Павел Астахов

Инвестор

Возмездие преследует всякого, но догоняет немногих.

М. Эбнер-Эшенбах

Поздний посетитель

13 октября 1998 г., 22.27. Москва.

У ворот частной медицинской клиники «Будь здоров»

По осенней унылой улице ветер кружил пожелтевшие листья. Он делал это весьма вяло, с заметной неохотой, словно домашний кот, которому уже давно осточертела старая игрушка, но он все же продолжал лениво катать ее лапой по полу.

Где-то вдали громыхнуло. Небо, набухшее влагой, содрогнулось от сухого треска молнии, которая сверкающим ланцетом вспорола сумерки. Зарядил дождь, пятная стылый асфальт темными каплями.

По улице спешил человек, торопливо перебирая ногами. На нем был заношенный мешковатый плащ, измятые брюки и стоптанные туфли, которые так и просились в мастерскую сапожника. Голову мужчины прикрывала кепка, сплюснутая как блин, из-под которой торчали неровно остриженные вихры. Довершала картину густая неряшливая борода. При первом взгляде этот субъект, спешащий куда-то, вызывал ассоциацию с бардом либо вольным художником.

Он завернул за угол, когда вновь пророкотал гром. Холодный дождь словно учуял в грохоте, разрывающем небо, руководство к действию и обрушился на город сплошным ливнем. Пешеход выругался сквозь зубы, втянул голову в мокрый плащ и перешел на бег.

Он остановился у шлагбаума, перевел дыхание и устремил взор в окно будки КПП, на обшарпанной стенке которой тускло мерцала латунная табличка. Надпись, сделанная на ней, извещала всех и каждого о том, что здесь находится коммерческая медицинская клиника под названием «Будь здоров».

За стеклом виднелся дежурный охранник, рыхлый, тучный мужчина лет пятидесяти. Он осовело пялился в газету и не заметил, как человек в плаще пригнулся, проскочил под стрелой шлагбаума и заспешил к главному входу больницы.

Дверь оказалась заперта, и мужчина в плаще нажал на кнопку звонка.

– Ну, давай же, – тихо проговорил он, тщетно пытаясь разглядеть за стеклом хоть какой-то намек на движение.

Его дыхание стало прерывистым, по виску заскользила струйка пота. Он снова утопил кнопку звонка, прислушиваясь к раздражающим трелям, которые, по его твердому убеждению, должны были разбудить кого-нибудь в регистратуре.

– Может, я припозднился? – вслух пробормотал этот человек. – Или частные конторы работают так же, как и библиотеки?

Его палец уже был готов нажать на кнопку звонка в третий раз, как за стеклом мелькнула неясная тень. Темные глаза бородача озарились надеждой.

Заскрежетал замок, скрипнула массивная дверь, и вымокший до нитки посетитель увидел пухлое лицо дежурного врача. Он был грузен, и белый халат сидел на нем, как наволочка на взбитой подушке.

– Вам чего? – не слишком дружелюбно поинтересовался толстяк у позднего гостя, поправляя на голове медицинскую шапочку.

Тип в плаще шмыгнул носом и проговорил:

– Я звонил сегодня. У вас мой родственник.

– Родственник?

– Да, брат, – запинаясь, подтвердил посетитель. – Геннадий Назаров. Он сейчас в реанимации. Его перевели к вам из шестьдесят седьмой больницы.

Врач вздохнул и сказал:

– Вашему брату сегодня операцию сделали. А время уже слишком позднее для посещений.

Мужчина в плаще покорно кивнул.

– Мне очень надо.

– Всем всегда что-то надо, – заявил толстяк и зевнул. – Вообще-то не положено.

– Мне сказали, что он впал в кому, – выдавил брат пациента и вытер мокрое лицо тыльной стороной ладони. – Вы же понимаете. Брат может умереть в любой момент.

Врач с задумчивым видом почесал мясистый подбородок.

– От того, что вы на него посмотрите, лучше ему не станет. Он все равно сейчас без сознания.

– Послушайте, но это ведь коммерческая клиника, – робко проговорил бородач. – Мне казалось, что и условия здесь будут поприличнее, чем в обычных больницах.

Врач кисло улыбнулся, посторонился и пропустил его внутрь.

– Покажите паспорт, – внезапно потребовал толстяк, когда они оказались внутри.

Мужчина в плаще снял кепку, нервно пригладил непослушные вихры. На кончиках волос и усов поблескивали капельки дождя, от обуви на исцарапанном кафеле расплылись небольшие лужицы.

– Паспорт? Хм…

– Конечно. Я должен быть уверен в том, что вы являетесь родственником больного.

Посетитель водрузил кепку обратно и растерянно произнес:

– Вот ведь незадача. Я так спешил, что об этом не подумал. Но у меня есть пропуск на работу. Правда, он без фотографии. – Он заметил, как нахмурился врач, и торопливо добавил: – Меня зовут Андрей Назаров. Вот мой пропуск, посмотрите.

– Не нужен мне ваш пропуск. Как вы прошли через пункт охраны?

– Да разве это так важно? Ну, проскочил, пока охранник отвернулся! – воскликнул мужчина, щеки которого порозовели от волнения. – Я компенсирую вам эту оплошность с паспортом. Так сказать, небольшое вознаграждение за поздний визит, идет? – С этими словами Назаров дрожащей рукой выудил из внутреннего кармана плаща пачку смятых денег.

Он отделил от нее несколько купюр, положил их на стол и уставился на врача, который с каменным выражением лица смотрел на странного гостя.

– Я прошу вас, – взмолился Назаров. – Может, это наша последняя встреча! Сделайте доброе дело, пропустите меня!

– Я не один тут работаю, – обронил эскулап после небольшой паузы.

– Да-да, конечно, я понимаю, – проговорил Назаров, понятливо закивал и добавил еще три купюры.

Его руки тряслись, и он едва не выронил их на пол.

– Вот, возьмите.

Не меняя выражения лица, врач раскрыл журнал посещений, лежавший на столе, впихнул взятку между страниц и молниеносным движением захлопнул его. В воздух поднялось едва видимое облачко пыли.

С губ Назарова сорвался вздох облегчения.

– Мне на второй этаж? – уточнил он, но толстяк его осадил:

– Не так все быстро. Вас будет сопровождать дежурный.

– Послушайте…

– Или вы думали, что в реанимации дверь нараспашку? Я не могу отпустить вас одного бродить по клинике.

Обойдя стол, врач поднял трубку телефона внутренней связи и набрал какой-то номер.

Потянулись томительные секунды ожидания, было слышно только монотонное гудение флуоресцентных ламп.

Назаров опять снял кепку, нервно потер ее, словно очищая от невидимого пятнышка, после чего вновь нахлобучил на голову. Поджав губы, он с нарастающим раздражением смотрел на врача, который, казалось, застыл каменной глыбой с этой разнесчастной трубкой в руке.

Бородач кашлянул.

Врач забарабанил по столу крупными сосискообразными пальцами, затем вновь набрал номер.

«Да уж. Вот тебе и частная медицина», – подумал Назаров, косясь на ногти работника клиники, обкусанные едва ли не до мяса.

Взгляд бородача переместился на линолеум, истертый до белизны, потом пополз вверх и задержался на гудевшей лампе, которая лихорадочно моргала, словно маяк.

«Никой разницы по сравнению с бесплатной больницей. Разве что очереди нет».

– Дмитрий Олегович? – неожиданно проговорил врач в трубку. – К Назарову посетитель. Ага, брат. Хорошо, понял. – Толстяк с щелканьем впечатал трубку в аппарат, поднял глаза. – Идемте. Халат я вам дам.

Реанимационное отделение

На третьем этаже их встретил врач. Он вытер руки белоснежным полотенцем и внимательно оглядел неряшливого посетителя. В покрасневших от недосыпа глазах доктора промелькнула неясная тень.

– Брат, говорите? – поинтересовался он, аккуратно сложил полотенце и повесил его на кисть левой руки.

В этой позе врач был похож на официанта.

– Да, Геннадий Назаров. Скажите, что с ним?

Реаниматолог бросил многозначительный взгляд на своего плотного коллегу, который провожал Назарова. Толстяк молча кивнул, привычным движением поправил шапочку и бесшумно выскользнул за дверь.

– Брат, – зачем-то повторил врач, вновь повернувшись к бородачу.

– Где он? – спросил Назаров, опять начиная нервничать.

В его глазах, слегка увеличенных линзами очков, причудливым цветком распускалось отчаяние, переплетенное с мучительным страхом за родственника.

– Шапку снимите, – велел врач, двинувшись по коридору.

Назаров безропотно выполнил это указание и молча засеменил следом за доктором. Звук собственных шагов отдавался оглушительным эхом в его ушах.

Врач остановился у двери с табличкой: «Посторонним вход запрещен». Над ней тускло мерцала выпуклая лампа, на которой пульсировало красным: «Отделение реанимации и интенсивной терапии».

– Доктор… – начал было бородач, но врач его перебил:

– Ваш родственник без сознания. Состояние стабильно тяжелое. Сегодня он перенес две операции. Для подстраховки мы подключили его к ИВЛ.

– ИВЛ, – машинально повторил Назаров, словно пробуя эту аббревиатуру на вкус.

– Да, ваш брат на искусственной вентиляции легких, – терпеливо подтвердил врач.

– Он выживет?

– Мы делаем все возможное, – последовал невозмутимый ответ.

«Совершенно стандартный текст в подобных случаях», – зачем-то отметил про себя Назаров.

– Обнадеживать не буду, – продолжал реаниматолог. – Сами понимаете. После открытого перелома черепа говорить о выздоровлении преждевременно. – Он чуть помедлил и добавил: – Подобные травмы люди чаще всего получают в результате избиения. Кстати, он поступил к нам без левой кисти. Определенно, что ампутация произошла совсем недавно. Кому он так насолил?

Назаров вытер пот, выступивший на лбу.

– Видите ли, Геннадий занимался коммерцией, – сбивчиво заговорил он. – Мы с ним давно не виделись, и я только вчера узнал…

– Ладно. По сути, мне не так уж важно, кто и за что это с ним сделал, – снова перебил его врач и как-то равнодушно пожал острыми плечами. – В конце концов, этим должна заниматься милиция. У вас будет пять минут. Хватит?

Назаров глубоко вздохнул и сказал:

– Спасибо.

– Не за что, – сухо отозвался врач.

Бородач вдруг подумал о гравии, шуршащем под ногами. Именно так звучал голос реаниматолога.

С замершим сердцем он смотрел, как тот не глядя, привычным движением пробежался тонкими пальцами по кнопкам кодового замка. Раздался щелчок, и дверь открылась. Назарову совершенно неожиданно пришло в голову, что, как только он переступит порог реанимационной и дверь за ним закроется, его жизнь будет разделена на «до» и «после».

– Ну, что же вы?

Уставший голос врача вывел мужчину из легкого ступора. Он сделал неуверенный шаг вперед и тут же замер, уставился на расплывшуюся пожилую женщину, лежащую на кушетке.

– Не пугайтесь. Соседка вашего брата ведет себя тихо и не доставляет ему никаких неудобств, – с плохо скрытой насмешкой произнес реаниматолог.

Назаров, будто загипнотизированный, продолжал смотреть на старуху. Седые космы женщины рассыпались на плоской подушке и напоминали клочья пыльной паутины. Пепельно-серое лицо изрыто глубокими морщинами, глаза, подернутые катарактой, смотрели в никуда. Одеяло сползло до колен, обнажив туго забинтованный живот пациентки. Кое-где сквозь ткань перевязочного материала проступила кровь. Дряблая грудь и шея утыканы трубками, приклеенными липучками. Одна рука женщины была привязана ремешком от халата к боковой стойке кушетки, вторая же оставалась свободной и вяло комкала простыню.

Назаров не мог отвести глаз от этих изжелта-грязных пальцев. Узловатые и костлявые, они смахивали на когти подыхающего грифа.

Врач заметил на полу бинт, которым прежде была привязана рука больной, и недовольно цокнул языком.

– Что же вы, Надежда Ивановна, – мягко проговорил он, поднял бинт с пола и бережно расправил его. – Ни на секунду нельзя вас оставить.

Реаниматолог взглянул на посетителя, который продолжал нерешительно переминаться с ноги на ногу.

– Это ее так родной внучок, – спокойно пояснил доктор. – Наркоман. Искромсал ножом родную бабушку так, будто винегрет готовил. Ее в простую больницу отвезли, а там сами знаете какие условия. Повезло, что отец этого звереныша быстро отыскался. Если бы не он, вернее сказать, не кошелек этого нового русского, то она бы еще вчера душу богу отдала.

Назаров судорожно втянул ноздрями острый запах, витавший в реанимационной, и кашлянул. Это была гремучая смесь антисептиков, бинтов, пота и… приближающейся смерти.

Врач заново привязал руку больной к стойке, поднялся и сказал:

– Ваш брат вон там. – Он показал рукой.

Назаров будто очнулся от тревожной дремы и зашаркал к окну, где стояла еще одна кушетка, отгороженная ширмой-перегородкой. На ней в полной неподвижности лежал мужчина, укрытый до самого подбородка одеялом. Назаров плотно сжал губы, увидев лицо, распухшее от кровоподтеков. Лилово-черное, перекошенное, оно вызывало оторопь и даже отвращение. Голова забинтована через подбородок, глаза закрыты. Из раззявленного рта тянулась интубационная трубка.

Назаров моргнул, словно не веря собственным глазам. Монотонное пиканье кардиомонитора тонкими иголочками впивалось в барабанные перепонки.

– Я выйду на пару минут, – послышался голос доктора. – Поторопитесь. Больному нужен покой и тишина.

– А почему его не привязали? – вырвалось у Назарова.

Он приподнял край одеяла, заметил укороченную культю и вздохнул.

– Потому что он в глубоком наркозе, – объяснил реаниматолог. – И еще долго будет пребывать в таком состоянии. Не задерживайтесь. – С этими словами он вышел из реанимационной и закрыл за собой дверь.

Назаров улыбнулся. Улыбка эта вышла напряженной, словно кто-то невидимый растянул его рот, бесцеремонно сунув пальцы в уголки губ.

– Покой и тишина, – прошептал он, прошел к двери и вытащил из плотного конверта, приклеенного к ней, две карточки.

«Пономарева Надежда Ивановна, – про себя прочел он, посмотрел на следующую, и морщины на его лбу разгладились. – Конечно. Все совпадает. Покой и тишина. Назаров Геннадий Игоревич, он самый и есть».

Бородач вложил карточки обратно в конверт, подошел к кушетке, бросил взгляд на стол, стоявший у окна. Ларингоскоп, анестезиологические щипцы, хирургические электроотсасыватели, шприц, инъекционные иглы – все это было свалено в беспорядочную кучу.

Назаров поджал губы, бросил испытующий взгляд на изуродованное лицо человека, лежащего на кушетке.

– Ничего этого тебе уже не нужно. Привет, братик, – шепнул он.

Бородач посмотрел на капельницу, высившуюся у головы пациента, затем глянул на кардиомонитор, по черному экрану которого плавно скользили зигзагообразные линии. После этого взор посетителя остановился на внутривенном катетере, который торчал из запястья брата.

Назаров склонился над неподвижным телом, ногтем указательного пальца открыл колпачок инъекционного порта. После этого он расстегнул молнию на боковом кармане плаща, извлек оттуда небольшой сверток из марли. Внутри была бледно-зеленая перчатка из мягкой резины и крошечный пузырек из матового стекла. Бородач отвинтил крышку, уже собирался было влить содержимое флакона в инъекционный порт катетера, как внезапно оглянулся.

Ширма-перегородка стояла так, что он прекрасно видел старуху, привязанную к кушетке. Пожилая пациентка невидяще пялилась в потолок, ее желтые пальцы-когти инстинктивно сжимались и разжимались, как если бы она пыталась что-то ухватить. Из глотки вырывались клокочущие звуки.

«Это не свидетель», – шепнул внутренний голос, но Назаров уже и сам понял это.

Когда полупрозрачная жидкость пузырька перекочевала в кровь человека, спящего под наркозом, он закрыл колпачок катетера. После этого бородач торопливо натянул перчатку на правую руку и ухватился за интубационную трубу, торчащую изо рта брата.

«Этих капель хватит, чтобы убить слона», – вновь заговорил внутренний голос, но Назаров мотнул головой так, словно прогонял назойливого комара.

«Капли – это, разумеется, хорошо. Но ведь никто не отменял контрольный выстрел. Так будет куда спокойней», – пронеслась мысль у него в голове.

Он начал осторожно вытаскивать трубку наружу. На пластиковой поверхности блеснули сгустки слизи, оставленные трахеей. В воздухе, и без того спертом, поплыл зловонный запах.

Еще немного.

Еще.

Пиканье, ритмично повторяющееся до этого момента, которое доносилось из аппарата ИВЛ, внезапно сбилось. Назарову стало жарко, влажная от пота рубашка приклеилась к разгоряченному телу.

Еще немного.

Назаров вздрогнул, когда показался конец трубки. Он медленно повернул голову в сторону монитора. Зигзаги исчезли. Теперь по экрану лениво тянулась ровная линия, делящая его пополам, бесконечная и скучная.

Бородач аккуратно вставил трубку обратно в глотку псевдобрата и принялся осторожно проталкивать ее вглубь. Ровно до того уровня, где она была до его прихода. После этого он быстро стянул перчатку и сунул ее в карман брюк.

– Пока, братик, – чуть слышно промолвил этот тип, пряча туда же опустевший пузырек. – Ничего личного. Такие времена, Гена.

Он убедился в том, что не оставил за собой никаких следов, вытер лоб и двинулся к двери. Там бородач остановился и обернулся к старухе. Она как заведенная продолжала исступленно сжимать пальцы, хрипела и булькала, словно закипающий чайник. Ее слепые безжизненные глаза таращились в прогорклую пустоту.

– Выздоравливай, бабуля, – вполголоса проговорил Назаров, ухмыльнулся и добавил: – Хотя я лично в этом сомневаюсь.

Он вышел из реанимационной и огляделся по сторонам. Худощавого врача нигде не было.

Заказ выполнен

Бородач быстро спустился на первый этаж.

Дежурный врач, встретивший его получасом ранее, дремал на стуле, положив рыхлое лицо на руки, сложенные крест-накрест. На пухлых губах блестела слюна. Журнал, в котором были спрятаны деньги, лежал рядом.

Улыбнувшись краем рта, Назаров поднял его двумя руками за обложку и потряс в воздухе. Тихо зашелестели бледно-желтые страницы. Оттуда ничего не выпало.

На его лице появилось удовлетворенное выражение. Конечно, деньги решают все.

Он вернул журнал на место, снял халат, положил его на потертый диван, стоявший у выхода.

– Спокойно ночи, – тихо проговорил Назаров, подмигнув спящему толстяку.

Ключ был в замке входной двери, и он без каких-либо затруднений покинул клинику.

Дождь почти прекратился, превратился в редкую морось. Назаров обогнул угол, прошел сотню метров и завернул во двор. У гаража-«ракушки» была припаркована «девятка» цвета «мокрый асфальт». Оглядевшись по сторонам, он открыл дверь и плюхнулся на заднее сиденье.

– Наконец-то, – пробасил парень лет двадцати пяти, сидевший за рулем автомобиля. У него было спортивное телосложение, на голове короткий «ежик», сквозь который просвечивал широкий рубец.

– А мы уже думали, что накрыли мусора нашего Колю.

– Не дождетесь, – хмуро отозвался фальшивый Назаров, с шумом захлопывая дверь.

Водитель повернул ключ зажигания, и проснувшийся мотор послушно заурчал.

– Как все прошло, родной? – осведомился пассажир, развалившийся на заднем сиденье.

Характерный акцент, зачесанные назад густые черные волосы и крючковатый нос выдавали в нем кавказца. Молодой человек выглядел благодушно, почти умиротворенно, но в колючих глазах, буровивших убийцу, мелькали хищные огоньки.

– Все нормально, – отрывисто бросил Назаров.

Он резким движением сорвал с головы растрепанный парик. За ним последовала наклеенная борода с усами.

– Чувствую себя Фантомасом, едрить-колотить.

– Не нервничай, – сказал кавказец, зашуршал пакетом, вынул из него бутылку. – Выпей. Старый добрый «Распутин». Подмигивает обоими глазами после литра. – Он открыл пробку и протянул водку убийце.

Назаров чуть помедлил, взял бутылку, сделал судорожный глоток, закашлялся, шумно выдохнул и вытер губы.

Спортсмен и его черноволосый приятель беспечно рассмеялись.

– Ты вот что учти, Джафар, – сказал, отдышавшись, Назаров, брезгливо снял очки, моргнул несколько раз. – В таких делах я участвую в последний раз. Нанимай для подобных пакостей других ребят.

Джафар хмыкнул, убрал парик с накладной бородой в пакет. Туда же отправились и очки.

– Это касалось только нас, братишка, – напомнил он. – Незачем впутывать сюда посторонних людей. Сечешь?

Назаров промолчал.

– К тому же я списал с тебя весь долг, – продолжал Джафар. – А сумма-то была ой какая немалая! Как ты собирался со мной расплачиваться? А я бы не сегодня-завтра счетчик врубил. Тебе лафа подвалила, радоваться надо халтуре! Делов-то – отрубить воздух этой падали. Ты точно уверен, что сученыш сдох?

Назаров вспомнил лицо своего клиента – страшное, багровое, распухшее, как у мертвеца, и по спине его заскользил ледяной ручей.

– Я видел монитор с прямой линией, – ответил он. – Для верности еще в вену капнул одно средство.

Джафар насторожился и осведомился:

– При вскрытии не всплывет?

Убийца покачал головой и ответил:

– При попадании этого яда в кровь просто останавливается сердце.

– Лады. Сережа!.. – позвал Джафар.

Спортсмен повернулся и протянул Назарову конверт.

– Это премия, братан, – пояснил Джафар, глядя, как сообщник забирает деньги. – Так что ты в плюсе. И долг закрыл, и сверху заработал. Да еще всю нашу команду от бешеного шакала освободил. А то он покусал бы кого-нибудь ненароком.

– Я не убийца, – безмерно уставшим голосом проговорил Назаров.

– Ага, – с серьезной миной подтвердил Сергей. – Но деньги взял.

Он и Джафар вновь зашлись холодным, безрадостным смехом.

– Держи, – сказал Назаров, протягивая азербайджанцу замусоленный пропуск, который демонстрировал дежурному врачу. – Никогда не работал в этом гребаном НИИ и не собираюсь.

– Оставь на память, – предложил Джафар, но тот качнул головой и положил пропуск на сиденье.

На минуту в машине воцарилось молчание. Слышалось только монотонное тарахтение мотора.

Назаров возился с плащом, избавился от него и облачился в кожаную куртку.

– Съезди отдохни, братан, – прервал паузу Джафар.

Он не сводил пристального взгляда с зажигалки, которую ловко вертел между пальцами.

– Там хватит на многое. А через месяц встретимся. Дело одно намечается. Сразу оговорюсь, не мокруха.

– Разберемся. Ну все, пока, – бросил Назаров.

Было явно видно, что ему не терпелось покинуть машину, тем более когда в кармане покоился конверт с деньгами. Он обменялся рукопожатиями с мужчинами, вышел из машины и быстро зашагал прочь.

Джафар вынул из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет.

– Что думаешь, Сережа? – прикурив, спросил он.

– А нечего тут думать, – буркнул спортсмен. – Завтра звякну в регистратуру. Клиент мертв – тема закрыта. Клиент жив – действуем по плану «Б». Только тогда и нашего киллера обделавшегося придется за жабры брать. Но я все-таки уверен в том, что все в ажуре.

– Будем надеяться, – сказал Джафар, приоткрыл окно и выпустил в промозглый осенний воздух струйку дыма. – Я о другом подумал.

– Ну?

– Этот дурачок сначала в обычной больнице лежал. А потом вдруг его резко перевезли в частную лавочку. Здесь каждые сутки денег стоят, Сережа. И немалых.

– Хочешь сказать, что у нашего клиента их не могло быть? – осведомился спортсмен и сощурился.

– Ты верно мыслишь, – сказал Джафар, высунул руку в окно и щелчком ногтя стряхнул пепел с тлеющей сигареты. – Кто-то за него заплатил. Сечешь?

Сергей пожал плечами. Ему было все равно, по чьей инициативе их недруг, оказавшийся в черном списке, был переведен из простой больницы в коммерческую клинику. Главное в том, что работа сделана, причем чисто.

– Сейчас-то какая разница, Джафар, – сказал он. – Вопрос решен. Впереди много новых и интересных дел.

Азербайджанец выбросил недокуренную сигарету, закрыл окно и сказал:

– Ладно, поехали в кабак. Пташки заждались.

«Девятка» вырулила со двора, развернулась и покатила по ночной улице.

Случайная встреча

11 июня 2019 г., Москва

– Останови здесь, – попросил Павлов.

Шамиль согласно кивнул и включил поворотник. Глянцево-синий «Фольксваген Тигуан» взял вправо и мягко припарковался за автобусной остановкой.

– Я бы тебя подвез до твоей конторы, Тема, – сказал Шамиль извиняющимся тоном. – Но мне в Домодедово надо, сестру с племянницей встречать. Я и так уже опаздываю.

– Все в порядке, – отозвался адвокат. – Завтра из сервиса своего «коня» заберу. А вообще полезно ходить пешком.

Они пожали друг руку руки, и Артем уже намеревался выйти из автомобиля, как Шамиль позвал друга.

– По возможности ничего не планируй на начало августа, – сказал он и заговорщически подмигнул Павлову. – Есть у меня сюрприз один. Сделай себе пометку на календаре в своем кабинете.

Артем улыбнулся и произнес:

– Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Мы с тобой, Шамиль, конечно, стараемся жить по определенному режиму, но кто его знает. Посмотрим.

– Ну, бывай.

– Давай, на связи.

Шамиль взял под козырек, и машина резво тронулась с места.

Проводив взглядом укатившего приятеля, Артем достал смартфон. Ходьба пешком, разумеется, полезна, но если сейчас он двинется на работу на своих двоих, то при лучшем раскладе будет у дверей коллегии к обеду. В списке контактов он нашел номер таксомоторной службы и нажал на вызов, однако буквально через мгновение почувствовал резкий толчок в левое бедро. От неожиданности смартфон выскользнул из его руки. Сам он с трудом удержался на ногах и сумел в последнюю секунду отскочить в сторону.

«Тойота», выруливающая из узкого проезда, дернулась и заглохла, словно споткнулась о невидимую стену. Заднее колесо иномарки замерло в нескольких сантиметрах от телефона, выроненного адвокатом.

Хлопнула дверь, из салона «Тойоты» вылетела женщина, жутко напуганная, с расширенными от испуга глазами. Она кинулась было к адвокату, но увидела, как тот спокойно подобрал с асфальта мобильник, и отпрянула от него.

– Господи… – залепетала женщина. – Простите, пожалуйста! Вы не пострадали?!

Артем внимательно осмотрел телефон. К счастью, на нем не было никаких сколов или трещин. Он глянул на автоледи, которая вжала голову в плечи и смотрела на него, словно кролик на удава.

– Пациент скорее жив, чем мертв, – сказал Павлов мягко, тут же увидел, что шутка не удалась, и добавил: – Все нормально. Зазевался я, глядя в телефон.

– Я вас не заметила, простите.

– Говорю же, все в порядке, – уверил женщину Артем.

Послышался пронзительный звук клаксона. Павлов оглянулся и увидел запыленный «Соболь», водитель которого возмущенно жал на гудок. Заглохшая иномарка автоледи загораживала ему дорогу.

– Мы создаем пробку, – заметил Артем.

– Я вас подвезу, – предложила женщина, быстро пришедшая в себя. – Не возражайте. Хоть какая-то компенсация за мою невнимательность.

Артем чуть помедлил ради приличия и согласился.

– Вы куда направлялись? – осведомилась она, поворачивая ключ в замке зажигания.

– В район Кузнецкого моста, – ответил адвокат, устроившись на переднем сиденье.

«Тойота» осторожно выкатила вперед, освободив место для проезда «Соболя».

– Не вопрос, – согласилась автоледи, хотела было сказать что-то еще, но вздрогнула и уставилась на Артема.

– Вам лучше смотреть вперед, иначе мы влетим в столб, – спокойно произнес Павлов, и женщина сосредоточилась на дороге.

– Послушайте, я, конечно, могу ошибаться, – после короткой паузы проговорила она. – Вы, случаем, не тот самый адвокат? Артем Павлов?

– Случаем. – Он улыбнулся.

– Ну и ну! – Она выдохнула с потрясенным видом. – Бывает же такое. Я, наверное, должна пойти в церковь и помолиться за то, что с вами все в порядке. Иначе от меня в суде рожки да ножки остались бы.

– Перестаньте. Во-первых, посещать церковь можно и даже нужно по другим поводам. А во-вторых, инцидент исчерпан, все живы и здоровы. Или вы полагаете, что публичная персона обязательно должна быть мстительной, жаждущей крови?

– Это просто весьма неожиданно. Меня, кстати, Дарьей зовут. Дарья Шахова.

– Вот и познакомились.

– Расскажу подругам, не поверят, – призналась Дарья.

– Ну почему же? В жизни всякое случается, – отозвался Артем. – Конечно, будь я за рулем, вероятность нашей встречи существенно уменьшилась бы. Если, конечно, вы не зацепили бы мой автомобиль бампером.

– Ценю ваш тонкий юмор. Хотя на самом деле я неплохой водитель, – проговорила она. – У меня стаж одиннадцать лет, и ни одной аварии. Вот только сегодня прямо затмение какое-то нашло.

– Вас что-то тревожит? – внезапно спросил Павлов.

Дарья смутилась, ее щеки вспыхнули.

– С чего вы взяли?

– Об этом совсем нетрудно догадаться. Достаточно взглянуть на ваши пальцы. Может, именно ваше душевное состояние повлияло на внимательность? Тогда, на выезде?

Дарья перевела взор на руки, которые нервно стискивали рулевое колесо.

– Есть негласное правило водителей, – размеренным голосом продолжал Артем. – Руль нужно держать, словно птицу. Сожмешь сильно – она погибнет. Будешь держать слабо – улетит. Особенно это касается мотоциклистов.

С губ Дарьи сорвался глубокий вздох.

– У всех есть проблемы и трудности, – медленно проговорила она. – Неужели вам и в самом деле интересны проблемы незнакомой женщины, которая вас чуть не задавила минуту назад?

Артем посмотрел на нее. Невысокая ухоженная шатенка со стройной фигурой, возраст которой приближался к сорока. Густые волнистые волосы обрамляли миловидное лицо с чувственными губами. Однако бледный цвет кожи и тревога, прячущаяся в глубоких темных глазах, лишний раз подтверждали предположение Павлова о том, что его случайную знакомую что-то тяготит, причем сильно.

– Именно поэтому мне интересно узнать, что вам не дает покоя. Кстати, у вас ссадина на брови, – заметил он. – Довольно свежая, судя по всему – вчерашняя. Вы уж извините, что я читаю вас, будто книгу.

Дарья горько усмехнулась.

– Я никогда не умела притворяться. Что касается ссадины. Когда я выходила замуж, мне и в голову не могло прийти, что наш брак накроется медным тазом. А уж тем более что мой бывший супруг в качестве аргументов станет использовать кулаки. Никак не можем поделить двушку, в которой я живу сейчас с сыном. Ему восемь лет, но отца он нисколько не интересует. Я уж молчу про алименты.

Лоб Дарьи прорезали морщины, слишком глубокие для ее возраста. Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не дать волю эмоциям.

– Любые мои попытки разрулить конфликт воспринимаются в штыки, – после секундной паузы продолжила она. – Я готова взять все расходы по размену жилья на себя, но этот человек, уже давно мне чужой, ставит заранее невыполнимые условия. А вчера разговор вообще перешел в потасовку. Хорошо, что сын не был свидетелем этой отвратительной сцены.

– Дарья, это все решаемо, – сказал Артем. – Алименты взыскиваются по решению суда, с учетом всех просрочек. Если ваш бывший супруг не имеет постоянной работы, то нормы Семейного кодекса все равно не освобождают его от обязанности выплачивать алименты. В таком случае ему будет назначена фиксированная сумма ежемесячных выплат, определенная в зависимости от всех обстоятельств. Далее начнется работа судебных приставов, которые должны взыскивать алименты. Это в том случае, если ваш муж откажется делать это добровольно. Сейчас он живет отдельно?

– Да. Ему в наследство досталась квартира от брата, который недавно умер. А эту двушку, в которой сейчас проживаю я с сыном, мы приобрели в период брака.

– То есть это ваше общее имущество, – подчеркнул Артем. – При отсутствии взаимного согласия вопрос дележа квартиры также рассматривается судом.

– Это все чудесно, – сказала Дарья. – Но, поверьте, на суды у меня попросту нет времени. Я едва управляюсь на работе, а потом несусь домой, к сыну. Судебные издержки опять же.

– Это единственный цивилизованный выход, когда стороны не могут договориться между собой, – пояснил Павлов. – Да, и что касается рукоприкладства. Надеюсь, вы сообщили о происшедшем инциденте в полицию?

– Сообщала. Только ранее, месяц назад. Пришел участковый, почесал под мышкой, покряхтел да и ушел. Напоследок бросил, мол, вас же не покалечили, сами как-нибудь договоритесь.

– А вы все никак, – подхватил Павлов. – Сегодня он ударил вас в глаз, а завтра напьется и придет с прутом арматуры. Не пугайтесь, – сказал он, заметив, как его случайная знакомая вздрогнула. – В силу опыта и многолетней практики я повидал многое. К сожалению, подобные конфликты часто заканчивались весьма и весьма плачевно. В вашем случае участковый проявил халатность, а это уголовно наказуемо. Он должен понимать, что совершает преступление, не реагируя должным образом на действия вашего несдержанного супруга. В системе МВД существует подразделение собственной безопасности, куда можно обратиться с жалобой на нерадивого сотрудника. Есть телефоны доверия, прокуратура, наконец. Вам нужно было зафиксировать побои в медицинском учреждении, а также привлечь свидетелей, которые подтвердили бы, что у вас с бывшим мужем неприязненные отношения и он применяет к вам физическое насилие. Надо бороться, Дарья.

– Что я и делала за полчаса до нашей встречи, – сказала она, убирая с лица прядь волос. – Только это, скажем так, борьба в несколько иной плоскости.

– Да? Интересно.

– Да, собственно, ничего особенного, – сказала Дарья и улыбнулась. – Рассказывать, так уж до конца. Нет худа без добра, как говорится. В общем, когда началась вся эта катавасия с жильем, я поняла, что нужно как-то действовать на опережение. Ипотеку я сейчас вряд ли потяну, но решила рискнуть, по рекомендации вложила некоторую сумму в один банк. Почитала отзывы, погуглила в Интернете. Негатива почти нет. Я всегда сторонилась банков, которые соблазняют клиентов большими ставками, но в данном случае все прошло гладко. В этом банке проценты гораздо выше, чем в других. Кроме того, банк может скупать акции и ценные бумаги. Это тоже дополнительный доход, и им можно распорядиться, не ожидая, когда выйдет срок по депозиту.

На лице Артема отразилось сомнение.

– Дарья, вспомните небезызвестного Мавроди и МММ, детище девяностых годов. Высокие проценты должны насторожить вас. Легких денег не бывает.

– Но ведь вклады застрахованы.

– Да. Только не стоит забывать, что ключевым моментом страховых выплат является лимит, который установлен государством, – объяснил Павлов. – Это миллион четыреста тысяч рублей. Если сумма вклада выше, то возврат разницы при банкротстве банка будет сопряжен с множеством проблем. Кстати, мы почти приехали. Будьте любезны, притормозите.

Дарья аккуратно припарковала автомобиль рядом с подземным переходом.

– Спасибо, что подвезли, – проговорил Артем.

– Не за что. Это вам спасибо. – Дарья покраснела. – Вы уж извините за откровенность, но я не ожидала, что в реальной жизни вы выглядите совершенно иначе, нежели на экране, да и вообще в СМИ. То есть… гм… – Она запнулась, лихорадочно пытаясь подобрать нужные слова. – Мне казалось, что люди вашего ранга не ходят просто вот так по улицам. В общем, в вас нет никакой раздражающей звездности. Возьмите, пожалуйста. – Дарья протянула адвокату визитку. – У меня небольшая турфирма. Буду очень рада оказаться полезной вам.

– С удовольствием, – сказал Павлов, вынимая из внутреннего кармана пиджака кожаную визитницу. – Возьмите и вы мою. Удачи вам в решении всех вопросов, Даша. – Он попрощался с ней и быстро зашагал в сторону перекрестка.

Дарья скользнула взглядом по визитке известного юриста и убрала ее в сумочку. Лишь тронувшись в путь, она поймала себя на мысли о том, что в конце разговора Павлов назвал ее Дашей. Почему-то при этом внутри разлилось тепло, а на губах появилась улыбка.

«Все решаемо», – вспомнила она слова адвоката и посмотрела на свои пальцы.

Они уже не подрагивали, спокойно лежали на рулевом колесе.

Старые друзья

У ресторана «Персия» остановился кипенно-белый «Хаммер». На капоте внедорожника сверкала искусно выполненная аэрография в виде оскаленной морды снежного барса. Задняя дверь открылась.

Из машины выбрался грузный мужчина лет пятидесяти. Несмотря на жару, душным маревом накрывшую столицу, этот кавказец был облачен в костюм-тройку, сверкающий белизной. Его пухлая рука держала дипломат из светло-бежевой кожи. Рыхлый живот тяжело нависал над ремнем, колыхался, словно тающее желе. Бульдожьи мясистые щеки болтались, как пакеты, наполненные водой.

Кавказец вытер пот, градом катившийся по загорелому лбу, переложил дипломат в другую руку.

– У тебя есть пара часов, – сказал он водителю. – Если что, я тебя наберу.

Тот послушно кивнул.

– Конечно, Джафар Закирович.

«Хаммер» укатил.

Джафар вынул из нагрудного кармана белоснежный платок, промокнул им лоб.

– Гребаная московская жара! – буркнул он вслух, входя в ресторан.

К нему тут же метнулся вертлявый официант, подобострастно склонил голову.

– Добрый день!

– Привет, – бросил Джафар и с облегчением выдохнул.

Зал восточного ресторана, погруженный в мягкий полумрак, встретил его приятной прохладой кондиционера и негромкой музыкой.

– Меня здесь ждет приятель.

– Конечно-конечно. – Официант улыбнулся. – Пожалуйста, на второй этаж. Там вам зарезервирован столик.

Джафар с кряхтеньем поднялся по лестнице, закрутил головой, увидел знакомого мужчину и двинулся к нему.

– Здравствуй, дорогой, – переведя дыхание, произнес он, поставил дипломат на пол и раскрыл свои медвежьи объятия.

– Привет, старик, – улыбнулся тот, обнимая азербайджанца. – Давно не виделись. Как ты? Устал с дороги?

– Не то слово, Сережа, – прохрипел Джафар и плюхнулся на диван, щедро обложенный цветастыми подушками и валиками. – А тут еще эта жара! Не обижайся, но имел я это пекло в одно место.

Сергей рассмеялся.

– Старик, ты бы еще шубу надел.

– Я в Баку в этом костюме ходил, и ничего, – возразил Джафар.

Сергей пожал плечами и произнес:

– Ты там родился, поэтому морально готов перенести местную духоту. Как говорят, каждая лягушка свой пруд хвалит.

Азербайджанец ослабил узел жемчужно-серебристого галстука, бросил взгляд на стол, где, кроме начатого стакана с водой и салфеток с зубочистками, ничего не было.

– Ты заказ уже сделал? – спросил он.

– Обижаешь. Как только ты отзвонился из аэропорта, я уже тут был. Плов, табули, текка-кебаб, ливанский салатик, баклажанчики на углях. Ах, да, помню, ты любитель морепродуктов. Салат из тигровых креветок сойдет?

Широкое лицо Джафара расплылось в улыбке.

– Ты молодец, уважил друга. Помнишь мои предпочтения.

– И вискарик, чтобы это все запить. Как насчет пятнадцатилетнего «Дэлмора»?

– Самое оно, – заявил Джафар.

– Ну и отлично.

Азербайджанец внимательно посмотрел на приятеля. Русые волосы Сергея заметно поредели, на голове у него проступала обширная плешь, отчего громадный шрам стал еще более заметен. Лицо слегка измято, от уголков глаз расползлась паутинка морщин, на подбородке щетинились белые волоски, напоминающие серебристые иголочки. В отличие от лица тело его давнего друга было крепким, без единого грамма жира. Оно напоминало наконечник копья, обожженный на огне.

– Жизнь тебя потрепала, но ты хорошо выглядишь, брат, – заметил Джафар. – Разве что волосы растерял.

Сергей погладил лысину и проговорил:

– Это мудрость протоптала свою широкую тропинку. А вот тебе, дружище, не мешало бы похудеть.

Джафар похлопал себя по рыхлому брюху и заявил:

– У тебя тропинка мудрости, а у меня амортизатор любви.

Они рассмеялись.

Через мгновение официант принес им виски и пару охлажденных бокалов. За этим последовал и заказ, ловко и вместе с тем аккуратно выставленный на стол, накрытый скатертью с золотистыми узорами.

После первого тоста Джафар накинулся на еду, принялся стремительно поглощать мясо ягненка.

– Я тут недавно девяностые вспоминал, – проговорил Сергей, подцепил вилкой креветку, окунул ее в соевый соус и отправил в рот. – Вот ведь житуха была, да? Сколько куролесили, по лезвию бритвы едва ли не каждый день ходили. И как еще старуха с косой мимо нас прошла, Джафар?! Такие вещи проворачивали!

– Было дело, – прочавкал Джафар с набитым ртом. – Везло нам, чего тут говорить. Сейчас совсем другие времена. Со стволом к фирмачу не сунешься. Все по закону, под крышей мусоров.

– Ага. Ты строительными рынками ворочаешь, а у меня хорошее кресло в «Ойл-Корпорейшн», – с усмешкой проговорил Сергей. – Ну что, по второй? За родителей.

– Ты что-нибудь про Колю Коршунова знаешь? – задал вопрос Джафар, когда они выпили.

– Это тот, что тогда с нами был?

– Ну да. Он еще Генке Назарову пропуск на тот свет выписал. Помнишь Гену? Въедливый хмырь был, все нам палки в колеса вставлял.

– Помню, конечно. Ему Коля кислород в больнице перекрыл. Он сейчас в Питере, Джафар. Руководит какой-то боксерской ассоциацией, бои организовывает. Неплохо устроился. Мы с ним изредка пересекаемся.

– Надо будет как-нибудь всем нам увидеться, – думая о чем-то своем, проговорил азербайджанец.

Он отодвинул от себя опустевшую тарелку, где еще недавно дымилось мясо, и уже неспешно приступил к плову.

– Обязательно, – сказал Сергей, разливая по бокалам виски.

– Давай теперь о наших шкурных делах поговорим. Как там Банкир? – полюбопытствовал Джафар, тут же рыгнул и вытер салфеткой губы, лоснящиеся от жира.

– Ты же сам видишь, что мы с него каждый месяц навар имеем, – ответил Сергей и самодовольно ухмыльнулся. – Боюсь сглазить, но дела у парня в гору идут. Уж не знаю, на каких биржах и фондах он наши деньги крутит, но проценты капают в геометрической прогрессии. В последний раз я прибыль в акции своей компании вложил. Он, то есть Банкир, на связь на неделе вышел, сказал, что есть еще одно выгодное предложение.

Джафар отщипнул кусочек лаваша, закинул его в рот, задумчиво пожевал и произнес:

– Если ты о предложении скинуться по триста тысяч зеленых, то это для меня не новость.

– И что тебя смущает? Не вижу блеска в глазах! – воскликнул Сергей. – Мы с тобой Банкира лет двадцать знаем. Такие схемы прокручивал, ни одна налоговая подступиться не могла. Он надежный парень, Джафар.

– Он-то, может, и надежный, – медленно проговорил азербайджанец. – Только не все от человека зависит, каким бы профи в своем деле он ни был. Деньги любят тишину, Сережа. На банковские дела влияют сотни нюансов – политика, курс бакса, уровень жизни и прочая галиматья. А Банкир какой-то уж слишком суетливый стал. Нервный. Не нравится мне это, кажется, что он куда-то спешит. Ты так не думаешь? Мол, нахапаю, обдеру всех как липку, а потом исчезну. Иди ищи его на Мальдивах.

Сергей хохотнул.

– Он не посмеет, – произнес он, и улыбка исчезла с его лица. – Все мы сейчас уважаемые и законопослушные люди. Однако Банкир прекрасно понимает, чем для него может закончиться подобное кидалово.

– Я не люблю суеты, – повторил Джафар. – В том, что касается хорошей прибыли, нельзя торопиться. Как в пословице, спешка нужна при ловле блох. Если мне не изменяет память, с Банкиром у нас все на доверии. Вот скажи честно, ты внимательно читал те бумаги, которые он нам с тобой подсовывал?

Сергей пожал плечами и промолчал.

– Я – нет, – сам себе ответил азербайджанец, налил в чашку ароматного чая, прищурился, сделал осторожный глоток, немного помедлил и добавил: – Мне сон в самолете нехороший приснился, Сережа.

Тот поджал губы.

– Ну, не тяни, – резковато произнес он, видя, как Джафар таращится в стену.

На ней были развешаны бутафорские ятаганы и шамширы, кривые персидские шашки, распространенные на Среднем Востоке.

– Мне приснилось, что накрыли нас всех, брат, – приглушенным голосом сказал Джафар. – Изловили, как крыс. И каждый из нас ответил за свои грехи. Никто ничего не смог скрыть, все дерьмо наружу всплыло.

– Ох, Джафар, зря ты так. Я пока что никаких проблем не вижу. У тебя и у меня хороший бизнес, дружные семьи, деньги в надежном банке. Это на тебя перелет из Баку так подействовал. Забудь о своих нехороших снах. Давай лучше выпьем. У меня родился шикарный восточный тост. Ты такие любишь.

Банкир

Пикнул гудок кодового замка, и из подъезда монолитной многоэтажки вышел невысокий худощавый мужчина. На нем были потертые джинсы и гавайская рубашка, пестревшая пальмами и белоснежными чайками. Высокие скулы, аккуратная бородка-испанка и загорелая кожа делали его похожим на выходца из Латинской Америки. Жидкие волосы с заметной проседью были стянуты в короткий хвост. В одной руке мужчина держал пачку сигарет, на указательном пальце второй безмятежно крутилась связка ключей.

Он молча кивнул в знак приветствия охраннику, томившемуся в тесной будке, прошел мимо шлагбаума, остановился и принялся осматриваться по сторонам. Услышав пронзительный сигнал клаксона, этот человек вздрогнул и едва не выронил ключи.

Сигнал долетал от «Ауди». Эта машина стояла невдалеке и поблескивала кроваво-алым глянцем в лучах предзакатного солнца. Мужчина вынул сигарету из пачки, сунул в рот, прикурил и зашагал к ней.

Он остановился у капота иномарки, прищурился, пристально вгляделся в водителя. Тот махнул рукой, предлагая ему сесть в салон.

– Рад тебя видеть, Николай, – сказал длинноволосый мужчина, открыл дверь и уселся на переднее сиденье, кожа на котором мягко скрипнула. – Ничего, что я с сигаретой?

– Привет. Ничего, – отрывисто произнес водитель. – Кури на здоровье, Олежа.

Он был одет в камуфляжные штаны и просторную толстовку с капюшоном. На груди щерилась морда бульдога в ошейнике с шипами. В отличие от своего собеседника владелец иномарки был выбрит практически под ноль. Глаза его закрывали солнцезащитные очки, во рту лениво перекатывалась жевательная резинка. Ее мятный запах тут же смешался с сигаретным дымом.

– Давно не виделись, – снова сказал мужчина, которого владелец авто назвал Олежей. – Мог бы и в гости заглянуть. Есть хорошая травка.

Он протянул руку Николаю, и тот пожал ее с таким видом, словно ему подсунули испорченную колбасу.

– Дела, – процедил он. – Чисто случайно выбрался, а тут повод представился. А с наркотой я завязал еще лет пятнадцать назад.

– Как там Питер? – осведомился Олег, высунул руку в окно и стряхнул пепел с сигареты.

– Пока стоит.

– Видел тебя тут по ящику. Точнее, бой твоих парней. Ты на заднем плане мелькал. Хорошее сражение! Смотрю, у вас там, в спорте, все серьезно.

– Не то слово, – подтвердил Николай. – Не хочешь кости размять и поучаствовать в спарринге? Судя по тебе, ты спорт только по ящику и видишь.

Олег визгливо рассмеялся, но Николай даже не улыбнулся.

– Хочешь, чтобы меня потом с ринга совочками отскребали? – вдоволь нахохотавшись, спросил Олег. – Нет, твоим бойцам я не ровня. Ладно, что случилось, дружище? Извини, я не был готов к встрече. Меня ждут.

– Ничего, подождут. Ты обещал навар, Олежа, – глядя перед собой, сказал Николай. – Я не вникаю в твои денежные махинации, не в курсе, как и где ты крутишь мои бабки. Потому что привык тебе доверять. Из-за тебя я влез в долг, помнишь? Двадцать лямов тебе отдал просто так, наликом, безо всяких дурацких расписок.

– Конечно, помню, – подтвердил Олег и слегка побледнел, в глазах его мелькнула тень беспокойства. – Я же тебе по ватсапу сообщение прислал. Временные трудности, Коля.

Николай положил на руль громадные лапы со сбитыми костяшками и узловатыми пальцами. Олег глянул на ладони, способные задушить крупную собаку, и почувствовал, как его обдало колючим холодом.

– Ты много куришь, Олежа, – негромко произнес хозяин «Ауди». – И руки у тебя трясутся.

Теперь Олег покосился уже на свои пальцы. Да, их действительно сотрясала мелкая дрожь. Он стиснул зубы, протянул руку в окно, чтобы в очередной раз стряхнуть сигарету, и задел локтем наполовину выдвинутое стекло. Столбик пепла сорвался и упал на его колено. Олег нервно улыбнулся и растер его пальцем. На джинсовой ткани образовалось бесформенное серое пятно.

– Мои руки – мои проблемы, – бесцветным голосом произнес он.

– Ага, – заявил Николай. – Ровно до тех пор, пока твоя деятельность не влияет на работу моих денег в твоем банке или фонде. Ты один знаешь, где ты их крутишь.

Олег отвел взгляд.

– На следующей неделе все будет, – пообещал он. – Планируются крупные сделки на фондовой бирже. Кроме того…

– Олежа, не забивай мне голову своими словечками, – перебил его Николай и поморщился так, словно жевал лимон. – Давай по чесноку, приятель. Ты что-то мутишь с бабками? Имей в виду, если я поставлю цель, то отслежу все твои движухи. Если узнаю, что ты меня дуришь, то мало тебе не покажется.

Олег глубоко вздохнул, повернул голову в сторону приятеля и произнес:

– Коля, ты что, угрожаешь мне? Сейчас не девяностые годы. Утюги и кастеты остались в прошлом. Наверное, надо как-то попридержать коней, а? Я пока ничего такого не сделал, чтобы ты тут на меня ядом плевался. Временные трудности случаются где угодно, в том числе и в нашей деятельности.

Николай ощерился в волчьей ухмылке. Зубы у него были желтые, но ровные и крепкие.

– Ты что, испугался? Брось, Олежа. Я с тобой пока говорю, как на официальном приеме в Кремле. Нежно, ласково и сдержанно. Клянусь, знал бы, что эта твоя шняга вроде пирамид, то не подписался бы на это никогда. Я рассчитывал на деньги, которые ты мне обещал, понимаешь? А ты начинаешь тянуть кота сам знаешь за что.

Олег выбросил в окно наполовину выкуренную сигарету.

– В любом действии есть риск, – проговорил он, старательно отводя взгляд в сторону. – Все зависит от его степени. Одно дело, когда ты на тотализаторе ставишь копейку. Соответственно, твой выигрыш составляет десятку. Другое дело, когда речь идет о миллионе. Тогда при благоприятном исходе ты выигрываешь миллиард. Мне даже стыдно объяснять тебе такие прописные истины.

– Ну да. Можно выиграть или проиграть, – с насмешкой сказал Николай. – Опять философия. Втюхивай это рядовым клиентам, быдлу всякому. Но не мне.

– Коля, я тебя не тянул за шиворот в банк, – сказал Олег, лизнул указательный палец и потер пятно, расползшееся на джинсах, но этим сделал только хуже.

Николай чуть придвинулся к нему, и Олег ощутил исходящий от него запах – смесь одеколона, свежего пота и жвачки. А еще от этого коротко стриженного крепыша отчетливо тянуло опасностью.

– Если через неделю не будет денег, то я закрою вклад, – тихо проговорил Николай. – Ты ведь помнишь свою кликуху из девяностых? Банкир. Так вот, Банкир. Подтверди, что ты достоин этого погоняла, значимого и уважаемого статуса. Разруливай свои финансовые косяки достойно. Ты ведь в этом дока, за это премии получаешь, не так ли? Не надо спихивать свои промахи либо разгильдяйство на падение курса доллара и всякие колебания на биржах. Постарайся сделать так, чтобы твоя репутация не пострадала, и я мог бы рекомендовать тебя серьезным людям.

– Коля, мы ведь знакомы сто лет, – сказал Олег, облизнув пересохшие губы. – Я хоть раз подвел тебя?

Николай хмыкнул, поднял очки на покатый лоб. Иссиня-черные глаза буровили застывшего Банкира, словно оружейные дула, из которых все еще струился дым.

– Не дай бог, Олежа, если ты меня подведешь. Никакой Джафар тебе не поможет, – мягко произнес он. – Я знаю, что ты с ним дела мутишь, задницу его толстую прикрываешь. Как и с Серегой Черемесовым. Хорошо спелись, неплохое трио.

– Я тебя не подводил, – упрямо повторил Олег.

– Каждый раз что-то происходит впервые, – заметил Николай, вытянул голову и принялся разглядывать жилые дома, высившиеся за шлагбаумом. – Смотри, как бы тебе твои апартаменты не пришлось продавать, дружок. Я долгов не прощаю.

– Ты сказал, я услышал, – холодно ответил Олег. – У тебя ко мне все? Я спешу.

– Нет. Извини, но ты не похож на управляющего банка, – обронил Николай, выплюнул на загрубелую ладонь шарик жвачки и щелчком толстого ногтя отправил его в окно со стороны Олега. – Ты напоминаешь хиппи, который с нетерпением ждет дозы. Надеюсь, я ошибаюсь.

– Моя внешность тебя не касается, – огрызнулся Олег.

– Давай, пока. С нетерпением жду от тебя сообщения о пополнении счета, – отчеканил Николай, заводя автомобиль. – Удачи, Банкир.

Олег молча вышел из машины.

Она тут же взвизгнула покрышками и унеслась прочь.

– Сука! – выдал он, плюнул на бордюр, с ненавистью взглянул на испорченные джинсы, на коленке которых расплылось отвратительное пятно пепла, и ожесточенно повторил: – Сука!

После этого Банкир вытащил из заднего кармана джинсов смартфон и набрал какой-то номер.

Незваный гость

– Ну, давай, Лешик, – ободряюще сказала Дарья сыну. – Удачной тренировки!

Они стояли у входной двери юношеской секции тхэквондо.

Мать улыбнулась, поцеловала мальчишку в вихрастую макушку и поправила на плече ремень спортивной сумки внушительных размеров.

– А я быстренько в банк смотаюсь, – добавила Дарья. – Если успею, сама заберу тебя. Если меня не будет больше пяти минут, иди домой. Ключ у тебя есть. Хорошо?

– Мама… – Мальчуган поднял на нее глаза.

Его взгляд был пронзительным и серьезным, совершенно не свойственный восьмилетнему пареньку.

– А папа больше к нам не будет приходить?

Дарья заставила себя улыбнуться и ответила:

– Нет, сынок. Я очень надеюсь, что он больше не придет.

– Я скоро вырасту и буду тебя защищать, – выпалил Алексей, распахнутые глаза которого горели непреклонной решимостью. – Он больше никогда не ударит тебя! Не бойся его!

Женщина почувствовала, как глубоко внутри у нее что-то заныло.

– Конечно, дорогой, – сказала она. – Давай беги, а то опоздаешь.

Парнишка кивнул и поспешил в раздевалку, а Дарья направилась домой.

По счастью, спортивный клуб, куда ходил заниматься Лешка, находился в трех шагах от их дома. Там же, во дворе, была припаркована ее машина.

«Он больше никогда не ударит тебя», – вспомнила она слова сына и тепло улыбнулась.

– Надеюсь, ты вырастешь настоящим мужчиной, – вслух проговорила она, подходя к машине. – Не то что твой папуля.

Дарья уже собралась было открыть сумочку, чтобы достать ключи, как внезапно вспомнила, что оставила их дома.

– Елки зеленые, – пробормотала она и, цокая каблуками, торопливо зашагала к подъезду.

Женщина почувствовала неладное, как только переступила порог квартиры. Из гостиной доносился звук работающего телевизора.

«Я вообще сегодня его не включала», – скользнула у Дарьи мысль, и ей сделалось не по себе.

Затаив дыхание, она осторожно прошла по коридору и остановилась перед комнатой. От увиденного ее пальцы непроизвольно сжались, ногти до боли впились в ладони.

Ее бывший муж Кирилл сидел на диване, развалившись как ни в чем не бывало. Не отрываясь от экрана телевизора, по которому велась трансляция соревнования по биатлону, он уплетал виноград из стеклянной вазы, втиснутой между коленями.

– О, Дашуля! – хмыкнул он, заметив застывшую в дверях женщину. Его помятое лицо скривилось в скабрезной ухмылке. – А я тут тебя поджидаю. – С помощью дистанционного пульта он переключил телевизор на музыкальный канал.

– Ты!.. – Дарья едва не задохнулась от гнева, захлестнувшего ее. – Какого лешего ты тут делаешь?! Мы же договорились!

– Мало ли о чем мы договаривались. Я отдыхаю в нашей общей квартире, – как ни в чем не бывало отозвался Кирилл. Он отщипнул виноградинку от веточки и отправил ее в рот. – Имею полное право, детка.

Дарья вошла в гостиную, шагнула к телевизору и выключила его, нажав на кнопку.

– Как у тебя хватило наглости заявиться сюда? – едва сдерживаясь, спросила она. – После того как ты при ребенке поднял на меня руку?! Убирайся!

Кирилл зевнул и с демонстративной небрежностью ковырнул в ухе мизинцем.

Стиснув зубы, Дарья схватила вазу с виноградом, переставив ее на журнальный столик.

– Уходи! – повторила она, повысив голос.

Лицо ее пылало от ярости и негодования.

Кирилл не спеша поднялся и, пригладив взъерошенные волосы, произнес:

– Ты, похоже, не догоняешь, Дашуля. Эта хата куплена в браке, забыла? Все по закону. Я читал Гражданский кодекс. Мало того, я до сих пор здесь прописан. Так что имею такие же права на квартиру, как и ты с твоим щенком.

Дарья побледнела.

– Подонок! – дрогнувшим голосом произнесла она. – Это ведь и твой сын.

Кирилл помотал головой.

– Приютский оборванец он, а не сын. Если бы ты была нормальной здоровой бабой, то нам не пришлось бы усыновлять этого сопляка. Я просто пожалел тебя, дурочка. Неужели ты до сих пор этого не поняла?

– Ну и мразь же ты, – с презрением бросила Дарья.

Она изо всех сил старалась держать себя в руках, с отчаянной беспомощностью осознавая, что ее бывший супруг формально прав. Пускай даже у него есть другое жилье, это неважно. Сейчас она ничего не может сделать. Закон на его стороне.

– Я завтра же обращусь в суд с иском о разделе имущества, – сказала она, пытаясь придать своему голосу уверенность.

– У меня есть другое предложение, – проговорил Кирилл. – Давай разбежимся тихо и мирно. Ты платишь мне семь лямов, а я тебе даю расписку, что претензий не имею. Заверим ее у нотариуса.

– Семь миллионов за половину квартиры? – переспросила Дарья. – Не много ли?

– По мне, в самый раз. Хочешь спокойно жить – плати, детка. А если тебе не хватает, я могу взять с тебя частично натурой. У меня много друзей, я с ними поделюсь. Останешься должна шесть лямов девятьсот девяносто девять штук, хе-хе. – Он глумливо подмигнул ей.

– Пошел прочь! Мы встретимся на нейтральной территории, при условии, что ты будешь трезвым, – холодно сказала Дарья. – А если еще раз коснешься пальцем меня или Леши, я напишу заявление в полицию.

– Напугала ежика голой попой, – заявил Кирилл и придвинулся к бывшей жене практически вплотную. – А вдруг я прямо сейчас потащу тебя в спальню? Что ты сделаешь? Будешь звать на помощь? – Он протянул руку, схватил Дарью за плечо. – Что умолкла? Или поставить тебе фонарь под другим глазом для симметрии?!

Взгляд Дарьи метнулся в сторону комода. Туда, где лежали ножницы. Вчера вечером она помогала сыну с аппликацией и позабыла убрать их.

– Ну, Дашуля? – Голос Кирилла стал хриплым, изо рта вылез кончик языка, нервно обвел шелушащиеся губы. – Давай вспомним, как нам было хорошо. Ты не пожалеешь…

Закончить он не успел, так как через мгновение Дарья бросилась к комоду, проворно схватила ножницы и приставила их к кадыку бывшего мужа.

– Совсем берега попутала? – прохрипел Кирилл, с опаской косясь на поблескивающие лезвия. – Убери это дерьмо! Ты порежешь меня!

– Именно это я и хочу до тебя донести, скотина!

В глазах мужчины мелькнул страх.

Он кашлянул и заявил:

– Ты сядешь в тюрягу. А твой сыночек угодит в детдом.

– Плевать. Сейчас ты уйдешь отсюда, – проговорила Дарья. – Медленно и спокойно. Или я воткну эту штуку тебе в глотку!

– Ты не сделаешь этого, – неуверенно сказал Кирилл.

– Я не думаю, что ты захочешь это проверить, – тихо ответила она. – Убирайся. Немедленно.

– Все-все, – пролепетал тот, чувствуя, как кончики лезвий надавили на кожу.

Он попятился назад, и рука Дарьи опустилась.

Оказавшись в коридоре, Кирилл ожесточенно пнул ногой шкаф-купе. Его буквально трясло от испепеляющей ненависти и злости на самого себя за минутный страх, вызванный блеском ножниц, которые были у самого горла.

– Ну, хорошо, – сквозь зубы проговорил тот. – Не забудь про семь лямов. Даю тебе десять дней. Или я заставлю тебя сожрать эти ножницы. И не смей менять замки, слышишь?! Вырву дверь с мясом! – Он выскочил из квартиры и с оглушительным грохотом хлопнул железной дверью.

Дарья без сил прислонилась к стенке, вытерла взмокший лоб. Пальцы ее разжались, выронив ножницы.

Тренькнул телефон, извещая о поступившем сообщении.

– Кто там еще? – устало спросила она вслух, извлекая мобильник.

Но черты ее лица мгновенно разгладились, когда она увидела, кто отправитель.

«Дарья, добрый день. Отправляю Вам пакет обращений по Вашим проблемам. Если у Вас возникнут вопросы, я с радостью отвечу на них. Вы также можете подъехать в мой офис, чтобы обсудить все более детально. С уважением, Артем П.».

Женщина слабо улыбнулась и открыла архив, прилагаемый к сообщению. Там было все, начиная с жалобы на участкового, заканчивая заявлением в суд на раздел имущества.

После секундного размышления Дарья мазнула пальцем по значку «позвонить абоненту».

– Артем, здравствуйте, – торопливо проговорила она, услышав знакомый голос. – Хочу вас поблагодарить за ваше внимание к моим проблемам. Я… – Она запнулась, растерялась, как школьница.

– Это пустяки, Даша, – отозвался Павлов. – Я рад вам помочь и уверен в том, что все ваши неурядицы будут решены.

– Мне это очень льстит, – сказала Дарья и улыбнулась.

Она не могла объяснить причину, но, слыша голос известного адвоката, со смущением чувствовала участившееся сердцебиение.

– Я сейчас как раз собиралась заехать в банк.

– Я мог бы составить вам компанию, – предложил Артем. – Вы далеко живете?

Дарья назвала улицу.

