Сергей Барк

Я ТАНЦУЮ

Часть 1

Музыка!

Свет! Огни прожекторов мерцают звездами, переливаясь в бешеном урагане сумасшествия, едва успевая за низкими раскатами басов, сотрясающих клуб. Толпа неистово кричит, встречая своего героя. Свист и оклики перебивают хорошо знакомые слова. Дорожка огоньков вспыхивает ослепительным светом, обрисовывая подиум, уводящий глубоко в зал. Моя подтанцовка расходится в стороны, и на сцене появляюсь я.

Я звезда.

Нереально высокие каблуки звонко бьются о глянцевый подиум, попадая в ритм бешеного такта железными набойками. Я уверенно иду вдоль серебристой от всполохов линии. Бешеный поворот на триста шестьдесят градусов, резкий толчок в бок — поза. Я — великолепная скульптура: затянутый в нереально узкие черные штаны, в кожаной потрепанной косухе на острых, широких плечах. Музыка исчезает за оглушительным ором.

Резко оживая, раскачивая бедрами и уверенно глядя вперед, продолжаю победоносное шествие, позволяя поклонникам сходить с ума. Я у конца дорожки, три поворота на фантастической скорости с жесткой точкой в конце. Прогиб в пояснице вперед, и медленно по кругу выгибаюсь под нереальным углом, обводя всех убийственным взглядом. Завершаю движение — подмигиваю, улыбаюсь, позволяя уголку рта взлететь в призывной, пошлой ухмылке.

Вы — мои.

Разворачиваюсь спиной, резко скидываю куртку, обнажая спину с татуировкой яркого разноцветного тигра во всю спину. Шквал крика. Начинаю движения: прогибы, повороты, взмахи руками с тонкими длинными пальцами. Мах ногой в поперечный шпагат стоя демонстрирует запредельную растяжку, Pussycat Dolls рядом не валялись. Ухожу из шпагата в нижний поворот, оставляя узкий носок ботинка наверху, складываюсь и лениво растягиваю длинные ноги вдоль подиума, ложусь вдоль вытянутой ноги. Свет надо мной гаснет, беря в фокус ослепительных софитов подтанцовку.

Четыре парня совершают три четверки движений в таких же узких брюках и белых, прозрачных разорванных борцовках. Под прикрытием темноты я поднимаюсь и не спеша возвращаюсь к ним, чтобы вступить во второй части следующего куплета.

Яркий луч на меня. Нас пятеро. Делаем ритмичную проходку в правый конец сцены, затем в левый. Четкие движения, отточенные до мелочей. Мы словно волшебные заведенные куклы, ломающие тела против всех законов физики. Жесткий подъем каблуков, белая, бледная кожа, подтянутые, рельефные тела. Мы все одинакового роста, субтильные, но с мускулатурой, свойственной танцорам.

Я солист — спасибо растяжке; мои плечи чуть шире, а таз уже, хотя я такой же худой, как и остальные, оттого моя огромная, яркая, как цветок, татуировка вьется по телу живой змеей, превращая меня самого в хищника. Почему тигр? Все просто. Когда я решал, кого набить, долго не парился — меня зовут Тигран.

Выстраиваемся в линию, благо, сцена самого модного клуба в городе позволяет. Эротичными, искушающими движениями касаемся себя в разных местах, парни поворачиваются друг к другу и рвут на себе прозрачные майки, раскидывая обрывки во все стороны. Фанаты бешено ловят ошметки, доводя неистовство на недопустимо высокую ноту. Стоя между парами, я изгибаюсь, словно заводной, стараясь не выпасть из неприлично низких штанов.

Меня мотает из стороны в сторону, и мои братья по сцене рвут меня на части. Я, словно желанный приз, порываюсь то в одну, то в другую сторону. Мечусь, рвусь, будто мечтая о свободе. В один момент меня выталкивает вперед, и я вновь оказываюсь на дорожке и, низко опустив голову, шагаю словно на эшафот. Другого пути нет!

Став в линию, я раскрываюсь звездой. Из моих боков и плеч торчат руки парней, спрятавшихся за моей спиной. Я словно сам продолжаю рвать себя на части руками других людей. Короткие волнистые волосы, обрезанные по косой, разлетаются в стороны. Напряжение становится невыносимым, и мы волной продолжаем отрывистые движения. Свет и музыка делает взмахи резче, острее. Софиты мерцают как ошалелые, придавая общей атмосфере нервозность, накал. По краешку прикушенной губы ползет тяжелая густая капля. Кровь скатывается вниз, и, дернувшись грудной клеткой несколько раз, я разлетаюсь на куски, исчезая в дыме и темноте.

Сумасшедший рев тает. Я оказываюсь глубоко под главным залом. Один.

Часть 2

Снимаю маску, скрывающую верхнюю часть лица и нос. Мое инкогнито обеспечит безопасность моей скромной персоне лучше, чем пара охранников, встречающих и провожающих местных звезд с черного входа. Стягиваю каблуки, разминаю затекшие пальцы. Как же это все надоело.

Устало тащусь в гримерку, стираю масло, подчеркивающее рельеф тела, собираю вещи, натягиваю бесформенные черные штаны, толстовку с глубоким капюшоном и длинный пуховик. «Февраль — достать чернил и плакать» — приходят на ум слова классика, так точно подчеркивающие моё настроение.

Смотрю в зеркало, проверяю, не осталось ли следов косметики. Бледное, усталое с тонкими чертами лицо смотрит большими светло-карими глазами. Бросаю взгляд на часы — половина первого.

Прощаюсь с парнями и выбираюсь из подсобки первым — чем быстрее получится покинуть клуб, тем меньше шансов столкнуться с кем-либо. Бреду извилистыми коридорами к черному выходу, размышляя, что за пары в универе, и во сколько получится лечь спать. Завтра семинар, будем пробовать SWOT-анализ. Я менеджер-второкурсник. О том, чтобы не выполнить домашку, не может быть и речи — учусь на бюджете. Если вылечу за пропуски или неуспеваемость, о вышке придется забыть. Думаю, за час повторю теорию и перекушу заодно, а то от усталости и недосыпа скоро с каблуков буду падать.

