Макс Максимов

На Марс!

© Максимов М., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Мужчина сидел в прихожей квартиры возле стены и прижимал ребенка к груди.

– Тише, тише, все хорошо, оно скоро уйдет, – шептал он сыну.

Человеческая фигура стояла возле них и хрипела:

«Я тебе обещаю, это лучшее, что ты видел…»

Существо проговаривало эту фразу раз за разом. Хриплый голос звучал в ушах ребенка мерзким протяжным стоном.

– Я тебе обещаю, это лучшее, что ты видел… – говорило существо, – обещаю…

Ребенок поднял голову и посмотрел в глаза отцу.

– Сейчас уйдет, – сказал тот, глядя сквозь сына. Взгляд отца был затуманен.

– Лучшее, что ты видел, – продолжал доноситься хрип создания из-за спины мальчика.

У ребенка текли слезы от испуга. Отец нежно прислонил ладонь к затылку сына и снова прижал его голову к своей груди.

– Оно скоро уйдет, – повторил отец.

Хриплый голос звучал за спиной мальчика, буквально в метре от него.

– Я тебе обещаю, это лучшее, что ты видел… – продолжало хрипеть существо, – лучшее… лучшее, что ты видел… я обещаю…

Ребенок почувствовал дыхание существа возле своего уха. Отец уткнулся лицом в плечо мальчика. Гладил сына ладонью по затылку.

– Сейчас уйдет, сынок, сейчас уйдет, – дрожащим голосом говорил мужчина.

– Лучшее, что ты видел, – бормотало существо, – это лучшее… я не обманываю…

Существо повторяло одну и ту же фразу. Ребенок не видел монстра. Слушал нечеловеческий хрип этого создания, прижимаясь к отцу.

Ребенок почувствовал, как его взяли за подмышки и начали тянуть назад. Отец безвольно разжал объятия, и существо подняло мальчика. Ребенок вытянул руки вверх и выскользнул на пол. Отполз чуть в сторону и обернулся. Нечто, внешне похожее на маму, смотрело на него, двигая головой по кругу, как будто разминало шею. Существо было полностью обнажено. Это не мама. У мамы красивая румяная кожа, а это что-то бледное и старое. У мамы красивые голубые глаза, а у этого монстра два черных пятна вместо них. Отец сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел себе на живот. У отца был открыт рот. Изо рта свисала слюна, длинная и липкая.

– Ты не моя мама! – закричал мальчик, глядя на страшную женщину с черными глазами. – Кто вы такие?! Где мои родители?!

Отец начал неразборчиво бубнить что-то себе под нос. Женщина сделала шаг в сторону мальчика. Ребенок вскочил и забежал к себе в комнату, ударившись об дверной косяк локтем. Захлопнул дверь. Схватил игрушечный деревянный меч, который ему подарил отец, и сел в углу тускло освещенной комнаты, направляя оружие в сторону двери. Свободной рукой тер ушибленный локоть. На лице была гримаса боли.

Каждый раз, когда вместо его родителей приходили эти существа, внешне похожие на маму и папу, он прятался под кроватью и лежал там до утра. Утром демоны покидали тела его родителей и мальчик, уставший и разбитый, вылезал из своего убежища. Настоящая мама готовила завтрак, а папа обычно еще спал.

После таких ночей в саду он ни с кем не играл, а просто сидел на стуле и дремал. На вопрос воспитателя, не заболел ли он, мальчик отвечал, что просто не выспался, потому что ему снились страшные люди.

В этот раз он решил не прятаться. Мальчик дотянулся рукой до плюшевого тигра и поставил его перед собой. Тигр смотрел на дверь в коридор, из-за которой раздавался звук шагов. Босые ноги шлепали по полу. Звук становился все ближе.

– Я рыцарь, я не трусишка, – тихо произнес мальчик, продолжая целиться игрушечным мечом в сторону двери, – я рыцарь. Мне уже пять. Я больше не боюсь вас. Я больше не буду прятаться. Я верну своих родителей. Со мной мой меч и мой храбрый тигр. Мы справимся.

Шлепанье ног затихло. Мальчик понимал, что оно стоит по ту сторону двери. Тигр рычал в воображении мальчика на дверь и мог бы наброситься на демона! Вот только это была всего лишь плюшевая игрушка.

– Почему она не заходит? – тихо спросил мальчик у тигра и встал с пола. – Может, она тоже боится нас?

Тигр ничего не ответил. Продолжал рычать на дверь.

– Если она зайдет, мы нападем, – сказал мальчик, – герои не должны бояться монстров.

* * *

Иван, 18 лет

«Все мы рождаемся голые. Приходим в этот мир, не имея ничего. Всем обрезают пуповину и отдают матерям. И ведь каждый из нас ест и пьет, спит и бодрствует, радуется и грустит, влюбляется и разочаровывается, учится и познает все вокруг… И каждый может стать кем угодно, – размышлял Иван, сидя сгорбившись за столом на кухне. – Нет же закономерностей и связей между начальными условиями и твоим будущим. Родиться в бедной семье это дело случая. Но каким тебе умереть, богатым или бедным, это уже твой выбор, это результат твоих действий на протяжении того времени, которое тебе отведено Богом, или вселенной, или… кто там решает, я не знаю. Сколько существует миллионеров, рожденных в нищете, и миллионеров, рожденных в семье миллионеров. Есть множество людей, которые все деньги спускали и оказывались в бедности, при этом когда-то родившись в богатой семье. Я родился в бедной семье, н‐да, не повезло. Мне уже восемнадцать, а я все еще нищий. Как же меня это бесит. Мне иногда кажется, что других людей не волнует их финансовое положение. Они готовы терпеть. Печально это все».

Ваня открутил крышку стеклянной банки и положил клубничное варенье себе в чай. Помешивал чай ложкой, продолжая про себя рассуждать:

«Руки одинаковые у всех. Все ведь одно и то же. И задница у всех одинаковая. И голова вначале у всех одинаковая. Одинаково пустая. Так в чем же разница? Почему у меня еще ничего нет? Почему я должен быть доволен тем, что я имею? А имею я ровным счетом ничего. Хотя нет, мои накопления все же отличают меня от моих сверстников. Только вот накопления эти очень маленькие, и использовать их надо с умом».

Ваня отхлебнул чай. Смотрел в окно. На улице работала бригада строителей. Меняли асфальт. Ваня разглядывал с высоты третьего этажа человека в оранжевой жилетке, работающего отбойным молотком. Мужчина был небритый, весь какой-то грязный и со смуглой от постоянно палящего солнца кожей. Это лето выдалось жарким, но уже подходило к концу.

«Отучусь в институте и устроюсь на работу, на маленькую зарплату, – рассуждал Ваня, – буду как отец. Смешно звучит. Почему он доволен тем, что так и не смог стать кем-то значимым в жизни? Он приходит с работы, садится и смотрит телевизор. И пьет. А в выходные едет на рыбалку и снова пьет. Почему его не терзает то, что он не сможет ничего оставить после себя? Почему он не боится того, что просто так проживет жизнь и не изменит мир к лучшему? Почему я этого хочу, а он нет? Он говорит, что я еще молод и это пройдет. Это юношеский максимализм. Но разве не это двигает успешных людей вперед? Их максимализм остается с ними до самой старости, и благодаря этому они добиваются успеха. Изобретают что-то новое, летят в космос, отправляют спутники на другие планеты, лечат рак, пишут шедевры. Они все создают что-то. Очевидно, они так же пробуют себя в разном и надеются покорить горы, ошибаются и меняют деятельность. Потом снова ошибаются, теряют деньги и время и снова меняют деятельность, до тех пор, пока у них что-то не сложится. Пока они не найдут себя. Скорее всего, на их пути над ними все смеются и называют их максималистами».

Рабочий на улице положил отбойный молоток и закурил сигарету. К нему подошел еще один рабочий в такой же оранжевой жилетке и сел рядом на корточки. Первый дал второму прикурить.

«Нет бездарных людей, есть те, кто еще не нашел себя, – продолжал мыслить Ваня, – многие так и помирают, не найдя себя. Я так не хочу. Но какого черта весь мир твердит мне, что я не должен искать себя, что я должен учиться именно на того, на кого мне говорят, я должен стать инженером и строить эти дома. Они твердят про стабильность. У моего отца есть стабильность. Рыбалка в выходные и подъем в шесть утра на работу со смешной зарплатой. Стабильный поход на работу со стабильным, мать его, обедом в два часа. А потом он стабильно идет домой стабильно пить стабильное пиво и смотреть про политику или свои концерты. А еще позже он стабильно помрет, и никто не вспомнит о нем. Когда я спрашиваю: «Почему ты еще не руководитель, ты же столько лет там работаешь?», он говорит: «О… товарищ, ты не понимаешь, о чем говоришь, ты еще мал, чтоб понять… это невозможно». Я глупый для него. Когда я мыслю масштабно и мечтаю о чем-то большем, чем есть, у него это все – максимализм. Максимализм для него синоним глупости. Не мечтай. Будь как все. Будь серой мышью, держащейся за свою стабильность. Это все юношеское дерьмо в моей голове, говорит он. Я так не хочу. Надо найти свое место в жизни. И надо действовать, а не рассуждать. Начать сегодня. Сейчас».

На кухню зашла мать. Взяла с подоконника пепельницу, полную окурков, вытряхнула ее в мусорное ведро и поставила обратно на подоконник. Достала из халата сигарету и прикурила. Стояла возле открытого окна, выдыхала дым на улицу и тоже наблюдала за рабочими.

– Лето кончается, – сказала она посаженным голосом и закашляла.

Иван поднес кружку чая ко рту и сделал глоток.

– Лето кончается, говорю, – продолжила мать, – долго еще бездельничать собираешься, бездарь?

– Я не бездельничаю, – ответил Ваня.

– А как называется, когда человек сидит и ничего не делает? – спросила мать и сделала затяжку.

– Я размышляю, – ответил парень.

– Не учишься, не работаешь, все чего-то размышляешь, – ворчливо сказала она, – толку от твоих размышлений…

– Я уже придумал, чем займусь, – сказал Ваня, – у меня родилась одна идея.

– И какая же? – спросила мать. – Опять какой-то идиотский бизнес?

– В этот раз идея не идиотская, затраты минимальные, а прибыль почти стопроцентная.

– Ой, Ваня, Ваня… чепухой ты занимаешься. Шел бы на работу. Или учиться поступил бы куда.

– Успею еще. Сейчас я хочу реализовать одну идею.

Ваня качался на табуретке и горящими глазами смотрел на потолок. В голове у него крутились различные образы. Как он достает в магазине пачку денег и расплачивается одной купюрой, после чего убирает пачку обратно. Как он садится в свою машину и едет по делам. Не важно по каким, главное, что эти дела есть. Представлял, как он разговаривает с важными людьми и как он планирует эти самые дела. Он обменивается рукопожатиями с важными людьми. Они все улыбаются и кивают друг другу. Так Ваня представлял себе заключение какой-нибудь успешной сделки.

– Наивный ты человек, Ваня. Бестолковый ты, – сказала мать и стряхнула пепел в пепельницу.

– Я не бестолковый, я просто еще не успел раскрыться, – произнес сын.

– Нам денег не хватает, мы с отцом пашем целыми днями, один выходной на неделе, а ты все чего-то мечтаешь сидишь.

– Любое свершение начинается с мечты, – сказал Ваня.

– Ты понимаешь, что я тебе толкую? – спросила мать.

– Я не пойду по вашему пути, – ответил Ваня.

– Ты о чем?

– Вы работаете с утра до вечера, и это не приносит желаемых результатов. Вы предлагаете мне идти по вашему пути, чтоб я так же, как и вы, жил от зарплаты до зарплаты. Отучиться и работать на стройке с отцом за мизерные деньги. Если я пойду по вашему пути, то я приду к тому, к чему пришли и вы. Это же логично. Я так не хочу.

– Скажи спасибо, что у нас хоть что-то есть, многие и этого не имеют. Благодаря нам с отцом ты питаешься и одеваешься. Это дорогого стоит в наше время.

– В наше время? А было другое время, когда бедные духом жили хорошо? В любое время бедным было тяжело, а богатым хорошо. Так не только в наше время.

– Ты не устал еще в эти свои сказки верить про свое богатство и деньги?

– А я не верю в деньги, – сказал Ваня, глядя на мать, – деньги не имеют смысла. Если нет идеи, над которой ты трудишься, деньги ничего не значат. Они исчезнут. Потратятся, и все. Дай бедному, безыдейному денег, и он быстро их потратит и снова станет бедным. Богатый человек это тот, у кого есть идея, проект, над которым он трудится, а деньги это следствие его работы над идеей.

– Да, тяжело тебе в жизни будет. Бестолковый ты, Ваня, живешь в своем мире выдуманном, – сказала мать, потушила окурок и вышла из кухни.

«Уж не тяжелей, чем вам, – подумал Ваня, – еще спасибо мне потом скажете, когда я добьюсь успеха. Интересно будет посмотреть на их реакцию, когда я заработаю свой первый миллион».

Ваня допил чай, помыл кружку и поставил ее на полку над раковиной. Пошел в свою комнату. Там он включил компьютер, соединив два проводка, торчащих из системного блока, так как кнопка включения была уже давно сломана, и сел за стол.

«Что ж, начнем, – думал он, – такая гениальная идея просто не может не выстрелить».

Спустя несколько минут старый компьютер все-таки загрузился. Ваня открыл карту и в поисковике вбил слово «зоомагазин».

«Просто из воздуха деньги сделаю, – продолжал размышлять Иван, – а дальше придумаю что-нибудь посерьезнее».

* * *

Мальчик взял тигра под мышку и на цыпочках подошел к двери в своей комнате. Положил меч на пол и приоткрыл дверь. Сквозь щель одним глазом смотрел в коридор.

– Ты их видишь? – спросил ребенок у тигра.

Игрушка отрицательно покачала головой.

– И я не вижу, – сказал мальчик.

Ребенок открыл дверь пошире и высунул голову. Никого. На том месте, где сидел отец, была небольшая лужа.

– Мы должны найти их и выгнать из тел моих родителей, – произнес мальчик.

Тигр решительно кивнул в ответ.

Мальчик подобрал меч, и они вышли в прихожую.

– У папы в шкафу была веревка. Мы свяжем их, – сказал ребенок.

Они подошли к шкафу, стоящему возле входной двери. Ребенок открыл шкаф и начал рыться в вещах. Он тихо разгреб обувные коробки, стоящие на нижней полке. Потом раздвинул руками висящие на вешалке куртки и кофты. Тигр стоял на полу и следил за обстановкой вокруг.

– Хорошее убежище, – прошептал мальчик, продолжая раздвигать куртки, – мы смогли бы тут спрятаться, а потом выскочить и атаковать монстров!

Последнюю фразу мальчик случайно произнес громко. Из кухни раздался крик его мамы. Точнее, того, что управляло ее телом. Протяжный крик на вдохе с хрипом. Тигр зарычал, скаля зубы.

– Прячемся, – произнес мальчик, схватил тигра и юркнул в шкаф, – если выйдет в коридор, мы выпрыгнем и ударим. Это будет наш элемент неожиданности.

Ребенок прикрыл дверцу шкафа изнутри. Сидели между висящих курток.

– Веревки я что-то не увидел, – шептал он тигру, – давай придумаем новый план.

Тигр лизнул мальчику руку.

– Сильно бить их не будем, вдруг маме и папе будет тоже больно. Давай напугаем их? – шепотом предложил ребенок.

Тигр заурчал.

– Я знал, что тебе понравится эта идея, – сказал мальчик, – им станет страшно, и они оставят в покое маму и папу.

Женщина перестала орать, и в квартире снова стало тихо. Но мальчик не решался вылезти из шкафа, чтоб пойти и напугать монстров. Он сидел в темноте между висящей на вешалках одеждой и пальцами крутил сползший с ноги носок. Другой рукой он обнимал тигра. Его единственного друга и соратника. Мальчик вспоминал, как вчера утром мама вела его в сад. Он спрашивал у нее про машины. Оказывается, машины ездят потому, что у них есть бензин. Что такое бензин, он не понял. Какая-то вода, которая льется в машину. Да и мама сама не знала точно, что такое бензин. Машины у них не было. Мама говорила, что машины есть только у богатых. Богатые – это такие люди, которые много украли денег. Других богатых – добрых и честных, мама сказала, что не бывает. Папа бедный. Папа много работает, но чтоб зарабатывать, надо воровать, так же как это делают богатые. Папа честный. Мальчик думал над тем, почему честные должны быть бедными, ведь они хорошие, а значит, у них должны быть машины. Он хотел бы иметь машину. И чтоб у папы была машина, но папа бедный и честный.

Ребенок услышал шаги. Босые ноги снова шлепали по полу. Тигр начал рычать. Мальчик понимал, что тигра кроме него самого никто не сможет услышать. Пусть рычит. Сам же он сидел тихо и наблюдал через щель в двери. Голая женщина, миновав коридор, зашла в спальню родителей. Ребенок гладил тигра и трясся.

– Она в спальне, – произнес шепотом мальчик, – сейчас мы зайдем туда и пригрозим монстру. Выходим. Нельзя бояться.

Они тихонько вылезли из шкафа. Мальчик стоял в длинном коридоре, держа в одной руке плюшевого тигра, а в другой деревянный меч. Он смотрел на дверь в спальню, которая находилась в конце коридора и в которую только что зашел монстр в теле его мамы.

– В бой, – шепнул ребенок.

Он осторожно двигался в сторону спальни родителей. Тихо переставлял ноги, держа меч перед собой. Дверь в спальню была слегка приоткрыта. Подойдя к двери, ребенок попытался разглядеть что-либо сквозь щель, но там было слишком темно.

– Мне страшно, – шепнул он тигру, – но если мы не спасем их от монстров, то никто другой этого не сделает.

Тигр посмотрел в глаза мальчику.

– Мама и папа самые лучшие люди в мире. Мы зайдем и прогоним монстров. Прямо сейчас, – уверенно сказал мальчик и толкнул мечом дверь. Та распахнулась, и в комнату просочился свет из коридора. Женщина лежала на полу на животе, ногами к двери. Отец на кровати. Мальчик тихо зашел в комнату. Подошел к маме и сел возле нее на корточки. Всматривался в ее лицо. Обычное мамино лицо. Не страшное. Женщина крепко спала. Глубоко дышала носом. Мальчик смотрел, как на вдохе поднимается ее спина, а на выдохе опускается.

– Монстры ушли, – произнес он шепотом, – они сами ушли.

Мальчик встал и подошел к кровати. Взял одеяло, которое лежало скомканное возле отца, и накрыл им маму. Лег рядом и обнял ее. Тигра поставил перед дверью в спальню.

– Охраняй нас, пока мы будем спать, – сказал он игрушке, – если монстры вернутся, мы будем сражаться.

* * *

Ваня стоял в зоомагазине и задумчиво смотрел на упаковку сена для кроликов, лежащую под стеклом. Рядом располагалась клетка с огромным попугаем, который щебетал что-то на своем языке. На полке выше сена продавались ветки для птиц. Обычная ветка, сантиметров тридцать в длину, которую можно отломать от любого дерева на улице. Ветка так же, как и сено, была упакована в полиэтиленовый пакет. Возле сена и веток находились ценники.

– Могу вам чем-то помочь? – обратилась к Ване продавец-консультант.

Иван отрицательно помотал головой, не оборачиваясь на девушку.

«Просто ветка, а стоит как батон хлеба, – думал Ваня, – а сено еще дороже. Бред какой-то, но нужно как-то этим воспользоваться. Если это здесь продается, значит, это покупают. Это логично, иначе этого бы не было в зоомагазинах. Хозяин сети этих магазинов, скорее всего, закупает это сено и эти ветки у поставщика оптом. А где поставщик берет все это? Обрывает с деревьев палки и засовывает в полиэтиленовые пакетики с дырочками. Где он берет сено? Возможно, едет в ближайшую деревню и покупает там сено у местных жителей. А может, сам косит и сушит. Вот и всё. Ну а как иначе? Или, может, это какие-то особенные палочки и особенное сено? Нет, это просто ветки и просто сухая трава. Такими темпами скоро воздух начнут в пакетах продавать».

Иван подошел к девушке-консультанту, которая минуту назад предлагала ему помощь.

– Здравствуйте, – важно произнес Иван, стараясь делать голос ниже и взрослее, – я представляю компанию «Экохозяйство». Мы занимаемся производством сена, кормов и… (задумался на несколько секунд) и прочих товаров для животных. Это наш семейный бизнес.

Ваня выдумывал, что говорить, на ходу. Девушка лет двадцати молча смотрела на него.

– Я увидел у вас некоторые товары, а именно сено для кроликов и специальные ветки для птиц.

– Да, у нас это есть в продаже, – сказала девушка, – сено, кстати, не только для кроликов. Оно для многих домашних животных.

– Я могу предложить вам эти же товары в два раза дешевле, чем вы их покупаете, – сказал Ваня.

– А откуда вы знаете, за сколько мы это покупаем? – спросила девушка.

– Я не знаю, – ответил Ваня, – мне все равно, но я могу предложить цену ниже, чем у вашего поставщика, в два раза.

– Понятно, – сказала она, – я не решаю такие вопросы, но вы можете предложить это нашему директору.

«Общаться с директором? – подумал Ваня. – Он же не воспримет меня всерьез. Скажет, школьник какой-то приперся».

– Хорошо, – произнес Иван, – как мне с ним связаться?

– Пойдемте на кассу, – сказала девушка, – я дам вам визитку с его номером. Позвоните ему и предложите свои товары.

Они подошли к кассе. Ваня сильно нервничал. На лбу выступил пот. Девушка зашла за прилавок и наклонилась, скрывшись за ним. Через пару секунд снова появилась и протянула Ване визитку.

– Вот, звоните, возможно, его заинтересует, – сказала она, мило улыбаясь.

– Благодарю, – произнес Ваня, взял визитную карточку и тут же сунул ее в карман. – До свидания, – сказал он, выходя из магазина.

Иван стоял на улице, возле проезжей части. Он разглядывал визитку, которую только что ему дали в магазине.

«Что-то я разнервничался, – подумал он и вытер пот со лба. – Такое маленькое дело, а я так нервничаю. Как я дальше буду? Надо привыкать общаться с людьми. Теперь нужно как-то поговорить с их руководителем. А что ему говорить? Как начать? А вдруг мое предложение это глупость? Когда только думаешь о своем деле, то все так просто, а когда начинаешь что-то делать, то все… все… так не просто. Ужас. Чего я разволновался-то? Надо звонить. Хотя нет, лучше завтра позвоню. Сегодня и так сделал большое дело».

* * *

Иван зашел в квартиру. С порога ему в нос ударил запах сигаретного дыма. Отец сидел на кухне и курил. Ваня махнул ему рукой, отец подмигнул в ответ.

– Окно хоть открой, надымил тут, – сказал он отцу, снимая обувь.

Тот, не вставая с табуретки, дотянулся до оконной ручки и открыл форточку. Ваня зашел в свою комнату, закрыл дверь на шпингалет и сел на кровать.

«Если я решил создать свое дело, мне часто придется общаться с людьми, – размышлял он, – надо спокойнее к этому относиться. Видимо, у меня очень низкая самооценка, раз я так стесняюсь и думаю, что меня воспримут как ребенка, как школьника. И вообще, почему мне так важно мнение других о себе? Может, этот директор, наоборот, скажет, что я молодец. Но так никогда никто не говорил. Меня никогда никто не поддерживал в моих идеях. Родители постоянно твердят, что я бестолковый и мечтатель. А в детстве… про детство вообще не хочу вспоминать. Как тут самооценка поднимется, когда вокруг только упреки? Но я пытаюсь что-то делать, пытаюсь чего-то добиться. Я копил деньги со школьных завтраков с седьмого класса. Надо мной смеялись одноклассники. И что теперь? У меня есть деньги, которые я должен грамотно вложить. Пять лет я копил деньги. А они все смеялись над этим. Я с деньгами, хоть их и не так много – семьдесят тысяч, а они вообще без копейки сейчас. И все равно моя самооценка ниже плинтуса. Парадокс. Вроде я все правильно сделал. Но я выделялся из общества своим поведением. Своими идеями и действиями. Все мои мысленные проекты и планы о будущем высмеивались. А еще я не курил. Они смеялись, говорили, я трус. Да мне просто противно было подбирать окурки или стрелять сигареты у взрослых. Я прав. Но опять я не как все, а значит, я идиот для них. Да у них самих низкая самооценка была. Они пытались унижать меня, чтоб самим для себя казаться выше и сильнее. Друзья и родители повлияли на меня. Повлияли плохо. Вот и сейчас я начал делать то, что не делают все. Я не пошел по стандартному пути, и опять мне кажется, что меня воспримут не так и будут смеяться. Я недоволен своей внешностью, тощий и длинный. Голос слишком детский для моего возраста. Ладно, с этим я как-то смирился. Но страх перед общением с людьми как убрать-то? Просто придется идти напролом. Мне страшно, я стесняюсь, но я буду действовать. Не важно, что получится. Просто буду действовать. Как стать сильнее? Идти через свои страхи. Выходить из зоны комфорта. Как найти себя в жизни? Сидеть и размышлять? Нет. Только действовать. Мой отец строитель. Откуда он знает, что он плохой художник? Что он плохой программист? Плохой режиссер? Он понятия не имеет о своих сильных, но пока еще неразвитых, находящихся в зачаточном состоянии качествах. Зато он точно знает, что на стройке он ничего не добьется. И его это не беспокоит. Если я не буду пробовать себя в разных вещах, я никогда не узнаю, на что я способен. Как узнать, талантливый ли я актер? Действовать! Стать актером и проверить. Как узнать, талантливый ли я писатель? Написать книгу и проверить. Как узнать, талантливый ли я предприниматель? Попробовать открыть свое дело и проверить. У меня есть идея для своего дела. Не буду ждать. Позвоню директору сейчас.

Иван начал щупать карманы в поисках телефона.

– Что это?! – воскликнул он и вскочил с кровати.

– Кто это произнес? – Он вертел головой по сторонам.

– Кто все это говорит? «Иван начал щупать карманы», кто произнес эту фразу?!

Ваня был напуган. Он слышал чей-то голос.

– Кто это говорит? Кто сказал, что «Я слышал чей-то голос»?!

Ваня сел на кровать и попытался успокоиться.

– Да, я сел на кровать, – сказал Иван. – Кто ты и зачем комментируешь мои действия?

Иван сидел уже с улыбкой на лице.

– Что за бред происходит? Это что, шутка? Да, я сижу с улыбкой, но кто это говорит?

Иван встал.

– Да хватит уже комментировать мои действия! – сказал он и быстрым шагом вышел из комнаты.

Иван зашел на кухню. Отец пил пиво и смотрел телевизор.

– Ты слышал это?! – спросил он у отца.

– О чем ты? – спросил тот.

– Голос говорит, что Иван зашел на кухню. Отец пил пиво и смотрел телевизор, – произнес Ваня.

– Что? – сказал отец. – Ты что несешь, дружище?

– Ты кроме меня не слышал сейчас ничего? – спросил Ваня.

– Телевизор слышу, – сказал отец, тупо уставившись на сына.

– Так, секунду, надо выполнить какое-нибудь действие, – сказал Ваня.

Иван выключил телевизор.

– Вот! Слышал? Только что кто-то дикторским голосом произнес, что я выключил телевизор! – крикнул Ваня.

– Ты что делаешь, я же матч смотрю, – недовольно сказал отец, взял со стола пульт и включил телевизор.

– Так ты слышал что-нибудь или нет? – снова спросил сын.

– Нет, Вань, я ничего не слышал, ты бы поменьше курил всякой дури с друзьями, – усмехнулся отец.

– Я вообще не курю и не пью, если ты не знал, – сказал Ваня.

– Молодец, сынок. Значит, мы тебя хорошо воспитали. А теперь позволь мне досмотреть футбол, в мой единственный выходной, хорошо? – Отец сделал глоток из бутылки.

Иван развернулся и вышел из кухни, ничего не ответив.

«Вроде прошло, – подумал он. Я ушел из кухни и не слышал, чтобы диктор это озвучил. Галлюцинации слуховые? Или что это было? Не мог я так перенервничать в зоомагазине, чтоб крыша поехала. Ну поволновался немного, и все. Но не до галлюцинаций же»!

Иван вернулся в свою комнату. Сел на кровать. Водил глазами по сторонам.

– Эй! – произнес он.

Никто не ответил.

«Что, если у меня шизофрения?» – подумал Иван.

– Голос, ты еще тут? – снова спросил он.

Тишина.

«А вдруг это призраки? – думал Ваня. – Или еще что-нибудь мистическое. Как спать-то после этого?»

– Голос, если ты и правда был, то прошу, ответь мне.

Ваня сидел молча и ждал ответа. По телу бегали мурашки. Он залез на кровать с ногами и обхватил руками колени.

«Кто-то описывал мои действия, – думал Иван, – точнее, не описывал, а одновременно проговаривал в тот момент, когда я их совершал. Я был как персонаж в книге. А может, не одновременно, может, я совершал то, что он описывал? Как будто автор говорил мне, что делать. А потом затих».

Ване стало совсем нехорошо. К горлу подкатил ком, а сердце застучало сильнее. Его бросило в жар. Ему стало очень страшно. Ивану казалось, что кто-то невидимый смотрит на него. Кто-то находится с ним в этой комнате. Кто-то, кто может желать ему зла. Это существо, чей голос он слышал, знает о нем все. От этих мыслей у Ивана потемнело в глазах, ему стало не хватать воздуха. Ваня встал с кровати и подошел к окну, еле перебирая ногами. Высунулся на улицу. Так немного полегче, но ощущение, что кто-то стоит сзади, давило на сознание. Ваня глубоко дышал и постоянно оглядывался, нет ли кого постороннего в комнате. Монстра, демона, ужасного существа из иного измерения, которое задумало свести его с ума. Каждый раз, поворачиваясь и окидывая комнату взглядом, Ваня немного успокаивался. Потом он снова высовывался в окно, пока через несколько секунд по телу не начинали бегать мурашки от чьего-то невидимого взора за спиной.

* * *

Ребенок шел за руку с матерью. Они переходили проезжую часть. Возвращались из детского сада. Мама опоздала и забрала его позже остальных. Она очень торопилась и шла чуть впереди, подтягивая его за руку. Перейдя дорогу, они свернули за угол дома. Шли по тротуару вдоль подъездов, перешагивая мелкие лужи, оставшиеся после недавнего дождя. Мальчик считал подъезды.

«…четыре, – мысленно произнес он, – наш четвертый».

Они свернули с тротуара и подошли к двери в подъезд. Мама набрала код, и они зашли внутрь. Поднялись по лестнице и оказались около лифта. Мальчик нажал кнопку вызова, и двери лифта открылись.

Ребенок разглядывал лицо мамы, пока они ехали на свой этаж. Сегодня мама была злая. Он видел это в ее лице. Но зато это была его мама, а не та ужасная тетя.

«Всегда, когда приходят монстры, мама злая утром, – думал он, – не разговаривает и не смотрит на меня».

Двери лифта открылись. Они подошли к квартире, и мама открыла ключом дверь. В прихожей было темно и плохо пахло. Мальчик снял ветровку и повесил ее на крючок. Сел в угол на пол и принялся стягивать обувь. Мама быстро разулась и прошла на кухню. Ребенок, не расшнуровывая кеды, кое-как сдернул их с ног и направился в свою комнату.

«Куда же я его положил?» – думал он, бегая взглядом по игрушкам, раскиданным по полу.

– Ах, вот ты где, – произнес мальчик и подошел к тигру, лежащему возле детского столика. Тигр улыбнулся, увидев мальчика. Они обнялись, а потом ребенок поставил тигра на пол и сел напротив.

– Этой ночью мы были храбрые, – сказал ребенок, – мы не испугались, и монстры ушли.

Тигр кивнул головой.

– Но они еще вернутся. Чтоб победить монстров, их надо прогнать навсегда, – сказал мальчик и еще раз окинул комнату уже в поисках своего меча, но его нигде не было.

«Наверно, у мамы и папы остался», – подумал он.

Мальчик встал и взял тигра на руки.

– Вернем наше оружие, а потом я расскажу тебе план, который я придумал в садике, – сказал мальчик, и они вышли из комнаты в коридор.

С кухни тянуло сигаретным дымом. Мальчик хорошо знал этот запах. Родители постоянно курили в квартире. Ребенок прошмыгнул через коридор и, не доходя до кухни, свернул в спальню к родителям.

Шторы задвинуты, в комнате темно и мрачно. Папы не было дома. Кровать родителей не убрана. Одеяло валялось на полу, там, где они спали этой ночью. Возле одеяла лежал деревянный меч.

– Отличненько, – сказал мальчик и поднял оружие.

– Сына! – раздался мамин крик. – Мой руки и иди есть суп!

– Сейчас! – крикнул он ей в ответ.

– Жди меня в нашей комнате, – сказал он тигру и быстрым шагом направился в детскую. – Сегодня мы соберем армию против монстров и победим их навсегда.

Мальчик поставил тигра возле плюшевого медведя и ежика. Рядом положил меч.

– Расскажи им пока все, что ты видел прошлой ночью. Я поем и вернусь, – сказал мальчик тигру, – если встретишь солдатиков, пригласи их тоже в нашу армию.

Тигр сделал серьезное лицо и кивнул мальчику.

– Сына! – снова крикнула мама.

– Иду! Иду! – закричал он ей.

Ребенок вышел из комнаты и пошел в ванную.

