Сергей Барк

ДРАКОН. СЕВЕРНЫЕ НАГОРЬЯ

Глава 1 Механическая сороконожка

— Представляясь на первом уроке, ты, кажется, упоминал Южные королевства, — шёпотом припомнил Алияс, пробираясь сквозь сугробы в тонких мокасинах.

Плащ Шайса, накинутый на плечи эльфа то и дело сползал.

— Это было частью легенды моего прикрытия. Я из Северных нагорий, — ответил Шайс, продолжая вести супруга за собой.

Первое, что ощутил Алияс, стоило заклинанию Быстрого огня перенести их прочь из Омута, это ледяной порыв ветра, ударивший в лицо и жадно вцепившийся в заплетенные волосы, облизывая выбившиеся пряди и заставляя слезиться глаза.

Они очутились перед серым приземистым зданием из необтесанного камня. Постройка, тянущаяся почти на пятьдесят аршин, плотно утопала в снежных заносах, окружавших стены мягкими линиями снега. Крошечные квадратные оконца выглядели темными и непроницаемыми для дневного света. Именно к этому странному дому Шайс торопливо вел увязавшего в снегу супруга.

Алияс ничего не спрашивал, ошеломленный внезапными пейзажами. Пожалуй, он даже не успел толком осознать, что навсегда покинул отчий дом, и вот теперь холод, зима, незнакомое место и полная растерянность заставляли его торопливо перебирать ногами в надежде, что скоро все прояснится. А еще неплохо было бы согреться.

Взлетев по скользким ступеням вслед за мужем, Алияс чуть не поскользнулся, едва сумев затормозить на гладкой, заледеневшей подошве, и не сразу увидел, что рядом возник другой дракон.

— Добрый день, апинат Шайс — почтительно поздоровался тот, окинув эльфа безразличным взглядом и полностью проигнорировав его присутствие.

— Нам бы согреться, — без приветствий ответил Шайс.

Дракон невысокого роста, с коричневой чешуей и смуглой кожей, чуть изменился в лице. Почти неуловимо, но губы его словно дрогнули в усмешке, и он распахнул дверь жилища за своей спиной, пригласив их войти.

Едва оказавшись внутри, Алияс понял, насколько успел продрогнуть. Зуб не попадал на зуб, пальцы едва сгибались. Холод, кажется, сумел добраться до самых костей.

— Иди сюда, — поманил Шайс вглубь, где вдоль стен располагались длинные лакированные скамьи.

— Студёные, — отметил эльф еще одну немаловажную особенность неудобных лавок, как только присел.

Не говоря ни слова, Шайс взял супруга за руку и потянул к себе, вынуждая того перебраться на колени мужа. Теплые колени, — почти блаженно понял Алияс и прижался к любимому ящеру крепче. Тот позволил температуре тела подняться еще на несколько градусов.

— Где мы?

— На станции у подножия нагорья.

— На станции?

— Да, это такое место, откуда нас заберет транспорт, наподобие твоего железного автомобиля, и доставит на вершину.

— Почему нельзя перенестись туда напрямик?

Алияс поднял на мужа любопытный взгляд.

— Все нагорье защищено заклинанием, не позволяющим никому, кроме драконов, перемещаться на наши территории при помощи магии. Так наши предки защитили свои земли от возможных магических вторжений других народов. Тысячелетиями пришельцам приходилось добираться до этого места, чтобы отсюда начать изнуряющий подъем наверх. Но доступные технологии из других миров позволили нам облегчить путь чужеземцам, жалующимся на неудобства. Поэтому о нашем мире не так много известно. Дипломатические миссии отправляются к нам, только имея серьезную необходимость.

— Мне казалось, многим было бы интересно выведать тайны драконов.

— Ты прав, золотце. Только это гораздо сложнее, чем кажется. Наш народ не интересуется внешним миром, полагая, что раса драконов более развита в сравнении с другими. За время нашего существования мы прекрасно научились скрывать от чужих глаз то, что пожелаем. Многие успели понять всю тщетность попыток выведать наши секреты. А если это невозможно, то к чему терпеть долгое путешествие, заранее обреченное на провал? Оттого-то к нам и не торопятся. Исключение составляют торговцы и купцы, которым есть что обсудить с нами.

— Золото, украшения?

— И еще многое другое, — голос Шайса стал глубже, словно разговор об этом доставлял ему удовольствие. — Но, увы, и этим интересным существам приходится терпеть некоторые лишения и сложности. Однако современные удобства отчасти решили эту проблему.

— Современные удобства, — попытался произнести Алияс с сарказмом и выше подтянул ноги, стараясь не касаться ступнями холодного пола.

Если это, по мнению Шайса, удобства, то прежняя жизнь в роще, казавшаяся самому эльфу довольно скромной и аскетичной, в свете меняющегося бытия могла превратиться в буйство роскоши.

— Там, наверху, так же холодно?

— Да, золотце, прости. — Шайс огладил светлые волосы. — Но только на свежем воздухе, в пещере гораздо теплее.

Алияс уже собирался спросить о пещере, как вдали раздался протяжный вой.

— Что это? — испуганно спросил он, прижимая кончики острых ушей ниже.

— Это за нами. Идем.

Вмиг оказавшись на ногах, эльф поспешил за мужем.

Они вышли через другую дверь и оказались на возвышении. Ненастье набирало обороты, добавив ледяной крошки в кудрявые вихры ветра. Но Алияс этого даже не заметил, заворожённый невиданным ранее зрелищем.

Справа, вдоль каменных подмостков, шипя и пыхтя, приближалось железное чудище. Его несуразный вид приводил в замешательство. Цилиндрическая бочка, уложенная набок, покоила на округлой красной поверхности странную неровную трубу дымохода, извергающую растрепанную пружину дыма. Существо неуклонно двигалось вперед, перебирая колесами, вдоль двух металлических полос.

Внезапно чудище издало громкий пронзительный свист, заставив Алияса шагнуть ближе к спине дракона.

— Не бойся. Это паровоз, и он абсолютно безопасен.

— Паровоз?

— Да, такой же железный автомобиль, что был у тебя, только выглядит по-другому и принцип работы в корне отличается от персональной коробки. Паровоз не зависит от энергонорм и питается исключительно углем, добываемым в наших шахтах.

— Поэтому он так дымит?

— Да. Уголь горит в печи и заставляет железку двигаться вперед.

Алияс подумал, что его железного жука можно было, пожалуй, даже назвать милым и тихим существом в сравнении с этим уродливым монстром.

— А почему вы не используете энергонормы? — Наверняка паровоз не дымил бы так сильно, используй драконы другой источник энергии.

— Мы не любим зависеть от внешнего мира. Использование энергонорм повлекло бы более тесный контакт и сотрудничество с империей, чего мы, как ты уже понял, стараемся избегать.

— Но как же вы обходитесь? — не веря в то, что драконы готовы делать все своими руками, спросил Алияс.

— Самым простым способом — позволяем слабым существам выполнять работу своими руками. Мы не видим смысла выкачивать из существ энергию для того, чтобы выполнять элементарную работу, когда они могут справиться с ней самостоятельно, избегая ненужного круга энергообмена. Что касается других задач, мы стараемся отыскивать технологии, которые будут работать за счет других источников энергии, нежели магия. За счет тех источников, которыми мы располагаем и используем сами. Как паровоз, к примеру, работающий на угле.

— И вы не боитесь нанести вред окружающей вас природе?

— Мы используем технологии с умом, применяя их частично и в определенных пропорциях, и не стремимся попасть от них в зависимость. Если понадобится, мы с легкостью откажемся от удобства для гостей и возвратим исходный ход вещей.

— Заставив бедных путешественников снова ползти в гору.

— Именно так.

Тем временем паровоз подполз к ним вплотную и, обдав облаками пара, застыл напротив.

Из огромной железной коробки, напоминающей брюхо с оконцами, вынырнул дракончик, одетый в скромную зеленую форму. О том, что это была именно форма, Алияс догадался по смешной зеленой шапочке с рунами, примостившейся на затылке малыша.

Этот представитель своего вида выглядел довольно необычно. Ростом он едва доходил Шайсу до груди, а щетинки были обозначены настолько тонко и незаметно, что даже эльф не сразу разглядел украшение на скулах и подбородке.

«Неужели они позволяют подросткам работать?» — удивился он про себя и решил позже расспросить супруга.

— Добрый день, апинат Шайс. Меня зовут Инкрит, и я ваш сопровождающий, — подобострастно отозвался юноша и склонился перед драконом в низком поклоне. — Прошу в вагон.

Шайс не ответил на приветствие, взял супруга за руку и потянул внутрь.

О странном слове, вот уже дважды упомянутом перед именем мужа, Алияс тоже хотел расспросить, но, стоило перешагнуть порог вагона, как он решил немного обождать с разговором.

Выполненный в алых тонах, салон утопал в роскоши, сверкая хрусталем и золотом. С потолка свешивались застывшие капли родника, оформленного ступенчатыми каскадами. Обитые бархатом в тон стен диваны раскинулись по углам вагона. Темное дерево подлокотников и декоративных столиков блестело натертым глянцем. Под ногой Алияс ощутил приятную мягкость — ковер, украшенный ромбами, устилал пол целиком. И — что особенно впечатлило эльфа — здесь было тепло.

— Присаживайся, — похлопал по обивке Шайс, уже развалившийся посередине одного из диванов.

Алияс аккуратно опустился рядом, опасаясь что-нибудь запачкать или испортить. Теперь слова о комфорте звучали более убедительно.

— Могу я вас чем-нибудь угостить? — услужливо осведомился Инкрит, даже не взглянув на эльфа рядом.

— Мы проголодались, — отозвался дракон, и уже через секунду ему было вручено меню.

— Я не голоден, — чувствуя себя не в своей тарелке, ответил Алияс.

— Голоден, — Шайс споро выбирал блюда для двоих.

— Будет готово через пятнадцать минут, — с энтузиазмом сообщил дракончик и скрылся за перегородкой в передней части вагона.

Поезд издал еще один душераздирающий крик и сильно вздрогнул. Алияс вцепился в рукав мужа.

— Поехали, — пояснил тот и сжал тонкую руку супруга в своей.

Эльфу понадобилось несколько минут, чтобы немного привыкнуть к мерному покачиванию искусственного существа, в чреве которого они очутились.

— Удивительное приспособление.

— Согласен. Очень необычное. Паровоз движется вдоль железных рельс и благодаря этому может развивать приличную скорость. Сейчас мы движемся не очень быстро, но уже скоро, попав на прямой участок, поедем быстрее.

— А это безопасно? — все еще не до конца доверяя механической сороконожке, спросил Алияс.

— Вполне. К тому же ты со мной, — в доказательство своих слов Шайс обнял мужа и притянул ближе к себе. — Поверь, другой способ оказаться на вершине тебе бы понравился еще меньше.

— Это какой? — с усилием поддерживая нить размышлений, спросил Алияс, прикрывая глаза, когда горячая рука мяла его плечо.

— Я мог перевоплотиться и мы бы взлетели на моих крыльях.

— Ужас, — прокомментировал согретый супруг счастливо минувшую его возможность.

Даже думать не хотелось, во что бы он превратился после такого полета. Наверное, замерз бы до смерти. Поезд больше не казался такой уж пугающей затеей.

— А почему рельсы не замерзают? — Алияс прекрасно помнил, насколько сложно ему приходилось с автомобилем в морозы. Судя по температурам, бытующим в этой области, драконы должны не понаслышке знать об этой проблеме.

— Их согревают драконы.

— То есть? — не до конца понял эльф.

— Тебе тепло в вагоне?

— Да.

— Это от того, что Инкрит хорошо выполняет свои обязанности, обогревая своим теплом внутреннее помещение. В отличие от смотрителя станции, который явно пренебрегает вверенным ему делом, — пробормотал недовольно Шайс, ставя себе заметкой разобраться с нахальным малым. — Другие заботятся о рельсах, поддерживая их в надлежащем порядке.

Шайса прервал возникший в вагоне Инкрит. Впереди себя дракончик катил небольшую тележку. Заметив, как Шайс крепко обнимает эльфа, ткнувшись тому в шею, он громко воскликнул:

— Обед готов, апинат Шайс! Прошу простить за нерасторопность!

Тележка задребезжала, ускорившись. Супруги отстранились друг от друга с явным разочарованием.

Перед ними замер передвижной стол, вздрогнув напоследок ношей, и юноша поспешил поднять внушительные позолоченные крышки.

— Ваш непрожаренный стейк, салат с тунцом и брынза с базиликом, апинат Шайс.

— Благодарю. Вы свободны. — Шайс потянулся за столовыми приборами, не замечая, как Инкрит стреляет глазами в эльфа, явно подавая какие-то знаки.

— Я отлучусь на минуту, — неуверенно промолвил Алияс, от внимания которого не ускользнуло странное поведение дракончика.

— Конечно, — отозвался муж, и эльф последовал за Инкритом, учтиво распахнувшим дверь, ведущую в другую часть вагона.

— Фух, чуть не опоздал, — шепотом проговорил тот и осторожно выглянул в отделение, где Шайс расправлялся с поданными блюдами, а затем беззвучно прикрыл створку. — Можешь благодарить, — самодовольство скользнуло по юному лицу, приведя эльфа в окончательное замешательство.

— Спасибо, — медленно произнес он. — Только за что? — вряд ли парень имел в виду обед.

— За то, что я спас твою шкуру, приятель. Еще бы немного, и апинат Шайс тобой бы полакомился.

Алиясу понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем говорит дракончик.

— Ты решил, что он меня съест? — снисходительно улыбнулся он заботливому пареньку.

Да, конечно, во времена далекого прошлого творились разного рода бесчинства, и жестокость, вроде публичного поедания светлых сородичей. Но предположить такое сейчас?!

— Конечно! Ты бы видел со стороны его плотоядный взгляд, — с искренним волнением отозвался Инкрит. — Еще бы минута промедленья, и… Но ты не бойся, сейчас он наестся и вряд ли решит тобой закусить. Правда не знаю, сумею ли я ублажить его до самого конца поездки.

«Ублажить? Чушь какая-то».

— Ты разве не знаешь, что драконы давно не едят эльфов, — одернул Алияс наглого мальчишку, сующего нос не в свои дела. — Это преступление, за которое можно угодить в заключение навечно.

— Так-то оно так, — кивнул тот. — Вот только на землях драконов кто об этом узнает? Да и кто посмеет сказать апинату хоть слово? Поэтому тебе очень повезло, что сегодня вас обслуживаю я. Не люблю насилия.

То, с какой уверенностью парень произносил свою короткую уверенную речь, лишило Алияса слов. Духи! Неужели на землях драконов так легко творилось беззаконие и никто об этом даже не подозревал?!

— А что значит апинат? — раздосадовано выдал Алияс последнюю мысль, промчавшуюся в голове.

— Апинат — сын правителя, — со снисходительным вздохом пояснил Инкрит. — А учитывая, что правитель отправляется в Безмолвные земли, у господина апината есть все шансы взойти на трон. Так что даже если он тебя съест на главной площади, никто ему слова не скажет.

Видя взлетевшие до потолка светлые брови, дракон похлопал Алияса по руке.

— Влип ты, парень.

Глава 2 Из огня да в полымя

Пытаясь сохранить самообладание и скрыть эффект, который произвела новость Инкрита, Алияс вдохнул поглубже и медленно выдохнул через нос.

— Пожалуй, я вернусь в салон, — натянуто произнес эльф и, пройдя мимо озадаченного дракончика, сжимая кулаки, вышел в дверь.

Подойдя к мужу, увлеченно пережевывающему полусырой кусок мяса, он присел рядом.

— Приятного аппетита, ваше высочество.

Шайс ожидаемо поперхнулся.

— Воды, ваше высочество?

— Вижу, у кого-то язык без костей, — заметил дракон, откашлявшись, намекая на не в меру болтливого сопровождающего.

— И когда ты собирался мне сообщить? — Алияс сверлил взглядом бессовестного обманщика.

— Удобного случая не представилось. Но ты бы узнал в самое ближайшее время, — дракон говорил спокойно, не оправдываясь, но при этом настойчиво заглядывая супругу в глаза, словно пытаясь уловить там намек на прощение.

— Видимо, когда бы я вошел во дворец и склонился перед королем, в смысле, свекром, — съязвил эльф и отвернулся к окну.

— Мы не строим дворцов, золотце, — Шайс, чуть помедлив, пододвинулся к супругу ближе и приобнял за плечи. — И слово король, используемое эльфами, не самый удачный выбор. Мой отец — Правитель Северного нагорья. Я — старший сын. Кроме меня, в семье еще два брата и сестренка.

— Об этом нужно было сказать сразу, — взволнованно отозвался Алияс, попытавшись сбросить ласковые руки мужа.

— Зачем, золотце? Что бы это изменило? — дракон шумно выдохнул в манящую область его шеи.

— Ничего, но у меня было бы немного времени подготовиться. Как я буду выглядеть перед… перед твоим отцом, если я даже приветствовать его правильно не смогу. Ведь я все еще почти ничего не знаю о драконах! Откуда мне знать, что он не Король, а Правитель? — Алияс распалялся. — Я бы, в конце концов, подобрал более приличный костюм!

Эльф нервно одернул простую светлую тунику, в которой занимался домашней работой, когда подлый дракон утащил его прочь.

Сейчас он чувствовал себя нищим, волею случая очутившимся на роскошном балу. Может, поэтому смотритель станции, а затем и Инкрит, отнеслись к нему с явным пренебрежением?

— Не переживай, золотце. Ты прекрасно выглядишь, к тому же, я планирую прежде заглянуть домой. Уверен, мы успеем подобрать тебе что-нибудь более подходящее к случаю. В моей сокровищнице немало прекрасных вещиц, которые тебе подойдут.

Алияс задумался, пытаясь успокоить расшалившиеся некстати нервы. Давно он не терял самообладания, а виной всему муж и тот сумбур, что он привнес в спокойную и размеренную жизнь скромного учителя истории из захолустного городка.

— Ладно, — сдался он. — Но это не значит, что я тебя простил. Как вообще, будучи наследником, ты оказался в Омуте? И работаешь следователем?! Если это, конечно, правда.

— Правда, милый, и однажды ты уже имел возможность в этом убедиться.

Действительно. Когда Алияс заподозрил мужа в интересе к фее, у них состоялся малоприятный разговор. Дракону пришлось выложить все, что он скрывал. Тогда он рассказал, что является следователем, направленным в их городок для расследования одного темного дела. Их связь подсказала Алиясу, что сказанное драконом — истина.

Шайс продолжил:

— Меня всегда тянуло повидать мир, и отец не стал мне препятствовать, разумно полагая, что так я быстрее повзрослею. В путешествие я, само собой, отправился инкогнито. Происхождение и статус только бы мешали, а так я оказался свободен и был волен лететь куда глаза глядят. Не так уж много существ в империи знают в лицо наследников правителя Северного нагорья. Я ничем не рисковал.

После долгих странствий, я осел в Сильене и там стал помогать стражам Правопорядка. Ловить преступников оказалось занятным делом, которому я посвящал все свое время. Скоро меня заметили и повысили. Позже я узнал, что есть и другие драконы, выбравшие необычную стезю. Не знаю, что нас влечет в департамент Правопорядка.

«Неужели мой дракон говорит это всерьез?»

— Опасность и возможность открутить кому-нибудь голову, — раскрыл очевидное Алияс.

— Возможно, ты прав, золотце, — усмехнулся муж. — Так я очутился в одном из отделений. Близился мой отпуск, а тут посланный Верном запрос, повисший в воздухе. Никто не хотел браться за дело в такой дыре… в смысле, в такой дали, — поправился Шайс, заметив, каким взглядом его одарил супруг. — В общем, начальник попросил заняться, обещая, что если я раскрою дело раньше, то могу сразу же отправляться домой, не дожидаясь официальных сроков. Меня это вполне устраивало, к тому же, так близко к Дальним Землям я ни разу не забирался. Почему бы и нет, — подумал я и не прогадал.

Шайс закусил острие тонкого, длинного ушка супруга.

— Видишь, я оказался прав, решив посетить ваш городок.

Спорить с этим было сложно. Своим решением Шайс действительно изменил не только свою судьбу, но и сделал счастливым эльфа, который никогда бы не решился нарушить обещание матери и покинуть Тихий Омут, а значит, никогда бы не встретил свою пару.

— Пусть тебя не знают в империи, но ведь другие претенденты на место твоего отца вполне могли бы поспособствовать твоему исчезновению. Конечно, у тебя есть братья, но разве твой отец не переживал бы о потере первенца?

Вопрос Алияса был вполне закономерен. Другие драконы, имевшие виды на трон, действительно могли бы разделаться с неугодным наследником, так кстати ушедшего из-под опеки.

— Уничтожать лучших представителей потомственных династий — жуткая растрата. Наши предки давно справились с этой проблемой.

— Каким же образом?

— По нашим законом на престол восходит сильнейший, а не прямой или старший наследник рода Правителя. Поэтому у всех желающих заполучить власть есть другое и, к тому же, вполне законное основание занять желанное место. Все, что требуется — доказать собственную силу. На самом деле нас не так уж много, и потому растрачивать драконью кровь на интриги и бесславные убийства нецелесообразно, иначе мы вовсе выродимся. Меня тем более не стали бы трогать, — насмешливо фыркнул Шайс, когда за окнами вдруг погас свет.

— Что случилось? — Алияс давно почувствовал, как поменялся угол подъема, уходя вверх.

— Ничего. Мы въехали в тоннель, а значит, уже совсем скоро окажемся на вершине.

В вагоне снова возник Инкрит и, с любопытством оглядев эльфа в лапах апината, зажег толстые низкие свечи, установленные внутри канделябра и на столиках.

Пока дракончик занимался своей работой, Шайс и Алияс сохраняли молчание. Эльф размышлял над словами супруга о том, что число драконов невелико. Стоило Инкриту их покинуть, как Алияс решился задать вопрос, крутившийся на языке.

— Поэтому у вас работают дети? Потому что вас очень мало? — негромко спросил эльф, надеясь что Инкрит его не услышит.

— Какие дети? — не понял муж.

— Ну, Инктрит, например. Не знаю, сколько ему по вашим меркам, но ведь видно, что он совсем ребенок.

— Инкрит! — окликнул Шайс. В дверях тотчас появился дракончик.

— Чем могу служить, апинат Шайс? — с горящими глазами откликнулся молоденький смотритель.

— Сколько тебе лет?

— Четыреста пятьдесят один, — недоуменно отозвался тот.

— Спасибо, это все, — отослал дракон мальчишку, на лице которого мелькнуло разочарование.

— Видишь, он уже давно не ребенок, иначе его бы не допустили к ответственной должности смотрителя вагона. Он принимает заморских гостей и часто, по долгу службы, сталкивается с высокородными.

— Но почему он выглядит, как ребенок?! — Алияс все еще не понимал.

— Потому что так выглядит большинство драко.

— Драко?

— Конечно, — сморщившись, ответил Шайс, коря себя за невнимательность, — ты вряд ли об этом знаешь. Драко не драконы, они что-то вроде второй низшей касты, подчиняющейся высшим. То есть нам.

— А как они появились?

— Это потерявшие большую часть сил драконы или, проще говоря, слабые драконы. Они не могут летать, рождаясь без крыльев, не могут пользоваться магией, требующей даже средних энергозатрат. Все, на что они способны, это пользоваться жалкими крохами энергии, все еще теплящейся в их телах, для самых примитивных целей.

— Предположим, чтобы обогреть рельсы или вагон?

— Вот именно. Чаще же им приходится работать руками. Но в одном природа была к ним благосклонна — несмотря на слабость, они плодовиты и легко порождают потомство. В нагорье, впрочем, как и в Южных королевствах, их большинство.

— Должно быть, жизнь у вас неспокойная. Наверняка они не раз пытались отнять власть. Вряд ли они довольны ролью прислужников.

— Отнюдь. Драко почитают нас и боятся. Мы — их защита от внешнего мира. Эльфы, темные или светлые, вампиры, да и многие другие существа наверняка возжелали бы поработить свободный и слабый народец в угоду собственным нуждам. Но пока они под нашей опекой, никто и пальцем их не тронет. Мы для них сравнимы с Духами, а Духам принято поклоняться.

«Неудивительно, что в драконах столько самомнения», — подумал про себя Алияс, молча упрекая супруга в себялюбии. Впрочем, Шайс был единственным драконом, которого он знал. Может, другие на него совсем не похожи?

Алияс с трудом осмысливал неожиданно свалившиеся на него знания, стараясь все тщательно запомнить и немного упорядочить, чтобы не поставить себя в глупое положение в будущем. Сколько же ему предстоит узнать о драконах, если это одно из самых древних племен, живущих на Генроме?

В этот момент шумная сороконожка издала еще один предсмертный крик и тяжело толкнулась вперед, резанув слух жутким скрежетом.

— Мы прибыли, — ответил на невысказанный вопрос Шайс и поднялся.

— Я еще о стольком хочу тебя спросить, — падая духом, поделился Алияс.

— Будет время и для этого, золотце. Но позже. Сейчас мы первым делом отправимся домой. Хочу успеть познакомить тебя с отцом.

Слова дракона поставили Алияса в тупик.

«Почему успеть?»

Спросить он не успел. Возникший из ниоткуда Инкрит уже распахивал двери вагона и выражал надежды на то, что поездка была приятной.

Стоило покинуть вагон, как к ним поспешили двое драконов. Сомнения в том, что Алияс определил вид правильно, отсутствовали. Эти двое, в отличие от встреченных смотрителей, были примерно одного роста с его мужем и носили на себе отчетливые украшения из чешуи, отличающейся цветом и, кажется, формой, впрочем, следовало присмотреться повнимательней.

Как и муж, они были облачены в кожаные одежды, состоящие из штанов, жилета и плаща, и, как и на Шайсе, рубашек на существах не наблюдалось, что позволяло им красоваться внушительной мускулатурой рук.

Один — статный, с настороженным взглядом, являлся обладателем темно-оранжевой, пламенной чешуи, напоминающей окислившееся железо. Он носил песочного цвета костюм, подчеркивающий глубокий бронзовый загар и прекрасно оттенявший насыщенную рыжину волос. Ни о каких веснушках на холодном, надменном лице не могло быть и речи.

Другой, тот что стоял справа, походивший на крепко сбитый бочонок, облачился в темно-коричневую кожу, казавшуюся в темноте почти черной. Его голова крепилась к телу, кажется, позабыв о такой немаловажной части, как шея. Однако его живой взгляд был шустрым и любопытным, сразу остановившись на личике молоденького эльфа, стоявшего к Шайсу вплотную. Темно-синие щетинки, нырявшие в густую копну иссиня-черных волос, собранных множеством ремешков, дрогнули.

— Приветствую, друзья, — отозвался Шайс. — Признаюсь, не ожидал вас здесь увидеть.

Оба дракона переглянулись.

— Если собираешься стать Иром, то самое время поспешить в Круг, — не ответив на приветствие, произнес синий дракон.

— Какого духа, Неций! — сквозь зубы прошипел Шайс. — Отец еще не покинул нас, а они уже собирают Круг?

— На этом настоял Сакрас.

— И Круг согласился?

— Он самолично вошел в пещеру Древних, пользуясь тем, что твой отец готовится к уходу и не может прервать собственный ритуал. Призыв был осуществлен — духи явятся на закате и решат, кто достоин права стать Иром.

— Вот же пройдоха, — Шайс сплюнул.

— Все очевидно, мой друг, — неожиданно мелодичным голосом откликнулся рыжий дракон, хранивший до этих пор молчание. — Он хочет как можно раньше провести церемонию выбора Иров, чтобы быть уверенным в том, что ты никак не попадешь в список кандидатов.

— Я же говорил, что не собираюсь участвовать! Место отца меня никогда не интересовало! — гневался Шайс, сжимая руку супруга все крепче и не замечая, как все сильнее раскаляется тело.

— Да. Но раньше у тебя не было весомых оснований, чтобы претендовать на право стать Иром. В свете недавних событий опасения Сакраса небезосновательны, — дракон с пламенным окрасом скользнул по Алиясу оценивающим взглядом. — К тому же, ты так внезапно исчез, услышав об уходе отца. Кто-нибудь мог посчитать, что ты торопишься осуществить некий план, — словно размышляя, говорящий уставился поверх голов. — Не сожги мальчишке руку, — промежду прочим заметил он.

— Прости, — тут же пришел в себя Шайс и уставился на ладонь. — Кажется, все в порядке.

Двое друзей снова переглянулись, но никак не отреагировали на инцидент.

Алияс тоже промолчал — огонь мужа был жарким, но не опалял кожу болью.

— Время решать, Шайс.

Черный дракон хмурился все сильнее.

— Кто собирается явиться в пещеру Древних, Лорин?

— Восемь пар, — и Лорин стал называть имена, не говорящие Алиясу абсолютно ничего, но то, с каким вниманием слушал Шайс, не могло быть незамеченным даже самым рассеянным взглядом.

Эльф не совсем понимал, что происходит, но то, что это сильно взволновало мужа, было очевидным, и ему ничего не оставалось, как тихо ожидать рядом.

— У Сакраса все шансы стать следующим Правителем, — обреченно подытожил услышанное Шайс.

Оба дракона кивнули. Больше они не добавили ничего, понимая, какая борьба идет в сердце черного дракона.

Через несколько напряженных минут Шайс резко развернулся к Алиясу и положил его руку к себе на грудь, давая эльфу услышать не только его слова, но и сердце.

— Золотце, ты мне доверяешь?

Опешившему от такого внезапного вопроса Алиясу оставалось только согласно кивнуть.

— Я хочу принять решение, не спросив тебя. Решение, от которого будет зависеть наша жизнь. Но кроме этого, от моего решения будет зависеть жизнь всего нагорья. У меня нет времени, чтобы все как следует объяснить, но если ты скажешь нет, то я не сделаю и шагу.

Алияс, словно завороженный, тонул в почерневших от волнения глазах дракона. Он чувствовал каждой частичкой, как зверь внутри молит о понимании, о доверии, о помощи. Что мог сказать эльф?

— Я верю тебе. Делай так, как считаешь нужным.

На миг в глазах супруга вспыхнул огонь.

— Спасибо! — радостно отозвался он и прижал эльфа к груди. — Мои друзья позаботятся о тебе. Мне нужно лететь. Увидимся на закате! — кричал он уже на бегу, стремясь к огромной овальной дыре, из которой шел свет, озаряющий все вокруг.

Шайс с разбега бросился в никуда, заставляя сердце Алияса замереть на миг, а уже в следующую секунду из бездны поднялся гигантский черный дракон и пропал вдали.

— Он, что, вырос? — неуверенно спросил Неций.

— Так и знал, что не просто так он удрал с нагорья, — согласно кивнул Лорин, и они уставились на хрупкого эльфа, застывшего в растерянности перед двумя незнакомцами.

Глава 3 Ледяной и Пламенный

— Никогда такого не видел, — искреннее удивление отчетливо проступало на синей чешуйчатой морде, когда дракон, не стесняясь, разглядывал эльфа со всех сторон. — Может, и я тогда останусь с Миле?

— Она драко, — коротко ответил друг, словно расставив этим все точки над и.

— А он эльф! — возмутился товарищ, неучтиво ткнув в Алияса пальцем.

— Он истинный, — не моргнув, парировал рыжий, словно разговор возникал уже не впервые и все аргументы были заранее известны и замылены до дыр. Синий злобно фыркнул и сжал челюсть.

— Может, Шайс лапши нам навешал? Не может быть эльф истинным дракону, — брюзжал Неций, поняв, что проиграл спор.

— Прекратите, пожалуйста! — не выдержал Алияс отведенной ему роли пустого места. — Если вы действительно друзья Шайса, уделите мне хотя бы несколько минут своего драгоценного времени и объясните, что только что произошло? Куда улетел Шайс? Что вообще творится?! — нервно закончил он, чувствуя, как от напряжения начинают дрожать руки.

Очередной обмен взглядами Алияс выдержал стойко, упомянув духов всего единожды.

— Ладно, парнишка, меня зовут Неций, а это Лорин, — снизошёл до него синий дракон после некоторых раздумий. — Для нас самих происходящее кажется немного удивительным.

Алияс промолчал о том, что «немного» никак не входит в число тех слов, которыми он мог бы описать полное безумие, творившееся вокруг. Стоило лишиться поддержки мужа, как сумасшедший ураган перемен окончательно лишал почвы под ногами.

— Как тебя зовут? — вмешался Лорин, сосредоточив взгляд на лице светлого.

— Алияс.

— Так вот, Алияс. Дело в том, что, как ты уже наверное слышал от Шайса, Правитель решил покинуть нас и отправиться в Безмолвные земли. Это значит, что его место займет другой дракон.

Лорин замолчал, давая эльфу немного времени чтобы переварить услышанное.

Алияс решил не упоминать, что узнал эту новость совсем случайно, от впервые увиденного драко, и едва ли разобрался что к чему.

— Причем здесь Шайс? Насколько я понял, у вас наследование не по крови, и, кажется, он сам не стремится взойти на трон.

— Ты правильно уловил суть, — похвалил Лорин, замечая, как раздражает эльфа своим снисходительным тоном.

Но менять поведение ради никчемного светлого Лорин совсем не намеревался. К чему, ведь он дракон Слепящей Зари. К тому же, он не сказал ничего обидного для этого вида, но… кто знает, что в голове у юного легкомысленного создания.

— По нашим законам стать Правителем может лишь сильнейший, впрочем, это довольно широкое понятие, — видя в глазах светлого непонимание, Лорин решил пояснить: — Видишь ли, Алияс, сильнейший — слово, обозначенное в древних драконьих текстах, имеет несколько другое значение, нежели то, что вкладывает в него стандарт.

Только сейчас Алияс поймал себя на мысли, что все это время разговоры вокруг него ведутся исключительно на стандарте. Никакого необычного наречия, которые он мог бы отнести к драконьему, не прозвучало ни разу.

— Говоря «сильнейший», мы, пожалуй, также можем подразумевать «достойнейший», что, на наш взгляд, отнюдь не исключает наличие превосходящей соперника физической и магической силы. Только достойный получит право вести за собой народ. Такой дракон должен иметь открытое сердце, искренне радеть за соплеменников и думать о будущем, привнося в нашу жизнь изменения, но не забывая традиций предков.

Слушая очень внимательно, эльф хмурился все сильнее.

— Мне все равно неясно, при чем здесь мой муж. Он, конечно, достойный и сильный дракон, но если он не хочет, — «или не хотел» — тихонечко подумал про себя Алияс, — принимать во всем этом участие, то почему должен?

— Хочет, не хочет, у него нет выбора, — фыркнул Неций.

— Мы непременно объясним тебе подробней, — вмешался Лорин, — но нам пора двигаться, если мы хотим успеть в пещеру Древних вовремя. Духи очень нетерпеливы и взбалмошны. Шайс успел предупредить в свое первое появление, что ты почти ничего не знаешь о нашей расе. В дороге мы попытаемся рассказать больше. Следуй за Нецием, Алияс.

Прикусив язык, Алияс не стал спорить, послушно следуя за синим драконом. Только сейчас он получил возможность немного оглядеться.

Судя по тяжелому нависающему потолку и высокой влажности, они находились в преддверии пещер. Единственным источником света служила внушительных размеров дыра, через которую вылетел Шайс.

Здесь было довольно холодно, но ветер едва ли держал в невидимых руках бразды правления, вырванные массивными стенами, скрывающими внутренности от настырного вторженца. Слабые всполохи навязчивого эфира касались уха эльфа тонким свистом, кусали за руки, но Алияс лишь отмахивался от прилипчивого и колючего существа, желающего ранить нежную кожу льдистым дыханием.

— Вы сказали, что у Шайса нет выбора. Что вы имели в виду? — не дожидаясь продолжения, Алияс сам задал вопрос ступавшему впереди дракону.

— Шайс никогда не стремился к власти, к тому же он был слишком молод и не имел пары, — тихо отозвался Неций. — Из будущих претендентов, желающих побороться за право возглавить Нагорье, самым сильным можно назвать Сакраса. Если он придет к власти, не известно, какие из своих идей он решит воплотить в жизнь.

— Шайс не хочет этого допустить?

— Ты прав, — за спиной раздался негромкий голос Лорина, когда они следовали вдоль полутемного прохода.

Эльфу приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не поскользнуться на влажной поверхности.

— Как уже сказал мой друг, Шайс не слишком честолюбив, чтобы всерьез задумываться о власти. Думаю, это другая причина, почему он так легко покинул Нагорье. К тому же, он не имел пары и не спешил связывать себя узами брака, как иногда поступают не сумевшие отыскать идеального спутника, но стремящиеся приумножить богатства, объединившись с могущественной семьей. Есть и другой интерес в подобном союзе — Правителем может стать только дракон, имеющий супруга.

— Почему?

— Кто знает, — отмахнулся Неций так, словно эта тема его раздражала.

— Мы не знаем мыслей древних, — пояснил вместо друга Лорин, — но вполне можем предположить, что понимание семейных ценностей должно быть присуще тому, кто возглавит нас и поведет следом за собой. К тому же, сила супруга имеет значение при выявлении самого достойного кандидата.

— Каким образом? — насторожился Алияс, кажется, начиная понимать, во что втянул его Шайс.

Трое путников опускались все ниже, и сейчас Алияс держал в руке маленький светящийся шар, чтобы не поскользнуться на крутой лестнице, конец которой таял в бездне невидимых стен.

— Если духи древних признают Шайса достойным и он станет Иром — претендентом, ему придется бороться за возможность занять трон с другими желающими, и тогда сила супруга может стать решающей, крупицей, способной перевесить чашу весов в ту или иную сторону.

— Побороться? — холодно переспросил Алияс.

— Сцепиться с остальными Ирами и накостылять друг другу от души! — всхрапнул веселящийся Неций, не замечая, что услышанное заставило Алияса пошатнуться и чуть не нырнуть вниз головой в темную пропасть — неизвестно, где заканчивалась злополучная лестница, по которой они опускались вот уже пару десятков минут.

— Осторожней, — поймал эльфа за руку Лорин, выдохнув предостережение прямо на ухо.

Алияс не мог не почувствовать, как дракон глубоко потянул воздух, крадя запах, но уже в следующее мгновенье Лорин отстранился, позволив эльфу продолжить путь.

Некоторое время все молчали, пока Алияс успокаивал сердце, испуганное темнотой и странными друзьями мужа.

— Значит, он будет драться, чтобы Сакрас не занял трон? И я вместе с ним, — обреченно подытожил Алияс.

— Сражаться тебе никогда не позволят. Но ты сможешь поделиться силой через нить истинности. Это не запрещено правилами, — равнодушным тоном отозвался Лорин.

— Это будет зрелище! — воодушевленно откликнулся Неций, хрустнув костяшками пальцев в предчувствии того, сколько захватывающих схваток их ждет.

Эльфу оставалось только тяжело вздохнуть.

— Вы сказали, это случится, если духи признают его достойным.

— Да, — подтвердил Неций. — Только если увидят в нем силу вести за собой других, а позже схватка определит, кто именно станет править нами следующие тысячи лет. Потому-то Шайс и сорвался как ошпаренный. Сакрас решил собрать всех претендентов еще до того, как уйдет Местофий, наш нынешний Правитель. Думаю, он хотел быть уверенным, что среди желающих не окажется имени твоего мужа. Сакрас наверняка пронюхал, что Шайс отправился за тобой и поэтому отсутствует.

— Ему грозит опасность? — с замиранием сердца спросил Алияс.

— Нет, — в один голос отозвались драконы.

— Перед пещерой никто не позволит себе поднять и коготь, — объяснил Неций. — Это сакральное место, и неизвестно, что могут навлечь на себя идиоты, решившие померяться силой перед духами.

— Когда придем, сам все поймешь, — закончил за друга Лорин.

— Нам будет позволено смотреть?

— Не совсем, — после паузы, во время которой они свернули в широкую галерею, ответил рыжий дракон.

Необходимости в шаре больше не было: по стенам просторного прохода тянулись ряды магических факелов, мягко пульсирующих алым свечением.

— Никому не позволено знать, что творится в пещере, кроме тех, кто пересечет ее границу. А это восемь драконов и их пары.

Алияс резко остановился.

— Мне нужно войти в пещеру вместе с Шайсом?

— Нет, ты войдешь один, и духи решат, достоин ли ты идти рука об руку с мужем и стать младшим Правителем.

— А если они решат, что недостоин?

Волосы на затылке встали дыбом.

— Шайс никогда не покинет пределов пещеры, оставшись скитаться там навечно за то, что не сумел сделать такой важный для себя выбор. Ведь тогда он вряд ли сможет принимать верные решения, влияющие на всё племя.

— Но ведь мы истинные! — дыхание скользнуло легким облачком.

— Значит, тебе не о чем волноваться, — спокойно ответил Лорин.

— Вот только ты эльф, а такого на моем веку не бывало. Я даже не слышал о таком никогда, — воскликнул Неций. — Так что если ты выйдешь, а Шайс нет, я от-ку-шу твою ма-лень-кую свет-лую го-ло-ву, — низким дыханием прорычал Неций в лицо Алиясу, показывая оскал клыков и раскаленные добела зрачки.

Он не шутил.

Глава 4 Осана

— Тише, Неций, — позади послышался певучий голос рыжего ящера, однако тот не сделал ни шагу, чтобы вмешаться и не позволить Нецию запугать Алияса.

Иссиня-белые пульсирующие льдины глаз дрогнули, угасая по мере того, как дракон отдалялся от Алияса, снова выпрямляясь во весь исполинский рост. Эльфу понадобилась вся его выдержка, чтобы не сглотнуть липкий, крадущий дыхание страх, пока Неций сверлил его холодным, полным презрения взглядом.

Дрожать, как осиновый лист, оправдываться и заверять, что все должно пройти хорошо, Алияс не собирался — он и сам не знал, что сулит ему следующий час. Но если этот дракон считает, что запугав, сможет заставить Алияса проявить себя в пещере перед духами лучшим образом, то он просто идиот. Алияс и так сделает все возможное и невозможное, чтобы Шайс смог выбраться… А если этого не случится, то он будет рад остаться в могильных стенах. Никого дороже пары для Алияса не существовало.

В глубине пещеры раздался еле различимый шорох. Неций обернулся, наконец отрывая пристальный взгляд от эльфа, чтобы разглядеть, кто осмелился их потревожить.

— Я уже заждалась, — раздался из сумрака голос, и тень всколыхнулась переливами, ловя в свои сети слабый огонь магических факелов.

Через несколько вздохов Алияс смог различить силуэт женщины, плавно скользившей в их сторону, что, без сомнений, была драконом.

Высокая и стройная, она привлекала взгляд ладностью форм и откровенностью наряда. Длинные босые ноги, отчетливо видневшиеся сквозь полупрозрачную материю богатого малинового оттенка, без опаски ступали вперед, позвякивая тонкими золотыми браслетами на щиколотках. Бедра обтекала кольчуга мелких золотых колец, повторяющих малейшее движение. Нагой живот украшало кольцо с розовым камнем, в тон тем, что вились вдоль золоченного лифа, едва прикрывавшего полную грудь.

Присмотревшись поближе, Алияс решил, что она скорее девушка, нежели взрослая особь. Ее янтарные, как у Шайса, глаза, сияли ярче бесчисленных каменьев наряда, губы замерли в полуусмешке, как у непокорного подростка, готового смеяться над всеми и каждым.

Пришелица замерла в трех шагах от Неция, уперев руки в бока.

— Смотрю, вы не торопитесь, — недовольно произнесла она, откинув копну черных, как смоль волос за спину.

Только сейчас Алияс заметил, что позади нее притаилось несколько драконов гораздо более скромных размеров. Драко?

— Ты слишком строга к нам, Осана, — отозвался Лорин.

— Да, — поддержал друга Неций, — мы почти дошли, просто…

— Просто? — сладко повторила девушка.

— Просто нам хотелось перекинуться с Алиясом парой слов.

— Надеюсь, вы закончили, потому что с этой секунды он в моем полном распоряжении, а вы обождете нас в приемном зале, — ответила она, даже не взглянув на драконов, поскольку ее взглядом завладел маленький светлый эльф.

— Иди сюда, — вызывающе поманила она указательным пальцем.

Алияс и подумать не мог, что беспардонные и нахальные драконы способны смутить и оскорбить его больше. Но Осане это удалось без труда.

Ноги эльфа словно примерзли к полу — у него не было никакого желания приближаться к незнакомке.

— Шайс не говорил, что ты такой непослушный, — она недовольно надула губки. Имя мужа, слетевшее с приторно сладких губ, звучало неприятно.

— А что он говорил? — стараясь выглядеть как можно бесстрастней, спросил Алияс.

— Ты уверен, что я могу произнести это при всех? — чуть сузив глаза, коварно спросила незнакомка, на миг заставив Алияса ощутить себя мышкой.

Его щеки немного согрелись, а сердце предостерегающе кольнуло. Светлый эльф не мог поверить, что Шайс позволил себе поделиться чем-нибудь сокровенным, касающимся только их двоих, но именно на это намекала ящерица.

— Уверен, — решительно ответил он.

— Он говорил, что ты очень нежный и приятный мальчик. Говорил, что от тебя чудесно пахнет, и что когда вы наедине…

— Хватит! — залился краской Алияс, чувствуя, как обида сдавливает грудь.

— Мой брат такой болтун, — словно случайно проронила девушка и повернулась. — Иди за мной.

«Сестра», — облегчение нахлынуло так же внезапно, как и боль от мысли, что любимый мог предать. С трудом переставляя ноги, Алияс поспешил за Осаной, оставляя «услужливых» провожатых за спиной.

Мысли в голове крутились сумбурным потоком, когда перед небольшой процессией растворились тяжелые кованые двери черного металла, пропуская в просторное помещение.

Он без труда оценил высокие своды овальной залы, благодаря новому кругу магических светильников в виде массивных свечей на подставках, крепящихся к изогнувшейся натянутым луком стене. Горящая линия красноватых огоньков прерывалась в шести местах — там, где находились двери поменьше, но уже не тяжелой ковки — Алияс разглядел золотой блеск изящных линий и соцветий, отделанных мелкими искрящимися камушками.

Здесь процессия начала распадаться. Двое драконов, коим вверил Алияса муж остановились посередине и без дальнейших приглашений заняли широкий топчан. Он был ниже, нежели те, которые доводилось видеть Алиясу. Широкие округлые лавки-сидения едва ли доходили ему до колена. Из центра вырастал небольшой круглый столик, поднимавшийся над сидениями всего на пару ладоней.

Один из драко, отставший от хозяйки, уже нес гостям вместительный кувшин. Другие, появившиеся из ниоткуда, торопились позади с подносами, уставленными угощениями.

Судя по тому, как вальяжно разлеглись драконы на цветастых, расшитых канителью подушках, они чувствовали себя, как дома.

— Не отставай, — напомнила о себе Осана, и Алияс сосредоточил взгляд на впереди идущей девушке. Та как раз замерла напротив покрытых позолотой дверей, дожидаясь, пока двое маленьких прислужников распахнут узкие створки.

Стоило проходу приоткрыться, девушка подняла правую руку и щелчком пальцев зажгла яркий огонек. Вспыхнувший на руке дракончик лизнул руку хозяйки и доверительно ткнулся мордой, позволяя Осане нести себя впереди и освещать дорогу.

Драко за ними не последовали, а уже через несколько секунд за спиной Алияса, протяжно скрипнув, захлопнулись двери.

Перезвон тонких браслетов на лодыжках Осаны мерно раздавался в тишине.

Алияс не имел ни малейшего понятия, куда они направлялись и зачем. Разве они не должны были спешить в пещеру Древних? Еще меньше уверенности он испытывал от того, что знакомство с сестрой Шайса получилось скомканным и странным. Вдруг он успел обидеть гордую драконицу и теперь не сможет наладить с новой семьей хорошие отношения, на что он очень надеялся.

— Мы пришли, — разбил тишину мелодичный голос.

Дракончик на ладони девушки фыркнул, крякнул и соскользнул вниз, вытягиваясь и разрастаясь шустрым всполохом. Вот он стал похож на неуклюжего удава с четырьмя короткими толстыми лапами. Еще мгновенье, и он увеличился вдвое, метнувшись вперед.

Перед глазами эльфа вспыхнули золотистые всполохи, превращающиеся в ослепительную зарницу по мере того, как тело магического существа вытягивалось полукругом, укладываясь на насыпанные горками монеты.

— Нравится? — спросила Осана, видя восторженное лицо эльфа — вряд ли тому хоть единожды доводилось бывать в сокровищнице дракона.

Алияс кивнул. Так много золота он не видел никогда! В какой только форме не представал желанный металл! Помимо шершавых щетинок сваленных кучами золотых, тут были и сундучки с камнями, добавляющими в огненный блеск красные, зеленые, пурпурные звезды.

Среди россыпи жемчугов виднелись несколько статуй и бюстов. Речная русалка замерла на осколке камня, всматриваясь вдаль, а ее волосы струились вдоль соблазнительного тела, прикрывая девичьи округлости. По правую руку застыл настороженный фавн, подернув короткий хвостик и навострив уши.

Плоские зеркала золотых блюд ловили отблески, как и округлые животы кувшинов и чеканных ваз. Чаши, кесе, икорницы, рюмки и бокалы — какой только посуды не отыскивал любопытный взгляд светлого эльфа. «Мама пришла бы в восторг», — подумал Алияс.

— Извини, что не даю времени посмотреть подольше, но не переживай, думаю у Шайса, как у старшего среди нас, собрано не меньше интересных вещиц, хотя сомневаюсь, что сейчас его сокровищница бы нам помогла, — с некоторой долей гордости в голосе закончила Осана.

— Помогла в чем? — Алияс наконец оторвал взгляд от гор золота.

— Сейчас узнаешь, — подмигнула драконица. — Раздевайся.

Глава 5 Преображение

Алияс весьма смутился такому неожиданному приказу. В том, что это именно приказ, не просьба, эльф не сомневался из-за командного тона новой родственницы.

— Раздеваться? Зачем? — смущенно спросил он.

— Неужели ты собираешься предстать перед Древними в этом? — Осана презрительно ткнула пальцем с позолоченным коготком в домашнее платье эльфа. Платье действительно было чрезвычайно простым и давно не новым. Алияс сам об этом прекрасно знал и потому не стал спорить.

— Хорошо.

— Так-то лучше. Сейчас я приведу тебя в подобающий вид, но сначала мне нужно на тебя посмотреть.

Ее желтые глаза сверлили эльфа любопытным взглядом.

— Снимай, — торопила девушка, видя, что Алияс не двигается, словно пригвождённый к месту чрезмерным вниманием, — иначе опоздаем.

Бедному эльфу ничего не оставалось, как с глухим вздохом потянуть шнурок накидки, отданной ему мужем. В глубине пещер было гораздо теплее, но мурашки все равно выступили на прозрачной коже, стоило тунике упасть на пол. Он остался в одних лишь панталонах — тех, что когда-то так заинтересовали мужа в кабинете истории…

— Полностью! — не терпящем возражений тоном продолжала распоряжаться драконица, к счастью, решившая оставить необычный предмет туалета без колкого замечания, в отличие от брата.

Нижнее белье полетело прочь, Алиясу осталось скромно прикрывать нижнюю часть тела.

— Посмотрим, — с видом знатока продолжила она, медленно обходя эльфа по кругу, оглядывая то здесь, то там.

Единственным утешением служило то, что их никто не видел, и Алиясу приходилось делать это исключительно по важной причине, — так он успокаивал себя, надеясь, что это скоро закончится.

— Что ж, мелковат, но складен. Немного тщедушен, но это мы поправим, — бормотала девушка себе под нос. — Красивая кожа, высокие бедра, тонкая кость.

Нужно ли упоминать, что Алияс впервые почувствовал себя на месте домашнего скота, благодаря Осану уже за то, что она не просит показать зубы.

Еще через полчаса, в которые девушка носилась по сокровищнице, собирая различные украшения — цепочки, ремешки или браслеты, а потом старательно облачала в найденное смущенного эльфа, Алияс от неожиданности всплеснул руками.

— Но я не могу так появиться перед всеми!

На самом деле он хотел сказать, что не сможет даже переступить порог сокровищницы в подобном наряде!

— Почему это? — обиженно вздернула соболиную бровь Осана, оглядывая светлого с ног до головы.

— Потому что это слишком… слишком, — Алияс напряженно подбирал нужное слово, чтобы не оскорбить Осану и не выглядеть неблагодарным, — слишком открыто и Шайсу это может не понравиться.

Алияс не врал — его наряд мог похвастать не меньшей откровенностью, чем тот, что был на Осане, и муж вряд ли оценит, если он так открыто станет демонстрировать себя другим.

Босые ноги были украшены звенящими тончайшими цепочками на каждой щиколотке. Тунику сменило подобие золотого платья. Грудь была наглухо закрыта тончайшей кольчугой, державшейся на широких ободах. Шелестящая металлом юбка уходила в пол, два боковых разреза, доходившие до бедра, позволяли свободно двигаться, но демонстрировали слишком многое. Спина оставалась открытой, придерживая бока тонкой цепочкой ближе к талии, так, чтобы Огненный цветок находился на виду. Руки потяжелели от массивных браслетов и колец с темно-синими сапфирами и голубыми аквамаринами.

Пожалуй, единственное, что действительно восхитило Алияса, увидевшего в зеркале свое отражение, это высоко убранные волосы. Осане удалось поднять пепельный водопад над затылком, позволяя локонам ниспадать на плечи волнистыми кончиками. Нить речного, неправильной формы, жемчуга опоясывала пышный хвост широкой спиралью, добавляя пеплу изысканного перламутра.

Осана уперла руки в бока и громко расхохоталась. Эхо оглушило слух эльфа, ударившись о стены.

— Ты прав, и я бы многое отдала, чтобы увидеть лицо Шайса в тот момент, когда ты явишься в Круг такой потрясающий.

— Он разозлится. — Комплимент немного смутил.

— Он переживет, — отрезала Осана. — Так ходят почти все младшие супруги. Мы готовы, идем, — подтолкнула она его к выходу.

— Но…

— Алия-с-с, — прошипела девушка, так напомнив другого настырного ящера. — Доверься мне. Ты выглядишь умопомрачительно, а тебе сейчас как никогда нужна поддержка среди драконов.

— О чем Вы?

— Ты, — поправила она неуместное обращение. — Мы теперь семья, не забывай.

Теплая рука легла эльфу на плечо, согревая не только тело, но и душу, когда они покинули сокровищницу.

Осана меж тем продолжила:

— Я говорю, что все на свете драконы неравнодушны к красивым вещам и существам. А если взгляд ласкает золото, то долго противиться они не смогут, — негромко объясняла Осана. — Я считаю, что из Шайса получится превосходный Правитель драконов и нисколько не сомневаюсь в его победе. И когда он взойдет на трон, ты окажешься по левую руку от него. Но ты эльф, и тебе придётся убедить всех, что ты, будучи чуждого племени, сможешь вести за собой гордых и сильных существ, таких, как мы. Я не рассчитываю на твою силу, но думаю, мы можем неплохо использовать твою красоту. Драконы очень любвеобильны и жаждут внимания и признания. Тебе нужно завоевать наши глаза и сердца.

В том, что говорила Осана, был смысл, — подумал он, — который, возможно, поможет справиться с непомерно тяжелым бременем — стать своим среди чужих.

— Но ведь духи могут не признать меня достойным, — решился озвучить страхи Алияс, ведь кажется Осана была не против такого члена семьи, как он.

— Духи когда-то тоже были драконами и ничто золотое им не чуждо, — подмигнула та, на миг обернувшись.

— Я, кажется, очень не понравился Нецию и Лорину, — поделился сомнениями вконец смущенный Алияс, выражая неуверенность в собственной красоте, которая, по словам Осаны, должна помочь ему покорить сердца драконов.

Девушка на это лишь фыркнула.

— Что ж, давай проверим, с умом ли мы потратили время, — молвила Осана, вынырнув в главной зале и отпустив огненного дракона, освещавшего обратный путь. Тот скользнул вдоль стены, печально курлыкнув, и растаял двумя яркими искрами.

— Мы готовы, — громко произнесла она, привлекая внимание двух разомлевших среди внимания драко друзей.

Драконы разом обернулись, приподнимаясь.

— Неплохо, — сдержанно констатировал Неций, пройдясь взглядом по оголенным плечам и округлости бедра, слегка выступающего сквозь разрез. Алияс залился румянцем.

— Прекрасно, — подарил Лорин более щедрую похвалу, глядя на Алияса с нескрываемым интересом сквозь чуть прикрытые веки, словно уже прошелся рукой по гибкому стану.

— Советую подобрать слюни и поспешить, иначе Шайс шкуру с вас спустит. И, Алияс, — обратилась драконица к покрасневшему эльфу. — Если они или кто-нибудь еще посмеют коснуться тебя хоть когтем, — медленно протянула она слова, — сразу говори Шайсу.

Сверкнув на драконов предостерегающим взглядом, Осана дала знак, и драко поспешили распахнуть перед гостями ворота.

Глава 6 Золотой супруг

Пока они шли по темным сырым переходам бесконечного лабиринта пещер, Алиясу казалось, что с каждым шагом его старая жизнь становится все дальше и призрачней. И дело было не в том, что тяжелый золотой костюм ощутимо давил на плечи, и не в том, что скоро его ожидает испытание, способное отнять самое дорогое, родное существо, что он обрел так недавно и так счастливо. С тихим позвякиванием тонких змеек-цепочек, его жизнь утекала от него золотым ручейком.

Он больше не был учителем истории в Тихом Омуте. У него появился новый дом, которого он еще не видел — или уже видел? Ему так никто и не сказал, будет ли он жить там, где он встретил Осану, или же в другой мрачной пещере глубоко под землей, где нет ни одного окошка и ни единого жалкого, самого чахлого растеньица.

Даже его старое платье осталось в сокровищнице драконицы, там же, где остался его заплечный мешок с жалкими пожитками, теми, что он успел захватить из родного дома у рощи…

Погруженный в невеселые думы, Алияс даже сумел позабыть о смущении, испытываемом перед неприятными ему товарищами Шайса. Эльф вообще задумывался, насколько те дружны с мужем и стоит ли им доверять. Впрочем, дружба драконов могла значить нечто совсем постороннее, нежели то, что представлял Алияс, ведь у него самого никогда не было настоящего друга.

Конечно, он всегда мог обратиться за помощью к друидам, и еще он точно знал, что его любят Эрна и Эдна, сестренки-фавны, но не было в его жизни существа, способного выслушать, понять его радости и горести, дать дельный совет или просто позволить выплакаться на плече.

А сейчас в его жизни появилась наивысшая ценность и Алияс не сомневался, что Дракон — именно тот самый, с кем он пройдет настолько долго, насколько хватит сил. Он чувствовал, как бьется сердце любимого, знал, что для него Шайс не пожалеет и жизни, но… но вот надеяться на взаимопонимание пока было рано.

Алияс видел, что свойственные его паре категоричность, упрямство, наглость, властность и многие другие качества, составляющие сложность для его тихого и спокойного нрава, присущи по-видимому, всем драконам. Можно ли рассчитывать, что в будущем Шайс поймет, что в его силах нанести глубокую рану, даже не заметив этого.

Разве можно было бросать его одного в незнакомом и, как казалось самому эльфу, враждебном месте с теми, кто грозится оторвать голову и смотрит так, словно ты червяк, желающий хрустнуть под тяжестью драконьего сапога, а уже в следующий миг пожирает плотоядным взглядом с весьма прозрачными, и от этого отвратительными, намерениями?

В лицо ударил порыв холодного воздуха. Алияс оторвался от созерцания спины Неция, сумев разглядеть вдалеке просвет. Еще немного, и необходимость в магическом огоньке растаяла, прихватив с собой остатки развеявшейся в воздухе магии.

— Мы пришли, — возвестил Неций за минуту до того, как они покинули пещеру.

Слепящий свет ударил в глаза, лишая зрения и заставляя влагу выступить на глаза. Стоило привыкнуть и сморгнуть несколько раз, как Алияс обнаружил, что они оказались в узкой расщелине.

Окруженные высокими каменными глыбами, они двигались по извилистой тропинке, поросшей густым курчавым мхом. Несмотря на небольшие проталины снега, то тут, то там, здесь было не так холодно, как у подножья Нагорья. Однако новый наряд сровнял температуру, позволяя металлу охладиться в считанные секунды и заставить Алияса покрыться очередной волной гусиной кожи.

Он не успел задуматься о том, как долго ему предстоит мерзнуть на этот раз, когда тесное ущелье неожиданно вывело их на просторную поляну, поражающую красивым видом.

Неглубокая долина, окруженная скалистыми гребнями, уходила вдаль тремя заснеженными пиками гор, задевающими необъятные ватные покрывала облаков. Мягкий зеленый ковер поредел, но все же позволил эльфу выбирать махровые островки для босых ступней.

Ах, с какой тоской Алияс вспоминал мокасины, оставленные там же, в сокровищнице у Осаны. В отличие от него Неций и Лорин могли похвастаться крепкими на вид сапогами, в то время как им бы хватило и собственного тепла, чтобы ходить босиком.

«Несправедливо», — подумал светлый эльф, подавив тяжелый вздох.

Вернулся и старый приятель, кусавший его у подножья. Здесь, в долине, в окружении естественного укрытия, ветер растерял часть силы, но ему вполне хватало запала попытаться растрепать убранные в прическу волосы.

— Не по зубам? — шутливо злорадствуя, спросил Алияс.

Вихри стихли на миг, а затем принялись кружиться вокруг эльфа, морозя нежные руки и заставляя золото неприятней студить тело.

— Вижу, вижу, силен, — и он сдался, понимая, что рассерженное порождение стихии может не на шутку «покусать».

Ветер отпустил морозную хватку, скользнув вдоль спины за шею, обвился ожерельем, тихонько засвистел на ухо. Алиясу показалось, что звук, коснувшийся тонкого слуха был похож на…

Взгляд уловил необычную линию цвета впереди.

Стоило немного приблизиться, как Алияс различил множество существ, стоящих чуть в стороне. Все они, конечно же, были драконами, но здесь присутствовали не только облаченные в тяжёлые кожаные одежды ящеры, были и те, чей наряд скорее походил на золотое безобразие Алияса или Осаны — такой же вычурный и вызывающий.

Алияс напрягался все сильнее по мере того, как чужим взглядам все отчетливее удавалось различить необычного светлого эльфа, непонятно как оказавшегося в священной долине. Сотни пар глаз исследовали каждый сантиметр его тела, каждый браслет на руках и ногах, каждую жемчужину, сдерживающую водопад светлых льняных волос.

Если бы не знакомые желтые глаза, смотревшие с немым восторгом и одновременно лютой злостью, Алияс бы споткнулся. Но стоило ему встретить дорогой взгляд, как все остальное перестало существовать — он направлялся к любимому мужу.

Эльф даже не подозревал, с какой завистью наблюдают многие драконы за тем, как он плавно и неспешно ступает вперед, скользя словно лебедь по спокойной глади озера. Он вряд ли бы мог представить, как разом заворожил опасных ящеров, в восхищении следивших за прекрасным, словно видение, духом, облаченным в золотые одежды.

Тонкий, невесомый, прозрачный, сияющий ярче солнца Алияс остановился напротив мужа.

Они замерли, глядя друг на друга.

Сейчас эльфу безумно хотелось прильнуть к сильной груди и, может, немного поплакать, выплеснув подавленные переживания и размотав напряженный ком нервов. Шайс желал того же, что и прекрасный супруг, даже не догадываясь об этом.

Он хотел заключить самый яркий бриллиант его сокровищницы в оправу собственных лап и никогда не позволять отдаляться тому хотя бы на шаг.

Но они были не одни — и окружающие жадно наблюдали за тем, что произойдет дальше.

— Ты успел вовремя, — подавив все эмоции, негромко сказал ему Шайс.

Алияс бы расстроился сдержанности мужа в тот момент, когда он сам едва контролировал дрожь в коленях, но он чувствовал даже на расстоянии, как трепетно бьется сердце его пары, стоящего напротив. Поэтому он просто кивнул и подарил в ответ легкую улыбку, говоря, что все понимает.

— Это мой супруг, — громко и гордо молвил дракон, хотя в этом не было необходимости — все и так ловили каждое слово. — Пришла наша очередь войти в пещеру Древних.

— Но это же эльф! — выпучив глаза, произнесла стоящая поодаль драконица в золотом корсете и газовых шароварах. — Эльф не может пересечь порог пещеры! Ты совсем лишился рассудка, апинат Шайс, думая, что тебе все дозволено, — она грозно сузила кровавые, словно у дроу, глаза.

В толпе раздался ропот. Только сейчас Алияс заметил, что, несмотря на беспорядочную толпу драконов, все же можно было выделить восемь пар, застывших полукругом, пока все остальные держались на скромном расстоянии в паре шагов позади.

Супружеские пары отчетливо бросались в глаза, благодаря кричащим, аляпистым одеждам и украшениям младших супругов.

Дракониц было большинство, Алияс был вторым из младших мужского пола.

— Ты сказал, у тебя появился истинный, — грозным голосом заговорил высокий широкоплечий дракон. Его длинные темные волосы отливали красным, таким же густым оттенком, как и украшавшая лоб чешуя. — Если ты обманул нас, то будешь сурово наказан.

Алияс был готов поклясться духами, что вены на открытых руках и шее красного сейчас вздулись, словно существо одолевали бурные эмоции.

— И кто же накажет меня, Сакрас? Может быть, ты? — спокойно спросил Шайс, словно угрозы соплеменников прошли мимо его ушей.

— Может и я, если выяснится, что ты каким-то образом подделал брачный браслет — тяжело ответил соперник, намекая на татуировку на запястье.

Молчание давило воздух, пока двое ящеров сверлили друг друга взглядами, обещающими медленную расправу. Казалось, еще немного, и они накинутся друг на друга.

— Мой муж никого не обманывал, — вдруг разбил тишину чарующий голос и все уставились на эльфа, посмевшего вмешаться.

Не говоря более, Алияс развернулся, убрав рукой прикрывающие метку пряди.

На его обнаженной спине соблазняющим золотом цвел Огненный лотос.

Глава 7 Духи

— Невозможно!

— Быть такого не может!

— Неслыханное дело! — загомонили драконы, дружно вглядывясь в метку на гладкой атласной спине.

Алияс не двигался, позволяя пораженным ящерам рассматривать каждую черточку его удивительного рисунка в доказательство, что никакого обмана нет.

— Как такое могло произойти? — Сакрас выглядел обескураженным. Похоже, он действительно подозревал Шайса в обмане.

— Надеюсь, больше ни у кого нет вопросов? — рассерженно прорычал черный дракон галдящей толпе и притянул эльфа ближе к себе. На плечи Алияса легла позаимствованная у Лорина накидка. — Алияс — эльф, это действительно так. Но он мой истинный, и нет такого закона, который помешал бы нам войти в пещеру Древних.

Шайс отвернулся от собратьев.

— Я иду, — твердо произнес он, запахивая полы накидки на супруге плотнее, словно боясь, что частичка драгоценного тела останется обнаженной для чужих глаз. — Ты пойдешь следом, когда родник иссохнет.

Алияс перевел взгляд туда, куда указывал дракон, и заметил, как по стене, слева от входа в пещеру, скупо стекает вода.

— Да пребудут с тобой духи, — взволнованно выдохнул он, не желая отпускать своего дракона без поцелуя.

И не имеет значения, что обступившие со всех сторон существа жадно смотрят за тем, как Шайс, не стесняясь, впивается в бледные от холода губы. Собственнически терзает, оставляя на «сокровище» печать запаха.

— Скоро встретимся, — обещает Шайс и уверенным шагом направляется в пещеру, оставляя за спиной трепещущую половину своей души.

* * *

Идет время. Алияс неотрывно следит за редкими каплями, срывающимися с небольшого каменного выступа. Одна, вторая, третья… сто восемьдесят пятая… Почему он не спросил, как долго потребуется ждать? Сделай он это, и дышать было бы намного легче.

Вот прозрачная слеза застыла на краю, налилась — и упала вниз, разбиваясь о влажную скалу, как и ее предшественницы.

Когда же, когда же он сможет войти за ним, — размышляет эльф, даже не подозревая, что оставшиеся драконы глядят свысока на замершего в страхе светлого, у которого от ужаса трясутся поджилки, пока он сжимает в ладонях скомканную материю укрывающего его плаща.

Одинокие тихие реплики и вовсе предрекают отказ светлого следовать за мужем.

«Как бы его еще уговаривать не пришлось», — слетела ожогом чья-то злая шутка.

Насмешник не заметил, как последняя капля разбилась о камень крошечными, невидимыми глазу брызгами, и в ту же секунду Алияс ринулся вперед, не замечая, как накидка соскользнула с плеч.

Страх и ощущение надвигающейся беды, преследовавшие его всю дорогу, расступились перед полной решимостью эльфа отыскать мужа.

* * *

Стоило Алиясу переступить порог пещеры и вокруг разом все стихло. Шептавший на ухо сказки ветер остался снаружи, как и гвалт множества голосов, возмущенных небывалым событием.

Осталась лишь тишина, и еще темень, быстро заволакивавшая дорогу. Еще несколько шагов, и Алиясу пришлось выставить вперед руки, чтобы ощутить хотя бы толику уверенности в новом шаге.

Под ногами была знакомая склизкая пленка, грозившая неприятными сюрпризами в виде разбитого лба или носа. Тело пробрало очередным приступом дрожи — температура стремительно падала.

Эльф не знал, можно ли пользоваться магией под сводами священной пещеры, но, подумав, решил, что призыв маленького пульсара, способного развеять мрак ровно настолько, чтобы видеть хотя бы самого себя, не будет расценен как кощунство и надругательство.

Не решившись нарушить тишину, Алияс мысленно произнес заклинание, щелкнув пальцами и раскрыв ладонь, где должна была вспыхнуть голубоватая искорка.

Ничего не случилось.

Он повторил попытку несколько раз.

Тщетно.

Досадуя и злясь, он отбросил неуверенность в сторону и снова щелкнул пальцами, отчетливо произнося:

— Инкле!

Огонек не откликнулся и на этот раз.

Алияс глубоко дышал, пытаясь успокоить взволнованное неудачами сердце.

Он обернулся, стараясь рассмотреть свет вдалеке и понять, как далеко зашел, но… позади ждала такая же слепящая тьма.

— Шайс, — позвал он и вздрогнул от собственного голоса, вырвавшегося оглушительным звуком изо рта.

Имя, выпущенное на волю, бросилось вперед, ударяясь о невидимые своды, срикошетило в сторону и помчалось далеко-далеко. Еще долго эльф прислушивался, как тает вдали испуганное эхо.

— Зачем шумишь, светлый? — громогласный рокот раздался прямо из-за спины, заставив Алияса резко обернуться и впериться во мрак.

— Кто здесь? — запинаясь, спросил он.

— Мы, — ответило легкое шипение с другой стороны, снова заставив совершить безумный разворот.

— Кто вы? — спустя секунды выдавил он, не уверенный, что хочет знать.

— Это неважно, — пронеслось над головой и эльфа обдало горячим жаром. — Важнее, кто ты?

— Меня зовут Алияс, — пролепетал эльф, — я пара Шайса.

— Кто такой Шайс? — раздалось поодаль новое журчанье шепота, говоря, что скрывающихся в темноте стало четверо.

— Шайс — мой муж. Дракон.

— Вреш-ш-шь, — злобное рычание покатилось прямо к застывшему в темноте эльфу, у которого от страха волосы встали на затылке. — Такого дракона нет!

— Есть, — глухо воспротивился Алияс, чувствуя, как пересохшее горло не желает слушаться. — Я не вру! Его действительно зовут Шайс!

С ужасом Алияс вдруг ощутил, как его ноги сдавливают невидимые тиски, прижимая одну ногу к другой. Нажим медленно поднимался вверх, словно гигантский хвост ящера опутывал его по кругу…

Стоило подумать об этом, как на ум пришла неожиданная мысль.

— Тэш-Амарай! Еще его называют Тэш-Амарай! — выкрикнул он, когда натиск до боли сдавил бедра, заставляя золото впиться в кожу.

И лишь слова слетели с уст, как все прекратилось.

— Тэш-Амарай, — величественно повторил твердый, словно камень, голос. — Мы знаем этого дракона.

Алияс с облегчением выдохнул, надеясь, что это хороший знак.

— Мы ждем его пару, — отозвалось другое существо, и светлому показалось, что в голосе того шумит легкий пересвист горного ветра.

— Это я, — ответил эльф. — Я пара Тэш-Амарая.

— Вреш-шь! — снова воскликнул обвинитель, Алияса обдало душным горячим порывом.

— На моей спине его метка, — поспешил защититься эльф до того, как злобный зверь решит удушить его снова или найдет для пытки другой, более болезненный способ.

В тот же миг он почувствовал, как по спине скользнуло обжигающее холодом прикосновение, заставившее его вздрогнуть и отшатнуться.

В пещере раздалось смакующее плямканье.

— Огненный цветок, — протянул некто совсем рядом, журча пестрящими переливами. — Он истинный!

— Светлый не пара дракону! — ощетинилось существо, напавшее на Алияса.

— Не нам решать, — посыпался камнепад слов сверху и Алияс в страхе припал к земле.

Внезапно вокруг воцарилась звенящая тишина. Все голоса смыло по мановению руки, и чем напряжённей прислушивался Алияс, тем больше ему казалось, что разговор, невольным участником которого он явился, не более чем игра его собственного воображения.

Он поднялся на ноги и прикрыл веки. В душе неумолимо поднималась досада на собственную слабость.

Он — эльф. Слабый светлый эльф, недостойный иметь такую величественную и прекрасную пару, как дракон. Такую пару, как Шайс. Кажется, мнение духов совпадало с мнением тех, кто столпился снаружи, исходя гневом от возмущения и брезгливости.

Единственный, кто в него верит — это муж, который по его вине навсегда останется скитаться в пещере, ведь эльф настолько жалок и никчемен, что не может зажечь маленький огонек в собственной ладони…

Во тьме, где-то очень глубоко, он заметил белый свет, свет, достигавший его глаза своим матовым сиянием. Алияс неверяще вытянул руку — и свет откликнулся, потянувшись навстречу.

«Инкле», — пронеслось в голове, Алияс широко распахнул глаза…

Со всех сторон раздалось рассерженное шипение, фырканье, ворчание и клацанье зубов.

Вокруг него скользили четыре огромных разноцветных дракона, чья яркая броня просвечивала насквозь, давая увидеть далекие стены просторного грота.

Прямо напротив застыл внушительных размеров монстр с толстыми лапами, выпяченной грудью и затупленной мощными челюстями мордой. Он сиял мягким коричневым светом, походя на вырезанную из дерева скульптуру.

У его лап вилось голубоватое, почти призрачное существо, напомнившее Алиясу призванного дракона Осаны. Тело его было тонким и вытянутым, словно у змея. Лапы же представляли собой короткие неудобные отростки. Но длинноусому дракону это совсем не мешало; он легко скользил по воздуху, изворачиваясь, рисуя петли и спирали.

Перед Алиясом раздраженно зарычал третий дракон. Мелкая заостренная чешуя горела алыми всполохами, пока длиннохвостый клацал зубами, будто стремился ухватить Алияса за золотой подол.