– Я как раз неподалеку от вашего района, – сказал Павлов. – Могу вас забрать.

– Нет, что вы! Я на машине.

– Только, пожалуйста, выезжайте со двора передом, – нарочито серьезным тоном произнес адвокат.

Она не выдержала и рассмеялась.

Улыбка сошла с лица Дарьи, как только она вышла из подъезда и увидела свой автомобиль. Оба передних колеса «Тойоты» были спущены. Подойдя ближе, женщина разглядела узкие дыры на резине.

«Кирилл! Спятивший алкоголик. У него совсем поехала крыша, – подумала она, сверкнув глазами. – Что делать? Ехать на такси?

Она набрала Павлова.

– Артем, пожалуй, я все-таки воспользуюсь вашим предложением. Вы не могли бы за мной заехать? – сказала она, не сводя взора с проколотых шин.

– Не вопрос, – откликнулся Павлов.

Разговор закончился, но Дарья все смотрела и смотрела на спущенные колеса. Ведь это значило, что у него был нож.

Она старалась думать о чем-то постороннем, но в ее голове вновь и вновь пульсировала фраза, брошенная Кириллом:

«Не забудь про семь лямов. Даю тебе десять дней!»

Она вздрогнула, вспомнив его перекошенное от пышущей злобы лицо с выпученными глазами, в которых сквозило сущее безумие.

«Прайм-банк»

Трасса была относительно свободной, и дорога не заняла много времени.

– Вы сегодня не очень-то разговорчивы, – отметил Артем, заглушил двигатель своего «Ягуара» и включил стояночный тормоз.

Дарья взглянула в зеркало и поправила волосы. Ей все еще казалось, что плечо ее буквально плавилось от мерзкого прикосновения Кирилла. Женщина даже поймала себя на мысли о том, что вряд ли удивится, если увидит на этом месте покрасневшее пятно, как от ожога.

– Извините, просто голова разболелась, – ответила она с виноватой улыбкой.

– Вам не за что извиняться, – произнес Павлов.

– Подождете меня здесь? Я быстро.

– Ну почему же. Мне интересно взглянуть на кредитную организацию, которая процветает и балует своих клиентов высокими процентами.

Между тем из банка вышел мужчина в темных очках и легком бежевом костюме, жилистый и высокий, как жердь. Он задержался у ступенек и озадаченно глядел на адвоката с Дарьей, приближавшихся к нему. Через мгновенье его лицо расплылось в улыбке.

– Не может быть, – проговорил он с изумлением в голосе. – Господин Павлов?

Артем замедлил шаг.

– Добрый день, Роман Игоревич. Вот уж неожиданная встреча, – сказал он, пожал протянутую руку и добавил: – Мир тесен. Вижу, ваша аллергия все еще доставляет вам неприятности.

– Пустяки, я уже давно привык. Очень жаль, конечно, что простые солнечные лучи на меня действуют, как на вампира. Не самое удачное сравнение, но, в общем-то, близкое к правде. Этой ненавистной экземе почему-то больше всего подвержена кожа рук.

Только сейчас Дарья поняла, о чем речь. Руки этого мужчины были облачены в тонкие перчатки телесного цвета, что можно было заметить только с близкого расстояния.

– Даша, извини, я буквально на минуту задержусь, – обратился Артем к ней.

Она кивнула и сказала:

– Я буду в холле.

Женщина ушла.

Адвокат повернулся к своему знакомцу и осведомился:

– Как успехи? В общем и целом?

– Благодарю, Артем… простите, забыл ваше отчество.

– Андреевич.

– Все замечательно. Я с теплотой вспоминаю наше сотрудничество и ту бесценную помощь, которую вы тогда оказали мне, – сказал Роман. – Если бы не вы, то мою компанию пришлось бы закрыть и искать другие формы ведения бизнеса.

– Это дело прошлое. Дай-то бог, чтобы все и дальше складывалось удачно, – проговорил Павлов. – Я смотрю, вы пользуетесь услугами этого банка, не так ли?

Роман кивнул и сказал:

– Меня устраивает. Пока никаких вопросов к этому заведению не было. Надежно, эффективно. Всегда своевременные выплаты.

– Что ж, приму на заметку.

– Не смею вас больше задерживать, – проговорил Роман. – Если чем могу оказаться полезен, то всегда в вашем распоряжении.

Павлов попрощался с ним и вошел в банк.

За стойкой сидела светловолосая девушка. Она хлопала глазами и явно с трудом подавляла зевоту. Похоже было на то, что прошлую ночь эта особа провела в клубе. Теперь барышня отчаянно боролась со сном. С посетителем она поздоровалась очень вяло, едва слышно.

– Здравствуйте, – откликнулся Артем.

Дарья стояла в холле и о чем-то вполголоса разговаривала с худощавым клерком в строгом костюме. У него была аккуратная бородка-испанка и длинные редкие волосы, забранные в хвост. Он что-то настойчиво втолковывал Дарье, держа в руках прозрачную папку с документами.

– Добрый день, – поздоровался Артем, и мужчина обернулся.

– Мы вместе, – пояснила Дарья.

В глазах клерка тут же мелькнуло что-то смутное, будто темное облако, которое на мгновение закрыло солнце и тут же растворилось под порывом ветра.

От Павлова это не ускользнуло.

– Какие у нас гости! – воскликнул сотрудник банка, растягивая губы в дежурной улыбке. – Неужели это вы, господин Павлов?

Они обменялись рукопожатиями.

– Олег, – представился клерк.

Его ладонь была влажной и прохладной, и Артем непроизвольно подумал о только что размороженной печени в полиэтиленовом пакете.

– Вероятно, у нас есть возможность пообщаться в конфиденциальной обстановке, – произнес он.

– Конечно, – подтвердил Олег. – Прошу за мной.

Они прошли в помещение для переговоров, отгороженное от коридора стенкой из толстого стекла, и расселись по креслам.

– Может, кофе? – предложил Олег, обводя взором гостей.

– Спасибо, нет, – отказался Павлов.

Дарья же качнула головой и сказала:

– Олег, у меня мало времени. Вы говорили, что нужно подписать какое-то дополнительное соглашение к нашему договору.

Клерк откашлялся и произнес:

– Немного не так. Я хотел предложить переоформить договор, писал вам об этом на электронную почту. Он пока еще не готов. У нас, к сожалению, полетела офисная программа. Наши сотрудники работают над ее восстановлением. Я пока сделаю копию вашего паспорта. Вы ведь захватили его с собой?

– Разумеется, – с плохо скрываемым недовольством ответила Дарья.

Олег расплылся в улыбке.

– Ну и прекрасно.

– Кажется, вы уже снимали копии с моих документов.

– Виноват, я пропустил страницу с вашей регистрацией. Гм… Может, все-таки чаю? – на всякий случай предложил Олег.

– Нет, благодарю, – решительно отказалась Дарья, вытащила из замшевой сумочки паспорт, положила его на столик. – Олег, вы уж простите, но разве нельзя было все совместить в один визит? У меня ребенок, и мне с трудом удается выкроить время, даже час или два. Я не могу сюда ездить, как на работу.

Клерк вздохнул, напустил на себя скорбный вид человека, постоянно подвергающегося незаслуженной критике.

– Дарья, поверьте, я всегда действую в интересах клиента. Случаются иногда осечки, ведь никто от этого не застрахован. – Он перевел взгляд на Артема, который с невозмутимым выражением сидел на диване, закинув ногу на ногу. – Господин Павлов, может, вы желаете открыть вклад в нашем банке? Сегодняшнее недоразумение – исключение из правил. У нас серьезные клиенты и отличная репутация!

– Это вопрос не одной минуты, – отозвался адвокат и потянулся за рекламным буклетом, лежащим на столике. – Вы же понимаете, что вложение финансов требует серьезного анализа кредитной организации.

– У нас сейчас действует специальная программа, – вкрадчиво произнес Олег. – При вкладе суммы в размере пятисот тысяч подарок от банка – телевизор. От миллиона до двух – айфон последней модели. От двух до пяти – скутер. Подобных условий нет ни в одном банке Москвы!

– Занятно, – с усмешкой сказал Артем, листая буклет.

Олег понял, что особого интереса его предложение не вызвало, и заявил:

– Я оставлю вас на минуту.

– Мне сегодня везет как утопленнику, – подала голос Дарья, когда клерк выскользнул из помещения. – Могла бы и не ехать.

Павлов оторвался от рекламной книжечки и посмотрел на женщину.

– Поговорим в машине, – спокойно произнес он, и она устало прикрыла веки.

Вскоре вернулся Олег, передал Дарье паспорт и проводил их к выходу.

– Я вам обязательно позвоню в ближайшее время, – пообещал он, продолжая улыбаться.

Глядя на его тонкие кривящиеся губы и бегающие глаза, Павлов подумал, что в улыбке банковского работника столько же искренности, сколько подлинности в трехсотрублевой купюре.

– Что скажешь? – рассеянно спросила Дарья, усаживаясь в машину, тут же ойкнула и поправилась: – Простите, вырвалось. Что скажете?

– Ничего страшного, – ответил адвокат, закрывая за собой дверь. – Можно перейти на «ты».

– Хорошо. – Женщина улыбнулась. – Не возражаю.

– Даша, если тебя интересует мое мнение, то с этим банком нужно рвать все контакты, – сказал Павлов. – Мне хватило нескольких минут, чтобы понять, что это самая настоящая шарашкина контора. Обратила внимание на режим работы? С одиннадцати до шестнадцати. Где ты видела, чтобы кредитные учреждения работали так мало? Второе. Ты заметила, что в банке, кроме сонной тетери на ресепшене и этого клерка с неформальной внешностью, никого не было? Не считая моего знакомого, которого мы встретили у входа?

– Обратила, – подтвердила Дарья. – Но тут и прежде было не особенно-то людно.

– Опять же доход, – продолжал Павлов. – Средняя цифра по банкам – восемь процентов. Девять – редкость, это, по сути, уже потолок. А одиннадцать – что-то из области фантастики. Потом подарки клиентам. Айфоны, телевизоры. Напоминает наживку, чувствуешь?

– Но это работает, Артем, – сказала Дарья. – Я держу свои накопления в этом банке почти год, и никаких претензий к нему у меня никогда не было. Разве что сегодня. Я была уверена, что подпишу новое соглашение, да и все. Теперь придется тащиться сюда еще раз.

– А знаешь, почему ты не подписала бумаги? – внезапно спросил Павлов, прямо глядя на женщину. – Я тебе отвечу, Даша. Потому что этот клерк увидел, что ты не одна. Сказку про вышедшую из строя программу он придумывал на ходу, пока мы шли в переговорную комнату. Понимаешь? Он был уверен, что ты придешь без сопровождающих и без проблем подпишешь нужные документы, не вникая в их содержание.

– Господи! – Дарья потрясенно выдохнула. – Ты хочешь сказать, что меня и здесь намереваются кинуть?

– Я не знаю. Но вижу слишком много нехороших признаков, – задумчиво проговорил Артем. – Надо было бы взглянуть на те документы, которые этот Олег намеревался тебе подсунуть. Ну, а пока будем довольствоваться этим. – Он открыл бардачок, положил внутрь рекламный буклет банка, который захватил с собой, после чего завел двигатель и тихо спросил: – Даша, что случилось? На тебе лица нет.

Она обхватила ладонями виски, на которых пульсировали жилки, и глухо ответила:

– Я себя неважно чувствую, Артем. Извини. Хотела с тобой пообедать, но вспомнила, что нужно сына забирать с тренировки.

– Я тебя довезу, не переживай, – проговорил Павлов, выезжая на дорогу.

Дарья молча смотрела в окно. Ее так и подмывало рассказать Артему об утреннем инциденте с Кириллом. Но каждый раз, как только она собиралась открыть рот, некая внутренняя непреодолимая сила останавливала женщину.

Нападение

Николай Коршунов, сорокавосьмилетний вице-президент ассоциации любительского бокса Санкт-Петербурга, уверенно вел свою «Ауди» по ночной трассе в сторону Северной столицы России. Основные дела, запланированные им в Москве, были выполнены, встречи с нужными людьми проведены. Погода радовала чистым, усыпанным звездами небом и отсутствием даже намека на осадки. В связи со всем этим его настроение можно было бы назвать почти хорошим.

Почти, поскольку общую бочку меда портила ложка дегтя в виде задержки выплат по вкладам, которые в свое время ему клятвенно обещал Банкир, этот гребаный патлатый хиппи в гавайской рубашке. Коршунов старался не обращать внимания на подобные мелочи, но внешний вид Олега вызывал у него плохо скрываемое раздражение. Это притом, что они знали друг друга еще с перестроечных времен. По мнению Николая, мужик не должен был выглядеть как огородное пугало. Разумеется, сейчас совершенно другие времена, всеобщая дозволенность и толерантность, стирающая все мыслимые и немыслимые рамки. Но Николай терпеть не мог, когда у особи мужского пола на голове вместо нормальной прически торчат хвостики-косички. В конце восьмидесятых он с компанией подкачанных ребят частенько наведывался на концерты рок-групп, чтобы подровнять ножницами вот таких вот фанатов тяжелой музыки, а заодно экспроприировать содержимое их карманов, на память, так сказать.

Но внешность – это ладно. Хоть без штанов ходи, пока кто-то из бдительных граждан в мусарню не сообщит. А вот косяки с деньгами Коршунов уже простить не мог. Интересно, что там такое замутил Банкир, раз возникла задержка с выплатой? В прошлый раз этот волосатик что-то плел про какой-то фонд и цифровые биржи, где он прокручивал деньги Николая и его бывших приятелей – Джафара и Сереги Черемесова. А теперь вот такой облом.

«Ты очень пожалеешь, Олежа, если решил нагреться за счет моих накоплений, – подумал Николай. – Не буди лихо, пока оно тихо».

Он взглянул на топливный датчик. Бензина хватило бы еще на пару сотен километров, однако Николай решил залить бак полностью. Коршунов планировал к утру вернуться домой, а это более пятисот километров. Там он собирался часика три покемарить и приступить к делам.

Вскоре впереди замелькали огоньки АЗС. Николай перестроился на крайнюю правую полосу и неожиданно почувствовал резкий удар в заднюю часть кузова. Его тело с силой вдавило в кресло. Если бы не подголовник, то вице-президенту боксерского клуба грозил бы серьезный вывих шейных позвонков.

– Твою мать! – злобно рявкнул он, ударив по тормозам.

Надсадно взвизгнули покрышки, стираемые о дорожное полотно.

Коршунов остановился у обочины, включил аварийный сигнал и принялся испепелять взглядом зеркало заднего вида. Фары машины, влетевшей в зад «Ауди», светили прямо на него, из-за чего разобрать марку этого автомобиля было невозможно, а уж номер – тем более.

– Гаденыш! – прорычал Коршунов, сплюнул в окно, выбрался из авто и раздраженно хлопнул дверью. – Вы там что, уже глаза залили? – выкрикнул он, приближаясь к машине, из которой до сих пор так никто и не вышел.

Это был «БМВ», покрытый толстым слоем пыли. Окна иномарки были тонированы, на черной поверхности стекол мерцали отблески дорожных фонарей.

Пыл Николая слегка поутих, когда он увидел, что номера врезавшегося в него автомобиля были замазаны засохшей грязью. Где-то глубоко внутри его неприятно кольнула иголочка тревоги, но ладонь Коршунова уже тянулась к дверной ручке иномарки. Едва его пальцы коснулись прохладного пластика, как дверь распахнулась сама.

– Привет, сучара! – прохрипел человек, облаченный во все темное.

Лицо этого типа закрывала маска-балаклава, лишь глаза его сверкали прожигающей ненавистью. Спустя мгновение раздался шипящий звук, и в лицо ошеломленного Николая ударила тугая струя перцового газа. Глаза вспыхнули нестерпимым жаром, как если бы его окунули лицом в казан с тлеющими углями. Тысячи невидимых булавок впились в плоть своими раскаленными остриями.

Николай взвыл. Боль была такая, что ему показалось, будто лицо его превращается в рыхлое решето из плавящейся кожи. Он прижал ладони к глазам, горящим огнем, и неуклюже попятился назад. Но молниеносный удар в голову, похожий на щелчок тумблера, отправил его в глубокий нокаут.

С каждым ударом сердца сознание медленно и нехотя выкарабкивалось из бездонного колодца забытья. Николай постепенно приходил в себя. Голова его трещала и раскалывалась от боли, как если бы внутрь черепной коробки кто-то закачивал жидкий азот. Глаза невыносимо щипало, они опухли и безостановочно слезились.

Он, кряхтя, медленно сел, ощущая под собой прохладную землю, разлепил клейкие веки и бессмысленно таращился перед собой. Черные стволы многолетних елей обступили его, словно охотники зверя, загнанного в западню.

– Дерьмо! – выдавил Николай.

Его колотил озноб, зубы лязгали от пронизывающего холода. Только сейчас до него дошло, что на нем нет совершенно никакой одежды. Он был в глухом лесу, абсолютно голый.

– Дерьмо! – повторил Коршунов и с неимоверным трудом поднялся на подгибающиеся ноги.

Головокружение усилилось, и он осторожно потрогал затылок. Пальцы коснулись крупной шишки, покрытой заскорузлой коркой крови, и Николай поморщился от стрельнувшей боли. Его мутило, желудок совершал невообразимые кульбиты, грозил вот-вот вывернуться наизнанку.

– Кто?! – прошипел он, держась за холодный ствол.

Кора этой ели была колючей, шершавой, казалась безжизненной, напоминала застывшую лаву.

– Кто посмел?!

Его расфокусированный взор неожиданно остановился на необычном предмете, странно белеющем в нескольких шагах от него. В этом дремлющем, темном и промозглом лесу он смотрелся так же нелепо, как золотое колье на полусгнившей штакетине деревенского забора.

Шаркая голыми подошвами, Николай двинулся к белому предмету.

«Бумага», – догадался он, приблизившись вплотную, всмотрелся в куст, на ветках которого лежала смятая мешковина, вновь перевел взгляд на листок, придавленный небольшим камнем.

«Специально, чтобы ветром не унесло», – подумал Николай, нагнулся, вытащил из-под камня лист, перевернул его.

Прямо посередине на нем было крупно напечатано всего одно слово: «Убийца».

Пальцы, подрагивающие от холода, машинально скомкали листок. Коршунов тупо разглядывал свое голое тело, покрытое пупырышками. Он вдруг сообразил, что девать это жуткое обвинение ему попросту некуда. Разве что свернуть в трубочку и засунуть… за ухо.

«Привет, сучара!» – неожиданно всплыл в памяти хриплый голос человека в маске, и Николай вздрогнул.

– Я тебе покажу «привет», – проговорил он, стуча зубами от пронизывающего холода, и снял с куста тряпье.

Это и впрямь оказался мешок, в котором обычно хранится картофель. Грязный, пыльный, отвратительно воняющий плесенью. Николай расправил его и почти не удивился, обнаружив на дне три отверстия – для рук и, соответственно, головы.

Тот, кто оставил его здесь, не сомневался в том, что Коршунов наденет это тряпье на себя, просто не оставил ему выбора. Не пойдет же он по лесу вот так, в чем мать родила! Николай вновь окинул себя скептическим взором. Кроме зловонной мешковины, тут ничего нет, так что придется воспользоваться ею.

Он был преисполнен гремучей мешаниной эмоций – яростью, страхом и растерянностью. Кто и зачем это сделал?!

Скрипнув зубами, преодолевая брезгливость, Николай быстро облачился в мешковину, сжал в руке листок и, пошатываясь, двинулся прочь.

На ходу Коршунов представил себе, как выглядит со стороны, и, невзирая на всю незавидность положения, его начал распирать истерический смех. Да, ему еще бы рогатину и бороду. Получится самый натуральный неандерталец, вышедший на охоту.

Впрочем, смех тут же оборвался. Пора было выбираться из этой чащобы. Кажется, где-то впереди раздавался гул машин, проносящихся по шоссе, значит, не так уже далеко его оттащили.

Он ковылял, проклиная все на свете, а в голове его между тем билась одна-единственная мысль – кто?! Кому он мог насолить, чтобы его нужно было так унизить?

«С тобой еще пока ничего не случилось», – шепнул внутренний голос. – Тебя просто предупредили».

Николай почувствовал, как в глотке у него застрял вязкий ком. А ведь и верно. Несмотря на предрассветную прохладу, лоб Коршунова покрылся испариной.

«Напряги память! – приказал он себе. – Тогда, в девяностые, вы зачетно покуролесили с Джафаром и Серегой. На твоей совести есть люди, за упокой души которых потом загорались свечи».

Ему стало не по себе, чудилось, что скомканный листок обжигал ладонь, как булыжник, нагретый на солнце.

«Убийца».

Да, действительно, так оно и было. Время стояло такое. Без физического устранения врагов и недобросовестных конкурентов зачастую никак не удавалось обойтись. На личном счету Николая числились три жертвы, лица которых он будет помнить до конца своей жизни. Вот только события тех далеких и непростых дней он запихнул в стальной сейф, спрятал его в самые потайные закоулки сознания, а ключ похоронил в яме забвения. Знает об этом настолько ограниченный круг людей, что хватит пальцев одной руки, чтобы их перечислить.

Так кого именно имел в виду этот странный мститель, когда оставил рядом с его бесчувственным телом это напоминание? Одного или всех вместе?

Он неожиданно замер, будто чудом не наступил на затаившуюся змею.

«Банкир, – оторопело подумал Николай. – Тощий поганец, может, это твоих рук дело? Присвоил мои бабки и решил таким образом спектакль разыграть?!»

Впрочем, после недолгих размышлений Коршунов был вынужден отказаться от этой мысли. Он решил, что вряд ли Олег причастен к этому дерзкому нападению. Этот пижон ойкает, когда таракана видит, кишка у него тонка заказать Колю Коршунова. А уж провернуть это дело своими руками и подавно. Да и когда он успел бы это сделать? Послал за ним хвост, как только они распрощались? Сразу после их разговора? Бред!..

– И почему меня тогда не убили? – вслух пробормотал Николай, осторожно переступая босыми ногами.

«Действительно, если Банкир хотел избавиться от настырного клиента, то зачем устраивать какие-то показушные сцены с раздеванием и подсовыванием записок?

«Потому что это не Банкир, а кто-то другой. Убить тебя было бы слишком просто», – ответил он самому себе.

Ступни неприятно кололи мелкие веточки и сосновые иглы. В какой-то момент Николай споткнулся о корень, выступающий из земли, до крови ободрал большой палец на ноге и громко выругался.

– Тогда кто это? – хрипло проговорил он, мельком взглянув на запястье, которое облегали швейцарские часы. В свое время он без сожаления выложил за них семь штук евро.

Надо же. Одежду забрали всю, вплоть до трусов с носками, а часы не взяли. Как и перстень из белого золота, тускло поблескивающий на безымянном пальце левой руки. За эти две цацки можно было свободно выручить среднюю иномарку, но их оставили, сделали это показательно, демонстративно. Такой факт вызывал у Коршунова еще большую тревогу.

Вице-президент ассоциации любительского бокса Санкт-Петербурга, одетый в рваный мешок из-под картошки, продолжал брести по лесу. Он ковылял, дрожал от холода и крепко, до побелевших костяшек, сжимал в кулаке измятый листок с надписью «Убийца».

Ему удалось выбраться из леса спустя сорок минут. Немного пройдя по трассе, Николай наткнулся на указатель с надписью: «Река Тверца».

«Судя по всему, увезли меня недалеко», – мрачно отметил он.

Лишь только восьмая по счету машина притормозила возле странного мужчины, голосующего на трассе, одежда которого состояла из грязной мешковины. Водитель уже решил было отказаться сажать к себе столь специфического пассажира. Он согласился подвезти его лишь тогда, когда тот молча снял с пальца перстень и положил на приборную доску.

Роман Олейник

Роман Игоревич Олейник, владелец небольшой мебельной фирмы, расположенной в Москве, взглянул на часы. Начало одиннадцатого вечера. Он погладил эластичные перчатки, расправил мелкие складки на пальцах. Со временем у Романа вошло в привычку не снимать их даже дома. Ванна и постель – только там он обнажал свои руки.

Роман расположился в мягком кресле, неторопливо взял с пепельницы тлеющую сигарету, глубоко затянулся, выдохнул и развеял легкий дым рукой. По гостиной поплыл терпкий, сладковатый запах травки. Затем он перевернул страницу книги, которую, судя по обтрепанной обложке, перелистывал не один раз.

«Множество горных рек впадает в глубокое море. Причина в том, что моря расположены ниже гор. Поэтому они в состоянии властвовать над всеми потоками. Так и мудрец, желая быть над людьми, становится ниже их, а желая быть впереди, он становится сзади. Поэтому, хотя его место над людьми, они не чувствуют его тяжести, хотя его место перед ними, они не считают это несправедливостью», – прочел Роман знаменитое изречение Лао-Цзы и улыбнулся.

Древнекитайский философ и основоположник даосизма, конечно же, был гением, хотя со многими его утверждениями Роман с удовольствием поспорил бы. Он с легким раздражением поймал себя на мысли о том, что не может сосредоточиться на строчках, отложил книгу в сторону, глотнул ароматного чая с чабрецом, после чего сделал очередную затяжку. На этот раз вкус травы показался ему каким-то пресным, бесцветным.

«Или день прошел как-то особенно», – рассеянно подумал Олейник, взглянув в окно.

Ночь накрыла город бархатистым угольным одеялом, на котором, словно прицепленная бриллиантовая брошка, мерцала одинокая звездочка.

Он вздохнул.

День прошел как обычно. До обеда он работал у себя в офисе, а потом нанес визит в банк. Роман заметил, что Олег сегодня был каким-то нервным. Собственно, это обстоятельство не должно было его волновать. У каждого свои проблемы.

А потом он прямо на выходе лоб в лоб столкнулся с Павловым. Вот так дела! Интересно, что забыл мэтр российской юриспруденции в столь скромном кредитном заведении, как «Прайм-банк»? Неужто решил воспользоваться его услугами и открыть там вклад?

Хотя именитый адвокат с такой же долей вероятности мог попросту сопровождать ту хрупкую миловидную даму с беспокойным лицом. Скорее всего, они просто знакомы друг с другом. По наблюдению Романа, женщина не производила впечатления человека, связанного с Павловым деловыми отношениями. Да и недешевое это удовольствие – нанимать юриста такого ранга, как Артемий Андреевич.

Роман закрыл труд китайского философа, положил его на журнальный столик из матового стекла, тщательно затушил сигарету с травкой, после чего поднялся и не спеша направился в гостиную. Там на массивном комоде из дуба стоял громадный террариум. Внутри, среди декоративных коряг и кустиков, виднелся крупный паук-птицеед иссиня-черного окраса, словно гудрон.

– Спокойной ночи, дружок, – сказал Роман, улыбнулся и щелкнул пальцем по стеклу.

Паук не шелохнулся, но Олейника это не удивило. Птицеед мог сидеть в полнейшей неподвижности целую неделю, особенно когда был сыт.

«Пожалуй, пора на покой», – подумал Роман, отправился в ванную комнату, принял душ, выключил свет и улегся спать.

В начале второго ночи его разбудил телефонный звонок. Дежурный охранник жилищного комплекса скороговоркой сообщил, что какой-то тип поджег его «Лексус», стоявший на охраняемой парковке.

Спросонья хлопая глазами, едва очухавшись от прерванного сна, Роман принялся судорожно напяливать на себя одежду.

«Подожгли машину! – долбилось в его мозгу. – Надо же! Кому это понадобилось?»

Спустя семь минут он уже находился на месте. Процесс тушения был в самом разгаре, но даже стоя на внушительном расстоянии от пылающего «Лексуса», Роман почти не сомневался в том, что спасать там, по сути дела, было уже нечего. Дым валил смоляным столбом, огонь злобно шипел под мощным напором пены, до последнего не желал сдавать свои позиции.

Роман потер руки и совсем не к месту отметил, что первым делом, вскочив с постели, натянул перчатки. Это было уже сродни рефлексу, все равно что обойти открытый люк на тротуаре.

Наконец все было закончено. Пожарные, перекидываясь фразами, начали расходиться. Крепкие молодые мужчины в термостойкой униформе равнодушно шлепали сапогами по мутной жиже, мешанине из грязной воды и пены, не спеша сматывали рукава с напорными шлангами. В воздухе пахло гарью и сожженной резиной. Конечно, им не было никакого дела до сгоревшего автомобиля, равно как и до его владельца. Свою работу они выполнили.

Роман с бешено колотящимся сердцем глядел на почернелый остов своей машины. «Лексус» выгорел практически полностью, превратился в дымящийся скукоженный скелет какого-то фантастического биоробота из фильма о будущем. Хлопья гари до сих пор порхали в воздухе ленивыми мухами.

– Из потерпевших я один? – на всякий случай поинтересовался Роман и огляделся по сторонам, хотя и так было видно, что, кроме его машины, сожженной дотла, ни один автомобиль не пострадал.

Охранник, рослый мужчина средних лет, утвердительно кивнул. Вид у него был слегка виноватый.

– Все произошло внезапно. Сначала был какой-то хлопок, а когда я вышел, увидел огонь, – пояснил он, перекладывая из руки в руку служебную рацию. – В машинах начала срабатывать сигнализация. Я был здесь через пару минут, но из-за дыма…

– Господь с ним, с дымом, – прервал его Роман. – Я не имею к вам претензий. Вы уже просмотрели камеры наблюдения?

– Старший смены как раз этим занимается.

Роман кивнул.

Значит, шанс найти злоумышленников все же есть.

Он вышел за пределы стоянки, с наслаждением вдыхая ночной воздух.

– Просто замечательно, – пробормотал Олейник. – Теперь куда? В полицию?

Дурное соседство

Уже наступил вечер, когда Дарья с сыном пришли домой.

– Мой руки, Лешик, – сказала мать. – Скоро будем ужинать.

Она скинула туфли и прошла на кухню. Слушая, как журчит вода в ванной, Дарья вдруг подумала, что о сегодняшнем визите в банк следовало бы предупредить Артема. Все-таки он профессионал в подобных вопросах, но…

Это самое дурацкое «но», из-за которого она, позабыв обо всем на свете, рванулась на встречу с Олегом Гвоздевым, тем самым кредитным экспертом «Прайм-банка». Даша хотела дополнительно внести на депозит миллион. Шестьсот тысяч она взяла в долг у подруги, еще четыреста тысяч позаимствовала из оборотных средств своей собственной турфирмы. В какой-то момент внутренний голос попытался дать ей робкий совет не спешить, но в мозгу Дарьи, словно неоновые фонари, то и дело вспыхивали кадры последнего визита Кирилла, а также порезанные шины ее «Тойоты».

Ей нужна отдельная квартира. Срочно. А для этого требуются деньги. Много, без промедлений, прямо сейчас.

Только этот банк, пожалуй, и мог ей сейчас помочь. Как ни уговаривал ее Артем закрыть вклад и забрать деньги, желание мгновенно обогатиться оказалось сильнее. Она не особенно вникала в то, какие именно операции с вкладами проводил Олег, видела результат, а это было важнее всяких аргументов. Дарья торопливо, почти не глядя, подписала документы, которые предложил ей Гвоздев, и передала ему деньги. Кассира уже не было на месте. Он сам принял у нее миллион и выдал расписку.

Краем подсознания она отдавала себе отчет в том, что все это происходило как-то неестественно, в какой-то лихорадочной спешке, но Олег был настолько убедителен, что Даша, не раздумывая, оставила деньги в банке. В общем-то, как ни крутись, выбора у нее попросту не было. Новый договор был подписан, деньги переданы в банк.

«Ведь никаких проколов с выплатами пока не было, – успокаивала себя Дарья. – Все будет, как прежде, и через пару месяцев я получу хорошую прибыль. Если к той, будущей, сумме добавить еще тысяч пятьсот – а я как-нибудь выкручусь, найду недостающие деньги, – то уже можно будет рассчитывать на двухкомнатную квартиру. А уж мебель и ремонт я организую, используя половину от стоимости нынешнего жилья, на которое так упорно претендует Кирилл, мой ополоумевший бывший супруг».

Дарья вынула из холодильника кастрюлю с пюре и куриными котлетами, положила порцию сыну и едва успела сунуть тарелку в СВЧ, как раздался телефонный звонок. Она склонилась над смартфоном, на экране которого пульсировало: «Артем П. адвокат».

– Лешик, садись, – сказала Дарья сыну, появившемуся на кухне. – Подожди буквально пять минут.

Она взяла смартфон и вышла в коридор.

– Добрый вечер, Даша, – раздался в аппарате голос юриста. – Не помешал?

– Нет, конечно. – Она смущенно кашлянула и сказала: – Я как раз вспоминала тебя.

– Это мне льстит. Как успехи? Ознакомилась с документами, которые я выслал?

– Да, я сегодня утром была в суде. Заявление приняли, правда, о дате рассмотрения сообщат позже.

– По регламенту суд назначает заседание в течение месяца с даты подачи заявления, – сказал Артем. – Так нужно для проверки документации. Конечно, это займет время, но лучше сделать все сейчас, чем ругаться каждый день.

«Я заставлю тебя сожрать эти ножницы», – внезапно вспомнила Дарья угрозу Кирилла, и ее словно обдало колючим холодом.

Время ругани давно прошло.

– Даша?

– Да, – спохватилась она.

– Я тут кое-что узнал о банке, клиентом которого ты являешься, – сказал Павлов. – Его нет в реестре АСВ – Агентства страхования вкладов.

– Правда? И что теперь? – тускло спросила женщина.

– Это значит, что в случае банкротства банка ты можешь лишиться даже суммы, гарантированной при наступлении страхового случая, то есть миллиона четырехсот тысяч, – объяснил адвокат. – Удивительно, что банк, обещающий своим клиентам высокие проценты, не участвует в системе АСВ. Ты ведь, как я понял, хранишь в «Прайм-банке» все свои сбережения, которые намного превышают страховую сумму. Это так?

Дарья почувствовала неприятную сухость во рту.

– Ты прав. Но, Артем, мне кажется, что сейчас рано делать какие-то выводы, – только и смогла проговорить она.

– Есть старая поговорка: «Предупрежден, значит, вооружен», – сказал Артем. – Я очень надеюсь, что перестраховываюсь, но поверь, не стал бы так настойчиво советовать тебе разорвать все контакты с этим банком, если бы тревожные признаки не прослеживались столь явственно. Они буквально торчат наружу, прямо как заячьи уши. Об этом я тебе говорил еще на прошлой встрече.

Она уже открыла рот, чтобы ответить адвокату, как неожиданно в дверях послышалась какая-то возня.

Дарья вздрогнула и обернулась.

– Привет, детка, – раздался до боли знакомый голос.

– Я перезвоню, – выдавила она и прекратила разговор.

С упавшим сердцем Дарья смотрела, как в квартиру вальяжно заходит Кирилл.

Он придержал дверь, посторонился и пропустил в жилище еще двух каких-то мужчин.

– Мама, кто там пришел? – спросил из кухни Леша.

– Сынок, я сейчас, – отрывисто произнесла она, с нарастающим гневом глядя на незваных гостей.

– Чего не здороваешься? – осведомился Кирилл и глумливо подмигнул ей.

В отличие от нее он находился в благодушном расположении духа, словно и не было той потасовки, когда Дарья держала у его шеи ножницы.

Она подошла к ним вплотную, окинула неприязненным взором. Парочку спутников Кирилла Дарья видела впервые. Оба небритые, в неряшливой одежде и запыленной обуви. У каждого за спиной по увесистому рюкзаку. От поздних визитеров исходил стойкий запах пота и давно не стиранного белья.

– Убирайся, – прошипела Дарья. – Немедленно иди вон, или я вызову полицию!

На лице Кирилла заиграла презрительная ухмылка. Он словно ждал этих слов.

– Вызывай, – с легкостью согласился отставной супруг. – Я нахожусь у себя дома, детка. Половина квартиры моя, и я хочу культурно отдохнуть с друзьями. Правда, ребята? Кстати, познакомься. Это Миша, а это Рома. Работают грузчиками. Сейчас у них небольшой отпуск.

Один из незнакомцев раздвинул рот в глупой улыбке, и Дарья с брезгливостью отметила его испорченные зубы, которые, судя по всему, с детства не видели дантиста.

– Порезанные колеса на машине – твоя работа? – едва сдерживаясь, спросила она.

Кирилл изобразил удивление.

– Ты о чем? – осведомился он, начиная снимать ботинки.

Его примеру тут же последовали гости, и к неприятному запаху тут же добавился тончайший аромат грязных носков.

– Какие колеса, солнце мое?

– Понятно, – процедила Дарья. – У тебя даже не хватает совести признать, что ты изрезал шины. Хорош герой. Спасибо, что под дверью не нагадил.

– Пропусти нас в комнату, – спокойно сказал Кирилл.

Он улыбался, но в глазах его искрилась неприкрытая злоба.

– Можешь звонить кому хочешь – в ментовку, в ФСБ, хоть президенту. Я у себя дома.

В коридоре показался Леша.

– Привет, сынок, – сказал Кирилл. – Что стоишь? Не хочешь поздороваться?

Мальчик покачал головой, исподлобья разглядывая папу.

– Ну, как угодно. – Кирилл развел руками, положил на деревянную подставку для обуви какой-то леденец с наполовину содранной оберткой и сказал: – Это тебе.

Паренек даже не глянул в сторону конфеты. Он подошел к матери и прижался к ней, продолжая враждебно смотреть на непрошеных гостей.

– Мы сначала посидим на кухне, а потом расположимся в комнате, – объявил Кирилл. – Ты ведь не против? Все по закону, детка.

Дарья была настолько потрясена, что не нашлась с ответом. Ее так и подмывало вцепиться в лицо Кириллу, этому мерзко ухмыляющемуся скоту, ухватить его за волосы, выволочь из квартиры и захлопнуть за ним дверь. Но вместе с тем женщина понимала, что сейчас, пока их проблему не разрешит суд, Кирилл имеет точно такие же права на эту несчастную двушку, как и она.

Между тем Кирилл махнул рукой своим приятелям, уже начинающим осваиваться в квартире, и все трое прошествовали на кухню. Послышалось звяканье бутылок и смех.

– Они теперь у нас будут жить? – тихо спросил сын у матери, которая стояла в полнейшем оцепенении.

– Нет, конечно, – выдавила из себя Дарья и погладила мальчика по густым волосам.

Руки женщины дрожали, и она прилагала громадные усилия, чтобы Леша не увидел ее смятения.

– Я сейчас позвоню. Иди к себе.

Мальчик прошмыгнул в комнату, а Дарья схватила телефон. Подсознательно она понимала, что звонить в полицию, скорее всего, бессмысленно, но просто так сидеть и наблюдать, как в ее доме хозяйничают посторонние люди, не могла и не хотела.

Женщина набрала 112, услышала голос дежурного и как можно убедительнее обрисовала ему ситуацию.

– Ну и что вы от меня хотите? – устало поинтересовался полицейский. – Вас избивают? Насилуют?

– Нет. Но когда это произойдет, будет поздно!

Дежурный вздохнул и проговорил:

– Уважаемая, у нас за сутки одно убийство, два разбоя и два угона. Вашего участкового сейчас нет, он на выезде. Зайдите завтра в отделение. Когда напишете заявление по форме, тогда мы и будем проводить проверку.

Разговор оборвался, и Дарья мысленно выругалась.

Что делать? Устраивать скандал? В принципе можно, только вот перевес сейчас явно на стороне Кирилла. В ходе конфликта он с приятелями может ее избить, а то и изнасиловать. Она лучше отрубит себе руку, нежели позволит Лешке созерцать гнусные сцены семейных разборок. Он и так уже навидался гадостей, которые предшествовали не самому простому разводу.

Женщина глубоко вздохнула.

«Успокойся и поезжай к матери, – посоветовал ей внутренний голос. – Сейчас ты все равно ничего не сделаешь».

После недолгих размышлений она поняла, что это будет наилучшим вариантом. О том, чтобы провести ночь в компании этого сброда, не могло быть и речи.

Лешка все быстро понял и через пять минут был готов. Дарья с грустью смотрела на сына. Конечно, для него это что-то вроде неожиданного приключения. Вот только что будет дальше?!

Она уже открыла дверь, как из кухни появился Кирилл. Глаза мужчины поблескивали, припухшее лицо раскраснелось. Дарья поняла, что тот уже основательно принял на грудь.

– Заявление о разделе квартиры уже в суде, – сухо промолвила она. – Так что скоро все закончится.

– Всенепременно, – сказал Кирилл. – Мне по хрену твой суд. Он может тянуться годами, врубаешься? Ты ничего не сделаешь, если я буду все спускать на тормозах. С этого дня я включаю счетчик. Мне нужны бабки. Теперь мне нужно восемь лямов. У тебя еще осталась неделя.

– Ты бездушная мразь, – холодно произнесла Дарья.

– Ты тоже далеко не ангел. Называй меня так, как хочешь. Хоть горшком. Только заплати за долю, а потом катись на все четыре стороны. – Кирилл посмотрел на мальчика. – Пока, сынок! Заботься о маме.

Дарья подхватила сумку с вещами, взяла Лешку за руку, и они молча вышли на улицу.

– Мама, ты что? – спросил паренек, пристально вглядываясь в ее побледневшее лицо.

– Ничего, сынок. Все у нас с тобой будет хорошо, – проговорила она, но голос ее предательски дрогнул.

– Не плачь. Пожалуйста!

– Я не плачу, – ответила Дарья, но в глазах ее блестели слезы.

Лишь поздно ночью она вспомнила, что так и не перезвонила Артему.

Недобрый знак

В полдень следующего дня в коттеджный поселок, расположенный в Истринском районе, неторопливо вкатил белоснежный «Хаммер».

Джафар Закирович Абиев, владелец подмосковного рынка стройматериалов, выбрался из машины и несколько секунд просто стоял, прикрыв глаза и глубоко дыша полной грудью. Раздражающая липкая духота, горячим маревом накрывшая город, в этих местах не ощущалась вовсе. Легкой прохладой веяло от студеной реки, протекающей рядом. Здешний воздух был наполнен запахами свежескошенной травы, лесной хвои и, конечно же, едва уловимым, бесподобным ароматом шашлыка, жарящегося где-то неподалеку.

Все было бы хорошо, если не считать небольшой заминки с деньгами, которые ему вот уже неделю кряду сулил Банкир. Обещания обещаниями, а воз, как говорят русские, и ныне там.

Джафар посмотрел на свой дом, высившийся вдали массивной громадой. Он сам контролировал стройку этого трехэтажного красавца из керамического кирпича белого цвета. Джафар терпеть не мог темные тона.

Он специально потребовал у водителя высадить его здесь, в сотне метров от жилища. Коммерсант не желал, чтобы этот разговор услышали дети, а тем более Самира, красивая молодая жена, находящаяся на восьмом месяце беременности.

– Олежа! – проговорил он, когда услышал голос Банкира. – Привет, дорогой.

– И тебе добрый день, Джафар, – осторожно проговорил тот.

– Ты меня обижаешь, дорогой. Я всегда считал тебя серьезным человеком, с которым можно иметь дело. Сегодня какое число, ты не забыл?

– Конечно, не забыл. Двадцатое июня.

– А ты помнишь, что обещал мне на прошлой неделе?

– На память не жалуюсь, Джафар.

С толстых губ азербайджанца сорвался вздох. Голос Олега звучал размеренно и спокойно, словно он давно подготовился к неприятному разговору. Это начинало понемногу выводить азербайджанца из себя.

– Мы давно знаем друг друга, – терпеливо произнес Джафар. – Я всегда уважал тебя за твой ум и умение решать проблемы, которые под силу только тебе. Я гордился тем, что мы работаем в одной связке, бок о бок. А сейчас что я вижу? Давай к делу, Банкир. Мне нужны деньги. Срочно, вот прямо сейчас. В крайнем случае – завтра рано утром.

– Джафар, я делаю все возможное, – отозвался Банкир. – Но сегодня никак. Боюсь, что завтра тоже вряд ли смогу. Я ведь объяснял тебе ситуацию. От меня мало чего зависит.

Абиев вынул из кармана скомканный платок и вытер взмокшую шею. В моменты волнения и недовольства он всегда начинал обильно потеть, даже если вокруг было прохладно.

– Банкир, я тебе доверился, согласился стать учредителем банка, принял участие в создании филиала. Почти все мои деньги у тебя, брат. Ты сказал, что часть средств можно перевести в какой-то там инвестиционный фонд. Я снова тебе поверил, даже не смотрел в те бумажки, которые ты мне подсовывал. Я нисколько не сомневался в том, что ты не подведешь. Да, сначала ты всех радовал хорошей прибылью. Уж не знаю, какие дела ты проворачивал с нашими деньгами, но результат был налицо. Но потом вдруг стало очень грустно. Что в итоге?! Сегодня утром мне позарез были нужны деньги. Я пытался с тобой связаться, в ответ тишина, как в гробу. Мне пришел товар, за него нужно платить. Мои парни должны получать зарплату, чтобы кормить свои семьи. Да и у меня скоро будет прибавление. А ты только сейчас стал доступен. Ты меня слышишь, Банкир? Нехорошо себя ведешь, дорогой!

– Джафар, неужели ты считаешь, что я хочу вас оболванить? – усталым голосом спросил Банкир. – Ты меня давно знаешь. Ну да, возникли временные трудности, я решу все в ближайшие дни. Обещаю!

– За временные трудности, дорогой, ты получаешь премии, – напомнил Джафар, и его круглое рыхлое лицо вместо загорелого стало пунцовым. – И заметь, своевременно.

Банкир издал нервный смешок и проговорил:

– Потому что никто другой не станет проводить левые схемы с вашими деньгами, Джафар. Когда на одной чаше весов мешок денег, а на другой – решетка и нары с клопами, мало кто согласится рисковать свободой. Не обижайся, но ты сам прекрасно понимаешь, что я прав.

Джафар заскрипел зубами. Мало кто позволял себе разговаривать с ним в подобном тоне.

Он уже был готов взорваться, отбросить в сторону показное приличие, но Банкир словно предчувствовал это и заявил:

– Но я уважаю тебя. Поэтому поделюсь одной новостью, хотя меня просили не раскрывать эти сведения. Сам понимаешь, банковская тайна и все такое прочее.

– Ну?.. – процедил Джафар.

Он не мог не отметить, что словосочетание «банковская тайна» было произнесено с легким сарказмом, и это еще больше взбесило его.

– Сергей Черемесов, твой приятель, забрал у меня свой вклад. Я к этому был не готов, потому что планировал перевести тебе часть суммы, как и обещал, – проговорил Банкир. – Это произошло в начале прошлой недели. От него пришел запрос, он намекнул, что у него планируется какая-то крупная сделка по ценным бумагам.

– Серега? – спросил Джафар, растерянно моргнув. – Зачем он закрыл вклад? Мы ведь буквально на днях встречались.

– Мотивация клиента не входит в спектр моих обязанностей, – ответил Банкир.

Судя по тону его голоса, ему не терпелось побыстрее закончить этот неприятный и затянувшийся разговор.

– Спроси у него сам.

– Что?! Почему из-за прихоти одного дурака геморрой возникает у другого человека, вполне нормального? – задыхаясь от негодования, выкрикнул Джафар.

– Не знаю, Джафар. Извини, что подвел тебя. Деньги будут, просто немного потерпи.

Азербайджанец закрутил головой и заявил:

– Ни хрена, Банкир. Никаких «потерпи». Я тебя предупреждаю…

Договорить он не успел, услышал отрывистую фразу Олега:

– Извини, ко мне люди.

На этом разговор оборвался.

Джафар недоверчиво отстранил от уха руку с телефоном. Он разглядывал его с такой всепоглощающей ненавистью, словно эта прямоугольная штуковина, нашпигованная электроникой, была виновницей всех его бед. Если бы взгляд мог жечь, то смартфон наверняка превратился в спекшийся комок дымящегося пластика.

– Шакал вонючий! – хрипло выругался он. – Задушу!

Грузный азербайджанец был окончательно сбит с толку, испытывал гамму самых разнообразных чувств – от растерянной беспомощности до ярости, выжигающей нутро.

– Ну, Сережа! – прошипел он, тыкая толстым, как сарделька, пальцем в запотевший экран смартфона. – Если это правда!..

Ноги понесли его в сторону дома. Смысла в конфиденциальных разговорах уже не было – настолько зол был Джафар.

– Алло! Сережа? Узнал? – крикнул он, как только в трубке послышался знакомый голос партнера. – Мне тут интересные вещи рассказал один наш общий друг. Да-да, Банкир! Ты почему не предупредил, когда решил такие вещи с деньгами сделать?! Ты… – Внезапно Джафар умолк, опустил руку с телефоном.

Взгляд налитых кровью глаз был устремлен на стальные двухметровые ворота его домовладения, на матово-черной поверхности которых громадными красными буквами было аккуратно выведено: «Сдохни».

Он, как в тумане, шагнул ближе, протянул руку и коснулся первой буквы. Ноготь сорвал шершавую корочку краски, и подушечка пальца окунулась в еще не застывшую липкую массу ярко-алого цвета.

Новые тревоги

Николай Коршунов вышел из ванной, запахнулся в банный халат. Ненавистный инцидент на дороге, после которого ему пришлось блуждать по лесу в чем мать родила, приключился с ним уже три дня назад, однако он при каждой выдавшейся возможности принимал душ. Николаю до сих пор чудилось, что он перепачкан землей вперемешку с сосновыми иглами, а в его босые ноги въелась чернота, которую он остервенело, чуть ли не до крови, стесал специальной теркой, одолженной у супруги.

Лицо вице-президента боксерской ассоциации выглядело непроницаемым. Угадать его соображения было так же сложно, как прочесть мысли мухи, жужжащей под потолком, которая каким-то чудом проникла в его питерскую квартиру, на окнах которой стояли москитные сетки.

– Я на боксе побывал, – пробормотал он слова недавно услышанной частушки. – Повстречал Валуева. – Николай уселся в кресло, закинул ногу на ногу и взял в руки блокнот. – Он автограф левой дал… Долетел до Зуева.

Он перелистывал страницы и остановился на закладке. Это был замусоленный, потертый на сгибах листок, который Коршунов обнаружил на рассвете там, в лесу Тверской области.

«Убийца».

С того дня не проходило и часа, чтобы он не думал об этом напоминании. Николай каждый раз вздрагивал от резкого звука автомобильного клаксона на улице и даже от трели собственного мобильника.

– Что мы имеем? – вслух спросил Коршунов. – Мы имеем трех жмуров в период с девяносто шестого по две тысячи первый год. – Он потянулся за механическим карандашом, с помощью кнопки выдвинул тоненький грифель и поставил в блокноте цифру 1. – Итак, первый.

Николай наморщил лоб, погрузился в воспоминания. Да, это был один коммерс, отказывающийся платить за крышу. Коршунов выждал момент, когда тот отправил семью на отдых, и пришел к нему ночью домой. Бедолага даже не въехал, что происходит, когда Николай придавил его лицо подушкой.

– Номер два, – объявил он вслух, сделав отметку в блокноте.

Второе убийство было совершенно случайным. В тот день Николай повздорил в кафе с каким-то кавказцем, но конфликт быстро удалось замять. Уже много позже, на стоянке, тот снова полез выяснять отношения, и в какой-то момент Коршунову показалось, что в руке этого типа блеснул нож. Не раздумывая, он выхватил из-за пояса ствол – газовый «Иж», собственноручно переделанный под боевой, – и изрешетил противника, как снайпер мишень в тире. Лишь через какое-то время всплыла информация о том, что убитый оказался уроженцем Грозного, довольно известным певцом или музыкантом, хрен его разберет. Но и тогда Николаю удалось выйти сухим из воды.

Был и свидетель убийства – Гена Назаров. Тот самый, которого потом отправил в мир иной сам Николай. Его попросил убрать Джафар. По мнению Николая, этот субъект не представлял никакой опасности для их бизнеса и к тому времени лежал в реанимации, однако азербайджанец настоял на своем. Кроме того, Коршунов неплохо заработал, хотя всего-то требовалось отключить клиента от аппарата ИВЛ.

Именно Назаров и замыкал список.

Николай потер подбородок и задумался.

Кого же именно имел в виду неизвестный мститель, провернувший эту дерзкую акцию с ним?

В первом случае свидетелей не было вообще, во втором – Назаров, который давно в могиле. Об убийстве Назарова знали только трое – он, Джафар и Сергей Черемесов.

Николай бросил блокнот на столик, откинулся на спинку кресла.

Пазл не складывался.

Его машину нашли неподалеку от той самой автозаправки, куда он намеревался заехать. Все личные вещи, включая документы и бумажник с банковскими картами, были на месте. Кроме легкого сотрясения мозга, явившегося следствием удара по голове, он особенно-то и не пострадал. Хотя нет, еще минус перстень. Николаю пришлось расплатиться им с водителем за дорогу, звонок домой и спортивный костюм, купленный на придорожном рынке.

Так все-таки кто, за кого впрягся?!

К примеру, в случае с Назаровым все было настолько гладко, что едва ли ниточки тянутся оттуда. Тем более что прошло двадцать лет. Если только Джафар с Серегой не сболтнули лишнего.

Тогда получается, что это ответка за кавказца. Но почему это происходит сейчас, спустя почти двадцать лет?!

– Может, и за кавказца, – сказал Коршунов, поднимаясь с кресла. – А может, ничего и не было. Этим листком вообще, наверное, подтереться хотели, а я случайно на него наткнулся.

«Ты сам понимаешь, что изо всех сил пытаешься себя убедить в совпадении», – подумал он и глубоко вздохнул.

Ладно, хватит выносить себе мозг. Что Николай сейчас может сделать? Нанять охрану себе, жене и сыну? Обмотать дом колючей проволокой?

От того, что он будет часами рисовать схемы и вспоминать свои подвиги, совершенные в прошлом, вряд ли что-то изменится. Номер машины, которая с ним столкнулась, Николай не разглядел, особых примет хриплого незнакомца не запомнил – тот был в маске. Остается только ждать. Потому что тот субъект, который поставил себе цель наказать его, Колю Коршунова, наверняка предпримет следующие шаги.

Пора заниматься делами. Послезавтра важный бой. Приглашены ВИП-гости, уже арендовано помещение, готовятся высокие ставки, так что все должно быть на высшем уровне. Следует уточнить насчет вечернего фуршета, заодно переговорить с представителями букмекерских контор.

Николай уже намеревался скинуть халат, чтобы одеться, как на столике, вибрируя и издавая звонкие гудки, запрыгал телефон.

Звонила жена. Когда Коршунов услышал ее голос, лицо его окаменело.

Она рыдала, захлебывалась слезами.

Отвратительный десерт

Джафар словно врос в нагретый за день гравий, которым были засыпаны подъездные дорожки к участкам. Он, не отрываясь, таращился на жутковатую надпись, намалеванную на воротах его собственного дома. Она притягивала взгляд как магнит.

«Сдохни. Сдохни!» – нервно пульсировало в мозгу.

Азербайджанец зажмурился. Ему казалось, что сейчас он откроет глаза, и ярко-красные буквы испарятся, как дым, развеянный ветром.

Недвусмысленное пожелание отправиться в мир иной гипнотизировало его. Так фары приближающегося грузовика действуют на суслика, насмерть перепуганного, застывшего посреди дороги.

«Как будто кровью написано», – подумал Джафар, судорожным движением смахивая со лба пот.

Он протянул руку, толкнул ворота, и створка медленно распахнулась. Перед ним открылась аккуратная дорожка из мраморной плитки, ведущая к крыльцу.

Джафар побледнел, почувствовал, как внутри все скручивается в мертвый узел.

Кто-то проник в дом? Или это Самира забыла закрыть ворота?!

Он уже готов был ринуться в дом, но тут же осекся.

«А если их там несколько? И они вооружены?» – подумал Джафар, охваченный паникой.

Он размышлял буквально секунду и решил, что куда-то звонить, собирать земляков, чтобы зайти в дом, не имело смысла. На это попросту не было времени. Тем более если посторонних в доме нет. Ведь его потом только засмеют. Мол, какая-то шпана решила развлечься, а Джафар в штаны от страха наложил!

Он поднялся на крыльцо и осторожно потянул на себя дверь. Она, как и ворота, оказалась незапертой.

– Самира? – громко позвал Джафар, заходя внутрь. – Самира, ты где?! – Он цепко оглядел громадный холл, подсвечиваемый голубовато-бархатистым сиянием бра, укрепленных на стенах.

Тихонько мурлыча, из кухни выскользнула белоснежная кошка, подошла к хозяину и принялась тереться о его ногу, но тот нетерпеливо отпихнул ее в сторону. Кошка недовольно фыркнула и принялась старательно вылизывать лапу.

Джафар едва ли не бегом взлетел на второй этаж, где располагалась спальня и детские комнаты. Дыхание его сбилось. Частый стук сердца отдавался в черепной коробке оглушительным грохотом.

– Самира! – в отчаянии крикнул он, открыл дверь спальни и замер.

Сердце его совершило последнее сальто и ухнуло куда-то вниз.

Жена приподнялась на постели, смотрела на него полусонными глазами и улыбалась.

– Привет, любимый, – вполголоса сказала она. – Ты что раскричался? Зару разбудишь. – Женщина зевнула и заботливо поправила одеяло на трехлетней дочке, мерно посапывающей рядом.

Джафар ухватился пальцами за дверной косяк. Он ощущал странную слабость в ногах.

– Я… ворота были открыты, – отдышавшись, произнес он.

Страх за близких еще не ушел, но азербайджанец все равно испытывал громадное облегчение. Он убедился в том, что жена и дочка в полном порядке.

– Где наши мальчишки?

– У твоей сестры, – немного удивленно ответила Самира. – Ты же сам вчера отвез их.

– И дверь в дом открыта! Кто-то приходил?

Женщина покачала головой и осторожно, чтобы не разбудить ребенка, спустилась с кровати.

– Я Лейлу отпустила, – вспомнила она, поправила волосы и поцеловала супруга, который медленно приходил в себя. – Она убралась, приготовила плов, а потом отпросилась. У нее сын заболел. Может, забыла закрыть?

– Ладно, разберемся, – бросил Джафар.

В постели зашевелилась дочка, приоткрыла глаза.

«Надо смыть краску, – с досадой вспомнил азербайджанец. – Раз прислуги нет, этим придется заниматься мне самому. И как можно скорее».

– Папа, привет, – пропищала Зара, проворно соскочила с постели и кинулась на руки к отцу.

– Здравствуй, моя звездочка. – Джафар через силу улыбнулся, поцеловал дочку.

– Что-то случилось? – с тревогой осведомилась Самира, осторожно гладя выпуклый живот.

– Я сейчас приду. Где у нас всякие моющие средства? Нужно отчистить кое-что снаружи.

– На кухне, под раковиной, – ответила женщина с удивлением.

– Накрой пока стол. Зара, помоги маме, – велел он, вышел из спальни, спустился на первый этаж и двинулся на кухню.

Кошка, до этого дремавшая в холле, встрепенулась и бесшумно последовала за ним.

Джафар покрутил носом – откуда-то несло нечистотами.

– Ты, что ли, в угол надула? – раздраженно спросил он, косясь на пушистую животину.

Кошка мяукнула, сердито вильнула хвостом и отправилась обратно в холл.

Джафар остановился у стола и недоверчиво разглядывал огромный торт, стоявший на нем.

«Шоколадная нежность», – значилось на коробке.

Откуда это? Он такого точно не приносил.

Азербайджанец чуть наклонился и скривился. Неприятный запах тянулся оттуда.

На картонной крышке шоколадного лакомства лежал клочок бумаги.

Джафар превозмог смрад и прочитал слова, коряво нацарапанные на нем: «Подкрепись перед смертью».

– Шакалье отродье! – сквозь зубы проговорил он и сорвал крышку.

Отвратительная вонь навоза ударила в ноздри ошеломляюще, словно струя ледяной воды, отчего хозяин дома даже зажмурился.

Трясущимися руками Джафар нахлобучил крышку обратно, помял при этом коробку.

– Суки! – прохрипел он. – Наверное, это и есть тот самый плов, который приготовила Лейла.

Его полубезумный взгляд метался по кухне и наконец-то остановился на рулоне бумажного полотенца. Абиев отмотал пару метров, скомкал бумагу наподобие прихваток, обхватил ими мерзкое угощение и заспешил наружу.

Уже у самой двери он неожиданно споткнулся о задремавшую кошку. Та с визгом рванулась в сторону. Джафар потерял равновесие, неуклюже взмахнул руками и с грохотом растянулся на полу.

Коробка вылетела из его рук и шлепнулась на резную дубовую подставку для обуви. Веером полетели зловонные брызги. Отвратительное месиво заляпало дорогие туфли Джафара и изящные босоножки, которые он буквально на прошлой неделе подарил Самире.

Ругаясь на чем свет стоит, он поднялся на ноги. Ладони и рукава белоснежного костюма были вымазаны навозом. Это привело Абиева в состояние слепого неистовства.

– Джафар? – испуганно проговорила Самира, встав в дверях кухни. – Дорогой, что случилось?

– Ничего! – прорычал тот.

Он стоял на дрожащих ногах, держа руки в воздухе. В этот момент Джафар напоминал спятившего хирурга, который раздумывал, стоит ли ему приступить к операции прямо сейчас, или у него еще есть время на перекур.

– Разве ты не видишь, что все очень хорошо?!

– Фу, гадость, – сморщив нос, выдавила из себя Самира. – Джафар… – Жена запнулась и нерешительно протянула мужу фотографию в рамке. – Это было в туалете.

Азербайджанец перевел обжигающий взор на фото и до крови закусил губу.

Это была их семейная фотография, висевшая на стене в гостиной. Он, Самира, Зара и двое их мальчишек – Ибрагим и Тимур. Рамка треснула, стекло разбилось, а само фото было жирно перечеркнуто крест-накрест.

– Что происходит? – прошептала Самира.

Пальцы ее задрожали. Искореженная фотография выскользнула из них и со звоном упала на пол.

Зара, стоявшая на лестничном пролете и наблюдавшая за всем этим, внезапно разревелась.

Серная кислота

Николай наспех скинул халат, переоделся и выскочил за дверь. Из сбивчивой речи Ольги он понял одно – с его женой стряслось что-то очень нехорошее. Сейчас она сидела в машине, прямо под окнами дома.

За те полторы минуты, пока он, не дожидаясь лифта, несся по ступенькам, в его голове, словно на перемотке, с тихим щелканьем скользили кадры затертой пленки. Первое убийство, второе, еще одно. Снова смерть. Удар в бампер, жгучий плевок газа в лицо, непроходимый, мрачный лес, промозглый холод, нестерпимая боль в голове и записка: «Убийца». Конец фильма.

Или же продолжение следует?

Ему стало страшно.

Николай пулей вылетел из подъезда, чудом не сбил опешившую женщину с коляской и помчался в сторону розового «Порше». Он остановился в трех шагах от окна водителя, пытаясь унять дыхание и судорожно глотая воздух.

– Оля? – сипло позвал Николай, вглядываясь в застывшее лицо жены.

Шаркая домашними шлепанцами – переобуться он не успел, – Коршунов приблизился к иномарке, открыл дверь и без сил опустился на пассажирское сиденье.

Ольга сидела как истукан, с белым как мел лицом, и глядела прямо перед собой.

– Что с тобой?! – Николаю стоило немыслимых усилий не сорваться на крик. – Не молчи!

Женщина вздрогнула и посмотрела на Николая с легким изумлением, словно она видела собственного мужа впервые в жизни.

– Кого ты убил, Коля? – глухим голосом поинтересовалась Ольга, доставая из пакета какой-то сверток, от которого тянулся резкий шлейф запаха химикатов.

– Убил? – тупо переспросил Коршунов и почувствовал, как его затылок обдало нестерпимым жаром.

– Смотри. Узнаешь это платье? – Ольга сунула ему скомканную тряпку едва ли не под нос.

Николай осторожно взял ее, медленно расправил. Конечно, он узнал это платье. Оно было одним из ее любимых, тонкое, с нежно-голубым отливом, подчеркивающее стройную фигуру даже в сорок четыре года. Если ему не изменяла память, он отвалил за него три с половиной тысячи евро, когда они отдыхали летом в Париже.

Но что с ним произошло?! Материя сплошь покрыта бесформенными дырами с обожженными краями. Такое ощущение, что платье было расстреляно из крупнокалиберного пулемета.

– Может, все-таки расскажешь, что случилось?!