Приоткрыв неприметную дверь в переулок, озираюсь: охраны нет — я сам попросил, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кто разглядит в худом, сухощавом с виду пареньке лучшего танцора клуба.

В узком проходе темно, косой свет луны рваными пятнами прорывается из-за перистых облаков и окрашивает верхнюю часть противоположного здания. Слева мусорные баки, справа освещённая улица, даже с такого расстояния вижу заднее крыло такси, по привычке ожидающее меня в назначенный час. Выбираюсь наружу, дверь хлопает позади, отрезая путь, потуже сжимаю лямку сумки с вещами, двигаюсь к машине.

— Эй, парень, подожди!

Вздрогнув, оборачиваюсь — за мной двое. Ростом выше меня, в пальто, сверкают зажатыми в руках мобильниками. Не останавливаюсь, продолжаю пятиться к спасительному желтому пятну машины. Бежать не решаюсь, я же все-таки не сумасшедший, от каждой тени прятаться и кидаться наутек.

— Да стой ты, черт! Мы просто спросить хотим.

Безобидный тон, догонять не пытаются, так машут, я невольно замедляюсь, подпуская их ближе.

— Ты же из клуба?

Киваю.

Они оказываются передо мной.

— Слушай, а эта ваша звезда с тигром, как его зовут? — один из парней наклоняется, и мне в лицо бьет запах виски. Автоматически стараюсь отстранится.

— Да не ссы, мы с ним просто поговорить хотели, — он крепче сжимает мое плечо и подносит светящийся экран ближе к моему лицу.

— Я не знаю, я просто официант.

— Правда, — с сомнением он продолжает вглядываться в мои черты. — Что-то я тебя не припомню, хотя почти каждые выходные здесь. А ты ничего. Тоже танцор?

Я нервничаю, неприятностей мне не надо, нужно просто бежать. Неожиданно сильно подаюсь вперед и, что есть мочи, толкаю выпившего гуляку. Он, не ожидая силы от такого на вид червяка, шлепается на зад, а я не теряя времени несусь по улице. Одновременно замечая, как крыло моего такси отъезжает куда-то, полностью скрываясь за поворотом!

Нет! Меня начинает трясти, дыхание сбивается. Еще пара секунд, и я вырываюсь из-за угла. Таксист кажется просто переставляет машину дальше, а на его место встает блестящий черный Гелентваген. Из парадных дверей клуба выныривает мужчина, и парковщик, выйдя ему на встречу, отдает ключи. «Нырну у мужика за спиной, и я в такси» — мелькает в мыслях, и я лечу в выбранном направлении.

— Стой сученыш!

Раздается за спиной, близко! Испугавшись, оборачиваюсь и, не видя, куда ставлю ногу, падаю! Больно! Пролетаю вперед, прямо на владельца мерса. Меня подхватывают и не дают упасть лицом в мокрый от снега асфальт.

— С тобой все в порядке? — раздается низкий, с хрипотцой голос где-то в районе затылка.

— Да, извините.

Он ставит меня ровнее, все еще не выпуская из рук.

— Ах ты падаль! — догоняет меня преследователь и хватает за шкирку.

— Руки! — прорычал мой мужик так, что по шее, вниз по рукам, побежали мурашки.

— Тебе-то чё?! — огрызается заплетающимся языком тип. — Этот урод друга моего ударил!

— Правда? — обращается тот ко мне.

— Толкнул. Он меня держал.

— Ясно. Отвалил, чмо убогое.

— А не ахуел ли ты, мра… — договорить он не смог, подавившись словом, когда ботинок впечатался ему в грудь, и тот полетел в грязь.

— Стоять можешь?

Пытаюсь опереться на ногу — жуткая боль выкручивает конечность.

— Подвернул, кажется.

Тем временем, парень с красным лицом и ошалелыми глазами, едва поднявшись, кидается на нас. Владелец мерса с разворота засаживает ему между глаз, а затем еще парой ударов снова сшибает с ног. Позади слышится шум отъезжающей машины.

— Мое такси! — видимо, заметив драку, водитель дал деру, решив не испытывать судьбу и не дожидаться полицию.

— Ничего. Подвезти? — спросил мой спаситель. Я наконец разглядел его лицо. Взрослый, за тридцать пять, короткая стрижка, холодные голубые глаза, ровный аристократический нос.

— Я… лучше вызову другое, — неуверенно брошенный взгляд на двери клуба и пара прыжков на здоровой ноге, которая начала затекать.

— Как хочешь, — он пожал плечами и двинулся к своему ручному танку. Я снова посмотрел на клуб, светить там свой фейс отчаянно не хотелось, на сегодня приключений было достаточно…

— Постойте, — решился я, — вы бы меня все-таки не подвезли?

Он лишь кивнул, показывая, чтобы я забирался в салон. Допрыгав до пассажирской двери, я кое-как заполз на сидение.

— Спасибо.

— Куда едешь?

— Ой, это далеко, — опомнился я, — наверное все же лучше вызвать такси.

— Куда? — раздраженно повторил водитель, и мне не оставалось ничего, как назвать адрес в другом конце города.

Он завел двигатель.

— Извините.

— Ничего, дороги пустые, доедем быстро. Тебя как зовут?

Немного поколебавшись, я ответил, не мог же я промолчать в самом деле, да и в клубе меня знали только под псевдонимом.

— Тигран.

— Максим.

— А что этот урод от тебя хотел?

— Да, в переулке пристали.

— Что ж, ожидаемо, лучше не появляться с твоей смазливой рожей одному ночью в переулке.

Мои щеки чуть покраснели.

— У меня не смазливая рожа, а обычное лицо.

— Тогда тебе лучше не светить свое обычное лицо ночью.

Мы замолчали, и около половины пути никто не разрывал повисшую тишину.

— Ладно, прости. Я не хотел обидеть.

— Ничего, я понимаю, — тем более, что Максим был прав. Те, кто шляются ночью, сами собирают неприятности, в этом не было тайны.

— Нога болит?

— Ага, — промычал я, глядя в окно на ночной город.

— Дома есть кому оказать помощь?

— Я живу в общаге.

— Приезжий?

— Да, из пригорода, — не знаю почему, но отвечать на его вопросы было не страшно.