«Мама снова говорит со мной, – подумал он, открывая кран и настраивая себе воду, – это хорошо».

Мальчик намыливал руки и размышлял о том, как они сегодня дадут бой существам, которые воруют тела его родителей по ночам. План, который он разработал в садике, казался ему безупречным.

«А если монстры сегодня не придут? – вдруг посетила его эта мысль. – Хотя, – продолжал размышлять ребенок, – не придут сегодня, придут в другой раз».

Закончив мыть руки, мальчик вытер их полотенцем и пошел на кухню. На столе его ждала тарелка куриного супа. Мама сидела на табуретке.

– Второе в микроволновке возьмешь, – тихо сказала она, – я пойду поваляюсь.

– Конечно, мам, – ответил он и сел за стол.

Мальчик ел суп и прокручивал в голове свой план. Он перестал бояться монстров. Сегодня он впервые ждал их появления и был бы рад, если б они пришли этой ночью.

* * *

С того случая, как Ваня слышал голос, прошло два дня. Голос больше не тревожил его, но Иван не переставал думать об этом случае. Страх отпустил парня, но теперь он начал спать со светом и открытой дверью. Ваня решил, что если это повторится, он пойдет к врачу. Директору зоомагазина Ваня так и не позвонил.

Вечер. Отец сидел на диване с бутылкой пива. Мама задремала в кресле. Иван, расположившись на полу, прислонился к краю дивана боком. Он пил чай с малиной – его любимый напиток. В комнате был выключен свет, и только экран телевизора освещал помещение. Они с отцом ждали товарищеский матч по футболу. Ваня не сильно болел спортом, но события мирового масштаба он не пропускал. Когда их страна соревновалась с другой страной, это было интересно. Перед матчем шли новости, которые должны были вот-вот закончиться. Ведущая рассказала о новом грядущем мировом финансовом кризисе, а после о новых направлениях компании «Каменев и партнеры».

– Предприниматель Каменев объявил о создании электромобилей нового поколения, – говорила ведущая новостей, – на пресс-конференции им было выдвинуто новаторское решение…

– Опять этих богатеев показывают, – заворчал отец, – я что, сюда пришел на эти рожи холеные смотреть?

– Да ладно тебе, пап, дай послушать, – произнес Ваня.

– Да чего их слушать, – продолжал ворчать отец, – сказали, что матч будет в десять, а в итоге эти новости все идут. Слушайте, честные люди, про воров богатеньких, как они там что-то новенькое выдумали.

– Каменев не вор, – возразил Ваня.

– Да, да, конечно, все они там не воры, – с усмешкой произнес отец.

– С чего ты взял, что он вор? – спросил Иван и посмотрел на отца.

– Как – с чего? Ты знаешь, сколько у него миллионов? – сказал отец и отхлебнул пива из бутылки.

– Я читал его биографию, а ты? – спросил сын.

– Я? А чего там читать? Очередной богатенький ублюдок. Денег у него куры не клюют, а он все что-то пытается дальше делать, все что-то выдумывает. Все ему мало. Есть у них миллионы, так они все лезут дальше, все больше, больше хотят нахапать.

– Так он, может, не ради денег действует, – возразил Иван.

– О да, опять ты за свое. Богатый ворюга не ради денег действует. С тобой невозможно разговаривать, заладил одно и то же, – раздраженно говорил отец.

– Ты не ответил, с чего ты взял, что он ворюга, – еще раз спросил Ваня.

– Да с того, что честным трудом нельзя заработать миллионы! – Отец повысил голос: – Нельзя ходить на работу и, честно производя что-то, созидая что-то, получать столько денег в месяц. Простой человек за жизнь не заработает столько, сколько твой этот… как его там…

– Конечно, нельзя, если просто ходить на работу и что-то делать своими руками, что тебе говорят сверху, то да, нельзя стать богатым, а если ты выйдешь за эти рамки и что-то придумаешь новое, то можно.

– Придумаешь, где украсть, – отец засмеялся.

– Нет, ты сам ничего не добился и не можешь признать, что почти все, кто чего-то добились на самом деле, честные люди, тебе проще сказать, что если человек имеет деньги, то он вор, а я вот, мол, такой честный работяга! Ты сам себя этим оправдываешь. Оправдываешь, что никогда ни к чему не стремился. (У отца исчезла улыбка.) Обвинять успешных в воровстве проще, чем самому двигаться к своей цели! Ты не можешь признать, что кто-то своим умом и пользой для общества получил свои миллионы или миллиарды, ведь признание этого будет означать, что ты глупый, ты не смог так, как смогли они, хотя родились мы все в похожих условиях! И ты думаешь, что они все воры!

– Ты что, ребенок, совсем страх потерял, такое родному отцу говорить? – серьезным тоном произнес тот.

– Вы, нищие духом, думаете, что богатые все воры, что они зло. Но на самом деле зло это такие, как ты! Все достижения человечества были сделаны богатыми, или власть имущими, или идейными учеными, предпринимателями, писателями, художниками, все эти люди имели огромные деньги, свои деньги или тех, кто поверил в их идеи и инвестировал в них! За свои труды они и стали очень богатыми! Конечно, есть и воры, но их гораздо, гораздо меньше! Говоря о богатых, я же не имею в виду политиков и чиновников!

– Так ты чего разорался-то! Давай потише тут, хорошо? – Отец начал злиться.

– Нет, не хорошо! Меня раздражает, когда вот такие, как ты, называют богатых ворами! А кто, по-твоему, двигает прогресс? Нищета? Гетто? Те бедняки, которые милостыню просят? Как ты можешь помочь миру и сделать его лучше, если ты даже сам себе не можешь помочь? Если ты даже сам себя не можешь обеспечить? Как ты собираешься помогать обществу? У тебя семья бедная, и о чем ты будешь думать в первую очередь? О том, как развить наш мир или как урвать где-то кусок себе? Вы сами со стройки металл таскаете и сдаете с мужиками, вот это как раз и есть воровство у своей страны.

– Это не воровство, это попытка прокормить семью! И тебя, между прочим! Так что заткнулся бы, пока я…

– Нет, я договорю, раз уж начал, я давно об этом думал, так вот, злоба, регресс и воровство как раз там, где бедные, а не где богатые. Богатые – это мудрые и добрые люди. Они более щедрые, чем я и ты. Они каждый год тратят миллиарды на благотворительность. Сколько ты за свою жизнь потратил денег на благотворительность? Нисколько! Каменев разбогател за счет того, что создал программу, которая позволяет любому человеку открыть счет в любом банке мира, сидя у себя дома. Тебе это не понять, но те, у кого полно идей и кто мыслят масштабно, использовали его идею, и это упростило их бизнес. Он улучшил мир. Теперь он хочет избавиться от необходимости в бензине и сделать электромобили. Еще у него есть проект по электростанциям, основанным на солнечной энергии. Это улучшит экологию и удешевит расходы на транспорт. И ты говоришь, что он вор? Он заработал деньги за счет того, что сделал полезную вещь миру, и эта вещь улучшила наше общество. И он продолжает это делать. Он не пытается стать богаче, он просто осуществляет свои идеи, и так как эти идеи улучшают мир, то к нему липнут деньги. А ты считаешь, что у него цель – это деньги, но для богатых духом деньги это просто инструмент. Деньги – это цель для нищих, таких как ты! Богатые не работают за деньги и за зарплату, как бедные! Богатые работают над идеями и проектами!

– Знаешь-ка что, пошел вон отсюда! Я сейчас тебе дам, умник. – Отец встал с дивана, и Ваня подскочил следом.

– Я тебя сейчас сломаю тут, ясно, сопляк?!

– Ясно, ясно, – тихо ответил Ваня.

– Пошел быстро в свою комнату!

– Вообще-то мне уже восемнадцать. – Ваня возражал осторожно, понимая, что перегнул палку и отец может ударить.

– Ну все, сопляк. – Отец наклонился и поставил бутылку на пол.

– Ладно-ладно, – произнес Иван и проскользнул мимо отца.

Ваня быстрым шагом зашел в свою комнату. Отец не пошел за ним.

«И на Марс полетят благодаря богатым… и рак искоренят…» – подумал про себя Иван, закрывая дверь на шпингалет.

* * *

Иван шел по улице, держа телефонную трубку возле уха. Он сильно волновался, слушая длинные гудки из динамика. В глубине души он был бы рад, если б никто не ответил на том конце.

– Алло, здравствуйте, – сказал Ваня серьезным тоном, – меня зовут Иван. Мне дали ваш номер в зоомагазине. Я бы хотел предложить вам сено и…

Ваня замолчал, потому что на том конце телефонной связи кто-то перебил его.

– Для кроликов, – спустя пару секунд уже робко ответил Ваня.

…

– Да, сено для кроликов. Наша компания может организовать вам поставки в ваши зоомагазины. Вам интересно?

…

– Почему? Я могу предложить дешевле…

…

– Ясно. А ветки для попугаев?

…

– Понятно.

…

– Хорошо. До свидания.

Иван остановился. Засунул телефон с треснутым экраном в карман ветровки. Он чувствовал себя очень нелепо.

Позвонить директору зоомагазина и предложить сено для кроликов. И веточки для попугаев. Директор даже не сразу понял, что от него хотят. Какой-то школьник звонит и сотрудничество предлагает. Бизнес решил делать ребенок. Умник. Клоун. Палочки для попугаев… Такие мысли хаотично крутились в голове у Ивана. Ему вдруг стало очень стыдно. Он представил, как он нелепо выглядел и что сейчас о нем думает этот директор, которого Ваня даже и не видел ни разу.

Ваня был подавлен. Он столько дней настраивался на этот разговор, прокручивал возможные варианты вопросов и ответов, и в итоге его отшили менее чем за тридцать секунд. Бизнес-идея провалилась. Нужно выдумывать что-то новое.

Иван стоял с озадаченным видом и смотрел на проезжающие мимо него машины.

«У людей столько денег, – подумал он, – вот откуда у них эти машины? Хочется прям подойти к первому попавшемуся, схватить его за грудки и спросить, «ну скажи, скажи мне, где ты взял столько лишних денег, чтоб купить себя такое авто? Что ты знаешь такого, чего не знаю я?!» Просто миллионы машин, дорогих и не очень. Как-будто все вокруг знают, где взять деньги, кроме меня, моей семьи и знакомых. Проклятие какое-то.

– Здорово, Ванек, – обратился к нему юноша и протянул руку.

– О, Серег, привет, – ответил Ваня, очнувшись от своих рассуждений.

Они пожали друг другу руки.

– Ты чего тут стоишь? Я иду, смотрю, стоит, просто смотрит куда-то. Я тебе махнул, а ты не видишь, – с улыбкой сказал Сергей.

– А… да… я тут дела мозгую, – сказал Иван.

– Какие дела? Как жизнь-то? Полгода не виделись, – сказал Серега.

– Да… так… тут одно предприятие организовали с партнерами, вот переговоры вышли неудачные, я стою, думаю, как дальше быть. Дела решаю, что называется, на ходу, – сказал Ваня и улыбнулся, почесав затылок.

– Классно, а я вот из института иду, – сказал Сергей.

– А чего ты там делал, лето же еще? И… ты чего это, поступил, что ли, куда-то? – спросил Ваня.

– Да, еще весной. На бесплатное отделение, – ответил Серега, – а сейчас ходил на собрание.

– Ого, молодец. Кем хочешь стать?

– Буду железные дороги строить. Точнее, участвовать в проектировании.

– Классно, Серег, я тебя поздравляю.

– Да, спасибо.

– Ну а это… как там платят-то хоть, нормально, в ваших железных дорогах?

– Ой, не говори, – усмехнулся Сергей, – где сейчас нормально платят?

– Да-а, – протяжно сказал Ваня, – понятно все.

– Зато работа будет не пыльная. Сидишь себе в офисе. Тяжести таскать не придется, – сказал Сергей.

– Да, это лучше чем ничего, в наших реалиях хоть что-то получать бы, – сказал Ваня.

– Это да… А у тебя что за дела-то? – спросил Серега.

– Да так, торгую потихоньку, долго рассказывать…

– Ясно, Ванька, ну… я рад за тебя, что тут скажешь… Рад, что ты что-то организовать смог. Про тебя говорили, что ты безнадежный, а я всегда отвечал, что Ванек себя еще покажет. Честно, я очень рад, что ты нашел свой путь.

– А я рад, что ты поступил в институт. Если твоя мечта была проектировать железные дороги, конечно же.

– Да не то чтобы мечта, просто у меня же мать там работает, вот меня тоже пристроят на какую-никакую зарплату после вуза, а мечтать тут нет возможности.

Серега протянул Ивану руку.

– Побегу я, дела у меня еще сегодня, приятно было встретиться. Может, как-нибудь сходим куда? Можно еще наших ребят позвать. Школу закончили и разбежались все. Это не дело.

– Да можно, – ответил Ваня, пожимая ему руку, – звони если что.

– Ага, – сказал Сергей.

– Все, давай.

– Давай, удачи.

Они разошлись в разные стороны. Через несколько секунд Ваня обернулся и посмотрел вслед Сергею.

«Мечтать тут нет возможности, – процитировал про себя его слова Иван, – все как один говорят. Им самим не противно? Я помню, он хотел стать пианистом. А тут на инженера пошел. Родители его пристроят. Да уж. И будет он там сидеть с понедельника по пятницу до пенсии. А мечты? Мечты, они для наивных, для глупых. Хорошо, что не все такие. Есть исключения. Хорошо, что есть наивные мечтатели. Иначе бы не было в мире пианистов. И много еще кого не было бы. И в космос бы так и не полетели, если б кто-то не начал первым мечтать о полете на орбиту».

* * *

Ваня зашел в квартиру. Дома никого. Родители на работе. Отец до сих пор не общался с ним после того, что Иван ему наговорил. Но Ваня не переживал из-за этого. Он считал, что сказал все, что думает. Иван снял ботинки и пошел на кухню. Поставил кипятить воду на плиту, чтоб заварить чай (электрический чайник у них сломался, а чтоб купить новый, надо ждать зарплату) и включил телевизор. Диктор рассказывал о том, что между мировыми финансовыми кризисами обычно проходит менее десяти лет. С момента прошлого кризиса прошло как раз десять лет, и сейчас котировки акций всех компаний стремительно падают. Что это? Временное ослабление фондового рынка или начало нового мирового кризиса?

– А нам-то что, – сказал Ваня сам себе, – кризис не кризис, денег все равно нету. Беднее мы не станем.

Новости закончились. Началась реклама. Показывали детскую одежду на осень. На экране мелькали детские вещи и цены.

«Для кого это все, – подумал Иван, – кто это будет покупать за такие деньги? Купишь ветровку осенью за такую сумму, а весной она уже мала».

И тут Ивана осенило. По телевизору продолжали рассказывать про детскую одежду, но Ваня уже не слышал диктора.

– Это же гениально, – от радости у Вани аж затряслись руки, – у нас тут все бедные. Соседи в доме бедные. Напротив через двор тоже бедные. Через дорогу в тринадцатом доме тоже нет денег ни у кого. Да весь район неблагополучный. На работе у матери та же история. В школе я когда учился, все ходили в чем попало. Так это надо использовать! Кому вот они это рекламируют? Кто у нас тут купит новые вещи детям? Валентина Сергеевна своим Саше и Мише? Ага, прям купили. Или эта, как же ее, из пятого подъезда многодетные которые, а, не важно…

Ваня открыл холодильник и вытащил банку варенья и суп.

– Если я пойду в соседний район и на часть своих накоплений куплю там по дешевке детских вещей осенних, а потом попробую их продать тут, то… то я не вижу причин, по которым их бы не купили с небольшой наценкой.

Он достал тарелку с полки, висящей над раковиной, и принялся половником наливать в нее суп.

– Я сделаю низкие цены, и бедные люди смогут купить своим детям одежду. А те бедные, у кого я буду покупать одежду, и чьи дети уже выросли из этой одежды, получат хоть немного денег от меня. Всем выгодно. Всем польза. Всем хорошо. Этим деньги, тем одежда, а мне… а мне тоже деньги! Реальная польза людям. А какая тут идея? Идея создать социальный магазин. Если у нас тут все вокруг бедные в райончике нашем убогом, так и надо работать с бедными. Работать на их уровне.

Ваня поставил суп в микроволновку. Поглядел на воду в кастрюле. Еще не закипела.

– Не вышло с сеном, да и черт с ним. Какое вообще сено? Как я мог такую глупость выдумать? Так еще и директору позвонил. Вам не нужны палочки для попугаев? О! Да что вы! А почему? А может, вам сено продать?

Ваня засмеялся, понимая всю абсурдность своего первого проекта. Первого проекта, который он попытался осуществить. Так как до этого у него была куча идей, за которые он так и не взялся.

Микроволновка запищала, и Ваня вытащил оттуда горячую тарелку с супом. Потрогал пальцем суп – прохладный.

«Как будто эту микроволновку разработали специально, чтоб она нагревала тарелку, а не ее содержимое», – подумал Иван.

Он выключил плиту и пошел есть в свою комнату.

«Попробую дать объявление в интернете о том, что куплю детские вещи оптом, – думал он, пока шел по коридору, – вложу в это одну треть своих накоплений».

Ваня зашел в свою комнату, продолжая размышлять о деталях своей новой идеи, поставил тарелку на компьютерный стол и сел на стул.

– Опять ты?! – крикнул он и подскочил со стула, – опять начинается!

Иван вышел на середину комнаты.

– Да, как видишь, я вышел на середину комнаты, – сказал он голосу, – давай прокомментируй еще что-нибудь.

Ивану не было страшно, хотя он был один в квартире.

– И правда, мне не страшно, – сказал Ваня, а потом добавил: – Ты автор?

– Да, – раздался голос.

– Автор, значит. Ага. Отлично. Приехали. У меня едет крыша, – спокойно произнес Иван.

– Я автор этой книги, – снова произнес голос.

– Мне закрадывалась эта идея. Что, если мы все персонажи чьей-то истории? Почему я тебя раньше не слышал? – спросил Ваня.

– Ты можешь меня слышать, только когда я сам этого захочу.

– Понятно, значит, автор любит общаться со своими персонажами.

– Это не первая моя книга, и обычно я не вступаю в диалог со своими героями, а с тобой вот решил.

– Обалдеть. Как тебя зовут? Точнее, вас.

– Макс Максимов. Можно на «ты».

– Обалдеть. Я же думал об этом как-то, а оно так и вышло. У меня столько вопросов! Чем кончится эта история?!

– Я пока сам не знаю, я ее еще не дописал.

– Ты можешь убить меня в конце?

– Могу, если захочу сделать грустный финал.

– Нет. Не надо. Ты же шутишь? Верно?

– Нет, я и правда еще не решил, убить тебя в конце или нет.

– Максим… Макс… Что мне сделать, чтобы у меня все было хорошо? Ты можешь написать дальше, что я, например, нашел деньги на улице или еще что-то такое?

– Вань, я могу написать сейчас что угодно, смотри…

У Ивана отказали ноги, и он рухнул на пол. Иван стукнул себя по ляжке, помолчал пару секунд, осознавая, что случилось, а потом закричал:

– Верю! Верю! Верни все как было.

– Погоди, сейчас напишу, – ответил я.

В ту же секунду ноги Вани снова поддались контролю мозга. Он сел на диван и смотрел куда-то вверх.

– Максим, можно больше так не шутить? Пожалуйста.

– Можно.

– С какой целью ты вступил со мной в разговор?

– Просто так. Это моя книга, и я волен делать все что мне вздумается.

– Кто-нибудь еще слышит тебя?

– Сейчас только ты, но я могу написать все что мне захочется. Захочу – напишу так, что меня будет слышать весь ваш мир.

– Как-то неприятно осознавать себя во власти человека, который может сделать со мной все что угодно. Надеюсь, ты добрый.

– Я добрый, не волнуйся. Только для меня ты не человек, так что мне все равно, что будет с тобой. Сейчас мне надо отойти. Я уже устал писать этот текст и хочу попить чаю.

– Погоди! Стой! Ты еще выйдешь со мной на контакт?

– Не знаю, может, и нет. Как захочу.

– Дай мне, пожалуйста, денег. Напиши, что я нашел ну хоть кошелек небольшой.

Ивану никто не ответил. Иван подождал пару секунд и снова задал мне вопрос:

– Максим? Ты тут?

«Что я говорю, – подумал Ваня, – конечно, он тут, он же сейчас пишет мои мысли. Голова идет кругом. Надо рассказать об этом всем! А кто мне поверит?»

Иван тер затылок.

– А вдруг я сумасшедший?! – произнес он вслух. – Как мне доказать самому себе, что этот разговор был?! Да никак. Я когда-то подумал, что я персонаж книги, и тут автор… этот Максимов заговорил со мной.

Но у меня отказали ноги. Я упал, это была правда. Он написал так, и они отказали. Значит, это не моя фантазия и не голос в моей голове. Хотя вдруг мне показалось, что я упал, а на самом деле я не падал? Но если это сейчас читает кто-то… Точно! Читатель! Если я персонаж книги, то сейчас меня должен читать кто-то? Этот кто-то может перелистнуть страницу назад и убедиться в том, что голос был и что я и правда упал. А я‐то не могу. Эх, дурдом. Максим сказал, что он еще не дописал книгу. Но если ее сейчас читает кто-то, значит, он ее уже дописал. В мире читателя книга дописана. А в мире Максимова она еще в процессе. А в моем мире… в моем мире дурдом творится.

* * *

Доев суп, ребенок положил тарелку в раковину, поверх горы грязной посуды, и достал из микроволновки второе. Сосиски с картошкой. Сосиски были почти каждый раз на обед. Настоящее мясо родители не покупали. Мясо стоит очень дорого, а сосиски можно купить дешевые.

«Зачем они ходят на работу, если все равно у них нет денег, – думал он, откусывая невкусную сосиску. – Когда я вырасту, у меня будет много денег. Я не буду ходить просто так на работу. Я куплю папе машину, а себе все конструкторы, которые есть в магазине. А может, мама и папа плохо работают из-за монстров? Может, если я прогоню монстров, у них станет много денег? Скоро я это узнаю».

Ребенок съел всю картошку и половину сосиски. Другую половину выкинул в ведро. Тарелку поставил возле раковины, потому что в раковине уже не было места из-за грязной посуды.

Мальчик вышел в коридор.

– Спасибо, мам, я все скушал, – сказал он, заглядывая в спальню.

Мама лежала на кровати и ничего не ответила.

«Уснула, – подумал он и прикрыл ей дверь, – монстры забирают у них силы. Папа, наверно, тоже сейчас спит на работе.

Ребенок зашел к себе в комнату и сел возле своих плюшевых друзей – тигра, медведя и ежика.

– Ты рассказал им все, что случилось с нами ночью? – спросил он у тигра.

Тигр кивнул и издал тихий рык.

– Вы поможете нам в бою против злых монстров? – спросил мальчик.

Плюшевые звери закивали в ответ.

– Чудненько, – сказал мальчик и улыбнулся, – вместе мы сильнее. Сейчас расскажу вам свой план.

Медведь указал лапой в сторону на коробку.

– Что там? – спросил ребенок и тут же понял, что имеет в виду медведь. – Да! Солдатики! Надо их достать и расставить. Пусть тоже послушают. Они нам помогут. Они умеют сражаться лучше всех!

Мальчик взял коробку и вытряхнул оттуда пластмассовых солдатиков. Небольшие красные воины посыпались из коробки на пол. Штук двадцать. Все они были в разных позах. Некоторые даже на лошади. Кто-то держал в руке копье, кто-то меч, а кто-то лук.

– Стройся в ряд! – командным голосом произнес ребенок.

Солдатики начали выстраиваться в линию перед мальчиком. Спустя секунд тридцать они ровно стояли, держа каждый свое оружие наготове. Солдатики ждали команду. Ребенок оглядывал строй.

Плюшевые звери подошли к мальчику, сидящему напротив пластмассового войска. Тигр запрыгнул ребенку на руки.

– Солдатики! – обратился к ним мальчик. – Злые монстры воруют тела моих мамы и папы. Мы должны прогнать монстров. Один я не справлюсь. Я всегда прятался под кровать, когда вместо мамы и папы приходили страшные люди с гадкими лицами. Теперь я не один. Со мной тигр, мишка и ежик. Я хочу попросить вас помочь нам в бою со страшными монстрами. Без вас мы не спасем родителей. А я их очень люблю.

Солдатики молча слушали мальчика.

– Вы готовы сражаться за меня? – спросил мальчик у пластмассовой армии.

– Да! – хором ответили солдаты.

– Вы готовы погибнуть за меня? – снова спросил ребенок.

– Запросто! – бодро выкрикнул отряд.

Ребенок заулыбался.

«Наша армия все больше и больше», – подумал он.

– Слушайте меня внимательно, друзья, – начал мальчик, – я придумал план. Когда монстры снова украдут тела мамы и папы, мы свяжем их. Прошлой ночью мы с тигром пытались найти веревку, но ее нигде не было. Мы поискали в шкафу и не нашли. Сегодня я украл в садике скакалки. То есть не украл, а одолжил, я верну их, честное-пречестное! Просто сейчас скакалки мне очень-очень нужны. Я не воришка. Я положу их на полку около прохода в столовую, никто и не заметит, что их не было. Так, о чем я говорил… а, план… так вот… мы свяжем монстров скакалками!

Мальчик посмотрел на плюшевых зверей. Потом снова на солдатиков.

– Это весь план, – сказал он, – вы, наверно, думаете, как мы их свяжем? Да, это будет сложно. Но я пригрожу им мечом. Они поднимут руки вверх, и мы свяжем им ноги, а потом и руки.

Звери и солдатики внимательно слушали мальчика.

– А пото-о‐о‐м, – произнес протяжно ребенок, – пото-о‐о‐ом… мы скажем, чтоб злые дядя и тетя отпустили маму и папу! – Вы со мной?! – крикнул мальчик.

– Прогоним монстров! – хором ответили солдатики.

Звери уверенно закивали.

Мальчик обрадовался и захлопал в ладоши. Потом схватил своих плюшевых друзей и обнял их всех, прижимая к себе.

* * *

«Значит, я персонаж книги, – думал Ваня, сидя на диване в комнате, – и сейчас, получается, меня, возможно, кто-то уже читает, точнее, не меня, а эту историю. Сидит сейчас в телефоне и видит эти буквы. А может, на планшете. А может, в бумажной книге.

– Эй, читатель! – Ваня осмотрелся, как будто ожидал кого-то увидеть. – Да, да, ты! Я к тебе обращаюсь. Привет!

Ваня плюхнулся на спину. Лежал и смотрел в потолок.

– Представляешь, читатель, ты там сейчас сидишь у себя дома, а может, в транспорте едешь и читаешь все это. А я вот тут. Представь, каково мне это узнать, что я персонаж книги? А может, я вообще псих?

На лице Ивана появилась улыбка.

– Слушай, читатель, а у тебя сейчас есть проблемы? Наверняка есть. Так вот, твои проблемы это просто пшик! Мелочь! Ты там настоящий, а я, выходит, что просто буквы. Жаль, ты не можешь мне ответить. Хотя… если книга еще не дописана, то ты в данный момент меня, по идее, не слышишь. Точнее, не видишь. А еще точнее, не представляешь в своей голове, и я, по сути, сейчас говорил сам с собой. А может, сделать вид, что этого ничего не было, и жить дальше? Просто забуду об этом. Нет, как тут забудешь? Запишусь-ка я лучше к врачу.

Ваня сел за компьютер (тот был включен) и вбил в поисковике фразу «что делать, если я слышу в голове чужой голос?». Он кликнул по первой ссылке. Та привела на медицинский блог, где автор писал о шизофрении. Ваня пробежался глазами по этому сайту. Остановился на симптомах болезни.

– Слуховые и зрительные галлюцинации, – обратил он внимание на один из симптомов.

«Что вероятнее? – подумал Ваня. – Что я и правда персонаж книги или что у меня шизофрения? Вот, наверно, сейчас читателю весело смотреть за мной, в случае если это все и правда книга».

Иван пролистал полностью сайт, мельком читая текст.

– Надо еще посмотреть что-нибудь на эту тему.

Открыл следующую ссылку в поисковике. В этот раз он попал на сайт частной клиники. Заголовок статьи гласил: «Я думаю, что у меня шизофрения. Что мне делать?»

Ваня внимательно читал статью. В ней говорилось о причинах болезни, о симптомах, о возрастной группе риска и о лечении. Минут через десять, закончив читать, он встал из-за компьютера и пошел в ванную. Открыл холодную воду и умылся.

«Вот и приехали, – подумал он и сел на край ванны, – я псих. Нет, конечно, можно предположить, что все это книга, но этого не может быть. Вероятнее, я просто шизофреник. А что лучше? Быть психически больным или быть персонажем книги? Наверно, больным быть лучше, в этом случае я хотя бы реальный. А что, если я персонаж книги, в которой речь идет о шизофренике? Это вдвойне катастрофа! Нет, надо признать, что я болен. И надо записаться к врачу.

Ваня вернулся в свою комнату и снова сел за компьютер.

– В эту частную клинику я не смогу попасть. Цены у них, поди, кусаются. Надо в бесплатную идти.

Ваня достал сотовый телефон и набрал сто три. После нескольких гудков ему ответила женщина.

– Здравствуйте, – сказал Ваня, – мне срочно нужен врач!

…

– Я даже не знаю, как сказать… я слышу голос. У меня галлюцинации.

…

– Он говорит, что я не настоящий человек, а персонаж книги. И все вокруг, получается, тоже персонажи.

…

– Если «Скорая» приедет, меня заберут в больницу?

…

Ясно, я не готов пока никуда ложиться.

…

– А как туда записаться? Я по больницам особо не хожу и порядков не знаю.

…

– То есть с такими проблемами меня просто примут хоть сейчас?

…

– А если там народ будет сидеть в очереди?

…

– Понятно, спасибо, до свидания.

«Полис не забыть», – подумал Ваня.

Иван вскочил со стула и рванул в прихожую. Выдвинул ящик с документами. Перебрав небольшую стопку бумаг, он вытащил нужную. Сложил лист в четыре раза и сунул страховой полис в карман. Обул ботинки и выскочил в подъезд. Спустился по ступенькам, не дожидаясь лифта, и побежал в районную поликлинику. Она находилась в пяти минутах ходьбы от их дома. Ваня бежал трусцой. Пока бежал, формулировал то, что он будет говорить врачу.

Приближаясь к зданию поликлиники, он перешел на шаг, чтоб восстановить дыхание и попытаться спокойно, без отдышки все объяснить врачу. Ваня зашел внутрь. В противоположном конце холла он увидел стойку, за которой сидела женщина в белом халате. Иван подошел к ней.

– Здравствуйте, – произнес он.

– Здравствуйте, – ответила женщина и отложила журнал, который читала.

– В общем, я даже не знаю, с чего начать, – замялся Ваня, – у меня были галлюцинации. Я слышал голос. Это было не один раз. Этот голос, который я слышу, он говорит мне всякий бред.

Ваня говорил тихо, чтоб окружающие люди не обращали на него внимания. Женщина молча смотрела на Ваню.

– Я позвонил по номеру сто три, – продолжил он, – там мне сказали, чтоб я шел в больницу, в местную, как я понял. И еще сказали, что меня примут без записи, или талончика, или чего там надо брать, я не знаю. Как мне быть? Со мной поговорит врач?

– Так, – сказала женщина, – галлюцинации… (она задумалась на пару секунд). Я думаю, вам надо к дежурному врачу для начала, он примет без записи. Полис давайте.

Ваня протянул ей страховой полис. Женщина взяла его и принялась что-то печатать на компьютере. Через полминуты она вернула Ване полис вместе с талоном на прием.

– Сто первый кабинет, – произнесла она.

– А это куда мне? – спросил Ваня.

– Это вон туда, налево, – она указала рукой, – под лестницей будет дверь. Если врача нет на месте, то посидите, подождите.

– Спасибо, – ответил Иван и пошел по указанному направлению.

Он шел по длинному коридору. Слева и справа на стульях сидели люди в ожидании своей очереди. Дойдя до конца холла, свернул направо и вышел на лестничный пролет. Под лестницей находилась дверь с надписью «101». Дверь распахнулась, и оттуда вышла женщина.

Ваня заглянул в кабинет.

– Здравствуйте, – произнес он.

– Здравствуйте, – ответил врач.

– Можно?

– Заходите.

Ваня зашел в кабинет, сел на стул и положил талон на стол.

– Слушаю вас, – сказал врач.

– У меня галлюцинации, – сказал Иван.

Врач окинул взглядом Ваню, а потом спросил:

– Какие? Опишите их.

– Слуховые. Я слышу голос.

– Давно это началось?

– Несколько дней назад.

– И что этот голос вам говорит?

– Это может показаться странно…

– То, что вы слышите голос, это уже странно. Рассказывайте все как есть.

– Действительно, – Ваня улыбнулся, – в общем… сначала голос описывал мои действия.

– То есть он повторял то, что вы делаете?

– Не совсем, он, как автор книги, проговаривал все мои действия. Как будто наш мир это книга и автор ее пишет.

– Вы что-то делаете и после чего слышите описание своих действий?

– Да! Слышал. Потом перестал, а потом это снова началось, и я обратился к этому голосу.

– Он вышел на диалог с вами?

– Да. Он сказал, что он автор этой книги.

– Какой книги?