Ольга сдвинула брови, словно пыталась собраться с мыслями, дрожащей рукой вынула из сумочки бумажный платок и промокнула глаза.

– Я заехала в «Дресс Люкс», хотела посмотреть блузки, – спотыкаясь на каждом слове, начала она. – Выбрала подходящую, пошла в примерочную. Мне и раньше казалось, что за мной постоянно ходил какой-то тип, но я не придавала этому значения. А в примерочной… – Женщина прислонила кулак к губам, в глазах ее заблестели слезы. – Он прижал меня головой к зеркалу, стиснул горло так, что я не могла даже вздохнуть. Другой рукой этот тип сунул мне под нос какой-то пузырек. От склянки разило какой-то химией так, что у меня заслезились глаза и даже начало тошнить. – Она вдруг умолкла, словно боялась продолжать, и глядела куда-то в пустоту.

– Ну?! Оля, говори! – с нетерпением крикнул Николай.

– Он сказал: «Твой муж убивал людей, – безучастно проговорила Ольга. – Пусть явится с повинной и все расскажет. Иначе…» – Она замолчала и повернула голову в сторону мужа.

– Иначе что?! – заорал Николай, окончательно потеряв контроль над собой. – Не тяни резину!

– Иначе он сожжет Вовку, – прошептала Ольга.

– Вовку, – зачем-то повторил Коршунов, и лицо его приобрело землистый оттенок. – Он имел в виду нашего сына?

– А ты не догадался? – визгливо выкрикнула женщина, тряся в воздухе безнадежно испорченное платье. – Ты понимаешь, Коля, что это? Он плеснул кислотой на платье, которое висело в примерочной! Оно все в дырках! Платье шипело, от него шел дым! Этот отморозок пообещал, что точно такие же дырки будут на лице нашего сына, а потом и на моем! Ты меня слышишь?! – Теперь уже кричала она, вцепившись в рубашку Николая.

Тот перехватил руки жены и рявкнул:

– Угомонись. Прекрати истерику!

Ольга медленно разжала пальцы.

Несколько секунд они молчали. Коршунов сидел мрачнее тучи и ковырял заусенцы на пальцах.

– Что было дальше? – хмуро спросил он.

Ольга усмехнулась и проговорила:

– А что могло быть дальше? Он легонько стукнул меня по почкам, усадил на пол, как обделавшегося щенка, и спокойно ушел. Мне пришлось купить себе первую попавшуюся тряпку. Не идти же в этом дырявом решете…

– Ты запомнила, как он выглядел?

Она покачала головой.

– На нем была кепка и черная бандана, которая закрывала лицо. На глазах темные очки. «Выйдешь отсюда через десять минут, – сказал он. – Если поднимешь шум, то я приду за тобой».

– И ты сидела, – подытожил Коршунов.

– Сидела, – подтвердила Ольга, и глаза ее вспыхнули яростью. – А что бы ты посоветовал? Повиснуть у него на шее и звать охранника? Да пока этот придурок в мятой форме соизволил бы появиться в зале, моя физиономия превратилась бы в сырой фарш!

– Оля, успокойся.

– Я не желаю успокаиваться, – процедила она. – Я хочу знать, что все это означает. Кому ты перешел дорогу? Ты что, действительно кого-то убил? Ответь мне. Прямо здесь и сейчас.

Николай медленно поднял голову и тут же напоролся на пронзительный, испепеляющий взгляд супруги. Темно-синие глаза прожигали его насквозь. Коршунову казалось, что его черепная коробка стала прозрачной. Мысли, скрытые в ней, мог бы прочесть даже несмышленый ребенок.

– Нет, – спокойно ответил он. – На моей совести не лежит такой грех. Никогда и никого я не лишал жизни.

Они смотрели друг на друга целую минуту. Николаю показалось, что она тянулась намного дольше вечности. На протяжении этой минуты он слышал стук собственного сердца, прерывистый и тревожный. Словно кто-то исступленно бил в набат, предупреждал о беде.

Наконец Ольга не выдержала и отвела взгляд в сторону. Ее плечи беспомощно поникли.

– Тогда почему это произошло со мной? – глотая слезы, проговорила она. – Почему?

Николай наклонился и неловко обнял жену.

– Успокойся, – мягко произнес он. – Я думаю, это какой-то псих. Он просто обознался.

– Он назвал нашего сына по имени, – сказала Ольга, всхлипнула и вытерла уголки глаз скомканным платком. – Это тоже совпадение?

Николай молчал, угрюмо глядел в окно и машинальными движениями гладил жену. Первый раз в жизни он был совершенно деморализован и не имел ни малейшего представления о том, как действовать дальше.

За помощью

Ближе к вечеру, когда рабочий день подходил к завершению, в кабинет Павлова заглянула секретарша.

– Артемий Андреевич, к вам на прием просится одна дама, – прощебетала она, вопросительно глядя на адвоката. – Дарья Шахова. Говорит, у вас предварительная договоренность о встрече.

Артем оторвался от папки с документами.

– Конечно, пусть заходит. Леночка, и кофе, пожалуйста.

– Хорошо. – Девушка кивнула и скрылась за дверью.

Тут же в кабинет вошла Дарья.

Адвокат вышел из-за стола.

– Привет! – сказал он, улыбнулся и шагнул ей навстречу.

Улыбка мгновенно исчезла, когда он увидел ее лицо – осунувшееся, с ввалившимися глазами, которые были преисполнены безотчетным страхом. Губы Дарьи подрагивали. Она явно держалась из последних сил и вот-вот готова была разрыдаться.

– Что случилось? – спросил Артем, внимательно глядя на нее.

Он мягко положил ладони на ее хрупкие плечи. Она не выдержала и прижалась к нему.

– Прости, – сказала женщина, пряча лицо, по которому уже катились слезы. – Но мне просто больше не к кому обратиться.

– Так. Давай для начала успокоимся. А потом я тебя выслушаю, хорошо? – сказал Артем, заглядывая ей в глаза. – Договорились?

Дарья молча села за стол, вытянула руки перед собой, нервно сцепила пальцы в замок.

– Все летит в пропасть, – проговорила она, собравшись с мыслями. – Меня словно сглазили, Артем.

– А конкретней? Давай по пунктам, – предложил Павлов.

Дарья вздохнула, огляделась.

– А у тебя здесь здорово, – внезапно сказала она, выдавив слабую улыбку.

Ее взгляд задержался на коллекции линз, хранившейся в шкафу на стеклянных полках.

– Я немного по-другому представляла себе рабочее место столь известного юриста. У тебя в кабинете можно в футбол играть!

– У каждого свои причуды, Даша. Не люблю тесноту. Итак, я весь внимание.

Дарья расцепила пальцы.

– Нас с сыном фактически выгнали из дома, – с трудом проговорила она. – Кирилл, мой бывший муж, привел в квартиру каких-то приятелей. Грязные, немытые, с мешками выпивки. Он ведут себя как хозяева. Установили новый замок, ключи, конечно, мне не дали. Муж говорит, что пустит меня только в том случае, если я, извини за подробности, обслужу его дружков в постели. Сейчас мы временно живем у моей мамы. Я звонила в полицию, все без толку. На этот раз участковый даже не пришел, только по телефону посоветовал, чтобы я сама с Кириллом договаривалась. Звонила в суд, но заседание назначено только через две недели. Даже если будет суд, сколько пройдет времени, когда все это закончится? – Она смахнула слезу. – И с банком сплошные проблемы. Стыдно признаться, но я ничего тебе не сказала, Артем. Понадеялась, что пронесет… – Дарья замешкалась, словно боялась продолжить.

– Рассказывай, чего уж теперь, – сказал Павлов. – Семь бед, ответ один, как говорится.

Она чуть помедлила и продолжила:

– Сам понимаешь, при нынешнем раскладе я не могу ждать суда. Деньги мне требуются как можно скорее. А тут как раз… в общем, после того визита в банк, когда мы были вместе, я внесла на депозит еще некоторую сумму. Олег, которого ты, наверное, помнишь, уговорил меня. Сказал, что чем больше вклад, тем выше прибыль. Мои деньги он пустит на трейдинговые операции. То есть прибыль должна быть едва ли не мгновенной. Я боялась, что если сообщу тебе об этом, то ты станешь отговаривать меня.

– Даша, какое отношение имеет банк к трейдингу? Это ведь бизнес на разнице в валютах на биржах! – сказал Артем. – Этот скользкий тип Олег, или как там его, он ведь явный аферист!

– В этом я скоро убедилась, – сказала Дарья, опустив голову. – Никакой прибыли не получила. Более того, как только заикнулась о том, что хочу закрыть вклад, этот Олег буркнул, что депозиты временно заморожены. Потом он и вовсе перестал выходить на связь. Я дважды приезжала в банк, но там только эта девица на ресепшене, больше никого. На сайте нет никакой информации.

– О какой сумме идет речь? Включая ту, что ты внесла в последний раз? – уточнил адвокат.

– Восемь с половиной миллионов, – выдавила из себя Дарья, сжав ладонями виски.

Брови Павлова слегка приподнялись.

«Неслабо для женщины, в одиночку воспитывающей сына», – промелькнула у него мысль.

Очевидно, Дарья догадалась, о чем подумал ее новый знакомый, и добавила:

– Это все мои накопления, Артем. Прости, что оказалась такой дурой. Не могу себе простить!

– Сейчас биться об стенку бесполезно, – произнес Павлов, о чем-то сосредоточенно думая. – Ладно. Твой сын теперь с бабушкой?

– Да.

– Чудесно. Значит, первым делом разберемся с твоей квартирой, – заявил Артем. – Потом будем решать с банком. Пошли.

– Куда? Ко мне? – растерялась Дарья.

– Именно.

– Но их там трое!

Павлов усмехнулся и заявил:

– Количество этих типов не имеет никакого значения. Хоть триста.

В кабинет заглянула секретарша.

– Артем Андреевич, кофе.

– В другой раз, Леночка, – отозвался адвокат, выключая ноутбук.

Лед тронулся

По дороге Павлов позвонил в дежурную часть ОВД, в сфере ведения которого находился район проживания Дарьи.

После короткого разговора он положил телефон на приборную доску и сказал:

– Сейчас придет участковый.

Дарья с обреченным видом вздохнула и заявила:

– Толку-то, что придет. Почешется, в носу поковыряется и уйдет, как пришел.

– Пускай чешется и ковыряется, сколько влезет. Но сначала этот участковый обеспечит тебе доступ в квартиру, на которую ты имеешь ровно такие же права, как и твой бывший супруг. Кирилл не может без твоего согласия вселять посторонних в ваше общее жилье, – уверенно произнес Артем. – Точно так же он не может менять замки, не уведомив тебя заранее. Ведь тем самым этот тип лишает тебя возможности попасть в дом.

Дарья махнула рукой.

Павлов это заметил и произнес:

– Знаешь, Даша, почему многие люди проигрывают судебные дела, несмотря на высокие шансы на победу? Они не верят в успех, сдаются на полпути. Их противники, стоящие по другую сторону баррикад, радостно потирают руки. Они на это и рассчитывали, надеялись, что истец побоится идти до конца, его напугают перспективы непростой судебной тяжбы, и он без боя сдаст свои позиции. Так быть не должно. Есть закон. Да, иногда он шероховат, не учитывает всех интересов и не всегда своевременно исполняется. Но это уже другая кухня. Существуют иные структуры и органы, чтобы заставлять закон работать. Но здесь и сейчас нарушается твое право. Грубо, бесцеремонно, нагло. Попустительствовать этому нельзя ни в коем случае, иначе возникнут анархия и хаос.

– Я знаю нашего участкового, – сказала Дарья. – Сложно поверить, чтобы он хоть когда-то напрягся и сделал что-то полезное.

– Не сделает, будет жалоба руководству отделения и в управление собственной безопасности. Параллельно составим обращение в прокуратуру. Даша, не нужно стесняться отстаивать свои права. Ты не просишь ничего лишнего, только то, что тебе полагается в соответствии с законом. Этого негодяя, твоего бывшего мужа, нужно поставить на место. Как и недобросовестных полицейских, которые уклоняются от исполнения своих прямых обязанностей.

Через полчаса они были на месте.

– Полиции нет, – сказал Павлов совершенно спокойно, ничуть не смутившись.

Даше казалось, что он был даже рад этому обстоятельству.

– Но хочется верить, что наш доблестный Анискин уже в пути, а в кобуре у него пистолет, а не огурец.

Адвокат шагнул к двери и нажал на кнопку звонка. Где-то в недрах квартиры тут же зачирикала электронная птичка. Ужасающе медленно текли секунды. Наконец в коридоре послышалась возня.

– Откройте! – сказал Павлов и встал напротив смотрового глазка, чтобы его было видно.

В воздухе повисла гнетущая тишина.

Адвокат постучал по матовой поверхности двери костяшками пальцев.

– Мы знаем, что дома кто-то есть, – размеренным голосом произнес он. – Моя фамилия Павлов, я адвокат владелицы этой квартиры. Откройте дверь законному собственнику. В противном случае будут вызваны специальные службы и замок все равно вскроют.

Артем посмотрел на Дарью, в глазах которой страх с переменным успехом боролся с едва затеплившейся надеждой.

Внутри раздался шорох, после этого донесся приглушенный голос с акцентом:

– Хозяина нету дома.

– Откройте дверь! – громко потребовал Павлов, и в следующую секунду щелкнул замок.

– Чего надо? – хмуро осведомился мужчина, нетвердо стоящий в дверном проеме. Держа в руке открытую бутылку пива, он переводил мутный взгляд с адвоката на Дарью.

– Ты проходи, – наконец заявил этот фрукт, остановив взор на Дарье.

Очевидно, он узнал в ней бывшую супругу Кирилла, тут же посмотрел на Артема и добавил:

– А ты иди отсюда. Никто тебя не звал. Хозяин никого пускать не велел.

– Мы войдем вместе, – сообщил ему Павлов, улыбнулся и продолжил: – И не надо нам «тыкать».

Очевидно, нетрезвому постояльцу эта идея не понравилась. Как только Артем перешагнул порог, он схватил его за ворот рубашки.

– Уберите руку и дайте пройти, – спокойно произнес адвокат.

– Ты подождешь тут, на лестнице, – сказал незнакомец и ухмыльнулся, демонстрируя зубы, изъеденные кариесом.

Однако в следующее мгновение лицо этого человека перекосилось от боли. Его кисть была молниеносно перехвачена и заломлена в суставе, после чего вся рука с отчетливым хрустом завернулась за спину. Он взвыл от боли, неестественно согнулся и теперь мог видеть только собственные носки, заскорузлые от грязи и протертые до дыр. Бутылка упала на пол, заливая ламинат шипящим пивом.

– Отпусти! – завопил мужчина.

Павлов толкнул его в холл. Тот не удержался на ногах и, споткнувшись, с гулким стуком опрокинулся навзничь.

– Заходи, Даша, – сказал Артем.

Ошарашенная Дарья нерешительно прошла внутрь, убедилась в том, что в комнатах пусто, и направилась на кухню.

– Че творишь, падла?! – выкрикнул постоялец. Поискав глазами, он ухватился за бутылку и со звоном разбил ее об обувницу. – Хочешь серьезно? Пожалеешь!

Павлов со скорбным видом покачал головой и произнес:

– Не усугубляйте свое положение. Бросьте эту стекляшку, пока не поздно.

Однако противник вновь пропустил его совет мимо ушей и в следующий момент сделал неуклюжий выпад вперед, пытаясь достать адвоката «розочкой». Артем без труда уклонился от атаки и ударом ноги вышиб импровизированное оружие. Человек, нападавший на него, вновь вскрикнул и отпрянул назад. Теперь обе его руки висели как плети.

Павлов сделал шаг вперед, и тот от испуга опрокинулся на ягодицы. Адвокат присел на корточки перед этим скулящим типом.

– Больно, – прохныкал тот, потирая вывихнутую руку. – Зачем дерешься, братан? Как будто договориться нельзя! Сказал бы сразу!

– Сразу вы не понимаете, – заявил Артем и ловко выдернул ремень из шлевок замызганных джинсов поверженного супостата. – Протяни руки!

Тот безропотно поднял трясущиеся кисти рук, и Павлов туго затянул их ремнем.

– Посиди пока здесь, – обронил он, выпрямляясь.

– Я не хотел, братан, – заканючил тот. – Кирилл сказал, чтобы…

Но Артем уже не слушал его, отправился на кухню. Как он и предполагал, там находился второй незваный гость. Он спал мертвецким сном, уткнувшись лицом прямо в стол.

– Боже, что они сделали с квартирой! – пробормотала Дарья, с ужасом разглядывая кухню.

Ее мечущийся взгляд с болью выхватывал неприглядные изменения, происшедшие тут всего за три дня. Плита заляпана жиром, дверца навесного шкафа вырвана с мясом, на полу осколки посуды, скатерть изрезана, занавески сплошь в дырах от окурков, цветочный горшок на подоконнике разбит.

В дверь кто-то позвонил, и Павлов вышел из кухни.

– Это вы обращались в отдел? – кислым голосом поинтересовался полицейский, зайдя внутрь.

Он был тучен и неповоротлив. Его живот напоминал холодец, подрагивающий от вибрации. Лицо стража порядка украшали багровые отеки.

Павлов вынул адвокатское удостоверение, раскрыл его и показал участковому.

– Ничего себе, – изумленно проговорил тот, поправляя фуражку. – Адвокат Павлов? Вы? Здесь?

– Что вас удивляет, господин полицейский? – холодно спросил Артем, убирая удостоверение. – Вы, кстати, не представились.

– Ох, да, виноват. Участковый уполномоченный Половнев, – спохватился полицейский. – Что тут случилось? – Он вытянул шею, с любопытством заглянул за спину адвоката.

– Бывший муж гражданки Шаховой незаконно вселил в их общую квартиру посторонних людей, – отчеканил Павлов. – Об этом неоднократно сообщалось в ваш ОВД для принятия мер реагирования. Об этом было известно и вам, господин Половнев.

Участковый выглядел обескураженным.

– Ну, так мы все протоколировали, – пропыхтел он. – Так сказать, беседы профилактические проводили.

– Эти люди находятся в комнате, где должен жить малолетний ребенок, – сказал Артем, указывая на притихшего южанина. – Они умышленно превращают квартиру в притон, употребляют спиртное, курят. Как вы думаете, может ли владелица квартиры со своим сыном жить в подобных условиях?

Связанный мужчина, продолжавший сидеть на полу, заискивающе улыбнулся.

– Послушайте, господин адвокат, – сказал участковый и нахохлился. – У меня такое происходит сплошь и рядом. Сегодня бывшие супруги повздорили, а наутро помирились. Мы, собственно, должны обеспечивать правопорядок. Жертв нет, так что…

– Правопорядок не обеспечен, – решительно перебил его Павлов. – Собственница и ее сын лишены возможности жить в своей квартире, пока в ней круглосуточно хозяйничают совершенно посторонние люди.

Из кухни вышла Дарья.

– Он… проснулся, – проговорила она с побледневшим лицом.

– Рома? – раздался грубый голос.

Пошатываясь и держась за стенку, в коридор прошаркал второй постоялец.

– Рома, где ты?

– Вызывайте подкрепление, – посоветовал Артем, видя, как вытянулось лицо у полицейского. – Вряд ли вам удастся в одиночку доставить в отделение обоих сразу.

Роман, руки которого были связаны его собственным ремнем, немного воодушевился неожиданным появлением приятеля и заголосил:

– Позвони Кириллу! Скажи, беспредел тут устроили эти собаки! Ментов на нас натравили!

– Вы слышите? – с нажимом сказал Артем опешившему участковому. – У первого я выбил бутылочное горлышко. Кто знает, может, у его друга есть нож? Или пистолет?

Участковый Половнев тут же схватил рацию и скороговоркой вызвал группу немедленного реагирования.

– Эй, вам чего тут надо? – угрожающе нахмурив брови, спросил тот, что вышел из кухни. – Уходите отсюда!

– Даша, иди в комнату, – негромко сказал Павлов, загораживая собой проход.

Артем безучастно смотрел на пьяного постояльца, который шатался, но пытался напустить на себя устрашающий вид. В какой-то момент их взгляды пересеклись. Мужчина тряхнул головой, словно пытался прийти в себя, развернулся и, бурча что-то под нос, отправился обратно на кухню.

Наряд прибыл одновременно с Кириллом. Пока сотрудники полиции по очереди выводили наружу непрошеных гостей, которые уже начали трезветь, он растерянно топтался на лестничной клетке. В его руках был увесистый пакет, в котором позвякивала очередная партия бутылок.

Когда полицейские уехали, отставной супруг Даши попытался войти в квартиру, но дорогу ему неожиданно перегородил Павлов.

– Ты еще кто такой? – прошипел Кирилл, сверля адвоката ненавистным взглядом. – Когда тебя эта курица успела подцепить?

Артем аккуратно прикрыл за собой дверь, вплотную приблизился к человеку, дрожащему от негодования, и медленно произнес:

– Неужели вам приятно себя ощущать такой мразью?

Глаза Кирилла, испещренные кровяными сосудами, округлились.

– Ты о чем, мужик?

Артем упер ладонь в шершавую стенку рядом с его лицом.

– Неужели приятно издеваться над бывшей женой и ребенком? Пусть даже он и не родной, но разве парень заслужил это?

Шахов издал нервный смешок.

– Ты ничего не знаешь, – заявил он. – Она…

– Ты настоящий герой, – сказал Павлов. – Вы втроем выжили из квартиры женщину с мальчишкой, загадили все жилье, превратили его в хлев. Ты поднимаешь на Дарью руку, не платишь алименты и гордишься этим, наверное. Не хочешь в глаза парню взглянуть?

– Не твое дело, – огрызнулся Кирилл, но уже вяло.

Воинственный пыл бывшего супруга Дарьи быстро угасал.

– Не мое, – согласился Артем. – Но я и в стороне стоять не буду, когда людей целенаправленно травят. Хочешь, прямо сейчас составлю список твоих выкрутасов, которые тянут на реальный срок?

В глазах Кирилла мелькнул испуг.

– Ты кто, мужик? – спросил он. – Из ментов, что ли?

– Неважно. Но на «десятку» ты точно себе уже заработал. Молись, чтобы Дарья на тебя заявление не написала.

Шахов молчал, закусив губу.

– Не унижайся до унизительной мести, – тихо продолжил Павлов. – Будь мужиком. Не терзай их этой дележкой, несчастными метрами.

– Верно, – эхом откликнулся Кирилл и облизнул пересохшие губы.

Странное дело, но он ощущал себя совершенно беспомощным под пронзительным взглядом этого странного высокого типа. Где-то он его раньше видел. Это несомненно!

«Кто он? Дашкин любовник?» – подумал он в смятении.

Артем убрал руку, отодвинулся от него.

– Куда моих чижиков повезли? – мрачно спросил Кирилл, переложив пакет в другую руку.

– В районное отделение, судя по всему. Один из твоих приятелей пытался напасть на меня с разбитой бутылкой. Заявление я писать не стану. Хотя сам знаешь, что за это светит.

– И на том спасибо, – буркнул Кирилл, вздохнул, исподлобья глянул на адвоката. – Эх, паря!.. Знал бы ты, что и мне этот спектакль на фиг не втерся. Просто так уж случилось. Не я закоперщик в этой бригаде.

Павлов удивленно приподнял бровь.

– То есть?

Кирилл поджал губы.

– Ладно, проехали. Забудь. А ты береги Дашку. Она баба хорошая. Жалко, что все так вышло.

Громыхая пакетом, он уже двинулся было к лифту, но словно что-то вспомнил, обернулся и сказал:

– Слушай, я тебя точно видел. Не припоминаешь? Где мы могли пересечься?

Губы адвоката тронула легкая улыбка.

– Мир тесен.

Двери подъехавшего лифта с гудением открылись.

Кирилл шагнул в кабину и заявил:

– Ну, бывай, мужик.

Павлов молча прислушивался, как лифт опускается на первый этаж.

«Не я закоперщик в этой бригаде».

Эти слова резонировали в его мозгу как далекое эхо, отскакивали от стен.

Что подразумевал Кирилл?

Изобличающая посылка

Стальные двери лифта бесшумно расступились, выпустили на этаж нескольких человек, среди которых был Сергей Черемесов. Подтянутый, с вежливой улыбкой на невозмутимом лице, в строгом иссиня-черном костюме и белоснежной рубашке из шелка, с кожаным дипломатом, он меньше всего напоминал того развязного мужчину, ожидающего Джафара в восточном ресторане.

Он пружинистым шагом прошел по коридору, толкнул приоткрытую дверь, поздоровался с секретаршей и спросил:

– Никто меня не искал?

– Здравствуйте, Сергей Иванович, – откликнулась Лида. – Из Росгеологии звонили, у них завтра семинар.

– Помню, – сказал Черемесов, открыл свой кабинет и попросил: – Согрей чайку, пожалуйста.

Лида с готовностью соскользнула с вращающегося кресла, перепорхнула к приставной тумбе, где располагались чайник и ваза с шоколадными конфетами.

Сергей задержал взгляд на округлых формах девушки и плотоядно ухмыльнулся. Ему нравились красивые секретарши, и одним из требований к кандидаткам на должность была привлекательная внешность. Что бы там ни бурчали всяческие ханжи о том, что главное – не задница и грудь, а ум и профессионализм, все это ерунда. Зайца можно научить бить в бубен. А любая молодая девка и подавно сумеет отвечать на звонки и носить в кабинет чай.

Секретарша – это фактически его, Сергея Черемесова, лицо. Значок департамента, которым он заведует в компании «Ойл-Корпорейшн». Красивый, свежий, поблескивающий никелем. Уважаемым людям, которые вхожи в его кабинет, куда приятнее созерцать аппетитную стройную курочку, нежели с недовольством таращиться на какую-нибудь сорокапятилетнюю очкастую грымзу с неряшливым пучком волос на макушке. Пусть она хоть семи пядей во лбу, а дома у нее пылятся три диплома о высшем образовании.

Черемесов закрыл за собой дверь, поставил дипломат на стул, слегка ослабил узел галстука, сел за стол и включил ноутбук. Пока тот загружался, он вспомнил вчерашний разговор с Джафаром. Азербайджанец был крайне раздражен тем обстоятельством, что Банкир вовремя не выплатил ему накопившиеся проценты. Это казалось странным не только Джафару, поскольку никаких проблем до этого с Банкиром не было. Этот вертлявый прощелыга с аккуратной бородкой и бегающими глазами проворачивал такие запутанные схемы, что ни одна аудиторская проверка не могла за что-либо зацепиться. «Прайм-банк», которым заведовал Банкир, только один раз все же попал под недремлющее око Центробанка, но проблему удалось быстро замять.

«Надо бы переговорить с Банкиром, – решил Сергей и потянулся к телефону. – На его попечении моих денег тоже не три копейки. А вдруг все лопнет точно так же, как пресловутые пирамиды в девяностые годы?!»

Черемесов тоже рассчитывал на скорую прибыль, в которой его клятвенно заверял Банкир. И если тот продинамил Джафара, то следующим на очереди, скорее всего, будет именно он.

Сергей нажал кнопку вызова, но Банкир ему не ответил. Черемесов озабоченно забарабанил пальцами по столу. Он малость поразмыслил и позвонил непосредственно в банк. Однако вместо барышни, сидевшей на ресепшене, ему пришлось пару минут слушать однообразную музыку, нестерпимо клонившую в сон. Сергей хмыкнул и сбросил вызов. Творилось что-то явно нехорошее.

В кабинет заглянула Лида.

– Сергей Иванович, можно?

– Проходи.

Секретарша зашла внутрь, поставила на стол перед начальником блюдце с чашкой дымящегося чая.

– Утром доставили почту, – известила она босса. – Среди прочего есть конверт без обратного адреса.

– Принеси все, пожалуйста, – сказал Черемесов, подвинул чашку ближе, сделал маленький глоток и задумался.

Может, все-таки стоит часть средств перевести в другой банк? Пусть там не окажется таких сливок, которые можно беззаботно снимать с «Прайм-банка», подконтрольного Джафару, зато деньги целее будут.

Вошла Лида, аккуратно положив на угол стола стопку документов.

Сергей автоматически поблагодарил ее и потянулся к почте. Он рылся в ней, пока не увидел конверт из светло-коричневой плотной бумаги. «Черемесову С. И., конфиденциально», – значилось на нем.

Сергей задумчиво повертел странное послание в руках и поймал себя на мысли о том, что внутри явно не один листок. Интересно, что там?

Он вскрыл конверт и вытащил наружу целую стопку бумаги и фотографий. Листок, лежащий сверху, неудачно скользнул между большим и указательным пальцами левой руки, оставил на коже узенький порез. Черемесов вполголоса выругался и прислонил ранку ко рту.

Однако в следующее мгновение глаза его расширились, к лицу прилила кровь. Болезненный порез был мгновенно забыт. Черемесов замер и уставился на россыпь фотографий, подлинность которых не вызывала у него никаких сомнений.

Снимки были сделаны в сауне. Судя по датам в уголках изображений, события, запечатленные на фото, происходили год назад. На этих картинках был изображен он собственной персоной, абсолютно голый. В обществе юных девушек, почти подростков. Последнее обстоятельство повергло директора департамента в состояние глубочайшего шока.

Его дрожащие пальцы перебирали компрометирующие картинки, а мозг лихорадочно работал. Конечно, он помнил эту пьянку. У Джафара тогда выгорела крупная сделка, и он предложил отметить это приятное событие в сауне. Себе он взял знакомую проститутку, а Сергею… Горячий южный друг знал тайные пристрастия Черемесова и приготовил для него сюрприз, заключавшийся в этих двух нимфетках, сладких и соблазнительных до умопомрачения, с которыми он кувыркался в сауне чуть ли не всю ночь напролет. Сергей тогда сильно поддал вместе с Джафаром и плохо помнил, как они фотографировались.

– Если это ты так решил пошутить, толстяк, то с чувством юмора у тебя неважно, – сквозь зубы проговорил Сергей, с отвращением разглядывая фотографии.

В настоящий момент ничего, кроме гадливого чувства, эти снимки у него не вызывали.

– Сергей Иванович? – послышался голос Лиды.

Черемесов вздрогнул, с пылающими щеками глянул на девушку. Мельком он успел с досадой подумать, что наверняка выглядит как человек, которого застали за каким-то непристойным занятием, и от этого ощущения ненавидел себя еще больше.

– Что? – хрипло спросил он, судорожным движением закрыв фотографии руками.

Ему казалось, что гладкий глянец карточек обжигал его пальцы, добирался до самых костей.

– Звонили из приемной юридического управления. Сказали, что передавали вам образцы договоров…

– Я сам перезвоню им, – прервал секретаршу Сергей.

Девушка мгновенно оценила ситуацию. За время работы с Черемесовым она успела выучить его привычки. Налитые кровью глаза и ходящие по скулам желваки шефа свидетельствовали о крайней степени раздражения, почти ярости.

– Лида, это вот кто принес? – Он поднял вскрытый конверт, словно белый флаг, свидетельствующий о капитуляции.

– Сергей Иванович, это было в общей почте, – ответила Лида. – Я могу уточнить на ресепшене.

– Уточни. Прямо сейчас.

Секретарша послушно кивнула и вышла из кабинета. Вскоре ее каблучки торопливо застучали по коридору.

Черемесов убрал руки, отлепил фотографию от ладони, влажной от пота.

– Вот же мразь! – прорычал он.

Взгляд Сергея остановился на стопке листов, одним из которых он порезался.

– Это еще что за хрень?!

Он вгляделся в текст и после осмысления первых же строк почувствовал, как чьи-то невидимые пальцы стиснули его горло.

«Твою мать! Это же сканы моих переписок», – пулей пронеслось у него в голове.

– Маша, Инна, Анжела, – бормотал он, перелистывая тексты сообщений, которыми обменивался с молоденькими красотками в соцсетях.

В глаза ему бросилась одна особенность. В каждом комплекте диалогов была вырезана середина общения. Это были, так сказать, подготовительные, разогревающие этапы, когда Черемесов пробовал почву, проводил оценку и исследование объекта. Компромат, как правило, состоял только из приветственного начала и финала. Тот мог заключаться в предложении выслать откровенные фото либо встретиться на нейтральной территории для более тесного знакомства, суть которого была предельно ясна даже полному дебилу.

Черемесов сложил листки вдвое, зачем-то сунул их в тумбочку, спохватился, выдвинул ящик обратно и принялся рвать сканы переписки. Он сопел от напряжения и злобы, распиравшей его.

В мозг Сергея сверлом ввинчивался только один вопрос, самый естественный и закономерный в данной ситуации.

Кто?

Неужели Джафар? Ведь на той безбашенной вечеринке в сауне из мужчин были только они вдвоем. Но если это и так, то откуда этот толстяк мог узнать о его виртуальном общении с девочками?! Нанял хакера, чтобы тот взломал почту и аккаунты соцсетей Сергея? Но для чего?! Шантажировать его?

Бред сивой кобылы.

– Если это твоих рук дело, то я сверну твою жирную шею, ублюдок, – прошипел Черемесов.

Закончив с перепиской, он принялся за фотографии. Лишь когда компромат превратился в горку мелких клочьев, Сергей немного остыл, начал приходить в себя.

«В конце концов, с этой дурацкой перепиской никто ничего не докажет, – рассуждал он, вытирая руки влажной салфеткой, словно содержимое конверта было заразным. – Чуть хуже с фотографиями. Если эти картинки появятся в Сети, то хорошего будет мало. Я даже боюсь подумать, что произойдет, узнай об этих снимках моя семья или коллеги. Мало того, учитывая юный возраст роскошных обольстительниц, ко мне наверняка возникнут вопросы у правоохранителей. В этом случае мне, скорее всего, придется распрощаться с непыльной и доходной работой».

Вскоре вернулась Лида и сообщила боссу, что конверт был в общей почте, которую доставил курьер еще до начала рабочего дня.

Черемесов махнул рукой. Сейчас уже не имело никакого значения, кто выполнил роль гонца. Главное состояло в том, что письмо попало в руки адресата.

Он несколько раз набирал Джафара, но азербайджанец постоянно сбрасывал вызов, а вскоре и вовсе отключил телефон.

– Жирный урод! – Черемесов заскрежетал зубами.

Он едва сдерживался, чтобы не опрокинуть ноутбук, и был вынужден ограничиться ударом кулака по столу. Горка рваных клочьев легонько подпрыгнула, словно всецело соглашалась с эмоциональной вспышкой мужчины.

Сергей угрюмо вздохнул, достал из-под стола мусорное ведро и ребром ладони столкнул в него все то, что осталось от компромата. После этого он снова почувствовал, как заныл порез между пальцами.

День был безнадежно испорчен.

Первые подозрения

Утром следующего дня Дарья приехала в офис к Артему.

– Как настроение? – осведомился адвокат, глядя на нее.

Он с удовлетворением отметил, что, невзирая на заостренные черты лица и бледную кожу, в глазах его подопечной затеплился слабый огонек надежды.

– Нормально, – отозвалась Дарья. – Я у тебя в огромном долгу, Артем. Но он все равно не оставит меня в покое. Немного отсидится, переведет дух и снова придет. Это никогда не закончится.

К ее немалому удивлению, Павлов покачал головой и проговорил:

– Если я хоть немного разбираюсь в людях, то самая острая фаза ваших отношений уже позади. Надеюсь, впереди только суд и технические моменты по урегулированию затянувшегося конфликта.

– Почему ты так решил?

– Даша, просто поверь мне на слово. – Артем выбрался из-за стола, подошел к окну и продолжил: – Более того, я нисколько не сомневаюсь в том, что за твоим бывшим супругом кто-то стоит.

Брови Дарьи выгнулись домиком.

– Ты шутишь? Хочешь сказать, что Кирилла на нас кто-то натравил?

– Мне так показалось. В его ослином упрямстве, стремлении насолить тебе есть что-то ненормальное. В редких случаях человек будет с таким остервенением вести войну с бывшей женой. Я видел Кирилла, смотрел ему в глаза. Вне всяких сомнений, он ведет себя по-скотски, но от него за версту разит показушностью. Ведь у каждого из нас есть свои внутренние рамки, Даша. Грань, за которую человек, каким бы он ни был, не переступит. Так вот, твой бывший муж уже давно исчерпал свой ресурс. Невооруженным глазом видно, что от этих бесконечных разборок он устал не меньше твоего. У меня возникло ощущение, что им кто-то управляет, чуть ли не плетью бьет, заставляя взять опасный барьер.

– Не может быть!

Адвокат примирительно поднял руку и сказал:

– Но сейчас это второстепенно. Градус мы снизили, пар выпустили. Твоя квартира свободна, заявление в суд о разделе имущества подано и принято. Это главное. Но жалобу в полицию на твоего участкового я все же направлю. Поэтому приготовься к тому, что тот упитанный Анискин вскоре будет твоим частым гостем.

– Хорошо.

– Теперь займемся твоими финансовыми проблемами. Покажи, что у тебя есть – договоры, дополнительные соглашения, карты и прочее.

– Но у меня ничего нет, – растерянно проговорила Дарья. – Старый договор я отвезла в банк еще пару месяцев назад, так как Олег сказал, что будет подготовлен новый. Кстати, я нашла в нем пару ошибок. Странно, но во время подписания я даже не заметила этих огрехов.

– Например?

– Фамилию мою неверно напечатали. Вместо «Шахова» было указано, кажется, «Шанова». Да и в адресе моей регистрации ошибка имелась.

Павлов сел за стол.

– Почему-то это не кажется мне удивительным, – произнес он.

– Что? Ошибки? – Дарья с надеждой всматривалась в глаза адвоката.

– Видишь ли, Даша, если у банка начинаются проблемы со своими клиентами, то над ним нависает угроза банкротства и, как следствие, – отзыв лицензии, – произнес Павлов. – Арбитражный суд в этом случае назначает управляющего, который составляет реестр вкладчиков. Ведется опись имущества банка, которое в дальнейшем пойдет с молотка с целью расчета с клиентами. Так вот. Сверив твой договор с паспортом, арбитражный управляющий откажет тебе в выплате даже гарантированной суммы, которая должна быть застрахована.

– Из-за несоответствия данных в документе и паспорте?

– Именно так. Ему плевать, что по указанному адресу не проживает никакой гражданки по фамилии Шанова. Ты Шахова, а не Шанова, которая по договору является клиентом банка, вот и все. Простой формализм, и ты в пролете. Управляющий действует по регламенту. С этим ничего не поделаешь. Учитывая, что «Прайм-банк» не является участником Агентства по страхованию вкладов, тебе не светит даже миллион четыреста тысяч.

– Боже, какая же я идиотка! – пробормотала Дарья. – А еще удивлялась, почему он в тот раз так тянул с подписанием. Когда Олег наконец-то сунул мне документы, я уже ничего проверять не стала.

– На это и был сделан расчет. Я тебя не виню. Сам попадал в ситуацию, когда меня намеренно продержали в душном помещении порядка трех часов, а потом, за десять минут до закрытия, сунули под нос документы, напечатанные таким мелким шрифтом, что буквы впору было в микроскоп разглядывать. Теперь никто не знает, в каком виде хранился в банке все это время оригинал договора – в прежнем или с теми исправлениями, которые ты заметила. В свете последних событий встает вопрос и о том, существует ли вообще этот договор.

Дарья испуганно моргнула.

Павлов это заметил и сказал:

– До твоего приезда я кое-что узнал про этот банк. Данная кредитная организации учреждена лет пять назад на границе с Китаем, в Благовещенске. Здесь же, в столице, функционирует филиал. Учредитель сего заведения – некий Джафар Абиев, владелец строительного рынка в Москве. Я еще с нашего первого разговора о твоих вкладах заинтересовался вот каким моментом. Как вообще может существовать банк с такими высокими процентами по депозитам? Тем более в таком мегаполисе, как Москва? Ведь тут едва ли не ежедневно какой-нибудь банк лишается лицензии? Повсюду жесточайшая конкуренция, борьба за клиентуру, бесконечные проверки Центробанка. А у них укороченный рабочий день и полторы калеки персонала. Зато при открытии вклада дарят смартфон и обещают золотые горы. Даша, ты же в прошлом сама банковский работник, неужели я для тебя открываю какие-то ошеломляющие истины?!

Дарья уныло молчала. Сейчас Артем уже не выглядел обходительным и мягким джентльменом, он хлестко рубил правду-матку, и в какой-то момент она даже почувствовала себя нашкодившей школьницей, которую отчитывал строгий завуч.

– И возразить-то нечего, ты все правильно говоришь, – сказала Даша. – Это похоже на какое-то наваждение.

Адвокат вынул из керамической подставки золотой «Паркер» и принялся вертеть его в руке.

– Наваждение, говоришь. Послушай, не могу тебе не задать еще один вопрос. Как ты вообще вышла на этот странный банк? Почему среди огромного количества финансовых учреждений остановила свой выбор именно на «Прайм-банке»? Кто-то посоветовал? Агрессивная реклама?

Дарья ненадолго задумалась, потом ответила:

– Примерно год назад ко мне на работу заявился какой-то промоутер. Он рекламировал парфюмерию и оставил мне приглашение на некую вечеринку. Мол, вы наш тысячный клиент, а у нас еще и акция, юбилей компании. Так получилось, что у меня выдалось свободное время, и я пошла. Подумала, почему бы и нет. Это оказался какой-то ресторан на Чистых Прудах. На этом банкете я познакомилась с Олегом, он оставил мне визитку и рекламу банка. На тот момент я как раз стояла перед выбором, кому доверить свои сбережения. Я слегка выпила, мы разговорились. Олег был настолько напористым и убедительным, что когда он позвонил на следующий день, я даже не сомневалась, что была готова доверить свои финансы «Прайм-банку». Я открыла депозит, положила на счет миллион, и через месяц сумма выросла на десять процентов… Остальное ты знаешь. Когда возник конфликт с Кириллом, я отнесла туда все, что могла наскрести. А теперь у меня нет денег даже на бензин. Единственное, что у меня осталось и помогает держаться на плаву – крошечная турфирма.

– Понятно, – резюмировал Артем. – Что ж, не будем терять время, мы и так его достаточно потратили. Едем.

– Куда?

– Для начала к нотариусу. Оформим на меня доверенность, чтобы мне не задавали лишних вопросов насчет того, на каком основании я представляю твои интересы. – Он поднялся и перехватил взгляд Дарьи.

– Артем, ты ведь понимаешь, что сейчас у меня попросту нет возможности тебя отблагодарить, – проговорила она, не глядя на него.

Павлов улыбнулся и сказал:

– Хорошо, организуешь мне как-нибудь поездку на курорт с тридцатипроцентной скидкой. А теперь пошли.

Проблемы нарастают

– Добрый вечер. Сегодня у нас частное мероприятие. Вас ожидают?

На Джафара с приклеенной улыбкой смотрел долговязый официант, дежуривший у входа в ресторан.

– Конечно, ожидают, дорогой, – пропыхтел азербайджанец, бесцеремонно отодвигая его в сторону. – А если не ожидают, то я сам сейчас тут частное мероприятие устрою!

Официант, обескураженный таким напором, хотел что-то возразить, но увидел, как толстый кавказец деловито двинулся к шумной компании, и махнул рукой. Похоже, один из этих.

– Ого! – радостно воскликнул чернявый крепыш лет сорока, поднимаясь с места. – Какие люди и без охраны! Джафар, родной, здравствуй!

Компания, состоящая из шестерых мужчин, оживилась. Один потянулся за коньяком, другой подвинул в сторону Джафара свободную тарелку с приборами, завернутыми в салфетку, третий жестом позвал официанта и срочно заказал еще один шампур с бараниной.

Южанин, поприветствовавший Джафара, обнял его, хлопнул по тучной спине.

– Рад тебя видеть, Рашид, – проговорил Джафар и попытался изобразить улыбку, но его лицо лишь исказилось в напряженной гримасе.

– Садись, брат. Давно ждем тебя. – Рашид сделал приглашающий жест. – Что так долго?

– Поговорить надо, – вполголоса сказал Абиев.

Он прерывисто дышал, над верхней губой блестели капельки пота.

– Дело есть.

– Какое дело, брат? – Рашид скривился.

Джафару было видно, что тому очень не хотелось вылезать из-за стола, который буквально ломился от обилия закусок и напитков.

– Куда торопишься? Сначала выпей, отдохни. Хороший повод сегодня, даже два! У меня сыну три года исполнилось, и машину я купил! Зверь тачка! Ты такую нигде…

– Рашид, давай отойдем, – произнес Джафар с таким нажимом в голосе, что улыбка мигом исчезла с лица его родственника.

– Что-то случилось? – тихо спросил он.

Джафар молча направился в противоположный угол ресторана, остановился у пустующего столика.

– Что случилось? – повторил Рашид, окидывая его пытливым взглядом.

Азербайджанец уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередила трель телефонного звонка.

Он раздраженно глянул на экран, сбросил вызов и сказал:

– У меня проблемы, Рашид.

– Давай присядем, – предложил тот, и они устроились друг напротив друга. – Говори.

Скрипя зубами и сжимая толстые пальцы в кулаки, Джафар в двух словах рассказал родственнику о том, что произошло в его доме, начиная от нелицеприятной надписи, намалеванной на воротах, заканчивая разбитой семейной фотографией, которую Самира обнаружила в туалете.

Выпалив все это, он умолк.

Рашид задумчиво теребил уголок шелковой салфетки, свернутой треугольником на столе.

– Тут надо подумать, брат, – наконец произнес он.

– Если они считают, что могут напугать меня, то сильно ошибаются. Я задушу эту падаль, Рашид.

Налитые кровью глаза Джафара и дергающийся кадык не оставляли сомнений в том, что именно так он и сделает, окажись сейчас перед ним тот негодяй, который учинил все вышеперечисленные мерзости.

– Ты не думал, что кто-то мог просто перепутать адрес? – спросил Рашид.

Абиев покрутил головой и сказал, медленно цедя каждое слово:

– Они вскрыли ворота и залезли в мой дом, брат. Как воры, преступники. Моя жена беременна, она ждет ребенка! Моего сына! Самира мирно и спокойно спала, пока эти ублюдки шастали своими грязными ногами по моему дому! Они оставили гребаный торт из дерьма на моем столе! Там, где мы кушаем, куда ставим тарелки с едой! Я теперь даже смотреть не могу на этот стол, не то чтобы садиться за него!

Он уже почти сорвался на крик, но Рашид поднес указательный палец к губам и спокойно проговорил:

– Я тебя услышал. Не надо сейчас никакого шума, Джафар. У тебя есть какие-то мысли насчет того, как действовать?

Азербайджанец вытер лоб тыльной стороной ладони и ответил:

– Дома сейчас мой приятель. Я его хорошо знаю, у него своя бригада ремонтников на моем рынке. Самира тоже с ним знакома. Он надежный человек, воевал в Карабахе, знает, что делать, если вдруг что. Но мне нужны профессиональные парни, Рашид. До тех пор, пока я не поймаю этих облезлых шакалов, которые посмели на меня тявкнуть.

– Не вопрос. Я прямо сейчас наберу кое-кого, брат, – сказал Рашид. – С твоей жены и детей ни одного волоска не упадет. Обещаю.

Джафар выдохнул, грузно откинулся на спинку стула.

– Я даже понять не могу, кому я перешел дорогу, – задумчиво проговорил он. – Словно в девяностые мордой окунули. С тех пор подобного беспредела не было. У меня сейчас практически со всеми мир и дружба.

– Кто тебе звонил только что? Ты скинул вызов.

Джафар сделал неприязненный жест, словно отмахивался от мухи, и ответил:

– Сережа Черемесов, старый друг. Мне сейчас не до него, а он трезвонит в самое неудобное время. Несет какие-то глупости про сауну и шлюх малолетних.

– Пойдем за стол, брат, – предложил Рашид мягким голосом. – Вон и шашлык тебе уже принесли. А твою проблему мы решим, даже не сомневайся. Те негодяи, которые это сделали, заплатят сполна. Вот увидишь.

Слова родственника немного остудили пыл Абиева. Он шумно вздохнул и принялся вылезать из-за стола.

– Только не тяни, Рашид, – попросил Джафар. – Я не желаю, чтобы какая-то шваль осмелилась…

Тут вновь проснулся его телефон. Азербайджанец выругался и с яростью выхватил его из кармана.

Он увидел, что на этот раз звонил не Черемесов, прислонил мобильник к уху и буркнул:

– Алло?!

Рашид с тревогой отметил, как побледнело пухлое лицо родственника. Тлеющие огоньки в его глазах превратились в бушующее пламя.

– Сейчас еду, – отрывисто бросил он и взглянул на брата.

Глаза Абиева напоминали оружейные жерла.

Рашид непроизвольно отпрянул назад. Он буквально каждой порой кожи ощущал слепое бешенство, густыми волнами исходящее от родственника.

– Горит мой склад в Домодедово, – прошипел Джафар, ноздри которого раздувались, как у зверя, загнанного в угол. – Кто-то поджег его! Там товару на десятки лямов! Твари! – Он издал клокочущий звук, словно подавился чем-то горячим. – Извини, брат, но сегодня у нас не получится отдохнуть.

Рашид растерялся.

Он явно не ожидал подобного развития событий, чуть помолчал и сказал:

– Я могу поехать с тобой.

Джафар отрицательно замотал головой.

– Реши вопрос с охраной, – бросил он и чуть ли не бегом кинулся к выходу.

Визит в банк

Как только доверенность была оформлена, Артем сразу же поехал в банк. На входной двери белело объявление, неровно приклеенное скотчем к стеклу. Оно гласило, что по техническим причинам это заведение работает с 12.00 до 14.00.

Павлов скользнул взором по циферблату часов.

12.26.

«Можно сказать, что мне повезло, – подумал он, отворяя дверь. – С таким раскладом они вот-вот дойдут до пятнадцати минут в день».

В холле царила полнейшая тишина. Артему в какой-то момент даже почудилось, что он слышит шорох лапок мухи, невозмутимо сидящей прямо на стойке ресепшена.

Вместе с этой мухой там восседала та самая девица с обильным макияжем, которая была здесь в прошлый раз. Она скользнула по Артему равнодушным взглядом, буркнула «здрасьте» и уткнулась в экран телефона. Павлов подумал, что если сейчас с неба свалится метеорит, то эта особа едва ли это заметит. Она была полностью погружена в свой гаджет.

– Добрый день, – сказал он. – Я хотел бы видеть Олега Гвоздева, вашего кредитного эксперта.

– Нету его, – отозвалась девушка, не отрывая глаз от гаджета.

– Вас, простите, как величать?

Она нехотя подняла голову.

– Алина.

– Чудесно. Меня зовут Артем.

– Вы что-то хотели?

– Я уже сказал, мне нужен Олег Гвоздев, – напомнил адвокат. – Где я могу его найти?

Алина поджала губы, словно пыталась вникнуть в смысл вопроса, заданного ей.

– Он в командировке, будет через три недели, – наконец-то выдала девушка.

– Понятно. Кто в настоящий момент представляет ваш банк? Где руководство?

Алина посмотрела на Павлова с таким видом, словно тот сморозил неслыханную глупость.

– Я же сказала, что Олег Евгеньевич в командировке.

– А кроме Олега Евгеньевича в банке больше никого нет?

Не меняя выражения лица, девица захлопала густо накрашенными ресницами.

«Как кукла», – подумал Артем.

– Нет, почему же. – Девушка надула губы. – Есть Валера.

Павлов глубоко вздохнул.

– Супер. Валера – это кто?

– Специалист по маркетингу, – пояснила Алина, бросив взгляд на какой-то потрепанный список, лежавший возле ноутбука. – Есть еще операционист, Лена.

– Валера и Лена, очень хорошо, – проговорил Павлов.

Он уже понимал, что попросту теряет время на разговор с этой особой, которую, очевидно, кто-то посадил за ресепшен исключительно в качестве мебели.

– Это все сотрудники банка, которые сейчас на работе? – уточнил адвокат.

– Да.

– А кто отвечает за депозиты?

Девушка нахмурилась. У нее был такой вид, будто он попросил ее в уме перемножить трехзначные числа.

– Чего?

– За вклады, – пояснил Артем, поражаясь дремучестью сотрудницы банка. – Понимаете?

– А, ну да. Это все Олег Евгеньевич. Но его сейчас нет, следите за информацией на сайте.

– Ваш сайт уже два дня закрыт на технические работы, – заметил адвокат, однако на девушку это не произвело ровным счетом никакого впечатления. – Алина, кто директор банка?

Вновь хлопанье ресниц и изумленный взгляд. Эта барышня будто участвовала в игре «Что, где, когда?».

– Так я же сказала…

– Олег Гвоздев?

– Ну, не совсем. Хотя можно сказать, что Олег. Просто он всем тут заведует. Директор у нас не появляется.

Павлов забарабанил пальцами по глянцевой поверхности стойки. Картина, которую он пытался воссоздать в своем мозгу, и без того расплывчатая, стала совсем мутной, похожей на пруд, затянувшийся ряской. Не вызывало сомнений лишь одно. Заведение, в котором он сейчас находился, можно было обозвать как угодно, но только не банком.

– Алина, мне нужны контакты этого Олега, – сказал адвокат.

Девушка в недоумении посмотрела на него.

– Он же в командировке.

Артем мысленно сосчитал до пяти. У него то и дело возникало ощущение, что он ведет беседу с недоразвитым олигофреном или дошкольницей, которая едва научилась говорить.

– Господин Гвоздев улетел в Антарктиду? – осведомился он с серьезным видом.

– Нет. – Алина качнула головой, явно не поняв сарказма. – Куда-то в Норвегию.

– Тогда все в порядке. Надеюсь, связь с Норвегией будет хорошей, – сказал Павлов и улыбнулся. – Давайте телефон Гвоздева, Алина.

Чуть помешкав, девушка что-то нацарапала на зеленом стикере для заметок и протянула этот листок адвокату.

Артем быстро сверил номер с тем, который ему предоставила Дарья.

– Мне нужны другие контакты, – сказал он. – По этому номеру он не выходит на связь. Домашний телефон у вас есть? Или другой мобильный?

Алина насупилась и заявила:

– Мы не имеем права раскрывать такую информацию. Это персональные данные. Позвоните еще раз.

Павлов наклонился через стойку так, что теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров.

– Послушай меня, милочка! – тихо проговорил он. – Я немного устал от этой бесполезной болтовни. У вашей конторы серьезные проблемы. Только не делай вид, что ничего такого не происходит. Вклады ваших клиентов заморожены, персонала и руководства нет. Никто не может внятно объяснить, что тут вообще происходит. Ваш так называемый банк на грани отзыва лицензии. Мне позвонить в Роспотребнадзор? Или сразу в прокуратуру? Уверен, им будет интересно послушать, что у вас тут творится.

В широко раскрытых глазах Алины промелькнул страх.

– У меня есть личный сотовый Олега Евгеньевича, – пролепетала она, отклеила еще один стикер и, сверяясь с затертым списком, торопливо написала новый номер.

– Премного благодарен, – сказал Артем, забирая клочок бумаги. – Всего доброго. – Он развернулся и вышел из банка.

Алина еще долго смотрела вслед адвокату и беззвучно шевелила ярко накрашенными губами.

Зажигалка

Спустя полтора часа Джафар уже был на подъезде к своим складам. Пока он, мешая русский с азербайджанским, на все лады проклинал пробки, мимо него один за другим по встречной полосе промчались три пожарных автомобиля, пронзительно завывая сиренами.

Такое количество расчетов для борьбы с огнем только усилило панику, колючей проволокой обвившуюся вокруг его сердца. Значит, дела совсем плохи.

Предприниматель ничуть не сомневался в том, что его склады загорелись не самопроизвольно. Его терзали только два вопроса: как велик ущерб от поджога и кто за этим стоит.

«Тот же самый негодяй, который побывал у тебя в гостях», – шепнул внутренний голос, и Джафар с яростью стиснул кулаки.

Неужели одна и та же мерзкая тварь осквернила его дом и подожгла склады?!

– Ты можешь ехать быстрее? – прорычал он водителю.

– Джафар Закирович, я делаю все, что в моих силах, – сдержанно отвечал тот. – Вы же видите, какие заторы.

Кроссовер остановился у шлагбаума. Азербайджанец выбрался наружу и побежал в сторону огромных арочных ангаров. Оттуда, как в апокалиптических триллерах, черными клубами валил едкий, выжигающий глаза дым, затмевая вечернее небо. Воздух, вибрирующий от пекла, был густо пропитан вонью горелого пластика и лакокрасочных изделий.

Пожарные пытались бороться с обезумевшим огнем, но струи пены, бьющие из шлангов, никак не могли справиться с ним.

– Туда нельзя! – крикнул один из пожарных, когда Джафар предпринял попытку подойти ближе.

Даже здесь ощущался нестерпимый жар, который порывистый ветер доносил от полыхающих ангаров.

Словно загипнотизированный, Абиев замер и уставился на громадные языки пламени, взметающиеся в воздух на несколько метров. Отблески беснующегося пожара мерцали в его расширенных глазах. Ему казалось, будто огонь грозил: «Сожгу все вокруг и доберусь до неба!» Выгорающие склады напоминали проснувшиеся вулканы, извергающие ядовитые миазмы, которые несли смерть всему живому. Послышался оглушительный грохот. У одного из полыхающих ангаров обвалилась крыша, и вверх устремился раскаленный сноп искр.

Этот шум вывел Джафара из ступора. Он принялся лихорадочно осматриваться в попытке найти кого-то из земляков или хотя бы соседей по бизнесу, товары которых хранились на этой же территории.

Наконец он увидел одного из грузчиков. Тот сидел прямо на бордюре и что-то кричал в сотовый телефон. Лицо и руки этого кавказца были перепачканы сажей, волосы всклокочены. Он заметил Джафара, поднялся, замер и растерянно глядел на него.

– Ты что-то видел? – с присвистом спросил азербайджанец вместо приветствия.

Тот отрицательно закрутил головой и ответил:

– Только слышал. Шибануло сначала там. – Грузчик махнул рукой в сторону дальнего ангара, который уже практически выгорел дотла и теперь чадил, как догорающая покрышка.

Джафар молчал. На том самом складе как раз хранилась всевозможная химия – растворители, керосин, краски, лаки. Значит, преступник знал, с чего начинать.

– Жена моя звонила, Джафар Закирович, – проговорил грузчик, переступая с ноги на ногу. – Боялась, что я сгорел. Уже по телевизору пожар показали.

Последняя фраза прозвучала так, словно кавказец был несказанно горд этим обстоятельством.

– Это очень хорошо, что показали, – бросил Абиев. – Будешь всем рассказывать, как там где-то шибануло, Мурад. Или как там тебя.

Он уже собирался идти, как его взгляд ненароком уткнулся в странный предмет, который сжимал в руке грузчик. В загрубелой ладони мужчины что-то золотисто блестело.

– Поди сюда. – Джафар поманил его пальцем. – Покажи!

По лицу грузчика скользнула тень беспокойства.

– Покажи! – повторил Абиев, повысив голос.

Грузчик вздохнул и покорно вытянул руку.

Джафар нетерпеливо выхватил из нее какую-то блестящую штуковину и с изумленным видом принялся вертеть ее из стороны в сторону. Это оказалась зажигалка, выполненная в форме пистолета «ТТ». Его затвор и рама были сделаны из золота, а вставки рукоятки – из серебра.

Конечно, как ему не знать эту вещицу. Ведь именно он подарил ее Сереге Черемесову два года назад, когда они отмечали его сорокапятилетие. Вон, даже царапина сохранилась. Сергей как-то жаловался, что пытался по пьяной лавочке открыть зажигалкой пиво, но только поцарапал корпус эксклюзивного подарка.

– Где ты это взял? – спросил Джафар, сверля глазами не на шутку перепуганного грузчика.

Тот, словно опасался удара, инстинктивно шагнул назад и затараторил:

– Я не крал, Джафар Закирович, мамой клянусь. Это прямо тут валялось, возле выхода, где всегда выгрузка идет.

Абиев молча сунул зажигалку в карман. На лице грузчика появилось выражение такого неподдельного уныния, какое бывает у ребенка, когда ему вдруг сообщают, что его заветная мечта никогда не воплотится в жизнь.

– Джафар Закирович, это ведь я нашел, – проблеял он. – Это мое.

Азербайджанец, все так же храня гробовое молчание, вынул из внутреннего кармана портмоне из крокодиловой кожи, раскрыл его, достал тысячную купюру и протянул ее земляку.

Тот взял деньги и побрел прочь.

Джафар тоже направился к выходу. Теперь дымящиеся ангары волновали его ровно столько, сколько бродячий пес, тявкающий у шлагбаума.

Он подошел к своему белоснежному внедорожнику, остановился и вынул зажигалку. Толстые пальцы чувствовали ее приятную гладкость и прохладу.

– Что скажешь, Сережа? – чуть слышно проговорил Абиев, крутанул колесико, и наружу послушно выскользнул крошечный огонек. – Как мой подарок очутился тут, на пепелище? – Он сжал зажигалку с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми.

Прищуренные глаза Джафара источали смертельный холод.

Вовремя успел

Попытки Павлова связаться с Олегом Гвоздевым, как он и предвидел, оказались бесплодными. Трубку тот, правда, все же взял, но как только Артем заговорил, мгновенно сбросил вызов. Впоследствии он попросту выключил телефон, но это совершенно не смутило адвоката.

«Что ж, наша встреча всего лишь перенеслась на более поздний срок», – подумал он, набирая номер Юрия Соломина, своего сослуживца и давнишнего друга.

После короткого разговора тот пообещал представить ему сведения, имеющиеся в оперативной базе. Спустя несколько минут на смартфон Павлова пришло сообщение с данными на Гвоздева, в том числе и о его местожительстве.

Артем понимал, что шансы застать банковского эксперта дома крайне малы, однако все же отправился по адресу. Через полчаса Павлов уже стоял напротив нужной квартиры. Он нажал на кнопку видеодомофона, который был вмонтирован в стену справа от массивной стальной двери. Послышался отчетливый гудок, резкий и отрывистый.

Артем терпеливо ждал. Интуиция подсказывала ему, что хозяин сейчас дома. В настоящий момент он, скорее всего, вглядывается в экран монитора и раздумывает, стоит ли открывать дверь непрошеному гостю.

Наконец из панели видеодомофона донеслось легкое потрескивание, после чего, слегка искаженный помехами, зазвучал голос Гвоздева:

– У меня сегодня неприемный день, господин Павлов. Вы зря сюда приехали.

– Олег Евгеньевич, у меня есть весомые причины искать с вами встречи, – отозвался Артем. – Вы напрасно избегаете разговора и отключаете телефон. Не усугубляйте проблему и откройте дверь.

Гвоздев засмеялся, но как-то напряженно, тягостно.

– Как вас пустили? – осведомился он. – Наша консьержка просто зверь. Она у таракана документы потребует.

– Ничего сложного. Иногда достаточно улыбнуться и проявить искреннее внимание к собеседнику.

– Да, конечно. Я просто забыл, кто вы есть. Как же, корифей отечественной юриспруденции! Хорошо быть узнаваемым, не правда ли?

От Павлова не ускользнуло, что голос банковского эксперта звучал как-то странно. Он растягивался и одновременно спотыкался на ровном месте, отчего окончания слов проглатывались.

«Он что, пьян?» – подумал Павлов.

– Кстати, как вы меня нашли? – после небольшой паузы полюбопытствовал Олег. – Я не даю свой адрес кому попало.

– Это сейчас неважно. Мы так и будем вести беседу через дверь? – спросил адвокат. – Ну же, Олег Евгеньевич. Проявите благоразумие. Наш разговор состоится в любом случае, и чем раньше, тем лучше.

Он хотел добавить что-то еще, но в следующую секунду щелкнул замок и дверь открылась. Изнутри потянуло спертым воздухом. Помещение явно давно не проветривалось.

– У меня не убрано, – сообщил Олег. – Закройте за собой. – Он развернулся и нетвердой походкой двинулся куда-то вправо.

Артем прикрыл дверь и огляделся. Обстановка в квартире явно свидетельствовала о том, что ее хозяин не бедствует, но запущенность, повсеместная пыль и жуткий беспорядок сводили на нет благоприятное впечатление о жилище. Просторный холл был наполнен сонным полумраком. Единственный источник света находился на кухне, куда направился Гвоздев.

– Может, давай на «ты»? – проговорил Гвоздев и уселся на стул.

– Можно на «ты», – не стал возражать Артем.