Вот уже около нескольких минут мы ехали в незнакомом мне направлении. Я, конечно, не мог похвастаться отличным знанием города, но все же…

— А мы туда едем? — насторожено спросил я.

— Заглянем в круглосуточную клинику — пусть осмотрят ногу, а потом отвезу.

— Не надо!

Максим молчал.

— Я сам справлюсь, — я начинал заводиться. Кажется, этот Максим слишком много на себя брал.

— Ну да, вахтерша поможет, или ты на мед факультете?

— Нет, но… наверное, ничего серьезного.

— А если серьезно, то утром будет поздно. Будешь сам готов отгрызть себе ногу.

Я задумался. Танцевать я явно не смогу какое-то время, тем более на каблуках, а это значит, что с деньгами тоже будет напряженка. Чем быстрее заживет нога, тем скорее я вернусь на работу и смогу обеспечить себя всем необходимым.

Рассчитывать мне приходилось только на свою шкуру. Отец нас бросил, когда мне было два, а мама после окончания мной школы уехала к сестре в пригород. Конечно, она хотела забрать меня с собой. Вот только обременять двух женщин мне не хотелось, да и надежда на лучшую жизнь у меня еще оставалась. Вот закончу универ, завяжу с клубом (но, конечно, не с танцами) и стану хорошим менеджером…

— Ладно, я согласен.

Максим хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.

Через десять минут мы были на месте. Нас встретил дежурный, услышав проблему, выкатил для меня каталку и, как я не упирался, пришлось в неё сесть — правила травмпункта. Меня принял доктор, сделал снимок ноги и сообщил о серьезном растяжении. Затем наложил повязку, выписал рецепт, и меня покатили в регистратуру, там ждал Максим, сидя в кресле перед стойкой. Он заглядывал в планшет. Увидев меня, он встал.

— Ну что?

— Растяжение, — я кивнул на белый бандаж.

— Бывает.

Он уже помог мне забраться в машину, когда я неожиданно вспомнил.

— А деньги?! Я же не заплатил!

— Я все уладил, — безразлично бросил мой благодетель, выруливая на дорогу.

— Но я сам могу заплатить.

— Это частная клиника Тигран, студенту вряд ли это по карману.

— У меня есть деньги! — гонорар за танец лежал в моем рюкзаке на заднем сидении.

— Правда? — усмехнулся он.

— Да! Сколько?

Максим назвал сумму — это были почти все мои деньги! А ведь я жил на них неделю! А теперь придется тянуть и того дольше, неизвестно, когда заживет нога.

— Я обязательно заплачу, когда поправлюсь, — смущенно ответил я.

— Не сомневаюсь, — в голосе была издевка.

Я покраснел.

— Я не шучу!

— И чем же? Или нынче подняли стипендию?

— Нет, но я могу заработать, только… только со здоровой ногой.

— Почему?

Если промолчу, снова подумает, что просто нагло вру… сказать правду? Можно ли ему доверять? Я кинул косой взгляд на нового знакомого, кажется, я не представлял для него никакого интереса. Да и как бы он догадался, кто я такой.

— Я танцую, — решился я.

— Правда, — я его удивил, — а что танцуешь?

— Всё, — это была правда. Нет стиля, который мне не доступен. Я мастер — танцую с пяти лет, про гимнастику, два года балетки и бальные вообще молчу.

Мой водитель задумался.

— Знаешь, мне нравится один танец или стиль, толком не знаю, сегодня увидел впервые, но слышал, что модно… Хотел бы увидеть вблизи не со сцены… Сможешь для меня станцевать, когда нога заживет? — нерешительно закончил он.

— А что станцевать?

— Знаю, прозвучит странно, но танец на каблуках, — он быстро взглянул на меня, проверяя реакцию.

— А… что вам так понравилось? — борясь с комом в горле, спросил я. Он выдохнул.

— Это очень красиво, завораживает и… восхищает.

Я покраснел. Снова повисла тишина.

— А почему вы не попросите станцевать того человека? — конечно я понимал почему, но мне впервые хотелось слышать о себе со стороны.

— Он танцует в клубе, и превращаться в сумасшедшего маньяка преследователя я не собираюсь. Просто понравился танец. Не понимаю, как вообще можно ходить на этих орудиях пытки, а еще танцевать… так красиво.

Я смущенно зарделся, хорошо, что Максим следил за дорогой.

Если я это сделаю, он наверняка поймет. Но ведь можно изменить движения, не раздеваться по пояс… Я ведь профессионал и наверное смогу изменить все до неузнаваемости.

— Странная просьба, да? — без особой надежды спросил он.

— Да. Но… я понимаю, как может восхитить красивый танец. Я согласен, — выпалил я до того, как успел оценить все за и против и прийти к правильному решению — отказать.

— Не шутишь? — он оторвался от дороги.

— Нет.

— А каблуки, это же наверное экзотика.

— Я умею, — сквозь зубы прошипел я.

— Договорились, — в голосе скользнула улыбка, а у меня отчего-то глуше забилось сердце.

Часть 3

Прошел месяц с тех пор, как я вывихнул ногу. Обзаведясь костылями, я бодро добирался в универ, впервые так внимательно слушая лекции и готовясь к занятиям. Профессора были в восторге, да и я тоже! Учиться было интересно. Правда пришлось раздобыть кредитку и кое-как перебиться на эти деньги, да те, что остались после последнего выступления.

Весь месяц я занимался ногой. Разминал, парил, медленно, но часто массировал и тянул, прилагая все усилия, чтобы быстрее выйти на работу.

Сегодня я дошел до универа без костылей, и нога чувствовала себя прекрасно. Еще бы, столько усилий на восстановление! Хотя полностью я уверен не был, встал в очередной раз и легонько оперся на нее, разложившись на мартовском солнышке у серого массивного здания. До пар оставался еще час.

Я достал бумажник и снова вытащил визитку — Вяземский Максим Геннадьевич. Мой спаситель оказался исполнительным директором крупной экспортной компании, там был его телефон. Мы условились, что как только я вылечусь, позвоню и отдам долг…

Я снова сунул потрепанный за месяц прямоугольник в особое отделение. Не помню, сколько раз на день я проделывал эти нехитрые движения.

