нее, компания страховку платить не будет.

Ошарашенный Коул по-прежнему во все глаза смотрел на старшего напарника, а тот вернулся взглядом к экранам, уже полностью заполненным изображением широких ворот дока, к которым оператор подводил транспорт. «Вояжер» еще раз едва ощутимо дернулся – в тот момент, когда прекратили работу посадочные автоматы и пришла в действие система гравизахватов грузового дока.

Транспорт быстро оказался внутри – в этом рейсе к «Вояжеру» не было прицеплено ни единого контейнера – весь груз умещался в трюмах. Что за груз, Горс не знал, да и не интересовался – это было внутреннее перемещение между дочерними подразделениями компании, поэтому ни о каких пошлинах или дополнительном оформлении беспокоиться не было необходимости.

Капитана волновало то, что следующий пункт назначения – система Нави в седьмом секторе Пограничных миров, где он должен забрать сцепку с контейнерами и доставить их в один из центральных миров Септиколийской империи. Предстоящий маршрут, впрочем, пугал обоих пилотов «Вояжера» – Горс прекрасно видел, что у вчерашнего выпускника летной академии, выходца со спокойных Внутренних миров, едва поджилки не тряслись при мысли о том, что транспорту предстоит перемещение по системам сектора, в которых еще тлел огонь войны. Септиколийский императорский флот хоть и одержал победу, зачистив доминион Нави в ходе недавнего рейда не до конца добитых умников Пограничных миров, но очаги сопротивления в седьмом секторе еще оставались.

Самого же Горса буквально передергивало от отвращения, когда он думал о предстоящем общении с таможенной службой Внутренних миров, могущей вынуть всю душу – транспорты из пограничных систем всегда проверяют с особой тщательностью. Невольно выругавшись себе под нос, капитан отогнал от себя неприятные мысли и, к удивлению второго пилота, издав губами дребезжащий неприличный звук, потянулся к бортовому компьютеру, выводя перед собой интерактивный экран.

Транспорт между тем, едва качнувшись, замер в системе гравизахватов дока, и послышалось шипение, которое сопровождало соединение шлюзовой камеры с посадочным рукавом.

– Что необходимо сделать первым делом, прибывая в порт назначения? – продолжая отдавать команды системам корабля, перемещая окна интерактивной системы, поинтересовался Горс у своего второго пилота.

– Зарегистрироваться в портовой службе?

– Первым делом необходимо обновить данные навигационной системы, – даже не обратив внимания на реплику помощника, произнес Горс. – Ты же не хочешь вывалиться из пространства в чужой системе, закрытом секторе или зоне внезапно для тебя начавшихся военных действий? – с монотонной занудностью перечислял он, подтверждая оплату положенного сбора за обновление данных.

Несколько секунд – пока заполнялась темным шкала загрузки, пилоты сидели молча. Вскоре голоэкран навигационного терминала мигнул несколько раз, заканчивая процесс обновления, и изображение загрузки после легкого звукового сигнала исчезло.

– Так, ну-ка, посмотрим, – нажал одну из интерактивных кнопок Горс, увеличивая карту звездных секторов Галактики, где синей подсветкой была выделена территория Империи. Быстрый взгляд пилота скользнул по названиям систем, не заметив никаких глобальных изменений даже в поясе Диких миров – границе Септиколии с системами Скаргейла, где укрепилась большая часть избежавших уничтожения умников. Капитан удовлетворенно хмыкнул – даже здесь никаких перемен видно не было. Ну или просто имперская цензура пока не пускает информацию в общий доступ.

– Лэр, а это что? – слегка подкрутив массив голокарты, показал Коул едва видный в таком масштабе, подсвеченный светло-зеленым участок на границе Девятого сектора Пограничного пояса, который по галактическим меркам находился совсем рядом с системой Нави – куда вскоре предстояло отправиться «Вояжеру».

– Судя по подсветке, обнаружена цивилизация гуманоидов, – пожал плечами Горс. Увеличив изображение – выведя на экран доступное описание, он кивнул сам себе: – Ну да, дикари какие-то.

На экране рядом с планетой высветился длинный набор символов – который многое мог сказать разбирающемуся в обозначениях специалисту.

– Средний уровень Дельта-2, лэр! – удивленно глянул на пилота-наставника Коул. – Это не гуманоиды, это люди, лэр! А вот, вот, смотрите, высший по планете уровень Альфа-3 – судя по всему, они уже смогли выйти в ближний космос!

Действительно, уровень высшей точки технического развития для цивилизации изолированного развития был довольно высокий – три. Уровень кавианцев, к примеру, составлял шесть, Империи – семь. К тому же префикс «Альфа» указывал на то, что некоторых обитателей обнаруженной планеты можно отнести к людям, физиологически неотличимым от септиколийцев – представителей становой нации Империи.

Горс на слова второго пилота между тем лишь скептически усмехнулся и покачал головой – больше десятка лет на самой заре карьеры он прослужил в отряде дальней разведки «Искатель», числящемся тогда еще в подчинении оперативного командования флота, поэтому длинный цифровой код обнаруженной обитаемой планеты ему говорил гораздо больше, чем обычному пилоту.

– Вот это видишь? – указал на следующие несколько символов в цепочке Горс. – Социальное развитие общества таково, что на этой планете решение бытовых и личностных проблем с помощью насилия в порядке вещей. Готов сотню кредитов поставить, что они, даже достигнув третьего уровня, в глубокий космос до сих пор еще даже не пытались выйти.

– Каким образом? – непонимающе воззрился Коул на капитана.

– Как каким? Наверняка у них там с десяток государств, которые перманентно воют друг с другом за ресурсы и влияние, вместо того чтобы…

– Лэр, прошу прощения, – невольно перебил пилота-наставника Коул, – я хотел спросить, что значит применение насилия в решении личных конфликтов?

– Личных конфликтов? – Горс посмотрел на второго пилота и вдруг громко засмеялся. Через несколько секунд, дав волю чувствам, он, все еще улыбаясь, произнес: – Вот, к примеру, тебе с твоим другом нравится… допустим, девушка. И чтобы решить, кто больше ее достоин, вы решаете проблему поединком.

– И она выбирает того, кто победил?

– Нет, она все равно выбирает того, кто ей больше привлекателен. Если проигравший остался жив, конечно.

– Зачем же тогда поединок? – Коул широко раскрытыми глазами смотрел на пилота-наставника. Второй пилот совершенно не понимал – всерьез капитан сейчас говорит или шутит.

Российская Федерация. Колпинский район г. Санкт-Петербурга

«Тебе конец», – смысл сообщения был прост и понятен. Лаконичность, краткость и непечатная форма подачи, текстом светившаяся на экране телефона, лишь сильнее подчеркивали эмоциональный окрас.

– Что, Стенин, ссышь? – неожиданно раздавшийся из-за спины звонкий голос заставил дернуться словно от удара. Резко развернувшись, столкнулся взглядом со Смирновой, насмешливо взирающий на меня своими огромными зелеными глазами.

Чувствуя, как лицо заливает предательской краской, открыл было рот ответить, но не нашелся сразу, что сказать. Тут же раздался дружный девичий смех, и Смирнова вместе с подругой, насмешливо поглядывая, направились по аллее в сторону нашего терема. Политехнического колледжа, если по-русски.

– Правильно ссышь, Федотов сказал, тебя убьет, как увидит, – обернулась на прощанье Смирнова, махнув косами.

Наивная. Если бы Федотов – расстроенный поведением своей подруги, случайно подарившей мне симпатию, – был единственной проблемой, я бы сейчас бегом в альма-матер бежал, на ходу прыгая от счастья. Ну постучали бы мы с ним друг другу по лицу – в крайнем случае.

Вздохнув, еще раз глянул на сообщение в мобильном. Номер незнакомый, но скорее всего, от Олега – вряд ли он, узнав, что вся его организация по продаже психоактивных препаратов накрылась из-за меня, стал бы отправлять сообщения со своей сим-карты. И если сообщение от Олега, это финиш – мелькнула мысль, поведя по спине колким холодом ужаса…

Последние два дня я жил в постоянном страхе – после того, как необдуманно проявил гражданский долг и стал свидетелем у полиции в разработке действующей лавки запрещенных веществ. Магазин с билетами в другие миры прикрыли, но, видимо, что-то пошло не так – и о моей конфиденциальности немного забыли.

Не знаю, вычислил ли этот Олег меня или еще нет, но место жительства надо срочно менять. Об этом еще вчера прозрачно намекнул немолодой служивый полицейский невысокого звания – в мой очередной визит в отделение. Нести ответ за свершенный акт правосудия перед официальным наркоторговцем всего микрорайона мне категорически не хотелось, а ожидать от полиции помощи в этой ситуации бесполезно – «когда убьют, тогда и приходите».

Ближайшие жизненные планы рушились как карточный домик – а новые еще не выросли стройной конструкцией. Ясно только одно – из Колпино надо валить, и желательно подальше. Впереди целое лето, можно попробовать найти где-нибудь работу, а там уже по ситуации. К сожалению, в армию мне никак – после недавнего планового медосмотра в военкомате я две недели пролежал в больнице в Питере на обследовании, а после вышел оттуда с бумажкой о том, что армия мне не светит – что-то с сердцем. На мой вопрос, как же теперь жить дальше, заведующая отделением ответила просто: «Да ничего, живи как жил, просто в армию не пойдешь».

Надо сказать, что в армию я хотел – последние три года, ютясь в тесной комнате коммуналки вместе с дальними родственниками, только и думал о том, что скоро уйду отдавать долг Родине, заранее получив водительские права от военкомата. Отслужив, намеревался пойти водителем – если повезет, сразу дальнобойщиком. Потом планировал купить себе грузовик, как двоюродный дядя, и…

– Эй! – вывел меня из нервной задумчивости крик, заставляя вскочить и подобраться. Как раз вовремя – столкнулся взглядом с Леней Федотовым, шагнувшим ко мне; лицо его было перекошено, желваки играли – чувствовалось в нем бурлящее напряжение. Черт, этого оскорбленного кавалера тут только не хватало.

– Ты что, а? – зубы Леонида были крепко сжаты, говорил он резко – продолжив речь ругательствами, еле сдерживая кипевшую ярость предстоящей драки. Вовремя ощутив смазанное движение и машинально отшатнувшись, я почувствовал дуновение воздуха от пролетевшего мимо кулака – очень кстати среагировал.

За спиной Федотова возвышались тени его приятелей, а по сторонам собирались зрители – у многих в руках уже были мобильные телефоны. Зазвучали ободряющие крики – обидно, конечно, но подбадривали почти все Леню.

Смирнова, коза! Наверняка она меня вломила.

– Ты… Я тебя… – продолжал с надрывом плеваться ничего не значащими сейчас возгласами Федотов, прыгнув ко мне и снова попытавшись достать ударом. Кулаки его замелькали, врезаясь мне в плечи, в торс – но ни в голову, ни по лицу он мне ни разу не попал. Сильно некстати оказалась скамейка – когда я в очередной раз отступил, она предательски ударила под колено, заставляя упасть. Тут же Федотов попытался достать меня ногой, но я отмахнулся из положения сидя, упал на землю и, перекатившись, успел подняться.

– Федот, ну! Убей его!

– Резче, резче!

– Вали его! Давай!

На краткий миг я начал слышать все вокруг и даже охватил глазами почти всех, кто смотрел за дракой – блестя глазами и возбужденно покрикивая. Впрочем, большинство наблюдало за действом через экраны своих мобильных, снимая происходящее.

Сильно напрягала сумка с тетрадями, болтавшаяся на ремне через плечо, но скинуть ее времени не было – Леня опять на меня бросился, и в это раз попал – сначала губы ожгло ударом, а после во рту появился неприятный привкус крови.

Чувствуя некоторую вину, я почти не сопротивлялся – но пропущенный удар меня подстегнул. Выкрикнув что-то бессвязно, я бросился на противника. Федотов крепко достал меня еще раз – теперь по скуле, но боли от ударов уже не чувствовалось. По-прежнему бессвязно ругаясь, я вошел с противником в клинч, заваливая его на землю. Получилось очень удачно – Леня сильно приложился головой о твердую землю парковой дорожки, взгляд его помутнел, и я, моментально сориентировавшись, двинул ему сначала локтем из немыслимого положения, а после, приподнявшись, несколько раз приложил кулаком сверху вниз. Когда после второго или третьего удара Федотов пробовал подняться, я как раз смачно попал ему в нос. Голова его дернулась назад, и при встрече затылка с утоптанной землей раздался глухой звук – будто колотушкой по бревну попало.

Крики стали громче, ко мне кто-то подскочил, дергая за плечи, за сумку, которая по-прежнему болталась на плече – ее ремень сильно и больно впился в шею. Еще несколько человек схватило меня, поднимая. Невежливо попросив убрать руки, я рванулся, вырываясь.

– Стэн, Стэн, успокойся ты, смотри! – потряс меня кто-то за плечи. Тяжело дыша и понемногу отходя от бурлившего в крови адреналина, я начинал воспринимать многоголосый гомон вокруг. Тональность шума значительно отличалась от того, что было минутой раньше. Наклонившись – стряхнув особо настойчивые руки, я вязко сплюнул кровавой слюной и все же глянул на небо.

– Ни… чего себе, – выдохнул почти беззвучно, глядя туда, куда были направлены сейчас все взгляды и объективы камер смартфонов. Поведя плечами и освобождаясь от держащих рук, я смотрел вверх, на чистое, не закрытое облаками прозрачно-голубое небо, где виднелись огромные очертания межзвездного корабля. Его агрессивных обводов огромный корпус был подсвечен белой дымкой – как бывает с луной, когда ее днем видно на небосводе. Но по сравнению с этим звездным крейсером – то, что это военный корабль, сомнений у меня почему-то не было – луна на небе показалась бы футбольным мячиком рядом с танком.

Впрочем, инопланетный крейсер сейчас просто ближе расположен, находясь на околоземной орбите – теснились у меня в голове мысли, пока я завороженно, как и все, смотрел на небо, не обращая внимания на щекотку текущей по подбородку крови.

– Что же это такое? – прошептал кто-то ошарашенно рядом со мной.

Седьмой сектор Пограничного пояса. Доминион Нави, планета Нави-Прайм

– Тяжелый крейсер Его Величества «Инвиктус» в сопровождении отряда вспомогательных кораблей успешно выполнил поставленную задачу, прибыв в Девятый сектор Пограничных миров и…

– Адмирал Мэнсона, прошу объяснить совету, на каком основании вами принято решение вывести из состава оборонительной эскадры нашего сектора самый боеспособный крейсер, чтобы отправить его к одной-единственной планете на окраине обитаемых миров, на которой обнаружены аборигены, едва шагнувшие из индустриального века?

Прервавший докладчика Каур Экортр, премьер-министр доминиона Нави, даже привстал со своего места, одернув полу строгого гражданского костюма. Взгляд его уперся в голографическое изображение адмирала, которая участвовала в совете, находясь на мостике крейсера «Клио» – флагманского корабля Одиннадцатого флота, базирующегося в Седьмом звездном секторе миров Пограничного пояса Септиколийской империи.

На вопрос премьер-министра адмирал ответила не сразу, взяв небольшую паузу. Лишь увидев едва заметный кивок обрамленной черными как смоль волосами головки председательствующей на совете принцессы Нави, Мэнсона посмотрела в глаза премьер-министру.

– Решение было принято мной на основании рекомендаций департамента стратегического планирования и имеет все необходимые согласования.

Изображение адмирала чуть дрогнуло – флагманская эскадра несла боевое дежурство на самой границе сектора, и связь была не настолько устойчивой, чтобы обеспечить полный эффект присутствия.

Камилла – принцесса Нави, урожденная герцогиня Мелани, пользуясь тем, что все в ожидании смотрели или на премьер-министра, или на сектор связи с мерцающей фигурой адмирала, позволила себе опустить голову. Она закрыла глаза, сделав вид, что поправляет локоны, хотя в этом не было нужды – окажись сейчас принцесса даже в открытой кабине движущегося атмосферного гравилета, ни один волосок не посмел бы пошевелиться дальше определенных укладкой пределов. Принцесса лишь пыталась успокоиться – легкими касаниями еще раз пройдясь по локонам, а после опустила руки, сцепив тонкие изящные пальцы.

Неприятный момент – если сейчас премьер-министр затребует у адмирала информацию о том, кто согласовывал решение об отправке тяжелого крейсера за пределы Седьмого сектора, промолчать или уйти от ответа уже не получится.

Украдкой принцесса бросила взгляд на Экортра – но по его бесстрастному лицу ничего нельзя было прочитать. Хотя наверняка премьер-министр сейчас занят напряженным мыслительным процессом.

Рискнет или нет? Ведь из департамента стратегического планирования пришла рекомендация, не распоряжение. А рекомендация требовала соответствующих согласований, которые могли быть ветированы Экортром – в данной ситуации он как премьер-министр системы, находящейся в состоянии оранжевого уровня опасности, обладал на это бесспорным правом. С другой стороны, Экортр наверняка должен опасаться того, что рекомендация согласована не в оперативном командовании императорского флота, а кем-то в Септиколии, – и тогда информация о пренебрежительном тоне премьер-министра обязательно достигнет лордов из министерства стратегического планирования. Очень быстро достигнет – несмотря на неисчислимые расстояния, отделяющие Внутренние миры от систем Пограничного пояса. Департамент стратегического планирования – это не командование оперативных соединений флота и даже не колониальные правительства. Это элита элит – лорды из высшего света аристократии Империи, опора трона.

Когда премьер-министр молча присел на свое кресло, Камилла едва сдержала вздох облегчения. Не спросит – а значит, Экортр автоматически соглашается с принятым Мэнсоной решением и будет уже не вправе требовать объяснений и ставить действия адмирала под сомнение. А о том, что согласовала отправку «Инвиктуса» за пределы сектора принцесса Камилла, премьер-министр наверняка даже и подумать не мог.

– Да чтоб тебе гоблин в жопу прилетел, шарманка траханая! – неожиданно громко раздался напряженный возглас на кавианском, разнесшись по всем уголкам немалого зала Колониального совета Седьмого сектора. Мигом позже, все так же на кави, было послано и несколько ярких эпитетов изобретателям не желающего сейчас работать квантового передатчика.

Голограмма адмирала между тем пошла рябью помех, и вдруг, едва сверкнув, снова засияла чистотой изображения. На неприличествующие месту и времени несколько крепких выражений, которыми помог себе в отладке оборудования офицер связи командного мостика «Клио», никто не отреагировал – присутствующие сделали вид, что не обратили внимания на этот незначительный инцидент. Хотя наверняка сегодня он станет основным предметом обсуждения в салонах Эритема – крупнейшего поселения планеты Нави-Прайм, города-столицы доминиона Нави и всего Седьмого сектора.

Адмирал Мэнсона, чуть дернув уголком рта, медленно оглядела членов совета, не задержавшись взглядом на премьер-министре, и – снова дождавшись разрешающего кивка принцессы – продолжила:

– Тяжелый крейсер Его Величества «Инвиктус» в сопровождении отряда вспомогательных кораблей успешно выполнил поставленную задачу, прибыв в Девятый сектор, и сейчас специалистами проводится стыковка модулей ретрансляционной станции, а также развертывание первого, базового уровня планетарной обороны, после ввода в строй которого посольская миссия будет готова приступить к переговорам.

– Я не вижу на повестке собрания совета вопроса о назначении уполномоченного посла, – прокаркал вдруг господин Комри, генерал-губернатор звездной системы Альтора – промышленного региона, население которого обитало под куполами и на орбитальных станциях, поддерживая работу многочисленных добывающих и производственных комплексов.

Камилла посмотрела на генерал-губернатора, вздохнула, но вдруг у нее едва не перехватило горло от судороги. Девушка ощутила предательскую слабость – у нее начали гореть уши и прилила кровь к щекам, – она почувствовала, что краснеет. Неожиданно перед глазами принцессы возникли отец с матерью в церемониальных нарядах, которые когда-то так же сидели на этом самом месте, председательствуя на колониальном совете. Молодые, сильные, величественные – такие, как она их запомнила. Почувствовав вдруг необычайную легкость, Камилла мысленно улыбнулась родителям и, выпрямившись в кресле, медленно осмотрела присутствующих, мазнув взглядом по каждому, но ни на ком не задерживая взгляд.

– В этом нет необходимости, господин Комри, посол уже назначен, – негромко и ровно произнесла принцесса.

– Ваше высочество, может совет узнать, кто же это, а также кто его назначил?

– Уполномоченным послом назначен лорд-протектор Деклуа, который в составе дипломатической делегации готов отправиться на обнаруженную планету, как только будет обеспечена достаточная безопасность посольской миссии. В данный момент официальным лицом, представляющим Империю, является капитан-коммодор Старк, возглавляющий оперативную эскадру. Решение принималось мною, принцессой Нави, согласно полученной рекомендации из метрополии.

В круглом зале совета наступила гробовая тишина. Больше тридцати человек смотрели на принцессу, которая вот уже в течение двух лет формально занимала должность председателя Колониального совета, но ни разу не открывала рта, чтобы произнести фразу длиною более пяти слов; в обсуждении же важных вопросов Камилла и вовсе никогда не участвовала.

Кто бы мог подумать, роились мысли в голове присутствующих, что эта юная кукла, после трагической гибели своих родителей прибывшая сюда прямиком из септиколийского института благородных девиц, может думать о чем-то, что выходит за рамки развлечений нынешней молодежи. Удивление читалось во многих направленных на принцессу взглядах, и становилось ясно – совсем не инцидент с несдержанным офицером связи флагмана «Клио» станет главной темой вечернего обсуждения в салонах высшего общества Эритема.

Но самым спокойным и безмятежным из всего совета выглядел премьер-министр Экортр. На Камиллу он даже не глянул, хотя именно для него это было самым неожиданным сюрпризом – принцессу до этого всерьез никто не воспринимал. Даже несмотря на то, что система Нави была родовым доменом Мелани, одного из старейших родов Септиколии – славившегося безупречной родословной и принадлежностью к правящему дому. Но последнее столетие род Мелани не играл важной роли ни в политике Империи, ни даже в управлении Седьмым звездным сектором – недавние трагические события и вовсе едва не уничтожили этот древний род.

– Ваше высочество, раз это вы принимали столь важные решения, прошу разъяснить совету важность этой планеты, раз туда направлен «Инвиктус», а посольскую миссию возглавляет сам, – выделил последнее слово наконец-то поднявший взгляд премьер-министр Экортр, – лорд-протектор Деклуа.

Еще один сюрприз для присутствующих – последние несколько лет Деклуа практически отошел в тень политической жизни звездного сектора, сосредоточившись на обязанностях лорда-регента домена Мелани. Нынешнее же именование его лордом-протектором из уст принцессы означало, что она уже приняла на себя всю полноту власти.

«Хорошо еще, что ты не уточнил состав вспомогательного отряда кораблей», – между тем мысленно обратилась к собеседнику Камилла, со всей возможной благожелательностью глядя ему в глаза. Экортр точно бы удивился и наверняка потребовал объяснений, узнав, что количество судов сопровождения в три раза больше, чем обычный походный ордер для эскадры, возглавляемой кораблем такого класса.

Камилла, смело улыбнувшись и наслаждаясь моментом, сделала долгую паузу, во время которой всей кожей чувствовала нарастающее напряжение в зале. Но, легко выдерживая тяжелый взгляд премьер-министра – к своему удивлению, чувствуя даже неожиданное удовольствие от этой дуэли, Камилла вновь обворожительно улыбнулась Экортру. Лишь после этого она отвела глаза, посмотрев на сидящего одесную Деклуа, кивком разрешив тому говорить. Официально избавленный от полномочий лорда-регента при принцессе, тот остался лордом-протектором ее домена – статус защитника и советника позволял ему быть устами и дланью принцессы.

– С позволения вашего высочества, – поднялся лорд-протектор и легким нажатием активировал экран за своей спиной, где возникло схематическое изображение Девятого звездного сектора. Проекция скачком увеличилась, и теперь на экране появилось голографическое изображение сине-зеленой планеты в ореоле дымки облаков.

– Третья планета звезды типа желтый карлик, время годового обращения – 0,92 от стандартного, суточного – 0,99. Две трети планеты составляет водный покров, более половины покрова суши находится в зоне благожелательного климата. Возраст действующего варианта цивилизации около шести тысяч лет, средний индекс соответствия и технического развития – Дельта-2, максимальный по планете – Альфа-3, но к уровню соответствия Альфа можно отнести менее десяти процентов населения.

– Вы хотите сказать, что обнаружение курортной планеты с кучкой аборигенов, физиологически близких обитателям Империи, – повод отправить туда тяжелый крейсер, убрав его из нашего сектора, который еще вчера находился на острие атаки умников?! – воспользовавшись паузой, поинтересовался генерал-губернатор Комри, обращаясь к Деклуа.

Несдержанность господина Комри никого не удивила – рожденный и выросший на промышленной станции, управлявший производственной звездной системой генерал-губернатор испытывал стойкое предубеждение к жителям курортных миров, о чем всем было прекрасно известно.

– Население планеты составляет семь миллиардов человек, – не обратив внимания на вопрос господина Комри, закончил лорд Деклуа.

Кое-кто из совета все же не выдержал, ахнув. Удивляться было от чего – численность населения Эритема, самого крупного поселения Нави, составляла едва больше ста тысяч человек, а во всей системе не набралось бы и нескольких миллионов. Планеты с подобным количеством людей не было, наверное, во всем пограничном поясе – сравнивать население обнаруженной планеты можно было только с Внутренними мирами, да и то с самыми густонаселенными.

Вопрос нехватки человеческих ресурсов в Империи стоял невероятно остро – после восстания умников – расы клонов с искусственным интеллектом, заполнявших низшие социальные страты общества, Септиколии катастрофически не хватало рабочих и солдат.

Доминион Нави, планета Нави-Прайм

Последующие полчаса после рапорта адмирала Мэнсона принцесса сохраняла видимое спокойствие, слушая остальных докладчиков – как это ей полагалось по протоколу. Лишь после обязательной части, передав право голоса лорду Деклуа, она, церемониально испросив разрешения, удалилась.

Выйдя из зала, принцесса быстрым шагом миновала коридоры Дворца Колониального совета и, вылетев в распахнутые лейб-гвардейцами Мелани высокие двери, сбежала по ступеням крыльца. Легкой походкой она направилась к своей яхте, которая занимала значительную часть подковообразного двора. Это было привилегией принцессы – больше никто из участвующих в совете не имел права прибывать прямо ко входу во дворец, остальные оставляли свои боллерты, катера, яхты и систем-джеты за пределами бесполетной зоны, включающей в себя огромную территорию паркового комплекса.

«Символ», любимая яхта принцессы, несмотря на относительно небольшие размеры – длина корабля составляла менее семидесяти метров, – имела статус систем-джета и могла в автономном режиме при необходимости доставить владелицу даже за переделы Пограничных миров.

Стоило Камилле подняться по широкому трапу, как створки шлюза мягко сошлись за ее спиной. Беззвучно, даже не создавая колебаний воздуха, яхта мягко устремилась ввысь, используя лишь антиграв. Только поднявшись на высоту около километра, пилот задействовал маневровые двигатели и, заваливая машину набок, в вираже лихо миновал шпиль дворца, набирая скорость. На границе паркового комплекса к яхте снизу и сверху пристроились четыре машины звена сопровождения – три внутрисистемных перехватчика и один «Фантом» – машина дальнего обнаружения и электронного подавления. Яркая вспышка – и все пять машин единой стрелой устремились ввысь, практически сразу исчезнув из поля зрения – оставив за собой лишь едва заметный инверсионный след.

Камилла в это время, находясь в просторном салоне, не испытывала никаких неудобств, связанных с полетом – гравикомпенсаторы работали на полную мощность. Даже когда систем-джет принцессы свечой уходил в стратосферу, пол салона для нее оставался низом, а потолок верхом. Но внутренне, на эмоциях от произошедшего совсем недавно на совете, Камилла разрывалась от бури нахлынувших эмоций – с трудом удерживая себя в руках. Когда через четверть часа небольшой кортеж принцессы приземлился на другой стороне планеты в родовом поместье Мелани, Камилла, отмахнувшись от всех, поднялась в свои покои. Переодевшись в легкий комбинезон, принцесса проследовала в спортивный зал, дав слугам указание беспокоить ее только в случае появления лорда-протектора.

Загоняв себя почти до изнеможения, Камилла наконец-то дождалась прибытия Деклуа. Окунувшись в бассейн – даже не утруждаясь переодеванием, принцесса направилась в малый зал совета резиденции Мелани.

Деклуа уже ожидал ее здесь, сидя во главе стола, за которым могло уместиться более двух десятков человек. Вихрем появившись в помещении, Камилла легким шагом, с поистине кошачьей грацией, миновала рабочий кабинет. Широким жестом отодвинув стул из настоящего дерева, она присела, выжидательно глядя на советника. Грудь еще не до конца восстановившей дыхание после физических нагрузок девушки бурно вздымалась, что не укрылось от взгляда лорда-протектора.

– Ваше высочество, – опустил голову Деклуа, чтобы Камилла не заметила мелькнувшего в его глазах недовольства. Лорд-протектор не мог спокойно смотреть на принцессу, затянутую в тончайший комбинезон – узорная перфорация которого делала его похожим на змеиную кожу, – прилегающий к телу настолько, что повторял абсолютно все, даже самые мельчайшие изгибы фигуры. Но в то же время структура ткани преломляла свет так, что если смотреть на нее прямо, изображение перед глазами словно плыло, не давая разглядеть детали. На периферии зрения этого не происходило – но боковым зрением и невозможно рассмотреть все в подробностях – именно поэтому наряд принцессы невольно притягивал взор, маня откровенно-бесстыжими формами. И одновременно не даваясь взгляду, заставляя его постоянно соскальзывать. Комбинезон из подобного материала – используемого для создания экипировки призраков из сил специальных операций, был сравним по стоимости с небольшой яхтой.

Но не ускользающая от взгляда бесстыдная фигура принцессы раздражала Деклуа. Очередной виток молодежной моды последних лет – пренебрежение классическими нарядами в пользу спортивного стиля, лорд сильно не одобрял, но мирился. А вот отсутствие элементарного уважения к дворцовому протоколу – пусть и в родовом имении, вовсе выводило Деклуа из себя. Впрочем, при общении с принцессой лорд-протектор старался держать свое мнение при себе.

– Протектор, я получила ваше сообщение об итогах совета, – переведя дыхание, произнесла разрумянившаяся принцесса и сделала нетерпеливый жест. Почти сразу же к ней подошел незаметный до этого времени слуга, с подноса которого Камилла взяла стакан простой воды.

– Как я понимаю, ничего экстраординарного после моего отбытия на совете не случилось, – сделав несколько глотков, негромко произнесла принцесса.

– Именно так, выше высочество, – снова кивнул лорд, а Камилла в это время потянулась к личному коммуникатору, активируя системы защиты от прослушивания.

– Протектор, – подняла глаза принцесса, – вы были советником еще у моего деда и наверняка знаете, что являетесь единственным человеком, кому я могу довериться. И сейчас, раз уж мне пришлось выходить из образа бессловесной глупой леди, объясните… – Камилла сделала небольшую паузу, отхлебнув воды. – Объясните, пожалуйста, почему именно мне необходимо было отправлять это посольство.

– Ваше высочество, на этой планете проживает более семи миллиардов людей, и в условиях испытываемого Империей жесточайшего дефицита человеческого ресурса…

– Лорд-протектор, – резко, даже слишком резко вскинула руку принцесса, случайно задев бокал с водой. Тот качнулся, не удержав в себе несколько капель, но в последний момент был схвачен изящной ручкой. Аккуратно – двумя пальцами – Камилла отставила высокий фужер в сторону и посмотрела на старого советника.

– Протектор, давайте забудем начало нашей беседы, и прежде, чем начать разговор, договоримся: вы сейчас со мной откровенны, а я продолжаю по-прежнему безоговорочно доверять вашим советам. Итак, расскажите, почему именно мне надо было направлять посольство на окраину мира, настраивая против себя премьер-министра сектора вместе со всей его сворой?

Одере Деклуа, лорд-протектор домена Мелани, и до недавнего времени лорд-регент при несовершеннолетней принцессе Нави, с трудом сохранил бесстрастный вид. Несколько мгновений он молча вглядывался в невероятно красивое, безупречных черт лицо, которое обрамляла прическа из черных блестящих локонов, находящихся в деланом беспорядке. Чувственные губы принцессы были слегка приоткрыты, что вкупе с изящным разлетом бровей придавало ее лицу немного наивное, даже удивленное выражение. Но глядя в огромные глаза принцессы, Деклуа только сейчас увидел в их глубине до дрожи знакомую тень страшного взгляда великого герцога Мелани – прадеда сидящей перед ним юной девы.

Доминион Нави, планета Нави-Прайм

– Итак, лорд-протектор, я жду откровенных объяснений по поводу этой планеты, – произнесла принцесса.

– Да, ваше высочество. Но боюсь, это займет некоторое время.

– Я вся внимание, – принцесса закинула ногу на ногу и чуть склонила голову в ожидании.

Деклуа кивнул и достал свой старомодный планшет личного терминала. Положив его на стол, нажал несколько кнопок, активировав голоэкран – почти сразу едва ли не всю поверхность стола заняла объемная галактическая карта. В несколько движений лорд уменьшил изображение, оставив видимыми только границы Империи. Еще несколько легких штрихов, и карта окрасилась в синий цвет – обозначив огромную территорию одного из самых могущественных галактических государств, включающего в себя больше четырех сотен обитаемых звездных систем.

– Восемь лет назад произошло так называемое восстание умников, – произнес лорд-протектор, после чего выдержал небольшую паузу.

Принцесса кивнула, вспоминая. Ей в тот страшный момент было десять лет, и она только-только прибыла в Септиколию для обучения в институте благородных девиц. Камилла тогда впервые в жизни сильно испугалась – даже на планете-столице восстание не прошло бесследно. Все государственные учреждения были закрыты в течение нескольких недель, на улицах городов введен комендантский час, а клоны, неграждане и другие существа с искусственным интеллектом безжалостно уничтожались императорскими гвардейцами.

– В большинстве Внутренних миров, – продолжил Деклуа, – как и в нашем пограничном поясе, к счастью, с умниками удалось справиться быстро. Но в некоторых секторах Тарна, а также в Диких мирах восстание имело явный успех, – лорд-протектор сделал неуловимое движение, и часть синего окрасилась, превратившись в красные щупальца, проникающие извне на территорию Империи сразу с нескольких сторон.

Слушающая Деклуа принцесса было вскинулась сообщить о том, что историю она знает хорошо, но вовремя сдержалась, решив немного погодить. Она не ошиблась – лорд-протектор начал говорить удивительные и даже немыслимые вещи.

– На момент восстания у Империи было семнадцать космических флотов. Три из них, находившиеся в Диких мирах, перешли под контроль умников, еще два перестали существовать после попытки отбить системы Империи в мирах Тарна. Но и умники тогда понесли значительные потери – из захваченных шестидесяти семи боевых кораблей осталось менее половины. Но данные потери были оправданы – Дикие миры почти полностью перешли под контроль инсургентов.

Камилла, в удивлении глядя на лорда Деклуа, невольно сглотнула.

– Успех умников был связан с тем, что в Диких мирах тогда шли активные боевые действия – подавление скаргейльского восстания, а также пограничный конфликт с терапторами за систему Элиот. На момент восстания умников флот Скаргейла был уже практически уничтожен – шло подавление очагов сопротивления на обитаемых планетах. Но умники смогли достичь значительных результатов оттого, что доля людей в составе экспедиционных корпусов Империи не превышала тридцати процентов, а в дивизиях мобильной пехоты штампы, клоны и неграждане и вовсе составляли более девяноста процентов личного состава.

– Но это…

– Но это не рассказывали в имперских новостях, ваше высочество, – склонил голову Деклуа. – Также в них не рассказывали о том, что происходило в мирах Тарна. Дислоцированный там в момент восстания Восьмой флот сохранил боеспособность и верность Императору, но большинство планет перешло под контроль умников. В Тарне на тот момент находилось более сорока процентов промышленных мощностей Империи – большинство систем перешло в руки умников. В этом регионе Империя понесла серьезные потери – в ходе планетарных операций были полностью уничтожены четыре бригады космодесанта и три армейских дивизии. В том числе Первая гвардейская, штандарт которой утерян и не обнаружен по сию пору.

Камилла почувствовала, как в горле встал горький комок – ее дед на протяжении долгого времени был командиром Первой гвардейской. Принцесса помнила, как благожелательно встречали ее – маленькую девочку, гвардейские офицеры, когда великий герцог Мелани приводил ее на смотр дивизии перед участием в параде в честь Дня Империи.

– Через три года после начала восстания, – монотонным голосом продолжил Деклуа, – после провала двадцати двух из двадцати семи десантных операций, Императором было принято решение о нанесении удара по захваченным планетам с применением оружейных комплексов кораблей типа «Звездный разрушитель».

– Это же нарушение галактической конвенции! – выдохнула пораженная принцесса.

– Именно так, – бесстрастно подтвердил Деклуа. – В течение следующего полугода девятнадцать миров перестали существовать, а инфраструктура более чем пятидесяти систем была полностью разрушена – лишь после этого между умниками и Империей были проведены переговоры.

– Переговоры с умниками?

– Именно переговоры, – кивнул лорд-протектор. – Император получил ноту Совета Галактики по поводу нарушения конвенции ведения войны в обитаемых мирах. Если бы он продолжил повсеместно использовать методы, позволившие освободить миры Тарна, Империи грозили серьезные санкции – что было бы губительно для и так подорванной восстанием экономики.

Камилла уже не думала, что ее можно удивить – после услышанной информации об уничтожении обитаемых миров. Но сейчас поняла, что ошибалась.

– По итогу переговоров оставшиеся в живых умники и скаргейльцы покинули сектора Тарна, а также большинство систем Диких миров. Они отправились в пограничные системы варгов, где сейчас образован Альянс свободных систем. Правительство новообразованного Альянса находится на столичной планете Варгрийской республики – негласно поддерживающей восстание. И как вам уже несложно будет догадаться, оставшийся флот умников, как и они сами…

– Присоединились к повстанцам, – шепотом произнесла принцесса.

– Именно так. Сейчас Альянс включает в себя семнадцать звездных систем, и им – при поддержке варгрийцев, уже получено место наблюдателя в Совете Галактики. На очередной сессии, которая пройдет уже менее чем через два года, будет решаться вопрос предоставления Альянсу полноценного членства в Совете Галактики.

Лорд замолчал. Принцесса также молчала, в задумчивости глядя на огромное синее покрывало, раскинувшееся по территории многочисленных обитаемых миров, среди которых горела едва заметная звездочка системы Нави.

– Как? – глухо спросила принцесса, сердцем пока отказываясь верить услышанному.

– Действующий на момент восстания закон об использовании искусственного интеллекта разрешал иметь не более пятидесяти процентов клонов от потребного персонала в штате организаций, и не более семидесяти процентов в армейских частях. По факту нарушения были повсеместно, а на многих промышленных планетах и вовсе – кроме как в управленческом звене – обычных людей среди персонала не было.

В армии контроль строже, и по списочному составу в строевых частях все было по закону. Но как выяснилось впоследствии, в большинстве случаев для решения возникающих задач создавались оперативные группы – так что в боях по факту принимали участие соединения только из одних умников.

– Сколько клонов по закону могло служить во флотских экипажах?

– Нисколько. В космофлоте никогда не использовались неграждане, штампованные солдаты или клонированная рабочая сила. Именно поэтому умники захватили только три флота, на которых в момент восстания были размещены десантные партии армейских подразделений.

Сейчас конфликт находится в тлеющей фазе – Императорский флот прикрывает нынешние границы, не давая умникам захватить более ни одной системы, но нет достаточного количества планетарных войск, которые могут обеспечить возврат уже аннексированных миров. Патовая ситуация – у Империи подавляющее превосходство в космосе, но не хватает обычных солдат. Сейчас ситуация выправляется, но на момент соглашения с умниками ситуация с нехваткой мобильной пехоты и космодесанта была плачевна.

– Значит, спасение Империи в семи миллиардах дикарей, населяющих эту планету?

– Ваше высочество, Империя слишком велика, чтобы ее судьба зависела от одной, пусть и густонаселенной планеты, – предельно вежливо обозначил на лице тень улыбки Деклуа.

– Но нам зачем-то нужна эта планета?

– Без сомнения.

– Так объясните, зачем.

Лорду-протектору потребовалось некоторое усилие, чтобы не продемонстрировать легкое раздражение.

– За последние несколько лет численность планетарных войск Империи значительно возросла. Во многих системах организованы центры подготовки мобильной пехоты и космодесанта, развернуто уже более десяти новых дивизий, введены в строй корабли, позволившие восполнить потери космофлота.

Ситуация несколько глубже и сложнее – если смотреть из нашей системы. По моей информации, в ближайшее время должна состояться масштабная операция имперских войск по освобождению оставшихся за умниками систем в Диких мирах. На полную победу надежды, к сожалению, нет, но если операция пройдет успешно, в Диких мирах Империя может рассчитывать выйти к прежним своим границам.

В ближайшее время я жду, что адмирал Мэнсона получит приказ передислоцироваться в Дикие миры – а это значит, что система Нави, как и весь Седьмой сектор, останется без прикрытия Одиннадцатого флота.

У Империи очень много врагов. И я склонен предполагать, что после ухода флота наш сектор наводнят пиратские корабли – или рейдеры на контрактах джелов, что суть одно и то же. Оставшиеся два года до очередной сессии Галактического Совета – за которые Император будет пытаться вернуть Империю в свои границы, не боясь серьезных санкций, – будут непростыми для нашей системы. Войну Септиколии объявлять никто не будет, но мои аналитики предрекают стократное увеличение локальных пограничных стычек по всей границе после того, как Империя увязнет в активных боевых действиях в Диких мирах.

В сложившейся ситуации участие «Инвиктуса» в посольской миссии, которая затянется, насколько это будет необходимо, нам как нельзя на руку. К тому же на борту крейсера есть несколько эскадрилий системных перехватчиков и тактических кораблей – каждого из которых хватит, чтобы справиться с любым рейдером.

Мы находимся на самой окраине, и необходимо понимать, что наши возможные затруднения в ближайшее время в масштабах Империи могут показаться из Внутренних миров слишком мелкими – так что если мы сами себе не поможем, возможно, нам не поможет никто. Любые наши проблемы – кроме полноценного вторжения в сектор, будут восприниматься метрополией как несущественные.

– Только из-за «Инвиктуса» такие сложности? – внимательно посмотрела принцесса на лорда-протектора.

– Нет, ваше высочество. Естественно, задержать крейсер в системе можно было и другим путем, по такому поводу я не стал бы ворошить свору Экортра на совете. Есть еще одно обстоятельство. Прошу вас, посмотрите, – Деклуа чуть повернулся, и карта Империи пропала, но на ее месте появилось изображение планеты.

– Тот самый изолированный мир. Терра.

– Терране, – попробовала название на языке Камилла и невольно дернула уголком губ. Резкое, агрессивное и неблагозвучное слово, созвучное с именованием терапторов – артроподной расы, враждебной гуманоидам.

Деклуа внимательно посмотрел на принцессу и, увидев отражение эмоций на ее лице, согласно кивнул.

– Мир обнаружен около двух стандартных лет назад. В связи с тем, что на Терре ситуация, мягко скажем, отлична от среднестатистической, исследования несколько затянулись. Итак, какими сведениями мы обладаем в данный момент, – лорд-протектор парой манипуляций открыл карту нового мира. – Планету населяет более семи миллиардов человек, которые проживают более чем в двухстах государствах. Самой сильной на планете можно назвать вот эту, которая занимает почти весь материк – у них самая развитая экономика и армия, а военные базы расположены по всей территории планеты. Кроме того, это государство является лидером крупнейшего мирового военного союза. Их гербовый цвет синий – символично, не правда ли?

Принцесса машинально кивнула – гербовый цвет Септиколии также был синим. Карта между тем повинуясь легким жестам лорда-протектора, окрасилась во многих местах в синий цвет.

– Предложить им коронный договор, пусть наведут порядок у себя на планете, а мы будем выстраивать с ними дипломатические отношения, – высказала самый очевидный вариант принцесса.

В этот момент, повинуясь движениям руки лорда, на самом крупном континенте планеты высветились еще две страны – в этот раз агрессивными оттенками красного.

– Самый верный и простой путь, по которому переговоры и будут двигаться, – согласился лорд-протектор. – Но в связи с тем, что система Нави – ближайший доминион коронных родов Империи, я, как лорд-регент, еще год назад, по назначению Собственной Его Величества Императорской канцелярии, принял на себя ответственность за выстраивание предварительных дипломатических отношений с жителями этого мира. Информация, предоставленная разведчиками, меня заинтересовала, поэтому я настоял на отправке дополнительных групп и углубленном исследовании. Как оказалось, я был прав.

Деклуа отвернулся от карты и выпрямился в кресле, глядя на принцессу.

– Итак, ваше высочество, что у меня получилось выяснить: действующий вариант цивилизации на планете существует более шести тысяч лет. Счет государств, которые могли в истории называться империями, идет на десятки, причем большинство из них прекратили свое существование в ходе военных конфликтов. Население планеты очень неоднородно – если использовать классификацию соответствия Империи, то его можно разделить на четыре группы – и все эти люди постоянно воюют между собой.

Конфликты за территорию, ресурсы, на почве религиозных разногласий, а самая масштабная война у них и вовсе проходила под лозунгом превосходства одной расы над другой. Война для этой планеты обычное состояние – в год у них происходит более десяти различных конфликтов среди государств по всему миру. Но кроме этого, даже без учета потери населения в войнах, на планете ежегодно насильственной смертью от применения оружия погибает более полумиллиона человек. Это планета убийц, ваше высочество.

Принцесса, расширенными глазами глядя на Деклуа, покачала головой, не веря в услышанное. Она бы приняла все сказанное за бред – если бы информация не озвучивалась устами лорда-протектора, которому она доверяла безоговорочно.

– Это еще не все. Гравитация на планете составляет коэффициент один и три от стандартного, что вкупе с медициной на уровне развития доимперского периода приводит к тому, что средняя продолжительность жизни среди населения планеты – семьдесят лет.

– Сколько?! – не удержалась от изумленного возгласа принцесса. – Привыкнуть умирать в том возрасте, когда по нашим меркам заканчивается юность?

– Именно так, – подтвердил между тем лорд-протектор. – И более того: терране уже достигли базовых успехов в генной инженерии, но вместо того, чтобы развивать полученные знания, направляя их на увеличение продолжительности жизни, они тратят силы и средства на то, чтобы найти еще более эффективные способы убивать друг друга. Пятьдесят лет назад они вышли в космос, но вместо того, чтобы пытаться освоить систему, они запускают военные спутники. И пятьдесят лет назад они получили первые образцы античастиц. Терране могут благодарить провидение, – тут лорд-протектор позволил себе улыбнуться, – что в жизни их планеты появилась Септиколия. По прогнозам моих аналитиков, после открытия синтеза антивещества простого порядка с более чем тридцатипроцентной вероятностью этому миру наступит конец.

– Это опасная планета, – покачала головой принцесса, не в силах осмыслить услышанное. – Какую пользу она может нам принести?

– Необычайную, ваше высочество. Посмотрите, – показал на одну из окрашенных красным территорий лорд-протектор. – Одна из империй, возраст более тысячи лет, доля от мирового населения два процента. Занимает самую крупную территорию на планете, обладая практически половиной мировых ресурсов.

– Как их тогда еще не завоевали?

– Пытались, ваше высочество, и неоднократно. Но каждый раз те, кто пытался захватить их территорию, терпели поражение. Эту страну невозможно победить, и во всем мире ее боятся – у них третья по силе армия в мире. И вот их соседи, посмотрите. Население составляет более двадцати процентов от общемирового. Промышленный центр планеты – большинство мировой продукции производится здесь. Вторая по развитию экономика мира, вторая по силе армия, а вместе эти две страны в некотором роде являются партнерами.

– Почему же они не объединятся?

– Это сложная планета, ваше высочество. Очень сложная – эти две самые крупные страны на континенте хоть и являются партнерами, но союза между ними нет. Более того, они воевали как вместе, так и друг против друга. Причем посмотрите, здесь проблема с населением – за рождение второго ребенка в семье государство платит вознаграждение, а в этой стране проблема с перенаселением и контролируемая рождаемость – для того, чтобы завести второго ребенка, необходимо заплатить налог. Возможно, дело в расовых различиях, но у меня пока нет более точного ответа на этот вопрос.

– Лорд… – вздохнула принцесса – неожиданно для себя она уже устала от информации об этой дикой планете.

– Да, ваше высочество, я уже перехожу к сути, – Деклуа тактично не стал напоминать принцессе, что он предупреждал о времени, требуемом на объяснение. – Итак, после того как поступит доклад о введении в строй первого уровня планетарной обороны, я отправлюсь на Терру с дипломатической миссией, для переговоров о коронном договоре.

– С кем? С этими, синими? – показала на карту принцесса.

– Предварительно с объединенной организацией всех наций на планете, так она у них называется. Но по сути совершенно верно, с синими. Переговорный процесс быстрым не будет и займет не менее полугода – за этот срок командованием флота уже будут утверждены планы переброски войск в Дикие миры. За это время мы сможем набрать и обучить достаточное количество добровольцев и персонал для тактических модулей, чтобы укомплектовать силы планетарной обороны всей системы Нави, а также создать корпус быстрого реагирования и мобильные дивизионы, которые будут находиться только в вашем подчинении.

– Но это противоречит закону, – отстранилась принцесса, – я не имею права…

– Ваше высочество, закон не разрешает вам единолично командовать имперскими войсками. Но имперских войск у нас в системе и не будет – кроме «Инвиктуса».

– Где же мы… – осеклась принцесса на полуслове, понимая, что сейчас услышит от Деклуа.

– Необходимые соглашения уже подписаны, ваше высочество, – позволил себе улыбку и легкий кивок Деклуа, – смею доложить, что я уже был с неофициальным визитом на Терре, достигнув соглашения с правителями некоторых стран. Пока мы будем обсуждать коронный договор от имени Империи здесь, – показал он на синее пятно на планете и продолжил, указующе ткнув в соседнюю красную область: – Здесь корпус вербовщиков из наших эмиссаров и специалистов «Сатари» начнет работать, набирая на контрактной основе как лучших воинов, так и лучших рабочих этой планеты.

В составе дипломатической миссии на Терре находится генерал-директор подразделения промышленной компании «Сатари» в Седьмом секторе, Карт Деклуа – мой кузен. У него на руках лицензия от департамента стратегического планирования на увеличение штата охранных предприятий нашего сектора вдвое. Вы же, ваше высочество, как принцесса Нави имеете право содержать до двух тысяч существ личной охраны. При грамотном подходе – это полноценная пехотная бригада.

– Но это же дикари, лорд. Неужели мы сможем сделать из них солдат или специалистов?

– Ваше высочество, высший уровень по планете Альфа-3. Эти люди обучаемы, а самое главное, обладают качеством, которое, к счастью для себя, жители Империи давно потеряли.

– Они хорошо умеют убивать?

– Они хорошо умеют умирать, ваше высочество.

Российская Федерация. Колпинский район г. Санкт-Петербурга

Сидеть дома, особенно в такой исторический момент, не хотелось, поэтому я направился в спорт-бар неподалеку, где мы с дворовой компанией часто смотрели футбольные и хоккейный трансляции. Меня здесь знали не только как завсегдатая – периодически я подрабатывал тут грузчиком, мойщиком, а иногда даже помощником повара. Владелец бара, лишь увидев меня, приветственно махнул рукой и указал на стол для персонала в углу, за которым уже собралось несколько человек. До назначенного обращения было еще около четверти часа, но бар был заполнен так, что не в каждый субботний вечер здесь столько народу увидишь. Причем посетители все прибывали – в основном компаниями. Наверное, всем сейчас хотелось оказаться среди людей.

Понемногу начинала чувствоваться духота – в помещении набилось слишком много народа, а к стойке уже давно было не протолкнуться. Пришлось подвинуться и мне – мест явно не хватало, вынесли дополнительные стулья, рядом толкалось уже приличное количество человек, несколько встало за моей спиной, прислонившись к стене. Время анонсированного по всем федеральным каналам прямого включения с обращением президента к нации неумолимо приближалось, и вот уже несколько минут широкий экран на стене показывал государственный флаг России.

«23:59:55» – показали часы на трехцветном фоне.

– Тихо! – раздался в этот момент слитный выкрик сразу от нескольких человек, а кое-кто усилил эффект возгласа стуком кружек или ладоней о столы. Почти сразу же изображение едва трепещущегося государственного штандарта пришло в движение, и после привычных музыкальных аккордов, предшествующих каждому обращению главы государства к народу, картинка на экране ожила. Некоторые, кому стоящие посетители бара закрывали обзор, вставали с мест, закрывая обзор другим, и через несколько секунд стояли уже все. И я тоже поднялся, вытянув шею и выглядывая из-за плеча вставшего прямо передо мной мужика.

– Уважаемые граждане России. Соотечественники. И, не боясь сейчас неуместности такого обращения, сейчас могу обратиться к вам: земляне!

– Это он где? – раздался рядом чей-то недоуменный возглас, но на спросившего тут же зашикали, хотя не только одному человеку интересно было, откуда президент обращается к народу – за его плечами виднелась водная гладь, подернутая дымкой цепочка островов и силуэт уходящего вдаль величественного вантового моста.

– Мое обращение к вам направлено в связи с исключительностью ситуации сегодняшнего дня. Но прежде всего, хочу поблагодарить всех вас за поддержку, за единение и солидарность в судьбоносные моменты, когда решается очень многое для будущего нашей страны. В новейшей истории Российского государства мы вместе прошли через испытания, которые по плечу только зрелой, сплоченной нации, по-настоящему суверенному и сильному государству.

Я задумчиво смотрел на экран, где президент продолжал говорить обычные для вступления в таких обращениях вещи… хотя нет. Подобных обращений никогда раньше не было и уже не будет – догнала меня мысль. Я даже приподнялся на носках, всматриваясь в угол экрана. «Прямое включение, остров Русский». Ясно, значит, во Владивостоке. Только вот почему там? Но отбросив лишние мысли, я подобрался, снова вглядываясь в экран и обратившись в слух.

– Россия нашего времени на деле доказала, что является сильной державой, способной защитить соотечественников, с честью отстаивать правду и справедливость и быть одним из важных игроков на мировой арене. Наша страна сделала это благодаря вам, граждане России. Благодаря вашему труду и тем результатам, которых мы добились. И, не сомневаюсь, еще добьемся в будущем. Вместе.

– Чего у него с рожей? – раздалось вдруг негромко по правую руку от меня, и один из набившихся в спорт-бар посетителей наклонился к своему знакомому, который был от меня по левую руку. Дохнуло легким перегаром, отчего я поморщился.

– А что у него с рожей? – эхом откликнулось с другой стороны.

– Епть, не видишь, что ли? Он что, похудел?

– Да хрен знает, я его с двухтыщпятого почти не видел, так вроде почти не изменился…

– Благодаря вашему глубокому пониманию смысла и значимости общенациональных интересов, – продолжал между тем речь президент, – мы осознали неразрывность, цельность тысячелетнего пути нашего Отечества. И мы верим в себя.

– Он по делу скажет что, или просто так потрындеть пришел? – наконец кто-то не выдержал.

– Тихо! – снова раздался слитный выкрик, только в этот раз прозвучало несколько крепких выражений для убедительности.

– Мы с вами сегодня стоим на пороге новой, вдумайтесь только, новой эпохи. Мы в шаге от величайших открытий, новых фундаментальных знаний в науке, которые перевернут не только представления о мире, но и сам мир. В то же время необходимо понимать, что наука – это только знания. И наука не заменяет суждений морали. Но я, как президент Российской Федерации, уверен в вас, соотечественники. Уверен в вас, друзья. Уверен в том, что наш многонациональный народ имеет тот самый моральный стержень, который позволит нам правильно расставлять приоритеты при использовании данных нам возможностей.

– Не томи ты, епта, говори по делу! – буркнул кто-то за моей спиной.

– Сейчас, когда мы узнали о том, что не одиноки во вселенной, я обращаюсь к вам, граждане России! Пользуясь властью, данной мне народом Российской Федерации, несколько часов назад я подписал соглашение о…

– Твою мать! – раздался совсем над ухом громкий крик, стук и грохот, после чего по лакированной поверхности стола потекла пенная жидкость из опрокинувшегося бокала, который кто-то неудачно поставил. Пространство вокруг меня взбурлило, уместив в себе сразу мешанину движения и возгласов, но вспыхнувшее движение как-то быстро успокоилось – все снова обратились в слух:

– …области сотрудничества затрагивают развитие торговых, социальных, культурных связей, а также укрепление безопасности. Но прежде всего скажу о самом главном. По условиям соглашения мы получаем доступ к таким технологиям, которые позволят совершить нам революцию в медицине. У каждого жителя нашей страны в течение года появится доступ к лечебным технологиям, построенным на био– и генной инженерии. Согласно подписанному мной сегодня ночью указу, Министерство здравоохранения и Российская академия наук должны сделать приоритетной работу над проработкой фундаментальных и прикладных изменений в сфере здравоохранения, основываясь на полученных технологиях, которые только по предварительным прикидкам могут увеличить средний возраст до… – президент сделал небольшую паузу, внимательно вглядываясь в слушателей по ту сторону экрана.

– Ну не тяни ты кота за яйца, епть! – вновь не выдержал кто-то.

– …идесяти лет, – произнес президент, но я ничего не расслышал из-за оленя рядом, который мгновеньем раньше до слов президента родил из себя протяжный возглас.

– Сколько?

– Что он сказал?

– Какая мразина рот открыла?!

– Еще раз повторю…

– Тихо!!!

– …уже переданные нам технологии, внедрение которых в систему здравоохранения займет по оценочным срокам не более одного года, могут увеличить средний возраст минимум до ста пятидесяти лет – и это без какой-либо потери жизненного тонуса.

– Да ну на… – раздался слитный выдох.

– Фима, вот оно что! – дохнуло на меня чуть потяжелевшим перегаром с правой стороны. – Я те грю, он изменился! Помолодел, епта! Присмотрись внимательней, ну посмотри!

– Так это он чо, еще лет сто президентом будет? – негромко спросил кто-то позади, услышавший обсуждение.

– …подписанное мною сегодня соглашение о сотрудничестве предварительное, и нам предстоит еще большая работа по результатам предстоящих переговоров с нашими новыми партнерами. Пока же в обмен на технологии в сфере безопасности и здравоохранения от нас требуется только одно.

– Почем душу продаем? – произнес кто-то рядом, но на него зашикали.

– После ознакомления с технологиями наших новых партнеров приходится признать, что по самым оптимистичным оценкам мы отстали от них как минимум на полтора столетия, и это расстояние нам надо преодолеть максимум за двадцать лет, чтобы не оказаться на обочине галактического сообщества.

И здесь, к счастью, мы имеем столь необходимые точки соприкосновения – нашим новым партнерам остро требуются служащие и специалисты на контрактной основе. Поэтому я предлагаю организовать в России широкое движение добровольцев, готовых работать в системе здравоохранения, безопасности и промышленности новых, неизведанных ранее человеческих миров. При этом убежден: молодые граждане нашей страны, на деле проработавшие несколько лет внутри цивилизаций, шагнувших гораздо дальше нас по ступеням технологического развития, должны иметь преимущества при поступлении в высшие образовательные учреждения и устройстве на государственную службу после возвращения на Родину.

Надеюсь, в лице деятельных молодых людей, которые изнутри взглянут на достижения цивилизации, шагнувшей по сравнению с нами далеко вперед, наша страна в самом ближайшем будущем получит когорту управленцев и специалистов, способных обеспечить столь необходимый нам промышленный и интеллектуальный рывок. По моему распоряжению уже сейчас идет заседание в Государственной думе, где вносятся необходимые поправки к законам Российской Федерации, в том числе и к триста пятьдесят девятому закону уголовного кодекса Российской Федерации, к закону о наемничестве.

После услышанного мое сердце пропустило удар, а горло вдруг пересохло настолько, что я с трудом смог сглотнуть. Вот оно. Черт, вот оно!

– Федеральная иммиграционная служба уже получила соответствующие указания, и в каждом субъекте Российской Федерации в течение двух суток должны быть развернуты стационарные пункты, где будет проходить оформление и регистрация всех желающих заключить временный личный контракт на работу с нашими новыми партнерами.

Уважаемые соотечественники! Наступающая эпоха для нас обязана стать периодом истинного просветительства и научного прорыва, но в то же время мы не должны забывать об обращении к нашим культурным корням, к вопросам патриотизма, нравственности и морали. Сегодня, здесь и сейчас, наступает рассвет новой эры! Пожелаем себе успехов. С Богом! – президент чуть кивнул и, придерживая полу пиджака, развернулся.

Камера в этот момент плавно поехала назад – на экране возникла панорамная картина побережья, на ровной площадке которого вдоль ковровой дорожки выстроились солдаты почетного караула. Изображение заиграло яркими красками показавшегося из-за горизонта яркого края солнца, изображение отъехало еще немного, и стало видно, как президент на камеру здоровается за руку с кем-то в строгом костюме.

– Епта, там на звездах китайцы, что ли, живут? – дохнуло мне в правое ухо удивленно.

– Да это же китайцы…

– Это китайцы! – ответил ему стоящий за моей спиной.

– Твою мать, да я вижу, что это китайцы, вот и спрашиваю – это что, они китайцы?

Камера между тем отъехала еще дальше, и стало видно еще несколько съемочных групп, расположившихся поодаль от ковровой дорожки, которая уходила прямиком в море. В этот момент в кадре на фоне восходящего солнца появился бесшумно опускающийся неизвестный корабль серо-стального окраса, отдаленно напоминающий огромную яхту в футуристических обводах, каковые последнее время вошли в моду у олигархов.

Все больше замедляясь, дипломатический транспорт завис в считаных сантиметрах от водной глади – на ней при этом к всеобщему удивлению зрителей не было заметно и следа ряби. В борте открылось овальное отверстие, из которого выдвинулся трап, который лег прямо на основание ковровой дорожки. Почти сразу на ступенях появилось несколько человек, по виду ничем не отличающихся от землян – все среднего роста, темно-русые. Прибывшие были в строгих черных мундирах с золотым шитьем, но ни на одном из гостей не было головного убора. Вышедший из дипломатического корабля первым поздоровался за руку с нашим президентом, после с его китайским коллегой, засуетились переводчики, и после некоторой заминки процессия двинулась по ковровой дорожке.

Камера между тем отодвинулась еще дальше, открывая игравшую красками восходящего солнца панораму бухты, расчерченную пролетами вантового моста и дополненную очертаниями космического корабля, подобные которому раньше можно было увидеть только в фантастических фильмах. Эффектное зрелище, ничего не скажешь.

Еще некоторое время экран выхватывал завораживающую картинку, но вдруг изображение пропало, и, заставив многих вздрогнуть, пошла стандартная новостная заставка с неожиданно громкой характерной музыкой. Вертящееся изображение планеты, которое я раньше хоть и замечал, но внимания не обращал, выглядело донельзя символично.

– Здравствуйте, в эфире специальный выпуск новостей, – с необычайно серьезным лицом произнесла ведущая, плавно разворачиваясь вслед за плывущей по студии камерой, и когда та остановилась, завела дежурным голосом: – Информационная служба нашего канала в эфире с новыми сообщениями из Владивостока, где на острове Русский прямо сейчас проходят переговоры представителей внеземной цивилизации и представляющих нашу планету президентом Российской Федерации и председателем Китайской Народной Республики. На острове Русский сейчас работает наш специальный корреспондент Алена Завьялова, и она сейчас выходит на прямую связь со студией.

«Переговоры с представителями внеземной цивилизации!» – мысленно повторил я про себя, смакуя происходящее. Кто бы мог подумать!

На широком экране изображение между тем разделилось, и, оставив часть экрана студии, вторую половину заняла панорама виденной только что бухты, на фоне которой уже стояла светловолосая девушка. Только расположилась она довольно далеко от того места, на котором мы только что видели президента. Здесь сильно дул ветер – то и дело резкие порывы бросали длинные пряди волос корреспондентке в лицо, но она их не убирала – в одной руке у нее был большой микрофон, а вторую она прижимала себе к уху, фиксируя наушник.

– Алена, здравствуйте! – приветствовала ведущая специальную корреспондентку. – Расскажите нам, пожалуйста, что к этой минуте известно о ходе переговоров и о ситуации вокруг них.

Изображение на экране снова сменилось – теперь снова весь экран занимала приморская бухта и симпатичная девушка, прислушивающаяся к наушнику и качающая головой.

– Здравствуйте, Екатерина, – наконец начала говорить журналистка, когда миновало несколько секунд, требуемых для того, чтобы голос ведущей из московской студии пронесся шесть с половиной тысяч километров, достигнув Владивостока. – К этой минуте, к сожалению, известно очень мало…

– Разрешите… разрешите… – поднявшись, я начал протискиваться к выходу через собравшихся людей. Многие гомонили в обсуждении, кто-то призывал к тишине, пытаясь слушать корреспондентку, кто-то просто матерился, показывая свою степень удивления.

– …без сомнения, мы сейчас наблюдаем одно из величайших событий в истории человечества – контакт с внеземной цивилизацией, которая по уровню развития на порядок превосходит нашу. Но что самое главное – и вся полученная нами информация об этом свидетельствует, пришельцы, к счастью, не испытывают к жителям Земли враждебных намерений. Сейчас за моей спиной в корпусах Дальневосточного федерального университета готовы начаться переговоры между представителями внеземной цивилизации с одной стороны и президентом Российской Федерации и председателем Китайской Народной Республики – с другой. К сожалению, все журналисты сейчас находятся в условиях практически информационного вакуума – ситуация здесь развивается довольно стремительно, – к примеру, появление председателя правящей партии КНР стало для всех больших сюрпризом. Да и для нас, журналистов, все происходящее в целом стало неожиданностью, – голос корреспондентки после этой фразы приобрел толику человеческих эмоций, а дежурное выражение лица несколько изменилось.

Журналистку, которая сейчас совершенно по-житейски начала жаловаться на то, как корреспондентский корпус в спешке подняли с кроватей, впопыхах доставив освещать грандиозное по масштабу событие, мне уже было слышно через слово – я стоял на пороге заведения. Постоял немного и, толкнув тяжелую дверь, вышел на улицу.

Зябко поежившись – конец марта хотя и выдался неожиданно теплым, но ночью температура все равно пока опускалась до нуля, я двинулся по улице, часто задирая голову и вглядываясь в чистое, звездное небо. Испытывал сейчас бурю эмоций, но основная была удивление. Да, удивление – вроде бы сейчас происходят такие грандиозные события, но вокруг все по-прежнему буднично, тихо, спокойно. Мир меняется, а вокруг тот же воздух и та же вода – засмотревшись на небо, я поймал несколько луж, и старые кроссовки сразу же намокли.

Чертыхнувшись, миновал разлив на тротуаре и, на мгновенье замерев, вновь поднял взгляд, всматриваясь в россыпь звезд на небе. Где-то там сейчас сотни обитаемых, звездных миров, в которых живет бесчисленное количество людей – и наша планета, судя по всему, тоже в скором времени станет частью галактического сообщества. Масштабность происходящего настолько захватила меня, что я несколько минут стоял, открыв рот и вглядываясь в звездное небо, не замечая проникающего через легкую куртку зябкого холода.

Неужели у меня появилась возможность сразу вырваться из моего мирка, который ограничен техникумом и комнатушкой в коммуналке? Посмотреть на другие планеты, пусть даже гастарбайтером, и возможно, даже заработать кучу денег! А если немного помечтать, можно и вовсе представить себя в бронекомбинезоне космической пехоты, с бластером на плече. Хотя да, если меня у нас в армию по здоровью не взяли, то туда мне и подавно дорога закрыта. Но помечтать-то можно, оборвал я сам себя и тут же в мечтах начал крошить толпы врагов и спасать красавицу брюнетку, которая обязательно окажется космической принцессой.

Стоп-стоп-стоп, а что он говорил о медицинских технологиях? Если для нашей армии я не подхожу, то, скорее всего, меня подлечить для пришельцев проблемы не составит, и в звездную армию я попаду без проблем.

Вот только интересно, они с кем-нибудь воюют?

Империя, система W02145

С резким хлопком выстрелили тормозные двигатели, и внутренности десантной капсулы заволокло дымом, а в мутном полумраке полетели голубые искорки от плавящейся проводки. После нескольких рывков в животе у Ричи появилось ощущение, что внутренности превратились во взбитую однородную массу. К горлу подкатил ком тошноты, но тут капсулу встряхнуло резким ударом приземления.

– Встали, обезьяны! – заорал сержант Тейлор, со сноровкой освобождаясь от системы креплений. Одним прыжком оказавшись у люка, он выбил его ногой. Изогнутая дверь, повторяющая по форме очертания капсулы, от пинка дернулась и с шипением отделилась от корпуса, приземлившись на выжженную тормозными двигателями землю. Взяв на локоть штурмовую винтовку, сержант выпрыгнул из бота, следом за ним уже сыпались остальные десантники. Ричи встряхнулся и хлопнул кулаками по плечевым лямкам, освобождаясь от ремней.

– Вперед-вперед-вперед! – хриплый голос Тейлора заполнил все вокруг, мечась внутри шлема и ввинчиваясь в мозг. – Эй, кавианский говнюк, тебе особое приглашение требуется?!

Подгоняемый криком, Ричи подобрался и двинулся вперед. Последним покинув десантный бот, на внутреннем интерфейсе забрала кавианец увидел метку назначенной ему позиции. Добежав до поваленного капсулой дерева, топорщащегося корнями в небо, Ричи присел, сжимая штурмовую винтовку. И только сейчас с изумлением понял – с неба капала вода! Крупные капли летели сверху нескончаемым потоком, разбиваясь о пластины бронекомбинезона, попадая на забрало и закрывая пеленой линию горизонта.

Все свои восемнадцать лет Ричи провел на орбитальной станции, где жил персонал рудничной планеты одной из промышленных систем Конфедерации. И сейчас ему было сложно поверить в увиденное – это же сколько денег падало прямо на землю!

В наушниках каркали перекличкой бойцы отделения – назвавшись в свою очередь, и не в силах сдержаться Ричи коротко глянул по сторонам, нащупывая пальцем кнопку в основании шлема. Забрало быстро поднялось – в лицо тут же дохнуло незнакомым, но приятным ощущением свежести. С широко открытыми глазами боец посмотрел в небо, приоткрыв рот. Краткий миг ожидания – и сразу пара крупных капель попало на высунутый язык.

– Активировать прицелы! За мной, обезьяны! – снова заорал сержантский голос, заполняя собой все пространство в шлеме. На мгновенье пискнул зуммер – шла инициация отключенного на время десантирования индивидуального прицельного комплекса.

Ричи захлопнул забрало и посеменил вслед змейке отделения, устремившегося в просветы между деревьев. Бежалось легко – заряд батарей полный, и встроенный в броню экзоскелет выполнял все необходимые движения сам, подчиняясь воле десантника. Через несколько минут отделение уткнулось в широко разлившуюся реку, поверхность которой пузырилась каплями непрекращающегося дождя.

– Броня вглухую! Винтовки за спину! – рыкнул Тейлор.

Недоумевая, зачем сержанту так орать – это сколько ж лишнего воздуха расходуется, – Ричи закинул винтовку назад через плечо, где она тут же прочно села в автоматическом креплении. Откинув бронещиток на предплечье, он перевел комбинезон в глухой режим – по ушам едва мазнуло давлением, и на пару мгновений стало отчетливо слышно собственное дыхание.

– Связаться! – рявкнул Тейлор, и вскоре в руках Ричи оказался тонкий тросик, карабин на котором так и просил, чтобы его пристегнули к поясной пряжке.

Трос дернулся, и Ричи потянулся следом за своими товарищами по отделению, уже бредущими по мутным водам широкой реки. Ричи шел последним, и ему было легче всех – он ориентировался в глубине дна, видя, как бойцы впереди оступаются, падают, проваливаются по грудь. Сержант двигался во главе отделения и вовсе уже почти скрылся под водой. Еще несколько мгновений, и на поверхности осталась только верхушка его шлема. Ричи невольно остановился, замерев, – но трос чуть дернулся, и кавианец снова пошел вперед, интуитивно начав загребать воду руками.

Когда Ричи подошел к месту, где вода уже достигала щитка его шлема, сержант уже выбирался из реки по осклизлому берегу. С трудом сдерживая страх, Ричи сделал еще пару шагов и, вдруг оступившись, рухнул вниз. Вода накрыла его с головой, на краткий миг он запаниковал, дернулся, едва не закричав от страха, но серьезным усилием получилось взять себя в руки.

Учащенное дыхание в шлеме стало громче – казалось, осталось только оно и мутная коричневая муть перед глазами. Ричи одной рукой нащупал у себя на поясе тонкий тросик, который соединял его сейчас с поверхностью, а второй принялся загребать воду, помогая себе удерживать равновесие. Неожиданно в голову буквально ввинтился резкий противный звук, после чего в наушниках раздалось потрескивание. С холодным ужасом кавианец почувствовал, как по спине побежали тонкие струйки. Из наушников раздался треск помех, метки активного прицела потухли, и теперь уже Ричи не выдержал, вскрикнув от ужаса. Неожиданно, против воли, его встряхнуло и едва не перекрутило, когда экзоскелет непроизвольно дернулся. Перед глазами мелькнули искры, на руки и ноги навалилось неподъемной тяжестью – доспехи вышли из строя.

Вновь закричав от ужаса, Ричи почувствовал, что внутренности бронекостюма наполняются водой.

– Сержант! Сержант! – в испуге закричал Ричи. – Вытащите меня отсюда, я тону, здесь вода, сержант!

Паника захлестнула Ричи – он уже не контролировал себя, продолжая кричать и не обращая внимания на резкие возгласы командира, звучащие в ожившем переговорнике. Извернувшись подобно пауку, Ричи ухватился за трос и потянул его к себе, чувствуя под ногами потяжелевшими ногами дно. Но вдруг трос ослаб, и дергающийся кавианец, вновь потеряв опору, закрутился на глубине, увлекаемый течением. Мелькнуло перед глазами снопом искр, в ухе еще раз коротко пропищало зуммером, и система внутренней циркуляции окончательно вырубилась.

Бессильно хлопая ртом под маской, чувствуя все больше воды в комбинезоне, Ричи попытался встать на дне, но к своему ужасу не смог понять, где сейчас верх, а где низ. Кавианец едва не заскулил от ужаса, как вдруг за пояс сильно дернуло, и он после очередного рывка оказался в жидкой грязи на берегу. Распластавшись на земле, Ричи непослушной рукой поднял забрало и принялся изрыгать из себя воду, которой успел наглотаться.

– Брак в броне, – обращаясь к бойцам, произнес сержант Тейлор ровным голосом, пока Ричи пытался отдышаться. – И лучше бы узнавать об этом в лагере подготовки, а не на боевой операции! Всем ясно?

– Так точно! – услышал кавианец дружный ответ, пытаясь подняться.

После короткого замыкания в распределительном блоке у Ричи вышла из строя система герметизации и накрылся привод экзоскелета; все остальное, а самое главное, активный прицел, работало.

Ричи даже не дали отдышаться – двое бойцов по команде сержанта подхватили его под руки и поволокли за собой, не ожидая, пока он придет в чувство. Через несколько минут, опять же по команде сержанта, насильно ведомого бойца отпустили: Ричи уже справился с эмоциями и смог идти самостоятельно. Но теперь это было гораздо сложнее – доспехи без функционирующих псевдомыщц экзоскелета казались невероятно тяжелыми. В сравнении с другими солдатами отделения Ричи был худым и хилым, но упрямо терпел, с трудом переставляя ноги и не отставая от отделения – благо двигались десантники сейчас с осторожностью и отнюдь не быстро.

Последние два года Ричи работал в рудничном забое, где от нормы выработки зависел паек – поэтому к физическим нагрузкам был приучен. Но после того, как он совершил ошибку – из-за чего вышло из строя дорогостоящее оборудование, – Ричи пришлось бежать. И, как и многие скрывающиеся от правосудия своих государств галакты, он направился в вербовочный пункт армии Септиколийской империи.

К огромному облегчению кавианца, после преодоления реки двигались совсем недолго – вскоре отделение вышло из леса на окраины затерянного среди джунглей полуразрушенного города, раскинувшегося на склоне пологой горы. То тут, то там над невысокими домами поднимались чадящие хвосты дыма, где-то в глубине раздавались звуки перестрелки. На внутреннем интерфейсе забрала зажглись многочисленные синие огоньки, и Ричи понял, что они здесь не одни – судя по обозначениям, совсем рядом находились другие отделения их взвода.

Вдруг сержант Тейлор вскинул руку и, глядя в небо, приложил руку к шлему в том месте, где под броней располагалось ухо. Ричи, как и сержант, тоже глянул на небо, но там ничего видно не было.

– Внимание, «Утенок» вышел на позиции, до удара тридцать семь секунд! – вдруг произнес Тейлор.

– Тридцать шесть, тридцать пять, тридцать четыре… – непроизвольно присев, начал считать про себя Ричи.

– Броня вглухую, активировать светофильтры! – неожиданно зашелся криком сержант так, что у Ричи в голове зазвенело.

Зачем все время так орать, в очередной раз удивился Ричи, глядя на потускневший мир сквозь сферу забрала, но тут же его пронзила испуганная мысль – у него же вышел из строя глухой режим брони! А если радиация, а если химоружие, а если…

– Двадцать один, двадцать, девятнадцать…

Все отделение уже веером заняло позиции с винтовками наизготовку, и, несмотря на отсутствие активных целей, бойцы напряженно осматривались по сторонам.

– Сержант Тейлор! Сержант Тейлор! – поднялся на колено Ричи, держа взглядом сержанта, укрывшегося за стволом дерева неподалеку.

– Одиннадцать, десять, девять…

– Сержант Тейлор, у меня же бракованная броня…

Либо летуны ошиблись, либо просто специально дали неверные данные – центр города на счет семь вспух яркими цветами, превратившись в пылающий костер.

Несмотря на светофильтры, глаза у Ричи резануло болью яркой вспышки – сощурившись, он спрятал взгляд от всепоглощающего света.

– Ждем! – рыком скомандовал Тейлор.

– Эгей, мальчишки! Соскучились без нас? – вдруг зазвучал в шлеме озорной девичий голос.

Ричи голос понравился, а то, что его заочно назвали мальчишкой, нет. Неожиданно над головой пронзительно засвистело, заставив кроны деревьев склониться над воздушным потоком – над головами десантников прошло звено атмосферных штурмовиков. Команд сержанта пока не следовало, и Ричи вглядывался вперед – туда, где в кварталах полуразрушенного города понемногу спадало пламя.

– Поднимаем задницы, разбираем подарки! – раздался все тот же озорной голос. Одновременно с сообщением пилота штурмовика перед глазами Ричи на экране начали появляться красные галочки, которые, вспыхивая поочередно, привлекали к себе внимание, указывая на местонахождение оставшихся в живых после налета тяжелого бомбардировщика солдат противника – звено штурмовиков прощупывало датчиками городские кварталы, определяя остатки войск противника.

Заложив несколько крутых виражей, летуны пронеслись над полностью разрушенным районом окраин, оставляя за собой взвихрившиеся плети бушующего огня на земле. Поодаль над городом сновали еще несколько звеньев работающих по целям штурмовиков, выжигающих под собой землю. Ричи казалось, что после удара тяжелого бомбардировщика там не должно оставаться ничего живого – но обнаруженных целей оказалось неожиданно много.

– Смотри приоритет, обезьяны! – снова зазвучал глухой рык, и у Ричи перед глазами в проекции начали высвечиваться значки команд, которые сейчас отдавал сержант с помощью своего командирского прицела.

Вдруг в ушах раздался испуганный девичий возглас, переросший в пронзительный крик. Подняв взгляд, Ричи увидел, как к штурмовикам, барражирующим над окраиной города, тянутся дымные нитки. Одна из машин уже горела – миг, и вместе с яркой вспышкой она врезалась в остов разрушенного здания.

Одна из машин прянула в сторону, уходя от ракет, и свечкой устремились ввысь. Второй штурмовик, наоборот, приник к земле и, едва не цепляя брюхом верхушки деревьев, помчался прочь, отстреливая снопами тепловые ловушки.

– Мальчики, квадрат XS-5, зачистите гаденыша! – услышал Ричи дрожащий голос только что потерявшей напарника девушки-пилота. Оставшиеся две машины звена вновь соединились в воздушном строю, накручивая виражи и уходя за облака. В этот момент совсем неподалеку вакуумно рвануло воздух, и ввысь к штурмовикам устремилось еще несколько ракет, поднявшись из зарослей совсем неподалеку.

– Отделение, за мной! – заорал Тейлор. Уже рванувшись следом за сержантом, Ричи увидел, что яркие огоньки подсветки приоритета целей на панораме разрушенного города пропали – первоочередной целью теперь было уничтожение установки ПВО. Следующие несколько минут Ричи не получалось думать больше ни о чем – он лишь держал взглядом спину бойца перед собой, с трудом выдерживая заданный темп.

Вдруг земля перед кавианцем взбрыкнула, поднимаясь – и сразу несколько фигур взлетело в воздух, нелепо размахивая руками. В наушниках моментально тишина взорвалась сонмом голосов, криками боли и рыками Тейлора. Рухнув на землю, ничего не понимая, Ричи вжался в землю – почти сразу же на него приземлилась мешанина из веток, грязи и ошметков человеческих тел. Рядом засвистели пули – гулко заработал крупнокалиберный пулемет, затрещали падающие деревья.

– Вот попали, вот попали! – громко закричал один из солдат отделения, приземляясь рядом с Ричи – настолько близко, что тот увидел его расширенные от страха, подсвеченные визором глаза сквозь полупрозрачный бронещиток. Вдруг в голову бойцу ударила пуля, щиты не выдержали – и на забрало щедро брызнуло кровью изнутри. Пуля, не пробив внутреннюю часть шлема, заставила голову дернуться – замерев под немыслимым углом, а безжизненное тело бойца кулем рухнуло на землю.

– Солдат! – возникло прямо перед Ричи лицо сержанта Тейлора.

Ричи только сейчас понял, что у него самого рот раскрыт в отчаянном крике.

– Задача уничтожить зенитный комплекс! Вперед, солдат! – забрало сержанта было открыто, открывая бледное лицо, весь подбородок которого был в крови.

В грудь Ричи что-то легко ударило – опустив глаза, он увидел, что Тейлор протягивает ему сдвоенный гранатомет. Машинально приняв цилиндрическую трубу, Ричи только сейчас заметил, что у сержанта не хватает обеих ног ниже колена. Крови почти не было, а на огрызках бронекостюма вовсю пенилась небесно-голубая субстанция биоматериала – закрывая раны и обхватывая поврежденные участки своими желейными щупальцами.

– Вперед, солдат! – закричал Тейлор, пытаясь приподняться на локтях и указывая рукой направление. Тут у сержанта из глотки хлынула кровь и, захрипев, он ткнулся лицом в землю. Ричи увидел на спине сержанта оплавленную дыру пробитого доспеха, в которой пузырился биогель вперемешку с биоматериалом.

Взвыв от ужаса и безнадежности, Ричи только сейчас сфокусировал взгляд на экране визора – и вдруг понял, что все горевшие до этого голубым цветом небольшие символы, обозначающие бойцов его отделения, или уже посерели неактивно, или перемигиваются багрово-красным – что означало тяжелые ранения, не позволяющие продолжать бой.

Вцепившись мертвой хваткой в винтовку, второй рукой прижимая гранатомет, Ричи развернулся в ту сторону, куда несколько мгновений назад показывал сержант. Неуклюже перехватив оружие охапкой, все еще подвывая от испуга, кавианец прополз несколько метров на локтях, барахтаясь как жук. Двигаясь вперед, он видел только траву перед собой – а когда неосторожно приподнялся, чтобы осмотреться, сразу несколько тяжелых пуль ударило ему в грудь, заставив перекрутиться на месте.

Все тело пронзило вспышкой острой боли, заставив Ричи нечленораздельно взвыть, но тут медсистема бронекостюма впрыснула ему в кровь лошадиную дозу обезболивающего. Но Ричи все равно продолжал кричать – уже от ужаса. Да и любой другой бы кричал, наблюдая, как тяжелые пули рвут его тело, отрывая конечности.

– А-а-а!!! – продолжал кричать Ричи, вырвавшись в реальность.

– А-а-а… – негромко передразнил его специалист с нашивками старшего инструктора службы вербовки, снимая датчики с головы и неаккуратно выдергивая нейрошунт.

Ошарашенный Ричи непонимающе осматривался по сторонам, пытаясь отдышаться и поймать ритм заходившегося в ударах сердца, от биения которого сотрясалось все его худенькое тело.

Оценка теста пригодности: неудовлетворительно.

Рекомендация рекрута: планетарная оборона, вспомогательные службы флота.

Впрочем, ни в планетарную оборону, ни во вспомогательные службы рекрут Кьерц Ричи не попал. Более глубокие результаты его теста, невидимые инструктору мобилизационного центра, привели новобранца на ближайшую базу патриотических отрядов – начальное место подготовки тех, кто желал служить в гвардейских частях – мобильной пехоте или космодесанте. Сам Кьерц Ричи, впрочем, в здравом уме даже и не помышлял никогда о службе в войсках оперативного реагирования и сдерживания. Но его никто и не спрашивал.

Российская Федерация. Колпинский район г. Санкт-Петербурга

Двое суток после выступления президента страна находилась словно в анабиозе. На первый взгляд все было как обычно – работали заводы, по расписанию ходили поезда и автобусы, летали самолеты, по телевизору показывали все то же самое, что и неделю назад – несся с экранов закадровый смех, дежурным тоном вещали новостные ведущие. Но в воздухе буквально висела напряженность.

Люди ждали.

Официальной информации просачивалось крайне мало, зато слухами полнилось все независимое информационное пространство – от кухонь и скамеек перед домом до интернета – разрывавшееся от информационной метелицы версий, разоблачений и единственно верных прогнозов.

Я почти не вылезал из квартиры – сидел за компьютером и ждал появления хоть какой-то официальной информации, просеивая массивы текстов, которые стали выдавать признанные и непризнанные эксперты, специалисты и те многие и многие, кто просто имел мнение. На улицу старался не выходить вовсе – попасться Олегу сейчас, когда у меня появилась возможность круто изменить свою жизнь, было бы до неприличия обидно.

Наконец, я дождался – объявление о начале записи добровольцев вывесили поздно вечером на сайте правительства Санкт-Петербурга. С момента появления официального объявления информация тут же лавиной разнеслась по сети – набор начался и в других регионах.

На следующее утро перед Колпинским МФЦ я был единственным человеком у дверей – за час до открытия. Было прохладно, и я нарезал круги по скверику перед зданием – не удаляясь, впрочем, далеко от двери. Постепенно подходили еще люди. К девяти утра собралось человек семь – несколько бабушек, пара мужиков средних лет и парень с узким лицом, отдаленно похожим на крысиное. Волосы нечесаные, сальные, а одет он был в дутую черную крутку, отсвечивающую металлом серого от потертостей и въевшейся грязи. Весь какой-то неопрятный, дерганый, масляно зыркающий по сторонам маленькими глазками – так что невольно я старался держаться от него подальше.

Когда распахнулись двери, я с деланой уверенностью прошел внутрь, пытаясь не показывать волнение. Здесь уже был раньше – когда паспорт получал, так что сразу подошел к терминалу, но тут немного замялся – какой пункт в меню выбрать? Точно не справки и не природопользование. А что тогда: «Гражданство. Регистрация», «Социальное обеспечение. Труд и занятость» или «Другие услуги»? Невольно шмыгнув носом, спиной чувствуя нетерпение стоящих за спиной следующих посетителей, ткнул плашку про труд и занятость. Практически сразу, стоило только взять выползший из терминала номерок, раздался звуковой сигнал, приглашая меня к одному из многочисленных окошек. Пройдя по коридору, с трудом сдерживая волнение, уселся на симпатичный красный стул в тон всему оформлению и уставился по другую сторону стекла.

– Здравствуйте, по какому вопросу? – поинтересовалась дама напротив, глядя на меня поверх старомодных очков.

– Здрасьте. А я… – не выдержав, сделал паузу, пытаясь сглотнуть вставший от волнения ком в горле, – я по поводу найма. Ну, добровольцем…

Дама смотрела на меня внимательно, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– У вас же производится запись добровольцем на работу к… к инопланетянам? – произнес я и почувствовал себя последним дураком. Ощущая, как становятся горячими щеки, опустил взгляд, ругая себя за то, что не мог подождать хотя бы немного, посмотреть, как будет происходить…

– Да, уже производится. Только это называется не «к инопланетянам», а «контрактная работа по найму на территориях вне юрисдикции стран – участниц Организации Объединенных Наций». Паспорт, пожалуйста.