Он разглядывал хозяина квартиры и с трудом верил своим глазам. Лицо Олега осунулось, запавшие глаза окружали темные круги, распущенные волосы свисали соломой. Вместо элегантного офисного костюма на Гвоздеве был темный свитер, болтавшийся на нем, как тряпка на швабре. Сейчас он напоминал стареющего хиппи, но никак не преуспевающего банковского клерка, с которым совсем недавно общался Артем.

Вызывало подозрение и другое. Неуклюжие движения, заторможенная речь и мутный взор Гвоздева намекали, что тот явно принял на грудь перед визитом адвоката. Но на столе, не считая блокнота и ручки, больше ничего не было. Да и характерного запаха от банковского клерка не ощущалось.

– Ты не против, что я занавесил окна? – словно между прочим спросил Олег. В темноте лучше думается.

– Не против.

– Так чем обязан, адвокат? Перейдем к делу, у меня мало времени, – сказал Гвоздев.

– Олег, я представляю интересы Дарьи Шаховой, она ваш клиент.

– Ты насчет денег, Павлов?

«Нет, хотел с тобой на кухне посидеть, за жизнь поболтать», – мысленно произнес Артем.

– Да, насчет денег. Твой банк не входит в систему страхования вкладов и работает два часа в сутки. На ресепшене сидит зевающая барышня, которую интересуют исключительно собственные ногти и переписка в телефоне. Как ты полагаешь, что должен думать клиент, когда сотрудник, ответственный за депозиты, попросту исчезает и не выходит на связь? Олег, куда делись деньги? Клиенты вашего банка жаждут получить ответ на этот справедливый вопрос.

– Ха, клиенты. – Гвоздев презрительно хмыкнул и заерзал на стуле.

Только тут Павлов заметил, что левая рука его собеседника висит безвольной плетью.

– Знал бы ты, что это за клиенты, – чуть тише добавил Олег. – Безмозглое быдло.

– Почему ты выбрал Шахову? – спросил Павлов. – Я не знаю других клиентов «Прайм-банка», но в курсе, что ты разыграл целый спектакль ради того, чтобы Дарья открыла у вас вклад. Хочешь обобрать ее до нитки?

Олег молчал и мрачно глядел перед собой. До слуха Артема донесся едва уловимый капающий звук, словно где-то подтекала труба. Еще он ощутил странный запах медных стружек.

– Прежде чем отвечу, я кое-что покажу тебе, – наконец-то разлепил губы Олег, раскрыл блокнот, вытащил наружу слегка помятую фотографию. – Смотри.

На фото был запечатлен сам Олег. Присев на корточки, он обнимал крупную собаку светло-рыжего окраса.

– Это Салли, – пояснил Гвоздев.

– Интересная порода, – заметил адвокат. – Если не ошибаюсь, это акита-ину?

Олег кивнул.

– Молодец, разбираешься. Сегодня у Салли день рождения.

– Мои поздравления. Но разве обязательно по этому поводу отгородиться от всего мира, заперевшись в квартире?

– Ты ничего не знаешь, адвокат, – сказал Олег, и на его побледневшем лице появилось болезненное выражение. – Я не договорил. День рождения мог бы быть. Салли убили два года назад. Сначала украли, а потом… потом привезли в «Газели» и швырнули труп к моему подъезду. Как мешок с мусором. Она была вся обугленная, с отрубленными лапами. Ее пытали, после чего сожгли, Павлов. Как ты понял, я живу один. У меня никого нет, ни жены, ни детей. Нет и не было. Родители мои давно умерли, с разницей в пару дней. Салли была моим лучшим другом. У тебя когда-нибудь убивали лучшего друга, адвокат?

– Убивали, – тихо ответил Артем. – Бывало и такое.

Олег понимающе кивнул, словно ждал именно этого ответа.

– В тот же вечер мне позвонили и сказали, что со мной будет то же самое, если…

– Если что? – резко спросил Павлов.

– Если я не стану сотрудничать, – чуть слышно проговорил Гвоздев.

Павлов глубоко вздохнул. Картинка начала медленно прорисовываться.

– Собаку очень жаль, – сказал он. – С кем ты должен был сотрудничать, Олег? Тебя кто-то шантажирует?

Гвоздев качнулся в сторону, словно теряя равновесие.

– Я не хочу, чтобы меня сожгли, – пробормотал он.

Павлов нахмурился. Даже скудного освещения было достаточно для того, чтобы заметить – его собеседник бледнел буквально на глазах.

«Может, он принял какие-то наркотики?»

– С тобой все нормально, Олег? Ты не болен? – задал он вопрос, не сводя пристального взгляда с Гвоздева.

– Зачем ты впрягся за эту девчонку, адвокат? – сонным голосом спросил тот. – Ты даже не знаешь, куда можешь влезть и чем это закончится для тебя. Не играй с огнем. Вот тебе мой совет. – Он снова качнулся и скривился, как от зубной боли.

Его голос слабел, тускнел, и Артем почему-то подумал о фонарике, у которого вот-вот сядет батарея. Ему казалось, что Гвоздев умирал прямо на глазах.

– Ты плохо выглядишь, – сказал Павлов. – Вызвать «Скорую»?

– Я всего лишь винтик во всей этой чудовищной машине, – выдавил из себя Олег, спотыкаясь на каждом слове. – Маленький винтик. Уже тронутый ржавчиной. Пойми, я не хотел. И этот винтик, наверное, скоро будет заменен. – Он хотел встать, но внезапно пошатнулся и начал заваливаться назад.

Правая рука Гвоздева инстинктивно вцепилась в занавеску. Та затрещала, с щелканьем оторвалась от пластиковых крючков на карнизе. Олег хрюкнул и грохнулся на кафельный пол. Кухня, окно в которой теперь было ничем не прикрыто, вспыхнула светом послеполуденного солнца.

Павлов кинулся поднимать его. В глаза ему бросился левый рукав свитера Олега, от локтя до кисти пропитанный темно-красным.

«Кровь. Не поэтому ли он все время морщился?» – пронеслось в мозгу у Артема.

Он с трудом усадил за стол Гвоздева, находящегося в полуобморочном состоянии, задрал влажный рукав его свитера. Глубокий разрез на локтевом сгибе был красноречивей всех слов. Из раны продолжала лениво сочиться кровь. Капли падали на пол.

Артем метнулся к замызганной плите, сорвал полотенце с крючка на стене. От его взора не ускользнула полупустая упаковка таблеток, лежавшая в раковине.

«Вероятно, выпил обезболивающее перед тем, как свести счеты с жизнью», – понял он.

Сделав Гвоздеву перевязку, Павлов вызвал «Скорую».

– Ты зря суетишься, адвокат, – подал голос Олег.

Из его рта со свистом вырывалось прерывистое дыхание.

– Я просто не хотел, чтобы мне отрубили руки с ногами, а потом сожгли, решил сам уйти…

– Кто такой Джафар Абиев? – перебил его Павлов. – Он числится учредителем банка.

Бескровные губы Гвоздева тронула печальная улыбка.

Он с трудом опустил окровавленную руку прямо на раскрытый блокнот и прошептал:

– Он такая же жертва, как я, твоя Шахова и моя Салли.

– Ты обманул людей, которые тебе доверились. Верни деньги, – сказал Артем, глядя ему прямо в глаза. – А потом делай с собой, что хочешь.

– Ты так ни хрена и не понял, да? Я здесь ничего не решаю.

Павлов наклонился над ним. Лицо Гвоздева напоминало восковую маску, в которой жизни было ровно столько же, сколько в окурке, плавающем посреди грязной лужи.

– Ты не уйдешь так просто, – по слогам проговорил Артем. – Если надо, я поеду вместе с тобой в больницу и буду сидеть рядом, понял?

Олег без сил прислонился к стене.

– А ты упертый парень, – едва слышно выговорил он. – Всегда привык добиваться своего, да?

– Куда ты вывел деньги?

– Ищи. Ермоленко Андрей. В Ногинске живет. Бывший мент. – Каждое слово давалось Гвоздеву с немыслимым трудом, на бледном лбу выступил пот. – Он тоже разменная монета. Не знаю, цел ли. Он… – Договорить Олег не успел, провалился в забытье.

Его голова беспомощно свесилась на грудь. Он начал медленно сползать на пол, и Павлову пришлось придерживать бесчувственное тело. Адвокат заметил густеющую лужу крови под столом, как там, где сидел Олег. У плинтуса валялся канцелярский нож с выдвинутым лезвием.

Если бы Артем приехал сюда минут на двадцать позже, то эксперт по кредитам уже наверняка испустил бы дух.

«Ермоленко Андрей, – проговорил Павлов про себя. – Ногинск».

Ситуация запутывалась все больше и больше.

Его взгляд уткнулся в заляпанный кровью блокнот, из которого Гвоздев достал фото с собакой. Адвокат, как уж мог, салфеткой вытер кровь и начал читать фамилии, выведенные простым карандашом.

«Абиев, Черемесов, Коршунов, Шахова».

Напротив каждой из них значились цифры.

Артем вынул смартфон и сделал снимок этой страницы.

Спустя несколько минут приехала «Скорая». Санитары быстро погрузили Олега на носилки и вынесли из квартиры.

Сорвавшийся куш

Николай Коршунов немигающим взором провожал громадный «Боинг», который неторопливо выезжал на взлетную полосу. Он вытянул руку и вяло помахал вслед удаляющемуся самолету, в салоне которого находилась его семья.

– Ничего, – вслух пробормотал Николай, опуская руку. – Поживете немного в Омске. Надеюсь, по тамошним улицам не шляются психи с серной кислотой.

Убедившись в том, что шасси «Боинга» наконец-то оторвалось от земли, Николай развернулся и быстро зашагал к выходу. Он сел в машину, расплатился за парковку и рванул домой.

После дикого случая в магазине одежды Коршунов принял решение отправить Ольгу и сына в Омск, к ее родне. По дороге в аэропорт его не оставляло тревожное чувство, что за ними кто-то наблюдает. Он не мог от него избавиться даже сейчас. С другой стороны, Николай сделал все, что только мог. Выше головы, как говорится, все равно не прыгнешь.

Коршунов понимал, что сильно рискует, оставляя все как есть. Иными словами, он преодолел страх и продолжал вести прежний образ жизни, даже не стал нанимать себе телохранителя, хотя имел такую возможность. Пусть его недруги видят, что ему фиолетовы их угрозы.

Коршунов рассуждал просто. Если бы его хотели ликвидировать, то это было бы давно сделано. Человек, заставивший Николая провести ночь в лесу и до смерти напугавший Ольгу в примерочной, хотел, чтобы Николай сознался в своих старых грехах, а именно в убийстве. Или в таковых.

Зачем таинственному мстителю это надо, причем спустя столько лет, вопрос другой. Он хотел справедливости? Морального удовлетворения?

Разумеется, о том, чтобы идти каяться в полицию, не могло быть и речи. Значит, со стороны злоумышленника последуют другие шаги. Вопрос только в том, какие именно, насколько жесткие. Во всяком случае, психологически Николай к этому себя подготовил.

Ему не без труда удалось переключить свое внимание с тревожных мыслей на бой, который должен был состояться завтра вечером. В поединке сойдутся Ганс и Тигр. Последний был протеже Коршунова, подающий надежды двадцатипятилетний парень, на которого Николай делал большие ставки. Высокий, с прекрасно развитым мускулистым телом, молниеносной реакцией, выносливый, как бык, он одинаково хорошо работал обеими руками, нередко отправлял соперника в нокаут в начальных раундах.

Правда, вчера был звонок от Костаса, врача Тигра. Тот раздраженным голосом сообщил, что предварительные допинг-пробы у их бойца неважные и анализы отправлены в другую лабораторию. Коршунов не придал этому значения. Он был уверен в том, что все в порядке. Никаких запрещенных препаратов его протеже не принимал, это даже не обсуждалось. Особенно когда на кону миллионные выигрыши.

Николай ждал победы Тигра. Потому что слишком много было вложено денег в этого упрямого типа. По этой причине Коршунов даже не допускал мысли о том, что бой может сорваться из-за каких-то там неправильных допинг-проб.

Приятные мысли о скором выигрыше быстро сменились озабоченностью, связанной с Банкиром. Точнее, с деньгами, которые вот уже три месяца как застряли в этом треклятом «Прайм-банке». С момента последнего разговора между ним и Банкиром прошла неделя, а этот волосатый ушлепок так и не соизволил перевести ему прибыль, о которой постоянно талдычил, как попугай.

– Пора за тебя взяться, уродец! – процедил Николай. – Думаешь нагреться на Коле Коршунове? Тогда тебя ждет сюрприз.

Он уже намеревался позвонить Гвоздеву, как телефон, опережая его, запиликал сам.

Коршунов сдвинул брови и взглянул на вспыхнувший экран.

«Костас».

– Говори, – вместо приветствия сказал он, прислонив смартфон к уху.

– У меня плохие вести, Николай, – раздалось в трубке.

– Что там еще? – пробурчал Коршунов.

– Анализы нашего подопечного оказались в полном смысле дерьмовыми. Тигр обгадился. Если конкретно, то повторное исследование подтвердило наличие запрещенного препарата.

Коршунов был настолько ошарашен этой новостью, что ему даже показалось, будто он ослышался.

– Твою мать! – выдал он, когда Костас нетерпеливо повторил те же самые слова. – Это точно? Ошибок быть не могло?

– Исключено. Пробирки никто не мог подменить. Я присутствовал, когда их пломбировали и вскрывали.

– Что именно нашли у Тигра?

– Клембутерол. На эту хрень, Николай, ВАДА наложило запрет еще в девяносто втором году.

– Не надо мне читать исторические справки! Лучше объясни, как эта гадость оказалась в моче парня! – Коршунов взорвался, непроизвольно ударил по клаксону кулаком.

Раздался резкий сигнал, и машина, идущая впереди, вильнула в сторону.

– Откуда мне знать? – раздраженно отозвался Костас.

Голос врача звучал обреченно, как если бы все уже давно было предрешено.

– Мне никогда не нравился этот самовлюбленный щенок. Я взял его за жабры, после того как стали известны результаты проб. Он рассказал, что позавчера снял шлюху, провел с ней всю ночь в каком-то клубе, очухался только утром, едва помнил, что было накануне.

– Я об этом ничего не знал, – угрюмо произнес Николай.

– Правильно, потому что тебе вообще все по фигу, – съязвил Костас. – Я уже не помню, когда видел тебя в офисе последний раз. Странно, учитывая, что на носу ответственный бой.

«Я бы посмотрел, как бы ты себя вел, если бы твоей супруге какой-то маньяк угрожал устроить кислотный душ», – злобно подумал Коршунов.

– Ладно, вернемся к нашим баранам, – проговорил врач. – В общем, Тигр продрал глаза, а девки и след простыл. Все деньги и ценности парня оказались на месте, но отходняк у него был конкретный. Вполне возможно, что это заказ.

– Ему сделали укол?

– Клембутерол можно просто подмешать в еду. А закуски в отдельный номер, где развлекался Тигр, официанты таскали постоянно. Такие вот дела, Коля. Тигр на поверку оказался котенком, который наделал лужу. Боя завтра не будет, Тигра дисквалифицируют.

Николай почувствовал, как пол закачался. Только сейчас до него стал доходить смысл происшедшего, и перед глазами все поплыло.

– Вот так. Надо было внимательно читать договор.

Коршунов продолжал тупо смотреть на дорогу.

«Деньги. Как же быть с ними?!»

Для того чтобы организовать этот бой, ему пришлось пройти семь кругов ада и даже вложить свои средства из загашника. Коршунов намеревался с лихвой отбить их после выигрыша Тигра. Теперь же…

«Я не получу ничего, – с нарастающей паникой подумал он. – Мало того, за подобный выкидон на нас наложат штраф».

Ему стало дурно, мышцы обмякли, пальцы, сжимающие рулевое колесо, в какой-то момент разжались, и автомобиль моментально повело в сторону. Николай встрепенулся, словно очнулся от липкого сна. Он в последнее мгновение едва успел выровнять руль, чуть не впечатавшись в маршрутное такси. Его «Ауди» с трудом вернулась на свою полосу.

Он спросил:

– Костас, а можно доказать, что все это чистой воды подстава?

Доктор холодно усмехнулся и ответил:

– Кто это будет делать, Николай? Уж не я, это точно. Менеджеры Ганса потирают руки. Контракт будет расторгнут. С нас неустойка и охрененный штраф. Плюс всеобщее презрение. Вот такой расклад.

Коршунов почувствовал, как чьи-то ледяные пальцы сжали его шею.

– Ты не можешь так все бросить, Костас, – с трудом выговорил он. – Я слишком много потратился на это дело. Тигр должен был победить, и я…

– Очнись, Коля. Тигр – уже история, – прервал его врач. – Забудь о нем, дружище. Мой тебе совет, приезжай сюда и разбирайся сам. От меня тут больше ничего не зависит. Я и так себя чувствую, словно меня в унитаз башкой окунули. Все, больше не могу разговаривать.

– Костас! – крикнул Николай, но тот уже отключился.

Он злобно смотрел перед собой остекленевшим взором. Слепящая ярость переполняла его настолько, что в настоящий момент Коршунов ненавидел все на свете, начиная от мелких мошек, которые пестрели расплющенными пятнышками на лобовом стекле, заканчивая межгалактическим пространством.

– Гады! Мрази! – проскрежетал он, едва ли соображая, кому адресовалось это оскорбление – Тигру, девушке легкого поведения, которая провела с ним ночь, экспертам, исследовавшим анализы молодого боксера, либо, в конце концов, Костасу, с легкостью умывшему руки в такой ответственный и важный момент.

Его исступленный, полубезумный взгляд остановился на экране смартфона. На нем мерцал крошечный конвертик, и он трясущейся рукой открыл сообщение. Оно было от Банкира.

«Извини, денег нет. Благодари Абиева и Черемесова – они закрыли вклады».

Николай перечитал этот текст несколько раз подряд. Каждое слово крючьями впивалось в его плоть. Мозг будто отказывался принимать эту информацию, отторгал ее.

«Денег нет».

Вот так. Нет денег, и все.

Эти два простых и вместе с тем ужасных слова сверлили череп, доводили до умопомрачения.

– Я разорву тебя на куски, гаденыш! – прохрипел Николай, окончательно теряя над собой контроль. – Зажарю и проглочу.

Он прислонил кулак ко рту и впился зубами в задубевшую мозоль на костяшках. Омертвелая корка не выдержала и треснула. По коже заструилась кровь. Капли падали на его колени.

Порочащий сайт

– Вот, пожалуй, и все, – сказал Артем, допил кофе и отставил чашку в сторону.

Шел одиннадцатый час вечера. Они с Дарьей расположились у нее на кухне.

– До сих пор не могу поверить, – медленно произнесла она, вновь и вновь прокручивая в голове рассказ адвоката о его визите к Гвоздеву. – Мне начинает казаться, что я попала в какой-то лабиринт ужасов вроде смертельно опасного квеста. И ставка в этой игре – жизнь. – Даша опустила чайную ложку в пустую чашку, посмотрела на Павлова и спросила: – Я правильно понимаю, что могу попрощаться со своими деньгами?

– Ну почему же, – возразил Артем. – Всегда есть какие-то варианты маневрирования. На все нужно смотреть с оптимизмом.

– После того, что ты рассказал, впору купить веревку с мылом.

– Не нужно так шутить. Подумай о сыне.

– Так что же делать? – воскликнула Дарья. – Заставить Олега, этого несчастного идиота, продать почку, чтобы рассчитаться с клиентами?

– Не думаю, что это выход. Давай по порядку. У меня было немного времени, и я подготовил соответствующие обращения. Завтра с утра будут направлены жалобы в Роспотребнадзор, Центробанк, Федеральную антимонопольную службу и межрайонную прокуратуру. Кроме того, я отправил запрос в главный офис «Прайм-банка». Тот, что находится в Благовещенске. Еще нужно выяснить, кто такой Ермоленко. Помнишь, я тебе говорил? Олег обмолвился о нем, перед тем как его увезли в больницу. Я понял, что этот человек связан с исчезнувшими деньгами. – Артем немного помолчал, затем продолжил: – Я собираюсь побеседовать с еще одним человеком, тоже клиентом вашего банка. Когда мы были там с тобой на прошлой неделе, из банка выходил высокий мужчина. Помнишь, мы еще с ним перекинулись парой слов?

Дарья кивнула.

– Это Роман Олейник. Я оказал ему небольшую услугу несколько лет назад. Может, с его помощью мы найдем ответы на некоторые вопросы, – задумчиво проговорил адвокат. – Было бы неплохо пообщаться с учредителем банка. В общем, фронт работ есть. Ладно, утро вечера, как в сказке, мудренее. Как твой муж, Даша? Бывший, – поправился он.

– Пока молчит, и слава богу, – ответила Дарья с нескрываемым облегчением. – А может, просто готовит очередную пакость. – Будем считать, что теперь вы станете видеться только на судебных заседаниях, – сказал Павлов. Помедлив, он внезапно спросил:

– Почему ты сменила СИМ-карту? Это было немного неожиданно. Хорошо, что сообщила мне свой новый номер.

– Не хотела тебе говорить сегодня, чтобы не портить вечер. Новостей о банке и так было достаточно, чтобы загрузить мозги по полной программе, – мрачно проговорила Даша. – Сегодня днем на мой телефон стали поступать довольно странные звонки. Это очень мягко говоря.

– А конкретней?

– Мне звонили, как в бордель. Интересовались мулатками и хохлушками, блондинками и рыжими… Один спросил, можно ли ему приехать с ошейником и плеткой.

– Так-так, – протянул Артем. – Это уже интересно.

– Я наконец не выдержала и наорала на одного из таких «клиентов». А тот преспокойно отвечает, мол, незачем вопить, я ваш телефон на сайте нашел. Артем, я специально проверила. В Интернете действительно существует такой сайт интимных услуг! Там указаны мои контакты, включая адреса! Тот, где сейчас мы с тобой, и моей фирмы!

– Создать сайт не так уж и сложно, – отметил Артем. – Равно как скопировать существующий и в новой версии заменить в нем координаты для связи на твои данные. Кто мог это сделать? Твой бывший муж Кирилл?

Женщина пожала плечами.

– Сначала я тоже подумала о нем. С другой стороны, это не вяжется с ним. Порезать колеса, выбить окна – это да, его стиль. Но подставлять с помощью сайта любовных утех!.. Я не думаю, что это дело рук Кирилла.

– Нужно обратиться в Роскомнадзор, – произнес Павлов.

– Меня словно прокляли, – сказала Дарья. – Кому я могла насолить? Столько неурядиц за последний месяц!

– Даша, а ты не думала, что все это может быть звеньями одной цепи? – поинтересовался адвокат. – Ты не похожа на человека, у которого много врагов. Может, у тебя были привередливые клиенты, которые остались недовольны путевками за границу, приобретенными у тебя, и теперь так изощренно мстят?

Дарья на мгновение задумалась, потом решительно покачала головой и заявила:

– В моей компании все прозрачно, мне важна репутация. Если и были какие-то конфликты, то мы все решали на месте, не доводя ситуацию до судебных разбирательств.

Взглянув на часы, Артем поднялся.

– Мне пора. Завтра обсудим, как действовать дальше.

Она вышла из-за стола и робко коснулась его руки. От тонких пальцев женщины исходило тепло.

– Уже поздно. Куда ты сейчас поедешь?

Лицо Павлова оставалось спокойным и ровным, в то время как щеки Дарьи покрылись румянцем.

– Мне хватает трех часов сна, чтобы полностью восстановиться, – пояснил он. Накрыв крепкой рукой хрупкую ладонь женщины, добавил:

– Тебе, кстати, тоже нужно выспаться, ты выглядишь усталой.

В ее глазах скользнуло разочарование. И когда за Павловым захлопнулась дверь, губы женщины плотно сжались, напоминая две сложенные ниточки.

Пока прогревался двигатель, Артем лениво барабанил пальцами по рулевому колесу.

Надо же, теперь сайт какой-то еще всплыл… Странно, что Дарья сразу не позвонила ему, как только это выяснилось.

Впрочем, он тоже не все рассказал своей новой знакомой.

В тот день, когда Гвоздев вскрыл себе вены, в «Скорой» он на пару минут пришел в себя. Сообщив, где искать Ермоленко, Олег прошептал:

«Спрячь, адвокат, ту бабу, за которую ты впрягся. Иначе ей крышка. Им всем. Ты уж мне поверь».

Понятно, что речь шла о Дарье.

Только вот насчет крышки?.. Да и кому это – всем?

«Искать других вкладчиков, – подумал Артем. – Вот что надо делать».

Не договорились

Встреча старых приятелей была назначена ровно в полдень, неподалеку от входа в Измайловский парк.

И Джафар, и Сергей прибыли вовремя, но в этот раз никто из них не лез обниматься. Мужчины лишь обменялись кивками в знак приветствия.

– Молодец, что решился приехать, – обронил Черемесов, выбивая щелчком ногтя сигарету из пачки.

Он бросил на азербайджанца ничего не выражающий взгляд, при этом отметил, что с момента их последней встречи Джафар сильно изменился. И седины на висках прибавилось, и морщин вокруг глаз. Пухлые мясистые щеки провисли еще больше, превратились в дряблые мешки. Костюм владельца строительного рынка, некогда белоснежный, теперь был измят, рукава и воротник засалены.

– Я уже думал, что ты побоишься попадаться мне на глаза, – прибавил Сергей.

Джафар, в свою очередь, хмуро рассматривал сухопарую фигуру друга юности. Он словно оценивал его силу и выискивал возможности в случае открытого противоборства. От Абиева не ускользнуло, что Сергей выглядел изможденным и уставшим, словно долгое время находился в душном помещении. Это обстоятельство вызвало у азербайджанца чувство затаенного злорадства.

«Похоже, у этого поганца в последнее время дела тоже идут неважно», – подумал он.

– Я? Побоюсь? – Джафар осклабился и вынул из кармана пиджака ту самую зажигалку, сверкнувшую золотом. – С чего бы мне тебя бояться, Сережа? На вот, прикуривай.

Черемесов перевел взор на зажигалку, которая слегка подрагивала в толстых пальцах Абиева, и его лицо окаменело.

– Откуда она у тебя? – негромко спросил он, сузив глаза.

Джафар нажал на спусковой крючок этого пистолета. Наружу тут же вырвался пляшущий огонек пламени.

– Тебе будет интересно, где я ее нашел, – сказал он.

Сергей молча вынул из джинсов свою зажигалку, прикурил и глубоко затянулся. Ему стоило неимоверных усилий вести себя естественно.

– И где же? – спокойно полюбопытствовал он.

– У себя на складе. Точнее сказать, на том месте, где он был, – прошипел Джафар. – Теперь там большая куча углей. Так-то.

– Я видел в новостях. Решил тебе позвонить, но передумал. Ты ведь постоянно сбрасывал мои вызовы.

– Решил мне позвонить?! – багровея, воскликнул Абиев. – Насчет сауны и девок?!

Глаза Сергея вспыхнули яростью.

Он выплюнул едва начатую сигарету и прорычал:

– Именно! Насчет сауны и девок! Интересно было бы узнать, что творилось в твоей башке, когда ты прислал мне конверт с фотками! Я премного благодарен тебе за то, что ты напомнил мне про ту чудесную вечеринку в сауне!

– Какой конверт? – опешил Абиев. – Какая вечеринка?

Он так и продолжал стоять, с глупым видом вытянув руку, в которой все еще была зажигалка с трепетавшим огоньком.

– Не включай дурачка, Джафар, – процедил Сергей. – В тот день в сауне были только мы с тобой и бабы. Я помню, что ты делал снимки на свой телефон. Я тебя просил их удалить, а на днях получил конверт с фотографиями!

– Поэтому ты решил сжечь мой склад?! – закричал Джафар. – Какие конверты и фотографии, идиот?! Ты все придумал!

Он швырнул зажигалку в Сергея, но тот уклонился, и дорогостоящий подарок из золота и серебра улетел в кусты.

Черемесов шагнул вперед, вплотную приблизился к азербайджанцу. Тот задыхался от ненависти, охватившей его, рыхлые щеки полыхали темно-бордовыми тонами.

– Я только одного не могу понять, толстяк, – прошипел Сергей, схватив Абиева за лацканы пиджака. – Как ты стырил мою переписку из Сети? Специально нанял для этого хакеров? Хочешь меня шантажировать, кусок дерьма?

Абиев с перекошенным лицом отвесил Сергею хлесткую пощечину, но тот лишь хищно оскалил зубы, злобно усмехнулся и сказал:

– Вот ты и сдулся, Джафар. Нервы не выдержали, да? Смотри, ты первый начал. – Он с силой рванул азербайджанца на себя, ударив лбом в его круглое лицо.

Послышался легкий хруст, из носа Джафара хлынула кровь, алым потоком заливавшая пиджак.

– Шакалье отродье! – истошно заверещал Абиев, пытаясь дотянуться руками до горла мужчины. – Это ты изгадил мой дом! Я всегда знал, что ты паскудная тварь и крыса! Все только исподтишка делаешь! – Джафар харкнул в соперника, и на скуле Сергея появилась клякса из крови и слюны.

Исхитрившись, Абиев пнул его ногой, попав коленом в пах. Черемесов на мгновение выпустил из рук его пиджак.

– Я приду к тебе, – пообещал Джафар, кашляя и отплевываясь кровью.

Он нагнулся, поднял обломок кирпича и продолжил:

– Да, я приду и сожгу твой дом! Как тебе это нравится?

Черемесов выпрямился, его пепельное лицо исказилось в безумной злобе.

– Нет, жирный урод. Это я тебя стерилизую с помощью секатора, – свистящим шепотом пообещал он. – Такие мрази, как ты, не должны размножаться!

В последнее мгновение ему удалось перехватить руку Джафара и вырвать кусок кирпича. Удар острым локтем в грудь заставил азербайджанца отпрянуть и согнуться вдвое. Черемесов заехал ногой в обвислый живот соперника, и тот грохнулся на землю.

– Стойте, прекратите! – послышалось сзади.

Тяжело дыша, Сергей обернулся.

В нескольких шагах от места схватки стоял худощавый мужчина, в котором Черемесов узнал личного водителя Абиева.

– Пожалуйста, – взмолился он, со страхом глядя на кашляющего босса.

Джафар ворочался на земле, как жук, перевернутый на спину, тщетно пытался подняться. – Не бейте его. У него больное сердце!

Черемесов нервным движением пригладил свои редкие волосы, огляделся в поисках золотой зажигалки, нашел ее, брезгливо пнул ногой в сторону Джафара и заявил:

– Я потерял твой подарочек еще год назад. Не знаю, что ты плел насчет склада, но конверта с фотографиями я тебе не прощу. Забирай свою хрень обратно.

Джафар сел, размазал по пухлому лицу кровь вперемешку с грязью и, едва ворочая языком, выдавил из себя:

– Это только начало, Сережа. Советую тебе спать с открытыми глазами.

Черемесов скрипнул зубами и уже хотел было вновь кинуться к нему, но водитель буквально закрыл Абиева своим субтильным телом и завопил:

– Пожалуйста, не надо!

Сергей отряхнулся, демонстративно вытер руки о джинсы, затем бросил презрительный взгляд на бывшего приятеля и произнес:

– Еще один такой сюрприз по почте, и всей твоей семье будет плохо, Джафар. Мой тебе совет – сотри в своем телефоне все, что касается той вечеринки. Иначе я запихну его в твою жирную задницу.

– Я перегрызу тебе глотку! – прохрипел Джафар, с трудом поднимаясь на ноги.

Он трясся от ярости и боли, со свернутым носом, в перепачканном грязью и кровью костюме смахивал на зомби из третьесортного хоррора.

– Я тебя предупредил, – холодно бросил Черемесов напоследок и быстро зашагал к своему автомобилю.

Опустившийся

Горьковское шоссе было, как и всегда, забито под завязку, в связи с чем дорога в Ногинск заняла почти два часа. Именно там обитал Ермоленко Андрей Викторович, тот самый человек, с которым был связан Гвоздев.

Следуя указаниям навигатора, адвокат миновал унылую промзону и наконец-то припарковался возле обветшалой двухэтажки, которая, казалось, готова была развалиться от легкого дуновения ветра.

Тощий пес, лакающий воду из лужи, поднял всклокоченную голову, окинул юриста цепким взглядом. Животное будто сканировало этого странного незнакомца в безупречном синем костюме. «Что от тебя ждать, человек? Куска хлеба или пинка? Может, ты просто пройдешь мимо?» – спрашивал бездомный бродяга.

Убедившись в том, что незнакомец не проявляет к нему никакого интереса, пес вновь склонился над лужей, продолжив утолять жажду.

На облезлой лавочке у подъезда сидела пожилая женщина. Она заметила Артема и с нескрываемым любопытством уставилась на него.

Павлов поздоровался с ней и поинтересовался насчет Ермоленко.

– Это Андрюшка, что ли? – уточнила старушка. – Здесь он живет, в шестой квартире. Только нет его сейчас. Полчаса назад вышел.

– Его можно как-то найти?

Пенсионерка с жеманным видом поджала губы и заявила:

– А он нигде и не прячется. Если есть деньги, то пьет в гаражах. Если нет, побирается, клянчит на опохмел. Квартиру в помойку превратил, устали мы участковому жаловаться! Все крысы и тараканы от него!

– Далеко отсюда гаражи? – спросил Артем, когда словоохотливая женщины выдохлась и умолкла.

Та объяснила, слегка наклонила голову и поинтересовалась:

– А вы сами-то кто будете? Уж простите за любопытство.

– У меня к нему дело, – коротко ответил Павлов.

Старушка недоверчиво покачала головой.

– То-то я смотрю. На знакомого его вы не похожи, – с сомнением протянула она. – Они у него все одинаковы, пьянь да рвань. Не натворил ли он чего?

– Надеюсь, что нет, – ответил Артем, попрощался с бабулькой и быстро зашагал прочь.

Гаражный кооператив, окруженный пожухлым кустарником, представлял собой два ряда ржавых коробок, на которых еще сохранились следы зеленой краски. У сторожевой будки курил пожилой мужчина, и на вопрос о Ермоленко он просто махнул рукой куда-то в сторону.

Артем двинулся вдоль забора, прошел пару десятков метров и наткнулся на груду старых покрышек. Посреди мусора на самой большой из них восседал мужчина, потягивающий пиво из жестяной банки. У него было отекшее, взрыхленное морщинами лицо.

– Андрей Ермоленко? – спросил Павлов.

Тот спокойно кивнул, словно только и ждал появления адвоката.

– Привет, – простуженным голосом проговорил Ермоленко и протянул руку Артему.

Ладонь была шершавая, с застарелыми разводами грязи, но адвокат, не меняя выражения лица, крепко пожал ее.

– Артем Павлов, – представился он.

– Есть бухнуть? – деловито осведомился Ермоленко.

Его не смущало, что Павлов в своем безупречном костюме совершенно не вписывался в местный антураж. Судя по всему, забулдыга был уверен в том, что приходить сюда можно было лишь с целью выпить.

– А то у меня уже все почти, – добавил он, для наглядности поболтав практически пустой банкой.

– У меня к тебе дело, Андрей, – произнес Павлов, понимая, что обращение на «вы» в здешних местах не так поймут. – Нужна кое-какая информация.

– Мое время стоит денег, – заявил пьяница, даже не моргнув глазом. – Нальешь – будет разговор. Ну так что? Жалко пузыря?

Артем усмехнулся и сказал:

– Жалко смотреть на тебя, Андрей. Впрочем, каждый человек распоряжается своей жизнью так, как хочет.

– Это верно, Артем Павлов, – подтвердил Ермоленко. – Мир делится на тех, кто носит красивые костюмчики, как ты, и тех, кто на покрышке сидит и хочет дерябнуть.

– Смотрю, ты философ.

– А то. – Ермоленко ухмыльнулся. – Я тебя, кажись, где-то видел.

– Все может быть.

– Так что? На сухую разговор плохо идет.

Павлов покачал головой.

– Я оплачу твои сведения только после разговора. Идет?

– Уговорил, – быстро согласился Андрей.

– Тебе знаком Олег Гвоздев? Он работает в банке, – осведомился адвокат.

Ермоленко запрокинул банку, высосал остатки пива.

– Гвоздь, что ли? Конечно, знаком, – сказал он. – Лет двадцать его знаю, только в последнее время он редко в гости заходит. Увидел у меня мышку на кухне, так заверещал, как баба. – Андрей засмеялся, очевидно, прогоняя в памяти этот забавный эпизод.

– Кто он и что собой представляет? – спросил Артем.

– Прохвост и аферист, – ответил Ермоленко, не задумываясь. – Бабки из воздуха делает. Все время какие-то левые схемы химичил. Можно сказать, по лезвию ходил.

– А что тебя с ним связывало? Двадцать лет – большой срок.

– Да вообще-то ничего особенного. В девяностые он ко мне подкатил впервые, один вопрос разрулить просил. Я ему помог, а потом он меня выручил. Не хочу вдаваться в подробности.

– Я так понимаю, речь идет о чем-то незаконном, да?

– Так время-то какое было? Не подмажешь – не поедешь, – заявил Ермоленко. – Что сейчас мусолить? Не волнуйся, крови на наших руках не было. В общем, как-то и завертелось все. Короче, помогали друг другу, как могли. Но так, чтобы прям вот друзьями быть – не было такого.

– А сейчас? – задал вопрос Артем.

Ермоленко махнул рукой и ответил:

– Да хрен его знает. Вроде Гвоздь какую-то контору открыть хотел. Сказал, что она ненастоящая, мол, чтобы налогов не платить. А ему надо, чтобы эта фирма по документам проходила. Врубаешься?

– Похоже, что да. Ты что-то подписывал?

Андрей нахмурился, задумался.

Глядя на его чумазое сосредоточенное лицо, адвокат поймал себя на соображении о том, что мыслительный процесс его собеседника можно было сравнить с перетаскиванием тяжеленного сейфа.

– Чего-то подписывал, – пробормотал Ермоленко, почесал затылок, посмотрел на небо, словно выискивая подсказку, и его одутловатое лицо оживилось. – Ага, точно. Приходил Гвоздь как-то с бумажками. Просил паспорт, а потом я расписался где-то.

– Где именно? Что за документ?

– Не помню.

– Он у тебя дома?

– Нет. Гвоздь сказал, что потом отдаст. Но больше, поганец, не появлялся.

«Конечно, – подумал Артем. – Было бы глупостью оставлять оригинал подобного компромата».

– Ты хоть читал, что подписывал? – на всякий случай спросил он.

– Нет, – беспечно откликнулся Ермоленко. – Оно мне надо? Мне Гвоздь за это пять штук отслюнявил. Мне на две недели гужбана хватило. Я за эти бабки показания хоть на принцессу Диану дам.

– Это излишне, она умерла, – сухо произнес Павлов.

Ермоленко был ему противен. Внутри его росло стойкое ощущение, что он извалялся в грязи. Ему хотелось немедленно встать под горячий душ.

– Что ты знаешь о его банке? – задал он вопрос.

– А чего надо знать-то? – Выпивоха пожал плечами. – Банк как банк. Гвоздь, правда, вначале все завлекал меня бабки туда положить. Не знал, что все мое богатство – хрен да кеды. Только потом отстал, когда понял, что я не его клиент.

«Значит, все вкладчики не случайны», – мысленно отметил Павлов.

Он вспомнил историю Дарьи, когда на каком-то фуршете Гвоздев уговорил ее воспользоваться услугами банка.

– Думаешь, я последняя сволочь, да, адвокат? – вдруг спросил Андрей, в упор глядя на Артема. – По-твоему, я тебя не узнал? Фига с два. Не такой уж я и валенок, парень.

– Тебе и правда важно, что я о тебе думаю? – осведомился Павлов. – Уверен, что нет.

– А я ведь не всегда таким был, – сипло произнес Андрей и пнул ногой пустую банку из-под пива. – Веришь, я ведь участковым работал. И жена у меня была, и двое детишек. Только судьба меня наказала. В аварию я попал, из-за меня сын погиб. Жена ушла с дочкой. А я хромой на всю жизнь остался. Эх…

Артем извлек из внутреннего кармана пиджака портмоне. Неожиданные откровения Ермоленко он выслушал с непроницаемым лицом. Павлов не испытывал жалости к забулдыге, сидящему на грязной покрышке.

– У человека всегда есть выбор, – сказал он, доставая из кошелька несколько купюр. – Благодарю за информацию. Теперь можешь поправить свое здоровье. Хотя на твоем месте я купил бы себе новые брюки. – С этими словами адвокат положил деньги на треснувший лист фанеры, придавил их камнем.

– Каждому свое. Бывай. – Андрей вяло махнул рукой и забрал деньги. – Приходи. Я всегда тут, если что.

Спустя несколько минут Артем уже сидел в машине.

Тощий пес, недавно лакавший из лужи, спал под лавкой, изредка дрыгая задними лапами. Павлов вдруг подумал, что убогое и никчемное существование Ермоленко немногим отличалось от жизни этой несчастной дворняги.

«Подведем итоги, – размышлял адвокат. – Первое. Гвоздев и Ермоленко были старыми знакомыми и в какой-то степени доверяли друг другу. Второе. Гвоздева интересовало материальное положение Ермоленко. Если бы этот алкоголик находился не в такой нищете, то он сейчас наверняка тоже лишился бы денег, вложенных в «Прайм-банк». Третье. Гвоздев использовал Ермоленко в качестве подставного лица, уговорил его подписать какие-то документы. Вполне возможно, чтобы вывести деньги вкладчиков».

Артем завел машину.

Гроб

Роман Игоревич Олейник видел странный сон. Не менее странным было и то, что сновидения в принципе посещали его весьма и весьма редко.

Перед ним расстилается пустынное шоссе, бесконечно унылая и серая лента, от которой сквозит холод, пробирающий его даже через подошвы обуви. Вокруг непроглядная тьма, лишь тусклый свет луны прокладывает мерцающую дорожку, отчего ему кажется, что он наступает на гаснущие звезды.

В руке Романа тяжелый кейс. Он знает, что в нем находится нечто очень ценное, не сомневается в том, что просто обязан обеспечить сохранность этого груза.

Роман шагает по безжизненной трассе, и ледяной ветер обдувает его напряженное лицо.

Внезапно пронзительный звук клаксона разрывает вязкую тьму, и он со страхом оглядывается. Гудок звучит пугающе, как вопль женщины, бьющейся в агонии. Из мглы проклевываются два круглых глаза, пышущих слепой яростью.

«Это просто фары, – убеждает себя Роман, хотя кожа его покрывается мурашками от неосознанной тревоги. – Машина проедет мимо».

Он пытается сойти на обочину и неожиданно с ужасом обнаруживает, что за асфальтовым покрытием нет ни щебня, ни земли, ни леса, вообще ничего. Громадная, необъятная пропасть, со дна которой поднимается непроглядный туман.

Позади слышится звук двигателя, хрипящий рык, будто это и не машина вовсе, а невиданная тварь. Она огромными прыжками несется по вымершему шоссе в поисках жертвы.

Роман кидается в другую сторону, но и там его ждет зыбкая пустота. Перед ним извилистая лента дороги, позади – стремительно приближающаяся машина.

Он оборачивается и видит фуру необъятных размеров, которая несется прямо на него. В скудном лунном свете хромированная решетка радиатора поблескивает, как зубы хищника. Из выхлопных труб вырываются сизые клочья дыма.

«Им нужен портфель».

Этот голос звучит внутри Романа, и он переводит взгляд на руку, в которой сжимает кейс. Спустя секунду из его глотки рвется дикий крик. Кейс прямо на глазах начинает обрастать шершавой коростой, которая, в свою очередь, покрывается сетью глубоких трещин. Вскоре дипломат становится похож на бесформенный кусок глины, обожженный на огне. Самое кошмарное состоит в том, что эта мерзость, словно живая, перемещается на его руку. Она и кейс начинают превращаться в одно целое.

«Брось его немедленно!» – вопит внутренний голос.

Роман в панике трясет рукой, потерявшей чувствительность, но кейс намертво прирос к пальцам, и по ним также ползут зловещие трещины.

Рев грузовика раздается прямо за спиной. Роман поворачивается лицом к смерти. Глаза его слепят исполинские фары, но, странное дело, он все равно отчетливо видит водителя, который заливается безумным хохотом.

Олейник подскочил на постели, судорожно комкая простыню. Глаза резануло ярким светом, и в какое-то мгновение Роман даже подумал, что кошмар продолжается, как раздалась трель телефонного звонка. Он вздохнул, слез с кровати, поправил занавеску, сквозь которую пробивался солнечный свет, и только потом взял мобильник.

Роман заметил на экране имя абонента и удивился. «Павлов, адвокат», значилось там.

«Интересно, зачем он понадобился известному юристу? Да еще так рано?»

– Доброе утро, Артемий Андреевич, – сказал Олейник.

– Роман Игоревич, мое почтение, – отозвался Павлов. – Вам удобно разговаривать?

Олейник ответил, что вполне.

– Просто мне показалось, что я вас разбудил, – пояснил адвокат.

Роман нервно провел пятерней по жидким волосам и заявил:

– Все в порядке. Я вас слушаю.

– Мы могли бы встретиться где-нибудь? Сделайте одолжение, я не отниму у вас много времени.

Роман скользнул взглядом по старинным настенным часам и мысленно присвистнул. Ничего себе, вот так рано! Уже половина двенадцатого.

– К сожалению, сегодня весь день у меня расписан по минутам, – сказал он, усаживаясь на кровать. – Что-то случилось?

– Я хотел с вами поговорить о банке, возле которого мы с вами встретились пару недель назад, – проговорил Артем после небольшой паузы.

Роман шумно выдохнул и спросил:

– Вы о «Прайм-банке»?

– Именно.

– А что с ним не так? – Олейник насторожился. – Отозвали лицензию?

– Судя по всему, к этому все идет. Человек, интересы которого я представляю, не может распорядиться своими деньгами, внесенными на депозит. Руководство банка самоустранилось. Поскольку вы обмолвились, что доверяете этому заведению, мне было бы любопытно узнать ваше мнение по этому поводу.

Роман сунул ноги в тапки и поплелся на кухню.

– Мне об этом ничего неизвестно, – наконец-то ответил он. – У меня не было раньше проблем подобного рода. Я не очень разбираюсь в финансовой сфере, но всегда мог снять наличные.

Олейник вошел на кухню, шагнул к окну и стал смотреть на стоянку, где раньше парковал свою машину.

– Роман Игоревич, я заранее прошу прощения за неожиданный и, возможно, странный вопрос, – вдруг произнес Павлов. – Скажите, в последнее время с вами не происходило, ну, скажем, чего-то необычного? Я имею в виду какие-либо неурядицы, проблемы?

Перед глазами Олейника, словно кадры в замедленной перемотке, вспыхнула картинка: его «Лексус», дымящийся и почерневший от копоти.

Выдержав паузу, он осведомился:

– А почему вы спрашиваете, господин адвокат?

– У меня есть основания полагать, что проблемы вкладчиков не ограничиваются замораживанием их денег. Во всяком случае, у моего клиента параллельно с этим возникает целый ворох неприятностей, и вряд ли это можно назвать случайным совпадением.

Роман отвернулся от окна.

«Стоит или не стоит?» – юлой вертелось в его голове.

Наконец он решился и проговорил:

– У меня сожгли машину. А вчера вечером у шлагбаума перед нашим двором остановился грузовик. Какие-то люди вытащили из кузова гроб, поставили рядом с забором, а охраннику передали, что это мне.

– Вам? – спросил Артем. – Они назвали ваше имя и фамилию?

– Вот именно, – ответил Роман и почувствовал, как его спина взмокла от пота. – Кому и зачем понадобилось это делать? Как мне прикажете себя вести?

– В случае с гробом – никак, – сказал Павлов. – Даже если этого шутника найдут, он всегда может сказать, что обознался, перепутал ваше имя с каким-то другим, или адрес оказался неверным. Тем более если эти ребята действовали по заказу. А вот с поджогом вашего автомобиля дело куда серьезней, тут уже уголовщиной попахивает. Если мне не изменяет память, статья сто шестьдесят семь, часть вторая, уничтожение чужого имущества путем поджога. Вы обращались в полицию?

– А как же, – уныло проговорил Олейник. – Толку, правда, никакого.

– В любом преступлении есть следы и зацепки, – заметил адвокат. – Другой вопрос, что следователи не хотят возиться с подобными делами, когда нет резонанса. Роман Игоревич, последний вопрос. Вы знакомы с кем-то из вкладчиков «Прайм-банка»?

– Нет. К сожалению, здесь я вам не помощник.

– Ладно. Благодарю вас за общение, – сказал Артем. – Небольшая просьба. Если что-то выясните насчет банка, пожалуйста, свяжитесь со мной.

– Непременно, – пообещал Олейник, попрощался с Павловым, вытянул перед собой руку и стал внимательно ее разглядывать.

Обрывки жуткого сна еще не выветрились из его сознания. Ему до сих пор казалось, что в ушах стоит шум приближающегося грузовика.

Реванш

Рабочий день затянулся из-за внепланового совещания. Лишь в начале десятого вечера, когда все дела были улажены, Сергей Черемесов поехал домой.

Он помнил о просьбе супруги взять по дороге кое-что из продуктов и завернул к супермаркету. Там Сергей рассеянно двигался вдоль полок, заставленных разнокалиберными шеренгами напитков, а мысли его вновь вернулись к инциденту с Джафаром. С тех пор толстяк не давал о себе знать. Это почему-то слегка напрягало Черемесова.

Может, им обоим стоило включить здравый смысл, не доводить дело до мордобоя? Все же не мальчишки, выясняющие отношения на школьном дворе. Ведь никто из них даже не удосужился выслушать друг друга. В ход сразу пошли кулаки, взыграли эмоции.

Что за ахинею нес Джафар? Вопил, брызгая слюной, что он, Сергей, изгадил его дом. Этот тип, заплывший жиром, тронулся умом, что ли? С чего он взял, что это Черемесов сжег его склады? Каким нужно быть безумцем, чтобы поверить в это?

«Но зажигалка-то твоя», – прошептал внутренний голос, и с этим Сергей поспорить не смог.

Если рассуждать логически, кто-то очень примитивно подставил его.

«Впрочем, нет, – мелькнуло в мозгу у Черемесова. – Не так уж и примитивно. Если кто-то желал нашей ссоры, подбросив мою зажигалку, он того добился.

Я не боюсь Джафара. На что способен этот кусок сала? Разве что ногами топать, в волосатую грудь кулаками бить, мамой клясться. Пусть своими рабами на даче командует.

Кстати…»

Сергей озабоченно потер подбородок. Он был в курсе, что азербайджанец, который еще неделю назад вроде как был его другом, держит что-то вроде подпольного цеха в загородном доме, который арендует уже несколько лет. Там трудились его земляки, которые не нашли себе применения в России и практически опустились на самое дно. Предприимчивый толстяк забрал у них документы, фактически обратил в рабство, принудил ишачить за кусок хлеба. Бедолаги шили какие-то тряпки и наклеивали на них ярлыки известных брендов. Готовые шмотки Джафар сбывал оптом на вещевых рынках.

«Если что, у меня есть отличный козырь против тебя, толстяк!» – злорадно подумал Сергей.

Но оставалось еще кое-что, засевшее глубоко внутри болезненной занозой.

Деньги, которые он налом и без расписки отдал в руки Банкиру, сулившему скорую прибыль от своих мутных афер. На руках Черемесова в настоящий момент остались какие-то крохи, позволяющие ему поддерживать штаны. Все остальное он доверил Банкиру, а тот куда-то исчез, словно таракан, шмыгнувший за плинтус. На звонки в банк отвечала какая-то идиотка, компетентная в сфере финансов в такой же мере, в какой Сергей разбирался в теории Пуанкаре.

Масла в огонь подлило и странное сообщение от Банкира, отправленное перед тем, как он куда-то слился. Суть этого сумбурного письма сводилась к тому, что в ближайшее время Черемесов может позабыть о своих деньгах, поскольку Джафар закрыл вклад, а остальные средства были в ценных бумагах, которые еще нужно обратить в финансы.

На связь Банкир больше не выходил. Черемесов окончательно потерял терпение и планировал во что бы то ни стало отыскать этого вертлявого пройдоху. Пусть наконец объяснит, что он там мутит.

Сергей с полными сумками вышел из магазина и направился к автомобилю. Он прошел десяток метров, как за спиной послышались торопливые шаги. В голове робко звякнул тревожный колокольчик. Черемесов собрался обернуться, но было уже поздно.

Сокрушительный удар в спину сбил его с ног. Пакеты с продуктами полетели на асфальт. Со звоном лопнула банка с вишневым соком. Мандарины покатились в стороны оранжевыми мячиками.

Их было трое, все в масках, натянутых на лица. Пока один крушил бейсбольной битой его машину, двое сосредоточенно избивали Сергея. Они делали это молча, пыхтя и сопя от напряжения. Ошеломленный молниеносным нападением, оглушенный болью, Черемесов даже не пытался сопротивляться. Он лишь свернулся в дрожащий клубок, поджал колени к животу и закрыл руками голову.

Бита с грохотом опустилась на лобовое стекло. Оно не выдержало, брызнуло блестящим крошевом и обвалилось на передние кресла автомобиля. Следующими на очереди оказались зеркала. Когда с ними было покончено, бита обрушилась на капот.

– Хватит! – приказал один из мужчин, и воцарилась тишина.

Сергей приподнял голову. Из носа и рассеченной брови струилась кровь, глаза застилал багровый туман, в затылке что-то скрежетало и хрустело.

Он попытался сесть, но резкий удар ноги вновь опрокинул его на землю.

– Вы кто? За что? – прохрипел Черемесов.

Он чувствовал языком, как шатаются передние зубы. Вместо двух нижних торчали осколки, из десен сочилась кровь.

Кто-то бесцеремонно перевернул Сергея на живот. Раздался треск материи, и он, холодея от страха, ощутил, как его брюки полосует лезвие.

«Сейчас меня изнасилуют. Битой или бутылкой».

Эта мысль привела его в неописуемый ужас.

– Не надо, – прошептал он, глотая горячую кровь.

Ему казалось, что она заполнила всю глотку.

– Надо, парень, – вполголоса отозвался кто-то в темноте. – Ты обидел хорошего человека.

Когда брюки были искромсаны, его рывком подняли на ноги. Один из людей, маячивших перед ним, резко взмахнул рукой, и темная жидкость выплеснулась Сергею на лицо. Он вскрикнул, зажмурился.

– Не бойся, сучонок, – заявил все тот же тип. – Это всего лишь зеленка. А теперь держи.

В его пальцах оказался лист ватмана, жесткий и шуршащий от прикосновения.

– Раздвинь руки, – последовал приказ, и Сергей, дрожа от страха, подчинился.

– А теперь открой глаза. Улыбайся.

Он медленно разлепил веки. Глаза щипало так, словно их запорошило песком. Черемесов переступил ногами, ощущая голыми лодыжками лохмотья безнадежно испорченных брюк.

В темноте сверкнула вспышка телефона, потом еще раз.

– Ну и все, молодец, – донеслось из темноты. – Теперь ты звезда Интернета. Тебе на работе премию выпишут.

Сергей открыл рот, но удар кулака в третий раз поверг его на холодный асфальт.

– Еще раз рыпнешься, закопаем всю твою родню, – пообещал ему кто-то напоследок. – Живьем!

Он услышал удаляющиеся шаги и с трудом сел. Голова раскалывалась от боли, все тело ныло и стреляло, как огромный гнилой зуб.

Черемесов уставился на измятый рулон, который лежал в оголенных ногах. На нем было что-то криво написано.

«Я больше не буду», – разобрал он и в бессильной ярости сжал кулаки.

– Что с вами? Вам плохо? – раздался над ухом дребезжащий голос.

Он обернулся и увидел старушку с мопсом в руках, замершую в паре метров. Собака фыркала и сопела, неодобрительно глядела на него.

– Нет, – прошептал Черемесов.

Зеленка, которой было залито его лицо, раздутое от ударов, смешивалась с кровью, быстро превращаясь в черную кашу.

– Все в порядке, – прибавил он.

«Джафар. Больше некому», – пульсировало в висках.

Избиение, душ из зеленки, срывание брюк и унизительная сцена фотографирования, последовавшая за ним, заняли максимум две минуты. Черемесов не до конца осмыслил все то, что с ним произошло. Лишь тело, ноющее от боли, красноречиво подтверждало – да, все это было на самом деле и случилось именно с ним.

Придерживая искромсанные брюки, он заковылял к машине.

– Это ваше? – спросила старушка, с любопытством глядя на раскиданные продукты.

Сергей ничего не ответил. Царапая в кровь руки, он кое-как очистил сиденье от осколков, завел машину и тронулся с места.

Пожилая женщина недоуменно хмыкнула, принялась собирать мандарины и складывать в свою сумку.

Отъезд не состоялся

Олег Гвоздев расплатился с водителем, вышел из такси и побрел к подъезду. Он сунул руку в карман куртки, и там звякнула связка ключей. Их передал врачу «Скорой» тот самый адвокат Павлов, когда Олега, пьяного в дрова и полумертвого от кровопотери, на каталке везли в реанимационное отделение.

Вместе с ключами лежала визитка адвоката. В какой-то момент у Олега было огромное желание порвать ее в клочья и выбросить, но что-то его остановило. Банкир покосился на перебинтованную руку. Кожа на пальцах была слегка желтоватой и шелушилась. Похоже, последствия перекиси водорода, которой ему постоянно промывали швы перед очередной перевязкой.

Заходя в лифт, Олег с кривой усмешкой вспомнил визит психиатра, который все допытывался о причинах, побудивших его к суициду. Но Гвоздев упрямо стоял на своем. Мол, упал, при этом разбил бутылку с минералкой и порезался об осколок.

«А впрочем, какая разница, поставят меня на учет в дурку или нет?» – неожиданно подумал он и помрачнел, вспомнив события последних дней.

Там, в больнице, он намеренно отключил телефон, старался полностью абстрагироваться от прежней жизни, сосредоточился на скорейшем выздоровлении. Но теперь рана затянулась, его выписали, и отголоски прошлого замаячили в сознании, как темные скрюченные тени в тумане.

Поэтому он принял решение убраться из страны хотя бы на пару месяцев. Финансы для реализации этой идеи у него имелись, причем его собственные, а не вкладчиков, которые готовы были ему глотку перегрызть. Эх, знали бы все эти Абиевы-Черемесовы-Коршуновы, кто на самом деле стоит за этой безумной аферой. Но он решил, что дожидаться финала этого рискованного перформанса не станет и, еще будучи в больничной палате, заказал билеты в Адлер. Оттуда на попутке Олег двинет в Абхазию, там снимет домик в какой-нибудь глуши, и пусть его ищут, сколько хотят.

Кабина лифта открылась. Он шагнул к своей двери и поежился. Ему вдруг почудилось, что вместо собственной квартиры перед ним заброшенный склеп.

Какое-то неизъяснимое глубинное чувство нашептывало ему, что он не должен был заезжать домой, а рвать когти прямиком в аэропорт. Зачем дразнить судьбу? Фактически он сейчас находился между молотом и наковальней.

«Нет, – пытаясь успокоить себя, подумал Банкир. – Надо собрать хоть какие-то шмотки. Наличка, мой ноут с банковскими базами и прочая мелочь. Тем более что до вылета еще четыре часа, а о том, что я здесь, никто не знает».

Он открыл дверь и прямо в обуви прошел на кухню. Взгляд Олега неосознанно уперся в пол. Почернелое бесформенное пятно его собственной крови покрылось мельчайшими трещинками, как холст на старой картине.

Вздохнув, Гвоздев сел за стол. Фотография Салли, его любимой собаки, лежала там же, где он ее оставил. Кажется, в тот момент он рассказывал Павлову о том, какая ужасная участь постигла несчастного пса.

«Павлов», – шевельнулось в голове, и заживающий разрез, стянутый швами, начало покалывать.

Гвоздев шмыгнул носом, чувствуя, как на лбу выступила испарина.

«Он спас тебя, – прошелестел внутренний голос. – Если бы адвокат не пришел к тебе тогда, то ты уже бы лежал в земле, в деревянном ящике».

– Ну и что, – произнес Олег вслух, продолжая таращиться на фотографию убитого питомца. – Павлов только дал мне небольшую отсрочку. Меня все равно… – Он запнулся, словно испугался окончания этой фразы.

Только сейчас Гвоздев заметил, что рядом с фотографией лежал раскрытый блокнот. Листы, заляпанные высохшей кровью, заскорузли и съежились, но Олег знал, что там было написано.

«Список смертников», – подумал он и поежился.

«Позвони Павлову. Он мог бы тебе помочь, – не унимался внутренний голос. – Этот парень распутывал и не такие дела. Если он вышел на след, то конец веревочки рано или поздно найдется».

– Хватит, – процедил Банкир.

Слышать нескончаемые укоры проснувшейся совести, которая донимала его последнее время, было уже невмоготу. Еще немного, и он вскроет вены на левой руке.

Во рту ощущалась неприятная сухость. Он попил воды прямо из-под крана, после этого достал смартфон, невидяще глянул куда-то в стену и медленно проговорил:

– Я просто позвоню. И все. Никаких встреч. Ты доволен?

Внутренний голос хранил безмолвие.

Затаив дыхание, Олег смотрел на мобильник, выплывающий из долгой спячки. Вспыхнул голубоватый экран, на нем стройными рядами запестрели иконки приложений. Спустя мгновение смартфон окончательно проснулся. На дисплее обозначилось умопомрачительное количество пропущенных вызовов. За три дня их набежало аж 219.

Он быстро пролистал список и вздохнул. Все те же персонажи. Всех, кто ему звонил, волновало только одно – деньги.

Банкир извлек из кармана визитку Павлова и набрал номер. Пока шли гудки, параллельно начал пробиваться звонок Коршунова, но Олег отклонил этот вызов.

– Да, слушаю, – послышался голос адвоката.

– Артем, здравствуйте, это Гвоздев. Помните? «Прайм-банк».

В трубке послышалась усмешка.

– Добрый день, Олег. Конечно, помню. Особенно вас будет помнить мой пиджак. Следы пребывания в вашем доме въелись в него намертво, даже химчистка оказалась бессильна.

Банкир на мгновение смутился.

– Простите за пиджак. Хотите, я переведу вам на карту деньги на новый? – сказал он.

– Бросьте. Я звонил вам, Олег.

– У меня был выключен телефон. Хочу поблагодарить вас. Врач сказал, что еще минут двадцать, и все было бы кончено.

– Где вы? Нам нужно поговорить. Только убедительно прошу, никаких таблеток и колюще-режущих предметов, – произнес Павлов.

– Нет, послушайте…

– Олег, вы должны мне довериться.

Банкир до крови закусил губу. Перед глазами, словно неоновая вывеска, снова вспыхнула жуткая фотография обугленной Салли.

«Нет. Не в этот раз, адвокат», – подумал он.

– Вы все дальше загоняете себя в угол, – продолжал уговаривать его Артем. – Алло? Вы меня слышите?

– Слышу, – усталым голосом отозвался Олег и тяжело опустился на табурет. – А теперь, пожалуйста, выслушайте меня. Мне очень жаль, что все так вышло. Поверьте, я просто стал рычагом в руках одного озверелого психа, который желает мести. Я говорил вам про Ермоленко, это не случайно. На него зарегистрирован паевой инвестиционный фонд. Говоря простым языком, все депозиты вкладчиков «Прайм-банка» через этот фонд выведены в офшор, в Гонконг. Их можно вернуть, вам это по силам. Все-таки вы профессионал в своем деле. Впрочем, если со мной будет все в порядке, я сделаю все, чтобы вернуть деньги.

– Кто такой Джафар Абиев? – задал вопрос Артем. – Как вы с ним связаны?

– Он уже заказан, – произнес Олег.

Он непроизвольно понизил голос, как если бы в его квартире кто-то мог подслушать их разговор.

– Как и все прочие инвесторы. Этих людей, включая Шахову, интересы которой вы представляете, самое худшее ждет впереди.

Забинтованную руку уже не просто покалывало, она полыхала так, словно угодила в тлеющие угли, подавала сигналы своему хозяину, чтобы он ненароком не сболтнул лишнее.

– Я знаю, что у клиентов «Прайм-банка» постоянно происходят неприятности. Они растут в геометрической прогрессии. Вы просто обязаны мне помочь, Олег, – с нажимом проговорил Павлов. – Пока не произошло непоправимое.