Идти сразу в клуб я побаивался, вдруг не смогу выстоять на каблуках и растянусь прямо на сцене. Я решил, что станцую для этого Вяземского, и если все пройдет хорошо, отправлюсь на работу.

Через две недели, когда запас макарон стал подходить к концу, я решился и набрал номер. Наверное, я так нервничал в свое первое выступление.

— Вяземский, слушаю.

— Здравствуйте, это Тигран.

Тишина.

— Вы мне помогли с ногой, — прервал я затянувшееся молчание, — и я хотел бы вернуть долг…

Я сжимал и разжимал свободную от телефона руку в кулак.

— А, да, — он устало вздохнул. — Послушай Тигран, ты мне ничего не должен. Можешь забыть…

— Нет! Я обещал.

Ну, чего он снова молчит?!

— Ладно, — сдался он. — Когда сможешь?

— В любое время, нога зажила, — «надеюсь» — добавил я про себя.

— Давай сегодня, чтобы поскорей с этим закончить. Где?

Об этом я не подумал… об общественном месте речи не шло…

— Я живу в общежитии и думаю, там не получится…

— У меня?

— Да.

— Скину адрес эсэмэской. Давай в девять, у меня запланировано несколько встреч, и раньше не получится, а затем я вызову тебе такси. Устраивает?

— Да, — буркнул я.

— Тогда до вечера, — бросил он, вешая трубку.

— До вечера, — ответил я гудкам. Мерзкое чувство обиды расправило длинные щупальцы. А на что конкретно я обижался? Разве он мне что-нибудь должен?

Ладно, станцую, как и обещал, и все.

* * *

В назначенный час, я стоял перед тяжелой железной дверью, держа в руках сумку с костюмом и ботинками на каблуках. Я позаимствовал другой комплект у одного из парней с одинаковым размером ноги, хотя зачем-то прихватил и свою обувь, скорее просто поленился выложить.

Я набрал номер на домофоне и уже через минуту поднимался в огромном зеркальном лифте на верхние этажи. Посмотрев на свое отражение в полный рост, мне почему-то впервые стало стыдно за свою внешность. Действительно, обычное лицо, с чего бы он меня запомнил.

— Привет, — сказал я, когда Максим пропустил меня в широкие двери. Он только кивнул, продолжая громко общаться по телефону. Видимо, какие-то проблемы. Он закрыл дверь и замер, прислушиваясь к голосу в трубке. Я не спеша разувался, рассматривая его исподтишка.

Должно быть, он только вернулся с работы. На нем были темно-синие, в узкую полоску штаны и кремовая рубашка. Ворот был расстегнут, галстук тоже отсутствовал. Наверное, я прервал его, когда он переодевался.

— Вы меня не поняли, — холодно ответил он и, игнорируя мое присутствие, прошел куда-то по коридору.

Оставшись один, я огляделся. Передо мной был широкий проем гостиной, освещённый мягким золотым светом. Огромное окно во всю противоположную стену зияло глубокой синевой поздних сумерек. Под подоконником стоял белый кожаный диван с такими же креслами по бокам. Справа мини бар, слева стеклянные трюмо и книжные полки, большой экран сверху.

Мне уже надоело обтираться в прихожей, и, как только мой глаз выхватил огоньки музыкальной системы в режиме ожидания, я обнаглел и, оставив хозяина спокойно кричать на кого-то в глубине квартиры, прошел внутрь. Если ему абсолютно нет дела, то какая мне разница. Нащупав в кармане флэшку, я вставил ее в usb-разъем.

* * *

POV Максим.

Ничего нового в том, что в пятницу вечером заказчик решил выесть мне мозг не было. Но как можно быть таким тупым ослом, чтобы задавать мне одни и те же вопросы уже в четвертый раз!

Я повесил трубку. «Тигран!»

Возвращаюсь в прихожую — пусто, озираюсь. Высокая, тонкая фигура, на нереально высоких каблуках стоит вполоборота ко мне. Он в черном, на фоне моего белого дивана, поправляет перчатки с обрезанными пальцами. Я сглотнул и тут же забыл о своем возмущении и недовольстве. Свет приглушен, и я не могу хорошо разглядеть его лица, а очень хотелось бы…

— Вы готовы? — все так же не глядя на меня, спрашивает он.

— Да.

Прохожу в комнату, иду прямо к нему, хочу оказаться вблизи этого чуда. Он будто чувствует и, отклоняясь в другую сторону, подходит к стерео системе.

— Садитесь.

Опускаюсь на середину дивана, словно единственный зритель в партере.

Звучит музыка…

Я помню!!!

Тигран начинает двигаться, соблазнительно выгибаясь и закручиваясь! Потом медленным махом отводит ногу в сторону, останавливая фигуристую конечность над головой! Идеальная линия тянется от одного каблука к другому — вот это шпагат! У меня перехватывает дыхание, а он, скручиваясь, уходит в такой же на полу, растянув свои длинные ноги поперек моей гостиной! Откуда он знает танец из клуба? Неужели сам видел? Но как он догадался, что это в точности то, что я желаю видеть?!

Тигран прогибается внутрь, встает и, повернувшись ко мне спиной, скидывает кожаную куртку… даже в слабом свете золотых ламп я вижу буйство цветов на идеально белой коже… это он…

И он восхитителен!

Самое прекрасное создание на свете танцует только для меня. Энергия и сила разливаются по телу, заставляя исчезнуть усталость и напряжение. Мой мальчик продолжает двигаться. Плавно, как вода, резко, как огонь, непокорно, словно зверек. Я тону в водовороте великолепного зрелища и оглушительной музыки.

Он перемещается ближе. Его почти черные глаза горят ярче тысячи солнц. Он прекрасен. Совершеннейшее из творений! Мой мальчик отворачивается, широко расставляет тонкие шпильки шнурованных ботинок и, обхватывая себя руками, едва касается своего удивительного тигра. «Тигран! Ну конечно!»

Часть 4

Тяжело дыша, стою к нему спиной. Музыка потухла вот уже какое-то время назад, а он так ничего и не сказал. Удивился? Не понравилось? Зол, что я не открыл ему, кто я, когда услышал о танце?