Не в силах поверить, что не опростоволосился и не выгляжу дураком, поднял глаза и наблюдал за тем, как дама развернула на столе перед клавиатурой мой новенький паспорт, который я после получения доставал из полочки на шкафу считаные разы. Так сейчас волновался, что даже не высказал вслух мысль о том, что сказать «на работу к инопланетянам» гораздо проще той словесной конструкции, которая передает смысл на официальном языке.

В это время дама кинула короткий взгляд под обложку, на меня, снова под обложку.

– Восемнадцать полных лет, – произнес я запоздало, поняв смысл разглядывания моего лица и паспорта, но дама уже работала, вежливо кивнув мне. Запорхали пальцы по клавиатуре, слившись в равномерный шелест, который резко закончил легкий, но звучный удар по клавише ввода.

– Какое у вас образование? – подняла взгляд дама.

– Э… среднее техническое. Незаконченное.

На краткий миг взгляд сотрудницы приобрел мягкое, человеческое выражение, она даже хотела что-то сказать, но не стала – вновь приняв деловой и собранный вид, обернувшись к монитору, быстро вбивая данные.

– Национальность?

– Русский. – Опять краткий шелест клавиатуры.

– Почему приняли решение стать добровольцем?

– Ну… не знаю. Тяга к неизведанному, новому, хочу посмотреть на Землю из космоса, – немного сумбурно ответил я почти правду. Ну не говорить же, что свидетельствовал в полиции против районного драгдилера и теперь боюсь последствий?

– Хорошо, запишем: интерес к неизведанному. В какой сфере деятельности хотели бы заключить контракт – работа здесь, на планете, или в других звездных системах?

Нет, ну надо же попробовать? Я оглянулся по сторонам – людей в зале уже было человек пятнадцать – кто-то ждал своей очереди, но большинство сидело на стульях напротив ряда окошечек.

– А говорили, что можно в армию записаться?.. – развернувшись к даме, негромко спросил я и замер. Сотрудница центра посмотрела на меня внимательно, потом поправила очки и наклонила голову.

– Сынок, ну какая тебе армия? Подумай, может, тебе лучше обучение закончить? Что там будет с этой службой, не ясно же ничего, подожди немного, а там и запишешься.

Насупившись, я опустил взгляд, сдерживая раздражение – ненавижу, когда меня кто-то пытается научить жить. Посидев так несколько секунд, чувствуя горящие щеки, я поднял взгляд.

– Так можно?

Дама посмотрела на меня несколько секунд, потом кивнула и вновь приняла деловой вид.

– Хорошо, я записала. Контактный телефон свой скажите, пожалуйста.

После того как продиктовал номер, последовала долгая для меня пауза – собеседница сидела почти неподвижно, глядя в экран и лишь постукивая пальцем с длинным красным ногтем по столешнице. Неожиданно рядом с ней загудело, и из принтера вылез лист бумаги.

– Проверьте, пожалуйста, и если все верно, распишитесь.

Приняв через окошко лист, я ознакомился. Ух ты, ничего себе – оказывается, дама меня и проверила уже: после краткого перечня паспортных данных и сообщенной информации шел список с информацией по кредитной задолженности, службы судебных приставов, дорожной инспекции, полиции. Но я был чист как слеза – везде «нет-нет-нет». Ни долгов, ни обязательств, ни штрафов, ни налогов. Ничего нет, кроме желания – как тут написано – «служить в вооруженных формированиях».

– Андрей Сергеевич, – дама взглянула на меня и вздохнула: – Подумайте, пожалуйста, еще раз. Сейчас, если вы не изменили решения подписать контракт найма на иных территориях, мне необходимо забрать ваш паспорт, который мы отправим в территориальный отдел ФМС.

– Давайте ручку, – опустив взгляд, произнес я, принимая лист, еще горячий после принтера.

– До свидания, Андрей Сергеевич, – попрощалась со мной дама, забирая бумагу и протягивая мне вместо паспорта небольшую справку с голографической наклейкой, – с вами свяжутся.

– А когда, не знаете? – спросил я, дернувшись было встать.

– Я сейчас в такой же ситуации, как и вы, – снова появились на лице специалиста центра человеческие эмоции. – Первый раз кого-то записала, а в инструкции здесь, – кивнула дама на монитор, – просто записано, что с вами свяжутся.

Когда поднялся, глубоко вздохнул. И с облегчением, и с заново навалившимся волнением – вроде первый этап пройден, но позвонят ли? Хотя куда денутся, обязательно позвонят – вспомнил я про то, что оставил здесь свой паспорт.

– Анатолий Борисович, у вас есть непогашенные кредитные обязательства в четырех банках и три исполнительных листа в производстве Федеральной службы судебных приставов, в том числе по выплате алиментов, – проходя мимо, услышал я голос молодой девушки, напротив которой сидел тот самый крысиного вида мужик в засаленном пуховике.

Да, дружище, тут не забалуешь, хмыкнул я, выходя на улицу.

Телефон зазвонил, еще когда до дома не дошел, причем номер был совершенно незнакомый – непривычно длинный, но легкий к восприятию. Серьезный такой номер, внушающий.

– Андрей Сергеевич?

– Да, я.

– Андрей Сергеевич, вы изъявили желание устроиться на службу по контрактной основе.

– Да.

– Для предметного обсуждения вопроса сможете подъехать сегодня? Территориально мы находимся на юго-западе Санкт-Петербурга, жилой комплекс «Балтийская жемчужина». Знаете?

– Да, конечно.

– Административное здание, совсем рядом с торговым комплексом, ошибиться невозможно. Рассказать вам, как добраться?

– Нет, спасибо. Когда можно подъехать?

– С сегодняшнего утра мы работаем круглосуточно, подъезжайте в любой момент.

Денег у меня не было, взять было негде, попросить не у кого – тетка жаловалась вчера, что последние деньги в магазине на хлеб и молоко потратила. Поэтому в электричке пришлось перебегать по платформе во время остановок, чтобы не встречаться с контролерами, а в метро прыгать через турникет. Подумать только – мы на пороге новой космической эры, а я через турникет прыгаю! Хорошо хоть пешком идти не пришлось – от метро до торгового центра в комплексе «Балтийская жемчужина» ходили регулярные бесплатные автобусы.

Когда оказался у плавно-фигурного здания, часть которого занимал стеклянный секционный купол ресторана, поежился от холода и пару раз шмыгнул носом – утром подморозило, а я, еще когда ждал открытия МФЦ, промерз до костей. Сейчас, правда, ближе к обеду, солнышко растопило лежалые сугробы, и мои старые кроссовки давным-давно напустили воды через подошвы так, что ноги уже хлюпали.

Постояв с минуту перед входом и еще раз воинственно шмыгнув носом, я посмотрел на здание.

– Это маленький шаг для человечества, но огромный скачок для одного меня, – буркнул сам себе, пытаясь взбодриться. Спрашивать, куда идти, мне не пришлось – внутри здания в достатке было стендов навигации, один из которых как раз устанавливали в тот момент, когда я зашел. Напустив на себя деловой вид, с каменным выражением лица я прошел через вестибюль, поднялся по лестнице и, оказавшись у нужного кабинета, замер.

– Ну… – выдохнул я. – Поехали!

Когда стукнул три раза и, толкнув дверь, пересек порог, вода в треснувшей подошве кроссовок предательски хлюпнула.

Российская Федерация. Колпинский район г. Санкт-Петербурга

Промышленная компания «Сатари» была одной из крупнейших галактических корпораций и специализировалась на кораблестроении. Основные подразделения компании были разделены по двум основным направлениям – гражданская продукция и техника военного назначения. Более половины своей прибыли корпорация получала по контрактам на постройку кораблей для Септиколийского императорского флота.

Помимо кораблестроения, «Сатари» занималась производством и установкой систем планетарной обороны, строительством орбитальных крепостей, а еще была монополистом коммерческих перевозок миров Пограничного пояса Империи.

Крупные отделения промышленной компании были в Конфедерации свободных миров и Торговом альянсе, а вообще корпорация имела представительства в двадцати двух галактических государствах. Естественно, у такой серьезной корпорации были и своя охранная компания – корпус «Страж», служить в котором считают за честь многие граждане Империи. Причем условия службы в корпусе были намного лучшие, чем предлагала Империя солдатам своей армии – в корпусе был выше оклад, страховка, экипировка по самому последнему слову техники, а вот минимальный контракт подписывался на меньший срок – всего четыре года, по сравнению с шестилетним имперским.

После услышанного на собеседовании в голове царил сумбур и ощущался невероятный подъем оттого, что я – сам, своими руками, буквально в этот самый момент прикасаюсь к такой огромной мощи галактического масштаба. Правда, тетка, когда узнала, что я сегодня подписал контракт, совершенно не прочувствовала эпичность момента – случился небольшой скандал. Правда, все довольно быстро успокоилось – после того как соврал, что подписался на вахтовую работу, по типу как на Крайнем Севере, только в космосе. А после и вовсе родственники слабо скрывали удовлетворение – от перспективы освобождающихся метров жилплощади.

Ночью полноценно уснуть так и не смог – ворочался, несколько раз проваливался в беспокойную дрему, а ближе к утру и вовсе поднялся, просидев до утра на кухне с книжкой за чашкой стылого чая. В пять утра, разбудив тетку и попрощавшись с ней, едва не бегом выбежал из квартиры. В электричке в это время было уже тесно – и всю дорогу я простоял в тамбуре, разглядывая хмурых и молчаливых пассажиров, внутренне обмирая от того, что они едут к себе на работу, а я – в яркий мир неизведанных ранее миров.

В семь утра автобус со мной и еще с пятьюдесятью кандидатами в наемники отъехал от станции метро «Московская», направляясь к аэропорту Пулково. Народа, кстати, на месте остановки оказалось неожиданно много – подходили еще люди, залезая в следующий поданный автобус. Пытаясь отвлечься от никак не прекращающегося мандража, я мысленно похвалил себя за предусмотрительность – приехал чуть раньше назначенного времени, и не пришлось толкаться в очереди.

Отъехав от метро, уже через пару минут езды по Пулковскому шоссе мы выехали на плавную развязку и съехали в сторону терминала аэропорта – вокруг потянулись поля, вдалеке виднелись взлетно-посадочные полосы. Неожиданно автобус начал сбавлять скорость и свернул с дороги. Вскинувшись – до пассажирского аэропорта мы точно не доехали, я через мутное стекло пытался что-то рассмотреть, понять, куда мы направляемся, пока кто-то из сзади сидящих не сказал соседу, что эта дорога ведет к грузовому терминалу.

Через минуту, пару раз вильнув по изгибам дороги, автобус подъехал к большому ангару, и сопровождающий нас человек, неуловимо похожий на того товарища, с которым я вчера на собеседовании разговаривал, попросил всех на выход.

В большом ангаре нас встретило сразу несколько человек. Инопланетяне – я сразу почувствовал, они были какими-то не такими, как мы. Лица вроде обычные, людские, но что-то у них с выражением не то – какая-то надменность сквозила, что ли. Их было трое, и все они были в одинаковых бело-серых функциональных комбинезонах – плотно облегающих, с уплотнявшими вставками на плечах, коленях, поясе. Выглядели, надо сказать, эти комбинезоны довольно круто и по-настоящему космически. Наш сопровождающий подошел к инопланетянам, перекинулся с ними парой фраз и остался стоять рядом.

Несколько минут ничего не происходило – мы просто стояли и ждали чего-то. Как оказалось, ждали мы второго автобуса, который привез следующую партию добровольцев. Когда еще около полусотни человек появилось в ангаре, наш провожатый и прибывший вместе со вторым автобусом гид прошлись вдоль толпы, призывая встать в ряд. Около минуты нестройные группы колыхались, организуясь, и вскоре подобие шеренги было выстроено.

После этого пришельцы словно очнулись от своего состояния безразличной задумчивости, а один из них пошел вдоль всего ряда, вглядываясь каждому в лицо. Смотрел недолго, всего по несколько мгновений и безо всякого выражения. Когда пришелец остановился рядом со мной, я замер, но, к облегчению, совершенно спокойно выдержал его взгляд. Когда он повернулся к следующему, я внимательно вглядывался в неземное лицо и тут заметил, что у него в ухе совсем миниатюрный наушник гарнитуры, а по щеке идет тонкая полоска, заканчивающаяся у уголка рта небольшим круглым уплотнением. Микрофон, что ли?

Наконец осмотр был окончен, и пришелец отошел от выстроившихся добровольцев, встав по центру. Двое его спутников синхронно шагнули вперед, встав справа и слева от него.

– Господа, у меня создается впечатление, что вы все попали сюда по ошибке, – после небольшой паузы произнес пришелец, снова обернувшись к нам. Когда он начал говорить, я внимательно смотрел на его лицо и заметил, что губы его шевелятся совершенно не в такт произносимым словам. Это, наверное, гарнитура у него в ухе с микрофоном работает, автоматически и почти синхронно переводя речь пришельца на наш язык, подумал я, но тут до меня дошел смысл сказанного, словно окатив холодной водой.

– Возможно, вы поторопились, приняв решение подписать контракт. Возможно, вы не до конца понимаете, что собираетесь сделать – в таком случае хочу сообщить, что промышленная компания «Сатари» является одной из крупнейших галактических корпораций, но ни в коем случае не собирается за свой счет обучать технологически отсталое население одного из свободных миров. И, судя по тому, что я вижу сейчас, ни один из вас не подходит для выполнения задач, которые стоят перед Корпусом Стражей.

Конечно, мне бы хотелось ошибаться, и чтобы вы все доказали мою неправоту – и мне не придется отправлять вас на самую грязную и тупую работу после отчисления из Корпуса, когда вы поймете степень своей ошибки.

Затаив дыхание, в состоянии полнейшего ошеломления я наблюдал за пришельцем, то и дело закрывая рот – нижняя челюсть все норовила упасть на грудь. Вовсе не так я представлял себе предстоящее.

– Компании требуются специалисты, – продолжал между тем пришелец, – Корпусу требуются воины. Иметь высокий боевой дух, которым славятся жители вашей планеты и уметь обращаться с технически несовершенным оружием недостаточно для того, чтобы стать частью нашей корпорации.

Вы должны будете проявить настойчивость, трудолюбие, усердие в обучении, решительность и храбрость. Корпус Стражей известен всей галактике – и многие существа считают за честь принадлежать к рядам Корпуса. Вам же только предстоит доказать свою способность. Для службы Корпусу нужны настоящие воины, а не такие технически отсталые существа, как вы.

Здесь и сейчас находятся подписанные вами контракты, – пришелец коротко посмотрел на наших сопровождающих и продолжил, снова осматривая взглядом всех добровольцев: – Тот, кто уже осознал свою ошибку, может остаться и разорвать свой контракт. В этом случае выгоду получат все стороны – вам не придется столкнуться с осознанием своей никчемности, а компании не придется платить вашим родственникам страховку. Тех же, кто намерен попробовать себя, предупреждаю заранее – вам предстоит столкнуться с трудностями. Воины Корпуса принадлежат Корпусу, и от них требуется полная самоотдача. Мы не прощаем ошибок.

Говоривший сделал небольшую паузу, оглядывая со своего места всех и каждого.

– Транспорты компании готовы к взлету, чтобы доставить вас на тренировочную базу. Тех, кто верит в себя, прошу за мной, – а если появились те, кто понял степень своей ошибки, подписывая контракт, можете оставаться здесь.

Пришелец развернулся на каблуках и неторопливо последовал к выходу. Монолитная толпа добровольцев как-то неуловимо распалась на отдельные группки, пары и вовсе одинокие личности – многие из присутствующих недоуменно и взволнованно озирались. Совсем как я.

Помещение вспухло гомоном, комментариями, но вдруг стало практически тихо – несколько человек одновременно отделились от общей группы и пошагали следом за пришельцем, который миновал уже почти весь ангар, подходя к приоткрытой двери выхода на другой стороне помещения. Снова послышалось несколько комментариев, чей-то возмущенный возглас, и вот еще несколько человек двинулись следом за первой группой. И еще. И вот уже толпа потекла к выходу следом за пришельцем.

Оставаясь на месте и глядя вслед идущим на выход людям, я сильно волновался: внутри все разрывало смешанными чувствами – волнением, страхом, боязнью опозориться. Не пойду, решил я, если тут все так начинается, то быть вышвырнутым из учебной части этого Корпуса совершенно не хочется. Несколько минут стыда – разорвать контракт и вернуться домой, а там… м-да.

Вдруг в толпе направляющихся вслед за пришельцем людей я увидел знакомое лицо – тот самый Анатолий Борисович, посетитель МФЦ в засаленном пуховике с крысиным лицом. Интересно, как его вообще сюда пустили? Он что, нашел деньги рассчитаться со своими кредитами и судебными долгами?

– О, зема! – заметив мой взгляд, обернулся неприятный парень и призывно махнул рукой. – Ты тоже тут! Ну что, идем?

– Идем, – кивнул я, помимо своей воли делая первый шаг.

– Толик, – протянул он мне руку. Представившись, я пожал ее и едва поморщился, тут же убрав ладонь за спину и вытерев о карман джинсов – очень уж у Толика были противно-влажные потные руки.

– Вот урод, да? – посмотрел на меня он и кивком указал в ту сторону ангара, где уже в проеме выхода скрылся пришелец со спутниками. – Никчемными нас обозвал, мутантище зеленое.

Толик говорил что-то еще, иногда теребя меня за плечо, но я не обращал внимания – от волнения меня немного потряхивало, только сейчас я начал понимать, на какую авантюру подписываюсь. Я ведь сегодня домой не вернусь, тетку не увижу. И завтра. И послезавтра – это даже не армия с увольнительными, где нужно всего год прослужить. Четыре года. Причем четыре года не где-нибудь, а на звездах, не на Земле – от осознания предстоящего ноги у меня стали деревянными, а после и вовсе налились ватной слабостью. Но я продолжал идти.

На площадке перед ангаром стоял самый настоящий звездолет – большая, длиною метров сто машина, отдаленно похожая на космический корабль «Буран», только крылья шире, а корпус более угловатый, агрессивный. Стоял корабль на четырех механических лапах, в которых виднелись блестящие цилиндры пневмоподвески, а в центре корпуса была открыта панель люка, в широкий проем которого уже один за другим заходили добровольцы. Лапы, держащие корабль, были сильно изогнуты, обеспечивая совсем низкую посадку – внутрь можно было попасть как в автобус с низким полом.

Вдруг очнулся Толик – он очень удивился, увидев такое чудо, замолкнул ненадолго, но уже пришел в себя, прокомментировал испытываемые чувства парой крепких выражений и снова пристал ко мне с разговорами. Стараясь отвечать односложно, чтобы не провоцировать его на развитие беседы, я шагнул внутрь и вдруг испытал определенное неудобство – как будто мое тело сначала налилось тяжестью, а после воспарило необычайной легкостью, – но длилось это неясное ощущение едва пару мгновений. В салоне транспорта оказалось неожиданно уютно и комфортабельно – кресла были широкие, мягкие, ноги можно было вытянуть без проблем.

Как я потом узнал – шаттл, в который мы попали, был обычным транспортным челноком, предназначенным для доставки рабочих компании с поверхности планет до орбитальных станций и транспортных кораблей. Удобство обстановки объяснялось просто – в компании существовали определенные стандарты комфорта, во многом превосходившие нормы имперского флота, как коммерческого, так и военного.

Более того, компания «Сатари» ценила своих работников – полеты транспортов, находившихся не в зоне повышенной опасности, всегда проходили с включенными гравикомпенсаторами – без каких-либо перегрузок. Поэтому, когда экраны в салоне начали показывать удаляющуюся поверхность Земли, а чуть позже облака и близость синевы неба, никто поначалу и не понял, что мы взлетели – никаких ощущений полета не было и в помине. Экраны между тем демонстрировали картинку полета, которая в какой-то момент размылась от невероятной скорости перемещения, и совсем скоро транспорт опустился на выжженной земле летного поля среди безлюдной степи.

Последовала команда по интеркому, и пассажиры начали покидать свои места, выстраиваясь у выхода. Створки люка едва дрогнули – после чего быстро и плавно разошлись. В лицо тут же дунуло порывами ветра – несущего острую, жалящую взвесь снега, так что у меня даже дыхание перехватило. Чувствуя забирающийся через одежду стылый холод, я поежился и, глянув по сторонам, сделал несколько шагов к выходу.

По сторонам от посадочной площадки простирались бескрайние серые безжизненные просторы, изрезанные сопками, над вершинами которых угадывались завихрения порывистого ветра. Среди пустынного пейзажа в небольшой долине выделялось лишь несколько рукотворных жилых модулей тренировочного лагеря, причем явно неземной конструкции – это было видно с первого взгляда. Вроде прямые линии строений, привычные окна, покатые ангары, решетчатые заборы – никакой эльфийской архитектуры, на первый взгляд, но чувствуется, что неродное все.

Если бы челнок привез работников компании, пассажиров провели бы через стыковочный шлюз и на гравитранспорте довезли до корпусов лагеря – не подвергая неудобствам трехкилометровой прогулки по продуваемой стылым ветром степи. К сожалению, мы пока не являлись специалистами компании – а были всего лишь рекрутами в статусе кандидатов, о чем нам в ближайшее время лишний раз не ленился сообщить практически каждый в учебном лагере.

Российская Федерация. Забайкальский край, Борзинский район

– Лэр Меир, неужели этот сброд на что-то годен? – чуть дернув уголком губ, спросил один из операторов стоявшего рядом старшего коллегу, наблюдавшего за процессом регистрации новоприбывших рекрутов.

Меир лишь пожал плечами, ничего не ответив и не замечая вопросительного взгляда. Опираясь на перила галереи главного зала, он продолжая смотреть на ручейки аборигенов, проходящих через сканирующие камеры.

– Я читал, лэр, что у этих существ уровень Альфа-3, но мне интересно, они про такую науку, как генетика, знают? Посмотрите, насколько неправильные лица и физиология. Да у них даже с регулировкой роста проблемы – на них стандартной брони не напасешься!

Меир, старший оператор компьютерного центра мобильной базы подготовки солдатского состава Корпуса Стражей, все же посмотрел на коллегу, а тот, разглядывая аборигенов, никак не унимался.

– Ресурсы организма у многих исчерпаны уже наполовину, и это в возрасте до тридцати лет! Да в регенерацию биомассы этого отребья сколько средств необходимо влить! Я сходил в медицинский корпус, лэр, когда первая партия проходила медосмотр – ужасное зрелище. Они как животные – у них растут волосы в подмышечных впадинах, на груди, ногах, гениталиях! Это… это варвары, лэр! И кстати, почему-то не видно ни одной женщины – как думаете, они обходятся без них, лэр? Или здесь патриархат?

Старший оператор поначалу даже не отреагировал на вопрос, по-прежнему опираясь на перила и в задумчивости глядя вниз, где вереница рекрутов понемногу начинала проходить через сканеры.

– На этой планете очень много разнообразных форм социальных организаций, есть и патрилинейный патриархат в том числе, – после долгой паузы, когда младший оператор уже начал немного нервничать, что его вопрос не услышан, подтвердил Меир негромко и добавил чуть погодя: – Но в странах, которые предоставляют нам рекрутов, действует формальное равенство полов.

– Где же тогда женщины?

– По устоявшимся традициям, большинство государств планеты строевые подразделения комплектуют из мужчин – доля женщин не более одного процента. Кстати, в стране, на территории которой развернута наша база, каждый мужчина обязан прослужить год в армии, а для женщин подобного закона нет.

– Немыслимо, – покачал головой младший оператор и замолк, вглядываясь в негромко гомонящие ряды снизу.

– Есть и еще причины, – добавил Меир после небольшой паузы. – Обнажаться в присутствии противоположного пола противоречит их социальной этике, а раздельные личные помещения и отделения гигиены у нас не предусмотрены.

– Надо же, выглядят варварами, а нравы как у аристо! – удивился младший оператор, широко открытыми глазами глядя вниз. – То-то в медблоке многие из них как-то зажато выглядели! – вспомнил вдруг он свои ощущения при наблюдениях за рекрутами.

В Септиколийской империи между мужчинами и женщинами было полное равенство во всех сферах жизни, и не могло быть никакого стеснения собственного обнаженного тела. К тому же уровень развития медицины позволял гражданам иметь совершенные на вид тела – при наличии на это средств, разумеется.

В последнее время, правда, на окраинах Империи – в терзаемых войной Диких мирах и еще не оправившихся от войны секторах Тарна – положение многих граждан не позволяло оплачивать медицинскую страховку, делая уровень жизни сравнимым со многими отсталыми галактическими государствами, но даже без поддержания тонуса граждане Империи не испытывали проблем со внешностью – генетическая модификация и корректировка проводились еще до рождения.

Было в социуме Империи лишь одно исключение – аристократия. Прилюдно обнажаться дворянам запрещали нормы поведения, но они на то и знать, чтобы трепетно следовать древним традициям и устоям. К тому же по сравнению с десятками миллиардов населения Империи процент аристократов был ничтожно мал – хотя к ним, естественно, было приковано огромное внимание общества – любое событие в жизни дворянских родов муссировалось населением систем их доменов и обсуждалось местной прессой, не говоря уже о внимании к императорской семье и влиятельным родам опоры трона. Подогревая интерес, то и дело в информационную среду просачивались пикантные фотографии или материалы – подаваемые под соусом работы папарацци или журналистских расследований. Впрочем, большинство подобного материала могло появиться лишь с согласования фигурирующих в нем дворян – охотников класть голову на плаху за оскорбление чести пэров не было. Действительно жареную информацию можно было получить только во время обострения конфликтов влиятельных родов, или на территориях недружелюбно относящихся к Септиколии галактических государств и сообществ, где не действовала имперская цензура.

– Лэр, первая группа уже подключена.

Меир кивнул и, по-прежнему находясь в глубокой задумчивости, двинулся по галерее, направляясь в помещение компьютерного центра. Младший оператор, двигаясь за неспешно шагающим руководителем, все бормотал что-то нелицеприятное в адрес варваров. Старший оператор усмехнулся с некоторым чувством превосходства – чувства своего коллеги он понимал – сам не так давно испытывал похожий скепсис.

Когда с появившегося на орбите планеты «Инвиктуса» в столицы крупнейших государств местной цивилизации вылетели дипломатические боты, здесь – по условиям предварительных тайных договоренностей, – в этой унылой на вид местности уже приземлился первый учебный корабль Корпуса. Чтобы превратить модули корабля в подготовительный лагерь, потребовалось совсем немного времени. Успели как раз к тому времени, когда первая группа рекрутов прибыла на совсем архаично выглядящих машинах – атмосферных летательных аппаратах винтовой тяги.

Старший оператор компьютерного комплекса был из постоянного состава учебной базы и знал, что переговоры с некоторыми правителями терран велись уже довольно давно – еще до прибытия официальной дипломатической миссии. Здесь, в этом лагере, прошла предварительная регистрация первых четырех сотен рекрутов, которых собрало правительство терранского государства, с которым уже заключила предварительные соглашения компания. Эти рекруты планировались для формирования подразделений личной гвардии принцессы Нави и, как утверждали терране, все имели опыт военной службы и боевых действий – но при этом уже не состояли в действующих армиях.

Когда в учебной базе появились эти аборигены, никто из персонала, конечно, не выказывал настолько эмоционально небрежения, как младший оператор, – статус не тот, но сомнения в успехе миссии зародились у многих. Специалистам компании не верилось, что из этих заросших мехом дикарей с отсталой планеты можно сделать неплохих солдат – пусть они тут уже и воюют со времени становления своей цивилизации.

Оказалось, правда, что терранам совершенно все равно, чем сражаться – своим архаичным оружием или используя современные оружейные системы с индивидуальными комплексами защиты. После вводного инструктажа прибывших прогнали через испытание новобранцев – стандартный имперский тест с высадкой десанта, и в конце дня, после получения результатов всех четырехсот рекрутов, в руководстве учебной базы возник некоторый переполох. И было от чего – более десяти процентов рекрутов с ходу прошли тест с оценкой «отлично». Еще примерно такое же количество с оценкой «очень хорошо» завалилось на управлении гравилета, пытаясь по сценарию теста вывезти раненых после неудачной высадки – неудивительно, ведь никто из рекрутов до этого подобной машины в глаза не видел.

Оценку «хорошо» получила большая часть рекрутов, и лишь немногие прошли тест с оценкой «удовлетворительно». Результаты тестов из памяти компьютерного центра пришлось сразу удалять – по законам любой рекрут, получивший оценку «отлично» при прохождении теста, должен немедля быть направлен в ближайшую часть имперской гвардии.

В общем-то, подобные результаты теста не были из ряда вон – они вполне соответствовали общей картине статистики Корпуса, если бы не одно «но». Обычно схожие показатели демонстрировали рекруты уже после прохождения четырехмесячного курса обучения, и повторный стандартный тест с высадкой являлся выпускным экзаменом, а результат служил направлением в род войск.

После получения первых результатов с учебных баз, а таких на поверхность планеты приземлилось сразу четыре, работы по отладке ретрансляционной станции пришлось экстренно приостанавливать. Все корабли имперского флота – в том числе и суда компании – были подключены к глобальной информационной сети, и при работающем ретрансляторе сведения о результатах сразу же стали бы достоянием департамента мобилизации. Которому, впрочем, сведения и так станут известны – но только после того, как рекруты и учебные базы компании проведут необходимый набор – с имперской канцелярии станется наложить мораторий до прибытия армейских вербовщиков, толкайся потом с ними на этой планете.

Естественно, специалисты компании ничего утаивать не собирались – с имперской канцелярией шутки плохи, но снять сливки с планеты вполне можно, никто за это наказывать не будет. К тому же учитывая количество местного населения, имперским вербовщикам не будет недостатка в местах, где можно поработать. Вернее, утаивать по-крупному никто не собирался – несмотря на правило отправлять рекрутов с оценкой «отлично» в императорскую гвардию, не все этому правилу следовали, фальсифицируя часть результатов. Причем и в гвардии, и в департаменте об этом прекрасно знали, закрывая глаза. Но при таких высоких показателях фальсифицировать результаты не получится – старший оператор компьютерного центра учебной базы это прекрасно понимал.

Именно сейчас Меир уже начинал понемногу нервничать – вполне можно было предположить, что рекруты стартового потока, прибывшие по договоренности с правителями терран, являются на самом деле подготовленными солдатами, а не просто людьми, когда-то прошедшими местную военную школу – и поэтому их высокие результаты будут выбиваться из среднего среза способностей жителей планеты.

Увиденное в главном зале его слегка успокоило – по сравнению с предыдущим потоком, прибывшие казались не настолько однородной массой. Те первые рекруты хотя и выглядели сущими варварами, держались спокойней, многие из них были одеты в популярный у местных военных тип одежды – раскрашенную в размазанные темные цвета ландшафтов униформу. Эти же, толпившиеся в очередях у приемных сканеров, напоминали настоящий сброд – одеты непонятно во что, разного роста, многие недисциплинированно гомонят, кто-то даже как настоящее животное – Меир сам увидел – украдкой плевался на пол.

Остановившись на мгновенье, глядя на считывающую панель, Меир замер и после того, как система его идентифицировала, шагнул внутрь компьютерного центра, где работала команда его подчиненных. В помещении царил полумрак, и по окружности зала четко выделялись цветные данные телеметрии с датчиков проходящей тест первой волны рекрутов. Не доходя до своего места, Меир остановился в центре помещения, глядя на игру цветов датчиков в показаниях.

– Смотрите, лэр, на удивление ни одна особь еще не закончила, – пожевав губами, с надменным удивлением произнес остановившийся рядом младший оператор. Меир бросил на него короткий взгляд, в этот раз даже не пытаясь скрыть раздражение.

Мобильный лагерь подготовки был рассчитан на обучение потока рекрутов в количестве восьмисот человек, обладая для этого необходимой материальной базой. При первом опыте работы с аборигенами персонал лагеря был укомплектован не до конца – не всем необходимо знать некоторые вещи, поэтому первый поток рекрутов проходил через проверенных инструкторов, и надо сказать, для специалистов учебного лагеря эти несколько суток выдались чрезвычайно тяжелыми. Сейчас, когда четыреста рекрутов первого потока убыли на транспортах в систему Нави – их обучение будет проходить в подготовительных лагерях, расположенных на Эритеме, – персонал был дополнен до штатного состава.

Младший оператор приходился родственником кому-то из руководства подразделения компании, при этом являясь довольно навязчивым и неприятным в общении. Поэтому с ним старались не связываться и отдали под прямое руководство Меира – вполне подходящего для этого специалиста, как решил начальник учебного лагеря. И вот сейчас Меир не смог сдержать эмоции – на лице его уже ясно читалось отношение к своему подчиненному, но тот этого даже не заметил.

– Смотрите, лэр, дикари уже к реке подходят, сейчас отваливаться начнут, – проследил он за показаниями датчиков.

Любой специалист подготовительных подразделений Империи или корпораций, где использовалась методика стандартного виртуального теста, хронометраж сценария высадки знали едва ли не посекундно – для каждого рекрута все происходило совершенно одинаково, окружение могло меняться только вследствие действий испытуемого.

Особенно интересные ролики становились общим достоянием, просматривались и комментировались множество раз на закрытых порталах армейских подразделений, а роли в виртуальном тесте выполняли прототипы реальных военнослужащих. К примеру, сейчас в роли ведущего звена штурмовиков выступала лейтенант Анжелин из эскадрильи системных перехватчиков, приписанных к флагману Третьего флота, базирующегося на границе с мирами Тарна. После того как по статистическим результатам года она появилась в списке ста лучших пилотов, на портале космофлота было проведено голосование, по результатам которого именно она на целый год стала героем виртуального теста. Сержанта Тейлора тоже выбирали, и тоже голосованием – только в этом случае выбирали вовсе не по положительным критериям.

И сейчас младший оператор, прекрасно представляя, что испытывают в данный момент аборигены, едва не потирал руки, глядя на экраны. К этому времени обычно некоторая часть испытуемых уже срывалась в панику – когда бронекомбинезон выходил из строя и наглотавшийся воды кандидат физически не мог продолжать марш-бросок.

Значительно большая группа проходящих в первый раз тест рекрутов заканчивала от физического истощения, не в силах продолжать движение с вышедшей из строя системой экзоскелета, а основная часть выбывала после уничтожения отделения огнем из засады рядом с зенитным комплексом. Его уничтожение испытуемым считалось удовлетворительной сдачей теста, а участие в последующих событиях уже оценивалось выше.

Меир, замерший было, глядя на экраны, между тем встряхнулся и прошел на свое место. Не желая себе в этом признаваться, он сейчас нервничал все сильнее и сильнее.

По хронометражу рекруты уже должны были – наглотавшись воды – получить приказ от сержанта продолжать движение. В этот момент как раз и появлялись первые неудачники, но сейчас ни одного светового сигнала над голоэкранами не было. Пока не было. Меир невольно стиснул зубы и продолжал неподвижно сидеть, взглядом буравя данные телеметрии.

Забайкальский край, Борзинский район

На берегу меня вырвало едкой мутной грязью, которая заменяла воду в этой поганой реке. После под руки меня подхватили два бойца и некоторое время несли за собой. Автоматически шевеля потяжелевшими ногами, даже не заметил, как они меня отпустили – по инерции продолжал шагать сам, уткнувшись взглядом в землю, краем держа в поле зрения спину впередиидущего, все еще не в силах отойти от шока происходящего.

События последних нескольких часов сплелись для меня в нескончаемый фантастический фильм – оказавшись в подготовительном лагере, я отстоял положенную очередь, а после оказался в небольшой камере, прежде чем войти в которую мне было приказано полностью раздеться. Здесь меня отсканировало космически выглядящим аппаратом, выведя на экраны мою фигуру в проекции, полностью просвеченную и с подсвеченными разными цветами внутренними органами.

После выхода из сканирующей камеры одежды не обнаружил, да это и не планировалось, как оказывается – все, кто был рядом со мной, голышом отправлялись вперед, следуя указаниям местных инструкторов. Последовал указке и я, и эта дорога привела меня в медицинский блок – принадлежность его была сразу понятна, настолько все вокруг было белое и стерильное.

Здесь присутствовало довольно много местного персонала, большинство в белых одеждах – функциональные комбинезоны, стилем похожие на те, в которые были облачены виденные мною еще в аэропорту пришельцы, но встречался персонал базы и в комбинезонах серого цвета – и мужчины, и женщины. Многие из них беззастенчиво оглядывали рекрутов, что заставляло меня жаться в углу. Ведут себя как варвары какие-то, неужели у них даже подобия этики нет? Смотрели они совершенно беззастенчиво, я даже несколько раз прикрывался от смущения.

В медблоке меня прогнали через несколько аппаратов, а на одном из них и вовсе провели операцию под местной анестезией, вживив под кожу чуть ниже шеи небольшой нейроблок. Чуть погодя – на следующем аппарате, я вновь увидел проекционное изображение своего тела, раскрашенное в гамму зелено-желтых цветов. Логически рассуждая – если и тут зеленый цвет соответствует нормальному уровню здоровья, – то я неплохо сохранился. По крайней мере лучше, чем многие добровольцы – у некоторых проекция фигур играла оранжевыми красками, а кое-кто и вовсе местами светился красными пятнами в разных местах.

Сейчас, после установки нейроблока под кожу, я мог наблюдать, как вживленное под кожу оборудование в реальном времени интегрируется с нервной системой – ощущая при этом легкое покалывание по мере едва заметного изменения цвета паутины нервных окончаний на проекции собственного тела.

После медблока меня, как и еще десяток человек, завели в помещение, где полукругом вдоль стен стояли ряды неприятного вида кресел – какие-то влажные на вид, бесформенные – а над изголовьем каждого мерзкими щупальцами висели крепления глухих шлемов. Меня посадили в одно из них, и несколько минут ничего не происходило – усаживали и подключали остальных. Пока ждал чего-то, невольно морщился от неприятных ощущений. Нет, сидеть было достаточно удобно, даже кресло не холодило – его поверхность была, по ощущениям, температуры человеческого тела, но она была какой-то внутренне влажной – когда я шевелился, кожу поводило неприятным липким чувством.

Наконец, дошла и до меня очередь – подошедший инструктор с бесстрастным лицом надел мне на руки два широких браслета, прикрепил несколько датчиков, а после опустил шлем. Сразу же в шею меня легонько укололо, и я просто перестал чувствовать свое тело. На меня вдруг навалился дикий страх – при желании пошевелить рукой ничего не происходило! Казалось, мне подчиняются только мысли, и продолжалось это состояние около минуты, а потом как-то вдруг меня затрясло, замелькали вокруг тени, в уши ввинтился рев сирены, и я понял, что нахожусь внутри падающей железной коробки. А потом в шлеме благим матом заорал сержант с последним инструктажем, и я примерно осознал, что происходит. Находясь в ошарашенном состоянии во время высадки, переправы через реку и сумасшедшего бега по джунглям в испорченной броне, не совсем понимал, что происходит, и воспринимал происходящее как во сне.

– Внимание, «Утенок» вышел на позиции, до удара тридцать семь секунд! – вернул меня в реальность из раздумий и воспоминаний недавних событий голос сержанта. – Броня вглухую, активировать светофильтры! – зашелся криком он так громко, что я невольно вжался в землю рядом со своим укрытием.

Пока передавались по цепочке команды, светились на дисплее прицельного комплекса огоньки целей, я пытался понять, как мне открыть панель управления на бронекомбинезоне – был настолько занят этим, что почти не смотрел, как над нами выжигает окраины города звено штурмовиков. В итоге так и не разобрался – лишь попытался врасти в землю, когда раздался невероятной силы взрыв, сметая с лица земли часть раскинувшегося перед нами города.

Переждав ухнувшую взрывную волну, я плюнул на интерфейс управления и наконец-то пристально присмотрелся к винтовке у себя в руках – до этого она или за спиной была, или просто нес ее на весу, как инструмент. Надо же, интересная штука – угловатые очертания, массивная конструкция, магазин практически не выбивается из обводов ствольной коробки. Ствола как такового не видно – прямоугольный корпус будто обрублен, а сверху никаких прицельных приспособлений, нет даже обычной мушки с механическим прицелом. Сбоку горело несколько датчиков – один прямо над магазином похож на индикатор зарядки батареи телефона, и, кстати, он же дублировался у меня перед глазами на проекции экрана нашлемного визора. В тот момент, когда я перехватил винтовку, положив палец на кнопку спуска, в ухе еле слышно прозвучал зуммер, и прямо перед глазами на земле появилось небольшое синее пятнышко, от которого крестом отходило несколько засечек. Вот оно что, удивился я, теперь понятно, почему никаких прицельных планок нет: когда палец на спуске, на внутреннем экране визора наблюдаю то место, куда попаду, если выстрелю. Совсем как в компьютерной игре.

События вокруг меня между тем пустились вскачь, одновременно завораживая и пугая своей реалистичностью – горел затерянный город в джунглях, летали над головой самолеты с веселой девчонкой во главе, хрипло орал командами сержант. С одной стороны, было интересно – отстраненности эмоций придавало понимание, что физически я сейчас нахожусь в кресле со шлемом на голове. Но с другой – происходящее вокруг было совершенно неотличимо от реальности: броня на плечах висела тяжким грузом, причем у меня уже саднило в паре мест от натертостей, мышцы тянуло усталостью, а когда совсем недавно тонул в речке, ощущения были донельзя реалистичные. После всего этого было опасение, что если меня тут подстрелят, то больно будет как по-настоящему. Кроме этого, мелькали пугающие мыслишки, что меня усыпили и доставили сюда, а все происходящее по-настоящему реально.

Вдруг, услышав пронзительный девичий возглас и подняв взгляд от винтовки, я увидел, как к трем штурмовикам, барражировавшим над окраиной города, тянутся дымные нитки. Одна из машин прянула в сторону, уходя от ракет, и свечкой устремилась ввысь. Второй штурмовик, наоборот, приник к земле и, едва не цепляя брюхом верхушки деревьев, помчался прочь, отстреливая снопами тепловые ловушки.

– Эй, мальчишки, квадрат XS-5, зачистите гаденыша! – раздался у меня в ушах девичий голос со сварливыми нотками, оборванный на полуслове – в этот момент рядом вакуумно рвануло воздух, и ввысь к штурмовикам устремилось несколько ракет, поднявшись из зарослей совсем неподалеку. Уже почти не пригибаясь от колыхнувших воздух громких звуков, я смотрел вслед штурмовику – теперь понял, что меня слегка коробило – и девичий голос пилота, и сержантский рык были очень похожи интонациями на тот, которым разговаривал с нами пришелец в ангаре при первой встрече. Похоже, они прогнали свою тестовую программу через переводчик и синтезатор речи – иначе как объяснить, что и вечно орущий сержант, и эта задорная девушка разговаривают на русском языке?

В тот момент, когда я это осознал, стало легче – все же не покидала сознание мысль, что вдруг я на самом деле здесь, на этой дождливой, поросшей джунглями планете. Мало ли что могло произойти, после того как на меня шлем надели?

– Отделение, за мной! – между тем заорал сержант Тейлор, вскакивая и призывно махнув рукой, а я еще раз убедился в некоторой синтетичности его речи.

Когда уже бежал следом за толпой своего отделения, обернувшись несколько раз, понял – расцветившие мой экран визора яркие огоньки подсветки приоритета целей на панораме разрушенного города пропали. Осталась только первоочередная задача уничтожения установки ПВО.

Несколько минут бега слились для меня в размытые очертания деревьев по сторонам и серое пятно бронекомбинезона впередибегущего. Вдруг земля перед нами взбрыкнула, поднимаясь, сразу несколько фигур сломанными куклами взлетело в воздух. В шлеме тут же взорвался сонм голосов, а я, осознавая, что происходит что-то совершенно отличное от планов моего командования в лице сержанта, рухнул на землю и, перекатившись несколько раз, укрылся за разветвленными корнями толстого дерева, вжавшись в небольшую ямку. Воздух вокруг погустел от мешанины из веток, грязи, ошметков человеческих тел. Рядом засвистели пули, гулко заработал крупнокалиберный пулемет, затрещали падающие деревья. Одно из них упало совсем рядом со мной, закрывая обзор на все, что находилось впереди.

– Вот попали, вот попали! – громко орал бестолково заметавшийся неподалеку солдат отделения. Вдруг прямо в забрало паникеру ударила пуля, и его тело тут же изогнуло в воздухе – ботинки с рифленой подошвой взлетели даже выше головы от инерции удара.

– Солдат! – возникло прямо передо мной лицо Тейлора – откуда взялся только?

Выглядел сержант плохо. Даже очень плохо, если не сказать хуже – у него не хватало ног, многочисленные пробоины бронекомбинезона пузырились пеной, похожей на молодой макрофлекс – только голубого цвета.

– Задача – уничтожить зенитный комплекс! Вперед, солдат! – забрало Тейлора было поднято, открывая искривленный, вымазанный кровью рот – одна из пуль, видимо попав вскользь, разбила прицельный комплекс, ошметки которого располосовали сержанту нижнюю часть лица.

Тейлор между тем протянул мне сдвоенную трубу гранатомета.

– Вперед, солдат! – закричал сержант, пытаясь приподняться на локтях и указывая направление, но тут у него из глотки хлынула кровь, и Тейлор ткнулся лицом в землю. Из оплавленных дыр на его спине полезла новая партия пузырящейся густой небесно-голубой пены.

Так. Прекрасно, подумал я, вжавшись в землю. Уничтожить зенитный комплекс – это, конечно, хорошо, вот только как он выглядит? Недолго думая, я закинул переданный мне сержантом гранатомет за спину, где он с мягким чмоком прилип. Очень замечательная система направленных магнитных креплений – это я еще перед форсированием реки понял, когда увидел, как все в моем отделении так делали.

Кстати, как там на войне дела? Я сфокусировал взгляд на полоске снизу, на периферии зрения. Плохо дело – все мое отделение уже стало героями, или, судя по багровым маячкам, активно готовилось к этому. Так, ладно – по всей видимости, чтобы пройти этот тест, мне надо уничтожить зенитный комплекс. Ну, попробуем.

Надо сказать, интерфейс нашлемного прицела хоть и был загружен приличным количеством разных показателей, но надо было быть дураком, чтобы в нем не разобраться. Если смотреть прямо, можно было наблюдать местность вокруг, не заслоняемую ничем, кроме метки прицела винтовки и подсвеченных ориентиров целей, а вся информация проецируемого визором изображения на экране интерфейса шла по краям. Из многочисленных показателей я уже разобрался с индикаторами боезапаса, уровнем повреждения своей брони – на схематичном изображении бронекомбинезона красным был подсвечен контур экзоскелета; иконками сослуживцев, или как там называются мои коллеги по отделению. Еще интуитивно понятны были двигающиеся красные конусы стрелок разной степени объемности, показывающие на различные места передо мной. Наверняка это обнаруженные местоположения невидимых мне сейчас солдат противника.

Пытаясь как можно сильнее вжаться в землю, я прополз мимо поваленного дерева и чуть-чуть выглянул из-за ошметков корней. Так и есть – стоило только бросить взгляд вперед, как на просматриваемом участке местности увидел две подсвеченных тонким красным контуром фигуры. Всего несколько мгновений, и перекрестье прицела совместилось на первом из противников, а я уже жал на кнопку спуска. Эффект превзошел все ожидания – во-первых, винтовка стреляла совершенно без отдачи, а во-вторых, запулил я сразу очередью, и фигуру, в которую я целился, буквально на атомы раскидало – только кровавые ошметки по сторонам брызнули.

Выпустив еще несколько коротких очередей туда, где врагов видно не было, но красные метки присутствовали, я неуклюже перекатился и пополз назад. Упав в какую-то промоину, не обращая внимания на то, что лежу в густой жидкой грязи, попробовал, не особо высовываясь, осмотреться по сторонам. Так, правее и чуть сзади между деревьев мелькали голубоватые метки – наверняка союзники подходят. Стрельба становилась гуще, то и дело неподалеку выстрелы рвали стволы деревьев, несколько еще и упало, широко махнув кронами. Взяв небольшую паузу, я постарался понять, где свои, где чужие и вообще куда надо бежать. Сосредоточиться мешало несколько мигающих иконок перед взором, но что они означают, я не понимал, поэтому не обращал на них внимания, осматриваясь визуально.

Там, где совсем недавно появились союзники, раздавались взрывы, стрельба, воздух чертили яркие огненные стрелы. На меня, похоже, внимания никто пока не обращал, и я понемногу начал продвигаться вперед. Вдруг запищало зуммером, и на экране забрала появилась багровая, немалая метка, указывающая куда-то вперед. Не торопясь и пытаясь лишний раз не суетиться, я пробрался по грязевой протоке и осторожно выглянул.

Вот, попался – увидел я красные контуры приземистой машины на расстоянии метров трехсот от меня. ЗРК наверняка: хотя я таких машин ни разу не видел, но понял, что это он – низкая приземистая броневая платформа в небольшой низине последи леса. Комплекс я видел одновременно частично и полностью – перед глазами четко стояли его очертания красной пунктирной линией, игнорируя преграды для взгляда в деревьях и складках местности. Те части машины, которые наблюдал прямым взглядом, были обведены сплошной красной линией, но таких было немного – два механических оружейных щупальца, которые поднимались над корпусом, глядя в небо.

Нырнув обратно в грязь, я прополз еще несколько десятков метров, миновал заросли травы, похожей на осоку, и вновь выполз повыше, укрывшись за небольшим деревцем, осматриваясь. Теперь в просветах зарослей был виден подсвеченный кусок борта комплекса. Ощерившись довольной улыбкой, я сполз в ложбинку и потянул из-за спины переданный сержантом гранатомет. Обмахнув его от комков грязи, осторожно взял цилиндрическую трубу в руки, пробуя к ней приложиться по-разному.

– Ну, и как тебя… – успел только сказать я, как труба ожила, приходя в боевой режим – чуть разошлась вширь, немного меняя свою форму, а из корпуса появилось подобие тактической рукояти. Только гранатомет трансформировался, я интуитивно понял, как его держать, и полез обратно наверх. Стоило вскинуть трубу на плечо и перехватить рукоятку, перед глазами сразу возникло круглое серое уплотнение, над которым в том месте, где оно касалось земли, проецировался огромный серый купол возможного разлета осколков. Не медля, я навелся на зенитный комплекс, и тут же пятно прицела приобрело оранжевый цвет, а в ушах противно запищало зуммером.

В трубе было два заряда, и для верности я выпустил сразу оба, один за другим.

– Ну вообще! – не удержался я от удивленного восклицания, когда в том месте, где стоял ЗРК, разверзся ад – мелькали летящие ввысь деревья, бушевало пламя, летели обломки машины.

Наверное, надо было сразу после выстрела менять позицию. Об этом я думал все время, когда меня то накрывало болью, то снова отпускало – брызгая из прорех бронекомбинезона лечебной пеной. Валялся я так несколько минут, а после ко мне подлетела команда медиков, и один из них еще колдовал надо мной. Но недолго.

Вот не могли сразу в реальность отпустить? Нет, еще помучить надо было, раздраженно думал я, вывалившись сознанием обратно и вновь чувствуя родное тело, закрепленное в кресле.

Освобождавший меня от держателей инструктор смотрел как-то… не знаю, как. Обычно все пришельцы смотрели безэмоционально, а этот с выражением – вот только с каким, я все понять никак не мог. Наверное, с пренебрежением – ведь я, судя многочисленным еще занятым креслам, на которых сидели погруженные в виртуальность теста новобранцы, был одним из первых. Так, раз пустое, два пустое, вон еще несколько. Черт – я вздохнул и расстроенно поморщился. Опозорился, судя по всему, как бы меня сейчас с манатками на выход не попросили.

Но повели меня вроде бы не туда, откуда пришел – а дальше, в глубь базы. Только когда мы вместе с инструктором подошли к коридору, я вспомнил, что до сих пор абсолютно голый – до этого в ушах еще звенели звуки боя, и казалось, закрой глаза, снова окажусь в джунглевом влажном лесу.

Подведя меня к коридору, инструктор жестом показал направление, а сам отправился обратно в зал, где в этот момент раздалось несколько звуковых сигналов, сопровождаемых вспышками света над креслами. Коротко глянув, как кто-то еще закончил прохождение теста, я двинулся вперед. Всего один пологий поворот, и коридор превратился в длинный зал с рядом стоек вдоль стены, похожих на пункты регистрации в аэропортах, за которыми сидели люди – мужчины и женщины, в стандартных здесь комбинезонах серой расцветки.

Я быстро шагнул к первой свободной стойке, и когда попытался представиться, вместо этого пробурчав что-то невразумительное, сидящая женщина подняла глаза, оглядев меня бесстрастно.

Красивая какая. Черты лица у нее такие, которые принято называть правильными. Причем смотришь на нее – вроде ничем не отличается от обычных девушек, и в то же время видно, что она какая-то неправильная. Вернее, слишком правильная.

Повинуясь скупому жесту, я положил ладонь на сенсорный круг на стойке. Женщина что-то произнесла, но настолько тихо, что я не расслышал – лишь увидел, как ее губы шевельнулись.

– Рекрут, назовите имя, – почти сразу же раздался рядом голос со знакомыми синтетическими нотками. Неясно откуда – но, наверное, где-то совсем рядом динамики.

Прежде чем сказать, мне пришлось сглотнуть – в горле, оказывается, пересохло, и первая попытка заговорить не увенчалась успехом.

– Андрей.

Женщина наклонилась и мгновенно ввела имя на своем терминале.

– Рекрут, назовите позывной.

У нее, как и у виденного мною ранее пришельца, в ухе была таблетка гарнитуры, от которой по щеке к уголку рта тянулась полоска телесного цвета. Уставившись на гарнитуру, я задумался ненадолго – позывной ведь такая штука, что….

– Рекрут, если не можете сейчас сообщить позывной, то его назначит сержант-инструктор.

– Стэн, – описанная перспектива мгновенно оживила мыслительный процесс. На самом деле Стэном меня часто называли – по фамилии Стенин, так что это свое, знакомое.

– Рекрут Андрей Стэн, – выбили в терминале едва слышную дробь тонкие пальцы специалиста.

Забайкальский край, Борзинский район

Занеся данные в систему, специалист отошла к стойке, напоминавшей ряд почтовых ящиков, потянув на себя один из них. Не, не ящик – в руках у нее оказался какой-то большой прямоугольник. Вернувшись, женщина протянула его мне.

– Рекрут, одевайтесь.

После того как она сделала какое-то неуловимое движение, плотный брусок распался и передо мной оказался один из комбинезонов – подобных тем, что были на местном персонале. У наряда была довольно интересная конструкция – не было общепринятых молний или иных застежек, а штаны надевались не как обычные штаны – стоило только мне сунуть ногу в ботинок, как две полоски ткани, будто притягиваемые друг к другу магнитом, обхватили мою ногу, превращаясь в нормальную штанину. Пояс отрегулировался сам, а стоило просунуть руки в рукавные отверстия, как и торс оказался обхвачен тканью.

Удивительный наряд – почти невесомый, кожей практически не ощущается, на плечах, коленях и внешней стороне бедер уплотнения, выделенные цветом. Штаны застегнулись по боковому шву, верхняя часть комбинезона тоже непривычно – не в середине, а по слегка косой линии, как на кожаных байкерских куртках, только еще более смещенной в сторону. Шея оказалась стянута стоячим воротником, который не доставлял никаких неудобств. На плече была нашивка в виде треугольного острого щита, похожего на курсор, острый конец которого смотрел вниз, этот же рисунок дублировался на груди рядом с полоской, на которой было написано «Стэн». Вернее, я думал, что там написано Стэн – это была надпись на незнакомом угловатом шрифте пришельцев. Ну а что там еще должно быть написано по логике вещей?

Облачившись в комбинезон и сразу почувствовав себя гораздо лучше, чем пару минут назад, когда приходилось расхаживать голышом, я проследовал по указаниям навигации в большой зал. Здесь уже находилось человек десять, но постепенно начинали прибывать остальные.

Никаких кресел или скамеек рядом не было, и я отошел в сторонку от все прибывающих рекрутов, многие из которых вполголоса, а кто-то и значительно громче обсуждали происходившее недавно. Абсолютно все были облачены в комбинезоны, как у меня, точь-в-точь такой же расцветки – серые, с практически белыми вставками.

Остальной персонал базы от нас несколько отличался. Цветовая гамма у них была примерно такая же – на основе серого цвета, но вот комбинезоны были более темного оттенка. И нашивки другие – если у нас был просто куцый острый треугольник, то у них этот схематичный рисунок был дополнен несколькими штрихами, причем настолько продуманно, что сам рисунок походил на морду механического пса.

Минут через тридцать, когда в зале собралось человек сто, поодаль распахнулись высокие двери, из которых быстрым шагом вышло трое пришельцев – те самые, которые встречали добровольцев сегодня в аэропорту. Невольно все присутствующие вытянулись в линию, кто-то с задних рядов подтягивался ближе. Толпа рекрутов стояла скученно, ожидая, кто-то совсем негромко переговаривался.

– Господа рекруты, – бесстрастно произнес один из пришельцев, – меня зовут капитан Кинф, я начальник этой учебной базы. Был бы вам признателен, если бы выстроились сейчас в две шеренги и приготовились меня выслушать.

Толпа рекрутов зашевелилась, кто-то потянулся в одну сторону, кто-то в противоположную, раздались заинтересованные голоса.

«Они тут все такие плюшевые?» – услышал я риторический вопрос выглядящего очень довольным небритого мужика, который протискивался к предполагаемому началу шеренги.

– Мастер-сержант Варгас, насколько я понимаю, господам рекрутам требуется помощь, – слегка повернув голову, после небольшой паузы повернулся капитан Кинф к одному из своих спутников.

– Лэр, так точно, лэр, – вытянувшись в струнку, коротко кивнул сержант и сделал несколько шагов вперед.

– Слушай меня, тупое отродье! Господин капитан Кинф сказал, что хочет видеть две шеренги! Говноеды переростки налево, мерзкие карлики направо! Бегом, бегом! Ты и ты, сюда! Ты – сюда! Две шеренги, а не стадо тупых баранов! Вы понимаете человеческий язык, обезьяны?!

Чтобы выстроить рекрутов в две шеренги, сержанту Варгасу потребовалось меньше минуты.

– Лэр капитан, рекруты построены! – отрапортовал он, повернувшись к капитану, вновь вытянувшись в струнку и коротко дернув подбородком – резкое движение вниз, миг неподвижности, и голова возвращается в исходное положение.

– Благодарю, мастер-сержант, – негромко поблагодарил Варгаса капитан и повернулся к нам. Речь его была насыщенной, интересной и невероятно долгой – и изобиловала сложными оборотами. Но если все систематизировать, то смысл укладывался буквально в несколько предложений. Капитан Кинф сообщил, что персонал подготовительного лагеря невероятно рад видеть нас здесь. Сообщил, что методики Корпуса эффективны и действенны – даже если это нам и не будет видно с первого взгляда.

Впереди у нас, по словам капитана, четыре месяца подготовки, за которые мы все имеем хорошие шансы стать настоящими солдатами и влиться в большую и дружную семью Корпуса. Легко не будет – учеба предстоит напряженная, и тех, кто не чувствует в себе сил ее продолжать, командование учебной базы поймет и всегда поможет выбрать другой вид деятельности в компании. Закончил Кинф, поблагодарив всех за внимание и пожелав всем удачи.

– Вы хорошо поняли капитана, отребье? – когда за Кинфом мягко сомкнулись створки дверей, повернулся к нам мастер-сержант Варгас и вдруг ощерился: – Упор лежа принять! Быстро, быстро, я хочу видеть ваши жопы!

Строй колыхнулся, и через несколько мгновений все приняли упор лежа. Я замялся было – не знал, куда смотреть – в пол или перед собой, но глядя на соседей, заметил, что они смотрят четко в пол, и сам голову поднимать не стал. Вроде нормально сделал – сержант пока не реагировал, лишь двинулся с места и пошел вдоль шеренги.

– Итак, обезьяны, у меня для вас есть сразу две хорошие новости. Первая: если вам несказанно повезет и вы закончите подготовку, получив нашивки военного специалиста Корпуса, то все сослуживцы будут вас реально уважать. Вторая: если вам повезет и вы закончите подготовку, получив нашивки военного специалиста Корпуса, вы будете вспоминать меня со словами «Варгас, сукин сын, спасибо тебе, ты сделал из меня настоящего человека»!

Сержант медленно шел и говорил так же медленно. Речь его тянулась вязко, неторопливо. Мышцы живота в это время у меня уже начали немного подрагивать от напряжения. Стараясь делать это незаметно, я понемногу расставил ладони в стороны – так чтобы неподвижное положение доставляло меньше неудобств. Варгас между тем сделал небольшую паузу – он дошел до противоположного края шеренги и замолчал, разворачиваясь.

– Слушайте сюда, отребье. Если вы уже что-то слышали плохое о Корпусе, зарубите себе на носу – это вранье. Корпус – это лучшее, что есть в нашей Галактике. Корпус станет вашей мамой, папой или инкубационной камерой, если кто-то из вас вылез из пробирки. С этого момента есть только вы и Корпус. Моя задача – сделать из вас солдат Корпуса, и будьте уверены, я постараюсь хорошо справиться с ней. Я буду отдавать приказы, вы будете их выполнять.

Снова небольшая пауза – сержант вновь дошел до конца шеренги и замолчал, разворачиваясь. У меня в это время мышцы живота дрожали все сильнее, руки уже понемногу наливались усталостью. Одновременно прислушиваясь к сержанту, я попытался отстраниться от происходящего, глубоко и размеренно дыша, стараясь не замечать требований тела.

– Схема проста до безобразия: я отдаю приказы, вы их выполняете. Еще раз: я отдаю приказ, вы его выполняете, других вариантов нет и не будет. С этого момента ваша жизнь вам не принадлежит – она в руках командиров Корпуса. Вы теперь инструмент, и под моим чутким руководством вам предстоит стать лучшим инструментом для выполнения задач, которые стоят перед Корпусом.

Когда сержант разворачивался в очередной раз, я напряг левую руку, пытаясь унять в ней дрожь усталых мускулов. Едва заметно перенес вес тела чуть больше на правую сторону, и держаться стало полегче. Зато мышцы пресса потянуло усталостью, отдающейся натруженной болью. Пошевелив плечами, я по наитию напрягся, будто пытаясь в струнку вытянуться, и часть нагрузки приняли на себя плечи и мышцы ног. Кто-то рядом со мной – справа через несколько человек, негромко замычал и, не выдержав, опустился на пол. Сержант взглянул на него, выдержав некоторую паузу, но больше никак не отреагировал. В это время почти синхронно раздалось еще несколько вздохов – несколько рекрутов не выдержали и тоже опустились на пол – теперь это было морально легче сделать.

– Корпус создан для того, – не обращая внимания на то и дело не выдерживающих рекрутов, продолжал сержант, – чтобы защищать имущество, специалистов и репутацию компании. Корпус создан для того, чтобы ни одна тварь в галактике не смела даже думать о том, что у компании можно что-то отжать своей грязной лапой. И ведь не думают! – оскалился сержант. – А знаете почему? Потому что в Корпусе служим мы, настоящие солдаты. Если кто-то осмеливается посягнуть на имущество компании, мы ему сразу же отрубаем руку по самую шею.

Сержант вновь у края шеренги замедлил шаг, медленно развернулся и пошел опять вдоль потерявшего монолитность строя.

– Я забыл вам сказать еще одну вещь, – произнес сержант, но тут раздался чей-то сдержанный стон – еще кто-то не выдержал.

– Корпус – это сборище настоящих убийц. Но даже среди убийц выделяются те, которые дадут сто очков вперед всем убийцам, потому что их учил я. Вы наверняка захотите придумать мне прозвище, – сержант как раз дошел до меня. Я уже почти не слушал его, из последних сил борясь с тяжестью боли и бессилия в мышцах, но тут сержант наступил мне на руку. Не знаю, чего в этот момент было больше – боли или удивления.

– Вы находитесь на самой лучшей подготовительной базе Корпуса и будете служить под началом самого худшего мастер-сержанта. Прозвище можете придумывать, но во всем Корпусе меня давным-давно называют Живодером.

Мне уже было все равно, как его называют. Я понимал, что сейчас упаду на пол – руки уже дрожали крупной дрожью, живот не слушался, выгибаясь вниз. Оставалось только жмуриться и стискивать зубы. Идея поступить добровольцем в военизированные подразделения компании теперь казалось мне преждевременной и донельзя глупой.

– Те, кто до сих пор не упал, могут встать и следовать за мной. Те, кто упал, встать не могут, но тоже следуют за мной. Поздравляю, отребье, сегодня у вас знаменательной день – уже сейчас я начну делать из вас солдат Корпуса.

Российская Федерация. Санкт-Петербург

– Хоть бы помогла, а? – недовольно произнес высокий статный мужчина, нагруженный сумками с продуктами сверх меры, кое-как пытаясь закрыть багажник машины.

Его жене подобная мысль в голову даже не пришла – она уже отошла на приличное расстояние, направляясь к двери парадной и разговаривая по телефону с подругой. Отстраненный взгляд женщины скользнул по перегородившей путь белой «газели», тут же приняв раздраженное выражение – микроавтобус занял больше чем половину тротуара, мешая проходу.

– Наставят тут своих ведер, – недовольно произнесла в трубку женщина, старательно обходя залезшую на тротуар машину, стараясь не зацепиться колготками за ветки разросшегося шиповника и не замараться о грязный бампер микроавтобуса.

Ее муж ничего говорить не стал – кое-как захлопнув багажник, он щелкнул сигнализацией и обошел микроавтобус с другой стороны, неся тяжелые пакеты. Поминать добрым словом наполовину вползшего на тротуар водителя он не стал – сразу заметил схематичную крупную пиктограмму с инвалидом-колясочником на борту.

Войдя в подъезд, семейная пара замерла в ожидании лифта – маленький, судя по табло, направлялся вверх, а вот грузовой спускался. «7… 6… 5…» – мелькали цифры этажей. Муж морщился под тяжестью пакетов, жена продолжала щебетать с подругой.

– Ладно, солнце, давай, сейчас домой зайдем, я тебя перенаберу – у нас в лифте телефон не ловит, – произнесла она, когда табло показывало, что лифт уже на втором этаже.

– Давай, давай, дорогая, сейчас перезвоню, – повторила женщина, у которой все никак не получалось положить трубку. – Все, уже двери открываются, – когда створки медленно поползли в стороны, шагнула она в лифт. – Ой! – тут же раздался испуганный возглас, и женщина невольно отшатнулась – из лифта появилось двое молодых людей, вывозя инвалидную коляску с короткостриженым седым мужчиной. При виде него и вырвался у женщины невольный возглас. Было отчего: ноги у инвалида отсутствовали – там, где они должны были быть, культи укрывало клетчатое одеяло. Один из рукавов выцветшей камуфляжной куртки был пустым убран в карман, а лицо седого инвалида пересекал страшный шрам, проходящий сквозь пустую глазную впадину, стягивая лоб и щеку снизу уродливыми складками.

Супруги замерли, в молчании провожая взглядами двух подтянутых молодых людей, вывозивших коляску на улицу. Мужчина понял, почему он, прожив в этом доме уже несколько лет, ни разу не видел этого инвалида колясочника: даже дюжим парням было сложно протиснуть коляску через две узкие двери предбанника, перенеся ее через высокие пороги. А еще предстояло спустить ее с пандуса, который сейчас, в конце марта, был все еще взбугрен торосами льда.

Мужчина, несмотря на тяжелые пакеты, дошел до двери и задержался на некоторое время – посмотрел, как молодые парни грузят колясочника в машину социального такси.

– Ой, ты видел? – обратилась к нему удерживающая кнопку отмены супруга, когда он вернулся к лифту.

Кивнув, мужчина задумался – очень уж не были похожи на работников социальных служб два молодых и подтянутых парня, вывозивших инвалидную коляску.

– Сколько лет уже живем здесь, и ни разу его не видели, – продолжала рассуждать вслух супруга, пока лифт поднимался, – слушай, а как ты думаешь, куда его повезли?

Мужчина ничего отвечать не стал, лишь перехватил пакеты в правой руке, ручки которых начинали врезаться в ладонь.

– Интересно, а когда введут в эксплуатацию новые центры, о которых столько говорят, таких тоже будут лечить? – не ожидая ответа мужа, вновь спросила женщина. И его спросила, да и саму себя заодно.

– Дорого будет таких лечить, – негромко произнес мужчина, и в этот момент двери лифта начали открываться.

– Ну-ка, ну-ка… – засеменив за мужем по коридору, попыталась заглянуть ему в глаза женщина. – Насколько дорого? И что, вот прямо руки-ноги восстановят? А глаз, ты видел, у него глаза одного нет, глаз тоже могут восстановить?

– Марин, дверь открой, – негромко произнес мужчина, коротко дернув подбородком в сторону квартиры. Супруга, опомнившись, полезла в сумку и после недолгих, но активных поисков достала связку ключей.

– Вадим, ну скажи, это ты на работе узнал? Серьезно могут руки восстановить? А как дорого?

– Любая процедура, – Вадим крякнул, ставя тяжелые пакеты на пол, – связанная с заменой органов, гормональной имплантацией или наращиванием новых тканей будет обходиться очень дорого. Этому, – распрямившись, мужчина поморщился, потирая поясницу, – могут не наращивать конечности, а заменить их бионическими протезами. Это будет дешевле, чем регенеративная медицина, но не намного.

В этот момент у супруги в сумке зазвонил телефон, но она – невиданное дело! – отключила звук, даже не посмотрев, кто на линии связи.

– Бионическими – это как? – женщина во все глаза смотрела на мужа.

– Механические протезы с нейрокомпьютерным интерфейсом – будут выглядеть почти как живые.

– Ой, Вадим, а сколько это стоить будет? А когда начнут делать? А ты это на работе узнал, да? А я себе смогу заменить что-нибудь, ну органы? А если…

– Процедуру омоложения организма первого уровня будут делать всем, по льготным тарифам, – перебил супругу Вадим, – это плюс тридцать-пятьдесят лет, в зависимости от генетической предрасположенности и общего износа организма. Второй уровень регенеративных процедур – еще плюс пятьдесят лет, но дорого – в принципе, сделать можно для одного из нас, но для этого придется квартиру продать. Подождем пока немного, не переломимся – через несколько лет дешевле станет. Но если ребенка будем планировать – то для него тебе еще до рождения несколько процедур увеличения срока жизни с помощью генной модификации сделают, бесплатно.

– А-ачуметь! Вадим, ты на работе узнал, да? Или вчера, когда с друзьями встречался? А в новостях пока не говорят этого, я каждый день смотрю, но…

– Скажут, в ближайшее время.

Вадим был начальником службы безопасности весьма крупного банка и вчера встречался с друзьями за кружкой чая по случаю вечера пятницы. Ему было что рассказать о скором введении в оборот новой валюты – галактических кредитов, а друзья и бывшие однокашники поведали о том, какие изменения в жизни планируются в других сферах жизни.

– А что еще вчера узнал? Это же ты после встречи с друзьями, да?

Собрались за одним столом вчера люди разносторонние, так что информации было много, но Вадим не собирался рассказывать супруге всё. Говорил только то, что и так должно появиться в выпусках новостей – очень уж у него спутница жизни любила собирать и обсуждать всевозможные сплетни, высасывая из других любую возможную и интересную для своего круга общения информацию.

– Слушай, а может, этот инвалид квартиру продал, чтобы ему ноги-руки на место пришили? – неожиданно сделала вывод супруга.

Вадим лишь пожал плечами и пошел раскладывать покупки в холодильник. О том, что в комитете по социальной политике перетряхивают сейчас все базы инвалидов, особенно бывших военных, работников правоохранительных органов и участников боевых действий, он супруге говорить не стал.

Забайкальский край, Борзинский район. Подготовительный лагерь

– Слушайте внимательно, обезьяны. Сообщаю вам о том, что компания невероятно щедра, и прямо с сегодняшней ночи вы будете погружаться в гипносон, где в ваши пустые головы напрямую закачают необходимые знания. Для начала это будет интер – официальный язык общения в галактике. Ты, ты и ты! – ткнулся палец Варгаса сразу в нескольких рекрутов.

– Слушаю, мастер-сержант лэр! – громыхнули сразу несколько глоток.

Внутри у меня все похолодело – за сегодняшний день, пока мы все усваивали основы основ нахождения в подготовительном лагере, пристальное внимание Варгаса не приносило абсолютно ничего хорошего. Но опасение мазнуло холодом по спине и ушло – палец мастер-сержанта ткнулся в рекрута рядом со мной.

– На ваших лицах недостаточно радости, я это запомнил.

Как ни странно, но ничего больше мастер-сержант рекрутам не сказал, но и его повышенное внимание – это уже немалая беда, как мне кажется.

– Итак, обезьяны, вы уже слышали и, наверное, даже поняли своими куриными мозгами, что наша компания невероятно щедра. Сейчас убедитесь в этом еще раз, – сержант, как обычно, когда затевал небольшую речь, прохаживался вдоль строя и в этот момент остановился рядом со мной, глядя мне в глаза. Внешне я попытался сохранить невозмутимость, но внутри все опустилось от нехорошего предчувствия.

– Рекрут Стэн, десять шагов из строя!

– Есть, мастер сержант лэр! – попытался гаркнуть я, но даже мне голос показался невнушительным и детским.

Я вышел на десять шагов вперед и оказался рядом с длинным невысоким столом, где лежали детали экипировки и оружие.

– Смотрите сюда, отребье, – Варгас уже был рядом со мной и осматривал строй, убеждаясь в том, что его достаточно внимательно слушают. – В комплект обмундирования солдата Корпуса входит: полевой комбинезон раз, – хлопнул он меня по плечу.

– Кроме этого, в момент нахождения на своем посту каждый солдат Корпуса обязан быть облачен в средства индивидуальной защиты, которые разнятся в зависимости от выполняемой задачи. Перед вами сейчас броня «Марк-3» – самый массовый по использованию бронекомбинезон. Облачайся, рекрут, – ухмыльнулся мастер-сержант, глянув на меня.

– Бронекомбинезон «Марк-3» включает в себя поножи, кирасу, наплечники и перчатки, – показывал Варгас по мере того, как я облачался в неожиданно легкую броню, состоящую в основном из пластин неведомых сплавов. Составные части внезапно для меня уменьшались в размерах, подгоняясь по фигуре. Более того, предметы брони автоматически соединялись между собой.

– «Марк-3» – это стандартная броня, простая, надежная, безо всяких излишеств, – продолжал рассказывать между тем мастер-наставник, – но здесь есть самые необходимые опции – встроенный медпакет со стандартным набором стимуляторов и… – мастер-сержант взял со стола небольшой плоский блок, закрепив его у меня на спине, – энергетический блок, обеспечивающий трое суток автономного существования бойца в условиях атмосферы и двенадцать часов в пустоте.

Доспех был неуловимо похож на тот, в который я был облачен совсем недавно, когда участвовал в десанте на планету, но в то же время и разительно отличался. Те, виртуальные, были как-то серьезней – я в них был гораздо шире, внушительней, да и там были тугие жгуты псевдомускулов экзоскелета, которых не наблюдалось здесь. Отличалось и цветовое исполнение – та броня была темная, с синеватым отливом, эта же в серых цветах, как и одежда всего местного персонала. Слева на груди здесь был тот же стилизованный острый треугольник.

– Вы все, обезьяны, наверняка сейчас в уме сравниваете эти доспехи с теми, что были на вас во время прохождения теста, – неожиданно произнес Варгас, – и возможно даже, у вас получается делать какие-то выводы. Если это на самом деле так, то хочу сообщить, отребье обезьянье, думать вам еще рано. Пока вы в подготовительном лагере, надо только слушать меня и исполнять приказы. Но все же скажу, что при прохождения теста вы были облачены в стандартную броню космодесанта, который осуществлял высадку для подавления третьего, наземного уровня планетарной обороны. Вам же, отребье, если удастся стать солдатами Корпуса, придется выполнять совершенно другие задачи.

Мастер-сержант отвернулся к столу и, взяв оттуда шлем, показал всем рекрутам. Красивый шлем – глухой, чуть напоминающий мотоциклетный, только не такой гладкий – более угловатый, да еще справа встроенный визор плавность линий портит.

– Шлем комплекта брони «Марк-3», в комплекте с индивидуальным прицельным комплексом, – также часть унифицированной экипировки солдат Корпуса. Тактический терминал, – положив шлем на место, продемонстрировал присутствующим Варгас небольшой блок, по размеру подходящий к небольшой полости на броневом щитке левой руки.

Терминал мастер-сержант тоже положил на место, замолчав. Я при этом чувствовал себя достаточно неуютно – стою тут как пугало, все смотрят. Очень не люблю быть в центре внимания.

– Самые дорогие части брони – это встроенный в шлем индивидуальный прицел, стоимостью в две тысячи кредитов, и тактический терминал, который стоит тысячу семьсот, – показал мастер-сержант на отложенные обратно предметы, – поэтому вы, обезьяны, касаться их пока не будете, чтобы не испортить. Сейчас же каждый из вас облачится в стандартный комбинезон «Марк-3», который снимет только после окончания первого этапа обучения.

«Интересно, а сколько длится первый этап?» – мелькнула у меня сразу мысль.

– Весь стандартный комплект индивидуальных средств защиты солдата Корпуса стоит более шести тысяч кредитов, – после небольшой паузы произнес сержант, – это голая сумма, которую платит вам компания за год, без учета пустотных, боевых и премий, если такие будут – в чем я, глядя на вас, обезьяны, сомневаюсь. Полное обмундирование, включая оружейные комплексы и расходные материалы, но без учета боеприпасов, обходится чуть меньше десяти тысяч. Напоминаю вам, отребье, что наша щедрая компания в случае вашей гибели заплатит вашим родственникам страховку в размере пятнадцати тысяч. И надеюсь, вы понимаете – если на этапе обучения вы будете показывать неудовлетворительные результаты, компании будет проще простить мне несчастный случай с вашим участием и заплатить пятнадцать тысяч, чем в дальнейшем рисковать дорогостоящим имуществом.

Если что, утешал я себя, пока в строю рекрутов вместе со всеми шагал на склад, где остальные должны были получить бронекомбинезоны, всегда можно попросить об отчислении, как и говорил капитан Кинф. Если пойму, что точно не тяну на солдата Корпуса, лучше отсюда сливаться.

Забайкальский край, Борзинский район. Подготовительный лагерь

– Господин капитан, у меня для вас информация чрезвычайной важности, – произнес Меир, остановившись в двух шагах от рабочего стола командира учебной базы.

Капитан Кинф, оторвавшись от голоэкрана с графиками и диаграммами, бросил короткий взгляд на старшего оператора компьютерного центра. Легким движением указав гостю на стул, он вызвал на поверхности стола экран управления и активировал систему защиты от прослушивания. Не то чтобы на базе существовала серьезная угроза информационной безопасности, особенно в кабинете начальника, и так имевшего достаточную защиту, просто подобных действий требовал установленный порядок при передаче чрезвычайно важной информации.

– Сегодня на базу прибыло триста восемьдесят четыре рекрута второго потока, – доложил Меир, – по результатам тестирования средняя оценка «удовлетворительно».

Капитан кивнул. Об этой проблеме – оказавшийся слишком высоким для варваров изолированной цивилизации уровень первоначального прохождения базового теста, он знал давно. Кинф сжал губы – он уже догадался, о чем может пойти речь, и мысленно сморщился.

– Два рекрута показали максимальный уровень восприятия.

Кивнув, Кинф выдохнул, сдерживая эмоции – только потенциальных бесов ему на базе не хватало. Если высокие показания можно было спокойно подтасовать, то рекрутов с максимальным уровнем восприятия необходимо было незамедлительно отправлять на ближайшую базу имперских войск.

– Порядковые номера рекрутов – пятьдесят семь и двести четырнадцать, – в ответ на тяжелый взгляд Кинфа произнес старший оператор.

Капитан снова лишь кивнул и активировал одну из голопанелей своего рабочего стола, легким движением руки повернув изображение так, чтобы и Меир его видел.

– Рекруты Юрий Юз и Андрей Стэн, – слегка поморщившись, попробовал воспроизвести терранское произношение начальник подготовительной базы. – Результаты у обоих удовлетворительные, – самому себе произнес он, задумавшись.

По имперским меркам одному семнадцать, второму двадцать три стандартных года. Дети, сущие дети, сморщился Кинф. Когда он начинал служить, граждан Империи принимали в армию с сорока пяти стандартных лет, в корпорации с тридцати пяти – возраст, считающийся совершеннолетием. После восстания умников брали всех граждан с тридцати, а по негражданам Империи возрастного ценза теперь не существовало вовсе.

– Благодарю, лэр Меир, – взгляд капитана обрел ясность, – что-нибудь еще?

– Нет, господин капитан, – отрицательно покачал головой старший оператор.

– Можете быть свободны, лэр Меир. Благодарю за оперативно переданную информацию, – легкий оттенок в интонациях капитана хлыстом стеганул старшего оператора.

– Мы… мы перепроверяли, лэр капитан, – невольно опустил тот взгляд.

С момента окончания подготовительного теста прошло уже несколько часов – непозволительно долгий срок для подобного доклада. Но Меир лишь недавно после повышения вступил в должность и только после этого получил доступ к информации о том, что кроме стандартного теста на пригодность к службе у новобранцев проверяется еще и уровень восприятия. Причем никто из преподавателей на курсах переподготовки не мог лично похвастаться тем, что при тестировании обнаружил беса – а тут их сразу двое! Естественно, Меир три раза тщательно все проверил и перепроверил.

Кинф жестом показал Меиру, что более его не задерживает, и старший оператор базы покинул помещение. Не выключая защиту, капитан отправил несколько сообщений, и практически сразу же получив ответ, направился в кабину межсистемной связи.

Чуть более часа понадобилось для того, чтобы информация из кабинета командира подготовительной базы – обрастая метками, комментариями и резолюциями, – попала по назначению. Доклад Кинфа сперва дошел до руководителя крыла Корпуса, дислоцированного в Седьмом секторе Пограничных миров – ближайшем освоенном имперском секторе галактики. Потом информация попала во Внутренние миры, в штаб Корпуса, расположенный на орбитальной станции «Цербер», и оттуда запросом отправилась обратно в Пограничные миры. Достигнув лорда-протектора Деклуа в системе Нави, сообщение вновь вернулось во Внутренние миры, в самый центр галактической цивилизации – столицу Септиколии планету Империум, где оказалось на столе одного из ответственных руководителей отдела департамента стратегического планирования.

Еще около часа потребовалась на то, чтобы информация преобразовалась в приказы, один из которых проделал путь из столиц на станцию «Цербер» во Внутренних мирах – оперативное командование крыла Корпуса – планета Терра, где оказался у капитана Кинфа; второй приказ департамента отправился напрямую в рубку тяжелого крейсера «Инвиктус», который, находясь на орбите Терры, был на ничтожном по галактическим меркам расстоянии от второго получателя – особенно если учитывать те тысячи световых лет, которые преодолела первичная информация, вернувшаяся бумерангами приказов.

Времени на это могло пройти еще меньше, если бы не одно но – в отделе стратегического планирования ожидали информацию по запросу с последней учебной базы на поверхности Терры. Доклады от первых двух по обнаружению в потоке бесов в департамент стратегического планирования попали раньше – в этих подготовительных лагерях было по одному человеку, а не два, как у Кинфа. Но на последней базе тест был пройден рекрутами в штатном режиме – на общий, довольно высокий уровень рекрутов внимания уже почти не обращали – в департаменте стратегического планирования царило сейчас состояние, которое можно было охарактеризовать как легкое волнение.

Очень серьезное определение для подобной структуры: максимальный уровень восприятия у граждан Империи встречался крайне редко – около тысячной доли процента от проходивших тест. А тут превышение среднестатистического уровня сразу в двести раз – было от чего задуматься.

Капитан Кинф получил приказ передать двоих рекрутов в распоряжение капитан-коммодора Старка на «Инвиктус», но – невиданное дело, не сразу. В отделе стратегического планирования решили, что варварам с дикой планеты стоит сначала обучиться основам военного дела, а делать это лучше в более привычном окружении – хотя бы рядом со своими соотечественниками.

– Мастер-сержанта Варгаса ко мне, – перечитав текст приказа, коснулся капитан панели интеркома.

Варгас явился быстро и, поприветствовав капитана по уставу, прошел к столу, вопросительно подняв брови в ответ на тяжелый взгляд. Капитан не стал ничего говорить и просто кивнул на экран справа, на котором по-прежнему светились личные дела двоих рекрутов.

– Что мне с ними сделать? – ухмыльнулся мастер-сержант, глядя на изображения двоих терран.

– Бесы, – одними губами произнес капитан.

– Бесы? – переспросил Варгас так же беззвучно.

– Бесы, – эхом повторил капитан.

Следующие слова мастер-сержант произнес вслух и не на интере – фраза была на кави и являлась грязным ругательством с переходом на личности, по имперским законам за такое можно было получить серьезное наказание.

– Когда их заберут? – посмотрел на капитана Варгас. Наедине он вполне мог позволить себе подобную фамильярность – вместе с Кинфом они служили давно, а начинали и вовсе рядовыми в одном из взводов Второй гвардейской бригады космодесанта.

– После окончания подготовки, – произнес капитан и согласно кивнул, когда мастер-сержант выразил свое удивление.

– У терран, даже неподготовленных, слишком хорошие показатели, – покачал головой капитан. – Поэтому забирай этих, – несколько движений, и еще шесть иконок с характеристиками самых успешных при прохождении теста рекрутов появились на проекции интерактивного рабочего экрана капитана. – Готовь их для передачи в мобилизационный департамент космодесанта, и вместе с ними возьми этих двоих, – иконки потенциальных бесов также переместились в сектор отделения, которое будет готовиться для службы в имперской гвардии. – Попробуй сделать так, чтобы юнцы имели хоть какие-то шансы, – неожиданно попросил капитан Варгаса.

Мастер-сержант несколько мгновений вглядывался в отображение личных дел, а после кивнул. Капитан пристально посмотрел на своего старого сослуживца, потом удовлетворенно опустил веки на несколько мгновений, а когда открыл глаза, вновь взглянул на подсвеченные иконки рекрутов. В ближайшие месяцы, пока Варгас будет лепить из них солдат, эти оба рекрута пожалеют, что вообще на свет появились. Зато у них появится шанс.

Коммерческая станция промышленной компании «Сатари» Нави-Терминал

– Диспетчерская Нави-Терминал, здесь транспортное судно «Вояжер», бортовой номер Y1809, нахожусь в обычном пространстве, прибыл на погрузку согласно заданию полетной программы.

Пиктограмма, показывающая статус связи, горела устойчивым зеленым – на диспетчерском пункте сообщение Горса было получено, как и дублирующая передача голосом. Но никакой более реакции пока не наблюдалось – полная тишина. Время, будто замедлив свой бег, потянулось вязкой патокой, каждая секунда ощущалась кожей.

Пилот-стажер Коул удивился настолько, что лицо его вытянулось так, что даже уши зашевелились. Секунды между тем шли одна за другой, но ничего больше не происходило.

– «Вояжер ноль девять», здесь Нави-Терминал, – вдруг раздался в рубке транспорта сухой механический голос, – ваши координаты получены. Подтвердите запрос на видеосвязь.

– Нави-Терминал, здесь «Вояжер ноль девять», запрос подтверждаю, – произнес Горс, пожевав губами и сморщившись – он уже понял, что ничего хорошего с ним в ближайшее время не произойдет. Коротко мазнуло легкой печалью о том, что спокойный период жизни закончился, – но это чувство быстро ушло, уступив место состоянию спокойной собранности.

В рубке транспорта мигнуло, и перед пилотами появилось голографическое изображение рабочего места диспетчера, с декоративной панелью на заднем плане, на которой был крупно изображен логотип компании – выполненный в несколько красных штрихов схематический силуэт корабля на белом фоне. Вот только кресло диспетчера сейчас пустовало. Лицо Коула вытянулось еще больше, хотя казалось, что дальше уже некуда. Но загудевший зуммер окончания последнего этапа процесса идентификации заставил пилота-стажера встряхнуться, и он постарался взять себя в руки.

Вдруг на голоэкране появилось движение, и в пустое кресло приземлился диспетчер – мужчина с явным излишком веса, вытирающий рот тыльной стороной ладони от остатков обжигающе-зеленого соуса.

– «Вояжер ноль девять», идентификация завершена, отправляю координаты для стыковки с терминалом, прошу подтвердить, – проглотив кусок еды, произнес толстый диспетчер.

– Нави-Терминал, координаты получили, к стыковке готов, – ответил Горс, быстро бегая пальцами по кнопкам активации посадочной программы. Вдруг он едва дернулся, но тут же легким движением сместил экраны в сторону и активировал систему закрытой связи, терминал которой неожиданно замигал. После перехода на закрытый канал никаких особых изменений не произошло, только голографическое изображение в рубке колыхнуло едва заметной рябью.

– Даю запрос на доступ к центральному компьютеру, – произнес толстый диспетчер, закончив жевать и в промежутке между словами снова вытерев губы ладонью – в этот раз более тщательно.