Банкир с горечью улыбнулся и произнес:

– Я уже расхлебываю свою кашу, Артем. Давлюсь и отхаркиваюсь. Поймите, я неспроста рассказал вам только о деньгах. Проводите свою проверку. Есть все шансы вернуть вклады. Но не суйтесь глубже, иначе вас закатают в асфальт.

– О ком вы все время говорите? Кто же этот великий и ужасный?

Олег дернулся и ответил:

– Тот, кто вернулся с того света.

– Мне не до шуток, – резко сказал Артем.

– И мне, – прошептал Гвоздев. – Он сказал, что поджарит меня в духовке, если я сообщу о нем кому-то. Из-за этого у меня сорвало крышу, и я вскрыл себе вены, не хотел участи Салли. Поэтому я сказал вам ровно столько, чтобы вас не зацепил каток. Обратитесь в органы, пусть они ковыряются в этой навозной куче, а сами будьте в стороне. И держитесь подальше от других вкладчиков. От Абиева, Коршунова и прочих. Это волки в овечьих шкурах. Сейчас они в костюмах с иголочки, улыбаются. А внутри… Сами знаете, как себя ведут крысы, загнанные в угол.

– Абиев ведь учредитель банка?

– Да. Но это не мешало ему держать свои деньги в этом же банке.

– Слишком много путаницы. Я сейчас приеду, Олег. Вы дома?

– Не надо никуда приезжать! – визгливо выкрикнул Гвоздев. – Простите, я должен скрыться на некоторое время. Если буду жив, сам свяжусь с вами.

Олег выключил телефон, прежде чем Павлов успел что-то сказать. Он и так наговорил лишнего.

– Прости, адвокат, – пробормотал он, засовывая телефон в карман. – Потом ты поймешь, что у меня не было другого выхода.

Гвоздев торопливо вышел в коридор и поразился, поймав свое отражение в зеркале. Нет, это ошалевшее, испуганное и худое лицо, как у смертельно больного, не может принадлежать ему!

«Соберу вещи и двину в аэропорт», – решил он и вздрогнул, услышав едва различимый шорох.

Кажется, звук шел из комнаты.

«Не может быть. Я здесь совершенно один!»

Олег коснулся забинтованной рукой лба, на котором выступила испарина. Затем он вернулся на кухню, схватил порядком измятую фотографию Салли, сунул ее во внутренний карман куртки и направился в комнату. Из-за плотно сдвинутых занавесок там царил полумрак. Гвоздев щелкнул выключателем и нахмурился, глядя на люстру, которая не подавала признаков жизни.

«Отключили свет?» – подумал он, попятился назад и включил настенный светильник в коридоре.

Тот вспыхнул бледно-оранжевым огоньком.

«Уходи, – посоветовал ему все тот же внутренний голос. – Прямо сейчас».

Гвоздев устремил взгляд на дверь.

– Просто перегорела лампочка, – с трудом выдавил он, понимая, что со стороны выглядит круглым идиотом. – Да-да. Лампочка. Перегорела.

«Сразу три?» – осведомился внутренний голос.

Продолжая бубнить себе под нос что-то про испортившуюся электропроводку, Банкир снова вернулся в комнату. Шаркая ногами, словно больной старик, он приблизился к окну и рывком отодвинул занавеску.

В следующую секунду Гвоздев едва не задохнулся от ужаса. Он увидев перед собой человека, притаившегося за занавеской.

– Нет, – пролепетал Олег и начал пятиться назад, крутя головой, будто все еще не веря в реальность происходящего. – Нет, нет.

– Я уже заждался, – шепотом произнес этот человек и шагнул вперед. – Как же наш уговор, дружок?

– Нет, – пискнул Олег. – Я ничего тебе не должен!..

– Должен. – Мужчина с кошачьим проворством перехватил забинтованную руку Гвоздева, подтянул его к себе вплотную. – Решил сбежать? – проворковал он, и лицо Олега исказилось, оцепенело от ужаса.

– Давай просто все закончим, – прохныкал он, когда крепкие пальцы сжали его запястье, и сквозь бинт проступили алые пятнышки крови. – Пожалуйста. Давай просто закончим.

– Закончим, – так же тихо проговорил мужчина. – Только ты мне кое-что расскажешь, дружок. От этого будет зависеть, как именно я тебя убью. Если меня все устроит, то ты покинешь этот мир быстро. Если нет, то я буду поджаривать тебя на медленном огне. Как твою дворняжку. Понимаешь меня?

Олег расширенными глазами глядел на своего убийцу. В его сознании беспорядочными кадрами пролетела вся жизнь, мелькая и путаясь словно осенние листья, подгоняемые порывом ветра.

– Ты меня понимаешь? – прошептал безумец, сдавливая запястье Гвоздева все сильнее и сильнее.

Швы раскрылись. Капли крови бесшумно падали на ковер, оставляли на ворсе темные кляксы. Банкир закричал, но короткий удар в голову отправил его в бездонную шахту забытья.

Тело под окном

– Я вот о чем давно хотела тебя спросить. Как ты умудряешься все успевать? – проговорила Дарья.

Она и Артем расположились за столиком в летнем кафе и неспешно потягивали зеленый чай.

– Я ведь видела твой стол в офисе, – продолжала женщина. – Кипы документов! Прямо как в почтовом отделении в разгар рабочего дня.

– Бывало и побольше, – отозвался Павлов. – Это не так уж сложно – все делать вовремя. Была бы конкретная цель и желание ее добиться. А некоторым не хватает и дня на то, чтобы почесаться. Мы готовы найти сотню оправданий своей лени и нежеланию хоть немного напрячься.

– Судя по твоей фигуре, ты находишь свободные часы и для физических нагрузок, – заметила Дарья и сделала маленький глоток чая.

– Спорт полезен каждому, – заявил адвокат. – А при малоподвижной работе и вовсе необходим.

– Да, – протянула она, допила чай, поставила пустую чашку на блюдце. – Вот у меня есть цель – вернуть деньги, которые застряли в этом злосчастном банке. И хоть убей, я совершенно не знаю, что делать. Бог с ними, с этими процентами. Вернуть бы то, что вложено. Я всецело доверяю тебе, Артем.

– Отрадно слышать, – сказал Павлов и улыбнулся.

– Я тебе бесконечно благодарна, Артем. Даже если у нас ничего не выйдет.

– Ну вот. Откуда такой пессимизм? За свое дело нужно бороться. У меня есть для тебя неплохие новости.

В темно-серых глазах женщины заискрился проблеск надежды.

– Ты что-то узнал?

– Сайт, рекламирующий интимные услуги с твоими координатами, заблокирован. Я направил обращение в Роскомнадзор и связался с провайдером хостинга. Не дожидаясь реакции надзорных органов, они сами закрыли этот ресурс.

– Это хорошо. Но что мешает злоумышленнику создать десяток подобных сайтов?

– С тобой свяжутся в ближайшее время из полиции, – произнес Артем. – Да-да, не делай круглые глаза. Сейчас проводится проверка по моему заявлению. Я не сомневаюсь в том, что ее итогом станет уголовное дело по ряду статей. Будет установлен адрес, с которого был создан этот сайт, а также причастные к этому лица. Все остальное – дело техники. Теперь что касается денег. Я тебе рассказывал, что случилось с Олегом Гвоздевым. Сейчас он в больнице, на связь не выходит. Сегодня я хочу навестить его. Помнишь, я говорил тебе о Ермоленко? Предполагаю, что Гвоздев использовал его, чтобы вывести деньги вкладчиков. Это вполне возможно. Вот тебе пример. На спившегося бродягу оформляется фирма-однодневка, на нее делается перевод денег. Далее средства перечисляются на какую-нибудь российскую транзитную компанию, предположим, в виде займа. После этого некая «белая» российская организация заключает договор инвестиционного товарищества с какой-нибудь зарубежной компанией, пусть это будет кипрская. Последняя принимает денежные средства для инвестирования в некие несуществующие проекты по договору поручения либо просто приобретает ценные бумаги, эмитированные офшорами. Я имею в виду векселя или облигации.

– Артем, мой мозг уже дымится, – призналась Дарья. – Что на выходе?

– На выходе деньги оказываются на офшорных счетах, – пояснил Павлов. – Мне думается, что все идет к этому. Официальная проверка «Прайм-банка» только началась. У меня появились сведения в отношении учредителя – это Джафар Абиев. Интересно, что он также является владельцем строительного рынка в Москве. Надеюсь с ним познакомиться в самое ближайшее время.

– Ты сказал, что разговаривал с одним из инвесторов.

– Да, это Роман Олейник. Знаешь, а у него ведь тоже неприятности.

– То есть?

– Кто-то сжег его машину, а потом оставил гроб у въезда. Мол, это для него.

Лицо женщины побледнело.

– Боже!.. Ты хочешь сказать, что клиенты этого банка как-то связаны между собой? Проблемы с депозитами и другие неурядицы – звенья одной цепочки?

Павлов испытующе посмотрел на нее и произнес:

– Похоже на то. Кто-то заманил вас в этот банк, чтобы потом ободрать как липку. Более того, Гвоздев, судя по всему, и сам является марионеткой в чужих руках.

– Знаешь, это еще не все, Артем. Вчера вечером у меня был непростой разговор с сыном, – глухо проговорила Дарья.

При этом она машинально загибала углы матерчатой салфетки, делала из нее разнообразные фигуры.

– К Лешке во дворе подошли дети, и кто-то из них сказал, что незнакомый дядя сообщил им, будто я ему не настоящая мама. Сначала я подумала, что это Кирилл, мой бывший муж. Но после твоих слов понимаю, что это кто-то другой.

– Это может оказаться тот самый мерзавец, который состряпал сайт любовных утех с твоими контактными данными. – Адвокат хотел добавить что-то еще, но его прервал телефонный звонок. – Легок на помине, – произнес он, взглянув на экран. – Да, слушаю.

Подошла официантка, забрала пустые чашки, оставила счет.

Дарья молча смотрела на Артема. От нее не ускользнуло, как заострились черты его лица, взгляд стал жестче.

Павлов бросил несколько отрывистых негромких фраз и убрал смартфон в карман.

– Это Гвоздев, – пояснил он с непроницаемым видом. – Я еду к нему прямо сейчас.

– Мне поехать с тобой?

– Не нужно, я отзвонюсь.

Павлов понял, что опоздал, как только миновал шлагбаум перед въездом во двор. В глаза ему мгновенно бросилась толпа, сгрудившаяся перед подъездом как раз под окнами квартиры Гвоздева.

Артем убыстрил шаг, мельком взглянул наверх. Окно на восьмом этаже, где располагалась квартира банковского работника, было распахнуто настежь.

– Кто-нибудь вызвал «Скорую»? – послышался истеричный женский голос.

– Какая тут «Скорая», – пробурчал пенсионер, поправляя очки. – В морг его надо.

Павлов приблизился к телу, лежащему на асфальте, присел на корточки.

На него слепо уставилось окровавленное лицо Олега. В мутнеющих глазах застыл невыразимый ужас. Артем глянул на багровое озеро крови, расплывающееся вокруг головы Гвоздева, и понял, что щупать пульс не имело смысла. Он обратил внимание на смятую фотографию, которая была стиснута в побелевших пальцах погибшего человека.

«Акита-ину, Салли» – вспомнил Павлов, разглядев на краешке фото мордочку питомца Олега.

– Надо накрыть его чем-то, – неуверенно предложил кто-то.

– Полицию вызывали? – спросил Артем.

Никто не отозвался. Все продолжали с любопытством таращиться на мертвое тело, и он достал мобильный.

Пока Павлов сообщал в полицию адрес места происшествия, через толпу зевак протиснулся крупный мужчина с короткой стрижкой. Он тяжело дышал и уставился на труп Гвоздева наливающимися кровью глазами.

– Сука! – выдохнул этот тип и носком туфли пнул руку покойника.

Ту самую, в которой было зажато смятое фото.

– Отойдите в сторону, – сказал ему Артем. – Сейчас здесь будет полиция.

Он буквально кожей ощущал волны безудержной ненависти, исходившие от этого человека.

– Что мне твоя полиция, – процедил тот и плюнул на брючину Олега. – Паскудник соскочил с долга, вот и все.

Какая-то женщина изумленно ахнула.

Артем взял его за локоть и тихо произнес:

– Он мертв. Что бы между вами ни было, не следует плевать на мертвое тело. Как и пинать его ногами. Если вам есть что сказать, то дождитесь полицию.

– Ага. Разбежался, – буркнул мужчина, вырвал руку и зашагал прочь.

Павлов молча смотрел ему вслед.

Плюхнувшись в машину, Коршунов несколько секунд тупо разглядывал собственные руки, которые положил на руль. Костяшки пальцев, прокушенные зубами, покрылись тонкой корочкой запекшейся крови.

– Я все равно заберу свои деньги, ублюдок! – проскрипел он вслух. – Думал, на том свете спрятаться, Банкир? Не получится. Долги надо возвращать.

На лице Николая появилась хищная ухмылка.

Он завел двигатель и сказал:

– Я верну свои деньги. С Джафара, с Черемесова, хоть с папы римского.

Ком нарастает

– У тебя плохой вид, брат, – сказал Рашид, озабоченно глядя на Джафара.

Его грузный родственник выглядел так, словно неделю не выходил из запоя – нервный, в измятом костюме, с обрюзгшим постаревшим лицом, на котором багровел свернутый нос. После соприкосновения со лбом Сергея Черемесова он распух и больше всего напоминал испорченную свеклу.

Они сидели в так называемом кабинете Джафара, который представлял собой небольшую бытовку. Неприглядное внешне крохотное помещение, притулившееся на отшибе рынка, изнутри блистало современной отделкой. Кондиционер с мерным гудением гонял по комнате прохладный воздух. Мужчины изредка прикладывались к минералке, бутылка с которой только что была извлечена из холодильника.

– Тебе надо отдохнуть, – посоветовал Рашид. – Возьми перерыв. Ты весь на износе, брат. Сердце может не выдержать.

– Я видел себя в зеркале, – угрюмо ответил Джафар. – Лучше скажи, что с проверкой на нашем рынке. Жаль, меня на месте не было. Это ты с ними по телефону разговаривал?

– Ну да. – Рашид потянулся к клочку бумаги, лежащему на столе. – Рос-пот-реб-над-зор, – прочитал он по слогам и поднял глаза на хмурившегося брата. – Сказали, завтра утром приедет какая-то комиссия. Что этим пиявкам от нас надо? Все им взяток мало, а, Джафар?

– Не знаю, – буркнул Абиев.

Он был в скверном расположении духа. Этому способствовала масса факторов – товар, сгоревший на складах, нос, ноющий от боли, полный раздрай с Черемесовым, исчезновение Банкира, а теперь вот еще и эта проверка. Словно там, на небесах, кто-то поставил на Джафаре черную отметину, и теперь неудачи стали его постоянными спутницами жизни, прямо как рыбы-прилипалы, которые намертво приклеились к дну корабля.

– Как тебе мои ребята? Я имею в виду охрану твоей семьи, – спросил Рашид, чтобы хоть немного отвлечь родственника от тягостных мыслей.

– Все хорошо, – рассеянно ответил азербайджанец. – Ты молодец, брат. Я у тебя в долгу.

– Э, о чем ты говоришь, – махнул рукой Рашид. – Лучше давай думать, как завтра действовать.

Джафар поднялся на ноги.

– Мне сейчас даже нечего в конверт положить, Рашид, – признался он. – Все деньги в обороте. Если бы!.. – Он стукнул кулаком по столу.

Полупустая бутылка с минералкой вздрогнула, но устояла на месте.

«Я разорву тебя на части, Банкир!» – злобно подумал Абиев.

Он не хотел посвящать родственника в свои финансовые дела с Гвоздевым, хотя складывающаяся ситуация уже начала выходить из-под контроля, и это не на шутку пугало его. Может, с Банкиром что-то случилось?!

– У меня куча дел, Рашид, – сказал Джафар. – Я сейчас посмотрю наши бумаги, а ты пройдись по рынку. Предупреди, чтобы без регистрации завтра никто не выходил.

Неожиданно в дверь кто-то постучал, громко и отчетливо.

– Ты кого-то ждешь? – напряженно спросил Джафар, но Рашид лишь покачал головой.

– Полиция, откройте, – донеслось снаружи.

Родственники переглянулись.

Джафар чуть помедлил, шагнул к двери и повернул ключ.

Тесное помещение тут же заполнилось крепкими мужчинами в полицейской форме.

– Абиев Джафар Закирович? – зычным голосом поинтересовался крепыш с капитанскими погонами. – Главное управление уголовного розыска, Скворцов.

– Да, это я, – стараясь держать себя в руках, проговорил азербайджанец. – Что-то случилось?

– Вы должны проехать с нами в одно место, – бескомпромиссным тоном заявил капитан.

Он едва заметно кивнул, и двое парней с автоматами приблизились к Джафару.

Тот опешил, растерялся настолько, что не мог сдвинуться с места.

– Послушай, начальник, – вмешался Рашид. – Это мой брат, он уважаемый человек! Его нельзя просто вот арестовать!

Капитан смерил азербайджанца холодным взглядом.

– Брат, говорите?

Рашид кивнул и облизнул пересохшие губы.

– Тогда поедете с нами, – распорядился полицейский.

Ошарашенных, сбитых с толку родственников автоматчики вывели наружу. Смуглые работяги провожали изумленными взорами странную процессию, двигавшуюся в сторону полицейских машин. Стражи порядка усадили азербайджанцев по разным автомобилям, хлопнули дверцы.

– Я хочу позвонить адвокату, – произнес Джафар, когда его пухлое тело с двух сторон бесцеремонно придавили шкафообразные фигуры полицейских. – Начальник, объясни, что происходит! Я кого-то убил?

Капитан, занявший переднее сиденье, обернулся и заявил:

– Отвечай быстро, без запинок. Дачу в Чеховском районе арендуешь?

Джафар побледнел.

– Да, – выдавил он из себя.

– Шмотки поддельные шьешь? Точнее, их шьют незаконные мигранты, которых ты на рынке у себя подбираешь. Так?

Абиев раскрыл рот, тут же захлопнул его и безмолвно глядел перед собой.

Капитан усмехнулся.

– Молчание – знак согласия, – глубокомысленно изрек он. – Поехали.

Полицейский автомобиль фыркнул и тронулся с места.

Ненужный свидетель

Ничего не предвещало резкой смены погоды, хотя синоптики предупреждали о приближающемся ливне. Впрочем, Андрей Ермоленко, в прошлом участковый уполномоченный милиции, а ныне окончательно спившийся забулдыга, чье единственное богатство заключалось в обветшалой и пропахшей плесенью однокомнатной квартире, не мог этого знать. Современного мобильного телефона со всяческими многообразными приложениями у него, разумеется, не было. Интернетом он тоже не пользовался по понятным причинам. У Ермоленко не было даже телевизора, поскольку он выменял его на четыре бутылки водки еще в прошлом году. А если бы старенький «Сокол» по счастливой случайности все же не был бы пропит, то смотреть его и своевременно узнавать прогноз все равно было бы невозможно. Свет у пропойцы был отключен за неуплату.

О признаках цивилизации в замызганной конуре бывшего милиционера напоминало только монотонное журчание воды из прохудившегося крана в ванной.

«Свет вырубили, а воду оставили, – жаловался собутыльникам Ермоленко. – Помыться я и в пруду могу. Надо в сортир – вон кусты. А вот без света капут полный, особенно зимой».

Когда дождь все-таки зарядил, Андрей заспешил домой, прикрывая голову картонной коробкой. Бормоча что-то себе под нос, он, продрогший и вымокший насквозь, ввалился в свою пыльную каморку. Покосившаяся дверь с каждым разом закрывалась все хуже, и ее пришлось буквально вколачивать ногой в проем, чтобы ригель изношенного замка втиснулся в паз.

Из-за разыгравшейся непогоды в квартире царил зыбкий полумрак. С облупившегося потолка капала вода, которая просачивалась сквозь дряхлую крышу.

Ермоленко поплелся на кухню, поставил на стол бутылку и обреченно глянул на жалкие остатки, которые он не успел уговорить возле гаражей. Этот пузырь Андрей купил сегодня днем на последние деньги, оставшиеся после разговора со странным мужиком в хорошем костюме, который так настойчиво выпытывал у него сведения о Гвоздеве. Том самом, которого в узких кругах в свое время звали Банкиром.

– Мало я взял с тебя, фраер, – вслух произнес алкоголик, зажигая с помощью спички огарок свечи. – Надо было вдвое больше слупить. Информация сейчас стоит дорого.

Кряхтя, Ермоленко уселся за стол, подвинул к себе потрепанную газету, которую подобрал в подъезде. Он пролистал ее и разочарованно отпихнул в сторону – сплошная реклама.

Интересно, зачем мужик в костюме искал Банкира? Не иначе, этот длинноволосый хлыщ опять какую-то аферу замутил! Он еще в девяностых показал, что способен трепать тигра за усы, между капель дождя проскользнуть и всех с носом оставить!

– Грохнут тебя когда-нибудь, Банкир, – сказал Ермоленко, осовело пялясь на ободранную стену, с которой свисали клочья доперестроечных обоев. – Доиграешься. Всех бабок все равно не заработать.

За окном с сухим треском пророкотал гром, сверкнула молния. Дождь забарабанил с утроенной силой, смывая со стекла застарелые разводы грязи.

– Ну, будем, – провозгласил Ермоленко, запрокидывая бутылку.

Огненная жидкость хлынула в пищевод. Он зажмурился, с шумом выдохнул.

Очередной удар грома прозвучал одновременно со стуком в дверь, но Андрей не услышал этого. Лишь когда в квартиру кто-то заколотил ногами, он встрепенулся и побрел в прихожую.

– Кого надо? – сварливым голосом полюбопытствовал алкаш, и снаружи раздалось:

– Открывай, хозяин.

Пожевав губами, Ермоленко принялся возиться с замком. Прозвучавший голос был ему незнаком, но выпивоха не придал этому значения. К нему приходили часто, и днем, и ночью, и рано утром. Иногда клянчили похмелиться, в другой раз похмеляли его. Наверное, это один из таких вот посетителей.

Когда дверь со скрипом отворилась, перед слезящимися глазами пьяницы возникла высокая фигура. На незнакомце был темный плащ и кепка, козырек которой практически закрывал его глаза.

– Привет, – обронил гость, бесцеремонно заходя в квартиру.

– Я тебя знаю? – осторожно спросил Ермоленко.

Визитер молча отодвинул его в сторону и с силой вогнал дверь обратно в скособоченный проем.

Андрей начал нервничать.

– Ты кто?

Гость ухмыльнулся. Полы мокрого плаща распахнулись, и Ермоленко с замирающим сердцем увидел в руках странного визитера бутылку.

Не начатую, а целую! Причем не поллитровую, а ноль-семь! Уж такие нюансы он мог распознать сразу. Опыт позволял ему сделать это едва ли не в полной темноте.

– Заходи, – предложил он, махнув рукой в сторону кухни.

Гость молча прошествовал к покосившемуся столу.

– Последний стакан вчера разбил, – извиняющимся тоном проговорил Ермоленко. – И закуси нет. Вода есть, запить можно, – добавил он торопливо, словно боясь, что дорогой гость обидится на нищету Андрея и тут же уйдет прочь.

Но незнакомца, судя по всему, не особенно смущали спартанские условия вечеринки. Он, не говоря ни слова, открыл бутылку. Все это время визитер не сводил с забулдыги тяжелого взгляда, но Андрей не заметил этого. Весь мир опустившегося пьяницы сузился до заветного пузыря, на гладкой поверхности которого играли блики трепетавшей свечи.

– Ну, за встречу, – тихо произнес гость, протянул ему бутылку, и Ермоленко жадно прильнул к горлышку.

– Держи, – отдышавшись, сказал он после долгого глотка, но мужчина покачал головой.

– Это все тебе. – Он хищно улыбнулся. – Давай, пей.

– Ты кто?

– Твой друг.

– Друг? – глупо переспросил Ермоленко.

Тот кивнул, сложил руки на груди и безмолвно смотрел на хозяина хибары.

После третьего раза Андрей икнул, трясущейся рукой отодвинул водку:

– Куда так гонишь, брателло? Мне надо запить.

Он снял с замызганной плиты мятую кофейную турку, набрал из-под крана мутной воды, которую с жадностью выхлебал.

Когда алкаш обернулся, незнакомец стоял прямо перед ним. Он выхватил из его руки турку и вылил почти половину бутылки.

– За твое здоровье, – сказал этот тип, подмигивая остолбеневшему Ермоленко.

– Я столько не смогу. – Андрей замотал головой.

Слова вываливались из его рта с трудом, словно загустевшие комки смолы.

– Я уже с обеда бухаю…

– Да знаю я, – перебил его гость. – Ты уже лет десять так существуешь. Пей! – Он поднес турку ко рту Ермоленко.

Только сейчас выпивоха обратил внимание на то, что руки странного гостя облачены в хозяйственные перчатки.

– Зачем ты в перчатках?

– Давай, – не унимался незнакомец. – Покажи, что ты можешь. Тебе ведь неслабо все это выдуть залпом! – С этими словами гость принялся силой вливать ему в глотку сорокаградусную жидкость.

Давясь и глотая, Ермоленко осилил только половину, после чего согнулся вдвое и захлебнулся надсадным кашлем.

– Слабак! – подытожил гость, швырнул турку с остатками водки прямо на линолеум, затертый до дыр, и добавил: – От тебя несет, как из помойки, дружище. Когда ты в последний раз принимал душ?

Ермоленко вытер слезящиеся глаза. Очертания предметов расплывались так, словно он был под водой. Силуэт жутковатого незнакомца вибрировал, будто тот был призраком.

– Уходи, – едва ворочая языком, выдавил из себя Андрей.

Сейчас ему хотелось лишь одного – свалиться на диван и забыться крепким сном.

В коленях появилась слабость, сонливая усталость сковала мышцы, и он начал оседать на пол.

– Нет. В ванну! – скомандовал гость, цепко ухватился за ворот заношенной рубашки Андрея и начал выволакивать его из кухни.

В ванной незнакомец включил фонарик на смартфоне и положил его на раковину, покрытую желтыми разводами.

Между тем Ермоленко покачивался, часто моргал, пытался воскресить в пыльных закоулках памяти образ человека в плаще.

– Я тебя не помню, – пролепетал он.

Где-то глубоко внутри паника медленно распускала свои ядовитые лепестки. От этого незваного гостя веяло неприкрытой угрозой, ледяной и зловещей. Словно сама Смерть пожаловала к нему.

– Правильно. Это потому, что алкоголь разрушает память. А вот я тебя помню, – проговорил мужчина и рванул ветхую рубашку Ермоленко так, что пуговицы разлетелись по выщербленному кафелю.

Через мгновение из крана хлынула вода, стала наполнять ванну.

– Снимай штаны! – велел незнакомец. – Даже в перчатках я не хочу к ним прикасаться.

– Что ты хочешь? – Слова застревали в глотке, словно вязкий сироп.

Ермоленко начал задыхаться. Страх медленно оплетал его своими липкими щупальцами. Невзирая на убойную дозу алкоголя, Андрей даже слегка протрезвел.

– Ты хочешь убить меня?

Незваный гость больно пнул его носком ботинка по колену и заявил:

– Раздевайся до конца. Снимай с себя все, даже трусы и носки.

Бывший участковый безропотно подчинился и через минуту, дрожа от ужаса, сидел уже совершенно голый, обхватив колени руками.

– Я никогда никому ничего плохого не сделал, – промямлил он. – Зачем это все?

– На посошок, – объявил гость, пихая ему в рот бутылку.

Горлышко стукнулось о почернелые зубы Андрея, много лет не знавшие стоматолога.

– Не надо, – пробормотал он.

Бутылка, разрывая рот, просунулась глубже, и Ермоленко был вынужден сделать несколько обжигающих глотков.

«Лучше бы мне отключили воду, а не свет», – зачем-то подумал он.

От выпитого мутило, накатывала тошнота, живот скручивали жестокие спазмы. Но больше всего его пугало то, что этот тип собирался сделать с ним.

– В ванну! – приказал незнакомец.

Палец, обтянутый шершавой материей, нажал на глазное яблоко, и Ермоленко вскрикнул от режущей боли.

– За что?

– Лезь! – приказал убийца.

Ермоленко, будто сомнамбула, принялся перелезать в ванну. Ледяная вода обожгла его кожу, бледную, покрытую пупырышками и испещренную голубыми жилами.

– Пожалуйста, – прошептал он, но сильная рука вцепилась в волосы и погрузила его голову под воду.

Андрей судорожно задергался, но силы изначально были неравными. Движения его становились все слабее, зубы разжались. Вода тут же заполнила рот, проникла в легкие.

Прежде чем мозг Андрея Ермоленко полностью угас, в его умирающем сознании, словно искорка, на мгновение вспыхнула последняя мысль.

Он вспомнил этого человека.

Да.

И было это очень давно.

После этого понимания наступила вечная тьма.

Сомнения в выводах

На следующий день после гибели Гвоздева Артем сидел у следователя, которому были переданы материалы проверки обстоятельств смерти банковского эксперта.

– Какие у нас гости, – сказал худощавый сутулый мужчина лет тридцати пяти и кисло улыбнулся.

В кабинете было душновато, и свой китель он небрежно накинул на спинку стула.

– Здравствуйте, господин Павлов. Меня предупреждали, что вы придете. Старший лейтенант Евграфов Борис Александрович, к вашим услугам. Только не возьму в толк, с какой целью вы пожаловали в наш скромный отдел.

– Добрый вечер, – сказал Артем, пожимая его руку.

Ладонь следователя была сухая и узкая, как у женщины, но рукопожатие оказалось крепким.

– Я по поводу гибели Олега Гвоздева.

Брови Евграфова взметнулись.

– Вы уж простите меня, Артемий Андреевич, но скажите, какая взаимосвязь между юристом такого масштаба и простым банковским клерком, неуравновешенным истериком и самоубийцей?

– Всего за сутки вы пришли к таким выводам? – осведомился Артем, указал на стул и спросил: – Вы позволите?

– Конечно, присаживайтесь. – В голосе старшего лейтенанта прозвучало легкое раздражение. – Кофе?

– Благодарю, нет. Давайте по порядку.

– Давайте.

Евграфов уселся за стол, сложил перед собой руки и уставился на адвоката. В его выцветших глазах читались усталость и раздражение.

Артем понимал следователя. Помимо материалов по Гвоздеву у него наверняка еще с десяток дел. На каждое нужно время, силы, нервы и внимание. В результате нередко получается формальное размазывание усилий, создающее только видимость работы.

– Олег Гвоздев работал в банке, который в настоящий момент находится на грани банкротства, – начал Артем. – Проверка со стороны Центробанка уже идет. Я представляю интересы одного из вкладчиков, депозиты которого заморожены. У меня есть все основания подозревать, что Гвоздев не совершал самоубийства.

– Ну что ж, – пробормотал Евграфов и начал перебирать документы, лежавшие в папке. – Взглянем, что у нас есть. Вот. Показания соседей, к примеру. Шума борьбы никто не слышал. Второе, и самое главное, – результаты судебно-медицинского исследования.

– Позволите взглянуть? – спросил Павлов.

– Нет. Оно еще не готово, но я предварительно разговаривал с экспертом. Все травмы, полученные Гвоздевым, характерны именно для падения с высоты. Никаких порезов, следов удушения и прочего на его теле обнаружено не было. Мы осмотрели квартиру покойного. Он вел замкнутый образ жизни, употреблял алкоголь. Ко всему прочему незадолго до смерти Гвоздев уже предпринимал попытку покончить с собой. У него свежие швы на запястье.

– Я бы хотел посмотреть записи с камер видеонаблюдения, – сказал Павлов. – Если в подъезд входил посторонний человек, то это легко можно выяснить.

У Евграфова было такое выражение лица, словно его заставили сжевать лимон.

– Артемий Андреевич, охота вам этим заниматься? Если бы с Гвоздевым хотели расправиться обиженные вкладчики, то вряд ли они стали бы устраивать мнимый суицид, просто показательно набили бы ему морду. Опять же, где здравый смысл? Пока жив банкир, у клиентов есть надежда вернуть деньги. Если его убить, то точка невозврата будет пройдена.

– Железная логика, – похвалил Павлов. – И все же я знаю, записи у вас.

– Кто вам сказал? – спросил следователь.

– Охрана придомовой территории, где произошло ЧП. Борис Александрович, давайте не будем терять время.

Евграфов вздохнул, выдвинул один из ящиков в тумбочке и положил перед Артемом съемный жесткий диск.

– У окна ноутбук, господин адвокат, – сказал он. – Только он немного тормозит.

– Ничего, у меня свой.

После загрузки всех программ Артем подключил диск к USB-порту, открыл нужный файл и несколько минут молча изучал записи. Момент падения Гвоздева был особенно жутким. Тело упало на спину с такой силой, что даже подскочило на асфальте, как если бы оно было резиновым.

– Какая-то женщина, стоящая в толпе, сказала, что слышала крик Гвоздева, – произнес Артем. – Перед этим раздался звук битого стекла. Мне кажется маловероятным, что человек, желающий покончить с собой, будет кричать во время смертельного полета.

– Как знать. – Евграфов пожал плечами. – Кто-то кричит, а кто-то летит молча. Послушайте, господин Павлов, окно действительно оказалось разбитым, но это еще ни о чем не говорит. Повторяю, следов борьбы в квартире не обнаружено. У мужика явно было не все в порядке с головой.

– Я разговаривал с Гвоздевым за полчаса до трагедии, – внезапно произнес Артем, и следователь недоуменно воззрился на адвоката.

– Речь его была спутанной, – продолжал Павлов. – Олег сказал, что ему нужно скрыться на время. Он упомянул некоего Джафара Абиева. Это учредитель банка, в котором работал Гвоздев. Когда я сказал, что приеду, он бросил трубку. И еще. В разговоре проскользнуло слово «аэропорт». Вам не составит никакого труда проверить, приобретал ли он билет на самолет.

Евграфов почесал нос.

– В квартире была сумка, – нехотя протянул он. – Наполовину заполненная вещами.

– Тем более. Не спешите отказывать в возбуждении дела, – сказал Артем и поднялся на ноги. – Пожалуйста, пересмотрите запись еще раз. Обратите внимание на момент, когда к телу Гвоздева подошел некий человек и пнул покойного ногой. Я находился рядом и слышал, что незнакомец упомянул о его долгах. На другой записи была видна машина, на которой этот мужчина уехал. Номер автомобиля вполне различим. Что вам стоит хотя бы установить этого человека?

Следователь глубоко вздохнул и произнес:

– Хорошо. Дождемся официального заключения эксперта. Должен признаться, вы умеете добиваться своего.

Павлов положил на стол визитку и сказал:

– Я буду премного благодарен вам за информацию.

Шамиль позвонил, когда он уже находился в автомобиле с заведенным двигателем.

– Рад слышать тебя, дружище. – Артем улыбнулся. – Как успехи?

– Я как раз по этому поводу и звоню, – после приветствия произнес Шамиль. – Помнишь, ты попросил проконтролировать проверку по твоему заявлению? Я насчет того самого сайта, который рекламировал услуги дам с пониженной социальной ответственностью, а в контактах значился номер твоего клиента.

– Конечно! Есть новости?

– Технари установили, что ресурс этот был запущен в Сеть в интернет-кафе, расположенном неподалеку от Бауманки. По моей просьбе подняли архив видеозаписей. Считай, нам повезло. Я только что видел нашего злодея.

– И кто же он?

– Какой-то ботаник. Худенький, в очках. Не исключено, что студент, рядом же МГТУ. Пришел, сунул флешку в компьютер, и вперед. Вынужден признать, что если бы не камеры, то поймать этого шутника было бы практически нереальной задачей. А так мы хотя бы знаем нашего героя.

– Замечательно, – отозвался Павлов. – Осталось только его найти.

– Лицо парня хорошо засветилось в камеру. К тому же работники кафе часто его там видят. Хочу привлечь коллег из службы безопасности метрополитена – рядом с кафе метро. Надеюсь, не сегодня завтра возьмем этого не в меру остроумного юмориста.

– Хорошо. Я на связи.

Компромат

Сергей Черемесов смотрел на дорогу и моргал. К контактным линзам было непросто привыкнуть, но после того как ему плеснули в лицо зеленку, у него значительно ухудшилось зрение. Выбор был небогатым – очки или линзы. Он остановился на втором варианте, так как с детства испытывал неприязнь к очкарикам.

Впрочем, частичная потеря зрения была сущей ерундой по сравнению с тем, что на него свалилось в последние дни. Сергей словно превратился в некий магнит, с ужасающей силой притягивающий к себе проблемы.

По Интернету вовсю гуляли шокирующие фото, где он со спущенными брюками и перепачканной зеленкой физиономией стоит с плакатом: «Я больше не буду». Картинки сопровождались скабрезными комментариями. Мол, поглядите, какие харизматичные личности трудятся в крупнейшей нефтегазовой компании. Пользователи Всемирной паутины, в свою очередь, строили догадки о смысле фразы, намалеванной на плакате. Самые мягкие и приличные из них сводились к тому, что Черемесов вор и взяточник, но раскаялся, в связи с чем просит прощения.

Это не прошло не замеченным для руководства его корпорации. Черемесов был вызван на ковер для дачи объяснений. Запинаясь и краснея, он пробубнил что-то невразумительное, моля Бога о том, чтобы наружу не всплыли компрометирующие фотографии из сауны.

Черемесов взял больничный, надеясь как можно скорее решить вопрос с Джафаром и вернуть деньги, застрявшие в «Прайм-банке». С первой задачей были хоть какие-то подвижки. Он со злорадством узнал, что по его анонимной наводке против азербайджанца возбуждено уголовное дело за привлечение к работе нелегальных мигрантов. Зато с банком его ждал полный облом. Банкир, этот мерзкий крысеныш, выбросился из окна. Теперь приходилось только догадываться, куда он пристроил деньги.

В отношении банка началась процедура банкротства, и это тоже было нехорошо. Сергей прекрасно знал, что филиал «Прайм-банка» создавался фиктивно, для решения шкурных задач, сулящих выгоду как ему, так и Джафару. Банкир настоял, чтобы в учредителях числился свой человек, пускай даже не разбирающийся в тонкостях банковской деятельности. Эту роль согласился играть Джафар.

Но дело дошло до отзыва лицензии. Полным ходом идет аудиторская проверка. В «Прайм-банке» появился внешний управляющий. Все это помимо потери денег чревато дополнительными геморроями. Наружу могут вылезти нехорошие моменты, вполне способные зацепить и его самого. Только сейчас Черемесов начал припоминать, что зачастую не глядя подписывал какие-то документы, которые подсовывал ему Банкир. Вполне вероятно, что потеря денег еще не самое ужасное в сложившейся ситуации.

Оставив машину на стоянке, Сергей направился к подъезду. Он внезапно поймал себя на мысли о том, что Абиев наверняка догадался, кто мог дать наводку на его подпольный цех по пошиву тряпок. Из этого следовало, что от толстяка можно было ожидать ответного удара. Вдруг там, в подъезде, сейчас сидит какой-нибудь отморозок? И вместо пузырька с зеленкой в его руках бутыль с керосином и зажигалка?!

Однако в подъезде было тихо. Сергей быстро поднялся к себе в квартиру и буквально столкнулся в прихожей с супругой.

– Лена? – удивился он. – Я думал, ты еще на работе. Я… – Он осекся, увидев лицо жены, покрытое алыми пятнами.

Она плотно сжала губы, глаза ее пылали яростью.

– Как ты объяснишь это?! – процедила женщина, буквально ткнув в лицо Сергея стопку фотографий.

Он автоматически взял их, хотя внутренний голос уже шепнул ему, что это могут быть за снимки.

Проклятая сауна, где он развлекался с несовершеннолетними нимфами.

– Что это? – спросил Сергей, стараясь не выдать свое состояние.

– Вот именно, что, – сказала супруга и усмехнулась. – Я вынула конверт с этой гадостью из почтового ящика. Хорошо, что этого не увидели наши дети. Объяснишься?

– Лена, это провокация, – выдавил из себя Черемесов. – Ничего такого не было. Это какой-то абсурд!

Одна фотография выпала из его рук и неуклюже спланировала на пол.

Елена наступила на нее каблуком, впечатала в паркет.

– В конверте была интересная переписка, Сережа, – тихо произнесла она. – Если судить по времени… Я-то считала, ты занимаешься работой, поэтому мы с детьми не беспокоили тебя в твоем кабинете. А ты, оказывается, соблазняешь малолеток в Сети!

– Лена…

Она покачала головой.

– У меня были подозрения, но я гнала от себя эти мысли, – с горечью произнесла супруга. – После такого сюрприза я не могу больше здесь находиться. Мне противно смотреть не только на нашу кровать, но и даже на стены. – Из ее глаз потекли слезы.

– Послушай, не надо… – начал было Сергей, но она отпихнула его локтем.

– Вперед, садись за ноутбук, – бросила Елена, вытирая глаза. – Там много красивых молодых девочек. Теперь у тебя будет достаточно времени для флирта.

– Лена! А как же дети?!

– Пока они на даче с моей мамой, пусть отдыхают. Потом заберу с собой. Не волнуйся, я смогу найти для них подходящие слова, чтобы объяснить развод. – Она вышла из квартиры и захлопнула дверь.

Несколько секунд Черемесов стоял, словно оглушенный, затем спохватился и выскочил наружу. Однако супруги перед лифтом уже не было.

Тяжело дыша, он вошел обратно в квартиру.

Вот тебе и ответный удар.

– Неужели это снова ты, Джафар? – прошептал он, до боли в суставах сжимая кулаки. – Если так, то ты пожалеешь о том, что твоя мамаша когда-то легла под твоего же папу.

Немногословный свидетель

– Десять минут вам хватит? – спросила у Павлова следователь, миловидная женщина лет тридцати пяти.

Адвокат кивнул.

– Вполне. Благодарю вас.

Она открыла дверь, пропустила Артема в кабинет.

– Добрый день, – поздоровался он с мужчиной, сидящим за столом. – Джафар Закирович?

Азербайджанец поднял голову, и Павлов поначалу решил, что его пригласили не в тот кабинет. Он видел фотографии Абиева в Сети. Тот улыбающийся упитанный южанин разительно отличался от изможденного человека, которого адвокат в настоящий момент видел перед собой. Распухший нос свернут набок, в глазах мечется неподдельный страх, на лбу слиплись всклокоченные волосы. Пальцы Джафара с нервной растерянностью вертели ручку, словно он напрочь позабыл, для каких целей она вообще нужна. Костюм азербайджанца, некогда белоснежный, также представлял собой жалкое зрелище и больше смахивал на старую тряпку, весь измятый, в засаленных пятнах и разводах.

– Да, – ответил тот, с тревогой глядя на Артема. – Только меня уже допросили сегодня. Вон, пять листов написали.

– Я адвокат Артем Павлов, – сказал визитер, сел за стол, положил перед собой кожаную папку. – Я не собираюсь вас допрашивать. Всего лишь несколько вопросов, без протоколов и записывающих устройств.

– Опять вопросы, – с усмешкой проговорил Джафар. – Три часа спрашивали, что да как. Ни в туалет, ни воды попить. Вопросы, вопросы… Что вам еще надо, адвокат?

Павлов открыл папку, вынул из нее несколько листов.

– Вы являетесь учредителем «Прайм-банка, верно?

На лице азербайджанца появилось кислое выражение.

– Э, какой учредитель? Друга выручил, подпись поставил, а он с балкона прыгнул, – произнес он, кашлянув. – Подставил меня. Я и не знал, что подписываю, доверился ему.

– Друг – это Олег Гвоздев? – уточнил Артем.

– Да, Гвоздев, Банкир.

– Банкир? – переспросил адвокат.

Абиев нервно заерзал, запоздало понял, что сказал лишнее.

– Мне просто так его удобнее называть было, – пояснил он. – Да и не друг он мне, а так, знакомый случайный.

– Джафар Закирович, вы же взрослый человек, – проговорил Артем. – Как можно быть учредителем банка, не имея представления о том, что вы им являетесь?

Абиев пожал плечами и закряхтел, устраиваясь поудобнее на стуле.

– Вам предъявлены достаточно серьезные обвинения, – продолжал Павлов. – Использование рабского труда и фальсификация финансовых документов. В первом случае вам грозит лишение свободы до десяти лет. Во втором – до семи.

– Зачем пугаешь, адвокат? – спросил азербайджанец и скривился. – У меня слабое сердце, а эта особа три часа подряд мне вопросы дурацкие задавала. Ей бы дома сидеть, суп варить и детей воспитывать, а она форму нацепила и простых людей допросами мучает. Сам подумай – я своим землякам помогал, от голода их спас. А из меня зверя делают. Пусть доказывают, что я виноват.

– Джафар Закирович, вы ведь тоже держали в этом банке средства, – внезапно сказал Артем. – Сколько вы потеряли?

Абиев нахмурился и спросил:

– А ты откуда знаешь?

– Это неважно. И давайте все-таки на «вы».

Джафар глубоко вздохнул и осторожно потрогал сломанный нос.

– Вы держали свои деньги в банке, которым фактически управлял Гвоздев, – сказал Артем. – В настоящий момент все средства вкладчиков выведены в офшор, в отношении банка запущена процедура банкротства. Неужели вы не догадывались, что у вас происходит? Вы знали, что Гвоздева кто-то шантажировал?

Абиев недоуменно замотал головой.

– Смотрите, против вас возбуждены два уголовных дела, – напомнил Павлов. – На днях у вас сгорел склад с товаром. Судя по вашему лицу, совсем недавно вы участвовали в какой-то потасовке. Я прав?

– Прав. Только ты… извините, вы ничего не измените, – уныло произнес азербайджанец.

– Почему? – Теперь Павлов смотрел на Абиева в упор. – Странная закономерность, Джафар Закирович. У клиентов «Прайм-банка» примерно в один и тот же период начинаются неприятности. Они нарастают как снежный ком. Параллельно исчезают деньги. Банковский эксперт Гвоздев найден мертвым под окнами собственного дома. Может, вы кого-то незаслуженно обидели? И теперь таким образом с вами пытаются рассчитаться?

Абиев вытаращился на Павлова так, словно тот заговорил с ним по-китайски.

– У меня все чисто, адвокат, – проговорил он. – Я никому подлости не делал!

– Ранее вы тоже занимались коммерцией. В девяносто девятом году привлекались к уголовной ответственности за мошенничество, были осуждены и отсидели три года. Увы, человек в бизнесе всегда имеет врагов, как явных, так и скрытых. Так что?

Лицо Джафара потемнело от гнева.

– Я и сам знаю, за что сидел, – сквозь зубы протянул он. – Не надо мне напоминать.

Павлов взглянул на часы. Время, предоставленное ему для беседы с Абиевым, истекало.

– Мне нужен адвокат, – сказал Джафар, исподлобья глядя на Артема. – Я больше ничего никому не скажу. Хватит.

– Обращайтесь к следователю. Проблем нанять защитника нет, их сейчас пруд пруди.

– Пруд пруди, – тупо повторил азербайджанец, и его крупные пальцы вдруг судорожно сжались, с хрустом сломали ручку. – Мне пришлось заложить свой дом, – прошипел он. – Тот самый, в котором живут моя жена и дети. Я влез в долги, продал машину. И все из-за этого Гвоздева и Черемесова! Из-за них мне скоро придется идти в грузчики! Товар сгорел, деньги исчезли! Как я буду нанимать адвоката, на что? Вместо денег дам ему свой грязный костюм?!

– Черемесов? Кто это? – прищурившись, осведомился Артем.

Джафар устало откинулся на стуле.

– Это он подставил меня. Сергей Черемесов, в «Ойл-Корпорейшн» он сидит, начальник какой-то.

В кабинет заглянула следователь, вопросительно посмотрела на Павлова.

– Уже все, – сказал адвокат, сложил документы в папку, кивнул на прощание Абиеву и вышел из кабинета.

«Тебе, парень, сейчас лучше в тюрьме отсидеться», – подумал Павлов, спускаясь по ступенькам к выходу. – Там ты будешь под надежной защитой. Неизвестно, какие еще сюрпризы для тебя приготовлены».

Тут ему позвонила Дарья.

Голос женщины был встревоженный.

– Артем, ты сейчас не очень занят? – спросила она.

– Что-то произошло?

– Ты не поверишь, но с тобой хочет встретиться Кирилл.

На мгновение адвокату почудилось, что он ослышался.

– Ты имеешь в виду своего бывшего супруга?

– Вот именно. Позвонил в дверь, принес цветы. Извинялся долго. Что самое удивительное – трезвый. Сказал, что у него к тебе важный разговор.

Павлов посмотрел на часы.

– Он сейчас где?

– Во дворе. Сказал, будет ждать, – ответила Дарья.

– Я буду через полчаса.

Скатывание вниз

Коршунов бесцельно мерил шагами опустевшую квартиру. Его расфокусированный взгляд с лихорадочной растерянностью блуждал по стенам, словно он впервые оказался в незнакомом помещении и теперь отчаянно искал выход наружу.

– Это все какой-то бред, – пробормотал он вслух. – Это не должно было произойти. Не со мной!..

«Но это случилось. Именно с тобой», – заявил внутренний голос.

Николай с силой сжал смартфон, который не выпускал из рук с той самой минуты, как ему сообщили об отстранении от должности вице-президента ассоциации бокса. А все из-за этого гребаного допинга, обнаруженного в анализах Тигра, которого Коршунов усиленно продвигал по карьерной лестнице. Если бы не проклятый клембутерол, обнаруженный в моче парня, то Николай сейчас отмечал бы победу Тигра, буквально купался бы в деньгах. Вместо этого он, издерганный, злой и невыспавшийся, сейчас бестолково бродит по комнатам, словно тень отца Гамлета. Это приводило его в состояние глухой безысходности.

«Не забудь про штрафные санкции, – шепнул ему внутренний голос. – За использование запрещенных препаратов на бойцов налагаются кругленькие штрафы. Тигр – твой подопечный, ты ручался за него».

Коршунов уставился на телефон, сжатый в руке. На едва уловимый миг ему показалось, что этот прямоугольник, отливающий глянцем, ухмыляется ему прямо в лицо.

«Убийца».

В памяти тут же всплыл листок, обнаруженный тогда в лесу. У Николая вдруг возникло чувство, будто он держал в руках свой смертный приговор. Его передернуло. Он с размаха бросил смартфон на пол. От удара по экрану расползлись нити трещинок, но почему-то именно они вызвали некоторое облегчение у Коршунова.

Он потер глаза. Веки его пощипывало от хронического недосыпа.

«Долги, – мягко произнес все тот же голос. – Как насчет этого?»

Он озлобленно пнул ногой телефон и двинулся в гостиную.

Конечно, долги. Их, как известно, надо возвращать. А назанимал Николай немало, клюнул на уверения Банкира срубить, как говорится, бабла на халяву.

Кредиторы торопили с выплатой, и ему пришлось выставить на продажу загородный коттедж. Но за него он выручит максимум двадцать миллионов, а ему, учитывая общий долг, штраф за допинг, а также за несостоявшийся бой, понадобится в десять раз больше.

Николая бросило в ледяной пот.

Неужели придется продавать квартиру? Их уютную, роскошную трешку в сталинке на «Войковской»?

«Это ничего не решит. Эта квартира максимум тянет на двадцать пять лимонов. У тебя останется хата покойной матери, двушка в Люберцах. Переедешь жить туда с семьей? – поинтересовался внутренний голос. – Все намного серьезней».

Коршунов тяжело опустился на диван.

Только сейчас до него стало доходить истинное положение вещей. До сих пор текущие неурядицы представлялись ему эдаким неудачным совпадением, стечением обстоятельств, хотя где-то в глубине души у него зрело ощущение, что он все глубже и глубже погружается в трясину. Теперь же то, что казалось Николаю диким, непрекращающимся кошмаром, стало явью, жуткой и беспощадной.

Но финансовые проблемы – это ладно. А как насчет бумажки с надписью «Убийца» и того психопата, который до смерти напугал его супругу в примерочной бутика и сжег ее платье? Ведь кто-то упорно и настойчиво напоминает ему о подвигах, совершенных в молодости!

Коршунов вдруг представил, что на него медленно, но неуклонно опускается многотонный пресс. Он лежит на разделочном столе и с ужасом смотрит, как чугунная махина с каждым биением сердца приближается к нему. Еще немного, и от него останется блин, сочащийся кровью.

«А вдруг это все одна цепочка? – неожиданно подумал он, кусая губы. – Что, если эта травля – хорошо продуманная и целенаправленная акция?

А если это так, то кто за этим стоит? Кому нужна такая замысловатая многоходовка?»

Пока этот изворотливый педик крутил финансы инвесторов в каких-то фондах и на биржах, у Николая еще оставалась надежда на то, что деньги, вложенные в банк, можно вернуть вместе с наваром, набежавшим в виде процентов. Но потом вдруг все резко накрылось медным тазом. Банкир совершил сальто-мортале с восьмого этажа, а в моче Тигра нашли допинг. В результате он, Коля Коршунов, оказался в полном дерьме. Вот и сказке конец.

– Почему Банкир покончил с собой? Крышу сорвало? – проговорил Николай, глядя на аквариум с золотыми рыбками.

Они неспешно шевелили плавниками, равнодушно поглядывали на него.

– Потому что знал, что не вернет денег, – мрачно ответил он сам себе. – Банкир не сомневался в том, что я сниму с него три шкуры, если он начнет крысятничать. Что-то пошло не так. Значит, деньги исчезли. – Коршунов еще раз взглянул на безмятежных рыбок и вдруг с изумлением поймал себя на мысли о том, что испытывал к ним острую зависть. – Мне бы ваши проблемы, – буркнул он. – Поплавали, пожрали и спать. – С его губ сорвался тяжелый вздох.

Итак, что на выходе? Банкир мертв, бабки тю-тю. «Прайм-банк» закрыт, комиссией Центробанка проводится аудиторская проверка. Абиев, работающий в связке с Банкиром, на связь не выходит.

«Нужно двигать к Джафару домой, – решил Коршунов. – Нечего сидеть тут и сопли размазывать».

Он подобрал с пола телефон, потрогал пальцем трещину.

«В моем положении швырять на пол дорогую технику – недопустимая роскошь», – пронеслась у него мысль, и ему стало тошно.

Подумав немного, Коршунов все же решил предпринять еще одну попытку связаться с Абиевым. К его несказанному удивлению, азербайджанец мгновенно взял трубку.

– Банкир написал, что ты закрыл вклад, Джафар, – вместо приветствия произнес Николай. – Из-за этого я не смог вовремя забрать свои деньги. Это правда?

– Банкир уже на том свете. Этот паскудник выпрыгнул из окна.

– Это я и без тебя знаю! Перед смертью он написал…

– Мало ли что он тебе писал! – перебив Коршунова, огрызнулся Абиев. – Даже если так, то это мое право распоряжаться бабками! Будешь мне советы давать, как тратить мои деньги? Захочу, переведу их в фонд памяти Чингисхана! Или в толчок их смою, понял?!

– Джафар, фильтруй базар. Ты должен был предупредить, – сказал Коршунов, из последних сил сдерживаясь, стараясь не взорваться. – Ты знаешь, что мог подставить кого-то из нас, не предупредив о снятии всех денег!

– Ничего я не закрывал! – заорал азербайджанец, тоже выходя из себя. – Идите к шакалам вместе со своим дохлым Банкиром!

Николай опешил. Еще никогда Абиев не срывался до подобного психоза.

Осененный догадкой, он осторожно спросил:

– Проблемы, Джафар? Только скажи честно!

– Еще какие, Коля, – выдавил из себя азербайджанец. – Я сам на мели, менты мне два дела шьют. Черемесов, тварь, под меня копает, мои склады с товаром сжег! Войну мне объявил, сын верблюда!

– Черемесов? – потрясенно переспросил Николай. – Вы же с ним кореша. Еще с девяностых.

– Я таким корешам кишки наружу выпускал, как баранам, – презрительно бросил Джафар. – Гнида он, а не кореш мне. А я его своим братом считал.

– Джафар, мне надо к тебе подъехать, – проговорил Коршунов. – Здесь что-то не так. И Банкир на себя руки наложил! А вдруг его вальнули?

В трубке ненадолго воцарилась тишина, затем Абиев проговорил:

– Я невыездной, Коля. Менты меня со всех сторон обложили, суки, подписку о невыезде оформили. Мои земляки последние деньги собрали, чтобы меня в камеру до суда не сунули. Остались крохи, я на них билеты жене с детьми взял. Пускай в Баку пересидят, пока все не уляжется. У меня Самира вот-вот родит. Вот когда устаканится, приезжай.

– А если не устаканится, Джафар? – тихо спросил Николай.

При этом он машинально сжимал и разжимал пальцы, словно готовился к бою.

– Если все только начинается? У меня ведь тоже головняка вагон и маленькая тележка! Может, и у Сереги Черемесова сейчас полная катастрофа, точно так же, как и у нас?

– Не знаю, Коля. Что ты предлагаешь?

– Нам надо поговорить. Не по телефону.

– Я позвоню, как что-то прояснится, – устало отозвался Джафар. – И это… чтобы ты знал, я не снимал деньги. Банкир меня кинул точно так же, как и тебя.

«Я уже это понял», – обреченно подумал Коршунов.

Внезапное признание

Павлов сразу увидел Кирилла Шахова, как только вышел из автомобиля. Бывший супруг Дарьи был облачен в клетчатую ковбойку и светлые джинсы. Эта одежда была мятой и далеко не новой, но чистой. От внимания Артема не ускользнуло, что мужчина был гладко выбрит, и его лицо стало не таким отечным. Отталкивающий запах перегара тоже отсутствовал.

– Артемий Андреевич? – негромко спросил Кирилл и нерешительно протянул руку, словно заранее был уверен в том, что этот жест с его стороны будет отвергнут.

– Приветствую вас, Кирилл, – спокойно отозвался Павлов, помедлил мгновение, показавшееся Шахову вечностью, ответил на рукопожатие и произнес: – Дарья сказала, у вас ко мне разговор.

Кирилл торопливо кивнул.

– Я хотел извиниться, – выдавил он из себя. – Я не узнал вас. Потом Даша сказала…

С губ Павлова сорвалась усмешка.

– А если бы вы узнали меня сразу, то вели бы себя иначе? Или по-прежнему? Хамили, буянили?

Шахов пробубнил что-то невнятное.

– Так что вы хотели? – поинтересовался Артем.

– Давайте отойдем, – предложил Кирилл, заметно волнуясь. – Вон там есть лавочки.

Они расположились на небольшой аллее, в прохладной тени деревьев.

– Я вас слушаю, – произнес Артем.

Кирилл откашлялся, словно не знал, с чего начать, и произнес:

– Я так понял, у Даши сейчас какие-то проблемы с банком. Это верно?

Адвокат вскинул бровь.

– Это она вам сказала?

– Ну, скажем, намекнула во время одной из ссор. Понимаете, я, в общем-то, ничего не имею против нее, – сбивчиво проговорил Шахов. – Тут такое дело…

– Во время нашего знакомства вы сообщили, что не являетесь закоперщиком всей этой свистопляски. Я имею в виду выживание Дарьи и ее сына из вашей общей квартиры.

На лице Кирилла проступили пятна.

– Это так. Несколько месяцев назад ко мне обратился один мужик. Я никогда не видел его раньше. Наплел с три короба, сказал, что Дашка соблазнила его брата, а потом вильнула хвостом и бросила. Якобы он у нее путевку брал, так они и познакомились. Вроде как брат этого мужика из-за депрессухи так колес наглотался, что врачи еле откачали. Отомстить он хотел за брата, короче. Я ведь думал продать нашу общую хату. А этот крендель будто мысли мои читал. «Давай твою сучку выживем из квартиры!» – сказал он мне.

– И вы согласились, – в тон Шахову продолжил Артем.

Кирилл отвел взгляд и сказал:

– Он мне денег предложил. Меня тогда проблемы накрыли, деньги нужны были позарез. Надеялся, что выручу от продажи этой хаты, а тут Дашка заупрямилась. Этот благодетель сказал, что как только она сдастся, он поможет продать хату через знакомого риелтора. А Дашка, мол, обойдется. У нее турфирма есть, она с голодухи не помрет. Мы условились, что я этому парню десять процентов от продажи дам, если все срастется. Так сказать, за идею. Не смог я устоять.

– Это вполне объяснимо.

Услышав эти слова, произнесенные ничего не выражающим тоном, Шахов вздрогнул, как от пощечины.

– Мы тогда сильно ругались, – запинаясь, проговорил он. – Я назло ей хотел это сделать, понимаете?

– Понимаю. И сколько же этот таинственный незнакомец предложил вам за эту авантюру?

– Десять тысяч рублей он заплатил сразу. Еще двадцать пообещал, как только Дашка с вещами уберется из хаты.

– С вещами и сыном, – подчеркнул Павлов.

Кирилл моргнул и тихо сказал:

– С сыном. Знаете, я ведь ничего против Лешки не имею. Ну, не сложились у нас отношения. Может, вы в курсе, что у Дашки проблемы по женской части…

– Это неважно, – оборвал его Артем. – Решение об усыновлении мальчика было принято сообща, Кирилл. Наверняка вы взвесили все «за» и «против» и понимали, какая это ответственность. К чему сейчас эти оправдания?

Шахов вздохнул и произнес:

– Вы правы. Я просто хочу, чтобы вы знали – в глубине души мне стыдно перед пацаном. Как бы это выразиться… сработал мужской эгоизм. Запоздалый, так сказать. Мол, хочется своего, а чужого ну никак душа не принимает. А своего Дашка не могла…

– Ладно, оставим лирику в покое. Что дальше?

Шахов пожал плечами.

– А дальше ничего. Потом этот кекс пропал куда-то.

– Этот человек хоть представился? – задал вопрос Артем. – Оставил телефон для связи?

– Мне как-то даже в голову не пришло спрашивать его об этом, – ответил Кирилл. – Подошел на остановке, хлопнул по плечу, по имени меня назвал, сказал, что будет следить за ситуацией. Я ему свой номер дал. Он мне пару раз звонил, но у меня его мобила не определилась.

– Этого и следовало ожидать, – сказал Павлов, вынул из папки несколько листков бумаги, ручку и продолжил: – По ходу вашего повествования закономерно напрашивается вопрос – почему вы передумали? По какой причине не довели до конца дело?

Кирилл замялся.

– Должен признаться, действовали вы напористо и весьма успешно, – сказал Артем. – Еще немного, и Дарья выкинула бы белый флаг.

Кирилл долго молчал, затем поднял голову и сказал:

– Ну, во-первых, вы меня тогда здорово тюрьмой напугали. Дашка ведь действительно могла на меня заявление накатать, а сидеть за решеткой, знаете ли, неохота. А во-вторых… Когда мы пересеклись на лестнице, вы мне сказали про Лешку. Ну, сына нашего приемного. У меня будто все перевернулось. Я этих грузчиков, что привел в квартиру, потом сам послал куда подальше. Если честно, просто стыдно стало. У нас ведь с Дашкой раньше все хорошо было.

– Существуют три вещи, которые нельзя вернуть. Время, слово и возможность. Понимаете? Не теряйте время, выбирайте слова и не упускайте возможность. Подумайте над этим.

– Что ж, вы правы. Я ведь на работу устроился, думаю все по-новому начать.

– Послушайте меня, Кирилл. Если у вас действительно проснулась совесть и вы хотите помочь Даше, то напишите от начала до конца все, что вы мне только что рассказали, – предложил Павлов. – Особенно подробно остановитесь на человеке, который предложил вам эту сделку. Он ведь неспроста обратился к вам. Я абсолютно уверен в том, что история про брата, которого якобы охмурила а потом бросила Дарья, не более чем сказка.

– Не вопрос, – с готовностью отозвался Кирилл, и адвокат протянул ему бумагу с ручкой и папку, чтобы было удобней писать.

В аэропорт

Около восьми вечера возле ворот, за которыми стоял дом Абиева, остановилась слегка запыленная «Мазда».

Из автомобиля вылез Рашид, наклонился к окну и бросил пассажиру, сидящему впереди:

– Там термос лежит. У тебя есть время попить кофе.

Тот молча кивнул.

Рашид нажал на кнопку звонка, и через мгновение ворота с мерным гудением раздвинулись.