Я не менял костюм, надев, в конце концов, свой собственный. Не пойму толком, что на меня нашло, ведь я не хотел выдавать своей личности… Но какого хрена он меня постоянно игнорировал! Будто меня и вовсе нет! Козел! Ненавижу его!

Злясь на этого придурка и себя самого, я решил закончить эту идиотскую историю раз и навсегда.

— Больше я вам ничего не должен, — высокомерно заявил я, давя собственные обиды. Подобрав куртку с пола, я подошел к сумке с вещами так и не взглянув на него ни разу.

— Где я могу переодеться?

Я упрямо продолжал смотреть в сторону, он не спешил отвечать.

— В ванной, по коридору налево.

Переодевшись, я прошел прямиком в прихожую, где уже стоял Максим. Мне было стыдно и неуютно под его взглядом, от чего мне не хватило смелости поднять свой собственный и встретиться с ним, как с равным. Он распахнул дверь, и я ушел.

И я ушел.

* * *

На следующий день я позвонил в клуб и сообщил, что готов приступать к работе. На что мне неожиданно предложили контракт! По которому я обязуюсь работать год, за гонорары вчетверо более высокие, чем обычно. Я согласился. И еще меня попросили дать три выступления в первый день возвращения. Одно общее и два сольных, собственных, которые оплачивались отдельно! Менеджер объяснил, что мои поклонники так скучали, что нужно их чем-нибудь порадовать за ожидание.

Мы договорились на следующую субботу, и вся неделя пронеслась перед глазами одним сплошным потоком дел. Это было даже здорово, у меня почти не оставалось времени вспоминать о той глупой истории.

* * *

Я за кулисами. Начинается музыка, но в зале подозрительно тихо. Странно, хотя возможно, толпа замерла, готовая взорваться при моем появлении. Ловлю нужный такт и выхожу на сцену. Через секунду яркие софиты перестают слепить глаза, и я с шоком осознаю, что в зале пусто!

Сегодня у меня только один зритель — Максим. Он сидит в кресле за единственным столиком, другой мебели тоже нет. Только годы тренировок и выступлений, заставили меня автоматически продолжать танцевать. Первое правило танцора и признак профессионализма — «Если ты вышел на сцену — танцуй, чтобы ни случилось».

Я закончил танец и, выбравшись из-под сцены, куда я спускался в конце номера, я зашагал прямо в зал.

— И как это понимать? — рычал я, тяжело дыша. То ли от сложности номера, то ли от возмущения. Благодаря каблукам мы были почти одного роста.

— Что именно?

— Что это за цирк? Где люди?

— Все здесь. Я выкупил шоу на сегодня.

— Зачем? — опешил я.

— Хочу смотреть на тебя один.

От его слов сердце пропустило удар. Я растерялся, не зная, что сказать. Да какого черта?!

— Мог бы сказать еще тогда, у себя, — пробурчал я.

— Я очень хотел и еще хотел попросить тебя остаться, и тогда ты бы решил, что я хочу затащить тебя в постель, так?

Он читал мои мысли, скорее всего я так бы и отреагировал.

— А чего ты хочешь?

— Затащить тебя в постель конечно! — рассмеялся он.

Я, заливаясь краской, резко развернулся, собираясь уйти, но он поймал мое запястье и повернул к себе лицом.

— А еще я хочу, чтобы ты танцевал только для меня. Хочу, чтобы ты спал в моей постели, и я, просыпаясь каждое утро, видел сладкого тигренка, растянувшегося на моих простынях. Хочу, чтобы ты рассказывал каждый вечер, как прошел твой день, и что интересного было на лекциях. Хочу съездить с тобой на море и намазать кремом от загара. Я хочу так много… Я хочу тебя.

Колени подкашивались. Я никогда в жизни не получал такого красивого признания.

— Идем? — спросил Максим.

Я кивнул, чувствуя, как порозовевшие скулы краснеют еще сильнее.

Часть 5

Пока я переодевался, судорожно стаскивая узкие неудобные вещи, Макс ждал меня у входа. Мое сердце бешено колотилось, наверное, мы поедем к нему. Подушечки пальцев слегка покалывало от напряжения. Сомнения в том, чем мы будем там заниматься у меня не было. Руки слегка задрожали, мешая нормально натянуть толстовку. Волосы затрещали от статического электричества, когда мне все же удалось протиснуться в длинный, как у черепахи, ворот. Повернувшись к зеркалу, я судорожно стал их приглаживать, и окинув себя придирчивым взглядом остался очень недоволен. Как я вообще мог рассчитывать, что заинтересую такого как Максим?

Он одет с иголочки, уложен и выглажен, а я? Бесформенные темные вещи, штаны слегка помятые… Жуть. Хорошо что на улице ночь и он меня не рассмотрит. «Как только заработаю денег, куплю нормальных шмоток, хотя бы несколько» — решил я.

Я оделся, сумка стояла собранная, пора было выходить и не задерживать Максима… а вдруг он передумал, поняв как быстро я согласился? Сейчас я выйду на улицу, а его нет.

От этой мысли я остолбенел.

А что если правда? Может он считал меня недоступным божеством, как и другие фанаты… А я такой невзрачный, что и смотреть не на что, умом не блещу, и согласился ехать к нему с первого приглашения?! От этих мыслей мне совсем поплохело. Стало горько и стыдно за себя. Еще один взгляд в зеркало уверенности не прибавил.

Тигран очнись, ты нищий студент, выступающий полуголым в клубе за деньги, а он привлекательный, уважаемый, обеспеченный человек. На что ты надеешься?

Идиот!

Я разозлился на себя, чувствуя какое ничтожество. Наверное он подумал, что купил мальчика, а я такой весь хвостом завиляв, готов кинуться в ноги. А его красивые слова?.. наверное просто пафосная романтика, а через неделю, наигравшись, выкинет надоевшую собачонку…

От стыда пылали щеки и горячие капли ползшие вниз почти не чувствовались. Мне было так горько и обидно от собственной судьбы… ведь не золушка же я в самом деле…

— Тигра… — дверь распахнулась, впуская Максима. Он был в пальто, со слегка влажными от снега волосами. — Что случилось? — тихо спросил он увидев, мое красное, влажное от слез лицо.

— Я не шлюха.