— Золотой эльф! — мягкий раскатистый шорох прибоя разлился вокруг, заполняя грот, пока изящный остромордый дракон изучал светлого эльфа сквозь узкие щели глаз, подчеркнутые свечением морской волны.

Длинные витиеватые нахлесты его чешуи создавали впечатление бурлящих волн, заворачивающихся могучим океаном — Алияс не раз видел прекрасные творения магописцев на волшебных холстах, способных передать всю красоту безбрежных вод.

— Значит, у Золотого эльфа хватило сил использовать магию здесь, — пророкотал бурый дракон, размышляя вслух, а Алиясу почудилось, будто от рева потолок осыпается ему на голову.

Ему потребовалось несколько секунд чтобы осознать, о чем говорит дух.

Все его тело светилось ровным матовым светом, как и лилия, которую он узрел во тьме. Свет не был слабым или блеклым, он сиял словно звезда в ночи. Сиял так, словно потушить его было по силам лишь бесконечности времени.

— Он смог то, что не удавалось доселе никому, — носясь по кругу, прошелестел ветреный змей.

— Он что-то скрывает! — трещал раскаленными поленьями огненный.

— Да, — впервые согласился бурый дракон с пламенным собратом, и припал на передние лапы, оказываясь вплотную перед Алиясом и заставляя того замереть от ужаса.

Дух вытянул морду ближе, так, чтобы нос его очутился перед взглядом эльфа. Трижды потянул воздух, раздувая гигантские ноздри и заставляя всколыхнуться выбившиеся из прически льняные пряди.

— Он скрывает силу! — возбужденно воскликнул дух, а Алиясу показалось, что под ним разверзся пол.

— Силу!

— Силу!

— Силу! — повторили все трое, невесомо взмывая в воздух и окутывая эльфа ураганом, мерцающим радугой.

— Оставайся с нами, Золотой эльф, — журчал лазурный дракон.

— Я приказываю остаться! — шипел искрами алый.

— Хочешь жить вечность? — свистел голубой змей.

— Оставайся, — грохотал бурый голем.

Алиясу потребовалась вся его выдержка, чтобы унять головокружение от сумасшедшего танца духов — он не имел ни малейшего понятия, о чем они вели речь. Превозмогая себя, он ответил:

— Я был бы рад остаться, — драконы зашумели громче, — но я нужен Тэш-Амараю.

Существа затихли, прислушиваясь.

— Если вы признаете его достойным, я буду нужен ему в поединке. Я его пара и должен быть с ним, — взывал Алияс к мифическим существам, не зная, чего можно от них ожидать.

Драконы продолжали носиться над ним кольцом. И вот когда ноги светлого готовы были подогнуться от усталости под тяжестью неподъёмного платья и изматывающего душу ожидания, драконы замерли. Спроси кто-нибудь в этот момент, сколько прошло времени, и Алияс бы ответил — вечность.

— Хорошо, Золотой эльф. Ты можешь идти, — огласил вердикт бурый. Алияс, не стесняясь, шумно выдохнул.

— Но ты должен обещать нам, — тихо шуршал на ухо лазурный змей.

— Когда Правитель будет избран, ты вернешься! — вспыхнул приказом алый.

Похоже, Алияс обрадовался слишком рано — древние духи не желали расставаться с игрушкой надолго.

— Хорошо, — согласился светлый, понимая, что другого пути нет, иначе он больше никогда не увидит Шайса и не сможет помочь ему в поединке. А потом… потом… об этом лучше не думать.

— Выбери себе провожатого, — отвлек его от грустных мыслей шум водопада.

Лазурный дракон пристально заглядывал в глаза Алияса, гипнотизируя мягкой успокаивающей волной вместо зрачка.

— Я выбираю тебя, — откликнулся эльф. Голос этого дракона всегда звучал мягко и не пугал своей силой. Внешность вместо того, чтобы вселять страх, заставляла взирать с восхищением.

В тот же миг остальные духи растаяли в воздухе.

— Ты не пожалеешь о своем выборе, Гуль-Лис.

— Гуль-Лис? — не понял Алияс.

— Так на нашем наречии звучит «золотой эльф», — зашумел дождем дух.

Бирюзовая лапа скользнула ближе.

— Я подарил тебе имя, потому что оно есть у каждого дракона. Пусть ты и светлый, но раз вас соединила метка, то теперь ты в нашей стае. Не делись своим именем ни с кем, кроме самых близких.

Алияс согласно кивнул, понимая, о чем речь.

— Если твой муж станет Правителем, то мы еще встретимся, потому что тогда я стану твоим покровителем и покажу тебе не только дорогу из пещеры, но и помогу обрести мудрость.

— А если бы я выбрал другого духа?

— Они бы преподнесли другие дары. Твердыня подарил бы силу, Дыхание преподнесло бы вечную жизнь, Пламя может приумножить магию. Уже жалеешь, что выбрал меня? — лукаво склонился дракон, изогнув шею.

— Нет, что ты, — поспешил заверить Алияс, боясь прогневать древнее существо.

— Хорошо, я верю тебе, идем…

* * *

В глаза ударил свет луны, показавшийся эльфу ослепительно ярким.

— Алияс! — раздался голос мужа уже совсем рядом, и в следующее мгновенье он ощутил крепкие объятья.

Духи не оставили Шайса вечно блуждать в пещере, позволив младшему супругу облегченно выдохнуть, а его ногам, наконец, подогнуться.

Глава 8 Несносный муж

Алиясу было тепло и уютно. Под животом ощущалось прикосновение мягкой шерсти, точно такое же щекотало оголенные плечи, но надоедливое посвистывание, шепчущее на ухо о лютых зимах Нагорья, все никак не желало оставлять эльфа в покое.

Нет, Алияс не мог расслышать слов, но отчего-то ему казалось, что новый знакомец, набивающийся в товарищи, ведет речь именно о снежных ураганах, суровых буранах и коварном морозе, способном откусить пальцы ног так, что бедное существо этого даже не заметит, пока не станет слишком поздно…

— Чего тебе надо? — еле слышно пробурчал недовольный эльф, зная, что приставала его услышит. На ухо дохнуло прохладой гор, он поморщился, втягивая шею и желая спрятать нос под шкуры.

— Ты проснулся? — раздался голос мужа совсем рядом.

Шайс лежал вплотную, и стоило супругу пошевелиться, как он тут же заключил его в тюрьму своих рук.

— К сожалению, — отозвался Алияс, сладко зевнув.

— Что же тебе снилось?

— Снились вересковые поля, дубовая роща и теплое солнышко.

— Какой скучный сон, — весело фыркнул Шайс.

— Еще несколько дней назад я бы с тобой согласился.

— Уже мечтаешь удрать? — спросил дракон, оставив легкое прикосновение губ на плече и немного горечи, скрывающееся в бодром голосе. — Извини, что втянул тебя во все это.

Не говоря ни слова, Алияс развернулся в крепких объятьях, ища любимые желтые глаза, разделенные черным зрачком надвое.

— Ты посчитал нужным так поступить. Тебе не за что себя винить и не за что извиняться. Не могу сказать, что мне вдруг все стало кристально ясным, но я понимаю, что от твоего решения зависит многое.

— Ты прав, золотце. Прости, мне следовало рассказать тебе все раньше. Я думал, что у нас впереди еще достаточно времени, а оказалось, что его вовсе нет, — дракон запечатлел новый поцелуй на лбу любимого.

— Расскажи мне про этого Сакраса и почему ты не хочешь, чтобы он стал Правителем? — попросил Алияс, не став откладывать разговор в долгий ящик.

Чем быстрее все прояснится, тем увереннее он сможет надеяться на то, что пригодится мужу даже со своими жалкими силами эльфа. Неожиданно ему на ум пришел странный сон — словно бы он повстречался с духами драконов и все они в один голос твердили о некой загадочной силе…

Что за ерунда только не приснится, — тут же отмел в сторону чепуху Алияс. Да, он действительно видел древних и доказал, что является истинным. Проверив метку, они подарили ему имя и отпустили к мужу.

Больше Алияс ничего не помнил. Кроме того, что в случае, если Шайс станет Правителем, ему придется вернуться в пещеру. Впрочем, незачем тревожить мужа раньше времени. Возможно, все обернется совсем иначе, и трон достанется совершенно другому дракону. Хотя бы этому Сакрасу.

Глубоко вздохнув, Шайс отстранился от супруга ровно настолько, чтобы хорошо видеть его лицо.

— Сакрас относится к клану драконов Алого Пламени. Эта одна из самых уважаемых семей в Северных Нагорьях. Им принадлежит область к северо-западу и они обладают несметными богатствами. Потому не удивительно, что Сакрас, как глава клана, входит в Круг.

— А что такое этот Круг?

— Это совет кланов Нагорья. Круг включает представителей самых многочисленных семей и участвует в принятии важных решений. Последнее слово, конечно, остается за Правителем, но вначале принято выслушать мнения всех и лишь потом говорить последнее слово.

Шайс чуть привстал на локоть.

— Вот уже долгое время Сакрас представляет собственный клан в Кругу, и потому мне и другим давно известно, каких взглядов он придерживается, чего хочет. Он один из немногочисленных сторонников налаживания более тесных связей с Империей. Он желает впустить на наши земли чужаков, развивать торговлю и внедрять технический процесс повсеместно.

— Извини, но боюсь, я не очень улавливаю суть? — смущенно спросил Алияс, не понимая почему желание развивать собственные земли в устах мужа звучит предосудительным и недостойным.

— На первый взгляд, его идеи могут показаться прогрессивными и привлекательными, — начал объяснять Шайс. — Но вместе с тем он несколько раз упоминал о том, чтобы допустить чужаков разрабатывать наши ресурсы.

— Может, ничего серьезного, — нерешительно предложил эльф, все еще блуждая в растерянности мыслей.

— Возможно, — ответил дракон. — Возможно, его замечания о том, что пора иметь с драко больше выгоды, чем они приносят сейчас, просто слова… А вообще, почему бы не продать их другим расам или не отправить на фабрику для выкачки энергии. А лучше оборудуем пункт по сливу энергии прямо здесь.

— Так и сказал? — Алияс, возмущенный такой несправедливостью, повысил голос.

За то мимолетное время, что он пробыл на Нагорьях, он успел ухватить суть восхищения низшей расы (как выразился муж) драконов. Если не выбирать слова, то, пожалуй, можно было сказать, что они в рабстве. Алияс заочно осуждал такое положение вещей каждой частичкой своей души, о чем не решился бы сообщить Шайсу, не зная наверняка, как отнесется к его мыслям упрямый дракон, ведь данный порядок наверняка существует множество тысячелетий. Но вот использовать слабых существ еще больше! Продавать их чужакам! Как это жестоко.

Думая о драко, Алияс неминуемо возвращался к бедным русалкам из Тихого Омута. Беспомощные и слегка наивные, они пали жертвами мошенников, распрощавшись с жизненной силой в обмен на жалкие побрякушки.

В этот момент Алияс услышал шорох, доносившийся из глубины пещеры, и приподнял голову.

Он обнаружил себя погруженным в ворох разноцветных шкур, их было великое множество, столько, что и глазу не сосчитать. Своды высоких неровных потолков утопали во мраке, нетронутом магическими светильниками, больше напоминающими тлеющие угли, нежели факелы.

От противоположной стены отделилась тень. Неспешной, плавной походкой она приближалась к ложу.

— Я подумал, ты голоден, ведь ты так и не притронулся к еде в дороге, — шепнул Шайс в трепетное ушко.

Наконец Алиясу удалось различить изящную, словно скульптура из сокровищницы Осаны, фигурку — драко, облаченный в коротенькое, на манер женского, платье из газа черного цвета, нес в руках поднос с фруктами. Его соски выделялись на коже двумя крошечными каплями, так же отчетливо, как и скромный бугорок ниже пояса. Достоинства драко содержались в отдельном мешочке, крепившемся на тонких черных лентах вокруг бедер.

Не остановившись у кромки постели, драко уверенно утопил оголенную стопу в меха.

Алияс подобрался и сел, вовремя заметив, что на нем ничего нет, и натягивая укрывавшую его шкуру до самого подбородка.

— Хозяин, — прошелестело юное, весьма обворожительное создание, так напоминающее Инкрита блестящим взглядом и соблазнительной в своей показной скромности улыбкой.

Шайс никак не отреагировал, указав взглядом, где оставить поднос.

Изящно склонившись, драко без стеснения позволил короткой юбочке оголить бедра. К собственному ужасу, взору Алияса представилось все то, что в обществе, где он рос, принято было скрывать!

Мальчик оставил фрукты и удалился.

— Э-э, — тихонечко начал эльф, не зная толком, что сказать, — у вас… всегда так?

Шайс перевел на супруга вопросительный взгляд.

— Он же раздетый совсем!

— Конечно. Драко, служащие в доме, должны услаждать взгляд своей красотой.

— Но ведь это неприлично! — изрядно краснея, пробубнил эльф в спасительную шкуру.

Шайс только пожал плечами.

— Мы смотрим на драко, как на украшение дома, и только. Если ты переживаешь, что их здесь к чему-то принуждают или обращаются скверно, ты заблуждаешься. Многие драко отдали бы все, чтобы попасть в услужение к семье драконов и никогда не мерзнуть на холодных ветрах нижнего города.

Алияс не знал, что означают слова «нижний город», и ему оставалось лишь занести этот вопрос в бесконечную череду изрядного списка.

Голова снова начинала кружиться.

Когда светлый эльф впервые попал в Академию, ему тоже казалось, что он очутился в перевернутом с ног на голову мире, грозившем похоронить под ворохом неизвестных фактов, необъяснимых событий, невнятных речей, способных лишить дара речи не только невообразимостью звуковых сочетаний, но и бессмыслицей идей, неким таинственным образом умещенных в лингвистическую конструкцию абсолютного бреда. Тогда он просто стряхивал «непонятности», старавшиеся проникнуть в его голову, и возвращался к последней мысли, имеющей малейший шанс на то, чтобы умоститься на чистой полочке, приготовленной для новых знаний.

Именно так он решил поступить и в этот раз, легко встряхнув головой, словно с ветки ему на голову упал снег. Затем выдохнул и потянулся за персиком.

— Мои любимые, — заметил он, решая, к чему вернуться в разговоре.

— Я знаю, — тихо выдохнул Шайс, накручивая на указательный палец пепельную прядку, но от напряжения Алияс его не услышал.

— Значит, ты считаешь, что Сакрас намерен выкачивать энергию из драко?

— Мы догадываемся.

— Мы?

— Я, Лорин, Неций, Осана, многие другие. Мы считаем, что драко попадут под угрозу, приди Сакрас и его сторонники к власти.

— То есть, вы не уверены?

— Алияс, — рыкнул Шайс, заваливая супруга навзничь. — Неужели ты думаешь, что Сакрас такой идиот, трубить на каждом углу о том, что может навечно изменить жизнь Нагорья? Возможные перемены в жизни драко далеко не все, чем грозит нам правление Сакраса.

— Я просто пытаюсь разобраться, — защищался Алияс.

— Я тебя понимаю, золотце. Но пока ты этого не сделал, прошу, верь мне на слово.

Разговор выходил не самый приятный, и Алияс желал на время оставить эту тему. Конечно, он доверял мужу, и они вместе встали на путь борьбы, а значит, отступать поздно и придется пройти этот путь до конца, но…

— А где мое… мой наряд, — вовремя поправился он.

— Я вернул платье Осане, — Шайс продолжал понемногу наваливаться сверху, но зрачки его, вздрогнув, стали шире. — Я не желаю, чтобы ты разгуливал перед всеми в таком виде.

— Тебе не понравилось? — невинно спросил супруг и поерзал, напоминая мужу, что сейчас их разделяет только злополучная шкура.

— Золотце, ты играешь с огнем, — предупредил ящер.

— Осана сказала, что ты будешь в восторге.

— Она, как всегда, оказалась права. Но это не значит, что я готов делиться с кем-то.

— Это же просто наряд, — примирительно протянул Алияс, оглаживая ладонью чешуйчатое лицо.

И радуясь втайне, что, похоже, участь наряжаться в холодное золото минует его стороной. Однако, не подразнить упрямца казалось расточительной тратой редких возможностей. Как же хотелось навсегда остаться в теплом плену шкур со своим мужем…

— Слишком откровенный наряд, — хрипло отвечал Шайс, стягивая шкуру ниже и оголяя белоснежные плечи.

— Разве все вокруг не должны ублажать взгляд драконов? — парировал Алияс, намекая на недавнее замечание по поводу одеяния драко. Вот уж где вид был поистине не скрывающий никаких тайн.

Шайс низко прорычал, впиваясь губами в тонкую шею:

— Ты должен ублажать взгляд мужа. И только.

— С удовольствием. Просто я видел, как принято одеваться супругам, и твоя сестра настаивала на том же.

— Тебе мы подберем что-нибудь иное.

— Не золото?

— Золото, конечно, но я бы предпочел, что бы принародно ты выбирал другой фасон.

— А можно позаимствовать шкуру? — забавляясь, попросил Алияс, полагая, что исчезновения одной шкурки никто не заметит.

— Можешь пользоваться ими всеми по собственному усмотрению — это ложе твое настолько же, насколько и мое. Но в моей сокровищнице гораздо больше дорогих мехов, подходящих для новых одежд. Я отведу тебя туда, как только…

Горячая рука наконец нарушила границы пушистого плена, ласкающего согретую кожу и настойчиво прошлась по обнаженному бедру, пустив по коже взволнованные мурашки…

Глава 9 Портной

Премило проведя время с мужем, Алияс блаженно уснул в его крепких горячих объятиях, но блуждать в приятном забытьи ему позволили недолго. Поцелуи нежно касались плеча, пока огненное дыхание ласкало кожу. Какой же ненасытный дракон достался Алиясу!

— Просыпайся, золотце.

Не чувствуя свежести и бодрости, сопутствующих крепкому целебному сну, Алияс заворочался.

— Почему нельзя поспать еще немного? — эльф никогда не был соней, но, должно быть, растраченная энергия не успела восстановиться, а внутренние часы нашептывали, что вне пещеры стоит глубокая ночь.

— Увы, малыш, у нас есть дела. Сегодня мой отец отправляется в Безмолвные земли и это мой последний шанс познакомить тебя с ним.

Сон как рукой сняло и Алияс резко сел, позволив шкуре упасть до пояса. Легкая прохлада тут же облизнула согретую кожу, но эльф едва ли заметил незначительное неудобство, пока мысли и догадки сбивчивой вереницей проносились в голове.

— Ты уже упоминал об этом.

— Да, — кивнул муж и поднялся с постели. В отличие от обнаженного супруга, он был в полном облачении из черного сукна и кожи.

— Мой отец покидает известный нам мир, отправляясь на встречу с предками. Сегодня в полночь он переступит черту Безмолвных земель и займет собственное место среди достойнейших драконов.

— То есть, он умрет?

Переполненный волнения взгляд вперился в хмурое лицо напротив. Неужели ему придется стать свидетелем…

— Нет, что ты. Мы вечные, мы не можем умереть. Однако это не значит, что мы топчем землю бесконечно. Впрочем, говорить об этом тяжело, — суровое лицо было преисполнено достоинства, но, благодаря нити, Алияс чувствовал, как часто бьется любимое сердце. — Ты сам все увидишь.

Загадочное обещание немного пугало.

— Давай подберем тебе более подходящую одежду и поспешим. Семья уже ждет.

Больше Алияс не решился задавать вопросы, несмотря на то, что некоторые из них грозили вот-вот сорваться с языка. Любопытство сейчас выглядело совсем неуместным, и эльф прикусил язык.

— Мою сокровищницу посетим позже. Пока ты спал, я выбрал для тебя подходящие шкуры и украшения.

В стороне на широком столе и нескольких стульях, которых, Алияс мог поклясться, не было там раньше, лежали шикарные пушистые меха.

— Еще я вернул твое белье и платье, на случай, если они понадобятся тебе на первое время.

К радости Алияса, потерянная одежда, в которой эльф пришел в Нагорья, лежала на стуле аккуратной стопкой.

— Спасибо! — искренне отозвался он и поспешил к родным вещам, не пряча наготы от мужа. В конце концов, благодарность никогда не бывает лишней.

Как только панталоны привычно осели на талии, а платье было разглажено на боках и бедрах ладонями, Шайс окликнул кого-то по имени:

— Хару.

Из темноты тут же вынырнул очередной драко, почтительно склонился, не произнеся ни слова.

Тонкий, с бледной кожей, он отличался от тех, с которыми Алияс успел познакомиться ранее.

Этот драко, похоже, не носил откровенных нарядов, напротив, был одет в глухой закрытый костюм на манер короткого кимоно. Темно-синий цвет выгодно оттенял излишнюю бледность, делая его вид более хрупким и субтильным. Темные остриженные волосы едва прикрывали уши, опадая удлиненными прядями на выступающие скулы. И, в отличие от собратьев, его взгляд не горел интересом к происходящему.

— Парень отличный портной. Он поможет подогнать наряд в считанные минуты. Просто расскажи, чего именно ты хочешь.

Алияс на миг растерялся.

— Не волнуйтесь, господин, — высоким слабым голосом отозвался гость. — Я смогу воплотить любую просьбу.

Произнося это, портной смотрел вперед, сквозь Алияса, словно мысли его находились очень далеко, пока с губ срывались затертые до дыр фразы.

— Да, — Алияс попытался собраться с мыслями. — Мне бы хотелось что-нибудь теплое.

— И более закрытое, нежели это принято у младших супругов, — вставил Шайс из-за спины.

— Какой мех, фасон и детали вы предпочитаете? — все тем же безразличным тоном осведомился драко.

— Не знаю. Я никогда не носил ничего подобного. — Эльф обернулся к вороху шикарных шкур. — К примеру, мне нравится вот этот, — он указал на пушистое великолепие с длинным белым мехом, чьи кончики светились приятной рыжиной с редкими темными ворсинами.

— Прекрасный выбор, — по-деловому отозвался драко. — Желаете снять свой наряд?

— Нет, если можно, я бы хотел одеяние поверх.

— Как пожелаете, — и Хару взмахнул руками, сопровождая неспешные движения потоком непонятных слов.

Мех ожил и заструился, потянувшись к фигуре Алияса. Обвил по кругу, перекинулся через плечи, сползая на руки просторными рукавами до локтя. Стек со спины толстыми плотными хвостами, едва не доставая до пола. Спустился по груди двумя широкими лентами до колен и, треснув, расползся на такие же пушистые подвески, как и позади.

— Замечательно! — не смог сдержать восторга Алияс, когда следующим мановением тонких пальцев драко воплотил перед ним зеркало.

Пока светлый рассматривал чудесную работу, нравившуюся ему не в пример больше тяжелого холодного платья, Хару продолжил оформление, обвив талию эльфа тонкой золотой цепью несколько раз, пригладив густой начес и обрисовав стройный силуэт заключительными штрихами.

Ноги затянуло мягкой замшей, скрывая тонкую кожу лодыжек.

На запястьях щелкнули резные браслеты, украшенные сапфирами и прозрачными слезами бриллиантов. Тонкий обруч диадемы слегка приподнял волосы и приоткрыл острые длинные ушки.

— Может, не стоит? — с сомнением спросил Алияс, не зная, стоит ли так навязчиво демонстрировать то, что он принадлежит к чуждому племени.

Портной в растерянности перевел вопрошающий взгляд на дракона.

— Пусть остается, как есть. Ты прекрасен, — не задумываясь, отозвался муж, разрешив все сомнения. — Вы закончили?

— Мне нужно еще пару минут, чтобы надежно закрепить обновлённую форму меха.

Дракон кивнул.

— Я спущусь в обеденный зал. Как только будешь готов, позови меня, — произнес Шайс и, оставив на открытом лбу мужа поцелуй, вышел.

— Большое спасибо. Мне очень нравится моя новая одежда.

— Благодарю вас, — все тем же безжизненным голосом отозвался мастер. В приглушенном свете магических огней его губы казались еще прозрачней, чем до начала работы.

— Вы себя хорошо чувствуете?

— К нам принято обращаться на «ты», господин, — смиренно поправил Хару, не забыв покорно опустить глаза. — Спасибо, я чувствую себя прекрасно…

Не договорив, драко покачнулся, и не подоспей Алияс вовремя, наверняка бы упал.

— Присаживайся, — эльф усадил его на стул почти против воли.

— Нам не велено…

— Оставь любезности. Кроме нас здесь никого нет, а ты рискуешь разбить лоб. Что с тобой случилось?

— Не стоит волноваться, господин, просто в последние дни очень много заказов.

— Почему?

— Сейчас выбирают нового Правителя. Важное событие и работы заметно прибавилось. Все хотят выглядеть хорошо. Особенно младшие супруги.

Алияс смутился и сделал себе замечание за недогадливость. В глазах до сих пор пестрило от вызывающих нарядов на поляне перед пещерой Древних.

— Неужели ты единственный портной?

— Нет, нас несколько сотен. Но я один из лучших, господин, если вы простите мне мои самоуверенные речи.

— Отчего же. Я верю тебе. Ты прекрасный мастер. Сколько я должен тебе за работу?

Драко поднял темно-зеленые глаза с острым зрачком.

— Что вы, господин. Вы ничего мне не должны. Я получаю ежемесячную плату.

Недостаток знаний снова давал о себе знать.

— Тогда ладно. Хотя бы в этом месяце ты получишь больше.

— Нет, — покачал головой Хару. — Плата всегда одинакова.

— Но ведь это несправедливо, — удивился Алияс.

— Драконы справедливы, господин.

На это замечание Алиясу нечего было сказать, разве что возмутиться и порицать недостойное поведение сильных существ, однако он снова решил свое мнение оставить при себе.

— Тогда, может, ты возьмешь одну из шкур в качестве подарка?

— Что вы? — испуганно воскликнул драко и, кажется, даже немного оживился. — Меня схватит охрана Нижнего города и обвинит в воровстве. Пока все разрешится, меня могут казнить.

— Духи! — опешивший от такого невероятного исхода, воскликнул эльф. — Ладно, посмотрим.

Подойдя к драко вплотную, он положил руки ему на плечи и принялся читать про себя заклинание.

Суть его была довольно проста — Алияс желал поделиться частью своих жизненных сил с Хару, несмотря на собственную усталость — вымотанному драко энергия была куда нужнее. Хотя бы для того, чтобы у него хватило сил добраться до дома.

Хару в растерянности уставился на эльфа, не понимая, что происходит, но не смея пошевелиться.

— Господин? — нерешительно спросил он, но Алияс не обратил на него не малейшего внимания, заканчивая простой ритуал.

Удивительно, но несмотря на собственный упадок сил, заклинание далось необычайно просто… все-таки сила дракона прибавила ему энергии.

— Как ты себя чувствуешь? Отдохнул?

Драко часто заморгал, а затем встал, словно намереваясь проверить то, что он собирается сказать.

— Да. Отдохнул, — растерянность читалась на заостренном личике крупными буквами.

Еще миг, и он поднял на Алияса светившийся подозрением взгляд, явно желая задать вопрос и не решаясь.

— Спасибо, господин, — наконец ответил мастер; щеки его порозовели, тени под глазами посветлели, и он показался невыносимо хорошеньким.

Светлому эльфу оставалось лишь позавидовать прекрасным в своей юности существам и понадеяться, что муж закален против такого соблазна.

— Не за что.

— Я могу идти?

— Конечно.

Драко поспешил удалиться прочь, а Алияс позвал мужа, шёпотом произнеся его настоящее имя.

Глава 1 °Cемья

Погруженный в собственные мысли о замученном работой портном, Алияс позволял мужу вести себя вдоль новых темных переходов, ничем не отличающихся от тех, через которые он попал в подземелья.

Путь не занял много времени. Недавний знакомец, продолжавший тихонько насвистывать на ухо, не успел надоесть чрезмерной навязчивостью, как свет неожиданно ударил в глаза, разгоняя невеселые мысли о чужой судьбе и полностью завладевая вниманием.

— Я думал, это будет семейный ужин, — натянуто шепнул Алияс, видя перед собой просторную залу, залитую огненно-золотыми звездами магического света и ослепительными всполохами солнечного металла в россыпи драгоценных огней и самоцветов, украшающих пеструю массу драконьего племени.

— Это прощание с Правителем. У нас принято лично желать прозрачного рассвета и обжигающего солнца. Поэтому здесь собрались самые влиятельные кланы.

От слов мужа Алияс почувствовал, как уверенность, обретенная вместе с красивым и, самое главное, скромным нарядом потянулась липкой влажной пленкой и стала подтаивать. Шайс уверенно рассекал толпу, здороваясь с друзьями и знакомыми, изредка кивал и останавливался, знакомя супруга со своими собратьями.

Повсюду звучала оживленная музыка. Тонкие, журчащие переливы, словно бесконечный водопад золотых монеток, приятно ласкали слух. У стен эльф приметил самих музыкантов, державших в руках необычные инструменты: некоторые походили на резную створку чердачного окна, только полую, будто кто-то осторожно вырезал деревянную сердцевину, оставляя на месте закрытую раму. Однако, существо ошиблось бы, реши оно просунуть руку сквозь, ведь между темными изогнутыми ребрами переливались шелковистые нити. В руках остальных драко находились странные круги, украшенные золотыми монетками по кругу. Именно они создавали волшебные звуки.

В толпе тем временем, словно на крошечных островках, пританцовывали прекрасные девушки и юноши. Одежды на них было еще меньше, чем у прислужника, принесшего Алиясу фрукты, однако тонкие конечности тяжелели под весом бесчисленных цепочек и браслетов, будто стараясь возместить чрезмерно оголенным телесам вынужденную откровенность. Не в пример им разрядились кичливые драконы.

Вычурная, кричаще одетая толпа не выглядела удрученной уходом Правителя, танцуя и громко смеясь. Шипение и звон золота оглушали, заставляя голову светлого кружиться от обилия новых незнакомых имен, владельцев которых то и дело подсовывал ему заботливый супруг.

Алияс старался вести себя подобающе. Вежливо улыбался и выражал радость по поводу знакомства, пытался не замечать оценивающие взгляды, вылизывающие его с ног до головы и презрительные усмешки младших супругов и их семей, придирчиво осматривающих пушистый наряд, выбивающийся из предпочтений местного населения.

Некоторые вызывающе пялились на приоткрытые уши, будто подталкивая к тому, чтобы Алияс поинтересовался, что так привлекло внимание любопытствующих, грозившее вот-вот пропалить дыру в той или иной части эльфийского тела. Однако светлый с легкостью читал плохо прикрытую провокацию и не собирался становиться поводом для потехи, самолично вызвавшись на роль шута. Ни Шайсу, ни его отцу не придется за него краснеть.

— Очень рад познакомиться, — повторил он в сотый раз, удостоив дракона напротив выдержанного в холодных тонах взгляда, которому вторили не менее ледяные интонации голоса — и муж вновь повел его дальше, сквозь бесконечный лабиринт чьей-то ожившей сокровищницы.

— Что? — спросил Алияс едва дрогнувшими губами — вопрос предназначался исключительно супругу, который вот уже второй десяток минут поглядывал искоса и не решался произнести ни слова.

— Надеюсь, мои слова не обидят тебя, но ты смотришь на всех как настоящий Светлый.

— О чем ты? — искренне не понял эльф, но уже взволновался, боясь, что, несмотря на усилия, он выглядит неуместно, а возможно, и странно. Может, даже глупо и смешно.

— Только Светлые способны на такое скучающее безразличие, танцующее над пропастью оскорбления, без единого слова и жеста, — с чувством произнес Шайс и на миг позволил губам коснуться ушка, разом пустив нежную розу смущения цвести на бледной коже.

Алияс вздрогнул и уставился на самого несносного мужа на свете. Сглотнув голодный призрак в чужом взоре, он выпрямился и вернул напускную уверенность, которая, кажется, вполне оправдывала свое существование.

— Я что-то делаю не так? — безразлично спросил эльф, пытаясь повторить тот взгляд, о котором говорил муж.

— Ты великолепен, золотце. И у кого ты этому успел научиться, живя в своей глуши? — горячая рука, не стесняясь, обвила талию.

— Пришлось осваивать нелегкую науку в кратчайшие сроки.

— Что же тебя побудило? — бархатное шипение заставляло внутренности завязываться узлом.

— Один наглый самозваный ученик не постеснялся поправить учителя…

Кажется, Алияс и сам услышал то, о чем говорил муж.

Его голос словно бы принадлежал не ему. Бесспорно, светлому и раньше доводилось держать лицо, но сейчас… сейчас он даже чувствовал себя по-другому. За короткие секунды страх превратился в дым, скованность в игривую манерность.

— Но ведь учитель ошибся.

Алияса прижимали так крепко, что расслышать чужое сердце можно было, не прибегая к связи душ.

— Просто учитель испугался клыкастого монстра, явившегося в класс.

— Держу пари, это был не страх, — слова коснулись изящных губ напротив.

— Что же? — подыграл Алияс.

— Вполне в твоем духе, братишка, но куда делся милый застенчивый эльф? — перебила Осана, вдруг возникшая из воздуха в нескольких шагах. — Не думала, что Шайс успел так хорошо расположить тебя к нашим обычаям.

— Я не… просто… — вмиг смутился вышеупомянутый эльф, не зная, куда деть глаза и спрятать лицо.

— Хватит совать милый свой носик в чужие дела, сестрица. У тебя нет других занятий?

— Множество, — устало вздохнула та, перенеся вес на другую ногу и заставляя золотые колечки запеть о прекрасных формах владелицы. — Но поскольку ты не спешишь представить Алияса остальным членам семьи, на меня была возложена почетная миссия проводить вас без лишних задержек.

Больше не смущая эльфа, Осана, облаченная сегодня в алые шелка, обильно отделанные золотом на груди и поясе, обернулась и шагнула в толпу, позволяя потревоженной паре следовать за ней, как за ярким маяком.

Алияс не успел как следует собраться после слов так некстати появившейся драконицы, а они уже вынырнули из моря чешуйчатых тел, оказываясь у широких пологих ступеней, заворачивающихся полукругом. Там, на возвышении, в глубине алькова, изображающего разинутую пасть дракона в звериной ипостаси, на золотом троне восседал Правитель.

Он не походил ни на одного из тех драконов, которых Алиясу довелось увидеть. Первое, что бросилось в глаза, это невероятная схожесть доселе незнакомого мужчины с мужем.

Те же заточенные волей и стойкостью черты, тот же резкий, целеустремленный взгляд змеиных глаз, проникающий под кожу. Подбородок скрыт бородой, желтые глаза сверкают проницательностью, от которой, казалось, не спасут и стены.

Алиясу оставалось только посетовать, что он не успел уточнить возраст… Правителя. Назвать этого внушающего трепет и уважение дракона родственником не поворачивался язык.

С каждым шагом, с каждой осиленной ступенью Алиясу приходилось собирать все больше сил, если он желал выдержать давящую ауру. Точно так же когда-то поступал Нортон, пытаясь продавить другое существо, дабы показать расстановку сил и заставить склониться перед собой.

В отличие от собранного пучка угольно-черных волос Шайса, этот дракон позволял живому водопаду ниспадать с плеч. Струясь по затянутой черной кожей груди, локоны изгибались на подлокотниках и опадали ниже. Но не это великолепие заставило его пропустить вздох.

Все известные существа так или иначе склонялись перед одним-единственным владыкой, позволяя окрасить волосы серебром в знак смирения перед Временем, но вместо окрашенных луной прядей Правитель поражал ослепительным багряным золотом, перемешавшимся с природной чернотой кудрей.

— Рад приветствовать тебя, отец, — громко произнес Шайс, поклонившись. Алияс опустил голову, подражая мужу.

— И я рад видеть тебя, блудное дитя. И вижу, ты вернулся не один. — Взгляд дракона был прямым и открытым, но аура продолжала давить стеной.

Руку светлого едва заметно сжали — Шайс чувствовал влияние отца.

— Ты прав, отец. Это мой супруг — Алияс. Мы истинные и обрели друг друга совсем недавно. Алияс, рад наконец представить тебе моего отца…

— Думаю, я справлюсь, — оборвал дракон сына, поднялся с трона и в два шага очутился перед эльфом. — Местофий Крештус Арбидус Ньернен, — протянул он руку.

Алияс поднял свою. Ладонь сжали, и уже в следующую секунду потянули вперед. Рука дракона обняла его за спину.

— Варши-Амарай, — шепнул Повелитель настоящее имя, давая понять, что принимает его в семью.

Местофий отпустил его так же стремительно, как и обнял.

— Рад за тебя, сын, — обратился он к Шайсу, встав напротив. — Твой дракон выбрал достойную пару.

— Мне приятно твое одобрение. Может тогда перестанешь давить?

Борода дрогнула — Местофий улыбался.

— Не думал, что ты так ослаб, сын. Смотри, даже твоего младшего супруга нисколько не беспокоят мои ласковые объятия, — ответил Правитель, говоря о собственной ауре.

Что ж, это было не совсем правдой, но светлый лишь вежливо улыбнулся.

— Папа, оставь Алияса в покое. Он и так после знакомства с Шайсом наверняка думает, что все мы наглые невоспитанные грубияны, — заговорила Осана, стоявшая по левую сторону от брата. Местофий хмыкнул, но позволил ауре схлынуть.

— Спасибо, сестренка, что не даешь забыть, почему я решил пожить немного один.

— Обращайся, — съязвила драконша в ответ.

— Но в нашей семье есть и более воспитанные драконы, — подхватил Местофий и чуть развернулся, глядя в сторону.

Алиясу представили братьев Шайса. Такие же высокие, они носили не менее надменные выражения лиц, явившись прекрасными примерами того, что доверять словам Правителя о более воспитанных драконах не стоит.

Новые родичи вели себя достаточно вежливо, и все же Алияс мог поклясться, что Эриб — средний сын, находит ситуацию забавной и, возможно, уморительной. Надо же, старший брат получил в пару эльфа! Янгус — младший сын, выглядел печально и то дело поглядывал на Шайса с сочувствием. Такие высокие, желтоглазые и темноволосые, они без труда выдавали единую кровь.

— Шайс, — шепотом обратился Алияс, когда первое любопытство родственников было немного удовлетворено.

Местофий продолжил принимать прощания от собравшихся.

— А где твоя мама?

— Мама заперта в собственной сокровищнице.

— Заперта? — не понял Алияс. Ведь не закрыли же ее там насильно?!

— Понимаешь, если дракон намерен закончить эту жизнь и отправиться в Безмолвные земли, его пара не хочет жить в разлуке и горе и потому отправляется следом.

Да, он понимал.

Что-то похожее существовало и у эльфов. Когда подошло время отца, душа матери потянулась следом и растаяла вместе с любимым в окружающей природе.

Алияс кивнул, показывая, что внимательно слушает.

— Раньше этому выбору не препятствовали, но другие народы продолжают разрастаться, а число драконов по-прежнему невелико, и потому около трех тысячелетий назад Кругом был принят закон, по которому оставшаяся в одиночестве пара должна была провести десять лет в собственной семье или клане. Потому мама и заперта в сокровищнице. Как только отец покинет нас, ее отпустят. Эта вынужденная мера, дабы удержать ее подальше от земель. Если же по прошествии этого времени она все еще пожелает отправиться за отцом, мы проводим ее сами.

Слова Шайса звучали печально. Но Алияс даже представить боялся, каково сейчас его матери. Запертая одна, она наверняка понимает, что скоро любимый покинет ее. Навечно.

— Но почему? Я, конечно, понимаю, что вы, наверное, не хотите отпускать мать, но… но как она будет жить дальше?

— Мы не против того, чтобы ее отпустить. Думаешь, кому-нибудь из нас хочется видеть упрек в ее глазах, после того как она покинет сокровищницу и останется в одиночестве?

Все дело в том, что, принимая такое решение, Круг лелеял надежду на то, что одинокий дракон, возможно, все же захочет составить пару еще раз, а значит, это новая надежда на потомство. Десять лет это небольшая надежда на то, что у дракона появится новая цель задержаться в этой жизни подольше. Новой целью может служить детёныш, появившийся в семье, или помощь детям, встающим на собственное крыло. Что угодно может дать отсрочку, а там, возможно, дракон изменит свое решение.

Все выглядело очень непросто.

— Скажи, а сколько раз за эти три тысячи лет получилось построить вторую пару?

— Два, — с едва заметным налетом грусти отозвался Шайс.

Такая маленькая цифра, а сколько мук испытали другие. Те, кто остался в одиночестве, те семьи, что вынуждены были наблюдать за угасанием родных.

— И у этих пар были дети?

— Только у одной.

«Всего лишь у одной!» — не смог поверить Алияс.

— Но разве имеет смысл так истязать себя, если… если надежда так мала и ничтожна?

— Не имеет. И, возможно, Круг наверняка бы пересмотрел свое решение. Вот только пара, давшая потомство, оправдала себя меньше чем через тысячу лет после принятия нового уложения. И оправдала себя четырьмя детенышами. Ты еще не знаешь, но для нас это небывалое потомство. У истинной пары едва ли появляется второе яйцо, а у наших родителей нас четверо.

Алияс ошарашенно уставился на мужа.

— Помнишь, я говорил тебе, что у нас не принято травить или губить друг друга в интригах и мелких склоках?

Эльф кивнул:

— Это не имеет смысла, ведь выбирают сильнейшего.

— Так. А еще я сказал, что меня тем более не стали бы трогать.

И это Алияс помнил.

— Многие считают, что от нас — меня, моих братьев и сестры, — может быть большое потомство. Такое же, как и в нашей собственной семье.

Кажется, Алияс начал понимать, о чем говорит муж.

— То есть, ты, твои братья и Осана завидные партии?

— Более чем. Конечно, мы были привлекательнее, являясь апинатами, но и с уходом отца ничего не изменилось. Очень многие мечтают о том, чтобы продолжить род. У некоторых не получается завести даже одного детеныша.

— Значит, к вам очередь, — мрачно произнес Алияс, исподлобья окинув ставшую еще менее привлекательной толпу.

— В общем, да, — Шайс заметил и почувствовал изменившееся настроение любимого. — Но я рассказал тебе это не за тем, чтобы ты мучился от подозрений. Я прекрасно помню данное тебе обещание и больше в нашей семье никто не появится.

Алияс верил мужу и слышал правду сердцем. Конечно. Они ведь проживут долго и счастливо вдвоем… Ведь так?

Глава 11 Друг

Когда Правитель взял слово, Алияс вздохнул с облегчением, — пришло время отправляться в путь.

Нет, он нисколько не торопился отделаться от нового члена семьи, но приглашения на танец, сыпавшиеся на Шайса словно из рога изобилия, порядком раздражали. И даже то, что на каждое из них он отвечал отказом, не умерило пыл настырных дракониц, как и не успокоило душу младшего супруга. Слишком обворожительно улыбался муж, слишком обаятельно звучали утешительные комплименты отверженным дамам.

— Привыкай, — шепнула Осана, пока Шайс раскланивался с очередной воздыхательницей, стоявшей в двух шагах.

— Все так плохо?

— Он — старший и самый мерзкий из нас, потому всегда пользовался повышенным интересом, — будничным тоном отозвалась Осана, перекинув гриву смоляных косичек через плечо. — Когда он исчез, немного внимания перепало Эрибу и Янгусу.

Братья отыскались в поле зрения в окружении собственной группы поклонниц. Если эту толпу Осана имела в виду говоря о «скромном внимании»… что же творилось вокруг Шайса?

Тем временем, вместо одной светловолосой хищницы, Шайса окружало уже трое «голодных чудовищ». А он, как ни в чем не бывало, продолжал шутить и играть выражениями лица.

— Но разве их не останавливает то, что у Шайса появилась пара?

— Разве ты не знаешь, что у нас полигамия? — удивленно ответила девушка вопросом на вопрос.

— Знаю. Знаю и не понимаю этого, — тихо кипел эльф, глядя, как грудастая шатенка проходится острым коготком по плечу Его Дракона!

— Понимаешь, Алияс, то, что Шайс наконец остепенился, не только не отталкивает других, но выглядит еще более соблазнительным. Теперь остальные уверены в его серьезности и в том, что наш сорвиголова не покинет дом. К тому же, духи признали его силу и даже не отвергли тебя, хотя ты являешься представителем чуждой расы. Многие посчитали, что Шайс настолько силен, что даже твоя слабость не заставила духов отказать ему в праве Ира. К тому же ты, несмотря на то, что являешься парой, не сможешь подарить наследника, а значит, дракон в самом расцвете сил снова занимает почетное место в пантеоне лакомых кусочков.

Новости были не из самых приятных.

— Им придется уйти ни с чем. Мы с Шайсом принадлежим друг другу, — сверля захватчиц напряженным взглядом, Алияс разом осушил стакан с искристым напитком.

— Конечно, принадлежите, — мягче отозвалась Осана, видя, что ее слова произвели сильное впечатление. — Но ты же понимаешь, что однажды это все равно случится. Даже если в вашей семье не появятся другие мужья, все равно придется взять одну из них, — она невежливо ткнула указательным пальцем в компанию пяти полураздетых дракониц. — Кто-то будет должен принести в вашу семью свет и подарить брату дитя.

— Он обещал, что мы навсегда останемся вдвоем, — словно не слыша девушку, продолжал твердить светлый.

— Я понимаю твое расстройство и знаю, что у Светлых все по-другому. Но неужели ты сможешь лишить Шайса шанса стать отцом? — рассердилась желтоглазая драконица.

— Дорогие мои! — раздался голос Правителя, заставив музыку разом стихнуть и подарить Алиясу возможность не отвечать на страшный вопрос. — Я счастлив, что мне довелось вести за собой столь гордое и прекрасное племя. Благодарю, что вы были со мной и надеюсь, что я не разочаровал вас и оправдал оказанное доверие. Но, — обвел он глазами затихших драконов, — время пришло, я должен отправиться в свой последний путь.

Местофий сделал шаг в направлении лестницы и толпа тут же пришла в движение, расплываясь широким руслом, образуя проход.

— Идем, — позвал Шайс, беря Алияса под локоть, и вот они уже следовали за могучим Правителем.

Будучи все еще в растрепанных чувствах от слов Осаны, Алияс просто позволял вести себя вперед. Золотистый напиток бродил в крови и стирал шорох чужих шагов позади. Если бы Алияс обернулся, то увидел бы позади младших братьев Шайса, сопровождающих Осану по обе стороны. За ними шествовали остальные члены клана в порядке старшинства. Другие семьи присоединились в хвосте внушительной по размерам процессии, выстраиваясь в соответствии с местом, занимаемым в обществе.

Гладко вытесанный пол пещер не позволил Алиясу споткнуться несмотря на то, что он едва ли отдавал себе отчет в происходящем и не пытался смотреть куда ступает — увиденное немногим ранее вкупе с речами новой родственницы так неожиданно выбило почву из-под ног.

Новая жизнь свалилась на голову увесистым сугробом. В лице невиданного страшного дракона он обрел единственное, по-настоящему родное существо, потерял работу и дом, чуть не погиб от рук сумасшедшего маньяка, оказался среди незнакомого племени, не имея ни малейшего представления о чужих традициях и порядках.

В Нагорье его не ждала тихая гавань. Существа полностью оправдывали свою репутацию. Резкие, вызывающие, напористые, они смущали одной манерой держать себя в обществе других, уже не говоря о том, что он каким-то чудным образом угодил в самое пекло смены власти, в мир, где существует рабство…

И уж, конечно, у него совсем не было времени подумать о семье и детях. Вернее о том, что раньше он представлял семейную жизнь совсем иначе, пусть и не надеялся, что, живя в Омуте, обретет хотя бы один шанс обрести ее. И все же родители успели создать образ семейного очага. Двое любящих не чаяли души друг в друге, и у них появилось дитя — Алияс.

Рассчитывать на подобное в их с мужем случае, конечно, не приходилось — оба они были мужчинами и, увы, разность видов отодвигала их от невероятной возможности еще дальше. Само собой разумеется, что общих детей у них никогда не будет… от мысли веяло печалью, но думать об этом Алияс был просто не готов. Не готов был позволить посторонним встать между ними, ни когда впервые услышал о многоженстве драконов, ни сейчас, видя, насколько правдивыми оказались его подозрения о привлекательности Шайса.

Он заметил это еще в школе, впрочем, нужно было быть слепым, чтобы не обратить внимание на этого дракона. Чему теперь удивляться? Тому, что и среди своих он оказался не последним? О сказочной плодовитости их семьи и вовсе не хотелось думать.

Получается с какой стороны ни посмотри, ему невероятно повезло с мужем… вот только с самим собой не сложилось.

Светлый, слабый, бедный (если учесть, что у каждого дракона имелся свой собственный клад), не готовый делиться своим счастьем с другими из-за привычного малодушия, допускающий банальные ошибки в работе, да еще и парень к тому же…

На глаза навернулись неожиданные слезы. Не стоило ему пить дурманящий напиток, круживший голову и ослаблявший нервы.

Алияс поспешил сморгнуть соленую влагу, не желая давать чешуйчатым повод для пересудов. С новой жизнью нужно разобраться внимательно и без спешки, и сейчас было самое не подходящее для этого время. Как только новый Правитель будет избран, Алияс вернется к этим размышленьям. А пока ухватистым ящерицам, возжелавшим чужого мужа, придется припрятать коготки подальше.

От тяжелых дум, навеянных духотой прощания, отвлекал легкий эфир, снова повисший на кончиках волос Алияса. Наверное, он возник из щелей и разломов, пронизывавших нутро подземелий, пока драконы продолжали держать путь в неизвестном направлении. Прилипала скользнул вокруг шеи, огладил мех и снова принялся щекотать затылок Алияса.

Отмахиваться от надоеды не имело никакого смысла, и все, что оставалось эльфу — ежиться от прохладных прикосновений, втягивая шею в меховую опушку, и прислушиваться к тихому, почти неразличимому свисту.

Наконец сумрак позволил вырваться из своих крепких объятий, и лицо тут же обдало леденящим порывом. Нагорья захлебывались в ураганной тьме полуночи: ветер не только срывал накидку с жавшегося от холода тела Светлого, но и беспощадно рвал зубами облачное небо.

Клочья растерзанной серой материи уносило прочь. Алияс убрал рукой пряди с лица, чтобы лучше видеть дорогу.

Ночь стояла лунная, но свет едва пробивался сквозь неряшливые дыры. Огромные серебристые лужи, скользившие по изъеденному ливнями и градом камню, спешили, словно боясь, что кто-нибудь окажется достаточно расторопным, чтобы замочить в них ноги.

Не нужно было прислушиваться к собственному телу, чтобы почувствовать, как с каждым новым шагом кровь отступает от конечностей, холодеют уши и губы, пальцы лишаются чувствительности, а ресницы покрываются легкой изморозью, ловя мягкие клубочки дыхания.

Мощная фигура впереди успела меж тем отдалиться от Алияса, идущего под руку с мужем. Правитель замер на выступе утеса и, чуть склонившись, с силой оттолкнулся от земли. Еще миг, и огромные кожистые крылья распахнулись в небесах, длинный хвост взмахнул хлыстом почти перед лицом эльфа и тут же потянулся вверх за могучим телом ящера. Несколько взмахов подняли темное, закованное в броню тело над твердью и понесли вперед, навстречу ураганным ветрам.

Позади раздалась нестройная какофония протяжных хлопков и взмахов, будто сотни птиц разом взмыли в воздух и хлынули в разные стороны, напоминая нестройный косяк гигантских летучих мышей.

— Куда они? — перекрикивая ветер, прокричал Алияс.

— К Безмолвным землям, вслед за отцом, — ответил муж. — Тебе придется лететь на мне… очень холодно, — Шайс хмурился, бросая отрывистые взгляды в небо над головой. — Оставайся здесь. Вернись в пещеры.

— Нет! Я полечу! — храбро откликнулся младший супруг, понимая, что как бы холодно ему не было, он должен оставаться подле своего дракона.

Показывать кому-то собственную бесполезность и никчемность, тем самым позоря Шайса… Алияс не мог себе этого позволить, и потому храбро впился в жесткий гребень подставленной драконом головы и вскарабкался наверх. У самого основания загривка он втиснулся между двумя рядами вздыбленных щетин. Хитиновый панцирь приятно грел, но ему было ни за что не справиться с обжигающим холодом вившимся вокруг тела зверя.

Еще секунды, и Шайс, уже в облике дракона, взвился ввысь, вслед за собратьями.

Стена морозного ветра ударила со всех сторон. Алияс закрыл глаза и попытался забиться глубже между гребней, но они были недостаточно высоки, к тому же ему стоило немалых усилий удержать себя на месте и не вывалиться наружу.

«Духи!» — подумал он, зажмурив глаза и низко опустив подбородок.

Кончики ушей начинало ощутимо щипать, а эльф понятия не имел, сколько продлится пытка и сумеет ли он после такого полета не превратиться в ледяную статую.

Нос наконец не выдержал и смачно захлюпал, зубы застучали помимо воли, и как бы ни старался Алияс унять дрожь, ему это никак не удавалось. В ушах стоял адский свист, но раскрыть глаза и оглядеться по сторонам не хватило бы сил при всем желании.

Нужно было оставаться в подземельях. Пусть была бы ущемлена гордость, но он, похоже, просто не перенесет полет.

Когда тонкие режущие льдинки резанули щеки, Алияс ужаснулся тому что его ожидает.

Все внезапно затихло. Вокруг образовалась странная гудящая тишина, словно он находился в собственном доме, надежно укрытый за вековыми стенами, пока снаружи неистовала буря.

Растерянный и сбитый с толку эльф решился приоткрыть глаза, надеясь, что его не снесло ветром и он не успел свернуть себе шею даже раньше, чем осознал это.

Увиденное заставило задержать дыхание.

Мир вокруг уменьшился до крошечного пространства, напоминавшего живой кокон, за полупрозрачными стенами которого продолжало бушевать ненастье. Тихий свист нес гладкие волокна вибрирующей паутины по кругу, не давая ничему проникнуть внутрь. Завороженный, Алияс вытянул руку, желая коснуться необъяснимого укрытия. Может, Шайс придумал заклинание, чтобы уберечь его от…

«Нет!», — отмел он в сторону едва сформировавшуюся догадку, не решаясь дотронуться пальцами до полотна. Это был совсем не Шайс.

— Огромное спасибо! — чуть охрипшим голосом отозвался эльф, пока его сердце переполняла искренняя признательность.

В ответ его волос коснулся еле ощутимый всполох. Ветер не стал обжигать кожу, а лишь принял благодарность Светлого. Кажется, в Нагорьях у него появился первый друг.

Глава 12 Безмолвные земли

Твердая чешуя дракона напоминала раскаленные солнцем камни после долгого летнего дня. Алияс продолжал наслаждаться уютом эфирного кокона, чувствуя, как медленно отогревается окоченевшее тело. Кажется, он даже немного задремал, когда почувствовал, что тело под ним накренилось и уже через несколько минут удар мощных лап дал понять, что полет, чуть не ставший роковым, завершен.

Белесая пелена растаяла в воздухе, словно и вовсе не существовала, и, прежде чем Алияс успел оглядеться, привычная змейка ветерка скользнула ему за шиворот и затихла между лопаток, выдавая свое присутствие легкой щекоткой.

Ранний предрассветный час с трудом развеивал густой сумрак. Далекие, холодные бриллианты звезд блекли и гасли одна за одной. Удивительно, но ничего не напоминало о страшном урагане, чуть не превратившем Алияса в ледышку. На небе не было ни облачка, ни единой тучки.

— Как ты? — обеспокоенный Шайс осматривал супруга с ног до головы.

— Все в порядке. Хотя, признаюсь, ты был прав — мне следовало остаться в пещере.

— Тогда и я признаюсь: ты выглядишь гораздо лучше, чем я ожидал, — волнение легко читалось на любимом лице. — И я очень рад этому, золотце, — Шайс привлек супруга и, прижав к себе, поцеловал.

— А почему изменилась погода?

— В Безмолвных землях всегда так. Здесь не бывает бурь, ураганов и даже ветра.

Щекотка кольнула между лопатками, словно желая задеть самого дракона, показав, что он все же заблуждается, но Алияс решил не ставить слова мужа под сомнение.

Не бывает, и ладно — маленького нарушителя порядка Алияс унесет с собой.

— Идем, — поторапливал тем временем муж, глядя на все больше бледнеющий синевой горизонт в предвестие скорого рассвета.

Они направились прямиком к стене отвесных скал, изъеденных огромными дырами, некоторые из которых представляли высокие острые арки, через которые и проскользнули супруги.

Плоская многослойная порода дышала пустотами, напоминая Алиясу внушительных размеров губку, точно такую же, как та, которой он пользовался во время купаний. Каждый год русалочки дарили ему новую, соревнуясь, кто отыщет подарок с самыми большими отверстиями. Росли губки в соленых водах, и если бы Илак узнал, куда их носит, хвосты бы пообрывал.

Пустоты, достигавшие роста эльфа, чередовались с мелкими сквозными отверстиями, в которые едва бы прошла рука, но благодаря множеству слоев, словно шли они сквозь многоярусный пирог, опрокинутый на бок, а не горные ущелья, понять куда они направляются, не представлялось возможным.

Алияс посчитал, что, пожалуй, воспользуется тем, что рядом никого не наблюдается, и расспросит о Безмолвных землях подробнее.

— Мы пришли, — опередил его супруг, заставив прикусить язык и выйти из причудливого укрытия на широкий каменный откос.

Вид, открывающийся с небольшой возвышенности, завораживал пустотой и мертвенной тишиной. Ничего, кроме светло-коричневых, до конца еще не скинувших сумрачный покров, скал и утесов, медленно распадающихся под неизбежным гнетом времени, не виделось на многие мили вокруг.

Небо стремительно теряло палитру фиолетовых и синих тонов, и невдалеке Алияс без труда заметил внушительную толпу драконьего племени. Должно быть, они с Шайсом задерживались, и теперь некоторые драконы оборачивались и поглядывали на них с нескрываемым неодобрением.

Супруги поспешили поравняться с остальными и скорее отыскать Местофия.

Там, на другой стороне, Правитель прижимал к груди Осану, превратившись в самого обычного отца, прощающегося с горячо любимым чадом. В уголках девичьих глаз замерли слезы. Рядом в почтительном молчании застыли Эриб и Янгус. Лица младших драконов были серьезны и сосредоточены.

— Шайс, — блеснули мудрые желтые глаза и Местофий протянул руку первенцу.

— Отец, — тут же откликнулся тот, шагнув навстречу.

Двое драконов встали друг напротив друга.

После долгого молчания Местофий тяжело опустил увесистую ладонь на крепкое плечо.

— Я доверяю тебе семью. Заботься о сестре и братьях. Береги маму, — тише произнес он, и Алиясу показалось, что на миг он заметил безбрежный океан боли, воющий бездной в чужой душе.

Видение исчезло так же внезапно, как и возникло. Может, ему и вовсе приснилось.

Правитель перевел взгляд на Алияса.

— Береги свою пару, сынок, — выдохнул он и, снова вернув внимание Шайсу, продолжил: — Я верю, что ты тот, кто сможет вести нас и дальше.

Челюсти Шайса напряглись, и он, не произнеся ни слова в ответ, глубоко кивнул.

Оставалось только догадываться, о чем вели немой диалог отец и сын, но выказанное доверие не могло оставить Шайса равнодушным. Алияс видел, с какой беззаветной преданностью он взирает на отца.

Вот так и он сам когда-то глядел на мать, мечтая, чтобы время остановилось навечно, позволяя смотреть на любимые черты все будущие зимы и вёсны, но…

Гранитная крошка скрипнула под плотной подошвой и, окинув собравшихся, а затем и детей прощальным взглядом, Местофий отвернулся и пошел прочь по широкой укатанной дороге, плавно соскальзывающей с плато, на котором в молчании остались наблюдать драконы.

Далекая черта поспевала рассветом, пока Правитель медленно шагал вперед, глядя прямо перед собой. Он спустился в низину, все еще утопающую в легкой пенке утреннего тумана.

Первые лепестки ласкового светила коснулись прохладных щек эльфа, приласкав знакомым теплом. Вот кромка солнечного круга сползла с ног, раскрывая молчаливые пейзажи Безмолвных земель…

Перед взором Алияса не было ровном счетом ничего, кроме голых отвесов и безжизненных пиков. Он не увидел ни привычного для Нагорий снега, ни жалких заплат бедного мха. Там, где еще удавалось различить силуэт Правителя, не росло ничего, кроме огромных валунов и причудливых булыжников всевозможных форм и очертаний. Они захламляли низину, покуда хватало глаз, и медленно, но верно скрадывали черты удаляющегося дракона.

Свет дотянул длинные лучи до синеющей под ногами дымки, стоило огненному шару показать половину необъятного тела, и яркая россыпь золотых отблесков разом затопила безбрежную пустошь.

И внезапно, вместо неровных и необтесанных глыб камня, которые расстраивали своей убогостью и однообразием всего миг назад, Алияс увидел бесконечное множество золотых изваяний.

Скульптуры чудовищ необъятных размеров неподвижно застыли на задних лапах, широко распахнув сильные крылья. Другие возлежали на толстом брюхе, заворачивая хвост и всматриваясь вдаль — туда, где над краем земли застыло золотое солнце. Драконы, не пожелавшие принять звериную сущность, навечно застыли на двух ногах, расставив руки навстречу яркому шару.

Некоторые сидели, согнув перед собой колени, и, расслабленно оперев о них руки, свешивали усталые кисти, словно выполнили задуманное и теперь наслаждались положенным отдыхом.

Были и такие, кто принадлежал друг другу и после того, как жизнь оставила их.

Пара драконов свернулись двумя половинами, опустив длинные шеи и вытянутые морды на спины друг друга и превратившись в округлый золотой холм. Поодаль невероятно изящная, обнаженная драконица держала за руку возлюбленного, так и не сумевшего оторвать взгляда от своей истинной любви даже перед лицом вечности. На миг Алиясу показалось, что именно она решила завершить свой срок, а преданный муж не сумел разорвать цепь и отправился вслед за собственным сердцем.

Так и стояли они двумя золотыми фигурами — она, глядя на раскаленный шар, и он, не будучи в силах отвести взгляд от более прекрасной звезды.

Так заканчивали свой век драконы. Устав от бытия, они обращались в то, что любили больше всего на свете — золото.

Глава 13 На новом месте

Весь день после Прощания Алияс безнадежно проспал. Вернувшись ранним утром, супруги сразу прошли в спальню, и вместе, уставшие и вымотанные, повалились на мягкие шкуры, успев скинуть верхнюю одежду.

Алияс не чуял под собой ног — слабость упрямо разливалась по телу, пальцы не гнулись от того, что во время полета приходилось впиваться в твердую чешую, а Шайс, должно быть, тяжело переживал уход отца, потому что последнее, что запомнил эльф, это крепкие объятья и шепот засыпающего супруга: «мы всегда будем вместе».

Несмотря на обещание, Алияс проснулся один. Все те же ночники горели приглушенным светом, оставляя его блуждать в догадках: стоит ли за непроницаемыми стенами день или мир снова успел погрузиться во мрак.

Что делать одному в пустой пещере, Алияс так и не придумал, потратив на размышления около получаса. Муж все не возвращался, а живот предательски урчал, напоминая, что около суток во рту не было ни маковой росинки.

Утвердившись во мнении, что пора знакомиться с новым домом, эльф зажег на ладони маленький голубоватый огонек и смело направился в дальнюю часть пещеры, служившей спальней, откуда, как ему помнилось, когда-то возникли две тени: один драко принес фрукты, другой явился, чтобы пошить ему наряд, тщательно разглаженный руками на поясе, перед небольшим путешествием…

Проход действительно отыскался за неприметным выступом. Не имея ни малейшего понятия, куда идти, Алияс надеялся на удачу — рано или поздно ход выведет его куда-нибудь, а если он все же и умудрится заплутать, то просто позовет на помощь сбежавшего мужа, но это он собирался сделать в самом крайнем случае. Поэтому эльф раздумывал недолго, встречая на своем пути развилки.

Решив быть последовательным, он все время выбирал левый поворот, пока не различил вдалеке шум и грохот посуды. А вскоре уловил обрывки разговора.

— …Асу, уймись!

— Да нет, ну пусть скажет, — заливаясь смехом, настаивал другой голос.

— Конечно, эльфы умеют варить зелья! — задребезжал самый тоненький и недовольный из трех. — Они же дети природы и с детства занимаются травами и сборами. Ну чего им стоит сварить зельице?

Алияс замедлился, потушив огонек, пляшущий в руке. В шаге от него разливалась лужа желтого света, но услышанные слова заставили не торопиться с новыми знакомствами.

— А ты у нас, значит, знаток Светлых? — недовольно бормотал на слух самый старший из трех, пока из комнаты доносилось грюканье и лязг.

— Не знаток, конечно, но разве не очевидно? Господин сделал супругом эльфа! Эльфа! Светлого! Что может быть подозрительней? Я думаю, тот его опоил и женил на себе.

— Согласен, — откликнулся второй голос, пожелавший выслушать Асу. — Но Майли сам видел метку истинности, разве с этим поспоришь?

— Майли любит присочинить, — отмахнулся Асу. — Ему, должно быть, почудилось. Новый господин так забавно наряжается, что и не такое могло привидеться.

В кухне, у входа в которую и притаился Алияс, что-то шумно зашипело, на минуту прервав увлеченный разговор поварят.

— А как он наряжается?

— Ой, Кива, очень странно. Сначала младшая госпожа переодела его в красивый золотой наряд — он даже похорошел немного, хотя по мне слишком бледный и тощий, ну точно драко какой. А на прощание с Правителем он отправился, закутанный в меха. Да так сильно, что только пальцы и голова торчали наружу.

— Замерз, наверное, бедняжка, — сочувственно произнес Кива, пока острый нож мерно отстукивал о доску, нарезая травы для супа.

— Пара дракона, и замерз, — повторил безымянный поваренок и расхохотался. К нему тотчас присоединился и Асу, заливисто хихикая.

— Разболтались вы в последнее время. Зами, принеси из погребов мясо, а то еще не хватало с ужином опоздать.

— Не опоздаем, — строптиво отозвался тот, явно не желая слушаться старшего. — И как тут не разболтаться, когда столько вокруг происходит: Правитель оставил Нагорья, младший господин стал Иром и привел в дом эльфа. Я вообще не думал, что так бывает. Мне ведь дед рассказывал, что мясо светлого изысканнейший деликатес и в старину готовили его по особым случаям лучшие повара. Может быть, и тебе, Кива, не доверили.

— Поболтай у меня еще! — прикрикнул на наглого паренька Кива. — Будь то хоть эмбер, хоть мясо эльфа, я могу приготовить все, что угодно так, что пальчики оближешь, — гордо заявил поваренок, сотрясая воздух ножом.

— Значит, пока меня не освежевали и не подали запеченным под соусом, могу я рассчитывать на легкий перекус или хотя бы на чай? — Алияс устал слушать глупую и неприятную болтовню, к тому же его поторапливал желудок.

Разговоры о поедании собственных собратьев, впрочем, слегка успокоили сосущий под ложечкой голод, но все же не уняли полностью. Алияс был ужасно голоден, к тому же во время короткой прогулки разболелась голова, винить хотелось все тот же подозрительный напиток, коего он успел выпить не менее четырех бокалов.

Появление того самого светлого эльфа произвело небывалый эффект. Трое ошарашенных драко вылупили глаза так, словно увидели на своей кухне всех четырех Духов вместе взятых.

Раскалённый котел, бурлящий густым варевом, забурлил сильнее, стоило Киве прекратить помешивать содержимое длинной деревянной ложкой. Пена вздыбилась мгновенно.

— Осторожно! — попытался предотвратить трагедию Алияс, но тем лишь сильнее напугал пухленького драко в длинной белой рубахе и тот, дернувшись, толкнул раскаленную чашу, расплескав содержимое.

— А-а-а! — раздался крик, полный боли, когда кипящая жижа выплеснулась на голую кожу.

Поварёнок отскочил в сторону, ноги чудом избежали той же печальной судьбы.

— Ах, ты! — всплеснул руками Зами и бросился к нише в стене, заваленной всяким хламом, среди которого отыскались незнакомые колбочки и тряпки.

— Больно? — дрожащим голосом спросил Асу, присевший прямо на полу рядом с Кивой, у которого от боли навернулись слезы. Больше он не кричал, старательно закусывая дрожащую губу и прижимая скрюченную от напряжения конечность к телу.

— Сейчас, сейчас, погоди, — суетился вокруг Зами. Руки драко сильно тряслись, и ему никак не удавалось откупорить зеленоватую склянку.

— Дай мне, — подоспел Алияс, выхватывая у драко лекарство. — Говорите, что нужно делать.

Через пять минут пахнущая календулой и другими травами мазь скрыла красноту ошпаренной кожи.

— Полегчало? — выдавил Асу.

Кива кивнул, но мелкие зубки все еще прикусывали нижнюю губу. На висках выступили венки и капли пота соскальзывали по лихорадочно-раскрасневшейся коже.

— Разреши, я помогу по-своему, — спросил Алияс, взяв драко за пострадавшую руку.

Кива испугано уставился на Алияса, словно тот предложил откусить ненужную более конечность и бросить ее в суп. Зами слегка подтолкнул товарища в спину, и поваренок, вздрогнув, позволил эльфу сесть ближе.

Алияс не был силен в исцеляющих заклинаниях, но время от времени необходимость возникала. Порезанные страницами пальцы, синяки на бедрах от углов парт, которые Алияс, бывало, не замечал по неосторожности.

Самое серьезное ранение, которое ему когда-либо доводилось лечить, принадлежало мужу.

Однажды вечером тот нежданно-негаданно возник на пороге его дома у рощи с огромной раной на спине. Виновником которой, верно припоминая, являлся он сам. Поэтому, или по какой другой причине, Алияс оказал помощь, и благодаря невероятной регенерации дракона уже к утру шрам выглядел так, словно ящер отдыхал трое лунных месяцев.

Поэтому светлый собирался приложить все усилия, чтобы помочь несчастному драко, надеясь, что все же сумеет облегчить страдания парнишке… который, кстати, мог оказаться старше него самого.

«Тише, тише водной глади,

Тише шелеста листвы,

Тише ласковой звезды,

И нежнее детской пряди,

Что коснулася лица,

Закрывай скорей глаза.

Отдыхай, дружок, до ночи,

Лишь раскроешь ясны очи,

Будешь весел и здоров,

Так сказала Карта Снов…»

— нашептывал Алияс, совершая замысловатые движения ошпаренной рукой.

Веки Кави потяжелели и темноглазый драко погрузился в сон.

— Так-то лучше, — Алияс с усилием поднял парнишку, бывшего ниже него на голову, но отличавшегося налитым дородным телом, и уложил его в уголок на подстилку, куда указали другие поварята.

— А почему он уснул? — робко вымолвил Асу, кидая испуганные взгляды на странного эльфа.

— Потому что во сне все заживет быстрее, — объяснил Алияс, снова вспоминая русалок. Он и не заметил, когда соскучился по шустрым рыбкам.

— Но кто приготовит ужин? — спросил из-за спины Зами.

По личику с едва обозначенным контуром так и не появившейся чешуи скользило волнение.

— Мы и приготовим.

— Но… — глаза Асу распахнулись так же широко, как и при первом появлении светлого на кухне.

— Но ведь вы господин, и Вам работать не положено, — ответил за друга Зами.

Алияс чувствовал, как в душе драко борется покорность традиции вместе с желанием не быть наказанным.

— Значит, вы об этом никому не скажете. Вы умеете держать язык за зубами? — притворно строго сощурился светлый, словно вновь вернулся к своим ученикам в Тихом Омуте.

— Умеем, умеем, — откликнулись драко.

Но Алияс продолжал смотреть на них так, словно видел насквозь.

Оба покраснели и отвели взгляды.

— Простите нас, — первым начал Асу. — Мы просто… просто так болтали. Скучно ведь, — выдавил он последние слова и сник.

— Извините нас, господин Алияс, мы правда не желаем зла. И если вы позволите, то мы приготовим вам закуску и чай перед ужином, — взял слово Зами.

Делая вид, что раздумывает, Алияс наконец выдохнул и стер с лица наигранную суровость.

— Я вам верю. Ладно, отложим чай, иначе можем не успеть. Говорите, что у нас на ужин и на сколько персон предстоит готовить.

Драко затрещали в два голоса и уже через минуту Алияс знал полный список блюд, продуктов, необходимых для приготовления, и места, где хранились запасы.

— Отлично. Зами, принеси мясо, а Асу проверит тесто для выпечки. Я наберу воды в котел и заново сварю суп.

Асу тут же умчался исполнять приказание, а Зами все медлил, но решился спросить:

— Скажите, господин, а Кави долго проспит?

— До полуночи. К тому времени с рукой должно быть полегче.

— А, — многозначительно выдал драко, но и тогда не сдвинулся с места. — Спасибо за помощь.

— Не за что, — кивнул Алияс, принимая похвалу. — И давай уже приниматься за дело, а то можем опоздать.

— Да! — просветлел темноволосый поваренок и кинулся к одному из множества проходов, ведущих по всей видимости в погреб. — И вы прекрасно говорите на драконьем, — бросил он напоследок, желая задобрить нового господина.

— Ты о чем? — успел спросить Алияс, до того, как парнишка исчез из виду.

— Вы читали заклинание на драконьем и звучали как самый настоящий дракон, правда, я не так уж часто слышу торжественное наречие. Господа не часто переходят на него в нашем присутствии.

— Ясно, — смутившись, отозвался Алияс.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — легкая улыбка вернулась на место. — Поспеши, — и Зами наконец ушел из кухни, оставив Алияса теряться в догадках.

Он совсем не заметил, что говорил на другом языке… что ж, надо проверить. Если вместе с именем он получил дар понимать драконье наречье, то значит, без труда сможет прочесть и драконьи тексты.

От заманчивого предположения сердце застучало быстрее в предвкушении. Охочий до знаний эльф выяснит о доме побольше при первой же возможности, а заодно отыщет библиотеку. И, кажется, помощники у него найдутся…

Глава 14 Семейный ужин

Ужин подоспел как раз вовремя, Алияс уже собирался помочь драко накрыть на стол, но те встали насмерть, заявив, что тогда им точно не сносить головы — ид Шайс спустит с них шкуру и будет в своем праве. Впечатлений на вечер Алиясу было вполне достаточно и потому он решил уступить.

Асу привел его в обеденный зал, пообещав, что завтра непременно расскажет, как не заблудиться в переходах, а на прощание, поблагодарив, попросил не говорить господину Шайсу о том, что весь вечер он провел на кухне в компании поварят.

Когда Алияс вошел в просторное помещение, там уже находились Эриб, Янгус и Осана.

— Добрый вечер, — поздоровался он и шагнул навстречу, собираясь присоединиться к новой семье, восседавшей за длинным прямоугольным столом с закругленными краями.

Массивную столешницу розового мрамора — невероятно редкого камня, о котором раньше эльфу приходилось только читать, не скрывала скатерть. Посуда и столовые приборы, выполненные из червонного золота ярко поблескивали натертыми боками.

Алияс сделал еще один шаг, и замер, не зная, где ему полагается сесть. Оставшиеся свободными одиннадцать стульев смущали своей пустотой.

— Добрый, Алияс, — отозвалась Осана, пока оба брата меряли его внимательными взглядами. — Садись рядом со мной, — девушка коснулась рукой края спинки по правую от себя руку.