Джафар открыл входную дверь, и родственники обнялись.

– Какие новости, брат? – тихо спросил Рашид.

Абиев закрыл за ним дверь и жестом предложил проследовать в гостиную.

– Через три часа самолет в Баку, – прерывисто сказал он. – Ты должен выручить меня, проводить моих в аэропорт. С меня причитается.

– Перестань. Я всегда рад тебе помочь.

Джафар устало плюхнулся в массивное кресло и произнес:

– Ты голоден? Двадцать минут у нас есть.

Рашид отрицательно качнул головой, окинул родственника внимательным взглядом и осторожно заметил:

– Ты плохо выглядишь, брат. Похудел, бледный весь. У тебя прибавилось седых волос.

– Мне сейчас не до этого.

– Я просто волнуюсь за тебя.

– Извини, что тебя напряг, – проговорил Джафар, взял со стола начатую бутылку минералки, наполнил стакан и одним махом осушил его. – У меня давление подскочило, врачей пришлось вызывать. Сердце начало пошаливать. Испугался, что по дороге сдохну, поэтому тебе позвонил.

– Ты все правильно сделал, – сказал Рашид. – Может, тебе нужно в больницу?

– Не сейчас. Сперва я узнаю, что самолет с моей родней взлетел, потом поговорим о врачах. Возвращайся ко мне. Нам надо многое обсудить.

– Конечно. И все же, Джафар, тебе нужно отдохнуть. В конце концов, менты тебя не закрыли. Ты у себя дома, под крышей, в безопасности. Твоя жена и дети скоро будут среди родных.

Потухшие глаза азербайджанца вспыхнули с новой силой.

– Я не должен отдыхать, пока какая-то паршивая собака гадит на моем пути! Я шага не могу ступить, чтобы не влезть в это дерьмо! Сначала торт с навозом, потом склад спалили, теперь мусора дела шьют! Рашид, я разорен! Мне нечем откупиться от этих уродов в погонах! Понимаешь, брат? Банкир, этот червяк вонючий, кинул нас всех! Банк лопнул, как мыльный пузырь! Куда этот сучий хвост перепрятал деньги?!

– Джафар, остынь.

Но Абиева уже невозможно было остановить.

– Ты говоришь, что мне нужно отдохнуть! – воскликнул он. – Нет, я отдохну, когда в моем подвале будет сидеть эта гнида Черемесов! Связанный по рукам и ногам! А я буду поджаривать его на углях, как баранину! Это все с него началось, клянусь матерью!

Рашид мягко положил ладонь на плечо кипятившегося родственника и заявил:

– Ты сейчас все равно ничего не сделаешь. Дождись меня, и мы все спокойно обговорим. Не надо нервничать, Джафар. Я за тебя тревожусь. Мы во всем разберемся. Если Черемесов виноват, то он ответит. Я тебе обещаю.

Абиев убрал руку родственника с плеча и спросил:

– С тобой кто-то еще?

– Да, он в машине. Мы не пустые, со стволами.

По бледному лицу Джафара скользнула тень облегчения.

– Я тоже не один, так что за меня не беспокойся, – сказал он. – Охранник на втором этаже.

– Хорошо.

Рашид перевел взор на настенные часы, затем вопросительно посмотрел на брата.

– Да, пора. Жди в машине, – проговорил Джафар. – Будь на связи. Не уезжай из аэропорта до тех пор, пока самолет не взлетит.

– О чем разговор, брат. Я все понимаю.

Абиев вытер влажный лоб, горько усмехнулся и проговорил:

– Наверное, пора мне завязывать с бизнесом. Если все закончится нормально, то я вернусь в Баку. Неспокойные времена начались, Рашид.

Вскоре «Мазда» с семьей Абиева понеслась в сторону аэропорта. Джафар вернулся в дом, без сил опустился на диван и осовело таращился в громадный экран плазменного телевизора, пока не задремал.

С момента отъезда автомобиля прошло не более получаса, когда раздался телефонный звонок. Азербайджанец вздрогнул, услышав захлебывающийся голос. После первых же услышанных слов в глазах Джафара потемнело, а в глотке застрял истошный крик.

Клиенты известны

Ближе к вечеру в кабинет Артема заглянула секретарша.

– Артемий Андреевич, к вам Дарья Шахова.

Он сделал пригласительный жест.

– Конечно, проводи ее ко мне, пожалуйста. – Павлов поднялся из-за стола и шагнул к двери. – Привет! – сказал он и улыбнулся, когда Дарья нерешительно вошла в кабинет.

Глаза женщины вспыхнули.

– Здравствуй, Артем.

Ее первым порывом было прижаться к Павлову, но она вовремя спохватилась. В конце концов, он находился на работе, и Даша стеснялась проявлять свои чувства прямо здесь.

– Я скучала, – тихо сказала она, коснувшись его руки.

– Я тоже думал о тебе, – тепло произнес Артем. – Присядь. У меня много новостей. – Он выглянул в приемную, попросил секретаршу принести кофе и вернулся к Дарье, которая расположилась на просторном кожаном диване, предназначенном для гостей. – Про бывшего мужа ты знаешь, – начал Павлов. – Все оказалось до безобразия просто. Его наняли, чтобы тебя выжить из квартиры. Заказчик был предельно осторожным, и Кирилл видел его лишь один раз – при знакомстве и передаче аванса. Но далее все застопорилось, и твой экс-супруг дал задний ход. Он говорил, что раскаялся, но я, человек, умудренный жизненным опытом, все же склонен думать, что Кирилл из двух зол выбрал меньшее. Лучше не получить деньги за опасную авантюру, чем оказаться фигурантом уголовного дела. Он просто испугался. Думаю, что шансы установить этого таинственного заказчика есть. Вопрос в другом. В таком случае мне придется придать огласке действия Кирилла. А это уже ответственность. Налицо рукоприкладство, порча имущества и прочее.

– Не надо, Артем. Я не хочу, чтобы ему было плохо, – подала голос Дарья. – Он несчастный человек. И еще вот что. Выживание меня из квартиры застопорилось только благодаря тебе. Если бы ты не вмешался, то я бы уже была на улице или в психушке. А может, и в тюрьме. Я тебе не признавалась, но однажды чуть не пырнула Кирилла ножницами.

– Надеюсь, до тюрьмы дело не дошло бы. Продолжим. Сегодня я был в архиве МВД, наводил кое-какие справки и накопал массу интересного. – Павлов взял со стола блокнот и раскрыл его. – Мне не давала покоя мысль о том, что все вкладчики «Прайм-банка» каким-то образом связаны между собой. Гвоздев перед смертью упомянул несколько фамилий. После сегодняшнего анализа архивов всплыли любопытные детали. Даша, слушай внимательно. Тебе знаком Сергей Черемесов? Он занимает должность директора департамента в нефтегазовой компании «Ойл-Корпорейшн». Высокий мужчина лет пятидесяти, худощавый, с залысинами.

Дарья отрицательно покачала головой.

– Идем дальше, – продолжил Павлов. – Джафар Абиев?.. Учредитель «Прайм-банка», параллельно владеет строительным рынком. Плотный азербайджанец с круглым лицом. Практически всегда носит белые костюмы. В конце девяностых был осужден за мошенничество.

– Нет, Артем. Первый раз слышу о таком человеке.

– Я догадывался, но решил на всякий случай проверить, – сказал адвокат. – Далее, Коршунов Николай. Он крутится в спортивных кругах, занимается организацией боксерских боев. Стриженный под ежик, крепкого телосложения. В свое время был замешан в грабежах, но избежал ответственности.

– Нет. Наши дороги не пересекались.

– Он, кстати, был на месте убийства Гвоздева.

– Убийства? – Дарья ахнула. – Олега все-таки убили?

– У меня нет никаких сомнений, – сказал Артем. – Но об этом чуть позже. Романа Олейника, которого мы тогда с тобой встретили в банке, ты, судя по всему, тоже не знаешь.

– Нет. Кто все эти люди?

– Клиенты «Прайм-банка». Те трое, о которых я говорил только что, знают друг друга. Все они в той или иной степени проходили по уголовным делам в середине девяностых. Черемесов привлекался за изнасилование несовершеннолетней, но дело было прекращено. Гвоздев также изредка попадал на допросы. Судя по всему, они действовали в составе преступной группировки, но явных доказательств следствие представить суду не смогло. Заинтересовало меня также еще одно уголовное дело. О контрабанде. Все те же лица – Абиев, Черемесов. – Артем подчеркнул что-то ручкой в блокноте и продолжил: – Появился и новичок – Геннадий Назаров. Ты слышала когда-нибудь о нем?

– Нет.

– Мутная история. Они работали в одной связке по перевозке нелегальных товаров. Якобы со всех обвинения были сняты. Стрелки перевели на этого Назарова. К слову сказать, во время внутренних разборок ему отрубили руку.

Дарья вздрогнула.

– По неподтвержденным слухам, Назаров к своей руке приковал кейс с деньгами, которые были предназначены за контрабанду, – пояснил Павлов. – Он недолго ходил в статусе подозреваемого и умер в частной клинике.

– К чему ты ведешь, Артем? – вырвалось у Дарьи. – У меня такое чувство, что я сижу на скамье подсудимых!

– Я не ставил себе цель запугать тебя, – мягко произнес Павлов. – Дело в том, что на протяжении нескольких часов меня мучил единственный вопрос. Каким боком ты ко всему этому? Почему сейчас, спустя двадцать лет, вас кто-то собрал в одном банке, чтобы обобрать до нитки? Все эти люди, о которых я говорю – не ангелы. Такое ощущение, что к ним одновременно пришло возмездие. Причем заметь, каждому из этих персонажей есть что терять. – Он внимательно посмотрел на Дарью и добавил: – И тебе тоже.

Тонкое лицо женщины побледнело.

– Ты хочешь сказать, что всем нам кто-то мстит? – чуть слышно проговорила она.

– Складывается впечатление, что именно так дело и обстоит. Я понимаю, прошло много времени, Даша. Но постарайся напрячь память. Вспомни, какие конфликты и с кем у тебя были. Кто остался недовольным чем-то после общения с тобой. Кирилла исключаем. У него на лбу написано, что он собой представляет.

– Неужели ты считаешь, что я не думала об этом? – воскликнула Дарья. – Да я засыпаю с этой мыслью и просыпаюсь с ней! Ну не могу я ничего такого вспомнить, Артем! Надо мне на сеанс гипноза идти. Вдруг скрытые файлы в мозгу обнаружатся?

– Ладно, не нервничай. Между прочим, у меня также появились вопросы к Роману Олейнику. Тому самому, которого мы возле банка встретили. Он ведь тоже держал там деньги.

– Ты сказал, что Олега Гвоздева убили, – напомнила Шахова.

– Да. По моему ходатайству было проведено повторное исследование, – проговорил Артем. – У погибшего были сломаны пальцы на правой руке, все одновременно и только на основных фалангах. Гвоздев собирался спешно уехать. На его имя был забронирован билет на самолет до Адлера. И самое главное. Я несколько раз просматривал видеозапись. За пару часов до смерти Гвоздева в подъезд вошел мужчина, облаченный в форму доставщика пиццы. На нем была кепка, которую сверху закрывал капюшон. Потом приехал Гвоздев. Спустя полчаса он выпал из окна. А через двадцать минут доставщик пиццы покинул дом. Он не остановился посмотреть, что случилось, а к тому времени возле тела Гвоздева уже толпились зеваки. К сожалению, из-за капюшона и кепки опознать этого странного типа не представилось возможным. Он словно специально опустил голову, когда выходил на улицу. Следователь мне сообщил, что с ним связался какой-то водитель, машина которого стояла рядом с подъездом Гвоздева. Так вот, этот автовладелец обещал принести запись с видеорегистратора, где качество изображения намного лучше, нежели с наружной камеры. Возможно, это поможет выйти на след убийцы Гвоздева.

– Боже! – прошептала Дарья. – Олег был единственным, с кем я держала связь по поводу вклада. Денег у меня нет, фирма на ладан дышит. Что же мне делать? – Она беспомощно посмотрела на адвоката.

Павлов закрыл блокнот и заявил:

– Я не прорицатель, Даша. Но почему-то мне кажется, что развязка близка. Отдохни недельку, забудь о работе. А дальше поглядим.

Похищение

Абиев плохо помнил, как доехал до больницы. Реальность напоминала мутный, клубящийся туман. Все время, начиная с того самого жуткого звонка, где-то глубоко внутри его скреблась и царапалась невидимая тварь.

«Самиру похитили. Украли твою беременную жену», – нашептывала она.

Он не верил в это до последнего, пока не увидел насмерть перепуганных детей. Они захлебывались слезами, не могли толком ничего объяснить. Абиев отвез их к двоюродной сестре, чей дом располагался неподалеку, и рванул в больницу, куда были доставлены Рашид и его помощник.

Машину вел телохранитель, и Джафар вдруг подумал, что если бы сам сел за руль, то поездка наверняка закончилась бы аварией. Настолько он не владел собой.

В приемной ему сообщили номер палаты, и азербайджанец понесся на третий этаж. Сиплое дыхание с клекотом вырывалось из его глотки, сердце колотилось со скоростью швейной машинки, с тревогой призывало хоть немного сбавить обороты, но Джафар и думать позабыл о своем здоровье. Все переживания о прошлых неурядицах, включая больное сердце, были вытеснены только одной мыслью. Самира и его сын, еще не родившийся. Пока он под сердцем жены, но совсем скоро должен увидеть свет. Джафар никогда себе не простит, если с ними что-то случится. Понимание того факта, что именно в эту минуту его беременной жене какие-то негодяи причиняют боль, приводило Абиева в состояние яростного неистовства.

Дежурный врач провел его в палату.

– Рашид, – тихо произнес Джафар, со страхом вглядываясь в синюшное лицо родственника.

Голова Рашида была плотно забинтована, один глаз заплыл, превратился в узкую щель, на вздувшихся губах запеклась корка крови. Левая рука была в гипсе.

– Рашид, брат!.. – Джафар присел на краешек койки и нерешительно коснулся руки родственника.

Рашид закашлялся, по щекам его потекли слезы.

– Прости, – с трудом выдавил он из себя. – Не смог. Сберечь. Самиру нашли?

Абиев хмуро покачал головой.

– Нет. Как все произошло?

Рашид глубоко вздохнул, провел кончиком языка по разбитым губам.

– Мы даже не успели выехать на трассу. На дороге они расстелили ленту с шипами. Машину повело, мы чуть не перевернулись. Все четыре колеса пробиты. Мы с Ильясом достали стволы. Их было двое, в противогазах. Ильяс зацепил одного. Мы выскочили наружу, они распылили газ. Дети кричали.

Джафар, сидевший до этого момента с каменным лицом, стиснул зубы.

Рашид это заметил.

– Брат! – дрожащим голосом проговорил он. – Я хочу, чтобы ты знал. Мы сделали все, что могли. Они…

– Что было дальше? – перебил его Абиев.

– Я ничего не видел. Два раза выстрелил наугад. Потом меня вырубили. Очнулся – рядом люди, мимо проезжал кто-то и остановился. Дети твои тоже рядом. Только Самиры не было. Тогда я тебе позвонил. – Он всхлипнул и продолжил: – Джафар, я виноват. Думал, даже если кто сунется, то отобьемся. А получилось вот так.

– Нет, это я виноват, – сказал Абиев, в бессилии сжимая крупные кулаки. – Я сам должен был их отвезти в аэропорт. Тогда ты не лежал бы тут, весь в гипсе и в бинтах. – Он тяжело поднялся.

– Джафар, тебе придется все рассказать следователям, – устало произнес Рашид. – Иначе однажды тебя прирежут в какой-нибудь канаве, как больного пса. И твои дети останутся без отца.

– Скажу, – чуть помедлив, ответил Абиев. – Но сначала я должен найти Самиру.

– Я не думаю, что ей сделают плохо, – осторожно заметил Рашид. – Уверен, что на тебя скоро кто-нибудь выйдет и потребует выкуп.

Джафар с печалью взглянул на родственника.

– Ты глупец, Рашид, – сказал он тихо. – Даже если я соберу деньги, то такие звери никогда не оставляют в живых заложников. Ладно, выздоравливай. Я тебя навещу.

– Ты что-нибудь про Ильяса знаешь? – спросил Рашид. – Он был со мной во время нападения.

– В приемной сказали, что он в реанимации. Ему проломили череп, – ответил Джафар. – Неизвестно, выживет ли. – Абиев пожал здоровую руку родственника и направился к двери.

– Джафар, – позвал Рашид, и тот обернулся.

– Прежде чем я отключился, кто-то из этих людей шепнул мне на ухо, мол, это вам за фотографии.

Джафар вздрогнул.

– Фотографии? – переспросил он. – Ты не ошибся?

– Да. Что он имел в виду?

Абиев нервно провел рукой по седеющим волосам.

– Понятия не имею, – резко ответил он и, не глядя на родственника, быстро вышел из палаты.

«Это вам за фотографии, – мысленно повторял азербайджанец, спускаясь по лестнице. – Фотографии!.. – Он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. – Это он. Проклятый шакал Черемесов. – с нарастающей ненавистью думал Абиев. – Это ведь он тогда визжал, что я ему якобы отправил какие-то фотографии с малолетками».

Он был потрясен и разъярен одновременно.

Как?! Неужели этот сукин сын, протирающий штаны в своей «Ойл-Корпорейшн», оказался способен на такое?

– Ты, похоже, вообще берега попутал. Я разрежу тебя на куски, падаль! – процедил Джафар и скрипнул зубами.

Темная лошадка

Было начало одиннадцатого утра, когда в квартире Романа Олейника запиликал видеодомофон.

Ворча что-то себе под нос, он двинулся в холл и несколько секунд разглядывал мерцающий экран.

– Все-таки приехал, – произнес Олейник, и на его лице появилось выражение безмерной усталости. – Ни минуты нет на то, чтобы расслабиться. – Он нажал на кнопку и проговорил: – Заходите, Артемий Андреевич. Четвертый этаж, тридцать первая квартира.

Динамик видеодомофона пискнул, моргнула зеленая лампочка.

Роман повесил трубку, взглянул в зеркало.

– Хорош красавец, – произнес он, цокнув языком.

Его голову украшала повязка из бинта, правую щеку закрывал пластырь.

Услышав, как загудел подъехавший лифт, Олейник приоткрыл дверь.

– Добрый день, Роман Игоревич, – поздоровался адвокат.

Он протянул руку, но Роман покачал головой и заявил:

– Извините, что не отвечаю на рукопожатие. У меня очередное обострение, пальцы ломит даже от сквозняка. Проходите.

– Что с вами? – спросил Артем, указывая на повязку. – Это и есть та причина, по которой вы хотели перенести нашу встречу?

Олейник кивнул.

– Прошу, – сказал он и махнул рукой в сторону кресла.

– Что произошло? – снова задал вопрос Павлов.

Хозяин квартиры уселся на раскладной диван, закинул ногу на ногу.

– Три дня назад какой-то отморозок решил попробовать на прочность мой череп, – сказал он, нервно усмехнувшись. – С помощью бутылки коньяка, прямо у меня в подъезде. Я пришел в себя в «Скорой». От меня разило так, словно я выпил целую бочку «Арарата».

– Я вам сочувствую. У вас что-то похитили?

– В том-то и дело, что нет, – ответил Роман. – Просто врезали по голове бутылкой, а когда она разбилась, чиркнули по щеке напоследок. На добрую память, так сказать.

– Злоумышленник установлен?

– Я не стал писать заявление.

– Странно слышать, – протянул адвокат. – Почему же, позвольте спросить?

– Артемий Андреевич, я не доверяю нашей правоохранительной системе. Я убежден в том, что никакого результата мои потуги не дадут, а вот времени заберут прилично, да и нервы потреплют. Результат проверки моего обращения по поводу сожженной машины и той очаровательной шутки с гробом – яркое тому подтверждение. В полиции никто даже не почесался. Дело замнут, я в этом не сомневаюсь.

– Как вы думаете, это нападение связано с поджогом вашего автомобиля и гробом?

Олейник вяло пожал плечами.

– Наверное. Только я никак не возьму в толк, у кого мог вызвать такое стойкое желание отравить мне жизнь. Может, кофе?

– Благодарю, не надо, – отказался Павлов.

– Тогда я вас слушаю. Вы сказали, что у вас есть какое-то дело ко мне.

– Я займу немного времени. Вы, конечно, в курсе, что все вклады «Прайм-банка», клиентом которого вы являетесь, исчезли.

Олейник озабоченно почесал подбородок.

– Да, там какие-то проблемы возникли. Мне звонил временный управляющий, сказал, что нужно подъехать, подписать какие-то бумаги. Думаю, завтра соберусь, если буду хорошо себя чувствовать.

– Роман Игоревич, по документам получается, что «Прайм-банком» было открыто всего пять депозитов. Интересно, да? Лишь пять человек. Среди них трое хорошо знают друг друга уже много лет, причем их связывают криминальные дела. Заметьте, один из них – учредитель «Прайм-банка». Абиев Джафар Закирович.

Олейник нахмурился и осведомился:

– Зачем вы все это рассказываете?

– Почему вы выбрали именно этот банк? – поинтересовался Артем, проигнорировав вопрос.

– Мне сейчас сложно сказать, – задумчиво проговорил Роман. – Кажется, порекомендовал кто-то из знакомых.

– Вам известен Андрей Ермоленко?

– Нет. Кто это?

– По сути – никто. Опустившаяся, спившаяся личность. На этого человека был зарегистрирован паевой инвестиционный фонд, через который все ваши вклады ушли в неизвестном направлении.

Роман коснулся пластыря на щеке.

– Раз так, то нужно вытрясти из этого Ермоленко информацию, – сказал он. – Хоть что-то он должен знать, разве нет?

– К сожалению, сейчас это невозможно. Пару дней назад его нашли мертвым в собственной квартире.

Олейник вздрогнул.

Павлов посмотрел на него в упор.

– Правда, странно? Олег Гвоздев, который вел ваши депозиты…

– Покончил с собой, – перебил адвоката Роман. – Это я знаю. Говорят, у него был нервный срыв, а попытки суицида случались и раньше.

– Выслушайте меня до конца, Роман Игоревич. – От голоса Павлова повеяло стальной прохладой. – Гвоздев убит. Кто-то вышвырнул его из окна восьмого этажа, предварительно сломав все пальцы на руке. По данному факту возбуждено уголовное дело, идет расследование.

Роман медленно поднял глаза на Артема.

– Как убили? Кто и зачем это сделал? – тихо спросил он.

– Следственные органы работают над этим.

– Я ничего не понимаю. Простите, а каким боком вы ко всей этой истории? – Он с недоумением посмотрел на адвоката.

– Я представляю интересы одного из клиентов банка. Странно, что вы даже не интересуетесь судьбой ваших вкладов.

– Послушайте, Артемий Андреевич. Сейчас меня куда больше тревожат внезапные сюрпризы вроде гробов и нападений в подъезде. Я уже начинаю подумывать о том, чтобы уехать из России на какое-то время. Без денег прожить можно, а вот с проломленной головой – вряд ли.

– Исчезнувшие деньги и все, что с вами происходит, – звенья одной цепи, – отчеканил Павлов и смерил Олейника испытующим взглядом. – Меня не покидает чувство, что у вас есть что рассказать, Роман Игоревич. Только по каким-то причинам вы не делаете этого.

– Я не хочу влезать во всю эту кашу, – с раздражением бросил Олейник. – Пусть все идет своим чередом. Стражи порядка расследуют дела, а внешние управляющие проводят процедуру банкротства банка. Электрик чинит проводку, а акушер принимает роды. Если деньги удастся вернуть – хвала Господу. Нет – значит, такова судьба.

– Если все время плыть по течению, то в итоге можно оказаться в сточной канаве, – заметил Павлов. – Не обижайтесь, но вы не похожи на человека, который готов опустить руки и подчиниться обстоятельствам. У всех клиентов «Прайм-банка» возникли серьезные проблемы. Потеря денег – только верхушка айсберга.

– Проблемы? – переспросил Роман, и в его голосе появилась растерянность.

– Именно. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что все вы не случайно оказались вкладчиками именно этого банка.

– Мне нужно выпить лекарство, – пробормотал Роман. – Если вы не возражаете.

Артем поднялся с кресла и шагнул к комоду с террариумом. Громадный паук сидел прямо перед стенкой и, казалось, внимательно рассматривал гостя.

– Забавный паучок, – заметил Павлов. – В одном издании я читал, что птицееды на самом деле редко охотятся на птиц, предпочитают наземную пищу. – Адвокат повернулся к Роману. – Извините, что замучил вас вопросами, – сказал он. – Поправляйтесь. Если что вспомните, вы знаете, как меня найти.

Роман вяло кивнул и потянулся за упаковкой таблеток, лежащей на журнальном столике.

У самых дверей Артем остановился и спросил:

– Роман Игоревич, а чем вы в лихие девяностые занимались? Уж простите великодушно. Сами знаете, что мы, адвокаты, даже любопытнее следователей.

Олейник нервно потер висок.

– Гляжу, вы и дома в перчатках, – негромко заметил адвокат.

– Да-да, – рассеянно проговорил Роман. – Кожа реагирует даже на электрический свет. Вы спросили про девяностые.

– Да.

– С конца восьмидесятых до середины девяностых я жил в Индии, – сказал Роман. – Мой отец был дипломатом. Потом я работал бухгалтером в риелторской компании. Когда родители умерли, снова уехал на Гоа. Полюбилась мне тамошняя атмосфера. Было в этом что-то загадочное, притягательное. Лишь в две тысячи седьмом году я вернулся в Россию.

– Понятно. Что ж, благодарю за то, что уделили мне время, – произнес Павлов. – Всего хорошего.

– Всего хорошего, – эхом отозвался Роман.

Око за око

Телефон теперь звонил редко, и Черемесов встрепенулся, услышав знакомые трели.

«Лена?»

Он все еще не мог отойти от внезапной ссоры с супругой, с надеждой схватил мобильник и скривился, увидев номер матери, высветившийся на экране.

«Мне сейчас не до тебя», – мрачно подумал он, с явной неохотой принял вызов и услышал:

– Сережа? Здравствуй, сынок!

– Привет. Как ты, мама?

– У меня все хорошо. Только…

– Что-то случилось? – с тревогой спросил Черемесов.

– Сегодня с утра приезжали какие-то люди, интересовались нашим домом. Я ничего не понимаю. Сережа, они сказали, что наш участок выставлен на продажу! Это правда? Или какая-то ошибка?

«Кретины! – подумал Сергей. – Прежде чем ехать, нужно было звонить».

– Я тебе потом все объясню, мама, – ответил он, стараясь придать голосу успокаивающий тон. – У меня сейчас некоторые сложности на работе.

– Ты решил продать наш дом?

Черемесов закатил глаза и глубоко вздохнул, мысленно призывая себя не сорваться.

– Это не телефонный разговор. Да, дом придется продать. Мне срочно нужны деньги.

– Но как же так? – Пожилая женщина растерялась.

Новость о продаже загородного дома явно оказалась для нее пренеприятным сюрпризом.

– Ты мог бы предупредить меня! Что у тебя произошло? Какие-то неприятности по работе?

– Я не могу говорить на эти темы по телефону, – процедил Сергей. – Если кто-то еще будет приезжать, дай мой номер.

– Сережа…

Он не дал ей договорить.

– У тебя все, мама? Извини, у меня очень много дел.

Разговор оборвался, но Черемесов еще целую минуту безмолвно смотрел прямо перед собой.

– Когда все это закончится? – прошептал он.

Маргарита Петровна была ошарашена.

Их дом продают?

Как? Почему?! Что могло произойти, раз ее родной сын пошел на такой отчаянный шаг? Конечно, ей есть где жить, и без крыши над головой она не останется, но… Женщина привыкла к уюту этого дома, к садовому участку, к клумбам с роскошными цветами. Она самозабвенно вкладывала во все это свою душу, отчего решение Сергея показалось ей кощунственным, чуть ли не преступным.

Пытаясь привести мысли в порядок, Маргарита Петровна еще раз позвонила сыну, но тот сбросил вызов.

– Да что ж у него произошло-то? – пробормотала пожилая женщина.

Она бесцельно ходила по комнатам, вновь и вновь прокручивала в памяти странный разговор, и тут раздался звонок в дверь. Маргарита Петровна неприязненно взглянула в окно.

«Наверное, покупатели», – решила она, и внезапно ее охватило чувство невыносимого одиночества.

Маргарита Петровна заспешила наружу. При этом она поймала себя на мысли о том, что после новости о продаже коттеджа ощущает себя постаревшей лет на десять.

Пока женщина семенила к воротам, звонки сменились настойчивыми ударами.

– Иду! – крикнула она, торопливо щелкнула замком, открыла дверь и увидела перед собой двух крупных кавказцев.

За их широкими спинами маячила подержанная «Нива».

– Добрый день. Вы по поводу дома? – робко спросила Маргарита Ивановна.

– Сергей Черемесов ваш сын? – с характерным акцентом поинтересовался один из них, и она кивнула.

В груди у нее ворочалось, разрасталось что-то нехорошее, по коже пробежала крупная дрожь.

– Все вопросы по продаже дома к нему, – сухо произнесла женщина и уже намеревалась закрыть дверь, как второй незнакомец положил ей на плечо свою громадную руку.

Ладонь была загорелой, с исцарапанными костяшками и черной каймой под ногтями.

– Ваш сын попал в аварию, – произнес он. – Просил, чтобы вы приехали в больницу.

Маргарите Ивановне показалось, что земля уходит из-под ее ног.

– Сын? Сережа? – дрогнувшим голосом переспросила она, замотала головой, начала испуганно пятиться назад. – Этого не может быть! Это ложь! Я только что говорила с ним! Кто вы такие?!

Кавказцы переглянулись. Тот, который спрашивал о сыне, сделал шаг вперед и сграбастал Маргариту Петровну, словно тряпичную куклу.

– Нет! – ошеломленно проговорила она, когда ее потащили к «Ниве». – Что вы делаете? Нет, отпустите! – Из легких старушки уже готов был вырваться крик, но тут на ее голову обрушился громадный кулак.

Тело Маргариты Петровны обмякло, и вокруг все померкло.

Похитители запихнули бесчувственную женщину на заднее сиденье «Нивы», после чего один из них прикрыл ее темным пледом. Он закурил, плюхнулся на водительское сиденье и повернул ключ в замке зажигания.

– Звони Джафару, – бросил этот тип подельнику, выпуская изо рта струйку сизого дыма.

Напарники

В подвальном помещении царил угрюмый полумрак, но бледно-желтого света, который источал фонарь, закрепленный на потолке, хватало для того, чтобы делать работу. Несло сыростью и вековой пылью. Время здесь будто замерло, застыло, словно каменное изваяние, некогда бывшее человеком, которого одарила своим смертоносным взглядом мифическая горгона.

Крепкий мужчина лет сорока пяти снял футболку, обнажил поджарое тело. На его левом плече синела полуразмытая татуировка в виде кошачьей морды.

Он взял из жестяной банки несколько гвоздей, положил на пол очередную доску и принялся приколачивать ее к балке. Доска была старой, в глубоких трещинах и едва не крошилась, но мужчину это ничуть не смущало. Закончив с ней, он потянулся за следующей.

Тут в дверном проеме материализовалась высокая фигура напарника.

– Как она? – не глядя на него, осведомился работник.

– Визг подняла, уши заложило, – брезгливо произнес тот, уселся прямо на пол, достал из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, выбил одну, щелкнул колесиком зажигалки и прикурил. – Укол ей сделал. В отрубе она сейчас, часа два проспит.

– Не сдохнет? Она же вот-вот родит.

В голосе мужчины, обнаженного по пояс, не было и тени сочувствия, только холодное любопытство.

– Не должна, – ответил второй, выпуская изо рта струйку дыма. – Если что, я и роды могу принять. Прямо там, в «Газели». Я ведь раньше военным хирургом работал.

– Хирург не значит акушер, – заметил первый и двумя точными ударами загнал очередной гвоздь в доску, потемневшую от времени.

– Все будет нормально. У тебя, кстати, погоняло есть какое-нибудь? Мы уже давно вместе работаем, а я даже толком не знаю, кто ты. – Он посветил фонариком на мужчину, который с невозмутимым видом приколачивал доску.

Балка под настилом скрипела и ходила ходуном, но он вел себя совершенно спокойно, словно так и должно было быть.

– Какая разница? – наконец сказал он. – Все равно скоро разбежимся. Я забуду о тебе через минуту, как получу свою долю за работу.

Второй стряхнул с сигареты пепел и перевел луч фонаря на обнаженный торс напарника, усеянный капельками пота. Ярко-желтый кружок света остановился на поблекшей татуировке, которая была изображена на его плече.

– Пума? Рысь?

– Второе, – отозвался мужчина.

– Значит, будешь Рысь, – сказал бывший хирург и удовлетворенно хмыкнул. – А меня после службы Доком стали называть.

Он затушил окурок, запихнул его в щель между подгнившими досками.

– Перекуришь?

– Нет, – отказался Рысь. – Бросил в школе, во втором классе. – Он потянулся за гвоздями.

– Вот гляжу я на эту бабу, и думаю, что она в этом толстяке нашла? – вновь подал голос Док. – Ты видел этого азера? Жирный, как кусок старого сала. Рожа страшная, седой весь. Зато при деньгах.

– Ты сам ответил на свой вопрос, – с усмешкой проговорил Рысь, коротко замахиваясь молотком.

Тук. Тук.

– И всегда в белом, – продолжал рассуждать Док. – Это все равно что дерьмо завернуть в блестящий фантик. Снаружи красиво, а внутри отстой.

– Ага. Наверное, он уже это понял, когда на своем столе увидел торт с начинкой из навоза.

Мужчины рассмеялись, но в вязком душном сумраке их хохот прозвучал мрачно и неестественно.

Закончив с настилом, Рысь медленно поднялся на ноги, сделал пару осторожных шагов к стене, вернулся обратно. Доски угрожающе скрипели и пружинили при каждом его движении.

– Завязывай, а то провалишься, – с тревогой посоветовал ему Док.

– Нет. Пол без проблем выдержит одного и даже двоих. Если на нем не танцевать брейк-данс. А вот троих – нет. – Рысь поднял с пола футболку, подошел к напарнику и сел рядом, лениво поигрывая в руке увесистым молотком. – Тут новенький персонаж в нашем плане нарисовался, – словно между прочим, сообщил он и зевнул.

– Да ну? Кто он? – без особого удивления поинтересовался Док.

– Юрист один, Павлов. Громкие дела выигрывал, известный перец.

Док нахмурился.

– Он-то каким боком?

– Фиг его знает. Но копает целенаправленно.

– Решил мир спасти? Погеройствовать?

Рысь пожал плечами.

– Пока что он делает вид, что спасает. Но его телодвижения начинают нервировать.

– Не люблю любопытных, – заявил Док, скривился и сплюнул.

– Я тоже.

– Надо ехать, Рысь. Мы не можем держать эту беременную дуру здесь.

– А кто спорит.

Рысь, нахмурившись, смотрел куда-то в угол, откуда доносился чуть слышный шорох. Вдруг он резко взмахнул рукой и с внезапной ловкостью метнул молоток на звук. Раздался пронзительный писк, и Док посветил фонарем. На полу лежала крупная крыса. Голый хвост подрагивал, лапки издыхающего грызуна подергивались мелкой дрожью.

– Ты ей, похоже, хребет перебил, – проговорил Док, поднимаясь на ноги.

Рысь тоже встал, натянул футболку, шагнул к крысе, бьющейся в агонии, не меняя выражения лица, наступил на нее ботинком. Под рифленой подошвой коротко хрустнуло, и крыса утихла.

Док отвернулся.

– Любопытная Варвара пошла на базар, – тихо сказал Рысь, убрал ногу, наклонился, поднял трупик грызуна за хвост. – И лишилась там кое-какой части тела. Вопрос в студию – что оторвали Варваре?

– Идем, – поторопил его Док.

Рысь двинулся следом за ним. Измочаленное тельце крысы, которое он держал за хвост, раскачивалось в такт шагам жутким маятником.

Недвусмысленный намек

Около семи утра у Павлова затрезвонил мобильник.

– Даша? – удивился он, услышав ее голос. – Что-то случилось?

– Артем, прости… – сбивчиво заговорила она. – Надеюсь, не разбудила? Ты говорил, что рано встаешь…

– Говори, что произошло.

– Час назад мне сообщили, что мой офис залило водой. Охранник ресторана, который располагается напротив моей турфирмы, вышел покурить и увидел, как из-под дверей льется вода. Я решила тебе сообщить…

– Ты сейчас где?

– У твоего дома, мне все равно было по дороге.

– Через три минуты буду.

Быстро собравшись, адвокат спустился вниз.

– Я так и думала, что какая-нибудь пакость произойдет, – глухо сказала Дарья, заводя автомобиль. – Давно ничего не случалось…

– Брось. Видишь, нашелся неравнодушный человек и сразу же сообщил о проблеме, – сказал Павлов.

– Да, – безучастно ответила она. – Только мне от этого не легче. Если вода попадет на технику, то мне крышка. Там и компьютер со всеми базами, и цветной ксерокс.

– Нужно позвонить в управляющую компанию, которая обслуживает ваш район, и вызвать сантехника, – предложил Павлов.

– Артем?

Он посмотрел на нее.

– Я совершенно случайно вспомнила один случай из прошлого. Уж не знаю, имеет ли он отношение к сегодняшним событиям, но тем не менее. Это произошло в конце девяностых, когда я работала в банке консультантом по кредитованию. К нам обратился один клиент, ему срочно понадобились деньги. Если честно, я еще никогда такого не видела, это был очень странный человек. Он буквально ползал на коленях, умоляя выручить его. Мол, во многих банках он уже получил отказ и, отчаявшись, обратился к нам с последней надеждой. Сначала этот тип показался мне подозрительным и даже ненормальным. Но в какой-то момент я прониклась к этому незнакомцу, уж не знаю, какие струны в моей душе он затронул… Мне удалось уговорить директора банка о выдаче ему кредита. О какой сумме шла речь, я уже не помню, но что-то вроде трехсот тысяч долларов. Мужчина был несказанно рад. Единственное, он попросил открыть счет на его имя в нашем банке, после чего сделать перевод в какой-то зарубежный банк. Мне показалось это странным, но с другой стороны, клиент вправе как угодно распоряжаться полученными деньгами.

– И что же было дальше? – поинтересовался Павлов.

– А ничего хорошего, – горько усмехнулась Дарья. – Потом он исчез, а меня уволили, поскольку я не оценила все риски.

– Ты помнишь его фамилию?

Она отрицательно покачала головой и сказала:

– Единственное, я обратила внимание на то, что у него была забинтована рука. Даже не рука, а культя. Такое ощущение, что у этого человека отсутствовала кисть.

– Кисть, – повторил за ней Артем, и лицо его приняло сосредоточенное выражение. – Я покажу тебе кое-какие фотографии. Возможно, ты узнаешь этого человека.

Три пути

Рашид нажал на звонок, прислушался к переливчатым трелям, раздававшимся в доме родственника, поправил солнцезащитные очки, которые скрывали внушительные синяки желтушно-грязного оттенка.

«Может, его нет дома? – озабоченно подумал южанин, стараясь разглядеть что-то сквозь щели в воротах. – Странно, Джафар вроде сказал, что будет на месте».

Он уже намеревался набрать брата по телефону, как до его слуха донесся хлопок двери.

Спустя несколько секунд раздался раздраженный голос Абиева:

– Кто?

– Джафар, это я.

Ворота с лязгом отворились, и в лицо изумленного Рашида уставилось дуло пистолета.

– Ты один? – спросил Джафар.

Его дыхание было затрудненным, с присвистом, и Рашид невольно подумал о проколотой камере.

– Да, – ответил он.

Абиев резко втащил его внутрь и с грохотом захлопнул ворота.

Родственники молча направились к дому.

– Ты плохо выглядишь, – обронил Джафар.

– Спасибо. Ты не лучше.

Джафар покосился на загипсованную руку Рашида и спросил:

– Тебя так быстро выписали?

Ответ Рашида был лаконичным:

– Сам ушел.

Войдя в дом, Абиев закрыл дверь на замок и повел гостя на кухню.

– Джафар, только не говори мне, что ты по-настоящему похитил человека, – с тревогой проговорил Рашид, снял очки и испытующе посмотрел в глаза родственника.

Абиев тяжело опустился на стул, положил пистолет на край стола.

– Я похож на человека, который шутит такими вещами? – с кривой усмешкой спросил он.

По лицу Рашида скользнула тень испуга.

– Ты захватил мать этого самого Че… как там твоего друга зовут?

– Черемесов. Он мне не друг, а паршивая псина, с которой я сдеру шкуру, – чеканя каждое слово, процедил азербайджанец.

Рашид с грустью покачал головой.

– Но так нельзя. Эта пожилая женщина не виновата в том, что случилось.

Глаза Джафара полыхнули яростью.

– Я пустил тебя в свой дом не для того, чтобы слушать всякую чушь! Или ты мне помогаешь, или убирайся! Пока моя жена не будет рядом со мной, я буду делать так, как считаю нужным!

– Брат, успокойся.

Абиев нервно хохотнул.

– Успокойся? Тебя бы на мое место.

– Джафар, я люблю твою жену, как родную сестру! – воскликнул Рашид. – Мне очень больно, что ее сейчас нет с нами. Но то, что делаешь ты, – плохо. Эту женщину надо отпустить! А тебе пора в больницу. Посмотри на себя. Ты похож на мертвеца, можешь умереть в любой момент. Твое сердце не выдержит таких нагрузок!

– Вместо того чтобы ныть, сходи и накорми ее, – устало сказал Абиев и прикрыл глаза.

Его грудь ходила ходуном от сбившегося дыхания.

– Я могу психануть и сделать с ней что-то нехорошее. Так что лучше побуду здесь.

– Где она?

Джафар ткнул толстым пальцем в потолок.

– В спальне для гостей. С ней мой человек. Вон, на микроволновке пицца. Разогрей и отнеси. Возьми газировку. Управишься с одной рукой?

Рашид кивнул.

Когда все было готово, он положил на большую плоскую тарелку несколько кусков пиццы, на нее же поставил бутылочку минеральной воды и отправился на второй этаж.

Как только он ушел, Джафар вынул из кармана телефон, набрал чей-то номер и скривился. Абонент был недоступен. Азербайджанец невидящим взглядом пялился в погасший экран, до крови кусал губы.

– Где же ты, змееныш? – прошептал он, взяв в руки пистолет. – Почему не отвечаешь на звонки? Сережа, у меня кончается терпение!

Вскоре наверху раздались шаги Рашида. Когда он вошел на кухню, его лицо было хмурым и серьезным.

– Не мучай и отпусти ее, брат, – тихо сказал он. – Я видел ее слезы. Она нам в матери годится. Эта старая женщина ничего не понимает и все время плачет. Это жестоко.

Джафар принялся крутить пистолет в руках.

– Я тебе скажу, что такое жестоко, Рашид. Жестоко – это предавать друзей, оставлять в чужом доме торт из дерьма, сжигать склад и натравливать на тебя ментов. Наконец, жестоко – пугать до смерти детей и похищать беременную жену! Может, Самиру уже убили? Вместе с моим сыном, который вот-вот должен родиться!

Последние слова прозвучали, как отчаянный вопль. Обвислые щеки азербайджанца побагровели, покрасневшие глаза выпучились.

– У меня нет другого выхода! Как ты не понимаешь!

– Ты мог забрать его жену, – попытался урезонить родственника Рашид.

– Нет здесь его жены! – окончательно вышел из себя Абиев. – Она куда-то уехала вместе с ребенком! Неужели ты думаешь, что я не рассматривал этот вариант?!

– Джафар…

– Если бы у тебя яйца были покрепче, то мне не пришлось бы заваривать эту кашу! – выкрикнул азербайджанец, брызгая слюной. – Не могли с двумя уродами справиться!

Рашиду стоило громадных усилий удержать себя в руках, чтобы проглотить эти незаслуженные обвинения.

– Я просто хотел помочь тебе. Ты несправедлив ко мне.

Он подошел к родственнику. Тот был настолько взвинчен, что Рашиду казалось, будто от него исходят волны жара, словно от раскаленной печки.

– Если мне не вернут Самиру, то я задушу эту старуху собственными руками! – прорычал Джафар.

– Она отказалась есть, – сказал Рашид. – Ей очень плохо. Если с ней что-то случится, то этот грех будет на твоей совести. – Он осторожно положил руку на плечо Джафара, и тот неожиданно сник, съежился, сгорбился над столом.

– Если это спасет Самиру, то я готов на эту сделку, – чуть слышно проговорил он.

– Где твои дети?

– У сестры, – машинально отозвался Абиев. – Их надежно охраняют. Я заложил свои золотые часы.

– Почему ты думаешь, что во всех твоих бедах виноват Сергей?

Джафар выпрямился. Его лицо приняло выражение непритворного изумления, будто бы подобную мысль он услышал впервые.

– Ты ведь был у ментов? – продолжал Рашид. – Сказал про Черемесова?

– Нет.

– Но почему?!

– Ты дурак, Рашид, – устало произнес Абиев. – Мусора меня спросят: «Почему вы с ним стали врагами?» Я что, должен рассказывать про все наши дела? Тут уж надо либо все излагать, либо молчать. Я буду молчать.

– Но ты ничего не сможешь сделать в одиночку. Вся твоя родня в Баку. После уголовных дел против тебя никто не захочет иметь с тобой дела и помогать тебе.

Прежде чем Джафар открыл рот, пикнул мобильник, извещая о поступившем сообщении. Азербайджанец схватил телефон. Надпись на экране гласила, что такой-то абонент находится в зоне действия Сети.

– Вот и поговорим, – злорадно ухмыльнувшись, сказал Абиев и еще раз набрал номер Черемесова.

Рашид молча наблюдал за братом.

– Привет, мразь! – прошипел Джафар, как только услыхал знакомый голос. – Ничего странного не заметил? Все верно, она у меня. Не похоже, чтобы ты особо искал свою мамашу. Почему телефон вырубил?! – Абиев перевел дух и неожиданно завизжал: – Где Самира, шакал?! Не привезешь мою жену, я убью твою старуху! Разрежу на сто маленьких частей и скормлю псам! Сниму ролик и вышлю тебе! Ты слышал меня?! – Он в бешенстве кинул телефон на стол.

Одутловатое лицо накрыла смертельная бледность.

Рашид покачал головой.

– Что-то здесь не так, брат, – сказал он угрюмо. – Не так.

– Мне нужно принять лекарство, – прошептал Абиев. – Брат, там, в комнате…

Телефон опять издал тоненький звон.

– Кто там еще? – прошептал Джафар, трясущимися руками схватил мобильник и открыл очередное сообщение.

Его измученный мозг неосознанно зафиксировал, что номер абонента был скрытым.

– Что такое? – проговорил он, читая письмо. – Что за ерунда?

– Кто это? – задал вопрос Рашид, но Абиев даже не взглянул на брата.

Все внимание толстяка было приковано к странному сообщению, которое он перечитывал снова и снова, с трудом веря собственным глазам.

«Джафар, у тебя есть три варианта.

1. Покончи с собой.

2. Продолжай жить, как сейчас, в постоянном страхе за себя и близких. Но не забудь, что настоящий ад для тебя только начинается.

3. Завтра в 22.00 приезжай к заброшенному котельному заводу (дер. Емельянцево, неподалеку от Покрова). Приходи один».

Наконец Абиев с трудом оторвался от телефона и поднял голову. Перед глазами у него все расплывалось, как в дымчатом тумане.

– Кто это? – прошелестел он и потерял сознание.

Потоп

– До сих пор не могу прийти в себя, – призналась Дарья, вытирая руки влажной салфеткой.

Понемногу светало, они сидели в машине Артема.

– Думала, эта вода там будет стоять вечно, пока камышами не зарастет. Хорошо хоть, что компьютер не пострадал. МФУ, правда, слегка намочило, но вроде все работает.

– Радует, что ущерб минимальный. Но вопрос остается открытым, – сказал Павлов. – Тебя не залили. Кто-то сломал трубу, причем под самым потолком. Эффект душа, как говорится.

– Да поняла я уже, – устало произнесла Даша. – Я сразу заметила, что замок покорежен. Дверь вскрыли.

– Я отвезу тебя домой, – предложил адвокат. – А ты вызови кого-нибудь из своих сотрудников, пусть чуть раньше приедут. Замок заменим сегодня же.

– Ты повезешь меня домой?

Павлов кивнул.

– Да, только не к тебе. Полагаю, несколько дней ты поживешь у меня. Так будет надежней.

Дарья убрала волосы с лица.

– Мне стыдно пользоваться твоей добротой, – вымученно сказала она. – Я приношу одни неприятности. Мне кажется, что кто-то там, наверху, специально испытывает меня на прочность. Как только мы справляемся с очередной неурядицей, тут же мне подкидывается новая, еще похлеще предыдущей. Я себя чувствую ослицей, на которую раз за разом кладут новые мешки. Как будто на спор – сколько я выдержу? Только вот за что мне все это?!

– Ты просто переиначила смысл кармического закона, – сказал Артем. – Едем. А после обеда я покажу тебе одну фотографию. Вероятно, это и есть твой клиент. Да, и еще вот что. Из дома ни на шаг, Даша. Отдохни, выспись. Хорошо?

Она не возражала.

Спустя пару часов по пути в офис внезапно затрезвонил смартфон Павлова.

– Здравствуйте! Это Артемий Андреевич? – прощебетал девичий голос.

– Добрый день. Вы угадали, – произнес адвокат, задавшись вопросом, где он мог слышать эту барышню.

– Я Алина. Помните, вы приходили к нам в банк? Искали Олега Евгеньевича?

– Да-да, конечно.

Память Артема мгновенно выдала образ молодой блондинки с обильным макияжем и вечно удивленными глазами.

– К сожалению, Олег Евгеньевич умер.

«Да, это актуальная новость, – мелькнула у Павлова мысль. – Его уже давно похоронили, дорогая».

Вслух же он сказал:

– Я в курсе. Мне очень жаль.

Про убийство кредитного эксперта адвокат решил умолчать.

– Так я это… – Девушка замялась. – В общем, я немного виновата.

– Алина, я за рулем, – сказал Артем. – Если что-то срочное, говорите побыстрее, пожалуйста.

– Ну, Олег Евгеньевич заходил в банк. Примерно неделю назад. Или две.

– И что? – Павлов буквально воочию видел, какие неимоверные умственные усилия предпринимает девушка, чтобы доступно и толково изложить свою мысль.

– Он флешку мне отдал. Сказал, если что-то с ним случится, то я должна буду передать ее вам. У него был такой вид, будто он чего-то боится. Я его никогда таким не видела.

Адвокат непроизвольно стиснул рулевое колесо и спросил:

– Флешка сейчас у вас?

– Да. Извините, но о смерти Олега Евгеньевича я узнала только позавчера, а про флешку вспомнила сейчас. Просто я теперь новую работу ищу.

– Чудесно. Где вы находитесь? – спросил Артем. – Я подъеду прямо сейчас.

– На «Баррикадной», возле зоопарка.

«Наверное, это самое удачное место для поиска работы», – подумал он.

Спустя сорок минут Павлов был на месте, увидел у подземного перехода знакомую фигуру и посигналил. Алина подняла голову, заметила адвоката, выглянувшего из автомобиля, и торопливо зацокала каблучками.

– А я вас сразу не узнала, – сказала она, протягивая Артему конверт, на котором карандашом был написан номер его мобильника. – Это потом уже вспомнила, что вы известный юрист.

– Бывает, – с улыбкой произнес он.

– А наш банк закрыли, – поделилась новостью Алина.

Было заметно, что она не торопилась уходить и с интересом разглядывала Павлова.

– Я предупреждал, – сказал Артем. – Алина, здесь стоянка запрещена. Всего вам доброго. Еще раз спасибо за то, что вспомнили о флешке.

– До свидания. – Девушка вздохнула.

Павлов нажал на педаль акселератора.

Его машина уже скрылась из виду, но Алина еще долго стояла и глядела на дорогу.

Поднявшись к себе на этаж, Артем остановился как вкопанный. Прямо перед дверью лежал большой конверт из плотной бумаги. Внутри угадывался небольшой предмет овальной формы, размер которого не превышал грушу. Павлов протянул руку к конверту, осторожно приоткрыл его, поднял и перевернул. Наружу вывалилась дохлая крыса. Цепкий взгляд адвоката мгновенно отметил странную деталь – у несчастного грызуна отсутствовал нос. Кроме того, на хвосте крысы болталась какая-то бирка из замусоленного картона.

Артем склонился еще ниже.

«Варвара», – прочитал он про себя коряво выведенные буквы.

Он выпрямился, продолжая разглядывать мертвую крысу.

Намек был вполне ясен.

Закравшееся сомнение

Джафар вскоре очухался, и теперь они с Рашидом сидели на кухне. Несмотря на то, что солнце уже давно скрылось за крышами коттеджей и в помещении начало стремительно темнеть, свет никто не включал. Абиев гипнотизировал телефон взглядом. Его толстые пальцы время от времени неосознанно касались пистолета, лежащего на столе.

– Что ты думаешь об этом сообщении? – наконец прервал паузу Рашид.

– Я не знаю. Нет даже никаких предположений, брат, – с мукой в голосе ответил Джафар. – Но я поеду на этот проклятый завод. Другого выхода нет.

– Это может оказаться ловушкой. Вдруг тебя убьют?

– Плевать. Пусть заберут мою жизнь. Но если есть шанс спасти Самиру, то отдам свою жизнь за нее. А ты что предлагаешь? Позвонить легавым?

– Мне кажется, это вряд ли Черемесов, – выразил свое мнение Рашид.

– Откуда тебе знать? И мне? – огрызнулся Джафар. – Пока что я от него слышу одно мычание! Никаких доказательств!

– Брат, мне надо идти. Я из больницы приехал сразу к тебе и должен появиться у себя в доме. Если хочешь, я вернусь позже. А завтра мы вместе поедем на этот котельный завод.

Абиев равнодушно пожал плечами. Его лицо заметно похудело и осунулось. Глаза, ввалившиеся от недосыпа, были похожи на бездонные дыры.

– Иди. Разве я имею право держать тебя? – сказал он, даже не глядя на родственника. – А на завод я поеду один. Потому что если этот псих увидит, что нас двое, и из-за этого убьет Самиру, то я лично перегрызу тебе горло.

Рашид с печалью посмотрел на него.

– Ты все еще держишь на меня обиду, – тихо произнес он.

Джафар с раздражением махнул рукой.

– Ты ничего не изменишь. Все, что мне надо, – Самира и мой ребенок. Остальное пусть горит огнем.

Когда брат ушел, Абиев некоторое время неподвижно стоял у окна.

«Может, Рашид прав? – подумал он. – Вдруг Черемесов не при делах?»

Он вернулся за стол, как внезапно раздался звонок в дверь – кто-то пожаловал в гости.

«Рашид что-то забыл? Или передумал, решил остаться у меня?»

Крятхя и сопя, азербайджанец направился к воротам. Пистолет он прихватил с собой.

Изумлению Джафара не было предела, когда, отворив ворота, он увидел перед собой Коршунова.

– Тебя каким ветром занесло? – не слишком дружелюбно поинтересовался Абиев.

– Надо поговорить, – коротко бросил Николай.

– Говори здесь.

– Гостеприимный ты хозяин, – с усмешкой проговорил гость. – Тогда слушай. Во-первых, опусти ствол, я нервничаю. Во-вторых, мне только что звонил Серега. Твой кореш, Черемесов.

Джафар поморщился и заявил:

– Теперь это в прошлом. Не называй его моим корешем, иначе прогоню тебя отсюда поганой метлой.

– Не перебивай меня. Я в курсе, что произошло. Он не имеет никакого отношения к похищению твоей жены.

Лицо азербайджанца приняло кислое выражение, словно ему долго приходилось выслушивать нудные лекции.

– Ты был свидетелем нападения? Свечку держал? – с сарказмом спросил он.

– Перестань, Джафар, – резко сказал Николай. – Очнись. Кто-то сталкивает вас лбами. Неужто ты не врубаешься?! Подумай, зачем Сереге все это затевать? В чем выгода? И у тебя, и у него крупные проблемы! У меня, кстати, тоже! Не задумывался об этом? Ко всему прочему, банк накрылся, денег нет!

Абиев тяжело дышал, неприязненно глядел на позднего гостя.

– Этот подонок мог быть в сговоре с Банкиром. Они присвоили наши бабки!

– Хрена лысого. Серега сам сейчас как голодранец: ни работы, ни денег.

– Меня это мало волнует, – заявил азербайджанец.

– Он сказал, что у тебя его мать, – тихо проговорил Коршунов. – Это так?

– Так, – нехотя процедил Абиев.

– Завязывай с этими играми. Ты что, ополоумел? Ты хоть понимаешь, что натворил? А если она у тебя ласты склеит, что тогда? По статье пойдешь, дорогой. Только не за левых мигрантов на рынке, а за похищение человека.

– Коля, ты пришел, чтобы читать мне мораль? – прошипел Джафар.

– Сергей не простит тебе этого. Отпусти старуху, и сядем за стол переговоров. Хватит истерики. Вот посмотри, что я сегодня получил с неизвестного номера. – С этими словами Коршунов сунул под нос Джафара мобильник.

Прочитав сообщение, азербайджанец начал хихикать. Глядя в его полубезумные глаза, Николай неожиданно подумал, что тот тронулся умом.

– Веселая история, Коля, – проговорил Абиев, закончив смеяться. – Точно такое же послание пришло и мне.

– Вот как? – протянул Коршунов. – Может, ты все-таки разрешишь мне пройти внутрь?

Джафар молча посторонился, пропустил старого приятеля.

Сорвалось

Поставив автомобиль на стоянку, Артем зашагал к офису. Он не сразу обратил внимание на то, что в его сторону медленно брел пожилой человек, с усилием кативший за собой тележку, основательно потрепанную временем. Старичок в линялом пиджаке и старых брюках выглядел бедно, но опрятно. Из-под кепки топорщились седые волосы. Он остановился в трех шагах от Павлова, глубоко вздохнул, схватился за сердце и неожиданно стал оседать наземь.

Заметив это, Артем заспешил к пожилому прохожему.

– Вам плохо?

Старик дышал хрипло, с клекотом, словно котел с булькающим варевом.

– Вызвать «Скорую»? – спросил адвокат, склонился над стариком, взял за его руку.

Взгляд Павлова устремился на пальцы незнакомца и неожиданно застыл. Эти пальцы выглядели так, словно принадлежали ровеснику Артема, а не седому пенсионеру.

– Не надо «Скорой», – отозвался незнакомец и повернулся боком.

Откинулась пола старого пиджака, и в следующую секунду перед глазами Артема тускло блеснул продолговатый стержень. Павлов машинально отпрянул, выставив левый локоть, и предплечье мгновенно стегнуло болью.

Фальшивый старик зашипел, сузил глаза, резко выпрямился, как туго сжатая пружина, оттолкнул ногой тележку и двинулся к Артему. В его руке была зажата отвертка, с заточенной лопатки которой слетела капля крови.

Адвокат мгновенно пришел в себя, подобрался, не сводил глаз с незнакомца. На левом рукаве его пиджака медленно расползалось багровое пятно.

– Бросьте отвертку, – посоветовал Павлов, но этот тип, словно кобра, молча кинулся вперед.

Стальное жало мелькнуло в нескольких сантиметрах от лица Артема. Только в последний миг ему удалось увернуться, избежать тяжелой, возможно, и смертельной раны. Боковым зрением Павлов увидел кулак, летевший ему в голову слева. Он блокировал удар раненой рукой и саданул противника коленом в пах. Тот согнулся вдвое и хрюкнул.

Не теряя времени, Артем перехватил его руку с отверткой, заломив кисть, и резко вывернул ее. Хрустнула сломанная кость, и несостоявшийся убийца взвыл от боли. Его пальцы судорожно разжались. Орудие преступления упало на асфальт. Кепка с приклеенными клочьями волос слетела, открылась густая шевелюра без единого седого волоса.

– Зря не послушались, – обронил Артем.

Он повалил злоумышленника на асфальт, словно мешок с крупой, ткнул его лицом в шероховатую пыль.

– Бросили бы отвертку, остались бы, по крайней мере, с целой рукой.

– Нужна помощь? – раздался над ухом мужской голос.

– Вызовите полицию, – бросил в ответ Павлов.

Осознание

«Не привезешь мою жену, я убью твою старуху!»

Черемесов ошеломленно смотрел в пустоту. Надрывный вопль Абиева все еще раскатистым эхом отдавался в его мозгу.

«Разрежу на сто маленьких частей и скормлю псам!»

Сергей медленно поднялся из-за стола. Он ощущал себя столетним старцем, стоящим на дрожащих ногах у края собственной могилы. События последних дней и так были не особенно приятными, но то, что он сейчас услышал от Джафара, вызвало оторопь, которая быстро сменилась животной яростью.

«Джафар взял в заложники мою мать?! Я не ослышался?!

Похоже, этот мешок, набитый дерьмом, окончательно съехал с катушек. Почему Джафар решил, что я причастен к похищению его жены?! И что там вообще стряслось, в конце концов?»

Сергей знал только одно – ради матери он разорвет в клочья хоть папу римского. После звонка Абиева он, не помня себя, понесся в Подмосковье, где располагался его загородный дом, уже выставленный на продажу.

То, что Черемесов увидел там, только усугубило его панику. Открытые ворота, распахнутая дверь в дом, включенная плита с пригорелой кастрюлей, ко дну которой прилипли почернелые остатки сухофруктов. Мать обожала компот из натуральных продуктов.

Этот разбухший от жира упырь обещает, что распотрошит его мать, если он, Сергей Черемесов, не вернет ему его жену!? Абиев сошел с ума? Что вообще происходит?!

– Тварь! – сквозь зубы выдавил он. – Как я мог в тебе ошибиться? Я прихлопну тебя, как вонючего жука.

Сергей открыл сумку, достал оттуда грязный сверток, осторожно размотал плотную материю и уставился на пистолет и пластиковую коробку с патронами, которая была перетянута бечевкой.

– Вот вы мне и пригодились, – прошептал Черемесов, освобождая коробку от веревки.

Патроны, напоминающие миниатюрные снаряды, тускло мерцали. Он внезапно представил себе, как смертоносные жала калибра 7,62 с сочным хрустом будут впиваться в грузное тело азербайджанца, превратят его тушу в кровоточащее решето. Губы Сергея изогнулись в жестокой ухмылке.

– Даже если я не спасу свою мать, то убью тебя, паскуда, – прошептал он и начал снаряжать магазин.

Патроны послушно один за другим ложились в его нутро, пока тот не заполнился.

Черемесов загнал магазин в рукоятку пистолета и щелкнул затвором, досылая патрон в патронник. Он взвесил оружие в воздухе и зачем-то понюхал ствол. Его ноздри уловили едва различимый запах ружейного масла.

Ничего. Скоро оттуда будет тянуть смертельной гарью.

Сергей прицелился в вазу, стоявшую на комоде.

– Пиф-паф, – сказал он, оскалившись в хищной улыбке. – Все убиты, занавес.

Тренькнул телефон, и он с удивлением повернул голову. Похоже, пришло сообщение.

Не выпуская пистолет из рук, Черемесов взял мобильник.

Прочитав открывшееся письмо, он растерянно заморгал, как если бы пытался стряхнуть остатки не слишком приятного сна.

Сергей дважды перечитал текст, положил пистолет на комод и сел за стол. Ему начало казаться, что его рассудок медленно отделился от тела и завис где-то под потолком, словно воздушный шар.

«Сергей, у тебя есть три варианта.

1. Покончи с собой.

2. Продолжай жить, как сейчас, в постоянном страхе за себя и близких. Но не забудь, настоящий ад для тебя только начинается.

3. Завтра в 22.00 приезжай к заброшенному котельному заводу (дер. Емельянцево, неподалеку от Покрова). Приходи один».

Номер, с которого поступило это сообщение, был скрыт. Черемесов отложил телефон в сторону и потер виски. Жилки часто пульсировали горячей кровью, голова неумолимо наливалась свинцом, прямо как при тяжком похмелье.

«Боже, что происходит?»

Он повернулся к комоду и теперь взглянул на пистолет едва ли не с ужасом.

– Сплошной дурдом! – вырвалось у Сергея, и он резко вскочил.