Глядя в пол, я боялся поднять глаза и увидеть там удивление — «Как не шлюха? А кто?»

— Тигран, что случилось? — серьезно, без эмоций повторил он.

— Посмотри на меня, — все также вперя взгляд в пол, говорил я, — ведь ты уже встречал меня именно таким, и не взглянул второй раз. Только на сцене, почти раздетый, я тебе и понравился, разве не так?

— Да, ты очень понравился мне на сцене, — не стал отрицать Максим. От его слов я внутренне сжался. — Было бы странно, если бы видя такое привлекательное тело и завораживающее выступления, я бы остался равнодушен.

Но, кажется, я говорил тебе, что превращаться в сумасшедшего маньяка не собираюсь, то же самое относилось и к Тиграну, который упал мне в объятия ночью на улице. Я видел тебя впервые, я старше, а ты выглядишь как старшеклассник, да еще с поврежденной ногой. Мне что нужно было накинуться на тебя, как тот у клуба? Ты был привлекательным тогда и сейчас, хотя нет, глядя на твое красное лицо, не уверен, что у нас вообще получится выйти из гримерки… Ты понравился мне на сцене как танцор и зацепил мой взгляд на улице. Но трахать все, что движется, не в моих правилах.

Он отчитывал меня словно ребенка, а я просто слушал закусив губу.

— Я не считаю себя тварью, кидающуюся на раненых, беспомощных детей.

— Я не ребенок, — глухо выдавил я из себя.

— А почему я объясняю тебе как маленькому?.. И если ты думаешь, что я вижу в тебе только развлечение, ты заблуждаешься. Справлялся же я как-то без лишних проблем до тридцати семи, зачем бы сейчас ввязываться стал?

Максим замолчал.

— Иди сюда.

Затравленно взглянув из-под мокрых черных ресниц, я увидел чуть расплывающийся силуэт Максима, он развел руки, и я несмело подошел к нему. Он сделал маленький шажок вперед и обнял, прижимая к себе.

— Балбес, ты.

Я тихо млел в его объятьях, чувствуя, что мир изменился и в нем не осталось никого кроме этого высокого блондина с крупными теплыми ладонями.

— Хотя наверно, жизнь тебя не баловала… — Промурчал он мне в макушку.

В животе предательски заурчало.

— Поехали уже, сварю тебе манной каши.

Я уткнулся ему в грудь лицом, глухо хмыкнув в пахнущую парфюмом одежду.

Часть 6

Оказалось Максим, не шутил. Когда мы добрались до его квартиры, он отправил меня в горячий душ, а то у меня видите ли пальцы холодные. Выйдя из кабинки, я не нашел своих вещей, а только чистый махровый халат, сложенный на полочке. Халат оказался большим, и улыбнувшись, я потуже в него замотался. Это его халат.

По запаху я нашел кухню.

— Манки и молока не было. Будем есть гречку с сыром и колбасой — все что есть. Я не часто наполняю холодильник.

Смотреть как этот великолепный мужчина накрывал для меня на стол было поразительным. Мне хотелось тут же прижаться к нему и ласкаться до одурения.

— Садись сюда, — похлопал он по сидению рядом с собой. Мы сели и принялись уплетать гречку за обе щеки.

— Осень куфно, — поблагодарил я с набитым ртом.

— Не подавись, — тепло улыбнулся он.

Затем, я настоял, что сам помою посуду, раз уж он готовил и, мы, дождавшись когда закипит чайник, выпили кофе. Домыв кружку, он подошел ко мне и взял за руку.

Последние пару минут, пока он заканчивал убирать со стола, я сидел словно на иголках. Ведь потом, мы наверное, скорее всего…

И вот он повел меня коридорами в спальню.

Широкая кровать сама бросилась в глаза. Кроме нее в комнате была одна прикроватная тумбочка, лампа, несколько приятных акварелей и книжный стеллаж.

Я нервно сглотнул, когда Максим провел меня к кровати. Мой желудок свело судорогой, причиняя боль.

— Не бойся. — Наверное заметил, как я дергался.

— Я не боюсь, — во рту как назло пересохло, свидетельствуя об обратном, — просто я это… — я шумно выдохнул глядя в стену и краснея.

— Что это?

Я провел рукой по горячему лицу и стал нервно растирать шею. Сжатые от напряжения коленки сводило. Видя как я нервничаю, Макс решил мне помочь.

— Не во всех позах любишь?

Я залился так, что халат превратился в печку.

— Скажи как. Это не проблема.

— Нет, я….

— Ты что, тоже актив?

От этого предложения у меня волосы на затылке встали и я ошарашено посмотрел на Макса.

— Да? — он хмурился, видимо обдумывая, что делать.

— Да нет, я это… натурал… бывший…

Максим продолжал изучать мое и так смущенное до нельзя лицо?

— То есть секса с мужчинами у тебя не было или был, но давно?

— Не было, — кисло промямлил я и потупился.

Максим молчал.

Ненавижу когда он так делает!!!

— Не молчи.

— Я… буду осторожен, — ту же откликнулся он и меня окатило волной нежности.

Он тут же придвинулся ближе и, обхватив рукой мое лицо, заставил повернуться.

— Обещаю, тигренок.

Я больше не хотел терзаться сомнениями и сам, подаваясь вперед, прильнул к его груди. Он был в одних домашних штанах и я чувствовал упругую, горячую кожу Максима под ладонями. Он шумно выдохнул, приобнял меня, и, заставив поднять лицо, поцеловал.

Сначала нежно и не спеша, затем он стал вылизывать мне губы, засунув горячий язык в мой рот. От адреналина в крови я задохнулся, слушая собственное сердце колотившееся, казалось, во всем теле, одним единственным комком. Его поцелуи стали грубее, но это не причиняло дискомфорта, скорее болезненное предвкушение того, что он будет делать дальше.

Максим опустил ладони на мои плечи и аккуратно стащил халат, обнажая меня по пояс. Выпустив мой рот, он отклонил мою шею чуть вбок и, закусив мочку, стал спускаться ниже, к ключицам. Когда стало неудобно, он привстал и придерживая меня под спину, осторожно опустил на кровать, не прекращая поцелуев, страстно касавшихся моего тела. Взяв в рот твердую горошину соска, он обвел ее языком. Я замурчал, не выпуская вздох.