Алияс занял указанный стул, незаметно скользнув взглядом по пустующему месту во главе стола. Эльф не сомневался, что место некогда принадлежало Местофию, но теперь, когда владыка драконов оставил этот мир, его должен был занять Шайс по праву перворождения. По крайней мере, если драконы придерживались общепринятых традиций.

— Где Шайс? — спросил Эриб, глянув на светлого хищным взглядом, и отпил из прозрачного хрусталя бордовый напиток.

Алиясу совсем не понравилось, каким тоном был задан вопрос, еще меньше радовало то, что ответа на него он не знал.

«Где же ты?» — пронеслось в голове, и вдруг Алияс ощутил, что дракон совсем рядом и неумолимо сокращает расстояние между собой и комнатой, где находилась семья.

— Будет через минуту, — ледяным тоном отозвался он, не отводя взгляд.

— Эриб, — одернула сестра, но больше ничего не добавила. Средний брат хмыкнул и откинулся назад, зажав между пальцами тонкую ножку бокала и продолжая пить вино.

В свете приглушенных нежно-розовых сфер жидкость напоминала кровь.

Сам же дракон заставил Алияса вспомнить «любимого» директора. Нет, между представителями двух рас не существовало никакого внешнего сходства, но вот манера себя держать… Гримаса легкого презрения, задранный вверх подбородок, позволяющий не смотреть, но взирать — вылитый Нортон.

Алиясу стало не по себе. Однако он ничем не выдал собственных чувств, меряя дракона пустым холодным взглядом.

— Минута прошла, — Эриб, похоже, не собирался отступать так просто.

Конечно, Алияс не рассчитывал на распростертые объятья, но и в чем причина откровенного вызова в глазах деверя, тоже не понимал. Может, он, как и драко, полагал, что эльф опоил Шайса? Но ведь слухи о метке, показанной Алиясом на поляне всем сомневающимся, должны были достигнуть многих ушей.

Возможно, братья и сами стали тому свидетелями, но тогда, еще не зная названых родственников в лицо, Алияс мог с легкостью пропустить их в толпе. Наконец, Осана могла подтвердить это собственным словом, прекрасно разглядев каждый лепесток Огненного цветка в своей сокровищнице.

— Прошла, — не моргнув, согласился Алияс за несколько секунд до того, как в зале появился муж.

— Прошу простить за ожидание.

Твердым шагом Шайс направился прямо к месту во главе стола. В эту же секунду драко, подавший Алиясу фрукты — кажется, перед ним был тот самый Майли, — возник с подносом в руках и принялся подавать закуски.

Над столом повисло молчание, не нарушенное никем, пока прислужник не оставил их.

— Как дела? — первым делом осведомился дракон, придирчиво оглядев супруга. Ему оставалось только спросить: «тебя не обижали?», но к счастью, Шайс ограничился взглядом.

— Все отлично, — эльф улыбнулся и нить истинности еле ощутимо дрогнула. Алияс бросил быстрый взгляд на дракона, но, кажется, тот ничего не заметил.

— А как у тебя дела? — многозначительно спросила Осана, не спеша угощаясь супом.

Алияс немного взволновался. Достаточно ли хороши его кулинарные навыки, чтобы угодить девушке, наверняка балующей себя кулинарными изысками не одну сотню лет.

— Круг собирался по полудню, — начал Шайс и мельком взглянул на супруга, словно объясняя, куда так внезапно исчез. — На собрании обсуждалось несколько важных вопросов. Во-первых, мы провели жребий кандидатов. Бои начнутся через восемь дней.

— Твой первый соперник? — не дал закончить Эриб, глаза его горели нетерпением.

— Остер.

— Пф! Всего лишь Остер, — презрительно бросил средний брат.

— Он неплохой боец, — вставила Осана. — Не любит неги и регулярно тренируется в полуформе.

— Думаешь, он опасен для тебя, брат? — с искренним волнением обратился Янгус к Шайсу.

— Нет, я уверен, что с ним я разберусь, — дракон позволил себе теплую улыбку.

Алияс легко подметил, что между братьями царит понимание. Нить Шайса мягко вибрировала, когда он отвечал младшему.

— Какой же ты размазня, братец, — хлопнул Эриб сидевшего рядом брата по спине, и Янгус от неожиданности выронил вилку.

Смутившись, он заалел ярче виндорской розы и схватился за салфетку.

— И в кого ты такой уродился? — негодуя, спросил обидчик. — Видишь ли, Алияс, — эльф внутренне подобрался, успев понять, что с Эрибом нужно держать ухо востро. — Янгусу нет еще и полувека, так что он у нас неоперившийся юнец. Ко всему прочему его мягкий характер скорее подошел бы Светлому, нежели Дракону.

— Эриб, прикуси свой длинный язык, — низко прошипел Шайс и Алияс почувствовал, как угроза исходит от него тяжелыми давящими волнами, пока окончательно выбитый из седла словами среднего брата Янгус стискивал кулаки под столом.

— Эриб, прекрати, пожалуйста, — решившись, мягко осадил он. Голос звучал вежливо и размеренно, словно присущие драконам жесткость и грубость обошли его натуру стороной.

— А то что? — с вызовом ощетинился средний, уставившись на Шайса и полностью проигнорировав просьбу Янгуса. — Думаешь, свалился к нам как снег на голову? Занял место отца и станешь теперь командовать? Пусть Янгус сопляк, всегда заглядывавший тебе в рот, но со мной не прокатит, дорогой братец. Так что иди со своими советами в пекло!

Шайс медленно поднялся. Гнев обтекал его фигуру горячими потоками.

— Ты и я. Сейчас.

— С удовольствием! — отбросил Эриб салфетку в сторону и встал.

Алияс хотел было встрять, пока братья не поубивали друг друга, но женская рука легла поверх его, и он обернулся на девушку, отрицательно качнувшую головой.

Момент был упущен — оба дракона уже покидали зал.

— Почему ты не хочешь их остановить? — все еще не уверенный в том, что поступил правильно, не вмешавшись, Алияс смотрел в сторону дверей, створки которых захлопнулись секунду назад.

— Не надо. Эриб давно ждал Шайса. Соскучился и нас извел. Пусть спустит пар, получит от брата пару оплеух и успокоится, — спокойно отозвалась Осана, гася тревогу Алияса уверенным тоном.

— То есть… это не серьезно?

— Серьезно, — выдохнул Янгус.

— Очень серьезно, потому они и должны выяснить отношения как можно раньше. Чем скорее они уладят… недопонимание, — чуть задумавшись, подобрала слово девушка, — тем скорее в семье снова установится мир.

Кажется, — подумал эльф, — если верить ей, то на самом деле Эриб был не так опасен, как показалось на первый взгляд, и устроенное ранее не более чем результат старых семейных дрязг.

— И как часто вы… прибегаете к подобному способу дипломатии? — после некоторых размышлений решил он уточнить.

— Не так уж и часто. В последний раз в доме пахло жареным, когда Шайс объявил о своем уходе. Отец очень разозлился и начистил нашей ящерице хвост.

— Не называй так Шайса, — вступился Янгус. — Он заслуживает немалого уважения тем, что принял самостоятельное решение. Если бы он этого не сделал, то никогда бы не отыскал пару. И разве ты не заметила, как сильно он изменился? Шайс совсем не похож на того взбалмошного сорвиголову, покинувшего Нагорье.

По мнению Алияса, очень даже похож, но ему было очень интересно, что думает на этот счет Осана. Ведь он совсем ничего не знал о прошлой жизни мужа.

— Ты прав, он действительно повзрослел, и теперь я соглашусь, что решение было верным, но тогда, — всплеснула девушка руками, задев при этом бахрому лифа, украшенную на концах разноцветными ониксами, — тогда это выглядело полным безумием! Необузданный норов Шайса сотрясал Нагорья не единожды и отец обоснованно боялся, что Шайсу по силам устроить войну где-нибудь за пределами Нагорий и, возможно, втянуть в нее все племя.

Ох! Конечно, Алияс и раньше знал, что с Шайсом шутки плохи, а еще настоятельно не рекомендовалось вставать на его пути, противиться его желаниям, препятствовать его действиям и отнимать то, что он по праву или без считал своим. Но он и предположить не мог размеров катастрофы.

— Неужели все было так страшно?

— И даже еще ужасней, — согласно кивнула Осана.

— Мне только рассказывали об этом, — вставил Янгус. — Причем я был еще мал и мне много не говорили.

— Родители боялись, что Шайс подает плохой пример братьям, и предпочитали держать их в неведении по мере сил. Глядя на Янгуса, усилия себя вполне оправдали, а вот Эриб, похоже, успел заразиться примером.

— О некоторых выходках Шайса до сих пор ходят легенды, — мечтательно произнес Янгус, словно вспоминая о древнем герое, спасшем Свет как минимум дважды.

— Мне кажется, что это еще одна причина, почему Сакрас поспешил с выборами Ира, надеясь не найти Шайса в числе избранных. — Острый ярко-зеленый ноготок драконицы, сочетающийся с травянистыми вставками золотого наряда, постукивал по столу. — Несмотря на его безоговорочную популярность у молодняка, уже не говоря о намерениях многих кланов и семей породниться с нашей, есть и такие, кто скептически относится к мысли о том, что Шайс сможет вести драконов дальше. И здесь сильно выигрывает Сакрас. Его идеи настораживают и заставляют задуматься о том, стоит ли менять нашу жизнь, если она оправдала себя тысячами лет существования, но Сакрас всегда был собран и серьезен, вызывая к себе уважение и доверие.

— А как вы оцениваете его силу? — осторожно спросил Алияс.

— На мой взгляд, это его единственный настоящий противник.

Янгус согласно кивнул:

— Он старше на две тысячи лет. Опыт и мудрость часто оказываются неоценимы.

— Янгус прав, но Сакрас даже со своим опытом сильно уступает Шайсу в боевых навыках. У брата даже когда-то был девиз, который он высек у входа в свою половину пещер назло отцу.

— И какой же?

— Ни дня без драки, — хором отозвались оба дракона.

— Духи, — сокрушенно покачал головой Алияс.

— Ничего, привыкнешь.

— Брат очень хороший, — поддержал сестру Янгус. — Он как скала — ему ничего не страшно и он будет стоять до конца времен. С ним ты у духов за пазухой.

От этих слов в голове Алияса родились воспоминания о совсем другом месте и времени. Перед глазами всплыл образ тающей в рассвете фигуры дракона…

— Послушай, а чем ты собираешься заниматься? — вдруг спросила Осана. — Шайс сейчас будет занят, разбирая дела отца. Ты еще можешь не знать, но нам принадлежат рудники на востоке и плавильные цеха. Так что, боюсь, ты в ближайшее время нечасто будешь видеть мужа. Если хочешь, мы могли бы составить тебе компанию. Ты же еще нигде не был и ничего не видел.

— Буду рад, — поспешил согласиться Алияс, и лицо его просветлело.

— Правда, придется обождать три дня. Я освобожусь от дел в Нижнем городе и тогда буду в полном твоем распоряжении.

— Конечно.

— Если ты захочешь, Алияс, — несмело отозвался Янгус, впервые назвав эльфа по имени, — послезавтра я отправляюсь в Нижний город на выставку своего друга, если тебе интересно, можешь пойти со мной.

— Отличная мысль! — решила Осана за эльфа, но и Алияс собирался согласиться.

Выставка у драконов? На что бы это могло быть похоже?

— Заодно загляните в Мастерскую пошива, — на вопросительные взгляды, девушка удивленно подняла бровь. — Ладно, Янгус не догадался, но ты-то, Алияс, ты так и собираешься разгуливать в одном и том же всю жизнь? У тебя ведь с собой совсем ничего не было и, как я понимаю, этот наряд единственный.

Осана оказалась довольно внимательна. Алияс вовсе не забыл о досадном неудобстве, но заняться такой мелочью не было возможности, и потому он обходился простым очищающим заклинанием.

— Ох, конечно, — закивал Янгус. — Заглянем до выставки.

— Спасибо, — улыбнулся эльф, надеясь, что ему все-таки удастся наладить общение если не со всей семьей Шайса, то, по крайней мере, с ее большей частью. Сейчас Янгус выглядел более расположенным и открытым, чем на Прощании с Местофием.

— Вот и решили. Послезавтра Янгус поможет приобрести гардероб и развлечет тебя немного, а позже я познакомлю тебя с Нижним городом поближе и постараюсь рассказать о нас больше. Если, конечно, у тебя есть какие-то вопросы.

Глава 15 Гуль-Лис-с

После ужина Майли помог Алиясу добраться до покоев и оставил в одиночестве. О сне не могло быть и речи — эльфа одолевало волнение за исход поединка между братьями. Вдруг он недооценил серьезность происходящего, и сейчас, вот в этот самый момент, могла происходить непоправимая трагедия, а он не отыскал занятия лучше, как перемещаться из одного угла в другой.

Стол и пара стульев — единственные, увиденные Алиясом, предметы мебели, в пещере, служившей спальней, так и не появились. И потому, устав наконец мерять пространство сбивчивым шагом, светлый присел на край шкур, погрузившись в тяжелые раздумья. Поэтому, когда муж наконец показался в покоях, Алияс заметил его не сразу.

— О чем мечтает мое золотце?

— Шайс! — тут же оказался на ногах эльф, торопясь навстречу. — Ты в порядке?

— Само собой. Что со мной могло произойти?

— А Эриб? Он жив?

— Можно и так сказать, но на несколько дней он, пожалуй, избавит нас от своего присутствия.

От дракона пахло огнем и гарью, но, кроме слегка растрепавшихся темных волос, ничего не говорило о том, что какое-то время назад он проверял кулаки, а может быть, и зубы, на твердость.

— Все хорошо? — спросил Алияс, вкладывая в простой вопрос все свое волнение.

— Тебе не о чем волноваться, золотце. Все прекрасно, Эриб просто расстроен уходом отца и заточением матери. Мое появление тоже внесло свою лепту.

Кое-что давно не давало покоя Алиясу, возможно, сейчас было самое время узнать, что же случилось много лет назад, еще до его рождения. Он решился.

— Шайс, почему ты все-таки покинул Нагорья?

Муж уже говорил однажды, что хотел повидать свет и потому отправился путешествовать по необъятным просторам Империи, но…

— Ты, наверное, не поймешь меня, если я скажу, что мне было тесно, — Шайс коснулся мехового воротника одеяния супруга, оглаживая опушку. — Отец правил твердой рукой и все смотрели на меня так, словно я вот-вот должен оправдать чьи-то надежды. За малейшую шалость с меня спускали три шкуры, когда другие отделывались подзатыльником. Я злился, и мои шалости переросли в более серьезные, э-э, проказы, — отвел он взгляд, словно не желая вдаваться в подробности.

И Алияс не стал спрашивать, давая мужу продолжить.

— Братья тоже росли и мама стала попрекать тем, что я оказываю на них дурное влияние. Эриб все чаще стал ввязываться в драки, а Янгус вечно ревел и ходил за мной по пятам, точно пиявка. Я даже надавал ему тумаков однажды, но его это нисколько не отпугнуло, наоборот, он стал просто невыносим, требуя моего внимания. И я понял, что если мне приходится утверждаться в попытке выйти из тени отца глупыми стычками, доказывая, что я не слабее, то братьям пришлось бы вдвойне сложнее, поскольку кроме всемогущего Правителя Северных Нагорий им еще пришлось бы поспорить со мной. Вот только…

Шайс вздохнул, переплетая пальцы Алияса со своими.

— …только они мои младшие братишки, — словно объяснив этим все, пожал плечами Шайс.

— И ты ушел.

— Сбежал, пока не передумал. Нагорья всегда были моим домом.

— Думаешь, Эрибу и Янгусу это помогло?

— По крайней мере они не превратились в пустое место. Ты же видел их друзей и поклонниц на Прощании.

— А еще заметил твой собственный гарем. — Шайсу не стоило напоминать Алиясу о том, с чем он пока не мог разобраться.

— Ревнуешь, золотце?

Взгляд прищуренных, с поволокой, глаз выбивал почву из-под ног. Серьезность испарилась утренней росой.

— А стоит? — нарочито холодно спросил Алияс, игнорируя две тяжелые ладони, обхватившие его за пояс.

— Дай подумать, — Шайс поднял глаза к утопающему в сумраке потолку, словно раздумывая над возможными перспективами.

«Вот же…» — выругался про себя эльф, продолжая скрывать досаду под маской безразличия.

— Драконы очень любвеобильны, и я не исключение, поэтому тебе стоит быть внимательней к тому, хорошо ли отдыхает муж в собственной постели.

Во второй раз в жизни Алиясу захотелось кому-то вмазать. В тот памятный первый раз это был Нортон, и после эльф сильно жалел, что не пошел на поводу желания.

— Знаешь, — прошипел супруг на полувыдохе, слегка прикрыл веки и без стеснения облизнул губы. — Однажды мне говорили, что Светлые очень неразборчивы в связях.

Горящие лавой глаза выжигали вызов прозрачно-небесных напротив.

— Ты холоден как буран, дорогой, и так же притягателен.

Сравнение показалось необычным.

— И чем же тебя так манят ураганы? — полушёпотом.

— Снежный вихрь способен убить каждого, но только не дракона. Горящим изнутри нужна освежающая прохлада. Никогда не задумывался, почему мы забрались так далеко на Север?

Пожалуй, Алиясу действительно не пришло бы такое на ум…

— Значит, я могу не переживать о неприкосновенности нашего ложа? — задал он вопрос, словно эта деталь едва ли стоила внимания.

— Золотце, однажды ты сведешь меня с ума, — и Шайс впился голодным ртом в губы напротив, стирая интригующую надменность, так удивительно шедшую скромному учителю истории…

Одежды полетели прочь.

Они чудом очутились на шкурах, рухнув, прижимаясь друг к другу. Шайс слишком сильно сжимал его бедра, отросшие когти царапали кожу и причиняли боль, но Алияс ни за что бы не остановил дракона. Он не знал, откуда вдруг вспыхнула жажда покориться силе дракона, испытать на себе всю страсть целиком, без оглядок и компромиссов.

— Я хочу видеть дракона, — прошептал он, стоило чужим губам отпустить на секунду. Шайс уставился на него сквозь дико раскрытые черные дыры зрачков.

— Уверен? — гортанный голос отозвался глубоко в груди и Алияс напряженно раскрыл колени шире, позволяя поедать себя взглядом.

Больше Шайс не стал спрашивать, голодно сглотнув. Лицо его исказили звериные черты — он перетекал в полуформу, не в силах отстраниться от супруга, позволившего воплотить желание зверя.

Алияс ощущал, как тяжесть увеличивающегося тела вдавливает в шкуры, крупнее становятся ладони, теряя привычные формы.

Сердце трепетало в груди, при виде того, как муж смотрит демоном. Укрытый мелкой черной чешуей, с продолговатыми прорезями глаз, треснувшей и потемневшей радужки, стершей ярко-желтый и тускло воспламеняясь горьким золотом… Взгляд незнакомого существа наполнялся первородными инстинктами, вгоняя Алияса в дрожь.

Ноздри вытянулись щелями и удлинились к скулам, проступившими плотными широкими костями, заостряя лицо… или то, что от него осталось. Звериная морда смотрела с завораживающим сосредоточением. С трудом продолжая дышать, Алияс не смел пошевелиться.

Свет над ними погас, как только огромные кожистые крылья раскрылись за спиной дракона.

— Не бойс-ся, — прошипел зверь, слыша, как из чужой груди вырывается сердце.

Шайс осторожно склонился над супругом, обдав кожу влажным дыханием, замер у кромки рассыпавшихся льняных волос, глубоко втянул запах, едва коснулся виска, опустился к прозрачной раковине уха, заставив Алияса вздрогнуть.

Хрупкое тело напряглось в пугающем ожидании, соски затвердели жемчужинами. Длинная тонкая лента огненного языка прошлась вдоль горла, полоснула ухо, смачно сглотнув слюну.

— Боиш-ш-шься?

Алияс не знал, увидел ли Шайс испуг на его лице или страх имел свой особенный, ни на что не похожий привкус. Но кивнул.

— Можеш-шь отказать мне. Я пойму.

Они глядели друг на друга так долго, словно время навсегда остановило свой ход.

— Не могу, — прошептал эльф.

Он чувствовал искренность своих слов и сам не понимал, откуда взялась решимость, страх пробирал до костей, но оттолкнуть великолепное чудовище не хватало сил.

Алияс знал, что между драконами близость в полузвериных ипостасях естественна — принадлежать друг другу до сдавленных хрипов и исполосованной в порыве страсти кожи. И он желал.

Желал испытать на себе весь ад страсти дракона, зная, что расплата будет кровавой и горькой. Но такова цена собственного желания.

Зверь тихо, гортанно заурчал. Звук походил на низкое рычание, причину которого можно было лишь почувствовать, но не понять разумом. Инстинктивно Алияс опустил глаза, признавая собственную слабость.

Сдаваясь перед сильным.

Мощное тело чуть сдвинулось, задевая супруга твердой чешуей. Лапа коснулась белоснежного плеча, медленно опускаясь вдоль руки.

Алияс не шевелился, во рту пересохло.

Дракон потянул его в сторону, заставив лечь на бок. Сам скользнул за спину, прижимая добычу к жесткой груди, давая ощутить всего себя.

На миг эльф захлебнулся дыханием, чувствуя, что желание обойдется ему очень дорого, когда язык огладил основание шеи, лапа перехватила грудь, коготь подцепил острием сосок. Движение длилось короче мгновенья, но от томительного напряжения он не удержал сдавленного в горле вздоха, безотчетно прогнулся, огладив огрубевшее тело своим.

В затылок рассыпался натужный рокот, заставивший замереть и проглотить предательски подскочившее сердце.

Еще миг, и его резко рванули назад, заставив снова распластаться на чужом теле. Лапа перехватила волосы на затылке, другая жадно терзала грудь, впалый живот, бедра. Шайс терся о напряженные ягодицы своим естеством.

«Духи!» — Алияс трясся от страха и болезненного возбуждения, понимая и все еще не веря самому себе — сможет ли он принять свою пару?

— На ж-ш-шивот, — приказало чудовище и чуть ослабило хватку, позволив немного отстраниться.

Ослушаться он не посмел, да и не желал. От собственной сумасшедшей глупости кружилась голова.

Живота коснулась мягкая шерсть невиданных животных, но лишь одно занимало его мысли целиком и полностью. То, что дышало ему в спину, гладило мокрым языком ключицы, подмышки, спускалось вдоль позвоночника.

Черный дракон накрыл его целиком, член протиснулся между бедер, и Алияса настойчиво потянули за бок. Смертоносная лапа лишь слегка оцарапала кожу. Колени удержали легкий вес и разошлись под властным нажимом на поясницу. Шершавая ладонь легла под колено, огладила ногу, поднялась вверх к ягодице, сжала…

Дыхание щекотало поясницу.

Горячий язык напористо огладил промежность, заставив разум помутиться на долю секунды, а уже в следующую Шайс скользнул внутрь.

— А-а-а, — звезды вспыхнули в потемневших от жажды глазах.

Язык дракона лишь немногим уступал достоинству Шайса в человеческой форме, и Алиясу бы вполне хватило и этого, но… сегодня все будет иначе.

— С-смочи пальцы, — потребовал дракон и Алияс, не задумываясь, сунул два пальца в рот.

— Лок-х-хти, — голос страшно шипел, супруг повалился ниже. — Прос-сунь руку меж-шду ног.

Его мокрые пальцы были перехвачены и оглажены вторым языком. Алияс успел коснуться острых, словно ножи, зубов, напоминающих клыки оргула, прежде чем его пальцы направили к заднему проходу. От неожиданности он отдернул руку, и тяжелый рык снова сотряс стены пещеры.

— Ес-сли это с-сделаю я… — с подавленной злостью прошипел дракон, и эльф все понял. Тот не мог подготовить супруга как следует из-за полуформы, но все же не хотел причинять лишней боли.

Алияс послушно коснулся немного растянутой дырочки и сунул в себя пальцы. Ощущения были странными, но задуматься об этом он не успел — следом за пальцами скользнул язык. Румянцем залило не только щеки, но и грудь.

— Шайс, — сорвалось с губ имя, когда дракон стал массировать стенки вспухшего отверстия.

Язык выскользнул, руку жестко отдернули назад и завели за спину. В анус надавило так, что Алияс рванулся вперед, взвыв от боли. Лапы тут же остановили движение, припечатывая к месту.

Жуткая штуковина продолжала вторгаться внутрь. Медленно, уверенно, занимая все больше пространства.

Алиясу казалось, что его живьем насаживают на кол. Он впился руками в шкуры, крича что было сил. Слезы опрокинулись наружу, словно из разом переполнившейся чаши, и тяжело упали со щек. А ужасное чудище неумолимо продолжало пытку.

Внутри закипело пламя и вместо крика из глотки вырвался рев, переходящий в хрип.

Эльф зарычал. Не менее пугающе и яростно, чем это делали кровожадные драконы.

Он злился на себя самого, на свое слабое тело, на то, что судьба оказалась до боли — реальной физической боли — неумолимой и жестокой.

Но Алиясу было плевать, ему надоело жалеть себя. Пусть лучше от него не останется ничего, но больше он не будет слабым.

Он пара Дракона.

Самого сильного.

Самого прекрасного.

И он будет держать голову высоко, пока не свалится без сил и дыхания.

Рычание все еще звенело в глубине тела. Души. Когда Шайс склонился над ухом нареченного.

— Как твое имя? — раздалось шипение, полное удивленного неверия.

Алияс знал ответ на этот вопрос.

— Гуль-Лис-с.

Глава 16 Первооткрыватель

Назойливое посвистывание разбудило эльфа ни свет ни заря. Пожалуй, мечтать о рассветных лучах в пещере было бы слишком, но и без зрительного подтверждения Алияс мог поклясться, что там, за пределами глухой каменной толщи, румянилось утро.

К своему удивлению, он обнаружил, что желание понежиться в теплых мехах подольше было достаточно сильным, чтобы не отказывать себе в блаженном удовольствии и нырнуть под ближайшую шкуру поглубже, оставляя навязчивого свистуна безрезультатно копошиться поверх.

Муж измотал его со всей свойственной ему страстью, правда, следовало сознаться, что и Алияс едва ли ему уступал, позволяя утащить себя в глубины безумных желаний, обуявших лишенных здравомыслия супругов. Но и утолив жажду, дракон не позволил Алиясу насладиться благословенным отдыхом: муж потребовал объяснить, откуда у него появилось имя дракона? И почему именно Гуль-Лис — Золотой эльф.

Разомлевший и выбившийся из сил Алияс не смог сопротивляться напору и рассказал о случившемся в пещере Духов, о разноцветных созданиях, напугавших его до смерти.

Шайс отчего-то заинтересовался Древними и заставил супруга описать все в подробностях. Его интересовал даже внешний вид существ, которых он сам наверняка видел не раз… или видели другие.

Раздумывать над этим не было ни малейшего желания — все, чего желал Алияс, это прикрыть тяжелые веки и получить порцию сумасшедшего счастья до конца.

Он совершенно не понимал, что произошло между ним и мужем, и почему он чувствует себя на седьмом небе, и даже тело, кажется, не подверглось непоправимому ущербу, потому что, кроме слегка саднившей кожи и свербевшего заднего прохода, Алияс не ощущал никаких неудобств, уже не говоря о боли.

Наконец допрос был окончен, но вместо отдыха Алияса раскрыли и стали тщательно осматривать. Шевелиться не хотелось, поэтому он позволил себе тихо посапывать, пока ласковые руки касались тела. Шайс тем временем, кажется, изучил каждый сантиметр нежной кожи. Когда дело дошло до причинного места, Алияс попытался воспротивиться, однако прислушиваться к нему не стали, уверенно перевернув на живот. Пришлось сдаться и надеяться лишь на то, что собственная покорность позволит скорее со всем покончить.

Сейчас, когда Алияс наконец решил, что дольше пребывать во снах просто неприлично, и сел, потянувшись, он в недоумении прислушивался к собственным ощущениям. Прислушивался, и, кроме слегка ломивших от напряжения мышц, не мог почувствовать больше ничего!

Тогда он встал и прошелся по комнате, решив убедиться, что происходящее ему отнюдь не грезится. Пара десятков шагов и возобновившийся свист над левым ухом все же уверили его в реальности происходящего.

Удивительно, но если бы он знал, что так прекрасно будет чувствовать себя после, то сдался бы лисьим уговорам Шайса гораздо быстрее. Более того, он чувствовал, как энергия течет по венам, требуя немедленного выхода.

Отказывать себе не было нужды, потому, быстро одевшись и приведя себя в порядок в небольшой умывальне, примыкавшей к спальному помещению, эльф заторопился в направлении уже знакомой кухни. Поварята встретили его с радостным возбуждением, а Кива и вовсе норовил броситься в ноги и благодарить за спасение.

Вкусно позавтракав под восторженное излияние благословений, Алиясу все же удалось отделаться от главного повара, прихватив с собой Майли.

После нескольких часов блужданий по незнакомым лабиринтам Алияс худо-бедно разобрался в замысловатом устройстве нового дома. Поглощенный хитрыми конструкциями чешуйчатых, Алияс даже отвлекся от провокационного наряда провожатого. Кто знает, может, однажды он действительно привыкнет к обычаям Северного Нагорья…

Как оказалось, тот огромный зал, в котором Алияс очутился в первый день прибытия, являлся своеобразной точкой пересечения множества ходов, ведущих в разные части жилища семьи Ньернен — у каждого черного дракона имелись собственные комнаты. Обеденный зал делился между всеми членами семьи, так же, как и «приемная» для гостей, где однажды остались ожидать его Неций и Лорин.

Весь муравейник обслуживался несколькими хозяйственными помещениями и маленьким отрядом драко. Когда же в доме происходили более важные события, дополнительная прислуга нанималась из Нижнего города. Оттуда же раз в неделю приходили и уборщики.

Помимо троицы, работавшей на кухне, в домашнем быту семье драконов помогали два прислужника. Алияс наконец познакомился со вторым, Аримэ. Тонкий и изящный драко, с выразительно подведенными сурьмой глазами, опекал Осану и младших братьев, потому Алиясу не довелось увидеть его раньше. Они с Майли как раз выясняли, кто должен накрывать в обеденном зале, когда Алияс проскользнул на кухню.

— Ты ленивый слизень, отращивающий жир за счет хозяев! — острый перламутровый ноготок обвиняюще уткнулся в грудь Майли.

— Да как ты смеешь! — разом вспыхнул тот, заливаясь горячей злостью.

— А что, нет? Хозяин ушел, хозяйка взаперти. Все, кто тебе остались, это господин Шайс и его младший супруг, а ты еще и на стол накрывать не хочешь…

— Кхе-кхе, — решил кашлем раскрыть собственное присутствие Алияс, пока прислужники не вцепились друг другу в гривы. Растаскивание драчливых школьников не входило в число его излюбленных занятий.

Драко смутились и быстро исчезли из кухни, оставляя молодого господина наедине с кухонными…

Помимо хозяйственных помещений была еще одна заслуживающая внимания деталь.

Алияс уже догадался, что пять золоченых дверей в приемной зале скрывали святая святых драконов. Именно за такими створками находилась сокровищница Осаны. Остальные двери прятали золотые горы братьев и родителей. Задумавшись об этом, Алияс вдруг остановился.

— Что-нибудь не так? — спросил Майли, заметивший, что новый господин безнадежно отстал и теперь напряженно всматривается в дальнюю стену — туда, где находились сокровищницы.

— То есть, госпожа Ньернен сейчас… там? — Алияс кинул взгляд, полный опасения, на одну из дверей, не имея понятия, является ли она той самой, за которой скрывается убитая горем драконица.

— Да.

— И как долго она в заточении?

— С окончания церемонии, — Майли на секунду задумался, — уже четвертый день.

— И как долго она останется там?

— Около трех месяцев.

Алияс округлил глаза.

— С ней все будет в порядке?

Было страшно представить, что кто-то мучается от тоски, горя и одиночества совсем рядом, не имея возможности получить помощь или хотя бы слова поддержки.

— Да, — Майли вдруг тоже забеспокоился, — наверное. — Его лицо напомнило эльфу озадаченное личико Эрны, которая не была склонна к изматывающим мыслительным процессам. — Так сказал господин Местофий перед тем, как покинуть нас. Но я никогда раньше не видел, как уходят в Безмолвные земли, только слышал. И, насколько я знаю, все должно быть нормально. По крайней мере, пока двери сокровищницы не отопрут.

— А что будет дальше? — не понял Алияс последнего замечания.

— Никто не знает, господин. Мы надеемся, что большая семья сможет успокоить госпожу Ганеш, к тому же, вернулся старший сын, и она будет этому рада. Они ведь так и не успели повидаться, церемония приготовлений уже началась, и госпожа не могла прервать ритуал для того, чтобы повидаться с молодым господином.

Алияс задумался, отмечая заодно, как все еще неуверенно его ноги оставляют следы в потемках. Но чтобы там не ожидало их всех впереди, знать, что сломленное горем существо замкнуто в четырех стенах… это не оставило его равнодушным.

— Ее можно навестить?

— Нет! Что вы! — заволновался Майли. — Никому не позволено отпирать двери раньше срока.

— Просто я подумал… — смешался светлый, видя бурную реакцию драко, замахавшего руками перед самым его носом.

— Господин, ей там будет лучше, чем сейчас с нами. Единственное, что может успокоить и утешить дракона, это золото. Это каждому известно.

Кроме чужака, — подумал про себя Алияс, но не стал обижаться на Майли, понимая, что прислужник просто облачил в слова очевидную для него самого истину.

— К тому же, мы не сможем сделать это сами. На двери наложено заклинание, которое в определенный срок развеется само собой.

В размышлениях Алияс прошел мимо привлекших его внимание дверей.

К счастью, от невеселых дум его отвлекло последнее, заслуживающее пристального внимания помещение — библиотека.

Сравнительно небольшая пещера с низкими потолками буквально ломилась от без меры сплющенных старых корешков. Темные от времени полки перекосились под тяжестью бесчисленных томов, теснившихся друг к другу не только затертыми боками, но и мостившимися поверх. Желтые свитки с облизанными плесенью уголками, если таковые еще оставались, захватывали малейшие щели и просветы пространства, ценившегося в обители знаний на вес золота.

Полки с книгами были даже над входом и потому Алияс не нашел ничего удивительного в том, что единственное место для чтения представляло собой почерневший от времени стол.

Несмотря на высокую влажность и подозрительный цвет, предмет мебели оказался на редкость добротным и прочным. Высокие ножки поддерживали просторное полотно идеально гладкой столешницы, с узорчатыми вензелями вдоль обода и резными пастями драконов по углам.

Заворожённый странной тягучей словно время тишиной, эльф коснулся сухой рукой гладких отполированных зубов ощерившегося дракона и сел в кресло с высокой спинкой. Чуткие пальцы скользнули с резного гребня на подлокотник, ребрившийся чешуей. К удивлению, дерево не казалось холодным.

И сидя в принадлежавшем драконам кресле, Алияс не чувствовал неудобств, словно в кабинете истории сел на собственный стул, выполненный по его точным размерам.

Лоснившаяся от натиравших ее веками рукавов поверхность манила пустотой. Знания, спрятанные на тонких страницах и в хрустящих от старости свитках пергамента, ожидали любопытного читателя, который с величайшим трепетом отнесется к драгоценностям другой «сокровищницы» драконов.

Алияс обвел голодным взглядом тонкие корешки. Кончики пальцев оглаживали подлокотники, словно только они все еще сдерживали его на месте.

— С чего же начать? — вслух произнес он.

Вдруг справа послышался протяжный шорох, разрезавший тишину уединенного места надвое. Эльф перевел взгляд в сторону и увидел как с одной из верхних полок выдвинулся невысокий, но толстый том.

Заинтригованный неожиданным советом, Алияс буквально выпрыгнул из кресла и подскочил к полке. Но больше ничего не происходило и, помедлив минуту, он осторожно прикоснулся к книге.

Обложка давно истерлась и не могла поделиться с Алиясом предметом своего содержания. Впрочем, это он узнал уже в следующий миг, раскрыв титульную страницу.

«Племена и обычаи Драконов Северного Нагорья. Том первый».

Он без труда прочел замысловатую вязь острых росчерков и углов. Словно писавший книгу гневался и потому позволял письменам расползаться широкой лентой, а их окончания, будто стрелы, разили чистую бумагу во всех направлениях.

Однако это нисколько не смущало Алияса, позволившего своей улыбке растянуться не менее широко. Во-первых, он абсолютно точно мог читать на драконьем, а во-вторых, он наконец сможет постичь сокрытое прежде знание и, возможно, перестанет чувствовать собственную неуместность.

Скользнув взглядом ниже, он прочитал имя автора: Эдорус Уиндрох Дош. Сердце волнительно затрепетало — кто же этот пока неизвестный дракон, коему выпала честь повести Алияса дорогой знаний среди величественных существ и острых, упирающихся в небо пиков?

Стоило Алиясу вернуться в кресло и положить раскрытую книгу на стол, как по углам возникла пара магических светильников — небольшие, с кулак, солнца, парящие над вогнутой перламутровой раковиной на золоченом подсвечнике в виде раскрытой звериной лапы.

— Вперед, — воодушевленно произнес светлый эльф, словно исследователь, готовый ступить на неизведанную землю и узнать все ее тайны…

Глава 17 Вызов

Следующее, что ощутил Алияс, это прикосновения к своим рукам, сжимающим второй том.

— Я уже был готов спустить с домашних шкуру, — произнес Шайс, осторожно вынимая из непослушных рук супруга книгу и откладывая ее в сторону. — Все тебя обыскались. Как давно ты здесь прячешься?

— Я не прячусь, — ответил Алияс и почувствовал, как неожиданно накатила усталость.

Он откинулся на спинку кресла, позволяя себе забыть об осанке и приятно сползая ниже. Подлокотники тоже оказались как нельзя кстати, приняв вес одеревеневших от однообразного положения рук. Мышцы ломило, глаза кольнуло резью и Алияс часто заморгал, пытаясь лучше разглядеть суровое лицо мужа.

— Я просто читал, — зевок вырвался сам собой.

— Уже давно за полночь. Представь, как я удивился, вернувшись домой и не обнаружив любимого супруга на мягких шкурах. Ты хотя бы ел? — выдохнув, спросил дракон и наклонился ближе.

— Завтракал, — отозвался Алияс, ощущая недовольство пустого желудка.

Шайс, приподняв его в кресле, скользнул на сидение, усаживая пару к себе на колени.

— Как ты вообще так долго высидел… Я имею в виду, у тебя ничего не болит?

«У-у», — только и смог промычать Алияс, чувствуя, как закрываются тяжелые веки, и забывая поделиться удивительным открытием: оказывается, после близости в полуформе он чувствовал себя замечательно. Впрочем, радость от события легко затмила библиотека, выжавшая из эльфа все соки.

Он уже спал, когда муж нес его в спальню, и совсем не почувствовал, как осторожно его избавили от теплых одежд и завернули в кокон бархатных мехов, прижимая крепче к груди и оставляя легкий поцелуй на макушке.

* * *

Углубившись в изучение общей истории Нагорий, Алияс не заметил, как пролетели следующие два дня. Несмотря на то, что муж привычно отсутствовал по делам несомненно важным, он все же позаботился о том, чтобы супруг не вздумал игнорировать естественные потребности. И потому дважды в день к нему несмело приходил подосланный Майли, чтобы сообщить о накрытом столе в главном зале, который вот уже какое-то время ожидает Алияса.

Сначала эльф не отнесся к сообщению серьезно, рассеяно кивнув и сказав, что будет. Но когда драко принес поднос в библиотеку и сообщил, что остальные члены семьи уже пообедали, Алияс опомнился и поспешил отправить его обратно — пищу интеллектуальную не следовало смешивать с тушеными овощами и рыбой.

Несмотря на то, что обратно тянуло с непреодолимой силой, Алияс ел не спеша.

Пережевывая листья салата, он раздумывал над тем, что уже успел прочесть, а именно — шесть томов труда по общей истории Нагорья уважаемого Уиндроха Доша. Бесспорно, история сама по себе волновала воображение Алияса, а перспектива приподнять вуаль загадочности с могущественных ящеров представлялась и того заманчивей. Вот только… только что-то не переставало терзать сознание Алияса, словно имея большую часть головоломки ему никак не удавалось увидеть основной рисунок врученной ему картины.

Отложив в сторону вилку и нож, он скрестил на груди руки и нахмурился, пытаясь разложить все по полочкам и пройти все основные вехи в истории становления Нагорий.

Первый том повествовал о временах глубокой древности, когда Драконы звались Смертоносными ящерами, никто не делил эльфов на темных и светлых, а другие расы и вовсе представлялись мелкими полудикими порождениями природы, едва ли заслуживающими собственных имён. Книга содержала множество мифов и легенд, ни капли не напоминающих правду, хотя бы отдаленно претендовавшую на возможность существования в известном ему мире.

Впрочем, как раз это не вызывало вопросов — точно такие же сказки можно было отыскать у любой древней расы.

Опустив всех сияющих драконов, управлявших дневным и ночным светилом, а вместе с ними сотни историй о выдающихся представителях драконьего племени, будь то Каменный дракон, свернувшийся кольцом у самого Северного пика и извергающий пламя из собственного нутра огненным фонтаном, или Великий Наана, способный создавать новую жизнь буквально из воздуха, Алияс смог собрать общие черты происхождения ящеров в следующие нехитрые сказки.

Драконы были порождениями стихий, сговорившихся однажды, что неплохо бы создать идеальное существо, содержащее абсолютно равные доли земли, огня, воздуха и воды.

На земле уже жили порождения отдельных элементов. В стороне не остались Природа и Ночь, но высшие силы ни разу еще не пытались создать жизнь, объединив усилия.

И вот решение было принято и каждая стихия внесла свою лепту: земля создала совершенное тело, облачив творение прочным доспехом; воздух вдохнул вечность, наделив дыханием без меры; вода позволила меняться, надевая разные лица, а огонь разжег жар внутри. Но созданное существо так приглянулось Пламени, что, нарушив договор, оно добавило большую меру, желая сделать дракона похожим на себя. Так драконы получили воинственный характер, алчность и непомерную любовь к огненному металлу.

Если верить же второму тому, любимые дети элементалей процветали, наслаждаясь всеми дарами мира, пока однажды в племени не возник раскол. Часть драконов осталась на Юге, основав Южные королевства, а другая улетела далеко на Север и обосновалась среди высоких и холодных скал Нагорий.

Пути драконов разошлись навсегда и дальше повествование велось исключительно о родичах Шайса, словно вычеркивая южан из списков живых… Возможно, виной тому послужил раскол, наверняка пустивший глубокие корни в самосознании гордых существ, о причине которого еще предстояло выяснить подробней. Уважаемый историк обошел эту скромную, недостойную внимания тему стороной, чем вызвал немало возмущения в душе Алияса.

Следующие тома рассказывали о том как драконы осваивали Нагорья, развивали и делили между собой ресурсы и отрасли, строили Нижний город для драко и занимались другими, не менее важными делами.

Во времена Великой войны драконы Нагорий предпочли не вмешиваться в дела смертных и наблюдали за сражениями со стороны. Лишь единицы становились на сторону Темных или Светлых, привлеченные щедрой оплатой или возможностью выплеснуть тлеющую внутри лаву.

На первый взгляд, развитие цивилизации драконов Нагорья происходило поступательно, однако, несмотря на восхваление многоуважаемым Дошом достижений чешуйчатых, Алиясу никак не удавалось разглядеть признаки процветания, о котором тот так настойчиво сообщал в конце каждой главы.

Несмотря на то, что драконы действительно представляли собой невероятно жизнеспособную расу, обладая великолепными природными данными, умноженными на непомерную силу и вечную жизнь, что в свою очередь предполагало богатый опыт и глубокие знания, драконы все равно за всю долгую историю своего существования словно бы не испытали расцвета собственной цивилизации.

И это никак не укладывалось ни в одну систему исторического развития, известную Алиясу, если только этот расцвет не брезжил в далеком-далеком будущем.

К сожалению, Дош, как и многие историки-патриоты до него, не был склонен разбираться в проблемах и их причинах на страницах «хвалебных од», коим непосредственно являлся прочитанный Алиясом труд, содержавший лишь краткий экскурс в историю драконов.

Впрочем некоторые догадки на этот счет у эльфа имелись. Возможно, все дело было в сложности появления драконов на свет. Не уродившиеся драконы становились драко — слабыми, лишенными всех красот магии драконов существами.

Как уже успел разобраться Алияс (терроризируя расспросами мужа по возвращению из Круга), пусть очень медленно, но все же количество драконов неуклонно уменьшалось. Чтобы понять это, достаточно было просто посмотреть список рожденных и ушедших за последние пять тысяч лет. Светлый эльф быстро понял, что большего из мужа не вытянуть, и не потому что он не хотел делиться. Просто Шайс не очень интересовался такими деталями во время долгого отсутствия, что, несомненно, сказывалось на уровне осведомленности мужа, которому еще предстояло вникнуть в суть вещей.

Но почему все-таки у драконов так редко появлялось потомство?

Алияс обвел комнату рассредоточенным взглядом. Просторное и абсолютно пустое помещение не желало помогать эльфу в решении загадки. Тринадцать незанятых стульев с высокими спинками словно смотрели укоризненно, словно недалекому светлому было невозможно разобраться в жизни чуждого племени.

— Это мы еще посмотрим, — хмуро ответил им Алияс и, закончив обед, отправился дочитывать последний том, чувствуя, что ему был брошен вызов, проигрыш которого будет стоить скромному учителю истории из Тихого Омута чести.

Глава 18 Сюрпризы и открытия

Перед первым выходом из пещер, в компании Янгуса, Алияс заметно волновался, и синие тени под глазами, замеченные в зеркале с утра, не способствовали улучшению настроения. Но вечно сидеть взаперти едва ли представлялось возможным, тем более, светлому ощутимо недоставало дневного света и свежего воздуха. Пусть в глубинах уютных жилищ было достаточно тепло, а одежды то и дело тормошил прилипший пиявкой ветерок, но это все равно не заменило бы тех богатств, которыми Алияс пожертвовал, даже не подозревая об этом.

Он часто вспоминал о зелени рощи, старых знакомцах-деревьях и зверье, скрашивавших его одиночество по мере сил. И теперь, несмотря на то, что он все-таки обзавелся если пока и не другом, то товарищем, непонятно по какой причине следующим за ним всегда и везде, все же…

Все же хотелось чистого синего неба над головой и зелени, даже если она не поднимается выше лодыжек и представляет собой жесткий неприветливый ковер.

Они встретились с Янгусом за обедом и, ограничившись обменом любезностей и парой воспоминаний о молодости неугомонного старшего брата, отправились в путь вдоль нескончаемых туннелей, проевших нагорья, словно голодные черви, вдоль и поперек.

— Янгус, я могу тебя кое о чем спросить?

Тусклый магический свет от пары простых заклинаний развеивал мрак вокруг.

— Конечно, спрашивай, о чем хочешь.

— Ничего важного. Я пытаюсь разобраться в вашей истории и был бы рад понять, что за раскол у вас произошел с Южными.

На поиск ответа у Алияса ушло все утро, но разыскать нужный источник он так и не сумел. Он даже попытался озвучить вопрос вслух, надеясь, что и на этот раз получит ценный совет, но увы, ничего не случилось. То ли заклинание давало сбои, то ли услужливый друг отсутствовал на месте. Для проверки собственных догадок эльф задал ещё один вопрос, и нужный свиток тут же свалился на пол, приведя светлого в ещё большую растерянность.

— Боюсь, я вряд ли смогу тебе чем-нибудь помочь, — узкие плечи Янгуса, едва превосходившие размахом его собственные, подернулись. — Это случилось так давно, что никто уже и не помнит.

Ответ дракона сильно озадачивал. Существа, жившие вечность и знавшие историю не хуже него самого, просто потому что пережили большую часть известных современной истории событий, и не знали чего-то… возможно, Янгус действительно слишком молод.

— Может, ты посоветуешь почитать что-нибудь?

— Стыдно признаться, Алияс, но, несмотря на то, что я прочел немало, на ум не приходит ничего конкретного.

— А что по этому поводу говорили в школе?

— У нас нет школ, Алияс, — отозвался отчего-то смущенный Янгус, хотя краснеть следовало не ему. — У нас есть наставники, вокруг которых собирается по нескольку драконов. Так и проходит обучение.

— Один дракон учит всему?

Слова звучали невероятно.

— Да. Пожалуй, наставников можно было бы назвать самыми древними из нас. Их немного, и каждый пользуется особыми почестями в обществе. Вот только я не помню, чтобы во времена учебы я слышал что-нибудь о расколе, кроме того, что случилось это очень давно и примирение невозможно. Мы, будучи мальчишками, строили много догадок, но, кстати сказать, я не помню, чтобы слышал нечто более существенное, нежели басни, одна из которых вполне может оказаться истинной.

— И что говорят эти басни?

— Ничего примечательного. Некоторые полагают, что все случилось из-за золота, другие верят, что дело во власти. Будто бы в старину было двое равных по силе драконов, и, так и не решив в столетней битве, кто из них сильнее, они просто разошлись, разделив племя пополам.

К счастью, Янгус не мог видеть сведенных бровей Алияса, шедшего за ним след в след.

— В вашей библиотеке мне тоже пока ничего не попалось на эту тему.

— В нашей библиотеке, — осторожно поправил Янгус. — Ты теперь часть семьи, — похоже, в отличие от среднего брата, этот черный дракон все же не был против уз со Светлым эльфом. — Посмотри еще. Даже мне не удалось прочесть всего, что там хранится. Можно заглянуть и в библиотеку Верхнего города — сегодня мы будем проходить мимо и я тебе покажу, где она находится. У них наверняка должны быть нужные знания. А если все же не найдешь ответа, то скажи мне, и я попытаюсь помочь тебе увидеться с моим наставником. Все они довольно… своеобразные, — с видимым трудом подобрал верное слово Янгус, — в силу возраста и знаний, живут отшельниками, но, думаю, все будет в порядке. Я закончил обучение не более десятилетия назад и надеюсь, что Гарбиус Приций сохранил обо мне хорошую память и не откажет в просьбе.

— Спасибо, — с искренней благодарностью отозвался Алияс, шагая вверх.

Температура стремительно падала, позволяя жалеть об отсутствии карманов, куда бы он смог с удовольствием спрятать сжатые от пробирающего мороза кулаки, и сильнее втягивать шею в пушистую опушку. Впрочем, сейчас ему было намного теплее, чем в первые дни.

— А что это за необычная магия в библиотеке?

— Ты о фонарях?

— Да, и об интересном заклинании, подсказывающем, что следует почитать. Никогда с таким не сталкивался.

Алияс вовремя остановился, грозя сбить замешкавшегося впереди Янгуса с ног.

— Ты о чем? — дракон обернулся. Желтые, не такие яркие, как у мужа, глаза с интересом заглядывали в лицо эльфа. — Ничего такого у нас нет. Только мебель, способная подстраиваться под каждого читателя, и светильники, возникающие по мере необходимости.

Алияс и Янгус уставились друг на друга в молчании, пока каждый из них думал о своем.

— Ничего, не бери в голову, — отмахнулся эльф, решив, что разберется с этим позже, и они наконец смогли продолжить путь.

* * *

После продолжительной прогулки Алияс заметил, что туннели заметно расширились. Несмотря на теплые одежды, колкому холоду все же удалось укусить тонкие пальцы и застудить ступни, поэтому, стоило им свернуть за очередной поворот и встретить оживленное движение чешуйчатых и драко, Алияс позволил себе надеяться, что цель пути уже близка и вскоре ему удастся согреться.

К своему разочарованию, он не обнаружил ни клочка неба над головой. Повсюду царил все тот же вязкий мрак, топящий необозримой высоты потолок где-то в мглистых высях и скрывающий невысокие, вычурные в своей помпезности и роскоши здания в полутенях.

— Где мы?

— Это Верхний город, — отозвался Янгус, поравнявшись со своим спутником.

Широкая улица, заключенная в жесткие скобы мрамора, металла и скальной породы, позволяла идти рядом.

— Здесь находится центр нашей культурной жизни. Вон там, видишь, — Янгус мотнул подбородком вперед, указывая на заплетенные, словно кости, колонны. — Храм Наан.

Это имя уже попадалось Алиясу однажды.

— Храм жизни. Жрецы возносят хвалу почтенному Наан, моля высшие силы о благосклонности к нашему племени и потомстве. Каждая семья, желающая продолжить род, приходит на порог храма молить о милости.

Выраставшее по мере приближения здание поражало своим величием. Четыре фронтальные колонны, увитые змеями, поддерживали монументальный треугольный купол, сплошь укрытый золотом и словно оплывавший расплавленным металлом вдоль стен.

— Что на нем изображено? — спросил Алияс, заметив, что солнечное полотно не сияет гладкой, идеально начищенной поверхностью, ловя лишь тусклые блики света магических фонарей.

— Там изображена вся история возникновения нашей расы. Говорят, что Храм является точной копией первого места поклонения драконов. Того, что остался в пределах Южных Королевств, — шепнул на ухо дракон, словно не желая быть услышанным.

Жаль что рассмотреть великолепное творение поближе едва ли представлялось возможным.

— Еще здесь располагаются Главная библиотека — отсюда можно разглядеть шпили из-за той багровой крыши, и Совет ученых, исследующих технологии на предмет внедрения у нас. Театр Пламени ты отыщешь, если пойдешь вниз по улице, — Янгус махнул рукой на один из просторных проспектов, оставшийся позади уже через минуту. — Напротив театра самые шикарные питейные и рестораны. Один из них содержит клан Слепящей зари. Насколько я знаю, ты уже успел познакомиться с Лорином.

Алияс кивнул, отставая от провожатого и с трудом удерживая рот закрытым — такой роскоши светлому эльфу не доводилось видеть ни разу в жизни.

Все, на что можно было рассчитывать в Омуте, это добротные здания из кирпича и плотный настил дороги. Здесь же Алияс ступал исключительно по тщательно подогнанной друг к другу плитке, вьющейся в замысловатом рисунке коричневых ромбов, перекликающихся друг с другом позолотой контуров.

Строения, плотно примыкавшие друг к другу, напомнили эльфу теснящиеся на полках книги, но, в отличие от скромных собратьев, они тянулись идеальной линией, складываясь уголок к уголку.

Широкие низкие ступени вели гостя прямо к распахнутым дверям, являвшимся отдельным предметом искусства, достойным любования. И положенные почести были бы непременно возданы по заслугам если бы не мастерство зодчих, стремившихся превзойти друг друга.

Контрастность фронтонов, пышущих динамичными образами и текучестью форм, изобилие скульптур и пилястр, курчавые волюты, коронующие и завершающие караулы колонн — это и многое другое Алияс видел лишь на страницах когда-то прочитанных книг, еще во времена обучения в Академии. Город дышал на хрупкого эльфа своей монументальной претенциозностью, не терпящей сравнений и одобрения; все, в чем он нуждался — немое восхищение и преклонение прохожих, кои Алияс любезно и предоставил.

Это так походило на драконов, что светлый никак не мог разобраться в водовороте захлестывающих его чувств. Сметенный новизной и великолепием, он будто ожидал подобного. Темные пещеры жилища не могли удовлетворить племя драконов.

Все время, что они двигались вперед, Янгус не прекращал рассказывать о диковинах и необходимых обыденностях, находящихся в Верхнем городе. Здесь были музеи и арсеналы, готовые поразить невероятной красоты и дороговизны предметами, шикарные галереи, в одной из которых Алиясу только предстояло побывать, Салоны изящного слога и Филармонии.

Помимо бесконечного числа мест, где любителям и знатокам могли предложить «угощение» на самый взыскательный вкус, были в Верхнем городе и баснословно дорогие Парфюмерные и Лавки. Янгус объяснил, что некоторые семьи прославились благодаря уникальным моделям одежды и украшений, которые мечтала примерить любая супруга или младший супруг.

Именно у одной из таких они наконец остановились.

Эльф сначала противился переступать порог Чертога красоты, как называли свои заведения служащие в них драко, но Янгус уверил, что все в порядке, и если они не позаботятся о подходящем гардеробе, старший брат, прекрасно осведомлённый (как оказалось, к удивлению Алияса) о том, куда сегодня направился супруг, спустит с них шкуру, если раньше этого не сделает сестрица, давшая Янгусу вполне однозначные наставления, куда и зачем им следует идти.

— Не беспокойся, я не стану их слушать и заставлять тебя выбирать то, что не нравится, но здесь действительно прекрасные одежды и ты наверняка выберешь себе что-нибудь подходящее. Идем? — почти робко спросил Янгус.

Ему и самому не терпелось поскорее оказаться внутри, там, куда не принято заглядывать Старшим мужьям и тем, кто собирался таковыми стать, без сопровождения половины. Увы, родившись в семье Правителя, у Янгуса не было другого пути, как со временем основать собственное гнездо. Вот только, к своему стыду, ему приходилось признать, что дивные наряды искушали и его самого. И несколько таких, сшитых на заказ в глубочайшей тайне, прятались глубоко в скромной сокровищнице, и им вряд ли суждено было покинуть убежище, возлежа на деликатных плечах владельца.

Алияс сдался. И не успел он переступить порог, как его тут же окружила толпа шустрых драко, сумевшая вмиг вскружить голову незнакомыми запахами и яркими цветами, захватившими все пространство ослепительной залы.

Наряды действительно впечатляли. Впечатляли своей нарочитой несдержанностью, позволявшей существу, решившемуся обрядиться в такое, оголять больше, чем считалось приличным. Впрочем, Алияс уже понял, что определение умеренности в его понимании и понимании драконов значительно расходятся. Впечатляли излишней отделкой самоцветами и драгоценными камнями, делая Алияса, скорее, похожим на статую в сокровищнице, нежели живым существом. Впечатляли и ценами.

Когда Янгус поделился, сколько стоит туника, струившаяся вдоль тонкого стана, бедный эльф чуть не лишился чувств.

— Не переживай, брат дал добро на покупку всего, что ты пожелаешь — доверительно сообщил дракон, сидя рядом со светлым на уютном низком диванчике.

Драко отпаивали того теплым напитком, решив, что клиенту поплохело от усталости. Признаться, младшего супруга немного задело то, что муж предпочел разговаривать с братом, а не с ним.

— С Шайсом я еще поговорю, — эльф не удержал язвительного замечания.

К удивлению, Янгус оказался достаточно проницательным для своих лет.

— Если ты злишься, что тебя поручили мне, то не стоит. Шайс действительно очень занят, и ближе семьи у него никого нет, поэтому он доверил тебя мне и Осане, пригрозив, что счистит чешую с нас обоих, если с тебя хоть волосок упадет.

— Мог хотя бы доверить мне выбор одежды, — не желал униматься Алияс, теребя подол ненавистной бархатной отделки.

— Но ведь ты не знаешь, куда идти и что делать. К тому же Шайс предупредил, что, возможно, узнав цену, ты откажешься покупать вещи…

Не удержавшись, Алияс фыркнул — муж успел очень хорошо разобраться в его характере. И что ему остается? Уступить? Так просто?

— Янгус, а тот портной, что сшил мой наряд, — кивнул он в сторону аккуратно развешенных на плечиках мехов. — Я могу снова воспользоваться его услугами?

— Конечно. Хару прекрасно шьет, я и сам не раз прибегал к его услугам.

— А что по поводу стоимости? — Транжирой и мотом Алияс никогда не был и не желал приобретать дурных привычек.

— Гораздо ниже.

— Отлично.

— Но придется записаться в очередь в Мастерских и немного подождать, — менее воодушевленно продолжил дракон.

— И как долго?

— Не знаю… впрочем, попробуем. Должен же быть хоть какой-то толк от нынешнего положения брата.

— Ты о чем?

— Сам все поймешь. Только умоляю, выбери хоть что-нибудь здесь и поспешим, иначе сильно опоздаем на выставку.

Скрепя сердце, Алияс все же забрал одно из местных произведений с собой. Высокий золотой корсет, отороченный мехом, скорее всего, может поправить умелая рука портного…

Поплутав по бульварам и переулкам, Янгус снова нырнул в подземелья, обещая, что так они смогут существенно сократить расстояние. И действительно, скоро они вынырнули под сводами другой необъятной пещеры.

Деверь объяснил, что здесь располагались Мастерские, обслуживающие всевозможные нужды драконов, и административные здания, в одном из которых работала Осана. Как оказалось, она являлась Вестником — драконом, в обязанности которого вменялось следить за осведомлённостью Нагорья, составляя статьи о новостях в Нижнем Городе.

По сравнению с шиком Верхнего Города, Мастерские, как про себя прозвал пещеру Алияс, отличались большей сдержанностью и умеренностью. Однако укорить творцов в безразличии вряд ли было бы уместным. Тона стен зданий и тротуары раскрашивала более спокойная палитра, впрочем, не лишенная изысков и утонченности. На многих зданиях красовались выбитые в камне вывески: Мастерская посуды и столовых приборов, мебели, кухонной утвари, письменных принадлежностей, осветительных конструкций и многого-многого другого.

Хотелось узнать о новом месте побольше, но Алияс решил не отвлекать Янгуса новыми вопросами, видя как размашистый шаг молодого дракона меряет мостовую.

— Пришли, — бросил он, и не дав светлому рассмотреть здание внимательней, повел его внутрь.

С ними вежливо поздоровались и отвели к одному из столиков, за которой восседал скромно одетый по здешним меркам драко. Стоило им приблизиться, как перед столиком возникла пара удобных кресел.

— Чем я могу вам помочь, господин Янгус? — услужливо осведомился паренек. Похоже, черного дракона здесь хорошо знали.

— Мы бы хотели записаться, — отозвался Янгус, закидывая ногу на ногу.

От внимания Алияса не ускользнуло, что по сравнению с другими драконами, младший брат мужа относился к собственному туалету с более придирчивым вниманием. Сапог, имеющий тонкий нос, блестел начищенным металлическим острием, пока нога покачивалась с нескрываемым безразличием.

— Конечно, господин. Вас устроит любой мастер или вы интересуетесь кем-то конкретным?

— Да, нам нужен Хару Трист. Когда ближайший свободный день?

Драко поджал губу.

— Может, я смогу посоветовать вам другого мастера?

— А в чем дело? — ледяным тоном осведомился Янгус, заставив Алияса перевести удивленный взгляд на кроткого дракона коим младший являлся еще минуту назад. Теперь же на его месте восседал надменный змей, сверлящий недовольным взглядом ни в чем не повинное существо.

— Видите ли, мастер Хару не очень хорошо себя чувствует и взял два дня отгула. Список ожидающих его уже растянулся более чем на месяц вперед и потому…

Драко откровенно нервничал. Алияс почувствовал, как с каждым новым словом помощника вокруг них сгущается воздух.

— То есть, вы предлагаете младшему супругу апината ида Шайса ожидать месяц? Я вас правильно понял?

От тона черного дракона по коже поползли мурашки. Алияс бы непременно выручил бедного драко, если бы сам не пребывал в растерянности от такой метаморфозы. От вежливого обращения, не принятого в отношении драко, руки помощника затряслись.

— Но что я могу сделать? — жалобно протянул он.

— Сдвинешь список на три дня.

— Но это невозможно! — почти скулил бедняга, взмокшие от пота волосы липли к лицу.

— Уведомишь остальных о том, что портному все еще нездоровится. Все подождут.

— Но, господин, — чуть не плача, взмолился драко, сжимая руки на груди.

— У вас все в порядке? — возник рядом другой драко, метая взглядом молнии в подчиненного.

— Пока не уверен, — сквозь зубы выплюнул Янгус и, сложив руки на груди, отвернулся. Алияс готов был провалиться сквозь землю вместе с креслом. Возмутительное поведение!

— Мы оставим вас на минуту, — вежливо склонился старший драко и увел подчиненного за собой.

— По-моему ты перегибаешь палку — одернул деверя Алияс, в душе которого разрасталась липкая неприязнь и жгучее негодование.

Лицо Янгуса, каким-то загадочным почти неуловимым образом поплыло и перед ним сидел все тот же располагающий к себе молодой дракон.

— Прости, — искренне отозвался он, вводя Алияса в смятение. — Стоило тебя предупредить о том, что я собираюсь немного сжульничать.

— Не уверен, что мой наряд стоит такого представления.

— Ты прав, не стоит. Просто эти ящерицы снова истощили Хару и я решил, что, вытянув у Мастерской еще три дня, смогу дать ему еще немного отдыха. С твоими нарядами он управится за день, а в оставшееся время сможет еще отдохнуть.

— Вы с ним… друзья? — Алияс понял благородный порыв со стороны Янгуса, хотя не знал, чем он вызван.

— Нет, просто он отличный портной. Шил для меня много раз, — еле слышно ответил Янгус, видя краем глаза, как возвращаются драко. — Он заслуживает хорошего отношения.

С их приходом объяснения закончились.

— Прошу прощения, господин Янгус. Ваша очередь наступит через два дня.

— Прекрасно, — без особого энтузиазма отозвался дракон и неспешно поднялся.

— Если позволите, — приторно улыбаясь, семенил вокруг управляющий, — я бы очень-очень просил оставить эту уступку в секрете. Сами понимаете, Мастерской не нужны проблемы.

— Само собой, — бросил Янгус через плечо, словно оскорбленный таким очевидным напоминанием держать язык за зубами. Алиясу оставалось лишь подыграть и покинуть Мастерскую вслед за драконом.

Глава 19 Чужие души

Следуя за Янгусом, Алияс все не мог отойти от разыгранного драконом спектакля. Интересно, как часто он прибегал к подобным мерам, и меняло ли это что-нибудь в его отношении к новому родственнику? Так и не сумев прийти к однозначному ответу, светлый с немым вздохом отложил этот вопрос на дальнюю полку, где уже собралась изрядная стопка, решив, что все же не станет излишне доверять дракону, пока не узнает его лучше.

— Уймись, — шикнул эльф на разыгравшийся ветерок, когда в свете магических сфер они снова пробирались по толстым кишкам переходов.

— Ты что-то сказал?

— Спросил, нам ещё долго идти?

— Нет, — покачал головой Янгус.

Они вернулись в Верхний город. По ощущениям день близился ко второму зениту, а значит, через пару часов начнет смеркаться.

В поле зрения, тем временем, появилось приземистое, вытянутое в обе стороны здание с излишне аляпистым барельефом. Искрясь мягким золотистым светом изнутри, оно притягивало внимание. Широкие, во всю стену, проемы не прятались за стеклами и потому, проходя мимо, Алияс позволил себе немного полюбопытствовать.

Разношерстная драконья публика сбилась в небольшие группы и увлеченно что-то обсуждала. Ушей достигал громкий заразительный смех, разливавшийся внутри помещения. Повсюду семенили драко. Строго одетые, они разносили гостям напитки и закуски.

— Мы пришли, — замедлился Янгус и, не давая Алиясу времени, повел внутрь.

Пышное здание оказалось галереей, где проходила выставка одного из друзей Янгуса.

Не успевший опомниться и осмотреться, Алияс уже кланялся представленному ему дракону. Янгус тоже не остался без внимания — его обступили, стоило им переступить порог. Обмениваясь все новыми приветствиями и любезностями, они продвигались глубже в зал, пока предметы, послужившие поводом для встречи, наконец не стали доступны зрению.

Картин было не много, около десяти, но каждая из них заслуживала того, чтобы эльф познакомился с образом, воплощенным на холсте, поближе. Хотя бы для того, чтобы иметь представление, что являло собой творчество дракона.

На ближайшей к нему картине было изображено древо; огромное, с развесистыми крючьями тяжелых ветвей, словно древний дуб, оно занимало центральное место. И едва ли стоило удивляться, что вместо привычных коричневых и зеленых красок, которые можно было бы ожидать от живописца, изображавшего природу, повсюду разливалось золото.

До настоящего момента Алияс и вообразить не мог, что отчасти обыденный и хорошо известный металл обладает таким количеством оттенков.

Могучие корневища древа темнели бурыми вкраплениями руды, просочившейся в жилу, ствол горел алым отсветом, словно впитав багряные краски осени, сучья и листва светлели цитрусовой свежестью, а вместо плодов с массивных ветвей свисали продолговатые эфирные сферы.

Сделав шаг ближе, Алияс рассмотрел, чем на самом деле являлись «плоды». Те оказались яйцами, внутри которых теплилось нечто, напоминающее живое существо. Оно было крошечным, но, несмотря на это, имело конечности и округлость головы, и, конечно, длинный, толщиной с ногу хвост, заворачивающийся до самого уха.

— Нравится?

Алияс вздрогнул. Созерцая необычное полотно он не заметил, как рядом возникла компания. В шаге от него, с бокалом в руке, застыл рыжеватый дракон.

— Здравствуйте, Лорин. Да, это довольно… занимательно.

Дракон раскатисто хмыкнул:

— Занимательно — какое скучное определение.

— Увы, не имею возможности похвастаться богатым опытом и не смею притязать на более точное, — попытался оправдаться Алияс.

Если он ещё не до конца определился в своем отношении к членам семьи, то, по крайней мере, они вызывали у него больше надежд, нежели рыжий ящер, вперившийся в картину, а затем разом осушивший бокал.

— Все только и озабочены мелкими змеенышами, словно свет на них сошелся клином, — сквозь зубы прорычал дракон, будучи явно не в самом прекрасном расположении духа.

Алияс не знал, что на это ответить и благоразумно предпочел промолчать.

— Извини, что оставил тебя одного, — поспешил объявиться Янгус.

— Ничего.

— Он взрослый мальчик и ему не нужна нянька, — бросил замечание Лорин.

— Ты можешь сам выяснить это при встрече с Шайсом, — сдержанно ощетинился младший дракон.

— Непременно, — отозвался рыжий и подхватил новый бокал у проходящего мимо паренька. — И заодно спрошу, присмотрел ли ты себе невесту.

— В любом случае, тебя это не касается.

Казалось, еще немного, и драконы могли сцепиться между собой. Янгус совсем не выглядел кроткой нозару, не знающей, как за себя постоять.

— Оставь, — положил эльф руку на плечо младшего дракона. — Хочу посмотреть другие работы.

Окинув рыжего раздраженным взглядом, Янгус позволил себя увести.

Алияс попытался выкинуть неприятное происшествие из головы. Судить о причинах чужого плохого настроения у эльфа не было никакого желания, а вот другие работы автора, с которым его не преминули познакомить немногим позже, представляли крайне занимательное зрелище.

На другом полотне он наблюдал юных драконов, неизвестно как оказавшихся в Безмолвных землях. Подростки замерли в человеческой форме и, отвернувшись друг от друга, соприкасались спинами, пока огненный шар поднимался над их головами.

Куда бы не обратил взор Алияс, его окружали лики малышей, подростков, юношей. Должно быть, эта тема действительно волновала автора, заставляя раз за разом возвращаться к проблеме своего вида. Лорин успел неуважительно отозваться о потомстве. Нет, Светлого совсем не задел тон и слова — дракон был раздосадован и хотел сорваться на первом встречном, но даже он говорил о детях…

* * *

Неторопливо шагая в направлении дома, Алияс раздумывал над тем, что успел узнать.

— Янгус, как ты думаешь, почему у вас так редко рождаются дети?

Идущий впереди дракон шумно вздохнул:

— Ох, Алияс, сколько драконов, столько и мнений. Я так часто разговаривал об этом, что уже не знаю, чья точка зрения мне ближе. И все же, если ты спрашиваешь моего скромного разумения, то детей нет, потому что нет пар. Встретить истинного — необычайная редкость, и вы с Шайсом действительно счастливчики.

— Но ведь мы с ним, в любом случае, мужчины… — с сомнением отозвался светлый эльф.

Мнение Янгуса выглядело наивным и неправдоподобным.

— Как и оборотни, например. За них обо всем подумала природа, — легко парировал черный. — Мне кажется, что тот, кто решил наделить нас вечной жизнью, не мог быть настолько узколоб и недальновиден, чтобы погубить собственное творение таким упущением как одинаковый пол. Зачем наделять существо парой, если они не могут продолжить жизни друг друга, создав новую? Почему тогда парами не становятся только разнополые существа?

Приходилось признать, что, несмотря на некоторую романтику и сентиментальность, тянувшую от чужих мыслей, Янгус был в чем-то прав.

Действительно, зачем пары, неспособные явиться друг для друга идеальным дополнением? В случае Алияса все обстояло еще плачевней — они с Шайсом и вовсе принадлежали к разным видам.

С Янгусом хотелось согласиться, но… позволить себе верить в невозможное? Не существовало ни одного доказательства, что это могло оказаться правдой.

— К тому же, не стоит забывать, что племя разделено надвое и, возможно, такие же одинокие пары живут далеко, на просторах Южных Королевств. И это другая причина, почему так мало из нас встречает истинного. Сложно говорить об этом. Лучшие умы бьются над этим вопросом веками, и все равно однозначного ответа не найдено. Даже новый закон, о том, что нельзя уйти вслед за супругом, не смог переломить ситуацию. Почему? — неожиданно резко обернулся Янгус уставившись на эльфа.

— Почему?

— Потому что это не решает сути проблемы. Следует искать причины, а не стараться бороться с последствиями. Разве другие расы, страдающие от разных недугов, лечат симптомы? Нет, — сам ответил он на свой вопрос. — Они пытаются разобраться в причине болезни.

— Не понимаю, — мрачно согласился Алияс.

— Никто не понимает. Мы так устали наталкиваться на стену, что стали придумывать совершенно нежизнеспособные решения, заодно запирая и мучая мою маму.

Они ненадолго замолчали.

Где-то в глубине капала вода.

У левого уха тихонько посвистывало: «слепцы».

Алияс помотал головой — усталость брала свое, и вот ему уже мерещилось, будто он слышит членораздельную речь.

Будучи Светлым, он без лишних затруднений мог понять многие явления природы, не исключением были растения и звери, но понимал он их, скорее, на интуитивном уровне. Чувствовал. Ощущал желания, потребности, заботы. Но речь, свойственную высшим видам — никогда.

— На твой взгляд, однополых пар больше? — вернулся он к прервавшемуся разговору.

— Наверное, нет, — задумался дракон на секунду. — Однако их количество позволяет мне не отказываться от собственной точки зрения. — Янгус обернулся и подмигнул Светлому. — Ведь и тем, кому не посчастливилось встретить любимую, нужно жить дальше. Разве нет?

Ответ не требовался и Алияс снова промолчал.

— И вот еще что, — сказал Янгус, взъерошив мягкие гребешки затылка, перед тем как попрощаться с Алиясом и уйти к себе. — Тебе следует знать, что мои идеи не самые популярные, особенно в той части, где я упомянул Королевства. Мы с ними не поддерживаем связи, даже дипломатической — никаких контактов, поэтому если решишь высказываться, будь осторожней.

Алияс выдержал долгий взгляд, коим Янгус высказал больше, чем на словах. Он еще не был своим и то, что легко простили бы дракону, могли не спустить светлому эльфу.

Глава 20 Нижний Город

Безмолвный советчик продолжал подбирать подходящие, на его взгляд, рукописи, и Алияс не покидал пределов библиотеки без крайней нужды. Все новые и новые труды по истории ложились на стол, заставляя магический свет источать голубоватую энергию большую часть дня.