– Я же говорю, наш мир – это книга. А он, этот голос, это автор. Все, что сейчас происходит, это он как бы сейчас сидит и пишет. А может, уже написал и читает. А может, не он читает, а читатель читает, если книга уже продается в магазинах. Скорее он ее еще пишет, он сказал, что история еще не закончена, значит… да, наверно, пишет. Все сложно… мозги кипят, когда начинаешь об этом думать.

– Давайте рассуждать логически, – произнес врач, – если автор пишет эту книгу и все эти диалоги, например наш с вами, то получается, что он сейчас разговаривает сам с собой там, за пределами нашего мира, или, как вы это называете, за пределами этой книги, где мы существуем. Правильно?

– Ну… выходит, что да. Он пишет и мои мысли и слова, и ваши тоже.

– Да, и все, что мы проговариваем или продумываем, выражается в виде букв на бумаге перед читателем сейчас.

– Да, или перед автором, я думаю, что читатель еще не получил книгу, она же вроде как не дописана.

– Значит, то, что не было описано, или сказано, или обдумано, как бы не должно существовать до тех пор, пока это не опишется или не произнесется героями или голосом автора. Правильно?

– Что вы имеете в виду?

– Сейчас вы знаете, какого цвета стены в моем кабинете?

– Да, я вижу их.

– Но автор этого не описывал. Мы не говорили о том, какого цвета стены. Читатель и автор этого не могут знать, если мы об этом не говорили. Но вы видите стены. Вы знаете, какой у них цвет. Выходит, что вы знаете больше автора. А значит, вы не являетесь плодом воображения автора, иначе все, что знаете вы, должен был бы знать и он. Так же вы можете вспомнить многие моменты своего прошлого, о котором не знает никто. Вы настоящий человек, как и я.

– Ну… я даже не знаю… ваше доказательство звучит немного странно. Может, автор описал стены этого кабинета, просто мы это не услышали. Так же он мог описать мое прошлое, но мы не знаем этого. Может, он в начале книги описывал мое детство, к примеру. Или параллельно ведет сюжетную линию, о которой мы не можем знать.

– Хм… – Врач потер подбородок.

– И еще, я не сказал! Еще у меня отнялись ноги. А потом я снова начал их чувствовать!

– Вы просто без причины перестали чувствовать ноги?

– Не совсем, автор сказал, что он может написать все что угодно в эту книгу, и в доказательство своих слов он написал, что я не чувствую ног, и я перестал их чувствовать, а потом он написал, что я снова их почувствовал, и я их почувствовал. Вот как-то так.

Врач какое-то время молча смотрел на Ваню, а Ваня на врача. Снова тер подбородок, видимо размышляя об услышанном.

– Что? – спросил Иван.

– Интересный случай, – сказал врач, – а вы можете сейчас выйти на контакт с этим автором?

– Я не знаю, но могу попробовать.

– Попробуйте.

Ваня посмотрел наверх и произнес:

– Максим.

– Его зовут Максим? – спросил врач.

– Да.

– А почему вы смотрите наверх? Вам кажется, что он наверху?

– Я не знаю, но я представляю, что, да, он смотрит как-то на все сверху.

– Ясно. Ладно, не буду мешать. Поговорите с ним.

– Максим, – Ваня еще раз позвал меня.

– Что? – Я решил ответить ему, так как счел это забавным.

– Привет, я тут, в общем, к врачу пришел с этой проблемой, – сказал мне Ваня.

– Я вижу, представляешь, я это только что написал, – ответил я Ивану.

– Да, точно, – ответил Ваня с усмешкой.

– Что он вам говорит? – спросил врач.

– Пока ничего особенного, – ответил Иван.

– Спросите у него, почему я его не слышу? – сказал врач.

– Потому что я не хочу, чтоб он меня слышал, – сказал я Ивану.

– Он не хочет, чтоб вы его слышали, – сказал врачу Ваня.

– Почему? – спросил врач.

– Потому что этот персонаж мне не интересен, – сказал я Ване, – я не прописывал его характер и образ в целом. До твоего визита сюда, Ваня, этого врача вообще не существовало. Он есть только сейчас, пока ты с ним говоришь. Как ты уйдешь из кабинета, его снова не станет.

– Он говорит, что вы ему не интересны, – сказал Ваня, – и вас не было в книге до того как я к вам пришел, а как я уйду, вас снова не станет.

– Но я прекрасно помню свой вчерашний день и свое прошлое, – ответил врач, – как он это объяснит?

– Скажи ему, что он помнит это, потому что я так только что написал, – ответил я.

– Вы это помните, потому что это автор так написал, – сказал Ваня.

– Ясно, и что же будет со мной, когда вы выйдете из кабинета? – спросил врач. – Я умру?

– Нет, вы просто исчезнете, окажетесь в небытии, вас не станет, я так думаю, – сказал Ваня.

– Все верно, – подтвердил я Ванины слова.

– Попробуйте выйти из кабинета, – сказал врач, – и сосчитайте там до десяти.

– Хорошо, – сказал Иван.

Он встал, вышел в коридор и захлопнул дверь.

– Я по-прежнему здесь, – раздался голос врача из-за двери спустя несколько секунд, – что-то я не исчезаю никуда. Можете снова зайти.

– Он не исчезает, потому что сцена с ним еще не закончена, – сказал я Ивану.

Ваня зашел в кабинет и снова сел на стул.

– А вы сейчас слышите описание ваших действий? То, как вы выходили и заходили в кабинет, он описывал? – спросил врач.

– Нет, теперь я могу только слышать, как он говорит со мной, – сказал Ваня, – описание действий я слышал всего два раза, и это быстро прошло.

– Ясно, – произнес врач, – пойдем на крайние меры. Попросите сейчас автора написать что-нибудь, чтоб я вам поверил. Убедитесь в том, что это все по-настоящему или, наоборот, не по-настоящему. Например, пусть он напишет, что сейчас у меня на столе появился золотой слиток, хотя нет, не так… давайте что-нибудь более бредовое, более невозможное. Пусть он напишет, что я стал… например, монстром, или еще что-нибудь невообразимое. Скажите ему это. Попросите это сделать, и вы увидите, что он не в силах влиять на наш мир. Если он и влияет на что-то, то это только внутри вашего сознания. Он начнет искать причину, оправдание, почему я не смогу стать монстром.

– Вы уверены, что стоит это делать? – спросил Ваня.

– Конечно, не волнуйтесь.

– Максим, – сказал Ваня и снова посмотрел наверх.

В этот момент в кабинет зашла медсестра.

– Карта Козловой у вас? – спросила она.

– О, Танечка, зайди к нам, пожалуйста, – сказал ей врач.

Татьяна зашла в кабинет.

– Чем-то могу помочь? – спросила медсестра.

– Да, – начал врач, – у нас тут интересный случай. Молодой человек слышит голоса и утверждает, что мы все персонажи книги.

Ваня смущенно смотрел на медсестру.

– И вправду интересно, – сказала медсестра и мило улыбнулась.

– Сейчас просто постой здесь. Если увидишь что-нибудь необычное, то сразу нам сообщи, – сказал врач Татьяне, а потом обратился к Ивану: – Вот и второй свидетель зашел. Случайно, но очень вовремя.

– Какая я молодец, – игриво произнесла Татьяна.

– Что ж, продолжим, – сказал врач.

– Звать автора?

– Да, да.

– Максим, – сказал Иван, – ты меня слышишь?

Медсестра с недоумением и улыбкой смотрела то на врача, то на Ивана.

– Максим, ты можешь доказать мне и этим людям, что ты не плод моего воображения? – спросил Ваня.

В кабинете повисла тишина. Участники этого мини-эксперимента, переглядывались друг с другом.

– Не отвечает? – через секунд тридцать спросил врач.

– Он не всегда отвечает, – сказал Ваня.

– Все понятно, – произнес врач.

– Я вам еще нужна? – спросила медсестра.

– Я думаю, что нет, Танюш, можешь идти, – сказал врач.

– Что ты хочешь? – раздался голос в голове Ивана.

– Он тут! – воскликнул Ваня.

– Замечательно, тогда, Танюш, погоди минутку.

– Как скажете, – ответила медсестра и присела на стул.

– Но это не он! – испуганно сказал Ваня. – Максим? Это ты? Что с голосом?

– Что значит не он? – спросил врач.

– Что тебе надо? – повторил голос.

Голос был грубый. Низкий. Он звучал враждебно. С ненавистью.

– Максим? Что с тобой? – спросил Иван.

– Это не Максим, – произнес голос.

– Попросите его сделать то, о чем мы говорили, – сказал врач.

– Идея с золотом на столе мне нравится больше, – сказал Ваня.

– Золото так золото, – согласился врач, – делать из меня монстра это даже как-то глупо.

– Максим, – произнес Ваня, – ой, то есть не Максим, а… как мне к тебе обращаться? Кто ты?

– Это не твое дело, – произнес голос, и в тот же момент на столе появился слиток золота. Врач посмотрел на слиток, потом на Ваню.

– Это розыгрыш?! – Врач вскочил из-за стола.

Медсестра, вылупив глаза, смотрела на золото, которое только что появилось из ниоткуда.

– Я же вам говорил, что это просто книга, – сказал Иван, – теперь нет сомнений.

Врач взял слиток в руки. Вдруг его голова начала поворачиваться в сторону.

– Помогите! – закричал он. – Что происходит?

Шея с хрустом повернулась на сто восемьдесят градусов. Врач уже издавал непонятные звуки – стоны вперемешку с хрипотой. Ваня видел его затылок и закрученную на шее кожу. Руки врача выломались в локтевых суставах. Он повернулся лицом к Ивану. Сунул себе пальцы в рот и медленно разорвал щеки. Кровь потекла ему на спину. Медсестра сидела побледневшая и не могла пошевелиться от охватившего ее ужаса.

– Танечка, – невнятно прошипел врач разорванным ртом.

Он немного подсел и тут же прыгнул на медсестру. Они завалились на пол. Врач впился зубами ей в губы, пытаясь оторвать их. Медсестра орала от боли и упиралась руками ему в лицо. Все вокруг было забрызгано кровью. Ваня подскочил к врачу и попытался оттащить его. На шум в кабинет заглянула женщина в белом халате. Увидев кровавую потасовку, она закричала и тут же захлопнула дверь.

– На помощь! – орал Ваня, обхватив за пояс врача. – Помогите! Кто-нибудь!

Врач резким движением головы сорвал у девушки верхнюю губу, выплюнул ее и впился зубами Татьяне в горло. Крик несчастной медсестры не стихал ни на секунду. Врач кусал ее снова и снова, выплевывая откусанные куски Татьяны на пол. Ваня схватил стул и ударил врача по груди, которая была выгнута колесом. Ваня снова замахнулся. В этот момент в кабинет забежал охранник. Не мешкая, он схватил врача за голову и начал оттягивать его от девушки, но все безуспешно. Медсестра перестала издавать какие-либо звуки. Из дыры в горле Татьяны пузырилась кровь, смешанная со слюной. Красная лужа под ними растеклась в коридор. Через открытую дверь пациенты, находящиеся в коридоре, с ужасом могли наблюдать эту страшную картину. Кто-то смотрел, а кто-то в панике бросился бежать. Никто не подошел помочь. Сплюнув очередной кусок плоти медсестры, врач резко развернулся, наотмашь ударив рукой охранника. Пожилой мужчина отшатнулся в сторону. Ваня стоял со стулом в руках, готовясь ударить искаженное существо. Врач стоял перед ними. Его белый халат стал красным от крови. Ваня глубоко дышал, замахиваясь стулом, но вскоре понял, что врач замер. Он стоял, будто восковая фигура. Охранник пришел в себя после удара и крикнул:

– Бей его, чего медлишь-то!

Ваня опустил стул. Окровавленный человек, с вывернутыми локтевыми суставами, с костями, разрезавшими кожу рук и торчащими наружу, просто стоял замерев. С его разорванного рта капала кровь. Возле ног врача лежало тело Татьяны. Из дыры в ее горле надулся пузырь. Ваня поставил стул.

– Что с ним? – спросил охранник.

– Я не понимаю, – сказал Ваня и обошел врача вокруг.

К кабинету подбежали другие работники больницы. Несколько человек в белых халатах толпились возле двери.

Иван оказался в невесомости. Вокруг белая пустота. Как будто белая комната, но непонятно, на каком расстоянии стены и какого размера помещение. Ваня парил в пространстве. Пространство было наполнено кислородом. Температура около двадцати градусов. Давление земное.

– Ты как? – спросил я.

– Максим! Что это было?! Где я? Какого черта ты творишь? Ты решил издеваться надо мной! – кричал Иван. – Зачем ты сделал все это?!

– Погоди ты, это все не я писал, – ответил я Ивану.

– А кто?! Ты видел, что произошло?!

– Видел. Последнее, что я написал, это как ты вышел из кабинета и потом вошел в кабинет, – сказал я.

– А дальше?! – Ваня никак не мог успокоиться.

– Дальше я ушел спать. Когда я писал про то, как ты побежал в больницу, у меня была уже ночь. Я пишу по пять тысяч букв в день. Я написал свою норму и лег спать. Сейчас я открыл файл с книгой и увидел, что текст дописан. Я не писал всю эту чертовщину.

– А кто это писал?! И где я?! Что происходит?!

– Я увидел, что у вас происходит, и перенес тебя в пустоту, так как я сейчас не знаю, что писать дальше и как это все продолжить.

– Верни меня домой и сделай так, чтоб вся эта история с врачом оказалась сном!

– Давай ты не будешь тут командовать, хорошо?

– Я не командую, я просто не понимаю, зачем все это? Если ты можешь, то сделай мне нормальную жизнь и оставь меня в покое!

– Я могу оставить тебя в покое, я даже могу сейчас удалить этот файл, в котором я пишу эту историю.

– Погоди. Нет. Я же не в этом смысле. Просто верни меня в мой мир, в мою комнату и позволь мне жить моей дальнейшей обычной жизнью.

– Ты понимаешь, что ты живешь и двигаешься по сюжету, и по жизни, если тебе так удобнее, благодаря тому, что я не оставляю тебя в покое?

– Да, понимаю, но…

– Если я оставлю тебя в покое, то ты исчезнешь. Так что не проси меня об этом. Да и вообще я сейчас сижу тут и общаюсь сам с собой. Со стороны это, наверно, кажется нездоровым.

– Это, конечно, все интересно, но я‐то себя ощущаю живым человеком, и с кем ты там общаешься – с собой или не с собой, меня мало волнует. После того, что я сегодня пережил, меня вообще уже мало чего волновать должно! Пожалуйста, верни меня домой. Мне тут некомфортно висеть.

Иван оказался в своей комнате. Сидел за компьютерным столом и пил чай с вареньем.

– Спасибо, – произнес Ваня.

– Не за что, – ответил я.

– Все, что сейчас было, не останется в моем мире? – спросил Ваня.

– Нет, этого ничего не было, – сказал я, – точнее, сейчас там, в больнице, наверно, паника, ну, по идее, я же не написал еще, что врач жив и все в порядке. Но я напишу.

– Напиши, пожалуйста, иначе ко мне придут домой с допросом. Это было бы логично написать после такого случая, – сказал Ваня и сделал глоток из кружки.

Врач жив. Ничего этого не было. Татьяна тоже жива. Все, кроме Вани, забыли о случившемся.

– Написал.

– Спасибо.

– Значит, ты пообщался с тем, кто писал фрагмент с врачом, – сказал я.

– Да, – ответил Ваня, – и этот человек был очень неприятный. Его голос был… я даже не знаю, просто противный, злой, как будто он ненавидел меня, но я не понимаю за что.

– Да я видел, я читал этот кусок.

– Ты говорил, что это у тебя не первая книга.

– Да, но раньше не было такого.

– Может, у тебя крыша поехала? Может, ты псих? – спросил Иван.

– А может, ты псих?

– Я?

– Да, Ваня, сидишь в комнате и общаешься с голосом в своей голове. Ты убежден, что твоя жизнь – это книга. Я тебя убедил. Может, ты просто шизофреник? Кто из нас больше похож на психа?

– Знаешь, что я подумал…

– Что?

– Объективно понять, персонаж я книги или просто сумасшедший, может только читатель, – начал рассуждать Ваня. – Если я персонаж книги, то читатель сейчас сидит и читает ее, и он-то знает, что происходит, а я нет. И сказать он мне не может, в книге я или просто болен.

– Так книга еще не вышла, – ответил я.

– Это для нас с тобой не вышла, а для читателя уже как бы будущее, он сейчас читает все то, о чем мы говорим. Для него книга вышла. Если, конечно, есть этот читатель. Я все же думаю, что я не псих, хотя… черт его знает, сам ничего не понимаю уже.

– Чтоб книга добралась до читателя, я должен ее сначала как минимум закончить. Ладно… это не важно, сейчас важно то, что я точно уверен, что не писал историю с врачом. Я лег спать, а утром встал, и, собственно, вот сейчас у меня утро и я общаюсь с тобой. Предыдущий эпизод не из-под моего пера вышел.

– А мне вот утро не мог сделать, – сказал Ваня и посмотрел в окно. На улице было темно.

– Потому что я хочу закончить эту главу и написать, что ты лег спать. Очень удобно заканчивать главу сном героя, хотя и банально.

– В принципе я был бы рад уснуть, только как спать после такого. Кстати, ты не думал, что у тебя раздвоение личности? – спросил Иван.

– Нет.

– И до этого случая никто не вмешивался в твою книгу?

– Нет, никто.

– А что, если в тебя вселяется демон?

– Ты бредишь. Это не раздвоение личности, а демонов не существует. Я выясню, что это было или кто это был. Возможно, ты мне в этом поможешь.

– Я? А я‐то как помогу? – Ваня удивился.

– Если эта сущность придет снова и начнет писать историю, попробуй поговорить с ней.

– Как я поговорю, если это тот другой будет писать все, включая мои реплики? – спросил Ваня.

– Я не знаю. Просто поговори с ним и попробуй выяснить, кто он. Сейчас ты единственный, кто общался с ним.

– Хорошо, я попробую.

– Спасибо.

– Если я помогу тебе разобраться с этим, ты поможешь мне? – Ваня сделал глоток чаю.

– Посмотрим.

– Я хочу выбраться из бедности, дай мне это сделать.

– Просто так ты не выберешься из бедности. Ты должен пройти длинный путь. Я не дам тебе легких денег. За любыми легкими деньгами кроется упорная работа, которую не видно со стороны. Ты пойдешь дальше по истории, по своей жизни и будешь действовать. Только пройдя испытания, можно добиться успеха.

– Значит, денег ты мне не напишешь?

– Нет.

– Я добьюсь успеха?

– Я не знаю, я же говорю, книга еще не закончена.

– Тогда почему я должен тебе помогать, если ты не хочешь помочь мне?

– Почему же не хочу? Возможно, чем-нибудь помогу.

– Деньгами?

– Нет.

– А чем ты еще мне можешь помочь?

– На пути к успеху есть множество положительных факторов, кроме денег.

– Какой же ты мутный, ничего внятного не говоришь. Ну да ладно, – недовольно сказал Иван.

– Выяснишь, кто он?

– Попробую.

– Не забывай, что он и твоя проблема тоже.

* * *

Ребенок сидел на полу и строил из кубиков башню. Плюшевые звери молча наблюдали за ним с кровати. Солдаты подошли к двери и стояли лицом к ней. Им не терпелось броситься в бой на врага. Мальчик ставил кубик на кубик и поглядывал на детские часы. Он не умел ими пользоваться, но знал, когда пора спать. В девять вечера мама зовет его умываться и чистить зубы. Он знал, как выглядит девять вечера. Девять вечера – это когда маленькая стрелочка сбоку, а большая наверху. Сейчас на циферблате было непонятное для мальчика расположение стрелок, а значит, спать еще рано. За окном темно. Он понимал, что скоро ему ложиться, но когда точно – не ясно. Складывая кубики, мальчик думал о том, как здорово быть взрослым. Взрослые знают время и могут одни ходить куда угодно. А еще они могут покупать себе шоколад и сок. Еще взрослые ничего не боятся. А вот ему становилось все страшнее и страшнее, дневная храбрость потихоньку улетучивалась. Он понимал, что ночь все ближе и ближе. А с ночью могут прийти и демоны. И откуда они только берутся? У его друга Виталика из садика мама и папа не превращаются ночью в монстров. У них не меняются лица, и нет страшных черных глаз. У Виталика просто мама и просто папа. Ребенок достроил башню и подошел к своей кровати. Сел на пол.

– Высокая? – спросил он у тигра, показывая на свою постройку.

Тигр кивнул, и мальчик улыбнулся.

– Скоро мама позовет меня умываться и чистить зубы, – сказал он, – потом мы ляжем спать. Но не уснем. Мы будем лежать и ждать. Потом тайком выйдем из комнаты и нападем на монстров, если, конечно, они придут сегодня.

Звери переглянулись.

– Вам страшно? – спросил мальчик.

Звери закивали головами.

– Эх… вот и мне что-то сейчас страшно. Утром было не так страшно.

Мальчик залез на кровать и сел между своими плюшевыми друзьями.

– Нет настроения играть, – сказал он, – грустно как-то сегодня. Лучше просто посидим.

Они молча сидели на кровати, пока открывшаяся дверь не сшибла солдатиков, стоящих возле нее. Ребенок вздрогнул. В комнату заглянула мама. Обычная мама.

– Ты чего тут притих? – негромко произнесла она.

– Просто сижу, – ответил ребенок.

– Пора умываться и спать, – сказала мама.

– Сейчас иду.

– Давай, а то уже скоро девять, – сказала она, отходя от детской комнаты.

– Скоро все начнется, – сказал ребенок зверям. Он подобрал солдатиков. Те были недовольны и ворчали за то, что их сбили дверью. Мальчик положил их кучкой в стороне от прохода и вышел из комнаты.

В коридоре он наткнулся на папу. Тот только что зашел в квартиру.

– Привет, мужчина, – отец протянул ребенку руку, – как дела у богатыря?

– Вообще-то я рыцарь, – ответил мальчик, а потом добавил: – Дела хорошо, вот спать собираюсь.

– Давай, давай, завтра в садик рано вставать, – сказал отец.

– На ужин фасоль и курица! – крикнула мама с кухни.

– Сы-ы‐ытно, – протяжно произнес отец и пошел на кухню.

Мальчик зашел в ванную и настроил себе воду в кране. Умыл лицо, потом выдавил зубную пасту на детскую зубную щетку. Чистил зубы и слушал разговор родителей с кухни. Он не понимал всего, что они говорили, но отчетливо осознал, что папа сегодня сильно устал. У папы какие-то проблемы на работе и что его в чем-то обвиняют. Потом снова непонятные слова. В конце мама расстроенным голосом спросила – на что им теперь жить? Папа спросил, сколько у них денег. Мама ответила какую-то неизвестную цифру. Сто тридцать пятьсот, а может, девятьсот. Мальчик не воспринял, сколько это. Ребенок специально чистил зубы медленно, чтоб как можно больше подслушать их разговор. Вдруг он узнает что-нибудь, что поможет победить монстров. Папа сказал, что собирается в магазин, а мама ответила, чтоб дорогое не брал. Еще он спросил, сколько у них осталось? Чего осталось, ребенок также не понял и не запомнил это слово. Мама ответила, что пока еще есть, но сегодня она не хочет. Сегодня надо выспаться, вчера была тяжелая ночь.

– Ты все? – спросила мама, заглянув в ванную.

– Да, – ответил мальчик, закрывая воду.

– Иди говори папе спокойной ночи и в кроватку, – сказала она.

Отец стоял с сумкой в коридоре и обувался.

– Спокойной ночи, пап, – сказал мальчик и обнял отца.

– Приятных снов, разбойник, – ответил тот.

– А ты куда идешь? Ты же только что пришел? – спросил сын.

– Сейчас вернусь, в магазин сбегать надо, – ответил отец, – денег не было с собой.

– Пойдем, я тебя уложу, – сказала мама ребенку.

– Еду подогрей пока, – произнес отец, выходя из квартиры.

– Сейчас… спать уложу…

Мама с мальчиком зашли в детскую. Он быстро запрыгнул в свою кровать и накрылся одеялом. Звери лежали рядом. Мама поцеловала его в лоб и выключила лампу. Прикрыла дверь, оставив небольшую щель, чтоб мальчику не было слишком темно. Свет из коридора полоской тянулся по полу через всю детскую комнату.

– Главное, случайно не уснуть, – сказал он шепотом своим друзьям, – вы не спите?

Тигр мяукнул, а остальные звери зашевелились.

– Подождем немного. – Мальчик сел на кровати, прикрываясь одеялом так, что торчала только голова. Минут десять молча сидел.

– Меч-то где, – вдруг вспомнил он и начал окидывать комнату взглядом. На полу беспорядок. Игрушки раскиданы. В сумраке он не мог толком ничего разглядеть.

– Вы сидите тут, а я пойду, найду меч и прикажу солдатам снова выстроиться у двери.

Он слез с кровати и встал на колени. Всматривался в темноту. Немного прополз в сторону стола и сел. Оглядывал комнату.

– Так, я строил башню, меча у меня не было, – размышлял он, – а до этого я ужинал. А перед ужином я, кажется, видел его под столом.

Ребенок подполз к столу и нащупал под ним в полной темноте рукоятку деревянного меча.

– Нашел! – громко шепнул он.

– Ррррр, – радостно раздалось с его кровати.

Мальчик встал и подошел к двери. Присел на корточки и хотел было начать выстраивать солдатиков, как в коридоре открылась входная дверь. В квартиру зашел отец с пакетом. Мальчик прислонился к стенке и сквозь щель подсматривал за папой.

«Выглядит как обычно», – подумал ребенок.

Отец аккуратно поставил пакет на пол, сел на тумбочку и разулся.

Ребенок смотрел на отца. Отец его не заметил. Раздевшись, тот взял с пола пакет и прошел на кухню. С кухни тихо раздавался шум работающего телевизора. Мальчик повернулся к зверям.

– Дождемся, пока они лягут спать, – сказал ребенок, – и только после этого уснем сами. А если придут монстры, то будем сражаться.

Тихий разговор родителей смешивался с голосами из телевизора. Ребенок стоял возле двери, пытаясь подслушать.

* * *

Ваня ехал в метро. Стоял, держался рукой за поручень, положив голову на плечо. Время обеденное, и народу было не очень много, но свободных сидячих мест не было. Ваня дремал, так как ночью выспаться не удалось. Образ окровавленного врача никак не выходил из головы Ивана. Он провалялся в постели до утра, изредка проваливаясь в неглубокий сон.

«Вдруг сейчас опять кто-нибудь превратится в монстра, – думал Ваня. – Кто сейчас пишет эту книгу, Максим или тот злой человек? Как напишет мне сейчас ужас какой-нибудь. Как жить с этим дальше, непонятно. Просто делать то, что я делаю, невзирая на все проблемы? Больше ничего не остается. Я сильный. У меня есть характер. Меня ничего не остановит на пути к моему успеху. А что, если вчера я вообще никуда не выходил? Может, это вообще все одна большая галлюцинация. Как мне отличить настоящий мир от иллюзии? Может, я и сейчас дома валяюсь в приступе шизофрении, а мне кажется, что я еду товар закупать? А может, я вообще сейчас в психбольнице, лежу накачанный таблетками? Теоретически такое возможно, но разве это является поводом останавливаться и не идти к своей цели? Нет, меня ничего не остановит. А если и это дело не выгорит, я придумаю новое. Я буду пробовать себя во всем, до тех пор, пока не сдохну от старости. И тогда в старости я себе скажу, что я пытался, пытался добиться успеха и не смог. Люди вон некоторые без рук, без ног чего-то умудряются достигнуть, а я что?»

Через несколько минут он вышел на нужной ему станции метро. Ваня поднялся по эскалатору, прошел по подземному переходу и оказался на улице в незнакомом районе. Ваня огляделся. Обратил внимание на огромный рекламный щит. Надпись гласила: «Партия Акима Богданова. С нами лучше!»

– Бедные духом всегда винят в своих проблемах других, – подумал Ваня, – мой отец обожает винить во всем власть. Он думает, что ему кто-то что-то должен. Неужели и правда кто-то думает, что, выбрав этого Богданова, люди заживут лучше? То время, когда власть могла помочь простому человеку, давно прошло. Власть забыла о нас, об обычных людях. И чем быстрее человек это поймет, тем быстрее он возьмет дела в свои руки. Не надо думать о власти как о помощнике. Как только ты понял, что они тебе не помогут, ты начинаешь сам крутиться и пытаться выжить. Поняв, что все зависит только от тебя, ты начинаешь расти. Я верю в это. Почему, с кем бы я это ни обсуждал, меня никто не может понять? Это же так просто осознать, что ты никому не нужен и никто тебе ничего не даст. И не важно, правильно это или нет. Это факт нашего времени. А ведь так хочется надеяться на кого-то. Я же и сам, грешным делом, начал надеяться, что этот Макс поможет мне. Он сказал, что, возможно, поможет. А если и не поможет, то я все равно буду двигаться к своей цели. Хотя я и так двигаюсь. Будет помощь – хорошо. Не будет, да и черт с ней. Но глупо было бы в моей ситуации не попросить у него денег. А вдруг бы дал? Я бы вложил их во что-нибудь. Но и без него справлюсь. Он не является обязательным условием моего успеха».

Ваня достал телефон из кармана, набрал номер и приложил его к уху.

– Здравствуйте, – произнес он через несколько секунд.

…

– Да, это вот впереди дом через дорогу?

…

– Хорошо, я сейчас подойду, там домофон будет?

…

– Хорошо.

…

– Да, буквально две минуты.

Ваня сунул телефон обратно в карман и пошел по тротуару в сторону шоссе. Дождавшись зеленого света, он перешел дорогу. Впереди, метрах в двадцати стоял жилой дом. Ваня обошел дом и оказался возле подъезда. Из окна первого этажа выглянула женщина лет тридцати.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Здравствуйте, – ответил Ваня.

– Набирайте ноль, четыре, ключ, двадцать, десять.

Ваня набрал указанный код и открыл дверь. Зашел в подъезд и поднялся по ступеням на пролет к лифту. Женщина открыла дверь в квартиру и пригласила Ивана зайти.

– Разувайтесь и заходите в комнату, – сказала она.

Ваня стянул ботинки и прошел в детскую комнату следом за женщиной. Та открыла шкаф и принялась выкладывать на кровать детскую одежду.

– Вам и для девочки и для мальчика? – спросила она.

– Да, – ответил Ваня, – племянницам и братьям, – зачем-то соврал он.

– А вашим сколько лет? – спросила она.

– Да… всем по-разному.

– По возрасту все подойдет?

– Конечно, не волнуйтесь, у нас много в семье детей.

Ваня решил не рассказывать ей про свою идею с перепродажей вещей. Женщина аккуратно раскладывала кофточки, брюки, футболки и куртки на кровать. Иван мысленно уже подсчитывал прибыль. Представлял, как он все это перепродаст с наценкой пятьдесят процентов, а может, даже и семьдесят.

– Ну вот, – сказала женщина, – футболки можете по сто забрать, штаны вот эти триста, а эти… – она задумалась, – а нет, вот эти триста, а вот эти… ну пусть будет сто пятьдесят.

Ваня разглядывал одежду.

– Тут немного заляпано, – она показала на куртку, – но это не страшно.

– Главное, чтоб дыр не было, – сказал Иван.

– Дыр нет, – ответила женщина.

– Ну и славно.

– Так, вот четыре куртки по пятьсот каждая.

– Отлично, – сказал Иван, – давайте все, что вы выложили, я беру.

– Ага, сейчас посчитаю, – сказала она.

Женщина взяла калькулятор, который заготовила заранее, и начала считать.

«Расклею объявления на подъезды, – думал Ваня, глядя на разложенные вещи, – клиентов буду искать пока только в своем районе. Если продам все это, то потом сделаю еще одну закупку. Снова точно так же дам объявления о том, что куплю поношенную одежду, и найду продавца. А можно просто во дворе подходить к мамам и предлагать купить у них старые детские вещи, так, наверно, даже проще было бы».

– Пять тысяч двести, – сказала женщина.

Ваня достал кошелек и отсчитал названную сумму. Женщина взяла деньги и положила их на стол.

– Я вам упакую, – сказала она.

«Потом можно сайт сделать и продавать все это, – продолжал думать Ваня, пока женщина складывала вещи в пакеты, – буду работать с бедными. Дешевые товары для бедных. Надо название магазина придумать. Хотя… рано пока. А если никто ничего не купит? Нет, так не бывает, на любую вещь есть свой покупатель. Если цена будет хорошая, то купят всё. Главное – это цена. Вещи людям эти нужны? Конечно нужны. Значит, их захотят купить. Главное, выставить правильную цену, чтоб бедным людям это было выгодно. Чтоб им была польза».

– Вот, готово, – сказала женщина.

Иван взял два полных пакета одежды.

– Спасибо, – сказал он и направился в прихожую.

Женщина вышла из комнаты следом за ним.

По пути обратно к метро Ваня снова представлял, как он разбогатеет. Как он сможет помочь миру, перенаправив денежные потоки на благо общества и развития нашей планеты.

«Я стану богатым, – думал он, – я смогу помочь нашей цивилизации, а для этого нужны большие деньги, потому что бедный не сможет помочь никому, даже самому себе».