Стул не удержался, с гулким стуком упал на пол, а он принялся нервно расхаживать по комнате.

– С чего все началось? – вслух бормотал Черемесов, лихорадочно роясь в закоулках памяти. – Я получил фото из сауны и переписку. Если их прислал Джафар, то зачем он это сделал? Примерно в это же время у этого толстяка сгорел склад. Там он нашел зажигалку, которую когда-то подарил мне. Что потом? Джафар что-то плел про торт с навозом у него дома. Меня избили какие-то уроды и облили зеленкой. После этого… – Он остановился, ощущая, как его прошиб ледяной пот. – Твою дивизию!.. Убейте меня об стену, если это не провокация, – с ошарашенным видом произнес Сергей, метнулся к телефону, глубоко вздохнул и набрал номер Абиева.

Тот отозвался мгновенно.

– Слушай, Джафар, внимательно, – как можно спокойней начал Черемесов. – Я не знаю, кто за этим стоит, но богом клянусь, что и пальцем не трогал твою жену. Я ничего не знаю о ее похищении. Только что я получил странное сообщение. Там говорится, что…

– Котельный завод, – закончил за него Джафар. – Я знаю. У меня сейчас Коля Коршунов, у него точно такое же сообщение. Приезжай. Нужно поговорить.

Сердце Сергея учащенно забилось.

– Что насчет моей матери?

– С ней все в порядке, – ответил азербайджанец. – Приезжай прямо сейчас.

Когда разговор был окончен, взор Черемесова устремился на пистолет. Немного помедлив, он сунул его в карман и торопливо зашагал к выходу из квартиры. Первый вариант, предложенный в СМС, его не устраивал.

Допрос не задался

Железная дверь со скрипом отворилась, и из камеры, где проводился допрос, вышел Кирилл Шахов. Нервным движением он пригладил волосы и взволнованно посмотрел на Артема, который с невозмутимым видом сидел на стуле и просматривал ленту новостей в смартфоне. Заметив Кирилла, он убрал мобильник в карман. Пиджак адвоката был перекинут через здоровую руку, предплечье левой было забинтовано, и сквозь марлю уже проклюнулось алое пятнышко крови.

– Это он, – заявил Шахов. – Тот самый мужик, который дал мне денег, чтобы Дашку из квартиры выжить!

Павлов ничуть не удивился.

– Я был почти уверен в этом, – сказал он.

– Только вот меня он не признал.

– Вполне объяснимо. Я бы удивился, если бы он это сделал.

Кирилл приблизился вплотную к адвокату и проговорил:

– Слушайте, что с ним? Он выглядит как полный идиот! Шизик из комнаты с мягкими стенами! У него что, крыша поехала?

– Мне сложно сказать, – отозвался Артем. – Два часа назад он выглядел совершенно иначе и был очень активным.

Взгляд Кирилла скользнул по забинтованной руке юриста.

– Вам повезло, – сказал он.

– Да. А ему – вряд ли.

Шахов взволнованно переступил с ноги на ногу.

– Артемий Андреевич, мне тот крендель в штатском сказал, чтобы я к следователю поднялся на второй этаж. Мол, распиши подробно, где и как, в общем.

– Я могу вас проводить, если вы чего-то опасаетесь, – предложил Павлов, но Кирилл замотал головой.

– Нет, я сам. Просто тут подумал. Я ведь тоже накосячил от всей души. С Дашкой нехорошо вышло. На поводу пошел.

– Кирилл, по сравнению с проблемами этого господина в наручниках, с которым сейчас беседуют полицейские, у вас все в шоколаде.

– Но я ведь опознал его. Значит, мои показания будут в деле.

– Опознание предварительное, Кирилл, – пояснил Павлов. – По правилам, рядом с подозреваемым должны быть статисты, а само опознание необходимо проводить в присутствии понятых. Весь этот процесс фиксируется, ведется протокол. Считайте, что это была очная ставка.

– А как же мои выкрутасы? – осторожно произнес Шахов. – Придется обо всем рассказать. И про моих приятелей из солнечной Азии, которые жили в нашей общей квартире.

– Дарья не будет писать на вас заявление, – сказал Артем. – А те бумаги, которые лежали без движения у участкового, она уже забрала. Можете спать спокойно.

Щеки Кирилла обрели пунцовый оттенок.

«Значит, еще не все потеряно», – подумал Павлов, глядя на его смущенное лицо.

– Будьте последовательны, – добавил адвокат. – Дарья вам благодарна за то, что конфликт между вами исчерпан. Она сказала, что вы даже перечислили деньги в качестве алиментов на сына.

– Да. Слава богу, взяли меня водителем в одну фирму. Ладно, я пойду. Если что, звоните.

– Всего хорошего.

Они обменялись рукопожатиями, и Кирилл быстро ушел.

Как только он скрылся из виду, Павлов набрал номер Шамиля.

– Здравствуй, дружище, – поприветствовал он его. – Я тебе сейчас скину фотографию одного типа. Прошу, найди возможность показать ее тому студенту, который сваял неприличный сайт. Помнишь, о чем я толкую?

– Конечно.

– Поможешь?

– О чем речь, Тема, – откликнулся Шамиль. – Жду картинку. Отзвонюсь сразу, как будет информация.

Закончив разговор, адвокат отправил другу несколько фотографий человека, напавшего на него, которые сделал уже в отделении полиции.

Из камеры выглянул сержант, молоденький парень лет двадцати двух.

– Артемий Андреевич, вы не могли бы зайти?

– Конечно.

За массивным исцарапанном столом сидел задержанный – темноволосый мужчина среднего телосложения. На вид ему можно было дать сорок – сорок пять лет. Он пребывал в полной неподвижности, словно был намертво привязан к столбу. Его лицо было абсолютно ровным и тусклым, не выражало никаких эмоций, и Артем непроизвольно подумал о чистом листе бумаги, который секунду назад вытащили из пачки. Остекленевший взгляд незнакомца был устремлен в никуда, рот приоткрыт, придавая ему вид слабоумного.

– Так уже полчаса, – заметил оперативник, отодвинув от себя совершенно пустой бланк. – Ни одного слова. Талантливый, стервец. Ему бы в театре выступать. А может, он и правда ку-ку?

– Возможно, – сказал Артем, мельком глянув на неудачливого киллера. – А мне казалось, что руки персон, задержанных по тяжким преступлениям, заковывают за спиной.

Опер и сержант одновременно посмотрели на подозреваемого. Кисти, опоясанные стальными браслетами, свободно лежали на коленях мужчины. Его пальцы и рукава куртки были заляпаны слюной, капающей изо рта.

– Беспокоиться нет оснований, – заявил оперативник. – К тому же вы ему руку сломали.

Павлов промолчал.

– Вы когда-нибудь видели его до этого случая? – спросил полицейский.

– Нет.

– Он совершенно пустой, при нем ничего нет. Ни документов, ни мобильника, ни денег, ни банковских карточек, ни ключей. Зато борода искусственная, – проговорил опер.

– Я это понял, когда с него свалилась кепка с приклеенными волосами, – сказал Павлов. – Но у него есть пальцы, верно?

– Верно, – подтвердил оперативник. – Их уже откатали, ждем с минуты на минуту результаты. Не с Луны же он к нам прилетел.

– У него была тележка.

Полицейский сделал нетерпеливый жест и заявил:

– Там были мусор и старые газеты.

В камеру кто-то постучал, и сержант открыл дверь.

– Вот что накопали на вашего злодея, – буркнул младший лейтенант, протягивая оперу лист в прозрачном файле. – По месту регистрации уже выехал наряд.

– Ну, хоть что-то, – сказал опер, схватил бумагу и уставился в текст.

Павлов стоял вполоборота к задержанному и наблюдал за ним боковым зрением. Поза этого мужчины не изменилась. Он сидел, как каменный истукан, с отсутствующим взором. С влажных губ продолжала капать слюна. Если бы не события двухчасовой давности, Артем был готов поклясться в том, что перед ним действительно сумасшедший, которому чудом удалось вырваться из психиатрической клиники.

– Хромов Дмитрий Иванович, – начал вслух читать оперативник. – Восемьдесят четвертого года, родился в Ростове. А это что? – Он поднял голову и начал сверлить арестанта тяжелым испытующим взором. – Так ты из наших, Дима. Ну, почти что. Вон, гляжу, служба в армии, затем отряд казанского спецназа. Позывной «Рысь».

Ответом ему был все тот же пустой мутный взгляд, в котором жизни было не больше, чем в выцветшей коже, сброшенной змеей.

– А потом по наклонной, – продолжал бубнить полицейский. – Две судимости. Так, что у нас тут? Разбой, причинение тяжких телесных, повлекших смерть. Зарегистрирован в Мытищах. – Он посмотрел на часы и задумчиво произнес: – Не факт, что ты там проживаешь. Так будем говорить или нет? Имей в виду, на суде твоя молчанка тебе боком выйдет. Мне тут мысль одна пришла. Мы тебя сейчас в другую камеру отведем. Там намного темнее и прохладнее. Обстановка располагает к откровениям. Может, тогда ты станешь разговорчивее.

Никакой реакции от подозреваемого не последовало.

– Вы уверены, что он заговорит в другой камере? – спросил Артем.

– Вполне. Вам, кстати, к врачу надо, – сказал оперативник, ткнув пальцем в забинтованную руку Павлова.

Пятно крови медленно увеличивалось.

– Успею. Задержанному тоже нужна помощь, – проговорил адвокат. – Ему следовало бы наложить гипс.

– Вот он-то как раз всегда успеет получить помощь, – заявил полицейский и хохотнул. – Насчет гипса не знаю, а вот аспирин у нас точно найдется.

– Может, его в психушку нужно? – неуверенно произнес сержант. – Все равно от него толку как от козла молока.

– Вы не задавали себе вопрос, по какой причине он пытался вас убить? – полюбопытствовал опер.

Ответить Артем не успел.

Дверь в камеру отворилась, внутрь заглянул помощник дежурного и сказал:

– Тут к адвокату пришли.

Павлов поднялся.

– Дарья Шахова. Она вас в дежурной ждет.

– Я скоро вернусь, – произнес Артем и поднялся.

Как только адвокат покинул камеру допросов, оперативник привстал, склонился над подозреваемым и заявил:

– Ты будешь говорить, хрен моржовый? Или мне тебе вторую руку сломать?

Хромов не шелохнулся, продолжал таращиться в никуда.

– Интересно, зачем ему этот Павлов понадобился? – спросил сержант. – Может, он спутал этого адвоката с кем-то? Средь бела дня напасть с отверткой на известного юриста – это каким психом надо быть!

Оперативник раздраженно пожал плечами.

– Не знаю. Пускай следак этим чучелом занимается. У меня других дел по горло. Давай его в камеру.

Сержант вздохнул, подошел к задержанному, шмыгнул носом и приказал:

– Встать! – Он хотел произнести что-то еще, но в следующее мгновение произошло нечто совершенно непредвиденное.

Хромов словно очнулся от глубокого ступора и мощным ударом локтя отбросил молодого сержанта к стенке. Тот задохнулся, зашелся кашлем, а Рысь уже коршуном набросился на него. С необычайной ловкостью для человека, закованного в наручники, он выхватил табельный «ПМ» из кобуры сержанта и с силой опустил рукоятку на его голову.

Парень застонал и сполз на пол. Из раны тут же хлынул ручеек крови, делящий перепуганное лицо пополам.

Хромов молниеносно развернулся, направил пистолет на оперативника.

– Не дури, – сказал тот.

За эти пять секунд, пока происходила потасовка, полицейский успел вынуть пистолет из наплечной кобуры и щелкнуть затвором, загнать патрон в патронник. Ствол табельного оружия, слегка подрагивая, нацелился в подозреваемого.

– Приведи адвоката! – тихо потребовал Хромов.

Теперь его взгляд был осмысленным, глаза источали ледяную сосредоточенность.

– Придешь с подмогой, застрелю твоего коллегу, – проговорил Рысь и пихнул ногой хныкающего сержанта.

Парень, покачиваясь и размазывая по лицу кровь, поднялся на ноги.

– Сядь! – приказал Хромов, и тот послушно опустился на табуретку, привинченную к полу.

– Брось пистолет, – сказал опер, но задержанный покачал головой и шепнул:

– У тебя десять секунд.

Лихорадочный взгляд сержанта остановился на тревожной кнопке. Этот красный кругляшок был вмонтирован в стену над столом. Всего каких-то двадцать-тридцать сантиметров.

Опознан

Артем вышел из коридора, оказался в дежурной части отделения и сразу увидел Дарью. Хрупкая женщина сидела на краешке скамьи. Ее тонкие пальцы нервно перебирали ремешок кожаной сумочки.

– Даша, – позвал адвокат.

Она вздрогнула, вскочила, в порыве эмоций прижалась к нему и прошептала:

– Боже, как я боялась! С тобой все в порядке?

– Нормально. Но я могу испачкать тебя, – сказал он.

Дарья отстранилась, с испугом глянула на забинтованную руку адвоката.

– Тебе нужно к врачу. Почему ты до сих пор здесь? – воскликнула она.

– Потому что сейчас идет допрос того человека, который напал на меня. Я должен выяснить, кто за ним стоит.

– Это все он? Затопление, сайты и прочее – его рук дело?

Павлов пожал плечами.

– Вполне вероятно. Пока что он хранит упорное молчание. Но мне кажется, что это всего лишь исполнитель. – Он достал телефон, отыскал снимок задержанного, продемонстрировал его Дарье и спросил: – Ты видела этого субъекта раньше?

Она долго вглядывалась в изображение, потом разочарованно вздохнула и ответила:

– Нет.

– Это он подбил твоего бывшего мужа устроить травлю и выдавить тебя из квартиры.

– Артем…

– Даша, мне надо идти. Еще ничего не закончено, – произнес Павлов.

У него появилось странное предчувствие чего-то очень нехорошего. Он хотел как можно быстрее вернуться в камеру допросов.

– Тебе придется подождать.

– Я хотела сказать, что буквально час назад получила странное сообщение, – торопливо проговорила Дарья. – Я понимаю, в каком ты состоянии, но, пожалуйста, взгляни на это. Номер, с которого оно пришло, не определился. – Она проворно вынула из сумочки смартфон, скользнула пальцем по экрану и протянула его Артему.

– «Дарья, у тебя есть три варианта», – пробормотал Павлов, вглядываясь в текст послания.

Тут из коридора донесся протяжный крик. За ним последовал резкий хлопок. Затем еще два, один за другим.

Артем молча сунул мобильник в руки побледневшей женщины и чуть ли не бегом кинулся обратно к камере.

– Жди меня снаружи, возле КПП, – бросил он, не оборачиваясь.

Выстрелы

Рука сержанта медленно тянулась к кнопке. Еще чуть-чуть!..

– У тебя пять секунд, – тихо сказал Рысь, целясь в оперативника.

– Убери пистолет, и тогда будем разговаривать, – отозвался полицейский, держа его на мушке. – Ты и так себе еще пятерку сверху заработал.

Рысь покосился на сержанта и покачал головой. Расстояние между тревожной кнопкой и трясущимся пальцем полицейского быстро сокращалось.

– Неправильное решение, – сказал задержанный, усмехнулся и выстрелил.

Сержант вскрикнул, грохнулся с табуретки на бетонный пол и зажал ладонью рану в плече. Тут же прозвучали два новых выстрела, на этот раз из пистолета оперативника.

Рысь начал оседать. Обе пули впились ему в живот. Одна застряла в позвоночнике, вторая вышла из спины, чиркнула по стенке камеры, отколола кусок штукатурки и упала на пол.

Опер снова нажал на спусковой крючок, но в ответ раздался лишь тихий щелчок. Произошла осечка.

– Сука! – прохрипел Рысь, с трудом поднял пистолет и выстрелил.

Раздался хлопок, и тело опера отлетело к дверям. Он распластался на полу и неуклюже раскинул руки. Полицейский умер мгновенно. Пуля вошла в правый глаз, прошила мозг.

Лицо убийцы исказилось в победоносной ухмылке. Рубашка его быстро намокала от крови, хлещущей из пулевых отверстий. Он выдохнул и опустился на колени.

Рядом по полу елозил раненый сержант, вереща от боли и страха.

Дверь распахнулась, и Хромов поднял мутнеющие глаза.

Вот он.

Адвокат.

Павлов.

Тот самый тип, ради которого все это затевалось.

– Привет, – прошептал он, поднимая пистолет.

Ему казалось, что тот потяжелел килограммов на пять-десять. Ослабевшим пальцам приходилось изо всех сил стискивать рукоятку, влажную от пота, чтобы не выронить его.

Ударом ноги Артем вышиб пистолет и отбросил его подальше, в угол камеры.

– Не вышло, – прошептал Рысь.

Перед его глазами вспыхивали и тут же исчезали искорки, в голове нарастал странный гул.

Артем склонился над киллером и вполголоса сказал:

– Раны смертельны. У тебя есть пара минут. Не хочешь облегчить душу? Что вы еще задумали?

Рысь попытался улыбнуться, но жуткая гримаса, исказившая его пепельное лицо, скорее напоминала оскал зверя.

– Вас ждет офигенный фейерверк, – чуть слышно выдавил он, тихо вздохнул и замер.

Глаза убийцы оставались открытыми.

В камеру вбежал помощник дежурного.

– Мать моя женщина, – промямлил он, со страхом глядя на побоище.

Камера для допросов была наполнена запахами дыма и крови.

Сержанту удалось подняться. Теперь он без сил прижался к стенке, кое-как стоял на ватных ногах. Из пробитого плеча продолжала струиться кровь, пропитывающая форменный китель.

Павлов выпрямился, взглянул на труп оперативника, с сожалением качнул головой.

– Этого не произошло бы, если бы его руки были скованы наручниками сзади, – сказал он помощнику дежурного и вышел наружу.

В голове Артема, словно заезженная пластинка, крутились последние слова умирающего убийцы:

«Вас ждет офигенный фейерверк».

Чуть позже он наконец-то прочитал письмо, которое кто-то прислал Дарье.

Вновь вместе

Черемесов приехал к дому азербайджанца, когда уже стемнело. Он помнил рассказ Коршунова о том, при каких обстоятельствах была похищена жена Джафара, поразмыслил и решил воспользоваться такси.

Абиев открыл ворота, держа наготове пистолет. Как только двери раздвинулись, ему в голову тут же уставился ствол. Сергей держал «ТТ» обеими руками.

– Ну что, Сережа? – с усмешкой произнес Джафар. – Давай повоюем, прямо как на Диком Западе. Пристрелим друг друга и закончим на этом.

– Где моя мать? – хрипло спросил Черемесов.

– Она спит. Не волнуйся, с нее ни один волосок не упал.

Сергей вытер испарину со лба.

– Я хочу ее видеть.

Абиев отошел назад, опустил руку с пистолетом и сказал:

– Проходи.

Оказавшись в доме, Джафар запер дверь и жестом пригласил Сергея в детскую комнату.

Затаив дыхание, Черемесов осторожно заглянул внутрь. Мать, укрытая теплым пледом, спала, отвернувшись к стенке. Он на цыпочках подошел к ней, легко коснулся ее плеча, затем так же тихо покинул комнату.

Абиев аккуратно прикрыл за ним дверь и сказал:

– Идем на кухню.

– Какие люди! – заявил Коршунов, завидев Сергея.

Он выглядел уставшим, покрасневшие глаза настороженно осмотрели позднего гостя с ног до головы, остановились на пистолете, который Черемесов все еще сжимал в руке. Он проследил за взглядом Николая и сунул его в карман легкой куртки.

– Выпьешь, Сережа? – осведомился Джафар, усаживаясь за стол. – Есть коньяк хороший. Посидим, как в прежние времена. Когда еще соберемся вот так, в компании старых друзей?

Черемесов плотно сжал губы. Ему стоило титанических усилий не выхватить пистолет и не разрядить обойму в этого обрюзгшего хряка.

– Тебя следовало бы размазать по стенке. Я о своей матери, – процедил он.

– Размазывай, – с равнодушным видом произнес Абиев. – Скажи спасибо Коле. Он меня уговорил не трогать твою мать. Ты думаешь, я привез ее сюда потому, что мне больше заняться нечем?

– Мне неизвестно, что творится в твоей голове.

– Ладно, допустим, Самиру ты не трогал. Но ведь ты натравил ментов на меня, на рынок, на дачу.

Их пронзительные взгляды пересеклись.

– Да, я, – не стал отпираться Черемесов. – За то, что твои люди меня избили и устроили душ из зеленки.

Джафар ухмыльнулся. Похоже, ему начинала нравиться эта словесная дуэль.

– Верно, облили. Потому что не в моих правилах прощать тех, кто ломает мне нос и сжигает мои склады. Пироман хренов! Ты этот товар покупал?

– Нос тебе сломал я, – согласился Сергей. – А вот свое сгоревшее добро на меня не вешай. Я к поджогу непричастен.

– Тогда как?..

– Хватит! – внезапно рявкнул Коршунов. – Вы что, идиоты? Решили собачиться, когда у каждого земля под ногами горит?!

Абиев насупился, Сергей угрюмо смотрел в окно.

– Нам всем пришли одинаковые сообщения, – напомнил Николай, слегка умерив пыл. – Никому не приходило в голову, почему так вышло? Кому все это выгодно?

– Банкиру. Забрал этот гаденыш все бабки, а потом руки на себя наложил, – пробурчал Джафар.

– Твои данные устарели, – подал голос Черемесов. – Банкира грохнули. Прыгнуть из окна ему кто-то помог.

Николай и Джафар обменялись недоуменными взглядами.

– У меня есть информация, что менты завели дело после его смерти, – продолжил Сергей. – Так что все не так просто. Нас всех кто-то подставляет. Изощренно, профессионально. Если бы мы не договорились о встрече и перемирии, то тут сейчас валялись бы трупы.

– Мне постоянно намекают на мои грешки, которые числятся за мной аж с девяностых, – медленно проговорил Николай. – Сейчас я остался без работы и денег, да еще и в долги залез по уши. Жена перестала мне доверять. У нас сплошные ссоры.

Черемесов сцепил пальцы в замок и сказал:

– Мы сейчас все примерно в одинаковом положении.

– У вас хоть жены целы, – с унылой обреченностью произнес Джафар. – Мне тоже кажется, что все это дерьмо из прошлого тянется. Кого мы не усмирили?! Кто сейчас, спустя двадцать лет, мести хочет?

На какое-то время на кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь порывами ветра за окном.

Первым прервал паузу Коршунов.

– Единственное, что нас троих объединяло, так это перевозки левого товара, – сказал он. – Помните? Тогда с нами в одной связке еще трудились Банкир и Ермоленко. Не забыли этого перца? Бывший мент.

– Вот именно, что бывший, – проворчал Черемесов. – Двинул кони пару недель назад.

– Откуда ты все знаешь? – спросил Абиев, подозрительно глядя на него.

– На днях сюжет видел в новостях. Мол, бывший участковый спился и захлебнулся в ванне. Жил в нищете, и все такое.

– Может, его тоже хлопнули? – предположил Николай.

Сергей пожал плечами и проговорил:

– Все остальные, кто тогда с нами крутился, уже на том свете. Кто сам ласты склеил, кому помогли. Думаю, ты, Коля, это хорошо помнишь.

Коршунов хмуро молчал. Как ему не помнить этот случай в частной клинике в ту пасмурную ночь? После устранения Назарова, мешающего им, распухшее лицо этого покойника преследовало его целый год в ночных кошмарах.

– Короче, что мы будем делать? – задал он вопрос. – У нас большой выбор, если судить по этим одинаковым сообщениям. Покончить с собой, оставить все как есть, либо завтра вечером совершить экскурсию в Покров, к заброшенному заводу.

– Я поеду, – не раздумывая сказал Джафар. – Я сделаю все, чтобы спасти Самиру. Даже если мне придется встать на колени и отречься от своего имени.

– Я согласен, – вторил ему Николай. – Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Еще неделя такого расколбаса, и я сойду с ума.

Теперь он и азербайджанец не сводили глаз с Черемесова. Тот медлил.

– Если идти, то всем вместе, – добавил Коршунов.

– Мне, в общем-то, уже нечего терять, – сказал Сергей и грустно улыбнулся. – Что изменится, если я туда пойду? Ко мне вернется жена? Меня восстановят на работе? Мне вернут потерянные деньги?

– Как знаешь, – бросил Коршунов. – Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как мою жизнь стирает ластиком какой-то сумасшедший ублюдок. Даже если нас всех там убьют.

– В сообщении сказано, чтобы каждый пришел поодиночке, – заметил Абиев.

– А ты и придешь один, – сказал Николай и холодно улыбнулся. – И я приду один. И Серега придет один, если согласится. А возле завода мы вдруг неожиданно встретимся.

– Добро, – произнес Черемесов. – Если уж подыхать, так всем вместе. Утром отвезу мать к сестре, в Голицыно, потом сюда. Не возражаешь, Джафар?

Джафар не возражал.

Последние приготовления

Роман Олейник осторожно вынул из потертого конверта виниловую пластинку и несколько секунд рассматривал ее с нескрываемым благоговением.

«Истинный раритет», – промелькнула у него мысль, и он испытал удовлетворение, какое может ощутить нумизмат, наконец-то наткнувшийся на недостающую монету для своей коллекции.

Кое-где виднелись едва заметные царапины. Время неумолимо, пластинке все-таки почти сорок лет! Но к счастью, на качество звука это почти не влияло.

Роман аккуратно положил ее на проигрыватель, после чего опустил тонарм на внешний край диска и попал иглой точно в паз канавки. После секундной паузы гостиная наполнилась неповторимым звучанием «Реквиема», траурной мессы Моцарта.

Роман мог слушать это произведение бесконечно.

Он подошел к террариуму, стоявшему на комоде, где среди декоративных коряг сидел громадный паук. Самка африканского птицееда застыла в неподвижности. Она напоминала каменное изваяние, одновременно ужасное и прекрасное.

– Страх смерти хуже, чем сама смерть, – вспомнил Роман слова Джордано Бруно.

Он снял крышку с террариума, вытащил наружу предметы интерьера, оставил лишь гравий. Паук не шелохнулся.

После этого Олейник отнес террариум к столу. Там в полукруглом аквариуме сидел еще один мохнатый монстр ярко-рыжего окраса. Самку австралийского птицееда Роман приобрел совсем недавно. Управившись с тараканом, который был ей подкинут час назад, паучиха безмолвно таращилась через стекло своими восемью немигающими глазами.

– Пусть победит сильнейший! – провозгласил Олейник, вываливая рыжего паука в террариум.

Тот скатился вниз, словно жутковатый колобок, и тут же расправил лапы. Черный птицеед заметил, что у него гости, напрягся, угрожающе приподнял передние лапы. Вздыбившиеся волоски членистоногих тварей напоминали кончики острейших игл. Через мгновение пауки бросились друг на друга.

Губы Романа тронула усмешка. Его пальцы потянулись к опасной бритве, лежащей рядом с террариумом. Он раскрыл тускло блеснувшее лезвие и плавно провел им по прозрачной стенке, за которой шла жестокая схватка.

– Мы, люди, устроены точно так же, как и вы, девочки, – тихо сказал он, продолжая рисовать невидимые узоры бритвой. – Готовы разорвать друг друга при любой возможности. Не раздумывая. И если в вас это заложено инстинктом с древнейших времен, то мы, двуногие уроды, зачастую делаем это ради удовольствия или от скуки.

«Что ощущает человек, когда ему рассекают горло так, что кровь бьет фонтаном из перерезанных артерий? – подумал он. – Наверное, ничего. Он даже не успевает испугаться, ему просто больно. Ему трудно дышать, он хрипит, его легкие заполнены кровью, перед глазами темнеет, мозг начинает угасать…»

Он не спеша прошествовал в холл, подошел к зеркалу и начал придирчиво разглядывать свое отражение.

– Думаете, я вас боюсь? – проговорил Олейник, выставив вперед бритву, как указку. – По-вашему, мне страшно? Вы ничего не знаете. – Роман глубоко вздохнул. – Трагично не то, что человек умирает, а то, что в человеке умирает при жизни. Так говорил Альберт Швейцер. Иногда человек встречает смерть в таком состоянии, что ничего светлого в нем уже не осталось, – продолжил он, аккуратно складывая бритву. – Он похож на старый, высохший, дырявый бурдюк, ни на что не годный. И смерть брезгливо плюется, видя такого клиента. Но что поделать, работа у нее такая. Смерть не избирательна, приходит ко всем одинаково – что к больному бродяге, валяющемуся в канаве, что к жирному депутату, задница которого не помещается на двух креслах. – Олейник вернулся в гостиную, убрал бритву в карман брюк.

К тому времени рыжий паук уже одержал неоспоримую победу и восседал на издыхающем сопернике. Черный птицеед все еще вяло сучил лапами, но это уже были конвульсии.

– Естественный отбор, что поделать, – заметил Роман. – Со времен пещерного человека ничего не поменялось.

Он накрыл террариум крышкой и взглянул на часы. Почти десять вечера.

«Котельный завод, конечно», – пронеслось у него в голове.

До встречи оставались ровно сутки.

В плену

По телевизору транслировался очередной сериал про сыщиков, которые ловили преступников. Те, в свою очередь, в самый последний момент сплошь и рядом ускользали от них, и все повторялось. Док, практически не спавший прошлую ночь, осилил лишь половину серии, задремал, как только фильм прервался на рекламу, но тут же услышал слабый стук в дверь, вздрогнул, выругался вполголоса и поднялся с кресла.

– Какого лешего? – слегка охрипшим голосом пробурчал он, направившись к запертой комнате. – Чего надо?

– Пожалуйста. Мне нужно в туалет, – раздался дрожащий женский голос.

Док фыркнул, повернул ключ, распахнул дверь.

Самира, жена Джафара, сидела на полу, неуклюже поджав ноги. Они, как и запястья, были замотаны липкой лентой.

Док зевнул.

– Я ведь тебя водил уже, – недовольно сказал он. – У тебя недержание, что ли?

– Мне опять надо, – пролепетала Самира.

Ее лицо, некогда миловидное, было бледным и припухшим от слез, губы дрожали.

Док вздохнул, извлек нож из кармана джинсов.

– Три минуты, – предупредил он, рассекая скотч. – Задержишься или закроешься изнутри – вышибу дверь и накажу.

По щеке женщины скатилась слезинка. Она с молчаливой покорностью кивнула.

Док схватил Самиру за локоть, потащил ее к туалету, прикрыл за ней дверь и встал рядом.

Наконец послышался шум спускаемой воды, и женщина робко вышла наружу.

– Иди на кухню, – велел ей Док. – Время ужинать.

– Я не голодна.

– А я и не спрашивал, голодна ты или нет, – заявил он. – Я сказал, что время ужинать. Давай шевелись.

Тяжело дыша, Самира присела на краешек стула. Ее груди, набухшие молоком, судорожно вздымались, громадный живот выпирал так, словно роды должны были начаться с минуты на минуту.

– Когда вы меня отпустите? – тихо спросила она, пока Док заваривал лапшу быстрого приготовления.

– Когда придет время, – последовал ответ.

– Но я чувствую, что воды скоро отойдут!

– Ну и что? Я тебе помогу, – беспечно произнес Док, перемешал лапшу вилкой, достал из холодильника черствую буханку белого хлеба и отломал горбушку. – Ешь! – приказал он, двигая в сторону замершей женщины дымящуюся миску и хлеб.

Самира замялась.

– Я не могу.

– Ты не можешь, а твой спиногрыз может. Жри, или я запихну это все в тебя сам! – пообещал Док.

Самира вздрогнула, подвинула миску ближе и принялась торопливо есть. Она машинально жевала полуразмякшую лапшу, с усилием глотала ее, пресную и безвкусную.

– Ты знала, чем занимается твой муж? – полюбопытствовал Док.

– У него рынок, – нерешительно сказала Самира. – Покупает товар, потом продает…

– Брось, – перебил ее Док, скорчив физиономию. – Твой толстяк держал на даче своих земляков, которые пахали на него за миску вот такой же точно лапши, которую сейчас жрешь ты. Некоторые умерли, многие заболели, а тех, которые пытались бежать, твой драгоценный Джафар сажал на цепь, как собак. На рынке, который держит твой муж, распространяют наркоту. Там живут и работают нелегалы. Многие из них совершают преступления. Только не говори, что впервые слышишь об этом!

– Нет, – прошептала Самира.

Пластиковая вилка в ее руке задрожала, а глаза наполнились слезами.

– Нет, Джафар не такой.

– Такой. – Док злорадно улыбнулся. – А знаешь, что он делал в девяностых? Приторговывал оружием, фальшивой ювелиркой и порнухой. Кутил в ресторанах со шлюхами. Крышевал бизнес. Из-за него гибли хорошие люди, детка.

Самира закашлялась, сгорбилась. Руки, распухшие от скотча, сотрясала мелкая дрожь.

– У него есть куча любовниц, – продолжал Док. – Я бы показал тебе фотографии из сауны, но боюсь, что у тебя начнутся преждевременные роды после этого. Уж слишком хорошо картинки получились.

– У Джафара есть деньги, – с трудом выдавила Самира. – Он заплатит, сколько нужно, только отпустите меня. Прошу вас.

– У твоего мужа ничего нет. На нем висят уголовные дела, за которые ему светят большие сроки. Он сейчас не интересен никому, кроме тебя и нас.

Лицо женщины накрыла тень страха.

– Что вы хотите с ним сделать? Убить? У нас дети, они останутся без отца! – с мольбой воскликнула она.

Док засмеялся.

– Велика потеря. Ты не доела свой ужин, – напомнил он, ткнув пальцем в остывающую миску.

Самира молча посмотрела на бледно-желтую лапшу, которая почему-то напомнила ей клубок полудохлых червей.

– А я видел ваш дом, – вдруг сказал Док, перестав улыбаться. – У меня никогда такого не было. Лишь однушка в старой хрущевке. Как вам наше угощение, кстати? Понравился торт?

– Торт? – недоуменно спросила она, вскинув брови.

– Именно. «Шоколадная нежность», – подтвердил Док. – С сюрпризом внутри.

В какой-то миг в глазах Самиры скользнуло понимание. Она выпрямилась, непроизвольно отодвинула от себя миску.

– Извините, мне плохо.

– Конечно, плохо. Не угодил я вам с тортиком, да? Имей в виду, если тебя вырвет, то я заставлю все убирать. – Он хотел сказать что-то еще, но в это время затрезвонил его мобильник.

Док поднес телефон к уху.

– Да, все нормально, – сухо сказал он. – Да. – Его брови сдвинулись. – Это точно? – Несколько секунд он молча слушал кого-то.

Самира с нарастающей паникой смотрела, как на виске мужчины билась голубоватая жилка, а на скулах играли желваки.

Когда разговор был окончен, Док молча сунул телефон в карман.

– Мне надо отъехать, – процедил он, поднимаясь из-за стола. – Часа через два вернусь. Ты побудешь одна, но я должен быть уверен в том, что не наделаешь глупостей. – С этими словами он взял с подоконника новую упаковку липкой ленты.

Самиру обуял ужас.

– Нет, – взмолилась она, когда Док потащил ее обратно в спальню. – Не надо, пожалуйста!

Слезы ручьем хлынули из глаз женщины, но Док молча втолкнул ее внутрь и силой усадил на пол.

– Я… у меня могут начаться роды, – сказала она и всхлипнула. – Вы не можете…

– Тогда тебе остается только молиться, – пропыхтел Док, заматывая ей ноги.

Когда с этим было закончено, он занялся руками пленницы, прикрутил их к батарее.

– Не надо, – сказала Самира и опять заплакала. – Мы умрем! Я и мой ребенок!

Док озабоченно посмотрел на окно. Возможности дотянуться до него у пленницы не было, но она могла позвать на помощь, а крик мог кто-нибудь услышать. Этого он допустить не собирался.

Самира поняла, что этот негодяй собирается заклеить ей рот, и задрожала. Ребенок внутри тревожно завозился, начал толкаться ножками. Женщине казалось, будто он осознавал, что с его мамой происходит что-то нехорошее, но по вполне объяснимым причинам ничего поделать с этим не мог.

– Тсс, – прошептал Док, с треском отдирая липкую ленту от рулона. – Вы сами виноваты в том, что происходит.

Самира беззвучно плакала, с мольбой смотрела в глаза своего мучителя. В них не было ничего, кроме ожесточенной сосредоточенности. Вскоре он ушел и закрыл дверь на замок. Она осталась одна.

Неожиданный поворот

После трагедии, разыгравшейся в камере для допросов, отделение полиции напоминало улей, в который любопытный мальчишка ткнул палкой. Трупы убийцы и оперативника были отправлены в морг, предварительно тщательно описаны и сфотографированы. Раненого сержанта «Скорая» увезла в больницу. Представители прессы пронюхали о жареной новости и слетались к околотку, как мухи на сладкое.

Артем дал показания и отправился в травмпункт для перевязки. Перед этим он договорился с Шамилем, что тот на пару дней выделит Дарье надежного охранника, который будет сопровождать ее на его дачу и обеспечивать безопасность.

Между делом Шамиль подтвердил догадки Павлова. Тот студент, который состряпал сайт, компрометирующий Дарью, опознал в ныне покойном Хромове того самого мужчину, который заплатил ему за столь специфическую услугу.

Получается, во всем виноват Хромов? Бывший спецназовец по кличке Рысь, которого судьба и жизненные обстоятельства вывели на криминальные рельсы?

Павлов нисколько не сомневался в том, что Рысь – всего лишь пешка в этом деле.

Адвокат вспомнил, как Дарья все-таки узнала того самого клиента. Артем показал ей фотографию Геннадия Назарова, имя которого в девяностых годах мелькало в уголовных делах по контрабанде. Тогда вся эта шайка-лейка – и Абиев, и Черемесов с Коршуновым – осталась в тени. Основные обвинения были взвалены на Назарова, который, в придачу ко всем неурядицам, в какой-то разборке лишился руки. Получалось, что этот Назаров и есть тот самый клиент, обратившийся за кредитом к Дарье.

А потом, как известно, Назаров умер в больнице.

«Что из этого следует? – размышлял Павлов. – А из этого следует, что клиентам банка кто-то мстит за смерть Назарова. Олейник! – вдруг вспомнил Артем. – Он ведь тоже держал деньги в этом банке. Почему-то этот субъект никак не вписывается в общую картину, которая постепенно прорисовывается перед моими глазами».

Рука, раненная отверткой, немного ныла от боли, но адвокат свыкся с этим не слишком приятным ощущением. Теперь он мысленно прокручивал в памяти странное сообщение, которое показала ему Дарья. Оно словно ненавязчиво подталкивало затравленную женщину к тому, что наилучший для нее вариант – явиться завтра ночью на заброшенный котельный завод, расположенный где-то под Покровом.

Что это, если не ловушка? Или просто пустышка? Проверка на прочность?

По дороге Павлов заехал в круглосуточный магазин, забил багажник провизией и минеральной водой.

Как только он сел в салон, его мозг внезапно пронзило:

«Флеш-карта!»

Артем едва не хлопнул себя по лбу с досады.

Как он мог забыть о флешке, которую ему сегодня передала Алина, эта юная особа из «Прайм-банка», уже недействующего?

Павлов достал из бардачка планшет, конверт с флешкой, которую подсоединил после загрузки гаджета. На карте памяти был записан всего лишь один звуковой файл, и адвокат нажал на воспроизведение.

«Привет, адвокат! – тихо заговорил кредитный эксперт. – Это Олег Гвоздев. В узких кругах меня знают как Банкира. Раз ты это слушаешь, значит, Алинка передала тебе эту флешку, и в живых меня уже нет. Ничего, что я снова на «ты»? А знаешь почему? Потому, что ты нормальный мужик, пожалуй, один из немногих, которые в состоянии остановить этот сумасшедший маховик. А теперь слушай внимательно…»

К тому времени, когда Артем подъезжал к даче, запись, оставленную покойным Гвоздевым, он успел прослушать дважды и теперь пытался собрать мысли воедино.

Информация, содержащаяся в аудиоповествовании, вызвала у него противоречивые чувства. С одной стороны, все, сказанное Банкиром, можно было списать на его разыгравшуюся фантазию, усилившуюся в больнице после попытки самоубийства. С другой – если все, что Павлов сейчас прослушал, – правда, то нужны срочные меры.

Артем вошел в дом и сразу заподозрил неладное.

Дарья сидела на кухне и меланхолично помешивала ложечкой чай. На ее бледном лице застыло каменное выражение.

Телохранитель кивком поприветствовал Павлова и безмолвной тенью скользнул в гостиную.

– Ты, наверное, голодна. Я приготовлю ужин. Не против? – мягко спросил Артем, вглядываясь в непроницаемое лицо Дарьи.

– Не хочется, – глухо отозвалась она. – Как рука? – Дарья с безучастным видом отхлебнула холодный чай и посмотрела на Артема.

– Нормально, – ответил Павлов. – Что-то случилось, пока меня не было?

– Да. Мне надо ехать.

– Позволь узнать, куда именно?

– Я забираю сына, и мы отправляемся в Екатеринбург, – сказала она. – Там моя родня, дядя с семьей. Я больше не могу и не хочу здесь оставаться. Тут слишком опасно.

Артем осторожно положил ладонь на ее хрупкую руку.

– Даша, ночь на дворе.

– Самолет в шесть утра, я успеваю. Такси я уже вызвала.

Тон, которым были произнесены эти слова, исключал любой компромисс и не оставлял сомнений в серьезности принятого решения. Окончательного и бесповоротного.

– Ты говоришь так, словно кто-то заставляет тебя произносить эти слова, – сказал Артем. – Может, мы все спокойно обсудим? Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?

– Нечего обсуждать, – сухо бросила Дарья, пряча взгляд. – Извини.

Ее телефон, лежащий рядом с чашкой, издал негромкий звон.

– Такси уже у ворот, меня ждет, – сказала она, глянув на полученное сообщение, затем перевела взор на Артема и спросила: – Ты же не будешь меня удерживать?

– Отнюдь. Ты взрослый человек, и сама вправе решать, как поступить, – спокойно сказал Павлов.

Женщина поднялась из-за стола.

– Это все из-за того СМС? – осведомился адвокат, и глаза Дарьи неожиданно наполнились слезами.

– Нет. Спасибо тебе за все. Извини, Артем, но…

– Что «но»? – тихо спросил он.

– Больше не звони мне. – Она хотела что-то добавить, но эти слова так и остались невысказанными.

– Я провожу тебя, – сказал Павлов.

Дарья молча вышла наружу. Он последовал за ней, открыл ворота и смотрел, как она торопливо скользнула в салон ярко-желтого автомобиля.

– Удачи, – сказал Артем, но Дарья даже не взглянула в его сторону.

На улице было темно, но света фонаря, высившегося неподалеку, хватало, чтобы разглядеть ее лицо, мокрое от слез.

– Удачи, – чуть тише повторил Павлов, провожая взглядом удаляющуюся машину, постоял немного на улице и вернулся в дом. – Если хочешь, оставайся до утра, – сказал он телохранителю, но тот отрицательно покачал головой.

Они попрощались, и Артем остался один.

Он вошел на кухню, глянул на чашку с давно остывшим чаем. Почему-то эта чашка показалась ему совершенно беззащитной и одинокой. Как Даша.

Что случилось? Что произошло, пока он был у врача?! Ведь прошло не более двух часов, пока Артем отсутствовал, и ничто не предвещало такого развития событий.

Павлов взял чашку, машинально допил чай. Он был холодным и чуть сладким. Даша всегда клала один кусочек сахара для насыщения вкуса.

Артем вздохнул, прошел в гостиную, сел за журнальный столик, раскрыл блокнот, взял ручку и начал вспоминать странное сообщение, которое Дарья показала ему еще тогда, в отделении полиции.

«Привет, Дарья. У тебя есть три варианта…», – начал он выводить в блокноте и вскоре написал весь текст дословно.

– Котельный завод, – задумчиво протянул адвокат.

Пискнул телефон, и он открыл новое сообщение. Оно было от Дарьи.

«Прости меня, я не могла иначе. Ты прекрасный и добрый человек, но я не хочу рисковать твоей жизнью. Я сознательно сожгла все мосты за собой».

На лице Артема не дрогнул ни один мускул.

– Чем ярче горят мосты за спиной, тем светлее путь впереди, – негромко сказал он. – Но к вам это, госпожа Шахова, не относится.

Поразмыслив, он принялся писать ответ, и когда все было готово, перечитал текст.

«Ваши слова, такие ценные и дорогие, не дошли до абонента, поскольку по воле непорядочного хакера были отправлены на другой номер. Теперь ваше письмо читает другой человек, которому оно вовсе не предназначено. До Павлова эти слова уже не дойдут никогда. На лжи и обмане отношений не построишь».

Помедлив, Артем отправил послание Дарье и отложил мобильник.

«Вас ждет офигенный фейерверк», – внезапно вспомнил он предсмертные слова убийцы.

– Фейерверк, – едва слышно проговорил Павлов и неожиданно почувствовал холод.

Котельный завод

Предприятие, где клиентам «Прайм-банка» была назначена встреча, назвать заводом можно было с большой натяжкой, поскольку он не проработал и дня. Его строительство началось еще в прошлом веке, в далеком тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году, не раз приостанавливалось и возобновлялось. Затем грянули девяностые, которые, собственно, окончательно похоронили будущее завода. К тому времени уже были готовы производственные помещения, завезена значительная часть оборудования, но в какой-то момент все внезапно застопорилось, заглохло намертво, прямо как автомобиль с пустым баком.

В середине девяностых недостроенный завод за бесценок приобрел некий коммерсант. Часть оборудования была вывезена на вторсырье. Затем этот бизнесмен обнаружился в реке, внутри мешка, наполненного камнями.

Опустевшие массивные строения были обречены на бесполезное простаивание, у которого было два исхода – постепенное обветшание либо снос. В прошлом году вопрос о зачистке территории, занятой недостроенным заводом, поднимался на уровне правительства области. Вместо него на этом месте планировалось воздвигнуть спортивный комплекс. Деньги на снос пустующего цеха и ангара, примыкающего к нему, вроде бы даже нашлись. Но пока суд да дело, завод оставался на своем месте. Сюда иной раз забредали стайки любопытных подростков и бездомных бродяг.

В половине десятого вечера на обочину свернул белый «Хаммер». Автомобиль давно не посещал мойку и был покрыт толстым слоем застарелой грязи, отчего приобрел темно-серый оттенок.

Владелец внедорожника выглядел под стать своему железному коню. Его костюм, некогда белоснежный, смотрелся так, словно им драили подъезд. Впрочем, собственная внешность уже давно перестала волновать Джафара.

Мужчины выбрались из машины.

Коршунов включил навигатор.

– Здесь раньше была дорога, но после девяностых асфальт напрочь раскурочили бульдозеры, – сказал он, разглядывая интерактивную карту местности. – На машине не проедешь. Но тут недалеко, километра два будет, не больше. Вон за той лесополосой. Или попробуем проехать, Джафар?

– Нет, – отказался Абиев. – Пойдем на своих двоих. Я не хочу, чтобы мы на тачке засветились. Плюс еще колесо на какую-нибудь арматуру налетит.

– Джафар, ты, может, последний раз на луну смотришь, – заявил Сергей. – А сам о каком-то колесе беспокоишься.

Азербайджанец окинул Черемесова гневным взглядом. С его языка была готова сорваться колкость, но он сдержался, опустил руку в карман, обхватил рукоятку пистолета.

– Почему они похитили Самиру? – тихо проговорил Джафар. – Зачем им понадобилась моя беременная жена? Я понимаю, если бы у меня были деньги на выкуп за нее. Но все бабки остались у Банкира. Что от меня хотят эти звери?!

– В свое время нам всем приходили сообщения от Банкира. Мол, кто-то из нас внезапно закрыл вклад, из-за чего никакие операции с деньгами сделать нельзя, – подал голос Николай. – При этом сам Банкир ничего толком пояснить не мог. Отсюда вывод – им кто-то управлял. А когда стало совсем жарко и мы оказались по уши в долгах, этого сучонка кто-то вышвырнул из окна.

– Зачем кому-то понадобилось убивать Банкира? – осведомился Абиев, продолжая держать руку на пистолете – это хоть немного успокаивало его. – С ним всегда можно было договориться. Он мастерски придумывал всякие схемы по извлечению прибыли. Из воздуха мог бабки делать.

– Банкира наверняка грохнули из-за того, что он знал чужие секреты. А может, просто попытался слить информацию, – предположил Сергей.

– Было бы интересно узнать, кто мог взять Банкира на крючок, – пробурчал Джафар. – А я еще доверял этому ублюдку!

– Он уже в могиле, – заявил Черемесов. – Ему все по барабану.

– Зато нам – нет.

– Хочешь сказать, что нужно ему завидовать? – осведомился Сергей. – Но я не спешу на тот свет, дружище.

– Смотрите, дорога, – вмешался Николай, указывая в сторону разбитой ленты асфальта. – Она как раз ведет к заводу. – Он взглянул на Сергея, погруженного в собственные мысли, и спросил: – О чем задумался?

– Сколько веревочке ни виться… – произнес Черемесов. – Я сейчас скажу глупость, наверное. Но пожалуй, пришло время платить за свои грехи, парни.

– Я не хочу ничего слышать про это, – раздраженно бросил Джафар. – Сначала вытащу из этой задницы свою жену, а уже потом буду замаливать грехи!

Оставшийся путь они проделали в полном молчании, преодолели небольшой овраг, миновали лесополосу и вышли к полусгнившему забору, которым были обнесены заводские постройки.

Джафар ударом ноги выломал пару штакетин, порвав при этом брючину, и заглянул внутрь. Сквозь трещины асфальтового покрытия пробивались пучки травы. Повсюду валялись прутья арматуры, ржавые трубы и битый кирпич. Осколки стекла тускло поблескивали, напоминали россыпь драгоценных камней.

– Куда теперь? – глухо спросил Абиев. – Тут как будто бомба взорвалась!

– Мы здесь тоже первый раз, – заметил Черемесов с нервной усмешкой. – Не кипешуй, разберемся.

Для того, чтобы пролезть на территорию заводского комплекса, им пришлось выломать еще несколько досок.

Не пройдя и пару метров, Коршунов глянул на обветшалый цех с просевшей крышей и замер.

– Кажется, вон там мелькнул свет, – неуверенно произнес он. – Смотрите, на втором этаже.

– Тут давно вырубили электричество, – сказал Джафар.

– А я вижу вход, – тихо проговорил Сергей. – Глядите сюда. – Он вытянул руку, указал на провал, зияющий в стене цеха.

Обшарпанная дверь, покрытая засохшими пятнами мазута, была сорвана с петель и валялась рядом.

– Что-то я больше никого здесь не наблюдаю, – проговорил Николай, толкнул ногой расширительный бак в глубоких вмятинах, и тот покачнулся, словно выражая недовольство столь бесцеремонным обращением. – Может, это просто идиотский розыгрыш? – Он замедлил шаг, нерешительно поглядел в сторону забора.

– Наложил в штаны – оставайся здесь, – прошипел Джафар, подошел к дверному проему и спросил: – Серый, ты со мной?

Черемесов кивнул. Его рука бесшумно нырнула за пояс, вынула оттуда «ТТ».

– Без надобности не тряси, – сказал Абиев. – Не хочу, чтобы из-за тебя что-то случилось с Самирой.

Сергей ничего не ответил, достал мобильный телефон, включил фонарик и шагнул в вязкую темноту. Джафар тут же последовал за ним. Николай медлил несколько секунд, затем решился, щелкнул кнопкой светодиодного фонаря и поспешил за друзьями.

– Сколько времени? – чуть слышно спросил Абиев, чуть не споткнулся о пароводяной бойлер и выругался.

– Без пяти десять, – откликнулся Сергей, взглянул на телефон и почувствовал, как сердце заколотилось с утроенной силой.

«Может, это и розыгрыш, – подумал он с надеждой. – А может, ровно в десять нас всех завалят тут, как помойных крыс».

– Я вижу свет, – сдавленным голосом произнес Джафар. – Вон там.

Метрах в тридцати от них мерцал крошечный огонек, едва заметный язычок бледно-оранжевого цвета.

«Свеча», – догадался Джафар и обхватил рукоятку пистолета так сильно, что у него заныли костяшки пальцев.

Он с трудом сдерживал себя, старался не бежать. Хотя что изменилось бы? Это просто свечка. Уже отсюда было видно, что она стояла в стеклянной банке. Наверное, для того, чтобы пламя не задуло сквозняком.

А это еще что?!

Азербайджанец замер так, словно столкнулся с невидимым препятствием, ошалело таращился на оторванную кисть со скрюченными пальцами. Ампутированная конечность была вдета в кольцо наручников, к другому кольцу которых крепился пластиковый кейс.

– Что это за хреновина? – прошептал Сергей.

Он смотрел на оторванную руку так, словно перед ним была тварь, неведомая науке и внезапно вылезшая из расщелины в стене.

– Есть какие-нибудь мнения?

Коршунов наклонился, посветил на жутковатую находку.

– Она не настоящая, – сказал он, выпрямляясь. – Бутафория.

– Ничего не напоминает? – снова спросил Черемесов, обращаясь к замершему Джафару.

Лицо азербайджанца было бледным, как талый снег.

– Гена Назаров, – разлепил он губы. – Тогда ему… в общем, все поняли. Но он ведь мертвый!

– Ага. – Сергей постепенно приходил в себя. – Кто-то решил нагнать на нас ужаса и устроил показательное шоу. Коля, посвети. – Он присел на корточки.

Коршунов направил луч фонаря на кейс, к которому потянулся Черемесов. Щелкнули замочки, дипломат раскрылся, и воздух мгновенно наполнился нестерпимым смрадом. Взорам мужчин предстали сторублевые купюры, перемазанные какой-то коричневатой субстанцией.

– Тьфу! – Абиев наморщил нос. – Опять дерьмо!

– Навоз. Грязные деньги, – ответил Черемесов, с трудом сдерживая рвотные позывы. – Вот что это значит, парни.

– Чудесно, – хрипло сказал Николай, резко захлопнул кейс и пинком отфутболил его в темноту, словно тот был источником заразы.

– Полагаю, это намек, – стараясь сохранить самообладание, заявил Сергей. – На наши совместные делишки в те веселые годы.

– Это подстава, – озираясь по сторонам, сказал Джафар. – Я чувствую, что за нами кто-то следит.

– Кто-то вписался за Назарова, – задумчиво проговорил Коршунов. – Хочет отомстить нам за то, что мы его порешили.

– Не мы, а ты, – возразил Сергей.

Николай хищно улыбнулся.

– Ну да, – сказал он, начиная заводиться. – Я отключил его от кислородных трубок по вашему указанию. Я исполнитель, вы – заказчики. Или слабо́ паровоз тянуть вместе? Решили на меня все спихнуть, суки?! Кто дал команду отрубить ему руку? Разве не ты, Джафар?

– Закрой пасть! – процедил азербайджанец. – Я могу тебе напомнить…

– Тише, – перебил его Черемесов, поднимая руку. – Слушайте… вон там. – Он указал в темноту.

Откуда-то слева донесся отчетливый скрип. Будто кто-то передвинул тяжелый предмет на полу.

Мужчины переглянулись. Абиев вынул пистолет, трясущейся рукой передернул затвор.

– Самира? – тихо позвал он.

Коршунов прижал указательный палец к губам и медленно двинулся в ту сторону.

Они обогнули черную от сажи топочную камеру и, спотыкаясь о строительный мусор, выбрались к мастерской котельного цеха. Стало светлее. Возле паросборного коллектора стояла старая железная кровать на колесиках, окруженная горящими свечами.

– Там… – хрипло прошептал Черемесов. – На ней кто-то лежит. Жмур?

Николай осторожно шагнул вперед и осветил бесформенное тело, которое распласталось на кровати.

С толстых губ Абиева сорвался тяжелый вздох.

– Твою мать! – сипло произнес он. – Мумия!..

Человек на кровати был замотан грязными бинтами полностью, с ног до головы. Левая рука у него отсутствовала.

Николай приблизился вплотную и с затаенным страхом разглядывал неподвижную фигуру.

– Это человек? – дрогнувшим голосом спросил Сергей.

Николай покачал головой и ответил:

– Манекен.

– Странно, – проговорил Джафар, морща нос. – А вонь стоит, как от мертвяка.

– Вонь стоит вот от этого, – тихо произнес Черемесов, делая шаг назад. – Смотрите, не наступите случайно. – Он посветил вниз.

Абиев отшатнулся и едва удержался от вопля.

У самого подножья кровати лежали собачьи головы. Грязная шерсть заскорузла от запекшейся крови, пасти раззявлены, грязно-желтые клыки обнажены. В пустых глазницах копошатся личинки мух.

– Ну и вонища, – заявил Сергей, скривился и отвел взгляд в сторону.

– Посмотрите сюда, – сказал Николай и ткнул пальцем.

К уху каждой головы были прицеплены небольшие прямоугольные карточки.

Превозмогая несусветную вонь, Коршунов наклонился, внимательно их разглядел и сказал:

– Это визитки. Вот твоя, Серега. Директор департамента «Ойл-Корпорейшн», понимаешь ли. А там моя. Уже не действующий вице-президент ассоциации бокса.

Черемесов обошел кровать.

– Здесь четыре башки. Кроме наших тут еще визитка какой-то бабы, – сказал он, присев на корточки.

Трупный смрад буквально ворвался в ноздри, добрался до мозга.

Он зажал нос пальцами и гнусавым голосом прочитал вслух:

– Шахова Дарья Александровна, генеральный директор туристической компании. Кто это?

– А он весельчак, этот парень, – заметил Коршунов, встав рядом. – Мы втроем – дворняги, а визитку бабы этот тип прицепил к голове маленького шпица. Креатив!

Сергей выпрямился.

– Значит, к нашим делам имела отношение какая-то девка? – спросил он.

– Кажется, я знаю, кто это, – отрывисто бросил Джафар. – Назаров плакался как-то, что ему никто не давал кредит. Когда мы его начали прессовать, он пообещал, что найдет бабки, но ему везде отказывали. У него была надежда на какой-то банк, но и там его прокатили. Я помню фамилию этой бабы, потому что Банкир пас Назарова и отслеживал, куда тот обращался за помощью. Мне пришлось припугнуть управляющего банком, чтобы он не имел дела с Генкой. Так что эта Шахова с нами в одной упряжке.

– Тогда почему ее нет здесь? – спросил Черемесов. – Сообщения наверняка были высланы всем.

– Какая дура попрется ночью на заброшенный завод в глухомани? – заявил Николай, пнул ногой одну из собачьих голов, и та неуклюже покатилась в зыбкую темноту.

– Допустим. Но кто мог узнать, что Назарова вальнули? – воскликнул Сергей. – Про отрубленную руку могли знать Банкир и тот бывший мент Ермоленко. А как могло всплыть то, что произошло той ночью в больничке, где Генке окончательно перекрыл кислород Коля Коршунов? Об этом знали только мы трое! Или кто-то из вас проболтался?

– Ладно, все это хрень, – раздраженно произнес Абиев. – Разве это что-то меняет? Мы здесь, и что дальше? Нас расстреляют? Погрозят пальчиком и отпустят? Или этот дурацкий спектакль еще не закончился? Мне надоели эти кошки-мышки! – Он хотел сказать что-то еще, но застыл с открытым ртом.

Из темноты послышались странные звуки, и азербайджанец резким жестом велел всем замолчать. Лишь когда в сумрачном помещении наступила звенящая тишина, стало понятно, что это.

Где-то совсем рядом плакала женщина. Даже не просто плакала, а рыдала.

Абиев переменился в лице и ринулся на этот звук.

В его мозгу, измученном бессонницей и отчаянным страхом, раненой птицей трепыхалось лишь одно-единственное слово: «Самира».

Лишена выбора

Пока старые приятели, объединенные не только тесными отношениями, но и бедами, обрушившимися на них, бродили по территории старого завода, на обочине остановился еще один автомобиль.

В салоне подержанной «Тойоты» сидела Дарья и невидяще глядела перед собой. Двигатель был давно заглушен, но она не убирала рук с рулевого колеса, словно все еще сомневалась в принятом решении. Дарья будто втайне ждала знак, некую примету, явно свидетельствующую о том, что вся эта затея была откровенной глупостью с самого начала, и самое лучшее, что сейчас она в состоянии сделать, – это убраться из этой глуши как можно быстрее.

Дарья с превеликим удовольствием поступила бы так, если бы не сообщение, которое она получила вчера вечером, буквально за полчаса до приезда Артема. Лишь только скользнув по письму глазами, Дарья поняла – все рухнуло.

Да, рухнуло, потому что у нее не осталось сил сопротивляться. Человек, подбрасывающий крыс к входной двери, не шутил. После покушения на Артема она имела возможность убедиться в этом. Да, Даша слышала, что несостоявшийся убийца Павлова погиб в перестрелке, но это ровным счетом ничего не меняло. Ведь он являлся всего лишь исполнителем. А их могло быть несколько.

Вряд ли на нем все и закончится.

Дарье хотелось бы в это верить, если бы не новое сообщение, в котором значилось следующее:

«Избавься от адвоката. Не послушаешься – заберу твоего сына. Получишь его по почте, частями. Нежно целую и жду встречи на котельном заводе. Надеюсь, ты не передумаешь».

– Это полнейшее безумие, – шепотом произнесла Дарья, взъерошив спутанные волосы. – Зачем я здесь? Чтобы меня убили и прикрыли какой-нибудь рогожей, пока мой труп не найдут голодные собаки?

Она взглянула в зеркало заднего вида и неприятно поразилась.

«Нет, это издерганное существо с увядшим лицом – вовсе не я! Это в кого же я превратилась?! Труп в морге куда лучше выглядит!»

Дарья подумала об Артеме, и на ее глазах выступили слезы.

Сейчас она проклинала себя за то, что не сдержалась и так спонтанно уехала. За то, что толком не отблагодарила этого человека за все, что он сделал для нее, по сути, едва знакомой женщины. А ведь Артем искренне хотел ей помочь. Она видела в его глазах разочарование, когда садилась в такси. От этого молчаливого укора во взгляде Артема ей сейчас хотелось выть и лезть на стенку.

«Ничего не исправишь, – подумала она, вытирая мокрые глаза. – Хочешь выть – вой. А стенок здесь нет, лезть не на что. Давай, вперед».

Дарья взяла смартфон, оживила его мазком пальца по экрану, и на нем мгновенно запестрела карта местности. Судя по всему, идти до того самого завода придется не более километра. До десяти часов еще оставалось двадцать минут, так что она вполне успевала.

В какой-то момент Дарья испытала непреодолимое желание позвонить Артему, но сдержалась. Вряд ли он будет разговаривать с ней после ее отъезда. Павлов даже не отреагировал на ее сообщение, в котором она просила у него прощения.

Женщина вздохнула, выбралась из машины и, спотыкаясь, побрела в сторону лесополосы. За ней темнели массивные постройки котельного завода.

Западня

Джафар подлетел к покосившейся двери, за которой слышался плач, и рывком распахнул ее. Пол мастерской был застелен пыльным брезентом, дырявым, словно решето. В глаза азербайджанцу тут же бросилось нечто продолговатое, бесформенное, завернутое в черный полиэтилен. Рядом притулилась громадная клетчатая сумка, чем-то набитая под самую завязку.

У Абиева внутри все оборвалось.

– Самира! – заорал он не своим голосом, кидаясь к странному кокону.

Пол под его ногами тревожно задрожал, издал отчетливый хруст. Ему казалось, что он бежал по настилу, доски которого снизу жадно пожирало пламя, и пол вот-вот должен был обрушиться под его весом.

– Самира! – повторил Джафар, торопливо разматывая полиэтилен.

Изнутри продолжали доноситься звуки рыданий, но теперь они казались ему какими-то странными, фальшивыми. Словно…

«Словно это запись. Звуки повторяются», – в бешенстве подумал он, срывая последний пласт полиэтилена.

Перед ним лежал плюшевый медвежонок, на шею которого был подвешен диктофон. Динамики записывающего устройства продолжали фонить от душераздирающих криков его беременной жены.

– Где она?! – зарычал Абиев, в ярости сжимая пистолет.

Между тем в помещение, испуганно озираясь, вошли Сергей с Николаем. Пол вновь затрещал, и Коршунов переместился влево. Черемесов скользнул равнодушным взглядом по плюшевой игрушке и сосредоточился на сумке. Молния на ней была расстегнута, и луч фонаря остановился на пачках денег, которые будто невзначай выглядывали наружу.