Отсутствие Шайса стало терпимым. По вечерам муж рассказывал о подготовке к предстоящим боям, до первого из которых оставалось всего пара дней. Круг решал, где провести схватки и как разместить желавших зрелища зрителей. Помимо драконов, на боях собирались присутствовать и драко, поэтому количество необходимого пространства изрядно увеличивалось.

На волнение у Алияса не оставалось времени, хотя частенько он ловил себя на том, что строчки переставали мелькать перед глазами, и он переводил взгляд в темный угол, размышляя об опасности, с которой предстояло столкнуться его ящеру.

Накануне Шайс объяснил, что его помощь, как младшего супруга, будет заключаться в том, чтобы делиться энергией через нить истинности, но делать это предстояло лишь в случае крайней необходимости. В своей победе и без того самоуверенный дракон был более чем уверен.

Разговаривать с Шайсом серьезно было невозможно. Очередная похвальба заставила Алияса улыбнуться и растрепать убранные в толстую косу волосы.

— Хотел бы упрекнуть тебя в самонадеянности, но, боюсь, успел познакомиться с вашим видом достаточно хорошо, чтобы понять тщетность и бессмысленность усилий, — незлобно укусил Алияс.

— Ты прекрасный ученик, золотце, — улыбнулся невыносимый ящер.

— А я пока не успел оценить твоих навыков учителя полной мерой в одной конкретно интересующей меня науке, — Алияс томно прикрыл глаза, намекая что полуформу они испытывали лишь однажды, и он был бы не против повторить эксперимент.

Следовало отдать дракону должное — он не настаивал на новой попытке, заботясь о том, чтобы у хрупкого супруга было достаточно времени на восстановление. Но отказать птичке, летевшей в руки было бы глупо и…

* * *

Поднявшись на следующее утро позже чем обычно, Алияс отметил — с большим удовольствием, — что неконтролируемые порывы между наполовину перевоплощённым драконом и им самим сказывались на самочувствии весьма благотворно. Энергия бурлила через край, и еще до встречи с Осаной, обещавшей сегодня показать Нижний город, он успеет осилить пару свитков отложенных для прочтения.

Наскоро приняв водные процедуры, эльф остановился перед зеркалом, чтобы собрать волосы выше на затылке, когда его взгляд неожиданно привлекла какая-то грязь за ухом. Нахмурившись, он приблизился к отражающей поверхности вплотную и всмотрелся.

То, что он увидел, ненадолго выбило почву из-под ног.

Вдоль шеи, длиной не более чем от запястья до основания пальцев ладони, проступал тончайший узор. Он походил на набросок из едва проступающих очертаний, будто кто-то вознамерился тушью нарисовать чешую и готовил полотно для более уверенных мазков.

— Совсем как у драко, — прошептал Алияс вслух, раздумывая что бы это могло означать. Пожалуй, вечером он спросит, что думает об этом муж.

У кого еще спросить и где еще найти нужные знания, Алияс не знал. Он терялся даже над тем, как сформулировать нужный вопрос для невидимого библиотекаря. Возможно, он мог бы обратиться к Осане, но… Нет, Алияс отмел подобную перспективу в сторону — он еще не настолько доверял девушке чтобы делиться личным.

* * *

По сравнению с Верхним городом, Нижний представлял собой весьма унылое зрелище.

Необъятных размеров плато, открытое всем ветрам, занимали полчища мелких, сбившихся в кучи построек. Неровные каменистые улочки вели их вдоль однообразных неровных холмиков, не имеющих острых углов и напоминающих шалаши, построенные детьми для своих игр. Сделаны они были из смеси глины и серого камня — самого простого и доступного материала, как объяснила Осана.

Иногда домики накрывали один другой, редко возвышаясь выше третьего этажа и походя на скошенные в ту или иную сторону башенки. Единственное преимущество, на взгляд Алияса, составляло синее, словно река в паводок, небо над головой, которого ему сильно не хватало в подземельях. Вот только для драко, как он уже очень скоро понял, это, скорее, являлось неудобством — ледяные ветры, гулявшие по вершине Нагорий, вели себя беспощадно.

Несмотря на то, что Алияс, на удивление, не мерз и не мечтал поскорее нырнуть в укрытие глубоких пещер, он видел прищуренные от вихрей глаза и побелевшие губы драко, сновавших по улицам так быстро, как это представлялось возможным, но при этом не забывая кланяться драконице и ее спутнику.

— Почему они не живут под землей?

— Все пещеры заняты драконами или принадлежат их вотчинам и хозяйствам. Долбить камень вручную или магически драко не смогут — слишком слабы.

Светлому потребовалось немалое количество сдержанности, чтобы гневно не спросить, отчего драконы не обеспечили теплые жилища тем, кто в немалой степени поддерживает их комфорт и уют.

Увы, этот мир не был добрее, чем любой известный ему по опыту или из книг — никого никогда не волновали слабые и зависимые, если не существовало личной заинтересованности. Потому, запахнув шкуры на теле глубже — и вовсе не от холода, Алияс продолжил свое путешествие, подмечая все новые черты более чем скромного, если не сказать нищенского, существования неуродившихся драконов.

Заметно окрепший ветер все так же сопровождал эльфа, но вел себя сдержанно, не мешая исследовать новую землю. Лишь порой он жужжал то слева, то справа, словно привлекая внимание эльфа к происходящему вокруг.

И, в конце концов, Алияс, кажется, понял, чего хотел товарищ.

Если драко и были бедны, то в одном они точно превосходили могущественных братьев — их сокровищем были дети.

Множество молоденьких хрупких росточков играли на улицах, несмотря на суровую погоду. Закутанные до самых глаз, мальчишки и девчонки гоняли по улицам странный надутый бурдюк, другие играли в прятки — крики раздавались то здесь, то там, не позволяя подавляющей гнетущей атмосфере маленького мирка, прозябающего в едва выносимых условиях, поселиться в душе Алияса.

Разве это не шутка судьбы? Сильные, могущественные, утопающие в роскоши драконы страдали от нехватки того единственного, что с избытком находилось в руках драко.

Странная улыбка справедливости мелькнула на хитром личике, проносившегося мимо драко, зацепила взгляд и заставила Алияса приостановиться.

Осана покорно встала рядом, давая эльфу лучше узнать место, где ему предстоит жить.

Алияс тоже не остался без внимания. Проходившие мимо драко кланялись и позволяли заинтересованные взгляды, но дети еще мало знали о условностях, нежась в милом грехе непосредственности.

— Дядечка, а вы эльф, да? — спросила маленькая драко, возившаяся неподалеку от того места, где замер Алияс.

— Да, — улыбнулся светлый, снова с тоской вспоминая о далекой школе.

— И что, у вас даже уши длинные есть?

Краем глаза Алияс заметил, как к нему шагнула Осана. Он не догадывался о намерении драконицы, но успел подать знак рукой, что все в полном порядке.

— Конечно, есть. Что же это за эльф без ушей, — и Алияс приподнял водопад светлых волос, обнажая вытянутые раскрытыми стручками гороха уши.

Выходя за порог принадлежавших семье Нерньен пещер светлый эльф благоразумно скрывал неуместные признаки отличия. С детьми же таиться не было нужды.

— О-о-о, — восхищенно раздалось вокруг. Вместо одной девочки рядом очутилась целая толпа малышей.

— Они не мешают вам, господин? — спросила слегка напуганная драко, приглядывавшая за детьми.

— Нисколько, — отозвался Алияс, приветливо улыбнувшись.

— А правда что вы можете управлять природой? — наивно спросил мальчуган чуть постарше.

— Немного, — скромно ответил эльф.

— Мы такого никогда не видели.

— Вот бы посмотреть, — пискнул кто-то в дальних рядах.

Что ж, дети везде были одинаковыми — покажи, расскажи, дай попробовать. Только что показать детям, если вокруг не было ни единого живого росточка, ни травинки, лишь голый камень и промерзшая до Хаоса земля — не самые откликающиеся элементы. Солнце тоже вряд ли послушает, иронично подумал Алияс, но может…

— Не знаю, в настроении ли мой друг сегодня? — тихо спросил пустоту Алияс.

Дети растерянно заозирались. Кое-кто бросал взгляды на Осану, предполагая, что вопрос относится к ней, но та стояла в легкой растерянности, не понимая, что задумал Алияс. И только одно существо, то, которому предназначались слова, поняло, что же задумал странный Светлый, и, промедлив мгновенье, заставляя Алияса нервно ожидать в желании не разочаровать с возбуждением глядящие на него личики, коснулся локона спадавшего на щеку.

— Подойдите поближе, — заговорчески шепнул эльф детворе, и те с замиранием сердца приблизились.

Алияс шагнул навстречу, не зная, насколько силен его друг и что они смогут показать, и потому решив не тратить усилия на большую площадь.

Вокруг них стал медленно закручиваться небольших размеров торнадо, оставляя Осану и драко постарше, привлеченных разговором, по другую сторону. Вихрь усиливался, в то время как внутри стоял идеальный штиль.

Похожий фокус Алияс уже видел. Сможет ли он немного усложнить представление?

Взмахом руки он накрыл всех скошенными порывами ветра и стал медленно возводить ладони вверх, отрывая всех от земли.

Дети восторженно запищали и прижались к Алиясу, боясь провалиться сквозь невидимый пол.

Вдохновленный легкостью, с которой ему далось заклинание, и тем, что другие существа не вызывали дополнительных усилий, Алияс решил проверить насколько сильна в нем кровь дракона — ведь несомненно ее наличие объясняло обретение стольких сил.

Они вознеслись высоко-высоко над Нижним городом, наблюдая за муравейником, словно птицы. Так легко и хорошо Алияс никогда себя не чувствовал.

Несколько новых пассов руками — и ребят во главе со Светлым накренило на бок. Ускоряясь, они понеслись вперед, разрезая воздух и проносясь над головами испуганных и растерянных соплеменников, указывающих пальцами им вслед.

Скорость была невероятной. На миг Алияс позволил эйфории захлестнуть себя с головой, становясь таким же счастливым, как и дети, взахлеб тараторившие что-то неразборчивое.

Но пришла пора возвращаться.

Они опустились на том же самом месте, откуда унеслись в небо, и кокон всколыхнуло прочь одним уверенным мановением руки. Дети рассыпались в разные стороны, бросаясь к родителям, чтобы рассказать, какое чудо случилось с ними сегодня.

— Спасибо, господин, — поклонился их воспитатель. — У нас немного развлечений.

Ближе подошла Осана, поклонившись еще раз, драко ушел.

— Впечатляет, — улыбнулась девушка и они продолжили путь…

— Спасибо, — шепнул эльф недавнему партнеру. Показывая, что слышал, не в меру ретивый ветерок скользнул по его поясу… словно друг… рассчитывающий на более близкое знакомство.

Алияс недовольно выдохнул и выкинул хулигана из головы.

Глава 21 Хранитель

— Как ты думаешь, что это? — напряженно спросил Алияс, пока муж внимательно изучал проступавший на шее рисунок.

— Не знаю. Никогда такого не видел. Возможно, это связано с тем, что ты принадлежишь другой расе и моя магия оставляет на тебе след, — задумчиво пробормотал Шайс, осторожно водя по бархатной коже когтем и заставляя волоски на загривке эльфа вставать дыбом.

Цепочка чешуек, толщиной чуть больше пальца, вырастала из основания волос, змеилась по шее, заворачивалась вокруг седьмого позвонка и обрывалась на середине, словно художник решил стереть собственный набросок, но не успел осуществить задуманное.

Предположение выглядело убедительным. Шайс, будучи парой, уже оставил метку истинности на коже; возможно, и этот рисунок обозначал всего лишь то, что он супруг дракона и новая магия старалась закрепить свое присутствие древними знаками.

Но Алияс не мог игнорировать и других изменений: умение понимать драконье наречие, небывалый прилив энергии. Он до сих пор не мог поверить, что так быстро установил контакт с природной стихией!

Эльф прекрасно помнил, сколько лет у него ушло на то, чтобы поладить с древом рода у дубовой рощи, не меньше десятилетий он потратил, чтобы найти общий язык с местными представителями флоры и фауны. С ветром же Нагорий он сдружился менее чем за один лунный цикл!

Все изменения так или иначе вращались вокруг невероятного поворота в жизни эльфа… разве могло быть другое объяснение?

— Кроме нас, таких пар больше нет?

— Я не слышал, — дракон огладил оголенное плечо супруга. — Не думаю, что это опасно. Должно быть, твое тело реагирует на то, что мы пара. Впрочем, я постараюсь выяснить больше.

— Жаль, у тебя уши не отрастут, — с притворным сожалением посетовал Алияс, намекая, что и он, как супруг, может рассчитывать на незначительные метаморфозы в качестве компенсации.

— Считаешь, мне бы пошло?

— Ты был бы сногсшибателен.

— А разве сейчас это не так? — растянул зубастую улыбку нахал.

Поняв, что его мысли совпадают с мыслями мужа, Алияс почувствовал себя увереннее. Он тоже не был склонен поддаваться панике и полагал, что Шайс прав.

На ум неожиданно пришло воспоминание о том, как прекрасно он переносил близость с мужем в полуформе. В сравнении с его первым разом, когда тот ничем не отличался от человека, можно было уверенно сказать, что сейчас ущерба было еще меньше, а если быть до конца справедливым — вообще никакого, несмотря на то, что ночи стали значительно жарче. Отличное самочувствие после и ощущение силы, способной свернуть горы, укрепляли уверенность в том, что ничего опасного не происходит.

— Собрания Круга всегда занимают столько времени? — спросил Алияс, уложив голову на груди мужа, после «жарких заверений», что и без ушей дракон выглядит очень даже неплохо. Он немного скучал по ящеру, раздумывая, как часто он будет видеть того, займи Шайс место Правителя.

Муж заерзал и тяжело выдохнул:

— Прости, золотце, что уделяю тебе так мало времени…

Завибрировала искренностью нить и дракон снова прижал к постели желанное тело…

* * *

День первого боя Шайса показался словно бы громом среди ясного неба, и Алияс понял, что все это время муж старательно усыплял его бдительность.

Не использовал ли ящер гипноз… нет, он не мог так поступить. Увы, ему прекрасно удавалось сводить всякое волнение на нет одним своим присутствием — от дракона тянуло незыблемой уверенностью в собственных силах на много верст вокруг.

Впрочем, обвинять мужа было бы не совсем честно. Светлый настолько увлекся собственными изысканиями анналов драконьей истории, что и сам не уделял должного внимания предстоящей схватке, довольствуясь словами Шайса о том, что никаких причин для переживаний нет.

— Ты уверен, что моя помощь не понадобится? — нервничал Алияс, пока они поднимались на поверхность, возглавляя шествие семьи. За ними, в нескольких шагах, шествовали младшие братья и Осана; другие семьи, находящиеся под покровительством клана Черного урагана, тянулись вереницей позади.

— Абсолютно, золотце, — Шайс крепче сжал тонкую кисть и подмигнул супругу.

На миг тот позабыл о предмете разговора, завороженный потрясающим видом дракона, идущего по левую от него руку. Сегодня Шайс был убийственно неотразим: торс покрывала рельефная кираса червлёного золота, сзади развевался угольно-черный, подбитый мехом плащ. На предплечьях и запястьях крепились украшенные изумрудами и ониксами браслеты, а привычные кожаные штаны сменила юбка из чистого золота с широким поясом, за который крепились длинные подвижные пластины, доходившие до середины бедра и бесстыдно обнажавшие мощные мышцы ног.

Когда Алияс увидел мужа в этом облачении, он впервые лишился слов, лишь глупо открыв и закрыв рот, покраснел. Выглядеть хуже рядом с таким невероятным существом, на которого пускала слюни большая половина чешуйчатых Нагорья, не было никакого желания. И эльф тихо поблагодарил Янгуса, заставившего купить одежду в дорогой лавке.

Он был готов мириться с холодом, но не с отсутствием достоинства, которое он боялся уронить, явившись на важное событие в своем пока единственном наряде — скромность не была у драконов в почете.

Стоило оказаться на поверхности, как ящеры поспешили принять облик могущественных созданий и воспарить в небо. Алияс снова устроился в ложбине между гребнями, надеясь, что полет будет недолгим, и он не сотрет зубы от холода. Но стоило Шайсу взмахнуть огромными кожистыми крыльями, как тонкий кокон живого стекла обволок фигуру.

— Спасибо, — улыбнулся светлый, посылая благодарность новому другу.

День стоял ясный, ветра непривычно молчали и эльфу наконец удалось разглядеть новые места в подробностях.

Нагорья походили на холмистые угодья серого камня с горчичными вкраплениями и жилами незнакомой руды. Острые редкие пики, не поднимающиеся над общим уровнем более трех сотен аршин, укрывали выглаженные стихией снежные шапки. По правую сторону Алияс углядел разинутую пасть котлована, прятавшую дно за поднимавшимися ввысь заостренными зубьями.

Заложив вираж, дракон пошел на снижение, заставляя крепче хвататься за гребень.

Оказавшись над гигантской каменной чашей, они сделали круг, ведя за собой остальных, и плавно опустились на небольшую площадку. Впрочем, скромными размеры казались исключительно с высоты, на деле же каменная плита оказалась достаточно просторной, чтобы вместить всю стаю.

Пока ящеры оборачивались в человеческую форму, Алияс осматривался. Недалеко от них собрались драконы с зеленоватой чешуей, за ними, в отдалении, толпилась следующая группа — кланы драконов окружали арену кольцом.

Ниже, под глыбами, занятыми драконами, мельтешили драко. Они же являлись источником тихого гула, заполнившего пространство вокруг, точно шелест встревоженной рощи. По сравнению с разодетыми в пух и прах высшими, драко представляли довольно унылое зрелище обветшалого тряпья и ободранных старых шкур.

Впрочем, были и такие, к кому жизнь была более благосклонна.

На одном из драко, бурно жестикулирующим перед носом друга, Алияс заметил блеск металла — золотые серьги и цепочка открыто демонстрировались каждому, волосы до плеч забраны назад, оголяя шею и уши. Точно так же эльф убрал и свою копну — на этом настоял муж, желая видеть «весьма возбуждающие его будущее Величество острые кончики»…

— Пора начинать, — шепнул Шайс, появившись за спиной. Взяв супруга за руку дракон повел его ближе ко внутреннему кругу арены.

От каждого возвышения, занимаемого драконами, тянулась узкая дорожка, прямо над головами суетившихся внизу драко. Она упиралась в кольцо с плоской вершиной. Шайс шагнул вперед, позволяя супругу следовать позади.

Алияс подобрался и тщательно следил за каждым своим шагом — оступиться и упасть было непозволительным, но и опускать подбородок он не намеревался, сохраняя на лице выражение полной отрешенности.

Шаг за шагом, они медленно обходили необъятных размеров кольцо. Мерное позвякивание доспехов дракона отдавалось гулким эхом. Периферийным зрением Алияс позволял себе замечать, как замолкали ящеры, стоило им приблизиться, улавливал тонким слухом, как острее шелестел взволнованный шепот толпы под ногами, осязал кожей едва ощутимое тепло бедного солнца, не способного согреть ледяные горы… и все же дрожь больше не пробирала Алияса до костей. Только чужое внимание кусало затылок.

Краем глаза он замечал, сколько презрения и пренебрежения написано на лицах драконов, стоило их взгляду соскользнуть с Шайса и увидеть того, кто шел позади.

«Жалкий, ни на что не годный эльф» — так и кричали они безмолвно, позволяя лишь уголкам рта изгибаться с разной степенью презрения.

Все вокруг затихло и вот, вторящие шаги, словно отголоски отстающих теней, послышались с другой стороны арены. Там, вдалеке, две едва различимые фигуры совершали такой же неспешный ход.

Наконец невидимая цель была достигнута и Шайс замедлился, ступая на круглый пятачок камня и позволяя супругу остановиться позади.

— Ты останешься здесь, — произнес дракон, не оборачиваясь.

— Что мне нужно делать?

Трепещущее сердце взволнованно колотилось в груди. Дракон обернулся к своему главному сокровищу и улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой.

— Следи за мной внимательно, золотце, и не забудь, что победитель потребует свою награду, — подмигнул он и, не давая Алиясу опомниться, прижал к себе, целуя на глазах у бесчисленной толпы.

Нет, поцелуй — довольно бесцветное описание, не выражающее и сотой доли того, как дракон, не стесняясь, брал своего супруга, позволяя остальным наблюдать. Этим он заявлял всем и, в первую очередь, Алиясу, что нисколько не сомневается в исходе поединка.

Наконец Шайс оторвался от смущенного таким вызывающим поведением пары и, развернувшись, стал спускаться по крутой каменной лестнице.

То же самое делал соперник. Остер уже преодолел последнюю ступень и направлялся к центру арены.

Как и черный собрат, он был облачен в золоченые доспехи. Каштановые кудри сдерживал широкий обруч, пересекая сведенные над переносицей брови. Соперник казался не намного старше Шайса, но что это могло означать по меркам драконов?

Алияс не был уверен, однако с легкостью определил некоторое физическое превосходство, коим обладал Остер. Дракон был на полголовы выше, а его мощные, увитые жилами руки выдавали недюжинную физическую силу.

Соперники остановились друг от друга в некотором отдалении. Тишина ощутимо надавила на плечи. Алияс попытался разобрать, чей силуэт застыл напротив него самого. Пару Остеру составляла драконица — высокая, как и муж, она не могла похвастать пышными формами, но прямой стан и ощущение силы эльф чувствовал даже на таком расстоянии.

По затылку скользило липкое волнение. Вдруг воздух вокруг завибрировал и оба дракона начали перетекать в звериную форму. Еще миг, и перед Алиясом возникло двое драконов.

Бурое, словно богатая глиной почва, тело Остера вытягивалось единым плотным основанием с едва выступающим уплотнением брюха. Зато четыре высокие лапы напоминали стволы деревьев. Острая рогатина двух изогнутых костяных отростков угрожающе закручивалась вперед, предупреждая о том, что с этим «украшением» следовало быть осторожней.

Но черный дракон, возникший напротив, едва ли уступал видом сопернику. Темная громадина легко возвышалась над приземистым ящером на несколько голов. Высокие пластины гребня, острые длинные рога и не менее пугающие клыки торчали из узкой пасти.

Хвост Шайса предвкушающе ударил оземь.

Эльф боялся судить раньше времени, но ему показалось, что муж раза в три больше Остера, казавшегося внушительней в человеческом обличии, нежели сейчас.

Вокруг загудела толпа — драконы стали медленно сближаться. Сердце кольнуло в груди… и Алияс не просто ощутил нить истинности внутренним взором, он впервые увидел ее воочию. Так же четко, как любую другую деталь вокруг.

Плотная, не менее двух пальцев толщиной, она протягивалась между ним и мужем. Невидимая другим, связь молчала, серебрясь зыбким колышущимся свечением.

Вот Остер скользнул змеей, ластясь к самой земле, и попытался ухватить Шайса за лапу. Тот не пропустил атаку соперника и вовремя убрал конечность в сторону, накрывая того крылом и стараясь поймать зубами за хвост.

Земляной дракон вился и изгибался, выпуская наружу первые струи пламени. Шайс защищался крыльями от огненных атак, тесня змея из центра круга. Вот он стал отрываться от земли, нанося удары с воздуха и, не мешкая, поднимая слепящие струи пыли.

Алияс мог различить каждый изгиб хищной морды черного дракона — сражающиеся уже поменялись местами и теперь было без труда видно, что Шайс давит Остера преимуществом.

Огромные тела переливались в пространстве так же прытко и шустро, словно бой происходил между парой горных гадюк.

Невероятное для таких масс владение собственной мощью завораживало. Шайс напоминал смертоносный механизм искуснейшего мастера, не уступившего маневренности и подвижности в угоду размерам и тяговой мощи.

Черный жестко спикировал на Остера, нападая в лоб. Тот ощетинился — идеальная броня пошла рябью, вздыбилась, оголяя крошечные зазоры более светлой кожи. Ловко отгоняя жгучие струи пламени единым махом крыла, Шайс впился передними конечностями в основание чужой шеи, так удачно раскрытой для удара. Земляной встрепенулся, мышцы прокатились по телу волной, но вырваться из заточенных когтей, успевших войти в незащищённые участки, не сумел.

Остер рвался изо всех сил, стараясь отшвырнуть от себя Шайса подальше, но тот впился намертво, прикусив длинную шею тисками пасти. У Алияса перехватило дыхание, казалось, вот-вот, и супруг откусит чужую голову. В ту же секунду он почувствовал, как с обратной стороны потянуло волнами магии. Темноволосая драконица питала супруга через нить истинности — Остер терял силы.

Терял силы, но не сдавался. Пойманный в ловушку дракон изворачивался всей мощью тела, тянул, рыл когтями землю, впиваясь изо всех сил.

Сместившись к самому подножью того места, где застыл Алияс, драконы продолжали жестокую схватку.

Остер вывернулся в захвате, оказываясь мордой к черному. Его глаза заполняла ярость, а сила пары тем временем тоже не была безгранична — он проигрывал и понимал это.

Упираясь мощными лапами в грудь черного, он скрежетал острыми когтями, заставляя светлого эльфа кривиться от невыносимого звука. Но броня была крепкой, и Шайсу вовсе не требовалась магическая подпитка. И все же видеть, как твой муж пытается разорвать чью-то глотку и ему отвечают не менее отчаянно, было страшно.

Алияс застыл, не в силах пошевелиться и отвести глаз от двух катающихся в пыли монстров, готовых сожрать друг друга при любой возможности.

Земляной дракон замедлился, движения стали тягучими — Остер продолжал стремительно терять силы. Шайс почти одержал победу, когда соперник рванул на оставшихся силах и челюсть Шайса немного разошлась в стороны, позволяя дракону изрыгнуть накопившееся внутри пламя. Но облить огнем противника он не сумел — не сумел развернуть голову, и потому мощная струя лавы выплеснулась в направлении…

Словно в замедленном времени Алияс смотрел, как пышущая всеми оттенками небесного светила масса в окружении ярко-оранжевых вихрей несется прямо к нему.

Он не успеет прочесть заклинание, не успеет уйти с дороги огненной струи, не успеет сделать ни шагу, не успеет вздохнуть в последний раз.

Шайс слишком далеко…

Ужас сжал горло.

Мысль о том, что все вот так и закончится, коснулась разума за миг до того, как пламя собиралось выжечь лицо и остановить дыханье…

«Духи!»

От страха Алияс выбросил руки вперед, чувствуя как до боли сжалось сердце.

По спине скользнул легкий холод, волосы сбило ураганным порывом, заставляя зажмуриться.

Лава ударилась о невидимую преграду… и расплескалась буйным фонтаном брызг в разные стороны. Прозрачная стена живого полотна выросла перед Алиясом непреодолимой преградой.

Стоило эльфу оказаться в безопасности, как ветер ослаб и завился курчавыми петлями вокруг, оставляя спасённому молча взирать на то, как стихия медленно истончает собственное тело, превращаясь в тонкую нить белесой пряжи.

Живая материя обвила Алияса вокруг ног и продолжала закручиваться спиралью, медленно взбираясь выше. Вот она скользнула против глаз и нырнула за ухо, приподнимая убранные волосы над затылком вместо нити жемчуга, струясь вдоль льняных волос и исчезая где-то на кончиках.

На арене стояла оглушительная тишина.

Глава 22 Чужая пара

Только на второй день после победы мужа над Остером, сидя над книгой в библиотеке, Алияс почувствовал, что медленно, но все же обретает контроль над захлестнувшими его с головой событиями.

Раз за разом возвращаясь мыслями к случившемуся на арене, эльф никак не мог понять, почему им с ветром удалась такая сложная магия.

Заклинания могли действовать вербально (именно так Алияс и пользовался магией) и невербально, реагируя на сложные жестикуляции, заменяющие слова, и, бесспорно, имеющие более сильный эффект за невероятно короткий промежуток времени, требующейся для воспроизведения нужных движений.

Тогда, видя перед собой алую руку смерти, тянущую к нему жадные жгучие пальцы, все, что он мог, это коряво выставить ладони, следуя первобытным инстинктам, которые бы ни за что не смогли уберечь его от рока.

Но! Каким-то чудесным, абсолютно необъяснимым, образом простой жест превратился в мощный оберег, призвавший силу ветра и собравший в своем основании достаточно энергии, чтобы отразить сильнейшее механическое воздействие плотной массы сжиженного огня!

Любой маг, закончивший хотя бы первые классы начальной школы, был в состоянии понять, что произошедшее нельзя было объяснить! Ничем! То, что совершил Алияс, противоречило всем известным законам магического мира.

Во-первых, самые простые и эффективные заклинания совершались при помощи слова. Слово — мощнейшее по воздействию средство соединения мира физического и мира нематериального. Именно поэтому слабейшие существа и маги всегда нуждались в том, чтобы произнести нужные сочетания и добиться желаемого эффекта.

Тем, кому удалось разобраться в тонкой материи глубже, и тем, кого природа щедро наделила пониманием всего трансцендентального, было по силам использовать ментальную магию, находившую отражение в замысловатых физических пассах. При таком подходе слова были излишними — руки сами знали, какое количество энергии требовалось от внутреннего источника для магического воздействия или противодействия.

Заклинание, по сути, было целевым набором звуков и букв, способным совершить усилие необходимой сложности. Сложность же измерялась в объеме производимого преобразования и, соответственно, количестве требуемой для этого энергии.

Правильное сочетание букв и нужной долготы их произношения и призывало абсолютно точное, заранее измеренное и проверенное веками количество магии для нужного результата.

Существа, способные понимать и распознавать таковое количество на интуитивном уровне, ограничивались знаками заплетенных пальцев. Действие производилось быстрее слетавших с губ слов и четверостиший.

Такой магией могли пользоваться драконы, маги, вампиры, дроу и светлые эльфы. Но требовало это множества лет практики, усилий и достаточного источника собственной энергии, коим существа наделялись от рождения. И тогда, после долгого и упорного труда, у единиц появлялась возможность отказаться от магии вербальной… но ведь Алияс никогда не пытался овладеть умениями более высокого порядка!

Бесспорно, он мог воспроизвести сложнейшие вербальные заклинания, требовавшие предельной концентрации и внимания, чем, кстати говоря, немало гордился. Мог даже воплотить несколько простых заклятий руками — этому он попытался научиться исключительно из любопытства, дабы лучше понять разделение уровней различных существ. После того как с него сошло семь потов и ему все же удалось покорить элементарные движения, он осознал, что его собственный источник вряд ли когда-нибудь позволит всерьез практиковать невербальную магию.

Эти попытки случились еще во времена обучения в Академии. И с тех пор не было ни одной причины, чтобы интерес Алияса, утраченный многие годы назад, неожиданно вернулся.

До самого дня боя Шайса.

В тот день Алияс сумел не просто воспользоваться невербальной магией — нет, он вообще использовал самый обыденный на свете жест. Жест, используемый на уровне второй природы, если вблизи появлялась внезапная опасность и избавиться или защититься от которой не представлялось возможным. И почему на этот жест отозвалось необходимое — огромное(!) — количество энергии (в нужном объеме и пропорции, сил, замешанных на природной стихии, требовавших отдельного глубинного контакта с элементами), светлый эльф не имел никакого понятия.

Всем, что в тот момент крутилось в его голове, было всего лишь одно простое слово, вспыхнувшее при виде надвигающейся угрозы — «Нет!».

Пытались ли вы когда-нибудь остановить стаю разъярённых оборотней одним простым, незамысловатым словом за секунду до того, как их пасти собираются сомкнуться на вашем горле? «Нет», — сказали бы вы им, — «пожалуй, я не готов сегодня умереть». И, конечно, они бы остыли в один момент и разошлись, как ни в чем не бывало по своим делам…

Воздевая руки, Алияс позволял себе не более чем простую реакцию смертного, не способного ничего противопоставить неотвратимости бытия.

И все же, несмотря на это, он сумел воспользоваться магией интуитивно. Хватило одного сырого, неоформленного желания — остаться в живых.

Алияс уже задумывался, чем бы он смог ответить несущейся в лицо смерти, будь у него в запасе время… И приходил в тупик. Он долго не мог подыскать ни одного подходящего заклинания, уже не говоря о том, чтобы понять, как им воспользоваться невербально. Эльф понятия не имел, какая энергетическая мощь необходима для нейтрализации силы потока выплеснувшейся из пасти дракона лавы.

Это было истинное чудо. Еще одно чудо, объяснимое появлением пары.

Кажется, Шайс был настолько силен, что и эльфу досталось многократное усиление, не иначе виноватое в том, что он еще дышал.

Дракон очутился перед супругом спустя секунду. Взволнованный и еле сдерживающий себя, он снова и снова задавал один и тот же круг вопросов: все ли с ним в порядке, не ранен ли он, не нужна ли ему срочная помощь.

Спустя пару десятков минут, все же приняв слова светлого, что тот не собирается вот-вот испустить дух, на веру, он вверил «золотце» в руки сестры, заставив их чуть ли не силком отправиться на место сбора клана, а сам вернулся на арену и… снял с Остера шкуру…

Вернее, почти это сделал: кровавое побоище остановили другие драконы, наблюдавшие за ходом поединка, и остальные члены их кланов.

Унять разъярённого, сорвавшегося с цепи Шайса оказалось непростым делом. Алияс тоже бы пожалел Остера, не будь он в оцепенении от того, что все еще находился по эту сторону действительности…

Позже, в пещере, он заметил, что его верный спутник, спасший ему жизнь, никуда не испарился, продолжая тихонько насвистывать на ухо и виться живой убористой спиралью вокруг приподнятых над макушкой волос. Когда же муж попытался коснуться украшения, его ощутимо обожгло холодом. Пальцы на миг оледенели, заставляя черного хмуриться все сильнее.

Только после того, как Алияс попросил защитника оставить его, недовольно высвистывая несогласие, тот соскользнул в сторону и кольцом завился над ложем.

На вопросительный взгляд мужа эльфу оставалось только пожать плечами.

* * *

Очнувшись в одиночестве, утопая в море шкур, не раскрывая слипшихся от долгого сна век, Алияс пошарил рукой рядом и, к собственному сожалению, никого не обнаружил — муж снова исчез.

«Ну почему даже после победы Шайс не может выкроить немного времени? Разве он не победитель, коего необходимо чествовать? Разве есть неотложные дела у вечных созданий? В конце концов, неужели присутствие Шайса в Круге жизненно необходимо?» — раздосадованно сетовал Алияс, ощущая, как ветер убрал прическу едва ощутимыми прикосновениями, скользнув на облюбованное накануне место.

Гнать того Алияс не стал, помня, как его спутник раздражает мужа.

Чувствовал он себя более чем сносно. Сил было достаточно — на физическое состояние едва ли приходилось жаловаться. Вот только сказавшиеся днем раньше нервы и легкая обида на пару вполне ощутимо отразились на настроении светлого. И потому, когда в опочивальне возник Майли, объявив, что у них гости, Алияс почувствовал, что добра от известия ждать не стоит. И, увы, не ошибся.

В приемной зале, прямо перед входом в сокровищницы, его встретили десятки незнакомых дракониц, принадлежащих разным семьям, судя по расцветке чешуи. Были среди них и молодые драконы.

Навстречу к замешкавшемуся в проходе Алиясу уже спешил Янгус. Осаны поблизости не наблюдалось, в то время как Эриб — средний брат, явно наслаждался компанией, щедро угощавшейся золотистым напитком и пробующей всевозможные закуски и угощения, от которых ломились снесенные драко подносы.

— Что происходит? — спросил Алияс, стоило Янгусу очутиться рядом.

— Невесты и женихи, — попытался шутливо произнести дракон, внимательно наблюдая за реакцией эльфа.

— Чьи? — Напряжение прошло по тонким чертам лица.

— Э-э… брата.

Алияс уставился на черного в упор, требуя уточнений.

— Шайса.

Брови эльфа поползли вверх.

— Я что-то пропустил?

— Скорее уж они не пропустили, — Янгус встал рядом с зятем, чтобы держать в поле зрения пеструю компанию.

— Я тебя не очень понимаю.

— Все просто, Алияс. Шайс никогда не жаловался на отсутствие внимания, а уж после того, что вы устроили вчера, ему это и вовсе не грозит.

— Что значит, устроили? Янгус, я ничего не понимаю, — сдерживаясь, чтобы не нагрубить молодому дракону, выговорил Алияс, пока кулаки его сжимались помимо воли.

— Шайс победил, разве нет? — растолковывая очевидные истины, начал тот. — К тому же, не знаю, как ему это удалось, но его размеры просто впечатляют. Сейчас он превосходит массой любого известного мне дракона. Да и ты внес свою лепту, — продолжил он после паузы, во время которой кивнул гостям, пившим за здоровье черного клана. — То, с какой легкостью ты отвратил поток лавы, да еще воспользовался силой ветра, не осталось без внимания. Ведь это интуитивная магия, так?

Теперь пришла пора Янгуса впериться в лицо рядом.

Алияс и сам был не прочь знать, так ли это. Другого объяснения не находилось и пришлось молча скрипеть зубами, считая претенденток в жены новому владыке.

— Вы оба произвели впечатление. Обладая такой силой можно не надеяться, что от вас отстанут, пока, по крайней мере, вы не обзаведетесь еще парой младших жен, которые, возможно, объединив усилия, сумеют погасить пыл остальных кандидатов.

— То есть, ты предлагаешь выбирать?

Алияс не верил ушам.

Разве не он говорил о том, что для однополых пар не все потеряно? Разве не он подбросил в голову такую искушающую мечту о потомстве?

— Нет. Я всего лишь предлагаю тебе собраться и подойти к ним наконец.

Многочисленные гости продолжали стрелять глазами все настойчивее, будто вынуждая Алияса вступить в диалог вне зависимости от его желаний.

«Что ж, они этого хотят — они это получат», — светлый был совсем не в духе, чтобы позволять наглым чешуйчатым вторгаться в свое личное пространство.

— Рад приветствовать вас под сводами нашего дома, — громко обратился Алияс к присутствующим, встав так, чтобы его видели все.

Драконы заметно оживились, обратив свой взор к интересному, с недавних пор, светлому. — Я несказанно расстроен, что мой муж не может порадовать нас своим присутствием.

В зале раздалось хмыки сочувственного понимания.

— И как его супруг, я не смею лишать уважаемых гостей его сиятельнейшего общества. Когда он соблаговолит принять посетителей, — светлый взял паузу, обводя настырных вторженцев холодным взглядом, — я, не медля, дам вам знать. А пока прошу простить меня за то, что приходится прощаться с вами так скоро.

Алияс испытывающе уставился на дракониц, ожидая, пока смысл сказанного наконец достигнет их сознания. По мере того, как ярость и гнев зажигались в глазах напротив, эльф все острее понимал, сколько врагов нажил себе менее чем за минуту. Но сейчас его это абсолютно не волновало. Он был зол, очень зол.

На Шайса, снова оставившего его в одиночестве. На Янгуса, от слов которого отдавало привкусом предательства. На Эриба, вальяжно устроившегося среди цветника ящериц. На Осану, и вовсе где-то отсутствующую. На самого себя, не имевшего действительно убедительного довода, чтобы раз и навсегда выставить непрошенных гостей.

Створки парадных ворот за спинами растворились от сильного порыва ветра.

Медленно, один за одним, драконы и драконицы поднимались со своих мест, отставляли бокалы, небрежным жестом оправляли наряды и удалялись, не забыв ужалить взглядом «радушного» хозяина.

Стоило исчезнуть последнему, как Эриб с яростью подлетел к эльфу.

— Ты спятил! — он попытался схватить того за грудки, но был вовремя остановлен младшим братом. — Ты хоть понимаешь, что в твоем положении пришлого ты сам только что подписал негласную немилость среди всех уважаемых кланов Нагорья, а значит, среди абсолютно всех!

Алияс молчал.

— Ты эльф и мужчина! Рано или поздно тебе придется принять в семью кого-то из них, и поверь, память у них длинная. Они станут рвать твою жизнь в клочья, — никак не унимался Эриб, брызжа слюной и размахивая указательным пальцем поверх плеча брата. — Впрочем, ты сам во всем виноват. Как и Шайс, — мстительно изрек он и, вдохнув глубже, отступил. — Желаю вам долгого и счастливого супружества!

От язвительных слов дракона внутри все леденело, но Алиясу хватило выдержки, чтобы не опуститься до перебранки, в которой он изначально бы проигрывал по всем позициям.

Эриб, скорее всего, как ни печально это было признавать, был прав. Но это ни в коей мере не внушало Алиясу и толику любви к выставленным драконам — пока он сам во всем не разберётся, ни один ящер не посмеет лечь в их с Шайсом постель.

* * *

Второй день казался более спокойным ровно до той секунды, пока в библиотеку, где Алияс по привычке пытался вернуть душевное равновесие и абстрагироваться от суеты, не влетел Майли.

— Господин, господин Алияс! — мальчишка трясся. — Там господин Лорин. Он пьян и зол. Ищет Хару. Я не мог не сказать ему, где он.

Эльф уже поднимался из кресла, понимая, что спокойствие в этом доме его тщательно избегает.

Портной явился вчера, как и было условлено. Алияс его не видел, удовольствовавшись новостями Янгуса о том, что два дня он проведёт у них в гостевых комнатах, а на третий займется гардеробом. Это было к лучшему: расположение духа отнюдь не способствовало общению с кем бы то ни было.

Что могло понадобиться другу Шайса от драко, Алияс не имел понятия. Не пришел же он разбираться из-за срочного наряда?

— Где они?

— Хару в западной ванной, — лепетал Майли, торопясь за Алиясом. — Господину Лорину я сказал, что он в ванной и тот не спросил, где именно. Думаю, ему потребуется время, чтобы отыскать помещение для гостей. Оно на самом нижнем уровне.

Именно туда со всех ног спешил Алияс. Выпившего Лорина он уже имел честь лицезреть и теперь боялся, что мальчишке сильно достанется из-за его с Янгусом выходки.

Полные теней и звуков переходы, показались Алиясу бесконечными, когда он наконец увидел вдали брезжащий свет. Все было тихо, и это позволяло надеяться, что им все же удалось достичь цели раньше рассерженного дракона.

Возникнув в проеме пещеры, откуда прекрасно просматривалась вся терма, Алияс застыл.

Коротко остриженные темные волосы драко не дотягивались даже до лопаток, открывая взору белоснежную тонкую спину. Хару не слышал, как в купальне возник посторонний, и продолжал омовение, позволяя Алиясу разглядывать свой Огненный цветок во всех подробностях.

В том, что цветок был оставлен драконом, Алияс не сомневался. Почти такой же цвел на его собственной спине.

Глава 23 Безделушка

Цветок истинности в основании шеи Хару был так похож на его собственный, но, в отличие от Огненного лотоса, принадлежащего клану Черных драконов, в середине метки распускал нежное соцветие Огненный пион.

— Господин, — пискнул Майли позади Алияса, преграждавшего вход в термы, когда по коридору разнеслись тяжелые быстрые шаги.

Привлеченный шумом Хару обернулся, чтобы секундой позже в ужасе вытаращиться на сводившего брови эльфа, несомненно, не имеющего проблем со зрением.

— Быстро оденься, — скомандовал Алияс и, дав Хару несколько секунд, за которые тот умудрился закутаться в длинное кимоно для посещения терм, шагнул в помещение с низкими потолками.

Повсюду клубился разреженный пар, сглаживающий очертания и углы низких каменных бассейнов, выложенных темным разнотонным мрамором.

— Господин? — все сильнее нервничал прислужник, по мере того как шаги приближались.

Хару, испуганный тем, что его тайну раскрыли, взирал на Светлого с немым вопросом, Алияс продолжал о чем-то раздумывать, сверля драко внимательным взглядом.

За секунду до того, как появился Лорин, Алияс шагнул ближе к напряженному, как струна, портному и, развернувшись, закрыл от входа собственной спиной.

— Ни слова, — предупредил он и развязал шнурки, слегка оголяя грудь.

— Хару! — ворвался в термы Лорин… и замер, столкнувшись с тем, кого совсем не ожидал увидеть.

— День добрый, Лорин — полностью владея собой, отозвался эльф и принялся неспешно возвращать только что распущенные тесемки на место.

— Алияс, — разом остыв, дракон застрял на месте и огляделся.

— Кого-то разыскиваешь?

Настороженные, несмотря на изрядную порцию алкоголя, глаза остановились на Светлом.

— Ищу. Мне нужен Хару, — потребовал Пламенный дракон, и рыжие щетинки едва заметно вздыбились.

— Портной?

— Да, — недовольно рыкнул Лорин, оставив Алияса блуждать в сомнениях, чем его так задело слово.

— Его здесь нет. Наверное, он в одной из спален для гостей.

— Этот сказал, что он где-то здесь, — дракон злобно ткнул указательным пальцем в сжавшегося от страха Майли.

Стоило Лорину сделать шаг по направлению к нему, служка скользнул поближе к господину и встал на шаг позади, трясясь как осиновый лист и не зная, что делать.

— Держи себя в руках, Лорин, и прекрати кричать на моего слугу. Хару действительно был на нижних этажах — я встретил его, когда спускался. Он сказал, что направляется вместе с Янгусом в сокровищницу, чтобы выбрать ткани для нового плаща, — не моргнув глазом соврал Алияс, радуясь что младший брат Шайса отсутствовал.

Алияс не случайно упомянул сокровищницу — войти в святая святых дракона можно было только вместе с хозяином, которому она принадлежала или с его дозволения. Ни то, ни другое не представлялось возможным, потому что сам дракон якобы находился внутри, а значит, Лорину придется обождать его возвращения.

Лорин это тоже понял и заскрежетал зубами.

Зеленые изумрудные глаза испытующе уставились на эльфа, но Алияс не шелохнулся, не собираясь снова уступать наглым грубиянам, коими являлись большинство чешуйчатых. Не сделал этого вчера перед толпой незнакомых дракониц, не сделает и сегодня.

— Майли отведет тебя в обеденный зал и предложит закуски. Ты обождешь, пока они закончат и сможешь поговорить с Хару, после Янгуса на сегодня у него нет никаких дел.

Неизвестно насколько заверения Алияса возымели эффект и остудили чужой пыл, но Пламенный все же отступил назад и гневно зыркнул на драко.

— Майли, поухаживай за гостем, а потом возвращайся ко мне.

— Да, господин, — трясущимся голосом ответил тот и, обойдя дракона по стеночке, юркнул в проход. Лорин ушел следом, не сказав больше ни слова.

Алияс не шевелился, ожидая пока шаги затихнут вдали, а затем повернулся к портному:

— Хару, когда вернется Майли, скажи, чтобы отвел тебя в мою спальню. Спрячься и сиди там, пока я сам за тобой не приду. Понял?

Драко, должно быть, ожидал чего-то другого, но быстро справился с растерянностью и кивнул. Алияс привел свой костюм в порядок и направился вслед за Лорином в обеденную залу.

* * *

Рассевшись посредине стола, Лорин игнорировал поданное жаркое и колбасы. Перед ним стоял изысканный резной графин, содержавший прозрачную как слеза жидкость.

Растрепанный, он разом перевернул бокал в себя и заметил возникшего в зале эльфа.

Как ни в чем не бывало, Алияс прошествовал прямо к столу и сел напротив.

— Невежливо оставлять гостя скучать. Не возражаешь если я перекушу?

Лорин снова ничего не ответил, махнув рукой и уставившись в сторону.

Не гнать же ему хозяина дома в котором он находится. Алиясу показалось, что дракон позабыл о нем в тот же миг, как отвел взгляд, и снова погрузился в собственные мысли.

Расторопный слуга явился минутой позже и принялся хлопотать вокруг Алияса, накрывая столовые приборы. Отвлеченный суетой от своих дум, Лорин хмуро следил за прислужником.

— Спасибо, Майли. Можешь идти.

Драко кивнул и поспешил испариться.

— Наслаждаешься? — неожиданно спросил Пламенный.

— О чем ты?

— О том, как перед тобой суетятся драко. Не знаю, что ты сделал и как Хару оказался у тебя, но ты нарушил закон, и я не оставлю этого просто так.

— Нарушил закон? Тем, что заманил драко без очереди? Ты серьезно?

Лицо Лорина налилось кровью от злости — ябедничать по такому несущественному пустяку серьезному дракону не пристало, и насмешливый тон светлого подчеркнул всю нелепость чужой угрозы.

— Именно так.

— Позволь узнать, почему это вдруг так важно? Неужели ты был на очереди следующим?

— Не твое дело, — ощерился гость; ножка бокала в его руке переломилась надвое.

— Просто я хотел принести извинения, если увел портного у тебя из-под носа, — поспешил заверить Алияс, проигнорировав чужую злость.

Слова эльфа не оставили дракона равнодушным, но ответить на это ему было нечего.

— Или, может, у тебя с Хару другие дела? — наивно моргнул Алияс и отправил кусочек огурца в рот. Лорин сжал челюсть. — Хару пробудет у нас до послезавтра, но я бы хотел искупить свою вину и мог бы отдать тебе его до этого срока.

Дракон сразу поменялся в лице, прислушиваясь.

— Тебя бы устроила такая сатисфакция? Не хочу, чтобы до мужа дошли слухи, что я создаю другим проблемы.

Что-то взвесив в голове, Лорин уселся расслабленней.

— Думаю, я смогу закрыть на произошедшее глаза.

— Отлично, но… у меня есть крошечное условие.

— Какое? — тут же насторожился Лорин.

— Мне очень нравится одно из твоих украшений, если оно не фамильное, не мог бы я его получить хотя бы на время? — Алияс невинно уставился на дракона, выпрашивая безделушку. Тот презрительно фыркнул:

— На мне нет ничего ценного. Что ты хочешь? — видимо, легкомысленность эльфа позабавила его.

На Лорине действительно было надето огромное количество безделиц: колец, браслетов и цепей разной толщины и выделки из золотых и серебристых сплавов.

— Вот этот кожаный браслет, — ткнул эльф указательным пальцем на ремешок в четыре пальца толщиной. Мягкая тонкая кожа и несколько кристаллов даже на вид не представляли большой ценности.

— Забирай, — тут же бросил дракон и потянулся к пряжке. И вдруг застыл.

— Выбери что-нибудь другое, — напряженно произнес он, сверкнув глазами из-под полуприкрытых век.

— Но мне понравился этот, — надул губки Алияс, прекрасно помня, как это делает Эрна, выпрашивая на ярмарке то, что ей хочется.

— Нет, — отрезал гость, и, понимая как грубо осадил хозяина дома, посулившего ему Хару, попытался произнести мягче: — Алияс, выбери что угодно, и я подарю тебе это.

— Есть еще одна вещь, но вряд ли я смогу это получить.

— Что же это?

— Твой брачный браслет, который ты прячешь под ремешком, — обыденным тоном произнес Алияс и уставился на дракона в упор.

Лорин побледнел.

Глава 24 Другой

— Откуда ты… — не смог закончить дракон, оборвавшись на полуслове.

— Случайно увидел метку Хару. Ведь ты поэтому пришел?

Некоторое время Лорин молчал. Желваки на лице ходили ходуном, пока затравленный взгляд беспорядочно метался по залу. Одним резким движением он сорвал браслет и растер запястье, на котором вился брачный узор старшего мужа.

Он ничего не стал объяснять. Налил еще бокал прозрачной жидкости и опрокинул в себя махом.

— Доволен? — подавленно спросил ящер.

Запал агрессии растаял, словно и не было. Но на лице осталось затравленное выражение безысходности.

— Нальешь? — попросил Алияс и подождал, пока тот оценит его долгим взглядом и придвинет полную стопку ближе.

По сравнению с «Клюквенной» обжигающая вода была более забористой и гораздо отвратительней на вкус, но тепло разлилось по телу в считанные секунды, заставляя протяжно выдохнуть.

— Если я правильно понял, вы не вместе, — уже не давя дракона прилипчивым взглядом, эльф потянулся за закуской.

Лорин рассерженно фыркнул:

— Если бы мы были, стал бы мой истинный торчать в чужой пещере.

— Но почему?

Алияс хотел спросить о многом и не знал с чего начать.

Он не ошибся. Еще одну долгую минуту, Лорин витал где-то далеко в своих мыслях, а потом выдохнул.

— Разве не очевидно? — глухо спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Он драко, а я дракон, и мы никогда не сможем открыть свои отношения.

— Но разве ты ничего не можешь для него сделать? Забрать его в свои пещеры?

Вилка в сильной руке едва заметно выгнулась, костяшки пальцев белели.

— Ты думаешь, я не пытался?

Глаза вспыхнули яростным огнем.

— Прости если задел, — поторопился эльф вернуть расположение дракона, надеясь, что тот не прекратит разговор. — Я пока плохо понимаю все тонкости отношений между вами и драко. Но, насколько я знаю, драко от вас полностью зависят и поклоняются, словно божествам. Я думал, вы можете привести к себе любого, если он, конечно же, не принадлежит другой семье. А Хару ведь живет в Нижнем городе.

Лорин потер переносицу и несколько раз сморгнул.

— Ты прав, мы можем забрать любого свободного драко. Свободный в нашем понимании — не принадлежащий дракону. Однако есть нюанс. Если драко состоит в Мастерской, он тем самым подчеркивает свой негласный статус профессионала, не ищущего покровительства и даже не желающего таковых отношений. Все равно что у драко появляется право решать, как распоряжаться своей личной жизнью. Дурацкие нововведения, принятые благодаря идиотам, выступающим за права драко.

Алияс внимательно слушал объяснения, понимая, что Мастерская — своего рода защита от настойчивых посягательств драконов: видимо, все же не все мечтали быть облагодетельствованы драконами…

— Чтобы привести мастера в свои пещеры и оставить его за собой, необходимо его согласие, — чуть не сплюнул от досады Пламенный.

Повисла напряженная пауза. Лорину не надо было объяснять, что по какой-то причине согласия от своей пары он так и не добился — Хару продолжал работать.

— Не понимаю. Зачем ему это? Янгус сказал, что спрос на него велик и он сильно изматывает себя. Первый раз, когда я встретил его, энергетический источник Хару находился почти на нуле…

— Эти сволочи тянут из него жизненную энергию, а я ничего не могу сделать, — сильные руки, тяжело опустились на подлокотники.

— А если… — начал Алияс, не зная, как отреагирует дракон на его предложение — если обнародовать, что вы пара, это что-нибудь изменит?

Возможно, Хару не кинется на шею своему мужу, раз уж не сделал этого до сих пор. Но ведь другие могли изменить к нему отношение. Может, условия в которых жил и трудился драко, тоже бы улучшились? Или муж мог ограничить рабочие часы своего супруга?

— Сразу видно, что ты ничего не знаешь о нашем мире, — пробурчал Лорин. Злости в его голосе не было. — Драко пара дракона… мы станем изгоями.

— Почему?

Разве имеет значение, кто твоя пара, если в другом существе — неважно к какой расе оно принадлежит, — заключается целый мир?

— Потому что так устроена наша жизнь, Алияс. Драко все равно что рабы, и объявить парой раба… — Лорин скользил пальцем вдоль обода бокала. — Я предлагал Хару, он отказался.

Болезненный блеск в чужом зеркале души сочился болью и непониманием.

— Он объяснил, почему? — рискнул спросить Алияс, понимая, что дракон и так поделился с ним большим, чем то, на что он мог рассчитывать.

— Он вообще не желает со мной разговаривать!

Бокал полетел в стену, рассыпаясь фонтаном осколков во все стороны.

Алияс вздрогнул, но ветер не дал ни одной стекляшке коснуться лица, а затем снова исчез из зоны видимости.

— Я не знал, что драко вообще может стать парой дракону, — тихо проговорил Алияс после паузы.

— Поверь, я тоже, — невесело ухмыльнулся Лорин, и очередная пауза прервала сложный разговор.

— Стоило мне увидеть Хару, как я понял, что он будет моим. Конечно, я не рассчитывал ни на что, кроме короткой интрижки. Думал, если парень так уж зацепит, так и быть, оставлю его себе. А потом… после первой ночи, на его спине расцвел Пион.

Эльф и предположить не мог, в каком шоке и растерянности пребывали тогда двое, чьи тела отметила магия.

— Значит, вы единственная пара…

— Разве это важно? — обреченно махнул рукой Лорин.

Собственное несчастье застило глаза. Алияс не знал, как долго продолжаются эти изувеченные отношения, но, видимо, достаточно, чтобы Пламенный растворился в сосущем сердце горе.

— Все, что я могу, это стоять в идиотской очереди и ждать, когда же мне будет позволено урвать день-два в его расписании, чтобы просто обнять…

Тяжелый, измученный вздох сорвался с губ.

— Я слышал, он снова заболел, а потом не вышел в назначенный день. Мне удалось узнать, где он находится, — Лорин испытывающе глядел на эльфа: судьба истинного занимала его целиком и полностью.

— С ним все в порядке, Лорин. Янгус надавил на распорядителя в мастерской и выбил три внеочередных дня на мой гардероб. На самом деле Хару отдыхает и собирается заняться моими нарядами только завтра.

Лорин уставился на эльфа с благодарностью.

— Значит, не стоит рассчитывать, что ты отдашь его мне, — похоже, дракон остыл и не собирался устраивать новых баталий.

— Стоит. Но если он сам согласится, — поспешил добавить Алияс. — Я поговорю с ним, — эльф поднялся.

— Разве он не с Янгусом?

— Прости, Лорин. Это была уловка. Просто видя твое состояние, я решил, что лучше вам не встречаться. Драко слабы, и я побоялся, что ты наломаешь дров, а у меня не хватит сил тебя остановить.

Его неожиданный собеседник фыркнул:

— Сомневаюсь, что тебе удастся уговорить его.

— Подожди здесь, — решил не забегать вперед Алияс.

Уже у самых дверей, он обернулся:

— Шайс знает?

Дракон отрицательно покачал головой.

— И я бы не хотел…

— Конечно. Но… почему ты все рассказал мне?

Алияс был чужаком и знал Пламенного считанные дни. К тому же, он мог ручаться, что чудесного понимания за это короткое время между ними отнюдь не возникло.

— Потому что ты не дракон, — ответил Лорин и отодвинул от себя бутылку.

Алияс понял, что имел в виду чешуйчатый. Лорин нисколько не старался подчеркнуть различие рас, чтобы задеть этим Алияса. Наоборот, только эльф, принадлежащий совсем другому миру, мог выслушать историю, не кривясь от отвращения и презрения.

И Алияс слушал.

Слушал очень внимательно и в голове рождалось все больше вопросов. Спеша в свою спальню, он надеялся получить ответы на некоторые из них и потому раздумывал, как стоит вести себя с неприступным драко.

О том, что Хару сильно отличался от большинства встреченных им существ, можно было судить уже по его поступкам. Но почему портной отказался от великолепного образчика драконьей породы, который, ко всему прочему, являлся второй половиной его души?

Глава 25 Любить легко, быть вместе сложно

Перед тем, как перешагнуть порог покоев, Алияс помедлил. Медленно выдохнув и наказав себе осторожно выбирать слова и выражения, он вошел в пещеру.

Матовый зеленоватый свет создавал уютный полумрак. Тени приглашали уступить скопившейся усталости и, откинув заботы прочь, забыв о суете, никогда не покидающей существо, пока оно дышит, прилечь на мягкие шкуры и поддаться сладкой дреме.

Отыскать невысокого драко в темных одеждах оказалось непросто. Яркое кимоно исчезло, на смену ему пришли обычные штаны и курточка из грубой ткани, так удачно скрывшие гостя в одном из уголков пещеры.

Хару материализовал небольшую подстилку под собой и, забравшись на нее с ногами, умостил голову на неровную каменную стену. Стоило ему заслышать чужие шаги, как он встрепенулся и, покачиваясь, поднялся на ноги.

— Господин, — бесцветным голосом произнес он, лишь мельком оторвав взгляд от пола.

— Все в порядке, Хару. Тебе ничего не грозит.

Драко бросил на эльфа неуверенный взгляд и ничего не ответил.

Стоять друг напротив друга было не очень удобно.

— Не возражаешь, если мы устроимся на шкурах. Я бы хотел с тобой поговорить, но жутко устал.

— Конечно, — легкое напряжение скользнуло в тонком голосе.

— Ты голоден? — спросил Алияс, стоило им устроиться на краю бесчисленных шкур.

— Спасибо, я успел пообедать.

Повисла пауза.

Ходить вокруг до около Алияс считал странным, учитывая, что они оба понимали, о чем пойдет речь.

— Я бы хотел узнать больше о метке, которую ты носишь.

Хару словно бы сжался и, подтянув колени к груди, обвил себя руками. Вся его поза — наклон головы и нервно вздернутые плечи — говорили о том, что он не расположен вести задушевные беседы с почти незнакомым существом.

— Я знаю, кому принадлежит Пион. Лорин мне все рассказал, — Алияс надеялся, что доверие дракона повлияет и на драко.

Хару сглотнул, бледнея.

— Не волнуйся, я не собираюсь раскрывать ваш секрет, — поспешил заверить эльф, пока драко не рухнул в обморок.

Темно-зеленые, лишенные блеска глаза уставились на Алияса с подозрением, словно оценивая, насколько можно доверять чужим словам.

— Если вам все известно, то о чем вы хотите со мной поговорить? — Прохладное недоверие легко читалось в слабой, эмалирующей ауре.

— Видишь ли, Хару. Возможно, тебе покажется это странным, но я бы хотел знать больше лишь потому, что сам чувствую себя на твоем месте.

Тонкая бровь чуть дрогнула.

— Вы не знаете, о чем говорите, господин.

— И я не собираюсь разубеждать тебя в этом. Ты, скорее всего, прав, но… ведь ты не станешь отрицать, что я чужак в вашем мире и поддержки у меня найдется немного.

С этим было трудно спорить. Взгляд с острым зрачком чуть дольше задержался на лице Алияса.

— И все же между вами и мной пропасть.

— Хару, — Алияс наклонился к драко ближе. — Объясни, почему? Я, как и ты, принадлежу к другому виду, и так же, как и ты, связан, с драконом навеки. Разве мы такие уж разные?

— Вы вольны от рождения, мы же рабы, — громче произнес драко, словно слова Алияса задели его за живое. — Пусть вы и эльф, но эльфы народ свободный, и в вашем союзе, пусть таком странном, — осторожно добавил он, — нет ничего унизительного для дракона.

— Мне сложно тебе верить. Многие дали мне понять, какого невысокого мнения о том, что такой, как я, занимает место рядом с Шайсом.

— Возможно, так было вначале — парировал драко, увереннее глядя на необычного Светлого, которому было до него дело. — Но после того, как вы всем продемонстрировали силу во время боя, мнение о вас изменилось. Вам даже удалось завоевать симпатию многих наших.

— О чем ты?

— Нет такого драко в Нижнем городе, который бы не слышал о том, как вы развлекали наших малышей. А еще вы помогли Киве.

— При чем здесь поваренок?

— При том, что ни один дракон не бросился бы помочь пострадавшему драко. Тем более, расходовать собственную магию на таких, как мы.

Слышать о том, что тебя грозятся записать в местные герои без весомого повода, смущало, и эльф поторопился уйти от неудобной темы.

— Пусть некоторые немного изменили мнение обо мне, но для драконов я такой же бесполезный Светлый, как и любой другой.

— Нет, господин, — покачал головой Хару. — Не такой. Вы сильный, вас признали Духи и вы пара ида Шайса.

— Но ведь и вас с Лорином обручила магия, а значит, признала в тебе идеальную для дракона пару, разве не так?

Хару попытался фыркнуть, но вышел лишь полузадушенный всхлип.

— Это была ошибка. Не знаю, за что меня наградили Духи и за что прокляли Лорина, одарив его жалким рабом.

— Не нам судить.

— А кому? — в глазах драко блеснули слезы. — Драконам? Будьте уверены, если они узнают, кому подарил метку Лорин, ни один уважающий себя дракон не сядет с ним за стол и не войдет под своды его пещеры. На его клан ляжет позор, и он никогда не отыщет драконицу, согласную подарить ему яйцо. Его посчитают слабым и ни на что не годным только из-за меня.

Хару говорил от всего сердца, пока по щекам текла прозрачная влага.

— Ты говоришь об этом так, словно знаешь это наверняка. Такое уже случалось?

У драко ушло немного времени, чтобы собраться и задышать ровнее.

— Конечно, нет. Ни один дракон не согласится в таком сознаться.

— То есть, существуют и другие подобные вам пары? — видимо выражение лица Алияса выдавало неприкрытый интерес, от чего драко напрягся сильнее. — Хару, скажи мне правду. Прошу. Клянусь, я никого не собираюсь выдавать, но мне очень важно знать, есть ли другие как ты или я.

Минута, пока драко раздумывал, какой дать ответ, показалась Алиясу бесконечной.

— Есть, — наконец тихо ответил он.

— Много? — едва сдерживаясь, Светлый схватил мальчишку за руку.

— Не знаю. Я видел метки у двоих, незадолго до того, как их забрали в кланы. Насчет еще четверых у меня были подозрения. Думаю, то, что очень скоро забрали и их, может служить доказательством правильности моих догадок.

— А как ты догадался?

— Это не очень сложно, если смотреть внимательно. Украшения из золота на драко наводят на некоторые мысли.

Перед взором Алияса промелькнул тот мальчишка с арены, выставлявший на всеобщее обозрение серьги и цепочку.

— То есть, ты считаешь… — Мысли неповоротливо крутились в голове, отчаянно пытаясь сложиться в общую картину.

— Золото для драконов — все, и если кто-то попытается убедить меня в том, что драконы одаривают рабов по доброте душевной, я первый брошу в лжеца камень. Расстаться без нужды с золотыми украшениями для дракона даже серьезней, чем магическая помощь гибнущему на глазах рабу.

Пожалуй, это имело смысл.

— Но разве другие не замечают?

— Замечают. Но ведь нетрудно обозвать дракона в веках сумасшедшим, лишившимся разума за долгие годы существования. Или списать расточительность молодого дракона на глупость, свойственную незрелости. Оправдания можно найти всегда.

Оба замолчали. Алиясу требовалось время, чтобы обдумать услышанное.

— Но зачем вам это, господин? — нарушил тишину Хару; его, как и Алияса, одолевали назойливые мысли.

— У меня есть шанс заставить тебя не называть меня господином? — снова скривился Алияс, порядком раздраженный таким обращением. Всю свою сознательную жизнь эльф был простым учителем и не чувствовал себя лучше других, тем более по праву рождения.

— Ни единого, господин.

Вместо ответа, Алияс задал встречный вопрос:

— Хару, а тебе не кажется странным, что магия связывает двоих, у которых нет ни единого шанса быть вместе?

— Боюсь, я вас плохо понимаю, — нахмурился драко.

— Но почему же? Зачем объединять тех, кто никогда не сможет быть вместе и дарить друг другу любовь и потомство, вечными узами? Драконы и драко изначально неравны. Первые невероятно одарены магически, пока вторые едва ли находят силы на простые заклинания. К тому же, у однополых пар не может быть потомства. Социальная лестница лишь разводит края пропасти дальше друг от друга, но и без этого такие пары, как мы с тобой, не имеют смысла.

Красивое, с тонкими чертами, лицо исказилось сильнее.

— Вы говорите очень странные вещи, господин.

— Отчего же?

Хару раскрыл было рот, желая объяснить что Алияс не прав, но так и не решил, что сказать.

— И все равно это странно, — не сдавался он.

— Наверное, — выдохнул Алияс и уставился в тонущий во мраке потолок. — Наверное.

Видимо, он раздумывал очень долго и гость решил не мешать ему в этом и дальше.

— Я могу идти, господин?

— Через минуту, Хару. Я не успел тебе сказать, что Лорин очень скучает и был бы рад, если бы оставшееся время, коим располагаю я, ты провел с ним.

На миг зеленые глаза вспыхнули радостью. И тут же погасли.

— Лучше не стоит.

— Это будет огромной бестактностью с моей стороны, спросить, почему?

— Вы не должны обращаться со мной как с благородным, господин, — теплая грусть коснулась чуть растянувшихся в улыбке губ. — Вы узнали сегодня так много, что не вижу смысла скрывать остальное. Я не хочу видеть Лорина, потому что расставаться с ним невыносимо тяжело. Раз за разом, — добавил он после паузы.

— Но он сказал мне, что предлагал забрать тебя в дом.

Хару кивнул, подтверждая чужие слова.

— Почему ты противишься?

— Потому что я люблю его до болезненной дрожи, — прошептал драко. — И потому не могу подарить ему краткие года счастья.

— Теперь ты говоришь загадками, — тяжелый взгляд уперся в молоденькое личико, надеясь на объяснение.

— Никаких загадок, господин. Мой век недолог, а Лорин должен жить вечно. Что будет, когда я умру? — задал он вопрос едва слышно.

И Алияс наконец все понял.

— Ты боишься, что он уйдет в Безмолвные земли, не выдержав разлуки?

— Да. Я в этом не сомневаюсь.

— И поэтому мучаешь его, надеясь, что он привыкнет, научится жить без тебя?

— Вы все правильно поняли, господин.

Ужас добровольной пытки заставлял волосы на голове вставать дыбом.

— И как долго это продолжается?

— Сто восемь лет и двести сорок три дня, — не задумываясь, протянул Хар страшную цифру.

На миг Алиясу показалось, что одиночество коснулось его сухими бледными пальцами.

— Ты представляешь, как ему плохо?

— Так же, как и мне, — взгляд Хару вдруг стал резким. — Но это единственный выход.

— Значит, ты не идешь в его дом, боясь, что однажды станешь виновным в его смерти, и прячешься в Мастерской, потому что это единственное место, где он не может тебя достать?

— Выбора нет…

— И в другой дом ты тоже не стремишься… ведь Лорин ни за что с этим не смирится, так?

— Конечно, он не потерпит этого и может совершить необдуманный поступок.

— И выдать себя, — вставил Алияс.

— В последнее время ему совсем тяжело. Видя вас и ида Шайса, он предложил раскрыть нашу истинность, — в страхе признался драко. — Надеюсь, это скоро пройдет. Я постарался сделать так, чтобы ему нечасто удавалось получить мое время, несмотря на угрозы Мастерской. Поэтому, — вдохнул он поглубже, — нам… лучше нам не видеться.

— Думаешь, его надолго хватит?

— Не спрашивайте такого, господин, — чуть не зашипел парнишка. — Лорину ссужены века. Однажды он позабудет обо мне и заведет настоящую семью. У него появятся дети, — почти благоговейно закончил драко.

— Если не сойдет с ума от пытки разлукой раньше.

Глаза Хару широко раскрылись.

— Е-ему действительно так плохо?

— Разве ты не слышал, как он рвал и метал в термах? Он очень переживает за тебя. Даже если ты не хочешь находиться с ним постоянно, ты мучаешь его тем, что не даешь помочь себе, облегчить свою жизнь. Скажи, ты считаешь драконов сильными и гордыми существами?

— Это очевидно! — поразился Хару непроницательности эльфа.

— Вот и подумай, как он себя чувствует, оказываясь полностью бессильным. Твоя работа сведет тебя в могилу раньше и в этом он станет винить себя.

Похоже, драко серьезно занервничал. Его бледные мелкие пальчики впились в плечи.

— И когда тебя не станет, никто не закроет его в сокровищнице. И он… — Алияс не договорил.

— Он не сделает этого? — в ужасе шептал Хару.

— Ты знаешь его дольше, тебе виднее, — пожав плечами ответил Алияс.

Хару действительно прекрасно знал свою пару. Его огонь, его темперамент…

— Господин? — трепеща от досады, развел драко руками. Его затрясло.

— Хару, быть без пары — невероятно больно. Не надо мучать себя и его, тратя драгоценные дни. Иди с ним, и я обещаю тебе, что найду другой вариант. Такой, который устроил бы вас обоих.

Подозрение вспыхнуло на чужом лице помимо воли — сложно начать доверять кому-то за такой короткий промежуток времени.

— Хару, клянусь никто не будет заставлять тебя видеться с Лорином, если ты сам того не пожелаешь, но, оставаясь в Мастерской, ты будто сдираешь с него живьем чешую.

Выбрав правильные слова, Алиясу все же удалось подтолкнуть драко к выходу.

— Только сегодня и завтра господин, — все же решил тот остаться при своем, боясь верить, что жизнь может стать не такой жестокой для них с Лорином.

— Договорились.

Драко уже скрылся в проходе, но через секунду уже влетел обратно.

— Но как же ваши наряды, господин?!

— Не переживай, одежда у меня есть.

Хару окинул взглядом то, в чем был Алияс, — это, к сожалению, был выполненный им наряд.

— Господин, — осторожно начал он — если хотите чтобы я вам верил, не обманывайте меня больше. Я могу вернуться завтра утром и сделать пару одежд для вас?

— Конечно, — смущенно отозвался эльф и махнул рукой, чтобы тот поторапливался к своему дракону.

Убеждать драко дольше не было необходимости.

Спешл. Худший вечер на свете. Часть 1

Драко спешил оказаться в Верхнем Городе как можно быстрее. Сбитые, немного захолонувшие ноги слушались плохо, но подросток игнорировал неприятные ощущения, ведомый более важной целью.

Его брат Кирби, маленькое несчастье, в котором Хару не чаял души, все же нашел способ оказаться к своим драконам ближе. И теперь, если старший брат не поспеет вовремя, его кровиночку обидит какой-нибудь вечный. Использует, вытрет ноги и выбросит как ненужный хлам. А это — Хару нисколько не сомневался, — разобьет младшему сердце, ведь по какой-то непонятной причине его благоговение перед Вечными превышало все допустимые пределы.

На первый взгляд, не было ничего удивительного в поклонении драко высшим существам. Могущественные, сильные, впечатляющие мощью и магическим даром, они не могли оставить равнодушными «младших собратьев», не наделенных и тысячной долей великолепия ящеров. Оттого многие соплеменники Хару так настойчиво стремились найти покровителя-дракона.

И все бы было, возможно, не так печально, если бы некоторым не удавалось добиться желаемого. И потому остальных искателей легкой жизни не покидала уверенность, что и они наверняка привлекут внимание дракона, если им будет дарован шанс.

Увы, к таковым бестолковым созданиям принадлежал и Кирби.

Хару рвал и метал, когда младший брат стал воспевать хвалебные оды драконам. Где он успел набраться подобной чуши, Хару и представить не мог, ведь тщательно следил за жизнью младшего даже во время своего частого отсутствия.

Иногда драко винил себя в том, что в погоне за куском мяса вынужден пропадать вне дома, работая на износ и выкачивая из себя огромные дозы магической энергии. Но ведь каждый раз, оставляя дом, он точно знал, как будет проводить время Кирби, кто за ним будет присматривать и не останется ли желудок малыша пустым.

Родители, конечно, тоже бились с жизненными невзгодами по мере сил, но в семье детей было девять (!), и нередко случалось так, что кто-нибудь оставался голодным. Впрочем, Хару было не привыкать, но судьба Кирби для него стала важнее собственной. И потому он сейчас несся быстрее ветра вдоль темных переходов, не заботясь о свезенных на поворотах локтях и шишках — он не позволит обидеть брата.

Ему уже доводилось ловить сорванца в опасной близости от заветной цели, но ни уговоры, ни посулы, ни проклятья не могли отвратить его от выбранного пути. Хару даже стало казаться, что чем сильнее он стремится уберечь брата, тем острее тот горит желанием осуществить мечту.