* * *

Иван, 20 лет

Ваня не любил компании, он был интровертом. Все, что ему было необходимо для комфорта – это его комната, компьютер для получения информации, кровать, стул и мысли. Идеи о покорении мира, о заработке миллионов и миллиардов в будущем были всегда с ним. За этими идеями лежали благие намерения. Сами деньги не были для Вани смыслом. Он рассматривал деньги как инструмент. Инструмент для реализации его проектов. Он мечтал изменить мир к лучшему, а для этого нужны деньги. Когда он заработает свои миллиарды, он сможет инвестировать в науку. В развитие космологии и квантовой физики. Отправиться покорять другие планеты и микромиры квантового пространства. Узнать все секреты вселенной. Понять, кто мы, откуда пришли и куда движемся. Это все несмотря на то, что я сказал ему, что он персонаж моей книги. Что он не настоящий человек и мир вокруг него не настоящий. Он просто набор букв, сложенный в предложения и воспроизведенный сейчас у тебя в сознании, дорогой мой читатель. Ваню это не останавливает. Он продолжает двигаться к своей цели вопреки этому. Может, он просто смирился и принял то, что его на самом деле не существует? Странный персонаж. Странный и добрый, хотя я не задумывал делать его добрым. Мне он нравится. У меня были идеи убить его в конце книги, но сейчас я уже не знаю, стоит ли это делать. Сейчас мне кажется, что Ваня начинает жить своей жизнью, отдельно от того, что я хочу написать. А точнее, он сам подсказывает мне, что писать дальше. Вроде как я сам все это пишу, а вроде как просто смотрю со стороны на все, что происходит. Ваня – мой персонаж, но он частично имеет свою волю. Пытается заработать денег и добиться в жизни высоких результатов. Я сказал, что, возможно, помогу ему, но я не буду этого делать. С моей стороны это немного нечестно по отношению к Ване. Но я автор этой книги, и я его создал, а значит, я могу делать все что захочу. Я посмотрю, что он предпримет дальше, куда его выведет этот сюжет, который сейчас начинает выходить из-под моего контроля. И мне это нравится, я рад, что я не полностью властен над своей книгой, так даже интереснее писать. Я автор, и я должен сам вести Ивана по сюжету, как это было в моих прошлых книгах с другими персонажами, но тут я чувствую, что у меня не получается это делать, а может, мне просто не хочется. Описывая Ваню, я как будто сижу рядом с ним и подслушиваю его мысли и разговоры. Его размышления на тему богатства чем-то похожи и на мои размышления. Ваня считает, что деньги должны служить на благо общества и он должен заработать их как можно больше, чтобы направить эти деньги на развитие его мира. Деньги, лежащие на счетах у олигархов, не имеют смысла для его планеты. Они не запускают механизм ее развития путем оплаты труда. Научного труда, который поможет построить людям светлое будущее. Без денег нельзя покорить Марс и отправиться в соседнюю звездную систему. Ваня мечтает в дальнейшем создать проект по покорению Марса. Даже если при его жизни не получится колонизировать Красную планету, он запустит этот процесс, и после него придут новые такие же, как и он, и продолжат его дело, используя его опыт и ошибки в ракетостроении и тераформировании. Хорошо, что в мире Вани есть много миллиардеров, таких как Каменев, кто инвестирует в инновационные технологии. Ваня хочет стать таким же. Вот и сейчас, сидя в темной комнате на диване, он размышляет о своих проектах, глядя на товарищей, танцующих под не известную ему композицию. Четверо ребят – две девушки и два парня бесились в гостиной. Ваня смотрел на эти силуэты дрыгающихся пьяных людей, слегка освещенных экраном монитора. Песня закончилась, и одна парочка слилась в страстном поцелуе. Серега прыгнул к Ване на диван, взял банку пива из ящика, стоящего на полу, и открыл ее.

– Чего ты такой задумчивый? Выпил бы? – Сергей протянул банку Ивану.

– Ты же знаешь, я не пью, – сказал Ваня и улыбнулся.

Одна из девушек села к Сереге на колени.

– Два года не виделись, за встречу мог бы и сделать исключение, – сказал Сергей.

– Молодец, что не пьет, – сказала девушка Сергею.

– Ой, а я как будто алкоголик, – весело сказал Серега и отхлебнул из банки.

– Как твоя учеба? – спросил Ваня.

Снова заиграла музыка. Вторая пара молодых людей начала танцевать медленный танец.

– Сань, убавь чуток! – крикнул Серега.

Парень подошел к компьютеру и слегка приглушил музыку.

– Учеба? – Сергей повернулся к Ивану. – Так себе… средне. Мне главное диплом получить, чтоб меня в контору к родителям взяли.

– А без диплома туда никак? – спросил Ваня.

– Нет.

– А как же твои связи?

– Не получится. На должность инженера нужен диплом, там даже мать не поможет. Не возьмут.

– Ясно. А вы с Катей вместе учитесь? – спросил Ваня и посмотрел на девушку, сидящую на Сереге.

– Да, – ответила она.

– Даже сидим за одной партой, – сказал Сергей.

– Понятно.

– А у тебя как на личном фронте? Есть кто?

– Да… я что-то как-то занят вечно. Нет никого. В том году была подруга, так… повстречались пару месяцев, ничего серьезного.

Серега присосался к банке пива.

– Вы же вместе учились в школе? – спросила Катя.

– О да, еще как учились, – весело произнес Сергей.

– А чего ты с Сережкой не пошел поступать? – спросила Катя.

– У меня свои взгляды на образование. Точнее, не на образование, а на то, что будет после, – сказал Ваня.

– Иван у нас бизнесмен, – произнес Сергей.

– А что, по-твоему, будет после института? – спросила Катя.

– Зарплата в двадцать тысяч, – не раздумывая ответил Ваня.

– Это еще в лучшем случае, – сказал Сергей, – но других вариантов нет. Не повезло нам родиться в богатой семье. Зато работа будет не физическая.

– Да, это, безусловно, преимущество в нашем городе, – сказал Ваня.

– А у тебя как с твоими делами? – спросил Серега.

– Потихоньку идут в гору, – ответил Ваня.

– Мне говорили, что ты одеждой торгуешь.

– Да, уже два магазина открыл.

– Ну ты даешь, красавец, – сказал Серега и снова сделал глоток из банки.

– Магазины это громко сказано, – сказал Ваня, – скорее магазинчики.

– Все равно круто.

– А по финансам как? Нормально выходит? – спросил Сергей.

– Когда как, – ответил Ваня, – в самые плохие месяцы с двух торговых точек получается примерно тысяч восемьдесят чистой прибыли. А так в среднем… ну, может, тысяч двести. Как-то было пятьсот, но это было один раз.

– Сколько?! – удивленно произнес Серега, а потом добавил: – Ну ты и буржуй, Ванька. Но я рад за тебя.

– Вы, может, видели один из моих магазинов, на улице Космонавтов, в доме желтом, там еще вывеска «Социалмаг».

– Да, я знаю, – сказала Катя, – это твой?

– Да, и еще один такой же есть в другом районе.

– У меня там мама сестре младшей покупает одежду постоянно, – сказала Катя.

– Мир тесен, – произнес Сергей.

– Это не мир тесен, просто это мы в одном районе все живем, – сказал Ваня.

– Как ты все это провернул? – спросил Сергей.

– Долгая история, если сказать коротко, то я начал покупать детские поношенные вещи, но в хорошем состоянии, и перепродавать их.

– А где ты их покупал?

– Сначала дал объявление о том, что куплю вещи, поехал и купил. Потом просто ехал на метро одну станцию, выходил, шел в ближайший двор и там у мам на площадке спрашивал, продадут ли они старые вещи.

– Что, так все просто? – удивленно спросил Сергей.

– А в мире в принципе все просто. Нет ничего сложного. Хочешь что-то сделать, берешь и делаешь. Но люди сами все пытаются усложнить.

– И ты сейчас так и ездишь, ищешь мам по детским площадкам, чтоб у них одежду скупить?

– Нет, – ответила Катя вместо Ивана, – моя мама старые вещи сдает им. Это же ваш пункт приема возле…

– Возле углового, да, – сказал Ваня.

– В одном месте ты покупаешь одежду, в других продаешь, – произнес Сергей.

– Да, причем мне даже реклама не нужна. Мамы на площадках делают это за меня и бесплатно. Сарафанное радио, – сказал Ваня.

– В разгар мирового кризиса ты, значит, бизнес организовал, – сказал Серега.

– Кризис уже подходит к концу, – сказал Ваня, – да и кризисы все эти искусственные. У нас в стране кризис вообще перманентный.

– Это гениально, – обратился Серега к Кате, – наш Ванек в разгар безработицы и нищеты организовал социальные магазины для бедных.

– Ну не совсем уж и нищеты, у нас все-таки не гетто тут, – поправил его Ваня, – а так да, ты прав.

– А живешь ты сейчас где? – спросил Серега.

– Съехал. Снимаю однушку, – ответил Ваня.

– Эх, а я вот никак не съеду, – сказал Серега.

– Так что ж ты, давай тоже что-нибудь организовывай, – сказала Катя Сереге.

– Ой, нет, я не такой, у меня не получится, – сказал Серега.

– Откуда ты знаешь? – спросил Ваня. – Ты пробовал чем-нибудь заниматься?

– Нет.

– Чтоб сказать себе: «Я ничего не могу», надо взять лист бумаги, взять ручку, сесть и в столбик написать числа от одного до тридцати.

– И что?

– А дальше напротив каждой цифры или числа писать свои проекты, которые ты пробовал реализовать и у тебя не вышло. Проекты, на которых ты потерял время и деньги. У меня было семь проектов. Причем выстрелил второй проект с одеждой. После одежды я еще много чего пробовал, и ничего не получилось. Телефоны пытался перепродавать, на валютном рынке торговал, даже пытался сено продавать… хотя… сено было до одежды, да и там вообще толком ничего не вышло. В общем, все не буду перечислять, но одно из этих семи дел у меня стало прибыльное. Так вот, к чему я это? А к тому, что сколько, Серега, ты можешь написать проектов, на которых ты споткнулся и потерял деньги или время?

– Ты и сам знаешь, – недовольно ответил Сергей.

– Нисколько, – произнес Ваня.

– Нет, я ничего не смогу, я это точно знаю, – заключил Сергей.

– Да как ты можешь что-то знать, если ты и не делал ничего никогда? Если ты никогда не ошибался, потому что и ошибаться было негде.

– Знаю, и все. Есть разные типы людей, кто-то способен стать успешным, а кто-то нет, – сказал Сергей.

– Чушь это все. Нет таких правил в нашей вселенной. Это ты сам себе придумал только что.

– Если бы все было так просто, все кругом богатые были бы и успешные.

– А кругом и так все богатые и успешные.

– В смысле?

– Все, кто верит в себя, – богатые и успешные. Все, кто действуют и не боятся пробовать что-либо, – богатые и успешные. Это может каждый.

– Нет, это все бред. Тебе легко говорить, ты уже пришел к какому-то результату.

– Я когда был бедный, размышлял так же, как и сейчас. Богатого от бедного отделяет не количество денег, а образ мышления. Каждый может начать мыслить, как богатый, и добиться успеха. И это вот как раз и является правилом нашего мира.

– Романтик ты, Ваня.

– Нет, я реалист, – резко ответил Иван. – То, что я говорю, и есть реальность, а то, что ты говоришь, это оправдание. «Я не могу, я не такой…» Что это за слова? Это полная чушь.

– Как можно мне сейчас начать что-то делать? На меня посмотрят как на дурака. Родители не поймут, если я начну что-то резко менять в жизни.

– В будущем ты будешь жалеть о том, чего не сделал, но время уже не вернешь.

– Ну, не знаю.

– Для начала поменяй образ мышления.

– Ты хочешь сказать, что если я сейчас начну мыслить иначе, у меня появятся деньги?

– Да, только не прям сразу.

– И как я должен мыслить?

– Как минимум ты должен мечтать о чем-то масштабном. Я сейчас мечтаю полететь на Марс. Точнее, не я сам, а экспедиция, которую я организую.

– Почему на Марс?

– Потому, что Марс наиболее пригодный для жизни, хотя есть еще интересные спутники у Сатурна и Юпитера. Со временем человечеству не будет хватать места на Земле. Еды и воды тоже не будет хватать. А случись катаклизм, подобный тому, что убил динозавров, так мы вообще вымрем. Заселив две планеты, у человечества больше шансов сохранить наше сознание и весь нажитый опыт, для выстраивания дальнейшей более развитой цивилизации, наученной на собственных ошибках.

– Ошибках? Это что ты имеешь в виду?

– Войны и ненависть друг к другу, это если в целом, но мы не обо мне, мы о тебе. Ты спросил, какое должно быть мышление у успешного человека и как тебе начать мыслить. Я могу ответить, если ты пообещаешь мне попробовать сделать то, что я посоветую.

– Ну… можно попробовать.

– Как я уже сказал, поставь себе цель. Ты должен видеть, куда ты стремишься. Человек, не имеющий цели, будет бессмысленно дрейфовать по жизни, а потом в старости окажется не пойми где. После того как поставишь себе цель, увидь себя в будущем, тем, кем бы ты хотел стать. Не тем, кем у тебя легко получится, потому что мама на работу устроит, а тем, кем ты на самом деле хотел бы быть. Большинство людей ненавидят свою работу и свой образ жизни, но они сами пришли к этому. Так получается потому, что они просто плывут по жизни. Они не ставят себе цели. Работа должна приносить радость, ты не должен ждать пятницы и с ужасом ложиться спать в воскресенье, понимая, что впереди пять дней походов в то место, где тебе плохо. Но большинство людей так и живут. Они не пытаются ничего менять. Они на все говорят – я не могу или у меня нет времени. Каждый раз, когда ты хочешь сказать «Я не могу», говори вместо этого «Я смогу, если попробую», вместо фразы «У меня нет времени» говори себе «Я найду время». Кругом тебя будут окружать негативные люди, которые будут тормозить тебя своим недоверием и скептицизмом. Не слушай никого. Слушай только себя и свою мечту и никогда не бойся поражений. Тогда все получится. В мире нет ничего невозможного.

Иван закончил свою речь. Несколько секунд они сидели молча.

– Он пианистом хотел стать, – сказала Катя.

– Я помню. Ну вот, это уже что-то, – сказал Ваня, – ты пианист, а я Марс хочу озеленить. Идеи сложные у обоих.

– Да, пианистом я бы хотел стать, и зарабатывать этим было бы классно, – сказал Серега, – куча поклонников, деньги, слава, концерты.

– Ты должен постоянно визуализировать это, думать об этом, представлять различные ситуации, как у тебя берут автограф, как ты выходишь на сцену, как даешь интервью и так далее.

– И это все, что надо? – спросил Серега. – Это легко, это я могу. Но сомневаюсь, что это поможет.

– Нет, это не все, это только начало. Кстати, любой профессиональный пианист когда-то не был тем, кем стал.

– И что?

– Если кто-то стал профессиональным пианистом, значит, это возможно, а значит, сможешь и ты.

– Хм… ну спасибо, что веришь в меня.

– Главное, чтоб ты верил сам в себя. Помимо мечтаний и визуализации ты должен совершать действия. Ты должен продолжить тренироваться в свободное время, как это было в школе.

– Все очень здорово, только где я тебе это свободное время найду?

– Вот и ты мне про время. Опять «нет времени». Все как один заладили про время. В сутках двадцать четыре часа! Это очень, очень много. А у тебя нет времени.

– Ну да, нет.

– Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

– Что?

– Ты сейчас сказал: «Ваня, я, пожалуй, лишу себя своей успешной жизни, своей скрытой мечты, своего счастья и счастья своей семьи, потому что не хочу искать время. Даже пробовать не хочу выделить себе время для своей мечты».

– Ладно, ладно, давай тогда… за пианиста! – Серега сделал глоток из банки. – Хорошо, я найду время для похода в свою музыкальную школу, обещаю, попробую. Ну а дальше что?

– Дальше нужно выяснить, какой путь ведет человека к звезде на сцене. Какие есть ключевые моменты. Я предлагаю пойти от обратного.

– Это как?

– Представь, что ты уже звезда и выступаешь на большой сцене. Отыграл концерт. Что предшествовало тому, что ты там выступил?

– Очевидно, – Серега задумался, – очевидно, меня туда позвали продюсеры, организаторы, или кто там все это делает, я‐то не знаю точно.

– Да, позвали организаторы. А что надо сделать, чтоб тебя позвали организаторы в этот большой зал?

– Я думаю, что надо не вмещать моих поклонников в маленький зал, чтоб меня позвали в зал побольше.

– Да, если поклонники не влезают в зал, то следующий зал будет больше. Но все упирается в первый зал, в первое выступление. Перед залом побольше будет куча залов поменьше.

– Теоретически да.

– Хорошо, а что надо сделать, чтоб на твое выступление в самый первый, в самый маленький зал пришли люди?

– Нужно сделать так, чтоб эти люди захотели послушать, как я играю вживую.

– Но вживую они захотят послушать только после того, как услышат тебя на записи. Значит, надо как-то донести до людей свою музыку. Какие есть способы?

– Я мог бы выкладывать свои композиции в соцсети, у меня там очень много друзей. Еще я могу попросить Саньку сделать мне сайт, где я буду делиться техникой игры, рассказывать о том, как я пришел к музыке… – Серега посмотрел на Катю: – Слушай, так там вообще можно будет такую бурную деятельность развести! Технике людей учить можно начать, я же с отличием окончил музыкалку, я имею право! Еще я выложу свои ноты, те, кому понравится моя музыка, тоже смогут ее выучить, а еще! Еще! Я смогу рассылать предложения в разные дома культуры и залы о том, что я бы мог выступить, пусть придет пять человек, да ну и что! А объявить о выступлении можно в своих же соцсетях!

– Только завтра не сдуйся, а то ты сейчас выпил, я смотрю, у тебя глаза загорелись, а завтра решишь, что не надо тебе оно, – сказал Ваня.

– Нет, нет, надо попробовать, я же и правда мечтал стать пианистом, а чего бы и нет? Один раз живем. Буду совмещать пока с учебой, а потом с работой. А вдруг получится!

– Конечно, получится, ты очень талантливо сочиняешь и играешь.

– Это, выходит, и у тебя есть такой же план с твоим Марсом? – спросила у Вани Катя.

– Да, только он намного длиннее, чем Сережкин. Там больше вех, через которые надо пройти, и, возможно, при моей жизни он не осуществится.

– Для этого нужны огромные деньги, – сказал Серега, – ты одеждой собираешься их зарабатывать?

– Нет, конечно, мои магазины это всего лишь трамплин. С начала мирового кризиса я покупаю почти на все деньги акции компании Каменева. Сейчас они растут как на дрожжах. Кстати, акции можно вписать в тот список из тридцати дел.

– Акции? – Серега поморщился.

– Акции. Они в кризис сильно упали в цене, и их пока еще выгодно покупать, – повторил Ваня.

– Так прямо сильно подешевели из-за этого кризиса? – спросил Серега.

– Сильно – это мягко сказано. Они подешевели раз в десять точно, на самом пике. Недавно начали расти. Я думаю, когда мир выйдет из кризиса, акции его компании вернутся к прежней стоимости и продолжат увеличиваться в цене.

– А если не выйдет?

– А куда он денется? Кризисы случаются в среднем раз в десять лет. Всегда после кризиса рынок постепенно восстанавливается.

– Ты два года покупал эти акции по дешевке? Вот ты хитрый. Откуда ты узнал об этом?

– О чем? Об акциях?

– Да вообще обо всем. Об акциях, о том, что их можно купить в кризис дешево, о том, что надо покупать именно акции Каменева, о том, как их покупать и где. Обо всем этом.

– Я посмотрел, чем занимаются богатые люди. Многие что-то создают, изобретают. Многие торгуют и производят. Многие держат акции больших корпораций. Я решил так, если я хочу стать богатым, то мне надо изучить то, что делают богатые. Ведь если ты хочешь стать богатым, ты не должен учиться варить металл электросваркой, или отбеливать потолки, или класть кирпичную кладку, или чинить сантехнику, ну и так далее. Ты станешь заложником своих умений и будешь в итоге работать сантехником или сварщиком. С торговлей одеждой мне было все примерно понятно, купил дешевле тут, продал дороже там. А вот с акциями нет. Я нашел в интернете того, кто в этом понимает, заплатил ему денег, и он меня научил. Теперь я сам могу инвестировать все свои заработанные с продажи одежды деньги в акции. А почему именно Каменева? Потому что я поддерживаю его взгляды на развитие технологий.

– А дальше?

– Там очень длинная цепочка. Сейчас я хочу организовать компанию. У меня есть идеи по разработке небольших модулей для проживания на Марсе или другой подобной каменистой планете.

– Зачем они нужны?

– Это как строительные бытовки, для ученых и рабочих.

– Интересно.

– Еще есть проблема с живучестью электроники в условиях космической радиации.

– Ты понимаешь, что тут нужны нереальные деньги, миллиарды?

– Нет. Для начала исследований у меня есть деньги, и это далеко не миллиарды. А дальше, сформировав общую концепцию моей компании и показав начальный результат, я смогу привлечь инвесторов. Я надеюсь, что смогу.

– Н‐да, я вот тебя слушаю, и на фоне этого мой план стать известным пианистом не такой уж и глупый. И ты искренне веришь в то, что говоришь?

– Да. Мы полетим на Марс и будем там жить. Может, это будет в далеком будущем, но я хочу положить начало этому. Ведь кто-то должен начать. На основе тех наработок, что сделает моя компания, люди в будущем будут создавать свои идеи и проекты по покорению Марса. Они будут надстраивать свои технологии над нашими. А возможно, при полете туда вся моя команда погибнет. Такое тоже может быть. Зато появится понимание, что́ мы сделали не так, и следующая экспедиция уже избежит этих проблем. Хотя, скорее всего, появятся новые проблемы, но это будет движение вперед. Одна технология будет надстраиваться над другой, подобно тому, как из первого дельтаплана появились реактивные самолеты. В основе этого лежала идея летать. А дальше куча разных технологий – электричество, радио, реактивный двигатель, каплевидная форма крыла… перечислять можно бесконечно. Все это наложилось друг на друга, и постепенно был создан современный самолет.

– Да уж, начинать и правда с чего-то надо, так во всем, согласен. Ну что же, Ванька, тогда я надеюсь, что моя музыка когда-нибудь заиграет на Красной планете.

– Обязательно заиграет.

* * *

Иван шел домой после встречи со старыми и новыми друзьями. Серега живет в получасе ходьбы от его дома, и Ваня обычно такие маршруты преодолевал на такси, но в эту майскую ночь он решил прогуляться. Только что закончился дождь. Ваня шел по мокрому тротуару и наслаждался свежим воздухом. На улице никого, и это неудивительно, сегодня воскресенье, а точнее, уже понедельник, и людям скоро вставать на работу. Город спал. Город жил по графику, по режиму, по своему ритму. Ваня вышел из этого ритма, он чувствовал себя вне системы. Он хозяин своего времени. Он сам решает, когда и куда ему идти, когда ложиться, а когда вставать.

«И зачем я помогаю Сереге? – думал Ваня, глядя себе под ноги. – Зачем что-то советую ему? Он же не основной персонаж этой книги. Может, его и нет вовсе. Видел я его за эти годы всего два раза, вот он и оживал в этом мире всего два раза, а сейчас где-то там сзади на страницах размыто его сознание. Как и остальных людей, или не людей, а как нас назвать-то? Проекции в мозг читателя? Воображение автора? Часть сознания автора? Просто буквы на бумаге? Но я вижу сейчас себя и все вокруг. Для меня все это реальность. А для кого-то я просто буквы. Не могу представить себе такое, что сейчас кто-то читает все это, читает то, что я думаю, и видит меня как буквы на страницах, но, с другой стороны, отвергнув это, я должен буду признать, что я сумасшедший, других объяснений тому, что со мной происходит, нет. Он не закончил книгу, он же так сказал. Значит, если я обращаюсь к читателю, это все не в реальном времени. Если эта книга вышла, то да, меня сейчас видит читатель, но сейчас в настоящий момент, вот в этот момент, когда я иду по улице, читатель меня не слышит. Он услышит позже, если книга выйдет и если будет закончена. А что тогда станет со мной? Если книга закончится, я же исчезну? Когда автор перестанет ее писать, где я окажусь? В небытии? А буду ли я снова появляться, когда кто-то будет читать эту книгу? Я буду воскресать в сознании человека? А если это будут читать огромное количество людей, то в каждом человеческом сознании появится моя копия? Но это буду уже не я. Мне страшно, что я исчезну, потому что я всего лишь плод чьего-то воображения. Очень страшно, что автор просто перестанет писать и меня не станет. Всех не станет в моей вселенной. Я столько всего еще должен успеть сделать для нашего мира. Пусть мир и вымышленный, но у меня нет выбора, нет другого мира, есть только такой. И вообще надо стараться об этом не думать, иначе вся жизнь теряет смысл».

– Максим, – негромко произнес Ваня и посмотрел по сторонам. Вдалеке он увидел силуэт человека. Тот шел навстречу.

«Не отвечает, – подумал Ваня, – уже два года не отвечает, интересно почему? Может, все кончилось, и он больше не будет выходить на контакт со мной? В будущем я забуду о том, что было, и об истории с врачом, убившим медсестру, хотя такое я навряд ли когда-нибудь забуду. В любом случае, было бы замечательно, если б автор оставил меня в покое. Мой мозг в будущем убедит сам себя в том, что это был всего лишь сон, или галлюцинация, или еще что-нибудь. Он найдет этому логическое объяснение».

Прохожий приблизился к Ивану. Крепкий на вид старик, ростом под два метра, с седой короткой бородой.

– Извините, – обратился прохожий, – вы мне не поможете?

– Да, а в чем дело? – спросил Ваня.

– Я ищу одно место, – старик достал из кармана смятый лист бумаги, – вот, посмотрите.

Ваня взял у него листок с распечаткой карты района.

– Мне нужно попасть вот сюда, – тот показал пальцем на дом, изображенный на карте в виде условного знака.

Ваня смотрел в карту, пытаясь понять, где находится место, на которое указал прохожий.

* * *

Сознание постепенно наполняло мозг Ивана, возвращая его из пустоты. Голова раскалывалась от боли. Он, сморщив лицо, смотрел на потолок, лежа на полу. Постепенно вспоминая, что произошло. Последнее, что он мог откопать в своей памяти, это острую боль в ребрах и ужасный запах, который клином врезался в его голову. Потом темнота. Ваня попытался пошевелиться, но понял, что руки связаны за спиной. Они затекли так, что он их почти не чувствовал. Он пытался шевелить пальцами, чтоб хоть как-то размять конечности. Оглядевшись, насколько это было возможно, он понял, что находится в небольшой комнате без окон и с одной дверью. Вокруг кирпичные стены, а снизу каменный холодный пол. Помещение было похоже на подвал. На потолке на проводе висела лампочка, которая еле освещала комнату. Ваня дрожал от холода. Он не знал, сколько он тут лежит. Попытался подняться, но резкая боль в ребрах не позволила это сделать.

«Как же он мне в ребра дал», – проскочила мысль.

Ваня перекатился на живот и подтянул под себя ноги. С трудом сел на колени. Голова сильно кружилась и гудела. Возле противоположной стены комнаты стояла кровать. На ней лежало что-то напоминающее человека. Ваня пытался сфокусировать взгляд. Из груди человека торчал деревянный кол. Человек был завернут в какой-то черный материал. Ваня прислонился боком к стене и вытянул вперед ноги, перемотанные от стоп до колен толстым слоем скотча. Руки за спиной были заломаны в локтях и скованы по всей длине, видимо, тоже с помощью скотча. Кисть левой руки была возле локтя правой, а кисть правой – возле локтя левой. Ваня пытался выстроить в голове картину произошедших событий.

«Этот дед, – думал Иван, – карта… я посмотрел в карту, и он ударил меня в бок».

Ваня быстро моргал, пытаясь развеять пелену перед глазами.

– Как бык ударил… силен старик… а потом тряпка. Видимо, он ее смочил чем-то. Да…

Ваня закрыл глаза. Запрокинул голову назад. Почувствовал затылком холодную стену.

«Это же опять он!» – вдруг понял Иван.

– Максим! – закричал Ваня, – опять начинается! Он снова тут! Он опять пишет!

Иван глубоко дышал. Пытался держать себя в руках и не поддаваться панике. Тело, лежащее на кровати, начало шевелиться. Ерзало как гусеница в коконе.

– Эй, – обратился Ваня к раненому человеку.

Тот затих.

– Ты живой? Как ты сюда попал?

«Как он сюда попал? Глупый вопрос, очевидно, так же, как и я, – подумал Ваня, – надо ждать, пока Максим вернется. Главное, чтоб этот не успел ничего написать страшного. Максим придет и все исправит. Вытащит меня отсюда, как было тогда с врачом».

Ваня услышал какой-то щелчок. Затем дверь в комнату распахнулась. Тот самый дед зашел в помещение. Не обращая внимания на Ваню, он подошел к человеку, замотанному в непонятные тряпки, без всякого труда взял его на руки и взвалил на плечо, как свернутый ковер. Кол так и остался торчать из человека.

– Что вам надо? – спросил Ваня, но старик без промедления вышел из комнаты и захлопнул дверь.

«Просто надо ждать, – твердил себе Ваня, – это все не по-настоящему».

– Кто ты такой? – произнес Иван вслух, – зачем тебе все это? Зачем ты вмешиваешься в этот сюжет?

Иван сделал глубокий вдох.

– Зачем ты написал это? Оставь меня в покое.

Ваня смотрел на кровать перед собой. Вращал плечами, пытаясь разогнать кровь.

«Попробовать перетереть скотч обо что-нибудь», – подумал он и начал оглядывать комнату в поисках чего-либо подходящего.

Кроме старой металлической кушетки с лежащим на ней матрасом, в помещении ничего не было. Ваня, упираясь о стену, аккуратно завалился на бок и подполз к кровати. Кое-как сел спиной к ней и попытался онемевшими пальцами нащупать ножки кушетки. Начал нелепо двигать всем телом, немного приподымаясь, опускаясь и слегка поворачиваясь то влево, то вправо. Вскоре понял, что ничего из этого не выйдет. Снова лег на бок и принялся разглядывать кровать, надеясь увидеть в ней какой-нибудь острый элемент.

«Об уголок попробовать», – подумал он.

По старой схеме, перевернувшись на живот, подтянув ноги и оказавшись на коленях, Ваня подлез к углу кушетки. Повернулся к ней спиной и принялся перетирать скотч.

Все безнадежно, уголок был скруглен и просто скользил по скотчу. Ваня посмотрел на карманы джинсов.

«И телефон вытащил», – подумал он.

Иван еще раз оглядел темную каменную комнату, надеясь, что, может, хоть что-то придет ему в голову.

«Точно!» – воскликнул он про себя и лег на спину.

Начал тереть руками о каменный пол.

– Перетру… куда денусь, – сказал он себе.

Через несколько минут Ваня взял паузу. Лежал с отдышкой на полу, уставившись на тусклую лампочку.

– Тоже мне гений, не мог что-то более прочное придумать? Скотчем меня не удержать.

Немного передохнув, Ваня продолжил перетирать свои полиэтиленовые оковы. Извиваясь всем телом, тер руками о шершавый каменный пол.

– В прошлый раз твои глаза вытекли, – прозвучал голос.

Ваня замер.

– Потекли по щекам, смешиваясь с кровью, – продолжил голос.

– О чем ты?! Что тебе надо?! – закричал Ваня.

– Но он все исправил, он все переписал. Я буду рад повторить это.

– Скажи свои условия, давай договоримся! Если ты хочешь общаться через меня с Максимом, скажи мне, что тебе надо, и я передам ему!

– Что мне надо?

– Да, просто скажи, что ты хочешь! – крикнул Ваня.

– Место в теле.

– Что?!

– Если он еще раз сотрет то, что я написал, я удалю эту книгу и уничтожу все файлы на его компьютере.

Снова раздался щелчок, и дверь открылась. Старик зашел в комнату. Стоял возле дверного проема. Ваня молча смотрел на старика, лежа на полу. В руках у старика была небольшая сумочка, похожая на женскую. Вскоре дед подошел к Ване, положил сумку на пол и усадил Ваню, облокотив спиной на стену.

– Как вас зовут? – спросил Иван.

Дед ничего не ответил, сел рядом с Иваном и вытащил из сумки помаду. Снял колпачок и поднес ее к лицу Вани.

– Ах ты сволочь! – Ваня резко отдернул лицо в сторону. – Даже не вздумай!

Старик опять залез в сумку и вытащил оттуда шило. Ваня с ужасом бросил взгляд на острый металлический предмет.

– Хорошо, хорошо! – испуганно прокричал Ваня. – Давай, делай что хочешь!

Старик поднес шило к кадыку Ивана.

– Не надо… пожалуйста, я сделаю все, что вы скажете, – тихо произнес Ваня, прижимаясь головой к стене.

Не убирая острие от горла, старик поднес помаду к лицу Вани и начал красить ему губы. Иван со страхом и ненавистью смотрел на этого человека. Старик водил помадой по губам Вани, радостно улыбаясь. Иван разглядывал его морщинистое лицо.

«Распутаюсь и убью тебя, – думал Ваня. – Оторву ножку от кровати и затолкаю тебе в глотку, чокнутый ублюдок».

Дед закончил красить губы и убрал помаду и шило в сумочку. Начал нежно гладить Ваню по щеке. С презрением Иван смотрел ему в глаза. Вскоре дед поднялся с пола, подобрал свою сумку и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь.

– Какого черта ты творишь?! – крикнул Ваня и начал стирать губы о плечо, размазывая помаду по лицу. – В детстве были проблемы?! Фантазии не хватает что-то нормальное придумать?!