Мужчины осторожно приблизились к сумке и оцепенело уставились на пятитысячные купюры, запечатанные в аккуратные упаковки. Глаза обоих округлились. Пол под ногами стонал и ходил ходуном, словно палуба корабля во время беснующегося шторма. Но они позабыли обо всем на свете, не обращали внимания на тревожные признаки.

– Похоже, мы пришли за этим, – вполголоса сказал Черемесов.

Его рука машинально потянулась к одной из пачек. Он зачем-то поднес упаковку к носу, вдохнул запах, затем осветил ее фонариком, деловито сунул в карман и намеревался взять следующую.

Тут в его локоть вцепился Коршунов и заявил:

– Ты уверен, что имеешь право на эти бабки, Сережа? Я, знаешь ли, тоже хранил свои сбережения в этом вонючем отстойнике под названием «Прайм-банк».

Лицо Черемесова исказилось от злобы. В стылых сумерках он был похож на разбуженного зверя, голодного и недовольного.

– Я потерял слишком много денег во всей этой истории, – выдал он и оскалился. – Так что убери лапы и не гунди. Здесь много, хватит всем.

Николай разжал пальцы, выпустил локоть Сергея. Теперь они молча набивали карманы деньгами, глаза их алчно сверкали.

– Эй, уроды! – прохрипел Джафар, покачиваясь словно пьяный. – Вы забыли, зачем здесь находитесь?! Думаете, нас сюда пригласили, чтобы вернуть бабки?

– Мне по хрену, – сквозь зубы проговорил Сергей, даже не удостоив азербайджанца взглядом. – Извини, но тут каждый сам за себя. В любой пачке сто купюр, пол-ляма. Присоединяйся к нам или ищи сам свою женушку.

– Суки! – выдохнул Абиев.

Он выглядел разъяренным и потрясенным.

Однообразные рыдания, доносящиеся из диктофона, продолжали жутким эхом раскатываться по тесному помещению.

– Заткнись! – взревел Джафар и с силой впечатал толстую ногу в игрушечного медведя.

Пол жалобно хрустнул, и азербайджанец непроизвольно отпрянул. Треск старых досок стал громче. Они неожиданно просели, и Абиев с внезапным ужасом понял, что его тело куда-то проваливается.

Он закричал, но было поздно. Хлипкие доски не выдержали веса и начали рушиться одна за другой с оглушительным треском. Взметнулись руки Николая. Из его пальцев вылетела очередная упаковка с купюрами, которую он так и не успел запихнуть во внутренний карман.

Лишь Черемесов оказался проворным, мгновенно среагировал, метнулся к двери и успел ухватиться руками за порог.

Снизу доносились крики и отчаянная ругань. Воздух наполнился облаком трухи, поднявшейся от гнилого настила. Сумка с деньгами тоже полетела вниз. Рваные клочья брезента, которым был затянут гнилой пол, болтались, как занавески.

Сергей начал подтягиваться. Он тяжело дышал, старался поднять наверх свое тело, опереться хотя бы на локти. В молодости это упражнение давалось ему с легкостью, однако сейчас оно превратилось в чрезвычайно сложную задачу. Слишком много минуло дней с тех времен, когда он был крепким двадцатилетним парнем. Слишком много было выкурено сигарет и выпито алкоголя. Руки предательски дрожали и тряслись, дыхание с хрипом вырывалось наружу, напряженные мышцы пламенели огнем.

– Серега, помоги! – крикнул Николай, в голосе которого сквозила животная паника.

Черемесов ничего не успел ответить. Его онемевшие пальцы разжались, больше не могли выдерживать вес тела, и он с истошным криком полетел вниз.

Схвачена

Когда Дарья оказалась у покореженных ворот завода, ее внезапно обуял ужас. Невыразимый, леденящий, от которого в коленях появляется ватная слабость, а тело покрывает гусиная кожа. Мрачные дремлющие здания с облезлыми стенами и просевшими крышами словно оживились при виде одинокой женщины, слепо заморгали разбитыми окнами. Заброшенный завод будто зазывал ее внутрь. С таким же гостеприимством паук приглашает муху к себе на ужин.

Даша облизала пересохшие губы.

Она вдруг с поразительной ясностью увидела дикую картину. Какие-то негодяи вталкивают ее в душный цех, воняющий плесенью, срывают одежду и подвешивают на цепях, как мясник коровью тушу. Достойный конец этой затянувшейся истории, блин!

Дарья была так напугана, что даже боялась пошевелиться. Только сейчас она поняла, как опрометчиво поступила, никому не сообщив о своем решении приехать в эту глушь, да еще ночью. Хотя бы потому, что людей, которые затеяли эту травлю, уже ничего не остановит. Вряд ли они предложат ей здесь горячий кофе с пирожным. Ее попросту убьют. И хорошо еще, если сразу, без мучений.

«Плюнуть на все, уехать домой и продолжать сходить с ума от каждого шороха?» – подумала она, кусая от напряжения губы. «Если бы время можно было повернуть вспять! Наверное, я бы не сорвалась так резко от Артема, и сейчас он был бы рядом!»

Как только Дарья подумала об адвокате, в памяти тут же всплыло странное сообщение, полученное от него в тот вечер, когда ей пришлось уехать. Неужели Артем обо всем догадался?!

– Ты сама сожгла за собой все мосты, – сказала она вслух. – Чего уж теперь кусать локти…

В любом случае сначала нужно разобраться с этим злосчастным заводом, а потом поговорить с Артемом. Конечно, следовало бы рассказать ему все начистоту, но время было упущено. А если быть честной, Дарья попросту боялась открыть всю правду Артему. Хотя бы потому, что, будучи человеком честным и принципиальным, Павлов мог отвернуться от нее…

На часах было без восьми минут десять. Дарья начала двигаться вперед. Она была настолько погружена в собственные мысли, что не замечала темную фигуру, которая безмолвной тенью следовала за ней.

Как только Дарья шагнула внутрь помещения, чья-то сильная рука в перчатке закрыла ей рот, не давая даже пискнуть.

Среди миллионов

Приземление Сергея было жестким. Он всей своей массой рухнул на Абиева. Послышался хруст сломанной кости, и вопли азербайджанца разорвали спертый воздух.

– Нога! – взвыл Джафар, обхватив колено. – Ты мне ее сломал, ишак!

– Заткнись! – с ненавистью выдал Сергей.

Он предпринимал лихорадочные попытки подняться и про себя отметил странную податливость пола.

– Все к этому и шло!

Ничего не видя в темноте, он уперся коленом в обломок доски, напоролся на ржавый гвоздь и зашипел от острой вспышки боли.

– Серега, я фонарь выронил, – глухо проговорил Николай. – Можешь посветить?

Черемесов отодрал от ноги заплесневелую доску с торчащими гвоздями и швырнул прочь. Она стукнулась о стенку и упала на пол.

– Ты посветишь? У меня вся морда в крови! – выкрикнул Коршунов, теряя остатки самообладания.

– Мы в каком-то подвале, – сказал Сергей и сунул руку в карман.

Мобильник оказался на месте и все еще был включен. По сырым стенкам подземного помещения заскользил серебристый лучик света.

– Посвети вниз, – раздался голос Николая.

Джафар продолжал скулить, не отпуская сломанную ногу.

Черемесов направил луч в пол, и рука его дрогнула.

Деньги!

Пачек было столько, что они полностью закрывали пол.

– Теперь понятно, почему мы не расшиблись в лепешку, – сказал он и нервно хохотнул. – Видел, Джафар? Все это наше. Бери – не хочу! – Коршунов схватил одну упаковку, поднес ее к лицу, стал разглядывать с недоверчивым видом. – Мы теперь можем купаться в деньгах в прямом смысле слова, – продолжал Сергей.

Он с тупой сосредоточенностью ворошил пачки, словно угли в камине, и со стороны напоминал душевнобольного.

– Смотрели мультик про Скруджа МакДака?

– Прекращай! – резко оборвал его Николай. – Надо выбираться из этой ямы. – Он выпрямился, настороженно глянул вверх и хрипло проговорил: – Кажется, там кто-то есть. – Вы слышите? Какой-то шорох. Будто кто-то крадется!

– Интересно, сколько здесь? – не умолкал Сергей.

Он разорвал зубами упаковку и подбросил в воздух стопку пятитысячных купюр, которые с тихим шелестом осели, напоминая осенний листопад.

– Я говорю вам, там кто-то есть! – повысил голос Коршунов.

Джафар, скрипя зубами от боли, перекатился на другой бок. Его сломанная нога полыхала, как больной зуб.

– Я догадывался, что это было ловушкой. Нас развели как лохов! – Он с нескрываемой злобой уставился на Сергея. – Я шел туда, потому что слышал голос жены. А вы, козлы, побежали к мешку с бабками. Теперь мы все в этой глубокой дыре. Мышеловка захлопнулась. Какой толк от всех этих денег?!

Сергей ухмыльнулся и принялся неторопливо перебирать рассыпавшиеся купюры.

– Если бы не твоя жирная туша, то пол не провалился бы, – заметил он. – Нужно ходить аккуратно, а не топать как слон.

Глаза Абиева вспыхнули.

– Ты как был ублюдком, так им и остался. Как только мы выберемся отсюда, я проткну тебя насквозь, как кусок мяса, и положу на угли, щенок.

Черемесов залился безумным смехом.

– Ты сначала выберись отсюда, дуралей, – насмешливо бросил он.

– Заткнитесь оба! – разъяренно гаркнул Николай. – Вы что, оглохли?! Мы не одни здесь!

Только сейчас, когда все умолкли, до слуха пленников стали доноситься странные монотонные звуки, проклевывающиеся сквозь темноту. Они становились ближе.

– Эй, знаете, на что это похоже? – понизив голос, сказал Сергей, вжался спиной в стену подвала, испуганно глянул наверх. – Это… это…

– Это кровать, – вместо него закончил Николай. – Кровать на колесиках, чтоб ей пусто было! Кто-то катит ее сюда.

Абиев издал нервный смешок.

– Какая, к шакалам, кровать? – шепотом спросил он. – Там ведь кукла в бинтах лежала, я сам проверял. Я…

Скрип стал ближе, и Джафар затих. Все трое съежились. Они словно пытались слиться с темнотой в одно целое.

Звук двигающейся кровати прервался. Теперь было слышно, как кто-то натужно дышит.

– Нас всех перебьют тут, как клопов, – едва слышно сказал Николай, приблизив свое лицо к Черемесову.

Тот ничего не ответил, чувствовал, как по его телу пробегает крупная дрожь.

Коршунов задрал голову и крикнул:

– Есть там кто живой?

Николай хотел добавить что-то еще, но этому помешал сухой щелчок, за которым последовала внезапная вспышка. Затем еще и еще, отчего в помещении стало светло.

Пленники прищурились и посмотрели наверх, откуда дно подвала освещали три небольших фотопрожектора, закрепленных на штативах. Рядом с одним из них бесшумно материализовалась тень, приобрела очертания человеческой фигуры.

– Привет! – улыбаясь, произнес какой-то субъект и с любопытством оглядел замершую троицу. – Чудесный вечер, не правда ли?

В руке Джафара появился пистолет.

– Кто ты, мать твою? – срывающимся голосом спросил он.

Рука его дрожала, отчего ствол вилял из стороны в сторону, словно все еще сомневался в выборе мишени.

– Я, придурки, ваш друг, – спокойно отозвался мужчина, делая еще один шаг к прожектору.

Теперь пленникам стало видно, что он был облачен в застегнутую куртку, а его голову закрывала кепка.

– По крайней мере, я когда-то так считал.

– Друг, – машинально повторил азербайджанец, немного помедлил и проворчал: – Друзей не кидают в яму.

– Верно, – подтвердил мужчина. – А я вас и не кидал, вы сами полезли всем скопом. Но старый пол не выдержал, поэтому вы и оказались внизу. Этот пол, друзья мои, похож на человеческие отношения. Или, если хотите, на терпение. У кого-то оно бесконечно долгое, а у кого-то короткое, прямо как фитиль от тротиловой шашки, готовой взорваться в любую секунду. Вы свой выбор сделали.

– Назови себя, философ, – потребовал Коршунов. – Что-то пока я тебя не узнаю.

Мужчина усмехнулся и проговорил:

– Всему свое время. Кстати, я наблюдаю только вас троих. Дама, как я полагаю, сегодня не удостоит нас своим приятным обществом.

– Я ни хрена не понимаю, – выдавил из себя Николай, переступая с ноги на ногу.

Черемесов перестал ворошить деньги и посмотрел вверх. В его руке тоже был пистолет.

Человек в куртке это заметил.

– Если вы меня убьете, то сдохнете от жажды прямо здесь, – мягко сказал он. – Среди миллионов, перепачканных вашими экскрементами. Правда, не исключено, что вы спятите раньше и загрызете друг друга до смерти, как бешеные собаки. Связи внизу нет, я проверял, так что ваши мобильные бесполезны. Зато есть много крыс. Больших и голодных. Они появятся позже, это я обещаю.

– Что тебе нужно? – спросил Николай, и голос его дрогнул.

– Я хочу рассказать вам одну историю, – последовал ответ. – Надеюсь, она вас слегка удивит, хотя в свое время вы принимали самое непосредственное участие в ней.

– Катись ты на хрен со своими историями! – заявил Сергей.

Он пытался держаться спокойно, но струйка пота, бегущая по виску, и побледневшее лицо свидетельствовали о панике, которая вот-вот должна была выплеснуться наружу.

– А насчет выбраться… – Черемесов перевел дух. – Ты думаешь, никто не знает, где мы, утырок? Нас будут искать.

– Разумеется, – охотно ответил мужчина. – Я нисколько в этом не сомневаюсь. Вас обязательно будут искать. Вопрос в том, найдут ли. Так вы будете меня слушать? Эта история не займет много времени.

– Моя жена у тебя? – мрачно поинтересовался Абиев. – Мне не до историй. Если ты и в самом деле наш друг, то не заставляй страдать беременную женщину.

– Мы вернемся к этому вопросу, – уклонился от ответа мужчина. – Итак, вы готовы?

– Да, раздери тебя! – крикнул Николай, выходя из себя. – У нас что, большой выбор? Не тяни ты уже!

– Это произошло больше двадцати лет назад, – начал тот. – Сами помните, что творилось в те времена. В стране царили бардак и неразбериха. Каждый выживал на свой лад, как уж мог. Итак, жил-был один молодой человек, назовем его Геннадием. Он открыл фирму, которая занималась транспортными перевозками, был полон надежд и устремлений. Все у него получалось, работало, прибыли росли. У Геннадия имелась надежная крыша. Они даже сдружились между собой. Бандиты не сильно стригли Геннадия, строили планы на использование его транспортной компании в своих целях. Это была контрабанда ювелирных изделий, оружия и кассет с порнографией. В один прекрасный день Геннадию поступило предложение работать в связке с этими бандитами по перевозке нелегального товара. Парень согласился, начал богатеть, но при этом испытывал угрызения совести, понимал, что поступает незаконно. Однажды крыша этого Геннадия нашла более выгодный и удобный канал доставки контрабанды. Но и оставить в покое парня бандиты не могли. Он слишком много знал. Было принято решение устранить парня, но перед этим выжать из него все, что можно. Иными словами, развести на деньги.

– Ты… – проговорил Джафар, ошеломленно вглядываясь в человека, застывшего наверху. – Это значит, что…

– Не перебивать! – резко оборвал его тот. – Продолжаем. У Геннадия был приятель – Олег. Он очень хорошо разбирался в финансовой деятельности. Бандиты знали об этом и вступили с ним в сговор, обещали отдать ему в управление фирму Геннадия. Тот ничего не знал о предательстве и считал Олега своим другом. И вот как-то раз ночью машины с товаром были остановлены. Грабители вытащили Геннадия наружу. Кейс с деньгами за товар был пристегнут наручниками к его руке. Налетчики потребовали ключ от него. Геннадий понимал, что если отдаст деньги, то на него будет повешен громадный долг. Таковы были условия его сотрудничества с бандой. Парень упрямился. Негодяи отрубили ему левую руку и забрали кейс с полумиллионом долларов.

После этих слов в воздухе повисла тягостная пауза. Казалось, даже было слышно, как колотятся сердца пленников, напуганных до смерти и окруженных пачками денег.

– Интересно? – полюбопытствовал рассказчик.

Ответом ему была гробовая тишина. Каждый из этой троицы был погружен в собственные размышления, отнюдь не самые радостные.

– Тогда я продолжу. Как вы понимаете, разбой был организован самой крышей Геннадия. Кроме того, кто-то из этого преступного синдиката пустил слух. Дескать, Геннадий был предупрежден о том, что на этой трассе орудовала банда, но пренебрег этими данными. Соответственно, его вина еще более усугубляется. Так вот и вышло, что Геннадий не только лишился руки, но еще и остался должен астрономическую по тем временам сумму – полмиллиона дол– ларов.

Бандиты требовали от Геннадия возврата денег, вынуждали его продать фирму, но он отказывался, пытался урегулировать все своими силами. Бывшая «крыша» коммерсанта обратилась к подкупленному милиционеру, участковому инспектору. Тот пришел в больницу к Геннадию. Забрав у него паспорт, служитель правопорядка нашел наркомана, внешне схожего с Геннадием, и оформил поддельную доверенность на управление его имуществом. После этого участковый вернул паспорт нашему бедолаге, пока тот все еще был в больнице. Неплохая схема, правда? Параллельно с этим Олег уговаривал Геннадия продать ему фирму за символическую сумму, и тот согласился. У него уже не было выбора. Когда это все было сделано, надобность в одноруком бизнесмене вовсе отпала. Геннадий был разорен, но по-прежнему слишком много знал. Поэтому бандиты собирались ликвидировать его. Жить ему оставалось считаные дни.

Геннадий тем временем ушел из больницы и продолжал искать средства, чтобы расплатиться с бандитами. Во время своих мытарств он обращался в банки, но ему везде отказывали, и лишь в одном ему пошли навстречу, пообещав выдать кредит в размере трехсот тысяч долларов. Геннадий обрадовался, но, как оказалось, напрасно. Милая особа, консультант по кредитованию, подсунула несостоявшемуся бизнесмену «левый» договор. Денег Геннадий не увидел, как только на его имя был открыт счет, они были тут же переведены в иностранный банк. После этого деньги были присвоены той самой дамочкой из банка, которой этот бедолага доверился…Параллельно с этим на Геннадия было совершено еще одно нападение. Парня жестоко избили. Геннадий вновь угодил в больницу, и об этом стало известно бандитам. Дождливым вечером один из них прошел в здание клиники, пробрался в реанимацию под видом родственника Геннадия и отключил его от аппарата искусственной вентиляции легких. Вот и все, дело было сделано. Бедолага мертв, бандиты праздновали победу. Никакого следствия не велось. Подумаешь, какой-то коммерс сдох в реанимации. Труп Геннадия был утилизирован, как мешок с отходами. А люди, которые организовали его убийство, вздохнули спокойно и продолжили жить дальше. Они воровали, убивали, обманывали, соблазняли малолеток. – Рассказчик усмехнулся, с холодным любопытством глянул на побледневших мужчин, сгрудившихся на дне подвала, и продолжил: – Многие из них уже мертвы. Участковый спился и утонул в ванне. Олег, который вел финансовые дела бандитов, покончил с собой. Но осталось четверо тех, кого не коснулась рука возмездия. – Он усмехнулся и шагнул вперед.

Пленникам стало видно его лицо, худое, покрытое недельной щетиной, с горящими глазами.

– Так приятно оказаться в компании старых друзей, – сказал этот человек, ухмыльнулся и стащил с левой руки перчатку.

Кисть выглядела неестественно бледной, имела безжизненный матовый оттенок.

– Ну что, может, вспомним прошлое? Провернем какое-нибудь дельце, а?

– Это ты, сука! – прохрипел Абиев. – Гена Назаров, чтоб тебя разорвало!

Роман Олейник, оказавшийся Геннадием Назаровым, с грустью покачал головой.

– Геннадий Назаров был убит в начале двенадцатого ночи, тринадцатого октября девяносто восьмого года, – произнес он. – Это сделали вы, господин Коршунов. – Калека вытянул руку с протезом, указал на Николая.

Тот вздрогнул и отпрянул назад так резко, будто из пластиковых пальцев могли проклюнуться лезвия, как из перчатки Фредди Крюгера.

– Ты, Джафар, дал команду отсечь мне руку, – тихо произнес Назаров. – А ты, Сережа, участвовал в этой инсценировке ограбления и с помощью мачете исполнил приказ Джафара. Олег, то есть Банкир, обобрал меня до нитки. Участковый уполномоченный Ермоленко мошенническим путем забрал мою квартиру и фирму. Он всячески покрывал вас, когда я пытался добиться справедливости. Наконец, Дашенька Шахова, бывший консультант по кредитованию. Та самая особа, которая пожалела меня, когда я выклянчивал кредит, балансировал на краю могилы. Миленькая сучка из банка с улыбочкой, приклеенной на смазливой мордашке. Лживая, хитрая бестия! Актриса, так жестоко сыгравшая милосердие и сострадание! Ее сейчас с нами нет, но ничего. Я обязательно навещу эту мразь в самое ближайшее время.

– Так это все ты подстроил, ублюдок? – с ошарашенным видом спросил Коршунов. – Ты вырубил меня на трассе и приволок в лес?!

– Я лишь закрутил маховик, ребята, – ответил Назаров. – А шестеренки в нем – мои помощники. Сам я не справился бы. Заодно скажу спасибо той девке, которая добавила волшебные таблеточки в пойло твоего боксера.

– Ты осквернил мой дом! – багровея от злости, крикнул Джафар. – Спалил мои склады, забрал жену! Ты сопливый трус! Знал, что я порву тебе очко, если увижу и узнаю тебя! Ты все время следил за нами!

– Конечно, за каждым шагом, – подтвердил Геннадий. – А насчет порвать очко… Когда я вам стал не нужен, почему-то никому из вас и в голову не пришло уладить все мирным путем. Нужно было устроить это шоу с ограблением и лишить меня руки?

– Как ты нашел фотографии из сауны? – мрачно поинтересовался Сергей. – Они были только на наших телефонах. Свой компромат я удалил на следующий день.

– Ты удалил, а Джафар оставил, – сказал Назаров. – Он держал пикантные фотографии в облачном хранилище. Взломать смартфон было делом несложным.

– Я не знаю, как тебе удалось воскреснуть, – медленно проговорил Черемесов. – Но то, как ты на нас отыгрался, хуже в сто раз.

Смех Назарова напоминал лязг ржавых гаек в пустом бидоне.

– Откуда тебе известно, что хуже, а что лучше? – осведомился он, глядя на Сергея с веселым изумлением. – Ты лежал на койке, грыз в кровь губы от сумасшедшей боли? Ожидал в горячем поту, что тебя вот-вот придут убивать? Сидел на трассе с кровоточащей культей вместо руки, ничего не соображая и сходя с ума от боли?

– Зачем ты притащил нас сюда? – спросил Сергей. – Чего ради устроил этот балаган с кроватями, забинтованными мумиями и ямой с деньгами? Хочешь нас убить? После того, что ты сделал с нами, мы квиты!

– Это ты пытаешься себя в этом убедить, – возразил Назаров. – Я считаю иначе. А деньги… То, на чем вы стоите, мой долг. Вам, ребятишки. Между прочим, деньги Шаховой тоже здесь. То, что она обманом присвоила себе. Извините, что возвращаю с задержкой, зато с процентами. Знаете, сколько здесь? Думаю, вам понадобится дня три, чтобы пересчитать эти деньги. Тут почти миллиард. Рублей, не долларов, но тем не менее.

– Отпусти мою жену! – закричал Джафар, держась за сердце. – Она не виновата в моих косяках. А потом делай со мной что хочешь.

– Твоя супруга в надежном месте, и с ней все в порядке, – с улыбкой ответил Геннадий. – Когда с тобой будет покончено, я ее отпущу. Она вот-вот должна родить. Сказала, что у вас будет сын. Надеюсь, мальчик вырастет не таким, как его отец. Но ты все равно этого не увидишь. Впрочем, я могу дать вам шанс. – С этими словами Назаров нагнулся.

Когда он выпрямился, его здоровая рука сжимала громадную пилу. Назаров вытянул ее, подставил под свет прожектора, и на остро заточенных зубьях засверкали яркие блики. В следующее мгновение она полетела вниз.

Коршунов испуганно отпрянул. Иструмент упал ровно на то место, где он стоял секунду назад.

– Я выпущу того, кто отпилит себе руку, – с широкой улыбкой на лице объявил Геннадий. – Только не кисть, а по локоть. Как вам такая идея, друзья мои?

Цена за свободу

На этот раз тишина воцарилась такая, что было слышно чуть различимое потрескивание галогенных ламп в прожекторах.

– Я не ослышался? – спросил Сергей, глупо улыбаясь.

Он медленно пятился от пилы, пока не уперся спиной в стену.

– Что ты сейчас сказал?

– Ты вроде не глухой, – проговорил Назаров все с той же лучезарной улыбкой. – Кто из вас отпилит себе руку по локоть, тот свободен. Более того, я брошу ему мешок. Если захочет, пусть забирает денег столько, сколько сможет унести. Это будет справедливо.

– Ты спятил! – крикнул Коршунов, в глазах которого заметался страх.

– Я даю вам три минуты на размышление, – сказал Назаров.

– Три минуты, – хрипло повторил Сергей, тряхнул головой, посмотрел наверх, неожиданно поднял руку с пистолетом и выстрелил.

Пуля чиркнула по штативу и ушла в потолок.

Назаров мгновенно скрылся в темноте.

– Совершенно неразумно с вашей стороны, – раздался его голос, спокойный и ровный, будто он только и ждал этого. – Я понимаю ваши чувства и переживания. Но вам придется принять мои правила игры. Другого выхода у вас просто нет.

– Пошел ты!.. – зло выкрикнул Черемесов и вновь нажал на спусковой крючок.

Послышался звон разлетевшихся осколков. Пуля угодила в прожектор, и в помещении стало чуть темнее.

– А что, хорошая идея, – просипел Коршунов. – Давайте разнесем эти долбаные фонари вдребезги и ляжем спать.

– Стреляйте еще, – подал голос Геннадий и хохотнул. – Это забавно. Когда у вас закончатся патроны, вы будете швыряться пачками денег?

Абиев не сводил глаз с пилы.

– Мы все здесь сдохнем, – прошептал он, не без труда наклонился, поднял пилу и принялся разглядывать ее, словно какой-то редчайший артефакт.

– Хочешь попробовать? – спросил Коршунов, скривив губы в усмешке. – Ты потеряешь сознание, как только дойдешь до кости. В итоге истечешь кровью.

Джафар пропустил слова приятеля мимо ушей.

– Эй, ты! Могу ли я забрать с собой руку, если приму твои условия?! – прокричал он.

– Не валяй дурака, – зашипел Николай.

Из темноты показалось лицо Назарова.

– Нет. Вы же не отдали мне кисть, когда отрубили ее, – заявил он. – Я оставлю ваши руки себе на память.

– Гена, у меня есть встречное предложение! – проорал Черемисов. – Можно я сам отпилю ему руку и уйду? Это прокатит?

Назаров сделал вид, что задумался.

– А что, неплохая идея, – произнес он, подмигивая оторопевшему азербайджанцу. – Как ты на это смотришь, Джафар? Пожертвуешь свою руку ради старого приятеля? Мы ведь столько раз выручали друг друга!

– Нет! – Джафар замотал головой, когда к нему медленно двинулся Сергей. – Не подходи, шакал вонючий! – Он поднял пистолет, второй рукой продолжая держать пилу.

– Дай пилу, толстяк! – потребовал Черемесов. – Видел бы ты себя со стороны! Ты все равно труп. Обещаю, что отомщу за тебя и разделаюсь с этим говнюком, торчащим сейчас наверху.

Абиев снял пистолет с предохранителя.

– Еще шаг – и получишь пулю, – пообещал он, с нескрываемой ненавистью глядя на Сергея.

– Коля, помоги мне, – бросил Черемесов, не оборачиваясь. – Подержи этого клоуна в загаженном костюме.

Коршунов молча встал рядом.

– Давай сюда пилу, – велел Сергей, целясь в азербайджанца из «ТТ». – Лучше лишиться руки, чем мозгов.

– Не одной, а обеих, – поправил его Николай, уставившись на Абиева. – Я тоже хочу наверх. Поделишься своей клешней, брат?

– Боже, вот это номер! – воскликнул Назаров, хлопнув в ладоши. – Гениально! Вы, малыши, напоминаете мне пауков в банке! Никакой разницы! Гомо сапиенс в своем лучшем проявлении!

Пленники молчали, испепеляли друг друга яростными взглядами.

– Парни, у вас осталась минута! – снова крикнул Геннадий. – Если к тому времени вы ничего не решите, то я приступлю к реализации плана «Б». – С этими словами он помахал рукой, в которой был зажат резиновый шланг. – Решайте быстрее. В противном случае я залью яму бензином и спалю ваши бабки к едрене фене! В том числе и вас.

Друг

Дарья, парализованная страхом, не могла пошевелиться, затылком чувствовала горячее дыхание.

«Одно движение, и этот тип свернет мне шею», – кольнула ее мысль, и от этой нерадужной перспективы женщина едва не потеряла сознание.

Каждый удар сердца пушечной канонадой отдавался у нее в голове.

– Тише, я тебе не враг, – неожиданно шепнул ей на ухо этот человек. – Обещай, что не закричишь, когда я уберу руку. Идет?

Хватка ослабла ровно настолько, чтобы Дарья могла подать голос.

– Идет, – выдавила она, дрожа всем телом.

– Ну и хорошо, – успокаивающе произнес незнакомец, медленно разворачивая ее к себе. – Меня зовут Шамиль, я друг Артема Павлова.

– Друг? – переспросила Дарья.

– Именно.

С губ Дарьи сорвался долгий вздох облегчения. В эту секунду она почему-то подумала о маленькой девочке, которая долго плутала в чаще, а потом наконец-то увидела огонек среди деревьев.

– Что здесь происходит? – спросила она.

– Попытка свести счеты с недругами, – произнес Шамиль. И когда она попыталась задать очередной вопрос, неожиданно сказал: – У тебя есть два выхода. Первый – заживо сгореть в яме. Второй – пойти в полицию и чистосердечно во всем признаться. Что ты выбираешь, Дарья Шахова.

Женщина отшатнулась, с испугом глядя на Шамиля.

– Я имею в виду присвоение денег, когда вы работали в банке, – уточнил он.

Где-то вдали неожиданно раздались два резких хлопка.

«Выстрелы», – догадалась Дарья и вздрогнула.

– Конечно… – проговорила она мрачно. – Конечно, я все расскажу.

Шамиль молча развернулся, и Дарья послушно двинулась следом за ним.

Месть – холодное блюдо

Коршунов растерянно потер глаза. У него был такой вид, словно после этого действия он рассчитывал проснуться дома, в своей постели.

– Он сказал, что сожжет нас, – пробормотал Николай. – Или мне показалось?

Черемесов и Абиев продолжали держать друг друга на прицеле.

– Убери ствол, Джафар, – сказал Сергей. – Обещаю, что будет не больно. Я оглушу тебя и быстро отпилю твою лапу. Ну?!

Азербайджанец сдался.

Он устало прислонился к шершавой стене, опустил руку с пистолетом и прошептал:

– Ты что, не слышал этого психа? – Глаза Джафара были преисполнены болью и нестерпимой мукой. – Он только и ждет, чтобы мы поубивали друг друга. Понимаешь? А он будет глазеть на нас и тащиться от этого. Ему там только попкорна не хватает.

Николай тяжело опустился на пачки денег, вытянул ноги.

– Миллиард, – нараспев протянул он, медленно проводя пальцами по гладким упаковкам. – Сгореть в миллиарде!.. Это будет самая дорогостоящая и яркая кремация.

Абиев схватился за сердце, его пухлые губы затряслись мелкой дрожью.

Он вытянул пилу в сторону Сергея, нависшего над ним, и сказал:

– Делай, что хочешь. Хоть сам себя распили пополам. Я проклинаю тебя. Жаль, Самиру не спас.

Несколько секунд Черемесов раздраженно смотрел на азербайджанца, затем ударом ноги вышиб пилу.

– Мать вашу!.. – заявил он. – Все сошли с ума…

– Время вышло! – выкрикнул Геннадий, и все пленники замерли.

Через секунду на деньги хлынула тугая струя. Мужчины вжались в стену. Они, как загипнотизированные, таращились на стремительно намокающие пачки с купюрами. Брызги попали в лицо Николаю. Он фыркнул, торопливо смахнул капли рукой, машинально принюхался, и брови его сдвинулись.

– Ха… Это вода, парни, – произнес Коршунов, снова потянув носом. – Он блефует!

Сергей поднял одну из намокших пачек с деньгами, осторожно поднес к носу, вдохнул.

Николай захохотал, подвинулся к центру, подставил ладони под струю, бившую из шланга.

– Это простая вода! – заорал он. – Ты решил нас проверить на вшивость, урод?!

Черемесов нахмурился, сорвал бумажную упаковку с пачки, вынул одну купюру и принялся внимательно разглядывать ее.

– Чему радуетесь, дурачье?! – проскрипел Джафар, прижался спиной к стенке и медленно сполз вниз, держась за сердце. – Не сгорим, так утонем. Этот сумасшедший утопит нас вместе с бабками.

Сергей поднял руку с купюрой, которую разглядывал перед этим, и заявил:

– Это фальшивка! Бабки не настоящие!

Николай невесело усмехнулся.

– Разве это имеет какое-то значение в нашем случае? – спросил он, разорвал одну из упаковок, смял поддельные купюры и небрежно швырнул их в сторону. – Какая разница, как сдохнуть? В окружении настоящих или фальшивых бабок? Мне по барабану.

– Я не собираюсь тут склеить ласты, – процедил Сергей.

Поток воды, бьющий из шланга, прекратился.

– Что дальше, Гена? – крикнул Николай. – Нагадишь сюда? Или пустишь крыс? Что еще ты нам приготовил, гаденыш?

– Не надо его злить, – вполголоса проговорил Сергей, скомкал фальшивую купюру и щелчком ногтя отправил ее в размокшую груду бесполезной бумаги. – Надо все же попробовать дозвониться отсюда.

Назаров молча держал перед собой шлаг. Он напоминал ребенка, который в новогоднюю ночь вытащил из-под елки коробку с подарком, распаковал ее и с изумлением обнаружил, что внутри ничего нет.

«Этого просто не может быть», – подумал Геннадий, глубоко вздохнул и посмотрел в сторону подсобки, откуда тянулся шланг.

Именно там стоял двухсотлитровый бак, который еще пару дней назад был наполовину заполнен бензином.

– Чушь какая-то, – сказал он, достал из кармана зажигалку, крутанул колесико и тут же застыл.

Дверь в мастерскую со скрипом приоткрылась.

«Шахова? – шевельнулась мысль. – У этой сучки не выдержали нервы? Или она пришла с группой поддержки?»

У него перехватило дыхание, когда он увидел, как в помещение не спеша вошел Павлов.

– Добрый вечер, – поздоровался адвокат как ни в чем не бывало. – Точнее, уже ночь.

Назаров продолжал стоять со шлангом и горящей зажигалкой в руках. Глаза его сделались круглыми от изумления.

– Вы, Геннадий Сергеевич, наверное, в школе прогуливали уроки химии, на которых говорилось о свойствах воды, – проговорил Артем. – Она в отличие от бензина не является горючей смесью.

– Какого хрена вам тут надо? – спросил Геннадий, отшвыривая шланг в сторону.

Тот влажно шлепнулся на пол и напоминал дохлую змею.

– Зачем же так грубо? – Павлов поморщился.

От него не ускользнуло, что Назаров тревожно озирался по сторонам.

– Наверное, вы сейчас гадаете, куда подевался ваш напарник? – предположил адвокат. – Тот самый хирург, который помог вам разыграть спектакль в больнице той ночью?

Геннадий ухмыльнулся, быстро взял себя в руки и произнес:

– А я-то думал, куда этот тип подевался. Значит, это он рассказал про бензин.

– Да, он, – подтвердил Артем. – Тем самым этот человек не позволил вам совершить никому не нужные убийства.

– Я недооценил вас, – признал Геннадий, делая в воздухе жест культей с протезом. – И что вы собираетесь делать? Хотите помешать правосудию?

Артем покачал головой и произнес:

– У нас с вами разные понятия о правосудии. Через минуту здесь будут бойцы спецназа, Геннадий. За каждым вашим передвижением следит снайпер. Бежать вам некуда, поэтому предлагаю не делать резких телодвижений. Если у вас есть какое-то оружие, то самое время от него избавиться. Проявите благоразумие. Эта партия вами проиграна.

Ухмылка Назарова напоминала волчий оскал.

– Да, все это мне знакомо, – сказал он. – Если бы вы были в моей шкуре, то сейчас рассуждали бы по-другому.

– Я все про вас знаю, Геннадий, – спокойно отозвался Павлов. – Но какими бы головорезами ни были эти люди, они не заслужили сожжения заживо.

Где-то вдали послышался топот.

Назаров достал из кармана куртки опасную бритву, большим пальцем выдвинул лезвие, хищно блеснувшее в сумрачном свете.

– Ты ничего про меня не знаешь, адвокат, – тихо проговорил он и кинулся вперед.

Артем отпрянул, перехватил локоть Геннадия, но тот вывернулся и заехал ему протезом в подбородок. Павлову удалось блокировать второй удар, но лезвие бритвы все же распороло рукав его куртки. Артем метнулся в сторону, и когда Назаров вновь бросился к нему, встретил его мощным ударом ноги в грудь. Тут же прозвучал хлесткий выстрел, и колено Геннадия окрасилось кровью.

Он вскрикнул от боли, потерял равновесие и рухнул на пол, как раз рядом с разломом, куда полчаса назад провалились все пленники. Доски захрустели, и Геннадий начал неумолимо сползать вниз.

– Помоги! – прохрипел он, тщетно цепляясь здоровой рукой за трухлявый настил.

Обрывки брезента расползались под его пальцами.

Дверь распахнулась, в помещение ворвались трое бойцов в шлемах. Стволы их автоматов, как по команде, тут же повернулись в сторону Геннадия.

Артем сделал шаг вперед.

– Может, мне следовало бы скинуть вас вниз, к вашим недругам, – тихо сказал он, глядя в глаза Геннадия, выпученные от ужаса. – Вам там самое место.

– Помоги! – проскулил Назаров.

Павлов схватил его под мышки и выволок на безопасное место.

Один из полицейских шагнул вперед, держа в руке наручники.

Артем покачал головой и сказал:

– У него протез.

Пока сотрудники спецназа связывали Назарову руки ремнем, он тяжело дышал и с яростью глядел на адвоката.

– Римский философ Сенека как-то сказал, что самый обидный род мести – признать обидчика недостойным нашей мести, – обронил Павлов, перевел взгляд на рукав своей куртки и продолжил: – Еще пара таких стычек, и мне придется обновлять гардероб. Сначала киллер, нанятый вами, испортил мне пиджак, теперь вы порезали куртку.

– У меня жена Абиева. Никто не знает, где она находится.

Бойцы подняли его на ноги. Теперь он стоял перед адвокатом и пошатывался как пьяный. Левая брючина быстро пропитывалась кровью.

– Если вы о Самире Абиевой, то еще вечером она была освобождена, – сказал Павлов. – Ваш подельник оказался очень словоохотлив и поведал, где именно содержалась женщина. Похищение человека, Геннадий Сергеевич, весьма тяжкое преступление. За это вам придется отвечать перед законом. Я уж молчу про убийства Гвоздева и Ермоленко.

– Ну да, наш пострел везде поспел! – воскликнул Назаров, тут же повернулся, глянул в сторону ямы и заявил:

– Эй, вы думаете, что все ваши беды закончилось? Нет, нет и нет! Все самое интересное только начинается.

Перед тем как бойцы увели Назарова, он бросил Артему:

– Проведите у меня дома обыск. В моем сейфе куча компромата на этих гавриков, включая Дашеньку Шахову. Я полжизни по крупицам собирал информацию о них. Вы что-то вещали про правосудие? Пусть все будет цивилизованно. Добивайтесь правосудия! Для всех! Пока, адвокат.

– Всего хорошего, – сказал Павлов.

Один из спецназовцев спустил вниз веревочную лестницу.

– Оружие бросить! – приказал он, и Абиев с Черемесовым беспрекословно подчинились.

Последним в яме оставался Джафар. Из-за его сломанной ноги туда пришлось спускаться парню из спецназа. Он обвязал азербайджанца страховочным тросом, и лишь тогда бойцам удалось вытащить его наружу.

Абиев кряхтел, шумно отдувался, словно умирающий старик.

Оказавшись наверху, он первым делом взглянул на Павлова и спросил:

– Брат, ты про жену правду сказал?

– Правду. Она сейчас в больнице, роды вот-вот начнутся.

Глаза Абиева наполнились слезами.

Геннадий Назаров

В СИЗО «Лефортово» Павлов приехал к полудню, прошел рамку, предъявил на контрольно-пропускном пункте адвокатское удостоверение.

– Рад вас видеть, господин Павлов, – проговорил Геннадий, когда тот вошел в камеру свиданий.

– Не могу вам ответить тем же, уж не обессудьте. Я полагаю, у вас хватит ума не кидаться на меня в стенах изолятора. Благо и бритвы у вас нет.

– Нет, сегодня я настроен на позитив.

– Это внушает оптимизм. Как ваша нога? – Артем указал на забинтованное колено Назарова.

– Нормально. Пуля только чиркнула по мясу. Еще немного, и раздробила бы чашечку.

Адвокат уселся за стол, положил руки перед собой.

– Зачем вы настаивали на встрече со мной? – спросил он. – Желаете покаяться? Или, наоборот, убедить меня в вашей невиновности?

– Как я могу вас в этом убеждать, Артемий Андреевич? – Назаров холодно улыбнулся. – Если вы сами докопались до истины? Нет, я ничего не отрицаю, потому что не вижу смысла. Я хотел видеть вас по другому поводу.

– Слушаю вас.

– Во-первых, я хотел вас поблагодарить за то, что подали мне руку. Я имею в виду, что вы меня вытащили, когда я готов был брякнуться в подвал к моим подопечным.

– Они мигом разорвали бы вас на части, если бы я позволил вам упасть, – заметил Артем. – А мой план исключал какие-либо жертвы. Хватит и четырех трупов.

– Четырех?

– Вы разучились считать? Извольте. Олег Гвоздев, он же Банкир. Бывший участковый Андрей Ермоленко, – принялся перечислять Павлов. – Полицейский, которого застрелил ваш наемник. У него, между прочим, остались двое малолетних детей. Наконец, сам киллер Хромов по прозвищу Рысь. Вам мало?

– Это все стечение обстоятельств. Если бы вы не сунули свой нос в мои дела, то Банкир остался бы жив. Вы заставили его нервничать, – сказал Геннадий.

– Это ведь вы его убили. Верно? Вас опознала консьержка из подъезда в день убийства Гвоздева. В распоряжении следователя есть запись с видеорегистратора одного из автомобилистов. Там четко видно, как вы выходите из подъезда через несколько минут после падения Гвоздева из окна.

– А я и не отпираюсь, – сказал Назаров. – Я уже дал признательные показания следователю. Гвоздев, то есть Банкир, был редкой мразью. Мать родную продал бы. Вообще-то у меня были планы затащить его на завод, как и эту троицу. Но потом к делу подключились вы, и Банкир мне об этом рассказал. Он стал слишком опасным. Прыгать сам из окна он, по понятным причинам, не хотел даже после того, как я с помощью плоскогубцев сломал ему пальцы. Так что совершить последнее сальто с восьмого этажа помог ему я. Потом у меня возникла мысль устранить вас. Уж извините, я не имел другого выхода. Вы слишком близко ко мне подобрались, адвокат. Жаль, Рысь облажался. Я на него рассчитывал, ему не впервой выполнять такую работу. Но он не рассчитал своих сил. Да и вы крепким орешком оказались.

– Избавьте меня от комплиментов.

– Господин Павлов, мне никак не дает покоя еще один вопрос. Какой у вас интерес в этом деле? – осведомился Назаров. – Вам что, действительно стало жалко этих мерзавцев, которых я хотел наказать? Я имел полное моральное право на это! Вы ведь не станете этого отрицать, раз все знаете.

– Самосуд никогда не решал проблемы, – отозвался Артем. – Кроме сиюминутного удовлетворения он только усугубляет ситуацию и заводит ее в тупик. Кто может определить грань соразмерности наказания?

– Все это время я ломал себе голову над тем, с чего все началось, – продолжал Назаров. – И вспомнил нашу первую встречу. В банке, помните?

– Разумеется, – подтвердил Павлов.

– Ведь с вами тогда была Шахова. Та самая, которая так жестоко и изощренно меня обманула. Знаете, чего я испугался больше всего, когда увидел вас тогда вместе? Что она и вас обведет вокруг пальца. Дарья гениальная актриса. И очень коварная женщина.

– И в чем же заключается ее коварство?

– Тогда, давно, когда я обратился в банк с просьбой о кредите, меня встретило это прекрасное создание, этот скромный консультант по кредитованию. До этого никто даже не пытался понять, насколько важно для меня было получить этот кредит, и никто не давал мне денег. А она поверила. Я видел сочувствие и слезы в ее глазах, когда я умолял ее помочь. И этот ангел уговорил директора оформить мне кредит. Дашенька составила договор, который я даже не прочитал, а, подписав, отдал ей оба экземпляра. Она сказала, что деньги поступят на мой счет уже на следующий день. Я был так счастлив!

– Потом ваши деньги были переведены в зарубежный банк, а спустя какое-то время Шахова присвоила их, – закончил за него Павлов.

Назаров с недоумением уставился на адвоката.

– Вы все знаете?

– В общем и целом – да. Пришлось немного повозиться, но в итоге правда всплыла наружу. Меня не оставляла в покое мысль – беды преследуют Дарью неспроста. Мне удалось найти сотрудника банка, который работал с ней в то время. Когда Шахова провернула аферу с кредитом, который предназначался вам, была назначена проверка. Дарья спешно уволилась. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему. Потом грянул финансовый кризис, и было уже не до ваших денег. Прошло время, и Шахова на предназначенные вам деньги открыла турфирму. Другую часть суммы она положила в «Прайм-банк».

Геннадий обхватил голову:

– Боже мой, как непредсказуема жизнь. Парадокс! Кто бы мог подумать, что за какую-то сучку впряжется известнейший юрист, Артемий Павлов?!

– Крыса у моих дверей – ваша работа?

– Это Хромов. Он вел наблюдение за вами и постоянно докладывал мне, – пояснил Геннадий и зевнул. – Надеюсь, это не сильно вас шокировало?

– Я оценил ваш креатив, – без тени улыбки ответил Артем. – Поступок, вполне достойный мужчины. Наверное, я еще должен вас поблагодарить за то, что ваш пособник не справил нужду под моей дверью и не заплевал смотровой глазок. Неужели вы думали, что несчастный грызун заставит меня отказаться от расследования?

– Я недооценил вас. Разрешите еще вопрос, Артемий Андреевич? Меня восхищает ваша проницательность, и я готов снять шляпу перед вами за то, как вы распутали это дело, но прямо-таки горю желанием узнать, где и как мой план дал трещину.

Павлов взглянул на часы и проговорил:

– Если вы не можете спать из-за этого, то что ж, пожалуйста. Я с самого начала чувствовал, что с вами что-то не так. При этом понимал, что всех клиентов «Прайм-банка» что-то связывало. Выбивались из общего списка только вы и Дарья. Но с ней потом все выяснилось, Шахова призналась, что вы ее умоляли дать вам кредит, и она пошла-таки навстречу. Не сомневайтесь, с того момента я начал подозревать, что в истории Дарьи тоже есть темные пятна…

А вот вы оказались для меня загадкой. Человек из ниоткуда, словно фантом. Ваше прошлое – мутное пятно. В архивах уголовных дел всплыли фамилии клиентов «Прайм-банка», всей этой вашей троицы. Мелькнуло и ваше фото. Конечно, людям свойственно меняться, но я все равно узнал вас. Все остальное – логика и анализ фактов. Вы все устроили так, что под вашим именем похоронили неизвестного бродягу, который уже был трупом на момент появления в больнице Коршунова. Не делайте удивленные глаза, Геннадий. Ваш приятель-хирург все подробно описал. Когда Коршунов пришел в реанимационную палату, на койке лежал труп неизвестного доходяги, которому эти ребята предварительно отрезали руку. Коршунов принял его за вас и отключил от аппарата ИВЛ, а для надежности в катетер влил яд. По монитору пошла сплошная линия, и киллер, уверенный в том, что выполнил задание, ушел восвояси. На самом деле это было несложно подстроить человеку, который немного смыслил в электрике. После отключения тумблера подачи кислорода автоматически включилась программа, имитирующая остановку сердца на мониторе, и Коршунов на это клюнул.

Так что никто из бандитов и не подозревал, что вы на самом деле преспокойно находились в другой палате. Вот и все. Официально Геннадий Назаров был мертв. Тело безымянного бродяги кремировали быстро, без всяких церемоний. А вы справили себе паспорт на чужое имя. С той самой ночи вы превратились в Романа Олейника. Хирург помог вам выбраться за границу, и несколько лет вы жили в Индии. Однако вместо медитации и переосмысления своей жизни стали вынашивать план мести, спокойно составили список своих недругов и тщательно разработали по каждому из них индивидуальную схему…

Знаете, судя по всему, ваш приятель был даже рад тому, что все закончилось. Сотрудничество с вами уже начало тяготить его.

– Как все просто, – протянул Геннадий. – Ну, Док, сукин сын! А я считал, что замел все следы, тянущиеся из прошлого.

– Вам не следовало запугивать Гвоздева, – сказал Артем. – Перед смертью он оставил мне очень любопытную аудиозапись. Вы сожгли его пса, обещали таким же образом поступить с Олегом в случае неповиновения. Человека невозможно удержать только на одном чувстве страха. Когда тебя боятся и ненавидят, рано или поздно ситуация взорвется, как бочка с порохом. Должен признаться, вы здорово инсценировали собственную травлю. Не пожалели свой «Лексус», превратили его в обугленный остов. Вы действительно заказали гроб к собственному дому. Вот насчет разбитой головы в подъезде не уверен, это, наверное, все же перебор. Мне с трудом верится, что вы долбились черепом о стенку или просили ваших помощников ударить вас чем-нибудь тяжелым по макушке.

– Нет, конечно, меня никто не ударял, – сказал Геннадий, подмигнув адвокату. – Я просто чувствовал, что вы у меня на хвосте, и как можно дольше хотел играть роль терпилы. До какого-то момента это мне удавалось.

– Да, и удавалось вполне успешно. Накануне покушения на меня вы сделали денежный перевод на счет Хромова, вашего наемника. Судя по всему, это был аванс за мою смерть. С вашей стороны это была непростительная ошибка. Банковские операции несложно отследить.

– Это уже следствие, а не причина, – возразил Геннадий. – Началось все с Банкира. Если бы этот слизняк держал рот на замке, то все было бы по-моему.

– Может быть. Наверное, вы испытали бы огромное наслаждение, когда в подвале сгорели бы четыре человека, включая женщину, – тихо произнес Артем.

Геннадий не выдержал его пронзительного взгляда и опустил глаза, сделал вид, что рассматривает протез.

– Если бы Гвоздев не сдал позиции, то ваш план порвался бы в другом месте. Вы что-то еще хотели у меня спросить? – осведомился Павлов.

– Вы нашли документы в моем сейфе? Там вся информация по этой троице и заявление на Шахову, которая воспользовалась моим отчаянным положением и подсунула мне мошеннический договор…

– С этими материалами сейчас работают, – ответил Артем. – Переживать за ваших врагов не стоит в любом случае. Могу сказать, что своими материалами вы здорово осложнили им жизнь. В общем и целом вы своего добились – все трое арестованы. Коршунов оказался хладнокровным убийцей, за ним числятся три трупа. Помимо этого он устраивал нелегальные бои, вне рамок своей боксерской ассоциации. Черемесов привлечен за сексуальные связи с несовершеннолетними девушками. С работы его с треском уволили – вскрылись факты взяточничества и превышения должностных полномочий. Ему светит немалый срок за хранение огнестрельного оружия. Супруга его бросила. У Абиева тоже проблем выше крыши. Его будут судить за похищение человека, хранение оружия, незаконную банковскую деятельность и так далее. По многим преступлениям, которые эти люди совершили в девяностых годах, сроки давности уже истекли, но жить прежней жизнью они уже никогда не будут. Вашими стараниями они обчищены до нитки, да еще погрязли в долгах.

– Вы сказали «все трое арестованы», – заметил Назаров. – То есть Шахова на свободе? Значит ли это, что ей все сойдет с рук?

Артем выдержал паузу.

– У Дарьи будет шанс добровольно признаться в мошенничестве и вернуть деньги. Я хочу, чтобы эта женщина начала жизнь с чистого листа.

Назаров усмехнулся:

– Потому что она вам нравится, да?

– Да хотя бы потому, что у каждого человека должен быть шанс на исправление и покаяние. Хотя я и врагу не пожелал бы того, что вы ей устроили. У меня к вам, Геннадий, тоже есть несколько вопросов. Кто убил Ермоленко? Вы?

Назаров кивнул и произнес:

– Гвоздев перед своим последним полетом признался мне, что слил вам информацию о Ермоленко. Этот старый алкаш меня всегда раздражал. Я не знал, что с ним делать. Что может быть хуже того образа жизни, который вел этот пропойца? Но пока я размышлял, как его наказать, нарисовались вы. Я понял, что медлить нельзя. Похоже, Ермоленко узнал меня, когда делал свой последний вдох. Я ничуть не жалею о его смерти. Мир только стал чище, когда я избавил его от такого куска дерьма.

– Не вам это решать, господин Назаров. И не мне.

– Если бы время можно было бы повернуть вспять, то я поступил бы точно так же, – сказал Геннадий. – Никто меня не остановил бы, господин адвокат.

– Не сомневаюсь. Кстати, насчет денег. Почему-то мне казалось, что вы действительно обналичили такую огромную сумму, которую впоследствии намеревались сжечь вместе со своими врагами. Хотя это фактически нереально, не прошло бы незаметным. Только потом я догадался, что в упаковках фальшивки. Причем на самом дне подвала и вовсе «куклы».

– Конечно. Разве я похож на дурака? Спалить целое состояние? Нет, деньги мне еще пригодятся.

– Если вы когда-нибудь выйдете на свободу, – сказал Артем. – Только не тешьте себя иллюзиями. Деньги будут найдены. У меня есть все основания полагать, что они будут возвращены.

– Удачи вам, адвокат, – заявил Геннадий.

– Мне вас жаль, – проговорил Артем. – Большую часть своей жизни вы посвятили мести. Теперь, когда отчасти добились своего, что вы чувствуете? Радость? Разочарование по поводу того, что все закончилось не по вашему сценарию? Ваша безграничная ненависть пожирала вас изнутри, потому что ни о чем другом думать вы просто не могли. Ради чего вам жить теперь, когда цели больше нет? – Артем поднялся из-за стола. – Настоящий способ мстить врагу – это не походить на него. – Марк Аврелий, по моему мнению, был на сто процентов прав, утверждая это. Все свои силы, которые истратили на месть, вы могли бы направить в иное русло. Учитывая вашу целеустремленность и упорство, результаты могли бы стать потрясающими. Но вы выбрали другой путь. И что в итоге? Четыре трупа, разрушенные семьи, несчастные жены, дети без отцов. Счастливо оставаться.

Павлов уже направился к выходу, но Геннадий окликнул его.

– Послушай, адвокат, – проговорил он, глядя на Артема. – А как поступил бы ты на моем месте? Тогда, в девяностые? Тебе отрезали руку, повесили на тебя сумасшедший долг, обманули в банке… Ты ждешь, что за твоей никчемной жизнью вот-вот придут?

– У человека всегда есть выбор, – ответил Павлов. – Ваш вопрос из серии: «Что делать, если ты в пустыне, без воды и еды?» Прежде чем в эту пустыню попасть, нужно пройти несколько этапов. Так и в вашем случае. У вас был выбор.

Назаров вздохнул и сказал:

– Удачи тебе, Павлов.

Артем молча вышел из камеры.

Два месяца спустя

Рассвет только занимался, когда «Ягуар» Павлова уже мчался по шоссе в сторону аэропорта. Рядом с адвокатом расположилась Дарья. Ее сын, укрытый пледом, спал на заднем сиденье.

– И все-таки я могла бы воспользоваться такси, Артем, – сказала она с озабоченным видом. – Неудобно беспокоить тебя в такую рань.

– Неудобно – когда дети на соседа похожи. Когда я служил в армии, у нас ходила такая поговорка.

Дарья засмеялась.

– Вот теперь я вижу, что тебе полегчало, – заметил адвокат. – Исчезла напряженность, разгладились складки на лбу. Уж прости за подробности. Я так понял, что уголовное преследование в отношении тебя прекращено?

– Да, за истечением сроков давности. Но все равно я была готова от стыда сгореть, когда давала показания следователю. И хотя у меня были смягчающие обстоятельства – возврат присвоенных денег, малолетний сын, я до последнего тряслась от страха. И я запомню этот урок на всю жизнь.

– У тебя впереди, Даша, только хорошее. Ты еще очень молода. А ошибки… Кто из нас их не совершает? Сейчас на море отдохнете… Что у тебя с квартирой?

– К счастью, Кирилл отказался от притязаний на жилище, и эта двушка остается нам с Лешкой. А самое главное – весь этот кошмар, казавшийся мне бесконечным, наконец-то остался в прошлом. Все благодаря тебе.

– Любой мало-мальски грамотный следователь сделал бы то же самое, Даша. Причем даже быстрее, поскольку он располагает властными полномочиями.

– Ты знал, что я поеду на завод?

– Я в этом не сомневался. Мы ждали твоего появления и не ошиблись. К счастью, тебя вовремя заметил Шамиль.

– У тебя очень хороший друг. Приятный и обходительный, – сказала она и улыбнулась.

– Это верно. На днях он сделал мне сюрприз, организовал охоту на кабанов в Турции. Они там особо выдающиеся. Огромные, как внедорожник. Поиграем с ними в догонялки!

– Желаю вам вернуться с добычей.

Некоторое время каждый из них думал о своем.

– Я все хотела тебе задать один вопрос, – помявшись, спросила Дарья. – На тот момент, когда все близилось к завершению, ты ведь все уже знал обо мне.

– Практически да, – кивнул Павлов.

– И все равно продолжал помогать?

Адвокат пожал плечами.

– Ты предпочла бы, чтоб я все бросил? Или сообщил о твоих тайнах в правоохранительные органы?

Дарья умолкла.

– Как только мне стало известно, что ты скрываешь от меня причину, я каждую минуту ждал от тебя правды. Но ты была настолько запугана, что решила идти до конца, – сказал Артем. – При этом забыла старую как мир пословицу: «Сколько веревочке не виться…» Нет нужды напоминать, чем мог бы закончиться твой ночной поход на заброшенный завод, где затаился твой злейший враг.

– Я думаю об этом каждую минуту, – призналась она. – И если бы не ты…

– Перестань. Думать надо о будущем, о сыне.

– А знаешь, мне по-настоящему жаль Назарова, – внезапно произнесла Дарья. – Ведь он несчастный, забитый человек. Похоже, его никто никогда не любил. Семьи у него нет, детей тоже. Первую половину своей жизни он прожил, пытаясь незаконно разбогатеть. А вторую – вынашивал планы мести. Ты представляешь себе это, Артем? Изо дня в день, каждую минуту держать в своем сознании имена, лица тех, кого ты ненавидишь так, что внутри тебя все полыхает, душа превращается в пепел.

– Я тоже испытываю к нему что-то вроде сочувствия, – сказал Артем. – Но Геннадий Назаров перешел все границы разумного и сам превратился в хладнокровного убийцу. Оставшуюся часть своей жизни он, скорее всего, проведет в местах не столь отдаленных. У него будет время проанализировать собственные поступки. Я как-то прочел интересную притчу про две снежинки:

«Падают с неба две снежинки, летят долго, берутся за руки и решают поболтать.

Одна говорит:

– Мы летим! Правда, хорошо?

Вторая недовольно возражает:

– Мы не летим, а падаем.

Первая:

– Мы скоро приземлился и вместе с нашими сестрами превратимся в один большой снежный ковер.

Вторая усмехается и заявляет:

– Когда мы приземлимся, то погибнем. Нас растопчут.

Первая мечтательно улыбается и говорит:

– А когда потеплеет, мы станем ручейком. Он вольется в большую реку, потом в море и, наконец, в океан!

Вторая шипит:

– Весной мы растаем и исчезнем навсегда!

Спор стал надоедать снежинкам. Они расцепили руки и полетели по отдельности. Каждая навстречу той судьбе, которую сама выбрала для себя».

Артем закончил рассказ и молча глядел вперед. Его взор был открыт и задумчив. Он сам ощущал себя такой же снежинкой, летящей навстречу Судьбе. Заканчивалась очередная необычная история, случившаяся с ним и ставшими ему близкими людьми.

– Интересная притча. Все верно, у каждого свой путь. А вот и аэропорт, – сказала Дарья и вздохнула. – Так быстро время пролетело.

– Выше нос, Даша! Помни о первой снежинке! Все позади, наслаждайся отдыхом!

Сзади завозился мальчик, заморгал сонными глазами.

– Как закончится посадка, напиши, – попросил Павлов.

– Конечно, – сказала Дарья. – Дальше мы сами, Артем. Спасибо тебе огромное. За все.

– Дядя Артем, спасибо, – проговорил Леша, пожимая крепкую ладонь адвоката.

– Пока, Алексей. Береги маму. Ты ведь мужчина, – сказал Артем и хлопнул парня по плечу.

Дарья поцеловала Павлова в щеку.

– Ты необыкновенный, – шепнула она.

– Мягкой посадки, – сказал Павлов и уехал.

Леша не отрывал взора от «Ягуара», стремительно уносящегося прочь.

– Мама, а ты любишь дядю Артема? – вдруг спросил он. – Как думаешь, он смог бы стать хорошим папой?

– Думаю, смог бы, – ответила Дарья и отвернулась. – Но сейчас важнее, чтобы я стала хорошей мамой.

Глаза женщины повлажнели от слез, но на губах расцвела улыбка.

Мальчик поднял свой рюкзак, и они направились к зданию аэропорта.

Июнь, 2019 г.

Павел Астахов – человек невероятной трудоспособности, энциклопедических знаний и глубокого аналитического ума. Он обладает уникальным опытом и навыками, которые позволяют ему быть успешным адвокатом, телеведущим, писателем. Его принципиальность, настойчивость и целеустремленность в борьбе за Справедливость помогают добиваться громких и важных побед во всех начинаниях.

Серия его романов про адвоката Артема Павлова открывает новый жанр в современном российском детективе – «адвокатский детектив». Каждая новая книга Павла Алексеевича – заметное событие в литературе и культурной жизни общества.

Content

Павел Астахов
Инвестор

Поздний посетитель

Реанимационное отделение

Заказ выполнен

Случайная встреча

Старые друзья

Банкир

Незваный гость

«Прайм-банк»

Нападение

Роман Олейник

Дурное соседство

Недобрый знак

Новые тревоги

Отвратительный десерт

Серная кислота

За помощью

Лед тронулся

Изобличающая посылка

Первые подозрения

Проблемы нарастают

Визит в банк

Зажигалка

Вовремя успел

Сорвавшийся куш

Порочащий сайт

Не договорились

Опустившийся

Гроб

Реванш

Отъезд не состоялся

Тело под окном

Ком нарастает

Ненужный свидетель

Сомнения в выводах

Компромат

Немногословный свидетель

Скатывание вниз

Внезапное признание

В аэропорт

Клиенты известны

Похищение

Темная лошадка

Око за око

Напарники

Недвусмысленный намек

Три пути

Потоп

Закравшееся сомнение

Сорвалось

Осознание

Допрос не задался

Опознан

Выстрелы

Вновь вместе

Последние приготовления

В плену

Неожиданный поворот

Котельный завод

Лишена выбора

Западня

Схвачена

Среди миллионов

Цена за свободу

Друг

Месть – холодное блюдо

Геннадий Назаров

Два месяца спустя