Вот и сегодня, отправив Кирби к другу, он и подумать не мог, что уже двумя часами позже ему придется отыскивать брата в одном из заведений Верхнего города.

Споткнувшись, драко выругался и в сотый раз поклялся, что найдет виновных, всех до единого, и напишет жалобу в Комитет по защите своего вида.

Комитет по защите драко образовался недавно, чуть более ста лет назад, и пытался справляться с очевидными нарушениями тех немногих законов, которые существовали на данный момент и были призваны оградить драко от Высших. Один из них гласил, что несовершеннолетние драко не допускаются в пределы Верхнего города.

Поэтому Хару не сомневался, что Кирби отыскал сообщников, таких же дуралеев или безмозглых созданий, ценящих себя дешевле тухлого фута простины самого отвратительного качества.

Ну ничего, он доберётся до всех, как только вернет брата домой, а сейчас нельзя было терять ни секунды.

Друг Кирби, тот самый, у которого Хару оставил его на ночь, бледнея и заикаясь, выдавил, куда именно направился брат, стоило Хару встряхнуть его хорошенько.

Должно быть, на то была воля духов — не реши Хару вернуться, чтобы принести теплое покрывало, забытое дома, трагедия случилась бы гораздо раньше, чем он узнал бы об этом. Но благодаря стечению обстоятельств — или же воле рока — у Хару оставался шанс вытащить брата из передряги.

Срезая углы и сокращая путь по переулкам, он несся в направлении Театра — именно там находились роскошные бордели и питейные, балующие драконов любыми «изысками».

Нужное заведение Хару отыскал без труда: «До Зари» — гласила выбитая в светящемся мареве розоватого мрамора таблица над входом. В дверях застыл высокий стройный драко в черном костюме, скрывающем все, кроме кистей рук и лица. Он услужливо распахивал двери перед оживленным наплывом посетителей. Вечер почти перетек в полночь и изнутри отчетливо раздавалась музыка, стоило створкам приоткрыться в очередной раз.

У Хару волосы встали на затылке. Что мог делать его маленький брат в таком месте? Кинув еще один подозрительный взгляд на вывеску, он убедился, что ошибки не было — это заведение назвал друг Кирби, когда Хару вытрясал из него душу.

Ломиться через парадный вход Хару не решился, разумно прикинув, что его попросту не пустят, а может, еще позовут охрану. Конечно, он мог попытаться призвать нарушавших владельцев заведения к ответу прямо на улице, и, может быть, у него бы даже получилось.

Но рассчитывать на удачу было слишком рискованно — вдруг его просто вышвырнут обратно в Нижний город и Кирби останется в этой клетке.

Выскользнув из проулка с другой стороны, он бросился бегом вдоль малолюдных улочек. В это время в Театре уже разыгрывалось многочасовое представление, завладевшее вниманием утонченной публики; другие же искатели приключений уже облюбовали вертеп по вкусу чтобы скоротать тихий вечер.

Обогнув несколько зданий и изрядно запыхавшись, Хару, не медля, бросился в проулок, стену которого и составляло интересующее его место, надеясь, что здесь он сможет проникнуть внутрь.

Кажется, удача улыбнулась ему — взгляд выхватил темную раму квадратных дверей.

Он подлетел, не останавливаясь, когда вдруг перед самым его носом створки распахнулись.

— …и последний раз предупреждаю, чтобы вы не смели привозить нам всякую дрянь! — плюясь и посылая проклятья, по-хозяйски кричал драко, пока под его мечущим молнии взглядом группа ребят в темных робах выволакивала несколько бочонков.

— А с Мариде, так и передайте ему, я буду разговаривать лично, если он конечно еще надеется продать хоть каплю своего пойла приличным клиентам! И хозяина своего, пусть не сомневается, я тоже поставлю в известность первым делом с утра!

Указательный палец грозил вслед бедолагам, спешно удаляющимся восвояси.

— А ты кто? — уставился грозный драко на Хару, но тот, от растерянности, так и застыл, все еще не успев выровнять дыхание. — Опоздавший, — нехорошо сощурился тот. — Вычту из твоих комиссионных, быстро вниз, и пусть тебя приведут в порядок, а потом чтобы отрабатывал в зале без перерывов, иначе можешь к нам больше не обращаться.

Сбитый с толку Хару не стал раскрывать рот, вихрем влетев следом и поторопившись исчезнуть в указанном направлении.

Сдавленный воздух нижних залов ощутимо отличался парами тяжелых благовоний и курительных трав. Слабое освещение вело Хару вдоль прохода, оборвавшегося через двадцать шагов.

Он очутился в просторном помещении с низкими потолками, где суетилось более сотни драко. Длинные ряды с зеркалами и туалетными столиками кишмя кишели прихорашивающимися мальчиками и девочками. Ослепительно яркие огни заставляли светиться блестящий и сверкающий хлам, занимающий каждый свободный уголок.

— Кирби! — не откладывая дело в долгий ящик, выкрикнул Хару, надеясь отыскать брата и исчезнуть отсюда как можно скорее.

Драко проносился вдоль шумных рядов, где недовольно толкались другие, попеременно шипя на нарушителя спокойствия, умудрившегося оттопать несколько ног и заехать локтем в пару боков.

— Хару! — откликнулся тонкий голосок и за одним из столов Хару наконец обнаружил своего невысокого роста братишку, мажущего губы какой-то дрянью.

Он выбил красный карандаш из маленькой руки и схватил того за грудки, оглядывая с головы до ног уничижающим взглядом.

На брате было короткое, едва прикрывающее пятую точку платьице из черного прозрачного материала — такие были в ходу у некоторой клановой прислуги, выполняющей вполне определенные обязанности. Наряд был самого простого кроя, чтобы не скрывать естественных изгибов тела.

От такого вызывающе-отвратительного зрелища у Хару затряслись сжатые кулаки. Но когда бедный старший брат рассмотрел что у Кирби пониже пояса, он и вовсе лишился дара речи.

Почти крошечное достоинство было перевязано красной ленточкой вместе с яичками, походя на небольшой «букетик». Поверх этого безобразия находился умело завязанный бантик.

Хару поднял взгляд на Кирби.

— Можешь начинать молиться.

С лица младшего брата сошла краска и он даже не попытался воспротивиться, когда Хару поволок его на выход под любопытные взгляды остальных.

— А вы куда это собрались?

В дверях возник уже знакомый Хару драко.

Судя по всему, это был управляющий заведения — сами драконы не особо поддерживали прямое общение с многочисленной прислугой, предпочитая выбирать для этого ответственное лицо.

— Мы уходим, — ничего не объяснив, выпалил Хару и попытался пройти мимо. Однако управляющий не зря занимал свой пост.

— Минутку, — возмущенно выпалил он и толкнул Хару обратно.

— Это мой младший брат, — вскипел драко, указывая пальцем на притихшего Кирби. — И он несовершеннолетний. Не знаю, как он попал к вам, но мы немедленно уходим, и будьте уверены, что я не оставлю этот случай без внимания.

— Да что вы? — вздернул брови управляющий в притворном испуге, уперев руки в бока. Поза резко контрастировала с наигранным выражением не самых привлекательных черт лица. — Мне плевать, что у вас там случилось! Но мальчишка останется здесь. Согласно моим бумагам все драко, обслуживающие сегодня гостей, достигли совершеннолетия, и отвечать придется тому, кто выписал поддельный документ.

— Вы не имеете права!

— Официально — имею, — наклонил голову управляющий, заглядывая в глаза баламуту.

День выдался и без того тяжелый. Встреча первого в году полнолуния должна была ознаменоваться традиционным Возлиянием и ублажением чресл — чрезвычайно важное и пользующееся бешеным успехом событие среди драконов.

Но, как назло, все шло наперекосяк с самого утра: новые диваны доставили с большим опозданием и пришлось держать гостей на верхнем этаже дольше, чем это было прилично, угощая выпивкой за счет заведения; выпивка тоже подкачала — посетители жаловались на низкое качество напитка и грозились уйти; Лорин — сын главы клана Слепящей зари, коим и принадлежал пользующийся завидной популярностью клуб «До Зари», не оставил без внимания неслыханные осечки в работе и пригрозил Танебе, преграждавшему сейчас путь двум драко, серьезным штрафом или лишением должности в зависимости от окончания вечера.

Потому выбившийся из сил управляющий не намеревался нянчиться с двумя подростками, даже если один из них был несовершеннолетним. Он был готов биться об заклад, что мальчишка пришел сюда по доброй воле, ловить свою птицу счастья, как и остальные, собравшиеся обслуживать сегодня драконов, драко.

И он не шутил, говоря, что отвечать придется не ему.

— В списке заявлено сто шестнадцать драко и все выйдут в нижний зал в условленный час, а ты убирайся отсюда, и советую трижды подумать, прежде чем соваться к правозащитникам. Не удивлюсь, если некоторые из них присутствуют здесь сегодня.

Вокруг тем временем собрались любопытствующие. Хару не сомневался, что стоит управляющему щелкнуть пальцами, и те тут же скрутят его по рукам и ногам.

— Я останусь, — пискнул Кирби еле слышно, и от тонкого, совсем детского голоска в груди Хару дрогнуло сердце. «Ни за что» — подумал он.

— Тогда могу я занять его место? — спросил Хару у готового к продолжению борьбы Танебе.

Управляющий немного выдохнул и придирчиво оглядел парня. Увиденным он остался недоволен, но тот был юн — должно быть, только переступил порог совершеннолетия. Молочно-белая кожа не выдавала изъянов, и у него были выразительные глаза — это было все что успел отметить управляющий.

— Духи с вами. Можешь переодеваться, только ты вначале приведешь себя в порядок. Брайти, сюда! — крикнул он поверх голов кому-то, и уже через минуту рядом с Хару и Кирби возник неприметный служащий, видимо, выполнявший обязанности парикмахера и мастера красоты. — Будешь следовать всем указаниям, а затем он, — управляющий ткнул в первого попавшегося под руку драко, — расскажет, как тебе следует себя вести. Все понял?

— Понял. Только что будет делать мой брат в это время? — стараясь не думать о том, что ему предстоит, спросил Хару.

— Пусть ожидает здесь.

— Я бы предпочел, чтобы его где-то заперли, пока я за ним не вернусь.

— Хару! — более уверенно откликнулся младший, словно обиженный недоверием.

— Хорошо, — повидавший достаточно Танебе понял опасения Хару без слов. — Запру его в одном из чуланов, ключ оставлю у себя. Если отработаешь хорошо и не будешь создавать проблем, поутру оба вернетесь к себе с деньгами.

Хару вытянул руку, словно для пожатия.

— Договор, — твердым голосом потребовал он скрепить соглашение магически.

Управляющий не собирался обманывать, но про себя отметил, что парень серьезен и, скорее всего, не доставит в дальнейшем проблем.

Ладони соприкоснулись и тусклая сиреневая вспышка запечатала устное соглашение.

— Торопитесь! — прикрикнул Танебе на всех, сообщая, что представление закончено. — Брайти, займись, — снова прикрикнул он на мастера, а сам схватил сопротивляющегося Кирби и поволок прочь.

— Идем, — подтолкнул Хару мастер в неизвестном направлении. Закусив губу, драко послушался.

* * *

В следующие полчаса чего с Хару только не вытворяли. Сначала он оказался в купальне, где его промыли изнутри самым пресквернейшим образом — поставив на четвереньки и воткнув что-то в задний проход, а затем накачали водой, словно он бурдюк. После неприятной процедуры Брайти, приставленный конвоир, уже хотел было засунуть пальцы в его отверстие, но Хару воспротивился, и ему самому пришлось мазать и растягивать себя ароматическим маслом, пахнущим весенними ирисами. Каждый раз, когда Хару хотел остановиться, мастер красоты беспощадно приказывал продолжать процедуру и, скрипя от досады зубами, Хару повиновался, помня, что где-то в темноте заперт брат.

Идиотскую прическу, убравшую его волосы в косу, Хару вытерпел с легкостью. Так же, не говоря ни слова, обрядился в издевательского вида наряд, а затем повязал свое скромное достоинство красной лентой, позволив Брайти завязать бант поверх «как положено».

— Все, что тебе следует делать, это разносить гостям напитки и угощения, — торопился с наставлениями другой юноша, которому управляющий наказал просветить Хару и чье имя он не запомнил. — Часто гости сами говорят, чего хотят. Смотри, не пугайся, когда они станут тебя трогать — я чуть в обморок не упал, когда впервые попал на Возлияние.

— Трогать, — обреченно повторил Хару.

— Да. Они могут тебя трогать, как хотят и где хотят, — пустоголовый драко глупо хихикнул, решив, что это вопрос. — Если кто-то сорвет твою ленточку, значит, он желает чтобы ты остался рядом и подарил ему свою любовь.

От напыщенных идиотских выражений Хару затошнило.

— Когда мою ленточку сорвали впервые, я очень волновался, но все прошло хорошо. Кстати, ты девственник?

— Какая разница, — пустым голосом отмахнулся Хару.

— Никакой, в общем. Кто-то предпочитает сорвать нетронутый цветок. Другим нравится опытность. Ты, главное, не тушуйся и покажи все, на что способен.

Отчаянно хотелось заткнуть себе уши, чтобы больше этого не слышать, но Хару лишь слегка отвернулся и ответил:

— Спасибо. Я все понял.

Собеседник верно расценил, что разговор окончен, и упорхнул — до начала осталось всего ничего.

Осознавать, что как бы ты не бегал от ненавистных драконов, но все равно угодил под их лапы, было мучительно больно.

Хару не походил на своих сверстников и большинство драко, считая, что у его племени своя собственная жизнь и они не должны зависеть от милости Высших. Он понимал, насколько его образ мыслей отличался от общепринятого, и потому позволял себе высказываться только в тесном кругу семьи.

Нет, он не боялся, что кто-то донесет его скромное мнение до ушей Вечных, ведь им совсем не было дела до того, что думает мелкий ничтожный муравей, но соплеменники бы непременно осудили и стали бы сторониться его семьи, а этого Хару не хотел.

Он трудился в поте лица чтобы заслужить право хотя бы той призрачной независимости, появившейся у драко совсем недавно. И вот теперь, из-за необдуманного поступка младшего брата он должен поступиться собственными принципами и самолично позволить незнакомцу вытереть свои грязные руки о его душу, такую же легкую и прозрачную, как лепесток на ветру.

Все, ради чего он старался, шло прахом.

— Внимание! — в проеме возник Танебе. — Всем немедленно в зал, наши гости уже выбирают себе места, не заставляйте их скучать.

Драко ринулись, словно только этого и ждали, сшибая на пути стулья и роняя вещи.

Хару отошел в сторону, позволяя потоку схлынуть, а затем последовал за остальными, стараясь успокоить колотившееся в груди сердце.

Дойдя до конца прохода, он взял со стола поднос и, под сверлящим взглядом управляющего, шагнул в зал.

Спешл. Лучший вечер на свете. Часть 2

Такой ослепительной роскоши Хару еще никогда не доводилось видеть. Огромное по своим размерам пространство утопало в разноцветных магических огнях, не раздражавших глаз, несмотря на обилие сверкающих повсюду звезд. Широкие кушетки и удобные кресла объединялись вокруг небольших ступенчатых столов, ломившихся от легких закусок и сверкавшего хрусталем прозрачного стекла. Бархат обивок, шелк скатертей темных расцветок и ромбовидных рисунков, газ легчайших занавесей — все это превращало зал в магический круг нижнего мира, где реальность была так похожа на сон.

Сжав поднос покрепче, Хару сделал несколько неуверенных шагов вперед.

Гости уже заняли большую часть мест, разложившись на шикарных скамьях и вальяжно раскинувшись в креслах. Неспешные разговоры и любопытные взгляды блуждали по комнате.

Вот один из драконов щелкнул пальцем, подзывая Хару, и тот, опустив лицо ниже и стараясь не встречаться взглядом, понес напитки.

Ничего страшного не случилось: он разлил по бокалам рубиновое вино и отделался парой незлобных шуток по поводу своей стеснительности и невинности. Увы, драконы обладали прекрасным нюхом и с легкостью могли определить, что у юного драко никогда никого не было.

Обходя зал в очередной раз, Хару старался не смотреть, как чужие ладони оглаживают белые бедра соплеменников, как наивные драко отставляют оголенные зады прямо в лица гостей, скользящих неспешными взглядами по юным телам, как выгибают спины, стараясь привлечь внимание, как неумело задирают и без того ничего не скрывающие подолы. От всего этого было тошно.

Тяжелый флер ароматов кружил голову и Хару осторожно переставлял босые стопы, стараясь не споткнуться о тонкие ножки мебели или о ноги гостей, вытянутые в проход и неприлично расставленные в коленях. Впрочем, заметные отметины торчавшей вверх ткани говорили о причине расхлябанности поз не меньше, чем все более заплывавшие от дурмана напитков взоры.

Очередной щелчок вывел Хару из раздумий и он поспешил пристроить поднос на низкий столик. Но не успел схватиться за бутылку, как почувствовал на своей ягодице чужую руку.

— Замри, малыш, — велел расслабленный голос.

От страха Хару застыл. Чужие пальцы раскрыли его полушария шире и по колечку прошелся упругий язык. На лбу выступила испарина.

— Джеридо, твой избранник сейчас потеряет сознание, — насмехались двое драконов.

— Сладкий, — смакуя, отозвался названный по имени дракон, чей язык тщательно вылизал сжавшееся в спазме страха колечко и успел скользнуть кончиком внутрь. — Иди, малыш. Сегодня я ищу наездника с опытом, — и посмеиваясь, хлопнул Хару по заду.

Краснея до самых ключиц, драко поспешил увеличить расстояние между собой и драконом насколько это только было возможным. Едва замечая происходящее, он споткнулся и с трудом удержал взлязгнувшие бутылки.

— Осторожней, — лениво одернул его съехавший в кресле ящер.

Хару зацепился о ногу какого-то юнца, стоящего на коленях и ритмично работающего головой, накрывая пах дракона. Отшатнулся в сторону и резко развернулся. Его взгляду открылась заалевшая драко, широко раскинувшая колени и позволявшая чешуйчатому гладить свои лепестки пальцами, пока тот продолжал беседу с компанией — край красной ленточки, промокший и потемневший, выглядывал наружу.

Поспешив потупить глаза, Хару шел дальше.

Останавливаясь снова и снова перед гостями, он чувствовал, как вокруг растет температура, как прикосновения становятся все навязчивее.

Склонившись с подносом в очередной раз, он ощутил, как легко и уверенно в его тело вошел чужой палец. Если бы не один из драконов, удержавший поднос, он бы точно перекинул его кому-нибудь на голову.

— Спокойней, парень, — отозвался другой дракон, пока его друг продолжал засовывать в дырочку по вторую фалангу. Затем привлек его за подбородок и, не давая опомниться, припал губами ко рту, проталкивая язык внутрь.

Хару накрыло волной паники. В голове помутилось, сердце разом ухнуло в пятки. Он дернулся и выпалил, вырвавшись:

— Простите, мне нужно идти, — и забыв поднос, поспешил затеряться в толпе.

Но куда спрятаться, он не представлял. Повсюду начинало твориться что-то страшное.

Вот один дракон вбивался в припавшего животом на сидушку кресла парнишку, пока тот поскуливал, то ли от боли, то ли от наслаждения. Напротив них стонала девушка-драко, что сидела на одном из ящеров сверху, пока второй вставлял ей сзади.

Соседний столик и вовсе лишился блюд. Вместо них, на скромных размеров поверхности, лежали два паренька. Раскинув коленки, они слегка свешивались ягодицами с края, а двое сидевших напротив драконов всовывали в них потушенные свечи, пьяно споря, удалось ли им добиться унисона в протяжных стонах мальчиков, которым, кажется, нравилось происходящее.

Свободно разгуливающих драко осталось совсем немного, и взгляд Хару в панике метался по сторонам, надеясь отыскать хоть какой-нибудь шанс на спасение. Зал наполняли стоны и хрипы, протяжные вопли наслаждения и резкое дыханье драконов. У Хару затряслись поджилки.

Неожиданно он почувствовал, как ему на плечи опустились горячие ладони. Дыхание застряло в горле.

— Тебя все равно поймают, зайка, — раздалось над головой.

Хару неуклюже задрал голову, потому что на другое полноценное движение у него просто не хватало сил.

Изумрудно-зеленые глаза с язвительным прищуром горели на насмешливом лице. Рыжие, словно огонь, волнистые волосы спадали прядями на чешуйчатый лоб. Заостренные ноздри дрожали втягивая запах.

— Пр-простите, — спотыкаясь, выдавил Хару, сам не зная, за что извиняется. — Мне надо идти, — язык еле ворочался, отказываясь слушаться.

— Куда это ты торопишься? — удивился дракон. — Может, на встречу вон с тем обаятельным красавцем?

Дракон дернул подбородком в сторону и Хару проследил взглядом в указанном направлении.

Там пара драконов уже тискала молоденькую драко, пока третий активно надрачивал. Заметив устремленный на него взгляд, он подмигнул и приглашающе махнул рукой к столу.

Хару дернулся назад и врезался спиной в стоявшего позади дракона. Он даже не почувствовал, как чужие пальцы завладели его ленточкой. И не увидел разочарование другого ящера, поджидавшего добычу и удалившегося ни с чем.

— Идем, — усмехнулся дракон и, крепко перехватив чужую руку, поволок парнишку в неизвестном направлении.

Обойдя половину зала, они добрались до стены, сплошь завешенной плотным пологом. Дракон нырнул за невидимую складку. Они очутились в небольшой уютной нише с огромными плоскими подушками, складывающимися в удобную подстилку. Только Хару отнюдь не был склонен полагать, что в этом месте можно почувствовать себя уютно: красные подушки смотрели, как затаившиеся в изломах голодные верпи.

Хару подался назад, но руку держали крепко.

— Ты такой дикий, зайка. Как ты вообще здесь оказался?

На секунду мелькнула мысль что, может, стоит все объяснить… но как возникла, так и растворилась — верить в милосердие и понимание драконов было так же глупо, как и надеяться уйти отсюда нетронутым.

— Не оглядывайся, отсюда некуда бежать, кроме как обратно в зал, — ответил дракон, видя мечущийся взгляд, и повалился на мягкое ложе, утягивая Хару за собой.

Лорин вовсе не собирался принимать участие в намеченной оргии и присутствовал только как представитель семьи. Отец был занят и не смог появиться сам, а оставлять гостей без внимания — не самое полезное решение для успешного ведения дел.

Ему всего лишь следовало находиться в зале, куда сегодня вошел определенный круг драконов, и не забывать улыбаться вовремя. Этим он и занимался, приметив заодно интересного парнишку, старавшегося изо всех сил избегнуть внимания и прикосновений драконов.

Наблюдать за этим было довольно забавно, Лорин полагал, что большинство драко руку отдадут на отсечение, лишь бы попасть сюда и покрутить хвостом перед Высшими. Впрочем, с рукой Лорин погорячился — кому же будет интересен калека? Как будто с наличием всех конечностей они представлялись гораздо заманчивей…

Драко есть драко — маленькие услужливые зверьки, призванные сделать жизнь вечных комфортней.

Примеченный малыш продолжал тем временем пугать гостей, тоже не часто встречавшихся с такой невидалью. И Лорин следил очень внимательно, понимая что рано или поздно какой-нибудь искатель нескучного досуга наконец схватит добычу. Но он оказался достаточно проворным, чтобы выхватить драко из-под носа Глиция, отступившего в тень, стоило Лорину положить на угловатые плечики свои лапы.

Отчего-то мальчишка казался невероятно притягательным и даже его чистый запах, который в обычных обстоятельствах не представлял для дракона никакого интереса, тянул попробовать нектар на вкус.

Лорин не мог припомнить, когда еще испытывал такое возбуждение.

Мальчишка сопротивлялся, отворачивал лицо и не давал своих губ, но дракона это нисколько не раздражало. Игра пришлась по вкусу и он продолжал медленно наступать, отвоевывая неуверенные позиции.

Лорин навалился на драко сверху, не причиняя вреда, затем, после небольшого «сражения», ему удалось протиснуть ногу между тощими коленками и зафиксировать чужие руки над головой. Второй рукой он удержал строптивый подбородок и наконец потерся своими губами о губы драко. И стал не спеша целовать почти бледную, потрескавшуюся от сильных ветров Нижнего города кожу, покусывать, ласкать языком… и наконец почувствовал, как драко слегка обмяк, прислушиваясь к ощущениям.

Лорин не торопил, давая время привыкнуть. Ждал долго, пока упрямые губы не приоткрылись. Совсем слегка, и дракон не упустил шанс.

Парнишка крупно дрожал, но чувствуя неторопливые, словно убаюкивающие ласки, задышал ровнее и больше не таращил глаза на Лорина, а прикрыл веки. Густые ресницы чуть подрагивали, и вот он смущенно ответил на долгий поцелуй — Лорин не давал отдышаться, не давал думать.

Стоило малышу немного расслабиться, как дракон разорвал поцелуй. Пристально глядя в завораживающие глубокие глаза, он медленно ослабил хватку на тонких запястьях, переместив аккуратные кисти себе за голову и оставив там. Несмело чужие руки скользнули по затылку. Драко неуверенно глядел в чужие глаза. Несколько долгих минут, и чужие трепетные пальцы легко прошлись по волосам, и в этот момент Лорин отчетливо почувствовал, как льнет его зверь в чужие объятья.

Творилось нечто удивительное. Он впервые так долго ласкал ничем не примечательное тельце. Даже с драконицами он никогда не был так нежен.

Он выцеловывал бесконечные узоры на нежном полотне, ласкал каждое местечко, изучая самые чувствительные ямки и впадинки. Ладони впитывали жар, уши ловили с трудом сдерживаемые вздохи, глаза пожирали лоснящуюся шею, закушенную губу и сумасшедшие распахнутые зрачки, способные засосать его душу внутрь.

Дракон еще никогда не был так нежен, проникая в чужое нутро. Он так осторожно насаживал драко на пульсирующее болезненным желанием естество, волнуясь не о том, чтобы погасить собственную похоть, но чтобы заставить этого мальчика сойти с ума от удовольствия. Сойти с ума и вечно глядеть на него преданным взглядом.

Лорин уже знал — знал, стоило лишь ему почувствовать чужое биение сердца, отбивающего нестройный ритм о его собственное — знал, что оставит его себе.

Глава 26 Рука помощи

Алияс, взволнованный событиями прошедшего дня, слушал новости мужа в полуха. Шайс рассказывал о других поединках, о том, как распределился жребий, говорил что-то о соперниках и о том, что его следующее сражение пройдет с драконом по имени Ценрир. Алияс кивал и с трудом удерживал нить повествования, пока Шайс наконец не устал от невнимания супруга.

— Алияс, где ты витаешь?

— Что, прости?

— Говорю, что ты совсем меня не замечаешь. Зря я переживал о том, что оставляю тебя надолго. Видимо, ты совсем без меня не скучаешь.

— Скучаю, конечно, — отозвался Алияс и прильнул к мужу. — Только у меня действительно появилась довольно своеобразная забота.

— Готов тебя выслушать.

Дракон с готовностью подался навстречу, но руки его соскользнули ниже поясницы супруга.

— Я пока не могу тебе рассказать, — осторожно ответил Алияс, заглядывая в желтые жгучие глаза.

— Что это значит? — похоже, эльфу удалось огорошить самоуверенного дракона.

— Есть одно дело, с которым мне нужно разобраться, и, скорее всего, мне понадобится твоя помощь. Но сейчас я не могу посвятить тебя во все детали, потому что это не моя тайна и я обещал молчать. Ты подождешь немного?

И эльф заискивающе уставился на порядком растерянного мужа. Вздернутые в удивлении брови не спешили возвращаться на место.

— То есть, у тебя есть от меня секреты? — решил уточнить Шайс, видимо, все еще не веря в саму вероятность такой возможности.

— Говорю же, эта не моя тайна.

— Признаться, не знаю, что сказать, — Шайс задумался ненадолго. — Эта тайна представляет для тебя какую-нибудь опасность, хотя бы малейший шанс на это?

— Никакой опасности, — тут же заверил Алияс и нить истинности откликнулась в унисон. — Обещаю, что я все объясню тебе, но дай мне один день.

Умоляющий взгляд Светлого и пара десятков уточняющих вопросов все же убедили недоверчивого ящера обождать немного и повременить с более серьезным допросом.

* * *

Хару явился, как и обещал, к середине следующего дня. Пришел он не один. По сравнению с озлобленным и уставшим драконом, возникшим вчера на пороге дома Черных, этот новый Лорин разительно отличался довольным сытым выражением лица и невероятным спокойствием и обходительностью, которых Алияс не заметил даже при первой встрече, когда Пламенный находился в более вменяемом состоянии и не собирался сворачивать чью-либо шею.

Хару тоже цвел, не хуже, чем распустившийся на его спине Пион. Тени под глазами совсем растворились, а на щеках проступил смущенный румянец.

То, как дракон смотрел на свое «сокровище», едва ли оставляло равнодушным. От их аур, которые без труда видел Алияс, веяло золотистым удовольствием каждый раз, когда они бросали друг на друга взгляды. Удивительно, как долго паре удавалось терпеть разлуку!

— Перед тем, как мы займемся моим гардеробом, я бы хотел попросить разрешения раскрыть вашу тайну Шайсу.

От расслабленного выражения лица Лорина не осталось и следа. Хару крепче сжал ладонь своего дракона, уставившись на него снизу вверх.

— Для чего? — сурово спросил он, однако агрессии Алияс не услышал и посчитал это обнадеживающим знаком.

— Хару, ты по-прежнему тверд в своем решении оставаться в Мастерской? — вместо ответа поинтересовался Алияс и перевел взгляд на драко. Тот сжался под пристальным взглядом эльфа и своей пары, крепко державшей тонкую руку.

— Да, — тихо шепнул он, уставившись в пол.

— Хару… — откликнулся Лорин, позволяя бесконечным уговорам проступить в имени любимого.

Еще немного, и мы наверняка станем свидетелем давно известной Хару речи, во время которой Пламенный постарается в очередной раз убедить любимого войти в его дом, — подумал Алияс.

— Лорин, послушай, — прервал его эльф мигом раньше. — Я начал этот разговор не для того, чтобы мучать Хару и омрачать ваши дни вместе. Он не раз говорил тебе о своем решении и я, уговорив его вчера дать тебе это время, тоже обещал, что мы не будем ни к чему его принуждать. Мы должны уважать выбор Хару.

Изумрудные глаза нехорошо блеснули, но Алияс сейчас не мог показать слабины и сомнений.

— Я также прекрасно понимаю, почему ты против Мастерской, и тоже не хотел бы сейчас говорить об этом. Но у меня появилась одна идея, которая, возможно, если Хару она придется по душе, сможет немного облегчить ему жизнь. Ведь ты был бы доволен этим? — спросил он Лорина.

— Разумеется, — Пламенный прислушивался к речам эльфа очень внимательно.

— Но пока я не готов озвучить свою мысль. Мне нужно мнение и поддержка мужа, а для этого я все должен рассказать ему. Вы позволите?

В зале повисло молчание. Драко, продолжая крепко сжимать ладонь Лорина, взволнованно бросал взгляды то на Светлого, так внезапно вмешавшегося в их жизни, то на мужа. Несмотря на спокойное сдержанное выражение лица, сердце Алияса трепетало в надежде, что Лорин даст свое согласие и тогда, возможно, у него получится помочь этим двоим.

— Хорошо, — сдался наконец дракон.

Алиясу показалось, что выдохнул не только он. Дальше они с Хару занялись тем, чем и собирались, и к началу вечера Алияс стал обладателем трех роскошнейших нарядов из меха, золота и каменьев. Если бы его мысли не были так заняты предстоящими планами, он бы еще долго охал и ахал, благодаря Хару за чудесные одеяния.

После Алияс наконец выяснил, как найти драко. Оказалось, что служащие Мастерской жили в огромном здании на нижних уровнях и увидеться с ними можно было в особых приемных для посетителей в личное время, составлявшее три часа после окончания рабочего дня и до отбоя — все работники жили по строгому распорядку.

— Я свяжусь с тобой и Лорином, как только появятся новости, — распрощался он с необычной парой.

Тем же вечером Шайс снова попытался выяснить, какие такие тайны скрывает молодой супруг, но ему снова пришлось отступить ни с чем — Алияс снова попросил об отсрочке.

* * *

В библиотеке нужные ему материалы не отыскались, и потому эльф отправился в Верхний город.

Первое посещение Храма знаний оказалось неожиданным испытанием. Дельных советчиков, вроде незримых сущностей в домашней библиотеке, у Алияса не нашлось. Вместо этого, работавшие в хранилище драконы оказались настроены менее приветливо. Недовольно морща носы и презрительно поджимая губы, они, казалось, совершили все, чтобы сделать первый визит эльфа последним.

Сначала его долго не желали регистрировать в приемном зале, утверждая что отсутствие чешуи и наличие длинных ушей служит существенной препоной на пути к знаниям. После того как красному от стыда эльфу все же удалось отстоять право пользования библиотекой — не без упоминания ида Шайса и с присутствием внимательного ветерка, не преминувшего увеличить силу воздействия на окружавший их со всех сторон пергамент — он столкнулся со следующим препятствием.

Каталог, призванный упорядочить находившиеся в библиотеке материалы, представлял собой Обитель Хаоса по самому скромному разумению учителя истории. Вместо того, чтобы расположить свитки и книги в алфавитном порядке или в соответствии с тематикой, хотя бы исходя из периода появления на свет, драконы не придумали ничего лучше, как определить порядок в соответствии со значимостью. И, конечно, значимостью в своем собственном, абсолютно неизвестном эльфу понимании.

Застыв, Алияс долго глазел на огромный магический стеллаж с тонкими полупрозрачными пластинами всевозможных цветов.

Стоило кинуть взгляд на конкретный корешок и пожелать, чтобы он оказался в руках, как тот немедленно вылетал с полки и оседал на ладони. После использования достаточно было сдуть полупрозрачный листок, и тот немедленно уносился на место. Это ему удалось выяснить благодаря подсматриванию за другой читающей публикой, не брезгующей пренебрежительными насмешками.

К счастью, оказалось, мир не без добрых драконов, и один из них, довольно молодой на вид, решил спросить, не нужна ли Алиясу помощь.

Парень с пурпурной чешуёй на лбу и скулах оказался студиозом, протиравшим штаны над своей исследовательской работой. Он и объяснил Алиясу принцип расположения каталога, в котором цвет имел первостепенное значение. Самые важные документы и исторические справки пылали ярким алым, по мере того как цвет «затихал» — тускнел и темнел, важность уменьшалась, и вот темно-синие, коричневые и черные представлялись наименее важными по мнению ящеров.

— Спасибо, Энджи, — искренне поблагодарил Алияс. — Не представляю, сколько бы у меня ушло времени на то, чтобы разобраться самому.

— Да мне не сложно вовсе, Алияс, — застеснялся парень без тени привычной драконам спеси и гордости. — Я тут с ума скоро сойду, а мой наставник, достопочтенный Уиндрох Дош, все говорит, что я не прилагаю нужного усердия.

Имя показалось Алиясу знакомым.

— Не тот ли это Уиндрох Дош, из-под пера которого вышла Общая история драконов Северного нагорья?

— Он самый. Его авторству принадлежат и другие многочисленные научные труды. А вот, кстати, и он, — тише прошептал Энджи, видя, как к ним шествует статный дракон с коралловыми отливами чешуи в длинных темно-синих одеждах, тихо шуршащих краями о массивные плиты. Впалые щеки и резко выступающие скулы придавали мужчине постный вид.

— Наставник, — пурпурный дракон глубоко склонил голову перед учителем.

— Вижу, Энджи, ты и здесь находишь возможности отлынивать от учения.

— Простите, наставник. Это Алияс, — представил он стоявшего рядом Светлого. — Он пара ида Шайса и недавно переселился на Нагорье. Я помогал ему разобраться, что и как у нас устроено.

— Приятно познакомиться, Уиндрох Дош, — Алияс склонил голову так же низко, как и Энжи минутой раньше. Дракону должна была насчитываться не одна тысяча лет и потому, как более молодому, ему полагалось проявить почтение.

Достопочтенный Дош окинул эльфа неспешным взглядом с ног до головы, задержал внимание на волосах, украшенных безобидной на вид нитью стихии, привычно обхватывающей копну.

— Я слышал о том, что Шайс привел к нам эльфа, — монотонно отозвался наставник, словно Алияс был не более чем соляной истукан. — Он всегда был смутьяном и я не удивлен его выбором.

— Нас обвенчала магия, — побледнев от негодования, все же нашел в себе силы ответить Алияс.

— Печально. Я всегда думал, что если Духи не наградили его мозгами, то хотя бы расщедрились на силу. Я редко ошибаюсь, и не думал, что это как раз тот случай.

Алияс неожиданно для себя вдруг понял, что не имеет значения, какой ответ он даст — это не изменит ровным счетом ничего.

— Все же я не соглашусь с вами. Духи признали в моем муже ида, и рискну предположить, что у них достаточно мозгов, в отличие от некоторых. Но я хотел у вас кое-что спросить, — не дав Дошу опомниться, продолжил эльф. — После прочтения вашего труда по Общей истории Нагорий, у меня остался один существенный вопрос, ответа на который мне пока не удалось найти. Смею надеяться на вашу щедрость — не посоветуете ли, что мне стоит прочесть, чтобы узнать больше о расколе с драконами Южных королевств.

Дош поглядел на эльфа словно удав на мышку.

— Не забивайте свою голову, молодой человек, лишними знаниями. Они там все равно вряд ли уместятся. А вы, — обратился он к Энджи, — не тратьте время понапрасну и займитесь, в конце концов, назначенным исследованием. — И посчитав, что миссия его выполнена, дракон проплыл дальше.

— Прости, Алияс. Наставники порой ведут себя… своеобразно.

Кажется, Янгус говорил о чем-то подобном, вот только Алияс не рассчитывал, что за словом «своеобразно» может скрываться «нагло», «хамовато» и «высокомерно».

— Ничего.

Испытывая неудобство за неприятный разговор, пурпурный дракон помог Алиясу отыскать требуемое и поспешил ретироваться, выразив, впрочем, надежду, что их встреча не была последней.

* * *

Шайс заметил волнение супруга, стоило переступить порог обеденной залы, но решил не задавать вопросов при остальных членах семьи. И только когда они оказались в спальне, спросил:

— Ты готов поговорить?

Алияс быстро кивнул и присел на шкуры, ожидая пока муж устроится рядом.

— Я хотел поговорить о твоем друге Лорине…

И эльф без лишних предисловий стал рассказывать мужу о том, что случилось, и что он узнал за последние дни. По мере того, как говорил супруг, брови дракона ползли все выше.

— Драко… Истинный… Ну и дела. А я-то думал, что это я такой особенный. И не сказал ничего! — осерчал Черный на недоверие товарища.

— Ты появился так недавно. Не злись на него. Насколько я понял, он ни с кем не делился.

— Не удивительно. Представляю, что бы сказали остальные…

— А ты?

— Что я?

— Что ты думаешь о том, что в паре у Лорина драко?

Шайс развел руками.

— Ничего не думаю, после того как моей парой оказался Светлый.

— Что бы ты делал на месте Лорина? — допытывался Алияс и Шайс, наконец осознав, что по какой-то причине это чрезвычайно важно, помедлил с ответом, задумавшись:

— Я согласен с Лорином: самое разумное в данной ситуации забрать драко в семью.

— Но Хару не хочет.

— Значит, надо его убедить. За что?! — уже через секунду вздрогнул Шайс, когда муж ткнул его в ребра локтем.

— Он не хочет и с этим надо считаться.

— И что ты предлагаешь? — недовольно спросил дракон.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Давай возьмем Хару в твой, — Алияс осекся, — в наш клан.

— Золотце, я не против взять Хару и еще десяток драко, если ты захочешь. Но почему ты считаешь, что он согласится?

Алияс набрал воздуха перед тем, как начать говорить:

— Почему он не хочет покровительства Лорина, я тебе объяснил, а в другие кланы он не пойдет, потому что это сведет Пламенного с ума. К тому же Хару могут случайно разоблачить или, например, принудить к более близким отношениям в чужой семье. Если он станет частью Черного урагана, он будет в безопасности, мы и так знаем о его тайне, и, конечно, ему не придется опасаться каких бы то ни было посягательств.

Сегодня я тщательно ознакомился с процессом заключения договора между драконом и драко. По сути, отвратительная форма пожизненной кабалы для драко. Но мы закрепим условие, что Хару принадлежит не всей семье, а конкретно тебе, и распоряжаться его временем можешь только ты. Ведь ты не станешь истязать Хару непосильной работой, как это происходит в Мастерской? Он сам сможет работать по мере сил и видеться с Лорином чаще, а потом, возможно, он наконец сдастся и прекратит бегать от судьбы… — распалялся Алияс все больше.

— Подожди-подожди, золотце. Ты все говоришь правильно и, несомненно, если Хару пойдет на это, я не трону его и пальцем, но Лорин никогда на это не согласится.

Естественно, Алияс ожидал вопросов, а возможно, и споров, но почему Пламенный должен быть против?

— Почему? Ведь он твой друг и доверяет тебе.

— Это, конечно, так. Но подумай сам — он мог и раньше попросить меня или Неция о том же самом, но не сделал этого.

Действительно, захваченный собственной идеей, Алияс упустил такой очевидный факт из виду.

— Ты прав, — растерянно произнес он. — Не понимаю.

Шайс вздохнул и притянул свое сокровище ближе.

— Дело не в доверии… а может, и в нем. Одно дело попросить друга прикрыть спину, а другое доверить заклинание, отпирающее сокровищницу. Конечно, от друга ты никогда не будешь ждать предательства, и все же спать спокойно, пока твоя пара официально находится в распоряжении другого… Ты уже понял, насколько важно золото для нас?

Алияс кивнул.

— Так вот, золотце, пара для дракона важнее любых богатств.

Слова мужа заставили эльфа задуматься. Неизвестно, как относились другие драконы к своим драко, но если исходить из того, как вел себя Лорин — словно сумасшедший, разом потерявший всю семью по какой-то нелепой случайности, то, возможно, так оно и было.

— И поэтому, несмотря на все твои доводы Лорин не позволит заключить Хару договор со мной, отдавая свою пару в мое полное подчинение до конца жизни.

Тяжело было признавать, но выходило что муж прав, и это приводило в отчаянье.

— Неужели мы ничем не сможем им помочь?

— Не знаю, золотце, — Шайс гладил шелковистые волосы супруга пока над ними тихонько свистел надоеда. — Возможно, если в роли покровителя выступишь ты, Лорин и задумается над этим.

— Я? А это возможно?

— Думаю, стоит попробовать.

— Меня кое-что смущает, — начал Алияс, уже обдумывая возможности. — В форме договора действительно нет ничего, что бы не позволило мне выступить в роли второй стороны, но… там в качестве покровителя фигурирует формулировка «вечный».

Вопрос в том, имеется ли в виду дракон или важен срок жизни существа. Или же это просто определение, не имеющее особого значения.

— Не знаю, но мы можем попробовать. Если тебе удастся уговорить драко, мы попробуем составить договор. Если, заключив соглашение, на твоей руке появится знак покровителя, это будет означать, что у нас получилось. Нет другого варианта кроме как проверить это опытным путем.

Слова мужа звучали разумно и Алиясом уже овладела мысль помочь паре во чтобы то ни стало. Он действительно чувствовал себя на месте драко и сегодняшний разговор с Уиндрохом Дошем только укрепил его уверенность.

Чужая судьба отзывалась тяжелым набатом в маленьком, но таком счастливом сердце. Ведь к нему жизнь была более благосклонна, даже если сначала он не оценил милости в полной мере — подарить в пару дракона. Прекрасного, порой невыносимого, но такого удивительного ящера.

Драко совсем не были виноваты в том, что они малы и слабы.

— Попробуем, — твердо ответил Алияс; глаза его светились решимостью.

Глава 27 Обряд

Разговор с Лорином был похож на битву при хорошо укрепленной крепости, ведь Пламенный продумывал наверняка все возможные пути развития событий и отметал аргументы Алияса и Шайса, решившего не бросать супруга на съедение хищнику, один за одним. Он задумался всего лишь единожды, когда на смену кандидатуре Черного ему неожиданно предложили эльфа…

Лорин несколько долгих секунд сверлил Светлого взглядом, перед тем как дать отрицательный ответ.

Но здесь уже не стал молчать Хару. Сказал, что был бы, наверное, не против Алияса… И началась продолжительная осада чешуйчатого, ушедшего в глухую оборону, в то время как драко встречал все объяснения пары неожиданных соратников благосклонно, кивая и говоря, что это не такая уж и плохая идея.

Алияс до сих пор не мог понять, что стало решающим доводом, перевесившим чашу весов на их сторону. Возможно, причиной тому явилась принадлежность Алияса к другому виду, а может, все дело было в том, что Алияс был именно младшим супругом и уже обзавёлся парой и потому дракон не видел в нем угрозы.

Лорин ещё долго разговаривал с Хару наедине и, благодаря чуткому слуху, Алияс легко уловил суть горячих споров: дракон уже был близок к тому, чтобы согласиться на неожиданную авантюру, но его все ещё останавливало то, что Алияс был по сути чужаком. Довериться существу, которого они знали так недолго, было верхом сумасшествия. Хару соглашался и напоминал, что Шайс его друг, и раз Лорин с ним общается, то, значит уверен, что он достойный дракон, а у достойного дракона в паре не могло оказаться прохиндея и проходимца. К тому же Хару шептался про то, о чем ещё пару дней назад говорил Алияс — в некотором смысле они с драко оказались в схожем положении.

Невероятно, но на третий день, день когда время Хару и Лорина истекло, дракон согласился. Несложно было догадаться по его удрученному виду, что явилось тому причиной — очередная разлука и невозможность быть рядом со второй половиной.

У Шайса ушло некоторое время на то, чтобы подобрать на место нотариуса, заключавшего магические договора, дракона, умевшего держать язык за зубами. Наконец, когда кандидатура была найдена, и дракон, принадлежавший к клану Черных, был готов засвидетельствовать переход Хару в подчинение хозяину, Алияс, Шайс и Лорин в сопровождении бумагочета направились в Мастерскую пошива. Было решено заключить договор во время недолгого свидания, позволенного всем служащим…

* * *

— Алияс, не расстраивайся, это была просто возможность, и в том, что у нас ничего не вышло, нет твоей вины.

Эльф и сам прекрасно понимал правоту чужих слов. Магическая отметина не вспыхнула на его руке после того, как последние слова Обикара прозвучали в тесной комнатке, кожа Хару тоже осталась чистой. На новую отметину клеймо Мастерской не поменялось.

— Знаю, и наверняка все дело в том, что я не живу вечно или что я не дракон, — досадовал светлый. Ему казалось, что они были так близки в том, чтобы помочь этим двоим, и вот: ничего не вышло.

Алияс вспомнил ничего не выражающий взгляд Хару, для которого, должно быть, разочарование являлось привычным спутником. А еще он не мог не заметить боли и гнева Лорина, никак не отозвавшегося о провале, а только попросившего оставить их наедине.

— Ты прав, я и сам прочел договор несколько раз. Не вижу другой причины, почему магия не отозвалась.

Они ненадолго замолчали. Каждый думал о своем.

— Золотце, — заговорил Шайс, отрывая супруга от тяжелых дум, — у меня есть ещё одна мысль, но не хочу тебя слишком обнадеживать. Скорее всего, у нас ничего не выйдет.

Светлый подобрался на ложе и сел, глядя в лицо мужа с угрюмой решимостью.

— Я слушаю.

— Эта мысль появилась у меня гораздо раньше, сразу после того как я понял, кто мы есть, и она не имела никакого отношения к Хару и Лорину, но теперь я думаю, что, возможно, если все же окажусь прав, мы сможем попытаться заключить договор повторно.

— Шайс, не мучай и объясни все толком.

Чужие слова звучали туманно.

— Алияс, мы с тобой стали парой далеко отсюда и потому не проходили свадебного обряда принятого между драконами. К тому же нас покидал отец, и я счел время неподходящим для соблюдения традиций. Решил, что как только мама покинет сокровищницу, мы совершим церемонию. Честно говоря, я рассчитывал, что это хоть немного займет ее внимание.

Алияс все ещё блуждал в потемках, не видя никакого намека на помощь в их деле — мука ожидания отразилась на прекрасном лице, и муж поторопился продолжить:

— Во время обряда драконы, помимо всего прочего, произносят клятву вечности, деля свои бесконечные года на два.

Длинные острые уши чуть подрагивали.

— Я никогда не придавал особого значения этой части обряда, поскольку мы и так живем вечно и для меня, как и для многих, это не более чем красивые торжественные слова, чтобы развлечь гостей и увековечить момент, но… я подумал, если ты смог стать моей парой, должна быть и возможность продлить твою жизнь. Предположу, что я ошибаюсь и существуют другие методы, над ними я, кстати, тоже раздумываю, но почему бы не начать с самого простого и доступного? Вдруг магия молчала, потому что драконы, берущие в пару себе подобных, не нуждаются в ней. А если на этом месте окажешься ты?

— Или драко? — Сердце в груди затрепетало.

— Алияс, не торопись с выводами и не пропускай мои слова о том, что такая надежда по сути не имеет под собой никаких оснований или подтверждений, мимо своих прекрасных ушей. Это просто попытка, не возлагай слишком больших надежд. Тем более, не говори ничего Лорину и Хару.

— Конечно, — эльф слегка обиделся, словно его обвинили в недогадливости. — Я все понимаю.

И все же… все же пусть и крохотная, но надежда есть. Весь вечер Алияс выспрашивал у мужа подробности обряда, дав им двоим возможность немного поспать лишь под утро.

Уходя на очередную встречу Круга муж обещал договориться в храме Наан о том, чтобы их обвенчали без свидетелей и так быстро, как только возможно.

В приподнятом настроении, Алияс снова направился в обитель знаний, не собираясь уступать драконам — если они полагали, что своим нетерпимым отношением смогут от него избавиться и заставить позабыть дорогу в библиотеку, они глубоко заблуждались. Отыскать сведения о таком важном мероприятии, как свадебный обряд, оказалось несложно, и вот Алияс уже делал нужные выписки, чтобы быть готовым, когда бы это не потребовалось.

Вечером его ждали новости.

— Через четыре дня мы пройдем обряд.

— Накануне твоего боя? — уточнил супруг.

— Да, но это не имеет значения.

Подумав немного, Алияс согласно кивнул.

Дальше время потянулось мучительно долго. Чтобы скоротать часы в одиночестве, он возобновил свои изыскания в домашней библиотеке, продолжая копаться в исторических справках и сводках тысячелетней давности. Легкое чтиво, представляющее собой сказки, мифы и легенды, эльф сразу отмел в сторону — там не могло отыскаться ничего, что могло бы пролить свет на тайны ящеров.

И вот важный день наконец настал. Алиясу никак не удавалось уснуть от точивших его волнений и хрупких, как высохшие ветки, надежд.

На восходе они стояли на пороге храма жизни, производящего на Алияса не менее сильное впечатление, чем в первый раз, когда ему лишь мельком удалось взглянуть на монументальное сооружение.

— Готов? — спросил муж, сжимая тонкую ладонь. Алияс кивнул, позволив Шайсу вести себя вверх по ступеням.

Над массивными золотыми воротами, куда им предстояло войти совсем скоро, была изображена морда дракона. Узкая, с косо посаженными миндалевидными глазами, она наклонялась чуть вперед, словно стараясь рассмотреть, кто смеет входить под сень святого места. На середине лестницы, прямо из ступеней, вырастали толстые стволы колонн. Тонкие юркие змейки, пестрящие мелкими зигзагами чешуи, скользили вниз и поблескивали крошечными прозрачными камушками глаз.

Стоило паре ступить на крыльцо, как натужно скрипя, распахнулись высокие створки. Два ящера в светло-синих одеяниях и низких, скрывающих лица капюшонах, пропустили их внутрь.

Вокруг было темно и сыро — совсем не так представлял Алияс священное для драконов место. Разве должен был Храм жизни выглядеть словно фамильный склеп, брошенный многие века назад и страдающий от неумолимых стихий?

Влага сочилась прямо по стенам, наплывы нестройных сталагмитов и сталактитов заполняли огромной величины пространство высокими свечами, растущими из пола и свисающими неприглядными канделябрами с потолка. Редкому магическому свету, падающему сквозь узкие оконца, не удавалось развеять зловонную муть мрака.

Здесь было жутко. И Алияс бы непременно бы сказал об этом Шайсу, если бы не эта странная гнетущая тишина, если бы не эти две тихие безмолвные тени провожатых, плывущие впереди. Он лишь сильнее сжал горячую руку и попытался ступать ближе к мужу.

Преодолев решетчатый лабиринт коридоров, их повели вниз, и уже очень скоро они обнаружили себя в более тесном помещении. Здесь бы не уместилось более сотни драконов, но сейчас, когда они с Шайсом были вдвоем, не считая послушников, комната казалась огромной и зловещей, как и зал, оставленный позади.

Впереди, у самой стены, дрогнула тень. Окутанная в коралловую материю и прятавшая лицо, так же, как и послушники, она позвякивала тонкими золотыми браслетами на руках и ногах при каждом движении. Алияс прочел достаточно, чтобы узнать Верховного жреца Храма жизни, олицетворявшего Наан — дарующего жизнь.

Они остановились, не дойдя десяти шагов, ровно на том месте, где надлежало находиться супругам. Несколько долгих мгновений, во время которых жрец обрисовал невидимые руны в воздухе, и священное таинство началось.

Жрец принялся благодарить Небо и Землю, затем четыре стихии, породившие драконов — поток благодарностей был бесконечен. Пришло время обменяться заранее составленными клятвами, разученными накануне, и испить из Чаши счастья и благополучия до дна.

Ноги у Алияса слегка загудели от долгого стояния — церемония длилась целую вечность, а речь жреца лилась все так же монотонно и усыпляюще, заставляя прилагать неимоверные усилия к тому, чтобы держать глаза раскрытыми. Наконец зазвучали слова о вечности.

Дракон говорил о рассветах и закатах, встреченных вместе, о длинных полетах и долгих дорогах, по которым следовало ступать рука об руку, о помощи и поддержке… Каждым новым словом жрец подчеркивал, что двое проведут вместе бесчисленное количество дней…

Внутри проснулось томительное предвкушение и безотчетная, почти детская надежда, что еще немного, и его желание обрести вечность и помочь тем, кто в этом нуждался, обретет плотность и станет осязаемой. Казалось, стоит только протянуть руку, и магия коснется кожи, уколет подушечки, потечет внутри…

Жрец зашел за спину Шайса и стал читать новые заклинания.

Вокруг все затихло, Алияс был напряжен до предела, ожидая, что вот-вот воздух вокруг затрещит, раскалится. Он ловил каждое слово дракона, и те, словно иглы, вонзались в память, оставаясь там навсегда.

Шепот продолжал плыть по склепу, плечи сводило от напряжения, и когда жрец шагнул за спину эльфа, Алияса словно прошибло.

Нет, он не ощутил странного инородного влияния незнакомых эманаций, не почувствовал воздействия чужеродной энергии — все, что говорил жрец, было лишено жизни. Только набор мертвых слов и пустых интонаций. Происходящее было ничем иным, как следованием бесполезным ролям в долгом утомительном спектакле.

Но в то же самое время эльф ощущал, как колет его собственные пальцы, как хочется заговорить. Но что сказать, он не знал. Тело просило действия, оставаясь скованным под гнетом необходимости стоять смирно и выносить терзания до конца.

Алияс слушал и ощущал, как легкие рифмы легко укладываются в память. И вот… все закончилось.

Дракон вернулся на свое место; тело успокоилось, ладони остыли, сознание прояснилось, накатило щемящее разочарование.

Слова все еще звучали вокруг и Алияс продолжал слушать, зная, что надеяться на такой ничтожный шанс было глупостью.

Последние слова были сказаны, Шайс отошел в сторону, чтобы поблагодарить жреца за церемонию.

Они беседовали поодаль — обсуждали дела Круга. Имена, названия мест, детали следующих состязаний — судя по оживленному разговору, жрецу не были чужды дела Нагорья. Вот дракон поздравил Шайса с победой и желал услышать детали из уст мужа.

Алияс так и не двинулся со своего места, уставившись перед собой словно загипнотизированный. Серая глыба алтаря с плоским верхом была украшена пурпурной бархатной накидкой, поверх лежала раскрытая книга.

«Подойди», — выдохнул ветерок на ухо.

Алияс бросил взгляд на стоявшего в стороне супруга, попутно скользнув по спине жреца, и сделал несколько беззвучных шагов вперед.

Его больше не мучило любопытство — призрачный шанс, вспыхнувший случайным лучиком на горизонте, растаял. Он не знал, почему внял словам случайного спутника, он просто шагнул ближе к книге. И вот его глаза пробежали по витиеватым петлям расплывшихся чернил. От страниц веяло магией сохранения, наложенной на текст множество тысячелетий назад.

Ветер неслышно стек вдоль груди и нежно перебрал страницы. Ни звука. Ни единого шороха.

Алияс бросил очередной взгляд в сторону драконов. Шайс кивал и продолжал что-то увлеченно рассказывать — ему должно было быть прекрасно видно, чем занимается супруг.

Листок переворачивался за листком. Вот страницы замерли и эльф увидел слова о вечности. Те самые, что читал им жрец.

— Чепуха, — выдохнул Алияс так, чтобы его услышало одно-единственное существо. Раздражение нарастало по мере того, как взгляд перебирал одну бесполезную строчку за другой.

«Попробуй сам», — раздался ответ.

От неожиданного предложения Алияс откровенно растерялся. «Зачем?» — подумал он, и снова, не зная на что рассчитывает, последовал совету.

Губы дрогнули от произносимых заклинаний, едва ощутимо шурша воздухом. Стоило первым словам коснуться языка, как тело согрело теплом. Чем дальше читал эльф, тем сильнее нарастал жар.

Горело лицо, ладони, руки, ноги. Спину выжигало раскаленным прутом, но Алияс не прерывался ни на секунду, не замечая как пальцы вцепились в каменный край алтаря.

Внезапно охватившая его одержимость отгоняла страх и толкала вперед. Не позволяла прерваться или остановиться.

Последние слова сорвались с губ, и спина загорелась. Алияс закусил губу, чувствуя как по лбу стекают тяжелые капли испарины. В голове чуть поплыло от напряжения, он прикрыл лицо и отшатнулся назад. На ватных ногах спустился с невысокого постамента и в нерешительности остановился посередине комнаты.

Головокружение не проходило.

Ловко распрощавшись со жрецом, Шайс поспешил к супругу. Подхватил того под руку и в сопровождении тех же служителей, поджидавших на выходе, повел прочь из храма.

Стоило им оказаться на улицах Верхнего города, как муж принялся разглядывать Алияса.

— С тобой все в порядке? Что ты там делал? — Нить истинности вибрировала от напряжения.

— Все хорошо, — устало отозвался супруг.

— Идем домой. Тебя понести?

От перспективы сыграть слабую принцессу на радость драконам Алияс отказался почти решительно — перед глазами все еще тянуло мутью, но, кажется, дышать стало легче.

— Мы можем сегодня встретиться с Лорином и Хару?

Шайс замедлил шаг и посмотрел на светлого внимательным взглядом.

— Хочешь снова попробовать заключить договор?

Алияс кивнул.

Некоторое время черный раздумывал.

— Ты так уверен, что у нас получилось?

Эльф перевел на дракона взгляд голубых глаз.

— Не сомневаюсь.

Глава 28 Сумасшествие

Торопясь рассказать обо всем, что с ним произошло, Алияс запинался, вспоминая странные ощущения и зудящее под кожей нетерпение, торопившее действовать. Остановить это, справиться с жуткой нервирующей жаждой деятельности не было сил.

Все те же участники тайного договора собрались в одной из крошечных комнат Мастерской. И под раздраженное бормотания Лорина, под тяжелые вздохи Хару и напряженные подозрительные взгляды бумагочета они попытались заключить союз повторно.

Увидев, как тает, словно впитываясь в кожу, знак Мастерской, Хару задохнулся, привлекая внимание Пламенного.

— Провалиться мне на месте! — не своим голосом помянул дракон древних духов, подхватывая сползающего со стула паренька…

* * *

Вымотанные напряженной гонкой Алияс и Шайс вернулись в родовые пещеры.

— Невероятно, что все удалось.

Плечи опустились, стоило избавиться от тяжелых мехов. Эльф только кивнул, чувствуя, как томившее напряжение немного утихло, позволяя перевести дыхание.

— Алияс, — напряженно произнес Шайс, заставляя супруга обернуться. — Твоя татуировка…

Сердце дрогнуло в предчувствии.

— Что с ней?

Вместо ответа дракон сократил разделявшее их расстояние и небрежным движением материализовал несколько зеркальных поверхностей вокруг светлого.

Алияс перевел тяжелый взгляд, готовясь увидеть, что всполошило мужа.

Татуировка. Та самая, что недавно проявилась вдоль шеи и добралась до седьмого позвонка, скользнула вниз. Резко изменив угол, будто уперевшись в идеально ровный обод, окружавший Огненный цветок, она повторяла полукруг на расстоянии не толще кончика мизинца и почти добралась до середины метки.

«Жжение!» — вспыхнуло в голове, — и пришла мысль о странной боли, мучавшей спину горячим прутом, пока он читал заклинание.

— Со мной ведь что-то происходит?

— Все будет хорошо, золотце, — Шайс привлек похолодевшего от волнения супруга к груди. — Я буду любить тебя, даже если ты обрастёшь чешуей и отрастишь себе хвост.

— А потом отберу все твое золото, — закончил невеселую шутку эльф и уткнулся в родное плечо, надеясь спрятаться там хоть ненадолго.

— Лучше хвост.

Всю ночь светлого мучили кошмары.

Его крутило в бешеном вихре, перемалывая внутренности и вытягивая конечности. Носило над острыми пиками гор, морозило в туманах высоко над землей, пугало тьмой среди толстых кишок подземелий. Новые, едва знакомые лица, успевшие составить новый мир, мелькали бесконечным калейдоскопом презрительных взглядов, улыбок, печально сведенных бровей и надменно подернутых уголков рта — драконы; такие другие, непривычные, чуждые, инородные и такие… свои.

Мечась на шкурах, Алияс не замечал, как чутко следит за ним муж, как удерживает рядом с собой, убирает промокшую челку со лба, целует в горячий висок, шепчет глупые нежности.

Он подскочил на рассвете; пусть ярко-розовые ледяные лучи не были способны пробраться в нагретое нутро каменных монстров, но там, среди выедающей глаза сини, поднимался огненный шар.

— Золотце?

К эльфу постепенно возвращалось сознание. Грудь опадала все спокойнее, давая сбившемуся за ночь сердцу отдых.

— Шайс, — голос любимого звучал собранно и в тоже время отстраненно, словно в лапах дракона оказался незнакомец. — Жрец Наан будет сегодня на твоей схватке?

Неожиданный вопрос застал дракона врасплох.

— Как и все остальные жители Нагорья.

— И служители храма?

— Думаю, да.

Эльф отвел взгляд, словно мог прорезать толщи скальных образований, чтобы увидеть то, что он хотел.

— Отлично. Ты справишься с Ценриром один?

Чешуя на затылке вздыбилась. Черный долгим взглядом глядел на него, прежде чем произнести:

— Справлюсь.

Кончиками пальцев Алияс коснулся сведенных над переносицей бровей.

— Ты отпустишь меня?..

* * *

Времени было в обрез. Бой Шайса должен был начаться через пару часов и светлый сильно надеялся, что его не исключат из состязаний за неслыханное нарушение правил. Одним Духам известно, чем мужу, а может, и им двоим, грозит задуманная Алиясом выходка.

Сбитый с толку странными метаморфозами с собственным телом и сознанием, эльф сосредоточился на одной-единственной мысли — то, что случилось в храме, не случайно. Произнесенные им слова подарили бессмертие, иначе он не смог бы заключить договор с Хару. А это значило, что, возможно, он сможет подарить вечность драко… Если займет место жреца.

Узнав о том, что задумал супруг, Шайс долго молчал. Предположить, что невероятный ритуал может получиться у чужака, принадлежащего к другой расе, не имеющего никакого понятия о жизни вечного племени, представлялось наивысшей степенью сумасшествия. Но перед ним стоял его пара — самый невероятный эльф, которого Шайсу доводилось встречать. И уже не единожды дракон убеждался, что супруг таит множество сюрпризов, о многих из которых и сам не догадывается.

На ум приходил странный рассказ Нортона, поведанный многоуважаемым господином директором, когда, прижатый к стене подозрением в похищении, он признался в истинности своего повышенного внимания к скромной особе учителя истории…

Несомненно — Алияс особенный, и каким-то невероятным чудом он действительно сумел получить бессмертие, прочитав глупые строчки пустых торжественных речей.

Но если у него получится проделать то же самое с драко…

Дракона нельзя было упрекнуть в отсутствии храбрости, но даже у него дыбом вставала чешуя от возможных последствий, грозивших Нагорью неслыханными переменами. Впрочем, думать об этом было рано. Прежде всего нужно, во что бы это ни стало, помочь Алиясу — он займет место жреца и проведет ритуал. Поединок и разъярённых несоблюдением традиций соплеменников Шайс возьмет на себя. Посмеют ли те исключить его из борьбы за несоблюдение традиций?

* * *

Алияс несся на площадь к храму. Следующее, что он сделал после того, как поделился задуманным с мужем, это связался с Лорином. Тот уже немного пришел в себя после вчерашнего и даже не моргнул, когда эльф поделился с ним своим планом.

На улицах Верхнего города царила непривычная тишина. Город словно вымер — все давно отправились на арену, стараясь занять лучшие места.

Лорин и Хару застыли в отдалении, в тени высокой отвесной стены, тихо разговаривая о чем-то. Заметив приближение Алияса, они вышли навстречу. Оба были напряжены и никто не вспомнил про обмен любезностями. Застыв друг напротив друга, они ничего не сказали: им хватило и взглядов. Если у них получится… Если…

Думать об этом было мучительно. Хару и вовсе походил на бледную тень, его свободная рука, та, которую не сжимал дракон, едва заметно подрагивала.

— Поспешим, — нарушил молчание Лорин и они поторопились к высоким ступеням.

Тяжелые створки дверей подались с противным скрипом, заставив сердце эльфа сорваться в стаккато. Высокие, вязнущие в сизой дымке потолки нависали над головами чужаков, посмевших осквернить кощунственными надеждами сакральное место. Звонкое эхо билось о барабанные перепонки, оглушая и воспаляя чувства до предела. Будь здесь так же темно, как и вчера, Алияс наверняка бы споткнулся, запутавшись в собственных ногах и напряженных нервах, лишенный сильного плеча по правую сторону. Но сейчас магический свет проникал сквозь высокие узкие оконца сильнее, оставляя под ногами небольшие лужи мертвенно-бледного свечения. Мерзкая слизь избыточной влажности не скользила под ногами, давая гостям беспрепятственно преодолеть лабиринт соляных столбов.

Алияс шел впереди. За ним следовал Лорин, которому наверняка не раз довелось побывать в этих стенах. За руку он вел Хару — драко запрещалось переступать порог святой обители, и тот напряженно озирался вокруг, пугаясь эха шагов и редких капель, гулко спадающих с влажных минеральных наростов в невидимой глубине.

— Это здесь, — негромко произнес Лорин, стоило им очутиться в церемониальном зале.

Алияс осторожно, словно опасаясь, что в любую секунду из ниоткуда возникнет полчище разъяренных драконов и испепелит их пламенем из самой глубины тлеющего зоба, ступал по ледяным плитам, проникая в загнившее сердце Храма жизни. Взгляд был сосредоточен на заветной цели — алтарь. Он поднялся на постамент, провел рукой по бархатной поверхности.

— Ее здесь нет, — досада едко испортила певучий голос.

Жрец, по-видимому, не стал оставлять книгу без присмотра и убрал ее с глаз долой, несмотря на то, что заподозрить какого-нибудь дракона в святотатстве представлялось смехотворным! Потому сейчас, кроме трех ищущих душ, здесь не было никого.

— Нет чего?

— Книги. Здесь нет книги со словами обряда.

— Она должна быть где-то здесь. Поищем, — скомандовал Лорин и все трое разбрелись по разным углам.

Тщетно. Не было ни тайных ниш, ни шкафов, ни полок, ни сундуков — только холодный серый камень вокруг.

Время шло.

— Бесполезно, — первым сдался драко, понимая, что осматривает один и тот же угол в десятый раз.

— Так нам ее точно не найти, — согласился Лорин и, отбросив беспорядочные метания, вернулся на середину комнаты. — Стоит выведать побольше о внутреннем распорядке храма и вернуться сюда вновь.

Алияс молчал.

Лорин был прав — им следовало лучше подготовиться. Но время поджимало и другого выбора не оставалось. Вернуться в храм вновь? Снова оставить Шайса в битве? А что если жребий распорядится таким образом, что следующий бой станет решающим?

— Нет. Становитесь сюда, — отдавал он приказания, роясь в небольшом мешочке, пристёгнутом к поясу.

— Что ты задумал? — Лорин послушно подвел Хару к нужному месту.

— Верну проекцию прошлого и повторю заклинание за жрецом.

— Рискованно, — отрицательно помотал головой Пламенный. — Одна ошибка, и, в лучшем случае, тебе придется все повторить сначала, в худшем — неизвестно, какие последствия повлечет исковерканное заклинание.

Лорин был прав — воспроизвести долгий и сложный обряд, просто повторяя его слово в слово, произносимое тенью прошлого — непосильная задача. От Алияса потребуются высшая степень концентрации и невероятная собранность, и даже в этом случае ничего не обещает успех.

Светлый прекрасно помнил, насколько долгим был обряд. Но он уже достал мел и принялся очерчивать магический круг, захватывая ободом пустующую каменную глыбу, за которой читал магические письмена жрец, и пару, застывшую в отдалении.

Никто не произнес ни слова, пока Алияс заполнял пустоты, обозначая время. Он не был уверен во времени начала ритуала, поэтому отсчитал минуты с запасом, и когда эфемерная проекция завибрировала легкими всполохами, ложась как влитая в существующее пространство, внутри никого не было.

— Подождем, — произнес Алияс, понимая что они рискуют — бой должен был быть в самом разгаре и рассчитывать на то, как быстро Шайс одолеет соперника, не приходилось — Алияс даже ни разу не видел Ценрира, ида, выступающего сегодня против его мужа. — Когда все начнется, не двигайтесь и молчите, что бы ни случилось.

Резкий взгляд Лорина скользнул по тонкой фигурке эльфа и дракон раздраженно фыркнул — слепое повиновение незнакомцу действовало на нервы. Но промолчал.

Алияс помнил, где находился жрец, когда речь его потекла священными словами. Он встал там же, ожидая, когда время прокрутит свой ход.

Ладони потели. Он попытался выбросить посторонние мысли из головы, прислушиваясь к тихому шороху ветерка, по обыкновению поддерживающему волосы высоко над макушкой.

У него получится. У него непременно все получится.

Сегодня в зале было светлее, и потому, стоило посторонней тени нарушить границы круга, эльф тут же последовал за ней, держась на расстоянии шага.

Призрак жреца, воздев руки высоко над головой, принялся чертить в воздухе руны, и Алияс, не отрывая взгляда ни на мгновенье, с точностью повторял легкие плавные жесты, молясь всем Духам, чтобы у них получилось.

Слово в слово он произносил ритуальную речь, ловя интонации и делая правильные ударения. Острый слух, напряженный в этот момент до предела, явился важным подспорьем — и вот он уже следовал за тенью неотступно, позабыв обо всем вокруг.

Наконец он спустился с постамента, отделявшего его от пары, застывшей впереди, и не спеша двинулся за спину дракона, собираясь разделить вечность между двумя, явившимися за благословением Наан. По мере приближения к дракону тепло сильнее разбегалось по венам, скапливаясь в руках, загораясь на кончиках пальцев.

Застыв позади Лорина, Алияс воздел руки, очертил неправильные треугольники, остриями сходившиеся в области сердца дракона, затем оставил неощутимые прикосновения в основании шеи и спустился вдоль позвонков к животу.

Магия легко текла сквозь эльфа: привычно заполняла нити жизни, танцевала в груди хлесткими плетьми, топила мягкими волнами.

Алияс почувствовал нити жизни дракона и безошибочно выбрал одну — ярко-желтую, похожую на знойное пустынное марево, плывущее расплавленным миражом. Захватив ее указательными и большими пальцами, он осторожно потянул на себя, поднимая руки выше. Позабыв о расстоянии с тенью, сделал уверенный шаг в сторону, заняв место жреца. Удерживаемая нить петлей опустилась на голову замершего рядом драко.

Дрожь слабого тела не беспокоила и не отвлекала, позволяя исследовать редкий комок энергетических сплетений Хару в поисках нужного. Стоило Алиясу прикоснуться к нити жизни, как драко застыл, переставая дышать.

Рядом затих Лорин.

Следуя странному наитию, Алияс заторопился. Его речь зазвучала быстрее, пальцы зажили своей жизнью. Разорвав энергетическую паутинку драко, он обвязал оба конца вокруг золотой нити дракона.

Стоило завязаться трем узелкам, как сердце в слабой груди дрогнуло и продолжило привычный ход.

Огненные, раскаленные лавой пальцы не причиняли боли. Выжигающий кожу стержень, скользящий по спине, заставил лишь выпрямиться. Алияс вернулся на возвышение, не замечая, как тень проекции осталась далеко позади, все ещё шевеля губами пустые слова вникуда.

Магия заставляла тело гудеть, наполняя безграничной силой. Словно гонимая ветром, она вилась внутри, не показывая границ. Сколько ее? Светлый близился к завершению ритуала, не замечая изумлённых глаз дракона.

Лорин видел, как Алияс с легкостью произносит магические слова, оставив тень в стороне и читая будто по памяти, он чувствовал, как билось сердце Хару в его собственной груди, ощущал нить истинности так, как никогда раньше, знал, что теперь любимый проведет с ним вечность…

Кем был этот странный эльф, сумевший покорить дракона так же легко, как и стихию, неотступно следующую за ним по пятам, словно домашнее животное? Воплотивший в жизнь его несбыточную мечту и подаривший новую надежду?

Завершающая фраза растаяла в тишине. Алияс выдохнул и пелена перед ним упала. Он медленно приходил в себя.

— Что здесь происходит?!

Злобный рев прокатился вдоль стен, заставив Лорина и Хару обернуться.

Позади, уперев руки в бока и широко расставив ноги, застыл жрец в полуформе. Хвост яростно разрезал воздух, чешуя угрожающе мерцала, суженные глаза стращали расправой. По бокам стояли не менее яростные младшие служители.

Алияс отчетливо понял, что отсюда им не уйти…

Глава 29 Самозванец

— Спраш-шиваю ещ-ще раз: что здесь происходит? — прошипел разъяренный Тренгот, испепеляя Алияса взглядом.

Лорин потянул Хару за собой, встав ровно на линии между самозванцем и жрецом, исполнившим роль того, кто рвал и метал, уставившись на них гневным взглядом.