Ваня снова лег на пол и продолжил перетирать скотч.

– Что ты имел в виду, когда говорил про «место в теле»? – спросил Ваня, продолжая ерзать по полу. – В чьем теле тебе нужно место?

Ваня попытался развести руки за спиной. Поддается. Амплитуда его движения руками увеличилась.

– Еще немного, – произнес он сам себе.

«А ведь этот автор написал мне все это, – размышлял Иван, – и то, что я придумал, как выпутаться, он тоже написал и пишет сейчас, значит, он знает, что я задумал. Значит, он может вложить это в голову этому сумасшедшему старику, и тот узнает о моих намерениях. А может, ему надо, чтоб я освободился?»

Ваня снова попробовал развести руки в стороны. Почти вышло. Перевернулся на бок и пытался высвободить одну руку. Он видел свой локоть, рука свободно ходила за спиной. Еще немного…

«Если автор даст мне сбежать, то какой в этом всем смысл? – продолжал рассуждать Ваня. – Похоже на какую-то игру, на развлечение, где я оказался поневоле главным игроком. А кто-то просто смотрит на это все, читая книгу, скрашивая свой досуг, после тяжелого рабочего дня».

– Ты же видишь, что я почти освободился, – произнес Ваня, – ты сам мне это пишешь. Какой во всем этом смысл?!

Стиснув зубы и напрягшись так, что на лбу выступила вена, Ваня выдернул руку из-за спины.

– В чьем теле тебе нужно место? В моем? – Ваня крутил руки в локтях, разминая их. От мизинца к локтям побежало покалывание.

– Или в теле Максима?

Иван сел и принялся отдирать скотч от ног.

– Молчишь, да? Ну молчи, молчи. Сейчас придет твоя нездоровая фантазия в виде этого старикашки, и я тебе покажу, как металлическая ножка кровати проламывает человеческий череп. Будет вам сейчас шоу. Сейчас, сейчас… и ты, и читатели, и авторы, сколько вас там все это видят или читают… Доброго Ваню вы уже знаете, теперь приятно познакомиться с Ваней злым. Тоже мне, нашли мальчика для битья. Сейчас, сейчас… – Ваня размотал скотч с ног и встал. Полон решимости, он подошел к кровати, скинул матрас и поставил ее на бок к стене. Ножки кровати были привинчены. Ваня смотрел на гайки, туго посаженные на болты. Иван попробовал пальцами отвинтить гайку, но она не сдвинулась ни на миллиметр. Ваня, закусив губу, оглядывал комнату, как будто там могло появиться что-то новое. Потом Ваня поставил кровать на четыре ноги и положил сверху матрас. Принялся подбирать ошметки скотча. Собрав все с пола, он засунул их под матрас. Сел возле кровати на колени, так чтоб не видно было ноги, и сложил руки за спиной. Оглядывал себя.

«Вроде не видно, что скотча нет, – думал он, – теперь преимущество на моей стороне. Если, конечно, он не знает, что я освободился».

Ваня сидел возле кровати, ожидая прихода деда. Проворачивал в голове ситуацию, как он неожиданно выскочит из камеры и захлопнет дверь с той стороны. Если этот замок вообще захлопывается сам. А может, не захлопывать, а просто бежать, не теряя времени? Но куда? Иван понятия не имел, что там за этими стенами.

«Долго я так не просижу, – подумал он и вытянул ноги. Потом встал и подошел к двери, так что оказался сбоку от нее. – Если встать тут, то я мог бы ударить его неожиданно, как только он откроет дверь».

Ваня встал напротив двери.

– Или, может, отсюда напасть. Сбоку мне бить будет неудобно.

Ваня поставил одну ногу чуть назад и уперся ею в пол.

– Да, а отсюда я прям со всего лёта дам ему. А потом бежать. Нет, если он растеряется, то надо добить, чтоб он не смог встать. Не упускать инициативу. А потом бежать.

Ваня оттолкнулся ногой и провел кулаком по воздуху до двери.

– Как-то так, наверно. Эх… еще бы я драться умел.

Иван еще немного порепетировал свою атаку на деда, потом просто стоял возле двери, ожидая его прихода.

«А если он завтра придет?» – подумал Ваня.

– Эй! – крикнул он. – Мне надо в туалет!

Ваня встал в боевую стойку напротив двери. Она открывалась внутрь. Он не чувствовал страха, он просто хотел, чтоб все это быстрее кончилось. В глубине души Ваня понимал, что Максим спасет его, и, что бы сейчас ни случилось, все кончится хорошо. Он главный герой этой книги, и он не может просто так взять и умереть на середине истории.

– Отведи меня в туалет! – еще раз крикнул Иван.

Ваня несколько минут простоял напротив двери, готовясь нанести удар, как только та откроется, но старик не спешил заходить. Ваня опустил руки. Еще немного постоял, тупо уставившись на дверь, потом подергал дверную ручку. Заперто. А чего еще можно было ожидать? Ваня приник ухом к двери. Ничего не слышно. Он лег и прислонился щекой к холодному полу. Глядел в щель под дверью. Сквозь узкий проем он увидел противоположную стену в коридоре. Иван встал, подошел к кровати и подтащил ее к двери. Подпер дверь кроватью.

«Пол шершавый, – подумал Ваня, – думаю, что выдержу».

Иван сидел на кровати. Он решил, что лучший вариант – это забаррикадироваться здесь и ждать, пока вернется Максим. По его ощущениям, прошло несколько часов. Ваня не думал о том, что это за человек, что это за место, где он, в каком это районе и как его сюда доставили. В этом не было смысла. Нужно просто подождать, и Максим все исправит.

За дверью раздались шаги. Ваня тут же соскочил с кровати и уперся в нее руками, встав на колени на полу. Замок щелкнул. Через несколько секунд кровать со скрежетом съехала по полу на пару сантиметров. Ваня напрягся изо всех сил, не давая ей отъехать еще дальше. Несмотря на все усилия Ивана, он медленно отъезжал в сторону вместе с кроватью. Дед просунул руку, затем плечо, а позже и голову в образованную приоткрытой дверью щель. Ваня вскочил на кровать и ударил деда кулаком в лицо. Старик одной рукой схватил Ивана за шиворот кофты и скинул на пол, распахнул дверь, так что тяжелая металлическая кушетка без труда отъехала в строну. Ваня быстро поднялся и попытался ударить старика ногой в пах, но попал ему по ляжке. Тот резким движением обхватил Ивана могучими руками и повалил на пол. Сел сверху и схватил одной рукой за горло. Ваня пытался сделать вдох, вцепившись руками в предплечье старика. Последнее, что Иван видел, теряя сознание, это безразличное выражение лица этого пожилого человека, сидящего на нем.

Ваня очнулся от резкого запаха, из-за которого у него заломило в затылке. Дед отвел руку со стеклянным пузырьком от лица Ивана. Яркая лампа светом била в лицо. Руки скованы вдоль тела. Ногами тоже не пошевелить. Ваня щурился, оглядывая обстановку. Он лежал на кровати, полностью зафиксированный ремнями. Ваня, приподнял голову и увидел около себя столик, на котором были аккуратно выложены винные штопоры. Дед схватил его за волосы и прижал затылком к кровати. Перекинул ремень через лоб Вани и затянул его. Иван, вылупив глаза, смотрел на старика, копошащегося в каких-то инструментах.

– Сейчас мы тебя откроем, – тихонько произнес дед посаженным голосом.

– Что?! – испуганно визгнул Иван.

– Как бутылку вина, – произнес дед, – завинтим и выдернем, потом снова завинтим.

Старик повернулся к Ване, держа в руке штопор.

– Пожалуйста, не надо! – истерично завопил Ваня. – Я передам Максиму все, что ты хочешь! Место в теле так место в теле, что бы это ни значило! Остановись, прошу!

Старик поднес штопор к глазу Ивана.

Ваня зажмурился и закричал что было сил.

– Максим, прекрати это!

Стиснул зубы и сжал кулаки. Готовился к тому, что сейчас станет очень больно. Быстро дышал носом. Через несколько секунд он медленно приоткрыл глаза. Ваня снова находился в невесомости. Вокруг белая пустота.

– В этот раз я вовремя, – сказал я Ивану.

– Спасибо! Спасибо! – с отдышкой кричал Ваня. – Боже, я думал, что он покалечит меня или убьет!

– Успокойся, – сказал я.

– Как я могу успокоиться?!

– Сейчас все хорошо.

– Ты спас меня в последний момент!

– Да, в этот раз повезло тебе.

– Что значит в этот раз?!

– Тебе лучше не знать.

– Говори давай!

– Я эту сцену уже три раза переписывал.

– Да! Точно! Он сказал, что если ты еще раз сотрешь то, что он пишет, он удалит книгу!

– Я это прочитал. Больше стирать ничего не буду, но то, что я успел удалить, оставлять было никак нельзя.

– Почему?

– Тот, второй, несколько раз отправлял тебя к этому маньяку.

– Отлично. Теперь я узнаю́, что ты переписывал мою жизнь. Чего ждать дальше?

– Там были события, которые тебе лучше не помнить.

– Какие события?

– Ох, как же голова раскалывается…

– Какие события? – повторил Иван.

– Я уже говорил, тебе лучше не знать.

– Он убил меня в прошлых версиях текста?

– Ну, скажем так… этот дед смог осуществить задуманное со штопорами, но не убил.

– Господи, какой кошмар… тогда спасибо, что ты это стер.

– Не за что. Но боюсь, что больше стирать я не смогу. Не хочу рисковать книгой. Придется смешивать мой сюжет с его бредом.

– Значит, ты знаешь, что ему надо? Тому, кто пишет, когда тебя нет. Ты же прочитал, о чем мы с ним говорили?

– Да, прочитал.

– Место в теле! Максим, я думаю, что он и ты – это один человек.

– К сожалению, это похоже на правду. Я чувствую его.

– Он хочет место в твоем теле.

– Спасибо, я и так это уже понял.

– И твоя вторая личность общается с тобой через эту книгу. Через меня!

– Вот только каким-то странным и извращенным образом.

– Возможно, он пытается так давить на тебя. Пытается вмешаться в то, что имеет для тебя значение.

– Так и есть.

– Он пытается навязывать тебе свою историю, свою волю. Я так это понимаю.

– Н‐да… И его в моей жизни становится все больше. Он пишет мне.

– Что пишет? Куда пишет?

– Сюда в книгу. Здесь есть второй сюжет.

– Второй сюжет?

– Про мальчика. Я не понимаю, что он хочет этим сказать. Несколько раз я удалял это, но он снова пишет.

– Что за мальчик?

– Я не понимаю.

– А что пишет?

– Описывает жизнь ребенка. Бред какой-то.

– Что будем делать с этим? Ведь меня эти ваши разборки тоже касаются.

– Погоди, Вань, мне кажется, у меня в квартире кто-то ходит, я чуть позже вернусь.

– Стой, верни меня домой!

– Всё, я тут.

– Подожди, не уходи!

– Я уже вернулся.

– Как понять вернулся?

– В моем мире и твоем время течет по-разному.

– Хм… вообще да, логично, – сказал Ваня, – поэтому мне кажется, что ты не выходил со мной на контакт уже два года?

– Да, по сути, я просто написал, что прошло два года, и у тебя они прошли.

– Только что ты сказал про какие-то шаги у тебя дома.

– Только в моем мире это было вчера. Но ты не замечаешь моменты, когда я не пишу книгу. Для тебя время идет равномерно. Вчера я спас тебя из рук этого сумасшедшего деда. Потом я услышал шаги в квартире и вышел на улицу.

– Ты был один дома?

– Да, жена и дети на даче.

– И кто это ходил?

– Я не знаю, Ваня, но мне кажется, у меня едет крыша. Я уже не могу ночевать один дома. Несколько раз я очухивался в незнакомых местах, и я не помню, как там оказался. У меня пропадают целые куски из жизни. Этого раньше не было. Еще эти головные боли.

– Я уверен, это все из-за него.

– Он пытается свести меня с ума.

– Ты пробовал обращаться к врачу?

– Нет, сначала я должен закончить эту книгу, если они упекут меня в дурдом, я не уверен, что смогу там писать. Мне очень важно закончить эту историю.

– Закончить придумывать мою жизнь… – произнес Иван. – Забавно мне все это слышать. Кто-то пишет все, что я тут делаю. Ведет меня по истории, а мне кажется, что все решения я принимаю сам.

– Ты и так все принимаешь сам. Вначале я задал тебе определенные параметры. Установки твоей личности, дальше ты двигаешься сам как персонаж. Это сложно объяснить, но живые персонажи, такие как ты, сами ведут автора по истории. Я не могу отклониться от решений, принятых тобой, потому что это будет не логично.

– Разве не ты помог мне с магазинами? Я зарабатываю в десять раз больше, чем все мои знакомые, это кажется чем-то нереальным.

– Нет, не помогал.

– Но ведь ты писал все это и про магазины, и про акции, и все что я пробовал в жизни.

– Ты не понял, Ванька. Я писал лишь то, что свойственно твоей личности. То, что я написал, следует из твоих мотивов. Если ты стремился к успеху, то я не мог написать что-то другое. Я и написал тебе успех, но это твоя заслуга. В моем мире все работает точно так же, как и в этой книге, кто к чему стремится, тот того и достигает. Твой доход – это следствие твоего мышления. Я написал то, что было бы логично исходя из твоих целей. Иначе говоря, ты всего этого добился потому, что шел к этому и мечтал об этом. Если бы я сейчас сделал тебя нищим, это было бы нелогично и непоследовательно, учитывая твой образ мысли.

– Но ты написал мой образ мысли.

– Да, и что? Это заданные параметры. У всех персонажей в книгах есть начальные параметры. Характеристики. Характер, если проще говорить. Далее они в разных ситуациях ведут себя исходя из этих параметров, исходя из своего характера, а не исходя из того, как хочет писатель. В моей реальной жизни все происходит примерно так же.

– Понятно. Значит, ты должен закончить книгу, это меня радует. Точнее сказать, мы должны закончить книгу. А то меня посещали ужасные мысли, что ты можешь оборвать резко историю и я исчезну.

– Ты, Ваня, и так рано или поздно исчезнешь, я же не могу писать эту повесть вечно.

– И что тогда со мной станет?

– Я не знаю, очевидно, тебя просто не будет, и все.

– Я боюсь такого исхода, – сказал Иван.

– Но он неизбежен. Мы все смертны. Меня тоже когда-то не было, и в будущем опять не станет. И куда мы отправимся после смерти, никто не может знать наверняка. Вот только ты сможешь снова оживать в умах людей, когда они будут браться за книгу, а я в отличие от тебя когда умру, то умру навсегда.

– Ну спасибо, – сказал Ваня, – успокоил. Ладно, от смерти не уйти, это понятно, просто иногда страшно думать об этом. А что делать сейчас? У тебя есть идеи, как быть с этим, вторым автором? Он так и будет нам все портить, а если он полностью завладеет твоим телом и его личность станет основной, то черт знает, чего он мне тут понапишет. Или вообще книгу удалит.

– Я не знаю. Надо как-то постараться не пускать его в историю. Если б он хотел удалить книгу, он бы давно это сделал. Я поставлю компьютер на пароль для начала. Может, это сработает.

– Пароль на компьютере не проблема взломать.

– Согласен, но попробовать стоит.

«Эх, везет другим персонажам в других книгах, – подумал Ваня, – их пишут нормальные писатели, а мне попался шизофреник какой-то».

– Так, ты полегче там с выражениями. Я все слышу. А то я тебе сейчас придумаю что-нибудь неприятное. Например, Ваня попал на полчаса в Антарктиду голый.

– Ладно, ладно, я же шучу, – быстро протараторил Иван.

– Да не боись, я тоже шучу, хватит пока с тебя мучений.

– Может, уже пора меня в мою комнату вернуть? – недовольно произнес Ваня.

– Да, секунду.

Иван оказался в своей квартире. Он лежал в мягкой постели под кондиционером. В комнате был выключен свет…

– Погоди, Макс, – начал говорить Иван, – я боюсь темноты. Пиши давай, что в комнате был включен свет, но не яркий, а так, слегка приглушенный, или как там это описать.

– Ты давай не командуй.

– Хорошо, извини, ну, пожалуйста, напиши, что слегка было светло, мне лень вставать включать лампу.

На столе горела лампа, слегка освещая помещение. Иван засыпал в своей постели, после тяжелых событий, в которые никто бы не поверил из тех, кто живет в его мире. Постепенно он погружался в сон, отпуская этот ужасный день и оставляя его где-то сзади, на страницах этой вымышленной вселенной.

* * *

Иван проснулся около полудня. Немного повалялся в постели, вспоминая вчерашний сумасшедший день. Потом встал и отправился в ванную. Умылся и почистил зубы.

Стоял на кухне и смотрел в окно на детей, играющих на площадке. Раздался щелчок чайника. Ваня налил в кружку заварку и залил кипятком. Положил ложку сахара и две ложки клубничного варенья. Сел на диван и жестом руки включил огромный плоский телевизор, висящий на стене. Экономический канал. Ведущий рассказывал про успешный запуск новой солнечной электростанции вместо старой атомной, срок годности которой подошел к концу.

«Как? Разве сегодня?» – подумал Ваня, вскочил из-за стола и побежал в комнату. Включил ноутбук. Подсветка на клавиатура засияла разными цветами. Иван зашел в свой торговый терминал фондового рынка. На графике котировок акции компании «Каменев и партнеры» был резкий подъем после успешного открытия первой солнечной электростанции.

«Отлично, сыграла моя ставка, – подумал Ваня, – а ведь мог и потерять много денег, все-таки весь мой капитал в акциях всего одной компании. Ай да Каменев, как я рад, что не ошибся в тебе. Если и остальные электростанции заменят на его солнечные, то я и другие его акционеры станут сказочно богаты. Боже, как же я счастлив. Я не верю…»

Ваня сел на кровать.

– Обалдеть! – прокричал он, только сейчас осознавая, что его капитал увеличился в несколько раз этим утром.

– Обалдеть! – крикнул он еще громче. – А‐а‐а!

Иван резко вскочил с кровати и снова уставился в график котировок.

– Если новая электростанция будет обеспечивать все нужды людей, – тараторил он про себя, – то заменят и остальные, тогда в его компанию станут инвестировать еще больше людей, а может, и государственную поддержку получит… тогда!.. его акции вырастут во много раз и я… я тоже разбогатею еще больше! Прям не верится… я этого ждал, я это прогнозировал, как и многие, кто в теме, но я не верю…

Ваня стукнул кулаком по столу.

– Ай да Каменев! – Ваня ходил по квартире, размышляя вслух. Никак не мог сдержать эмоции. – Вот сукин сын!

Зашел на кухню и глотнул чаю.

– По всей стране если заменит электростанции, то это же… это же сколько денег будет в его компании! Нужно больше акций! Нужно купить больше его акций!

Ваня сел на диван.

– Так, все хорошо, надо успокоиться. Черт, мои пять миллионов превратились в восемнадцать! Сука, в восемнадцать! Да я теперь все что угодно куплю! Нет, надо ждать, не надо ничего покупать, они еще вырастут. Сейчас как пойдут заменять электростанции! Надо докупать акции, на всю мою прибыль только акции.

Ваня смотрел в телевизор. Не замечая, что там показывают, погруженный в себя, он считал свои будущие миллионы. Иван позабыл про все проблемы, которые его окружали, и про вчерашний день. Он мечтал о будущем. Мечтатель в нем не умрет никогда.

* * *

Иван вышел из дома. Он немного отошел от эйфории, которая была вызвана осознанием того, что он резко приумножил свой капитал. Мысли о двух противоборствующих личностях писателя, работающего над его историей, начали заполнять голову Вани.

«Значит, они сражаются за контроль над телом Максима, – думал он, неспешно шагая по тротуару, – а я оказался в центре этого противостояния. Каждый пытается писать свое. Судя по всему, они не могут общаться друг с другом за пределами этой книги. Хотя, может, и могут, через какие-нибудь переписки. Но переписки не имеют значения. Для Максима важна эта книга и тот, второй, на это и давит. Он не будет удалять книгу. Нет. Он пытается писать свой сюжет. Или портить сюжет Максима – этими нелепыми сценами. А если он все же удалит книгу? Нет… видимо, книга – это некий индикатор. Чьей воли в теле Максима больше, тот и писать будет больше. Как тому второму автору показать Максиму, что он доминирует в теле? Писать эту книгу вопреки воли Максима. Делать все вопреки воле Максима. А почему именно борьба разворачивается в книге? Точнее, через книгу. Потому что Максим писатель, а книга это, должно быть, то, что полностью заполняет мысли писателя. На это тот второй и нацелился. Ударить по самому сокровенному. Я думаю, это так и работает. Мне кажется это логичным, хотя… я рассуждаю с позиции здорового человека, и что там у них… у этих шизиков… в головах, да черт его разбери, но сейчас, мне кажется, я выстроил более-менее понятную для себя картину сложившейся ситуации. Ладно, предположим, что все, что я сейчас продумал, это факт. Допустим, так оно все и есть. Хорошо. Возникает вопрос – «А что я могу сделать в данной ситуации?» Ведь я, по сути, связующее звено между ними. Может, попробовать того второго вытащить на разговор? Но он не идет на контакт.

– Максим, – тихо произнес Ваня.

«Максим тоже отвечает, только когда это ему надо, – подумал Иван спустя пару секунд, – а ведь я знаю, он тут. Кто-то же сейчас пишет, как я иду по улице и размышляю».

Иван перешел проезжую часть и оказался возле крыльца здания. Поднялся по ступенькам, открыл дверь под вывеской «Центр Юридической Помощи» и зашел внутрь. Несколько человек сидело в холле. Ваня был записан на время, и очередь его не волновала. Он посмотрел на часы.

– Здравствуйте, – с натянутой улыбкой обратилась к нему девушка, сидящая за стойкой.

– Здравствуйте, – ответил Иван, – я записывался на прием, на час, к Макарову.

– Секундочку, – сказала девушка и поднесла к уху трубку.

– Олег Юрьевич, тут к вам на час, – произнесла она через несколько секунд.

…

– Хорошо.

…

– Да, сейчас.

Она положила трубку.

– Пройдите вот сюда, – девушка указала рукой на дверь.

Иван зашел в кабинет. Мужчина лет сорока, в строгом костюме с галстуком, сидел за мощным деревянным столом в противоположном конце от двери.

– Здравствуйте… (он кинул взгляд на монитор компьютера) Иван Алексеевич, – произнес юрист, – меня зовут Олег Юрьевич. Присаживайтесь.

Иван сел на стул, напротив юриста.

– Как будем помогать вам? – произнес Олег Юрьевич и взял со стола ручку. Внимание Ивана привлекли его золотые часы, надетые на запястье.

– Мне нужно зарегистрировать компанию, – произнес Ваня, оторвал взгляд от часов и посмотрел в глаза юристу.

– Отлично. Список документов вы у нас на сайте видели, который необходим для этого?

– Да, у меня все с собой, – сказал Ваня.

Юрист достал бланк из стола.

– Какой вид деятельности у вас будет? – спросил Олег Юрьевич и приготовился записывать.

– Конструкторское бюро… хотя нет, скорее научно-производственный центр, – сказал Иван.

Олег Юрьевич записал что-то в бланк.

– Какая будет форма организации? – спросил юрист.

– Открытое акционерное общество, – произнес Иван.

– С выпуском акций будут дополнительные сложности и расходы, – произнес юрист.

– Я в курсе, – сказал Ваня.

– Хорошо. В состав учредителей кто-то входит помимо вас?

– Нет.

– Название организации уже выбрали?

– Да, – сказал Ваня, – Зеленый Марс.

– Зеленый Марс, – проговорил юрист, записывая название в бланк, – так, еще несколько вопросов, и разберем, какие документы у вас есть при себе.

* * *

Минут тридцать ребенок продолжал подслушивать разговоры родителей, сидя возле приоткрытой двери. Если б он лег в свою постель, он бы тут же уснул и пропустил бы приход чудовищ. Мальчик никак не мог разобрать, о чем они говорят, да еще и этот телевизор перебивал их речь. Вскоре голоса мамы и папы стихли. Поняв, что подслушивать дальше нет смысла, ребенок подошел к своей кровати и обратился к зверям:

– Я не могу понять, что там происходит. Они затихли. Нужно идти на разведку. Все вместе мы не можем пойти, это неудобно. Кто-то один из вас может отправиться со мной.

Тигр мяукнул и прыгнул мальчику на руки.

– Остальные ждите здесь.

Мальчик подошел к солдатам и начал быстро их расставлять на полу, но в этот раз чуть дальше от двери, чтоб монстрам не так просто было разбить их армию. Выставив солдатиков, он взял под мышку тигра, а в свободную руку меч. Тихо вышел в освещенный коридор и прокрался к кухне. Дверь на кухню прикрыта. Из-за двери раздавался звук какой-то телепередачи. Голосов родителей не слышно.

– Ты готов? – шепотом спросил он у тигра.

Тот кивнул головой.

– Если нас заметят, сразу бежим в комнату и там примем бой, – сказал мальчик.

Он потихоньку приоткрыл дверь и заглянул на кухню. Отец сидел спиной к нему. Он видел только затылок. Мамы там не было. Вдруг он услышал сзади какой-то шорох. Резко обернулся и увидел женщину, выходящую из ванной. То самое существо с черными глазами. Она была одета в халат. Женщина потянула руки к мальчику, но тот попятился назад и оказался на кухне.

– Папа! – крикнул ребенок.

Отец сидел как восковая фигура и не двигался.

– Папа! – Мальчик тряс отца за плечо. Меч и тигр выпали из рук ребенка.

Отец посмотрел на мальчика с безразличием и спустя секунду улыбнулся, оскалив желтые зубы. Женщина зашла на кухню. Стояла в дверном проеме, так что ребенку было не проскочить. Мальчик подошел к окну. Страшная женщина со старой кожей сделала несколько шагов в сторону ребенка. Он сел на корточки, зажмурил глаза и начал плакать от страха. Почувствовал прикосновение к голове. Женщина взяла его за волосы, но он резко выдернул голову и прополз мимо нее. Вскочил на ноги и бросился к входной двери. Пытался открыть замок, поворачивая тугую ручку, но та не поддавалась. Всем телом чувствовал опасность за спиной. Обернулся. Женщина плелась по коридору, приближаясь к нему. Мальчик побежал к себе в комнату, по пути сбил ногой солдатиков и залез под кровать. Плакал и трясся. Не мог успокоиться. Его шмыганье и хлюпанье было слышно на всю комнату. Сквозь пелену слез на глазах он увидел ноги существа, захватившего тело его мамы. Оно подошло к кровати, село на колени и опустило голову. Мальчик встретился лицом к лицу с этим демоном, заглянув ему в черные глаза, и заорал от ужаса. Существо просунуло руки с длинными костлявыми пальцами под кровать и вцепилось в ребенка. Тот брыкался, пытаясь разжать хватку, но все было тщетно. Его, извивающегося и кричащего, вытащили из-под кровати и подняли на руки. Он не мог больше смотреть в черные глаза существу и отвел взгляд в сторону. Кое-как, подняв руки вверх, он все же выскользнул на пол и тут же бросился вон из комнаты. Ребенок снова оказался возле входной двери в квартиру. Крутил ручку замка во все стороны. Внезапно в двери что-то щелкнуло. Мальчик навалился на дверь, и та распахнулась. Не оглядываясь, он босиком и в одной пижаме выскочил в подъезд и побежал по ступеням вниз, минуя пролет за пролетом. Оказавшись на первом этаже, он остановился и прислушался, нет ли шагов наверху. В подъезде было тихо. За ним никто не шел. Он протер кулачками глаза от слез и спустился к двери на улицу. Нажал на кнопку и, наперев плечом на тяжелую металлическую дверь, потихоньку распахнул ее. Немного отошел от подъезда и посмотрел вверх. В кухне его квартиры на третьем этаже горел свет. Мальчик стоял на улице и не знал, что дальше делать. Ему было холодно. В это время к подъезду подошел сосед, живущий этажом ниже.

– Андрюшка, а ты чего тут делаешь, еще и босиком? – спросил мужчина.

– Маму и папу забрали монстры, – сквозь слезы пробормотал мальчик.

– Что? Какие еще монстры? Пошли, я тебя домой отнесу. – Он взял мальчика на руки.

– Не ходите туда! Не надо! – Ребенок заплакал еще громче.

С окна первого этажа высунулась соседка.

– Что у вас там случилось? – спросила она.

– Да вот, Андрюху нашел одного на улице, – произнес мужчина.

– Это как так вышло? – спросила соседка.

– Пожалуйста, не отводите меня домой, – сказал мальчик мужчине, держащему его на руках.

– Говорит, там монстры, – сказал он соседке в окне.

– Где – там? – спросила она.

– Дома! Дома монстры забрали моих родителей и тигра! – плакал ребенок.

– Коль, занеси его в подъезд, – сказала соседка.

– Пойдем хоть в подъезд зайдем, – сказал мужчина мальчику.

– Вы не поведете меня домой? – спросил мальчик и вытер рукавом нос.

– Нет, давай для начала зайдем в подъезд, на улице прохладно.

Мужчина подошел с ребенком на руках к двери, набрал код и зашел внутрь. В подъезде, возле открытой двери в свою квартиру, стояла соседка. Щурилась от света яркой лампы, висящей на потолке.

– Ну, ты чего? – ласково обратилась она к мальчику. – Такой взрослый и так плачешь.

– Я пойду поднимусь к его родителям, – сказал мужчина соседке, – пусть пока у тебя посидит.

– Конечно, конечно, – сказала та и взяла мальчика себе на руки.

* * *

Ребенок слушал разговор людей. Он не понял все слова, которые говорили взрослые. В комнате собралось много народу. Мальчик услышал, как сосед тихо сказал кому-то, что мама и папа не в себе. Что они под чем-то… это слово он ни разу не слышал и не запомнил его. Дядя говорил, что в квартире он видел шприцы. Может, папа хотел вылечить маму уколом? Еще дядя сказал, что полиция уже едет. Андрюшка сидел на диване, в гостиной у соседки с первого этажа, обхватив колени руками, и смотрел на суету, не понимая, что происходит.

* * *

Иван, 25 лет

Каменев сидел напротив Ивана за длинным прямоугольным столом из красного дерева. Слева и справа от них находилось еще по одному человеку. Ваня теребил уголок бумаги, лежащей перед ним, всячески загибая и отгибая его. Собравшиеся внимательно слушали одного из докладчиков.

– …но там уже могут быть местные формы жизни, и сохранение их это наша прямая обязанность. Сохранение и изучение. У меня все.

Пожилой мужчина в военной форме, с орденами на груди, сидящий слева от Каменева, закончил речь и направил взгляд на планшетный компьютер, стоящий на подставке напротив него.

– Да, – произнес Каменев, – до тех пор пока люди не высадились на Марс, категорически утверждать, что он представляет из себя безжизненную пустыню, нельзя. Разработка инструкции, что делать в случае обнаружения там микроорганизмов или какого более крупного зверя, на твоем отделе, Петр Геннадич. В конце концов, мы первопроходцы. Пионеры, так сказать, а значит, нам и составлять свод законов касаемо вопроса контакта с внеземной жизнью.

Петр Геннадиевич что-то пометил у себя в электронном планшете.

– По поводу нагрева планеты… – произнес мужчина в белом халате.

– Да, Клим, – одобрительно кивнул ему Каменев.

– На прошлом совещании мы рассмотрели вариант сброса бомб на Марс.

– Не самая лучшая была идея, – произнес Каменев.

– Согласен, – сказал Клим, – да и мои расчеты показали, что всего мирового ядерного запаса не хватит, чтоб нагреть Марс хоть на градус. Если запустить туда все бомбы мира, то полученная энергия будет равна той, что Марс получает от Солнца за пару часов.

– Еще и радиация, – добавил Ваня.

– Это мы на прошлом совещании поняли, – произнес Каменев, – я так полагаю, у тебя есть другие теории?

– Есть, – ответил Клим, – можно попробовать нагреть Марс за счет солнечного света. Вызвать там глобальное потепление, подобно тому, что происходит на Земле.

– Глобальное потепление на Земле вызвано парниковым эффектом, – перебил Клима Иван, – на Марсе с атмосферой беда, вы все это знаете.

– Знаем, знаем, – сказал Клим, – атмосферу Марса нужно сделать еще толще, для того чтобы она стала похожа на земную, и повысить давление. На ранних этапах формирования жизни на любой планете крайне необходимо удерживать на ее поверхности воду, что возможно лишь при куда более толстом атмосферном слое. Сейчас же атмосфера Марса такая тонкая и так плохо удерживает тепло, что вода может существовать на поверхности планеты исключительно на протяжении коротких промежутков времени. Если взять стакан жидкой воды и вылить ее на Марс, то часть воды замерзнет, а другая часть обратится в пар. В любом случае она не останется в жидком состоянии надолго. Теоретически, если бы мы могли перекачать часть парниковых газов из атмосферы Земли на Марс, то можно было бы прогреть планету до такого состояния, чтобы на ней спокойно существовало большое количество жидкой воды, как это было там три миллиарда лет назад. Чем толще атмосфера – тем стабильнее атмосферное давление и температура на планете, а значит, и вода тоже будет стабилизироваться.

– Почти вся вода на полюсах в ледниках. Она может и не стабилизироваться, если ей не помочь, – сказал Ваня.