– Подтвердите запрос наличия уровня доступа, – Горс активировал сразу несколько интерактивных окон.

– Да пожалуйста, – пожал плечами диспетчер, поведя плечами, и, с кряхтеньем наклонившись к пульту, сделал несколько манипуляций.

Краткий миг ничего не происходило, а после перед Горсом зажглось несколько зеленых пиктограмм.

– Уровень доступа подтвержден, доступ к центральному компьютеру подтвержден, – кивнул Горс, активируя запрос.

– Ждите, идет загрузка, – произнес диспетчер и потер краешек рта двумя пальцами. Горс кивнул и, проделав несколько манипуляций, переключился на другой канал связи.

– Здорово, старый, – неожиданно сменив тон, приветствовал Горса диспетчер.

– Здорово, толстый, – в тон ему ответил Горс, и от этого обмена репликами лицо внимательно слушающегося Коула снова вытянулось, да так, что не только уши зашевелились, но и волосяной покров на голове.

– Ты все жрешь? – через мгновение поинтересовался Горс у диспетчера, и вовсе введя Коула в состояние ступора.

Толстый диспетчер хотел было что-то ответить, передумал, потом снова порывался что-то сказать, но опять замер и только после небольшой паузы посмотрел на свое пузо, потом на Горса.

– Ну да, – лицо толстяка расплылось в улыбке.

– Рассказывай, Фич, не тяни, – попросил диспетчера Горс.

– Нечего рассказывать, – пожал плечами толстяк, – все под грифом, ты ж понимаешь.

– А то ты не знаешь, – ухмыльнулся Горс.

– А то сам не посмотришь, – вернул ему ухмылку толстяк.

– Слышно что?

Фич выпятил губы, отчего его толстое лицо сжалось в гримасу, и покачал головой, а потом просто похлопал себя двумя пальцами по плечу.

– У… – расстроенно протянул Горс, – еще и с этими.

– С этими… – недовольно пробурчал диспетчер, который, несмотря на официальную информацию в личной карточке, с погонами космофлота никогда не расставался. – Память у тебя – давно ли сам «этим» был? – спросил Фич с вызовом.

– Кто бы про память мне тут песни пел, – хмыкнул Горс.

– А что, у меня, в отличие от тебя, все в поря…

– Двести кредитов, которые ты мне еще в прошлом году обещал завтра отдать, где?

– Ой, старый, забыл совсем, со смены вернусь, сразу на твой счет кину, – быстро произнес Фич, хотя в голосе его особой вины не чувствовалось.

– Верю-верю, – вновь усмехнулся Горс, отчего его перекошенное шрамом лицо приняло откровенно уродливое выражение, и, посмотрев на всплывшее сообщение об окончании загрузки программы в центральный компьютер, снова перешел на «официальный» закрытый канал компании.

– Подтвердите окончание загрузки, – вновь изменившимся, деловым тоном потребовал Фич.

– Окончание загрузки подтверждаю, – голос Горса также вновь приобрел сухой оттенок.

– Активируйте полученную программу и действуйте согласно указаниям.

– Принял, конец связи, – кивнул Горс и, отключившись, повернулся к терминалу управления, активируя полученную программу действий.

Через несколько часов «Вояжер» был уже далеко от системы Нави, направляясь к самой границе Седьмого сектора Пограничных миров – причем использовалась на «Вояжере» программа резервного управления – по всем документам и системам слежения и учета транспортный корабль находился сейчас в ремонтном доке станции Нави-Терминал, в бортовом журнале которой была запись о том, что при выполнении стыковки с грузовым доком вследствие программного сбоя произошло столкновение «Вояжера» с обшивкой станции, в результате чего транспорт получил повреждения, на устранение которых необходимо ориентировочно два месяца. И дополнение с примечанием о том, что начало работ откладывается на неопределенный срок по причине отсутствия на складе станции нужных компонентов и запасных частей.

Через несколько дней потерявшийся для официальной глобальной навигационной системы «Вояжер» вывалился в пространство в конечной точке маршрута – неподалеку от необитаемой и еще не освоенной звездной системы. Несколько мгновений все было тихо – Горс просто ждал, а Коул с расширенными глазами осматривался по приборам, но вдруг прозвучал аварийный сигнал, а на экранах появилось сразу несколько сообщений, информирующих о том, что транспорт захвачен чужими системами наведения. Через некоторое время красный свет, озаривший кабину, стал приглушенным, но никуда не исчез, а сообщение о захвате «Вояжера» чужими оружейными системами с экрана не пропадало.

– Лэр Горс, что происходит? – от волнения голос Коула едва не дал петуха.

Горс спокойно посмотрел на пилота-стажера, а после вновь отвернулся к экранам и пожал плечами.

– Судя по сообщению бортового компьютера, наше корыто сейчас держит на прицеле парень с большой пушкой, – произнес он после некоторой паузы.

– Транспортный корабль «Вояжер», здесь корвет «Ниллан» Септиколийского императорского флота, – произнес вдруг в рубке спокойный – даже с некоторой ленцой – голос.

Экраны радаров «Вояжера» до сих пор были пусты, не показывая никаких признаков присутствия рядом других кораблей. Неудивительно – у военных судов сенсоры по умолчанию были на порядок лучше, чем установленные на гражданских. Да и корветы принадлежали к подразделениям разведки, что и вовсе делало их практически незаметными для кораблей другого класса.

После того как «парень с большой пушкой» обозначил себя, в рубке повисла мучительная тишина. Коула била мелкая дрожь волнения, а вот Горс, наоборот, принялся внимательно изучать ногти на левой руке.

– Транспортный корабль «Вояжер», здесь корвет «Ниллан» Септиколийского императорского флота, – вновь раздался в рубке тот же голос, только уже в нем не было ленивых ноток, а в интонации проскользнуло раздражение.

– Лэр, – взволнованно сглотнул Коул, – может, ответить?

– Что? – оторвавшись от рассматривания ногтей, абсолютно спокойным тоном поинтересовался Горс.

– Э… Горс… лэр капитан, лэр, – голос пилота-стажера уже ощутимо дрожал, – мы захвачены системой наведения, лэр, и нас запрашивает имперский корвет, лэр!

– Запрашивает? – удивленно взметнул брови Горс. – Разве?

– Транспортный корабль «Вояжер», здесь корвет «Ниллан» Септиколийского императорского флота, как слышите меня, ответьте.

– Вот, – бросил короткий взгляд на стажера Горс, переводя внимание с ногтей на пульт, – теперь запрашивает. Имперский корвет «Ниллан», здесь транспортное судно «Вояжер ноль девять», слышу вас хорошо, – произнес Горс, активировав запрос голосовой связи.

В небольшую паузу после этого вполне уместился бы вопрос: «Так почему ты молчал?» Вероятно, оператор связи корвета и задал этот вопрос, но мысленно.

– «Вояжер», отправляю координаты, двигайтесь в указанную точку на первой космической скорости, после чего отключите все астронавигационное оборудование и будьте готовы к полному сканированию. Подтвердите получение координат.

– «Ниллан», получение координат не подтверждаю. Прошу сообщить, на каком основании собираетесь проводить досмотр.

Пауза хоть и была короткой, но Горс усмехнулся, прекрасно представляя сейчас эмоции оператора связи на корвете.

– «Вояжер», вы в закрытом секторе, находящемся под контролем Септиколийского императорского флота. Принимайте координаты и следуйте в означенный квадрат, приготовившись к досмотру. Неповиновение будет расценено как попытка сопротивления, и к вашему кораблю будет выслана штурмовая группа, а в случае попытки скрыться будут применены строгие меры, вплоть до открытия огня на поражение.

– Имперский корвет «Ниллан», здесь транспортное судно тип «Вояжер», принадлежащее промышленной компании «Сатари». Говорит капитан Кален Горс, прибыл в сектор согласно указаниям полетной программы. В навигационной карточке данный сектор не числится закрытым, и я готов принять эскорт до его границ. Сейчас веду запись разговора, которая в случае активации оружейных систем с целью нанести вред моему кораблю будет отправлена пакетной передачей в промышленную компанию «Сатари». Также в связи с получением угроз отправки штурмовой группы, если в течение двух минут вы не идентифицируете себя, начну передавать сигнал «22-12».

Сигнал «22-12», согласно кодировке, принятой в галактическом сообществе, означал сигнал бедствия, связанного с нападением пиратов и возникшей опасностью для жизни экипажа.

Сидящий на своем кресле Коул, по мере того как Горс говорил, эмоций особо не скрывал – с покрасневшим от волнения лицом он хватал воздух ртом как рыба, пытаясь что-то сказать. Капитан грузовика между тем, закончив свой емкий спич, вернулся к рассматриванию ногтей. Последовала долгая пауза – секунд десять. Коулу за это время показалось, что перед глазами вся жизнь промелькнула. Вдруг аварийное свечение в рубке мигнуло – из красного превратившись в приглушенное оранжевое, и почти сразу же раздался вызов, но на связи был уже другой человек.

– «Вояжер», здесь старший офицер связи корвета «Ниллан» Септиколийского императорского флота, как слышите меня, ответьте.

– «Ниллан», здесь командир транспортного судна «Вояжер» промышленной компании «Сатари», слышу вас хорошо.

– «Вояжер», согласно директиве оперативного командования Одиннадцатого флота под номером DS-5023, данный сектор является закрытой территорией. Передаю координаты и, пользуясь властью офицера Септиколийского императорского флота, приказываю следовать в указанную точку пространства на первой космической скорости для проведения досмотра.

– «Ниллан», координаты принял, ложусь на заданный курс, – произнес Горс, потянувшись к пульту управления, удовлетворенно выпятив нижнюю губу.

Старший офицер связи корвета оказался неглупым парнем, первым делом активировав имперский идентификатор, – это можно было понять по тому, что красный сигнал в рубке сменился на оранжевый, а после быстро и грамотно все объяснил. Правда, Горс не сомневался, что номер директивы офицер придумал с ходу, но проверить этого никак нельзя – доступа к данным космофлота у простого коммерческого пилота нет.

Тем более неглупым офицер оказался, потому что не стал следовать самым простым путем – аппаратура имперского корвета, если он вышел на расстояние устойчивой голосовой связи, без проблем позволяла заглушить все системы связи транспорта и вести после разговор с позиции силы. Но такое, казалось бы простое, решение могло принести офицеру лишнюю головную боль в виде внеплановой проверки действий после того, как Горс передал бы, как следовало по инструкции, запись о действиях офицерах имперского флота в отношении транспорта «Сатари» в службу безопасности компании. Где, как известно, при необходимости очень скрупулезно относились к следованию галактическим нормам и правилам перевозок.

– Лэр… Горс, зачем? – когда «Вояжер» с черепашьей скоростью следовал в указанную точку, смог наконец-таки выдавить из себя Коул.

– Чтоб неповадно было, – пожал плечами Горс, – тот щенок обозначил, что мы захвачены оружейными системами, не включив имперский идентификатор, а после еще подождал, пока мы тут обосремся от страха и лебезить перед ним начнем. Наверное, он удивился, – не удержался и хохотнул Горс, представив, что сейчас выслушивает оператор связи, вынудивший вмешаться в разговор старшего офицера.

Все то время, пока достигший нужной точки «Вояжер» сканировался системами так и не объявившегося в поле зрения имперского корвета, Коул молчал, пытаясь продумать свою дальнейшую линию поведения с капитаном транспорта. Больше с ним в рейсы он желания отправляться не имел – и теперь пилот-стажер думал, как бы потактичнее об этом заявить.

После проведенного сканирования «Вояжер» получил новые координаты и разрешение двигаться на третьей космической скорости, устремившись в следующую точку маршрута полетной программы.

Седьмой сектор Пограничного пояса, система Нави

Через несколько часов полета Коул, с открытым ртом взирая на обзорные экраны, где появилась громада неизвестного корабля, уже забыл о своих недавних мыслях. Обомлев, он наблюдал, как по мере приближения увеличивающаяся махина начинала уже заслонять собой все вокруг.

– Крейсер Его Величества «Клио», флагман Одиннадцатого флота, – заметив расширенные глаза пилота-стажера, произнес Горс.

– Э… лэр Горс, а откуда вы знаете? – Коул бросил взгляд на пустой навигационный экран – военные корабли имперского флота, когда не желали этого, системами поиска не распознавались.

– Как можно не узнать эту старую калошу? – заставив Коула в очередной раз сморщиться, произнес Горс, рассматривая очертания знакомого силуэта.

Крейсер «Клио» был действительно старым – даже по меркам не военного, а торгового космофлота. Хотя триста семьдесят лет назад, после того как он покинул стапели верфи, это был один из самых технически совершенных крейсеров в обозримой галактике. Но годы шли, появлялись новые технологии, «Клио» постепенно модифицировался и перестраивался. Одна из масштабных и системных модификаций произошла тогда, когда с крейсера демонтировали большую часть пусковых установок ракет главного калибра, не став менять их на новые – двигатели крейсера уже не могли обеспечить ему достаточную маневренность для действия в ударных соединениях.

Освободившееся место заняли ангары, где разместилось тактическое крыло из двух эскадрилий истребителей и трех звеньев межсистемных перехватчиков. Так «Клио» из ударного крейсера первой линии превратился в авианесущий корабль второй. После этого «Клио» нежелательно было действовать в одиночку – при встрече с противником схожего класса шансы на успех были невелики, а в Империи всегда пытались избежать ненужных потерь, вступая в схватку только на выигрышных условиях. Естественно, при закреплении в постоянном составе эскадры требования к сроку автономности «Клио» были серьезно уменьшены, и освободившиеся после очередной перестройки площади вместо складов топлива и боеприпасов заняли жилые отсеки, где могла разместиться почти дивизия мобильной пехоты или бригада космодесанта.

Годы модификаций не оставили без изменений и внешний облик «Клио» – меняющиеся технологии поиска и обнаружения, а также новые системы противоракетной обороны заставляли периодически менять старые системы крейсера, что влекло за собой пристройку новых модулей, портящих когда-то строгие и четкие линии обводов корпуса. Еще и расширяя возможности по палубному базированию истребителей и перехватчиков, на пустотной верфи кораблю срезали часть днища и пристроили огромный, пузато-уродливый дополнительный модуль, в котором разместили еще два тактических крыла.

Вот так постепенно, через почти четыре сотни лет «Клио» из хищного, современного ударного крейсера превратился в большой, неуклюжих очертаний громоздкий корабль поддержки, на котором уже базировалось три тактических крыла, батальон космодесанта, три роты мобильной пехоты сил планетарного сдерживания, модули пустотных мастерских и отдельный ремонтный эскадрон. Плюс ко всему, на «Клио» до сих пор наличествовали оружейные системы, с помощью которых можно было растереть в порошок любого противника – если тот, конечно, зависнет в пустоте, не предпринимая попыток сопротивления. В общем, получился идеальный штабной корабль – именно поэтому «Клио» и стал флагманом Одиннадцатого флота, а именование крейсера носил до сих пор только из уважения к памяти своего славного боевого пути.

Вышедший на связь диспетчер «Клио» скинул «Вояжеру» координаты для стыковки, и транспорт направился в указанном направлении, приближаясь к одному из длинных лучей стыковочных шлюзов. «Клио» и так умел – находясь в состоянии покоя, чтобы не грузить очередностью вылета-посадки ворота палуб базирования тактических крыльев, во все стороны выкидывались щупальца терминалов внешней стыковки – значительно ускорявшие процесс дозаправки баков и систем вооружений, да и дезактивация ангарам не требовалась после грязно-радиоактивного выхлопа маневровых двигателей палубной авиации.

Вот только вместо ряда однотипных хищных истребителей и перехватчиков у рукава шлюза, к которому направлялся «Вояжер» сейчас, места были заняты вереницей разномастных транспортов, красиво переливающихся жгутами молний – сбрасывалось статистическое напряжение. Невиданное разнообразие – виднелись небольшие грузовики типа «Вояжер» или «Курьер», массивные контейнеровозы, мелькали транспортные корабли имперского космофлота, виднелось даже два пассажирских лайнера. А поодаль, у рукава другого шлюза, зависли три мастодонта, предназначенные для перевозки кораблей тактической авиации. Глядя на это столпотворение, Горс произнес несколько фраз на неизвестном языке, причем в его интонациях сквозила высшая степень удивления.

– Вот это ничего себе компания собралась, – добавил он чуть погодя на интере, в ответ на вопросительный взгляд Коула.

Действительно, транспорты, помимо типовых различий, пестрели еще и разными опознавательными идентификационными знаками – виднелись эмблемы «Сатари», «Пятой Ресурсной» и ТКН, а чуть дальше Коул заметил корабли «Адели» и «МедТеха». Причем если первые три были имперскими государственными корпорациями, то «Адели» и «МедТех» являлись полностью частным капиталом – хотя и работали в основном по контрактам имперских тендеров – в большинстве флотских, армейских или департамента дальних миров. «Адели» специализировалась на установке связи – в том числе с нуля, работая больше по окраинным системам; в «МедТехе» преобладало медицинское направление, в том числе и бионика. Вот только сама корпорация сейчас переживала нелегкие времена – со времени начала восстания умников, когда огромная часть мощностей и технологий оказалась во враждебных руках – основные институты «МедТеха» располагались в мирах Тарна, наряду с Дикими мирами, больше всего пострадавшими от восстания.

– Так, куда-то мы все вместе двинем, судя по всему, – негромко себе под нос произнес Горс между тем. – Вот только куда? – добавил он чуть погодя.

Седьмой сектор Пограничного пояса, крейсер «Клио»

После того как Горс и Коул появились в шлюзовой камере, они по указанию дежурного офицера поднялись на лифте до палубы B-4. Вернее сказать, определение «поднялись» не совсем верно – кабина с пилотами двигалась под различными, иногда неожиданными углами, но они этого не заметили благодаря установленному в лифте антиграву.

Оказавшись на нужной палубе, Горс безошибочно шагнул вперед – в ту сторону, куда мгновением позже показал дежуривший у выхода из лифта матрос. Миновав коридор с рядом обезличенных дверей, напротив каждой из которой находились аварийный спуски на палубу к десантным транспортам – с неширокой галереи их неуклюжие силуэты было прекрасно видно, Горс безошибочно толкнул дверь под небольшой, но яркой вывеской, проходя внутрь.

Вошедший следом за наставником Коул понял, что они оказались в баре. Но в отличие от тех заведений, где бывал раньше недавний выпускник академии коммерческих пилотов, здесь было темно, мрачно, а еще стояла невероятная вонь – исходила она от тех посетителей, которые вдыхали отвратный дым из небольших бумажных палочек. Но даже не это сильнее всего поразило Коула – в руках у некоторых сидящих за столами он увидел кружки с ядовито-светящейся жидкостью. Некоторое время ему понадобилось, чтобы осознать увиденное, а после он буквально ахнул от удивления – наркопиво считалось напитком неграждан или отбросов общества.

Горс, заметивший реакцию спутника, только усмехнулся. С высоты своего опыта он мог объяснить пилоту-стажеру, что очень часто люди, выглядящие совсем не по уставу, являются гораздо лучшими специалистами в своем роде деятельности, чем идеальные на первый взгляд сотрудники, радующие глаз своей безукоризненной выправкой. Еще Горс мог бы сообщить напарнику, что в этом зале сейчас собрались лучшие коммерческие пилоты в секторе, если даже не всех Пограничных миров – это еще по знакомым названиям транспортов, пристыкованных к рукаву внешнего шлюза, понятно было. Мог бы, но не сказал – Горс просто двинулся вперед, пробираясь между многочисленными столами, за которыми сидели пилоты корпораций – то тут, то там мелькали знакомая серая униформа «Сатари», красные, похожие форменные комбинезоны «Пятой Ресурсной» и «МедТеха», желтые полосы формы корпорации «Адель».

Пока двое новоприбывших шли через просторный зал, Коул все же заметил, что практически все пилоты были на вид опытными специалистами – он машинально подмечал, что большинство собравшихся имеют нашивки первой классности, кроме этого на форме многих были знаки отличий. То и дело Горс кивал, завидев мельком знакомые лица, но нигде не задерживался, а шел в самый дальний конец зала к длинному столу.

– Ух ты! – заметив приближение нового посетителя, даже приподнялся невероятно худой, словно высушенный пилот в простом рабочем комбинезоне техника без знаков различий. – Смотрите, старый нарисовался!

– Здорово, девчонки! – вдруг громко произнес Горс, озадачив своего младшего спутника – при нем капитан грузовика никогда еще настолько голос не повышал.

– Смотри-ка, с дамами сразу здоровается, а старых друзей не замечает, – недовольно пробурчал первым заметивший Горса пилот, бросив взгляд на сидящих рядом за столом коллег.

– Так я с вами и поздоровался, – широко улыбнулся Горс, так что его изуродованное шрамом лицо и вовсе перекосило, а после повернулся к двум женщинам за столом. – С дамами я персонально: леди Вьена, леди Милена, мое почтение, – галантно склонился он в полупоклоне.

Некоторое время потребовалось сидящим за столом, чтобы понять смысл сказанного, а после почти все возмущенно загудели, кроме дам – первая просто улыбнулась, а леди Вьена, короткостриженая брюнетка в красной форме пилота «МедТеха», весело засмеялась.

– Слушай, старый, ты кредиты так экономишь – рожу себе не чинишь, потому что она целой недолго сохраняется? – поинтересовался один из пилотов, внимательно глядя на Горса.

У Коула, когда он понял смысл вопроса, в животе опустился липкий комок страха – но его наставник лишь беззаботно рассмеялся, быстрым движением схватил со стола чей-то высокий бокал с зеленой, ядовитого цвета жидкостью и опорожнил его в несколько глотков.

– Сынок, иди посиди пока вон там, – утерев рот тыльной стороной ладони, приходя в себя после ожога пищевода от ядреной жидкости, повернулся Горс к своему стажеру, указывая на стол неподалеку, где тихо сидело несколько молодых пилотов.

Коул только кивнул и старательно, очень аккуратно развернувшись, направился в указанную сторону, настороженно осматриваясь по сторонам. Не зря – казалось, никто из присутствующих его просто не замечает. Пилоту-стажеру приходилось обходить направляющихся к стойке и обратно посетителей, один из которых, несущий сразу шесть кружек, из которых две были с наркопивом, Коула и вовсе чуть не снес.

– Ого, еще балласт прибыл! – стоило только стажеру подойти к столу, как таким образом приветствовал его молодой парень в форме «Пятой Ресурсной» с одинокой нашивкой систем-навигатора на груди. Впрочем, одиноко она выглядела на фоне разнообразия отличительных знаков большинства пилотов в баре – а у Коула, как и остальных за этим одиноким столом, даже и звания систем-навигатора пока не было.

– Присаживайся, давай знакомиться, – вежливо пригласил жестом молодой навигатор Коула за стол. На то, что его обозвали балластом, тот совершенно не обиделся – слово давно вошло в обиход для определения молодых и неопытных пилотов.

У каждого космического летчика существовал свой личный рейтинг, и в корпорациях почти никогда не составляли экипажи кораблей только из опытных специалистов, уравнивая средние показатели – отдел статистики и мобилизационный департамент имперского космофлота работали в тесном контакте – особенно сейчас, когда во флоте так не хватало специалистов. И выходившие за определенные значения рейтинги экипажей сразу привлекали внимание имперских вербовщиков, которым не всегда в корпорациях могли отказать, в связи с ситуацией в Империи. Так что совершенно не обидевшийся Коул, благодарно кивнув, уселся на свободный стул и хотел было представиться, но его прервала появившаяся официантка. Остальные присутствующие встретили ее появление без особого удивления, а вот Коул поразился – в тех барах, где он был до этого, функции официантов выполняли автоматы.

Когда девушка приняла заказ – Коул заказал себе просто стакан сока, а кто-то из пилотов осторожно попросил себе пива, она собрала пустые кружки и собралась было удалиться.

– Представляете, скоро они все придут в неадекватное состояние и что-то тут устроят! – произнес вдруг общительный молодой навигатор, обращаясь к официантке и аккуратно указав в сторону основной части гомонившей толпы посетителей.

– За три года, пока я тут, – фыркнула немного пренебрежительно официантка, – в этом баре отмечали увольнительные космодесантники, мобильные пехотинцы, а также техники обслуги тактических крыльев и младшие чины из оружейных расчетов, поэтому не думаю, что коммерческие пилоты смогут нас чем-то удивить.

Несмотря на отсутствие каких-либо нашивок и явную принадлежность к вольнонаемным работникам, в голосе официантки буквально сквозило пренебрежение члена экипажа военного корабля к каким-то там пилотам гражданского космофлота, пусть и межсистемным перевозчикам.

– У меня наставник ветеран космодесанта, – улыбнулся вдруг молодой навигатор.

– А мой на атмосфернике летал в ударной группе, – подхватил кто-то с другого конца стола.

– У меня наставник тоже!

– Я у своего три значка планетного штурма видел!

– Мне тоже рассказывал, что в космодесанте служил, – посыпались со всех сторон возгласы.

– Леди Вьена как-то упомянула, что начинала службу пилотом медэвака в Первой гвардейской, – произнесла вдруг худенькая девушка в обтягивающем комбинезоне пилота «МедТеха». При взгляде на нее Коул едва рот не раскрыл от изумления – перед ним сидела настоящая богиня. Как он ее только раньше не заметил? Наверное, оттого, что она сидела тихо в сторонке, даже не поднимая глаз.

Между тем немного озадаченная официантка развернулась, направившись к стойке, а Коула уже кто-то о чем-то спрашивал – но он не обращал внимания, во все глаза глядя на приковывавшую к себе взгляд девушку – она заметила это и поймала его взгляд. Коул сразу утонул в зеленых глазах, которые горели на усыпанном яркими веснушками лице, обрамленном прядями огненно-рыжих волос. Молодому пилоту было слышно, как его окликают, но он все еще не мог прервать созерцание богини. Попытался, и не получилось – отведя взгляд от притягательных зеленых глаз, он скользнул взглядом по ее лицу, и уставился на ямочку на шее, которая открывалась в кокетливо расстегнутой стойке воротника. Богиню звали Джайна, как гласила нашивка на левой стороне туго обтянутой форменным комбинезоном груди.

В это время неподалеку, фыркнув в кружку с пивом и обдав сидящих рядом белоснежными хлопьями пены, Горс с удовольствием сделал несколько крупных глотков. Потом, не отнимая губ от края, подумал немного, и допил содержимое до конца. С удовольствием крякнув, он грохнул тяжелую кружку об стол.

– Ну что, рассказывайте, – повернулся он к сидящим за столом пилотам.

– Сегодня грузимся и летим куда-то в галактические дали, – пожал плечами Банч – худой пилот, первый вступивший в разговор с Горсом.

– Координаты, оперативная обстановка, цели визита?

– Семнадцатый рукав, самая задница Девятого сектора, система желтого карлика.

– А, планета со средним индексом Дельта-2, которую недавно обнаружили, – кивнул вдруг Горс, вспомнив относительно недавнюю стыковку с космопортом Кавиа.

– Какая такая планета? – поинтересовалась вдруг леди Милена.

– Кстати-кстати, старый, ну-ка скажи, какая такая планета? И сообщи заодно, зачем ты нам тут дурака включаешь?

Разговор пилотов велся на общепринятой на окраинах Империи своеобразной смеси интера и кави – языка, в котором было достаточное количество слов с негативным оттенком, чтобы говорящий мог полностью выразить свои чувства, не скрывая эмоций за сухими определениями.

– Банч, не гони, – примирительно поднял руки с выставленными в сторону собеседника ладонями Горс, – серьезно говорю, не знаю. А про эту планету в 17-9 я мельком в навигаторе у знакомого из «Искателя» видел – ты же знаешь, я там десятку во славу Императора отмотал.

Про знакомого Горс слукавил – просто он до сих пор имел личный доступ члена команды «Искатель», и навигационная система обычного транспорта «Вояжера» при идентификации его навигационной карточки допуска выдавала данные, доступные поисковикам.

– Банч, не гони, – передразнил худой пилот Горса, – сидят тут некоторые, делают вид, что не знают ничего.

Горс, заметив, что взгляды устремились к сидящей рядом с ним Вьене, которая потупилась смущенно, слегка усмехнулся понимающе и глянул на собеседника.

– Рассказывай уже, – нетерпеливым тоном произнес он.

– Сам не видишь? – развел руками Банч. – Собрали нас тут, кто-то несколько дней как прибыл, кто-то только сегодня, как ты. Кто-то с грузом, кто-то без и здесь грузится. Конвой уже сформирован – основная лента на орбите висит, вот только местные техники с кораблями все колдуют, а нас тут держат – я за эти дни все сорта пива перепробовал, вот уже до зеленой рыгаловки докатился, – хмыкнув, приподнял кружку с ядовито подсвеченной жидкостью Банч.

– А что делают?

– Астронавигационные приводы перепрошивают, идентификаторы свой-чужой перенастраивают, ретрансляторы третьего плюс уровня ставят, – подал голос мрачный пилот в зеленой форме НТК.

Но не успел Горс задать следующий вопрос, как увидел, как взгляды сидящих за столом вдруг одновременно устремились ему за спину. Обернувшись, он сам заметил подтянутого штабного офицера, который с легким выражением дежурной брезгливости приближался к столу.

– Кален Горс? – глядя капитану грузовика прямо в глаза, поинтересовался офицер.

Горс, прежде чем ответить, отвел взгляд, аккуратным жестом взял из рук соседа дымящуюся сигарету и, лишь сделав с удовольствием несколько затяжек, повернулся к посыльному и утвердительно кивнул.

– Прошу вас следовать за мной, – дернув уголком рта, произнес офицер и, развернувшись на каблуках, пошагал к выходу.

Горс кивнул пилотам, поднялся и, выхватив из рук возмущенно вскрикнувшего Банча кружку с наркопивом, последовал за офицером, на ходу вливая в себя напиток, пользуясь мгновениями личной свободы – которой, как он уже чувствовал, – ему оставалось уже совсем немного.

Поставив кружку на пустой стол рядом со входом, Горс, впрочем, еще успел порадоваться, что флот – это флот, а не космодесант, тактическая авиация или, не дай боги, и вовсе планетарная оборона. Там особо не церемонились – приказ на личный терминал – время, место, сроки. А во флоте – вестовой, «прошу вас следовать за мной». Еще и белые перчатки, от одного вида которых у Горса всегда скулы сводило.

Впрочем, посыльный еще был нужен для того, чтобы Горс попал на второй уровень палубы А-2 – сердце не только систем управления крейсера, но и всего Одиннадцатого флота, здесь располагался штаб оперативного командования. Следуя за вестовым, Горс миновал несколько коридоров и оказался у рабочего кабинета командующего флотом. Дежурный, доложив секретарю, который негромко сообщил что-то по интеркому, почти сразу вытянулся струной и приглашающим жестом указал на дверь.

– Здравствуй, Горс, – приветствовала пилота адмирал Мэнсона, указывая на стул рядом со своим столом.

– Лэр адмирал, – склонил голову в полупоклоне Горс и, закинув под язык отрезвляющую таблетку, занял указанное место.

Некоторое время адмирал Мэнсона, бывшая когда-то давным-давно командиром тактического крыла, и коммерческий пилот Кален Горс, служивший в то же время под ее началом командиром эскадрильи штурмовиков, молча смотрели друг на друга. После этого обмена взглядами адмирал отвела глаза, кивнув себе и своим мыслям, внутренне соглашаясь с нежеланием Горса перевести общение в менее официальную плоскость.

– Прошу ознакомиться, – двинула адмирал по отполированной поверхности стола небольшой – чуть больше ладони – тонкий прямоугольник.

Воспользовавшись тем, что глаза адмирала проводили взглядом движущийся по поверхности стола носитель, Горс быстро скользнул по ней взглядом – любуясь холодной красотой. Адмирал в это время, почувствовав на себя взгляд, подняла глаза, но Горс уже смотрел на носитель.

Что было, то прошло, решил он не ворошить прошлое. И, уже предчувствуя, что не ошибся в своих догадках, протянул руку, накрывая ладонью прямоугольник. Почти сразу же коротко взблеснуло светом активации, и Горс руку убрал, а после потянулся к браслету личного терминала на левом запястье, активируя несколькими нажатиями окно входящих сообщений, открывая одно из них и набирая код подтверждения.

Только после этого он взял тонкий прямоугольник, раскрыв и доставая белоснежный, сложенный вдвое лист гербовой бумаги. Настоящей бумаги, с золотыми вензелями по краям. И с текстом приказа, естественно.

В принципе, за это он всегда и любил императорский флот. Любил и ненавидел.

«Вам, эскадрон-коммандер Кален Горс, мобильное командование Одиннадцатого флота по воле Его Величества Императора приказывает с этого момента считать себя находящимся на действительной императорской воинской службе с восстановлением звания, с сего момента будучи откомандированным на крейсер ЕИВ “Клио”».

Мобильное командование занималось организацией всей тактической авиации соединения – такшипов, внутрисистемных истребителей, системных перехватчиков и атмосферных штурмовиков, базирующихся на кораблях Одиннадцатого флота. То есть тем, чем Горс и занимался много-много лет до того, как началось восстание умников. И еще несколько лет, после которых очаги восстания были притушены, а бывший командир эскадрильи ушел в отставку. Но бывших офицеров в имперской армии не бывает – в любой момент, согласно одному из пунктов контракта, при возникновении условий чрезвычайной для Империи важности любой может быть возвращен на службу. Что сейчас и произошло.

Сложив лист бумаги и положив его обратно в носитель, Горс коснулся пальцами небольшой голограммы, и внутри едва слышно прошелестело – бумага с текстом приказа перестала существовать, а личный терминал слегка завибрировал – пришло сразу несколько личных сообщений – наверняка с номерами приказов и более подробными описаниями.

– И? – в этот раз уже нарушая все нормы субординации, но не в силах справиться с собой произнес Горс, с большим трудом сдерживая раздражение и глядя на адмирала.

– Прошу считать услышанное и увиденное здесь и сейчас секретной информацией, – произнесла Мэнсона, не обратив внимания на тон теперь уже подчиненного, легким движением руки разворачивая к Горсу экран – плоскость головизора, который не был виден до этого восстановленному в звании эскадрон-коммандеру.

Горс даже прищурился, приглядевшись – на голоэкране были двухмерные изображения. Мэнсона повела рукой, и их стало больше – картинки каскадом рассыпались в пространстве над столом.

Горс бросил взгляд на силуэты тактической авиации, в большинстве изображенной либо на посадочных площадках постоянного базирования, либо во внутриатмосферном пространстве. Практически у всех были однотипные очертания планеров, непохожие ни на V-образные обводы машин Империи, ни на грубые линии техники конфедератов, ни тем более на тактическую авиацию Торгового альянса – хотя какая-то неуловимая тень узнавания в этих машинах все же чувствовалась.

Подумав немного, Горс вспомнил – похожие истребители он видел давным-давно, в системах Конфедерации, максимально удаленных от границ Империи. Алый сектор Фронтира – вспомнил Горс наименование пограничных систем, где он был очень недолго. Был, находясь в составе имперского экспедиционного корпуса, прибывшего на помощь Конфедерации, которая тогда – как и сейчас, впрочем, сдерживала основное наступление терапторов. Горс прибыл в Алый сектор в составе эскорта транспортного конвоя, но некоторое время в тех далеких системах они задержались. Недолго – на одном из эсминцев конвоя вышли из строя маневровые двигатели, и в ремонтном доке рядом Горс видел как целые, так и изувеченные в боях машины – очень похожие на те, которые были изображены сейчас на экране.

– Это тактические корабли мергасийцев? – вспомнил он название расы, населяющей несколько приграничных систем Конфедерации.

Мэнсона несколько мгновений смотрела на собеседника, потом в ее карих глазах мелькнуло понимание – она тоже вспомнила дальние миры с населяющей их молодой расой, которую едва не уничтожили терапторы. В ходе того конфликта экспедиционный корпус Империи понес большие потери, и широкой огласки эта информация не получила, но адмиралу случайно попадались на глаза отчеты о прошедшей операции. Поэтому она поняла, что имеет в виду Горс, но лишь отрицательно покачала головой.

Хмыкнув, эскадрон-коммандер пригляделся к экрану головизора. Вдруг он нахмурился, ближе изучая истребители, и забормотал себе под нос:

– Странная конструкция, и я не совсем понимаю… ну если вот это дюзы гравидрайва, то где тогда привод антиграва? Хм, интересно, если так близко к носу размещать кабину, это какие же должны быть компенсаторы щитов? Здесь даже если кинетический экран полностью погасит попадание, откатом может фарш по кабине разбросать. Впрочем, я и модулей активной защиты не вижу… – бормотал Горс под нос, разговаривая больше со своими мыслями. – Ух ты, – вдруг присмотрелся он к одной из картинок, – святое небо, это что, колеса? Ну да, колеса, – без разрешения он промотал несколько изображений и вдруг увидел замершее изображение взлетающего по горизонтальной плоскости истребителя. Судя по мгновенью застывшей динамики движения, тот находился в процессе взлетного разгона. Отрываясь от поверхности на маневровых двигателях, разгоняясь при этом на колесах!

– У этих машин что, антиграва нет? – посмотрел на адмирала Горс, задав вопрос, который при взгляде на изображения вовсе не казался смешным. Хотя самыми популярными шутками про тактическую авиацию были на тему того, что пилот забыл включить или выключить антиграв при взлете-посадке.

– На этих истребителях нет антиграва. Это атмосферные самолеты, а вот это, – адмирал сделала легкое движение пальцами, притягивая к себе одну из картинок и увеличивая масштаб изображения, – настолько древний предшественник гравидрайва, что только в Центральном музее флота, в экспозиции Древнего мира можно откопать похожую конструкцию.

– Так это что… – удивленно протянул Горс, глядя на отверстия в корпусе, которые сначала принял за пусковые установки «гоблинов». – Это что, – повторил он, не веря в свою догадку, – двигатель открытого цикла? Это же… воздухозаборники! – вспомнил Горс первую ступень обучения в летной школе.

На первой ступени кроме упражнений на физическую выносливость курсантам преподавали еще ускоренный курс истории авиации. Не напрямую грузили через нейросети, а именно заставляли учить – и те из курсантов, кто способностей к самостоятельному усвоению информации не показывали, покидали ряды будущих имперских пилотов.

Мэнсона не ответила, а свернула все изображения, оставив лишь одно, оказавшееся видеозаписью, пустив воспроизведение. Горс начал смотреть, поморщившись – фокусируя взгляд на плоской картинке и чувствуя дискомфорт в глазах при взгляде на двухмерное изображение. Мало того, качество записей оставляло желать лучшего – но по мере того, что Горс видел, неудобства отошли на второй план – на экране шла подборка коротких роликов, где атмосферные машины, так похожие внешне на тактическую авиацию мергасийцев, взлетали и садились на специальных оборудованных для этого полосах.

После пошли записи из кабины, вокруг которой вертелось небо – летчики выполняли сложные фигуры пилотажа. Во время некоторых Горс сам поводил корпусом по сторонам – когда съемка велась из кабины пилота. У него вдруг возник вопрос, и он было собрался даже отвести глаза, чтобы спросить Мэнсону, но тут начался очередной ролик – подернутая рябью серая поверхность; Горс почти сразу догадался, что это море, и серая конструкция внешней взлетной полосе на… на надводном корабле, размером с имперский легкий крейсер. Не веря в то, что сейчас увидит, эскадрон-коммандер не отрываясь смотрел, как к посадочной полосе приближается серая машина.

– Он что, будет… – прошептал Горс, оборвав фразу на полуслове – самолет действительно заходил на посадку, на этот крохотный пятачок серой стали посреди водной поверхности! Вдруг машина рыскнула, нос повело в сторону, и истребитель неожиданно опасно встал на дыбы, по инерции двигаясь вперед. Но тут двигатели взревели, и, картинно лениво завалившись вперед, истребитель поймал воздушный поток и, немного рыскнув, вернулся в горизонтальное положение, пролетев мимо посадочной полосы и устремляясь вверх, набирая скорость. Некоторое время ошарашенный Горс наблюдал за более успешными посадками на небольшие пятачки серой стали на водной поверхности, а после вдруг понял, что смотрит на примитивное изображение с отвисшей нижней челюстью.

Он захлопнул рот, невольно со смущением глянув на Мэнсону, но она без тени насмешки кивнула, оторвавшись на несколько мгновений от другого экрана – что там, Горсу было не видно.

– Да, я так же удивилась, – произнесла Мэнсона и в несколько движений поменяла видео: – Это были военные пилоты, а теперь посмотри на их гражданских.

Адмирал вернулся взглядом к своему экрану, а Горс еще несколько минут наблюдал за тем, как гражданские лайнеры, по размеру значительно больше военных аппаратов, взлетают и садятся. Это зрелище впечатляло не меньше – особенно поразительна оказалась подборка видео с заходами на посадку в аварийных условиях – дождя, снегопада и настолько сильного ветра, что он едва не сдувал лайнеры за пределы полосы.

– Да они больные на всю голову, – произнес Горс, когда нарезка видео закончилась.

Причем вместо «больные» он произнес слово из запрещенного в Империи наречия, принятого за основу общения у рейдеров, которое несло значительно более сильную негативную окраску.

У следующего приказа бумажного носителя не было. Текст пришел прямиком на личный терминал: «Вам, эскадрон-коммандер Кален Горс, мобильное командование Одиннадцатого флота приказывает принять на себя командование отдельной 1342-й учебно-тактической эскадрильей Одиннадцатого флота в Девятом секторе миров Пограничного пояса».

Согласно данным мобилизационного департамента, пилот Кален Горс, уже в четвертый раз восстановленный в звании эскадрон-коммандера и во второй раз возвращенный приказом Его Величества на действительную военную службу, обладал наиболее близким психотипом к жителям мира на краю Пограничного пояса Империи, где ему теперь предстояло обучать новых пилотов для тактической авиации Его Величества.

Забайкальский край, Борзинский район. Подготовительный лагерь

На третье утро в лагере я сделал приятное открытие. После двух ночных сеансов гипносна, каждый из которых продолжался по несколько часов, во время которых нам напрямую закачивали в мозг знания, я уже вполне мог сносно объясниться на интере – общегалактическом языке. Сержант же разговаривал с нами на русском, и когда он говорил, к примеру, «отребье» – на интере он имел в виду наиболее близкое по значению слово, которое означает не вписывающихся в определенную социальную группу людей, стоящих на самой нижней ступени иерархии. Кем мы, собственно, и были сейчас в Корпусе. Жаль только, что это было единственное приятное открытие. Нет, вообще информации было много, и интересной, вот только методы освоения…

Не знаю, как так получилось и почему, но основная группа кандидатов в Корпус обосновалась на базе отдельно от нас. От нас – это от меня и еще семи человек. Не понимаю, с чем это было связано, но несколько сотен рекрутов жили в казарме как белые люди, занимались физической подготовкой, изучали матчасть и даже проводили первые стрельбы, и все это под руководством других инструкторов. Все как у людей – через три дня после того, как закончилась первая стадия обучения – тесты на физическую выносливость и стойкость к нагрузкам, остальные рекруты сняли бронекомбинезоны и спали в казарме на кроватях, обедали в столовой.

С нами же занимался персонально Варгас. Первым делом он сообщил, что, согласно инструкции, воздушные фильтры нашей брони рассчитаны на тридцать шесть часов грязной атмосферы. И это надо проверить – мастер-сержант подозревал, что на сборочном производстве корпорации НТК, которая поставляет Корпусу системы индивидуальной защиты, может затесаться криворукая обезьяна типа нас. Именно поэтому мы сразу активировали режим брони «вглухую», пользуясь системами жизнеобеспечения доспехов.

Пока основной поток рекрутов уже занимался на стрельбище, мы рыли носом землю – в буквальном смысле слова. Но то, что я пока не держал в руках оружия, не означало того, что я его не видел. Оружия рядом было неприятно много, и оно реально стреляло – причем иногда почти в меня. Вот, к примеру, как сейчас, когда мы ползли по длинному оврагу, на дне которого протекал неглубокий, но бурный ручей. Естественно, ползти нам приходилось прямо по нему.

От очередного выстрела я дернулся – пуля ударила совсем рядом, брызнув от скоса берега комьями земли прямо передо мной.

– Современные системы слежения настолько совершенны, что заройтесь вы в дерьмо хоть по уши, сенсоры вас учуют, – наставлял нас сержант, двигаясь по щиколотку в грязи вдоль ручья. – Рано или поздно вы будете обнаружены, а раньше или позже – это зависит от уровня вашей системы маскировки.

Еще выстрел. И еще сразу несколько сдвоенных.

– Но вы, обезьяны, должны научиться не обращать внимания на то, что рядом свистят пули. Рекрут Стэн!

– Лэр! – взметнув фонтаны воды, вскочил я на ноги, но тут сильный удар – от которого мигом выбило воздух из груди – швырнул меня на спину.

– Рекрут Стэн, продолжаем движение! Итак, обезьяны, вы должны привыкнуть к свисту пуль над своей головой. Как вы только что видели, бронекомбинезон «Марк-3» даже без активных кинетических щитов спокойно держит попадание в упор обычной пули из штурмовой винтовки «Коготь».

Хотя голова моя находилась сейчас под слоем жидкой грязи, голос сержанта доносился невероятно четко – и вовсе не потому, что я сейчас не дышал – звуки раздавались в переговорном устройстве шлема.

– Естественно, без активных щитов прямое попадание приносит некоторые неудобства… – Варгас вдруг сделал паузу.

У меня только сейчас получилось более-менее прийти в себя – вновь раздался хриплый звук моего прерывистого дыхания. Зарядило в грудь мне реально неплохо – и я попытался приподняться, барахтаясь на берегу ручья, словно жук на спине. Неожиданно еще один выстрел кувалдой ударил мне в бок, заставив перекатиться по жидкой грязи.

– Обезьяны! То, что вы не должны бояться свистящих рядом пуль, не означает, что вы не должны обращать на них внимания. Рекрут Стэн, мне кажется, я приказал продолжать движение, а не изображать из себя неподвижную цель! Всем встать, обезьяны! – вдруг сорвался на истеричный крик Варгас. – Бежим, бежим, я хочу видеть ваши жопы!

Дальше всех тогда убежал рекрут с позывным Юз. На метров сорок его хватило, пока сержант отстреливал других беглецов. И это был первый раз, когда он по нам стрелял. Но далеко не последний.

Удивительным в подготовке было и то, что уже через несколько дней с начала обучения я прекрасно знал по именам всех рекрутов отделения, узнавая их даже со спины, несмотря на одинаковые доспехи – по повадкам, манере двигаться. Север, к примеру, ходил всегда прямо, Геолог немного сутулился, Мага передвигался борцовской походкой. По голосам я тоже всех различал – но лиц, скрытых забралами, не видел ни у одного.

С самого первого дня бронекомбинезоны мы не снимали, врастая в них как в шкуру. Доспехи были невероятно прочными, но из легких материалов – бегалось и прыгалось в них, как в обычной зимней одежде. На четвертый день закончились ночные сеансы гипносна с изучением интера, зато началась строевая подготовка. Вместо гипносна, по ночам – на отдых нам отводилось не более четырех часов.

Изначально единственными работающими функциями в броне были системы связи и внутренней циркуляции – так назывался процесс обеспечения безотходной жизнедеятельности. Потом, с переводом брони в глухой режим, к внутренней циркуляции добавилась работа воздушных фильтров. Которые в действительности проработали около полутора суток – согласно инструкции, как и обещал Варгас. И еще двенадцать часов. А после они тоже работали, но периодически я с трудом сдерживал рвотные позывы – внутрь бронекомбинезона начал проникать запах.

Когда фильтры перестали нормально очищать воздух, я поначалу страдал от спертой вони собственного тела. Чуть погодя осознал, что это были еще цветочки – когда система автономности перестала удерживать запахи – броню мы ведь не снимали совсем. Никаких неудобств не было – настолько все было плотно подогнано и автоматизировано. Вернее, никаких неудобств не было первые дней пять.

За минувшую неделю периодически мы сидели в засаде, причем часто в одном и том же месте. По-моему, с такими современными технологиями выгребных ям рядом с кухней подготовительной базы не должно быть в принципе. Но они были – и, скорее всего, так полагалось по инструкции, по крайней мере, когда я первый раз вынырнул из кучи пищевых отходов и направленным пальцем имитировал выстрел по проходящему мимо работнику кухни, тот не очень-то этому и удивился.

Когда в системе жизнеобеспечения закончилась вода – питательный густой состав, заменяющий еду, закончился часов за десять до этого, – я уже всерьез подумывал о том, чтобы попробовать разорвать контракт. Удерживало лишь чувство гордости – не хотелось быть первым – никто больше из остального отделения вслух пока не жаловался.

– Бегом в третий корпус, обезьяны, сдаем доспехи на профилактику!

Казалось бы, я шагом-то с трудом уже передвигался, но после этого музыкой прозвучавшего приказа ноги сами понесли меня в сторону третьего корпуса. Гурьбой залетев в третий модуль, мы с удовольствием сбросили с себя насквозь провонявшую броню и направились в рядом расположенные душевые кабины. Доспехи наши сразу забрали специалисты из сервисной бригады.

Быстро приняв душ – я уже хорошо приучился здесь делать все быстро, – забрав из выдвинувшегося ящика чистый, благоухающий свежестью комбинезон, вышел в общий зал. Здесь уже было несколько наших, чуть позже подошли и остальные. Я с удивлением – устроившись в сторонке, рассматривал незнакомые лица знакомых людей, с которыми вот уже почти неделю ползал по уши в грязи, сидел среди близких взрывов, печатал шаг на пустом плацу при полной луне, проходил полосы препятствий и занимался другими разными невероятно интересными вещами.

– Ну что, познакомимся? – произнес вдруг самый старший, плотный мужчина с заметной проседью в висках. – Я Север, зовут Александр, работал в службе безопасности торгового холдинга.

– Юз, зовут Юра, – произнес высокий и худой светленький парень, – хэлпдеск. Типа системного администратора, – добавил он, заметив несколько вопросительных взглядов.

– Касаев Магомед, зовут Мага, – произнес широкий парень лет двадцати пяти, на удивление не чернявый, а со светло-русыми волосами. – В Питер приехал, водителем пробовал устроиться.

– В милицию, что ли? – поинтересовался Север, немного хитро сощурившись.

– Ну да, – бросив на того короткий взгляд, произнес Мага, опустив глаза и кивнув. Я присмотрелся к нему – говорил он своеобразно: очень тихо, но при этом на удивление внятно.

– Краснодарский заканчивал? Краснодарский университет МВД? – добавил Север, потому что собеседник не сразу понял, о чем речь.

– А! Да, его, – кивнул Мага.

– Какой факультет? – снова поинтересовался Север – который, судя по тому, прежде чем попасть в службу безопасности «торгового холдинга», носил форму с погонами.

– Там это… уголовное что-то, – опустив взгляд, ответил Мага.

– Заочное, значит, – чуть усмехнулся Север, – ясно. Чем занимался – бокс, борьба?

– Борьба.

Помолчали немного, потом начали представляться остальные. После этого Север, взявший бразды неформального лидера, путем расспросов и мыслей вслух, попытался понять, чем мы такие особенные, раз занимаемся отдельно от других.

– Значит, так, – подвел он вскоре итог, – понятно, что ничего не понятно, ведь результаты и анамнез у нас совершенно разные, а собрали в одну группу.

Итоги первого теста, с которого началось наше обучение в подготовительном лагере, действительно были разные. Единственное, что связывало – установку зенитного комплекса уничтожили все. Вот только я и Юра Юз «погибли» сразу же, остальные продержались значительно дольше. Север, с его слов, так и вообще там не погиб, а убыл на челноке вместе с ранеными и спасенным пилотом подбитого штурмовика, после чего тест для него закончился. Остальные не так успешно выступили, судя по всему – их можно было причислить к разряду середнячков, но и они продержались гораздо больше нас с молодым сисадмином.

– И этот живодер не просто так на нас свое время тратит – должна быть причина, – задумчиво произнес между тем Север.

С этой стороны я на происходящее еще не смотрел, удивленно подумал я, вспоминая о том, что действительно ведь – приближенный к капитану подготовительного лагеря старший мастер-наставник проводит с нами практически все свое явно недешевое для Корпуса время.

– Ладно, не скулите только при нем, а там посмотрим, – напоследок приободрил Север, поднимаясь.

– Встали, обезьяны! За мной, быстро! – почти сразу раздался крик Варгаса от мягко разошедшихся в сторону дверей.

Несмотря на то что появление мастер-сержанта не предвещало ничего хорошего, ничего плохого не произошло. Мы просто проследовали за ним на сеанс гипносна, плавно перешедший в обычный, невероятно длинный – целых восемь часов – сон.

На следующее утро проснулся я совершенно другим человеком. Вернее, совершенно другим человеком я стал уже как пару дней, но только сейчас узнал об этом. Сегодня ночью получил знания о том, что во время первого сеанса гипносна нам всем была вживлена система «дабл» – дополнительный мозг, если в двух словах. Пока дабл выполнял функцию информационного накопителя, будучи интегрирован нейросетью с мозгом и нервной системой. Заимствованные знания – сведения, которые в нас грузили напрямую в сеансы гипносна, копились именно в памяти дабла и использовались сознанием при необходимости. Кроме этого, именно через дабл подключались разноуровневые импланты, вживляемые в организм для улучшения функциональности и боевых качеств – впрочем, нам до этого было еще очень далеко.

Все наше отделение утром выглядело немного растерянным – не один я узнал о произошедших в организме изменениях. После подъема нас направили на сеанс беседы к психологам. После того как специалисты никаких отклонений в нашей интеграции с новой реальностью не нашли, мы – пообедав в первый раз за неделю божественной на вкус натуральной, а не синтезированной пищей, – отправились изучать оружейные системы.

Вновь наше отделение стояло в том самом зале, где неделю назад мастер-сержант демонстрировал нам доспехи, в которые мы после все и залезли. И в которые каждый из нас сейчас был уже облачен.

– Смотрите внимательно, обезьяны, – продемонстрировал нам винтовку незнакомых очертаний Варгас. Его личное оружие – то самое, которое оставило на моем теле так много синяков, сейчас находилось у сержанта за спиной. Эти две винтовки значительно различались, объединяли их только цвет и общие эргономические очертания – оружие у сержанта за спиной было длиннее, массивнее. Винтовка же, которую Варгас держал в руках, по размеру была не длиннее короткого автомата Калашникова – с которым патрульные полицейские ходят.

– Винтовка «Коготь-2», стандартное оружие бойцов абордажной команды любого сраного рейдера. Давным-давно – когда ваши предки с голыми жопами прыгали по деревьям, эта винтовка уже стояла на вооружении космодесанта. Принцип работы напоминает оружие, которые используют армии вашей планеты, только гораздо совершеннее, конечно. Здесь два режима огня – стрельба одиночными и короткими очередями с отсечкой в три выстрела – чтобы даже такие тупые уроды, как вы, не смогли вывести из строя силовой каркас корпуса.

Вдруг, неожиданно для себя, я понял много больше того, о чем говорил Варгас – это был первый раз, когда загруженные напрямую в мой дабл знания и логика сработали в паре, словно паззл складывая полученные сведения в цельную картину. Силовой каркас, винтовка «Коготь», типы оружия, типы брони – легкая, средняя, тяжелая, степени защиты, силовые клинки…

В некоторых определениях четкой ясности не было, но общая картина постепенно вырисовывалась – становилось понятно, что рейдеры используют относительно слабые и старые винтовки «Коготь», а бойцы Корпуса более современные, но такой же мощности «Коготь-2» – чтобы не повредить силовой каркас легких транспортов. Абордажные команды рейдеров, как и охранные отряды кораблей корпораций, никогда не бывают облачены в тяжелую броню именно из-за того, в ближнем бою используются силовые клинки, способные преодолеть любые щиты – так что даже тяжелая броня в близкой схватке коридоров корабля просто не имеет смысла. Впоследствии во время обучения моя логика и загруженные напрямую знания часто шли рука об руку – и я периодически самостоятельно открывал для себя много нового.

– Первый опыт совмещения винтовки и силового клинка, – продолжал разъяснять нам Варгас, демонстрируя штурмовую винтовку. При этом я в упор не видел на ней того, что можно назвать силовым клинком. Но вдруг сержант утопил палец на кнопке, и из корпуса появился своеобразный штык – длиной не более полуметра. Даже не штык – металлическая конструкция была больше похожа на резак бензопилы, но не такой широкий.

– Принцип действия прост и сложен одновременно, – продемонстрировал Варгас винтовку, а после длинный штык вдруг засветился по краям голубым силовым полем.

Мастер-сержант между тем продолжал, объясняя и подкрепляя свои слова схематичным изображением действий:

– Активируем силовой кокон и втыкаем клинок в чужое мясо. Алгоритм до безобразия прост, сложность состоит в исполнении – во-первых, обезьяны, надо сделать это, не задев себя и своих товарищей, а во-вторых, сделать это надо быстрее противника. Вы, говнюки, конечно, сейчас можете задаться вопросом, почему, если Корпус использует более совершенное новое оружие, вы будете учиться на таком старье, – приподнял Варгас винтовку «Коготь», – а происходит это потому, отребье, что подобные оружейные системы состоят на вооружении различных отсталых уродов, решивших обогатиться за счет компании, а вы должны знать, на что способны ваши будущие противники со своим оружием.

Но есть и еще одна причина, обезьяны. Из этой винтовки вы гарантированно не убьете друг друга, даже если будете стараться – надетый на вас доспех «Марк-3» для этой винтовки практически непробиваем.

В этот день мы – как и остальные три с лишним сотни рекрутов задолго до того, получили каждый свою первую личную винтовку. Но когда рекруты уже осваивали стоящие на вооружении Корпуса современные оружейные комплексы, первые три дня после получения собственного оружия мы даже ни разу из него не выстрелили – просто привыкали, как когда-то привыкали, вживаясь, к шкуре доспеха.

Когда остальные рекруты изучали управление гравикарами, мы только-только начинали работать по мишеням на стрельбище. Закончили, впрочем, довольно быстро – принявшись работать по живым мишеням. То есть друг по другу.

В свободное от основных занятий время, вместо строевой подготовки, которой занимались остальные рекруты, мы тыкали неактивными силовыми клинками пластиковые чучела.

Все этапы обучения нашего отделения происходили по циклам автономности брони, правда, с одним приятным отличием – Варгас больше не доводил нас до состояния, когда система внутренней циркуляции полностью выходила из строя, исчерпывая ресурс. Два-три дня – а после ремонт или замена бронекомбинезона, то, что мы их постоянно расстреливали, на пользу броне не шло, – сеанс гипносна с загрузкой материала о том, что мы в основном изучали за это время, и восемь часов отдыха. И снова по прежнему кругу.

Когда Варгас наконец-то активировал нам индивидуальные нашлемные прицельные комплексы, это было реальным шоком – несколько недель до этого, пока мы осваивали другие типы брони – уже с кинетическими щитами, – стрельбу мы вели, прицеливаясь по старинке. И насколько все стало проще, когда заработал визор на забрале, а при положенном на спуск пальце перед глазами виднелся маркер, со стопроцентной точностью указывающий место попадания в случае выстрела.

Моментально личный процент меткости нашего отделения прыгнул вверх из самого подвала таблицы результатов – постоянно обновляющейся в главном зале подготовительной базы. И лишь после освоения нашлемного прицела мы взяли в руки более современные винтовки, а дальше начались тренировки с простыми дроидами, изучение командной панели прицела, слаженная работа в группе, диверсионно-разведывательная деятельность – именно мы были теми «плохими парнями», которых должны были ловить другие рекруты, тренировавшиеся в охране стационарных объектов. В основном – что радует – счет был в нашу пользу.

Штыковой бой – как мы окрестили тренировки с безжизненными пока силовыми клинками, называемые «отработка тактики боя внутри межсистемных кораблей», – не прекращался. Только теперь мы отрабатывали удары в основном друг на друге, а не на пластиковых манекенах.

Забайкальский край, Борзинский район. Подготовительный лагерь

Сегодня было что-то новенькое. Транспортный бот висел в небе на высоте нескольких километров – под самыми облаками, покрывало которых хорошо было нам видно через боковой широкий десантный люк. Мимо прохаживался Варгас – его темная фигура перемещалась на фоне голубого неба. Второй открытый десантный люк – такой же широкий – был прямо за нашими спинами, на расстоянии менее метра.

Нет, страшно не было, хотя прививку от страха мне тоже не сделали. Хотя… в какой-то мере такой прививкой может считаться удар ногой в живот на высоте пяти километров две недели назад, который я получил от Варгаса за мгновенье до того, как вылететь из бота. Тогда как раз узнал, как работает гравитрап – гравитационная ловушка, поймавшая меня, и как действуют портативные личные антигравы, которые обычно использует космодесант и мобильная пехота при индивидуальном десантировании.

В тот день, стоило нам повисеть в невидимом захвате над облаками под объяснения Варгаса, подводящего под происходящее теоретическую базу, пилот бота отключил гравитрап, и мы всем отделением устремились в полет к далекой поверхности.

– Запомните, отребье! – в своей обычной манере продолжал сейчас прохаживаться вдоль строя Варгас. – Вы в игре, пока вас не засекли. Стоит только противникам поставить на вас метку, ждите привета. Если спалились – будьте готовы подкинуть работы отделу статистики Корпуса, они всегда рады и страховку оформить, и списки части отредактировать.

Штабной отдел, занимающийся в том числе учетом потерь, в Корпусе назывался отделом статистики, а в имперской армии – департамент статистики. Впрочем, по той информации, которая у меня уже была – не сказать, чтобы боевых потерь пришельцы несли очень уж много. Не зря Варгас употребил выражение «в игре» – это был наиболее близко отражающий термин на интере, отражающий способность солдата продолжать действовать. Именно не оставшихся в живых, а дееспособных – одним из краеугольных камней тактики имперских войск являлась основополагающая доктрина действий, во главе угла которой стояла ценность жизни каждого солдата.

Корпус – несмотря на то что являлся частной военной компанией одной из корпораций – являлся по сути младшим братом имперской армии, поэтому вооружение и тактика им были в основном копированы, будучи слегка скорректированы под текущие задачи. Но ценность жизни бойца и здесь безоговорочно стояла на первом месте: согласно тактическим наставлениям, при расходе энергии щитов более двух третей, боец уже не мог полноценно участвовать в бою, после этого ему можно было отдать ограниченный круг команд – отступать, укрыться, держать позицию, – а метки целей, предполагающие атакующие действия, исключались из командного интерфейса. Лишь в исключительных случаях приоритет действий мог быть изменен.

С недавнего времени я, кстати, заметил за собой новую особенность – у меня получалось глубоко размышлять об отстраненных вещах, при этом внимательно слушая Варгаса. Возможности усвоения мной информации реально увеличились – наверное, благодаря вживленному даблу.

– Учтите, обезьяны, если вы оказались в чистом поле против серьезного врага и вас засекли чужие сенсоры, можете молиться своим богам. Или пилотам тактической авиации, что даже не равносильно – они отвечают запросам с поверхности еще реже. Вам может и повезти выжить некоторое время, но вряд ли долго. Мы не мобильная пехота и не космодесант – задача Корпуса не атаковать, а защищать. Но бывают задачи, которые не спрашивают нас, что мы лучше приспособлены делать – и приходится вывернуться через жопу.

Лексикон Варгаса за последнее время значительно пополнился – и хотя по грязной лексике ему даже до колпинских привокзальных синявок было далеко, но почти каждый день он вводил в речь все новые выражения и обороты речи.

– Внимание, обезьяны! Вы видите перед собой рабочий поселок на отдаленной колонии Империи, занятый неприятелем, предположительно – отрядом черных рейтар Скаргейла.

«Рекрут Стэн! Сообщите-ка нам данные о стандартном вооружении и тактике черных рейтар Скаргейла» – мог бы прозвучать вопрос мастер-сержанта. Мог бы, но не прозвучал – сведения о составе и вооружении частей Скаргейла, армии умников, экипажей типовых рейдеров, которые использовал в каперской войне Торговый альянс, боевых особях терапторов и прочих явных и не очень врагов Империи мы получили напрямую за несколько сеансов, поэтому Варгас сейчас сделал лишь небольшую паузу.

Не знаю, как у других, но я почувствовал, как по спине протянул холодок плохого предчувствия – черные рейтары были одними из самых серьезных противников для имперской армии. Симбиоз производственных мощностей Скаргейла – это ранее был промышленный доминион Септиколийской империи – и потенциал умников позволил создать многочисленные отряды дроидов с искусственным интеллектом. Серьезно вооруженные и малоуязвимые рейтары имели возможность использовать коллективный разум, так что подобного противника для себя сейчас мы и представить не могли; против рейтар уровнем достаточной боевой эффективности обладали только элитные части Империи – мобильная пехота, космодесант и отдельные гвардейские подразделения. Или тактические модули, а если коротко, такты – мобильные биокибернетические тактические единицы, созданные на основе гуманоидов.

– Можете пока не пускать страх по ляжкам, отребье, – усмехнулся Варгас, – роли черных рейтар Скаргейла исполняют учебные дроиды уровня А-3 и вооружением класса «Штурмовик».

Успокоил. Хотя с такими противниками мы тоже пока не сталкивались – пока потолок для нас были дроиды А-5 с вооружением «Солдат».

– Ставлю задачу, обезьяны! Перед вами рабочий поселок, атакованный отрядом Скаргейла. В командном центре под защитой подразделения Корпуса укрылись гражданские лица в ожидании эвака, которому требуется девять минут, чтобы прибыть на место. Это время должны подарить гражданским вы – десантировавшись на окраине поселка и ударив в тыл нападающим, отвлекая внимание на себя. После выхода на рубежи означенной боевой позиции действовать необходимо согласно полученным указаниям, если таковых не будет – по обстановке.

Для выполнения задания у вас есть: индивидуальная защита – средняя броня «Марк-3М», средства поражения противника – винтовка штурмовая «Коготь-2», с подствольным гранатометом и встроенным силовым клинком, а также две оборонительные гранаты М-3.

В целях уклонения челнока от работы поражающих средств противника высадка будет производиться путем принудительного десантирования со сверхмалой высоты – при этом возможна имитация поражения. Отход после выполнения задания по текущей ситуации. Старший группы – мастер сержант Варгас. Занять свои места, обезьяны!

Никто даже не потолкался – настолько часто мы уже это проделывали, что чувствовали себя в нутре десантного бота как в полностью изученной квартире, где соседи по строю, спешащие занять свои места, были постоянным атрибутом. После нескольких скользящих шагов я прыгнул спиной вперед на стену и, сразу схватившись за опустившиеся плечевые держатели, посмотрел на сержанта.

Варгас, не торопясь, подошел к своему месту, прислонился спиной и – мне было видно сквозь его забрало – что-то произнес в переговорное устройство. Несколько секунд мастер-сержант дожидался ответа, а потом произнес еще что-то.

– Погнали, обезьяны, – вдруг рыкнул он, и мы погнали.

Каскад фигур уклонения – отдельная тема обучения, – мы практически все уже не по одному разу доспехи изнутри заблевали. Ладно еще, когда бот просто падает – но когда он мечется, словно скачущий по развалинам кирпич, выпавший из самой верхней кладки, это адово удовольствие.

Принудительное десантирование тоже сказка – когда пилот решал, что пришла пора десантироваться, он просто нажимал волшебную кнопку, а мы десантировались. Без каких-либо гравитрапов – сколько метров над землей есть, все твои для свободного полета. Утешало лишь одно – если Варгас десантируется с нами, то, возможно, это будет не так высоко, как обычно.

За последние недели восстановление в медкапсуле для нашего отделения стало обычным делом, и частенько билет туда мы получали после полученных переломов именно при принудительном десантировании. Боли, кстати, практически не было – медсистема работала оперативно, сразу отсекая пораженные участки и впрыскивая противошоковое, а когда случалось что-то посерьезнее перелома, дополнительно заливая поврежденный участок биогелем.

Вот только интересно, что такое имитация поражения, успел я подумать за мгновение до того, как бот имитировал поражение. Оказалось все предельно просто – имитация поражения была реально имитацией поражения. То есть бот просто врезался в землю, подскочил, еще раз врезался, раскрутился с бешеной скоростью вокруг своей оси, и вдруг, несколько раз хаотично дернувшись, на мгновение завис. Как раз нам хватило пролететь метры, достаточные для того, чтобы не быть испепеленными выхлопом взвывших маневровых двигателей, на которых выполнивший задачу пилот стрелой рванул за облака.

– Встали обезьяны, встали!

– Давай, давай! – услышал я голос Севера, который подхватил меня под руку, помогая подняться с земли. Не в силах собраться с мыслями, я машинально передвигал ногами, ориентируясь лишь на размытый фон брони Геолога впереди. Сбоку кто-то пристроился, помогая мне бежать – перед глазами до сих пор стояла красная пелена, расцвеченная желтыми звездочками. Лишь только когда добрались до полуразрушенных модульных строений – стандартная имперская конструкция колониальных поселений, немного пришел в себя.

К тому времени, как мы воткнулись в стену одного из домиков – заходя внутрь минуя двери, я уже более-менее восстановил дыхание и даже смог доложить о готовности во время переклички. Пелена перед глазами вроде рассосалась, оставив только череду плавающих ярких жучков, но серьезных неудобств это уже не причиняло. А после стало некогда – я бежал, падал, бежал, останавливался – мы передвигались по командным меткам тактической сети. Кроме того, во время движения приходилось контролировать назначенный мне сектор ответственности.

Вообще нашлемный прицельный комплекс – довольно интересная штука. Даже весьма и весьма – по выбранной командиром тактике метки и сектора обстрела назначались каждому бойцу автоматически. Причем, как правило, при разведанной местности и имеющимися разведданными о противнике автоматически производился тактический анализ с подбором максимально эффективного варианта действий. Вот только когда данных не было, их необходимо было найти. Именно поэтому гвардейские части в имперской армии считались элитными войсками – как правило, они шли в бой первыми, часто действуя по ситуации. Прямо как мы сейчас.

Почти достигнув очередной метки, я сильно оттолкнулся на бегу, взвившись в прыжке, одновременно подгибая ноги и проехавшись по земле, замер за небольшим укрытием, вскинув винтовку к плечу. Сбоку мелькнуло размытым серо-белым пятном – стандартный окрас брони солдат Скаргейла, – и я начал стрелять еще до того, как в ухе тренькнул зуммер обнаружения цели.

Дроид от попаданий дернулся, вокруг него заискрилась сфера активного щита, и он быстро скрылся за одним из строений. Следом за ним мелькнуло росчерком – Север, в отличие от меня, всегда грамотно и вовремя использовал подствольный гранатомет. Снизу, на самой периферии зрения, произошли небольшие изменения – времени смотреть туда не было, но я и так знал, что у небольшой пиктограммы Севера появилась цифра «один». Да, у Корпуса в бою все четко – метки, тактика, учет и статистика. Уже не только у Севера личный счет вырос – с другой стороны дома раздался всплеск серьезной, плотной стрельбы и несколько взрывов. Пошла жара.

– Командир выбыл из строя, обезьяны! – вдруг резануло слух выкриком Варгаса.

Я едва не выругался – очередная подстава, Варгас просто вырубил идентификатор, исключив себя из целей дроидов, и теперь находился в зоне боя наблюдателем.

– Всем внимание, здесь Север, принимаю командование на себя, – почти сразу раздался спокойный голос в переговорном устройстве. – Спокойно, парни, работаем парами, медленно продвигаемся вперед, на рожон стараемся не лезть.

Визуально найдя взглядом Юза, я просто махнул ему рукой. Он, кивнув, сорвался с места и оказался рядом со мной. Неподалеку, в зоне визуальной видимости, были Север с Магой, остальные двигались по другой, параллельной улице – их метки отображались на экране визора. Короткими перебежками, прикрывая пару Севера и Маги, мы с Юзом стали продвигаться вперед.

Как хорошо, когда есть кто-то, кто знает, что надо делать. Или хотя бы делает вид, сохраняя внешнюю видимость спокойствия – всего-то надо было сказать, что мы делимся на пары и продвигаемся обычным порядком, и вот я уже спокойно действую, без лишней паники.

Стрельба сначала вспыхнула у второй группы – серьезная, плотная, после и вовсе загрохотала череда взрывов, но мне стало некогда прислушиваться – на нас вышло не менее десяти дроидов. Они копировали тактику черных рейтар – неумолимо двигались вперед, непрерывно стреляя во все движущееся на своем пути. То есть в нас.

Только когда я на бегу нырнул за большую кучу мусора, понял, что в переговорнике фоном стоит нескончаемый мат и крики боли – война началась реальная. Машинально вскинув винтовку, дождался зеленого мигания прицела и выпустил в небо три гранаты из подствольника, а после перекатился и начал стрелять во фланг наступающим дроидам. Гранаты упали рядом с ними в самое время – как раз когда на меня обратили внимание сразу несколько противников, и перед глазами замигал аварийный светом генератор щитов. Куча мусора, за которой я укрывался, перестала существовать – но и дроиды уже закончились, оперативно мои спутники сработали.

– Стэн, Юра, дом слева! – скомандовал Север, перекрыв эхо войны, которое до сих пор многоголосо звучало у меня в переговорнике.

Мы с Юзом сорвались с места к указанному строению. И судя по тому, что почти сразу от сильного удара меня отбросило в сторону, где-то работал снайпер. Щиты выдержали, но направление бега я изменил – так что в дверь уже не попадал, пришлось запрыгивать в окно. И едва не оказался в объятиях дроида – только и успел зажать левой рукой кнопку активации силового клинка, вскрывшего тело робота как консервную банку. Всего дроидов было двое, но второй тоже недолго жил: две длинные очереди от бедра – Юз уже вошел внутрь вместе с дверью, мелькнула вспышка генератора перегруженных щитов дроида, и полетели веером серые ошметки.

Гулко топая по ровному полу, мы пробежали через пустую комнату и оказались в полуразрушенной части здания – судя по выщербленным отметинам на стенах которой, тренировки здесь уже проводились неоднократно. Как только появились под открытым небом, зуммер обнаружения целей зашелся, а у меня перед глазами появилось сразу куча маркеров – мы оказались во фланге крупной группы дроидов. Недолго думая, я выпустил две последние гранаты из подствольника и рыбкой нырнул в укрытие.

Мы оказались здесь не одни – еще кто-то из наших был неподалеку, но у меня не было времени даже посмотреть, кто: высунувшись из укрытия, я зарядил длинную очередь и жал на спуск, пока дроид, захваченный в прицел, не упал. На меня сразу обратили много ненужного внимания – и пришлось падать носом в землю, пытаясь отползти как можно дальше от рвущих основание стены попаданий.

Вдруг весь эфир забило громкими криками, среди которых выделялся рев Маги – я даже удивился, он до этого практически ни разу голос не повышал. Стрелять в меня прекратили – высунувшись, я увидел, что дома рядом буквально в клочья разрывает длинными очередями, а двое из наших рубятся с дроидами врукопашную. Вот почему Мага орал – у него рвануло кукушку, и он сейчас, перехватив винтовку, вручную уничтожал дроидов, не обращая внимания на попадания. Поддавшись общему веселому порыву, я вскочил и, тоже что-то проорав, начал садить во фланг появившейся очередной группе противников.

В это момент из укрытия выскочил Юз, но крайне неудачно – попал в перекрестье огня сразу нескольких дроидов. А дальше я воспринимал все происходящее как в замедленной съемке: раздался резкий пронзительный свист издохших щитов, и одна из пуль, рикошетировав, попала Юзу снизу под немыслимым углом в стык шлема и шейного щитка. Броня не выдержала, и осколками ему серьезно повредило челюсть – Юз упал, а я, находясь совсем рядом, видел, как изнутри его забрало забрызгивает кровью и мелькающими осколками костей, но через мгновение все это залило голубой пеной биогеля.

Иконка, обозначающая Юза, на панели визора угрожающе покраснела, но не успел я даже осознать, что произошло, как с неба с ревом ухнуло потоком воздуха, и прямо среди улицы, отсекая нас от дроидов, приземлился пузатый медэвак. Из эвакуационного челнока очень быстро – не обращая внимания на продолжающуюся стрельбу, выскочило несколько медиков в броне белого цвета, бросившись к Юзу.

Я так и остался стоять истуканом, когда медицинский транспорт бесшумно взмыл в небо. К этому времени все уже было закончено – как мы потом подсчитали, в противниках у нас было пятьдесят девять дроидов, двадцать процентов которых списали на безвозвратные потери – видимо, мы немного перестарались.

Юз вернулся в строй уже к обеду следующего дня – двадцать два часа в капсуле, после которых он выглядел совсем как новенький. Вот только еще пару дней заикался совсем немного. Раненые у нас были и после, но не такие тяжелые, и это было еще одной серьезной проблемой – без прямой опасности для жизни их эвакуацией мы занимались самостоятельно.

Тренировки продолжались, мелькая калейдоскопом, но в то же время слившись в один нескончаемый поток. Менялись оружие, броня, задачи и методы обучения. В один из разгрузочных дней – после небольшой беседы, мы сошлись на предположении, что нас готовят в состав групп оперативного реагирования. Эти специальные подразделения были своеобразными пожарными командами Корпуса, работая по совершенно разным задачам.

Общая дата выпуска потока неумолимо приближалась, но для нашего отделения подготовка закончилась раньше и как-то неожиданно. За неделю до конца обучения – сразу после занятий по отработке приемов боя силовыми клинками в условиях ограниченного пространства, когда мы в быстром темпе перекусывали у модуля базы, имитирующего отсеки транспортного корабля, нас сорвали и вызвали к зданию штаба, дав всего пятнадцать минут привести себя в порядок.

Когда мы стройным рядком, умытые и почищенные, без брони – в одних лишь форменных комбинезонах, выстроились на плацу у флага, рядом с нами упал с неба небольшой внутрисистемный десантный бот класса «Пилум» типа Q4. Его название само всплыло у меня из памяти, даже до того, как боковая «десантная» дверь распахнулась, и по команде появившегося как чертик из табакерки Варгаса мы попрыгали внутрь, предполагая, что начинаются тренировки в пустоте, которыми без отрыва уже месяц занимались остальные рекруты подготовительного лагеря. Впрочем, сама база не пустовала – казармы занял второй поток рекрутов.

Когда бот стрелой ушел в небо, мастер-сержант Варгас остался на земле. Он с нами даже не попрощался – хотя наверняка знал, что вряд ли нас еще увидит: перед нашей маленькой группой лежал очень долгий путь, раскидавший нас по самым разным уголкам галактики.

Система Терра, орбита планеты Терра-Прайм

Глядя на экраны бота, транслирующие пространство за окном, я рассматривал силуэт приближающегося корабля. Несмотря на то что в реальности подобных кораблей ни разу не видел, базовые знания с информацией по типам и классификации судов имперского флота у меня уже были. Поэтому знал, что перед нашим ботом висел в пространстве обычный войсковой транспорт имперского флота. Хотя нет – бывший транспорт имперского флота – у этого на бортах были эмблемы корпорации «МедТех».

Все мои сослуживцы сидели молча, рассматривая экраны, Север так и вовсе дремал. Прошло несколько минут, и наш челнок едва дернулся, попав в поле действия гравизахватов транспорта. Еще минута, и в пассажирском отсеке загорелся яркий, но спокойный дневной свет, а десантная дверь мягко распахнулась.

Поднявшись, мы один за другим покинули транспортный корабль. Я шел одним из последних, недоуменно вслушиваясь в начавшийся негромкий гомон. Впрочем, стоило покинуть шлюзовую камеру, как причина стала ясна – встречала нас невероятно красивая огненно-рыжая девушка пилот в красном обтягивающем комбинезоне. Кто-то из парней уже попытался начать с ней заигрывать, но достаточно осторожно.

Не обращая внимания на робкие попытки, Джайна – как следовало из подписи на ее комбинезоне, повела нас в глубь транспорта. Вызвав негромкий, но густой гомон восхищения – вид сзади оказался удивительно привлекателен. Особенно для нас – у остальных рекрутов в лагере были увольнительные, а вот у нашего отделения ни одной, так что присутствие рядом подобной красавицы наводило на определенные мысли, даже несмотря на плавающее состояние постоянной усталости.

Задумавшись, я не сразу понял, что мы уже пришли, едва не воткнувшись в спину впередиидущему. А осмотревшись по сторонам, невольно поежился – вся стена коридора была заполнена рядом капсул. И в каждой из них было окошко, в большинстве которых виднелись человеческие лица с закрытыми глазами и надетыми масками.

– Леди Джайна, зачем мы сюда пришли? – поинтересовался Юз немного нервно. Он даже приподнялся на цыпочках, из-за чужих плеч заглядывая вперед, где виднелись еще ряды слегка наклоненных, открытых и пока не занятых капсул.

Девушка взглянула на него кристально-чистым взглядом, а после улыбнулась так, что все вокруг в нее сразу же влюбились.

– Полет до места назначения для вас будет проходить в состоянии гибернации. Не беспокойтесь, никакого вреда для организма это не несет, – произнесла она, а после указала на свободные капсулы: – Раздевайтесь, занимайте свои места.

Первым капсулу занял Север – совершенно не комплексуя, он скинул комбинезон и, положив его в указанное отделение для хранения личных вещей рядом с капсулой, улегся в белое ложе, единственной резкой деталью которого была свисающая с верхней крышки кислородная маска. После Севера потянулись раздеваться и остальные. Кто-то, как я, по-прежнему стеснялся, а вот наблюдающая за нами Джайна не выказывала даже тени удивления перед толпой раздевающихся мужчин. Она в рабочем порядке подходила к каждому из нас, активируя датчики легкими нажатиями в определенные участки внутренней поверхности капсул.

Когда прекрасное, усыпанное веснушками лицо с огромными зелеными глазами оказалось надо мной, я все же попытался улыбнуться и сказать что-нибудь умное, но не получилось. Промычал что-то невнятно, проглотив так и не родившуюся фразу, а Джайна вежливо улыбнулась и прислонила мне к лицу небольшую прозрачную маску, а после стало темно.

Пришел в себя я оттого, что не мог больше хрипеть. Так бывает, когда желудок уже пустой, а рвотные позывы еще и не думают проходить, скручивая нутро раз за разом. Выдохнув и сплюнув изо рта мерзкую на вкус жидкость, открыл глаза, осматриваясь.

Надо отдать должное, выводили из состояния гибернации нас по одному. Но четко по хронометражу – полторы минуты на каждого. И только после того, как меня вырвало кислородной жидкостью, заполнявшей во время полета легкие, я понял показной аскетизм и минимализм отсека гибернации – отмывать легче.

Когда, надев свой форменный комбинезон, покидал отсек, чистящие системы уже завершили работу и шипела очередная по счету капсула – из вертикального положения занимая горизонтальное.

Дальнейший час запомнил смутно – посадка на поверхности какой-то планеты с совершенно чужой, неродной на вид фауной и гомонящая толпа людей – не все прибывшие вместе со мной были землянами. После был обед и многочисленные стаканы воды, которые я заливал в себя – организм после долгого сна был обезвожен. Периодически оглядывался по сторонам, надеясь увидеть летчицу Джайну, в которую без памяти влюбился – но ее приметного красного комбинезона видно не было.

Пришедшие в себя парни уже что-то обсуждали между собой, осматриваясь, я же пока в беседах не участвовал. Когда всех прибывших довольно вежливо попросили пройти в большой зал, неладное я почувствовал почти сразу – еще даже до того, как к нам вышел высокий космодесантник с героическим лицом, облаченный в черный мундир.

Речь его была практически калькой той, которую я слышал почти два месяца назад от капитана Кинфа – командира подготовительного лагеря Корпуса. Единственное что, выглядел Кинф не так героически, как этот капитан, имя которого я, если честно, не уловил, еще не совсем придя в себя после гибернации – наше отделение, как потом узнал, выводили из долгого сна последними.

– Я очень рад приветствовать вас всех в нашей учебной роте славной Его Величества Второй гвардейской бригаде космодесанта, – уловил я последнюю фразу, которой закончил свою речь капитан. Потом, постояв немного, разглядывая разношерстный строй, командир учебной роты кивнул мастер-сержанту и, развернувшись, двинулся прочь. В этот момент лицо сержанта приняло выражение, не предвещавшее нам ничего хорошего.

– Упор лежа принять! Быстро, быстро, я хочу видеть ваши жопы!

Глядя в выщербленную поверхность плаца, я думал о том, что даже примерно представляю, что сейчас последует. В груди появилось неприятное тянущее чувство – так бывает, когда прошел половину компьютерный игры и, не закончив ее до конца по какой-нибудь причине, начинаешь заново, потеряв весь прогресс. На редкость поганое ощущение – с учетом того, что нам здесь предстоит провести восемнадцать недель, как следовало из недавней речи капитана.

Между тем передо мной медленно проследовали ботинки мастер-сержанта, чуть поскрипывая подошвами. Только пройдясь вдоль строя несколько раз, он начал вступительную речь.

– Я вижу определенное разнообразие среди вас, уроды. Планетарная оборона, флот, Корпус, Вольные роты, даже парочка легавых есть. Причем наверняка кто-то из вас думает, что является крутым парнем – может быть, даже круче своих соседей по строю. Если это так, хочу вас разочаровать – для меня вы все одинаково ничтожны.

Стойка на руках пока не доставляла мне никаких неудобств – да и тем, кто находился рядом, судя по всему, тоже. Зато я сделал для себя неприятное, расстроившее открытие. Вернее, расстроило меня осознание своей наивности – ведь до этого момента я думал о том, что, называя нас отребьем и обезьянами, Варгас подспудно не имеет в виду ничего плохого. Этот мастер-сержант космодесанта говорил не на интере, а на кали. И когда он называл нас уродами, он вовсе не имел в виду, что мы люди, по внешности сильно отличающиеся от других внешними недостатками, как это звучало на интере. Он именно называл нас уродами.

Ну а в остальном в его речи было все то же самое, только вместо щедрости компании упоминалась щедрость Септиколийской империи, а вместо Корпуса, выступавшего в прошлой версии за родителей, здесь за маму-папу-пробирку был штандарт бригады и сам Император. Ну и, естественно, нам было сказано, что если не будем соответствовать уровню космодесанта, нас будет проще сразу пристрелить и заплатить страховку.

В принципе, порядки отдельной учебной роты Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта мало отличались от царивших в подготовительном лагере Корпуса. Правда, оружие и броня были лучше, чем в Корпусе, техники больше, и она была разнообразней. И денежное довольствие выше.

Правда, пустотных тренировок здесь было больше, чем в предыдущей нашей учебке, но заканчивались они все одинаково – десантированием на поверхность. Где, как правило, мы оказывались, как обычно, по самую макушку в…

Часть вторая

Целеста-Прайм, резиденция Растор

Система Целеста располагалась на удаленных от Пограничных миров границах Империи с Конфедерацией, в одном из самых спокойных секторов, являясь одним из богатейших и самодостаточных доминионов Септиколии на периферии. Причем десять лет назад о том, что система станет настолько оживленным местом, никто и подумать не мог.

Целеста, находясь на границе с Конфедерацией, лежала вдали от торных путей – основное торговое сообщение с дружественным соседом Империя вела через миры Тарна. Кроме нескольких туристических планет и совсем небольшого промышленного производства, Целесте похвастаться, по сути, было нечем. Да и туристы здесь появлялись в гораздо меньшем количестве, чем хотелось местным жителям – несмотря на привлекательность курортных планет с девственными флорой и фауной, удаленность сектора от метрополии сказывалась. Но все изменилось, когда началось восстание умников – миры Тарна заполыхали войной, а Целеста оказалась одним из тех мест, куда эвакуировались промышленные производства.

Сразу после этого увеличился и грузопоток – обходя опасные сектора, крупные галактические перевозчики изменяли маршруты. Всего за год после начала восстания на Целесте появилось несколько огромных орбитальных грузовых терминалов, а на орбитах необитаемых планет развернулись масштабные стройки – Империя наращивала производственные мощности, утерянные в ходе начавшихся скаргейловских войн и восстания умников.

Безлюдная раньше – по сравнению с другими приграничными доминионами Империи – Целеста буквально полнилась людьми. Не остался в стороне и туризм – если на поверхности и орбитах необитаемых планет разворачивались производства, то на двух курортных на орбите постоянно находилось несколько круизных лайнеров, маршруты которых также значительно поменялись в связи с напряженностью в мирах Тарна. И увеличившийся пассажиропоток не остался без внимания – даже на первом имперском новостном голоканале неоднократно мелькали репортажи о набирающей у туристов популярность системе. Через несколько лет на Целесте уже ввели в строй новую сеть космопортов, так что только на столичной планете обеспечивался прием более пятисот межсистемных кораблей ежедневно – как грузовиков, так и пассажирских лайнеров.

Лорд Растор, владетельный герцог доминиона Целеста, был немолод – он пережил уже третью процедуру полного омоложения, разменяв четвертую сотню лет. Про него ходили самые разные слухи – вплоть до того, что старый лорд уже впал в маразм, но глядя на подтянутую фигуру герцога, молодой по флотским меркам адмирал Кортез, недавно назначенный генерал-губернатором далекой пограничной колонии, как ни пытался, не мог найти основы домыслам, дошедшим до него совсем недавно.