— Алияс провел обряд обручения, — твердо ответил он, готовый перетечь в полуформу при первой необходимости и дать отпор служителям.

Утаивать случившееся не имело смысла — существовали тысячи способов проверить истинность их слов. А еще Лорин был сыт по горло враньем.

Продолжая говорить, он не спеша расстегивал металлические заклепки на браслете:

— Он обвенчал нас по закону.

— По закону?! — взбеленился жрец. — Ты хоть понимаешь, ящерица безмозглая, с кем связался? С рабом! С грязью под ногами!

— Хару моя пара. — Запястье наконец освободилось, и дракон с гордостью поднял руку, демонстрируя татуировку истинности.

— Невозможно!

Ярость, пылавшая на лицах служителей, уступила место удивлению. Растерянность тронула заостренные звериные черты.

— Поверьте глазам своим, — произнес Лорин. — Нас обручила магия однажды, оставив отметину на мне и подарив Хару Огненный цветок. И сегодня она благословила нас вновь — Хару получил вечность.

— Вранье! — разъяренный жрец слетел со ступеней.

Лорин ощетинился, яркие огненные крылья раскрылись за его спиной, скрывая испуганного Хару — полуформа изменила тело до неузнаваемости. Угрожающие хрипы сотрясли стену.

— Довольно! — раздался мрачный голос из самой глубины храма. Страшный порыв ветра ударил в звериную морду жреца за секунду до того, как он готов был схлестнуться с Пламенным.

— Кто посмел?! — отброшенный назад дракон сжал кулаки, скрежеща десятком острых когтей.

— Храм жизни не место для драк.

Из-за внушительной фигуры Лорина выступил Алияс. В глазах его не было страха. В душе царило спокойствие и уверенность — он все сделал правильно.

Стоило завершить обряд, как понимание необходимости собственных поступков и решений коснулось сердца. Он сделал то, что должен.

— И это ты мне говоришь, жалкий эльф! — брызжа слюной, зашипел жрец. — Ты, осквернивший своим присутствием храм! Ты читал священные слова, не имея на это никакого права! Ты не явился на поединок, заставив мужа солгать Кругу! Солгать всем, и вы оба поплатитесь за это! А ты, Лорин, отправляйся к отцу, с тобой мы поговорим отдельно. Сразу как я разберусь с наглым выскочкой, возомнившим, что если он супруг ида, ему все сойдет с рук.

— Я не уйду, — твердо ответил Лорин, не собираясь оставлять Алияса на расправу жрецу и уж тем более, не собираясь бежать к отцу, словно нашкодившая ящерка. Он давно стал мужчиной и самое время было доказать это сомневавшемся — к тому же он должен Алиясу, как никому другому. — Алияс сумел обрести бессмертие и разделил вечность между мной и моим супругом.

— Прекрати нести чушь! Этим ты только делаешь себе хуже.

— Взгляните сами, — с вызовом дернул подбородком Пламенный. Каждый дракон обладал магическим зрением, дающим возможность увидеть скрытое.

— Глупости!

— Убедитесь. — Драконы сверлили друг друга напряженными взглядами. — Если я лгу, то отправлюсь в пещеры без промедления.

Долгая минута ушла на то, чтобы жрец, бормоча проклятия, уступил. Лорина он накажет позже, а сейчас у него чесались руки дотянуться до одной тонкой шейки. Связываться с Шайсом было чревато, особенно понаблюдав, с какой легкостью он разделался с Ценриром… но на его сторону встанут все драконы — обмануть Круг не детская забава и Черному придется взять ответственность за свою ложь.

Как и Лорину, когда придет его черед.

Как же! Драко получил бессмертие!

Жрец не знал, зачем Лорину оставлять на себе татуировку, так похожую на брачную, и заявлять, что они с драко пара, но они наверняка задумали какую-то несусветную глупость… Вполне возможно, что Лорин принадлежит к группе фанатиков, отстаивающих права рабов.

Впрочем, он разберётся с этим позже.

Тренгот прошептал две строчки магических слов, глаза его засветились голубоватым светом. Поверить в то, что он видел было… было…

— Невозможно! — глухо выдохнул он, скользя взглядом по двум переплетенным нитям жизни. Драко и дракон — обе нити горели золотом.

От белого слабого свечения жизни низших у маленького раба, застывшего рядом с Лорином, не осталось и следа. Нити сияли, словно перекрещенные лучики солнца. Оба существа являлись, без сомнений, вечными созданиями.

Тренгот чуть перевел взгляд… и молча вспомнил всех древних Духов.

Нить жизни Алияса плавилась золотом, словно аура дракона.

Глаза жреца потухли. Замешательство заставило втянуть когти и опустить зеленоватые крылья.

— Но как?!

— Алияс прочел обряд обручения. Тот самый, что мы читаем на объединении кланов, — произнес Лорин, видя, что жрец ошарашен.

— Вы держите меня за идиота?! — Тренгот сжал челюсть. — Это просто слова. Вы считаете, что я поверю, что стоило их произнести ушастому подростку сомнительного племени, и магия драконов откликнулась на его зов? — выплюнул жрец презрительную насмешку.

Лорин лишь пожал плечами — он и сам не понимал, как такое могло случиться.

В святилище повисла напряженная тишина. Каждый думал о своем.

— Понятия не имею, как вам это удалось, но если не желаете признаваться, я во всем разберусь сам. Не думайте, что сможете избежать наказания за вероломство и опасные эксперименты с магией. Неизвестно еще, каковы будут последствия, Лорин, — злорадно добавил он. — Сейчас ты отправляешься домой и сидишь там, пока не будешь призван в Круг. А ты, — сверкнул он лезвием-взглядом на молчавшего все это время Алияса (спокойствие Светлого эльфа сильно раздражало. Неужели он такой дурак, что не видит, во что себя втянул?). — А ты немедленно верни книгу, а затем я сообщу о твоем проступке.

Алияс развел руками.

— У меня ее нет.

Нет, этот остроухий переходит все границы! Дерзить жрецу! Ведь Тренлог прекрасно слышал, как тот произнес заключительные ритуальные слова!

— Смотрите за входом, — рявкнул жрец застывшим позади драконам и ринулся к алтарю. Там, взмахнув длинными пальцами над самой плитой, он зашептал заклинание призыва и уже через несколько мгновений плоский идеально твердый камень пошел рябью. Из его недр, будто со дна, всплыла книга.

— Ладно, — прикусил он язык в очередной раз. — Лорин, пошел вон! — уверенно шагая к эльфу, скомандовал раздосадованный жрец. — А ты отправляешься со мной!

Полуформа давно растворилась — быстро двигаться с массивными крыльями за спиной было затруднительно.

Лорин уже сделал было шаг навстречу, собираясь закрыть Алияса на случай, если жрец будет вести себя агрессивно, как Тренгот отшвырнул его уверенным жестом, использовав невербальную магию, чтобы не выказать намерений и не спровоцировать юнца на драку — для этого не время и… И жалкий кусок эльфятины прав — Храм Наан не место обнажать когти и зубы.

Лорина отнесло в сторону. Он ударился затылком о стену, теряя ориентацию и с трудом удерживая сознание. Хару, взвизгнув, кинулся следом.

А жрец уже протягивал руку, намереваясь ухватить преступника за рукав и телепортироваться в пещеру, занимаемую членами Круга. Там он сможет призвать всех разом, а заодно и мужа этого ничтожества. Вот там-то они оба и ответят за свои самонадеянные действия…

Пальцы резануло вихрем, словно ножом. На плиты упали тяжелые капли крови.

— Ах ты… — прорычал дракон, не веря в наглость пришельца.

— Я не… — попытался оправдаться Алияс. Он действительно не собирался противиться, не видя в этом никакого смысла, и уж тем более применять силу.

Возникшая из ниоткуда стена из живого стекла отгородила его от дракона. Тот ловко отпрыгнул назад и выставил руки вперед, собираясь ударить заклятием, способным разнести любую защиту. Сгусток ослепительных молний полетел прямо в Алияса.

Эльф задохнулся.

Но жалкие ошметки энергии просто разлетелись в стороны, потухая один за одним.

«Ха-ха-ха», — заливистый смех оглушительно раздавался над головой, но, похоже, никто, кроме Алияса, этого не слышал.

— Тренгот!

Произнесенное вслух имя жреца отвлекло того от нового нападения. Позабывший себя от ярости, Тренгот собирался применить заклятие на поражение. Унизить его слабостью… нет, этого он не позволит никому! Тем более остроухому недоростку, не достающему до плеча!

Шайс легким взмахом рук раскидал служителей на входе, точно так же, как и жрец поступил с Лорином, потихоньку приходившим в себя.

— Надеюсь, вы не пытаетесь причинить вред моему супругу, господин жрец? — показное спокойствие никого не обмануло.

— Ваш-ш супруг пос-с-смел покуситься на сс-святое. А вы, — ткнул он пальцем в Черного, — посмели солгать членам Круга, ид Шайс!

Шайс промолчал.

— Я собираюсь немедленно созвать Круг!

Хмурое лицо черного дракона ясно говорило о том, что он понимает всю серьезность ситуации, избежать которой не представлялось возможным.

— Алияс. Иди ко мне, — мягко позвал Шайс. Светлый незамедлительно поспешил к мужу. — Встретимся в Тронном зале, — обратился дракон к жрецу, беря мужа за руку и перенося их в дворцовые пещеры. Туда, где все еще пустовало кресло Правителя.

Глава 30 Круг

Секундой позже Алияс обнаружил себя в том самом тронном зале, где в первый раз увидел Правителя драконов. Тогда, в шумной атмосфере прощания, просторная зала казалась тесной, но стоило исчезнуть шумной толпе, раствориться веселым музыкантам, как под высокими потолками воцарилась тишина, превратившая пещеру в мрачный склеп.

Блеклое оранжеватое свечение очерчивало пределы пространства. В глубине, взгромоздившийся на широкий постамент, укрытый балдахином густых теней, притаился трон — место владыки.

— Что с нами будет? — тихо спросил Алияс мужа, не найдя вокруг ни души.

Шайс не успел ответить, как невдалеке воплотился Жрец. Не удостоив их взгляда, он твердой поступью прошел к середине пещеры, замер, и стал что-то спешно нашептывать на родном наречии. Всех слов не удавалось разобрать из-за яростного шипения, дракон будто выклёпывал слова, смоченные огненной слюной.

Место, на котором застыл жрец, потянуло серебристой дымкой, и вот в разные стороны от внушительной фигуры Тренгота рассыпались идеально ровные лучи. Острыми копьями они разлетелись во мраке, но, достигнув невидимого предела, разбились надвое, расщепляя древко на две идеально ровные половины, ринувшиеся в стороны, вливаясь в спешащих им навстречу собратьев, замыкая идеально правильный круг.

Несколько ударов сердца Алияса отсчитывали мгновенья. Он будто чувствовал, что это ещё не конец. И вот предчувствие оправдалось, зарябив пространством над точкой соприкосновения линий и окружности. Девять фигур возникли друг напротив друга.

Многих драконов Алияс не знал, но ему казалось, что их лица знакомы — должно быть, он видел их на Прощании с Правителем или заметил на арене — два события первостепенной важности не могли не собрать представителей уважаемых семей.

Впрочем, один дракон был все же хорошо знаком.

В нескольких шагах от эльфа недовольно озирался Сакрас в легком шелковом одеянии, походившем на домашний наряд. Остальные выглядели весьма похоже, и все лица без исключения носили явные черты раздражения.

Наконец Сакрас заметил Шайса.

— За каким духом ты вызвал нас сюда? — гневаясь, спросил он. — И почему ты не занял место в Круге?

Только сейчас Алияс заметил, что одно место осталось пустым. Значит, именно здесь и в этом окружении проводил время муж.

— Это не я созвал вас, достопочтенные члены Круга, — соблюдая приличия, спокойно отозвался Черный дракон, кидая взгляд в сторону.

Драконы повернулись в заданном направлении и уже скоро заметили застывшего в тени жреца.

— Я Тренгот, Жрец Храма Наан, — громко представился дракон, выходя на всеобщее обозрение. — И это я созвал вас сюда.

— Надеюсь, повод достаточно важный, чтобы отрывать нас от дел так внезапно, — пробасил приземистый ящер, плечи которого составляли целый аршин.

— Не сомневайтесь, братья. Сегодня было совершено кощунственное деяние. Святотатство, равного которому не бывало на моей памяти и памяти предков. Место поклонения жизни и соблюдения неприкосновенного таинства брачного союза подверглось невообразимому надругательству совершенному умышленно и…

— Тренгот, не испытывай нашего терпения, — оборвал напыщенную речь серебристый дракон — самый младший на вид. Другие продолжали молча взирать на жреца.

— Он, — Тренгот ткнул пальцем в Алияса, — решился совершить обряд единения душ, встав на мое место! Более того, этот ненормальный обвенчал Лорина из клана Слепящей зари, старшего сына Карунта, с драко!

Тренгот затих, словно захлебнулся собственным возмущением, надеясь, что новость сама по себе является ошеломляющей и хорошая пауза придется как нельзя кстати.

— Что, простите? — раздался слабый для представителя чешуйчатых голос с противоположной стороны круга.

Седовласый дракон в песочного цвета шелках даже немного вытянул голову, словно решил, что его подвел слух.

— Вы все верно расслышали, уважаемые братья. Этот… — жрец подбирал выражение, достойное содеянного греха, но, встретив взгляд Черного, поостерегся, — эльф сочетал неразрывными узами дракона и драко, сам прочел ритуал, вторгшись в святую обитель!

Оглушительный стук сердца раздавался в ушах Алияса.

— Немыслимо! — несдержанно, подражая жрецу, воскликнул серебристый, пока остальные хмурились все сильнее, переваривая услышанное.

— Все действительно было так? — задал вопрос Сакрас, глядя на Шайса.

Тому не оставалось ничего другого, как кивнуть.

— Уважаемый ид Шайс, — злорадно шипел Тренгот, — обманул членов Круга на арене. Как мы можем видеть, его супруг, — насмешливо выплюнул он, — в прекрасном здравии и достаточно силен, чтобы нарушить наши законы за нашими же спинами.

— Многоуважаемый господин Тренгот, — словно пропустив мимо ушей желчь, сочившуюся из уст жреца, обратился к нему седовласый ящер. — Расскажите же членам Круга все от начала и до конца. Мы очень хотим разобраться в случившемся.

— Конечно, эд-ор Паремий, — чуть склонился Тренгот, выказывая почтение, и, словно только этого и ожидал, стал разливаться в красках и подробностях, как вернулся с арены и застал в стенах своего второго дома чужака, творившего немыслимые непотребства.

Жреца никто не перебивал, слушая внимательно, ловя каждое слово. Лица драконов слегка меняли выражения, стоило Тренготу упомянуть драко, рассказать о том, как вступался за пришлого Лорин. Большее напряжение вспыхнуло, когда жрец рассказал о наглом нападении юнца, посмевшего ранить вечного. В доказательство он поднял пальцы, украшенные толстыми розовыми шрамами — самоисцеление драконов восстанавливало ущерб с невероятной скоростью.

Тренгот закончил свой рассказ, все ещё продолжая разливаться в возмущениях и с негодованием потрясая головой.

— Спасибо, Тренгот, — остановил его эд-ор Паремий. — Действительно, небывалое происшествие, — слишком спокойно, как показалось Алиясу, отозвался дракон в летах. — Что ж, молодой человек, пришла ваша очередь ответить. Подтверждаете ли вы слова многоуважаемого жреца?

Алияс кивнул:

— Кроме одного. Я ни на кого не нападал.

Драконы зашептались.

— То есть, раны Тренгот нанес себе сам? — спросил коренастый дракон с легкой невеселой насмешкой, должно быть, заранее считая эльфа лжецом.

— Нет. Раны действительно оставил ветер.

Тонкая, безобидная на вид спираль в его волосах зашелестела отчетливее, словно давая знать о своем присутствии. Это не укрылось от наблюдательного взгляда и слуха чешуйчатых. Некоторые переглянулись.

— Он просто издевается! — взвинчено хохотнул серебристый, едва удерживая себя на месте. Его нетерпеливые жесты не предвещали ничего хорошего.

— Как же тогда это могло произойти? — спросил эд-ор Паремий.

— Не знаю, — честно ответил Алияс, борясь с желанием закусить губу. И поведал, что как только жрец попытался его коснуться, ветер встал стеной.

Драконы снова загомонили, обмениваясь мнением с рядом стоящими. И эти мнения были отнюдь не в пользу Алияса — ему откровенно не верили.

Но почему?

— Это легко проверить, — громче произнес Паремий, привлекая всеобщее внимание.

Не желая разбираться со всеобщей растерянностью, седовласый ящер шагнул вперед, оказываясь на одной линии с эльфом. Глаза его полыхнули и десяток возникших из воздуха кинжалов понесся прямо в Алияса на немыслимой скорости.

Шайс уже собирался закрыть супруга собой, одновременно взывая к контрзаклятию, как его парализовало!

Ноги вросли в пол, тело окаменело. Он слышал и видел, но был абсолютно беспомощен.

Сконцентрировав все свое внимание на супруге он прозевал нападение другого члена Круга. Кем был нападавший, он не сомневался ни на мгновенье — Сакрас. Понадобится несколько секунд, чтобы восстановить щиты, но будет… будет слишком поздно… Он не успеет.

Глава 31 Решение

Алияс застыл, видя, как рой серых металлических пчел несется жалами наперед, собираясь через мгновенье проткнуть его грудь. Он лишь подумал, что не успеет даже взглянуть на Шайса в последний раз, как они настигнут и лишат жизни.

Вздох застрял в груди.

Ревущий гул оглушил, в глазах раздвоилось и серые вихри ударили по лезвиям смертоносного оружия, будто бы сам Алияс поднял руку и отмахнулся от назойливых мух.

Так же внезапно, как и появился, ветер схлынул послушной волною назад, оплетая светлые волосы и вновь поднимая их водопадом выше затылка эльфа.

— Что за магия? — потребовал ответа молодой дракон так, словно у собственного раба.

Алияс не успел отреагировать, как перед ним возник муж, закрывая широкой стеной от остальных, со словами:

— Ес-сли еще раз вы попытаетес-сь причинить моему с-супругу вред, я вызову на бой каждого в порядке очереди.

Серебристый дракон, вопрос которого посмели проигнорировать, решил ответить:

— Нас больше. Что ты собираешься противопоставить нам всем, Шайс? — намеренно пропустил он статус, обозначающий возможность править, словно в наказание Черного уже лишили всего.

Бескрайнее высокомерие изуродовало надменный рот.

— Что ж, вы можете напас-сть вс-с-е вместе, как трус-сы, — прошипел Черный змеей, готовясь ответить не только словом при первой необходимости. — В одиночку ни один из вас не справится.

— Ты забываешься! — осадил его седовласый дракон, молчавший все это время, одновременно с Серебряным, уже поднявшим ногу, чтобы шагнуть ближе к заносчивому ящеру и раз и навсегда определить, на чьей стороне сила. — Хватит, Римай! — голос дракона заставил Серебряного остановиться. — Ид Шайс, приношу извинения за свои действия. Я всего лишь хотел проверить, правда ли то, что стихия защищает вашего супруга помимо его воли. Кинжалы никогда бы не достигли цели. Зато теперь мы убедились, что Алияс действительно не нападал на Тренгота.

— Убедилис-сь? — с непроницаемым лицом прошипел Шайс, вторя Паремию.

— Вполне. Но это не оправдывает вашу пару — Алияс вошел в Храм Наан без приглашения и провел смехотворный обряд между драконом и драко. И мы не можем не признать надругательства над собственными ценностями, имевшего место быть.

— В чем именно вы усматриваете надругательство? В том, что моему супругу оказалось по силам разделить бессмертие со мной, а потом обвенчать священными узами пару?

— Что за чушь, — Сакрас сверлил раздраженным взглядом своего главного соперника. — Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что смеешь заявлять?

— Прекрасно. Вы можете сами взглянуть на нить жизни моей пары и спросить жреца. Тренгот имел возможность убедиться в том, что мы с Алиясом разделили вечность, так же, как и Лорин с Хару.

Драконы на миг замолчали.

— Это все какой-то обман, — не выдержал Тренгот, стоявший все это время в молчании. — Да, я видел, что нити эльфа, как и этого раба, светятся золотом, но ведь это невозможно! Вы же понимаете?

— Почему нет? Светлый стал моей парой — эльф и дракон. Почему этого не могло случиться с драконом и драко?

— Это переходит все черты! — Массивный ящер, недавно поторапливающий Тренгота, всплеснул руками. — Одно дело разбираться с нарушением традиций, но обсуждать возможность парного союза между драконом и драко? Шайс, я всегда уважал твоего отца и мать, прошу, не порочь их имя и прекрати нести несусветную чушь.

— То есть, вы предлагаете отмахнуться от моих слов, даже не проверив их вначале? Вы говорите об уважении к моей семье, так убедитесь сами, чего стоят мои слова. — Шайс медленно обвел членов Круга взглядом. — Взгляните на нити моего супруга. А затем, если у вас все еще останутся сомнения, пригласите Лорина и Хару.

Последовать просьбе Шайса значило уступить, пусть и в малом. Неужели кто-то из достопочтенных драконов поверит в такую чепуху?

Долгая минута ожидания, и вот глаза взывавшего к здравому смыслу дракона вспыхнули свечением, приведя остальных членов Круга в легкую растерянность, не выдаваемую ничем, кроме замершего на миг дыхания. Медленно, один за одним, драконы переводили магический взор на Алияса, ненавидя его за то, что золотая нить мерцала солнцем, как у любого огнерождённого.

— Мы пригласим Лорина и драко, — ответил Паремий, выждав достаточно, что бы убедились все собратья.

* * *

Трясущийся Хару, прежде только слышавший о Круге, и настороженный до предела, так, что каждая чешуйка вставала подозрением, Лорин появились из портала под сводами Дворцовой пещеры. С ними говорил Паремий и они подтвердили многое из того, что было сказано жрецом и Алиясом.

— Но зачем тебе раб? — в недоумении вопрошал Римай.

— Хару моя пара и супруг. Выбирай выражения.

Двое долго сверлили друг друга взглядами. Драконы были взвинчены и любая искра могла перерасти в пламя.

— Хару — мой истинный. На его спине мой цветок и случилось это около ста лет назад, — говорил Лорин собравшимся, продолжая буравить взглядом Серебряного.

Развернув супруга к себе лицом, он открыл драконам его тонкую спину, полыхавшую лепестками метки. Те задохнулись и загомонили разом.

Одни возмущенно трясли головами, негодуя на экспериментальную магию. Другие сочувственно говорили о том, что ошибка природы наказала достойного дракона. Третьи не могли поверить своим глазам. Гул и ропот сотрясали пещеру камнепадом раскатистого эхо заполнившего стены до краев.

Следующим ударом стала весть о том, что Шайс говорил правду и нити действительно сплелись узлом, окрасив линию драко золотом.

— Невероятно!

— Уму непостижимо!

— Возмутительно!

— Шарлатанство!

— Духи!

— Демоническая магия! — хором говорили они, не слушая друг друга — веками существующие истины дрогнули на их глазах.

— И, тем не менее, это истинная правда. С помощью обряда Алияс сумел разделить вечность дважды, — продолжал утверждать Шайс, стремясь заставить драконов поверить в то, во что бы сам не поверил несколько дней назад.

— Ложь! — не выдержал побелевший от гнева жрец. — Это невозможно! — Казалось, он вот-вот начнет рвать на себе волосы. — Никто не может разделить вечность! Это просто обряд! Традиция!

— Магия сделала свой выбор. Спорить с очевидным бесполезно, — мрачно повторил Шайс.

— Это все трюк! Грязная магия и надувательство, — с пеной у рта размахивал указательным пальцем Тренгот. — Вы ведь что-то такое придумали, чтобы обвести всех вокруг пальца! Но вам не удастся! Я выведу всех на чистую воду! Я…

— Тренгот, — прервал тираду эд-ор. — Вернитесь в храм, будьте добры.

— Но… — возмутился жрец, — я главный свидетель и…

— Мы уже выслушали вас, — грубо пресек попытку остаться широкоплечий дракон. — Когда вы нам понадобитесь, мы пошлем за вами. А сейчас отправляйтесь!

Тяжелый взгляд уперся в жреца, и тот, после некоторых колебаний, о коих свидетельствовали отрывистые жесты, словно Тренгот еще собирался что-то добавить или сделать, он гневно щелкнул пальцами и растворился в воздухе.

— Итак, молодые люди, что же нам с вами делать? — протянул Паремий, вглядываясь в лица четырех: Лорин сжимал хрупкую руку драко, затравленно озирающегося по сторонам и ронявшего взгляд в пол, стоило ему заметить на себе внимание членов Круга; Шайс, словно утес, стоял на шаг впереди супруга, готовый прийти на помощь в любую секунду; Алияс глядел открыто и прямо, не избегая осуждающих взглядов — казалось, он нисколько не раскаивается в содеянном.

— Это очевидно, — первым решил вынести приговор Серебряный, — их следует наказать за проникновение в храм и надругательство над святым местом.

— А что делать с Лорином и его… новоиспеченным супругом? — добавил Паремий, заставив Хару залиться краской от стыда за самого себя. — И как поступить с идом Шайсом и его небольшой ложью.

Римай хотел было раскрыть рот…

— Наказание должно быть, но что делать с бессмертием и с цветком на спине драко?

Все молчали, хмурясь и глядя на эд-ора Паремия, старшего дракона среди присутствующих и главой Круга до тех пор, пока не будет избран новый Правитель.

— Алияс, — обратился дракон к застывшему в стороне эльфу, — почему ты решил провести ритуал?

Пожалуй, не было ничего легче и ничего сложнее, чем объяснить свое желание. Задумавшись ненадолго, Алияс ответил:

— Я не могу привести ни одного весомого аргумента, основывающегося на здравом смысле и логике. Но во время нашего с Шайсом обряда я ощущал магию на расстоянии. Мне чудилось, что она витает вокруг и стоит только протянуть руку, желания сбудутся. Я не отрицаю своей вины, но и толком не могу объяснить порыва заглянуть в книгу. — Рассказывать о том, что иногда ему нашептывает ветер, Алияс не стал, решив, что сложностей в непростом деле и так хватает. — Я сделал это и магия ответила. И… — он запнулся, набираясь храбрости сказать то, что думает, — и я не дракон, чтобы стоять и спокойно смотреть на несчастье живых созданий, когда в моих силах все изменить.

Воздух затянуло свинцом, никто ничего не произнес, оставляя Алиясу наблюдать хмурые, словно тучи над Нагорьем, взгляды, говорившие о том, что он сам подписывает себе смертный приговор.

— Зачем заставлять мучиться двоих, если можно подарить им то, чего они хотят? К тому же их уже соединила магия и кто мы такие, чтобы противиться силе природы? Хару бы погиб спустя столетия, а Лорин, — эльф обернулся к новым друзьям. — Что было бы с ним? Ушел бы он в Безмолвные земли или остался делить одиночество со своей вечностью?

Сейчас все казалось так просто и ясно, что Алияс понял — он чувствовал все то, о чем говорил, даже если мысли впервые оформились на кончике языка. Так бывает, когда знание живет с тобой и не требует облачения в слова, предпочитая оставаться нагим и чистым. Разве всегда нужны слова, чтобы совершить поступок? И не случается ли так, что мы едва отдаем себе отчет в том, что делаем, но не останавливаемся ни на мгновенье? Что руководит нами в эти моменты? Что мы зовем наитием, интуицией, шестым чувством?

— Ты говоришь о высоких идеалах, Алияс, но так ли бескорыстен ты сам? — задал вопрос эд-ор, медленно обходя Круг и глядя в глаза братьев.

— Я не знаю, о чем вы. Вы можете обвинить меня в том, что я забрал вечность себе, но как я должен жить иначе, являясь супругом дракона? Мне не стыдно за это и я не чувствую себя виноватым. Я не жду понимания и прощения, я осознаю, что мои взгляды здесь непонятны. Я чужак и потому легко нарушил чужие законы во имя собственных принципов. Я приношу извинения, но не оправдываюсь, я отлично понимаю, что совершил.

— И совершил бы это снова, — словно закончил за него Паремий. Алияс промолчал, не собираясь возражать — эд-ор был прав.

— Но этого нельзя допустить, — вступил Сакрас. — Это будет означать, что драко могут стать бессмертными!

Послышался ропот — драконы заволновались.

— Думаю, слишком рано принимать решения. Сначала я предлагаю собрать совет наставников и спросить их о том, существует ли способ разделить бессмертие, ранее нам не известный или запрещенный, — назидательно излагал Паремий. — А также выяснить, есть ли возможность ввести нас в заблуждение, — последний взгляд достался стоящей поодаль четверке. — Считаю, что только после того, как тщательно разберемся в произошедшим, мы сможем решать дальнейшую судьбу Алияса и господина ида Шайса, обманувшего Круг. — Прощать ложь на Арене никто не собирался. — Судьба Лорина и Хару будет решена после. До этих пор вы, — эд-ор окинул друзей взглядом, — будете находиться в родовых пещерах вплоть до дальнейшего распоряжения Круга.

Драконы после недолгого обсуждения согласились.

— А теперь…

— Эд-ор, — перебил Шайс, привлекая внимание седовласого дракона, — могу я обратиться к вам наедине?

После некоторых колебаний тот кивнул, и ушел за грань слышимости остальных.

О чем эти двое говорили, не слышал никто. Снедавшее любопытство сквозило нервным подергиванием пальцев и вороватыми взглядами собравшихся.

Наконец Шайс поклонился эд-ору и вернулся к супругу, после чего они незамедлительно исчезли.

Глава 32 Раскол

— Насколько все серьезно? — едва переставляя ноги от усталости, спросил Алияс, когда они с Шайсом шли вдоль темного туннеля, ведущего к воротам пещер Черных. Ритуал, стычка с жрецом и объяснения с Кругом дались эльфу непросто.

— Они хотят, чтобы с нами поговорили наставники.

— Наставники? — призадумался Алияс, вспоминая, где слышал о них раньше. — Те, что обучают вас в детстве?

— Да, — кивнул дракон. — И могу биться об заклад, что потребуют они Старейшин.

— А кто они?

— Те, кто застал времена великого исхода. По крайней мере, так полагают многие. Сами они не любят об этом распространяться. Всего их трое и я склонен считать, что как минимум один выжил из ума.

— Значит, радоваться нам нечему?

— Боюсь, что так. Впрочем, они могут знать, почему магия драконов отвечает тебе. В этом случае у нас есть шанс отделаться малой кровью.

— Стоит надеяться?

— Я бы не стал обнадеживать тебя понапрасну. Они стары как мир и не слишком жалуют новшества.

Алияс отвлекся на миг — перед глазами мелькнули три могучих ствола, украшенные густыми неопрятными копнами листвы.

— Думаю, они не очень обрадуются тому факту, что их отвлекают от архиважных дел, еще меньше их порадует повод. Нарушение традиций — серьёзное преступление в глазах драконов.

— Шайс, я хотел спросить… — начал Алияс, когда они почти достигли ворот. В этот момент дракон перебрал пальцами, слегка приподняв руку, и створки распахнулись.

— Шайс, Алияс! — громко окликнул Янгус.

Семейство Черных, собравшееся полным составом в приемной зале, судя по виду, что-то оживленно обсуждало.

— Живы? — обеспокоенно спросила Осана, оглядывая обоих с ног до головы.

Даже Эриб сумел прикусить язык, не отпустив язвительных замечаний в адрес старшего брата и его супруга. Он, скорее, выглядел взвинченным, взъерошенным и немного растерянным. Можно было заподозрить, что он переживал. Только касалось ли это безопасности брата или дело было в том, что Шайс попал в серьезные неприятности, грозившие всему роду, сказать было сложно.

На вопрос Осаны Шайс лишь улыбнулся и щелкнул сестру по носу — будто младшим негоже волноваться за старших.

— Так и знал, что ничего серьезного, — пробубнил под нос средний и, скрестив на груди руки, отвернулся.

— Мы все узнали от Лорина. Я был у них в гостях, когда он возник в гостиной с драко и… — Янгус бросил неуверенный взгляд на сестру, — такого нам наговорил!

— Могу представить.

— Это правда? — требовательно вопросила Осана, сделав шаг вперед и взяв Шайса за запястье, словно бы тот попытался скрыться, не ответив на ее вопрос. — Это околёсица, что драко его младший и теперь, благодаря Алиясу, будет жить вечно.

— Он так и сказал?

— Его родители чуть не покрылись золотой коркой, — ответил за всех Эриб.

— Они ему поверили?

— Не сразу. Но он показал распустившийся пион на спине раба и свой браслет. Так нам сказал Янгус.

— А затем заставил нас посмотреть на их нити, — возбужденно закивал младший Черный. Его зрачок заполнил желтую радужку. — Шайс, это удивительно! — не удержал восторженного возгласа молодой дракон.

Старший брат тепло улыбнулся в ответ. По детски сглаженные черты светились благоговейным трепетом перед невиданным ранее чудом. Если бы Круг и остальные драконы разделяли чувства Янгуса, сейчас все было по-другому.

— Это кошмар, — спустил всех с небес на землю Эриб. — Раб, получивший вечность… хорошо, что он такой один. Не хватало еще, чтобы они возомнили о себе не дух весть что.

Остальные драконы и Алияс обменялись многозначными взглядами — похоже, согласие в семье отсутствовало.

— Он такой не один, — «обрадовал» Эриба Шайс, видя как шок отражается на лице высшего. — Скоро будет не один.

— О чем ты? — Осана выглядела такой же растерянной, как и Янгус.

— Хару лишь первая ласточка. Мы подозреваем, что есть и другие подобные пары.

— Но как? Почему?

— Мы не знаем, — Шайс крепче сжал ладонь супруга в руке. — Пока не знаем.

— Лорин сказал, что это Алияс обвенчал его с Хару и разделил между ними вечность. Это так?

Вместо ответа оба кивнули.

— Удивительно, — глухо выдохнул Янгус.

— Надеюсь, Шайс, твой супруг не такой дурак, чтобы повторить подобный фокус снова. Что с нами будет, если мы уровняем драко в правах?

Шайс слегка оскалился, собираясь поставить Эриба на место, если тот не умел прикусить вовремя язык, когда чужая ладонь легла на его грудь, останавливая резкие слова.

— Что будет с тобой, если мы. Этого. Не. Сделаем?

Эриб скользнул колким взглядом по мерзкому эльфу.

— По-твоему, я должен радоваться не пойми чему, как наивный идиот?

Алияс не спешил отвечать, глядя дракону прямо в глаза.

Раньше выносить взгляд вечного представлялось трудной задачей. Сейчас все было наоборот. Эриб — пусть и дракон, напоминал школьника, а Алияс вновь ощутил себя в привычной шкуре учителя, столкнувшегося с нерадивостью и бунтарством в своем классе.

— Хару не единственный драко, ставший парой дракона. Есть и другие. А если твой собственный младший мёрзнет сейчас среди ветров Нижнего города? Голодает.

Неподдельная горечь звучала в словах Алияса. Пусть он говорил так, чтобы заставить упрямца подумать о том, что он так легко выпускает из виду, но все его слова были истинными.

— А может, он стирает руки в кровь в одной из Мастерских или ублажает другое семейство. Может, ему и вовсе недолго осталось и ты обречен пройти мимо собственной половины души из-за спеси и ханжества.

— Бред! И ты думаешь, я обрадуюсь получив в пару раба? — раздражённо хохотнул Эриб. — Низшего? Пусть лучше сгниет там и я никогда не узнаю о его существовании и не пройду путь позора. Получить драко в пару — наказание, насмешка судьбы. Покорнейше благодарю, но откажусь от «щедрого» дара.

Жестокие слова отозвались глубоко в душе эльфа. Он бы и сам удивился, поразмыслив над тем, как остро реагировал на пренебрежение младшим племенем, о существовании которого он узнал так недавно, но сейчас он полностью сосредоточился на разговоре в котором не собирался уступать так просто.

— Ты прав. Ты сбережешь свою честь… А если это девушка, способная принести потомство?

Эриб раскрыл рот, возмущенный таким доводом, и застыл, явно не ожидав такого низкого удара от эльфа. Алияс не желал прибегать к теме, болезненной для всех драконов без исключения, но Эриб сам на это напросился.

— Это невозможно, и лучше бы ты думал, о чем говоришь? — дракон начинал злиться.

— Невозможно то, что эльф стал спутником твоего брата, а Лорина связала магия с драко и, как и ты, драко и эльф теперь будут жить вечно.

Алиясу показалось, что дракон скрипнул зубами.

— Твой эльф сумасшедший и я не собираюсь участвовать дальше в этой комедии. Счастливо оставаться, — бросил Эриб и устремился к одному из скрытых в стенах проходу, сжимая кулаки и чеканя шаг.

Звуки растаяли, оставляя небольшую компанию в тишине.

— Значит… — неуверенно начал Янгус, — это может быть правдой и для нас?

Алияс кивнул, чувствуя, что так оно и есть. Мысль о том, что, возможно, драконы так редко находят пару среди себе подобных, зависла прямо над головой дамокловым мечом. Может, именно драко должны составлять пару вечным? Ведь обряд, существовавший века, позволял решить теперь совсем незначительную разницу в продолжительности жизни… неужели древние знали об этом и помогали парам быть вместе…

Но почему это знание утеряно? И почему магия не ответила истинному жрецу Наан?

Сколько вопросов, и не у кого спросить совета…

Всезнающие дубы были так далеко, а знания требовались сейчас, сию минуту. Однако вместо того, чтобы искать жизненно важные ответы, им с Шайсом предстоят совсем другие сложности… От этого накатывала печаль.

— Извините, — произнес Алияс. — Я немного устал и, если вы не против, хотел бы удалиться.

— Конечно, — понимающе кивнула Осана.

— Иди, золотце. Я присоединюсь к тебе очень скоро, — Алияса привлекли ближе и поцеловали в лоб.

— Есть и хорошая новость, — внезапно для самого себя изрек он.

— Ты о чем?

— Тебе больше не придется пропадать на встречах Круга.

Дракон фыркнул и отпустил Светлого в личные покои.

Стоило затихнуть шагам, как Осана сурово посмотрела на брата.

— Ты ему ничего не сказал?

— Не время, — ощетинился Шайс, недовольный тем, что так раздражающий его разговор вспыхнул снова.

— Я пойду, — поспешил ретироваться Янгус, зная заранее, что сестре не переубедить старшего. Осана не оглянулась, слишком осерчала она на недальновидность Шайса.

— И когда, по-твоему, наступит то самое время?

— Когда я сам решу, — выдал он ей в тон. — Разве не ясно, что сейчас у нас совсем другие проблемы. Алиясу и так тяжело, а ты предлагаешь взвалить на него новые заботы.

— Он имеет право знать. В конце концов, его это касается в первую очередь.

— Осана, я его старший, и разбираться с его проблемами моя основная и первая задача. Держи рот на замке и доверься мне. Все обойдется.

Лицо девушки дрогнуло. В эту секунду Шайс так напоминал отца…

— А что, если члены Круга изменят решение теперь, когда тебя нет и некому защитить интересы Алияса.

— Не волнуйся, я взял с эд-ора слово, что, пока мы не разберемся в сложившейся ситуации и мой статус не станет понятен, он не позволит членам Круга обжаловать обговоренные ранее условия.

— Почему он поддерживает тебя?

Шайс набрал в грудь побольше воздуха и медленно выдохнул сквозь узкие ноздри. Отвечать на этот вопрос ему не хотелось — слишком зыбкой представлялась почва под ногами. Но Осана не раз доказала, что заслуживает доверия, уже не говоря о том, что она была Шайсу ближе всех в семье.

— Я пообещал ему кое-что, — уклончиво произнес он.

— Что именно?

Девушка всегда отличалась настойчивостью и деловой хваткой. Вот и сейчас она хотела знать все подробности не собиралась уступать.

— Осана, умерь пыл. Я и сам не знаю, сумею ли воплотить обещанное.

— Ты соврал эд-ору? — брови ее поползли вверх.

— Не соврал. Положился на собственную интуицию вкупе с логикой. Забыла, кем работал твой брат все это время?

— Могу я хотя бы узнать предмет обещания?

— Если пообещаешь в ответ, что это последний твой вопрос.

Торговаться драконы умели и ненавидели уступать друг другу даже в незначительных мелочах, что уж говорить о действительно важном.

И все же Осана кивнула — крыть было нечем.

— Я сказал ему, что знаю, как решить вопрос с потомством дракона, и приложу все усилия, чтобы этого добиться. Однако, я должен быть уверен, что пока я не могу посещать собрания, ничего в политике Круга не изменится.

— А ты знаешь? Подожди, ты же сейчас говоришь об однополых парах, так? — шёпотом, округлив глаза, требовала девушка.

— Я ответил на все вопросы и ты обещала, — он покачал головой, видя, как расстроенно исказилось лицо сестры. — Думаю, что знаю, — сжалившись, протянул он, — и если Духи не забыли о своих детях, то вероятность действительно есть.

Осана набрала воздух в легкие для нового вопроса…

— Поздно, — остановил ее Шайс словом и жестом. — Спокойной ночи, сестра.

И драконице не оставалось ничего другого как отпустить непутевого брата…

Глава 33 Приговор

Той ночью Алияс снова летал, но больше его не тревожили порывистые ураганы. Его не кидало из стороны в сторону, словно подхваченный вихрем листок, не переворачивало через голову, заставляя кишки подступать к горлу, а легкие сжиматься от железных тисков, выдавливая дыхание. В этот раз он, поддерживаемый ветром, летал высоко-высоко в чистых небесах, цепляя кончики неприступных вершин.

Он видел Духов.

Молчаливые тени светились, словно драгоценные камни, сопровождая его в путешествии над застывшими в веках волнами Нагорий.

Ему казалось, что призрачные духи ведут его из пещер Черных в Нижний город, позволяя созерцать убогие однообразные жилища, узкие улочки и сваленный в кучу скарб, приходившийся драко домашней утварью.

Бледные, с потухшими взглядами, по-юношески прекрасные лица. Словно потерянные миражи прошлых сущностей, они влачили жалкое существование, позабыв о том, как красивы небеса и как удивительна жизнь. Алияс знал, что больше они не любуются звездами, позабыв, что душе не нужны крылья, чтобы летать.

Духи увлекли его и в Верхний город, утопающий в избыточной роскоши, показали скучающих в своей пустой вечности драконов, пресыщенных жизнью и довольством. У них было все, чтобы жить беззаботно, радуясь каждому дню, но в их глазах поселилась необъяснимая тревога; зудящее под кожей волнение не давало дышать полной грудью. Забываясь в бесконечных праздниках, им лишь на время удавалось унять странное беспокойство.

Водяной дракон замедлил полет и, обмахнув петлей купол, приземлился на ступени Храма Жизни.

Эльф, помедлив мгновение, спустился следом.

Длинный голубоватый хвост только что исчез за приоткрытой створкой, увлекая Алияса за собой.

Лабиринт из прозрачных соляных образований съедал пространство, как и прежде, но под ногами не чувствовалась привычная слизь.

Опустив взгляд, Алияс увидел небольшой пятачок травы под ногами. Крошечные белые звезды распустились вокруг его сапог. След сочных зеленых стрелок тянулся из-за спины ровно до того места, где остановился эльф.

Светлый двинулся дальше, не отрывая взгляд от пола. Медленно, замирая на каждом шагу, он наблюдал, как новые побеги распускаются следом за ним. Кристаллы молочных соцветий величиной с ноготок выбирались из ниоткуда и распускали заостренные лепестки, украшенные прозрачными жемчужинами росы.

На макушку капнуло.

Оторвав наконец взгляд от некогда безжизненных плит, Алияс увидел, как прямо на его глазах тают закаменевшие соляные столбы, разрывавшие пространство храма долгие века. Словно гигантские ледяные сосульки, колонны истекали влагой, растекались лужами. Вода тут же впитывалась в широкие щели, позволяя образовываться новым заплатам ярко-зеленой подстилки.

Больше храм не походил на царство беспросветного мрака. Свет словно затягивало внутрь сквозь узкие оконца, освещая все вокруг.

Достигнув лестницы, ведущей в нижнюю обитель, Алияс слышал, как в глубине, там, куда не доставал глаз, шуршит о камень чешуя дракона.

Завороженный, он продолжал путь.

В приглушенном свете полуподземной комнаты с алтарем было так же пустынно, как и во время его первого визита в Храм Жизни — дракон растворился, оставив его в одиночестве.

Достигнув места, отведенного для младшего супруга, Алияс остановился. Ему показалось, будто что-то дрогнуло у дальней стены.

Густая, иссиня-черная тень проявилась очертаниями напротив, занимая место жреца. Должно быть, это Тренгот исполняет свои обязанности, — подумал эльф, продолжая наблюдать за движениями дракона в молчании.

Жрец скрывался под глубоким капюшоном. Просторное одеяние скользило в воздухе, словно невесомое тело, не касаясь пола.

Призрак поднялся за алтарь и, сделав несколько легких мановений скрытыми в длинных рукавах перстами, заставил появиться ритуальную книгу.

Та, возникнув на самой поверхности, раскрылась сама.

— Почему у меня получилось? — задал Алияс мучавший его вопрос.

Эхо завибрировало о стены.

Тень дрогнула, испуганная чужим присутствием.

Юноше показалось что вот оно — сейчас он узнает то, от чего так неспокойно сердцу в груди. Он знал, что сейчас жрец глядит прямо на него, хотя и не видел его лица. Ничего, кроме очертания острого подбородка и бледных губ.

Усмешка изогнула некрасивую линию рта.

Горло неприятно сжало, заставляя Алияса подобраться.

Тень воздела руки, освобождаясь от пут материи, и тонкие длинные пальцы коснулись кромки капюшона.

Сердце замерло.

Алияс взирал на Светлого, чей некогда прекрасный лик запечатлел отчетливый отпечаток невзгод и глубокую, выедающую душу, печаль. Длинные морщины отметили высокий лоб, трещины изуродовали уголки глаз, острый, словно у голодающего, нос делал лицо отталкивающим, хищным жадным.

Он узнал этого эльфа.

На него смотрел он сам — Алияс, не сумевший скрыться от старости и, вопреки свойственной эльфийскому племени вечной красоте, растерявший всю юность и прелесть.

— …Алияс-с, — проговорил жрец другим знакомым голосом, — Алияс, очнись, — взволнованно звучал голос мужа.

Последний спазм страха до боли сжал грудь и Алияс распахнул глаза.

— Золотце, все хорошо, — утешал его Шайс. — Это просто кошмар, всего лишь сон…

* * *

Выспаться ему не удалось. Стоило прикрыть веки, как отвратительный образ возвращался со своей противной улыбкой и неприглядной внешностью.

Шайс пытался заставить его рассказать о том, что его так всполошило, но говорить об этом отчаянно не хотелось. И эльф заверил мужа в том, что уже успокоился и выбросил кошмар из головы… ведь теперь он бессмертный и с ним не могло приключиться несчастье, съевшее его двойника из сна. Старость осталась в другой жизни.

* * *

Прошло несколько дней ожидания, прежде чем от Круга пришло известие. Супругам надлежало явиться на встречу со Старейшинами наставников — самыми старыми и уважаемыми драконами племени.

За это время Алияс успел узнать, что одним из трех был не кто иной, как хорошо знакомый ему автор краткой истории драконов Северных Нагорий, Уиндрох Дош. Оставалось лишь посетовать на то, что с этим драконом он уже успел «полюбезничать».

Остальные двое, по словам Шайса и Осаны, были не лучше.

Сонес Азир — другой Старейшина — активно участвовал в жизни Нагорий, обучая драконов, выбравших стезю наставничества. Только с его одобрения чешуйчатый мог получить возможность учить других. Его не волновала политика и развлечения, но Черное семейство предполагало, что старец не будет рад тому, что явившийся пришелец и блудный сын Повелителя ломают веками существовавшие устои, не успев прожить на родовых землях и четырех лун.

Последним из старших наставников был и вовсе потерявший разум отшельник, живущий на Соколином гребне. Шайс предполагал, что все это время они ожидали именно его. Предполагать, какой реакции можно ожидать от умалишённого и вовсе не приходилось, поэтому они откинули лишние треволнения, собираясь встретить неизвестность со всей решимостью.

Алияс терялся в догадках, о чем пойдет разговор, но решил говорить откровенно и не скрывать ничего, кроме чудившихся слов сопровождающей его стихии.

Место встречи стало неожиданностью — долина, прятавшая вход в пещеру духов.

— Почему здесь? — тихо спросил эльф у мужа, пока они неспешно двигались к невидимой цели короткого путешествия. Четверо драконов, состоящих на службе у Круга, скорее напоминали почетный караул, сопровождавший высоких особ, нежели охрану.

— Мне шепнули, что Изимар Наз поставил условие, что явится только сюда.

Изимар Наз и был тем странным отшельником, чье мнение необходимо для решения судьбы нарушителей. Чем мог помочь древний невменяемый дракон, эльф не знал и боялся даже думать, что готовил им день.

И все же он не мог не отметить, как тепло отозвалась в сердце весть о том, что кто-то снабжает мужа информацией — значит, есть те, кто все еще находился на их стороне.

Алияс все еще размышлял, почему отшельник выбрал равнину, когда драконы впереди остановились.

— Ожидайте, — произнес один из сопровождающих и, оставив их вдвоем, драконы удалились.

Плоская холодная земля открывала взгляду изогнутые стены долины. Алияс приметил высохшее русло реки, не замеченное им прежде. Тяжелые, стертые водой голыши разных размеров обозначали путь сгинувшей во времени странницы. Легкие ветра Нагорий кружили вокруг, пощипывая толстые, убранные в хвост косицы Шайса, в то время как ни единый волосок на голове эльфа не дрогнул.

Словно остерегаясь прикасаться к нему, ветра кружили неподалеку.

Алияс отчетливо ощущал присутствие смущенных хозяев. Раньше он не мог похвастаться таким чутким восприятием стихий. Но это было в прошлом. Благодарить ли мужа за возросший дар или нового спутника, как всегда тихо посвистывающего в волосах, он не знал.

В небе раздались далекие крики птиц, привлекая чуткий слух и заставляя обернуться на юго-восток.

Огромная птица приближалась к ним на внушительной скорости.

— Сонес Азир, — признал Черный старшего наставника Нагорий.

Дракон обладал необычными «резными» очертаниями. Он походил на обломок посеревших и потемневших скал, обзаведшихся непропорциональными наростами, благодаря бесконечным метаморфозам, камня, подвергнутого воздействию ураганов и шквалистого ветра. Грубо высеченная квадратная морда выпячивала вперед обрезанный подбородок. Два черных глаза горели углями сквозь узкие щели.

Заложив последний вираж, дракон взмахнул кожистыми, местами потрепанными крыльями, поднимая облако пыли и заставляя Алияса закашляться.

— Приветствую, ака Сонес Азир, — учтиво поклонился Шайс, проигнорировав невнимательное отношение к себе и супругу — окончить полет можно было на более значительном расстоянии при условии, что дракон заботился о настроении ожидающих. Увы, к Шайсу и Алиясу это никак не относилось.

Сонес Азир коротко кивнул, окидывая взглядом обоих.

— Значит, это из-за вас столько шума?

Поговорить они не успели. За спиной послышались громкие хлопки — к ним приближался второй дракон. Еще несколько долгих минут, и на землю встал Уиндрох Дош. Поприветствовав Сонеса, он удостоил Шайса взглядом, не забыв поджать губы, и едва заметил присутствие Алияса.

— Его еще нет? — тут же обратился вновь прибывший к серому дракону.

— Нет.

— Я не удивлен. Что ж, подождем.

— Благодарю, Уиндрох, что не забываешь старика, — послышался голос с хрипотцой из-за толстого пузыря глыбы, вросшей в землю на некотором отдалении.

— Изимар Наз? Это вы?

— Кто же еще? Разве мы ожидаем еще кого-то, пустая твоя башка?

Алияс растерянно уставился на Шайса — грубое обращение покоробило даже его, не говоря уже о покрасневшем от злости Светиле местной истории. Челюсти Уиндроха хрустнули, но он ничего не ответил.

— Может, вы тогда, соблаговолите озарить своим присутствием нашу скромную компанию, — предложил Азир сквозь зубы.

— Соблаговолю, — снисходительный вздох раздался из-за укрытия и сумасшедший отшельник выбрался на всеобщее обозрение.

Судя по запыленному плащу и сухим травинкам в золотистой копне волос, никогда не видевших чуда человеческих достижений — ножниц и расчески, Изимар отдыхал на сырой земле. Светлая, словно желтые ирисы, чешуя ловила отблески света, но это все, чем мог похвастаться отшельник.

Вид его был самым что ни на есть удручающим, словно перед ними предстал не дракон, купающийся в золоте, как и все его собратья, но нищий, лишенный крова.

Роста же Изимар Наз был исполинского даже по меркам ящеров. Крупные ладони человеческой ипостаси привлекали взгляд помимо воли, длинная широкая стопа измерила расстояние, разделявшее их в несколько шагов.

— Ясного неба над головой, братья, — поприветствовал он всех, выглядя вполне дружелюбно, смутив супружескую чету еще больше.

И белобрысый, чей возраст на вид не отличался от веков, прожитых Шайсом, вдруг подмигнул Алиясу. Улыбка его стала еще шире, взгляд застрял над головой эльфа.

— Итак, Сонес, начинай, — после паузы скомандовал он.

Алияс чувствовал, что Шайс тоже немного опешил от вольной манеры и неуважительных обращений Изимара к остальным.

В отличие от явно злившегося Уиндроха, сложившего на груди руки, Сонес Азир обладал большим спокойствием или более толстой броней, прекрасно защищавшей его против наглого дракона.

Алияс в очередной раз удивился, не понимая, зачем было приглашать умалишенного.

— Мы собрались здесь по просьбе Круга рассмотреть вопиющее надругательство над нашими обычаями.

— Ух ты! Такого еще не бывало, — еще больше оживился Изимар.

Сонас проигнорировал его, продолжая:

— Алияс, принадлежащий расе эльфов, обвиняется в своевольном вторжении в Храм Наан и проведении ритуала обручения между драконом и драко.

— Я подозревал, что вы, молодой человек, начисто лишены уважения к чужой культуре, но чтобы до такой степени, — презрительно покачал головой Дош, стоило Сонасу огласить обвинение.

От неожиданного выпада Алияс растерялся. Вместо того, чтобы тщательно и объективно разобраться в деле, Уиндрох снова перешел к оскорблениям. И этому дракону доверили в лапы историю великого племени?!

— Он провел ритуал? — Изимар вытаращил глаза, кажется, впервые становясь немного серьёзней.

— Именно, Изимар Наз, — назидательно кивнул Уиндрох. — Вам бы сообщили больше подробностей, если бы вы позволили вестникам донести сообщение, а не стали гонять ни в чем не повинных посыльных, пытаясь подпалить им хвосты.

Изимар словно не слышал слов Доша. Вместо этого он стремительно, в два шага, сократил расстояние между собой и Алиясом, намереваясь схватить того за плечи. Шайс успел вклиниться между ними в последний момент, но отшельник все же ухватил Светлого за край одежды.

— И тебе удалось?

Не успев толком испугаться, юноша лишь кивнул, нервно дернувшись.

— Отпустите моего с-супруга, — у Шайса выступили когти, полуформа брала вверх.

Изимар отпрянул от эльфа так же неожиданно, как и вцепился в него.

— Безусловно, Изимар, — первым пришел в себя Сонес. — Грех огромен, но до казни хотелось бы разобраться, как эльфу удалось разделить вечность между драконом и драко.

— Казни? — ошеломленно уставился Шайс на старшего наставника.

— Конечно, твой супруг будет умерщвлён насильственной смертью, так или иначе. А ты будешь сурово наказан за ложь, изгнан из Круга и потеряешь возможность продолжать испытания идов.

Глава 34 Ошибки прошлого

Шайс словно примерз к земле, не находя слов. Он был готов ко многому, но вынести приговор вот так спокойно, миновав любые обсуждения… Черный был зол и чувствовал, как внутри закипает гнев.

— Но, как уже правильно заметил Сонес, прежде мы желаем знать, что за магию вы использовали, — продолжил Уиндрох, не замечая побледневшего Светлого и темнеющего грозовым облаком Черного.

Складывалось стойкое ощущение, что старший наставник и историк успели сговориться, так единодушно сойдясь во мнениях: Уиндрох даже не удивился, услышав слова Сонеса.

У Алияса успело остановиться сердце, земля ушла из-под ног, когда раскатистый хохот, словно рокот падающих с вершин глыб сотряс долину.

— Ох, ящерицы вы безмозглые, знал я, что вы за соснами леса не видите, но чтобы так облажаться? — веселость сошла с лица Изимара словно первый снег, уступив место грусти.

— Изимар Наз! — кажется, выдержка Сонеса все же дала трещину. — Мы с Уиндрохом уважаем ваши лета и храним наказ предков, но вы переходите все границы, обращаясь с нами словно с нерадивыми учениками, — он в упор уставился на белобрысого дракона, чья человеческая ипостась вдруг состарилась на глазах: глубоко утонувшие уголки губ, впавшие яблоки глаз, остро выступающие из-под простой рубахи ключицы… дракон повидал на своем веку многое.

— Вы правы, — неожиданно скрипнул тот уставшим голосом. — Я перешел грань, но не сейчас, а давным-давно, так же, как и ваши отцы.

Изимар устремил взгляд голубых глаз за горизонты времен. Сонес и Уиндрох переглянулись.

Алияс видел, как они не желали продолжать этот разговор. Наз, похоже, действительно был сумасшедшим — слова его звучали непонятно, — но отчего-то те двое все же не могли их проигнорировать.

— О чем вы, Изимар Наз? — нехотя задал вопрос Уиндрох.

— О том, что все мы слишком глупы, чтобы решать чьи-то судьбы. — Изимар посмотрел на собратьев. — Вы собрались осудить на смерть нашу последнюю надежду. Того, кто сумеет исправить зло, что сотворили я, Нанас Азир, — он перевел взгляд на Сонеса, — и твой отец, Уиндрох — Кандер Дош. И еще многие-многие другие древние, что предпочли закончить бесславное существование, понимая, что лишили себя всего сами, но были слишком горды, чтобы признать ошибки.

— Вы говорите загадками, Изимар Наз.

— Вы видите загадки там, где не желаете видеть истину. Уиндрох, — неожиданно обратился Изимар к хмурому историку. — Он, — кивок в сторону Алияса, — сумел подарить одному из твоих братьев пару. За что ты казнишь его?

— Разве не очевидно? Чужеземец осквернил своим деянием наши святыни.

— А что для тебя твои святыни?

Лицо Изимара потемнело.

— Наша культура. Обычаи и традиции были запятнаны чужой рукой.

— Значит, обычаи и традиции ценнее живой пары дракона?

— Конечно, — твердо кивнул тот.

— А ты, Сонес. Тоже так считаешь?

— Не знаю, к чему вы ведете этот разговор, учитель, но я согласен с Уиндрохом. Храм Жизни наше святое место и творить непотребства в нем — все равно что станцевать в Безмолвной долине.

— Ты говоришь, что Храм Жизни наше святое место, но почему оно свято?

— Двое соединяют свои судьбы навеки и благословением Духов продолжают род, — не моргнув, озвучил всем известную истину Сонес.

— И чем же вам не нравится эльф, сумевший соединить судьбы?

— Учитель, он соединил дракона и драко.

— И что в этом плохого?

Оба старших снова обменялись нечитаемыми взглядами.

— Драко — рабы. Низшие не пара высшим.

— А что, если я скажу, что драко такие же важные существа в нашем мире, как и мы сами? Что, если они те, кто могут составить истинную пару вечным и продолжить наш род?

Алияс, стоявший все это время чуть дыша, почувствовал, как рядом переступил с ноги на ногу муж, вслушивавшийся в речь странного дракона так же внимательно, как и он сам.

— При всем уважении, Изимар Наз, это полная чепуха. То, что этому Светлому удалось некой хитростью ввести всех в заблуждение, не может говорить о том, что… — Сонес споткнулся, — что драко достойны драконов.

— Оставь себе свое уважение Сонес — для этого не время. И я не предположил, я только что поставил вас в известность о том, как жили все мы до Исхода. До самого страшного дня для драконов Нагорья.

Лица драконов выражали смятение, не стал исключением и Шайс.

— Изимар Наз, — впервые нарушил молчание Алияс, привлекая внимание вечного. — Расскажите нам, что случилось между драконами Нагорий и драконами Южных Королевств.

Сухие руки с грязными, неухоженными ногтями сжались в кулаки. Дракон свел брови и, сделав несколько нетвердых шагов, опустился на один из ближайших булыжников.

— Видимо, пришло время выпить чашу до дна, — пробурчал он под нос, оглядел окружающих и начал свой рассказ: — Тогда не существовало разделения между драконами. Все мы жили в мире и согласии, одним огромным племенем. Драконы и драко сосуществовали на равных, несмотря на перевес сил. Слабое, на первый взгляд, племя составляло пару вечным и дарило сильное потомство независимо от количества собственных сил.

Ужас, отразившийся на лицах других старших наставников, говорил о многом — они слышали эту историю впервые.

— Это невозможно! — побледневшими губами прошептал Сонес. — Драко не могут жить вечно.

— Алияс доказал совсем недавно, что это не так, — легко парировал Изимар, снова поднимая усталый взгляд на Светлого. — В те далекие времена Жрец Наан скреплял союз и делил вечность, позволяя истинным супругам-драко жить не меньше, чем драконы. Остальные же проживали отведенный им срок и, не требуя большего, спокойно удалялись в мир иной. Равновесие соблюдалось обеими расами, но ни о каком рабстве речи не шло. Драко жили достаточно хорошо, чтобы им не на что было жаловаться. Семьи драконов отвечали за определенное количество младших, словно родители за детей, и не было ничего естественней.

— Что же случилось? — Шайс, взяв супруга за руку, приблизился к Изимару.

— В обществе, каким бы оно ни было, на любом этапе развития, есть несогласные с порядком большинства. В какой-то момент во главе противящихся союзу со слабыми встал сильный дракон и сумел не только повести за собой всех инакомыслящих, но и убедить сомневающихся в собственной правоте. В те времена случалось, что среди яиц пары драконов и драко не все рождались крылатыми, иногда появлялись и низшие, чего почти никогда не происходило, если союз возникал между двумя огнерождёнными. Это и стало моим основным аргументом за то, чтобы низвести драко на положенную им ступень и прекратить неравные браки.

— Вашим, — с горечью повторил Алияс.

— Моим, — глубоко кивнул древний, скривившись.

Руки его подрагивали и он едва ли походил на благородное создание, скорее, выглядел как человек, волею судеб попавший в ловушку, расставленную его собственными руками.

— Я ошибся, но тогда и помыслить не смел, что я могу настолько глубоко и страшно заблуждаться и, подняв поддерживающих меня драконов против всеобщего порядка, увел их за собой. Правитель Королевств, Танезис Альхальм, был силен и, несмотря на бродившие среди драконов сомнения, пользовался уважением и поддержкой достаточного количества уважаемых кланов, чтобы не потерять власть. Мне не удалось свергнуть его в честном бою — силы наши оказались равны, и потому я и мои соратники посчитали за благо найти свободные земли и построить свой порядок.

— При котором вы низвели драко до уровня рабов.

— Именно так, Алияс. Мы увели с собой вверенных нашим семьям драко и очень скоро они разрослись до численности самостоятельного народа. Так же, как и на родине, но… с нами, увы, этого не случилось. Истинные пары между драконами встречались редко, и, что бы мы ни делали, ничто не могло переломить ход событий. Конечно, к тому времени, когда осознание собственных заблуждений настигло многих из нас, выросло уже не первое поколение драконов, в головы которых заложили «правильные», на наш взгляд, идеи. Ваши отцы, мои друзья, — с печалью произнес Изимар обращаясь к Сонесу и Уиндроху, — воспитали вас в духе наших воззрений на мир. И они могли бы гордиться тем, насколько свято вы верите в выдуманную нами… мной чушь.

— Изимар Наз, то, что вы говорите… — заговорил Уиндрох после минутной тишины, — в это невозможно поверить. Рабы были нам парами! Истинными парами! Только послушайте себя! — возмущенно потрясал руками историк, меряя землю неровным шагом, словно хищник, запертый в клетке. — Но почему? Между нами непреодолимая пропасть! Как, как низшие могли составить пару нам?

— Очень просто, сынок. Вы все помните наши древние легенды про то, как стихии задумали создать идеальное существо, — дождавшись утвердительного кивка, Изимар продолжил: — Но пламя возжелало большего, стремясь стать самым важным прародителем для великого творения. Тогда-то баланс сил и был нарушен. Многие наши братья страдали от отсутствия потомства, немногим драконам удавалось обзавестись яйцом. Так бы мы и вымерли, но стихии пожалели ни в чем не повинных детей, уравновесив их племя другим. Щепотка земли, капля воды и крупица воздуха — они создали драко, лишив их огня, и тем самым подарили нам возможность восстановить гармонию элементов и продолжить единый род, разделенный на две половины. Разве вы никогда не замечали насколько плодовиты драко?

Алияс кивнул, будто эти слова предназначались ему.

— Но если все именно так, как вы говорите, зачем вам понадобилось противиться порядку? — не мог взять в толк Сонес.

Отцы учили их совсем другому, но не поверить Изимару Назу — единственному, заставшему Исход, ровеснику их великих предков… Нет, их великому предку…

— Что здесь непонятного, дурья твоя башка? — взбеленился дракон, подскочив. Черты его искажала ярость. От слабого человека не осталось и следа. Лишь рассерженный ящер. — Я был молод и глуп, считая все это бреднями стариков! Пустой болтовней! Я желал власти, до которой мне было не дотянуться. Все, чем я обладал, это достаточное количество сил и дар красноречия. И я не упустил свой шанс, — мрачно закончил он и вспышка гнева погасла так же стремительно, как и вспыхнула.

Драконы надолго замолчали. Сонес, сложив руки на груди, потирал подбородок в глубокой задумчивости, пока Уиндрох не прекращал топтать неровную землю.

Алияс освободился от руки мужа, успокоив его взглядом, и приблизился к затихшему Изимару.

— Изимар Наз, — обратился он к дракону. — Значит, жрец Наан не отправился с вами в путешествие?

— Нет. Он был нам не нужен, ведь мы собирались построить новый мир и жрец, соединяющий разные племена, нам был без надобности. Избранный духами остался в Южных Королевствах.

— Но зачем вы возвели храм Наан в Верхнем Городе?

— Пустая попытка вернуть потерянное. Мы не могли вернуться, слишком гордые, мы бы скорее вымерли, нежели признали что ошиблись, — древний взглянул на слушавших их с Алиясом драконов, — ведь так, братья?

Алияс вглядывался в лица ящеров и, к собственному ужасу, видел, насколько прав был Изимар. Даже лицо мужа выражало муку от понимания, что он ничем не отличался от остальных драконов и укоренившееся неприятие южан никогда бы не позволило ему прийти на их порог, прося подаяния.

— Мы пытались вернуть старые порядки так, чтобы никто ничего не заподозрил. Выстроили точную копию Храма Наан, возродили традицию жрецов и даже раздобыли книгу с точной копией священного заклинания обручения. Венчание проходило между драконами, но были другие тайные попытки соединить тех драконов, что волею случая столкнулись со своей парой среди низших.

— Как вы это им объяснили? У них должны были быть вопросы.

— Скорее, шок и ужас, — мрачно поправил Изимар. — Они не стремились раскрывать тайну, боясь позора, и мы поддерживали их в таком решении, но, прикрываясь заботой, ставили собственные эксперименты: читали заклинания обручения, но…

— Ничего не выходило, — закончил Алияс, сев на камень, спиной к дракону.

— Ни разу нам не удалось заставить магию откликнуться. Со временем мы поняли, что все дело в жреце, и оставили бесполезные попытки.

— Значит, Тренгот ничего не знал? — спросил Шайс.

— Тренгот?

— Нынешний жрец храма, — пояснил Черный, на что Изимар отмахнулся:

— Посвященные давно сгинули в Безмолвных землях. Ваш жрец, должно быть, занимается потехой толпы. Стать жрецом может лишь избранный духами, а они прокляли нас давным-давно.

— О чем вы, Изимар Наз, — спросил Сонес. — Разве духи общались бы с нами в пещерах, прогневи мы их своими поступками?

— Они приходят к вам, Сонес. Ты, как и Уиндрох, принадлежишь к первому поколению, родившемуся на землях Нагорий. Они не считают вас повинными в наших ошибках, потому и приходят, когда вы просите.

— Изимар Наз, — заговорил Алияс после очередной долгой паузы. — Я жрец Наан?

Все взгляды устремились к паре, сидевшей спиной друг к другу. Солнце нырнуло за острые края отвесной скалы.

— Я боюсь в это верить Алияс, но тебе удалось то, что оказывалось не под силу ни одному дракону до тебя. Когда я услышал весть о том, что меня призывают судить эльфа, осквернившего храм Наан, я понял, что время пришло и духи посылают нам новую надежду.

— Почему вы так решили? Я ведь эльф и…

— Вот именно, Алияс! — голубые глаза Изимара горели аквамариновым блеском. — Ты не один из нас. Мы уже однажды подвели доверие предков и больше они не отдадут великую силу жизни в наши дырявые руки.

— Но ведь жрецом мог бы стать и драко.

— Нет, — покачал головой дракон. — Они слишком слабы, чтобы владеть силой жизни. Драконы Нагорий прокляты, — бессильно развел он руками. — Мы ждали тебя, Алияс.

Надежда, безмерная, бесконечная надежда отражалась в измождённых чертах.

— Три дня и три ночи я молился перед входом в пещеру, благодаря за посланника звезд. Сколько времени мы провели в молитвах, но Духи молчали, пока самые стойкие из нас не потеряли веру и не ушли… остался только я, и сгинуть в Безмолвных землях, облегчив себе душу забвением, я не мог. Не мог до этого дня. Слишком много я задолжал всем вам, — хрипло произнес Изимар.

— Может, — неуверенно начал Алияс, — это всего лишь случайность и я не тот, кем вы меня считаете?

— Я сомневался до последнего. Но ты носишь ветер в волосах.

Грубая ладонь приблизилась к волосам — стихия молчала, давая позволение.

Только сейчас Алияса осенило — когда Изимар внезапно накинулся на него, его спутник бездействовал. Совсем по-другому повел себя эфир, когда то же самое хотел проделать Тренгот.

— Стихия отдана тебе вместе с даром — он твой хранитель, — говорил Изимар о ветре. — Ты — вторая половина души дракона. На спине твоей вьется Змей Жизни. Какие ещё тебе нужны доказательства?

— Откуда вы знаете? — удивился Светлый — про татуировку не мог знать никто, кроме него и Шайса.

— Потому что ты истинный жрец, Алияс, и пусть я вижу, что твое обращение не завершено, ты идешь прямо навстречу судьбе. Ведь ты чувствуешь это?

Легкое прикосновение страха скользнуло вдоль плеч… но от судьбы бежать бесполезно, — вспомнил юноша, с теплотой взглянув на своего удивительного мужа, посланного ему провидением.

Что это, если не судьба?

— Теперь я понимаю, почему драко дополняют драконов, но ведь я принадлежу другому племени… — он не закончил свою мысль, но, кажется, Изимар понял.

— Мы можем лишь догадываться почему вас обручила магия. Если предположить, что ни проклятые, ни слабые не могут владеть силой жизни, значит, жрецом должен был стать кто-то посторонний. Почему избранником стал именно ты, я не знаю. Но это означает хотя бы то, что силой ты не уступаешь дракону.

Сомнение, отразившееся на лице эльфа, заметили все.

— То, что ты жрец, замечательно, Алияс, — глубоко вдохнул ночной воздух Изимар, несмело коснувшись одежд Светлого, словно боясь прикоснуться к чуду.

— Это кошмар, — обреченно воздел руки к небесам Дош. — Вы хоть представляете, сколько мне переписывать?

— Учитель, это изменит жизнь Нагорий навсегда, — едва уловимое опасение слышалось в голосе старшего наставника.

— В лучшую сторону, Сонес. В лучшую.

Изимар подошел к дракону, уступавшему ему ростом, и положил руку на плечо, словно подбадривая.

— Нас ждут смутные времена, — решительно кивнул Уиндрох.

— Нет, если вы все сделаете правильно, то сможете избежать волнений. Не мне тебя учить, Уиндрох. Вдвоем с Сонесом вы справитесь.

— Разве вы не поможете нам? — озадаченно спросил серый дракон.

— Мое время истекло, друзья мои. Я научил вас всему, что знаю… Солнце уйдет так скоро и я так долго ждал этого заката, что никак не могу его пропустить.

— Но… — попытался возмутиться Дош, понимая, о чем говорит Изимар.

— Уиндрох, — одернул приятеля старший, и тот примолк, — ты не даешь отправиться мне в полет?

Пурпурный дракон сжал челюсть и отрицательно покачал головой, больше не смея останавливать прошлое. Главный историк Нагорий всегда был спесив, упрям и высокомерен, но он не был глупцом и понимал, что эта жизнь принадлежала не ему. Ему, как и его другу, выпало дело первостепенной важности.

Мысль о том, что он сам войдет в историю героем, а не сторонним наблюдателем позволила кинуть немного более благосклонный взгляд в сторону невежественного эльфа. Ходили слухи, что тот имел образование (должно быть, неоспоримо скудное) и профессию учителя истории… кто знает, может, если он наставит длинноухого на путь истинный, из того что-нибудь да выйдет…

Оба дракона поверили Изимару без оглядки. Они были единственными, кто знал, что именно Наз являлся первым Повелителем Нагорий. Долгое время он занимал трон и правил честно и справедливо, пока однажды не сложил с себя ответственность и не растворился в глуши, заставив напоследок убрать любое упоминание о собственном существовании. Со временем об этом перестали говорить, а после и вовсе позабыли.

Только теперь обоим друзьям стали понятны причины странного поведения древнего. Подумать обо всем не спеша они успеют, но мысль о том, что у Нагорий появилась надежда на процветание, будоражила разум.

Кому, как не им, знать, что это такое — не встретить единственного. Ни у серого, ни у пурпурного дракона так и не появилось яиц, несмотря на брак… Погрузившись в работу с головой, они не щадили себя, борясь за выживание племени и изобретая все новые способы удержать сородичей по эту сторону жизни. Не позволяя супругам вместе отправиться в Безмолвные земли…

Они сделают все, чтобы их горя больше не узнал никто, — молча размышляли оба дракона, наблюдая, как огромные золотисто-красные крылья растворяются в лучах догоравшего заката.

Глава 35 Чудо

Оглушенный услышанным, Алияс еще долго сидел на остывшем в сумерках камне, не проявляя никакого интереса к тому, о чем разговаривал Шайс со старейшинами.

Он и представить не мог, что когда-нибудь на его плечи ляжет такая огромная ответственность, и вот, он почти не заметил, как это случилось и теперь ему не остается ничего иного, как смириться.

Эльф по-прежнему не имел понятия, почему именно он стал избранником…

Попробовать отказаться?

Блуждающий взгляд замер на темной дыре, открывающей вход в пещеру духов.