Его рука, тем временем, проникла под халат. От неожиданности я попытался свести ноги, но он не позволил, просунув ладонь между ними и осторожно сжимая кожу вокруг: ноги, яички, он заставил меня расслабиться. Его язык оглаживал мой живот, когда ладонь сомкнулась на члене и я выгнулся, не удержав новый вздох наслаждения.

Продолжая ласкать и гладить мой член, он медленно сводил меня с ума. Затем, отстранившись, Макс развязал узел на поясе и распахнул широкие полы, лишая меня последнего укрытия. Я ощущал как его дыхание скользит все ниже, пока он не коснулся головки языком — всего на мгновение, сорвав с моих губ недовольный вздох. Макс хмыкнул и повторил эксперимент, задержавшись на моей уздечке чуть дольше.

— Еще, — попросил я и он повторил, слегка прикусив краешек моей плоти зубами. Не больно, он просто играл, а я хотел большего, готовый капризничать и требовать.

— Если хочешь еще, перевернись, — тихим шёпотом разнеслось по комнате.

Мне стало немного страшно, но через несколько секунд, я все же перекатился на широкой кровати, оказываясь попой вверх. Макс меня не касался, он видимо, снимал штаны, а затем я услышал как выдвинулся ящик.

Не давая времени на размышления, он вернулся ко мне, прогладив рукой от основания шеи, вниз, по ягодицам, до колен, пустив возбуждающую волну мурашек, и я не смог сдержаться и потерся членом о простыни. За что получил еще один смешок, говоривший что он все видел.

— Приподнимись немного, на подушке будет удобней.

Подложив мне под бедра упругий валик, он не переставал трогать меня во всех местах, якобы помогая удобней расположиться. Я сидел на согнутых ногах, Максим касался моего тела сзади, не давая туману в голове рассеяться. Когда я думал, что нужно лечь, он остановил.

— Разведи ноги, я хочу чтобы ты меня почувствовал.

Как только я слегка раздвинул стопы, он притиснулся ближе, прижимаясь всем телом со спины. Он был гораздо крупнее меня, давая понять что это было верным во всех отношениях. Я чувствовал всю его длину, легшую в ложбинку моих ягодиц. Его руки уверенно притягивали мои бедра туже к его естеству. Он целовал мне шею; покусывая, теребя языком.

Уже через минуту, о страхе не было и речи, я сам беззастенчиво терся о него попой, желая завести его, заставить касаться меня больше. Но он будто специально не торопился.

— Макс, — жалобно.

Его рука тут же обхватила мой член, проведя по все длине…

— Да… — я выгнулся, желая получить больше и он наклонил меня, ставя на локти и продолжая ласкать мой стояк. Может мне и было немного стыдно, оттого как беззастенчиво Макс возвышается между моих ног позади, но наверное лишь на секунду.

Он оглаживал, чуть подрачивая мне, но не давал шагнуть на последнюю ступень, и поэтому когда его влажный от смазки палец осторожно протиснулся внутрь, я не возражал, а даже хотел большего, насаживаясь самостоятельно как только привык. Я жаждал чтобы нам обоим было в кайф. Второй палец. Странные ощущения, немного неприятные, но я уже не мог и не хотел останавливаться.

— Еще, — это я сказал?

Введя третий, Максим старательно растягивал узкое колечко, подключая большой палец и нежно массируя.

— Все равно будет немного больно, — предупредил он, — но я не могу больше, — задохнулся он, — прости.

И втиснул мне головку своего влажного члена.

Я взвыл. Боль, резью расползалась вокруг, но Максим не прекращал настойчивых движений.

— Прости, тигренок, не могу… потерпи немножко…

И я терпел.

А Макс продолжал вводить в меня свой член. Через минуту я понял что боль притупляется, хотя легче от этого было не намного. Он чуть сильнее и резче ласкал мой стоявший колом конец, смешивая удовольствие и боль в сумасшедшем коктейле. Он ввел мне до конца, тоже давясь вздохом наслаждения.

И мне это нравилось. Должно быть я последний извращенец, но я балдел от того что этот мужчина всунул мне сзади и дрочил мой пенис.

Я стал тихонько подмахивать и Максим это заметил, углубляя толчки, ударяясь о мой тощий зад. Сдавив мой член и впиваясь другой рукой в ягодицу до синяков, он кончил, как только почувствовал судорогу прокатившуюся у него в руке вдоль моего ствола.

Мы повалились на кровать, обессиленные, тяжело дыша. Чтобы не навредить мне, он, не выходя, потянул за собой, крепко прижимая мое обессилившее тело к себе. Это было последнее что я запомнил, когда отключился в руках любимого человека.

Часть 7

Утро.

Заторможено выныриваю из омута сна, еще путая реальность и иллюзорный мир. Тело затекло от неудобной позы, а еще меня, как будто, переехал бульдозер. Чем больше меня засасывало в реальность, тем больнее выворачивало шею, о нижней части вообще молчу — как на мине подорвало; все дерет, ноги затекли.

Я замычал, поняв, что на мне бессовестно дрыхнет виновник.

— Проснулся? — так же приходя в себя, чуть приподнялся Макс.

«Угу».

Я каким-то чудом смог перекатиться на спину, а он, опираясь на локоть, вытянулся рядом, собственнически положив ладонь мне на грудь.

— Как спалось? — бодренько спросил убивец.

«Издевается?»

— Ты живой?

Я сделал усилие и тоже перекатился на бок, только спиной к нему, оставляя между нами пространство.

— Обиделся? — насторожено спросил Макс.

— Я пока зубы не почищу, ни с кем не разговариваю.

Максим расхохотался и бесцеремонно подобрал меня под себя, сжимая так, что думал ребра лопнут.

— И поцеловать тебя нельзя? — ему играться, а я еле жив.

— Нет, — буркнул я, изворачиваясь как мог.

— В ванну хочешь?

— Хочу! — даже думать не о чем, ванну я не видел уже два года.

— Пойду наберу воду, — и смачно чмокнув меня в затылок, он легко соскочил с кровати и исчез из комнаты.

«Надо было говорить, что актив», — с запозданием понял я, глядя как из моего голубоглазого исполнительного директора бьёт энергия.