Вот уже около часа генерал-губернатор находился в личном кабинете лорда, чувствуя себя немного неуютно рядом с таким видным государственным деятелем. Целеста отличалась от Серганны – колонии, которой руководил Кортез – разительно: если первая сейчас была процветающим доминионом, то вторая – глухой системой на окраине обитаемых миров Фронтира. Дальше нее простиралась лишь неизведанная пустота галактики, да и сам Фронтир был мало исследован – представляя один из спиральных рукавов, он обнимал часть границ Империи, Конфедерации и миров Торгового альянса.

В золотой век – еще до восстания умников – на септиколийской территории Фронтира было огромное количество исследовательских баз и станций, усиленно работал департамент исследования новых территорий. Но когда в Империи заполыхала тяжелая, внутренняя война, большинство работ было свернуто на неопределенное время. Конфедераты же пока даже не старались исследовать дальние обитаемые пространства – им хватало проблем с терапторами, и со стороны своих границ Фронтира они ограничились только поясом станций дальнего обнаружения, не замахиваясь на дальнейшие исследования.

Единственная ценность системы Серганны представлялась в виде ресурсов, которых было много – здесь находились две богатые редкоземельными металлами планеты. Населяли их негуманоидные существа, даже не шагнувшие на первую ступень развития. Людей в системе было немного – три поселения, общее население которых не насчитывало и десятка тысяч человек. Это был персонал заводов и трех орбитальных станций космофлота – в системе базировалась отдельная эскадра, подчиненная напрямую генерал-губернатору. Несмотря на то что никаких активных военных действий здесь не велось, эскадра постоянно находилась в боеготовности – в основном патрулируя системы сектора в поиске рейдеров. Причем весьма успешно, что добавляло гордости молодому генерал-губернатору. Не простаивали и расквартированные в системе части мобильной пехоты – коренные обитатели Серганны оказались довольно опасными тварями, агрессивно настроенными против имперских колонистов на территории планет, которые они считали своими.

Восстание умников оказало большое влияние на Серганну – на тот момент деятельность производственных и добывающих комплексов обеспечивали работники-клоны. После того как система фактически перестала подчиняться Империи – промышленные предприятия прекратили работу и прервалась всякая связь, – про Серганну на некоторое время забыли. Но после того, как Империя кое-как погасила пожар восстания в беспокойных Диких мирах и Тарне, у оперативного командования Пятого флота, дислоцированного на Фронтире, дошли руки и до этой системы – сюда была послана миротворческая миссия.

Казавшаяся легкой прогулкой экспедиция закончилась плачевно – уже на подступах к системе миротворцев встретила неопознанная эскадра. Лишь после в разведывательном разделе флота установили, что это был один из отрядов имперских кораблей, перешедших под контроль умников. Но тогда, в условиях информационного вакуума и неожиданной атаки, едва не уничтожившей один из крейсеров, ведущий миротворческую эскадру адмирал принял решение отступить для перегруппировки и посещения ремонтных доков – повреждения получили еще несколько кораблей.

Эскадра ушла, а у Империи в общем и у Пятого флота в частности тогда было слишком много проблем, так что о Серганне опять забыли. Но через некоторое время Серганна сама напомнила о себе – по данным разведки флота, именно в этом секторе находилось несколько крупных баз контрабандистов и рейдеров, подрывающих стабильность имперского транспортного сообщения на границах Фронтира.

В оперативном командовании Пятого флота было принято решение отправить на подавление враждебной деятельности экспедиционный корпус. Но принять решение одно, а исполнить – совсем другое: боеспособных кораблей в Пятом флоте после нескольких серьезных сражений с умниками катастрофически не хватало.

В результате честь возглавить экспедиционный корпус, который, несмотря на громкое название, по составу и техническим характеристикам кораблей значительно уступал первой, потерпевшей неудачу эскадре, была предоставлена капитан-коммодору Кортезу, молодому командиру отряда дальнего патрулирования. Решение о назначении было с двойным, а то и тройным дном: повезет молодому коммандеру, система будет занята малой кровью; не повезет – что ж, с потерями во флоте мирились уже гораздо проще, чем раньше, зато будет повод запросить у метрополии подкреплений, оправдывая свое бездействие в этой системе – сил Пятого флота на Фронтире было действительно немного, а большинство серьезных боеспособных отрядов распылено по многочисленным секторам.

Молодой капитан-коммодор, поднаторевший в схватках с рейдерами и не полагающийся на слепую удачу, не поленился изучить архивы с отчетами о первой попытке освобождения Серганны, так что к выполнению задания подошел со всей ответственностью. Да и опыта ему было не занимать – рейдеры Фронтира, в отличие от пиратов других мест галактики, были серьезным противником – здесь их спонсировал каждый, кто мог, – да и Империя в том числе, помогая рейдерам, терроризирующим пограничные области миров Торгового альянса.

Также Кортезу помогло то, что большая часть кораблей, нанесших поражение первой эскадре, из системы уже ушла – так что операция по возврату законной власти Септиколии прошла даже с некоторым шиком и практически без потерь. Для Кортеза это возымело весьма неожиданный эффект – Империи нужны были герои, так что капитан-коммодора наградили орденом, присвоили звание контр-адмирала и назначили исполняющим обязанности генерал-губернатора системы. Ему посвятили даже целую передачу по единому государственному имперскому галаканалу.

На этом успехи Кортеза не кончились – несмотря на то что население планет системы после нескольких лет безвластия было серьезно вооружено, опасно и агрессивно к имперским солдатам, операция по принуждению к миру также закончилась успешно. После этого Кортеза – уже адмирала, утвердили в должности генерал-губернатора и посвятили ему и его отряду в течение некоторого времени сразу три передачи на «Первом имперском», рассказывая об образцовых солдатах Империи. Красочные репортажи велись с поверхности заросших непроходимыми джунглями планет, где находились базы мобильной пехоты, из ремонтных доков отрядов перехватчиков, демонстрируя в пустотных доках захваченные суда рейдеров и их пленные экипажи в тюремных камерах.

Столь головокружительный успех уже давал право Кортезу вполне надеяться на предоставление ему личного дворянского титула. И действительно – приглашение на Империум, центральную планету метрополии, не заставило себя ждать. Причем это было приглашение на императорский прием по случаю празднеств дня Септиколии, где генерал-губернатор вполне мог рассчитывать на признание своих заслуг – честь быть приглашенным на императорские балы имели очень, очень немногие.

Сейчас, сидя за широким столом из натурального дерева, Кортез прислушивался к речам лорда Растора, который занимал его приятной беседой уже около часа. Молодой генерал-губернатор чувствовал, что светская беседа происходит не просто так. Еще вчера, когда роскошный пассажирский лайнер «Кастардия» прибыл на Целесту – одну из промежуточных точек своего маршрута до метрополии, Кортез почти сразу получил приглашение посетить с неофициальным визитом резиденцию владетельного герцога.

С одной стороны, новоиспеченному генерал-губернатору, еще вчерашнему командиру патрульного отряда из двух фрегатов и легкого крейсера, невероятно польстило внимание потомственного аристократа, принадлежащего ни много ни мало к опоре трона. С другой стороны, была некая доля волнения – Кортез чувствовал, что старый лорд его прощупывает, велеречиво плавая в беседе вокруг серьезных тем, затрагивая их полунамеками. О настоящей причине приглашения Кортез пока не догадывался, что его несколько волновало – адмирал понимал, что лорд позвал его вовсе не для того, чтобы лично рассказать о том, как восхищен успехами молодого офицера. А Кортез, которому едва-едва исполнилось шестьдесят, был еще юнцом по сравнению с владетельным герцогом.

Кроме того, был еще менее значительный, но не менее расстраивающий молодого адмирала повод – время стоянки «Кастардии» на Целесте составляло всего трое стандартных суток, которые Кортез рассчитывал провести со своей супругой леди Лавинией на прекрасных белоснежных пляжах планеты, картинки которых очень часто мелькали в передачах развлекательных каналов. Генерал-губернатор был выходцем из индустриального мира – родился он на одном из мегаполисов Внутренних миров, и ни разу в реальной жизни не был на настоящем морском пляже – только в виртуальности. Но ради посещения знаменитого курорта игнорировать приглашение лорда Растора было бы несусветной глупостью, так что Кортезу оставалось только грустить и рассчитывать на то, что беседа скоро завершится. И ему удастся хотя бы побывать на море сегодня вечером, переночевав в соломенном бунгало, стоящем прямо в лазурной воде у берега спокойного моря: леди Лавиния уже скинула адмиралу на личный терминал кажущиеся волшебными изображения.

– Господин генерал-губернатор, – пригубив вино из высокого бокала, произнес лорд Растор, внимательно глядя на Кортеза, – у меня к вам есть одно небольшое предложение.

– Весь внимание, – произнес адмирал, также в свою очередь пригубив вино. Красная, немного вязкая жидкость была невероятно кислой, и Кортезу стоило серьезных усилий не морщиться, когда он пил невкусный напиток – хотя молодой генерал-губернатор понимал, что одна бутылка подобного вина стоит больше, чем его месячный оклад адмирала флота.

Владетельный герцог между тем поднялся и сделал несколько шагов к прозрачной стене, полукругом огибавшей его огромный личный кабинет и открывавшей взору панорамный вид на окрестности. Вдали, насколько хватало взгляда, стелилось зеленое море девственных лесов, среди которого то тут, то там возвышались небольшие административные комплексы, соединенные между собой серебристыми линиями монорельсов. На самом горизонте была едва заметна водная гладь, даже на таком расстоянии поражающая глубиной цвета, на фоне которой сверкали две белоснежные стрелы далекого космопорта.

– У нас, как вы видите, мирная и благополучная система, – оборачиваясь к Кортезу, простер широким жестом руку Растор, показывая на великолепный вид. – Мирная и благополучная, – повторил он, внимательно глядя на собеседника.

Кортез молчал, ожидая продолжения.

– К счастью, война нас не затрагивает никоим образом, – лорд по-прежнему стоял на фоне волшебного вида панорамы. – Конечно, мы должны радоваться, что судьба нам благоволит, – герцог говорил, произнося слова негромко и внятно, внимательно наблюдая за реакцией Кортеза. – Но за внешним благополучием меня беспокоит то, что расквартированные у нас войска уже долгое время не имеют реального боевого опыта.

Молодой адмирал по-прежнему хранил молчание, глядя на собеседника и не в силах понять, к чему тот клонит.

– Сейчас, когда мир полнится разными слухами, мне как владетелю – которому Императором вверена эта прекрасная система, хочется быть уверенным в ее безопасности, – после небольшой паузы произнес Растор.

Кортез едва не закусил губу – он просто не понимал, какой реакции от него ждет Растор. В задумчивости он перевел взгляд с лица герцога на красивые виды, отхлебнув вино, в этот раз даже не обратив внимания на резкий привкус. Лорд-владетель уже не раз намекал на «разные слухи», но что именно он имеет в виду, адмирал понять никак не мог, склоняясь в мыслях к тому, что Растор подразумевает возможное начало противостояния в Диких мирах – о чем действительно пульсировало множество домыслов, хотя и имеющих под собой серьезное основание.

– И надеяться на то, что в случае чего к нам оперативно прибудет помощь, не лучший выход, – произнес между тем герцог, возвращаясь за стол.

– Септиколийский императорский флот всегда стоит на страже интересов наших граждан, – машинально ответил Кортез.

– Особенно когда в нем служат такие достойные командиры, – слегка улыбнулся Растор, глядя на собеседника и слегка приподнимая бокал. – Господин генерал-губернатор, – продолжил он, – у нас с вами разные жизненные пути, но мы сейчас находимся в одинаковом положении и делаем одно дело – в наших руках сосредоточена вверенная нам власть над звездными системами, и мы должны думать об их благополучии.

Кортез просто кивнул, стараясь не показывать эмоций – по его мнению, смешно было сравнивать богатую систему на перекрестке торговых путей и с населением более миллиарда человек, с куском освоенного пространства Фронтира, состоящего из нескольких планет с враждебной средой, богатую лишь рудниками и орбитальными станциями, персонал которых насчитывает не больше тридцати тысяч существ. Это если считать еще и силы планетарной обороны вместе с экипажами кораблей патрульного отряда, оставшегося в подчинении новоиспеченного адмирала и носившего теперь гордое именование отдельной эскадры. И тем более было смешно ставить на одну ступень потомственного герцога и молодого генерал-губернатора. Но как тактично выразить свои чувства, Кортез не знал. Поэтому он снова промолчал, чуть пожав плечами, не соглашаясь прямо с утверждением лорда Растера, но и не противясь ему.

– Думаю, мы должны помогать друг другу по мере сил, при наличии возможности, – произнес герцог. – Господин генерал-губернатор, как вы относитесь к тому, что мы с вами заключим соглашение о взаимном сотрудничестве, по которому солдаты из войск, расквартированных в вашей колонии, будут проводить отпуска в моей системе? Условия для того, чтобы отдохнуть после тяжелой службы по охране границ Империи, у нас здесь прекрасные, могу констатировать сей факт без тени сомнения.

– Ваше предложение льстит мне и, не буду скрывать, очень заманчиво, – ответил Кортез, поднося к губам стакан, чтобы возникшая пауза в его словах не показалась неуместной. – Для воинов вверенной мне Императором системы это будет большая честь, – озвучил сформулированную в уме фразу генерал-губернатор. – Если вы не возражаете, я направлю запрос в оперативное командование Пятого флота.

Владетельный герцог некоторое время вдумчиво смотрел на собеседника, причем так пристально, что у Кортеза пробежал по спине холодок. Неужто он сказал что-то не то?

– Конечно, – после долгой паузы произнес Растор, – если вы считаете это нужным. Я надеюсь, что ваш запрос как можно быстрее преодолеет все бюрократические препоны.

Лорд снова сделал паузу, ожидая от Кортеза каких-то слов, но адмирал молчал. Он понял, что сейчас за этими вроде бы такими простыми фразами и предполагаемыми действиями стоит действительно большая игра – и влезать в нее, не понимая не то что свою роль, а даже промежуточную ближайшую цель, считал глупым.

– Господин генерал-губернатор, – судя по мелькнувшей на лице тени, решил все для себя герцог, – я счастлив нашему знакомству и надеюсь на его дальнейшее продолжение. Ведь мы с вами, являясь гражданами Септиколии, волею его величества получившие право владеть и управлять, должны с честью и ответственностью пользовать это право, преумножая богатство вверенных нам провинций. Во благо Империи.

Кортез, почувствовав, что аудиенция подходит к концу, отставил бокал в сторону, готовясь прощаться.

– Прошу простить старика, что отнял своим брюзжанием у вас столько времени, – неожиданно изменившимся тоном произнес герцог. Однако, несмотря на его извиняющиеся интонации, отсутствующий взгляд Растора был холоден.

Генерал-губернатор попробовал было рассыпаться в объяснениях, что герцог никоим образом не отнял у него времени, а наоборот – оказал ему невиданную честь, соизволив принять у себя, но был прерван.

– Полноте, полноте, – улыбнулся Растор, глядя все теми же холодными глазами, – поднявшись и подхватив Кортеза под руку, провожая его до дверей своего кабинета.

– Господин генерал-губернатор, – остановившись у высоких резных створок, неожиданно негромко произнес герцог, – вы скоро будете на Империуме. Это самое сердце Внутренних миров, сердце Септиколии, и жизнь и нравы там очень сильно отличаются от тех, к которым мы привыкли на границах Империи. Поэтому если вас что-то будет смущать, или вы, возможно, обратите внимание на какие-то кажущиеся невероятными слухи, или вам нужен будет совет, помните – я как друг в любой момент буду готов вас принять, выслушать и попробовать помочь.

Кортез удивленно посмотрел на Растора, но тот уже распахнул дверь кабинета, перепоручая гостя мажордому и церемонно прощаясь. Молодой адмирал, покинув дворец владетельного герцога, сначала вернулся в каюту «Кастардии», несколько раз прогнав в памяти весь разговор. После, отправив запрос в оперативное командование Пятого флота, Кортез на нанятом боллерте направился в одинокое бунгало прибрежной полосы. Когда адмирал встретился с супругой, он уже практически не вспоминал о состоявшемся разговоре.

Генерал-губернатор Кортез еще не догадывался, что беззаботной по сравнению с прошлыми годами жизни ему осталось всего несколько недель – как раз столько времени, сколько требовалось «Кастардии», чтобы достигнуть Империума.

На следующий день владетельный лорд Растор из своего кабинета наблюдал, как огромный и изящный белоснежный лайнер, опоясанный линиями иллюминаторов, бесшумно поднимается на антиграве из космопорта – «Кастардия» принадлежала к элитным, «чистым» лайнерам – кораблям такого класса, которым была разрешена посадка даже на курортные планеты типа Целеста-Прайм. Когда, поднявшись за облака, активировавший маневровые двигатели лайнер исчез, оставив за собой в небе широкую свечу инверсионного следа, лорд Растор вздохнул и, еще раз проверив активацию защитных систем, подошел к терминалу связи.

На вызов ответили почти мгновенно.

– Приветствую, – слегка склонил голову герцог.

Фигура собеседника практически зеркально повторила приветствие.

– Кортез, – только и произнес Растор.

– И?

Герцог ничего не ответил, лишь слегка дернул щекой и отрицательно покачал головой. Вчера, разговаривая с молодым генерал-губернатором, он даже не предложил ему военную помощь – Кортез показался ему человеком из другой галактики, – адмирал даже ни разу не реагировал на невероятно толстые намеки на упорно пульсирующие в кругу высшего света слухи. Хотя что с него взять – генерал-губернатор к этому самому свету принадлежал только формально, по сути же только и гоняясь за рейдерами в своей богами забытой системе. Но надо признать, со своей работой он справлялся неплохо.

Рисковать же, пытаясь с наскока обсудить с Кортезом острые, назревшие в Империи проблемы, Растор не стал. Еще не время.

– Как он? – поинтересовался герцог.

– Все по-прежнему, – ответил ему собеседник. – И даже хуже.

Жестом попрощавшись, лорд Растор отключился. Вернувшись за свой стол, он уселся в кресло и долгим взглядом воззрился на еще не истаявший в небе белесый след «Кастардии», размышляя о ситуации в Септиколии.

Проблем было много. Очень много. В любом конце огромной державы, в любом секторе можно было навскидку назвать одну, а иногда и несколько могущих повлиять на благополучие Империи в целом. Но была еще одна проблема, стоявшая особняком. Самая главная, сложная и практически нерешаемая, находившаяся в самом сердце Империи. Проблема, вышедшая из-под контроля и ведущая государство куда угодно, но только не к процветанию и благополучию.

Император.

Система Септиколия. Планета Империум

Первый в наступившем году императорский бал проходил в роскошном дворцовом комплексе у Этрейского озера, на берегу которого прямо сейчас швартовалось множество открытых гравилетов и боллертов, мягко стелящихся к пристани над самой поверхностью воды. Несмотря на абсолютно чистое небо – полеты над территорией были строжайше запрещены – и невероятное количество гостей – более двадцати тысяч приглашений было отправлено по разным уголкам Империи, – никакой суеты и толчеи не было.

Многочисленные распорядители, коих можно было различить по нарядным ливреям повсеместно на втянувшейся пристани в дугообразной гавани, встречали гостей, направляя каждого в отведенную для него часть парка. Несмотря на то что прием именовался императорским, лишь малой части приглашенных посчастливится увидеть сегодня Императора не на голоэкранах, а вживую – парковый комплекс, расположившийся на огромной территории просто невозможно было пересечь пешком за время, отведенное на весь прием. Да и бдительная охрана воспрепятствовала бы проходу гостей, чьи приглашения не предполагали допуска во внутренние, близкие к императорскому дворцу места.

Большинство гостей было разделено согласно имперскому табелю о рангах – колониальные чиновники средней руки располагались совместно с баронами и виконтами внутренних провинций, графы и герцоги окраинных провинций Империи рассаживались в компании промышленных воротил, периодически среди придворных мундиров и строгих костюмов мелькали группы гостей из других уголков галактики – стран – союзников Септиколии. Кроме этого, на каждой открытой площадке парка с длинными, накрытыми белоснежными скатертями столами с угощениями находились видные политические деятели, публичные персоны и соответствующие кругу собравшихся представители имперских департаментов. И, конечно же, в толпе гостей находилось большое количество представителей службы внутренней безопасности.

При всем многообразии гостей на приеме во всех уголках паркового ансамбля царила и разная атмосфера. Непосредственное веселье наблюдалось в местах, максимально удаленных от дворца – молодая и не могущая похвастаться высокородностью знать не упускала возможности развлечься, хотя и здесь чувствовалось некоторое напряжение. Но беспокойство матрон – которые со всем возможным вниманием присматривали вероятные партии для своих чад, выискивая в толпе варианты подостойней, не шло ни в какой сравнение с тем градусом напряжения, полнившего на первый взгляд безобидное общение гостей на полянах, в беседках и открытых кафе тех мест, откуда уже было рукой подать до императорского дворца.

У самого берега Этрейского озера эмоции были живее и намного беззаботнее – появились уже первые лица с румянцем от выпитого вина, неслись над столами тосты во славу Септиколии и Императора, часто перемежаемые здравицами присутствующим здесь дамам, то и дело раздавался громкий и задорный смех. Какового не могло быть и в помине на открытой площадке левого крыла дворца, где собрались сейчас гости, которых по статусу можно было назвать вершителями судеб Империи – ни много ни мало. Чего только стоила небольшая группа офицеров в парадных мундирах, среди которых были командующие Третьего и Пятого флотов, генерал-кригс-коммиссар миров Тарна, командующий Корпусом космодесанта, наместник его императорского величества в Диких мирах и глава департамента промышленности Империи.

Собравшиеся перекидывались вполне невинными фразами, периодически поглядывая на зал приемов, по которому скользили прекрасные дамы в совершенно сногсшибательных нарядах. Стоило глянуть в другую сторону, как глазам открывались завораживающие панорамные виды на весь парковый ансамбль. Но столь разнообразные и привлекательные картины не могли отвлечь присутствующих от главного. Только лишь высокий и широкоплечий бригадный генерал Гесс Дагран с черепами в петлицах – эмблемой Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта – немного отвлекся от обсуждения и легкими движениями рук приближал изображение висящего в воздухе голоэкрана, разглядывая гостей широко раскинувшегося парка. Он приближал изображение настолько сильно, что казалось, протяни руку, и можно коснуться кого-нибудь из гостей. Впрочем, после негромкого покашливания бригадный генерал понял, что увлекся, рассматривая очень близко одну из дам, и быстрым движением руки смахнул рассыпавшуюся невесомыми лепестками пикселей картинку.

Сглаживая произошедшее, прозвучала вынужденная шутка, на лицах появилось несколько натянутых улыбок, но неожиданно присутствующие одномоментно подобрались – при виде появившегося на террасе худощавого генерал-адмирала Горстена, министра обороны Септиколии. Приблизившись к собравшимся, генерал-адмирал осмотрел всех поочередно.

– Его величество сейчас не обладает свободным временем для принятия решений по интересующему нас вопросу, – произнес он негромко.

Не все смогли сохранить невозмутимость – раздался слитный выдох, а кто-то даже скрипнул зубами. Во взгляде у многих появилась растерянность – несмотря на все свои немалые возможности, никто из присутствующих сейчас не мог повлиять на ситуацию.

– Скаргейл если еще не обнаружил наши силы, то сделает это в ближайшее время, – едва сдерживаясь, заговорил командующий Третьим флотом.

– И мы с вами станем статистами на бойне, а не победоносной армией, пришедшей восстанавливать порядок, – вступил кригскомиссар миров Тарна.

– Мне хотелось бы верить, что Император способен полностью осознать масштабы возможных проблем, если мы не начнем атаку сейчас. Сегодня. Да черт возьми, чтобы достигнуть полного успеха, атаковать надо было еще вчера! – не выдержал вдруг Гесс Дагран, высказав вслух мысли, которые одолевали всех присутствующих.

Несколько сочувствующих взглядов скрестилось на Дагране – все понимали, что последней фразой он, вполне возможно, положил конец своей блистательной карьере. Но во взглядах была и благодарность – все только что сказанное, непременно достигнув Императора и сломав карьеру генералу, все же могло хоть как-то обратить внимание властителя на проблему. Но бригадный генерал не замечал сочувствующих взглядов – он был молод, горяч и особо не опасался гнева императора – Дагран верил в себя и считал, что дальше первой атакующей волны десанта в Диких мирах все равно не окажется.

– Генерал-губернатор системы Серганна Тай Кортез! – прогремел усиленный голос обер-церемониймейстера, и это заставило группу высших офицеров на время перестать переглядываться, пройдя ближе к залу. Как того требовал протокол при вручении наград лично Императором, – чтобы потом журналисты могли нарезать картинку для выпусков новостей, показав весь цвет Империи, наблюдающий за церемонией.

Но никто из генералов и адмиралов не проникся торжественностью момента – мысли всех были далеко отсюда – на границе Диких миров, где в ожидании приказа о начале освободительной операции сосредоточились два флота, почти весь Корпус космодесанта и несколько лучших армейских дивизий. Кроме этого, в ближайших системах уже были развернуты производственные мощности, введены в строй орбитальные базы и крепости планетарной обороны, развернуты многочисленные ремонтные доки. Все было готово к фронтовой операции, ждали только приказа.

Генерал-губернатор Кортез, шагающий сейчас по багровой дорожке, тоже терзался тревогой, но иного рода – он знал, что его изображение уже сегодня разлетится по всей галактике, и надеялся, что никаких проблем с картинкой не будет. Внутренне замирая от волнения, он старался держать голову прямо и двигался между кавалергардами охранной императорской роты, которые были в полной боевой экипировке. Броня кавалергардов была стилизована под древние доспехи, которые использовались в некоторых мирах тысячи лет назад, когда люди, их населяющие, сражались друг с другом холодным оружием. Боевой эффективности кавалергардам это не прибавляло, но выглядело эффектно, особенно в сочетании синего и золотого окраса брони – цветов императорского штандарта.

Дойдя до условленной линии, Кортез в волнении остановился. Адмирал воспринимал происходящее будто со стороны, сосредоточившись лишь на многократном повторении про себя полученных от гофмейстера указаний. Но все же, сохраняя внешне невозмутимый вид, Кортез с трудом сдерживал готовящуюся вырваться наружу бурю эмоций – всего за несколько лет его карьера выдала невероятный виток, когда простой коммандер-капитан отряда патрульных кораблей взлетел невообразимо высоко, и вот уже в чине адмирала стоит перед Императором, получая высшую награду – Галактический крест Септиколийского императорского флота.

– …пожаловать адмиралу Тай Кортезу, генерал-губернатору провинции Серганна, потомственный титул барона! – донеслись словно сквозь пелену слова обер-церемониймейстера.

Обомлевший Кортез, как ни старался, не смог сдержать удивления – конечно, в глубине души он надеялся, что Император признает его заслуги, но он даже не мечтал о том, что его наградят не только высшим орденом, но и даруют наследственный, а не личный титул.

Момент искреннего выражения чувств не укрылся от тысяч людей, которые, находясь на императорском приеме, наблюдали за происходящим в главном зале на голографических экранах. Немного позже режиссеры постарались, чтобы и миллиарды зрителей по всей Империи увидели, что герой галактики и ныне барон Тай Кортез является обычным человеком, который не чужд выражению эмоций.

Император, приняв из рук адъютанта награду, заметил изменившееся лицо Кортеза, едва дернул уголком рта в одобряющей, как показалось новоиспеченному барону, улыбке и легким движением прикрепил Галактический крест на левую сторону мундира. Вручение символов баронской власти Кортез практически не запомнил – он во все глаза смотрел на невзрачного, невысокого человека в белом мундире, который вернулся на свой трон.

Император приковывал взгляд. Тем, что взгляду не за что было зацепиться на властителе одной из самых крупных и сильных держав в исследованной галактике. Обычный человек, немного усталый. Очень молодой, по виду.

В свою очередь сам Император пристально разглядывал генерал-губернатора, которому только что даровал баронское звание. Этот тупой мужлан из системы с поистине варварским названием, которое император забыл, едва услышав, выглядел настоящим увальнем. Вот даже и дернулся не в ту сторону, когда принял баронскую корону и пустую перевязь для шпаги, на которую только предстояло нанести герб. Лицо императора скривилось – внутри колыхнулось раздражение на этого дурака барона, на обер-церемониймейстера, который объявлял очередного кандидата на монаршую благодарность, на эти сальные лица, которые белыми пятнами собрались вокруг, открывая черные дырки ртов для приветственных криков во славу Империи и Его Величества.

Император, не меняя безразличного, немного усталого выражения на лице, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. На этот раз титулом награждался какой-то промышленник, но правитель подниматься с трона не стал, шевельнув пальцем руки. Лично Император награждал только тех, кто находился на действительной воинской службе. Это было частью плана, предложенного ему главой департамента стратегического планирования: Империи нужны были герои, и граждане должны были видеть, что героем стать легко, выгодно и почетно. Император ничего не жалеет для своих подданных из состава армии и флота.

Вот еще один герой. И еще один. Со всех концов страны слетелись – взгляд Императора сощурился в очередной, вовремя погашенной внутри вспышке ярости. Один из невидимых гостям операторов первого голоканала, который в этот момент взял крупным планом лицо властителя, поспешно отвернул камеру. За такие кадры недолго и с работы вылететь. В безвоздушное пространство.

Император с трудом дотерпел до окончания церемонии награждения, а после поднялся и проследовал в свои покои, пока гости мерзкой гусеницей перемещались по дворцу, направляясь в Золотой зал, где были накрыты многочисленные столы. Там император появился только через несколько часов – ему требовалось время, чтобы восстановить душевное равновесие. По пути в зал его вновь попытался остановить министр обороны, и даже успел произнести несколько фраз, напомнивших Императору об одной из проблем.

Скаргейл. Мерзкое слово, мерзкое название, мерзкие системы. В этот раз император едва сдержался – лишь отмахнувшись от министра, проследовал дальше. Но настроение было безвозвратно испорчено. К нему вновь вернулся страх.

Он привык бояться. Всю жизнь, с самого рождения он постоянно чего-то боялся. Сначала отца, потом ответственности, терапторов, Скаргейла, умников. В те светлые моменты, когда проблемы отступали, император начинал бояться страха – он знал, что страх ушел ненадолго, а скоро вернется. Постепенно на первый план вышел страх за свое здоровье – в последнее время императора начали мучить частые головные боли, а еще периодически бывало, что болезненным спазмом стягивало грудную клетку от шеи до низа живота, словно протягивая внутри скручивающимся жгутом нервов. Правитель часто не мог заснуть – у него начинало бешено биться сердце, перехватывало дыхание, он ощущал постоянную сухость во рту – пил практически непрерывно, в его спальне стояло сразу несколько графинов воды, которые менялись каждые несколько часов.

Если Император начинал сильнее бояться – подумав, к примеру, несколько раз за вечер о том, что совсем скоро начнется война с Скаргейлом, он после этого не мог заснуть. Но если никто его не донимал, проблемы, о которых не говорилось вслух, как будто отступали, переставая существовать – поэтому любое напоминание о них рождало в Императоре вспышки невероятной раздражительности.

Каждый день император проводил по несколько часов в самой лучшей регенеративной камере, какая только существовала в галактике. Стоимость восстанавливающих процедур исчислялась миллионами кредитов, и ежедневно на экране правитель наблюдал полностью зеленую проекцию своего тела. Здорового физически – любой практикующий доктор, если бы ему задали вопрос, ответил бы, что у Императора проблемы с психикой. Впрочем, после того как бесследно исчезли несколько специалистов, допущенных лично к Императору, никто из осматривающих правителя докторов не рисковал высказывать свои мысли вслух. Очень, очень осторожно советовали лишь прогулки на свежем воздухе, спорт и по возможности не перенапрягаться. Думать о хорошем.

У правителя одной из сильнейших держав в галактике было прогрессирующее тревожное расстройство, но ему об этом никто не говорил – или боялись, или имели прямой приказ. А он сам боялся об этом спросить – если о проблеме не говорить, ее не существует.

Многочисленные кланы и группировки, приближенные к власти – или сама власть, как дома из опоры трона на первый, сторонний взгляд заняли выжидательную позицию. Никто пока не собирался поднимать вопрос о недееспособности Императора – понимая, что это моментально может стать смертным приговорам, открывая путь к власти другим, использовавшим уязвимость того, кто будет первым. На самом же деле большинство пользовались царившим при дворе хаосом для укрепления своего положения и закулисной борьбы – все понимали, что подобное долго продолжаться не может. Вопрос замены Императора был уже давно решен – а кто будет кандидатом, пока решалось в подковерной борьбе – длящейся уже не одно десятилетие и по накалу превосходившей все ведущиеся Септиколией войны за последние столетия.

За последние восемь лет – с момента начала «восстания» умников, многолетняя борьба кланов перешла в эндшпиль, что наложилось на очередной пик обострения расстройства Императора. Что совсем не способствовало порядку в Септиколийской империи. Во многих имперских – даже столичных департаментах, ожидало высочайшего одобрения великое множество неподписанных указов. Вопросов, требующих незамедлительного решения, накопилось невероятно много – вал уже грозил перерасти в критическую массу, это понимали все участники схватки бульдогов под ковром. Но уступать, или действовать первым, пока не начинал никто.

Несмотря на то что запас прочности у имперской бюрократической машины был невероятно велик, во многих, особенно пограничных системах настал тот момент, когда лишь усилия управленцев на местах поддерживали порядок – кто-то брал ответственность на себя, рискуя карьерой, а где-то проблемы просто переставали существовать – как, к примеру, одна из орбитальных станций в границах миров Тарна, которая просто пришла в негодность и была оставлена гарнизоном после полугодичного ожидания одобрения отправки в систему ремонтного корабля. Но за это никто не стал брать на себя ответственность – если в доменах, пределах и даже звездных секторах местная власть могла принимать решения без высочайшего одобрения, то передислокация войск между секторами галактики без одобрения Императора могла быть приравнена к измене трону или попытке государственного переворота. Поэтому громадная космическая станция, на постройку которой было угрохан не один миллиард кредитов, оказалась без гарнизона на орбите, оставленной имперскими колонистами планеты – в этом пограничном секторе миров Тарна просто не было ремонтных кораблей класса, способного вернуть станцию к жизни. И подобные случаи решения проблем уже исчислялись тысячами.

Следовавший в пиршественный зал Император между тем, раздраженно отмахнувшись от генерал-адмирала, пошагал в сторону огромного помещения, скрипя зубами и думая о том, что Септиколии необходим другой министр. Второй раз за день он посмел отвлечь правителя с проблемой, напомнив о ее существовании! Правитель, едва сдерживая раздражение, вихрем ворвался в зал быстрым шагом, заметив, но не обращая внимания на панику обер-церемониймейстера и гофмейстеров. Суета придворных его немного позабавила – слегка вернув нарушенное равновесие, правитель, уже не так быстро, величественно опустился на свое место.

Когда утихший на несколько полутонов гомон гостей снова поднялся над сводами Золотого зала, Император наконец взял столовые приборы. Властитель собрался было попробовать одно из угощений – чудесное на вид запеченное мясо под румяной корочкой. Стоило ему только задержаться на блюде взглядом, как предупредительный обер-форшнейдер почти моментально, с поистине цирковой грацией поставил тарелку перед Императором. Правитель опустил взгляд к кушанью, однако нож, который он держал в руке, чуть скользнул, проехавшись по золотистой корке, и резко дернувший кистью Император задел одно из угощений краем рукава парадного мундира.

Это послужило последней каплей, переполнившей чашу терпения правителя – коротко выругавшись, он что было силы швырнул нож. Тот, разметав на столе несколько вазочек с воздушными закусками, громко ударился о высокий и изящный узкий графин. Звонко упав на пол, нож далеко заскользил по нему – бросок был резок и силен. Графин же от удара качнулся, на пару мгновений замер, наклонившись, словно раздумывая – падать или нет, и маятником вернулся обратно. Как раз тогда, когда затихли резкие звуки проскрежетавшего по полу, с силой брошенного властителем ножа. Сам же правитель, глядя на графин, акцентировал на нем всю свою ненависть, которая трансформировалась из переполнявшего его раздражения, и запустил в сосуд вилкой, которую держал в правой руке. Столовый прибор с гулким звоном ударился в стекло, графин опять покачнулся, наклоняясь. Вилка же, отскочив от сосуда и быстро вращаясь, отлетела в сторону, весьма болезненно ударив по скуле одного из чиновников, сидевшего за столом неподалеку. Несмотря на сильную боль, высокородный аристократ лишь едва моргнул в момент удара, но никоим образом не выдал своих чувств – продолжая смотреть на соседа и по-прежнему расписывая ему прелести одной из планет своего домена, которую он превратил в место для проведения охотничьих сафари. На щеке, шее и воротнике мундира чиновника остались пятна мясного соуса, в котором была испачкана брошенная властителем вилка, но собеседник делал вид, что не заметил этого. Как и все присутствующие, продолжавшие беседы, совершенно не обращая внимания на происходящее.

Император между тем с ненавистью смотрел на графин, который, балансируя несколько мгновение на грани падения, вновь неваляшкой вернулся в исходное положение, еще и несколько раз демонстративно прокрутившись на ободе донышка. Этого властитель стерпеть не смог – утробно зарычав, он резко поднялся, наклоняясь над столом, и, подняв графин, широко размахнувшись, швырнул его на пол. Полетели по сторонам осколки, некоторые из которых залетели даже на столы по соседству, брызнуло жидкостью, капельки которой попали на ближайших придворных. Впрочем, опять же никто не обратил даже толики внимания на произошедшее. Почти никто.

– Не смотрите! – тихим шепотом, но с невероятными эмоциями произнес сосед расположившегося поодаль за одним из столов барона Кортеза, который принимал участие в пиршестве вместе со женой. Как раз в тот момент, когда Император только швырнул нож, адмирал обернулся на резкий звук, не сумев скрыть удивления, но этот неистовый шепот заставил его опустить глаза.

– Правитель очень занят проблемами державы и волнуется за судьбы подданных, – произнес сосед Кортеза – седоволосый дворянин в придворном мундире, который заметил изумление новоиспеченного барона и его примечательной спутницы. Жена адмирала, леди Лавиния, сильно выделялась среди других присутствующих дам. Она была естественно молода и обладала собственной, а не приобретенной с помощью корректирующей медицины красотой. В чертах лица леди не было правильности, присутствовала даже некоторая асимметрия – значительно выделяясь среди других идеальных лиц. Настолько идеальных, что в своей однообразности были похожи друг на друга.

– Да опустите взгляд! – еще раз прошипел дворянин Кортезу и его супруге, когда по залу брызнуло эхом разбившегося графина.

Поздно.

Империум. Императорский дворец

Император, выкинувший вместе с графином верхушку переполнявшей его злости, глубоко вздохнул – ему всегда становилось гораздо легче после таких срывов. Так человеку, который страдает от алкогольной зависимости, становится легче после выпитой порции спиртного. Как наркоману после очередной дозы – облегчение уходит на некоторое время, но зависимость никуда не исчезает, лишь усугубляясь. Вот и правитель сейчас, сбросив лишь немного напряжения, чувствовал внутри противную тяжесть груза никуда не уходящего вечного раздражения.

Но все же ему стало легче после резкой вспышки. Подняв прояснившийся от пелены гнева взгляд, он скользнул глазами по присутствующим. Гости по-прежнему разговаривали, общались, улыбались и смеялись, как будто ничего не произошло. Неожиданно Император столкнулся с изумленным взглядом васильковых глаз. Правитель удивленно поднял бровь, и девушка моментально опустила взгляд. Императору даже со своего места было видно, как ее щеки почти моментально залил густой румянец.

Император не отрываясь смотрел на привлекшую его внимание гостью, стараясь разобраться в своих чувствах. Немного подумав, он понял: интерес. Неподдельный интерес вышел на первый план, при взгляде на эту белокурую девушку, которая не смогла скрыть изумления при виде вспышки гнева правителя. Было еще что-то в этой красавице – мимолетное, ускользающее, но в то же время притягивающее взгляд.

Император поднялся и направился к заинтересовавшей его гостье, которая уже вся залилась краской смущения и при его приближении невольно поднялась. В это время за спиной Императора невероятно быстро появилось несколько слуг, которые принялись бесшумно ликвидировать вспышки величественного гнева – исчезли с пола и стола осколки, а пострадавший чиновник был моментально избавлен от заляпавших его капель соуса. Властитель в это время, по инерции сделав еще несколько шагов, замер, приблизившись настолько, чтобы можно было рассмотреть привлекшую его внимание гостью.

Высокая, даже чуть выше него. Длинные светлые волосы водопадом спускаются на плечи, витые локоны обрамляют ангельское личико. Леди привлекла внимание Императора еще и своим нарядом – лазурное платье с высоким воротником и открытой спиной. Невесомая ткань словно парила, обтекая стройное тело, иногда как будто прилипая к коже, очерчивая в деталях все изгибы фигуры.

Рядом с девушкой поднялся на ноги кто-то в адмиральском мундире, но на него император внимания даже не обратил.

– Барон Тай Кортез и его супруга леди Лавиния, – раздался позади императора негромкий голос обер-церемониймейстера. Не настолько тихий, чтобы правитель его не услышал, и не настолько громкий, чтобы вызвать раздражение.

– Я хочу видеть вас у себя сегодня, – произнес Император и, резко развернувшись, направился прочь. Сначала он хотел сразу двинуться в личные покои, но передумал – изменив направление движение, вернулся на свое место. Что-либо есть ему уже перехотелось – Император практически не двигался, безотрывно наблюдая за девушкой в лазурном платье. Она притягивала его взор, а от ее плохо скрываемого волнения правитель чувствовал приятное потягивание в груди. Неожиданно Император ощутил не только сладкое томление, но еще и толику жгучего интереса и даже возбуждения оттого, что спутник этой красавицы также не мог скрыть свое волнение.

Император был властителем великой империи – огромной державы, раскинувшейся в многочисленных звездных скоплениях галактики. Он правил государством с населением в сотни миллиардов разумных существ – в основном людей, но совершенно не чувствовал масштабы своей власти. Вся огромная территория государства заключалась для него в панорамных и голографических картах, на которые он в последнее время к тому же старался попросту не смотреть. Нет, Император за свое правление совершил большое количество поездок по различным мирам Империи и за ее пределы, но где бы он ни был, это были подготовленные для его визита места.

Огромная, раскинувшаяся по огромному количеству миров Империя была для него лишь продолжением личных дворцовых покоев – две палубы императорского лайнера, многочисленные императорские резиденции и дворцы в других мирах – это все было специально для него. У него не было желания даже представить себе, насколько велика территория его страны – вся она ограничивалась лишь проходом из одних покоев в другие сквозь строй солдат охранной роты кавалергардов. Естественно, при таком порядке вещей окружали Императора люди, также подготовленные к общению с властителем – аристократы, чиновники различных министерств и департаментов, а если и допускались к его величеству люди из народа, то только лишь после многочисленных проверок и инструктажей. Никаких лишних проявлений эмоций, все действия согласно дворцовому протоколу, и в случае любых, даже выходящих за грани ситуаций, как недавний бросок графина, – абсолютная невозмутимость. Подобострастие. Готовность к полному подчинению и выполнению любых указаний. Показное почтение и восхваление мудрости правителя. Все было привычно.

Недавняя инициатива из департамента стратегического планирования – программа «Империи нужны герои», внесла некоторые коррективы в качество присутствующих гостей. Эмоциональный фон приема сегодня неуловимо отличался от привычного властителю, и он это наверняка почувствовал бы чуть погодя, но прекрасная лазурная девушка, которая не смогла сдержать свое изумление, полностью завладела его вниманием. А еще, что было приятно, Императору доставляло удовольствие видеть, как тревожится за свою спутницу адмирал, совсем недавно произведенный в бароны. Молодой военный старался скрывать свои эмоции, но по его виду было видно, что он напряжен, словно натянутая струна.

Император почувствовал, как на его губах невольно растягивается довольная усмешка. Резко поднявшись, он развернулся и пошагал к себе. По пути правитель почувствовал сильнейшее возбуждение, а когда оказался у себя в кабинете, начал мерить шагами пространство вокруг стола. Он не знал, зачем позвал незнакомку, но знал, что что-то сейчас произойдет. Что-то такое, вырывающееся из рамок привычного мира.

Гостья не заставила себя долго ждать – распахнулись высокие резные двери, и по жесту церемониймейстера она вошла, даже нет – вплыла и, пройдя несколько шагов, замерла, опустив взгляд. Щеки ее по-прежнему заливал яркий румянец. Император, еще до того как высокие резные двери кабинета захлопнулись, успел заметить маячившего в приемной адмирала, которому сегодня повесил на грудь Галактический крест. Возбуждение Императора от осознания того, что спутник незнакомки ждет ее совсем рядом, усилилось еще сильнее.

– Леди Лавиния, – неожиданно вспомнил император имя красавицы.

– Да, ваше величество, – негромко проговорила она, не поднимая взгляд.

Император подошел к ней почти вплотную и глубоко вздохнул. Неожиданно он захотел дотронуться до девушки, и ему стоило серьезного усилия сдержаться.

– Я очень рад вас видеть у себя в гостях, леди Лавиния, – отойдя на шаг, произнес император.

– Я безмерно счастлива этому, ваше величество, – также негромко ответила девушка.

Правитель чуть склонил голову и медленно, шаг за шагом, пошел вкруговую, обходя гостью, наслаждаясь практически нескрываемыми эмоциями, которые она сейчас испытывала. Остановившись за спиной леди, император пристальным взглядом оглядел Лавинию с головы до ног, надолго задержавшись на изгибах талии и бедер. Внимание властителя приковало своеобразное платье, которое жило своей жизнью, невесомо колыхаясь, местами то и дело с невероятной плотностью прижимаясь к владелице. Император с замиранием сердца понял, что уже не в силах сдерживаться, и, сделав еще шаг, легко прикоснулся к спине девушки, спуская ладонь все ниже. Когда рука императора достигла упругих ягодиц, леди даже перестала дышать.

Уже дрожа от возбуждения, правитель отпустил руку и сделал еще шаг, встав чуть сбоку от девушки. Она по-прежнему стояла, опустив взгляд, но сейчас правитель уже кожей ощущал исходящий от нее… страх? Это было настолько неожиданно, что Император замер, разбираясь в своих эмоциях. За последние несколько лет он так свыкся со своим страхом, привыкнув прекрасно маскировать его под маской невозмутимости или утомленности, что чувствовать чужой было неожиданно и…. и чувство чужого страха, притом настолько яркого, доставляло непередаваемое наслаждение.

Император медленно, как во сне, протянул руку, вновь коснувшись девушки. Неожиданно она дернулась, пытаясь отстраниться, но вовремя опомнилась, замерев. Правитель между тем медленно повел пальцами по тонкой, изящной шее, не торопясь через ткань исследовал ямочки ключиц и опустил ладонь еще ниже. Легкими, почти невесомыми движениями он коснулся притягательного полушария под платьем, а после накрыл его, сильно прижав. Чуть спустив руку вниз, он почувствовал приятную тяжесть груди и крупно задрожал.

Практически не контролируя себя, купаясь в наслаждении от страха леди, он захотел положить ладонь на ее голую грудь. Так как платье было без декольте, с глухим воротником, пришлось его задирать, поднимая непослушную ткань. Сопротивление не желающего подчиняться наряда лишь распалило Императора, и он, глубоко дыша, справился лишь через несколько секунд – зажмурившаяся от испуга Лавиния стояла неподвижно, а платье было комком собрано вверху, прижимая к телу высокую грудь.

Император уже забыл, зачем задирал платье – все его внимание сейчас занимал небольшой лоскут ткани на бедрах. Раздался треск, и невесомая деталь туалета отлетела в сторону, а леди, повинуясь нажиму императора, развернулась и наклонилась. Недостаточно низко – следующий резкий толчок правителя заставил ее уткнуться лицом в полированную поверхность стола. От звука удара Император распалился еще больше, торопливо освобождаясь от мундира.

Через несколько секунд раздался сдавленный стон – Лавинии от резкости действий было больно, но Императора это только подстегнуло – он рванулся еще несколько раз и почти сразу зарычал, не выдержав – все его тело забилось в конвульсиях от накрывшего наслаждения. Переждав несколько секунд, правитель снова начал двигаться, резко, грубо. Не выдержав, он схватил леди за длинные волосы, притягивая их на себя. Снова стон, и снова Император почувствовал подходящую волну наслаждения. Некоторое время он равномерно двигался, а потом вдруг почувствовал усталость, обыденность и даже некоторую долю отвращения к распростертой перед ним девушке, у которой вокруг шеи до сих пор было собрана комом лазурная ткань платья. Правитель замер на мгновенье, пытаясь понять, что с ним произошло. После, инстинктивно дернувшись еще несколько раз, он посмотрел на безвольно выгнутую спину леди, на которой дугой выделялись острые позвонки.

Отвращение и раздражение.

Снова тупая покорность, никаких эмоций – скривившись, понял причину своего разочарования в процессе правитель. Отстранившись, он вновь не удержался от гримасы отвращения к произошедшему, которое понемногу начинало его переполнять. Снова бросив взгляд перед собой, он воззрился на безвольно выгнутую спину. Всего несколько минут назад такая неотразимая леди лежала сейчас безвольной неуклюжей куклой, покорившись судьбе, загнав свои эмоции глубоко внутрь и больше не показывая их.

У Императора, естественно, были женщины – и много. Пытаясь угодить правителю в постельных утехах, фаворитки шли на немыслимые ухищрения, стараясь угадывать желания властителя. Демонстрируя свои эмоции, они кричали, визжали, но в их действиях правитель подспудно чувствовал фальшь. И вот вроде бы сейчас, когда удалось получить истинное наслаждение, Императора едва не выворачивало от омерзения – настолько ему была противна лежащая перед ним с тупой покорностью девушка. Но вдруг, повинуясь некому мимолетному импульсу, он потянулся к ней и схватил за талию, чуть выше места, где выпирала косточка, сильно сжал кожу, чувствуя, как она стягивается под его пальцами. Раздался болезненный возглас, леди попыталась выгнуться, извернуться, убежав от боли, но Император от этого еще крепче вцепился в нежную кожу. С удивлением и вновь нарастающим возбуждением ощущая даже некоторое сопротивление. Несерьезное – он справился с ним через пару мгновений, а после, вдруг отстранившись и пристроившись к леди снова, помогая себе рукой, очень резко дернул бедрами вперед, и почти сразу же от стен кабинета отразился никак не сдерживаемый крик боли.

Через несколько часов Император чувствовал еще большее омерзение. Но в то же время его не покидало сладкое послевкусие удовлетворенности в груди. Правитель одновременно терзался произошедшим – то чередуя отвращение к обнаженной девушке, которая сейчас недвижимо лежала на полу, не обращая внимания на свои бесстыдно раскинутые ноги, то наслаждаясь невероятной теплотой, когда перед глазами вставали картины произошедшего. Удалившись к себе в покои, правитель в этот вечер принимал ванну гораздо дольше обычного – он чувствовал себя грязным. Но впервые за несколько лет сон его был глубок и спокоен.

В отличие от Императора, у новоиспеченного барона Кортеза не было даже желания хоть на мгновенье сомкнуть глаза. После того как перед ним захлопнулись двери императорских покоев, предельно вежливый и настойчивый церемониймейстер приказал одному из придворных сопроводить адмирала к боллерту, который доставил его в департамент геральдики, где некоторое время было потрачено на получения всех причитающихся барону регалий, оформления документов, регистрации герба и прочие формальности. Происходящее Кортез практически не запомнил – перед его глазами стояла картина того, с каким выражением смотрел Император на его супругу. Гоня от себя прочь разные мысли, адмирал, закончив с формальностями, попробовал было снова попасть во дворец. Но неудачно – высочайший прием уже закончился, и боллерт развернули на самой границе зоны безопасности дворцового комплекса.

Кортез, снедаемый тревогой, сомнением и ужасаясь мыслям, которые приходили ему в голову, отправился в гостиницу. Практически до самого утра он мерил шагами гостиную огромного люкса, двигаясь уже механически и просто стараясь ни о чем не думать.

Сверкающий боллерт с эмблемой императорского гаража появился с первыми лучами рассвета, зависнув у персонального воздушного причала, которым был оборудован каждый номер-люкс в гостинице. Распахнулся боковой люк, и на широком трапе появилось два кавалергарда в закрытой броне. Несколько тягостных мгновений ожидания, и в темном проеме выхода показалась Лавиния. Бледная девушка двигалась осторожно, будто была невероятно хрупкой и от каждого движения могла рассыпаться. Она шла на негнущихся ногах, немного неуклюже. Словно опасаясь делать резкие движения.

Повинуясь импульсу, Кортез рванулся ей навстречу, пробежал несколько шагов и остановился у распахнутой прозрачной двери террасы. Лавиния, сойдя по трапу на открытую площадку, прошла несколько шагов и остановилась. Она смотрела прямо, но не в глаза супругу, а словно через его плечо. Отказываясь верить своим предчувствиям, Кортез остановился. Кавалергарды между тем исчезли в боллерте, боковой люк закрылся, и изящная машина, мягко завалившись вбок со снижением, отвалила от причала гостиничного номера. Сверкнув золотыми вензелями императорского герба на брюхе и набрав скорость, через пару мгновений боллерт превратился в точку на фоне белесого рассветного неба, а после и вовсе исчез из виду.

Несколько томительных минут Кортез неподвижно стоял, разглядывая свою супругу, которая по-прежнему смотрела куда-то ему за плечо, избегая требовательного взгляда. Вдруг Кортез заметил, как по щеке девушки одна за другой сбегают слезы. Рванувшись вперед, он в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Стоило только ему обнять Лавинию, как адмирала словно разрядом пронзило.

Он уже не боялся своих мыслей и догадок. Он знал. Это был даже не запах, а некое животное ощущение. Адмирал просто почувствовал, что оправдались самые страшные его опасения. Лавиния же, оказавшись в объятиях мужа, не выдержала и разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.

Они простояли на террасе долго. Очень долго: оба боялись разомкнуть объятия – ведь тогда придется посмотреть друг на друга.

– Мне нужна медкапсула и коррекция памяти, – тихим шепотом нарушила первой молчание Лавиния. – Пожалуйста, – еще тише прошептала она и вновь расплакалась.

Кортез, замерший изваянием, через некоторое время смог сглотнуть. И вдруг вспомнил разговор с лордом Растером, который состоялся и недавно, и одновременно очень давно. В той, прошлой жизни, которая сейчас разделилась на два отрезка – «до» и «после». Мысли адмирала устремились далеко-далеко, и в то же время нахлынуло чувство тоски – Кортез понимал, что в ближайшее время путь на Целесту ему закрыт – это будет выглядеть слишком подозрительно. Придется ждать. А учитывая жжение ненависти, это будет невероятно сложно.

В этот самый момент во дворце на другом конце планеты открыл глаза Император. Полежав немного, испытывая блаженство от осознания того, что за всю ночь он ни разу не проснулся от боли, страха или от бешеного стука сердца в груди, правитель снова закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Страх никуда не ушел, он просто спрятался. Где-то глубоко в груди чувствовалась его тяжесть, но она моментально глушилась сладкой истомой лишь при кратком воспоминании о произошедшем вчера. Полежав немного, Император поднялся с кровати. На губах его блуждала слегка рассеянная улыбка.

В этот день уже почти отчаявшийся министр обороны все-таки сумел получить целых четыре минуты внимания Императора, который мимоходом подписал сразу около десятка приказов. Одним из которых был приказ о начале освободительной операции в Диких мирах.

Уже через несколько минут после этого десятки тысяч человек объединенной группировки Третьего и Седьмого флотов под рев боевых сирен, вызывающих дрожь предвкушения битвы, занимали свои места в кабинах системных истребителей и атмосферных штурмовиков, в десантных капсулах и в рубках тактических кораблей. Разворачивались соединения, бригады и полки, размахиваясь для удара по оборонительным станциям и укрепленным планетам аннексированных систем Диких миров всей силой имперского оружия.

Сам владыка в это время стоял на балконе своего дворца и, подставив лицо легкому ветерку, с удовольствием вспоминал вчерашний вечер. Странно, как это раньше не пришло ему в голову – чтобы приглушить собственный страх, достаточно чтобы все вокруг заполнил чужой. Именно приглушить, не избавиться – думая над этим, Император чувствовал внутри тот липкий противный ком, который никуда не ушел.

Военно-транспортный курьер «Гела»

На голубом небе не было видно ни облачка. Изредка поддувал легкий ветерок, заставляя трепетать знамена, среди которых высился сине-золотой штандарт императора. Яркие лучи утреннего солнца отражались солнечными зайчиками на сверкающей броне монолитного строя бойцов.

Курсанты отдельной учебной роты Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта замерли, готовясь к присяге верности штандарту Империи. Вот только строй третьего учебного взвода был несколько короче, чем еще вчера на построении. Знакомые все лица – Север уже с нашивками капрала, рядом с ним Мага занимает широкими плечами места едва не за двоих, следом расположились стройным рядом остальные.

Когда раздался торжественный наигрыш имперского гимна, я отвернулся от голоэкрана. Почти сразу же столкнулся взглядами с сослуживцами. Юз, Ричи, Джей и Фокс. Сегодня – совсем рано утром, за час до подъема, – в казарме появился флотский лейтенант, и мы пятеро получили команду следовать с вещами на выход. Безо всяких объяснений.

За спиной осталось восемнадцать недель учебного лагеря. Сто двадцать шесть дней непрерывной муштры в учебной роте, инструкторы которой были почти такие же изощренные, как Варгас. Мастер-сержант Корпуса, кстати, заслуженно носил свое прозвище – Живодер, было за что, инструкторы в учебном лагере космодесанта все же до него не дотягивали. Но их было много.

Утром и днем, вечером и ночью они сменялись калейдоскопом. Мы то закапывались в землю – или нас закатывали, то поднимались над планетой, сражаясь с дроидами и дронами в коридорах космических станций в условиях отключенного гравитационного поля, бесчисленное количество раз отрабатывая тактики абордажа и совершая пустотные прыжки, снова возвращались на десантный транспорт, чтобы под вой гравикомпенсаторов десантных капсул упасть на поверхность. Не обошлось и без потерь – из ста двадцати девяти курсантов нашей роты четверо были отчислены, а пятеро погибли – двое в перестрелках с дроидами, а трое при крушении десантного бота. Кроме них тогда погиб и пилот, а остальные выжившие рекруты провели по несколько дней в медкапсулах, после чего двое отправились прочь из учебки из-за психологических проблем.

Сегодня перед рассветом, когда мы вышли из казармы, на плацу нас встретил знакомый челнок – быстрая погрузка, мягкий отрыв от земли и догнавшая темнота в глазах. В отличие от Корпуса, где, как и во всей промышленной компании «Сатари», действовали нерушимые нормы комфорта для персонала, в космодесанте удобством для солдат и офицеров никогда не обременялись. В том числе и для высших офицеров – пару раз сам был этому свидетелем: вроде обычный космодесантник рядом с тобой в челноке, а после, когда глухой режим брони дезактивирован, размытая аура щитов пропадает, и перед тобой оказывается целый полковник. Один раз даже двухзвездного генерала рядом видел при тренировочной высадке.

Сейчас, когда транспортный бот уносил нас на орбиту, где висел небольшой курьер неизвестного мне класса, мы впятером ожидали какого-то теста, проверки или еще чего-нибудь. Но ничего подобного – матросы только показали наши каюты, и замелькали растянувшиеся в линии звезды на экранах имитаторах иллюминаторов. Никто из команды с нами не общался – на всех флотских, как обычно, были натянуты постылые рожи, а при взглядах на нас в их глазах плескалось стандартное презрение покорителей необозримых пространств к пехоте. Пусть и десантной, пусть и космической. «Маршрут соблюдается согласно полетной программе» – на все один ответ.

Зато кормили вкусно. И поили тоже – мы даже как-то в один из условных вечеров – на корабле время рассчитывалось стандартными сутками, налакались довольно прилично. Дошло даже до разговоров о политике.

За все время полета мы только ели, спали, зависали в тренажерном зале, поддерживая форму, изредка спарринговали и практически все остальное время проводили в сети. В Империи не было разделения – как у нас – между интернетом, телевидением и радио. Все это составляло единую информационную сеть, хотя она, несмотря на значительно большие объемы информации, была не настолько яркой, как наш, земной интернет. Имперская сеть была более узконаправленной – новостной блок из нескольких каналов, имеющих подкасты для разных миров и звездных систем, а также энциклопедическая информация. Здесь, в имперской сети, отсутствовало привычное нам разнообразие сайтов по интересам – информационных, познавательных. Вероятно, это было связано с тем, что любой гражданин Империи мог загрузить требуемые знания себе напрямую в дабл, через нейросеть. Ограничения было всего два – уровень допуска и цена вопроса.

С деньгами проблем пока не было – космодесантники по имперским меркам зарабатывали совсем неплохо, да и сумма за время, проведенное на учебной базе Корпуса «Сатари», мне была перечислена – причем по тарифам имперской армии.

Зато были проблемы с допуском – иногда довольно абсурдные. Мы все, к примеру, во время прохождения подготовки в учебной роте научились пилотировать и получили допуск к управлению всеми видами планетарного гравитранспорта, стоящего на вооружении имперской армии: от легкого четырехместного посыльного боллерта, до тяжелого десантного бота, оборудованного, ко всему прочему, гравидрайвом, позволявшим ему выходить на планетарные орбиты. Но, так как мы не были гражданами Империи – лишь подданными, закачать в себя информацию о гражданских гравикарах нам было нельзя, не говоря уже о получении допуска на их управление.

Впрочем, огромное количество нужной информации нам все же можно было приобрести. К примеру, я стал теперь полиглотом – кроме родного русского и закачанного в меня во время обучения интера и тарнейского – на котором общались в Торговом альянсе, я изучил еще широко распространенный в Конфедерации кави.

Но даже и без получения знаний напрямую было на что посмотреть в сети – информация Септиколийской империи, ее Внутренних мирах, доминионах и колониях; история войн, флота и космодесанта, новостные выпуски голоканалов, туристические проспекты многочисленных миров, самых разных – от райских планет, почти полностью покрытых океаном, до необычных, в некотором роде даже сказочных для меня – как, к примеру, Вулкан, название которого говорило само за себя. Глядя на фотографии улыбающихся туристов на фоне панорамы истинного инферно, я очень захотел там побывать.

Была еще одна причина отсутствия в сети привычного нам разнообразия. Вирт. Виртуальная реальность – доступная гражданам и подданным Империи, – куда погружались с помощью специальных капсул. В виртуальной реальности ты мог делать все, что хочешь – в зависимости от своих желаний, ну и средств, конечно. На удивление – для меня на удивление, – в виртуальности не были распространены миры меча и магии. Как оказалось, у имперцев культ закованных в доспехи героев и полуодетых эльфиек особой популярностью не пользовался. Зато были другие многочисленные миры и, естественно, возможности получить удовольствие – сняв сексуальное напряжение. В Империи это не считалось чем-то предосудительным, и большинству граждан именно вирт заменял секс, как я понял из почерпнутой в сети информации. Более того, это было одним из самых популярных направлений. Причем аудитория порталов для релакса делилась практически поровну – женщины пользовались услугами в этой сфере даже больше, чем мужчины.

Релакс-порталы были обширны и многочисленны – с разными рейтингами. Рейтинги были и на каждом портале – максимально востребованными для «общения» были персонажи, образцами для которых служили известные прототипы из реальности со скопированной психоматрицей – в основном актеры, модели. Но были и обычные люди, приобретавшие популярность именно на подобных серверах. На самом посещаемом портале, к примеру, рейтинг возглавляла очень симпатичная девушка, совсем недавно обретшая популярность – стоимость двухчасового сеанса с ней значительно превышала сумму контракта, который я заключал с компанией на пять лет.

В общем, в вирте можно было всё. Но – наверное – оттого что мы и так оказались в казавшемся еще вчера нереальном мире, долго в капсулах никто не задерживался, и у каждого накопилось уже прилично лимита в виртуальности. Да, в Империи виртуальный интернет был по талонам – два часа в день, хотя их можно было копить. Несмотря на отношение к вирту граждан Империи как к само собой разумеющемуся времяпрепровождению, между собой мы происходящее по ту сторону капсул особо не обсуждали.

На шестнадцатый день полета получилось так, что мы как-то спонтанно собрались все вместе за одним столом. Перекусили, посидели немного, ведя неторопливый, неспешный разговор ни о чем. Я, сидя с бокалом сока, откинулся на спинке кресла и вглядывался в лица моих спутников. По правую руку сидел Юра, Юз. Ростом он был повыше меня, в плечах немного шире, но до сих пор производил впечатление увальня. Несмотря на изнурительные занятия в учебке, лицо Юза по-прежнему было округло-упитанным, да и сам он оставался плюшевым и мягким на вид, как колобок.

Чуть дальше расположился Ричи. Кьерц «Ричи», кавианец. Надо сказать, что на подготовленного человека внешность любого кави производила пугающее впечатление – они были гуманоидами, и все имели антрацитово-черные, блестящие волосы – несмотря на короткую стрижку, их блеск был прекрасно виден; кожа у кавианцев поражала снежной белизной, на фоне которой ярко блестели сочно-алого цвета зрачки глаз. Ростом Ричи был чуть выше меня, но отличался невероятной худобой – у него заметно выпирали кости, а кое-где под тонкой белой кожей была видна красная сетка сосудов. Скелет, обтянутый кожей.

По имперской классификации Ричи принадлежал к уровню Омега – пятому уровню соответствия. Но если первые четыре действительно отражали уровень соответствия, то уровень Омега значил лишь, что существо является гуманоидом, но имеет уровень несоответствия жителям Империи.

Еще один присутствующий – Джей, также был классифицирован как существо уровня Омега, но на Ричи не был похож ни капли. Вообще, Джей не был Джеем – это мы его так для удобства называли. По-настоящему его имя-позывной звучало практически непроизносимо.

Джей был из систем Фронтира, которые находились в зоне ответственности Империи. Принадлежал он к расе арджитов – гуманоидов с коричневым, древесным оттенком кожи, абсолютно безволосых. Лицо Джея казалось похожим на человеческое, за одним серьезным отличием – нос был приплюснутым и гораздо шире, чем у людей, уплотнением подкожного хряща поднимаясь и выходя на лоб.

– Стэн! Ау! – окликнув, выдернул меня из задумчивости Фокс.

Никто из нас четверых не отличался говорливостью – все больше молчали, предпочитая слушать. А вот Саша Лисицин, он же Фокс, словно специально был отобран в нашу неведомо куда отправляющуюся компанию – он мог говорить не переставая. Крупный, широкоплечий парень лет тридцати, с несоразмерно широкими плечами и узким, слегка вытянутым лицом. Фокс не мог находиться в неподвижности – он постоянно что-то делал – ковырялся в ухе, почесывался, рассматривал ногти; если рядом была хоть одна бумажка, он принимался складывать из нее различные бессмысленные фигурки, а если было с кем поговорить, он, конечно, разговаривал.

– А? – все еще задумчиво спросил я.

– Стэн, а как ты вообще сюда попал? – поинтересовался Фокс.

– В смысле? – подобрался я.

– Ну, как вообще контракт подписал? Ты же, получается, как и мы с Юзом, из первого потока. Тебе же лет восемнадцать, правильно? Как ты – вместо армии сюда? – быстро отчеканив вереницу вопросов, Фокс чуть склонил голову, глядя на меня.

Сначала я собрался было отделаться общими фразами, вроде «так получилось», или даже задать встречный вопрос, но неожиданно задумался. С того момента, как покинул Землю, прошло всего чуть меньше полугода, но уже те проблемы, которые выгнали меня из дома, кажутся совершенно несущественными на фоне происходящего вокруг. Даже несмотря на то, что теперешний я мало отличался от себя прежнего – может, умений и знаний больше, но воспринимаю все происходящее по-прежнему с зеркальными эмоциями.

– Я в тереме… в средне-высшей школе учился, на втором курсе, – исправился я, чтобы и Ричи и Джей поняли, о чем речь, – в нашу земную армию меня по здоровью не взяли. И я по глупости дорогу одному человеку перешел. Он меня за это убить мог, а тут как раз вербовочные пункты открылись. Ну, я и пошел, по-быстрому.

– Зачем ты ему дорогу переходил, если он убить может? – поинтересовался Ричи.

– Да ган… нехороший он человек, – пожал я плечами, – но как-то случайно получилось.

– Поспешные решения. До добра. Не доводят, – покачал головой Джей, выражаясь в привычной для арджитов манере – говорил быстро, но короткими фразами. Арджиты вообще практически не разговаривают между собой, изъясняясь в большинстве жестами, но если находятся в интернациональной среде, могут вполне связно общаться с остальными.

– Ты сам как здесь? – посмотрел я на Фокса.

– Да проснулся как-то утром, – сделав небольшую паузу, пожал плечами он, – и не знаю, что делать. Хотелось чего-то эдакого… Вот встал и пошел на вербовочный пункт.

Я несколько мгновений пристально смотрел ему в глаза. Еще немного раздумий, и Фокс, вновь пожав плечами, вдруг заговорил торопливо:

– От меня жена ушла пару лет назад, вместе с ребенком – в «Танчики» много играл. Когда ушла, я еще больше начал, целый год: работа – игры – сон, ничего больше. С деньгами проблем не было – зарплата хорошая, но когда через год очнулся – жена уже с другим живет, ребенок меня боится, не признает… Игру посносил, аккаунт удалил, сразу вроде жить начал – квартиру сдавал, сам по миру погонял, только в Антарктиде и Австралии не был, а так даже за речку съездил, стрелять по людям научился. Но… не знаю, смысл в происходящем уже тяжело найти было, жил как жил, интересного не найти ничего. Эти, – дернул он подбородком вверх, – когда прилетели, я и пошел сразу.

Лицо сейчас у Фокса было не такое, как обычно. Если всегда в его глазах виднелась какая-то хитринка, то сейчас взгляд был тяжелый, с грустью.

– У меня отец пропал, – заговорил вдруг Юз. – Он у меня строительством занимался, дела в гору пошли – мы себе дом хороший построили, жили хорошо, а потом он в Москву за машиной поехал – «Инфинити» хотел. Машину мы вместе купили – я в Москве жил, системным администратором работал.

Юз замолчал и, вздохнув, продолжил после долгой паузы:

– Отец до дома не доехал – в Кировской области на заправке последний раз видели. Ни его, ни машины больше не нашли. Мать пыталась бизнесом рулить, но не особо – я, когда из Москвы домой вернулся, узнал, что уже долгов куча непонятно откуда. Партнеры отцовские мать кинули, кредиты какие-то появились. Коллекторы каждый день названивали, когда эти, – вновь кивок подбородком на потолок, – прилетели. Я контракт сразу на десять лет подписал – аванс выплатили большой, кредиты все у мамки закрыть получилось, чтобы дом не продавать.

– Я в обслуге лифта рудничной станции работал, – стоило только Юзу замолчать, проговорил Ричи. – Оборудование планетарного подъемника повредил – ошибся в управлении погрузочным роботом. Если бы сразу узнали, что это я, меня бы казнили. На погрузке в это время корабль меркаторов был, за взятку на борт взяли – все что было, отдал.

– В КСМ разве казнить могут? – удивился я несказанно – первый раз слышал, что в Конфедерации свободных миров, где располагались миры Кавиа, такие суровые законы.

– Я не из Конфедерации, – покачал головой Ричи, – я родился и вырос на орбитальной станции в вольных секторах Фронтира.

– Я тоже. Родом из. Систем Фронтир, Империя сектор. Потомок глава-прайд. Отец-вождь погиб. Новый вождь искать. Я бежать. Стал Империя солдат.

Смысл сказанного дошел до меня не сразу – я осознавал сказанное Джеем постепенно, с помощью дабла: цивилизация арджитов была довольно своеобразна, но во внешней политике придерживалась общепринятых правил игры и уже претендовала на место в Галактическом Совете. Во внутренних делах же у арджитов по-прежнему существовали свои правила, основанные на древних традициях – при этом касаясь только верховных, правящих родов. Впрочем, по всей галактике так – даже у аристократов Империи до сих пор дуэли не запрещены и вполне практикуются.

Изначально в своей новейшей истории арджиты населяли несколько планет в трех звездных системах Фронтира, причем без какой-либо связи между собой – судя по всему, их общество было откинуто глобальной катастрофой на самый нижний уровень цивилизации. Арджиты жили малочисленными общинами – в патриархальном обществе, отличающемся тем, что женщин в нем на порядок больше. Женщины же и выполняли основную часть работы – мужчины лишь несли на себе тяжкое бремя власти. И когда в их системы пришла галактическая цивилизация, они в своей жизни совмещали вполне современные технологии, оставшиеся в наследство от прошлого, и стиль жизни, отдаленно присущий племенам древних людей на Земле.

Постепенно арджиты вписались, подстраиваясь, в галактическое общество, но в высших кругах порядки остались старыми – только теперь вождь прайда управлял не полусотней существ на площади в несколько десятков, а то и сотен километров, а сотнями тысяч подданных на планетах и целых системах. Вот только если по каким-либо причинам глава прайда уступал свой пост конкуренту, новый вождь, как повелось исстари, стремился истребить всех потомков предшественника. Так что сейчас Джей всего в пару фраз передал достаточно серьезную по накалу историю.

– Ну это, может, бахнем? – нарушил повисшую тишину голос Фокса, в который вернулись привычно задорные нотки. – И повод есть: за знакомство! – чуть погодя, широко улыбаясь, произнес он, поднимая бокал с пивом.

В тот вечер мы как раз и налакались. А уже на следующее утро личный терминал послал короткий импульс с сообщением, что мне необходимо собираться с вещами на выход. Хотя вещей у меня и не было практически – только форменный комбинезон Корпуса, оставшийся еще с первой учебки, и полевая форма космодесанта на плечах.

Судя по всему, мы прибыли на место назначения. Впрочем, пейзаж на экранах, имитирующих иллюминаторы, особо не изменился – все те же огоньки звезд на черном фоне.

Фронтир. Фрегат Его Величества «Моро»

С едва слышным шумом разошлись в стороны створки, и в аудитории появился высокий худощавый военный. На форме вошедшего отсутствовали опознавательные знаки, но принадлежность к армии чувствовалась безошибочно; к тому же на нем был визор из комплекта личного прицельного комплекса – у гражданских таких точно быть не может.

Вошедший остановился на невысокой трибуне и осмотрел полупустой зал, в котором сидели лишь мы впятером. Я тоже пристально посмотрел на незнакомца и только сейчас заметил небольшой знак отличия на левой стороне стойки кителя, но вот что там изображено, разглядеть не удавалось. Вошедший между тем, не представившись, начал говорить, причем безо всякого приветствия или вводного вступления:

– Вооруженными силами Септиколийской империи принята концепция ведения военных действий, при которой все происходящее отображается в едином информационном пространстве с использованием объединенных информационно-управляющих сетей.

Одну из стен небольшой аудитории полностью занимал панорамный экран – он мигнул мягким светом, и на нем объемно отобразилось схематическое изображение поверхности планеты.

– В соответствии с принятой концепцией, находящиеся на театре боевых действий, рассредоточенные в обширном боевом пространстве разнородные силы и средства действуют в рамках полного и четкого взаимодействия, происходящего посредством тактической сети. Взаимодействие происходит полностью между: личным составом, военной техникой планетарного, орбитального и космического базирования, органами и пунктами управления, базами боевого и ремонтного обеспечения, интендантской службой и медицинскими подразделениями. Глобальная сетевая архитектура – краеугольный камень ведения военных действий армией Септиколии.

Пока неизвестный докладчик говорил, он старомодной указкой периодически показывал на панорамный голо, где один за другим на поверхности планеты и ее орбите возникали схематические изображения боевых космических кораблей, машин тактической авиации, фигурок солдат, силуэтов станций планетарной обороны, иконки обозначения объектов ПВО, систем радиоэлектронного подавления, медицинских служб.

– Руководство проведения войсковых операций происходит в мобильном командовании с помощью систем боевого управления войсками, где работает следующая цепочка схемы распределения задач: «корпус – бригада – тактическая группа – отделение», где мобильное командование – это основной центр, сердце и мозг имперских вооруженных сил, расположенных на театре военных действий. В мобильном командовании принимаются как стратегические решения в масштабе проводимой операции, так и осуществляется руководство общей тактикой. Но на каждом из уровней подчинения на платформе базы тактической сети находятся автоматические системы управления, программы которых предназначены для расчета возможных вариантов действий, а также руководства отдельными подразделениями на поле боя согласно меняющейся тактической обстановке. То есть отданный в мобильном командовании прямой приказ бригаде занять определенный участок проходит через несколько уровней АСУ, мгновенно трансформируясь на каждом уровне в сеть указаний тактическим группам оперативных соединений с распределением по подчиненным единицам вплоть до отделений, согласно требованиям обстановки.

В этот момент схематические изображения соединило множество линий, отображающих полную интеграцию различных систем и родов войск в процессе проведения операций.

– Также через автономную тактическую сеть, – продолжал говорить бесцветным голосом докладчик, – посредством которой происходит управление, в мобильное командование поступают все данные объективных систем слежения и контроля, объединяя в одно целое все участвующие в войсковой операции подразделения. Тактическая сеть систематизирует и синхронизирует в себе все данные систем связи, компьютерного обеспечения, наблюдения, подавления и разведки, являясь на каждом уровне платформой для организации взаимодействия автоматизированных систем управления. Но, несмотря на масштабность картины, в описанной мною схеме управления боевых операций личность отдельной боевой единицы, обычного солдата, – незнакомец вдруг поднял руку и легонько коснулся своего визора, – неотъемлемое и главное звено.

Я на мгновение оторвал взгляд от трибуны и переглянулся с соседями. В принципе, слышимое сейчас было очень интересно, но, как обычно, упиралось все в то, что ползать под свистящими пулями приходится обычным бойцам. Подумав об этом, я тихонько вздохнул – способ подачи информации незнакомцем намекал на то, что нам, вот именно нам, тем, кому он сейчас все это рассказывал, предстоят и канавы глубже, и пули гуще. Но все же мысли об этом мелькали отстраненно – после почти полугода, проведенного в двух разных учебках, мне казалось, что бояться больше нечего. Но уже через пару минут я понял, как серьезно недооценил предстоящую сферу деятельности.

– Итак, – произнес докладчик и несколько мгновений молчал, поочередно оглядывая нас, – подведу итог: перед лицом вероятного противника вооруженные силы Септиколии обладают безусловными преимуществами, главным среди которых является использование самого современного оборудования, обеспечивающего нерушимость создания в реальном масштабе времени единой картины оперативно-тактической обстановки. Наши системы обнаружения и подавления не позволяют противнику помешать общей координации ведения боевых действий на сколь угодно большом участке, вплоть до территории звездной системы. Армия Септиколии опережает любого противника, обеспечивая себе максимально быструю передачу сведений об объектах и целях от систем обнаружения до средств огневого поражения. Также мы значительно опережаем любого противника по времени принятия и исполнения решений. Когда вражеские военачальники вынуждены планировать действия на основе неполной информации, командиры армии Септиколии принимают решения, основываясь на более полных и достоверных данных. Быстрая концентрация рассредоточенных на театре военных действий различных средств поражения для нанесения ударов по важным объектам и целям противника обеспечивает необходимое превосходство на выбранном для поражения участке боестолкновения.

Далее, продолжая тему превосходства имперской армии над противниками, можно сказать о том, что концепция ведения боевых действий на поверхности планет основана на глобальном взаимодействии участвующих подразделений в едином информационно-управляющем пространстве и исходит из широкого применения по целям высокоточного, «загоризонтного» и «надгоризонтного» оружия – в том числе боевого применения систем вооружения орбитальных группировок. Подразделения армии Септиколии, участвующие в боевых операциях, производят одновременное огневое воздействие на всю глубину оперативного построения противника и его тыловые районы, а отсутствие четко выраженной линии соприкосновения войск, высокий темп осуществления операций и подавление систем слежения противника обеспечивают нам подавляющее превосходство на поле боя.

В этот момент схематические картинки на голоэкране ожили, и мы увидели быстро развивающуюся картину боя – орбитальные станции озарялись отсветами запусков, многочисленные штурмовики, роем появляющиеся из ангаров шип-маток на орбите, устремлялись к поверхности планеты, бомбардировщики отрабатывали по целям. Картинка поверхности понемногу приближалась, прирастая реальностью, и вот мы уже вместе со звеном штурмовиков наблюдаем за поверхностью, где подсвеченными маркерами обозначено расположение имперских войск и позиции противника, приоритеты целей и статистические графики, колонны ползущих цифр и шифрованных обозначений.

Изображение снова опустилось, и вот уже с высоты едва выше крыши домов можно наблюдать за перемещением нескольких групп солдат, которые метр за метром преодолевают изорванный войной городской ландшафт. Здесь все было точно так же, как и в изображении нашлемного визора, которое я наблюдал во время многочисленных тренировок – только вот кроме маркеров и меток целей были видны сектора обстрела, едва подсвеченные красным возможные скопления противника, присутствовал даже некий аналог тумана войны, обозначающий пока полностью не просканированную сенсорами территорию.

– Сейчас вы просмотрели панораму боя, которую могут в реальном времени наблюдать и осуществлять управление им в оперативном командовании. Кодекс имперских вооруженных сил: «Пришел, увидел, победил». Эти три коротких и емких слова как нельзя лучше отражают отлаженную систему логистики, разведки и боевой эффективности армии Септиколии.

Как говорится в новостях первого голоканала, нет в обозримой галактике противников, способных достойно противостоять нашим доблестным вооруженным силам.

Голос незнакомца немного изменился, и мы все снова переглянулись – судя по глазам соседей, на изменение интонации, получившей ироничный окрас, обратил внимание не только я.

– Только вот в новостях не говорят о прайм-дроидах умников, сардукарах Джеламана, рейдерах Тарна, патриархах арахнидов и стаях терапторов, последователях инквизиции, Варгрийской гвардии, Белых отрядах Терции, опустошителях и мутантах Фронтира, вольных ротах и прочих, чье вооружение и тактика ведения боевых действий не превосходит, но позволяет добиться паритета в столкновениях с войсками Империи.

Также в новостях вам не расскажут о многочисленных отрядах инсургентов и доменов варлордов, враждебно настроенных по отношению к метрополии, и у которых на вооружении состоят оружейные системы, идентичные используемым септиколийской армией. Ярким примером таких противников, на равных могущих сражаться с нашей армией, являются силы космической пехоты Скаргейла, в особенности части черных рейтаров.

Что-то после прямоты этих слов я несколько заволновался. Немигающим взглядом глядя на незнакомца, я думал о том, что просто так он нам бы таких вещей не рассказал.

– Поэтому там, где не работают системы обнаружения и подавления, где невозможно сканировать поверхность с орбиты, где на вооружении противника состоят оружейные системы, не уступающие по боевым характеристикам имперским, но где его величество дал приказ надрать задницу плохим парням, первыми идем в бой мы, – вдруг изменившимся тоном произнес незнакомец. Немного подождав, он спустился с трибуны, приблизился к нам и замер, заложив руки за спину.

– И, как правило, в таких местах вся замечательная система управления боем посредством таксети и АСУ, о которых я вам сейчас так увлеченно рассказывал, используя сведения и формулировки, многие из которых проходят под грифом секретности, никоим образом не работает. Поэтому приходится действовать по обстановке. Именно так – визуальный контакт, ручное управление системами личного вооружения, разведка боем, сражение с врагом на нулевом удалении.

В этот момент я все же разглядел знак отличия на его воротнике. Знакомый, изогнутый в ощеренной усмешке клыкастый череп эмблемы Второй гвардейской бригады, вот только с невиданным мною ранее в реальности дополнением – зубастые конусы, образовывающие фон агрессивной пятиконечной звезды под ним.

Юз рядом сглотнул, кто-то просто коротко выдохнул, уже догадавшись.

– Штурмовые отряды космодесанта, – подняв руку и коснувшись своего визора, произнес незнакомец. Узкая полоса исчезла, и мы увидели его глаза, с хорошо заметными голубыми каплями имплантов.

– Впрочем, – тень улыбки едва тронула краешек губ штурмовика, – во всей Империи нас называют короче и проще.

– Бесы, – выдохнул я одними губами.

Штурмовики космодесанта. Бессмертные, или просто бесы.

– Нас называют бесами, – подтвердил штурмовик нашу догадку. Выдержав небольшую паузу, он продолжил, снова бесцветным голосом: – Я майор Лассан, командир триста третьей отдельной штурмовой роты Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта и нахожусь здесь для того, чтобы сделать из вас штурмовиков космодесанта.

Снова послышался сдавленный звук, когда кто-то из нас попытался сглотнуть слюну. Может быть, это был и я.

– Вы наверняка уже слышали от мастер-сержанта в подготовительном лагере, что если не будете демонстрировать достаточных способностей, то проще вас убить – потому как Империи будет дешевле выплатить страховку вашим родственникам. Так вот, скажу и я: если вы не сможете стать штурмовиком, знайте – для Империи действительно будет проще прекратить ваше существование.

Еще до того, как капитан продолжил, я уже понял смысл того, что он скажет. Если бы я сейчас стоял, у меня, наверное, задрожали бы ноги от этого осознания.

– Но между словами, сказанными сейчас мною, и словами мастер-сержанта в подготовительном лагере есть существенная разница: в учебной части сержанты говорят это, следуя лишь установленной мобилизационным департаментом учебной программе подготовки рекрутов.

Тренировочный полигон 303-й отдельной штурмовой роты

Высадка на поверхность происходила удивительно спокойно и буднично. Никакой болтанки, имитаций попаданий, аварийных спусков и затяжных прыжков с компактными антигравами.

Десантный бот непривычных мне очертаний приземлился на пустынную поверхность планеты и бесшумно завис в нескольких метрах над землей. Мы споро попрыгали из распахнутого люка, и челнок бесшумно ушел в небо, практически сразу исчезнув из поля зрения в низкой, заменяющей облака желто-серой густой взвеси пыли и пепла, даже сквозь которую нещадно палило красное солнце.

Здесь было очень неуютно. Атмосфера планеты для человека являлась малопригодной, и броня находилась в глухом режиме. Мы стояли на пологом холме, словно сточенном постоянными ветрами, гуляющими на планете, а поодаль просматривались изломанные и рваные скальные образования. Визуально горизонт не просматривался – уже через пару сотен метров все тонуло в окутывающей поверхность мгле, лишь по проекции визора можно было составить представление об окружающем рельефе.

– Господа, сейчас вам предстоит вступительный экзамен, – сделав пару шагов вперед, вышел на передний план майор, показывая на невысокое плато неподалеку. – Попрошу занять оборону в указанном квадрате. У вас есть пять минут.

Коротко пискнул зуммер, перед глазами появился указующий маркер, и мы без лишних вопросов сорвались с места. Лассан остался стоять на месте, глядя нам вслед. Никаких обезьян, уродов и прочих гамадрилов в его речи не было. На удивление вежливое и корректное общение, но с некоторой долей отстраненности – как рыбак, выудивший некрупную рыбу и разговаривающий сам с собой, решая, оставить добычу на уху или выпустить обратно.

Думалось мне хорошо. Бежалось тоже – мы были в броне космодесанта среднего класса, предназначенной для действий на поверхности планеты, и вооружены неплохими винтовками. Заряд батарей полный, экзоскелет присутствует. Более того, тактическая сеть работала, и на внутренний экран визора исправно транслировались мои показатели, данные спутников, а также подтверждение наличия устойчивой связи с фрегатом «Моро», который был для нас в статусе «шип-матки».

Противника не наблюдалось. Как, впрочем, уже и Лассана – который, стоило нам только отбежать на сотню метров, словно сквозь землю провалился. Единственным неудобством было тянущее чувство в спине, между лопаток и чуть выше – словно туда положили тяжелую водяную грелку. Избавиться от неприятного ощущения никак не удавалось – тяжесть была связана с тем, что вчера нас прогнали через необычного вида медкапсулы, где мы провели каждый около суток.

«Регенеративный процесс второй ступени, основная генетическая модификация, третий уровень стабилизации физиологических показателей, первая стадия I-преобразования» – гласил список проведенных процедур, вызывая во мне некоторый трепет. Регенеративный процесс второй ступени был довольно дорогим удовольствием и стоил поболее, чем весь мой первый контракт с «Сатари». Третий уровень стабилизации физиологических показателей – это вообще космос, даже в Империи подобное себе не все могли позволить, так что я сейчас мог просто констатировать свое абсолютное здоровье. Причем гораздо выше изначального уровня моего организма – здесь поработала генетическая модификация, которая меня не пугала – в процессе изучения технологий новой цивилизации я уже избавился от боязни неведомого ГМО. Вот только с определением первой стадии преобразования ясности не было – но это, скорее всего, касалось подготовки к вмешательству в организм внедрением имплантов. И кстати, может быть уже, – чуть вздрогнул я, особо ярко чувствуя неприятную тяжесть за плечами.