– Погодите, погодите, – сказал Каменев. – Клим, мы вроде начали о том, как нам нагреть Марс. К проблеме жидкой воды мы сегодня еще подойдем. Как на планете вызвать глобальное потепление, ты лучше ответь, раз уж выдвинул эту теорию?

– Все просто. Чтоб вызвать парниковый эффект, нужно уплотнить атмосферу, – сказал Клим и улыбнулся, оглядывая участников совещания.

– Как? – протянул Каменев. – Перекачать газ с Земли? Это бред.

– Нет. Начать производить на Марсе суперпарниковые газы. Построить там заводы по выработке этих газов. Через сотни лет Марс мог бы нагреться. Я делал приблизительные расчеты, но к следующему совещанию могу подготовить точные данные по срокам и затратам.

– Сотни лет это для нас не срок, – произнес Петр Геннадиевич.

– Хорошо, – сказал Каменев, – делай расчеты, в следующий раз ознакомишь нас подробнее.

– Одна из проблем заключается в том, что Марс уже содержит парниковые газы, – сказал Ваня, – тот же CO2. Тут главное не переборщить. Не забудь учесть это, Клим, а то планету можно будет так перегреть… Одной Венеры нам в Солнечной системе достаточно.

Клим задумчиво закивал головой, глядя куда-то в сторону.

– А не потеряет ли Марс атмосферу снова, даже если люди смогут ее создать там? Ведь низкая гравитация может и не удержать ее, – заявил Каменев.

– Так и будет, – сказал Клим, – но на это потребуются миллионы лет. Точные расчеты я также приведу на следующем заседании.

– Выходит, что атмосфера Марса естественным образом улетучилась? – спросил Каменев.

– Да, – ответил Клим, – она и сейчас улетучивается, как вы выражаетесь. Только очень медленно. Три миллиарда лет назад на Марсе были реки и озера. И вот вопрос – раньше вода была, а теперь ее нет. Все замерзло. Что случилось? – Клим уставился на Каменева. Тот смотрел на молодого ученого, приподняв брови, ожидая, что Клим продолжит свой монолог.

– Ну, говори уже, – произнес Каменев через пару секунд, – я понятия не имею, что там случилось.

– Марс теряет 180 граммов заряженных атмосферных частиц в секунду, – сказал Клим. – Этого достаточно, чтобы за всю историю Марса исчезла вся текущая, тонкослойная атмосфера, но это не объясняет потерю раннего, более плотного атмосферного слоя.

– И?

– Ну… вообще-то я и сам не знаю, что там случилось, – сказал Клим.

– Короче, – Каменев несильно хлопнул ладонью по столу, – Клим, с тебя расчеты по парниковому газу.

– Я считаю, что серьезные планы об освоении планеты можно будет строить только тогда, когда человек впервые вступит на Красную планету и сможет исследовать ее самостоятельно, не прибегая к зондам и спутникам, – сказал Петр Геннадиевич.

– Так мы для этого и готовим экспедицию, – ответил ему Ваня.

– Это все понятно, – сказал Каменев, – чтоб сделать первый шаг к освоению планеты, нам необходимо отправить туда людей, да, но это не значит, что не нужно вести теоретические исследования вопроса. Прежде чем начать практические действия, нужно выбрать теоретические направления. Когда мы поймем, как в теории сделать Марс пригодным для жизни, мы начнем искать технические пути решения воплощения этой теории в жизнь.

Каменев замолчал на несколько секунд, а потом продолжил:

– Гравитация, – сказал он, – еще одна важнейшая проблема. Даже создав все атмосферные условия, люди не смогут жить на планете с такой низкой силой тяжести. Мышцы атрофируются, да и мать не сможет выносить плод в подобных условиях. Размножаться там не получится.

– Есть идея разработать специальный костюм, дающий сопротивление движению, – ответил Ваня, – в таком костюме человек будет ощущать себя как на Земле. На Марсе человек в этом костюме будет весить столько же, сколько и на Земле, но без костюма. А вот с развитием плода в чреве матери проблема остается открытой. Да и на работу внутренних органов костюм не повлияет.

– И на кровообращение, – заметил Клим.

– Да, – произнес Иван, – вопрос гравитации открыт. И открыт он будет, я думаю, еще долгие годы. Одним костюмом, конечно же, мы не решим задачу. Какие проблемы со здоровьем могут возникнуть у человека, проживающего на планете с низкой гравитацией? Узнать это мы сможем только после того, как отправим туда людей и они пробудут там какое-то время. Тут только эмпирический метод даст ответы.

– И поставит новые вопросы, – добавил Клим.

– Так, дальше, – произнес Каменев, – радиация на Марсе. Я так полагаю, что эта проблема тоже решится, в случае если атмосфера там восстановится.

– Не совсем, – сказал Клим. – Из-за практически полного отсутствия магнитного поля солнечный ветер будет облучать все живое. Теоретически на первых этапах освоения Марса люди могли бы разместить своих колонистов в пещерах. Толстый слой марсианского грунта защитит организмы от воздействия звезды.

– Идеи восстановления магнитного поля есть? – спросил Каменев.

– Пока что нет. Ни у нас, ни у коллег за рубежом, – ответил Клим. – На самом деле, на мой взгляд, проблема радиации самая важная. Если бы ее не было, то, немного восстановив атмосферу, на Марсе уже можно было бы ходить как на Земле, просто одеться потеплее. Куртку зимнюю, да валенки со штанами ватными… ну и баллон кислородный за плечи. Можно было бы представить, что ты на Эвересте.

– Ясно, – произнес Каменев, – дальше идем. Создание водной среды. Практически вся вода Марса сосредоточена на полюсах в ледяных шапках.

– Есть способы растопить их, – сказал Иван.

– Надеюсь, не путем сбрасывания на них атомных бомб? – Каменев улыбнулся уголком рта.

– Нет, – ответил Ваня, – есть несколько более интересных способов. И кстати, это большая удача, что там есть эти ледники. Так вот, первый способ – бомбардировать марсианские ледники ближайшими астероидами. Перенаправить астероид специальными двигателями так, чтоб он упал на ледяную шапку. Выброс тепла моментально создаст миллионы тонн талой воды.

– Такое себе дело, – Каменев покачал головой. – Второй способ, надеюсь, более гуманный?

– Второй способ, – начал Ваня. – Как известно, белый цвет отражает инфракрасные волны. Ледники белого цвета. Просто делаем их черными, и они будут нагреваться естественным путем.

– Как сделать их черными? – спросил Каменев.

– Рассыпать угольную крошку или закрыть их специальными полимерными черными пленками, – ответил Иван.

– Звучит выполнимо, к следующему совещанию подготовь оба варианта, сроки, затраты, возможности, – сказал Каменев, потом посмотрел на Петра Геннадиевича. – Теперь по поводу жизни и озеленения. Это, Геннадич, по твоей части.

– Нам необходимо создать такие организмы, которые смогли бы прижиться на Марсе, – начал свою речь старый космонавт, – и эта задача, скорее всего, будет решена быстрее всех остальных. Сейчас мы экспериментируем с синтетическими микробами и бактериями. В ближайшее время мы сможем модифицировать геномы бактерий так, как нам будет угодно. Эти микроорганизмы будут выполнять совсем иные функции, нежели в них заложила матушка-природа. Они уже могут выживать в бескислородной среде. Произведенными нами мхами и лишайниками будет заселен Марс. После этого естественным путем почва Красной планеты насытится перегноем, и в ней можно будет выращивать высшие формы растений.

– То есть у тебя уже есть подобные организмы в лаборатории? – спросил Каменев.

– Конечно, – ответил Петр Геннадиевич, – заезжайте к нам как-нибудь, я вам все покажу.

– Заеду, – ответил Каменев. – Так. Дальше. Подготовка первой команды колонистов…

* * *

Иван с Климом вышли на улицу из офиса Каменева. На часах обеденное время. На дороге была жуткая пробка. Кто-то сигналил и кричал матом из окна своего автомобиля. Можно подумать, в этом был какой-то смысл.

– Ты на машине? – спросил Ваня Клима.

– Нет, какой там, стоять так же вон, сигналить и нервы свои тратить, – Клим указал кивком в сторону пробки.

– Это правильно, пойдем к метро?

– А может, в кафе? Я бы перекусил.

– Да, можно и в кафе, – сказал Ваня, – только надо своим позвонить, сообщить, что задержусь. – Ваня залез в карман, достал телефон и принялся набирать сообщение своему заму.

– Что-то мне эти совещания каменевские все меньше и меньше нравятся. Сидим, обсуждаем банальщину какую-то, только от дел отрывает.

Иван отправил сообщение и убрал телефон.

– Да, есть такое дело, – ответил он, – но его тоже можно понять. Он в этом всем не разбирается на тонком уровне, но деньги вкладывает.

– Ну… да, в принципе.

– Должен же он знать, во что идут инвестиции. Пошли к метро, там торговый центр есть, в нем стейки жарят.

– И кофе. Кофе хочу жуть как, – с горящими глазами произнес Клим.

Они двинулись вдоль растянувшейся на несколько километров пробки. Недавно прошел дождь, и запах мокрого асфальта будоражил носовые рецепторы Ивана. Он наслаждался ощущением от города после ливня. Каждый раз после грозы он стремился пройтись куда-нибудь. Даже если для этого нет повода. Хотя прекрасная погода – чем не повод?

– Как там твои колонисты? – спросил Клим.

– Все по плану.

– Лет пять еще подготовка будет?

– Я думаю, больше, может, семь.

– Они там с ума не сходят в изоляции?

– Нет, нормально все. Мы же не просто так людей взяли с улицы. Отбор тщательный проводился. Сейчас те, кто в имитации космического корабля покажет себя наиболее уравновешенно, тот и полетит. А может, они все пройдут это испытание.

– Они там уже полгода сидят?

– Пять месяцев. Еще месяц остался, и можно представить, что полет на Марс завершен.

– А если человек не выдерживает, он может отказаться от эксперимента и покинуть имитацию корабля? Я бы, например, не смог просидеть так в изоляции с десятью другими людьми полгода. У меня бы крыша поехала.

– Вот поэтому, Клим, ты и не ступишь никогда на Марс.

– Ой, ты, можно подумать, ступишь.

– Вон, – Иван указал на вывеску в конце улицы, – «Стейкдом», нам туда.

– Там точно кофе есть?

– А где кофе нет?

– Нет, ну мало ли.

– Интересно, Геннадич на метро ездит? – поинтересовался Ваня.

– Черт его знает.

– Вы общаетесь?

– Нет, только по делу. Пиво вместе не пьем.

– Вот интересно он рассуждает по поводу инопланетных бактерий и других организмов, – сказал Ваня, – видно, что искренне верит в это.

– Я тоже верю, – сказал Клим.

– И я верю, – Ваня усмехнулся, – только это не вера.

– Да, это здравый смысл и логика.

– Во‐во.

– Вполне возможно, что мы там найдем в пещерах жизнь, – заявил Клим.

– Я тоже думал об этом. Если там есть сеть пещер, то вполне могут быть и подземные реки и озера. Может даже, после марсианского катаклизма, погубившего там жизнь миллиарды лет назад, те, кто жил под землей, даже и не заметили ничего. Вот если у нас на поверхности станет холодно и радиоактивно, разве какая-нибудь рыба удильщик или антарктический кальмар, плавающий на глубине метров семьсот, поймет, что на поверхности что-то не так стало?

– Да у него даже нет такого понятия, как поверхность. Все равно, что тебе скажут – представь четвертое пространственное измерение! Длина, ширина, высота и что-то четвертое… ты не понимаешь, о чем речь, но это не значит, что четвертого пространственного измерения нет. Так и он не понимает. Весь мир кальмара – это черный океан.

– Согласен, – Ваня кивнул, – вот и на Марсе так может быть. Как жили там, в недрах планеты в подземном озере организмы, так и живут себе. А как ты это узнаешь, не побывав там?

– Да никак, марсоходы только по поверхности катаются, да и все.

– Так что, может, и найдем там кого в будущем.

– Интересно, а может быть такое, что наша цивилизация является самой разумной? – предположил Клим. – То есть мы максимум того, что может быть в нашей вселенной по уровню развития. Ведь кто-то должен быть наиболее развитым, почему бы нам не быть ими.

– А как определить это? – спросил Иван.

– Определяется это тем, что дальнейшее технологическое развитие упирается в фундаментальные законы. Например, когда цивилизация узнает про ограничение на скорость в виде скорости света, тогда она и становится самой развитой. Мы используем коммуникацию со скоростью света, далее некуда развиваться. Полезный сигнал мы передаем со скоростью света, мы уперлись в фундаментальный закон, мы дошли до максимума.

– Ну… развиваться-то есть куда – продолжительность жизни, новые источники энергии, скорость перемещения в пространстве… – сказал Ваня.

– Это все понятно, да, медицина, энергия… компьютеры будут производиться все мощнее, машины в будущем станут работать на электричестве, но опять же это ничего не меняет. Это все те же машины. Это не что-то новое – не телепортация, к примеру, которой, по моему мнению, не может существовать из-за фундаментальных ограничений и законов. Развитие человечества будет продолжаться, но в рамках тех открытий, которые уже сделаны.

– Ты рассуждаешь не как ученый, – заметил Ваня, – мысли шири, мечтай и фантазируй.

– И поэтому сигналы из космоса мы не получаем, – продолжал рассуждать Клим, не обращая внимания на слова Ивана. – Жизни там полно, куча планет имеют свои организмы, но технологически развитые цивилизации одни на галактику, может. Чтоб развиться жизни от бактерии до существа, использующего силу электричества, требуются миллионы лет и счастливое стечение обстоятельств. Если бы метеорит не убил динозавров, разумная жизнь, может, и не появилась бы.

– Эх, найти бы хоть неразумную жизнь, это уже поменяло бы многое в мышлении человека. Покачнуло бы многие устои, – сказал Ваня.

Они остановились возле большой лужи.

– Прыгаем, – сказал Клим, – как в детстве.

Иван оттолкнулся ногой и взмыл вверх. Он начал нелепо махать руками, пытаясь выровнять свое положение в воздухе. Посмотрел вниз и понял, что он медленно поднимается все выше и выше.

– Ваня! – крикнул Клим, летя за ним.

– Что происходит?! – закричал Иван.

– Я не понимаю!

Он увидел птицу, которая дергалась в воздухе, паря в невесомости. Некоторые автомобили взлетали, плавно отрываясь от поверхности земли. Водители повылезали из своих машин, но точно так же продолжили подниматься к небу. Кто-то кричал от страха. Иван махал руками, отталкиваясь от воздуха, пытаясь поменять вектор своего движения и направиться вниз. Клим догнал его и схватил за ногу.

– Так не получится! – крикнул Клим. – Надо оттолкнуться от чего-то!

– Да что же это опять?! – Иван был в шоке. Так все неожиданно произошло.

– Опять?! – Клим удивился.

Они поравнялись с четвертым этажом здания, находящегося в метрах десяти от них. В воздухе летали люди, машины, бесформенные массы воды из луж, лавки, листья, мусор, песок, куски земли. Народ начал галдеть на всю улицу.

Клим одной рукой стянул с себя тяжелый осенний ботинок и дал его Ивану.

– Зачем? – спросил Ваня.

Потом он стянул второй, бурча под нос: «Поднимаемся медленно, массы хватит, чтоб погасить импульс…»

– Кидаем их вверх на счет три, – произнес Клим.

– Я понял! Оттолкнуться! – крикнул Ваня.

– Раз, два, три!

Они одновременно кинули обувь вверх. Моментально их направление изменилось на противоположное. Держась друг за друга, они опускались к земле, против хода движения всего остального, что парило в пространстве.

– Когда приземлишься, не шевелись, понял?! – прокричал Клим.

– Да!

Приближаясь к земле, Клим отцепился от Ивана и принял позу звезды, расставив руки и ноги в стороны. Ваня сделал так же.

– Гравитация исчезла, – произнес Иван.

– Этого не может быть.

Спустя несколько секунд они плавно коснулись тротуара и замерли, лежа на асфальте.

– Не оттолкнись случайно вверх, – сказал Клим.

– Давай, может, к дому? – предложил Иван.

Еще несколько человек приземлились возле них.

– Вы знаете, что происходит?! – спросил один из приземлившихся.

– Ваня, – начал Клим не обращая внимания на незнакомца, – давай от этой оградки полетели к подъезду.

– Да.

Они плавно подтянулись к садовому ограждению, перелетели через него, держась руками за металлическую перекладину.

– Теперь летим в сторону двери, – сказал Клим.

Взялись за руки и медленно оттолкнулись ногами в направлении подъезда жилого дома, расположенного в двадцати метрах от них. Оказавшись возле двери подъезда, Иван постучал в окошко консьержу, держась одной рукой за дверную ручку, чтоб не отлететь в сторону.

– Похоже, нет никого, – сказал Клим.

На улице резко поднялся ветер. Несколько вихрей начало образовываться прямо на дороге. Гул заглушал звуки сирен и крики людей. Небо было ясное и светило солнце. Ваня наугад набрал номер квартиры. Через пару секунд раздался звонок. Ветер усилился.

– Может, откроют! – крикнул Ваня.

Дверь подъезда отворилась, и Ваню чуть не унесло от толчка. Он держался одной рукой за ручку двери, болтаясь в горизонтальном положении. Клим, схватившись за дверь, взял Ивана за руку и подтянул к себе. В дверном проеме левитировал мужчина лет шестидесяти. Он вцепился Климу в ворот одежды и затянул их обоих в подъезд. На улице начался настоящий ураган. Железная дверь болталась на ветру словно флаг.

– Скорее! – прокричал консьерж. – В подвал!

Оттолкнувшись от стены, они пролетели в противоположный конец подъезда, к двери, ведущей на минус первый этаж здания. Консьерж вынул из кармана связку ключей.

– Вы знаете, что произошло? – спросил он, поворачивая ключ в замке. – Вокруг невесомость!

– По факту исчезла гравитация, – сказал Клим, – но это невозможно. Нет объяснений.

На улице все выло и громыхало. Они залетели на лестницу, ведущую вниз. Консьерж захлопнул железную дверь и закрыл ее на ключ.

– В подвале есть окна? – спросил Ваня.

– Нет.

– Точно?

– Точно.

Пролетели вниз над ступеньками и оказались в темном помещении. Гул ветра стал чуть тише. Несколько лампочек мигали на потолке. Сквозь сумрак Ваня разглядел трубы, выходящие из бетонного пола и уходящие в стены и потолок. Огромное подвальное помещение занимало все пространство под домом.

Консьерж достал из кармана фонарик. Висели в полуметре от пола. Лампочки погасли, и в подвале наступила абсолютная темень.

– Черт, – произнес Клим.

Луч фонарика рывками прыгал по стене. Со стороны двери начало что-то свистеть. Звук становился все громче.

– Воздух выходит, – произнес Клим, – наверно, щель в двери.

– Пойдемте, – сказал консьерж и оттолкнулся обратно в сторону двери в подвал. Ваня и Клим полетели вслед за ним, ориентируясь на единственный источник света, исходящий из фонаря.

– Действительно щель, – сказал консьерж.

По левой стороне от верхнего угла до дверной ручки был зазор в несколько миллиметров между дверным косяком и дверью.

– Похоже, за дверью вакуум, – заключил Клим.

– Надо щель залепить, – сказал Иван, – может, найдем какой лист фанеры или доску тут?

– Надо глянуть, – сказал консьерж, – может, и найдем что.

Залетели обратно в подвальное помещение. Консьерж окидывал лучом фонарика пол.

– Вон, – сказал Ваня, – что-то летает. Черт. Тряпка какая-то.

Они продвинулись в глубь подвала. Пыль и мелкий мусор парили в пространстве. Консьерж продолжал резать лучом света воздух. Какой-то полиэтилен, ведро, газеты, опилки… ничего полезного. Все это барахло висело будто на невидимых нитях, привязанных к потолку.

– Будут предположения на тему того, что произошло? – спросил Клим.

– Исчезло притяжение, – ответил консьерж, продолжая вглядываться во тьму, – но я не понял, почему свистит и ураган начался такой.

– Это не совсем ураган, – сказал Клим. – Если исчезла гравитация, значит, воздух высосало в космос.

– И что нам делать? – спросил консьерж.

– Я не знаю, – сказал Клим, – Вань, ты что думаешь?

– Да я даже не знаю, что сказать, – ответил Иван. Он понимал, что происходит и по чьей воле все это, но решил ничего не объяснять своим товарищам по несчастью.

– Даже если мы залепим щель, воздуха надолго не хватит, – сказал консьерж.

– Вон, – Клим показал на доски, которыми была обита одна из труб в месте ее выхода из пола. Клим подлетел к трубе, взялся двумя руками за край доски, а ногами уперся в пол. Попытался оторвать доску. Та качалась на нескольких гвоздях, будучи прибитой к другим доскам, образующим квадратный короб вокруг трубы. Остальные подлетели к Климу и расперлись так же, как и он.

– Тянем, – произнес Клим.

Общими усилиями вырвали сначала один край доски, а потом и второй.

– Надеюсь, подойдет, – сказал консьерж.

Подлетели к двери наружу. Щель в двери по контуру покрылась инеем.

– За дверью, получается, сразу космос, – произнес Клим.

– Почему космос? – не понял консьерж.

– Потому, что космос, – повторил Клим.

Консьерж приложил доску к щели. Доска моментально прижалась к дверному косяку, и свист прекратился. Но буквально через несколько секунд снова начало что-то ныть. Звук был чуть выше по тональности, но уже не такой громкий.

– Все равно фонит, – сказал Клим, – но хоть не так.

– Там нет воздуха? – спросил консьерж, взволнованно вглядываясь в глаза Климу.

– Нет. А еще там холодно.

– Сильно холодно?

– Примерно минус двести семьдесят градусов по Цельсию.

– Сколько?!

– Вань, – обратился к нему Клим, – ты в порядке?

– Да, да, можно и так сказать.

– Ты какой-то странный. У тебя есть мнение насчет происходящего?

– Нет.

– Там, на улице, ты сказал что это «опять». Что ты имел в виду?

– Как минус двести семьдесят?! – До консьержа начала доходить вся безысходность ситуации.

– Я не знаю, – ответил Ваня Климу.

Помещение начало трястись. Будто землетрясение с двенадцатью баллами по шкале Рихтера. Бетонная стена с огромной скоростью ударила по висящим в пространстве людям. Иван отлетел в сторону, закричав от боли. Схватившись рукой за ушибленное плечо, он огляделся во мраке. Увидел парящий в нескольких метрах от себя фонарь. Тот был направлен лучом вверх, если, конечно, сейчас вообще могло существовать понятие «верх». С гримасой боли на лице Иван оттолкнулся одной ногой от стены и полетел в сторону фонаря.

– Клим! – заорал он.

– Я в порядке, – раздался голос из темноты.

Ваня схватил фонарик и тут же направил его в сторону, откуда кричал Клим. Тот висел вверх ногами относительно Ивана. Мимо Клима проплыл красный шар. Иван разглядел еще несколько шариков поменьше.

– Это не моя кровь, – сказал Клим.

Ваня бегло окинул подвал фонарем. Увидел консьержа, застывшего в воздухе. От его разбитой головы отделялась красная материя, тут же собирающаяся в маленькие шарики, разлетающиеся в разные стороны.

Клим подлетел к консьержу.

– Вы живы? – Он слегка потряс его за руку.

Консьерж бездыханно висел в воздухе. Кровь продолжала выходить из его головы, образуя маленькие красные шарики.

– Он мертв? – спросил Ваня.

– Не знаю.

– Что это было?

– Сложно сказать. Возможно, мы столкнулись с каким-то объектом и нас тряхануло.

– Если исчезла гравитация, то Земля распадется на крупинки, – сказал Ваня, подлетая к Климу.

– И Солнце, – произнес Клим, – да что уж там Солнце… Вся Вселенная! Если, конечно, это не сон.

– Дверь выдержит?

– Понятия не имею. На нее давит несколько тонн. Но с каждой секундой это давление слабеет.

– Потому что воздух выходит через щель?

– …долго мы тут не продержимся.

Клим приложил руку к шее консьержа, висящего возле них. Пытался нащупать пульс.

– Надо ему голову перемотать, – сказал он, – кровь вылетает. Мне кажется, он еще жив.

– Майкой, может.

– Да.

Клим снял ветровку и аккуратно разместил ее висеть возле себя. Потом стянул футболку и также расположил рядом. Иван освещал их фонарем. Клим разорвал футболку и замотал ею голову консьержа, потом надел куртку на голый торс и застегнул молнию.

– Немного сочится, – сказал Ваня.

– Знаешь, я не верю, что все это реальность. Так не бывает, потому что такого не может быть. Вот и все.

– Возможно.

– Ты какой-то странный, мне кажется, ты что-то знаешь.

– Откуда?

– Ты слишком спокоен, и твоя фраза «это опять» наводит меня на мысль…

– Я ничего не знаю. Это просто абсурд, ахинея какая-то.

Со стороны двери снова раздался свист.

– Ясно, ну ладно. Выходит, мы в ближайшее время умрем?

Ваня смотрел на Клима, светя фонарем в потолок.

– Выходит, что да, – невозмутимо ответил Иван.

– И ты абсолютно спокоен.

– Я не знаю, что тебе сказать.

– Когда кончится воздух, мы задохнемся, а может, эту чертову дверь вырвет и… мы точно так же задохнемся.

Свист из щели в двери сменился гулом.

– Будет больно, – произнес Ваня без каких-либо эмоций.

– Больно.

– Смерть будет не быстрой?

– Секунд двадцать ты будешь биться в конвульсиях.

– Есть и пострашнее виды казней.

– Нас кто-то приговорил?

– В какой-то степени да.

– Кто?

– Любой родившийся может считать себя приговоренным к смерти.

Гул перешел на тихое шипение. Воздух покидал пространство подвала все быстрее.

– Ваня (Клим сделал паузу), что происходит? – тихо произнес он.

Иван пожал плечами, разведя руки немного в стороны.

Раздался грохот. В ту же секунду троих людей высосало из подвала. Перед Иваном мелькнул Клим, крича что-то нечленораздельное. Пролетая помещение подъезда, Ваня ударился ногой об угол, на секунду застряв, прижатый к стене, после чего его вынесло в бескрайнее пространство космоса. Острая боль из-за сломанной голени врезалась в мозг. Он открыл рот, пытаясь кричать. Воздух выдавило из его легких в вакуум. В ушах звенело, а глаза щипало так, что спазм в сломанной ноге отошел на задний план. Огромное железобетонное здание висело неподалеку от Ивана. Сжав кулаки, он кинул взгляд в сторону солнца. Круглый диск потерял свои правильные геометрические очертания и стал похож на растекающееся пятно желтой краски. Бесформенное и безобразное. Отсутствие гравитации перемешивало все во вселенной. Лишало привычных контуров и очертаний. Фундаментальный закон, на котором было основано все, что мы можем понять, перестал существовать. Материя безвольно расползлась по пространству. Иван потерял сознание.

* * *

Оказавшись в своей кухне, Иван упал на пол, схватившись за ногу.

– Убей меня! Я не могу так жить! Хватит! – кричал он. Нога была цела. С отдышкой лежал и смотрел на свою голень.

– Какие же вы все уроды. Моральные ублюдки… И авторы, и читатели… Все вы, кто это видит! Шли бы вы в задницу! Наслаждаетесь страданиями персонажей! Вам весело. Все более изощренные способы идут в работу. Редактор будет доволен? А, Макс?!

Протер глаза пальцами.

– Что я еще должен испытать? – спросил он. – Что я еще должен ощутить, чтобы читатель был счастлив? Чтоб он развлекся, глядя на все это. Кого волнует, что я говорю… я же просто буквы.

– Не могу сейчас говорить, – ответил я Ивану, – он не дает мне времени.

– Ты же пишешь все это для того, чтоб книгу эту свою убогую продать! Как можно больше продаж сделать! Только я‐то тут при чем?! Почему я?! – Иван кричал в пустоту: – Ты не псих, ты просто извращенец!

Ваня повернулся на спину и распластался по полу, раскинув руки в стороны.

– Закончи уже все это… я ненавижу тебя.

* * *

Иван, 35 лет

– Сынок наш любимый приехал, – накинулась на Ваню с порога мама, – раздевайся скорее, давно так не заезжал-то. Отец, иди встречай гордость нашу!

– Мам, перестань, – произнес Иван.

– Давай-ка сюда. – Она взяла его куртку и повесила на крючок.

Отец стоял в дверях кухни и с улыбкой смотрел на сына.

– Здорово, бать, – произнес Ваня.

– Здорово, – протяжно ответил отец, и они пожали друг другу руки.

– Это вам, – Иван протянул отцу пакет.

– О, чего это у нас, – отец заглянул в пакет, – вижу торт, мать, ну ставь чайник.

– Какой торт? Я салатов наготовила! Мясо в духовке! Сначала поедим как следует, – сказала она.

– Да я ненадолго, у меня сегодня важный день, – сказал Ваня, – мне еще в контору надо заехать, да и водитель ждет.

– Вадик, что ли? – спросила мать.

– Ну а кто же еще.

– Так позвал бы его тоже.

– Я предложил, он сказал, что лучше в машине посидит, фильм посмотрит.

Они прошли на кухню. Ваня сел за стол.

– Мы про тебя новости смотрим, – сказала мама, доставая тарелки из шкафа, – так гордимся с отцом. Все соседи про тебя знают, у нас спрашивают постоянно, как там у Ивана дела, а мы говорим, что дела идут, дела в гору прут, все хорошо у сыночка.

– Окно хоть откройте, опять накурили, – сказал Ваня.

– Сейчас, сейчас. – Отец дотянулся до ручки и приоткрыл окно.

– Наделала твоих любимых салатов, – говорила мама, суетливо расставляя посуду на стол – петушиный, с крабовыми палками и чипсами, а отец в субботу на рыбалку ездил…

– Ни хрена рыбы нет, – сказал отец, – одна шпана на крючок прыгает.

– Шпана не шпана, а уха-то какая вышла. – Мать достала половник и принялась разливать суп в тарелки.

– Мне много не наливай, – сказал Ваня.

– Весь месяц про вас с Каменевым говорят, – сказал отец, – ну вы даете, конечно. Вот это я понимаю – мой сын.

– А я всегда в него верила, – сказала мать, – он у нас особенный. Самый умный!

– Да, да, – произнес Ваня без каких-либо эмоций, – верила.

– А чего? Не верила, что ли? – спросила мать.

– Да верила, верила, – сказал Ваня.

– Ты бы к нам почаще заезжал бы. – Мать поставила тарелку ухи на стол перед Иваном.

– Да я бы рад, но дел по горло, – сказал Ваня. – Ложку мне дайте, что ли.

Мать дала Ване ложку и расставила остальные тарелки с супом на столе.

– Ну что, приятного всем аппетита, – сказал отец.

– Как у вас здоровье? – спросил Ваня и зачерпнул ложкой уху.

– Колени болят, – сказала мать, – а так-то все в норме, Бог миловал.

– У вас во сколько запуск сегодня? – спросил отец.

– В восемнадцать ровно, – ответил Ваня.

– Мы с папкой эфир будем смотреть, – сказала мать.

– Ну как суп, нормальный хоть? – спросил отец.

– Нормальный, – ответил Ваня.

– На важные дела надо ехать с полным брюхом, – сказал отец и засмеялся.

– Это точно, – с улыбкой ответил Ваня.

Мать села за стол. Отец достал откуда-то сбоку с пола бутылку водки.

– Мать, давай стопки, – сказал тот.

– Сразу сказать не мог, – недовольно ответила мама, вылезая из-за стола.

– Будешь? – спросил у Вани отец.

– Нет, я с утра не пью.

– А ты, мать?

– Ну можно одну рюмочку, – сказала мама и поставила две стопки на стол. Сама села напротив отца. Иван сидел между ними.

– За нашего героя, – сказал отец, разливая водку. – Ай да Ванька! Один со всего района в люди выбился.

– Да хватит вам уже, – сморщив брови, отреагировал Иван на похвалу.

– Давай, мать, за космонавта.

Родители чокнулись и выпили. Закусили ухой.

– Я не космонавт. Я в космос сам не собираюсь, – поправил Иван отца.

– Это не важно. Ты участвуешь в освоении, – сказал отец.

– Ты болтай и ешь, – сказала мать сыну, – остынет же.

Ваня набрал супа в ложку.

– Слушай, Вань, – сказала мать, – а ты бы не мог нам в этом месяце побольше денежек дать?

– А что у вас такое? Я вроде и так немало перечисляю.

– Да, да, немало, я не спорю, просто накладки вышли, сейчас холодать начинает, я бы на зиму хотела шубу новую. А отцу резина нужна зимняя.

– Ну… хорошо, – ответил Иван, – только куда ты в шубе сейчас пойдешь? Снега даже еще нету.

– Дык она сейчас дешевле, я сэкономить хочу.

– Ясно, хорошо, без проблем, дам больше в этот раз.

– Вот спасибо, сынок.

– Ну что, еще по одной? – предложил отец.

– Давай, – ответила мать, – за новую норку!

Родители снова выпили и закусили.

– Вань, а если у вас запуск удачно пройдет, у тебя, по идее, доходы могут вырасти ближайшее время? – спросил отец.

– Не совсем доходы, – ответил Иван, – у меня принцип немного другой. При успешном запуске корабля цены на наши акции вырастут плюс могут прийти новые инвесторы. Сами по себе мои доходы меня мало волнуют. Мне-то на жизнь хватает.

– Ну вот, а если эти твои инвесторы придут, может, ты нам увеличишь денег? – спросил отец.