Гусеницей я подполз к краю кровати и, схватившись за тумбу, поднялся. Еле переставляя ноги, я двинулся по коридорам огромной квартиры, пока не столкнулся с Максом.

— Так плохо?

— Нормально.

Я не успел опомниться, как он подхватил меня на руки и понес в неизвестном направлении.

— Я сам дойду, — уныло протестовал я, но шевелиться отчаянно не хотелось.

Ванная была цвета морской волны с белым кафелем на потолке. Множество мелких светильников, заставляли мерцать поверхности глянцем. Жемчужные пузырьки с крапинками зеленого и фиолетового, пеной украшали изогнутую дугу бортика. Макс опустил меня в теплую воду, одеться я так и не потрудился. Так плохо, что мне все равно.

Скинув халат, Макс влез мне за спину, усаживая между ног.

— Держи, — он протянул мне щетку, — стаканы справа.

«Я точно влюбился» — решил я, глядя на червячок пасты кем-то заботливо выдавленный на жесткие щетинки. Я сунул щетку в рот и стал старательно вычищать зубы. Затем отпил немного чистой воды и прополоскал рот, выплюнув в пустой стакан.

Да, не очень романтично, но лучше так чем разговаривать с совершенством ласково, гладящим мою спину, с несвежим ртом.

— Теперь разговариваешь?

— Разговариваю, — оттаял я, — спасибо — «за ванну, за то что не нужно было идти пешком, за щетку и терпение к чужим закидонам».

— Извини, что причинил боль.

Я подернул плечами.

— В следующий раз будет легче?

— Хм… немного. Должно пройти какое-то время пока ты ко мне привыкнешь… — неуверенно закончил он.

Боится, что сбегу?

Он крепче обнял меня за плечи, целуя в затылок.

— Прости, тигренок. Я не смог быть осторожней, ты свел меня с ума.

От его слов по телу расплылась сытная удовлетворенность. Я рад, что он это сказал, и чтобы дать ему знать об этом, я чуть повернулся и чмокнул обнимавшую меня руку.

— Ой! Мне же выступать сегодня! — с ужасом дошло до меня.

— Не волнуйся, я все отменил.

— Когда? А контракт?

— Успокойся. Директору я дал все указания еще вчера. А за контракт не волнуйся… видишь ли клуб теперь принадлежит мне.

— Зачем?! — ошарашено спросил я.

— А что? Интересный бизнес. И когда я сказал что хочу чтобы ты танцевал только для меня, я не шутил.

— Макс, перебор.

— Думаю, ты не откажешь мне в причуде? — настойчиво спросил он.

— И что я теперь в рабстве?

— Нет, боюсь в рабстве я…

Мы замолчали, это было его признание.

— Я тоже…

Меня стиснули изо всех сил, причиняя боль.

— Мааакссс…

— Прости малыш, — хватка ослабла.

— Что будем делать?

— Думаю, ты останешься дома и отдохнёшь. Возражения есть?

«Дома» — слово зацепило ухо.

— Наверное, нет.

— Я съежу за твоими вещами. За пару часов обернусь, еще загляну в супермаркет. Ты что любишь?

«Я остаюсь у него!» — от счастья я был готов плакать, прижимаясь к нему сильнее. «Курицы хочется» — была моя вторая мысль, мяса я не видел больше месяца.

— Сам выбери.

— Ок.

Так и поступили. Макс умчался по делам, а я тихо лежал в его постели и был самым счастливым человеком на свете. Кто бы мог подумать, что счастье выглядит так. Я заснул, свернувшись у подушки, а проснулся от теплых поцелуев покрывавших мне щеки, лоб.

Я хмурился от удовольствия, прячась от ненавязчивых ласк.

— Извини что разбудил. Не мог удержаться.

— Буди когда захочешь — промурлыкал я. — Ты так быстро вернулся?

— Уже вечер. Просто не хотел тебя будить. Завтра останешься дома?

— Нет! — сон как рукой сняло. — Завтра важные лекции. Я пойду.

— Уверен?

— Да. И на работу выйду, я не собираюсь садиться тебе на шею.

— Поговорим об этом позже…

— О чем? Я пойду на работу!

— Я не против… просто мне придется объяснить тебе некоторые нюансы контракта.

— Какие? — насторожился я, чувствуя подвох.

— Ты мне доверяешь? — спросил Максим глядя своими небесными глазами.

«А что мне остается?»

— Да.

— Тогда давай позже. Поверь ничего страшного и да, ты будешь работать… в щадящем режиме, — и, не давая мне возможности спросить, что это означало, он продолжил, — обед на столе.

Есть хотелось ужасно, от слабости не было сил спорить и я сдался, замечая как Максим победоносно улыбается. «Только сегодня» — решил я побаловать его немножко.

На столе были котлеты и курица. Слюна выступила так резко и обильно, что во рту неприятно потянуло. Снова хотелось плакать… похоже я превращаюсь в настоящую девчонку.

— Саааспа, — снова с набитым ртом, но жутко счастливый. Макс сидел рядом на стуле, положа руки мне на пояс, и по возможности пытался не мешать уничтожать пищу.

POV Максима.

Когда я приехал в общагу и стал собирать вещи, то кроме пустых пачек макарон и риса, ничего не нашел. Спросил у его соседа как он жил, представившись родственником…

«Мой хороший, кушай» — размышлял я над своим чудом. То, что я испытывал рядом с ним было непередаваемо. Я не желал отходить ни на минуту, не мог выпустить из поля зрения, хотел его всего, навсегда… Не думал, что со мной это случится, но как же я рад, что тогда он упал именно в мои объятья. Может это и зовут судьбой…

Его кости отчаянно выпирали даже сквозь тугой корсет мышц.

Месяц есть макароны. Учиться в дневную и пахать на выходных. Больше ты не будешь себя пытать.

Я убрал край челки чуть набок.

Теперь ты действительно будешь танцевать только для меня — если захочешь, конечно. В контракте прописано что место назначается владельцем…

Мы останемся дома и все твои танцы будут для одного единственного зрителя…

И все же ты прав — в рабстве мы оба…

Content

Сергей Барк
Я ТАНЦУЮ

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7