Впрочем, по этому поводу особо не переживал – да, вживили очередную железку, но данный факт уже не сильно заботил. К тому же по условиям подписанного контракта, после его окончания мне полагалось бесплатное медицинское обслуживание и откат организма к тем показателям, которые выберу сам, а дорогостоящие импланты во мне оставлять бесплатно так и так никто не будет.

Пока раздумывал на бегу, мы уже оказались на плато. И здесь мысли свернули на тревожный лад – неуютное место, неприятное. То тут, тот там лежали изорванные попаданиями части брони, по земле виднелись характерные следы плетей разрывов, но самое пугающее – во многих местах проглядывали трупы. Не обломки дроидов, не муляжи, а именно погибшие, причем в немалом количестве – то тут, то там виднелись выбеленные голые кости, где-то присыпанные песком. А где-то нет.

– Это что за… – выдохнул Фокс, приближаясь к относительно сохранившимся останкам десантника, который, раскинув руки, лежал у подножий одного из каменных клыков. Броня на погибшем была разорвана сразу несколькими попаданиями, а сквозь разбитое забрало щерился расколотый череп.

«Блимп», – вдруг сказал мне зуммер в прицеле, и все показатели поблекли серым, став неактивными. Таксеть, как и связь с шип-маткой, пропала.

– Походу, мы попали, – дрожащим голосом произнес Юз, добавив еще несколько крепких выражений чуть погодя. В голосе его заметно слышалось волнение, но в то же время и тень надежды – что, может быть, все образуется и сейчас из складок местности появятся привычные учебные дроиды, которых мы, в принципе, легко расстреляем.

– Четыре минуты, парни! Быстро, быстро, рассредоточиться! Стэн, давай в ту ложбинку! Юз, Ричи, левее распадок. Джей, давай со мной… – замахал руками Фокс.

Пробежав с десяток метров, я съехал по крутому склону, подняв повисший в воздухе шлейф пыли. Пробежав по каменистой поверхности, устроился между двумя каменными зубьями, присев и осматривая местность. Без особых успехов – видимость никакая. Метров двести, на границе которых уже все тонуло в пыльном тумане мглы. Приподнявшись, я осмотрелся и увидел под слоем песка темнеющий металл. Протянул руку – черт, так и есть – кто-то до меня уже думал, что здесь замечательная позиция.

Только-только начал отодвигаться назад, как раздался пронзительный свист, и небо над нами вспухло многочисленными разрывами. Хлестнуло по земле плетью шрапнели, вокруг взметнулись крупные камни – один из них неслабо засветил мне в плечо, отбросив в сторону. От удара меня выключило на пару секунд, но когда пришел в себя, пошевелился слегка, убедившись, что руки-ноги на месте. Перекатился на бок, пытаясь приподняться. Винтовка, на удивление, была со мной. Пригнувшись, добежал до крупного валуна, укрылся за ним и только сейчас понял, что в переговорнике стоит сплошной крик, а неподалеку от меня звучит густая, заполошная стрельба.

Никого из парней я не видел – после залпа по нашей позициям в воздухе взвесь пыли поднялась еще гуще, и видимость не превышала десятка метров. Высунувшись из укрытия, увидел совсем рядом несколько быстро двигающихся в мою сторону фигур. Без раздумий вскинул винтовку и начал отсекать короткими очередями, сосредоточив огонь на одном из нападавших. Противник тут же бросился на землю, уходя из-под огня, а вот те, кто был рядом с ним, вскинули оружие. Причем, как мне показалось, сделано это было даже немного картинно, с некоторой ленцой.

Я успел только испуганно вскрикнуть, отпрыгивая и бросаясь в небольшое углубление – валун, за которым я укрывался, взорвался, частью испарившись, а частично разлетевшись на маленькие кусочки. Причина стала ясна почти сразу же – стоило лишь на мгновенье замереть, как дошел смысл того, что с надрывом кричал Фокс: по нам стреляли боеприпасами с антиматерией. Очень небольшие шарики, диаметром меньше миллиметра, но в каждом находилось достаточно энергии, чтобы распылить на атомы десантника в полной боевой экипировке, без оглядки на щиты. А пары выстрелов было достаточно, если этот десантник укрывался в бронетехнике.

В боевых действиях подобные боеприпасы практически не использовались – экономически нецелесообразно, стоимость одного выстрела была на уровне цены хорошего атмосферного боллерта, а стоимость магазина, насчитывающего более двух тысяч выстрелов, превышала годовые бюджеты некоторых городов Империи, или даже целых планет – к Империи не принадлежащих.

– Они что творят, твари! – вклинился в сознание крик Юза, который после перешел просто в набор отчаянных ругательств. Слабо понимая, что происходит и почему, я выскочил из укрытия – кожей чувствуя приближение противников. Не очень удачно – резкий булькающий звук вакуумного удара, и в глазах замелькало диким калейдоскопом – пролетевшая рядом пуля чиркнула вскользь; щиты выдержали, но отдачей меня отбросило далеко в сторону, закрутив волчком. Резкая, мгновенная вспышка боли, темнота в глазах и глухой удар о скалу – от которого и пришел в себя.

Где-то внутри – сквозь пелену беспамятства – понимая, что мне нельзя оставаться на месте, попытался встать. Перед глазами все заволокло красной пеленой – это была кровь на внутренней стороне забрала. Зашипело – заработала медсистема, а боли не было давно – я еще пока летел, стимуляторы сработали. Но внутри у меня сейчас все перекрыло слабостью наступающей паники – нас здесь реально убивали! С такими противниками невозможно сражаться, неужели они действительно подготовили нам настолько невыполнимое испытание?! Да это не экзамен, а элементарное истребление!

– Стэн! Стэн, ты здесь? – раздался в переговорнике, врываясь в мое рваное сознание, голос Фокса.

– Здесь, – хрипло проговорил я с трудом, больше не пытаясь подняться – насколько можно вжавшись в землю, пытаясь ползти. Вдруг сработала система очистки забрала – с некоторым опозданием. Но это она зря – при взгляде на свое левое плечо я от ужаса чуть сознание не потерял – броневые пластины содраны, сквозь ошметки доспеха и ткани комбинезона в лазурной пене проглядывали струпья почерневшей плоти.

– Стэн, только не суетись, – послышался негромкий и спокойный голос Фокса, – не мечись, осмотрись. Патроны есть? Гранаты? Противника видишь?

Патроны есть. Гранаты тоже. Не, противника не вижу. Да, спокоен. Да, ранен, но не критично – пришлось, правда, титаническим усилием воли заставить себя не смотреть на левое плечо и руку.

– Все, иди, воюй. Кончи хоть кого-нибудь, – тихим голосом проговорил Фокс и замолк.

– Фокс? Саня?!

В переговорном устройстве тишина полная.

– Юз? Ричи? Джей?

Они что, все погибли? Да не может быть, как так?

В этот момент я выполз на вершину небольшого уступа и увидел, что осталось от Джея. По форме шлема узнал – для аржитов они немного не такие, как для людей.

Шлем валялся отдельно от основной части перекрученной и изорванной брони. Поодаль заметил Фокса – тот лежал ничком, не подавая признаков жизни. Без одной ноги, с боком, полностью залитым пеной биогеля. В этот момент рядом с ним появились две темные, размытые фигуры – но тут же Фокс дернулся, и от его длинной очереди один из нападавших отлетел спиной вперед. Выстрел, и на том месте, где лежал мой товарищ, появилась немалая воронка.

Чувствуя, как лицо искажается в гримасе ненависти, я попробовал прицелиться и вдруг почувствовал, что меня заметили – справа мелькнуло движение. Коротко всхлипнув, я отпрыгнул и скатился в сторону, падая в небольшую яму – пытаясь забиться туда, спрятаться.

Закричав – не в силах сдерживаться эмоции, почувствовал дорожки слез на лице – умирать мне очень не хотелось. Мое поведение, видимо, не очень понравилось нападавшим – один из них подошел ближе, направив на меня оружие, и что-то сказал. Что, я не понял, почувствовав лишь презрение в движениях.

За миг до выстрела я успел сделать только заградительный жест. Довольно неуклюже получилось – так рафинированная дамочка может отмахнуться от такого же, как и она сама, экземпляра сумочкой. Сумочки у меня не было, зато были две оборонительные гранаты. Мощность заряда каждой была достаточно высокой – руками в имперской армии гранаты никто не кидал – в нужное место их доставляли с помощью подствольного гранатомета по маркерам визора. Так что на том месте, где был я и трое неизвестных нападавших, образовалась маленькая Хиросима. Яркая вспышка, и крик на губах так и застыл, не сорвавшись, а следом за режущим взгляд сиянием мягко накатил мрак.

Чувства в тело вернулись моментально и неожиданно, с ошеломляющей внезапностью. Оставив где-то там далеко темное и вязкое ничто, где, как казалось, было проведено мгновение, превратившееся в вечность, я открыл глаза.

Почти сразу у меня сорвался вздох облегчения – Лассан просто загнал нас в вирт, устроив нереально правдоподобное испытание. Получается, что в виртуальность мы погрузились, будучи в капсулах, подумал я, чуть приподнимая голову. В этот момент крышка капсулы поднялась.

Ну да, так и есть – я в громоздкой медкапсуле, крышка которой поднимается с шипением сервоприводов. Приняв сидячее положение, я осмотрелся по сторонам, чувствуя некоторый дискомфорт – четко ощущая все свои действия, словно делал все как в первый раз. Вот необычайно остро после вдоха чувствуется воздух в легких, давит тяжесть ребер на грудную клетку, в то же время необычайно четко ощущается слегка шершавая поверхность капсулы под ладонью. Обычно на тактильные и внутренние ощущения практически не обращаешь внимания, но тут они меня словно накрыли своей яркой новизной.

Парни, раньше меня появившиеся из своих капсул, уже были на ногах – слегка потерянные, негромко переговариваясь и осматриваясь по сторонам. Поднявшись, я надел свой форменный комбез, вновь ощутив дискомфорт в спине между лопаток.

Подошел к Юзу – он был ближе всех, хотел было спросить, не замечает ли тот чего необычного, но в помещении с капсулами появился Лассан. Спрашивать стало некогда – быстро-быстро бегом по знакомому маршруту, облачение в броню, уже знакомый транспортный отсек десантного бота. Несколько минут перегрузок, и наш челнок вновь оказался на знакомой, мрачной поверхности планеты.

– По второму кругу, что ли? – удивленно спросил Юз едва слышно.

Отвечать было некогда – десантный люк отошел в сторону, и в ноги мне ударила выжженная земля. Челнок в этот раз приземлился гораздо ближе к плато, где мы не так давно приняли бой в вирте.

– Ух ты… – опять не удержался от шепота Юз, когда из плотной пылевой завесы появился в зоне видимости строй космодесантников в полных доспехах. Когда я увидел знаменосца с тремя штандартами, также не удержался от тихого возгласа. Первым штандартом был имаго – высокий шест, навершие которого венчало золоченое объемное изображение лика Императора. Ниже на поперечном древке слегка трепетало тяжелое сине-золотое полотнище – императорские цвета. Это была голограмма, настоящее знамя находилось на штабном корабле Второй гвардейской, и именно это знамя подтверждало право боевого соединения именоваться с приставкой «Его Величества».

Вторым штандартом был драко бригады – шест чуть ниже имаго, увенчанный расправившим крыльями драконом – символом Империи, под которым на перекладине также неторопливо трепыхалось черное полотнище с серебряным, оскаленным в ухмылке черепом. Тоже голограмма. Ну а третьим был сигнум 303-й отдельной штурмовой роты – шест был чуть ниже остальных, и венчала его раскрытая ладонь. Вместо полотнища на поперечном древке был закреплен черный щит с изображением черепа Второй гвардейской, увенчанного зубьями звезды штурмовых частей. На виске у черепа был номер роты «303», а сверху девиз штурмовых частей: «Смерти нет». Сигнум единственный из штандартов был реальным, присутствуя здесь и сейчас.

– Штурмовики не умирают, они удаляются для перегруппировки, – прозвучал в тишине голос Лассана. – В первый раз меня убили вот здесь, – показал на один из скальных клыков майор. И в этот момент я нашел взглядом воронку – там, где в моих руках взорвались две гранаты.

После была церемония принесения присяги на верность штандарту и лику Императора.

Часть третья

Система Нави, планета Нави-Прайм

Когда принцесса Камилла появилась в высокой ложе, толпа взорвалась приветственными криками. Правительницу любили – она часто и помногу общалась с подданными, была лишена какой-либо заносчивости, присущей многим из дворянского общества соседних систем. Все то время, которое от ее имени правил лорд-регент, принцесса постоянно принимала участие в различных мероприятиях, в том числе и благотворительных – ее имя было на слуху. И конечно, немаловажной причиной была божественная красота – ни в одной системе Седьмого сектора не было подобной прекрасной владетельницы, поэтому жители системы Нави своей принцессой заслуженно гордились.

Камилла и сегодня выглядела великолепно. В строгом синем платье – цвет принадлежности рода Мелани к королевскому дому, с небольшим белым цветком в прическе и ясным взглядом своих огромных глаз она появилась крупным планом на голоэкранах, и толпа еще раз взорвалась приветственными криками, увидев открытую улыбку принцессы.

В огромном амфитеатре, полукругом охватывающем долину, собралось не менее трехсот тысяч человек. Подобное здесь происходило два раза в год – по случаю национального дня Империи, и сегодняшнему празднику – Дню домена Мелани.

Больше тысячи лет назад на систему Нави произошло нападение инквизиторов Тарна. Противник нанес Империи ощутимые потери – войска инквизиторов уничтожили практически все воинские части в Седьмом секторе, и лишь система Нави оказалась несломленной, выдержав в осаде несколько лет, пока ход войны не повернулся в пользу Империи. С тех пор каждый год в системе проходили памятные мероприятия – но постепенно, за долгие века, мероприятия славы и скорби превратились в веселое и удалое празднество с гуляниями, маскарадами, театральными представлениями и, как дань воинской славе давних событий, парадом.

Последние пару десятков лет именно парад начинал недельный марафон – охрана домена Мелани в количестве чуть больше сотни человек и патрульные силы планеты шествовали по главной улице Эритема, а после начиналось веселье. Но в этом году в первый день парада не было, и все обещало быть иначе – по упорно циркулируемым слухам, произошел серьезный набор в возрожденную личную гвардию принцессы. И сегодня, в последний день праздника, новые гвардейцы Мелани должны были впервые показаться на широкой публике, давая присягу на верность принцессе.

Слухи не были беспочвенными – сложно утаить появление на планете сразу нескольких новых войсковых лагерей, куда необходимо завозить провизию и оборудование. Многие из жителей обращали внимание на немногословных военных в форме без опознавательных знаков, которые то и дело появлялись в общественных местах Эритема. Но слухи пока слухами и оставались – в сеть не попадало никакой достоверной, то есть подтвержденной информации. Все передавалось неофициально, из уст в уста. Выгрузить же в сеть свои догадки никому в голову не приходило – департамент информации и связи пристально следил за соблюдением законов Империи, особенно связанных с информацией о вооруженных силах.

Сегодня же, судя по всему, слухи получат подтверждение, сходились во мнении многочисленные зрители амфитеатра. Трибуны его были возведены на возвышении, и простым взглядом было непросто разглядеть в деталях происходящее снизу. На помощь приходили панорамные голоэкраны, полукругом продолжавшие изогнутый амфитеатр – если смотреть прямо, можно было увидеть общую панораму предстоящего места действия, а по сторонам транслировались крупные планы. В нескольких уровнях высоких лож, предназначенных для многочисленных важных гостей и аристократии, были свои, персональные голо.

На самой верхней ложе располагалась принцесса, а также немногочисленные представители высшего света Нави и всего Седьмого сектора, среди которых присутствовали премьер-министр Экортр, адмирал Мэнсона, министры и видные политические деятели, члены имперских департаментов, а также руководство подразделений галактических корпораций, имеющих представительства в Седьмом секторе. Был в ложе и лорд-протектор Деклуа, который, по-прежнему будучи полномочным послом дипломатической миссии в системе Терра, взял небольшую паузу и прибыл на Эритем для участия в заключительном дне празднества родной системы.

– Лорд, эти стервятники без вас меня едва не сожрали, – негромко произнесла Камилла, ослепительно улыбнувшись Деклуа и занимая свое место рядом с ним. Лорд не удержался и задержал на девушке взгляд чуть дольше, чем положено, уж очень герцогиня Мелани была прекрасна в своем наряде, подкупая непосредственностью – с совершенно искренним интересом принцесса вглядывалась вперед, туда, где раскинулась панорама предстоящих событий.

Деклуа не мог не заметить, что с того момента, как он перестал быть регентом, принцесса значительно изменила свой стиль поведения – раньше в ней не чувствовалось этой подкупающей открытости, порывистости, – и в то же время при взгляде на эту юную деву уже не возникало впечатления, что она беззащитна. Наоборот – отмечая взгляды, которые бросали на принцессу гости ложи, Деклуа понимал, что она не производит впечатления легкой добычи. Надо будет обдумать это на досуге, решил про себя лорд, который отсутствовал в системе чуть меньше полугода.

Вдруг, совсем неожиданно для Деклуа, премьер-министр доминиона Нави – старый коршун Экортр, отошел от группы распавшихся гостей, принимавших участие в общем обсуждении, и подошел ближе, усаживаясь по левую руку от принцессы, обменявшись с ней несколькими негромкими фразами. Деклуа будто холодной водой окатило – общение принцессы и премьер-министра было для него вовсе нежелательно – в особенности такое непринужденное.

Между тем, почти сразу после того как герцогиня Мелани появилась в своей ложе, последовал сигнал к началу представления. Деклуа, попытавшись собраться с мыслями, отстраненно глянул на экраны, где появились крупные планы укреплений, в которых находились вражеские боевые дроиды, очень похожие на солдат умников, которых показывали в фильмах на имперских каналах. Неожиданно со свистом, вызвавшим многочисленные испуганные возгласы – заставив большинство на трибунах пригнуться, в небе пронесся десяток патрульных ботов, резко снижаясь над долиной. Гулкие выстрелы тормозных двигателей, остановившие почти у самой поверхности машины – челноки, применяя маневры уклонения, не использовали антигравы, – и на землю посыпались многочисленные фигуры в темных доспехах. Сразу же местность в долине вспухла разрывами – выстроенные укрепления подверглись массированному обстрелу. В тот момент, когда терзаемая взрывами земля успокоилась, в макете городского квартала уже появились фигурки бойцов, расстреливающих многочисленных дроидов. При этом использовались имитированные боеприпасы – нападающие, как и защитники, были вооружены учебным оружием – тактические комплексы только подсчитывали процент виртуальных попаданий, и когда он становился критичным для пробития щитов, приводили в действие парализатор для нападающих людей, или просто отключали обороняющегося дрона. Но импульсы импульсами, а имитация выстрелов присутствовала – яркая и громкая.

Наблюдателям за показательным сражением было видно не только общую панораму действий и общие планы, но и тактический дисплей на отдельном экране, где была заметна расстановка сил. Минут через десять все было кончено – поднимались над развалинами столбы черного дыма, кое-где крупные планы выхватывали искрящиеся остатки дроидов и занимающих оборону солдат в темной броне, на которой теперь можно было различить опознавательные знаки в виде изображения стелящегося в полете дракона – фамильного герба Мелани.

На тактических экранах было видно, что победившие дроидов солдаты – третья рота отряда личной гвардии принцессы. Многочисленные зрители загомонили, обсуждая увиденное – мало кто из присутствующих мог похвастаться тем, что вживую видел тренировки действующих вооруженных сил.

Судя по градусу обсуждения, понравилось всем – но, как оказалось, представление только начиналось. В это время в атмосферу с диким ревом с орбиты ворвались десантные боты. Отстреливая сонмы тепловых ловушек и оставляя за собой дымные следы, машины устремились вниз. В тот момент, когда люки приземлившихся ботов упали, открывая десантникам путь, защитники начали стрельбу, пытаясь поразить новых участников представления. Все поле вновь под грохот выстрелов оказалось усеяно взрывами. Эта схватка происходила с гораздо большей ожесточенностью – если солдаты третьей роты, атакуя совсем недавно, планомерно уничтожали дроидов защитников, практически не неся потери, то в этот раз битва была жаркой – на голоэкране иногда появлялись близкие планы ожесточенных перестрелок в узких переулках макета городка, где кипела нешуточная битва.

Лорд Деклуа заметил, что принцесса искренне переживает – щеки ее горели, она подалась вперед и не отрываясь наблюдала за ходом разворачивающейся пусть учебной, но ожесточенной битвы. Силы были примерно равны, но обороняющиеся имели преимущество благодаря своей позиции, которое постепенно позволяло им получить перевес на поле боя. Атака где-то захлебнулась, а где-то обороняющиеся и сами пошли в наступление. Но вдруг на общей панораме почувствовались изменения – а через несколько мгновений на экранах появилась крупная картинка, и стало ясно, что в тылу у обороняющихся скрытно появились несколько штурмовых групп. Доспехи их были выкрашены в непривычные цвета – коричнево-зеленые, и эта расцветка добавляла еще больше агрессивности и так пугающим фигурам бойцов. Более того, когда крупным планом перед трибунами возникла картинка забрала одного из штурмовиков, на котором был изображен человеческий череп, толпа ахнула.

С появлением штурмовых групп схватка развернулась с новой силой и ожесточением. На трибунах стоял уже стойкий гул эмоций от происходящего, и когда последним яростным и слитным броском атакующие из второй роты завершили дело, зрители разразились громкими приветственными криками.

Победивших гвардейцев второй роты осталось всего пятьдесят девять человек, из которых больше десятка было в легкой броне необычной камуфлированной раскраски. Пока зрители шумно обсуждали произошедшее – даже в высшей ложе некоторые присутствующие не удержались от эмоциональных комментариев, а в это время в небе появилось несколько медэваков и, упав к месту действия, начали собирать условно убитых участников показательного выступления.

Стоило последнему медэваку взмыть над макетом городка, заваливаясь набок, быстро и бесшумно ускользая в сторону, как среди зрителей появились возгласы, становившиеся все громче и громче. И вот уже практически все обратили взоры в небо, испещренное множеством увеличивающихся черных точек. Возгласы перешли в удивленные крики – в особенности когда на экранах появилось увеличенное изображение одного из десантирующихся. По толпе пронеслась волна слитного выдоха – этот был такт. Тактический биокибернетический модуль – машина для убийств, созданная на основе человека.

В боевом режиме брони, со всеми активированными щитами, тактов было не отличить от элитных киборгов умников или черных рейтар Скаргейла, но сейчас они спускались с небес с поднятыми защитными полусферами, и на голоэкране зрители могли в подробностях рассмотреть страшные, агрессивные фигуры, у каждой из которых была человеческая голова с многочисленными вживленными в голую кожу черепа датчиками. Еще несколько секунд зрители могли рассматривать невиданное зрелище, после чего плечевая полусфера такта, который был изображен крупным планом на экране, опустилась, закрывая непрозрачным щитком голову бойца.

Толпа снова ахнула – настолько страшное изображение было на забрале: белая овальная маска, в которой выделялись прорези для глаз и многочисленные небольшие квадратики. В изображении было что-то страшное, мрачно-отталкивающее. Особо внимательные зрители сильно удивились – на броневом щитке такта изображение страшной маски было дублировано, и полукругом вокруг нее шла надпись на древнеимперском: «Leprosorium». Между тем картинка на экране почти сразу уменьшилась, чтобы зрители могли увидеть всех тактов, падающих сейчас вокруг спешно занимающих оборонительные позиции оставшихся в «живых» бойцов второй роты личной гвардии принцессы.

Естественно, в реальных условиях подобный способ высадки применять бы не стали, но это было показательное выступление – если было бы имитировано столкновение в реальных условиях, зрители просто не смогли бы уследить за происходящим и понять, кто есть кто.

В это время недавние нападавшие, захватившие городок и уже превратившиеся в его защитников, открыли огонь. Небо прорезали голубые линии, обозначавшие направление стрельбы, большинство из которых пучками сходились на определенных фигурах, выбранных за общую цель. Плотным огнем защитники сумели вывести из строя нескольких противников до того, как основная масса тактических модулей приземлилась, причем сделано это было довольно эффектно – падающие с огромной скоростью такты активировали генераторы антигравитации на краткие мгновения практически у самой поверхности, останавливая падение, после чего антигравы отключались, и новые участники схватки мягко приземлялись. Почти все – три такта вспыхнули сигнальным красным огнем еще в полете, а еще не менее пяти – в тот самый краткий миг торможения падения. Но большая часть – около четырех десятков, уже с нечеловеческой скоростью приближалась к укреплениям. Такты не скрывались – им не было в этом нужды, они обладали щитами достаточной мощности, чтобы выдержать попадания за то время, пока бойцы стремительно приближались к укреплениям.

Еще один слитный выдох разнесся по трибунам, когда первые три такта достигли выдвинутого вперед аванпоста – полуразрушенного ангара. Находившиеся там защитники открыли бешеный огонь, но возможности оружейных систем тактов превосходили личные комплексы пехотинцев на порядок. Остатки ангара полетели клочьями – импульсы парализаторов, хотя и не могли нанести летальный вред облаченным в броню бойцам, несли в себе достаточно энергии, чтобы сделать неплохую дырку в стене модульного здания. Через несколько мгновений все такты достигли цели, и изумленные зрители наблюдали на мелькающих картинках голо отдельные моменты развязавшейся яростной схватки. Апофеозом для публики стал крупный план того, как несколько солдат в камуфляжной броне бросились на одного из тактов врукопашную. У тактических модулей силовые клинки были встроены в тело, поэтому он уклоняться от схватки не стал – два пехотинца покатились далеко в сторону, еще один от сильного удара пролетел несколько метров, врезавшись спиной в стену, но последний воспользовался моментом и с размаху воткнул силовой клинок такту в спину. Модули силового оружия были неактивны как у тактов, так и у пехотинцев, но удар был настолько силен, что такта – эту машину смерти, кинуло вперед, и он сразу же оказался обездвижен, окутавшись сигнальным красным дымом – датчики имитации боя были настроены на поражение силовыми клинками. Схватка принимала серьезный оборот – солдаты второй роты, казалось обреченные на поражение, по всем законам ведения войны уже давно должны были сдаться, но бесстрашно кидались в рукопашную на превосходивших их тактов.

Неожиданно бой остановился, словно замороженный – сражающиеся солдаты и такты замерли, а после практически одновременно начали поглядывать в сторону трибун. Многие зрители здесь уже давно следили за схваткой, затаив дыхание, но сейчас, когда действо замерло, обратили внимание на некоторую суету за своими спинами, в высокой ложе. Где принцесса вышла на первую линию и встала на специальный круг, предназначенный для трансляций. Моментально она появилась на голоэкранах, один из которых выхватил ее крупным планом. Принцесса была явно взволнована – щеки ее заливал яркий румянец, грудь часто вздымалась – последнюю минуту Камилле пришлось немного понервничать, пока она пыталась прекратить представление. Принцесса подняла руку, и на трибунах наступила тишина – многочисленные зрители, затаив дыхание, ждали ее слов.

– Я думаю, мы в достаточной мере убедились в том, что показавшие нам свои навыки и умения, а также волю к победе солдаты более чем достойны называться личной гвардией домена Мелани, – негромко произнесла принцесса.

Зрителям потребовалось несколько мгновений, чтобы определиться с решением, после чего раздались многочисленные возгласы поддержки. Действительно, происходящее совсем недавно мало кого могло оставить равнодушным – хоть и находясь практически на границе, система Нави была хорошо защищена, и боевые действия здесь если и проходили, то состояли только из отдельных столкновений кораблей космического флота в пространстве. Поэтому наблюдать за действом схватки на поверхности в реальности, а не на экране голо или в картинке имперского фильма, для многих было в новинку.

Искреннее изумление и восхищение продемонстрированным действом у зрителей было вызвано еще и тем, что, несмотря на глобальную информационную сеть, в Империи работал департамент информации и связи, не пуская на экраны картинку, которая отображала бы реальное положение событий. Да, у каждого жителя Империи был вирт, в котором он мог моделировать практически все возможные ситуации, но лимит времени исчерпывался всего двумя часами в день, поэтому мало кто тратил его на знакомство с ужасами боевых действий. На экранах новостных и познавательных каналов показывали яркую картинку, а отнюдь не лицо войны – неподготовленный репортаж с места боевых действий, откровенная картинка с погибшими и разрушениями просто не могла выйти в эфир. И даже не из-за тотальной цензуры, а из-за самого менталитета людей, работающих в новостных агентствах Империи – здесь не привыкли акцентировать внимание на плохом. Если сражение в космосе – на экране не обломки кораблей после, а торжественные и боевые виды до; если штурм планетарной станции – не усеянные трупами коридоры, а усталый офицер, возможно даже раненый, дающий интервью в захваченном командном центре; если действия на поверхности планеты – никаких картинок остовов бронетехники с видными частями пропеченной биомассы, только вид геройских солдат Империи, отдыхающих после выполнения ими своего долга.

Поэтому наблюдавшие за происходящим зрители – чье представление о боевых действиях было немного сродни тому, как представляли войну по красивым картинам улыбающихся гусар люди в эпоху наполеоновских войн, – испытывали непередаваемую бурю эмоций, лично коснувшись самозабвенной ярости прямой схватки. И даже сейчас очень многие не могли успокоиться – тем более что все участвующие в показательном выступлении бойцы уже выстроились на изумрудной мягкой траве ровной площадки, специально подготовленной для грядущей церемонии.

По-прежнему на трибунах раздавались восхищенные, удивленные, даже испуганные возгласы, сливающиеся в общий гул, волнами идущий по рядам и усиливающийся тогда, когда крупные планы выхватывали погнутые бронепластины пехотинцев и тактов, отметины на доспехах – на многих бойцах в камуфлированной броне и вовсе были голубые следы восстанавливающего биогеля.

Открытый церемониальный боллерт принцессы, восхитительно выглядящей сейчас в глазах подданных – юная, взволнованная, прекрасная, – уже опускался перед выстроившимся строем из двухсот четырех пехотинцев и пятидесяти семи тактических модулей. Лучшие из лучших среди тех, кто прибыл на службу в систему Нави по соглашению, подписанному почти год назад с аборигенами новообнаруженной планеты.

Система Нави, планета Нави-Прайм

Лорд Деклуа участия в церемонии принесения личной присяги не принимал, несмотря на то что принцесса интересовалась такой возможностью совсем недавно. Это было во время последнего сеанса связи, еще когда лорд находился в салоне своего личного систем-джета, направляющегося к Нави со стороны Внутренних миров – один из которых лорду необходимо было посетить по неотложным делам. Сейчас лорд немного отстраненно наблюдал за происходящим, баюкая в руке фужер с молодым вином, погрузившись в мысли о текущей ситуации, анализируя полученную информацию и, что греха таить, упиваясь своей властью. Ведь юная Камилла – по сути ширма, красивое знамя. Вот уже более двадцати лет все основные решения в системе принимал сам Деклуа, как, впрочем, и тогда, когда родители нынешней принцессы были еще живы.

Лорда не волновало, что никто из восхищающихся сейчас принцессой – которая уже произносила торжественную речь перед строем – никогда и не догадается, что действовал согласно желаниям, решениям или действиям самого Деклуа. Ему не нужна была известность. Ему нужна была власть. Наслаждение от факта власти над другими. Полной, настоящей. Реальной. Миллионы людей, сотни городов, около десятка планет зависят сейчас только от него, от его прихотей, желаний и видения событий.

В этот момент толпа ахнула уж очень громко – так что лорд на секунду отвлекся от мыслей, захватив глазами картинку происходящего. Да, зрелище диковинное для жителей Нави – личная присяга приносилась воинами гвардии домена последний раз лет эдак сто десять назад – даже примерно прикинул время, прошедшее с того момента, лорд. Он сейчас, одновременно глядя на церемонию присяги, проводимую принцессой, окруженной внушительной свитой, по-прежнему продолжал думать о гораздо более крупных и масштабных событиях, планах, проблемах… Собравшись было отвернуться, Деклуа все же в последний миг не смог отвести глаза – что-то ему не дало это сделать, какая-то маленькая, но зудящая в подсознании деталь. Чтобы понять, в чем дело, лорду пришлось даже сморгнуть состояние отрешенности, но сразу после этого ему по позвоночнику будто холодком провело. Впрочем, лицо лорда осталось бесстрастным, несмотря на взметнувшуюся внутри бурю эмоций.

В это время принцесса уже перешла к следующему солдату, который, выйдя из строя на пять шагов, опустился на одно колено, произнося клятву вассальной присяги. Вассальной! Лорда даже бросило в жар, но опять же, внешне никак не показывая своего волнения, он полностью включился в происходящее, восстанавливая в памяти слышанные только что слова принцессы, которые громко транслировались надо всей немаленькой долиной. Впрочем, вспоминать слова принцессы не было нужды – она сейчас произносила все те же фразы, проводя церемонию присвоения чина эскарта солдату перед ней.

В груди у лорда колыхнулась ярость – он даже помыслить не мог о том, что эта… эта… нет, лорд, конечно, допускал, что за время его отсутствия принцесса может наделать определенное количество ошибок, но чтобы вот так, не посоветовавшись с ним, возвести в дворянское сословие сразу почти три сотни аборигенов?!

Принцесса между тем в который уже раз вручила стоящему перед ней на одном колене воину символ изменившегося статуса – длинный фамильный кинжал в функциональных ножнах, и снова сделала шаг к следующему солдату, выходящему из строя. Многочисленная толпа замерла – зрелище было действительно завораживающее, исторический момент для системы Нави. Здесь и сейчас, на глазах у всех, начиналась новая история аристократии системы.

Домен Мелани в системе Нави был одним из старейших в Империи – система вошла в состав Септиколии еще на заре становления великой державы, и тогда это был мир на самом краю Фронтира. Здесь основал свой домен первый великий герцог Мелани – двоюродный брат самого великого императора Эгорма, при котором Империя стала одним из сильнейших государств в галактике. Но, несмотря на расширение Империи, Нави так и осталась системой миров Приграничного пояса – Септиколия расширялась, но согласно вызовам времени – войны велись на других границах, и практически из каждого конфликта Империя выходила победительницей, прирастая новыми территориями.

Находящаяся в самом окраинном секторе Пограничного пояса, Нави тем не менее оставалась спокойным местом – именно в этой системе базировался Одиннадцатый флот, здесь же располагался домен Мелани. Род которых, правда, переживал не лучшие времена – в ходе опустошительной войны в Каутском пределе миров Тарна погиб великий герцог, возглавлявший один из септиколийских отрядов, а после и два его сына, служивших в императорской гвардии. От когда-то могущественного рода осталась лишь жена герцога с только родившейся Камиллой. Вдова герцога не обладала талантом к управлению, и если бы не лорд Деклуа, род Мелани и вовсе мог занимать сейчас бедственное положение.

Система Нави была островком благополучия на карте Пограничного пояса. Тут стремились жить многие – здесь практически отсутствовала преступность, был благоприятный и благожелательный климат, давние устоявшиеся традиции и внутренняя культура. Несмотря даже на то, что у власти формально стояла принцесса, принятием большинства решений и управлением дел в системе занимался парламент. В то же время присутствие принцессы как формальной владетельницы, почтение населения и устоявшиеся традиции, гордость населения за владетелей домена придавало системе определенный шарм.

Но то, что делала сейчас эта… принцесса, выходило за всякие рамки – прямо здесь и сейчас в системе появлялось больше двух сотен дворян, пусть и нетитулованных. Пусть и самого низшего сословия – эскартов. Этот титул шел из древних времен – не просто из доимперского, даже дореспубликанского периода истории Септиколии – эпохи варлордов, и в Империи последние несколько столетий практически вышел из употребления. Эскарт – всего лишь носящий щит, прислуга рыцаря. Хотя великий герцог Мелани, брат императора Эгорма – как и первый император из домена Дракона, сами изначально носили этот титул.

В Империи сохранившийся ныне класс аристократии был в основной массе титульный, владетельный. Чин же эскарта предполагал верность своему господину и готовность прийти с оружием по его зову. Совершенно непопулярное звание, предоставлявшее не только право причислять себя к низшему дворянскому сословию, но и обязанность умереть при нужде в интересах своего сюзерена – поэтому на подобный чин охотников давным-давно не было. Даже рекруты из дальних миров, вступающие в армию Империи и имеющие высокое положение в своих цивилизациях, позволяющее им рассчитывать на этот чин, предпочитали возможность отслужить положенные десять лет для получения имперского гражданства, дающего куда больше прав, нежели обязанностей.

Деклуа, чтобы скрыть свое раздражение, поднял бокал и отхлебнул немного вина, наблюдая за церемонией. И если бы не многочисленные присутствующие рядом, он бы непременно поперхнулся – эта взбалмошная девица только что даровала звание банеррета командиру одного из взводов!

К счастью, церемония личной присяги продолжалась достаточно долго, и лорд смог вернуть себе внутреннее самообладание. Даже то, что принцесса наградила командира своей личной дружины титулом лэнса – с дарованием земель, на которых сейчас располагалась воинская база, – лорда из достигнутого равновесия не вывело. Так что, когда после окончания торжественного действа боллерт принцессы приблизился к ложе, Деклуа первым подошел к трапу и почтительно подал руку Камилле, внутренне успокоившись и отодвинув эмоции на второй план. Герцогиня Мелани, вежливо улыбнувшись бывшему лорду-регенту, отдавая дань вежливости, едва коснулась предложенной руки и легко сбежала по широкому трапу. Не в пример менее дружелюбно посмотрел на лорда своими красными глазами черно-синий дракон рода Мелани, который живой татуировкой обтекал часть оголенного платьем плеча принцессы.

Деклуа даже хватило сил выдержать паузу некоторое время – вопрос он задал лишь вечером, во время торжественного бала, который принцесса давала в честь своего далекого предка, первого великого герцога Мелани. На балу – проводимом в летнем дворце, расположенном в живописной долине, – собрался практически весь свет Нави и Седьмого сектора, более тысячи человек. И особым вниманием, естественно, пользовались прибывшие уже после официального начала бала новоиспеченные гвардейцы Мелани. Конечно, поначалу внимание к ним было довольно настороженным – шила в мешке не утаишь, навийцам было известно, что все солдаты личной гвардии, как и рекруты двух новых отрядов сил планетарной обороны, являются представителями совсем недавно обнаруженной замкнутой цивилизации. Но подтянутые, облаченные в строгие парадные мундиры гвардейцы были предельно вежливы, корректны и немногословны, хотя некоторые все же вступали в беседы, приятно удивляя присутствующих тактом, манерами и иногда даже необычными, но тонкими шутками.

Никому из гостей не было ведомо, что перед отправкой на прием всех гвардейцев выстроил и произнес небольшую речь командир отряда, в относительно недавнем прошлом Дмитрий Сергеевич Могильный, потомственный русский офицер, подполковник советской армии в отставке, инвалид-колясочник. Коляска у Дмитрия Сергеевича осталась на Земле, а обе ноги заменили биокибернетические протезы, наличия которых он уже не замечал, принимая как должное, расхаживал сегодня перед строем, произнося краткую, но емкую речь. Суть которой свелась к тому, что если ему придется за кого-то краснеть по итогам торжественного приема у принцессы, то виновник этой неприятности может сразу готовить себе могилу, потому что подполковник самолично того прикончит голыми руками и с особым цинизмом.

Общую физическую форму в оставшихся в целости конечностях Дмитрий Сергеевич поддерживал и на Земле, но здесь – после общих регенеративных процедур и вживления нескольких имплантов – он переживал вторую молодость. Так что, несмотря на солидный возраст и полностью седые волосы, никто в возможности выполнения данного им обещания не сомневался.

Могильный не был тактом, как остальные восстановленные инвалиды – в ходе тестов, проводимых с помощью командно-штабного модуля центра подготовки, он показал самые лучшие результаты как возможный командир подразделения уровня ротнотактической группы, коей по составу и планировалась создаваемая личная гвардия молодой принцессы. После нескольких бесед с молодой владетельницей кандидатура бывшего подполковника была утверждена. Кроме него в гвардии были и еще бывшие инвалиды-ветераны, прибывшие с Земли и не преобразованные в тактические модули – оставшиеся в своих биотелах без значительных изменений, но они служили в разных подразделениях вооруженных сил Нави согласно боевому опыту, а большинство из них осталось инструкторами подготовительного лагеря, куда прибывали все новые рекруты.

Бал между тем продолжался уже около часа. Первая настороженность – с высоким градусом тщательно замаскированного, но весьма пристального внимания – начала понемногу сходить на нет. Когда некоторые дамы уже с заметным интересом общались с гвардейцами Мелани, лорд-протектор и задал вопрос принцессе.

– Ваша светлость, может быть, соизволите рассказать мне о мотивах вашего решения? – нейтральным тоном поинтересовался Деклуа.

Камилла слегка наклонила голову, своим выразительно-удивленным взглядом посмотрев на лорда-протектора, и неожиданно для него вдруг отвернулась немного рассеянно, почти сразу зацепившись взглядом за двух гвардейцев, негромко переговаривающихся между собой. Разговаривали они на своем языке, и, подняв руку, Камилла легонько прислонила подушечку пальца к ямке за ухом, активируя блок переводчика, прослушав рассказ о некой Наташе Ростовой и поручике Ржевском.

– Вы о чем? – встряхнувшись и возвращаясь к теме разговора после некоторой паузы, переспросила советника Камилла, взяв с подноса мимо проходящего слуги высокий бокал с янтарно-красным вином.

– Во всей нашей системе насчитывается триста семьдесят восемь лиц дворянского сословия, ваша светлость, – склонил голову Деклуа, – сегодня с вашей легкой руки их стало на двести четыре больше. Я боюсь, что многим это может не понравиться.

– Лорд, с того момента, как я официально приняла на себя бремя власти, только и делаю то, что кому-то не нравится, – обворожительно улыбнулась принцесса и вновь отвернулась, мазнув взглядом по залу. Деклуа эта ее новая манера ускользать взглядом уже начинала раздражать. Камилле же вдруг сильно захотелось потанцевать. Казалось, безнадежная затея. Особенно сейчас – когда разные коршуны из правительства звездного сектора вились вокруг, ища любой предлог для информационного вброса, – и принцесса понимала, что потанцевать ей сегодня точно не светит, чтобы не вызвать потока сплетен. Вместо этого ей весь вечер придется чинно шествовать по группам гостей, слушая заверения в преданности, комплименты и наборы тысячу раз слышанных дежурных фраз.

– Ваша светлость…

– Причем делаю это все согласно вашим мудрым советам, лорд-протектор, – еще одна ослепительная улыбка появилась на лице вернувшейся взглядом к собеседнику принцессы.

Лицо Деклуа при этом осталось абсолютно бесстрастным.

– Вы же сами говорили мне о возможности набора личной гвардии, вот я и организовала, пока вы были заняты важной для всех нас дипломатической миссией. Договоренности о коронном договоре с Террой пока не достигнуты, я понимаю верно? – легко пожала плечами принцесса. – А раз терране пока не могут стать гражданами Империи, пришлось придумать новый способ – создавать личную гвардию из неграждан, к тому же простолюдинов, согласитесь, по меньшей мере глупо.

– Ваше сиятельство, – к стоящим в сторонке лорду и принцессе подошел лэнс Могильный. Он был практически одного роста с Деклуа, и оба они были седыми. Вот только советник был худощав, отличался благородными чертами лица и длинными, собранными в хвост седыми волосами – настоящий представитель потомственного дворянства. В пику ему образ гвардейца можно было размещать на картинках, предназначенных для запугивания врага – грубое, асимметричное лицо с выпирающим подбородком и впалыми щеками, ясно очерчивающими скулы. Близко посаженные глаза – один живой, один имплант – пристально смотрели из глубоких впадин и были практически такого же цвета, как небольшой и странный головной убор из плотной ткани, лихо заломленный на правую сторону. Его оттенок был так близок к королевской лазури, что если бы Камилла не была представительницей фамилии правящего дома Дракона, быть бы громкому скандалу. Подобные лазурные странные головные уборы были и на других новоиспеченных гвардейцах.

– Лэнс Могила, – прервала Камилла обратившегося к ней с каким-то вопросом командира своей гвардии и неожиданно поинтересовалась: – А вы умеете танцевать?

По умению скрывать свои эмоции подполковнику в отставке было далеко до Деклуа. Лицо его пошло багровыми пятнами, губы сжались в тонкую нитку, но подполковник, пересилив себя, кивнул, «добрым» словом вспомнив своего заместителя, который убедил его закачать в себя всю базу знаний, необходимых титульным дворянам. Среди необходимых знаний были и бальные танцы, над пунктом которых заместитель и потешался, когда просматривал список загруженного в дабл бывшего подполковника Могильного умений.

Глава личной гвардии в последний раз мысленно послал пламенный привет своему заму, а после стало некогда – принцесса увлекла его в ритме танца. В принципе, ощущения для него были сходны с теми, которые испытываешь, садясь после многолетнего перерыва на велосипед. Только в данном случае тело не помнило, а знало. Хорошо, что первый танец не был быстрым – так что подполковник сумел и в ритм войти, и заметить – обстоятельно запомнив – несколько брошенных вскользь на него своими гвардейцами взглядов с тщательно скрываемыми улыбками.

Деклуа, в это время уже оказавшийся в центре светской беседы – поддерживая разговор, внутренне находился в замешательстве. Лорд долго работал, создавая в управлении системы Нави комфортную для себя среду, но поведение принцессы сейчас совершенно рвало привычные ему рамки. Еще и то, что она удивительно легко общалась с премьер-министром Экортром, найдя с ним общий язык во время его отсутствия, заставляло Деклуа нервничать, понимая, что он что-то упустил.

Лорд привык воспринимать подопечную юную деву как взбалмошную и красивую куклу, неспособную ни на какие действия, кроме траты денег на дурацкие молодежные развлечения, и лишь сейчас понял, как ошибался. Впрочем, ничего особо страшного не произошло. Если подумать – то, что сделано принцессой, никак не противоречит его планам, даже в некотором роде потворствует. Просто действовать теперь необходимо быстрее – круг людей, которые тесно общаются с принцессой, неумолимо расширялся, а это было не очень хорошо. Но, конечно же, не критично.

Виртуальное пространство. Приватный сектор

В этот раз помещение напоминало гостиную привилегированного охотничьего клуба – огромный камин с живым огнем, развешанные по стенам головы охотничьих трофеев и баснословно дорогие архаичные охотничьи ружья и винтовки. В центре помещения стоял длинный, накрытый яствами стол с рядом кресел. Сидящие за столом могли бы походить на собравшихся скоротать вечерок за беседой почетных членов клуба, если бы не одно «но» – у каждого сидящего за столом вместо лица была размытая белесая маска.

Встреча проходила в виртуальности, собраться всем в реальном мире было нереальной задачей – слишком уж большое внимание привлекла бы подобная встреча. Естественно, каналы связи были защищены максимально возможно, но во избежание самых печальных последствий лиц не было. Таблички с именами, конечно же, тоже отсутствовали, но лорд Растор знал, кто перед ним находится – по расположению гостей и некоторым другим признакам. Впрочем, конфиденциальность опасений не вызывала – ведь даже самое полное сканирование, к счастью, не предоставляет возможности читать старые мысли, а только считывает зрительные образы.

Едва слышно скрипнула дверь, и в кабинет зашел последний из участников. Это был лорд Гестамп – глава департамента стратегического планирования – единственный, кто мог бы себе позволить опоздать на подобную встречу. Сразу же председательствующий поднял руку и кивнул, открывая собрание.

– Как он? – без ненужных предисловий раздался первый и самый главный сейчас вопрос.

Устраивающийся на стуле Гестамп – по крайней мере, Растор предполагал, что это он, выдержал небольшую паузу, прежде чем заговорить. А когда заговорил, Растор понял, что не ошибся, несмотря на синтезированный голос – интонации и строение фраз выдавали манеру общения главы департамента:

– Очень неожиданно. После того, как поразвлекся с девочкой космического героя, словно с цепи сорвался. При дворе царит паника, но никто не смеет покинуть столицу – я пустил слух, что каждый случай незапланированного отъезда будет рассматриваться внутренней безопасностью с особым тщанием. Но страшно, страшно – он тут четыре дня назад и вовсе учудил: заявился на торжественное бракосочетание графа Магарваль, а сразу после церемонии отвел невесту в приватную комнату. Вывел только через пару часов и сообщил жениху, что та его достойна, вполне себе хороша и многое уже умеет. Двор, как и говорил, в панике, но есть уже и эффекты от подобной активности – только на меня вышло три человека, представляющих аж пять групп заговорщиков, пострадавших от действий солнцеликого.

Произнеся последнюю фразу, говоривший сделал паузу.

– И? – поинтересовался председательствующий.

– Двоих вздернули сразу за измену трону, одного в разработку взял. Негодяи какие – в столь сложное для Империи время решили, что правитель не в том состоянии, чтобы управлять державой! – несмотря на синтезированный голос, сарказм чувствовался прекрасно.

Головы с белесыми пятнами вместо лиц практически синхронно закивали, соглашаясь со сказанным Гестампом. Растор также кивнул вместе со всеми, мысленно улыбаясь.

– Зато, когда он пар сбросит, с ним вполне можно обсуждать серьезные вопросы – министр обороны у покоев пасется постоянно. За последний месяц для армии и флота сделано больше, чем за предыдущие пару лет.

– Как на фронте дела? – поинтересовался один из присутствующих, воспользовавшись паузой.

– Замечательно. Даже практически не отличается от официальных сводок в новостях, – ответил Гестамп и простер над столом руку, активируя на экране несколько кнопок, после чего со столешницы исчезли все угощения, а поверхность превратилась в звездную карту изведанной галактики. Слегка увеличив масштаб, Гестамп подогнал изображение, снова несколько движений пальцами, и большую часть перед глазами заняла территория Империи, овеянная туманом синего цвета. Оранжевым цветом выделялось скопление Скаргейла, красным – захваченные им у Империи системы. Голубым – системы, отвоеванные в ходе освободительной операции, проводимой сейчас совместными силами Третьего и Седьмого флотов.

– Вот здесь столкнулись с проблемами, – показал Гестамп на небольшое красное пятнышко. – Система Мажериа. Пришлось даже усилить атакующие силы бригадой космодесанта из резерва. В остальном практически все по плану, кроме систем, где столкнулись с явным противодействием аборигенов на поверхности планет, в…

Пока Гестамп продолжал рассказывать о ходе освободительной операции, Растор охватил взглядом всю карту Септиколии. Подумать только, размышлял лорд, в этом зале всего девять человек, а они сейчас являются самой влиятельной силой во всей Империи. Миллиарды людей по всей Галактике зависят от тех решений, которые будут приняты сегодня. Звездные системы, планеты, орбитальные станции и группировки войск – чья судьба может измениться в любой момент, если только те, кто сегодня здесь, примут связанное с ними решение. Растор машинально нашел взглядом Целесту – свою систему, маленькую звездочку на необъятном звездном покрывале, в то же время продолжая отстраненно витать мыслями далеко. Но изменившаяся тональность обсуждения заставила его встряхнуться.

– Он требует от меня заговорщиков, – произнес сидящий по левую руку от Растора глава департамента внутренней безопасности.

– Недавние герои нам не подойдут? – кивнул председательствующий на Гестампа.

– У меня мелкие сошки, – пожал тот плечами, – всего лишь хотели немного ограничить его власть, просто отодвинув.

– А он требует реальный заговор, – кивнул глава безопасности. – Притом кандидаты нужны быстро, а то он может начать искать сам. И кто его знает, что натворит. Да, и это важно – заговорщики необходимы ему еще вчера. Причем такие, чтобы он успокоился на долгое время. И кроме этого, – взгляд под белесой маской скользнул по всем присутствующим, – ему нужен кто-то из опоры трона.

В кабинете повисло долгое молчание.

Растор почувствовал некоторое беспокойство. Опора трона – тридцать семь самых влиятельных дворянских родов, многие из которых принадлежали к королевскому дому. И Императору нужен кто-то из них в роли изменника.

– Господа, я прошу вас всех подумать и предложить варианты решения. Только прошу не предлагать начать раньше – мы еще не готовы.

Растор напрягся, задумавшись в напряжении. И было от чего, опора трона – это не просто первые среди равных. В руках тридцати семи самых сильных имперских доменов находится промышленность, транспорт, крупнейшие банки, производство и многое другое… А те, кто собрались здесь, в большинстве являются частью императорской команды. То есть теми, кто напрямую причастен к управлению государственными делами – если их руками будут устранены мнимые заговорщики, то даже если миссия собравшихся успешно свершится, последствия будут очень неприятные. Семеро из девяти находившихся здесь принадлежали к родам доменов опоры трона, и один из них был Растор. Сам он сейчас, не находя пока ответа, вглядывался в белесые овалы, мысленно прокачивая ситуацию и приходя к мысли, что беспроигрышного решения проблемы не существует.

– Я могу предложить вариант, – заговорил после долгой и тяжелой паузы Гестамп.

Лица всех присутствующих моментально обернулись к нему.

Лорд-директор между тем начал увеличивать масштаб карты, и через некоторое время всю столешницу занимал Седьмой сектор Пограничных миров.

– Система Нави, родовой домен Мелани, – показал Гестамп на небольшую звезду и вывел подменю, где, быстро перекинув несколько иконок, заставил появиться голо над картой. Растор, чувствуя, что ему не дает покоя какая-то мысль, отстраненно наблюдал картинку местного торжества, чуть зацепился взглядом за саму владелицу Нави, машинально отметив ее красоту. В этот момент на экране репортажа новостного галаканала, транслирующего запись праздника с показательным выступлением солдат и тактов, неожиданно появился крупным планом седой аристократ в парадном мундире. Лорд-регент системы Деклуа, вспомнил Растор и тут же понял, что именно ему не давало покоя – Гестамп, лорд-директор департамента стратегического планирования, приходился Деклуа родственником.

– Герцогиня Камилла Мелани, принцесса Нави, – произнес Гестамп, когда изображение еще раз выхватило юную деву. – За последний год – после совершеннолетия, полностью приняла на себя полномочия власти, отстранив от дел лорда-регента. Принцесса в семнадцать раз увеличила численность вооруженных сил системы и набрала личную гвардию, головные уборы которой цветом весьма близко напоминают цвета трона. Она заключила четыре соглашения о сотрудничестве с представителями Вольного схода капитанов, наняв дополнительно к патрульно-космическим силам Нави четыре рейдера и два фрегата, инициировала строительство двух корабельных верфей, на которых проводит набор на предназначенные для граждан Империи рабочие места существ без гражданства с недавно обнаруженного мира изолированной цивилизации. Уже больше ста тысяч из них трудятся над сборкой модулей станции планетарной обороны последнего поколения, и что немаловажно – из-за действий принцессы на этой планете, с которой навербованы неграждане, дипломатическая миссия не может подписать коронный договор с официальными владетелями.

– Почему же? – не удержался от вопроса председатель.

– Потому что перед прибытием дипмиссии по инициативе принцессы с некоторыми государствами обнаруженного мира был заключены предварительные соглашения. Дипломаты Империи же вели переговоры с другим, на бумаге более сильным альянсом государств аборигенов. Как вы знаете, коронный договор заключается от лица всего мира, но сейчас те два государства, которые первыми заключили договор о сотрудничестве с доменом Мелани и подразделением «Сатари», затягивают обсуждение вопроса, пытаясь выторговать себе лучшие условия и блокируя принятие решения, используя свое право вето в их общемировом совете. Кроме всего прочего, на орбите этого мира по-прежнему висит тяжелый крейсер, выведенный из состава Одиннадцатого флота, который является гарантом безопасности дипломатов Империи, а по факту же просто оставлен неподалеку от системы Нави.

– Как же вы проглядели такое? – спросил Гестампа один из присутствующих.

– Сказать по правде, это все было сделано при моем деятельном участии, – ответил глава департамента стратегического планирования и продолжил: – Домен Мелани – одна из наиболее благополучных систем в Пограничных мирах, и мы планировали усилить эту систему, чтобы у Империи был надежный тыл на этом участке. Мы рассчитывали организовать здесь, в системе Терра, удаленный форпост Империи.

– Да, и еще, – поднял руку Гестам, не давая собеседнику задать вопрос, – все наши исследования и выводы аналитиков говорят о том, что терране – необыкновенно воинственная раса. Война у них в крови, вся их история – череда взаимного истребления. С большой долей уверенности можно сказать, что терране – потомки отверженных.

Белесые пятна лиц заколыхались – несмотря на то что никакого выражения на них угадать было невозможно, в виртуальном пространстве повисла атмосфера изумления.

– Отверженные? – едва шепнул одними губами Растор, но его услышали.

– Да, отверженные, – качнулся в кивке белесый овал лица Гестампа, – соответствие уровня Альфа один, а это невозможно в условиях изолированной цивилизации. И этому уже есть многочисленные подтверждения – на Терре мы нашли схожие с древнеимперскими элементы архитектуры, но самое главное – на этой планете основой всех языков населения доминирующей группы является один из диалектов древнеимперского. Еще одно подтверждение – население Терры разделено на четыре ярко выраженные расы, и как раз альфа-группа – составляя менее десяти процентов от всего населения планеты, последние несколько тысячелетий только и занимается тем, что пытается подчинить, поработить или вовсе уничтожить другие расы. Это, думаю, самый верный признак того, что мы имеем дело именно с потомками отверженных.

– Но, господа, – прерывая тягостную паузу, возникшую после его слов, Гестамп поспешил чуть подправить впечатление от сказанного, – за все время изысканий мы не нашли ни одного свидетельства, что представители альфа-группы терран могут догадываться о своем происхождении.

Растор вздохнул, отвел глаза от белесого овала аватара Гестампа, привыкая к мыслям об отверженных. Это казалось невероятным, но за несколько секунд отверженные из мифической истории стали вполне осязаемой реальностью.

Существование коррекции генофонда в Империи было для всех абсолютно привычным и естественным – притом каждый, кто желал иметь потомство, осуществлял это через Банк грядущих поколений. Нынешний порядок возник давно, очень давно – и в официальной версии истории говорилось о том, что процесс этот был долог, труден и скрупулезен, но происходил постепенно и с осторожностью.

Очень мало кто в Империи знал, что Банк поколений имеет несколько уровней, с разграничением по социальному статусу – если ты рабочий, то и воспитывай рабочего, пользуясь материалом и генной модификацией двенадцатого ранга, если происходишь из семьи законодателей, то можно рассчитывать на материал и коррекцию от седьмого ранга и выше – согласно должности и заслугам.

Еще меньше людей знало о том, что аристократы – а также государственные служащие и военные Империи, достигшие первого ранга, Банком поколений не пользуются – для их детей происходит только генная модификация. И совсем ничтожная по численности группа, среди которой был и лорд Растор, знала достоверную информацию о том, как именно создавался Банк поколений. Как после изобретения генофага и геномодификантов проводились глобальные, поголовные чистки населения – и те, кто не подходил под нужные параметры, установленные департаментом развития, тихо исчезали. Работающие на полную мощность биодеструкторы, уходившие в никуда космические станции, переполненные транспорты – исчезавшие вспышками сверхновых, едва им стоило выйти на орбиту во Внутренних мирах, и земляные рвы с расстрельными командами дроидов в колониях, испытывающих недостаток ресурса для гуманной чистки.

Более семнадцати миллиардов человек было тогда отвергнуто – Империи не нужны были люди с генами социально опасных и неадаптированных людей. Но из этих семнадцати миллиардов таких было едва больше половины – все остальные были их близкими родственниками. После Исхода – как стали в общем называться операции из серии «Чистилище», правящей тогда династии потребовалось столетие, чтобы начисто переписать историю. В результате тех действий появилась обновленная Империя.

Растор – как и те немногие, кто знал об истинной истории возникновения Банка поколений – вполне предполагал, что кто-то из отверженных смог уцелеть, но не думал, что их может быть так много. По всей видимости, была упущена достаточно большая группа – которая смогла преодолеть едва ли не треть диска галактики, найдя убежище в волчьем углу на семнадцатой спирали.

– Разработка системы Терра находится в ведении стратегического планирования? – осторожно поинтересовался Растор, очень отдаленно намекая на то, что с потомками отверженных приоритет в работе предоставлялся бы департаменту развития Империи, а не стратегическому планированию.

– Пограничный пояс сейчас находится в зоне агрессивного интереса Джеламана. Но даже если мы оставим этот изолированный мир, джелы не смогут осуществить полноценную захватническую операцию. Учитывая человеческие ресурсы Терры и силы, которые мы приложили для выведения на новый уровень нескольких веток военного развития цивилизации терран, они с джелами могут обломать друг об друга зубы. И это к лучшему – количество потомков отверженных необходимо уменьшить, – добавил Гестамп и чуть погодя перешел собственно к теме заданного вопроса: – А операция по созданию форпоста Терра проходила после консультаций с департаментом развития.

– Но… – заговорил кто-то на противоположной от Растора стороне стола измененным голосом, – но если изолировать принцессу, не получим ли мы в лице терран еще один враждебный нам, как и Джеламан, мир? С перспективой того, что терране могут узнать о своем изначальном происхождении.

– Принцесса – всего лишь пешка, красивая картинка. Основную переговорную деятельность осуществлял бывший лорд-регент Деклуа, находящийся под моим руководством. Более того, у меня в системе действует дублирующая группа агентов, так что даже исключение ключевых фигур владетелей не остановит запущенный процесс интеграции.

Растор, глядя на собеседника за другим концом стола, внутренне поежился – представляя, как тому было тяжело принимать решение, обрекая на обвинение в измене трону своего родственника, который наверняка пойдет под высший трибунал вместе с принцессой Нави.

– Но самое главное – она единственная в роду, население ее беззаветно любит и почитает, так что с большой долей вероятности мы получим так нужного нам мученика, – добавил между тем Гестамп.

Растор усмехнулся – барон Тай Кортез, которому собрание прочило эту роль, предпочел от нее отказаться, решив все забыть. Впрочем, его особо винить не за что – зато сохранил жизнь, власть и приобретенный титул. Не сказать, чтобы других кандидатов не хватало – но они не пользовались подобной всенародной любовью, так что раскрутить образы для недовольства населения без риска с другими фигурами было бы затруднительно. Но с этой девой, кажется, проблем не будет, решил Растор, глядя на замершее изображение тонкой и прекрасной принцессы, принимавшей личную присягу у собственной новой гвардии, набранной из потомков отверженных.

Дикие миры. Система Мажериа

Импланты второй и последующей ступеней вживались исходя из срока службы штурмовика и только при наличии у него реального боевого опыта. У меня, как и у Фокса, Юза, Ричи и Джея был пока только имплант первого уровня – «зеленый умный». Кто его так назвал и почему, непонятно. Маленький и плоский, волнистых очертаний блок, и если «умный» как-то ассоциировалось с тем, что в этом блоке в случае выхода из состояния годности моей физической оболочки сохранялось загруженное сознание, то с приставкой «зеленый» ясности вовсе не было – блок был темно-серого цвета. Вернее, тот, который я видел на картинке описания, был темно-серого цвета, а тот, который был вживлен мне в спину, может, действительно зеленый.

Всего было девять базовых уровней имплантов – больше просто не могло поддерживать сознание обычного человека, а разгонять возможности мозга и восприятия стоило совсем недешево даже для армии. Но с девятого уровня – если штурмовик мог доказать, что его достоин, – «зеленый умный» удалялся, а для воскрешения физической оболочки применялась технология, позволяющая сознанию импульсом покинуть тело в момент смерти, после чего боец возрождался в настроенной только на его сознание капсуле корабля-матки. Нам это пока не светило – одним из условий вживления импланта выше девятого уровня была выслуга более двадцати пяти лет.

«Десант своих не бросает» – в штурмовых частях это выражение приобретало еще больший смысл: чтобы регенерировать бойца, с поля боя необходимо было доставить его блок с загруженным сознанием. Бессмертие не гарантированное – работающее лишь в случае, если тебя найдут, вытащат блок и вставят в регенеративную капсулу.

Мемориальный список ушедших в роте был относительно немалый – за сто двадцать шесть лет существования 303-й роты он насчитывал пятьдесят восемь фамилий. Причем большая часть безвозвратно ушедших приходилась на последние восемь лет – Вторая гвардейская активно использовалась командованием в скаргейльских войнах – находясь, как правило, на самых ожесточенных участках фронта.

Надо сказать, что мысли про безвозвратно ушедших не очень приятны в момент падения на поверхность в первой волне десантных капсул. Планета, на которой споткнулась наступательная операция, оказалась не просто крепким орешком, а очень крепким. Хотя две боевые орбитальные станции и их эскадрильи прикрытия были уничтожены имперским флотом почти молниеносно, на поверхности войска Скаргейла окопались всерьез – там стреляло почти все, что может стрелять. Мажериа-3 была покрыта густыми джунглями с совершенно непригодной для жизни флорой – болота кислоты, если дать примерную и краткую характеристику. Мест, пригодных для жизни, здесь было очень мало – семь относительно небольших плато на просторах кислотного океана с кляксами враждебных лесов. Места для жизни было мало, зато оружейных систем на поверхности было невероятно много – с противоракетными и противокорабельными установками.

Система Мажериа находилась на перекрестке миров, являясь крупным транспортным хабом, и ее требовалось как можно скорее очистить от врага – в недрах планеты могло прятаться сколь угодно много пусковых шахт с системными противокорабельными ракетами, так что поверхность нужно было срочно брать под контроль. И для этой цели здесь собралась полностью вся Его Величества Вторая гвардейская бригада космодесанта – включая две отдельные штурмовые роты бесов, которые оказывались вместе последний раз несколько лет назад.

В первой волне десанта большинство капсул и модулей падали на землю пустые, работая как отвлекающие цели. В остальных были только штурмовики-бесы и боевые дроиды с дронами. По стоимости, кстати, один дроид выходил дешевле единичной регенерации тела для бессмертного – но септиколийские боевые роботы после восстания умников были без искусственного интеллекта, а их электронная начинка успешно глушилась противником в первые минуты боя. Поэтому действия дроидов приходилось координировать непосредственно на месте – штурмовики космодесанта являлись, кроме всего прочего, защитой, не дающей заглушить противнику атакующих роботов, имея в экипировке портативные комплексы радиоэлектронной борьбы.

Ни на ком из нас пятерых, впрочем, подобных комплексов не было – наша задача была проста до безобразия – выжить как можно дольше, максимально подсветив расположение противника, предоставив тем командованию информацию для дальнейшего планирования. Грубо говоря, достигнуть поверхности планеты и немного поработать мишенями.

Во время высадки орать не возбранялось, поэтому я кричал. Все орали, и я орал, выплескивая в крике страх – переговорники на время высадки были заглушены. Прерывая вопли, десантный модуль тряхнуло от близкого разрыва; мерзко, пробирая до дрожи, взвыли гравикомпенсаторы, а после рявкнули последний раз, заткнувшись насовсем. Капсула тут же закрутилась волчком – что-то дрогнуло, затрещало, и кусок обшивки вместе с креслами Фокса и Джея исчез из поля зрения, оставив вместо себя дыру, сквозь которую были видны зеленоватые облака. Почти сразу раздался взрыв тормозных двигателей, и резкий удар.

Попытавшись сглотнуть – так чтобы подступивший к горлу желудок упал обратно, я выпрямился и, освободившись от креплений, поднялся на ноги, балансируя на косой поверхности пола, который уже заливала дымившаяся жидкая грязь. Паром было укутано все место посадки бота – раскаленный после прохождения через атмосферу, он вскипятил кислотное болото вокруг себя. Сейчас, глядя изнутри десантного модуля, можно было представить, будто мы плюхнулись в кипящий гороховый суп.

В ушах раздался резкий щелчок – заработали переговорники, перед глазами расцветились голубые линии тактических экранов оживших визоров.

– Фокс! Саня, ты здесь? – моментально произнес я.

Несколько секунд стояла полная тишина, разбавленная только тяжелым дыханием.

– Не слышит, – робко произнес Юз после паузы.

– Погнали? – поинтересовался я по-русски и, глянув на Юза и Ричи, полез наружу, перехватив винтовку. Обычная штурмовая, без зарядов антиматерии – столь дорогое оружие новичкам не доверяли.

Стоило шагнуть наружу, появившись из рваной дыры в корпусе, как провалился едва не по грудь в жидкую грязь. Следом за мной появился Юз, упав следом, а вот Ричи чуть задержался на изорванном крае обшивки, осматриваясь. Зря – даже воздух рядом взбрыкнул, и верхняя часть доспеха кавианца разлетелась на куски, раскидав кровавые ошметки и части брони. Оставшееся целым по пояс туловище упало внутрь, а я, повинуясь внезапному наитию, просто нырнул в грязь, стараясь уйти как можно глубже. Очень вовремя – наш десантный модуль оказался в центре ненужного внимания.

– Юз, ты здесь? – отчаянно работая руками и ногами, проорал я. Нахождение на глубине болота не доставляло особых неудобств – броня у меня изначально была в глухом режиме с полной автономностью.

Тишина.

Это будет просто прекрасная смерть – под толщей смердящего кислотного болота, подумалось мне, пока продвигался ползком по дну в сторону скального выступа, замеченного поодаль. Меня периодически кидало в стороны – грязевая поверхность ходила ходуном от близких взрывов, несколько раз гудели шиты от попаданий. Но самым плохим были панические мысли о том, что после бесславной смерти здесь нас оставят в небытие. Мало ли что – штурм провалится, импланты не найдут, решат нас недостойными для штурмовиков, да мало ли еще что может слу…

Сильный и близкий разрыв прервал мои размышления на полуслове, и на гребне грязевой волны я пробкой вылетел из болота. Пролетев несколько десятков метров, перелетел торчащий скальный выступ, к которому так стремился, и упал на относительно ровный участок земли. Дроид, который оказался рядом и посмотрел на меня, был не имперским, но нажал на спуск я еще до того, как понял это. Очередь вскрыла внутренности противника как консервную банку, но и у меня почти сразу взвыли генераторы щитов от многочисленных попаданий. Уходя из-под обстрела, я перекатился в сторону, расстреливая все, что вижу. Несколько секунд, и противники рядом исчезли – два стареньких скаргейловских дроида и с десяток местных аборигенов – прямоходящих ящеров, набедренные повязки которых диссонировали с видом современных плазмоганов и винтовок в их чешуйчатых руках. Это все я отметил задним числом – когда бежал от места устроенной бойни в поисках укрытия – петляя, помня о находящемся рядом снайпере – очень уж был характерный звук выстрела, убившего Ричи.

В этот момент небеса разверзлись адом – приземлившаяся первая волна обозначила предварительные цели, и вниз с эскадры поддержки десанта понеслись тысячи ракет и тяжелых бомб. Следом за ковром бомбардировки шла вторая волна высадки – в которой были не одиночные капсулы и модули, подобные тому, в котором приземлились мы, а полноценные десантные боты, со взводом штурмовиков внутри каждого. Кроме этого под облаками зарябило от многочисленных черных точек – один из тактических носителей вывалил из своего нутра имперских дроидов, которые десантировались вовсе без капсул, используя компактные антигравы.

Буро-зеленая кислотная поверхность, перемежаемая зарослями и прогалинами твердой земли, во многих местах вспухла, и воздух прочертили многочисленные серые линии запусков ракет. Казалось, земля с небом поменялись местами и сверху падает сама преисподняя, извергаясь огнем и черным пеплом. Вдруг раздался гулкий грохот, и совсем неподалеку от меня, километрах в трех, из земли поднялась приличных размеров ракета, устремившись в небо, оставляя за собой дымный след. К ней сразу же метнулось несколько противоракет поменьше, но чем закончилось, я не досмотрел – вокруг все гремело, взрывалось, а на горизонте и вовсе поднялся огромный столб ядерного взрыва – видимо, одна из наших ракет прилетела в обозначившую себя шахту запуска. Как завороженный, я смотрел на гриб взрыва несколько мгновений, а после меня подхватило ударной волной и сбросило со скалы.

Кувырнувшись и прокатившись по земле – оказавшись на небольшом пригорке с размочаленными пеньками деревьев, не выдержавших близкого разрыва, я полежал немного, глядя в расчерченное разрывами и нитками запусков ракет небо. Чуть погодя, немного придя в себя, приподнялся и осмотрелся. Противный зеленый оттенок зарослей вокруг был подернут серым пепельным налетом, неподалеку шел бой – в просветах деревьев мелькали черные фигуры имперских дроидов, поодаль виднелись серые скаргейловские боевые роботы и росчерки мелькающих в зарослях местных ящеров. В этот момент один из черных дроидов получил сильный удар в бок и разлетелся по сторонам – целой осталась только одна нога, да голова, утыканная сенсорами, покатилась в сторону. Один из оперативно-командных дроидов, судя по тому, что несколько роботов рядом с ним начали подтормаживать – заработали глушилки.

Я же, прикинув примерно направление выстрела, вжался в землю, высматривая снайпера. Тактическая сеть, кстати, уже почти работала – по периферийному экрану визора периодически проходили рябью помехи, иногда даже вырисовываясь в понятные символы и пиктограммы.

Снайпера я засек – к счастью, он оказался довольно близко, ведь прицельная дальность выстрела снайперских винтовок, состоящих на вооружении армий седьмого и шестого поколений, ограничена только кривизной поверхности планеты – так что он мог и на линии горизонта оказаться. Стрелок, убивший командирского дрона, а возможно, и Ричи до этого, находился от меня на расстоянии менее полукилометра. Как раз на максимуме прицельной дальности для подствольного гранатомета, поэтому для верности я выпустил сразу три гранаты. Небольшая роща скрылась в огне, но тут по земле хлестнуло плеткой разрывов – вторая волна десанта уже приземлилась, и теперь по вскрытым целям работали бомбардировщики, уже входя в верхние слои атмосферы. Мелькнуло несколько хищных силуэтов – с орбиты во враждебное небо нырнули несколько звеньев атмосферных штурмовиков, отрабатывающих крупные очаги сопротивления.

Последнее, что успел заметить – упавший кометой с неба, резко взбрыкнувший торможением десантный челнок со знакомой картинкой в хвостовой части – эмблема нашей роты, и зеленая семерка ниже. Седьмой зеленый взвод. От радости я немного потерял концентрацию, вскочив и махнув рукой, но перед глазами тут же стало темно – снайперов в этом районе оказалось несколько.

Система Мажериа. Фрегат Его Величества «Моро»

В этот раз в себя пришел еще до того, как с шипением открылась крышка капсулы. И сразу же на глаза едва слезы счастья не навернулись. Внутри все ликовало – ведь меня вернули к жизни, значит, достали, блок импланта вывезли на орбиту и…

Радость прервал зуммер личного терминала на запястье, на который уже была скинута задача – мне предписывалось прибыть на палубу Z-3, доложившись лейтенанту Огелли. Когда свернул экран терминала, крышка капсулы медленно поползла вверх, и тут радость нахлынула с новой силой – неподалеку увидел Фокса, Ричи, Джея, а чуть погодя появился и Юз, тяжело мотая головой. В том, что мы появились вместе, ничего удивительного не было – наверняка наши блоки вывезли с поверхности для регенерации в одной партии.

Всего в длинном помещении расположилось пятьдесят капсул – и, судя по многочисленным перемигивающимся огонькам, большинство было занято. Но появились здесь только мы впятером – время восстановления у всех разнилось, к примеру, нам, с имплантом первого уровня, требовалось лишь чуть больше трех часов, а вот какому-нибудь бойцу пятого класса – больше суток.

Быстро облачившись в броню, комплекты которой ожидали нас рядом с капсулами, мы скорым шагом направились по коридору к выходу. Активировав визор, я мысленно присвистнул – с момента высадки до открытия крышки регенеративной капсулы прошло трое суток. Долго же наши нейроблоки на орбиту поднимали.

На «Моро» царила суета – бегали техники, кое-где раздавались отголоски аварийной сигнализации, суетились дежурные офицеры. Несмотря на отсутствие видимых разрушений, по стенам горели яркие красные полосы, означающие, что корабль находится непосредственно в зоне боестолкновения, по полу стелились красные же уголки, образующие многоуровневые стрелки. По ним, если отключится гравитация, можно определять, где относительный низ. Несмотря на то что внутренняя атмосфера была, мы перевели доспехи в режим тревожного ожидания, как того требовала инструкция при красном уровне опасности. Это значило, что только забрала у нас были подняты, и в случае срабатывания корабельных датчиков разгерметизации броня автоматически перейдет в глухой режим.

Пока шли, мимо галопом пробежало по разным сторонам несколько бригад техников с озабоченными лицами. Также в герметичных рабочих скафандрах и также с поднятыми полусферами забрал шлемов.

– Что-то мне эта движуха не очень нравится, – поделился с нами опасениями Фокс.

Я ничего не ответил, но мысленно поежился – вспоминая поднимающуюся с поверхности огромную ракету.

Палубы Z-3 на «Моро» не было, это точно – схему фрегата, на борту которого базировалась 303-я отдельная штурмовая рота, каждый из нас прекрасно знал. Но активный маркер цели в визоре уверенно показывал нам путь по коридорам, приведя нас в одну из шлюзовых камер. Здесь мы сразу окунулись в атмосферу полевого госпиталя на передовой: пол во многих местах был забрызган кровью, бегали по проходам медики, под ногами валялись пустые пакеты из-под растворов, шприцы, кое-где лазурными пятнами выделялись лоскутная пена биогеля. Многочисленные окровавленные, с отсутствующими конечностями пострадавшие лежали в ряд прямо на полу – кто-то кричал, кто-то просто немигающим взглядом смотрел в потолок. Передернув плечами, я с усилием отвел взгляд от тела в летном комбинезоне, у которого вместо лица была пена биогеля, сквозь которую проглядывали красные жгуты мышц, а из шеи раненого торчали пластиковые трубки аппарата поддержки дыхания.

В воздухе витал мерзкий запах содержимого желудков и кишечников, сладковатый запах рвоты и крови, а над всем стоял непрекращающийся крик. Стоны, резкие команды, истошный вой и крики – медиков было немного, а раненым не всем и не сразу хватало обезболивающих. Бросив еще один взгляд по сторонам, я увидел, что из некоторых коридоров то и дело выбегают члены команды «Моро» и уносят пострадавших – видимо, в лазарет.

Мы впятером, не сговариваясь, остановились – маркер цели показывал нам на шлюзовые ворота – за которыми, по идее, должна была быть пустота. Бред же реальный – судя по аварийному освещению, мы находимся в космосе, причем существует опасность разгерметизации отсеков. Но маркер уверенно направляет нас к выходу за борт фрегата – может, просто с системой не все в порядке?

В этот момент перед нами на одной из створок замигал огонек, и сектор шлюзовой створки пошел в сторону. Я было открыл рот удивиться, но безвоздушное пространство в шлюзовую камеру не ворвалось. Зато прибавилось гвалта – внутрь занесли еще несколько десятков раненых – причем один из них был пилотом истребителя, судя по эмблеме на летном шлеме. Который, кстати, был самым сохранившимся элементом из всей экипировки пилота – его занесли вместе с оплавленным креслом, частично перемешавшимся с биомассой тела летчика. Поморщившись от запаха горелой плоти, следом за остальными я двинулся в сторону шлюза. При нашем приближении створки открылись автоматически.

– Ух ты! – не удержался от возгласа Фокс, когда мы вышли на широкий пандус, подобно аэропортовскому автотрапу приставленный к стыковочному модулю фрегата.

– Вот это прикол, – тоже не смог промолчать я, оглядываясь.

Все никак не могу привыкнуть к космическим размерам звездных кораблей Империи – для меня «Моро», являющийся пусть и необычным, но фрегатом с массой всего около пяти тысяч тонн и длиной в сто семьдесят метров, кажется огромным. А сейчас сам «Моро» выглядел мелкой букашкой, находясь внутри одной из шлюзовых камер транспортной палубы Z-3 корабля-носителя «Богомол», как подсказала мне система после пересечения линии поля искусственной гравитации фрегата. Продолжая осматриваться вокруг, я зацепился взглядом за медтехника, который сидел рядом с неподвижным телом и раз за разом вводил трупу стимулятор.

– Не действует, – поднял глаза медик, почувствовав мой взгляд. Белый комбинезон его был девственно чист – фактура материала такова, что на нем никакая грязь не задерживается, зато все открытые участки кожи – лицо и руки – были в крови.

– Не действует, – снова с плаксивыми интонациями повторил медик, возвращаясь взглядом к лежащему на полу телу, у которого относительно целой была только правая сторона торса.

– Кукушку рвануло, – произнес Фокс и, сделав несколько быстрых скользящих шагов, осторожно изъял транквилизаторный пистолет у ошарашенного медика. Быстро поменяв капсулу, Фокс приставил пистолет к его шее и нажал на спуск. Глаза у помешавшегося на мгновенье широко открылись, а после зрачки закатились, и он мягко осел на пол.

– Посиди тут пока, – Фокс, введя медику успокоительное, положил ему на грудь инъекционный пистолет и повернулся к нам. – Пойдем, пойдем, – вывел меня из удивленного лицезрения его оклик, и я двинулся следом за парнями.

Суета здесь не шла ни в какое сравнение с тем, что было на «Моро»: в шлюзовом отсеке «Богомола» царила форменная вакханалия – летели снопы искр холодной сварки, мелькали в воздухе контейнеры, влекомые куда-то гравизахватами, пробегали мимо отделения, взводы, звенья пилотов тактической авиации, штурмовики которой расположились на палубе чуть дальше, мелькали в суете техники, часть из которых занималась экспресс-восстановлением поврежденных машин. Быстро пройдя метров триста, следуя по указанию маркера и обходя крупные очаги активности, мы оказались у десантного бота. Знакомая машина – на боку ухмыляющийся череп и зеленая семерка. Седьмой зеленый взвод – этот челнок я и видел за мгновенье до того, как меня выключило из игры.

– Давай-давай-давай! – неясно откуда взялся мастер-сержант со знаками отличия нашей роты и парой тычков загнал нас в челнок. Здесь уже было довольно тесно – по стенам десантного отделения в ряд стояли все бойцы взвода – около пятнадцати человек. Все в броне, забрала опущены, виднеются лишь едва заметные желтые огоньки визоров. Как глаза демонов.

В этот момент у меня в ухе коротко пискнул зуммер, и маркер активной цели пропал, – видимо, сержант в данный момент обладал подтвержденными полномочиями заместителя командира взвода лейтенанта Огелли, в чье распоряжение мы и должны были прибыть.

– Чего рты раззявили?! Броню вглухую, автономку включить! – рявкнул сержант, когда мы, оказавшись внутри, растеклись по стенам, опуская на плечи крепления. – Не видите, что происходит?

«Аргус» – прочитал я позывной сержанта на нашивке с правой стороны броневых пластин кирасы. Сам сержант место не занял, а остался стоять у открытого люка, высматривая кого-то.

– А что происходит, лэр сержант? – поинтересовался Фокс и добавил: – Мы только из ре-камеры, не в курсе.

Аргус наградил Фокса коротким, оценивающим взглядом, но после все-таки объяснил:

– Кто-то из штабных лопухнулся и вывел эту консерву на орбиту раньше времени. Два попадания противокорабельными ракетами, дыры в бортах шире, чем «Моро» в поперечнике. Четыре звена истребителей в топку, больше тысячи человек экипажа испарило сразу, на третьей и четвертой палубе во внешних секторах медвежий фарш, кишки вместо проводов болтаются, силовая установка в дерьмо…

Мастер-сержант, возможно, и продолжал бы, но тут в десантный бот влетел лейтенант Огелли, выглядевший немного растрепанным. Заняв свое место, он отдал короткую команду, и створки люка тут же сомкнулись, а челнок мягко дернулся, когда пилот повел его к шлюзовой камере выхода.

Лейтенант между тем сделал несколько движений, активируя что-то в личном терминале, и прямо перед нами в воздухе возникла объемная карта участка поверхности. Мгновенье, и я узнал это место – очень уж приметный скальный клык возвышался посередине, как раз тот, на который я и ориентировался в момент первой высадки. Вот только сейчас на вершине клыка была уже установлена многоствольная турель, виднелась штанга радиолокатора, а совсем рядом был организован модульный укрепленный лагерь, рядом с которым виднелось несколько бронемашин.

– Здесь Форпост-один, здесь Форпост-три, – показал на карте лейтенант. – Внимание, ставлю задачу: отделение раз, контроль и патрулирование сектора О-4; отделение два, сектор О-5, разведка боем, возьмешь четвертый стек дроидов, – посмотрел лейтенант на командира второго отделения и повернулся к мастер-сержанту: – Аргус, ты вместе с мясом возьми на себя патруль сектора Р-7, только сам не подставляйся, там еще жарко.

Мясо – это мы, если что.

Взвыли компенсаторы, и на все тело навалилась тяжесть – челнок вылетел из пускового стакана и устремился к поверхности планеты. Не обращая внимания на навалившуюся тяжесть перегрузки, лейтенант продолжал раздавать указания. На объемном изображении перед моим взором сектор Р-7 подсветило светло-красным, реагируя на слова лейтенанта, закрепляя приказ.

Неплохо так воевать – всегда можно отмотать к предыдущему сохранению, мелькнула мысль, когда челнок задрожал, входя в нижние слои атмосферы. Главное только, чтобы папку с сейвами не удалили – сразу же догнала мысль следующая, отрезвляющая.

Система Мажериа, корабль-носитель «Богомол»

Имперский корабль-носитель «Богомол» из состава Седьмого флота был похож на огромную железнодорожную шпалу. Огромный темный прямоугольник в пустоте космоса, усеянный лишь многочисленными посадочными окнами, через которые то и дело влетали-вылетали машины тактической авиации и идущие едва ли не сплошным потоком многочисленные транспорты. На поверхности планеты сейчас шла ротация сил – Вторая гвардейская покидала поверхность планеты, а ее место занимала пехотная дивизия с четырехзначным номером. Две серьезные пробоины на борту корабля-носителя уже видны не были – но на бортах по-прежнему угловато торчали модули пустотных ремонтников, восстанавливающих «Богомол».

Наш челнок болтался неподалеку уже третий час – «Богомол», с выведенной из строя и до сих пор не восстановленной силовой установкой, сейчас стал своеобразным перевалочным пунктом группировки войск. И на нем нам в ближайшее время необходимо было получить полные инструкции о следующей предстоящей миссии, а также направление на соответствующий корабль.

Меня постепенно все больше и больше потряхивало – и совсем не от ожидания. Беспокоясь, я старался не показывать волнения перед подчиненными. Именно так, подчиненными – не далее как три дня назад мне было присвоено звание энсина, и я оказался во главе целого взвода. Не отделения, а именно взвода – то есть по прибытии на «Богомол» бывшему отделению еще и пополнение полагается! Правда, в пополнении ни одного живого бойца не будет – только дроиды.

Назначение, как оказалось, стало сюрпризом только для меня – сам-то я думал, что после боевого крещения командовать отделением станет Фокс, но он мне потом сказал, что несмотря значительно больший опыт, командовать у него душа вовсе не лежит. Не его это, и все. Ну а после я это и сам увидел в его характеристике. Невероятно грамотный по всему железу Юз на командира тоже не тянул, Ричи был даже младше и неопытней меня, а Джей слишком замкнут для командира.

Активировав скрытый режим командирского интерфейса – так что никто кроме меня не мог видеть висящие в воздухе интерактивные экраны, я открыл меню личного терминала. Несмотря на то что мне только предстояло подгрузить знания, необходимые взводному командиру, с экраном тактического управления взводом я был знаком – элементарные навыки командования оперативными единицами отделение-взвод каждый из нас проходил в учебке Второй гвардейской. Так что сейчас, развернув по сторонам экраны, я вздохнул, чувствуя необычайное воодушевление – ощущать себя главным было неожиданно приятно.

Иконки с портретами Джея, Ричи, Юза и Фокса повисли в воздухе – теперь мне были видны их физические характеристики и первичные показатели психоматриц. Снизу был ряд серых, неактивных однотипных иконок – двенадцать дроидов, которые мне только предстояло получить у техника, а чуть сбоку висела объемная модель десантного бота – тоже полагается взводу. И рядом дерево иерархии новосформированного подразделения, где наверху находилась иконка с моим изображением.

Тринадцатый красный взвод. Хорошо, я не суеверный. Ну, почти – да и к тому же цифра тринадцать мне всегда нравилась.

В иерархическом древе горело красным три пустых иконки: первая – место заместителя командира взвода, вторая – специалиста по кибервооружению, а третья – на месте пилота десантного бота. Было еще несколько возможных вариантов для назначений, но эти три – заместителя, пилота и техника по предписанным взводу дроидам – были обязательны к назначению.