– Да, – сказала мама, – мы тут с отцом посовещались и решили, что ты мог бы нам немного и прибавить.

– Ну… – Иван задумался на несколько секунд, – хорошо, но я думал, вам и так хватает за глаза.

– Да хватать-то хватает, но, сам понимаешь, когда есть возможность, то всегда так хочется еще чего-то, – улыбаясь, сказала мама.

Ваня обратил внимание на ее пальцы. Почти на каждом кольцо с камнем.

– Тратишь ты, мама, деньги на ерунду всякую, – сказал ей сын.

– Трачу, родной, трачу… а что поделать, – улыбаясь, сказала она, – так хочется и того и этого…

– Она у нас как сорока, – весело произнес отец, – хватает все что блестит.

– Ну не все, – возразила мать, – не надо тут, не все.

– Ну так что, прибавишь? – спросил отец.

– Хорошо, прибавлю, – ответил Ваня.

– Ладно, что мы тут о деньгах все, – сказала мама, – расскажи лучше нам, что там у тебя, может, еще новенькое есть? Как на личном фронте дела?

– Да… так себе, пока никак, некогда мне личным фронтом заниматься, – ответил Ваня.

– Эх, такой жених пропадает завидный, – сказала мать.

– Ой, да брось ты, еще успею…

* * *

Десять лет не приходил ни один из авторов. Все эти годы Ваня жил с готовностью к тому, что вот-вот произойдет что-то нехорошее. Может случиться любой, даже самый сюрриалистичный, сюжет его жизни. Раньше Ваня боялся, что его снова похитит какой-нибудь маньяк или еще чего похлеще. На что хватит фантазии у той, второй личности? Но спустя годы Иван свыкся со своей участью персонажа этой книги.

Листая старые фотки, сохраненные на рабочем компьютере, Ваня вспоминал свою молодость, которая пролетела так незаметно. С одной стороны, прошла целая вечность, а с другой – вот он, уже тридцатипятилетний, сидит в кожаном кресле своего кабинета, и как будто и не было никакого прошлого. То время, когда он искал себя, пробовал что-то, где-то ошибался, где-то достигал успеха, зарабатывал деньги, терял деньги, но всегда шел вперед… то время сейчас казалось ему таким теплым, интересным, необычным, неопределенным и неуловимым. Сейчас все стало проще, все более-менее устаканилось. Проблемы поменялись и вышли на новый уровень, но и жить стало легче, ведь ты уже не думаешь о том, как тебе снять квартиру отдельно от родителей или как распределить бюджет на еду на месяц, так чтобы остались деньги на закупку товара или акций. Ты уже не думаешь, чем заняться по жизни, ведь ты уже вышел на финишную прямую. Начало покорения Марса было положено. Иван, первый из крупных предпринимателей, кто всерьез намерен прилететь на Красную планету. Первый, кто готов вкладывать в это дело все свои деньги, осознавая, что конечного результата подобного инвестирования при жизни он, скорее всего, не увидит. Ваня понимал, что в этом бизнесе он только отдает и ничего не получает. Это и бизнесом назвать нельзя. Скорее акт доброй воли во имя всего человечества. Благотворительность. Попытка внести вклад в развитие цивилизации. Ваня не думал о том, хорошо это или плохо. Ему просто был интересен прогресс. В начале его интересовал личный прогресс. Теперь ему нужен прогресс его человеческого вида. Прогресс человеческой расы. Деньги больше не имеют значения. Когда у тебя есть все, что ты можешь пожелать из благ мирских, тебе уже не нужны деньги. Деньги – инструмент. Деньги – двигатель прогресса. Деньги – стимул для ученых и рабочих. И хорошо, когда деньги попадают в добрые руки. Деньги не должны оседать на счетах для удержания власти и статуса. Они должны заводить механизм развития общества. Их нужно вливать в это общество, запуская его работу над новыми технологиями. Смысл жизни в том, чтобы улучшить мир, в котором мы все живем. Звучит так банально. Так по-детски. Максимально. Но другого смысла в своем существовании Иван не видел.

Ваня взял в руки музыкальный диск, лежащий у него на столе. На обложке красовался Серега, в черном фраке на фоне белого рояля.

«Его агенты могли и пооригинальнее организовать картинку, – подумал Иван, – зачем он только их содержит. Банально как-то, черный фрак, белый рояль. А ведь это первый музыкальный диск, который окажется на другой планете».

Над Серегой была надпись большими буквами «Сергей Таракановский». Внизу надпись чуть поменьше – «солирует для столичного концертного зала».

«И почему они именно с этого концерта записали альбом? – продолжал думать Иван, – тот, что был с симфоническим оркестром, был гораздо лучше. А тут не так все эпично вышло и без пиротехники. Хотя… в классике, наверно, не нужна пиротехника… но это же Серега, он вечно пытается привнести что-то новое в свои выступления.

Ваня встал из-за стола и подошел к окну. Серые тучи хмуро нависали над городом. Ваня смотрел на оживленный трафик машин, текущий по шоссе. Его офис находился в центре города. Внезапно раздался звонок. Ваня достал телефон из кармана. На экране было написано «Каменев».

– Да, Юрий Степанович, – произнес Иван.

…

– Я буду на космодроме, через часа два.

…

– Нет, у меня есть идея получше, – улыбаясь, сказал Ваня.

…

– Не совсем, но вы почти угадали. Вино. Такое вы точно не пробовали.

…

– Да, да, то самое.

…

– Из моего кабинета будет отличный вид на ракету, вы же были у меня.

…

– Я вам окно открою, – засмеялся Иван.

…

– Ага, и бинокль дам, – продолжая смеяться, сказал Ваня.

…

– Да, да.

…

– Давайте, Юрий Степаныч, до встречи.

…

– Ага…

Иван засунул телефон в карман.

«Боится, что запуск плохо видно будет, – усмехнулся он про себя, – да у нас будут лучшие места!»

Иван подошел к шкафу и снял с вешалки кожаную куртку.

– Ваня, – тихо произнес я, немного напугав своего персонажа.

– Ты чего так внезапно-то?! – резко ответил Иван, явно не ожидая услышать мой голос.

– Мне кажется, у меня серьезные проблемы.

– Максим, почему ты не появлялся столько лет?

– Для меня прошло несколько дней.

– Ах да, – сказал Ваня, застегивая молнию на крутке, – ты, кстати, как нельзя вовремя. Мне выезжать надо.

– Я знаю.

– Что ты хотел?

– Мне становится все сложнее, – произнес я.

– А кому сейчас легко, – сказал Иван.

– Он давит на меня все сильнее.

– Тот второй?

– Последние несколько дней выпали из моей жизни. Я ничего не помню. Про тебя он тоже ничего не писал. Только снова про мальчика…

– Судя по тому, что меня не похитили инопланетяне или не начал пытать безумный дед, то да, он явно не прикладывал свою руку к моей части рукописи, – спокойно ответил Ваня. – А я вот все жду, когда мой покой потревожат извне.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Тебе смешно?

– Нет, просто я устал бояться завтрашнего дня. Что будет, то будет, пошло оно все…

– Я боюсь, что он сотрет меня полностью, я чувствую, как его воля заполняет пространство моей жизни. Мне так тесно…

– Ну что же, спасибо, что предупредил, я начну готовиться к худшему, – без каких-либо эмоций произнес Ваня.

– Он помнит то, чего не помню я.

– Ты о чем?

– Как же голова болит.

– Эй, ты там в порядке? – спросил Иван.

– Это все та игрушка…

– Что, какая игрушка? – Ваня не понимал, о чем идет речь.

– Он пришел после того, как я нашел в старых вещах игрушку… плюшевого тигра.

– Максим, я вообще не понимаю, что ты говоришь.

– Я не помню… не помню…

– Что не помнишь?

– Я не помню… я… я не понимаю… почему не было детства…

– Что? О чем ты, что ты говоришь? У кого не было детства?

Ваня постоял несколько секунд в ожидании ответа.

– Ты тут? – спросил Ваня.

Тишина.

«Было бы замечательно, если б они еще лет десять меня не тревожили, – подумал Иван. – «Не было детства». Интересно, что он имел в виду?»

* * *

Дорогой черный автомобиль ехал по шоссе. Машина выехала за черту города. Дорога вела сквозь лесополосу. Густые ели нависали над проезжей частью, образуя подобие туннеля. «Дворники» бегали по лобовому стеклу туда-сюда, убирая капли осеннего дождя. Иван сидел на заднем сиденье и читал новости по планшету.

– Не опоздаем, Иван Алексеич, вот и рассосалась пробочка-то, – произнес водитель.

– Опоздать было бы смерти подобно, – сказал Иван, не отрываясь от планшета.

– Не волнуйтесь, чтоб я вас вовремя не довез, да ни разу такого не было, – сказал водитель.

– Открытие космодрома не в счет, Вадик? – ехидно сказал Ваня и ткнул пальцем в заголовок новости «Первая экспедиция на Марс».

– Тогда была не моя вина, Иван Алексеич, вы же помните, там такая авария была, эти идиоты всю дорогу перекрыли, вот раскорячились-то, – начал оправдываться водитель, жестикулируя одной рукой.

Иван посмотрел на Вадика через отражение в зеркале. Тот с присущим ему наивным выражением лица, немного вылупив глаза, уставился на Ивана.

– За дорогой следи, Вадик, – произнес Ваня.

Иван взял этого доброго молодого паренька работать своим водителем скорее из жалости. Это был сын маминой знакомой со старой работы. Вадик был на несколько лет моложе Ивана. Такой же неблагополучный, как и Ваня в молодости. Только Вадик, в отличие от Вани, так и не смог найти себя в жизни. Ваня пытался поговорить с ним на тему того, что нужно пробовать себя в разных стихиях, но до Вадика это не дошло. А может, крутить руль – это и есть его призвание?

Ваня читал статью:

«Спустя пять лет подготовки команда Юрия Каменева отправляется на Марс. Сегодня судьбоносный день для всего человечества. Каменев совместно с компанией «Зеленый Марс» отправляют людей покорять новые миры. Об этом подробнее…»

– Иван Алексеич, – Вадик отвлек Ваню от чтения, – а вот вы там все свой этот Марс изучаете… я вот с тещей тут спорил намедни (Ваня оторвал взгляд от планшета и снова увидел Вадика в отражении зеркала заднего вида), та мне затирала, мол, нет там никакой жизни, все эти ваши зеленые человечки – это всё происки…

– Мы не ищем там никаких человечков, – произнес Ваня.

– Да я понимаю, я ей то же самое сказал. Говорю, мол, они там не пришельцев ищут, а землю новую открыть хотят, чтоб жить переехать туда в будущем. Я так-то все понимаю, вы не думайте, что я, там, темный какой-то.

– Вадик, ты рули лучше, а не рассуждай, – сказал Иван и продолжил чтение.

Машина неслась по шоссе. Слева и справа сплошной хвойный лес. Дорога абсолютно пустая. Ни одного автомобиля. Из-за осеннего тумана и мороси дорога плохо просматривалась.

– Твою ж мать, – Вадик тыкал пальцем в сенсорный навигатор, – ешки-матрешки, понаделают галиматьи.

– Ты чего? – спросил Ваня.

– Навигатор, видать, помер.

– Ну, ничего страшного, – сказал Иван, – и без него доедем.

– Да это понятно, просто не люблю, когда в машине что-то не в порядке.

Ваня посмотрел на часы в планшете.

– Что-то мы долго едем, – сказал он.

– Странно, я девяносто иду, – Вадик указал на спидометр.

– Ты точно никуда не сворачивал?

– Да, точно! Вы что, меня совсем за больного держите? Сами же видели, что я выехал из города, и как ехал по прямой, так и еду.

– Я читал, – сказал Иван, – я не следил за дорогой.

Машина продолжала нестись сквозь лес. Ваня посмотрел по сторонам. За окнами только стволы деревьев мелькают, сменяя друг друга.

– Такого не может быть, – сказал Иван и попытался открыть карту через свой планшет.

– Что за дела? Лес давно должен был кончиться! – Вадик был в недоумении.

– Интернета нет, – сказал Иван.

– Мистика какая-то! – воскликнул Вадик.

Иван вытащил из кармана телефон.

– Показывает, что нет сигнала, – сказал Иван.

– Где?

– Сотовой связи, говорю, нет, – повторил Ваня, выбрал первый попавшийся номер из контактов и попытался сделать дозвон.

– Н‐да… – произнес он, – вообще ничего не ловит. Вадик, у тебя есть бумажная карта области?

– Да, – Вадик дотянулся до бардачка и достал оттуда карту, – держите.

Иван развернул ее у себя на коленях.

– Тут даже не лес должен быть, – сказал Ваня, глядя в карту, – а так, просто насаждения, я же помню, мы их обычно пролетали минут за пять.

– Это вообще-то Мартыновский лесопарк, я и без карты знаю, – сказал Вадик, – я сюда с сыном ездил на пикник несколько раз. Мы тут еще самолеты запускали.

– Уже минут пятнадцать едем? – спросил Ваня.

– Да! – ответил Вадик. – Даже больше! Чертовщина!

– И машины ни одной нету.

– Во‐во.

– Вадик, тормозни-ка.

Автомобиль притормозил и съехал на обочину. Иван с Вадиком вышли на улицу.

– Что-то с воздухом! Иван Алексеич! – Вадик делал глубокие жадные вдохи. – Чувствуете?! И где дорога?

Они стояли на земле, под ногами густая трава.

– Дорога же была! – испуганно крикнул Вадик. – Чертовщина, Иван Алексеич!

– Да нет, Вадик, кажется, я знаю, в чем дело, – произнес Ваня, всматриваясь в глубь хвойного леса.

– Что вы знаете! Мне воздуха не хватает!

– Объявился старый знакомый, – произнес Иван. – Садись в машину.

Они залезли обратно в автомобиль и захлопнули двери.

– Там воздух другой! – продолжал кричать Вадик. – Как это возможно?! Какой еще знакомый?! Мы там задохнемся!

– Развлекаешься?! – крикнул Ваня. – Что на этот раз выдумал, умник?!

– Это вы кому? Мне? – удивленно спросил Вадик.

– Нет, друг мой, это я не тебе, – ответил Ваня, а потом добавил: – Ты знаешь, а мне даже интересно, что же на этот раз будет?

– Иван Алексеич, с кем вы разговариваете?!

– Если я расскажу тебе, в чем дело, ты не поверишь. Да и в двух словах я не объясню.

– А вы попробуйте!

– Лучше помолчать и поэкономить кислород в машине.

– Его надолго не хватит! Вы что-то знаете! Говорите! Где мы?! Где дорога?!

– Хорошо, Вадик, вот тебе правда – мы с тобой персонажи книги. Сумасшедший автор пишет нам эту ситуацию. Что с воздухом? Я не знаю. Куда делась дорога? Я не знаю. Как нам быть? Никак. Сидеть и ждать, пока придет другой автор и вытащит нас отсюда.

– Что? – Вадик пристально смотрел в глаза Ивану.

– Что? – ответил ему Ваня.

– Что вы говорите?

– Что есть, то и говорю.

– Какие еще персонажи книги?

– Обыкновенные.

– Вы в своем уме, Иван Алексеич?

– А ты выгляни на улицу.

– Ваше объяснение ситуации мне совсем не нравится.

Иван почувствовал легкое головокружение.

– Этот воздух в машину проходит, – сказал Ваня, – тут нам не спастись.

– Мы задохнемся?! – Вадик сильно нервничал.

– Не знаю. Мне кажется, дышать можно, только все как-то по-другому, – сказал Иван, – а может, мы вообще ядом каким-то дышим.

– А где мы?

– Теоретически мы можем быть где угодно, вопреки всем законам здравого смысла.

– И что теперь, вот так просто сидеть тут?

– Да.

– Вы так спокойны. У вас уже было такое?

– Да. Несколько раз он влезал в сюжет.

– Он?.. А… сумасшедший писатель.

– Все верно.

– А как вы узнали об этом?

– Вадик, это очень длинная история, у меня сейчас нет настроения тебе что-то рассказывать, тем более, скорее всего, после того, как все кончится, ты забудешь обо всем, что тут происходит.

– Забуду? Почему забуду?

– Потому.

– Я не знаю, что происходит, но вы говорите бред.

– Тихо! – сказал Иван, приоткрыл окно и прислушался.

Где-то неподалеку раздавались глухие удары. Как будто била сваебойная машина, обрушивая тонны веса на землю. Удар, через секунду снова удар. Глухой мощный звук. С каждым ударом вибрация расходилась по машине все сильней. Звук был все ближе.

– Иван Алексеич, – ноющим голосом произнес Вадик, – ну а это еще что?

Иван смотрел в окно. Он увидел, как колышутся ветки деревьев. Потом раздался рев – писклявый и одновременно мощный высокочастотный звук. Рев звучал одновременно с каким-то свистом. Он был такой громкий, что Иван поморщился от этого неприятного звука. Из леса в направлении автомобиля на двух ногах бежало огромное животное. Спустя буквально пару секунд неизвестный зверь приблизился к машине. Существо наклонило голову и одним желтым глазом, размером с футбольный мяч, заглянуло в салон. Иван, замерев, смотрел на его зубы, торчащие из-под приподнятой губы. Вадик вжался в кресло и немного сполз вниз. Зверь поднял голову, и машина затряслась.

Все завертелось перед глазами. Иван бился головой о стенки салона. Порезал щеку разбитым стеклом. Слышал крик Вадика где-то сбоку. Через несколько секунд все прекратилось. Ваня лежал на лопатках вверх ногами в перевернутой машине. Сквозь разбитые окна он видел лапу зверя. Его черные когти впивались в землю. Нога была покрыта чешуей. Перед глазами все плыло, голова кружилась.

– Вадик. – Иван посмотрел на водительское место.

– Я жив, – произнес тот и перевернулся, сев на колени на потолке автомобиля. – Если бы я знал, что такое будет, я бы никогда не пошел к вам работать! Вы должны были меня предупредить!

Иван тоже перевернулся с головы на ноги. Сгорбившись, сел так же, как и Вадик, на крышу помятого авто. Животное ткнулось концом морды в оконный проем. Иван смотрел на две пышущие ноздри. Существо напоминало огромного ящера.

– Динозавр какой-то, Иван Алексеич, – произнес Вадик.

Зверь обошел машину с другой стороны. Иван и Вадик следили взглядом за лапами этого могучего животного. Ящер ткнул автомобиль мордой, от чего тот со скрежетом качнулся. Снова раздался пронзительный рев.

Потом все начало скрипеть и трястись. Машина ходила ходуном.

– Он нас сожрет! – кричал Вадик.

– Главное, не пытайся вылезти! – сказал Ваня.

Ящер вцепился зубами в капот автомобиля и, пятясь, потащил его по земле.

– Иван Алексеич! – Вадик обхватил спинку кресла.

– Надо просто ждать! – сказал Ваня. – Скоро все закончится!

Метров через двадцать зверь остановился.

– Это все из-за воздуха! – кричал Вадик. – У нас галлюцинации! А у вас еще и бред явный!

Ящер сделал несколько кругов вокруг машины. Каждый его шаг отдавал вибрацией по всему телу. Остановившись, он опять поднес ноздри к окну задней двери. Иван отполз от его морды. Животное приоткрыло пасть и просунуло язык в салон автомобиля. Смрадное дыхание ящера ударило Ване в нос. Зверь облизал сиденье, после чего его морда скрылась из виду. Он снова начал кружить вокруг авто.

– Мне кажется, он нас тут не достанет, – сказал Ваня.

– Хорошо что машина перевернулась, – произнес Вадик, – а то такими зубищами ему бы не составило труда сорвать крышу.

Ящер отошел метров на пять в сторону и лег на землю мордой к автомобилю. Не сводил взгляда со своей добычи. Иван и Вадик, наклонившись, смотрели на хищника из смятой машины.

– Иван Алексеич, – произнес Вадик, немного успокоившись, – вы говорили, что у вас уже было такое.

– Было, но не совсем такое.

– И чем все кончилось?

– Пришел другой автор и вернул меня.

– Куда вернул?

– В мою квартиру.

– А у вас нет более разумного объяснения тому, что происходит?

– Нет.

– Я считаю, что у нас просто галлюцинации.

– Вадик, ты можешь считать что угодно, я не против.

– Мы посреди какого-то леса, а рядом лежит огромный динозавр. Еще и дышать тяжело. И вы мне говорите, что мы с вами персонажи книги, которую пишет какой-то псих.

– Да, Вадик.

– Галлюцинации – это более логичное объяснение.

– Пусть так.

– А сколько времени нам ждать, пока, как вы говорите, придет другой автор?

– Не знаю.

– Ну а в прошлый раз сколько вы ждали?

– Первый раз несколько минут, второй раз несколько часов.

– Часов? У меня уже голова раскалывается от этого воздуха, как мы тут просидим несколько часов?

– Вадик, я понятия не имею.

– Эх, – протяжно выдохнул Вадик, – теперь мы точно на запуск не успеем.

Иван ничего не ответил.

– Я думаю, что нам кажется, что мы попали в доисторический мир, – сказал Вадик.

– Похоже на то.

– Если мы выберемся, вы должны будете прибавить мне зарплату, Иван Алексеич.

– Я подумаю.

– Так, значит, мы вот так просто будем сидеть и смотреть на этого динозавра, пока нас отсюда не вытащат?

– Да.

– А если мы задохнемся? – спросил Вадик.

– Ты же как-то дышишь все это время.

– Ну да, ну да…

Они просидели в машине около часа. За это время Вадик успел обо всем расспросить Ивана, но так и не поверил, что они находятся в книге. На улице начало темнеть. В машину залетел комар длиной сантиметров пять. Иван хлопнул его ладонью. Потом еще один. Второго прихлопнул Вадик.

– Иван Алексеич, с комарами-то как быть? Они сейчас нас зажрут тут, – здоровые-то какие.

– Придется бить их, – сказал Ваня, – продержимся уж как-нибудь.

– Сейчас еще и стемнеет, вообще ничего не видно будет.

Ящер зашевелился. Неуклюже приподнялся на ноги и короткой передней лапой провел по своему носу. Потом фыркнул и тряхнул головой. Спокойно подошел к машине и ткнул ее носом. Та немного качнулась.

– Что он задумал? – спросил Вадик, отмахиваясь от очередного комара.

– Если б я знал, – ответил Иван.

Зверь обошел машину вокруг несколько раз, а потом вцепился зубами в капот. Половина капота поместилась в узкую и вытянутую пасть хищника. Животное приподняло перед автомобиля на метр от земли и отпустило. Машина с грохотом рухнула.

– Держись, Вадик!

– Держусь!

Ящер снова вцепился зубами в капот и в этот раз поднял одну сторону машины еще выше, так что та встала на дыбы. Вадик, крича что-то нечленораздельное, опрокинулся на спинку кресла. Иван кое-как лежал сзади, так как из-за смятой крыши сидеть там не было места. Зверь отпустил машину, та упала и оказалась на колесах. Вадик трясущейся рукой тут же нажал на кнопку запуска двигателя, но автомобиль не завелся. Ящер вцепился зубами в крышу, немного просунув нижнюю челюсть через разбитое лобовое стекло, придавив Вадика к креслу.

– Иван Алексеич! Помогите! – кричал тот, упираясь в чешуйчатый шершавый подбородок зверя.

Иван схватился руками за подголовники передних сидений и изо всех сил ударил животное ногой в подбородок. Потом еще раз. Животное начало крутить головой, пытаясь отодрать крышу автомобиля подобно крышке от консервной банки. Несколько рывков зверя, и потолок сорвался с машины. Хищник отцепился от отогнутой наверх крыши и уставился на Вадика. Преисполненный ужасом, Вадик закрыл лицо руками и закричал. Ящер молниеносно протиснул морду в салон и впился Вадику в тело, наклонив свою голову чуть вбок. Вадик взвыл от боли. Ящер пытался выдернуть его из салона машины, но было слишком узко. Ящер сделал еще несколько рывков, а потом замер, видимо экономя силы. Вадик тихо стонал, не в силах кричать. Грудь и руки Вадика были в пасти зверя. Своими огромными зубами он пробил грудную клетку человека и прочно держал его мертвой хваткой.

– Что тебе надо?! – закричал Иван. – Зачем он тебе?!

– Иван Алексеич… – Вадик повернул голову и встретился взглядом с Ваней. Изо рта Вадика брызнула кровь.

– Держись, дружище, держись. – Ваня положил ладонь Вадику на затылок.

– Я не понимаю, что тебе надо?! – со злобой орал Иван. – Место в теле?! А кто сказал, что ты имеешь на это право?!

– Самозванец должен уйти! – Громкий голос разлетелся по округе.

– Какой еще самозванец! – крикнул Иван. – Кто самозванец?!

Ящер сделал еще один рывок, пытаясь вытянуть Вадика, но тот невольно упирался в торпеду автомобиля. Иван изо всех сил держал Вадика за куртку.

– Тот должен оставить меня в покое! – голос стал еще громче. У голоса не было определенного источника. Он был повсюду.

– Максим должен уйти?! – спросил Иван.

– Он занял мое место! – кричал голос.

– Это ты занял его место! – возражал Иван.

– Он появился в детдоме! После того как меня разлучили с родителями! Он должен унять свою волю и исчезнуть! Я закончу сюжет! – продолжал голос.

– В каком еще детдоме?! Я ничего не понимаю! Кто ты?! Как тебя зовут?! – кричал Иван. В это время ящер сделал рывок и выдернул уже бездыханный труп Вадика из автомобиля.

– Андрей, – ответил голос.

* * *

Иван – возраст неизвестен

Приходя в сознание, Ваня первым делом почувствовал свои руки. Он лежал с закрытыми глазами. Изо всех сил распрямил ладони. Потом покрутил кисти рук, будто разминая запястья.

– Ванюшку нашего снова привезли, – раздался женский голос где-то сбоку.

Иван открыл глаза, огляделся и понял, что он лежит на какой-то каталке, наподобие тех, что были в больницах. Над его головой стоял мужчина в белом халате.

– Ну что у нас на этот раз? – Толстая женщина, лет пятидесяти, подошла к Ване и нежно потрепала его за волосы. Женщина тоже была в белом халате.

– В этот раз миллиардером стал, – сказал кто-то сбоку.

Каталка поехала по коридору. Ваня молчал и смотрел по сторонам, приподняв голову. Каталка из большого холла въехала в длинный коридор.

– Привет, Ванек, – махнул ему рукой мужчина в форме охранника.

«Кто все эти люди и почему они меня знают?» – подумал Ваня.

– Ну что, куда его, в тринадцатую опять? – спросила толстая женщина.

– Да, наверно, – ответил мужчина, который вез каталку.

Иван приподнялся. Мужчина тут же остановил движение. Ваня сел, свесив ноги на пол.

– Ну как ты? – спросил мужчина.

Иван рассматривал стены коридора. Вдоль стен были поручни, тянущиеся по всей длине коридора, уходящего в глубь этого здания. Ваня осмотрел себя и понял, что он не в той одежде, в которой был буквально минуту назад, в машине с Вадиком.

– Вадик жив? – спросил Иван, протирая пальцем глаз.

– Какой Вадик? – ответила женщина.

– Мой водитель, – сказал Иван.

– Вань, насчет Вадика тебе лучше поговорить с твоим лечащим врачом, – ответила женщина, – расскажешь ему все про Вадика и про остальных твоих друзей.

– Почему я в больнице? Где динозавр? – спросил Иван.

Мужчина, до этого кативший Ивана, усмехнулся. Ваня бросил на него серьезный взгляд.

– Я могу уйти? – спросил Иван.

– К сожалению, в данный момент нет, – ответила женщина.

– Интересно почему? Кто меня тут удержит?!

– Мальчик, ты бы полегче, мы тебе помочь хотим, будь добр, не шуми, – ласково произнес мужчина.

– Какой я вам мальчик?! – агрессивно ответил Иван. Он встал с каталки и попытался пройти в сторону выхода, но мужчина перегородил ему путь, слегка пихнув его животом.

– Ваня, – начал мужчина, – ты понимаешь…

– Во-первых, я вам не Ваня, а Иван Алексеевич! Во-вторых, я сейчас сделаю один звонок, и вас всех тут, к черту, вышвырнут с работы! – кричал Иван. – Залезьте в интернет и посмотрите, кто я такой. Забейте в поисковике «Зеленый Марс»!

– Хорошо, Иван Алексеевич, – сказал мужчина с доброй улыбкой, – как скажете. Но сейчас вам придется вести себя мирно.

– А иначе что? – спросил Иван.

– Иначе я и еще несколько санитаров очень аккуратно, возможно даже, по назначению врача, привяжем вас к кровати.

Мужчина был рослый и широкоплечий, на вид килограммов под сто двадцать. Иван решил с ним не спорить, да и по виду его Ване было понятно, что он тут ничего не решает.

– Андрей, – произнес Иван, глядя куда-то в сторону, – я прошу тебя, давай поговорим в спокойной обстановке.

– Меня зовут Георгий Иосифович, я не такой важный, как ты, и поэтому меня можно называть просто Гоша. Я тут старший медбрат, – сказал мужчина.

– Спасибо, но ваше имя мне не очень интересно, – пренебрежительно ответил Ваня.

– Это Мария Анатольевна, для своих просто Маша, – Гоша показал рукой на толстую женщину. Та улыбнулась.

– Ох, Ванька, Ванька, – сказала Маша, – каждый раз знакомимся заново. То есть не Ванька, а, простите, Иван Алексеевич.

– Послушайте, я клянусь, что первый раз вас вижу, – сказал Иван, – я прекрасно понимаю, где я. Я понимаю, что происходит. Я обещаю вести себя спокойно, но вы должны позвать сюда вашего руководителя. Я уверен, что, пообщавшись со мной, он поймет, что я тут не должен находиться.

– Ясно, ты считаешь себя абсолютно нормальным. Это замечательно, – сказал Гоша. – Скажи, пожалуйста, а кто такой Андрей?

– Андрей? – Иван смекнул, что не надо было вслух обращаться к автору. – Понятия не имею, о чем вы.

– Можешь обращаться к нам на «ты», – сказала Маша.

– Ты только что позвал Андрея, – сказал Гоша.

– Никого я не звал, – сказал Иван, – я вообще не обязан вам что-либо говорить. Или это допрос?

– Нет, Ванюшка… в смысле Иван Алексеевич, это не допрос, – сказала Маша, – конечно, ты не обязан.

– Хорошо, про Андрея нам показалось, – начал Гоша и посмотрел на Машу, – а про динозавра и Марс нам тоже показалось?

– Я больше не скажу ни слова, – сказал Иван.

«Какой же я идиот, – подумал он, – зачем я лишнего наговорил, теперь меня точно за идиота сочтут».

– Хорошо, Иван Алексеевич, – сказал Гоша, – пойдем я тебя отведу в твою палату. Скоро приедет твоя мама, привезет вещи.

– Какие вещи?

– Носки, трусы, зубную щетку и все, что тебе тут будет необходимо.

– О господи… – Иван медленно провел ладонями по своей голове и встал с каталки, – ведите.

Шли по коридору. Маша впереди, Иван и Гоша следом. Навстречу им откуда-то вышел человек в тренировочных штанах и белой майке. Он добродушно улыбнулся Ивану и показал на него пальцем. Гоша взял этого человека под руку со словами:

– Куда же ты, Виталька, собрался.

Виталька сделал удивленное лицо и пожал плечами.

– Пошли-ка обратно, – произнес Гоша.

Коридор заканчивался большими двойными дверями с надписью «2‐е отделение». Миновав двери, они оказались в большой комнате. Слева и справа стояли лавки. На одной из них сидел человек в белом халате, а рядом молодой парень. Парень резко вскочил и начал кричать. Потом упал и свернулся калачиком. Гоша подмигнул мужчине в белом халате, сидящему на лавке. Тот даже не собирался вставать и поднимать бедолагу с пола.

Они прошли вторые двери и оказались в отделении. Огромный холл со стойкой в центре и коридорами налево и направо. Возле стойки стояла медсестра и копалась в телефоне. Из коридора доносился крик. Ваня осознал всю безнадежность ситуации.

Контингент больницы был весьма безрадостный – шизофреники в стадии обострения с критическим бредом, психотические маньяки, убийцы, признанные невменяемыми (их, слава богу, держат отдельно, и за ними свой режим наблюдения), алкогольные делиранты в остром психозе и так далее – весь спектр ментальных отклонений. Некоторые больные лежат тут годами.

– Я вам Виталика выловил, – сказал Гоша медсестре, подведя его к стойке, – удрать хотел. Чего у тебя больные по коридорам шастают?

– Ой, я и не заметила, как он прошмыгнул, – ответила медсестра.

– Поменьше в свои телефоны играть надо, – сказал Гоша и отпустил Витальку. Тот тут же пошел куда-то как зомби.

Медсестра посмотрела на Ваню, стоящего в дверях.

– О, какие люди, – сказала она.

– Оформляй, – сказал Гоша.

Иван заглянул в коридор слева от него, откуда доносился крик. Два санитара пытались заволочь в палату больного. Тот лежал на полу и махал ногой. Один санитар подхватил пациента под мышки и волоком пытался тащить. Другой медработник схватил лежащего за ногу, но тут же получил второй ногой по лицу.

– Вань, – сказала Маша, – пойдем я тебя отведу в твою палату.

– А оформляться? – Ваня указал рукой на стойку.

– Все твои данные у нас есть, – ответила Маша.

Иван с Машей прошли до его палаты и зашли внутрь. Дверей там не было, как и в остальных помещениях отделения, за исключением туалета.