Возможно, ему стоило войти и просить у древних сущностей ответа. Объяснить им, что он совсем не готов к священной миссии и он не тот, к кому прислушаются драконы Нагорий. Нужно объяснить, что он совсем не годится на роль жреца и абсолютно не знает, что делать…

Перед глазами встали улицы Нижнего города.

Нищие, потрепанные невзгодами, исхудавшие драко, с восхищением глядящие на укрытых шелками и золотом драконов.

Беспечные ящеры должны понести наказание за собственное тщеславие и гордыню.

И потому Алияс не сделал ни шагу по направлению к пещере.

Шайс подарил ему новую жизнь, даже если он и не рассчитывал на такое неожиданное «приданое» со стороны племени мужа. Прятаться от судьбы не имело смысла. Даже на краю известного мира она все равно настигла его, разыскала и увлекла в водоворот невообразимых событий.

Все это странно, — размышлял Алияс над своей судьбой. Жизнь преподнесла ему подарок, позволив покинуть Омут. Разве не об этом он всегда мечтал?

Слова далекой-далекой птицы звучали в голове, словно она напевала их, паря прямо над головой в эту самую секунду:

«…Ты не прячься от судьбы, от дороги, от борьбы. Путь, суженый тебе, не прост, но так решила россыпь звезд давным-давно, когда заря раскрыла мир не для тебя. Но — чтобы сделать первый шаг, тебе понадобится враг. И если храбр ты и смел, то сам сломаешь свой удел. Получишь сердце и стопу — они осуществят мечту. И коль дыханья не лишишься, в себя однажды превратишься. Не плачь над огненным цветком, надежду дарит новый дом…»

Как удивительно просто было понять нелепое предсказание, сидя под черным небом севера.

Если бы в Омуте не появился сумасшедший душегуб Гален, Шайс бы никогда не появился в духами забытой деревушке и не нашел запертого в нехоженых землях Алияса. Волею судеб он остался жив и обрел мужа. Не об этом ли пела птица, голося о «сердце»? Тогда «стопа» оказалась возможностью переступить границы Омута, покинув его навсегда и исполнив самое сокровенное желание скромного учителя истории — сбежать из маленького скучного городишки, где только и оставалось, что изнывать от тоски и покрываться плесенью досады… А если птица говорила именно о предначертанной дороге жреца? Что могли значить ее слова — «…в себя однажды превратишься»?

Неужели это и есть мой путь? — думал Алияс, глубоко погрузившись в себя, когда рядом возник муж.

— Золотце, как ты?

— Не знаю, что сказать, — чуть приподнял он плечи. — Что мы будем делать? — рано обсуждать с Шайсом то, что он едва ли мог выразить словами.

Ему понадобится немного времени, чтобы разобраться, рад ли он своей судьбе и не стоит ли все-таки отказаться от непосильного дара. Вот только времени у них не было, — понял Алияс, стоило ему услышать слова мужа:

— Прежде всего, летим к Безмолвным землям.

— Зачем? — признаться, такой план он ожидал в последнюю очередь.

— Нам нужно нагнать Изимара до того, как он превратится в статую. Нет времени все объяснять.

Шайс был сильно взволнован и потому Алияс не стал задавать лишних вопросов, молча поднялся и кивнул, показывая, что готов лететь.

— Только на крыльях мы не успеем.

— Но что тогда делать?

— Я надеялся, твой друг нам поможет.

— Мой друг? — не понял Алияс, но многозначительный взгляд поверх головы развеял туман слов.

— Если он, конечно, может лететь быстрее дракона.

Алияс не успел ответить, как волосы на голове пришли в движение. Ветер загудел, оскорбленный сомнением жалкой ящерицы. Просить не понадобилось, единым порывом, он с легкостью подхватил обоих, давая Алиясу миг, чтобы ухватиться покрепче за мужа, и понес их так быстро, будто за ними неслись все демоны Хаоса.

Разглядеть, что происходит вокруг или хотя бы просто раскрыть глаза не представлялось возможным, поэтому, уткнувшись в грудь Шайса, он молился, чтобы пугающий полет поскорее закончился, и глотал воздух мелкими вздохами, надеясь не умереть от удушья и не стать притчей во языцех.

* * *

— Мы прибыли первыми, — выдохнул с облегчением Шайс, стоило им оказаться на том самом месте, где они наблюдали уход Правителя.

— Откуда ты знаешь? — все еще задыхаясь, спросил Алияс, оправляя одежду.

— Солнце только стремится к рожденью, — указал он на горизонт, — а Изимара еще нет.

— Все уходят отсюда? — Шайс кивнул. — Расскажи мне пока, зачем он нам понадобился. Я думал, мы попрощались в долине и вы не станете его удерживать.

— Все так. Но пока мы обсуждали с Сонесом и Уиндрохом лучший способ сообщить Нагорью «радостную весть», — натянуто произнес муж, — то пришли к выводу, что наилучшим решением будет явить чудо.

Слова не понравились Алиясу.

— Какое чудо? — с опаской спросил он, чувствуя что ответ ему не понравится.

Шайс взял супруга за руки и, глядя в глаза, произнес:

— Если мы всем покажем меченных магией дракона и драко, обрученных на вечность, это всколыхнет общество. Сложно предугадать последствия, но все мы, — подчеркнул Шайс, имея в виду драконов, чуть не ставших для Алияса палачами, — сходимся во мнении, что жертв не избежать, — взгляд на миг скользнул в сторону, — жертв со стороны драко.

Алияс нахмурился.

— Но ведь даже Сонес и Уиндрох приняли слова Изимара на веру. Неужели с другими будет сложнее?

— Не сомневайся. Старшие наставники знают, кем был Изимар, и потому поверили ему. Для них он был эталоном, идеалом, совершенством многие века. Он вел их отцов за собой и мальчишками они не раз взирали на венценосного дракона на золотом троне.

Алияс теперь понимал, к чему ведет Шайс.

— С другими будет сложнее. Нам понадобится чудо в прямом и переносном смысле, чтобы все прошло как можно более безболезненно.

— Но ты сам сказал, что пара Лорина и Хару не убедят драконов. Так о каком чуде ты говоришь?

— Все будет по-другому, если у Лорина и Хару будет яйцо…

Алияс позабыл сделать вздох.

Они долго смотрели друг на друга, ведя немой разговор.

— Ты думаешь, что существует способ? — решился прервать тягостное молчание Алияс, кажется, от холода у него подрагивали руки.

— Я не до конца уверен. Именно поэтому мы здесь.

— Конечно, — заволновался Алияс, понимая, что от обилия новых знаний выпустил из внимания немаловажную деталь.

Если Изимар знал о культе жреца Наан, которому под силу разделить вечность, объединив дракона и драко, то, возможно, и выбор магии в пользу существ одного пола не был лишен смысла. И если уж кому-то и знать об этом, то только Изимару.

— Не представляю, как такое возможно, — еле слышно, боясь спугнуть призрачную надежду, спросил Светлый, бросив неуверенный взгляд в сторону мужа. Ведь если его догадка оправдается, это будет значить…

— Совсем скоро нам предстоит это выяснить, — ответил Шайс, глядя вдаль.

Алияс обернулся и уже через секунду разглядел стремительно приближающуюся точку в грязно-оранжевых облаках, окрашенных первыми лучами выбирающегося из-за горизонта солнца.

Прошло немного времени, прежде чем Изимар ударил пыльными ступнями о землю.

— Не знаю как вам удалось оказаться здесь первыми, — мрачно надвигался на них Старейший, — но вам не удастся меня отговорить. Решение принято еще до того, как ваши отцы встретили ваших матерей.

— Мы не станем тебя отговаривать, Изимар Наз, — с уважением отозвался Шайс. — Но у нас есть очень важный вопрос и кроме тебя никто не сможет дать ответ.

Внимательно вглядываясь в лицо Черного дракона, Изимар не отыскал подвоха и неспешно кивнул, разрешая продолжить.

— Мы хотели бы знать, может ли у дракона и драко одного пола появиться наследник?

Лицо Изимара расслабилось, словно по мановению руки.

— Конечно. Что за глупые шутки? И ради этого вы решили меня тревожить?

— Не гневайся на нас, — обратился к исполину Алияс. — Мы не знаем ничего о жизни драконов прошлого и надеялись на помощь.

Лицо дракона едва заметно смягчилось.

— Изимар Наз, если ты знаешь, каким образом это происходит, мы хотели бы знать.

— Будучи жрецом Наан, Алияс, негоже тебе задавать такие вопросы. Ведь ты тот, кто проводит обряд зарождения жизни. Но откуда тебе знать об этом… — нахмурился дракон.

— В книге жреца, той, что я отыскал в точной копии храма Наан, я видел лишь обряд обручения.

Изимар кивнул, будто заранее знал об этом.

— Так и есть, — заложив руки за спину, дракон прошелся вдоль карниза невысокой возвышенности. Той самой, откуда спустился в долину золотых драконов отец Шайса.

Солнце растапливало горизонт, готовясь появиться в любой миг.

— Обряд венчания нам удалось доставить в Нагорья без затруднений, а вот со вторым заклинанием возникли сложности. Нашего собрата раскрыли. Известно, что он бежал, но, долго скрываясь от преследователей, канул далеко от границ Южных королевств. Ни книгу, ни его самого, или того, что от него осталось, нам так и не удалось отыскать. Тогда мы решили, что начнем попытки возрождения межплеменных союзов, используя только первое заклинание, а когда наши усилия увенчаются успехом, раздобудем и второе. Мы рассчитывали, что по прошествии времени волнения среди южан поутихнут и шанс снова представится.

— Но ведь ничего не вышло? — обеспокоенно торопил Алияс, видя, как пристально смотрит дракон на пылающую лавой границу.

— Нет. Нам не повезло и о втором заклинании просто забыли. Если мы не можем возродить пару дракона и драко, второе заклинание бесполезно.

— Значит, драконы королевств единственные хранители знания, — падая духом, закончил Алияс.

— Да, — отрывисто кивнул Изимар, делая шаг вперед. — Но я уверен, вы отыщете выход. Прощайте, друзья, и да пребудут с вами великие духи. Колесо судьбы никогда не останавливает ход, ступайте вперед и однажды достигнете цели! — громче говорил он, твердо ступая навстречу к своей долгожданной мечте.

Утешительные слова, произнесенные, чтобы подбодрить, канули в озеро сомнений, скапливающееся в душе Алияса. На то, чтобы скоро раздобыть заклинание, не приходилось надеяться, а значит, о том, чтобы вызволить драко из заключения губительных воззрений драконов в ближайшее время, не могло быть и речи.

Возможно, эльфу самому стоит явиться к южанам и попросить помощи, если у драконов не хватает смирения.

Солнце взошло над горизонтом, заливая светом все пространство на много верст вокруг и заставляя зажмуриться от ослепительных рассветных лучей. Сморгнув слезу, Алияс обнаружил, что под носом у него старенький прямоугольник темной потертой кожи.

— Взгляни, — произнес Шайс, сунув странный предмет прямо в руки.

Все еще расстроенный чужими словами, Алияс бездумно принял кусок старой кожи и, повертев в руках, раскрыл.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы наконец осознать, Что только что вручил ему Шайс.

— Но как?! — все еще не веря своим глазам, он не мог оторваться от благословенных строчек.

— Уже не помнишь, как откупился от меня украденной у Нортона книжицей?

Память нахлынула бурным потоком, сметая стену отгородившую прошлое и настоящее.

…Вот он судорожно копается в библиотеке господина директора, пока тот отлучился по неотложным делам. И в следующий миг выпрыгивает в окно, понимая, что совершил ошибку явившись на ужин, и забывая, что все еще держит чужую книгу.

Алияс прекрасно помнил сосредоточенное лицо дракона утром следующего дня, когда тот принялся изучать тексты, написанные на родном языке, а затем неожиданно снял с него огромный долг, обменяв его на книгу. Светлый еще тогда гадал, что же могла скрывать книга, но суета и круговерть событий напрочь вышибли из головы маленькое происшествие.

— И все это время ты знал?! — не верил он.

— Конечно, нет. Еще несколько дней назад мне и в голову не приходило, что половина наших сказок окажется правдой.

— Но ведь ты обменял книгу на гору золота?

— На небольшую горку, — скривился Шайс, оглядывая стройную фигурку супруга. — Наши историки и собиратели древностей, уже не говоря о библиотекарях, дали бы за это старое никчемное заклинание в разы больше. Я предвкушал, как неплохо пополню собственную сокровищницу, но считал находку обычной бесполезной ерундой, написанной драконом во времена великой древности. Чем старше текст, тем ценнее, и не важно, о чем идет речь. Я решил, что это глупая сказочка или песенка.

— Значит… — напряженно начал Алияс.

— Можем опробовать, как только захочешь.

— А что с членами Круга?

— Сонес и Уиндрох сумеют сдержать Круг некоторое время, пока мы не будем готовы с нашим чудом.

— Тогда летим, — с запалом скомандовал Алияс, уже сделав несколько шагов, как внезапно остановился.

— Подожди. А Лорин и Хару согласятся?

— Буду рад занять их место, — не смутившись, откликнулся Шайс и внимательно посмотрел на эльфа.

Такого предложения Алияс ожидал еще меньше и потому покраснел, как последний Светлый, впервые увидевший дракона.

— Дум-маю, согласятся, — запинаясь, выдавил он и отвел робкий взгляд.

Глава 36 Священное таинство

Спустя два дня после ухода Изимара, Алияс спешил к храму Наан, укрытый тяжелой накидкой, наглухо скрывающей тонкую стройную фигуру — сегодня он попробует подарить новую жизнь и никто не должен догадаться об этом.

От мысли, что в его руках покоится сила, способная дать новое начало, душа ускользала в пятки, дыханье терялось в груди. Но отступить он не мог — не важно, действительно ли он был истинным жрецом Наан, или роковая ошибка и заклинание вечности отозвалось на его зов случайно, но эльф твердо намеревался довести начатое до конца.

Драко не были хуже любых других существ.

На просторах великой Империи царили строгие порядки. Там факт принадлежности к высшей или же низшей расе решал все. Но в далекой деревне, где рос Алияс, все обстояло совсем по-другому.

В Омуте, живя среди разношерстной толпы созданий, волею случая собранной на далекой окраине, Алияс никогда не считал одно племя более достойным нежели другое, будь оно скромнее одарено магией или раскрашено в непривычные цвета.

Жители Тихого Омута относились друг к другу с вниманием и уважением. А если не хватало такта, то на место ему приходила терпимость.

Никто не смотрел с презрением на бабочек, чья жизнь была скоротечна словно весенний цветок. Их обществом не брезговали даже дроу, занимавшие не в пример высокую ступень. Никто не смотрел косо на русалок, несмотря на свойственные им сложности развития. Людей, слабых и таких беспомощных, не обижали. Все жили так, словно пытались не замечать различий. Слишком мало их было. Не научись они понимать друг друга и поддерживать хрупкий мир, сколько бы они продержались среди далеких полудиких земель?

Может быть, поэтому, а может, были и другие причины, но Алияс не мог смотреть на жестокость по отношению к слабым. И если была хотя бы маленькая, совсем мизерная возможность все исправить, эльф был готов поверить в чудеса и молиться, чтобы сегодня духи услышали слова нуждающихся и невероятное обрело самые настоящие черты.

Меряя тихим, целеустремленным шагом мощеные улицы Верхнего города, Алияс надеялся, что все у них получится.

Когда они с Шайсом, в присутствии старших наставников, рассказали Хару и Лорину о том, что поведал Изимар и как они собирались раскрыть правду Нагорью, у бедного драко, на долю которого свалилось немало испытаний, подкосились ноги.

Известие, что, возможно, скоро у них появится наследник, выбила почву из-под ног и у Пламенного ящера, пожалуй, впервые лишившегося присутствия духа от растерянности и удивления.

Впрочем, следовало отдать дракону должное — как и любой представитель своего вида, Лорин был не склонен к удручающей рефлексии и очень быстро осознал, насколько ему повезло, чем тут же поделился с супругом, смяв бледного Хару в удушающих объятьях от внезапно нахлынувшей эйфории.

Несколькими часами позднее краска вернулась к щекам драко и, собрав все свое мужество, молоденький супруг согласился следовать за драконами. Алияс не мог представить, что творилось в душе у храброго паренька.

Все вместе они придумали, как воплотить чудо в жизнь. Сонес и Уиндрох созвали Круг и приказали явиться Тренготу вместе с остальными служителями храма для тщательного разбирательства страшного преступления против наследия драконов.

В то время пока их слова внимательно выслушивались и записывались для анналов истории — на чем настоял почтенный Уиндрох Дош, а также проводился совет, где каждому члену Круга надлежало высказать свое мнение по вопросу чрезвычайной важности, Алияс, Шайс, Лорин и Хару торопились к храму Наан разными дорогами, прячась от чужих глаз.

Время было подобрано идеально. Сумерки давно сменила ночь, радушно пригласившая представителей чешуйчатого племени скоротать вечер в лучших заведениях Верхнего города. Как нельзя кстати питейные, принадлежащие Пламенному клану, широко раскрыли двери для гостей, объявив о бесплатной выпивке. Другие заведения тоже не остались без дела, щедро угощая посетителей на золото неизвестного дарителя, пожелавшего остаться неизвестным.

Алияс, в очередной раз, идя на поводу у собственного наития, решил, что ритуал следует проводить в храме.

В книге, волею судеб оказавшейся у них в руках, содержалось заклинание и действия, складывающие ритуал в единое целое. Все представлялось вполне осуществимым при условии, что магия ответит. Все, кроме одного важного обстоятельства.

В ритуале предполагалось использование таинственного артефакта — амулета рождения. Где достать этот амулет, никто не представлял, но время было упущено, Изимар не мог ответить на этот вопрос, а больше обратиться было не к кому.

Ничего не оставалось, как рискнуть и надеяться, что артефакт магический и появится во время проведения таинства.

Храм остался без присмотра и Алияс без труда проник внутрь. Заговорщики условились встретиться внутри, и потому, не задерживаясь ни секунды, Алияс юркнул сквозь узкую щель приоткрывшихся ворот, пройдя опустевшей улицей.

— Сложностей не возникло? — шепотом спросил поймавший его в объятия Шайс.

Алияс покачал головой и, не тратя время на разговоры, они поспешили пересечь огромную залу.

— Тебе не кажется, что… здесь что-то изменилось? — неуверенно спросил эльф, не сбавляя шаг.

— Стало светлее, — неуверенно произнес Шайс — вопрос застал его врасплох.

Действительно. Несмотря на поздний час и приглушенные уличные огни, в храме было непривычно светло. Алиясу почудилось, что прутья и рамы минеральных образований истончились и истаяли, давая взгляду беспрепятственно оценить простор помещения. Колонны пещерных образований таяли подобно свечам.

Только когда они почти пересекли залу, Светлый заметил, что ни разу не поскользнулся на влажных мшистых плитах. Решив проверить свою догадку, он бросил взгляд вниз и, к собственному удивлению, обнаружил идеально сухую поверхность.

— Поспешим, — торопил мешкающего супруга Шайс.

Лорин и Хару уже ожидали в нижнем святилище. Не откладывая дело в долгий ящик, Алияс кивнул друзьям и проследовал прямиком к алтарю.

Говорить им было не о чем. Все давно обговорено, а глядеть в испуганный небывалой надеждой взгляд Хару или смиренно-просящий Лорина не было никакого желания — это вряд ли придаст мужества, — благоразумно решил Алияс, переходя непосредственно к делу.

Оказавшись перед тяжелой серой плитой, он положил книжицу и глубоко вдохнул, готовясь начать.

За последние пару дней, он тысячу раз пробежал строчки глазами, не желая рисковать — от воспоминания о смелости, проявленной во время венчания, от страха схватывало в груди — достаточно было одного неверного слова… но все, к счастью, обошлось.

Мельком взглянув на застывшую напротив пару, Алияс раскрыл переплет и начал читать.

С расстановкой, проговаривая каждый звук, он говорил не торопясь и совсем не удивился, почувствовав знакомое тепло, разливающее магию по телу.

Огонь рождался в груди, медленно тек вдоль чресел, разгоняя силы и наполняя энергией, придавая звучность голосу, и вот Алияс уже не узнавал сам себя. Строчка выскользнула в сторону и он посмотрел прямо перед собой — Хару и Лорин глядели на него пристально, крепко держась за руки.

Завороженные, они смотрели на Светлого — властного и повелевающего. Его сосредоточенное, суровое лицо походило на маску. Неведомое существо взирало на них из-под опущенных век, не мигая. Ветер разогнал ход, напряженно гудя в волосах. Светлые пряди разделились и приподнялись, изогнувшись концами в разные стороны, словно пришедшие в движение змеи. Заклинание легко текло с губ, словно он произносил знакомые строки бесчисленное множество раз.

Хару бросило в жар, стоило Алиясу заглянуть в его глаза, нет, в душу. Застыв, драко не мог шевельнуться, но страх не коснулся сердца, он верил Алиясу — верил тому, кто уже дал ему невообразимо много, облагодетельствовав совершенно ни за что и ничего не спросив взамен.

Изящные, словно крылья, руки Светлого вспорхнули из-под длинных рукавов. Замысловатые жесты, гипнотизирующие петли пальцев, вошедшие в странный ритм, сливаясь со словами — и вот алтарный камень завибрировал, рождая из недр длинную золотую цепь.

Когда та появилась на свет, взгляду открылся кулон — круглый, широкий, с ладонь величиной, он не вмещал драгоценный камень, оставляя ложе пустым. Плоская перламутровая поверхность рябила всеми цветами радуги. Послушный воле Алияса, кулон взлетел в воздух и медленно поплыл к драко.

Следовавший за украшением Светлый не отрывал от него взгляд.

Стоило цепочке очутиться над головой Хару, Алияс взмахнул рукой в направлении Лорина. Выхватив линию продолжения рода — ярко-оранжевую, словно рыжий волос Пламенного, оплел ее вокруг цепи. Еще мгновение и несколько таинственных слов понадобились, чтобы цепь наконец опустилась на тонкую шею супруга дракона. Кулон лег прямиком на живот Хару.

Драко задохнулся — огненная вспышка прошила его насквозь. Но не успел он испугаться, как пламя стихло, словно по мановению ветра, собираясь внутри, против того места где упокоилась подвеска.

Хару не видел, как заискрился перламутр, словно вбирая в себя свет, сияя ярче.

Это чудо узрел только светлый эльф.

В области живота драко, но в другом, параллельном измерении, пересеклась нить Лорина и Хару, вспыхнув ослепительной зарницей всего лишь на миг и оставив после себя крошечное зёрнышко, вобравшее начала будущих родителей и касаясь тонкой нитью кулона. Через этот магический ход дитя явится в мир через тысячу солнц.

Явится в руки Алияса.

Светлый осознавал это так же ярко, как и испепеляющий стержень, продолжавший въедаться и грызть огненными зубами спину. Именно он станет проводником неописуемого чуда, явленного его глазам в этот чудесный миг.

Сомнения в собственном пути улетучивалась, словно роса поутру. Узреть зарождение жизни — все равно что увидеть рассвет мира. Не было ничего прекрасней и волнительней на свете. Ни заливающий красками крови закат, ни нежный, распускающийся по весне бутон не могли сравниться и сотой долей явленной Алиясу красоты.

Но время не останавливает ход даже в угоду жрецам, и Алияс отступил, завершая священный ритуал и позволяя новой душе спокойно расти и набираться сил, греясь магией родителей.

Тишина — следующее, что услышал Светлый, осознав, что все закончилось и все получилось.

Видя, как смотрят на него Лорин, Хару и Шайс, он смутился. Их мысли отражались на их лицах.

— Спасибо, — от всего сердца произнес благодарность Лорин, низко склонившись перед Алиясом.

По щекам Хару скользили слезы.

Шайс зашел ему за спину и, обняв, положил подбородок на плечо. Столько смирения и восхищения было в простом жесте, словно домашняя кайта преданно сложила голову на колени хозяина, признавая бесконечную любовь.

Алияс же не мог оторвать взгляд от сияющего Амулета рождения и думал, что совсем скоро у него, наверное, тоже появится такой…

Глава 37 Начало

Надев тонкое льняное белье, продев голову в длинное кольчужное платье, мягко позвякивающее тонкими золотыми колечками, Алияс накинул на плечи накидку, лоснящуюся черным мехом в приглушенном свете магических светильников.

Поймав отражение собственного взгляда в зеркале, он замер. Подбородок и скулы едва заметно заострились, стирая последние черты юношеской наивности, еще недавно легко угадывающейся в округлых щеках и плавном изгибе бровей. Теперь на Алияса смотрел не по годам взрослый Светлый. Бледность кожи, лишенной свиданий с солнцем, прозрачность голубых, словно лед, глаз, твердая полоса сомкнутых губ: он изменился.

В волосах, замкнутыми кольцами бесконечности, скользил ветер, выделяя его среди прочих. Скоро всем и каждому в Нагорьях станет известно, кого сопровождает непокорная стихия, смиренно следующая за чужаком.

Спину эльфа украшал Огненный цветок, говоривший, что теперь он неотделимая часть дракона, и, словно этого было недостаточно, вокруг печати истинности скользил Змей жизни — так назвал рисунок Изимар.

После обряда зарождения, проведенного в храме Наан, змей почти завершил круг. Оставалось лишь немного свободного пространства, не более двух пальцев толщиной — и змей укусит себя за хвост, превратив тем самым обычного учителя истории в легендарное создание мира драконов — жреца Наан. Существо, способное подарить вечность и наделить новой жизнью отмеченых магией.

Алияс больше не хотел отказываться от предложенного судьбой — слишком велико было чудо, явленное неподготовленному глазу. Он будет покорно следовать за судьбой, надеясь, что и ему однажды будет дарован Амулет рождения.

Но до этого ему предстоит убедить самых тщеславных, высокомерных и заносчивых существ на свете в том, что все они жили неправильно.

Это случится сегодня.

Сегодня состоится последний бой за право стать Правителем Северных Нагорий. Бой между Шайсом и Сакрасом.

Старшим наставникам удалось навязать свою волю Кругу.

Под давлением Сонеса и Уиндроха члены Круга согласились оставить Шайса в числе идов, дабы не гневить древних духов — неизвестно, как бы отнеслись всемогущие существа к самодеятельности внуков, и потому Сонес напрямую обратился к Сакрасу с вопросом: сумеет ли тот одержать победу в честном бою и лишить все племя возможности испытать праведное негодование призрачных драконов на собственной, пусть и крепкой, шкуре. Вопрос был задан при всех членах Круга.

Оставалось лишь догадываться, о чем в действительности думал Сакрас, но отступить от скрытого вызова, прозвучавшего в вопросе одного из старейшин на глазах у братьев, тех, кого он собирался вести за собой, дракон не мог и поэтому согласился.

Решение по поводу Алияса, Лорина и Хару было отложено до завершения испытаний. Оспаривать волю нового Правителя, на чьем месте все уже видели Сакраса, не станет никто, и потому старейшины намекнули, что так наказать отступников будет проще.

Согласие было достигнуто.

Насколько знал Алияс, поддержал предложение и эд-ор Паремий.

Дракон обладал исключительной остротой ума и наблюдательностью и потому идти на Круг, не заручившись сперва его поддержкой, было чистым безумием. К счастью, судьба улыбнулась им — дракон не мешал старшим наставникам воплощать собственные замыслы.

Шайс встречался с ним накануне решения Круга. Он не сказал, что произошло у подножия Пещеры духов, ни словом не обмолвился о признании Изимара, но дал Паремию Непреложный обет, о том, что уже начал исполнять обещанное и скоро явит доказательства, если тот поддержит предложение старших наставников.

Непреложный обет, данный Шайсом взамен помощи, отнимал жизнь, если существо отступало от собственных слов, и потому Паремий согласился — слишком значимым выглядел посул Черного. Ведь потомство было главной бедой Нагорий…

— Готов? — спросил Шайс, отвлекая супруга от его отражения.

* * *

Острые края гигантской каменной чащи знакомо резали хмурое небо. Алияс впервые за долгое время оказался на свежем воздухе — ему, Лорину и Хару было запрещено покидать пещеры до финального боя.

В этот час, когда все Нагорье сгрудилось в одной-единственной точке, пара друзей находилась далеко в подземельях Пламенных, Алиясу же надлежало исполнять свои обязанности в схватке за трон, заняв место подле мужа.

Твердая, горячая рука супруга поддерживала его за пояс, ведя к узкому мостику, по которому они пройдут круг почета мимо собравшихся в предвкушении драконов и, заняв каждый свое место, начнут менять историю Северного Нагорья.

Ни одна черточка на лице Алияса не дрогнула за время пути.

Волнение, переполнявшее его во время всех ритуалов в храме Жизни, утихло, позволяя ясно мыслить, отдавать себе отчет в каждом движении.

Отвага, покоившаяся на вере в правильности выбранного пути, справедливости суждений, нашептанных ему тихим шелестом дубовой рощи, уняла дрожь, успокоила сердце, позволяя ровно дышать, оглядывая ящеров, молча взиравших на величественное шествие Черного дракона и Светлого.

Высоко держа голову, Алияс ступал по узкой дорожке позади мужа. Холод давно не трогал его тело, пристальные взгляды не кусали кожу — больше он не боялся драконов. Страх, обуревавший его в первые дни, проведенные среди неприступных скал и сердец, испарился, уступив место непоколебимой решимости исполнить долг, врученный драгоценным камнем в руки ничем не примечательного эльфа.

Он застыл на возвышении, все еще не отрывая взгляд от спины мужа, твердо ступившего на поле арены.

Сакрас приближался с другой стороны и Алияс, чувства которого обострились до предела, напоминая тщательно отлаженный механизм незнакомых технологий, ощущал вековую мощь, помноженную на богатый источник силы, вибрировавший замкнутой в теле энергии — Сакрас был силен. Необычайно силен.

Странно, но душа эльфа даже не дрогнула в предчувствии опасности.

Нить, связывавшая его с парой, напоминала неразрывную цепь бытия. Он чувствовал своего дракона, словно себя самого и в любой момент мог защитить его.

Необъяснимое осознание пришло из ниоткуда и поселилось в области сердца. Алияс неотрывно следил за каждым движением своего дракона, готовый прийти на помощь, если это потребуется. Он не знал, что именно собирался предпринять, как смог бы защитить любимого, находясь так далеко. Ведь все, что он мог это пополнять силы мужа…

Драконы обратились в извергающих пламя чудовищ, и Алияс тут же почувствовал звенящее напряжение нити.

Черный зверь припал к земле, позволяя инстинктам управлять телом. Сакрас, темнеющий багрянцем чешуи, представлял поистине великолепное зрелище, едва ли уступая Черному в размерах.

Тишина звенела в ушах, пока гигантские чудовища, застыв друг против друга, обменялись, гипнотизируя, обещающими скорую расправу взглядами. Ещё миг, и они одновременно бросились вперед, стремясь пробить броню друг друга.

Первый лобовой удар мог продемонстрировать, на чьей стороне перевес грубой силы, но оба разлетелись в разные стороны на равное расстояние, одновременно осознавая, что схватка предстоит долгая — они стоили друг друга.

Огненные струи зажгли оранжевую лаву посреди серой пустоты, вмещавшей тысячи глаз завороженных боем существ.

Алиясу чудилось, что он слышит замирающее временами дыхание толпы, ловит вздохи и ахи, может уловить нестройный ритм сердца каждого в отдельности и всех разом. Он ощущал малейшую вибрацию воздуха, наполнявшего котлован, на дне которого разворачивался смертельный бой. Все драко и драконы были словно у него на ладони.

Новый фонтан раскаленной лавы извергся из пасти Шайса, но Сакрас изогнулся всем телом, подставляя защищенную неуязвимой чешуей грудь, и отвел голову назад. Не дожидаясь, когда враг воспользуется представленной возможностью, он оттолкнулся мощными лапами, оказываясь в воздухе, и тут же окатил Черного, замешкавшегося на земле, огненным дождем.

Шайс взмахнул широкими кожистыми крыльями, уходя из-под удара, ускользая в последний миг — до того, как сквозь завесу огня, на землю, всем своим весом, обрушился Красный.

Драконы оказались вблизи друг друга, и Шайс наотмашь полоснул соперника шипастым хвостом, задевая крыло и разрывая кожу.

Сакрас пронзительно взревел и ухватил конец удаляющегося хвоста челюстями. Сдавил что было сил, промяв плотную чешую, словно толстую металлическую оболочку, вовнутрь. Пришла очередь Шайса протяжно взвыть и впиться когтями в землю.

Алияс, почувствовав боль своей пары, тотчас послал ему свои силы, стараясь успокоить, утешить.

При этом схватка не замедлилась ни на долю секунды. Разъярённый Черный изогнулся змеей и изрыгнул мощный поток прямо в длинную хищную морду, продолжавшую удерживать его хвост. Сакрас не успел опустить веки, таким резким и агрессивным стало нападение. Левый глаз выжгло за долю секунды. От вспышки боли, прошившей разум, он разомкнул челюсти. Рана не охладила пыл, наоборот, гнев заполнял его все сильнее…

Как смеет этот Черный, позабывший сам вид родного дома, ввязываться в дела Нагорья! Он — Сакрас — будущее своего племени и никто не изменит этого!

Нагорью нужны перемены. Давно следует наладить контакты с соседними расами и развивать торговлю. Да и драко плодятся так быстро, что на одного дракона их уже приходились тысячи — продажа живого товара сулит выгоду всем ящерам и ему самому в том числе, стань он у руля нового корабля. К чему эти недоноски погибают в ледяных норах впустую, если дроу, светлые, наги, людские маги и многие другие выложат за прислужников кругленькую сумму!

Мысль о том, что пополнение сокровищницы и получение безграничной власти зависит от того, побьёт ли он наглого выскочку, накалила разум.

Взмахнув целым крылом, Сакрас совершил сложный маневр, походивший на отступление.

Шайс, заметив действия соперника, потянулся следом, но тут Красный завернул хвост и буквально врезался в Черного, сбивая того с ног и опрокидывая навзничь. Лапы взметнулись над придавленным к земле драконом, полосуя морду и заставляя того реветь от мучительной боли. Ошеломленному маневром Шайсу никак не удавалось найти опору и оттолкнуть противника, сумевшего наступить лапами на его конечности, прижав к земле лапы и хвост.

Шайсу было очень больно, и больше Алияс не собирался оставаться в стороне. Довольно.

Единым взмахом руки он вызвал сферический всплеск ураганного ветра, закрутившийся из пустоты точно гигантская, сметающая все на своем пути, волна. Сакраса отбросило от Шайса словно неуклюжего щенка айны. Всей своей массой красный дракон с грохотом повалился наземь, сотрясая вибрацией каменный котлован до основания.

Глава 38 Вызов

Изрядно раненный, с разорванным ухом и располосованной мордой, Черный дракон скоро оказался на лапах, абсолютно не понимая, что произошло.

Внезапно с разных сторон котлована в небо взмыли драконы, устремляясь к одной-единственной точке — к его младшему супругу. Увидев происходящее, Черный ринулся к Алиясу, позабыв о битве и не видя, как за спиной приходит в себя соперник.

Шайс оказался рядом с супругом за миг до того, как драконы достигли цели. Закрыв спиной пару, он яростно заревел, останавливая собратьев на расстоянии. Те, удерживаемые в воздухе крыльями, замедлились, не зная, как подступиться к цели.

Наконец один из них обернулся, скидывая чешую прямо в воздухе. В следующее мгновенье, спланировав на крыльях полуформы, перед глазами возник эд-ор Паремий.

— Шайс, обернись! — потребовал он.

Алияс не видел дикого взгляда Черного дракона, почувствовавшего угрозу своей Паре, но чувствовал боевую готовность зверя — Шайс, не раздумывая, ринется в бой, стоит лишь ящерам приблизиться. Он не послушает Паремия.

— Шайс! — продолжал требовать эд-ор, сверля зверя напористым взглядом.

Черный не шелохнулся, продолжая ожидать нападения от крылатых собратьев. Он даже не видел, как за его спиной, в отдалении, возникла его семья, готовая прийти на помощь в любой момент.

Паремий злобно сжал челюсти и поднял руку, указывая остальным членам круга отлететь на большее расстояние. Драконы вняли просьбе эд-ора, но все так же окружали пару кольцом.

— Шайс-с, — предостерегающе шипел Паремий — терпение его явно было на исходе.

— Тэш-Амарай, — позвал Алияс едва слышно, зная, что больше его никто не услышит. Он прикоснулся к разгоряченной чешуе, посылая через нить истинности собственное спокойствие, словно шепча, что все хорошо и он не боится.

Прошло несколько долгих минут до того, когда Шайс, вернув голос разума в тяжелой борьбе с естеством зверя, начал уменьшаться в размерах. И только он обрел человеческие черты, как Паремий произнес:

— Твой супруг нарушил правила! Он вмешался в бой!

Хлопки крыльев повисших в воздухе драконов были единственным звуком, нарушавшим тишину.

Шайс молчал, понимая, что произошло. Но дело сделано и пути назад нет — Алияс нарушил законы драконов дважды! И если о первом происшествие знали не многие и скрыть его представлялось возможным, не уронив достоинства племени, сейчас все Нагорье лицезрело вероломство пришлого эльфа, посмевшего попрать устои драконов.

— Твой супруг нарушил наши правила, — «снова» не сорвалось с языка Паремия, но взгляд не оставлял сомнений, о чем думал дракон, темнея лицом. — Ты лишаешься статуса ида, — огласил он решение и услышал одобрительный рев остальных членов Круга.

Игра проиграна, — осознал Шайс. Он не станет Правителем и не сможет использовать власть, чтобы помочь Алиясу в задуманном.

— Вы не можете принять решение, на которое не имеете права, — из-за спины Шайса неспешно вышел Алияс. Его лицо было спокойно, словно не было угрозы, нависшей над их головами дамокловым мечом.

— Твой супруг переходит все границы, Шайс, — угрожающе предупредил Паремий, обращаясь к старшему в паре.

Какие бы договоренности не существовали между ним и Черным, эльф сам все испортил! Больше эд-ор не собирается проявлять лояльность, тем более на них смотрит множество глаз!

— Не вы даровали моему мужу право зваться идом. Только древние духи решают, кто достоин, а значит, только они могут лишить своей благосклонности.

Никто не ожидал таких речей, но, как бы ни был ненавистен Светлый, его слова имели смысл.

— С каких это пор ты стал разбираться в наших законах? — прорычал Паремий, не ожидая услышать ответ. — Если тебе дорог муж и собственная голова, тебе лучше помолчать, Алияс. Ты уже все сказал.

— Мне дорог мой муж и дорога голова. Но сделать дракона идом могут лишь духи, а значит, только они в силах лишить этого права. Скажите, эд-ор Паремий, лишался ли дракон права быть идом когда-либо в вашей истории по решению Круга, Правителя или любого другого дракона?

Светлый все же успел прочесть те немногие книги, что попали к нему в руки. Читал он про схватки за трон. Никогда в истории Нагорья дракон не терял право ида — статуса лишались в бою и никак иначе. И Паремий, как и все остальные, прекрасно знал об этом.

Ропот разнесся эхом.

— Да как ты с-смеешь! — прошипел эд-ор. Негодование заставляло когти выступить сильнее.

Ему, эд-ору, приходится вести этот смехотворный разговор, и с кем? С эльфом?! Одно дело обсуждать нарушение традиции в Кругу немногих избранных, другое — унижаться, ведя разговоры с ничтожным Светлым, смеющим возражать Старшему Круга на глазах у всех!

— Решать могут только духи, — во всеуслышание повторил Алияс. — И если вы против продолжения боя, я требую, чтобы нам было дано право вернуться в пещеры древних и узнать их волю.

— Ни ты, ни Шайс никогда не вернетесь обратно! — гневался Паремий.

— Значит, — Алияс перевел взгляд на мужа, — так тому и быть.

Собравшийся на арене народ разом загомонил, создавая невероятный гул — все слышали слова Светлого благодаря замкнутому пространству каменных стен и лихому эхо.

Шайс не знал, поможет ли им замысел Алияса, но чувствовал, как спокойна душа супруга, как веет от него уверенностью, как тянет силой.

«Все хорошо» — говорил его взгляд и Шайс молчал, доверившись ожившему духу.

— Братья! — раздосадовано воскликнул Паремий, и остальные драконы упали с небес.

Отмахнуться так просто стало невозможно — требование Алияса было обосновано. Прецедентов лишения статуса ида действительно не было, и требование посетить пещеры, дабы узнать волю духов, звучало разумно и справедливо.

Алияс застыл на возвышенности — там, где полагалось оставаться младшему в паре, и потому взирал на ящеров сверху вниз.

Ни один дракон никогда бы не признался, но все они чувствовали странное давление на собственный разум. Давление сильного.

— Уважаемый Круг, — снова обратился он к драконам пока те пылко обсуждали, как им следует поступить с бессовестным смутьяном. — Разрешите добавить, — попросил он, позволяя Кругу сохранить лицо.

Драконы украдкой переглянулись, но все же позволили говорить.

— Я помог мужу, потому что никогда не видел свод правил, четко регулирующих поведение младших супругов во время состязания. Об этом говорят исторические книги, попавшие ко мне в руки, но, — он бросил взгляд в сторону Уиндроха Доша, оказавшегося среди присутствовавших за спиной драконов, — поправьте меня, уважаемый наставник, если я заблуждаюсь, но ни один исторический справочник или альманах по сути не является сводом законов и правил.

У Доша дернулось веко.

Круг ожидал слов почтенного наставника, не видя, как оскалился эд-ор, зная наперед на чьей стороне пурпурный дракон.

— Вы правы, молодой человек.

— А имеется ли у вас свод правил, регулирующий поведение соперников и их супругов в момент боя?

Уиндрох недовольно фыркнул через ноздри, отдавая должное смекалке Светлого.

— Нет. Таких правил у нас нет.

Алияс снова перевел взгляд на членов Круга.

— Поэтому я не считаю, что мое деяние не дозволительно. Задача младшего мужа помогать старшему. В старых книгах говорится об энергии, которой делится младший супруг, но почему он не может помочь иначе? — произнес эльф громко, так чтобы его слова отчетливо слышало каждое существо, будь то дракон или драко, внимательно следившее за небывалыми событиями.

— По-твоему, мы должны рисковать младшими в бою? — раздраженно огрызнулся Сакрас, не желая оставаться в стороне — наглый эльф вырвал из его лап победу.

— Я не говорил этого. Я действовал так, как посчитал нужным. И я не считаю, что нарушил правила. Как можно нарушить правила, которых нет?

— Действуя исподтишка, — прорычал Сакрас — сдерживать себя ему становилось все сложнее.

— Что ж, — встретил эльф чужой взгляд. — Я готов выйти на арену и сразиться с любым драконом северного Нагорья.

Толпа ахнула от возмутительного предложения.

— Ты лишился разума, Светлый, — Сакрас сжимал кулаки. — Тебя раздерет на куски самый слабый из нас.

— Сомневаюсь, — спокойно ответил Алияс.

Новая волна ропота сотрясла скалы. Возмущение драконов нарастало — Алияс чувствовал это, в то время как драко трепетали все сильнее. Им было страшно, они теснее жались друг к другу.

Как же эльф ненавидел глупое чешуйчатое племя в эту секунду — они не готовы были внимать ничему кроме грубой силы.

— Довольно! Ты сказал достаточно… — вмешался эд-ор, собираясь закончить это представление.

— Я вызываю на бой любого из вас! — громко перебил Алияс дракона. — Если я одержу верх, мой муж продолжит схватку, если же проиграю, то мы, — говорил он за обоих, — примем любое ваше решение.

Рука Шайса легла на плечо.

— Золотце, — с сомнением окликнул дракон супруга.

— Все будет хорошо, — неслышно выдохнул Алияс, подкрепив слова легкой улыбкой. Его сердце билось ровно, словно они остались наедине, наедине в целом мире.

Шайс снова поверил мужу. Он никогда не позволял себе сомневаться в своем избраннике, не сделал он этого и сейчас. Алияс был невероятно силен и сила его множилась день ото дня. Он чувствовал это. И если Алияс собирался встать против дракона, значит, так было нужно.

Рука соскользнула с плеча — Алияс был волен поступить так, как считает нужным.

Сделав шаг вперед, Светлый остановился перед членами Круга, ожидая их решения.

— Ни один дракон не унизит себя боем с младшим супругом, — ответил на смехотворный вызов Сакрас, — с эльфом, — презрительно добавил он.

— Трусость можно признать и более изящным словом, — не смутившись, осадил тот самый эльф. — Вызов есть вызов. Вы отказываетесь?

Истина, далекая, словно предтечи, зажглась над котлованом. Отказаться от вызова значит проиграть, все остальное ненужная лирика. Алияс отрезал драконам пути к отступлению.

— Мы давно не мальчики, Светлый, чтобы внимать глупым речам юнца, — ответил Римай, дракон с серебристой косой за спиной.

Алияс посмотрел на нового оппонента и выдержал недолгую паузу прежде чем ответить:

— Мой муж не вмешается и примет любой исход поединка с достоинством. Даю слово, — добавил он, словно намекая на страх собратьев перед Черным. Будто это его тень останавливала драконов от того, чтобы ответить на вызов.

Своими словами Алияс отвесил пощёчину каждому члену Круга разом, заставив ящеров озлобленно зарычать.

— Ты сам выбрал свою судьбу, — немедля ответил Паремий. — Бой до смерти. Я твой соперник.

Я и Тася поздравляем всех с наступающим! Желаем хорошего настроения и целого моря интересных историй! Увидимся в следующем году!

Глава 39 Момент истины

До начала боя Шайс дал супругу слово, что не станет вмешиваться ни при каких условиях и примет любой исход поединка. Черный долго сопротивлялся, но Алияс смог убедить его произнести магическую клятву. В конце концов, сегодня они пришли не за троном владыки Северного Нагорья…

Никто из членов Круга не стал возражать против кандидатуры Паремия, хотя у многих чесались когти. Однако марать себя боем с эльфом… Драконы действительно полагали, что этот балаган унизит их достоинство и потому не стали оспаривать решение эд-ора — он был старшим в Круге, и не было ничего удивительного в том, что он брал ответственность на себя, собираясь самолично наказать выскочку. Было условлено, что соперники имеют право биться всеми доступными способами.

Сбросив меха и золотой наряд, Алияс остался в исподнем, походившим на его старые платья — белое, легкое, в пол. На пальце осталось кольцо с сапфиром, которое он надел этим утром.

— Мне жаль, что Шайс потеряет пару, но прощать такое самоуправство ни я, ни мои братья не намерены. Ты умрешь сегодня, эльф, — пообещал седовласый эд-ор, остановившись в центре арены напротив жалкого соперника.

Алияс ничего не ответил.

Время замедлилось, он слышал шепот сотен тысяч губ, мог разобрать каждое слово, ощутить вихрь эмоций, кружившийся вокруг него ураганом. Его ненавидели, осуждали, презирали. Над ним смеялись и дивились глупости: «эльф возомнил, что сможет тягаться с драконом?!» — шептали они. Были и те, кто сочувствовал, жалел. Почти все они были драко. И все они молчали.

Но сейчас Алияс прислушивался только к одному дыханию и биению сердца — он слушал Паремия.

Плавные движения дракона скользили обманчивым спокойствием. Хищник гипнотизировал жертву перед прыжком. Он даже не стал обращаться в дракона, посчитав, что Светлый того не стоит и сломить его будет не сложнее, чем отобрать конфету у драко.

Алияс слышал, как кровь бурным потоком хлынула в сердце, бьющееся напротив, уловил момент, когда дрогнул зрачок сиреневых глаз, перед тем, как разойтись черной дырой и поглотить радужку — Паремий атаковал.

Закрывшись магическим щитом, скорее по привычке, нежели из необходимости, эд-ор молнией бросился к Алиясу, подталкиваемый мощными крыльями полуформы. Его губы едва дрогнули, посылая заклинание на опережение. Когти блеснули острыми лезвиями.

Алияс не шелохнулся, позволяя нападавшему смотреть себе в лицо и неумолимо сокращать расстояние.

— Алияс! — громкий оклик мужа донёсся издалека.

Паремий уже ощутил легкую победу на собственных губах. Его проклятье неслось впереди, щиты не встречали сопротивления, когти были готовы впиться в мягкую плоть, наказывая за безрассудство.

Алияс продолжал стоять, опустив руки.

Паремию оставалось несколько шагов, чтобы он смог дотянуться до наглого Светлого, попортив тому шкуру, как внезапно ветер в волосах Алияса загудел, разросся до невероятных размеров в считанные секунды, обретая узнаваемые черты.

Дракон — белый, почти прозрачный, словно жидкий туман он возник над головой Алияса и, угрожающе раскрыв пасть, понесся навстречу.

Чешуя туманного зверя яростно вздыбилась, двойной заострённый гребень поделил тело пополам, длинные конечности ударили оземь, подняв облако пыли. Вихрастые клубы дыхания закрутились перед узкой мордой — дракон летел навстречу.

Паремию никогда не доводилось видеть такой магии, потому он предпочел отклониться от намеченного курса, и вначале проверить, насколько сильно это странное заклинание. Прожив не одно тысячелетие и повстречав на своем пути немало Светлых, он впервые видел такое огромное воплощение силы, принявшее к тому же родную форму.

К пущей досаде эд-ора приходилось признать, что эльф все же обладал неким количеством силы, с которым придется считаться.

Но не успел Паремий оценить всего масштаба собственного просчета, как дракон настиг его, сметая с ног. Скорость магического существа была невероятна, казалось, он движется быстрее ветра. Силой же дракон не уступал любому живому ящеру, легко выбив воздух из легких Паремия.

Осознать с чем именно он столкнулся, эд-ор толком не успел. Его тело подбросило в воздух мощным вихрем, перевернуло, закрутило, зажало в стальные тиски. Длинный хвост закрутился вокруг тела, выжимая остатки дыханья и ломая ребра.

Туманный дракон заглядывал в его глаза и вот уже разевал пасть, собираясь откусить добыче голову.

Паремий не мог шелохнуться, не мог обратиться в зверя, а все его заклинания опадали бесполезными лепестками, едва нарушив границы разума. Что бы он ни пытался делать, заклинание Алияса было неуязвимо, словно призванный дракон являл монолитную материю щита. Но защитные заклинания были латентны и не нападали! Что же это?

Пасть накрыла голову, один из острых клыков задел плечо. Пусть почти прозрачный, но дракон был словно соткан из живой, осязаемой плоти. Острые зубы раскусят его пополам, — осознавал Паремий, не замечая, как захлебнулись драконы и драко, пристально следившие за разыгрывающейся на их глазах трагедией.

Паремий был сильным драконом с большим магическим потенциалом, уже не говоря о его опыте. Но его скрутили, словно обычного человека, в считанные мгновенья и вот-вот собирались лишить жизни.

Пожалуй, самым сильным чувством, испытываемое эд-ором в этот самый миг, была растерянность… и еще удивление! Сражение еще не началось, а он уже проиграл… Эльфу!

— Остановись, — приказал Алияс воплощению.

Дракон послушно замер, недовольно заурчав. Почему бы и не откусить одну глупую голову? Недовольно фыркнув, зверь вынул ящера изо рта и развернул его лицом к Алиясу.

Паремий же уставился на Светлого, словно видел впервые.

— Что это за магия? — не мог не спросить он, все еще чувствуя собственную беспомощность.

Алияс пожал плечами, он и сам толком не знал. Но дракон понял все иначе — эльф не желал раскрывать собственных секретов.

— Твоя победа, — с достоинством произнес Паремий, собрав остатки мужества и гордости. — Мы не отказываемся от своих слов. Завтра, на рассвете, ты сможешь посетить пещеру Духов и пусть они решают твою участь и участь твоего супруга, — отчетливо произнес он, пронзая Светлого взглядом.

Сложно было представить, что на исходе седьмого тысячелетия он проиграет эльфийскому ребенку по собственной глупости — слишком просто он позволил себе недооценить противника.

— Моя жизнь принадлежит тебе, — Паремий сглотнул, — я готов принять наказание.

Алияс одержал верх и по правилам боя один из них должен пасть. Драконы жили вечно, но не были неуязвимы. Ящеры не могли продолжать существование, лишившись головы или крови. В распоряжении эльфа были десятки способов заставить эд-ора испустить дух.

— Мне не нужна твоя жизнь… — ответил Алияс на вызов во взгляде гордеца, — не нужна и твоя смерть.

Паремий скрипнул зубами.

Вместо радости от спасения им овладело негодование — чего добивается лживый Светлый? К чему это представление?

— Что же тебе нужно? — продолжая сверлить Алияса взглядом, задал он вопрос после долгой паузы.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к двум фигурам посреди арены.

— Мне нужны все драко, принадлежащие тебе и твоему клану…

Такое требование удивило не только эд-ора.

— …столько стоит твоя жизнь, — закончил Алияс.

— Драко, — неуверенно повторил Паремий. — Зачем тебе драко? — озвучил простой вопрос дракон, признаваясь самому себе, что никак не может раскусить хитрых замыслов эльфа. Разве клан Черных страдает от недостатка слуг?

— Я подарю им свободу.

Паремий глядел в голубые глаза целую вечность, пока губы его не дрогнули от непрошеной улыбки и дракон не разразился глубоким гортанным смехом.

— Ты всего лишь один из этих сумасшедших, проникшихся идеей равенства, ведь так? — с презрением выплюнул слова эд-ор.

Алияс не ответил.

— Ты потерявший разум Светлый, если решил, будто кому-то нужна твоя свобода. Ты отпустишь всех драко, и? И что будет потом? Они вернутся в свои убогие халупы в Нижнем городе и станут с тоской вспоминать теплые пещеры драконов, пока не загнутся от холода, проклиная тебя перед смертью в веках. И это ты собираешься предложить им под видом своей свободы?

— Я предложу им свободу, — не моргнув, повторил Алияс, — а вместе с ней возможность встретить истинного, иметь дитя от благословенного союза и обрести вечность. Я предложу им судьбу, которой они лишены, живя рабами в Северных Нагорьях.

— Что за чушь! — Паремию оставалось только догадываться, насколько свихнулся остроухий от непривычного холода.

— Все мои слова истинная правда, — громко произнес клятый эльф, и, отвернувшись от Паремия, сдерживаемого ветром, оглядел полный круг, будто мог заглянуть в глаза каждому.

Кольцо с сапфиром сделало полный оборот на указательном пальце и рядом с эльфом раскрылся портал. Еще миг, и из ниоткуда на поле арены шагнули двое — дракон с пламенем в волосах и маленький драко, укутанный в меха.

— Это Хару и Лорин, — представил нежданных гостей Алияс. — Они истинные. Каждый дракон способен рассмотреть нити, связывающие эту пару, — призывал он чешуйчатых воспользоваться магическим зрением. — Для тех из вас, кто не обладает достаточным количеством магии, чтобы увидеть все собственными глазами, я скажу, что видят остальные. Они видят нить истинности, протянувшуюся между драконом и драко, видят ее так же отчетливо, как и нить жизни Хару, сияющую золотом.

Отовсюду раздавались возгласы удивления, неверия — любопытные драконы вняли словам Алияса, желая разобраться в происходящем.

— Хару будет жить вечно, как и его истинная пара. Магия выбрала их друг для друга.

— …Невозможно!

— Возмутительно!

— Этого просто не может быть!

— Обман!

— Коварное шарлатанство!

— Запретная магия!..

Волнение нарастало — драконы впали в растерянность. Но все чаще и чаще со всех сторон звучал еще один вопрос. Тот самый, на который рассчитывал Алияс, завладев вниманием вечного племени целиком и полностью.

Наконец некоторые из них не выдержали и взмыли в воздух, несясь навстречу.

— Пусть не приближаются слишком близко, — тихо распорядился Алияс и ветер тут же оставил Паремия в покое, не позаботившись о том, чтобы осторожно поставить ящера на ноги. Распался на нескольких драконов поменьше, и воплощения, вид которых напугал всех немногим ранее, взяли пару Лорина и Хару в кольцо.

В шаге от них застыл Алияс — он не был склонен доверять спесивым ящерам больше, чем это было необходимо.

— Что это? — тут же потребовала темноволосая драконица у Алияса, стоило ей обрести человекоподобную форму. Ее указательный палец устремился туда, где покоился амулет Хару.

Драконье зрение, позволившее увидеть им нити, помогло разглядеть нечто более потрясающее и неожиданное. То, во что едва можно было поверить. Мало того, что перед драконами застыла пара драко и дракона, но драко являлся мальчиком и никак не мог обладать тем, во что впивались жадные взгляды подлетевших ближе чешуйчатых.

— Это будущее яйцо Лорина и Хару, — терпеливо ответил Алияс.

— Но как? — лицо драконицы исказила боль напополам с завистью — Алиясу не нужно было ни о чем спрашивать, ее история читалась с полувзгляда.

— Волею Духов, — коротко ответил эльф, повышая голос и обращаясь ко всем. — Ваши древние пращуры вернули жрецу Наан истинную силу. Эта сила позволяет соединять меченые магией пары в вечные союзы вне зависимости от расы и… — Алияс взял паузу и вернулся взглядом к драконше, — дарить потомство.

Рев толпы затопил каменную чашу, погружая племя в хаос.

Глава 40 Все и каждый

Алияс и Шайс оказались правы, решив сообщить шокирующую новость всему племени разом.

Долгие часы, прислушиваясь к мнению Сонеса и Уиндроха, они обдумывали все возможные варианты, отметая один за одним.

Самым первым и простым представлялся тот, где они раскрывали правду Изимара членам Круга. Те, в свою очередь, распространили бы истину среди остальных, но…, но что, если члены Круга отвергли бы шокирующие признания древнего дракона, прослывшего, к тому же, лишенным разума отшельником?

Причины могли быть самые разные. Драконы могли не захотеть порочить память праотцов ошибочным выбором, исковеркавшим множество жизней. Могли отвергнуть унизительную зависимость от драко или просто не пожелать сменить веками существующий уклад. Что творилось в головах девяти оставшихся членов Круга, было неведомо никому.

А если вспомнить намерения Сакраса в отношении слабого племени, то раскрывать лишний раз рот и вовсе выглядело опасным.

Большинство драконов, входивших в Круг, могли уже давно принять его сторону — доподлинный расклад сил оставался неизвестным. Повод обвинить Алияса нарушителем уже имелся — вторжение в храм и обвинения жреца Наан могли послужить достаточным основанием, чтобы Круг, как Сонес и Уиндрох ранее, приговорили нерадивого эльфа к лишению жизни, а заодно избавились бы от неудобного Черного, так внезапно вернувшегося в Нагорья.

Накануне выборов Правителя ставки были высоки. Политические интересы, способные определить распределение сил на долгие века, правили бал, и списывать со счетов очевидную алчность, стяжательство и страсть к накоплению у драконов было бы слишком недальновидно.

Другой вариант действия предполагал тайное распространение истины по землям Нагорий, но все четверо разом отмели такую возможность. Слишком тяжело было предугадать последствия. Недовольство, возмущения, протесты — лишь малая доля напастей, грозивших обрушиться на головы драко. О худшем и вовсе не хотелось думать, но игнорировать самый страшный исход было бы проявлением малодушия и трусости.

Драконы могли заподозрить заговор против себя самих и холодные скалы окропили бы реки крови ни в чем не повинных существ — слишком дорогая цена прозрения. На это не пошел бы никто.

Помимо ценности жизни каждого драко, за которую Алияс был готов бороться до конца, его соратники теперь видели в мелких, незначительных ранее насекомых, чье-то будущее продолжение. Чью-то пару и возможность подарить процветание благороднейшим, но увядающим родам вечных.

Как бы ни были благородны намерения, трудно забыть о самых близких. У Шайса оставалась сестра и два брата. Молодые и свободные, они не знали собственной судьбы. И долг старшего брата позаботиться о том, чтобы оставленные на его попечение младшие не узнали горя. Что, если хотя бы одному из них послан маленький низший? Что, если в пылу смутных времен, вот-вот грозивших накрыть Нагорья, он лишится жизни…

У Сонеса был сын. Одинокий уже третье тысячелетие. Сколько бы ни склонял отец к договорному браку, сын был непреклонен.

«…Какой в этом смысл? — снова и снова повторял он. — У меня нет никакого желания ублажать спесивую драконицу. Вероятность того, что ты получишь наследника, ничтожна. А в плавильных цехах масса работы, требующей контроля. Для всех же остальных нужд, отец, супружество не требуется», — цинично ухмылялся он, в очередной раз заканчивая надоевший до колик разговор.

Сонес так глубоко переживал факт окончания рода на его сыне, что не делился собственными переживаниями даже с лучшим другом — увы, Уиндрох абсолютно разделял эту эгоистичную позицию, лелея свое одиночество для научных трудов.

Интересно, что думал дракон сейчас, потратив долгие века на изучение вымысла и сказок?

Но теперь появился шанс все изменить. В клановых пещерах, мастерских, цехах и шахтах, трущобах Нижнего города обитают те, кто способен скрасить существование любому толстокожему дракону, даже если сам сноб отказывается в такое поверить. И рисковать жизнью хотя бы одного-единственного драко сейчас… сейчас, когда все они осознавали возможные последствия…

Бой за трон был идеальным поводом собрать всех и Алияс верно рассчитал силы, желая наконец показать драконам, что пришло время перемен. Он защитил мужа и доказал, что младший вовсе не просто слабый никчемный довесок. Он осмелился возражать ящерам на их же территории, давая понять, что супруг не бессловесный раб, существующий единственно для ублажения всемогущего дракона. Он спровоцировал бой между собой и эд-ором, демонстрируя всем и каждому, что с силами младшего супруга стоит считаться.

Выходя против Паремия, он не переживал ни секунды, в то же время не собираясь шевелить хотя бы пальцем, чтобы защитить себя. Эльф прекрасно помнил слова Изимара о собственном телохранителе, который к тому времени уже не раз доказал собственную мощь. Поэтому, видя, как на него несется разгневанный дракон, Алияс позволил судьбе вести его и дальше.

Разве не она привела его в земли Нагорий, позволила вершить новую историю северных драконов и вытолкнула на арену против одного из ящеров? И потому Алияс не стал мешать спутнику выполнять порученное дело — защищать его жизнь, с которой тот, как всегда, справился играючи.

Победа оказалась в его руках, но вместо смерти эд-ора он желал другого, о чем и провозгласил во всеуслышание. Не желая оставаться голословным, Алияс явил чудо, на которое так рассчитывали Шайс и Старейшины.

Главная опасность была в том, что противники перемен смогут затуманить разум остальным. Ведь, в конце концов, когда-то подобное удалось Изимару. В одиночку! Но если Хару увидят все, то в каждом клане, в каждой семье найдутся новые соратники забытой истины. Те, кто, как и эта несчастная драконица, не сумели познать счастья материнства волею злого рока. Те, кто не смогли отыскать пару.

И тогда несогласным, отвергающим перемены, предстоит вынести самую тяжелую схватку — схватку против собственных жен и супругов, дочерей и сыновей. Против самых близких на свете существ.

Спрятать, скрыть истину больше не выйдет — все видели чудо своими собственными глазами.

Еще долго Алияс оставался на арене, собирая вокруг себя все больше драконов, отвечая на их бесконечные вопросы, делясь тем, что знал сам. Когда словам его потребовалось подтверждение, на помощь пришли Сонес и Уиндрох — уважаемые драконы Нагорий, поручившиеся за речи Светлого собственными сокровищами, пока другие вели разговоры с идом Шайсом.

Спустя некоторое время эльф позволил некоторым драконам пройти сквозь заслон туманных воплощений, все так же чутко стерегущих вверенное «сокровище» — Хару и Лорина. Не всем. Возможность получили драконицы, чье сердце билось болью и тоской, древние ящеры, за чьими плечами было множество веков, и молодые юноши и девушки, вдруг окрыленные надеждой на чистую любовь. Позволил он приблизиться и Паремию.

Эд-ор долго смотрел за пределы пространства, видел пульсацию новой жизни в астральном облике Хару и с трудом верил собственным глазам.

— Я сдержал свое слово, эд-ор, — оказался за плечом Паремия Черный дракон. — Твое зрение тебя не подводит и все, что сказал мой супруг, истинная правда.

— Это… невероятно.

— Но это так.

— Неужели это сотворил твой супруг? — Паремий перевел взгляд на Алияса, застывшего в нескольких шагах.

— Да.

— И он действительно жрец?

— В этом нет никаких сомнений.

Паремий оставил пару дракона и драко, обменявшуюся вопросительными взглядами с Черным, и направился к эльфу. Шайс последовал за эд-ором, будучи не до конца уверенным, чего от него ожидать.

Седовласый дракон замер на расстоянии вытянутой руки от Алияса, давая ему окончить разговор с новой группой жаждущих услышать все из первых уст.

Стоило драконам отойти в сторону, как он обратился к Светлому:

— Идем со мной.

Глава 41 Шкаф эд-ора

Лицо эд-ора, пугавшее гораздо большей серьезностью нежели когда он соглашался на собственную смерть, не позволило Алиясу ответить отказом. Было что-то тягучее, мучительное на дне его глаз, то, что заставило Алияса коротко кивнуть.

Отправив Лорина и Хару в укрытие пещер Пламенного клана, он последовал за серебристым драконом, взмывшим в хмурое вечернее небо, оставляя позади толпу, бурно обсуждавшую небывалые события.

* * *

— Где мы? — спросил он Шайса, стоило тому сбросить крылья дракона, перенесшие их за множество верст от арены.

Вместо Черного ответил эд-ор:

— Вы у меня дома. Следуйте за мной, — бросил он через плечо и поспешил вниз по узкой лестнице, утопающей во мраке. Супругам ничего не оставалось, как поторопиться следом.

Зачем эд-ор привел их в укрытие собственных стен оставалось загадкой. Он не пожелал что-либо объяснить, но, видя спешку, с какой дракон скользил вдоль переходов, ныряя в скрытые повороты и не заботясь о собственном плаще, то и дело цеплявшимся за острые выступы стен, не приходилось сомневаться в неотложности его дела.

Алияс с легкостью признал приемную залу, пересекая просторную пещеру. Здесь они не задержались, углубившись на нижние уровни — туда, где должны были располагаться подсобные помещения и комнаты прислуги.

С каждым мигом сердце в груди эльфа билось все быстрее, словно чувствуя, что с каждым мигом они приближаются к неизвестной цели.

Неожиданно Паремий остановился. Обернулся, задержав на гостях долгий взгляд. Глаза его сузились и снова раскрылись шире, словно последнее сомнение наступило ему на пятки, но он нашел силы отмахнуться от наваждения. А затем он шагнул под низкую арку, окрашенную тусклым светом магической свечи.

Скромных размеров каморка в которой они оказались, освещалась простым серебристым огоньком и не отличалась ничем от тех закутков, где ютилась челядь Черных: невысокие потолки, серые нетёсаные стены, лежанка да стол.

Несмотря на скромный вид жилища, любой драко был счастлив обитать в таких «хоромах». Причина невероятно скромных запросов была до боли проста — сюда не добирался холод небес. Прогретые полости пещер питались теплом каменного утроба земли.

И все же одно отличие не ускользнуло даже от беглого взгляда. Вместо простых холщовых материй, часто застилавших постель и служивших половиками, комнатка ломилась от мехов. Темные шкуры устилали пол, рыжие и белые громоздились на постели бесформенной кучей.

Внезапно гора мехов вздрогнула и закашлялась.

Паремий бросился к столу. Спешно схватив стакан, налил немного воды из глиняного кувшина, отыскавшегося рядом, и, сделав шаг в сторону, оказался подле края постели.

— Попей, Кирина.

— Паремий? — удивленно спросил сиплый голос.

— Да, это я, — тихо говорил он, водя рукой.

В простых движениях Алияс без труда узнал ласку — так родители гладят детей.

Он приблизился, желая увидеть, кто прятался за горою мехов.

Девушка. Поблекшие от старости каштановые волосы больше не завивались в крупные локоны, все еще угадывавшиеся у корней волос. Губы высохли и вытянулись в узкую полоску, веки потяжелели, карие глаза ввалились, сияя нездоровым блеском. На лбу проступала знакомая вязь чешуек драко.

Алияс и представить себе не мог, что так пугающе могут выглядеть…

Нужное слово никак не находилось. Существо перед глазами выглядело юным: все те же тонкие черты, лишенные отпечатка прожитых лет. Вот только старость оставила легко узнаваемые и до противного несуразные отметины, словно неумелый гример в театре впервые выполнял вверенную работу и руки его тряслись так сильно, что тени залегли неестественно глубоко, морщины собрались густыми пучками у глаз и на лбу, нос неестественно заострился.

«Постаревший ребенок», — едва не скривился Светлый, находя такое противоречие пугающим и отталкивающим.

— Кто это? — испуганно дрогнул голос, стоило драко увидеть незнакомое лицо.

— Это Алияс и его муж, Кирина. Не бойся, маленькая, они пришли с миром.

Темные глаза взволнованно перебегали с лица Паремия на лицо незнакомца.

— Зачем пришли? — опасливо спросила она.

Тревога отчетливо звенела в голосе постаревшей девочки и Алияс решил, что не стоило так пугать малышку. Паремий мог просто рассказать, за чем он привел их сюда…

В голове вспыхнул отчетливый блик цветка — «астра» и, прежде чем Паремий успел ответить на вопрос Кирины, Алияс выдохнул:

— Она твоя пара.

Драко вздрогнула. Из испуганного ее взгляд превратился в загнанный.

— Не волнуйся, малышка. Им можно рассказать.

Слезы выступили на ее глазах, когда Паремий заговорил, преданно глядя на любимую:

— Мы нашли друг друга около ста лет назад. Я думал, это случайность … — голос его сорвался. Эд-ор тяжело вздохнул.

— Вы привели ее к себе в пещеры, но она боялась позора и настояла на том, чтобы оставаться прислугой. Вы были растеряны не меньше и пошли у девушки на поводу. Так вы и жили, а теперь она… жизнь оставляет ее, Алияс, — легко поведал чужую историю Шайс. — Так выглядят драко, покидающие этот свет.

— Хватит! — рассержено рявкнул Паремий в сторону Черного.

Кирина зашлась новым приступом кашля. Пот выступил на лбу, скулах. Хрипящий свист вырывался из горла, словно ее одолевала редкая изматывающая лихорадка, медленно вытягивающая душу.

— Сложно представить, что мы хранили страшную тайну так долго, когда на деле, учитывая то, что ты поведал нам сегодня, Алияс, в нашей паре нет ничего особенного, — эд-ор печально хмыкнул, убрав мокрую прядь со лба Кирины. — Слышишь, родная, — обратился он к своей паре, — драконам и драко суждено быть вместе, строить пары и… — дракон неожиданно споткнулся. — У нас ни разу не получилось создать яйцо. Наверное, мы встретились слишком поздно.

Кирина отвела взгляд, заставив Алияса едва заметно свести брови. Как похожа она была на Эрну в этот самый миг…

— Но я верю всему, что ты сказал сегодня, Алияс. Мы с Кириной живое тому подтверждение. Я хотел, чтобы вы успели познакомиться, пока еще есть такая возможность. Я думал, дурак, ты один из этих свободоборцев, не понимающих на что обречены драко в Нижнем городе, — развел он руками, словно извиняясь. — Жаль, что мы упустили время. — Сожаление придавило дух Паремия к земле каменной плитой.

Алияс взглянул на нити девушки.

Слабая, молочного цвета ниточка, грозила оборваться в любой момент. Светлому показалось, что золотистые вкрапления, словно драгоценный металл, поблескивали в жиле простой руды.

— Вы питаете ее энергией?

— Каждый день, — ответил Паремий. — Только этого недостаточно.

— Вы позволите?

Поколебавшись, Паремий все же шагнул в сторону, уступая место Алиясу.

— Не бойся меня, Кирина. Твой муж сказал правду — мы пришли с миром.

— Не называйте его моим мужем, хороший господин, — не на шутку заволновалась девушка. — Кто-нибудь может услышать.

— Хорошо, не буду. Можно, я пощупаю твой лоб? Мне кажется, тебе сильно нездоровится.

— В этом нет нужды, хороший господин…

— Алияс. Меня зовут Алияс.

— Господин Алияс, — кивнула девушка. — Со мной так каждый день. Просто пришло мое время, — еле слышно закончила она, опустив взгляд, но все же позволив чужаку себя коснуться.

Заклинание текло привычно, словно река по весне. Так, словно Алияс пользовался невербальной магией всю свою жизнь и добился впечатляющих успехов. На деле же его скромные экзерсисы было легко пересчитать на пальцах одной руки.

Магия вливалась в истончившуюся ниточку. Шайс чувствовал происходящее так же легко, как и Паремий, напряженно прислушиваясь к энергетическим манипуляциям Светлого.

Наконец Алияс закончил.

— Это не поможет надолго.

— Я знаю, — кивнул жрец Наан в ответ. — Но думаю, этого достаточно, чтобы перенестись в Храм и подарить Кирине вечность.

Паремий уставился неверящим взглядом.

— Вы будете вместе вечность, Паремий, — повторил Алияс, подтвердив собственными словами, что тому не послышалось. — Но взамен я попрошу вас о небольшой услуге.

— Что угодно, — попроси Алияс ключи от сокровищницы дракона, Паремий бы даже не задумался.

— Пригласите в святилище членов Круга, вместе с теми, кому я позволил приблизиться к Хару и Лорину на арене, и тех, кто на ваш взгляд поддержит перемены в Нагорье.

Эд-ор кивнул — он прожил достаточно лет, чтобы без труда понять простой замысел Алияса.

Истинный жрец Наан сотворит чудо на глазах у всех. Члены Круга не посмеют противиться воле эд-ора. Он — старший в отсутствие законного Правителя. Выступить против него в открытую не просто вероломство, но саботаж, предательство! Те, кто уже удостоился доверия Алияса, станут им поддержкой, так же, как и те, кого Паремий мог назвать если не друзьями, то верными соратниками и единомышленниками, давно заметившими, как тает кровь северных драконов.

К их числу относился и сам эд-ор. Именно поэтому Паремий поверил безумному обещанию Шайса, давшему слово, что проблема потомства может быть решена. Чем больше драконов увидят все своими глазами, тем сложнее будет отвергать правду.

— Мне понадобится день, — с сомнением произнес он, глядя на свою половину души.

— С Кирин все будет в порядке. Даю слово, — ответил Алияс.

И Паремий поверил ему. Светлому эльфу, которого еще утром собирался лишить жизни. Он собирался сказать об этом, просить прощения, но Алияс прервал его, словно зная заранее, что намеревался сказать Паремий.

— Позже, эд-ор. Сейчас дорого время.

Глава 42 Звездная тропа

На следующий день Алияс и Шайс появились перед пещерой Духов с первыми лучами солнца. В долине собралось драконов не меньше, чем на арене — слишком сильно всколыхнуло обещание пришлого Светлого все Нагорье.

Их раздирало любопытство напополам с несбыточными надеждами, и даже тот факт, что в качестве пары были обозначены рабы, которые, ожидаемо, отсутствовали в священном месте, отходил на второй план. Должно быть, мечта о яйце и истинной паре затмевала все вокруг. Спроси сейчас Алияс любого таращившегося на него зеваку, хочет ли он чтобы завтра у него появился истинный, тот, не задумываясь, ответил бы согласием. Но как бы отреагировал тот же самый ящер, возьми он за руку миловидную драко и подведи к нему с новостью, что это именно она?