Мой взгляд вернулся к находящимся чуть в стороне изображениям моих подчиненных. В принципе, ничего особо неожиданного, вот только Ричи удивил – из многочисленных полос линейной диаграммы его показателей явно выделялась длинная серая шкала способности к высокоточным индивидуальным оружейным комплексам. К снайперским винтовкам, если по-русски. Ну а больше неожиданностей не было – легкое движение пальцами, и все четыре изображения боевых товарищей заняли свои места – Фокс стал заместителем командира, Джей пилотом, Юз специалистом по кибероружию, системам связи и радиоэлектронной борьбы, а Ричи получил должность снайпера. «Утвердить назначения?» – спросила меня система командного управления, и после подтверждения я спиной почувствовал удивленные взгляды на себе. Еще несколько движений – Фокс вдогонку получил должность командира первого отделения, состоящего из пяти дроидов, Юз второго, такого же по численности, а оставшиеся два дроида составили резерв ставки. То есть мой личный.

Согласно тексту полученного сегодня утром приказа, в ближайшие сутки мне необходимо получить все полагающиеся взводу системы вооружений и боеприпасы, принять к эксплуатации десантный бот и быть готовым к передислокации в другой галактический сектор. Причем получать все мне необходимо в службе снабжения бригады, а не на базе отдельной роты – поэтому, чувствую, сражаться придется сейчас с не меньшим ожесточением, чем совсем недавно на поверхности Мажериа.

В этот момент я, поймав за хвост свою мысль, отстраненно удивился – казалось бы, прошло меньше года, как покинул родную планету, а уже так изменился. Раньше деньги за подработки стеснялся просить, а сейчас гляди ж ты – со снабженцами воевать собрался. Но самое главное – я спокойно воспринимаю свое тело как носитель разума, уже не беспокоясь о смерти. В принципе, за последние три недели пришлось привыкнуть – каждый из нас в камере побывал, и не один раз. Вспомнив об этом, я передернул плечами, глянув на темно-зеленую поверхность планеты внизу.

Две недели в мясорубке – так можно было охарактеризовать для нашего, да и не только нашего отделения время нахождения на Мажериа-3, – серьезно укрепленная Скаргейлом планета оказалась крепким орешком. Даже отсюда, из космоса, было заметно, что поверхность нещадно отутюжена многочисленными бомбардировками. В первую неделю штурма там горело все, что могло гореть, а после этого спустившийся десант выжигал оставшиеся локальные очаги сопротивления.

Для меня второй визит на планету закончился благополучно – девять дней непрерывных боев, которые после первых дней ада превратились просто в рутинную работу по подавлению оставшихся отрядов Скаргейла, а перед самым возвращением на «Богомол» меня нагнало сообщением на личный терминал известие о присвоении звания энсина. Пустой щит на плече и лацкане воротника теперь перечеркнула V-образная полоса, а в визоре появились дополнительные пиктограммы возможностей командирского прицельного комплекса. Теперь меня ждала разгонная капсула – требовалось три сеанса загрузки необходимых для младшего командира знаний и навыков.

Кроме этого, на левой стороне форменного мундира у меня теперь красовался серебряный значок планетарного штурма первого ранга, означавшего участие в первой волне высадки. К нему полагались неплохие премиальные выплаты, но только после того, как мы покинем зону боевых действий – счет пополнялся автоматически по завершении операции для каждого конкретно бойца по факту наград, поощрений, времени на боевых выходах и взысканий, если таковые имелись.

Продолжая смотреть на корабль-носитель, хорошо видимый на экранах, я пропустил тот момент, когда наш челнок, едва дернувшись, пришел в движение. Но почти сразу «Богомол» будто прыгнул вперед, многократно увеличиваясь в размерах. Пилот нашего транспорта также устал ждать, поэтому заход на посадку совершил довольно резко, и тормозные двигатели заработали только перед самым окном ангара. Выйдя на посадочную глиссаду, наш бот пролетел над голографической сеткой, транслируемой прямо в пространство, и оказался в шлюзовой камере. Снова пол едва дернулся, когда пилот вырубил антиграв, и мы перешли в зону действия искусственной гравитации «Богомола». Здесь мне пришлось схватиться за поручень – пока мы миновали шлюзовую камеру, нас немного потрясло.

– Все парни, приехали, – раздался в громкоговорителе голос пилота, и рядом резко дохнуло сжатым воздухом, сбрасываемым системой обеспечения. Пол тут же мягко повело – гравизахваты опустили челнок, который остался стоять на своих четырех посадочных лапах, самортизировавших под весом транспорта.

– Ждем, – послышался голос лейтенанта Огелли, стоило только челноку замереть.

С момента отрыва от поверхности – после получения приказа о присвоении звания, в тактической сети для меня поменялись приоритеты – лейтенант больше не был моим непосредственным командиром, и его указание было предназначено своим бойцам. Но мне тоже пришло указание ожидать на месте, поэтому я посмотрел на своих парней, подтверждая жестом, что мы тоже ждем.

Система Мажериа, корабль-носитель «Богомол»

Лейтенант Огелли поднялся и направился к выходу – я обратил внимание, что над десантным люком уже мягко светилась зеленым полоса, показывая, что за бортом благоприятная среда.

– Опять ждать, – вставая со своего места, вздохнул Юз, подходя ко мне.

Остальные штурмовики тоже поднимались – кто-то просто размяться, кто-то двинулся к десантному люку. Да и я на месте не остался, выбрался наружу. Оба пилота нашего транспортного бота уже удалялись к виднеющейся поодаль двери в другой отсек, следом за ними двигался Огелли. Глянув им вслед, я подошел к перилам и осмотрел шлюзовой ангар сверху. Мы находились в одной из ячеек, сотами занимавших стены ангара, в центре которого ремонтные роботы под руководством специалистов восстанавливали поврежденные корабли тактической авиации. И не только – поодаль на креплениях возвышался даже двухсотметровый фрегат, которому сейчас гравизахватами крепили на место несколько оружейных модулей. Снизу, прямо у нас под ногами, тянулись колонны солдат в легких пехотных доспехах. Та самая сменяющая нас на поверхности 4011-я дивизия – активировав в визоре приближение, присмотрелся я к нарукавному шеврону одного из бойцов. Симпатичная девушка, кстати – перевел я взгляд чуть выше. И еще повыше, уже на лицо.

Осматриваясь, заметил, что из многочисленных существ снизу большой процент женского пола. И только сейчас отметил странность – ладно в подготовительном лагере Корпуса девушек не было – на Земле в первые потоки набирали только мужчин, но в космодесанте я ведь тоже ни одной женщины, кроме пилотов военных транспортов, не видел. Странно – в Империи вроде всеобщее равенство, интересно, почему так.

– Так много девушек красивых не видел я раньше никогда… – речитативом произнес Юз, подходя ко мне и оглядывая панораму внизу. Правый глаз у него, как и у меня, был подсвечен желтоватым огоньком активного визора – тоже с приближением осматривается.

– Истину глаголешь, – подтвердил слова Юза облокотившийся на перила с другой стороны Фокс и добавил чуть погодя: – Эх, так хочется тела женского, настоящего… Меня этот капсульный онанизм вымораживает уже, достало эльфом восьмидесятого уровня себя ощущать…

– Почему в космодесанте женщин нет, как думаете? – поинтересовался я у парней, уводя разговор от скользкой темы.

– А черт знает, – пожал плечами Юз и через меня бросил взгляд на Фокса.

Тот тоже пожал плечами, но знал больше:

– Официальной информации как таковой нет, но по неофициальной вариант такой, что из-за участия космодесанта на самых ожесточенных участках боев им часто приходится заменять доспехи – и, чтобы не мучиться с интегрированными автономными системами жизнеобеспечения, доспехи делают только мужские.

– Фуфло же, – пожал плечами Юз, а я согласно кивнул.

– Ясное дело, – кивнул Фокс, – а вон давай у сержанта спросим.

– Давай, – легко согласился я.

Мы практически одновременно оторвались от поручней и направились к стоящему неподалеку Аргусу, который, приподняв левую руку, копался в меню своего личного терминала, активировав несколько интерактивных экранов, висевших перед ним прямо в воздухе. Когда мы подошли, сержант свернул изображения и вопросительно посмотрел на нас. Чуть-чуть свысока посмотрел, хотя было от чего – когда мы вышли из челнока, оказавшись в зоне действия тактической сети «Богомола», наша броня автоматически перешла из полевого в повседневный режим и кроме пиктограмм шевронов принадлежности к подразделениям и воинских званий стали видны значки наград и отличий. У сержанта, к которому мы подошли, вся грудь была занята многочисленными отметками, а на плече под шевроном с оскаленным черепом было четыре золотые полоски – каждая из которых обозначала пять лет службы в десанте. Мы выглядели рядом с ним настоящими салагами.

– Мастер, у нас тут вопрос возник, подскажешь? – поинтересовался я, как старший по званию.

– Попробую, – взгляд сержанта немного потеплел – неуставное, но уважительно обращение «мастер» наверняка было тому причиной. Да и поработали мы вместе за последние дни вовсе неплохо.

– Почему в космодесанте женщин нет? – с ходу поинтересовался я у Аргуса.

Сержант не сдержался, хмыкнув, но все же объяснил:

– Войска космодесанта – всегда на острие, в любом месте, где находится императорская армия, и никогда не отступают перед лицом любого противника. И чтобы обеспечить максимально возможно быстрый уровень логистических процессов, четыреста лет назад самим Императором было принято решение о реформировании корпуса космодесанта и создании подразделений в нем с различиями по гендерным признакам, ради унификации систем личного вооружения и индивидуальной защиты.

– А на самом деле почему? – поинтересовался я, глядя в спокойно-вежливые глаза сержанта. Он посмотрел на меня еще немного, а потом перила легко скрипнули – после прикосновения его броневых щитков. Аргус облокотился на поручень, глядя вниз – где как раз пилот одного из штурмовиков – девушка с коротко стриженными черными волосами, размахивая руками, пыталась добиться ответа от трех техников, двое из которых тоже были женщинами.

– Конфликт с тарнейской инквизицией четыреста лет назад. Только про эту операцию данных вы не найдете, – продолжил сержант после небольшой паузы, – тогда в системе Сарги высаживалась Третья бригада. Больше сорока процентов потерь в первые четыре дня, захвачено всего два плацдарма. Разведка крупно просчиталась – на помощь Тарну пришел Джеламан, разорвав взаимный пакт о ненападении с Империей. После короткого боя основная имперская группировка отступила, оставив два полка бригады умирать на поверхности.

Я уже примерно представлял по смыслу, что скажет дальше сержант. И в принципе, почти не ошибся.

– Командиром бригады была генерал Морсби, выходец из системы Ялгорат – колонии Империи, где в то время царил матриархат. Большинство ее высших офицеров также были женщинами. И почти весь командный состав бригады находился на поверхности в момент нападения кораблей Джеламана – когда флот уходил, генерал отказалась от эвакуации, не став бросать своих солдат, решив погибнуть с ними. Только у нее немного не получилось – штаб был захвачен элитным отрядом инквизиторов, а большинство офицеров, в том числе и генерала, взяли живыми. Мужчин оскопили, а триста тридцать семь женщин, из которых пятеро были высшими офицерами, почти непрерывно насиловали около месяца. Когда они уже переставали подавать признаки жизни, им под ягодицы подкладывали что-нибудь, чтобы тело шевелилось в процессе. Иногда прогоняли в медкапсулах. Но не часто – через месяц в живых осталось лишь несколько десятков, и только тогда их передали в лагерь военнопленных.

Цензор сработал неэффективно, и головидео с кадрами расправы стало доступно многим в секторе, – Ангус оторвался от перил, оглянулся вокруг и, посмотрев на нас, негромким голосом продолжил: – Имперские войска вернулись на Сарги через два года – рано или поздно Империя всегда возвращается. Планета тогда была практически выжжена, что вызвало недовольство Галактического Совета.

Высадившимися на поверхность частями командовала генерал Морсби, освобожденная из плена по обмену, и ее же сделали крайней, чтобы заткнуть возмущенных галактов – генерала обвинили в геноциде, открестившись от нее. На планете с инквизиторами, как можете догадаться, не церемонились, ну и мирным не повезло под раздачу – у них там такой государственный строй, что цивильных от военных не особо отличишь. Морсби отдали под трибунал и осудили пожизненно. Ну а после генерал совершенно случайно сбежала из пустотной тюрьмы, где отбывала наказание, и вернулась в родной мир Ялгорат, где почти сразу трагически погибла. Правда, уже через год владыкой Ялгорат стала некая королева Эления Первая, но это уже другая история. Как и то, что очень многие женщины, после реформирования космодесанта аннулировавшие контракт с имперской армией, стали подданными Ялгорат, будучи зачисленными в гвардию Короны.

– Благодарю за объяснение, – кивком поблагодарил я Аргуса, и тот, усмехнувшись, развернулся и отошел на несколько шагов, вернувшись к своему личному терминалу.

– Система Ялгорат, что-то знакомое, – негромко пробормотал Юз.

– Юридически независимая система во втором секторе Пограничных миров, неофициально широкая автономия в составе Империи. Распространенное название – мир Короны, не признанное Галактическим Советом государство, – проговорил Ричи.

– Почему не признанное?

– Пропаганда гендерного неравенства и дискриминация по половому признаку.

– Так это система амазонок! – воскликнул, поняв, о чем речь, Фокс и пояснил, увидев вопросительные взгляды Ричи и Джея: – Мечта, там же мужиков нет!

– Почему. Мечта? – даже спросил Джей.

– Так им же надо как-то размножаться? – удивился Фокс. – Вот бы я туда в отпуск сгонял, покувыркался бы с ними…

– Зачем ты им там? – в свою очередь удивился Ричи. – Если у них продолжение рода происходит в порядке очереди из банка граждан, на основе утвержденного королевством генома?

– Из пробирок? Вот же черт, – поморщился Фокс недовольно, понимая, что сморозил глупость.

– Вы. Терране. Странные, – пожал плечами Джей.

Неожиданно пискнуло зуммером, и перед внутренним экраном визора появилась активная задача: получить в отсеках Z-3-12, Z-2-08, и X-1-02 системы материально-технического оснащения и прибыть на палубу Z-4 для погрузки в «Курьер-S3011» – транспортный корабль корпорации «МедТех».

Система Мажериа, корабль-носитель «Богомол»

При управлении войсками командирами имперской армии любого уровня используется тактическая сеть, в которой на стыке подразделений выделены АСУ – автоматические системы управления. Тактическая сеть также является полуавтономным звеном в Системе глобального управления войсками на стратегическом уровне.

Леди Элезейд Мальоза, генерал-губернатор системы Каргаррат, находящейся в Желтом секторе Фронтира – зоне разделенной ответственности Септиколийской империи и Конфедерации свободных миров, по имеющейся необходимости направила в СГУ запрос на предоставление в ее распоряжение подразделения штурмовиков космодесанта, количеством не менее взвода. Она могла бы потратить некоторое количество времени, конкретизировав информацию, или сделать запрос личным, сформировав его непосредственно командующему ближайшего имперского подразделения. Но генерал-губернатор предпочла не тратить время, нагружая себя лишними действиями, и направила безадресный запрос. Который преодолел по каналам связи несколько уровней и, будучи утвержден и одобрен во всех необходимых инстанциях, спустился в форме приказа-просьбы из департамента колонизации в оперативное командование Седьмого флота – ближайшей в данный момент имперской воинской группировки, в составе которой находились штурмовики космодесанта. И уже из оперативного командования приказ был переправлен в Его Величества Вторую гвардейскую бригаду космодесанта.

Все приказы, поступавшие в штаб любого имперского воинского подразделения, имеют степень приоритета и важности. Данный приказ – предусматривающий передислокацию целого взвода штурмовиков, имел высокую степень важности, поэтому был просмотрен командиром бригады лично. Если бы генерал Гесс Дагран не имел времени на просмотры текущей информации, он мог бы включить режим автоматизации управления бригадой; но, во-первых, генерал тщательно выполнял свои обязанности, а во-вторых, все запросы и приказы такого уровня предпочитал не отдавать на откуп автоматизированной системе управления.

Немного подкорректировав предложенное автоматической системой управления решение, командир бригады его подтвердил, отдав предварительно несколько личных распоряжений. Одним из которых был приказ о предоставлении внеочередных званий отличившимся при высадке на Мажериа-3 бойцам – от сержантских до унтер-офицерских – для тех, кто имел подходящие для этого показатели. Еще один приказ генерала возводил самого неопытного из только что назначенных младших командиров бригады в ранг взводного командира, доукомплектование его отделения дроидами до состава взвода и командировку новоиспеченного подразделения согласно полученному генералом приказу. Приказ-запрос генерал-губернатора системы Каргаррат был одобрен департаментом стратегического планирования, но никто в космодесанте не любит, когда гражданские столь невежливо требуют бойцов в свое подчинение – именно поэтому предложенное автоматической системой управления решение было генералом подкорректировано.

По результатам действий автоматической системы управления Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта, приказ Даграна после отправки с личного терминала трансформировался сразу в четыре. Первый из них поступил на личный терминал энсина Стэна, командира отделения #N/A, приписанного к седьмому зеленому взводу 303-й отдельно-штурмовой роты. Энсину Стэну предписывалось получить в свое распоряжение военно-космический десантный бот класса «Парка» с бортовым номером 53 и принять командование сформированным 13-м красным взводом 303-й отдельной штурмовой роты, доукомплектовав два отделения штурмовыми дроидами.

Одновременно по приказу получили начальник материально-технической части бригады и главный специалист по кибернетическому вооружению, которым предписывалось оказать содействие командиру 13-го красного взвода энсину Стэну.

Во Второй гвардейской бригаде штабные офицеры тщательно выполняли свои обязанности – как и генерал Дагран, каждый из них также просматривал запросы от АСУ уровня выше второго желтого лично. Поэтому и приказ о предоставлении десантного бота, и о выделении двенадцати штурмовых ботов для энсина Стэна были также подкорректированы.

– Гребаный ты случай, – совершенно не в духе настоящего космодесантника выразил свое разочарование энсин Стэн, получая в распоряжение взводный транспорт, который, судя по его виду, собрали из обломков, подобранных в зоне первой волны десанта: челнок напоминал пивную банку, которой долго играли в футбол на стройке.

Джей, как взводный пилот, присутствующий рядом с энсином, также выдал что-то на своем языке – и это был явно не восхищенный возглас.

– Чего не нравится? – пожал плечами младший техник: – Вам же на нем не в орбитальных гонках участвовать! Силовая установка тянет, обшивка герметична, щиты в норме…

– Пятьдесят семь. Пятьдесят девять. Семьдесят четыре, – раздувая ноздри, что было признаком серьезного волнения, сообщил технику арджит, подразумевая под цифрами процентное выражения состояния готовности двигателей и сохранности корпуса.

– Все соответствует, по нормам возможности боевого применения достаточно и сорока семи, – пожал плечами техник.

Под молчаливое одобрение своего энсина, который уже выучил почти все арджитские нецензурные выражения, Джей произнес еще несколько фраз и определений.

Пока энсин Стэн вместе с арджитом, который сейчас произносил слов больше, чем за весь предыдущий месяц, пытались договориться о постановке челнока на ремонтную линию, за несколько тысяч метров от них – через три отсека корабля-носителя, Фокс и Юз до хрипоты ругались с кибертехником, отказываясь принимать дроидов, которые выглядели настоящим хламом. Коим, собственно, и являлись – поднятые с поверхности после окончания боев, они прошли лишь предварительную экспресс-стадию ремонта. Двигательная часть, прицельные комплексы и оружейные системы почти всех дроидов подлежали плановому техобслуживанию, но кибертехник также ориентировался на то, что согласно текущим показателям дроиды к боевому применению готовы.

Через четыре часа, когда все живые существа взвода собрались у более-менее приведенного в порядок транспортного бота, а двенадцать дроидов с отключенными на всякий случай оружейными системами расположились неподалеку, настроение было нерадужным.

Может быть, поэтому первым приближающегося пилота заметил Ричи – единственный боец, который последние часы особо не нервничал, без особых проволочек получая для себя снайперский комплекс и броню призрака, а также тройной боекомплект на каждое существо взвода.

Пилоту первого класса Джайне, мобилизованной имперским космофлотом вместе с кораблем «Курьер-S3011» для выполнения специального задания по доставке грузов за разграничительный сектор Пограничных миров, оставалось всего несколько недель службы. Леди Вьена больше не числилась в экипаже «Курьера» – она так и осталась в системе Терра, получив статус инструктора рекрутов-терран, а Джайна стала капитаном транспортного корабля.

В корпорации «МедТех» также использовали системы глобального управления, по алгоритму действия схожие с теми, что применялись в имперском флоте, причем на некоторых уровнях системы синхронизировали свои решения. Поэтому последнее свое задание Джайна получила на доставку воинского подразделения в мир Каргаррат, после чего освобождалась от обязанностей перед имперским космофлотом и должна была принять к доставке во Внутренние миры груз для своей корпорации.

Еще одна особенность – как автоматических систем управления, так и системы глобального управления – в обширной памяти хранились огромные объемы информации по прошедшим операциям, и по возможности приказы составлялись, комплектуя подразделения для выполнения поставленных задач на основе имеющейся информации, отдавая приоритет существам, уже работавшим вместе. Поэтому Джайна, при своем ясном осознании всех необъятных галактических пространств, совсем не удивилась, увидев перед собой лица людей, которых она уже встречала в дальнем секторе Пограничных миров.

Терране из 13-го взвода 303-й отдельной штурмовой роты об особенностях управляющих систем не знали. Поэтому на лицах троих солдат – в том числе и младшего офицера – было написано несказанное удивление. Именно по этим искренним эмоциям Джайна и узнала в бойцах недавних зеленых рекрутов, которым помогала при погружении в гибернацию. Впрочем, в отличие от предыдущего случая, космодесантники быстро пришли в себя, спрятав эмоции за масками бравых солдат. И, что Джайну удивило, в этот раз также двое терран пытались сдержанно с ней флиртовать. Офицер, кавианец и арджит вели себя привычно, а эти терране… впрочем, подобное внимание Джайне даже льстило.

Не показывая своего интереса, Джайна командовала размещением имущества штурмового взвода в своем – уже своем корабле, а на следующий день «Курьер-S3011» отстыковался от корабля-носителя, направляясь в систему Каргаррат.

В пути предстояло провести восемнадцать дней, причем первые два из них энсин Стэн практически не вылезал из разгонной медкапсулы, усваивая надлежащие командиру взвода знания. На третий день, когда энсин появился в кают-компании, он выглядел разбитым. Этому, впрочем, никто не удивлялся – особенно когда Стэн между делом рассказал о загруженной себе информации. За это время Джайна уже успела пообщаться с остальными двумя терранам, по-прежнему не оставляющими попыток завладеть ее вниманием. Но пилота интересовал командир – ей было очень удивительно наблюдать его смущение в общении с ней.

К вечеру четвертого дня Джайна пригласила энсина к себе в каюту. Она несколько месяцев провела в системе Терра и близко познакомилась с жизнью терранской цивилизации, так что сейчас ее очень интересовал один вопрос.

– Лэр энсин, а вы занимались сексом в виртуальности? – в лоб, стоило только Стэну переступить порог каюты, поинтересовалась Джайна.

Невероятно, но у него, штурмовика-беса – настоящей машины для убийств – после вопроса зарделись щеки и уши. Отвечать Стэн не стал, просто кивнул.

– Лэр, я спрашиваю потому, что была на вашей родной планете и узнала некоторые особенности. Позвала вас, чтобы спросить вот что: после полученного опыта вам какой секс больше по нраву – реальный или виртуальный?

– Реальный, – смог справиться с собой энсин – голос его даже не дрогнул.

– Почему? – удивленно хлопнула ресницами Джайна.

– Ну… – энсин снова засмущался, – я не могу объяснить. Просто по моему, подтвержденному опытом мнению, реальный лучше.

– Лэр энсин, мне хотелось бы попробовать заняться любовью в реальности. Вы не будете против?

Энсин Стэн с трудом удержал на лице признаки душевного равновесия. Но дыхание у него перехватило, и он снова лишь кивнул, густо покраснев. Практически сразу Джайна легким движением коснулась пальцем регулятора застежек комбинезона, и ткань беззвучно опала на пол, явив взгляду энсина безупречное тело.

– Может, свет чуть-чуть глуше сделать? – только и предложил Стэн.

За оставшиеся дни полета Джайна сделала множество неожиданных открытий, касающихся близкой связи между мужчиной и женщиной. Основным же было то, что реальный секс, оказывается, может приносить удовольствие не меньше виртуального – ощущения были хоть и схожими, но другими. А некоторые неудобства процесса, вызванные физиологией, совершенно затмевались яркостью эмоций, которых не было в виртуале.

Энсин Стэн же узнал, что способен провести без сна значительно долгое время – ему было его просто жалко. Так что по прибытии в систему Каргаррат молодой офицер едва не опоздал на аудиенцию к генерал-губернатору – Фокс и Юз будили его несколько минут, используя холодную воду и возможность невозбранно отхлестать командира по щекам.

Но в последнюю ночь перед прибытием в систему энсин просто не мог спать – он надолго прощался с Джайной, которая отправлялась на своем корабле в сторону Внутренних миров. На память о прекрасной девушке у Стэна осталась лишь фотография с прекрасным веснушчатым лицом в обрамлении ярких, огненно-рыжих волос и не менее яркие, чем волосы Джайны, воспоминания.

Желтый сектор Фронтира. Система Каргаррат

В составе 303-й отдельной штурмовой роты до высадки на Мажериа-3 было двенадцать взводов, являющихся самостоятельными многоцелевыми подразделениями, способными выполнять самые различные задачи – каждый взвод имел приписанный штатным расписанием десантный челнок и запас вооружения. Численность бойцов во взводах разнилась – это зависело от количества и профиля отделений, насчитывающих от трех до десяти штурмовиков.

По традиции имперских вооруженных сил градация производилась не только по номерным обозначениям, но и по цвету – синий, зеленый, красный. Причем синий использовался только в гвардейских подразделениях – в остальных частях, а также соединениях колониальных войск и доминионов, были только зеленые и красные номерные обозначения. Соответственно, порядковый номер «первый синий» всегда принадлежал лучшему взводу, батарее, эскадрону или звену. Красный же цвет в номерном обозначении означал, что данное подразделение существует меньше стандартного года. В 303-й роте было шесть синих взводов, четыре зеленых и два красных. Третьим красным стал взвод энсина Стэна, получивший наименование тринадцатый красный.

Генерал-губернатор системы Каргаррат леди Элезейд Мальоза в императорских вооруженных силах никогда не служила, но систему градации представляла прекрасно. Именно поэтому она едва скрыла раздражение, когда через распахнутые широкие двери, сделавшие бы честь любому дворцу во Внутренних мирах, в ее кабинет вошел даже не лейтенант, а паршивый энсин!

Когда младший офицер, представившись, замер в ожидании указаний, Мальоза рассмотрела его нашивки и пришла в ярость, увидев, что у энсина всего один год выслуги и даже нет ни одной награды – не считая одинокого значка планетарного штурма. К тому же выглядел энсин оскорбительно юно – примерно на двадцать стандартных лет. На родной планете Мальозы в таком возрасте и близко к войскам еще не подпускали.

Генерал-губернатор, внешне сохраняя невозмутимость, молча разглядывала энсина. Молод, строен, лицо правильное, но без вмешательства хирургии – это явно видно по отсутствию идеальных черт. Форменный черный мундир сидит как влитой, скалится клыкастый череп на шевроне.

Пауза продолжалась долго. Дольше минуты – и все это время генерал-губернатор жаждала увидеть на лице космодесантника тень смущения, но молодой офицер не выказывал никаких эмоций, от чего Мальоза все больше свирепела. В тот момент, когда в ее руках треснуло пишущее перо, энсин практически не выказал своего недоумения – лишь едва-едва приподнял бровь. Это оказалось последней каплей, и генерал-губернатор, фыркнув, не сдержавшись, все же заговорила.

– Приветствую, лэр энсин, – язвительно выделила она интонацией низший чин офицера.

– Здравствуйте, миледи, – изобразил легкий поклон по-прежнему невозмутимый штурмовик.

«Стэн» – только сейчас прочитала его имя генерал-губернатор, посмотрев на нашивку мундира. Еще раз рассердившись на себя – если бы она подробнее ознакомилась с поступившим ответом на свой запрос, где было указано наименование и должность командира направляемого к ней подразделения, у нее было бы время опротестовать принятое решение. Но на себя генерал-губернатор злиться не желала, и от этого – да еще и от непробиваемого вида космодесантника – она ярилась все сильнее. И только сейчас, выведя на активный экран информацию о прибывшем подразделении, Мальоза увидела, что из семнадцати существ взвода – всего пятеро полноценные бойцы, а остальные – дроиды.

Поднявшись с кресла, генерал-губернатор чуть резче, чем следовало, одернула полу мундира и совершенно невежливо развернулась к энсину спиной, оставив его стоять перед столом. Сама она прошла через весь немалый кабинет и легким нажатием заставила отойти в сторону прозрачную панель ограждения террасы.

Перешагнув порог, леди слегка задержала дыхание – раскаленный полуденный воздух жаром дохнул в лицо. Переждав несколько мгновений, привыкая к палящему зною, особо хорошо чувствуемому после кондиционированного помещения, генерал-губернатор посмотрела вниз, где на широкой желто-красной равнине расстилались многочисленные кособокие домишки, покрывая холмистую землю. «Дикари», – поморщилась леди, оглядывая неряшливые строения, многие из которых были меньше, чем ванная комната в ее апартаментах. Высокая, частично зеркальная сверкающая башня резиденции генерал-губернатора в центре анклава колониального поселения выглядела контрастно инородно на фоне выжженного солнцем пейзажа планеты.

Цивилизация Каргаррата едва-едва достигла нулевого уровня развития – местное население в момент появления первых звездных поселенцев умело лишь самостоятельно добывать огонь да использовать палки и камни в качестве оружия. Каргарианцам сильно повезло в том, что их система по мере освоения Фронтира оказалась на стыке границ Конфедерации и Империи. Наличие редких руд на планете Каргар способствовало заселению ее колонистами, которые сразу принялись за постройку заводов. Но не повезло каргарианцам в том, что на их планете обосновалась наблюдательная миссия Парламентской ассамблеи Галактического Совета, радеющей за права коренных аборигенов. Именно поэтому наличие сформировавшейся цивилизации предполагало освоение планеты по плану FA-3 – ресурсопользование с минимальным вмешательством в дела коренного населения.

Если бы на планете не появилась наблюдательная миссия Парламентской ассамблеи Галактического Совета – или попросту галактов, то каргарианцы уже давно были бы объединены в одно государство во главе с одобренным в имперском департаментом развития вождем и жили бы по законам Империи. Но галакты не поддерживали принудительную ассимиляцию цивилизаций, не достигших хотя бы третьего технического уровня развития, поэтому имперцы аборигенов под протекторат не принимали, во избежание разборок в Галактическом Совете ограничившись лишь добычей ископаемых на планете. Постепенно Каргаррат, оказавшийся на стыке торговых путей, превратился в густонаселенную систему, а на планете Каргат возникла ситуация, когда многочисленное население, только-только вышедшее из каменного века, получило высокотехнологичных соседей, которые располагались в небольших анклавах.

Формально планета до сих пор находилась под протекторатом Империи, но по факту генерал-губернатор не имела сколь-нибудь значимой власти за пределами анклавов. Любое несанкционированное вмешательство в жизнь планеты тут же вызывало возмущение миссии галактов и несло за собой головную боль. В то же время вкусившие плодов технологического развития каргарианцы сами понемногу начинали приобщаться к благам цивилизации. С одной стороны, это было хорошо для народа – строились городки, открывались школы, в некоторых государствах каргарианцев уже формировались устойчивые социальные группы, понемногу ликвидировалось неравенство полов, но с другой стороны – особенно близ крупных анклавов, среди каргарианцев начали ярче проявляться проституция, работорговля, наркоторговля, бандитизм и разбой.

Каргарианцы были неразвитой цивилизацией, но особого ума, чтобы направить в нужную сторону ствол оружия и нажать на спуск, и умения не надо, поэтому на поверхности планеты одна за одной заполыхали горячими точками неспокойные регионы. Особым секретом ни для кого не было, что оружие у каргарианцев появилось стараниями торгового представительства Джеламана.

У генерал-губернатора были связаны руки – согласно итогам заседания прошлого Галактического Совета, был утвержден размер имперского гарнизона в системе, но этого для подавления всех конфликтов было явно недостаточно. До следующей же сессии Совета аналитики генерал-губернатора с большой долей вероятности предрекали погружение общества планеты в хаос, что давало миссии галактов право вынести на повестку обсуждения Советом Галактики вопрос о введении на планету миротворческого контингента. Но в этом случае о добыче полезных ископаемых, как и об использовании системы Каргаррат как транспортно-логистического узла, можно было забыть.

Некоторые банды каргарианцев между тем уже были вооружены настолько хорошо, что начали нападать на имперские транспорты и патрули. Пытаться попадать – оружие на руках у аборигенов отставало на несколько поколений от вооружения сил колонистов, так что подобные случаи могли классифицироваться как попытка собаки навредить танку. Но провести полноценную операцию зачистки у генерал-губернатора не было никакой возможности – перед галактами удалось продавить лишь некоторое количество превентивных мер, но с рядом жестких ограничений – и то наблюдатели возмущались, что идет процесс потворства притеснению и даже геноцид коренного населения.

Именно поэтому – в связи с возникшей патовой, неблагоприятной для Империи ситуации, в администрации колониального управления Каргаррата было принято решение организовать провокацию с некоторым количеством жертв имперских солдат. Это дало бы повод ввести военное положение на поверхности планеты и быстро аннигилировать всех явных врагов одной из фракций каргарианцев, правители которой были заинтересованы в тесном сотрудничестве с Империей.

Генерал-губернатор Элезейд Мальоза, как и большинство членов ее управленческой команды, обладала типично имперским типом мышления и менталитета. Кто-то другой, рожденный на окраине Империи, на ее месте мог бы подставить под удар солдат из подчиненного подразделения, но осознание ценности жизни каждого отдельного гражданина Империи у генерал-губернатора было в крови, поэтому она и затребовала взвод штурмовиков космодесанта, во избежание реальных потерь. Задача необходимого взвода было проста до безобразия – прибыть на планету и красиво умереть, находясь в зоне устойчивого действия наблюдательных систем.

– Энсин, вы имеете опыт боевых действий? – неожиданно резко обернулась Мальоза к Стэну.

– Да, миледи, – снова легкий кивок.

– Соизвольте рассказать мне о нем, – сделала шаг с террасы, возвращаясь обратно в кабинет, генерал-губернатор.

– Прощу прощения, миледи – все операции, в которых я участвовал, проходят под грифом секретности, и я не имею права разглашать подробности, – еще раз кивнул энсин.

Склонив голову, он спрятал мелькнувшую в глазах веселую искорку, мысленно улыбнувшись – в операции он участвовал всего в одной, просто высадок было две, и именно поэтому смог без зазрения совести сказать «операции», чтобы не выглядеть совсем уж неопытным солдатом перед этой леди – очень уж отстраненно холодной.

Поджав губы, генерал-губернатор склонила голову и взглянула на энсина своим коронным взглядом. Почему-то не подействовавшим. Выждав еще минуту, но не дождавшись каких-либо эмоций от энсина Стэна, Мальоза приняла сразу два решения. Рассудив, что такой неопытный младший офицер самостоятельно сможет организовать себе красивое жертвоприношение, генерал-губернатор решила не сообщать энсину о предполагаемой роли его подразделения, предназначенной для новостных картинок. И второе – генерал-губернатор решила не спускать оперативному командованию с рук настолько показательное пренебрежение ее запросом – когда вместо полноценного взвода штурмовиков космодесанта на ее планету прибыла убогая команда, состоящая из дроидов больше чем наполовину, еще и во главе с наглым юнцом.

Именно эти два решения генерал-губернатора совершенно незначительной провинции одного из спорных секторов Фронтира очень серьезно повлияли на судьбу всей Септиколийской империи. И на судьбу энсина Стэна, естественно – который сейчас, внутренне обмирая, с трудом сохранял бесстрастное выражение на лице, размышляя и пытаясь понять, что же так вывело из себя эту властную женщину. Размышлял в те моменты, когда получалось в мыслях убежать от воспоминаний последних дней.

Планета Каргат. Форпост-Главный

Форпост-Главный находился на вершине каменистого плато, возвышавшегося посреди выжженной солнцем пустыни. Большинство построек находилось за высокими стенами, в которых не было ворот – способов попадания на вершину плато пешим и колесным ходом предусмотрено не было.

Я стоял в проеме открытого люка и наблюдал за панорамой лагеря, в котором текла неспешная гарнизонная жизнь, ритм которой совершенно не нарушило появление в небе нашего десантного бота. Джей по ювелирной траектории вывел челнок на посадочную площадку, и пока бот плавно опускался на антиграве, я осматривался. Несколько модульных жилых зданий песочного цвета, два ангара для техники, четыре оборонительные турели, ни одна из которых не находилась в боевом режиме, и неспешно шатающийся по территории народ. Возле трех мехов, рядком стоящих под лучами солнца, собралась небольшая толпа – у одной из боевых машин была снята панель над двигателем, и группа техников что-то бурно обсуждала. Осмотревшись еще раз, я подметил, что в солдатах гарнизона не чувствуется постоянной собранности и внутренней напряженности, с которой я сталкивался практически повсеместно за последний год. Тут никто не готовился совершать подвиги, здесь просто тянули лямку службы.

Но стоило только челноку посадочными лапами коснуться земли, как на крыльце одного из модульных зданий появился офицер в песочного цвета форменном комбинезоне и, широко шагая, направился к нам.

– Капитан Харрис, – подняв руку, легко коснулся он кулаком левой стороны груди.

Коротко завибрировал зуммер, и на внутреннем экране визора появилась информация: капитан Гай Харрис, мобильная пехота, 57-й легкодрагунский полк, третий зеленый эскадрон. Еще короткая вибрация, и еще – сообщения об обновлении оперативных задач.

В отличие от меня, кавалерист был без визора, поэтому я, по-уставному коснувшись кулаком эмблемы на груди, представился более полно:

– Энсин Андрей Стэн, тринадцатый красный взвод 303-й отдельной штурмовой роты Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта.

Насколько понимаю, неформальный этикет я не нарушил, что подтвердил легкий кивок капитана.

– Энсин, дайте команду своим бойцам на размещение во втором корпусе, – указал Харрус на одно из модульных строений, а сам встал вполоборота: – Вас прошу следовать за мной.

Махнув рукой Фоксу, я развернулся и двинулся за капитаном. Пока шагал, с интересом осматривался по сторонам. Особенно меня привлекли стоящие рядком кургузые мехи. Шаты, если по-местному – штурмовики атмосферные тактические. Больше всего они напоминали корпуса вертолетов Ми-24, только шире раза в полтора и без длинной хвостовой балки. Вместо несущего винта у шатов были два широких крыла, расположенных под углом к земле. В плоскости каждого находилось по несущему винту – отдельная модификация для данного вида шатов, – гравидрайв и антиграв на этих машинах отсутствовали в принципе, имелись лишь турбовинтовые двигатели, подходящие для выполнения поставленных перед имперскими вооруженными силами задач на поверхности планеты Каргат. Это я еще в пути посмотрел, когда знакомился с районом и информацией о гарнизоне Форпоста, куда нам предстояло прибыть.

На бортах шатов, на модулях защитных экранов выхлопных отверстий двигателей, предназначенных для обмана тепловых систем наведения, чуть ниже порядковых номеров были с тщательностью нанесены названия – «Манива», «Синти Сэй», «Грег Баркл». Как узнал позже – каждой машине для простоты восприятия было присвоено имя популярной личности из топов армейского виртпортала, где можно было приобретать себе прототипов для использования в личных целях. Для виртуального секса в основном. Мужских имен было много, даже больше половины – в мобильной пехоте, в отличие от космодесанта, служили женщины.

Еще у шатов были механические ноги – выгнутые назад. Для перемещения они практически не использовались – только для нахождения в стояночном положении, хотя случаи применения были. Шаты в Форпосте были четвертого поколения и давным-давно устарели по сравнению с техникой шестого и седьмого поколений, распространенной в армиях большинства развитых галактических государств. Но согласно положению Галактического Совета, техника в колонизируемых и аннексированных мирах не должна была превышать уровня аборигенов более чем на четыре поколения, поэтому подобные шаты использовались в кавалерийских частях на поверхностях планет с нулевым уровнем технологического развития.

По положению Галактического Совета, опять же, считалось, что если использовать более высокотехнологическую технику в нулевых мирах, то представители карманной цивилизации могут остановиться в развитии, потому что техника намного выше уровнем автоматически ставит ее обладателя – для неподготовленного к этому разуму, в ранг божества. Меняя восприятие мира у аборигенов и отбивая тягу к естественному исследованию, заменяя ее слепым преклонением. Может быть, зерно правды в этом и было.

Но несмотря на отсталость систем, используемых кавалеристами 57-го полка, на необразованных аборигенов и шаты четвертого поколения производили впечатление. Для пущего эффекта на носовой части каждой боевой машины была изображена зубастая распахнутая пасть. Проходя мимо одного из шатов, я рассмотрел подпись под одним из рисунков: «Улыбнись, я тоже тебя вижу».

Похожая распахнутая пасть, только принадлежащая пугающей морде, отдаленно напоминающей акулу, была изображена на эмблеме эскадрона у капитана на левой стороне формы. Глядя на эскадронную эмблему, я отстраненно подумал о том, что и нам пора инсигнию для взвода придумать. Между тем, осматриваясь по сторонам, неясно чувствовал легкий диссонанс окружающей действительности и поведения капитана – что-то царапало меня коготками неправильности, но вот что, все никак не мог понять.

Пока шли по огороженной территории Форпоста, с каждой увиденной картинкой всплывали в памяти приобретенные в разгонной капсуле знания. Вся загруженная напрямую информация озаряла меня осознанием «вспоминания», и на нее тут же накладывались собственные мысли – к примеру, я додумался до того, что мои дроиды не могут быть использованы для патрулирования: используемые во Второй гвардейской кибернетические автоматизированные системы являлись техникой седьмого поколения. А может, поэтому генерал-губернатор Элезейд Мальоза так разозлилась, пронзила меня догадка, ведь миледи ждала полноценный взвод, а вместо него прибыло всего пять боеспособных в ограниченных условиях штурмовиков, командует которыми энсин-молокосос. Да, несмотря на мой бравый внешний вид, для генерал-губернатора системы я наверняка выглядел именно так, пришлось признаться самому себе.

Между тем мы с Харрисом уже подошли к крыльцу небольшого штабного здания, на флагштоке перед которым лениво трепыхался синий имперский штандарт. Мимо порхнули две молодые девушки в достаточно откровенных платьях, а одна из них окинула меня долгим оценивающим взглядом. Я даже слегка запнулся, обернувшись на ходу – это были местные жительницы, распространенный типаж в этой части планеты – невысокие, смуглые, с черными как смоль волосами. Та, которая провожала меня взглядом, белозубо улыбнулась, но раздавшийся рядом голос отвлек меня от ее игривого взгляда.

– Кэп, ублюдки снабженцы опять нас динамят, а Салли на одном движке уже… – выскочил из штаба растрепанный техник, но замялся на полуслове, увидев меня. – Э… капитан, лэр, разрешите доложить… – начал он другим голосом, но Харрис сделал рукой своеобразный жест, в котором прямо-таки читалось: «Потом». И тут я понял – капитан немного не вписывался в окружающую реальность – слишком уж он официально себя вел. А все местные обитатели, в том числе и прошедшие мимо местные девушки нетяжелого поведения, производили впечатление «дальнего гарнизона» с весьма свободными нравами. Ну да, чего только стоит неуставная цветастая рубашка одного из пилотов, который, свесившись из кабины, орал сейчас что-то вниз технику, тестировавшему системы наведения под поднятым кожухом в нижней части брюха полуразобранного меха.

Пройдя следом за Харрисом в его кабинет, я мельком кинул взгляд на стену, где висело несколько ярких вымпелов, и остановился у стола. Капитан, вопреки моим преставлениям, за стол садиться не стал, а прошел дальше, миновав объемную карту местности, и сел на подоконник.

Некоторое время стояла тишина. Харрис оценивающе на меня глянул, а после активировал личный терминал на руке. Ознакомившись с текстом моего сопроводительного приказа, капитан снова поднял глаза.

Столкнувшись со слегка вопросительным взглядом, я врубился не сразу, но после, сняв шлем, коснулся визора, отдавая приказ взводу об отключении режима готовности и выпадая из взводной тактической сети.

– Уже лучше, – лицо капитана неуловимо изменилось, стало менее протокольным. – Рассказывай, энсин, каким ветром тебя сюда занесло.

Вот в чем причина его официоза, понял я: при включенном визоре все действия писались, автоматически попадая в память таксети. И, если бы капитан начал вести себя сейчас привычно для обстановки гарнизона, в архиве могло появиться много новой информации о нем. А часть коренного штабного населения, вместо того чтобы лизать яйца, заполняя свободное время – как собаки иногда делают, от безделья изыскивают материал для привлечения к разбору поведения полевых офицеров. Я-то просто пока с этим практически не сталкивался – учебка и действующие части на фронте не те места, где подобные кадры работают, с бдительностью вычисляя нарушителей Кодекса имперского военнослужащего.

– Не могу знать, – пожал я плечами, отвечая на вопрос. – Текст приказа не видел, сюда прямиком с Мажериа.

– Дикие миры?

– Именно.

– Ясно, – кивнул Харрис и процитировал по памяти: – Распределить тринадцатый красный взвод энсина Стэна по подразделениям в целях усиления тактических групп для исполнения ими надлежащего контроля патрульных функций секторов ответственности третьего зеленого эскадрона. Был на приеме у Элезейд? – спросил он уже другим тоном.

– Постоял молча минут десять, пока она меня рассматривала со всех сторон, а потом был отправлен сюда, – ответил я коротко и добавил: – Странная дама, почти ничего и не сказала.

– На балкон выходила? – поинтересовался Харрис.

– Выходила.

– Губы поджимала? Вот так? – очень похоже показал гримасой капитан.

Не отвечая, я просто кивнул.

– Значит, чем-то ты ее конкретно разозлил, – ухмыльнулся Харрис.

– Чем? Я ей ни слова лишнего не сказал! – невольно вырвалось у меня.

– Генерал-губернатор леди такая, ей много не надо, – покачал головой капитан. – Есть предположения, зачем тебя сюда направили?

– И близко нет.

– Ты не голубых кровей?

– Даже не гражданин.

– Доминион? Колонии?

– Свободный мир, первая ступень интеграции, подготовка к подписанию коронного договора, – хотя мы были далеко от Земли, за новостями из родного мира следили очень пристально. За теми крохами, которые можно было выудить в информационном пространстве.

Брови капитана взлетели вверх – ну да, это для генерал-губернатора звание энсина лишь повод скривиться в разговоре, а для жителя свободного мира, принявшего присягу меньше года назад, получить в подчинение штурмовой взвод космодесанта за такой короткий срок серьезное достижение. Пусть и состоит мой взвод пока из четырех существ и двух отделений полуразобранных дроидов.

– Но чем-то ты ей реально не угодил, – произнес после паузы капитан, – даже внятного приказа нет, а отдавать взвод штурмовиков в подчинение мобильной пехоты, пусть и такому крутому капитану, как я, это плевок в душу, сам понимаешь…

Про плевок в душу, если честно, я не понимал. Только через некоторое время, узнав подноготную отношений между мобильной пехотой и космодесантом, я понял, что генерал-губернатор своим назначением явно хотела меня унизить.

– Ладно, разберемся по обстановке, – произнес Харрис, – у тебя какая тень на визоре стоит?

– Тень?

– Тень.

– Э…

Увидев мое замешательство, теперь и Харрис выглядел очень удивленным.

– Я взвод принял сразу после присяги, на боевых меньше двух недель провел. Много чего не знаю, – просто признался я.

– Ясно, – покачал головой Харрис, не скрывая удивления, – отправь своего техника в ремзону к мастер-сержанту Гвинкайну, тот ему все объяснит.

– Хорошо, – лишь немного представляя, в чем суть, произнес я.

– Тогда сегодня к вечеру чтобы стояла. Пойдешь вместе со мной в ночное патрулирование, там введу в курс дела. Больше не задерживаю, энсин.

Козырнув, я направился к выходу. Оказавшись на крыльце, посмотрел в личный терминал, где уже появилось задание прибыть к означенному часу для участия в патруле в качестве наблюдателя.

Отловив Юза, направил его на поиски сержанта Гвинкайна, а сам отправился наблюдать за тем, как Фокс исполняет обязанности заместителя командира, отлаживая быт подразделения.

Расположились мы замечательно – в сопроводиловке Харриса, оказывается, не было указано, что во вверенном взводе из семнадцати существ двенадцать дроиды, поэтому каждый из нас получил по личной комнате в выделенном помещении. А за долгое время казарменного положения мы все как-то научились ценить личное пространство. Мы втроем, конечно же – я, Фокс и Юз. Ричи с Джеем учиться не было нужды – первый вырос на орбитальной станции, где по санитарным нормам на одного человека полагалось три с половиной метра пространства, а второй вышел из среды прайд-лидеров, где понятие личных покоев заменялось охотничьей территорией на открытом воздухе и измерялось гектарами.

Планета Каргат. Тень

– Первое и самое главное, что вам необходимо уяснить, энсин Стэн: на этой планете мы гости, – голос Харриса вновь был сух и официален. – Вы должны были получить на свой терминал общие данные и вводные по поставленным задачам, но мой долг повторить вам это еще раз.

Несмотря на хорошую звукоизоляцию, в кабине стоял монотонный гул от вращающихся винтов. Непривычно, к тому же для меня было уже немного в новинку лететь на аппарате без антиграва, где верх и низ поверхности планеты не конфликтовали с моим индивидуальным верхом и низом.

В широком отсеке кабины находились два пилота – один из которых управлял машиной, а второй был ответственен за системы вооружений. Мы с капитаном Харрисом расположились сейчас в командном модуле десантного отсека, где кроме нас никого не было.

– Необнаружимая дальность нашего шата составляет порядка пяти километров, – показал капитан на голоэкран, куда проецировалось картинка местности. На ней, рядом с небольшим, но объемным изображением нашего шата двигалось еще два, понемногу расходясь по сторонам, патрулируя территорию сектора, входящего в зону ответственности третьего зеленого эскадрона. Больше десяти миллионов квадратных километров в зоне ответственности подразделения численностью меньше чем двести человек, если брать в расчет и обслуживающий боевые машины персонал.

Огромная площадь выжженной солнцем земли, изрезанной непроходимыми горными цепями, на которой проживает более ста миллионов человек. Принадлежащих, правда, к цивилизации нулевого уровня развития – примерно как в земном Афганистане.

– Осуществляя патрульные функции, мы не имеем права выходить в зону не только прямой видимости, но и слышимости, – показал между тем Харрис на светло-красную сферу, окатывающую на командном экране наш шат. – Мы не имеем права вмешиваться в жизнь местного населения. Каргарианская цивилизация, которой принадлежит эта планета, здесь является хозяином, а мы гостями, и вести себя должны соответствующе.

Мне предстояло больше трех часов слушать дежурные фразы Харриса, даже несмотря на то, что программа тени на визор уже была установлена. Удивительная вещь – параллельно с нашлемной камерой считывала видео, дежурные фразы и действия всего подразделения, соединенного подуровнем тактической сети, и когда командир считал, что какой-то момент деятельности подразделения не должен попасть в архив, он активировал тень, и в запись шла сгенерированная требованию момента усредненная картинка на основе имеющихся данных. Раньше я как-то не испытывал нужды в подобном, но понял сразу, что такая программа архиважна для любого взводного командира.

Естественно, блокировала реальное изображение тень не намертво – так прошить управляющие системы личного прицельного комплекса являлось военным преступлением. Но в условиях рутинной службы окраинных миров тенью пользовалось большинство – инициировать расследование в отношении военнослужащих со вскрытием блока данных памяти личной брони и прицельного комплекса можно было только по очень серьезному поводу и с санкции вышестоящего командования на уровне бригадного. Так что о том, что в АСУ поступает подкорректированная информация, знали все, но особых мер не предпринимали. А младшие командиры, использующие подобные приспособления для корректировки данных, старались поводов для инициирования расследования не давать – то есть не расстреливали колонны местных жителей под камерами или не ущемляли в правах советников по безопасности галактических комитетов дружбы мира и сотрудничества.

Юз, кстати, которому техник-сержант Харриса показал, что и как надо делать с броней, стал сам не свой – у него был вид первооткрывателя, достигшего берегов неведомого континента. После того как Юз интегрировал мне в броню «левый» чип, он исчез в ангаре техников, где и остался – после полуночи, когда мы с Харрисом отправлялись на дежурство, наш взводный специалист по вооружениям в казарме так и не появился. Вернее, появился один раз, ненадолго – залетел ближе к вечеру, попросил в долг. Это помимо тех денег, которые мы ему отдали после мимолетного вечернего визита – за каждый блок тени пришлось неплохо кредитов отлистать, черный рынок же.

Харрис между тем продолжал монотонно говорить.

– Энсин Стэн, вы должны четко уяснить себе, что согласно резолюции FE-005003, принятой на 3568-м заседании Галактического Совета колонизации о принятии в сферу интересов Империи Септиколия системы Каргаррат, утвержденной ассамблеей Совета Галактики, применять силу войска септиколийской армии, осуществляющие патрульные функции в системе Каргаррат, могут только в трех случаях. А именно: если зафиксированы применения насилия представителями пришлой цивилизации к местному населению; при агрессии представителей местного населения к местному населению с использованием высокотехнологического оружия, не соответствующего уровню развития каргарианской цивилизации; при применении представителями местного населения высокотехнологического оружия в целях исполнения акта агрессии к представителям пришлых рас.

Вот интересно, Харрис это наизусть помнит или просто текст с визора зачитывает?

Планета Каргат. Срок годности

Двигатели взревели на предельных оборотах, и «Синти Сэй» – так звали командный шат Харриса, задрав нос свечой, устремилась в небо. Стараясь выглядеть невозмутимо, не обращая внимания на перегрузки, я положил руки на рычаги управления огнем – в технике четвертого поколения интерактивные приборы управления не использовались, сплошная физика.

– Смотри не блевани, энсин, – попытался подколоть меня Харрис, внимательно наблюдая за моей реакцией. Наверное, непривычных жителей Империи подобные способы перемещения в пространстве очень волновали, но моего беспокойства Харрис не увидел – мне-то что, я на маршрутке по Колпино раньше почти каждый день ездил.

Нос ввинчивающегося в небо шата еще некоторое время глядел вертикально вверх, а после завеса бурых облаков разошлась, и сквозь синеву неба с фиолетовым оттенком на нас посмотрело местное светило. Красиво, машинально отметил я, стараясь не замечать наваливающийся дискомфорт. Тут Харрис на секунду повесил «Синти» в неподвижности, а после красное светило исчезло из поля зрения – зависший шат начал падать, причем заваливаясь назад, медленно переворачиваясь через кабину. Усилием удержав стукнувший в горло завтрак, я сосредоточился на появившейся в проекции прицельного экрана сетке рельефа.

– Готовность пять секунд, четыре, три… работай, энсин, – произнес Харрис за мгновение до того, как я начал одну за другой запускать неуправляемые ракеты. Не думая о стремительно приближающейся земле, я механически сопоставлял маркеры прицельного крестика с подсвеченными целями.

…пять, шесть – все, стоило шестой ракете сорваться с направляющих, как Харрис задрал нос шата и, выйдя из пике на высоте менее полукилометра от земли, лег на прежний курс, ювелирно вернувшись в строй патрульного звена.

– Шесть из шести, молодец, энсин, – произнес Харрис. – Ух ты, гляди, понеслось дерьмо по трубам, – восхищенно добавил он, на несколько секунд положив шат на крыло и визуально осматривая разверзшийся филиал ада на земле – гористая поверхность снизу вся полыхала гейзерами. Шесть ракет класса «Огонек», залетевшие в проемы шахтовых колодцев, буквально напитали гору пламенем изнутри.

Я почти беззвучно выдохнул – ощущения от отвесного падения были не особо приятными; но по-другому положить под прямым углом ракеты в шахты вариантов не было – вооружение патрульных групп управляемых ракет не предусматривало.

Мы продолжали движение, а я, глядя вниз, раздумывал о местной геополитике. На планете Каргат с появлением пришлых ярко расцвели пороки цивилизаций промежуточных уровней развития – это когда дубина уже есть, а ума еще нет. Самостоятельно местные еще не дошли до достойного уровня человеколюбия и гуманизма, и до прибытия пришлых резали друг друга с пугающим постоянством. А недружественные партнеры Империи, присутствующие в этом секторе Фронтира, пользуясь опекой галактов над карманной цивилизацией, не замедлили вмешаться в ситуацию с целью дестабилизации обстановки, подкидывая аборигенам оружия для более активного уничтожения друг друга. Подковерная борьба галактических государств в окраинных секторах за влияние шла достаточно напряженная, как уже даже я понял – повода подкинуть свинью соседу здесь никто не упускал.

Так что на Каргате дубины, вежливо предоставляемые заинтересованными соседями, были теперь раскиданы на каждом шагу. Большинство джаргов – так назывались местные непримиримые, уже были вооружены оружейными системами второго, а иногда и третьего поколения. К тому же стараниями заинтересованных соседей в последние пять лет наркоторговля, работорговля и бандитизм на планете прогрессирующе процветали. Причем для имперских колонизаторов ситуация складывалась не очень хорошая – закрытые в своих добывающих анклавах, они могли только наблюдать за обстановкой со стороны, а легкодрагунский полк, к тому же серьезно ограниченный в использовании силы и средств, погоды в наведении порядка не делал.

– Мы не имеем права в них стрелять, понимаешь? – как-то рассказывал мне вечером за кружкой пива Харрис. – Даже если один из джаргов ножом снимает кожу с беззащитного существа, а мы вмешаемся, то это будет скандал на уровне Галактической ассамблеи. А это трибунал, сам понимаешь. И никто не посмотрит, по какому поводу ты вмешался в их жизнь, будут рассматривать сам факт.

Местное население планеты в последние годы разделилось на три неравные части. Небольшая первая – приспособленцы, высказавшие желание приобщиться к космическим технологиям, часть которых основали города у стен анклавов колонистов. Причем под бдительным присмотром наблюдательной миссии галактов присутствующие в Каргаррате имперские граждане не имели права никоим образом помогать этим желающим ничем, кроме как советом. Вторая группа – умеренные – составляла основную массу населения. Эти люди жили так, как и многочисленные поколения их предков до прихода обосновавшихся на планете колонистов. Ну а третья, самая малочисленная группа, но максимально влияющая на местную цивилизацию – джарги, непримиримые. Название было собирательным – джарги были и в раскаленных выжженных пустынях южного полушария, и в ледяных пустошах северного. Джарги были теми, кто принял из рук заинтересованных дарящих оружие со знаниями и вышел на тропу войны с умеренными. Повоевали бы успешно и с колонистами, но пока возможностей не было – оружие на руках джаргов было второго и третьего поколения, его нельзя было идентифицировать. Начиная же с оружейных систем четвертого поколения можно было проследить не только изготовителя, но и предыдущих владельцев, поэтому условно современного оружия у непримиримых пока не было.

– Таксеть, – вдруг предупреждающе кинул Харрис, и только тут я, оторвавшись от созерцания красноватой земли, заметил горящую иконку вызова на панели.

Мигнуло, и в кабине рядом с нами возникло объемное и внушающее изображение. Я уже как-то привык, что вокруг меня нет некрасивых женщин – генетическая модификация и реконструктивная хирургия позволяли из любого тела сделать эталон красоты. Внимание привлекали необычные образы – как солнышко Джайна, к примеру. Или как эта дама, появившаяся на экране. Леди Тиада, увидел я подсказку на экране визора, глава наблюдательной миссии Галактического Совета.

Леди была высокого роста – на голову выше двух адъютантов, стоящих за ее плечами. С первого взгляда она заставляла замирать от своей красоты – длинные волнистые пепельные волосы, широко расставленные миндалевидные глаза – слишком крупные для обычных людей. Удивительно соразмерные формы подчеркивались обтягивающей одеждой красно-белых цветов наблюдательной миссии. Впрочем, почти сразу мысли о привлекательности леди исчезали, особенно стоило встретиться с ней взглядом. Глаза примечательные – огромные, почти заполненные чернотой зрачков.

Вживую – почти вживую – видел я ее первый раз, но уже был наслышан. Леди Тиада была представительница аристократии Джеламана, и в ней чувствовалась врожденная властность. Один ее мимолетно брошенный взгляд в родном мире когда-то мог решить судьбу тысяч подданных – и решал, причем обычно не в лучшую сторону. Но аристократия Джеламана была для леди в прошлом – сейчас она делала карьеру в Галактическом Совете, отказавшись, как полагается, от всех своих титулов в родных системах.

– Капитан Харрис, как глава наблюдательной миссии я требую объяснения ваших действий, – голос у леди Тиады был низкий и глубокий, а его интонации заставили пробежаться холодком по спине.

– Леди Тиада, благодарю за оказанную честь личного общения, – отвлекся от приборов Харрис и, передав мне управление, снял шлем. – Прошу вас конкретизировать, по каким моим действиям вы желаете получить объяснения как глава наблюдательной миссии.

Глаза леди подернулись поволокой. Не веря, я всмотрелся пристальнее – действительно, из черных они постепенно стали багровыми, а сейчас вовсе приняли ярко-алый цвет.

– Капитан Харрис, я требую от вас объяснений по поводу состоявшегося только что применения систем вооружений за пределами оговоренных правилами секторов.

– Конечно, леди, – кивнул Харрис и, склонившись над приборной панелью, сделал несколько движений, активируя иконки интерактивной панели.

– Все готово, леди, – выпрямился он через пару секунд. – Отчет о произведенном «сбрасывании ракет» с истекшим сроком действительной годности с привязкой к геокоординатам пусков уже на почте портала вашей миссии. Данные таксети, к сожалению, предоставить не могу – как вы наверняка знаете, это мне запрещено уставом патрульной службы.

Глаза собеседницы сверкнули расплавленным огнем – мне даже показалось, что она сейчас сорвется от ярости, как вдруг картинка пропала – леди прервала связь, не прощаясь.

Кавалеристами полка использовались неуправляемые ракеты со складов длительного хранения Империи. Ракеты были четвертого поколения – и так как антиграв на используемых шатах не применялся, от вибрации в полете после пяти-шести вылетов ракеты приходили в негодность и подлежали профилактике. Но для вооружений такого возраста профилактику проводить уже не было возможности, поэтому оно утилизировалось на поверхности планеты – по согласованию, естественно, с миссией галактов. Пуски производились в пустынных районах и в местах заброшенных выработок – огромных территориях, на которых ранее находились добывающие предприятия Империи, но там, где закончились богатые залежи руды. В таких местах, как правило, после колонистов оставались разветвленные сети шахт, какие-то строения – подобные брошенные выработки использовали для своих стоянок джарги. Они, в отличие от местных и умеренных, старались прятаться от патрулей. Получалось плохо – даже на машинах четвертого поколения датчики были такие, что позволяли дать картинку местности или вычислить тепло человеческого тела с расстояния более пяти километров.

– Как думаете, лэр капитан, а почему она сама на связь сейчас вышла? – глядя в пространство, которое только что занимала фигура красноглазой дамы, поинтересовался я.

– Думаю, из-за совокупности факторов, – крякнул Харрис, надевая шлем. – Во-первых, энсин Стэн показал стопроцентную точность при поражении условных целей.

«Да, было дело», – кивнул я, когда капитан посмотрел на меня, перед тем как опустить непрозрачный щиток.

– Во-вторых, потому что техник-сержант Гвинкайн совершил ошибку и осуществил загрузку «Синти Сэй» по плану Дельта, – отвернулся Харрис и добавил: – Ай-ай-ай, получит выговор сегодня техник-сержант.

«Дельта-дельта-дельта», – мысленно повторил я про себя, вызывая в памяти параметры по этой загрузке, и тут же присвистнул – нифига себе, так мы тактическими ядерными зарядами пульнули! Действительно – вон до сих пор зарево почти до неба поднимается.

– Ну а в-третьих, наличествовали у меня подозрения, что что-то под этой горой нечисто, – покивал сам себе Харрис, – и, видимо, так оно и было. Зато теперь там абсолютная чистота.

– Лэр капитан, а если эта Тиада все же запросит данные из таксети?

– И что она там увидит? – пожал плечами Харрис, добавив: – К тому же, как думаешь, почему именно ты ракеты запускал? Правильно, потому что все операции с участием космодесантников штурмовых подразделений проходят под грифом секретности, и предоставить данные о них даже в оперативные командования других родов имперских войск тот еще гемморой, не говоря уже о сторонних миссиях, пусть и галактических.

– И еще нам повезло, что здесь эта леди из джеламанской аристократии, – подытожил произошедшее Харрис и объяснил в ответ на мой вопросительный взгляд: – Она прямая как дрова – привыкла у себя в системах повелевать, а тут это не канает. Лавировать надо в вопросе международных отношений, а не напролом переть. Но у леди пока нет соображения, что обычный капитан, командир эскадрона, может ей не подчиниться – у нее же власть в крови течет, она к другому отношению не привыкла. Вот смотри – логи пусков с привязкой по геокоординатам я ей уже скинул, а теперь, если ей дальше спрашивать, то придется рассказывать, как она о пусках узнала. В миссии этого делать не будут – наверняка у джелов какой-нибудь разведывательный фрегат или спутник на орбите висит, а они его вскрывать не станут, рассказывая, как тот мимо случайно пролетал. Но и на дальнейших запросах настаивать не будут. Да если и будут – я ведь ювелирно прошел, по самому краю.

Действительно, Харрис показал класс – поднимался свечой он по самой границе закрытого для аборигенов имперской территории, на которой располагались выработки. А колодцы заброшенных шахт находились на самом краю сектора. Зато скала, которая сейчас чадила черным густым дымом, практически вся была на нейтральной, незакрытой стороне. На это, наверное, и рассчитывали те, кто создавал базу под горой. Но они наверняка не приняли во внимание умение капитана Харриса, помноженное на «невнимательность» мастер-сержанта Гвинкайна. Ну и на меткость энсина Стэна, как рукой положившего шесть ракет с ядерными боеголовками в узкие вертикальные шахты.

* * *

– Видишь?

– Вы про эти пятнышки, кэп?

Тактический экран наполовину заполняло увеличенное изображение трансляции с внешних камер – несколько песчаных барханов на удалении километров трех от нас. Стояла ночь, и изображение играло оттенками серого, только слегка были подсвечены легким розовым несколько малюсеньких клякс.

– Если я показываю тебе на источник тепла, то уж наверное имею в виду его, энсин.

– Это какие-то формы жизни?

– Дерьмо.

– Кэп, я уже слышал от вас все о себе, о космодесанте и этой планете. Какое это имеет отношение к небольшим тепловым пятнам на поверхности… а, это…

– Дерьмо.

– Понял, дерьмо.

– Вы удивительно сообразительны, энсин.

– Вы незаменимы как учитель, капитан, лэр.

– О чем ты думаешь, энсин, когда глядишь на это дерьмо?

– О бабах, лэр капитан.

– Почему о бабах? – обернулся ко мне Харрис, наверняка вопросительно подняв бровь, хотя за непрозрачной полусферой забрала летного шлема видно этого не было.

– Я всегда о них думаю, лэр капитан.

Харрис понял не сразу, но через пару секунд хмыкнул – он уже начинал понимать терранский юмор.

– Понимаешь, энсин, мы несем им цивилизацию, – снова повернулся Харрис к тактическому экрану. – Вот смотри, до того, как мы сюда пришли, они срали там, где спали, а сейчас? Они уже научились закапывать свое дерьмо! Ну, пока не все…

Легкий шелест, и две ракеты, мягко скользнувшие с направляющих, на мгновенье зависли в воздухе, а потом на их хвостах выросли ярко-оранжевые огненные стрелы выхлопа и смертоносные штуковины, сорвавшись с места, понеслись к подножию холма.

– Вот только эти джарги были из тупиковой ветви, – прокомментировал Харрис, когда внизу вспух огненный ком, – уже не научатся.

В этот раз вызова от миссии галактов не последовало, но после ночной разведки, в которую сходили мы с Ричи и Фоксом, на месте этой уничтоженной замаскированной стоянки обнаружили остатки стрелковки.

Планета Каргат. Пешее патрулирование

«Сбрасывали ракеты» с истекшим сроком действительной годности мы с постоянной периодичностью, и в основном на маршрутах наркокартелей. Вообще, с парнями из легкодрагунского иногда даже было немного весело.

В смешанных патрулях от моего взвода участвовали все, кроме Юза – он в реальности появлялся редко, так и зависая в ангаре техников, пропадая в вирткапсулах и разбираясь со знаниями, полученными от техник-сержанта Гвинкайна. Захаживал в ангар техников иногда и я, только по другой причине – посмотреть на боевые машины. Здесь находились состоящие на вооружении эскадрона шаты седьмого поколения – техника, которую на планете нельзя было использовать согласно резолюции Галактического Совета. Эти машины кардинально отличались от тех шатов, на которых мы летали в патрулирование, – в них чувствовалась смертоносная сила; легкодрагунский полк прибыл в Каргаррат два года назад по ротации, а до этого находился в алом секторе Фронтира, будучи частью экспедиционного корпуса Империи, который в составе армии Конфедерации свободных миров противостоял экспансии терапторов.

Стоящие на консервации машины были заметно потрепаны в схватках – принцип сражений армий, состоящих из гуманоидов, и ведение боевых действий с терапторами кардинально отличались. Если в первом случае каждый солдат выступал самостоятельной боевой единицей, а любая техника была замечательной мишенью и уничтожалась на раз, то с артроподами – членистоногими, это не работало. Большинство особей-солдат терапторов были предназначены для ближнего боя, поэтому для сражений с ними в большинстве использовались бронекавалерийские части, а тактика основывалась на действиях в системах укрепрайонов и использовании бронированных машин кавалерии. Космодесант в сражениях с терапторами практически не участвовал – с этим врагом Империи и всего людского рода воевала мобильная пехота.

Все же кавалеристы не так уж и зря пытались задирать нос перед космодесантом – мол, мы почти такие же крутые, решил я, бродя среди застывших в ангаре машин и буквально кожей ощущая ауру ярости минувших сражений. На обшивке техники виднелись отметины от громадных когтей, зубов, проплавленные кислотой участки. Практически на каждой штурмовой машине были прикреплены трофеи – на харрисовском командирском штурмовике, к примеру, рядом с блоком РЭБа за турелью с носовой многоствольной автоматической пушкой висел череп гончей – опасной и большой твари, размером раза в четыре больше человека. А в гарнизонном кабаке по стенам были развешаны трофеи с других, менее опасных солдат терапторов – к примеру, над тем столом, где в основном обедали мы, был закреплен вытянутый череп с огромными фасетчатыми глазами, похожий на муравьиную голову, только без жвал. Череп принадлежал всего лишь одному из рядовых солдат малой стаи, но внушал уважение. С таким мне точно не хотелось бы встретиться один на один.

Вскоре – на седьмой день пребывания на планете, мое относительно беззаботное существование командира подразделения, приданного к легкодрагунскому эскадрону, прервалось. Случилось это на ночном патрулировании – когда мы пролетали неподалеку от поселения местных, расположившегося у подножия огромной плотины. В этот раз мы были вдвоем с Фоксом, формально являясь усилением для отделения мобильных пехотинцев, расположившихся вместе с нами в десантном отсеке шата.

У меня в терминале пискнул зуммер вызова, и, оторвавшись от созерцания панорамного экрана проплывающей снизу местности, я поднялся, направляясь в кабину. После приглашающего кивка Гельвии – командира первого крыла, в машине которой мы сейчас находились, занял пустующее кресло наводчика.

– Посмотрите, энсин, – кивнула она на один из экранов, транслирующих картинку. Лейтенант, очень привлекательная девушка, выглядела сейчас не лучшим образом – ее миловидное лицо застыло в напряженной гримасе, а сжатые губы превратились в тонкую нить, практически побелев.

Несколько секунд я не мог понять, что наблюдаю, но включился как-то разом, вдруг. На черно-белом экране, транслирующем картинку с камер, четко просматривалась панорама деревенских улиц, приземистых коробок домов и метавшихся среди них полуодетых людей. В тот момент, когда понял, что вижу, по спине прошелся холодок; на экране практически одновременно вспухли несколько цветков разгорающихся пожаров. Среди заметавшихся по селению отсветов бегали в панике люди, а между ними с хозяйственным спокойствием прохаживались нападавшие – однообразно одетые воины одного из горных кланов джаргов. И я даже знаю, какого, – еще вчера смотрел изменившийся расклад по их бандам после уничтожения нами крупного перевалочного центра.

– Почему мы не вмешиваемся, лейтенант? – стараясь говорить так, чтобы голос не дрогнул, поинтересовался я. В этот момент как раз на экране один из нападавших прямо на моих глазах вскрыл мечом от горла до промежности пойманную женщину. Мимо бежал другой, протащив свою пленницу по пыльной утоптанной земле, и, двумя кольями пришпилив ее руки к земле, принялся срывать с жертвы одежду.

– Вон висят, ублюдки, – кивнула на тактический экран Гельвия. Оторвавшись от изображения разорения поселка местных, я заметил маркер чужого летательного аппарата на масштабной сетке.

– Наблюдают, – с ненавистью прошептала Гельвия.

– Так мы же можем вмешаться, там же… – начал было я, но переведя взгляд на экран, все понял.

– Согласно резолюции, принятой ассамблеей Галактического Совета, вмешиваться мы можем, только если насилие совершается с применением оружия несоответствующего уровню развития цивилизации, – глухим голосом процитировала лейтенант.

Наш шат между тем сменил курс и двигался сейчас, по окружности огибая уничтожаемое селение. Несколько минут мы с Гельвией просто наблюдали за происходящим, а после оказались совсем близко с машиной галактов. Длинная и вытянутая яхта длиной метров тридцать, с большим логотипом миссии на борту – схематическим изображением глаза.

– Их работа, – со жгучей ненавистью глядя на транспорт галактов, едва не прошипела Гельвия.

Я не стал уточнять – и так все было ясно. Хотя Галактический Совет являлся межнациональной организацией, пропагандирующей единство мнений и позиций, ставящей во главу угла галактическое спокойствие, перегибы на местах присутствовали повсеместно. В системе Каргаррат большинство мест в наблюдательной миссии принадлежало гражданам Джеламана. Бывшим гражданам – при вступлении в Совет Галактики каждому его члену приходилось отказываться от предыдущего гражданства. Но сложно было представить, что, даже отказавшись от гражданства, члены верховной организации смогут судить или действовать непредвзято. В общей политике Совета сохранялся некоторый паритет – Империя и Конфедерация имели примерно равное количество мест с государствами Торгового альянса, в число которых входил откровенно враждебный Империи Джеламан. Поэтому никаких явно направленных против Империи решений Совет не принимал, как не принимал он подобных решений и против Джеламана с подачи Империи. К тому же заседания Совета проходили раз в пять лет, к ним готовились загодя – как к серьезному сражению, а во все остальное время разворачивались локальные небольшие схватки или подковерная борьба за сферы влияния – как, к примеру, здесь и сейчас, в системе Каргаррат.

– Почему так происходит, лэр лейтенант? – негромко спросил я. На ответ не надеялся, но лейтенант неожиданно прочувствовала мои ощущения.

– Престиж не может позволить Империи отступить со своих территорий. Но Император далеко, а в какой позе стоят его подданные в отдаленных секторах, правителя мало волнует, – негромко произнесла Гельвия. – И здесь мы ничего не можем сделать.

– Это мы еще посмотрим, – вырвалось у меня вдруг.

– Я тоже так говорила, – покачала головой и грустно усмехнулась лейтенант. Впрочем, в ее коротко брошенном на меня взгляде насмешки не было.

Отвернувшись и увеличив изображение с камер, я вывел картинку с одной из улиц, где меня привлекло не очень понятное шевеление. Лучше бы не увеличивал – прислонившись спиной к одному из глинобитных заборов, извивалась молоденькая девушка, даже девочка – практически без одежды. Она двигалась неестественно, странно, я и картинку увеличил из-за этого. Но по мере приближения стало ясно, в чем дело – кто-то воткнул девочке в живот копье, пришпилив ее к забору.

Когда девочка затихла, я повернул картинку и наблюдал за тем, как понемногу банда налетчиков удаляется от пылающего селения, ведя за собой вереницу связанных пленников. Неожиданно от колонны отделился высокий человек с широкой бородой. Выбежав на пригорок, зажав подмышкой топор, он поднял полу своей хламиды и начал потрясать гениталиями, обращаясь к ночному небу. Этот урод нас не видел – но наверняка знал, что за ним сейчас наблюдают. Не отводить взгляд мне стоило больших усилий.

Следующие несколько дней я провел, не вылезая из комнаты кроме как на патрулирование, все остальное время буквально поглощая информацию о планете – по статусу офицера мне полагался довольно серьезный доступ к документам в таксети с момента колонизации. Сутками я изучал историю и традиции различных народов Каргаррата – пытался понять, что можно сделать, чтобы изменить мир.

Выбранная задача была на раз плюнуть – особенно такому значимому и опытному парню, как мне, – но увиденная беспощадная резня потрясла настолько, что ничего не делать я не мог. Конечно, и до этого я подспудно знал, что подобные сцены происходили на планете повсеместно, но одно дело знать, и совсем другое – наблюдать вживую, имея возможности помешать, но не имея возможности прекратить.

Когда голова начинала раскалываться от информации, я выходил на улицу, забирался на стену Форпоста и смотрел вдаль, отрешенно разглядывая выжженную землю и скалистые отроги на горизонте. Периодически до меня пытался достучаться Юз – глаза у взводного техника горели, он пытался мне что-то объяснить на пальцах, но я постоянно перенаправлял его на Фокса. Этот поглядывал за мной, пару раз пытался поговорить, но видя мое состояние, не давил. Зато как заместитель командира принял на себя всю рутину по отчетам, за что я был ему благодарен.

Впрочем, забот было немного – двенадцать дроидов взвода сидели консервами в ангаре, Юз пропадал в технической службе эскадрона, Джей не вылезал из ангара с челноком, а Ричи, наоборот, ошивался в основном в пустошах за стенами. Получив снайперскую винтовку и экипировку призрака, после моего согласованного представления он прошел курс первичной подготовки и теперь оттачивал мастерство. Не только в стрельбе – система прицеливания была такова, что обеспечивала поражение по принципу «выстрелил-забыл». Одной из основных задач снайпера было умение выбирать позицию и укрываться на местности, чем Ричи и занимался.

Через четыре дня, прошедшие после состоявшегося на моих глазах разорения местного селения, я имел дело с гарнизонным психологом – Харрис, заметив мое состояние, отправил меня к нему. Местный доктор на удивление подготовился к беседе – понимая причину моей отстраненности, он завел разговор о моей планете, задавая много наводящих вопросов. После этого я прослушал долгую лекцию на тему того, что у нас на Земле никто ведь не поднимает панику по поводу того, что одни животные уничтожают других, стоящих ниже в пищевой цепочке. Мне предлагалось провести параллели между людьми и менее развитыми популяциями существ, а к насилию среди местного населения относиться как к обычным выражениям форм жизни эндемичной фауны.

Какой-то частью разума я с доктором согласился. И, наверное, представителя более развитой цивилизации ему было бы проще убедить – те же наблюдатели миссии галактов, к примеру, вовсе не кровожадные изверги – они именно с такой позиции относились к резне среди мирного населения. Но проблема была в том, что я всего год назад жил на Земле, где большая часть населения недалеко ушла от развития каргарианцев. И для меня они не были милыми коровками животноводческой фермы, которым можно улыбаться, когда они забавно мычат, а потом с удовольствием жевать вкусные котлеты, не держа в сознании промежуток жизни скота на бойне. Для меня каргарианцы были не составной частью эндемичной фауны, а разумными существами – и у меня не получалось отстраненно относиться к происходящему.

Решение пришло само. Причем не в мыслях пришло, а оформленное в форме приказа. Согласно личному распоряжению генерал-губернатора, меня выводили из подчинения капитана Харриса, с предписанием, используя наличные силы, организовать пешее патрулирование означенных квадратов с целью прекращения участившихся случаев проникновения малых групп наркоторговцев джаргов в города умеренных.

Сначала я даже не совсем понял, в чем дело, – но, когда меня вместе с Фоксом позвал к себе Харрис, в его кабинете я столкнулся с озабоченными лицами самого капитана и присутствующей здесь же Гельвии. И понемногу начало приходить осознание. Заставив себя включиться, я мысленно сосредоточился на тексте приказа, который предписывал мне начать пешее патрулирование.

– Пешее патрулирование квадрата два восемь, – увеличил масштаб на карте Харрис.

Отображенная на карте территория находилась в зоне влияния одного из самых сильных кланов континента – тесно связанного с самой влиятельной группировкой джаргов. Пешее же патрулирование означало экипировку систем индивидуальной защиты и оружейных комплексов четвертого поколения. То есть экипировка, в принципе, как у солдат современных армий нашей родной Земли. Причем формулировка «используя наличные силы» подразумевала, что нас будет всего четверо – в самой глубине территории непримиримых.

Судя по нескольким замечаниям Харриса и сдержанным комментариям Фокса, все присутствующие понимали, что моему взводу предстоит коллективное самоубийство.

– Ты точно ничем Мальозу не злил, старичок? – поинтересовался Харрис, посмотрев мне в глаза. – Ну, не предлагал ей «перьепьехнуться» между делом?

Даже не обратив внимания на подначку, я покачал головой.

– Не обозвал дамой, не ковырялся в носу во время аудиенции?

Я задумался ненадолго, вызвав в памяти недавний визит в личные покои генерал-губернатора.

– Да нет, не было ничего. Я у нее не больше десяти слов произнес: да, нет, так точно.

– За что же она хочет тебя убить? – спросила Гельвия.

Лейтенант выглядела более встревоженной, чем Харрис. В мобильной пехоте она совсем недавно – и судя по откровенно взъерошенному и озабоченному виду, в отличие от капитана, еще не знала о том, кто такие бесы.

– Не только меня. Весь взвод, если быть точным, – задумчиво глядя на предполагаемый район патрулирования, произнес я.

– Эта дама, леди то есть, настолько взбалмошная и экспансивная, что готова из-за мнимой обиды отправить на смерть пять человек? – спокойно поинтересовался Фокс.

Некоторое время висело молчание, а после Харрис с Гельвией переглянулись.

– Я бы не сказал, что генерал-губернатор взбалмошная и экспансивная леди, – произнес капитан.

– Если генерал-губернатор вполне в своем уме, надо понять, кому выгоден отданный ею приказ сходить нам в качестве мальчиков для битья вот по этому коридору, – кивком показал Фокс на полоску перевала.

– Капитан, – посмотрел я на Харриса, – когда нас там завалят, каковы будут последствия?

– Вряд ли вас даже в эквипе четвертого уровня смогут завалить с помощью камней и палок, – пожал плечами Харрис. – Поэтому после того, как тебя и твоих парней шлепнут из оружия поколения два-три, наверняка будет объявлен красный уровень тревоги, сектор объявят закрытым, а мы будем не оглядываясь на галактов шерстить его в поисках плохих парней.

– На какой технике? – чуть кивнул я в ту сторону, где находился ангар с боевыми машинами седьмого поколения.

– Если сектор закроют по красному уровню тревоги, генерал-губернатор может принять решение о введении чрезвычайного положения в провинции, – кивнул Харрис, – и в этом случае ей не надо будет ждать разрешения миссии для использования всего потенциала имперских вооруженных сил.

– И после нашего жертвоприношения она наведет порядок в секторе, – подытожил Фокс.

Действительно, если третий зеленый эскадрон поднимется на патрулирование местности на своих машинах, то на территории его ответственности в считаные часы исчезнут незарегистрированные стоянки и скрывавшиеся на любой глубине толщи гор джарги – сенсоры и оружейные системы современных машин не чета тем, которые используются на шатах четвертого поколения.

– Так, может, миледи расстроилась не из-за меня? Вернее, не из-за меня лично, – оформил я в слова сформировавшуюся догадку, – ей нужен был многоразовый и опытный взвод смертников, а прибыло всего четыре нелепых существа, пусть и с таким опытным командиром?

Харрис громко заржал под неодобрительном взглядом Гельвии, когда я покосился на свое левое плечо с сиротливой полоской одного года службы под щитом.

– Как вы можете? – вскинулась вдруг неожиданно покрасневшая Гельвия. – Вам же на смерть предстоит идти, а вы так спокойно рассуждаете о…

Харрис вскинул руку, бросив взгляд на своего заместителя. Думаю, после нашего ухода капитан объяснит ей, кто такие штурмовики и почему.

Гельвия замолчала, а я повернулся к Харрису.

– Капитан Харрис, прошу включить в план сегодняшнего патрулирования точку маршрута в квадрате два-восемь для высадки патрульной группы из состава моего взвода, – произнес я, коснувшись двумя пальцами браслета личного терминала на запястье.

– Принято, энсин Стэн, – также коснувшись терминала, провел он приказ по сети. – Кто пойдет? – спросил он уже неофициально, отключая командирский канал.

– Я пойду.

– Ну, это понятно, а кого с собой возьмешь?

– Один пойду.

– Как? – вопрос прозвучал сразу в несколько голосов.

– Как, как, – пытаясь не поддаться волнению, дернул я уголком рта, – с чувством, с толком, с расстановкой.

Жестом я заставил замолчать вскинувшегося Фокса и обернулся к Харрису:

– Пошли лучше мне найдем что-нибудь из вашего антиквариата, а то у нас броня вся поколения семь плюс.

Планета Каргат. Провинция Тора-Бора

Без привычного глухого бронекомбинезона, а самое главное, без генератора кинетических щитов я чувствовал себя почти голым. Плечи то и дело непроизвольно потягивало, по спине передергивало холодком страха. Я с трудом удерживался от того, чтобы не скатиться в мандраж с крупной дрожью. Кроме всего, было непривычно зябко – из доспехов с терморегулировкой не вылезал практически год, и сейчас на периферии зудело чувство, что я что-то забыл. Доспехи забыл надеть – на мне была только обычная форма десантника с шевронами штурмовика Второй гвардейской.

Из оружия взял компактную винтовку со складным прикладом и одну гранату на всякий случай. Предложенный шлем надевать не стал – каска хоть и была удобной, но по ощущениям на голове только мешалась.

– Андрей, ты уверен? – в который уже раз спросил Фокс, стоя рядом в открытом боковом люке и внимательно заглядывая мне в глаза.

Я дернул правым плечом – с чего мне быть уверенным-то?

– Конечно уверен.

– Но если…

– Но если меня сегодня завалят, вы придете сюда вчетвером, красиво погибнете, пытаясь выручить меня, потом нас регенерируют, и мы все получим по ордену.

Фокс глянул еще раз, отставив попытки переубедить. Постояв немного, он покачал головой, поднял руку и, легким касанием убрав нижний лицевой щиток, звучно сплюнул в темноту.

Судя по тому, что неспешно летящий шат начал понемногу снижаться, мы вышли к назначенной точке высадки. Чтобы справиться со все более наступающим на меня волнением, я принялся тихонько напевать себе под нос запомнившуюся со времен школьной «зарницы» песню.

– Ты чего? – услышал мое невнятное бормотание Фокс.

– Не, ничего, – покачал я головой и в этот момент увидел под собой уложенный ветром песок поверхности. И не прощаясь выпрыгнул из люка. Поторопился – лететь оказалось неожиданно высоко, да и песок сильно ударил в ступни – он был совсем не такой мягкий, как казался на вид. Кувырнувшись через плечо, гася инерцию, я вскочил на ноги. После, коротко обернувшись, вскинул сжатый кулак в прощальном жесте и, скользнув взглядом по темному силуэту шата, отвернулся. Позади воздух словно сгустился, став более плотным – разгоняемая винтами «Синти Сэй», ведомая Харрисом, начала набирать высоту.

– От пристани верной мы в битву идем… навстречу грозящей нам смерти…

Дальше третьего куплета мое знание текста не распространялось, и я размеренно шагал, напевая раз за разом, что гордый «Варяг» не сдается врагу. Идти пришлось довольно долго – чтобы не спугнуть джаргов, высадка происходила далеко от нужного места. Но пора бы уже, по идее. Почти сразу, словно в ответ на свои мысли, почувствовал чужой взгляд. Но виду не показал – так и шагал по пустынной равнине, изрезанной грядами холмов. Неизвестные наблюдатели не показывались, и я продолжал двигаться вперед. Теперь главное, чтобы меня не убили сразу.

Когда красная полоска подсветила горизонт справа, передо мной уже выросла скальная гряда. Священное место для каргарианцев этого континента – на одном из крутых склонов горы в камне было выбито несколько огромных изваяний обожествленных животных, отдаленно похожих на смесь собаки и крокодила.

Именно мимо этого места, согласно приказу генерал-губернатора, моему взводу предстояло проводить пешее патрулирование, не заходя за определенные границы. И именно за эти границы, судя по всему, я уже зашел – на фоне скального обрыва заметил несколько фигур, направляющихся в мою сторону.