– Ну вот, – сказала Маша, – будь как дома. В прошлом году ты лежал вот на этой кровати.

В четырехместной палате был всего один пациент помимо Ивана. Мужчина лет сорока, на вид абсолютно нормальный, сидел на кровати и читал книгу.

– Тут только мы вдвоем будем? – спросил у Маши Ваня.

– Пока вдвоем, но следующего поступившего положим к вам, – ответила Маша.

– А часто сюда поступают?

– Достаточно.

– Маша, а вы не скажете, в чем будет заключаться мое лечение, в случае если меня не выпустят? – спросил Ваня.

– Врач придет завтра утром, он тебе все скажет.

– Точно. Время! Сколько времени?

– Восьмой час.

– То есть сейчас врача нет?

– Нет, он уходит в семь.

«Бардак какой-то, – подумал Иван, – должен же быть дежурный».

– Ладно, я, пожалуй, прилягу, мне надо собраться с мыслями, – сказал он.

– Если что, обращайся к медсестре на стойку. Ну или к санитарам на пункте, – сказала Маша.

– На каком пункте? – спросил Ваня.

– Вот, – Маша указала рукой на лавку в коридоре.

– Отличный пункт. А где санитар?

– Пытаются угомонить Ваську.

«Это, видимо, тот, который пинался», – подумал Ваня.

– А так всю ночь на пунктах будут дежурить санитары, если что, к ним или к сестре, все, Ванюш, мне надо идти.

Маша развернулась и успела сделать несколько шагов, прежде чем Иван окликнул ее:

– Подождите секундочку.

– Да, – она обернулась.

– Который раз я тут?

– Я не помню, но во взрослом отделении второй.

– Во взрослом?

– До совершеннолетия ты лежал в детской психиатрии.

– Понятно, – сказал Ваня, – ладно, Маша, не смею вас больше задерживать. До свидания.

– Покедушки, – сказал медсестра.

Ваня подошел к своей койке и сел на нее.

«Лихо ты выдумал, – мысленно рассуждал Ваня, – Андрей, значит. Андрей… Вторая личность Максима имеет имя. Вот и познакомились».

Иван стянул ботинки и залез на кровать с ногами. Взглянул на своего соседа. Мужчина с лысиной и в очках продолжал неотрывно читать.

«Самозванец должен уйти, – эта фраза крутилась в голове у Ивана. – Этот Андрей считает, что он и есть основная личность. Тогда все сходится. Последнее, что сказал Максим, это то, что он не помнит детства. Андрей же сказал, что Максим пришел в детдом. Получается, у Андрея в детстве что-то произошло, что-то с его семьей, из-за чего его отправили в детдом. Потом в его сознании появился Максим. Может, поэтому Максим и не помнит детства, потому что его и не существовало в детстве».

Иван протер ладонями лицо, глубоко вдохнул и выдохнул.

«Ох дурдом… кругом один дурдом. В книге дурдом, за книгой дурдом… – думал Иван. – Если этот Андрей все же вытеснил Максима, то что меня ждет? Судя по всему, сейчас книгу пишет Андрей, иначе сидел бы я тут? К какому финалу вел книгу Максим? К какому финалу ее приведет Андрей? А вдруг Андрей, добившись своего, просто перестанет писать? Зачем ему продолжать, если он вытеснил Максима? А если еще не вытеснил? Возможно, он ее допишет, чтобы окончательно показать Максиму свое доминирование. А может, и нет, возьмет и не допишет… и исчезну я вот-вот сейчас…»

Ваня посмотрел на свои руки.

«Не исчезаю. Пишет, значит… пока пишет».

Неожиданно Иван вспомнил про телефон. Он проверил карманы штанов – пусто. Потом осмотрел свою кофту. На ней карманов не было вовсе.

Сосед Ивана по плате отложил книгу.

– Привет, – произнес тот.

– Привет, – ответил Иван.

– Как ты думаешь, можно ли считать пистолет, лежащий в холодильнике, холодным оружием?

– Что?

– Почему оружие называют холодным?

– Я… я не знаю, – ответил Ваня.

– Если раскалить нож, он будет холодным оружием?

– Наверно, – сказал Ваня.

– А винтовка со штык-ножом – это холодное оружие или горячее?

– Я думаю, что оно среднее. Тепленькое! – ответил Ваня с серьезным лицом.

– Теплое оружие… – мужчина задумался и почесал лоб, – точно. – Ты за что тут? – спросил мужчина.

– Сам не знаю. Видимо, по чьей-то воле.

– А тебя как зовут?

– Иван.

– А меня Учитель.

– Учитель?

– Да.

– В паспорте так и написано – Учитель?

– Я не видел свой настоящий паспорт.

– Понятно.

Ваня лег на кровать и вытянулся.

– А атомная бомба – это горячее оружие? – спросил Учитель.

– Угу, – ответил Ваня и закрыл глаза.

– Ваня.

– Что?

– Ты мне нравишься.

– Спасибо. Я бы хотел полежать в тишине.

– Хорошо. А ты не знаешь, что делают альпинисты, если у них заканчивается туалетная бумага?

– О боже, – сказал Ваня тихо себе под нос.

– Если ты висишь над обрывом и тебе срочно нужно в туалет, а бумага кончилась, это же катастрофа!

Иван решил не отвечать ему, надеясь, что тот перестанет задавать глупые вопросы.

– Ваня, – Учитель смотрел прямо на него.

…

– Ваня.

…

– Ваня.

– Да что! – резко ответил Иван.

– А ты кем себя считаешь?

– В каком смысле?

– Здесь многие люди не являются теми, кем себя считают. Ты кем был, до того как сюда поступил?

– Я тот, кто я есть! Я никем себя не считаю!

– Здесь есть парень, который думает, что наступил апокалипсис. Он пытался съесть человека. А потом он проколол себе горло, но его нашли полицейские и спасли.

– Классно.

– Этот парень до сих пор общается с каким-то своим вымышленным старым товарищем. У тебя есть вымышленные друзья?

– Нет.

– И голоса ты не слышишь?

– Послушай, Учитель, еще раз тебя прошу, дай мне полежать в тишине.

– Хорошо, – сказал Учитель и снова взялся за книгу.

Иван провалялся около часа. Пытался подремать, но бурные мысли не давали расслабиться. Ему необходимо было понять, что в его мире изменилось, а что осталось. На месте ли его компания, на месте ли офис, Каменев, деньги на счетах, акции, космодром? Тот ли он Иван сейчас, что был раньше?

«Сознание вроде бы не изменилось, – думал он сквозь полудрему, – хотя если б оно изменилось, то как бы я это понял?»

Иван провалился в неглубокий сон. Ему мерещился образ смятой машины, в которой сидело два человека. Рядом огромный ящер. Одного из людей ящер зажал зубами, того, что находился на первом сиденье. Ваня видел все это со стороны. Он мог летать своим взором вокруг этих событий. Проматывать их по хронологии вперед и назад. Мог рассмотреть искаженное от боли лицо водителя. Видел, как кричит пассажир. Все это прочно врезалось в его память. Ваня приблизился к пассажиру и увидел сам себя. Возле пассажира появился дед. В руке он держал винный штопор. Дед схватил Ивана, сидящего в машине, за шиворот куртки и прижал к сиденью. Поднес штопор к его глазу.

– Ваня…

Иван схватился обеими руками за предплечье деда, пытаясь отвести его руку от своего лица, но тот был слишком силен. Штопор с хрустом вонзился в глазное яблоко. Дед усердно вкручивал его, все глубже и глубже.

– Ваня… – кто-то потряс Ивана за плечо.

– А! Что?! – Он приподнялся на локте.

Иван увидел свою маму, сидящую у него на кровати.

– Ты чего? – спросила она его.

Иван закрыл глаза и потрогал их.

– Да так… сон приснился нехороший, – ответил он.

– Вот сумка с вещами, – сказал мать.

– Спасибо.

– Мы на следующей неделе, может, заскочим к тебе с отцом, – сказала она и поднялась с койки.

– Ты что, уже уходишь?

– Да, а чего тут сидеть-то.

– Ну я не знаю, я как бы в больницу попал.

– И что? Ты всю жизнь по больницам, тоже мне событие.

– Что у тебя с лицом? – спросил Ваня.

– Не знаю, а что?

– Ты как-то молодо выглядишь, – сказал сын.

– Да? Ну спасибо, – ответила мама. – Ладно я побежала, если что, телефон твой в сумке.

– Ты серьезно так вот просто уходишь?

– Да, Ваня, я вот так просто ухожу. С прошлого года ты стал совершеннолетний и я, слава богу, больше могу не лежать с тобой в момент твоих припадков. Я всю молодость протаскалась с тобой по больницам. По шесть месяцев в году лежали тут. Все, хватит с меня. Дальше сам, как хочешь.

– Какое еще совершеннолетие? – спросил Ваня.

– Ой, все… хватит с меня бреда, я нахлебалась за эти годы. Врач тебе все объяснит. Давай, сыночек. – Мама наклонилась к Ване и чмокнула его в лоб.

– Ладно, – сказал он, – нахлебалась так нахлебалась, давай, удачи.

– Вечером созвонимся, – сказала она и вышла из палаты.

«Какое еще, к черту, совершеннолетие?» – подумал Ваня и встал с койки.

Иван вышел из палаты и быстро пересек коридор. Оказался в туалете. В зеркале над раковиной он увидел восемнадцатилетнего юнца.

«Даже так… – подумал он, – вот так фокус, ладно… ладно, допустим…»

Иван потрогал свои щеки. Повернулся к зеркалу то одной стороной лица, то другой. В туалет заглянул санитар.

– Все в порядке? – спросил медработник.

– Да, – ответил Иван и вышел из туалета.

– Ваня, – обратился к нему Учитель, как только Иван зашел в палату, – я тут решил, что наш мир не может быть симуляцией.

«Симуляцией нет, – подумал Ваня, – а вот книгой вполне».

– Ты не думал никогда про симуляции? – спросил Учитель.

– Нет, не думал. Слушай, а почему ты Учитель? Ты кого-то учишь?

– Я преподаю философию в университете, – ответил Учитель.

– Все с тобой ясно, – сказал Ваня.

– Хочешь послушать мое доказательство на тему того, что наш мир не может быть симуляцией?

– Нет, не хочу.

– Отлично, значит, так, – начал Учитель, – представь, что мы изобрели свою компьютерную симуляцию нашего мира. Там живут люди и не знают, что они живут в симуляции.

Иван лег на кровать на бок, спиной к своему собеседнику.

– А потом люди в той симуляции изобретают свою симуляцию и получается симуляция в симуляции.

«В какой-то книге я читал про такое, – подумал Ваня, – не помню только название».

Иван ничего не отвечал Учителю, надеясь, что тот устанет балаболить, ну или ему просто станет скучно, так как собеседник неразговорчив.

– Потом люди во второй симуляции создают тоже симуляцию, ведь им ничего не мешает это сделать, это не нарушает никаких законов физики. И потом они понимают, что если под ними куча уровней симуляции, то, скорее всего, и над ними тоже куча уровней симуляции. Ведь вероятность того, что они самый верхний уровень, крайне мала.

Иван залез рукой в сумку, лежащую возле его кровати. Достал оттуда телефон.

– Получается, что каждый мир может думать, что они симуляция и что над ними есть верхний уровень симуляции. И нет первого, настоящего, не симулированного мира, – продолжал Учитель.

Ваня рассмотрел свой старый телефон с треснутым экраном, покрутив его в руках. Интернета там не было. Без интернета Иван был лишен связи с внешним миром. Он набрал по памяти номер Каменева и поднес телефон к уху.

– А если нет первого, настоящего, не симулированного мира, значит, количество вложенных друг в друга симулированных миров бесконечно. А такого не может быть, ни один компьютер не обработает бесконечность миров. Значит, наш мир не может быть симуляцией.

Номер, который набрал Ваня, не существует. Он положил телефон обратно в сумку.

– Что ты думаешь касаемо того, что я сказал? – спросил Учитель.

– Если наш мир не может быть симуляцией, значит, симуляции в принципе не может существовать, – решил вдруг ответить Учителю Иван.

– Да, – ответил Учитель.

– Но ведь симуляция может существовать. Ничего не мешает ее придумать в будущем. Существование симуляции не нарушает законов нашего мира, значит, рано или поздно ее создадут.

– Ну… наверно, да.

– А если мы ее создадим, то почему так же не могли создать нас?

– Надо подумать, – ответил Учитель, – давай вернемся к этому разговору позже.

– Да, позже, гораздо позже, ты пока все обдумай, а завтра… нет, лучше через недельку поговорим, – сказал Ваня.

– Хорошо.

– Ты, главное, не спеши, в философии спешка не нужна, ты же понимаешь.

– Да, да.

– Ну и замечательно.

В палату зашла медсестра, та, что стояла у стойки перед входом в отделение. В руках у нее был комплект постельного белья. Она положила его на соседнюю кровать возле Ивана.

– Застелешь сам? – спросила она.

– Угу, – ответил Ваня.

– Можно уже в столовую идти ужинать, – сказала медсестра.

– Я не хочу.

– Чего ты такой расстроенный?

Иван покосился на медсестру.

– Странный вопрос, – сказал он.

– В прошлый раз, когда ты поступил, ты был пожизнерадостнее.

– Не было никакого прошлого раза.

– Ах да, точно, – сказала медсестра. – Если надумаешь покушать, спускайся, тебе отложат порцию, до девяти вечера столовая будет открыта.

– Спасибо.

– Завтра в восемь утра придет врач.

– Хорошо.

Она вышла из палаты. Следом за ней вышел Учитель.

Иван подумал:

«Если написать книгу про сумасшедшего, которого положили в психбольницу, потому что он считает себя персонажем книги, то будет ли этот персонаж сумасшедшим? Ведь по факту он персонаж книги, а значит, не сумасшедший. Получается парадокс».

Иван полежал еще несколько минут, потом встал и принялся заправлять постельное белье.

«Быстрее усну, – думал Ваня, засовывая оделяло в пододеяльник, – быстрее наступит завтра. Не хочу ничего. Не хочу ни о чем думать. Нет смысла сейчас ни в чем. Главное, чтоб пришел Максим и все вернул. Если не придет, то пошло оно все…»

Ваня снял штаны, кофту и майку. Лег в постель и накрылся одеялом с головой.

– Максим, если ты это прочитаешь, прошу тебя, верни меня в мое время. Я не могу остаться тут. Я не выдержу снова такой жизни.

Иван повернулся на спину. Он пытался как можно быстрее отключить сознание, используя методику военных летчиков, о которой когда-то читал. Ваня представил себя лежащим в каноэ, медленно плывущем по реке. Одеяло накрывало его лицо. Иван намеренно выгнал все мысли из головы. Полностью расслабил мышцы лица, опустил плечи, сделал глубокий вдох и выдох, после чего расслабил грудную клетку, затем руки и ноги. Он плыл в лодке под голубым небом и повторял себе «не думай… не думай… не думай…» Через несколько минут он провалился в небытие.

* * *

Иван проснулся от грохота и крика. Постепенно приходя в сознание, он понял, что голоса доносятся из коридора. За окном темно. Сколько времени – не ясно.

– Вязать надо! – раздавались крики.

– Коня держи!

– Свивальник принеси!

– Они повсюду! Уберите их!

– Ноги вяжи!

Иван встал с кровати и выглянул в тускло освещенный коридор. Один санитар лежал на спине на полу и держал пациента, лежащего на нем, за шею. Второй сел больному на ноги и пытался связать их каким-то ремнем. Из соседних палат торчали несколько голов любопытных обитателей отделения.

– Они сожрут меня! – кричал больной. – Съедят мои ноги, а потом руки!

– Васька опять буянит, – спокойно произнес Учитель, лежа в своей постели.

Иван обернулся на него.

– Он так каждую ночь орет? – спросил у Учителя Ваня.

– Почти, – сказал Учитель, – по ночам он видит силуэты людей. Говорит, что они вылезают из стен.

– О господи, он, похоже, еще и обгадился! – закричал один из санитаров.

Иван снова посмотрел в коридор. Второй санитар закончил связывать Ваське ноги. Вдвоем они его перевернули на живот и принялись вязать руки за спиной.

– Вы погубите меня! – кричал пациент. – Вы не понимаете! Неужели вы не видите, как они смотрят! Они смотрят на нас!

Закончив «вязать коня» – как они выражались, санитары, подняв буйного за ноги и под мышки, занесли в палату. Больной еще что-то выкрикивал про существ из стен, потом его крик стал нечленораздельным, как будто ему вставили что-то в рот.

Иван вернулся в свою постель. Достал из сумки телефон и посмотрел на часы. Шесть утра. Через два часа придет врач.

«Долго я тут не протяну, – подумал он, – я должен произвести на врача хорошее впечатление, он поймет, что я тут напрасно и что нет смысла меня держать. Завтра же отправлюсь домой».

Ваня провалялся в постели около часа. Крики в соседней палате стихли. Иван лежал и думал о предстоящем разговоре с врачом. Прикидывал, какие вопросы врач будет ему задавать и как лучше ответить, чтоб не показаться сумасшедшим. Ругал себя за то, что обмолвился про Марс и того ящера. Боялся, что его будут лечить электрошоком, как это показывают в фильмах. В начале восьмого он встал и оделся. Покопавшись в своей сумке, он вытащил оттуда зубную щетку и пасту. Вышел из палаты. На него тут же бросил недовольный взгляд санитар, дежуривший в коридоре на стуле. Иван кивнул ему в знак приветствия.

– Тяжелая ночка выдалась, – сказал Ваня санитару.

– И не говори, – вяло ответил тот.

Ваня зашел в туалет. Включил воду и смыл ползающего в раковине таракана. Умылся, почистил зубы и прополоскал рот, набрав воду в ладошки. Вода была с ржавым привкусом.

Когда пришел врач, Ваня сидел на кровати, прислонившись к ее высокой спинке, и дремал.

– Ваня, привет, – бодро произнес тот.

Иван открыл глаза и оглядел врача. Мужчина средних лет, так же как и весь медперсонал – в белом халате. Ничего примечательного. Ваня видел этого человека впервые.

– Здравствуйте.

– Как переночевал?

– Не считая того, что меня одолевали бестолковыми вопросами, – Иван кивком головы указал на еще спящего Учителя, – и не считая того, что полночи кто-то орал в коридоре, переночевал хорошо. Прямо гостиница, а не больница. Ах да, у вас еще и тараканы тут.

– Н‐да уж, – усмехнулся врач, – у нас такое бывает. А про тараканов впервые слышу.

– Антисанитария…

– Ладно, с тараканами разберемся… Ты помнишь меня?

«Соврать, что помню? – подумал Ваня. – Может, тогда решат, что я здоров».

– Помню, – сказал он, – вот только имя запамятовал.

– Семен Петрович, – представился доктор.

– А, да, точно, – с улыбкой ответил Ваня, – сказал бы я вам, что приятно познакомиться, да знакомились уже ранее.

– Я рад, что ты что-то да помнишь. Ты понимаешь, почему ты здесь?

– Да, Семен Петрович.

– Почему?

– Я был болен ранее. Но в этот раз меня привезли сюда по ошибке, так как сейчас я абсолютно в здравом уме и твердой памяти.

– Григорий сказал мне, что ты спрашивал про какого-то динозавра.

– Мне кажется, он меня неправильно понял.

– Тебя нашли в супермаркете, ты сидел на полу и разговаривал с кем-то, очевидно, воображаемым.

«Черт», – выругался про себя Ваня, а потом спокойно произнес:

– Может, временное помешательство было. Сейчас я не слышу никаких голосов и не вижу никого воображаемого.

– Я понимаю, что тебе не хочется здесь находиться. Нам нет смысла держать тебя тут долго. Нам вообще было бы замечательно, если бы все выписались и у всех было бы все хорошо.

– К чему вы клоните?

– К тому, что придется побыть здесь какое-то время.

– Какое?

– Если припадков не будет, ты выпишешься через пару недель максимум, может, раньше.

– Пару недель? Да я тут одурею с этими психами сидеть! Вы не можете меня тут держать! Мне станет только хуже!

– Иван, твое нынешнее обострение длилось долго.

– Что?

– Ты уже несколько недель живешь в каком-то своем мире, как бы это помягче сказать.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Две недели назад твоя мама снова обратилась к нам, она сказала, что ты слышишь голоса и с кем-то разговариваешь. Считаешь себя миллионером. Собираешься покорять Марс и все в таком духе.

– Но… как две недели… стоп… то есть…

– Мы решили оставить тебя пока дома, так как припадки были несерьезные, в отличие от прошлых, когда ты мог выбежать голый на улицу или напрыгнуть на прохожего, утверждая, что это оборотень… в общем, в этот раз мы не сразу тебя забрали сюда. Твои родители просто присматривали за тобой. На протяжении этого времени тебе становилось все хуже. Поэтому тебе придется какое-то время провести тут.

– Я… я не верю! Это все он! Сука, чертов автор! – Ваня разозлился и повысил голос. В коридоре тут же появился санитар.

– Все в порядке, – сказал им Семен Петрович, – мы просто беседуем.

– Иван, – сказал доктор, – если ты будешь слушаться и делать все, что тебе говорят, ты быстрее выйдешь отсюда. Доверься нам.

Иван кое-как совладал со своим гневом и кивнул доктору. Выбора у него не было. Буянить тут нет смысла, быстро свяжут. Объяснять свою правоту тоже бессмысленно, ведь он не сможет доказать медперсоналу, что я пишу эту историю, что все они просто персонажи, просто плод моей фантазии, что истину знает только он один и, по сути, он самый здоровый человек в этой книге. Скоро он сам начнет сомневаться в том, здоровый ли он, ведь я не планирую более общаться с ним. Максим ушел, и продолжать писать эту книгу в принципе мне нет смысла. Но я боюсь, что если я не поставлю точку после логического завершения истории, самозванец вернется. Я полностью управляю телом и тем, что важно Максиму. Я закончу эту книгу. Закончу так, как сам захочу. Но этот чертов персонаж уже имеет свой характер, который был в него заложен в начале книги. Я не могу уже поменять его. Не переписывать же мне все заново. Попробовать сделать его нищим, вопреки задумке Максима? Это будет сложно, не нарушая логического хода событий.

* * *

Иван пролежал в больнице чуть больше двух недель. От санитаров Ваня узнал, что у Учителя в автокатастрофе погибли жена и две дочери, от чего у того поехала крыша. До трагического происшествия Учитель и правда преподавал философию в институте. После этой истории Ваня проникся к Учителю и даже иногда обсуждал с ним его бредовые идеи. Буйного Ваську изнасиловали в юности, после чего ему стали мерещиться силуэты людей. Он орал каждую ночь. Ваня перестал обращать на это внимание и иногда даже не просыпался от его воплей. Почти у каждого пациента была своя история, и как правило, грустная. Ивану начали закрадываться мысли, что вдруг он и правда сумасшедший. Ведь каждый из этих больных уверен в своем бреде, так же как и Иван в своем. Так чем же бред Вани отличается от бреда любого другого обитателя этих стен? «Если написать книгу про сумасшедшего, которого положили в психбольницу, потому что он считает себя персонажем книги, то будет ли этот человек сумасшедшим?» – этой мыслью Иван пытался оправдать себя и отстоять свою нормальность в споре с самим собой. Он пытался выковырять из глубин своего сознания какие-либо события из детства. Что-то, что могло спровоцировать его недуг, но ничего не мог вспомнить. Обычное детство, все как у всех. Никто его не насиловал и не издевался над ним. Никаких травм он не припоминал.

Иван лечился медикаментозно. Шоковую терапию тут не проводили, да и не нужна она была в его случае. Из пациентов он общался только с Учителем. Персонал относился к Ване хорошо, так как он был там наиболее адекватный. Его даже отпускали одного на прогулку во внутренний двор. Ваня много читал и спал. Больше там делать было нечего. За все пребывание в лечебнице родители приехали всего два раза и то ненадолго. На шестнадцатый день в палату зашел врач с выпиской.

* * *

Иван открыл дверь своей квартиры. С порога как обычно в нос ударил сигаретный дым. Отец с кухни помахал ему рукой и крикнул: «Какие люди!»

Ваня улыбнулся ему, ничего не ответив. Быстро разделся и пошел в свою комнату. В коридоре встретил мать. Она обняла его.

– С выздоровлением, – сказала мама.

– Спасибо.

– Кушать будешь?

– Нет, я в столовой поел перед выпиской.

Ваня обошел маму и зашел в свою комнату.

– Может, пойдем чайку попьем?

– Я хочу побыть один, спасибо.

Ваня закрыл дверь и задвинул шпингалет. Подошел к компьютеру и нажал на кнопку включения. Никакой реакции от компьютера не последовало. Иван вспомнил, что кнопка сломана. Он залез под стол и соединил два проводка, торчащих из системного блока, после чего компьютер загудел.

«Я уже и забыл, что когда-то у меня было такое старье», – подумал Ваня и сел за монитор.

Компьютер не спешил загружать операционную систему. Ваня поставил локоть на стол и прислонился щекой к ладони. Закрыл глаза.

«Это просто металлолом какой-то, – думал он, – как можно так долго грузиться? Архаичный кусок дерьма».

– Ваньк! – раздался голос отца из коридора, и дверь затряслась.

– Что?!

– Ты чего там запёрси, пошли на кухню поболтаем, расскажешь что да как!

– У меня сейчас нет настроения. Позже.

– Ну как хочешь.

Спустя пару минут компьютер загрузился. Ваня залез в интернет и забил фразу «компания зеленый марс». Поисковик выдал кучу статей на тему озеленения Красной планеты. Про его фирму и разработки не было ни слова.

«Да уж, было бы глупо полагать, что что-то останется», – подумал он.

Иван рассматривал свою комнату. Вспоминал прошлую жизнь. Он все еще надеялся и ждал, что придет Максим и вернет его обратно в его автомобиль, который мчался к аэродрому.

* * *

Дни тянулись медленно и уныло. Иван просыпался поздно и ложился поздно. Подсел на онлайн-игру, чтобы хоть как-то скоротать время. С каждым днем надежда на возвращение Максима угасала. Родители недвусмысленно намекали ему, что пора бы уже и деньги начать зарабатывать. Предлагали устроиться в охрану вахтовым графиком. Зинаида Михайловна (подруга матери) может поговорить со своим руководителем на овощебазе, и Ваню могут пристроить туда. Деньги небольшие, но и работа простая, сиди себе в будке да сиди. У Ивана не было моральных сил чем-то заниматься, а идти работать сторожем он не мог после всего, что он создал в своем прошлом. Ваня практически не выходил из своей комнаты, чтобы не видеть косых взглядов его родителей, считающих его тунеядцем, иждивенцем и паразитом, как они выражались. Иногда он выбирался на улицу, прошвырнуться по району и подышать воздухом.

* * *

Иван сидел, закрывшись в своей комнате, и пил пиво. Несколько уже опустошенных банок валялись под столом.

«Какая разница, что я делаю, – думал он, – автор может написать все что угодно. А ведь Максим говорил, что у меня есть своя воля. Что нельзя писать персонажу что попало, так как это будет не логично и не будет коррелировать с его характерными чертами. Что же, хорошо, так как же мне использовать свою волю? Если я просто персонаж, просто буквы. Я подчиняюсь воле автора или, если угодно, судьбе, как многие говорят в моем мире. Где она, эта воля? Где все, что я создал своей волей? Почему я опять скатился на дно?»

Иван залпом допил остатки пива в банке и поставил ее на пол. Открыл следующую и закинул в рот арахис.

«Что мне делать? Я все потерял. Автор опять не выходит на контакт. Все вокруг считают меня сумасшедшим. Но я не верю в то, что я псих. Не хочу в это верить. И ты, читатель, если сейчас все это видишь, тоже понимаешь, что я нормальный человек. Я просто застрял тут. Я заперт в этой чертовой книге! Читатель, я же знаю, ты сейчас слышишь меня. Ты там, а я тут. Ты настоящий… Ты смотришь на эти буквы, и я обретаю жизнь в твоем сознании. Помоги мне! Пожалуйста! Сделай что-нибудь! Вытащи меня отсюда!»

Иван сделал глоток пива.

«Что я несу… не представляю, как мне можно помочь. Какой бы ты дал мне совет?»

* * *

Ваня шел вдоль дороги с пустой головой. Никаких мыслей. Вспоминать о былом ему неприятно, глядя на то, что его сейчас окружало. Он научился не думать ни о чем. Сначала это было сложно, но со временем он привык. Когда меньше думаешь – легче живется, да и засыпать проще.

– Здорово, Ванек! – крикнул ему издалека Серега, сидящий на лавочке во дворе.

Ваня махнул ему рукой. Серега жестом позвал его к себе. Иван перешагнул через садовую оградку, прошел по газону, где обычно гуляют с собаками, и оказался возле лавочки, на которой сидел Сергей.

– Здорово, – повторил Серега и протянул ему руку.

– Привет, – ответил Ваня, обменявшись с ним рукопожатием.

– Ты куда?

– Да так, гуляю.

– Че, как жизнь?

– Потихоньку.

– Давно не виделись.

– Да уж.

– Спешишь куда?

– Нет.

– Что-то случилось? Вид у тебя разбитый какой-то.

– Да… нет, просто… что-то подустал.

– Тяжелые будни?

– Нет, просто что-то… даже не знаю, – Иван улыбнулся.

– Давай рассказывай, как дела-то? Поступил куда? Или работаешь?

– Не, так… бездельничаю.

– Подустал бездельничать? – весело произнес Сергей.

– Я даже не знаю, что ответить. Я не понимаю, что со мной.

– Да? – Серега пристально уставился на Ивана. – А здоровье как?

– Здоровье?

– Да.

– А что здоровье?

– Ну… я не знаю, я просто так спросил.

– У меня есть проблемы со здоровьем?

– Дык… (Сергей засмущался) я не знаю, тебе виднее. Может, и есть.

– Ты про больницу?

– А ты помнишь?

– Больницу?

– Да.

– В этот раз помню.

– Хм… ну хорошо. Я просто подумал, что… ну, может, не помнишь.

– В школе со мной мало кто общался, это из-за того, что я…

– Ну… типа да. Но я всегда говорил, что ты нормальный парень, просто со своими тараканами в голове.

– Да уж.

– Пивка хочешь? – Сергей достал из рюкзака банку пива и открыл ее. – У меня тут еще есть.

– Да, можно. – Иван сел на лавочку. Серега достал вторую банку и дал ее Ване. Иван открыл пиво и отхлебнул.

– Ну чего ты, – Серега толкнул его локтем в плечо, – вот видишь, уже лучше, уже помнишь.

– Все про меня всё знают? – спросил Ваня и сделал еще глоток.

– Ну да. Давно. Я бы сказал, с детства.

– Как-то не верится во все это.

– Во что? Что все знают?

– Нет, что я такой. Ощущение, что кто-то навязывает мне, что я не в себе. Кто-то хочет изменить меня, но у него не выйдет.

– А ну так… всяко бывает, – ответил Серега, хотя не понял, что Ваня имеет в виду.

– А ты чего тут сидишь? – спросил Иван.

– Да я после учебы вот решил немного расслабиться.

– Учебы?

– Ага.

– Куда поступил?

– В железнодорожный. Буду, как ни странно, строить железные дороги.

– Поздравляю. На бесплатное?

– А то (Серега гордо задрал нос). Конечно. Сам поступил.

– Ну а как там платят-то хоть, нормально?

– Где сейчас нормально платят? – сказал Серега с усмешкой.

– Н‐да… у нас нигде.

– А что поделать, выбора нету, – сказал Серега и присосался к банке.

– Ты вроде как в школе хотел пианистом стать, – сказал Ваня.

– Ой, не смеши.

– Почему?

– Как ты себе это представляешь?

Иван глубоко вздохнул.

– Ну… как-то представляю, – произнес он.

– Нет, надо реально смотреть на вещи. Тут будет стабильная зарплата, а там… нет, да тут даже обсуждать смешно, это я когда еще глупый был, мечтал об этом, Серега – пианист, глупости, а сейчас-то мозги встали на место, сейчас…

Ваня отвлекся от того, что говорил Серега, и обратил внимание на муравья, который тащил по почти отвесной горочке какое-то зернышко. Зернышко больше муравья раза в два. Ваня пристально смотрел на это удивительное существо. Такой маленький, а столько может унести. Муравей корячился с этим зерном, поднимая его все выше и выше. Ваня представлял, о чем насекомое может думать сейчас. Наверно, ругается на это зернышко. Может, отсчитывает расстояние, сколько ему еще тащить. А может, и не думает ни о чем, просто тащит. Муравей продолжал медленно пятиться вверх, вцепившись своими жвалами в это зерно. По человеческим меркам, горка-то была всего сантиметров двадцать. Видимо, лопатой кто-то землю срезал, а муравья не спросили. Насекомое почти забралось наверх, но в самом конце зерно выпало из его цепких мандибул. Недолго думая муравей спустился, схватил упавшее зерно и снова принялся затаскивать его на горку.

– Знаешь, Серег, – сказал Ваня и засиял улыбкой.

– Что?

Ваня бросил банку с пивом в урну.

– Эй, ты чего продукт переводишь? Она же почти полная, – возмутился Сергей.

Иван встал с лавки, потянулся, разведя руки в стороны, и произнес:

– У меня появилась одна идея…

Content

Макс Максимов
На Марс!

Иван, 18 лет

Иван, 20 лет

Иван, 25 лет

Иван, 35 лет

Иван – возраст неизвестен