«Интересно, сколько понадобится времени, чтобы все изменить», — размышлял Алияс, твердо ступая вперед.

Завидев приближение скандальной пары, толпа заволновалась, понизив голоса и зашептав быстрее. Взгляды всех собравшихся неотступно следовали за каждым движением эльфа, вторя ему, стараясь рассмотреть то, что ускользало от взора ранее. Ведь не мог же обычный Светлый сотворить то, чему они явились свидетелями вчера. Наверняка была какая-то загадка, секрет, попавший в руки к Черным.

Отстраненное лицо с изящными чертами не выдавало волнения. Ветер в длинных волосах закручивался двойной спиралью, открывая острые уши. Широкий золотой пояс, усыпанный рубиновой крошкой, перехватывал тонкую талию. Точеные плечи и тонкие ноги прикрывали белоснежные меха.

Алияс не надел обуви, подражая младшим мужьям и гордо демонстрируя, что холод ему вовсе не страшен. Мелкие камушки врезались в стопы, но ни одна жилка на прекрасном лице не дрогнула.

Драконы пропустили пару, расступившись, словно живые воды морей.

Там, вдалеке, во главе с эд-ором, их ожидали члены Круга. Паремий не расплылся в улыбке и не поприветствовал существо, обещавшее спасение его возлюбленной — ящер выглядел так же холодно и враждебно, как и вчера на арене.

— Драконы держат свое слово, Алияс, — произнес он, когда пара приблизилась. — Тебе будет дарован шанс узнать волю предков… и заплатить за свое своеволие. Ничто не скрыто от великих Духов, будь уверен, Светлый, твои слова и деяния не станут для них секретом. Ты заявил, что ничего не мешает младшему помочь старшему мужу так, как он сам того хочет, и осмелился воспротивиться воле Круга в решении лишить Шайса статуса ида. Сейчас ты узнаешь свою судьбу и судьбу своей пары. Ты войдешь в пещеру один с последней слезой и покинешь ее только если на то будет воля Духов.

Позади Паремия раздалось сдержанное фырканье. Алияс посмотрел поверх плеча эд-ора — судя по хищным, застывшим в предвкушении лицам, в его возвращение, мягко говоря, не очень-то верили.

Мимолетно коснувшись щеки Шайса, эльф пошел по направлению к пещере — туда, откуда просматривалась редкая влага, спадавшая тяжелыми каплями с заостренного камня.

Глядя на темную скалу, Алиясу на мгновенье показалось, что острие, откуда срывались прозрачные капли, напоминает заостренный клык. Косые золотистые лучи отбрасывали причудливые тени, превращая ничем не примечательные выступы, поросшие мхом, в очертания морды. Разинувший пасть дракон позволял каплям появляться из небольшого углубления, там, где у зверя должен был располагаться глаз, стекать вдоль выдававшегося угла, напоминающего продолговатую морду.

Поймавшая золотую крупицу новорожденного солнца слеза застыла, едва соприкасаясь с камнем. Сорвалась и растаяла — пора, понял Алияс, отрывая босую ногу от земли.

«Инкле», — не раздумывая, призвал он свет, и тот откликнулся, вспыхивая ярким сгустком энергии над головой.

Эльф неожиданно вспомнил, как он трясся словно осиновый лист, впервые проникнув под своды святилища древнейшей расы. Как провалились его первые попытки призвать магию света, как переживал он о муже и о том, что духи сочтут его недостойным великолепного черного дракона. Тогда он искренне сомневался, сумеет ли найти обратную дорогу.

И вот он сам явился к Духам. Сомнения и страхи остались далеко позади, с ним остались лишь вопросы.

— Приветствуем тебя, Гуль Лис-с, — раздалось оглушительное шипение позади.

Света хватало с лихвой, чтобы рассмотреть четверых мерцающих во мраке Духов: Твердыня, Дыхание, Пламя и Океан обступили Алияса по кругу.

— Приветствую вас, древние Духи, — эльф почтительно склонил голову.

— Ты изменился, — голубой дракон юрко пронесся петлей вокруг Светлого. — Теперь ты вечный.

— Это так, — кивнул в подтверждение Алияс.

— Твоя магия пылает ярче зарниц, эльф, — чуть не мурлыча от удовольствия, ластился Пламя. Алияс прекрасно помнил, как алый дракон чуть не испепелил его при первой встрече.

— И сила твоя множится, Гуль Лис-с, но ты еще далек от предела, — спокойно признала Твердыня.

— Я сильно изменился, — согласился со всеми разом Алияс. — Должно быть, это потому, что я стал жрецом Наан.

Легкий приятный вихрь из коричневых, голубых, алых и бирюзовых искр закрутился вокруг него.

«Жрец, жрец, жрец», — голосили Духи, перебивая один другого. В их голосах слышалось ликование, словно для них это оказалось… сюрпризом?

— Ведь это вы выбрали меня жрецом, — поколебавшись, все же решил спросить Алияс. — Ведь так?

— Нет…

— …нет…

— …нет…

— …нет, — одновременно загомонили духи.

Растерянность на миг лишила Алияса слов.

— Но тогда почему? Почему я стал жрецом?

— Потому что ты силен, — снизошел до очевидного ответа Твердыня.

— Потому что ты не дракон, — недовольно фыркнуло Пламя, пустив струю багряных искр.

— Потому что ты не драко, — печально вздохнуло Дыханье.

— Потому что для тебя нет ничего ценнее жизни, в каком бы проявлении она ни существовала, — мягко шелестела прибрежная волна могучего Океана.

Слова Духов выглядели отчасти понятными. О том же говорил Изимар. Древний пращур был уверен в том, что драконы были прокляты, самолично отвергнув дар Духов, а у драко никогда не хватило бы сил овладеть магией жизни. Алияс решил, что стать жрецом Наан могло любое сильное существо, не принадлежавшее ни одному из несчастных видов.

Слова Океана о сердце выглядели возвышенно. Светлый мог поклясться, что существовало великое множество существ, наделенных пониманием, милосердием и любовью. Этим вряд ли можно было гордиться.

— Зачем ты здесь, Гуль Лис-с? — прервал молчание Светлого Твердыня. — Мы велели тебе вернуться только тогда, когда твоя пара займет место Правителя.

— Все так. В последнем поединке за трон я использовал магию, чтобы не дать причинить моему мужу вред.

— Он так слаб, что нуждался в помощи младшего? — презрительно потрескивало Пламя.

— Нет, — твердо ответил Алияс, сжав кулаки. — Но я не буду смотреть, как моему любимому причиняют боль. Я вмешался и Круг избранных осудил меня и попытался лишить Тэш-Амарая статуса ида. Я не согласился. Нигде не сказано, что младший супруг не может помочь старшему другим способом, чем простой обмен энергией. И я не встретил ни единого доказательства того, что Круг вправе отказать моему мужу в праве сражаться за трон. В праве, дарованном вами.

Радужные сущности вспыхнули ярче, не торопясь отвечать.

— Ты обрел мудрость, Гуль Лис-с, — довольно пророкотал Океан. — И все дары ты отыскал сам, мы не подарили тебе ничего, кроме имени.

Теплые сиренево-зеленые огоньки коснулись плеча Алияса.

— Иди, Гуль Лис-с, и передай остальным, что Тэш-Амарай остается идом и будет сражаться за трон.

Алияс вздохнул свободней.

— Но, — продолжила воплощенная мудрость, — младшие супруги станут сторонними наблюдателями.

— Во веки веков, — эхом отозвались все четверо.

— Тэш-Амарай должен сам доказать, что достоин вести других за собой. Это нужно не только драконам, Алияс, но и новому главе Черных.

Духи были правы и Алияс согласно кивнул.

— Это все, о чем ты хотел нас спросить?

— Да, — не сразу отозвался эльф.

— Тогда я провожу тебя.

В глубине темного туннеля забрезжил свет.

— Ты уверен, что больше ничего не желаешь узнать? — бархатно рокотал прибрежной волной дух-покровитель. Алияс остановился, оборачиваясь к дракону.

— Я не понимаю, — сдаваясь, признался он. — Почему я?

Дракон скользнул ниже к земле.

— Алияс, несмотря на то, что драконы прокляты, долгие века они молились о том, чтобы обрести счастье. Столько мыслей и чувств потратили они на то, чтобы их мечта, поделенная между многими, обрела реальность. Как ты уже можешь догадаться, существуют причины, из-за которых жрец не может воплотиться ни в драконе, ни в драко. К тому же носитель великого дара должен обладать достаточной силой. Свет и Тьма долго заплетали сеть жизни, чтобы однажды привести достойного в Нагорья. Ты стал парой дракона, и вот ты здесь, Алияс. Все остальное — дело твоих рук, решений и поступков.

Кажется Алияс наконец понял, о чем ведет речь мудрый Дух.

— До встречи, Гуль Лис-с, — пропел дракон. — И помни — если твой муж станет правителем, ты должен вернуться.

Драконы, поджидавшие снаружи, не решились проронить ни слова, увидев, как спокойно эльф покидает границы пещеры Духов и даже не подозревая о сосущей тяжести на сердце Алияса — вернуться к Духам… оставить мужа…

Огласив волю предков и оставив многих в растерянности, не считая соперников, скрипнувших одновременно костяшками в желании поскорее содрать броню с чужого хвоста, Алияс обменялся взглядом с Паремием. Получив знак, что все готово, эльф громко провозгласил, что на закате он свяжет узами новую пару.

Новый вздох удивления разлетелся единым эхом.

— Если среди вас есть те, кому случайно посчастливилось найти истинного среди драко, вы знаете где меня искать. Я буду рад помочь каждому.

Гул голосов завыл с новой силой, стоило Алиясу замолкнуть. Неужели среди них есть и другие?!

Глава 43 Пора

Трудно описать всеобщий шок и неразбериху у храма, стоило приглашенным на церемонию венчания лишь осознать, кто именно отыскал в драко пару. Но порог святилища был оставлен позади и веками впитанные истины позволили драконам, без сомнения, ценой неимоверных усилий, сохранить лицо и приличествующее поведение.

Нижняя обитель ломилась от желающих увидеть чудо собственными глазами. И чудо случилось.

Каждый видел, как засияла золотом молочная нить жизни Кирины, как вернулась краска к щекам и разгладились морщины на лице и теле девушки.

— Вечность — твоя новая спутница, Кирина. Будь счастлива.

Народ зашумел, обсуждая увиденное, а Паремий, едва сдерживающий себя от переполняющего счастья, все же обратился к новому жрецу с вопросом.

— Твоей супруге не нужен амулет, — ответил Алияс. — Вы сможете завести яйцо… или несколько, — улыбнулся он и обратился к присутствующим, разом затихшим, стоило жрецу Наан взять слово:

— Девушкам драко не требуется амулет. Они в состоянии зачать и выносить яйцо дракона самостоятельно. И все же, чтобы успокоить всех, я буду следить за всеми первыми беременностями.

Алияс незаметно подмигнул Кирине и та ответила робкой улыбкой.

Пока он лично готовил девушку к ритуалу, он спросил, кто и когда покалечил ее. Раны затянулись основательно, и все же непоправимый ущерб, почти неощутимый на астральном уровне, был нанесен. Это и препятствовало ей и Паремию завести яйцо.

Драко слишком боялась рассказать мужу о насилии, учиненном парой драконов в далекой молодости; эд-ор был достаточно тактичен, чтобы не посметь расстроить или обидеть любимую случайным словом, и ничего не спрашивал. Вреда он не заметил только потому, что и сам оказался в неожиданном положении, абсолютно не разбираясь в физической и магической физиологии драко.

Новые силы жреца помогли разобраться Алиясу почти интуитивно. Незаметно для всех он поправил беду и тут же ощутил, что девушка абсолютно здорова.

Но эти знания были не для ушей большинства. Смущать и мучать нежданно нашедшую счастье девушку Алияс ни за что бы не согласился. Они с Паремием парили на седьмом небе, и омрачать их время грязью не было никакого желания. Он и так отыщет ублюдков. Позже. Когда обретет достаточный вес в новом обществе и сможет убедить всех, что срока давности преступления попросту не существует.

— Я бы хотел обратиться к присутствующим, и надеюсь, мои слова вы передадите остальным. Помните, что уважаемый Уиндрох Дош рассказал вам о старых ошибках. Некоторые драконы, жившие в королевствах, решили, что союз дракона и драко слаб и нежизнеспособен только потому, что иногда у таких пар появлялись бескрылые. Вы называете их драко, — Алияс сделал паузу, обводя взглядом присутствующих; он намеренно упомянул драконов Королевств, словно те не имели никакого отношения к драконам Нагорья. — Это ложь. У пары действительно могут появляться драко, потому что пара равна. Как и у обычной пары у кого-то родится больше девочек, у кого-то больше мальчиков, у некоторых их количество равное. И те и другие необходимы для продолжения рода, так же, как и драко жизненно важны для процветания драконов. Любите своих истинных и детей, кем бы они ни являлись. И если кто-нибудь посмеет пренебрегать своими детьми, знайте, я никогда больше не подарю свою помощь клану, позабывшему о сострадании.

Светлый эльф желал сказать так много, но знал, что каждое его слово перевернет привычную жизнь Нагорья с ног на голову. Спешка могла все испортить, и он замолчал, сказав лишь самое важное.

* * *

Через несколько дней состоялся бой между Шайсом и Сакрасом.

Схватка была тяжелой и изнуряющей, сила против опыта — Сакрас был вторым по старшинству после эд-ора. И все же он проиграл.

Алияс видел, с какой ненавистью смотрел поверженный соперник на его мужа, искусанного и с опаленным крылом. Но даже это не могло омрачить радость победы Черного — теперь можно было быть уверенным в будущем драко и всего Нагорья… и все же взгляд Сакраса зацепил Алияса, поселив в сердце легкую тревогу.

Оставалось надеяться, что муж был достаточно силен, чтобы не допустить угрозы собственной жизни, ведь теперь в его руках находилась абсолютная власть.

Следовало убрать Сакраса из Круга, но, как и Алияс, Шайс не мог свернуть горы единым махом — на все требовалось время.

* * *

— Ты счастлив? — спросил Алияс мужа, пока Хару работал над его нарядом для коронации — драко давно уже превратился в друга и потому Алияс не стеснялся открыто общаться в его присутствии.

— Конечно, золотце, — Шайс схватил руку любимого, целуя тыльную сторону. Его желтые глаза горели страстью и неподдельным счастьем. Если бы Алияс умел читать мысли, он бы услышал почти беззаботные юношеские вопли восторга своего дракона.

Его любимый и семья были рядом. Через несколько часов к ним присоединится мать и увидит, как сын займет место отца и позволит наконец семье гордиться собой. Как бы тяжело ей не было, лучше, чтобы ее встречали счастливые лица и отличные новости. Нагорья обрели спасение в лице его истинного и, возможно, совсем скоро совет матери будет так необходим, ведь теперь надежда на малыша как никогда ощутима.

Алияс даже не представлял насколько важно для Шайса иметь потомство, хотя он почти никогда не упоминал об этом и вряд ли бы скоро признался.

Нет, Алияс не мог знать всего, что творилось в голове любимого, но глаза говорили достаточно. И это он хотел запомнить, удаляясь в пещеры Духов.

Он уже показал путь, и драконам оставалось только идти по прямой. Шайс позаботится о том, чтобы никто не свернул на неверную дорожку.

После него, должно быть, появится новый жрец, ведь сеть судьбы давно сплетена, и все, что остается — принять собственную меру.

Этой ночью Алияс ласкал своего зверя до одури, до звездочек перед глазами, пока им обоим не показалось, что вместо двух сердец осталось одно.

— Я тоже счастлив, — прошептал Алияс и горячо поцеловал мужа. — «Будь счастлив, чтобы ни случилось», — этих слов он не произнес.

Шайс, долго глядевший в глаза любимого, уже собирался спросить, все ли в порядке — супруг вел себя необычно.

— Кхе-кхе, — привлек внимание Хару, — я пожалуй зайду позже, — тактичный драко решил не смущать влюбленных своим присутствием.

— Нет-нет, — остановил его Алияс, — продолжайте. У меня еще много дел, — и с этими словами поспешил к выходу.

Уже нырнув в проход, он замер и снова заглянул в комнату, оставаясь невидимым для Шайса и Хару.

Муж улыбался и шутил с драко, говоря, что Лорин уже извел его сообщениями с требованием вернуть его мужа немедленно. Хару отвечал, что пусть подождет своей очереди, и деловито крутился вокруг нового Правителя.

Как же он красив в этот момент, — думал Алияс. Мощь и стать притягивали взор помимо воли. Смоляные косы убраны назад, золото и изумруды украшают подобие кирасы, закрывшей грудь. Темные галифе, заправленные в высокие кожаные сапоги, идеально сидят на мускулистых ногах.

Возможно это последний раз, когда он видит своего блистательного мужа, и запомнить его таким… разве не счастье? — подумал Алияс и, зажмурившись, нырнул в проход.

Глава 44 Какой же праздник без… эльфов!

Настал великий день. Когда-то, покидая Нагорья, Шайс и помыслить не мог, что однажды вернется для того, чтобы возглавить свой народ и повести его в лучшее будущее. Сегодня он даст клятву перед всеми северными драконами, что поставит благо крылатых выше своего собственного и постарается с честью сдержать слово.

До торжественной церемонии оставались считанные часы, но сейчас ему предстояла более важная миссия — встретить мать, готовую покинуть сокровищницу.

Осана, Эриб и Янгус, заняв место рядом со старшим братом, волновались не меньше. Жаль, что Алияс не успел вернуться, впрочем, возможно, это к лучшему — неизвестно, как отреагирует убитая горем мать семейства на новое лицо в родных стенах.

В гостевом зале, куда выходили двери святая святых драконов, больше никого не было. Такие встречи были не столько радостным, сколько опасным событием в жизни отдельно взятой семьи. Никто не знал, как поведет себя дракон или драконица, лишенная пары.

Если брак заключался по расчету и не родил ничего большего нежели взаимное уважение, можно было рассчитывать на благополучную встречу. Но в случае их матери, Ганеш, отыскавшей в Местофии, ставшем ее вторым мужем, истинную пару, последствия могли быть самыми непредсказуемыми, потому посторонние были удалены на безопасное расстояние.

Где-то в недрах раздался приглушенный скрежет, словно несмазанные петли двери пришли в движение. Все четверо подобрались. Тихие, едва уловимые поначалу, шаги становились отчетливее, пока не раздались прямо за золотыми створками родительской сокровищницы.

Двери распахнулись.

Четыре пары глаз сосредоточенно уставились в родное лицо. Бледная, словно тысячелетнее привидение, драконица исхудала и осунулась — от былой стати не осталось и следа.

Раньше увидеть разницу между матерью и дочерью едва ли представлялось возможным, до того цветущей и полной сил казалась Ганеш — счастливейшая из дракониц, воспитывавшая четверых детенышей и гордившаяся собственным мужем. Сейчас от былой красоты осталось лишь предание.

Черные, цвета воронова крыла волосы больше не блестели шелком, уныло повиснув вокруг головы, некогда мерцавшая чешуя потемнела, покрывшись матовым налетом. Щеки впали, резче выделив скулы, ввалились глаза.

— Да пребудут с тобой Духи, мама, — нарушил тишину Шайс.

Длинные ресницы дрогнули, Ганеш подняла взгляд. Долго, почти целую минуту она смотрела невидящим взором на собственных детей, пока не произнесла к облегчению всех:

— Да пребудут с вами Духи, дети мои. Шайс, Эриб, Янгус, Осана, — голос ее был слаб, словно уставшая от жизни старуха говорила она, что должно. — Рада видеть вас в добром здравии.

— И мы рады, матушка, — Осана бросилась на шею матери, больше не в силах справляться с одолевающими ее чувствами. — Мы так скучали!

— Очень скучали, — присоединился к сестре Янгус.

Без слов обнял мать и Эриб.

Только Шайс никак не решался подойти — он ясно помнил, как молила его мать остаться, не покидать Нагорий, и как резко отмахнулся он от искренней заботы. Но Ганеш, казалось, не держала зла. Отыскав взглядом старшего сына, она распахнула объятья и для него.

Беды, которой в глубине души так опасались черные драконы, не произошло. Ганеш не накинулась на них в болезненной агонии и не напугала признаками сумасшествия, но все же что-то в ней надломилось и безвозвратно исчезло. Она изменилась навсегда.

Говорить об этом было страшно, и потому каждый посчитал за благо дать матери время оправиться, прийти в себя и, возможно, вернуться к нормальной жизни. Думать о другом исходе не хотелось никому.

Младшие дети во главе с Осаной взяли заботу о матери на себя. Вместе они рассказали ей лишь о том, что ее старший сын стал новым Правителем и сегодня всем им предстоит провести вечер в окружении драконов, желающих отпраздновать появление нового вождя. Ганеш предупредили, что Нагорья переживают множество изменений, но рассказать обо всем разом и смутить и без того растерянную и плохо понимающую, что происходит вокруг, драконицу дети не желали и потому открыто признались, что будут рассказывать о переменах, случившихся в ее отсутствие, не торопясь.

На это Ганеш лишь кивнула и, отданная Осане, отправилась готовиться к предстоящему торжеству.

* * *

Зал светился тысячами огней, сверкал ослепляющими переливами хрусталя и драгоценных камней, ловивших изобильный магический свет искусственных звезд. Сегодня драконы достали лучшие украшения из своих сокровищниц, стремясь поразить друг друга изяществом работы мастеров и количеством карат. Богатые ткани, расшитые золотой канителью, украшали умасленные тела.

Иллюзорный небосвод поражал великолепием, мерцая искрами всевозможных цветов и размеров. Падающие звезды срывались то тут, то там, оставляя яркие росчерки и даря простые желания в виде нового бокала искристого напитка или приглашения на танец — вечер был в разгаре.

Шайс все чаще оглядывался по сторонам, разыскивая взглядом супруга — нить непривычно молчала. Он не сразу заметил это, но решил, что Алияс просто удалился на значительное расстояние. Если бы с ним приключилась беда, он бы немедленно почувствовал… но где же он тогда?

Приготовления остались позади — все давно наслаждались праздником.

Осана присматривала за матерью, пока та принимала поздравления с возвращением и благодарности за старшего сына.

Ганеш держалась превосходно, вежливо улыбаясь и поддерживая беседу — посторонние не должны были увидеть ее горе. Оно принадлежит лишь ей. Никто не догадывался, что драконица давно приняла судьбу, и как только выйдет срок второго заключения — заключения среди живых, она удалится в Безмолвные земли вслед за Местофием. Слишком долго она жила на свете. Ее дети давно выросли и пошли своей дорогой — Шайс сумеет позаботиться обо всех.

Эриб и Янгус отдыхали каждый в своей компании. Никто бы не подумал, глядя на двух молодых блистательных драконов, что их тяготит всеобщее внимание.

С появлением Шайса тень старшего брата знакомо затмила Эриба, снова превращая его всего лишь в чьего-то брата, как до этого он был просто одним из сыновей Правителя. Все эти друзья… вдруг они собрались только потому, что он принадлежит семье Черных? Эриб был уверен, что будь у него шанс проявить себя… возможно, ему как и Шайсу когда-то, следует искать свою дорогу подальше отсюда.

О том же думал и Янгус, только, в отличие от Эриба, он не сомневался в искренности окружавших его драконов, они любили его. По-своему. Янгус просто знал, что их компания прекрасно обошлась бы и без него, но статус младшего Черного — прошлый и нынешний — не позволял игнорировать его персону. Поэтому с самого детства его подтягивали за собой, несмотря на то, что он был тихим и застенчивым, спокойным и… наверное, неинтересным мальчиком.

С годами он научился держать лицо на должном уровне, как тогда, в мастерской, с Алиясом. Однако хвастаться было нечем — тогда он без зазрения пользовался хорошо усвоенными, благодаря друзьям, навыками манипуляции, нежели излучал настоящую уверенность в собственных силах.

Часто Янгусу просто хотелось побыть в одиночестве, почитать в библиотеке, которую облюбовал Алияс. Светлый обжил ее так быстро, что Янгус попросту постеснялся выселить его оттуда, а места для двоих едва бы хватило. Знай он того получше, возможно, и сумел бы разделить тесные стены с эльфом, но супруг Шайса был незнакомцем и потому Янгус уступил свое убежище вместе с заклинанием «Старый библиотекарь», придуманным им самим — магия могла узнать, чего хотел читатель, даже если он сам порой не мог ответить на этот вопрос.

Музыка меж тем продолжала раззадоривать публику, с минуты на минуту ожидавшую клятву нового Правителя, в то время как сам Шайс нервничал все заметней — Алияс давно должен был появиться. Ничто не могло задержать его так надолго, что-то все-таки произошло.

Он уже собирался окликнуть Лорина. Неций тоже оказался поблизости, как внезапно участок пола в середине зала завибрировал, всколыхнулся зеленоватым свечением, распугав танцующие пары в стороны — пространство перед троном, на котором восседал Шайс, вмиг оказалось пустым. Яркая, ядовитая словно весенняя зелень, вспышка заставила всех зажмуриться.

Прямо перед Шайсом возникли эльфы.

Глава 45 Троянский конь

Девять остроухих Светлых застыли у подножия трона.

— Приветствую вас, Дей Занг. Не ожидал увидеть вас здесь сегодня, — Шайс скосил взгляд на Сакраса — не иначе поспособствовал появлению эльфов в самый неподходящий момент.

— Шайс Ньернен, — с ноткой удивления отозвался Дей Занг, явно не посвященный во все детали события, которое так бесцеремонно осмелился нарушить.

Мига чужой растерянности хватило, чтобы понять — он не знал, что Шайс, тот самый, что не раз вел беседы с делегацией Светлых от имени Круга, и есть Правитель.

Шайс никогда не замечал за Сакрасом излишнего драматизма, но, похоже, тот всерьез собирался втоптать его репутацию в грязь еще до того, как та успела оформиться.

— Правитель драконов Северного нагорья, — поправил его Черный.

Стоящие вокруг внимательно прислушивались — драконы явно не ожидали появления гостей, но переживать было не о чем — они в большинстве и на своей территории. И все же, за спиной эльфов Шайс легко уловил движение. Лорин, Неций, Эриб, Янгус, Паремий и другие обходили группу светлых с двух сторон, стремясь оказаться ближе к трону.

— Даже так, — вздернул брови Дей Занг, пока его молчаливые спутники настороженно оглядывались.

Впервые за вечер Шайс поблагодарил Духов за то, что Алияса нет поблизости.

Эльфы появились у подножия Нагорий на следующее утро после того, как супруги вернулись домой. Местофий уже проходил ритуал отречения и все дела Нагорий легли на плечи Круга.

Оказалось, что эльфы явились за своим собратом, а поскольку других эльфов, кроме Алияса, в Нагорье не было, сомнений в том, за кем именно они пришли, не возникло. Эльфы требовали встречи с Правителем — обращение имело статус государственной важности.

Будучи апинатом и членом Круга, Шайс убедил остальных драконов, что открывать неустойчивое положение Нагорий, оставшихся без главы, неосмотрительно. Драконы никогда никому не доверяли и потому он с легкостью нашел поддержку. Лучше вести открытые переговоры и удовлетворить ходатайство о встрече, когда у Нагорий появится новый глава. К тому же Шайс, не видя смысла увиливать, просил защиты для своей пары.

Круг прислушался к иду — одному из тех, кто, возможно, займет место Местофия в будущем, точно так же, как и собрату. Даже если эльфы действительно явились за Алиясом, почему драконы должны были отдать чужеземцам то, что теперь принадлежало им? Алияс — пара дракона, а значит, гораздо ближе всему племени, нежели любой другой пришлый эльф.

— Думаю, сейчас не самое удачное время, чтобы обсуждать дела. — Взгляд Дей Занга Шайсу не понравился.

— Отчего же? — черная бровь эльфа изогнулась. — Мы хотели встречи с Правителем и вы обещали нам, что как только возможность представится, мы ее получим. Насколько я могу судить, — яркие голубые глаза неспешно обвели толпу вокруг, — вы не слишком заняты и наверняка сможете удовлетворить просьбу нашего Повелителя и вернуть нам нашего брата. Мы ждали достаточно.

Шайс скрипнул зубами — этот эльф не понравился ему с самого начала.

Грубые черты лица не уродовали Дей Занга, а наоборот, наделяли необъяснимой завораживающей притягательностью. Росту в нем было не меньше, чем в драконе, кожа, белая словно мел, и горящие холодной голубизной звезд глаза заставляли чешую на затылке топорщиться. В нем не было тонкости и изящества, присущего большинству эльфов; отрасти он себе крылья, сошел бы за дракона.

Не дожидаясь ответа, Дей Занг вынул из расшитого камзола свиток и, развернув, стал зачитывать во всеуслышание:

— Я, Ростем Акциус Тис, Повелитель Светлого Княжества, что раскинулось от восточных границ Империи до Нехоженых Океанов, требую вернуть украденное дитя. Нареченный во младенчестве Инис Иврис, он был похищен собственными родителями, моим сыном, Иврисом Ростемом, и его женой, Витаей Анули, происходящей из клана Высоких берез. После долгих лет след дитя вспыхнул на землях Северных нагорий. Жду возвращения потерянной крови и надеюсь на помощь великого Правителя Северных Нагорий. Согласен уплатить требуемую меру золота. Если дитя не будет возвращено по вине драконов, расцениваю сей факт как объявление войны Светлому Княжеству. Ростем Акциус Тис, Повелитель Светлого Княжества, — закончив читать, Дей Занг свернул свиток и спрятал обратно.

Вокруг воцарилась тишина.

Эльфы не могли знать, что сейчас в голове каждого из присутствующих драконов выстроилась одна и та же логическая цепочка.

Другого эльфа, кроме Алияса, в Нагорьях не было, к тому же время появления эльфов, утверждавших, что им пришлось ожидать, совпадает с приездом Светлого. Наличие другого имени никого не смутило — имен у существа могло быть несколько, кому как не драконам знать об этом.

Но выдать эльфа собратьям драконы никак не могли, и даже не потому что он являлся истинной парой одного из своих, к тому же Правителя. Алияс стал лучом надежды для угрюмых пещер Нагорий, где так редко слышались детские голоса. Однако не вернуть эльфа значило объявить войну всем Светлым!

Вот и настал тот день, когда прошлое настигло Алияса. Шайс не рассчитывал, что так скоро слова господина директора школы из Тихого Омута прозвучат эхом из прошлого.

Возвращаясь мыслями в тот день, когда он прижал Нортона к стене обвинением в похищении Алияса и желанием повесить на него весь шлейф убийств, Шайс словно заново слышал сбивчивые оправдания дроу. Господин директор тогда поведал следователю, что его повышенное внимание к простому учителю истории был вызван исключительно меркантильным интересом.

Нортон, живущий здесь второй век, не был наивным дураком, и стоило светлым вернуться в Омут, как он тут же стал разнюхивать причины внезапного возвращения эльфов в родной дом.

Еще из рассказов Галена, основавшего поселение, он узнал, что давным-давно на их территории появился Светлый и, получив разрешение дроу, возвел дом у рощи. Он был беглецом, скрывающимся от своих, и земли Тихого Омута как нельзя лучше годились для того, чтобы исчезнуть навсегда. По какой-то необъяснимой причине ни одно заклинание и ни одна магическая карта не могли отыскать существо, находившееся в пределах Омута.

Поэтому, стоило объявиться новым эльфам, Нортон почуял неладное.

Несмотря на то, что деревушка находилась за тридевять земель, новости доходили и сюда. Ярмарки, торговцы, менестрели, путники и другой странствующий нелюд поведали о недавнем переполохе в Светлом Княжестве. Якобы пропал ребенок голубых кровей и теперь по всему свету рыщут сыщики, тщетно пытаясь разыскать дитя. Подробностей не было, да они и не были нужны Нортону, чтобы сложить два и два.

Отсюда и интерес. Нортон не был уверен, как именно сможет получить пользу, но желал заполучить Алияса в любом качестве, осаждая маленькую неприступную крепость год за годом. Действовать грубой силой не представлялось разумным. В конце концов, родственнички могли однажды отыскать пропажу, и дроу рисковал заполучить нешуточные проблемы — связываться с правящей властью себе дороже, об этом Нортон знал не понаслышке.

Это и стало первой причиной, почему Шайс скрыл появление эльфов в Нагорьях. Слишком длинными представлялись корни у скелета, похороненного в шкафу — рассказывать и без того сбитому с толку переменами Алиясу такие новости было по крайней мере жестоко.

Вторая причина — неразбериха, в которой оба они очутились помимо воли. Шайс надеялся, что когда он сумеет занять место Правителя, возможно, ему удастся избавиться от ушастых без лишней огласки. Но забот оказалось слишком много, а враги и завистники спят редко…

— Вы слышали волю моего Повелителя. Мы готовы заплатить столько, сколько потребуется, — нарушил затянувшееся молчание Дэй Занг.

— Мне жаль вас разочаровывать, но, боюсь, вы проделали путь напрасно. Здесь, насколько мне известно, нет никакого Иниса Ивриса. Если кому-нибудь из моих подданных известно такое имя, пусть скажет.

Все молчали.

Дэй лишь презрительно скривил губы.

— Дитя, как вы сами понимаете, может носить новое имя. Это не меняет того факта, что он находится здесь.

— Чтобы поверить вашим заявлениям, я должен знать, почему вы настаиваете на его пребывании в Нагорьях.

Шайс неспроста говорил об имени. Стоило эльфам упомянуть имя Алияса, как он потребует назвать дракона, назвавшего им его, учитывая, что, находясь в специально отведенной для гостей пещере, они не могли услышать его случайно.

Но то ли Сакрас оказался достаточно расчётлив, чтобы напрасно не прослыть врагом для своего племени, и ничего не сообщил светлым, то ли эльфы знали об этом, но прикрывали своего «благодетеля».

— Конечно, — с наигранным почтением отозвался Дей Занг, извлекая другой сверток из-за пазухи.

Магическая карта — легко догадался Шайс. Дей Занг тем временем развернул пергамент и опустил взгляд.

— Ничего не понимаю, — помрачнел он, оглядев полотно еще раз. — Не знаю, как вам удалось скрыть его присутствие, но еще час назад его магический след был ясно обозначен именно на землях Нагорий.

Посланник эльфов очень бы удивился узнав, что Шайс не так уж и обрадовался новостям: он сам недоумевал, где находится супруг, но виду не подал.

— Я не до конца понимаю, в чем именно вы меня обвиняете, но последние часы я нахожусь здесь в окружении своих братьев. Пусть они станут моими свидетелями. Я не покидал этих стен и не творил никакой магии. Более того, я готов дать магическую клятву в том, что говорю правду.

— И можете поклясться, что никаких эльфов здесь нет?

— Вы переходите черту, Дэй Занг, — рыкнул Шайс. — Вы разговариваете с Правителем северных драконов, а не со слугой, и требовать здесь вы не можете ничего, если желаете сохранить свои жизни. Я предложил немало, давая разъяснения из уважения к Повелителю Светлых Княжеств, — «ну да, конечно», — во взгляде Дей Занга читалась неприкрытая враждебность. — И я не отказываюсь от своего слова, но если вы продолжаете настаивать, у вас есть два пути, — Шайс наклонился вперед, хищно сузив глаза. — Либо вы убираетесь восвояси, либо я посылаю магическое сообщение Императору и вашему Повелителю о том, что здесь произошло, и пусть они оценят ваши необоснованные обвинения и смехотворные требования, уже не говоря о том, что вас не приглашали и своим появлением вы нарушили все правила гостеприимства… — Шайс сделал паузу, ожидая возражений.

Но, видимо, Дей Занг решил прикрывать своего союзника до последнего. Попасть в тронный зал с помощью заклинания эльфы не могли, если кто-то не оказал им помощь.

— То-то же.

Остроухий впился взглядом в наглого дракона. Как же ненавидел он всех чешуйчатых, но этот был самым мерзким червем из всех. Он понял, что проиграл сражение. Однако оставался приказ — вернуть любой ценой.

Спустя долгие минуты, Дэй Занг все же заговорил:

— Прошу прощение за мою дерзость, Ваше величество, — он смиренно опустил глаза, кладя руку на сердце. — Должно быть, холод Нагорий сделал меня слишком резким в высказываниях, надеюсь, вы простите мне мою неосмотрительность.

Шайс смерил его долгим взглядом.

— Я прощаю вас, Дей Занг.

Эльфу потребовалось немало усилий, чтобы удержать лицо.

— Перед тем как покинуть ваш праздник и больше не омрачать его своим присутствием, разрешите преподнести подарок. Правитель Светлого Княжества передавал дар вашему отцу, но я возьму на себя смелость вручить его вам и поздравить с победой.

В руки посланника тут же передали небольшой, искусно инкрустированный ларец. Мастерство светлых кузнецов заставляло позавидовать всех богачей без исключения.

Шайс не был склонен доверять этому Светлому, но совершить нападение с помощью подарка в такой день — чистой воды самоубийство. Причини они ему вред, Нагорья стали бы их вечным пристанищем, а Империя бы несомненно взяла сторону драконов в споре, оставив Светлого Повелителя не у дел: бороться против Нагорий и Империи одновременно — затея, обреченная на провал.

Скорее всего, эльф понял, что проиграл, и пытался уйти, не сжигая мостов, возможно, для того, чтобы вернуться вновь. Это был не самый плохой исход и разворачивать военные гербы пока никто не собирался.

— Благодарю, — произнес Шайс, поднимаясь и позволяя Дэй Зангу приблизиться.

Осторожно держа ларец обеими руками, эльф передал его Черному дракону, не забыв поклониться.

Шайс, проведя рукой по резной эмалированной крышке, раскрыл ларец… и почувствовал, как вздрогнуло сердце, совершая последний удар.

Ледяной огонь вспыхнул внутри, сжигая душу и уничтожая тело. Агония длилась не дольше мига, показавшегося наблюдателям вечностью. Застывшие в ужасе друзья и соратники не успели даже взлететь вверх по ступеням чтобы выбить ларец из рук, как все было кончено.

На гладкий пол, туда, где еще секунду назад находился Повелитель Северных Нагорий, осыпалась горсть черного пепла, не оставив ни единой чешуйки, напоминавшей о Черном драконе.

Глава 46 Дракон Северных нагорий

Крошечные крупицы еще танцевали над горой пепла в свете магических ламп, завораживая шокированных драконов.

— Ассасины! — раздалось из толпы и драконы, придя в себя, как по команде, обернулись в полуформу, отрастив чешую и когти.

Другие оказались расторопнее собратьев, и пока близкие, не готовые поверить глазам, бросились вверх по ступеням надеясь отыскать в горсти пепла Шайса, набросились на эльфов, сметая тех с ног и выкручивая руки за спину.

Семья и друзья потрясенно замерли вокруг опалённого места. Ганеш не понимала, лишилась ли она разума от долгого пребывания в подземелье или действительно… действительно только что видела смерть собственного сына?

Сакрас тем временем припечатал Дей Занга к полу и, схватив за копну волос, силой заставил задрать голову. Лезвие блеснуло в руке, еще секунда, и он перережет горло так удачно подвернувшегося эльфа.

Алый дракон не планировал саботаж и убийство, ведь он сам собирался занять место Местофия. Но Черный вырвал победу из лап — в повторном сражении ему просто повезло. Если бы мерзкий остроухий не вмешался в первый бой, он бы давно занял законное место и не пришлось бы прибегать к такому риску.

Сакрас и не надеялся убрать соперника чужими руками, на деле лишь предложив эльфу поспособствовать в долгожданной встрече с Правителем и поведав немного об одном интересном Светлом, появившемся в Нагорьях не так давно. Конечно, он не забыл прежде взять магическую клятву молчания, надежно запечатавшую рот длинноухого.

Впрочем, Алый не сильно удивился тому, что эльфы оказались не так просты. Раздобыв где-то Мертвый огонь — одно из заклинаний, способное лишить жизни дракона, они выполнили то, о чем он не смел даже мечтать.

Это было настоящим везением! Сакрас понятия не имел о чем думали Светлые, подписывая себе смертный приговор, но упустить такой шанс, когда он сам плыл в руки, было бы глупо.

Он собирался прилюдно унизить Черного, выставив дракона мальчишкой, от которого можно было ожидать только проблем. Но, к сожалению, если бы эльфы не взяли дело в свои руки, ему пришлось бы признать, что чешуйчатый неплохо справился, ловко поставив ушастых на место.

Лезвие коснулось шеи.

Дей Занг прекрасно знал, на что шел.

В тот момент, когда он услышал слова предателя, что единственный эльф в Нагорьях, прибывший по странному совпадению за день до посольства Светлого Княжества, является истинной парой одного из членов Круга — того самого Шайса, с которым Дей Занг имел возможность пообщаться уже не раз — он осознал, что схватка предстоит нешуточная. Дракон ни за что не отпустит истинного, впрочем, как и любой другой вид.

Однако осознав, что дракон является не просто членом Круга, но самим Правителем, по какой-то причине скрывающим свой статус, Дей Занг отчаялся вернуться в Княжество живым — Светлый Повелитель дал четкий приказ привезти мальчишку любой ценой или… или домой они могли не возвращаться.

Все решилось, стоило Зангу увидеть Шайса на троне — все его братья и он сам оставят свои кости и души среди пронзающих северных ветров. Ему лишь оставалось соблюсти приличия и озвучить волю владыки, а затем совершить единственный поступок, не лишенный смысла в данных обстоятельствах — продать свою душу за самую высокую цену. Если он разорвет пару мальчишки, у других будет шанс вернуть его обратно.

Острие надавило на кожу, не давая вздохнуть.

Дей Зангу не о чем было сожалеть — он сделал, что должен.

Сердце Сакраса возбужденно колотилось в груди от предвкушения: сейчас кровь эльфа окропит землю и он станет новым Правителем Нагорий, убив единственного свидетеля своего предательства.

Он сильнее надавил на рукоять и повел локоть в сторону, желая распороть чужое горло от уха до уха.

Капля пота скользнула по лбу, сорвалась и разбилась о каменную плиту, но Сакрас все еще не исполнил задуманного.

Напряженным до предела мышцам все никак не удавалось сдвинуть тело — Алый не мог пошевелить даже пальцем, выдавить звук или перевести взгляд выше. Перед глазами застыла макушка эльфа — Дей Занг тоже не шелохнулся, но, в отличие от своего будущего убийцы, его лицо было задрано наверх позволяя видеть.

Перед глазами застыли причудливые фигуры тех, кто бросился к испепеленному Правителю. Женщины припали на колени, мужчины растерянно застыли над ними. В стороне лежал пустой ларец.

Занг не мог шевельнуться, но слух его по-прежнему был остр. И он слышал шаги.

Отчетливые шаги звонко разносились в тишине. Они всё приближались, отдаваясь в самой глубине, пока парализованный эльф не мог оторвать взгляд от драконов перед собой. Не мог повернуть голову. Не мог посмотреть на того, кто неумолимо приближался, пока все они оставались скованными.

Шум послышался над самым ухом. Мимо порхнула складка светлого плаща — существо, не торопясь, приближалось к ступеням.

Эльф не мог сказать наверняка, все еще продолжая таращиться в одну точку, но, кажется, у существа были длинные светлые волосы. Они странно струились и вились, словно живые.

У ступеней существо немного помедлило и обернулось. Сделало два шага в сторону и заглянуло прямо в глаза Дей Занга.

Страшная костяная морда выдавалась вперед. Острые длинные клыки отчетливо выступали наружу. Узкие щели глаз горели двумя фосфоресцирующими красными огнями, выше которых, из самого лба, росли ровные, изгибающиеся на концах рога. Мертвенно-бледную кожу чудовища украшали багрово-красные полосы замысловатой татуировки, отметившей каждую сторону омерзительной физиономии твари.

Таких жутких драконов в двуногой ипостаси Дей Зангу никогда не доводилось встречать.

— Ч-што здес-сь проис-сходит? — прошипело существо.

Миг, и Занг почувствовал, будто в тело возвращается жизнь, дыхание наполнило легкие. Существо продолжало терпеливо взирать на эльфа, ожидая ответа.

Смысла скрывать очевидное глава посольства не видел и выложил все начистоту.

— Я убил вашего Правителя, — сухо отозвался он, таращась на странного дракона, пока его все еще удерживали за волосы.

Существо склонило голову набок, и эльф почувствовал движение над собой.

— Ч-што здес-сь проис-сходит? — повторило нечто свой вопрос, обращаясь к дракону, сжимавшему нож у шеи Занга.

— Кто ты такой? — прохрипел Сакрас, не в состоянии завершить начатое — свидетель его страшного предательства все еще оставался жив.

Голова костяного дракона наклонилась в другую сторону, словно у птицы, с любопытством рассматривающей застывшего перед ним жука перед тем как раздавить его клювом. Еще миг, и Сакрас захрипел от боли.

Дей Зангу оставалось только догадываться, что именно творилось с драконом, все еще не исполнившим задуманное, но ниже головы его по-прежнему сковывала неизвестная магия, отрезавшая все силы.

Пытка длилась долго, пока Сакрас не задышал ровнее, судорожно хватая воздух ртом.

— Ч-што здес-сь проис-сходит? — как ни в чем не бывало повторил жуткий дракон.

На этот раз Алый не посмел дерзить.

— Этот эльф убил Шайса, вручив ему смертоносное заклинание.

Немигающий взгляд продолжал прожигать Сакраса насквозь. Длинные узловатые пальцы с острыми наконечниками когтей виднелись из просторных рукавов. Отвратительные отростки чуть подрагивали, словно чудище находилось в трансе.

Костяной дракон обернулся к застывшим на постаменте фигурам и неспешно, внимательно рассматривая скрюченные тела, поднялся наверх. Проходя мимо опустевшего, с откинутой крышкой ларца, он проводил его долгим взглядом. Обошел ящеров стороной, а затем неторопливо приблизился к трону и опустился на сидение. Руки плавно легли на массивные подлокотники, роняя корявые мертвенно-бледные пальцы вниз.

Дей Занг слышал, как тяжело дышит над ним дракон. Ощущал холодное лезвие стали на коже, все еще по какой-то необъяснимой случайности оставаясь живым и наблюдая за происходящим.

Одна из фигур, застывшая к эльфу спиной, качнула головой и судорожно огляделась.

— Ч-што здес-сь проис-сходит? — снова прошипел дракон, глядя на девушку.

Черноволосая макушка замерла на миг, должно быть возвращая долгий взгляд кровожадному монстру.

— Алияс? — едва слышно выдохнула та.

Костяное чудище снова перекинуло голову на другую сторону. Оно не ответило. Занг ожидал услышать новый крик боли, но ничего не случилось.

— Ч-што. Здес-сь. Проис-сходит? — медленнее произнес зверь, и на этот раз Светлому послышалась скрытая угроза в медленно растянутых словах.

Девушка, все так же припадавшая к горсти тлена, вздрогнула словно от внезапного порыва ветра. Немного помолчав, она все же собралась и выдавила ответ:

— Они… — она инстинктивно попыталась обернуться, но у нее ничего не вышло, — он, — поправилась она, — убил Шайса, — не сдержавшись, она всхлипнула и разрыдалась, комично дергая головой пока ее тело оставалось неподвижным.

Поочередно костяной дракон обращался ко всем застывшим перед троном Черным, и все они в той или иной мере повторяли одно и то же. Слыша растерянность чешуйчатых, Занг понял, что они были не просто обескуражены случившимся у них на глазах минутами ранее, но и абсолютно растеряны, не понимая, с кем говорят и что вообще происходит.

Временами они повторяли одно и то же имя — Алияс, но существо их, казалось, не слышало.

Наконец все драконы, застывшие вокруг пепла, дали свой ответ. Существо молчало, продолжая взирать прямо перед собой.

— Поч-шему вы вс-се врете? — наконец тихо произнес зверь. Драконы опасливо переглянулись, не зная, что ответить.

Существо неспешно поднялось и, беззвучно ступая, приблизилось к серой золе. Присело на корточки, оказываясь ужасной мордой прямо перед двумя драконицами. Они бы наверняка отпрянули, если бы могли, но были лишены такой возможности, и им не оставалось ничего иного, кроме как напряженно наблюдать за существом.

Тонкие пальцы, лишенные кожи, и напоминающие обглоданную хищниками кость, не оставившими ни капли живой плоти, зависли над горой свинцового пепла, затрепетав крыльями бабочки. Дракон опустил кисть, врезаясь когтями в самую середину и заставляя драконов задохнуться, а уже через секунду осторожно извлек из пепла… яйцо.

Снежно-белое, оно едва умещалось в ладони. Дыхание драконов разом дрогнуло, застревая в груди.

— Шайс-с — с придыханием шипело костяное чудище, в очередной раз перекидывая голову на бок и заботливо перехватывая яйцо обеими руками.

— Шайс, — повторил самый молодой дракон с трепетом и надеждой.

— Шайс-с — вторил ему костяной, любовно обводя скорлупу неприглядными отростками.

Занг мог поклясться, что в этот момент внутри яйца на секунду что-то затлело. Слабое матовое пламя едва уловимо вспыхнуло изнутри и погасло, словно отвечая зову чудовища.

— Шайс, — с тоской повторила взрослая драконица. — Я вырастила тебя однажды, — с любовью произнесла она, — я сделаю это снова.

Чудище прислушалось к ее словам и пытливо уставилось на незнакомку.

— Я — Ганеш. Мать Шайса, — словно понимая немой вопрос дракона, произнесла она. — А ты — его золотце, — с нежностью обратилась она к страшилищу. — Ведь это ты сохранил ему жизнь?

Дракон ответил кивком.

— Мой сын сказал, что тебе по плечу перевернуть мир, — мягко улыбнулась она, словно мать, смотрящая на дорогое дитя.

Еще миг, и Ганеш было позволено подняться с колен. Она замерла, ожидая чего-то. И чудовище знало чего именно, передав яйцо Ганеш.

Они оба смотрели на него так пристально, словно обладали самым драгоценным камнем на свете, не имеющим равного себе ни в одной, даже самой глубокой сокровищнице.

— Но что же будет с Нагорьями? — один из драконов, украшенный проседью, привлек внимание. По мнению главы эльфийского посольства, он выглядел старше остальных. — У нас больше нет Правителя, а значит, трон займет второй по очереди, — он развернул шею и взглянул поверх головы Занга.

Костяной перехватил взгляд.

— Не-ет, — прохрипел он. — Мы подож-шде-ем.

— Но, — заикнулся тот и Занг видел, как неуютно ему обращаться к существу. — Мы не можем ждать так долго, Нагорьям нужен Правитель.

— Я-я, — сипло ответило чудовище.

Седой бросил многозначительный взгляд на драконицу.

— Паремий опасается, что драконы не пойдут за эльфом, — проворковала Ганеш, лишь на миг оторвав взгляд от яйца, — и не захотят ждать так долго.

«Эльфом!» — не поверил своим ушам Дей Занг. Неужели это тот самый эльф за которым они явились в Нагорья?!

Горящие кровью глаза обвели молчаливую толпу, застывших повсюду драконов.

— За-хо-тят.

— Ты не имеешь права! — вдруг вскричал предатель, чьи пальцы все еще впивались в волосы эльфа. — Следующий по праву я! Трон принадлежит мне! Я Правитель Нагорий! — злобно огрызался он.

— Ты проигра-ал, — ответил дракон.

Сакрас собирался сказать что-то еще, судорожно глотнув воздух, но так и не произнес ни слова.

— Я го-оворю каждому с-созданию, живущ-щему в Нагорьях, — потянул дракон. — Пус-сть услыш-шат меня вс-се. Вс-се, кто прис-сутс-ствует здес-сь, и вс-се, кого нет в этих с-стенах. Ветер донес-сет мое с-слово и с-слово мое с-станет ис-стиной на долгие с-сотни лет.

Глаза замерцали ярче, словно пылая пламенем бездны. Завораживающий голос полился прямо в уши Занга, окутывая обволакивая, вызывая желание внимать, затаив дыхание.

— Я, жрец Наан, — громогласно провозгласило чудище, — займу трон С-северных Нагорий до тех-х пор пока не явитс-ся ис-стинный Правитель. Я одержал победу над Сакрас-сом в последнем поединке, ранее получив статус-с ида в пещ-щере Дух-хов. Вы примете меня как намес-стника и с-станете терпеливо ж-шдать, когда я из-сберу нового вож-шдя из чис-сла драконов.

Драконы и драко холодных-х з-семель, вы запомните вс-се, что с-случилось до с-сегодняшнего дня, но забудете с-смерть, которой не было, и не вс-спомните эльфов, явившихс-ся из Княжества. Вы не вс-спомните ничего, кроме яркого вес-селого праз-сдника. Вы навс-сегда забудете Черного дракона, нос-сившего имя Шас-с Ньернен, и его пару.

Яйцо в руках-х Ганеш-ш Ньернен — пос-следнее, что осталос-сь у нее от Мес-стофия Ньернена, с-сгинувшего в Безмолвных землях-х. Эльфы, — Занг попытался сглотнуть. — Вы забудете вс-се что с вами с-случилось в Нагорьях пос-сле того как расскажете мне с-свою ис-сторию.

Костяной дракон повел мордой.

— Ганеш-ш Ньернен, ты не забудеш-шь ничего.

Больше Занг ничего не слышал.

Он неожиданно обнаружил себя на полу. Позади, с ножом в руке, застыл дракон. Смерив его нехорошим взглядом, Занг одним прыжком поднялся и сделал шаг назад, готовый обнажить оружие при первых признаках опасности. Но дракон растерянно посмотрел на нож и отступил, убрав оружие.

Занг не мог задерживаться дольше — ему срочно требовалось поговорить с регентом-правителем Северных Нагорий…

Глава 47 Наан

Скорее, чем того желал, Алияс вновь оказался в пещере духов.

На сердце было тяжело — многие испытания остались позади и можно было наконец немного отдохнуть, провести время с Шайсом. Не приглянись он духам, праздновал бы сейчас с остальными победу мужа, мечтая о будущем.

Но не ответить на повеление древних, как сам мир, сущностей он не осмелился — неизвестно, какие напасти они нашлют на все драконье племя и драко в том числе, реши он воспротивиться. И это сейчас, когда на горизонте забрезжила давно потухшая надежда на лучшее.

Хару рассказывал, о чем шушукаются драко на площадях и в закоулках, лавках и мастерских, шахтах и фабриках. В отличие от чешуйчатых, они поверили словам Алияса сразу и безоговорочно — будучи проще и наивней, не имея за плечами вереницы долгих тысячелетий, они не могли представить, что их собрат, такой же драко, как и они сами, отважился на такую чудовищную ложь. А значит, все было правдой и они были нужны драконам не только для изнуряющей физической работы и утех.

Может, и к ним станут относиться лучше. Не сейчас — нет, конечно, — , но однажды драконы сжалятся и не станут гонять их до ломоты костей в темных грязных шахтах, где все, о чем оставалось мечтать, это глоток чистого воздуха и лишний час сна.

— Ты вернулся, — раздался шепот над головой, и в тихо тлеющем магическом огоньке Алияс различил скользнувший на уровне глаз голубой хвост. Духи окружили его, пока он блуждал в темных переходах и невеселых мыслях.

— Мой муж — Тэш-Амарай одержал победу и сегодня все драконы Нагорий собрались, чтобы чествовать его имя. Он новый Правитель нагорий.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Хорошо, — нестройными голосами рокотали духи.

— Я вернулся, как вы и хотели, — с горечью произнес Алияс. — Но прежде чем остаться в пещере на века, я хотел бы просить у вас отсрочку. Позволения провести на просторах Нагорья еще несколько лет.

— Остаться на века? — загудел вопрос в самое ухо.

— Отсрочка? — донесся свист издалека.

— Эльф не справился с силой и она свела его с ума, — подозрительно протрещало Пламя — этот неприятный голос Алияс легко отличал от других.

— Скверно, — вздохнул другой дух.

— Нет, я не сошел с ума, — заволновался эльф, не понимая, о чем говорят древние. — Вы ведь хотели оставить меня в пещере навсегда?

— Тебе приснилось, глупый Светлый, — бурчал огненный дух.

— Мы желали нескучной компании, — шелестел Океан.

— Компании?

— Конечно, — вздохнул Ветер. — Думаешь, весело коротать бесконечность вчетвером? Мы рассказываем друг другу одни и те же истории уже шесть триллионов сто двадцать один миллиард восемьдесят три миллиона девятьсот сорок пять тысяч тридцать три сотни и один раз. Или два?

— Два, — авторитетно подтвердил Твердыня.

— По очереди. Снова и снова, — в отчаянии протянул Дыханье. — Мы хотели, чтобы ты немного поболтал с нами. Рассказал, что происходит в мире.

Алияс с трудом поверил ушам и не сразу нашелся с ответом:

— Но ведь драконы появляются в ваших пещерах и вы могли бы узнать все, что пожелаете, от них.

— Иногда мы так и поступаем, — Твердыне прискучила поза и он вальяжно завалился на огромный живот, вытянув лапы и водрузив морду поверх. — Но стоит нам увлечься, и мы забываем обо всем на свете. В конце концов, вместе со всеми историями, которые знает дракон, мы высасываем и все силы. Посмотри.

Дальний от Алияса угол тихонько затлел. Пламя разгорелось и эльф увидел старую кучу тряпья, собранную в углу. Покрытые плесенью вещи давно сгнили и слились в монолитный холм.

Даже при хорошем освещении путник легко мог пройти мимо, приняв тряпки за очередной причудливый нарост скальных образований, что уж говорить о вечном мраке, царящем в пещере духов.

— Только поистине сильное существо в состоянии не потерять связь с реальностью и покинуть пещеры.

Значит, вот чем его пугали драконы, говоря, что из пещер можно не вернуться. Интересно, знал ли кто-нибудь из них об истинной природе злоключений несчастных драконов, избранных для развлечения жестоких Духов.

— И мы посчитали тебя достаточно сильным, чтобы составить нам компанию. Ненадолго.

От простых, дружелюбных на первый взгляд слов, Алияса почему-то бросило в дрожь.

— Твои битвы позади, Гуль Лис-с, Тэш-Амарай теперь Правитель и сможет обойтись без тебя некоторое время, — голубые глаза, лишенные зрачка, пристально уставились на Алияса.

— Наверное, — неуверенно отозвался тот, пытаясь найти правильные слова для мыслей, озаривших его так стремительно.

— Только я переживаю за драко — теперь я их защитник и боюсь, не приключится ли чего плохого в мое отсутствие. Или вдруг отыщутся пары, подобные Кирине и Паремию.

— Кто такие? — разом отозвались все четверо духов, жадно навострив уши. И Алияс вкратце пересказал историю эд-ора Паремия и его пары.

— Я жрец Наан и это налагает определенные обязанности, — насупился Алияс, закончив рассказ.

Духи, возбужденные новой историей в своей богатейшей копилке, закружились вокруг эльфа.

Тот в это время размышлял сразу о нескольких вещах. Четверка могущественных духов Нагорий ничем не отличалась от старых друидов, с которыми Алиясу не раз приходилось вести беседы.

«Стар что мал», — часто повторяла мама, когда была жива. Она всегда общалась со стариками словно с детьми и всегда получала от них желаемое.

Эта мысль осенила Алияса, стоило трем вечным деревьям всплыть перед глазами. Он всегда пользовался маминым советом, ведя речи со старожилами рощи. Если у него получалось тогда, то почему бы не попробовать сейчас?

Вторая идея была связана с расой, о которой так пеклись Духи. Они заботились о драконах и сами были так похожи на чешуйчатое племя. Для дракона не было ничего ценнее пополнения собственной сокровищницы. Алчность оказалось свойственна и бестелесным созданиям. Только в отличие от ящеров драконы собирали не золото — истории, складывая каждую в аккуратном порядке и ведя тщательный подсчет.

И последнее, на что рассчитывал Алияс, это забота о драконах. Ведь главной задачей духов представлялась забота о собственном племени, а значит, они не должны были препятствовать Светлому выполнять священный долг и спасать расу от вымирания.

Потому он и решил поведать духам о Паремии и Кирине. Тем самым убив сразу двух зайцев: подарил им новый «камушек» в копилку и воззвал к долгу тех, кто призван оберегать драконье племя.

«Жрец, жрец, жрец, жрец», — продолжали гомонить голоса вокруг — духи размышляли.

— Надо бы отпустить мальчишку, — наконец произнес Твердыня.

— Но ведь мы так ждали?! — воспротивился Пламя.

— Здесь невыносимо скучно, — гудел Дыхание.

— Может, Гуль Лис-с станет заглядывать к нам иногда и рассказывать новости? По одной в каждое полнолуние, — предложил Океан.

Алияс никогда не забывал, кого избрал собственным покровителем.

— Я бы с радостью навещал вас и вы бы знали все самые последние новости. В мельчайших деталях, — с готовностью закивал он.

Ответ эльф получил не сразу, но все духи наконец уступили:

— Да будет так.

Вздох облегчения вырвался из груди.

— Тогда, прежде чем я помогу тебе найти обратный путь, — молвил Океан, — прими лик жреца Наан.

Слова заставили насторожиться — похоже, Алияс слишком рано посчитал себя спасенным.

— Лик Наан?

— Конечно, — кивнул Океан, — ведь драконы всегда будут относиться с недоверием и брезгливостью к твоим острым ушам и лишенной брони коже, а это не то «уважение», которое заслуживает жрец.

Не зная, что ответить на печальную истину, Алияс растерянно смотрел на покровителя.

— Но мы исправим это, — подмигнул дракон и вильнул хвостом в сторону, привлекая его взгляд.

В отдалении, паря в воздухе на небольшой высоте, возник предмет. Переливаясь перламутровыми всполохами, он замедлил сумасшедшее вращение и Алияс увидел очертания маски.

Маска не напоминала ничего, что ему когда-либо доводилось видеть. Огромная, она закрывала лицо полностью. Узкие длинные прорези глаз и рта были единственными зазорами монолита резной кости. Высокие скулы и лоб украшали багровые отметины, причудливо вьющиеся вдоль заостренных хищных черт. Острые изогнутые рога устремлялись вверх, слегка изгибаясь у самых кончиков.

Лик дракона угрожающе щерился, выдавая опасность и кровожадность.

Алияс не сразу узнал копию слепка над входом в храм Жизни — маска в точности повторяла барельеф изображенного на здании зверя.

— Надень ее, — подсказал бирюзовый дракон. — Так ты будешь похож на одного из них.

Сомнение отпечаталось на лице эльфа — таких пугающих, если не сказать страшных, драконов, Алияс еще не встречал на своем пути.

— По другому они не станут тебя уважать, — дракон ловко изогнулся и морда оказалась над самым ухом Алияса. — И повиноваться, — тише добавил Океан. — Один из талантов драконов — управление сознанием, и маска обладает безграничной властью над умами ящеров. Если тебе понадобится помощь, воспользуйся заключенной в ней силой.

Нехотя светлый эльф протянул руки, принимая дар. Сжав губы в тонкую полоску, он решился ее надеть.

— Алияс, — остановил его дух-покровитель до того, как мертвая кость коснулась лица. — Помни, что любая сила требует укрощения. Ты почувствуешь ее присутствие, — кивнул дракон на маску. — Магия, покоящаяся внутри, постарается сделать тебя похожим на дракона не только лицом. Борись, и тогда сможешь остаться собой и подчинить силу.

Слова духа не добавили храбрости, но Алияс отчаянно желал покинуть пещеру.

Стоило маске коснуться кожи, как в спину вонзились раскаленные иглы. Алияс не собирался проверять то, о чем легко догадался — Змей жизни завершил круг, наглухо запечатывая татуировку вокруг Огненного цветка.

И на земли Северных нагорий явился жрец Жизни — Наан…

Глава 48 Друг

Он задохнулся. Миллионы образов разом захлестнули сознание. Словно мириады чешуек живших когда-то драконов, они складывались в гигантского ящера, пестрившего всеми мыслимыми и немыслимыми цветами. Этот огромный, чудовищно сильный зверь впился взглядом в Алияса, стоило тому надеть маску.

И в тот же миг эльф ощутил сминающее давление на собственный разум, будто чудовище опустило мощную лапу прямо ему на голову, желая расплющить жалкого червя, путавшегося под ногами.

Давление причиняло нестерпимую боль. Алияс кричал, пока слезы нескончаемым потоком стекали по щекам.

Напряжение выжигало нервы, но Алияс все еще дышал. Все еще помнил, что ни за что не может, не имеет права сдаться. За этими стенами его ждал любимый дракон и теперь он знал, что может к нему вернуться. Может покинуть пещеру духов.

Может быть счастливым.

Дракон оглушительно зарычал, заставляя эльфа упасть на колени и схватиться за голову. Чудище не понимало, почему букашка еще шевелится, издавая противный писк.

«Нет-нет-нет», — продолжал сопротивляться Алияс. Он не уступит. Пусть сойдет с ума, лишится жизни, но не уступит.

«Нет!»

Выжимающие из тела душу тиски вдруг ослабли, даря возможность сделать вдох. Алияс с усилием втягивал воздух, стараясь набраться сил перед тем, как зверь снова попытается его раздавить. Грудь продолжала рвано вздыматься, а нового нападения все не было.

Силы понемногу возвращались, позволяя Алиясу открыть глаза.

Вокруг воцарилась темнота. Духи исчезли, оставив его в одиночестве.

Алияс уже собирался попытаться призвать заклинание света, чтобы осветить себе дорогу и бежать из ненавистных пещер как можно дальше — он не знал, хватит ли у него на это сил, но собирался попробовать — как позади раздался тихий цокот. Так бились о камни острые крючки когтей хищника.

Резко обернувшись, Светлый уткнулся лицом в дракона, что еще недавно пытался его раздавить. Только теперь дракон уменьшился до размеров Алияса, едва возвышаясь гребнем над макушкой эльфа. Горящие красные глаза горели в узких щелях — хищник разглядывал добычу.

Бежать было бессмысленно — ему не уйти. Но так просто Алияс не собирался сдаваться. Пусть он расстанется с жизнью, но будет сражаться до последней капли крови. Магией, если сумеет воспользоваться — пока он сопротивлялся Колоссу, силы словно растаяли, руками, если не останется иного выбора.

Он сжал зубы и кулаки — как же ему надоели ящерицы.

— Ну давай! — звенящим от гнева голосом бросил он клыкастому зверю.

И тот ответил, набрасываясь на свою жертву с распахнутой пастью.

* * *

Алияс продолжал гореть.

Тлея на углях Хаоса, он чувствовал как с него сошла кожа, затем растворились мышцы и стали обугливаться внутренности. Нагретые до предела кости жгли изнутри.

Ему казалось, что он горит вечно, но вдруг, в глубине груди, что-то рвануло.

Опустив взгляд, он увидел собственные сплетения ауры. Его, когда-то белоснежная, лилия, цветущая в самом сосредоточении кокона радужных нитей, словно набралась крови. Боль пронизывала тело через нить истинности, стремительно теряющую серебряный блеск. Ее словно дергали с другой стороны, пытаясь выдрать из души.

Светлый слишком устал и был слишком зол на драконов, чтобы позволить измываться над собой дальше. Когда нить почти оторвалась от остальных сплетений, Алияс схватил ее рукой и стал тянуть на себя.

Некто с той стороны был настроен не менее решительно, и все же ему не удавалось вырвать нить из рук эльфа. Неожиданно Алияс увидел, как нить, тонущая в глубине пространства и где-то там соединяющая его с Шайсом, стала блекнуть и опадать пеплом в никуда.

Противоположный конец таял стремительно, грозя через мгновенье испариться из рук. Тогда эльф вытянул ладонь и крепко перехватил обугленный, сожжённый конец двумя пальцами, словно затушив фитиль с той стороны.

Вид короткого обрезка нити, торчащей из груди, ему очень не понравился; все сильнее его захлёстывал гнев. Он потянул нить наружу, но вместо того, чтобы вырвать остаток с корнем, отправил его обратно. Нить вытянулась и молниеносно поползла сквозь тьму туда, откуда появилась.

А в следующий миг Алияс почувствовал слабый, едва ощутимый удар родного сердца. С Шайсом приключилась беда, — понял он и тут же перенесся в тронный зал.

Там, блуждая среди множества лиц, он не мог отыскать ни одного честного существа. Он не знал, что произошло, но все же мог держать себя в руках, обуздав бушующую в душе ярость — главное, что жизнь его драгоценной пары вне опасности, с остальным он разберётся позже.

Вручив Яйцо Ганеш, он почувствовал, что все сделал верно. Сакрас не станет Правителем — Алияс ни за что не позволит ему кроить жизнь драко по собственному разумению. Все они просто немного подождут. Подождут, когда законный Правитель сможет занять свое место.

Сила маски неожиданно пригодилась. Алияс стер все воспоминания о Шайсе и самом себе, давая им обоим второй шанс.

Узнав от пришлых эльфов о произошедшем, он в очередной раз понял, что принял верное решение, не пустив Сакраса к власти. Ему ничего не стоило разбить обет, данный одним из бывших соплеменников и узнать истину о предательстве Алого дракона.

Правда о его собственном рождении… оставила его равнодушным. В этот момент Алиясу попросту было все равно, что он принадлежит к правящей семье и родители по какой-то причине решили спрятать его от ока Светлых. У него другая жизнь, больше не имеющая к эльфам никакого отношения.

Но все же Шайсу следовало рассказать о прибывшем посольстве, впрочем… это стало не важным.

— Вот мое с-слово С-светлому Повелителю, — говорил Алияс старшему в посольстве. — Я, Инис-с Иврис-с, жрец Наан и регент-правитель С-северных нагорий, больш-ше не являюс-сь подданным Княжес-ства и Повелитель не имеет на меня никаких-х прав. Я такж-ше перес-ступил порог с-совершеннолетия, что позволяет мне выбирать с-собственный путь, лиш-шая деда любых претензий на мое воз-свращение в с-семью. Ес-сли же Рос-стем Акциус Тис-с решит идти войной против моего народа, — подчеркнул он грозным шипением, — я обращ-щусь за помощью к Императору и к Южным Королевс-ствам, с которыми мы налаживаем отношения, — легко сорвалась ложь с губ Алияса. — Ес-сли же дед не хочет терять со мной с-связь, я готов к диалогу.

С этим Дей Занг, посланник Светлых эльфов, забывший о своем неудачном покушении, покинул Нагорья. Он не получил то, за чем пожаловал, но возможно, Повелитель окажется милостив и внемлет предложению внука, желающего примирения. И не снесет ему, Зангу, голову с плеч.

Драконы давно покинули тронный зал, оставив нового Правителя, которого, как им казалось, они чествовали весь вечер, наедине с длинноухими гостями. Когда же Алияс остался в одиночестве, он понял, что идти ему попросту некуда.

Там, где его знали, о нем навсегда позабыли. Больше о нем не помнила семья Черных, кроме Ганеш, с которой он был абсолютно незнаком, хоть и знал, что мог доверить ей свою тайну. О нем не вспомнят Паремий и Кирин, объявись он на пороге их пещер. Не знают, кто он такой, и Хару со своим мужем. О других думать было нечего.

Его старый дом остался далеко в дубовой роще, новый ему предстоит обрести в нескором будущем… если судьба будет благосклонна.

О том, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет обнять Шайса и назвать любимым, не хотелось думать и вовсе…

Алияс содрал маску с лица, откинул ее в сторону и позволил досаде, горечи и тоске наполнить сердце. Рыдания сотрясали грудь, а на ухо продолжал раздаваться тихий свист.

«Я твой друг» — неожиданно услышал он. Подняв глаза, эльф растерянно оглянулся.

Никого.

Это только ветер, все еще продолжавший что-то нашептывать.

«Бо…»

«Бор…»

«Боре…» — свистел ветер.

— Борей? — произнес Алияс имя, которое наконец смог разобрать.

Стоило звуку разнестись вокруг, как ветер гулко загудел, сотрясая стены. Стек с длинных волос вдоль одеянья, и напротив Алияса воплотилась фигура незнакомца.

— Наконец-то! — воскликнул мужчина, сжимая перед собой кулак. — Думал, у тебя никогда не хватит сил призвать меня. Наверное действие маски, — невежливо пихнул он предмет носком сапога.

— Кто ты? — озадаченно спросил Алияс, уверенный, что никогда прежде не встречался с этим существом.

Борей насмешливо фыркнул и шагнул ближе к Алиясу.

— Твой хранитель и твой друг, — ответил ветер и подмигнул. — Вставай, я знаю где тебя пристроить, — не церемонясь, схватил он за руку Алияса и поволок за собой.

Дракон. Второй шанс.

Четыреста лет спустя…

Двери тронной залы с грохотом распахнулись, впуская очередного жалобщика.

— Ваше величество! — с порога начал дракон. — Это возмутительно! Эта наглая ящерица, у которой чешуя на лбу не оформилась, устроила погром в моем заведении! Приличном, должен сказать, месте, пользующимся отличной репутацией. А он со своими дружками мало того что побил тьму бочек с дорогим вином, так еще и заявил, что отказывается платить. Мол, вино мое кислятиной отдает. Мое вино! Кислятиной! — багровел крепкий на вид дракон с горчичного цвета чешуей. — Когда же вы найдете управу на эту бестию?

Алияс вздохнул, переводя взгляд на секретаря. Тот подтянул к себе книгу в десять пальцев толщиной и вписал очередную жалобу. Вся книга посвящалась удивительным и невероятным подвигам одного-единственного дракона. Дракона, державшего в страхе все Нагорья, стоило ему расправить крылья.

— Гхе-гхе, — привлек его внимание секретарь, как только посетитель вышел. — Чистые страницы закончились. День только начался, пойду принесу шестнадцатый том…

Content

Сергей Барк
ДРАКОН. СЕВЕРНЫЕ НАГОРЬЯ

Глава 1 Механическая сороконожка

Глава 2 Из огня да в полымя

Глава 3 Ледяной и Пламенный

Глава 4 Осана

Глава 5 Преображение

Глава 6 Золотой супруг

Глава 7 Духи

Глава 8 Несносный муж

Глава 9 Портной

Глава 1 °Cемья

Глава 11 Друг

Глава 12 Безмолвные земли

Глава 13 На новом месте

Глава 14 Семейный ужин

Глава 15 Гуль-Лис-с

Глава 16 Первооткрыватель

Глава 17 Вызов

Глава 18 Сюрпризы и открытия

Глава 19 Чужие души

Глава 20 Нижний Город

Глава 21 Хранитель

Глава 22 Чужая пара

Глава 23 Безделушка

Глава 24 Другой

Глава 25 Любить легко, быть вместе сложно

Спешл. Худший вечер на свете. Часть 1

Спешл. Лучший вечер на свете. Часть 2

Глава 26 Рука помощи

Глава 27 Обряд

Глава 28 Сумасшествие

Глава 29 Самозванец

Глава 30 Круг

Глава 31 Решение

Глава 32 Раскол

Глава 33 Приговор

Глава 34 Ошибки прошлого

Глава 35 Чудо

Глава 36 Священное таинство

Глава 37 Начало

Глава 38 Вызов

Глава 39 Момент истины

Глава 40 Все и каждый

Глава 41 Шкаф эд-ора

Глава 42 Звездная тропа

Глава 43 Пора

Глава 44 Какой же праздник без… эльфов!

Глава 45 Троянский конь

Глава 46 Дракон Северных нагорий

Глава 47 Наан

Глава 48 Друг