«Только не стреляйте, только не стреляйте», – мысленно попросил я, продолжая все так же размеренно двигаться вперед. Сердце упругим стуком заходилось где-то в районе горла, но внешне мне удавалось сохранить полную невозмутимость. И когда один из появившихся из укрытия местных духов махнул рукой, приказывая остановиться, я замер.

– Зачем ты пришел, джегга? – раздался позади меня хриплый голос. Невероятно, но у меня получилось не дернуться от неожиданности. Откуда он там мог появиться?

Говорил незнакомец на интере. Что и неудивительно – вся галактика на нем разговаривает.

– Я пришел говорить с вашим вождем.

Возникла некоторая пауза. Ну да, для вопрошающего это оказалось неожиданным заявлением.

– Кто ты такой, чтобы просить этого?

– Я тот, кто пришел с неба. Передай вождю, что я принес вам жизнь через смерть.

В этот раз пауза была дольше. Я же, глубоко вздохнув, вдруг успокоился. Время бояться прошло – теперь надо было действовать.

– Положи на землю оружие, – произнес тот же хриплый голос невидимого пластуна позади меня.

Сохраняя спокойствие, медленно поднял руку и, заведя ее над плечом, взялся за приклад. Легкое касание, и система магнитного крепления освободила винтовку, которую я все так же неторопливо положил на землю – как раз в тот момент, когда подошли два закутанных по самые глаза духа.

– Следуй за ними, джегга, – произнес по-прежнему невидимый пластун. И на чужом грубом языке бросил несколько резких фраз воинам. Следом за безмолвными конвоирами я пошагал вперед, к подножию склона у вырубленной статуи.

Джегга. Непереводимое одним словом с каргарианского языка определение, означавшее того, в ком нет искры причастия к народу Каргаррата; человек вне юрисдикции понятий местного права. В то же время духи, к которым я пришел, именовали себя джаргами – причастными. Те, в которых искра причастия была больше, чем у других, и те, кто наделил себя правом вершить судьбы каргарианского народа.

Шли в молчании. Подойдя к горе, обогнули одну из огромных – высотой в немалый дом, лап чудозверя и зашли в скрытый зев пещеры. Здесь было светло, но никаких факелов не наблюдалось – источником света служили пучки каких-то растений, дававшие яркое, зеленоватое сияние, окрашивающее все вокруг в призрачные тона.

Миновав несколько переходов и галерей, мы оказались в просторном зале. Здесь пучков мерцающей травы на стенах было больше, отчего все пространство пестрело причудливыми тенями. Народа присутствовало немало – десятков пять, но безошибочно определив главного, я двинулся в его сторону. Собравшиеся по краям в зале стали для меня единым фоном – у местных непримиримых в моде были хламиды песочного цвета, которые теперь сливались на периферии зрения.

Лидер одной из самых крупных группировок джаргов встретил меня в центре зала, внимательно рассматривая. Присмотрелся и я – Гасептул Аджария был невысок и коренаст, но с выразительными чертами лица, обрамленного черной густой бородой. На голове у Гасептула была тканевая повязка белого цвета.

– Ты пришел говорить со мной о смерти, джегга? – поинтересовался он.

– Да, я пришел говорить с тобой о смерти.

– Ты выбрал подходящую темы для беседы, – бесстрастное лицо Гасептула тронула тень улыбки, – потому что ты умрешь еще до того, как земля полностью отпустит священный диск!

– Я не боюсь смерти, Каргат, – позволил себе улыбнуться и я. Хотел было достать и продемонстрировать ему гранату, но не стал.

По залу между тем рокотом пробежался шепоток – я назвал Гасептула каргарианским титулом главного героя нации – его я выкопал в анналах истории цивилизации. Именно выкопал – предпосылок к появлению подобного персонажа не было уже несколько сотен лет; с появлением же на планете колонистов и скатыванием народа в дрязги многочисленных освободительных движений, и вовсе такая перспектива казалась призрачной. Были герои, но местечковые – чьи деяния ограничивались резней соседних племен. Гасептул, конечно, Каргатом не был, но термин ему услышать было несомненно приятно – и определенно заставило его задуматься.

– Если здесь умру я, то когда придут мои братья, умрешь и ты, – снова позволил я себе чуть улыбнулся.

Гасептул хрипло рассмеялся. Практически синхронно засмеялись и его спутники – многоголосым хриплым, каркающим смехом, отражающимся от вырубленных в толще горы стен.

– У вас есть много дьявольских приспособлений, – фыркнул себе в бороду Гасептул, – но это могущество затмило тебе ум, джегга! Я знаю установленные вами же глупые законы – ты не имеешь права заходить на территорию наших святынь, так что за твою смерть никто не будет требовать ответа.

– Я ведь не сам сюда пришел. Меня привели твои люди под угрозой оружия. Если я не выйду отсюда до того момента, как земля отпустит и снова примет в себя священный круг, сюда придут мои братья и спросят, почему я еще не вернулся.

– Тогда умрут и они, – произнес Гасептул, и в его голосе слышалась непоколебимая уверенность.

– И ты убьешь их всех, ведь их будет не очень много, – после этих слов на лице вождя мелькнула тень удовлетворения – видимо, ему польстило мое предположение. – Но когда ты убьешь и их, придут мои братья с неба. И тогда от твоей горы останется только пламя.

Гасептул задумался. Дураком он точно не был – иначе не являлся бы вот уже больше десятка лет лидером одной из крупнейших группировок.

– Я не боюсь смерти, Каргат, – повысив голос, еще раз повторил я сказанное ранее. – Но готов умереть прямо сейчас. А боишься ли смерти ты?

Если бы Гасептулу не было искренне интересно, зачем я пришел сказать ему пару слов перед смертью, то быть бы мне уже сейчас трупом за такое оскорбление – таков был примерный смысл эмоционального ответа. Не выдержал полевой командир, вспылил чуть-чуть – джарги очень трепетно относились к памяти смерти, нисколько ее не страшась.

– Не хотел тебя оскорбить, Каргат, – с церемониальной медлительностью склонил я голову и так же медленно отстегнул от браслета личного терминала небольшую пластинку.

– Посмотри, – присев, я положил носитель на пол и включил воспроизведение. Масштаб голоизображения был настроен заранее – когда пространство передо мной заполнила объемная картина камеры записи шата, показывающая начало резни в деревне неподалеку от дамбы, многие в зале отшатнулись.

– Ты не боишься смерти, я знаю. Но боится твой народ. Посмотри на это.

Пока на экране разворачивалось действо, в зале царила тишина. Присутствующие здесь не были членами пионерского кружка – каждый из них наверняка участвовал в подобных развлечениях неоднократно, но в зале царило напряжение. Я его всей кожей чувствовал – еще бы, сейчас на экране умирали жители провинции Тора-Бора, откуда был родом сам Гасептул, а резню учиняли члены враждебной ему группировки.

Когда один из нападавших начал святотатственно махать гениталиями, периодически направляя их в сторону следящего за ним объектива камеры, по залу прокатился сдерживаемый рокот ярости. После было еще немного разнородного видео, которое я нашел в сети и смонтировал в небольшой ролик: многочисленные тела опустившихся нищих на грязных окраинах селений колонистов, подсевшая на наркотики молодежь, проститутки из местных в крупных городах планеты, кадры расправы над приспособленцами и прочие прелести.

– Я хотел бы говорить с тобой наедине, Каргат, – произнес я, когда воспроизведение закончилось.

Несколько мгновений царило молчание – чуть погодя, повинуясь легкому кивку, присутствующие торопливо потянулись из зала.

– Это не мой народ страдает и умирает. Это твой народ. Что значит моя смерть? Ничего. Что значит смерть твоего народа? – я воздел глаза к невидимому за скальным потолком небу. – Ничего.

Помолчав немного, я продолжил:

– Нити судьбы ведут нас с тобой к тому, чтобы умереть в самое ближайшее время. Только я могу умереть сколь угодно раз, возвратившись к жизни, а у тебя смерть будет всего одна. И я пришел предложить тебе возможность умереть в славе и стать первым Каргатом за долгое время. Но я принес не только славу для тебя, я принес свободу для твоего народа. Свободу по праву сильного, а не свободу собаки на длинной цепи.

Надо сказать, что угроза смерти здесь и сейчас значительно подстегивает красноречие, поэтому я был убедителен. Но после столь высокопарной тирады немного сбавил зашкаливающий градус пафоса, и с Гасептулом мы проговорили больше пяти часов – постепенно находя общий язык. За это время наше уединение нарушали всего один раз, когда приносили горячий и удивительно бодрящий напиток. Поставившая передо мной чашку смуглая юная девушка была удивительно красива – столкнувшись со взглядом огромных черных глаз, я моментально в них утонул. В отличие от остальных виденных местных жительниц, в этой девушке чувствовалась порода и царская стать. Некоторое время мы безотрывно смотрели друг на друга – время будто бы остановилось; не знаю, что чувствовала девушка, я же был поражен тем, что в этом негостеприимном месте можно встретить подобную красоту. Но после того как вождь недоуменно кашлянул, в момент посеревшая от страха девушка моментально исчезла.

Когда после окончания разговора я направлялся на выход, Гасептул сопровождал меня лично. Лицо его застыло в гримасе задумчивости – причем в таком ожесточенном выражении, что все встреченные нами джарги отшатывались. Оказавшись на улице, я глубоко вздохнул, наслаждаясь чистым, не спертым воздухом – пусть он и был раскален дневным солнцем настолько, что едва ли не обжигал дыхательные пути.

– Готовься, Каргат, скоро дам тебе знать, – на прощанье произнес я, уже собираясь двинуться прочь.

– Постой, – вдруг остановил меня Гасептул. – Как мне тебя называть?

Ну да, я же до сих пор не представился.

– Меня зовут Стэн.

– Хорошо, Стэн – тот, кто пришел с неба, – церемонно кивнул вождь джаргов.

Развернувшись, я двинулся прочь от скалы. Взмок почти сразу же, даже ста метров не отойдя – жарко было, как в финской сауне. Сухой, неприятный жар, а мне ведь еще идти и идти, с тоской подумал я. Шагать мне предстояло до самой границы необнаружения для шатов – которые наверняка уже висят поблизости от нее.

Целый час как минимум ходьбы по раскаленной сковородке.

Еще минут через десять нервное напряжение последних часов начало отступать, и я вспомнил, что со вчерашнего вечера еще ничего не ел. Черт, неужели я не мог об этом попозже вспомнить, мелькнула тоскливая мысль, когда живот резануло от голода.

Через час, когда за спиной захлопнулся люк шата, я попросил у Фокса его сухой паек и, не отвечая на вопросы, с наслаждением жевал бесцветную питательную массу. Первый раз я ел эту дрянь с наслаждением.

Планета Каргат. Форпост-Главный

Казарму заполнил нестерпимый вой тревожной сирены, пробирающий все нутро. Время было около четырех утра стандартных суток – практически весь гарнизон, кроме караульных, спал. В момент, когда зазвучала сирена, все спящие открыли глаза. И только я один закрыл. С закрытыми глазами вой сирены воспринимался громче, буквально ввинчиваясь в мозг. Я еще сильнее зажмурился – неожиданно накатило осознание того, что сейчас собираюсь сделать.

Стало страшно. Но всего на миг – широко распахнув глаза, я слетел с койки, подскакивая к держателю бронекомбинезона. Несколько экономных движений сопроводило шипение стыкующихся частей доспеха, спрятавшего меня в свою скорлупу. Подхватив винтовку, я плечом открыл дверь и вылетел в коридор. Оказался здесь не один – Джей и Ричи бежали к выходу, и чуть позже меня появились Фокс с Юзом. Последний даже скользнул по полу ребрами подошв и впечатался в стену, не рассчитав с ускорением. Там на стене, кстати, уже заметная вмятина была – не первая для нас тревога по оранжевому варианту.

Только вот все предыдущие тревоги были учебными.

Никто ничего не спрашивал – информация на экране визора уже появилась. Мы понеслись к выходу, ссыпались с крыльца и побежали в сторону открытой площадки с шатами, от которых уже доносился гул разгоняемых двигателей.

Я запрыгнул в десантный люк, проигнорировав лесенку. В спину дохнуло воздухом – внутрь залетели остальные парни взвода, раздался глухой удар – кто-то не рассчитал и тормозил о противоположный, сейчас закрытый люк. Наверняка опять Юз. Оборачиваться не стал – уже был в кабине пилотов, занимая командирское кресло и слушая доклады пилотов о готовности.

– Погнали, – хлопнул я по интерактивной панели, и меня моментально вжало в кресло – Гельвия рванула машину вверх, но почти сразу же завалила на крыло, разворачиваясь. Судя по тактическому экрану, пилот второй машины сделал то же самое, пристроившись чуть позади.

Глянув на тактический экран и убедившись в том, что второй шат как привязанный следует за нами, я нажал нетерпеливо мигавшую кнопку экстренного вызова. Моментально голоэкран чуть подернулся рябью, и напротив меня возникло резко очерченное лицо с красными глазами.

– Леди Тиада, – кивком приветствовал я главу наблюдательной миссии.

– Капитан Харрис… – одновременно со мной произнесла леди, но запнулась, встретившись с моим взглядом. Ну да, у меня сейчас идентификатор командира гарнизона форпоста.

– Энсин Стэн, временно исполняю обязанности.

Харрис отбыл в составе делегации в столицу системы, где со вчерашнего дня проходил Саммит доброй воли, как-то вдруг организованный департаментом колонизации. Для меня это оказалось неожиданным подспорьем – даже пришлось наскоро менять первоначальные планы.

Я был всего лишь энсином, но энсином Императорской гвардии – мое звание соответствовало лейтенантскому в остальных вооруженных силах Септиколии. К тому же я был командиром взвода, и именно я, а не лейтенант Гельвия, остался за исполняющего обязанности командира гарнизона. Харрис, кстати, явно догадывался о чем-то – очень уж с непередаваемым выражением он на меня смотрел, отбывая в столицу. Но ничего тогда на прощание не сказал.

– Энсин Стэн, на дипломатическое посольство совершено нападение. Как глава галактической миссии мира я прошу вас немедленно использовать силу, пресекая агрессию местного населения.

– Прошу вас предоставить мне картинку ваших систем наблюдения, – посмотрел я в антрацитово-черные провалы глаз.

– Подключайтесь, допуск подтверждаю, – на мгновенье скользнула леди взглядом вниз, активируя разрешение по запросу.

– Лейтенант, есть картинка? – повернулся я к Гельвии. Но не успел договорить, как рядом с тактическим экраном появилось изображение территории миссии – аккуратный, спрятавшийся за высоким забором поселок из нескольких десятков домов, расположенный на площади размером с несколько футбольных полей. В центре поселка возвышался купол главного здания, а поодаль стремился в небо похожий на Останкинскую башню шпиль личных апартаментов леди Тиады.

Красивая база, зеленая. На территории пятна небольших озер, бассейны под стеклянными куполами, аккуратные дорожки, огороженные от газона декоративными, высотой едва по колено, заборчиками. Но идиллию зрелища нарушала неуправляемая толпа, саранчой уже захлестнувшая первые дома. Нападающих было много. На глаз не меньше нескольких тысяч – они уже приливной волной заполняли территорию, ручейками расползаясь по дорожкам между домами. Кто-то уже врывался в аккуратные домики – вместе с выбитыми дверьми, кто-то лез в окно.

– Доложите подлетное время, энсин, – голосом, в котором мелькнула нотка нетерпения, произнесла леди Тиада.

– Шесть минут до границы прямой видимости, – оторвавшись от экрана, на котором уже виднелись первые огоньки пожаров, взглянул я в непрозрачные глаза. Она хотела еще что-то сказать, но не стала, лишь кивнув, а после исчезла с экрана. Впрочем, со связи она не уходила – канал так и оставался открытым.

– Внимание, при подходе к зоне прямой видимости мне необходимы данные с камер три, четыре и краткий анализ обстановки от тактического терминала. Пока не будет данных, в зону обнаружения для местного населения не входить, – отдал я указание, активировав командирский канал.

– Лэр… энсин? – даже оторвалась от приборов Гельвия.

– Мне нужны данные камер три, четыре и анализ обстановки, лейтенант, – посмотрел я на пилота.

– Я про зону обнаружения, лэр. Мне остановить машину на границе?

– Да, лейтенант.

Несколько минут полета прошло в напряженной тишине ожидания – только едва слышно вибрировал корпус шата, несущегося над землей на предельной скорости. Вдруг, повинуясь Гельвии, наша машина рыскнула и, приподняв нос, начала набирать высоту. Не свечой – как когда-то Харрис меня поднимал, но тоже достаточно круто.

Резиденция миссии галактов находилась на продолговатом плато высокой столовой горы. Сама гора одиноко стояла в пустынной долине, удаленной от обитаемых мест. Никаких поселений поблизости не было – долина находилась на ширине экватора. Температура днем здесь поднималась выше шестидесяти градусов, делая практически невозможным постоянное существование. Миссия галактов же была оборудована специальным куполом, который поднимался вместе с солнцем – защищая территорию от выжигающих любую влагу и жизнь палящих лучей.

На тактическом экране загорелся индикатор, и я с замиранием сердца обернулся, выводя отчет – именно сейчас решится, сработало или нет. Увидев результат, шумно и резко выдохнул. Зажмурившись на мгновенье, как и недавно в казарме, снова испытал приступ легкой паники. Куда я лезу?

Скрипнув зубами, усилием воли прогнал почти все мысли и немного резче, чем следовало, хлопнул по интерактивной панели активации вызова.

– Энсин, вы остановились, – лицо леди по-прежнему оставалось бесстрастным, а голос все так же сух.

– Именно так, леди, – справившись с эмоциями, произнес я, продолжив бесцветным голосом: – Сожалею, но мы не можем продолжать движение – согласно данным тактического анализа, в нападении принимают участие представители местной самобытной цивилизации.

Я услышал, как ахнула рядом со мной Гельвия. Ну да, лейтенант не дура – лишь едва отошла от шока созерцания растерзываемых представителей галактов, как сразу просекла тему.

Глава миссии на секунду закрыла свои антрацитово-черные, миндалевидные глаза, а когда их открыла, я едва не отшатнулся – они реально пылали алым пламенем. Хорошо, мы сейчас не лицом к лицу – представители аристократии Джеламана в совершенстве владеют навыками гипноза и телекинеза. Я, конечно же, проходил курс противодействия в учебке, но проверять его действенность с таким противником сразу не хотелось бы. Но даже несмотря на то, что изображение было голографическим, в голове у меня зашумело.

– Энсин, продолжайте движение.

Голос был холоден, как пустота космоса. И в то же время обжигал раскаленной лавой.

Я не отводил взгляда от красных глаз, и виски уже начинало ломить болью. Черт, да она меня реально пытается законтролить!

– Согласно резолюции FE-005003, принятой на 3568-м заседании Галактического Совета колонизации о принятии в сферу интересов Септиколийской империи системы Каргаррат, каковая резолюция была утверждена…

– Энсин!

– …ассамблеей Галактического Совета, применять силу войска армии Септиколийской империи, осуществляющие патрульные функции, могут только в трех случаях…

– Энсин, я приказываю – продолжайте движение!

Казалось, что у меня сейчас от боли взорвется голова. Над бровями внутри все перекручивало спазмами, в виски, по ощущениям, вошли уже раскаленные спицы, а кто-то сзади будто бы высасывал мой мозг через тонкую трубочку.

– Процитируйте, пожалуйста, статьи и положения, обязывающие меня выполнять ваши приказы, – хрипло произнес я. Казалось, голова сейчас взорвется как спелый арбуз – уже глазами было больно шевелить.

– Тупой солдафон, здесь же гибнут люди! – внезапно ворвался в нашу беседу чей-то крик. Истерично закричавшую женщину видно не было, лишь мелькнуло шевеление за плечом у Тиады – кто-то толкался, пытаясь ворваться в захватываемый трансляцией круг, проецирующий изображение и звуки. Джеламанка при этом зло ощерилась – она понимала, что практически додавила меня. Но запаниковавшим галактам, красное от волнения лицо одного из которых сейчас появилось передо мной, было не до гипнотических сеансов леди – в звучащих многоголосых криках чувствовался животный страх смерти.

– Нас сейчас будут убивать! – оттеснил Тиаду один из галактов.

– Лэр, я постоянно наблюдаю, как гибнут люди на этой планете. Но согласно резолюции, принятой на заседании Галактического Совета, не имею права вмешиваться, так как мы на этой планете гости и должны уважать право на жизнь и самоопределение обособленной цивилизации. Данная статья права закреплена в…

Я говорил и говорил – чувствуя блаженное избавление от тисков ментального воздействия Тиады.

– Энсин, при нападении на миссии использовалось современное оружие! – истеричный краснолицый исчез из поля действия переговорного круга, и передо мной снова была красноглазая леди.

– Тактический анализатор не выявил подтверждения данного факта, – ровным голосом произнес я.

Боевики Гасептула, нейтрализуя внешние посты охраны – используя переданные мной оружейные комплексы, – сработали чисто. Теперь в руках у них были только мечи, топоры, копья и кистени. А кто-то и вовсе убивал галактов голыми руками.

– Леди Тиада, я могу вмешаться лишь в случае, если на планете будет объявлено чрезвычайное положение, а для этого нужен приказ генерал-губернатора.

– Так свяжитесь с ним! – наконец-таки я дождался – леди вышла из себя и даже, по-моему, проглотила ругательство.

– Леди, чрезвычайное положение может быть объявлено генерал-губернатором только в случае поступления от вас запроса, потому что Галактической Совет…

– Энсин, свяжитесь с генерал-губернатором!

– Леди, прошу вас, ожидайте, – хлопнул я по деактивации соединения с миссией и повернулся к Гельвии: – Лейтенант, будьте добры закрытый канал связи с генерал-губернатором, код тревоги красный-четыре.

Генерал-губернатор на вызов ответила практически сразу – любой код красной тревоги подразумевал немедленное соединение, то есть вызов на личный терминал. На другой стороне планеты сейчас был поздний вечер, и леди уже готовилась ко сну, ответив на вызов, не утруждая себя облачением в форму. Вообще ничем не утруждая, оценил я, но миг, и откорректированный масштаб приемного терминала оставил в поле зрения только лицо генерал-губернатора.

– Леди, энсин Стэн, исполняющий обязанности командира гарнизона Форпост-Главный.

– Докладывайте, энсин, – генерал-губернатор не сразу справилась с голосом – видимо, все же спала.

– В данный момент в зоне моей ответственности происходит применение массового насилия представителями коренного населения в отношении членов наблюдательной миссии галактов. Пресечь происходящее не могу, так как нападение на территорию миссии происходит членами аутентичной цивилизации ареала обитания планеты, то есть без применения оружия поколения уровня развития четыре плюс. Со слов леди Тиады, в ближайшее время она должна отправить вам запрос на приостановление действия миссии.

Лишь несколько мгновений можно было наблюдать некоторое замешательство на лице генерал-губернатора, а после она кивнула и, не уходя с линии, переключилась на другой канал. Краем глаза держа мерцающую картинку голоэкрана, из поля которого пока исчезла Мальоза, я наблюдал за продолжающимся разграблением миссии. Больше половины зданий горело, озаряя главный купол оранжевыми бликами. Слитная ранее толпа уже распалась островками вокруг вытаскиваемых из убежищ членов миссии.

На все про все генерал-губернатору потребовалось менее двух минут. Когда она появилась на экране и отдала мне четкие указания, я удивился оперативности. Хотя наверняка на подобные ситуации наличествуют утвержденные планы действий, и тут же умерил свое удивление.

С одной стороны, я хотел что-то изменить, а желание даже одного человека иногда может свернуть горы. С другой – мне было всего девятнадцать лет, и я многого еще не понимал в этой жизни. На следующий вечер, когда мы с прибывшим в гарнизон Харрисом наклюкались в его кабинете почти до потери сознания, он мне кое-что рассказал. Действительно, меня и мой взвод готовили как расстрельную команду, вот только планированием операции занимались люди с холодным сердцем и ясным разумом. Не такие, как я. Но некоторые мысли сходились – к примеру, Гасептул, к которому я пришел предложить умереть со славой за свое отечество, уже давно был на крючке специалистов Мальозы. И он даже знал, когда и как должен будет меня убить.

Гасептул неоднократно высказывался на конклавах полевых командиров по поводу централизованного управления планетой и перехода к монархической форме правления, с возможным принятием присяги Императору и подписанием коронного договора. Точка зрения одного из самых влиятельных непримиримых полевых командиров была сформирована, оказывается, за долгие годы – он не самостоятельно к ней пришел, ему в этом деятельно помогали внедренные имперские специалисты.

Нападение на миссию галактов также не стало для Мальозы неожиданностью – в близком окружении Гасептула было несколько сотрудников ведомства безопасности, и о нашем с ним общем плане знали еще до того, как сам Гасептул доложил об этом куда следует. Поэтому капитана Харриса так вовремя вызвали в столицу по относительно надуманному поводу. Когда генерал-губернатор произносила последние фразы, отдавая мне приказы, капитан уже был на посадочной площадке, куда падал посланный за ним десантный бот. В это же время во всех гарнизонах и военных базах легкодрагунского полка ревели сирены тревоги, экипажи боевых машин, и десантные команды занимали места согласно боевому расписанию.

Планете в ближайшее время предстояла глобальная чистка. Чистилище. Но это было потом, а сейчас мне предстояло убить больше двух тысяч человек, которых я сам сюда и привел.

– Лейтенант Гельвия, начинаем движение. Внимание всем, приказываю открыть огонь на подавление активности агрессивных действий. Взвод, готовимся к высадке, – переключившись на частоту десантного подразделения, я быстро начал обозначать на тактическом экране маркеры зон ответственности для дроидов отделений Фокса и Юза.

Территория наблюдательной миссии Галактического Совета

Личная яхта генерал-губернатора мягко опустилась на ровную, лишь местами тронутую подпаленными проплешинами посадочную площадку. Мягко откинулся трап – первыми появились два бойца эскорта леди Элезейд Мальозы. Генерал-губернатор вышла из яхты и едва-едва поморщилась – на ней, в отличие от экипированных в бронекомбинезоны телохранителей, был только мундир, не защищающий от палящего зноя. Системы кондиционирования плато после нападения вышли из строя, и на территории ныне отсутствовала комфортная для обитания среда.

Леди двинулась вперед, на пару шагов опережая эскорт – направляясь к полуразрушенному, порченному пожаром куполу миссии. Следом за ней мягко поплыл один из шатов сопровождения, зависнув на высоте чуть больше пяти метров над генерал-губернатором, закрывая ее своей тенью.

Укрытая от палящих лучей леди кивнула на ходу – справедливо предполагая, что пилот на экранах следящих камер увидит ее жест благодарности. Коротко глянув вверх, на серебристый корпус штурмовой машины, генерал-губернатор перевела взгляд на спешащего к ней капитана Харриса – ответственного за график ремонтных работ в посольстве миссии. Ночная попойка не оставила на капитане ни следа – несмотря на то что офицеры упились до невменяемого состояния, система жизнеобеспечения доспехов в заданное время впрыснула снимающий действие алкогольного опьянения препарат, а также пакет стимуляторов.

Поприветствовав командира легкодрагунского эскадрона, леди посмотрела на него с ожиданием. Тот, поняв незаданный вопрос, жестом пригласил генерал-губернатора следовать за собой. Мальоза обернулась и короткой командой оставила на месте всех своих сопровождающих. Лишь один из них двинулся следом – единственный сейчас на плато представитель местной цивилизации.

Широким шагом трое – кавалерийский капитан, генерал-губернатор и председатель сформированного минувшей ночью временного правительства Каргаррата – двинулись вперед, обходя центральный купол. Миновав несколько груд с мусором, сортируемым при очистке пострадавшего при нападении здания, небольшая делегация вышла практически на край обрыва.

Энсин Стэн стоял на коленях рядом с одним из покрытых сажей черных валунов. Шлема на командире штурмового взвода не было, солнце немилосердно пекло непокрытую голову – но энсин, не обращая внимания на неудобства, застывшим невидящим взглядом всматривался в выжженный круг, где вчера после обезвреживания были в спешном порядке утилизированы тела налетчиков.

Весь состав тринадцатого красного взвода, включая дроидов, был выстроен неподалеку от десантного бота штурмового подразделения. Многие из бойцов заметили приближение делегации, вглядываясь в новоприбывших, но энсин на гостей внимания не обратил.

Обернулся он только тогда, когда его накрыло тенью по-прежнему парящего над леди Мальозой шата. Поднявшись, Стэн машинально отряхнул коленные щитки и развернулся. На краткий миг леди Мальоза смогла увидеть на его лице отражение испытываемых чувств и, прекрасно умея читать чужие эмоции, поразилась. И в то же время мысленно согласилась с капитаном Харрисом, который утверждал, что терране совершенно чужды мировоззрению имперских граждан. Сама леди Мальоза – уроженка Внутренних миров Септиколии, применительно к существующей системе государственного порядка исповедовала, как и большинство коренных граждан, принцип infallibilitas – непогрешимость и неспособность заблуждаться. Любое действие облеченных властью – не противоречащее закону, или не повлекшее за собой выводов об ошибочности решения, было для нее по умолчанию верным.

Для генерал-губернатора было немыслимо пожертвовать даже одной жизнью имперского гражданина – именно поэтому было принято решение вызвать в систему взвод штурмовиков гвардии, которые защищены от окончательной смерти блоком загрузки сознания. Но в то же время для леди были абсолютно естественны смерти тысячи местных аборигенов, погибших здесь позавчера ночью. Переживаний энсина по этому поводу энсина Мальоза не понимала – он же не за руку привел сюда всех этих людей; это был их осознанный, самостоятельный выбор – умереть во имя процветания своего народа.

Переживаний энсина леди не поняла. Но приняла и посочувствовала молодому командиру, который принял в свою душу груз ответственности за смерть более тысячи человек.

– Энсин Стэн.

– Леди Мальоза, – лицо энсина уже было бесстрастно. Застывшая на нем маска без какого-либо выражения контрастировала с изображенной на правой стороне броневой пластины панциря эмблемы взвода – желтого круга, в котором штрихами была обозначена широко улыбающаяся рожица.

– Энсин, сегодня ночью я получила приказ о том, что вы выведены из моего подчинения.

– Да, миледи.

– Энсин, я сожалею, что вы не можете задержаться в нашей системе. Выражаю вам благодарность за исполненную службу и приглашаю посетить систему Каргаррат в статусе личного гостя генерал-губернатора – как только у вас появится свободное для этого время.

– Благодарю, миледи, для меня это большая честь, – Стэн склонился в полупоклоне.

Энсин был удивлен, но у него довольно хорошо получалось скрывать свои чувства. Хотя не настолько, чтобы их не могла прочитать генерал-губернатор. Кивнув в ответ Стэну, леди Мальоза обернулась к одному из своих спутников.

Председатель временного планетарного правительства Гасептул Аджария сделал шаг вперед, также сложив руки в своеобразном жесте почтения, принятом среди каргарианцев.

– От лица правительства Каргаррата сообщаю вам, энсин Стэн, что отныне вы являетесь на нашей земле желанным гостем.

– Благодарю, господин министр, – снова кивнул энсин.

– От лица клана Аджария сообщаю, что отныне и навеки вы являетесь для нас почетным гостем, – после небольшой паузы произнес новоиспеченный министр и добавил: – Я сожалею, что по долгу службы вы не сможете сейчас почтить домен клана своим присутствием.

Стэн вновь не сумел скрыть удивления – для Мальозы. Статус почетного гостя клана значил для каргарианцев очень много – вплоть до того, что возжелай Стэн одну из жен Гасептула, тот предложил бы ему еще парочку для комплекта.

– До встречи, энсин Стэн. Надеюсь, вы почтите нас визитом. – Гасептул коротко осмотрел всех, прежде чем удалиться: – Прощу прощения, меня ждут дела.

Дел у Гасептула было действительно немало – вот уже сутки в спешном порядке из группировок полевых командиров формировались зачатки регулярной армии – не без помощи имперских законспирированных инструкторов. На вооружение лояльных каргарианцев спешно принимались многочисленные оружейные системы – обнаруженные в захваченных тайных складах на поверхности планеты.

Кроме того, организованные отряды местных жителей, опять же под присмотром имперских инструкторов, занимали оставленные гражданскими колонистами поселения, знакомясь с технологиями. Так что по плану – через стандартный месяц, когда генерал-губернатор уже не сможет обоснованно держать на планете чрезвычайное положение, вернувшуюся на поверхность миссию галактов – то, что от нее осталось, должна встретить карманная цивилизация, обладающая уровнем третьего поколения технологического развития и, самое главное, желающая заключить с Септиколийской империей коронный договор. И в этих условиях наблюдательная миссия галактов становилась на планете уже ненужной.

– Еще увидимся, энсин, – прощаясь, протянул руку Харрис.

– Надеюсь, лэр капитан, – ответил на рукопожатие Стэн.

Дождавшись, пока капитан отойдет на достаточное расстояние, генерал-губернатор активировала в своем терминале программу защиты от подслушивания – ее вместе с энсином накрыла небольшая размытая сфера.

– Энсин, Тиада выжила при нападении.

– Я знаю, миледи.

– Боюсь, в ее лице вы нажили себе очень опасного врага.

– Догадываюсь, миледи. Спасибо за информацию.

– Предполагаю, она будет стремиться отомстить вам, энсин, – даже не дожидаясь, пока закончится срок вашей службы Императору.

Стэн лишь кивнул – Мальоза, вероятно, не знала, что у штурмовиков присяга верности Императору была бессрочной – в отличие от контракта воинской службы.

– Я скинула на ваш коммуникатор контакты своей личной почты, энсин. Если будет нужна помощь, прошу вас помнить об этом и связаться со мной.

– Благодарю вас.

– До встречи, энсин.

– До встречи, миледи.

Мальоза неожиданно по-человечески улыбнулась – вся ее холодность на миг пропала, а на передний план перед образом статного генерал-губернатора вышла просто красивая женщина.

Стэн не нашелся, что сказать, и, вежливо кивнув, развернулся и двинулся к десантному боту своего взвода. Генерал-губернатор продолжала смотреть ему вслед, пока он не скрылся в боковом люке.

Пока генерал-губернатор беседовала с энсином, ему на терминал поступило сообщение о готовности каботажного транспорта, который должен был доставить его на орбитальную станцию в пределах системы, оттуда взвод будет направлен согласно следующему приказу.

Стэн еще не знал, что ему предстоит путь в систему Нави Седьмого приграничного пояса – где он столкнется с такими противниками, что ссора с влиятельной джеламанкой отойдет на второй план лишь досадным недоразумением.

Планета Империум. Резиденция Императора

После того, как Император смог найти способ частично глушить угнездившийся внутри страх, он периодически принялся уделять время текущим проблемам Империи. В нем проснулся неожиданный интерес – властитель наслаждался волнением, смущением и неприкрытым испугом своих министров и советников. Особенно когда оказывалось, что он знает по озвучиваемым вопросам вещи, о которых докладчики и не подозревали. А главу департамента торговой промышленности и вовсе сейчас держали в камере специалисты охранки, потому что Император поймал его на неприкрытой лжи.

Но этот собеседник, вызванный на плановый доклад по вопросам безопасности трона в личные покои Императора, никаких внешних признаков тревоги или волнения не выказывал. На кавалергардов личной охраны, которые имели право умертвить любого посетителя в случае даже тени агрессии к Императору, вошедший лорд даже не посмотрел. Хотя было бы странно, если бы глава департамента стратегического планирования не мог совладать с эмоциями.

– Рассказывайте, – выдержав некоторую паузу, кивнул Император. – И очень надеюсь, что сейчас вы сможете доложить мне по существу.

В тоне владыки мелькнули угрожающие нотки; Император сегодня утром прочел доклад из департамента дворцовой безопасности, и ему было что предъявить лорду Гестампу. Но тот, даже не подозревая о висящей над ним тени отставки и немилости, и бровью не повел. Слегка кивнув, Гестамп медленно шагнул вперед и положил на стол императору носитель информации.

– Полный доклад о проведенной работе департамента за минувший цикл. Восемьдесят семь досье с предоставлением решений и возможных приказов, разработанных моими аналитиками.

– Не заговаривайте мне зубы, – поморщился Император. – Есть что коротко и по существу, лорд?

– Прощу прощения, ваше величество, но наш департамент прорабатывает вопросы безопасности трона по всей Империи, и я не могу себе позволить предоставить на ваш суд не подходящий для этого по важности вопрос.

– Хорошо-хорошо, Гестамп, – откинулся на высокую спинку кресла Император. – Докладывайте.

– Да, ваше величество. Из всего списка проблем можно выделить одну, как самую важную. Прошу внимания, – активировал картинку Гестамп.

Пока глава департамента говорил, Император не мог оторваться от изображения.

«Принцесса Нави Камилла», – краем выхватил имя из речи лорда властитель, пока Гестамп расписывал все… ее прегрешения?

– То есть, лорд, вы хотите сказать, что она готовит мятеж? – удивленно повернулся к Гестампу Император.

– Вооруженный и прямой бунт маловероятен. Но постепенные процессы децентрализации власти, наращивание вооруженных сил системы и прочие многочисленные шаги владетельницы открыто указывают на желание системы расстаться с присягой верности правящему роду Империи.

Задумавшись, Император широко расставил руки и, положив ладони на стол, начал синхронно выбивать дробь подушечками пальцев. По мере того как властитель погружался в свои мысли, перестук становился все быстрее, сливаясь в шелест.

– Каковы ваши предложения?

Глава департамента безопасности трона на миг прикрыл глаза – список предложений он озвучивал минутой раньше, но задумчиво глядящий на принцессу Нави властитель его в тот момент, похоже, не слушал.

– Отправка группы специалистов моего департамента в систему Нави и сопровождение принцессы на Империум для проведения пристрастного расследования.

Император снова замолчал, задумавшись. Несколько долгих минут прошло в молчании, но тут владыка Империи вспомнил, зачем вызвал к себе главу департамента стратегического планирования лично.

– Лорд, – хмыкнул властитель и, вызвав интерактивный экран рабочего места, активировал воспроизведение. Тут же в покоях властителя раздался густой, дрожащий от напряжения голос: «Мне хотелось бы верить, что Император полностью осознает масштабы возможных проблем, если мы не начнем атаку сейчас. Сегодня. Да черт возьми, чтобы достигнуть полного успеха, атаковать надо было еще вчера!»

Отключив запись, Император склонил голову, и его взгляд, направленный на лорда Гестампа, не предвещал ничего хорошего.

– Смотрите, что я обнаружил в докладах дворцовой безопасности, лорд, – голос Императора стал опасно тише. – Генерал Гесс Дагран, и не откуда-нибудь, а из самой легендарной Второй бригады. А что и как он говорит, Гестамп? И как назвать то, что о подобных словах я узнаю не от вас?

Император выжидательно смотрел на главу департамента, внутренне предвкушая его сбивчивые оправдания. Конечно, неожиданное выступление Даграна произошло почти стандартный год назад – но у таких происшествий не может быть срока давности. Этот случай так бы и канул в Лету, но совсем недавно к властителю на аудиенцию попал глава дворцовой безопасности, который нижайше просил рассмотреть жалобу на Гесса Даграна от генерал-губернатора системы Каргаррат Элезейд Мальозы. И подкрепляя сведения о недостаточной лояльности генерала присяге верности, глава дворцовой безопасности предоставил эту запись – в которой Дагран совершенно не сдерживался в оценке действий властителя. И как узнал от главы охранки Император, запись была предоставлена в департамент лорда Гестампа сразу после высочайшего приема – где прозвучали столь крамольные по отношению к властителю слова.

– Прошу прошения, ваше величество, – склонился в поклоне Гестамп. Но спрятав лицо, он все равно не позволил себе никакого выражения эмоций, а лишь активировал имплант в левом глазу, вызывая перед внутренним взором нужные данные.

– Информация о словах генерала поступила вам от меня отдельным носителем, а после этого в каждом ежемесячном докладе отражение данного инцидента имело место. Смею предположить, у вашего величества были более важные заботы, чем знакомиться с моими докладами. Но здесь, – легко кивнул на принесенный только что носитель Гестамп, – информация о несдержанности бригадного генерала Даграна, а также о предпринятых мною действиях отражена под пунктом семьдесят семь и по-прежнему ждет вашего высочайшего решения.

– Да? – вздернул бровь Император, покачав головой: – Ну ладно, лорд, считайте, монарший гнев вас миновал. Расскажите-ка тогда, почему генерал по-прежнему находится на действительной службе?

Полная информация об этом была в архиве носителя с докладом, но говорить об этом Гестамп не стал – он чувствовал, что правитель уже начинает раздражаться.

– Вторая гвардейская бригада находилась на острие атаки в системе Мажериа, поэтому снимать его с должности в тот момент было нецелесообразным. В докладе седьмого месяца прошлого года вы посредством личной подписи утвердили лишение Даграна одного из титулов, с выражением монаршего недовольства.

Император поджал губы, чувствуя нарастающее раздражение. Он злился на Гестампа – потому что тот имел ответы на все заданные вопросы. Задумавшись, властитель потянулся к носителю и вновь вызвал изображение принцессы Нави, а после долго изучал представленную информацию. Не менее четверти часа – стоящий рядом со столом Гестамп все это время сохранял неподвижность, не выказывая никаких признаков утомления ожиданием.

– Как дела на фронте в Диких мирах? – наконец спросил Император.

– Все проходит по плану, ваше величество. Освобождено уже пять из восьми систем, находившихся в оккупации Скаргейла. Сроки полного завершения освободительной операции, по расчетам моих аналитиков, составляют около стандартного месяца. После будет производиться накопление сил для удара за пределы границ Империи, дабы уничтожить точки фокуса скоплений сил скаргейлских инсургентов.

– Значит, так, – задумчиво протянул властитель, уже не слушая Гестампа, – я хочу, лорд, чтобы вы сделали вот что: судя по вашему докладу, у принцессы есть клон, которого она использует для личных тренировок.

– Именно так, ваше величество, – коротко кивнул Гестамп – перед его взором на визоре импланта отображалась та же самая информацию, что и на терминале Императора.

– Сама принцесса нужна мне здесь, желаю с ней пообщаться. Судить ее будете, не афишируя процесс – я смотрю, ее популярность в системе высока, мне не нужны сейчас волнения в пограничном поясе. Но она должна уже сейчас перестать быть владетельницей домена – проведите операцию, демонстративно убейте ее клона, – а пока в Нави будут горевать о своей владетельнице, мы монаршей волей накажем ее убийц.

Император замолчал, поглаживая пальцами подбородок, и, опустив руку, хлопнул по столу ладонью.

– Да, именно так.

– Кто будет убийцей, ваше величество?

– Пусть это будет кто-то из Второй гвардейской, – Император резко повернулся к Гестампу, но не увидел в его глазах ни тени смятения. Удовлетворенно кивнув, Император продолжил: – Отправьте туда отряд космодесантников – пусть постреляют немного, убьют вместо принцессы клона. Да, пусть убьют клона. После этого вам необходимо будет сразу же отреагировать – снять с должности Даграна, предать его трибуналу и быстро казнить. Ну а дальше сами знаете – пустите слух, что генерал сам виноват, нечего ему было распускать свой поганый язык.

– Да, ваше величество. Как вам будет угодно, ваше величество, – Гестамп поклонился, гася внутри отголоски чувств – прекрасно выстроенный высшими заговорщиками план за мгновенье рассыпался прахом.

– Сегодня жду от вас на утверждение план действий, лорд, – потеряв интерес к происходящему, ленивым жестом освободил Император Гестампа. – Ах да, – произнес властитель в спину главе департамента, и тот практически моментально развернулся на каблуках. – Надеюсь, понятно, что подлые убийцы принцессы, выполняющие приказ изменника Даграна, также должны сразу погибнуть.

Система Каргаррат. Космическая станция «Антега»

Заложив руки за голову, я лежал на койке и бессмысленно пялился в потолок, раздумывая обо всем сразу. И периодически возвращался воспоминаниями к сегодняшнему разговору с двоюродной тетей. Да, удивительное дело – сегодня я смог поговорить с ней по скайпу. Вернее, она пользовалась скайпом, я же использовал возможности личного терминала, позволявшие интегрировать соединение с любой программой связи.

Наш взвод вот уже вторые сутки находился на космической станции «Антега» – огромном веретенообразном сооружении, висящем в пустоте космоса на окраине системы Каргаррат. Станция числилась в составе космофлота и была серьезно защищена – что и неудивительно, учитывая то, что прикрывала она ретрансляционный узел сразу трех пространственных туннелей. Именно поэтому я и смог поговорить с родственниками, которые находились сейчас настолько далеко, что мой мозг просто отказывался воспринять подобные расстояния. Но меня сейчас больше волновали даже не технические возможности, а смешанные чувства после общения с теткой.

Когда мы виделись в последний раз, я запомнил ее утомленной и усталой от жизни, уже давно миновавшей порог второй молодости, обрюзгшей. А сегодня, когда увидел на экране молодую женщину, подумал, что произошла какая-то ошибка. И только голос, вернее его интонации, смогли меня убедить, что это именно знакомый мне человек – оказывается, она воспользовалась полагающимся мне как имперскому военнослужащему сертификатом на медицинское обслуживание для членов семьи, который я отправлял. Воспоминания об этом у меня уже притупились – даже не сразу вспомнил этот эпизод в учебке Второй гвардейской, когда давал интенданту подготовительного лагеря контакты своих родственников, которым Империя оплачивала медицинское обслуживание.

Сейчас меня донимали размышления о том, как там дом, друзья, дядька… как в России дела, да и в мире. Но мысли помогали немного отвлечься. С легкой грустью вспомнил оставшихся на Земле знакомых; подумал об Олеге – как он, интересно, по-прежнему работает на скользкой стезе, или его все же закрыли за противозаконную деятельность? Тогдашние мои проблемы казались сейчас настолько незначительными, что я даже хмыкнул. И вспомнил, как ехал на собеседование без денег и в рваных кроссовках, в которых хлюпала вода. Да, с деньгами сейчас проблем нет – зато с внутренним дзэном непорядок.

Короткий стук – по старинке, в панель двери личной каюты – прервал мои свернувшие на скользкую дорожку мысли.

– Стэн?

Отвечать я не стал.

– Командир? – еще раз постучался в дверь Фокс.

– Андрей, открывай! – раздался голос Юза, и они с Фоксом теперь уже вдвоем заколотили по двери.

Вызов на мой терминал подчиненные отправляли уже несколько раз, но выходить я не торопился – хотелось побыть одному. Но сегодня вечером, похоже, не судьба.

– Ну?! – произнес я, одновременно утапливая кнопку открытия двери номера, и чуть не получил кулаком в лоб от Юза, который вновь собрался стучаться.

– Чего надо? – отшатнувшись, совсем недружелюбно спросил я.

– Мы по делу, – сказал Юз, после того как они с Фоксом переглянулись.

– Какому?

Весь взвод сейчас числился в увольнительной, и мне просто хотелось побыть одному. Никаких дел не хотелось.

– По важному. Пойдем уже, командир, разговор есть, – приглашающим жестом попытался побудить меня покинуть номер Фокс.

– Парни, это что, реально важно?

– Командир, неужели ты думаешь, что в нас настолько сильно желание наблюдать твою постную физиономию, чтобы заявиться к тебе с неважным делом?

– Спасибо, я знал, что могу положиться на вас в трудную минуту. Помощь, поддержка…

– Дружеское плечо и понимание, – окончил за меня Фокс.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы раздражение, я вышел в коридор гостиничного комплекса. Станция была военным объектом, и гражданских здесь – кроме некоторого количества обслуживающего персонала – не было и не планировалось. Зато с постоянной периодичностью на станции находились транзитные подразделения, типа нашего, поэтому гостиничный комплекс присутствовал. Было даже несколько баров, зоны отдыха, спортивный клуб.

Только здесь, кстати – на станции Антега, выйдя пару раз в люди, я начал замечать стороннее внимание. И только сейчас начал понемногу осознавать, судя по отношению обитателей станции, что принадлежу к элите армии – очень уж удивленно на нас смотрели. Практически как на небожителей: каждое наше посещение бара или спортивного комплекса вызывало ажиотаж у обитателей станции. Вот и сейчас, когда мы втроем шли по коридору, нам вслед оборачивались – далеко не каждый день можно увидеть живого беса.

Не отвечая на вопросы, по-прежнему отговариваясь неясным «важным делом», парни привели меня в транспортный ангар к нашему челноку. Десантный бот, кстати – теперь вовсе отдельный разговор. Пока мы находились в Форпосте, Джей времени даром не терял, используя предоставленные ремонтные мощности. Также он периодически донимал до зубного скрежета гарнизонного снабженца, и сейчас наш взводный транспорт был выведен на средний показатель готовности в восемьдесят семь процентов. К тому же у него теперь было имя. В именовании нашего небольшого корабля подошли творчески – название придумал Фокс за кружкой пива, Юз облек его в идею, а Ричи, у которого оказались художественные способности, совсем недавно исполнил основную часть – нанесение названия графически.

Увидев результат, я покачал головой – на борту, ближе к кабине, была изображена оскаленная морда саблезубого тигра с красными глазами. Терракотово-черный полосатый окрас зверя плавно преобразовывался во вьющуюся георгиевскую ленту – Фокс предложил. Джей поначалу был не очень доволен – на его планете сочетание этих двух цветов не очень жаловали, но выяснив подробности истории подобного сочетания у Фокса, согласился. Для арджитов память предков – святое, и если эти цвета для нас, землян, являются символом воинской гордости, значит, для него нет смысла переживать, заявил Джей.

С обеих сторон челнока на русском было нанесено название: «Барсик».

Внутри бота я новым взглядом осмотрелся – когда мы удалялись от планеты в трюме каботажника, мысли были другим заняты. Сейчас же, когда пришел в себя от одолевающих тяжелых дум, увидел изменившийся интерьер – и крепления в десантном отделении для брони другие, и держатели заменены, оборудовано несколько небольших отсеков с личным пространством, появились невиданные раньше мониторы и датчики.

Джей с трепетом относился к своему маленькому кораблю и потратил немалую сумму личного довольствия на модернизацию челнока. Но как оказалось, не только он тратил личные деньги на дело – Юз тоже отличился. Результат был прямо на моих глазах – две купленные им вирткапсулы были горизонтально закреплены в кормовом отсеке. Здесь в единственном месте на челноке царил беспорядок – беспорядочные пучки проводов и переходников, перемигивающиеся многочисленные экраны и прочие причиндалы обиталища бывшего системного администратора.

– Туда, что ли? – поинтересовался я, увидев, что Юз и Фокс подходят к капсулам.

– Да, только подожди немного, – кивнул Юз, который уже суетился рядом с одной из капсул, подключая к ней какой-то неприглядно выглядящий блок с болтающимся пучком универсальных переходников. В этот момент я обернулся на резкие звуки и увидел, что Ричи и Джей тащат мою броню к капсуле, раскладывая доспехи на полу.

– Зачем это? – поинтересовался я.

– Сейчас увидишь, командир, – Юз был возбужден, глаза его горели – а двигался он суетливо, уже захваченный процессом. Поманив к себе, он взял меня за запястье и приложил небольшой прибор к моему личному терминалу. Несколько секунд приборчик мигал оранжевым, а после засветился ровным зеленым светом.

– Отлично, теперь здесь, – кивнул Юз и полез к моей броне, переворачивая кирасу и снимая генератор щитов.

– Эй, эй… – даже дернулся я, увидев, как он легкими движениями с помощью специального ключа снимает крышку управляющего модуля.

– Командир, не волнуйся, – успокаивающе произнес рядом Фокс, – мы уже тысячу раз так делали, пока ты грустил.

– Да это же… это уголовка реальная! – не выдержал я, увидев, как Юз справился с крышкой управляющего блока.

– Юсс говорит ньикакого пальева ньет, – по-русски произнес Ричи, тоже желая меня успокоить. Успокоил, блин.

– Готово! – между тем поднялся на ноги Юз, а мой комбинезон зажил своей жизнью – соединились составные части, замигали огоньки готовности, в открытом проеме забрала появилась полоска визора.

– Теперь ты в нем, – кивнул Юз на ожившую броню, которая приняла контуры моего тела. Подойдя к капсуле, он нажал несколько кнопок, заставив ее слегка опуститься, так чтобы удобнее было залезать.

– Гоу, пацаны, я создал, – ухмыльнулся Юз.

– Осторожней, командир, – поддержал силовой кабель Фокс, помогая мне забраться в капсулу.

– Эй, а куда мне, на какой… – выпростал я руку вверх, придерживая опускающуюся прозрачную сферу.

– Тебе инвайт придет, – осторожно убрал мою руку с края крышки Фокс.

Больше я ничего не успел сказать – на краткий миг зашумело в висках, и открыл глаза я уже в виртуальном пространстве.

– Оба-на, – удивился я – вместо стандартного, выбранного еще при первом посещение вирта наряда, на мне сейчас был мой личный бронекомбинезон.

Да, давненько тут не появлялся – подняв взгляд, осмотрелся я в своем личном виртуальном номере. Голые стены, никакой мебели и окон. Один лишь экран выбора в полстены перемигивается огоньками. Интерьер и размеры можно было изменять по вкусу и средствам – хоть средневековый замок или космическую станцию под себя создавай и населяй ее неписями, но я не заморачивался ничем из этого – не до того было. Большинство проведенного времени в вирте тратил на… ну, в общем, с пользой тратил, на специализированных порталах.

– Ну и где? – произнес я после полуминуты ожидания, и как раз в этот момент в воздухе передо мной повисло окошко с приватным предложением присоединиться к личному каналу другого пользователя. «User» – ну да, вряд ли кто другой с подобным ником, кроме Юза, может мне приглашение в приват отправить.

Моментально – после того как нажал кнопку активации, переместился из своей комнаты и удивленно выдохнул: оказался на берегу озера, на краю шепчущейся зеленой рощи. Неподалеку возвышался небольшой белоснежный замок. И кстати, понял я вдруг, брони на мне больше не было, ее заменила белая накидка.

– Эге-гей! – услышал я бодрый крик и, обернувшись, увидел призывно махавшего рукой Юза. Он сейчас был в таком же облачении, как и я – белоснежная тога, а на голове золотой обруч в форме лиственного венка.

– Пойдем, пойдем, – подходя, увлек он меня за собой. Мы миновали аккуратный и ухоженный сад – в одной из удаленных беседок я заметил несколько прекрасных нимф в невесомых, почти прозрачных нарядах. Садовая дорожка привела нас к воротам воздушного замка. Здесь уже готовились встречать гостей пятеро предупредительных и едва одетых служанок.

Величавым жестом отстранив нас от излишнего внимания, Юз продолжал шагать по брусчатке мощеного двора. Я молча следовал за ним, осматриваясь и прикидывая, во сколько кредитов это все обошлось. Точную сумму назвать бы не смог, но судя по смутно вспоминаемой стоимости одного непися служанки с привлекательными формами – этот праздник жизни обошелся Юзу в круглую сумму.

Продолжая удивленно осматриваться, заметил высунувшихся по пояс из окна нескольких сударынь, которые одеты были примерно так же, как и служанки. Только в этих дамах было побольше стати и гибкости. Но, правда, и формы не такие пышные.

Обе высунувшиеся из окна девушки между тем криками дали понять, что очень соскучились по своему господину. Тут мы миновали угол здания, и моему взору открылся фигурный бассейн. Тоже не пустой, а рядом с отдыхающими девушками виднелись накрытые бесчисленными яствами столы.

– Да ты, дружище, сибарит, – удивленно выдохнул я, качая головой – не, мне приходили мысли в голову чуть обустроить свое виртуальное пространство, но до такого я бы додуматься точно бы не смог.

– Скорее эпикуреец, – хохотнул Юз, увлекая меня в сторону главного крыльца. Здесь на страже стояло два закованных в броню воина, которые при нашем приближении разомкнули устрашающего вида алебарды.

Пройдя внутрь замка и оказавшись в главном зале, мы зашли в небольшую часовенку неизвестных богов, скульптуры которых стояли в высоких стрельчатых окнах. Здесь Юз подошел к алтарю и нажал на один из выпуклых камней на нем. Прямоугольная каменная плита тут же со скрежетом поползла в сторону, открывая отверстие в полу. Увидев оранжевые блики там, где-то в глубине проема, я вопросительно посмотрел на Юза.

– Пойдем, пойдем, попробуешь остренького, – махнул рукой он и направился к зеву, с одной стороны которого я заметил широкую, уходящую вниз лестницу.

Когда миновал первый десяток ступенек, спустившись ниже уровня поверхности, присвистнул от удивления – мы направлялись в огромное подземелье, под сводами которого расположилось лавовое озеро, расчерченное несколькими устьями вливающихся в него рек раскаленной тягучей жидкости.

По мере того как мы спускались, становилось все жарче.

– Ты куда меня привел? – уже начиная уставать от неизвестности, но все же с интересом осматриваясь вокруг, немного нервно спросил я у Юза.

– Подожди ты минуту, почти пришли, – ушел он от ответа.

Мы уже практически подошли к поверхности подземного кармана – длинная лестница вывела нас почти к самому подножью замка. По архитектуре он был неуловимо похож на тот, белый, который возвышался на поверхности, за исключением некоторых деталей и цвета, естественно, – этот был антрацитово-черным.

Наверняка Юз использовал одну стандартную модель – и скидка, если два покупать, и расположение внутренних помещений одинаково: если в одном научился ориентироваться, то и во втором сложностей не будет.

– Юз, я узнаю тебя с неожиданной стороны, – пробормотал я, когда из ворот замка появилось несколько суккубов в ажурных бронелифчиках.

– О да, – согласно кивнул он, опять отмахиваясь от настойчиво выражавших желание угодить желанному господину страшной красоты девушек.

– Ну е-мое, – протянул я, когда мы вошли в главный зал замка и направились к стоящий в центре часовенке – близнецу той, под которую вошли несколько минут назад.

– На море-океане, на острове Буяне есть зеленый дуб, под тем дубом зарыт железный сундук, в том сундуке заяц, в зайце утка, а в утке яйцо… – скороговоркой проговорил Юз, открывая еще один тайный проход.

– Иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке, – пока Юз копался, недовольно буркнул я под нос.

Здесь также была лестница, но внизу не угадывалось никакого света – сплошной мрак. И стоило нам спуститься на десяток ступеней, как плита сверху начала быстро двигаться, отсекая нас от пусть неяркого, но хоть какого-то света.

– Юз, гребаный кардан, ты можешь нормально объяснить, куда мы… – уже не выдержав, повысил голос я, но вдруг раздался резкий стук, когда плита полностью закрылась, и помещение, в котором мы оказались, залил яркий свет дневных ламп.

– Ух ты, – произнес я изменившимся голосом, удивленно осматриваясь. Хотя в этом относительно небольшом помещении по сути не было ничего необычного – жужжащие серверные ящики по стенам, несколько мигающих экранов, заваленная книгами и блоками койка, минимум функциональной мебели. По сравнению с антуражем на поверхности и в подземелье, столь будничная картина производила впечатление.

– Проходи, садись, – показал мне Юз на один из стульев у стены, а сам полез к самому широкому монитору и, вызвав панель интерактивной клавиатуры, запорхал по ней пальцами.

Только усевшись на стуле, я неожиданно осознал, что белоснежная простыня, в которую я был выряжен, исчезла, а сейчас на мне привычный доспех. Тут уже подскочил Юз и присоединил к браслету наручей несколько проводов через универсальный переходник. В руку коротко кольнуло, и неожиданно в центре комнаты неподалеку от меня появилась объемная, но схематическая голографическая модель человека в броне. Нетрудно было догадаться, что это моя проекция. Я принялся с интересом ее рассматривать – тело было отображено красноватой полупрозрачной массой, пронизанной разветвленной сеткой нервных окончаний. Бронекомбинезон был выделен синим, а зеленым светился вживленный блок импланта в верхней части спины. И от этого блока отходило также несколько щупалец, постепенно переплетаясь с нервной системой – и растворяясь в ней.

Юз уже колдовал над монитором, потом резко повернулся к всплывшему окну. Вдруг в шее кольнуло, причем довольно ощутимо, так что я не сдержал удивленного восклицания.

– Спокойно, командир, все под контролем, – коротко обернувшись, отреагировал на мой возглас Юз и снова вернулся к своим экранам. Нажав быстро несколько кнопок, он вдруг вызвал еще один экран, неуловимо похожий на экран отладки БИОСа – причем в старом оформлении – грубый пиксельный шрифт и яркий синий фон.

В этот момент на проекции моего тела что-то неуловимо изменилось – я увидел, как истончается несколько щупалец, идущих от импланта к небольшим уплотнениям рядом со спинным мозгом, тазом, грудью, коленными суставами и еще одно, толще всех, направленное к запястью левой руки. Хотя нет, щупальца не истончались, просто меняли цвет с зеленого на красный, присмотрелся я. Юз в это время ввел еще несколько команд, удовлетворенно хмыкнул и, потерев руки, начал один за другим закрывать все экраны. Внимательно глядя за проекцией своего тела в броне, я заметил, что все принимает первоначальный цвет, а после Юз и вовсе отключил изображение.

– Готово, – хлопнул он по последней клавише, и самый большой интерактивный экран исчез.

– Ну и что это было? – поинтересовался я, вставая.

– Перепрошил личный терминал, – улыбнулся Юз довольно. Причем при этом он просто лучился, распираемый гордостью.

– Смысл?

– Это что, как думаешь? – ответил Юз вопросом на вопрос и легонько дотронулся до моего браслета на запястье.

– Личный терминал, – недоуменно пожал плечами я.

– Э нет… – покачал головой Юз. – Это блок управления им. А личный терминал у тебя здесь, здесь, здесь и здесь, – показал он на несколько точек на моем теле. – Личный терминал – это есть дабл, интегрированный в твою нервную систему автономный блок нейросети, который собирает и хранит всю информацию. Нужно это тебе для того, чтобы полноценно пользоваться возможностями индивидуального защитного комплекса, в простонародье – брони.

– Дальше.

– Еще в гарнизоне, когда тень на визор ставили, мне Гвинкайн кое-что показал. Я там покопался, тут додумал, что-то в сети нашел – в общем, залез в мозги своего дабла. А вот здесь нашел интересную штуку – оказывается, мы как бойцы с имплантами второго уровня…

– Первого, у нас же один только, – поправил я.

– Первый у тебя дабл – нейросеть терминала, просто об этом не говорит никто, – не согласился Юз, – а блок возвращения «Зеленый умный» – это, считай, второй. Так вот, у нас с тобой имплант только второго уровня, поэтому некоторые системы вот этого, – Юз большим пальцем ткнул себе за плечо, подразумевая загрузочный модуль, – интегрированы в управление с личным терминалом.

– Я через слово понимаю, но ты продолжай.

– А дабл у нас стоит тот, что нам ставили в «Сатари»! – с торжеством воскликнул Юз. – Нам не стали его на армейский менять, потому что они практически не отличаются!

– Я, наверное, разделяю твою радость, только по-прежнему не очень понимаю, в чем прикол, – покачал я головой.

– В наш дабл допускается вносить чуть больше изменений, чем в армейский – и это даже не административка, – пояснил Юз. – Так что мы вполне себе в рамках закона сейчас изменения произвели.

– Что за изменения?

– Теперь команды от желтого до красного уровня, – похлопал меня по спине Юз, – будут запрашивать подтверждения через твой личный терминал.

– Замечательно. Осталось узнать, что это за команды.

– Не очень хороший список, – посмурнел мой собеседник. – Он предусматривает возможность активации режимов отключения, самоподрыва, уничтожения данных загрузочного блока с твоим сознанием на нем и прочие радости. Так что если нас захотят вывести в расход насовсем, можно будет заблокировать команду.

Немного подумав в молчании, я нервно сглотнул. Не сказать, что вот прямо ошарашило – наличие подобной возможности в мыслях я допускал, но одно дело догадываться, а другое – узнать с точностью.

– Подожди, – перевел я тему на интересующий меня вопрос, – но ты же все равно вмешиваешься в работу импланта, и если это вскроется…

– Ни разу, – покачал головой Юз. – Повторяю, я ввел не запрещенные, в общем-то, изменения в дабл, а твой загрузочный блок даже трогать не думал. Правда, ты теперь сможешь блокировать некоторые его режимы, но тут извините-извините, у тебя так дабл настроен. Полностью автономной система становится, только когда нам набор имплантов четвертого уровня поставят, а до этого момента ты сможешь как-то контролировать свою жизнь и смерть. Ну а когда не сможешь – бойцы четвертого уровня уже настолько дороги, что их никто просто так отключать не будет.

– Мой бронекомбинезон тебе зачем был нужен? – спросил я, глянув вниз, и снова удивился – на мне вновь была белоснежная простынь тоги.

– Для того, чтобы к нейросети твоей подключиться. С черного хода, так сказать, – хмыкнул Юз.

– А вот это все? – сделал я витиеватое движение рукой, подразумевая и дворцовый комплекс на поверхности, и подземелье, и полуодетых нимф с суккубами.

– Я ж сказал, – удивленно воззрился на меня Юз: – В зайце утка, в утке яйцо, в яйце смерть кощеева… командир, не тупи – третий уровень защиты моих личных покоев в виртуальной реальности, чтобы никто не подсмотрел, чем мы тут занимаемся. А если кто-то постучится ко мне там, на поверхности, у нас будет время выйти отсюда.

– По логам посмотреть религия запрещает, что ли?

– Не, здесь все по-другому устроено. И это… развлекаться-то с девчонками будем, прежде чем в реал вынырнем?

Пограничный пояс Империи, Седьмой сектор. Система Нави

Открыв глаза, несколько секунд осознавал себя. Ни имени, ни прошлого, никаких воспоминаний. Постепенно возвращались тактильные ощущения – руки-ноги, все на месте, все двигается. На скулах ощущение лицевых щитков брони, на плечах тяжесть кирасы. Проснулась память тела – и осознание того, что я в броне, успокоило. Еще немного находился в плавающем состоянии неизвестности, а после воспоминания вынырнули скопом.

Хорошо, что гибернация была не автономной, подумал я, аккуратно поднимая руку и открывая крышку капсулы. В состояние транспортировочного анабиоза нас погрузили еще на флотской станции системы Каргаррат, так что, где я сейчас, понимания не было. Нет, ясно, что на каком-то транспорте – но на каком и зачем, непонятно.

Из неприятных ощущений – слабость во всем теле и сухость во рту. Но могло быть и хуже – когда анабиоз автономный, в легкие дыхательную жидкость закачивают, вот радость-то после пробуждения, когда она выходит через рот и ноздри.

Стоило встать, как слабость ушла – в кровь впрыснуло стимпаком медсистемы брони. Но стимуляторы – это, конечно, хорошо, но пожрать бы надо, осмотрелся я вокруг.

Странно. Ощущение, как будто мы в морском транспортном контейнере. Словно на Земле – даже стены такие же ребристые. Но нет – подошел я к одной перегородке. Хоть и похоже на внутренности контейнера, но материал не наш, не родной. Чувствуются чужие технологии.

Отвернувшись от стены, осмотрелся – на потолке заметил несколько пятен автономных ламп, озарявших внутренности контейнера мягким светом. По стенам расположились механически закрепленные капсулы с моими бойцами – раз-два-три-четыре, все на месте. Для дроидов капсул не полагалось, и они сидели по стенам, сцепившись в транспортировочном положении. Чуть дальше к полу были принайтовлены ящики с оружейными системами взвода.

В этот момент ожила броня, возвращаясь в активный режим – выдвинулась по забралу полоска визора, запрыгали перед взором тесты телеметрии и готовности систем. Так-так-так, быстро пробежался я глазами по показателям, все в норме, стопроцентная готовность. И кстати – коснувшись щитка терминала, заставил себя позавтракать порцией питательной смеси, использовав один паек. Бронекомбинезон между тем, автоматически прогнав все необходимые тесты, заслал на терминал сообщение, что полностью пришел в норму – сразу активировалось подключение к тактической сети.

– Хм, какая толпа, – негромко произнес я, увидев активной только свою пиктограмму на тактическом экране, в глухой пустоте отсутствия какой-либо связи с другими подразделениями. Вдруг перед глазами мелькнула иконка важного оповещения.

С активацией автономной взводной таксети хоть появилась какая-то определенность – наверняка цели и задание мне прогрузились. Ну да, так и есть, убедился я, открывая сообщение.

«Внимание, режим прочтения четыре-три, прошу подтвердить» – высветилось мне предупреждение. По спине мазнуло холодком – я всегда боялся ответственности. Тем более единоличной, а режим прочтения четыре-три подразумевал, что сам текст непосредственно с целями задания предназначен лишь для однократного прочтения.

Вздохнув, пытаясь унять волнение, я присел на краешек своей покинутой капсулы и, громко выдохнув, активировал вводный инструктаж. Полоска визора перед глазами мигнула, окружающий мир исчез, а перед взором возникла трехмерная картина небольшой долины, в которой медленно вращался макет дворцового комплекса. Потратив некоторое время на изучение общего плана, я посмотрел чуть вверх и два раза мазнул взглядом по надписи: «Следующее». Интерфейс реагировал на движения зрачков, и перед глазами появился следующий пункт, а изображение начало приближаться. Комплекс повернулся – вместо фасада я смотрел теперь на задний двор, где возвышался ангар и пара хозяйственных построек. В одной из них и мигнул в этот момент зеленым прямоугольный контейнер.

– Мы здесь, – кивнул я сам себе, активируя следующую стадию.

Это уже интереснее – начало операции в три часа следующих стандартных суток, вооружение класс А3, режим маскировки – полный, конфиденциальности – полный.

«Серьезно, что ли?» – мелькнула у меня мысль, и, глянув вниз, я покосился на свою броневую пластину. Ну да – никаких опознавательных знаков даже без активированного режима маскировки. Вот нормально, смотрим дальше.

В изображении главного здания дворцового комплекса подсветилось несколько помещений. Возможное местонахождение объекта, раз-два-три-четыре точки. Маршруты штурмовых групп, позиция снайпера. Задача – физическое уничтожение объекта. Пути отхода – самостоятельно, используя возможности транспортного парка поместья. Выход на точку рандеву для эвакуации из системы не позже шестидесяти трех стандартных минут после начала операции.

Страх облажаться никуда не ушел – но отошел на второй план, в то время как я рассматривал планы здания. Ладно, остался последний штрих – объект.

– Оу, – беззвучно произнес я, когда узнал, что убить надо клона. И не какого-нибудь, а клона личности дворянского сословия. Через пару мгновений, после того как исчез текст описания, я уже ничего не сказал, просто открыл рот – когда перед глазами появилось портретное изображение.

Она была прекрасна – изящное лицо в обрамлении длинных локонов, огромные миндалевидные черные глаза, чуть вздернутые, словно в немом вопросе, брови и слегка приоткрытые яркие губы. Если бы не память о Джайне, я бы сейчас без памяти влюбился. А так я просто влюбился. Черт, и ведь ее еще надо убить.

Хорошо, что эта девушка не настоящая – судя по описанию, это даже не биотело, а дроид по типу наших бойцов, – только косметически приведенный в максимально приближенный к человеку вид. Принадлежность к классу киберклонов выдавали специальные знаки отличия – татуировка, имитирующая разрез кожи с металлом под ней, изгибающаяся полосой от виска до нижней оконечности скулы, и угловатое клеймо на подбородке. Да, очень хорошо, что она биоробот, еще раз подумал я, последний раз взглянув в начавшее истончаться изображение.

Не будь она роботом, я такую застрелить бы не смог. В этот момент, прерывая мои мысли, перед глазами исчез экран инструктажа, и я увидел, что крышки всех капсул одновременно начали подниматься.

Замечательно. До начала операции остается три часа, а еще надо сохранившуюся схему в командный интерфейс загнать, инструктаж провести, вооружение получить и прицелы синхронизировать. С другой стороны, это хорошо – времени на предстартовое волнение много не останется.

Нави-Прайм. Дворцовый комплекс Мелани

– Ха! – выдохнула Камилла, выходя из пируэта и награждая хлестким ударом по спине свою копию.

Противница, несмотря на защитные щитки, не удержала вскрика боли. От полученного удара она запнулась и, пробежав пару шагов, пытаясь поймать равновесие, упала с неуклюжей неловкостью.

Камилла беззлобно и с удовольствием рассмеялась – последняя схватка получилась трудной – по ощущениям, копия сражалась гораздо более ожесточенно, чем обычно. После последнего обновления показателей, снятых с принцессы, ее клон чуть изменился, неуловимо другим стал и ее стиль – одолеть противницу в этот раз было намного сложнее. Но удовлетворение от победы того стоило.

Отсалютовав клонированной копии шпагой, Камилла сняла фехтовальную маску и направилась к стойке с водой и полотенцами. Настроение у принцессы было прекрасное – неделю назад в систему Нави прибыла с дружественным визитом эскадра ее новых союзников, терран – два тяжелых крейсера, шесть современных корветов и два фрегата. Все корабли едва сошли со стапелей – причем их экипажи более чем на девяносто процентов были укомплектованы терранами, которые всего лишь за год освоили возможности предоставленных им технологий. Причем не только освоили, но и за столь короткое время сумели наладить невероятно масштабное производство. Принцессе сложно было в это поверить – даже в Империи строительство одного тяжелого крейсера занимало около стандартного года, но терране смогли уложиться в этот график, причем развернув сразу несколько судостроительных верфей – на которых строилось уже вдвое больше кораблей.

Переговоры с представителями красного союза терран, с которым дипломатические отношения начал еще Деклуа, проходили достаточно легко. В обмен на технологии эти люди были готовы предоставить как рабочих, так и военных в серьезных даже по меркам Империи количествах. Принцесса – уже сама участвующая в переговорном процессе, предугадывая масштаб грядущих изменений, с удовольствием ощущала возможности своей власти.

– Мне кажется, тебе необходимо еще потренироваться, – обернулась принцесса к противнице, причем улыбка все еще не сошла с губ правительницы. Но встретившись взглядом с копией, Камилла едва не отшатнулась – в глазах клона буквально полыхнуло ненавистью. Но пламя ярости мелькнуло, мгновенно погаснув. Принцесса недоуменно вглядывалось в лицо копии – наблюдая привычное выражением тупой покорности, пытаясь понять, не показалось ли ей.

Неожиданно раздался звук открываемой двери. Камилла обернулась, и теперь уже ее глаза полыхнули яростью, не предвещая ничего хорошего нарушителю покоя. Но принцесса успокоилась быстро – по мягкому покрытию фехтовального зала шагал Деклуа.

– Что-то срочное, лорд? – машинально поинтересовалась Камилла, глядя на приближение своего советника.

– Да, ваше высочество, – изобразил на ходу короткий поклон Деклуа, – срочное сообщение с Империума.

– По какому поводу? – брови принцессы взметнулись вверх. Сделав быстрый жест, она вызвала обслуживающего дрона. Ускорившись, небольшой серебристый шар с держателями подлетел к принцессе, и она избавилась от шпаги, маски и защитного жилета.

– Приглашение на личную аудиенцию к Императору, ваше высочество, – склонился в полупоклоне Деклуа, как только встретился взглядом с обернувшейся к нему принцессой.

Камилла, осознав, что только что услышала, замерла. Естественно, Императора она видела и знала, будучи представленной ему еще во время обучения на Империуме, но приглашение на личную аудиенцию…

– Когда мы отправляемся в путь, советник? – отбросив прядь с мокрого лба, поинтересовалась принцесса. Но Деклуа, вместо того чтобы ответить сразу, неожиданно вильнул взглядом в сторону. Заметившая это Камилла чуть повернулась и, к своему удивлению, встретилась глазами с подошедшей копией.

– Мы отправляемся в путь завтра, – неожиданно чужим голосом произнесла копия, и Камилла едва успела заметить мелькнувший кулак. Хрустнули носовые хрящи, перед глазами брызнуло красной пеленой, и принцесса, отшатнувшись от боли и неожиданности, запнулась и упала на спину.

– Что это… – хотела было произнести она, но оставив ненужные мысли, предоставила действовать телу; Камилла блокировала следующий удар, перехватив ногу, и перекатилась, подминая под себя взбесившуюся копию. Взвизгнув, противница упала – Камилла оседлала ее, нанеся несколько хлестких ударов, но тут ей в спину ударил заряд парализатора.

Обмякнув, Камилла безвольно рухнула на пол. Но сознания она не потеряла и некоторое время словно сквозь вату слушала, как пререкается ее копия с Деклуа. Несмотря на затуманенный разум, произошедшее повергло принцессу в глубокий шок – если бы она сейчас могла, взвыла бы от злости. Вдруг Камилла почувствовала, как ее переворачивают, и испытала приступ отвращения – Деклуа снимал с нее спортивный комбинезон. Мысли принцессы заметались, ей захотелось взвыть от стыда унижения, но смутные силуэты перед глазами двигались, а ее не прекращали грубо тормошить. Принцесса поняла, что ее просто переодели в другой комбинезон. В стандартный спортивный – в тот, в который всегда была облачена ее копия, пронзила принцессу догадка, и ей снова захотелось завыть от досады, ярости и унижения.

Некоторое время Камилла еще лежала на полу – под ее головой уже натекла лужица крови из разбитого носа. Вскоре переодетую в клона принцессу очень грубо подняли и уволокли в подсобные помещения. Кто это делает, Камилла не видела – перед глазами по-прежнему стояла пелена полубеспамятства.

По прошествии нескольких часов принцесса понемногу начала приходить в себя. Но облегчения ей это не принесло – она лежала в небольшом закутке за фехтовальным залом, предназначенном для хранения обслуживающих спортивный комплекс дронов и дроидов. С возвращением чувствительности все сильнее ощущалась боль – тянул жжением разбитый нос, саднили стянутые силовыми путами щиколотки, а вот руки уже потеряли чувствительность. Камилла беззвучно всхлипнула – чувствуя, как наворачиваются на глаза злые слезы обиды, но попыталась взять себя в руки.

Прошло еще около получаса, и наконец дверь распахнулась. Несмотря на подспудное ожидание, это произошло резко и неожиданно для Камиллы. Она прищурила слезящиеся глаза, пытаясь рассмотреть визитера. Взгляд застилали злые слезы, но по ауре она догадалась, кто зашел в подсобное помещение. Деклуа.

Советник, шагнув к принцессе, грубо взял ее за волосы, поднимая и потянув за собой. У Камиллы не сразу получилось подняться на ноги – лорд некоторое время волочил ее, как мешок. Чуть погодя принцесса, не обращая внимания на горящую боль, смогла извернуться и, кое-как поднявшись на ноги, засеменить за Деклуа.

Лорд провел принцессу совсем недалеко от двери подсобки и резким тычком заставил упасть на колени. Сам же, подставив стул, уселся и с нескрываемым наслаждением принялся всматриваться в лицо девушки. Камилла некоторое время глядела ему в глаза, но после не выдержала и опустила взгляд. Деклуа удовлетворенно хмыкнул.

Молчание продолжалось еще несколько минут. Камилла, поначалу едва не взорвавшаяся обвинениями и вопросами, смогла сохранить спокойствие и просто ждала развития ситуации. И она чувствовала, что ее молчание и спокойствие – насколько возможно его демонстрировать, находясь в подобном положении, начинают раздражать Деклуа. Как ни странно, принцессе помогли немного успокоиться мысли о том, как жалко она выглядит сейчас – на коленях, с распухшим и разбитым в кровь лицом, со всклокоченными волосами.

Неожиданно Деклуа шевельнулся и, подняв руку, начал активировать команды в меню личного терминала. Камилла, хотя ей очень хотелось посмотреть, чем он занимается, сдержалась. Но когда в тихом помещении зала раздались громкие звуки музыки – знакомого марша Мелани, Камилла непроизвольно подняла взгляд. И теперь у нее уже не получилось сдержать удивленного возгласа. На появившимся голоэкране транслировалось изображение того, как по дорожке, усыпанной лепестками цветов, сквозь цепь гвардейцев домена Мелани шла… ее копия, царственным жестом приветствуя собравшуюся на главной площади Эритема толпу. Чуть погодя копия поднялась по парадному трапу межсистемного лайнера «Гордость Нави», сопровождаемая бурными овациями. Изображение уменьшилось, выделившись в отдельный экран, и оказалось в новостной студии главного информационного канала системы. Новостной ведущий увлеченно рассказывал, что принцесса Нави сегодня в полдень покинула систему, отбыв в Империум по личному приглашению великого Императора.

После этих слов Камилла, уже не в силах сохранять хладнокровие, перевела взгляд на Деклуа. Тот, наслаждаясь смятением принцессы, усмехнулся, долгим взглядом окинул ее с головы до ног, а после лицо советника ощерилось ненавистью.

Камилла от гримасы бывшего регента едва не отшатнулась, проглотив рвущийся вопрос, но Деклуа прочитал его в ее глазах.

– Как ты однажды сказала, дева, я был советником еще у твоего деда. И как долго я ждал этого момента! – в торжествующем жесте Деклуа поднял руки. Вскочив со стула, он приблизился к принцессе, глядя глаза в глаза.

– Как долго я ждал, – с пафосом повторил Деклуа, выпрямляясь во весь рост над Камиллой. – И только твой дед начал о чем-то подозревать. Да, это я извел весь ваш поганый род на корню, и ты, последняя из Мелани, сейчас у моих ног. Остаток своей никчемной жизни ты будешь страдать, а я уж позабочусь, чтобы ты ответила за прегрешения своих предков!

– За что? – одними губами прошептала Камилла.

– За что?! – громогласно и с неприкрытым изумлением переспросил Деклуа.

Сейчас он никоим образом не напоминал всегдашнего спокойного и предельно хладнокровного лорда – перед принцессой возвышался безумец, яростным взглядом опаляющий все вокруг.

– За что?! – повторил он. – За то, что я, а не твой дед должен был стать десницей Императора! Домен Мелани должен был достаться мне, а не ему, ведь это я делал все, всегда я, а лавры всегда доставались твоему деду! Но справедливость восторжествовала – не увидел твой дед, увидишь ты закат рода Мелани! С осознанием того, что это я, я извел весь ваш род!

Камилла, встретившись с горящим взглядом, невольно отвела глаза. В сторону голоэкрана, где все еще транслировались подробности сегодняшнего отбытия с планеты принцессы Нави.

– Это уже не твоя копия, – с торжеством произнес Деклуа, – это моя дочь! И она заменит тебя на троне, а после передаст всю власть мне, и ты, ты будешь этому свидетельницей. О святые небеса, как долго я этого ждал! – снова воздел руки к небу лорд.

Тело опять все сделало само, быстрее мысли – выпрямившись пружиной, Камилла ударила головой в лицо лорду. Ошарашенный Деклуа отступил на пару шагов, потеряв ориентацию, а принцесса сбила его с ног, свалившись рядом. Запястья и щиколотки у нее были стянуты путами, но извернувшись, как кошка, она смогла подняться и в несколько прыжков оказалась у стены. Плечом разбив декоративную панель, она щекой утопила потайную кнопку тревожной сигнализации – пожалев в этот момент, что у нее вживлены импланты только первого уровня и она не может вызвать виртуальный интерфейс перед внутренним взором.

Отскочив от стены, принцесса оглянулась – ожидая увидеть радом Деклуа, но старый лорд даже не думал ее преследовать. Неожиданно для нее он громко и искренне расхохотался.

– Ты думаешь, что я настолько глуп, что совершенно не подготовился? – спросил Деклуа и снова рассмеялся. Широко улыбаясь, он медленно, наслаждаясь испугом принцессы, двинулся в ее сторону.

– Гвардейцы из охраны получили от принцессы Камиллы приказ и убыли на свою базу в полном составе. Так что безопасность периметра дворца, – Деклуа чуть остановился, развернувшись вокруг себя на каблуках, широким жестом обводя вокруг, – обеспечивают автоматические системы. А внутренняя безопасность отключена, – Деклуа мерзко улыбнулся, разводя руки в издевательски-извиняющемся жесте.

Несмотря на веселый тон лорда, Камилла чувствовала исходящую от него опасность, и непроизвольно начала пятиться, опираясь плечом о стену. Но Деклуа, еще раз улыбнувшись – уже со злобой, вдруг ускорился. В несколько шагов он оказался возле принцессы, наградив ее хлесткой оплеухой.

– Юная паршивка, ты сейчас пожалеешь, – с ненавистью произнес лорд, но вдруг в зале раздался грохот, и массивная старомодная дверь вылетела из проема.

Камилла едва удержала возглас радости, но неожиданно поняла, что видит не гвардейцев Мелани. У незваных визитеров броня была полностью черной, и на ней отсутствовали какие-либо опознавательные знаки. Более того, первый из ворвавшихся поднял оружие, направляя на нее – Камилла едва успела сжаться и зажмуриться. Через миг она почувствовала хлесткий удар, и вокруг стало темно.

Нави-Прайм. Дворцовый комплекс Мелани

– Девять… восемь… семь… шесть… – непроизвольно начал я обратный отчет беззвучным шепотом. В тот момент, когда в углу тактического экрана загорелся сигнал контрольного времени, через терминал я подал команду к началу операции.

– Вперед-вперед-вперед! – продублировал по уставу голосом.

Сильный удар – и полотно механической двери вырвало в сторону, открывая нам дорогу из контейнера. Сначала наружу вылетел Фокс, тут же перекатом уйдя в сторону и упав на одно колено, держа наготове винтовку и обозревая пустой склад, следом из контейнера вылетело четыре дроида. Слитно двигаясь, цепко обшаривая пространство прицелами и сенсорами, они начали спускаться по лесенке контейнеров мягкими прыжками. Секундная задержка – и я увидел отделение Юза, которое появилось с другой стороны склада. Его дроиды двигались так же мягко – с удивительной для железных суставчатых тел кошачьей грацией.

Странно – никакого огневого контакта, ни одного противника в зоне видимости. Хотя одновременно с нашим появлением, согласно вводной, должны были активизироваться охранные системы склада.

– Джей, Ричи, погнали, – скомандовал я, и кавианец с арджитом быстро покинули контейнер – каждого из них сопровождало по одному дроиду из моего личного резерва. Ричи предстояло в снайперском режиме занять позицию на крыше склада, а Джей должен был проникнуть в транспортный ангар, захватив нам для отхода один из систем-джетов.

– Фокс здесь, позицию один занял, – услышал я короткий доклад и бросил короткий взгляд на резервные ворота склада – где была заметна настороженная фигура.

– Юз здесь, позицию два занял, – практически синхронно отрапортовал Юз, который находился уже у главных ворот.

Я сейчас полностью погрузился в показания визора, устремив взор на командный экран сквозь проекцию, пытаясь разобраться и систематизировать многочисленный ворох сообщений, вычленяя главное. Информации было не просто много, а невероятно много – автоматически дублированные таксетью доклады Фокса и Юза, новые вводные, предполагаемый хронометраж, автоматическое напоминание о том, что самоуничтожение контейнера произойдет через три минуты, и множество прочего, не менее важного.

Между тем зуммер опять пискнул, и на экране поползли новые логи, поглощая старые – не получив от меня новых указаний или отрицательной реакции, Юз с Фоксом продолжали действовать по плану, возобновив движение.

Подавив желание автоматически утвердить все текущие сообщения скопом, я начал сворачивать и тасовать первичные экраны, осыпавшие меня информацией. Если бы уже началась стрельба, этим бы не занимался – но пока все шло по плану, можно было уделить лишние пятнадцать секунд. И как оказалось, не зря.

Эти пять запросов были самыми последними. Вернее, поступили они самыми первыми, но в интерфейсе таксети оказались с наименьшим приоритетом, так как не касались непосредственно проведения операции. Запросы шли от моего дабла, спрашивая, согласен ли я с тем, что меняется программная установка базового импланта, а именно изменение алгоритма в случае физической гибели тела.

Время на принятие личного решения практически истекало. От осознания того, что вижу, меня моментально бросило в холодный пот, а после окатило жаром. Руки задрожали, а я продолжал судорожно выхватывать глазами кусками текст, пытаясь понять смысл написанного через сухие определения. И одновременно краем глаза держа в поле зрения истекающий хронометраж.

Командный интерфейс невероятно перегружен информацией, и тактический дисплей выдает вводные, исходя из присвоенного приоритета. В то же время, если наличествует утвержденный план операции, командир может и вовсе выключиться из процесса управления – каждой вводной присваивается один, а то и несколько вариантов решения, автоматически утверждаемых и отображающихся в виде меток на тактическом дисплее.

В данном случае мой интерфейс принял решение согласиться с запросом, своими бездушными мозгами рассудив, что программа управления импланта плохого предлагать не будет. Мне оставалось всего несколько секунд на личное утверждение, когда я понял, что поступившие пять оповещений информируют о том, что с момента начала операции N/A# в случае смерти физической оболочки данные с «зеленого умного» блока каждого из нас будут стерты.

Оповещений было пять, на весь разумный взвод – потому как подразделение находилось в боевом режиме, никто из парней, кроме меня, сообщений не видел – их оповещения оказались у меня. Еще невероятно долгую секунду мне потребовалось, чтобы осознать происходящее, и только после этого, кляня себя за задержку, начал активировать интерактивные кнопки команд. Отклонить, отклонить, отклонить, отклонить…

– Да [черт]! – против воли вырвался у меня злой выкрик.

Не успел. Все не успел – четыре запроса отклонил, а вот пятый – Фокса, коротко мигнув активацией согласия, исчез прямо из-под пальца.

– Черт, черт, черт! – сдавленно произнес я, жахнув кулаком по плите контейнера. – Твою-то мать, да это блудняк какой-то! – пробормотал я с отчаянием себе под нос – не в силах поверить, что нас списали в расход.

– Фокс здесь, позицию три занял!

– Юз здесь, позицию три занял!

Короткие голосовые доклады от парней, активировавших и занявших два гравитранспорта, заставили меня встряхнуться. Словно зависнув во времени, я слышал, как невероятно медленно бьется мое сердце.

– Внимание, всем оставаться на позиции! – вышел я из ступора, прерывая течение операции и тут же начал распределять на тактическом экране метки новых задач.

Киса, Теодор, Сос, Кеша и Африка – вывел список дроидов отделения Фокса, перераспределяя подчинение. Не знаю, чем он руководствовался при даче имен, но у Юза все дроиды в отделение были просто номерные – от первого до пятого, а я своих двух назвал просто – Чук и Гек.

Между тем я уже перенаправил в подчинение себе трех дроидов из отделения Фокса, а ему в приоритет выставил задачу поддержку Джею при захвате транспортного ангара и обеспечение нашего отхода – чтобы не на первом крае ему светить. По первоначальному плану этим должен был заниматься арджит самостоятельно – вместе лишь с двумя дроидами Юза. Сам Юз должен был совершить рейд по правому, ближайшему к нам крылу дворцового комплекса. Отделению же Фокса изначально предписывалось занять левое крыло дворца – максимально удаленное от нас, но эту задачу я сейчас перепоручил себе, избавившись от роли наблюдателя и координатора.

– Подтвердите готовность, – утвердив решение, запросил я.

Прижавшийся у ворот за небольшим укрытием к стене Фокс спорить не стал, лишь посмотрел на меня, пока я спускался вниз. Наверное, глядел удивленно – выражения его лица я не видел за опущенным глухим забралом. В ухе, отвлекая от взгляда Фокса, коротко пикнул зуммер предупреждения – осталась минута до внутреннего самоподрыва нашего контейнера.

– Готовность подтверждаю, – произнес Джей, который за время службы уже научился произносить слитно по два-три слова коротких фраз.

– Готовность подтверждаю, – доложил Фокс, по-прежнему бросающий на меня вопросительные взгляды.

– Здесь Ричи, на позиции, – доложил кавианец, который уже выбрался на крышу.

Впрочем, мгновением раньше мне об этом сообщил тактический экран командного интерфейса. Как и то, что в поле зрения нашего снайпера и сопровождающего его дроида нет пока ни одной предполагаемой цели.

– Юз, погнали! – активировав общий канал, прокричал я, запрыгивая в гравитранспорт обслуживающего персонала дворца. Грохнуло несколько установленных Юзом портативных взрывных устройств, и массивные ворота, вздрогнув, медленно-медленно начали падать, понемногу ускоряясь по мере приближения к земле.

Первым на улицу выскочил гравитранспорт Юза и устремился к ближнему крылу дворца, оставляя за собой еле видный след взволнованного воздуха. Остальной взвод в этот момент приготовился вести прикрывающий огонь – но даже сейчас, по прошествии уже десятка секунд после эффектного падения ворот, вокруг все было тихо.

Стоило только Юзу остановить транспортную платформу, как его дроиды посыпались на землю, занимая позиции и ощерившись оружейными системами. Как только от отделения поступил доклад готовности, я поднял на антиграве второй транспорт. Четверо дроидов запрыгнули на открытую платформу, изготовившись для стрельбы, и мы рванули наперерез через аккуратный парк, направляясь к противоположному крылу дворца.

Лавируя среди деревьев, я быстро и довольно умело вел машину. Но все же с торможением у меня не заладилось. Единственное, что успел, когда понял, что не успеваю – это развернуть платформу боком и крикнуть общую команду на вход.

Ловко увернувшись от нескольких крупных обломков, когда мы вместе с частью стены оказались в вычурно обставленном гостевом зале, я осмотрелся вокруг, больше полагаясь на сенсоры – сквозь пелену пыли видно было плохо.

– Айрборн стайл, бро, – смахнув каменную крошку со шлема, виновато пожал я плечами, встретив взгляд Гека – державшегося рядом дроида, сопровождавшего меня в роли телохранителя.

Выключившись из реальности на несколько мгновений, охватил взглядом весь тактический экран. Пока все шло хорошо; Юз тоже был внутри – синие огоньки меток его бойцов быстро двигались внутри объемной схемы дворца. Наше прикрытие в лице Фокса и Ричи также пока не видело противника. Вообще никого никто пока не видел.

– Вперед, – скомандовал я на частоте своей группы, и дроиды рванули в коридор, ощерившись оружием. По дворцу мы двигались очень быстро, не встречая не только сопротивления, но даже какого-либо присутствия – не говоря уже о людях, нами не было замечено ни одного обслуживающего дроида или дрона.

– Командир! – окликнул меня возбужденным голосом Юз.

– Здесь, – коротко ответил я.

– Слушай, Стэн, во дворце деактивированы защитные системы с первого по третий уровень, в активном состоянии только охрана периметра.

– Откуда ты знаешь? – невольно вырвалось у меня.

– Наткнулись на управляющий терминал, я считал инфу по-быстрому.

Нормальный ход – по-быстрому считал информацию с управляющего терминала дворца высокородной аристократии, где системы защиты от взлома по умолчанию не хуже армейских установлены. Как он на Земле до двадцати двух лет на свободе остался с такими способностями?

– Принял. Продолжаем движение.

Мы уже почти приблизились к цели – спортивному комплексу, занимающему весь третий этаж дворцового крыла. Объект приоритетно мог находиться либо здесь, либо в личных покоях хозяйки поместья в другом крыле – где сейчас был Юз со своим отделением.

Вломившись в помещение комплекса, я миновал тропического стиля аквапарк в огромном зале с прозрачной крышей, несколько помещений с разнообразными тренажерами, массажные кабинеты и помещения для релаксации. Как только вылетела очередная дверь – в фехтовальный зал, судя по вычурной табличке, я даже удивился, заметив чужое присутствие. Понемногу начинало казаться, что все это плохой розыгрыш и никого мы здесь не найдем.

Объект стояла на коленях и имела весьма потрепанный вид – всклокоченные волосы, окровавленное лицо. Узнал я ее только по обтягивающему комбинезону серо-синего цвета. И только в тот момент, когда выстрелил, понял, что крови на ней быть не может – она же кибер-клон, механическая копия в минимальной биооболочке!

Стрелял, правда, я не в нее – в худощавого седого дядьку в расшитом золотом павлиньем мундире, который замахивался над клоном для очередного удара.

Только вот нажимая на спуск, совсем забыл, какие у меня боеприпасы. Что неудивительно – мы использовали такие только однажды, на стрельбище – заряды из антиматерии невероятно дорогие, нам такие по сроку службы не полагалось.

Пуля ударила золотопогонного павлина в грудь, и верхняя часть его тела перестала существовать – только брызнула мельчайшими капельками, оросив все вокруг себя кровяной взвесью; да еще сплющенным мячом покатилась в сторону деформированная голова.

Стоящая на коленях девушка словно получила кувалдой в грудь. Скачок уплотнения от пронесшегося рядом заряда был таков, что ее откинуло назад – она с громким стуком ударилась затылком об пол. Комбинезон на груди, плечи, лицо – все превратилось в кровавую маску – мышцы в некоторых местах оказались разорваны, кожу располосовало, а через мгновенье из многочисленных ран хлынула кровь.

– Твою мать! – выдохнул я уже на бегу к окровавленной девушке.

Не добежав нескольких метров, подогнул ногу, падая на колено и проскользив оставшееся расстояние, замер над пострадавшей. Глаза вроде целы, но остальное… Из разорванной шеи рвался кровяной фонтан, нижняя челюсть смята словно торт, на который наступили ногой, сквозь прорехи на груди заметны белые кости ребер.

Еще в момент скольжения я особым движением заставил выскочить из ножен на запястье малый силовой клинок и сейчас в несколько взмахов перерезал лежащей горло. На виртуальных тренажерах я проделывал эту штуку не один раз – но чтобы вот так, в реальности, так чтоб на забрало кровь веером, в первый раз. А еще на тренажерах условный раненый не брыкался, в отличие от этой девчонки. От сильного удара затылком ее сейчас било в судорогах – пятки колотили по полу, хрупкое и стройное тело дрожало крупной дрожью, так что мне приходилось коленом прижимать ее плечо к полу. Выдернув из держателя медпакета специальный блок, я нащупал в разрезанном горле трахею и приставил к ней небольшой прямоугольник, как учили. Тут же он трансформировался, вживляясь в плоть, и послышался протяжный хрип. Девушка только сейчас первый раз вздохнула – до этого ей не давало разорванное горло и раздробленная челюсть.

Последующие реанимационные действия от меня больше практически не требовались, так как в спортивном зале предусмотрительно наличествовала медицинская камера – размером ничуть не меньше, чем на «Моро». Не теряя ни секунды, я освободил раненую от комбинезона – четыре взмаха ножом, после которых у нее на руках и ногах остались глубокие полосы порезов – не настолько я виртуоз в работе с холодным оружием, чтобы в быстром темпе безошибочно лишь ткань резать.

Подхватив девушку на руки, добежал с ней до капсулы и, уложив ее в мягкое лоно, тут же принявшееся заполняться специальным раствором, отошел на два шага. Замигали датчики, загудели приводы, многочисленные механические щупальца потянулись к пострадавшей, вправляя ей кости и удаляя лишнюю биомассу на пораженных участках – подготавливая ткань к регенерации. Через мгновенье я потерял девушку из вида – полностью опустилась защитная крышка.

Переведя взгляд на экран, где бегали показатели телеметрии, я всмотрелся в проекцию фигуры. Красные линии от моих порезов на руках и ногах медленно отступали, заживляясь, но почти вся верхняя часть груди и голова светились опасно-багровым.

Жизнь раненой была вне опасности, а на полное восстановление требовалось семнадцать минут. Да, регенеративная камера здесь даже лучше, чем в гвардейском госпитале, подумалось мне. Тут же следующей мыслью был вопрос, а кого я только что подстрелил?

– Юз здесь, позиция шесть-десять, объект не обнаружен, – доложил Юра и человеческим голосом на личном канале поинтересовался: – Стэн, как у тебя?

– Да [восхитительно] все! – покачал я головой, только сейчас посмотрев на идентификатор раненой девушки. Герцогиня Камилла Мелани. Она же принцесса Нави, глава Колониального совета Седьмого звездного сектора миров Пограничного пояса.

Ну, хорошо хоть я ее не до конца пристрелил.

Целую секунду позволил себе постоять с ошарашенно распахнутыми глазами, а после пришел в себя. Быстро сформировав отчет о прошедшей операции, отправил его на ближайший ретранслятор для передачи своему непосредственному командиру и в штаб бригады. На несколько секунд взвыли генераторы доспеха, сжирая едва ли не половину заряда мощности для осуществления передачи, а потом все пришло в норму – кроме опасно просевшей полоски энергии.

Теперь пакетная передача красного уровня срочности с моим отчетом, записью визора и таксети полетает немного по галактике – с одного ретранслятора на другой, пока не дойдет до майора Лассана и штаба Второй гвардейской. Одно плохо – это будет точно не сегодня. И что делать дальше, вот прямо сейчас, мне придется решать самостоятельно.

Дворцовый комплекс Мелани. Административно-распределительный центр

Кьерц Ричи расположился на крыше, внимательно осматриваясь по сторонам. Неподалеку в безжизненной позе замер приданный ему прикрытием дроид – находившийся сейчас в спящем режиме, дабы не привлекать чужие системы слежения. Сам же Ричи был невидим для систем слежения и поиска – его снайперская броня работала в энергозатратном, но необнаружимом режиме «призрак».

Минуты для кавианца тянулись тягуче медленно – ждать было очень тяжело. Кроме того, таксеть Ричи из-за режима «призрака» пребывала в пассивном режиме, и тактический экран снайпера был неактивен. Кавианец не слышал переговоров остальных, находясь в режиме пассивного наблюдения.

Красные глаза Ричи внимательно оглядывали все вокруг, но ни единого движения до сих пор не было заметно; казалось, весь дворцовый комплекс впал в анабиоз. Лишь широкая дыра в стене левого крыла напоминала о том, что на территории находится штурмовой взвод.

Фокс и Джей вместе с приданными дроидами уже давно скрылись из виду, затерявшись среди деревьев парка – наверняка они уже подходили к транспортному ангару, серебристую крышу которого было едва-едва видно вдалеке, над самой линией горизонта.

Коротко пискнул предупреждающий зуммер, и Ричи, глянув на окно хронометража, кивнул сам себе – пора менять позицию. Мягко приподнявшись, он бесшумно перебежал несколько десятков шагов, укрылся за высоким парапетом и изготовился к стрельбе, выходя из полного режима маскировки – подключаясь во взводную таксеть. Но еще до того, как сорваться в перебежку, Ричи дождался активации режима обманки – спрятавшись для систем поиска за проснувшимся из режима ожидания дроидом.

Ожил тактический экран, и Ричи отметил, что весь взвод в строю, ни у кого нет повреждений брони и полный боезапас – значит, никаких столкновений внутри дворца не произошло. Фокс с Джеем уже находились на подходе к транспортному ангару, и Ричи изготовился к стрельбе. Поборов искушение полностью переключиться на синхронное изображение, Ричи продолжал осматривать территорию в разных изменениях: левый его глаз смотрел в реальном видении, на правый шла картинка визора с многократным увеличением – так что кавианец мог в деталях рассмотреть даже стыки на бронекомбинезоне Фокса, который сейчас находился неподалеку от ангара.

Краткий миг ожидания, и первая двойка дроидов ворвалась в транспортный ангар. Его проекция на экране визора Ричи тут же стала глубже, изнутри появилась схематичная сетка изображения расположенных внутри систем-джетов – четырех роскошных яхт разных размеров, а также среднего транспортника. Ричи, родившийся на орбитальной станции и проживший на ней большую часть своей жизни, прекрасно ориентировался в типах кораблей – угадывая их принадлежность классам по одним силуэтам даже без дополнительных знаний.

Через десяток секунд, когда следующая двойка дроидов проникла в ангар, первая пара уже миновала по широкой дуге стоящий первым в ряду систем-джет. Вдруг силуэт одного из дроидов внезапно вспух тепловой кляксой, и он отлетел на десяток метров, отброшенный сразу несколькими выстрелами. Второй дроид также схватил пару попаданий, но успел среагировать, уходя с линии огня – его все равно достали, лишь мгновением позже. Но вторая двойка дроидов успела укрыться и засечь врага – перед взором Ричи весь ангар расцвел красными силуэтами противника, рассредоточившегося по помещению. Их было не менее двух десятков – перед многими расцвели тепловые пятна дульных вспышек, и кавианец тут же начал стрелять. Стены ангара не были для него помехой – выстрелам, несущим заряды антиматерии, не могли противостоять и кинетические шиты тяжелых гравитанков.

При стрельбе в быстром темпе на таком расстоянии – больше трех километров, никакой гуманоид не сможет добиться точности при прицеливании. Поэтому Ричи, рискуя – и полностью раскрываясь для систем обнаружения, на полную задействовал возможности брони по стабилизации и автоматическому прицеливанию. Стоило только ему навести взгляд на цель, как сервоприводы встроенного в броню экзоскелета сразу наводили прицел винтовки, удерживая цель, и кавианцу оставалось только жать на кнопку спуска. Ричи сейчас полностью отрешился от реальности – выросший в глубокой нищете и всегда трепетно относившийся к деньгам кавианец сейчас совершенно не думал, что за каждую секунду выпускает зарядов на сумму, многократно превышающую размер его годового жалованья.

Фокс и Джей, находящиеся рядом с транспортным депо, также открыли огонь. Заряды антиматерии из трех винтовок за какой-то десяток секунд более чем наполовину проредили отряд неизвестных противников – стены ангара разлетались клочьями, одна сторона здания просела, погребая под собой нескольких противников – буквально сразу вспухнув оранжевым цветком взрыва. Три фигуры исчезли из поля зрения, укрывшись в одном из кораблей, но Ричи в ту же секунду навелся чуть левее, выпуская сразу несколько очередей. Угадал – разметав треть корабля, внутри раздался взрыв – мигнув перед взглядом на мгновенье, силуэты противников погасли, теперь уже навсегда.

Не отвечая на все громче звучавшие запросы Фокса, укрывшегося вместе с Джеем неподалеку от входа, кавианец продолжал стрелять. Теперь это было сложнее – оставшиеся в живых были скрыты за одним, а то и двумя системными кораблями, прошить броню которых насквозь даже для снайперской винтовки АМР с зарядами антиматерии с первого раза было невозможно. Теперь Ричи тратил на убийство одного врага от трех до пяти секунд, переключившись на управляемые боеприпасы – миниатюрные стрелы с серьезной электронной начинкой. Он направлял выстрел чуть в сторону, в какое-либо из уже проделанных отверстий в стене ангара, и держал цель глазами – пока она не получала статус пораженной.

В углу тактического экрана кавианца горели цифры – 17/21. Двадцать один противник был обнаружен, с записью визуальных параметров во взводную таксеть, семнадцать уничтожены. Оставалось четверо успевших занять укрытия, исчезнув из поля зрения. По информации на тактическом экране, все они были одного типа – гуманоиды, тип брони – имперский стандарт, средний и среднетяжелый тип вооружения, предположительно один офицер.

В это время находящийся в ангаре барон Элис Кварт укрылся за массивным погрузчиком и судорожно пытался осмыслить происходящее. Кварту было двести десять лет, из которых сто восемьдесят он отдал воинской службе. Десять лет в Пажеском корпусе, пятилетнее обучение в Императорской академии, служба в мобильной пехоте, командование полком колониальных войск – а после выхода в отставку вот уже третий десяток лет барон был начальником личной охраны лорда Деклуа. Барон много пожил, многое повидал – в своих недавних планах, после того как устроился на спокойное место, он скромно рассчитывал прожить еще лет двести, благо накопленный капитал позволял. Но сейчас многолетний опыт воина подсказывал барону, что в эти мгновенья он доживает последние секунды жизни. То, как до сих пор невидимый противник нашпиговал ангар пулями с антиматерией, не оставляло иллюзий по поводу его грядущий участи.

Барон не был в курсе того, чем сейчас занимается Деклуа – лорд не ставил в известность командира своей охраны о происходящем в родовом поместье Мелани. Но Кварт чувствовал и понимал, что происходит нечто из ряда вон выходящее – не зря Деклуа отключил системы безопасности первых трех внутренних уровней.

Кроме всего прочего, Кварт был в информационном вакууме – четверть часа назад лорд, находящийся во дворце, перестал выходить на связь. Барон имел на этот счет четкие инструкции – Деклуа предупреждал о том, что может на некоторое время деактивировать системы слежения и позиционирования в своем терминале, чтобы остаться наедине с собой. Но безжалостные неизвестные в общую картину не укладывались, и барону стало понятно, что изначально выглядевшее не очень законным дело лорда Деклуа пошло вразнос, обернувшись совершенно не так, как планировалось.

Трезво просчитав ситуацию на основе имеющихся у него сведений и догадок, барон направил срочный запрос на коммуникатор лорда, запрашивая активацию систем безопасности дворца. Кварт не знал, что Деклуа уже нет в живых. Не узнал он и о том, что его запрос, поступив на еще работающий личный терминал лорда, автоматически прошел идентификацию и был принят к действию. Почти сразу загудели генераторы многочисленных турельных установок во дворце, открыли глаза многочисленные дроиды охраны, поднимаясь и выходя из спящего режима, заскрежетали перегородки внутренних перекрытий, перекрывая многочисленные коридоры.

На секунду прикрыв глаза, Кварт глубоко вздохнул, а после сделал последнее в своей жизни осознанное действие – деактивировав предохранители управляющей системы доспехов, барон раскрутил генератор мощности кинетических щитов на самый максимум. Практически моментально сжигая весь заряд мощности – предназначенный для поддержания активности тяжелой брони в течение трех суток, – Кварт получил на несколько секунд убийственную неуязвимость. Выскочив из укрытия, он сразу же нос к носу столкнулся с первым противником.

– Свет-свет-свет, – несколькими секундами ранее шепотом произнес Ричи, активировав канал связи с Фоксом – тот уже в паре с Джеем уверенно продвигался вперед по ангару.

В этот момент общий эфир заполнили отрывистые крики. На экране визора Ричи увидел подсвеченные красным пиктограммы, принадлежащие Стэну и Юзу – они также попали в засаду. Но времени отвлекаться не было – ворвавшиеся в ангар Фокс, Джей и шедший первым оставшийся в живых дроид уже нашли ему цели.

Вернее, первая цель нашла себя сама – невероятно быстро двигающийся человек появился как чертик из табакерки, болидом пронесшись мимо среагировавшего и открывшего огонь, но не попавшего дроида. Ричи нажал на спуск, но противник двигался слишком быстро – очередь в три заряда антиматерии пролетела мимо, оставив на месте попадания огромных размеров воронку.

«Самоубийца», – мельком подумал Ричи, видя красную ауру перегрева вокруг нападающего и быстро наводясь на него еще раз. В этот момент разогнанный мгновенно сжигающим свою энергию генератором смертник врезался в Фокса. Коротко мигнув, жизненный индикатор того погас в тот момент, когда Ричи наконец попал.

На миг даже почти нечувствительный к свету кавианец прищурился – настолько яркой была вспышка, когда после попадания зарядов с антиматерией взорвались доспехи противника, разогнанного форсажем генератора щитов.

Сохраняя хладнокровие, Ричи даже не стал тратить время, рассматривая место гибели Фокса. Он перевел взгляд на ангар, где уже появились силуэты трех живых врагов, которых обнаружил последний дроид. Ричи потребовалось восемь секунд, три обычных и два управляемых выстрела, чтобы разобраться с оставшимися в ангаре противниками.

Спокойно и размеренно дыша, Ричи держал на прицеле транспортный ангар, в то время как Джей, уже подобравший блок Фокса быстро, но с предосторожностями направился к выбранному систем-джету. Гражданскому – находившиеся в ангаре корабли сопровождения имели гораздо более высокие степени защиты доступа к управлению. Кавианец практически не шевелился, пока Джей с помощью системы взлома переносного комплекса справлялся с защитными системами небольшой яхты. Внимание Ричи было полностью посвящено этому – он даже на мгновенье не позволял себе отвлечься, чтобы понять, что происходит в другой стороне – во дворце, где сейчас остальной взвод вел интенсивный бой. Кавианец понимал, что нельзя допустить гибель последнего оставшегося в живых из группы захвата транспорта – тем более пилота.

– Готовность к эвакуации три минуты, – вдруг раздался в переговорнике голос Стэна на командирском канале.

Ричи даже не встрепенулся, оставаясь в отрешенном состоянии полного внимания к ангару. Некоторое время ожидания, и Джей исчез внутри яхты, заблокировав за собой вход. Почти сразу от него пришел сигнал, что внутри чисто. Кавианец тут же выключился из снайперского режима, полностью перейдя на общий. Очень вовремя – как раз в этот момент из-за облаков ко дворцу с неба спикировало два пузатых челнока – стандартных транспортов для пехоты. Падая, транспорты на полукилометровой высоте замедлились – раскрывая люки в днище, готовясь к высадке десанта. Из первого успело выпрыгнуть всего несколько солдат – почти сразу длинная очередь зарядов антиматерии плетью прошлась по борту, перегревая активные щиты. Миг, и транспорт, рассчитанный на двадцать четыре пехотинца и три человека экипажа, исчез в яркой вспышке. Ричи только-только перевел прицел на второй корабль, как его словно огромной рукой подняло и отшвырнуло в сторону.

Кавианец, открывая огонь, даже не успел подумать о возможных кораблях сопровождения. Спасло его только то, что на крыше находился приданный ему в сопровождение дроид, проецирующий режим обманки – по нему и ударил заряд фотонной пушки невидимого за облаками штурмовика прикрытия.

Подхваченный ударной волной – пролетев вместе с крупными и не очень обломками чуть больше ста метров, Ричи упал и покатился по земле. На забрало изнутри брызнуло кровью, но моментально пахнуло свежестью биогеля, и боль, пронзившая все тело, ушла – сработали медицинские системы, впрыснув обезболивающее и стимуляторы. Извернувшись, Ричи в скольжении, как кот, уцепился руками и ногами за землю, с трудом остановившись. За мгновенье он машинально оценил данные брони – было потеряно чуть более половины энергии щитов, по здоровью показатели чуть лучше. Кавианец вскочил на ноги, прыжками помчавшись прочь.

Смысла в этом особого не было – он наверняка уже появился в активных метках целей у невидимого за облаками охотника, но просто замереть и ждать убийственной молнии с неба Ричи не хотелось. Неожиданно земля перед кавианцем вспучилась – весь взор заполонила громадная серебристая туша, которая скользила по парку, подминая под себя кусты и деревья. Ричи успел только удивиться и высоко подпрыгнуть, чтобы не быть погребенным под огромной массой. Прыжок удался на славу, интуитивно получившись направленным – кавианец сориентировался и залетел в гостеприимно открытый шлюзовой люк. В этот же миг раздался объемный гул гравидрайва, и волочащаяся по земле яхта сорвалась с места, словно мячик для гольфа после удара клюшкой. За мгновенье до того, как в это место ударили оружия невидимого штурмовика.

Ричи, только оказавшись внутри яхты, попытался встать на ноги – но силой ускорения его бросило назад. Пробив переборку, кавианец оказался в уютной каюте мягких тонов – сбив в сторону кровать и разнеся в клочья терминал рабочего места. Вторая переборка была частью силового контура корабля и даже не погнулась после удара в нее кавианца. Но почти сразу яхта получила сильный удар, раздался грохот, и Ричи, кинутый инерцией вперед, снова пробил переборку – только в этот раз уже в обратном направлении и несколькими метрами левее.

Дворцовый комплекс Мелани. Спортивный центр

До того момента, как регенеративная камера должна была починить принцессу, оставалось всего две минуты. Краем глаза держа датчик времени – закусив от напряжения губу, я наблюдал за тактическим экраном, со стороны глядя за действиями Фокса и Ричи у транспортного ангара. Пока все шло по плану – подсветившие цели дроиды хоть и погибли, но дали возможность парням быстро выщелкать противников из засады. Но, необъяснимо почему, на меня волнами накатывало чувство тревоги. В груди тянуло мерзким предчувствием, так что когда в переговорнике раздался вопль Юза, я даже не удивился.

– Стэн, защита активирована! Стэн, тут…

Юз кричал что-то еще, но я не вслушивался – поймав краем глаза движение, навелся на повисшего в воздухе обслуживающего дрона с активирующимся оружейным модулем. Начать стрелять дрон не успел – вспух от попадания и потерялся во вспышке. Не теряя ни мгновенья, я прыжком ушел в сторону от цепочки приближающихся разрывов – перекатившись прямо по оставшейся от седовласого павлина кровавой каше, выпустил две короткие очереди, вскакивая на ноги.

Все же к оружию, снаряженному зарядами антиматерии, необходимо привыкнуть – уничтожалось все встреченное на пути: пара турелей, появившихся в углах зала, перестали существовать. В тех местах, где они только что находились, появились крупные дыры – сквозь одну из которых было видно небо.

Не наблюдая поблизости целей, мельком кинул взгляд на капсулу с принцессой – убедившись, что все нормально, и переключился на экран визора. Понять сразу, что происходит, было непросто. Но явно ничего хорошего – один за другим погасли индикаторы двух дроидов из отделения Юза, чуть погодя еще один, забранный мною у Фокса. Остальной взвод пока держался – здесь, во дворце, уничтожены были только дроиды, расставленные на максимальном удалении от спортивного зала в качестве маяков. И хотя крики Юза со смыслом «шеф, все пропало» из эфира не исчезали, по общей картине я видел, что еще не конец. Хотя постепенно охранных дроидов дворца становилось все больше, линия нашей обороны пока держалась. Пока – на экране визора снова пару раз мигнуло оповещение, и еще две иконки дроидов погасли.

Вдруг у меня внутри все словно льдом окатило – из группы захвата транспорта в живых оставались только Джей и Ричи – пиктограммы остальных были полупрозрачными, тусклыми. Некоторое время я просто пялился взглядом перед собой – отказываясь понимать произошедшее, но истошные крики Юза, который только что потерял предпоследнего дроида и уже был перед входом в спортивный зал, привели меня в чувство.

Чертыхнувшись, быстро глянул на медкапсулу – оставалось еще примерно полминуты. А пока еще принцесса в себя придет и отключит ли сразу защиту дворца, вот вопрос! И сможет ли – учитывая ее довольно неоднозначное положение в момент нашего появления.

Отвернувшись от датчиков медкапсулы, я чертыхнулся еще раз. Теперь уже громче и с большим выражением – на тактическом экране появились многочисленные метки новых целей. Через пару мгновений я не удержался от более крепких выражений – судя по идентификаторам, со стороны нашего крыла высаживалась десантная группа пехотинцев в тяжелом вооружении. К счастью, неожиданно высадившиеся перед дворцом гости задержались – системы зашиты периметра реагировали на них так же, как и на нас. Как на непрошеных гостей.

Мигнула красным пиктограмма Ричи, и я, уже понимая, что контроль над ситуацией теряется, решил хотя бы немного пострелять напоследок. Благо то, что новых противников закрывали стены, препятствием для моего оружия не было. Ориентируясь по меткам силуэтов в визоре, я выпустил несколько очередей прямо сквозь стены и без лишнего промедления поменял позицию – тактический анализатор по направлению стрельбы месторасположение на раз считывает.

Привлекая внимание, пискнул зуммер предусмотрительно поставленного таймера. Развернулся я в тот момент, когда принцесса показалась из капсулы – полностью целая, без единого следа тяжелых повреждений, которые получила совсем недавно. Девушка была практически нагая – лишь частично замотана широкими белоснежными бинтами. На ее бледной, соперничающей с белизной ткани кожей выделялись ярко-красные пятна – в тех местах, где проводилась регенерация тканей. На лице принцессы, стоило ей только взглянуть на меня, появилось удивленное и испуганное выражение.

Ну да, я бы тоже испугался – появиться из капсулы в полуразрушенном зале, стены которого имеют широкие рваные дыры, по истерзанному полу раскиданы кровавые ошметки, чадящие черным дымком уничтоженные дроны и ошметки турелей систем безопасности; неподалеку слышна стрельба, то и дело здание сотрясает от особо крупных взрывов, с потолка кусками опадают куски крыши… Хотя надо отдать ей должное – принцесса удивительно быстро пришла в себя, потянувшись к запястью и активируя что-то в своем терминале. Двигалась она словно неуклюжий оловянный солдатик – в ней еще не было обычной плавности движений. Тело только-только приходило в себя после регенеративных процедур, вспоминая, как надо двигаться, и настраивая нервные узлы связью с восстановленными.

В этот момент грохнуло несколькими взрывами совсем рядом, а из дальней двери в зал ввалился Юз – в довольно экспрессивных выражениях сообщая мне, что пора бы нам уже делать ноги. Крики Юза вдруг перекрыл предостерегающий вой Джея из переговорника. Уловив на экране визора приближающийся к нам вектор крупного объекта, я сорвался с места. Подскочив к принцессе, схватил ее в охапку и бросился к противоположной стене. Тут же все здание гулко вздрогнуло от сильнейшего удара, а еще через миг одна из стен фехтовального зала перестала существовать. Здесь сразу же стало тесно – зал хоть и был достаточно большим для людей, но не очень подходил для семидесятиметровой яхты типа «Звездный пилигрим».

Принцесса, которую я схватил довольно невежливо, пыталась освободиться из моих рук и что-то кричала – но я не обращал внимания. Вырваться у нее вряд ли бы получилось – никому не в силах справиться с захватом бойца в доспехе, усиленном псевдомускулами экзоскелета, в десятки раз превышающими по силе человеческие. Но к сожалению, девушку моя броня защитить не могла – в момент появления яхты с громким треском лопнули потолочные плиты, и сверху на нас посыпались огромные обломки пластобетона и крупные куски стекла.

Я знал, что надо делать – перевести броню в другой режим защиты. Только вот мое знание помочь не могло – просто не в человеческих силах было успеть это сделать за такой короткий срок. Пытаясь хоть как-то прикрыть принцессу своим телом, я буквально кожей ощущал бесконечно тянущееся мгновение.

Когда меня подхватило огромной невидимой рукой и потащило к серебристому, испещренному вмятинами и крупными царапинами корпусу, я не удержался от удивленного вскрика. Джей оказался поистине виртуозом – мало того что он припарковался рядом с нами, так еще умудрился накрыть всех троих гравитационной ловушкой, а потом аккуратно посадить внутрь. Даже умелому специалисту сложно за две секунды с помощью гравизахвата зацепить человека, не разобрав его на части. Аржит же проделал это практически одновременно и сразу с тремя – в салоне яхты оказался я, принцесса и замолкший на пару мгновений Юз.

– Стэн капсулы, Юз противоракеты, антиграв семь секунд, – скороговоркой проговорил Джей.

Погнутая шлюзовая створка начала закрываться, но было видно, что герметичности уже не будет – Джей заходил во дворец с открытой дверью, теперь искореженной. Пока я судорожно искал взглядом спасательные капсулы, что-то возмущенно испуганно кричало у меня подмышкой, отвлекая.

Джей уже привел яхту в аварийный режим – все было подсвечено оранжевым светом, по полу для простоты определения расположения в пространстве в случае невесомости струились яркие флюоресцирующие полосы. Из стен выдвинулись спасательные модули – предусмотренные как средство спасения от резкой разгерметизации. В одном из них автоматические системы укладывали на место, только что приняв, тело в броне. Ричи, – мельком глянул я на расширение тактического экрана. Кавианец был жив, понял я и, больше не отвлекаясь, стараясь не тратить драгоценные мгновенья, кинул принцессу в соседний кокон, самый близкий. Немного неточно – девушка вскрикнула от боли, ударившись плечом о край кокона, а после чувствительно приложилась спиной к внутренней поверхности. Но, в принципе, бросок цели достиг – автоматика сработала, и принцессу мягко зацепило, одновременно закрывая крышкой от внешнего мира и грядущих перегрузок.

В тот момент, когда я швырялся принцессой, мелькнул мимо росчерком Юз – вполне в духе паркура оттолкнувшись от погнутой переборки, он прыжком направился в сторону рубки, занимая место за пультом оператора оружейных систем.

Кстати, фраза Джея «семь секунд антиграв» означала то, что у нас было всего семь секунд перед тем, как он отключит антиграв. Выяснять, зачем он хочет его отключить, времени не было – засадив принцессу в спасательный кокон, я спешил занять место в рубке. Мне не хватило десятых секунды – я уже был в проеме командного отсека, пересекая гравитационную линию защищенного стабилизаторами пространства пилотной кабины, когда наш кораблик будто огромный великан пришлепнул кувалдой сверху – пробивая через перекрытия вниз, на самый первый этаж дворца. Яхта просела, возмущенно взвыли гравикомпенсаторы, а Джей полностью вырубил антиграв, дернув с места на гравидрайве.

От последовавших нескольких ударов у меня затрещали кости. Или броня, не знаю. Только когда меня кинуло на пол, а потом закрутило как в блендере, я понял смысл действий Джея – он отключил антиграв, направив всю мощность щитов вверх и вперед – защищаясь сверху от выстрелов фотонных пушек охотников. Максимально быстро уходя из сектора обстрела, Джей умудрился сделать так, что нос нашей яхты не смяло в блин – изящный совсем недавно систем-джет сейчас буром ввинтился в стену, проходя через стены дворца, выбираясь на свежий воздух.

Вцепившись в погнутую рваную дыру в переборке, стараясь удержаться на месте, я сжал руки – даже не замечая, как под пальцами сминается металл. В глазах потемнело, а потом взор изнутри налился красным – Джей, пытаясь уйти от преследования, полетел по немыслимой траектории. Меня просто плющило перегрузками, и я с непередаваемым чувством ощущал, как кожу лица у меня медленно растягивает, а щеки становятся похожими на бульдожьи. Еще несколько рывков, и все внутри – или снаружи – вдруг дернуло, а после меня гулко хлопнуло по ушам.

Судя по всему, мы оказались под водой – это я уже ориентировался на интуицию, а не на ощущения. В голове шумело, чувствительность частью пропала – перед взором все плыло, но сознание каким-то немыслимым образом еще держалось во мне. Еще несколько рывков, и последнее, что запомнил, – замелькавший вместе со мной кувырком кусок обшивки, за который я по-прежнему держался.

Нави-Прайм

Долгих несколько мгновений – наверное, две секунды, а может быть, и целых три, я блаженствовал в тишине и покое. Только потом начали возвращаться чувства. Понемногу, совсем по чуть-чуть. Но быстрее приходило понимание, что минувшие только что мгновения блаженства спокойствия – самое хорошее, что произошло со мной за последние годы.

Когда едва-едва пришел в себя, сразу прочувствовал протяжный и постоянный звук, словно от пылесоса – воющий прямо в голове, отдаваясь в самые корни зубов. Раздражающий гудеж чуть погодя идентифицировался в сознании – это была система автономного жизнеобеспечения, удаляющая лишнее из внутренностей комбинезона. Кровь и рвоту, если быть точным. Возвращалась и боль – хоть и приглушенная стимуляторами.

Но самым неприятным из вернувшихся ощущений было появившееся осознание того, что ничего еще не закончилось – и у меня не получится сейчас просто лежать и жалеть себя. Надо как-то действовать – хотя бы попробовать осмотреться. Нет, хотя бы подняться.

Застонав от ноющей тоски и разочарования, попытался встать. Получилось не с первого раза – бронекомбинезон доспеха работал на минимуме мощности, обеспечивая только жизнедеятельность организма. Я сфокусировал взгляд на визоре, а через несколько долгих мгновений, пару раз сморгнув, неожиданно понял, что никакого визора у меня на голове нет. Взгляд зацепился за размытые острые края дыры в шлеме – часть забрала справа, вместе с блоком прицельного комплекса отсутствовала. Протяжно вздохнув от расстройства, я, протянув руку за спину, с удивлением почувствовал там винтовку. И когда только успел ее за спину закинуть?

С оружием в руках почувствовал себя намного уверенней. Все же кое-как поднявшись на дрожащих от напряжения ногах, осмотрелся. По внутренним помещениям яхты будто жерновами прошлось, только изнутри – рваные полосы обшивки, дыры в корпусе – в самых неожиданных местах, лишь местами сохранившееся аварийное освещение. Почти везде пол покрывал слой воды, доходивший мне почти до щиколоток. Из-за того что в каюту, где оказался, входил через стену, а не через открытую дверь – вода сюда почти не добралась.

Выйдя в коридор и загребая воду ногами, двинулся вперед. Здесь аварийных огней практически не было видно – неподалеку в корпусе топорщилась рваными краями очень уж большая дыра, сквозь которую проникал дневной свет, глушивший освещение судна.

Понемногу все больше приходя в себя, подошел к рваному проему. Пока шагал, все больше выпрямляясь и ощущая, как возвращается чувствительность к телу, сорвал с головы шлем, который только мешался. Как только в живых остался, мельком подумал я, аккуратно отбросив уже бесполезный элемент брони в сторону.

Выйдя на улицу через дыру в обшивке, первым делом осмотрелся.

– Да чтоб тебя… – разочарованно протянул я, оглядываясь по сторонам.

Ничего еще не закончилось – искореженная, смятая от ударов яхта лежала на брюхе, прочертив глубокую канаву на песчаном пляже. Джей, видимо, загнал яхту на глубину, пытаясь скрыться от преследования, и, прочертив подводной лодкой немалое расстояние, выскочил на берег в неведомом месте. И это было совсем недавно – широкая канава от яхты только-только заполнялась водой, от которой – когда она оказывалась у кормовых дюз яхты, с шипением поднимался пар. Я оглянулся – передняя часть у яхты была серьезно повреждена.

Вот вопрос сейчас – скинул Джей преследователя с хвоста или нет? И выжил ли он вообще – часть корпуса с кабиной, где они с Юзом находились, превратилась в полный фарш – переплетение чадящих обломков, извергающих пар шлангов системы охлаждения, изогнутые куски обшивки.

Щурясь на один глаз – второй у меня был прикрыт стянутой пленкой биогеля – я осмотрелся. М-да, не удалось – сверкнув бликами, неподалеку от меня с неба опускался угловатый, Y-образный штурмовик. Я было дернулся, поднимая винтовку, но почти мгновенно понял, что вижу машину словно сквозь однородно мутное и волнистое стекло – перед носом штурмовика был активирован силовой защитный экран.

Сигнальные огни зависшей метрах в ста над поверхностью воды машины мигнули несколько раз, транслируя мне требования о сдаче. Я в это время собирался с духом, гадая – если сейчас резко вскинуть винтовку и нажать на спуск, смогу разрушить силовой кокон штурмовика длинной очередью? Или прежде до меня долетит, выключая из игры, выстрел его пушек?

Совершенно неожиданно зад зависшей в воздухе машины дернулся, а меня ослепило яркой вспышкой. Штурмовик, взбрыкнув, неожиданно растерял всю пугающую грацию и булыжником рухнул в воду, подняв кучу брызг. В лицо мне дохнуло упругой взрывной волной, а после все вокруг заполонило мелкой водной взвесью. Через мгновенье на поверхности булькнуло в последний раз. После того как колыхнулись пара крупных пузырей и успокоилась водная воронка, воцарилась тишина.

Судя по мельком замеченному движению воздуха рядом со штурмовиком, приземлило его не ракетой – пилот сумел бы среагировать. Наверняка ударили из баллистической или фотонной пушки, причем достаточно мощной – с одного выстрела штурмовик в расход вывести непросто.

Кто засандалил привет в зад штурмовику, мне уже было не интересно. Я развернулся и поморщился от все сильнее накатывающих приступов тупой боли, которую не до конца глушило медпакетом – болело вообще все, а полностью блокаду на все тело не поставить. Обернувшись к яхте, сразу столкнулся взглядом с появившимся из дыры в корпусе Ричи. Кавианец выглядел посвежее меня, но ненамного – такая же деактивированная броня, несколько рваных, а то и вовсе оторванных броневых пластин. Хотя шлем у него был на месте. Когда Ричи осознал, что я без каски, он поднял забрало.

– Остальные? – сразу же спросил я.

Ричи отрицательно покачал головой. Ясно – от отсека, где находилась пилотская кабина, мало что осталось. Я почти не надеялся, что Юз с Джеем выжили – но все равно обидно.

Из рваного отверстия в обшивке между тем появилась принцесса. На удивление, она выглядела совсем неплохо – белые полосы повязок с головы были уже сняты и своеобразным шарфом висели у нее на плечах, красные пятна на лице и теле по-прежнему оставались, но движения были уверенными, а взгляд спокойным и осмысленным.

Ну да, это мне не повезло – словно в стиральной машинке прокрутило, а она, как и Ричи, находилась в спасательном коконе – максимально возможно гасящем воздействия перегрузок. И ведь она была в сознании – за минувшее время могла не только расстраиваться произошедшему, но и использовать для связи как свой терминал дабла, так и аварийный передатчик в коконе. Столь логическая мысль посетила меня, тут же сопоставившись с уничтоженным только что штурмовиком.

– Не стреляйте, – произнесла вдруг принцесса, глядя мне в глаза.

– В кого? – удивленно поинтересовался я, оглядываясь вокруг.

– В них, – указующе дернула подбородком принцесса.

Обернулись мы с Ричи одновременно. С неба уже спускался десяток различных кораблей – от транспортных челноков до широкого диска тактического «Фантома». Но ближе всех оказалось два истребителя, которые бесшумно и невероятно быстро упали с неба. В резком торможении стальные птицы остановились почти у самой земли, срывая с себя пелерины пара – падали прямиком из стратосферы.

Вот только увидев эти два истребителя, я слегка помотал головой, подозревая, что у меня начались глюки. В до боли знакомых обводах корпуса не чувствовалось чуждого – линии были привычных сочетаний плавности и резкости, как на Земле. И больше того, фюзеляжи самолетов были в знакомой раскраске – серый верх и голубой низ, а на крыльях алели красные звезды.

– Рич, таксеть в норме? Они ИИ проходят? – негромко поинтересовался я, не веря своим глазам. Похоже, от сильных ударов по голове у меня не только шлем треснул, придя в негодность.

– Да, – между тем просто ответил Ричи, наблюдая за истребителями через прозрачную полоску визора. После небольшой паузы он произнес, считав информацию данных имперского идентификатора с визора: – Это тактические системные атакаторы крейсера «Кньиас Владьимир», из Объединенного космического флота какого-то Евразьийского Союза. Слышал о таком доминионе?

Названия Ричи произнес на русском, который у него не был самым сильным языком – он его хоть и выучил, чтобы понимать наши пререкания с Фоксом и Юзом, но нормально выговаривать все звуки так и не научился.

– О таком доминионе не слышал, – ответил я чистую правду, покачав головой.

Рядом с нами уже ударялись в землю подошвы десантировавшегося подразделения тактов. Внушительные товарищи – раза в полтора выше человеческого роста, под полусферами шлемов силуэтами заметны головы. Едва заметны – при создании тактических биокибернетических модулей на основе человека от самого человека в этих машинах для убийств оставалось совсем мало.

Один из тактов, с опознавательными знаками гвардейца отряда варлорда, остановился совсем неподалеку, держа нас на прицеле оружейных блоков. Хотя нет, это не такт, присмотрелся я – просто он в тяжелой броне. Еще несколько мгновений, и вокруг стало тесно от десантировавшихся на пляж воинов с эмблемами дома Мелани.

Гвардейский командир, которого я принял за такта, поднял забрало и бросил взгляд на приближающуюся принцессу. А на мгновенье отвлекся и спросил негромко по-русски у стоящего рядом офицера, кивком подбородка показав на нас:

– Это еще что за педики?

После последних событий у меня не нашлось даже эмоций, чтобы отреагировать. Становилось все хуже и хуже, жгуты боли ввинчивалась по всему телу, встречаясь в голове. Но отмалчиваться не стал – хотя, когда заговорил, не узнал свой голос:

– Ниночка, кофе этим трем педикам. А можно этим двум педикам кофе, а мне чай, я переводчик, – произнес я практически без смысловых пауз и безо всякой интонации.

И за миг до того, как потерять сознание, отстраненно порадовался – увидев реакцию не сумевшего скрыть эмоции командира гвардейцев.

Планета Нави-Прайм. Домен Мелани

Вся вереница событий последних часов для принцессы слилась в одну ярко-кровавую муть – предательство Деклуа, появление странных солдат, разрушенный спортзал, бегство на своей яхте от неизвестных преследователей… Аварийный маячок категоричной срочности в дабле принцесса активировала сразу, как только появилась из регенеративной камеры спортивного комплекса. А оказавшись в спасательной капсуле своей любимой яхты «Символ», куда ее совершенно неаккуратным броском зашвырнул таинственный избавитель от Деклуа, Камилла беспрерывно находилась на связи с лэнсом Могилой – который уже поднял всю гвардию Мелани по тревоге.

В ходе бегства от погони принцесса имела полный доступ к системам управления – защищенная спасательным коконом от воздействия перегрузок. С помощью терминала она наблюдала за тем, как яхта довольно успешно уходила от преследования. Избежав попаданий фотонных пушек, неизвестный пилот сумел даже сбить одного из преследователей – но спрятавшись под водой от четырех пущенных ракет, не среагировавших на отстрел ловушек и миновавших системы защиты, сам был подбит из баллистической пушки. Когда яхта последним усилием выскочила на берег, принцесса вознамерилась было сразу покинуть капсулу – но находящийся с ней на постоянной связи гвардейский офицер настойчиво попросил ее этого не делать.

Прошла минута со времени жесткого приземления – и офицер связи сообщил ей об уничтожении последнего преследователя. Камилла подняла крышку, выбираясь из капсулы и не слушая возражений. Миновав перекрученный коридор, на песке пляжа она появилась в тот момент, когда к месту крушения яхты уже падали с неба невидимые пока транспорты с гвардией – она знала это по информации, отображаемой в своем визоре. Но уже прямо над яхтой парили два легко узнаваемых терранских истребителя с прибывшей недавно в систему Нави эскадры.

Чуть отогнув острый кусок обшивки, Камилла шагнула сквозь рваную дыру. И, вздрогнув от неожиданного испуга, едва не отшатнулась обратно – оба незнакомца одновременно обернулись. Камилла еле сдержалась, сохраняя невозмутимость – неизвестные солдаты представляли собой устрашающее зрелище: оплавленная, поврежденная во многих местах броня, пучившаяся лазурью биогеля в прорехах, и одинаковые красные глаза. Присмотревшись, Камилла поняла, что лишь для одного из них – кавианца, это было естественное состояние.

– Не стреляйте, – негромко произнесла принцесса.

– В кого? – поинтересовался боец без шлема.

– В них, – кивнула принцесса на небо, где уже появились десантные боты ее гвардейцев. Но прежде, чем транспорты опустились на землю, в песок пляжа ударили суставные механические ноги – с ускорением, опережая челноки, с неба упали два десятка тактов – ощетинившись оружейными модулями. Среди них принцесса узнала лэнса Могилу, облаченного в тяжелую броню.

Камилла, повелительно подняв руку, привлекая внимание, двинулась вперед. В этот момент лэнс Могила негромко произнес что-то стоящему рядом с ним такту, но его реплику неожиданно прокомментировал незнакомец без шлема. Своим ответом он смог удивить командира гвардии принцессы – это было видно по его изменившемуся выражению лица. Командир гвардии очень плохо умел скрывать свои эмоции, в который уже раз машинально отметила Камилла.

На ее плечи уже кто-то из гвардейцев накинул плотный синий плащ – восстанавливающий комбинезон регенеративной камеры не самый подобающий наряд, чтобы появляться в нем перед своими подданными. В этот момент незнакомец без шлема начал заваливаться вперед, теряя сознание. Его напарник змеиным движением прянул вперед, всаживая через прореху комбинезона портативный стимпак. Потерявший было сознание солдат захлопал налитыми кровью глазами, приходя в себя. Поддерживающий его кавианец лишь мельком глянул на десяток стволов, едва не изрешетивших его после столь резкого движения.

– Я герцогиня Камилла Мелани, принцесса Нави, владетельница доминиона Нави, – представилась принцесса, остановившись в паре шагов от неизвестных солдат.

Кавианец расширил красные глаза, с изумлением глянув на спутника. Того самого, который убил Деклуа. И того, который вытащил ее из рушащегося дворца, укрыв в спасательном коконе яхты. Тот вовсе не выказал никакого удивления, просто внимательно разглядывая принцессу – нарушая все мыслимые нормы поведения при общении с владетельницей. Встретившись с его взглядом, Камилла только сейчас поняла, что солдаты перед ней возмутительно молоды – одного с ней по сути возраста.

– Энсин Стэн, командир тринадцатого красного взвода отдельной триста третьей штурмовой роты Его Величества Второй гвардейской бригады космодесанта, – представился наконец избавивший ее от Деклуа незнакомец.

По рядам гвардейцев прошел легкий шепоток. Камилла догадывалась почему – незнакомцы принадлежали к бесам, элитному подразделению космодесанта, о котором в Пограничных мирах Империи ходили легенды. Впрочем, терране, составлявшие большую часть ее гвардейцев и традиционно плохо контролировавшие эмоции, к сообщению о принадлежности незнакомцев к штурмовикам космодесанта отнеслись достаточно равнодушно – удивление выказали только коренные имперцы.

Привлекая внимание принцессы, лэнс Могила попытался знаками дать ей понять, что пора бы подняться на борт опустившегося на пляж тяжелобронированного транспорта. Принцесса кивнула командиру своей гвардии, но осталась на месте.

– Энсин, прошу сообщить, что вы делали в моем имении, почему на вашем подразделении отсутствуют опознавательные знаки и неактивны транспондеры таксети категории «А».

– Это вопрос моему командиру, ваше высочество, – ответил штурмовик, отвесив вежливый полупоклон. Вернее, попытался – склонившись перед принцессой, он не удержал равновесия и завалился вперед. Глухо лязгнули оружейные системы стоящих рядом тактов, едва не изрешетивших энсина и не успевшего подхватить его в этот раз кавианца.

– Да позовите же кто-нибудь медиков! – бросив взгляд на лэнса Могилу, показала на лежащего штурмовика Камилла. – И давайте переместимся в более удобное место для разговора, – произнесла принцесса, когда двое гвардейцев с медицинскими модулям приводили в чувство энсина.

– Летний дворец или Серебряные чертоги? – поинтересовался лэнс.

– А мой домен? – удивленно спросила принцесса, но тут же вспомнила, что правое крыло дворцового комплекса может быть повреждено. Принцесса не сразу узнала, что Дворцовый комплекс Мелани практически перестал существовать, смешанный с землей фотонными пушками трех штурмовиков.

Планета Нави-Прайм

Страх пришел только к вечеру. Когда первый запал произошедшего сошел, Камилла – уединившись в покоях, едва не впала в истерику. Только сейчас принцесса поняла, какой участи ей удалось избежать. Согласно предварительному докладу Могилы, блокирование ее имения произошло охраной Деклуа, последующая атака проводилась группой быстрого реагирования подразделения патрульных сил системы, а уничтоженные атмосферные штурмовики и вовсе принадлежали к отдельной эскадрилье сил планетарной обороны. В таких условиях – когда задействованные против нее силы затрагивали настолько много секторов ответственности разных ведомств и департаментов, принцесса просто не могла чувствовать себя в безопасности.

Когда лэнс Могила доложил принцессе о предварительных выводах по произошедшему, Камилла потеряла спокойствие – слишком сложно было произошедшее для понимания. На второй день издерганная переживаниями принцесса приняла приглашение командующего эскадрой терранского флота адмирала Битко и переместилась на корабль «Князь Владимир», где принцессе выделили гостевые покои класса «президентский люкс» – по классификации терран.

Тяжелый крейсер резких, неуловимо отличных от имперских кораблей очертаний расположился на орбите Нави-Прайм. Разделенные на дивизионы корветы и фрегаты эскадры находились на окраинах системы – обеспечивая грозному кораблю возможность раннего обнаружения противника.

Странно, но на терранском крейсере – где ее окружали в большинстве неграждане, Камилла чувствовала себя спокойнее, чем на поверхности родной планеты. На которой ее давно уже не было для всех непричастных – по официальной информации, принцесса находилась на борту корабля, несущего ее во Внутренние миры на личную аудиенцию с Императором.

Единственный, кого после некоторого размышления Камилла поставила в известность о своем присутствии в системе – премьер-министр Экортр. Который в момент сеанса связи, увидев Камиллу, не смог скрыть удивления, но придя в себя после ошарашивающей новости, почти сразу предложил нанести ей визит. Принцесса оценила его смелое решение – премьер-министр не мог не понимать, на какой риск идет.

Сегодня – на третий день после произошедшего, Камилла с нетерпением ожидала полудня – времени, на которое назначил доклад лэнс Могила. Не находя себе места от нетерпения, она вышла из своих покоев и в сопровождении двух молчаливых гвардейцев заранее направилась в дублирующий командный пункт крейсера, где было назначено совещание.

Командир эскадры терран, лэнс Могила и премьер-министр Экортр уже были здесь. Все они учтиво приветствовали принцессу – не выказав удивления ее заблаговременным приходом. Выказав уважение владетельной особе, адмирал лично проводил принцессу, ее варлорда и премьер-министра доминиона в совещательную комнату.

– Рассказывайте же наконец, – не справившись с собой, неофициально произнесла Камилла, усаживаясь за столом. Кивнув, лэнс Могила активировал личный терминал. Над столом появилась картинка с изображением структуры правительства системы Нави и подчиненных ему вооруженных сил.

– Исключение вас из информационного пространства с заменой на двойника было спланировано и произведено лордом-протектором Деклуа, – начал рассказывать Могила. – При этом он использовал свои возможности и полномочия как главного советника, имея право распоряжаться управленческой системой вашего родового имения. При его блокировании и создании информационного вакуума Деклуа использовал отряд личной охраны, а также подчиненные ему как главнокомандующему силами самообороны планеты Нави-Прайм возможности патрульных сил.

На картинке, которую вывел Могила, несколькими синими штрихами обозначились структурные подразделения, которыми управлял Деклуа.

– Мотивы лорда по осуществлению этой операции мне до конца не ясны, – внимательно посмотрел лэнс на принцессу, и та молча кивнула. – Замена вас как личности была произведена на девушку, довольно близкую Деклуа. Судя по всему – его биологическую, но официально не признанную дочь.

Ресницы Камиллы едва дрогнули – принцесса была поражена, как Могила смог достать подобную информацию. Но расспрашивать не стала, вслушиваясь в продолжающийся доклад.

– …девушке была подкорректирована внешность, а имперский идентификатор по запросам не вызывал отторжения проверяющих и сканирующих систем – данные на него, опять же используя свои возможности, внес в сеть Деклуа. В данный момент мои люди, работающие со специалистами господина Экортра, – вежливый кивок в сторону премьер-министра, – почти полностью вычислили немногочисленную группу подчиненных Деклуа, которые были или могли быть в курсе проводимой им операции. Практически все они изолированы и находятся сейчас здесь и здесь, – показал на карте планеты лэнс Могила.

– Это же родовые земли Деклуа, – произнесла принцесса, присмотревшись.

– Да, мы осуществили их захват в тот же день, когда стало известно о вашей подмене и об одном из ее организаторов.

– Об одном из? – изумленно прошептала принцесса.

– Именно так. После того, был получен ваш аварийный сигнал, мы с максимально возможной оперативностью прибыли на место. В имении Мелани нами было взято в плен семь бойцов из отряда патрульных, а также подобрано двое выживших пилотов штурмовиков сил планетарной обороны. После проведенных допросов мы узнали…

– Но это же солдаты имперской армии, у них стоит защита от сканирования мозга! Как вы могли узнать? – не сдержала вопроса Камилла.

Солдат в седьмом поколении, русский офицер и бывший подполковник советской армии, а ныне варлорд и лэнс личной гвардии рода Мелани из опоры трона Септиколийской империи, лишь едва шевельнул уголком губ, вспомнив, как пленные торопились все рассказать еще во время первого экспресс-допроса. Но рассудив, что принцессе с ее имперским менталитетом о методах убеждения командира собственной личной гвардии лучше не знать, лэнс просто объяснил ей, что пленники заговорили от осознания того, что участвовали в заговоре против семьи из опоры трона.

– Возвращаясь к показаниям пленных, – вернул доклад в нужное русло лэнс Могила, – проанализировав полученные ими приказы, мы поняли, что параллельно с отрядом лорда Деклуа действовала еще одна группа, количественно превышающая отряд вашего бывшего советника, который при осуществлении операции опирался больше на имеющиеся полномочия и допуск, чем на грубую силу.

При этих словах Камилла едва вздрогнула и внутренне поежилась – вспомнив, с каким ожесточением избивал ее лорд-протектор.

– Для изоляции лиц, которые принимали участие в параллельной операции в роли руководителей, нам пришлось осуществить две силовые операции – захват штаба отдельной штурмовой эскадрильи сил планетарной обороны и тренировочного лагеря отряда быстрого реагирования патрульных сил. Это было сделано в целях получения доступа к их данным тактической сети.

– То есть вы захватили все боеспособные части имперской армии на планете? – ошеломленно произнесла принцесса.

– Да. Используя ваше разрешение действовать от своего имени, нам пришлось принимать решение быстро, в связи с требованиями ситуации.

– И у вас это получилось? – все еще отказывалась верить в услышанное принцесса.

– При штурме отряда патрульных сил мы столкнулись с сопротивлением неподчиненной планетарному командованию группы бойцов. Нам пришлось открыть огонь на поражение, после чего все отказавшиеся сложить оружие были нейтрализованы.

– У нас есть потери?

– Да, погиб гвардеец Юрий Семецкий.

Принцесса не знала, кто такой Юрий Семецкий – это имя ей ничего не говорило, но слышать о потерях среди своих гвардейцев оказалось неожиданно горько и неприятно.

– Проследите, чтобы его семья получила все необходимые компенсации и мои личные соболезнования.

– Так точно, ваше высочество, – коротко кивнул Могила и продолжил: – Итак, после допросов причастных к проведению параллельной операции нам удалось выяснить, что на планете существует достаточно крупная сеть исполнителей. Будем называть ее «красные», – командир гвардии принцессы сделал несколько жестов, и схематичное изображение управленческой структуры доминиона дополнилось сеткой красных линий, кое-где практически идентично соединяясь с синими штрихами, обозначавшими деятельность Деклуа.

Принцесса некоторое время смотрела на изображение, закусив губу. В груди у нее возник липкий комок страха, сродни тому, который она испытывала год назад в кресле председателя Колониального совета Седьмого сектора. Только сейчас к боязни груза ответственности примешивался панический испуг воспоминаний о едва не состоявшейся над ней физической расправой. Но, как и год назад, Камилла заглянула внутрь воспоминаний, вызвав перед взором память своих гордых родителей. И с особой радостью поняла, что даже испытывая озноб только от одной мысли о том, что подобное может повториться, она не желает прятать голову в песок. У принцессы появилось осознанное понимание, что ей просто надо стать сильнее, чем сейчас. Много сильнее.

Лэнс Могила интуитивно чувствовал внутреннюю борьбу принцессы и, едва уловив ее едва посветлевший взгляд, продолжил:

– Но, возможно, есть еще и третья группа.

– Те, кто отправил в мое имение космодесант? – догадалась Камилла, испытывая удовлетворение от своего вернувшегося хладнокровия.

– Именно, – кивнул Могила. – Причем это либо как минимум равная по силе группировка неизвестных нам «красных», – показал он на обозначения, – либо и штурмовиками, и этими красными управляли одни и те же люди.

– Отчего вы пришли к таким выводам?

– Во-первых, мы проанализировали ход проведения операции бесами. Операция проходила по четко выверенному хронометражу, а направления их перемещений по дворцовому комплексу явно показывают полную осведомленность о внутренних планировках и системах защиты. Отмечу также, что характер их действий подразумевал активное противодействие системам защиты дворцового комплекса – что указывает на их неосведомленность о действиях лорда-протектора.

– Вы выяснили, что делали штурмовики в моем дворце и как они туда попали?

– Нет, ваше высочество. Если планетарная оборона и патрульные силы планеты находятся в вашем прямом подчинении и мы смогли осуществить нужные нам действия, то штурмовой взвод космодесанта императорской гвардии вне нашей юрисдикции. Но в ходе анализа их действий становится понятно, что целью операции предположительно ставилось ваше физическое устранение. Вот только после того, как вы были обнаружены бесами, стройность их действий пропала, а их командир поместил вас в регенеративную капсулу и потерял практически весь взвод, обеспечивая охрану прохождения процедуры вашего восстановления.

– Возвращаясь к теме сети «красных», – после возникшей паузы заговорил Могила, – взвод бесов попал в систему кристально чисто – у нас пока нет ни единой зацепки в этом направлении. В то же время пилоты патрульных сил знали, что бесы будут во дворце и имели приказ подавить их активность не до, а после осуществления бесами своей операции. И еще немаловажный момент – как и у высадившегося в поместье отряда патрульных сил, так и у пилотов была приоритетная задача уничтожать группу бесов с возможностью их последующий идентификации.

– Зачем? – не совсем поняла Камилла.

– У меня нет ответа на этот вопрос, ваше высочество. Но собирая воедино выводы по действиям бесов, патрульных сил и эскадрильи планетарной обороны, мы можем с уверенностью предполагать, что скоординированная на самом высоком уровне операция бесов по счастливой случайности совпала с враждебной к вам акцией лорда-протектора Деклуа.

После последних слов повисло долгое молчание. Чувствуя холодок между лопатками, Камилла все больше осознавала масштаб задействованной против нее мощи – и это помимо предательства лорда-протектора.

– Еще одно, ваше высочество, – хрипло произнес премьер-министр, когда пауза затянулась.

– Говорите, – кивнула ему принцесса.

– Мы получили информацию о том, лайнер «Гордость Нави», на котором якобы находились вы, уничтожен неизвестным рейдером через семь часов после того, как покинул границы нашей системы.

После услышанного Камилла испытала двойственные чувства – с одной стороны, это была информация о ее смерти – и если бы не ослепленный жаждой мести Деклуа, на уничтоженном лайнере могла находиться она. С другой, Камилла прекрасно помнила унижение в спортивном зале – когда над ней издевалась ее мнимая копия, и в душе принцессы мелькнула тень удовлетворения. Которая, впрочем, тут же сменилась горячим стыдом – только сейчас Камилла подумала о двадцати семи членах экипажа на борту лайнера, которые погибли вместе с самозванкой.

Принцесса подняла глаза, пристально вглядываясь в премьер-министра.

– Я безмерно рад, что информация о вашей смерти оказалась недостоверной, – склонил тот голову, так что несколько мгновений Камилла наблюдала завитые локоны на затылке его старомодного парика. – Но теперь нам необходимо принять решение, будем ли мы отменять траур в доминионе или повременим с этим, дабы более подробно разобраться с происходящим.

Камилла задумалась, подперев подбородок рукой, но Экортр еще не закончил с важными новостями.

– Также сегодня ночью в центр связи правительства Нави-Прайм поступило срочное сообщение, адресованное лично вам, – Экортр протянул принцессе небольшую пластинку носителя.

– Нам покинуть помещение? – поинтересовался лэнс Могила.

– Не стоит, – негромко ответила Камилла. Положив ладонь на пластинку, ожидая окончания идентификации, она пояснила: – Если здесь что-то важное, я так и так сообщу вам – больше мне не у кого спрашивать совета.

Когда пластинка засветилась ровным светом, подтверждая по личному коду, что держит ее именно адресат, девушка убрала руку. Тут же над пластинкой появился светящийся голубой шарик. Мягко покатившись по глянцевой столешнице, он упал на пол и, оказавшись в центре помещения, ярко мигнул. Моментально на его месте возникла ростовая голограмма мужчины в черно-серебряном мундире со знаками отличия космодесанта на воротнике стойки кителя.

– Меня зовут Гесс Дагран, и до недавнего времени я командовал Второй гвардейской бригадой космодесанта. Сейчас я являюсь беглым преступником, обвиняемым в преступлении против опоры трона – мне вменяется попытка убийства Камиллы Мелани, принцессы Нави.

Ваше высочество, по стечению обстоятельств я смог избежать ареста и скрыться от преследования императорских жандармов, но суть обвинений мною уяснена четко, – глаза генерала полыхнули гневом, но сделав паузу, он продолжил тем же бесстрастным тоном: – Мне вменяется в вину отправка в систему Нави карательного подразделения и снаряжение рейдера для вашего физического устранения.

Я, бригадный генерал Гесс Дагран, потомственный военный в семьдесят втором поколении, представитель славного рода Дагран и верный слуга Империи на протяжении всей своей жизни, заявляю: мною не производилось и не замышлялось никаких действий, направленных против Камиллы Мелани и против кого бы то ни было из семей законодателей и властителей. И впредь до нынешнего момента подобных действия я не совершал и совершать не намеревался.

Все случившееся считаю провокацией заинтересованных в очернении моего имени неизвестных. С почтением к роду Дракона, великой герцогине Мелани и Трону, – еще раз склонил голову генерал. Голограмма, мигнув, исчезла.

Некоторое время в помещении стояла тишина, а после принцесса столкнулась взглядом с лэнсом Могилой.

– Судя по всему, операция бесов была явной провокацией для очернения генерала. Теперь ясно, почему пилоты и рейтары имели приказ на уничтожение целей с возможностью их последующей идентификация.

– Где они сейчас?

– Пилоты и рейтары, ваше сиятельство?

– Штурмовики Даграна.

– В орбитальном космопорте Нави-3, ожидают транспорт для отбытия из нашей системы.

– Но… но их же могут изолировать – если не хуже. Ведь они пусть и непроизвольно, но принимали участие в заговоре против опоры трона!

– Да, ваше высочество, это так.

– Им нельзя возвращаться, потому что… – принцесса замялась, широко открытыми глазами глядя на Могилу, пытаясь облечь в слова свои мысли.

– Неподчинение прямому приказу будет для них дезертирством, ваше высочество, – каркнул насупленный Экортр.

– Мы можем предоставить им убежище! – повинуясь странному порыву, предложила еще один путь принцесса.

– Это солдаты императорской гвардии, ваше высочество. Попытавшись укрыть бесов, мы выступим против самого Императора, – отрицательно покачал головой премьер-министр.

– Я хочу их увидеть, – порывисто поднялась с места Камилла.

– Ваше высочество, штурмовики Даграна в космопорте, а скрыть туда ваше прибытие будет достаточно затруднительно, – покачал головой Экортр. Но столкнувшись взглядом с принцессой, он увидел в ее глазах очень знакомую тень властности – которую он наблюдал еще во взгляде великого герцога.

Через четверть часа любезно предоставленный командиром эскадры адмиральский бот по зеленому коридору – используя идентификатор премьер-министра, пристыковался к космопорту. Многочисленные пассажиры космопорта оборачивались и провожали заинтересованными взглядами внушительную процессию из десятка гвардейцев Нави, террана варлорда и премьер-министра, окруживших закутанную в плащ девушку.

Ожидающие транспорта штурмовики Даграна расположились в дальнем углу зала ожидания. Процессию они заметили издали – поднялись, повернувшись к приближающейся принцессе. Камилла остановилась в нескольких шагах от выживших бесов. Девушка подняла низкий капюшон и всмотрелась в своих невольных спасителей. Сейчас, когда они были оба без брони, принцесса снова внутренне удивилась, насколько молодо оба выглядят. Одетые в функциональные комбинезоны энсин Стэн и солдат Ричи были неуловимо похожи – худощавые, невысокие – одного роста с принцессой. Заметным отличием были черные как смоль волосы кавианца, контрастировавшие со светлыми, словно выгоревшими на солнце волосами энсина. Оба солдата отличались заметной бледностью – только у белокожего кавианца подобный цвет был врожденный, а щеки энсина – по мере того как Камилла смотрела на него, понемногу покрывал заметный румянец.

Энсин казался совершенным юнцом – вот только принцесса понимала, что черная форма с серебряными черепами просто так надета быть не может. Бесы ожидали слов принцессы с напряженностью – в отличие от желтых смеющихся рожиц инсигнии взвода на груди их униформы.

Нави-Прайм. Орбитальный космопорт Нави-3

Зал ожидания космопорта впечатлял – огромное помещение. Одна из уходящих ввысь полностью прозрачных стен открывала шикарный вид на планету, очень похожую на Землю. Водная поверхность только здесь была больше, а континентов всего три.

Ожидая открытия шлюзовых ворот, за которыми уже пристыковался назначенный нам курьер, мы с Ричи расположились в отдаленном углу со всем имуществом, которого оказалось довольно много.

Из-под обломков дворцового комплекса и транспортного ангара начавшие восстанавливать имение Мелани строительные роботы извлекли остатки всех моих дроидов; пятерых из них техники Могильного смогли подлатать. Бывший подполковник отнесся к нам с Ричи вполне нейтрально и оказывал необходимую помощь по размещению и мелким бытовым проблемам, не задавая лишних вопросов.

Наша броня требовала серьезного ремонта – будучи упакована в специальные контейнеры. Мы с Ричи переоделись в полученные от Могильного стандартные мундиры – которые после интеграции с личным терминалом приобрели форменную расцветку Второй гвардейской. Временно деактивированные портовой службой взводные оружейные системы были при нас, поодаль громоздились упакованные, не подлежащие восстановлению найденные части дроидов. В отдельном ящике – врученном на хранение самому сохранившемуся дроиду – покоились загрузочные блоки Джея, Юза и Фокса. Несмотря на то что я не успел заблокировать очистку памяти его «зеленого умного», у меня теплилась призрачная надежда, что на «Моро» смогут бэкапнуть его сознание. Восстанавливают же стертые данные, почему в нашем случае не может получиться? Если только привезенные блоки вообще будут регенерировать, а нас не выведут в расход, – не давала покоя мысль.

Неожиданно Ричи вскинулся. Повернувшись по направлению его взгляда, я заметил приближавшуюся к нам принцессу в сопровождении Могильного, имперского чиновника и отряда телохранителей. Принцесса Нави, не доходя до нас нескольких шагов, остановилась. Подняв капюшон, скрывающий лицо, она глянула мне в глаза долгим, пронзающим душу взглядом.

– Энсин Стэн, рядовой Ричи, – кивнула принцесса после небольшой паузы.

– Ваше высочество, – склонились мы с кавианцем в полупоклонах.

– Благодарю вас, – просто произнесла принцесса.

Не найдясь что ответить, я просто неопределенно пожал плечами – мол, да, мы такие. В этот момент позади коротко зашипело – створки шлюза поползли в стороны, а мне в запястье кольнуло коротким импульсом входящего сообщения.

Общего оповещения в зале произведено не было – прибывший курьер через систему следовал транзитом, а пристыковался к космопорту только для дозаправки – мы шли обязательным дополнением, от которого пилоты коммерческого космофлота не могли отказаться. На мгновенье отвлекшись, я дал команду дроидам к погрузке. Киборги – подхватив ящики с вооружением, споро принялись за дело.

– Мы действовали по обстоятельствам, ваше высочество, – едва не потонув в огромных глазах, я изобразил еще один полупоклон. – Прошу извинить, нам пора.

Принцесса промолчала – но когда я развернулся, неожиданно окликнула меня. Шагнув вперед, она протянула мне что-то – передав так, чтобы никто не понял, что перекочевало из ее сжатой ладони. Сразу смотреть не стал – переданный предмет был размером с маленькую таблетку. Кивнув на прощанье, принцесса накинула капюшон и развернулась к выходу – так что полы ее плаща взметнулись.

– Удачи, переводчик, – протянул на прощание руку Могильный, прежде чем последовать за принцессой.

Система Каргаррат. Космическая станция «Антега»

Принцесса передала мне токен – приставленный к браслету терминала на запястье, тот погрузился в практически незаметный паз, безвозвратно исчезая; токен был ключом аутентификации для попадания в закрытый мир виртуальной реальности. Вот только воспользоваться приглашением получилось только через две недели – когда курьер, изменив плановый маршрут, прибыл в систему Каргаррат.

Мы оказались на уже знакомой станции «Антега», где месяц назад ожидали транспорта после прощания с Мальозой и Харрисом. Для нас здесь действовал режим карантина – отсутствовало подтверждение доступа на планеты системы, но перемещение по станции никто не ограничивал. На вопрос ответственному офицеру я получил ответ, что он имеет указание обеспечить нам комфортное ожидание – больше никакой конкретикой отставной пилот космофлота на гражданском контракте не обладал.

На «Антеге» по-прежнему находился «Барсик». На нем была записанная на мой идентификационный код вирткапсула – и я смог погрузиться в виртуальность, используя приглашение принцессы. Через общедоступные капсулы – в том числе во время последних двух дозаправок курьера, делать это я опасался.

После того как погрузился в виртуальность, активировал приглашение принцессы и через неуловимый миг перемещения очутился на поляне аккуратного сада. Осматриваясь в тени раскидистых деревьев аллеи, поодаль заметил ажурную беседку, за которой протекал небольшой, но бурный ручеек.

– Приветствую вас, господин офицер, – раздался вдруг позади голос, и от неожиданности я едва не подпрыгнул. Но сохраняя невозмутимость, обернулся и столкнулся взглядом с лакеем в ливрее, приветствовавшим меня поклоном. Его вычурный наряд, кстати, заставил меня подумать о том, как неуместно я смотрюсь на этой поляне в своем форменном мундире – настроить виртуальный облик на что-то более официальное у меня ума и фантазии пока не хватало. Смайлик еще этот улыбающийся на груди – как мне в голову-то такое могло прийти…

– Ее высочество предупреждала о вашем прибытии, – произнес слуга, вновь сгибаясь в поклоне, и добавил: – Если вы соизволите подождать, ее высочество прибудет сразу же, как только ей позволят дела.

Соизволю, почему нет, кивнул я, следуя в сопровождении лакея в беседку. Стиль обстановки здесь напоминал восточноазиатский – невысокие столики и множество мягких подушек. На низких столах были разложены многочисленные яства и напитки.

Принцесса появилась неожиданно. Увидев входящую под крышу беседки девушку, я непроизвольно попытался вскочить – получилось не очень удачно. Владетельница на сумбурные попытки извинения лишь снисходительно покачала головой.

Хозяйка местного виртуального великолепия была в длинном синем платье, смело – очень смело оголяющем плечи, но спускавшемся до самого пола. Волосы принцессы, стянутые на лбу тонким обручем, ниспадали локонами. На плече у девушки была живая татуировка дракона – которую только сейчас я смог рассмотреть в деталях. При нахлынувших воспоминаниях о том, как видел эту татуировку в первый раз – когда снимал с окровавленной хрупкой принцессы спортивный комбинезон, смутился и опустил глаза.

– Приветствую вас, энсин, – волшебным голосом произнесла принцесса, приветливо улыбнувшись.

– Ваше высочество.

– Буду признательна, если здесь вы будете называть меня Камиллой.

Воззрившись на собеседницу, я с неожиданным удивлением заметил, что и она пытается скрыть смущение. И только сейчас интуитивно понял, что внешность вполне отражает возраст – владетельница была едва ли старше меня.

– Я позвала вас сюда, чтобы еще раз поблагодарить за то, что спасли меня, – сделала еще шаг вперед Камилла. – Вольно или невольно, – пресекла она мои возражения. – Стэн, вы являетесь выходцем с Терры, не так ли? – улыбнулась она, видя мое смущение.

– Да, – просто ответил я.

– Можете рассказать мне о своей планете? – чуть склонила голову она.

Всего несколько минут потребовалось нам обоим, чтобы понемногу преодолеть первое смущение. Общаться с принцессой оказалось неожиданно интересно, к тому же у Камиллы накопилось много вопросов о жизни и обычаях на Земле, которые она не могла задать своим подчиненным. От нее же я узнал много новостей с родной планеты.

Мы встречались и общались с Камиллой в виртуальности еще несколько раз. В реальности между тем ожидание на ретрансляционной станции затягивалось – прошло уже больше недели, и это, вкупе с отсутствием ответа на запрос в штаб бригады о моих дальнейших действиях, заставляло нервничать все сильнее.

Во время очередного ужина принцесса после прощания выразила надежду на то, что надеется на нашу встречу в реальности, и упомянула своего деда – который всегда в первую очередь был предан штандарту Первой гвардейской дивизии. К чему это было сказано, я не очень понял. Не совсем понял даже тогда, когда, появившись из вирта, получил на терминал два сообщения.

Первое предписывало мне воспользоваться любым имперским транспортом и прибыть на ближайшую армейскую базу для отправки во Внутренние миры, куда передислоцирована Его Величества Вторая гвардейская бригада в связи с изменой трону ее командира, бригадного генерала Гесса Даграна.

Второе сообщение было от командира 303-й отдельной штурмовой роты Второй гвардейской бригады космодесанта, майора Лассана. Приставка «Его Величества» в тексте именования бригады отсутствовала.

Планета Империум. Дворец Великого Императора

Глава департамента стратегического планирования лорд Гестамп с удивительной остротой чувств ощущал, как по спине у него катится капелька пота. Вытянувшись в струнку, лорд уже целую вечность стоял перед столом Императора, замерев в неподвижности.

Правитель – выслушав подробный доклад, после резюмирующей фразы замер. Опершись подбородком на кулак, Император смотрел в пустоту, углубившись в размышления. В кабинете стояла практически полная тишина – нарушенная вскоре лишь равномерной дробью. Легкой, почти неуловимой – Император двумя пальцами выбивал о поверхность стола незатейливый ритм марша имперской пехоты. Властитель по-прежнему не шевелился, лишь два его пальца постоянно мелькали вверх-вниз, мягко ударяясь подушечками о полированную поверхность. Тихий шелест ударов пальцев Императора между тем понемногу становился сильнее, а когда раздался дробный перестук – положение руки поменялось, и теперь в столешницу попадали удары кончиками ногтей, Гестамп напрягся. Он даже не вздрогнул, когда Император вдруг резко выпрямился, хлопнув ладонью по столу.

– Получается, что мятеж в системе готовила клика во главе с бывшим лордом-регентом, который погиб, пытаясь изолировать принцессу Нави?

– Именно так, ваше величество.

– И вместо принцессы Нави сюда направляется дочь Деклуа, которая выглядит неотличимо от принцессы и должна была заменить ее на престоле.

– Так точно, ваше величество.

Гестамп почувствовал, как по спине катится вторая капелька пота.

– Дагран, узнав о грозящем ему аресте, сумел ускользнуть и скрылся в неизвестном направлении вместе с группой преданных лично ему солдат и офицеров бригады – после того, как вы пустили дезинформацию об уничтожении принцессы.

– Да, ваше величество.

– Как он об этом узнал, вы не догадываетесь.

– Ответ будет в ближайшее время, ваше величество.

Гестамп безукоризненно владел своими эмоциями. Поэтому у него хорошо получилось изобразить сломанную корку ледяного равнодушия, продемонстрировав последовательно страх, панику и неумолимую жажду действий.

Император снова надолго замолчал, уставившись в экран, с которого на него смотрела принцесса Нави. Гестамп краем глаза наблюдал за Императором, который снова погрузился в раздумья. Глава департамента размышлял о том, что с операцией по нейтрализации неадекватного правителя они слишком затянули – и если ему удастся выйти из кабинета, миновав виселицу, необходимо максимально ускорить процесс.

Гестамп не хотел еще раз испытывать такой позор, отчитываясь о проваленном задании перед этим самовлюбленным, неуравновешенным и совершенно непредсказуемым капризным тираном. Не хотел испытывать позор и… страх.

– Отдайте приказ эту, – кивнул на экран Император, – доставить ко мне в покои, как только она прибудет на Империум. Теперь насчет вашей оплошности, лорд, – поднял взгляд белесых глаз Император.

– Да, мой повелитель, – чуть ниже, чем полагалось по протоколу, склонил голову Гестамп.

Мгновение ожидания растянулось, причиняя почти физическую боль. Гестамп склонился в ожидании, а капающие раскаленными капельками металла секунды уже сложились в минуту. Глядя в пол, лорд едва-едва пошевелился, не поднимая головы. Как раз хватило, чтобы увидеть красный отсвет на лице Императора.

Не совладав с собой, Гестамп поднял взгляд и увидел, что Император смотрит в рабочий экран терминала, где красным цветом мигал сигнал вызова. Лорда моментально бросило в пот при мысли о том, что же за повод может быть причиной вызова на личный терминал Императора с использованием красного кода.

Оторопевший властитель краем глаза уловил движение Гестампа и дернулся, словно его застали за неприличным делом.

– Мне покинуть помещение, ваше величество? – произнес лорд.

– Н-нет, останьтесь, – покачал головой Император и, преодолевая накативший страх, активировал сообщение. Моментально в стороне от стола – в специально выделенном для голосвязи секторе, появилась фигура главы департамента обороны Империи генерал-адмирала Горстена.

– Ваше величество, – торопливо коснулся кулаком груди Горстен. Докладывать он начал – неслыханное дело, еще даже до того, как выпрямился после официального поклона. Впрочем, после пары его фраз Гестамп и думать забыл об этой оплошности.

– Ваше величество, в Главный Штаб поступили сообщения о многочисленных атаках на доминионы и колонии Империи. Подобные известия приходят из разных территорий – коих уже насчитывается более семнадцати. Но сообщения продолжают поступать, и более того – в Конфедерации, Альянсе и Торговом союзе нами перехвачены сигналы о том, что они также подверглись чужой агрессии.

Генерал-адмирал чуть повернулся, и в поле зрения появилась масштабная карта Империи с прилегающими областями галактики – по которой словно ударили плеткой. Всю септиколийскую территорию пересекал рваный красный след – миры, подвергшиеся нападению, выстроились в линию широкой полосой. С некоторой долей удовлетворения Гестамп заметил, что на территории Империи основной удар пришелся в район Пограничья, лишь краем задевая Внутренние миры, а вот системы Скаргейла – как и значительная часть территории Фронтира, судя по динамике появления сообщений, должны были также попасть под основной удар.

– Кто? – негромко спросил Император.

– Артроподы, ваше величество. Но ни в одной из систем мы не смогли идентифицировать нападавших на принадлежность к какой-либо известной стае или куклосу терапторов. Количество и предполагаемый масштаб атакованных территорий указывает на то, что мы имеем дело с атакой извне, сходной с Вторжением терапторов, после которого Звездная лига прекратила свое существование.

Гестамп снова ощутил холодок по спине; во время первого – теперь Первого, вторжения терапторов остановлена инородная агрессия была лишь объединенными силами государств – участников Галактического Совета. Галактика и ныне после Вторжения не полностью принадлежала человеку – уничтожив Звездную лигу, незваные гости обосновались в обиталище homo всерьез и надолго. За минувшие два тысячелетия галакты не смогли освободить и половины отторгнутых членистоногими территорий.

Гестамп расширенными глазами изучал карту. Держа взглядом не впечатлявшую на первый взгляд в масштабе всей Империи красную полосу, лорд понимал, что это еще лишь первичная информация. И действительно – сообщения продолжали приходить, а красная линия понемногу увеличивалась в размерах.

Глава департамента стратегического развития, поняв, что плеть агрессии проходит, разрезая Пограничные миры пополам, устремляясь на исконную территорию Септиколии, уже забыл о первом шоке от услышанного. Гестамп принялся рассчитывать максимально эффективный к требованиям ситуации план действий. Он быстро раскладывал в уме возможные варианты, прикидывая, как в самые сжатые сроки определить, какие системы будут оставлены без боя – подобно находящемуся в самом центре вторжения Каргаррату, где правила леди Элезейд Мальоза – девятая дочь Гестампа; в каких получится вывезти только малую, табельную часть населения, а где можно будет проводить плановую эвакуацию. Какие миры смогут послужить будущим форпостом имперским войскам, – лорд кинул взгляд на обреченные, по его мнению, Девятый и Седьмой сектора Пограничного пояса. Лорд явственно ощущал массив приказов, согласно которым прямо сейчас необходимо начинать перегруппировку сил, отводя во Внутренние миры непопавшие под удар части Третьего и Седьмого флотов. Гестамп хладнокровно и быстро рассчитывал, в какие еще сопротивляющиеся анклавы отправить подкрепления – дабы те смогли героически погибнуть, но выгадать хоть какое-то время, давая возможность Империи прийти в себя от ошеломительного удара. И совершенно ясно, что необходимо сейчас созвать Совет безопасности, а также отправить запрос в Галактический Совет и…

– Это все, генерал? – вернул Гестампа в реальность голос Императора.

– Да, ваше величество.

Генерал-адмирал Горстен увидел, как потянулась рука Императора к рабочей панели, и открыл было рот – но его слова остались наедине с ним. Мигнув, голографическое изображение исчезло.

– Оставьте меня, – произнес Император, обращаясь к Гестампу – но глядя в пространство раскинувшихся садов за окном, видимых через широко распахнутые двери балкона.

На властителя накатил ушедший было страх. Он гнал от себя мысли о происходящем, руководствуясь принципом не думать о проблеме, чтобы та рассосалась сама собой. Император с трудом подавил в себе панику и огляделся вокруг, расширенным взглядом осматриваясь по сторонам. Здесь, в его личных покоях, было хорошо, привычно – с чистого неба пронзительно ярко светило солнце, лучи которого заглядывали сквозь открытые балконные двери. Здесь не было никакой войны, и никаких терапторов, о которых только что говорил Горстен. Императору сейчас хотелось только одного – чтобы все эти страшные карты с еще более страшными красными огоньками не вторгались в его личное пространство.

У Гестампа задрожали руки – взгляд Императора снова стал отстраненным, закрытым, властитель одного из самых могущественных галактических государств в самый неподходящий для этого момент вновь, как и раньше, спрятался в скорлупу отчуждения и личных страхов. Глава департамента сейчас кожей ощущал критичность утекающего времени – каждая минута которого стоила тысячи жизней. Едва не переходя последнюю грань, закрывающую дорогу эмоциям, Гестамп понимал, насколько критичные последствия может оказать на события в будущем задержка с действиями.

Лишь присутствие стражи удерживала Гестампа от того, чтобы не свернуть Императору шею прямо сейчас. Кивнув владыке, лорд четко – на каблуках, развернулся и покинул кабинет, проследовав мимо двух молчаливых кавалергардов. Гестамп уходил и думал о том, что предыдущее промедление – позволившее Императору все еще оставаться на троне, было серьезной ошибкой. Его ошибкой.

Впрочем, лорд собирался исправить ее в ближайшее время.

Content

Алекс Делакруз
Гвардеец его величества

Часть первая

Часть вторая

Часть третья